Шаг.

Еще один шаг.

Жижа чавкает у меня под ногами с таким звуком, будто я наступаю на томаты.

Хлюп. Хлюп. Хлюп.

И я их давлю и давлю, как гнойники.

Чтоб их!

Боль от чувства голода немного утихла. Из резкой стала монотонной, будто Червь знает, что я решил его покормить.

Подхожу к плоти всё ближе и ближе.

Она медленно наползает на одну из биомеханических конструкций, постепенно нарастая на неё сантиметр за сантиметром.

Вблизи это реально похоже на улитку, только в более циклопических масштабах, словно её размножили и увеличили в миллионы раз. И, теперь, эта живая биомасса пожирает металл, используя его, как основу для, чего-то более грандиозного.

Я останавливаюсь перед плотью. Смотрю на неё. Сжимаю рукоятку ножа в руке.

«Это — всего лишь корм, — уговариваю я сам себя, — и, ничего больше! А мне, чтобы жить, нужно есть!»

Чем больше я медлю, тем сложнее мне будет начать.

Погнали!

Замах!

Удар!

Я вгоняю костяное лезвие в плоть на уровне своего роста и режу её сверху-вниз, отделяя от этой массы шмат размером с хорошую отбивную.

Из раны биомассы тут же выбрасывается черная жижа, а по плоти бежит дрожащая волна, точно сигнал, что ей нанесли урон.

Интересно, это воздействие может привести к тому, что сюда притащится, какая-нибудь тварь? Например, если эта плоть работает, как грибница, и каждая её часть связана с другой, типа такой нервной системой, которая распространяет импульсы на любые расстояния?

А хрен его знает!

Представьте, что эта плоть знает, что я на неё напал, мгновенно, и, по всему Сотканному миру, в любой точке, где бы она не находилась. И это оповещение, типа сработавшей сигнализации, позволяет натравить на меня очередного монстра, чтобы он ликвидировал эту проблему — то есть меня!

Нельзя сбрасывать со счетов и такой вариант.

Твари защищают плоть, а плоть, за это, кормит монстров. Эдакий симбиоз, где каждый является и паразитом, и хозяином в любой момент времени.

Остаётся только понять, откуда берутся эти чудовища? Кто их создаёт? Матка, как в Чужих? Но это — точно, что я ещё не видел. Навряд ли это будет яйцо. Мне на ум больше приходит, что-то живородящее, или же некий механизм — гигантский биопринтер, который и штампует этих монстров из них же самих, — их останков, когда они сдохнут.

Такой, круговорот дерьма в природе.

Но, я отвлёкся. У меня в животе урчит, будто я не ел пару дней. Точно у меня в кишках включился небольшой дизельный мотор, который и выдаёт вот эти звуки.

Ургх… Ургх… Ургх…

Я подношу мясо плоти ко рту.

Оно шевелится!

Оно — живое!

Отрезанная часть, которая продолжает жить, будучи уже отделённой от своего носителя!

Представляете?

Млять!

Сука!

Вижу, что от этого шмата тянутся тонкие нити, прям, как от такой инопланетной грибницы, а вся его внутренняя поверхность, как бы изъедена паразитами, которые проделали в ней множество ходов.

Ещё эта херня воняет тухлятиной. Это, совсем, как ни старайся, не похоже на мясо, разве, что только на сгнившее.

Выглядит совсем не аппетитно, но и выбора у меня нет!

Я откусываю кусок. И он продолжает шевелится у меня во рту, как трепещущее насекомое.

Чтобы не блевануть, быстро-быстро его жую и проглатываю. На вкус это такая же дрянь, как и на вид.

Чем-то похоже на волокнистое желе. Уже полупереваренную пишу, которую ты, за кем-то доедаешь.

Меня едва не выворачивает наизнанку. Давлю в себе приступ тошноты и быстро дожираю этот шмат, не давая себе ни секунды передышки, чтобы не передумать.

Прислушиваюсь к своим ощущениям.

Я ожидал худшего.

Меня не вырвало, я не отравился, пока, но чувства, тем не менее, странные, будто я съел нечто такое, что не может ещё распознать мой организм, и он думает, принять это или отторгнуть.

Теперь, ход за Червём. Будет этого для него достаточно, ли же мне придётся сожрать ещё этой дряни, чтобы насытить эту тварь, которая отныне со мной навсегда?

Урчание в животе стихает. Спазм тоже не так крутит, как раньше, но, я чувствую, что этого — всё равно мало! Мало, чтоб этого Червя черти взяли!

Голод не стихает. Я только, как говорится, заморил червячка, и мне нужно больше, намного больше еды! Этой субстанции, которая маячит у меня перед глазами, и из раны которой продолжает вытекать чёрная жижа и капать в грязь.

Кап. Кап. Кап.

Меня обуревает дикая ярость. Нечеловеческая. Жгучая, словно во мне находится кислота.

И она разъедает меня изнутри. Выжигает нутро. И я должен погасить этот огонь!

Немедленно!

Сейчас!

А иначе он меня спалит. Сожжёт без остатка, оставив только быстро разлагающийся костяк.

Я смотрю на плоть этого мира и, понимаю, что я сейчас должен сделать.

Колеблюсь, буквально, пару секунд. Не больше.

«Да… — думаю я, — мне по бую! На, жри сука, жри!»

Я приближаюсь к ползущей плоти и, широко раскрыв рот, как животное, вгрызаюсь в эту субстанцию. Рву её зубами на части и пью, пью, пью чёрную жижу, которая медленно и тягуче вливается в моё горло, как горчащий кисель, отдающий затхлым болотным запахом, чтобы утолить голод зверя, которым я стал!

Я теряю счёт времени. Мне кажется, что прошло уже несколько минут, а я всё ещё никак не могу насытиться.

Наконец, урчание прекращается, а все узлы в животе развязываются.

Я отваливаю от плоти. Утираю тыльной стороной ладони, перепачканные в жиже губы и смотрю на то, что я сделал. Я реально стал зверем!

Плоть выглядит так, будто её обглодал волк. Страшные раны. Разорванная поверхность, с которой свисают волокна субстанции, и всё это густо перемазано чёрной кровью этого мира.

Но мне, — пофиг на это. Главное — результат.

Во мне всё меньше от прежнего человека, и всё больше от тварей этих бесконечных лабиринтов.

По-другому здесь не выжить. Чтобы убить хищника, нужно самому стать хищником.

Я прислушиваюсь к себе. Словно заглядываю внутрь, стараясь понять, насытился ли Червь или нет.

Похоже, что он нажрался до отвала. Интересно, на сколько ему хватит этого запаса еды? Я бы не хотел в ближайшее время повторить такую же кормёжку.

Не то, чтобы мне было совсем противно. Просто не хочу снова мараться об эту плоть.

«В следующий раз ты сожрёшь живое мясо! — я не понимаю, это у меня в голове сторонний голос, или же я сам себе это сказал? — После того, как завалишь очередную тварь!»

«Чего?» — переспрашиваю я.

Ответа нет и, мне кажется, что у меня действительно раздвоение личности.

Да и, хрен со всем этим! Нужно думать о приоритетной задаче, а это — активация биомеха. А для этого, мне нужно вытащить из себя Червя. Научится им, как-то управлять.

Пока я об этом думал, у меня на спине, вяло, почти незаметно, в капсуле дёрнулся симбионт.

Ну, хоть, что-то!

Видимо он тоже перезагрузился вместе со мной, или же часть плоти, которую я сожрал, передалась и ему. Вроде питательной смеси. Но его нужно, как следует заправить!

Перевожу взгляд на щупальце и, замечаю, что оно, тоже слабо шевельнулось. Надо его подтолкнуть, дать ему импульс.

Я резко, с выпадом, запускаю левую руку в плоть, которая скользит рядом со мной. Отрываю от неё кусок. Сжимаю его в кулаке и подношу к щупальцу.

Стискиваю пальцы. Сквозь них течёт чёрная жижа, и я лью эту кровь Сотканного мира прямо на щупальце симбионта, выдавливая из плоти каплю за каплей.

Едва она попадает на щупальце и стекает по нему, оно дёргается. Затем изгибается, точно почуяв кровь, и, через мгновение, впивается в мой кулак, словно желая его сожрать.

— Не шали! — я выдираю руку из щупальца. — Жри вот это!

Я приближаю щупальце к ране в плоти, и макаю его конец в то место, откуда всё ещё вытекает чёрная жижа.

— Пошел! — рычу я на щупальце.

По щупальцу пробегает судорога. Оно реально оживает и заползает в рану в плоти, как змея с лоснящейся от жира кожей. Сегмент за сегментом исчезая в дыре.

Наконец, оно останавливается. Раздаётся чавканье, и я знаю, что там сейчас происходит. Кишка начинает жрать.

Оно сокращается, типа такой насос, и проталкивает сквозь себя чёрную жижу, перегоняя эту субстанцию в контейнер с симбионтом.

Пошла заправка!

Так проходит несколько минут, и, наконец, внешний пищевод отваливает из раны, а затем подключается к моему биоразъёму на руке.

Одним делом меньше! А теперь я займусь Червём.

Я вам уже говорил, что у меня нет никакого желания разрывать себе брюхо и вытаскивать Червя оттуда. Вот разъём на ладони, к которому я уже коннектил пистолет, подойдёт, как нельзя лучше.

Только теперь мне нужно заставить его работать в другую сторону. Но, где есть вход, должен быть и выход.

Айя мне тогда сказала, что Червь встраивается в мой организм на молекулярном уровне. Как я понимаю, эта тварь не является паразитом в привычном мне понимании. Это — не пиявка, не глист, и не солитёр. Нет физического носителя. Есть только некая матрица, по которой эта тварь соберётся и обретёт плоть, а потом снова исчезнет, как только в этом появится необходимость. Вроде бы он есть, а вроде бы его и нет. Типа, такой неуловимый Джо. В этом сила Червя и, в этом же, и его слабость.

«Если… — я развиваю мысль, которую, снова (кто бы сомневался!) как бы вложили в мою голову, — я смогу поймать Червя в момент, когда он перестраивается из ничего в осязаемую тварь, то я его запру в этом состоянии, как в клетке, и, у меня получится им управлять тогда, когда я захочу, а не по его прихоти. Бинго!»

Уверен, что я уловил суть. По крайней мере, в теории, это должно сработать. Я, пока, не знаю, как это провернуть, но я с этим разберусь, так или иначе.

А пока… Я словно заглядываю в себя. Опять же, действую по наитию, на ощупь, и, представляю, как внутри моего тела собирается Червь. Миллиметр за миллиметром. У него нарастает плоть. Появляются сегменты, кольца и… хоп! Эта тварь уже извивается по моему телу. Ползёт внутри плоти, вдоль мышц, сухожилий, продвигая себе вперёд упругими толчками хвоста. Всё ближе и ближе к точке выхода — у меня в ладони.

Я смотрю на свою правую руку. Мне кажется, что моя броня размягчилась и, под ней, я вижу идущую волну от ползущего Червя. Тварь вздымает мою плоть. Не прогрызает её, я именно протискивается сквозь мясо, туда, куда я его направил.

Это, — скажу я вам, — странное ощущение. Знать, видеть, чувствовать, что внутри тебя сидит ещё одна тварь — живое существо, которое и есть частичка тебя. И оно проталкивает себя через боль. Либо ты сам заставляешь его ползти, превозмогая эту пытку. Будто тебе в конечность засунули толстый металлический трос и тянут его через силу, заставляя эту чужеродную оболочку раздвигать слои твоей плоти, чтобы ОНО, могло выйти наружу.

Волна приближается к запястью. Затем к ладони. Я смотрю на неё и вижу, как биоразъём раскрывается, как рана, которая только недавно срослась.

Края расходятся в стороны и из неё показывается Червь. Точнее — его часть, не будут говорить, что это щупальце, чтобы вас не путать, назову это внешним коннектором, в виде хлыста.

Коннектор змеится в воздухе. Покачивается налево и направо, совсем, как гадюка, а потом, изгибается, и, как мне кажется, вперивается в меня, хотя у этой хрени нет глаз.

— Ну, вот мы и познакомились,

Из конца коннектора выдвигается чёрный шип, что, меня несколько удивляет. У Айи было наоборот. Это биомех вогнал шип в её Червя. Так сказать, соединился по принципу: «папа-мама». Может быть потому что, она — самка, а?

Неважно!

Шип Червя, пару секунд, как бы недоверчиво смотрит в мою сторону. Затем, коннектор разворачивается. Я быстро делаю два шага вперёд и останавливаюсь возле биомеха.

Существо стоит, как и стояло, вот только… я не совсем понял, что происходит. Щупальце биомеха — то, что было свёрнуто под его брюхом, активируется. Распрямляется и…

Его шип уходит внутрь, а вот шип Червя втыкается в образовавшийся разъём, как вилка в розетку.

Бух!

Контакт!

Биомех вздрагивает, будто он получил удар. Затем застывает, как истукан, а потом…

Мир вокруг меня меркнет, совсем, как тогда, когда я выбрался из капсулы и пробивался к выходу из лаборатории.

И, в этой темноте, даже черноте, я снова вижу те странные знаки, которые падают сверху-вниз. Что-то вроде кода. Только кода, как мне кажется, тех существ, которые когда-то населяли это мир.

Знаки валятся друг за другом. Быстро. Очень быстро. Сплошной стеной. Вскоре, они замедляются. Скорость уменьшается. Часть из них вспыхивает. Подсвечиваются изнутри холодным неоновым светом.

Я, до рези в глазах, вглядываюсь в них, ни черта не понимаю, что они могут означать, а потом…

Бах!

Вспышка!

Только не перед глазами, а в мозгу, точно на меня снисходит озарение, и знаки, как бы трансформируются. Становятся для меня понятными, будто я смотрю на знакомый алфавит.

На подсознательном уровне я понимаю, что символы остались прежними — чуждыми, порождённые холодным и враждебным человечеству разумом, но… Я их понимаю! Словно произошла инверсия, и, в моей башке, сработал нейро-автоперевод — адаптация под привычный шрифт.

Вот, что я сейчас вижу:

Контакт установлен

Объект активен

Моторика в норме

Загрузка чит-кода в начальной фазе

Процент загрузки

10… 20… 30…

Время до окончания загрузки

5 секунд

Появляется бегущая строка. Типа вот такой —-----------. И она быстро сокращается, запуская обратный отсчёт. Символы мерцают, и я читаю:

Загрузка завершена

Активация чит-кода

Активация прошла успешно

Объект инфильтрирован

Разрыв соединения через…

5… 4… 3… 2… 1…

Бух!

Чернота сменяется привычным пространством Свалки. Я, по-прежнему стою рядом с биомехом, и всё ещё пытаюсь понять, что это такое, только что было?

Я увидел то, чего не должен был увидеть? Стал свидетелем некой операции по внедрению в меня некой сторонней программы? Типа, как подцепить компьютерный вирус? Или же мне специально это показали, чтобы… чтобы что?

Масса вопросов и, ни одного ответа. Ещё одна тайна в копилку загадок Сотканного мира.

И, мне сейчас не до этого. Червь отсоединяется от биомеха и быстро вползает в мою ладонь, а биопринтер, реально, как собака, поворачивается, садится на задние лапы, прямо в грязь, и смотрит на меня тем, что у него вместо головы — тупо своей передней частью, едва заметно, будто в нетерпении, перебирая передними лапками.

«Что за херню в него загрузили? — думаю я. — Программу: 'Теперь я — твой хозяин? А вот сейчас я его и испытаю! Только нужно придумать ему кличку. А то мне уже надоело называть его биомехом. Так, как бы тебя назвать? Мне в голову ничего лучше не приходит, чем — Паук. Так тому и быть».

— Я буду называть тебя Пауком, — говорю я биомеху.

Тварь, конечно, мне ничего не отвечает.

— Ты же меня понимаешь? — я повышаю голос.

Биомех, сидит, как и сидел. Ясно, что он мне ничего не ответит. Такой — биоробот этого мира.

— Встань! — приказываю я.

Биомех поднимается.

— Мне нужно сделать оружие, — говорю я ему, придумывая на ходу, что я хочу. — Начнём с простого, — у меня в голове появляется картинка биомеханического оружия, идеально подходящего для схваток в тесноте туннелей, — распечатай мне автоматический десятизарядный дробовик с барабанным магазином, — продолжаю я, — и пусть он стреляет, — я внутренне улыбаюсь, — кислотными пулями и картечью! Справишься?

Я не уверен, что Паук понимает голосовые команды, но не коннектиться же с ним каждый раз через Червя. Это — долго и, — неудобно.

Паук, едва заслышав мой голос, сразу же поднимается и, быстро перебирая своим лапками скрывается в глубине Свалки, явно отправившись на поиски материалов, типа металла, костей, мышц и сухожилий, которые ему понадобятся, чтобы выполнить моё задание.

Я провожаю его взглядом и, думаю:

«О, да! Вот теперь я оторвусь по полной! У пусть Сотканный мир вздрогнет от моей поступи — человека, который утопит его в крови!»

Паук, прям по-деловому, точно выполняет важную миссию, быстро скрывается за биомеханическими конструкциями, оставив меня наедине со Свалкой и, со своими мыслями.

Я вынимаю из-за спины клинок, так, на всякий случай, чтобы быть начеку, и, если, что-то пойдёт не так, быстро резануть по очередной твари костяным лезвием.

Оружие придаёт мне уверенности и приятно тяжелит руку.

«Ты, наелся? — мысленно спрашиваю я у симбионта. — Запас жижи полный?»

«До краёв», — отвечает мне паразит, который прописался у меня за спиной.

«На сколько её хватит?» — продолжаю я. Скажи кто мне пару дней назад, что я буду телепатически разговаривать с тварью, которая стала частью меня, и питается, растворяя жертву кислотой через внешний пищевод, то я бы покрутил пальцем у виска. Абсолютное сумасшествие!

«В зависимости от того, — отвечает мне симбионт, — что ты будешь делать! Если захочешь себя усилить, то, намного, а если захочешь применить субстанцию, как метательное вещество для стрельбы, то это — совсем другое! Примерно на сто выстрелов, а потом, запас вещества придётся пополнить».

«И, для этого, — я усмехаюсь, — мне придётся снова, кого-то убить».

«Таков закон Сотканного мира, — симбионт явно усмехается, — убивай, чтобы выжить…»

«И выживи, чтобы убивать», — заканчиваю я мысль твари.

С прошлого раза, помните, в самом начале, когда я только вылупился из кокона, симбионт явно расширил свой словарный запас. Тогда он мне просто сказал: «Накорми меня», а сейчас мы с ним беседуем практически на равных. Что это может быть?

Я задумываюсь, и стараюсь размышлять так, чтобы мои мысли не прочитал симбионт.

«Или он снял слепок с моего мозга, и адаптировался к моей манере речи, — предполагаю я, — типа подстроился, как нейросеть. Или же… — и меня это реально напрягает, — за симбионта отыгрывает, кто-то ещё. Или Некто. Или Игрок. Или же… — а вот это уже реально стрёмно… — я сам отыгрываю за эту тварь!»

Сейчас я вам это объясню. Если у меня раздвоение личности, то, почему бы не быть и растроению? (Как-то коряво сказал, но вы поняли, что я имел ввиду). Или, вообще, распад личности на четыре и больше части — полноценных личин, каждая из которых обладает своим характером, и своим сценарием поведения. И вот, одна из них, и отыгрывает за симбионта, так сказать, озвучила эту тварь в формате диалога, чтобы повысить мои шансы на выживание. И, вообще, так мне хоть есть, с кем здесь поговорить! Всё лучше, чем думать или реально слышать голоса у себя в голове! И я сам наделил эту личину симбионта образом, придав ей видимость реальной оболочки, которая может болтать не хуже меня, оставаясь при этом паразитом! Совершенно чужим для меня организмом, с котором мы теперь, как сиамские близнецы, и, закадычные друганы, не разлей вода.

А, как вам такой поворот, друзья мои? Имеет право на жизнь такой расклад, или не имеет?

От этих мыслей реально можно поехать крышей. Сойти с ума так, что обратно уже не вернёшься. Хотя, что реально, а что нет в Сотканном мире? Мире, где ты убиваешь и жрёшь свою жертву, а потом используешь этот труп, чтобы создать из него оружие или, какую-нибудь полезную приблуду. Такая некромеханика в действии, где ты — мастер по потрошению, расчленению и сборке очередного Франкенштейна. Остаётся только воскликнуть: «Оно — живое!»

Но, я снова отвлёкся.

Я осматриваюсь.

Свалка и так, — малоприятное место, а там, где я сейчас нахожусь, вообще, за версту, несёт погостом — мертвецкой.

Я никак не могу избавить от ощущения, что все эти гигантские биомеханические конструкции вокруг меня не сдохли на самом деле, а впали в некую спячку, почти неотличимую от смерти. Окаменели. Иссохли. Часть из них превратилась в прах и тлен, но, большая часть всё ещё живёт по своим нечеловеческим правилам и иному времяисчислению. И они за мной наблюдают. Смотрят своими невидимыми глазами. И эти циклопические монстры только ждут своего часа, чтобы проснуться. Очнуться от миллионов лет забвения, и мир снова услышит их глухую поступь, и содрогнётся от увиденного…

Странные мысли у меня в голове, не так ли? И откуда они только берутся? Словно их, мне, кто-то вкладывает прямо в мозг, или нашептывает на ухо.

Теперь, слова Мадам, о том, что я должен убить здесь всех, чтобы спасти себя, приобретают другой смысл — некую дополнительную надстройку. Если Древние хотят попасть в наш мир. Распространить себя отсюда — туда, как мне и говорили — прорваться, чтобы начать новую жизнь, то как я смогу их остановить? Обычный человек, который попал в необычные жизненные обстоятельства?

Я же не могу быть избранным, а? Как Нео из «Матрицы»? Или… могу?.. Что во мне такого особенного, что на меня сделали ставку по обе стороны двух миров — моего и Сотканного? А главное — кто реально эти игроки? Тех богатеев, которые погружаются сюда, чтобы пощекотать себе нервы, я в расчёт не беру. Они — пешки. Такие же рядовые игроки, как и я. Но вот те, кто за ними стоит, — это — реальные кукловоды. И у них есть простая и понятная цель — инфильтрация — проникновение — просачивание.

Лучшего слова и не придумаешь. И ведь я его уже слышал, когда перед моими глазами пронёсся код. И я, — как вариант — могу быть носителем этого чужеродного гена! Я уже могу быть инфильтрирован! Не Червём, а, чем-то таким, что, намного, намного хуже. И у меня уже внутри находится скрытый враг, о которым я даже не догадываюсь!

Меня пробирает озноб от этих мыслей.

Я внимательно смотрю по сторонам. Плоть, всё также наползает на биомеханические конструкции. Медленно и неотвратимо, поглощая их миллиметр за миллиметром. Запечатывая в некий кокон из живой ткани.

Кокон!

Слово взрывается у меня в мозгу, как фейерверк.

Я появился в этом мире, вывалившись из кокона. Помните? Буквально вылупился из него, как новорожденный. А что, если, это оболочка была нужна, чтобы провести меня в этот мир? И, точно такая же оболочка нужна, чтобы из него выбраться?

И эта плоть. Эта живая субстанция. Паразит. Это — не то, чем она кажется на первый взгляд! Это — скажу так, некий скафандр, необходимый, чтобы Древние смогли вылупиться уже в моём мире! Пройти через некий невидимый барьер, через который может проникнуть только живое существо, а не структура, в основе которой есть металл!

«Да, ты, — говорю я сам себе, — грёбанный гений!»

Остаётся только убедиться, что всё это — не бред, а реальность, в которой я должен выжить и не допустить её распространения. Скажем так, купировать болезнь на ранней стадии, а не тогда, когда будет уже поздно.

Конечно, если только это — не часть игры. Задумка кукловодов, или ещё какой неведомой хтонический хреновины!

Пока я обо всё это думал, Паук уже вернулся.

Точнее, он возвращается, быстро топая своими лапками по грязи.

Хлюп, хлюп, хлюп.

Я вижу, что в своих щупальцах он несёт несколько предметов. В тумане, так сразу и не рассмотреть, что это такое. Скорее всего всё, что нужно, чтобы собрать, точнее распечатать оружие из плоти и металла.

Интересно, как Паук — будет это делать? Когда я собирал пистолет, то я, буквально, сложил его из тканей и костей поверженного монстра, а сейчас же нужен более продвинутый способ. Дробовик для Сотканного мира, — это вам не просто пукалка — серьёзное оружие, которое будет способно превратить в фарш любого монстра.

Паук, тем временем, останавливается передо мной. В своих щупальцах он принёс металлическую трубу. Немного ржавую, но, сойдёт и такая. Сухожилия. Явно срезанную, с чего-то плоть, прям куски мяса. Судя по вони — давно протухшего. Множество стальных шариков, нанизанных, как жемчуг, на тонкий трос. И, где он только такое здесь нашел! Что-то похожее на ажурные шестерни от древнего механизма и, до кучи, обломок старой, уже пожелтевшей от времени, массивной кости, словно большеберцовой.

Во мне просыпается любопытство, как, из всего этого мусора, биомех сделает дробовик двенадцатого калибра. Что-то вроде самозарядного ружья Вепрь — 12. «Молот». Как мне видится, только в биомеханическом стиле.

— Начинай! — приказываю я Пауку.

Он, как мне показалось, вроде как, кивнул, хотя у этого робота нет головы, а затем…

Одно из свободных щупалец взметается вверх, типа хлыста и, быстро-быстро, пробегает по мне, как бы ощупывая и, как я догадался, делая слепок с моего тела.

Пауку нужна длина моих рук, рост, пропорции, чтобы создать оружие точно под меня. Вырастить его на моих глазах.

Далее, всё происходит с неимоверной скоростью, я только успеваю наблюдать, как биомех, шелестя своими щупальцами, приподнимает металлическую трубу и, используя её, как основу, начинает ткать вокруг неё каркас будущего дробовика.

Со стороны всё это выглядит забавно. Биомех действительно действует, как паук. Двумя щупальцами он держит ствол будущего ружья, а двумя другими наращивает вокруг него остальные детали.

Я присматриваюсь к этому процессу. Реально 3Д-принтер!

С конца одного из щупалец тянется тонкая нить, похожая на слюну. Паук ей скрепляет детали, подгоняет их друг к другу, часть создаётся прямо у меня на глазах, будто из ничего, чуть ли не из воздуха. Слюна, видимо это некий клей, быстро застывает, и скрепляет элементы дробовика.

Я вижу спусковой механизм — причудливый, с прожилками вен, натянутыми сухожилиями и вставленными в него мышцами. К задней части ствола, где есть расширение, вроде каморы, биомех присоединяет сегментированный пищевод. Видимо, для подачи жижи из капсулы с симбионтом.

В середине ружья, под небольшим углом, возникает приёмная горловина для барабанного магазина, как у всем знакомого ППШ, только с одним отличием. Из горловины выходит кронштейн с подвижной осью, чтобы на нём можно было быстро закрепить шестерёнку.

Вся эта хреновина нарастает, видоизменяется, наползает друг на друга, будто плоть, едва заметно вибрирует, и превращается в оружие, которое словно восстало из преисподней.

Затем, Паук закрывает всё это костью с ажурными вырезами, будто прожжёнными кислотой.

Появляется спусковой крючок. Цевье. Рукоятка пистолетного типа и, в завершении печати и сборки, Паук прикрепляет к дробовику приклад. Тоже из кости. Облегченный. Скелетного типа с мягким затыльником из мяса, которое биомех заключил в оболочку из вязкой массы, типа такого желе.

Паук протягивает мне оружие. Я убираю клинок за спину и беру его в руки. Внимательно рассматриваю. Вскидываю. Приставляю приклад к плечу. Прицеливаюсь и мягко нажимаю на спуск, имитируя выстрел.

Бух!

Я почти слышу выстрел, пусть он только и прозвучал у меня в голове.

Оружие реально стало продолжением моих рук.

Идеально!

Получился такой симбиоз из Вепря и пистолета-пулемёта Шпагина на максималках, в стиле Гигера.

Остаётся только зарядить его и можно будет косить всё живое и неживое в Сотканном мире.

— А заряды? — говорю я Пауку. — Мне нужны магазины с патронами!

Биомех точно только и ждал моего приказа. Он снова принимается за работу, превращая шестерни, которые он с собой притащил, в подобие барабанных механизмов, для подачи стальных шариков через приёмную горловину в камору бионического оружия.

Пока Паук этим занимался, и оплетал шестерни слоем из сухожилий, чтобы зафиксировать в них заряды, как в гнёздах, по одному, в виде пули, или, по несколько, как картечь, в которые они буквально вросли, а я же продолжал рассматривать и привыкать своё новое оружие.

Ощущаю себя мальчишкой, которому подарили новую игрушку.

Я замечаю небольшие шипы на рукоятке и био-порт — отверстие в виде раны с подвижной кожистой мембраной, как и на моей ладони и, точно такие же, как и у пистолета. Шипы необходимы, чтобы они впились в мою плоть и ружьё, через кровь, сконнектилось с моим телом, а био-порт, чтобы я мог впрыснуть в него жижу из капсулы с симбионтом — метательное вещество, которое, одновременно, превращает заряд в пулю или картечь, наполненную кислотой.

Как я понял, жижа, при подаче в камору оружия, под большим давлением проникает через отверстие в полый шарик. Наполняет его, а дальше, после выстрела, он уже летит в цель.

Остаётся только это проверить на практике. Думаю, такая возможность у меня скоро появится. Что-то слишком надолго затянулась пауза с отсутствие монстров и всякой другой хрени. А я уже соскучился по экшену!

Паук, будто читая мои мысли, протягивает мне пять магазинов к ружью, в каждом из которых по десять зарядов. Три магазина с пулями, и два с картечью.

Я протягиваю руку и беру их по очереди, закрепив четыре прямо на броне, как в разгрузке, просто прилепив их к защите, а один, с картечью, вставив в оружие.

В них уже с трудом угадываются прежние шестерёнки, настолько биомех их видоизменил, превратив в нечто необычное, даже по меркам Сотканного мира. Предмет, точно прожжённый кислотой, с вплавленными в них металлическими шариками.

Надеюсь, когда эти патроны кончатся, биомех подгонит мне ещё. Гарантии, конечно, нет, поэтому буду экономить. Принцип прост — один выстрел — один труп, который я потом распотрошу и достану из него всё, что мне будет нужно, от корма, до запчастей для брони.

Кстати, помимо оружия, я бы не отказался проапгрейдить и свой экзоскелет, а ещё не забыть про нейроинтерфейс с системой прицеливания и наведения. Но, для начала, мне нужен шлем, а уже затем…

Вы уже загибаете пальцы в предвкушении ништяков, которые сделает для меня Паук?

Я перевожу взгляд на биомеха, и уже готовлюсь отдать ему следующий приказ, как, боковым зрением замечаю, как в тумане, что-то быстро метнулось.

Метрах в десяти от меня. Что-то очень быстрое, молниеносное, как анаконда. Прозмеилось и исчезло.

А ещё, я слышал шипение и такой звук, как клацанье друг об друга множества чешуек.

Прокручиваю магазин на кронштейне до щелчка, чтобы он зафиксировался в приёмной горловине. Сжимаю рукоятку ружья. Шипы вонзаются в плоть, оружие активируется. Оно — точно живое!

Чувствую, как внутри него, точно начинает биться маленькое сердце.

Щупальце симбионта подключается к предплечью и впрыскивает жижу в био-разъём. Субстанция бежит по моему телу и, под давлением, проникает через мою ладонь в ружьё, которое точно обжигает меня огнём.

Оружие едва заметно дрожит в моих руках. Пульсирует, превращаясь в моё продолжение — часть меня.

Я сжимаю цевье и, медленно, осторожно, углубляюсь в туман, в поисках очередного монстра. Кто не спрятался, я — не виноват. Теперь я — охотник, а не добыча!

Время экспериментов прошло! Настало время убивать!

Туман обволакивает меня со всех сторон. Вязкая субстанция. Тягучая. Липкая, как клей, который быстро конденсируется на моей броне и стекает по ней рваными хлопьями жидкости серого цвета с пеной.

От него дурно пахнет. Дерьмом и затхлым запахом, как от плесени.

Дышать тяжело. Воздуха не хватает, и я жадно ловлю каждую крупицу кислорода, если он вообще здесь есть, а всё это — не плод моего воображения, как и потребность в дыхании.

Под ногами мерзко чавкает. Я словно иду по ноздреватому сыру, покрытому слизью, и эта поверхность скрадывает мои шаги.

Рядом со мной, точнее, чуть позади на пару шагов, семенит Паук.

Биомех реально ведёт, как собака. Идёт, как привязанный.

Не думаю, что от него будет толк, если на меня нападет, какая-либо тварь, но это существо стало для меня, чем-то вроде единственного друга, в этом проклятом мире, где каждый хочет тебя убить.

Я останавливаюсь. Замираю. Биомех тоже стоит, как вкопанный, в точности копируя моё поведение.

Уже хорошо. Мне не придётся отдавать ему команды голосом.

Я прижимаю приклад автоматического дробовика к плечу. Стою в боевой стойке. Чуть пригнувшись, и, выставив левую ногу вперед.

Сжимаю рукоятку и веду стволом оружия слева-направо, по дуге, прикинув про себя сектор обстрела.

Палец держу на спусковом крючке, готовый в любую секунду открыть огонь на поражение.

В условиях Сотканного мира схватка почти всегда скоротечна, внезапна и, происходит на небольшом расстоянии.

Туман же скрадывает все звуки. Искажает реальность. Я уверен, что то, что я недавно слышал и видел, похоже на членистоногое насекомое или змею. Очень быстрая тварь, и большая.

Убить её — лучший способ для меня испытать оружие в реальном бою.

Страха нет, как и волнения. Я уже не тот доходяга, который вывалился и кокона и передвигался ползком. Сейчас я представляю реальную опасность для монстров Сотканного мира.

Главное — не переоценить свои возможности и не погореть, из-за излишней самоуверенности.

Медленно продвигаюсь дальше.

Шаг.

Остановка.

Еще один шаг и снова остановка.

Прислушиваюсь к звукам извне.

Ничего!

В тумане ничего нет! Ни шороха, ни движения.

Расслабляться нельзя. Если тварь затаилась и сидит в засаде, то я могу сам себя перехитрить, если выйду прямо на неё, ещё не зная, с чем я имею дело.

А, чтобы спрятаться, мест здесь — дохринища! Можно заныкаться в любую щель. Схорониться внутри биомеханических организмов и ждать, наблюдая, когда добыча сама на тебя выйдет.

Мне нужен тепловизор (А эти существа вообще теплокровные?) или, что намного лучше, устройство, которое будет реагировать на любое движение. Да, даже на дыхание или биение сердца, если таковое вообще есть у местных монстров.

Как сделать такую приблуду? А главное… Зачем мне её делать? Ведь, как уже говорилось ранее, — всё находится у меня в голове.

Точняк!

Мой мозг в Сотканном мире — это инструмент, который я могу применить по своему собственному усмотрению.

Если я справился с управлением времени и переключал слои, то датчик движения — плевое дело!

Итак… Я уже понимаю, как это сделать. Мне нужен доступ в самого себя, в свой разум, который, сам по себе, уже является целой вселенной.

Мне нужен знак, что, сейчас, самое время этим заняться. Любой намёк, или аномалия, как тогда, в туннеле с каплями воды, которые падали с потолка и замерли прямо в воздухе при паузе в слое.

В тумане сложно найти нечто такое же. Разве только…

Я перевожу взгляд вниз и, изо всех сил, топаю ногой по вязкой жиже.

Шмяк!

Ступня уходит в грязь. Вверх взлетают комья чего-то, что напоминает смесь земли со слизью, и эта хренотень зависает, как если бы я нажал на паузу при просмотре фильма на экране телевизора.

Бух!

На меня обрушивается звенящая тишина. Мир, Свалка, и окружающая меня действительность, уходят на второй, да даже на десятый план, и я остаюсь один на один с временным сдвигом в слое.

Заглядываю внутрь себя. Буквально проваливаюсь вниз с головокружительной высоты, как с американских горок.

Ухх!

Навстречу бесконечности разума, и там, на этой глубине, я вижу точку белого цвета.

Эта точка летит на меня, как стрела.

Она быстро превращается в символы, которые валятся, как горох, и, из этой чехарды непонятной хрени я извлекаю нужный мне код, который становится командной строкой, похожей на общение с нейросетью.

Вот она:

Запрос?

Строчка мигает холодным синим неоновым светом.

Имплантируй мне датчик движения.

Быстро произношу я.

Неправильная постановка вопроса!

Теперь, строчка мигает красным светом.

Чего⁈

Я, буквально, взрываюсь.

Задайте правильный вопрос!

Это похоже на диалог с тупой машиной, знаете, когда ты звонишь в любую службу поддержки и, до посинения, разговариваешь с ботом, который талдычит одно и тоже, а ты, в сотый раз просишь соединить тебя с оператором, чтобы решить свою проблему.

Я думаю, думаю и… меняю запрос.

Список всех доступных мне программ?

Я задаю вопрос наобум. Больше по наитию, чем руководствуясь логикой.

У вас недостаточно прав для данного запроса! Полный список заблокирован!

Отвечает мне бездушная машина.

Я, немного, опешиваю от такой наглости. Быстро перебираю в уме все возможные варианты вопроса, и говорю следующее:

Выдай мне список программ в соответствии с моим уровнем допуска.

Звучит, конечно, так себе, но, ничего лучшего мне не пришло в голову.

Строчка продолжает мерцать, точно она раздумывает, говорить мне дальше или нет, а затем на меня сыплются следующие сообщения:

Номер один. В доступе отказано.

Номер два. В доступе отказано.

Номер три. Доступ ограничен одной сессией.

Номер четыре. Доступ разрешён.

Номер пять. Доступ откроется после…

Стоп!

Рявкаю я. Строчка останавливается и перестаёт плодить хаотичные сообщения.

Кто закрыл мне доступ к списку программ?

Спрашиваю я.

Заблокировано! Ответ выше моего уровня допуска.

Высвечивается в строчке.

Как снять блокировку?

Настаиваю я.

Невозможно! Запрещено специальной директивой проекта Феникс два точка ноль, один, один, три.

Пропечатается в строчке и текст сразу же исчезает.

Что означает специальная директива проекта Феникс два точка ноль, один, один, три?

Спрашиваю я, ловя себя на мысли, что мне всё это смутно напоминает сцену из фильма «Чужой». Помните, когда Элен Рипли пыталась узнать у бортового компьютера космического тягача «Ностромо», как ей убить ксеноморфа и вышла на приказ Компании, что жизни экипажа не представляют особой ценности, по сравнению с инопланетным существом.

Здесь, похоже, тоже самое. Все Корпорации во все времена ведут себя одинаково — главное прибыль, а цена не имеет значения.

Я догадываюсь, что мне специально ограничили доступ к своему апгрейду на уровне подсознания, чтобы путь в Сотканном мире не показался мне лёгкой прогулкой.

Выход один — сломать это ограничение и вытащить наружу способность преобразовывать свой разум по своему усмотрению.

Вопрос, как всегда один, — а как это сделать?

Как, как⁈ Да вот так!

Всё это время я играл по правилам. Шел прямо, в лоб, никуда не сворачивая. Здесь это так не работает. Нужно применить обманный манёвр и, если нужно, взломать свой разум, чтобы извлечь из него необходимую мне информацию.

А время идёт. Я понимаю, что там, где я сейчас стою, на Свалке в тумане, время остановилось, замерло, давая мне возможность погрузиться в своё сознание. Но эта пауза не может длиться вечно.

Рано или поздно она схлопнется, и я останусь несолоно хлебавши, с тем, с чего я и начал.

Придётся действовать быстро, грубо, на грани фола. Мне позарез нужна эта функция — система распознавания цели с датчиком движения. Для начала, а уже потом, я развернусь по полной.

«Мой разум — моё самое главное оружие, — говорю я сам себе. Если его представить в виде некого ядра, снаружи которой находится защитный барьер — оболочка, — та самая директива с ограничениями, то мне ничего не остаётся, как её уничтожить».

Я представляю, как я это делаю. По-варварски. Будто я ударил наотмашь. Без возможности отыграть назад. Или пан, или пропал!

Просто, мысленно, детально себе представив, как я это делаю, я запускаю пальцы в эту защитную оболочку и рву её на части. С хрустом, с криком, с кровавой пеной на губах. Кромсая и перестраивая свой разум так, как мне нужно.

Защитная оболочка поддаётся с трудом. Она сопротивляется. Упирается всеми возможными способами, и я чувствую, как, от этой оболочки, внутрь моего мозга уходят стальные цепи.

Они зафиксированы в моём разуме такими, будто огромными рыболовными крючками, и мне приходится отрывать их с мясом, выдирая из себя миллиметр за миллиметром эти якоря, которые сдерживают мой нейро-апгрейд.

«Давай! — приказываю я сам себе. — Давай!»

И, у меня это получается!

Я дергаю за цепь, пусть она и существует только в моём воображении.

Одну, вторую, третью.

Раздаётся треск, как от разрываемой плоти, меня, с головы до пят, пронизывает острая боль, но она меня уже не может остановить, точно я получаю от этого, какое-то запредельное удовлетворение, зная, ради чего я всё это делаю.

Где-то там, вдалеке, я почти слышу, как надрывается голос Системы, которая истерично вопит:

Доступ запрещён!

Отказано в доступе!

Заблокировано!

Недостаточно прав!

А затем и вовсе, что-то нечленораздельное. Сплошные обрывки фраз, о смысле которых я могу только догадываться.

Вним… Шение… Охран… Метра… Блок… Блок… Чно… Крыть… Од… в Нерв… Сроч… Изв… чь… Фта… Ять… тчк… оль…

Я понимаю, что это означает. И я — на правильном пути, если Система так переполошилась.

И у меня в голове, сами собой, выстраиваются нужные предложения, будто сработал автопереводчик:

«Внимание! Нарушение охранного периметра! Блокировка! Блокировка! Срочно перекрыть вход в машину переноса НЕ.Р. В! Срочно извлечь Нейронафта пять точка ноль!»

Я же не останавливаюсь, и, под мой бешеный хохот, продолжаю выдирать цепи из своего мозга, чтобы навсегда избавиться от внешнего контроля.

Уверен, там, наверху, в лаборатории, если мне удастся довести начатое до конца, будут поставлены перед фактом, и уже не смогут ничего с этим поделать.

Им придется принять правила новой игры, а в меня слишком много вложено, и я дошел до рубежей, которых ещё никто и никогда не достигал.

Азарт игроков и жгучее желание убить меня здесь, в Сотканном мире, перевесят, и они продолжат начатую партию, чтобы довести её до конца любой ценой.

И, поэтому, меня не извлекут, и не откроют капсулу, а спустят на меня всех собак, чтобы прикончить в одном из слоёв этого Лабиринта, откуда мне придётся потом самостоятельно найти выход.

Я дергаю за ещё одну цепь. Она поддаётся с трудом. Заякорилась, как надо, и я тяну её из последних сил, будто стараюсь выдрать корабль из трясины.

Раз!

Раздается треск. Боль пульсирует, как сумасшедшая, и я извлекаю из себя последнюю связь с ограничивающей меня программной оболочкой из внешнего мира.

Теперь я здесь сам по себе. Один в поле и, при этом, — воин!

Надрывный голос Системы сразу же обрубается, будто его здесь никогда и не было, и вокруг меня воцаряется мертвая тишина, а прямо передо мной я вижу такие, немного неровные предметы, напоминающие кубики графитового цвета с серебристым оттенком.

Они висят в пространстве. Крутятся, вертятся, хаотично перестраиваются, как в головоломке, и вращаются вокруг своей оси, на небольшом расстоянии друг от друга.

Я догадываюсь, что я вижу своё сознание, которое избавилось от блокировки и контроля со стороны Системы.

Это — моя исходная версия. Так сказать — чистовик, который я принёс сюда. И, теперь, мне нужно перестроить его под условия Сотканного мира, чтобы стать над остальными.

И я делаю это. Просто произвожу такие движения руками, с видом от первого лица, точно хочу изменить конфигурацию этих кубиков.

Взмах!

Сегменты перестраиваются. Одни уходят вниз, другие поднимаются вверх. Остальные перемещаются по горизонтали, слева-направо и справа-налево, крутятся, меняя свои грани.

Со стороны это похоже на сборку адского кубика Рубика, а я, всё увеличиваю и увеличиваю скорость этой перестройки своего сознания.

Мои руки так и порхают в воздухе, как у дирижёра, сами по себе, по замысловатой траектории, словно заданной некой программой, вложенной в мой разум.

Хаос, который обретает строго заданную форму.

Наконец, я заканчиваю эту переделку, и элементы сцепляются друг с другом, жёстко садясь на свои места, как будто вставляясь в пазы.

Теперь кубики составляют прямоугольный монолит, такой каменный блок, без щелей и просветов между гранями.

Этот черный обелиск висит передо мной, и, медленно вращается вокруг своей оси, а его мрачные грани тускло вспыхивают белым неоновым светом.

«Я, на самом деле это сделал? — думаю я. — Действительно перестроил сознание под условия этого места? И, всё это не сон, и — не бред сумасшедшего, а новая реальность? Новая реальность Сотканного мира?»

Остаётся только это проверить. Я хотел получить датчик движения, даже скорее — датчик присутствия тварей.

Это не может быть электронная приблуда, которая реагирует на изменения окружающей среды, или присутствие запаха с вибрацией.

Здесь рулит — иная физика! Чуждая всему человеческому и, поэтому, нельзя подходить к ней со своими правилами.

Я должен понять, как это работает в Лабиринте Бесконечности. Увидеть этот мир глазами тех тварей, которые в нём обитают. И, если здесь всё взаимосвязано друг с другом, а каждая часть этой вселенной, одновременно является и отдельным существом, и частью всеобщего организма, то, между всем и всеми, здесь, должны быть связи — нити, которые сплетают эту ткань в единое целое, как нервные окончания.

«Паутина! — возникает у меня в мозгу. — Это должно быть, чем-то вроде паутины, только в мегалитических масштабах! И, если я уловлю эти незримые нити, то, по их колебаниям я, как паук, смогу определить, с чем я имею дело! Расстояние до цели. Её конфигурацию и прочие особенности! Воистину, я нахожусь в Сотканном мире!»

Думаю, именно так меня и нашла та — первая тварь с молотом, которая неотступно шла за мной по бесконечным туннелям Лабиринта и размозжила мою голову ударом кувалды. Теперь — мой черёд оторваться по полной! Писец вам всем!

Как только я об этом подумал, как меня мгновенно выбрасывает из моего же подсознания в реальность Сотканного мира, на Свалку.

Бах!

Я оказываюсь там, где я и стоял, с оружием в руках, в тумане. Вот только, само пространство изменилось. Радикально преобразилось, да так, что мне хочется воскликнуть:

«Теперь я вижу ЭТО! Я вижу… ЭТО, чтоб меня черти разорвали!»

И я улыбаюсь, совсем, как безумец, который решил, что его час настал…

Моё зрение. Оно стало другим. Изменилось, будто получило иную надстройку. Скрытый диапазон, который раньше для меня был заблокирован. Пока я был человеком.

Сейчас я вам покажу, что я сейчас вижу.

Прямо передо мной, как бы в воздухе, висит паутина — точнее — тончайшие нити. Сотни, тысячи нитей. Миллионы! Да им просто нет числа! Бесконечное число нитей, сплетённых вместе в хаотичную сеть, типа нервной, которая уходит от меня, пронзает туман, и простирается всё дальше и дальше, пока не исчезает из вида.

Я кручу головой, и сеть, тоже движется, меняется. Нити перестраиваются. Одни натягиваются, а другие исчезают, и, на их место, приходят другие.

Всё это похоже на то, как если бы надел шлем дополнительной реальности, только реальности Сотканного мира.

Я, по-прежнему, целюсь из оружия в туман, и вижу пространство через эту паутину, которая разделила Свалку на множество небольших секторов — ячеек, в каждой из которых есть свой символ, похожий на рунический знак.

«Это, — думаю я, — скорее всего порядковые номера, чтобы я мог определить в какой из зон находится… Что находится?.. — и сам себе отвечаю. — Враг мой!».

Точняк!

Секторы в этой паутине, они… как бы вам это описать? Мёртвые. Ничем не подсвечены. Просто блёклые картинки цвета серой плоти с белёсыми прожилками у меня перед глазами. Десятки тысяч объёмных, 3Д-картинок, со своими номерами. Они, будто полупрозрачны, и я вижу сквозь них всё, что находится на Свалке, словно у меня теперь фасеточное зрение, как у насекомых.

Интересно? Как этим пользоваться, а?

А вот я сейчас это и проверю!

Медленно кручусь, стоя на месте. Делаю полукруг, целясь из дробовика в туман, тщательно следя за показаниями в паутине.

«Мёртвая. Мёртвая, — шепчу я, наблюдая за ячейками, — ничего, снова ничего, — я уже начинаю разочаровываться в этой приблуде, как… — Вот оно! Попался, сучара!»

Едва я совершаю почти полный оборот, и навожу ствол на мрачную биомеханическую громаду, которая находится от меня метрах в тридцати, как, одна из ячеек в паутине меняет свой цвет на грязно-бордовый, такой, знаете, мясной, и она начинает едва заметно дрожать.

Символ в ячейке тоже начинает мерцать — сигнализировать мне, что в этом секторе, кто-то есть.

Эта вибрация передаётся по струнам ко мне, и я реально ощущаю себя пауком, который находится в центре своей паутины, и ждёт, когда жертва попадёт в его сеть. Только здесь — я — подвижный охотник.

Не убирая пальца со спускового крючка, я начинаю медленно, очень медленно и осторожно идти к отмеченному сектору.

Биомех, тоже, будто очнувшись от сна, семенит за мной.

Чем ближе я подхожу к ячейке, тем сильнее становится вибрация паутины. Остальные сектора уходят на второй план, а тот, к которому я приближаюсь, надвигается на меня. Увеличивается в размерах. Немного меняет свой цвет, но более кровавый, такой, как отбивная, с сеткой венозных прожилок.

Иду дальше с утроенной бдительностью.

Чем ближе я подхожу, тем более объёмной становится картинка. Она, сама собой, видоизменяется, как бы срастается с той биомеханической конструкцией, где притаился монстр, и, в этой ячейке я замечаю, в левом верхнем углу призрачный контур неведомой твари.

Она явно затаилась в, какой-то щели, в виде полости, в этом циклопическом сооружении.

Я останавливаюсь. Смотрю на существо. Оно не двигается. У него не бьётся сердце. Нет теплового контура, но, тем не менее…

«Я тебя вижу! — говорю я про себя. — Я тебя вижу, тварь!»

Догадываюсь, как работает паутина. Каждое существо в этом мире, включая и меня, занимает определённый объём. И эта сеть, когда я её набрасываю, как бы сканирует всё вокруг, и ищет аномалию в пространстве, то, чего в этом месте не должно быть, отделяя на, каком-то мне ещё непонятном уровне, обычную железяку или механизм от реального монстра, выделяя его из общей массы и, подсвечивая его для охотника.

«Если я вижу его, — думаю я, — то и тварь может засечь меня, если обладает такой же способностью. Ну, что же, пошла игра по-крупному! Погнали!»

Я делаю шаг в сторону. Обхожу конструкцию по кругу, не сводя глаз с ячейки в сетке.

Тварь не шевелится, но мне, почему-то кажется, что она внимательно за мной наблюдает. Выжидает, чтобы сделать молниеносный бросок.

Мой мозг работает, как компьютер, а мир сузился до точки, в которую смотрит ствол моего оружия.

Сердце качает кровь, как и щупальце симбионта, которое впрыскивает в меня жижу нейро-бустера. Червь тоже никуда не делся. Мой последний шанс в случае, если меня прикончат. Нож, пистолет и клинок тоже при мне. Я готов к схватке! А вы?

В этот момент я замечаю, как тварь дёргается. Судя по её контуру, она действительно похожа на многоножку — гибкая бестия, типа сколопендры, вот только… её размеры? Какие они? Метра три в длину? Больше?

Было бы неплохо, если бы в ячейке паутины высвечивались бы данные о цели. Вес, масса, степень угрозы, чем вооружена и, так далее, как в игре. Вы бы не отказались бы от такого преимущества, да?

Мечты — мечты!

Я же буду действовать, отталкиваясь от того, что у меня есть. И это — лучше, чем ничего!

Бах!

Тварь срывается с места!

Судя по её контуру, она бежит по потолку. Переворачивается. Быстро спускается по стене. Пробегает ещё несколько метров и…

Теперь я вижу в реале, как из одной из множества щелей, типа таких рваных ран в оболочке гигантского механизма, вываливается нечто. Тварь, которую я ещё не видел в Сотканном мире!

Существо прыгает с высоты метров в двадцать в жижу.

Плюх!

Во все стороны летят комья грязи, точно на месте падения твари бахнул взрыв.

И, из облака мутной взвеси, появляется новая тварь.

Она извивается всем телом, и быстро-быстро перебирая короткими конечностями, похожими на уродливые и узловатые руки, обрубленные по плечо с растопыренными пальцами, движется ко мне.

Я стою и не двигаюсь, решив про себя, что буду палить в неё в упор, когда до монстра останется меньше десяти метров.

Мои губы беззвучно шепчут, отмеряя расстояние, а глаза вычленяют из сумрака детали очередной твари, действительно похожей на бронированную многоножку длиной метра в три. Типа такой артроплевры, которая существовала задолго до динозавров.

Вот только эта тварь — не живое существо, а конструкт, который собрали из разных кусков тел. Соединили их друг с другом гибкими сочленениями и покрыли всё это сегментированным панцирем, как у броненосца, с костяными наростами с шипами.

Пора!

Я жму на спусковой крючок и моё ружье подряд огрызается тремя выстрелами.

Бах! Бах! Бах!

Барабанный механизм проворачивается с щелчками, а из ствола выбрасывается картечь.

Стальные шарики с кислотой летят точно в цель. Вот только бионическая многоножка опережает время!

Она, как-то мгновенно извернувшись, уклоняется от картечи, которая только чиркнула по её панцирю и оставила на нём такие росчерки, будто от раскаленной кочерги.

Броня многоножки дымится, но ей на это пофиг. Она обходит меня по кругу, а я продолжаю в неё палить, быстро опустошая первый магазин.

Бах! Бах! Бах!

Приклад толкает в плечо. Из моей ладони в ружьё, ритмично, впрыскивается чёрная жижа, которая, одновременно, является и метательным веществом химического действия, и концентрированной кислотой в картечи.

Бах! Бах! Бах! Бах!

Десять выстрелов!

Картечь сносит пару лап многоножки. Из обрубков хлещет черная кровь. Но это останавливает её лишь на секунду. Она, как бы спотыкается, а потом переходит в атаку!

Скользит и извивается в грязи. Прямо ко мне. Точно знает, что я отстрелял первый магазин. Сука!

Многоножка приподнимает свою переднюю часть, одновременно опираясь на хвост. Её панцирь вверху раскрывается, как лепестки цветка и, из этой хрени появляется голова монстра. Одновременно похожая на уродливую, чудовищно деформированную, вытянутую назад лысую башку человека с чёрными и словно бездонными провалами глазниц, с бледной кожей, и насекомое, с четырьмя жвалами, которые расходятся в стороны, как у богомола.

А затем, в центре этой инфернальной композиции, возникает отверстие, похожее на сморщенный беззубый рот, только в вертикальной плоскости.

Края этой пасти раздвигаются, и из неё выстреливает щупальце! Оно летит прямо в меня! Мне в лицо! А на его конце я замечаю присоску, как у пиявки, усеянную крючками.

Вот это поворот!

Мне в голову не приходит ничего лучшего, как падать на спину, и, одновременно, в падении, я успеваю перезарядить ружьё, чтобы открыть беглый огонь по твари.

Бах! Бах! Бах!

Многоножка резко втягивает щупальце, которое проносится в считанных сантиметрах от моей головы. Её броня закрывается, как кокон, запечатывая уязвимую голову, а картечь уносится в пустоту! Реакция у существа запредельная. Оно реально — быстрее пули!

Тварь, как мне показалось, будто за мгновение переместилась, а перед этим, я точно провалился в глазницы этого монстра, которые, как мне показалось, были наполнены шевелящейся слизью и тьмой.

«А что, если…», — мысль будто выстреливает у меня в мозгу, но я от неё отмахиваюсь. Мне сейчас не до этого!

Я продолжаю палить в тварь, которая, реально, за секунду уходит в сторону и избегает моей картечи, которая летит в неё плотным снопом, без расхождения в стороны.

Беглый огонь лишь отсрочка от моей смерти. Я жив только благодаря плотной пальбе, которая сдерживает многоножку и заставляет её закрыть свою броню, как рак уходит в раковину.

Как только я буду снова перезаряжаться, она нанесёт следующий удар своим щупальцем и, на это раз, мне может так не повезти!

Я всё ещё лежу на спине. Быстро-быстро, отталкиваясь ногами от грязи, отползаю от многоножки, которая петляет передо мной, как змея, и уклоняется от моих выстрелов.

Я стреляю одиночными. Экономлю заряды. Считаю их про себя.

Бах!

Картечь высекает очередные чиркачи по костяной броне многоножки, оставляя на ней проплавленные следы.

«Осталось четыре заряда!»

Бах!

Отстреливаю ещё одну ногу твари.

«Три!»

Одновременно, я лихорадочно думаю, как мне убить этого монстра, который точно исполняет передо мной странный танец. Танец моей смерти.

Мне нужна пауза в этом бою! Срочно! Чтобы я переиграл свою тактику.

«Остановить время и перезагрузить слой, как я уже делал раньше? — думаю я. — Вариант, да вот только…»

Размышляю, и, одновременно, выцеливаю тварь, которая держится от меня метрах в десяти, точно знает, что запас патронов у меня не бесконечен и скоро у неё появится второй шанс для атаки.

Бах!

«Два!»

«А если так… — мои мысли опережают мои действия, — ускорить время, промотать его вперёд, в голове, не в реальности, в своём мозгу, на десятки ходов вперёд, а? Я же — мастер своей реальности! И всё находится у меня в сознании! Начал!»

Едва я об этом подумал, как окружающая меня действительность, как бы подёргивается дымкой. Уходит на второй план вместе с тварью, отъезжает, как при съёмке камерой и, перед моими глазами появляются надписи:

Смена сценария!

Загрузка!

Выбор приоритетов!

Приоритет задан!

Запуск!

За тварью тянется призрачный шлейф из её собственных контуров.

Это, — как видеть призрака, только сотканного из десятков образов, перетекающих один в другой, и, каждый из этих образов повторяет движение исходника, только в разные моменты времени, с разными движениями.

А самое интересное, — в этой сетке я вижу следующее движение многоножки ещё до того, как она его сделала.

Это даёт мне временной лаг на подготовку к отражению атаки.

Хоп!

Я поднимаю клинок над головой, и, следя за тварью, быстро-быстро отступаю, одновременно уходя в сторону.

Ширх!

Я рублю наотмашь, сверху-вниз и, по диагонали, видя, что тварь поднимается надо мной, изогнувшись, как кобра.

Бух!

Судя по сопротивлению, лезвие врубилось в её конечности, и отсекло пару из них.

Я слышу нарастающий шелест и, такое характерное сухое клацанье костяных пластинок друг об друга.

Звук тоже работает на меня. Помогает выстраивать картинку в голове, дополняя образ в сетке.

И…

Понеслось!

Многоножка атакует меня.

Справа!

Слева!

Точно гремучая змея.

Выпад!

Я прогибаюсь, уклоняюсь от её удара костяным панцирем, как молотом. Звук такой, будто надо мной просвистела булава.

Припадаю на одно колено, и, наблюдая за тварью из сетки, зная все её ходы наперед, наношу жесткий рубящий удар от себя, почти, как топором, и, сразу же понимаю, что я опять попал в цель.

Минус еще две конечности!

Мой клинок, так и мелькает в воздухе, будто он превратился в живое существо. Стал частью меня, моих рук, моим продолжением.

Замах!

Удар!

Замах!

Удар!

Обманное движение.

Поворот.

Кружу, как бабочка, и жалю, как пчела, в танце со смертью, где любая ошибка означает конец.

Выпад!

Я уклоняюсь от атаки твари с закрытыми глазами, видя в сознании, через сетку, всё, что она делает. Каждое движение. Читая тактику боя многоножки, как раскрытую книгу.

И, рублю её, как кочан капусты, с таким остервенением, словно в меня вселились все демоны преисподней.

Меня забрызгивает кровью твари и ошмётками от её отрубленных конечностей.

Я чувствую обжигающие капли на лице. Они стекают по моей броне вниз, и я втаптываю их в жижу.

Если дела так пойдут и дальше, то я просто отсеку все лапы многоножки и превращу её в червяка, а потом, тупо добью.

Бух!

Я, внезапно, пропускаю чудовищный по силе удар. Ощущение такое, что меня, с размаху, приложили бетонной плитой.

Отлетаю на несколько метров в сторону и плюхаюсь в грязь.

Меня проносит по ней еще с пару шагов, и я решаю открыть глаза.

Как раз, вовремя!

Тварь, прозмеившись по жиже, выныривает из тумана, и замирает рядом со мной. Снова раскрывается, будто вылупляется из своего панциря, вытянув уродливую голову, как черепаха. Только на этот раз с неимоверной скоростью.

Раз!

Два!

И в меня уже летит щупальце многоножки, которое я едва успеваю перехватить левой рукой.

Присоска с крючками замирает в нескольких сантиметрах от моего лица, а тварь всё давит и давит, протискивая этот пищевод вперед, наваливаясь на него всем своим весом.

Мне приходится отбросить клинок и сжать щупальце правой рукой, чтобы оно не впилось в меня.

— Врешь, не возьмёшь! — цежу я сквозь зубы, напрягая все свои силы в этой неравной схватке.

Это похоже на то, как если бы вы попытались удержать в руках стальной намасленный трос.

Щупальце проскальзывает сквозь мои пальцы, миллиметр за миллиметром, сегмент за сегментом.

У меня уже побелели костяшки, а мышцы и сухожилия готовы разорваться от напряжения.

Еще немного, и щупальце вопьётся в меня. А я не могу его удержать, и не могу ослабить хватку, чтобы выхватить нож и попытаться его перерезать.

Патовая ситуация!

Хреново!

Я поплатился за свою самоуверенность, и, допустил ошибку, слишком понадеявшись на то, что смогу выиграть эту схватку с закрытыми глазами, только опираясь на возможности паутины и своё шестое чувство.

«Ну, и поделом мне! — думаю я. — Впредь, будет мне наукой, если я вообще всё это переживу».

Сквозь муть, застилающую мне глаза, я замечаю, как башка этой многоножки, — та самая скрытая часть, без глаз и носа, но со жвалами, (Отличная фигня, чтобы надёжно удерживать свою добычу!) раскрывает свой рот, из которого и вылезло щупальце, еще шире, и из него капает тягучая слюна.

Попадает в грязь, которая сразу же начинает дымиться.

Я был прав, тварь хочет впрыснуть в меня кислоту, а потом высосать из меня переварившуюся плоть и требуху, как это делают некоторые насекомые.

Осознание того, какая меня ждет участь, если я не грохну это существо, придает мне дополнительных сил. Это, несмотря на помощь симбионта, постоянно вкачивающего в меня бустер.

Про Червя я вообще молчу. Он, конечно, может меня починить, если мне располосуют брюхо или оторвут конечность, но, вот только, я сомневаюсь, что он сможет меня воскресить из мертвых, если мои внутренности превратятся в жижу.

Отсюда — я могу надеяться только на себя. Свои силы и умение выживать в Сотканном мире.

Присоска приближается. Я уже могу разглядеть её во всех подробностях.

Она похожа на гниющий нарыв, вокруг которого, по неровной окружности, сгруппированы крючки, что-то вроде ловчих клыков.

Если они в тебя вцепятся, то выдрать их можно будет только вместе со шматом мяса. Такой, живой капкан.

Крючки раскрываются. Многоножка упирается оставшимися конечностями в жижу, наклоняет свою верхнюю часть, одновременно вдавливая меня в грязь.

Я уже нахожусь на грани того, чтобы щупальце протиснулось сквозь мои пальцы. Не спасает даже мой экзоскелет и ритмичный впрыск бустера.

Эта тварь слишком сильна. Я еще никогда не сталкивался с подобным монстром в Сотканном мире.

Ощущение, что за него отыгрывает новый игрок, гораздо более могущественный, чем обычный человек.

Кто-то из Высших?

Да, и, похер!

Конечности твари скользят по жиже. Многоножка бросила всё, на то, чтобы пройти сквозь мою защиту.

Мне остаётся только одно…

План дерзкий и, безумный одновременно.

Я хочу позволить щупальцу в меня вцепиться, например, в плечо, прикрытое броней, чтобы освободить правую руку, и, быстро перерезать его ножом.

Риск — запредельный!

Из обрубка, на меня, наверняка, выплеснется кислота, и нет никаких гарантий, что многоножка не впрыснет в меня нейротоксин, чтобы обездвижить.

Но и другого выхода у меня нет! Нужно рискнуть, пока это будет неожиданностью для этой твари.

Я решаю сосчитать до трех и действовать.

«Один» — произношу я про себя, прикидывая, с какой скоростью я смогу извлечь нож.

«Два» — крючки расходятся под девяносто градусов, чтобы затем сомкнуться, как зубья капкана.

«Три!»

Я, уже почти разжимаю пальцы правой руки, как, краем глаза замечаю, что рядом мелькает быстрая тень.

Паук!

Биомех, про которого я уже забыл, как пуля врубается в многоножку. Прямо в прыжке, метясь в башку твари.

Без моего приказа. Просто решив защитить своего хозяина, как раз в тот момент, когда многоножка меньше всего этого ждала.

Бух!

Паук, хоть и невелик, но срабатывает эффект неожиданности.

Биомех оплетает голову монстра своими щупальцами и повисает на ней, как питбуль, одновременно стараясь разорвать плоть существа своими вывернутыми в суставах лапами с острыми крючками на концах.

Маневр дерзкий, хоть и обречён на провал. Слишком велика разница в весе и силе между многоножкой и биомехом, но эта безумная атака дарит мне пару секунд заминки, а большего и не надо!

Я чувствую, как ослабевает давление от щупальца и, тут же его отпускаю, удерживая только левой рукой.

В мгновение ока извлекаю нож, одновременно отвожу щупальце от лица, чтобы из перерезанного обрубка на меня не хлынула кислота, и начинаю быстро-быстро резать этот пищевод, елозя лезвием туда-сюда, как пилой.

И, мне это удается!

Надрез расширяется, углубляется. Из него выбрасывается черная жижа, похожая на кисель.

Она попадает на мою броню в области груди, и костяной щиток сразу же начинает дымиться, а затем размягчается и проваливается вовнутрь.

Меня обжигает огнем. Такое уже было раньше, но, сейчас, действие кислоты намного, намного сильнее.

Она быстро прожигает мою плоть. Ребра. И стекает уже внутрь тела, расплавляя моё легкое.

А я же продолжаю, как заведённый, резать щупальце, понимая, что, если я сейчас остановлюсь, то мне — пиз… ц!

Многоножка дергается. Башка существа мотается из стороны в сторону, как у болванчика.

Она пытается сбросить с себя биомеха и…

Сквозь серую пелену запредельной боли, которая затмила мой разум и зрение, я замечаю, что у многоножки, вдоль её туловища, там, где начинается башка с шей, чуть ниже, вдоль туловища, вздыбливается плоть.

По ней бежит щель, как от шрама, с двух сторон. И, из этой щели, прямо из раздавшихся в стороны сегментов твари, выдвигается пара тонких и изможденных конечностей, больше похожих на лапки насекомого, типа кузнечика.

Тварь вытягивает трехпалые руки. Хватает биомеха, срывает его с себя и отшвыривает в сторону, чтобы затем взяться за меня.

Поздняк!

Я отрезаю щупальце твари, и разжимаю пальцы левой руки.

Обрубок с присоской падает в грязь, а второй обрубок начинает бешено крутиться, как перебитый надвое червяк.

И, из него, во все стороны, летят брызги черной жижи, каждая капля которой по силе превосходит самую едкую кислоту.

Многоножка протягивает ко мне свои лапы. Пытается меня заграбастать, но я, зная, что вопрос идёт о жизни и смерти, быстро перекатываюсь в сторону, краем глаза отметив, что у меня расплавилось легкое, точнее орган, так на него похожий, и внутри этой страшной раны, что-то чавкает и пузырится, но я-то, всё ещё жив, хотя это — невозможно!

Видимо, меня спасает Червь, запустив процесс купирования повреждения, а дальше пойдет регенерация тканей. Даже боль, и та, ушла на второй план.

Стало быть, работает хреновина!

Счет идет на секунды!

Я убираю нож. Хватаю клинок. Быстро поднимаюсь.

Замахиваюсь, чтобы в один удар снести башку твари и… вижу, что там, где из туловища многоножки выходит голова и шея, есть четкая граница, где начинается плоть, вместе с лепестками кокона, и сегментированный панцирь, как у насекомых.

А в этом сочленении находится такой, нервный узел, — плетёнка из узловатых мышц, защищенных броней, и, сейчас, он приоткрыт. Как раз есть щель, куда можно вогнать лезвие клинка.

Что я и делаю.

Ширх!

Удар я наношу снизу-вверх.

Острие входит с усилием, и я давлю на него, что есть дури, загоняя клинок буквально по миллиметру.

Тварь замирает. Только башка дрожит, как осиновый лист, а лепестки кокона вместе со жвалами хаотично открываются и закрываются.

Я точно попал в центральный нерв многоножки, которая явно сделана из нескольких разных существ, — такой, биомеханический носитель — многоножка, а башка с шеей — это — такой хозяин, в виде паразита.

Любопытно будет посмотреть, с чем я имею дело.

Я упираюсь ногами в жижу. Чуть приседаю, и, резко выпрямляюсь, протыкая клинком многоножку насквозь так, что лезвие выходит из её верхней части, протиснувшись между сегментами костяной брони.

Тварь вздрагивает. По ней пробегает судорога. Отставшие конечности резко вытягиваются, и многоножка заваливается набок, будто у неё разом вырубили источник энергии.

Только башка продолжает мотаться из стороны в сторону, как у болванчика, вместе с обрубком щупальца, а руки колотят по грязи, точно передо мной — припадочный.

Наконец, это представление заканчивается, и я выдёргиваю клинок.

Ко мне подходит биомех и замирает рядом. Ну, реально, точно, пес.

Я, невольно, глажу его по спине, по холодной и мертвой плоти, которая только кажется живой.

Продолжаю наблюдать. Интересно, что же будет дальше?

