— Эхо, сейчас? — последний раз спросил я у гоблина и тот кивнул, сосредотачиваясь на своих способностях шамана.

— Да, можно.

И мы рванули вперед.

Наша команда состояла из шести человек, больше не было смысла, да и помимо этой вылазки дел хватало — во всю кипела стройка и никакие руки не были лишними. Мне долго пришлось уговаривать Себию на мою авантюру, но она все же согласилась.

Мар и Крис зашли слева, Рокет и Каин — один из очень активных новичков, прибывших среди первого потока — взяли левее. Я шел один, лишь чуть позади меня держался Эхо, который не превратился в боевую единицу, но все же имел оружие для самообороны — миниатюрный револьвер, как раз под его руку.

Вторженцы, хоть и вели себя осторожно, нас не заметили, сосредоточенные на бурении земли — их было трое и выглядели они примерно также, как и те, которых мы встретили в Прешбурге. Затянутые в плотные скафандры, которые не всякая пуля возьмет.

Вообще, нам сильно повезло, что вторженцами были именно люди и повезло с первого раза, что удивительно. Вариантов же было множество — от гигантских роботов, до еще каких-нибудь экзотических рас и существ. Хрен бы его знал, кто еще живет в изнанке — Эхо был таким себе источником информации, так что я перестал его пытать, чтобы он вдруг случайно не умер, выдав запретные знания.

У нас было преимущество даже перед технологичными скафандрами пришельцев, которое мы им и предъявим. А именно — магия.

Да-да, место засады было подготовлено заранее и исчерчено рунами. Эхо знал где созреет артефакт и подготовились мы за день до даты.

Пути подхода и места для ребят, откуда они будут безопасно вести огонь, мы тоже определили заранее. Безопасность была в приоритете. Единственное что — занимать эти места заранее не стоило, потому что было неизвестно откуда придут наши цели.

Рунная цепочка, которую мы с гоблином совместно нашли и протестировали делала всего одну вещь — она заставляла металл притягиваться в самый центр, словно огромный магнит. Сила этого магнита зависела от вливаемой в него энергии и теперь задача ребят была отвлечь внимание вторженцев от меня, а мне подобраться ближе и вложить эту энергию.

Как делать это дистанционно я не смог решить, так что мне нужно подойти к рунам очень близко, благо они были разнесены на большое расстояние и это никак не влияло на работоспособность печати — главная руна находилась в центре, прямо под ногами пришельцев с изнанки.

Первый выстрел прозвучал как гром среди ясного неба и это был Мар, который из карабина выстрелил прямо в лицевое защитное стекло одного из вторженцев. Они отреагировали мгновенно, кто, падая на землю, кто, прячась за укрытие и тут же открыли ответный огонь из своего оружия.

Но тут же раздались выстрелы, с другой стороны, заставляя противника переключать внимание с одного места на другое. Выстрелы не наносили никакого урона — попадания были и в голову, и в, казалось бы, менее плотные части скафандра на руках и ногах, но ни одного пробития. И даже не понятно было, наносится ли какой-то заброневый урон. Судя по реакции противника — нет.

Я практически ползком добрался до руны, которая была нацарапана на камне и вложил примерно треть резерва, после чего наблюдал за тем, как вторженцев просто сносит в сторону и прижимая друг к другу вдавливает в землю над нарисованной руной.

— Не перебор, босс? — спросил Эхо, который ползком добрался до меня. — Переломает их там всех…

— Не переломает, — покачал головой я, наблюдая попытки выбраться из ловушки. Безуспешные, надо заметить. — У них крепкие скафандры, должны быть защищены и от такого урона.

Вообще, изначально я планировал захват только одной цели. Но что делать с остальными двумя? Отпустить или убить? Про убийство точно речи не шло — как потом искать общий язык с человеком, друзей или коллег которого мы просто взяли и убили. А я хотел бы добровольного сотрудничества, как минимум, а не просто пленника или заложника.

Отпустить тоже не вариант — это лишние риски и для них, и для нас, так что решили брать сразу всех. Да и у меня будет больше вариантов для экспериментов, чтобы внедрить интерфейс. Если не получится ни с одним из вторженцев — просто отпустим их на все четыре стороны. Пусть возвращаются домой, если смогут.

Да, это было достаточно жестоко, но других вариантов я не придумал. Если я не смогу их вытащить из Города, и они останутся тут надолго — станут Тварями.

У нас на всю операцию отведено два дня до начала Нового Круга, так что время на эксперименты есть. И надеюсь, никто из этих ребят не умрет в процессе…

— Время? — спросил я у Эхо.

— Мимики на подходе, минут десять, — ответил гоблин. — Толпа аниподов идет с востока и зеркалка по крышам, но одна. Примерно также.

— Понял, — кивнул.

Как только вторженцев затянуло в ловушку, стрельба прекратилась моментально, как по команде и я поднялся с земли, оставляя револьверы Эхо. На мне заранее не было ничего металлического, чтобы не оказаться в той куче-мале, поэтому я спокойно двинулся вперед.

Вторженцев не хило так перемешало и они не могли пошевелить ни рукой, ни ногой и атаковать меня тоже не могли — я проверил, чтобы ни один ствол не был направлен в мою сторону, потому что нажать на курок даже в такой ситуации было вполне реально. Было бы глупо схватить пулю, когда уже все удалось.

Теперь осталось избавить пленников от оружия и скафандров, аккуратно связать и утащить. Где и начать наши эксперименты по внедрению интерфейса — мы заранее собрали ингредиент, точно такой же, как был у Эхо. Рисковать и использовать что-то другое я не стал — если этот работает, то нафига создавать себе сложности на ровном месте.

На самом верху была примагничена точно женщина — судя по анатомическим выпуклостям на скафандре. Хм, не помню, чтобы в прошлый раз женские и мужские отличались такими деталями. Но, может это вторженцы из более продвинутого мира, где девчонки следят за своей привлекательностью даже в боевом скафандре, черт его знает. Хотя у этих обычный огнестрел, что удивительно, в прошлый раз люди-пришельцы стреляли из чего-то подобного лучевому оружию.

Первым делом я аккуратно забрал оружие — для начала перехватил палец на курке, а потом вывернул пистолет. Отбросить его в сторону не вышло — он очень сильно магнитился к руне, так что я просто передвинул его в сторону. А дальше дело техники — вскрыть эти консервные банки ломом из ауриста, единственного металла, на который не действовал магический магнит.

Выплавить его было, конечно, той еще задачей — температура для этого понадобилась просто адская. Но у меня для этого был «фонарик» и куча энергии Нексуса, так что все вышло. Не с первой попытки, но вышло. И то, благодаря Эхо, который разработал способ подобной выплавки, когда надо было просто поместить металл в емкость и расплавить — дальше он делал все сам, стекая в нужную форму и практически моментально застывая.

В сторону отлетел зеркальный щиток шлема и на меня уставились огромные от ужаса зеленые глаза совсем молодой девчонки — лет восемнадцати на вид.

— Не бойся, я не хочу тебя убивать. — сказал я ей, стараясь успокоить, но мои слова вызвали еще больше ужаса, так что зубы начали выбивать чечетку.

Интересно, что она видит во мне? Какого монстра?

Скафандр был сделан на славу, но все же имел стыки и крепления, как и возможность его снять. Так что я методично расковырял его и как только девушка смогла хоть немного двигаться, первое, что она сделала, это попыталась зарядить мне кулаком в лицо. Но я ожидал этого и перехватил руку, заламывая её за спину и окончательно выдергивая из скорлупы скафандра, после чего плотно перетянул ей руки ремнем.

Самое интересное — она не проронила ни слова, лишь рычала, когда я совершал эти манипуляции.

Подбежал Мар, который стоял чуть в сторонке и был готов в любой момент перехватить пленников. И когда девчонка увидела его, то просто потеряла сознание, видимо от ужаса, судя по выражению её лица.

— Я что, такой страшный? Меня вообще-то все бабы любят! — удивился Мар и закинул её на плечо. — Молодая, чего тут забыла вообще?

— Мы все для них страшные, — улыбнулся я, приступая ко второму вторженцу. — А ей может все восемьдесят, просто хорошо сохранилась.

— Ага, скажешь тоже, — Мар быстро убежал с пленницей на плече, унося её с открытого пространства в заранее подготовленное убежище.

— Седых волос ей точно сегодня добавится… — пробормотал я, вскрывая второй скафандр, в котором находился парень, такой же молодой, как и девчонка.

Дальше все пошло как по маслу — уже понимая куда давить и какие части легко вскрываются, я быстро вскрыл второй скафандр. Его пассажир уже был в отключке, и я не понял почему. То ли неудачно придавило, то ли просто слишком впечатлительный.

— Грис, время! — закричал Эхо. — Мимики тут.

— Рокет, Крис, отвлеките их, я еще не закончил!

Парни кинулись в сторону выползающих из-за угла мимиков и открыли огонь. Мимики не представляли особой опасности — медлительные твари пока доползут, мы уже успеем закончить все свои дела.

Да и остальные твари были не слишком опасны — у меня была куча патронов из ауриста, а Крис был готов в любой момент перехватить мои револьверы у Эхо и разделаться с любой толпой. Несмотря на то, что парень зарекся ходить в город, на эту вылазку он пошел с удовольствием, так как в случае удачи, деньгами я собирался одарить всех весьма хорошо. Всё-таки это мой эксперимент.

Вот с третьим скафандром пришлось повозиться — его придавило со всех сторон и даже пришлось слегка ослабить «магнит», чтобы откинуть другие в сторону. Предварительно, конечно же лишив пленника оружия.

И пленник словно ждал момента, тут же попытался зарядить мне ногой в живот, но моя реакция была моментальной, и я тут же вернул забранную энергию обратно в руны, и нога не долетела.

— Скоро придут большие, — крикнул Эхо, предупреждая об опасности.

Большие — уровня Трешки и выше и вот от них надо валить. У нас сейчас другая цель и нет смысла вступать в бой с элитными Тварями. В Колыбели у Прешбурга таких тварей не было, это однозначно утверждали и парни и сам Шам, слишком уж они выделялись на общем фоне. Они про таких только слышали от стариков.

Что явно навевало на определённые мысли — существ подобно Трешке в Колыбели не так уж и много, и они не перерождаются, являясь в конечном количестве. А стоит их выбить — станет гораздо безопаснее. Правда глаза Шама, когда мы рассказали, как были недалеко от центра, тоже надо было видеть. Красная зона в которой стопроцентная смерть, вот там нас водил Эхо, делая это так спокойно и азартно, словно не в первый раз.

— Это потому, что ты грибов много жрешь, — заключил тогда Мар. — Грибы они трусов любят. А мелкий — он отморозок, ему пофигу, где дохнуть. И он не пьет. Может это от галюнов у тебя такие страхи? И прекращай кормить шамана своими галетами!

— И алкоголя тогда. Про него забыл, я люблю совмещать. — Шам, отмахнулся от Мара как от назойливой мухи.

— А вот это сюда не приплетай. Не надо бить по больному. — рассмеялся Мар.

Это было тогда, а сейчас.

— Почти закончил! — крикнул я. — Мар, помоги!

Мар подбежал и помог мне доковырять скафандр, после чего пришлось просто вырубить пленника ударом в затылок — уж очень резво он сопротивлялся и пытался вырваться.

— Все, погнали! — скомандовал я и мы успели вовремя — из-за угла дальнего здания показалась огромная туша какой-то мерзкой твари, состоящей, казалось целиком из щупалец. — Вот хрень какая!

— Первая умерла! — сухо сообщил мне Рокет, когда мы доставили третьего пленника в убежище.

— Да твою ж мать! Как?

Я, забыв про третьего пленника бросился внутрь и застал странную картину. Девушка-пленница, буквально переломала себя полностью, вывернув руки и ноги в обратную сторону, так что кости выпирали из облегающего костюма в неподходящих для этого местах. То, что она мертва — говорила ее голова, повернутая на сто восемьдесят градусов.

— Как?

— Мы ничего не могли сделать! — сам ошарашенный происходящим ответил Каин. — Она буквально за десять секунд вся переломалась, я, блин, спать теперь не буду от такого ужаса!

— Смотрите! Второй!

Второй умер на моих глазах.

Его буквально неведомой силой перекрутило, словно игрушку в руках чудовища…

Игрушку?

— Яйцо! — догадка озарила меня слишком поздно.

Положив третьего, пока живого пленника на пол в коридоре я воспользовался своим внутренним зрением, которое про себя окрестил магическим, и смог увидеть причину смерти пришельцев с изнанки. Та самая сущность, что наделила Эхо способностью шамана. Та самая, что находится в центре всего и про кого знаю только я, Падшие и немного шаманы, как действующий, так и бывший, не желающий даже вспоминать об этом. Именно эта тварь не давала людям жить.

И я опоздал.

Нельзя было тратить драгоценные секунда на то, чтобы донести людей до убежища. Ритуал с внедрением яйца нужно было проводить на месте, вскрывая скафандры и никак иначе. И мне оставалось только смотреть, на бьющееся в верёвках тело, которое через несколько секунд окончательно умрет.

Затея оказалась провальной.

Когда умер третий, мне ничего другого не оставалось, как скомандовать отход.

— Прикройте тела и уходим. Сегодня нам тут нечего ловить.

— А артефакт? — Эхо был тут как тут, нетерпеливо подпрыгивая на месте. — Нам нужно его забрать!

— Ты как эту тушу валить будешь? — спросил Мар. — Она там у точки торчит.

— Так давайте расстреляем ее и всё?

— Нет, — покачал я головой. — Мы не за этой добычей сюда шли. Нужно уходить, и так взбаламутили всю округу. Двигаемся. Эхо веди. И не дуйся.

Ушли мы быстро. С таким шаманом, нарадоваться на которого я не мог, всё решалось с огромной скоростью. И уже вечером я выслушивал одну большую и общую претензию от всех парней что ходили со мной на охоту. Претензию насчет гоблина. Который сидел тут же, пунцовый от стыда. Ну, мне так показалось.

— Эхо хороший шаман, и товарищ. Говорить плохого о нем никто не будет. — начал Мар немного издалека. — Я сразу, как человек опытный почувствовал в нем своего, такого же безбашенного, адреналинового наркомана. Вот только есть одна проблема. Я при этом умею очковать, и всегда готов включить заднюю и бежать так, что меня ни одна антилопа не догонит. А наш мелкий парень — он не видит краёв. Словно считает, что ему всё по колено. Или сам вывезет или мы прикроем.

— Так не всегда будет работать, Грис, — соглашаясь и поддерживая речь Мара вставил своё слово Рокет. — Это слишком рискованно.

— Я, пожалуй, соглашусь, — мои мысли витали немного в стороне от того, что мне говорили парни, раздумывая о новой охоте за вторженцами, поэтому я посчитал их аргументы не слишком удачными, но обоснованными. Никто не хочет умирать.

— Но при том, что я соглашусь, не могу не заметить, что Эхо — выдающийся шаман. Пусть моя выборка и небольшая. Прости Шам, ты был хорош, но ты был слишком осторожен.

— Ты просто не представляешь, что видит шаман, — ответил парень. — И Эхо видит то же самое. Это страшно, когда каждый твой шаг отражается в Городе. И любое неосторожное движение, как кинутый камушек, может спровоцировать настоящую лавину, которая погребет и тебя и тех людей кто в тебя верит. Я присоединяюсь к парням. Если Эхо слишком рискует, нужно это прекратить. Пять, десять вылазок будет удачными, на одиннадцатой ляжете вы все.

— Что скажешь, Эхо? — обратился я к задумчивому молчащему гоблину.

— Соглашусь босс, — ответил тот. — Я… просто это такое… как игра… Сложно отказаться. С Шамом я согласен, это как лавина, город видит каждое движение чужаков и реагирует. Я постараюсь быть более аккуратным и предсказуемым. Вы же не лишите меня возможности ходить в город?

— А ты хочешь, чтобы лишили? — спросил я.

— Нет! Босс! Да это такое! Я душу бы продал, лишь бы поучаствовать в таком деле, да только в души я не верю!

— В общем я не вижу смысла тут рассусоливать, — решил я закончить на этом. — Эхо будет осторожнее. Я буду с Эхо и постараюсь придерживать е…

— Грис. Ты сам там как отморозок ходишь, — перебил невежливо меня Крис. — Не, я понимаю, крутые пули — это хорошо. Но ты в город как к себе домой. Пришел. Бах-бах. Вы оба адреналиновые наркоманы! Если что.

— Вот зараза. Об этом я и не подумал, — настала моя очередь смущаться и рассматривать своё поведение со стороны. Черт. А ведь действительно. Я вообще не боюсь Города, в отличие от парней. — Ну тогда тот, кто будет ходить со мной, будет меня, точнее нас с Эхо дергать, чтобы мы были аккуратнее, согласны?

