— Именем Её Величества императрицы! — Всадник спрыгнул с лошади и загрохотал латами, пробираясь сквозь толпу непрошенных зевак. — Расступитесь, кому сказано!

Не дожидаясь, пока гонец доберётся до нужного дома, я собрала с земли кости и юркнула в нору между двумя истерзанными временем заборами. Добыча приятно оттягивала карман платья, но звук тяжёлых шагов за спиной будоражил и без того разошедшееся воображение.

— Где она?! — гаркнул рыцарь, отбрасывая с дороги зазевавшегося горожанина. — Я спрашиваю, где некромантка?!

Ага, сейчас. Так тебя и скажут, гад.

Я подняла занавесь из тряпья и вползла в убежище.

Городские трущобы представляли из себя сеть узких улочек с перемычками в виде подвешенных между домами мостов. Долго бегать по усыпанной трупами и нечистотами земле не станет даже божий вестник, что уж говорить об имперском псе.

— Иса!

Одна из ночных работниц поманила меня пальцем в сторону этажей утех. Я кивнула и похлопала ладонью по карману, давая понять, что сегодня можно будет устроить представление.

Башня, где содержались женщины трущоб, была высокой и почти неприступной. Если не знать, где искать и как войти, то ни один человек из внешнего мира не сможет сюда пробраться.

Мне повезло обрести здесь подруг и защитниц, но и их влияния уже не хватало. Хозяйка борделя весь последний год открыто намекала на моё будущее место работы, гарантируя неприкосновенность в случае согласия.

— Ты что так долго! — Мая втащила меня в свою комнату и захлопнула трухлявую дверь. — Клиент обещал выложить десять монет за спектакль!

— Днём всё равно ничего делать не будем, так какая разница? — Я сдула упавшую на лицо прядь волос и уселась на единственную кровать, поджав ноги. — Хозяйка уже приходила?

— Искала тебя, — подтвердила мои худшие подозрения Мая, рассматривая косточки. — Это голубь?

— Ага. Их в нашем районе почти не осталось, так что клиент должен быть рад. Май, ты слышала что-нибудь о новом указе императрицы? — начала я издалека.

Всё же не нравилась мне настойчивость того рыцаря. До сих пор были слышны взрывы народного хохота и грохот ломаемых дверей. Конечно, сдавать меня никто не собирался, но если этот рыцарь перейдёт черту и будет убит, то справиться с трупом смогу только я.

А мне бы не хотелось лишней возни с новоиспечённой нежитью.

— Тебе бы сходить к хозяйке, Иса. — Мая обняла худосочные плечи костлявыми руками и опустила глаза. — Она, конечно, строгая, но кроме неё никто не осмелиться перечить страже.

— Не хочу, — мотнула я головой.

— Но ты ведь больше не можешь проводить ритуалы! — вскинулась она и закусила губу. — Твоя единственная ценность — это магия, но из-за храмовников…

— Так что там с новым указом?

— Иса…

— Ты ведь не скажешь, да? — поняла вдруг я, и с напряжением осмотрела комнату.

До меня наконец дошло, что именно настораживало во всей этой ситуации. Прежде, она никогда бы не заикнулась о разговоре с хозяйкой. Пойманная в те же сети, что и я. Бывшая некромантка, у которой запечатали магию и украли возможность быть собой, представляла из себя жалкое зрелище. Тусклая, уставшая от череды клиентов и вообще жизни, она была похожа на иссохший родник. С посеревшим лицом, запавшими глазами и единственной ценностью — густыми, почти до пола, волосами цвета закатного солнца. Но и их она собиралась обрезать ради нескольких медяков.

Стоимость прохода через стены трущоб превышала годовой заработок самой искусной одалиски в имперском гареме. Но Мая упорно копила, чтобы найти украденную работорговцами дочь.

Поэтому я помогала, как могла, устраивая для её клиентов развлечение в виде спектакля, где все роли исполняла нежить.

— Иса, прости. Они обещали выпустить меня, — наконец подала голос Мая, теребя в пальцах истлевший подол платья.

Я выглянула в оконный провал и задохнулась от ужаса.

Перед башней, на всём пятачке свободного пространства стояли паладины храма. Блестевшие на солнце латы слепили глаза, и я накрыла лоб ладонью для лучшей видимости.

— Ты сдала меня храмовникам? — Я быстро соскочила с кровати и смахнула в карман кости. — Надеюсь ты действительно найдёшь дочь, иначе… — Я посмотрела на сгорбленную подругу и качнула головой. — Никогда не сможешь себя простить.

Хлопнула дверь входа, но я уже неслась вверх по стёртым ступеням. Если пролезть через окно третьего этажа, то можно попытаться перейти на другую сторону улицы по подвесному мосту.

Предательство Маи сильно подкосило меня, но не настолько, чтобы опустить руки. Я не знала зачем меня искала императрица, не ведала, какую цену хотят стребовать за мою жизнь храмовники и не желала это знать и впредь.

— Она наверху! — Крик бывшей подруги настиг меня у самого выхода. — Вы обещали, что не причините ей вреда!

Звонкая оплеуха от тяжёлой руки хозяйки лишила меня возможности отомстить. Хозяйка хоть и держала бордель в самом сердце преступного мира, но за дисциплиной следила строго и предательство к своим было под запретом. Наверняка Мая ещё долго будет отходить от наказания, но жалость к ней исчезла сразу, как я ступила на шаткий парапет оконного проёма.

Запахи улицы смешивались с густым дурманом женских спален. Я покачнулась и закрыла нос ладонью. Быть на этаже утех без противоядия нельзя, но и дорога вниз закрыта.

Ох, Мая, Мая. На что ты меня провоцируешь…

Топот десятков ног звучал так близко, что казалось будто ещё чуть-чуть и в мою спину упрётся чей-нибудь меч.

Ждать больше было нельзя. Я взялась за натянутый над пропастью канат и медленно, шажок за шажком, пошла в сторону соседнего дома.

— Именем Её Величества! — На карниз вслед за мной вылез слишком расторопный рыцарь и поправил поехавшее забрало на шлеме. — Некромантка Исола! Вы должны проследовать во дворец! Эт-то кх… — Он схватился за голову и ничком полетел вниз.

Хозяйка, высокая худощавая женщина неопределённого возраста, стукнула по опоре моста сломанной шваброй.

— Ты должна немедленно исчезнуть, Исола. Я не намерена держать здесь нахлебницу. И беги как можно дальше, чтобы ноги этих тварей здесь не было. — Она деловито шмякнула по шлему очередного преследователя, что весьма недальновидно попытался её отодвинуть, и зыркнула на меня единственным глазом. — За третьим поворотом от башни найдёшь деда Петро. Он укажет путь. Твои две заначки будут платой. — Она повернулась к проёму спиной, держа на прицеле ещё одного рыцаря. — Уходи сейчас же!

Путь, о котором упоминала хозяйка, был выстрадан сотнями загубленных жизней и тысячами опустевших карманов. Чтобы его найти, жителям трущоб пришлось отдать всё, что у них имелось и теперь этот путь хранил дед Петро.

Почему же хозяйка сжалилась над нахлебницей? Почему отказалась от мысли продать меня за хорошие деньги храмовникам? Или отдать за награду во дворец?

Суть её доброты всегда заключалась в будущих барышах.

А что могла поиметь с бедной сироты та, что обеспечивала добрую половину трущоб куском хлеба?

Сама канатная дорога, или просто подвесной мост, состояла из связанных между собой лоскутьев одежды и выдранных откуда-то досок. Быстро передвигаться по ней было опасно, но и загребущие руки императрицы выглядели ничуть не менее страшно.

— Стоять!!! — выкрикнули снизу.

Несколько не слишком брезгливых паладинов добрались до заднего двора башни и теперь стояли на нечистотах, следя за моими движениями.

А они не на шутку разошлись, вдруг поняла я. Послали целый отряд из хорошо вооружённых воинов. Даже не поленились подкупить моё доверенное лицо.

— Основательно взялись, — прошипела я, перепрыгивая остаток пути и цепляясь за деревянную раму соседнего здания. — Да кто же вам позволит поймать?..

— Попалась, гадина!

Меня больно цапнули за руку повыше кисти и втянули в проём окна. Мужчина выглядел потрёпанным. Правая рука его, явно перебитая местными, болталась вдоль туловища. Вторая продолжала крепко удерживать меня. Лицом мой похититель уже успел приложиться об кладку мостовой.

В общем, у кого-то день не задался с самого утра. Я обернулась, шаря глазами по тёмным углам каморки.

— Не ищи, — одёрнул он меня. — Здесь нет трупов. Я всё проверил прежде, чем устраивать ловушку. — Он нехорошо улыбнулся, обнажая ряд полуразложившихся зубов. — Они обещали хорошо заплатить, если приведу тебя раньше рыцарей.

Значит, храмовники и рыцари действовали отдельно, но по общему приказу.

Вот же дрянь жирная.

Жадное и жалкое подобие великих правителей прошлого. И чего ей неймётся? Я ведь всё сказала уже тогда.

— Отпустите, дяденька. — Я скорчила слезливую мордашку и попыталась аккуратно высвободить руку. — Хотите, я вам денег дам? Всего-то и нужно, что на две минуточки отойти в сторону.

— Нет уж. Не нужны мне гроши, — осклабился он. — Ты, может и не знаешь, сидя в своей башне, но цена за твою голову выросла до двух золотых слитков.

Д-двух слитков?!

Я вытаращила глаза на разбойника и чуть повернула голову.

— Шутите?

— Да какие уж тут шутки. — Он сплюнул. — Не дале, как час назад вся площадь пестрела листовками. За последнюю некромантку империи дарует императрица два слитка чистейшего злата. Так что, девонька, не пущу я тебя. Я таких денег даже во сне не видел. На всю жизнь хватит.

Он потащил меня к выходу из комнаты, не обращая внимание на вялое сопротивление. На лестнице второго этажа я споткнулась о порог и едва не скатилась кубарем, но была вовремя подхвачена ещё одним мужиком.

Седым, патлатым и рябым.

Дед Петро.

— Деда, — шепнула я из последних сил. — Помогите.

— Не серчай, Соля, — повинился он, подталкивая меня к однорукому. — Моя забота — путь хранить. А ежели я тебя сейчас туда пущаю, то всех нас за это изведут. Шесть лет прятали тебя, пора и долг отдавать.

Вот оно как.

Я повесила голову и хихикнула.

Ну да. А что ещё делать людям у которых из всей собственности — раздробленные конечности, да горсть земли в качестве еды?

Если буду сопротивляться, только хуже сделаю. Трущобные не остановятся на одних ударах, могут и ноги оторвать за такие деньги. Руки-то некромантам нужны как инструменты. Их трогать не станут.

— Да не пугайся так. — Дед Петро ободряюще хлопнул меня по плечу. — Чую есть для тебя задание, вот и рвёт императрица, не сдюжит без твоей помощи.

Не сдюжит, говоришь.

Что-то не припомню, чтобы за все двенадцать лет существования закона об искуплении, императрица хоть что-то не могла сделать. Извела эта дрянь больше народа, чем проживало во всей столице. Извела и на галеры сослала. И осталась во всей империи только я.

Единственная некромантка.

Да и то с бракованным даром.

— Не надо меня дёргать, — осадила я поймавшего меня мужика, с гордо поднятой головой переступая порог. — Если не хочешь в постели с мёртвой женой нежиться, веди себя ласковее. Я всё-таки женщина, а не тюк с граблями.

— Тьху ты, гадина. Забирайте. — Он швырнул меня в ближайшего храмовника, чьи латы блестели ярче всех, и алчно потёр руками. — Где моё золото?

Ха.

Вот же дурачьё немытое. И ведь на самом деле верит, что ему заплатят.

Никогда.

Запомните.

Храмовники никогда не держат слово, и тем более, никогда и никому не дают денег.

Быстрый укол рапирой, по лезвию которой струилась чистая магия, заставил моего похитителя молчать. Паладин вытер острие оружия о вытащенный из-под лат платок и громко усмехнулся.

— Святой отец будет несказанно рад видеть вас дома, госпожа Исола. Вы так долго прятались от божьего взора, что некоторое время считались погибшей.

Паладин деловито застегнул на моих запястьях цепи и потащил сквозь мусор, старательно выводя зигзаги, так, чтобы мои ноги как можно чаще оказывались по щиколотку в нечистотах.

— Я некромантка, — напомнила я, переступая через крысу.

— Господь не делает различия между своими детьми. Все твари земные в его сердце.

— Храм не получит от моей поимки никакой пользы. А вот лично вы смогли бы. — Я выдержала паузу и продолжила: — Хотите воскресить кого-то из близких или избавиться от смертельного смога в келье?

— Замолчи. — Он дёрнул меня в сторону и я успела заметить блеснувшие ненавистью глаза. — Святой отец избавит тебя от разъедающего душу дара. Оставит только свет.

— А он, случайно, не говорил, останусь ли я при этом в своём уме и вообще живой?

Ну, это чтобы сразу понимать масштаб проблемы. Хотя мой вопрос и не был праздным, паладин предпочёл оставить его без ответа, как и все остальные выходки, на которые была способна свежепохищенная некромантка.

Поднятую в нежить крысу он пнул острым носком железного сапога. Выпущенный в забрало скелет голубя оказался в то же мгновение стёрт в пыль. Мой конвоир не слишком церемонился и с трупом бывшего рабовладельца, оставленного недалеко от стены в качестве назидания.

Меня и мои навыки, оттачиваемые в течение шести лет жизни в трущобах, наглым образом проигнорировали.

Но я была бы не я, если бы не попробовала самый действенный некромантский способ. Вы когда-нибудь видели фамильяров, которых используют поклонники кладбищ и смерти? Честно говоря, их никто не видел.

Потому что их изобрела, или точнее будет сказать — воссоздала — я.

Первым из-за воротника платья выпрыгнул Фель. Весьма тяжёлый на руку и скорый на расправу скелет. Или скелетик.

Недомерок, в общем.

Фель не любил, когда его призывали, поэтому всеми силами пытался доказать свою никчёмность и безалаберность. Лентяй и бывший фей, уроженец империи Крестоф, где при жизни работал доставщиком фейской пыльцы, долгое время отказывался быть порядочной нежитью. Но в ситуациях, подобных этой, он был незаменим.

— Фель, — шепнула я под нос, зная, что помощник слышит и внимает. — Если мы сейчас же не сбежим, то нас заставят работать. Бесплатно, — трагическим шёпотом добавила я. — Святой отец не будет разбираться, кто из вас и для какой работы подходит. Отправит пахать всех… — Фель от страха дёрнул меня за волосы и возмущённо клацнул челюстью. — Возьми ребят и скажи Дрыгу, что я разрешу покататься верхом на голубе, если он сможет как следует наподдать вот этому человеку. — Я показала пальцем на надменного паладина и дружелюбно улыбнулась, когда он обернулся на меня, словно предчувствуя пакость. — Господин паладин. — Я ускорила шаг, чтобы оказаться вровень с рыцарем. — А вы знаете, о том, что сказала мне императрица после смерти матушки?

— Нет.

— Она сказала… — Я вновь ускорилась, так как этот нехороший человек стал идти быстрее. — Что если я захочу, то она станет моим опекуном.

Мужчина споткнулся и едва не потерял меч. Это очаровашка Дрыг, со всей своей любовью к блестяшкам, пытался оторвать заклёпки у ножен.

Ну, здесь я, конечно, приврала. Основательно так. На самом деле, императрица пообещала оплатить мне обучение в одной из школ магии в обмен на некоторые услуги для императорской семьи. Её даже не смутило то, что это именно она стала причиной смерти моей матушки.

Гадина отравила Святую Ахарбы из зависти к её силе и красоте.

А потом, когда стало слишком поздно, пришла ко мне. За помощью. Кто-то из тех, кого она преследовала и отправляла умирать на галеры, наложил проклятье на её дорогого сыночка. А потом и на второго, и на третьего. И даже дочерям досталось.

Так что вымирал имперский род.

Но об этом никто не знал.

Кроме меня и святого отца.

Ага.

Я остановилась и зашипела от боли, когда не ожидавший этого паладин слишком резко натянул цепь.

Теперь понятно, почему меня ищут. Проклятие некроманта может снять только сам проклявший или другой некромант. А я такая в империи осталась одна. И за помощью в другое государство обратиться нельзя, сразу же кто-нибудь затеет территориальную войну. Поэтому меня ищут днём с огнём, а ночью с магией.

Святой отец хочет добиться каких-то преференций для своей религии и храма в частности. Императрица — вернуть былую силу семье.

А зная меня, ни один, ни второй не станут тратить время на уговоры. Святой отец через обряд лишит меня воли и сделает марионеткой, чтобы уже потом вести переговоры с властью. Императрица же торговаться не будет. Согласится на всё, что попрошу в обмен на помощь.

В общем, прав был дед Петро.

Мне нужно во дворец, и желательно побыстрее.

Вовремя успев обдумать стратегию, я подставила цепи Кулде, третьему и самому верному фамильяру. Скелетик вытащил из своей руки тонкую косточку и полез ковыряться в замке.

Щелчок открывшегося замка утонул в воинственном крике мальчишки, которому я недавно подарила свой дневной заработок. Малыш так слёзно просил денег на лечение матери, что даже зная о том, что это искусное враньё, я высыпала горсть металла на обтянутую серой кожей ладошку. Благодарность, как и месть трущобных не имела границ. Даже если на кону была жизнь.

Долг в этом месте всегда отдавали с лихвой.

Короткие, слежавшиеся волосы тёмно-синего цвета мелькнули только раз, когда мальчик швырял в моего конвоира горсть влажной земли, перемешанной с отходами. Вонючий шлепок залепил глаза паладину и выиграл мне несколько секунд. Подняв вверх большой палец, я подтвердила оплату долга и нырнула в брешь, между ногами храмовников.

Почему-то эти божьи дети считали себя самыми умными. Ну и бессмертными наверное, если без всякого страха повернулись к некроманту спиной. Благодаря Кулде цепи свободно свисали с запястий и не мешали творить заклинание.

Да.

Мая была права, ритуалы я больше не могла проводить, но выплести вязь заклинания мне сил хватит.

Несколько едва заметных движений пальцами и к отряду паладинов начали стягиваться мои войска. Может, опытный воин и способен отбиться от единичных нападений нежити, но когда таких помощников орда — даже сам святой отец запросит помощь.

Волна шевелящейся и весьма кровожадной падали нахлынула на отряд паладинов, погребая золотые доспехи под грудой скелетов с остатками мяса и кожи. Писк и треск челюстей с воплями и суматошными действиями храмовников смешались в одну большую свалку из рук, ног, частей доспехов и мелькающих мечей. Как оказалось, рапиры и декоративные мечи — плохие помощники в борьбе с мёртвыми крысами. Не знаю уж, чем руководствовался святой отец, отправляя за мной тех, кто дальше границ столицы не выходил и в настоящих боях не участвовал.

Можно сказать, отряд паладинов был личной игрушкой храма, способной только на устрашение не сведущих в столкновениях и магии людей.

— Мальчики, — тихо позвала я фамильяров. — Сейчас прячемся и быстро тикаем в сторону деда Петро. Этот старый пройдоха наверняка где-то рядом околачивается. Не мог он так просто сдать меня и не испугаться гнева Хозяйки.

Скелетики нырнули мне за пазуху, вцепившись крохотными пальчиками в резинку панталон. Кто-то из них не рассчитал силу и больно царапнул фалангой пальца по коже.

— Цыть! — Я шлёпнула ладонью по животу требуя аккуратности. — Держитесь крепко. На отмену призыва нет времени.

Говорить о том, что отмена призыва в боевых условиях, да ещё под гнётом освещённых цепей была почти невозможной — я не стала. А то ведь найдут, как потом использовать эту информацию и непременно начнут торговаться.

Прижимаясь к земле, и почти уткнувшись носом и грудью в слякоть, я ползла в сторону от единственных ворот трущобной стены. Толстые, щербатые и давно потерявшие первоначальный вид, стены возвышались почти на три человеческих роста, отрезая сидевших за ней от света и свежего воздуха. Никто из тех, кто здесь родился, не знал как выглядят люди по ту сторону заклеймённого магией камня.

Трущобные рождались, жили и умирали исключительно в пределах выделенной для этого территории. Будь на то моя воля, я бы всех отсюда выпустила и сожгла бы к чертям древнюю человеческую свалку.

Но я была всего лишь ущербной беглянкой, не имеющей ни сил, ни средств для спасения кого-то, кроме себя.

— Чёрт!

Я застыла у тёмного, дышащего парами гниющего мусора, туннеля.

Вероятно, прямо сейчас я смогу убежать. Я снова спрячусь, найду убежище на ближайшие пару лет и буду влачить жалкое подобие жизни, тогда, как те, кто этого недостоин, будут пировать на празднествах и выкидывать из окон горсти ненужных монет.

А что будет с ними?

Сможет ли Мая выйти за ворота и найти дочь, если я убегу? Каковыми бы ни были условия сделки, без моей поимки её никто не выпустит, и тогда предательство, выжигающее её душу, будет напрасным. Синеволосый мальчик, отдавший мне долг, вернётся ли живым и здоровым после того, как открыто помешал конвоировать разыскиваемую некромантку?

Если императрицу так припёрло, что она даже расщедрилась на два слитка золота, то здесь перевернут всё вверх дном. Перебьют и сожгут остатки ненужных людей.

Святой отец на убийство не пойдёт, но наверняка запретит тем оставшимся храмовникам, для кого служение было не пустым звуком, приходить сюда и лечить самые страшные болезни. И тогда, не ровен час, новая волна чумы пройдёт по этим кварталам.

— Да чёрт же! — Я стукнула кулаком по деревяшке, скрывающей проход в туннель, и тонкой струйкой выдохнула скопившийся в сердце гнев. — Это мне ещё аукнется. Точно аукнется.

Нищее милосердие не может быть благородным по определению.

Если уж и спасать, то всех.

Щёлкнув ногтями снятую с руки блоху, я бросила короткий и полный ненависти взгляд на стену, и что есть силы побежала в обратную сторону.

— Внимание! — орала я, перепрыгивая через поверженных крысами паладинов и остатки нежити. — Только здесь и только сейчас у вас есть возможность получить в свою коллекцию настоящую некромантку! — Я запрыгнула на подъёмник и сбросив мешок с камнями вниз, полетела вверх — к краю стены. — Поторапливайтесь! За того, кто поймает меня первым я замолвлю словечко перед Её Величеством и святым отцом!

Народ вскинул головы и с недоумением взирал на то, как маленькая и вёрткая некромантка лезла на стену, горланя во всю силу лёгких.

А что ещё я могла придумать?

Нужно было как можно быстрее вывести отсюда всех солдат: и храмовых, и имперских.

— Эй! Ты чего удумала?! Слезай сейчас же! — Один из имперских рыцарей скинул с головы шлем и отчаянно махал мне руками. — Не лезь туда, дура!

— А ты поймай меня, прежде, чем я залезу! — Я высунула язык и нащупав шершавый уступ, потянулась всем телом.

Но, видимо, не только светлый бог отвернулся от своих детей. Или же, кто-то очень умный научился растягивать магию по всем поверхностям. В общем, этот день не задался и у меня, и у тех, кто ненароком оказался рядом.

Короткая вспышка и волна жара прокатилась по моему лицу, опаляя волосы и единственное оставшееся платье. Я расцепила руки и полетела вниз.

— Ай-яй-яй!!! Ловите, дяденька-а-а!!!

Визг и смех бросившихся врассыпную зевак не смог заглушить мой отчаянный вопль. Я, конечно, гибкая и весьма натренированная особа, но приземляться без увечий так и не научилась. Где-то недалеко послышался сдавленный ох, потом быстрая, скороговоркой, молитва и умело вставленное в неё проклятие.

Ха.

Кто бы мог подумать, что люди, не обладающие магией, научатся так искусно издеваться над храмовниками. Они, к слову, стояли недалеко от места падения, но вмешиваться в спасательную операцию имперцев не стали. То ли не хотели выставлять себя ещё большими идиотами, то ли боялись получить откат от полученного мной заклинания. Ведь искры огненной магии до сих опаляли жалкие остатки платья, открывая всему честному и не очень народу моё не слишком свежее бельё.

Шлёп.

Рука, занесённая ради спасения девичьей чести, хлёстко, наотмашь ударила спасителя. Голова имперца дёрнулась раз, два и… осталась свёрнутой набок. Судя по количеству пота на его висках — повернуть её он сможет лишь сломав.

— Ой. — Я спрыгнула с парализованных рук и сбила последние искры на платье. — Простите. Я не нарочно. Если хотите, могу попытаться исправить.

— Н-не надо… — шёпотом взмолился он, смаргивая набежавшие слёзы. — Л-лучше ид-ди в кар-рету… пож-жалуйста.

Я склонила голову набок, потом обошла травмированного по кругу и кивнула:

— Да вы не переживайте. У вас всего-то четвёртый позвонок пострадал, если как следует надавить, а потом вывернуть…

— Не надо-о-о!!! — испуганно заорал имперец, пятясь от меня в сторону дружков. — Заб-берите её к-кто-нибудь. Т-только б-без рук. Она оп-пасна.

Несколько рыцарей недоверчиво переглянулись, расставили в стороны руки и пошли на меня.

— Да вы чего, дяденьки? — изумилась я. — Правда верите его словам? Он ведь сам вызвался меня ловить. Он мне, между прочим, жизнь спас. А долги трущобные отдают всегда. Да я его даже после смерти ценить буду! Эй! Вы чего, а?! — Я попыталась отбиться от выпущенных с трёх сторон цепей, но не смогла. — Эй! Да кто вас учил так с женщинами обращаться?!

— Ты чудовище безрогое, а не женщина, — ответили беззлобно из толпы.

Вот те раз. А если бы была рогатой, то сразу не чудовище?

— Хамло ходячее! — обиженно засопела я. — Да чтоб я тебе ещё раз скотину поднимала. Сам будешь свой камень пахать, Безносый!

Упомянутый трущобный был моим постоянным клиентом, ибо держал лавку овощей, на которые без слёз и взглянуть нельзя было. Но даже такие овощи были в этом месте на вес золота, а земля, на которой они росли, пребывала в ещё худшем состоянии. Так что и вспахивать её могла разве что нежить да… нежить.

Народ захохотал.

Конечно все понимали, что данная тема была весьма болезненной, но плакать и стенать местные давно разучились, и предпочитали на все удары судьбы отвечать усмешкой или хорошей шуткой.

Жалко мне их было.

Я-то ещё помнила людей из-за стены, а вот они — знать не знали о том, какой разврат царил в империи. И то, что храм уже давно перестал быть прибежищем для страждущих, и то что правда была только у тех, кто мог за неё заплатить…

Они верили, что я вернусь. Я видела это по их глазам и жестам поддержки. Они действительно верили, что эти солдафоны из двух разных фракций не причинят мне вреда только потому, что меня искала императрица.

— Слухи не врали. Ты такая же, как мать, — кривя тонкие губы молвила императрица.

Я вздохнула и осмотрелась.

Зал для аудиенций был, пожалуй, даже красив. Ну, насколько может быть красивым заброшенное и лишённое красок помещение. Единственным светлым и ярким пятном в этом убогом сером мешке был трон. На котором восседала Её Величество Церцея.

После прибытия, меня очень быстро проводили в помещение для прислуги и наскоро окатили цветочной водой, чтобы притупить запах трущоб. Нацепили поношенную форму горничной, дабы скрыть на удивление целое бельё. И отправили сушиться к топильне, в подвал.

Но я не капризничала.

Само то, что мне дали хоть какую-то одежду и омыли водой, а не ядовитым настоем, как было с другими некромантками, уже радовало. Так что предстала я пред светлыми очами вполне довольная жизнью.

До тех пор, пока императрица не открыла рот.

— Ты долго пряталась, Исола. Но всему рано или поздно приходит конец. Даже бессмысленному противостоянию собственной семье.

Я оцепенела.

Это о какой семье она говорит? О той, что самолично извела?

Шу-шу-шу.

Со стороны фрейлин послышался шёпот.

— Это правда она?

— Такая маленькая…

— Разве госпожа Святая не была блондинкой?

— Почему у девочки такие красные волосы?..

— … словно кровь…

Я сжала руки в кулаки и вскинула голову. Бессмысленный цирк, устроенный специально для того, чтобы заставить мою волю пошатнуться. Оказывается, императрица не сдалась в желании заполучить то, на что никогда не имела права накладывать руки.

— Ваше Величество. О какой семье вы изволите говорить? О матушке, которая была отравлена уникальным и не встречающимся на территории империи ядом, или о брате в её утробе, что даже не успел сделать свой первый вздох? Вы о них?

— Полноте, Исола. После безвременной и такой ужасной кончины Святой, императорская семья взяла на себя бремя твоего воспитания. Мы стали твоей семьёй. — Глаза императрицы сверкнули ненавистью и предупреждением, чтобы я не открывала рот. — Жаль, что ты восприняла нашу щедрость и благосклонность превратно. Сбежала… — Она нарочито печально вздохнула и повертела одно из колец на руке. — Спряталась на помойке, там, где даже крысам не место. Как же ты жила, милая, всё это время? Небось и лечением приходилось заниматься, ведь так? — Губы Её Величества растянулись в самодовольной и плотоядной ухмылке.

— Смею вас огорчить. — Я бросила на неё победный взгляд. — Моих способностей недостаточно для подобного. Как вы знаете, Ваше Величество, некроманты умеют только калечить. Лечить — привилегия храмовников и носителей света.

Она нахмурилась. Толстая, дородная, затянутая в тончайшие кружева, сквозь которые отчётливо проступали складки кожи… Императрица не любила ошибаться и ждала от нашей встречи гораздо больше того, что я готова была ей дать.

Видимо, что-то такое отразилось на моём лице, что императрица поспешила выказать больше любезности, чем причитается гонимой сироте.

— Ну ладно тебе, Соля, я ведь зачем тебя…

У меня хрустнул кулак. Раздавленный внутри Фель обиженно цапнул меня за пальцы и заёрзал.

— Соль? — Императрица подалась вперёд, чтобы рассмотреть моё лицо как следует. — Ты чего так завелась? Вон, смотри, даже морщинки на лбу появились. Как же так, девочка. Ты ведь, если растеряешь всю красоту, не сможешь выйти замуж… Ха-ха-ха, — залилась густым, горловым смехом Церцея, будто сказанное было отличной шуткой.

— Ваше Величество, — с трудом контролируя гнев, сказала я. — Помнится, шесть лет назад Его Высочество наследный принц неудачно посватался к Югрене, принцессе Сантской.

— И-и? — вздрогнула свинья.

— Как думаете, есть ли теперь у наследника шанс обзавестись семьёй? Ведь время летит та-ак быстро. — Я сделала шаг в сторону трона и спугнула выползших из-за ближайшей колонны фрейлин. — И красота вашего рода диво, как быстро увядает…

— Нахалка!

— Ну что вы, Ваше Величество. — Я склонила голову и оскалилась. — Мы ведь семья. Какие между родственниками тайны? Могу ли я сегодня поприветствовать принца Жифта?

— Н-нет. — Она икнула и поспешила скрыть страх за веером. — Жифт приболел. Боюсь, как бы он не заразил тебя простудой. Ты ведь и так… слабенькая.

— Неужели, ни один храмовник не согласился вылечить наследника? — Я сделала большие глаза и укоризненно качнула головой. — Как же так, Ваше Величество. Видно никому не нужен наш Жифт. Ох, беда какая… И принцесса отказала, и проклятие настигло и даже простуда теперь приклеилась. Не везёт Жифтику, ох не везёт. Ну и ладно. — Я потёрла кожу около носа большим пальцем и усмехнулась. — Вернёмся к насущному. Зачем меня искали, Ваше Величество?

— Какой дерзкий ребёнок, — гневно шепнула какая-то фрейлина, закусив обтянутый кружевом кулачок.

— Молчать! — гаркнула Церцея, вмиг побагровев. — Пошли все вон!

Я заторопилась покинуть зал вместе с униженными приказом фрейлинами, но на выходе два стража преградили мне путь алебардами.

— Не успела. Эх. — Я развернулась на пятках прямо перед лезвиями и взмахнула волосами. — Вы что-то хотели, Ваше Величество?

— Я знаю, что ты меня ненавидишь, — устало сказала императрица, глядя куда-то в сторону.

— Да ну что вы, — пропела я. — Какая ненависть, Ваше Величество? Я просто хочу сжить вас со свету вместе с империей. Для такого искреннего желания одной ненависти мало.

— Исола, даже если я трижды попрошу у тебя прощения за смерть Сиер, и скажу, что в том не только моя вина, ты же всё равно не поверишь.

— Я в курсе, что храм приложил к этому руку. — Я протанцевала к трону и остановилась напротив Её Величества. — Но именно вы подливали отраву ей в чай. Знаете, она никогда и не смотрела в сторону Его Величества. Он был ей не интересен. Ну, не будем о грустном. Вы заняли очень много моего времени. Если на этом всё, то я, пожалуй, пойду. Ах, пока не забыла. Не пытайтесь вылечить лицо моего сопровождающего.

— Лицо?

— Да. — Я показала на себе расположение его шрама. — Это ожог чистой магией Смерти. Ни один храмовник не справится с таким. Счастливо оставаться, Ваше Величество.

Я запела ходящую в трущобах песенку, сцепила за спиной руки и пошла в сторону выхода.

— Чего ты хочешь? — догнал меня вопрос.

— Смотря, что вы собираетесь попросить. — Я остановилась и резко повернулась. — Плата за мои услуги чрезвычайно дорога. А для вас может и вовсе стать непосильной.

— Вылечи их.

— Простите? — Я приложила ладонь к уху и слегка подалась вперёд. — О чём идёт речь?

— Вылечи их. П-пожалуйста, — скрипнула зубами Церцея.

— Кого их?

— Моих детей.

— А. — Я потеребила пальцами нижнюю губу и рассмеялась. — Не хочу.

— Исола!

— Я уже девятнадцать лет Исола. И шесть из них — сирота. Я долгие годы жила в трущобах и научилась их законам. Мне. Не. Жалко. Ваших. Детей. Я продала свою совесть за кусок хлеба и крышу над головой.

— Они не виноваты! — Церцея подскочила и тут же тяжело упала обратно. — Не виноваты.

— И что?

— К-как и что?

— Я спрашиваю, почему меня должна волновать их невиновность?

— Но ты же её дочь!

— Это моя мама была Святой, для которой чужая жизнь была дороже своей. А я не она. Я некромантка, которую презирает вся империя.

— У тебя есть её силы! — выдала последний факт императрица изо всех сил сжимая подлокотник трона.

— Даже если бы и были, я бы не стала ими пользоваться в угоду вам и храму. К тому же, насколько я слышала, вы тоже обладаете силой исцелять.

Ооо, это был удар ниже пояса. Церцея побледнела и резко осунулась. Ну да. Эту историю слагали в легендах, ещё когда они обе — моя мать, дочь бедняков и императрица, старшая дочь древнего герцогского рода — были выбраны в качестве претенденток на место невесты кронпринца. И даже посредственная магия Церцеи не стала помехой пред выбором царствующей семьи. Никто из знати не хотел видеть простолюдинку на троне, пусть и названную Святой Ахарбы.

Именно зависть и чувство неполноценности толкнули Её Величество на убийство. И даже спустя шесть лет после смерти своей главной соперницы, она продолжала её ненавидеть.

— Ты знаешь. — Императрица прикрыла глаза и глубоко вздохнула. — Моя магия гораздо слабее той, что передала тебе мать. Моих сил не… хватит.

— Ваше Величество. — Я переступила босыми ногами и лениво почесала затылок. — Это бесполезно. Мне всё равно.

— Я… Я дам тебе всё, что попросишь, — решилась она. — Только вылечи.

Я задержала руку в волосах и уточнила:

— Всё?

— Всё, — кивнула она, пытаясь принять более удобное положение на троне.

Но из-за большого веса и чрезмерного увлечения роскошью, у неё ничего не получилось. Украшения на платье и браслеты на руках стали громко царапать золотую спинку трона. Я брезгливо поморщилась и задумалась.

Собственно, а что я бы могла потребовать взамен? Честно говоря, даже за место наследницы в этой клоаке я бы не стала бороться. Попросить убрать стены трущоб? Хуже станет только трущобным. Их и так презирают все, кому не лень, а если уж и стены уберут, то какие-нибудь пустоголовые и недалёкие аристократишки наверняка захотят устроить охоту.

— У меня есть два условия. — Я поправила ворот платья от захватившего меня предвкушения. — Только после их выполнения я буду говорить о размере моей помощи вашим детям.

— Хорошо.

Казалось, императрица выдохнула с облегчением, ибо просто не понимала, чего может попросить безродная простолюдинка, часть жизни прожившая как последняя нищая.

— Первое. Храм никогда в жизни не узнает условий нашего соглашения. Даже если вас будут пытать, Ваше Величество, вы не скажете святому отцу, где я и что со мной происходит.

— Согласна.

— И второе. Прямо сейчас вы выделите мне земли.

— Что?

— Земли. Вы даруете мне титул и земли с расширенными полномочиями. То есть, эта земля должна стать моей крепостью, где даже вы ничего не сможете сделать. — Она закашлялась и посинела. Императрица любила роскошь и власть. Поэтому такое условие можно было бы считать невыполнимым. Если бы не одно но… — Я хочу получить проклятый маркизат. — Я мягко улыбнулась и напомнила: — Эта земля всё равно никогда не станет пригодной для жизни обычных людей. Поэтому, Ваше Величество, отдайте её мне.

Последствия оказанной услуги были далеко идущими. Никто во дворце не понимал опрометчивость указа Церцеи, никто не хотел признавать влияние какой-то там девчонки на исход противостояния имперской семьи и храма. Для меня же было важным только одно: я смогу навсегда избавиться от преследования, мне не нужно будет прятаться и жить, как помойная крыса, лишь бы не попасться на глаза святому отцу.

— У нас будет собственный дом, — сообщила я скелетам. — Больше никто не посмеет охотиться на некромантов. Я найду всех выживших и заберу к себе, как только сниму проклятие. — На этом Дрыг понимающе погладил меня по щеке и вернулся к созерцанию потолка кареты. — Вы возглавите мои войска. — Я всё больше распалялась, представляя будущее на собственной земле. Фель подпрыгнул на моей коленке и возмущённо защёлкал челюстью, отказываясь работать. — Тебе надо будет только командовать и наставлять новичков, — пояснила я бывшему фею. — На землях алхимиков множество склепов, так что работников найдём быстро.

Фель сверкнул потемневшими глазницами и выпятил рёбра. А потом дал щелбан зазевавшемуся Дрыгу и триумфально залез на оконную шторку. Забияка и разгильдяй, всегда третирующий младшего собрата.

— Перестань доставать Дрыга! — возмутилась я, дёргая Феля за пятку. — Нельзя так обращаться с семьёй.

Кулда, всю дорогу следящий за обстановкой и нашим кучером, расстроенно покачал головой и поманил к себе Дрыга. Чтобы утешить. Я отодвинула занавеску и всмотрелась в проносящийся мимо пейзаж.

Засуха и мор преследовали страну с тех самых пор, как был издан указ о прощении. Вымаливая у богов ещё больше богатств, Церцея стала приносить в жертву самых ненужных, по её мнению, людей — некромантов. Ей и в голову не приходило, что только дети Владыки смерти могут спасти мир от чумы и других смертельных болезней. Уже двенадцать лет люди болели, умирали и отравляли своей плотью землю. Это касалось не только людского рода, но и тех, кто причислял себя к высшим расам. Таким, как феи. Пока была жива мама, храм ещё как-то справлялся с очисткой мест с миазмами, но после её кончины всё стало только хуже.

Её смерть побудила всех богов отвернуться от нашей страны. Не зря вокруг дворца разбушевалась магия.

Ну да ладно.

Я хмыкнула и провела пальцем по заиндевевшему стеклу. Это больше не моя проблема. С империей и её людьми пусть разбирается Церцея. Я же навсегда закрою вход в земли маркизата и создам там свою империю, где никто не будет выше и ровнее.

— Готовьтесь, — приказала я фамильярам. — Мы подъезжаем к Стене.

Иней, быстро расползающийся по затёртому стеклу, въедался в мелкие трещины и ломал защиту экипажа. Я приоткрыла окно и высунулась наружу. Так и есть, проклятие уже давно покинуло пределы земель дю Эсфиль. Если ничего не делать, то вечный холод и лёд покроет Ахарбу ещё до истечения этого столетия.