Я убил эту тварь, или только замедлил? Или убил носителя — многоножку, тогда, как паразит — эта башка, всё ещё жива?

Стою, жду. Одновременно кидаю взгляд на мою рану на груди и вижу, что часть расплавленного легкого покрыта, чем-то вроде пульсирующей пены, которая его запечатала, а действие кислоты уже нейтрализовано, и у меня, очень, очень медленно, нарастает плоть вместе с ребрами.

Только дышать тяжело. Воздух заходит и выходит со свистом. Меня тянет чуть согнуться, но я этого не делаю, а держу клинок наголо, уверенный в том, что меня ждет очередная метаморфоза.

И… точно!

Башка твари чуть наклоняется. Существо словно смотрит на меня провалами своих глазниц. Обрубок щупальца заползает в рот и жвалы закрываются. Тварь, затем, погружает руки в грязь, напрягает их, что есть мочи, и… Раздается треск.

Все ещё живая тварь выдирает себя из туловища многоножки!

Это похоже на то, как если бы моллюск вылез из раковины.

Плоть разрывается. От неё тянутся лоскуты, а за ними показываются тонкие и длинные нити, напоминающие щупальца медузы.

Все это хозяйство покрыто белесой слизью. Щупальца скручиваются и раскручиваются. Воняет дерьмом и всё это действо больше похоже на сцену из фильма ужасов, типа «Нечто».

Тварь полностью вылезает из многоножки, в которой остаётся такая неровная полость, где и сидел этот паразит. А само оно похоже на такую улитку только без раковины.

Серая и лоснящаяся от выделений плоть без кожи. Она сокращается. Вытягивается. Вздрагивает. Под ней виднеется тонкая сеть из прожилок и вен. И снова сокращается.

Мерзость!

Видимо этот паразит решил уползти в поисках нового носителя, а мог бы просто прикинуться дохляком. Но это бы ему не помогло. Я уже на опыте, полученным кровью, что в Сотканными мире нужно добивать до конца, даже то, что уже кажется мертвым.

Я иду за существом. Оно явно, куда-то, целенаправленно ползет, перебирая руками по грязи и отталкиваясь своими щупальцами, так похожими на жгутики.

— Куда собрался? — я наступаю на тянущиеся за тварью ошмётки плоти.

Паразит переворачивается. Пялится на меня, своими провалами глазниц, в которых застыла только одна лишь тьма.

Но его гипноз больше на меня не действует. Видимо, оно сильно ослабело, но, всё равно, я не могу его отпустить.

— Принеси моё ружьё! — приказываю я биомеху, и Паук срывается с места, быстро исчезнув в тумане.

Вскоре он возвращается и протягивает мне одним из щупалец мой дробовик.

Я убираю клинок за спину. Не хочу его марать об такую пакость, как тварь, которая сейчас лежит передо мной в грязи.

Беру ружьё. Приставляю приклад к плечу. Чуть наклоняюсь и навожу ствол на башку твари.

У меня в магазине осталось два картечных заряда. Хватит и одного.

Существо, видимо поняв, что я задумал, поднимает руки и пытается хватиться за ствол.

Раз.

Другой.

Третий.

Каждый раз я выдёргиваю ружьё и прижимаю спусковой крючок.

Жвалы у твари расходятся в сторону, а рот раскрывается в безмолвном крике, в котором клокочет слизь и чёрная жижа.

Существо пытается закрыться от чернеющего над ним дула, а я, медленно, точно сплёвывая каждое слово, произношу:

— А теперь… сожри это-на… сука!

Жалости здесь не место.

Я придавливаю спуск дробовика, зная, что выстрел в упор кислотной картечью превратит башку твари в фарш.

Я почти дожимаю крючок, как, неожиданно, прямо в воздухе передо мной возникает сообщение, совсем, как в игре или в фантастическом фильме.

Внимание!

Выбор действия, которое повлияет на следующую конфигурацию слоя!

(Убить) (Не убивать)

Примите решение!

Пошел обратный отсчет!

Сообщение сменяется цифрами:

10… 9… 8… 7…

А я стою с оружием на изготовке над тварью, и хрен его знает, что мне делать дальше!

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — ругаюсь я.

Время идёт, а я не имею ни малейшего понятия, как мне поступить в этой ситуации.

«Убить тварь? Не убить? И, как это может повлиять на конфигурацию следующего слоя, чем бы это нахрен ни было⁈ Скорее всего, это, — что-то вроде альтернативного сценария, когда от твоего решения будет зависеть концовка, чуть не добавил: „игры“».

6… 5… 4…

Продолжает отсчитать безмолвный метроном. Не думаю, что это — бред, или — плод моего воспалённого воображения. Или — глюк в Сотканном мире. Реальность здесь может превзойти самую изощрённую фантазию.

Мой палец почти дожимает спусковой крючок ружья. Ещё миллиметр и я снесу башку этого существа, которое молит меня о пощаде, и оно — реально боится сдохнуть.

Ему страшно! Понимаете? Этой твари страшно до усрачки! И оно хочет жить! Этот обрубок. Червяк или слизень, который только отдалённо похож на половину изуродованного человеческого существа. ЭТО — боится сдохнуть!

Во мне, сейчас, на самом деле, борются две сущности — светлая и тёмная. Одна за то, чтобы убить тварь. Вот так, запросто. Чик, и готово! Как вам сморкнуться. А другая мне точно говорит, нашептывает на ухо: «Сможешь ли дальше с этим жить, а? Сможешь?»

И я уже знаю ответ на этот вопрос. С большим трудом, будто мой палец, кто-то с силой удерживает со стороны, я отпускаю спуск дробовика, и убираю ствол от башки твари.

— Мотай отсюда! — говорю я существу, будто оно меня может понять, и делаю шаг назад, сходя с тех ошмётков и щупалец, которые за ним волочатся.

3… 2… 1…

Сообщение досчитало до конца. Строчка пропадает и её сменяют другие:

Вы сделали свой выбор!

Конфигурация следующего слоя будет изменена!

Вам доступна опция: «Трансформация»

Запомните! Время принятия решения пять секунд!

На этом строчки гаснут, и я остаюсь наедине с собой и, со своими мыслями о том, что это я сейчас увидел.

Сотканному миру снова удалось меня удивить. Либо, — это были происки Некто. Либо моё сознание само выстроило подобную картинку, и я разговаривал сам с собой, через эти сообщения.

Типа, такого раздвоение личности, когда одна половина — более прошаренная, и уже давно живущая здесь, даёт советы другой половине, чтобы вытащить её из очередного дерьма и прокачать.

Представьте, что я учу сам себя, при этом, оставаясь инкогнито. Как бы протягиваю сам себе руку помощи из будущего — от сущности, которая уже знает, что там произойдёт, и, как мне не наломать дров в настоящем.

Пофиг!

Всё потом!

Иначе думая обо всё об этом, можно свихнуться.

И, да, если вам кажется, что вы сходите с ума, то вам это не кажется…

Я провожаю взглядом существо, которое я не убил. Оно ползёт в туман. Под его прикрытие, надеясь, что эта — серо-белая молочная пелена сможет его скрыть.

Существо явно хочет доползти до ближайшей биомеханической конструкции. туда, откуда оно и выпрыгнуло, когда решило на меня напасть.

До него метров тридцать-сорок. Точнее, из-за тумана и не скажешь.

Щупальца и ошмётки плоти волочатся за тварью. И она, весьма резво, оставляя за собой след из чёрной жижи, быстро переставляя свои трёхпалые конечности, ползёт к своему укрывищу.

Надеюсь, что там её не ждёт новая многоножка — этот бионический экзоскелет, в который существо вползёт, и всё начнётся сначала.

«Тогда, — грош цена моему милосердию! Буду убивать в Сотканном мире всё, что шевелится! И даже мёртвая ткань, здесь, может обрести подобие жизни. Надо помнить об этом, если я захочу отпустить очередного монстра».

Не успел я об этом подумать, как я замечаю, что в тумане, на самой границе моего зрения, метнулись серые тени. Множество теней. Небольшие существа.

Я целюсь в туман. Жду. Кто там придёт в очередной раз.

Тварь, которую я пощадил, уже почти скрылась в этой хмари, как, неожиданно, словно из ниоткуда, с разных сторон, к ней подлетают те серые тени.

Хоп!

Хоп!

Я сразу же узнаю тех недомерков. Помните? Мелкие уродцы — карлики с ножами и топорами, которые хотели меня зарезать.

Так вот, они, как стая крыс, с писком и уханьем, бросаются на существо, и начинают рвать и кромсать его плоть, отрезая от неё куски желеобразного мяса.

Я смотрю на это через прицел дробовика. Тварь мечется, катается из стороны в сторону, пытаясь сбросить с себя этих уродцев. Но эти падальщики не сдаются. Они висят на существе, как пиявки и режут, и режут его!

Раздаётся чавканье. Уродцы вгрызаются в плоть существа и пожирают его заживо.

Страшная смерть!

Ты видишь и чувствуешь, как, постепенно, становишься кормом, и уже ничего не можешь с этим поделать.

Тварь уже не пытается сопротивляться. Она тупо лежит в грязи. Часто дышит. не может заорать и только вытягивает вверх руки, точно взывая к небесам.

У меня к горлу подкатывает ком. Не то, чтобы меня впечатлило это зрелище. Проста там, где-то внутри моей оболочки, шевельнулся человек. И я хочу избавить это существо от страданий.

Тварь, точно прочитав мои мысли, приподнимает свою башку над грязью, и, (Я могу вам в этом поклясться!), что оно, вперившись в меня своими пустыми глазницами, вздрагивая под тяжестью навалившихся на неё уродцев, едва заметно мне кивнула, смирившись со своей участью.

Конечно, мне могло это почудиться сквозь туман, но я уже принял решение.

Тщательно прицеливаюсь и нажимаю на спуск.

Бах!

Приклад, уже привычно, толкает меня в плечо. кислотная картечь вылетает из ствола плотным снопом.

Бух!

Звук такой, точно я попал в баллистический гель.

Картечь разом сносит башку существа, прожигает его плоть и, заодно, превращает в дымящийся фарш карликов, разрывая из тела в клочья, и забрызгивая их каплями кислоты, которая довершает начатое сталью.

Уродцы, — тем, кому посчастливилось выжить, разбегаются, кто-куда. Часть их них катается по грязи, тщетной попытке избавиться от кислоты, которая растворяет кожу, мясо и кости. Другие, медленно ковыляют прочь, чтобы сдохнуть уже там, когда у них отвалился конечность, или кислота дойдёт до жизненно важных органов.

Туда им и дорога! Жалости нет.

Я смачно сплёвываю в грязь. В этот момент, затылком чую позади себя движение.

Резкий разворот.

Прицеливаюсь, у меня, как раз остался один заряд в магазине, и вижу, что в паре метров от меня стоит Паук.

Жив, чертяка!

Я опускаю дробовик стволом вниз и, знаком руки подрываю к себе биомеха.

Он быстро ко мне подбегает. Внешне на нём нет повреждений, после того, как его отбросила от себя бионическая многоножка.

А снова глажу его по корпусу. Это лучше, чем думать, что он сделан из разных частей мёртвых тел, железа и хрен знает ещё, каких компонентов.

В конце концов, Паук реально спас мне жизнь.

Погладив биомеха, я перевожу взгляд на себя, на рану на груди. Точнее, то, что от неё осталось. Уродливый рубец на моей мертвенно-бледной коже.

Червь реально запустил регенерацию и восстановил меня, почти таким, как я был ранее.

Делаю глубокий вдох. Дышится легко. Значит и лёгкой работает, как надо.

Вот только моя броня. Она реально нуждается в починке. Да, даже в обновлении. Слишком многое я с ней пережил и, теперь, мне нужно нечто большее для Сотканного мира.

Мой взгляд надает на оболочку многоножки — её сегментированную броню. Она выдержала прямое попадание кислотной картечью. Её не прожгло. Она не треснула и не проломилась.

То, что мне и нужно для апгрейда моего экзоскелета и внешней оболочки.

Я смотрю на Паука. Теперь мне не нужно срезать костяную броню с других монстров и подгонять её под себя. Биомех сам создаст, то, что мне и нужно. Как говорится, главное, чтобы костюмчик сидел.

Отдаю Пауку команду:

— Мне нужно починить броню и усилить свою защиту по максимуму! Сделай её из вон того! — и я показываю на многоножку.

Биомех сразу же разворачивается. Быстро подходит к останкам и, начинает, что-то очень быстро делать с ними своими щупальцами.

Я тоже подхожу к месту будущей сборки нового себя.

Стою, жду. Примерно представлю, чем сейчас занимается Паук.

Он запасается основой для апгрейда моей брони. Биомех деловито расчленяет костяной панцирь бионожки. Делая надрезы по местам креплений сегментов брони.

Откладывает в сторону одни части, в другую остальные. Заодно вытаскивает из останков приводы — такие, знаете, жилистые сухожилия и металлические элементы конструкции.

Щупальца биомеха работают, как скальпель хирурга. Он делает точные и короткие разрезы, очищая многоножку, как мы разделываем рыбу, срезая с неё филе, чтобы вытащить позвоночник.

Прям, со знанием дела, будто раскладывает кубики.

Вскоре, он это заканчивает, и переключается на меня.

Паук быстро пробегает по мне щупальцами, точно снимает мерки, а дальше… Дальше будет то, я в этом уверен, как было с дробовиком. Часть деталей биомех возьмёт из срезанных, а остальное просто распечатает у меня на глазах.

Так оно и есть.

Паук берёт сегменты костяной брони многоножки. Примеривает их прямо на мне, а потом, срывает с меня повреждённые элементы моей старой оболочки. Прямо с мясом, с корнем, действуя по живому!

Ощущения такие, будто с меня, заживо, сдирают кожу.

Думаю, если бы не Червь с его регенерацией, и не симбионт у меня за спиной, щупальце которого исправно качает в меня нейро-бустер, я бы уж сдох от болевого шока. А так, терпеть можно, хотя это очень странно видеть, как с тебя снимают костяные щитки, а на их место крепят другие. Которые тоже, выпустив нити, быстро к тебе прирастают, становясь твоей наружной скорлупой, с гибкими и эластичными шарнирами в области суставов из сухожилий.

В грязь падают тяжелые капли моей крови.

Кровь стекает из ран, из порезов, и из мест соединений новой брони с моим телом.

Биомех работает быстро. Реально, как паук. Из одного щупальца тянется слизь. Она заполняет сочленения моей оболочки, чем-то вроде герметика, который темнеет при контакте с воздухом и становится похож на пористую резину.

Паук не останавливается. Он бегает вокруг меня. Прикладывает ко мне части брони. Соединяет их в единую оболочку. Создавая из меня плетёного человека.

Если посмотреть со стороны, то моё превращение напоминает сборку конструктора, где, вокруг меня, надстраивается ещё одно тело.

Необычное. Мускулистое, с чётко очерченными и гипертрофированными мышцами, с которых словно сняли кожу.

У меня раздаются плечи. Теперь они похожи на шары с волокнистой структурой и, будто вплавленными в них изогнутыми костями.

Бычьи трапеции, спина, бицепсы, трицепсы, предплечья, пальцы, покрытые ороговевшей кожей, и пресс с тягами из сухожилий.

Грудные мышцы с сервоприводами в области ключиц.

Усилители и защита для бёдер и голеней.

Напашник, как у бронежилета, для защиты паховой области.

Я углубляюсь в туман. Он всё такой же плотный и вязкий, липкий, как клейстер, и цепляется за каждый сантиметр моего тела. Точно не хочет пускать меня вперёд.

Иду дальше. Медленно и осторожно, каждую секунду ожидая нового нападения. Паук семенит рядом.

Биомех уже доказал, на что он способен и, что я могу на него положиться в трудную минуту.

Я уже сменил магазин в дробовике на новый, и тяжесть оружия придаёт мне сил и уверенности в своих действиях.

Сетка с ячейками висит прямо перед глазами, и я смотрю на окружающий меня мир по-другому.

Словно вскрылась его таённая изнанка, и я заглянул в ад, где увидел такое, что вам и не снилось.

Запределье, населенное самыми отвратными тварями, которые только могут появиться в разуме безумца.

«Или… не могут? — я всё больше склоняюсь к тому, что моя догадка о реальной сути этого места имеет право на жизнь. — Может ли разум человека стать порталом в другое измерение? Неким проводником в запретное пространство, где обитает древнее — первородное зло, которое существовало в параллельной вселенной задолго до того, как вообще появилось человечество, да и сама земля с солнечной системой? Чем, — не теория, которая многое объясняет во всей той херне, которая здесь происходит, а?»

Я углубляюсь в Свалку, заходя на эту неизведанную территорию, как на заминированное поле.

Ствол дробовика, как живое существо, смотрит своим чёрным зрачком направо и налево. Ждёт, чтобы превратить любое живое и неживое существо в груду дымящейся и обуглившейся плоти.

Сетка молчит. Ячейки мертвы, и, я надеюсь, что так и будет продолжаться, пока я не пройду всю Свалку, и снова не окажусь в Лабиринте Бесконечности.

Пока у меня есть минутная пауза, размышляю дальше, попутно рассматривая окружающий меня унылый пейзаж с любопытством натуралиста, впервые увидевшего неизведанный мир, населенный диковинными существами.

Я, по-прежнему не знаю, есть ли у Свалки потолок или свод. Над моей головой сплошной густой туман, который скрывает верх этого места.

Размеры Свалки воистину поражают! Она мне кажется совершенно иным ответвлением от основного Лабиринта.

Вывертом слоя. Изнанкой Сотканного мира, будто содрать шкуру со зверя и посмотреть, а что там находится у него внутри.

«Если я, на самом деле, как я и думаю, провалился в другое измерение, то… — мысль так и вертится у меня в голове, — если сюда есть вход, который мне сейчас запечатали, то найдется и выход. Главное — не потерять свою жизнь в его поисках. И… — я кручу головой по сторонам, рассматривая биомеханические конструкции, разбросанные то тут, то там. Этих немых свидетелей давно минувшей эпохи, в которой ещё теплится мёртвая жизнь».

Прохожу еще метров пятьдесят. Обхожу остовы непонятного оборудования, — что-то вроде станков циклопических размеров, которые, судя по их инфернальному внешнему виду, не собрали из разных частей, а вырастили, как дерево или растение, прямо из плоти Свалки.

«Растение, — эхом отзывается у меня внутри черепной коробки, — всё, что я до сих пор здесь видел, очень похоже на некую инопланетную форму жизни, как из фантастических фильмов. Только здесь, — в Сотканном мире, это — тройная симбиотическая связь, между механизмами из мяса, костей и стали, некой биологической субстанцией — этой наползающей плотью, и ещё одним чужеродным организмом — разумными растениями, грибницей, если хотите, которая объединила всех в некую глобальную нейро-сеть, которая воспринимает каждую свою отдельную часть, как единое целое, и взращивает на этой основе новые биологические виды, включая и меня!».

Я озираюсь по сторонам. С моих глаз, будто спадает пелена. И, теперь, я смотрю на этот мир иначе, заставляя его вращаться вокруг меня, всё раскручивая и раскручивая этот запутанный клубок биомеханической эволюции.

'Если я пойму, как оно распространяется, то это и будет ключом к познанию Сотканного мира! — думаю я. — Это — не вирус, и даже не паразит. Представьте, что всё, что находится вокруг меня — это — одно гигантское существо, которое заключает в себе целую вселенную — пространство, где царят первобытные инстинкты, а само зло стало абсолютным.

У этого организма нет понятий о добре и зле, морали, сострадания или жалости. Ни к себе, ни, тем более, к остальным. Это существо просто хочет жрать и распространяться дальше. Чтобы жрать ещё больше и распространяться ещё дальше, и так, до бесконечности. Поглощая другие миры, вместе с его обитателями. Корм, которого всегда не хватает.

А чтобы завоевывать новые миры, организм создает внутри себя целые слои, и населяет их существами, созданными по своему образу и подобию, которые уже жрут друг друга, воспроизводя субстанцию, ползущую за пределы границ Лабиринта. Экспансия во все стороны, в поисках места, где можно устроить прорыв. Где тонко, там и рвётся.

И этой фигне нужен носитель — существо, которое сможет его протащить в свой мир, чтобы уже там учинить кровавый хаос. Терраформировать пространство и его обитателей под себя. Ведь, как я уже и говорил вам ранее, даже малая часть этого существа — означает целое. Пролезла крупица, значит, по ту сторону, уже вся тварь!

И этого — не отменить, не переиграть, и не остановить. Оно будет поглощать мир шаг за шагом, пока не сожрет его весь, превратит в самого себя, а потом полезет дальше в поисках новой жертвы.

«Так вот зачем Некто нужно другое тело! Наш с ним договор — это — ловушка! Если от лица этой сущности говорил не я, точнее — не моё раздвоенное сознание, то, если, дело выгорит, то я сам запущу троянского коня в мой мир! Открою портал в ад!»

Я понимаю, как всё это для вас скорее всего звучит. Как абсолютная ересь и бред сумасшедшего — поток воспаленного сознания нейронафта, который застрял в голове безумца.

Но я почти уверен, что я — прав. Это уже сидит внутри меня, как отрава, и я являюсь частью этого мира.

Остаётся только узнать, смогу ли встать на пути прорыва этой хрени в мой мир, — в мир, откуда я сюда и пришел.

И одной прокачкой здесь не обойтись! Требуется нечто большее — немного удачи и везения, а ещё — дикая упёртость в достижении своей цели.

Продолжаю исследовать Свалку. Вдвоём с Пауком это делать сподручнее. Это первое существо в Сотканном мире, не считая Айи, которое не попытается тебя убить, как только ты с ним пересечешься или повернёшься к нему спиной.

Иду дальше. Соблюдая предельную осторожность, благо сейчас у меня есть сетка с ячейками, с помощью которой я засеку любого монстра ещё до того, как он меня заметит.

Сетка раскручивается. Ячейки меняются, как бы деформируются и, наслаиваются одна на другую.

Это — странное зрелище, скажу я вам. Видеть то, что сокрыто от других. И это — даёт мне определённое преимущество, только бы не пропустить момент, когда на тебя рыпнется очередная тварь.

Правда, меня не покидает ощущение, что я, что-то забыл, упустил в погоне за огневой мощью и лучшей броней. Какую-то технологию Древних, которая позволит мне, в случае провала, переиграть всё заново.

Я бы это назвал — абсолютным оружием Сотканного мира. Как в игре. Допустим, вы проходите уровень, в какой-нибудь стрелялке, вас валят, вы откатываетесь на точку сохранения и начинаете всё заново с учетом прошлых ошибок. И так, до тех пор, пока вы пройдете этот уровень. У вас, по сути, — бесконечное число попыток выиграть партию, и вы, в любом случае, окажитесь победителем.

Мне нужно тоже самое, только с одной поправкой — если я, здесь, проигрываю бой, то я, погибаю по-настоящему, без шансов на воскрешение. Даже способность менять временные слои, и регенерация меня не спасёт. Итог — один и тот же — смерть!

Что это может быть за оружие или, даже, скорее всего, технология, которая позволит мне обойти правила Лабиринта и повысить свои шансы на успех и, заодно, обмануть Некто?

Я думаю. Думаю! Думаю!

«Все находится у тебя в голове! — я навсегда запомнил эти слова. Они, словно отпечатались в моём мозге. — А если… — предполагаю я, — сделать это — виртуально? Создать своего цифрового двойника, да, даже вот так, прокрутить все возможные варианты развития событий в сознании, ещё до того, как они наступили, и выбрать из них наилучший сценарий? Ведь это может сработать! Вопрос на засыпку, а как это провернуть? Применительно к технологиям Сотканного мира и не выходя за рамки физики этого места?».

Задача — на миллион! Решив которую, я сразу выйду в дамки.

У меня, пока, нет на это ответа. Должно произойти, что-то ещё, чтобы я открыл в себе такую сверхспособность.

А сейчас я сосредоточусь на ближайшей цели — мне нужен шлем, и я его добуду, чего бы мне этого не стоило!

Продвигаюсь дальше.

Мне кажется, что Свалке нет конца. Даже воздух, и тот стал другим. Более плотным, спертым, насыщенным тяжёлыми испарениями, как в тропиках.

Изменились даже биомеханические конструкции вокруг меня.

Они, будто нарастают вокруг меня, таким гроздьями, как растения, оплетенные лианами в джунглях.

Пространство для маневра сокращается. Я удваиваю бдительность.

Медленно кручу головой по сторонам. Стараюсь не чавкать жижей под ногами. Иду, постепенно выдирая ногу из грязи, и осторожно ставлю её вперед, как сапер идёт по минному полю.

Сетка перед глазами сужается. Ячейки по-прежнему мертвы. Если паутина не врет, то в этом месте Свалки нет ни одного живого существа. Вообще никого. Только остовы гигантских устройств.

«А вот мертвые, — задумываюсь я, — они здесь есть, или нет? И, как на них будет реагировать сетка? Засечет или пропустит?».

Я зябко поеживаюсь. Мне постоянно кажется, что за мной наблюдают. Десятки пар глаз. Нечеловеческих. И, даже не совсем глаз. Просто у этих существ есть способность видеть. В тумане. В темноте. Даже сквозь стены.

Я останавливаюсь. Прижимаюсь спиной к изрезанной, как кора дерева глубокими бороздами, поверхности биомеханического исполина.

Верхушка этого, хрен проссышь, что за устройства или останков Древнего, теряется в тумане.

Она нависает надо мной, как башня, и мне чертовски неуютно находиться рядом вот с этим. Будто ОНО сейчас оживёт и схватит меня, выпустив ловчие щупальца с крюками.

Но, делать нечего. Это — хоть, что-то, чтобы на тебя не напали с тыла.

Я озираюсь и вижу, что, то тут, то там, прямо вокруг меня, ввысь, под прикрытием тумана, устремлены такие же биомеханические колоссы.

Сколько в них метров? Тридцать? Пятьдесят? Больше?

В тумане этого не понять, словно он размывает границы не только реальности, но и сознания, заставляя тебя сомневаться, что правда, а что — мираж.

Вдоль уродливых, деформированных и искривлённых туловищ этих колоссов свисают длинные кожистые ленты, уже иссохшие до состояния пергамента от времени, и щупальца, так похожие на ветви растений, типа плакучей ивы, только большей толщины, чем мы привыкли.

Эта хрень качается туда-сюда на небольшом ветру, точно длинные волосы и издаёт вот такой звук:

Шшш…

Шшш…

Шшш…

Будто ты слышишь потревоженную змею, пригревшуюся на солнце, и от этого мне становится по-настоящему жутко.

Я задираю голову. Смотрю вверх.

Контуры колоссов похожи на негатив на фото. Странные, смутные, ненастоящие, подёрнутые бело-серой дымкой.

Я смотрю на них, а они смотрят на меня, как если бы я глядел в бездну.

Есть в этом, что-то от Лавкрафта с его «Хребтами безумия» и Ктулху.

«Эти колоссы, — думаю я, — эти титаны Сотканного мира, они мертвы или нет? Прикидываются? Или тупо ждут, когда я подойду к ним поближе, чтобы разорвать меня на клочки?».

Фигуры не шевелятся. Они похожи на причудливые скалы, за которыми тысячи лет безмолвия.

«Я должен идти дальше! — приказываю я сам себе. — Должен!»

Ноги меня не слушаются, но я заставляю себя оторваться от прикрытия и шагнуть в неизвестность.

Едва я это делаю, на меня, волной, накатывает леденящий ужас, который сразу же запускает свои когти мне в сердце и сжимает его своими холодными пальцами.

Сетка дрожит перед глазами. Ячейки мерцают. Вспыхивают и гаснут синим неоновым светом и… через несколько секунд, тухнут, чтобы больше уже не зажечься.

Я лишился способности видеть тварей до того, как я их замечу глазами.

Хреново!

Это произошло не просто так, а будто я пересёк невидимую черту, куда остальные не ходят.

«Чёрт! — взрывается у меня в мозгу. — Если здесь нет других тварей Свалки, то, что же это за место, куда бояться заходить остальные монстры Сотканного мира⁈»

Отступать поздно! Теперь я могу иди только вперёд.

И я иду. Шаг за шагом. Медленно, безумно медленно, под размеренные удары своего сердца.

Не думал, что здесь может быть место хуже, чем Лабиринт, но оно, оказывается, есть. Там я хоть примерно себе представлял, с чем могу столкнуться. Здесь же сплошная неизвестность, а это, — как известно, хуже смерти.

Десять метров.

Двадцать.

Тридцать.

Мозг, скорее по привычке, отсчитывает пройденные мной шаги.

Я обхожу по кругу одного колосса. Огибаю его и направляюсь к другому.

Жижа предательски чавкает у меня под ногами. Паук, как тень, идёт за мной. Абсолютно бесшумно. Не отставая ни на сантиметр от своего хозяина.

Я кожей чую, что за мной наблюдают. оценивают. И выжидают подходящего момента, чтобы нанести удар.

Не знаю, что это может быть за тварь. Определённо, что-то новое.

Я держу на прицеле дробовика фигуры титанов. Понимаю, что кислотная картечь для них, что слону дробина, но это — лучше, чем ничего.

Силуэты, всё также, стоят без движения, окутанные клубами тумана.

Один, второй, третий… пятый…

Внезапно, до меня доносится тот заунывный звук, который раздирает саму душу, когда я убил ту тварь, с двумя привязями за спиной.

Улл… ла… Улл… ла… Улл… ла…

Я замираю. Кручу головой по сторонам. Держу на прицеле колоссов.

Они, всё также, недвижимы, как каменные истуканы, только обрывки кожи и щупальца размеренно качаются из стороны в сторону, под действием небольшого ветерка.

Бух!

Мир надвигается на меня, как при наезде камеры.

Я вижу. Вижу ЭТО!

Один из титанов дёрнулся, будто по нему пропустили электрический ток. Фигура качнулась в такт движений щупалец, и… пошла!..

Двинулась в сторону, как ожившая гора, и быстро исчезла в тумане, который словно поглотил колосса, будто он канул в пропасть.

«Так! Дело осложняется! Безумно осложняется! — мой мозг, мои боевые инстинкты работают на запредельном уровне. — Как ЭТО убить⁈ — и это всё, — что меня сейчас волнует!»

Я отхожу под прикрытие одного из биомеханических организмов. Вроде, как окаменевшего. Хотя, чёрт его знает! Я уже ни в чём здесь не уверен, если на моих глазах ожила форма, которой уже больше тысячи лет!

Жду. Наблюдаю. Сейчас худшее решение — это пуститься наутёк. Твари только этого и надо.

Я же должен затаиться и понять, с чем я имею дело. Но как убить то, что уже мертво? Или же просто находилось в спячке.

«Движение на девять часов!»

Говорю я сам себе.

Колосс прорывается из тумана, точнее — его верхушка. Мелькает и снова скрывается в грязных клубах.

Не понимаю, почему он не нападает на меня? Столь огромная хрень! Как она вообще может так быстро и, так бесшумно передвигаться при таких габаритах?

В чём его секрет?

Неважно!

Стрелять в него бесполезно. Мой единственный шанс, как-то отсюда ускользнуть. Уйти в Лабиринт, где он меня не достанет.

Ещё бы знать, где находится вход! Я же прибыл на Свалку на Потоке. Возвращаться назад — не вариант. Я не смогу вскарабкаться по отвесной стене. Мой единственный шанс — запустить навигатор и построить маршрут отсюда и до туннелей, что я и делаю, пока титан снова не вывалился из тумана.

Быстро кручу кольца навигатора на левом запястье. Карта выстреливает и зависает прямо надо мной, искажаясь в тумане.

Я настраиваю масштаб, не забывая смотреть по сторонам.

«Так, так, — говорю я про себя, — вот оно!»

Метрах в трёх от меня появляется причудливая сетка, похожая на артерии с венами, с боковым ответвлением. Я вижу точку — это я, и петляющую дорожку, которая ведёт к Лабиринту.

Дело остаётся за малым — добежать до неё и, не сдохнуть.

Я строю маршрут. Прикидываю расстояние. Точки, где можно заныкаться и, уже почти готовлюсь совершить рывок, как, из тумана, прямо в меня, вылетает две тонких нити с крючками на концах.

Эти крючки огибают меня, как разумные самонаводящиеся твари, и вонзаются в мою броню, аккурат под лопатки. Пробивают защиту, застревая своими остриями точно между гибких сочленений костяных пластин.

Меня жалит пронзительная боль, словно в меня прилетели две стрелы.

А дальше…

Дальше следует невероятный по силе рывок. Я даже не успеваю выхватить из-за спины клинок, чтобы перерубить нити. Только крепче сжимаю в руках дробовик, и, сквозь мутную пелену перед глазами, вижу, как из тумана, прямо передо мной, вырисовывается невероятная фигура колосса — этого проснувшегося биомеханического титана Сотканного мира.

И я лечу навстречу этой твари!

Меня несёт на это существо, будто я лечу верхом на ядре, прям, как барон Мюнхгаузен. Даже боль, из-за крючков в спине, ушла на второй план. Меня волнует только одно, как выжить в бою с этой биомеханической Годзиллой?

Я закрепляю дробовик на поясе, в таком креплении, типа петли, дулом вниз.

Ширх!

Я извлекаю клинок.

Стрелять в тварь, как мне кажется, бесполезно, и, лучший способ продать свою жизнь подороже — вогнать лезвие в колосса, или, хотя бы, попытаться перерубить эти нити, которые меня держат.

Едва я об этом подумал, как у гиганта вверх взметается одно из щупалец и обвивается вокруг меня, как удав. Сдавливает меня. Буквально вяжет по рукам и ногам. Ни охнуть не вздохнуть. Даже не пошевелится. Не говоря уже о том, чтобы взмахнуть клинком.

Чёрт!

Млять!

Чувствую себя жертвой паука. Насекомым, которое попало в паутину и, теперь, только ждёт момента, когда его превратят в кокон.

Щупальце поднимает меня выше и выше. На уровень верха этого колосса, который всё ещё скрывается в тумане, который стал для него отличным камуфляжем, размыв все его контуры.

Знаете, как в картинах, нарисованных акварелью. Такой стиль, когда ты видишь только смутные образы, а остальное отдаётся на откуп твоего мозга, который сам должен сложить из разрозненных кусков мозаики цельное изображение.

Я зависаю в воздухе, примерно, метрах в десяти от гиганта. Странное зрелище, скажу я вам, видеть так близко то, на что ты ещё недавно смотрел снизу-вверх.

У твари нет головы. Рук. Ног. Вообще, конечностей. Бесформенная масса, будто слепленная из разных частей тел безумным скульптором.

Как ЭТО вообще может передвигаться⁈

Кости, иссохшие оголённые мышцы, сухожилия, металл, остатки вен, сгнившая плоть, иссохшая кожа и всё это скрепляет биомасса чёрного цвета, которая наползает, чавкает, пузырится и живёт своей жизнью, в отличие от этой мёртвой и воскресшей твари.

Или не мёртвой? А хрен его знает!

«И спящие проснутся».

Теперь эта фраза приобрела совершенно другой смысл.

Странно, но, почему-то, мне, как-то пофиг, что со мной будет дальше. Скорее, любопытно, с чем это я столкнулся на этот раз.

Ул… лла… Ул… лла… Ул… лла…

Этот звук исходит именно от этой твари. Это — не похоже на речь, скорее, на нечто вроде сигнала маяка. Типа — «свой-чужой».

Может быть… Может быть…

В этот момент щупальце стискивает меня, оплетает сильнее, отчего крючки врезаются в мою плоть, и я могу только глухо стонать, сжав зубы.

Всё моё оружие, пока, при мне, а значит, шансы выжить есть. Если бы оно хотело меня убить, то уже бы убило, просто разорвало бы на две части и дело с концом.

А так… ещё повоюем…

Существо приближает меня к себе и, точно заглядывает мне в душу. Хотя у него нет глаз, рта, носа, да, и вообще, самого лица!

Я бы назвал эту хрень Анаморфом. Что-то совсем странное и непонятное. Реально, бесформенное.

Теперь меня отделяет от твари не более трёх метров. От этой груды биомеханической плоти несёт смрадом разложения, болотным запахом и такой, специфической вонью, которая часто бывает на мусорных полигонах, с таким сладковатым привкусом гнили.

Заунывный звук, вот это: «Ул… лла… Ул… лла… Ул… лла…» резко обрывается, будто по туго натянутой струне резко рубанули мечом, а дальше…

Дальше происходит совсем странное. Голова существа, если это вообще можно назвать башкой, пусть это будет просто верх, раскрывается, точнее, как бы взрывается, распадается на несколько частей, как будто это был бутон цветка, и, из этой фигни вылезает толстенное чёрное щупальце.

Жирное. Сегментированное. С лоснящейся от слизи плотью. Похожее на огромную и раздутую от крови пиявку с вертикальной щелью на конце.

Это щупальце змеится прямо ко мне. Если это — внешний пищевод, то уж очень необычный. Такое меня просто заглотит и, даже не подавится.

Я пытаюсь выбраться из пут, но это — всё равно, что попытаться разорвать связанными руками стальной трос.

Крючки только глубже впиваются мне в спину, а щупальце, которое меня держит, сжимается до тех пор, пока у меня не начинают трещать кости.

Сопротивляться — бесполезно. Я могу только ждать и надеяться, что цель этого существа не выжрать меня до дна.

Нити, дёрнувшие меня на эту головокружительную высоту, раскачиваются в воздухе, и похожи на две тонкие и гибкие лианы, в виде петель.

Мне кажется, что я нахожусь в невесомости. На помощь мне никто не придет. Даже Паук. До него — несколько десятков метров. Если только биомех не вскарабкается по этой туше вверх. А толку от этого? Он что, сможет перегрызть эти щупальца и освободить меня? Ха! Держи карман шире!

Это веселье, неспроста. Что-то нервное. Такая защитная реакция организма на всю эту запредельную херню, что здесь происходит. Наверное…

Тем временем толстое щупальце приближается ко мне вплотную. Это — фантастическое зрелище, скажу я вам! Вообще запредельное!

Вблизи оно похоже на удава, только из фильмов ужасов. Даже больше на инопланетную тварь в виде змеи. Упитанной, как бы сделанной из множества частей, которые скрепили друг с другом, как если бы перед вами появился огромный гофрированный шланг от пылесоса, только с оболочкой из кожи.

И вся эта конструкция живёт сама по себе. Существует отдельно от основы — биомеханического колосса, и напоминает мне паразита.

Неожиданно, я замечаю, что в основании щупальца, из того места, откуда оно выходит из титана, начинает, что-то происходить.

Щупальце резко расширяется, и внутри него, что-то с усилием начинает продвигаться вперёд.

Если вы хоть раз видели, как змея заглатывает лягушку или крысу, или анаконда проглатывает нечто крупное, то вы сразу же поймёте, о чём я сейчас вам рассказываю.

Только здесь всё происходит в обратной последовательности. Что-то протискивается ко мне от сегмента к сегменту.

Щупальце расширяется. Опадает. Снова расширяется. И, толчками, пихает, и пихает наружу… Что пихает⁈..

Мне становится не до шуток. Речь идёт о том, сдохну я или нет.

Я напрягаю все свои силы. Ёрзаю, пытаюсь ослабить хватку и, мне, как-то удаётся, протиснуть сквозь сжимающие меня кольца кисть с мечом.

Теперь клинок находится с той стороны пут.

Я, с хрустом, через острую боль, изгибаю запястье вниз, чтобы вогнать остриё в щупальце, как, вдруг…

А я-то думал, что я уже видел всё в Сотканном мире.

Нечто протискивается к самому концу жирного щупальца. Из щели начинается сочится чёрная слизь, вперемешку с белыми хлопьями. Края этой хрени приоткрываются. Это, как наблюдать за родами в прямом эфире, и, из этого биомеханического чрева показываются длинные пальцы.

Они упираются в края щели и раскрывают её, чтобы дать появиться на свет…

Огромной голове.

По-другому это никак не назвать!

Тварь, состоящая из одной башки на тонкой шее, как бы сотканной из мышц и сухожилий, и двух лап, напоминающих приводы от некого оборудования с несколькими шарнирными суставами.

Вся эта херня раскладывается и лапы с пятью пальцами, резко, молниеносно, хватают меня за голову, смыкая в замок тонкие и гибкие ледяные пальцы.

А дальше. Дальше происходит совсем странное.

Голова, эта башка, трансформируется. Она похожа на длинную и изогнутую тыкву. Тыквоголовая хрень!

Бледно-серая кожа, с отчётливо видимой сеткой вен и сосудов, туго натянута на деформированный череп. Два огромных глаза без зрачков, заполненных тьмой. Носа нет. Только тонкая щель в виде рта, без губ.

Лапы продолжают меня удерживать, а башка приближается ко мне вплотную.

Она раза в три больше, чем моя. Вдоль затылка, если это вообще так можно назвать, к шее уходят несколько жгутов, похожих на косы чёрного цвета.

Башка вперивается в меня своими глазищами. Смотрит на меня несколько секунд. Пальцы сжимаются. Я пытаюсь пырнуть тварь клинком, но она только сильнее стискивает мою голову, отчего мне начинает казаться, что у меня сейчас лопнет череп.

Я шиплю. Из уголка моего рта стекает тонкая нить слюны, и я всё смотрю и смотрю в обсидиановые глаза твари, проваливаясь в них, точно в бездну, в центре которой кружится гигантский водоворот.

Я перестаю пытаться вогнать лезвие в ЭТО. Просто держу клинок, сжав его с такой силой, словно я хочу раздавить рукоятку, и тварь, сразу же, ослабляет свою хватку, переставая пытаться раздавить мою голову.

«Дрессирует сучара! — думаю я. — Прям, как собачку Павлова! Ничего! Мы ещё посмотрим, куда чья возьмёт! Если ОНО не хочет меня убивать, то — это означает, что шансы есть!»

— Че… го… — говорю я, еле шевеля языком, — тебе… от меня… нужно?

Это похоже на момент из старых фантастических фильмов, когда главный герой пытается установить контакт с инопланетянином.

Тварь, (Кто бы мог подумать!) ничего мне не отвечает. Только чуть открывает рот, из которого вылезает длинный язык, похожий на плеть.

Язык облизывает моё лицо, оставляя на нём разводы от склизкой и вонючей слюны. Как бы тест тестирует меня, прощупывает. Существо убирает свои лапы с моей башки, а потом эта фигня обвивается вокруг моей шеи, как удавка.

Башка твари приближается ещё ближе. Я смотрю существу глаза в глаза, и проваливаюсь в них, точно в омут. Сейчас, на самом деле. В реальности, а не виртуально.

Бах!

Вспышка.

Бах!

Вспышка!

Они чередуются. Это похоже на мигание ламп стробоскопа.

Я смотрю в глаза твари и вижу только бешено сменяющуюся чехарду из вспышек и затемнений.

Они нарастают. Ускоряются. И это похоже на код. Попытку установить контакт со мной, — существом, чей разум абсолютно чужд разуму Анаморфа.

Меня мутит. У меня кружится голова. Боль уходит на второй, даже на десятый план.

Язык существа душит меня всё сильнее и сильнее, лишая возможности сделать живительный вдох. Я задыхаюсь. Умираю. Пытаюсь открыть рот, чтобы захватить последние крупицы ускользающего от меня кислорода.

И я, в полупридушенном состоянии, практически потеряв связь с действительностью, проваливаюсь в себя, в свой внутренний мир, из которого, извне, из пространства, созданного мои разумом, начинает проступать шифр. Кодировка, созданная в сознании существа и переведённая на язык, который я бы смог понять.

Тварь, как бы переместилась на мой уровень, чтобы я мог прочитать, что она хочет мне сказать.

Передо мной, в черноте пространства моего внутреннего мира, — мира контролируемого безумия, возникают строчки — слова и предложения Системы, которые переформатировались из разума твари в мой разум.

Вот они:

Загрузка

1… 2… 3…

Проверка всех систем

Проверка пройдена

Переход?

Да

Переход выполнен

4… 5… 6…

Обратный отсчёт наоборот. Что-то новенькое!

До начала диалога

7… 8… 9…

Старт!

Бух!

Снова вспышка перед глазами.

Снова тьма.

Я точно оказался внутри некого нейро-переводчика, который, на ходу, переделывает слова твари в язык, который я смогу понять.

И, между нами, возникает диалог.

Чего ты хочешь? Кто ты такой?

Спрашиваю я существо.

Древний!

Отвечает мне тварь.

Так тебе будет проще понять, с чем ты имеешь дело. Главное, — не пытайся перейти на мой уровень! Наши разумы слишком чуждые друг к другу, чтобы ты осознал, с чем ты имеешь дело! Я буду разговаривать с тобою образами! И ты окунёшься в прошлое! В прошлое, которое позволит тебе понять, что тебя ожидает в грядущем!

«Вот это поворот! — думаю я. — Кто бы мог подумать, что это существо — Древний, захочет прийти мне на помощь, чтобы… Чтобы что⁈.. — этого я пока не знаю. Но, уже скоро, как мне кажется, я это узнаю».

На моей стороне появился новый игрок. Игрок, который, (Звучит, конечно, банально), и я в этом уверен, ведёт свою игру. Для чего? Загадка!

Валяй!

Отвечаю я, и готовлюсь. Ещё бы знать, к чему я готовлюсь…

Смотри!

Вопль бьёт меня по ушам.

Смотри, человек, что произойдёт уже в твоём будущем! И это — только один из возможных вариантов!

На этих словах меня швыряет вверх. Не на самом деле, а виртуально, словно из меня вытрясли саму душу, и она перешла на астральный уровень.

Я вижу… Я вижу…

На меня надвигается пространство.

Появляется чернота. Она бледнеет. Образы сменяют друг друга и, из этой тьмы возникает территория.

Мне кажется, что я вижу всё это с головокружительной высоты.

Сначала, всё, как в тумане, а потом, туман рассеивается, и в поле моего зрения попадают города, если это вообще так можно назвать.

Здания, целые мегаполисы, которые, как причудливые растения, уходят на многие километры вверх. Биомеханические конструкции. Невероятные сооружения, которые покрывают собой целую планету. Сотканные из живых материалов — плоти, костей, мышц и металла, а среди них, этих зданий, движутся титаны — биомеханоиды, твари, которых ещё никогда не видел человеческий разум.

Затем, планета биомехов отдаляется. Немного уменьшается в размере, а вокруг неё появляется ещё одно пространство. Даже не космос, а именно пространство, без звёзд, планет и созвездий.

И, в этой черноте возникает провал — дыра в ничто — абсолютная чернота, из которой, вниз, к мегаполису тянутся щупальца. Длинные, как солнечные протуберанцы. Покрытые слизью, и они уходят вниз, как столбы гигантских смерчей.

И эти смерчи сметают всё на своём пути. Уничтожают саму основу мира. Превращают его в нечто, что ещё никто и никогда не видел. Терраформируют в то, что пришло извне — плоть, которая поглощает всё, пожирает на своём пути любую ткань, создавая из неё корм для субстанции — чёрной жижи.

А дальше, там, внизу, возникают чёрные вспышки. Мегагорода исчезают. Проваливаются в себя. Схлопываются на моих глазах. Их уничтожают сами существа, — биомеханоиды, отправляя свой мир в иное измерение, во временные и пространственные провалы, только бы он не достался наползающей плоти, и она не смогла пойти дальше, поглощая иные миры.

Вот только…

Частица. Как я вам и говорил ранее — одна частица равна целому. Пролезло одно, значит — поглощено всё.

И там, за гранью реальности — в ином измерении, на основе осколков многих сотен и даже тысяч миров, возникает новая реальность — Сотканный мир — вселенная, вобравшая в себя плоть иных галактик, и, сформировавшая на её основе нечто иное — паутину Лабиринта Бесконечности, — разумное мегасущество, которое постоянно хочет жрать, а, ради этого, ему постоянно требуется новые миры, которые оно хочет поглотить, чтобы продлить свою жизнь.

Я вижу это!

Чувствую боль.

Ненависть.

Ощущаю злость и бесконечную ярость тех, кто погиб в этой невероятной по масштабу бойне, и тех — кто превратился из этого месива в тварей Лабиринта. Тех, кто отныне обречён вечно скитаться по этим бесконечным коридорам, и жрать, жрать, жрать себе подобных, чтобы воспроизводить чёрную жижу, и искать пути для экспансии в иные вселенные. Чтобы уже жрать там, и так — до тех пор, пока существует Сотканный мир!

Я понимаю, что всё это означает, и, что хочет сказать мне эта тварь, которая выползла из этой оболочки колосса, как из кокона, как из внешнего экзоскелета.

И я принимаю этот вызов и, надежду, что мой мир не станет очередной добычей для Лабиринта Бесконечности.

Как мне победить?

Спрашиваю я существо, которое всё ещё сжимает мою шею своим языком.

Ты должен найти артефакт судеб!

Отвечает мне тварь.

А для этого ты должен отправиться в город Древних — Первый Домен этого слоя!

На этих словах, точнее — образах, переведённых в слова, у меня в голове, как бы вспыхивает молния.

«Точно! — говорю я сам себе. — Я только недавно об этом подумал! Помните, когда мне пришла идея, что мне нужен некий механизм или способность, чтобы проигрывать несколько вариантов развития будущего, чтобы я мог выбрать из них оптимальный? А тут, как говорится: „На ловца и зверь бежит!“. Анаморф, этот биомех, сам мне предложил найти, какой-то древний артефакт. Зуб даю, что этот артефакт судеб, — то, что мне и нужно, чтобы выжить в Сотканном мире. Эта тварь хочет отомстить Лабиринту Бесконечности — этому гипермонстру, поглощающему целые галактики, за свой уничтоженный мир. И он сделал ставку на меня! Только, если… — я задумываюсь, — всё это — не является хитроумной ловушкой. Или же с помощью меня, эта тварь хочет найти то, что не может найти сама. Так сказать — вытащить каштан из огня чужими руками. В любом случае, мне придётся согласиться на эту авантюру. Не проверишь — не узнаешь».

Что это такое — город Древних?

Спрашиваю я у Анаморфа, и добавляю:

И, как мне найти там артефакт судеб, чем бы это ни было?

Существо отвечает мне не сразу, точно раздумывает. А затем, выдаёт:

Город Древних — это осколок моего мира, который оказался здесь, в Лабиринте. И врос в плоть этого мира. Ты его сразу узнаешь, даже после изменения, в нём остался дух прошлого величия и… абсолютной чужеродности для твоего разума. А артефакт…

Существо снова задумывается:

Это — преобразователь. Нет смысла объяснять, для чего он нужен, если ты его не найдёшь, а если найдёшь, то сам поймёшь, как он работает.

«Чем дальше, тем страннее, — думаю я, — пойди туда — не знаю куда, найди то, не знаю, что. И, не отступить! Теперь я могу переть только вперёд!»

Как мне дойти до города Древних?

Спрашиваю я существо.

Поток тебе не поможет!

Быстро отвечает мне Анаморф.

Город Древних находится на отшибе Лабиринта. На задворках этого мира. К нему нет прямого коридора, или понятной дороги. Он не обозначен на твоей карте. Ты его или найдешь, или нет. Точка!

Этот разговор уже начинает меня бесить. Это — не считая того, что я вешу над землёй, опутанный щупальцем, с крючками в спине, и, в полупридушенном состоянии. Но, и выхода у меня нет. Я должен выудить из этой твари всю возможную информацию!

Мне, что, искать его по запаху или тупо бродить в Лабиринте, пока ноги сами к нему не вынесут, или я не сточу их по колени?

На этом моменте мне показалось, что Анаморф, — эта башка, как-то по-другому на меня посмотрела. Возможно, мне это — только показалось, а может быть и нет. Но, тем не менее, тварь продолжает:

Почти угадал! Город Древних сокрыт от остальных. Ты должен найти его по наитию. Идя на его зов, если ты его вообще услышишь. Гиблое место. Совершенно непонятное для твоего уровня развития. Наполненное страхом и ужасом, а ещё тварями, с которыми ты ещё здесь не встречался. Которые, когда-то, попали в него из моего мира, а также из этого, и так не смогли найти из него выхода. Застряли там навсегда. И, теперь, они ждут вновь прибывших, чтобы их сожрать! Или жрут самих себя. Воспроизводят себе подобных и снова жрут!

«И, почему я этому не удивился? — присвистываю я. — А?» И спрашиваю:

Они — каннибалы?

Да.

Отвечает мне Анаморф.

Они стали частью этого места. Частью Сотканного мира и частью города Древних.

Их можно убить?

Я стараюсь выудить из существа всё доступную информацию, чтобы прикинуть, как мне действовать дальше.

То, что уже мертво…

Начинает Анаморф.

Убить невозможно, но то, что имеет подобие жизни, можно уничтожить, если разорвать связь между хозяином и его рабом!

«А ты мастак, — говорю я сам себе, — разговаривать загадками. Но, и этого достаточно. Как я думаю, за каждой тварью города Древних стоит призрак — его теневой кукловод, который дёргает за ниточки. Если я смогу рассечь эти нити (Снова нити!), то оболочка падёт. В любом случае, мне придётся всё делать с колёс, с ходу, действуя по обстоятельствам. А ещё… — мысль так и хочет сорваться, — и я продолжаю, подводя к тому, что мне важно сейчас узнать».

Город Древних — это аномальная зона, даже по меркам Сотканного мира?

Существо медлит с ответом. Только смотрит мне в глаза своими плошками, и в них я вижу своё отражение — нейронафта, который знает, что такое смерть, и ещё лучше он знает, как забирать жизни.

Да…

Начинает Анаморф.

Я бы назвал это зоной с другой физикой. Местом, где сходится несколько измерений, а слои так сильно переплетены, что уже не важно, какой из них настоящий, а какой — это — всего лишь видимость — проекция реальности Сотканного мира. Всё там иллюзия, и всё там хочет тебя убить, даже если тебе кажется, что подобного существа не может быть на самом деле.

«Ничего не понятно, — я улыбаюсь, — но очень интересно. При любом раскладе, я — в игре. И, рискну».

Что мне делать с артефактом судеб после того, как я его найду?

Спрашиваю я.

Оставь его себе.

Отвечает мне Анаморф, и, затем, как бы усмехнувшись, добавляет:

Если сможешь!

Я не обращаю внимания на эту подколку и говорю, стараясь вложить в интонацию, как можно больше стали:

Тогда, я готов!

Едва я это произнёс, как тварь меня отпускает. Щупальце расплетается, и я лечу вниз с головокружительной высоты, плюхаясь прямо в жижу.

Бух!

За мгновение до удара, нити с крючками, которые впились в мою спину, резко дёргаются, выдираются из плоти вместе с мясом, как если бы вы выдернули леску с крючком из губы карпа, и уносятся в туман.

Этот рывок смягчает падение, хотя и становится пыткой. Одно меня успокаивает — Червь быстро меня залатает, и раны под лопатками вскоре перестанут кровить.

Я поднимаюсь на ноги. Не сводя глаз с Анаморфа, чья башка маячит на высоте в тумане, проверяю оружие.

Нож.

Пистолет.

Клинок.

Дробовик.

Всё при мне.

Ничего не потерял.

Башка твари, по-прежнему пялится на меня, а затем, задвигается вместе с руками, обратно в щупальце, и оно втягивается в оболочку, в верх Анаморфа, и этот колосс, медленно и неторопливо исчезает в тумане, будто его здесь и не было.

Мавр сделал своё дело — мавр может уходить.

Я уже собираюсь уходить. Нужно линять с этой Свалки, и, побыстрее. Всё, что мне нужно, я уже здесь сделал. Пора переходить на следующий уровень. Ещё бы знать, как услышать зов этого города Древних? Мне, что, должны насвистеть в ухо? Или нашептать? И спросить не у кого!

Как только я закончил эту мысль, у меня в голове раздаётся голос Анаморфа. Так сказать, последняя подсказка на сегодня.

Слушай свою кровь! Она тебе подскажет!

Голос затихает, и я остаюсь один на один с Сотканным миром, и мне к этому не привыкать.

Паук стоит рядом со мной. Уже подбежал, едва я плюхнулся в грязь. И, судя по жжению под лопатками, Червь уже принялся за дело по моей регенерации, и очень скоро от ран не останется и следа.

— Ну, что, двинули? — говорю я Пауку, будто биомех может мне ответить.

Паук молчит. Тупо стоит рядом со мной, по колено в жиже.

Я беру дробовик наизготовку и иду в ту сторону, куда мне недавно показал навигатор. Прямо в туман.

После встречи с Анаморфом, мне, как-то, стало совсем пофиг на монстров Свалки. Тем более, что в этой части этой локации, их и нет. Колоссы всех разогнали.

Но, в любом случае, я иду очень осторожно, соблюдая все меры предосторожности. Шарю глазами по туману. Кидаю взгляд, то влево, то вправо, будто я нахожусь на боевом задании, как, когда-то, как мне уже кажется, в своей прошлой жизни.

Палец держу на ствольной коробке дробовика. Достаточно мгновения, чтобы я перевёл его на спусковой крючок и открыл беглый огонь.

Симбионт, без лишних напоминаний, закачивает в меня нейро-бустер, а Червь уже закончил свою работу и я чувствую себя огурчиком. Тем более, когда я слился с новым экзоскелетом и бронёй.

Правда, меня не покидает мысль о шлеме. Теперь я уверен в этом на все сто. Если подвернётся подходящая основа, то Паук мне сбацает его на раз-два. А пока, я иду вперёд, передвигаясь зигзагами от одной биомеханической хрени к другой.

Ныкаюсь за ними. Осматриваюсь, и только потом двигаюсь дальше.

Вскоре, туман чуть рассеивается, и я уже могу, как следует осмотреться.

Несомненно, что я прошел всю Свалку насквозь, так сказать по кратчайшему пути и, теперь, передо мной высится стена.

Стена. Ха! Это я погорячился!

Эта фигня — просто высокая. Верха не видать. И это — не скала, не камень и не гранит. Стена изготовлена из плоти, которая наползает и поглощает некую металлическую конструкцию, похожую на переплетения из стальных тросов, только уже проржавевших, и хаотично вплавленных в них мышц и сухожилий, а ещё костей.

Вся поверхность этой шевелящейся и вздрагивающей стены грязно-коричневого цвета изрезана глубокими бороздами, и, из них, обильно сочится чёрная жижа.

Она растекается в лужи и, постепенно, впитывается в грязь Свалки, как бы подпитывая основание, на котором я сейчас стою.

Я пробегаю глазами по стене. Не вижу в ней дыр, или отверстий, в которые я бы мог влезть.

Хотя… Нет, наврал. В нескольких десятках метров от меня, на высоте я замечаю щель, похожую на открытую рану с рваными краями.

Она сразу же привлекает моё внимание цветом жижи, которая из неё сочится. Жижа не чёрного цвета, а темно-бордового, с такими плотными сгустками, напоминающими слизь.

Жижа медленно вытекает, и уходит вниз, а затем распространяется по стене, как побеги дикого винограда уходя по горизонтали в разные стороны.

Это похоже на венозную сеть или же растение-паразит, которое пустило свои корни, и цепляется за любою неровность, только бы закрепиться на стене.

«Кровь! — думаю я, вспоминая слова Анаморфа. — Кровь тебе подскажет! А это очень похоже на кровь. Туда я и полезу. Придётся почувствовать себя скалолазом, как в том старом боевике со Слаем, когда он лазил по горам, убегая от бандитов, потерявших миллионы в чемоданах».

Я иду вдоль стены, подходя поближе к месту, откуда лезет багровая жижа. Останавливаюсь. Смотрю вверх и прикидываю, смогу ли я туда добраться.

В принципе, стена неровная, покрытая такими буграми и вкраплениями из металла и костей, за которые можно зацепиться. Если ещё вгонять нож прямо в плоть, то есть неплохие шансы, что я залезу на эту высоту, и не слечу оттуда вниз.

— Готов? — спрашиваю я у Паука, который стоит рядом со мной, как тень.

Эта безответная беседа меня успокаивает. Создаёт видимость, что я разговариваю с живым существом, а не нахожусь на необитаемом острове посреди океана, населённом одними кровожадными монстрами.

— Тогда, лезь за мной! — приказываю я Пауку и, закрепив дробовик на поясе и, достав нож, я втыкаю лезвие в стену. Левой рукой берусь за выступ, подтягиваю себя, ставлю одну ногу на неровность, вторую на обломок кости, который торчит прямо из поверхности и так, постепенно, ползу, как насекомое вверх. Без страховки и привязи. Готовый к тому, что я могу сорваться и, если и не сверну себе башку, то мне всё придётся начинать заново.

Паук от меня не отстаёт. Биомех — действительно — паук. Он втыкает свои приводы в стену и семенит подо мной. Не обгоняет. Замирает, когда я останавливаюсь, чтобы подставить себя под мою ногу и создать надёжную опору, если я начну срываться.

Метр.

Ещё метр.

Пять метров.

Десять!

Я, медленно, не спеша, тщательно просчитывая, куда мне поставить ногу или вогнать лезвие ножа, продвигаюсь вверх. Немного по диагонали. Стараясь не дотрагиваться до багровой жижи. Ещё неизвестно, что это за субстанция.

Так, постепенно, я забираюсь всё выше и выше. Если навернуться с такой высоты, то меня не спасёт даже экзоскелет. Я точно переломаю себе ноги или позвоночник. Конечно, меня починит Червь, но промедление — смерти подобно. Неизвестно, какая на меня выползет тварь, пока я буду валяться внизу без сознания, или весь поломанный. Да и оружие своё тоже могу при этом навернуть, а этого ох, как не хотелось бы!

Ещё я думаю о задании и договоре с Некто, и его плане, как извлечь из моего мира в этот Самого — этого бобрового Игрока, чтобы он смог захватить его разум и выйти из своей темницы.

Смогу ли я обвести Некто вокруг пальца? Кто он на самом деле? И, как это задание соотносится с тем, что я сейчас отправился на поиски артефакта — этого преобразователя в город Древних — эту аномальную зону? Может ли быть всё это частью одного — глобального плана? И стоит ли мне, вообще этим заниматься? Или плюнуть на всё и тупо спасать свою жизнь? Вопросы множатся, как тараканы. А чтобы спасти себя, мне нужно намного больше сверхспособностей и оружия! И, для этого, мне нужно найти преобразователь и прокачать себя до уровня… Хрен его знает, до какого уровня! Куда ни кинь, всё к одному. Мне придётся выполнить свою часть сделки, иначе я так и буду бегать по этому Лабиринту до самой смерти.

Так, в думках обо всё этом, я добираюсь до щели в стене. Точнее, это только снизу казалось щелью. Отсюда, наверху, это напоминает мне вход в пещеру, только с краями из плоти и чернеющим провалом в ничто.

Я перебрасываю руку. Втыкаю нож в плоть с краю и смотрю в глубину этого туннеля.

В нём царит чернота. Тьма, хоть глаз выколи! И я уже начинаю жалеть, что у меня нет фонарика. Хотя, откуда здесь взяться фонарю? Здесь нет ни батареек, ни лампочек. Для Сотканного мира будет логична, какая-нибудь светящаяся фигня, типа флуоресценции, как у насекомых и растений.

— Можешь раздобыть или сделать, что-то, что может светиться в темноте? — спрашиваю я у Паука, который сидит рядом со мной, на отвесной стене, будто это — балкон.

Биомех не заставляет просить себя дважды. Он разворачивает одно из щупалец. Втыкает его конец в багровую жижу и начинает жадно её поглощать, как комар пьёт кровь. Так проходит с минуту. Наконец, Паук, видимо насытившись вдоволь, замирает на своих лапах, а потом начинает едва заметно покачиваться, будто он хочет, что-то там внутри себя взболтать.

Так проходит ещё минута. Наконец, это действо прекращается, и Паук, снова развернув щупальце, и подняв его вверх, равномерно опрыскивает себя, как из пульверизатора вонючей субстанцией белёсого цвета.

Эта хренотень, видимо вступив в химическую реакцию с кислородом (Если здесь вообще есть кислород), сразу же меняет оттенок на грязно-болотистый. Как бы закипает и, начинает испускать едва заметное зеленоватое свечение.

Свечение усиливается. Окрашивает плоть вокруг себя мертвенной бледностью. Паук заползает в туннель, и тьма отступает, уступив этому источнику искусственного света, позволяя сносно видеть на несколько метров окрест.

— Ого! — я присвистываю. — Нехило! Молодец!

Не думаю, что Паук меня понимает, но я отношусь к нему, как к верному псу. Почему бы не усилить эту иллюзию?

Мне бы, конечно, не помешал бы сейчас ПНВ. Это свечение, малость демаскирует. Но я, пока ещё, не прокачал свой разум до такой степени, чтобы обзавестись прибором ночного виденья. Даже, скорее, менять по своему выбору, и, в зависимости от ситуации, спектральный диапазон, как это делал Хищник во второй части фильма, когда его ловили на бойне.

Сейчас мне, тупо нужно продвигаться вперёд. Если что, светящийся, как светлячок в темноте Паук вызовет огонь на себя, так сказать, а я же останусь в тени и буду методично уничтожать тварей, если такие здесь вообще есть.

Я подтягиваюсь. Закидываю ногу за край прохода. Сначала правую, потом левую.

Поднимаюсь.

Убираю нож. Снова беру дробовик.

Паук стоит в паре метров от меня. Светится.

Поверхность этого туннеля скользкая, весьма гладкая, как кишка, и на ней легко можно навернуться.

Я уже хочу шагнуть вперёд, как меня, будто удар молотом по башке, останавливает следующая картина.

Я вижу костяки разнообразных существ. Десятки костяков, которые устилают пол этого туннеля. Костяки разных размеров. Большие и маленькие. Уродливые черепа. Рёбра. Оторванные конечности. Обглоданные кости, отполированные до блеска.

Всё это хозяйство лежит хаотично разбросанное по поверхности этой мясницкой. Все они разные, но все эти костяки объединяет одно — они сломаны, будто они побывали между молотом и наковальней, и, ни на одном их них нет плоти. Даже клочка кожи или внешней оболочки, словно их выварили в солевом отваре, и, сквозь них, медленно течёт багровая жижа, которая медленно расползается дальше по стене.

Продолжаю смотреть на костяки, как внезапно, моё внимание привлекает движение под сводом этой пещеры.

В тусклом свете от Паука плохо видно, что это. Я только вижу большую массу тёмного цвета. Она, неожиданно распадается на множество отдельных элементов, каждый из которых превращается в алую нить.

Это, как закрепить под потолком медузу с ловчими щупальцами.

Нити разматываются. Тянутся ко мне, и все они исходят из огромной желеобразной массы, которая висит на своде, раскинув во все стороны вязкую слизь.

Только сейчас я замечаю, что нити покрыты каплями прозрачной жидкости, типа клея, а желеобразная масса быстро надувается, хлюпает и у неё разрывается поверхность, по которой быстро бежит трещина.

«Ловушка! — Выстреливает у меня в голове. — Надо рвать отсюда когти! Эти нити ловят добычу, а потом затаскивают её внутрь этого желе, которое заживо переваривает свою жертву, а потом выплёвывает кости!»

Я делаю шаг назад. Уклоняюсь от нитей. И уже готовлюсь сигануть вниз, только бы избежать встречи с ними, как… позади меня, мгновенно схлопываются края туннеля, в который я залез, и я остаюсь один на один с невиданным хищником, который так мне напоминает плотоядное растение Сотканного мира!

Путь к отступлению отрезан.

Жопа!

— Назад! Назад! — кричу я Пауку. — Живо!

Меньше всего на свете я хочу сейчас остаться один в темноте, если моего биомеха утянут наверх эти нити и его схарчит эта биомасса.

Паук понимает меня с полуслова. Он забегает за меня, не забывая стоять так, чтобы я видел, что происходит спереди.

А спереди надвигаются нити.

Быстро.

Неумолимо.

Скользят, как тени. Как ожившие водоросли.

Бах!

Я открываю по ним огонь из дробовика.

Бах!

Палю одиночными, экономя кислотную картечь. Уже про себя решив, что, когда у меня кончатся патроны, я достану клинок и буду отбиваться до последнего, или же попытаюсь прорубить себе дорогу вперёд, или же назад. Попытаюсь разрезать плоть, которая схлопнулась позади меня, и я оказался в ловушке, попав в живой капкан, как насекомое, угодившее в венерину мухоловку.

Бах!

Нити обрывает. Забрызгивает кислотой, и они обугливаются, будто их обожгло пламя.

Нити реагируют. Скручиваются в жгуты. Раскручиваются и прут на меня, стараясь обойти с разных сторон.

Их десятки! Сотни!

Такие тонкие и очень длинные змеи.

Я прижимаюсь к стене коридора. Точнее, к той его части, которая закрылась за мной и, палю и палю в эту тварь, которая хочет сожрать меня заживо!

Бах!

Пучок нитей разлетается в стороны, а затем снова собирается и они лезут, лезут, лезут!

Со стороны это похоже на внезапно ожившие волосы. Я, мысленно, считаю оставшиеся заряды и уже думаю, когда мне доставать клинок, попутно, лихорадочно размышляя, как мне уничтожить это существо.

Мой мозг работает в режиме взбесившегося компьютера. Руки действуют сами по себе, в то время, как я анализирую ситуацию.

«Картечью это не убить».

Я перевожу ствол вверх и стреляю в желе на потолке.

Бах!

Шарики пробивают массу и оставляют в ней с дюжину чернеющих дырок, которые быстро затягиваются этой же плотью.

«Чёрт! Как это убить⁈ Как⁈»

Время для меня растягивается, уплотняется. Наверное, я сам это делаю, раздвигаю и переформатирую слои, чтобы купить себе фору, но это — не может продолжаться вечно!

Перебираю в голове все возможные варианты и…

«Бинго!»

Бах!

Ещё одна часть нитей испаряется на моих глазах, но другие уже почти до меня добрались.

«Огонь! Мне нужно пламя! Типа огнемёта, которого у меня нет! Но высокая температура — это — выход! Нужно сжечь здесь всё дотла, в пепел!».

— Сделай мне горючую смесь! — приказываю я Пауку. — Быстрее! Сможешь?

Что я буду с ней делать, я ещё не придумал, но, обязательно, придумаю!

Паук, (Кто бы мог подумать!) ничего мне не отвечает, а только снова погружает щупальце в багровую жижу и начинает закачивать её в себя.

В этот момент меня касаются алые нити. И там, где они касаются моей брони, остаётся такой след, как от ожога.

— Млять!

Они приклеиваются ко мне. Тянут меня к желе на потолке. Стараются оплести мои руки и ноги, словно гадюки.

Я, пока ещё могу это сделать, убираю дробовик и вынимаю из-за спины клинок.

Поехали!

Ширх!

Ширх!

Костяной меч запел свою песнь смерти!

Я легко перерубаю нити и начинается месиво!

Взмах!

Поворот!

Направо!