На этом согласились все. А я присмотрелся к Каину. Новичок, который еще не успел испытать страха, тоже чувствовал себя в Городе вполне сносно и гораздо более спокойно чем другие, более опытные. Да и его выход из Колыбели был относительно спокойным. Пожалуй, я возьму его в свой отряд. Будем ходить с ним, а остальные пусть занимаются охотой и другими важными городскими делами. Рисковать всё равно придется.

За участие в вылазке, хоть и безуспешной, я отвалил каждому по паре сотен боливаров — неплохая сумма, но парни сами её озвучили, хотя я уже рассчитывал, что запросят по тысяче или больше. Настаивать на увеличении оплаты я не стал.

Мар, кстати, сохранил свой запас боливаров, который остался после нахождения местного клада и прокачки, так что тоже был богатым буратиной, но от оплаты за вылазку не отказался — «каждый болик на счету». Каждый боливар действительно делал жизнь легче, позволяя не знать забот долгие годы.

Когда все разошлись, я отправился домой — там меня ждал вкусный ужин и теплая постель. Общий костер — это хорошо, но и личное место, где можно спрятаться от людских глаз и расслабиться в безопасности — это благодать.

Да, теперь у меня был дом. Небольшой, с земляным полом, одной комнатой, в которой была и кухня и спальня, и всё остальное, поместившееся в одном из сундуков, доставшихся нам с клада. Дом все еще надо было доделывать, достраивать и улучшать, но начало было положено, и никто уже не ночевал под открытым небом или в палатках.

За прошедшие три недели с основания города, который был назван Кадия, по предложению Себии, было сделано невероятно много дел. Кстати, кроме Мара никто не возмущался над таким названием, но услышав в очередной раз железобетонные аргументы, почему мы не можем назваться Новый Прешбург, он сдался, поставив сворованную из Прешбурга доску с названием в свой дом и обозвавший его «суверенным свободным домом Прешбург» назло всем.

Всё-таки, тем, кто услышит это название, даже случайно, сразу станет понятно кто тут живет и останется только ждать, когда до церковников дойдет это название и они наведаются к нам.

А Кадия — звучит красиво, а обозначает буквально «крепость» или что-то подобное. Себия достаточно скомкано объяснила значение, почему-то постоянно смущаясь. Глядя на Город и его высокие монументальные стены, было понятно — название подходит.

Да и вокруг нашего поселения стены будут воздвигнуты — план застройки шел именно с таким расчетом, что это будет крепость с высокими стенами, которые будут плотно прилегать к стенам Города.

Выход новичков из Колыбели и воскресших из Города будет защищен, и никто уже не сможет поймать жителей на постоянном перерождении, отправляя их все глубже и глубже, пока они не погибнут окончательно. Мы не стали повторять контуры старого поселения, взяв для начала территорию чуть меньше. Со временем тут будет внутреннее кольцо из стен, а потом и внешнее, если людей станет гораздо больше.

Да и опыт войны с Врагом и противостояния орде гоблинов научил людей многому.

Материалов хватало.

Еще бы. Буквально за стеной находился другой, полноценный город, разграбить который можно было в любое время. И если еда и вода там были восковыми и заниматься добычей припасов не имело никакого смысла. То та же мебель, посуда, черепица, стекла и прочее — добывалось легко, даже не нужно было уходить далеко в город. И шаман был не нужен. Буквально за полчаса, толпа из десяти человек обносила первое же здание у входа в Колыбель, забирая всё необходимое.

Это было максимально удобно — забираешь ту же кровать, а Новый Круг обновляет все снова и в следующий раз ты приносишь такую же. Да, она будет стоять немного в другом месте, но примерно там же. Камни для домой и стен добывались там же и тратилось на это не так уж и много времени. Это руками сложно здание разбирать, а вот киркой или ломом — вполне.

— Я дома, — сказал я с порога и повесил на крючок кобуру и сумку.

— Быстро вы, — Лиза обняла меня, и я прошел в единственную, но ставшей уже почти родной комнату. — Как прошло?

— Не очень успешно, — скривился я и сел за стол, а девушка уже начала ставить передо мной еду. — Вторженцы погибли. Все.

— Почему?

— Я не успел, — пожал я плечами. — Нужно было действовать сразу. То, что живет внутри Города, убило их.

— Но ведь Эхо выжил? — девушка села напротив меня и пододвинула мне полную тарелку невероятно вкусно пахнущего супа, который она приготовила на специально обустроенной печи. И печь эта работала на рунной цепочке факела, постепенно расходуя заложенную в неё энергию.

Как включать и выключать пламя я еще не придумал, но со временем и с этим разберусь. А как разберусь, Себия тут же затребует с меня таких двадцать штук, не меньше, это я ей уже пообещал. Так как возможность не искать дрова и иметь постоянный источник тепла — это дорогое удовольствие. Платить за него приходилось осколками душ.

Но стоимость была невероятно низкой. Простой подсчет показал, что выхлоп как минимум в пять раз выше, чем тратить работу целой бригады лесорубов на дрова, складывание нормальных печей с воздуховодом и остальным. В общем, мы обойдемся. Да и лесов тут рядом практически нет, город будет строиться из камня.

— Он уже был шаманом, просто без интерфейса, — ответил я. — Его надо было просто подтолкнуть к этому и все. А тут… даже не знаю, как объяснить.

— Ладно, в следующий раз получится… — утешила меня Лиза, а я принялся есть суп. Да, надо признать, Лиза готовила невероятно вкусно и я, кажется, сорвал джек-пот в этой жизни. А если учесть, что баром будет заведовать она, то могу сказать, что дружить со мной будут все, плюс выпивка на халяву. Даже немного жаль, что я не алкоголик.

Ну что же, и тут я соглашусь. В следующий раз…

Первая же попытка и с изнанки к нам прибыли люди. И такой жестокий провал. Но да, в следующий раз я буду готов и не дам ни одному из них умереть.

Интересный вопрос — как Падшие выживали в Городе. Но на этот вопрос у меня ответа не было.

И раз уж у меня есть два свободных дня, которые я зарезервировал под эту вылазку, то завтра я займусь не менее полезным, чем ловля вторженцев делом — буду экспериментировать с магией!

— Нет, ты ошибаешься, босс, — Эхо зачеркнул одну из рун в цепочке, что я нарисовал и начертил поверх другую. — Мне кажется у тебя неверное представление о магии и рунах.

— Ну просвети меня, дитя прогресса, что же такое магия, — скептически хмыкнул я, не ожидая от гоблина того, что он правильно разобрался в принципах её работы.

— Для начала надо ответить на вопрос, что такое Нексус в тебе, — он ткнул мне в грудь пальцем. — Ты понимаешь, что это такое?

Да, от гоблина у меня теперь не было секретов по поводу источника магии, рун и других моих особенностей. Он моментально разобрался в интерфейсе шамана и во всем, что связано с прокачкой по местным правилам.

Его удивлению стоимости прокачки не было предела — космические суммы боливаров за поднятие уровней эффективности заставили его челюсть отвалиться. Ага, это вам не шутки — баснословно богатый по местным меркам я не могу себе ничего больше прокачать, потому что не хватает местных денег. Смешно.

— Да, это источник энергии, которую я использую для творения магии, — пожал я плечами.

— И это главная ошибка, — покачал головой Эхо. — Как бы точнее сформулировать… Это частичка другой, чуждой этому месту реальности. Вот.

— Чего?

— Ну, смотри, — Эхо начал загибать пальцы. — Во-первых, в мирах Слоев присутствует собственная магия. Да, на каждом Слое она может быть своя, но источник энергии один — осколки душ. Не знаю, что это такое и как душу можно разбить на осколки, да и зачем. И есть ли душа, тоже не скажу, но я в это не верю… Так вот. Местные законы работают так, как работают и у тебя, будь ты обычным местным жителем, сломать или поменять местные правила просто не было бы ни возможности, ни сил. Понимаешь?

— Да, — кивнул я, начиная догадываться о чем говорит гоблин.

— Во-вторых, ты своей магией даже сейчас нарушаешь незыблемые правила этой реальности, а именно Первого Слоя — никакой магии, если у тебя не написано это в интерфейсе. И как же ты, по-твоему, это делаешь?

— Меняю законы местной реальности под себя?

— Именно! Руны — ничто иное, как специфический язык программирования, завязанный на законы реальности. Но не местной, а той, откуда Падшие. И выплескивая энергию из Нексуса, ты проминаешь реальность под те законы, которые здесь работать не могут в принципе.

А вот теперь становилось немного понятнее… Но не до конца.

— И при чем тут эта руна? — удивленно спросил я, указывая на зачеркнутую гоблином.

— При том, что нам надо определить, какой смысл заложен в каждой из этих рун и комбинировать их не методом тыка, а методом анализа…

— Так, — я остановил Эхо. — У тебя есть ресурсы на вычисление значения той кучи рун, что мне известна? Или ты вдруг узнал, как устроена вселенная Падших?

— Эм, нет…

— Вот и не делай мне мозги, — улыбнулся я и влил энергию в нарисованную рунную цепочку, чтобы не получить ни-че-го. Просто потратить ресурс впустую.

В таких спорах и экспериментах у нас проходило все свободное время, которого было немного и у гоблина, и у меня. Метод научного анализа и просчетов не работал по одной простой причины — у нас нет ни времени, ни технической возможности автоматизировать и ускорить процесс составления рунных цепочек. И нет возможности узнать, какие же физические, магические и другие принципы работают в той вселенной, из которой они пришли.

Кстати, Эхо не мог пользоваться магией и эти руны были для него абсолютно бесполезны. При подробном изучении и попытке просмотреть его насквозь через магическое зрение, я лишь увидел небольшое, но плотное утолщение в районе груди. Но оно будто оставалось спящим и лишь слегка фонило неизвестной мне энергией. Это и близко не было похоже на Нексус ни по окрасу, ни по виду. И так, как у Эхо был абсолютно пустой внутренний накопитель осколков — его я тоже не чувствовал.

Единственная удачная рунная цепочка, которую мы использовали в вылазке — магнит. И то она была просто целиком скопирована из ритуала Падших, который использовался для добычи, как ни странно, металла из-под земли. Да, таким образом они организовывали разработку жил, чтобы добывать металл и у меня была лишь часть всей цепочки и не было полного ритуала.

Интерес к магии стали проявлять многие, в том числе и Себия — нам пришлось рассказать про вылазку и Крис упомянул, что я использовал «магию церковников», на что я обязался проверить всех жителей на склонность к этой магии и немного запудрить всем мозги… Но, вроде мне поверили.

Рассказать все до конца я все же не решился.

Конечно же, способных к ней больше не нашлось, что немного огорчило как Криса, так и мэра. Но тут уж без вариантов. С Себией мы договорились о том, что все наработки, которые у меня будут, я буду в первую очередь передавать на благо и развитие города. И я был не против — если мой дом будет безопаснее и комфортнее от этого, то не вижу смысла скрываться. Все равно без меня это работать не будет.

Взять тот же Степной — закончились накопители и все, настала хана их крутейшей защите. Я бы сказал, что даже слишком легко сломалась их защита, Зейн либо понимал, как ее обойти или сломать, или просто выдавил напором, на что создатели просто не рассчитывали. Но у него уже не спросить.

За эти два дня мы перебрали еще целую кучу рунных цепочек и вариантов их составления, но ничего не работало и это просто вымораживало — мечта стать крутым магом разбилась о жестокую реальность. Магами тут могут быть только Падшие с их багажом знаний, который они никуда не записали для таких новичков, как я.

Эхо периодически отлучался на дальние вылазки, сопровождая группы «мародёров», которые растаскивали Город. Инструменты, посуда, всякие бытовые вещи в Городе находили постоянно и их нужно было приносить, в чем шаман не плохо так помогал.

Он вроде умерил свой пыл и не лез на рожон — жалобы от ребят больше не поступали.

Но одна из подобных вылазок привела к тому, что и Эхо пришлось вступить в бой. Это было его первое убийство Твари. И как оказалось первое убийство кого-либо на Первом Слое вообще.

Я сидел за очередной рунной цепочкой, пытаясь аккуратно вливать в неё энергию, чтобы не тратить много и результатом было только шипение камня от температуры — тут руны нагревались сами по себе и прожигали камень, делая почти что гравировку. Интересный эффект.

И именно в этот момент ко мне ворвался взволнованный Эхо и достаточно эмоционально воскликнул:

— Босс, я застрелил Тварь!

— Поздравляю, — кивнул я, не понимая в чем проблема.

— Я получил осколки душ!

— Да чего ты орешь-то? Ну, получил, это нормально…

— Нет, смотри! — и он ткнул себя в грудь именно в то место, где у него находилась та странная штука.

Я подошел и присмотрелся — с ней произошли странные изменения. Теперь она не была статичной, а стала похожа на крутящуюся без остановки воронку. И, кажется, даже в размерах увеличилась.

— Так, — я усадил гоблина на стул и заглянул ему в глаза. — Чувствуешь какие-то изменения? Хочется идти убивать людей? Жрать сырое мясо? Спать на улице и гадить в кустах?

— Нет, — удивленно моргнул гоблин. — А почему должно хотеться? Даже наши самые сильные воины таким не промышляли.

— Ну вот и отлично, чего распереживался-то?

— Ну, как это… Я стал сильнее. Чуть-чуть.

— А давай эксперимент? — улыбнулся я и кинул ему через торговлю десяток осколков душ.

Эхо взволнованно сглотнул, но осколки принял… и ничего не изменилось, кроме того, что хранилище осколков теперь было явно видно в его груди, примерно там же, где у меня. Что подтверждало мои догадки — Эхо может усилиться только через убийства и это «закон его вселенной», который он принес с собой.

У гоблинов не было вариантов зайти в Разлом или Город и там прокачиваться, но убийства монстров тоже дают осколки душ. И эти осколки усиливают гоблина точно так же, если бы он убил человека или фералла. В этом мы с ним невероятно похожи — я тоже получаю профит от убийств людей. Правда мышцы у меня от этого не растут, в отличие от гоблинов…

— Таак. Знаешь. Кажется пора попробовать и поставить убийство тварей тобой на поток — сказал я Эхо. — Посмотрим, что из этого получится. Вырастим из тебя огромного монстра воина и будешь один ходить зачищать Город. Круто же?

— А если я не хочу? — у Эхо аж уши прижались к голове, от такой перспективы. — И убивать я не хочу, тут пришлось. Я испугался… но, может не надо?

— Надо, Эхо, надо, — не согласился я. — Ребятам передам, чтобы помогли тебе на первых порах. Это всего лишь бездушные Твари и убивая их, ты не делаешь ничего плохого. Но если это сделает тебя сильнее, умнее, быстрее, то почему нет?

— Страшно просто…

Но гоблина удалось убедить, что не стоит пренебрегать любой возможностью усилить себя и задумчивый Эхо покинул меня, глубоко погруженный в раздумья.

А я, максимально утомившийся от того, что у меня абсолютно ничего не получается, решил составить план дальнейшего изучения магии. И в этом плане были слабые стороны — Себия меня просто не отпустит, учитывая мою роль казначея и помощника. А ходить придется много.

Я планировал посетить все известные мне места проведения ритуалов Падших и на практике ознакомиться с тем, как же использовались руны. Может именно это даст мне толчок к пониманию этой магии. Увидеть реальный ритуал, запитать его силой Нексуса и внимательно изучить, как он работает.

И я уже наметил несколько целей, до которых мог бы добраться в ближайшее время. Но для этого мне нужно будет вернуться в Степной, чтобы использовать его как точку отсчета.

Но сначала — надо снять с себя должность казначея или найти себе заместителя. А для этого стоит покопаться в настройках шара. Это же тоже магическая фигня? На сколько я понял, такие штуки делают на Втором Слое местные маги. Может с этой магией мне будет проще?

И как выяснилось — да.

Я не смотрел на шар магическим зрением раньше и даже не пытался узнать, что у него внутри. Почему-то эта мысль до недавнего времени не приходила мне в голову. Но сейчас я достал шар и поставил перед собой. Пока не было построено здание мэрии, казну мне приходилось таскать с собой. Словно ее кто-то может украсть или забрать оттуда накопленные трудом и потом ресурсы. Просто Себия — параноик.

И в магическом зрении было видно само хранилище и еще — непонятный моток нитей, словно клубок, находящийся рядом. Боясь все сломать и просто уничтожить артефакт, я не стал прикасаться к нитям, только рассматривал. Было видно, что в нитях есть определенная логика и порядок, и это не просто хаотичное сплетение, а сделано специально и по каким-то правилам.

Нити были окрашены в разные цвета, но преобладали серебристые, составляющие основной объем. И их цвет мне что-то конкретно напоминал, а именно такого цвета были осколки душ и их хранилище у меня в груди… А что мы знаем о магии Второго Слоя? Они используют осколки душ как основной источник энергии.