Карета дёрнулась несколько раз и остановилась у подпирающих небо каменных врат.

— Дальше сами, леди.

Кучер был из разорившихся. Поэтому такое обращение для него было нормальным. Попробовал бы кто из знати запросить “леди” у простолюдина. Был бы оплёван в лучшем случае. Я вылезла из экипажа, размяла затёкшие от долгой езды плечи и неторопливо двинулась к Стене. Кто её выстроил и когда никто не знал. Доподлинно известно было только одно: одна она многие годы сдерживала рост проклятия морского народа. Кто-то использовал её как пристанище, прорубив внутри каменных глыб тайные проходы и комнаты; кто-то занимался в этой местности торговлей контрабандой, правильно рассудив, что имперский сыск не поедет в такую даль ради одной шкуры магверя. А кто-то, как я, пытался найти здесь дом. Но большинство таких покусителей на земли Эсфиль остались вмёрзшими в лёд, так и не дойдя до главной сокровищницы этих мест — фьордов.

— Я заберу карету, вы уж не обессудьте, приказ императрицы. — Мужчина приподнял шляпу и осторожно покосился на вход. — Может, не надо вам туда, а? Неужель, не найти обители попроще?

Я молча вытащила из сундука накидку, заплечный мешок и направилась к вратам. Скелеты сидели как мышки, стараясь лишний раз не попадаться никому на глаза. Так что, перед возничим сейчас была одинокая несовершеннолетняя девушка, которую императрица сослала умирать.

— Эй! Леди! — Мужчина спрыгнул с козел и начал торопливо отвязывать одну из лошадей. — Не могу я вас так отпустить. Возьмите хотя бы животину, чай не ногами топтать снег.

— А как же императрица? — Я с интересом смотрела на то, как он старательно укладывает на спину лошади толстую попону. — Не боитесь её гнева?

— Скажу, что по пути нарвались на разбойников, — отмахнулся он, подводя ко мне лошадь. — Не знаю, за какое преступление вас сюда отправили, но надеюсь, что вы не сгинете по дороге. Прощайте, леди. — Он приподнял шляпу, вскочил на козлы и начал разворачивать экипаж.

— Спасибо, дяденька! — крикнула я, сложив руки. — Мальчики, забирайтесь в подклад, там точно будет удобнее ехать.

Холод, идущий от пролома в Стене, пронизывал меня до костей. Хуже безвыходности была только неизвестность. Человек, что стоял за моей спиной, был огромен по меркам жителей империи. И особенно, тех, кто родился и вырос в трущобах. Даже я считалась в тех местах высокой. Но Скала, а иначе и назвать это чудовище было невозможно, возвышался надо мной и давил силой. Не магической, нет. То была сила физическая, превосходящая мощь имперских рыцарей.

Я сразу поняла, что просто так он меня не отпустит.

— П-послушайте. — Я постаралась унять сердцебиение. — Если вы местный, то должны знать, что людоеды не спят как люди. Сейчас у не…

— Тссс. — Мужчина прижал ладонь к моему рту так, что ни один звук больше не проходил сквозь толстую перчатку.

— Гм. — Я завозилась, пытаясь вырваться из хватки незнакомца. — Фх.

— Тссс. — В моё ухо ворвалось горячее дыхание. Тело Скалы напряглось.

— Ммм… — Он не понимает. Это плохо. Я положила свою руку поверх его ладони и осторожно похлопала. — Мфх. Пххфф.

— Шшш.

Чёрт. Я молча прокляла несносного верзилу, привыкшего подчинять, и со всей силы наступила ему на ботинок. Раз словом привлечь внимание не получается, то буду делать, как обычно.

Матушка не раз мне говорила, что каждая уважающая себя девушка должна иметь средство для таких вот, особых, встреч. В моём случае это была татуировка заклинания паралича, высеченная на пятке. Конечно, для габаритов моего соперника, такой укус магии будет практически незаметен. Но этой передышки хватит, чтобы выскользнуть из хватки и сбежать, пока людоед не понял, что из нас двоих, более лёгкой добычей являюсь я.

Раздался хлопок и ботинок на правой ноге задымился. Рука Скалы медленно скользнула вниз, освобождая меня из тисков.

— С-стоять, — выдавил он, сверкая зрачками.

Вот те на. Это у него средство для защиты глаз, что ли? Не помню, чтобы в империи хоть один алхимик мог приготовить такой чистый настой. Какой интересный экземпляр, однако. После смерти он мог бы стать отличным работником. Но…

Я отскочила в сторону от огромной ручищи и показала язык. Слишком быстро он справляется с параличом. По моим расчётам, заклинания должно было хватить на три минуты, а он начал двигаться спустя тридцать секунд. Что за монстр.

Он точно не из внутристенных.

Те с рождения болеют рахитом, истощением и слепотой. Слепота вообще их отличительная черта, благодаря которой они научились передвигаться как насекомые — незаметно и практически бесшумно.

Я вскинула голову, чтобы оценить противника и распахнула глаза. Огромный. Спиной я чувствовала какой-то подвох. Но масштаб его не понимала. Когда свет из прохода со стороны империи достиг его тела, передо мной возвысился не мужчина, а… парень?

Немногим старше меня. С копной густых, непослушных волос и обветренным лютыми морозами лицом. Почему-то цвет его кожи был темнее моего, как если бы он был жителем южных стран, где днём и ночью палит солнце.

Незнакомец был красив.

Так красив, что я неосознанно засмотрелась на высеченное самими богами лицо, и не заметила выскользнувшего из темноты людоеда.

— Скройся, мелочь, — грубо приказал Скала, одним движением вынимая из-за спины арбалет.

Действие заклинания прошло или же он справился с ним самостоятельно?.. Не мне, конечно, хвастаться, но среди остальных некромантов я прослыла бы гением. А этот… невежа развеял тьму Владыки смерти и даже не чихнул.

Рядом с ним было не страшно нос к носу столкнуться с каннибалом. Судя по всему его стрелы были отлиты из чистого серебра. Что за расточительство. Таким образом он его даже не задержит.

Хотела сказать я, но…

Людоед вскрикнул и схватился за длинную конечность, когда-то бывшую рукой.

— Держись подальше, — опять приказал Скала и молниеносно перезарядил оружие. — Если слюна этой твари попадёт на кожу, то оставит ожог.

— Ожог? — Я попятилась. — Людоеды не оставляют ожоги.

— Это гуль.

Как будто я поняла о чём он говорит. Я поджала губы и попятилась к проёму. Если уж он был столь любезен скормить себя твари и дать тем самым время мне, то кто я такая, чтобы отказываться от жертвы?

Пока я пробиралась к лошади и сидящим в укрытии фамильярам, я всё думала: а кто такие гули? Никто и никогда не говорил о существовании подобных тварей на землях Эсфиль.

Каннибалы — да. Это бывшие люди, что опустились до поедания себе подобных. Из-за постоянных болей в кишках, они злы и агрессивны, и предпочитают устраивать насесты там, где есть свет, чтобы мясо переваривалось лучше. Но это не помогает. Ведь мясо человека человек переварить не в силах. Поэтому их сон — это вечное ворчание и стоны, в попытке забыться хоть на минуту.

Но гуль… Я прищурилась, чтобы рассмотреть скулящее чудовище. Одна рука длиннее другой. Та, что ранена стрелой, волочиться по полу. Колени вывернуты наружу и сочатся гноем. Подбородок съехал на сторону и раздвоен. И из его середины торчит… жало?

Эт-то… Нет-нет. Так не бывает. Люди не могут превратиться в ЭТО. Просто невозможно, чтобы боги допустили такие изменения. Значит, новый вид твари? Возможно ли, что под действием проклятия морского народа произошла мутация?

— Ты глухая? Я сказал спрятаться.

— Держаться подальше, — машинально поправила я. — Но ты ведь уже убил эту тварь. — Я ткнула пальцем в закатившего глаза гуля.

— Здесь гнездо. — Вот опять. Я должна понять, что это значит? Видя, что я не реагирую, он снисходительно пояснил: — Вся северная часть Стены стала их гнездом. Эти гады чуют живых за несколько километров. Как думаешь, что будет, когда они поймут, что к ним в гости заглянула такая аппетитная мелочь?

— Аппетитная… Да ты сам! — Я захлопнула рот, чтобы не проговориться. — Ты выглядишь толще меня.

Скала хмыкнул.

— Это одежда. И я не пахну, как ты.

От меня воняет? Но меня мыли. Я склонила голову, пытаясь скрыть неуместное смущение. Меня за последние шесть лет впервые обозвали вонючкой. И это было почему-то неприятно.

Я оттянула накидку и принюхалась. Не пахнет. Или на таком холоде мой нос стал менее чувствительным, или этот наглый великан просто издевался.

— Ха, — разочарованно выдохнул он. — Всем в пределах этих земель известно, что гули особо чувствительны к женщинам. Если тебя это насторожило, то ты пришла издалека. — Он перезарядил арбалет, от души пнул поверженное чудовище и направился к правому коридору, скрытому за грудой сломанных вещей и человеческих мумий.

Так. Я поправила накидку, вытащила ногу из сапога и пустила магию к татуировке. Его разочарование было таким явным, что стало не по себе. Если эти гули охотятся преимущественно на женщин, то стало быть, их, то есть нас, в этих местах почти не осталось.

Женщины без магии слабы, не приспособлены к выживанию и всегда держатся группами. В таких местах, как это, потеря одного человека может сильно отразиться на выживаемости. Если гули заняли всю правую часть, я бросила взгляд на странного парня, то он собирается на них охотиться?

— Ты идёшь в гнездо? — Я натянула сапог и дождавшись скелетов, пошла следом. — Не проще ли завалить эту часть чем-нибудь и…

— Гули сильнее людей. — Скала отбросил в сторону часть шкафа и переступил через очередной иссохший труп. — Нужно выжечь их гнездо прежде, чем они расплодятся.

— Т-то есть, они ещё и размножаются?! — ужаснулась я. — Р-разве это не бывшие люди?

— Нет. Не ходи за мной. Только мешать будешь, — бросил он через плечо и нырнул во тьму коридора.

Хорош спаситель. Ничего не скажешь.

Ну и ладно.

Хочет в одиночку сражаться с тварями — пожалуйста.

Я пожала плечами и пошла за лошадью. Все в этом мире о чём-то мечтают. Стать богатыми, найти источник вечной жизни, породниться с высшей расой или наоборот поработить кого-нибудь из них… В общем, довольно мелочные и распространённые желание. Наверняка среди всех живущих есть и такие, как этот…

Я расстроенно цыкнула, пожалев о будущем такого прекрасного экземпляра.

Но, не в моих правилах вмешиваться в чью-то смерть.

Взяв лошадь под уздцы, я осторожно повела её сквозь расщелину, стараясь не тревожить обагренный кровью могильник. Животное испуганно похрапывало, пока мы преодолевали ту часть, где лежали останки гуля и женщины. Пару раз она пыталась сбежать, но я держала крепко, на всякий случай намотав поводья вокруг руки.

Чем ближе мы подходили к провалу со стороны маркизата, тем холоднее и тоскливее становилось. Холод выедал хорошие чувства, оставляя в душе всех, кто сюда попадал, только самые негативные эмоции.

Но со мной это не работало.

Точнее не так.

Работало, но не в полную силу. Благодаря магии смерти мне удавалось нивелировать большую часть урона, наносимого проклятьем. У входа, теперь уже на мою территорию, я остановилась и сглотнула.

Иметь собственный дом. Жить без страха быть проданной в бордель или стать марионеткой храма.

Мне нужно было место, скрытое ото всех. И я его получила. Вот только разбираться в одиночку с таким грузом будет сложно. Было бы хорошо, найдись в том городке из слухов люди, что будут готовы идти вместе со мной до конца.

Я вдохнула морозный, застоявшийся воздух и шагнула в неизвестность, уверенная в том, что уже сегодня достигну замка.

Вот только…

Лошадь осталась в Стене.

Я повернулась и потянула её за собой, приговаривая:

— Н-но, милая. Иди сюда. Не бойся. Здесь мы…

— Хрр.

Животное всхрапнуло и выплеснуло на стылую землю кровь.

— Эй.

Я сделала шаг в сторону, чтобы увидеть её круп и застыла. Прямо на меня, сверкая бледными, выцветшими зрачками, смотрело чудовище. Оно было в два раза крупнее того, что прибил Скала, и изнывало от голода. С челюсти твари капала жёлтая, с гнойным оттенком, жидкость. Острые зубы всё ещё держали бедную кобылу в болезненных тисках.

Но даже так, эта попытка сожрать мой обед не объясняла того количества крови, что лошадь смогла из себя изрыгнуть.

— В сторону, мелочь!

Я вскинула голову и с недоумением уставилась на стрелу, летящую прямо мне в глаз. Этот оборзевший недосамоубивец выстрелил в меня.

В меня, чтоб его блохи сожрали!

— Феля!!! — во всю глотку заорала я, подбрасывая фамильяра в воздух.

Скелет выгнулся и едва успел сомкнуть челюсти на древке стрелы. Конечно, вес и размер фамильяра не позволяли сию минуту изменить траекторию её полёта, но благодаря помехе, наконечник клюнул и отклонился на несколько сантиметров. Это спасло мой глаз, но не ухо.

— Бандит безглазый! Ты в кого целишься?!

— Я же сказал в сторону! — рявкнул он, откидывая меня и снова целясь в гуля.

Лошадь уже не хрипела, она просто дёргалась, закатив глаза. На ногах её удерживало чудовище. Как я успела заметить, пока летела на землю — лапы гуля по самые локти вошли в её брюхо, вытаскивая наружу кишки. Вот поэтому она и страдала, и плевалась кровью и… была совершенно непригодна к еде.

— Ах ты мразь, мракобесная, — прошипела я, поднимаясь со льда и пытаясь удержать равновесие. — Ты не только мой обед испортил, ты ещё и будущую нежить искромсал! Не прощу.

— Он не понимает человеческую речь.

Скала выставил руку, закрывая мне обзор. Смею надеяться, он просто пытался удержать меня от необдуманных действий, а не боялся за нежную психику невесть откуда взявшейся “мелочи”.

— Гхх. Кулда! Доставай заначку!

Я швырнула мешок на землю и отпихнула Скалу. Ну, попыталась отпихнуть. Сие позорное действо ничем иным, кроме как попыткой назвать было нельзя. Верный Кулда полез на дно мешка, старательно собирая раздробленные крошки магических камней. Вывозить из столицы целые нельзя по ряду причин, а у меня ещё и возможностей не было. Так что, пока мы ехали в имперской карете я успела немного себе соскоблить.

Когда порошок был готов, Кулда поделил его на равные горстки и разложил в круг. Конечно, полноценный ритуал я провести не смогу, так как светлая магия всё ещё боролась в моём теле за собственное выживание. Но частично обезвредить тварюгу я точно сумею.

Я уколола палец об иглу и капнула несколько капель в центр обозначенной Кулдой печати. Распев заклятия занял меньше времени, чем все приготовления, и уже через несколько секунд надо мной взвился вихрь магии смерти.

По мановению моей руки он направился прямо к гулю и вместе с лошадью поднял его в воздух. К сожалению, или к счастью, я не совладала — впрочем, как обычно — с его силой, поэтому вместе с ними в небо взлетел и Скала.

Сквернословящий и обещающий кары небесные, он зацепился за выступ на Стене и дождавшись, когда гуль вместе с лошадью исчезнут из нашего поля зрения, спрыгнул. Боюсь подсчитать высоту его прыжка, но будь на его месте я — сломала бы ноги.

А он лишь цыкнул и зверски оскалился.

Я отряхнула руки, смела ногой магический круг и только наклонилась к мешку, как была совершенно наглым и унизительным образом схвачена за шкирку. Скала встряхнул меня как следует, повертел в разные стороны, убеждаясь, что я не ранена, и только после этого поднёс к глазам. Как какого-то нашкодившего ребёнка, а не женщину и правительницу этих земель.

— Мелкая… — прорычал он мне в лицо. — Ты…

— Да как ты смеешь! — взвинтилась я, двинув ногой ему в живот. — Как не стыдно так обращаться со спасительницей?!

— Ты ходячее бедствие. — Он подержал меня в воздухе и устало вздохнул. — Впрочем, я сам виноват. Надо было ещё после первого доноса выжечь эту погань. Ладно. — Он поставил меня на землю и придержал, чтобы я не грохнулась. — Зачем пришла?

— Не твоё дело. — Я оттянула задранную рубаху вниз и поправила завязки накидки. — Из-за тебя я осталась без средства передвижения. Как будешь платить?

— Платить? Я? Мне кажется, ты не понимаешь ситуации, в которую попала. — Скала хмыкнул, осмотрел местность и опустил голову. — Послушай, такие дети, как ты…

Я вспыхнула. Ладно мелочью обозвал. Я ведь и правда гораздо ниже и меньше, но ребёнком… В трущобах, когда Хозяйка заводила разговор обо мне, очередь выстраивалась на три улицы. А он — ребёнок.

Но спорить с ним себе дороже. Я обещала скелетам, что уже к вечеру мы доберёмся до замка и сможем как следует отдохнуть. Если я буду тратить время на препирательства с неизвестным, пусть и красивым, лучником, к замку мы придём дай бог к рассвету. Если вообще дойдём. Чем глубже идти в земли Эсфиль, тем меньше будет света. Проклятье пожирало все лучи солнца и луны, поэтому здесь всегда царили сумерки. У Стены это было не так заметно благодаря провалу, но уже в пятистах метрах я не могла разглядеть ничего меньше дерева.

— Мальчики. — Я решила игнорировать и заинтересованность, и открытое пренебрежение незнакомца. Мне с ним одну постель не делить, так что не надо и нервы на это тратить. — Пойдём пешком. Феля, ты на стрёме. — Я посадила скелета себе на макушку, подхватила мешок и закинув его за спину, в последний раз посмотрела на Скалу. — Удачи с гнездом.

Путь до замка был не близкий. За один день мне нужно было преодолеть обледенелые деревни, не приспособленные к подъёму горы и открытые всем ветрам равнины.

Будь со мной лошадь, я бы так не волновалась, но мерзкий гуль настолько сильно истрепал её тело, что нежить из неё вышла бы совершенно никудышная.

Я посмотрела вдаль, почесала затылок и прикинула, что в общем-то гуль ведь не человек, правда? А раз он не каннибал, то поднять его всего лишь вопрос опыта.

— Я передумала. — Скала почему-то стоял на прежнем месте и молча взирал на мои метания. — Если ты всё равно собираешься здесь заночевать, то не будешь ли так любезен пожертвовать часом в угоду не способному позаботиться о себе ребёнку?

— Чего?

Он так выгнул бровь, что я даже засмотрелась. Не, ну как он мышцами-то управляет! Может, подождать, пока он не будет готов к трансформации?.. Хотя, слишком самонадеянный. Не люблю таких. Мне Феля достаточно с его выкрутасами. А такого размера непослушную нежить я просто не переживу.

— Постой на стрёме, говорю.

Я засучила рукава и направилась к Стене.

Если я правильно помню, то стрела попала ему в руку, а сама смерть наступила от соприкосновения с серебром. Если гули серебра боятся, то часть заклинания придётся изменять на ходу, ибо магия смерти всегда была пропитана серебряным светом. Можно попробовать изменить её цвет, чтобы не пугать новорожденную нежить.

— Эй, Дрыг. — Я растянула горловину мешка и посмотрела на заспанного фамильяра. — У тебя ещё остались те листья травяного настоя, которым меня во дворце поливали?

— Ладно. — Я потянулась и поднялась, разминая затёкшие ноги. — Спасибо, что постоял на стрёме. Теперь мне точно пора.

Скала в это время поправлял экипировку и осматривал арбалет. Помня о его нечеловеческой выносливости и силе, я решила не лезть на рожон и просто отдала грязный и слюнявый мешок новому рабу.

— Я тебя провожу.

Голос лучника звучал уверенно, так, будто проводить меня аж до самого замка Эсфиль было чем-то само собой разумеющимся. Я вытаращила глаза и поманила ребят пальцем. Если уж эта махина решила меня сопровождать, то здесь кроется что-то гораздо больше того, что я могу видеть в данный момент. Возможно, его заинтересовали мои навыки. Ну, или наоборот напугали. Хотя он ни разу за всё это время не подал вида, что даже удивлён. Каменное выражение лица оставалось таковым даже, когда на его руке сомкнулись челюсти твари.

Попытка обойти Скалу и удрать провалилась, так и не начавшись. Он вскинул голову ровно в тот момент, когда я тихонько, на цыпочках, пробиралась за его спиной. И также пробирался следом гуль, то и дело зыркая на неприятеля и строя ему рожи.

Почему-то, каждый раз после поднятия нежити, её характер менялся, приобретая черты моей личности. Странная отдача заклинания, но и только. Я уже давно смирилась с этим, а вот для Скалы это стало сюрпризом. Увидев кривляние гуля, он поперхнулся и отставил арбалет в сторону.

Нежить, заметив интерес кровного врага, задрала подбородок, отчего торчавшее из него жало вдруг выплюнуло комочек жёлтой слизи. Гуль попытался вытереть яд, но лишь размазал его по морде, чихнул и обиженно выдернул жало.

— А. — Я остановилась и покачала головой. — Если ты каждый раз будешь отрывать себе какую-то часть, то к замку мы не придём, а приползём.

— Они не понимают человеческую речь. — Скала встал рядом со мной, что привело в бешенство новорожденный труп.

— Всё он понимает. — Я кивком указала на трясущиеся руки гуля и вздохнула. — Благодаря связи с воскресившим его некромантом, он меня понимает. А вот будет ли слушать — это уже другой вопрос.

Честно говоря, мне хотелось отказаться от помощи Скалы, но поразмыслив как следует, я поняла, что это шанс разузнать побольше об этих землях. Судя по всему, он здесь жил, а раз жил, значит я могла бы попытаться привлечь его на свою сторону. Ведь кто не захочет сблизиться с новой хозяйкой земель?

Думала я.

Плохо думала.

Оказалось, что он вообще не заинтересован в моём внимании. Мы шли уже несколько часов. Точнее он шёл, а я ехала верхом на гуле, который спустя полчаса после второго рождения уже забыл о том, как умер и кто его убил.

— Послушай. — Лучник всё-таки внял моей просьбе остановиться на привал. — Ты сказала, что идёшь в замок. Ты хочешь с кем-то встретиться?

— Встретиться? — Я слезла с гуля и попрыгала. — Неа. Я иду домой.

— Домой? — О. Мне наконец-то удалось увидеть замешательство на его прекрасном, обточенном ветрами лице. — Ты живёшь в замке?

— Буду. — Скала снова поперхнулся. — Чему ты удивляешься? — спросила я, вытаскивая из мешка кусок хлеба и деля его пополам. — На. Замок на то и замок, что в нём надо жить, правильно?

Он взял хлеб, но кусать его не стал. Просто смотрел за тем, как медленно и аккуратно жую я.

— В целом да, если бы он не был проклят, — выдал он, отдавая мне свою часть хлеба.

— Я некромант. — Я вонзилась зубами в твёрдый ломоть и призналась: — На меня такие проклятия не действуют.

О том, что их действие почти нивелируется из-за светлой магии, я говорить не стала. В конце концов, в мире ещё не было такого магического уродца как я. Никто и никогда не смешивал кровь некроманта с кровью Святой. До моих родителей.

— Не действуют, — эхом повторил Скала. — Слушай, а почему ты вообще выбрала эти земли в качестве нового дома? Разве слух о том, что здесь бесчинствуют пираты и отморозки не дошёл до империи?

— А? — Я почавкала и с трудом сглотнула. — Так они мои, чего б мне здесь не жить?

— Давай, давай. — В спину мне упёрся чей-то толстый перст. — Не заставляй нас коновалиться, топай внутрь. — Вкрадчивый шершавый голос принадлежал рослому детине с выбритыми висками и мазнёй бурого цвета на лице.

Хотя здесь, на вершине холма и под стенами замка все цвета были грязными и мрачными. Детина был столь же толст, сколь и высок. Грубо сшитый передник из кожи растянулся по литым мышцам груди и колыхался у самой земли. А под передником, ничего, окромя штанов и не было.

— В-вы… — У меня зуб на зуб уже не попадал. — В-вам н-не х-холодно? — Поездка на гуле была быстрой, но из-за скорости я успела промёрзнуть до костей, и постояв на улице всего лишь пять минут, успела так заледенеть, что едва языком ворочала.

— Быстрее, мелочь, — снисходительно поторопил Габриэль и направил арбалет на голову моего гуля.

— Э-эй! — Я закрыла раба собой и расставила руки. — Ты что делаешь?!

— Избавляюсь от потенциальной опасности. Или ты думала, что сможешь оставить его?

Друзья Габриэля громко рассмеялись, смотря на меня, как на насекомое, ну или совсем уж неразумное дитя. Мне не нравилось это превосходство.

И вообще, почему они здесь, в моём замке?

Я выпустила фамильяров и отдала короткий приказ:

— Быстро разведайте обстановку и доложите. Залезьте во все… — Я посмотрела в глаза лучнику и певуче протянула: — Самые тёмные и потайные места.

Скелетики спрыгнули на обледенелую землю, прошмыгнули мимо шайки непонятно кого, и направились в любезно приоткрытую дверь. Только Фель задержался и устроил гляделки с Габриэлем. При всём том, выражение лица Феля была понятно даже без слов: он давал понять, что любому, кто захочет мне перечить — не поздоровится.

Лучник выдержал пристальный, переливающийся зелёным фосфором, взгляд фамильяра и хмыкнул. Впрочем, даже это не заставило его убрать арбалет.

— Эм, Габ. — Гном растерянно почесал большой колтун вместо бороды. — Мне её остановить?

Этот несносный и вместе с тем весьма привлекательный и мужествественный гад качнул головой и вздохнул.

— Слушай маркиза. Эти края суровы и опасны. Для такой маленькой девочки, как ты, здесь опасно. Если хочешь, я могу проводить тебя до границы и помочь с пересечением гор. В другом месте ты сможешь жить. Здесь же…

Не успел он договорить, как внутри замка послышался визг, топот ног, потом грохот, отборный мат и наконец… на всех, кто стоял рядом с дверью, обрушилась гора костей.

Это гуль, заметивший, что внимание мужчин и Габриэля переключилось на меня, решил добыть себе еды. Оказывается, в числе его навыков имелся один весьма полезный — абсолютная незаметность и тишина передвижений.

А также прожорливость.

Судя по количеству костей, желудок у новичка был бездонный. Ффууух. Я надула губы, выпустила горячую струю воздуха из лёгких и откинула волосы за спину. Если один из моих подопечных набедокурил, то отругать его я успею всегда, а вот дать понять этим мужланам, кто тут главная, можно только здесь и только сейчас.

— Слушай сюда, мистер лучник, — передразнила я Габриэля, перекатываясь с пятки на носок и молча умоляя скелетов пошевелиться. — Здесь отныне буду жить я. И мои мальчики. Да-да, — я кивнула. — Они все. И не надо делать такое лицо. Я не выжила из ума. Эта бумага, — ткнула я пальцем в свиток, который оставался в руках парня. — Несгораемая и непотопляемая. Её невозможно проклясть, изменить, порвать и… в общем, ты сам уже понял. Даже если ты попытаешься избавиться от меня таким способом, то ничего, кроме чиреёв на заднице не получишь, так как по моей личной просьбе, верховный маг имперского дворца зачаровал сей документ.

— Кха, — подавился гном.

— Так вот. — Я смерила его надменным, как мне казалось, взглядом. — Избавиться от меня не получится. Ты уже видел несколько моих фокусов и это, между прочим, самое простое, что я могу тут делать. — Я улыбнулась. — А если посчитать количество пригодных трупов… Ну, фантазия, гляжу, у вас всех богатая. Сами додумаете. В общем, мальчики. С этих самых пор этот замок и все прилегающие к нему территории, в том числе и фьорды, принадлежат мне. Не хотите впасть в немилость новой госпоже, то будьте гостепри-и-им-мны… — Я обхватила себя за плечи и сжалась от налетевшего ледяного ветра.

— Но ведь тебя никто не зачаровывал? — с подозрением уточнил болтливый гном, прячась за Габриэлем.

— Чего?

— Бумажку сжечь нельзя, а тебя, значица, можно. Так ведь? — Он широко улыбнулся, показывая вполне здоровый и даже не дырявый зубной ряд.

— Ну… — Я почесала подбородок, следя за перемещением гуля, которому, видно, не понравилось угощение. Поэтому он с большим энтузиазмом присматривался к макушке гнома. — Наверное. Вообще, да. Можно. Но не советую.

— Это отчего же? — Громила с фартуком вытер об оный лапищи и протянул мне ладонь. — Ты маг огня?

— А. — Я повернулась к молчащему Габриэлю. — Я смотрю, ты решил друзей не вводить в курс дела? Ладно уж. Сама представлюсь. — Я пожала громиле ладонь и улыбнулась. — Меня зовут Исола дю Эсфиль. Я последняя некромантка этой загнивающей империи.

— Эсфиль… — Гном пожевал губу и вскинулся. — Некромантка?!

— Да. — Я подбоченилась. Всё же, не каждый день они встречают такого мага, как я.

— Габ, слух. Её ж ведь можно припахать, да?

— Можно. — Габриэль спрятал мой свиток под куртку и тоже протянул мне руку. — Приятно познакомиться Исола. Меня зовут Габриэль. Габриэль дю Эсфиль. Я не некромант, но тоже из последних.

— Ага-ага, — поспешил подтвердить громила. — Наш Габ знаменитый на весь маркизат алхимик. Не чета заграничным ублюдкам.

Я остолбенела и совершенно забыла о том, что мои пальцы всё ещё в руках… М-маркиза?

Он улыбнулся.

Улыбнулся, чёрт возьми! То есть, я здесь распиналась зря?.. Нет, погодите-ка. Невозможно. У последнего маркиза не было детей, да и умер он молодым. Утонул вместе со всеми украденными у русалок сокровищами. Был женат, а жена на сносях? Да нет же.

Я выдернула руку и сжала пальцами подбородок.

Как-то странно всё это. Мало того, что наследник, так ещё и алхимик? Это вообще за гранью разумного.

— Эм. Исола? — Габриэль наклонился, рассматривая моё лицо. — Может быть, мы всё-таки зайдём внутрь? Ты, вроде как, уже представилась и закончила угрожать?

— А? — Я подняла голову и уставилась в его губы, очень мягкие на вид и вообще, их даже щетина не коснулась. И это тоже было странно. — Зайдём? Да-да.

— Тогда, может, ты прикажешь своему, гм, рабу?

— Что приказать?

— Перестать жевать голову моего друга, — мрачно уронил Габриэль, враз превращаясь в холодного и надменного лучника.

Я наклонилась, смотря ему за спину и скривилась. Гном не очень успешно, но всё же упорно и почти без страха, отбивался ото всех попыток гуля опробовать его мозги на вкус.

— Фу! — прикрикнула я. — Да не тебе! Эй, ты! Чёрт… Я же имя дать забыла. Будешь… Будешь… — Я пощелкала пальцами, смотря на нежить. — Ай, не знаю, как тебя назвать. Раз гуль, — забормотала я, — то можно и гулем. Но это не очень красиво. Гуль-гуль-уль-юль… А! Юлем будешь!

Габриэль подавился воздухом, громила заржал, а гном вытаращил противные зенки и зашипел.

— Чего это он? — Я повернулась к Габриэлю. — Просто я не могу отдавать приказы без имени…

— Юль — так называли невесту в его племени. — Габриэль постарался сдержать смех, но вышло плохо и он согнулся от хохота. Отсмеявшись, он вытер глаза и сказал: — Ладно. Можешь оставить эту… этого Юля. Слева от входа в замок есть конюшня.

— Никто из моих ребят не будет жить на улице, — предупредила я, подзывая Юля и обмазывая его лоб своей кровью. — Местные запросто примут его за живого гуля и попытаются убить. Мне это, конечно, на руку, так как появится много материала, но ведь тебе наверняка не хочется видеть смерть этих людей?

— Ха-а-а. Мелочь, а такие неприятности… Ладно. Бери всех и пошли уже. Звери на подходе. Они чуют запах крови. — Он многозначительно посмотрел на моего раба и тяжело вздохнул. — Парни, все в дом. На сегодня знакомства хватит. Новой госпоже нужно время и отдых.

— Эй. — Я придержала его за рукав. — Ты же т-тоже… господин, да?

— Я-то? — Он окинул меня довольным взглядом и согласился: — Господин. А ты госпожа. И фамилия у нас теперь одна. Прям Господь сжалился. — Он вытер несуществующую слезу и пошёл в замок. — Тащи свою задницу, госпожа маркиза. Будем выбирать тебе покои.

Экскурсию по замку отложили на утро. То есть, на то время, которое здешние жители считали утром. Я не стала говорить, что скорее всего они ошиблись и дневали тогда, когда каждый честный житель империи изволил почивать. Раз уж приехала, должна жить по местным законам, по крайней мере, первое время. Пока не войду в полную силу и не соберу отряд боеспособных трупов.

Сразу за тяжёлой входной дверью оказалось огромное каменное помещение, посередине которого был большой очаг. Вокруг очага Габриэль с дружками разместили столы и скамьи. Там, где тепло доходило до стен, стояли люди. Много людей. И все как один — разбойники. Если брать только их вид.

Высокие, низкие, коренастые, тощие… Мужчины и женщины были одинаково свирепыми. Даже девушки, коих я насчитала всего три, имели сильно развитую мускулатуру.

Этот замок стал пристанищем для целой шайки, главой которой являлся хозяин титула маркиза. Вытурить их отсюда будет невозможно.

Я скользнула мимо ряда презрительно смотревших на меня женщин, со сложенными на груди руками, и задумалась. Чтобы возродить земли, мне придётся с ними договариваться. Ведь по их мнению — лишний и бесполезный человек это я. К тому же, покусившийся на их дом.

А я знаю, на какую ярость способны люди, защищающие единственное жилище. Тьху. Хотела по быстрому разобраться с проблемами и жить припеваючи, а теперь придётся разгребать то, с чем я ещё никогда не сталкивалась.

Ха-а-а.

Я вскинула голову и посмотрела прямо в глаза высокой брюнетке с глубоким и рваным шрамом на щеке. Я не знала, сколько ей лет. Даже предположить не смогла бы, так как условия для жизни в маркизате были ужасными. Может, ей было тридцать, а может и все пятьдесят. Она смотрела на меня с интересом, в котором лично я видела интерес охотника к добыче. Я попыталась представить, как выгляжу в их глазах и едва не застонала.

Худая, неразвитая и слишком молодая. Будь я Габриэлем, то тоже бы засомневалась в моей адекватности. Стало обидно, но подавать вид я не стала. Просто покрепче сжала поводья, одолженные на конюшне — без них Юля не разрешили заводить внутрь — и вскинула подбородок. Если хочу заслужить их доверие и уважение, то должна дать им то, в чём они нуждаются.

Пища.

Еда, отличная от того, что годами здесь ели. И вода. Хотя нет. Я вспомнила гнома и отбросила эту мысль. Вода во фьордах до сих пор не была исследована, так что вполне возможно, что где-то там сохранились источники жизни, прославившие в прошлом маркизат.

— Не отставай. — Габриэль закрыл меня собой и подтолкнул к деревянной, отполированной годами службы, лестнице. — Я поговорю с ними сам, а завтра дам слово и тебе.

— Ты так просто принял то, что я стала маркизой. — Я встала на ступеньку и обернулась. — Это странно. Другой бы на твоём месте протестовал или попробовал меня убить.

Габриэль снисходительно хмыкнул.

— В наших краях любой, кто может быть полезен — живёт, используя права господ.

— Это как?

— Мы все здесь как одна семья. Ты маркиза на бумаге, а вот сможешь ли стать настоящей… — Он навис надо мной и я поёжилась. — Будет зависеть от того, что ты сможешь предложить. Пока что ты просто обуза и человек, которого нам придётся защищать.

Габриэль сказал это довольно тихо, но мне показалось, что все присутствующие слышали его слова. В душе поднялся мятежный вихрь. Хотелось здесь и сейчас показать всё, на что я способна, но без информации и осмотра земель это было ничем не лучше пустой бравады.

Я должна узнать всё и обо всех.

А для этого с самого утра мне нужно будет отправиться в город.

— Габриэль…

— Можно просто Габ. — Он перестал дышать мне в затылок и пошёл вперёд, на второй этаж. — Меня сто лет не называли полным именем, так что…

— Ладно, Габ. — Он запнулся, но оборачиваться и что-то говорить не стал. — Завтра я хочу осмотреть территорию. Ты можешь с этим помочь?

— Что тебя интересует? — Он задержался у начала лестницы и зачем-то подал мне руку.

— Всё. — Я подняла ногу и поняла, что ступенька всего лишь иллюзия. На деле, на самом верху, между полом этажа и лестницей, была огромная дырища. — Люди, земли, животные… магические звери. И, конечно, город.

Габриэль замер и сжал мою ладонь.

— Зачем? — хрипло спросил он и я услышала бряцание оружия внизу. — Зачем тебе город?

— Я слышала, что там живут те, кого императрица лишила титула и…

— Там живут звери, — грубо перебил меня Габ, помогая перейти дыру. — Людей в том месте не осталось.

— Звери? То есть, магические звери?

— Нет. — Он замолчал и потащил меня в коридор, не отпуская руки. — Те, о ком ты говорила и есть звери. Люди, лишённые разума из-за отравления. Ими движет только одно желание — есть. Они едят всё, до чего могут добраться.

Я сглотнула от нехорошего предчувствия.

— Ты же не хочешь сказать… — Я посмотрела на смирно идущего рядом гуля и снова сглотнула. — Что там живут каннибалы?

— Хочу.

— Ха-ха. Ха. Ты ведь пошутил, да? — Я попыталась найти на его суровом лице хотя бы тень улыбки, но нет. Он был серьёзен, сосредоточен и очень-очень напряжён. — Это же невозможно. Город каннибалов… Да ни один из них не смог бы выжить. Хотя нет. Один бы точно выжил, предварительно сожрав остальных, но чтобы целый город…

Я замолчала, ожидая реакции. Но её не последовало. Габ шёл вперёд, проверяя одну дверь за другой. Когда мы дошли до конца коридора, он нашёл открытую и пустил меня внутрь. Чулана. Для бывшего жителя трущоб такой размер был бы впору, но я же не всегда пряталась в женской башне! Было время, когда у нас с мамой был собственный большой и уютный дом недалеко от храма. Так что о размерах опочивален господ я вполне имела представление.

— Здесь был нужник? — Я заглянула внутрь и сморщила нос от тяжёлого запаха пыли. — Ты хочешь поселить маркизу в отхожем месте?

— Это не…

Он обернулся туда, куда я указала и хлопнул себя по лицу. В дальнем углу так называемой комнаты стояла бадья для мытья, а рядом скромно валялось разрушенное временем и льдом ночное ведро. Нет, я конечно не из брезгливых. Пожил бы он с моё среди вечных помоев и разлагающихся тел. Просто на собственной земле, в собственном замке, да в нужнике… Ну, странно это в самом деле.

— Маркиз Эсфиль.

— Просто Габ.

— Хорошо, Габ. — Я отошла к Юлю и облокотилась на любезно предложенную им голову. — Время позднее, или раннее, не знаю уж, как вы тут ориентируетесь, но я устала. Я ехала на карете из самой столицы, преодолела несколько порталов, встретилась с невиданным ранее чудовищем, лишилась лошади в конце концов и даже не ела. Хлеб не в счёт. Я рассчитывала прибыть в замок и хотя бы поспать с минимальным комфортом. Возможно для тебя и твоей семьи спать в таком месте нормально, но я бы попросила кровать.

— Кхм. Единственная кровать в моей комнате, — отчего-то тихо сказал он.

— Да? Ну так показывай, куда идти.

— Показывать… куда идти?

Видимо, местный главарь до сих пор помнил о мнимом благородстве. Но здесь, в кругу снегов, льда и метелей с каннибалами, я лучше буду спать на единственной в замке кровати, пусть и с соседом, чем ютиться в углу отдельных покоев.

— Да. Или ты храпишь?