Налево!

Направо!

Налево!

Я стою на месте, ибо попытка войти в раж и кинуться в гущу нитей, означает для меня смерть!

Рублю. Рублю и рубли эти нити, и в воздухе, в тусклом неоновом свете от Паука, остаются такие алые росчерки, словно в этих нитях течёт настоящая кровь, и её брызги повисают в воздухе.

— Долго ещё⁈ — кричу я Пауку. — Ускоряйся, а не то мы оба с тобой станем кормом для этой хрени!

В этот момент я чувствую, как меня хватают за ноги. Валят и волокут вперёд. Во тьму.

— А… Зараза!

Я рублю клинком наотмашь. Почти наугад, только примерно себе представляя, где находятся нити, которые меня схватили.

Ширх!

Лезвие высекает искры. Разрезает большую часть нитей, и они меня отпускают, а одновременно с этим ко мне приходит резкая боль в лодыжках.

Я, прямо через броню, которая является моей живой внешней оболочкой, чувствую нарастающее жжение. Это, как если бы, меня стеганули крапивой по ноге.

Жжёт, но терпимо. Это даёт обратную связь. Позволяет ощутить потерю, а не притупляет чувства, отрезвляет, а иначе, в горячке боя, можно ощутить себя неуязвимым и пропустить удар.

— Ну⁈ — снова кричу я Пауку. — Готово⁈

Биомех молчит, он же — немой.

Только поднимает щупальце над своим корпусом, и я вижу, как на нём появляются грязно-бурые капли со смолянистым оттенком.

«Горючая смесь! — говорю я сам себе. — Теперь, внимание, вопрос, а как её использовать? У меня же нет огнемёта, ёмкости, куда её можно перелить и прочей фигни. Да, даже зажигалки нет, чтобы её запалить! Только… если…».

Идея будто повисает в воздухе.

«Распылить горючку, как аэрозоль! А потом, как-нибудь поджечь! Создать эффект, как от термобарического боеприпаса! Чтобы здесь всё разнесло к херам и сожгло!»

— Давай! — приказываю я Пауку. — Рас…

Я не успеваю закончить слово, как нити хватают меня со всех сторон, будто стальные тросики. Оплетаются вокруг моих рук и ног, туловища, и, все разом, дёргают меня вверх, протянув перед этим с пару метров по жиже.

Взлетаю под свод этой мясницкой. Прямо навстречу биомассе, которая хочет жрать.

Щель в этом желе раскрывается ещё сильнее. Она становится похожа на уродливый рот, края которого расходятся в стороны, как губы, и дрожат, в предвкушении очередной добычи.

Я, как могу, упираюсь, дёргаюсь, стараюсь разрезать нити, но они меня держат так, чтобы я не трепыхался, растянув за руки, и за ноги, как распинаемого на косом кресте.

И тащат, тащат всё ближе к гигантскому рту, из которого вытекает слизь.

Дело — дрянь!

Такого со мной ещё не было!

Ещё несколько секунд и я окажусь внутри этого мешка с кислотой, из которого нет выхода!

Я, изловчившись, выворачиваюсь, и ору Пауку:

— Распыляй! Залей здесь горючкой всё! Живо!

Биомех, будто читает мои мысли. Он быстро перебирает своими лапками и, держа щупальце поднятым, начинает бегать туда-сюда, разбрызгивая горючее вещество, как из брызгалки, во все стороны.

Не знаю, что он там нахимичил, но эта горючка, смешавшись с воздухом, или, чем я там сейчас дышу, превращается в такую мелкую взвесь, которая висит и не падает, а витает, и поднимается вверх, как туман.

То, что мне и нужно!

О том, как выжить, если эта газовоздушная смесь рванёт и загорится, я, как-то не подумал. Да мне сейчас и не до того! Я просто хочу выжить, а не быть переваренным заживо!

В этот момент, нити подтаскивают меня ко рту своего хозяина. Они действуют слаженно, сообща, как единый организм, типа разумного хищного растения. Хотя это — нифига не растение! Масса — это паразит, который присосался к плоти туннеля и питается всеми живыми существами, которые в него забредут.

Меня втягивает в рот ногами вперёд. Я только успеваю воткнуть клинок в стенку этой биомассы, и он — тупо в неё проваливается, как в желе.

Рот раскрывается ещё шире. Его края расходятся, как лепестки, и эта фигня, втягивает меня в себя. Всасывает вместе с нитями, которые также исчезают внутри этой туши, и тянут меня туда, как лебёдкой.

Я пытаюсь себя удержать. Удержать на самом краю, но усилие нитей так велико, что клинок просто режет плоть твари, как пудинг и я исчезаю в этой хрени почти наполовину.

Рывок!

Меня затягивает в рот почти по ключицы.

Ноги обволакивает мягкой субстанцией, будто я попал в парное молоко, а затем моё тело начинает гореть, словно я оказался в кузнечном горне.

Если бы не экзоскелет и броня, то я бы уже начал растворятся в этой кислоте.

— Поджигай! — ору я Пауку. — Поджигай! Чем сможешь! И ныкайся сам!

Рывок!

Меня затягивает внутрь биомассы. Края рта начинают закрываться, и я пытаюсь кричать уже изнутри этой хреновины, находясь там, внутри, как в бочке, и упираясь в полупрозрачные стенки, покрытые тонкой сеткой синюшных вен.

Слизь наползает на меня. Поднимается всё выше и выше, жжение нарастает, и теперь я уверен, что мне точно — пизд… ц!

— Ах, ты, сучара грёбанная! Я не стану для тебя кор…

Я не успеваю прокричать, как…

Вспышка!

Я вижу огонь. Он кажется мне тусклым изнутри твари. А затем, пламя разгорается с неимоверной скоростью, будто я отпустил время и позволил ему течь, как обычно.

Яркий отблеск, как сварочная дуга, лупит меня по глазам.

Пламя!

Гори! Гори!

Оно расходится во все стороны, веером, пожирая каждую клеточку этого места, как голодный зверь. Заливая пространство кроваво-белым светом с ярко-желтыми и синими всполохами.

Затем я слышу нарастающий гул.

Громкий хлопок лупит по ушам!

Будто вдарить молотом по листу металла.

Бух!

Ударная волна с силой лупит по стенкам капсулы со слизью, где я сейчас нахожусь, и то, что должно быть моей погибелью, становится мои спасением.

Желе приняло на себя основной удар взрывной волны и жар от пламени.

Стенки моей живой темницы лопаются. Нити сгорают, и я падаю вниз, в темноту, а сверху на меня валятся куски горящей биомассы, от которых я стараюсь увернуться.

Это похоже на то, как поджечь пластиковую бутылку в детстве и сделать капалку — пластик горит, чадит чёрным вонючим дымом и, расплавившись, всё ещё пылая, капает вниз с тихим шорохом.

Ширх, ширх, ширх.

Я ползу по дну этого туннеля вперёд, подальше от входа, а вокруг меня царит натуральный ад.

Я и сам горю. Всё моё тело ноет. В ушах стоит монотонный гул, а глаза залеплены грязью.

Я ползу на руках наобум, прямо ко костякам и останкам, волоча за собой опалённые в кислоте ноги. Только бы оказаться подальше от горящей позади меня массы, которая чавкает, пузырится, расплывается и взрывается, как перегретое масло на сковороде.

«Чтобы выжить, — думаю я, — мне пришлось почти сдохнуть! Хорошая разминка перед тем, как выманить в Лабиринт основного Игрока и позволить ему себя убить».

Наконец, как мне кажется, я отполз на достаточное расстояние от места бойни.

В спешке я умудрился не потерять дробовик, нож и пистолет, а вот клинок, пролюбил.

Видимо выронил его, когда падал вниз. Ничего, найду! Только бы Паук уцелел. Без него мне будет совсем хреново!

Он уже дважды спасает мне жизнь. Ну, не прям вытаскивает бездыханного, я и сам барахтаюсь изо всех сил, как та самая лягушка, которая провалилась в кадушку, и, в попытке оттуда выбраться, взбила из молока масло, но помощь биомеха — бесценна. Что с многоножкой, что сейчас, когда он запалил эту термобарическую смесь, которая сожгла здесь всё нахрен к чертям собачьим!'

Я, с трудом поднимаюсь на ноги. Меня ощутимо покачивает. В свете пламени я вижу, как по стенкам этого места бегут признанные тени. Они пускаются в сумасшедший пляс и уносятся от меня прочь, ускользая вглубь туннеля, где царит сплошная чернота.

В воздухе висит отвратительный смрад палёного мяса, вперемешку с вонью, какая бывает на загоревшихся мусорных полигонах, когда разом горит и тлеет всё — от отходов пищи, до пластика и всякой химической дряни.

Я иду обратно. Я должен найти свой клинок и я должен отыскать Паука. Не думаю, что он сгорел в этом пламени. Не для того я им обзавёлся, чтобы вот так сразу его потерять.

Мои ноги ступают по грязи и жиже, пропитанной слизью твари, которая сейчас превратилась в палёную псину. Желе стало цвета варёного рака, и оно растекается во все стороны под действием высокой температуры.

Я надеюсь, что эта фигня не сможет собраться обратно. Нет. Это — невозможно, даже по меркам Сотканного мира.

От нитей остался один пепел, и они рассыпаются в чёрный прах, едва я на них наступаю.

Я подхожу к тому месту, куда я упал. Шарю глазами по грязи, перемешанной с кровавыми сгустками.

Клинка нигде не видно. Паука тоже.

Я шарю глазами дальше.

Ничего!

Ни биомеха, ни оружия!

Не могли же они провалиться сквозь землю!

Решаю, сначала, найти Паука. Если он жив, то он мне поможет отыскать клинок, допустим, если его засосало в жижу.

Решаю прибегнуть к действенному средству, которое меня ещё ни разу не подводило. Знаете, когда ты ищешь внезапно потерянную вещь и, никак не можешь её отыскать, хотя ты совершенно уверен в том, что она должна быть вот здесь, прямо у тебя под ногами!

Я тихо произношу:

— Чёртик, чёртик, поиграл и отдай! Чёртик, чёртик, поиграл и отдай! Чёртик, чёртик, поиграл и отдай!

Нужно повторить три раза. И это — всегда срабатывает.

И, действительно, едва я это сказал, и, чуть повернул голову туда, куда я уже смотрел, то я замечаю, что там, ближе к запечатанному выходу, почти скрытый в жиже лежит биомех.

Лежит без признаков жизни, или функционирования в его случае.

Бросаюсь к нему. Достаю из грязи. Переворачиваю.

Паук не шевелится. Он подобрал лапки — точнее приводы, под себя. Оплёл себя щупальцами, чтобы защититься от высокой температуры. Как бы окуклился, как гусеница, которая хочет стать бабочкой.

Он знал, на что он шел, поджигая термобарическую смесь. На смерть. И он — не дрогнул, не стал спасть себя, а просто пожертвовал собой ради меня — своего хозяина.

Его тело сильно опалено пламенем. Он уже не светится. Из рваных ран в тушке сочится чёрная жижа, и биомех, всем своим видом показывает, что он умер. У меня язык не повернётся сказать: «сдох». Подыхают только бешеные псы. А Паук… Паук уже стал моим другом. Реально — другом, на которого я могу всегда положиться.

Я быстро думаю, как мне его оживить. Реанимировать. Точно! Дельная мысль!

Нужно дать ему то, что сидит внутри меня. Червь! И его способность восстанавливать то, что жить не может!

Как это сделать? Как⁈

Выход один — кровь! Я должен залить в Паука свою кровь. Залить я надеется, что это сработает, а иначе, мне — хана!

Я поворочаю голову и смотрю, как медленно догорает пламя. Как только оно погаснет, я окажусь в кромешной темноте. Один на один с неизведанным туннелем, в котором можно таится новая тварь!

Я смотрю на Паука. Присаживаюсь на корточки. Беру одно из его щупалец, разматываю его, а затем достаю свой нож. Кручу его в руке и… Резко всаживаю лезвие в левую ладонь.

Из раны сразу же бежит кровь. Она стекает вниз, и я подставляю под этот ручеёк щупальце Паука.

— Пей! Пей! — говорю я биомеху, будто он может меня услышать. — Пей!

Ничего не происходит. Тогда я, вынимаю лезвие из ладони и вставляю вместо него в рану щупальце биомеха, как шланг.

— Пей!

О боли я даже не думаю. Сейчас меня занимает совсем другое, помимо того, что мне нужно срочно оживить Паука, всё моё внимание переключается на туннель, на темноту, из которой доносится проникновенный шепот, что-то похожее на голоса, и характерное чавканье ног по жиже.

Чавк, чавк, чавк…

Ко мне, что-то быстро приближается. И это — явно не человек!

— Оживай! — рычу я, продолжая закачивать в Паука свою кровь. — Оживай!

Я удерживаю щупальце биомеха в своей ране и, одновременно, достаю правой рукой пистолет и целюсь во тьму.

Огонь от взрыва практически догорел, мрак сгущается, и из него, всё чётче, доносится.

Чавк! Чавк! Чавк!

К звуку добавляются голоса, шепот и тяжелое дыхание.

Я готовлюсь открыть огонь, но я не вижу цели, только шум, и меня это реально бесит.

Пламя едва теплится. Вспыхивает, как пламя свечи, отбрасывая смутные тени на стенки туннеля.

Я слежу за жижей. Эта хрень даст мне понять, если тварь, или твари, подберутся ко мне слишком близко. По ней пойдут вибрации, как круги по воде, и я пойму, что пора открывать огонь.

Краем глаза я смотрю на Паука. Он лежит, реально, как мёртвый. Не шевелится. Вообще!

Сука!

Неужели он реально отъехал? Тогда, плохи мои дела, плохи!

Опа!

Мне показалось, что у Паука дёрнулась одна из лап.

Точняк!

Привод резко раскрывается, складывается, как задняя лапка у кузнечика и по тушке Паука пробегает судорога.

Биомеха выкручивает. Все его лапы выпрямляются, затем начинают колбаситься, как у припадочного.

Это мне напоминает процесс воскрешения, только из фильма ужасов, когда оживают зомби.

Я выдёргиваю щупальце из раны в ладони и быстро переворачиваю Паука. Биомех реагирует мгновенно!

Он упирается приводам и в жижу. У него расплетаются щупальца и, через пару секунд, Паук поднимается на своих лапках, а я замечаю, что чёрная жижа уже не сочится из его ран, а сами раны зарастают на глазах.

«Сработала, значит, хреновина!» — думаю я.

— Работать можешь? — спрашиваю я у биомеха. — Мне нужен…

Я не успеваю закончить фразу, как слышу проникновенный шепот. Прямо рядом с собой. Метрах в двух-трёх. И улавливаю движение, хотя, никого не вижу!

В этот момент, меня обдаёт порыв ветра. Лёгкий такой, будто, кто-то пробежал на расстоянии вытянутой руки.

В сумраке плохо видно, что происходит. Я только замечаю, как на грязи появляются следы, как от проваливающихся в неё ног, и невидимая тварь уносится в темноту.

Почти уносится…

Бух!

Я получаю хлёсткий удар слева.

Бах!

Пропускаю удар справа.

Моя башка мотается из стороны в сторону, будто меня долбит заправский боксёр.

Но рядом со мной никого нет! Только на жиже появляются следы, и они тут же затягиваются, как в болоте.

«Невидимые твари! — мелькает у меня в голове. — Они атакую меня со всех сторон и я не могу их засечь! Призраки Сотканного мира!»

Я запускаю прицельную сетку. Мир, уже привычно, разбивается на ячейки, и они пусты — мертвы. В них никого нет! Хотя я только что пропустил два нехилых удара, неизвестно от кого. И это была — лишь проверка боем, на что я способен. Как выяснилось, на немногое с новыми тварями.

— Свет! — рявкаю я Пауку. — Мне нужен свет! Быстро!

Биомех, как бы нехотя, постепенно, заливается неоновым зеленоватым свечением. Видимо он ещё не очухался после того, как вернулся с того света.

Я поднимаюсь в полный рост. Держу пространство на прицеле. Осматриваюсь.

Никого!

Ни души!

Ни одной твари!

Туннель пуст, как и раньше!

Бух!

Ещё один удар.

На этот раз ещё сильнее предыдущего.

Я реагирую моментально, целясь туда, откуда мне прилетело.

Снова ничего!

Только быстро удаляющиеся следы по грязи, точно по ней пробежал невидимка. Причём, с такой скоростью, что это оказалось за гранью моей реакции.

Бах!

Я стреляю в спину твари. Больше наугад, чем прицельно.

Невидимое существо, мгновенно сместившись в сторону, исчезает, точнее пропадают его следы.

Едва оно это сделало, как мне прилетает снова, на этот раз со спины, и уже не кулаком, а когтями!

Ширх!

Я чувствую потерю, даже не боль, а урон, будто я сам — не живой, а стал машиной.

И снова быстро удаляющиеся следы по жиже, которые, через мгновение, растворяются в грязи.

Эти твари меня точно дразнят. Играют, хотя, могли бы уже прикончить, если бы захотели.

Не понимаю, как им это удаётся. Они словно выныривают из других пространственных слоёв, атакуют, и снова ныкаются в своём пространственном укрывище.

Поэтому я их не вижу, даже через сеть, через ячейки. Они — ненастоящие, нереальные, неживые, призраки!

Я сворачиваю паутину, которая висит у меня перед глазами и отхожу назад.

Ещё шаг, ещё, пока я не прижимаюсь спиной к стене, точнее — запечатанному входу, откуда я сюда и пришел.

Паук стоит рядом со мной. Светится. Неярко, но этого достаточно, чтобы видеть то, что мне и нужно.

У меня по спине стекает кровь, хотя, я абсолютно уверен, что броня уцелела, как и капсула с симбионтом.

Эти невидимые твари знают толк в убийстве. Они вспороли мою плоть не через костяную броню, а через иной слой, миновав преграду в виде силовой защиты моего тела. Тупо её обойдя, сразу же добравшись до мяса. Интересная система боя! Я бы не отказался от такой способности!

Я чувствую, как между щелей в броне течет кровь. Она стекает вниз, по бедру, и растекается по грязи.

Меня это, пока, не волнует. Но только пока. Если увечий станет слишком много, то Червь просто не успеет меня подлатать. Он проголодается сам, и, примется за меня, чтобы восполнить запас своей энергии. Так сказать, возместить расход питательных веществ.

Я должен продумывать каждый свой шаг! Не переть напролом, нахрапом, а выработать грамотную стратегию, чтобы выиграть этот бой.

Целюсь в сумрак. Я вижу не далее, чем на пять метров. Где-то там, во мраке притаился мой враг.

Шепот!

Моя рука перемещается на три часа.

Следы!

Чавк, чавк, чавк!

Прямо по жиже.

Тварь бежит на меня по прямой.

Бах!

Я стреляю.

Следы тотчас обрываются. Возникают слева.

Рывок и я получаю новый и хлесткий удар когтями, который вспарывает моё плечо, не задев брони!

Невидимая муйня!

Я рычу от злости и от бессилия.

Меня избивают, как ребёнка, а я ничего не могу с этим поделать. Если так пойдёт и дальше, то меня, тупо, возьмут на измор, а потом прикончат.

Так дело не пойдёт!

Мне нужно изменить тактику прямо на ходу. Перестроиться.

На мгновение у меня мелькает мысль, что это может быть, что-то типа программы обучения перед тем, как я попаду в город Древних.

В конце концов, я же сам пришел сюда, по своей воле, никто меня сюда на аркане не тащил, и, как мне сказал тот колосс, я должен услышать зов города, чтобы найти тот артефакт преобразования.

Вот только пока, мой зов завёл меня в ловушку, из которой я не могу выбраться.

Если только…

Я не свожу глаз с тьмы. Целюсь в неё из пистолета, понимая, что это мне не поможет. Твари нападают из другого слоя реальности, но, на каждую хитрую гайку, найдётся свой болт!

— Мне нужен огонь, — говорю я Пауку, — как и в тот раз, только поменьше, а то мы опять с тобой подорвёмся. Типа такой струи, чтобы залить всё перед собой. Сделаешь?

Мне нравится разговаривать с биомехом, как с живым существом.

Паук понимает меня с полуслова.

Он поднимает одно щупальце, второе опускает в багровую жижу, и, качая её, быстро преобразует эту фигню в склизкую субстанцию, которую он выбрасывает на несколько метров вперёд, и ведёт её по дуге, распыляя, как из шланга.

— Подожжешь строго по моей команде! — приказываю я биомеху. Заодно я и посмотрю, как он запаливает эту смесь. В прошлый раз я так и не понял, как Паук это провернул. У него же нет зажигалки, да?

Мой расчёт прост — твари хоть и невидимы, и быстры, как молния, пламя ещё никому не шло на пользу. Если я смогу, немного сместить слои, использовав временной лаг, чтобы вытащить их в свою реальность, то, затем, я их просто сожгу.

Гори, сука, гори! И выстрел до кучи, чтобы наверняка!

Начали!

Время для меня останавливается. Точнее, замирает на пару секунд, но этого достаточно, чтобы я тряхнул стариной и сделал то, что я и задумал.

Я погружаюсь в себя, как тогда, в туннеле, когда я шел к точке выхода.

Проваливаюсь на нижний слой.

Ухх!

Съезжаю, как с горки. Перед глазами, и я понимаю, что эту картинку создаёт мой разум, возникают цифры обратного отсчета.

10… 9… 8… 7…

Я знаю, что на счёт «один» я должен вернуться в свой слой, иначе я могу застрять здесь навсегда.

Я представляю слои, как слоёный пирог, (Ох уж эта тавтология!). Они пронизывают друг друга, переплетаются, соединяются и расходятся. Сотканный мир, чтоб его!

А далее, я меня один слой на другой, точно сдёргиваю лист бумаги со стола и кладу его сверху, на пачку листов, чтобы изменить их порядок, хотя они и кажутся одинаковыми, но это — только кажется.

Слой упирается. Сопротивляется. В нём трепыхаются неясные тени. Не обращаю на них внимания. Время ускользает, улетучивается.

5… 4… 3…

Всё, что я вам сейчас рассказываю, происходит у меня в голове. Это, как собирать картинку в калейдоскопе, чтобы получилась единая композиция.

Так. Так. Так. Вот оно!

Слой закрепляется на моей реальности. Сплетается с ней. Они становятся одним целым, и эти неясные тени — эти долбанные призраки Лабиринта, обретают плоть, становятся видимыми. Пусть и на недолго. Буквально на несколько секунд, прежде, чем слой снова сорвётся и займёт своё прежнее место. Этого хватит, чтобы убить, убить их всех, перебить тварей, как куропаток или выбить десятку на стрельбище.

2… 1…

Я выныриваю из собственного сознания. В реальность, в которой я сейчас нахожусь. И вижу, как в нескольких метрах от меня, как из потустороннего мира, медленно проявляются серые тени, похожие на изломанные человекоподобные фигуры с нереально длинными конечностями и тускло блестящими стальными лезвиями, вживлёнными прямо в узловатые пальцы.

Шалость удалась!

— Поджигай! — кричу я Пауку, быстро меняя пистолет на дробовик.

Сейчас мне потребуется вся огневая мощь, и время снова обретает свой привычный бег, и на меня тотчас обрушивается шепот и тихие вкрадчивые голоса, которые, как мне кажется, мне говорят:

— Убей! Убей! Убей!

По щупальцу Паука пробегает искра, как молния, типа электрического разряда. Искра срывается, превращается в ярко-белую дугу. Раздаётся хлопок и горючая взвесь, которая находится в воздухе, воспламеняется.

Бах!

Передо мной возникает огненная стена. Я прикрываюсь от неё рукой.

Пламя уходит вперёд и прокатывается дальше по туннелю, метров на десять. Причём, пламя странного цвета — синего с зеленоватыми прожилками и оно, хотя и обжигает, но не так сильно, как обычное, но жалит, превращая плоть в хорошо прожаренный бифштекс.

Я, чуть сощурив глаза, смотрю, что происходит в туннеле и вижу, что в нём возникают горящие факелы. Это — напавшие на меня существа. Они горят! И бегут на меня, как умалишённые, разбрызгивая вокруг себя снопы искр.

Бах!

Я открываю огонь на поражение. Не целюсь, просто смотрю на бегущее на меня существо и посылаю в него заряд кислотной картечи.

Бух!

Взрыв!

Тварь со стальными когтями разрывает на части. Руки, ноги, части туловища разлетаются в разные стороны и горят уже там, будто эта херня проглотила гранату.

— Давай, жми! — приказываю я Пауку, а сам продолжаю палить по бегущим ко мне тварям.

Мне удалость вытащить этих призраков в свою реальность. Придать им подобие жизни, чтобы сразу же её отнять, использовав пламя и картечь.

Паук ухватывает мою идею с полуслова. Мы действуем, как армия двоих. Он поджаривает тварей, поливая их огненной струёй, а я приканчиваю их выстрелами в упор.

Бах!

Ещё одно существо обращается в прах. Сгорает у меня на глазах, растворяясь в кислоте.

Бах!

Поворот ствола.

Бах!

Куски плоти летят во все стороны, разбрызгивая жижу, или, из чего они там сделаны?

Бах!

Вспышка!

Пламя!

Убил!

Я вхожу в раж. Действую, как берсеркер, стреляю и стреляю, только отсчитывая оставшиеся заряды.

Бах!

Пустой!

Смена магазина!

Бах, бах, бах!

Я палю из дробовика короткими очередями, с отсечкой по три заряда.

Твари, как бы вываливаются из иной реальности, чтобы их тут же окатило пламя. Затем они срываются с места. Бегут ко мне, стараясь добежать, чтобы вогнать в меня свои когти, но, не добегают, дохнут, дохнут, дохнут!

Туннель освещают пульсирующие вспышки. Это похоже на ад, когда темноту разрывает огонь, пусть и необычного — ядовито-химического оттенка, а передо мной пляшут черти, которых я пускаю на фарш.

А ещё мне всё это очень напоминает компьютерную игру. Не хватает только прицела, счётчика патронов и уровня здоровья.

«А может быть это и правда? — неожиданно приходит мне в голову. — Или мне устроили полигон — полосу препятствий, для боевой подготовки, прежде, чем я окунусь в реальный замес. Может же быть такое? Может! Или же, как вариант, я сам себе устроил забег с препятствиями — моё второе я — Некто, чтобы, когда настанет реальный пиз… ц, я встретил его во всеоружии. Это — многое объясняет. И, главное, даёт ответ на вопрос, почему сложность схваток, как бы растёт от уровня к уровню. Вы же сами видите, события происходят постепенно, шаг за шагом, будто меня реально готовят, как солдата. Я уже видел и проходных монстров, и боссов, и просто эн_пи_сишек — неигровых персонажей, которые выполняют в Сотканном мире роль статистов, чтобы заполнить пространство и придать этому миру подобие реальности. Как в Матрице».

«Стоп! — говорю я сам себе. — Ты уже начал заговариваться, а самое простое объяснение, что здесь вообще происходит, является и самым верным».

— Харэ! — приказываю я Пауку, заметив, что он продолжает генерировать горючую смесь, хотя в туннеле уже нет ни одного монстра. Я перебил их всех, и их останки догорают, разбросанные тут и там по жиже.

Биомех сразу же замирает и стоит, как вкопанный.

— Следуй за мной! — говорю я Пауку и сам делаю шаг по туннелю, в полную неизвестность.

— Стоп! — я едва не забыл про свой клинок. — Найди мой меч! — приказываю я биомеху.

Паук бросается на поиски, а я, пока, прикидываю, что мне делать дальше.

«Обратной дороги нет, — думаю я, — я могу продвигаться только вперёд, чтобы найти выход из этой клоаки. Ещё надо восполнить запасы питательной жижи. Я слишком сильно потратился. Нужно накормить Червя и симбионта, и Паука тоже. А для этого нужна свежая плоть. На падали много не наработаешь. Как ни крути, мне придётся найти и убить очередного монстра. Круговорот дерьма в природе. Чтобы выполнить свою миссию, мне нужно постоянно себя улучшать, по мере повышения сложности уровней, которые я прохожу, а чтобы себя совершенствовать, мне нужно убивать. Чем дальше, тем больше. И уже, очень скоро, через пару другую апгрейдов, я уже совсем не смогу обходиться без убийств. Пусть даже и монстров. Но, так, я и сам стану монстром! Если уже не стал. Часть Лабиринта, часть Сотканного мира. Я сам себе закрыл шанс выйти отсюда. Запечатал здесь себя навсегда. Туда мне и дорога!»

В этот момент ко мне подбегает Паук и протягивает в своём щупальце мой потерянный клинок.

Я закрепляю его на спине. Уже хочу двинуться дальше, как осматриваюсь, словно я здесь, что-то забыл. Ещё не выжал из этого места всё до конца.

Мои глаза цепляются за багровую биомассу, костяки и останки тварей, которые сожрала тварь, которая чуть не сожрала меня. Та — с нитями. И перебегающие по ним пламенные всполохи.

Я хитро улыбаюсь. Перевожу взгляд на Паука и говорю ему:

— А сделай-ка мне огнемёт! Будем с тобой зажигать и…

Я обрываюсь по полуслове. Поворачиваю голову и прислушиваюсь к звенящей тишине, которая воцарилась в туннеле.

И, в этой тишине, я слышу зов. Такой тихий, почти неразличимый для уха, как шепот смерти, которая приближается ко мне извне…

Я продолжаю прислушиваться. Уверен, что мне это не показалось. Я действительно услышал зов. В нём не было слов, призыва или приказа. Это — вообще не было речью в привычном для нас понимании.

Зов словно раздался у меня в голове, как слуховая галлюцинация.

Повторяющееся эхо у меня в мозгу. Вот такое:

«Ты… Ты… Ты…»

Словно со мной разговаривал призрак.

Я обращаюсь вслух. Стараюсь даже не дышать. Тишину нарушает только размеренное движение Паука. Биомех, едва я ему сказал, чтобы он сделал мне огнемёт, послушно убежал в туннель и теперь роется в останках, которые лежат в жиже, как бомж на помойке. Доставая из грязи кости, шмотки обгоревшей плоти, ещё, какие-то непонятные предметы из проржавевшего металла.

Одним словом, Паук принялся за работу. Уж не знаю, как он соберёт огнемёт из этого дерьма. Но, с него станется! Одним словом — биопринтер. У меня теперь есть свой собственный биомех. Круто!

Я стою на месте и, не шевелюсь, будто опасаюсь спугнуть зов. Уверен, что он был реален, и я не сошел с ума. Пока ещё не сошел.

Меня точно позвал город Древних. Интересно, что я услышал зов после того, как разобрался с призраками Сотканного мира, вытащив этих тварей в свою реальность и, как следует, их прожарив.

Будто я должен был пройти через это испытание. Доказать городу, что я достоин, чтобы найти и войти в него. Если это только не западня. Посмотрим, я и не из такой хрени выпутывался!

Пока я об этом размышлял, ко мне уже вернулся Паук, нагруженный всякой всячиной, по самое не балуйся.

Помимо костей он притащил обгоревшую биомассу, то, что осталось от твари с нитями. Какие-то железяки, хрен знает, где он их нашел и ещё, что-то по мелочи. В виде полусгнивших мышц, сухожилий и плоти, как после мумии.

Биомех всё это держит в своих щупальцах, а затем начинает создавать из этой фигни огнемёт.

Его щупальца так и мелькают в воздухе. Из одного из них тянется тонкая нить, в виде слизи, которая скрепляет все детали, расплавляя их, а другие лепят и кроят из остального моё новое оружие.

Я смотрю на это действо, но не вижу его. Чисто машинально. Мой взгляд скользит сквозь, а я же продолжаю думать, копаться в себе, и снова пытаюсь услышать зов, раздавшийся в моём разуме.

Попутно я прикидываю, как мне вести себя дальше.

Довериться карте и навигатору? Попытаться отыскать на ней город Древних? Мне кажется, что это — пустое занятие. Это место так просто не найти. Оно нигде не обозначено. И, вообще, оно — может быть нереально. Точнее — быть плодом, чьего-то больного воображения. Так сказать — проекцией сознания того сумасшедшего в капсуле. Такой расклад тоже нельзя сбрасывать со счетов. И, поэтому, я решаю пойти на это зов. Довериться своему шестому чувству, а оно меня уже выведет, куда надо. Там и посмотрим, что реально, а что нет, в этой аномальной зоне с артефактом Древних.

Пока я снова погрузился в себя, Паук уже закончил создавать огнемёт. В принципе, я ожидал увидеть, что-то такое — биомеханическое, чуждое, чужое, инопланетное, с основой из костей, металла, и плоти.

Смотрите сами. Огнемёт похож на уродливое ружье, которое может присниться только в кошмарном сне, с изогнутым костяным прикладом, рукояткой из отрубленной конечности, какой-то твари, со спусковым крючком из фаланги пальца с длинным когтем, и парой ржавых стволов, расположенных друг над другом, и обтянутых кожистой лентой грязно-коричневого цвета.

Как я понимаю, первый — верхний, нужен для выброса горючей смеси, а нижний, напоминающий гофрированную трубу с шипами и торчащим вверх металлическим разрядником на конце, для её поджигания.

Ещё у огнемёта есть ёмкость в нижней части. Под стволами, которая идёт до самой рукоятки.

Что-то вроде полупрозрачной кишки, как у гусеницы, наполненной едва заметно светящейся субстанцией, похожей на ту, которую распылил Паук, перед тем, как тут бахнуло, и тварь, которая хотела меня поглотить, превратилась в кашу.

Эта кишка прикреплена снизу «ружья». Хотя это — нифига не ружье, в привычном для нас понимании. Я намеренно всё упрощаю, чтобы вам было проще понять, что же такое сварганил биомех.

Итак, ёмкость примотана к ружью, точнее, приращена к оружию с помощью нитей, напоминающих сухожилия.

Ближе к прикладу я замечаю некий биомеханический механизм — небольшой моторчик, похожий на странное двухкамерное сердце с клапанами, которое будет прокачивать горючую жижу по трубкам в виде вен.

Вся эта конструкция покрыта тонким слоем плоти, что-то вроде оболочки, а из самой рукоятки, как пистолетный магазин увеличенной ёмкости, торчит часть щупальца Паука, которое он отрезал у себя и соединил с огнемётом. Это — генератор разряда — биоэлектричества.

Неплохо получилось! Если бы у насекомых были автоматы и пистолеты, созданные в их стиле, то моё новое оружие идеально вписалось бы в их арсенал.

Я беру огнемёт из щупалец Паука.

Кручу его и так, и эдак. Сжимаю рукоятку, которая коннектится со мной через биоразъём в ладони. И, через него, в огнемет впрыскивается жижа из симбионта — топливо для питания этого механизма.

Я вскидываю огнемёт. Прижимаю приклад к плечу. Целюсь во тьму.

Чувствую, как по оружию бежит волна, которая переходит в едва заметную вибрацию с размеренными ударами.

Это забилось сердце огнемёта, повышая давление в системе выброса горючей смеси.

Огнемёт, как живой! Он точно, сам собой, подстраивается под мои пропорции: длину рук, пальцев, и хват.

Я кручусь, имитирую пальбу из этой приблуды. В принципе, всё понятно. Биомеханический огнемёт, по принципу действия, мало чем отличается от своих собратьев из мира, откуда я сюда и пришел.

Есть ёмкость для горючей смеси. Ёмкость можно снова заправить, и оружие опять готово к действию. Смесь выбрасывается под давлением, которое создаёт сердце, созданное биомехом. Эдакая некромеханика в действии. Струя вылетает на несколько метров и поджигается с помощью биоэлектричества — того самого щупальца, которое мне подогнал Паук, оторвав его от себя. Ничего сложного.

— А оно у тебя отрастёт заново? — спрашиваю я у биомеха. — Как хвост у ящерицы?

Паук молчит, что, неудивительно. Я поворачиваю голову и вижу, что обрубок щупальца у биомеха уже начинает восстанавливаться.

Из него показывается отросток. Он удлиняется, увеличивается в размерах. Нарастает, нарастает, пока снова не становится привычной частью биомеха и, по нему, снова проносятся электрические всполохи.

«Значит, — думаю я, — не зря я напоил тебя своей кровью с частичкой Червя. Теперь ты можешь тоже регенерировать. Полезная функция для существа, которое должно быть моим верным оруженосцем».

Мне не терпится испытать огнемёт в действии. Прям, руки чешутся!

Я отвожу ствол в сторону, прицеливаюсь, и жму на спуск.

Бах!

Сердце оружия резко, как помпа, даже судорожно, сокращается. Из верхнего ствола выбрасывается вязкая жижа. Она летит метров на пять-семь, и её тут же поджигает электрический разряд, сгенерированный частью щупальца Паука, которое вставлено в рукоятку. Типа — такой биохимической батареи, которая вырабатывает электрический ток.

Маслянистая и вязкая жидкость воспламеняется, и окатывает плотным, я бы даже сказал жирным огнём стенку туннеля.

Зеленоватое пламя врубается в препятствие. Упирается в него и, затем, нехотя, стекает вниз, цепляясь за малейшие неровности поверхности, оставляя за собой шлейф из вонючего чёрного дыма и обгоревшего мяса.

Попасть под такую струю, это — всё равно, что вылить на себя клей, только эта огнесмесь прилипнет, а потом вспыхнет, и от неё уже будет невозможно избавиться, хоть катайся по полу, хоть залезай в грязь, или ныряй в воду.

Пламя будет гореть везде. Начнётся химическая реакция и тело превратится в сплошную ожоговую рану. Боль — запредельная! Страшная смерть. Намного страшнее, чем попадание пули или даже кислотной картечи. Там-то раз, и ты труп, а здесь придётся помучиться.

Но, я опять увлёкся накопительством. Мне всё мало и мало оружия. Нужно всё больше и больше! А это влияет на мобильность.

— Ты его понесёшь! — я отдаю огнемёт Пауку.

Биомех забирает его своим приводом и закрепляет на спине, приклеив слизью, выделившейся из щупальца.

— Неплохо! — я ухмыляюсь. — Пошли!

Мне показалось, что Паук, чуть наклонился всем корпусом, будто кивнул мне.

Я же беру дробовик и иду по туннелю, снова навстречу неизвестности.

Мы продвигаемся с биомехом шаг за шагом. Медленно, постепенно, не торопясь.

Он идёт слева от меня, на шаг впереди, чтобы освещать мне путь. Перед нами разматывается, уже ставшая для меня привычной, зловещая действительность Сотканного мира.

Туннель, как туннель. Такой же, как и прежние. Передо мной вьётся бесконечная кишка, которую освещает тусклый свет биомеха.

Мы идём с ним, как два призрака в мерцающей дымке. Под ногами чавкает зловонная жижа. Я ступаю по ней, и ощущаю под ногами уплотнения, похожие на хитросплетения из магистральных сосудов и вен. Такие плотные сгустки, которые проминаются под тяжестью моего веса.

Неприятные ощущения, словно ты ступаешь по живой плоти, с которой содрали шкуры и обнажили мясо.

Меня не покидает чувство, что я спускаюсь всё ниже и ниже, на иной слой Сотканного мира.

Его нет на карте, и ноги сами меня ведут по этому пути, прямиком в ад, без возможности отыграть всё обратно.

Я стараюсь примечать особенности туннеля. Рассматриваю его, и уже думаю делать на его стенах метки, как это практикуют попавшие в пещеры, но, едва я достал нож и подошел к стенке, чтобы вырезать на ней стрелку, я замечаю, что стенка вздрагивает. По ней пробегает судорога и она начинает медленно течь, как кисель, прямо на моих глазах.

Чтобы отбросить все сомнения, я делаю надрез лезвием, и рана тут же затягивается, исчезает, и то место, где она только что была, пропадает из вида, уносится от меня прочь, как по течению реки.

Я плюю на это дело и иду дальше, уже в абсолютной уверенности, что туннель ведет меня вниз.

Навигатор не включаю. Меня ведёт зов. С каждым пройденным метром он только усиливается.

Этот шёпот в голове заполняет каждую клеточку моего мозга, и я уже ничего не слышу, кроме него. А это — плохо!

Нужно быть начеку. Иначе я могу пропустить атаку очередного монстра.

Я стараюсь себя осадить. Не разгоняться слишком сильно. Держать ухо востро, и контролировать каждый свой шаг.

Так мы проходим с Пауком еще метров сто, а может быть и больше. В туннеле всё настолько одинаковое, что, мне кажется, что я стою на месте.

Я уже задолбался считать шаги. Это вгоняет меня в сон. И тишина. Мёртвая. Абсолютная, как в склепе.

Я только слышу звук своих шагов, и, едва заметно эхо, которое уносится вдаль.

Свет от Паука мерцает. И его явно недостаточно, чтобы осветить всё пространство вокруг меня.

Позади меня смыкается тьма. Впереди сплошной мрак, и это действует мне на нервы.

Иду чисто на инстинктах, как заведённый, как машина, ритмично переставляя ноги.

Я даже не включил сетку, чтобы видеть в ней возможных тварей. Их здесь просто нет. Это — мертвый туннель, давно заброшенный, может быть даже тысячи лет назад.

Единственное живое существо, которое здесь обосновалось — та тварь, которую мы грохнули вместе с Пауком.

И… я, почему-то уверен, что способность убивать без моих сверхспособностей мне, как раз и пригодится, когда я войду в город Древних.

Если это — аномальная зона, то в ней всё может случится, даже такая шняга, как моё дистанционное выключение. Типа, — обнуление моих функций, вот тогда мы и посмотрим, чего я стою на самом деле без возможности менять временные слои и видеть в ином зрительном спектре. Видеть разумом, а не глазами.

Едва я пораскинул мозгами и перетёр сам с собой, передо мной, как чёрт из табакерки, выскакивает системное сообщение.

Внимание!

Смена приоритета!

Окно возможностей откроется через:

10… 9… 8…

Я знаю, что в реальности, я не вижу эти строчки. Это происходит у меня в мозгу, а уже само сознание перестраивает это на удобоваримый лад, и создаёт текст, как в игре.

Я останавливаюсь. Слежу, что произойдет дальше.

5… 4… 3…

Я, внутренне, напрягаюсь из-за цифр обратного отсчёта, которые так похожи на таймер тикающего взрывного устройства, которое разнесёт тебя на клочки.

Стою, жду дальше. Ни шагу назад!

2… 1…

И…

Ничего не происходит.

Хотя… Обождите… Вот оно!

Пространство передо мной искажается. По черноте пробегает волна, а вслед за этим… В паре метров от меня, последовательно, одна за другой, возникают двери. Или же предметы, отдалённо их напоминающие.

Три чёрных плиты, толщиной сантиметров в двадцать. Из неизвестного мне материала. Мрамор — не мрамор. Гранит — не гранит, но точно — не металл. Поверхности, отполированные до зеркального состояния. Матовые, очень гладкие, со скруглёнными гранями.

Если представить себе могильную плиту без фото и без надписей об усопшем. Просто иссиня-чёрный надгробный камень размером два на три метра, то вы получите полное представление, что я сейчас вижу.

Это — двери. Такие же, как та дверь, через которую я сюда вошел, когда меня снова забросили в Сотканный мир и запечатали выход. Помните?

Двери, или, скорее, — переходы между слоями в подпространство иного — скрытого уровня, висят в воздухе сами собой, и каждая из них, по контуру, подсвечена белым неоновым светом. Тонкой полоской, по толщине не больше, чем спица.

Я обхожу эти двери по кругу. Смотрю на них с другой стороны.

Ничего нового. Каменный монолит, который, сам собой висит в воздухе. Левитирует.

У меня возникает мысль:

«А они, вообще, реальны? Настоящие, или же нет? Или это — мираж? Типа — иллюзия, созданная в моём воображении?»

Я дотрагиваюсь до одной из дверей рукой.

Нет, это — не может быть иллюзией. А если и иллюзия, то, такая, которую не отличить от реальности.

Поверхность твердая и холодная, каменная.

В дверях чувствуется такая тяжесть, что, пипец! Несколько тонн, а тяжесть нельзя сымитировать. Ничем.

Двери только едва заметно подрагивают, а та, к которой я прикоснулся, чуть отлетела в сторону, будто подчиняясь моему воздействию.

Я возвращаюсь на исходную позицию. Если я не ошибаюсь, то сейчас настанет второй акт этого спектакля.

И, действительно…

Перед моими глазами снова появляется системное сообщение.

Окно возможностей открыто!

У вас есть тридцать секунд, чтобы выбрать нужную вам дверь!

Время пошло!

На этот раз, в правом верхнем углу, на самой границе моего зрения, появляется электронный циферблат с тикающими цифрами.

Секунды истекают, а я даже не представляю, какую дверь мне выбрать.

Они — совершенно одинаковые, как близнецы-братья.

Мой единственный шанс — действовать по своим ощущениям, полагаясь на силу зова внутри.

Зова, сквозь время, который доносится до меня из прошлого, из города, который попал в этот мир чёрт знает сколько лет назад и стал с ним одним целым. Сросся с Лабиринтом Бесконечности.

Я, по очереди, быстро подхожу к каждой из дверей, и прикладываю к ним руку, одновременно закрыв глаза и, прислушиваюсь к тому, что подскажет мне зов.

Мои пальцы ощущают легкую вибрацию, будто внутри дверей колотится сердце.

«Не то, — говорю я сам себе, убрав руку с правой двери. — Не хочется войти в неё».

Дотрагиваюсь до средней. Уже теплее. Зов усиливается. Тянет меня, как магнит, чтобы я открыл именно в эту дверь. Он почти кричит мне об этом. Это может быть правдой, а может быть и ловушкой.

Перекладываю руку на левую дверь. Она, как бы выразиться поточнее? Другая, хотя визуально не отличается от остальных. Это чувствуется на уровне инстинктов. И зов из-за неё — другой. Почти неразличимый. На самой грани моего восприятия, но, тем не менее, он заставляет к себе прислушаться. Это похоже на проникновенный шёпот, настоящий речитатив сотен и сотен голосов, которые взывают ко мне, как еретики, которые приняли мученическую смерть через сожжение на костре.

Я смотрю на таймер и время практически истекло. Остаётся меньше десяти секунд.

Смотрю на среднюю дверь и на левую. Не могу определиться, куда мне войти.

Если размышлять логически, то, нужно идти туда, откуда зов сильнее. В среднюю дверь. Правую я не рассматриваю вообще, но левая, хотя зов из-за неё слабее всего, идеально укладывается в концепцию Сотканного мира, где каждый хочет сожрать каждого, а число трупов множится в геометрической прогрессии.

Если город Древних — это осколок мира тех титанов со Свалки, в котором они переместились сюда, то, представляю, через что они прошли, и, что за пытки это были.

Их души, если они вообще у них есть, их энергетическая оболочка, это — всё, что от них осталось. И эти застрявшие здесь души молят об отмщении, обращаясь ко мне из бесконечной дали иного временного периода.

Таймер отсчитывает последние секунды.

3… 2… 1…

И я дотрагиваюсь до левой двери, чётко произнеся:

— Я сделал свой выбор!

Система тотчас оживает, и появляется очередное сообщение:

Вы уверены?

В случае ошибки с точкой входа, вы будете перемещены на черновой слой, в отстойник, на переработку в питательную массу.

«Нехилый расклад, да? Так себе перспектива!»

Но я стою на своём:

— Я сделал свой выбор!

Ваш выбор принят!

Отвечает мне Система.

Точка входа открыта!

Сообщение исчезает. По контуру плиты возникает светящаяся рамка. Она увеличивается, расширяется. Поверхность плиты становится похожа на ртуть и её заливает ослепительно белый свет, который обволакивает меня со всех сторон, и Паука заодно.

— Ну, пошли, — говорю я биомеху, — узнаем, что находится по ту сторону?

Я делаю шаг в этот портал, надеясь на свою удачу и везение.

Не знаю, как вам, но мне совершенно не хочется становиться кормом.

Вот и проверим, на чьей стороне госпожа Фортуна, и меня поглощает свет, вслед за которым наступает абсолютная тьма…

Я проваливаюсь в этот переход, как в бездну.

Ухх!..

И я лечу вниз с головокружительной высоты, будто падаю в пропасть.

Ни черта не видать!

Переход реально идёт по-другому. Не как раньше. Без боли и, без чувства дежавю.

Новый опыт. Новые ощущения.

И, что самое стремное, я даже не знаю, чем всё это закончится. Я могу попасть, как и в город Древних, так и оказаться в отстойнике, для переработки на корм.

Как вам такое? Будоражит? Щекочет нервы? Как говорится, — неизвестность — хуже смерти.

Паук находится рядом. Я его не вижу, но чувствую, что он тут. Физически его ощущаю. И это — лучше, чем помирать в одиночку.

От бесконечного чувства падения меня уже порядком мутит. Хочется блевануть.

Ещё меня кружит по спирали и перед глазами начинают появляться разноцветные круги, как после хорошего удара голову.

Я проваливаюсь всё ниже и ниже. Хотя, на самом деле, мне кажется, что это слои проходят сквозь меня, а вот сам я нахожусь на месте, в неком запредельном пространстве.

Сейчас я вам это объясню.

Я, попеременно, чувствую, то давление, то ощущение невесомости, как если бы на меня накатывали волны, и, каждая из этих волн, поднимала меня, то вверх, то швыряла вниз, как на качелях.

А теперь представьте, что эти волны — это и есть — слои, и я не плыву по ним, как по руслу реки, а прошиваю их с невероятной скоростью насквозь, как пуля, выпущенная в стопку бумажных листов под прямым углом.

Бах!

Именно так. Как выстрел.

И эта пуля, то есть я, сейчас вылетит с другой стороны этой стопки, обойдя все границы и условности, тупо сократив свой путь. Ведь кратчайшее расстояние — это — прямая.

Но это — всего лишь моё предположение. Так, бредовая догадка в разуме безумца из Сотканного мира…

Бух!

Я, со всего маха, впечатываюсь ногами в податливую массу, как в морской песок. Или же эта фигня ударила меня по ногам, взметнувшись снизу?

А хрен его знает! Я не удивлюсь, если я, на самом деле, сейчас подвешен вниз тормашками и могу ходить по потолку.

Ширх!

Тьма слетает с моих глаз, точно с них сдёрнули чёрное полотно. Я ощущаю себя живым и… я стою, (Кто бы сомневался!) по щиколотку в жиже цвета свежей блевотины. От неё также и воняет. Гнилой плотью, дерьмом, затхлым болотом и, ещё, таким запахом, какой бывает при трупном разложении.

Паук тоже находится рядом со мной. Уже хорошо!

Я оборачиваюсь. Мои глаза ещё не совсем адаптировались к окружающей меня действительности после мрака перехода между слоями. И, поэтому, я всё вижу, как под водой. Всё размыто, подёрнуто мутной пеленой, и я, всё ещё не знаю, где это я оказался — в отстойнике для переработки на корм, или же недалеко от города Древних.

И, спросить не у кого!

Я ищу глазами за собой дверь, из которой я сюда и попал. Ту, чёрную каменную плиту. Грёбанный переход! Но его нет!

Ни позади меня, ни сбоку, ни снизу, ни сверху!

Я, будто, просто сюда телепортировался.

Бац!

И я уже нахожусь в новом месте, мгновенно переместившись из того слоя, где я находился… Куда?

Куда, куда? В еб… ня!

Сейчас и разберёмся, куда это я попал!

— Пошли? — говорю я Пауку.

Мои глаза уже частично привыкли к месту, где я сейчас нахожусь. Всё оружие при мне. Огнемёт закреплён на биомехе.

Жить можно!

Я кручу головой по сторонам. Я точно не нахожусь в очередном туннеле или даже на Свалке. Место, реально огромное! Мне оно кажется бесконечным.

Всё пространство вокруг меня затянуто мутной серой дымкой. Не туманом, — а именно дымкой, которая стелется над поверхностью рваными клочьями.

Эта дымка липкая, плотная, цепляется за меня, как живая. И от неё пахнет горчащей полынью вперемешку с тяжёлым стальным запахом.

Города Древних нигде не видно, но я не могу различить ничего вокруг себя дальше, чем на двадцать-тридцать метров. Может быть он, где-то там, впереди?

В лицо бьют порывы холодного ветра, что тоже странно для Сотканного мира. Ничего подобного я раньше здесь не наблюдал.

Во мне, с каждой секундой, всё сильнее крепнет убеждение, что я нахожусь на открытом пространстве — нечто вроде пустоши, откуда я и начну свой новый путь в поисках артефакта Судеб. Этого преобразователя, о котором мне рассказал Анаморф — устройства, с помощью которого я смогу изменить всё, или сдохнуть, так его и не найдя.

Ещё бы знать, в какую сторону мне идти.

Буду отталкиваться от того, что я действительно переместился в нижний слой Сотканного мира, где и находится город Древних. Мой единственный указатель — зов. Он, как компас, будет вести меня в нужную точку. А ещё — моя кровь, она тоже, не обычная. Модифицированная Червём.

Я прислушиваюсь к себе. Буквально погружаюсь внутрь своего разума сильным рывком.

Раз! И готово!

Стараюсь уловить хоть малейший шепот, как тогда, когда я услышал зов сквозь время, через переход — эти три двери.

Ничего!

Сука!

Млять!

Я ничего не слышу! Ни малейшего голоса, даже намёка на зов.

Внутри меня царит абсолютная пустота. Звенящая, мертвая. Я предоставлен сам себе.

Куда мне идти?

Направо?

Налево?

Назад?

Вперёд?

Это, всё равно, что выбросить человека в пустыне Сахара и сказать ему: «А теперь, найди отсюда выход!». Но там, хоть есть солнце — ориентир по сторонам света. Здесь же нет ничего! В буквальном смысле этого слова, глазу не за что зацепиться!

Остаётся только бросить кости и пойти наугад.

Хрен там плавал!

Я решаю довериться своему шестому чувству и делаю шаг туда, куда смотрят мои глаза.

Жижа отпускает меня с чавкающим звуком. Нехотя, цепляясь за конечность, как липучка.

Второй. Третий шаг.

Иду.

Медленно и осторожно, держа в руках дробовик.

Паук движется за мной, тоже медленно переступая на своих лапках по этой грязи, так похожей на требуху.

Прицельную сетку я не врубаю, полностью доверившись своим инстинктам. Я даже рад, что меня сюда забросило. После бесконечных переходов по туннелям Лабиринта Вечности, я уже порядком задолбался ходить по этим биомеханическим кишкам. А так, здесь, даже если всё, что я сейчас вижу — это искусная симуляция, некая проекция в моём мозге, то ощущение открытого пространства, которое я должен исследовать, меня, даже бодрит.

Мы проходим с Пауком метров пятьдесят. Дымка и не думает рассеиваться. Она, всё такая же — плотная и вязкая, и мне, почему-то кажется, что это — не просто местное (Чуть не сказал природное) явление, а нечто иное — пусть это будет новой формой жизни, которая исследует меня, а я — исследую её.

Кроме свиста ветра в ушах, я больше ничего не слышу. Ни воя, ни шепота, ни голосов, ни криков истязаемых существ, которых рвут на части.

Поверхность этой пустоши, всё такая же пустынная. Нет привычных биомеханических конструкций, костяков, или остовов древних машин.

Здесь всё по-другому. И это однообразие меня подбешивает. Когда ты идёшь и идёшь, и у тебя нет ориентиров, ты не можешь сделать метку, например, вот от той фигни, до вон той хрени, то это сильно сбивает с толку.

Сложно определить расстояние. Остаётся только считать шаги, словно я превратился в часовой механизм.

И я их считаю, стараясь идти строго прямо, никуда не сворачивая, чтобы не сделать круг, и не оказаться на той же точке, откуда я и начал своё путешествие по этой пустоши.

Чавк, чавк, чавк.

Я реально иду, как по болоту. Только это болото состоит из живой плоти, или того, что ей, когда-то было. Биомасса.

Каждый шаг мне даётся с трудом. На ногах словно висят пудовые гири. Если бы не экзоскелет и постоянный впрыск бустера из щупальца симбионта, то я бы не смог выдержать этот монотонный темп так долго.

Дробовик стал продолжением моих рук.

Я дышу тяжело, с хрипотцой. Всё время смотрю по сторонам и, доверяю только своим ощущениям.

Угрозы, пока, я не чувствую, но монстры Сотканного мира, а я в этом уверен, могли эволюционировать до такой степени, что я их не замечу, пока они не нанесут смертельный удар. Например, из подпространства, вынырнув из слоя, как те, призраки в туннеле, которых мне пришлось извлекать и придавать им подобие жизни, чтобы убить.

Внутри меня словно тикает таймер.

Я стараюсь прикинуть, сколько времени уже прошло с тех пор, как я сюда попал.

Полчаса? Час? Больше?

Время здесь явно идёт иначе. Я его не осознаю. Оно, то тянется, то безумно ускоряется, и мне начинает казаться, что я брожу по этой пустоши уже целую вечность, так и не выйдя на город Древних, если он вообще здесь есть.

Меня же, вполне могло забросить в другой слой, а не туда, куда мне было нужно, и теперь я болтаюсь туда-сюда, застряв в этом Лимбусе, как проклятая душа, навесно обречённый быть частью этой пустоши, пока Червь не проголодается и не сожрёт уже меня.

Так себе перспектива, не так ли?

Я прохожу еще метров пятьсот. Потом ещё столько же и, ничего не меняется.

Всё тот же унылый пейзаж скрытый серой дымкой. Только ветер усилился, и теперь он лупить мне в харю ледяными порывами, царапая кожу своим когтями, и я, уже в сотый раз говорю сам себе: «Мне нужен шлем, чтоб его! Шлем!».

Даю себе зарок, пройти еще около километра, а потом сделать остановку и подумать, как мне быть дальше. Ночи здесь нет, как и дня. Спать мне тоже не нужно, но и шататься вот так, без цели, без перспектив, я тоже не буду. Мне нужен город Древних и я найду его любой ценой!

«Девятьсот, — считаю я про себя шаги… — девятьсот пятьдесят… Тысяча. Тысяча сто. Тысяча двести. Тысяча триста! Хватит!»

Я прошел примерно километр и останавливаюсь. Паук — мой безмолвный носильщик, тоже замирает, и становится похож на каменное изваяние.

Я, до рези в глазах, всматриваюсь в дымку, стараясь в ней рассмотреть, хоть, что-нибудь.

Ничего!

Совсем ничего!

Ни малейшего намёка на, какие-либо изменения. Я точно попал в бесконечное кольцо, а вокруг меня царит сплошной постапокалипсис, как после ядерной войны, только прошедшей в ином измерении, и, по другим правилам. Когда само оружие изменяет время и пространство, уничтожая законы физики, а, вместе с ними, и живых существ, оставляя после себя только одну сплошную биомассу, в которую превратились те, кого коснулась костлявая длань смерти.

«Стоп! — говорю я сам себе. — Вот я лоханулся! Я всё ещё пытаюсь применить законы мира, из которого я сюда пришел, к Сотканному миру. А они здесь не работают! От слова, совсем! Здесь, всё не так, как у меня. И, мой разум — самый главный преобразователь! Конечно, инфа о том, что человек использует свой мозг только на десять процентов — это миф, — брехня. Каждый из нас использует возможности разума на максимум, вот только этот максимум у каждого свой. А если… — призрачная догадка в моей голове начинает обретать форму, — я, каким-то образом смогу подключиться к разуму тех существ, который попали сюда на обломках своего уничтоженного мира и застряли в нём? Ведь, я говорю это уже в сотый раз — всё находится у меня в голове. И, может быть такое, что город Древних находится прямо передо мной, но я его не вижу, потому, что он находится в чуть ином временном и пространственном слое — в аномалии! И, чтобы его увидеть, я должен совместить сдвинутые слои. Устранить рассинхрон, сдвиг по фазе, если хотите. Увидеть сокрытое от обычного глаза — таённый мир Древних, а для этого мне придётся создать некий нейро-супер-компьютер на основе коллективного разума — моего и Анаморфов, застрявших здесь тысячи и тысячи лет назад!»

Звучит, конечно, заумно. Но, глаза боятся, а руки делают. И я принимаюсь за дело. Точнее, я закрываю глаза, так мне проще провалиться в свой разум и подключиться к Системе, и ухожу внутрь себя.

Бух!

На меня надвигается тьма. И, в этой тьме я вижу искры. Знаете, они похожи на порхающих светлячков. То пропадают, то появляются вновь.

А, затем, эти искры начинают выстраиваться в некую композицию, из попеременно включающихся и выключающихся ярких огоньков.

Вспышка.

Тьма.

Вспышка.

Тьма.

Как лампы у стробоскопа.

Эти вспышки пробуждают нечто в моём разуме. Как бы раскодируют шифр. Переводят на понятный для меня язык. И, вскоре, (Я в этом нисколько не сомневался!) передо мной появляется бегущая строка:

Внимание!

Подключение к Системе!

3… 2… 1…

Подключение к Системе завершено!

Что вы хотите сделать?

Я решаю зайти издалека, чтобы, если что-то пойдёт не так, откатиться назад, и говорю:

Возможно создать слияние разумов?

Система думает пару секунд, а потом мне отвечает:

Слияние разумов возможно!

Я тоже задумываюсь, а потом продолжаю:

Возможные риски?

Я намеренно общаюсь с Системой короткими и рублеными фразами, чтобы максимально упростить себе задачу общения с машиной.

Риск один — возможность невозврата. Слияние разумов!

Я прикидываю хер к носу и, чуть меняю формат диалога:

Процент риска слияния?

Не поддаётся вычислению!

Холодно отвечает мне Система.

Если считать от нуля до десяти, то, какой риск? Где, — десять — риск максимальный, а три — приемлемый.

Не поддаётся вычислению!

Не сдаётся Система.

Слишком много переменных!

Я задумываюсь.

«И на месте стоять нельзя, и в зад не повернуть, и попасть в город Древних мне нужно до зарезу! А, если так, то и выход только один — пойти на слияние разумов — моего и Анаморфов. Других вариантов у меня просто нет».

Я — согласен пойти на риск!

Заявляю я Системе.

С кем вы хотите совершить слияние?

Спрашивает она меня, и решаю пойти ва-банк, так сказать кинуть всю сумму на одну ставку, и я говорю:

Создай слияние разумов!

С кем?

Спрашивает у меня Система.

И тут я иду с козырей, и заявляю:

С теми, кто сейчас на меня смотрит!

Я прям чувствую, как Система, если и не зависает, то крепко задумывается, а потом она выдаёт следующее сообщение:

Уверены?

Да.

Отвечаю я.

Уверен!

Тогда…

Система явно подбирает слова:

На свой страх и риск. На счёт три.

1… 2… 3…

Я, внутренне, собираюсь, совершенно не представляя, во что я вляпался на этот раз.

Обратный отсчёт заканчивается. Сообщение пропадает, и я вижу, как из сумрака, прямо на меня вылетают нити с крючками на концах. Десятки, сотни нитей, прямо из пустоты.

Крючки впиваются в мой открытый мозг, во вскрытом черепе (Я действительно вижу эту картинку со стороны!), и начинают рвать его на части.

Меня пронзает боль. Боль иного уровня. Не та, которая была, когда я горел заживо, или растворялся в кислоте, а такая — боль терзаемого разума, и я слышу голоса. Тысячи голосов!

Они сводят меня с ума. Это — хуже, чем физическая боль!

Нити натягиваются. Мой мозг, как мне кажется, растаскивают в стороны, разрывают на части и, каждая из этих частей соединяется с другими разумами, там, в темноте скрытых от меня слоёв, а эти нити становятся нервными окончаниями, которые объединятся в глобальную сеть и на меня обрушивается поток информации.

Он захлёстывает меня. Поглощает. Я барахтаюсь в нём, как в океане, а затем, прямо из этой сети, я получаю знания, как соединить слои. Сшить их воедино, используя силу только своего разума.

И я это делаю. Сдвигаю слои буквально на несколько миллиметров и, в этот момент, меня по глазам лупит яркая вспышка.

Бам!

Я, на мгновение, слепну, а когда я вновь обретаю способность видеть, то осознаю, что нахожусь там же, где я и стоял. В жиже. Вот только, прямо передо мной, в серой дымке, высится невероятное сооружение, похожее на высоченную стену, изготовленную из пористого материала цвета грязно-желтой кости, изрезанной глубокими и витиеватыми бороздами тысячелетней эрозии.

Неприятное зрелище. Как если бы посмотреть на гниющую рану, в которой копошатся черви, пожирающие плоть.

Поверхность стены напоминает хаотично расположенные пчелиные соты. Миллионы сот. Вся эта конструкция переплетена нитями. Нет ни единого симметричного элемента. Одни неровности. Переходы. Выпуклости. Углубления.

В стене есть гигантские проёмы, похожие на овальные отверстия, биологического типа, напоминающие мне рваные дыры, прожжённые кислотой с едва затянувшейся после этого плотью, с которой содрали кожу.

Дымка скрывает, что находится дальше. Но у этой стены я не вижу конца. За ней находятся ещё, какие-то разломанные и исковерканные сооружения. Невероятные, размытые, нереальные, как бред сумасшедшего.

Часть из них вросла в стену, а другая… (Я не верю своим глазам!) парит в воздухе, и похожа на осколки раздробленных костей, только циклопических размеров, соединённых друг с другом нитями кроваво-алого цвета, набухшими, как синюшные вены.

Но вся эта херня города Древних меркнет по сравнению с тем, что я вижу ещё.

Я задираю голову, и там, в этой дымке, в вышине, застыли парящие фигуры. Точнее, — нечто странное. Совершенно чуждое человеческому разуму — анаморфные скелетообразные конструкции с щупальцами, которые медленно колышутся на ветру.

Я сглатываю горчащую слюну.

Сказать, что я удивлён, — значит не сказать ничего!

Это превосходит собой всё, что я ожидал здесь увидеть.

— Пошли! — говорю я Пауку, хотя, я бы сейчас отдал всё на свете, только бы не подходить к этому проклятому месту, где мёртвые, могут оказаться живыми, и где застряли существа из иного измерения.

Я уже собираюсь сделать шаг, как, замечаю, что биомех, вопреки моему приказу, не двигается с места.

Паук только протягивает мне огнемёт и вытягивает щупальце вверх.

Я перевожу взгляд на то, на что биомех мне показывает и мой палец сам собой ложится на спуск дробовика.

Я вижу, как из дымки, с вышины, ко мне спускается одна из анаморфных фигур. Именно спускается, как по лестнице, медленно ступая по невидимым ступеням своими многочисленными конечностями.

К этому существу присоединяются остальные. Теперь их с десяток, а мне — некуда бежать!

Твари города Древних! Существа, навеки застрявшие в этом адском месте.

Я прижимаю спусковой крючок и поднимаю оружие стволом вверх. Приставляю приклад к плечу и целюсь в этих монстров, ещё до конца не понимая, как мне их убить.

Твари приближаются, становятся всё чётче и чётче, словно материализуясь из дымки.

«Сто метров, — считаю я про себя. — Пятьдесят. Сорок. Тридцать!»

Я стискиваю рукоятку ружья и готовлюсь открыть огонь.

Существа тянут ко мне свои щупальца, и я вновь слышу зов. Только, на этот раз, он изменился.

В нём нет призыва, отныне в нём звучит только чистая ярость. Ярость безумно голодных существ.

«Что, если это — западня⁈ — внезапно проносится у меня в голове. — Я сам себя загнал в ловушку доверившись Анаморфу! Эта тварь отравила меня не на поиски артефакта Судеб, а на убой, к таким же, как и он!»

Я вспоминаю разговор с Анаморфом и его слова:

«Они ждут вновь прибывших, чтобы их сожрать!»

И, сейчас, их очередной корм — это — я!

Бах!

Я жму на спусковой крючок дробовика, когда до ближайшей ко мне твари остаётся не более, чем метров пятнадцать.

Картечь уносится вверх и прошивает монстра насквозь, оставляя в его туше, если это так вообще можно назвать, рваные раны, и, ничего более, которые быстро зарастают, точнее, заполняются некой коричневой массой, которая быстро затвердевает и превращается в кость.

Млять! Регенерация похлеще, чем у меня.

Существо продолжает спускаться. Тупо идя по воздуху, хотя под ним нет никакой лестницы. Шаг за шагом, медленно и неотвратимо, как сама смерть.

Вблизи тварь выглядит намного кошмарнее, чем на расстоянии. Я ещё не видел в Сотканном мире ничего подобного!

Если представить себе, что-то, что живёт в другом измерении, некой тёмной вселенной, где не действуют привычные нам законы физики, химии и биологии, и его обитатели представляют собой некий симбиоз из насекомых, растений и враждебной человечеству формы жизни, основанной на кремне-углеродной основе, то вы получите примерное представление, что я сейчас вижу.

У такого существа нет плоти, мяса, сухожилий и мышц. Пищеварительной системы. Таким тварям не нужно дышать. Всё, что им требуется, они получают, преобразовывая содержащиеся в атмосфере химические элементы и… (Я холодею на этой мысли), извлекая их из своих жертв!

Если мне не изменяет память, то, в теле человека есть, и, весьма немало: углерод, азот, кальций, и, много чего ещё. Мы — настоящий питательный рай для таких существ.

Жрать! Жрать! Жрать!

А главное — моим оружием их не убить!

И, поэтому, я принимаю единственно правильное решение в такой ситуации.

— Ходу! Ходу! — кричу я Пауку, одновременно подвешивая дробовик на петле на поясе, и забирая у него огнемёт.

Мы с биомехом срываемся с места и бежим к ближайшему к нам проходу — овальному отверстию в стене, ведущему, как я думаю, прямиком в этот Домен.

Я бегу, что есть сил, с трудом вытаскивая ноги из хлюпающей жижи.

Твари не отстают. Они тупо идут по воздуху прямо за мной! Именно идут, не летят, подчёркнуто неспешно переступая в пространстве и вытянув ко мне свои щупальца.

Моя скорость и их медлительность — это — мой шанс на выживание.

Я пробегаю метров двадцать. Останавливаюсь. Поворачиваюсь в полкорпуса, прицеливаюсь, и стреляю в ближайшего ко мне монстра из огнемёта.

Бах!

Раздаётся хлопок и оружие огрызается плотной огненной струёй. Пламя накрывает тварь, точно я окатил её из ушата колодезной водой.

А я смотрю, что будет дальше, чтобы понять, какую тактику мне применить, давая себе три секунды на посмотреть, а потом я снова буду рвать отсюда когти.

«Один… — считаю я про себя. — Два… Три…»

На счёт три тварь выныривает из огненной занавеси, как ни в чём не бывало! И продолжает ступать по воздуху, постепенно сокращая до меня расстояние, как и остальные существа.

Сука!

Высокой температуры оно не боится! Что у меня осталось?

Только пистолет и клинок. Но не рубиться же мне врукопашную с этими монстрами⁈

Так себе идея!