Хм. А что если…

Мои «магические культяпки» были грубоваты, и я никогда не пытался напрямую достать из хранилища осколки душ — все манипуляции были через надстройки интерфейса от Падших. А вот теперь я решил — почему бы и нет. И точно так же, как тогда доставал из хранилища яйцо, я попытался достать и осколок души.

Что получилось удивительно легко. При этом я в интерфейсе отследил, что количество осколков уменьшилось на десять. Никаких неприятных ощущений это не вызвало, будто это норма таким образом работать с осколками.

И теперь в моей «руке» светились несколько маленьких серебристых точек.

— И что дальше? — задал я риторический вопрос, просто, чтобы сосредоточиться. — Бахнет? Или не бахнет? Вот в чем вопрос.

Не бахнуло. Да и нечему там было бахать на самом деле. Плетение при достаточно долгом рассмотрении оказалось весьма простым, если запомнить цвета, и зарисовать, то я вполне могу его сам повторить, хитрости тут не много. Оно было словно вязанным одинаковыми стежками.

Но лезть сразу и раскручивать магический клубок я не стал — был огромный риск все сломать и потом не починить, даже при видимой легкости. А ста пятидесяти тысяч боливаров у меня не было, и я даже не представлял, где можно раздобыть подобную сумму на Первом Слое. Понятно, что шар нашли мы с Маром, но Себия уже считает его своей собственностью и тут с ней спорить я не буду.

Для начала, я попытался повторить ту самую серебристую нить, просто скрутив её из лежащих у меня в «руке» осколков. И все получилось настолько легко, что я немного впал в ступор — это вообще не сравнится с непонятной рунной магией Падших, тут будто интуитивно понятно, что я должен делать и как. А осколки душ были словно пластилин — лепи что угодно и как угодно, все зависит только от твоих навыков.

Первая нить получилась не слишком длинной, так что я добавил еще осколков, а потом скрутил получившуюся нитку в клубок. Ну, по крайней мере, попытался — клубок получился кривой и косой и вообще не имел никакого смысла. Именно такое ощущение у меня и было от этой конструкции — нет заложенного в ней смысла. Но главное я понял — крутить нити я могу, осталось только потренироваться.

Это заняло пару часов, и я словно разрабатывал мелкую моторику, крутя нити и скручивая аккуратные клубки, пытаясь повторить структуру, которая есть в шаре — в ней было множество нитей, которые тянулись из середины. Я не видел, а больше чувствовал внутреннюю структуру и дополнительно еще и зарисовал её, как смог.

И постепенно у меня начало получаться все лучше и лучше. Но я не останавливался до тех пор, пока не привел внешний вид моего «клубка» в идеальное соответствие с примером, только что в центре был всего лишь пустой узел из всех нитей и ничего большего.

Единственным внешним отличием моего плетение было отсутствие других цветов. Но с этим было совсем непонятно и как покрасить нить я не понимал.

Спина затекла от многочасового сидения — я настолько увлекся процессом, что даже забыл следить за временем, но позволил себе только встать и немного размяться, после чего вернулся к своему занятию.

И попытался потянуть нить клубка из шара, чтобы распустить его.

Мое действие привело к неожиданным последствием — клубок с дикой скоростью размотался целиком и нити раскинулись в разные стороны, оголяя то, что было посередине. Непонятная черная штука, к которой и были прикреплены кончики нитей. И именно тут был «смысл». Я чувствовал его и даже немного понимал — большая часть чувств была связана с пространством и защитой и куча всего дополнительного, что уловить было сложно, а еще сложнее понять к чему это относится.

Изучение размотанного клубка дало мне понимание того, что это вообще за конструкция. И что за «смысл» заложен в каждой нити.

Черная штука посередине, это как мозг артефакта — процессор, который позволял навешивать сверху основной функционал с помощью магических нитей. Окрашивание которых шло как раз-таки от того места, к которому они прикреплены и именно из «процессора» шел смысл этих нитей, а сами нити были проводниками и накопителями энергии одновременно.

Теперь стало понятно почему у казны такая цена — мозг артефакта явно стоил не дешево и его производство стоило огромных усилий как минимум. А еще неизвестных материалов и нереального мастерства.

И стало понятно, почему остальные артефакты не держатся на Первом Слое долго — у них нет управляющего процессора, который возьмет на себя защиту от влияния Слоя. Это тоже было заложено в артефакт — часть энергии шла на то, чтобы постоянно восстанавливать управляющие контуры из нитей. А простые амулеты портились, потому что никто тут не мог работать напрямую с осколками душ, а через интерфейс восстановить плетение было просто невозможно, только пополнить энергией.

Очень вскоре я нашел и «замок» — место, которое запрещало любому, не ввязанному в плетение шурудить внутри Казны, а там… маленькая копия меня, не в буквальном смысле, но именно так я уловил. Это словно записанная часть отпечатка души.

Когда я прикасаюсь к Казне, она снимает точно такой же слепок с меня и сравнивает с эталоном. После чего определяет давать мне доступ или нет. Вполне логично.

Стоит попытаться сделать открытый доступ для всех, или привязать сюда Себию?

И смогу ли я вообще сделать доступ свободным? Открытый доступ подразумевает, что в этой нити не будет моего отпечатка и я чувствовал, что могу просто его убрать.

Что, если я уберу свой отпечаток и артефакт станет вообще никому недоступным и превратится в бесполезный шар?

Ну и судя по строению, и тому, что мой отпечаток находился в небольшой совсем нити, места для второго просто не было.

— А если вот так? — пробормотал я себе в азарте, накрутив рядом с этой дополнительную, но пока абсолютно пустую. Я чувствовал, что она несет тот же «смысл», что и нить, которая хранила мою маленькую копию. Что-то получилось. И Казна по- прежнему работала. Я даже перепроверил — она работала и в таком «разобранном» виде.

Скручивать обратно я пока ничего не стал, и даже трогать шар со стола. Пришлось искать Себию, и просить ее пройти со мной, чтобы приложить руку к шару и понять, как снять подобный отпечаток души, как и мой.

— Если ты его хочешь сломать, то потом я сломаю тебе что-нибудь в ответ, — прошипела мне недовольная мэр. — Ты у меня из города вылазить не будешь, пока новый шар не оплати… О, теперь тут и я есть… Охренеть.

Ага, мягко говоря. Пустая нить доступа просто открыла Себии возможность привязать себя к казне, вон и все. Отпечаток снялся автоматически и встал рядом с моим. Теперь у казны было несколько пользователей. Действительно — охренеть.

Вся эта возня была похоже на что-то технологическое, но ни капельки не напоминала магию. Вот у Падших была магия так магия — черти руны и будет чудо, хоть Эхо и называл их руны языком программирования, по моим ощущениям они им не являлись, представляя собой что-то более сложное и глубокое.

А тут реальное программирование какое-то. Центральный процессор, управляющие контуры… В общем-то у меня было интуитивное понимание, как оно все работает.

И от того становилось страшно — если все маги на Втором Слое способны делать точно так же, то там наверняка есть просто нереально сильные ребята, способные скрутить в бараний рог и церковников и Врага… Вот только они не скрутили. И война с Церковью идет уже не первый день.

Значит ли, что мой способ работы с артефактами уникален? Если так, то стоит приобрести еще парочку, заказав у торговцев в следующий раз и разобрать их на составляющие. Благо бюджет позволяет.

— Только вот я не могу управлять Казной, — нахмурилась Себия, так и не отнимая рук от шара. — Вижу все, что внутри, но сделать ничего не могу.

— Вот черт. Ладно, спасибо, Себия, я найду тебя позже, — я просто практически вытолкнул её из своей мастерской и пошел советоваться с гоблином.

— Ты лучше парням помоги камни таскать лентяй магический, — напутствовала меня мэр. — Бар сам себе не построится.

Эхо мои попытки и мысли не понял.

— Босс, если это работает так, то весь функционал должен быть к чему-то привязан. Ты добавил мэра, но ты не указал, что она может тут делать, назовем это так — не выдал ей роль. Скажи, какая там есть роль у тебя, и сделай такую же для нее. Мне кажется это просто, особенно если ты можешь так спокойно ковыряться в этом непонятном шаре.

Загадку удалось разгадать только под вечер, когда я пропустил весь шар и все плетения через себя. Только тогда у меня и получилось найти ответ, и понять, что такое роль и как ее назначать.

Казна не была рассчитана на двоих и управляющий контур был один. Но изначальная структура была способна модернизироваться и улучшаться, достаточно было не просто внести отпечаток души, но и продублировать все связанные с этой нитью нити — а их было не мало, около десятка. Это было очень сложно для понимания и для того, чтобы объяснить это словами — все получалось само по себе и будто я всю жизнь этим занимался.

— Вот черт тебя дери, Грис! — сказала мне изумленная Себия, когда поздней ночью я ввалился к ним с Риком в дом и потребовал немедленной проверки. — А ведь работает. Такие шары, способные работать с двумя или больше людьми стоят гораздо дороже. У Биорка Казна вообще рассчитана на пятерых, и ты не представляешь сколько денег он за это отвалил, хорошо, что это было до меня, сейчас бы я ни в жизнь столько боливаров не отдала.

Я лишь облегченно выдохнул — у меня получилось. На фоне неудач с магией Падших, то, что я сейчас сделал выглядело просто чудом каким-то. Да чудом и являлось.

— Но ты можешь и больше доступов сделать, чем на двоих, правильно? — Тут же Себия что-то задумчиво проговорила, видимо считала, как этим можно воспользоваться.

Но я пока не собираюсь заморачиваться — главное сделано, остальное не в счет, а теперь, о действительно, самом главном, зачем я так поздно к ней приперся.

— Себия. Нам нужно поговорить.

— Уже? — вздохнула мэр, театрально приложив ладонь к голове. — Пошли, пройдемся. Рик, я сейчас вернусь.

Мы вышли на улицу и неспешно пошли кругами, и молчал, пока Себия просто не ткнула, мня кулаком в бок.

— Я тебе что, на свиданку пришла? Говори.

— Да я формулировал мысль, — сознался я, принимая окончательное решение. — Если коротко, мне нужно уйти из города, как минимум на пару месяцев.

— Причина? Ты поэтому так усердно магичил, чтобы избавить себя от казны и со спокойно душой свинтить из-под теплого бока своей дивчины, да?

— Полностью я рассказать ничего не могу. Но… — я показал протез, и показал фонарик. — Мне нужно разобраться как это работает. У тех людей, которые меня научили, были лаборатории и места, где они проводили ритуалы. Если я разберусь с ними, город станет настоящей крепостью, я тебе это обещаю. Я не ухожу навсегда, на время, чтобы стать сильнее. Так надо. Это всё что я могу сказать.

— Выглядит так, что ты решил сбежать от монотонной рутинной работы, искать себе на задницу приключений, разве нет? Слишком эгоистично звучит, не думаешь?

— Не думаю, знаю. Себия, как бы я не прятался, церковники меня найдут, а когда они это сделают, они убьют всех, кто меня знает даже мельком, даже этих новичков, что мы отправили в другие города. Они выследят всех. И я это понимаю. Жить мирно годами у нас получится, но однажды это всё сломается. Поэтому я должен стать сильнее, сейчас, пока мы максимально скрыты и не активны.

— И ты сможешь противостоять церкви и ее боевикам? Ты уверен в этом? Орно можно знать об этом? — сразу ухватилась за мои слова мэр и сразу пояснила, пусть и весьма кратко. — Для него носители круга не просто враги, это личное. Он не предаст.

— Союзники нам не повредят никогда, — согласился я. — Я уйду завтра, никого с собой не беру, в городе нужны все.

Ближайшее место ритуала Падших, которое у меня было первым из списка — ритуал перехода на Второй Слой, пусть и завершившийся неудачей для большинства членов ордена, но позволивший одному уйти наверх.

Гадать о том, кто это был и чем он сейчас занимается там, на Втором Слое я не собирался, всё равно бессмысленно — непонимание логики существования Падших и их цели пребывания на Слоях, обрывало все возможные варианты в самом начале.

Они могут как сеять доброе и вечное, так и нести тьму и смерть всему живому. Копии друг друга, клоны — может у них задача состоит в том, чтобы привести сюда своего хозяина или создателя, которого они называют Изначальным.

В общем, дело сложное, путанное, и пока я лично не поговорю с живым Падшим, я ничего не узнаю. А да ближайшего появления в Колыбели орденца мне еще ждать минимум восемь лет.

Выходил к разрушенному Зейном Степному я кругами, стараясь быть максимально бдительным. Контактировать с людьми, артельщиками, совершенно не хотелось, а для этого надо быть невидимкой. За что я отдельное спасибо сказал бы Мару.

Друг, как только узнал, что я собираюсь сваливать в одиночку, чуть не набил мне морду, так как считал, что я излишне охренел. Он и так сидел по подвалам в ожидании меня целыми месяцами вместо того, чтобы греть пузо на солнышке и баловаться с Карой. Но его я уговорил достаточно быстро, взамен Мар отдал мне свой собранный амулет охотника, позволяющий скрываться на местности.

Отличная вещь, и очень мне пригодилась в паре моментов. Лиза и Эхо тоже приняли моё решение в штыки, но, по сути, я поступил жестко и грубо — поставил их перед фактом, как и остальных горожан.

Возможно, своим поступком я немного испортил отношения с Лизой… Но рассчитываю наверстать упущенное, как только смогу защитить их всех от любой угрозы, которая может только возникнуть на Первом Слое. Пока идет период затишья, нужно максимально им воспользоваться, а не сидеть на месте, обрастая жирком и надеясь, что пронесет.

Не пронесет. Чует моя пятая точка надвигающиеся неприятности, будто у меня дополнительная способность открылась — предвидение. Конечно, это может быть только моя паранойя и ничего более. Но я лучше подготовлюсь к худшему.

Единственное что пообещал — что вернусь.

Вокруг Степного было много народа. Погибший в результате короткой осады город, сейчас буквально кишел людьми, активно восстанавливающими разрушенные здания. Судя по всему, мэр города уже был выбран, Колыбель активна, а значит городу жить. Большая часть разрушений уже была очищена, стена так и вообще полностью восстановлена, правда я заметил, что артефактов Падших там нет.

Да и пустышки никому не интересны, если защитить не может — то скорее всего запрятали до лучших времен. Не только я готов ждать нового Падшего. Но и весь город.

Ловить там мне все равно нечего — ни архива, ни образца щита я там не добуду — это факт.

И пусть сам ритуал перехода выше для меня был бесполезен — сколько бы я ни читал его описание, и не пытался разобраться в структуре рун, только мозги дымились от терминов и витиеватой речи людей ордена.

Разобраться с этим просто нереально в данным момент, но подсмотреть же можно? Теперь для меня, умеющего взрывать всё вокруг и делать фонарик рунами ордена, это место уже не просто таинственное пятно, а возможность посмотреть по-новому.

Да, там мало что осталось, уничтоженное вырвавшейся из ритуала энергией, но все же было то, на что я первый раз неправильно обратил внимание, расставив акценты в сторону того, что внутри, а не того, что защищает.

Барьер все так же стоял на камнях, сохраняя над местом проведения ритуала стерильность и именно его руны я планировал скопировать себе и потом повторить — в прошлый раз просто не додумался полазить по этому месту и записать все, что найду, ведь рун именно этого барьера у меня в архиве не оказалось.

Там хоть и была достаточно длинная рунная цепочка, но её можно было бы нанести на амулет и попробовать сделать переносным — как небольшой личный щит от близкого контакта с противником. Если получится — я буду так защищен, как никто другой.

С прошлого моего визита не поменялось ничего — все та же не ровная каменистая площадка с двумя кратерами.

Руны щита располагались в десяти точках по краям самого щита. Нашел я их просто — это единственные руны, которые тут сохранились полностью. По колебаниям крох энергии, я понял, что барьер едва дышит и совсем скоро перестанет работать — энергии оставались слишком мало.

Возможно, он запитывался все эти годы от Падших, что стояли на своих местах и медленно отдавали свою энергию. А я нарушил стабильность этого места, когда их похоронил. Правильное по-человечески решение, оказалось не верным по логике вещей.

И самый важный вывод, который я сделал, когда зарисовал все руны — на амулет их расположить не получится, если только я не планирую сделать сам амулет стерильным. Потому что барьер не выходит за контуры, очерченные рунами, и был абсолютно бесполезен как переносная защита. Но осознание этого пришло уже после того, как я проделал всю работу по переписыванию и разгадыванию его работы.

— Печально… — пробормотал я, но на самом деле, ни капли не расстроился, слишком уж он меня впечатлял. — Значит только стационарный щит.