— Н-нет. Не храплю. — Он быстрым шагом преодолел расстояние между нами и снова внимательнейшим образом на меня посмотрел. Искал рога или третий глаз? — И всё-таки какая ты… Мелочь.

— Да ради бога, только отведи в кровать. Можешь ещё парочку прозвищ придумать, пока я не выспалась.

— Ха.

Он зачем-то взял поводья Юля и повёл меня в другую сторону. Обратно. Вниз по лестнице, мимо охреневших от этого бандитов, мимо открытой оружейной и импровизированной кухни. Всё это происходило в тишине и с полного согласия гуля. Что меня конечно не устраивало. Такая покладистость нежити в отношении чужого была сродни чуду и во времена, когда некроманты не подвергались гонениям, подобная доброжелательность заканчивалась уничтожением бракованного экземпляра. Но гуль у меня был один, да и сил на новое поднятие пока не находилось.

Кровь требовала отдыха и еды.

Когда мимо пронеслись другие комнаты, пустые тёмно-серые стены с ветхими и примёрзшими к ним гобеленами, я не выдержала и спросила:

— Неужели ты живёшь отдельно ото всех?

— Живу.

— А почему? — Я погрозила Юлю кулаком и постаралась приноровиться к быстрому шагу Габриэля. — Вы же все, как семья. У нас… — Я осеклась. — Там, где я раньше жила, все держались друг друга. Не боишься, что на тебя ночью нападут, если будешь один?

— Это мой замок. Мне нечего здесь бояться.

— А. Ну да… ну да.

Посмотрим, что ты скажешь через полгодика, подумала я и тут же врезалась в спину Габриэля. Он остановился напротив совершенно неприметного и облупившегося входа. Провёл рукой вдоль стены, нажал несколько рычагов и едва застонали петли, распахнул дверь.

— Добро пожаловать в опочивальню маркизов, госпожа.

— Можно просто Соль. Я пока не привыкла к титулу.

Лучник фыркнул и вошёл следом, запечатывая вход.

Опочивальня — это, конечно, громко сказано. Помещение для опытов, склад всевозможных алхимических реактивов, лаборатория, в конце концов. Но никак не опочивальня. Кровать оказалась грубо сколоченной кушеткой без изголовья. В её центре гордо возлежал череп. Плохо очищенный от остатков мяса и кожи, к слову.

Спать здесь было совершенно невозможно. И Габриэль это знал. Но специально привёл меня сюда, чтобы позлить или поиздеваться.

Ха. Он не на ту напал.

Для жителя трущоб эта дыра показалась бы хоромами. А я умела видеть во всём хоть что-то хорошее. Даже в людях. Даже в таких, как он.

— Юль. Охранять. — Я показала пальцем на пол рядом с кроватью и улыбнулась Габу. — Спасибо. Дальше я сама.

— Ты остаёшься?

Казалось, он ни на толику не удивился. Прошёл к ближайшему столу, одному из трёх, и с уверенным и отчего-то довольным видом облокотился на него спиной.

— Я для этого и пришла. Кстати. — Я повернулась. — А где будешь спать ты?

— Я-то? — Он хмыкнул. — Здесь.

— Здесь это на полу, или на столе?

— Здесь — это значит здесь.

Он оторвал задницу от стола и подошёл ко мне. Потом медленно склонился, не отрывая от меня взгляда, и взял в руки череп. Освободил кровать, значит.

Мне не понравилась эта уверенность. Я была готова к совместному сну при условии наличия кровати. Но это недоразумение ничем больше, кроме как уродливой табуреткой, назвать было нельзя. Даже для одного места было мало, а для двоих, да ещё и…

— Что ты делаешь?! — возмутилась я, наблюдая, как он стягивает через голову колчан со стрелами, потом расстёгивает куртку и расшнуровывает сапоги. — Т-ты! — В запале я случайно ткнула пальцем ему в лоб. — Какого чёрта ты творишь?

— Раздеваюсь. Или ты привыкла спать в верхней одежде? — Габриэль уже остался в одном исподнём — длинной сорочке едва прикрывающей срам. — В общем, маркиза, ты как хочешь, а я спать. Устал, как лошадь. Из-за тебя между прочим. Так что будь благодарной девочкой и тоже ложись. И не бойся. Меня такая мелочь, — он стрельнул глазами на мою грудь и улыбнулся. — Не интересует.

Ах ты.

От возмущения заалели щёки и я быстро поджала губы, чтобы ненароком не сболтнуть лишнего. Ругаться сейчас было нельзя — ещё выставит наружу, на потеху всему своему разбойничьему клану.

Я подняла голову, закрыла глаза, сосчитала до десяти и обратно, а потом тоже начала раздеваться. Нет, ну он и в самом деле хам. Мне теперь совесть не позволит лечь в накидке и обуви. Когда с разоблачением было покончено, я натянула свою нижнюю рубашку на колени и переступила с ноги на ногу.

Лезть к нему под одеяло не хотелось.

Но даже подушка в этой комнате была одна. Прежде чем лечь, я убедилась, что кроме этой кровати ничего похожего на ложе не было.

Преданно следящий за моими метаниями Юль ткнулся носом мне в бедро и я сдалась.

— Прошу извинить.

Я шмыгнула в постель и попыталась притвориться хворостиной. Но не тут-то и было. Габриэль абсолютно бессовестным образом сгрёб меня в охапку и прижал спиной к себе. Да, от этого стало гораздо теплее.

Но вместе с тем во мне проснулась и стыдливость.

— Спи, — хриплым голосом приказал он и засопел мне в шею.

Утром меня разбудило рычание Юля. И он не просто угрожал, он был готов сожрать по первому же моему кивку. Нити связи некроманта с нежитью звенели от напряжения, отчего в голове был постоянный шум.

Я с трудом распахнула глаза и повернула голову.

Юль стоял на ногах, игнорируя прыгающих по нему фамильяров, и смотрел точно на дверь. Значит, там меня уже ждали и явно с недобрыми намерениями, ведь особенность охранной нежити была в том, что она на уровне инстинктов распознавала угрозу для хозяина.

— Кто? — выплюнула я, морщась от покалывающего чувства во рту. — Чёрт. — Я прижала пальцы к горлу и пустила магию исцеления. — Юль, — позвала я уже нормально. — Юль, перестань. Ты не можешь бросаться на живущих здесь людей. — Юль?..

Но гуль меня не слушал. Вот оно — побочное действие моего искривлённого дара — моя нежить обретала самостоятельность даже там, где это было совершенно не к месту.

— Мальчики… Фель!

Поздно. Фель ухватился острыми пальчиками за макушку Юля и сильно потянул на себя, заставляя того двигаться. Ходящий на задних лапах гуль это конечно сильно. Если за дверью окажется не способный держать себя в руках человек, то всё может закончиться весьма-а плачевно.

Я удручённо выдохнула и откинула одеяло, тут же скукожась от холода. Постель ещё хранила тепло Габриэля, но сама комната была выстужена. По стенам ползла наледь, и там где она касалась мебели раздавался натужный скрип.

— Бррр. — Я обхватила себя за плечи и бросилась к лежащей на столе одежде. — Ф-фель… Ма-ма-мальчики, в-вы видели г-где-нибудь д-дрова?

Наглый фей проигнорировал вопрос. Впрочем, как обычно. А вот Кулда кивнул и показал на дверь. Значит, где-то там был драгоценный запас, к которому меня, конечно же, никто не пустит.

Быстро одевшись и пропустив волосы сквозь пальцы, я размяла шею и пошла открывать. Сомневаюсь, что это Габ, ведь ему не нужно разрешение, а вот кто-то из тех, кого он называл семьёй…

— Кто?

Я приоткрыла дверь и уставилась на тёмное пятно от которого шёл запах сырого мяса. Я зажала нос и отступила. Ну конечно. Тот самый великан с кожаным фартуком вместо куртки.

— Габ сказал накормить тебя, — прогрохотал он, просовывая в щель тонкую полоску мороженого мяса. — Это всё, что я нашёл.

Я взяла двумя пальцами завтрак и принюхалась. Ну так и есть. Оно воняло, даже в мороженном виде. Это либо тухляк, либо магический зверь. Но ни то, ни другое мой желудок переварить всё равно не мог. Я за всю жизнь мясо ела лишь однажды, когда святой отец праздновал день начала у меня месячных.

Я сама не знала, почему этот вопрос был столь важен для церкви, поэтому чувствовала себя оскорблённой. Пока мама не сказала, что деторождение следующей Святой зависело от возможностей моего тела, которое было сотворено из плоти и крови целительницы и никому неизвестного некроманта.

— Спасибо, — после паузы всё-таки сказала я. — Скажи, Габ уже говорил с вами?

— Говорил, — кивнул громила, даже не делая попытки войти. — Все уже в курсе, что ты новая маркиза и будешь отвечать за эти земли в течение года.

— Года? — Я нахмурилась и незаметно сунула мясо в распахнутую челюсть Юля. — Почему года?

— Испытательный срок, — усмехнулся он и ушёл, оставив меня переваривать информацию.

Я закрыла дверь, прошла к кровати и забралась на неё с ногами. Просто по привычке, ничего такого. Но даже осознав совершённую оплошность я не стала менять позу и слезать.

— Класс… Вы слышали? — спросила я у фамильяров. — Обалдеть можно. Он мне срок испытательный установил… И почему только год? Здесь работы не меньше, чем на десятилетие.

Кулда пожал плечами, вытащил изо рта Дрыга какую-то соломину и дал подзатыльник слишком расшумевшемуся Фелю.

Значит, этот странный алхимик хочет, чтобы я вернула земли за год. Даже опытному некроманту невозможно поднять столько особей, тем более обладающих знаниями. А если учесть, что почти вся поверженная аристократия превратилась в безмозглых каннибалов, то выбирать мне было определённо не из чего.

Ладно.

Что толку переживать и обижаться? Надо просто найти решение, но для начала обход территории. Я не шутила, когда просила у Габа помощи. Ведь, чтобы прикинуть масштаб проблемы, надо было хотя бы оценить потери: и земель, и людских ресурсов.

Зудящее беспокойство о настоящей личности Габриэля никак не отпускало. И всё время, что мы тайком пробирались на кухонный склад, я грызла кулак из-за невозможности узнать наверняка. Любопытство было худшей моей чертой. Из-за него я всегда влипала в неприятности, но и благодаря ему же находила множество интереснейших вещей. Таких, например, как очки распознавания нежити.

Большие, с кучей неизвестных функций, и очень-очень тяжёлые. Стёкла в них были заменены на тщательно отполированный лёд, что само по себе впечатляло.

— Он весьма талантлив, — вслух признала я, покачивая на ладони длинную трубку со множеством переключателей. — Не только алхимия, но и техническая магия… Чем же он, чёрт возьми, здесь занимался всё это время? Почему не придумал способ растапливания льда?

— Гррр?

Юль ревниво боднул меня головой и облизнулся, смотря на трубку.

— Нельзя. — Я погладила его по макушке. — Это не еда. Живот, конечно, не заболит, но я не знаю предназначение этой штуки. Вдруг, из-за неё у тебя кишки вывалятся, а мне потом что прикажешь делать?

Гуль расстроился. Высунул длинный и толстый язык между обломками зубов и облизнулся, издав такой чавкающий звук, что даже Фель оторвался от созерцания своей работы и погрозил кулачком.

Я положила трубку раздора на место, отряхнула как следует руки и приказала:

— Собираемся. В ближайшие две недели мы будем изучать, анализировать и находить информацию обо всём, что здесь творилось последние сто или сто двадцать лет. Без знаний о проклятии, самом вороватом маркизе и его окружении я ничего не смогу сделать. Да и земля почти иссохла. Этот лёд… — Я тронула пальцем покрытую коркой льда стену и поморщилась. — Вытягивает из всего, чего коснётся, магию. В первую очередь надо найти еду и обезопасить себя и жилище. Начнём с еды. Кулда, идёшь первым. Ты хорошо ориентируешься и умеешь быть незаметным, в отличие от кое-кого. — Я устремила неодобрительный взгляд на фыркающего Феля и поманила к себе Дрыга, предлагая посидеть на моём плече. — Вперёд мальчики. — На этот раз я с трудом отворила дверь и потёрла саднящее плечо. — У нас не так много времени.

— Что там? — Чиваса вскинула голову, пытаясь рассмотреть потолок.

Габриэль тоже посмотрел, но без особого энтузиазма, как будто уже знал нарушителя и не горел желанием это подтвердить.

Я стиснула зубы и погрозила Юлю кулаком. Увидеть меня здесь было нельзя, я хорошо умела прятаться, но вот унюхать — плёвое дело.

— Эй, Габ. — Чиваса вытащила из-за спины нож и качнула его на руке. — Ты сильно расстроишься, если я убью малявку?

Я поперхнулась и поспешно закрыла себе рот. Она не могла меня видеть. Точно не могла. Да меня даже дворцовые ищейки всегда мимо пропускали, а здесь какая-то разбойница.

Но я ошиблась.

Чиваса примеривалась не ко мне.

Она хотела метнуть нож в малыша Дрыга, который воспользовался моим положением и бесшумно спустился на лампаду. Только вот, там как раз-таки, всё уже можно было разглядеть. На Дрыга никогда и никто не охотился, ну разве что я, когда мы играли в прятки. Он вообще был очень добрым и глупым фамильяром. Да, учился, но долго и не очень охотно. И некоторых вещей не знал в силу своих особенностей.

Потому и боль, и смерть были для него эфемерными и ничем не подтверждаемыми словами. Он родился мёртвым и ни разу не попадал в неприятности. Поэтому смотрел на нож, как на новую игрушку.

Конечно, мёртвого убить повторно можно, но не ножом. Только вот… Если Габриэль действительно всё рассказал этим людям, то они уже знали, что эта троица не обычная нежить, а фамильяры. А как известно, ущерб фамильяра отражался на его хозяине, что в свою очередь отдавалось эхом и уже вредило самому фамильяру.

Возможно, Чиваса просто хотела выместить злость, или ту самую усталость, о которой упоминала. Мне было всё равно, что именно ею руководило. Я не хотела, чтобы мой маленький Дрыг познал боль, пусть и фантомную, но всё же боль. Он никому и никогда не вредил. Всегда искал повод для веселья и отличался заботой.

— Вижу, тебя не особо волнует её безопасность, — хмыкнула Чиваса, примериваясь для броска. — Я так и знала. Все эти слова про её молодость просто отражают твой личный страх. Ты не хочешь ничего менять, — зло сказала она и метнула нож.

Я выкинула руку с горящим на кончиках пальцев заклинанием, но меня опередил Габриэль. Он едва заметно двинулся и нож Чивасы упал со звоном на пол, так и не достигнув цели. А в потолочную балку вонзился уже клинок самого маркиза.

Правда, от моего заклинания уберечь эту шрамованную жабу он не смог. Послышался визг и отборный мат. Концы волос Чивасы побелели и безжизненно обвисли тонкими, едва заметными прядями. Из них ушла жизнь. Так что теперь, чтобы не случилось, на месте этих волос больше ничего не вырастет. Со временем мёртвые луковицы ослабнут, истончаться и покинут кожу. А в месте их роста образуются глубокие шрамы.

— Гадина, — прошипела разбойница и крикнула, плюясь слюной: — А ну выходи, тварь! Я тебе все кости сейчас пересчитаю!

Фух.

Ну что за напасть. Я ведь всего-то еды нормальной найти хотела. Я качнула головой и примерившись, спрыгнула на пол, прямо между Габриэлем и жабной Чивасой.

— Т-ты! — рявкнула она, хватая меня за шиворот и одной рукой поднимая вверх. — Т-ты!!!

— Отпусти, — спокойно сказала я, останавливая дёрнувшегося мне на помощь Габриэля.

— Да щас! Я тебе рыло-то начищу, паскуда дворовая. Ишь шавка нашлась… Решила, что раз бумажку припёрла, то теперь хозяйкой стала?!

Она так громко и яростно ругалась, что её слюна долетела аж до моей щеки, игнорируя притяжение. Чиваса встряхнула меня как следует, а потом размахнулась для удара, но прежде, чем она или Габриэль что-то смогли сделать я выпустила магию смерти.

Серебристое облако магии накрыло мою противницу, оставив вне своего поля только удерживающую меня руку. Послышался скрип костей и суставов.

Проклятие мгновенного старения.

Оно иссушало мускулы, суставы и мозг. Скоро на месте здоровой женщины окажется высушенная мумия. Нужно подождать всего-то пару минут. Правда, я не рассчитала степень близости Габа и его товарищей.

— Соль. Соль, — снова позвал маркиз и тронул меня за талию. — Отпусти её.

— Нет. — Я поджала губы, слушая как скрипит и буквально на глазах умирает идиотка, посмевшая обидеть некроманта.

— Она больше не будет, — пообещал он. — Ну же, отпусти. — Не дождавшись от меня реакции, Габриэль опустился на колени.

Я вспыхнула и затряслась от ярости. Да как такое вообще возможно?! Как смеет мужчина, который в будущем станет моим мужем, так спокойно преклонять колени ради защиты какой-то гадины? Как смеет он?! Я сжала кулаки, прошипела очередное проклятие и развеяла магию.

До стадии мумии оставалось всего несколько мгновений. Сухая палка с натянутыми на кости мышцами пошатнулась от тяжести и с трудом разжала пальцы здоровой руки.

— В-верни, — прошелестела она, вздрагивая всем телом. — П-пож-жа…

— Ой да заткнись ты. — Я взмахнула рукой, выпуская на волю магию жизни, что сразу же вернуло её в нормальное состояние. — Все вы придурки. Ненавижу вас.

Я забрала с балки Дрыга, пнула под зад предателя Юля, из-за которого потеряла последнюю надежду сблизиться с этими людьми и заслужить их доверие, и пошла в сторону библиотеки.

Живот нещадно урчал, но я умела игнорировать потребности тела, так что покидала коридор с полной уверенностью в том, что даже в таких условиях выжить будет не сложно.

Кто бы знал, как я заблуждалась.

Кто бы знал…

Ладно. Я хлопнула свернутой картой по носу надувшегося Юля и вздохнула. Пора признать, что без помощи в этом хитросплетении коридоров, потайных лестниц, полуразрушенных подвалов и разрушенных полностью комнат, мне не разобраться. Найти библиотеку по маленькой точке где-то в правом верхнем углу карты не получилось. А вести самостоятельно фамильяры не могли, ибо развоплотились на время.

Каждый раз, когда я оказывалась на грани голодного обморока, хитрецы исчезали, чтобы не тратить остатки магии. Ну, по крайней мере, так это смотрелось со стороны. На деле же, именно в такие моменты наша связь становилась чуть тоньше, что позволяло им без отданного приказа просто исчезать.

В следующий раз, когда позову, они сделают всё, чтобы загладить вину. С одной стороны я не могла их винить. Ну что взять с мёртвого? Все прежние привычки остались в земле, все привязанности и чувства тоже. А новую ответственность они не спешили на себя брать, ибо как нежить были ещё слишком молоды.

Конечно, меня это обижало и иногда расстраивало. Но прав был Габ, когда сказал, что ритуалы на крови это не то, чем должен заниматься некромант. Наша работа всегда заключалась в другом.

Некроманты были частью общества. Их уважали, их дар ценили, а сейчас…

Я разочарованно вздохнула и толкнула очередную дверь. Конечно, с первого раз эта развалина не поддалась, так как по всему косяку была приморожена. Но я не я, если сдамся без боя. Судя по каракулям Феля, эта часть замка когда-то относилась к хозяйственным постройкам. А значит, здесь можно было найти какой-нибудь инструмент для полевой работы.

Конечно, надежды было мало, так как прошло сто лет с последнего раза, когда ими пользовались, но я…

Послышался хруст и кусок особенно привередливой льдины, наконец оторвался от стены и упал мне под ноги, окатив острым крошевом. Я мысленно себя похвалила и взялась за кольцо. Натужный скрип, с которым поддалась эта странная, испещрённая рунами дверь, показался страшнее, чем моё первое знакомство с гулем. Что-то было в той тоскливой тяге, что-то странное, опасное и… живое.

— Ха! — Я ударила дверью об стену и облегчённо выдохнула. — Очередная пустышка. Чёрт возьми, когда я смогу найти хоть что-то полезное в этой дыре под названием замок? Одно название маркиза. Сказала бы сразу — самоубивица!

Скреж.

Я замерла с поднятой рукой и прислушалась. И снова скреж, а потом шорх и… щёлк? Так. Я почесала затылок, повздыхала, ругаясь на излишне ленивых фамильяров и поняла, что не всё так плохо, ведь у меня остался ещё и гуль. Я резко обернулась и распахнула глаза, смотря на то, как Юль закрывает меня внутри странного помещения. При этом на его морде было написано такое искреннее удовольствие, что я не решилась материться.

Долбанная нежить. Вот почему я всегда не любила поднимать свежие трупы. Это он меня так за пинок и последующий подзатыльник наказывает?

Ну погоди.

Я погрозила кулаком потемневшему от времени дереву и прижала пальцы ко лбу, собираясь с мыслями. Я конечно могу побыть здесь. Могу притвориться, что мне страшно. Могу даже покричать на радость придурковатому рабу. Но не хочу.

Меня так напугала возможная боль Дрыга, и так взбесила реакция Габа, что сейчас я не хотела притворяться. Вот вообще.

Из-за холода, голода и отсутствия нормального туалета я готова была убивать.

Но крепко подумав, поняла, что пинок тоже сойдёт. Быстро вернувшись к двери, я как следует выместила на ней весь скопившийся негатив и улыбнулась.

— Хорошо. Теперь можно и осмотреться.

— Маленькая леди.

Я вздрогнула и впервые в жизни поёжилась не от мороза. Меня ещё никто и никогда так не оскорблял. Если с леди я худо-бедно могла согласиться в силу нового статуса, то уж с маленькой мириться не собиралась.

— Маленькая леди.

Голос неизвестного был чист и не подобострастен. Скорее, он звучал вопрошающе.

— Я не буду разговаривать с пустотой. — Я быстро осмотрелась, но не заметила никаких костей или мумий, которые в теории могли бы сохраниться.

— Я здесь, маленькая леди. Наверху.

Я вскинула голову и поперхнулась. Одинокий череп с зелёными глазницами торчал между прутьев старинной люстры. Значит, это не складское и не хозяйственное помещение.

— Страж? — спросила я, одновременно ища способ снять несчастного неупокоенного. — Или один из тех, кто принёс посмертную клятву?

— Нет, что вы! — защёлкал от возмущения череп. — Я дворецкий. Хозяин оставил меня в помощь наследнику, но случилось проклятье и вот я здесь.

— И что? — Я заметила у противоположной стены комод и решительно к нему направилась. — Все сто лет здесь висишь?

Послышался тяжелый вздох. Нет, я понимаю, что черепу дышать определённо нечем, но он вздохнул. Пока дворецкий подбирал ответ, я притащила комод к центру комнаты и быстро взобралась на него.

— Я не вишу, маленькая леди, — наконец нашёлся он. — Я ожидаю.

— Чего? — Я аккуратно подхватила его под нижнюю челюсть и попыталась вытащить. Но где там, за эти годы металл потерял форму и зажал беднягу в тисках. Без помощи, я определённо не смогу с этим справиться. — Нет. Не получается. Если надавлю чуть сильнее, то испорчу кость. Тебе придётся подождать.

— А сколько? — всполошился он, клацнув и едва не прикусив мне палец. — Простите. Как долго мне нужно будет ждать, маленькая леди?

— Ну не сто лет, — хмыкнула я, сползая на пол. — Если ты дворецкий, то должен знать кратчайший путь отсюда до входа.

— Хотите уйти?

— Нет. Просто центральный зал у входа в замок, это место, где я с большей долей вероятности смогу найти помощь. В ином случае, я буду плутать дальше и не факт, что выберусь из этого лабиринта хотя бы к утру.

— Ммм. — Глазницы черепа потухли, пока он раздумывал над ответом. — Вам нужно повернуть направо. Когда выйдете в коридор, поверните направо, дойдите до зала Молений, оттуда налево и через…

— Н-не-не. — Я остановила несуразный поток и поморщилась. — Так не пойдёт. Сколько идти до этого зала Молений?

— Сто пятьдесят шагов, — с готовностью ответил череп.

— Я умею считать только до двадцати.

— Но вы же маркиза…

— Это не отменяет факта моей неграмотности. Я получила этот титул за заслуги перед короной. Так что, дед, считай меня простолюдинкой внезапно обретшей власть.

— Как быстротечно время и как недальновиден монарх. Впрочем, неважно. Маленькая леди, вам надо сосчитать до двадцати семь раз, а потом ещё десять. Сможете?

— Смогу.

— Хорошо, — обрадовался он. — Когда дойдёте до зала, поверьте, вы его ни за что не пропустите, — в голосе дворецкого послышалась гордость, — сверните налево. Там будет такой узкий проход для прислуги из числа храмовников. — Меня едва не скрутило от его слов, но я продолжила молча слушать. — Пройдите чёрный ход до конца, спуститесь на три этажа и выберетё самый правый коридор. Он приведёт вас в центральную залу.

— Три этажа? Хотите сказать, мы сейчас на… — Я загнула пальцы и округлила глаза. — На четвёртом?

— Ну да. Вы не удивляйтесь, — дворецкий позволил себе снисходительный хмык. — Архитектуру этой части замка разрабатывал сам господин. Когда-нибудь, вы сможете запомнить все пути, а пока сходите, если это возможно, за помощью.

— Сложно. — Я прикрыла дверь и внимательно посмотрела на сопящего от усердия Юля. — Эй. Нам пора.

Юль перестал выискивать что-то в стене и с радостным порыкиванием бросился в ту сторону, откуда мы пришли. Развернув его на полдороги и оседлав, я направилась по маршруту, указанному дворецким. Честно говоря, его поспешному отречению от клятвы я не поверила. Человек не может умереть и стать нежитью без помощи некроманта. Это просто невозможно. Никаких там проклятий, древних тайн и прочего. Мёртвому-мёртвое.

Но изредка этот закон природы всё же нарушался и без вмешательства наследников Владыки.

Посмертная клятва — табу. Но иногда ею пользовались во имя правосудия, заставляя особенно жестоких преступников отрекаться от смерти. Я потёрла большой палец правой руки и задумалась.

В общем-то все дороги замка вели меня либо к Габу, либо… к Габу. Без него невозможно было попасть в библиотеку или сходить на разведку в город. Его слово имело вес. В этом я успела убедиться, когда попала в зал и мне навстречу из-за стола поднялась та самая Чиваса. Частично облысевшая, с потухшим взглядом и явно сожалеющая о нашей стычке. Не знаю, что успел сказать ей Габриэль, но своё место рядом с маркизом она уступила беззвучно. А потом так же беззвучно уселась на самом краю, тихо цедя из кружки подогретую воду, или что там они распивали.

— Оп-па, маркиза, — расплылся в улыбке гном и придвинул мне шмат мяса нанизанный на металлический и раскалённый стержень. — А мы тебя потеряли, — хекнул он, выдавливая из свой порции мяса сок прямо на язык.

Я подождала, пока желудок перестанет урчать и вернула мясо гному. За столом воцарилась тишина. Вероятно, они не думали, что я откажусь от милости быть накормленной. Ведь в этих местах только самоубийца откажется есть.

Я разложила на столе карту, повернулась к Габриэлю и ткнула в место заточения дворецкого.

— Вот здесь я нашла дворецкого.

Кто-то поперхнулся, но я предпочла смотреть в глаза маркиза, чтобы не пропустить реакции.

— Д-дворецкого? — Гном клацнул зубами и с ненавистью вонзился в остатки своего мяса. — Эта шкура продажная ещё не сгнила?

— Значит, знаете. — Я свернула карту и сунула её под куртку. — В таком случае, я пошла спать.

— Подожди. — Габриэль накрыл мою руку своей и легонько сжал. — Ты ведь сегодня ещё не ела?

— Ну как же. — Я повернулась к отравителю и хмыкнула, глядя в бесстыжие глаза. — Меня кормили. Утром. Плесневелым мясом. Вполне сносно, если учесть, что я здесь пришлась не к месту. Приятного аппетита, — вполне искренне пожелала я и направилась в сторону лаборатории.

Уже у самого коридора я услышала тихое:

— Плесень?..

Мы встретились на одном из поворотов. Нос к носу, глаза к глазам. Существо пискнуло и нырнуло куда-то в стену, где я, сквозь пелену в глазах, успела заметить выдолбленный во льду и камне тоннель.

— Юль! А, чёрт, — спохватилась я, поняв, что оставила нежить далеко позади. — Чёртова макака. Только попадись мне, — прошипела я, скручивая волосы в узел и запихивая их за воротник. — Так, судя по всему, это место не значится на картах, поэтому я сейчас ка-ак нырну туда…

— Ты сейчас сделаешь медленный шаг назад и спрячешься за мной, — тихо проговорил Габриэль, держа меня на прицеле арбалета. — Ну же, Исола, не заставляй меня повторять. Сейчас не время играть в бесстрашие и самостоятельность. Очень тебя прошу, — добавил зачем-то он и коротко вздохнул.

Я прищурилась и уже приготовилась к решительному отказу, как моей ладони коснулось что-то мягкое, холодное и липкое.

— Г-габ? — Я смотрела маркизу в глаза, страшась повернуться или хотя бы скосить взгляд. — Ты ведь держишь домашних зверей, д-да?..

— Нет. Пригнись.

Я нырнула вниз и трусливо взвизгнула, когда рядом с моим ухом пролетел арбалетный болт, с чавкающим звуком вонзаясь во что-то позади.

— Что это такое?

Я с омерзением смотрела на то, как Габ деловито освежёвывает подвешенный на ближайшую сосульку труп. Сначала он вытащил болт из груди существа, а потом наконечником вспорол ему горло, сливая кровь.

— Это? — Он снял колчан и положил его на пол, чтобы было удобнее работать. — Это Хиёлта. Русалка.

— Р-русалка?..

Я сглотнула и вытянула шею из-за его плеча, чтобы как следует рассмотреть тварь, чьи сородичи заморозили фьорды. В рассказах редких путешественников, которые собирали сказания по всем странам, русалки описывались, как красивые и воистину волшебные существа. С прекрасным ликом, божественным голосом и доброй душой.

Но существо передо мной не подходило ни под одно описание:

Огромные, чёрные глаза без век; вытянутые, сложной формы уши со спиральными отростками по краям; две дырки во лбу, по размеру как мой большой палец, ещё четыре по краям глаз, у самого носа; длинная щель, делящая нижнюю губу с подбородком, шеей и грудью пополам. А ещё его серо-зелёная кожа была покрыта чешуёй.

Вся и везде.

Этот странный монстр был нагим. Но там, где у мужчин и женщин были дополнительные органы, у него выступал толстый мешок с многочисленными папулами по краям.

— Самец, — просто сказал Габ и я очнулась.

— Ты врёшь, — по-детски запротестовала я, не желая прощаться с восторженными мечтами, в которых я находила общий язык с морским народом и просила их снять проклятье.

— Смотри. — Габриэль одним движением распорол брюхо существа, вываливая на пол кишки. — Это плавательный пузырь. С его помощью они могут свободно двигаться под водой. Могли. Сейчас это рудиментарный вырост.

— Рудиме… что?

— Рудиментарный. — Габриэль вздохнул, примерился и отсёк голову хиё чего-то там. — Это значит, что нынешним русалкам он не нужен. Так как они давно передвигаются по суше.

— Д-давно?

— Ну, последние сто лет точно, после того, как уничтожили своё королевство во имя ненасытной наследницы. Но не это важно. — Он резко встал, держа голову за волосы. — Ты почему сбежала, да ещё в такое место? Хранитель должен был держать под контролем все выходы. Ради безопасности, — уточнил Габ, глядя в мои полные недоверия глаза. — Ха-а-а. Как же с тобой сложно. Думаю, нам нужно как следует поговорить, чтобы ты ещё чего-нибудь не начала исследовать.

— Это мой замок. — Я открыла рот, чтобы не чувствовать запаха потрохов. — Здесь не может быть закрытых для меня мест.

— Согласен. Но здравомыслие ещё никому и никогда не мешало. Послушай. — Он присел на корточки, что-то выковыривая из шеи русалки. — Я не хотел тебя напугать. Думаю, это был твой секрет, так как в ином случае ты сейчас бы пользовалась всеми благами и привилегиями Апостола.

— Я не Апостол.

— Да как скажешь. Главное, что у тебя есть силы, способные вернуть этим землям жизнь. Я хочу заключить с тобой сделку. — Он пристально посмотрел на меня снизу вверх. — Исола.

— Я не заключаю сделок на невыгодных для меня условиях, — тут же парировала я, во все глаза рассматривая настоящую жемчужину, которую Габриэль обтирал об свою куртку.

— О, поверь мне, тебе они понравятся, — хитро ответил он и кинул мне в ладонь бесценную вещь, способную вытащить из нищеты десять крестьянских семей. До седьмого колена. — Видишь ли, Соль, эти земли полны чудес и без твоей помощи мне их не получить.

— Каких чудес? — Я насторожилась, перекатывая между пальцев круглую бусину. Ещё тёплую.

— Таких, что перепишут саму историю. Хочешь узнать о чём я говорю?

— …

Он рассмеялся и встал, чтобы тут же снять с сосульки выпотрошенное тело и закинуть его за спину. Всё-таки он совершенно не похож на маркиза, подумала я, следуя за ним по коридорам, вплоть до второго этажа, где он пинком распахнул одну из дверей и вошёл в помещение, пахнущее специями.

Вопрос снабжения на этих землях один из самых острых, а потому моё обвинение в преднамеренном отравлении вызвало в семье споры. До хрипоты. Доуль — тот самый верзила, обещал открутить башку тому, кто испортил запасы продовольствия, даже если этим вредителем окажется сам Габ.

Чиваса отправилась патрулировать жилые этажи замка, чтобы поймать лазутчика, ведь по её мнению, только самый тупой главарь будет портить свою же жратву. Но если это всё-таки Габ, то у него должна быть причина.

Гном — Белунгварди Десятый Храбрейший, а коротко и уже давно просто Белун, пообещал отодрать задницу почему-то мне. По его мнению, именно я причина всех злокозеств, даже если это Габ.

— Весело у вас, — хмыкнула я, покачивая ногой.

Наш разговор затянулся, поэтому я попросила мальчиков принести оставленное в том коридоре мясо и сейчас с большим удовольствием отрывала очередной кусок от раскалённого Габриэлем прута. Я с большим подозрением и любопытством следила за тем, как просто он вызывает магию — даже не пользуясь заклинаниями — и как точечно использует силу. Чтобы не прослыть ещё большей свиньёй, чем я могла показаться, я залезла на стол и свесила ноги, решив, что такая трапеза вполне в духе местных.

Каково же было моё удивление, когда этот странный маркиз, с кучей тайн и талантов, поморщился и смахнул с края стола невидимые крошки мяса. Хотя, почему невидимые? Может, так оно было для меня, а для него, обладающего множеством приспособлений упрощающих жизнь, такое наблюдение было бы вполне нормально.

— Соль. Ты не ответила. — Он дождался, когда я прожевала последний кусок и с сожалением убрала за спину поднос с пустыми и тщательно вылизанными прутьями. — Как ты заметила плесень?

— У неё очень характерный вид. — Я причмокнула и попыталась вытащить языком застрявшее волокно между зубами. — А когда отдала этот кусок Юлю, то всё стало понятно. Только, это ведь не живая плесень.

— Почему? — Габ подался вперёд и почти скрыл от меня всё окружающее пространство. — Почему не живая?

— Потому что грибы не растут на нежити, — голосом учителя ответила я, пытаясь выбраться из захвата маркиза. — Это знает каждый некромант, и каждый зельевар, кстати. Во многих настойках, которыми пользуется прислуга, в составе есть часть нежити — перетёртые кости, или высушенная плоть. А вот вокруг рта Юля эта дрянь зацвела практически моментально. Так что плесень магическая, и почти неистребимая. По крайней мере, я не знаю ни одного случая, когда бы специалистам из магических башен удалось создать для неё противоядие.

Габриэль нахмурился и проигнорировал мою попытку проскользнуть между его рук. Он просто передвинул их так, что заглючил меня в кольцо, оставаясь при этом сверху.

— Выпусти, — потребовала я.

— То есть, ты хочешь сказать, что кто-то проник в мой замок и испортил запасы? — Он говорил будто не слыша ни вопроса, ни цыка из-за очередной провальной попытки. — И не просто проник, он преодолел защиту хранителя, разработанные мною ловушки и всех живущих здесь. Так?

— Ну. — Я почесала подбородок, смирившись с его доминированием. — Если сюда как-то попал разведчик русалок, значит и алхимик мог. Теоретически.

— Теоретически, — эхом повторил Габриэль, сжимая руки в кулаки, но оставаясь в той же позе.

— Ага.

— Почему ты решила, что это алхимик?

— Я плохо знакома с другими расами, — честно призналась я. — Поэтому могу исходить только из своих знаний, весьма скудных между прочим. — Несколько раз я слышала от стражников, что оставались в женском доме… В общем там, где я жила прежде. Я слышала, как они обсуждали исследования, проводимые по прямому приказу императрицы. В одной из магических башен есть недоалхимик, вот он ими и занимался.

Габ наклонил голову и удивлённо переспросил:

— Недоалхимик?

— Недоучка, да. Он был одним из первых, кто расшифровал трактаты древних. У него не было наставника, так что он всё делает через пробы и ошибки. Магическая плесень — его разработка. Только он хотел создать что-то, что будет пожирать нежить без ущерба для живых. Оказалось — показалось. С другой стороны, если он продал кому-то состав своей гадости, то любой мог воспользоваться шансом и…

— И… — повторил за мной Габриэль, нависая уже так сильно, что его губы едва не коснулись моих. — И попробовать завладеть этими землями, просто истребив всех живущих.

Хранилище оказалось подвалом. Под замком, в той части, где этажей насчитывалось больше трёх, была огромная, утопленная во льду камера. Лёд в ней долбили долго, насколько я поняла по размерам освобождённого пятачка, и с большим трудом.

— Здесь нет никаких приспособлений для пахоты или работы в шахтах? — спросила я, протискиваясь вглубь пещеры следом за Габом. — Невозможно же руками всё это продолбить.

— Этот лёд не берут обычные инструменты. — Габриэль подал мне руку и помог взобраться на большой и прозрачный валун в сердце которого переливалась всеми цветами радуги огромная раковина моллюска. — А зачарование не сильнейшая моя сторона. К тому же, всё железо мы уже… успели извести.

Я потёрла ладони, чтобы немного согреться, и окинула внимательным взглядом хранилище. На первый взгляд — ничего необычного. Таких пещер можно найти хоть с десяток в горах. Но то в горах, а здесь возвышенность, к тому же рядом с морем.

— Слушай, а правда, что и вода во фьордах промёрзла до дна? У нас говорят… говорили, что за сто лет действия проклятия лёд распространился далеко в море.

Габриэль ответил не сразу. Помолчал, осматривая нажитое непосильным трудом хозяйство, и вздохнул.

— Не в море. Лёд идёт в землю.

— Что?

— В землю, Исола. — На этот раз он повернулся и повторил глядя мне в глаза: — Земля стынет. Если ничего не предпринять, то через год от этого места ничего не останется. Впрочем, я сомневаюсь, что даже сам континент будет пригоден к жизни.

— П-погоди, я не совсем тебя понимаю… — Мне хотелось рассмеяться, но смех не шёл. Губы кривились в попытке изобразить подобие улыбки, но получалась какая-то дикая гримаса: смесь из страха, недоверия и надежды, что всё окажется просто неудачной шуткой. — Хочешь сказать, что вот эта дрянь, — я щёлкнула по льдине под рукой, — уходит вниз, промораживая саму планету?

— Не знал, что тебе известны такие понятия, — хмыкнул Габ и отвернулся. — Всё верно, Соля. Моряки знают, что там, где кроются льды, ходить на кораблях опасно, потому что лёд над водой — это всего лишь малая часть его тела. Остальная уходит вниз, глубоко в воду, сходясь остриём и вспарывая глубину. Вот так. — Он сложил две ладони вместе и развёл их в стороны, оставив в соприкосновении только пальцы. — Конусом. Тоже самое сейчас происходит и с землёй. И я понятия не имею, как это исправить. Поэтому и маркизой тебе ходить только год. — Он невесело усмехнулся и внезапным порывом потрепал меня сухой и тёплой ладонью по макушке.