Я снова срываюсь с места и бегу к проёму, надеясь, что я успею добежать до него раньше, чем меня схарчат эти твари.

Хыш, хыш, хыш…

Моё тяжелое дыхание разрывает пространство города Древних. Ветер изменил направление и, теперь, он лупит мне в спину, что даёт мне фору при беге.

Я не оборачиваюсь. Паук несётся рядом. Затылком чую, как твари идут за мной по воздуху. Не совсем понимаю, почему они медлят.

«Загоняют, как волчару? Просто наслаждаются моментом? Решили со мной поиграть?»

Уверен, что, если бы они хотели, то настигли меня в два счёта. Странно, да?

«А может быть, — размышляю я на бегу, — они, как бы существуют в другой временной реальности, чем я? Например, им кажется, что они идут с максимальной скоростью, а, на самом деле, это я улепётываю от них, что есть духа, и они на самом деле не могут меня догнать? Хрен его знает! Сейчас меня спасёт только одно — я должен проскочить в город Древних и там схорониться. Выиграть себе немного времени, а потом я придумаю, как мне действовать в новой локации».

Я прибавляю хода. Экзоскелет позволяет работать мне, как машине. Приводы, тяги, и сам био-костюм с бронёй действуют, как одно целое. Единым организмом.

Симбионт, точно уловив моё состояние, впрыскивает в меня нейробустер с удвоенной энергией. Червь молчит. Затаился. Я знаю, что, вскоре, мне придётся добыть еды, чтобы их покормить, а иначе они меня сожрут и не подавятся.

Хоп!

Вот она — стена!

Вблизи она кажется намного больше, чем издалека. Настоящее циклопическое сооружение. И она — реально — нереальная.

Эта хрень, будто выросла из самой плоти Сотканного мира, или же вросла в неё тысячи лет назад, как скала, которая упала сверху и пробила поверхностью этого проклятого места.

Я бегу вдоль стены, перепрыгивая через, что-то, что мне напоминает корни или нервную систему, такие узловатые ответвления, которые уходят внутрь жижи.

Только бы не упасть!

Я, чуть, поворачиваю голову. Краем глаза замечаю, что твари, идущие за мной, значительно сократили расстояние и уже меня нагоняют. И это расстояние всё сокращается и сокращается. Будто они меня почуяли, взяли след, решили больше не играть, и, теперь, намерены действительно меня сожрать. Распустить на химические элементы, чтобы впитать их прямо из воздуха.

Интересно, как они это делают? Разрывают свою жертву или, как-то раскидывают её на куски.

Странные мысли для человека, которые бежит по лезвию бритвы, на волосок от смерти.

Я перепрыгиваю, а затем уже перелезаю через толстенный корень. Добегаю до прохода. Отдаю огнемёт Пауку. Подпрыгиваю. Хватаюсь за ребристый край. Подтягиваюсь. Вставляю носок правой ноги в углубление. Пятку левой опираю на выступ, похожий на нарост на кости, и так, как паук, быстро-быстро перебираю руками, я, вместе с биомехом, карабкаюсь вверх, в проход, размеры которого тоже меня впечатляют. Метров десять в самой высокой точке, не меньше!

Хоп!

Я попадаю в проём. Место стрёмное и, абсолютно чужеродное.

Под ногами твёрдая поверхность. Окаменевшая, похожая на древнюю ископаемую кость, как у динозавров, вся изрезанная глубокими бороздами и покрытая хаотичной сеткой, напоминающей мне туго переплетённую паутину.

Нет времени осматриваться!

Я бегу дальше, вглубь этого проёма, конца которому не видно. Значит, он не сквозной, а проходит, как петляющая кишка вдоль стены, похожей на швейцарский сыр, весь изъеденный проходами и проёмами, как червями.

Бегу, не оборачиваясь. Я уже, каким-то шестым чувством ощущаю, как твари преследуют меня. Не отстают, будто у меня на затылке есть глаза.

Адский забег! В котором ты — корм, и тебя преследуют настоящие хищники этого мира.

Поворот. Проход расширяется. Становится похож на пещеру, и, только сейчас до меня доходит, что я, каким-то образом, могу здесь видеть. Тьмы нет, только сумрак, словно стены, пол и потолок этого прохода едва заметно светится призрачным светом, как газ на болотах.

Ещё один поворот. Я ускоряюсь. Стараюсь не упасть, зацепившись носком за очередной выступ.

Пробегаю ещё метров сорок, как вдруг, бац! Я застываю на месте, выбежав из проёма и, застыв на его краю.

Смотрю вниз и вижу, что подо мной отвесная стена метров в сто. Снизу всё покрыто шевелящимся туманом. Тяжелым, с испарениями, как в джунглях. Нихрена не видать, что там происходит! Да и я не готов совершить прыжок веры.

Но это — фигня, по сравнению с тем, что находится передо мной.

Я вижу обломки древнего города, целые каменные блоки, мегалиты, покрытые венозной сеткой, осколки, напоминающей раздробленные гигантские кости, связанные друг с другой нервной системой, сотнями нитей, и всё это хозяйство парит в воздухе! Застыв в самых причудливых формах, будто здесь не действуют законы гравитации.

Сама стена уходит в туман. Убегает по кругу и теряется, где-то там, в еб… нях.

Я — в западне! В ловушке!

Вниз не прыгнешь. Прямо не долетишь, даже с разбега. Куда ни кинь — везде клин!

Чтоб вас!

Я оборачиваюсь и вижу, что твари, всё также, идут за мной, ступая под сводом прохода. До них остаётся метров пятнадцать. Расстояние сокращается, и я сейчас чувствую себя, как тогда, когда я только попал в свой первый туннель и пытался убежать от монстра с молотом.

Тоже ощущение обречённости. Когда ты, тупо плывёшь по течению, и, не в силах обратить его вспять!

Сука! Млять!

Меня захлёстывает такая ярость, что, мне кажется, она сейчас меня разорвёт. Прям колотит. И у меня в голове, будто, что-то щелкает, как переключатель, и…

Пауза.

Я вздрагиваю, как бы на мгновение, выключаюсь, а потом снова включаюсь, и в моих глазах (Я это знаю) вспыхиваю огоньки, похожие на искры, вылетевшие из тлеющего костра.

Назад ходу нет. Убить тварей я не могу. Бежать тоже — некуда.

Остаётся только одно — сделать безумный шаг, на который никто бы не решился.

— Ты, готов? — тихо шепчу я Пауку.

Биомех, чуть поворачивает корпус, сместившись на своих приводах.

Я смотрю вниз, в туман, который находится подо мной. Я не знаю, что он скрывает. Наверное — остов города Древних. Сам же город, точнее, только его часть, простирается за мной в бесконечность, я и делаю шаг в бездну, держа в руках дробовик.

Паук тоже сигает за мной, и мы летим с ним вниз, в пропасть, а надежде выжить там, где другие будут обречены на смерть.

За тридцать секунд до прыжка Нейронафта.

Ярость — моё топливо. Она пожирает меня. Я сгораю в ней. Я смотрю на идущих ко мне тварей и… у меня в голове переключается некий диапазон.

Пауза.

Я выпадаю из реальности. Ухожу в себя. Время останавливается, как и сам слой, в котором я сейчас нахожусь, и, передо мной, снова возникает системное сообщение.

Внимание!

Смена приоритета!

Разблокировка скрытого сектора сознания.

У вас только одна попытка!

«Что… за нахрен?.. — думаю я. — Куда это я попал? Скорее всего, — продолжаю я размышлять, пока моё тело находится в проходе, а за мной пропасть, — мне, благодаря выбросу адреналина, удалось попасть в запретную область моего мозга. Так сказать, открыть неприкосновенный запас, на чёрный день, когда меня совсем припрут к стенке. А этим тварям это удалось. Интересно, что мне потом придётся за это заплатить?»

Одна попытка на что?

Спрашиваю я, не совсем поняв, что Система имела ввиду.

На выбор желания.

Отвечает мне бездушная машина, и, во мне всё больше крепнет убеждение, что я разговариваю сам с собой. Как бы одна личина вытаскивает из жопы свою другую личину, мимикрируя под компьютерные сообщения, будто у меня в башке находится процессор с монитором и клавиатурой и прочей лабудой — типа такой мини-блок. Для чего нужна эта конспирация? А кто его знает! Пока я буду играть в эту игру, а потом, разберёмся.

Я могу пожелать всё, что угодно?

Продолжаю я.

В рамках возможностей сознания.

Сразу же отвечает мне Система.

Этот диалог напоминает мне разговор двух безумцев, каждый из которых упорно хочет казаться нормальным, и считает, что он может обвести вокруг пальца своего оппонента. Я принимаю правила этой игры и задаю следующий вопрос, не очень надеясь на успех:

Возможна смена моих физических возможностей? Преобразование пространства?

Я падаю! Падаю! Падаю!

Млять! Сука! Это — стрёмно! Реально стрёмно!

Ветер лупит мне в харю и свистит в ушах.

Плотная пелена тумана всё ближе и ближе, и я лечу к ней, совершенно не зная, что находится под ним. Там могут быть скалы. Металлические штыри. Твёрдая поверхность или жижа с кислотой. Да всё, что угодно!

Если я наеб… ся с предложением Системы и тупо всё это придумал — возможность изменять подслои на ходу, то меня размажет в лепёшку. И Червь меня после этого не спасёт! После такого не собирают!

Паук, вот он — совсем рядом. Только руку протяни. Падает вместе со мной, будто он парашютист и делал это уже сотни раз.

Я стараюсь успокоиться. Паника ещё никому не помогала. Делаю глубокий вдох и выдох и вхожу в плотный слой тумана, прям, как космический корабль, который идёт на посадку на неизвестную планету.

Нихрена не видать!

Вокруг меня только серая хмарь. Плотная и вязкая. Я представляю себе, что должно произойти через пару секунд. Я хочу пронзить поверхность, куда я лечу. Немного сдвинуть слой. Телепортироваться. Совершить полный оборот и уже упасть на поверхность с небольшой высоты. Как бы совершить виртуальный кульбит не меняя слой, в котором я сейчас нахожусь.

Сейчас вы сами всё увидите, или же я сдохну и меня расплющит, как выпавшее из рук яйцо. Главное — не пропустить момент, когда передо мной окажется каменное основание. А его не видно в тумане! Передо мной стоит та ещё задача!

Мой единственный шанс — довериться своей чуйке. Как я уже говорил раньше — обострить все чувства до предела и выйти на новый уровень своего развития в Сотканном мире.

Я закрываю глаза. Всё равно, толку сейчас от них нет.

Моё падение затягивается, и я уже начинаю думать, что я снова замедлил время, когда у меня в мозгу, будто взрыв, возникает яркая вспышка, и в этом ослепительно белом пламени я вижу, как подо мной появляется нечто похожее на кость. Извилистая поверхность, покрытая такими выбоинами, как следами от оспы, и…

Погнали!

Я, мысленно, представляю, как эта поверхность раздаётся в стороны, как бы расплёскивается, как от броска камня в воду, и я проваливаюсь в эту воронку, чтобы, через мгновение, совершив полный оборот, оказаться уже на этой тверди целым и невредимым.

Бах!

Я открываю глаза и вижу, что я ухожу дальше вниз, падая, как в туннель, в некую хрень, напоминающую мне колодец, только покрытый серым налётом, с хаотичной ребристой структурой, похожий на кишку, только уже окаменевшую за давностью лет.

«Что за нах… — думаю я, — куда это меня несёт⁈»

Я хочу обернуться, чтобы посмотреть, Паук здесь, или я его потерял, но, не успеваю.

Бух!

Я растягиваюсь харей вниз, на, чём-то твердом.

Удар такой силы, что я, на секунду, теряю сознание. Просто у меня отключается мозг, а когда я прихожу в себя, то я понимаю, что я лежу на жесткой и холодной поверхности в абсолютной темноте.

Вот так прыгнул!

Я поднимаюсь. Делаю это медленно, а то, мало ли, вдруг я переломал себе кости или навернул позвоночник.

Заодно проверяю, при мне ли оружие.

Так. Нож есть. Лезвие и рукоятка целые. Клинок тоже за спиной. Капсула с симбионтом, тоже, вроде как не пострадала. Щупальце исправно качает бустер.

Наклоняюсь. Ощупываю пол. Мои мальцы натыкаются на приклад дробовика. Поднимаю его. Быстро пробегаю по нему, как по гитаре.

Целый!

Заряды тоже при мне. Значит, не всё потеряно! Ещё повоюем!

У меня по скуле стекает, что-то липкое. Я, машинально, утираюсь и понимаю, что это — моя кровь.

Нос я себе тоже расшиб. Хорошо, что зубы не выбило. Ещё бы понять, куда это я попал? Это — явно не поверхность, на которую я сиганул, выпрыгнув из прохода в стене.

Я точно провалился, в какую-то нору! Света нет. А мне нужно осмотреться. Интересно, Паук остался там, сверху, и разбился в лепёшку, а?

Едва я об этом подумал, как я слышу тихий шорох. Тут же вскидываю ствол и целюсь в темноту, которая меня окружает.

Ширх… ширх… ширх…

Нечто явно живое. Оно, как бы идёт, быстро переступая по поверхности.

Чёрт!

— Паук! Это ты? — спрашиваю я в темноту, понимая, как глупо это звучит. Но у меня нет никакого желания палить в своего биомеха, а если я обознался, то на меня сейчас может выпрыгнуть, какая-нибудь тварь.

Тьму сразу же разгоняет призрачный зеленоватый свет, и у меня отлегло от сердца. Паук предвосхитил мой приказ и сам зажег свою иллюминацию, чтобы я его не пристрелил.

Это — действительно, биомех. Паук идёт ко мне не спеша. Подчеркнуто медленно.

Его неоновое сияние освещает пространство не далее, чем на пару метров. Биомех останавливается рядом со мной. На его спине, по-прежнему, закреплён мой огнемёт.

Как говорится, все в сборе!

Осматриваюсь. Пытаюсь понять, куда это меня занесло на этот раз.

Я реально попал в очередной туннель, даже скорее, нору, или проход, который проделал дождевой червь или прокопал крот.

Туннель, примерно пару метров в диаметре. Жижи под ногами нет, и он похож на сегментированную металлическую трубу, только овальную, собранную из множества ассиметричных элементов. Вроде изогнутых пластин, скреплённых друг с другом грубыми стежками, не нитей, а непонятного для меня материала, наподобие сухожилий, только чёрного цвета.

Туннель, ржавый до чёртиков, с отслоившимися чешуйками железа. Нижняя часть покрыта прахом. Да, именно прахом. Таким, многовековым напластованием сгоревших дотла останков, которые спрессовалась под воздействием влаги и времени в плотное основание. На нём даже толком не остаются следы от ног.

Я кидаю взгляд влево и вправо. И там, и там — темнота. Хрен его знает, в какую сторону мне идти! И, вообще, как я сюда попал? Я же вроде планировал очутиться на поверхности, чуть сместив подслои, а провалился сюда!

Что опять пошло не так? И, ещё, как так получилось, что я прыгнул вниз со стены. Пролетел явно больше, чем сто метров. Вошел в туман и, пролетев ещё сколько-то метров, не достиг дна и не разбился об поверхность?

Получается, что за стеной есть пространство намного глубже, чем на подступах к ней? Типа, как возвести её на границе кратера, ведущего в бездну. А сам же город Древних висит надо мной. С осколками прежних сооружений, каменных плит основания и, хрен ещё знает, какой фигни, которая осталась от разрушенного мира Анаморфа, и перенеслась сюда в виде аномалии, застывшей и перемолотой, как фарш, перекрученный в мясорубке.

Если с этим я разобрался, наверное, то вопрос, как я провалился в очередной туннель, и, как из него выбираться, остаётся открытым.

Видимо, моя новая сверхспособность сработала не так, как я планировал. Я пробил слой, но не сделал кульбит, а ушел дальше, внутрь этого пространства, как бур, и очутился на нижнем уровне города Древних.

Конечно, всё это — лишь предположение. Действительность может внести свои коррективы. Как вариант, я мог вообще переместиться в совершенно другой слой. Так сказать, пронзить пространство и уйти сквозь в иные пределы.

Но, есть и плюсы, — я, пока, всё ещё жив, а те твари, которых не убить из моего оружия, видимо от меня отстали, тупо потеряв мой след. И… я уверен в этом, я ещё с ними встречусь. И к этой встречи я должен быть готов, а иначе, всё, амба! Второй раз мне может так не подфартить.

Немного себя воодушевив, я решаю продолжить исследование места, где я сейчас нахожусь.

Подхожу к изогнутой стенке. Стучу по ней прикладом дробовика. Паук следует за мной, как тень, и подсвечивает туннель, как может.

Звук от стены идёт глухой. За ней точно находится слой камня, или же, ещё какой твёрдой породы.

Стенку не раздолбить и не сломать.

На секунду мне приходит мысль, снова попытаться раздвинуть слой и, как бы вынырнуть отсюда. Но я гоню её прочь. Во-первых, я точно не знаю, куда меня телепортирует, а действовать наобум я не хочу. А во-вторых, даже если это и сработает, я могу снова оказаться прямо перед теми шагающими по воздуху тварями, без знаний и возможности их убить.

Поэтому, буду действовать по-старинке, пойду пешком, как в самом начале, когда я вылупился из кокона в Сотканном мире.

— А ты знаешь, куда нам идти? — спрашиваю я у Паука, будто он может мне ответить. Биомех стоит, не двигается. Тупо ждёт моего приказа. Я знаю, что построение маршрута — не его задача. Он — реально — пёс, делает только то, что я ему прикажу, и, иногда, действует по своему усмотрению, чтобы защитить своего хозяина.

Но даже такой разговор, в моей ситуации — лучше, чем ничего. Это позволяет мне не сойти с ума. Правда ещё я могу поговорить с симбионтом, как это бывало ранее. Вот только он сейчас молчит, а у меня нет никакого желания сейчас болтать с существом, которое закачивает в меня питательную жижу, которую оно получает из переваренных трупов.

И, поэтому, я принимаю решение:

— Пошли, — говорю я Пауку, — туда! — я показываю пальцем в черноту туннеля, и делаю шаг во тьму.

Биомех следует за мной и мы так идем, метров пятьсот, в абсолютной тишине, которую нарушают только звуки наших шагов.

Туннель не меняется. Тянется стрелой. Ни поворота, ни выбоины. Только путь, с одной лишь целью — выбраться отсюда в город Древних.

Свет от Паука едва разгоняет темноту. Однообразие меня расхолаживает. Я тупо держу в руках дробовик и механически переставляю ноги, как робот, как машина, в задачу которой входит только шагать и шагать без остановки. Как медленно раскручивающийся часовой механизм.

Я знаю, что подобная заминка с расслабоном — верный знак, что вскоре начнётся очередной замес, с очередной тварью.

Уже научен горьким опытом и, поэтому, стараюсь быть начеку, каждую секунды ожидая, что стенка туннеля вот-вот раздвинется и из этой дыры на меня вывалится новый монстр.

Я иду наугад, наобум, просто двинувшись в ту сторону, куда, как мне показалось, меня потянуло. Зова тоже нет, как и зова крови. Я будто вышагиваю под водой, в неком вакууме, как мертвец, который утонул в омуте.

Любые мысли тоже гоню прочь. Не до них сейчас. Я просто хочу погрузиться в себя и понять, я реально овладел шестым чувством — интуицией, или же просто себя накрутил, выдав желаемое — за действительное.

Проверить это можно только одним способом — если я отсюда выберусь без использования сетки и остальных сверхспособностей, то я был прав. Если нет, то я обманул сам себя. Туда мне и дорога!

Мы проходим с Пауком ещё примерно километр по этой бесконечной норе. Туннель, всё также бежит прямо, и я уже начинаю сомневаться, что я выбрал правильное направление.

Идём дальше. Шаг за шагом. Шаг за шагом. Тупо и монотонно. Если у Паука погаснет свет, то этот туннель станет моей могилой.

— Стоп! — приказываю я, подняв согнутую в локте руку со сжатым кулаком. — Ты это слышал?

Биомех замирает и стоит, как вкопанный.

Я тоже не шевелюсь.

За секунду до этого мне показалось, что услышал нарастающий гул. Негромкий, почти на грани слуха, но я его слышал.

Мы продолжаем стоять с Пауком и я вслушиваюсь в темноту.

Так проходит несколько секунд. Мне чудится, что тьма впереди меня, куда не проникает тусклый неоновый свет, тоже всматривается в меня. Смотрит и изучает, чтобы нанести удар.

Гул больше не повторился, но, вместо него, я услышал тихий звук. Что-то вроде приглушенного треска.

Этот звук раздался впереди меня. До источника — несколько десятков метров. А ещё мне почудился тяжкий вздох. Словно туннель ожил и сократился, как живое существо, внутри которого нахожусь я.

Я оборачиваюсь. Стараюсь понять нет ли за нами слежки.

Чернота с той стороны хранит могильную тишину. И эта чернота вязкая, почти осязаемая, как плёнка, натянутая от низа и до верха этой норы.

На секунду я ловлю себя на мысли, что, если, за этой тьмой есть другое пространство? Например, свет. Как и впереди. Я же иду объятый мраком. Спереди и сзади, метров по десять в каждую сторону. И эта тьма движется вместе со мной, как поршень в цилиндре, чтобы сбить меня с толку.

«Да не… — тяну я про себя. — Этого не может быть. Похоже на бред сумасшедшего. Я слишком заумно всё себе представляю. Надо быть проще, и, тогда…»

Я не успеваю закончить мысль, как снова слышу нарастающий гул, такой, цикличный, треск и вздох. Только на этот раз громче. Вроде бы это было сверху, а может быть, и в самом туннеле.

«У меня, что, начались слуховые галлюцинации? — думаю я. — Или… — эта идея тоже имеет право на жизнь, — это место таким образом хочет меня испугать. Проверяет мою реакцию. Не пускает вперёд. А это означает только одно — оно — живое!»

— Максимальная боеготовность! — тихо говорю я Пауку. — Идём, как призраки!

Я стискиваю рукоятку дробовика и делаю следующий шаг по туннелю.

Мои усталость и пофигизм смыло на раз. Я, внутренне, собрался. Приготовился к схватке. Шаг стал короче. Пружинистым, а все чувства обострились по максимуму.

Пять метров. Десять метров. Двадцать метров.

Остановка.

Прислушиваюсь к звукам туннеля. Он молчит. Но эта тишина гнетущая, мёртвая, как в гробу.

Я уже начинаю думать, что все звуки мне показались, как, неожиданно, впереди раздаётся крик. Нечеловеческий. Гортанный. Первобытный. Как вопль из преисподней.

Это меня не останавливает. Туннель хочет меня напугать, но я-то уже пуганный!

— Продвигаемся! — шепотом говорю я Пауку. — Как только я скажу, передаёшь мне огнемёт!

И я делаю шаг вперёд, целясь во тьму из дробовика. Он стал продолжением моих рук, а ствол смотрит чёрным зрачком дула в бездну.

Биомех идёт рядом и едва заметно светится.

Зелёные неоновые отблески бегут по стенкам туннеля, как живые существа. Тени пляшут, как черти, преломляются, исчезают и вновь появляются, чтобы вскоре высветить нечто, чего я ещё никогда не видел в Сотканном мире.

И это…

И это… не имеет ничего общего с теми тварями, которые, до сих пор, попадались мне на пути.

ОНО — вообще не существо в привычном для меня понимании.

Я вижу биологическую конструкцию. Сборку. Конструкта — зловещее порождение чуждого мне разума.

Представьте себе, что-то наподобие инопланетного паука, осы, богомола, скорпиона, некого морского создания, типа краба или креветки на максималках, и, нечто древнее, злобное и механическое, только размером больше человека.

Всех этих насекомых и чудовищ разорвали на части, а потом собрали из этой мешанины лап, клешней, туловищ и хитиновых панцирей новую форму жизни.

Тварь занимает собой почти весь туннель. Она висит под сводом враскорячку, упираясь тонкими сегментированными конечностями с шипами в стенки прохода.

Голова с четырьмя жвалами с серповидными челюстями находится снизу. У неё вытянутый назад череп, с чем-то похожим на поднятое забрало на шарнире в виде изогнутой костяной пластины, как у шлема.

Фасеточные глаза. Брюшко и хвост с длинным жалом, похожим на лезвие рапиры, находится сверху.

Существо чудовищно деформировано, будто его били и плющили молотом, а все его части соединены друг с другом сильно заржавевшими металлическими шарнирами.

Я стою на месте. Не двигаюсь. Присматриваюсь к монстру. Не могу понять, оно живое или мёртвое?

Тварь не шевелится. До неё несколько метров. Сумрак придаёт существу дополнительный объём, словно оно является частью тьмы и её продолжением.

Я целюсь в тварь из дробовика. Если оно дёрнется или пошевелится, я нашпигую монстра кислотной картечью.

Не сводя глаз с существа, я делаю пару шагов вперёд, держа палец на спусковом крючке своего оружия. Паук тоже не отстает, и, с моих глаз, будто слетает пелена.

Неоновый свет пронзает тварь насквозь. Просвечивает её зелеными лучами, и я вижу, что, передо мной, висит иссохший труп.

Брюхо покрыто тонким пергаментом грязно-коричневой полупрозрачной кожи. Внутренностей нет. Все тело монстра увито, как ядовитым плющом, тонкими побегами, тоже иссохшими, и похожими на бугристые вены.

Конечности существа напоминают обглоданные костяные руки, без малейших признаков сгнившей плоти и истлевшего покрова.

И это — всего лишь внешняя оболочка, типа мумии. Костяк, видимо оставшийся от неведомой мне твари, сдохшей в этом туннеле тысячи лет назад.

Существо, без сомнений, давным-давно мертво. Оно висит в центре гнезда — кокона из, чего-то похожего на паутину, с тончайшими нитями черного цвета с зазубренными крючками. Типа — колючей проволоки.

Эти нити хаотично растянуты от пола и до потолка туннеля. Они уходят в стороны, вперед и назад, и похожи на сигнальные нити, по которым паук понимает, что в его сеть угодила очередная жертва.

Меня настораживает, что нигде не видно останков съеденных тварью существ.

Такое впечатление, что она пришла сюда, закрепилась под сводом в ожидании корма, а потом сдохла, так его и не дождавшись.

Странно всё это. Странно!

Чтобы пройти дальше, мне придется пролезть между этими нитями, чего мне совершенно не хочется делать.

Но, выхода нет, нужно двигаться дальше.

Я, ещё раз пробегаю взглядом по костяку.

Башка твари повернута в мою сторону. Она, как бы безумно это не звучало, находится под брюхом, на туго переплетенных друг с другом, как коса, гибких связях, и кажется мне отдельной деталью от остальной туши. Слишком в ней много от разумного существа, а не от насекомого.

Огромные глаза, состоящие из сотен выпуклых графитовых элементов, смотрят в мою сторону, как бы изучают меня.

Челюсти со жвалами разведены в сторону, а из пасти торчит ржавый металлический хобот, похожий на сегментированный хлыст.

Две нижних конечности с растопыренными длинными шестью пальцами с когтями упираются в стенки туннеля.

Еще две конечности, в виде ножек кузнечика, зацепились за отогнутые металлические пластины, а две массивных задних лапы сложены, будто тварь приготовилась к прыжку.

Всю эту адскую композицию дополняет жало, на, типа таком хвосте скорпиона, собранном из десятков позвонков, нанизанных один на другой по струне, как ожерелье из жемчуга.

Да, та еще хренотень! Не трудно себе представить, как это выглядело, когда было живым. Что-то очень быстрое и смертоносное! Идеально приспособленное для передвижения в туннеле.

Я подхожу к останкам монстра ещё ближе. Пока, для меня остаётся за загадкой, как оно питалось.

Тоже впрыскивало в свою жертву кислоту и высасывало растворенные внутренности? Или же тупо жрало, расчленяя добычу жвалами и запихивая себе в пасть куски разодранной плоти?

Даже не хочу этого проверять!

Я приближаюсь к костяку вплотную.

Вблизи тварь выглядит ещё более кошмарно, чем издалека.

Нечто неземное. Враждебное. Созданное холодным и расчётливым разумом, которому не знакомы наши моральные принципы. Этот разум не знает, что такое жалость, милосердие и сострадание.

Передо мной находится — абсолютное оружие, созданное лишь с одной целью — убивать! И я сейчас должен пройти мимо него. Пусть даже оно и мертво. Но, кто знает… В Сотканном мире даже мёртвые живут своей страной жизнью.

— Готов? — говорю я Пауку, больше, чтобы себя приободрить.

Биомех не шевелится. Он похож на каменное изваяние.

— Держи огнемет наготове! — приказываю я Пауку. — Как только я скажу, сразу же отдаешь его мне!

Биомех послушно оплетает щупальцем оружие и, чуть приподнимает его над спиной, чтобы не тратить время на отрыв.

— Пошли! — и я, прижимаясь к стенке туннеля, продвигаюсь к иссохшему трупу монстра, который может восстать из мертвых.

«Только зомби мне здесь не хватало! — думаю я. — Ничего! И не таких обламывал!»

Метр.

Остановка.

Еще один метр.

Снова остановка.

Я не иду, а медленно скольжу, не отрывая взгляда от твари.

Не мигаю. Сердце глухо стучит в груди.

Это даже не биомеханическое существо, а инсектоид из параллельной вселенной.

Я вхожу в область паутины, если эти нити вообще так можно назвать.

Стараюсь её не трогать, и не зацепиться за крючки.

Смотрю на Паука. Он, прям в своей стихии. Биомех аккуратно избегает нитей, проявляя чудеса эквилибристики.

Ему проще — он меньше меня, может складываться в три погибели, и способен протиснуться в любую щель.

Я уже нахожусь под тварью.

Пригибаюсь.

Смотрю на неё.

Дробовик держу стволом вверх, направив дуло в башку мертвяка.

Прежде, чем сделать следующий шаг, я решаю проверить монстра.

Тычу стволом в жвало твари, и оно отпадает, как иссохший лист с ветви дерева.

Если ударить, как следует, то, думаю, вся эта конструкция развалится, как трухлявый пень.

Это меня приободряет. Напряжение схлынуло и я, с облегчением, выдохнул.

Можно идти дальше, пролезть сквозь нити и, не думать, что тебя схватит этот инфернальный паук.

Еще раз окидываю его взглядом. Задерживаюсь на необычных передних лапах, больше похожих на руки гуманоида, чем на конечности инсектоида.

Шесть тонких пальцев, раза в три длиннее, чем у человека. Острые когти. Узловатые суставы и широченная ладонь.

Такой граблей тварь может запросто схватить меня за голову. И я, уже в который раз жалею, что, до сих пор, не обзавелся шлемом.

Не расслабляюсь. Лезу сквозь нити с максимальной осторожностью, стараясь не задеть ни одну из них.

Это реально сложно. Точно решить головоломку. Мне даже стремно до них дотрагиваться, будто это — обнажённые нервы, покрытые колючками.

Так…

Пролезаю.

Ещё чуть-чуть.

Здесь нужно нагнуться. Там перешагнуть. Подойти максимально близко к стенке туннеля и поднырнуть под клубок из нитей, который напоминающий мне мышечный узел.

Паук рядом со мной. Подсвечивает мне путь. Не спешит. Не мешает. Он понимает меня без слов, как верный пес.

Я почти выбираюсь из этого лабиринта из паутины.

Прохожу под брюхом твари. Примечаю, что задние конечности монстра реально напоминают сложенные задние лапки саранчи, приготовившейся к прыжку.

Нити редеют. Их количество уменьшается. Я, чтобы ни к чему не прикасаться руками, отодвигаю одну из них от себя на уровне головы стволом дробовика.

Нить натягивается, как тугая струна. Я её возвращаю на место, и уже почти выхожу из этого гнезда или склепа, как, вдруг…

— А, черт! Сука! — ругаюсь я вполголоса.

Нить, в последний момент, рвётся и, с оттягом, хлещет меня по щеке, обдирая шипами кожу до крови.

Хоп!

Я точно получил удар плетью. Судя по острой боли, рана глубокая, как будто по коже резко провели полотном пилы по дереву.

Крупные алые капли стекают вниз по нити и… к моему удивлению, не срываются вниз, а впитываются в это волокно, как в губку.

Мне это не нравится! Совсем не нравится!

Это было крайне неосторожно с моей стороны!

Млять!

Первое мое желание — дать отсюда дёру, но я заставлю себя оставаться на месте.

Надеюсь, шипы не были с ядом, а моя кровь просто впиталась в нить, иссохшую от времени.

Стою. Не двигаюсь. Наблюдаю за тварью и за туннелем.

Ничего!

Мёртвая тишина.

Существо всё также висит под сводом и не сдвинулось ни на миллиметр.

Дохляк остался дохляком.

Стараюсь не дышать.

Прислушиваюсь к звукам из тьмы.

Ни скрипа. Ни стона. Ни шороха.

Мертвое пространство. Тлен и прах.

Уфф!

Я выдыхаю. Делаю ещё несколько шагов по туннелю, и, углубляюсь в сумрак. Но, перед тем, как окончательно покинуть это место, я чувствую легкий укол под сердце. Знаете, когда на тебя нахлынуло чувство необъяснимого беспокойства, сам не знаешь, из-за чего. На ровном месте.

Я замираю. Все мои инстинкты обострены до предела.

Оборачиваюсь, и, машинально, провожу пальцами по щеке.

Рана уже начала зарастать и покрылась коркой запекшейся крови. Если останется шрам, то, такой знатный, как у пирата.

Реально, было сильное рассечение. Червь знает своё дело. Он уже принялся за мою регенерацию и…

Млять! Сука! Чтоб меня!

Я целюсь в тварь, а в голове свербит только одна мысль:

«Если моя кровь обладает способностью к самовосстановлению организма, то, может быть, она способна оживить и это существо⁈ Пусть, и очень медленно, но что, если, я, через мою рану, дал этому монстру шанс на воскрешение⁈ Вот это я подкинул себе проблем!».

Я наблюдаю за тварью, а моё воображение уже рисует картину, как оно дергается, начинает шевелиться, а по его оболочке начинает течь новая кровь, которая возникает и впитывается в него прямо из воздуха.

Монстр обрастает мышцами и сухожилиями. Распрямляет свои конечности. Крутит башкой, клацает жвалами, и отправляется на поиски корма, чтобы насытить свою плоть.

Я гоню эту картинку прочь. Не стоит бежать впереди паровоза. Ещё ничего не случилось, а я уже напридумывал себе всякое.

Я решаю постоять так ещё минуту. Понаблюдать за тварью, и, если всё будет хорошо, то идти дальше.

Остаюсь на месте. Смотрю на костяк. Никаких изменений. Дохляк остался дохляком.

Нет признаков регенерации. Движения конечностей или воссоздания плоти.

Считаю про себя, и, когда дохожу до шестидесяти, разворачиваюсь и иду по туннелю прочь.

Вот только, я не могу отделаться от ощущения, что эта тварь за мной следит. Следит глазами полными первобытной ярости и, с безумным чувством голода.

Не оборачиваюсь. Иду быстрым шагом. Моя основная цель на сейчас, — как можно быстрее выбраться на поверхность города Древних и отыскать артефакт Судеб.

Сколько уже прошло времени, как я углубился в туннель?

Час? Два?

Не знаю.

Мне кажется, что время в этом подземье идёт по-другому. Тянется.

Туннель тоже изменился. Едва я отошел от той твари, как под ногами захрустели кости.

Одна за другой. Звук предательски разносится под сводом туннеля и уносится в темноту.

Я иду по останкам разных тварей. Мелких, и не очень.

Чем дальше я углубляюсь, тем больше становится останков.

Призрачный свет от Паука выхватывает из черноты скелеты, ребра, черепа, конечности и позвонки.

Сейчас уже толком не понять, что это были за существа. Костяки перемолоты, разбиты, разорваны. Вскрытые грудины и проломленные черепа, будто все эти жертвы твари, висящей под сводом туннеля, прошли через лапы вивисектора.

Свет мечется туда и сюда, и ему словно передалось моё нарастающее беспокойство.

Паук тоже на взводе. Это заметно по его рваным и настороженным движениям, словно он чует беду.

Я замедляю шаг. Смотрю по сторонам. Анализирую ситуацию и думаю, что эта тварь затаскивала в свое логово своих жертв. Пожирала их, а потом выплевывала останки и продвигалась вперед по мере заполнения туннеля.

«Стоп! — говорю я сам себе. — Тогда получается, что выход из этой норы — там! — я оборачиваюсь назад и смотрю туда, откуда я пришел. — Черт! И башка твари тоже смотрела вперед! Млять! А кто знал, что нужно идти в обратном направлении? И, вообще, это — только моя догадка, и нет стопроцентной уверенности, что я прав. Но, я — упёртый! Буду продвигаться вперед, как и шёл!»

— Идем! — говорю я Пауку. — Нужно отсюда выбираться!

Биомех чуть поворачивается всем телом, точно хочет мне, что-то сказать, но, затем, словно передумав, скользит в туннель дальше, разгоняя тьму.

Я уже хочу сделать шаг вперед, как оттуда, куда мы направляемся, опять доносится гортанный крик. Точно такой же, как я слышал в тоннеле и ранее.

Я замираю. Паук тоже останавливается. Я вслушиваюсь в тоннель, а он вслушивается в меня.

Так и стоим.

Крик не повторяется. Только эхо затихает вдали.

Непонятно, кто так здесь мог кричать. Вопль был похож на нечто первобытное, прям из самых глубин давно минувших времен. Словно, что-то прорвалось из потустороннего мира сюда и сидит недалеко от меня. Поджидает, пока я не подойду поближе.

Или же… И это — тоже вариант, этот туннель сам, как живое существо, и он издал этот вопль, будто я нахожусь в глотке некого монстра, размеры которого я даже не могу себе представить.

Догадок много, а ответов нет. Проверить мою идею можно только одним способом — дойти до конца туннеля и увидеть всё своими глазами.

На том и буду стоять!

— Пошли! Быстро! — приказываю я Пауку, не давая себе шанса включить заднюю. — Работаем в связке. Ты мне светишь по секторам, по моим командам, слева. справа, а я их осматриваю, и, при необходимости, зачищаю. Все понял?

Биомех, как бы смотрит на меня, все понимает, вот только ответить не может. Мы идём дальше.

Я сжимаю рукоятку дробовика. Осматриваюсь.

Паук, точно читая мои мысли, работает на опережение и светит туда, куда мне и нужно.

Я замечаю, что туннель расширяется. Он уже не бежит перед мной, как стрела, а начинает изгибается. Уровень пола явно повышается. Не на много, но, достаточно, чтобы это заметить. А если он повышается, то это — явный знак, что я продвигаюсь к поверхности.

Под ногами всё также хрустят кости. Я не обращаю на это никакого внимания. Со свода туннеля, тут и там, свисает такая бахрома, типа истлевшей ткани, или кожи.

Есть в этом, что-то адское, потустороннее, будто слои сместились, и, сюда, в Сотканный мир проникло нечто более страшное, чем он сам.

Это — всего лишь мои мысли и…

Вопль!

Он бежит прямо на меня, как ударная волна. Резкая, горячая, обжигающая, и бьёт меня в грудь, едва не сбивая с ног.

Вопль нарастает. От него хочется заткнуть уши и упасть на вниз. У меня начинает раскалываться голова, а из носа и ушей начинает течь кровь. Но я продвигаюсь вперёд. Медленно, как сапёр на минном поле.

В этот момент туннель начинает дрожать. Меня шатает, как при землетрясении. Стенки сокращаются.

Меня подбрасывает вверх. Затем швыряет вниз. Прямо на кости. Я быстро поднимаюсь, и целюсь во тьму.

Паук стоит рядом. Он впился приводами в основание и старается не завалиться набок.

Вопль голосит волнами. Нечто вроде звукового оружия. Я хочу сделать шаг вперёд, но, не могу.

Крик работает, как стена, которую не преодолеть. Никак. Даже если очень захотеть.

И я заставляю себя это сделать. Иду. Изо всех сил. Скрежеща зубами. Едва их не ломая. Ориентируясь на источник звука. И, с одним желанием — убить то, что находится впереди!

Пространство плывёт у меня перед глазами. Всё, как в тумане. Руки дрожат. Не спасает даже впрыск нейробуста из симбионта.

Если так пойдёт и дальше, то боец из меня получится никакой. Бери тёпленьким. Видимо, на это и расчёт того, что находится в этом туннеле.

Чёрт! С такой хренью я ещё здесь не сталкивался! Не даром меня предупреждали, что, город Древних это — одна большая аномалия.

Внезапно, я чувствую, прям спинным мозгом, что опасность приближается, откуда я её не ждал — с тыла.

Рывком разворачиваюсь, одновременно приказывая Пауку:

— Свет! Сзади!

Биомех, мгновенно меняет своё положение. Даже усиливает своё неоновое сияние, и, в этих призрачных отблесках я вижу, как из тьмы, прямо на меня, отталкиваясь всеми конечностями от стенок туннеля и от его потолка, бежит та тварь из паутины, которая должна быть мёртвой, но она ожила!

— Млять! — ругаюсь я, и поднимаю ствол дробовика, целясь в бегущего на меня конструкта, будто восставшего из самой преисподней…

Я уже почти дожимаю спуск дробовика, как, с той стороны, откуда несётся надрывный вопль, раздаётся чавканье, и туннель начинает сокращаться, как глотка, в которую насильно заталкивают еду.

Сука! Дело — дрянь! Что-то происходит, но я не знаю, что именно. Всё это может быть — лишь иллюзией. Глюком в моей голове. Попыткой меня запугать. Воздействие на моё психику, чтобы я совершил ошибку.

Да…

Я матерюсь про себя.

«Пошло оно всё нахер! Погнали!»

И я нажимаю на спусковой крючок дробовика.

Оружие огрызается автоматически огнём. По три выстрела с отсечкой, и снова три выстрела.

Бах! Бах! Бах!

Пауза.

Бах! Бах! Бах!

Кислотная картечь накрывает конструкта плотным огнём. Рвёт эту тварь на части. Разрывает и прожигает его мёртвую плоть.

Во все стороны летят лапы и ошмётки от монстра.

Я же делаю шаг к нему навстречу и палю в него, как в тире. С близкого расстояния, превращая тварь в фарш. Вгоняя её в изначальное состояние трупа.

Бах! Бах! Бах!

Выстрел идёт за выстрелом.

Тварь падает вниз. Корчится. Дико колотится, как припадочная, точно её дёргают за ниточки. На полу эта херня ещё больше похожа на смесь насекомого и человека с гуманоидом.

Мутант, чтоб его!

Нужно его добить!

Быстрее!

Паук стоит рядом со мной. Подсвечивает мне, но не мешает. Знает своё дело. Чтобы не подставиться под заряды.

Смена магазина. Теперь в ход пошли пули.

Я стреляю и стреляю в конструкта, пока не расчленяю его. Реально, раскидываю на запчасти. Теперь его точно не соберут обратно.

Башка валяется в стороне. Лапы в другой, как и ноги. Только изрешечённое туловище лежит посередине, и дымит, растворяясь под действием кислоты.

Я стою над этим монстром. Держу его на прицеле дробовика. Тяжело дышу. С хрипом, как человек, который только что пробежал стометровку.

Кровь стучит у меня в висках, а перед глазами пляшет серая муть.

Надсадный вопль уже не раздаётся со всех сторон, будто вместе с этим существом умерло и то, что его воспроизводило.

Туннель тоже не пляшет. Успокаивается, как палуба корабля, после того, как затих шторм.

Смотрю на тварь, точнее, на то, что от неё осталось. Изуродованный труп, будто пропущенный через мясорубку.

Мне всё ещё не верится, что я так легко его завалил. Практически, без напряга. Просто всадил в него два магазина, и вот — результат. Монстра больше нет, а есть только набор деталей, оставшихся от этой сборки.

Я оборачиваюсь. Смотрю в туннель, откуда доносился крик. Там ничего нет, кроме кромешной тьмы. Ни всполоха огней. Ни светящихся глаз. Ни уханья, ни вздоха.

Мёртвая тишина, в которой я слышу тонкий писк. Практически, как от летающего вокруг тебя комара.

Кручу головой по сторонам, чтобы определить источник звука.

Не могу понять откуда он доносится, пока до меня не доходит, что этот писк раздаётся у меня в голове.

Такой:

Пиииии…

Действующий на нервы. И это — неспроста!

Я снова смотрю на поверженного конструкта. Он не шевелится. Тупо лежит на полу туннеля.

— Сдох, сучара! — я смачно харкаю в его тушу, и уже собираюсь уходить, чтобы отправиться дальше, на поиски выхода, как, вдруг, я замечаю, как отстрелянная лапа твари сжимает пальцы.

Резко. Словно это была рефлекторная реакция.

Раз!

Пальцы разжимаются, и конечность, сама собой, начинает движение к туловищу.

— Чтоб меня!

Я смотрю на Паука. Затем снова перевожу взгляд на останки конструкта и вижу, как все они приходят в движение. Лапы и ноги рывками передвигаются к туловищу. Срастаются с ним через свои шарниры.

Башка монстра тоже сдвигается. Из неё вытягиваются туго переплетённые друг с другом нити, которые, как змеи ползут к брюху, чтобы снова стать с ним одним целым.

— Огнемёт! — быстро говорю я Пауку, и биомех протягивает мне моё оружие.

Я цепляю дробовик за пояс. Сжимаю рукоятку огнемёта. Она, через био-порт коннектится с моим симбионтом. Он вбрасывает в оружие жижу. И у огнемёта снова начинает биться его биомеханическое сердце.

Отхожу подальше от собирающейся на моих глазах твари и нажимаю на спуск, как раз в тот момент, когда башка твари прирастает к туловищу существа.

Бух!

Струя пламени хлещет по конструкту. Я снова жму на спуск и заливаю тварь морем огня, чтобы спалить его дотла.

— Гори, сука! Гори! — шиплю я, наблюдая, как это существо сначала чернеет, потом обугливается, и начинает превращаться в дымящую головёшку.

От него исходит смрад. Воняет палёным мясом, вперемешку с горчащим запахом, который забивает мне нос.

Языки пламени взметаются вверх и лижут свод туннеля, коптя его, как керосинка.

— Теперь, точно, — цежу я, — сдох! Туда ему и дорога!

Я решаю дождаться, чтобы убедиться, что конструкт наверняка сгорел и больше не воскреснет. Отхожу ещё дальше. Стою и смотрю на палёную тушу, как на пионерский костёр.

Огонь отражается в моих глазах. Я это знаю, будто вижу себя со стороны. Красные огоньки окрашивают мои белки алым цветом и делают меня похожим на демона, который смотрит на свою добычу.

Конструкт уже не горит. Просто дымит. Всё, что могло сгореть, уже сгорело. Остался только один костяк. Остов, который похож на экзоскелет робота, только биологический, собранный из костей и металлических деталей.

Больше всего моё внимание привлекает башка этого монстра. Зачернённый череп с глазницами графитового цвета и забралом.

Стою и смотрю, немного отстранённо, как будто это — кино, и я всегда могу перемотать плёнку, чтобы начать просмотр сначала, или забежать в конец.

Дым уже почти рассеялся, и тяжёлые, мутные и тошнотворные клубы висят под самым сводом туннеля, превращая его в нечто ирреальное.

— Пора! — говорю я сам себе, как, мне в голову приходит одна идея.

«Что если взять череп конструкта и сделать на его основе для себя шлем? А, что, размеры вполне подходящие, моя голова там поместится. Забрало есть. Глазницы станут смотровыми щелями, если вставить в них, что-то вроде стекла. Паук с этим справится».

Едва я об этом подумал, как…

— Да, ну… нах… — тяну я, — вот, млять! Этого не может быть!

Я вижу, как конструкт снова оживает! Сожжённая тварь дергается. Конечности приходят в движение. Голова поворачивается и, точно смотри на меня!

Задние ноги твари упираются в пол туннеля, а лапы в стенки, будто хотят их раздвинуть.

Хвост с жалом дрожит, как от предвкушения добычи, и из раскрытых челюстей, прямо из глотки конструкта выдвигается сегментированный хобот и начинает расти в мою сторону.

— Да как же тебя убить⁈ — задаю я сам себе вопрос.

Конструкт, точно услышав меня, медленно поднимается, всё больше напоминая своим костяком причудливого робота, или аватара, которым управляют со стороны, дёргая его за ниточки, как марионетку.

«Точняк! — я сразу же вспоминаю слова Анаморфа, когда он мне рассказывал о городе Древних. Помните его слова? „То, что уже мертво, убить невозможно, но то, что имеет подобие жизни, можно уничтожить, если разорвать связь между хозяином и его рабом!“ — Мне не уничтожить эту тварь, пока я не рассеку невидимые нити, который связывают его со своим хозяином. И свалить я отсюда не могу. Конструкт будет меня преследовать, пока не убьёт! А, чтобы это сделать, я должен увидеть эти нити и разрубить их своим клинком. Третьего не дано».

Я быстро отдаю огнемёт Пауку и достаю из-за спины меч. Вот только биться с монстром, который всё время восстаёт из мёртвых, — так себе затея. Изначально обречённая на провал. Мой единственный шанс, сместить подслой, и действовать в изменённом пространстве, с изменённым сознанием. Самому стать монстром, сбросив с себя оболочку человека!

Начали!

Я представляю, как меняется окружающая меня действительность. Это происходит резко, со сдвигом. Конструкт уходит на второй план, как бы отъезжает от меня, а туннель, наоборот, надвигается.

Все звуки пропадают, кроме того писка в голове. Он, наоборот, усиливается, и я понимаю, что я нахожусь на верном пути.

Я начинаю видеть чётче. В ином диапазоне. Воздух окрашивается в коричневые оттенки. Пространство тоже перестраивается. Стенки туннеля покрываются налётом в виде пепла, и его тяжёлые хлопья, как серые снежинки, только наоборот, поднимаются вверх, к потолку, превращая его в пол, на который он выпали.

Я понимаю, как всё это для вас звучит. Дико. Как бред сумасшедшего. Но всё это происходит у меня в голове, в сознании, которое выстраивает эту картинку, а потом проецирует её в ту реальность, в которой я сейчас нахожусь, перекраивая её по своему образу и подобию.

В этот момент я слышу, как Система мне сообщает:

До смены конфигурации подслоя остаётся:

Перед глазами появляются цифры обратного отсчета, которые бегут с неимоверной скоростью.

10… 9… 8…

Конструкт же на меня быстро наступает.

Бросок!

Тварь отталкивается от пола туннеля и прыгает на меня, вытянувшись во весь рост, буквально растянувшись в прыжке.

Я ещё не готов к сватке. Ещё недостаточно переделал пространство, где я сейчас нахожусь. Поэтому, я делаю то единственное, что может спасти мою жизнь, быстро отхожу назад. Чуть ли не бегом. Задом-наперёд. Выставив перед собой клинок.

Удар!

Взмах лапой!

Когти твари проносятся в считанных сантиметрах от моего лица.

Я пригибаюсь. Ухожу и линии атаки и взмахиваю перед собой клинком, а затем начинаю вращать его с бешеной скоростью, создавая перед собой нечто вроде мельницы, через которую конструкту не пробиться ко мне. Пока не пробиться.

Тварь сразу же меняет свою тактику.

Существо прыгает вверх, мощно оттолкнувшись от пола задними ногами, как кузнечик. Врезается в свод туннеля. Цепляется за него. Раскорячивается и переходит в атаку по потолку.

Я же отступаю. Ещё быстрее. Разрываю дистанцию по максимуму. В голове хаос из мыслей. Главная из которых: «Чтобы уничтожить эту тварь, нужно играть не по правилам. Нужно схитрить!»

Цифры обратного отсчета добегают до единички:

3… 2… 1…

Затем до нуля, и Система снова мне сообщает:

Конфигурация подслоя завершена!

У вас есть одна минута, чтобы этим воспользоваться!

Затем конфигурация откатится на исходную точку.

Время пошло!

60… 59… 58… 57…

«У меня есть одна минута, чтобы разделаться с этим монстром! — думаю я. — Немного, но и этого хватит!»

И я делаю то, что совершенно от себя не ожидал. Я делаю шаг вбок, вправо, и ставлю ступня на стенку туннеля, в самом его основании, а потом, не сводя глаз с твари под потолком, начинаю вращать этот долбанный пищевод, в котором я застрял, как бы вы перекатывали трубу, находясь внутри неё.

И… Млять! Мне это удалось! Туннель вращается! Сначала медленно, затем, всё быстрее и быстрее. Прям получился аттракцион!

Я стою на месте, только быстро переставляю ноги. Пол меняется с потолком и конструкт оказывается на одном уровне со мной.

Это похоже на кино, на магию, или на специальный эффект, как в фильме «Начало». Помните ту сцену боя в коридоре со сменой гравитации? Здесь, в Сотканном мире происходит нечто похожее, только я управляю физикой этого места.

Погнали!

Туннель продолжает вращение. Тварь пытается на меня напрыгнуть, вот только я меняю своё положение и, теперь, бегу по туннелю, как по кольцу, и в обратную от вращения сторону. По часовой стрелке, заодно смещаясь к конструкту так, что теперь я нахожусь на потолке, а он внизу меня!

И я рублю клинком! Со скоростью молнии. Наотмашь!

Ширх!

Тварь отвечает на мой удар ударом лапы, но промахивается, тупо мазанув по пространству, где меня уже нет!

Понеслось!

Удар!

Удар!

Поворот!

Я бегу по вращающемуся туннелю, то и дело меняя верх с низом. Запутывая и обманывая тварь, которая тупо за мной не успевает. А ещё она падает, как только туннель её подхватывает и закидывает на потолок, откуда её швыряет вниз.

Удар!

Ещё удар!

Я сокращаю дистанцию. Вишу вниз головой. Врубаюсь костяным лезвием в лапу твари и отрубаю её одним махом.

Но этого — недостаточно!

Она снова соберётся, сколько бы раз я её не разделал. Нужно рассечь нити, связывающие её с незримым кукловодом.

Цифры обратного отсчёта бегут, со скоростью курьерского поезда, и отсчитывают время, которого у меня уже практически нет.

29… 28… 27…

И я иду на крайний шаг. Одна моя часть машет клинком и рубит тварь в капусту, отсекая её конечности, которые тут же прирастают, а другая смотрит в пустоту.

«Ты смотришь, — говорю я сам себе, — но не видишь! Нити должны находиться здесь! Совсем рядом! Кто-то дёргает за ниточки!»

Бах!

Вращающийся туннель от меня удаляется. Вот так! По щелчку пальцев! На раз!

Пространство искажается. Как бы преломляется, как кривое зеркало, и в этом отражении я вижу… Я вижу нити. Тонкие, как паутина. Серебристые. Примерно с десяток. И они уходят в пустоту.

Эти нити дёргаются, колеблются. Сокращаются и удлиняются. Каждая из них привязана к конечности твари, к её башке и к туловищу. Реально, как у марионетки. И её хозяин так ей управляет, как куклой, заставляя меня атаковать.

А время идёт. Ускользает, как падающие вниз песчинки в песочных часах. У меня нет запаса, чтобы отрезать их по одной. Мой единственный шанс — перерубить их с одного удара. И, чтобы это сделать, мне придётся пройти сквозь тварь, которая, наконец-то сообразила, что ей делать, чтобы не летать от пола и до потолка.

Конструкт тупо упёрся задними лапами в стенки. Вращается вместе с туннелем, как в центрифуге и всё пытается достать меня оставшейся лапой. Заграбастать, а потом вонзить своё жало и убить, как я думаю, впрыснув в меня нейротоксин, прежде чем выпить мои внутренности, а затем разорвать на части, как и остальных жертв этого места.

Мы смотрим друг другу в глаза. Туннель кружится, и мы вместе с монстром вращаемся вместе с ним.

Тварь готовится к атаке. До неё метра три.

Она сжимается в пружину для решающего прыжка. Её дрожащее жало точно нацелено мне в голову, а башка конструкта клацает тремя оставшимися жвалами.

Монстр широко разевает пасть, разверзая свою глотку, и…

Из неё, неожиданно, выстреливает хобот монстра!

Выстреливает, как пуля. Он быстро удлиняется, типа, как телескопическая херота, и летит прямо в меня! Точно мне в грудь, как копьё.

Мне остаётся только одно — остановить время. Точнее, мгновенно сместить слой, иначе хобот пробьёт меня насквозь.

Стоп!

Мир останавливается. Замирает.

Только бегущая строка бездушной Системы продолжает свой обратный отсчёт.

10… 9… 8… 7…

Цифры, которые отсчитывают время, отделяющее меня от смерти.

И я решаюсь на отчаянный шаг. Чтобы разом убить трёх зайцев — уйти с линии удара хобота и разрубить нити, чтобы, потом, добить тварь, лишённую внешнего управления.

Для этого мне нужно мгновенно переместиться за монстра. Телепортироваться прямо сквозь слой и собраться уже там. И, всё это — за одно мгновение.

Вот только сложность, даже не в том, что я раньше такого не делал. Самое стрёмное, и я это точно знаю, что я могу застрять в этом слое, и уже никогда из него не выйти, навсегда оставшись в изнанке Сотканного мира!

Риск — запредельный! Но и другого выхода у меня нет. Это примерно то же самое, как и тогда, когда я прыгнул со стены, уходя от преследования тварей, которые ходят прямо по воздуху.

Сложность лишь в том, что, на этот раз, я должен, одновременно, совместить несколько подслоёв в один. Точнее, пройти сквозь них, и выйти именно в той точке, которая мне и нужна. Не дальше, и, не ближе, чтобы не пересечь границу туннеля, и не воткнуться в твёрдую породу.

При прыжке со стены вниз у меня был небольшой лаг. Приземлись я на десять метров в ту, или иную сторону, да, хоть на двадцать, на общий результат это не повлияло бы, а вот сейчас…

Если у меня это не получится, то я застыну в слое, как рыба, вмороженная в лёд. В этой изнанке Сотканного мира — пространстве, где переплетены время, пространство, входы и выходы, а также измерения с его теневыми обитателями.

Мне кажется, что всё это я придумываю на ходу, вытаскивая эти идеи прямо из головы, словно эти мысли появляются сами собой. Или же… мне их подбрасывают, по мере того, как я углубляюсь в город Древних.

Типа, я исследую этот мир, а этот мир исследует меня. Но, я снова отвлёкся, а пауза затягивается. Нужно срочно принимать решение.

Время почти истекло, а ещё не придумал, как мне пройти сквозь слой и вынырнуть с другой стороны.

«Всё находится у меня в сознании, — шепчу я сам себе, как заклинание. — Всё находится у меня в сознании. А если это так, то… — я задумываюсь, — и как мне это только раньше не пришло в голову! Если часть меня — это — тот самый Некто, с кем я тогда разговаривал. Та сущность, запертая в морозильной камере машины переноса сознания, там, наверху, — я поднимаю глаза вверх, будто я нахожусь в аду, а выше находится мой мир, хотя это совсем не так, — то я должен обладать всеми знаниями этого безумца. Уметь всё, что умеет он. Быть властелином этого мира и сам устанавливать правила. Для нужна лишь малость — я должен извлечь все эти знания из его головы. Правильнее сказать, разблокировать их в самом себе. Достать любой ценой! И я это сделаю!»

Как? Спросите вы. Да вот так! По щелчку пальцев. Ведь, как вам уже и говорил, всё находится у меня в голове!

Если я не могу переместиться сам, и точно оказаться именно там, где мне и нужно, то пусть передвинется сам мир!

Как вам такая идея, а?

Начали!

Я закрываю глаза. На мгновение, которое тянется для меня целую вечность. Представляю себе туннель. До мелочей. До каждой детали.

Кости, костяки, останки, прах.

Пластины и элементы, скрепляющие стены.

Передо мной стоит конструкт. Его хобот всё удлиняется и удлиняется. Он почти достал до меня. Ещё немного, и он пронзит меня, как копьём, а за тварью, во тьму, уходят серебристые нити. И это — точка, в которой я хочу оказаться.

Представил, а теперь пора действовать!

Я создаю в мозгу картинку. Дополнительную реальность, в которой я, за секунду, перемещаю на себя туннель. Как бы надвигаю его на себя, как трубу, сам оставаясь на месте.

Раз!

Пространство вздрагивает. Деформируется. Искажается и подёргивается рябью, точно бросить камень в воду.

Туннель превращается в нечто зыбкое, нереальное, почти призрачное, и эта фигня, резко перемещается, сразу на десяток метров.

Два!

Этот мираж проходит сквозь меня, а я остаюсь на месте. Поворачиваюсь и вижу, что туннель снова становится самим собой — реальным местом, с массой и плотностью материалов, из которых он состоит, а не эфемерной конструкцией, существующей исключительно в моём разуме.

Три!

Я открываю глаза и вижу, что туннель действительно переместился. Тварь осталась за моей спиной. Меня уже там нет, где я, только что находился, а передо мной находятся нити, которые я должен разрубить.

Ширх!

Удар клинком происходит одновременно с запуском времени. Совмещением подслоёв в один.

Мой меч легко перерубает нити, и они мгновенно исчезают во тьме, как если бы порвалась предельно растянутая резинка.

Бух!

Разворот!

Тварь лишилась внешнего управления. Я, до сих пор, не верю, что мне удалость всё это провернуть. Но, удалось же!

Я рублю конструкта наотмашь. Резко. По диагонали, пока он не очухался и не успел отреагировать на мой финт.

Ширх!

Клинок со свистом рассекает воздух и врубается в хвост твари, разрубая его на две части, вместе с жалом, а я же, не давая конструкту опомниться на мою атаку с тыла, начинаю его кромсать с демоническим остервенеем.

Раз-два!

Раз-два!

Меч мелькает, как пропеллер. Скорость просто невероятная! Её невозможно развить даже с использованием нейробуста. Только если… Я переделал слой на своё усмотрение. Превратил его в пространство, где действуют мои законы физики, которые только я один могу нарушать и, никто более!

Справа!

Слева!

Справа!

Слева!

Я наношу удар за ударом, стараясь попасть в суставы конструкта, чтобы разом отрубить ему конечность.

На пол падает отрубленная лапа.

Затем, отрубленная нога.

Я прохожу сквозь монстра, как раскалённый нож сквозь масло, и он ничего не может со мной сделать!

Раз-два! Раз-два!

Я превращаю тварь в обрубок, который падает к моим ногам.

Тварь шевелит культями, как если у насекомого оторвать часть лапы. Существо уже ничего не может мне сделать. Осталась только уродливая башка, закреплённая снизу туловища.

Я наступаю ногой на брюхо твари. Медлю, явно упиваясь моментом своего триумфа. Наши глаза встречаются.

Конструкт вяло раскрывает и закрывает жвала. В глубине его глотки шелестит хобот, который уже не может в меня выстрелить. Нет подпитки извне. Собраться тварь заново тоже не пытается.

Ей пиз… ц!

И я поднимаю клинок над головой.

Монстр явно понимает, что его ждёт. У него нет страха и сожаления. Он не попросит меня проявить милосердие. Он не чувствует боли. Просто потери, с каждой отрубленной конечностью. А смерть для него, как я понимаю, просто выключение. Переход в иную форму. Стать частью Сотканного мира, частью этого пространства и вселенной. Даже если для этого нужно тупо сдохнуть. Ведь смерть в этом мире — это начало новой жизни, пусть даже в и ранге корма, или жижи у меня под ногами. Здесь всё идёт в ход. Всё, ради глобальной цели — своего распространения за пределы отмеренных, кем-то границ. И, только я стою на пути этой экспансии!

И я опускаю клинок, в одно мгновение перерубая жгуты, связывающие башку твари.

Ширх!

Костяное лезвие отсекает голову конструкта. Она катится в сторону, прямо по костякам, пока не останавливается возле стены.

Я подхожу к ней. Поднимаю её, смотрю в глаза твари, и тихо говорю сам себе, как тот принц датский Гамлет:

— Быть или не быть, вот в чем вопрос?

И сам себе отвечаю:

— Быть!

Я разворачиваюсь. Перевожу взгляд на Паука — моего верного оруженосца, (Чёт меня прям понесло на прозу) и говорю ему:

— Сделай мне из него шлем!

Я бросаю башку конструкта под приводы биомеха. Он её живо поднимает своим щупальцем и начинает своё уже ставшее привычным действо, переделывая череп твари в биомеханический шлем со смотровыми щелями на месте глазниц и подвижным забралом, для дополнительной защиты лица.

Я же, пока, думаю, как мне поступить дальше.

Смотрите сами, я сейчас выберусь на поверхность и начну исследование города Древних в поисках артефакта, а там, наверху, меня схарчат те твари, от которых я сиганул вниз со стены. Получается, что мне, пока я не пойму, как их убить, не стоит и носа показывать из этой норы.

Да… Дела! В том, что я отсюда выберусь, я не сомневаюсь, но вот, что делать дальше?

Я бросаю взгляд на Паука. Он, прям старается, закрепляет в черепе, что-то вроде механизма подъёма забрала. Биомех уже переделал фасеточные глаза конструкта в две смотровые щели для глаз, отчего вытянутый назад шлем стал ещё больше напоминать череп внеземного существа. Ещё Паук приделал к шлему два подвижных крепления на шарнирах, чтобы закрепить его в моём экзоскелете. Всё по уму! Чисто боевая единица.

Щупальца биомеха так и мелькают в воздухе. Он, в буквальном смысле этого слова оплетает шлем волокнистой нитью, которая тянется из одного из его щупалец. Как я понимаю, чтобы его усилить. Типа армирует. Ладно! Паук знает своё дело! Не буду его отвлекать. Мне нужно срочно придумать новую тактику боя в городе Древних. То, что сработало с конструктом, прокатит и далее.

Типа телепортация наоборот. Я хватаюсь за эту идею, как утопающий за соломинку.

Если я смог надвинуть на себя туннель и, мгновенно пройти сквозь слой, на самом деле оставаясь на месте, но, для твари, это выглядело так, будто я реально переместился!

Это — сыграло мне на руку. Ввело её в заблуждение и позволило мне перерубить нити от кукловода. Если допустить, что теми монстрами снаружи тоже управляли, то у них также должны быть связующие нити. Если я перерублю их, то я смогу убить и их. Ещё нужно не забывать о каннибалах, от которых мне рассказывал Анаморф, и о других тварях, населяющих этот нижний слой.

Заранее ко всему не подготовишься. Буду действовать по обстоятельствам.

— Готово? — спрашиваю я, уже больше по привычке, чтобы было с кем поговорить, у Паука.

В ответ, биомех протягивает мне шлем. Я беру его, кручу в руках. Занятная получилась вещица. Что-то, одновременно, биомеханическое, чужое, средневековое и футуристическое.

Представьте себе череп, внутрь которого поместится ваша голова. У шлема поднимается и опускается забрало, похожее на отрезанную переднюю часть черепа вместе с глазницами.

Это забрало точно фиксируется в черепе, как бы в него задвигается, становясь с ним одним целым, а внутри шлема находится пучок из нитей, похожих на нервные окончания, которые оканчиваются шипом, который Паук изготовил из жала конструкта. Что-то вроде иглы.

— Я должен вонзить это себе в позвоночник, чуть пониже затылка? — говорю я биомеху. — Чтобы шлем, сконнектится с моим организмом через этот разъём? Получается, что этот шлем — он, как бы, живой?

Биомех, конечно, ничего мне не отвечает. Он только протягивает ко мне щупальце, и делает им такой знак, типа, как мы, машем сверху-вниз указательным пальцем. Как я понимаю, это означает «Да». А вот если Паук будет там мотать щупальцем по горизонтали, то это получается «Нет». Вот мы с ним и научились общаться без слов, не прошло и года.

Круто! Нечего сказать!

Мне остаётся только попробовать шлем в действии, и я, выдохнув, достаю из него иглу. Левой рукой поднимаю шлем над головой. Правой втыкаю иглу себе чуть пониже затылка, вогнав её прямо в позвоночный столб.

Чёрт! Это было реально больно!

На мгновение, я ощутил острую боль, затем обжигающий холод, который сменился жаром, едва игла достигла спинного мозга и шлем соединился со мной, подключившись к моей нервной системе.

Нити внутри шлема слабо зашевелились. Подобрались в заднюю — вытянутую часть, и я надеваю его себе на голову.

Раздаётся щелчок.

Крепления входят в пазы экзоскелета, и шлем фиксируется у меня на голове. Так просто его уже не снять.

— Ого! — я присвистываю. — Сидит, как влитой!

Внутри шлем устлан, чем-то вроде мягкой подкладки — желе, которое создал Паук, переработав в себе всё, что он смог найти в туннеле. Начиная от костей, и заканчивая прахом и останками конструкта.

Эта подкладка, едва заметно жалит меня, как ударом крапивы, а затем я чувствую, как эта живая субстанция присасывается ко мне, обволакивает мой череп, и срастается, образуя единое целое.

Если дело пойдёт так и дальше, то вскоре мне придётся покормить биомеха, чтобы восполнить его затраты. Это не говоря о симбионте и Черве. Прям, целая орава, без которой я не протяну и час в Сотканном мире. Так и живём, по принципу: «Ты мне, а я — тебе». Типа — они паразиты, а я их носитель. Погибну я, и им придётся искать нового хозяина и, кто знает, кто им попадётся на пути, и, попадётся ли вообще.

А мы, вроде как, уже отлично сработались!

Так, остаётся проверить, как работает забрало. Не похоже, что его нужно опускать и поднимать рукой. Как-то, слишком это просто для Сотканного мира. Если шлем живой, то я им буду управлять силой мысли.

Так. Так.

Я просто представляю себе, как это работает, мысленно, виртуально.

Хоп!

Забрало медленно опускается вниз. Затем надвигается на моё лицо, как фигурная пластина. Окружающий меня мир уходит на второй план. Забрало точно входит в вырез в шлеме и… меня поглощает тьма, будто я надел на голову плотный мешок.

Чёрт! Это — нехорошо!

Я уже хочу выматериться и сказать Пауку, всё, что я думаю о нём и его халтурной работе, как, я начинаю видеть!

Реально! Без дураков!

Шлем, изнутри, окрашивается призрачным сиянием, знаете, таким, неярким, как от трухлявого и гнилого пня в безлунную ночь, а дальше я уже вижу сквозь смотровые щели, сквозь фасеточные глаза конструкта, от которых осталась только внешняя оболочка, типа антрацитовых стекляшек.

По ним пробегают синие всполохи. Они становятся прозрачными. Затем цвет меняется на желтоватый, как бы срабатывает светофильтр, и мрачный туннель, в котором, без внешней подсветки Паука, хоть глаз выколи, приобретает дополнительный объём.

Он разбивается на сектора. Множество секторов, как мозаика в калейдоскопе, а дальше, эти разрозненные картинки, преобразуются в моём сознании в единое целое, и я уже вижу совсем по-другому, не как с видом из глаз из шлема в игре, а некую дополненную реальность, будто на мне и вовсе нет шлема.