Как минимум я смогу организовать себе защиту в походе во время сна — я один и ночные дежурства разделить мне не с кем. А тут, ко мне уже не подкрадешься и те же кошмары не смогут сделать этого, не получив разряда электричества. Надеюсь на них это действует…

Главное рисовать всё правильно, до последней закорючки — а то взорваться как это произошло с фонариком при разрушении руны — та еще возможность быстро уйти на перерождение, вот только своё тело я потом не подберу, тут всё на атомы разнесет

Излазив досконально каждый сантиметр на месте проведения ритуала, я был вполне удовлетворен — изучить на практике действующий ритуал это не то же самое, как рассматривать сухие записи в архиве. Следующая точка была в нескольких часах пути отсюда.

Почему все ритуалы проводились на таком отдалении я не понял, но предполагал, что для того, чтобы не мешать друг другу и максимально исключить любые помехи.

Порой, ночами, я изучал данные, доставшиеся мне в архиве, где нашел заинтересовавшее меня косвенное упоминание быстрого перемещения, которое использовали Падшие, путешествуя между местами для исследований и проведений ритуалов. Логичное, казалось бы, решение, вы же маги, к чертовой матери, придумайте лошадь там или телепорт. Со второго и третьего Слоя попасть на Первый можно, и даже не слишком сложно, и там плевать на расстояния. А тут…

Да, они не всегда топали по Слою на своих двоих, у них был способ оказаться в любом месте мгновенно. А вот что для этого нужно сделать я не нашел. Так бы было очень даже неплохо обзавестись таким способом передвижения — раз и ты в нужной точке.

А то топаешь тут неделями, чтобы добраться куда надо. Утомительно. Еда и вода с вещами не добавляют радости. Всё это тащить на своём собственном горбу и потом еще и придумывать, как снова добывать. И если ручьев и источников чистой воды на слое было прилично, то еда так просто не валялась.

Ее надо искать, стрелять, чистить и готовить — дело муторное. Особенно когда я позавчера случайно убил косулю ауристовым патроном. Кое-как насобирал себе мяса на пару дней.

От процесса ползания на карачках по периметру щита меня отвлекло чувство сверлящего мой затылок взгляда и тело среагировало само по себе — я резко выхватил револьвер и стараясь уйти от возможной атаки, перекатился в сторону.

Спрятаться тут было негде — абсолютно ровная поверхность — поэтому я приготовился активировать амулет скорости, чтобы хотя бы попытаться увернуться от летящих в меня пуль. Да и ответить тут же своим аргументом в виде ауристовых разрывных.

И то, что я увидел, пока кувыркался в сторону, мне не понравилось абсолютно — стоя максимально близко к барьеру, на меня внимательно смотрела пятерка лысых церковников. Их руки лежали на рукоятках мечей, а хмурые взгляды не обещали мне ничего хорошего. Знакомого лица Рубора я не увидел, это не могло не радовать.

Нашли.

Но как? Неужели я, не смотря на всю свою осторожность засветился около Степного? Отследить меня от Кадии было нереально. Да и слишком мало времени… если только пятерка изначально тут не ждала. А это значит, что город, считавшийся независимым, теперь работает с церковью. Черт, в местной политике я пока тоже не слишком силён, не того уровня фигура.

Церковники ничего не предпринимали и лишь смотрели на мои действия, которые вдруг показались мне глупыми — если бы они хотели меня убить, то сделали бы это, даже не дав среагировать. Силу и реакцию подобных пятерок я видел своими глазами, мне бы просто не дали шанса и порубили на мелкие куски. Даже не расстоянии.

Я не знал, как давно они стоят тут и пялятся на меня.

Поэтому просто встал и отряхнулся, но револьвер убирать в кобуру не стал.

— Чем обязан? — спросил я, все еще рассчитывая на мирный исход ситуации. И то, что они просто ошиблись или заинтересовались мной только потому, что я могу зайти под барьер.

— Грис с Первого Слоя, — начал говорить один из лысых и все надежды разрулить ситуацию миром у меня тут же пропали. — Силой, дарованной мне Церковью Спящего и самим Творцом, я призываю тебя сложить оружие и не сопротивляться. Ты должен будешь пройти с нами. Если не хочешь добровольно, то у нас есть силы, чтобы заставить тебя. И тогда я не могу гарантировать тебе, что ты будешь цел.

Ага, как же. Пройти, чтобы меня разобрали на куски в очередном ритуале Вейса? Вырвали душу и воскресили своего Первого? Бегу прям.

— Вынужден отказаться, — покачал головой я, в любой момент ожидая, что они выхватят мечи и начнут атаковать.

Они не прошли за барьер, это дает мне хотя бы минимальную защиту. Но рассчитывать на практически истощившийся ритуал я бы не стал — все равно мне отсюда надо будет выйти, вечно сидеть под куполом я не смогу. Тут нет ни еды, ни воды, которые у меня быстро закончатся и я в любом случае окажусь снаружи.

Так что эту проблему надо решить прямо сейчас и радикально — оставлять церковников в живых я не собирался.

Амулет скорости я оставил на потом, решив пока справляться собственными силами.

Резко вскинул револьвер и навёл прицел на ближайшего церковника. Они среагировали мгновенно — сомкнулись плечом к плечу, что меня даже слегка позабавило. Ауристовые патроны как раз и созданы для того, чтобы уничтожать скопления врагов.

Тишину разорвали два выстрела. Пули, которые должны были разнести весь их отряд, лишь с глухим ударом врезались в мерцающий барьер, не причинив ни малейшего вреда. Однако было ясно, что защита далась им нелегко: если первая пуля не вызвала никакой реакции щита, то вторая заставила его окраситься багровым светом, явно перегрузив навык.

Но стрелять безнаказанно мне не дали — пришлось резко уходить от атак. С мечей, которые церковники выхватили почти одновременно, сорвались едва заметные для обычного взгляда клинки — словно уплотнённые лезвия воздуха.

В магическом зрении они сияли яркими вспышками, летящими прямо на меня.

Эти удары были направлены на ноги: я им нужен живым, и в этом моё преимущество — они будут стараться не нанести мне летальный урон, а только обезвредить.

Длинным прыжком я попытался увеличить дистанцию. Насколько помнил, мечи бьют всего на несколько метров — если уйти чуть дальше, можно хотя бы временно защититься от атак.

Но барьер не был таким уж огромным: стоило врагам окружить его со всех сторон — и я оказался бы в опасности практически в любой точке. Да и кто знает, какие еще фишки у них припасены, кроме мечей.

А как я успел убедиться — барьер пропускает атаки церковников.

Я вскинул револьвер, собираясь разрядить остаток боезапаса и перегрузить их щит. Но церковники не стояли на месте: с невероятной скоростью они метнулись в стороны, а их руки, светящиеся жёлтым светом, легко отводили мои пули в сторону — они словно притягивали пули к своей руке, а потом уводили в стороны, не давая им жесткого сопротивления и не позволяя заряду сработать.

— Да ну нахрен… — сплюнул я, не ожидая, что мои сверхмощные патроны окажутся бесполезны против этих лысых. Поэтому сделал всего три выстрела, оставляя в барабане один патрон — перезаряжаться времени не было.

Левой рукой я выхватил второй револьвер, полностью заряженный эфиритом именно для таких случаев. Патронов было катастрофически мало, но выбора не оставалось. Сейчас остаётся тлько жалеть, что я не наделал в том Разломе этих патронов тонну. Но назад уже не вернуться — с убийством того существа, Разлом перестал существовать. Прицелиться оказалось непросто — меня уже начали обходить со всех сторон, быстро смекнув, где моя слабость, и постоянно перемещались.

Не раздумывая, активировал амулет скорости. Первый же выстрел эфиритом попал церковнику прямо в грудь — магия не действовала на пулю и отвести её в сторону не получилось. Да и не успевали бы они реагировать на выстрелы, если бы не эта фишка с притягиванием выстрела в конкретную точку — целился-то я не в руки, а в голову и корпус.

Церковник замер, пораженный тем, что никакие способности ему больше недоступны и попытался отпрыгнуть в сторону, чтобы уйти от моего следующего выстрела, но не смог.

Пуля из ауриста врезалась ему прямо в шею, не встретив никаких препятствий — церковника буквально разорвало на куски, разбрасывая кровавые ошметки в разные стороны. Но при этом ни одна частичка не попала за барьер.

Человек даже не понял, как страшно он умер. Жаль, остальных зацепить не удалось: они держались на расстоянии.

Дальше пошли козыри. Я влил кучу энергии в руны фонарика, заранее нанесенные на металлическую пластинку размером с ладонь, которую выхватил из нагрудного кармана. Во втором лежала такая же и еще несколько в сумке, лежащей сейчас за барьером, — как пустых заготовок, так и уже готовых к использованию «фонариков». На одной пластинке помещалось два ритуала и это было удобно, так как потом пластинку придется выкинуть — для надежности руны выцарапывались на металле и для новых там просто не оставалось места.

Мне нужно было выиграть время на перезарядку, а что, как не огненные взрывы могут отвлечь от меня противника?

Одним резким движением гвоздя, привязанного к той же пластинке, я перечеркнул стабилизирующую руну на обеих цепочках. Если бы не активированная скорость, я бы никогда не рискнул так делать, зная к какому результату приведет падение хоть одного шарика мне под ноги. Но сейчас риск того стоил.

Два огненных шара сорвались один за другим и стремительно полетели к церковникам. На их лицах ясно читалось удивление: во-первых, от того, что они только что потеряли своего брата, а во-вторых — от того, что я вытворяю такие трюки, каких больше никто не способен провернуть на Первом Слое.

Жаль, что об этих фокусах теперь узнают. Как не дать им шанса на перерождение я не знал, а было бы хорошо похоронить все свои секреты вместе с этой пятеркой.

Церковники тут же закрылись индивидуальными щитами, которые заискрились от влитой в них энергии и попытались разорвать дистанцию, но шары были быстрее.

Конечно, я не рассчитывал таким образом их убить, но это дало мне шанс отдалиться от двух других и выйти из зоны поражения, чтобы спокойно перезарядить револьвер ауристом.

Пять патронов с эфиритом должно хватить на лысых. В сумке еще два, но это на самый крайний случай.

Раздалось два взрыва — огненные шары достигли цели, а я уже был готов действовать дальше.

Скорость моё всё, но при этом я видел, что и оставшиеся двое значительно ускорилась вместе со мной. Расчет был именно на это — ну и на непонимание происходящего.

Выстрел эфиритом и следом второй ауристом и еще одного церковника разрывает на части, после чего я переключаюсь на оставшегося, который в панике начинает убегать, стараясь отдалиться от меня как можно дальше.

— Не уйдешь, — ухмыльнулся я и выстрелил ему прямо в спину. Но добить прямым попаданием не получилось — на каких-то невероятных инстинктах, разрывая связки и сухожилия, церковник увернулся от выстрела. Поэтому пуля разорвалась в нескольких шагах перед ним, отрывая ему одну ногу и отбрасывая бессознательной куклой в сторону — с ним закончу потом.

Двое выживших уже справились с потоками огня, охватившими их, но близко не подходили, рассматривая меня с как им казалось безопасного расстояния. Выглядели они не очень — обгоревшая и подпаленная одежда, у одного лысина в волдырях, а у второго сильно пострадала рука, которую он теперь держал на весу. Кисть была прожжена практически до углей.

Да, огненные шары, это сила, тут даже не поспоришь — не будь у них щитов, сгорели бы дотла. Будем считать, что у меня теперь есть еще одно ультимативное оружие, способное уничтожать даже сильных противников. Все зависит от количества вложенной энергии и размера начертанных рун. На табличке — оптимальный размер для скорости наполнения и убойности, я для этого целое поле сжег на тренировках, проверяя работу.

Амулет скорости уже перестал работать, а мы просто стояли и смотрели друг на друга. При этом я не терял времени и дозарядил барабан револьвера. Теперь по три ауристовых патрона на каждого — должно хватить.

Они не могли отступить — приказ у них был дороже жизни. Но и схватить меня они тоже не могли. Просто патовая ситуация.

Только вот вопрос, чего они ждут? Подкрепления? Сильно надеюсь, что нет. Не готов я драться с еще одной пятеркой.

С этой-то справился только благодаря барьеру и тому, что у них приказ брать меня живым. А так — уделали бы как ребенка, я бы и пискнуть не успел. Я же даже не слышал, как они подошли ко мне.

Но их самоуверенность их и погубила — надо было сразу атаковать меня, чтобы лишить подвижности.

— Кто следующий? Откат скорости — две минуты, — с абсолютно непроницаемым лицом соврал я. Не обязательно им знать, что ждать отката амулета еще очень долго и они успеют нашинковать меня на мелкие кусочки. — Потом я убью одного из вас, а второго буду пытать. Долго и немилосердно. Время пошло.

Но моё ожидание, что оставшаяся пара сдастся и уйдет, оказалось неверным. Наоборот, переглянувшись, оба церковника словно приняли какое-то решение и снова попытались атаковать. Прямо в лоб.

Я не знаю зачем и почему, и причину знать не хочу. Но на каждого я потратил по три ауристовые пули, прежде чем их распылило на куски — два выстрела щит держал, а дальше уже перегружался.

Почему они не стали снова отводить пули в сторону я тоже не понял. Тут либо способность на откате, либо другая причина, которую я уже никогда не узнаю.

— Это особый вид идиотизма? — пробормотал я в итоге, смотря на кровавый результат, расплесканный по округе. — Церковники приходят и само убиваются прямо на камнях. Жесть какая. Я бы даже не отказался выпить.

Но я вполне мог предположить причины такой самоубийственной атаки — они не могут выполнить приказ, а уйти вдвоем, когда потеряли больше половины группы… Ну, такое себе. Собственно, это и было чистейшим самоубийством, чтобы не оправдываться за провал и почему они выжили в этой бойне.

Но расслабляться было еще рано — краем глаза я заметил, как зашевелился недобитый церковник и казалось бы, он ранен и не опасен. Можно допросить его и узнать про Вейса или про того, кто приказал им меня поймать. И это был бы самый идиотский поступок в моей жизни.

Даже самый израненный церковник способен убить меня. А они ещё и фанатики — никакой информации я бы всё равно не получил. Стиснув зубы и пересилив себя, я перезарядил револьвер и выстрелил в него, даже не делая шага вперёд. Добивать раненого — это совсем не то, что убивать в бою. Всё-таки я не мясник.

А теперь нужно срочно валить отсюда, пока не примчалось подкрепление.

Обыскивать трупы не было смысла — трупов как таковых и не осталось, лишь ошметки. Да и брать с церковников хоть что-то было верхом идиотизма, не зная какая магия накручена на их экипировку. Вдруг они смогут отследить мое местоположение.

В чистом поле встречаться с лысыми братьями я бы не рискнул. Не будем больше испытывать удачу. В постоянной скрытности и максимально аккуратно мне нужно добраться до следующей точки с экспериментом — места, где Падшие пытались пробить барьер Города, чтобы открыть себе свободный проход на Первый Слой.

Там были проведены десятки экспериментов и ритуалов и именно там есть готовые схемы крутых ритуалов, которые мне очень даже пригодятся. А испытать я их смогу прямо на месте, не боясь, что сделал что-то неправильно. Уж Падшие то в своих рунах разбираются…

Если меня кто и преследовал, то мне удалось от них оторваться — на второй день пути я остановился в небольшой низине у холма, чтобы не привлекать к себе внимания. Находиться под скрытностью постоянно было слишком расточительно и у меня не хватило бы никаких осколков поддерживать её работу всю ночь — и так уже потратил 1240 осколков душ на неё.

Двадцать осколков в минуту — это откровенно разорительное удовольствие. И как Мар с ним справлялся? Используя посекундно?

Убийством церковников я вернул часть потраченного, да и запас пока был. Но осколки душ в этом одиночном путешествии улетали катастрофически быстро и скоро надо будет придумать способ их быстрой и массовой добычи…

Так что первую ночь я практически не спал, находясь в постоянном ожидании нападения.

Будем считать, что повезло, церковники были тут одни и у них не было запасных отрядов. Или как минимум их не было рядом — не стоит рассчитывать, что Церковь послала только одну пятерку и отправила её именно сюда. Это было бы просто нереальное совпадение.

И даже сейчас я не разводил огонь и наконец попробовал свою новую защитную рунную цепочку, часть которой успел нанести вчера в сумерках, а с рассветом доделал. Мой переносной щит был готов и настала пора его испытать.

Я аккуратно разложил пластинки вокруг своего импровизированного лагеря, в центре которого лежал только полупустой рюкзак — все припасы еды, воды я на всякий случай отложил в сторонку, подальше от места будущего барьера. Раскладывал пластинки стараясь сделать это максимально ровно по окружности.

И конечно же, я находился снаружи во время активации — как только пластинки улеглись, я почувствовал, как весь круг рун связывает незримая нить, на уровне ощущений. Это означало только то, что ритуал идет как надо и рунные цепочки связались в одно целое и теперь я могу напитать их энергией.

Но первый запуск щита оказался неудачным — пару раз моргнуло, сверкнуло и потухло, выбрасывая частичку влитой энергии просто в воздух.