Я моргнула, пытаясь переварить информацию и разложить её по полочкам.

Итак:

Первое — год — это всё, что есть у меня и у этих людей, чтобы вернуть всё, как было.

Второе — на этих землях и вовне их ходят русалки. Злые и кошмарные хиёлты, чьи королевы используют человеческих мужчин ради своего выводка.

Я мысленно сделала зарубку и кивнула.

Надо бы узнать, что они делают с ними после оплодотворения. Может это и не спасёт маркизат от проклятья, но наверняка чем-то поможет.

Третье — маркиз и всё его окружение здесь давно, и они устали. От чего или кого пока неизвестно, но я обязательно это выясню.

Четвёртое — русалки ходят по замку, как по морскому дну. Им плевать на отсутствие воздуха и на нормальные ноги. Те странные культяпки, на которых хиёлта шаркал, не в счёт.

Но. Они всё ещё формируют внутри себя жемчуг. Это о чём-то говорит? Или нет?

Пятое — большая часть семьи постоянно находится вне замка. За весь день я не видела никого, кроме тех троих и ещё парочки девушек, но они так стремительно пролетели мимо во время изучения мною замка, что я не осмелилась их тормозить и спрашивать дорогу.

Шестое — у маркиза есть тайна. Тайна страшная, судя по всему, и делиться он абы с кем ею не станет. Но мою он уже узнал. Догадался сам или кто из богов подсобил, я не знаю. Правда в том, что его реакция распаляла моё любопытство. Особенно слова про разделение жизни. Так не говорят по спутницу.

Седьмое — никто не хотел меня отравить, но фраза о том, что Доуль нашёл лишь тонкий срез мяса, меня всё ещё беспокоила…

И…

— Начни отсюда. — Голос Габриэля вывел меня из раздумий. Я повернулась в его сторону и наткнулась на внимательный, даже оценивающий взгляд. Ничего не сказав про заминку, он продолжил: — В тех трёх бочках хранится свежатина. Зверьё и несколько туш, купленных у торговцев в прошлом месяце.

— То есть, мясо вы всё-таки нормальное едите?

— А какое мы могли бы есть по-твоему?

— Ну… русалок?

Габриэль поперхнулся и закашлялся. По выступившим на висках венам, я поняла, что он давится смехом.

— Ими только отравиться можно. Русалочье мясо не пригодно в пищу.

— Но ведь ты его мариновал.

— Ага. — Габ усмехнулся и спрыгнул на пол. — Для наживки. Пошли уже. И Соль, если у тебя есть вопросы — лучше спрашивай, а то придумаешь себе невесть что.

Он подмигнул и направился к необъятным бочкам, высотой в три человеческих роста. И я бы даже не удивилась их размерам, если бы не чистота и прозрачность их стен, за которыми виднелись целые и почти не потревоженные оружием туши.

Естественные морозильники.

— Крепче держи! — рявкнула я, балансируя посреди бочки, так чтобы не касаться плесени руками. Изнутри, всё мясо, стены и даже крышка были покрыты этой дрянью. — Глубоко въелась, падла, — выдохнула я, сквозь повязанную на лицо ткань. Дышать этим смерти подобно. Сам не заразишься — так все продукты отравишь.

Габриэль что-то буркнул и посильнее сжал мою талию. Спускать ниже он отказывался, намекая на то, что за ноги держать не самая лучшая идея. А лапать зад — это нормально, да?..

Да и ладно. Я усмехнулась и слегка изогнувшись, посмотрела на красного маркиза. Пусть привыкает. В конце концов, обнимать женщину — тоже искусство.

— Хватить глазеть и елозить. Бери пробу и вылезай.

Проба. На языке алхимиков — это часть материала, который пойдёт на исследования. Обычно алхимики исследуют только то, что потом можно продать, или как-то ещё монетизировать. Среди них, за всю записанную историю империи, не существовало альтруистов, что тратили бы своё время на заботу об окружающих. Но Габ хотел именно этого.

Я должна была взять по кусочку всех видов мяса, соскоблить грибы со стен, крышки и шкур. В общем, взять всё, что можно и нельзя. Другое дело, что сам он эту плесень в упор не видел. Для него вся первая бочка была хранилищем свежих и съедобных туш.

— Погоди.

Под одним из магверей я нащупала странную штуку, не похожую, ни на открытую плоть, ни на кости, и даже до шкуры ей было далеко. Если только эта часть не была выскоблена. Гладкая часть была твёрдой, но от неё не веяло холодом. То есть, тут я конечно засомневалась в собственной оценке, ведь руки успели как следует замёрзнуть, и всё же. Почему-то я была уверена, что эта вещь не была замороженной тушей. Нет. Я бы сказала, что она была тёплой?..

— Г-габ?

— Ты закончила?

— Нет. — Я уставилась на крохотное пятнышко, оставшееся на моём пальце и сглотнула. — К-кажется, я нашла источник. Но он тебе не понравится.

— Вытащить сможешь?

— Н-нет… Точно нет. — Я повернула голову и растерянно продолжила: — Надо ломать стенку.

Габриэль помолчал, убедился в том, что я не шучу, и резким движением втянул меня наверх. Я уселась на крышке, сложив ноги под себя. Говорить о своих подозрениях было преждевременно, поэтому я решила ждать ответа маркиза. В конце концов, если он откажется — просто приду сюда ночью и с помощью ребят разрушу лёд.

Фух.

Что-то будет.

В любом случае. Так или… иначе.

Я почесала зудевшее плечо и отвернулась от размышляющего Габриэля. Если мне повезёт, то он поверит на слово, если нет — то спать я нормально начну неизвестно когда и вообще…

— Эх. — Я поднялась на ноги и воспользовавшись силой жизни, очистила ладони и одежду от грибов. — Ладно. Я поняла, ты…

— Ты абсолютно уверена, что без разрушения стенки с этим не разобраться? — внезапно перебил он меня и посмотрел прямо, без недоверия или снисходительности во взгляде.

— Ага.

— Тогда давай ломать. Но прежде, мы должны создать защиту от плесени. Ею нельзя дышать.

— Да всё в порядке, — небрежно отмахнулась я, раскрывая перед его лицом ладони. — Вот этими самыми руками я могу очистить всё. Так что не переживай за свой драгоценный арбалет.

— Верю. — Он помолчал и попробовал зайти с другой стороны: — Тогда надо позвать ребят. Доуль нам точно…

— Нет! В смысле… — Я с раздражением поскребла шею и вздохнула. — Никто не нужен.

— Соль. — Габриэль посмотрел на меня, как на неразумного ребенка. — Я знаю, что ты сильный некромант и даже имеешь некие… навыки другого атрибута, но отказываться от помощи из-за самоуверенности нельзя. Я ведь объяснял, что этот лёд невозможно разбить просто так. Нам пришлось потратить много времени на проход в этой части замка. Так что будь хорошей девочкой и постой в стороне, пока мы будем решать вопрос с хранилищем, ладно?

Не ладно.

Я молча фыркнула и сложила руки на груди. И пусть. Пусть попробует обойтись без моей помощи, а потом я ему покажу. И вот тогда… тогда он не посмеет во мне сомневаться. Тоже мне. Пф.

Долго ждать не пришлось. По странной системе связи, Габ передал приказ всем собраться в холодильнике, как он это место назвал, и уже через десять минут вокруг первой осмотренной бочки появились люди.

Как и ожидалось, пришли не все.

— Нам нужно разбить лёд вот здесь и здесь. — Остриём арбалетного болта он показал точки и отошёл в сторонку. А за дело принялся недовольный Белун.

Всё время, что шли переговоры, он то и дело бросал на меня косые, полные открытой ненависти взгляды. Ха!

Я встала поодаль и уронила руки вдоль тела, смотря с не меньшей злобой в ответ. Он что, думает, что я могу подобного испугаться? Воистину глупый человек. Тьфу, гном.

— Эй, Габ! — позвал, не отрывая от меня взгляда, Белун. — Ты уверен, что этой МАРКИЗЕ можно доверять? Кроме неё никто не видел этой плесени. А вдруг она врёт и была отправлена императрицей специально, чтобы разрушить изнутри?

И так он произнёс это слово маркиза, что стало ясно — в его глазах оно теперь сравнимо с ругательством, а не с благородным титулом.

— Успокойся, — глухо ответил Габриэль. — Это было моё решение. Работай.

— Тьфу, — громко сплюнул в мою сторону несносный гном и принялся долбить лёд странным орудием, не похожим на рабочий инструмент.

Большое древко витиеватой формы заканчивалось острым лезвием, явно сделанным из… жемчуга? Я даже глаза протёрла недоверчиво. Да ладно. Кто в наше время делает копьё из жемчуга? Только самый недальновидный и-и… Ах. Я скривилась от очередной высеченной искры и отвернулась, чтобы лишний раз не смотреть на это кощунство. Видимо, они нашли большую жемчужину и путём нехитрых манипуляций, сплющили её до плоского состояния. Правда, давление для этого должно было превышать всё, что мог когда-либо выдать самый сильный человеческий воин.

Заметив, что до нутра морозилки осталось совсем немного, а эти дурни как встали кружком, так и остались стоять, я забеспокоилась.

Слишком близко, мелькнула на грани сознания мысль. Я бросилась вперёд, чтобы успеть перехватить Габриэля до того, как он увидит источник заражения, но опоздала.

С громким гаком, гном взмахнул последний раз и продолбил дыру. Прямо напротив лица Доуля.

— Что происходит? — зашептались те, кто, в общем-то должен был заметить подмену. — Это Доуль? Но как же…

— Ха-а-а.

Я встала к стене и ударилась затылком, чтобы хоть немного остудить бушевавший внутри меня жар. Глаза Габа, смотревшего на почти мёртвого друга, были наполнены известным мне чувством. Опустошением. Чувством мерзкой пустоты, когда ты понимаешь, что произошло непоправимое. Что сделать уже ничего нельзя. Можно только принять, но сердце и мозг отказываются. И потому ты просто стоишь и смотришь, не в силах сделать даже глоток сырого и промозглого воздуха.

Источником заражения оказался Доуль. Тот самый великан, что весьма добродушно встретил меня накануне, а теперь лежал, втиснутый в десятки трупов животных. Часть его скальпа была безжалостно снята, поэтому он выглядел не так приметно, как в нормальном состоянии.

Кто-то снял с него кожу, заразил магической плесенью и бросил умирать среди замороженных трупов. И всё это именно тогда, когда в этом замке появилась я. Удивительное совпадение, не правда ли?.. Не сведущий в некромантии или алхимии человек сразу укажет на меня, как на возможного виновника. Ведь до моего приезда они были здоровы.

Я задумалась. Крепко так.

Сегодня утром меня покоробило обращение Доуля и тонкий срез заражённого мяса. Сам великан к тому времени никак не мог оказаться в морозильнике, потому что его поместили туда совсем недавно. Буквально менее часа назад. А это значило, что его где-то держали, чтобы водить за нос жителей замка.

Так.

Меня как будто по темечку чем-то шандарахнуло. А ведь там за столом, вместе со всеми, сидел двойник. Сидел и жрал мясо, в то время, как настоящий великан томился в закоулках замороженного замка.

Брр.

Я поёжилась и обхватила плечи руками. Чего хотел добиться человек, что пошёл на преступление прямо перед носом у маркиза?

Заразить всех магической плесенью — это раз.

И два — попытаться вывести из игры меня. Съешь я тот ломтик, то на протяжении всего дня, бродя по замку, разносила бы грибные споры, постепенно погружая весь замок в хаос. Меня бы очень быстро вычислили и выкинули с земель. Но у преступника не хватило извилин, чтобы придумать запасной план, на случай, если я не стану есть или смогу различить заражённое мясо.

Я была не сильна в распутывании тайных заговоров, но в одном была уверена наверняка — человек, что пришёл в маркизат вместе со мной, был как-то связан с тем недоалхимиком. А вместе с этим, и с императрицей.

Тьфу.

Я скривилась, вспомнив телеса Церцеи, с трудом запихнутые в трон. Эта дамочка запросто могла бы разыграть подобное представление. Ведь наверняка она считала, что я, такая маленькая и несчастная сирота, в жизни не видавшая справедливости, никогда бы не смогла пойти наперекор договору, сулящему мне независимость…

А я пошла.

И если этот самоубивец от неё, то я навсегда лишу её семью покоя. А вместе с этим и всю империю.

— Гх. — Одну из девушек затошнило и я вернулась к насущным проблемам.

Что делать с Доулем?

Сейчас он не жилец. Это так, если по-честному. Всё тело, глаза, рот и… Я кинула беглый взгляд на придерживаемое с двух сторон тело. И гениталии. Всё покрыто спорами, и не абы какими, а самыми лучшими. Первым сортом, я бы сказала. Дышать, равно как и двигаться, он самостоятельно не сможет — уже поражены лёгкие и нервная система.

Господи. Я яростно потёрла переносицу, чтобы привести мысли и чувства в порядок. Даже в самые тёмные времена, когда шла охота на некромантов, ни один храмовник не позволял себе такого издевательства над человеком.

Ведь самая страшная пытка — это гнить заживо.

Хотелось бы мне прекратить страдания несчастного, но видя состояние Габриэля, я не рискнула вмешиваться. В конце концов, я всего лишь временная маркиза, угрозами и шантажом получившая своё место.

Они просто не поймут милосердия, которому научила меня мама.

— Я ей не верю, — отрезал Белун, втыкая мне под ноги жемчужное копьё. — Эта ушлая девица не понравилась мне с самого начала. Мало того, что одна прошла через земли, так и у Стены умудрилась выжить!

Я хмыкнула и закатила глаза. Этот старый маразматик уже больше часа сотрясал стены замка утробным ором и перечислением всех небесных кар, которые полагаются дрянной девчонке. То есть мне.

Я тряхнула затёкшей кистью и с удовольствием проследила за тем, как вздрогнул Белун и как быстро сменил позицию — перейдя за спину Габа. Всё-таки Чиваса рассказала о своём унижении. Иначе, с чего бы такому опытному и повидавшему жизнь гному прятаться от ушлой девчонки?..

Пока шло разбирательство и поиски морфа, успешно играющего роль своей жертвы на протяжении дня, мы с Габриэлем разрабатывали план очистки замка и спасения истерзанного Доуля.

И всё это время я внимательнейшим образом отслеживала любые магические колебания. Существо, способное менять не только внешность и кости, в империи звали морфами, а вот за её пределами — жестокими изуверами. Их численность не превышала сотни на все континенты, но то была страшная сотня. Веками они внедрялись в общество высших и низших рас, меняли внешность, пол, расу, голос, скелет и даже ауру.

Их невозможно распознать, если они внедрились.

Ну… Я почесала подбородок и скривила губы. Раньше нельзя было.

— Габ, — тихо позвала я маркиза, стараясь привлекать как можно меньше внимания. Если уж у нас в замке завёлся морф, то кто его знает — один он или с подмогой. — У меня есть идея, но без тебя, боюсь, мне не справиться.

Маркиз кивнул и одним движением пальца заставил гнома молчать.

А что, раньше так нельзя было сделать? До глубины души возмутилась я. Надо было ждать, когда из него весь гномий запас коварства и жадности вылезет?!

Фух. Надо успокоиться, иначе опять поругаемся.

Я показала язык Белуну, фыркнула в сторону кривившей рожу Чивасе и пошла в сторону выхода из зала.

— Соль! — Габ догнал меня у дверей и придержал за локоть. — Ты сказала что можешь спасти его.

— Верно. — Я медленно вытащила руку из захвата и потёрла ноющую кожу. — Видишь ли, благословение Святой, которое часто использовали в храме, имеет один невероятный эффект.

— Какой?

— Оно возвращает к жизни.

— Как нежить? — Габриэль обернулся и потащил меня наружу, не забыв прикрыть за нами дверь. — Мне нужен нормальный Доуль. Он не заслужил такого. — Габ заострил внимание на чём-то позади меня и внезапно дёрнул глазом, а потом и вовсе оскалился.

— Не как нежить. — Я обернулась, но не заметив ничего странного, продолжила объяснять. — Ты, возможно, этого и не знаешь, так как живёшь на отшибе империи, но святой отец Капел, который является наместником бога Ахарбы, уже многие годы имеет статус неприкосновенного для Смерти.

— Это как?

— Обычно. — Я пожала плечами. — Просто его вот уже десять раз возвращали к жизни. Полноценной. Как бы сказать. — Я воздела очи к потолку и задумалась. — Если брать самый распространённое и близкое определение, то можно сказать, что он бессмертный? Как-то так, в общем.

— Бессмертный, — зловеще повторил маркиз, отчего мне показалось, что воздух в замке стал холоднее на несколько градусов. — Священник и бессмертный?

— Именно. Но только он. В общем-то, его бессмертие и было главной задачей Святой Ахарбы, но так как это заклинание требует прорвы сил, то человек может использовать его всего несколько раз в жизни. Раньше такие силы применялись только в крайних случаях, когда страну захлёстывали эпидемии или голодомор, к примеру. Заклинание жизни помогало людям выжить. Но с тех пор, как воцарился последний понтифик, его перестали применять, аргументируя тем, что все мы ходим под богом, и даже эпидемии приходят лишь с его позволения. Бред в общем-то, но люди верят.

— Почему бред?

— Да потому что богам абсолютно наплевать на человечество, — усмехнулась я. — Они устали от своих детей и предпочли наблюдать за всем издалека.

— Но ведь ты сама…

— Тебя впечатлили мои силы, да? — я горько усмехнулась. — Знал бы ты, на что пошла мать, чтобы хоть кто-то из богов сжалился и услышал молитву.

Габ устало растёр лоб и вздохнул.

— Ладно, я понял, что эта тема слишком серьёзна для того, чтобы обсуждать её на глазах у всех. Давай для начала решим вопрос с Доулем и… его копией.

— Это только для империи важно.

Габриэль потёр шею, поправил куртку, осмотрелся. Помолчал. Видно было, что разговор даётся ему с трудом. Тема веры для этих мест не была табуированной, но насколько можно было понять по отношению к эсфильцам жителей империи — её старались избегать.

— Для храма важна душа, — поправила я. — На этом строится вся их религия и власть. Если есть что-то, что можно потерять даже будучи нищим — это всегда будут использовать. Покаяние, воздаяние, смерть без грехов и бездуховная жизнь — круговорот алчности, которая с малых лет вбивается в головы послушников. Если человек может просто заплатить и ему отпустят все грехи — это считается жертвой во имя бога? Или то простая жажда золота у верхушки храмовой цепи?

— Ты не любишь храм, да? — Габриэль потихоньку уводил меня в сторону главного зала.

— Ненавижу, — искренне ответила я, держа ладонь на холодной стене, чтобы хотя бы таким образом охладить внутренний жар, каждый раз разгорающийся из-за несправедливости.

— Но ты там выросла?

— Да.

— И твоя мать это Святая Ахарбы?

— …

— Можешь не отвечать. — Габриэль положил руку на моё плечо и улыбнулся. — На землях Эсфиль столетиями воспевалась власть денег. Здесь никого не волновала душа или то, что следует за смертью. “Ценно то, что приносит доход и имеет физическое подтверждение” — девиз рода Эсфиль. Рода великих алхимиков. — Он горько усмехнулся. — Из-за этого девиза и появилось проклятье. Соль, что ты слышала о том, что стало причиной падения рода дю Эсфиль?

— Последний глава рода был слишком самонадеян и опьянён деньгами. Он ограбил королевскую сокровищницу русалок, из-за чего они наслали на фьорды лёд. Маркиз дю Эсфиль не успел даже вернуться с награбленным. Его корабль затопило в устье, никто из моряков не спасся. До сих пор многие пытались исследовать дно фьордов, но из-за того, что магия огня не работает в этих местах — ни один человек так и не смог поднять сокровища на поверхность, чтобы вернуть утерянное русалкам и снять проклятье. Вроде всё.

Я подняла голову и удивилась тому, как печально смотрел на меня маркиз. Огромная, невыносимая боль, скрывающаяся на дне его глаз, просачивалась наружу и даже этот тонкий ручей чужих страданий обжигал, как свой собственный.

Ненавижу это. Ещё со времён храма, когда мне полагалось чтить память предков и выслушивать покаяния. Для маленького ребёнка груз чужих ошибок непомерно высок, но такова была цена за дарованные свыше силы. Мама же платила за них куда больше.

— Вот, значит, как это дело обставили имперцы… — глухо пробормотал Габ и болезненно улыбнулся. — Верно… Всё так и было.

— Габриэль?

— Пошли. У нас мало времени.

Он взял меня за руку и потащил за собой, так, будто спешил прямо здесь и сейчас разобраться со всеми проблемами. Его спина была тверда и плечи ровны, но упрямый подбородок и плотно сжатые зубы, из-за чего на щеках ходили желваки, прости кричали о том, что всё совсем не в порядке. И даже убитые морфы не смогут облегчить страдания этого человека.

Я уронила голову и просто позволила вести себя.

Кто я такая, чтобы копаться в чужой судьбе?

Широкая деревянная лестница третьего этажа заканчивалась низкой, едва заметной балюстрадой. Этакой перегородкой, которую легко переступит любой взрослый человек.

Вход в эту часть замка, наиболее защищённую льдом, надо сказать, был тщательно спрятан среди стен и ловушек. Не помоги мне Габ, я бы в жизни не нашла это место самостоятельно.

Осторожно переступив балюстраду, я остановилась на узкой площадке, опоясывающей две трети этажа и посмотрела на Габриэля. Артефакт Мертвеца работал исправно, но вёл нас всё дальше от жилых помещений, туда, где по словам самого маркиза, уже давно никто не ходил.

— А там что? — Я указала на неогороженную часть площадки, посередине которой возвышался ледяной столб. — Очень странная архитектура, — не дожидаясь ответа, продолжила я. — Как будто там был выход в башню.

— С чего ты взяла? — Габ как раз проходил мимо, наводя артефакт то на одну часть стены, то на вторую.

— Потому что потолок высокий. В таких местах обычно ставят винтовые лестницы в смотровые башни. Но, честно говоря, меня этот замок вгоняет в ступор. Я никак не могу понять, что с ним не так. Как будто его перестраивали изнутри, не трогая стены. И не один раз, между прочим. Где-то высота потолков такая, что я легко могу дотронуться до них пальцами, а где-то вообще гуляет эхо. Это же не нормально.

— Алхимики, — ответил на это он, как само собой разумеющееся.

— Насколько мне известно, — осторожно начала я, алхимикам не требовались такие странные комнаты. Всё, что им нужно чаще всего находится под землёй. Минимизировать ущерб от испытаний и скрыть достижения — разве не это первое правило вашего брата?

— Ну да… Но понимаешь, с годами появляется самонадеянность. Поэтому многие из нашего рода устраивали свои сокровищницы у всех на виду.

— Но это никак не отвечает на мой вопрос о высоте потолков.

— Правда? — Габ обернулся и приподнял уголки губ. — А если подумать?

— Хочешь сказать, что сокровищницы в стенах?

У меня глаз задёргался. Мало того, что весь замок уже едва стоит из-за тяжести льда, так в его стенах нерадивые наследнички ещё и злато с камнями хранили?

— Ты ведь слышала о гномах, что предали свой род из-за жадности и в конце концов были изгнаны?

— Н-ну… — Я приноровилась к его шагу и задумчиво покусала губу. — Мне кажется, жадность присуща не только гномам. Нельзя сказать, что история хранит предательство только их рода. Феи, орки и даже зверолюди на всём протяжении существования мира так или иначе страдали алчностью. Это неизбежно. — Я легонько пожала плечами. — Даже наша императрица Церцея умудрилась навлечь на себя гнев богов.

— Ты же говорила, что им плевать на род людской, — напомнил Габ, остановившись перед ледяным столбом.

— Ну да. Помогать они не станут, но месть для них сродни развлечению. Поэтому иногда они соревнуются в том, насколько извращённой она может стать.

— А им есть за что мстить? — Габриэль не отрывал странно напряжённого взгляда от небольшой точки во льду на уровне его глаз.

— Не поверишь, — я хихикнула. — Есть. Церцея захотела иметь бога в услужении.

— Это возможно? — как бы между прочим спросил маркиз, трогая точку пальцем.

— Возможно, — вздохнула я. — Только свой взор она обратила не на Светлых.

— Да?..

— Да. Она захотела обладать Владыкой смерти.

— Влады… кой? — Габ впервые округлил глаза и приоткрыл рот. — Это тот, что хранит некромантов?

— Ну да.

— И как, кхм. Ей удалось овладеть им?

— Ага, — я хмыкнула. — После того, как она истребила почти всех некромантов на территории империи, он пришёл.

— И…

— Ну и вот. Вся её семья теперь проклята, до седьмого колена. Дети больше всех пострадали. Дочери потеряли способность видеть и слышать. У одной из них развилось физическое уродство — колени выгибает в обратную сторону. У сыновей всё хуже.

— Насколько? — тихо спросил маркиз, уже смотря прямо на меня. Очень внимательно и настороженно.

Я взъерошила затылок и скривилась, вспомнив то, что увидела по просьбе Церцеи.

— Они гниют. Наследный принц Жифт единственный, чья плоть ещё осталась на костях.

— Ты получила эти земли за помощь им? — сложил два и два Габ. — Смогла снять проклятье Владыки?

— Неа. Я же простая некромантка. Пусть и сильная, но Владыка не мой предок. Мой отец был обычным некромантом. Я смогла только заморозить проклятье на год. Если Церцея захочет меня убить, то через год умрут и все её дети. Потому что я не смогу ещё раз им помочь. Империя гибнет, Габ. — Я прислонилась ко льду и вскинула голову вверх, рассматривая теряющийся в темноте свод. — Из-за Церцеи больше некому заниматься очисткой улиц и кладбищ. Мертвецы гниют, хвори, от которых они когда-то умерли, распространяются.

— А… А твоя сила жизни? Твоя мама ведь могла исцелить таких больных, как имперские наследники?

— Мама могла. А я нет. Из-за того, что моё тело делят две противоположные друг другу силы, я не могу в полной мере воспользоваться ни одной. Да, молитва богам помогает на время притупить смерть, но на территории дворца ни одна молитва не работает. Боги разгневались. Там сейчас такой магический фон, что даже сам Владыка не смог бы что-то сделать.

— Тогда как ты собираешься спасать Доуля? — Габриэль нахмурился и встал напротив меня. — Если твоя сила не работает.

— Она не работает на территории империи. Земли Эсфиль — это совсе-ем другое дело, — загадочно ответила я и пустила немного чистой магии смерти в ту точку, что так привлекла Габа.

Послышался глухой стон.

Слух у меня всегда был тонкий. Так что разведчика я услышала задолго до того, как он появился на лестнице. Притворяться, что ничего не знаешь, продолжать как ни в чем не бывало разговор и успеть среагировать прежде, чем он выпустит своё жало.

Ледяное копьё пролетело сквозь дымку, оставленную материализованной энергией смерти. Иногда такой фокус позволял мне выиграть несколько секунд времени в схватке с паладинами храма. А иногда, как сейчас, избежать смертельного удара.

— Их несколько! — крикнула я, отпихивая маркиза в сторону. — Мальчики!

Фамильяров не пришлось звать дважды. Кулда первым бросился на хиёлту и попытался выдавить тому глаза. Но сухопутная русалка оказалась готова к такому давлению. На глаза этой мерзости упали гибкие и очень прочные веки. Кулда сломал обе руки, но даже поцарапать их не смог.

— Пригнись! — приказал Габ, наводя арбалет на противника. Хиёлта пискнул, и спрыгнул с лестницы, зацепившись ногами за балюстраду.

— Целься в стены! Там ещё двое! Я пока с этим разберусь.

Без оружия, без каких-либо приспособлений я собиралась разделаться с воином-разведчиком русалок. Быстро оглядевшись, я нашла сброшенный Габриэлем артефакт, и подняв его двумя пальцами за безопасное место, понесла к хиёлте. По преданиям, окутывающим это изобретение последние пятьдесят лет, единственного касания достаточно для определения своего или чужака.

Острый выступ, которым он пил кровь, уже полз вдоль трубки к моей руке, но я закусила губу и что есть силы прижала его к ноге русалки. Артефакт пискнул и с устрашающей скоростью начал ввинчиваться в плоть твари.

— Бе-е-е… — Я скривилась и постаралась не смотреть на то, как иссушивается тело хиёлты.

Через несколько минут барахтаний и сиплых хрипов всё было кончено. Габриэль присел рядом и положил руку мне на плечо.

— Молодец, что осталась невредима. Но почему именно так?

Я спрятала лицо в вороте его рубашки и призналась:

— Никогда не пробовала проклятие мгновенного старения на других видах. Не хотела рисковать.

— Понятно, — с облегчением вздохнул Габ и аккуратно прижал мою голову к груди. — Если неприятно, то лучше не смотри.

— Гадость, — согласилась я, вдыхая его запах. — Оказывается хиёлты такая гадость.

— И не говори, — рассмеялся он.

— Что с остальными?

— Мм? — Габ явно удивился. — Ты о ком?

— Габ? — Я отпрянула и посмотрела ему за спину. — Я точно слышала троих.

— Правда? Да брось, наверняка тебе показалось, — с какой-то странной неуверенностью в голосе ответил он.

Во-от чёрт.

Почему же до меня не дошло сразу. Исключительная черта Габриэля, которую я узнала лишь переночевав вместе с ним. На одной кровати. В обнимку.

— Исола?

— А. Прости. — Я снова коснулась его груди, только теперь руками. — Наверное, мне показалось. Всё-таки потолки в этом месте высокие, вот и появилось эхо.

— Точно. Пошли, нам надо предупредить остальных о том, что один из морфов мёрт.

Мёртв.

Но был жив ещё несколько минут назад.

— Ммм, погоди минутку. — Я прикусила губу и вскинула голову, смотря прямо в его глаза. — Можно мы посидим так ещё немного?

— Зачем?

— Просто… С тобой уютно.

— А. Кхм. — Он кашлянул в кулак и кивнул. — Хорошо. Но совсем чуть-чуть.

Я мысленно улыбнулась и дотронулась пальцем до оголённой кожи. На ощупь она была тёплой и даже сердце билось как надо. Всё-таки мне не показалось.

Фух.

Ну же, Исола. Не будь раскисшей тряпкой. Если не сейчас, то следующего удобного раза точно не будет. Я прислонилась щекой к его груди, прикрыла глаза, пощекотав кожу ресницами, и выпустила магию смерти.

Легко сказать, да трудно сделать.

Чтобы добраться до морозильников и остальной части команды, нам пришлось потратить несколько драгоценных часов. Потому что замок неожиданно взбесился.

— Да что происходит?! — в отчаянии крикнула я, уворачиваясь от падающей с потолка глыбы. — Почему лёд тает?!

— Почему, почему… — Габ схватил меня за руку и втащил в узкий проём, бывший когда-то лестницей. Сейчас там был сплошной лёд с застывшими внутри рыбами.

Ага. Рыбами. В замке, стоящем на холме, появились рыбы в стенах.

Да. Я тоже восхитилась.

— Видимо, они паникуют, так как потеряли возможность следить за нами и узнавать нужную информацию.

— Хочешь сказать, что хиёлты в истерике и поэтому кидаются глыбами льда?! — Я снова пригнулась и закрыла уши от оглушающего грохота. — Да какого чёрта здесь творится!!! — Мой крик утонул в хрустящем шуме отрывающихся потолочных балок.

— Береги силы. — Габ прижал меня к себе и резко развернулся спиной ко входу в эту расщелину.

Я вскинула голову и едва заметила, как мимо него проскользнул особенно острый осколок. Габриэль при этом дёрнулся и лишь сильнее сжал руки вокруг моей талии.

— Как нам выбраться? — спросила я, теряя надежду добраться до Доуля хотя бы к утру. — Как думаешь, это по всему замку так или мы особенные?

— Конечно, особенные, — хрипло подтвердил маркиз с шипением разворачивая плечи. — Кто ещё, кроме тебя, может с такой искренней наглостью мешать их завоевательным планам?

— Это ты сейчас пошутил? — неуверенно спросила я.

— Это был сарказм, Соля. — Габ вздохнул и осторожно выглянул в коридор, тут же отпрянув от сброшенной на него льдины. — Вот же твари, ни секунды передышки.

— Так. Дай-ка подумать, — попросила я, всё ещё прижимаемая к его телу. Холодному, с резкими скачками сердца, телу.

Ритм сердцебиения Габа не давал мне покоя с той самой минуты, как я его услышала. Он был рваный, иногда бешеный, иногда замедленный, а иногда и вовсе едва прослушиваемый. Первое, что пришло мне в голову, когда я прижала ухо к его груди — так это то, что там, за рёбрами, и вовсе не одно сердце, а целых два. Иначе я такую нестабильность никак не могла объяснить.

— Если есть план — выкладывай, — выдохнул мне в ухо маркиз.

— Я думаю… — В голову не приходила ни одна достойная мысль. Но когда под моей курткой появилась возня, я прищёлкнула пальцами и радостно улыбнулась.

— Какая… освежающая улыбка, — внезапно произнёс Габ, отодвинувшись от меня.

— Кхм. Я вот, что думаю. Надо бы нам попросить о помощи.

— Да ты что! — излишне обрадовался Габриэль. — А ты знаешь к кому мы можем обратиться за этой самой помощью?

— Ну… да.

— Ага. И ты даже знаешь КАК мы можем это сделать, не подвергаясь постоянному обстрелу этими чёртовыми ледышками?

— Ты издеваешься, — поняла я, обиженно надув губы.

— Ха-а. Соль, послушай. — Он вытащил одну руку и потёр кожу над бровями. — Мы сейчас в очень сложном положении. Я слишком заметная мишень. Да и ты тоже, — он зажал прядь моих волос между пальцами. — Ты вообще ходячая мишень.

— Ты бы хоть дослушал для начала. Я хочу послать мальчиков. То есть фамильяров. Кулда пока не в состоянии, а вот Феля и Дрыга можно.

— И? К кому ты их пошлёшь? Думаешь, мои парни тебе поверят?

— Нет, — мрачно сказала я. — Зато есть один тип, который ждёт от меня весточки.

Габриэль замолчал, будто раздумывая, а потом скрипнул зубами и облокотился плечом на стену.

— Нет.

— Ты же даже не знаешь, о ком я…

— О том черепе, что заперт. Говорящем, — на всякий случай добавил он. — И я говорю — нет. Исключено. Эта тварь никогда мне не поможет.

— Тварь?.. А если мы пообещаем ему что-нибудь? Он будет следовать пунктам сделки?

— Сделки, говоришь? — Габ вскинул подбородок, смотря в потолок. — Выгодные сделки он любит. Может и согласится. Но я абсолютно точно не хочу идти на его условия.

— А ты уже знаешь, что он может попросить? — удивилась я.

— Я знаю, что мне это точно не понравится, — глухо парировал он.

— Но другого выхода нет.

— Я знаю.

— И твой друг в большой опасности. — Я поняла, что простыми уговорами дело не сдвинется с мёртвой точки и применила запрещённый приём. — Габ, но ему же больно. Он не может умереть, и не может избавиться от болезни. Он гниёт изнутри. Его органы разлагаются, причиняя неимоверную боль… Даже ковыряние ножом в яйцах не даёт такого зверского эффекта, как эта пакость, что прямо сейчас распространяется по его телу.

— Ножом где? — переспросил маркиз и вздрогнул всем телом. Бедняжка. Наверняка представил.

— Там. — Я скосила глаза на его штаны и мягко улыбнулась. — И я не стесняюсь говорить об обыденных вещах, так что можешь не переживать.

— Об-быденных? — надтреснуто спросил он. — Я-я понял. Да. Понял. Это обыденность. Аха. Как быстро нынче взрослеют дети, — тихо буркнул он под нос, но я услышала.

Наверное, Габриэль был обескуражен таким откровением. И наверняка у него вертелся на языке вопрос о том, из практики я это говорю или же в теории. Отрицать очевидное я не стала. Когда на твоё тело зарятся взрослые, стареющие мужики, а заступится за сироту некому — тут уже не до чувствительности аристократичных леди.

— Так я зову мальчиков? — на всякий случай уточнила я, мысленно отдавая приказ.

— Зови, — обречённо согласился он, снова прижимая меня к себе так, будто я в любой момент могла исполнить то, о чём говорила.

А при тесном контакте, с зажатыми вдоль тела руками, у меня подобная шалость точно бы не получилась.

Как только мои ноги взвились вверх, череп плюнул и весь коридор заволокло зелёным дымом. Габ прикрыл нос рубашкой, и глазами приказал тоже самое сделать мне. Не будь у нас другого выхода, я бы никогда не согласилась на подобное, ведь болтаться кверху попой, на плече у мужчины, не тоже самое, что быть на руках. Пусть Габ и выполнил приказ, но сделал это по-своему. Из любви ли к этому странному старикашке, или же из вредности, не знаю. Но до самого морозильника он нёс меня именно так, не отвлекаясь на взрывы, грохот и цокот костей моих фамильяров. Ведь им, маленьким, приходилось тащить этот череп на себе.

Уже у входа в морозильник маркиз остановился, аккуратно спустил меня на пол и предупредительно вскинул руку.

Боясь очередной раз гавкнуть, я вопросительно подняла брови, надеясь, что он поймёт.

— Тебе для лечения Доуля нужно говорить?

Я кивнула и с раздражением почесала затылок.

А ведь и правда. Для лечения нужно будет снова петь заклинание, но если из моего рта будут вырываться крики, то ничего не получится. Даже наоборот. Боги могут оскорбиться и заставить меня заплатить за подобное невежество.

— Стой здесь.

Он подхватил череп под нижнюю челюсть, стряс с него скелетиков и зашёл в комнату, закрыв перед моим носом дверь.

Через пару минут Габ вернулся, но уже один. Снова подхватил меня на руки, теперь уже по-человечески, и понёс на второй этаж. Туда, где в первый день я нашла комнату с деревянной купальней и ночным горшком.

— Н-не…

— Молчи лучше, а то перепугаешь всех. — Он пнул ногой дверь и тут же её захлопнул. — Раздевайся.

— Ч-чеГО?!

— Да господи! — Габ швырнул снятую куртку в угол и закатал рукава. — Неужели ты подумала, что могла заинтересовать меня в этом плане? Мозги тоже ядом пропитались? Ты сейчас отравлена и весь яд можно вывести только с потом.

Он прошёл в конец комнаты, поднял двумя руками лохань и вытряхнул из неё столетнюю пыль. Потом с грохотом и скрипом поставил на место, оторвал от стены несколько больших кусков льда и бросил внутрь деревянной ванны.

Он хочет, чтобы я потела во льду?..

Пока я недоверчиво мялась рядом, маркиз положил руку на лёд и начал топить его с помощью магии. Как тогда, у себя на столе.

— Вот. Должно быть достаточно. Раздевайся и залезай, а я буду греть тебя до тех пор, пока яд не выйдет.

— Н-нет… н-но…

— Залезай.

Скорчив молчаливую гримасу, я подняла волосы и ещё раз перетянула их остатками шнурка. Потом разделась до нижнего белья и зашла в воду.

Грубо сколоченная лохань столько лет простояла без дела, её и не смазывали наверняка, так что я совсем не удивилась, когда пол вокруг нас начало заливать водой.

Хах. Сколько лет я не могла позволить себе вот так расслабиться? Во дворце императрицы, перед аудиенцией, меня наскоро тёрли мочалками до ссадин, а потом поливали кипятком с замоченными в нём травами. Здесь же температура воды хоть и была высока, но всё равно не обжигала.

Габриэль сел спиной к ванне, оставив одну руку в воде.

— Когда закончим, тебе придётся поторопиться. Одан, тот череп, использовал иллюзию сна, чтобы ненадолго облегчить боль Доуля. Но длительное воздействие чревато.

— Чем? — быстро спросила я.

— Он сойдёт с ума, решив, что навязанный мир настоящий, а этот лишь кошмарный сон. Я… не хочу терять друга.

— Хорошо?.. — Я дотронулась пальцами до горла. — Я больше не кричу.

— Это временный эффект, пока ты в воде. Как только выйдешь, всё вернётся.

— А сколько нужно потеть, чтобы вывести яд?

Габриэль скрипнул зубами.

— Два часа.

Два часа с магией иллюзии сна? Если она такая опасная, то даже получаса много.

— Габ. Есть ли другой способ вывести яд без траты такого количества времени?

— Нет.