Яркое изображение. Выпуклое. Объёмное с 3Д-эффектом.

Вот это поворот! Я не совсем уверен, это реально воспроизводит шлем, либо же моё сознание разблокировало некую скрытую надстройку, и теперь я вижу так, как видят монстры этого мира. Да тот же самый конструкт.

Теперь я могу видеть даже в темноте. Шлем дополняет то немногое, что попадает на сетчатку моего глаза, а дальше всё преобразуется в сносную картинку. И, чем больше освещенность, тем лучше я вижу.

Так, пора подвести некоторые итоги. У меня есть оружие. Много оружия! Броня. Паук — этот биопринтер, который может из любого дерьма слепить конфетку. Симбионт с жижей и кислотой. Червь для воскрешения. Шлем с дополненной реальностью и новая способность к… я бы назвал это ускоренной перемоткой слоя, хотя, внешне, это и выглядит так, словно я телепортируясь.

С такими картами на руках играть можно!

Теперь только остаётся выбраться отсюда и найти артефакт Древних. Этот преобразователь, чем бы он ни был. А дальше, можно уже будет замахнуться на Договор с Некто. То, что я ему обещал — тело главного игрока в обмен на возможность перебить каждого, кто встанет у меня на пути.

Как вам такой расклад? Пойдёт?

— Идём дальше! — говорю я Пауку, и снимаю с пояса дробовик.

Сжимаю рукоятку и двигаю дальше по туннелю.

Правда, как говорится, аппетит приходит во время еды. Я уже давно об этом думал. Мне нужно автоматическое оружие. Дробовик не в счёт. Это, так сказать, приблуда для ближнего боя, в тесноте туннелей. А вот для рейда в город Древних мне будет нужна штурмовая винтовка. Необычная, конечно, а биомеханическая. Надо подумать, что это может быть, с магазином так на тридцать-сорок выстрелов.

Пока я иду, а Паук семенит рядом, мысль глубоко засела в мою голову, как заноза.

«Чтобы изготовить такое оружие пауку понадобятся исходные материалы. Много материалов. А ещё зубы, чтобы сделать пули. Что-то вроде, как обоймы с зарядами в моём пистолете».

Я иду и думаю. Представляю себе автомат во всех деталях.

«Пули должны быть тоже непростыми, а разрывными. Для нанесения максимального урона. Один выстрел — один труп. Как ни крути, а мне придётся расчищать себе путь к выходу. Буквально выкашивать тварей! Этим я и займусь, когда выйду отсюда».

Я уже хочу сказать Пауку:

«Ведь так? Перебьём их всех до одного⁈»

Как на меня нахлынула боль. Абсолютная в своём запредельном уровне.

У меня, разом, точно по мне вдарили бревном, подкашиваются ноги. Я падаю на пол туннеля и, не могу дышать.

Боль поднимается изнутри меня. Подкатывает к горлу и волнами распространяется по телу. Пульсирует. Жжёт. Пожирает меня, как будто я закинулся раскалёнными докрасна углями.

Мой живот скручивает спазм. Я переворачиваюсь на спину и меня выгибает из-за страшной судороги.

Хоп!

Я слышу, как у меня трещать кости и сухожилия. Мышцы напряжены так, что они едва меня не ломают, как туго натянутые тросы.

От боли я не могу кричать. Я в ней захлёбываясь. Тону в ней, как в водовороте. И я, с ужасом понимаю, что во мне проснулся оголодавший Червь.

Он тупо хочет жрать! И сигнализирует мне об этом, как он умеет — с подходом, как у пыточных дел мастера. Просто, с ходу, заявив мне об этом.

«Корми меня! Корми! Мне нужен корм!»

Вот только, в этом долбанном туннеле нет корма. Даже нет захудалой твари, которую и бы мог завалить с насытить Червя. Ничего живого. Только одни костяки, прах и…

Я холодею от этой мысли.

«Постойте! Такой корм есть! И это — я!»

«Корм — это — я, — эта мысль не даёт мне покоя. — Я — это — мясо, которое можно сожрать, чтобы насытить Червя!»

Вы, наверное, думаете, что я обезумел от боли, которая буквально разрывает меня изнутри. Выкручивает кишки, будто их наматывают на ворот, и вытягивают из меня, миллиметр за миллиметром, как при средневековой казни.

Но, нет!

Я более, чем нормален. Даже сейчас, когда от боли просто хочется сдохнуть.

Мясо — это — я.

В этом моё спасение и…

Ааа!.. Черт! А я-то думал, что я знаю, что такое боль! Она поглощает меня, пожирает заживо, и, будто ползёт по нутру, поднимаясь всё выше и выше, чтобы вылезти наружу через глотку.

А ещё я чувствую голод. Невероятный! Безумный голод!

Я в нём растворяюсь, и уже не могу думать, ни о чём другом. Только бы закинуть в рот кусок мяса. Разжевать его и проглотить, чтобы заткнуть Червя!

Если я этого не сделаю… помните, что сказала мне Айя? Червь сожрёт меня изнутри, и я сдохну! Вот так, лёжа на костях убитых конструктом существ, став ещё одной частью туннеля. Прахом под ногами любого, кто придёт сюда потом.

Меня мутит. Я толком не вижу и не слышу. Только могу глухо мычать, прикусив до крови губу.

Боль малая, заглушает боль большую.

Я приказываю себе заткнуться.

У меня возникает ощущение, что мои кишки прилипают к позвоночнику, а внутрь залили кислоту, которая, постепенно меня растворяет.

Голод! Голод! Голод!

Меня скручивает, как эмбрион. Затем, я снова распрямляюсь, поднимаю забрало шлема, и, уже не сдерживаясь, что есть мочи ору в темноту:

— Жрать! Мясо! Корм!

От боли, я реально схожу с ума. Теперь я понимаю, что испытывали люди, например, жертвы кораблекрушений, когда они оставались долгое время в шлюпке посреди океана, и им ничего было есть. Нет снасти, чтобы поймать рыбу. Нет вообще ничего, кроме ножа и нескольких человек в утлом судёнышке.

День идет за днём. Ночь сменяет ночь. Ты слабеешь. И тебя начинают посещать галлюцинации, в которых ты видишь одну только еду. Целые столы, заставленные разной снедью.

Ты жаришься на солнце, или страдаешь ночью от страшного холода, но, больше всего, ты хочешь жрать! Проходит совсем немного времени, и ты готов отдать всё на свете за краюху хлеба или шмат мяса. Даже свою жизнь.

Твои товарищи по несчастью испытывают тоже самое, что и ты. Их взгляды полны безумной злобы. Затуманены, как у душевно больных. Губы покрыты запёкшейся коркой крови, а лица так худы и измождены, что они напоминают тебе оживших мертвецов, которые скалят зубы, и думают только об одном, кого бы сожрать!

И, тогда… эта мысль приходит в головы всем разом одновременно, вы выбираете слабейшего, или тянете жребий, чтобы решить, кто станет кормом!

Смерть одного, взамен на жизнь остальных.

Как вам такой поворот, а?

Ширх!

Взмах ножа.

Удар.

Хрип.

Клокотание.

Кровь хлещет из перерезанного горла жертвы.

Она обдаёт тёплой струёй всех в шлюпке, а затем, остальные, не сговариваясь, набрасываются на то, что ещё совсем недавно было человеком, чтобы насытить свою плоть, и подарить себе шанс на выживание.

Только у меня нет никого, кроме меня самого! Я сам себе палач, и, я сам себе жертва! У меня нет выбора! И я достаю нож, пока я ещё могу двигаться.

Вы, конечно, уже поняли, что я задумал. Я накормлю Червя собой, с той лишь разницей, что, после этого, он меня восстановит. Починит, так сказать.

Чтобы решиться на такое, нужно иметь особое мужество. Даже зная, что у меня есть возможность к регенерации, это не отменяет того, что мне придётся резать себя заживо. Буду действовать, как мясник. Возьму только нужное, не больше, и, не меньше!

Я перекатываюсь набок. Сворачиваюсь калачиком, чтобы иметь возможность дотянуться до своей правой голени.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Мне предстоит решиться на такое, о чём я раньше только читал в книгах, или видел в кино.

Это — сложно! Чертовски сложно!

Моё тело покрыто костяной бронёй. Её нужно срезать, а она приросла ко мне, как вторая кожа. Но, выхода нет. Нет выхода! И я, не давая себе возможности на передумать, вонзаю нож себе в щиколотку.

Боль!

Она — другая, не такая, как от голода. Яркая, как фейерверк в мозгу. Настоящий взрыв в сознании, от которого хочется проблеваться.

Лезвие входит аккурат между щелями бронепластины и приводом экзоскелета.

Рывок вверх!

Я рву нож на себя, и веду его точно по контуру моего биомеханического костюма, чтобы отделить костяную пластину.

Симбионт, явно почуяв моё состояние, впрыскивает в меня ударную порцию нейробустера, чтобы я не отключился раньше времени, иначе, всё это — зря.

Пластина поддаётся с трудом, будто она ко мне прикипела. Но я, не сдаюсь. Быстро режу по периметру. Поддеваю её и отрываю от своей плоти.

От пластины к голени тянутся едва заметные нити, похожие на волосы. Я их выдираю из плоти, тяну, как червей из ранок, и откидываю пластину в сторону, но, не далеко от себя, чтобы потом до неё дотянуться, и снова закрепить на ноге.

Теперь мне предстоит самое сложное, — я должен отрезать от себя часть, чтобы скормить её Червю.

Это — сложнее сделать, чем я думал.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Сердце колотится, как сумасшедшее. Будто меня подключили к источнику дополнительной энергии.

Я поднимаю нож и уже выбираю место, куда его воткнуть.

Смотрю на свою щиколотку, как мясник смотрит на тушу свиньи.

Даю себе секунду на размышление. Ну две. Ну три.

Я понимаю, что, чем больше я тяну с ударом, тем сложнее его будет сделать.

«Ну! — ору я сам себе. — Давай! Режь, чтоб тебя! Режь!»

В этот момент, я, будто раздваиваюсь. Одно моя часть сейчас лежит на полу туннеля с ножом в руке, а вторая смотрит на всё это со стороны, как на игру, или кино.

И та часть, которая стоит рядом, отключает все чувства. Боль, страх, неуверенность, всё уходит на второй, даже на десятый план.

Я — это не я, а аватар, просто болванка, из которой можно вылепить всё, что тебе угодно. И я приказываю сам себе:

— Режь! Давай! Живо!

И тот, — другой я, на полу, втыкает нож себе в голень.

Ширх.

Лезвие входит с чавкающим звуком.

Я смотрю на это отстранённо, без жалости и отвращения.

Это — защитная реакция моего организма. Я создал для себя виртуальное укрытие — убежище — место, где я могу спрятаться, пока там, у моих ног, на костяках происходит нечто страшное. Запредельное в своей жестокости к самому себе. И, одновременно, это — является доказательством того, что я познал Сотканный мир. Принял его правила. Стал его частью и поднялся над остальными, перевоплотившись в абсолютное оружие, созданное лишь с одной целью — убивать. Ведь, если у меня нет жалости к себе, то, тем более, её нет и к другим, и, что ждёт любого, кто осмелится встать у меня на пути? Будет это живая тварь, или мёртвая? Ей не позавидуешь!

Хоп!

Пока я об этом думал, тот, другой я, уже закончил кромсать свою плоть и отрезал от себя ломоть мяса.

Кровь растекается алым пятном по грязи. Я не чувствую боль. Просто её отключил, как бы щёлкнул тумблером и её не стало. А вот другой я… Представляю, что сейчас с ним происходит. Но он, выдержит. Он — то есть я — стойкий оловянный солдатик.

А дальше… Дальше тот, на кого я сейчас смотрю, начинает жрать. Жадно, с чавканьем, вгрызаясь в сырое мясо, как первобытный человек. Также, как вы поедаете сочную отбивную. Только здесь, я пожираю часть себя, чтобы насытить Червя и не сдохнуть в этом долбанном туннеле!

Покончив с кормёжкой, человек откидывается навзничь. Лежит на спине, всё ещё сжимая окровавленный нож в руке. Не шевелится, как мёртвый.

Кровь уже не течёт из его раны. Она запеклась и образовала на поверхности раскуроченной голени тонкую корочку, похожую на подгоревший бифштекс.

Паук стоит рядом, точно караульный. Стоит и ждёт, когда его хозяин очухается, и они продолжат свой путь на поверхность.

Пора!

Я возвращаюсь в самого себя. Резко, нырком, будто меня затянуло в эту оболочку. И на меня тут же обрушивается тупая и ноющая боль в ноге, части которой уже нет, и она находится во мне, став кормом для Червя, который, затем, меня восстановит, нарастив на отрезанную часть новое мясо. Вот такой вот круговорот плоти в этом мире.

«Если я всё ещё чувствую боль, — думаю я, — то это означает, что я — живой!»

И я открываю глаза, видя окружающий меня мир через линзы своего шлема. Голод утих. Его уже можно терпеть. Я решаюсь посмотреть вниз, на свою ногу, из которой виднеется белёсая малоберцовая кость.

Рана меняется прямо на глазах. Плоть нарастает волнами. Мышцы, сухожилия, кровеносная система, кожный покров.

Всё это переплетается. Становится похоже на живой каркас, который заполняется мясом, постепенно, как если бы смотреть на это в замедленной съёмке.

Невероятное зрелище!

Проходит несколько минут, и моя нога становится прежней. Не уверен, что я смогу провернуть подобный фокус ещё раз. Лучше иметь на такой случай некий запас. Что-то вроде «свиньи», которую я смогу пустить в расход. Тварь, обречённую стать моим кормом. И я — не шучу. Если передо мной будет стоять выбор — убей, или умри, то я выберу — «убей», и во мне ничего не шевельнётся. Таков закон этого мира! И я его принимаю! Ибо я, чтобы выжить, — стал зверем.

Дело остаётся за малым — мне нужно снова закрепить на ноге костяной щиток, и, после этого, я встану и пойду.

— Помоги мне, — говорю я Пауку. Именно говорю, как старому другу, а не приказываю.

Биомех подбирает часть моей брони. Прикладывает её к голени, и я вижу, как из бронепластины в сторону щиколотки выбрасываются нити. Они впиваются в плоть. Забуриваются в неё. И я чувствую их там, у себя внутри, как они ползут под кожей, будто ленточные паразиты.

Броня быстро прирастает к ноге. Как бы приваривается к ней. Становится с ней одним целым, и я поднимаюсь.

Медленно, опираясь на Паука одной рукой.

Встал.

Так.

Я переминаюсь с ноги на ногу. Приводы работают, как надо. Всё функционирует, как и прежде.

Только я еще слаб. Боль и голод постепенно затухают, но не проходят совсем, как бы напоминают, что всё, что со мной сейчас произошло, было взаправду.

Меня порядком мутит. Перед глазами пляшут багровые разводы, и я делаю шаг вперед по туннелю.

Затем ещё один, и ещё.

Сначала неуверенно, а потом, всё до быстрее и быстрее, пока не перехожу на бег.

Пространство разбито на сектора, которые складываются в голове в единую картину.

Я держу в руках дробовик, и бегу по туннелю, как машина, монотонно переставляя ноги.

Паук бежит рядом. Уверен, скоро я ему тоже подкину работенки.

Мысль о биомеханической штурмовой винтовке не выходит у меня из головы.

И она у меня будет!

Нужно только найти подходящие компоненты для её изготовления.

И… ещё одно. Уверен, то, что сейчас со мной произошло, было не просто так. Точнее, мне специально подкинули это испытание, чтобы посмотреть, на что я пойду ради того, чтобы выжить.

И я его прошёл и доказал, в первую очередь самому себе, что я перешёл на новый уровень своего развития в Сотканном мире.

Это дает мне уверенность, даже наглость, что, теперь, мне море по колено, и я уничтожу любого, кто встанет у меня на пути. Даже тех тварей, которые ходят по воздуху, и, по чьей милости, я здесь оказался.

Теперь меня не остановить. Отныне я не буду убегать. С моей новой сверхспособностью по изменению слоя я буду убивать всё, что шевелится и не шевелится. А то, что уже мертво, я превращу в прах, пыль у себя под ногами!

Я чувствую, как во мне нарастает ярость. Безумная. Испепеляющая.

Я должен её обуздать и выбраться из туннеля с холодным рассудком. Слишком многое поставлено на карту, а у меня не будет шанса всё переиграть. Если только…

Я задумываюсь.

«Чем же может быть артефакт Древних? Что ещё за преобразователь? Он, что, может обратить время вспять, и поможет мне запустить перезагрузку Сотканного мира? Было бы неплохо! Если компьютер сбоит, то вы нажимаете кнопку „ресет/сброс“, и перезапускаете его. Если программа глючит, то вы её сносите и устанавливаете заново. Чем этот мир, эти слои, отличаются от виртуальной вселенной? Да, ничем! Те же правила и законы, которые можно обойти или нарушить, если у тебя есть ключ от всех дверей этих туннелей, образно говоря, конечно. И этот артефакт может быть именно тем, что мне и нужно!»

С этими мыслями я бегу дальше по туннелю, который заметно поднимается вверх.

Мне уже не терпится выбраться из него на поверхность и углубиться дальше в город Древних.

Спешить не буду. Не то это место, где любят торопыг.

Эх!

Не знаю, почему, но мне приходит это на ум.

Сейчас бы, встретить Айю. Уверен, она бы могла мне многое рассказать об этом городе.

Или же…

Я сознаюсь себе в этом.

Мне просто хочется с ней снова увидеться. Единственным живым существом, которое здесь всё ещё напоминает мне человека.

«Стоп!»

Говорю я сам себе.

«Айя же мне тогда сказала, что, из-за Червя, у меня с ней установилась симбиотическая связь. И я могу её почувствовать. Что, если, я могу не только её почувствовать, но и призвать? Не голосом, а ментально. Говорят же, что близнецы знают, что происходит друг с другом, даже находясь на большом расстоянии друг от друга. Вдруг, здесь, тоже, нечто подобное, а? Посмотрим, куда это меня заведёт. А пока, я должен отсюда выбраться».

И, вроде бы, я выбрал правильное направление.

Туннель ощутимо поднимается вверх. Загибается. Начинает петлять, как червяк. Все больше напоминает ту кишку в лабиринте Бесконечности.

Добрый знак, как бы странно это не звучало для этого места.

Под ногами хрустят кости. В воздухе висит плотная взвесь из праха, через которую я с трудом продираюсь.

Видимость падает, но её достаточно, чтобы знать, что у меня находится впереди.

Я перехожу с бега на шаг.

Осторожничаю.

Паук, точно почувствовав мое настроение, идёт рядом, подсвечивая туннель, но так, чтобы не заходить вперед, и не подставиться под выстрел, если я начну пальбу.

У меня в ушах снова возобновляется прежний писк. Источник неизвестен.

Я кручу головой по сторонам. Сила писка не меняется. Противный звук, который действует мне на нервы.

Звук точно раздается у меня в голове, а не доносится снаружи.

Я останавливаюсь. Прислушиваюсь к самому себе и, замечаю, что писк идет волнами. Чуть усиливается. Пауза. Снова возобновляется. И в нем есть незначительные отличия. Разные интонации, если хотите.

Это похоже на речь. Нечеловеческую. Так могут общаться между собой те существа, от которых я смотался в этот туннель.

Значит, они, где-то рядом.

Я удваиваю бдительность. Пристально смотрю в темноту, каждую секунду ожидая нападения.

«Моим оружием их не убить, — думаю я. — Значит, мне нужно нечто другое. Что-то, что может разорвать их связь с этим миром, и выбросить их в изнанку. Запереть, чтобы они остались там навсегда, — задумываюсь, что же это может быть, а потом выдаю: — Мне нужен Разрушитель пространства! И я знаю, где его достать! Ведь, в этом мире, отныне я устанавливаю правила!»

Я извлеку это оружие прямо из головы. Точнее, я создам его в своем сознании, а затем Паук распечатает его. Так сказать, придаст ему плоть.

Непонятно?

Смотрите, что мне пришло на ум. Все ограничения этого мира — это ограничения, которые я сам возвел вокруг себя. Сам себе нарисовал границы, а теперь пришло время их разорвать.

Буду действовать так. Сначала я нарисую Разрушитель в своем мозгу. Сформирую, что-то вроде запроса, как для нейросети, что в итоге я хочу получить.

Затем я подключу к себе биомеха, реально, как 3Д-принтер, и дам ему команду на печать. Ничего сложного. Только Пауку придется черпать информацию прямо из моего сознания, без текстового запроса. Иначе я запарюсь ему объяснять, что я хочу в итоге получить.

Остается только надеяться, что он сможет создать оружие из того, что у нас валяется под ногами. А выбор, невелик. Кости, разные останки, включая конструкта, и всякий хлам. Ничего другого в туннеле нет. Вот и проверю, есть ли у Паука скрытые возможности.

Я смотрю на биомеха и говорю ему:

— Мне будет нужна твоя помощь. Всё твоё умение и способности. Я сейчас придумаю у себя в голове одну вещь — оружие, которое ещё не видел этот мир, а ты его должен сделать. Распечатать, как ты это можешь. Скажу сразу, это будет самое сложное задание из всех, что были у тебя до сих пор. Справишься?

Паук, как мне кажется, смотрит на меня, хотя у этого существа и нет глаз.

Он поднимает одно из щупалец и делает им такой знак, типа кивает.

Уже, неплохо!

— Дай мне несколько минут, — продолжаю я, — и, начнем.

Сказав это, я закрываю глаза. Ухожу в себя. Погружаюсь в самые глубины своего сознания, чтобы извлечь из этой бездны нужную мне информацию.

Уверен, что я смогу подключиться к некому информационному потоку — остаткам мира Анаморфа, которые здесь, в городе Древних, в этой аномалии, как бы находятся на поверхности.

Для начала, я стараюсь себе представить, как должно функционировать это оружие.

Абсолютно иной принцип действия, не имеющий ничего общего с тем, чем я владею сейчас. Оно должно создавать некие разрывы в слоях. Мгновенно смещать их, друг относительно друга. Это будет похоже на создание рукотворной черной дыры, в которую я вгоню тех тварей, которые за мной охотятся.

Это, скорее всего, их не убьет, но я от них избавлюсь, так, что, идея рабочая.

Дело остается за малым, — создать концепт такого оружия.

Я погружаюсь в дебри своего сознания ещё глубже. Реально действую, как глубоководный ныряльщик, который хочет достичь дна бездны без использования акваланга, только на задержке дыхания.

Всё уже придумано до меня — Древними. Мне остается только взять эту технологию и адаптировать под физику Сотканного мира.

Я размышляю дальше. Кручу и верчу разные идеи, пытаясь ухватить в хаосе из мыслей рациональное зерно.

Так. Вот. Ещё немного. А если вот так?

У меня в голове появляется яркий образ — биомеханическое оружие, чем-то напоминающее древний мушкет, с таким раструбом на конце ствола.

Оружие подключается через биоразъём в моей ладони, для впрыска жижи из симбионта и его активации. Вот только этого, будет недостаточно.

Для его работы нужно электричество. Типа батареи, которая запитает собой некий накопитель. Этот накопитель аккумулирует энергию, а затем оружие выбросит её через ствол вперед. Волной. В таком импульсном режиме.

Накопление — выброс.

Накопление — выброс.

Пульсатор.

И он разорвет пространство. Сместит на мгновение слой, чтобы выбросить в эту дыру тварь.

Затем, дыра затянется, и так, до следующего пробития слоя.

Как вам такой вариант?

Батареи мне взять негде, но, есть биоэлектричество, и оно находится во мне.

Его, конечно, немного, но, достаточно, чтобы скинуть в накопитель, а потом разрушить пространство.

Я создаю в голове чертеж, точнее наброски оружия. Приклад, рукоятка, ствольная коробка с накопителем, преобразователем энергии и пульсатором. Цевьё, ствол.

Получился реальный мушкет в стиле биомеханики. Из костей, мышц, сухожилий и накопителя с пульсатором, похожих на внутренние органы, пронизанные нитями, и глотки из плоти и ржавого металла — ствола, соединённых друг с другом эластичным материалом, для возможности ритмичного сокращения всей этой конструкции — активации пульсирующего режима.

Я, до конца, не уверен, сработает ли моя идея, но, у меня есть надежда, что всё, что я сейчас придумал, — я получил благодаря знаниям Древних. Некого скрытого информационного слоя, откуда я и зачерпнул эти данные, как из облачного хранилища.

Дело — за малым, создать Разрушителя.

— Готов? — обращаюсь я к Пауку.

Биомех оживает. Чуть поворачивается, как бы слушая меня, и я решаюсь на прямую загрузку Разрушителя прямо из моей головы в биомеха.

Снимаю шлем, и выдергиваю шип из разъёма в моём затылке. Откладываю шлем в сторону и говорю Пауку:

— Ты ко мне подключишься через этот разъём, напрямую, — я провожу пальцем по углублению на затылке, на ощупь похожем на входное отверстие от пули. Кровь уже вся запеклась. Червь постарался, и разъём напоминает мне раневой канал, ведущий прямо в мой мозг. — Как только я загружу в тебя образ оружия, приступай к работе, не медли, понятно?

В ответ Паук, как краб, щёлкает клешнями под своим пузом, и вытягивает в мою сторону щупальце с шипом на конце. А я, без раздумий, втыкаю его себе в голову.

Раз!

Боли практически нет. Только ощущение, как у тебя в мозгу, кто-то копошится, будто роется в твоих мыслях, а дальше меня накрывает тьма, из центра которой возникает интерфейс с текстовыми подсказками:

Соединение установлено.

Загрузка образа.

Образ загружен.

Выберите действие.

Передача данных. (1)

Отмена передачи данных. (2)

Текст сменяется на две плашки, которые тупо висят в воздухе, прямо у меня перед глазами, с номерами «один» и «два».

В этом виртуальном мире у меня нет рук или пальцев, чтобы нажать на кнопки, но я замечаю, что эти плашки реагируют — их контуры слабо подсвечиваются, когда я перевожу взгляд с одной на другую.

Это, — что-то новенькое!

Я концентрирую взгляд на плашке с цифрой «один». Проходит секунды три, и я, мысленно, на неё нажимаю.

Она ярко вспыхивает и тухнет. Затем обе плашки пропадают, а вместо них снова возникают текстовые сообщения Системы:

Ваш выбор принят!

До начала передачи данных:

3… 2… 1…

Передача данных началась!

Текст снова пропадает. Появляется линия с отметкой уровня текущей загрузки, знаете, как при установке программы или при скачивании фильма.

Бегунок быстро добегает до отметки в сто процентов.

Опять появляется сообщение:

Загрузка данных завершена.

До выхода из сессии:

5… 4… 3…

На цифре «1» сообщения исчезают, и тьма сменяется на привычный мне сумрак туннеля.

Я вынимаю шип Паука из своего затылка. Биомех вздрагивает, словно очнувшись от летаргического сна. Быстро разворачивается и исчезает из поля моего зрения, так похожий на призрака в своём неоновом свете.

Биомех побежал за материалом, чтобы создать Разрушителя. Надеюсь, что он правильно меня понял, и загрузка прошла, как надо, и он сможет создать именно то оружие, которое я в него загрузил. А иначе, я не смогу покинуть этот туннель до скончания веков. Хреново! Но, буду надеяться на лучшее!

Я же надеваю шлем. Опускаю забрало и мир снова окрашивается сиянием, в котором, теперь, я вижу всё.

Стою, жду Паука, одновременно прикидывая, что мне делать дальше, когда у меня будет Разрушитель.

Как бы там не пошло, мне придётся действовать тупо по обстановке. Я сейчас нахожусь на неизведанной территории, и любой план пойдёт прахом, как только я войду в город Древних.

Единственное, в чём я уверен — помимо Разрушителя мне понадобится автомат. Без него я не выполню свою миссию. Чуйка мне подсказывает, что, чем дальше я буду углубляться в город и в Лабиринт, тем больше тварей будет вокруг меня.

Эти сволочи могут полезть из всех щелей, как тараканы, и я должен встретить их во всеоружии.

Разрушитель, это, конечно, круто, но у него, я знаю это заранее, будет ограничен боезапас, основанный на вырабатываемом мной биоэлектричестве.

В лучшем случае его хватит на несколько выстрелов, а затем его придётся подзаряжать, как аккумулятор. Накопить запас энергии перед следующим выстрелом. Поэтому, мне будет нужно тщательно просчитывать каждый выстрел, как это делает снайпер, прежде, чем нажать на спусковой крючок.

Пока я об этом размышлял, ко мне уже вернулся Паук.

Биомех, прям трудяга, похож на муравья. Бегает, туда-сюда, как ошпаренный. Интересно, что он притащил на это раз?

Меня съедает любопытство. Всё-таки, одно дело собрать дробовик, пусть и из разных частей тел и останков, который работает, пусть и с натяжкой, по принципу действия порохового оружия, и, совсем другое, создать устройство, невиданное для этого мира. Способное, пусть и кратковременно, разрушать слои Сотканного мира, вызывая их смещение.

Посмотрим-посмотрим.

Я, с интересом, гляжу на Паука.

На этот раз он затарился по самые гланды. Приволок на себе всё, что только можно.

Биомех держит в щупальцах и в клешнях кости, какие-то останки, железяки, нечто похожее на обрывки верёвки, что, на самом деле, является истлевшей оболочкой, какой-то твари. В клешнях он сжимает тот стальной телескопический хобот, оставшийся от конструкта, и ещё несколько элементов, которые я даже не могу опознать. Что-то наподобие суставов и полуразложившихся органов, с которых капает слизь.

Всё это богатство воняет смрадом разложения, трупным запахом и, таким смрадом, который идёт от мусорного бака в жаркий летний день, до предела, набитого бытовыми отходами.

Короче, то ещё зрелище, скажу я вам, и Паук собирается всё это пустить в ход, чтобы собрать Разрушитель.

Мой градус любопытства увеличился вдвое.

— Всё, что нужно нашел? — говорю я биомеху.

Паук же, как обычно, сразу же приступает к делу, всем своим видом показывая, что он знает, что у него получится в итоге.

Он бросает часть принесённой им фигни на пол туннеля, и начинает собирать из костей каркас оружия, оплетая его нитью, которая тянется из одного из его щупалец.

Основа Разрушителя появляется на моих глазах. Приклад скелетного типа. Ложе. Вырез под пальцы. Цевье. Всё из кости, которой Паук придаёт самую причудливую форму, каким-то образом сумев её размягчить, согнуть под нужным углом и снова придав твёрдость.

Затем, биомех, погружает щупальце в те гниющие останки (И, где он только отыскал их в туннеле?). В буквальном смысле пьёт из них, видимо насыщая себя биологической массой, которую он преобразует в строительный материал. А затем, точно реальный паук, он начинает плести, точнее печатать детали оружия, скрепляя между собой железяки, внедряя в них нити и, что-то похожее на нервную с кровеносными системами, которые возникают прямо на моих глазах из щупалец Паука.

Я не сомневаюсь в способностях биомеха, но, я не уверен, что у него получится запустить оружие, точнее, заставить его работать именно так, как мне будет нужно. Подключить его к источнику биотока, то есть меня.

Я прям чую, что понадобится, какой-то финальный штрих. Что-то, что я ещё не видел.

В конце Паук вставляет в каркас оружия ствол — тот самый телескопический хобот из ржавого металла, оставшийся от конструкта, предварительно разложив его на сегменты и вклеив между ними, я просто не подберу другого слова, эластичный материал черного цвета, который биомех выдрал из одного из своих щупалец.

В принципе, если я сожрал часть себя, то, почему бы биомеху не пожертвовать немного собой. Мы же работаем в команде, а я, потом, его, как следует накормлю, чтобы он имел возможность компенсировать свои потери.

Наконец, Паук протягивает мне биомеханическое оружие — Разрушителя.

Беру его из его клешней. Кручу. Рассматриваю. Получилось именно то, что я себе и представлял — эдакий мушкет на максималках. Вот только я не пойму, а как он будет работать.

Да, у оружия есть биопорт в том месте, где приклад переходит в шейку в полупистолетную рукоятку со скобой под пальцы вместо спуска, как для перезарядки у Винчестера, частично утопленной внутрь оружия.

Ствол покрыт наростами в виде шарниров, и он, как бы вставлен внутрь ажурного и хаотичного костяного каркаса, чтобы ствол мог двигаться. Удлиняться и сокращаться.

Ещё есть подвижные элементы. Они находятся внутри ствольной коробки, тоже подвешенные на тягах. Железяки соединены с деталями, напоминающими кишки, собранными в тугие кольца.

Вообще, Разрушитель напоминает мне некий инопланетный организм. Эдакого Чужого, которому придали форму оружия.

Но, не хватает главного — я нихрена не понимаю, как вообще это работает⁈ Сейчас оружие похоже на футуристическое ружьё, только собранное из мертвых тканей и проржавевших железяк.

Выглядит максимально странно, подчёркнуто биологически, по мясному, даже отвратительно, как предмет из «Восставшего из ада», а вот, как оно функционирует, только леший знает!

Ни магазина, ни отделения для зарядов, ни механизма подачи патронов. Вообще ничего нет, чтобы напоминало мне привычное мне оружие.

Видимо, Паук собрал Разрушителя действительно по чертежам, который мой разум почерпнул из знаний Древних, как-то к ним подключившись. Через тот интерфейс.

Если это так, то и работать оно должно не на привычных мне принципах, а на физике другого — чуждого мне мира Анаморфа.

— Ну, а ты, — обращаюсь я к Пауку, — хоть ты мне можешь сказать, как из него стрелять? Или это — только бутафория?

«Неа, — не бутафория!»

Голос раздаётся у меня в голове резко, неожиданно, отчего я, невольно, вздрагиваю.

Но, я уже привык к подобным выкрутасам в Сотканном мире, поэтому, сильно не удивился.

Это может быть, как и Анаморф, так и Некто, хотя, это было бы странно, так и ещё одна сила, решившая себя обозначить. Да, даже я! Точнее — моя вторая личина, которая решила прийти мне на помощь в затруднительной ситуации.

Так, что, пофиг, кто это может быть.

Я решаю не ходить вокруг да около и сразу же задаю прямой вопрос:

«Скажи мне, как мне запустить это оружие?»

Вы только на секунду представьте, что я спрашиваю это сам у себя? Представили? Это уже не грань психического расстройства, это вышло за границы полного безумия.

К моему удивлению голос сразу же мне отвечает, будто только этого и ждал:

«Сила Разрушителя находится в тебе! — говорит мне голос в голове. — Он работает, пока жив ты. Разрушитель несёт в себе отпечаток тебя — твоего разума. Он — твоё продолжение — он — передатчик проекции твоего сознания, его усилитель, но, чтобы им пользоваться, его нужно к себе подключить!»

«Так я уже его подключил! — взрываюсь я. — Вот! Смотри!»

Я крепче сжимаю рукоятку. Биопорт коннектится с разъёмом в моей ладони. Внутрь оружия поступает жижа и… Ничего не происходит.

Совсем ничего! Не так, как раньше, когда всё начинало функционировать, оживало и стреляло.

«Ты смотришь, но не видишь! — шипит мне голос. — Думай, думай быстрее! Время истекает! А они уже рядом!»

Я не стал спрашивать, кто это — «они». Меня сейчас больше всего волнует, как же мне запустить Разрушителя. Сейчас это — просто ненужный хлам, который не работает, хотя и очень эффектно выглядит.

«Чего я не вижу? — переспрашиваю я, начиная злиться. — Нахрена мне сейчас эти загадки⁈»

«Ты думаешь, как человек, — спокойно отвечает мне голос, — а должен, как обитатель Сотканного мира и города Древних!»

Меня уже порядком задолбала эта угадайка. Я себя с трудом сдерживаю, и цежу сквозь зубы, точнее, мысленно говорю, решив проверить догадку, которая, внезапно, пришла мне в голову:

«Источник энергии для Разрушителя, он находится не здесь, не внутри меня? Точнее, за пределами моего организма?»

Голос молчит, и я понимаю, что я попал в точку. Поэтому я развиваю свою мысль дальше:

«Всё находится у меня в мозгах? В моём разуме?»

«Продолжай!» — говорит мне голос.

Я быстро прокручиваю в голове разные варианты, даже самые безумные и, выдаю:

«Слой, — начинаю я, — это оружие, раз оно пробивает пространство, нужно подключить к слою. Точнее, к скрытой энергии этого места, которой всё здесь пропитано. Зациклить на неё. Замкнуть круг. И… — я задумываюсь, всё ещё не понимая, откуда это вообще у меня берётся в голове, — я — проводник этой энергии, а оружие — это её передатчик на расстояние. И оно… — я пытаюсь сформулировать правильное выражение, — не смещает слои, а пробивает в них дыру, отверстие, которое быстро заполняется смежным пространством, как если бы бросить камень в воду».

«Зришь в корень! — голос смеётся. — Но есть ещё один нюанс».

Я, молча, слушаю.

«Ты, наверное, уже сам догадался, что, в этом месте, всё устроено не так, как в Лабиринте?».

«Да, — отвечаю я, — аномальная зона».

«И, чтобы убивать в этой аномальной зоне», — продолжает голос мою мысль.

«Нужно использовать аномальное оружие, — заканчиваю я, — которое может сработать только здесь и, больше нигде в Лабиринте!»

«Расскажи мне, — я делаю над собой усилие, — как им пользоваться!»

«А за ценой, не постоишь?» — усмехается голос.

«Если я уже дошел до этого уровня, — я усмехаюсь в свою очередь, — значит я уже её заплатил».

«Тогда, — голос, внезапно, резко серьёзнеет, — слушай меня очень внимательно, ибо от этого будет зависеть твоя жизнь, а главное — твой рассудок, который может сгореть, как бумажный лист в пламени костра!»

И, передо мной, появляется лицо, в котором я узнаю себя…

Меня уже, ничем не удивить. Я смотрю на себя. Гляжу, как в зеркало. Только с другой стороны, и уже не знаю, где я — настоящий, а где, — моя копия. Или же это — две части одного целого.

Пофиг!

«Говори!» — продолжаю я.

Лицо меняется. Это похоже на то, как смотреть на своё отражение в воде, а потом бросить туда камень, и увидеть, как по глади пошла рябь.

Я, пока, не понимаю, как это вообще работает и, нахожусь ли я в реальности города, или выпал из неё в один из слоёв Сотканного мира. Либо же, всё это, происходит у меня в голове, и я, по-прежнему, стою в туннеле, и разговариваю сам с собой.

«Город Древних, — начинает голос, раздаваясь у меня в голове, — пропитан болью. А боль в этом мире — такой же ценный ресурс, как и плоть. И ты можешь зачерпнуть из этого источника столько, сколько захочешь!»

«Это — энергия?» — задаю я следующий вопрос.

«Чистая энергия! — отвечает мне голос. — Абсолютная, в своей первобытной ярости!»

«Как она здесь возникла?» — это разговор становится всё интереснее и интереснее.

«Те существа — Древние — Анаморф — тот, с кем ты разговаривал, — голос говорит тише, — все те, кто погибли при уничтожении и переносе осколков их мира в этот. Они застряли здесь навсегда. Их частицы, можешь называть это душами, жаждут отмщения. Но они не могут отсюда выбраться. Перейти границу, но они готовы поделиться своей силой с тем, кто, по их мнению, может ею воспользоваться».

«Те твари, — я захожу с другой стороны, чтобы узнать больше, — которые на меня напали, когда я сюда попал. Те, которые ходили по воздуху. Кто это?»

«Ты действительно хочешь это узнать?» — голос усмехается.

«Да, — отвечаю я, — чтобы, что-то убить, нужно понять, с чем ты имеешь дело».

«Это, — отвечает мне голос, — проекции».

«Проекции? — переспрашиваю я. — Что за проекции?»

«Проекции твоего разума! — резко отвечает мне голос. — Ты сам создал их, ещё до того, как пришёл сюда! Придал им форму! И, теперь, они будут преследовать тебя, пока не прикончат!»

«Или же я прикончу их!» — холодно отвечаю я.

«Похвально! Похвально! — я слышу хлопки в ладоши, или же мне это тоже кажется? — Ты прям, рвёшься в бой! Но ты, — голос, как мне кажется, раздаётся со всех сторон, — не учел одного».

«Чего?» — я внимательно слушаю ответ.

«Ты должен не просто уничтожить этих тварей в реальности города Древних, — теперь голос уже шепчет, — ты должен избавиться от них в своём разуме! Убить во внутреннем мире! Смекаешь?»

«Схватка на два фронта?» — уточняю я.

«Верно», — мы общаемся с голосом так, будто знали друг друга, всю жизнь. Хотя, может быть, я недалёк от истины, а?

Я задумываюсь, и задаю вот такой вопрос:

«Вся эта хренотень, она работает только здесь, в городе Древних?»

«Ага, — соглашается голос, — в лабиринте Вечности хватает и своего дерьма, чтобы дополнительно расхлёбывать его ещё и там».

Я перевариваю услышанное. Сопоставляю это с тем, что мне сказал Анаморф на Свалке. О каннибалах, и разных существах, и сущностях, которые обитают только здесь. пока, всё сходится. Стараюсь вычленить из всего этого рациональное зерно, и продолжаю свой мысленной диалог:

«Это место не так пустынно, как кажется на первый взгляд, — начинаю я, — кто ещё здесь обитает?»

«А ты думал, ты один здесь такой, охочий до артефакта Судеб? — голос раскатисто смеётся. — Ха! Держи карман шире! Это место притягивает всех, кто, хоть как-то, соображает в Сотканном мире! Это, уже не говоря о тех тварях, которые просто приходят сюда жрать! Как те хищники, которые устраивают засаду на водопое, чтобы подстеречь очередную добычу!»

Эта информация — многое объясняет. Главное — что за дурдом здесь происходит. Как будто, всё разложено на полочках, как в аптеке.

Одни монстры хотят схавать других тварей. Чем выше ты поднимаешься по пищевой цепи, среди хищников, тем больше ты можешь набить свой живот. Но и риск увеличивается. Слишком много желающих стать царём горы, и скинуть оттуда того, кто уже там находится.

Нижние подпирают верхних. Те карабкаются всё выше и выше, а сверху находишься ты, и тебе, всё время приходится отбиваться, чтобы доказать, в первую очередь самому себе, что ты здесь главный, а остальные — мусор у тебя под ногами.

Но, вот только, если тебя оттуда скинут, то тебя разорвут на клочки. В буквальном смысле этого слова, от тебя не останется даже мокрого места, даже воспоминания. И ты навсегда исчезнешь в Сотканном мире, став его частью — мясом, которое питает его плоть, чтобы это место распространяло себя всё дальше и дальше. И этому не будет конца. Вечный круговорот дерьма в природе. Если только…

Мысль, снова, как и всегда, совершенно неожиданно приходит мне в голову, как озарение.

«Если только… — я продолжаю уже разговор сам с собой — настоящим, — нет Источника — места, откуда всё это и началось — исходной точки зарождения этой вселенной — эдакого Большого взрыва, из которого всё и возникло — сам Сотканный мир. И, если, допустим, отмотать время назад, и не дать этому случиться, то… — у меня по спине, от загривка, до самых пяток, пробегает холодок, — можно уничтожить сотканный Мир ещё до того, как он возник! И, тогда…»

Я прям чувствую себя античным божеством:

«Всё, что произошло, включая уничтожения мира Анаморфа, всего этого не случится! Тупо не произойдёт! Эврика! — мне кажется, что я понял, что означает артефакт Судеб. — 'Судеб!». Ключ именно в этом слове!

«Преобразователь», как сказал мне Анаморф.

С помощью этого устройства ты меняешь не только свою судьбу. Ты меняешь судьбы! Множество судеб. Тысячи! Миллионы! Миллиарды жизней, которые стали основанием — кормом для туннеля Бесконечности!

Если я прав, то это получается, что я ищу — грёбанную машину времени! Прям, как в кино, — устройство, которое позволит мне переместиться в прошлое, или же, что, ближе к истине. Перемотать линию развития Сотканного мира к изначальной точке и там её обрубить! Пресечь его развитие и дальнейшую экспансию по все стороны!'

Как вам такой взгляд на артефакт, а, друзья мои? Я уже сошел с ума, или ещё нет?

Это можно проверить только одним способом — найти это устройство и посмотреть, на что оно способно!

«Эй! — голос выдёргивает меня из раздумий, будто вытаскивает из забытья — дрёмы, в которую я погрузился. — Ты всё ещё здесь? Или совсем поплыл?»

«Здесь», — холодно отвечаю я, всё ещё находясь под впечатлением того, что я сейчас придумал.

«Тогда, — продолжает голос, — чего молчишь⁈»

Круто сказано, да⁈ Я тут развил целый трактат, разговаривая сам с собой, а для голоса, я тупо стоял и молчал, как болванчик.

Но, меня уже начинает утомлять этот разговор. Я чувствую в голосе некую фальшь. Желание сбить меня с толку. Отвести от истины. И, поэтому, я решаю зафиналить нашу с ним беседу. Спрашиваю:

«Сейчас меня интересует только одно, как мне активировать Разрушитель?»

Голос мне отвечает сразу же, без виляний и раздумывания:

«Ты должен подключить его к себе. Всё очень просто — есть, практически неисчерпаемый источник энергии, и он, вокруг тебя! Просто зачерпни из него. Запитайся! Пропусти его мощь сквозь себя и направь её в своё оружие! Ведь, ты уже знаешь, что всё находится у тебя в голове! Замкни этот круг!»

«Замкнуть круг, — лихорадочно думаю я, — замкнуть круг. Что всё это, нах… означает⁈ Кто-нибудь может мне об этом сказать⁈»

«Успокойся, успокойся! — продолжаю я. — Так дела не делаются! Нужно зайти с другой стороны».

И я, зацепившись за сказанные в самом начале беседы слова, говорю:

«Ты мне говорил, что мой рассудок может сгореть, как лист бумаги в пламени костра. Что это означало?»

«Всего лишь, то, что я тебе и сказал, — как бы не моргнув глазом, продолжает голос: — Твой рассудок, ты просто сойдёшь с ума. Окончательно и бесповоротно. Только и всего. Но, разве это будет, чем-то необычным для города, где ты сейчас находишься?»

«Не будет», — отвечаю я, едва сдерживая ярость.

«А если так, то, тогда, прощай!» — голос говорит мне это так, будто машет рукой и…

Хоп!

Я, прям, явственно слышу щелчок пальцев, и голос пропадает. Меня только обдаёт лёгкий холодок, и я понимаю, что я снова остался один на один с туннелем, городом Древних и Сотканным миром, всё ещё точно не зная, как мне активировать оружие, без которого я не могу продвигаться дальше в этом долбанном месте. Чёрт бы его побрал, вместе со всеми его монстрами!

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Это помогает мне успокоиться.

Нужно подойти ко всему с холодным разумом.

Я снова погружаюсь в размышления, понимая, что голос, на самом деле, сказал мне достаточно. Только я смотрел, но не видел, и, главное в том, — что всё, действительно, находится у меня в голове — в моём разуме.

«Энергия. Она везде, а я — её проводник, — быстро думаю я. — Мне только нужно направить её в нужное мне русло, как поток. Поток! — мысленно кричу я. — И, как я только раньше об этом не подумал! — я крепче сжимаю рукоятку Разрушителя и развиваю свою идею дальше. — Если энергия меня окружает, пропитывает меня, но я не вижу этот поток. Ведь она — нематериальна. К ней нельзя прикоснуться или её почувствовать, но я могу себе её представить. Создать этот образ у себя в голове. Пропустить сквозь себя и напитать оружие, чтобы она ей выстрелила, пробила дыру в слое. Ушла в него. Дыра бы закрылась. Эта энергия снова бы оказалась в потоке, а затем, опять, прошла сквозь меня, а затем в оружие. Круг замыкается. Всё зацикливается. Начало и конец становятся одним целым, и Разрушитель будет работать в режиме пульсатора, пробивая слой, и, каждый раз, получаю ту же порцию энергии, которую он до этого потратил. Получается, своего рода, вечный двигатель. В этом-то и заключаются слова голоса о том, что я обладаю, практически неисчерпаемым источником энергии!»

Теперь мне остаётся только проверить, как это работает на практике, ведь разум — моё главное оружие в Сотканном мире! И мне — не привыкать его использовать!

Я закрываю глаза. В шлеме, да ещё в сумраке туннеля, это проще сделать. представить, что я проваливаюсь в бездну.

Бах!

Вспышка!

Тьма!

Могильная тишина!

Я уже проделываю этот фокус по привычке, на раз-два, при этом, часть меня всё ещё остаётся в туннеле и бдит, вместе с Пауком, чтобы не пропустить удар твари, которая, как всегда, совершенно неожиданно может вынырнуть из черноты.

Если я нахожусь в аномалии, то и энергия, которая должна находится вокруг меня, тоже должна быть не совсем необычная.

Пытаюсь её себе представить. Как это сделать?

Да, вот так!

Я, как бы меняю угол виденья. Словно переключаю камеру, и, теперь, я вижу не от первого лица, как в компьютерной игре, а, будто наблюдаю за собой со стороны, взглядом стороннего зрителя — наблюдателя.

Вот она — одинокая серая фигурка. Один в темноте. Вокруг меня тьма. Совершенная тьма, словно углем помазано.

И, в этой черноте, внезапно, как вспышки молний, ветвятся огненные разряды. Сначала их немного, но, вскоре, их становится всё больше и больше. Они, как бы множатся в геометрической прогрессии и заключают в меня в некий энергетический кокон.

Он охватывает меня со всех сторон. То, что раньше, я бы назвал биоэлектричеством, думая, что оно находится во мне, теперь превращается в энергию извне — из города Древних!

Эта энергия пропитывает меня, насыщает, как вода губку. Она меня распирает. Накачивает, и её становится всё больше с каждой секундой. Ещё немного и она меня разорвёт, как и мой разум с рассудком, который работает за гранью возможного.

«Ещё немного! — приказываю я сам себе. — Ещё чуть-чуть! Мне нужно взять ровно столько, чтобы запустить Разрушителя! Ни больше, и, не меньше! Иначе моё оружие не пробьёт дыру в пространстве!»

Так…

Ещё…

Ещё…

Я сам не осознаю, как я снова возвращаюсь в себя, и, чувствую всё, что со мной происходит.

Между кончиков моих пальцев проскакивают искры. Они струятся по рукам, точно кровь бежит по венам, и уходят в центр моей груди, сходясь в ней синими стрелами.

У меня перехватывает дыхание. Я уже не понимаю, что со мной происходит. Где реальность, а где уже находится грань инобытия, когда я сам могу стать частью этого внутреннего мира, и превратиться в чистую энергию, сбросив с себя тленную оболочку.

— Пора!

Мой крик, эхом разносится по этому сокрытому слою и я, будто сделав кульбит, перевернувшись с ног на голову, возвращаюсь в реальность — в пространство туннеля — туда, откуда я и начал свой путь.

Я, по-прежнему, стою на месте. В руках у меня Разрушитель. И… я вижу, как по моей правой руке, уже без всяких скидок на игры разума, бежит электрический разряд.

Он пробегает по предплечью, затем по запястью. Далее по пальцам и входит в рукоятку оружия, которое, сразу же начинается искриться, будто я воткнул в розетку два оголённых медных провода.

Меня реально бьёт током!

Сильно!

До боли!

До зубовного крошева на языке!

Но я её терплю, памятуя о том, что, без боли, нет результата.

Внутри скелетообразной конструкции Разрушителя всё начинает жить своей жизнью. Всё шевелится, сокращается, втягивается и выдвигается.

Ствол, точнее металлический хобот, складывается.

Я догадываюсь, что настал момент испытать оружие.

Пересиливая себя, скованность и судороги в руках, я навожу Разрушитель на черноту туннеля, и нажимаю на спусковой крючок.

Бух!

Меня пронзает острая боль, с головы до пят, реально, как удар током.

Ствол мгновенно раскладывается. Его покрывают синие всполохи. Приклад отдаёт в плечо и, я вижу, как из дула, если его вообще так можно назвать, вырывается сгусток энергии, похожий на шаровую молнию.

Она уносится вперёд на несколько метров и взрывается с громким хлопком, разбрызгивая вокруг себя снопы искр.

И там, куда она попала, возникает провал в ничто. Рукотворная чёрная дыра, заполненная абсолютной тьмой, которая там шевелится, как бугрящаяся плоть.

Эта дыра разрастается. Я ощущаю, как меня в неё реально затягивает. Я упираюсь из всех сил, уже пожалев о том, что я сделал. Паук тоже растопыривает приводы и старается не стать частью внутреннего мира города Древних.

Как, неожиданно, эта дыра, точнее то, что в ней находится, выгибается внутрь, резко всасывая в себя пространство туннеля, едва меня не поглотив, рывком бросив на пару метров вперёд.

Пространство искажается. Вибрирует. Дыра схлопывается, и на её месте остаётся только обычный сумрак туннеля, как заросшая рана, а меня снова пробивает электрический ток, который опять напитывает Разрушителя, чтобы запустить новый цикл пульсатора.

— Сработала значит хреновина! — говорю я, обращая к биомеху.

Я смотрю на Паука.

— Неплохо! А теперь, пойдём, покажем этим тварям, кто здесь главный босс уровня!

И я делаю шаг вперёд, на выход, совершенно точно зная, что, теперь, мой девиз такой:

«Кто не спрятался, я не виноват! Или, вам всем — пиз… ц!»

Я перехожу на бег.

Ускоряюсь.

Биомеханический экзоскелет работает, как машина, помогая мне переставлять ноги всё быстрее и быстрее.

Окружающий мир окрашен сиянием и разбит на множество ячеек, которые складываются у меня перед глазами в единую картину, как в калейдоскопе.

Паук бежит рядом и тащит на себе огнемёт. Верный пес. Без него я уже, как без рук. Мы прям с ним стали командой, и я, хоть убейте, уже отношусь к нему, как к живому существу, а не к сборке из мертвой плоти и разнообразных механизмов, оживленных волей местного доктора Виктора Франкенштейна.

Бегу дальше. Тоннель не кончается. Он разматывается передо мной бесконечной лентой, без боковых ответвлений и скрытых проходов.

И это меня уже порядком достало. У меня есть подходящее оружие. Есть желание убивать тварей, которые только осмелятся встать у меня на пути, но я не могу выйти из этой темницы!

Млять!

Хотя…

Мысль приходит ко мне на бегу.

«Что толку идти по прямой, если я могу проложить себе путь на поверхность в любой точке? Ведь у меня есть Разрушитель — оружие способное пробивать слои насквозь!»

Вы уже догадались, что я задумал?

Я хочу выстрелить в стенку туннеля и пройти сквозь неё.

Главное, — успеть пролезть в дыру, до того, как она схлопнется, и, что особенно важно — при этом умудриться не застрять в слое, и не остаться навечно во внутреннем мире.

Игра стоит свеч!

Хотя, честно говоря, мне немного стремно проворачивать подобный фокус без гарантий стопроцентного результата.

Я могу, как выбраться на поверхность, так и попасть, хрен знает куда! К черту на рога!

Но, я рискну. Выбора нет.

Я перехожу с бега на шаг. Останавливаюсь. Паук тоже замирает.

Я смотрю на него и говорю биомеху:

— Я сейчас проделаю дыру в слое, и мы с тобой выйдем на поверхность. Будь готов на счет три. Только не отставай от меня! Все время находись рядом, чтобы мы не потеряли друг друга. Понял?

Паук чуть приподнимается на приводах и вытягивает в мою сторону одно из своих щупалец. Типа, говорит мне: «Дай пять!».

Я хлопаю его ладонью по щупальцу, а затем сжимаю Разрушитель двумя руками. Поднимаю ствол, направляю его прямо перед собой. Смещаю правее. Прицеливаюсь в стенку туннеля, и, чувствуя, как по моим жилам струится чистая энергия, мысленно считаю до трех и нажимаю на спуск.

Бах!

По моей руке пробегает электрический разряд. Он уходит в оружие, а меня пронзает острая боль, на грани того, что можно вытерпеть человеку, но я-то уже, — не человек!

Ствол складывается. Резко распрямляется и из него вылетает очередная шаровая молния.

Она уносится метров на пять. Попадает в стенку туннеля.

Бух!

По моим глазам лупит яркая вспышка, как от сварочной дуги. Не спасает даже защитное стекло шлема, а, когда ко мне вновь возвращается способность видеть, я наблюдаю зрелище, к которому невозможно привыкнуть.

Рукотворную чёрную дыру, на этот раз похожую на распяленную каракатицу.

Дыра увеличивается в размерах.

Растет. Становится похожа на портал в другой мир.

В неё, толчками, всасывается окружающее меня пространство. Сам туннель приходит в движение, чтобы залатать прореху, и я командую Пауку:

— За мной! Живо!

Не давай себе времени на передумать, я бросаюсь вперёд, как спринтер, затылком ощущая, как за мной несется биомех.

Раз!

Два!

Три!

Когда до разрыва в слое остается пара шагов, и я начинаю явственно ощущать, как меня в него затягивает, я совершаю прыжок, как в омут, вперед головой, почти, как ныряльщик, держа Разрушитель перед собой на вытянутых руках, всё ещё до конца не понимая, что меня ждёт с другой стороны.

Тьма.

Впечатление, что я в неё провалился, а затем ушел под лед в студёную воду.

Холод такой, что, ни охнуть, ни вздохнуть.

Меня мгновенно засасывает в провал в слое, и он за мной схлопывается.

Я, этого, конечно, не видел, просто почувствовал, как за мной запечатался проход в тоннеле, раз и навсегда. Выхода нет. Теперь только вперед!

Я, ни черта не вижу!

Только бесконечное ощущение, что меня несет поток, будто меня выбросило из пращи.

Хреново, что я не могу маневрировать в этом пространстве. Одна надежда, что я выбрал правильное направление и меня вынесет на поверхность города Древних, а Паук не проеб… ся по дороге.

Бах!

Тьма сменяется яркой вспышкой.

Она, на мгновение, высвечивает передо мной то место, где я сейчас нахожусь.

Это похоже на коридор, только сотканный из призрачной плоти. Чего-то эфемерного и ненастоящего. И этот коридор разматывается передо мной, как клубок, а я же стою на месте, и все это надвигается на меня, протягивается сквозь мое тело, оставляя за собой дымный шлейф.

Ещё я заметил, что вокруг этого коридора находятся слои. Множество слоев, прям как в пироге, и он их пронизывает, пробивая в этой субстанции прямой проход, как бур, который пронзает плоть этого мира.

Все это я увидел за долю секунды во вспышке, и меня снова поглощает тьма.

Ширх!

Я неожиданно чувствую холодное прикосновение к ноге.

Что-то прозмеилось по голени, а затем метнулось вверх.

Что-то живое, биологическое, вроде червя.

Я хватаюсь за нож, уже готовясь рассечь эту тварь, как до меня доходит, что это было щупальце Паука.

Точняк!

Я смотрю вниз. Не вижу глазами, но мой разум, он создает дополненную картину происходящего рядом.

Замечаю контур биомеха. Едва заметный, похожий на привидение. Но это он — Паук. Стоит рядом со своим хозяином и дал о себе знать, как верный пес. Не имея возможности лизнуть мне руку, он дотронулся до меня своим щупальцем, обозначив расстояние, которое нас разделяет.

Хер, да ни хрена!

Теперь остается только выйти отсюда живым и…

Меня вгоняет в холодный пот одна мысль.

«Если при выстреле из Разрушителя я создал разрыв в слое, куда меня выбросило, точнее, я сам в него впрыгнул, чтобы выйти с другой стороны, то, получается, что, те твари, которых я хочу таким образом прикончить, тоже могут провернуть такой же фокус? В чем суть смещения слоев, если из них можно выйти? Как говорится, хорошая мысля, приходит опосля! Мне же нужно, чтобы они остались здесь навсегда, в этой прослойке. Получается, я должен пробить дополнительную дыру, и выбраться отсюда. А для этого нужен Разрушитель, которого у этих тварей нет!»

Круг замкнулся.

— Готовсь! — приказываю я Пауку. — Зажигаем дальше!

Я снова навожу ствол оружия, только уже вслепую, и жму на спуск.

Цикл повторяется.

Боль.

Электрический разряд, пробежавший по руке, и выстрел шаровой молнией.

Бах!

Призрачный коридор освещает яркий всполох.

Я снова пробиваю дыру в пространстве, в которую мы проваливаемся вместе с биомехом.

Кувырок.

Меня крутит, как на бешеной карусели. Дальше я ухаю с высоты вниз, как с американских горок, и…

Тьма мгновенно исчезает, и я оказываюсь на поверхности, на которой серая хмарь с коричневыми пятнами кажется мне настолько яркой, как если бы я посмотрел летом на солнце.

Бух!

Я, со всей дури, прикладываюсь ногами об ороговевший слой, похожий на вековые напластования кожи.

Оборачиваюсь.

Краем глаза замечаю Паука. Он не отстал, но, вот за мной, примерно в трёх метрах от поверхности, я вижу рукотворную чёрную дыру в виде округлого отверстия с рваными краями, из которого я и вывалился.

Она шевелится. Затягивается прямо на глазах, как рана, пока, совсем не зарастает.

Я поднимаюсь.

Ноги болят. Больше ступни, на которые я приземлился, в прямом смысле этого слова вывалившись из воздуха.

Ничего себе десантировался!

Теперь остаётся только понять, где же это я оказался и продолжить исследование города Древних.

Паук стоит рядом. Прям статуя, да и только.

Я смотрю налево и направо.

Судя по возвышающейся надо мной ноздреватой изрезанной стене в виде пчелиных сот, и изломанным мегалитическим остовам гигантских сооружений, которые парят прямо в вышине, с уходящими во все стороны нервными окончаниями, я там, где и надо. в городе Древних. С его внутренней стороны. Не промахнулся.

Вокруг меня клубится туман. Он, то оплетает меня, своими склизкими клочьями, то расходится в стороны, как живое существо.

Ни тропинки, ни дороги. Только враждебное пространство.

Чуждое и чужое. Похожее на окаменевшие внутренности гигантской твари, в которых я копошусь, как насекомое в поисках пропитания.

Максимально открытое, в котором висит запах тлена и гниющей плоти.

Я понятие не имею, куда мне идти.

Отсюда, если смотреть снизу, город Древних кажется мне бесконечными джунглями, населенными враждебными мне существами, которые только и хотят тебя убить.

Я решаю запустить навигатор, который находится у меня на левой руке.

Так сказать, построить маршрут.

Вращаю кольца на запястье, чтобы его активировать и, ни черта не происходит!

Точнее, система выдаёт нечто странное, не как раньше — проекцию карты, а мешанину из линий, точек, узлов и соединений между слоями. Чистый хаос, абстракция, будто смотреть на карту, состоящую из одних помех и обрывков, наложенных друг на друга.

Я плюю на это дело.

Вырубаю навигатор и понимаю, что я реально ступил на неизведанную территорию, полную скрытых опасностей.

Пробую включить сетку с ячейками, чтобы засечь тварей ещё до того, как я их увидел.

И снова промах! Снова одни помехи.

Млять!

Видимо, в этой аномальной зоне ничего толком не работает, идёт, какая-то блокировка, и мне придётся продвигаться вперед на ощупь, больше полагаясь на своё шестое чувство, и опыт схваток с монстрами Сотканного мира, чем на здравый смысл.

Смотрю по сторонам.

Город Древних поражает своими масштабами.

У него нет границ, и отсюда, у его истоков, он мне кажется воистину бесконечным.

«Да, ужж… — думаю я, — искать здесь артефакт Судеб — гиблая идея. Я могу бродить по городу, точнее по тому, что от него осталось, до скончания времен и так его и не найти».

Но и стоять на месте смысла нет. Так я точно ничего не обнаружу.

Нужно идти.

И я делаю шаг вместе с Пауком в полную неизвестность.

Я иду медленно. Очень медленно. Каждую секунду ожидая, что на меня, из серой хмари, вывалится очередная тварь. Или же нападут те — воздушные ходоки, как я про себя назвал тех монстров, которые едва меня не загнали до смерти.

Внимательно исследую место, где я оказался.

Город Древних реально и сильно отличается от лабиринта Бесконечности. Вроде бы под ногами уже не чавкает прежняя жижа. Точнее, вместо жижи теперь твёрдая поверхность, так напоминающая застарелую плоть. Иссохшую за тысячи лет. Почти превратившуюся в мумию. И я иду по этой хрени, которая кажется мне много хуже, чем прежняя жижа. Может быть от того, что у меня возникло ощущение, что я иду по телу — мертвецу, умершему с самого сотворения вселенной. А я — червь, который прогрызает себе путь в этом трупе, чтобы выбраться наружу.

Гоню эти мысли прочь. Неправильный подход, заранее обречённый на неудачу. Я должен убить в себе всё от человека, иначе здесь не выжить!

Паук семенит рядом. Я наблюдаю за ним краем глаза, пытаясь понять, что у него на уме, если он вообще у него есть.

Биомех — само это существо кажется мне нереальным. Нелепым и ужасным одновременно. Будто в нём собрали всё, что может быть отвратительным в Сотканном мире.

Паук питается всем, что может быть мертвым и живым — плотью, падалью, жижей и останками. Почти, как и я, чтобы поддерживать в себе жизнь.

Я уже чувствую голод. Пока ещё совсем слабый. Он находится, где-то там, на самых задворках моего тела. Червь не дремлет. Хотя, недавно, я накормил его собой, он голоден. Всё время голоден, и этот голод нельзя утолить. Его можно лишь на время заглушить, и вскоре мне понадобится корм. Иначе этим кормом стану я!

Прохожу ещё несколько шагов. Я будто нахожусь в сумеречной зоне. Детали скрадывает серая хмарь, в которой может затаиться враг.

Я стараюсь двигаться по направлению к невероятному сооружению — обломкам города Древних, парящих в высоте, и сплетённых друг с другом нитями.

От каждого из обломка, вниз, к поверхности, тянутся… что-то похожее на сухожилия или мышцы.

Они, как якоря, не дают этим обломкам разлететься в разные стороны и создают из этой мешанины ассиметричную конструкцию, больше похожую на нечто биологическое — куски разодранной плоти, соединённые с мегалитами в единую форму.

Я не могу обхватить всё это взглядом. Границы теряются в серой хмари. Размываются. Становятся нереальными, будто ты видишь мираж. И я, не совсем понимаю — это меня обманывают глаза, или же это создано в моём разуме, который частично слился с разумом Анаморфа, и он мне теперь показывает картинки, скрытые от обычного взгляда.

Как бы там не было — мне — туда!

Не знаю почему, но я в этом уверен. Я должен попасть в эти обломки. Пока, ещё не знаю, как. Наверное, мне придётся карабкаться вверх, как скалолазу.

Посмотрим. Нужно подойти поближе, так и разберусь, а сейчас мне шагать и шагать до этой хрени, к котором меня тянет, как магнитом, словно некто нашептывает мне на ухо таким тихим голосом, почти неразличимым для человеческого уха:

«Иди… туда!.. Иди!.. Иди!..»

И я иду, продираясь сквозь спертый слой воздуха, вонь, смрад и чёрные хлопья, напоминающие пепел, витающие от меня на расстоянии вытянутой руки, будто выживший после ядерной войны.

Мне в голову приходит одна мысль:

«Там, где я сейчас нахожусь, это похоже на терраформированную территорию — место, изменённое так, как нужно тварям этого мира, а в первую очередь Анаморфу. Вопрос лишь в том, нужно ли это мне? Что, если это — ловушка? И, с помощью меня хотят добыть артефакт, который сможет повернуть время вспять. Вот только, для чьей выгоды? Моей или тайного кукловода, который стоит за всей этой хитроумной комбинацией и дёргает за нужные ниточки, чтобы получить нужный только ему одному результат? Кто знает, кто знает…»

Разрушитель я держу наготове. Честно говоря, я уже заждался тварей, а это месте кажется таким же пустынным, как и Антарктида.

Никого.

Ничего.

Ни одного живого существа, насколько хватает взгляда и…

Внезапно меня привлекает шум. Даже скорее, ощущение шума. Что-то вроде шороха, который донёсся до меня из серой хмари.

Топот слева!

Шлёп, шлёп, шлёп…

Будто кто-то быстро пробежал босыми ногами по поверхности. Кто-то, кого я не видел.

Явно небольшое существо.

Странно!

Вот уж я не думал, что это место может быть населено, кем-то, вроде тех карликов, которые напали на меня на Свалке.

Я правился с ними тогда, а сейчас раскидаю и подавно!

Но — излишняя самоуверенность ещё никого до добра не доводила. Особенно здесь — в Сотканном мире.

Я решаю перейти в стелс-режим. Стать тиши воды и ниже травы, чтобы проследить за этой тварью и выяснить, куда это она побежала.

Слух может меня обмануть. Глаза дадут смазанную картинку, но вот чуйка, она не подведёт. И я решаю ей довериться. Пойти по наитию, туда, где нет следов неведомой твари.

Я схожу с тропы.

Углубляюсь туда, куда, как мне кажется, скрылась тварь — в сторону.

Я решаю сменить Разрушителя на пистолет. Давненько я его не брал в руки.

Отдаю оружие, пробивающее слои Пауку. Теперь он тащит на себе ещё и его, помимо огнемёта.

Удобная штука, скажу я вам! А сам, держа пистолет наготове, иду в серую хмарь.

Мне это напоминает миссию в лабиринте Бесконечности, только с поправкой на то, что здесь открытое пространство. Прям, как в игре.

Прохожу шагов десять.

Двадцать.

Пятьдесят.

Звук больше не повторяется, но я абсолютно уверен, что я иду в верном направлении.

Стоп!

Я замираю, целясь в сумрак из пистолета. Даже не дышу, только слышу, как бьётся моё сердце.

Шлёп… шлёп… шлёп…

На этот раз звук более чёткий. Тварь ближе. И она уже не бежит. Крадётся!

«Заметила меня? — думаю я. — Может быть!»

Мой палец лежит на спусковом крючке. Я превратился в комок нервов.

Стою. Жду. Не двигаюсь с места, ожидая, что тварь сама на меня выскочит.

Прямо из хмари, как чёртик из табакерки.

Счёт идёт на секунды. Я знаю, что существо практически рядом со мной.

До него, не больше десяти метров.

Мой мозг, сам собой, начинает отсчитывать оставшиеся до меня шаги.

«10, 9, 8, 7…»

И, когда по моим подсчётам, до твари остается не больше трёх метров, я слышу, как у меня в голове раздаётся вкрадчивый шепот:

«Олег!» — меня позвали по имени.

Шепот переходит в крик:

«Беги!»

И это был… голос Айи.

Меня, будто парализует.