— Хорошо, что не взорвалось… — пробормотал я и начал разбираться в чем дело.

Последовательность точно была нужная, тут ошибки быть не может. А вот ровность расположения пластинок может играть большую роль, ведь купол барьера был идеально ровный.

И как мне сделать ровный круг?

Но тут пришло на помощь ощущение связи между частями ритуала. Если прислушаться к ощущениям от этой связи, то были видны нестыковки — словно «стыки» магических конструкций немного смещены друг относительно друга. И вот так я понял, как мне сделать идеально ровный круг — просто двигать пластинки, пока не случится идеального контакта.

На это мне понадобилось буквально пять минут и следующий запуск барьера прошел…

В небо бахнула такая струя молний, что видно было за десятки километров, а от щита не осталось и следа.

— Гадство какое-то, — прокомментировал я эксперимент, ощущая как по коже скребут мурашки. — Медленнее, нужно медленнее.

Энергия ушла в небо, а не схлопнулась внутрь барьера, что уже было плюсом, в случае чего, такой штукой я могу сбивать авиацию противника, пусть и не прицельно.

Третий запуск прошел успешно — небольшой купол диаметром три метра и высотой в полтора слегка искрил в самом центре, видимо уничтожая бактерии и насекомых, которые налипли на мой рюкзак.

Итак, делаем основной вывод — для быстрого обеспечения защитой барьер не подходит, чтобы его развернуть нужно готовиться заранее.

Трава под барьером начала сереть и превращаться в пепел, который улетал, следуя дуновениям ветра.

Да уж, прекрасный способ отследить куда я пошел… иди по выжженным кругам травы и найдешь Гриса.

Такой размер щита меня, конечно же не устраивал — смысл такой защиты, если можно подойти и выдернуть меня за ноги из-под этого барьера. Да и атаковать с расстояния полметра можно было легко, если целью было просто убить.

Так что дальше я начал экспериментировать и растаскивать пластинки на максимально возможное расстояние, постоянно сверяясь со связью между кусочками ритуала.

В итоге оптимальным размером для барьера стал круг диаметром десять метров. При небольшом количестве энергии, он не сжигал всю органику внутри в пепел — на это не хватало энергии и требовалось много времени, минимум часов десять, по моим прикидкам. Хотя цвет травы за час экспериментов немного все же поменялся, будто кусок местности просто выгорел на солнце.

Идеально ровный кусок.

Но при всех своих недостатках барьер выполнял свою главную функцию — он не давал безнаказанно заходить под него никому. Это было проверено на моем будущем ужине — небольшой, похожий на суслика зверек, был пойман живьем с помощью скрытности и действие барьера было испытано на нем.

Как выяснилось, чем больше объект, тем сильнее на него воздействие. И зверька прилично так потрепало электрическими разрядами. Ну или он делал вид, что ему сильно больно — орал, как резаный. На этом я прекратил живодерские эксперименты — ужин ужином, но издеваться-то не нужно.

А еще важный момент — теперь я чувствовал, когда кто-то крупный пересекает барьер. Это ощущалось как тень на краю сознания. И я знал в каком месте барьера происходит нарушение. Наверное, это потому, что тут была влита моя энергия Нексуса и ритуал принадлежал именно мне — с барьером на месте ритуала перехода такого не было.

Но там я и не закидывал никого внутрь, чтобы проверить.

Своими экспериментами я был доволен полностью — теперь подкрасться ко мне ночью будет невозможно. И на полную силу я смогу использовать барьер в скалистой местности или в тех же Разломах, чтобы оставлять минимум следов — там можно и побольше энергии вливать, а сам барьер делать чуть меньше.

У всего этого есть недостатки, конечно же, куда без них, но как дополнительный инструмент обеспечения индивидуальной безопасности пойдет. А вот на группу уже не получится ставить подобную защиту… сомневаюсь, что кто-нибудь сможет спать, пока его прожаривает молниями.

Ну, собственно, как обычно — ничего не дается мне просто и ничего не бывает идеально. Классика.

Ночь под барьером прошла без происшествий. Проснулся я с рассветом довольный и полный сил. Но моё довольство быстро улетучилось, когда я обнаружил полностью испортившиеся запасы еды — все, что у меня было покрылось черной, дурно пахнущей коркой и есть это я бы теперь не стал.

Даже тушка суслика, которую я не стал готовить, чтобы не привлекать внимания огнем, испортилась.

Специям тоже пришел конец. Единственное, что не испортилось — соль и вода. Ну, хоть тут повезло…

— Вот и еще один сюрприз… — пробормотал я, собирая пластинки с ритуалом.

Испорченную еду прикопал тут же и отправился на охоту — есть хотелось неимоверно.

Ещё немного скрытности — и пара сусликов оказалась поймана. Я быстро разделал туши и тут же зажарил их над парящим в воздухе огненным шариком. Удобно: не нужно искать дрова посреди степи и возиться с костром — щёлк, и походный огонь готов.

Ориентиры в описании пути к нужному Городу были вполне подробные, хоть сама местность и казалась однообразной: степь за степью, холм за холмом. Главным же ориентиром служили скалы на горизонте, а среди них выделялась самая высокая — увенчанная снежной шапкой.

Таких гор я тут еще не видел, да и зимы тут не было как таковой. Снег на Первом Слое — это что-то экзотическое.

До следующего привала ничего интересного не произошло — разве что я поймал ещё пару сусликов. Теперь их приходилось добывать постоянно: запасов не осталось, и вопрос еды стоял довольно остро.

Новый лагерь я обустроил под вечер. Если всё пойдёт по плану, завтра к вечеру я уже достигну цели. Снова расставил пластинки и влил энергию в барьер — на этот раз он активировался сразу, что меня искренне порадовало.

Ошибку прошлого раза я повторять не стал: всю добычу закопал неподалёку. Конечно, был риск, что её растащат хищники, но под барьером мясо всё равно испортится. Так у меня хотя бы будет шанс завтра утром не тратить время на охоту.

На этот раз я не стеснялся и развёл настоящий огонь. Чем ближе к горам, тем холоднее становились ночи, а тёплой одежды у меня не было — да и тащить её с собой я смысла не видел. Днём тепло, а вечером всегда можно согреться у практически бесконечного источника тепла.

Но выспаться в ту ночь не удалось. Периметр барьера был нарушен почти сразу, как только я сомкнул глаза. И когда я увидел того, кто его пересёк, меня впервые искренне порадовало, что барьер у меня есть. Нарваться на Кошмара в чистом поле — это было бы чистое самоубийство.

Единственной проблемой было то, что на молнии барьера ему было абсолютно плевать. Возможно, он просто не определялся как органическое существо, но при этом каким-то образом считался нарушителем. Логики в этом я не видел никакой — да и не мне критиковать ритуал, который я сам не создавал. Главное, он выполнил свою основную функцию: предупредил меня об опасности.

Дальше события понеслись вскачь.

Как только Кошмар понял, что я его заметил, он рванул вперёд с немыслимой скоростью. Но и я не остался лежать без дела — схватил пластинку с уже зажжённым огненным шаром и влил в неё ещё больше энергии, раздувая шар до внушительных размеров. Это заставило тварь резко остановиться и отшатнуться назад.

Я сам чуть не бросил пластинку на землю. Металл раскалился, а я держал его здоровой рукой — все же мелкая моторика в этой руке была развита гораздо лучше, чем в протезе, хоть я и тренировался постоянно.

Ауристовые пули здесь были бесполезны — требовалось то, что я приготовил специально для таких случаев: серебро.

Его у меня было немного, да и добывали его только в Городе — серебряные безделушки там встречались не редко, если знать где искать, а потом их переплавляли в слитки. Любое поселение должно иметь запас серебра, ведь источник Кошмаров может появиться где угодно, а защититься от них можно только серебром или огнём.

Поэтому каждый житель всегда носил при себе хотя бы несколько серебряных пуль. Теперь так делать стал и я. Неприятно чувствовать себя беззащитным перед тварями, как в ситуации, когда мы с Эхо попались этим странным тварям под деревом.

Перехватив пластинку в другую руку, я выхватил револьвер и одним движением вытряхнул ауристовые патроны на землю. Быстро зарядил барабан серебром. Тварь словно поняла, что я делаю, и завыла — протяжно, жутко. От этого воя по спине пробежал табун мурашек, а руки слегка задрожали. Это был не страх — воздействие явно шло извне.

Кошмар не мог приблизиться ко мне — огонь пугал его, был слишком ярким. Но вместо атаки он позвал друзей.

Пламя фонарика высветило десятки белёсых тварей, медленно выступающих из темноты.

— Да уж… На всех вас у меня патронов не хватит… — пробормотал я и полез в рюкзак за пластинками. Их было восемь — вполне достаточно, учитывая убойность огненного шара и крайнюю уязвимость этих созданий к огню.

Запасных болванок было десять — потом сделаю новые заготовки.

А тварей становилось всё больше. Огонь сиял, словно маленькое солнце, не подпуская их близко, но всё поле зрения вокруг было заполнено ими: они висели в воздухе, переливаясь и постоянно меняя формы. Среди дрожащих очертаний мелькали лица, образы, неясные тени.

Какого черта их тут так много? Никогда не слышал про армии Кошмаров. Ну десяток, два — максимум. А тут сотни.

Не решаясь приблизиться, Кошмары перешли к другой тактике — атаковать меня на расстоянии. Их оружие было лишь одно: крик.

И словно по команде вся стая взвыла в унисон. Волна жути накрыла меня так резко, что ноги подкосились, пластинка выскользнула из пальцев и упала на землю. Повезло, что она легла рунами вверх и ни один символ не пострадал — иначе мне пришёл бы конец прямо здесь и сейчас.

— Ссссууукккки… — прохрипел я дрожащими губами и рухнул на колени, не в силах удержаться на ногах.

Но разум оставался ясным. Я не испытывал ужаса — тело просто реагировало само по себе, и это вызывало неприятный диссонанс. Первым делом я решил усилить барьер. Стоило рискнуть: возможно, именно его слабость не позволяла атаковать этих бестелесных тварей.

Половина резерва Нексуса ушла в руны. Даже при том, что сознание оставалось под контролем, дрожь в теле мешала сосредоточиться на потоке энергии. Магические руки тоже тряслись — словно у них вдруг появилась настоящая, физическая оболочка.

Барьер не подвёл: он не взорвался, а наоборот — стал плотным, словно стеной. И теперь твари получили сполна: все, кто оказался под куполом, начали получать мощные разряды молний и взвыли уже от боли, тщетно пытаясь вырваться из круга.

Но у них ничего не вышло, а молнии действовали как огонь, прожигая в белесых телах дыры и уничтожая тварей одну за другой.

Напор ужаса немного ослаб, и я наконец мог рискнуть — зашвырнуть в толпу тварей огненный шар, не опасаясь, что дрожащие руки уронят его мне под ноги.

Да и основной источник огня пора было заменить — пластинка уже начинала плавиться от жара, и то, что она до сих пор держалась, можно было считать настоящим чудом. Всё-таки их не создавали для такого объёма энергии.

Немного погасив основное пламя, я напитал ещё несколько пластинок, и над каждой тут же вспыхнули огненные шары.

А вот теперь — повеселимся.

Первый шар рванул в самое большое скопление тварей. Те попытались рассыпаться, но, какими бы бестелесными они ни были, проходить сквозь друг друга не могли и мешали сами себе. В результате шар взорвался прямо в толпе, мгновенно сжигая штук десять, если не больше.

Внешний напор от крика стал слабее, и я смог даже подняться — ноги перестали дрожать, а зубы перестали выбивать чечетку. Ещё один шар — и ещё куча тварей сгорела, словно спички. Взрывы были мощными: я напитывал руны почти до предела, и шары получались совсем не маленькими.

Сообщения интерфейса сыпались непрерывным потоком, но я их игнорировал. Единственной целью было уничтожить каждую мерзкую тварь. Я понимал, что моя злость нерациональна, скорее всего это последствия воздействия, но сопротивляться не стал — разум хотел того же.

Ещё десять огненных шаров, и остатки тварей метнулись прочь, скрываясь в темноте. Но большая их часть полетела в конкретную сторону, и я понял куда — к своему дому. Идти ночью по степи и менять лагерь было опрометчиво, а оставаться рядом с источником такого количества тварей мне не хотелось. Даже под защитой купола.

Решение пришло само собой — уничтожить их всех.

Да, закрыть источник мог бы только шаман, но физические объекты туда попадать могут. В том числе и огненные шары…

Запалив новый, ещё более мощный фонарь на очередной пластинке, я двинулся в сторону, куда бежали твари. И буквально через двадцать метров наткнулся на источник всей этой мерзости.

Выглядело это как рваный разрез, висящий прямо в воздухе, будто само пространство порезали зазубренным ножом. Из него тянуло жутью, и самостоятельно туда сунуться я бы не стал даже под дулом пистолета, очень уж нетипичное зрелище, даже на фоне моего весьма уже обширного опыта в увиденном на Слое.

Некоторые из тварей проскользнули мимо и успели залететь внутрь, но я не расстроился — они тоже умрут.

Одну из пластинок разместил прямо под выходом, чтобы перекрыть тварям возможность выбраться. А дальше начал чертить прямо на земле руны фонарика. Большие. Гигантские, почти охватывающие всё пространство перед источником.

Огненный шар будет огромным. Он должен выжечь внутри всё. Каждая частица, каждый кусок этого ужаса. И если что-то выживет, значит, я сделал что-то не так. А ошибок сегодня я больше не допущу.

И магия Нексуса не подвела.

Но перед тем, как закинуть огромный, переполненный энергией огненный шар в пространственный разрыв, я всё же активировал амулет скорости.

И хотя я отошёл достаточно далеко, жар от взрыва ударил по лицу, словно раскалённым веником, а уши были готовы свернуться в трубочку. Но настоящего эффекта я не ожидал: как только заклятие взорвалось, уничтожая всё вокруг, вся энергия взрыва и жар словно испарились, поглощённые разрезом реальности. Всё, что находилось за ним, было уничтожено.

Взрыв отдал лишь часть энергии на поверхность — основная сила сосредоточилась прямо в месте рождения Кошмаров, полностью уничтожая всё внутри.

Меня завалило множеством сообщений о получении осколков и боливаров. Сотни уведомлений рябили перед глазами, и меня бросило в холодный пот — что, если я сейчас наберу десять тысяч и меня выбросит на Второй Слой?

В панике я открыл интерфейс и увидел, как счётчик осколков душ уже перевалил за девять тысяч и продолжал неумолимо расти.

— Твою ж мать… — вместе с этим я стал судорожно выбрасывать осколки душ из хранилища наружу, даже не заботясь об их сохранении.

Хотел найти способ подзаработать? Вот тебе, пожалуйста. Надо быть осторожнее с желаниями…

Прошло всего несколько секунд, но для меня это растянулось в вечность. Я отмахивался от системных сообщений и одновременно выгребал лишние осколки, которые тут же рассеивались в пространстве, не оставляя и следа — странное поведение, но обдумывать мне это было совсем некогда.

Судя по всему, я убил всех Кошмаров в округе и за разрывом.

Устало опустившись прямо на траву, я смахнул последние уведомления об убийствах Кошмаров и наконец смог нормально подсчитать, сколько же мне досталось боливаров и осколков душ. Вышло много. За каждого Кошмара давали по пять и того, и другого, а у меня накопилось больше восьми тысяч боливаров за этот бой.

А осколки остановились на отметке 9359. Это было близко. Очень близко.

Да, вот бы номер — обещал вернуться своим, а в результате случайно улетел на Второй Слой. Надо будет придумать накопитель осколков, который станет моим личным хранилищем…

Успокоившись, я зажёг очередную пластинку, чтобы осветить путь, и подошёл к разрезу. Сейчас он уже не казался таким страшным — скорее, наоборот, выглядел полностью мёртвым.

— Кажется я скоро об этом пожалею, — произнеся это, я и недолго думая, засунул в колыхающийся разрез палец протеза. Без повреждений.

Повторил, сменив светильник в руке. Никакой боли. Ничего нет. Только прохладно.

Я попытался посмотреть, что внутри с помощью хитрости и проекции, словно заглянуть за угол. Но слишком давно не пользовался этой самой странной способностью всех попавших на первый Слой, и меня чуть не вырвало от ощущения нахождения вне своего тела. Да и то, что происходило внутри разреза, оставалось тайной, так туда не заглянуть.

Тогда я засунул туда руку целиком — с револьвером, заряженным серебряными пулями — и сразу голову, запоздало догадываясь, что в разрушенном разрезе может быть темно.

Но, к моему удивлению, оказалось иначе. Перед глазами открылось помещение, которое я уже видел раньше — то, что открылось нам с Эхо в конце двойного Разлома. Глухой коридор космического корабля, ведущий к единственной двери в конце.

Яркие светящиеся полосы по потолку и полу будто приглашали пройти дальше — войти в ту самую дверь, которая немного, но все же отличалась от двери в черном Разломе — на ней был иллюминатор.