Он уронил голову на грудь и накрыл её свободной рукой. Мне кажется, всё, что маркиз сейчас делал, было направлено на помощь мне, а не Доулю. Как будто он смирился с возможной потерей друга и выбрал меня, как способ избавления от угрызений совести.

Может ли магия работать эффективнее, если носитель согреется?

— Эй, Габ. — Я откинула голову на стенку ванны. — Залезай.

— Ты точно умом тронулась, — после паузы ответил он.

— Может да, а может и нет. Я вот думаю… ты всё время мёрзнешь, а раз так, то и меридианы у тебя сужены, что плохо влияет на циркуляцию магии и её баланс в теле. Если тебя беспокою я, то не волнуйся, ты мне тоже не нравишься.

Габ поперхнулся и недоверчиво на меня посмотрел. Я же сделала вид, что совершенно не замечаю этого напряжённого и въедливого взгляда отъявленного сердцееда.

— Ха! — выдал он куда-то вверх.

Пф. Надо же, даже у чурбана, что отрезан от мира, есть мужское самолюбие.

Долго уговаривать не пришлось. Может, вслух он и говорил о том, что я сумасбродка, но тем не менее, в воду полез. Натренированные ноги, покрытые курчавыми волосками, появились прямо перед моим носом. Я не смогла поднять взгляд выше, ведь и того, что видела — было достаточно.

Красивые покрытые шрамами икры. На правой ноге, чуть выше колена, глубокая впадина, как будто там не хватало куска плоти. А может так оно и было. За сто лет чего только не происходило с этими землями. В борьбе за существование и кусок хлеба можно не только это потерять.

Заворожённая этим доказательством жажды жизни, я дотронулась кончиками пальцев до ямки и сглотнула. Гладкая, как шёлк кожа, без единой поры и волоса. Натянутая и искажённая.

— Было очень больно?

— Что? А, ты об этом. — В голосе Габа послышалась грустная усмешка. — Ничего такого. Со временем привыкаешь и перестаёшь обращать внимание. — Он неуклюже развернулся, запнулся о мои лодыжки и с грохотом свалился в воду, подняв тучи брызг. — Извини…

Я посмотрела на маркиза, потом на себя и фыркнула. Воды в ванне было на треть меньше. Видимо когда-то ею пользовались для повседневных дел, а не омовения. Пока я была здесь одна, это не так бросалось в глаза, но стоило маркизу сесть рядом, как сразу стало ясно — я поспешила с выводами.

— Это ведь не ванна, да? — спросила я притихшего и ссутуленного Габа.

— Нет.

— Тогда… здесь стирали бельё?

— …

— Ну не ночные же горшки в ней мыли?! — Габ вздрогнул и постарался стать ещё незаметнее. — Да ладно… — протянула я, борясь с чувством тошноты и брезгливости.

— Этой комнатой давно не пользовались, — попробовал он оправдаться.

— Ага. Ясно… Будем считать, что я ничего не слышала. Ты давай — грей воду. А то здесь стало как-то холоднее.

И это было не пустое предположение. В комнате действительно стало прохладнее. Я даже разобрала, как потрескивает лёд на стенах.

Интересно…

— Лёд.

— Да? — Маркиз поднял глаза от воды и посмотрел на меня. — Надо добавить ещё?

— Да нет. — Я отмахнулась. — Мне с первого дня кажется, что этот лёд дышит. Но ведь такого не может быть, верно?

Габриэль нахмурился, и вдруг сосредоточился на подогреве воды. Я подождала две минуты, а потом спросила:

— Если он живой, то как по нему передвигаются хиёлты?

— Он не совсем живой.

— А как тогда?

— В этом льду заключено дыхание одного человека.

— Дыхание?

— Да.

— Человека.

— Угу.

— То есть, его слепок жизни?

Габ вздрогнул и уставился на меня широко открытыми глазами, на дне которых читалось недоверие.

— Ты… Разве в империи знают о таком?

— В империи? Нет, конечно. — Я пожала плечами и откинувшись на ванну, прикрыла глаза. — Мне об этом один бог рассказал.

— А зачем? — Габ подался вперёд, жадно ловя каждое моё слово.

— Ну. — Я замялась. — Понимаешь, когда-то я искала способ вернуть одного человека к жизни. По-настоящему.

— Твою маму?

— Да. Но из этого ничего не вышло, — тихо ответила я, чувствуя как по ноге скользит тёплый поток. — Вот тогда-то мне и объяснили, что если прежде не сохранить где-нибудь слепок жизни умершего, то вернуться сможет только оболочка. Кукла.

— Понятно.

Габ больше не стал ничего говорить, или объяснять. Вот только… моя левая стопа вдруг оказалась в его пальцах. Горячих пальцах. Маркиз осторожно размял мышцы, затем пальцы, а дальше…

Дальше я выгнулась и застонала от боли. Сквозь моё, убаюканное тёплой водой, тело прошёл разряд чистейшей и острой от жара магии. Видимо, он просто заговаривал мне зубы, говоря о том, что надо пропотеть. Этот чёртов яд из меня выжигали. Каждый орган, каждая клеточка тела была в огне. Не будь у меня магии жизни я бы просто сгорела, а так… мёртвые клетки восстанавливались, и на месте поражённых ядом органов рассыпались и вырастали новые.

Такое обновление не пройдёт для меня даром, поняла я, увидев в воде кровь. А следом за носом закровоточили уши, глаза, а потом и вовсе всё тело.

Яд выходил очень медленно. Иногда толчками, будто разрывая кожу перед тем, как проступить на ней крохотной, едва заметной глазу, каплей. Иногда вязко, словно не желая расставаться с понравившейся жертвой.

Когда я захаркала кровью, Габ отпустил ногу и привлёк меня к себе. Сидеть в таком положении было неудобно, даже больно, но я терпела. Терпела, потому что нутром понимала — ему сейчас так же плохо. Наверное, даже хуже, чем мне. Ведь причинить смертельную боль может не каждый. А причинить её тому, кто слабее и нуждается в помощи, тем более.

— Тише. Тише, девочка. Вот так. — Он поглаживал меня по голове и приговаривал, реагируя на каждое вздрагивание ещё большим теплом и заботой.

Из-за крови, покрывшей всё мое тело, я практически ничего не видела, да и слышала с трудом. Хотелось просто исчезнуть, зарыться в нору и переждать, но сколько бы не страдала от боли, был в замке тот, кто страдал сильнее. Доуль держался несколько часов, и я уверена — будь на его месте я — уже давно сошла бы с ума и умоляла о смерти.

Когда я перестала трястись и скулить, Габ приподнял мою голову, осторожно держась за подбородок, и заглянул в глаза:

— Всё ещё больно?

Я съёжилась, ожидая нового витка ломоты и рези, но его не последовало. Удивительно, но после нескольких минут жесточайшего страдания появилась лёгкость. Даже дискомфорт от быстро остывающей воды исчез.

Я высвободила голову и огляделась, стараясь не встречаться взглядом с маркизом. Комната погрузилась во тьму. Несколько горящих ранее магических огоньков пропали, оставив после себя едва заметное свечение. Мне показалось, что пространство резко уменьшилось за счёт разросшегося льда, а видимые сквозь него силуэты напоминали о том, что ни в одном месте этого замка мы не можем остаться только вдвоём.

— Как думаешь, — хрипло спросила я, — они будут нападать сейчас? — Я кивнула на уплотнившееся тёмное пятно справа.

— Нет. — Габриэль убрал с моего лица вылезшие из шнурка волосы и обнял ладонями. — Ты точно в порядке?

— Да. — Я попыталась вырваться, как сделала это немногим раньше, но ничего не вышло. Несмотря на мягкость его хвата, держал он намертво. — Думаю, мы можем уже идти к Доулю.

— Соля.

— Что? — буркнула я, смотря в воду.

Отчего-то момент моего исцеления оказался довольно интимным. А я не привыкла к такому. Уж лучше бы он как прежде разговаривал. Язвил со вселенской снисходительностью, или смотрел свысока. Или… В общем, любое или было бы лучше, чем идущая от сердца забота.

— Посмотри на меня.

— Не хочу.

— Соль.

— …

— Со-ля.

— Нет.

Габриэль легонько сжал пальцы и заставил меня смотреть вверх.

— Это был единственный вариант. Если бы не близость смерти Доуля, я бы…

— Чего? — Я открыла рот, чувствуя, как дёргается от нарастающего негодования глаз. — Ты о чём сейчас?

— Ты же расстроилась, что я трогал тебя без разрешения, да?..

Нет.

Боже.

Я посмотрела на него широко распахнутыми глазами и вцепилась скрюченными пальцами в дно ванны.

Какое чудовищное недопонимание…

Так.

Я сглотнула и отвела взгляд, потом снова вернулась к созерцанию прекрасного лица Габриэля, озабоченного своим не джентльменским поступком. Снова не нашла подходящий ответ, скривилась и наконец, проглотив ругательства, начала вылезать из ванны.

— Соль! — Он схватил меня за руку. — Прости, Соль. Я ведь знаю…

— Да ни черта ты не знаешь! — рявкнула я.

— Неужели, в тебе ещё остался яд?

— Ты… Нет, просто заткнись, пожалуйста. — Я всплеснула руками и вывалилась из гадской кадушки, в которой не пойми что когда-то мыли, и начала отжимать бельё.

— Ты обиделась, — послышалось из-за спины, но я не стала оборачиваться, чтобы случайно не ранить столетнего идиота выбросом магии. — Соля, мне правда жаль. Обещаю, что такое больше не повторится. — Я вздрогнула и начала остервенело натягивать на мокрые ноги штаны. — Соль, ну пожалуйста…

Из-за того, что у меня никак не получалось одеться, я начала закипать ещё больше, а уж настоящее беспокойство маркиза о моей девичьей чести, так и вовсе грозило превратить меня в один большой комок нервов. Если так продолжится, то вместо свадьбы я буду организовывать похороны.

Наконец, одна из штанин треснула и повисла лохмотьями. Я громко выдохнула, упёрла руки в бока и начала считать замерших в стенах хиёлт.

Глупо, наверное, но я надеялась, что в заботе маркиза участвовали не добродетель и ответственность, а как минимум интерес к женщине и простое желание человеческого тепла.

Дура, в общем-то.

Я незаметно смахнула несколько упавших на щеку слезинок, и натянув самую беззаботную улыбку, повернулась.

— Чёрт. Неловко об этом говорить, но это вся моя одежда.

Габриэль вернулся через десять минут после Чивасы, но как-то сразу понял, что подруга как минимум заходила.

— Ты же не сказала ничего неподходящего? — на всякий случай уточнил он, протягивая… мешок.

Я двумя пальцами взялась за грубую ткань и чихнула. Удивительное дело, это и в самом деле был пыльный мешок. Серый, с двумя выпуклостями по краям и тесёмками. Они, видимо, и сыграли решающую роль.

— Это?..

— Селеста частенько работала в лаборатории, так что платья быстро приходили в негодность. Деду надоело выписывать портних, вот он и создал эти штаны. — Габ указал на мешок. — Селеста работала в этом. Они зачарованы, так что ни порвать, ни запачкать не сможешь.

— А пыль?

— Видимо, мой дед не думал, что при каждодневной носке их вообще возможно запылить. Надевай давай. Доуль уже достаточно ждал.

Когда я влезла в это чудо, оказалось, что штаны умеют не только не пачкаться, но ещё и подстраиваться под хозяина. Ткань медленно поползла к моим бёдрам, края штанин подтянулись вверх так, чтобы прикрывать щиколотки. Боковые выпуклости оказались вместительными карманами, в которых я нашла остатки недожёванной конфеты. Сладость когда-то была длинной и по-видимому гибкой, на краешке даже остался след зубов.

Габриэль немедленно забрал у меня окаменелое лакомство и швырнул за спину, будто ничего и не было.

Я только брови вскинула на сие действо, но решила промолчать. Возможно, Селеста отправилась к праотцам именно в этих штанах, иначе, кто бы в своём уме оставил еду в карманах?

— Всё? — Я покрутилась перед маркизом, раскинув руки. — Теперь мы можем идти?

— Можем, — после секундной заминки ответил он.

Из комнаты выходили в обратном порядке: сначала Габ, потом я. Мальчики предусмотрительно сидели под рубашкой. И даже Кулда, до недавнего времени вправлявший себе искалеченные кисти, уже довольно бодро возился, перелезая с моего затылка на макушку.

Я успела заметить, что фамильяры весьма неравнодушно смотрели на маркиза. Дрыг, при каждой нашей встрече, примеривался к его колчану с арбалетными болтами, а Фель смотрел на густые и блестящие волосы маркиза с изрядной долей зависти. Иногда, пока Габ этого не видел, несносный скелет садился на арбалет и прикладывал кончики чужих волос к голой черепушке. Видимо, пока он был жив, то очень гордился своей шевелюрой. В посмертии же, ни о каких волосах речь вообще не могла идти.

Жизнь в трущобах не изобиловала чистотой. Там и завидовать некому было, так как чаще всего люди мылись раз в жизни. Исключение составляли наиболее богатые жители нашего района. Им позволялось тратить воду на омовение раз в неделю. Потому Фель и страдал. Ведь в замке, где время для людей застыло — было много того, что маленький скелет не мог пропустить.

До морозильника добрались без происшествий.

Разве что, несколько теней хиёлт преследовали нас по стенам, но напасть так и не решились. Видимо, было что-то такое в этом Одане, что до смерти пугало противных русалок.

Габ ненадолго замер перед дверью в комнату и несколько раз переспросил:

— Ты точно уверена, что всё получится? Это не ложная надежда?

Дословно: я правда могу тебе доверять?

Я закатила глаза, но устало подтвердила:

— Да. Всё будет хорошо. Я обещаю, Габ.

Дверь открывала я. Почему-то нутром понимала, что это будет правильно. Так и оказалось. Проклятые жители замёрзших земель, все как один, перевели острые взгляды на меня. Среди всех выделялся ненавидящий и насмешливый взгляд Чивасы.

— А вот и наша мар-ки-за, — пропела она слащаво певучим голосом.

Мужчины, все за исключением гнома Белуна, понимающе хмыкнули и похабно улыбнулись.

Эта чёртова женщина. Наверняка передала наш разговор всем присутствующим, так ещё и приукрасила. Ведь того, что я ей сказала, было мало для подобного нахальства.

Скрипнув зубами, я решила не устраивать истерику и разборки. Обещание вылечить Доуля было превыше моей гордости.

Я дёрнула бровью, хмыкнула и пошла к Чивасе. Гадина вздрогнула. Помнила ещё, как получила за брошенный нож, и всё же решилась на сплетни.

— У тебя было много времени, — шепнула я проходя мимо застывшей соперницы. — Но за эти годы ты так и не смогла получить желаемое. Не правда ли, Чи-ва-са?..

Чтобы оставить неизгладимое впечатление на эту курицу, одних слов маловато, поняла я. И также незаметно, находясь за её спиной, упёрлась пальцем между её лопаток. Кожа Чивасы была холодной, почти такой же, как лёд. А ещё, она была твёрдой. Под давлением моего пальца она лишь слегка прогнулась внутрь. Я пустила импульс магии смерти и тут же его развеяла.

Демонстрация способностей всегда срабатывала. Так случилось и на этот раз.

Чиваса вытянулась струной и даже руки вдоль тела напрягла. Потом громко сглотнула и проводила меня косящим взглядом.

— Не советую со мной воевать, — сказала я громко. — Ведь в вашем положении любой союзник на вес золота, господа.

Я плохо понимала, что происходило дальше, так как руки действовали отдельно от разума, как будто я уже сотни раз выполняла это.

Создавала сосуды.

Тело Доуля приподнялось над полом, послышался треск суставов. Великан крошился, превращаясь в труху, вместе с которой в воздух поднимались тучи спор. Если ничего не сделать, то весь замок будет заражён ещё до обеда.

— АААА!!! — утробно закричала Чиваса, прижимая руки к лицу. — ДОЛЬ!!!

Сквозь забытье я покосилась на Габа и заметив на его лице такое же выражение ужаса и отвращения, поняла, что ничего-то не выйдет. Не стать мне любимой женой великого алхимика.

Ха. Ну и ладно. Зато у меня есть свой дом. Когда я вышвырну хиёлт и сниму проклятье, мы сможем поделить территорию. Конечно же, большую часть я заберу себе. Этого хватит, чтобы чувствовать себя в безопасности. Даже святой отец и понтифик не смогут так просто сюда попасть и тем более угрожать мне.

Мой дом — это место, где никто и никогда не причинит мне боль.

Фух. Медлить нельзя.

Остатки Доуля гнили и исчезали на глазах. Создать новый сосуд без прежней формы было бы очень непросто, но мне повезло. Ведь я узнала его прежде, чем это случилось.

Человек был создан по образу и подобию бога.

Доктриной нашего храма утверждается, что каждый человек на земле имеет единый божественный прообраз, лицо так называемого ПРАбога — единого и неделимого существа. Потому и возгордились люди, решив, что слеплены из одного теста с жителями небесных равнин.

Но я-то знаю, что это не так. Сколь много богов на равнинах, столь много же и прообразов на земле. Доуль, как и тысячи его предков, был создан по образу и подобию Великого Хала — бога выносливости и мастерства.

Хал не очень умён для бога, но зато ему подчиняется любое оружие. А о его выносливости ходят легенды даже среди этих бездельников.

Пока я медленно собирала крохи жизненной энергии и запускала своё тело, мои мальчишки разволновались. Особенно Дрыг. Испуганно щёлкая челюстью, он пытался мне что-то сказать, постоянно дёргая за волосы.

— Всё… в порядке, — шепнула я одними губами. — Я не умру, маленький.

Но вместо того, чтобы успокоиться, Дрыг запрыгнул на голову маркиза и начал царапать ему лоб, пытаясь как можно шире открыть тому глаза.

Не понимаю, чего хотел добиться Дрыг, но это хулиганство достигло апогея в момент, когда острая косточка указательного пальца воткнулась Габу в глаз.

Маркиз отбросил фамильяра в сторону и остервенело зачесал лицо.

Но Дрыг снова набросился на Габриэля. И снова, и снова, и снова. Он кидался на него до тех пор, пока маркиз не выставил руку.

— Дрыг. Хватит.

Я хоть и пыталась говорить громко, но лишь выплюнула два слова вместе с новой порцией крови. Фамильяр отпустил Габа и снова побежал ко мне. Он подставил под мой бок ручки и попытался вернуть меня в нормальное положение. Боясь раздавить его, я с трудом оперлась ладонью на лёд. Дрыг щёлкал челюстями, сверкал глазами и очень, очень старался.

Мне стало до слёз обидно и больно за попытки этого ребёнка всё исправить.

— Соля. — Габ подхватил меня в тот момент, когда моя ладонь потеряла опору. — Прости, что не догадался сразу. Скажи, что я должен делать.

— Просто держи, — выдохнула я.

И начала рисовать.

Магия жизни обычно имеет зелёный цвет. Не такой насыщенный, как цвет луговой травы, но всё же. Но на этот раз это был глубокий тёмно-зелёный. Такой глубокий, что кое-где выглядел как чёрный.

Пока Габриэль держал меня так, чтобы спина была ровной, я рисовала магией портрет Доуля во весь рост на полу. К сожалению, сразу использовать нормальные пропорции не получилось, так что мне пришлось несколько раз переделывать, прежде, чем вид нового сосуда удовлетворил меня.

Когда последний штрих был закончен, зыбкий набросок наполнился жизнью: появился скелет, сформировалось новое сердце и при каждом его толчке — прорастали сосуды. За ними появились нити нервов, мозг, органы, жир, мышцы и наконец — кожа.

Я повела плечом, молча прося Габриэля о том, чтобы он ослабил хватку. Наклонившись над телом, провела ладонью по густым светлым волосам, словно выбеленным солнцем, и нажала пальцем на лоб. Заклубилось зелёное облако.

Забрав у Кулды хранилище души, я осторожно опустила его в сгусток чистой магии и выдохнула.

Всё.

Тело Доуля охватило золотое свечение. Значит, слияние сосуда и души прошло успешно.

— Требуется день на то, чтобы организм заработал как надо. За это время вы должны вывезти его с земель Эсфиль, — отрешённо сказала я, ощущая полное опустошение и физических, и магических сил.

— То есть, он жив? — осторожно спросил Габ, аккуратно отпуская меня и наклоняясь к другу.

— Жив. А вот я… — Я закрыла глаза и стала заваливаться набок. — Сдохну, если не посплю.

Непривычно яркая ночь, но без звёзд и месяца. Тёмная комната с закрытыми ставнями и небольшой очаг с магическим огнём. Жёсткая постель и мягкие податливые движения.

То, что начиналось как спонтанный поцелуй в оружейной, продолжилось близостью тел и душ.

Забавно. Я всегда считала, что подобное действо приносит лишь беды, ведь именно после таких вот встреч матушки с отцом появилась и я. И именно этого добивался от меня храм ради рождения новой Святой.

Мысль о том, что близость может быть опасна, появилась на краткий миг и растворилась в иссушающей неге и следующем за ней хаосе чувств. Ведь Чиваса ясно дала понять, что детей у маркиза быть не может. Что ж, в нашем с ним случае это ли не благословение?

— Не больно? — Габриэль приподнялся на руках и со странным огоньком в глазах посмотрел на меня.

— Нет. — Я отвернулась и прикусила губу. — Мне… приятно.

Маркиз выдохнул и усмехнулся.

— Это радует. Я боялся, что за целый век потерял хватку.

Век?..

Я распахнула глаза и подалась к нему. Врёт? Но зачем?

— Не веришь? — Он лёг рядом и закинул руки за голову. — Согласен. Это выглядит как безумие.

— Нет. Просто… — Я натянула одеяло на голову и забубнила: — Я думала, что вы с Чивасой…

— Чивой? — Он прыснул от смеха, но тут же остановился. — Кхм. Нет. Она мне как сестра.

На моих губах заиграла улыбка. Я и сама толком не понимала причину для радости, но отчего-то его признание грело сердце. Хотелось смеяться и плакать, а потом снова смеяться. Глупые чувства раздирали на части, и так и не выбрав что-то одно, я вынырнула из-под одеяла и по-новому взглянула на маркиза.

Если представить на минутку, нет, даже секунды хватит, так вот если представить хотя бы на мгновение, что Мая тогда в трущобах не стала меня выдавать. И я, как обычно, спряталась на пару месяцев, а потом снова продолжила жить как раньше. Получается, я бы никогда не встретила его?

По телу прокатилась волна жара, после которого появилась тошнота. Одного предположения хватило, чтобы я стала задыхаться от страха.

Если… Если бы не чёртова императрица и храм, пославший за мной паладинов, я бы никогда не узнала, что на свете существует такой человек, как маркиз Габриэль дю Эсфиль. Верный семье и друзьям, несущий бремя вечной жизни под проклятьем. Добрый и ласковый мужчина, готовый отдать последнее ради друзей.

Я бы жила как раньше. День за днём и месяц за месяцем. А потом, через год, их бы всех не стало, а я… а я бы продолжила существовать. Одна.

К горлу подступил горячий ком. Я с трудом избавилась от удушающего страха и стёрла накатившие слёзы.

— Соля? — Габ едва не подпрыгнул и склонился надо мной, аккуратно вытирая влажные щёки. — Что случилось? Ты… Тебе всё-таки не понравилось, да? Было больно? Давай я сделаю массаж или лекарство?

— Нет.

— Тогда ванну? Горячую ванну?

— Да нет же, — выдавила я, борясь с истерикой. — Ничего не надо.

Габ взъерошил волосы и нахмурился. А потом отодвинулся на край постели, сел и сгорбился.

— Всё-таки не надо было. — Он поднял голову и в свете магического пламени я увидела блеск в его глазах. — Я… Будет лучше, если я уйду. Прости, Соля.

Осознав, что прямо сейчас он исчезнет, я вскочила и вцепилась в его руку.

— Да нет же! Мне! Мне было хорошо! — Он обернулся. — Я просто… просто представила, что было бы, не реши я заключить сделку с императрицей. — Мой взгляд снова затуманили слёзы и губы искривились от сдерживаемых рыданий. — Мне стало страшно.

На его лице проступило облегчение. Габриэль подтянул меня к себе и сгрёб в охапку.

— Всего-то? Хотя знаешь. — Он вдруг замолк и содрогнулся всем телом. — Это и правда страшно. Поэтому давай больше не думать об этом, ладно? — Габ обхватил моё лицо ладонями и приподнял его, легко касаясь губами щёк, глаз и лба. — Не думай о том, что было бы, ведь это уже случилось. А значит наша встреча состоялась и даже боги не смогут ничего с этим поделать. Ведь прошлое неизменно.

— Неизменно, — эхом отозвалась я, слушая как бьётся его сердце.

— Верно. — Габ погладил меня по волосам и поцеловал в макушку. — То, что мы вместе, это уже неизменно. Поэтому не волнуйся.

— Но проклятье, — со стоном напомнила я. — Оно всё еще есть. И эти твари в стенах тоже.

— Ага. Но мы найдём выход. Я обещаю.

— Вы сто лет пытались его найти.

— Верно. И это значит, что мы успели отбраковать почти все варианты. Всё, что осталось, имеет шанс на успех. Как думаешь?

— Я думаю, что тебе надо жениться, — парировала я.

Вероятно, мои слова прозвучали грубее, чем следовало, но то, что я ощутила лёгким уколом в теле, совсем скоро станет настоящей проблемой, от которой так просто не избавиться.

Моё настроение передалось и маркизу. Габ отодвинул меня и нахмурился, пытаясь по моему лицу прочесть ответ.

— О чём ты? — глухо спросил он.

— Что, даже не попытаешься поверить, что это обычное предложение от влюблённой в тебя женщины? — попыталась состроить я.

Но шутка так и осталась шуткой лишь в моём воображении. Я вздохнула и поползла на противоположную сторону кровати, где валялась одежда.

— Соль?

— Сюда едут паладины, — не глядя на него пояснила я. — Вместе со святым отцом. Меня нашли, Габ.

Легко сказать, да трудно сделать.

Может, идея и не была столь глупой, как мне вначале показалось, но её реализация затрагивала такую тьму, что другой на моём месте просто махнул бы рукой.

Во-первых, часовня.

Она была погребена под толстым слоем льда, и расчистить его даже за неделю не представлялось возможным. Поэтому мысль о каноничном венчании мы с Габом отбросили почти сразу.

Во-вторых, свидетели.

Их у нас было много, но ни одного нужного. Чтобы подтвердить клятву и узаконить брак, нам требовался кто-то со статусом равным герцогу. И конечно, на стылых землях маркизата такого не нашлось.

Ну и в-третьих.

Родовое кольцо маркизов было утеряно сто с лишним лет назад. Без него я не могла считаться хозяйкой.

Обо всём этом мне поведал Габ, отдавая распоряжение перерыть весь замок, но найти нечто похожее. Один Одан молчал. Этот противный старик только наблюдал, летая под потолком там, где ходили мы с Габриэлем.

Поэтому устроить свадьбу в кратчайшие сроки мы не могли. Обход земель и исследование деревни пришлось отложить до лучших времён, хотя я, вот, настаивала на поиске людей. Но Габриэль сказал, что если меня заберут обратно в храм, то этим людям всё равно ничего не светит. А раз они столько выживали, — если, конечно, выживали, а не сдались на потеху богам, — то два дня уж точно подождут.

На исходе первого дня до приезда храмовников, я подошла к общему столу у очага на первом этаже, села и устало положила голову на руки. Смотреть на мрачного Габриэля больше не было сил. Я ушла из нашей комнаты, где он последние часы исследовал карту замка, чтобы отметить на ней потайные ходы, ведущие к сокровищницам.

За сотню лет его память истёрлась, но он упорно искал малейшие искры воспоминаний, чтобы запечатлеть их на куске кожи — единственной карте этих мест. Именно её составляли мальчики в первый день. Я отправила фамильяров на помощь маркизу, но судя по нервным докладам Кулды — ждать хороших вестей не приходилось.

— На. — Белун поставил перед моим носом тарелку с горой шкорчащего на прутьях мяса. — Негоже на голодный желудок дела вершить.

— Неохота.

Я пальцем отодвинула от себя тарелку, чувствуя небольшую тошноту. От мучающей тревоги есть с каждым часом хотелось всё меньше.

— Ешь. — Гном воткнул в стол нож и стал аккуратно снимать с прутьев куски. — Габ велел проследить.

— Да брось. — Я кинула на него понимающий взгляд. — Тебе же не нравится наша идея о свадьбе, да? Можешь не пытаться изображать добродушие. Все вы в этом замке так и не смогли меня принять. Даже Доуль не изменил этого.

Белун фыркнул в бороду, отхватил шмат мяса зубами и с большим удовольствием стянул его с прута. Пока он жевал, я размышляла над неотвратимостью судьбы, которою нам пишут боги. Я всегда считала, что действую ей наперекор, но может быть, то, что я появилась здесь и встретила маркиза и было моей судьбой?

Я выжгла магией смерти портрет Габриэля и сдунула крохотные угольки в сторону. Это, конечно, не огнём рисовать, но хоть что-то. Таланта к художествам я никогда не имела, поэтому вместо маркиза, на меня со стола укоризненно смотрел какой-то гоблин.

— Доль был воспитателем наследников с тех пор, как после рыцарской школы оказался в маркизате, — как бы между делом выдал мне гном.

Я приподняла голову, оглядела опустевшее помещение и нахмурилась.

— Почему мы здесь одни?

Неприятное ощущение ловушки выморозило спину. Я вскочила и едва не упала, неуклюже запутавшись в ногах.

— Сядь. Я расскажу тебе кое-что. А ты выслушай старика с должным уважением.

Странная уверенность в себе, граничащая с наглостью. Я сама была такой и оттого было неприятнее всего. Ведь приказывал мне никто иной, как гном. Проклятый, между прочим, и всеми забытый гном.

— Это обычный барьер. — Белун снова откусил мяса и добродушно усмехнулся. — Гномы работают в шахтах и кузнях, там без магического барьера никак, иначе можно отравиться шлаками или обгореть. Да не боись. Не сделаю я худого.

Я медленно села и придвинула к себе тарелку с мясом. Его прищуренный взгляд и таящаяся на дне глаз хитринка отчего-то будили зверский аппетит. А может, таким образом я пыталась достать себе хоть какое-то оружие. Ведь даже железный прут в умелых руках может стать смертельным.

— Ладно. Рассказывай, — милостиво разрешила я, решив играть по его правилам.

В конце концов, может же быть такое, что он просто решил выговориться из-за предчувствия неизбежной смерти?..

— Доль прибыл в маркизат, когда прошёл экзамен на рыцаря и получил дозволение Его Величества Энеля Пятого обучать императорских наследников.

Я перестала жевать и уставилась на гнома. А он, будто предчувствуя разгорающийся внутри меня интерес, наоборот стал медлительнее. И даже выждал паузу, прежде, чем продолжил.

— Доль стал самым молодым наставником в истории империи. Ведь на момент его назначения, ему только-только стукнуло четырнадцать лет.

— Четырнадцать?! — Я поперхнулась. — К-как это возможно? Погоди… — Я округлила глаза и открыла рот, чтобы указать на нестыковку, но гном мотнул головой, запрещая вмешиваться в рассказ.

— По прибытии в маркизат он стал наставником старшего сына маркиза — Марчело.

Марчело. Точно. Я вспомнила это имя, ведь видела его в свитках. Наследником маркизата был Марчело — сумасшедший алхимик, и азартный игрок ко всему прочему. Он был настолько сумасшедшим, что подмешивал в напитки своих любовниц алхимические зелья. И нет, они не были одобрены союзом алхимиков. Это были экспериментальные препараты. Многие после них остались не только без волос, ногтей или частей кожи, но и просто бесплодными.

Из-за иммунитета, данного роду императором, Марчело оставался безнаказанным. Просто в один момент он исчез. Что до его отца — главы рода, то писали, что он отправился грабить сокровищницу русалок, чтобы пополнить растраченную Марчело казну и найти какой-то ингредиент…

— П-погоди…

— Неужто поняла? — хмыкнул гном, и глотнул из кружки подогретую воду.

— Но ведь лорду Марчело было всего восемнадцать! Он же не мог…

— Отчего же? С женщинами он любил повеселиться больше своих сверстников, так что ничего странного в том, что одна из распутниц родила ему сына.

— То есть Габриэль внебрачный сын простит… — Я накрыла рот ладонью и сглотнула.

Так вот почему у него не было родового кольца. Он просто не мог его получить. Кольцо не было утеряно, оно где-то спрятано. И он сам не знает где.

— Несмотря на свой характер и образ жизни, — продолжил Белун, — Марчело любил сына и попросил Доля за ним приглядеть. Ведь у мальчика, что был рождён в результате такой связи, не было будущего. А с навыками мечника, он мог бы податься в рыцарский корпус. Среди рыцарей вообще всегда было много ублюдков, которых убирали с глаз долой, лишь бы те не мешали и не портили репутацию семей.

— Нет, но… почему ты сказал, что Энель Пятый разрешил Доулю учить императорских детей?

— А ты не знаешь? — удивился гном. — Вот те на. Я думал, что уж это-то точно было одной из причин твоего… Ну да ладно. Раз не знаешь, то…

— Скажи, — потребовала я. — Раз начал говорить, то скажи всё, как есть.

Белун оглянулся на вход в зал, и не заметив ничего странного, стал говорить:

— Женой главы рода была имперская принцесса.

У меня сердце ухнуло вниз. Маленькая, но навязчивая мысль всё время норовила сорваться с языка кощунственными словами, но я держалась изо всех сил. А вдруг, я окажусь неправа?

— Чего молчишь? Неужто испугалась вслух произносить?

Я нахмурилась и попыталась вспомнить всё, что читала об истории империи и смене одного рода на другой. Последний прямой потомок рода Ахария, в честь которого и была названа империя, умер вместе с Энелем Пятым. Так как император не имел сыновей, лишь дочерей.

Лишь дочерей…

А как же тогда Утис? Принц империи и Третья звезда из пророчества? Он же ведь существовал! Даже Габриэль это косвенно подтвердил.

— Габриэль — внук Энеля Пятого, да?

— Верно, — кивнул гном, обсасывая прут. — Но разве это всё, до чего ты смогла догадаться?

— Ты сказал, что Доуль был воспитателем детей маркиза, а Марчело был старшим. Значит, у Габа есть дядя или тётя? Точнее, были, — поправилась я.

— Дядя. — Белун отложил пустой прут и взялся за новый. За время нашего разговора, это был уже пятая по счёту порция, но ему всё никак не удавалось наесться. — У Марчело был младший брат. Утис.

— УТИС. — Имя шарахнуло по ушам, заставляя меня обалдело открывать и закрывать рот. На большее я сейчас была не способна. — Н-но ведь принц Утис Третья звезда. Он должен быть прямым потомком Энеля.

— Не обязательно. В пророчестве говорилось лишь о том, что ребёнок родится в имперской семье. О поколении речи не шло.

— Тогда отцом Утиса был не отец Марчело, правильно?

— Правильно.

— Утис родился от связи смертной с богом.

— И это верно.

— Почему он Третья звезда?

— Потому что первые две — император с императрицей. Он должен был стать наследником трона. Но Энель не желал передавать трон отпрыску богов, так как всей душой ненавидел всё, что было с ними связано. В его дворце были заперты все часовни, а храмовников он и вовсе истребил.

— Но зачем ты мне всё это рассказываешь? Какое это имеет отношение к нашей с Габриэлем свадьбе?

— О-о-о, самое прямое, маркиза. Самое прямое. — Белун выдул до дна кружку и с гаком поставил её на стол. — Дело в том, что под проклятье попал не только Габ, но и его дядя.

— А…

— Ага. — Гном улыбнулся. — Как думаешь, что заперто во внутреннем дворе, за десятью замками и ловушками?

— Н-не знаю?..

— Тело Утиса.

— Тело Утиса, — эхом повторила я. — Тело Утиса?!

— Верно.

— А-а-а… Он же…

— Наследник бога и трона империи. Он единственный, кто может одобрить ваш союз и сделать его законным. Но есть проблемка.

— Да ты что! — рявкнула нечаянно я и тут же стушевалась. — Прости. Я просто нервничаю. Не каждый день слышишь, что рядом с тобой живёт потомок бога.

— А кто сказал, что он живёт? — опустил меня на землю Белун. — Я сказал, что там хранится его тело.

— А душа? — чуть не плача спросила я.

— Она вся здесь. — Гном развёл руками, указывая на лёд. В этих стенах, потолке и на улице. Здесь везде рассеяна его сущность.

Чёрт возьми!

Чёрт, чёрт, чёрт!!!

— Мальчики! — снова заорала я, испугав нескольких охранников, что несли службу перед замковыми переходами ведущими на другие этажи.

Кулда появился первым. Повис на штанине, перекувырнулся, зацепился пальцами за верёвку и пополз по куртке вверх, к шее. Дрыг уселся сразу на макушку, ну а Фель изволил встать передо мной уперев руки в тазовые кости.

— Ты! — Я отцепила Кулду от куртки, и удерживая его в подвешенном состоянии, спросила: — Так ты поэтому не хотел мне говорить, что там за дверью, да?! Там же Утис! Наследник бога! Почему ты не сказал?! Мы давно могли всё исправить, если бы ты не молчал, паршивец!

— Соля? — Из-за поворота показался всклокоченный и донельзя уставший Габ.

Мне стало стыдно за крики, но дело не терпело отлагательств. Теперь я знала, кого хотел вернуть на небесные равнины бог. Дитя его брата. Это не было иносказанием. Он и правда хотел вернуть племянника.

Если Артус отвечал за знания и врачебное искусство, то его близнец Турис ведал хворью и искусством забвения.

Артус настолько любил знания, что породил в себе жадность к ним и исследованиям, что вылилось в ужасающую привычку разрушать человеческие жизни. А Турис наоборот славился тем, что насылал на земных существ болезни, правда, они были смертельными лишь в случае, когда от человека требовалось раскаяние. Забвение же он использовал, чтобы дарить покой душам, которые уходили на перерождение. С исчезновением Туриса стали рождаться люди с памятью прошлых жизней. Потом они медленно сходили с ума и на равнины богов попадали сломанные, хрупкие и негодные к дальнейшему использованию души.

Именно Турис возжелал смертную.

Именно он подарил этому миру Третью звезду, за что был растерзан своими же собратьями, и развеян по миру.

В душе Утиса наверняка хранится осколок отцовского существа. Вероятно, Артус желает возродить брата, использовав слепок души Утиса.

Сумасшествие.

Если я просто отдам Артусу душу принца, то он никогда не станет человеком. Скорее всего он просто исчезнет, развоплотится, отдав часть себя для возрождения отца. Я сразу должна была это понять. Имя Третьей звезды созвучно именам богов. В нашем мире никто не смеет делать подобное, дабы не навлечь на себя гнев небожителей.

— Нам надо поговорить. — Я оглянулась, смотря на стражей, и схватив маркиза за рукав, потащила его в в лабораторию. — А вы за мной, — зыркнула я на провинившихся фамильяров.

Только оказавшись внутри, где никто не сможет нас подслушать, я отпустила Габриэля, упала на кровать и застонала.

— Всё пропало, Габ.

— Что?

Он присел на корточки и попробовал отнять от моего лица ладони, но без толку. Я настолько сильно вцепилась в волосы, что едва не оставила ссадины.

— Белун рассказал. — Он нахмурился, но перебивать не стал. — Не ругай его. Он хотел, как лучше. Я знаю, что во внутреннем дворе хранится тело твоего дяди. Но не это главная проблема!

— Не это? — Габ вздохнул и уселся рядом, удерживая при этом ладонь на моей коленке. — А что тогда в твоём понимании проблема? И как это связано с Тисом? Мы росли как братья, — пояснил он.

— Помнишь, я взывала к богу Артусу, чтобы тот помог мне с Доулем? — Габ кивнул. — Так вот, Артус потребовал в обмен на помощь отдать ему дитя его брата.

— Отдать?..

— Ну, вернуть на равнины, если быть точнее. Я же не знала, что Утис здесь и что он член твоей семьи! Я думала, что это просто очередной апостол или что-то в этом роде!

— Погоди. — Габ успокаивающе погладил меня. — Объясни так, чтобы я понял.