Голос девушки прозвучал так отчётливо и так реально, словно она находится рядом со мной. Прямо вот здесь, в метре от меня. И я, почти почувствовал прикосновение её тёплых рук в области затылка.

Знаете, меня пробивает такая лёгкая дрожь, будто она провела по моей коже своими пальцами, чуть поигрывая острыми ногтями.

Приятно и, одновременно, это создаёт эффект опасности. Чего-то запретного, будто ты играешь с дьяволицей — пантерой в обличии человека.

Как бы там ни было, мой внутренний голос буквально вопит: «Это — ловушка! Будь осторожен! Следи за обстановкой!».

Я решаю подыграть.

— Айя? — вслух спрашиваю я, не отрывая взгляда от туманной завесы перед собой. — Где ты?

«Беги!» — снова раздаётся у меня в голове. «Беги! Если ты хочешь жить!»

На этот раз голос девушки звучит у меня в сознании искажённо, будто его пропустили через сломанный усилитель и вывели на хрипящий динамик. В нём слышится что-то чужое, механическое, неестественное, с помехами, словно раздавшееся из бесконечного далёка.

Я понимаю, что счёт идёт на секунды. Но я уже достаточно набегался в Сотканном мире. Хватит! Заеб… ло! Я встречу новую опасность лицом к лицу!

А ещё, я не могу отделаться от ощущения, что я разговаривал не с настоящей Айей, а с призраком — некой оболочкой, которая выдаётся себя за неё. Даже если не сбрасывать со счетов нашу с ней прошлую беседу, когда девушка мне сказала, что между нами, после обмена Червём, теперь установилась постоянная связь, то… Как-то всё это наигранно.

— Я… — цежу я сквозь зубы, — не побегу! Будь, что будет!

В этот момент Паук издаёт низкий гудящий звук, будто внутри него завелся небольшой моторчик. Его биомеханические суставы скрипят, и он принимает боевую стойку, протягивая в мою сторону огнемёт.

Видимо, он, что-то почувствовал, и решил действовать на опережение, дав мне то оружие, которое лучше всего сейчас подойдёт для этой ситуации.

Я меняю пистолет на огнемёт.

С хрустом в костяшках сжимаю рукоятку оружия и жду, внимательно наблюдая, что на этот раз выбежит на меня из серой хмари.

«А ты — упрямый! — Айя усмехается. — Вот теперь мы и проверим, чего ты стоишь на самом деле!»

Меня напрягает слово «мы». Девушка не сказала бы о себе во множественном числе. И, вообще, во всём этом разговоре всё больше чувствуется некая фальшь, игра, будто я общаюсь с сущностью, стоящей над схваткой.

Шлёп, шлёп, шлёп.

Пауза…

Шлёп, шлёп, шлёп.

Ко мне точно, кто-то быстро приближается. Очень быстро, будто некую тварь спустили с поводка, как бешеного пса.

Шлёп… шлёп… шлёп…

Шаги замедляются.

Существо меняет ритм. Оно меня явно изучает. Прощупывает границы. Ищет мою слабую точку. Проверяет, насколько крепкие у меня нервы.

Внезапно, из тумана выныривают силуэты. Не карлики, которых я ждал — нечто иное.

Новые твари! Я таких ещё не видел!

Высокие, тонкие, повыше меня, с длинными конечностями, напоминающими корни деревьев или щупальца. Их тела покрыты бледной сморщенной кожей, отливающей болезненно-серым цветом в тусклом свете города Древних. Головы непропорционально большие, со множеством фасеточных глаз, расположенных по кругу, как у насекомых.

В этих глазах, (Я буду их называть именно так), туда-сюда, бегает несколько точек — зрачков. Причём, все в разные стороны.

Они, словно сканируют пространство и создают трёхмерную картинку, показывая этим существам, что происходит у них спереди, сбоку и, даже позади.

Что-то в этих изломанных очертаниях фигур кажется мне неправильным даже для Сотканного мира. Слишком много уродства. Плечи слишком широкие, голова чуть наклонена вбок, будто твари прислушиваются не ушами, которых у них нет, а всем телом, впитывая звуки и запахи через кожу, дрожащую, как желе.

Они плавно скользят над поверхностью, не касаясь её своими колченогими ногами, с вывернутыми наизнанку коленями, и вставленными в них механическими суставами, которые позволяют им изгибаться в любую сторону.

При этом они издают вот эти звуки:

Шлёп… шлёп… шлёп…

И я замечаю, как на твердой поверхности появляются следы от неестественно вытянутых пятипалых ступней, похожие на следы, оставленные на морском песку, которые быстро затягиваются и исчезают, словно их смыло волной.

Движения у тварей ритмичные, немного дёрганные, синхронные, будто они действуют, как один организм, и от этого они становятся ещё более пугающими.

Одна из них останавливается метрах в пяти от меня. Её фасеточные глаза вспыхивают тусклым оранжевым светом.

«Ты, пришёл, — произносит оно у меня голосом в голове, который одновременно напоминает скрежет металла и птичий клёкот. — И мы тебя ждали!»

Я только крепче сжимаю рукоятку огнемёта и держу тварей на прицеле, каждую секунду готовый окатить их струёй огня и превратить в пепел.

— Кто вы такие? — спрашиваю я вслух, понимая, что убивать сразу меня не будут, и я встретил в городе Древних новых игроков. — И, где Айя?

Существо издаёт у меня в голове звук, который, видимо, должен был означать смех.

«А… й…я… — мысленно повторяет существо, намеренно растягивая буквы. — Она была здесь. Но, теперь, она там! Там, где время течёт иначе! Там, куда ты и идёшь!»

— Чего вам нужно? — задаю я следующий вопрос.

«То, что ты несёшь в себе, — отвечает мне монстр. — Частицу Анаморфа, которая находится в твоём разуме. Ключ к нашему пробуждению. Ты — проводник! И ты нам её отдашь, хочешь ты того, или нет! Вопрос лишь в том, пойдёт всё по-плохому, или пройдет по-хорошему. Решать — тебе!».

Я чувствую, как внутри меня всё холодеет. Значит, мои подозрения были верны. Я — пешка в чьей-то игре. Точнее, — в мультиигре, когда за одним столом сразу сошлось несколько могущественных игроков.

Людей. Не людей. Тварей. Обитателей Лабиринта Бесконечности и города Древних вместе с самим Анаморфом. Но, кто стоит за всеми этими тварями? И, что они знают обо мне и об Айе?

Я решаю обострить ситуацию и говорю:

— Что, если я откажусь от этого выбора? Совсем откажусь, и каждый из нас пойдёт своей дорогой?

Я, как бы невзначай, навожу ствол огнемёта прямо на тварь, давая ей понять, что ей лучше не дёргаться.

Существо медленно качает головой. По крайней мере, мне это показалось.

«Ты не выбираешь, — медленно раздаётся голос существа у меня в мозгах. — Ты уже сделал свой выбор, когда ты только вошёл в Сотканный мир! Теперь ты — часть его. А значит, — и часть нас!».

«Часть корабля, часть команды, — добавляю я про себя фразу из одного известного фильма. — Занятно!»

И… знаете, что? Да пошло оно всё нахрен!

Я решаю одним махом скинуть все фигуры с шахматной доски и разом перечеркнуть всю партию. Сделать то, что вам точно покажется безумием.

— Паук, погнали! — кричу я, и нажимаю на спусковой крючок огнемёта.

Раздаётся характерный хлопок, и струя огня устремляется к ближайшему ко мне существу. Его поглощает пламя, охватывая со всех сторон, и заключает, как бы в ярко-красный кокон.

Звук ревущего огня напоминает мне треск рвущейся ткани. Существо стоит внутри. Не шевелится. Не пытается сбить пламя. Тупо горит, как факел, и от этого становится по-настоящему жутко.

Другие же твари идут вперёд и стараются окружить меня плотным кольцом.

— Паук, отступаем! — кричу я, пятясь назад. — К обломкам города! Там нам будет проще обороняться!

Мы с биомехом начинаем медленно отходить. Я не опускаю оружия и держу тварей на прицеле.

Существа нас не атакуют. Не бегут. Они просто идут за нами, сохраняя дистанцию, будто загоняют добычу в ловушку. Их глаза продолжают светиться в тумане, создавая жуткую иллюминацию, а чёрные зрачки, как шарики от подшипника, хаотично бегают туда-сюда, отчего мне начинает казаться, что я проваливаюсь в бездну настоящего безумия.

«Они не думают меня убивать, — бормочу я про себя. — Видимо они хотят, чтобы я пошел туда, куда им нужно, и сделал то, что они задумали».

Я бросаю взгляд на парящие в высоте руины города Древних. Теперь я вижу, что «сухожилия», соединяющие обломки с поверхностью, пульсируют в такт, какому-то непонятному мне ритму. Будто это не рукотворные конструкции, а реально живые организмы, которым придали столь причудливую форму.

«Хорошо, — решаю я. — Пусть думают, что я принял их план. Сейчас для меня это — выход. Всё равно я не знаю, куда мне идти дальше. Уверен, что я найду способ потом переиграть и их».

В этот момент, тварь, в которую я выстрелил из огнемёта, выходит из огня. Вы не поверите, но это — действительно так.

Языки пламени остаются на месте и опадают, а существо делает шаг ко мне, а огонь всасывается в поверхность, оставляя на ней чёрные рубцы.

Твари не отступают. Продолжают следовать за мной на одном и том же расстоянии, не приближаясь, но и не отставая. Сохраняя всю ту же пугающую синхронность всех своих движений.

Я чувствую, как Червь внутри меня начинает шевелиться. Не от голода, а от предчувствия грядущего. Чего-то очень нехорошего. И, мне кажется, я уже не смогу этого избежать. Но я не сдамся без боя.

— Олег, остановись! — снова раздаётся голос того существа, которое заговорило со мной первым.

Теперь его голос звучит не только в моей голове, но и в воздухе, будто он исходит отовсюду сразу.

— Зачем бежать? Мы не хотим причинить тебе вреда!

Я замираю, но огнемёт не опускаю.

— Что я должен для вас сделать? — спрашиваю я, обращаюсь сразу ко всем тварям, подозревая, что имею дело с коллективным разумом.

— Ты должен пойти туда, куда ты и так стремишься! — отвечает мне существо. — К обломкам города Древних. К месту, где хранится то, что ты ищешь! Ты получишь артефакт, а мы — то, что так нам нужно! Разве это не справедливо?

Во мне снова борются две мои внутренние сущности.

Одна мне тихо говорит: «Соглашайся! Что ты теряешь?»

Вторая же, буквально надрываясь, кричит: «Это — обман! Ловушка! Он — лжец!»

— Разве? — говорит существо, точно прочитав мои мысли, и слегка наклоняет голову. — Разве я лгу, когда сказал, что знаю, где находится артефакт? Что я знаю, как его достать? И… — тварь выдерживает паузу, — что я могу показать тебе путь к Айе?

— Что ты знаешь об Айе? — резко спрашиваю я.

— Достаточно, чтобы помочь тебе найти её, — отвечает мне существо. — Или спасти её. Зависит от того, что с ней уже произошло.

У меня перехватывает дыхание, а в мозгу будто щёлкает переключатель.

Хотя, я знаю эту девушку всего ничего, она уже раз спасала мою жизнь. Пора отплатить ей тем же.

— Сделка, значит? — я прищуриваюсь. — Ты даёшь мне информацию об артефакте, а я отдаю тебе частицу Анаморфа?

Существо издаёт тот же странный звук, похожий на смех.

— Почти. Ты получишь не только информацию. Ты получишь шанс. Шанс изменить всё. Шанс вернуть то, что потерял. Шанс обрести силу, которой не обладал ни один человек!

Знаете, когда тебе предлагают всё, значит, на самом деле, не хотят дать ничего. Так, замануха на лоха. Я уже такое проходил.

— И, что же ты хочешь получить от меня взамен, помимо частицы Анаморфа? — я стараюсь говорить спокойно, хотя внутри у меня всё кипит, и, я знаю, что я бью в точку.

Тварь не теряется. Отвечает сразу, без раздумий:

— А ты не любишь ходить вокруг, да около! Хочешь, чтобы я сразу выложил все карты на стол?

— Откровенность за откровенность, — отвечаю я.

— Артефакт, конечно! — говорит мне существо. — Но, не за так! Услуга за услугу! Мы поможем тебе его добыть. Покажем к нему путь. Защитим от тех, кто тоже охотится за ним. И даже поможем понять его истинную природу, чтобы ты смог справиться с его мощью, а иначе она тебя испепелит!

— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой! — я делаю шаг вперёд, не отрывая взгляда от существа. — Почему именно я? Почему вам самим не забрать его?

— Потому, что только носитель частицы Анаморфа может прикоснуться к нему без последствий, — отвечает мне монстр. — Только ты можешь его активировать. А мы… — тварь задумывается, — мы будем рядом. Будем тебя направлять. Будем тебе помогать.

— Помогать? Или контролировать? — я тоже умею провокатировать.

Существо молчит несколько секунд. Его глаза мерцают, а зрачки носятся, как сумасшедшие, словно тоже обдумывают ответ.

— Называй это, как хочешь! — наконец выпаливает монстр. — Но, пойми одно — без нас ты не доберёшься до артефакта. Без нас ты не найдёшь Айю. Без нас ты просто умрёшь здесь, как умерли многие до тебя, кто тоже пытался его достать!

В этот момент огнемёт в моих руках начинает нагреваться, будто в него переселилась частица Червя.

«Ложь! — рычит мне внутренний голос. — Они хотят использовать тебя! Как ключ! Как жертву, на заклание! А сами потом заберут преобразователь, который ты достанешь для них!»

«А что ты мне предлагаешь? — я продолжаю мысленный разговор сам с собой, точнее, со своим вторым „Я“. — Продолжать бежать? Прятаться? Бродить здесь до скончания времён? Ждать, пока Червь внутри меня сожрёт меня заживо?»

«Я предлагаю тебе найти другой путь, — глухо отвечает мне мой внутренний голос. — Без сделок с этими… созданиями».

«Посмотрим…», — я отмахиваюсь, и снова разговариваю с существом:

— Допустим, я соглашусь. Что будет дальше? Как я узнаю, что вы сдержите своё слово? Какие вы даёте мне гарантии?

— Никаких, — отвечает мне монстр. — Наше слово против твоего. Но у тебя, нет выбора. Либо ты рискнёшь и получишь шанс, либо продолжишь блуждать вслепую, пока не станешь частью этого мира. Как все и остальные!

В воздухе повисает тяжёлое молчание. Я чувствую, как внутри меня опять борются два голоса.

Один снова кричит: «Не верь ему!».

Другой же шепчет: «А если это правда? Чем ты рискуешь? Шансы: пятьдесят на пятьдесят. Или дело выгорит, или нет».

Про себя я уже всё решил.

— Хорошо, — наконец произношу я, стараясь, чтобы мой голос звучал отстранённо. — Допустим, я принимаю твои условия. Но, ведь мне тоже нужен артефакт, также, как и вам! Как быть в этом случае? Мы, что, его поделим? Или будем сдавать друг другу в аренду?

— Мы дадим тебе им воспользоваться! — шипит мне тварь. — Мы ждали столько времени, что готовы подождать ещё немного! Что значит мгновение в ходе жизни целой вселенной? Так, пустяк, о котором не стоит и волноваться! И… ещё… — если бы это существо могло улыбаться, точнее, ему было бы, чем это делать, то я готов был бы поклясться, что оно ухмыльнулось: — если ты найдёшь артефакт…

— Когда я его найду! — вворачиваю я.

— Если ты его найдёшь, — настаивает тварь, — то ты поймёшь, что он работает в обе стороны, и, тебе, больше не придётся волноваться о времени, в буквальном смысле этого слова. А это означает, что ты и мы сможем им воспользоваться практически одновременно. Большего я тебе всё равно сейчас не скажу! Сделка?

Тварь подходит ко мне на расстояние вытянутой руки и протягивает свою конечность, так похожую на лапку насекомого в симбиозе с растением.

— Сделка! — я протягиваю руку в ответ. — Но, с одним дополнением. Вы сейчас дадите мне слово, что с Айей ничего не случится в независимости от того, найду я артефакт или нет.

Существо молчит. Его фасеточные глаза мерцают быстрее, будто обрабатывая полученную информацию.

— Принято, — наконец отвечает оно мне. — Пока сделка с тобой в силе, с Айей ничего не произойдёт. Но если ты попытаешься нас обмануть…

— Я понял, — я резко его обрываю. — Никаких трюков. Но, и вы сдержите своё слово, а иначе… — я подношу ствол огнемёта к башке твари, как бы тыча им под подбородок существа, — я найду способ зажарить вас всех!

— Договорились, — существо хлопает меня своей граблей по ладони и делает шаг назад. — Следуй за нами. Мы покажем тебе путь к артефакту, и… к Айе.

Оно разворачивается и плавно скользит в сторону обломков, ведущих в небеса. Остальные существа расступаются, образуя коридор.

— Паук, — тихо говорю я биомеху, не отрывая взгляда от удаляющейся фигуры. — Мы идём. Но, будь начеку. Если что-то пойдёт не так, я отправлю здесь всё в чёрную дыру. Создам такую прореху, что этот долбанный город провалился в неё к чертям собачьим вместе со всеми своими грёбанными обитателями!

Биомех издаёт низкий гул. То ли согласие, то ли недовольство, и следует за мной, держа Разрушитель наготове в своих щупальцах.

Мы входим с биомехом в коридор из живых теней, и серая хмарь смыкается за моей спиной.

Впереди маячат обломки города Древних, будто пульсирующие в такт неведомому биению сердца Анаморфа.

Я снова иду в неизвестность, но, теперь, я точно знаю — кто бы ни стоял за этой партией, он только начал играть по-настоящему! Также, как и я…

Мы с Пауком продвигаемся вглубь лабиринта руин города Древних. Воздух становится гуще, будто он пропитан вязкой субстанцией, в которой тонут все звуки. Только мерное шлёпанье тварей позади, да равномерный гул биомеха, говорят мне о том, что я продвигаюсь всё дальше и дальше вглубь неизведанной территории.

Огнемёт держу наготове. Зыркаю по сторонам, кидая взгляд то влево, то вправо.

Странно, что на меня, до сих пор, не напали те ходящие по воздуху твари. Если только… Они реально не были порождением моей больной фантазии.

Как бы там не пошло дальше, мне есть, чем их угостить. Даже если за ними стоят невидимые кукловоды, я оправлю их туда, откуда они больше никогда не выберутся.

Пока мы так идём, я, с любопытством первооткрывателя, или мореплавателя древности, рассматриваю окружающий меня мир, который, чем больше я прохожу, всё больше отличается от лабиринта Бесконечности с его туннелями из живой плоти.

Здесь, всё другое. Немного нереальное, чуждое, зловещее, и, одновременно, привлекательное в своей нелогичности даже для Сотканного мира.

Смотрите сами.

Обломки города Древних возвышаются надо мной, как исполинские зубы неведомого чудовища. Они не просто висят в воздухе — они дышат. Пульсируют, дрожат, как марево над дорогой в знойный день, отчего становятся похожи на мираж в пустыне.

Эта пульсация становится всё отчётливее. Раз в несколько секунд, руины чуть приподнимаются и опускаются, словно гигантская грудная клетка. Между ними протянуты те самые «сухожилия» — толстые пульсирующие жгуты, напоминающие мне вены. В них течёт что-то тёмное, почти чёрное, с проблесками багрового света.

Красивое зрелище, скажу я вам!

— Паук! — шепчу я, не оборачиваясь. — Будь начеку! Здесь могут водиться тигры, — шучу я, — точнее, быть ловушки, аномалии и скрытые угрозы, о которых мы даже не догадываемся!

Биомех издаёт короткий вибрирующий звук — знак подтверждения. Щупальца с оружием чуть подрагивают, готовые к мгновенной реакции.

Твари идут впереди, указывая нам путь. Их движения по-прежнему синхронны, но, теперь, я замечаю, что они периодически обмениваются короткими импульсами оранжевого света из фасеточных глаз. Эти сигналы — язык. Они общаются без слов, передавая информацию друг другу напрямую.

Одна из тварей, внезапно, останавливается, и поворачивается ко мне. Её глаза вспыхивают ярче, бегающие зрачки замирают, уставившись прямо на меня.

«Мы приближаемся, — раздаётся у меня в голове. — Артефакт находится в самом сердце города Древних. В его обломках. Там, где время теряет смысл, а пространство искривляется, как живое».

— И, что же это за место? — спрашиваю я вслух, хотя и знаю, что ответ будет снова размытым.

«Место, где прошлое и будущее встречаются, — отвечает мне тварь. — Где грань между мирами истончается до нуля, до отрицательного значения. Ты почувствуешь это. Он зовёт тебя, а частица Анаморфа внутри тебя уже откликнулась на зов артефакта! И она перестраивает твой организм по своему подобию!».

И, действительно, Червь во мне дёргается. Не агрессивно, как раньше, когда он хотел меня сожрать, а, как будто в предвкушении корма, которого он очень долго ждал, и, который, никуда теперь не денется. Достаточно только пройти ещё немного и ты получишь то, что искал.

Его пульсация синхронизируется с ритмом руин. Она пронизывает меня насквозь и отзывается лёгкой вибрацией в мозгу, которая перекодируется в понятные для меня слова:

«Он здесь! Он здесь! Он здесь!»

Я останавливаюсь. Задираю голову и смотрю на обломки, парящие прямо надо мной.

Они теряются в тумане. И вверх уходят нити. Они сплетаются в хаотичную паутину и связывают каждый обломок с другим, образуя подобие нервной системы. И там, в этой вышине, если напрячь глаза до предела, я вижу некое подобие здания.

Точнее, каменные глыбы, которые висят в воздухе и образуют собой некую конструкцию, при этом не касаясь друг друга. Реально левитируют, как в невесомости.

Большего мне отсюда не рассмотреть.

— Нам — туда! — произносит тварь, хотя у неё нет рта. Я просто слышу её голос, будто она реально со мной разговаривает.

— Я что, — язвлю я, — должен туда взлететь⁈

— Всё у тебя в голове! — парирует тварь. — Абсолютно всё! Ограничения — это лишь граница, которую ты сам для себя возвёл!

Я перевариваю услышанное. Меня, уже в который раз, будто подталкивают прыгнуть в пропасть, из которой я полечу не вниз, а вверх.

Меня это дико бесит. Я уже через столько прошел в Сотканном мире, а до сих пор не знаю всех его законов, будто я — новичок, как тогда, когда я только вылупился из кокона.

Во мне закипает ярость. Симбионт явно её чувствует и впрыскивает в меня ударную дозу нейробустера.

Я чувствую силу. Она меня поглощает и грозит разорвать изнутри. Я вспоминаю, как те твари со щупальцами шли по воздуху. Чем я хуже?

И, я делаю шаг вверх, словно поставив ногу на невидимую ступень.

И…

Я ощущаю твердь под ступней. Реально, будто я взошел на невидимую лестницу в небо!

Это, скажу я вам, странное ощущение. Идти, когда ты не видишь, куда ты наступаешь.

Я делаю второй шаг.

Третий.

И медленно поднимаюсь вверх, всё выше и выше.

Назад не смотрю, только слышу, как за мной, вверх, карабкается Паук.

«Как ему это удалось? — думаю я. — Как⁈»

Я оборачиваюсь и вижу, что биомех идёт за мной след в след, тупо копируя все мои движения и выдерживая расстояние между шагами.

Так он и поднимается. Он — не видит ступени, он имитирует меня, как копир, точно воспроизводя всё то, что делаю я.

Я осматриваюсь и, от увиденного, у меня захватывает дух, точно я попал на смотровую площадку.

Рядом со мной висят обломки города Древних. Парящие в воздухе руины. Камни, мегалиты, осколки прежнего мира Анаморфа.

Это — невероятное зрелище, находится среди всего этого и, одновременно, я могу дотронуться до этого великолепия рукой. Почувствовать, как туго натянуты нити и сухожилия, и, как по ним струится черная жижа, вспыхивая багровым светом, отчего мне кажется, что по ним бежит настоящая кровь.

Иду дальше.

Выше.

Ещё выше!

Навстречу тому, что я бы назвал зданием. Хотя, я уже отсюда вижу, что это — нифига не здание — храм!

Чтобы вам было понятно это — обломки чего-то, что, когда-то, вероятно, было на него похоже.

Только этот храм не построили люди и, вообще, не человеческие существа. Гиганты. Настоящие титаны, настолько он поражает своими размерами моё воображение.

Обломки медленно вращаются, как намагниченные. Камень больше похож на застывшую живую форму, типа моллюсков, которых мы находим в окаменелостях на берегу моря.

Причудливая форма и фактура, со спиралями, выбоинами и ассиметричными линиями.

И иду по воздуху дальше, примерно представляя, как мне это удаётся. Ступеней на самом деле нет. Нет скрытых троп или дорожек, по которым можно ходить туда-сюда по городу Древних.

Как и говорилось ранее, — всё находится у меня в голове. Я сам создал эту лестницу в небо! Она была спроецирована в моём разуме, а дальше я перенёс её в реальность Сотканного мира. И эти ступени возникают из ниоткуда, в буквальном смысле этого слова собираясь из воздуха. А мне остаётся только направлять их, куда мне нужно.

Аномалия!

Круто, ничего не скажешь!

Жаль только, что это не работает в лабиринте Бесконечности, или, может сработать?

Ладно, потом и проверю!

Наконец, я поднимаюсь на самый вверх.

Отсюда вниз уже лучше не смотреть.

Только сейчас я замечаю, что рядом со мной не было тех тварей, которые меня сюда провели.

Они, будто вывалились из моего поля зрения, и даже из сознания, как бы уйдя в тень, или в иной слой Сотканного мира, чтобы, как я думаю, вынырнуть из него, когда понадобится.

К чёрту их!

Я продолжаю исследовать город Древних, и это место мне уже нравится!

Ставлю ногу на каменный блок, парящий в воздухе. Чувствую себя песчинкой, по сравнению с этим колоссом.

Прохожу по нему вместе с Пауком. Иду дальше.

Блок заканчивается, и я оказываюсь перед бездной.

Заглядываю в неё, и мне становится не по себе от увиденного.

Отсюда поверхность практически не видать. Её скрывает туман, но, если отсюда упасть вниз, то от меня останется только мокрое место.

Стою, думаю.

Я уверен в своих силах, но червь сомнений меня гложет с утроенной энергией, а в голове возникает предательская мысль.

«Что, если я отсюда навернусь?»

Сомнения — это плохо. Очень плохо! Они разрушают силу моего разума. Способность перестраивать этот мир под себя. Так, как хочу я.

И, поэтому, я делаю шаг вперёд, в бездну.

Проваливаюсь!

Нога резко уходит вниз, в пустоту. У меня внутри всё опускается, и я уже себе живо представляю, как я лечу вниз головой, и разбиваюсь в кровавую лепёшку. Буквально расплёскиваюсь, как арбуз, который грохнули с высоты.

Бух!

Это так ударяет моё сердце.

Я беру себя в руки и, мгновенно, перестраиваю мозг, чтобы он создал ещё одну ступень, а за ней ещё одну и ещё.

И… мне это удаётся.

Воздух под моей ногой густеет. Становится твёрдым, и я снова ощущаю под ступней твердь, а не пустое пространство.

Ухх!

Я выдыхаю, и иду дальше, от блока к блоку, прокладывая себе путь в храм Древних. Точнее, к его руинам, парящим среди тумана и серой хмари.

— А ты, справился! — голос твари появляется рядом со мной.

Я, чуть поворачиваю голову, и вижу, как твари, одна за другой, выныривают из слоя, появляясь, буквально из пустоты.

Я им не отвечаю. Просто иду дальше, крепко сжимая в руках огнемёт.

Вскоре мы сворачиваем за угол очередного обломка, и, передо мной, открывается новая картина.

Я вижу коридор словно сотканный из живых теней. Стены пульсируют, будто дышащие мембраны, а под ногами ощущается лёгкая вибрация — город Древних жив, и он чувствует наше присутствие.

Паук движется рядом. Разрушитель в его щупальцах гудит на низкой частоте. Биомех готов к атаке в любой момент, чтобы быстро передать мне оружие.

— Следи за тварями! — шепчу я ему, не оборачиваясь. — Если почувствуешь, что-то неладное, дай мне сразу знать!

Паук издаёт короткий вибрирующий звук — типа, он понял мою команду. Ещё немного, и мы с ним перейдём для общения на язык глухонемых.

Твари впереди скользят бесшумно, их фасеточные глаза мерцают оранжевым в такт шагам. Я чувствую, как Анаморф внутри меня шевелится всё сильнее. Он явно узнаёт это место.

— Далеко ещё? — спрашиваю я у твари, идущей рядом со мной.

«Близко, — раздаётся у меня в голове. — Ты уже чувствуешь его? Артефакт взывает к тебе через частицу Анаморфа».

И, действительно, я ощущаю странное давление в груди. Не боль, это — скорее, притяжение. Артефакт меня зовёт. Он уже, где-то рядом, и, чем ближе мы подходим, тем сильнее становится это ощущение.

Коридор из теней внезапно расширяется, и мы оказываемся в огромном зале. Потолок теряется в тумане, а стены покрыты странными символами, которые то загораются, то снова гаснут, словно дышат. В центре зала находится платформа из чёрного камня. Она окружена пульсирующими жгутами, похожими на вены, а на ней…

Находится артефакт.

Это — небольшая сфера стального цвета, размером с футбольный мяч, изрезанная хаотичными линиями, как у головоломки. Её поверхность переливается всеми оттенками синего и фиолетового цвета, будто внутри неё бурлит космическая туманность. Она лежит на платформе и, едва заметно подрагивает. И, с каждым циклом пульсации, пространство вокруг неё искажается, создавая едва заметные расходящиеся он неё волны, похожие на рябь на воде.

— Вот он, — шепчу я, — преобразователь.

«Да, — подтверждает тварь. — Машина-времени. Ключ к прошлому и к будущему. Ты можешь изменить всё, что, когда-либо произошло. Или не произошло».

Я смотрю на сферу, не сводя с неё глаз, как завороженный.

Её поверхность постоянно меняется. Она, то становится зеркальной, отражая нас с Пауком, двумя искажёнными силуэтами. То покрывается трещинами, из которых пробивается багровый свет. То превращается в клубок переплетённых нитей, напоминающих вены.

«Осторожно! — шипит мне тварь. — Это — ключ к силе, которую ты ищешь! Но, артефакт не просто её даёт, он ещё её и забирает!».

— Понял! — отмахиваюсь я.

Я делаю шаг вперёд, и, в этот момент, чувствую резкий укол в затылке, и голоса. Много голосов. Они шепчут и кричат. Одновременно. Там, у меня в мозгу. И это — не слова, а обрывки эмоций, воспоминаний и чужих жизней.

— Что это? — я хватаюсь за голову.

«Это — эхо тех, кто пытался взять артефакт до тебя! — отвечает тварь. — Они стали частью него. И ты станешь, если он тебя не признает!».

«А если он меня не признает?» — спрашиваю я.

«Ты умрёшь, только и всего», — быстро отвечает мне тварь.

«Какие у меня шансы?» — продолжаю я.

«Или да, или нет, — язвит тварь, — сам знаешь, как у нас здесь всё заведено. Пятьдесят на пятьдесят».

«Чёрт!»

Выбора у меня нет. Хочу я этого, или нет. Я слишком далеко зашел, чтобы отступать именно сейчас, на самом финише.

Я поднимаюсь на платформу. Сфера теперь светится так ярко, что слепит мне глаза, даже сквозь шлем. Её поверхность трескается, и из трещин вырываются длинные щупальца — не механические, как у Паука, а живые и пульсирующие. Они тянутся ко мне.

Одно касается моей руки. Обжигает меня. И, в этот момент, мир вокруг меня взрывается.

Бах!

Вспышка!

На меня обрушиваются образы.

И я вижу Айю.

Она выглядит так же, как и в нашу с ней первую встречу — бледная кожа, тёмные глаза, лёгкая улыбка. Щупальца в виде дредов едва заметно шевелятся и напоминают мне змей.

Она чертовски привлекательна, хотя от неё и исходит угроза, как от экзотического ядовитого насекомого.

Девушка стоит в центре зала, с мечом наголо, окружённая теми же существами, что сейчас находятся и вокруг меня.

Но, что-то в ней реально изменилось. Я сразу не улавливаю, что именно, а потом, до меня доходит.

Её глаза… Они мерцают также, как и у тех тварей!

Вспыхивают. Сначала медленно, а затем, всё быстрее и быстрее.

А далее… существа склоняются перед ней, как перед хозяйкой. Она им улыбается — холодно и расчётливо.

— Айя? — я делаю шаг к ней, там, у себя в голове, хотя, эта виртуальная реальность и кажется мне настоящей. — Ты в порядке?

Она мне не отвечает. Вместо этого, она, медленно поднимает руку, и я вижу, как из её пальцев вырываются тонкие чёрные нити. Они тянутся к одной из тварей, обвивают её, и…

Существо начинает сжиматься. Кожа твари трескается, глаза гаснут, а тело превращается в пепел, который осыпается на пол. А на том месте, где оно только что стояло, остаётся призрачный силуэт, похожий на энергетический слепок, который слабо колышется, как на ветру.

Айя втягивает нити обратно, издаёт протяжный вопль, широко разевает рот, из которого вылезает её длинный язык.

Она оплетает им контур твари. Подтаскивает его к себе, и… поглощает, втягивая в себя, как мы пьём коктейль, и её глаза вспыхивают ещё ярче, а затем гаснут.

'Она — энергетический вампир? — думаю я.

— Что… что ты делаешь? — спрашиваю я у девушки, и отступаю на шаг назад, стискивая рукоятку огнемёта.

Айя ко мне поворачивается. Улыбается. Её улыбка становится шире, почти, как у куклы, от уха до уха, обнажая слишком острые зубы.

— То, что мне необходимо! — её голос звучит иначе — грубее, как-то по-механически. — Чтобы выжить в этом мире, нужно питаться его силой. Эти твари… они для меня — лишь источник энергии!

— Ты их пожираешь? — я чувствую, как внутри меня всё холодеет.

— Называй это, как хочешь! — она делает шаг ко мне. — Но это даёт мне силу. Силу, которая поможет мне воспользоваться артефактом!

— Так вот почему ты привела меня сюда! — я поднимаю огнемёт, целясь в неё. — Не чтобы помочь, а, чтобы использовать!

Айя только смеётся.

У неё странный смех — звук похож на звон разбитого стекла.

— Ты всё ещё не понял? — она складывает меч, вешает его на пояс, и поднимает обе руки. Чёрные нити вырываются из её пальцев, обвивая ближайшие колонны. — Я не вела тебя. Я заманивала! И, теперь, когда мы здесь, ты сделаешь то, что мне и нужно. Активируешь артефакт. А потом… — она делает паузу, — потом я заберу твою силу. Частицу Анаморфа. И стану полноценной!

В этот момент твари вокруг меня начинают шевелиться. Они меня окружают со всех сторон. Их глаза вспыхивают оранжевым цветом, зрачки носятся, как сумасшедшие.

— Паук! — кричу я. — Разрушитель!

Я отбрасываю огнемёт.

Биомех его ловко ловит одним из щупальцев, одновременно кидая мне оружие, которое может пробивать само пространство.

Я перехватываю Разрушитель. По моей руке бежит электрическая волна. Оружие издаёт низкий гул. Я стреляю в ближайшую ко мне тварь, и зал озаряется вспышкой энергии.

Бух!

Взрыв!

В воздухе появляется тёмная точка. Она растёт, расширяется, превращаясь в дыру — настоящий прорыв в пространстве. Края дыры пульсируют, искрят, затягивая в себя всё вокруг.

Тварь не успевает среагировать. Её затягивает внутрь провала, как в водоворот. Конечности дёргаются, тело растягивается, лопается, а потом, возникает хлопок, отверстие в слоях срастается, и существо исчезает без следа, будто его здесь и не было.

Я вращаюсь на месте. Снова насыщаю энергией Разрушитель, и опять нажимаю на спуск.

Бух!

Очередная тварь исчезает в смещённом слое, но остальные лишь отступают на шаг.

Айя снова смеётся.

— Думаешь, это тебе поможет? Да хоть убей их всех! — девушка делает резкое движение рукой, и чёрные нити обвиваются вокруг меня, сковывая все движения. — Ты не понимаешь, с кем связался! И ты сделаешь всё, что я хочу!

Шипит мне Айя и пытается сдвинуть меня с места, чтобы притянуть к себе.

Я уже отказываюсь понимать, всё это происходит у меня в сознании или же по-настоящему?

Это — иллюзия, или на кон действительно поставлена моя жизнь?

Похер!

Частица Анаморфа пульсирует в бешеном ритме. Я чувствую, как его сила смешивается с моей яростью. И мне в голову приходит одна безумная идея.

Не хочу убивать девушку. Может быть за ней стоит кукловод, и заставляет делать то, что сейчас происходит.

— Возможно, я и не понимаю, — я улыбаюсь и поворачиваюсь к сфере, лежащей на платформе. — Но, я знаю только одно, — я обвожу взглядом существ и девушку, — это вас заперли со мной!

Я разрываю нити и бросаюсь к платформе. Айя мне, что-то кричит, но я не слышу, что именно. Всё, что для меня сейчас имеет значение, — это сфера. Машина-времени.

Я протягиваю руку, чтобы её схватить, как мне в спину лупит пронзительный крик незнакомого мне голоса:

«Не трогай его!»

Но, разве я буду, кого-то слушать?

И, в тот момент, когда мои пальцы касаются поверхности сферы, мир вокруг меня раскалывается.

Вот так!

Бах!

Будто я оказался в эпицентре взрыва.

Я вижу себя, но другого. В необычных био-доспехах, со странным клинковым оружием, остриё которого светится ослепительно-ярким белым светом и искрит, как металлическая болванка, вытащенная из кузнечного горна.

Я стою на руинах города Древних и смеюсь, а у моих ног валяются разрубленные мной твари.

Сотни тел, истекающих чёрной слизью. Отсечённые конечности, головы, вскрытые грудные клетки.

Их будто пропустили через мясорубку и превратили в фарш.

Затем картинка меняется. Я снова вижу Айю — прежнюю, ту, которую я впервые увидел в Сотканном мире. И она мне говорит:

«Прости меня, Олег. Но у меня не было выбора. Ты был лишь инструментом».

А потом наступает тьма. И снова появляется голос. Тот самый, который мне сказал, чтобы я не трогал артефакт.

«Ты не должен был сюда приходить. Но, раз ты уже здесь… Так тому и быть! Я тебе помогу. Но только один раз».

Бух!

Мир совершает полный оборот, и я открываю глаза.

Я всё ещё нахожусь на платформе. Сфера пульсирует у меня в руке, а её щупальца уже отступили.

Если я, всё ещё жив, значит она меня признала.

— Что… это было? — спрашиваю я.

«Пробуждение, — отвечает мне одна из тварей, которая всё ещё стоит рядом. — Ты увидел истину. Заглянул в прошлое, и познал будущее. И, теперь, ты знаешь, что стоит на кону. А она не та, за кого себя выдаёт!».

— Да, — говорю я, сжимая машину-времени в руке. — Теперь я это знаю. Остаётся только понять, как ей управлять.

— Я тебе покажу!

Я оборачиваюсь, и вижу… Айю.

Девушка стоит на входе в руины. Не двигается с места. Точно такая же, как и прежде. Вот, только сейчас… Я не знаю, могу ли я ей доверять, как прежде, после всего того, что я увидел в своём сознании.

— Дай мне её! — девушка делает шаг и протягивает мне руку. — Я объясню тебе, как её активировать.

— Нет! — режу я. — Рассказывай мне это прямо сейчас! А не то… — я отдаю Разрушитель Пауку. Сжимаю сферу двумя руками. Смотрю на неё и, замечаю, что её опоясывают едва заметные концентрические круги с зубчатыми вертикальными полосами и знаками в виде тонкой рунической вязи, отчего она становится отдалённо похожа на кубик Рубика, или, что ближе к истине, на шкатулку Лемаршана — ту, знаменитую головоломку из фильма «Восставший из ада», — я активирую машину-времени прямо здесь и сейчас! По своему усмотрению! А ты знаешь, что за сила сокрыта в ней! Если я ошибусь с конфигурацией, то я сотру этот город в пыль вместе со всеми вами! Да будет так!

Айя бледнеет. Впервые за всё время я вижу в её глазах страх.

— Ты, не посмеешь! — говорит она мне, дрожащим голосом.

— Хочешь проверить? — я поднимаю сферу выше. Она пульсирует в такт моему сердцебиению. — Теперь у меня есть безграничная сила. И я использую её, так, или иначе. Ты знаешь, что у меня нет жалости к себе! Так, почему, я должен жалеть других? Считаю до трёх! Раз…

Я сжимаю сферу и делаю вид, что сейчас проверну окружности относительно её оси.

— Два!..

Твари быстро переглядываются с Айей. Их глаза мерцают всё быстрее и быстрее, будто существа обрабатывают новую информацию и… ещё раз ими сверкнув, они отступают.

— Хорошо, — наконец говорит мне Айя. — Я тебе расскажу. Но помни — артефакт Древних— это не только абсолютная сила, это ещё и огромная ответственность! И цена за неё может быть гораздо выше, чем ты себе думаешь!

Я не отвечаю. Я просто иду вперёд, сжимая в руке машину-времени. Паук следует за мной, а Айя… она стоит на месте и не двигается. Только часто-часто дышит.

Её грудь вздымается в такт её сердцебиения. В черных глазах зажигаются искорки. Она призывно облизывает кончиком языка свои алые губы и, заметно дрожит, как при сильном возбуждении.

Но, меня на мякине не проведёшь! Не на того напала!

«Когда она с тобой заговорит, — говорит голос у меня в голове, — слушай только меня! Я проведу тебя между Сциллой и Харибдой!»

«Хорошо! — мысленно откликаюсь я. — Договорились!»

Я перекладываю сферу в левую руку и правой извлекаю из-за спины клинок.

Подхожу к Айе и упираю остриё ей в живот.

— Говори! — жестко говорю я девушке. — И… не советую тебе меня обманывать!

— Как скажешь, милый! — Айя мне вымученно улыбается, и включает самку на полную катушку.

Я ухмыляюсь. Ведь, я знаю наперёд, это ещё не конец этой истории…

— Ну? — говорю я, глядя на Айю, и поднимаю забрало шлема, чтобы смотреть на неё своими глазами, а не через бионические нейро-светофильтры. — Давай уже, рожай быстрее!

Я разговариваю с девушкой подчёркнуто грубо, чтобы дать ей понять, что она, сколько угодно может томно на меня смотреть и выпячивать грудь, но все эти бабские фишки, со мной, сейчас, не прокатят.

Айя обиженно надувает губки, совсем, как обычная деваха из моего мира, и начинает быстро говорить:

— Слушай меня очень внимательно! — произносит она. Голос Айи звучит непривычно ровно, монотонно, и, немного наигранно, как у виртуальной секретарши, которую ты можешь поставит себе на смартфон, чтобы самому не отвечать на надоедливые звонки. — Машина — это — не просто артефакт, — начинает девушка. — Это — живой механизм, созданный Древними для управления потоками времени. Её сердце — та самая сфера, которую ты сейчас держишь в руке — центр, а от него, во все стороны, отходят невидимые связи, можно назвать это волнами, которые пронизывают здесь во всё вокруг, каждый миллиметр этого мира.

Я задумываюсь. Прислушиваюсь к себе, не раздастся ли у меня в голове снова тот голос. Но, незнакомец молчит. Видимо, Айя говорит мне правду, или он хочет дать ей завраться побольше, чтобы, потом, сразу вывести её на чистую воду.

Поэтому, я сам задаю девушке наводящий вопрос:

— Эти волны, как ты их назвала, для чего они нужны артефакту Судеб?

Я всё ещё удерживаю острие своего клинка у живота Айи, так, на всякий случай. Если она только дёрнется, то сама себя насадит на мой клинок. Хотя, я бы после нашего с ней разговора, не отказался бы вогнать в неё нечто другое. Вы сами поняли, что…

Невольно пробегаю взглядом по её совершенному бионическому телу и, с трудом, заставляю себя переключиться на прежнюю тему.

— Чтобы знать, — мгновенно отвечает мне девушка, — что происходит в этом мире, в каждом из его уголков, даже, самом отдалённом.

— Это, — начинаю я, — что-то вроде паутины, а сфера находится в её центре, как паук, так?

— Типа, — кивает мне Айя, — очень отдалённо, но, в целом, верно. Сфера связана со всем, что здесь находится, как нервная система. Она пронизывает каждое существо, чтобы…

— Чтобы его чувствовать? — вворачиваю я, уловив ход мыслей девушки.

— Да, — Айя чуть подаётся вперёд, и острие, с силой, упирается ей в живот, словно она решила испытать мои нервы на прочность. Я его не убираю, решив сыграть с девушкой в эту игру, типа, кто отвернёт первым. А Айя говорит дальше:

— Артефакт не работает сам по себе. Он — лишь вместилище — внешняя оболочка для рекомбинации необходимых для него элементов.

— Продолжай! — я смотрю в глаза Айи, в которых будто вспыхивают искры, и, не вижу в них вранья. Или, она говорит мне правду, или же она — великая актриса.

— Для активации машины-времени, точнее, я бы, всё же, назвала это — преобразователем, нужны три компонента, которые могут его запустить.

Я перевожу взгляд на сферу в своей правой руке, по поверхности которой проносится, что-то вроде всполохов.

— Ключ-симбионт — частица Анаморфа, — тихо произносит девушка, — он уже находится внутри тебя и служит проводником между тобой и артефактом, позволяя управлять его силой. Без него ты просто не сможешь активировать машину.

— Второе? — спрашиваю я.

— Кодовые руны — те самые знаки на поверхности сферы, — Айя тоже засматривается на сферу и, как мне показалось, невольно протягивает к ней руку, будто хочет её погладить, но, затем, быстро её отдёргивает, словно обжегшись кипятком. — Они задают параметры перемещения: время, место и масштаб воздействия, — девушка поднимает голову и снова смотрит мне в глаза. — Если выставить их неправильно, можно вызвать временной парадокс или стереть из реальности целый слой Сотканного мира, или, даже, весь его целиком!

— Любопытно! — я смотрю на сферу уже другими глазами, как на ядерную бомбу, и она, будто бы резко прибавила в весе. — А третий элемент? — спрашиваю я.

Айя задумывается. Отводит взгляд, чтобы не смотреть мне в глаза. Глядит немного в сторону, за моё плечо, словно оттуда, кто-то сейчас может появиться, а затем, явно с трудом, нехотя, как бы раскрывая секрет, мне отвечает:

— Сфере нужна жертва — энергия, которую артефакт забирает взамен. Каждый раз, когда ты используешь машину-времени, она поглощает часть твоей жизненной силы. Чем масштабнее изменение — тем больше эта плата!

«Ого! — думаю я. — Неплохой поворот! В принципе, как я и думал. В Сотканном мире ничего не бывает просто так. Всё имеет свою цену, и, за всё нужно платить. Главное — остаться после этого в живых и, не сдохнуть!»

Я делаю вид, что меня это совсем не волнует, точнее сказать — не еб… т, и решаю чутка набросить, так сказать подкинуть… на вентилятор, чтобы спровоцировать девушку.

— А ты… — я пристально смотрю в глаза Айи, — мне не пиз… шь?

Девушка едва заметно вздрагивает. Видимо, я задел её за живое, а потом отвечает, немного устало, будто ей уже надоел этот разговор, и она хочет его, как можно быстрее прекратить, но она не может этого сделать, пока мы с ней не дойдём до конца.

— Думаешь, что я тебе вру? — Айя вопросительно на меня смотрит.

— Всё может быть, — неопределённо говорю я, — не проверишь — не узнаешь!

— Тогда, — продолжает девушка, — ответь сам себе на вопрос, что ты почувствовал и увидел, когда прикоснулся к сфере?

Я, сразу же вспомнил, что произошло. Я увидел тела — сотни изувеченных тел разных тварей, а я стоял над ними с необычным бионическим клинком в руке.

Что это было? Некое скрытое послание? Игра моего разума, который перекодировал тайные образы в понятную для меня картинку. Типа, я прошел по трупам к вершине и добился своего перебив всех, кто встал у меня на пути? Принёс всех этих существ в жертву? А хрен его знает!

Я не говорю об этом Айе. Даже не подаю вида, что она попала в точку, и уже забил на тот голос, который пообещал мне провести меня по самому краешку пропасти. В конце концов, он тоже мог быть плодом моего воображения.

— Ты уже знаешь ответ на свой вопрос, — говорит мне девушка, будто прочитав мои мысли, — ты почувствовал это, в тот самый момент, когда прикоснулся к сфере. — Видения прошлого и будущего, голоса тех, кто уже пытался её использовать… Это, — не просто образы. Это — отголоски жизней, поглощённых артефактом! Хранителей сферы, которым ты уже стал, связав себя с ней навечно!

В воздухе повисает гнетущая тишина. Я сжимаю сферу в руке. Она пульсирует в такт моему сердцебиению, будто слушая наш разговор.

Думаю, думаю, думаю. Прокручивая в голове услышанное.

«Если, это так на самом деле, — прикидываю я, — то у меня в руках — самое мощное оружие вселенной! И это — не просто машина-времени, это — настоящее оружие бога! И я могу, по своему желанию, уничтожать целые миры, или же изменять их по своему усмотрению, перестраивать, если только, я не постою за ценой. И, одной жизни здесь будет мало. Мне потребуется, намного, намного больше жертв!».

— Получается, — говорю я Айе, глядя на сферу, на поверхности которой, как мне показалось, появились образы — лица. Десятки лиц. И они смотрят прямо на меня, если это только не моя физиономия, которая, вот так странно преломилась на поверхности машины, — все прежние, как ты сказала, хранители сферы, теперь находятся в ней, и стали её частью? Сдохли в процессе её эксплуатации и заперты там, как рабы лампы Аладдина?

Я намеренно сказал это — «лампы Аладдина», чтобы проверить девушку. Если она — часть Сотканного мира и всегда жила в нём, то она должна меня спросить: «Что ещё за лампа Аладдина?». Ведь, откуда она может о ней знать, так? А если не спросит, то возможны два варианта — или она считывает информацию напрямую с моего мозга и поняла, что я имел ввиду. Или же она прибыла сюда из моего мира.

«Ты не подумал о третьем варианте, — голос снова появляется у меня в голове, — она — проекция, которую ты сам и создал, чтобы она объясняла тебе то, что ты уже сам знаешь, вот только сейчас не можешь извлечь из подсознания и, поэтому, тебе понадобился вот такой проводник».

«Ты хочешь сказать, — я удивляюсь, — что Айя — не настоящая? Она — типа голограммы, виртуальная деваха, программа? Но, тогда, как она меня могла спасти, когда на меня напали те карлики на Свалке, а⁈»

«А ты, сам подумай! — голос усмехается. — Ты подходишь к ней с точки зрения своего мира, а нужно отталкиваться от правил Сотканного! Здесь могут ожить самые страшные кошмары из твоих снов! Так, что говорить о воплощении в реальность, какой-то бабы? Образа, в который ты сам вдохнул жизнь, и она стала действовать самостоятельно, сначала, чтобы тебя спасти, а теперь, помогает тебе распутать клубок из хитроумных сплетений хрени этого мира, чтобы облегчить тебе задачу по работе с артефактом Судеб».

«Здесь пахнет Солярисом и его разумным океаном, — предполагаю я. — Так можно сойти с ума! Если я уже не потёк крышей и не разговариваю сам с собой, точнее, — с одной их моих личин, скрытых в бездне моего больного разума».

— Эй! — окликает меня Айя. — Ты, что там, уснул?

Я, невольно, едва заметно, вздрагиваю, будто меня пробудили от глубокого сна, и перевожу взгляд на девушку. Теперь я смотрю на неё другими глазами. Не как на настоящую, а как на картинку из нейросети, которая ожила на моих глазах и теперь, ещё и разговаривает.

— Да так, задумался, — я ухожу от прямого ответа, — на чём мы там с тобой остановились?

— На хранителях сферы, запертых в ней, — Айя ни словом не обмолвилась о «лампе Аладдина», значит, она точно знает, что это такое, а это означает только одно — мои самые худшие опасения подтвердились. — Ты прав, хранители машины находятся в ней, все до одного. Все, кто хотел её использовать и использовал до тебя.

— Тогда, — я, тщательно подбираю слова, — на кой ляд она мне вообще сдалась⁈ Если я её запущу, а потом сдохну!

— Власть! — парирует девушка. — Все они знали, на что идут, и, никто из них не смог сопротивляться этому желанию — обладать такой мощью, что тебе кажется, что ты можешь перекроить саму вселенную! Это — затягивает, как в водоворот. И ты не сможешь противиться этому желанию, иначе, оно разорвёт тебя изнутри. Это, — как медленно действующий яд — постепенно тебя отравляющий, а машина — противоядие. Искушение её запустить столь велико, что ты не сможешь жить дальше, если не сделаешь этого! Ну, давай… — Айя смотрит на меня с вызовом, — отбрось её в сторону! Избавься от неё! Что, это выше твоих сил? Скажу тебе одно, — каждый, кто запускал машину-времени думал, что именно он обманет судьбу, и сможет вовремя остановиться, до того, как он исчерпает запас жизненной силы. Вот только, у них это не прокатило! У всех, кроме избранного, которым можешь стать ты, как написано в скрижалях летописи времени. Того, кто сможет совладать с этой силой и обратить время вспять, как и было предсказано!

Голос девушки эхом разносится у меня в мозгу и будто отражается от черепной коробки.

Если она меня искушает, то у неё это здорово получилось. Если провоцирует, тоже. А если это — ловушка, то у меня есть только одна возможность это проверить — пойти до конца и испытать артефакт Судеб. Тем более, (Кого я собираюсь обмануть?) я не для того прошел через все испытания и зашёл так далеко, чтобы отступиться за полшага до финиша.

У меня в голове появляется план, как всё провернуть и не подохнуть, но, сначала, я должен узнать, как мне запустить машину-времени.

— Как мне её активировать? — спрашиваю я. — Поворачивать руны?

— Не совсем, — Айя вымученно улыбается. — Руны — это лишь интерфейс. Настоящее управление происходит через связь с частицей Анаморфа. Ты должен сосредоточиться, представить момент, в который хочешь попасть, или, что ты хочешь преобразовать, и, мысленно, передать этот образ артефакту. Руны при этом сами займут нужное им положение. Но, будь осторожен, если твои мысли будут размыты или противоречивы, а образ неясен, машина-времени может выбрать цель сама. И, тогда, последствия непредсказуемы! Вплоть до схлопывания мира со всеми его обитателями в точку, что-то вроде гравитационного коллапса, который приведет к зарождению бесконечно сжимающейся чёрной дыры.

— Ого! — присвистываю я. — Некислый такой расклад! Прям, пойди туда, не знаю куда, сделай то, не знаю, что. А сколько у меня будет попыток, точнее, возможностей использования артефакта до того, как он меня поглотит?

Я задаю этот вопрос Айе, а сам думаю, что от ответа на него, во многом будет зависеть, какой я выберу план, чтобы выгрести из всего того дерьма, в которое я вляпался, включая договор с Анаморфом и с Некто. Один хочет отомстить за гибель своего мира. второй хочет получить новое тело и выйти из своей темницы. Мне же нужно — просто выжить и вернуться туда, откуда я начал своё путешествие. Так сказать, завершить временную петлю и обнулить предыдущие циклы погружения.

— Несколько, — отвечает мне девушка, — сказать точнее, — невозможно. Может быть — пять — семь раз. Но это — максимум. Кто-то становился частью сферы даже после трёх попыток её активации.

— От чего это зависит? — я стараюсь выудить из Айи максимум информации.

— От уровня твоей жизненной силы, — туманно поясняет мне девушка, — у каждого, он свой. Так сказать — запаса энергии. Чем быстрее ты его просадишь, тем быстрее перенесёшься в артефакт Судеб.

— А я могу, — я стараюсь говорить, как можно аккуратнее, чтобы не выдать весь мой план, — занять эту энергию, у кого-то ещё? Так сказать, использовать донора для подпитки сферы вместо себя.

У Айи округляются и без того большие глаза. Она смотрит на меня, явно подбирает слова, а потом выдаёт:

— Ты, с ума сошел! Сфера привязана только к тебе через частицу Анаморфа! Ты — её единственный хранитель! Если ты даже попытаешься это сделать — использовать заёмную энергию, то последствия этого решения невозможно спрогнозировать! Сфера может поглотить вас обоих, или разорвать, или… — девушка явно обо мне беспокоится, — черт его знает, что вообще может случится! Ведь, по сути, сфера — это — реконфигуратор — механизм преобразования не только времени, но и пространства, вместе со всеми его обитателями!

— Такого раньше ещё никто не делал? — я убираю клинок от живота Айи и закладываю его себе за спину, а затем беру её за руку, ощущая, как заметно дрожат её чуть теплые пальцы.

(Неужели она — ненастоящая?)

— Нет, — едва слышно отвечает мне девушка.

— Значит, я буду первым! — рублю я, уже точно зная, что я задумал.

Смотрите. Я использую главного игрока — Самого, того жирного кота, который поставил на то, что я сдохну. Проверну это так — вернусь обратно в лабиринт Бесконечности. Пройду через главный бой моей жизни, чтобы заманить Игрока в туннель. А в тот момент, когда он захочет меня убить и зайдёт полностью в лабиринт, так сказать, материализуется в нём, и прикончит меня, я, после того, как воскресну с помощью червя и симбионта, заберу его жизнь. Вытащу из него всю энергию, и активирую сферу, чтобы испытать её, так сказать, на малом ходе, для обкатки, не затратив ни капли своей силы!

Так я разом убью двух зайцев — проверю машину в действии и выполню часть своей сделки с Некто — он получит свою оболочку, а уже после этого, я развернусь по полной! У меня есть должок перед Анаморфом, и я его верну. Вот только, артефакт можно использовать по-разному, в обе стороны, как для созидания, так и для уничтожения.

Что, если я объединю эти силы для одной цели? Ведь, иногда, чтобы, что-то построить, сначала это нужно разрушить.

Всё это — пока — лишь намётки. Как обычно, всё может пойти не так, но цель у меня есть, а теперь…

— Мы должны уходить отсюда! — говорю я Айе. — Быстро! Обратно в лабиринт Бесконечности!

— Что ты задумал? — спрашивает у меня девушка.

— Увидишь! — я оборачиваюсь и смотрю на тварей, которые нас окружают. Тех самых — с фасеточными глазами. — Пошли!

Я хватаю Айю за руку и тащу её за собой — к выходу из руин храма Древних.

Твари не смеют встать у меня на пути. Они, молча расступаются и дают мне дорогу.

Я с девушкой прохожу сквозь них и уже почти дохожу до выхода, как, в воздухе возникает лёгкая рябь. Слои раздвигаются, и из дыры в пространстве появляются те самые монстры с щупальцами, которые ходили по воздуху. В самом начале моего пути по городу Древних.

Они выныривают из разрыва один за другим, и зависают в воздухе полукругом.

Ну, что же, они сами нарвались на неприятности!

— Паук! — приказываю я. — Разрушитель!

Биомех подбрасывает мне оружие, а я, одновременно, кричу Айе:

— Лови! — и бросаю ей сферу, которую она ловко ловит, и застывает на месте, ещё до конца не осознав, что я сделал, глядя на меня так, будто я ей бросил раскалённое пушечное ядро, которое вот-вот взорвётся.

Я перехватываю Разрушитель и занимаю боевую стойку. Выдвигаюсь вперёд. Паук идёт за мной. Айя стоит, как вкопанная, и, явно не знает, что её делать дальше.

А я вот — знаю. Она, никуда не денется. Ей — некуда бежать. Она — моя собственность! Активировать машину она тоже не сможет. Теперь — я её единственный хранитель, и, между нами, явно установилась симбиотическая связь, если судить по едва заметному зову, возникшему у меня в голове.

И, вообще, я здесь устанавливаю правила!

Я же готовлюсь отправить всех монстров туда, откуда они и пришли, без возможности выхода обратно.

Придавливаю спуск Разрушителя, как слышу у себя в сознании:

«А ты, — говорит мне голос, — реально чокнутый!»

«А ты, в этом сомневался?» — отвечаю я, и улыбаюсь, чувствуя, как по моей руке струится чистая энергия города Древних, которая теперь уничтожит любого, кто осмелится встать у меня на пути!

Монстры с щупальцами медленно покачиваются в воздухе, словно медузы в глубинах океана.

Они, пока, выжидают, не нападают на меня, а по их анаморфным телам прокатываются синие всполохи.

Я же подключаюсь к энергии, которой пропитан город Древних, и чувствую, как она струится по моим жилам, наполняя меня невиданной мощью.

Мне кажется, ещё немного, и меня разорвёт на части. Энергия должна найти выход, и лучший способ это сделать — уничтожить всех тварей!

Первый монстр резко срывается с места. Буквально бежит по воздуху, быстро перебирая своими конечностями.

Его щупальца вытягиваются. Превращаются в длинные хлысты, готовые схватить меня и удушить.

Думаю, они специально бросили в атаку только одну тварь, чтобы проверить, на что я способен на этот раз.

Я не отступаю. Делаю шаг вперёд и прицеливаюсь.

— Пора показать, на что ты реально способен! — шепчу я Разрушителю, и нажимаю на спуск.

Оружие издаёт низкий гул. По моей руке проносится электрический разряд, и он уходит внутрь Разрушителя.

Ствол сжимается, затем резко выпрямляется, и выбрасывает из себя направленный сгусток энергии.

Бах!

Приклад толкает в плечо.

Метрах в десяти от меня появляется вспышка ослепительного света, которая быстро превращается в точку, а затем…

Разрушитель пробил дыру в самой ткани пространства этого мира.

Создал в ней провал с гравитационной аномалией, что-то вроде водоворота или смерча, хобот которого затягивает в себя всё, что находится в радиусе его действия.

Я вижу, как перед монстром появляется чёрная, пульсирующая пустота — миниатюрная искусственная чёрная дыра.

Она расширяется, увеличивается в размерах, стараясь поглотить часть слоя, чтобы заштопать прореху между двумя мирами.

Тварь пытается уклониться. Совершает безумный маневр. Резко дёргается в сторону, но, уже поздно.

Существо попало в зону действия притяжения аномалии. И его, с невероятным усилием, кромсая и плюша, как под ударами кувалды, затягивает внутрь.

Тварь издаёт странный звук, возникший из-за трения его конечностей друг об друга.

Это похоже на скрежет металла и, как если бы, провести пенопластом по стеклу, а затем оно исчезает в дыре, которая, на мгновение вспыхивает, а затем схлопывается, запечатывая монстра во внутреннем слое Сотканного мира.

Вторая тварь решает сменить тактику. Она заходит на меня с немыслимой скоростью по широкой дуге, чтобы не попасть под раздачу из Разрушителя.

Я только слышу предупреждающий крик Айи:

— Олег! Слева!

Но моё тело работает на чистых инстинктах.

Я доворачиваю корпус, зачерпываю энергию, и снова открываю огонь, на секунду задумавшись, что будет, если твари бросятся на меня всем скопом.

Ведь Разрушитель работает в пульсирующем режиме — в три приёма — накопление энергии — передача — выброс.

После чего цикл повторяется снова и тут возникает заминка — пусть и секундная пауза, но этого может хватить, чтобы меня одолеть.

Это же не автомат! Здесь нельзя заменить магазин на новый!

Мне везёт. Я ловлю тварь на опережение, будто предвидя, куда она собирается переместиться.

Бух!

Новая чёрная дыра возникает прямо на пути монстра.

Щупальца хватаются за пустоту. Тварь пытается сопротивляться, но гравитационное притяжение слишком велико.

Чудовище исчезает в бездне, оставив после себя лишь лёгкое искажение в воздухе.

Остальные монстры замирают.

Они явно просчитывают все возможные варианты, как пройти через мою оборону.

Их щупальца нервно подрагивают, словно они так переговариваются между собой.

Мне кажется, что я почти слышу их голоса.

Они меняют тактику. Это, как пить дать.

Навалятся на меня все разом, чтобы прибить на месте.

Они пожертвовали двумя собратьями, чтобы понять особенности моего оружия, и теперь захотят отбить свои затраты.

До этого момента мне нереально фартило, а теперь начинается игра по-крупному.

Я опускаю забрало шлема и мир разбивается на ячейки — сектора, в каждом из которых я вижу серую тень.

Мне нужно стать нереально быстрым стрелком, чтобы завалить этих существ.

Бежать я не буду. Хватит с меня спринтов по чертовым туннелям!

Отныне я буду только убивать!

Я, не поворачивая головы, коротко бросаю Айе:

— Чтобы не случилось, стой на месте! Не шевелись!

— Хорошо, — тихо отзывается она, а я готовлюсь сделать то, что граничит с безумием.

И, сейчас, вы увидите, что я задумал.

Твари расходятся в стороны. Буквально шагают по воздуху, чтобы взять меня в полукольцо.

Выстраиваются хаотично. Одни, чуть выше. Другие, чуть ниже.

Расстояние тоже варьируется.

Сомнений нет. Сейчас последует массированная атака одновременно с разных сторон.

— Хорошо, — я ухмыляюсь под шлемом. — Хотите по-взрослому? Давайте!

Я бью первым.

Стреляю поближе к себе. Метра на три.

Бах!

Слой разрывается. В нем возникает расширяющаяся дыра, и я, под дикий крик Айи, бросаюсь прямо в неё. Прям ныряю, как в бездонный омут.

Тьма!

Она схлопывается за мной. Поглощает меня, упиваясь возможностью сожрать еще одну жертву.

Вот только это — ненадолго.

Я проворачиваю такой же маневр, как сделал совсем недавно, когда вышел из туннеля.

Я стреляю из Разрушителя ещё раз и пробиваю очередную дыру в слое, из которой я вываливаюсь обратно туда, откуда я сюда и вошёл.

Только, уже совершенно в другом месте. Там, где твари меня не ожидают.

Свет!

Падение!

Бух!

Я приземляюсь сразу на обе ноги, возникнув за монстрами, как чёртик, выпрыгнувший из табакерки.

И сразу же открываю прицельный огонь, воспользовавшись секундной заминкой и неразберихой.

Бах!

Третью тварь затягивает в черную дыру, а я стреляю практически себе под ноги и проваливаюсь в пол, чтобы, спустя мгновение, выйти из стены, выстрелить, и снова исчезнуть на глазах, если они вообще есть у этих монстров.

Это похоже на игру с порталами, только без права на ошибку.

Я только успеваю запитаться энергией. Сделать выстрел. Затем второй. И снова уйти за слой. Пройти сквозь него и выскочить там, где меня меньше всего ожидают увидеть эти твари.

И, знаете, что самое интересное?

Я толком сам не знаю, где я вывалюсь на этот раз. Это вносит в мою атаку элемент хаоса, а это означает — что мои действия невозможно просчитать.

Бух!

Я ныряю в дыру, которая висит в метре над поверхностью храма Древних, и на меня снова обрушивается тьма, в которой я пробегаю несколько шагов, и уже хочу выстрелить опять, чтобы пробить себе путь наружу, как мне приходит в голову ещё одна безумная идея.

'Если я нахожусь, фактически, внутри аномалии, то почему бы мне не вобрать в себя столько биоэлектричества, чтобы его хватило для автоматического огня из Разрушителя?

Сейчас я вам объясню, что я задумал. Я сейчас действую, как накопитель энергии. Извлёк — выстрелил. А мне же нужно подключиться напрямую к этому океану электричества, (Пусть будет так, для упрощения понимания). Типа, воткну вилку в розетку, и возьмусь руками за два оголённых провода, чтобы направить поток прямо в Разрушитель. Как вам такая идея, а?'

Остаётся только проверить это на практике, и надеюсь, что я при этом не сдохну.

Начали!

Я, всё ещё нахожусь внутри стоя Сотканного мира, застряв в нём, как остальные твари, только, в отличии от них, у меня есть отмычка от этого замка.

Думаю. Представлю себе в мельчайших деталях, что я сейчас хочу получить.

Снова погружаюсь в себя. Ухожу на самое дно своего сознания, и вижу в нём безбрежный океан, заполненный чистой энергией.

Я, в буквальном смысле этого слова, нахожусь перед безграничным источником энергии, который пропитывает каждую клеточку моего тела, отчего я начинаю искриться, как при коротком замыкании.

Протягиваю руку к источнику.

Медленно. Осторожно, каждую секунду ожидая, что меня сейчас шибанёт так, что я костей не соберу.

Действую, как сапёр на минном поле. Ощущаю лёгкое покалывание. По моим пальцам бегут электрические разряды, и я решаю, что момент истины настал. Или я сейчас сдохну, или я одержу победу.

«Давай!» — мысленно ору я, и погружаю руку по плечо. Резко, рывком, как в плотную массу, типа желе.

И… меня… едва не задёргивает внутрь, как в трясину, из которой нет выхода.

Я едва удерживаюсь на ногах, и всё это происходит внутри моего разума, где я веду виртуальную войну с самим собой и с демонами этого мира.

А дальше… я скрежещу зубами от боли. Медленно, по миллиметру, вытягиваю из энергетического океана руку, и вижу, как за ней тянется шлейф из электрических разрядов, и ещё… тени.

Они стоят полукругом. Зависнув, прямо в воздухе. Смотрят на меня. Близко не подходят. И я их узнаю. Это — те твари — которых я отправил в чёрные дыры. От них — в океан биоэлектричества тянутся нити, похожие на тончайшие провода, и по ним идёт лёгкая вибрация, будто они, что-то перекачивают из тварей в океан.

«Чего они ждут? Почему на меня не нападают? — мысли проносятся у меня в голове со скоростью молнии. — Они живые, или уже мёртвые? И вижу только их оболочки, или же… — я снова докапываюсь до сути, — они стали кормом! Только уже не в „мясном“ смысле этого слова, а на энергетическом уровне! Эта аномалия их пожирает! Высасывает из них жизненную силу! Забирает всё до последней капли! Напитывая себя электричеством, которое в них содержится. И они для этого неисчерпаемого океана — батарейки!»

Я сглатываю горчащую слюну. Я снова узнал то, что было сокрыто от других, от тех, кто никогда не дошел до того уровня, на котором я сейчас нахожусь в Сотканном мире.

Пытаюсь сформулировать для себя, что происходит у меня в голове. Складываю всё, как на полки, и выдаю следующее:

«Все живые существа для Сотканного мира и для города Древних — это пища, состоящая из двух слоёв — внешнего, который идёт на корм туннеля, и внутренний, который даёт энергию этому миру. Каждая из жертв! А сколько их было за миллионы, если не миллиарды лет существования этой тёмной вселенной? Бессчётное множество! И это, — круче, чем ядерная энергетика. Безотходное производство. И я сейчас прикоснулся к этой тайне, чтобы выйти на следующий этап своего развития!»