Я полностью зашёл внутрь, запоздало ругаясь на себя — инструкций по борьбе с Кошмарами и их местом обитания я так и не получил. Придётся действовать наобум.

Никто раньше не заходил внутрь… Ну, заходил кто-то, может, но выйти обратно уже не смог, чтобы рассказать, что там. Шаманы просто зашивали прореху своими способностями, не попадая внутрь.

— Итак, я первый, кто зашёл к Кошмарам в гости? — спросил я, и мой голос эхом прокатился по коридору, отражаясь от металлических стен.

Никакой опасности я тут не ощущал, лишь неясное ощущение шло из-за двери — словно там находился источник всего происходящего. А ещё здесь немного пахло гарью, но совсем чуть-чуть. Огонь вообще не задел стены, что было очень странно, учитывая силу взрыва и количество вложенной энергии.

На всякий случай в руках у меня продолжал светиться фонарик, а второй был на изготовке — готовых пластинок оставалось мало, но сбежать я точно успею. Коридор был небольшой, буквально на десяток шагов.

Но сперва — проверю, что там прячется за иллюминатором.

Шаги гулко отражались от стен, будто тут был огромный ангар, а не маленький коридор.

Прямо перед дверью в воздухе висело нечто, похожее на блежно-красный стеклянный шар диаметром около метра. В его сердцевине трепетала яркая красная точка, словно крошечное сердце. Понимание пришло сразу: отсюда выходят Кошмары. Но сейчас шар был повреждён — мелкие трещины покрывали его поверхность, и, скорее всего, он был сломан.

Неудивительно после такого-то взрыва. Как он вообще остался цел…

Это то, что их создаёт?

А, нет, не то.

Моему взгляду открылось то, что находится за иллюминатором, и я понял, кто создаёт Кошмары. Посреди огромного помещения, заполненного пустыми индивидуальными капсулами, стояла одна — не пустая. Она была открыта, и на проводах, больше похожих на кишки, посреди капсулы висел человек. Скомканные седые волосы доставали ему до плеч, такая же длинная и седая борода свисала на грудь. Человек был измождён и стар — кожа плотно обтягивала кости так, что была видна каждая впадина.

А вокруг него кружили сотни и тысячи Кошмаров.

В какой-то момент человек дёрнулся, и из его груди вырвалось маленькое серое облачко, которое мгновенно разрослось и превратилось в очередную тварь.

— Очередной пассажир колониального корабля землян? — пробормотал я, в шоке глядя на происходящее за дверью.

Отвлеченный шаром и открывшейся мне картиной, я сначала не заметил то, на что стоило обратить внимание — вокруг иллюминатора все было исчерчено мелкими рунами, которые выглядели инородно в этом месте. И эти руны я знал — большая их часть была записана у меня в архиве. Это были руны Падших…

— И какого хрена вы тут делали… — не смотря на удивление, я скопировал рунную цепочку целиком. Потом попробую разобраться в ней, если получится. Но у меня были примерные догадки для чего служат эти руны — подчинение.

Падшие тоже управляли Кошмарами?

Ломиться внутрь я не стал, хотя дверь можно было открыть — панель светилась ровным светом и стоило приложить руку, как она откроется. Но соваться внутрь было полнейшим самоубийством, если не повторить трюк с взрывом.

Но я хотел бы сохранить жизнь этому человеку или существу на него похожему, чтобы попытаться достать его и разобраться в происходящем.

Вытащить его из вечного кошмара.

Надо будет запомнить это место и обязательно сюда еще вернуться, когда я буду готов. Вот только интересно, это один «пассажир» создает всех этих тварей или же их много и в каждом таком разрыве свой хозяин?

Мой взгляд снова упал на потрескавшийся шар и в голове мелькнула безумная идея. А что, если…

Умение генерации боезапаса сработало как часы и у меня в руке оказалась горстка патронов, описание которых меня сильно удивило.

Патрон из призрачного стекла — особый боеприпас, созданный из призрачного стекла. Парализует живую жертву, нанося ей не смертельный урон током при первом попадании. При втором попадании выпаривает в жертве все жидкости.

— Вот это да… — сказал я и сделал еще десяток таких же.

А потом я подумал и просто схватил шар, который будто ждал этого — и он упал мне в руки. Оказался он тяжеленным, я едва не выронил его на пол — что было бы фатальным: собирай потом осколки… Стекло же, хоть и призрачное.

Пора валить. Кошмаров в этом месте я зачистил, способ их перемещения от создателя сломал. Нашёл себе новый материал для патронов, который, как ни странно, можно возобновлять — точно так же вламываясь в разрывы реальности и забирая такие же шары.

Настроение резко поползло вверх. Я перехватил шар поудобнее, бросив последний взгляд на запертого «пассажира».

Он смотрел на меня.

Его голова дрожала от напряжения — видно было, что держать её поднятой ему тяжело. Но взгляд был вполне осознанный, не такой, как у прошлого обитателя капсулы. Губы, сухие и потрескавшиеся, что-то шептали, но разобрать слова я не смог. Да и не факт, что он говорил на известном мне языке.

Однако во взгляде явно читалась просьба. Нет — мольба. Он умолял вытащить его. Не бросать одного.

— Я постараюсь, — кивнул я ему и рванул прочь.

Хватит риска на сегодня. Я и так превысил все возможные допустимые нормы, сунувшись сюда на эмоциях. Но теперь я знаю: если повредить шар, место становится вполне безопасным.

И я сюда ещё вернусь.

Выбраться получилось без проблем, разрыв все также был активен.

Переносить лагерь я не стал — теперь тут точно безопасно. Да и тяжёлый шар тащить с собой было неудобно. Поэтому я засел за изготовление патронов, наблюдая, как его объём становился всё меньше и меньше.

Много патронов делать не стал, сотни хватит на эксперименты, а потом смогу добыть еще, если они окажутся действительно полезными. Да и кусочек шара можно прихватить с собой, чтобы не таскать весь — вдруг это какой-то дорогой материал, который можно будет продать потом на Слои выше или же использовать на благо города.

Экспериментировать буду на свежую голову, но боеприпасы еще ни разу не подводили, так что я думаю, что все будет в порядке, поэтому второй револьвер зарядил целиком новыми боеприпасами — на всякий случай. Не всегда же нужно разрывать врага на куски.

Довольный, я уснул, запитав барьер чуть сильнее, чем нужно было для простой сигналки.

Но поспать мне снова не дали. Меня разбудил крик и странная возня. Открыв глаза, я увидел, как перед барьером столпились фералы. Выглядели они словно перекачанные стероидами культуристы — бугрящиеся мышцы, вздувшиеся вены… Разительно отличаясь тем самым от привычного вида фералов, на которых я насмотрелся, будучи пленником в телеге, да и пообщался тоже.

Да уж. Моя драка с Кошмарами, видать, наделала шума. Глупо было надеяться, что в этом районе Слоя никто не живёт.

— Ну, здрасьте, — сказал я, глядя на фералов, и на всякий случай добавил в барьер ещё немного энергии, и навел на них револьвер, заряженный новыми призрачными патронами. Если всё пойдет в плохую сторону, заодно и проверю.

— Рудник Серой Горы освобождён, Великий Шаман, — низкий, но вовсе не раболепный поклон бугрящегося мышцами ферала с вытянутым лисьим лицом был лишь данью традиции, учитывая, кому он кланялся и где находился сейчас:

— Но вряд ли ты позвал меня для того, чтобы узнать об этом небольшом сражении.

Перед ним, в глубоком мягком кресле, сидел дряхлый старец — худой, сморщенный. Его шерсть поредела и выцвела, почти вся став седой, вибриссы на кошачьем лице почти все выпали. Всё говорило о том, что он стар, вот только взгляд ярких зелёных глаз оставался таким же цепким и твёрдым.

Великий Шаман. Тот, кто продвинулся по духовному пути дальше всех. Тот, кто вёл их народ последние полвека, кто поверил в Поднявшего Стаи. И благодаря кому они могли хоть как-то противостоять силам Церкви в самом начале борьбы, когда у них еще не было силы и вожака, умеющего сражаться и побеждать.

— Не для этого, Шак, — кивнул старец, принимая поклон. — Я хотел поговорить с тобой.

Шак удивлённо поднял глаза на Шамана. Он всего лишь простой воин, руководящий такими же бойцами. Поднявший только сегодня доверил ему целую сотню, сформированную из тех, кто ходил в найм к желтым кругам, сражаться с гобсами. Он еще даже не успел с ними познакомиться и понять, что представляют из себя эти мелкие головорезы.

Рудник освобождался тремя десятками бойцов из клана Рыжего Хвоста, а Шак командовал ими временно, как представитель и проверяющий тех, кто в скором времени принесет присягу новому миру. Это был двойной экзамен Вожака — проверка новых бойцов и способности Шака командовать.

Шак справился, хвосты тем более, потеряв всего пятерых.

Обычно ему и повода нет встречаться со старцем, таких как он, сотников, здесь больше десятка, уважения и силы у них гораздо больше. Слова Шамана доносят приближённые, а доклады напрямую ему никто не делает — на всё есть свои источники. Воины Поднявшего Стаи уважали старика, а тот, в свою очередь, поступил весьма разумно, уступив власть молодому сильному воину.

— Присаживайся, — Шаман указал на стул, стоящий перед ним.

Огромный воин аккуратно прошел внутрь покоев и стараясь не раздавить хрупкий стул, присел на него. Но не всем весом. После чего внимательно уставился на Шамана. Ему было непривычно находиться в такой ситуации и чувствовал он себя неуверенно.

— Мне было видение, — Шаман внимательно наблюдал за реакцией Шака, но тот старался держать себя в руках и не выдавать волнения. — Твою сотню завтра отправят в дозоры, ты должен передать всем своим воинам — мы ждем гостя. И этого гостя надо будет доставить ко мне. Живым.

— Но… почему…

— Почему я не передал поручение через Орна? Или не сказал Вожаку? Он знает, — перебил воина Шаман. — Но кое-что ты должен увидеть сам.

Глаза Шака стали как огромные блюдца. Шаман хочет показать ему свое видение? Он слышал об этом, но никогда еще за всю свою жизнь не удостоился этой чести. Почему же выбрал его? Стул под воином скрипнул и одна из ножек даже слегка выгнулась, принимая огромный вес.

— Закрой глаза, — голос Шамана вдруг стал далеким и глухим, словно звучал через туман. — Смотри…

Картинка перед глазами Шака сменилась мгновенно. Ещё миг назад он смотрел на старца, а теперь перед ним была лишь дверь.

Инстинкты сработали сразу — оказавшись в незнакомом месте, нужно осмотреться, понять обстановку, найти источник опасности. Шак попытался развернуться, но быстро понял — это лишь видение. Он не мог ничего сделать, только смотреть.

Перед ним стояла странная дверь, обитая металлом. Больше вокруг не было ничего, остальную реальность поглощал плотный серый туман. Металлическая ручка притягивала взгляд, манила — хотелось протянуть руку, открыть дверь и узнать, что ждёт за ней.

Но одиночество Шака в этом месте продлилось недолго. За спиной послышались шаги. Он напрягся, пытаясь развернуться к источнику звука, но взгляд словно приклеился к двери. Судя по тяжёлым шагам, приближались двое.

Через несколько секунд в его поле зрения вошёл человек в широкой шляпе и длинном плаще, чьего лица Шак не видел. Второй так и остался за спиной — его он не мог разглядеть.

— Я выполнил свою часть, — прозвучал странно знакомый голос. Говорил тот, кто так и остался вне поля зрения. — Иди. Он ждёт.

Человек в шляпе промолчал, лишь коротко кивнул. Он шагнул вперёд, и на ручку двери легла металлическая рука, покрытая тысячами мелких закорючек. Некоторые из них мерцали мягким светом.

Дверь распахнулась, и на Шака обрушился такой поток силы, что его сознание едва не сорвалось из видения. Но что-то мягкое и тёплое обняло его за спину, удержав на месте. Шак дрожал бы всем телом, будь оно у него здесь.

Он понял: за дверью находятся покои Творца. Место, где Он спит. Их Создатель и Покровитель…

И Творец хочет, чтобы этот странный человек с рукой из металла пришёл к Нему. Он ждёт.

Дверь закрылась, скрыв за собой человека, а вместе с ней исчезло и ощущение Творца. Видение оборвалось, и Шак обнаружил себя сидящим прямо на полу среди обломков стула — он не выдержал его веса. Всё тело было мокрым от пота, и мелкая дрожь не отпускала его так долго, что он не мог успокоиться несколько минут.

Всё это время за ним наблюдал Великий Шаман. Глаза старца светились странным, почти неземным светом.

— Это был Создатель? — наконец выдавил Шак. — Я видел покои Создателя?

— Да, дитя, — кивнул Шаман. — Ты видел частичку силы Творца и того, кого Он ждёт. Человека с металлической рукой.

— Но он был не один… — пробормотал Шак, вновь и вновь прокручивая перед глазами видение, стараясь уловить каждую деталь, каждое чувство. — Этот голос… он мне знаком…

— Поэтому я и позвал тебя, — мягко улыбнулся Великий Шаман. И на Шака обрушилось понимание.

Вторым был он сам. Это он привёл человека к Создателю. Это он стоял у Его покоев.

Шок от осознания едва не лишил Шака чувств — настолько сильно его потрясло осознание. Но воля воина не дала слабину, он удержался. Не барышня, в конце концов.

— Теперь ты понимаешь, чего я от тебя хочу? Тебе предстоит долгий путь.

— Да, Великий, — Шак поднялся с пола и поклонился так низко, как только позволяла его спина.

— Иди.

— А ты кто, дядь? Спишь тут в поле? Наглый что ли? — приветственная речь перекаченного ферала с мордой собаки не впечатляла.

Всё-таки довольно сложно привыкнуть к их внешнему виду, слишком уж фералы отличаются от людей. Даже гоблины гораздо более похожи. И сейчас стоящее впереди своей группы существо, я изучал внимательно, будто первый раз вижу.

Весь покрытый однотонной серой шерстью, спрятанной под потертую выцветшую клетчатую рубаху с закатанными рукавами и просторные штаны, заправленные в высокие коричневые сапоги. И увешанный оружием с ног до головы. Но оружие не смотрело на меня и это уже радовало.

Со спины — просто лохматый человек, если бы не уши, которые совершенно явно находились там, где положено собаке, а не человеку. А вот морда — укороченная собачья, черный нос и острые белые клыки, которые сейчас было видно, так как ферал откровенно скалился, смотря на меня.

— Может и сплю. Тебе какое дело, друг? Я мирный человек. Ты мирный. Дружить это вообще полезно — гарантирует отсутствие лишнего металла в организмах, — максимально дружелюбно ответил я. — Доброй вам ночи, господа.

Ферал шумно втянул воздух и поморщился — воздух внутри барьера был мертвый и не имел запахов. Видимо это ему не очень понравилось. На его лицо вылез оскал.

— Ты зубы то не заговаривай, дядь. Шалишь. — сказал пёс и был он весьма доволен собой. — И по кругу тут кусается. Не хорошо. Ты эту кусучку убери. Мы же друзья, а?

— Иногда хорошо дружить на расстоянии. Чего надо? — в итоге грубым стал уже я. Вторые сутки поспать нормально не дают. — Ты или претензию кидай и огребай, или завали пасть и уточкой мимо иди, я спать хочу.

— Дерзкий, — заржал ферал, причем смеялся он вполне по-человечески, а остальные из его группы поддержали. — А Кухра говорил, да.

— Кухра? — я услышал знакомое имя, и наконец встал в полный рост, разглядывая гостей.

Их было пятеро и стояли они весьма кучно, глупо, в случае чего первая пуля в револьвере ауристовая, и револьвер я держал на изготовке. Один выстрел и всех завалю сразу.

— Кухра, Кухра, ага. Рассказывал про тебя разные небылицы, а не узнать тебя сложно — не каждый день бесшерстный с рукой из железки встречается. Мы Кошмариков пришли доить, а тут ты спишь. Нехорошо, дядь. И кошмариков нет.

И как я умудрился просто идти по Слою и нарваться на знакомых ферала, которого я знаю? При этом он про меня рассказывал… Любопытно. Не одного меня тянет к местам, где что-то делали Падшие? С Кухрой я бы пообщался.

— Так я и убил их всех. И разрез заодно сжег, — я показал на шар. — Видишь, чего достал оттуда? Бесполезную тяжелую херню. А теперь давай к делу.

— Дерзкий. Таких лечить надо. Рама, прострели ему колено, — фыркнул пёс и повернулся к своему соседу справа. — Айяйё!

Рама выстрелить не успел. Так как я начал стрелять сразу после первого слова ферала-пса. Призрачными патронами второго револьвера. Не быть сегодня кровавой каше. Мне в принципе пофигу с какой руки стрелять, прицел работал одинаково для всех, поэтому я и по-македонски мог и из любого положения.