— Белун рассказал мне о твоей семье и-и о том, что ты принадлежишь к императорскому роду… Ах, сейчас не это главное! В общем! Я узнала, что в замке хранится тело Утиса, Третьей звезды, и что душа его во льду. Ты ведь о ней тогда говорил, да? — Я не стала ждать подтверждения и продолжила закипать. — Так вот, гном о нём рассказал только для того, чтобы помочь. Ты — маркиз, твой брак должен быть освящён в храме, но даже если без этого! Печать на документе должен заверить кто-то равный герцогу. На этих землях никого с подходящим титулом нет! А значит, наш брак не признают действительным! — Я задохнулась быстро остывающим воздухом и попыталась закончить на одном выдохе: — Только Утис может стать свидетелем! А это значит, что я должна провести ритуал и воскресить его, как Доуля! Но у меня нет сил, а храмовники близко и ещё этот бог хочет, чтобы Утис не воскрес, а вознёсся, и это проблема!

Габ некоторое время молчал, а потом сказал:

— Я понял. Тот бог, что дал тебе знания, хочет, чтобы ты выпустила душу Утиса. Но если мы так сделаем, то Тис умрёт, а я этого не хочу. И даже не в браке загвоздка. Я сто лет заботился о том, чтобы он не достался русалкам, а теперь его хочет забрать какой-то бессмертный родственник?!

Габриэль сжал кулаки и стукнул себя по коленям.

И тут я вообще ничего не поняла.

При чём тут русалки и дядя Габриэля? Говорили, что принц пропал в день своего совершеннолетия. Без единого следа и свидетеля. Но он не пропал. Он здесь, в собственном замке.

И его хотят забрать русалки.

Так. Стоп. Я так с ума сойду. Габ же говорил, что старшие хиёлты для первого выводка ищут себе подходящих мужчин из числа… людей. А Белун сказал, что Энель Пятый не хотел отдавать трон отпрыску бога. И та реакция Габриэля на мой рассказ о том, что русалки озлобились на главу рода Эсфиль за кражу…

Что же всё-таки случилось здесь сто лет назад?

— Возможно ли, что твой дедушка пытался заключить договор с хиёлтами? — осторожно спросила я.

— Оба.

— Что?

— Они оба пытались продать Тиса русалкам, — процедил Габ. — И хозяин маркизата не признал его своим сыном, хотя должен был. Он его ненавидел, потому что бабушка умерла во время родов, не выдержав силы ребёнка.

— Эм. — Я неловко улыбнулась, и почесал затылок. — Я что-то не совсем понимаю. Твой дед, тогдашний маркиз Эсфиль, не признал принца как своего отпрыска, так?

— Да.

— Но почему он должен был его признавать? Ведь принц родился от связи маркизы с богом. Фактически, он был бастардом, но по линии жены. Таких детей не признают своими, — с грустью добавила я.

— Одан должен был это сделать! — вскипел Габ. — Обязан! Бабушка была не виновата в том, что зачала, к тому же пророчество гласило, что дитя должно вырасти в любви и заботе, а его напротив, выбросили! Отец, пока был жив, ещё кое-как заботился о нём, но потом всё легло на плечи наставника.

— Одан? А-а-а, так вот почему вы называете его предателем.

— Не только. Он сговорился с императором и организовал встречу с хиёлтами в обмен на некоторые материалы для алхимических исследований.

— Но почему русалки так зациклились на принце? — не поняла я. — Неужели только из-за срыва сделки?

— Нет. — Габ поднялся и начал мерить комнату широкими шагами. — Всё потому, что кровь бога, пусть и не чистая, позволит им эволюционировать. Когда Энель и Одан получили от русалок залог за тело Утиса, мы с ним решили бежать. Но как видишь, не вышло. Русалки взбесились из-за обмана, убили императора и маркиза. А мне пришлось выживать на том, что оставили родственнички.

— Почему Утис в таком состоянии? — Я залезла на кровать с ногами, обняла коленки и начала покачиваться. — Его пытались убить?

— Пытались. — Габ уже не просто шагал, он рыскал на полках шкафов и столах в поисках чего-то важного, судя по всему.

— А почему душа во льду, а не в хранилище?

— Потому что её невозможно было поместить туда без потерь. У него она слишком… большая, — буркнул маркиз, сметая с ближайшего стола бумаги и опираясь руками на столешницу. — Но он, тем не менее, всё слышит. Его тело не исчезло, оно просто спит.

Я вскинула голову и задумалась.

Если Габриэль прав, то шанс разбудить принца очень велик даже с той толикой сил, что у меня есть. Если будут артефакты, я смогу вернуть всё, как было. Но тогда Артус убьёт меня.

Умирать мне не хотелось.

Но и отдавать любимого родственника своего почти мужа тоже. В конце концов, он теперь и мой дядя. Ну почти.

— Слушай. — Я повернулась к застывшему Габриэлю. — А что если мы избавимся от источника проклятья?

— Избавимся? — Он резко развернулся и опёрся спиной об стол.

— Ага. Что если мы убьём королеву русалок, или кто она у них там. Ведь тогда командовать низшими хиёлтами будет некому? Или они все пользуются магией?

— Нет. — Габ потёр пальцами губы и улыбнулся, вроде как уже представляя дальнейшие события. — Заморозить фьорды могут только высшие русалки. Десять лет назад их было трое. Сейчас осталась одна.

— Ты в этом уверен? — Я перестала качаться и сильнее стянула руки вокруг ног. — Почему?

— Потому что в позапрошлом году двоих я отправил в полёт.

— Куда?

— Взорвал.

План был не особо хорош.

В нём было, прямо-таки скажем, огромное количество дыр: недостаток времени, количество людей, сезон спаривания магверей и… конечно же наличие шпионов. Хотя магвери, в данном случае, представляли наибольшую опасность, ведь открыто пользоваться магией вне стен замка я не могла.

Чтобы воплотить задуманное, нам пришлось вытащить запасы солёных хиёлт и два нетронутых трупа высших. Точнее то, что от них осталось после взрыва.

— Ты уверен, что это сработает? — спросила я Габа, пока помогала ему разбрасывать русалок вдоль леса и скал.

— Определённо.

Он смахнул со лба упавшие волосы и прищурившись, посмотрел в единственное свободное от трупов место. То, был узкий проход, оставленный для проезда процессии храмовников.

Как сказали отправленные на разведку ребята, не мои конечно, что вместе с сотней паладинов к замку направляются три кареты и около трёхсот обессиленных людей.

— Не жалко? — Габриэль стряхнул с рук слизь и разогнулся, смотря прямо на меня. — Среди них могут быть и твои знакомые.

Я замерла, на мгновение позволив себе сочувствие, но тут же мотнула головой и пошла к очередной бочке.

— Точно не будешь жалеть?

— Трущобные никогда не делают что-то только по приказу.

— То есть, они добровольно идут на смерть?

Я погрузила руки в рассол и нащупав кусок, потащила его.

— Скорее всего им обещали лечение и еду. Никто из них не в курсе того, что здесь происходит. — Я швырнула ногу подальше от себя и вздохнула, выпустив облако пара. — Но у меня нет возможности заботиться о жизни трёхсот чужих мне людей. Ты и твои ребята для меня гораздо важнее тех, кто погнался за сказками храма.

— Как бессердечно, — усмехнулся Габ. — Но здесь я с тобой согласен. Проклятье уже настигло их, так что долго они не проживут. А если смогут как-то выжить, то ими заинтересуются местные.

Я сглотнула, понимая о ком он говорит. Каннибалы всё ещё оставались головной болью маркиза, ведь выходили на охоту ночью. И сейчас мы могли свободно работать только благодаря Белуну и его команде, что охраняла нас от скрытого нападения. Хотя день и ночь здесь не особо отличались друг от друга, но всё же было одно но. Ночью на земли опускался густой туман и разглядеть что-то дальше трёх шагов было невозможно. Мы с Габом смогли расставить ловушки только благодаря его знанию местности.

— Маленькая леди. — Надо мной появилось зелёное свечение. — Я распечатал часть сокровищниц. Ты можешь воспользоваться артефактами.

С тех пор как воскрес Доуль, никто из жителей замка не общался с дедом Габриэля. Духу пришлось выбрать себе одну из стен общего зала и занять там наблюдательный пост. И единственным человеком, к кому он обращался, была я.

Я вскинула голову, рассматривая слабо поблескивающий сквозь туман череп. Когда-то Одан поступил ужасно, заключив сделку с русалками, но я всё ещё не могла понять почему он воспользовался посмертной клятвой. В глазах монарха он был скорее другом и членом семьи, чем преступником, поэтому и не мог потребовать такого наказания. Всё же Энель Пятый хоть и действовал порой неразумно, но правителем был хорошим. При нём империя пережила один из самых сильных своих расцветов. Правда, потом так же быстро затухла.

Зачем же маркиз, хозяин земель Эсфиль, принёс такую жертву и воспользовался самым ужасным инструментом наказания? Было ли это от раскаяния за совершённое или причина была в чём-то другом? Его единственный сын погиб во цвете лет, а внук презирал. Жена умерла при родах бастарда, так и не дав ему насладиться семейной жизнью.

По-хорошему, Одана надо было пожалеть. Но отчего-то я никак не могла себя заставить. Он ведь знал о пророчестве, и о том, что полубог должен был вырасти в любви и заботе. Так почему пошёл против судьбы? Неужто из ревности?

А может… дело было вообще в другом?

— Спасибо. Я скоро буду.

Череп ещё некоторое время нетерпеливо мигал глазницами, а потом сдался и исчез, растворившись в серой дымке. Я тронула пальцами край куртки Габриэля и неловко улыбнулась, как будто шла на преступление и заранее за него извинялась.

— Тебе не нужно за это извиняться. — Габриэль осторожно высвободил куртку и сделал шаг назад, покрываясь туманом. — Я закончу один. У нас мало времени, так что иди.

— Нет, но…

Глупо было отрицать моё отношение к Одану. Несмотря на то, что все сто лет он терпеливо ждал в одиночестве, запертый в ужасной каморке, остальные не собирались не то, что прощать, но даже относиться к бывшему хозяину со снисхождением. Поэтому моё внимание к предателю порицалось, хоть и молча.

Выдохнув очередное сожаление, я пошла к замку, то и дело прислушиваясь к окрикам ребят. Женщины наравне с мужчинами занимались охраной и ловушками, ничуть не беспокоясь за собственное здоровье. Это можно было понять. В конце концов, сто лет физического закаливания не пройдут даром даже для крысы. А тут люди.

Слушая скрип снега и льда под подошвами ботинок, я размышляла о том, что задумал святой Капел. Количество паладинов было слишком большим для сопровождения такой персоны. Только понтифик имел право на охрану подобного размера. Неужели, в одной из карет ехал и он?

Я замерла перед замковой дверью, касаясь пальцами обледенелой ручки. Зачем понтифику сюда ехать? Чтобы уговорить меня? Я ведь уже отказалась от становления Святой. После смерти матери я ясно дала понять, что сан мне не нужен.

И всё-таки.

Помимо него там была и третья карета. Неужто сама Церцея изъявила желание посетить проклятые земли? Да не… Быть того не может, чтобы наша императрица, да соизволила вытрясти телеса из дворца. Усмехнувшись, я распахнула дверь и шагнула внутрь.

Последнее время замок обогревался силами Одана и Габа. По большей части это делалось для меня, ведь все остальные привыкли жить в бесконечном холоде…

Привыкли жить.

Неясное чувство тревоги и беспокойство от зудящей где-то на краю сознания мысли, мешали здраво рассуждать.

Так.

Я остановилась перед очагом и протянула озябшие руки. Сто с лишним лет назад родилась Третья звезда из пророчества. Принц и наследник престола был единокровным внуком Энеля Пятого. Помимо него, в императорской семье были ли другие наследники мужского пола? Ведь со смертью императора закончилась и династия Ахариев. У Энеля было пять дочерей и мать Утиса была старшей. Понятно, почему именно он имел право на престол. Остальные четыре дочери… Я попыталась вспомнить, что стало с ними и их семьями, но ничего больше на ум не приходило. По традиции, все принцессы выдавались замуж за наследников других стран. Если те были уже женаты, то девушки становились наложницами или жёнами аристократов статусом ниже. Бабушка Габриэля была единственной, кто остался в своей стране выйдя замуж за маркиза Эсфиль. Почему? Разве не было ни одного герцога? А как же сестра Энеля — Машия? Она была эрцгерцогиней в своём праве. То есть, никто не мог заставить её отказаться от статуса. Разве она родила только лишь дочь? Если да, то именно Машия должна была унаследовать трон и стать первой императрицей, но вместо неё власть досталась другой династии, к которой принадлежала и Церцея.

Что-то не сходилось.

Я нахмурилась и начала жевать губу.

Род Ахария не мог исчезнуть без следа, но именно это и произошло. Тогда, имели ли место восстание и узурпация власти? Не зря же все доказательства существования Утиса были стёрты. Только в одном документе, хранящимся в личной библиотеке понтифика, упоминался принц. Как могла в один день исчезнуть целая семья? Сомневаюсь, что русалки в то время были способны на такой масштаб мести. Только сто лет спустя они научились выходить на берег. А век назад всё, что им оставалось — это бессильно наблюдать за тем, как рушится брачный договор. Всё, что они смогли — заморозить один маркизат. Простые люди бежали от смерти, но те, кто остался… разве они стали бессмертными наравне с Габриэлем?

Пальцы над огнём дрогнули. Догадка — всего лишь крошечная часть от спрятанных событий прошлого, но что если я права? Как бы ни был силён в алхимии маркиз, даже ему невозможно законсервировать тела всех людей. Просто потому что среди всей его семьи, что до сих пор здесь проживала, магов, кроме Белуна не было. Да и гном, по своей сути, обладал лишь защитой. Каким образом почти двадцать человек, что по словам Габа лишь волею судьбы оказались собраны под одной крышей, смогли прожить сотню лет?

На ум пришёл цвет кожи, как у южан. Но они из разных мест. Значит, не могли быть поголовно тёмными.

Может ли?..

— Одан! — Я бросилась на второй этаж, где был вход в запертое крыло и ту самую каморку-темницу духа. — Ода-ан!

— Маленькая леди? — Череп появился передо мной как раз тогда, когда я неслась в сторону баррикады. — Куда спешишь?

— Библиотека! — Я врезалась в стену и больно ушибив плечо, зашипела. — Есть ли среди твоих сокровищниц библиотека?

— Есть. — Он поравнялся с моим лицом и широко осклабился. — Неужто что-то надумала?

— Я знаю, что у аристократов есть большие книги, в которых описан каждый член семьи, — запыхавшись, сказала я, уворачиваясь от очередного льдистого выступа и скользя по полу. — В таких книгах рядом со словами всегда есть картинки.

— Портреты, — подтвердил дух. — Левее. — Я нырнула влево и избежала столкновения с огромной сосулькой. — Библиотека может стать сокровищницей только в случае, если там хранятся древние рукописи и алхимические трактаты, Маленькая леди. В этом замке их шесть. Какая именно тебе нужна?

Я поскользнулась, замахала руками и едва не влетела в стену. Пришлось затормозить и отдышаться.

— Убедись, что нас никто не может услышать, — попросила я. А когда по стенам поползла зелёная магия, упёрлась руками в колени и закинула голову, смотря в упор на бывшего главу. — Нужна та, где есть газетные выпуски столетней давности, портреты последних трёх поколений и книги по чёрной алхимии.

Одан замер. Просто завис, перестав отсвечивать. Глазницы потухли, нижняя челюсть отвисла, а из дырки, где раньше был позвоночник, закапала густая магия ядовито-зелёного цвета.

Вот те раз. Неужели мой запрос оказался настолько страшным и неподобающим, что дух решил притвориться мёртвым?

— Акх. Кхм. Щёлк. — Челюсть вернулась на место и Одан вновь засиял. — Извини, Маленькая леди, мне нужно было просканировать территорию. Боюсь, со временем у меня начались проблемы с памятью. Итак, требуемая библиотека на четвёртом этаже северо-западного крыла. Туда ведёт винтовая лестница, но сейчас она…

— Заморожена, — с ужасом выдохнула я, вспомнив столб льда в котором прятался и умер морф. — А другого пути нет?

— Боюсь, что нет.

— И магия огня есть только у Габриэля. — Я упала на колени и едва не взвыла. — Но я не могу сейчас его отвлечь!

— Можешь. — Одан спланировал на пол. — Просто тебе страшно.

— Нет, — глухо отрезала я.

— А вот и да.

— Нет.

— Да-а.

— Я сказала! Габриэль?..

Маркиз оказался за моей спиной совершенно беззвучно. То ли не сработал купол тишины Одана, то ли магия Габа была столь сильной, что спокойно уничтожала все помехи. Выдержав мой ошарашенный и беспокойный взгляд, он молча подал руку. Мне показалось, в его действиях прослеживается обида, но даже если так, вида он старался не подавать. Интересно, как долго он был здесь и что слышал? Хотя, чего это я. Ясно же, что сразу и всё. Габриэль не доверял деду, а потому ни за что не позволил бы мне одной с ним встретиться.

Вот же дура.

И кого я пыталась обмануть? Обман обману, конечно, рознь, но доверие всё же подрывает. Мои бесславные попытки защитить сердце и душу маркиза могли показаться недоверием.

Пора бы уже привыкать к тому, что я больше не одна и не имею права решать всё самостоятельно. Особенно в нынешней ситуации.

— Прости, — выдохнула я ему в грудь. — Не хотела лишний раз тебя тревожить пока не найду доказательства.

— Доказательства чего?

— Сначала я их найду, — твёрдо сказала я, беря его за руку. — В ином случае даже упоминать не собираюсь.

Некоторое время он сверлил меня недовольным взглядом, в котором явно читалось желание отшлёпать, но разум всё же победил.

— Ладно. — Габ взлохматил мне волосы. — Тебе ведь нужна была библиотека на четвёртом этаже?

— Да.

— Эй, — обратился он к Одану, обнимая меня за плечи. — Если собрался играть, то лучше даже не начинай.

— У меня нет намерения причинять вред Маленькой леди, — фыркнул дух, заносчиво вскинув подбородок.

Абсурдная, на первый взгляд, мысль, с каждой минутой захватывала всё больше. Если думать об этой истории в таком ключе, то всё сходилось. Ну, может не всё, но большая часть точно.

Например, те слова Чивасы около внутреннего двора. Она говорила, что они все устали, и что Габ должен использовать меня. Но он отказывался, а она намекала, что возраст, когда мы впервые столкнулись с трудностями, у нас почти одинаковый. Значит, ему было около девятнадцати, когда землю накрыло проклятье.

И ещё… Её намёк на усталость также говорил о том, что сами они предпочли бы смерть такому длительному заточению. Поэтому вероятность того, что Габ насильно поил их какими-либо зельями сводилась к нулю. Бессмертие было результатом чего-то другого. Например, наличия среди них полубога с подобной силой. Существующего в форме духа Утиса я в расчёт не брала, так как магия всегда формировалась в теле.

Получается, что почти сто лет назад император пожелал избавиться от ненавистного наследника, а маркиз, приёмный отец полубога, решил наконец-то отомстить за смерть жены. Они оба согласовали сделку по продаже принца хиёлтам. Но, что случилось потом? Почему же в народе были уверены, что сам маркиз Одан отправился к морскому народу, чтобы что-то там украсть?

— А что случилось с Оданом и Марчело? — спросила я ошалевшего от новостей Габриэля. — Как так получилось, что они оба сгинули, а вы с Утисом остались?

Он всё так же стоял напротив стены и будто рассматривал мозаику. Наверное, мой вопрос был слишком груб, но правда могла быть сказана только тем, кто всё видел. Люди имеют свойство приукрашивать услышанное, поэтому я не сомневалась, что даже в документе понтифика могло быть что-то изменено. У каждого победителя и свидетеля чьей-либо победы своя правда. Но она всегда односторонняя. Поэтому мне была важна каждая крупица потерянного прошлого.

— Считаешь, что это я их убил? — внезапно спросил Габ, трогая пальцами камни, что изображали паруса.

— Что? Нет, конечно! Я ведь о другом…

— Но это и правда сделал я. — Габриэль повернулся и снова на его лице появилась мученическая улыбка, будто само воспоминание причиняло ему нестерпимую боль. — Это я убил отца и деда.

— О да, мой мальчик! Я знал, что когда-нибудь ты всё-таки признаешься! — Одан спланировал вниз и завис передо мной, скалясь в сторону внука. — Маленькая леди хочет услышать, как ты превратился в ничтожнейшее сущ…

— Хватит. — Я шлёпнула ладонью по макушке черепа и страшно зыркнула. — Тебе ли так радоваться?

— А что я? — Дух воспылал и щёлкнул челюстями. — Я никого не убивал!

— Да. Ты всего лишь собрался избавиться от невинного человека, отправив того на потеху русалкам!

Череп потушил глазницы и на некоторое время отключился от разговора, упав мне на колени. Держать в руках голову патриарха семьи было не очень приятно, поэтому я поставила его на пол, слегка подпихнув ногой под кресло.

Что же Габ подразумевал, когда говорил о том, что сам убил отца и деда? Я могу понять, если речь идёт об Одане, ведь такая скотина явно заслужила смерти, но почему Марчело? Он же любил сына, делал всё, что мог в сложившейся ситуации и…

Возможно, я в корне неправа?

И всё-таки, думать о нём, как о хладнокровном убийце было выше моих сил.

— За несколько лет до появление проклятья, — начал рассказ Габ, медленно идя вдоль стены и ведя пальцами по мозаике, — глава рода решил избавиться от меня.

Я вздрогнула, ощутив волну горечи и принятия. Габриэль даже ненависти не испытывал к Одану. Скорее сожаление, что тот вообще поддался слабости и захотел избавиться от внука.

— Почему? — спросила, сжимая пальцами подлокотники кресла. — Почему он захотел тебя убить? Ведь ты рос на его глазах.

— Потому что для Марчело подобрали подходящую партию, — раздался голос из-под кресла. — Я нашёл ему жену из других земель. Девушка была из правящего рода и наличие бастарда могло всё испортить. — Одан выплыл наружу и взвился вверх, предоставляя право продолжить Габу.

— Да. Всё как он и сказал, — горько усмехнулся Габриэль. — Для отца нашли жену. Она должна была приплыть на корабле, поэтому от меня решили избавиться так быстро, как это возможно. Был придуман великолепный план, — выдохнул он в вверх. — По землям прошёл слух о том, что недалеко от Бизарского водопада были найдены остовы затонувших торговых кораблей. Дед знал, что я всегда испытывал тягу к морю и любому другого делу предпочту расследование.

Бизарский водопад?

Я сглотнула и стиснула зубы. Но ведь он был известен плотоядными и очень агрессивными креветками размером с руку взрослого мужчины. Эти твари охотились стаей, пожирая всё, что видели на своём пути. Поэтому торговые пути всегда прокладывались в обход скал, где был водопад. Иначе можно было лишиться не только товаров, но и жизни.

— Хочешь сказать, что кто-то нарочно направил корабли по заведомо гиблому пути?

— Не знаю. — Габриэль обернулся. — Я так туда и не попал.

— Но…

— Наверное, отец что-то знал о задумке деда, поэтому изготовил зелье, меняющее внешность на мою.

— То есть…

— Это была тайна! — взвизгнул дух, падая на нас с большой скоростью. — Я требовал от тебя молчания! Ты должен был сам туда отправиться!

Габриэль проводил мрачным взглядом деда и продолжил:

— Я рассказал отцу о том, что собираюсь расследовать эти крушения. Мне хотелось, чтобы меня наконец-то заметили. Сказали спасибо. — Он усмехнулся. — А вышло так, что я своими руками отправил отца на смерть. Не знаю, может он просто хотел сбежать от семьи и вынужденного брака, но правда в том, что Марчело дю Эсфиль погиб, когда огибал Бизарский водопад на моей шхуне. Его тело так и не было найдено. Вероятно, где-то там, на дне, среди кучи других костей лежат и его. Мы ждали его несколько месяцев, я сам пытался искать, но… Никто не смог даже приблизиться к тем водам.

— Твой папа… — Я прикусила язык, боясь навредить его душе ещё больше, но в свете последних разоблачений стало ясно, что молчать больше нельзя. — Он ведь мог выжить.

— Это невозможно.

— Маленькая леди, не стоит говорить опрометчивых вещей, — начал Одан, но я лишь отмахнулась от него.

— Габ, я ведь тебе говорила о том, какова природа твоей силы, верно? Что если, ему всё-таки удалось сбежать оттуда? Как думаешь? Если отправить кого-нибудь на другие материки и дать им настоящий портрет Марчело…

Маркиз дошёл до первого из шкафов, что были на его пути, и вдруг замер.

— Думаешь, это возможно? — хрипло спросил он, смотря на книги.

— Вполне. — Я кивнула. — Алхимики исчезли только в нашей стране. Во всех остальных они живут вполне достойно и если он смог туда добраться, то скорее всего открыл алхимическую лавку. Может, даже женился. Надо дать объявление о поиске и отправить людей во все стороны света. Когда-нибудь, я уверена, мы сможем найти следы твоего отца.

— Соля.

— Ммм?

— Спасибо.

Габ повернулся не пытаясь спрятать красных от слёз глаз.

— Рано благодаришь. — Я поднялась и пошла к нему. — Теперь об Одане. Как он умер и почему дал посмертную клятву?

— Да-да, расскажи ей, мерзавец, как бросил деда, спасая свою шкуру!

— А ну хватит! — гаркнула я, сметя духа небольшой волной магии смерти. — Поговори мне. Габ, если хочешь, можем найти место потише или просто сбросить черепушку с башни, — мстительно предложила я.

— Всё нормально. — Он погладил меня по голове и аккуратно прижал к себе. — Если мы сделаем что-то подобное, то библиотека снова будет запечатана. Кстати об этом, — он оттянул меня от себя и хитро посмотрел. — Как ты объяснишь моё право на вход сюда и просмотр альбома с настоящими портретами, если уж я на самом деле сын бога?

— Да всё просто. — Я пожала плечами и обняла его за талию, прильнув к груди. — Твоя мама, принцесса Лиеша, была женой маркиза, а это значит, что отпечаток её магии и ауры должны были добавить в систему охранных заклинаний.

— Пф, — выдохнул дух и окатил нас душем из магии, после которого сразу захотелось помыться.

— Ну так что? — Я потёрлась носом о его грудь, сумев отодвинуть край ворота рубашки. — Что произошло с этим капризным дедом?

— Когда император отдал приказ о свадьбе Утиса с наследницей русалок, был собран корабль, и в числе провожатых, а точнее надсмотрщиков и охранников, был и Одан. Он следил за тем, чтобы Утис не сбежал, и не умер до того, как будет передан хиёлтам. Мне удалось тайком пробраться в трюм и во время обмена устроить взрыв. Тис немного обгорел, а вот Одан свалился за борт. Его, конечно, пытались спасти, но из-за сильного течения его тело попало под гребной винт. Одану отсекло голову. Как видишь, в замок мы смогли доставить лишь её. Тело сожрали акулы.

— Гадкий мальчишка! — заверещал дух, беснуясь почти под самым потолком. — Если бы не ты, то всё бы было хорошо!

— Ага. — Я отодвинулась от Габриэля и вскинула голову. — Ты бы просто избавился от человека и продолжил жить как ни в чём не бывало. Твоя смерть — результат твоей же жадности, Одан. И хватит уже истерить, ты же не баба с рынка, чтобы так страдать о том, что случилось сто лет назад. Пора бы смириться с тем, что ты всего лишь неупокоенный дух. О. А как ты клятву-то принёс? Как он стал посмертником, Габ?

— Ха-а-а… — выдохнул маркиз. — Видишь ли, Соля. Несмотря на то, что Энель Пятый не жаловал богов, он всё равно нёс на себе бремя их власти. Когда в империи стало известно о том, что задумал император, люди взбунтовались. Все ждали восшествия Третьей звезды, верили в пророчество и молились богам. Потом было восстание и весь род Ахария прилюдно обезглавили. Не пожалели даже эрцгерцогиню, которая была на сносях. Одан проклял себя, желая застать мой конец. Так и дал клятву. Кто же знал, что ему придётся ждать столько лет… В общем, новым императором должен был стать Утис, но из-за взрыва на корабле и предательства семьи, он решился на смерть. Поэтому мне пришлось запечатать его тело и душу, чтобы когда-нибудь, когда он захочет вернуться — дать ему шанс прожить жизнь до конца.

— То есть, вся семья Ахария была казнена, — пробормотала я. — А наследник сам предпочёл умереть.

— Верно. — Габ стиснул меня в объятиях. — Именно так всё и было.

— Но кто же тогда занял трон? Ведь сколько бы я ни искала, но не нашла рода Тризма в летописях страны.

— Не знаю. Может, это какой-нибудь герцогский род? Меня в то время мало волновало происходящее. Русалки как раз начали замораживать фьорды, приходилось спасать людей.

— Ладно, этот вопрос не к спеху. Мы всё равно не собираемся предъявлять права на трон, так ведь?

— Так. — Он чмокнул меня в макушку. — Я просто хочу вернуть этой земле жизнь и жениться.

— О. Кстати об этом. — Я подняла голову, смотря на его подбородок. — Видишь ли, так как ты и есть наследник бога, то тебе вовсе не нужно благословение, понимаешь?

— В смысле?

— Да просто, ты ведь и сам можешь благословить этот союз, просто пожелав нам двоим счастья. — Я улыбнулась. — Во всей империи не найдётся более благородного человека, чем ты, нам не нужен свидетель. Достаточно сделать запись в храмовой книге.

— И что, твой опекун не сможет ничего на это сказать?

— Нет. Запись в книге становится золотой и несмываемой, как только пара получает благословение. Ты ведь знаешь, что храмовая книга — эта каменная плита?

Зал Молений всегда соединялся с часовней. Всегда, но не в это раз. Из-за отношения семьи Эсфиль к богам, часовня была разобрана, выход в неё из зала — запечатан не только магией, но и камнем.

В холодное и пустое помещение было страшно входить. Когда-то здесь стояли скамьи и вёл службы храмовник. Но сейчас это был всего лишь огромный зал со сводчатым потолком, серыми, покрытыми глазурью, стенами и чёрным полом.

— Здесь кого-то жгли? — спросила я вполголоса, не желая создавать эхо.

По понятной причине Одан за нами не полетел. Побоялся, видимо, наткнуться на божью сущность.

— Не кого-то. В зале Молений люди пытались спастись от холода, поэтому жгли мебель. С момента постройки он был защищён заклинаниями, поэтому можно было не бояться, что пламя перекинется на другие части замка. Я сам разрешил.

— Понятно. — Я выдохнула облачко пара. Эта часть замка не отапливалась. — Ты не помнишь, как можно попасть в часовню?

— В конце зала есть старый орган, за ним когда-то была дверь. Её ещё при отце заложили камнем и запечатали магией. Так что не знаю, сможем ли прорваться.

Мы молча прошли до конца и остановились перед грудой сломанных и помятых железок. Это был не орган, а то, что от него осталось, после того, как всё дерево забрали на растопку. В четыре руки отодвинув кучу в сторону, мы начали ощупывать стену, постепенно перемещая по ней ладони. Но ни одной, даже самой маленькой неровности не нашли. Все стыки были тщательно подогнаны и промазаны раствором. Там, где новая кладка соединялась со стеной, были видны зазоры из-за разницы в качестве камня, но даже так, раствор всё компенсировал. А уж застывшая на поверхности кладки магия и того хуже — была как плотный упругий слой, не поддающийся давлению силы или оружия.

— Фух. — Я вытерла взмокший лоб и села на корточки. — Не думаю, что тут мы сможем что-либо сделать. Часовню спрятали на совесть. Неужели твои предки настолько ненавидели богов?

— Скорее, они их боялись.

— Почему?

— Может, потому что все алхимики нашей семьи испокон веку искали лекарство от смерти? Приблизиться по силе и могуществу к богам — это ли не мечта каждого волшебника?

— Не знаю. Меня такое никогда не интересовало, — ответила я в пол.

— А. Прости, Соль. Я не хотел…

— Да всё нормально. Ты же не виноват в том, что боги решили избрать своим апостолом меня. — Я хмыкнула и тронула пальцем сломанную трубу органа, часть которой торчала острым концом. — Если мы не разрушим магию, то нечего и говорить о проникновении внутрь. По стене замка мы точно забраться не сможем.

Я стала смотреть по сторонам, ища хоть какой-то выход. И он нашёлся. Правда, вряд ли моя идея обрадует Габа, но что поделать. Выйти замуж мне нужно было прямо сейчас.

— Есть только один шанс всё сломать. — Я поднялась, отряхнула колени и взялась двумя руками за самую острую, на мой взгляд, трубу. — Мы должны ломать не кладку с печатью, а старую стену зала. Такая сложная печать не может быть использована во всей комнате, понимаешь?

— Почему?

— Потому что маркизы знали, что прислуга слишком набожна, чтобы позволить себе святотатство.

— О. И как я сам до этого не додумался. — Он неловко посмеялся, но выбрал трубу вслед за мной и начал ломать стену.

Мы работали не покладая рук несколько часов, до самого рассвета, пока не исчез туман. До приезда храмовников оставалось совсем немного времени. На исходе сил, я выронила орудие разрушения и привалилась к стене. Пот тёк градом, лицо и тело покрывал толстый слой пыли и каменного крошева. Я задыхалась и кашляла, кляня себя за то, что не озаботилось о пропитании заранее.

— Давай отдохнём, — попросила я, смотря на то, как неистово вгрызается в стену Габриэль. Он работал на износ, не щадя ни себя, ни замка. — Нам нужно поесть и попить.

— Нет. — Он снова размахнулся. — Утис волнуется. Я боюсь, что храмовники приедут раньше, чем ты рассчитывала.

— Как это?! — Я наклонилась вперёд. — Это невозможно. Там три кареты, сотня паладинов и ещё больше истощённых людей.

— Они их взяли, чтобы использовать как корм для магверей и гулей, полагаю. Уф. — Габ потёр плечо и снова замахнулся. — По дороге их задержать могли только они.

— Нет, погоди. — Я сглотнула и выдохнула. — Невозможно. Мы с тобой быстро добрались до замка только потому что ты знал местность, а я была верхом на гуле, что мчался изо всех сил. Его скорость была выше лошадиной в несколько раз.

— Верно. — Он снова налёг на стену и зал наполнил хруст ломаемого камня. — Если исключить наличие у них проводника.

— Проводника?.. Нет, но кто же… Как же это… — Я потеряла дар речи. Об этом я совсем не задумывалась. Если будет проводник, то он покажет короткий путь и тогда кареты будут здесь уже к полудню. — Но, Габ! Все твои заняты ловушками и охраной!

— Не все. — Он яростно выломал кусок камня и швырнул его в противоположную сторону с такой силой, что он раскрошился, ударившись о другую стену. — Чиваса вчера не вернулась.

— Чиваса? Но зачем ей это? Зачем ей приводить сюда этих людей?!

Он отбросил трубу и сел на пол, привалившись спиной к стене.

— Чива родилась в том же месте, где и я. Точнее, в квартале красных фонарей. Мы росли как брат и сестра, но она всегда давала понять, что хочет большего.

— Н-ну… Это и так было ясно.

— Она не сдалась даже спустя сто лет, Соль. И в тоже время она устала. Никто из нас не знал причины такой долгой жизни. Все думали, что это из-за Утиса, но ты выяснила, что это не так. Она, да и другие хотят отдохнуть. — Он стукнулся затылком и прикрыл глаза. На покрытом серой пылью лице появились дорожки пота. — В тот день, когда она напала, мы говорили как раз об этом. Чива предложила отправить тебя к русалкам с просьбой о мире. Мол, ты не подвержена проклятию и поэтому можешь пересечь фьорды и море. Мы же и шага ступить на воду не можем. Я отказал. Честно говоря, в её разведке у гулей не было необходимости, я выжег всё гнездо. Если там кто-то и остался, то он всё равно уже умер после полученных ранений. Я думал, что она хотела просто сменить обстановку, ведь ты ей не нравишься. Она завидует.

— Тому, что ты выбрал меня?

— Ну, у меня и выбора-то особого не было, — рассмеялся он, а я кинула в него горсть крошева. — Но да. Я думал, это из-за ревности, но, кажется, ошибся.

— Почему?

— Потому что парни, что были в разведке, видели среди храмовников и Чиву. Она ехала в одной из карет.

— Да брось…

— Вот так.

Габ снова закрыл глаза, но мне вдруг захотелось плакать. Так грустно было от всего этого. Могла ли Чиваса специально привести сюда храмовников? Могла. Но зачем? Чтобы избавиться от меня? Хорошо. Допустим, меня забрали, что дальше? Земля умрёт, но ведь они-то нет. Габриэль бессмертный и пока он этого хочет, все остальные будут жить, даже если днём и ночью мечтают о смерти. Может быть Чиваса добивается смерти. Если уж он ей не достался, то пусть умрёт? Ну-у-у. Слабенькая такая версия. Что бы Габриэль не думал, но женщина, которой отказывали сто с лишним лет, не будет этого делать. За это время она легко могла сойтись с кем-то из семьи, и видя её реакцию на смерть Доуля можно было предположить, что именно с ним.

И всё же. Мне почему-то казалось, что дело совсем не в этом.

— Габ, скажи, а Чива и раньше ходила в разведку одна?

— Бывало.

— А кто закупал мясо?..

Он вскинулся и посмотрел на меня круглыми глазами, в которых легко читался страх.

— Это не он.

— Просто послушай.

— Нет! Чива не может быть тем монстром! Я бы узнал!

Я молча скорчила рожу, давая понять, что именно я об этом думаю.

— Мы можем проверить. — Я поднялась и протянула ему ладонь. — Храмовники будут здесь часов через пять. Есть время исследовать деревню.

— Почему именно там? — зло спросил он, но руку всё же дал.

— Потому что если я права, то целью морфов было истребление всех на территории маркизата. Лучше плесени с этим никто бы не справился.

— Зачем? Зачем этим тварям моя земля?!

— Я точно не знаю, но вполне допускаю мысль, что они уже давно планируют создать собственное государство. Морфы вне закона и преследуются на всех материках. Из-за этого им приходится жить поодиночке и они бесплодны. Но род дю Эсфиль — это лучшие алхимики, которые славились своими экспериментами. Может быть, морфы хотят получить ваши знания. Для этого им нужен замок. Пустой замок, Габ. Думаю, они заключили сделку с хиёлтами как раз около двух лет назад, когда ты убил двух высших, оставив наследницу одну. С тех пор, эти земли подвергались медленному уничтожению. Я не могу сказать наверняка, но среди твоей семьи был заражён не только Доуль. Ты ведь видел, как он мучился. Думаю, плесень была в последней партии мяса, что получили месяц назад, верно? — Габриэль напрягся и кивнул. — Куда, как ты думаешь, они могли бы спрятать тела твоих друзей? Доуля сунули в бочку только из-за спешки в день, когда появилась я. Если мы хотим выяснить всю правду, нам надо в то место, где живут каннибалы, Габ. Только среди них могли бы спрятать… их.

Мне стало дурно только от одной мысли, что Чиваса гнила на холоде, совершенно одна на протяжении месяца. И оставалась при этом живой из-за силы Габа. Ужасная участь.

— Если ты права, то её… угх. Чиву могли бросить в лесу.

— Нет. Ты сам говорил, что у магверей период спаривания. Их здесь слишком много, к тому же среди них запросто можно встретить изменённых людей, что поглотили ядра магверей. Никто бы не стал так рисковать. Проще засунуть туда, где тело могут съесть и убить так двух зайцев сразу: и от изначального человека избавиться, и каннибалов заразить плесенью.

— Тогда почему морф едет в карете?! — выдал последний аргумент маркиз.

— Ты прав. — Я задумалась. — Морф и правда не стал бы ехать вместе со святым Капелом, и уж тем более с понтификом. У них слишком большая святая сила. Морфам из-за неё становится плохо. Со мной не так, потому что у меня и магия смерти в теле есть. Они как бы уравнивают друг друга. Но с храмовниками совершенно другое дело. Тем более, что на проклятых землях, они бы наоборот стали использовать её изо всех сил, чтобы нейтрализовать проклятие. Вот… Вот чёрт. — Я открыла рот и в панике посмотрела на Габриэля. — А если и понтифик, и святой Капел уже давно морфы? Господи. Это бы вообще всё объяснило.

— Ты о чём, Соля?