А теперь…

Я решаю действовать так, я будто раздваиваюсь. Одна моя часть остаётся здесь, подключенная к энергетическому слою, а вторая снова выходит из скрытого слоя, вернувшись в своё тело, точнее, вынырнув из своего сознания в реальный мир.

Бух!

Я пробиваю слой из оружия. Выпрыгиваю из него, едва не свалившись на голову тварей, которые меня уже потеряли.

Замечаю, как на меня посмотрела Айя. У неё округлились глаза. Она, мне, что-то прокричала, но я уже не слышал, что именно. У меня заложены уши, а руки действуют сами по себе, а из внутреннего мира, и я это чувствую, за мной тянется шлейф из чистого электричества — моя невидимая связь с миром теней.

И, теперь, я оторвусь по полной!

Я сжимаю рукоятку Разрушителя и придавливаю спуск.

Меня, мгновенно, пробивает сильнейший разряд, от чего у меня едва не останавливается сердце.

Вокруг меня возникают электрические разряды. Они оплетают моё тело, как энергетическим коконом и я активирую режим залповой стрельбы.

Оружие вибрирует в моих руках. Ствол ходит туда — сюда. Из него вылетают шаровые молнии, а перед каждым монстром одна за другой возникают чёрные дыры.

Пять! Шесть! Семь! Восемь! Девять! Десять!

Скорострельность просто невероятная!

Это — круче, чем штурмовая винтовка с увеличенным магазином. Ведь я уничтожаю само пространство, отправляя в провалы тварей, откуда они больше не вернутся, и станут кормом уже для меня. Подпитывая Разрушитель, чтобы я убивал их сородичей.

— Давай! — ору я уже во всё горло, войдя в раж. — Сдохните! Сдохните твари! Что, и ты тоже хочешь получить? На! Сука! На!

Я стою на месте. Разворачиваю корпус по кругу, как пулемётную турель, и веду стволом по дуге, из которого, одна за другой, с безумной скоростью, вылетают сгустки энергии.

Воронки пульсируют, притягивая к себе чудовищ. Те пытаются сопротивляться, сплетают свои щупальца, пытаются вырваться из пространственного разрыва, но им уже ничего не может помочь.

Один за другим монстры исчезают в чёрных дырах, которые, затем, схлопываются с тихим хлопком, оставляя после себя лишь едва заметную вибрацию в воздухе, и искажения, как в кривом зеркале.

Наконец, последний монстр растворяется в пространстве.

Воздух тоже успокаивается. Искажения исчезают, если они вообще были.

Я тяжело дышу. Убираю палец со спускового крючка и опускаю Разрушитель стволом вниз.

Оружие всё ещё гудит, как трансформатор, но, постепенно, отключается, будто с него сняли напряжение.

— Вот так, — я оборачиваюсь к Айе и Пауку и улыбаюсь. — дело сделано!

Айя мне не отвечает. Только смотрит на меня, широко раскрыв глаза от удивления. Паук тоже не двигается, только издаёт короткий механический звук — типа: «Отлично!».

— Впечатляет, — наконец произносит девушка. — Я и не думала, что это оружие способно на такое!

— У него ещё много сюрпризов! — я похлопываю Разрушитель по бионическому корпусу.

Айя подходит ко мне, и протягивает мне сферу.

Я её забираю, задумываюсь на секунду, и снова делаю то, что вы бы назвали безумием.

Поднимаю сферу на вытянутой правой руке. Пристально на неё смотрю, заметив, что те твари — с фасеточными глазами, стоят на отдалении от меня, и, в общем, не отсвечивают, чтобы, если что, не попасть под раздачу.

— Что ты делаешь? — внезапно говорит мне Айя.

— Изменяю её конфигурацию, — быстро отвечаю я, — хочу провернуть один фокус.

— Ты, что-то задумал⁈ — голос у девушки дрожит. — Я же тебе говорила, что сфера не примет заёмную энергию!

— А я ей дам свою! — резко отвечаю я. — Не мешай, а то мы попадём не туда, куда я хочу!

— Но…

— Никаких, но! — обрываю я Айю. — Стой рядом! Паук, это тебя тоже касается!

Биомех ко мне быстро подбегает и замирает рядом.

Я не отрываю взгляда от сферы, в мельчайших деталях представив, куда я хочу переместиться, и, в какую точку времени и пространства.

Сначала ничего не происходит. Сфера молчит. Но, через несколько секунд, на её поверхности появляются синие всполохи. Руны и линии на ней приходят в движение.

Машина-времени — этот преобразователь пространства и измерений, отвечает мне, выстраивая новую конфигурацию.

— Смотри! — кричит мне Айя. — Олег, смотри! Сфера перестраивается!

Я не отвлекаюсь на голос девушки. Только пристально смотрю на машину и вижу, как окружности сферы начинают вращаться.

Вращение усиливается. Знаки выстраиваются в новую композицию. Это похоже на сборку головоломки, только ты её держишь в руке, а она сама меняет свою геометрию.

Откатить назад уже ничего нельзя. Маршрут построен.

Я запустил систему, которая не имеет «стоп-крана».

Волнительный момент, но я спокоен, потому, что точно знаю, что должно произойти в конце. В конце всего этого, куда я попал.

От сферы исходит призрачное свечение. Оно усиливается. Проходит сквозь меня. Опутывает меня, Паука и Айю.

Чувствую, как меня обдаёт сильный поток ветра, который, затем, перерастает в вихрь, закрученный по спирали.

Сфера, к этому времени, уже не похожа на сферу. Она похожа на странную геометрическую фигуру — предмет хаоса и мешанину из ломанных поверхностей.

Я не знаю, как точно произойдёт перемещение, но, догадываюсь, что это будет вроде переноса из одной точки в другую, а, перед этим, нас вышвырнет из этого слоя мира в…

— Олег! — я отвлекаюсь на истеричный вопль Айи, и вижу такое, чего я точно не ожидал увидеть…

— Млять! — только и выдавливаю я, видя, как девушка начинает мерцать, словно она — неисправная голограмма.

Айя зависает. В буквальном смысле этого слова, как если бы, кто-то нажал на паузу на пульте, или зажевало плёнку в видеомагнитофоне.

Контуры её тела размываются. Покрываются артефактами в виде вертикальной ряби. Дрожат. Распадаются на тысячи крошечных светящихся точек.

Девушка пытается мне, что-то сказать, но звук прерывается, дробится на обрывки:

— Олег! Что… происходит?.. Я… не… понима…

Читаю я по губам Айи.

Она протягивает ко мне руку, будто хочет, чтобы я её вытащил из бездны, в которую она проваливается. А в глазах девушки застыл такой нереальный ужас, что я, невольно, верю, что она абсолютно уверена в том, что она сейчас умрёт.

— Олег!..

Я почти слышу истошный вопль девушки.

Хватаю её, но конечность Айи уже наполовину прозрачная, словно она соткана из тумана, и моя ладонь проваливается сквозь её пальцы.

Ещё мгновение, и девушка окончательно растворяется в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое мерцание и едва видимый контур её тела, который быстро гаснет, как угасающая искра.

Я же стою на месте, и, не верю в происходящее.

— Айя! — выкрикиваю я, но ответа нет. — Айя!

— Чёрт!

Я сразу же вспоминаю слова того незнакомца, которые недавно прозвучали у меня в голове, что эта девушка — ненастоящая. И она — лишь плод моего воспалённого воображения, которому я придал столь восхитительную форму, и вдохнул в неё жизнь.

Пытаюсь от этого отстраниться. Выкинуть её из головы, успокаивая себя тем, что это было, что-то вроде осознанного сна, в который я сам поверил.

Вы же не будете расстраиваться, если не «досмотрите» до конца сновидение, которое показалось вам реальнее, чем вся ваша жизнь, так ведь?

Но, почему тогда, у меня, будто, что-то разорвалось в груди, словно я действительно не удержал Айю, и она сорвалась в пропасть, как та девушка с Сильвестром Сталлоне из фильма «Скалолаз».

Вот только, мне сейчас, малость не до этого.

Перемещение в самом разгаре, и мне нужно думать, что произойдёт уже со мной, а не с девой из призрачных грёз.

Сфера в моей руке пульсирует. Она испускает резкие вспышки. Меня поглощает воздушный вихрь. Засасывает, как в хобот смерча, а затем, с громким хлопком, пространство взрывается вокруг меня с хаотичной россыпью синих искр.

Все звуки разом исчезают, словно их вырубило.

И…

Я вижу ЭТО!

Да, сквозь вихревую завесу. Смутно. Размыто, будто я нахожусь в эпицентре пылевой бури, но я, чёрт возьми, вижу ЭТО!

Машина-времени, этот долбанный артефакт Древних, теперь до меня дошло, как он работает.

Устройство не создаёт дыру в пространстве, или портал. Меня никуда не перебрасывает. Я просто стою на месте, а это мир вокруг меня перематывается назад с немыслимой скоростью!

Я, словно реально смотрю фильм, в котором плёнка отматывается в обратную сторону. Причём, так быстро, что мой мозг только успевает выхватывать из этой чехарды картинок и смутных образов, что-то, за что можно зацепиться, чтобы понять, что вообще здесь происходит.

Я вижу, как мир вокруг меня рушится. Изменяется. Обломки. Осколки. Фигуры, твари, монстры, сама плоть Сотканного мира отползает от меня, а я ухожу на дальний план, идя задом наперёд, только так, будто я лечу на сверхсветовой скорости.

Это сложно описать словами.

Я, будто, одновременно, нахожусь сразу в нескольких слоях, и эти части меня, разорванные на тысячи клочков, должны соединиться вместе, чтобы я снова стал, кем я есть — нейронафтом.

Я поворачиваю голову, и мир за пылевой завесой, тоже изменяется. Я вижу, что происходит у меня под ногами, а там, вместо плоти, оказывается металл — основа прежнего Сотканного мира, до его Падения, и перехода в то, что я увидел, когда я сюда попал в первый раз.

Смотрю налево, а там — гиганты — титанические контуры Древних существ — Анаморфов, до того, как и их вселенная была поглощена лабиринтом Бесконечности.

А дальше, когда я уже не понимаю, что есть реальность, а что — всего лишь иллюзия, меня, словно подхватывает Поток, и я превращаюсь в точку, которая удаляется по этому пути, и, одновременно, этот путь надвигается на меня. В то время, как я стою на месте.

Бах!

Картинка исчезает. Мой мозг просто отказывается вычленять из тысяч и тысяч образов привычные для меня моменты.

Видимо, чтобы я окончательно не сошёл с ума. Мне остаётся только надеяться, что я перенёс в сферу нужный мне образ, а она поняла, что я имел ввиду, и она переправит меня, как я и хотел, на исходную точку.

С чего всё началось, тем и должно закончиться!

— Паук! — кричу я, внезапно вспомнив про биомеха. — Держись!

Я смотрю вниз и в сторону.

Не вижу Паука!

«Млять! — думаю я. — Он же был вот здесь, рядом со мной! Что, я и его проеб… л⁈»

Едва я об этом подумал, как я ощущаю лёгкое движение, что-то вроде ветерка и…

Сбоку от меня, буквально из воздуха, возникает биомех.

«Он, что, — удивляюсь я, — тоже ненастоящий? А если это так, то может быть и я, тоже, всего лишь иллюзия, как и всё, что меня окружает? Как вам такая идея, а? Знатно я набросил. Хотя… Нет… Не верю! Это было бы слишком просто для тех, кто стоит за этой игрой. А эти ребята любят всё усложнять. Знаем! Плавали!»

— Ну, что, — говорю я Пауку уже вслух, отметив про себя, что он, всё ещё держит мой огнемёт, — оттопыримся по полной?

Биомех, в ответ, только щелкает своими клешнями, находящимися у него под корпусом, будто говоря мне: «Конечно!»

В этот момент, нас обоих подхватывает невидимая сила, отрывает от земли и…

Пространство вокруг искажается. Я чувствую, как меня крутит, бросает из стороны в сторону, будто в центрифуге.

А затем, следует резкий рывок, и всё окончательно замирает.

На меня обрушивается оглушительная тишина. До звона в ушах.

И, бац!

Мы с биомехом падаем на твёрдую поверхность. Я, со всей дури, ударяюсь об неё коленом, но не чувствую боли. Меня защищает мой биомеханический экзоскелет.

Поднимаюсь.

Осматриваюсь, пытаясь понять, куда это я попал. Туда, куда я хотел, или же сфера, которая приняла свою прежнюю конфигурацию, и, которую, всё это время, я не выпускал из руки, перебросила меня в иной слой.

Вокруг меня, насколько хватает глаз, простирается туннель Сотканного мира. Вот только, сейчас он выглядит иначе, чем тогда, когда я в него попал.

Здесь нет прежнего хаоса. Жижи. Грязи. Напластований плоти и мешанины из мяса, мышц и костей.

Только строгие, почти геометрические линии, вычерченные в воздухе светящимися нитями. Они переплетаются, образуя сложную сеть, похожую на гигантскую паутину. Вдоль стен мерцают символы, те же, что были на сфере, но, теперь, они двигаются, перестраиваются, словно живые.

«Перемещение ещё не завершено? — предполагаю я. — Или это — некий черновик? Или же я переместился на тысячи лет назад? Хрен его знает!»

У меня под ногами находится металл. Чуть прихваченный ржавчиной. Такой же, как и на стенах, состоящих из тысяч и тысяч чешуек, образующих некое подобие тюбингов, как в метро.

Воздух здесь тоже другой — плотный, вязкий, насыщенный энергией. От него у меня покалывает кожу.

Где-то вдалеке слышится низкий гул, будто работает огромная машина. И всё это место мне кажется нереальным, как бы подёрнутым дымкой. Словно я не навёл резкость, или же у меня просто муть в глазах.

«Сработала, значит, хреновина! — ругаюсь я. — Вот только, куда это я попал?»

— Может быть, ты знаешь? — обращаюсь я к Пауку, который стоит рядом со мной. — А?

Биомех, (Кто бы мог подумать!) молчит.

Он только слабо шевелит своими щупальцами. Ведёт себя, как обычно, что уже хорошо.

Я оглядываюсь. Туннель уходит вдаль, теряясь в туманной дымке. Значит, и мне туда. Опять всё придётся начинать сначала! А мне, совсем не улыбается снова бродить по туннелю и лабиринту и валить монстров. Я хочу докопаться до сути этого мира, и узнать, как мне отсюда выбраться, не нарушив обещаний, которые я дал Некто и Анаморфу.

Пока я об этом думал, в паре метров от меня, в воздухе, возникает рябь.

Я вскидываю Разрушитель, готовясь открыть огонь, хотя и чувствую, что здесь, в этом месте, поток энергии значительно слабее, чем был в городе Древних. А это значит, что, теперь, каждый выстрел из этого оружия — на вес золота.

Правда, у меня ещё есть дробовик и пистолет, а ещё огнемёт, но мне нужен чёртов автомат. Прям, до зарезу!

Потом!

Всё потом!

Сделаю себе и автомат!

Сейчас, главное — не сдохнуть! Пройдя столько, сколько до меня ещё никто не проходил!

Рябь в воздухе меняется. Она становится похожа на волну, и, через несколько секунд, из этой аномалии появляется голограмма, похожая на ту, какой недавно была Айя.

Множество светящихся точек, рассеянных по площади, примерно, метр на метр.

Голограмма быстро формируется, надстраивается, обретает чёткость. Точки группируются, уплотняются, и превращаются в лицо Айи.

Не прям, один в один, а больше похожее на схематический рисунок, вышедший, как из-под матричного принтера.

Девушка открывает глаза. Несколько секунд внимательно на меня смотрит, а затем произносит:

— Олег, — говорит мне голограмма. Голос Айи звучит глухо, будто доносится до меня издалека. — Это сообщение было записано заранее. Я знала, что так может случиться. Ни о чём меня не спрашивай! Время дорого! Мне разрешили сказать тебе только несколько предложений. Запомни! Сфера не просто переносит объект в пространстве и измерении. Она выбирает. Точку. Место и время действия. Ты думал, что это ты решил сюда отправиться, но это, машина выбрала за тебя! — девушка почти переходит на крик. — И, сейчас, она переместила тебя туда, откуда всё началось. Исходную точку. В самое начало игры на выживание. Как ты и хотел, а точнее, как хотел другой ты! Запертый в капсуле!

Голограмма мерцает, на секунду искажается, а затем продолжает:

— Чтобы вернуться в свой мир, тебе нужно пройти этот путь до конца. Выполнить свою часть Договора! Ты уже знаешь, что питает Сотканный мир, и, откуда он черпает энергию. Поторопись! Начался обратный отсчёт! И, за тобой, уже идут!

Девушка выдерживает паузу, а затем быстро говорит, перейдя на шепот, будто её могут подслушать:

— И… Олег! Будь осторожен. Здесь уже другие правила. Здесь всё другое!

Айя акцентирует моё внимание на слове «всё». Почему?

Изображение гаснет и лицо пропадает. Как мне кажется, на этот раз, навечно.

Я сжимаю кулак. В голове крутятся вопросы, но времени на поиск ответов нет.

Неожиданно, где-то в глубине туннеля раздаётся шорох. Будто, кто-то, или, что-то движется в нашу сторону.

— Паук, — говорю я биомеху. — Готовься! Похоже, игра только начинается! Держи! — я протягиваю ему сферу. — Отвечаешь за неё головой! А ещё это, я передаю ему Разрушитель, а сам снимаю с пояса дробовик. Сжимаю его рукоятку и направляю ствол в сторону исходящего звука. — А теперь, суки, танго'!

Я жду, жду, терпеливо, как удав. Я точно знаю, теперь у меня появятся запчасти, чтобы собрать автомат, а ещё, чтобы покормить симбионта и Червя. Они давно не жрали, как и я сам!

Вскоре, из тумана выступают первые силуэты. Они, пока неясные, но я уже чувствую их взгляд — холодный и расчётливый. Наполненный лютой злобой ко всему живому, которое эти твари хотят превратить в мёртвое.

До существ — метров двадцать.

Я их отчётливо вижу через нейрозрение своего шлема, в мире, разбитом на ячейки, и сразу узнаю. Это — некромеханоиды — твари, собранные из остатков живой плоти и разных железяк, найденных на Свалке.

И они, резко отличаются от тех существ, которые обычно шастают по лабиринту Бесконечности.

В них есть, что-то совсем запредельное. Такое не должно жить, двигаться, смотреть и хватать, а оно — вот, прямо перед тобой — живое! Чтоб его!

Твари двигаются странно, рывками, будто механизмы с заклинившими шестерёнками. Их тела — жуткая смесь из мёртвой плоти и ржавого металла.

Таких я раньше здесь не видел.

Черепа. Кости. Позвонки. Сгнившее мясо. Выпирающие болты. Проржавевшие пластины. Провода, свисающие, как оголённые нервы.

Монстры. Уроды. Порождение самой извращенной фантазии. Больше, чем биомеханические машины.

Впечатление, что их собрали такими заживо, или же они такими родились — выползли из самых тёмных закоулков Сотканного мира.

У одного вместо руки — клешня, от какого-то промышленного агрегата, а у другого из груди растут, да именно так, вырастают, как побеги растений, кривые трубы, из которых сочится чёрная жижа.

Вместо глаз у них — страшные буркала на выкате. Огромные, раздутые, наполненные кровавыми сгустками и гноем.

Думаю, что эти глаза, твари, или, кто их там создал, тупо вытащили из трупов, и присобачили в пустые глазницы оскаленных, нечеловеческих черепов. Вытянутых и раздолбанных, с трещинами, будто, перед тем, как насадить их на плечи монстров, ими изо всех сил колотили об асфальт, пытаясь их размозжить.

А ещё, от них жутко воняет. Прям реально несёт мертвечиной, которая уже начала разлагаться.

Этот смрад забивает собой всё вокруг. Проникает, впивается в каждую клеточку моего тела. И, мне уже кажется, что от меня тоже уже смердит, как от трупа.

Хотя… Пофиг! И не в таких местах я бывал!

Тем временем некромеханоиды замечают меня с Пауком. Замирают на секунду, словно сканируя нас, определяя: «свой-чужой».

Затем, следует резкий рывок вперёд.

Их конечности так и мельтешат в воздухе.

— Паук, — кричу я, одновременно вскидывая дробовик, — стой у меня за спиной! Если что, свисти мне! Сфера на тебе!

«Свисти» было сказано, так, ради хохмы. Уверен, биомех понял, что я имел ввиду, и понял мою шутку.

Вот только мне становится не до приколов.

Некромеханоиды бросаются на меня не всей толпой. Трое из них отделяются от основной группы и… резко разогнавшись, перебегают на стену, и движутся прямо по ней, втыкая в ржавый металл острые когти.

Остальные прут все разом, плотной группой, больше похожей на многорукое существо, собранное из нескольких тел.

Из всех тварей больше всех выделяется только одна — та, с клешнёй. Другие же просто болванчики, как в игре, которых мне нужно перебить, чтобы добраться до босса этого уровня.

Я держу тварей на прицеле дробовика, отслеживая траекторию их движения через прицельную сетку, развернувшуюся у меня перед глазами.

Мозг, сам по себе, будто отдельно от тела, даёт мне советы, словно у меня в голове поселился ИИ-бот, который действует с опережением, и предугадывает все последующие ходы тварей.

Команды появляются у меня перед глазами в виде быстро бегущей системной строки, но я успеваю их считывать за доли секунды.

Вот, как это выглядит в реальности:

Внимание! Контроль пространства!

Не дайте себя окружить!

Я отступаю к стене. Прижимаюсь к ней.

Внимание! Приоритет целей!

Самый опасные — те, кто бежит по стенам. Они ближе всех. Затем тот, кто с клешнёй. Остальные, пока держатся на дистанции. Ими можно временно пренебречь.

Совет, конечно, дельный, но я и сам об этом знаю.

Внимание! Найдите укрытие! Отступите к нему, если твари к вам прорвутся!

А вот это — уже ценная информация!

Я кручу головой по сторонам. Замечаю, что в нескольких метрах позади меня есть ниша в стене, что-то вроде углубления, прикрытого свисающей с потолка бахромой, в виде остатков кожи.

Если что, там можно будет заныкаться и отстреливать наступающих на меня тварей по одной. Всем вместе им туда не пролезть. Покажу им: «300 Спартанцев»!

Я жду, не тороплюсь. Выцеливаю тварей, мысленно делая для себя отметки, кого из монстров завалить первым.

Время для меня снова уплотнилось. Чуть ли не остановилось, хотя, на самом деле, всё происходит со скоростью молнии.

Первый некромеханоид уже в трёх метрах от меня!

Он несётся по стене.

Жму на спуск.

Бах!

Дробовик отдаёт в плечо. Кислотная картечь врезается в грудь твари, и её сбивает со стены.

Эффект от выстрела мгновенный.

Плоть шипит. Её разъедает. Металл покрывается дымящимися язвами.

Существо издаёт скрежещущий вопль, пытается подняться, но заваливается назад, и, внезапно, с громким хлопком, БУХ! его разбрасывает на части, будто некромеханоид проглотил гранату.

Останки твари накрывают собой, как осколками, пару других некромеханоидов, тоже бегущих по потолку, от которого я успеваю укрыться, быстро переместившись к ранее мной примеченной нише в стене.

«Быстрее! Быстрее! Ещё быстрее!»

Выдаёт мне мой мозг, заставляя тело работать за гранью человеческой скорости. Но, я-то уже, не человек!

Пока твари на стене, замешкавшись, падают вниз, потеряв момент инерции, необходимый им для перемещения, по практически вертикальной плоскости, я перемещаюсь вправо.

Как раз вовремя, чтобы избежать удара трубы от ещё одного, неожиданно подбежавшего ко мне монстра, который отделился от основной группы со скоростью пули.

Ширх!

Труба проносится у меня над головой.

Пригибаюсь.

Тварь промахивается, теряет равновесие, и, едва не падает.

Я же отпрыгиваю вбок.

Делаю кувырок.

Быстро поднимаюсь на ноги и произвожу выстрел в упор.

Бах!

Картечь попадает некромеханоиду в башку. Череп лопается, как гнилой арбуз. Наружу выплескивается чёрная слизь и шестерёнки. Тварь оседает, но, её тело, всё ещё дёргается. Видимо, какие-то механизмы продолжают работать.

Следующая тварь прыгает на меня сверху, как паук.

Я едва успеваю уклониться от её граблей.

Когти только царапают броню на моём плече.

Разворачиваюсь и, со всей дури, бью монстра прикладом в челюсть. Раздаётся хруст.

Хрясть!

Челюсть сворачивает набок, и из раззявленного рта, вместе с чёрной жижей, вылетают гнилые зубы.

Но, тварь не падает. Вместо этого она вцепляется в мою руку, как бульдог.

Я вижу, как её пальцы, наполовину металлические, наполовину костяные, впиваются в защитный щиток на предплечье.

Резко дёргаю руку на себя, одновременно ударяя коленом в живот монстра. Тот ослабляет хватку, и я, тут же, стреляю в него, приставив ствол дробовика практически вплотную к его туловищу.

Бух!

Звук выстрела гасит плоть.

Кислотная картечь прожигает дыру в его груди, и пробивает тело навылет, оставляя след из жижи и слизи на стене.

Некромеханоид отлетает в сторону и сползает вниз по тюбингу. Он дымится и быстро растворяется под действом едкой субстанции, выплеснувшейся из моего оружия.

Последний некромеханоид пытается обойти меня сзади. Быстро пробежав по потолку и спрыгнув уже с другой стороны туннеля.

Я слышу его шаги за спиной. Скрежет металла по металлу.

Ширх! Ширх! Ширх!

Паук, не растерявшись, перебегает за меня, держа в своих щупальцах огнемёт, разрушитель и ещё и сферу, чтобы не мешать мне гасить эту тварь.

Прям, как ёж, который тащит на себе яблоки и грибы.

Запасливый!

Я, резко развернувшись, прижимаю приклад к плечу.

Бах!

Стреляю, почти не целясь.

Картечь попадает в руку монстра. Её отрывает, но тварь продолжает двигаться.

Некромеханоид бросается вперёд, вытянув ко мне свою уцелевшую конечность.

Я уворачиваюсь от очередного удара. Отпрыгиваю в сторону.

Припадаю на колено, быстро вскидываю дробовик, и стреляю снова.

Бах!

На этот раз я попал монстру точно в голову, начисто снеся его левую часть.

Кислота быстро разъедает череп, обнажая провода, мешанину из разных железяк и трубок, и, ещё, какой-то хлюпающей субстанции, из которой вытекает серая слизь.

Существо, на мгновение, замирает, затем валится набок, дёргаясь в лихорадочных конвульсиях, и, затихает.

В туннеле воцаряется тишина.

Её прерывает только шипение разъедаемой кислотой плоти монстров и шелест всё ещё работающих механизмов, которые, будто живут отдельно от своих хозяев.

Я поднимаюсь. Дышу тяжело, прерывисто, с хрипом, глухо доносящимся из-под шлема.

Поднимаю забрало и осматриваюсь.

Все некромеханоиды мертвы, если так можно говорить о тварях, которым только придали подобие жизни.

Их тела дымятся. Кислота продолжает пожирать металл и органику, от которых уже валит едкий белёсый дым.

Паук стоит в стороне. Не вмешивался, как мной ему и было велено.

Я же смотрю на останки тварей, и у меня в голове, будто срабатывает нейробот. Круто! Настоящая Система в башке, которая выдаёт мне вот это:

Данные собраны!

Выполняю анализ некромеханоидов.

Структура объектов:

49 % органика.

35 % механика.

8 % импланты.

7 % неизвестное вещество.

1 % энергетические элементы.

Слабое место тварей — соединения между конечностями.

Суставы, связки, сухожилия.

Вывод:

Кислотная картечь эффективна на 75 %.

Для увеличения урона требуется повысить скорострельность оружия в несколько раз.

Также рекомендую повысить убойную мощность зарядов, чтобы некромеханоид переставал функционировать с одного выстрела.

Анализ закончен!

Строчки исчезают. Что же, видимо я получил новую способность, о которой даже не догадывался, или же разблокировал старую, хорошо забытую.

— Полезная информация, — хмыкаю я, и перезаряжаю дробовик. — Значит, мне точно нужен автомат. Вот только автомат с разрывными пулями!

Как вам такое, друзья мои, а⁈

Оглядываюсь по сторонам. Туннель впереди мне кажется пустым, но я-то точно знаю, что это — затишье перед новой атакой.

Некромеханоиды — это так, разминка, перед предстоящей бурей. Слишком легко мне дался этот бой, словно игроки сыграли со мной в поддавки. И, где-то там, в глубине Сотканного мира, меня ждёт, что-то более смертоносное, чем это!

Я пинаю обуглившуюся кисть твари, которая отлетает в сторону, как мяч.

Ещё раз смотрю на останки тварей, и у меня внутри, где-то в животе, возникает спазм.

Голод!

Он вернулся, ещё сильнее, чем прежде.

Червь хочет жрать!

А передо мной, на полу туннеля, валяется много еды. Только протяни руку и зачерпни из этого источника чистого белка.

Я давлю в себе отвращение и приступ тошноты.

Еда — это жизнь.

А мне нужно жить дальше, чтобы убить всех!

И я приказываю симбионту активировать щупальце, чтобы насытить моего Червя.

Щупальце отключается от моего запястья. Удлиняется, вытягивается, как хобот у слона, и я делаю шаг к твари, у которой я снёс половину черепа.

В её башке всё ещё продолжает хлюпать жижа, и я думаю, что этой еды мне хватит, чтобы напитать Червя и пополнить запасы нейробустера в капсуле с симбионтом за моей спиной.

Щупальце заползает в череп. Я прекрасно знаю, что сейчас произойдёт, и, знаете, мне абсолютно пофиг.

Во мне ничего не дрогнет. Совсем ничего!

Щупальце впрыскивает кислоту в дохляка. Нужно выждать несколько минут, чтобы плоть в его теле растворилась и превратилась в питательную массу.

И я жду, наблюдая, как мясо становится желе — вязкой жижей, похожей на кисель, который мне предстоит сожрать, чтобы меня не сожрал Червь!

А затем… я оглядываюсь и кидаю быстрый взгляд на остальных некромеханоидов.

«Из вас получится отличная основа для сборки автомата — биомеханической импульсной штурмовой винтовки, которая превзойдёт собой всё, что видел этот мир!»

Я жду, пока щупальце симбионта завершит своё черное дело.

Кислота внутри черепа некромеханоида шипит, растворяет остатки тканей. Затем течет внутрь этой твари, заливаясь в неё сквозь гортань. А дальше, уже в брюхо, разжижая внутренности.

От тела твари исходит хлюпающий звук. Воняет блевотиной и гнилью. И мне предстоит выпить из этой хрени, и, причем, до дна.

Проходит ещё несколько минут, и вязкая субстанция готова. Щупальце жадно её поглощает, до предела насыщая мой организм.

Тело некромеханоида опадает. Рёбра складываются, будто он сдувается, как воздушный шар.

Все его мышцы, сухожилия, мясо и внутренности превратились в адский коктейль, и я пью эту жижу, пока не опустошаю этот сосуд, превратившийся в подобие мумии.

Вскоре, щупальце симбионта втягивается обратно, в моё запястье, толчками прогоняя по пищеводу на конечности последний питательный комок биомассы.

Я чувствую, как Червь внутри меня жадно поглощает добычу. Энергия разливается по моему телу, будто я умял добрый кусок отбивной или съел несколько палочек шашлыка.

Короче, я объелся до отвала, когда жратва уже стоит в горле.

В капсуле за спиной тоже пополнился запас нейробустера, и симбионт получил свою часть этого некропирога.

— Порядок, — хрипло выдыхаю я, как обычно разговаривая с биомехом, хоть он ещё тот молчун, — а теперь, займёмся делом!

Ещё раз оглядываю поле боя. Разбросанные тут и там тела некромеханоидов, это — не просто трупы, а сырьё. Ресурсы этого мира. Детали, для чего-то нового.

— Паук, — говорю я биомеху, который уже расчленил одно из тел некромеханоида, и жрёт его, как заправский краб, отрывая от него клешней ломти плоти.

Далее, он бросает их себе под лапы. Выпрыскивает из одного из щупалец на куски мяса кислоту. Ждёт, когда она его растворит, а потом высасывает эту жижу.

И это — хорошо. Мне не нужно его кормить. Биомех, так сказать, сам себе добыл харчи, практически живет на подножном корму.

— Паук, — повторяю я, и биомех отвлекается от своей еды, чуть приподнимая корпус, прям, реально, как пес. — Пора тебе поработать! Собери мне из этих тварей биомеханический автомат с разрывными зарядами. Как он будет выглядеть и работать, — на твое усмотрение. Прояви фантазию! Но это, должно быть реально убойное оружие! Один выстрел — один труп!

Честно говоря, мне сейчас впадлу, придумывать, что-то самому, как это было с Разрушителем. Уверен, что биомех справится с задачей не хуже меня.

Тем более, он тоже не плохо перекусил, и, пока я высасывал жижу из некромеханоида, он уже выпотрошил пару трупов этих монстров. Так, что, пусть постарается!

Паук кладет огнемет, Разрушитель и сферу на пол туннеля, а сам отправляется к ближайшему, относительно целому некромеханоиду.

Быстро ощупывает его останки. Пробегает по ним щупальцами, как заправский мясник перед разделкой туши.

Я знаю, что он сканирует структуру металла и органики трупа. Вычисляет, что лучше использовать для создания оружия.

Так проходит пара минут. Наконец, Паук принимается за дело.

Я смотрю за ним, не забывая поглядывать по сторонам, чтобы не пропустить очередную атаку тварей лабиринта.

Чем больше проходит времени, тем сильнее во мне крепнет уверенность, что некромеханоиды вышли на меня не просто так.

Их, будто, кто-то специально ко мне подослал, чтобы у меня было, чем покормить Червя и симбионта, и, из чего собрать оружие.

Зуб даю, что в Сотканном мире действует несколько могущественных игроков, каждый из которых хочет одержать верх, а я — всего лишь инструмент в их руках.

Вот только, смеётся тот, кто смеётся последним. Ещё посмотрим, кто кого обведёт вокруг пальца. Я буду гнуть свою линию, а там, как карта ляжет.

Наблюдаю дальше за биомехом, этим ходячим Самоделкиным.

Процесс создания автомата выглядит так. Паук, сначала, выдирает из груди некромеханоида массивную ржавую пластину.

Затем, сгибает её, придавая ей форму ствольной коробки, как у РПК. Сращивает с помощью растворенного в кислоте металла из других останков, и вязкой клейкой субстанции, выпущенной из щупальца.

Из частей позвоночника твари и проводов, Паук собирает систему подачи зарядов. Позвонки становятся звеньями ленты, а провода — узлами, передающими импульс.

Для ствола Паук берёт длинную металлическую трубу, уже тронутую ржой, и торчащую из груди другого монстра. Очищает её от слизи, протравливает изнутри кислотой, придавая гладкость внутреннему каналу.

Закрепляет ствол в корпусе, вплавив её в металл. Добавляет костяной приклад, рукоятку и тяги из сухожилий.

Далее, биомех извлекает из тел некромеханоидов…

А хрен его знает, что это такое?

«Это, — подсказывает мне Система в моей голове, — энергетические элементы. Те самые, содержание которых при анализе составило один процент от остальной массы монстров».

«Понятно», — так же мысленно отвечаю я.

Энерго-элементы похожи на маленькие полупрозрачные капсулы с пульсирующей в них фосфоресцирующей и искрящейся жидкостью. Типа — миниатюрных топливных элементов, благодаря которым некромеханоиды бегали, как ошпаренные.

Паук аккуратно раскладывает фрагменты костей, куски металла и жгутов, в виде сухожилий, выдранных из тел монстров, на полу туннеля.

Прям, как заправский торгаш старьем на барахолке. Только коврика не хватает.

Это всё, как я понимаю, станет будущими деталями для разрывных зарядов и частей автомата.

«А этот малыш шарит! — думаю я. — Прям, реально старается!»

Смотрю дальше.

Теперь Паук соединяет все детали воедино.

Несколько энергетических капсул, сгруппированных, как патроны в барабане револьвера, он помещает в центр ствольной коробки, и обкладывает её костными фрагментами и металлическими элементами, склеивая их в единую и монолитную конструкцию. Получился источник питания.

Затем, проводит провода, вытащенные из черепов некромеханоидов, к спусковому узлу автомата.

Как я догадался, эти провода были подключены к нейросенсорам тварей, а теперь они станут считывать мою мозговую активность через биопорт в моей ладони, соединившись с моей нервной системой.

Теперь оружие будет реагировать на мои нейроимпульсы, и, буквально, знать о том, что я хочу сделать.

Щупальца Паука быстро мельтешат в воздухе. Он, одновременно, похож на многорукого дирижёра и фокусника, который извлекает из ничего, нужные ему предметы, распечатывая их из клейкой массы, выходящей из его щупалец, творя на сцене настоящую магию.

На финише, Паук окунает получившуюся у него конструкцию в чёрную жижу, сочащуюся из трупов.

Жидкость обволакивает металл, впитывается в кости, и, быстро кристаллизовавшись под воздействием фермента, которым биомех предварительно обработал жижу, на автомате возникает органическая броня.

Что-то вроде плоти, с поверхностью, покрытой витиеватыми узорами, напоминающими мне вены.

Биомеханическая импульсная штурмовая винтовка выглядит реально устрашающе. Прям, какой-то прототип из далёкого будущего, который только хотят принять на вооружение. Больше подходящая для колониальной космической пехоты. Смотрится намного круче, чем все моё оружие, даже Разрушитель.

Корпус автомата — это смесь костей, плоти, ржавого металла, сухожилий, проводов и вен. Он слегка вибрирует, как живое существо.

Для спускового крючка автомата Паук использовал несколько суставов пальцев некромеханоида, обтянутых его же кожей.

Магазин — это позвоночник, свёрнутый спиралью, внутри которого, как осы в гнезде, подрагивают энергетические капсулы.

Наконец, Паук протягивает мне готовый автомат.

Я вешаю дробовик на пояс, беру новое оружие, и чувствую, как биомеханическая штурмовая винтовка подстраивается под мою руку.

Сидит, как влитая!

Провода оплетают запястье и коннектятся с моим биоразъёмом в ладони.

Меня слегка бьёт током, и происходит синхронизация с моим мозгом.

Теперь, я ощущаю автомат, как своё собственное продолжение. Руку, если хотите.

Я его вскидываю. Прижимаю приклад к плечу. Прицеливаюсь, и направляю ствол на тела некромеханоидов, представляя, что я открываю по ним беглый огонь.

Чуть смещаю оружие. Вправо. Затем влево. И, внезапно чувствую, как провода, которые оплели мое запястье, слегка напрягаются, будто струны, и тянут мою конечность, направляя её таким образом, что происходит автоматическое наведение на цель.

Круто! Нечего сказать! Прям, как в кино!

— Что у него за боеприпасы? — спрашиваю я у Паука.

Биомех показывает мне щупальцем на магазин. Я достаю из него один заряд. Он похож на полупрозрачную костяную капсулу, заполненную сероватой массой с металлическим ядром внутри. На её поверхности находятся странные символы, вытравленные кислотой.

— И, как они работают? — я, вопросительно, смотрю на биомеха.

Вместо ответа, у меня перед глазами снова появляется бегущая строка, и Система, поселившаяся у меня в голове, выдаёт следующее:

После нажатия на спусковой крючок, внутренний источник энергии оружия приводит к поджигу жидкой метательной смеси на основе саморасширяющейся кислоты в заряде.

Затем происходит выстрел.

При попадании в тело энергетическая капсула пробивает броню.

Её внутреннее металлическое ядро дестабилизируется через 0,3 секунды и происходит микровзрыв, который приводит к разбросу осколков из костей, кислоты и металла во все стороны.

Брызги кислоты продолжают разъедать цель даже после взрыва.

Радиус сплошного поражения заряда — 3 метра, с эффектом кислотной «цепной детонации» при попадании в скопление врагов. Поэтому, минимальная безопасная дистанция при стрельбе из этого оружия, минимум, 10 метров.

Также вам доступна опция автоприцеливания, и разблокирован счётчик оставшихся в магазине зарядов.

Важно! Счетчик выведен на голографическую панель вашего шлема.

— Ого! — я присвистываю. — Это — прям праздник, какой-то! Отличная работа, дружище!

Я провожу ладонью по корпусу Паука, точно его глажу.

Уверен, будь у него хвост, он бы сейчас им завилял, а так, он лишь щелкнул клешней.

Биомех протягивает мне ещё четыре магазина, и я распределяю их на своём экзокостюме, как в армейской разгрузке.

Я вставляю вытащенный магазин в автомат, проверяю его механизмы. Врубаю питание.

Штурмовая винтовка гудит, как улей разъярённых пчел. Опускаю забрало шлема.

Пространство в туннеле сразу же окрашивается призрачным сиянием, а в прицеле возникает голографическая сетка с перекрестьем прицела и количеством зарядов в автомате.

100

— Отлично, — я ухмыляюсь, — а теперь посмотрим, чего эта приблуда стоит на самом деле!

Паук отступает на шаг назад, будто чувствует, что-то сейчас произойдет.

Точняк!

Где-то вдалеке в туннеле я слышу скрежет когтей по металлу. Шипение, как при выходе пара и низкий гул, будто там проснулось, что-то огромное.

— Идут, — говорю я, целясь из автомата в сумрак лабиринта. — Паук, приготовь мне огнемёт на случай, если, что-то, пойдет не так. За сферу отвечаешь головой!

Биомех берет с пола Разрушитель, машину-времени и огнемет.

Отступает ещё дальше и ждёт.

Я тоже.

В туннеле сгущается тьма, но я вижу всё, что в нём происходит. Мое нейрозрение подсвечивает контуры будущих целей, а ячейки в прицельной сетке сигнализируют о том, кто ко мне приближается.

Первый силуэт появляется из-за поворота лабиринта.

Некромеханоид. Выше меня на две головы. Вместо рук у него, в плоть узловатых конечностей, вживлены ржавые лезвия, типа кос.

За ним выгребают ещё трое таки же тварей.

Они замирают, словно чуют моё новое оружие, а меня снова посещает мысль, что я, будто нахожусь на полигоне, в неком стрелковом тире, для тренировки, чтобы я успел, как следует подготовиться, прежде, чем на меня спустят всех собак Сотканного мира.

Я прицеливаюсь.

— Ну, — шепчу я, — встречайте нового меня.

В этот момент монстры срываются с места и убегут ко мне, как спринтеры на стометровке.

Погнали!

Я придавливаю спуск автомата, паля с отсечкой в три одиночных выстрела, чувствуя, как моя рука, будто сама по себе, чуть смещается, чуть вправо, а затем влево, чтобы я точно попал в этих тварей.

Так срабатывает автоприцеливание.

Бах!

Вспышка!

Приклад толкает в плечо.

Бах!

Вспышка!

Заряд врезается в грудь первого монстра.

Бах!

Вспышка!

Взрыв!

Ещё один, и ещё!

Твари превращаются в фарш, и их разбрасывает на дымящиеся от действия кислоты куски.

Осколки разлетаются веером, накрывая монстров едким потоком, усиливая это воздействие из-за близкого расстояния.

Кислота шипит, разъедает плоть и металл. Твари вопят, хватаются за раны, но уже поздно, их тела распадаются на части, и они оседают вниз, растекаясь плотью на пол.

«Это было даже слишком просто», — думаю я.

— Работает! — кидаю я Пауку. — Двинули дальше! Посмотрим, кто ещё осмелится встать у меня на пути!

Мы с биомехом идём вглубь туннеля. За моей спиной остаются дымящиеся останки, а впереди — снова неизвестность.

Но теперь у меня есть оружие, достойное Сотканного мира. Оружие, созданное из его же кошмаров!

Едва я об этом подумал, как у меня, прямо перед глазами, возникает надпись. И это — не виртуальная реальность.

Это — сообщение от Системы. Только не той, которая сидит у меня в голове, а глобальной, о которой я уже успел позабыть.

Системы, которая решила мне напомнить о себе, и вернуть с небес на землю.

Я поднимаю забрало шлема и читаю:

10… 9… 8… 7…

Внимание!

Активация!

Я слышу сигнал зуммера. Вот такой — бип… бип… бип… Знаете, как показывают в кино — предупреждение по телевизору, перед началом ядерной войны.

Сигнал прерывается, и перед моими глазами, сплошной стеной, валится системная строка ярко-зеленого цвета. А затем появляется вот это:

Проект Феникс.

Запущена финальная фаза игры.

Внимание!

Через 30 секунд будет произведена реконфигурация всех уровней Сотканного мира!

После реконфигурации, слои будут опечатаны без возможности выхода.

Также будут открыты все запертые ячейки.

Внимание!

Разблокировка ячеек необратима!

Все заблокированные в них, будут выпущены!

Внимание!

Всем игрокам приготовиться!

До запуска главного уровня остаётся:

5… 4… 3… 2… 1…

Сообщения исчезают, и я остаюсь один на один с обрушившейся на меня тишиной, в которой я слышу дыхание смерти и голос Некто, который тихо мне говорит:

— Ну, что, ты готов, нейронафт?

— Готов, — глухо, сквозь зубы, отвечаю я.

— Ты не забыл о нашем с тобой уговоре?

— Нет, не забыл.

— Тогда, настало время нам с тобой вернуть, кое-кому, старый должок!

— Нам всем, — с нажимом говорю я, — нужно вернуть старые долги!

— Если это камень в мой огород, — Некто повышает голос, — то, не забывай, благодаря кому, ты, всё ещё жив! Кто тебя довёл до этого уровня и, почему, ты, до сих пор, ещё не стал кормом для тварей Сотканного мира! Моего мира!

— Я… это… знаю, — чеканю я, — и я выполню свою часть сделки с тобой! Можешь не сомневаться!

— А я и не сомневаюсь, — усмехается Некто, — каждый из нас преследует свою цель. Ты — хочешь выжить, а я — хочу от сюда выйти.

— Так, тому и быть! — заканчиваю я эту мысль.

В воздухе повисает пауза, будто Некто тщательно обдумывает мои слова, а затем он говорит:

— Перед тем, как всё начнётся, запомни, всё, что было с тобой до сих пор до этого момента, это было так — разминкой. Главная битва впереди! И, помни, что ты должен выманить сюда Самого, как мы с тобой и обговаривали, а иначе, сделке конец! А я не позавидую тому, кто решит меня обмануть!

Я решаю подыграть Некто, чтобы немного усыпить его бдительность:

— Не переживай, я не стану кормом! — и добавляю: — Ни для кого в этом мире!

— Удачи! — коротко бросает Некто, и я ощущаю, будто моего мозга коснулась ледяная рука.

— Удача мне потребуется, — эхом отзываюсь я, и смотрю на туннель, который начинает медленно, прямо на моих глазах, перестраиваться в нечто иное.

То, что я ещё никогда не видел в Сотканном мире — реконфигурация лабиринта Бесконечности в лабиринт Смерти, из которого нет выхода…

Я стою. Не двигаюсь. Наблюдаю за тем, что в данный момент происходит, с какой-то фатальной отрешённостью.

Честно говоря, мне сейчас настолько на всё похрен, что меня уже ничем не удивить. А посмотреть здесь, знаете ли, есть на что.

Лабиринт трансформируется прямо на моих глазах. Медленно, но неумолимо, словно чудовище, пробуждающееся от многовекового сна. Он превращается в нечто иное, чем всё, что я видел до сих пор.

Туннель расширяется, увеличивается в размерах, как будто смотреть на удава изнутри в тот момент, когда он пожирает свою добычу. Только эта добыча — это ты.

Стены лабиринта уходят вверх, множатся, превращаются в десятки более мелких ответвлений, как расползающийся клубок змей.

Каждый новый коридор пульсирует, будто живой, и от него исходит слабое свечение. Синеватое, болезненное, будто свет от гнилушек в тёмном лесу.

Каждый сантиметр этой стальной оболочки покрывается нарастающей на неё плотью. Она вылезает из всех щелей, проступает сквозь металл, как плесень сквозь трещины в старом доме.

Плоть серая, дряблая, с прожилками вен, которые вибрируют в такт, какому-то невидимому ритму.

Под моими ногами, как из раскрытых пор кожи, сочится чёрная субстанция.

Она чавкает, булькает, превращается в блевотную жижу и растекается дальше, пока не заполняет пол туннеля на сколько хватает глаз.

Жижа липкая и вязкая. Она пытается обхватить мои ноги, присосаться к ним, удержать на месте.

Я делаю шаг в сторону. С трудом отрываю подошвы с неприятным хлюпающим звуком.

Со свода лабиринта капает кислота. Тягучая, как клей. Она свисает длинными и склизкими нитями, похожими на слюну гигантского зверя.

Кислота падает вниз. Шипит, дымится, и мне приходится уворачиваться, чтобы не попасть под её едкие капли.

Эта субстанция оставляет на стенках туннеля следы, как после ожога. Чёрные, обугленные дыры, которые медленно расползаются во все стороны.

Лабиринт наступает на меня, хотя я стою на месте, оплетает со всех сторон, будто собирается поглотить.

Он меняет форму, шевелится и… дышит. Я чувствую это всей кожей под броней.

Давление воздуха нарастает. Мне становится тяжелее дышать, будто я погружаюсь в воду в водолазном колоколе.

Движение стенок туннеля продолжается до тех пор, пока плоть местами не лопается, как гнилая тряпка, и под ней обнажается проржавевший металл.

Ржавчина осыпается хлопьями, обнажая странные зубчатые механизмы, шестерёнки и провода. Всё это шевелится, скрипит, и пытается собраться в новую форму.

А ещё я слышу нарастающий вой сирены, как это обычно показывают в кино про войну перед воздушной атакой.

Она надрывается. Звук проникает мне в уши, долбит по мозгам, и уже гудит, где-то в глубине моего сознания, отдавая жуткой пульсацией в висках.

Пол под ногами дрожит. Вибрирует. И эта вибрация усиливается с каждой секундой.

Сначала, едва заметно. Потом всё сильнее и сильнее. Пока поверхность, на которой я стою, не начинает ходить подо мной ходуном, как будто я нахожусь на палубе корабля в бурном море.

Мои ноги скользят по жиже, и я упираюсь рукой в стену, чтобы не упасть.

Стена тоже пульсирует под моей ладонью, будто она — живая.

«Что за нах… — думаю я, — такого никогда раньше не было!»

Вскоре сирена достигает своего апогея. Звук становится таким пронзительным, что у меня закладывает уши. А затем, этот звук резко обрывается, словно по туго натянутой струне рубанули мечом.

И меня обволакивает мёртвая тишина. Абсолютная. Гнетущая. Её изредка прерывает такой шмякающий звук.

Шмяк…

Шмяк…

Шмяк…

До меня доходит, что это в жижу капает чёрная слизь. С потолка, со стен, с каких-то наростов, которые выросли за секунды. И это меня напрягает, словно я слышу некий сигнал перед началом атаки. Каждый шмяк отдаётся в груди, будто отсчитывает последние минуты моей жизни.

— Паук, готовсь! — предупреждаю я биомеха. — Скоро начнётся!

Биомех стоит, не шевелится.

Я ещё и сам не знаю, что именно начнётся, но уверен, что в дело вступят все игроки и твари из заблокированных ячеек. И надеяться я могу только на себя и свои умения.

Хотя… Постойте! Я же могу и сам управлять слоями! В конце концов, я уже делал это раньше — менял конфигурацию пространства, ставил заслоны и создавал порталы. Стоит мне только захотеть, и…

Я пытаюсь сделать лёгкую трансформацию слоя. Подстроить его под себя. Поставить щит или изменить его. Погружаюсь внутрь своего сознания, ищу тот канал, который всегда был для меня открыт. Ту связь с Сотканным миром, что позволяла мне манипулировать реальностью.

Но… ни фига!

Сука!

Чтобы вас всех черти разорвали!

Ничего не происходит!

Способность, как отрезало!

Этот мир меня не слушается. Он больше не отзывается на мои импульсы, и не поддаётся контролю. Мне будто отключили эту функцию, выдернули провод и окончательно разорвали связь.

Млять!

У меня пересыхает в горле.

Я делаю глубокий вдох, пытаюсь успокоиться. Но чувство тревоги уже нарастает, царапает меня изнутри, как зверь, рвущийся на свободу.

Лабиринт тоже дышит. Ждёт. Готовится.

А я остался, в некотором смысле, безоружным. Без возможности вытащить из рукава свой главный козырь — способность управлять пространством Сотканного мира!

— Ладно, — шепчу я сам себе. — Значит, будем драться по-старинке! Паук, сфера — твой главный приоритет! И, будь начеку! Эти твари полезут из всех щелей!

Биомех лишь вздрагивает. Крепче вцепляется в оружие, которое он держит в своих щупальцах, и, чуть разворачивается, чтобы прикрыть наш тыл.

Мы стоим с биомехом спина к спине, а вокруг нас шевелится уже Лабиринт Смерти, который смотрит на нас сотнями глаз из своих туннелей, похожих на соты осиного гнезда.

И, я знаю, скоро он на нас нападёт.

Я стискиваю рукоятку автомата и делаю шаг вперед. Нужно бить первым, а не ждать, когда мне с размаху уеб… т по морде.

Шаг.

Еще один.

Третий.

Я продвигаюсь медленно, осторожно, каждую секунду ожидая внезапной атаки.

Слежу за пространством сквозь стекло в забрале шлема.

Мир разбит на ячейки. Перекрестье прицела поворачивается вместе с моей головой, по направлению моего взгляда.

В зыбком сумраке туннеля я вижу все. Каждую деталь, будто элементы приобрели дополнительный объем. Стали многомерными и, намного более четкими.

Кидаю взгляд то влево, то вправо, и, знаете, лабиринт продолжает меняться, будто его реконфигурация ещё не завершена.

Это сложно объяснить словами. Это нужно видеть.

Смотрите.

Верх меняется с низом.

Один туннель сокращается, другой же удлиняется.

Меняется всё.

Размер.

Объём.

Направление движения.

Положение в пространстве, и, мне кажется, что я иду по многомерному лабиринту, сути которого мне не понять никогда, потому что, у него нет начала и конца в привычном мне понимании, и он растет во все стороны, как эфемерная конструкция из плоти и стали.

«Что, если… — думаю я, — всё это — ненастоящее, и происходит только у меня в голове? И я сам, точнее, — мой двойник, замороженный и запертый в капсуле, создаёт этот лабиринт, в котором уже заперт я, как в Матрице, а?»

Догадка обжигает меня, как раскалённый металл, но она не успевает оформиться до конца, как из стен туннеля, со всех, мать их сторон, вырываются…

Я никогда не видел ничего подобного! Таких существ, невероятных, даже для Сотканного мира.

«Это, — подсказывает уже знакомый голос у меня в голове, — некробиоморфы. И, сейчас ты поймёшь, почему они так называются».

— Некробиоморфы, — шепотом продолжаю я, — и беру их на прицел, рассматривая существ, появившихся от меня шагах в двадцати.

Твари медленно вылезают из стен туннеля. Точнее, они выворачиваются из самого пространства, как если бы реальность порвалась по швам, выпуская наружу то, что было спрятано глубоко у неё внутри.

Их тела — гибрид органики и механики, будто взращенные от эмбриона до взрослого состояния.

Кости переплетаются с проводами и венами. Мышцы пульсируют, как насосы, а вместо крови течёт чёрная жижа, которая светится изнутри тусклым фиолетовым светом.

Головы нет. Только клубок щупалец с глазами на концах.

Конечности у них длинные и гибкие, как ветви растений, с суставами, гнущимися в любую сторону. На концах обрубков рук — когти, похожие на заржавленные хирургические инструменты — скальпели, расширители с зубцами, пилы для ампутаций и просто ножи с зазубренными лезвиями.

Я продолжаю держать их на прицеле, каждую секунду готовясь открыть по ним огонь, и продолжаю их рассматривать, чтобы понять, где у них может быть слабое место.

Больше всего меня сейчас интересует, как они будут передвигаться по туннелю.

Наблюдаю, стараясь не шевелиться, чтобы не привлекать к себе внимания. Прижимаюсь к стене, и, словно срастаюсь с её плотью.

Твари вяло шевелятся. Распрямляются. С них капает слизь и остатки гнилой плоти. Скорее всего, неких коконов, в которых они сидели до поры до времени, а я даже не догадывался об их существовании.

Мог просто пройти мимо и не знать, что за мной наблюдают десятки пар злобных глаз, которые только и ждали команды «фас». И, их час пробил!

Монстры движутся по коридору. Точнее, они не ходят, как остальные, на ногах, а, как бы перетекают, типа капли ртути.

То растягиваются в длинную ленту, то сжимаются в шар, то собираются в кучу и катятся, как колесо.

И тут, до меня доходит, что означает слово «некробиоморф».

Голос сказал, что я пойму, почему они так называются.

Главное в этом названии — морф — морфинг, как в фантастических фильмах, когда один объект плавно перетекает в другой. Помните вторую часть Терминатора? Так вот, здесь, нечто подобное. Только с поправкой на действительность Сотканного мира

А ещё… и я это вижу, эти твари могут разделяться.

На моих глаза один из некробиоморфов распадается на пять мелких деформированных существ, непонятной формы, а потом снова собирается воедино.

«Круто! Нечего сказать! — думаю я. — И, как мне убить такую тварь?»

Не успел я об этом подумать, как в паре метров от меня, прямо из жижи, восстаёт монстр.

Он был замаскирован под грязь, и сливался с ней, как хамелеон.

Я едва успеваю отскочить, когда его когти проносятся в сантиметре от моего лица.

— Паук! — кричу я. — Начали!

И я открываю беглый огонь.

Бах, бах, бах!

Стреляю в эту тварь практически в упор, быстро пятясь назад, помня о том, что мне нужно избежать попадания на себя капель кислоты.

Заряды рвут плоть твари, и существо раскидывает на части, будто я шмальнул в него из РПГ.

В воздухе повисает облако из чёрной жижи, а на пол падают изуродованные шматы некробиоморфа. Точнее то, что от него осталось.

Я едва успеваю уклониться от веера едкой капели.

Кислота шипит и прожигает грязь, оставляя на ней белёсые дымящиеся разводы.

Лабиринт же продолжает меняться.

Туннель, по которому я только что шёл, исчезает. Стена смыкается, как зарастающая рана. Другой же проход расширяется, превращаясь в туннель.

Пол под моими ногами становится вертикальным, и я на секунду повисаю на стене, цепляясь за куски выступающей из неё плоти. Рядом со мной повисает и следующий за мной по пятам Паук — мой верный оруженосец.

Некробиоморфы точно только этого и ждали и атакуют меня со всех сторон.

Один перетекает прямо по потолку, и бросается вниз.

Я стреляю навскидку, с одной руки и, одновременно, разжимаю пальцы, и сам падаю вниз, в грязь, прямо на спину.

Бах!

Кислотно-энергетический заряд попадает в бок твари.

Взрыв!

Осколки костей и проводов разлетаются во все стороны, как при салюте.

Трое мелких существ отделяются от большого и атакуют меня с флангов. Они быстрые, юркие, но, как мне кажется, не такие опасные, как их старшие собратья.

Их цель — отвлекать на себя внимание и расходовать на них боеприпасы. Типа, таких биомеханических дронов — ложные цели.

Быстро поднимаюсь. Даю по ним короткую очередь.

Бах! Бах! Бах!

Две твари уничтожены, третий пытается уползти по жиже, но я добиваю его одиночным выстрелом в корпус.

Бах!

Существо будто испаряется в грязи, которая взметается фонтанчиком вверх.

Ещё один некробиоморф — тот, что крупнее остальных, — растворяется в стене и, тут же появляется прямо за моей спиной.

Ах, ты — сучара!

Я чувствую его присутствие за секунду до атаки. Поворачиваюсь и стреляю в него, уперев ствол автомата ему в грудь.

Бах!

Заряд пробивает грудную клетку некробиоморфа. Кислота разъедает его внутренние механизмы. Монстр издаёт скрежещущий звук, и распадается на части.

Я только успеваю прикрыться рукой, чтобы кислота не попала мне на голову и ныряю в жижу, чтобы смыть с себя остальные капли.

Мой защитный костюм дымится. На нём появляются язвы, но они, быстро зарастают.

В дело вступил Червь! Он запустил регенерацию. Отлично!

Мне нужно срочно придумать новую тактику боя. Всё, что было прежде — не годится.

Лабиринт всё время меняется, и стены, больше не мои друзья, а враги. Они могут исчезнуть в любую секунду или превратиться в ловушку, скрывая в себе очередную тварь.

Выход?

Скорость!

Только бешеная скорость может меня спасти.

Я буду использовать динамические точки — всё, до чего могут дотянуться, чтобы резко менять своё местоположение в пространстве.

Трансформация!

Туннель беспрерывно меняется, как и сам лабиринт. На место одних проходов приходят другие.

И я прыгаю на выступающие части. Отталкиваюсь от стен, которые ещё не успели измениться.

Быстрее! Ещё быстрее!

Мои мышцы, даже в экзоскелете, с впрыском нейробустера, работают на пределе. За пределом возможного. И готовы разорваться от напряжения.

— Давай! — кричу я сам себе. — Давай!

Я действую вопреки законом физики и гравитации, будто на меня не действует притяжение.

Так.

Сюда!

Прыжок.

Взмах руки.

Цепляюсь за края разрыва в плоти туннеля. Подтягиваюсь и ползу вверх, даже сам не понимая, как мне это удаётся, ухитряясь ещё держать автомат. Точно я нахожусь в некой аномалии.

Паук не отстаёт.

Ему проще!

У него столько щупалец и лап, что для него, что стены, что пол, что потолок, — всё едино.

Некробиоморфы не отстают.

Проворные твари! Как обезьяны!

Тук!

Тук!

Тук!

Так колотится моё сердце.

Они уже здесь! Уже рядом!

Оборачиваюсь. Прикидываю, как мне стрелять в них на ходу, и не свалиться вниз. Или же не улететь в потолок. Чёрт его разберёт!

Здесь всё меняется каждую секунду и у меня порядочно мельтешит перед глазами, из-за бешеного ритма трансформации лабиринта.

Бах! Бах! Бах!

Стреляю кучно, с отсечкой по три заряда. Сбоку моего, чуть не сказал голографического экрана, скачет счётчик оставшихся зарядов в магазине.

Удобная приблуда!

87

84

81

78

Линию прицеливания мне приходится корректировать на лету. Гравитация, чтоб её, меняется, и заряды летят по криволинейным траекториям.

Мне на помощь приходит нейрозрение с ячейками и прицельной сеткой.

Оно предсказывает траекторию полёта заряда с учётом искривления пространства, а автоприцеливание само направляет мои руки, чтобы я стрелял точно в цель.

Бах, бах, бах!

Я стреляю, как сумасшедший.

Во все стороны летят ошмётки плоти, разных запчастей, и жижи, которая напоминает мне кровь, чёрную в тусклом свете туннеля.

— Ну, давай! — кричу я. — Подходи!

Бах, бах, бах!

Тварь превращается в фарш.

— И ты хочешь⁈

Бах, бах, бах!

Минус ещё один некробиоморф.

А твари прут и прут, как заведённые!

Они не боятся смерти, ибо уже мертвы!

Бах, бах, бах!

Разрывные заряды особенно эффективны против соединений между органикой и механикой. Попадание вызывает цепную реакцию. Кислота разъедает слабые места, а взрыв разрывает системные связи.

В этот момент я чувствую, как меня хватают за ногу.

Оборачиваюсь и вижу, что Паук показывает мне своим щупальцем на стену туннеля, которая набухла, как гнойник.

Лабиринт реагирует на бойню, которую я здесь устроил. И он тоже хочет жрать! А, для этого, ему нужно меня убить!

Я замечаю, как из этого нарыва на стене вырастают шипы. Острые, зазубренные, с каплями фиолетовой жидкости на кончиках.

Они выстреливают в нашу сторону с тихим шелестом, пытаясь проткнуть нас, как стрелы.

Один проносится в сантиметре от моего плеча, оставляя в воздухе размытый след из искажённого пространства.

Два других втыкаются в стенку туннеля рядом с моей головой, а четвёртый вонзается в Паука. Биомех быстро его выдирает клешнёй и швыряет в грязь.

Потолок тут же идёт вниз, сокращая мне пространство для манёвра. Он сжимается, выдавливая из себя новые наросты.

Расстояние между полом и потолком уменьшается вдвое. Потом втрое.

И мне приходится пригнуться, почти встать на четвереньки, чтобы не быть раздавленным.

Воздух становится густым, как кисель, замедляя все мои движения. Каждый вздох даётся с трудом. Руки тяжелеют, а автомат кажется мне пудовым. Даже моргать становится сложнее, словно веки налились свинцом.

— Вот, млять! — хриплю я, машинально сплевывая вязкую слюну внутрь шлема и ползу, ползу, ползу прочь по туннелю, стараясь ускользнуть от этого живого пресса, туда, где ещё осталось свободное пространство. И там уже поднимаюсь на ноги.

Некробиоморфы тоже замедляются, но, лишь на мгновение.

Они впитывают чёрную жижу, высасывая её отовсюду, куда только могут дотянуться. Из пола, из стен, даже из собственных ран, прожжённых кислотой.

Их мышцы раздуваются, сухожилия натягиваются, а глаза на щупальцах начинают светиться ярче. Они заливают в себя эту живительную субстанцию, и восстанавливают силы прямо на глазах.

И…

Один из монстров прорастает прямо из стены рядом со мной. Буквально выдавливая себя из металла и плоти, как гной из раны.

Его щупальца с глазами тянутся ко мне, будто пытаясь заглянуть в моё сознание.

Я чувствую нарастающее давление на лоб, словно кто-то пытается взломать мой разум.

В голове звучит непонятый шёпот, обрывки, каких-то фраз. Перед глазами вспыхивают разноцветные картинки. Лабиринты, туннели, лица, которые я никогда не видел ранее.

Тварь усиливает своё воздействие и…

— Не выйдет! — рычу я, и стреляю в центр, внезапно появившейся из стены массы, откуда снова вылезают шипы.

Бах!

Взрыв!

Кислота прожигает дыру, из которой хлещет фиолетовая жидкость, заливая всё вокруг.

Жидкость шипит, соприкасаясь с чёрной жижей на полу, и они вступают в химическую реакцию, образуя клубы ядовитого пара.

Я перевожу ствол на некробиоморфа и давлю на спуск.

Бах!

Существо дёргается, и разлетается на фрагменты.

Но один глаз на щупальце остаётся целым. Он смотрит на меня, с какой-то нечеловеческой ненавистью, зрачок пульсирует, будто пытается передать мне последний нейроимпульс.

Я наступаю на него. Вдавливаю в грязь, и чувствую, как он лопается, как гнилой плод, под моей пяткой.

Воспользовавшись заминкой, я перезаряжаю автомат и думаю, поняв, что меня не просто хотят убить. Тварям нужно взломать моё сознание, чтобы превратить в безвольного болванчика, которого можно поглотить и пустить на биомассу — корм для лабиринта.

Некробиоморфы не просто убивают. Они перемалывают сознание своих жертв, впитывая их воспоминания, страхи и желания.

Пока есть заминка, осматриваюсь. Уверен, здесь есть место — точка, откуда растут ноги всех этих тварей. Что-то вроде Источника.

Кидаю взгляд туда-сюда.

Сканирую пространство через нейрозрение.

Мир разбит на ячейки, прицельная сетка мерцает, выделяя аномалии.

Я ищу изъян в лабиринте, что-то выделяющееся на фоне остального пиздеца, который здесь творится на каждом сантиметре этого «мясного отдела» на скотобойне.

Точно!

Я вижу это!

Вижу!

Вот она, млять, — аномалия!

Я поднимаю автомат и целюсь в пульсирующий узел на стыке трёх туннелей.

Он похож на чудовищно изуродованное лицо.

Вместо глаз — две впадины, из которых сочится чёрная жижа. Рот — зияющая трещина. А вокруг лица, как волосы, извиваются провода и сухожилия.

Из этого узла лезут новые некробиоморфы. Они сплетаются прямо из воздуха, или же, возникают… из моего разума, который их и породил!

Звучит прямо, как бред умалишённого. Плод воспалённого сознания того, кто находится в заморозке в капсуле в лаборатории, где находится машина переноса.

Если это так, то сколько бы монстров я ни уничтожил, они никогда не закончатся. Мой двойник всё время будет их посылать, пока они меня не прикончат. В этом и заключается смысл игры. В её бесконечности!

«Что же, — думаю я, — я оказался прав. Я прошёл через настоящий ад, чтобы в конце столкнуться лицом к лицу с самим собой. С той моей частью разума, в которой я был заперт до этого момента. И, от того, кто из нас останется в живых, зависит, кто из нас выберется наружу. И, если мой разум — это моя тюрьма, то я её разрушу!»

Я стискиваю зубы, чувствую, как Червь внутри меня пульсирует в такт ритму узла. Энергия нейробустера бурлит в венах, придавая мне сил.

И я жму на спуск, вкладывая в этот выстрел всю свою ненависть с злобу.

Бах!

Разрывной заряд летит прямо в узел. В это лицо! Чтоб его разъеб… о!

Взрыв!

Меня вместе с разорванными некробиоморфами отбрасывает в сторону и припечатывает к стене с такой силой, что от смерти меня спасает только броня с экзой.

Кислота растворяет этот чудовищный лик. Пространство трещит, как стекло. А дальше начинается цепная реакция, будто этот взрыв вызвал тектонический сдвиг во всем лабиринте. Или же я просто хакнул свой разум, сдвинул его, вывернув наизнанку, убив в этом лице самого себя, пусть и виртуально, но этого было достаточно, чтобы избавиться от этого наваждения.

Лабиринт содрогается, стены начинают растворяться, рушатся, осыпаются кусками, обнажая какие-то шестерёнки и провода со ржавчиной.

Чёрная жижа бурлит, вскипает, испаряется с громким шипением.

Но это, — только начало.

Где-то в глубине своей души я чувствую, мой главный враг ещё не показался. Тот, кто создал этот кошмар. Тот, кто запер меня здесь. И он меня ждёт, чтобы я выполнил свою часть договора с Некто и с Анаморфом.

— Пошли, — бросаю я Пауку. — Дальше будет хуже. Но мы с тобой прорвёмся!

Мы движемся вперёд, а за нами остаются дымящиеся останки некробиоморфов и куски раздолбанного лабиринта, который всё ещё пытается нас поглотить.