Решение их убивать отпало сразу, как я услышал знакомое имя командира наемников фералов. Заодно и проверим чего стоит новинка.

Вообще, эти фералы были туповаты — я весь разговор с ними держал их на прицеле и даже не думал опускать ствол. Но догадаться, что я выстрелю быстрее, чем Рама поднимет свою винтовку главарь шайки не сумел. Пять выстрелов прозвучали практически очередью, и вся пятерка фералов завалилась на траву — часть тела главного попала в зону барьера и его начало нещадно лупить молниями, но я быстро выкачал энергию. Не хватало чтобы кто-то из них умер.

Подошел ближе и увидел, что фералов крючит не по-детски, но ничего сделать они не могут, даже издать звук — все тело было парализовано полностью. Стянул им руки и ноги веревкой так, чтобы они не смогли разогнуться — согнутые к ягодицам ноги натягивали веревку на шее — а попытка выбраться силой привела бы к тому, что они сами себя задушат. Полезный трюк. Да и револьвер перезарядил и был в полной боевой готовности.

Но прежде, чем начать допрос, я затащил всех под выключенный барьер. Если вдруг кто-то вырвется, я быстро подам энергию в руны и им конец.

Безопасность наше все.

Пока возился, прошло минут десять и главарь фералов начал что-то мычать — парализация начала отпускать. Я оттащил его немного подальше от основной группы, но так, чтобы во время допроса не терять из виду остальных. А таскать туши было не легко — по ощущениям они весили гораздо больше сотни килограмм. Они тут на стероидах, что ли? Не помню настолько накачанных фералов возле Прешбурга.

Присел перед главным на корточки, чтобы встретить его безумный взгляд, с лопнувшими капиллярами. Его глаза дико вращались, и я уже подумал, что ему плохо и он тут скоро кони двинет. Но нет, как только моё лицо оказалось напротив его, вожак успокоился.

— А вот теперь поговорим, — кивнул я довольный. — Нельзя же знакомство начинать с простреленного колена. Ты думал, что я просто так дам это сделать?

Ферал замычал и даже попытался что-то сказать, но челюсть ему все еще не подчинялась.

— Смотри какая ситуация, — начал объяснять я. — Мы находимся внутри барьера, который может одним разом вас всех убить, но перед этим вы будете испытывать дикую боль. Ты же почувствовал это, когда оказался внутри? Нормально жалит, да? А я сделаю так, что будет еще больнее.

Говорил я так, чтобы меня и все остальные слышали и даже не пытались рыпаться. Их менталитет я понял еще при битве у осажденного форта — они хоть и разумные, но животное начало в них очень сильно, и язык силы им больше понятен, чем другие методы переговоров.

— У вас тут недалеко лагерь? — спросил я, не ожидая ответа. Но глаза вожака все выдали. — Кухра там? Ясно. Откуда ты вообще знаешь про меня и зачем Кухра обо мне рассказывал?

Ферал лишь вращал глазами и кряхтел, а я понял, что нужно немного подождать — очень уж долгая парализация у новых боеприпасов. Но это и хорошо. Если нужно надежно кого-то обезвредить, то патроны подходят идеально. Обезвредить и потом допросить. Идеальный вариант.

А идея использовать барьер для усиления мотивации говорить…

Минут пять фералу понадобилось, чтобы прийти в себя, он смог шевелить челюстью и языком. До этого я просто сидел рядом и наблюдал.

— Мыыы жее так, по-добромууу… — промычал пес, вывалив язык, как настоящая собака.

— Ага, колено прострелить, это по-доброму? Так я тоже добрый, смотри, — я махнул в сторону его друзей. — Вы все живы и даже здоровы. Но раз у вас в качестве приветствия принято наносить гостям увечья, то я могу отплатить тем же…

Я тут же превратил кусочек пряжки его ремня в патрон и заменил в барабане один из ауристовых. Ферал смотрел нам мои действия круглыми глазами — магия с получением патрона из его ремня его очень сильно впечатлила. После чего приставил револьвер к его колену.

— Так? — спросил я ферала, который видимо только сейчас осознал, что полностью в моей власти и сделать ничего не может. Несмотря на изначальное преимущество в численности.

— Н-н-н-е н-н-н-а-дооо… — протянул он жалобным голосом. — Дядь.

— А теперь поболтаем, — довольно кивнул я.

И ферал вывалил мне все, что знал, даже не пришлось его больше запугивать — почувствовав силу с моей стороны, он словно реальный пес крутил хвостом перед вожаком. Удивительный выверт сознания у этих созданий — они все реально своим поведением напоминают своих прототипов.

Дерзкого пса звали Вик, и он руководит дальним дозором, который отвечает за этот участок. Еще в их обязанности входит истребление местных Кошмаров, которые периодически вылазят наружу и надо не дать им разбежаться по округе.

Я со скепсисом посмотрел на него — пятерка хоть и перекачанных фералов никак не смогла бы справиться с той толпой, что на меня навалилась. Или у них есть свой способ борьбы с ними?

Когда я задал этот вопрос, Вик замотал головой и возразил:

— Их обычно два-три, не больше, какие сотни, дядь, ты чё… пятерку бы не отправили на сотню, у нас и серебра патронов двадцать, больше на огонь расчет.

Это заставило мена задуматься… Как так вышло, что на меня навалились такой толпой, хотя раньше так много из разрыва не вылазило? Надо обдумать эту ситуацию и поэкспериментировать потом. Есть у меня пара мыслей на этот счет.

В двух часах пути отсюда, как выяснилось, есть огромный лагерь, который стоит ровно около того места, в которое я иду. И я бы все равно нарвался на зверолюдей, как бы не старался скрываться.

Про Кухру Вик лишь незатейливо сказал:

— Нам велено привести тебя, когда ты явишься…

— И тебя ничего не смутило, когда ты захотел меня покалечить? — удивлено вскинул я брови.

— А чего такого? Мы бы не убили, так, поранили слегка… Заживет же.

— Как на собаке, да? Пристрелить тебя, что ли, пес бешеный? Зато в следующий раз своих так подставлять не будешь. Ведь я мог спокойно вас перестрелять, готов к тому, что твои друзья умрут?

Пёс замотал головой. Ударил я по больному, а сам продолжал думать, рассматривая варианты.

Кухра знал, что я приду и предупредил об этом все дозоры. Но откуда? Какого хрена тут вообще происходит?

Было ощущение, что помимо моей воли, меня снова втягивают в какую-то заварушку, от которой отмазаться не получится. Я шел, чтобы решить свои проблемы и нашел еще больше проблем в виде интереса огромной толпы фералов…

Толком ничего о себе выяснить не удалось. Вик сказал лишь, что буквально вчера к ним пришёл новый сотник и велел встретить меня и доставить в лагерь. Живым. Потом они зацепились языками с Кухрой, который заявил, что меня знает, и рассказал, как я помог им советами в борьбе с гоблинами. И что именно я уничтожил всю верхушку церковников.

И после всего этого они решили взять меня на понт? Моему удивлению не было предела. Что за отморозки тут собрались?

А отморозки оказались самыми обычными: ещё недавно они служили Церкви. Головорезы и наёмники, которым плевать, за кого воевать — лишь бы платили. И эта пятёрка фералов участвовала в той самой битве. Интересно, а название у бойни уже есть?

— Всё ясно, — кивнул я, когда вопросы закончились. Как и ответы.

Хотя на самом деле ясно не было ровным счётом ничего.

Стоит ли мне смыться отсюда и держаться подальше от тех, кто предвидел моё появление? Чёткое ощущение заварившейся вокруг меня каши не отпускало, и отмахнуться от него не получалось. Но теперь предстояло решить — бежать от этого или встретиться лицом к лицу.

Для чего я нужен фералам?

Долго размышлять мне не дали. По вытянувшейся морде ферала я понял: происходит что-то, что мне точно не понравится. Слишком уж довольный у него был взгляд. Резко поднявшись, я развернул револьвер в направлении его взгляда — и наткнулся на идущих к нам бойцов.

Их было с два десятка. Огромные, ничем не уступающие моим пленникам. Впереди шёл самый здоровый — с мордой лисы. Настоящий мутант весом под пару центнеров. С таким один на один я бы точно не справился, поэтому вскинул прицел револьвера, заряженного ауристом, и нацелил его прямо в лоб гиганту. Он уже почти вошёл в зону барьера.

Ситуация была тупиковая: если подать энергию в барьер, моих пленников, скорее всего, убьёт, а это явно не добавит мне симпатий у подоспевшей подмоги.

— Ещё шаг — и я стреляю, — громко сказал я. Фералы неожиданно остановились как вкопанные, внимательно меня разглядывая. — Чего вам надо? Я иду своей дорогой и никого не трогаю.

Главарь подоспевшей банды поднял руки, показывая, что он безоружен и настроен на разговор. На пленников за моей спиной он не обращал внимания, а те, наоборот, загалдели от радости. На всякий случай я сместился так, чтобы видеть всех сразу.

Да, было неудобно из-за расстояния, и говорить приходилось громче обычного, чтобы меня услышали.

— Тебя хочет видеть Великий Шаман, — пробасил неожиданно лис. Не такой голос ему бы подошел. — Он послал за тобой.

Я скривился. Только Великих Шаманов тут не хватало. И на кой я ему? Что тут же и спросил вслух.

— Он сам расскажет тебе, — прогудел ферал, а потом приложил одну руку к груди и взглянул прямо мне в глаза. — Клянусь, пока я здесь, тебе никто не причинит вреда. Ты — наш почётный гость, и я отвечаю за твою безопасность. Прошу простить моих подчинённых за дерзость.

Я перевёл взгляд на пленников. Те разом замолчали, не понимая, что происходит. Они-то думали, что помощь пришла к ним, что дерзкого человечишку вот-вот поставят на место. Но нет — их вожак пообещал защиту мне и ясно дал понять, что причину нашего с Виком конфликта он понял.

Насколько я успел узнать про фералов, клятва для них — святое. Нарушивший её будет презираем и никогда больше не сможет занять хоть какое-то значимое место в их обществе. Это общая черта фералов: личная честь и мужество для них стоят на первом месте.

Да, их понятие чести весьма размыто: один и тот же ферал может быть праведником в глазах своего народа, при этом по локоть в крови. Но клятва… с этим у них не шутят.

Не думаю, что эти фералы чем-то отличаются от остальных, поэтому после слов лиса я опустил револьвер. С таким амбалом в роли охранника можно было чувствовать себя спокойнее. Хотя второй револьвер стоило зарядить ауристом — мало ли. Сколько бы их в лагере ни оказалось, они пожалеют, если решат скрутить меня или провернуть что-то не так.

Да и «последний довод» никто не отменял. Объём моего Нексуса вырос больше, чем вдвое, и теперь я могу устроить такой выброс, что мало никому не покажется. Да, скорее всего это сожжёт мой интерфейс дотла. Но лучше остаться живым и без него, чем мёртвым или в плену. Так что, захватить меня второй раз, я не дам, мне хватило прошлого раза.

— Попробуете меня пленить, связать или как-то ограничить, я убью всех вокруг, — спокойно заявил я, и засунул револьверы в кобуры. — Мне не понадобится для этого оружие, поверь. Умрут все страшно, даже посмертия не будет, если оно у вас есть, я выжгу души дотла.

— Я знаю, человек. — ответил здоровяк. — Я многое про тебя знаю, а еще больше знает Великий Шаман, он ждет тебя, кипяток уже закипает. Меня зовут Шак.

Разрезать веревки пленников я не стал, собрал барьер, неторопливо собрал вещи, и следую указанию Шака, пошел в сторону лагеря фералов. С каждым шагом прокручивая в голове всё что происходит вокруг.

Надо сказать, что моё сопровождение состояло из одного только командира лисы. Остальные его бойцы остались на месте, смотрели и ржали над связанными пленниками, не собираясь им помогать выпутываться. Судя по всему, Вик и его бойцы, были не слишком долго в отряде, и немного надоели своей дерзостью остальной стае, не знаю, как тут называются отряды фералов.

— А Кухра? — спросил я у лиса. Про рысь, с которым я общался в телеге после битвы, тоже было интересно узнать, жаль, что он не назвал своё имя.

— Он немного в стороне, километров двадцать отсюда, — ответил тот. — Но он тут ни при чём, это просто совпадение. Тебя видел Великий Шаман в своих снах, предсказал твоё появление и… — лис немного замялся, сбиваясь и привлекая моё внимание, — приказал доставить тебя живым и здоровым. Просто для беседы. После разговора с ним ты свободен уходить.

Про Великого Шамана я ничего не знал, зато в разговорах под телегой, рысь упоминал некоего вождя со странным именем-кличкой — Поднявший Стаю. И я связал эти события практически сразу. Фералы помимо копий, и длинных мачете на поясах, были просто увешаны огнестрелом, у того же Вика, помимо трех револьверов на поясе, карабина на спине и двух лент, крест-накрест с патронами, было несколько ножей и мачете. Остальные были вооружены не хуже. И судя по состоянию винтовок, следили за оружием тут хорошо несмотря на то, что оно было далеко не новым.

У фералов не было своего производства, об этом говорили все. Да и слова Вейса, о том, что на Первом Слое путь у них один — или в рабство Церкви или на смерть, немало смущали. Судя по всему, многие фералы выбрали на смерть. А так как они живы — можно сказать, что пока сражаться за свою свободу они могут. Не удивлюсь, если узнаю, что Второй Слой поддерживает местных через своих людей и поставляет им оружие.

— Ты Поднявший Стаю? — спросил я у лиса прямо, смотря ему в глаза.

Я ожидал всякого, но не смеха. Шак, совершенно искренне неожиданно засмеялся так, что вся местная живность попряталась в своих норах, были бы мы не одни среди степи, думается так же ржали его бойцы. Я ошибся.

— Нет, — ответил, продолжая смеяться лис. — Я даже рядом не стою с Поднявшим Стаи. Он Великий! А я всего лишь сотник его армии. Но за комплимент спасибо.

Удивительно было видеть в этом перекаченном амбале не дюжий разум — грамотная речь выдавала в нем хорошее воспитание и образование, если таковое фералы вообще получали. Тот же Вик коверкал слова и говорил как деревенщина, да и остальные в его шайке выглядели не слишком умными.

— Давай оставим все вопросы на потом, — остановил меня Шак, когда я снова попытался открыть рот. — Великий Шаман тебе все объяснит.

Дальше шли молча, а я постарался выкинуть из головы лишние мысли — все и так станет понятно, когда я поговорю с этим самым Великим Шаманом.

Когда мы поднялись на очередной холм, моему взгляду открылся тот самый лагерь. И он был огромный — сотни палаток и шныряющих между ними фералов. Интересно, что ни одного костра или тянущегося вверх дыма я не заметил, а лагерь находился в низине, прямо перед Городом, поэтому издалека его заметить было практически невозможно. А стоило выбраться на холм, как взгляду открывалась эта феерическая картина.

Такого количества фералов я не видел ни разу. В битве у форта участвовало гораздо меньше.

— Да тут целая армия, — заметил я, останавливаясь и внимательно рассматривая, куда ведет меня этот амбал.

— Не армия, — покачал головой лис. — Тут много женщин и детей. Это наш временный дом.

— А почему не постоянный?

— Пока мы не можем себе этого позволить… — грустно вздохнул Шак. — Пока Церковь сильна в этом мире, мы все не можем жить спокойно.

Фералы, насколько я знал, не могли путешествовать между Слоями, и это был их единственный мир, в котором они жили. Поэтому само понятие Слоёв для них было чуждо. Другие реальности находились вне досягаемости. Но они жили здесь своей единственной жизнью — в Колыбелях они не возрождались. Истинные дети Спящего Творца, слышал я такие слова, вот только насколько это правда?

И тут же у меня возник вопрос: почему лагерь развернули именно здесь? И какого чёрта они все такие перекачанные? Почти все мужчины с оружием выглядели как стероидные качки. Хотя встречались и нормальные.

В лагере действительно было много детей, которые носились туда-сюда, женщин и стариков. Этот лагерь напоминал перевалочный пункт, который по непонятным причинам стал более долгим местом жительства, чем планировалось изначально. Но было видно: в случае опасности все фералы мгновенно сорвутся с места и увезут всё ценное.

Постоянная жизнь на чемоданах…

Конечно же, на меня пялились — людей здесь я не видел ни одного, и мой приход вызвал достаточный ажиотаж, чтобы по пути вокруг нас собралась огромная толпа любопытствующих. Свой грозный настрой по уничтожению всех вокруг я спрятал подальше — большая часть сопровождающих нас была детьми, которых видеть тут было очень непривычным.

Они галдели, кричали, и даже Шак не смог их угомонить, хотя его бас был слышен сквозь весь шум. Вот так — крути меня как хочешь, свои убойные навыки применять тут я точно не буду.