Я вцепилась в его руку и затрясла её, почти крича:

— Десять лет назад Церцея стала изводить некромантов и лишать их силы! Ни один правитель, в здравом уме, не станет избавляться от того, кто контролирует смерть и заболевания! Некроманты всю жизнь работали чистильщиками, они избавлялись от трупов с чумой так, что зараза даже в земле не оставалась! А эта гадина всех поубивала и запечатала! Понтифик! Понтифик запретил моей матери использовать на больных заклятие жизни! А святой Капел совместно с императрицей шесть лет назад отравили мою мать! Отравили Святую Ахарбы! А-а-а… — застонала я, почти падая. — Я знаю зачем. Наверняка мама узнала, что Капел морф, поэтому от неё избавились, ведь заменить её невозможно! Она всегда была среди народа и лечила, и помогала, и спасала! Если бы у Святой вдруг пропали силы, народ бы стал говорить о том, что боги отвернулись, и тогда всё могло повториться, — частила я, хватая ртом воздух. — Всё как сто лет назад, когда казнили Ахариев! Господи. Вот почему им нужна была я. Я дочь Святой и мага смерти. Я вообще не должна была родиться и тем более жить. Две противоположные сути не могут быть вместе. Они точно хотели исследовать меня, чтобы найти способ вернуть плодородность своим женщинам. Капела уже десять раз возвращали к жизни, — зловеще продолжила я. — Десять раз, но почему-то шесть лет назад он не смог это сделать. Я думала, что это из-за того, что мамина сила иссякла. Но теперь думаю, что в тот раз она заметила странности в теле отца Капела, и возможно, даже стала следить за ним. А потом узнала и её убили.

— Она бы рассказала о своих подозрениях.

— Ни за что. Мама всегда держала всё при себе. Такая тайна может стать смертельной, если её неправильно использовать. Я была совсем ребёнком и часто разговаривала с храмовниками. Мама могла подумать, что я не уберегу секрет и тогда мы обе умрём. Какой кошмар, Габ. Какой… ужас.

— Тише. — Он прижал меня к себе и стал гладить по спине. — Давай будем действовать разумно. Для начала нам нужно убедиться в твоих подозрениях, хорошо?

— Да. — Я выкрутилась и потянула его к выходу. — Пошли к каннибалам.

— Нетушки. — Он показал на проломленный вход. — Для начала мы поженимся.

Холодная, покрытая льдом часовня была на удивление грязной. Здесь не сверкали фрески, как в библиотеке, и не сияла золотом утварь. Даже алтарь — продолговатая плита, уложенная поверх каменной колонны, была в потёках воска. Серое, невзрачное помещение, которое должно было служить хранилищем людской веры, удручало. От часовни веяло одиночеством и безысходностью. Жениться здесь не стал бы даже простолюдин, чего уж говорить об аристократе. Но тем не менее, лучшего места для нас с Габриэлем не было.

Храмовая книга, в которую вносились все записи о рождениях, смертях и свадьбах, лежала на алтаре. Всего две скреплённые между собой каменные пластинки. Куда именно прикладывали руку для свершения обряда я не знала, поэтому понадеялась на маркиза. Всё же он рос в этом доме, а значит была надежда на его осведомлённость.

— Что дальше? — развеял мои чаяния Габ встав перед книгой. — Надо поклясться или поцеловать? Может, помолиться?

— В храме, где я родилась, свадебную церемонию вели храмовники с высоким статусом, которые имели право благословлять молодых. — Я встала рядом и положила указательный палец на выемку в начале строки левой страницы. — Лишь раз я присутствовала на подобной, когда меня готовили к тому, что когда-нибудь мне нужно будет благословлять наследника.

— А почему не святой Капел, а ты должна была вести церемонию?

Я поморщилась.

— Потому что Церцея считала это величайшей милостью. Для меня, естественно. Хоть она и ненавидела мать, но знала, что благословение Святой сопровождает человека на протяжении всей жизни. К маме она обратиться не могла, поэтому готовили меня. Ну, в любом случае, Жифт не в том состоянии, чтобы думать о будущем. — Я вспомнила гниющее тело принца и содрогнулась. Мне отчего-то стало жалко несчастного наследника и его сестёр. Может, Церцея и не морф вовсе, а просто ужасная правительница, ведь как-никак, а судьба детей её волновала. Стал бы морф с ними возиться?..

Ответ пришёл сам собой: стал бы. Если бы занимался их воспитанием с детства. Всё-таки им не чужды чувства и прикипеть душой даже к неродному ребёнку вполне возможно. Жифт ещё молод и десять лет назад он был маленьким мальчиком.

— Соля?

— Ах, прости. Просто задумалась.

Габриэль приобнял меня за плечи и устроил подбородок на моей макушке.

— Мне тоже всё это не нравится, и совсем не хочется думать, что кто-то из тех, кого я считал семьёй, превратились в ужасных монстров. Что если, твоя теория подтвердится? — тихо спросил он, накрывая своей ладонью мою руку, из-за чего оба наших пальца оказались в одной выемке.

— Нам придётся убить их всех, — хрипло выдавила я, представив масштаб бедствия. — Если не избавиться от заразы, то когда-нибудь она снова захватит тело. Наша страна перестанет существовать, если мы не выдавим этот гной. Я одна могла бы просто куда-нибудь сбежать…

— Но?

— Но есть люди, которые помогали мне всем, чем могли на протяжении многих лет. Делили со мной кусок хлеба и кров. Я не могу, не имею права выбросить их усилия выжить на свалку. Трущобные грубы и почти не знают ласки. Им неведом страх за будущее, так как они привыкли жить одним днём. Но всё же… Даже в такой жизни есть что-то хорошее, и если эти люди… существа, решили, что могут просто взять и избавиться от всех, кто им не нужен или мешает, то они глубоко ошиблись на мой счёт. Пусть я и незаконнорожденная, и мой отец давно погиб, а мать не смогла защитить, есть то, что я могу сделать. И есть то, что я никогда не смогу простить, — добавила с горечью я.

— Смерть мамы?

— Нет.

— Нет?

— Мой брат. Он имел право родиться. Всего лишь родиться, — со злостью повторила я, надавливая на выемку и чувствуя как что-то острое прокалывает палец. — Ай! — Я отдёрнула руку, всматриваясь в алую каплю, что начала кружить по каменной странице. — Что это?

Исола Мария Элиза, вспыхнула кровавая надпись.

— Соля? Так и должно быть? — Габриэль притянул меня к себе и сделал шаг назад. Подальше от алтаря.

— Понятия не имею. Исола — это я. А кто Мария и Элиза?

— Двойные имена могут иметь только аристократы, — задумчиво сказал Габ, поглядывая на алтарь. — Смотри, там ещё что-то вылезло.

И он оказался прав. Именная надпись сменилась новой. Теперь уже более длинной и похожей на целое предложение.

Дочь дочери. Внучка матери. Наследница разрушенного и мать будущего.

— Вообще ничего не понимаю.

Габ склонился через меня, шевеля губами, как будто раз за разом повторяя начертанные слова.

— Дочь дочери — это ты и твоя мать, — выдал он наконец. — Внучка матери — речь скорее всего идёт о твоей бабушке. Она мать твоей матери. Наследница разрушенного — ты должна получить что-то от своего рода по материнской линии. Ну и мать будущего — твоя роль в том, что станет с этой страной, полагаю.

— По материнской линии? Но моя мама же простолюдинка. Как я могу получить что-то от бабушки?

— А кто сказал, что Святая была простолюдинкой?

— Храм, — протянула я. — Да все говорили.

— В моё время, т-то есть сто лет назад, — поправился Габ, — было принято забирать бастардов в храмы, если дети имели святую силу. Там из них готовили паладинов.

— Но паладины мужчины, — напомнила я.

— Верно. Но раньше и не рождались женщины, наделённые такой мощью. Все жрецы и служащие храмов всегда были мужчинами. Думаю, Святая Ахарбы была первой и единственной в своём роде на тот момент. Но сделать из неё паладина не могли, вот и вырастили Святую. Если святой Капел твой опекун, значит, он был опекуном и твоей мамы. Возможно, даже удочерил её.

— Оу. Но тогда почему здесь написано, что я внучка матери, а не внучка отца? То есть дедушки?

— Ну тут тоже всё ясно. Любовников имели не только мужья, но и жёны. Вполне возможно, что твоя мама была рождена от любовника какой-нибудь аристократки, вот её и сдали в храм. Титул всегда наследуется по мужской линии, поэтому её и представляли простолюдинкой.

— Получается, где-то на территории империи есть семья, к которой я условно принадлежу?

— Семья твоей бабушки, но да.

— Ну и какая мне польза от этой информации? — прошипела я, снова тыкая пальцем в слова, чтобы стереть их. — Какая польза, ты — бесполезный артефакт?!

Надпись дрогнула, но выстояла. А потом буквы сменились на другие и появился новый текст:

Мать будущего — наследница незаконного прошлого.

— А теперь? — Я обернулась к Габу. — Это ты тоже сможешь объяснить?

Странное чувство злости и сожаления жгло изнутри. Где-то там у меня была семья, которая отказалась от моей мамы, просто из-за интрижки. Какая-то дрянная бабка сходила на сторону, родила бастарда и сдала его в храм, как что-то бесполезное. И на протяжении всей жизни ни разу не поинтересовалась мамой.

— Не нужна, — процедила я, с трудом сдерживая магию смерти на кончиках пальцев.

Хотелось использовать её без оглядки на последствия и разрушить эту чёртову книгу.

— Что?

— Не нужна мне такая семья, и наследие их дрянное тоже не нужно.

Без согласия семьи нельзя выйти замуж. Я думала, что у меня были только мама и брат, ведь отец сгинул без следа по вине отца Капела ещё до того, как я родилась. Кто был отцом несчастного мальчика, умершего в утробе матери, я тоже не знала. Возможно, кто-то из паладинов. Нет, это было вероятнее всего. А может, там постарался и сам Капел, под личиной которого, возможно, спрятался морф.

— Давай теперь ты отдашь свою кровь, — попросила я Габриэля.

Читать о самой себе больше не хотелось.

— Ладно. — Он ткнул пальцем в углубление и на камень упала первая золотая капля. — Почему она такая?.. — Он отдёрнул руку, но было уже поздно. Храмовая книга заискрилась и поменяла надпись.

— Вот. — Я погладила его по запястью. — За все сто лет ты ни разу не ранился, что ли?

— Нет. Вообще не помню, чтобы у меня когда-либо были открытые раны.

Ну ещё бы, вскользь подумала я.

Если припомнить его прыжок со Стены, то можно представить выносливость и крепость полубожественного тела. Ненадолго мне даже стало завидно. Будь у меня такое тело, я бы не страдала каждый раз, когда обращалась к заклинанию жизни.

— Понятно, — вслух сказала я. — В общем, это доказательство, которое больше никто не сможет оспорить. Кровь бога. Хотя на твоём месте, я бы не стала предъявлять её кому ни попадя. Люди имеют свойство заблуждаться. И в момент величайшего заблуждения могут совершить много странного.

— Да я и не собирался, в общем-то. Мне не нужны никакие привилегии, если ты об этом.

— Нет. — Я склонилась над новой надписью. — Я о твоей безопасности. Даже хороший человек, в порыве отчаяния, может совершить мерзкий поступок о котором будет жалеть всю оставшуюся жизнь. Твоя сила — великое искушение, с которым мало кто справится. О. Уже появилось, — перевела я скользкую тему.

Габриэль Сатурис Матио. Сын матери. Внук отца. Наследник утерянного и отец настоящего.

— Так. Давай-ка я попробую угадать, — хмыкнула я, поведя плечами, чтобы немного отодвинуть Габа, почти придавившего меня к алтарю. — Сын матери. Как я и говорила, ты — сын принцессы Лиеши. Внук отца — это значит, что ты внук императора Энеля, который был отцом принцессы Лиеши. Наследник утерянного — кронпринц павшего имперского рода. И отец настоящего… Наверняка это о том, что ты должен занять трон Ахарбы.

— А ты мать будущего, — с улыбкой в голосе сказал Габ, обнимая меня со спины.

— Ну-у-у… — Я вспомнила слова Чивасы. Даже если она была ненастоящей, то эта фраза могла принадлежать той, кто рос вместе с ним. — А разве ты не бесплоден?

— Ч-что? — поперхнулся он. — Кто это тебе сказал?!

— Чиваса.

Габ напрягся, а потом обвил руки вокруг моей талии.

— Нет. Кем бы она ни была, она ошиблась.

— Понятно. Это хорошо. Хорошо ведь?

— Определённо, — мурлыкнул он мне на ухо. — Когда всё закончится, я докажу.

Стыд залил лицо краской. Я вспомнила проведённую с ним ночь и задышала чаще. Мышцы живота свело от одного воспоминания, и я поняла, что если и дальше буду думать о том, что было, то не смогу как следует сосредоточиться.

Желаете скрепить союз клятвой?

— Смотри. — Я попыталась сместить фокус его внимания с моей шеи на книгу. — Нас спрашивают.

— Клянусь хранить верность Исоле и людям Ахарбы, — ответил Габ, дыша мне в ухо.

Произнесённая клятва тут же отразилась на книге, но не погасла.

— Клянусь хранить верность Габриэлю и людям Ахарбы, — с готовностью повторила я.

Мои слова так же вспыхнули на книге, но в отличие от слов маркиза — погасли, оставив после себя серое вытянутое пятно.

— Не нравится? — Я нависла над артефактом. — Тогда что же ты желаешь от меня услышать?

На книге появилось изображение оскаленного рта. Через приоткрытые губы выступили острые пики зубов.

Я сжала пальцы в кулак и отстранилась от очередного поцелуя. Артефакты редко когда имеют собственное мнение, а храмовые книги, подобные этой, тем более. Всё, что они могут — это считывать родословную, дабы удостовериться в том, что союз не противоречит законам страны и веры. Если моя клятва оказалась неподходящей, значит от меня нужно что-то иное, нежели верность мужу и народу империи.

Прямое вмешательство в жизнь людей слишком утомительное занятие, поэтому, абы кто не стал бы творить такое. Запретить клятву мог только заинтересованный в ней бог. А единственный, кому я что-либо обещала — это Артус.

Хотя, был ещё один лентяй, что предпочитал издевательства над людьми собственному величию.

Веус.

Бог порочной алчности и любви, как ни странно. Вместо благословения подходящих друг другу людей запросто мог скрепить нерушимым союзом две противоположности. Зачем? Чтобы посмотреть, как они будут с этим справляться. Или, что бывало чаще всего, развращение служителей других богов. Нравилось ему срывать покровы аскезы с тех, кто ему не принадлежал. В общем, гаденький такой бог. И если уж он вмешался в самый ответственный момент, то только для того, чтобы подгадить Артусу, которого на дух не переносил.

— Со всем почтением приветствую бога Веуса. Мой господин. — Я поклонилась книге и заметив довольную ухмылку, в которую сложились нарисованные губы, с облегчением выдохнула. Несмотря на то, что Веус вёл себя как невоспитанный ребёнок, меня он не трогал. — Чем могу служить?

Я хочу поговорить с твоим избранником, дитя.

Я сглотнула.

Использование апостола как сосуда — нормальное явление. Но Веус… Пускать его было чревато, ибо однажды он уже нарушил табу и вмешался в мою судьбу, сняв печать с сил Смерти. Ритуал едва не стоил мне жизни, но он всё равно на это пошёл.

Проблема в том, что пока бог находится в теле апостола, душа последнего спит, а значит, не ведает, что творит очередной бездельник. Среди всех моих богов, только Веус любил погулять среди смертных, и я абсолютно не знала, чем закончится очередное вселение.

Дитя… Я теряю терпение.

— М-мой господин… — Я нашла руку Габа и крепко сжала её. — Возможно ли сделать это без использования моего тела? Не так давно я провела ритуал по воскрешению и у меня не осталось сил… Боюсь, пребывание в моём теле может вам не…

Дитя.

— Соля?

— Прости.

Я обернулась, стараясь сохранить на лице невозмутимость, но видимо, у меня получилось плохо, потому что Габриэль внезапно навис над книгой и сказал:

— Уважаемый бог, если вам нужен сосуд, могу ли я им быть?

— Габ!

— Спокойно. Я просто хочу знать.

Смешно. Как тот, кто скоро покинет сей путь, смеет вмешиваться?!

По книге поползла трещина. Я ахнула, боясь, что она в любой момент может сломаться и тогда не видать нам ни свадьбы, ни победы.

— П-пожалуйста! — Я схватилась за алтарь, не смея коснуться книги. — Мой господин, я согласна! Только… не гневайтесь.

Ха! Так бы сразу. Надоели время тянуть. И дитя, я не буду ничего делать, можешь не беспокоиться. Мне нужно передать сообщение твоему избраннику.

Что-то он подозрительно вежливый, подумалось мне, но спустя мгновение сознание стало уплывать и я повалилась на пол.

Если бы мне пришлось рассказывать об опыте такого сна, я бы привела в пример храмовников в сивушном дурмане. Холодное и непослушное тело было чужим, ноги не слушались, а по рукам бежали искры онемения. А ещё нестерпимо саднило горло и хотелось пить. Больше всего мне не нравилась именно эта часть.

Я растёрла затёкшую шею и закашлялась, пытаясь выдавить из лёгких остатки чужой магии. Сила вышла с небольшим хлопком и предгрозовым запахом. Ну вот и всё. Если Веус не куражился, то плохое самочувствие — единственная неприятность, что могла бы случиться.

Так я думала, пока не увидела мертвенно-бледное лицо маркиза. Габриэль стоял перед алтарём, с опущенными на книгу руками. И из-под них на серый камень струилась золотая кровь.

Много крови.

— Габриэль!!!

— А? — Он будто очнулся и тут же отдёрнул руки. — Соля, ты в порядке?! В какой-то момент я просто отключился.

— Да нормально. — Я поднялась с его помощью и потрогала быстро застывающую кровь. На воздухе она становилась густой, как клей, и тянулась между пальцами. — Это никто не должен увидеть. — Габ тут же сжёг доказательство своего величия и стряхнул остатки магии. — Не хочешь рассказать, что здесь произошло? — спросила я без особой надежды на откровенность.

Наверняка Веус стребовал клятву, так что даже если Габриэль и захочет, всё равно промолчит.

Ах.

Я расчесала голову, нервно дёргая пряди и громко выдохнула. Какой толк злиться, если изменить всё равно ничего нельзя? Боги не приходят просто так. Хотя Веус тот ещё негодяй, любящий злые шутки, но даже он не станет действовать себе во вред. А сговор с полубогом ради выгоды — и есть то самое, значительное, зло. Если из-за этого Артус не получит душу брата, то просто уничтожит здесь всё. И разумеется, после этого всё равно заберёт Габриэля на небесные равнины.

— Не здесь, — огорошил меня маркиз. — Кстати, книга приняла клятвы, так что теперь мы официально женаты.

— Вау. — Я сдула пыль от сожжённой крови и уставилась на тонкую вязь букв. — Но почему ир Ахария?!

— Не знаю. — Он тоже склонился. — Думал, здесь будет имя рода отца. Но, видимо, храмовым артефактам лучше знать, куда и кем записывать.

— Слава богу, что отец Капел и понтифик здесь, — потрясённо сказала я. — Если бы они увидели эту надпись на главной стеле храма, то за нами бы отправили не сотню паладинов, а весь имперской полк в придачу. Нам надо завалить вход сюда, Габ. Сейчас же. Никто не должен видеть эту книгу.

— Ты же сама хотела избавиться от всех морфов.

— А если императрица не морф? Узнай она, что здесь поселилась семья Ахариев, то нас сразу объявят отступниками и предадут анафеме. Это для начала. После того, как народ узнает об этом, род Эсфиль заклеймят изменниками, повинными в готовящемся перевороте. Ни человеком, ни морфом, Церцея не отпустит власть. В общем так. — Я схватила его за руку и потащила к выходу. — Нас здесь не было и мы понятия не имеем, кто там Ахария.

За спиной послышался смешок. Маркиз подхватил меня на руки и нырнув в провал, побежал вниз, в сторону спальни, где нас дожидался запас оружия для похода в деревню.

Последний необследованный дом.

Все, что нам встречались по пути, были доверху заполнены гниющими трупами монстров, когда-то бывших людьми. За месяц магическая плесень выкосила всю деревню, в которой скрывались каннибалы, и те, что приходили в мою первую ночь на этих землях, уже лежали едва дышащими грудами костей без мышц.

Расчёт тех, кто принёс эту гадость в Эсфиль, был прост: очистить земли от населения — каким бы оно ни было — и завладеть опустевшим маркизатом. Не реши я стать маркизой и укрыться здесь от всевидящего ока святого Капела, всё так бы и случилось. Если рассуждать логически, то тот алхимик, что создал неубиваемую дрянь, тоже каким-то образом относился к морфам. Возможно, он даже и не знал о заказчиках правду, а просто повёлся на плату, даже не догадываясь, что исполнителей таких заказов всегда убивают.

Ну, не мне заботиться о том, кто с лёгкой руки убивает ни в чём неповинных людей. Карой ему будет встреча с богами. Любят они таких вот мерзавчиков. Особенно Веус.

Я остановилась на краю улицы, смотря в узкий проход между домами. На мгновение мне показалось, что в той стороне блеснул лёд.

— Что там? — Габ встал позади. — Зверь?

— Нет. Как будто лёд мерцал. — Я коснулась рукой стены дома и поморщившись от раздавшегося следом скрипа, замерла. — Не знаешь, есть ли здесь подвалы?

— Не видел. Хотя, вероятнее всего есть, ведь где-то же они хранят личные вещи и еду.

— Для них и сама земля, что морозильник, — отозвалась я. — Хотя ты прав. Ведь многие из них были аристократами. Имущество после ссылки хоть и забирали, но что-то же они уносили в руках. О-о! — Я ткнула пальцем в полоску света на границе земли. — Смотри! Там точно что-то есть.

— Соля, стой.

— Чего? — Я обернулась, нетерпеливо постукивая ногой. — Пошли быстрее! — зашептала я, то и дело поглядывая на возможное убежище Чивасы.

— А если это ловушка? — Габ развернул меня к себе и взял лицо в ладони. — В первую очередь ты должна заботиться о собственной безопасности.

— Что это с тобой? — Я дёрнула головой и нахмурилась. — С чего бы говорить обо мне в такой ситуации?

— Ну. — Он замялся. — Просто, мы же женаты, вот и…

Я ещё некоторое время сверлила его подозрительным взглядом, но потом сдалась и решила не обращать внимание на странности. В конце концов, мы действительно только поженились. Да, это было спонтанное и практически вынужденное решение. Но кто я такая, чтобы судить его качества? В его время могли воспитывать именно так. Он ведь рос не только среди проституток, но и знати.

— Пошли. — Я не стала ждать и пошла первой. — Каждая секунда промедления приближает нас к проигрышу в этой войне.

— Войне?

— Войне. Ты же не думаешь, что они на этом остановятся? Захватив меня, они снова пришлют сюда шпионов, которые должны будут заменить тебя и твоих людей. А после этого им и вся империя подчинится. С годами, они смогут заменить людей на морфов и основать свою страну, а там и до всего мира недалеко. С наработками по алхимии рода Эсфиль сделать это будет несложно.

— Как… масштабно. — Габ подхватил меня под руку, едва я накренилась вбок. — Осторожнее.

— Да здесь падать некуда, — прошипела я. — С двух сторон дома стоят.

— Всё равно. Ты можешь и вперёд грохнуться.

— Да боже ж мой! Хватит носиться со мной как с младенцем! Видел бы ты, как я жила до приезда сюда! Ай, просто хватит, ладно?

Фыркнув напоследок, я показала ему язык и присела рядом с тем местом, откуда лился свет.

Всего лишь небольшой огарок свечи, который неимоверно чадил, трещал и грозился затухнуть от малейшего движения. Девочка, что держала металлическую плошку со свечой, сидела напротив низкого окна, которое нижней частью утопало во льду.

Рена!

— Ре!.. Пфых…

Я попыталась вывернуться из захвата Габриэля, но он лишь сильнее прижал меня к себе и шепнул в самое ухо:

— Мы не одни.

Он прижал палец к губам и дождавшись моего кивка, отпустил. Когда я отошла в сторону и прилипла спиной к стене, он указал пальцем наверх. Я вскинула голову и поперхнулась холодным воздухом. На крыше сидела тварь размером с нашего гнома. Но была куда шире в плечах и с хвостом. Толстым, длинным хвостом, на конце которого виднелась круглая шишка. Прямо сейчас эта шишка методично разбивала крышу.

Магверь? Но откуда?

Хотя нет. Почему он появился только сейчас? Раньше его что-то отпугивало?

Габ заставил меня пригнуться и спрятаться за кусок льда, торчащий из стены. Магверь потянул носом, что-то гортанно выплюнул и попытался пролезть в щель между домами, но застрял.

От скулежа и рычания у меня заныли уши. Чудовище ещё с минуту вырывалось из плена, а потом взвизгнуло и затихло. Только я дёрнулась, чтобы посмотреть одним глазком, как прямо передо мной с диким грохотом упала та самая хвостовая шишка.

— Осторожно! — Габриэль уронил меня на себя. — Говорил же быть аккуратнее!

— Её отрезали, — перебила я. — Одним ударом.

Габ затих, словно раздумывая над чем-то, а потом вздохнул.

— Сиди здесь, я проверю.

Не успела я возмутиться, как он уже был на ногах и тихо крался в сторону поворота за домом.

Да ну что за дурак такой, а?.. Ясно же, что здесь постарался охотник. И не каннибал, а человек, потому что работал оружием, а не руками и зубами. Все наши сидели в замке, ожидая приказа, а значит, это был чужак.

Но деревня скрыта горой и добраться сюда можно лишь несколькими тропами. Все паладины ходят в доспехах, которые гремят так, что их за две улицы слышно. Истощённые трущобные не могут так двигаться, а уж понтифик, Церцея и Капел всяко не станут скакать по крышам и рубить хвосты монстрам.

Оставался лишь один человек.

— Соля! — громко позвал Габриэль. — Всё в порядке, это…

— Чива, — закончила я, выйдя из убежища.

Она стояла за маркизом, почти полностью скрытая мраком, но я смогла разобрать толстые слои одежды, что покрывали не только тело, но и лицо. Женщина не заговорила даже, когда я подошла вплотную и стала с интересом её рассматривать.

— Чива, прости. Ей просто интересно, — попытался выкрутиться Габ, на что я только усмехнулась.

— Как ты понял, что это она?

Габ запнулся и уставился на меня. Хотя видеть его глаза я и не могла, но чувство замешательства, что он испытывал, вполне различила по суровому и резкому молчанию.

Лицо, руки и ноги — всё закрывал толстый слой шкуры магверя. Скорее всего она завалила такого же любопытного и просто его освежевала. Понять, что именно за человек скрыт под этим — невозможно.

— Соля, это правда она. — Габ приподнял кусок шкуры на лице, показывая деформированную челюсть и съеденный плесенью нос. — Это Чива. Извини, — обратился он уже к ней.

— Да верю-верю. Рада, что ты выжила. — Я улыбнулась подруге Габриэля и указала на оконце. — Думаю, нас ждёт длинный разговор. Ты не против, если я зайду в дом? Я знаю этого ребёнка.

Она сверкнула тёмными провалами глаз и согласно кивнула. Разговор будет долгим и сложным, поняла я. Чива не могла говорить. Скорее всего, у неё от языка уже ничего не осталось, вот она и молчала.

Вход в дом тоже оказался на крыше. Мы спустились в прикрытую доской дыру, спрыгнули на пол пустой комнаты и пошли к двери. Дом стонал от наших шагов: трещали доски под ногами, скрипела дверь и даже хлипкая лестница от нашего веса угрожающе раскачивалась. Спустившись на первый этаж, Чиваса выставила руку и вошла в единственную дверь первой. Через несколько секунд раздалось мычание.

Я стиснула руку Габа и вздохнула.

— Не бойся. Я верну ей тело. Обещаю.

— Как? — только и смог выдавить он, даже не делая шага.

Видимо, её внешность сильно его подкосила. Ведь он понимал, с какой болью она столкнулась, а ещё… он понимал, почему она решила не возвращаться в замок, живя и ежесекундно страдая в этом ужасном месте.

— С твоей помощью. — Я ободряюще похлопала ладонью по его руке. — Алхимия сможет помочь.

— Но ведь Доуль… Его тело…

— А знаешь, ты прав. — Я задумалась. — Для заражённой плесенью в течении месяца, у неё довольно цветущий вид.

— Соля!

— Я не издеваюсь. Просто, вдруг поняла, что Чива может иметь к болячке меньшую восприимчивость, чем великан. Хотя… Рена казалась вполне здоровой… Может ли?!

Я влетела в комнату и замерла.

Чива сидела на голых досках кровати, держа над огарком неглубокую плошку с куском льда. Рена была тут же. Но выглядела дикой и беспокойной, всё время сжимая и разжимая худенькие пальчики. На девочке тоже была шкура. Чива даже обувь смастерила для них обеих. Но из всей еды я нашла только замороженный кусок мяса.

— У тебя нет магии, — сказала я, делая шаг вперёд.

Рена вздрогнула и забравшись на кровать, спряталась за Чивой. Подруга Габриэля хоть и не могла говорить, но даже взглядом не дала понять, что рада нашему приходу. Ну ладно, мне! Но она ведь и Габу не обрадовалась. И он, судя по расстроенному виду, тоже это понял.

Помявшись на пороге, он, наконец, решился и сел на табурет, что стоял у кособокого столика.

— Прости, что не искал тебя раньше. Всё это время…

— Давай я. — Я закрыла ему рот ладошкой и выразительно посмотрела на женщину. — В замок проникли враги, Чиваса. Один из них весь этот месяц притворялся тобой. — На её ошарашенный взгляд и дрогнувшую руку, я кивнула и продолжила: — Морфы. Эти твари умеют становиться кем угодно, главное, чтобы это существо не имело магии. Они умеют быть лучше своих жертв, поэтому Габ и не распознал подмену, так что не обижайся. Ах, я забыла представиться, — спохватилась я. — Меня зовут Исола. Я жена твоего друга. Знаю-знаю, брак поспешный, но это была вынужденная мера. После всего, мы обязательно сыграем свадьбу как полагается, но чтобы это стало возможным, нам нужно выкурить захватчиков с этих земель. — Она нахмурилась и рваным движением подтянула шкурку на нос. — Это правда. Сейчас, прямо сейчас сюда едет процессия из понтифика, святого Капела и императрицы. Они все морфы, — добавила я, на её движение головой. — У них больше сотни паладинов и триста заморенных голодом жителей трущоб. Их скармливают магверям. Так мы с Габриэлем думаем. — Чива фыркнула. Ну, главное, что она не собирается прямо сейчас нас отсюда выгонять, решила я.

Я замолчала. Габ тоже не решался говорить. Чива просто не могла. Поэтому в комнате наступила неловкая тишина. За спиной женщины завозилась Рена. Она так и не признала меня. Хотя чего ещё можно было ожидать от пятилетки. Её не только украли, но ещё и пытались животным скормить. Тут у взрослого ум откажет, а она дитя малое, что кроме матери и женской башни никого и ничего не видела.

— Девочка тоже больна? — спросила я подавшись вперёд, но Чива резко замотала головой, задвигая Рену в угол кровати. — Если она не заразилась, то значит её организм может бороться с плесенью. Получается, что это она тебя спасла, да? — Чиваса сгорбилась.

Понять, как может спасти неразумный ребёнок без капли магии, можно просто. Стоит только посмотреть на исполосованные ножом ладошки. Конечно, в полутьме плохо видно, но когда она держала огарок, а мы были на улице, я успела заметить тонкие красные шрамы.

— Соля, о чём ты?

— Она пила кровь Рены, чтобы замедлить распространение болезни.

— Чива-са?..

Кажется в голове Габриэля никак не могла уложиться такая истина. И проблема была не только в моральной стороне вопроса, ведь то было ради выживания, и судя по тому, как держалась за неё девочка, Чива не забирала кровь насильно. Проблема была в каннибализме. Даже просто потребляя кровь, человек постепенно утрачивает себя, становясь чудовищем.

И вылечить эту заразу с помощью магии жизни нельзя.

— Скорее всего у Рены это врождённое. Она с пелёнок жила среди грязи и мусора, — вслух заметила я. — Другое дело, что эти порезы заживают как-то слишком уж быстро. Их не больше пяти. Ты пьёшь не каждый день. Возможно, раз в неделю?.. — Получив утвердительный кивок, я добавила: — Но это всё равно не даёт ответа на скорую регенерацию. — Габ, я думаю, что Рена обладает магией света, но на ней печать. Сила вырывается только в момент, когда носитель страдает. Возможно, Мая и сама не знала о том, что Рена волшебница, иначе сразу отдала бы её в храм. Но кто-то же печать поставил… Ну ладно, это не первостепенная задача. С этим разобрались. Теперь нам надо отвести вас в замок и… Чего ты головой мотаешь? — Я нахмурилась. — Девочке нужны сон и тепло, а ещё еда. Она же не может сырым мясом питаться!

Чиваса отдала растопленную воду Рене и поставив свечку на стол, упёрлась руками в колени. Видя, что я непреклонна и не собираюсь пугаться её злобного зырка, она перевела взгляд на Габриэля.

Он вскинулся, чтобы ответить, но едва открыв рот, замолчал и снова прижал палец к губам. Мы прислушались.

Над головой, то есть в той самой комнате под крышей, кто-то ходил.

Ходил осторожно, будто боясь издать звук. На очередном тихом всхлипе половиц, гость замер и… с грохотом проломил потолок.

Животное чувство опасности — это когда ты нутром понимаешь, что ещё мгновение, и от тебя не останется даже пыли. В такие моменты тело действует рефлекторно, выполняя одно движение за другим, будто ты — это уже не ты, а кукла-марионетка, чьей волей заведуют желания кукольного мастера.

Меня выдернуло из-под обломков под крики Габриэля и демонический хохот магверя. В темноте, под какофонию скрипа, треска и тяжёлого дыхания, я упёрлась спиной в чудом выстоявшую стену лачуги и перевела дух.

Прищурив глаза, магическим зрением окинула помещение и, содрогнулась. Небольшую комнатушку заполнили рыцари и паладины, а вёл их прирученный зверь, чья шея была туго обмотана цепью, очень похожей на ту, что использовал против меня в карете имперец.

Длинные ноги зверя переступали на месте, оставляя в полу глубокие борозды от когтей. Узкий, вытянутый клюв постоянно щёлкал, и зловоние, доносившиеся из этой пасти, заражало всё вокруг трупным ядом. Крыльев у магверя не было. Возможно, когда-то они и были, но у нежити, коей несомненноя являлось это чудовище, остались только кости, хранящие на себе остатки кожи и мяса.

Значит, не всех некромантов извели.

Кто же согласился поднять эту тварь во благо насквозь прогнившей империи?

— Госпожа Исола. — Передо мной вырос паладин. — Вам надлежит вернуться в божеское лоно. Понтифик ожидает снаружи.

— Кхх. — Я накрыла рот, чтобы не рассмеяться в голос, но всё-таки не сдержалась и начала как сумасшедшая хохотать. — Хочешь сказать, что за какой-то некроманткой отправился сам Верховный? Аха-ха — ха!!!

Конечно, смех был вынужденной мерой. Так я сбрасывала напряжение, уже знакомым покалыванием собравшееся на кончиках пальцев. Смеяться в лицо опасности, когда хочется рыдать от безысходности, может и глупо, но зато это сбивает с толку противника.

Шевельнув пальцами, я позвала фамильяров. Хотела позвать мужа, но вдруг отчётливо поняла, что этого не стоит делать. Как будто в мозгу, где-то на краю сознания всколыхнулся запрет. Вероятно, это было связано с Веусом. Не знаю. Может быть, бог что-то наказал Габриэлю, а может это всё было частью чьего-то плана. В любом случае, после первых криков, когда рыцари и паладины только начали спускаться в комнату, я больше его не слышала.

Стало немного обидно, но я вытряхнула змею горечи из сердца, и поднялась.

Их было девять. Пять рыцарей и четыре паладина, один из которых удерживал нежить.

В дальнем конце комнаты, где висела на одной петле дверь, лежала груда балок и перекрытий. То есть сбежать не выйдет. А принимать бой в тесном помещении, где три из четырёх стен получили повреждения… ну такое себе.

Хотя, был ещё вариант, который, при тщательном обдумывании, наверняка бы получил кучу минусов, но в условиях, когда каждая секунда на счёту, а муж и жертвы храма в неизвестности, оставался единственным выходом.

Когда скелетики бросились на поиски Габа и Чивы с Реной, я размяла шею, щёлкнула костяшками пальцев и выбросила в сторону противника магию смерти. Её у меня было в избытке, так как на воскрешение Доуля я потратила святую силу. Ощутимый перекос в силе, мешал свободно использовать заклинание, но я упорно вливала магию. до тех пор, пока первые из паладинов, не свалились на пол грудой иссушенных костей. В конце концов, моровое поветрие работает на всех, кроме нежити и бессмертных. Даже если все они были людьми, то на войне, как говорится, как на войне.

Почему я направила магию на паладинов, а не рыцарей? Наверное потому, что к ним у меня были личные счёты. Хотелось бы верить, что среди этой четвёрки был тот, кому меня обещали в жёны. Но… судьба никогда так не расщедрится.

— С-стой на м-месте! — На меня направил меч один из рыцарей, что был ближе всех. — К-как посмела?!

— Как посмела… как посмела… — повторила я, смакуя возмущение. — Да вот. Просто захотелось. А вы?

— Ммм? — Рыцарь дёрнулся, гремя доспехами. — О ч-чём вы?

— Тоже хочешь с богами побыстрее встретиться? — Он мотнул головой, отчего края шлема лязгнули по вороту нагрудного доспеха. — Вот и ладненько. А теперь быстро расскажи мне всё, что знаешь. Ах, погоди. — Я высушила оставшихся рыцарей, и перешагнув через их трупы, подошла к магверю.

— Ч-что вы собрались со мной делать? — заикаясь спросил мужчина.

По голосу, ему было не больше тридцати, но кто его знает, может там, под доспехами, и не человек вовсе, а весьма умело маскирующийся морф.

Пропустив вопрос мимо ушей, я дотронулась до шеи нежити, выискивая магический камень. Одно из преимуществ некроманта в том, что ему подчиняются все мёртвые. Правда, чтобы управлять таким количеством трупов, нужно или полностью раскрыть дар, или иметь при себе накопители силы.

К счастью, святая сила была полностью истрачена, что на некоторое время сбило баланс в сторону магии смерти. Фактически, прямо сейчас я была почти полноценным некромантом.

— Ну-ка, маленький… — Я погладила шею монстра, отвлекая его от прощупывания позвоночника. — О. Нашёлся.

В моих руках оказался небольшой камень светло-зелёного цвета. Простенький турмалин был впаян в шестой позвонок, благодаря чему владелец нежити мог спокойно следить за обстановкой, в которой находился подчинённый.

Топорная работа. Я погладила неровные края камня и поморщилась. Всего лишь осколок, поэтому некромант мог только слушать, но не видеть. И всё-таки, кто же согласился работать на храм и императрицу? Была ли причина достаточной, чтобы закрыть глаза на десять лет гонений и почти полное истребление?

Да и… Судя по виду магверя, он умер довольно давно, то есть некромант воспользовался не свежим трупом, а тем, что был в наличии. Такого подчинить легче лёгкого, и даже навыков нужно минимум.

Неужто храм распечатал какого-то несчастного раба?

Распечатал в обмен на помощь?

Развоплотив нежить, я повернулась к подрагивающему рыцарю. Он так и не решился на побег, что в его положении было только плюсом.

— Ты. — Я села на обломок кровати, лениво кроша пришедший в негодность камень между пальцами. — Говори.

— Ч-что?..

Послышалось журчание. Я взглянула исподлобья на этого… рыцаря и распахнула глаза. Серьёзно?

— И-ик.

— Господи. Только не говори, что ты один из тех, кого лопатой гребут за гроши.

— Н-не… буду говорить.

— А они? — Я кивнула на трупы. — Тоже из нового набора?

— Н-не з-знаю.

Плохо. Новобранцы — это те, кого ловят на улицах и пускают вперёд основных сил во время войны. Императрица частенько грешила подобным. Не хотелось бы думать, что я убила ни в чём не повинных ребят. Но и вернуть им жизнь я уже не в силах.