Стены пульсируют, из трещин сочится чёрная жидкость, а вдалеке уже слышится новый гул, будто там пробуждается нечто огромное, древнее и очень голодное…

Мы с Пауком идём осторожно, шаг за шагом.

Паук семенит чуть позади меня, держа наготове огнемет и Разрушитель. Сферу он прижал к брюху, опутав её щупальцами и, как бы заключив её в защитный кокон.

Его корпус сильно потрёпан после предыдущего боя, но он всё ещё хорошо держится.

Гул нарастает. Он вибрирует уже в костях. Отдаёт мне в зубы, прям до корней, заставляя кровь пульсировать в висках.

Стены туннеля вокруг нас продолжают меняться и постоянно перестраиваться. Металл срастается с плотью, образуя наросты и новые ловушки.

— Готовься! — говорю я Пауку. — Сейчас будет жарко!

Я, нутром чую, что я приближаюсь к финальной точке. Чему-то страшному, с чем мне предстоит столкнуться лицом к лицу.

Сердце глухо стучит в груди.

Я, намеренно, иду медленно. Кручу головой по сторонам и держу на прицеле автомата всё, что мне кажется подозрительным.

Так мы с биомехом проходим метров десять.

Пятьдесят.

Сто.

Ничего не происходит.

Я уже начинаю думать, что я сам себя накрутил, как…

Вдруг, пространство вздрагивает с тяжким вздохом. Пол под ногами становится зыбким, будто мы ступаем по поверхности гигантского желе.

Коридор, внезапно, расширяется. Стены разбегаются в стороны, образуя зал, если это вообще так можно назвать.

Пусть это будет гигантской полостью, похожей на брюшину с рёбрами, уходящими вверх. Такого же, грязно-багрового цвета, с лоснящейся от слизи поверхностью и запахом. Это — нечто, скажу я вам!

Смрад едва не сбивает меня с ног, будто мне в нос сунули смердящий труп.

Я поднимаю руку.

Паук замирает.

Я тоже стою на месте и жду.

Грохот прекращается и у меня в ушах начинает звенеть. Знаете, такой, низкочастотный звук, как при пролёте комара.

Моё сердце бьётся размеренно и ровно.

Я готов встретить даже свою смерть.

Тук, тук, тук…

Обратный отсчёт начался.

Сумрак сгущается.

Он ползёт на меня рваными клочьями.

Я держу его на прицеле, как, из него появляется…

Млять! Чёрт бы вас всех побрал!

То самое чудовище, которое я встретил в туннеле, когда в первый раз попал в Сотканный мир.

Тварь с молотом!

Отвратное, запредельное в своём уродстве.

Оно выходит из тьмы с грохотом. Ходули стучат по полу, как штоки паровоза. Тело раздуто, складки кожи свисают, будто рваный плащ. Лысая голова без лица качается из стороны в сторону. Рот-рана дёргается, будто пытается мне, что-то сказать.

На плече оно несёт огромный ржавый молот. Бурые разводы на металле, тёмная рукоятка, отполированная до блеска.

Всё, как тогда, будто ничего не изменилось. Только мне кажется, что с тех пор я прожил целую жизнь, несколько десятилетий, которые я был заперт в этом лабиринте.

За тварью тянутся стражи — семь некробиоморфов, но, не обычных.

Эти намного крупнее тех, кого я уже прикончил. Бронированные. Как в биомеханических доспехах.

Их тела покрыты наростами, похожими на костяные пластины. Щупальца с глазами светятся красным, а в лапах они держат оружие — ржавые клинки с зазубренными лезвиями.

Чудовище останавливается от меня метрах в десяти-пятнадцати.

Ходули сгибаются, разгибаются, издавая скрип ржавых механизмов. И тварь поднимает молот.

— Ну, — хрипло говорю я, вскидывая автомат, — давай, урод. Потанцуем!

Рот твари раззявливается, как гниющая рана, и я отчётливо его слышу, будто голос раздаётся прямо у меня в голове:

«Наконец-то ты пришёл! Я долго ждал тебя, двойник! Ты думал, что можешь разрушить мой мир? Но ты, — лишь его часть! Ты — ключ, который откроет мне дверь в твою обитель!».

Я не совсем понимаю, что имела ввиду эта тварь. Если за него отыгрывает Сам, — тот жирный бобёр, который сделал ставку на то, что меня завалят в лабиринте, и он решил проявится в Сотканном мире. Как бы выйти из сумрака, чтобы убить меня своими руками, то он разговаривал более, чем странно!

Что-то здесь не сходится! Причём здесь разрушить мой мир? Двойник? Ключ? Что за херня здесь вообще происходит⁈

«А если… — от этой мысли меня прошибает холодный пот, — всё, что произошло, было заранее запланировано Некто? И, о того, кто из нас останется в живых, зависит, кто из нас выберется наружу? А для этого нужна сфера! Этот артефакт Древних — машина, которая может преобразовывать пространство и время. И я сам принёс её сюда — в лабиринт! Вот, — что означает ключ! Круг замкнулся, будто я попал во временную петлю. Некто нельзя отсюда выпускать! Шиш ему, а не новое тело! Никто не должен выйти отсюда живым!»

Начали!

Я открываю огонь по твари, но она, внезапно, со скоростью молнии, смещается на несколько метров в сторону, оставляя за собой шлейф из потревоженного воздуха и множества своих контуров, и они, как бы собирается на новом месте.

А меня, при этом, будто саданули молотом по башке.

Бам!

В глазах темнеет, и мне требуется пара секунд, чтобы прийти в себя, прежде, чем я снова могу прицельно палить по этому чудовищу.

«Пси-фактор! — мелькает у меня в голове. — Эта тварь приберегла свою сверхспособность для финального боя, чтобы застать меня врасплох! Дело значительно осложняется!»

В этот же момент первый страж бросается вперёд с визгом, напоминающим мне скрежет металла.

Его клинок высекает сноп искр из стены рядом со мной.

Я уворачиваюсь. Стреляю в него из автомата.

Разрывной заряд попадает некробиоморфу в грудь.

Взрыв!

Его броня трескается. Из раны сочится чёрная жижа, но монстр лишь замедляется, регенерирует, срастается, чтобы тут же получить от меня очередь в упор.

Бах, бах, бах!

Я стреляю до тех пор, пока тварь не разделывает на фарш.

Перед глазами бешено скачут цифры оставшихся в магазине зарядов.

47

35

20

15

3

Перезарядка!

Я меняю магазин на новый и выцеливаю остальных тварей, которые бегут на меня разом с нескольких сторон.

Бах, бах, бах!

От грохота выстрелов у меня закладывает уши.

Я быстро перемещаюсь. Паук от меня не отстаёт, стараясь не подставиться под огненный шквал из моего автомата.

В башке оживает Система и она, так и сыплет предупреждениями:

Внимание!

Множественные цели!

Расчёт оценки угрозы.

Расчёт закончен!

Максимальный уровень!

Ваши шансы на выживание меньше 50 %

Меньше 35 %

Меньше…

— Да иди ты, нахер! — рычу я. — Заткнись, сука!

Система реально затыкается, и я продолжаю бой, поливая некробиоморфов из автомата длинными очередями, чтобы они не успели собраться заново. Буквально распыляя их на атомы!

Ещё два стража мгновенно атакуют меня с флангов.

Я не успеваю в них выстрелить. Кувыркаюсь в сторону, но пропускаю удар клинком в левое плечо. Броня трещит, её рассекает, по руке стекает кровь. Но мне, всё равно!

Боли я не чувствую.

Чтобы купить себе паузу, я фигачу одного монстра прикладом, стараясь засадить ему аккурат между щупалец, в его нервный узел.

Он теряется. Покачивается, и я, тут же бросаюсь на второго. Сбиваю его с ног ударом правого плеча в корпус.

Он пытается раствориться в жиже, утечь от меня, как это делали остальные, но я успеваю наступить ему на ногу и, опустив ствол автомата вниз, выпускаю в него четверть магазина, не обращая внимая на то, как меня сечёт осколками и поливает кислотой.

Броня выдерживает, но её покрывают ожоги, и я чувствую страшную и жгучую боль — потери от ран.

Пофиг!

Переключаюсь на первого некробиоморфа. Он, как раз, успел прийти в себя.

А я, вытянув автомат вперёд, с одной руки, нажимаю на спусковой крючок.

— На! — ору я сквозь едкий дым, в котором я стою, понимая, что броня стекает по мне, плавясь, как воск. — Сожри это!

Бах, бах, бах!

Я стреляю до тех пор, пока не опустошаю весь магазин.

В жижу валится разорванная туша и тает в кислотной луже.

Ещё двое стражей бегут на меня, знают, падлы, что в автомате кончились патроны.

— Огнемёт! — кричу я Пауку, отбрасывая оружие в сторону.

Биомех кидает мне огнемёт, и я успеваю встретить некробиоморфов струёй огня.

Пламя сразу же охватывает стражей. Они вопят, корчатся, но один успевает метнуть в меня клинок, который, в прыжке, перехватывает Паук, закрыв меня собой.

Пробитого насквозь биомеха отбрасывает на несколько метров в сторону. Его приводы лихорадочно сгибаются и разгибаются, а из раны в корпусе, толчками, льётся чёрная жижа.

Паук разжимает щупальца. Разрушитель выскальзывает в грязь, тонет в ней, и только сферу биомех продолжает прижимать к себе, выполнив мой приказ даже мёртвым.

Чёрт!

Я поворачиваюсь. Смотрю на тварь на ходулях.

Чудовище наблюдает за хваткой. Его рот дёргается, будто оно улыбается. Затем, оно делает шаг вперёд. Ходули врезаются в пол с глухим.

Бух!

Второй шаг.

Бух!

Оно идёт, словно ударяя молотом.

Приближаясь ко мне всё ближе и ближе, неумолимо, как сама смерть. Явно не опасаясь огнемёта, а рядом с ним крадутся два последних стража.

Некробиоморфы выполнили свою задачу. Отвлекли меня. Я истратил на них большую часть боезапаса и, теперь, из всего оружия у меня остался только дробовик, пистолет и клинок. Так сказать — мои последние аргументы для ближнего боя.

Хорошо!

Я кидаю быстрый взгляд на Паука.

Разрушитель мне сейчас не достать. Я просто не успею вытащить его из грязи, да у меня и нет уверенности, что он сработает, как надо, в таком отдалении от города Древних.

В этой части Сотканного мира явно меньше энергии, чем там, и аномалия мне не поможет, а мне нужно действовать наверняка. Проверенным способом.

Чудовище с молотом приближается.

— Ладно, — цежу я, меняя огнемёт на дробовик с кислотной картечью. — Раз ты так любишь тяжёлую артиллерию, то, теперь, сыграем в мою игру, сучара!

И я вскидываю оружие.

Я стреляю в основание ходулей чудовища, только, не так, как раньше, прицельно, а с поправкой на возможное смещение монстра. Почти наугад. Больше доверяя своей чуйке, чем глазу.

Бах!

Тварь смещается, как я и предполагал, в сторону, как раз туда, куда я и думал.

Бух!

Кислотная картечь попадет в ходулю монстра. Прожигает металл и разъедает соединения.

Ходуля лопается. Сгибается под неестественным углом. Чудовище теряет равновесие, заваливается набок, падает, а молот скользит по жиже.

Стражи бросаются в атаку, чтобы защитить своего хозяина.

Окружают меня.

Один замахивается клинком, прикрученным болтами к его лапе.

Я вешаю дробовик на пояс и достаю костяной меч.

Взмах!

Удар!

Ещё один взмах!

Снова удар!

Лезвие твари светится тусклым синеватым светом, и я отбиваю этот удар.

Разворот!

Быстрее!

Ещё быстрее!

Боль придаёт мне сил, хотя Червь уже взялся за дело и впрыснул в меня обезбол, чтобы я не откинулся раньше времени.

Наши клинки так и мельтешат в воздухе.

Это уже не фехтование, а тупая рубка в средневековом стиле, когда оба воина находятся на последнем издыхании и пытаются отсечь друг другу конечности или пырнуть остриём меча в живот и намотать на лезвие кишки.

Хоп!

Обманное движение.

Шаг в сторону.

Я переношу вес тела на левую ногу и рублю сверху-вниз. Наотмашь.

Ширх!

На! Получай, тварь!

Бух!

Мой клинок разваливает монстра на две части, от шеи до паха, и уходит вниз, а к моим ногам падают два обрубка тела, которое уже больше не соберётся.

Второй некробиоморф, воспользовавшись моментом, тычет в меня своим клинком.

Тупо, как копьём. Я не успеваю уклониться, уже не осталось сил, и лезвие втыкается мне в бедро, пробивая его насквозь.

Вот так — раз-два! Туда и обратно!

Я молчу. Терплю эту боль. Накапливая в себе ненависть, как скупец золото.

Припадаю на колено, увлекаю монстра за собой, и, пока он, по инерции, валится на меня, успеваю выхватить пистолет и палю зубами ему по глазам. В упор. Методично, как в тире, отстреливая его зенки от щупалец.

— Сдохни, тварь! Сдохни!

Бам! Бам! Бам!

Монстр дико трепыхается, а я, левой рукой хватаю его за основание, из которого растут его щупальца, и всовываю туда ствол пистолета, быстро нажав на спуск.

Бам! Бам! Бам!

Пули-зубы пробивают тварь сверху-донизу, и вылетают из него, оставляя фонтанчики в жиже.

Некробиоморф валится набок, и я, отбросив уже ненужный мне пистолет, в котором закончились заряды, закидываю клинок за спину, снимаю с пояса дробовик и, приставив дуло к брюху твари, нажимаю на спуск.

Бух!

Взрыв!

Тварь раскидывает во все стороны, а на меня выплёскивается кислота, от которой плавится мой шлем.

Я срываю его с головы и отшвыриваю в сторону.

Финита ля комедия!

Чудовище с молотом, тем временем, с трудом поднимается.

Одна ходуля у него сломана, но оно опирается на обрубок, и помогает себе молотом.

Его рот раскрывается шире, будто тварь готовится издать рёв. И, из монстра, я сразу это почувствовал, вырывается волна пси-удара.

У меня темнеет в глазах. Я плыву, и, едва не падаю в жижу.

А тварь, медленно, но неотвратимо, приближается ко мне всё ближе и ближе. И, из её лапы, показывается щупальце, — та кишка, через которое монстр питается. И следующим кормом должен стать я!

В этот меня захлёстывает такая ярость, что она испепелит меня изнутри.

И ярость даёт мне сил, даже больше, чем нейробустер из симбионта за спиной.

— Всё, — шепчу я. — С меня хватит! Пора тебя кончать!

Я, несмотря на пробитое клинком бедро, поднимаюсь. Стою и смотрю в харю этой твари, одновременно перезаряжая дробовик.

Готово!

Я целюсь в центр его тела — туда, где между складками кожи пульсирует, что-то тёмное и похожее на сердце.

— За всё, урод!

Жму на спуск.

Бах!

Разрывной заряд попадает точно в цель. Кислота прожигает туловище насквозь, но тварь не останавливается. Она лишь издаёт непонятный звук из самой глубины своей глотки, невероятный рёв, от которого у меня разрывает барабанные перепонки, и в ушах раздаётся тонкое — дзинь!

Это мой слух сказал мне: «Пока!» и я погружаюсь в мир тишины.

Чудовище делает шаг вперёд. Замирает на одной ходуле и поднимает молот…

Пытаюсь выстрелить снова, но дробовик клинит.

Млять!

Я перехватываю его за ствол, и размахиваюсь, как дубиной, чтобы с одного удара размозжить твари башку, но…

Молот уже взмывает в воздух и обрушивается вниз.

БУМ!

Я едва успеваю уклониться и молот пробивает основание зала там, где я только что стоял.

Новый замах!

БУМ!

Молот обрушивается на меня с чудовищной силой.

И, на этот раз, я не успеваю отскочить.

Удар сбивает меня с ног. Раздаётся громкий треск сломанных рёбер.

Я выпускаю из рук дробовик, отлетаю к стене, и ударяюсь об неё головой. В глазах темнеет, а дыхание перехватывает.

Чудовище подходит ближе, нависает надо мной. Его рот раскрывается шире, из него вырывается поток чёрной жижи, который обдаёт меня вонючей и клейкой субстанцией, которая припечатывает меня к стене.

Я смотрю своей смерти в глаза, и, у меня нет страха.

Так тому и быть! Я сделал намного больше, чем может человек, и больше, чем даже не человек.

Чудовище выжидает. Явно упивается моментом своего триумфа. Затем, поднимает молот для последнего удара кувалдой.

Я почти вижу, как он опускается на меня, как тьма накрывает меня с головой.

Последнее, что я успеваю подумать:

«Значит, мне — пиз… ц…»

Молот опускается.

БУМ!

Мир для меня гаснет.

Лабиринт содрогается, стены начинают растворяться, но я уже не чувствую этого.

Я лежу на полу, неподвижный, в луже собственной крови.

Чудовище склоняется надо мной, протягивая лапу, из которого, как удав, выползает щупальце, чтобы меня сожрать.

«Вот и я стал кормом», — думаю я, и это стало последней мыслью, прежде, чем моё сознание окончательно отключилось.

Пи… Пи… Пи…

Противный звук в ушах.

Тьма.

Вспышка.

Тьма.

Вспышка.

Они мелькают передо мной, как лампы стробоскопа.

И, из этой тьмы, внезапно, как удар молнии, возникает системный код, который сменяется бегущими строчками зелёного цвета.

10… 9… 8… 7… 6…

Внимание!

Активировать проекта Феникс.

Загрузить начальный уровень.

Загрузка завершена.

Перемотать на исходную точку.

Перемотка выполнена.

Перейти к резервной копии.

Переход выполнен.

Запустить объект с идентификационным номером…

«Что за нах… — думаю я, пропустив мимо ушей порядковый номер. — Я, что, всё ещё жив?»

Ответа нет, поэтому я смотрю на бегущие строчки дальше.

Объект запущен.

Состояние?

Критическое!

Разряд!

Ещё разряд!

Бух!

Я точно получаю удар электрическим током, и меня, с головы до пят, пронзает резкая боль.

Состояние?

Стадия возврата.

Моторика?

Моторика в норме!

Уровень сознания?

Прогружено на 95 %

Прогружено на 100 %

Готово!

Перейти к исходной версии нейронафта.

Переход выполнен.

Включить сценарий 5 точка 0 дробь 1.

Сценарий запущен!

Запустить таймер.

Таймер запущен.

Выйти из проекта Феникс.

Выполняю. Выход на счёт:

5… 4… 3… 2… 1…

Строчки затухают, а я уже совершенно уверен, что у меня начались цифровые глюки.

«Эй! — мысленно ору я. — Кто это там ещё разговаривает?»

Ответа нет.

Вдруг…

Бам!

Я точно получаю кувалдой по башке, и резко открываю глаза.

Зрение ко мне возвращается не сразу, постепенно, будто с них снимают мутную поволоку.

Осматриваюсь.

Вокруг меня тот же зал, где и был бой.

Стены всё так же пульсируют, чёрная жижа хлюпает под мной, а я лежу на полу, в луже собственной крови, а надо мной склонилось чудовище.

То самое — с молотом!

Его щупальце уже проникло в мою развороченную, как после взрыва, грудину, и я чувствую, как оно высасывает мои растворённые внутренности, будто пытается вырвать из меня саму душу.

Боль адская, но… она меня не убивает!

А потом… я ощущаю внутри себя Червя.

Он шевелится, пульсирует и запускает нечто такое, что выходит за грань человеческого восприятия действительности.

Горячая волна энергии прокатывается по моему телу. Раны начинают медленно затягиваться на моих глазах, кости срастаются с тихим хрустом, а кровь перестаёт течь.

А время, оно, будто поворачивается вспять. Отматывается до точки невозврата, когда тварь пробила молотом мою грудину и впечатала рёбра в позвоночник вместе с экзоскелетом.

Я чувствую, как ко мне возвращаются силы. Они множатся, и я, с хрустом в костяшках, сжимаю кулак.

Чудовище замирает, явно не ожидая такого поворота. Его щупальце дёргается, пытаясь уползти обратно в его лапу, но я резко хватаю его и тяну на себя.

— Ты думал, я сдох⁈ — кричу я, и в моём голосе звучит нечеловеческая ярость. — Думал, что всё кончено⁈

Резким движением я вырываю щупальце из своей груди. Оно тянется, тянется, как резина, а потом, с громким хлопком, рвётся пополам.

Из раны хлещет чёрная жижа, но Червь уже запустил процесс регенерации, и моя плоть срастается за секунды. Рёбра встают на место и закрываются нарастающей на них плотью.

Чудовище вопит. И я слышу этот звук! Слух ко мне вернулся!

— А теперь, моя очередь, сучара, — шепчу я, и мигом поднимаюсь на ноги.

Из всего оружия, кроме Разрушителя, у меня остался только костяной меч. И я извлекаю его из-за спины.

Он светится тусклым синим светом, будто чувствуя, что сейчас произойдёт.

Чудовище замахивается на меня молотом, но мне уже на всё насрать! Ведь я — реинкарнатор! А восставшему из мёртвых — море по колено!

Я уклоняюсь от удара. Подныриваю под лапу твари, и вбиваю меч в основание второй ходули, туда, где металл соединяется с мясом.

Ширх!

Лезвие входит в плоть, как раскалённый нож в масло.

Чудовище теряет равновесие и заваливается набок.

А я уже рядом.

Ширх!

Удар!

Лезвие рассекает брюха твари и из него вываливаются внутренности вместе с чёрной жижей.

Ширх!

И я отрубаю руку твари.

Ширх!

Вторую.

Теперь, передо мной, лежит обрубок, который жутко верещит, захлёбывается в своей крови и елозит жирным телом по грязи.

Не хочу приканчивать его клинком! Я хочу насладиться моментом своей мести!

Я позволил себя убить, а потом воскрес.

И, поэтому…

Я убираю меч за спину.

Нагибаюсь.

Хватаю тварь за голову. За эту уродливую, бесформенную массу, и вдавливаю пальцы в то место, где у монстра должны быть его зенки. В его пустые глазные впадины.

Жму изо всех сил, придавив монстра коленом, чтобы он поменьше шевелился, и не мешал мне его убивать.

Погружаю пальцы внутрь глазниц твари. Прямо в череп.

Нащупываю там, в этой тупой башке, что-то мягкое, как желе, тёплое и пульсирующее.

Сжимаю пальцы и ломаю череп монстра.

Тварь вопит, сопротивляется, но я держу её крепко, как в тисках.

Секунда, и я выдираю этот пульсирующий комок из головы чудовища. Нечто среднее между небольшим мозгом и бьющимся сердцем.

От этой херни внутрь башки твари тянуться тонкие нити, и я их быстро обрываю, как пуповину.

В этот момент, монстр замирает, а потом… взрывается.

Разлетается на куски и распадается на составляющие, как будто я его стёр из кода этого мира.

Чёрная жижа, куски металла и плоти, кости — всё это погружается в булькающую грязь под моими ногами. Остаётся только молот.

Прах к праху!

Я стою. Дышу тяжело и сжимаю в руке этот пульсирующий комок, похожий на зародыш.

Он, всё ещё жив. Всё ещё пытается биться, но я раздавливаю его в кулаке, как гнилой плод.

Бух, и нет его, только серая слизь стекает у меня между пальцев.

Я смотрю на кувалду твари, то единственное, что напоминает мне, что ЭТО — было реальным.

У меня возникает странное ощущение. Меня к ней тянет. И я, сделав шаг, поднимаю её.

Сжимаю пальцы вокруг отполированной до блеска рукояти, и чувствую приятную тяжесть в руках.

Размахиваю им.

Со всего маха бью вниз, имитируя удар по башке.

Бух!

Боёк молота входит в жижу, расплёскивая её во все стороны.

Ого!

Увесистая вещица! Прям, реально тяжелая!

Мой законный трофей, и это — моё новое оружие!

Закидываю кувалду себе на плечо, и прикидываю, что мне делать дальше, как…

В этот момент воздух передо мной начинает мерцать.

Меня обдаёт легкий поток ветра и, из ниоткуда, в паре метров от меня, возникает голографическое лицо. Бледное, с острыми чертами и холодными, как бы стеклянными глазами. Я сразу понимаю, что это и есть, тот самый — Некто.

— Отлично сработано! — говорит он голосом, похожим на шелест хорошо смазанного механизма. — Ты выполнил свою часть сделки. Заманил Самого в Сотканный мир. Теперь, помоги мне завладеть его телом, который, в вашей реальности, отыгрывал за монстра с молотом, пока он застрял здесь, и его сознание находится между мирами. Ни туда, ни сюда! Это откроет мне путь в мир плоти, а тебе — путь домой! Торопись! Время идёт!

Я вытираю кровь с лица, смотрю на него.

Задумываюсь, и говорю:

— И, как мы это провернём?

Некто мне улыбается. Улыбка у него неживая, будто нарисованная.

— Всё просто, — говорит он мне. — Ты запустишь портал перехода. У тебя есть ключ, — та самая сфера — артефакт Древних — машина трансформации и времени! В ней, сейчас, заперто сознание Самого после гибели его аватара. Активируй её, как ты уже это делал, когда выбирался из города Древних, и откроется канал переноса. Через этот канал твоё сознание вернётся в твоё тело в реальном мире, а моё — займёт место игрока, аватара, которого ты так немилосердно убил. Каждый из нас получит свою награду. Ты, как выполнивший свою часть сделки, выберешься из Сотканного мира. А я, как помогавший тебе дойти до этой точки, обрету новое тело и начну жизнь с чистого листа. Никто же и не догадается, что в теле Самого окажется тот, в чьё сознание вы так бодро погружались! Поторопись!

Некто протягивает сотканную из пикселей руку, указывая на центр зала. Там уже мерцает слабое зеленоватое свечение, будто кто-то заранее подготовил аномалию для активации точки перехода.

Мне остаётся только запустить сферу и смотаться отсюда, а дальше, сделать ноги из лаборатории. Под любым предлогом смотаться из неё, и жить дальше, на деньги, вырученные за игру. Мадам же мне тогда говорила, что я могу выйти, когда захочу. Ведь говорила, так?

Я стою, медлю, думаю.

— Чего ты телишься! — взрывается Некто. — У нас мало времени! Сейчас там, наверху, эти тыквоголовые чухнуться. Поймут, что, что-то пошло не так, и начнут принудительное извлечение Самого из Сотканного мира! И, тогда, нам с тобой его уже никогда не достать! И мы останемся здесь навсегда! Понимаешь? Навсегда! Активируй сферу!

Я смотрю на Паука. Он лежит на боку и прижимает сферу к себе, как игрушку.

Он защитил меня ценой своей жизни. А сфера — вот она, только руку протяни!

Она, так и манил меня, словно говоря: «Иди и возьми меня! Я же — твой выход из этой преисподней!»

Но я, остаюсь на месте.

У меня в голове сейчас просто каша из мыслей, будто в мозгу, одновременно, борется несколько сущностей.

Одна из них вопит: «Да! Сделай это!». Вторая кричит: «Нет! Не делай!». А ещё одна, тихо нашептывает на ухо: «Убей всех, спаси себя!»

Вы помните эти слова Мадам, когда меня заперли в капсуле, без возможности выхода.

Что-то тут не сходится!

Слишком сильно Некто хочет, чтобы я активировал сферу. Взял её в руки, и помог ему обменяться разумами с главным игроком, которого я убил.

Что-то здесь нечисто!

И тут меня осеняет.

Он лжёт.

Всё, слишком гладко. Слишком всё чётко выстроено и разыграно, как по нотам. Я убил тварь с молотом, — аватара главного игрока. Поглотил его сущность сферой, а Некто, уже, тут, как тут. С готовым планом и порталом. Будто он знал, что так будет. Будто всё это — игра, которую он режиссировал с самого начала!

«А если… — думаю я, — Некто, на самом деле, не хочет занять тело Самого? — я хватаюсь за эту догадку, как за спасательный круг. — Он хочет заполучить моё тело! Я прошёл через смерть и возрождение. Во мне находится Червь, и я связан с этим миром на уровне кода. У меня нет друзей и близких. Я, практически, — одиночка, который станет идеальным носителем чужого сознания и, это не привлечёт к себе никакого внимания! Ну, жил себе человек и жил! У меня же нет жены, которая сразу догадается о подмене. Теперь, всё сходится! Весь этот трёп был всего лишь заманухой. А монстр с молотом — марионеткой, которую Некто использовал, чтобы загнать меня в нужную точку его сценария! Точно! Теперь, мне нужно из всего этого выпутаться, а для этого я должен…»

С мыслью об этом, я делаю шаг к Пауку, чтобы забрать у него сферу, а затем, хочу провернуть такое, что ещё не видывал Сотканный мир!

Думаю, думаю на ходу, сделав вид, что я повёлся на разводку Некто.

«В этом уравнении не хватает только Анаморфа. В чём заключалась его роль? Он тоже действовал заодно с Некто? Или же, вёл свою игру? Не знаю! Но он точно хотел отомстить Сотканному миру за гибель своей вселенной, а Айя мне тогда сказала, что сфере нужны жертвы. Много жертв, и, чем масштабнее планируется воздействие, тем больше артефакту нужно мяса!»

Я подхожу к Пауку. Наклоняюсь, и осторожно вытаскиваю машину переноса.

Он цепко её держал, прижав щупальцами к брюху. И, мне потребовалось приложить некоторые усилия, чтобы разжать его приводы.

Сфера тёплая. Почти живая. Пульсирует в такт моему сердцебиению.

Мои пальцы ощущают под её корпусом лёгкую вибрацию. Там внутри, за гранью реальности, среди остальных запертых в ней душ, бьётся запертое в ней сознание Самого.

Напоследок, я провожу ладонью по корпусу биомеха. Смотрю на него, и тихо ему говорю, как бы на прощание:

— Спасибо! Ты был… — я подбираю подходящее слово, — моим другом!

— Ну, ты ещё там долго будешь копаться с этой падалью? — кричит мне Некто. — Плюнь на него! Быстрее! Время!

Меня передёргивает на слове «падаль». И во мне закипает такая ярость, что мне хочется взять и прибить Некто на месте. Втоптать его в грязь, но он — лишь сборка из пикселей в воздухе. Образ в моём сознании, или же реально мой двойник, в мозге которого я нахожусь?

Я уже настолько запутался во всей этой хренотени, что, вовек не разгрести. Но, как говорят, самое простое объяснение — верное. А это значит, никто не должен выйти отсюда живым. Ни одна тварь не покинет Сотканный мир, который я собираюсь разрушить.

А для этого мне нужно, чтобы Некто, пока, ни о чём не догадался. Пусть думает, что я пошёл с ним на сделку.

— Сейчас, — кидаю я, обернувшись, — уже иду!

Я прижимаю к себе сферу. Разворачиваюсь и возвращаюсь.

На мгновение у меня мелькнула идея вытащить из грязи Разрушитель и шмальнуть из него рядом с Некто, чтобы его нахрен затянуло в чёрную дыру! Но я отказываюсь от этой идеи. Слишком просто. Слишком много шансов, что это не сработает, а мне нужно действовать наверняка. Бороться не со следствием, а с причиной. С самим Сотканным миром!

И, — главное, у меня нет страха! Всё уже решено!

Я застываю рядом с Некто.

— Ну! Давай! — ему прям не терпится, чтобы я запустил сферу. И он, тем самым, уже подписал себе смертный приговор.

«Убей всех, спаси себя!».

Эти слова не выходят у меня из головы. Это, — что-то вроде послания. Даже больше — кодировки, которую я должен расшифровать, чтобы активировать сферу так, чтобы она, наверняка, поглотила Сотканный мир, пусть даже и со мной.

Я быстро осмысливаю новую догадку.

«Убить всех — это значит, принести их в жертву, — шепчу я про себя. — Точно! Не просто смерть, а осознанный выбор. Мой, не мой — не важно! Смотрите сами. Паук погиб, защищая меня и сферу. Он пошёл на это добровольно. Сам. Не раздумывая. Тварь с молотом, которую я убил, — это тоже жертва, только насильственная. Её судьбу решил я. А дальше… Есть ещё одна жертва — осмысленная. И это — я. Тем самым, я спасу себя, пусть и погибнув, но доведу эту игру до конца, уничтожив всех в Сотканном мире! Теперь мне становятся понятны слова Анаморфа о том, что я сам догадаюсь, как мне использовать артефакт Древних, когда он попадёт мне в руки».

Как только я прокрутил это у себя в голове, мне стало от этого легче. Будто моё сознание прояснилось, с глаз спала серая пелена. Остаётся только активировать сферу и отправить лабиринт Бесконечности в ад вместе со всеми его обитателями, принеся их в жертву. Используя их энергию, как топливо, чтобы запустить реконфигурацию артефакта Древних на полную катушку. Всех до одного! Без исключения! Чтоб они сдохли вместе с лабиринтом Бесконечности!

Некто, словно почувствовав мой внутренний прорыв, резко подаётся вперёд. Его голограмма мерцает сильнее, а пиксели дрожат, как от пробоя электрического разряда.

— Ты не сможешь этого сделать! — шипит он мне, явно прочитав мои мысли. — Даже если ты и догадался, Анаморф уже проиграл! Его план — ничто! Ты просто не сможешь запустить сферу в нужной тебе конфигурации! Это — НЕВОЗМОЖНО! Делай то, что я тебе сказал! По-другому отсюда не выйти!

— А мне этого и не надо! — я усмехаюсь и поднимаю сферу выше. — Анаморф не проиграл. Он подготовил этот финал. И, теперь, я активирую его протокол!

Я, мысленно, представляю себе, чего я хочу добиться. Что должно произойти в финале. Подробно, до мельчайших деталей.

Сотканный мир должен быть стёрт, как файл, который больше не нужен. Не переписан, не перезапущен, а уничтожен. Раз и навсегда!

Я вкладываю в сферу этот образ. Чёткую последовательность действий, словно я пишу код в пустоте.

Она мне откликается. Учащённо бьётся, как моё сердце. Становится горячей настолько, что мои ладони начинают гореть, но я её не отпускаю.

Я вижу, как руны на поверхности сферы перестраиваются в новую конфигурацию, складываясь в символы, которых я раньше никогда не видел. Они похожи на древние глифы, но, при этом, пульсируют, как живые организмы. А перед этим я слышу в голове тихий голос, почему-то очень похожий на голос Айи:

«Ты действительно этого хочешь? Ведь, тогда, ты погибнешь!»

«Да», — так же мысленно отвечаю я.

«Я принимаю твой выбор!»

И голос исчезает.

Поверхность сферы покрывается трещинами. И из этих трещин вырываются тёмные потоки энергии, похожие на дым, но более плотные, почти осязаемые.

— Что ты делаешь⁈ Остановись, безумец⁈ — кричит мне Некто. И, в его голосе, я впервые слышу страх. — Пока ещё не поздно! Запусти обмен разумами! И мы с тобой выберемся отсюда! Оба!

— Я выйду, только по-своему, — я улыбаюсь, — а вот ты — нет!

В этот момент окружности на сфере начинают вращаться. Каждая в своём направлении, создавая вихрь энергии.

Она деформируется. Перестраивает свою форму с круга на нечто асимметричное и похожее на вставленные друг в друга кольца, типа бесконечной ленты Мебиуса.

— Это — невозможно! — кричит мне Некто. — Анаморф давно мёртв! Ты же разговаривал с его мёртвой оболочкой! Одним из его долбанных аватаров!

— Но, зато, его план жив! — отвечаю я. — И он был рассчитан на то, что ты сам приведёшь меня к этой точке. Ты думал, что используешь меня? Ха! А на самом деле — это ты стал частью уже моего плана! Смотри, ибо второго раза уже не будет!

Тёмные потоки энергии из сферы охватывают весь зал. Проникают в стены, пол, потолок. И Сотканный мир начинает меняться. Трансформироваться.

Чёрная жижа перестаёт хлюпать. Она застывает, превращаясь в кристаллическую структуру — некие призмы, которые тут же рассыпаются в пыль.

Стены с плотью покрываются узорами, похожими на отпечатки древних механизмов, эдакие наскальные рисунки, но и они тают, словно лёд под солнцем.

Лабиринт Бесконечности, постепенно, шаг за шагом, а затем, всё быстрее и быстрее, рассыпается на куски, растворяется в цифровом коде, как в вихре.

В этот момент, сфера вспыхивает тёмно-фиолетовым светом. Трещины на её поверхности раскрываются, как зарубцевавшиеся раны, и из них вырывается волна чистой энергии, которая сметает всё на своём пути.

Она ударяет в Некто, и его голограмма схлопывается, как проколотый мыльный пузырь вместе с порталом для перехода.

— Нет! Ты не понимае… — его крик обрывается на полуслове.

Я чувствую, как в моё сознание вливается поток информации. Память Анаморфа. Его история. Его вселенная, уничтоженная Сотканным миром. Его план мести, растянутый на тысячелетия. И его последняя надежда — я.

«Ты — ключ к замку, — неожиданно звучит у меня в голове голос Анаморфа. — Ты прошёл через смерть и возрождение. Ты связан с Червём. Ты понял правила этой игры. А теперь, заверши её».

Я закрываю глаза. Ухожу в себя и сосредотачиваюсь только на одном.

Я вижу ядро Сотканного мира. Оно пульсирует передо мной, как гигантское сердце из света и кода. Линии, отходящие от него, похожи на вены или корни исполинского дерева. И каждая из них ведёт к сознанию, запертому здесь.

Я вижу связь с реальным миром. Не одну точку входа, а множество.

Порталы!

Мосты между лабиринтом Бесконечности и моей вселенной. Здесь действует иная физика с многомерными измерениями.

Вижу тела в капсулах. Моё, Некто, Самого и других нейронафтов. Понимаю, что могу выбрать, куда мне попасть.

Всё не то!

Я должен уничтожить Сотканный мир, а не перезапускать его заново, только уже с собой вместо Источника, в чьё сознание будут погружаться уже другие! И я не могу позволить вырваться ему наружу, и, поэтому, я отмахиваюсь от этой возможности.

Перебираю варианты, как мне разрушить Сотканный мир.

Ухожу в себя ещё глубже, чувствуя, как потоки энергии рвут моё тело на части.

Дальше!

Глубже!

Ещё глубже!

Я словно погружаюсь в бездну, без возможности подняться на поверхность.

И там, на дне, находясь под чудовищным давлением, я вижу, как во тьме пульсирует, что-то похожее на красную кнопку, как в кино, когда решается судьба мира, и ты не знаешь, нажмут ли на неё, чтобы начать Третью мировую войну.

Это — точка нулевого отсчёта. Пульсирующий сгусток света в самом сердце ядра Источника. От него, во все стороны, расходятся миллионы нитей, каждая из которых — сознание, запертое в Сотканном мире.

«Уничтожь его, — звучит у меня в голове голос Анаморфа. — Сотри до нуля. Сотканный мир не должен существовать!».

Я протягиваю руку, чтобы нажать на кнопку. На секунду задумываюсь, будто меня, что-то сдерживает. А всё ли я правильно делаю? Имею ли я право стать вершителем судеб миллиардов существ, населяющих лабиринт Бесконечности? Могу ли я забрать их жизни?

Но, обратной дороги уже нет. Мне отсюда не выбраться. Конфигурацию сферы не откатить. Процесс запущен. И я дотрагиваюсь до этого пульсирующего сгустка и нажимаю на него.

И… ничего не происходит! Совсем ничего!

Вокруг меня, всё та же тьма. Я уже начинаю думать, что всё это разводняк, как…

Точка нулевого отсчёта вспыхивает. Ослепительно. Невыносимо ярко, как сварочная дуга, почти выжигая мне глаза.

И я, на мгновение, в этой вспышке вижу всю структуру Сотканного мира. Миллионы, миллиарды сознаний, сплетённых в единую сеть. Затем раздаётся хлопок, почти беззвучный, и точка исчезает.

Пространство вокруг меня трещит. Не физически — на уровне кода.

Трещины расползаются во все стороны, как по стеклу, но вместо осколков возникает пустота.

Она, ни чёрная и не белая. Она означает отсутствие всего. Дыру, заполненную абсолютным ничто, которое разрастается во все стороны.

И эта пустота поглощает остатки кода. Стирает все символы. Пожирает последние следы Сотканного мира, а вместе с ним и меня. Разрывая моё тело на тысячу частей, каждая из которых вспыхивает искрой, прежде чем погаснуть навсегда.

Боли нет.

Есть лишь ощущение, что это — конец. И мне — всё равно.

Знаете, когда ты идёшь к своей цели убивая всех, кто осмелится встать у тебя на пути, то истинное величие заключается в том, что, когда настанет время, ты сможешь покарать и себя!

И я закрываю глаза.

Пи… Пи… Пи…

У меня в ушах снова раздаётся уже знакомый и неприятный звук.

Тьма.

Вспышка.

Тьма.

Вспышка.

Я вижу всё это с закрытыми глазами!

И, где-то там, внутри себя, я замечаю светящуюся точку.

Она надвигается на меня. Увеличивается в размерах, и превращается в свет в конце туннеля.

«Что за фигня?.. — думаю я. — Это ещё не конец?».

Вместо ответа, передо мной, возникают сообщения. И я их читаю:

Протокол Анаморфа выполнен.

Сотканный мир деактивирован.

Контроль?

Передан.

Статус?

(АКТИВЕН)

Носитель?

Выбран.

Статус?

(ПОДТВЕРЖДЁН)

Строчки медленно гаснут, будто их, постепенно, отключили от питания.

Меня швыряет вниз с невероятной скоростью. И я падаю до тех пора, пока меня не размазывает об твёрдую поверхность.

Бах!

А дальше…

Дальше я прихожу в себя.

Ни черта не вижу! Будто я ослеп.

Вытягиваю руки вверх и… упираюсь пальцами в крышку капсулы!

«Да, ну, нах!»

В этот момент, впервые за всё время, на меня накатывает паника.

Я стараюсь успокоиться. Дышу ровно, глубоко, и, только сейчас осознаю, что на мне маска.

Дотрагиваюсь до неё руками.

Да, действительно. На моём лице маска. От неё отходит шланг, по которому мне качается кислород.

Ощупываю себя.

Я в гидрокостюме, как тогда, когда я впервые погрузился в Сотканный мир в лаборатории. От гидрокостюма, во все стороны отходят провода и кабели. А сам я нахожусь в неком геле, в котором я парю, как в невесомости.

Мне хочется крикнуть. Заорать:

«Откройте эту долбанную крышку!»

Но я не могу этого сделать. Я же в маске. И, если я её сниму, то утону в этом растворе.

«Так, — я стараюсь рассуждать логически, — раз я снова оказался в капсуле, то это означает, что игра закончилась и меня из неё извлекли. Вопрос лишь в том, чем она закончилась? Я убил Некто? Уничтожил Самого и Сотканный мир? Или же всё это было типа глубокого сна, в который я поверил. Или… — я сглатываю вязкую слюну, — всё это было одним большим глюком, который не отличить от реальности. Хрен со всем этим! Как мне отсюда выбраться⁈ Если в прошлый раз меня закрыли в капсуле, без возможности экстренного выхода. Стоп! у меня же должен быть аварийный извлекатель — браслет на левой руке, который дал мне Крыс перед погружением. Остаётся только нажать на кнопку».

Я дотрагиваюсь до левой руки и… застываю, а изнутри меня словно прошибает разряд в 220 Вольт. Браслета нет! Его НЕТ!!! Вы это понимаете! Я заперт в этом высокотехнологичном гробу и, никак не могу из него выйти! Похоронен заживо!

Я ударяю кулаком в крышку капсулы и мысленно ору:

«Эй! Суки! Открывайте! Открывайте, бляди!»

Колочу изо всех сил, разбивая себе костяшки об крышку в кровь.

Это, всё равно, что пытаться пробить кулаком лобовое стекло автомобиля.

Дело осложняется тем, что я почти ничего не вижу, хотя у меня открыты глаза.

Только серая муть и, больше ничего!

Меня начинает колотить озноб. Здесь, внутри, почему-то, чертовски холодно. И холод только усиливается с каждой секундой, будто меня засунули в морозильник.

Это срабатывает, как триггер.

Я бью кулаком в крышку. Затем коленом. Ещё раз кулаком. Снова коленом. Брыкаюсь. Кручусь на месте и уже не сдерживаю себя, выпуская наружу всю накопленную ярость, которая выходит из меня, как взрыв.

Бах!

И я уже плохо соображаю, что я делаю.

Тупо пытаюсь взломать капсулу изнутри, надеясь, что мои попытки не пройдут незамеченными, и эти долбанные ученые меня услышат.

Должны же они мониторить состояние игроков и нейронафтов? Не могли же они пойти на обед, заснуть, или, вообще, сгинуть?

Всё бестолку.

Я только измотался. Правда, только чуть согрелся, в этом жутком холоде, без возможности открыть крышку и выбраться наружу.

Замираю, тяжело дыша. В ушах стучит кровь, а башка раскалывается так, будто в череп, изнутри, долбят молотами все черти ада.

«Спокойно, — шепчу себе сквозь маску. — Паника — мой враг. Думай, Олег! Думай!»

Провожу руками по стенкам капсулы. Гель липкий, вязкий, но, под ним, я нащупываю выемки — небольшие углубления вдоль шва крышки. Пальцы скользят по мягкой обивке, похожей на силикон, только более плотный.

'Что под ней может быть? Система жизнеобеспечения? Кабели же куда-то выходят из капсулы!

Пытаюсь разодрать обшивку.

Впиваюсь в неё ногтями, и, едва их, не обламывая до «мяса», отдираю кусочек. Затем ещё один. И ещё.

Засовываю указательный палец в образовавшуюся прореху и… натыкаюсь на металл.

«Ах ты ж… млять!»

От досады мне хочется выть.

«Думай! Что ещё?» — приказываю я себе.

Ощупываю стенки капсулы дальше, ведя рукой вдоль крышки, как мне кажется, по ходу кабелей.

Вдруг, пальцы натыкаются на неровность под обивкой. Что-то вроде шва, немного выпирающего над основной поверхностью.

Вдавливаю в него ногти, уже не обращая внимания на острую боль. Поддеваю обшивку. Она, нехотя, поддаётся.

Рывок!

Материал рвётся с тихим треском. И я тяну это лоскут, извернувшись в капсуле, как эмбрион в чреве матери, едва не свернув себе шею и упёршись лбом в крышку.

Так!

Бинго!

Под обшивкой я нащупываю пучок толстых кабелей в гофрированной оболочке.

Ещё бы ко мне вернулось зрение, совсем было бы хорошо!

Один из кабелей толще остальных. Закреплен хомутами, и, судя по всему, он тянется от изголовья капсулы, куда-то вниз, к ногам, а дальше уже к оборудованию.

Явно силовой.

Запускаю под него пальцы. Пропихиваю в щель ладонь. Сжимаю его, и, чуть натягиваю.

Моё план прост — я хочу выдрать его из гнезда, чтобы обесточить капсулу. Как мне кажется, в этом случае, или запустится сирена, типа возникла аварийная ситуация, и сюда прибегут эти тыквоголовые. Или же крышка сама откроется, чтобы я мог выбраться наружу. Должен же быть здесь предусмотрен запасной план!

«Эх… — я аж мечтательно зажмуриваюсь, представляя, с каким удовольствием я набью всем этим умникам морды! Уж, тогда, держите меня семеро!»

Я тяну кабель ещё сильнее, как, у меня в ушах, раздаётся механический голос из динамиков капсулы:

— Внимание! Обнаружено несанкционированное вскрытие обшивки! Разрыв силового кабеля может вызвать поражение электрическим током и необратимые повреждения системы жизнеобеспечения! Ничего не предпринимайте! Повторяю! Разрыв силового кабеля может вызвать поражение электрическим током и повреждения системы жизнеобеспечения! Дождитесь технической службы!

«Странно, почему этот бот ничего не сказал, что и меня может ударить электрическим током? — думаю я. — У них, что, капсула важнее нейронафта? Или… — даже не хочу об этом думать. — Меня уже списали? Типа, чего волноваться о дохляке? Да, на, выкусите!»

Я стискиваю зубы.

«Это — мой единственный шанс выбраться отсюда».

И, я решаюсь…

Я выдираю кабель из гнезда резким движением руки. За один раз. Прям, со всей дури, будто тяну за корабельный канат.

Бах!

Раздаётся оглушительный треск. По моей руке пробегает волна боли. Меня бьёт током, а мышцы сводит судорогой.

Хорошо, что гель не проводит разряд, а то бы я сейчас устроил бы себе электрическую ванну. Но, и того, что я испытываю сейчас, мне хватит с избытком!

Кажется, что сердце, сейчас, выскочит из груди. Ощущение такое, будто меня разрывает на несколько частей, а руку жжёт, словно я засунул её в печь.

Я, рефлекторно, откидываюсь на спину, и сильно ударяюсь затылком об стенку капсулы. В глазах темнеет, а в ушах звучит только нарастающий гул.

С трудом разжимаю стиснутые челюсти, и, ощущаю, как во рту скрипит крошево от зубов.

И… млять, больше ничего не происходит!

Только снаружи, до меня, едва-едва, сквозь звукоизоляцию капсулы, доносится надрывный писк.

Пииии…

Будто издыхает некое силовое оборудование.

Я уже начинаю думать, что зря я вытащил кабель, и нужно было подождать ещё. Может, кто-нибудь, да и пришёл бы, как… на меня накатывает удушье.

Словно мне перекрыли подачу воздуха.

«Вот, я и доигрался! Теперь, я точно, сдохну! Сам себе устроил апокалипсис!»

Я открываю рот. Жадно хватаю ускользающие крупицы кислорода. Делаю судорожные глотки.

Ааап… Ааап… Ааап…

Как рыба, выброшенная на берег.

Толку от этого нет!

Я умираю!

Уже в который раз!

Только сейчас, всё по-настоящему. И меня не спасёт Червь, и симбионт заново не запустит моё сердце.

Ааап… Ааап… Ааап…

Воздуха нет.

Моё сознание затухает. В ушах гудит, как в трансформаторной будке.

Теперь я знаю, что ощущают утопленники.

Хочется сделать вдох, но, не могу!

Я разеваю рот, и меня поглощает тьма, в которой тускло трепещет пламя свечи, которое задувают невидимые губы.

Надрывный пииии… прекращается, будто звук отрезало, и я вырубаюсь, будто меня отключили от источника питания.

Всё, доигрался…

Внезапно, раздаётся громкий щелчок. Появляется шипение. Давление геля ослабевает, и, судя по булькающему звуку, он начинает стекать через дренажные отверстия.

Крышка капсулы дёргается. Потом, медленно, рывками, приподнимается с протяжным воем давно не обслуженной гидравлики.

Холодный воздух ударяет мне прямо в лицо. Я срываю маску и жадно глотаю кислород.

Он пахнет металлом, плесенью, затхлостью и, чем-то сладковатым, гнилостным, но он — настоящий, и кажется мне слаще мёда.

Я выбрасываю своё тело из капсулы. Буквально вываливаюсь из неё, как из ванны.

При этом, мне, почему-то показалось, что она стоит, как-то по-другому.

Завалилась, что ли?

Из моего тела выдираются кабели. Я, нехило так приложившись об твёрдый пол, слышу, как на него выливается гель из капсулы.

Кап… Кап… Кап…

К горлу подкатывает тошнотворный ком, и меня, тут же выворачивает наизнанку.

Я блюю. Долго. Надрывно. Обильно. Каким-то кисляком, с чувством полной уверенности, что из меня сейчас вылезут все кишки.

Наконец, эта экзекуция прекращается, и я утираю рот рукой в гидрокостюме.

И знаете, что самое хреновое во всей этой ситуации? Я, до сих пор, не вижу!

Чёрт!

Только образы перед глазами. Смутные, размытые.

Улавливаю границу света и тьмы.

Ощупываю поверхность вокруг себя.

Она холодная, каменная. Значит, я точно нахожусь на подиуме, на котором находятся капсулы.

Пытаюсь встать, но ноги меня не слушаются. Дикая слабость!

Снова падаю и лежу на животе.

Дышу.

Уже хорошо.

Продолжаю дышать. Глубоко. Судорожно хватая ртом воздух, будто впервые в жизни. Лёгкие горят. В груди, что-то хрипит, но я дышу. И это сейчас — главное.

Так проходит несколько минут.

Не шевелюсь, тупо прихожу в себя, будто вернувшись к жизни из царства мёртвых.

Постепенно, зрение ко мне начинает возвращаться.

Сначала я вижу только контуры. Тёмные пятна на тёмном фоне и едва заметные блики. Потом — оттенки серого, как на старом экране телевизора.

Мир проступает медленно, будто некто, осторожно, добавляет ему чёткости и резкости.

Моргаю.

Ещё раз.

И ещё.

У меня перед глазами плывут разноцветные круги, но, постепенно, они рассеиваются.

Я вижу пол. Грязный, липкий. Покрытый коркой засохшей слизи. Рядом со мной разлита лужа геля из капсулы. В ней плавают обрывки проводов и, какие-то мелкие детали.

Снова пытаюсь встать.

Мои руки дрожат, мышцы не слушаются, будто я провёл в капсуле целую вечность.

Упираюсь ладонями в пол, отталкиваюсь, и, всё равно, падаю на колени.

Ещё одна попытка.

На третий раз мне удаётся подняться, цепляясь за край капсулы.

Оглядываюсь.

— Что здесь нафиг произошло? — шепотом произношу я, с трудом узнавая место, откуда я погрузился в Сотканный мир.

Помещение, где находится машина переноса сознания, сильно разрушено, будто здесь случилось землетрясение.

Пространство, едва-едва, подсвечивает тусклый свет одной единственной неоновой подсветки. И оно мне напоминает склеп.

В темноте, плохо видно, да и со зрением у меня, ещё не всё в порядке.

Но, я вижу, что стены потрескались. Как бы сдвинулись со своих мест.

Сквозь трещины проросли странные наросты. Полупрозрачные, с фиолетовым отливом, похожие на те, что были в Сотканном мире.

Пол, по самый подиум, на котором находятся капсулы, вместе с тремя ступенями, затоплен вязкой субстанцией, похожей на болотную трясину.

От неё идёт слабое испарение и вонь. Смрад гнили и разложения. Воздух тяжёлый, будто пропитан страхом и смертью.

Вижу другие капсулы. Три штуки, размещённые вокруг центральной.

Они открыты, а внутри них находятся…

Меня пошатывает, как после хорошего удара в челюсть, а сердце резко прибавляет оборотов.

— Да, что же это млять такое⁈

Я вижу в капсулах тела. Точнее — мумии. Сухие, сморщенные трупы, плавающие в чёрной зловонной жиже, и обтянутые гидрокостюмами.

На черепах каждого — маски.

Из нейронафтов торчат провода и кабели, ведущие к блокам управления капсул, но огоньки на приборах не горят, кроме, как у одной, — центральной.

Одна из крышек этих гробов разбита, а на стекле видны следы царапин. Изнутри.

У меня ещё не всё сходится в голове. Картинка не выстраивается. Мозг, тупо отказывается верить в то, что ему показывают глаза.

Смотрю налево, на ту капсулу, в которую я залез перед началом игры и…

«Этого не может быть! — кричу я про себя. — Этого просто не может быть! ЭТО — НЕВОЗМОЖНО!!!»

Я вижу в капсуле себя!

Точнее — своё тело!

Крышка открыта, а из моей груди, точнее, из груди трупа, торчит железная труба, вроде водопроводной, которая пробила меня насквозь, как копьём.

Меня качает. Внутри всё холодеет. Я пошатываюсь. Едва не падаю, но, вовремя хватаюсь за борт капсулы, из которой я вылез и…

Только сейчас до меня окончательно доходит, что я выбрался из центральной капсулы! Вертикальной! Сейчас она, наклонена в бок, видимо от сильного подземного толчка, но это — та самая, в которой находился безумец, — Некто, в чей мозг мы все погружались.

— Нет, это — невозможно! — шепчу я уже вслух. — Они просто переместили меня в неё, пока я находился в отключке, а чокнутого выкинули!

Я цепляюсь за эту догадку, как утопающий за соломинку

Опускаю глаза вниз. Смотрю на свои руки.

Думаю:

«Мои? Не мои?»

Бледная кожа, почти полупрозрачная, с видимыми синюшными венами, которые отчётливо заметны на общем фоне.

Пальцы длинные, тонкие, с сильно отросшими ногтями, больше похожими на когти.

Провожу рукой по лицу.

Худое. Очень худое, как у мертвеца.

Скулы острые, нос узкий, губы тонкие.

Млять!

Всё — чужое!

На меня накатывает безумная паника.

Я быстро спускаюсь вниз. Бреду, по колено утопая в жиже, так похожей на блевотину.

Подхожу к открытой двери, ведущей из помещения с НЕ.Р. В.-ом — нейро-ретранслятором вирала, в лабораторию.

Там должно быть зеркало!

Захожу в лабораторию, и, опешиваю…

Когда-то здесь были белые стены, ряды столов с мониторами, кушетки для пациентов, стойки с медицинским оборудованием, компьютеры с мерцающими экранами. А теперь…

Лаборатория выглядит так, будто здесь уже очень давно не было ни одного живого человека.

Сплошное запустение и хаос. Бетонный потолок, местами, обвалился, а сквозь дыры виднеется, что-то фиолетовое и пульсирующее, будто живое.

Свет идёт только от пары тусклых неоновых ламп, попеременно мигающих багрово-красным цветом, как лампы стробоскопа.

Одна из них висит на проводе, и, медленно, раскачивается, туда-сюда, от завывающего движения воздуха в системе вентиляции, отбрасывая на стены дёргающиеся тени, отчего мне становится реально жутко. Типа, я попал в секретную лабораторию, где ставили опыты над людьми, как в фильме «Обитель зла».

Столы опрокинуты. Мониторы разбиты, экраны треснули, и из корпусов торчат провода, оплетённые паутиной.

Клавиатуры и компьютерные мышки покрыты толстенным слоем пыли и плесени. Сквозь некоторые устройства, будто, что-то проросло. Что-то живое.

Из оборудования вылезает плоть, с мясным оттенком, и она, шевелится!

Вдоль стен стоят разбитые стеклянные шкафы с пробирками, анализаторами и медицинскими расходниками.

По полу рассыпаны осколки стекла, перемешанные с тихо булькающим комьями слизи, которые, точно реагируя на моё присутствие, тянут ко мне свои липкие нити.

Я, медленно и осторожно, стараясь на них не наступить, иду вперёд.

Осматриваюсь и кручу головой по сторонам, стараясь не наступить на битое стекло.

На одной из кушеток лежит, буквально вросший в неё, как растение, скелет, в остатках белого халата, который, почему-то, до сих пор не сгнил. Будто-то тут, в воздухе, есть нечто химическое, что приводит к мумификации.

Мне кажется, что я знаю, кто это мог бы быть — Профессор.

Его костяк обтянут иссохшей кожей. Снизу, из его спины, к полу тянутся отростки, которые скрываются в щелях в бетонном полу в виде корней дерева.

Пальцы Профессора скрючены, будто он пытался дотянуться до пульта управления. Рядом с ним, на вертикальной стойке, закреплён широкоформатный монитор, экран которого всё ещё тускло мигает.

Подхожу к нему. Стираю с него ладонью пыль, и читаю сообщения:

'Запись 003_007.

Дополнительное тестирование НЕ.Р. В_а._10/15

Цель: Полный перенос сознания нейронафта в виртуальную среду реципиента.

Риски: Необратимая интеграция сознания нейронафта с кодом Сотканного мира при активации протокола…'

Далее следует, какая-то мешанина из знаков, знаете, как при глюке Винды. Запись явно обрывается и снизу появляется вот это:

Внимание!

Ошибка!

Сбой системы!

Внимание!

Началось поглощение сознания!

Срочно извлеките нейронафтов в капсулах под № 1, 2 и 3!

Внимание!

Аварийное извлечение!

Запуск автоматического режима!

Активация протокола «Барьер!»

Внимание!

Сбой!

Зафиксирован выброс пси-фактора!

Начать процесс форматирования реципиента!

Снова, что-то непонятное. Будто на экране возникли иероглифы. И далее:

Запись не найдена!

СИСТЕМА НЕ ОТВЕЧАЕТ!

СИСТЕМА НЕ ОТВЕЧАЕТ!

СИСТЕМА НЕ ОТВЕЧАЕТ!

— Какой ещё хернёй они тут занимались? — тихо говорю я сам себе. — Что, эти умники заигрались в свои игры? И лаборатория накрылась медным тазом?

«Этого ты уже никогда не узнаешь, — думаю я, — ищи то, зачем ты сюда пришел!»

Кручу головой по сторонам. Замечаю разбитое зеркало в раме из пластика, покрытого грибком. Подхожу к нему, едва держась на ногах.

На несколько секунд, замираю, боясь в него взглянуть.

Наконец, я решаюсь.

Смотрю в зеркало, которое будто состоит из разных кусков, с недостающими частями.

И там — НЕ Я!

Из отражения на меня смотрит бледное измождённое лицо с холодными, стеклянными глазами, человека, лет сорока пяти. Лысая голова, и те же черты, что я видел в голограмме. Но, теперь, в этих немигающих глазах я вижу моё сознание.

«Это — тело Некто», — понимаю я. — Не иллюзия. Не копия. Полное замещение. Я занял его место. Я стал им. А моё прежнее тело — там, в капсуле, пробитое трубой. Я выжил и заменил его!'

— Сработала значит, эта хреновина, — шепчу я. — Только не так, как я хотел.

Мой голос тоже звучит иначе. Глухо, устало. Почти без эмоций. И это — теперь, мой голос!

Я, со всей дури, бью кулаком по зеркалу. Оно звенит и осыпает вниз, а по моей руке бежит кровь.

Отбрасываю один из осколков носком ноги в сторону. Он летит по полу и плюхается в лужу чёрной жижи.

Отхожу от зеркала. У меня подкашиваются ноги.

Я всё ещё не могу принять то, что со мной произошло.

Я — стал Некто — репликатором. Заменил его сознание своим, и выбрался из Сотканного мира. Вот только, какой ценой?

Мне хочется выть и разнести в лаборатории всё к чертям. Но это, — мне не поможет.

Упираюсь лбом в стену. Она тёплая, будто живая, и на ней видна алая паутина из вен и нервной системы.

Прикасаюсь к стене. Под пальцами я чувствую слабое биение. Провожу по серой и облупившейся плитке рукой, и на моей ладони остаётся липкий и лоснящийся след от слизи.

Сотканный мир — вот он, здесь, — никуда от меня не делся.

Думаю, думаю, думаю дальше.

«Там, в лабиринте, со сферой, что-то пошло не так. Не знаю, что именно, но артефакт Древних, вместо того, чтобы уничтожить Сотканный мир, перенёс его сюда — в мою реальность, вызвав здесь необратимые изменения. И весь мой хитрый план пошел по одному месту!»

Как вам такое, — быть ответственным за гибель восьми миллиардов людей? Но это — не точно.

В конце концов, кто знает, что произошло в лаборатории за то время, что я был в лабиринте Бесконечности? Может быть прорыв Сотканного мира случился именно тогда?

Судя по запустению в лаборатории, явно прошло несколько лет.

Посмотрим!

Я подхожу к панели управления, каким-то медицинским оборудованием, находящейся на столе. Экран у неё треснул, но часть индикаторов всё ещё работает. На главном табло я замечаю дату, от которой я впадаю в ступор:

2147 год

Не верю своим глазам. Протираю экран от пыли. Снова смотрю на монитор.

Нет, всё верно.

2147 год

— Если я погрузился в… — считаю я вслух, — то с тех пор прошло… более века, а точнее сто двадцать один год!

Я, всё еще не верю в эти цифры. Хотя, как мне тогда сказал Крыс, у них есть автономный источник питания. Наверняка, миниатюрный ядерный реактор. Некто был заморожен в капсуле. Получается, что система все эти годы поддерживала его жизнедеятельность, как в стазисе, при перелёте космонавта на звездолёте в другую галактику.

Всё сходится. Вот только. Я задумываюсь.

«Как так получилось, что я, будучи в Сотканном мире, совсем не заметил, что прошло столько лет? Время там идёт по-другому? Возможно!»

Как бы там ни было, нужно отсюда выбираться.

Я уже собираюсь идти к выходу, как моё внимание привлекает надпись, сделанная, каким-то острым предметом в углу помещения.

Подхожу туда. Направляю на послание, болтающуюся на проводе неоновую лампу и читаю:

«Ты думал, что приносишь себя и других в жертву? Глупец! Ты дал мне ключ от двери в твою реальность! А Сотканный мир стал Источником для его трансформации! Теперь, земля — моя новый дом! А ты в нём, как и все остальные, — всего лишь корм!»

Подпись отсутствует, но я знаю, кто это написал. Анаморф. Его план сработал. У него получилось использовать меня, как таран и я… Я стал его главным инструментом.

Сотканный мир уничтожен, но он возродился. Здесь! Сейчас! Там, где я нахожусь!

«Ладно, — думаю я, неожиданно вспомнив о сфере. Кстати, а куда она делась? — Ты выиграл раунд, Анаморф. Но сама игра ещё не закончена!».

Делаю шаг вперёд.

Пол под моими ногами чуть подрагивает, будто дышит. Где-то вдали раздаётся методичный звук, похожий на размеренные удары.

Бум!

Бум!

Бум!

Будто, что-то большое движется там, наверху, на поверхности.

Я поднимаю глаза к потолку. Пора мне узнать, что осталось от моего прежнего мира!

И, в этот момент, у меня перед глазами, одно за другим, появляются сообщения Системы, совсем, как тогда, когда я был в Сотканном мире:

Внимание!

Запустить слепок образа проекта «Феникс»!

Проверка данных…

Проверено.

Запущено.

Открыть доступ к матрице сознания нейронафта 5 точка 0

Открыто.

Аутентификация НОСИТЕЛЯ…

Сканирование био - сигнатур…

Сопоставить с эталонным шаблоном…

Выполнено. Доступ открыт.

Уровень доступа?

Максимальный. Подтверждаю.

Статус сознания реципиента?

Запускаю анализ…

Анализ завершен.

Стёрто на 99 %

Носитель?

АКТИВЕН.

Биометрические показатели в пределах допустимого.

Нейронная активность!

Аномально высокая.

Моторика?

В норме.

Мозговая активность?

Превышение на 110 % с дальнейшим ростом.

Скорость прироста активности: +1,7 % в секунду.

Прогноз: через 4 минуты 12 секунд — критический порог перегрузки.

Рекомендация: стабилизировать состояние Носителя.

Выполнено.

Активировать дополнительные пси-модули.

Активировано.

Подключение к глобальной сети Сотканного мира.

Соединение…

Установлено.

Загрузка протокола синхронизации…

Внимание! Предупреждение!

Обнаружен сторонний сигнал в канале передачи данных.

Источник?

Неизвестно.

Перезапуск проверки безопасности!

Результаты:

Основной шаблон проекта «Феникс»: активен.

Вторичный слой сознания (остаточное «я» реципиента): проявляет признаки сопротивления.

Внешний сигнал (неизвестный источник): усиливает сопротивление.

Внимание! Система принимает решение…

Решение принято!

Инициировать принудительную синхронизацию.

Активировать протокол подавления остаточного сознания реципиента.

Приоритет: высший.

Ожидание команды от центрального ядра.

Получен.

Переключить управление на локальный модуль Носителя.

Выполнено.

Предоставить Носителю прямой доступ к интерфейсу ядра.

Выполнено.

Интерфейс полностью активирован.

Доступные опции:

ОРУЖИЕ/БРОНЯ (создание, выбор, модификации)

ПОРТАЛЫ (активно)

БИОМЕХАНИКА (открыто)

РЕГЕНЕРАЦИЯ (загружено)

СИМБИОНТ (доступно)

Сказать, что я охренел, значит — ничего не сказать! Я просто в ахере от услышанного!

У меня в голове, буквально произошёл взрыв мозга.

Думаю:

«Если я — это — не я, то кто же я сейчас на самом деле⁈»

От этого точно можно рехнуться!

Одно я знаю точно — я уверен, что меня зовут Олег, а вот дальше, сплошные потёмки.

Я, теперь, даже до конца не уверен, что я вышел из Сотканного мира в реальность. И, всё это — не образы у меня в голове. А вот вы уверены, а?

Правда, Система у меня в башке, этот продвинутый ИИ, может быть тот самый нейробот, который та разбитная медсестра впрыснула мне в шею. Помните? В самом начале, перед погружением. Кто знает, что было у неё в инъекторе!

Пока я об этом размышлял, Система снова сыплет на меня сообщениями:

Добро пожаловать, Носитель!

Проект «Феникс» активирован.

Произведена полная синхронизация с глобальной сетью Сотканного мира.

Сообщения мигают. Сменяются, и появляется вот такая строка:

Ожидайте полного подключения!

Оставшееся время до запуска уровня: 00:00:59…

Секунды начинают отсчитываться назад:

00:00:58…

00:00:57…

00:00:56…

Когда на таймере высвечивается:

00:00:01…

Я слышу голос у себя в голове, который мне говорит:

«Удачи, Носитель! Игра только начинается!..»

И я делаю шаг вперёд, снова навстречу неизвестности. Стремясь попасть на поверхность, чтобы узнать и увидеть, что произошло на земле спустя, более, чем столетие, после её поглощения Сотканным миром!

Конец?..

Уважаемый Читатель!

Я довёл Нейронафта до логического конца, но, намеренно, оставил финал открытым.

Если ты хочешь увидеть продолжение этой истории, то поставь книге лайк и напиши об этом комментарий. Так я узнаю, что в этом фантастическом боевике ещё рано ставить точку)))

А завязка может быть такой:

Москва. 2147 год после Прорыва Сотканного мира в нашу реальность. Земля превратилась в ещё более кошмарную версию лабиринта Бесконечности и вотчину Анаморфа. И, теперь, главный герой должен найти способ отыграть всё обратно. А для этого ему нужно пройти через настоящий ад и отыскать утерянную им сферу — машину-времени…

И, небольшой анонс.

Параллельно с Нейронафтом я подготовил новинку, которая, как я думаю, превзойдёт всё, что я написал до сих пор. И даже… мой самый грандиозный постап эпик о снайпере-ликвидаторе, который стал легендой мира пережившего ядерную войну — Хроники Мёртвых — https://author.today/reader/44569/348762!

О подробностях сюжета своего грядущего романа, я, пока, умолчу. НО…

Это будет микс из альтернативной истории, фантастики и ПостАпа с акцентом на выживании группы людей в максимально враждебной среде, вот с такой атмосферой, как на арте ниже. Забегая вперёд скажу, что реализм в этой истории и глубина проработки деталей будет просто зашкаливать!

Место действия — СССР. Время действия — 1984 год.

PS Следите за новостями, чтобы не пропустить мой новый роман!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.