— Хорошо. Да не трясись ты так! И латы сними, а то насмерть промёрзнешь.

Он судорожно кивнул и начал стягивать с себя тяжеленные доспехи. Оставшись в одной тонкой рубахе и штанах до колена, парнишка накрыл руками причинное место и скукожился.

Мой ровесник.

Я прикрыла глаза и втянула носом воздух.

Они специально отправили этих рыцарей вместе с паладинами, считая, что четырёх храмовых воинов будет достаточно для одной меня. Вероятно, Капел и понтифик просто не в курсе того, что я умею так магичить.

Спасти мальчишку? Но как? А если он тоже морф? Что если я его спасу, а он мне в спину нож всадит? А если не мне, то навредит кому-то из замковых или самому Габриэлю?

Смогу ли я тогда просто жить, осознавая какую совершила ошибку?

Обернувшись, я поискала глазами какую-нибудь шкуру. И нашла. Под кроватью, на которой сидела, валялся отрез, который Чиваса и Рена, вероятно, использовали как одеяло.

— На. — Я сунула ему в руки шкуру. — А теперь говори почему вы пришли в эти земли?

— Не знаю, — выдавил он, замотавшись по самый нос. — Слышал среди наших слух, о том, что понтифик готовится объявить новую Святую.

— Ну это я и без тебя поняла.

— А ещё, — клацнул парень зубами и заскулил, как побитый пёс: — Была объявлена Священная война.

— Священная война? — У меня глаза на лоб полезли. — С кем?!

— Так с землями Эсфиль, конечно. Нам сказали, что здесь удерживают в заложниках дочь Святой Сиеры. Даже понтифик примкнул к отряду.

— Отряду?

— Ну да. Мы — разведчики. Из столицы уже вышли основные силы.

— Зачем?

— Чтобы истребить неверных и вернуть благодать империи.

Так. Я схватилась за голову и застонала. Получается, что императрица обманула меня. Скорее всего она, ещё до встречи со мной договорилась о чём-то с Капелом и понтификом. Сказав, что новую Святую держат в заложниках, они тем самым развязали себе руки. Им даже разрешение не требуется на проход в эти земли.

Обманули.

Я заскрипела зубами.

Хорошего же они обо мне мнения. Решили, что я так просто приму всё это и смирюсь? К тому же, храмом заведуют морфы. Я им нужна не для святых деяний, а для разведения. Как и эти земли.

Что же могла получить императрица в обмен на сотрудничество? Или, она такой же морф? Если так, то у них всех одна цель — очистить земли, захватить замок и меня.

Единственное, о чём они не в курсе — это принадлежность Габриэля к божескому роду. Это наша самая главная тайна и она же наше спасение.

Вот только как мне разыграть эту карту?

— А что люди? — спохватилась я.

— Трущобные, — скривился недорыцарь. — Их взяли как приманку для чудовищ. В обмен на свободу и возможность покинуть земли, они согласились стать добровольной жертвой.

— Скоты, — прошипела я.

— Согласен, — вдруг кивнул паренёк. — И почему эти убогие до сих пор не сдохли? Хотя их тощие задницы знатно выручили нас во время похода. Видела бы ты с каким наслаждением хрустели ими магвери. — Он хохотнул, но тут же смолк, настороженно глядя. — Т-ты… Вы. Вы не о жителях трущоб говорили, да? — дошло до него. — Я-я не хотел. П-простите…

Поздно.

У меня кровь от головы отлила, когда я поняла чему именно радовался этот урод. То есть, трущобные для него всё равно, что скот, которому и места на земле нет? А их мученическая смерть в лапах гулей и магверей вызывала не слёзы, а радость?

И это его я жалела?

Я не глядя наслала проклятие смерти и тяжело вздохнув, поднялась. Того, что удалось узнать, было отчаянно мало. С другой стороны, основные силы, которыми хвастался этот дурень, ещё только вышли из столицы. Использовать портал на большом количестве человек без императрицы нельзя. Поэтому им потребуется время для пересечения земель.

— Мальчики. — Фамильяры появились через несколько долгих минут, за которые я успела обшарить тела паладинов и рыцарей. — Где мой муж?

Кулда указал на потолок. Фель закрыл глазницы Дрыга и подмигнул мне. Это что же, муженёк там диверсию какую-то готовит? Да нет. Я выдохнула и почесала затылок, выуживая из волос острые щепки и лёд. Я отчётливо слышала его крики, и он звал меня. Значит, нас разделило не по его воле. К тому же, где-то там и Чиваса с Реной, а девочка тоже имеет святы силы. Если храм об этом узнает, то её наверняка привлекут к работе.

Значит, и Чиву, и ребёнка надо прятать.

Плюс ко всему у нас по территории раскиданы приманки из русалок для магверей. Если они ещё не здесь, то скоро будут. Придут на зов желудка. Твари отвлекут паладинов и рыцарей от меня с Габриэлем и остальных наших. Белун уже должен был подготовить оборону, используя лёд, в то время как Одан обещал магическую защиту замка. Чтобы сберечь жизнь Рены и трущобных, надо каким-то образом закинуть их домой. Только там они будут в безопасности.

Жаль только Одана невозможно сюда вытянуть, уж он бы смог подсобить во время отступления людей.

Так. Ладно.

Я посадила фамильяров на плечи и пошла выбираться.

— Вы сможете вывести меня отсюда? — спросила без особой надежды, так как дом могли окружить.

Кулда кивнул. Фель покрутил головой, потом замер, подумал и тоже кивнул.

Чего это с ним?

Как будто снаружи что-то происходит.

Вот как в воду глядела.

Нет. Деревня не была разрушена, пострадал только наш домик, но и как бы это сказать… целой она тоже не была.

Все лачуги в округе были подняты в воздух. Висели в небе. Огромные, ледяные и страшные. Волна магии, что подняла их, до сих пор ощущалась на кончике языка кислым привкусом.

Ветер.

Магия ветра высшего порядка, которой могут обладать исключительные по силе и духу люди. Один такой уже пострадал от моих рук во время поездки к императрице.

Вдоволь наглядевшись на машущего с огромной высоты Габриэля, я повернулась к толпе и ткнула пальцем в высокого рыцаря, легко удерживающего огромное торнадо на ладони.

— Что? Никак твоя любимая императрица наконец-то отдала приказ о моём убийстве? Или это месть такая, за то, что ты теперь нежеланный жених? — Я указала на свою щёку и глаз. Шрам от чистой магии так никуда и не делся. Хотя, судя по стянутости кожи вдоль него и красно-коричневым росчеркам, кто-то пытался всё исправить, но сделал только хуже.

Он поморщился, но не ответил. Выбрал тактику молчания? Ну ладно, ему же хуже. Я усмехнулась и сделала шаг вперёд.

— А не хочешь исправить? — ласково спросила я и подмигнула. — Только скажи, и всё вернётся к тому, что было. Ай-яй-яй, или грешная некромантка не в почёте у славных рыцарей, ммм? А может… — Я вскинула голову и приложила палец к губе. — Ты просто боишься?

Торнадо дрогнуло. Покачнулись дома над головой. Накренились ставни и трупы. Даже Габ повис на одной раме, с трудом держась пальцами за обледенелую древесину.

Вот… вот чёрт. Как-то я не подумала.

— ДОВОЛЬНО.

Я почти не вздрогнула. Почти, потому что где-то глубоко внутри всё ещё помнила назойливый шёпот и внимание опекуна.

Отец Капел.

Уже не человек, но всё-таки не монстр. Другой вид, манипулирующий окружением во имя собственного выживания. Как раковая опухоль. Старик выглядел очень плохо. Конечно, морф внутри него наверняка здравствовал, но ведь святой Капел — человек, которого вот уже десять раз возвращали к жизни. Легенда требовала соответствия. Мне даже на мгновение стало жаль несчастного урода, желающего во чтобы то ни стало возродить свою расу.

Белые, коротко стриженые волосы были полны песка и грязи. Настоящий Капел никогда бы не позволил извалять своё драгоценное тело в грязи, но морф… Морф — он вроде и должен быть лучше оригинала, но в условиях, когда помочь может только магия — бессилен. Оттого они и выбирали всегда обычных людей. А позарившись на одарённых — ввели немыслимые запреты на лечение, и всё для того, чтобы скрыть отсутствие у них магии.

Запавшие глаза почти прозрачного цвета, сухой, слегка скошенный набок подбородок, обвислые щёки и крупный нос с сеткой красных прожилок на кончике. Капел не блистал красотой даже в молодости, что уж говорить о преклонном возрасте. Он был одет не по погоде — в рясу и лёгкие ботинки. Видимо, внутри кареты множество согревающих артефактов. Мда. Не подумал, что здесь за пять минут можно заморозить даже кишки, не то, что уши или пальцы.

С другой стороны все обладатели святой силы могут греть себя. Так что, для него это было скорее способом избежать подозрений, чем плохой памятью.

— Ваше преосвященство. — Я перевела взгляд на отца Капела. — Не могу сказать, что рада видеть. Какими судьбами?

Он промолчал. Оперся на длинный посох, в навершии которого угадывался Глаз божий — артефакт связи. Пока он меня разглядывал, я делала тоже самое и с трудом, но всё же смогла заметить шевеление под полами его вычурно-богатой рясы. Сам Капел пока что находился в неведении, оттого, наверное, и улыбался так расслабленно.

Шевеление дошло до уровня колен.

Ага. Всё-таки решились напакостничать. Особенно Фель. Уж очень он не любил храмовников и в особенности святого Капела, который при любой удобной возможности пытался завлечь меня в собственную опочивальню, где любил проводить “беседы”, каждый раз заканчивающиеся моей выпоротой задницей или сломанными руками.

Божья милость, как он это называл, была нужна для контроля над следующей Святой и очищения моей души от скверны. Ага. Только вот он так ни разу и не ответил, откуда же в шестилетке скверна появилась, если учесть, что я с рождения находилась в храме. О том, что в моём теле соседствуют две противоположные силы, я узнала только в день смерти матери, когда от горя и стресса у меня сорвало все печати. Матушка бы точно не сказала о таком.

— Что? Даже не спросите, куда делись отправленные за мной паладины и рыцари? — Я постаралась не пялиться на колышущуюся рясу в районе бёдер Капела.

Он перехватил посох и натянуто улыбнулся.

— И куда же?

Я хмыкнула и очень довольная собой, ответила:

— На перевоспитание.

— Куда?! — У него брови взлетели на лоб.

Я указала на небо.

— Кто-то же должен развлекать богов.

Реакция на мои слова последовала сразу, но слегка не та, на которую я рассчитала. Психанул не Капел, а маг. Он сжал кулак, развеивая торнадо и бросился на меня под грохот разбивающихся лачуг. Первое, о чём я подумала, пока смотрела на то, как вдребезги разлетаются дома — это то, что даже бессмертный Габ не сможет оградить ребёнка от травм. Рена была где-то там, наверху, и отчаянно кричала.

Её стоны и плачь и терзали душу.

Я прикусила губу и смахнула кровь в сторону мага. Не полноценный ритуал, но тоже ничего.

Печать смерти отразилась на его пути, заключая рыцаря в капкан из четырёх поочередно возникающих сигил. Очень энергозатратное заклинание, и будь у меня выбор, никогда бы не стала его использовать, ведь управлять живыми, как мёртвыми считается табу даже среди некромантов.

Сделав несколько пассов, я направила в сторону Капела моровое поветрие, дабы отвлечь паладинов хотя бы на несколько минут. Конечно же они отобьют проклятие. Наверняка среди них ещё остались люди с силой, иначе храм бы просто перестал существовать.

Марионетка — заклинание, действующее на тело, но не мозг. Было очень распространено в эпоху войн, когда требовалась капитуляция от хозяев захваченных земель. Подобные ему заклятия канули в небытие с приходом условного мира в империю. Старые некроманты дали обет молчания, обязуясь забыть о таком страшном заклинании. Ведь при любом восстании и гражданской войне, сместить старую власть будет легко и просто. Вероятно, ещё и поэтому императрица избавилась от некромантов.

Да только записи об этом остались в библиотеке понтифика. А мне, как следующей Святой, был дан туда доступ. Я из чистого любопытства изучала запретные знания, ведь по картинкам учиться гораздо легче, чем по обычным книгам.

Вот и запомнилось мне как-то это заклинание. Для него нужны кровь некроманта и чёткое представление сигил — магических знаков, коих в нём насчитывалось больше пятидесяти. Сколько точно я так и не смогла понять, просто выучила рисунки, до самой последней чёрточки.

— Сваита! — крикнула я, направив руки на пока ещё летящие остатки домов, в одном из которых была и Рена.

Маг повторил движение, находясь в полном подчинении Марионетки. С его ладоней брызнул свет, а за ним и ветер, сметающий на своём пути всех без разбору. Первым порывом сдуло куски досок, крыш и рамы от уже изломанных лачуг. Вторым — под горячую руку рыцаря попали паладины и люди из трущоб, что стояли кучкой чуть поодаль от карет. Кстати, одну из которых так же отшвырнуло в сторну леса. Только Церцея удержалась на месте. Её карету, огромную, тяжёлую и украшенную камнями просто отодвинуло на несколько метров. Сама императрица была внутри, судя по перекошенному лицу в окошке.

Наконец, торнадо вновь подняло в воздух домишки. Но сила ветра была неустойчивой из-за того, что её использовали принудительно, как бы расковыривая душу мага.

Убедившись, что жизни Рены, Чивы и Габриэля вне опасности, я вновь вернулась на поле боя — пустую площадь с тёмными рытвинами из-под фундаментов. Остатки бравого отряда рассредоточились по кругу, закрывая собой Капела. Церцея по-прежнему пряталась в карете. Я вообще не понимала, что её сюда привело. Зачем бы этой свинье покидать уютное насиженное место во дворце и тащиться сквозь погибающие земли в проклятый холодом маркизат.

Среди всех, я не видела лишь одного — понтифика.

Человек, что ведал всеми храмами в империи и назначал их глав, успешно прятался. Да даже если он морф, логичнее всего попытаться припугнуть меня властью, а уж потом нападать или уговаривать.

Кто же среди них главный? Кто та тварь, что держала в узде всю империю и русалок?

Я переводила взгляд с одного лица на другое, со второго на третьего и так далее, пока неохваченным не осталось лишь одно место — гора за моей спиной.

Отступить?..

Неа.

И в тот момент, когда я уже почти придумала план действий, меня окликнули.

— Иса!

Вот теперь стало по-настоящему плохо. Этот голос я бы узнала даже на смертном одре. Ведь именно эта женщина утешала меня после смерти матери и учила прятаться в трущобах.

Хозяйка.

Чёрт возьми. Ну почему именно она?

Я со скрипом развернулась на месте и уставилась во тьму. Ни один фонарь, что безуспешно пытались разжечь рыцари, не работал. Так что всё это время приходилось смотреть магическим зрением, которое скрадывало тени и эмоции на лицах.

Хуже всех здесь было только трущобным, потому что им приходилось ориентироваться на слух, убегая от обломков.

— Я… не ожидала.

Признание вырвалось легко, почти без усилий. Какая-то часть меня всё ещё сопротивлялась чудовищному повороту, но так же была и другая сторона, которая начала подсовывать в память куски странностей в поведении хозяйки борделя.

— Признаться, для нас твоё существование тоже стало шоком, — легко усмехнулась она, выходя ко мне и толкая перед собой насмерть перепуганную Маю. — Кто бы знал, что в этих землях родиться уродство, что даст нам надежду.

— Да кто бы говорил, — резко ответила я. — Вы себя в настоящей форме в зеркало видели?

Она оскалилась, показывая острые пики подточенных зубов.

— Мы готовы пойти на уступки, — выдавила она, держа острый коготь у горла всхлипывающей Маи.

— Правда что ли? — Я выгнула бровь, стараясь не обращать внимания на бывшую подругу. — А по мне, так вы очень старались избавиться от всех здешних людей. Честно говоря, магическая плесень даже для меня стала ударом.

— Я слышала. — Она клацнула зубами. Видимо, не смогла сдержать эмоций. — Ты воспользовалась силой бога, чтобы снять проклятие и вылечить тело заражённого.

— Не совсем так, — поправила я. — Но будем считать, что вы правы. Так чего именно вы хотите от меня?

— Отдай нам его.

Я прищурилась. Его — это кого же?

— И кто вам нужен?

— Наследник земель. Отдай его нам. И тогда мы отпустим всех остальных.

— А зачем вам маркиз Эсфиль?

Хозяйка ощерилась, но потом сглотнула и всё-таки ответила:

— Нам нужен сильный алхимик.

— Ну, допустим. — Я кивнула. — Но где гарантия, что его работа будет успешной и вы вновь получите возможность иметь детей?

— Это уже не твоё дело.

— Нет, вот знаете, как раз-таки моё. Потому что мне не нравится то, что вы планируете делать и уже сделали. Вы превратили процветающую империю в руины, а ещё скармливали несчастных детей монстрам и каннибалам. Да по вам вообще божий гнев плачет!

Она передёрнула костлявыми плечами и воткнула коготь в шею Маи, отчего по серой коже потекла кровь.

— Тебе не понять. Мы просто хотим сохранить свой вид.

— Истребляя другой?!

— Не мы первыми начали эту охоту. Но мы её закончим, — отрезала она. — Выбирай: или наследник, или она.

— И-иса, — с большим трудом выдавила Мая. — Иса, не надо. Не слушай её. Беги отсюда, девочка. Бе-ги… хррр…

Мне на ноги выплеснулась кровь из распоротого горла несчастной женщины, так и не увидевшей своё дитя живым.

У меня потемнело в глазах. Тело содрогнулось от крупной дрожи. Я вытянула шею, пытаясь обуздать выплёскивающуюся магию, и мне бы это удалось, если бы не душераздирающий, выворачивающий наизнанку, крик.

Пока я была занята Хозяйкой, Габриэль смог выбраться из ветрового плена. Он упал на гору, держа на руках ребёнка. Рыдающего и болезненно скулящего ребёнка.

Густая мана, от которой чесались глаза и зудело тело. Именно такой становилась магия Смерти, когда некромант лишался разума.

Я была на грани безумия, отчётливо понимая, что ещё один магический взрыв и моё тело просто не выдержит. Сначала это была святая сила, потом сила, что властвовала над мёртвыми. А впереди ждал бой от которого зависело всё.

Покачиваясь, я направила руки на Хозяйку и начала шептать. Из горла хлынула кровь. Моровое поветрие такого масштаба запросто забрало бы и мою жизнь, но мне отчасти повезло. Теперь я семья Габриэля, а значит не умру. Нужно всего лишь продержаться до тех пор, пока все, кто пришёл сюда за нами — не высохнут.

Смерть ползла по земле, порывом ветра её относило в сторону Капела, императрицы и всех остальных. Жальче всех было трущобных, но я не могла контролировать выброс такой силы. Серебряные плети касались людей, лошадей, морфов, рыцарей, паладинов и даже нежити. Едва достигнув цели, они разрывали всё на мельчайшие крупицы, оставляя после себя груду мяса, железа и костей.

Это было даже не моровое поветрие.

То просто иссушает, а эта сила уничтожала всё с яростью, достойной самых ненормальных палачей.

— Соля! — Ко мне подлетел Габ, держащий на руках Рену. — Соля, прекрати! Ты же не выдержишь!

— Всё… — Меня вырвало кровью. Я вытерла подбородок и уставилась на корчившуюся на земле Хозяйку. — Нормально. Я… должна.

— Не должна! Их нельзя убивать! — Он тряхнул меня за плечо, заставляя смотреть на себя. — Ты не убийца, Соль!

— А они не преступники, да? — Я горько усмехнулась, подходя к Хозяйке. — Ты же сам видел, они не должны жить. Им… нельзя.

— Но ты не бог! — рявкнул он. — Не тебе решать, кому жить, а кому умирать!

— Тогда реши ты.

— Что? — он отшатнулся. — О чём ты?

— Ты же полубог, да? Просто признай этих тварей семьёй и они не умрут. Не можешь? — Я равнодушно сбросила его руку. — Тогда не мешай.

Я села на корточки и положила руку на лоб Хозяйки. Она всё ещё выглядела как человек, хотя её тело и менялось.

— Ты была первой, кто утешил меня после смерти мамы. — Морф плюнула мне в лицо и закрыла глаза. — Но именно из-за тебя она и умерла, — добавила я, вытирая лицо рукавом. — Поэтому я не буду снисходительной, знаешь? Смерть за смерть, око за око. Ну, всё в таком роде.

— Сиер, по крайне мере, понимала нас, — выдавила она с хрипом. — Ты… просто глупый ребёнок, Исо… ла.

— О чём ты говоришь? — Я плашмя ударила по лбу твари. — О чём ты говоришь?! О чём?! — заорала я, тщетно пытаясь вернуть к жизни Хозяйку.

— Соля, хватит. — Габ перехватил мою руку. — Её уже не спасти.

— О чём она говорила, Габ? — Я повернулась, глотая слёзы. — Что она имела ввиду, а? При чём тут мама?

Он потянул меня на себя и прижал к груди, медленно гладя по голове. Будто успокаивая и желая, чтобы я примирилась с действительностью.

И в тот же момент на меня обрушились тишина и тьма. Сначала я потеряла слух, потом зрение, а в конце просто грохнулась в обморок.

Очнулась утром. Или вечером. Кто его разберёт, это странное время суток. В общем, проснулась. На своей кровати в обнимку с мужем.

Состояние было… такое себе. Руки и ноги выламывало от боли, сердце глухо ныло, но хуже всего то, что в голове постоянно вертелись слова Хозяйки.

— Не вставай, — сквозь дрёму попросил Габ, притягивая меня к себе. — Я очень хочу спать, почти сутки шли переговоры.

Сутки.

Странно. Я точно помню, что встреча с захватчиками произошла утром, ещё до полудня. Я поправила на груди рубашку Габриэля, в которую он меня, видимо, переодел, и снова легла.

Перевогоры. С кем? С Капелом и Церцеей? А понтифик? Он так и не появился. Да и… куда делась фальшивая Чиваса? Осталась ли она позади отряда, чтобы в случае чего бежать, или приняла чужой облик? А настоящая? Хватило ли ей храбрости вернуться в замок? И Рена… она видела, как умерла её мать.

Я подтянула ноги к груди и вздохнула.

Ничего не понимаю.

— Ты ведь не уснёшь, да? — Габриэль перевернулся на спину и заложил руку за голову. — Ну, немудрено, всё-таки трое суток без сознания лежала.

— Трое?!

— Ага. — Он посмотрел на меня и улыбнулся. — Трое. За это время много чего произошло.

— Кто-нибудь спасся? — тихо спросила я, теребя в пальцах край одеяла.

— Удивительно, но почти все.

— А кто… погиб?

— Отец Капел, Церцея и тот маг с ветром. — Мага стало немного жаль, но вслух я этого не сказала. — Его убила не ты, — сразу обозначил Габ. — После того, как всё закончилось, то заклинание развеялось, и он напал на нас. Попытался отрезать тебе голову. Пришлось вмешаться.

— А. Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — хмыкнул. — Знаешь, у него в том отряде был младший брат.

— В каком это?

Я потянулась и села, облокотившись на спинку. Потом ещё и подушку под спину засунула, чтобы было удобнее.

— Те, что в дом проникли с нежитью.

— Понятно. — Я снова подтянула ноги, и обхватив колени руками, уткнулась в них подбородком. — А как ты узнал?

— Рыцари сказали. Чтобы всё прояснить понадобилось несколько дней. Если хочешь, после завтрака мы могли бы с ними встретиться.

— Нет.

— Боишься не сдержаться?

— Не могу понять, кто прав, а кто виноват, — глухо ответила я. — После слов Хозяйки, то есть морфа, я вообще больше ничего не понимаю. Мне кажется, что я совершила ошибку, но и её найти не могу.

Габ повернулся подперев голову рукой. Я тоже склонила голову набок и смотря в его глаза, вздохнула.

— Срок договора вышел, так что я могу рассказать.

— Ты о Веусе?

— Да.

— Понятно. Какова была плата? За договор, — добавила я, потому что знала, что простым молчанием Веус бы не отделался. Он точно что-то обещал.

— Ты скоро об этом узнаешь, — Габ улыбнулся. — Давай, я расскажу обо всём, а потом мы пойдём есть, ладно?

— Ладно.

— В общем, твоя мама, Святая Сиер, была одной из тех, кто собирал восстание. — Я было дёрнулась, но потом махнула рукой и решила послушать. В конце концов, Веус хоть и знатный задира, но никогда не лгал своим апостолам. — Она связалась с морфами задолго до твоего рождения, ещё будучи внебрачным ребёнком. В храм Сиер попала, когда ей было около двенадцати, примерно в это время у неё и открылся дар. — Я кивнула. Мама рассказывала об этом. — Конечно, она знать не знала, что её друзья — это морфы, но став Святой научилась их различать. Примерно в тоже время начались волны протестов против императорской семьи. Отец Церцеи был убит, а она сама заняла место наследницы в обход своего младшего брата.

— Как так?

— Убила.

— Ясно.

— Своё правление императрица начала с казней неугодных и раздаче благ тем, кто ей благоволил. Баланс сил между аристократами плавно перетёк на сторону поддерживающих Церцею. Но среди опальных семей нашёлся молодой герцог, что запал в душу императрице. Именно он и стал впоследствии её мужем и императором. К сожалению, твоя мама тоже с ним общалась, но не как женщина, а как Святая. Его Величество частенько просил её о помощи.

— Какой?

— Она благословляла его детей и даровала им силы жить. Император был морфом. Они не бесплодны, как мы думали, Соль. Просто их дети не способны жить. Они умирают в чудовищных муках, гния заживо и это проклятье, но не некромантов, а Владыки.

— Самого… кха-кха… Владыки? — Я накрыла рот ладонью и распахнула глаза. — Получается, что сам бог Смерти запретил им размножаться? Но почему?

— Ну… это что-то вроде наказания за нарушение табу. Морфы — раса, которую играючи выводили боги, так что Владыке, со слов Веуса, пришлось вмешаться, чтобы прекратить издевательства над Судьбой и природой.

— А мама решила пойти против божьей воли? — шепнула я, с трудом осознавая то, что натворила Святая Сиер.

— Ну, можно сказать и так. Хотя, скорее она задалась целью сделать так, чтобы хорошо было всем, а в особенности её племянникам. Она спасала в первую очередь их, а не всю расу.

— Каких племянников?! — Я отняла руку от лица и уставилась на мужа. — Габ, я конечно всё понимаю, но у мамы не было родни. Я же говорила, что она сирот…

— Дошло? — мягко спросил он.

— Семья бабушки, да? — Он кивнул. — А мама частенько помогала императору… Да будет тебе, сказочник! — Я громко рассмеялась, вытирая слезящиеся глаза. — Ты же не хочешь сказать, что моя мама была внебрачной дочерью предыдущего императора? Ха-ха-ха… Ха. Мама была сиротой, пусть и родилась внебрачной у какого-то аристократа. Это не смешно, Габ.

— А я и не шучу. — Он дотронулся до моей коленки и аккуратно повёл пальцем по коже вверх по бедру. — Твоя мама была дочерью сестры императрицы. В роду Тризма последние поколения правили женщины. Но если Церцея убила брата, то вот Мария, её мать, просто его не имела, а потому стала императрицей. Сестра Марии — Элиза вышла замуж за простолюдина, отказавшись от семьи, и уехала из столицы. Твоя мама двоюродная сестра императрицы Церцеи, и она об этом знала. Но чего она не знала, так это того, что её муж морф, и дети обречены на жалкое существование и смерть в муках. Элиза отдала Сиеру в храм, потому что у неё открылся дар, какого не было последние столетия. А потом случилась эпидемия, во время которой многие семьи простых людей умерли из-за недостатка средств для лечения.

— Но неужели дворец отказался помогать?

— Не то чтобы… Как сказал Веус, императрица Мария и рада была бы помочь, но Элиза отказала. Когда она выбрала в мужья простолюдина, семья Тризма наняла некроманта, чтобы проклясть и убить её наречённого. Элиза не простила.

— И мама стала сиротой.

— Верно. Только после этого отец Капел оформил над ней опеку и стал подбирать подходящего мужа. К счастью для тебя, твоя мама оказалась с таким же норовом, как и имперская принцесса. — Габ подвинулся и чмокнул меня в ямочку под коленкой. — Она сама выбрала отца для своего ребёнка.

— Тоже простолюдина?

— Лучше. — Он снова поцеловал.

— Аристократа?..

— Лучше.

— Тогда не знаю.

— Твоим отцом стал Владыка, Соль. — Габриэль оторвался от моего тела и широко улыбнулся. — Ты такая же как я.

У меня сердце ушло в пятки и пересохло горло.

— Нет…

— Да.

— Да нет же. — Я криво улыбнулась. — Да это же бред какой-то!

— А вот и не бред. Твоя сила до сих пор нестабильна именно по этой причине. Ты дочь Владыки Смерти, но используешь магию жизни, которая досталась тебе от матери. Только вот Святая была обычным человеком с дарованными ей силами, а ты полубог. Сила Святой тебя отравляет.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Потом поняла, что слова не идут и просто стукнулась затылком о кровать.

— Какой-то абсурд. Ладно. Об этом мы потом… поговорим. Как получилось, что мама, со слов Хозяйки, понимала морфов?

— Ну. — Габ поскрёб подбородок. — Понтификом был тот же морф, который потом принял личину Хозяйки борделя. — Я содрогнулась от того, как просто он произнёс это. — Они обе пытались найти выход из сложившейся ситуации и Сиер решила сделать всё, чтобы спасти детей императора. Заметь, не императрицы, а именно императора. Церцея на дух не переносила сестру. Она ей завидовала, и множество раз пыталась убить, боясь, что та захочет получить трон. А ведь она могла. Сиер была не только ребёнком от неравного брака, но и Святой. Народ бы её принял. Вот Церцея и подсуетилась. Сговорилась с Капелом.

— А он… морф?

— Нет. — Габ оставил меня в покое и тоже сел, тяжело вздыхая. — Он не морф, а просто озабоченный своей жизнью человек. Из-за множества воскрешений, его сила иссякла, поэтому он перестал принимать прихожан и лечить их.

— Но почему он согласился убить маму?!

— Потому что она отказала ему. В последний раз, шесть лет назад, когда всё было готово к восстанию, Сиер увидела, что Капел делал с тобой. Он ведь бил тебя, да? Можешь не отвечать. Этот старикан выложил всё как на духу, едва перед ним замаячила камера пыток. В порыве гнева и точно зная, что ты тоже имеешь святую силу, отец Капел решился на устранение Сиер и сговорился с императрицей. Вот только, когда она умерла, стали погибать и дети Церцеи. Поэтому она решила, что тут имеет место проклятье.

— Допустим. Но почему же тогда земля империи стала гибнуть? Почему вокруг дворца полыхает магия?

— Потому что Владыке больно. А когда больно Владыке — плохо всем богам на равнинах. Так сказал Веус. — Габ поднял руки. — Я ничего не придумываю.

— А ты узнал зачем Церцея стала истреблять некромантов?

— Всё по той же причине — страх за своё положение. Некроманты сильны, она очень боялась, что их используют аристократы, которых она когда-то загнобила. Потому и перебила всех, а кого не смогла — запечатала. Та женщина, которую убила Хозяйка, она тоже была некроманткой. Ей распечатали прямо перед походом, обещая за работу помощь с поиском пропавшего ребёнка.

— Вот твари, — не сдержалась я.

— Ну ладно. — Габриэль с хрустом потянулся, разминая плечи и шею. — Я вроде бы всё рассказал. Пошли мыться и завтракать.

— Нет. Погоди. Что тебе обещал Веус за молчание и почему ты не рассказал мне обо всём сразу?!

— Не рассказал, потому что в обмен за молчание Веус обещал кое с чем помочь.

— И это что-то было важнее жизней тех людей?

— С моей стороны — да. — Он поднялся и стал одеваться. А потом резко обернулся, так и не надев до конца штаны. — Ты же не думаешь, что я специально молчал, чтобы поквитаться с ними?!

— Не знаю. — Я тоже встала и пошла искать одежду. А пока ходила… — Г-габ, возможно я всё ещё не пришла в себя и мне только кажется…

Он проследил за моим пальцем и хмыкнул.

— Не кажется. Русалки сняли проклятье.

— За что?! В смысле, почему?

— Говорю же, переговоры длились почти сутки. Мы пришли к выводу, что противостоянии себя исчерпало, так как внешность размороженного Утиса — это не то, что они ожидали увидеть, ну и тут сыграла большую роль ещё и ты. Став моей женой, ты заявила права перед богами, так что даже если они меня и похитят, — он поёжился, — то ничего не выйдет. У нас просто ничего не получится.

— А. То есть как не выйдет?!

— Да просто. — Он пожал плечами, застёгивая рубашку. — У меня уже есть первенец и все силы перейдут ему.

Я покачнулась и напрягла ноздри. Но Габриэль просто рассмеялся на это моё выражение лица и подойдя, положил руку на живот.

— Веус сказал, что ты понесла.

— Прошли всего сутки. Так не бывает, любой лекарь скажет, что так не бывает!

— Людской — наверняка. Но мы-то с тобой не совсем люди, Соль. У нас немного иная биология. Зерно полубога заложено в твоём теле. И его сила уже видна. Смотри. — Он потянул ошарашенную меня к окну и, отодвинув занавес из плотной ткани, на месте которого еще три дня назад висела шкура, показал.

И я увидела поле цветов. На месте огромных кусков льда повсюду были цветы и трава. А ещё множество бабочек.

— Как это…

— Меня просили передать, что дитя будет не совсем полубогом. Скорее, он на треть человек, поэтому и сила его куда выше нашей. Ну и… во время зачатия в тебе была и сила Святой, так что ребёнок перенял её. Владыка утверждает, что то сила самой жизни.

Иллюзий по поводу дальнейшей жизни я не питала. Очнувшийся Утис очень долго обижался на Габриэля, и даже известие о столетней войне и промёрзших землях его не разжалобила. Утис обещал отомстить родственнику. Но для начала он сделал то, что должен был: принял титул маркиза и попытался упокоить Одана.

Дед устроил ему знатную трёпку и теперь подыскивал новую хозяйку маркизата.

Ещё три месяца назада жизнь и процветании империи находились на волоске от небытия, но вопреки желанию Церцеи род Тризма всё-таки исчез с политической карты мира. Ведь истинным наследником и правителем был Габ. Коронация нового императора была уже на подходе, и потому весь дворец кипел. Впрочем, я этого не видела, так как всё время объезжала земли в поисках выживших некромантов.

Растущий в утробе ребёнок действительно забрал святую силу, оставив мне наследие отца. Я стала полноценным некромантом и с большим удовольствием занялась тем, чем и должна была: очищала землю от трупов и грязи.

В общем, если Габриэль чистил законы и аристократию, то я занималась простым народом и землёй страны.

За три месяца мы успешно справились с расселением трущоб, в кратчайшие сроки построив общие дома, где могли поселиться несколько семей сразу. Это было выгодно в первую очередь жителям, так как позволяло сократить налоги на обслуживание, и нам. Мы смогли как следует подготовиться к холодам и не допустить новых смертей от переохлаждения и болезней.

Если говорить об Артусе, которого я, по словам Габриэля, кинула, то он, вняв советам Владыки, решил отказаться от платы за помощь.

Народ принял нас… прохладно. Ведь им, далёким от политики и высшего общества, был нужен не просто новый правитель, а тот, кто позаботится и даст надежду на лучшее будущее. Естественно, надежда должна подкрепляться деяниями, поэтому мы запрягли и Белуна с Чивасой, которая ко всему прочему удочерила Рену.

Ах. Я ведь совсем забыла рассказать. Первое, что сделал Габриэль, когда получил доступ к ингредиентам — это создал лекарство от плесени. Мы весьма удачно наткнулись на одну из сокровищниц Одана, которая была заперта льдом, а не магией. Ух, как он орал на нас…

Но то дело было важным, и мы быстро нашли слова для вредного призрака.

— Соля! — Дверь распахнулась, впуская запутавшегося в полах мантии Габриэля. — Ты где ходишь?! Он уже почти здесь!

— Дыши, — посоветовала со смешком я. — Всё будет хорошо, милый. Ты же прекрасно его знаешь.

— Да! Но прошло столько времени, он может и не простить.

— Доуль не такой. — Я поднялась с кушетки, на которой отдыхала после обеда. — Ну не помнит он последнее столетие и то, как ты вырос. Подумаешь. Главное что ты — это ты, и ты живой, как и все остальные. Это самое важное, понимаешь? Ты же приготовил для него дом, да? — с намёком уточнила я, припоминая как вчера Габ забыл подписать бумаги для возобновления дипломатических отношений с королевством Сантия, где проходил курс лечения бывший принц Жифт. — Кстати, как продвигается закон о наследии?

— Его всё ещё не хотят принимать в таком виде, — поморщился Габ, усаживая меня на кровать и прислонясь ухом к животу. — Говорят, что если простолюдин будет иметь право на наследство, то это подкосит всю систему права и к тому же опустошит казну.

— Ну так иди и убей этого мерзавца, кто там из них сопротивляется, — пробормотала я, чувствуя, как стала уплывать в послеобеденный сон. — Своё наследство, значит, они берегут, а у простого народа в казну забирают. Что за отвратительные люди. Можно же от них как-нибудь избавиться, а?

— Будущая мать и императрица не может быть такой кровожадной. — Габ поцеловал живот и что-то шепнул. — Я всё решу, не переживай. Ты же знаешь, что для меня народ куда важнее аристократов.

— Да-да. — Я потрепала его по тщательно уложенным волосам. — Но нельзя, чтобы баланс перевесил, понимаешь? Везде… уау… Что-то я совсем расклеилась. Везде нужен баланс. Как там девочки?

Нам удалось спасти всего лишь двух принцесс. Из всех детей Церцеи выжили только Жифт, Бьянка и Лисия. И если Жифту удалось вернуть человеческий вид с помощью кучи артефактов и магии, то принцессам повезло меньше. Они обе остались инвалидами и лишились частей тел. У Бьянки не было глаз, а у Лисии правой руки. Впрочем, им это не мешало наслаждаться жизнью. Да и Габ обещал помочь с артефактами, которые должны были заменить потерянное.

— Тестируют зелья совместимости. Если получится, то в конце года лекари сделают им пересадку с помощью фей.

Да-да. Империя Крестоф, откуда был родом Фель, тоже изъявила желание наладить отношения.

— Понятно. А что Белун? Всё ещё дуется?

Габриэль хохотнул.

— Сказал, что только через его труп. А так как смерть ему не грозит в ближайшее тысячелетие, то маленьких гномов мы никогда не дождёмся. Оставь его, Соль. Пусть наслаждается жизнью. Он, между прочим, лично для тебя уже огород сделал.

— Мне? А зачем?

— Говорит, что детей надо кормить самой лучшей пищей, поэтому он сам будет её выращивать… Мне кажется, я о чём-то забыл. — Он потёрся носом о мою руку и прикрыл глаза.

— До-о-уль, — пропела я.

Габриэль подскочил и бросился на выход.

— Жду тебя внизу! — крикнул он. — Не забудь о том, что я говорил!

— Ладно!

Я тяжело поднялась, и с трудом передвигаясь по комнате, подошла к трюмо. К сожалению, Габ оказался прав. Биология богов иная. Моя беременность оказалась краткосрочной. Ребёнок рос не по дням, а по минутам, или даже секундам. И там, где природе требовалось девять месяцев, мне понадобилось всего четыре. Уже через неделю главный лекарь двора должен будет созвать магов и повитух.

Ну а сегодня, к нам возвращался великан.

Я улыбнулась отражению в зеркале и поправив волосы, пошла на выход. Всё-таки ходить вперевалку в тесном, ужасно неудобном платье тяжело. Но я старалась. Ради приличий.

Советник Габриэля, которого выбирали всей семьёй, заметил, что даже если я императрица и мать наследника, это не даёт мне право лазить по деревьям, прыгать с лестниц и вываливаться на ходу из карет.

А всё почему? Потому что внимание! — имидж монархии. Не больше и не меньше. И теперь мы очень старательно его восстанавливаем. Но иногда, Габриэль идёт мне на уступки и мы гуляем пешком по городу. И даже заходим в бедняцкий квартал, в гости к деду Петро.

Вот так.

А Дрыга мы на голубе всё-таки покатали.