Подстава.

Шак бросил на меня насмешливый взгляд, и я понял: на моём лице всё написано. Он лишь хмыкнул и пошёл дальше. Теперь я точно не думаю, что мне здесь грозит опасность. Привести меня в место с таким количеством мирняка и попытаться захватить… Это всё равно что пытаться разобрать бомбу молотком. Никто же не знает, способен ли я на убийство такого количества народа.

И проверять вряд ли кто-то станет.

— Ты всё узнаешь. — успокоил меня ферал. — Шаман не будет ничего скрывать, иначе зачем всё это нужно?

Он снова был прав.

Мы миновали практически весь лагерь, пройдя сквозь него, и вышли к большому одиночному шатру. Детей и подростков словно отрезало, и они остались за определенной границей, прекрасно показывая, что владелец шатра имеет тут не просто власть, но и силу.

— Будь нашим гостем, не назвавший своё имя, человек с железной рукой. — Шак распахнул шатер, приглашая во внутрь, а я чертыхнулся.

Действительно, не красиво получилось.

— Меня зовут Грис. И я приветствую детей Спящего Творца и Великого Шамана, — сказал я, заходя внутрь и разглядывая сидящего в центре старика. — Ты звал. И я пришел.

Шаман выглядел старым. Очень старым… котом. Таким старым, что почти вся его шерсть выцвела или была седой. Но глаза. От них становилось немного не по себе, словно что-то огромное и сильное смотрит на тебя из их глубины и готово сожрать, стоит только сделать неверный шаг.

— Я ждал тебя, — голос шамана был немного надтреснутым и хриплым, но достаточно громким. — Выпей со мной чаю, я не займу много твоего времени.

Я огляделся по сторонам, но не нашел никакого подвоха, засады или еще чего-то подозрительного, поэтому просто неторопливо подошел к небольшому столику, за которым и сидел шаман и уселся на стул.

На столе дымился глиняный, раскрашенный узорами чайник, с чем-то очень ароматным и пахло свежими травами, но ненавязчиво и вызывало сильное слюноотделение. Очень хотелось попробовать этот чай, но рисковать я не стал и когда шаман указал на пустую чашку, я лишь покачал головой. Один знакомый шаман грибы жрет как не в себя, а этот тоже скорее всего ловит приходы с помощью дополнительных усилений. Ловить галлюцинации в компании с человеко-котом — это не мой план на сегодня.

— Ну, как знаешь, — сказал тот, отхлебнул горячего напитка из своей чашки, и выдохнул, смачно шмякая губами, совсем по-человечески.

Я лишь глубоко вздохнул и постарался сосредоточиться и унять свое раздражение. И чем дольше тянул шаман, неторопливо опустошая небольшую пиалу, тем сильнее мне приходилось с ним бороться. План, простой как нож у меня на поясе, с добавлением фералов стремился скатиться куда-то в неизвестность, и информировать об этом меня пока не спешили. Мне видения шамана, связанные со мной, были неприятны и мешали моим личным целям — просто усилиться максимально и жить себе припиваючи.

Так что фералы могут радоваться, что я спокойный малый, иначе давно бы тут всех перестрелял, решая вопросы методом грубой силы.

Но я молчал, гасил бурю в душе и ждал, пока он все же не отставил чашку и не откинулся в своем поскрипывающем кресле.

— Ты терпелив, — кивнул он своим мыслям. — Это хорошая черта, она поможет тебе достичь твоей цели.

Я снова промолчал, ожидая продолжения и никак не показывая своего интереса. Единственная цель, которая у меня была — чтобы меня оставили в покое и дали нормально жить свою жизнь. Долгие годы жизни в окружении друзей и близких, вот моя цель, а что имеет в виду шаман, я даже угадать не попытаюсь — кто знает этих странных существ. Особенно с таким взглядом.

— Очень терпелив, — на лицо шамана вылезла улыбка, показывая отсутствие клыков. — Не буду больше заставлять тебя мучиться ожиданием. Я позвал тебя лишь для того, чтобы сказать — Создатель ждет тебя.

А вот теперь мне не удалось сохранить спокойное выражение лица и мои брови взметнулись вверх.

— Чего? Творец? — вопросы, весьма грубо посыпались из меня комом и пришлось отсеивать много ругательств и прочего. В общем, получилось не вежливо и по-деревенски грубовато.

— Ну хоть что-то тебя пробрало, — довольно кивнул старый кот, качая головой, как маятник. — Да, Творец. Он ждет тебя.

— И нах… кхм… зачем?

— Не знаю, — шаман довольно непосредственно пожал плечами и в его глазах мелькнули искры смеха. Кажется, он подобрал ко мне ключик и был очень этим доволен. — Создатель шлет мне образы и видения, но никогда не говорит, лишь показывает. И ты дойдешь к Нему, рано или поздно. Пройдя долгий путь, ты откроешь Дверь и войдешь в Его Покои.

— Пу-пу-пу… — пробормотал я и попытался откинуться на жестком стуле, от чего он жалобно заскрипел и я отбросил такие эксперименты. Не хватало еще сломать тут что-нибудь. Могли бы мебель и получше делать, тот же Шак, да и другие качки-фералы, просто развалят этот стул.

Вот значит зачем я фералам… Творец сказал им, что ждет меня в гости и шаман решил мне это сообщить. Не зря говорят, что фералы — истинные дети Творца. Единственные на Первом Слое, кто может иметь детей и жить вполне обычной жизнью. И дальше Первого им хода нет.

Мысли метались, но ничего толкового я не мог придумать. Зачем я Творцу и вообще зачем мне самому к нему нужно будет идти я понятия не имею. Какая такая нужда может возникнуть, чтобы я захотел вломиться в его покои и нарушить его сон?

И почему он передает это через фералов? Самый простой способ сообщить что-то мне? При этом он вполне может скинуть кирпич на голову тому, кто плохо о нем говорил. Или же наслать диарею — мне рассказывали, как Творец наказывает за неуважительное к нему отношение.

Конечно, все это могут быть басни и домыслы, но отбрасывать такое все же не стоит.

— А что, если я не хочу? — наконец спросил я, когда перебрал самые безумные варианты того, зачем мне вдруг нужно к Творцу.

Нет, определенные вопросы у меня есть, как и смутные подозрения, выстроенные на определенных событиях, в которых я участвовал лично. Но вот встречаться с ним лично… Об этом я не думал.

Нексус и магия Падших для меня гораздо важнее, чем нечто, от чего по коже ползут мурашки. Может фералы и поклоняются Творцу, как и многие люди на всех Слоях, вот только я не из таких.

— Любой на твоем месте захотел бы, — ответил шаман. — Ты разве не слышал легенду?

— Какую из? Ту, которая говорит о том, что можно получить власть, богатство и силу, стоит лишь приблизиться к его покоям? — спросил я. — Или же ту, которая говорит о том, что стоит его разбудить и все, что мы видим вокруг просто исчезнет, как дурной сон? Растворится в небытие, вместе со всеми, кто тут живет. Или ту, которая…

— Ту, которая говорит, что Он выполнит любое желание того, кто сможет возвыситься над основанием, и придя к его Чертогам попросит Его лично, — перебил меня шаман. — Эту легенду.

— И зачем мне это? — удивленно спросил я. — Переться через десятки Слоёв, чтобы загадать желание? Даже не смешно. Один уже поперся — и где он сейчас? Церковь не даст мне подняться выше и дойти до Творца, это противоречит их принципам и вере. Да и доходили до меня некоторые слухи, что есть те, кто добрался до сотого Слоя. Может быть, именно они откроют ту дверь?

— Они не смогут, — уверенно ответил шаман. — Путь силы, что выбрали эти люди, Враг и Первый и многие другие — это ошибка, исправить которую невозможно. Уходя выше, люди становятся дальше от Творца, и это истина, я говорю тебе.

— Но в чем тогда вообще логика всего происходящего? — удивленно спросил я. — Чтобы стать сильнее, надо возвышаться. И это путь, который сам Творец навязывает нам. Тогда почему мы становимся дальше? Он что, находится на Первом Слое? Разве настолько все банально?

А ведь такие мысли крутились у меня, как только я смог увидеть ту тварь, которая сидит в центре Города. Она там явно что-то охраняет. При этом, то, что там живет, помогло нам с Эхо и выдало мне ключ к тому, как Падшие покидали Города, переходя на Первый Слой.

В Городах и Колыбелях выше все не так, как тут. Там не появляются новички, там нет тварей. Там нет жизни. Все самое необычное и странное происходит именно на Первом Слое, а дальше… Дальше будто бы все немного проще.

— Да и зачем мне идти к нему? — задал я очередной вопрос, так как на предыдущие ответа не последовало. Шаман лишь внимательно меня разглядывал. Значит отгадывать должен я сам, да? Проверять, тут Творец тусуется, или не тут, правду на ложечке мне ко рту не поднесут.

— Можно стать богом, — сказал он, ожидая какой-то реакции, но я лишь поморщился. — Загадать что угодно.

— Единственное, чего я хочу — спокойно жить, — ответил я. — Но этого можно добиться и без Творца. Я не богоборец или герой. Просто человек. С самого начала, с первого дня моего появления здесь. Только человек.

— Рождения, — поправил меня шаман. — Ты, как и мы рожден в этом мире. Просто путь людей, несколько иной, но знай, Создатель любит всех своих детей, иначе не проявлял бы столько интереса.

— Интереса… — вздохнул я. — Так он здесь, на Первом?

— Конечно нет, — улыбнулся Шаман. — Но, чтобы понять, где искать Дверь, тебе предстоит пройти долгий-долгий Путь.

Дверь, Путь… Шаман откровенно начинал меня бесить.

— Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое, — сказал я, вкладывая в свои слова все своё раздражение фактом того, что я снова нахожусь в центре какой-то заварушки.

Шаман на это глубоко вздохнул и прикрыл глаза, которые хаотично заметались под его веками, словно он быстро-быстро что-то просматривал. А когда открыл их, то в его взгляде больше не было смеха, лишь тяжелая ноша знания. Знания того, что грядет.

И я осознал — он действительно видит. Даже мне, лишь немного коснувшемуся магии было не сложно это понять — кто-то, или что-то, усиленно впихивает в шамана некие образы, связанные со мной, и этот старик верит в то, что ему показывают его видения. И это категорически мне не нравилось. Тут одна-то проблема кое-как решилась — хотя бы Враг теперь не угрожает сожрать мою душу… Чего не скажешь о церковниках, но с этим я сам разберусь. А тут мне новых проблем накидывают.

— Этому быть не суждено, — его голос был тихим, но каждое слово было отчетливо слышно. — Ты не тот, кому дадут жить спокойно. И однажды ты захочешь дойти до Его Покоев. И задать Ему вопрос.

— И какой же вопрос?

— Тот, которого Он ждет… Правильный вопрос.

Да ты ж старый ко… кот. Стандартный шаман, который ничего прямо не говорит. Это про тех шаманов, которые видят видения и пляшут с бубном, а не таких, как Эхо или Шам — системных шаманов. Кстати, а где его бубен?..

Ведь знает же что-то, зараза такая, но сказать прямо не хочет.

Или не может.

Или же и то и другое.

— Ну и зачем тогда ты меня позвал? — наконец спросил я, когда успокоился.

— Чтобы сказать одну лишь фразу, которая изменит все, — загадочно пробубнил этот старый хрен, прикрыв глаза. — Однажды у тебя возникнет вопрос, и ты теперь знаешь где искать ответ. Вопрос созреет со временем.

— И это все? — моргнул я удивленно. — Я пошел?

— Нет, еще все, — неожиданно сказал шаман, хотя явно намекал, что меня больше не держит. — С тобой пойдет сопровождающий. Ты его уже видел. Шак поможет тебе на твоем Пути.

— Да куда пойдет⁈ Я никуда не собираюсь! — возмутился я и даже вскочил со стула, опрокинув его на пол. — Да и вообще, фералы не могут подниматься по Слоям, как он пойдет со мной? Если Творец не на Первом Слое, то мне в любом случае понадобится идти выше!

— Я уверен, ты что-нибудь придумаешь, — улыбнулся шаман, вызывая во мне еще большую волну раздражения. — А Шак станет тебе верным спутником. На него можно положиться. Ты сейчас идешь по землям фералов, Шак поможет с патрулями и слишком ретивыми воинами, для которых любой человек — добыча. И он пойдет с тобой до конца. Не важно, где этот конец будет.

Я уставился на шамана, понимая, что он не шутит. Этот огромный лис реально попрется теперь за мной, и я не смогу от него избавиться. Если только убить… Но как убить того, кто не сделал тебе ничего плохого? Я на такое точно не способен.

И мне придется смириться.

Или же скрыться от него. Да, точно. Сделаю вид, что согласен и как только возникнет шанс — свалю подальше под скрытностью, фиг он меня найдет. Придумали тоже — шататься в сопровождении перекачанного ферала. В конце концов, можно прострелить ему колено — раз уж у фералов так принято. И он точно со мной никуда не пойдет. Далеко не пойдет.

— Ладно, — кивнул я, унимая раздражение. — Теперь все?

— Теперь все, — кивнул шаман. — Но ты же шел сюда не просто так? Тебе нужно было в это место. Разве ты не хочешь сделать то, зачем пришел?

Шаман так меня взбесил, что я готов был просто свалить подальше и забыть о месте экспериментов Падших. Ничего, есть еще множество точек, куда можно сходить, так что не все потеряно. Да, это место было особенно интересным и посмотреть, чем обернулись для Города попытки Падших проломить барьер увидеть очень хотелось.

Но еще хотелось как можно быстрее уйти отсюда и избавиться от навязываемой мне роли человека, которого за каким-то хреном в гости к себе ждет целый Творец. Ну вот зачем ему я, а? Может этот вопрос мне надо задать? Зайти к Творцу и спросить: «Нахрена?».

Странное чувство беспокойства шевельнулось где-то в груди, прерывая мои столь неуважительные к Творцу мысли. Словно на меня готовится упасть бетонная плита и отбежать я не успеваю. Поэтому я выдохнул и перестал думать всякие глупости. Кажется, Нексус дал мне еще и возможность ощущать направленное на меня внимание… Очень нехорошее внимание, от которого болит голова и может случиться неожиданное перерождение. Или окончательная смерть.

Этого мне еще не хватало. Ведь пока Шаман не начал мне залечивать всю эту ерунду, я о нем и не думал особо — не до того было. А сейчас все мысли возвращались к Творцу и тому, зачем я ему понадобился.

— Да, я шел сюда, с определенной целью, и всё сходится к тому, что эта цель — местный Город, — кивнул я. — Могу я в него заглянуть? И еще мне нужно место… Лаборатория или что-то похожее. Ничего подобного не видели тут?

— Да, есть такое место, — шаман снова улыбнулся и потом позвонил в колокольчик, который все это время лежал на столе.

В шатер зашел Шак, кое-как протиснувшись в проход. Эта машина для убийств вызывала во мне здоровые опасения. Хотя, если так посмотреть, то поддержка от такого бойца в моём путешествии может быть полезна… Ну вот, я себя уже уговариваю, на то, чтобы согласиться с новым спутником.

Нет, точно нет. Надо отбросить подобные мысли — одному мне будет гораздо проще, тем более, когда у меня есть барьер и защита от ночных нападений.

— Шак проводит тебя, — сказал шаман, а Шак склонился в знак согласия.

Кот закрыл глаза, словно задремал и я понял, что аудиенция — полностью бесполезная для меня, закончилась. И вот нахрена было тратить моё и его время для всей этой чепухи?

— Спасибо, — кивнул я и вышел вслед за громилой на улицу, где тяжело вздохнул и тряхнул головой.

Отбрасывать все то, что шаман мне наговорил я, конечно, не стану — нужно держать в голове возможное развитие событий, которое направит меня прямо наверх к Творцу. Сделал себе небольшую закладку в голове, надеясь, что никогда такого не произойдет.

Ответ на вопрос… И какой же вопрос я захочу ему задать, да так, что приложу столько усилий, чтобы подняться на самый верх и открыть эту чертову дверь?

— Идем, — Шак прервал мои размышления и повел меня в сторону возвышающихся неподалеку стен. — Это святое место для нас, никто еще не видел того, что ты сейчас увидишь.

— И что в нем святого? — удивленно спросил я у громилы. — Возле одной из стен есть место, в которое мне нужно. Южная стена. Там должно быть строение, которое принадлежало людям. Оно целое?

— Именно туда мы и идем, — кивнул Шак. — И то строение… Оно целое. Но не думаю, что ты сможешь туда войти. Никто не может.

— О, ты сейчас научишься неплохо так удивляться, — пробормотал я, но чуткие уши лиса меня явно услышали. Только Шак не подал виду и просто пошел вперед.

Мы пробрались через лагерь и вышли к Городу, который выглядел мёртвым. Здесь явно не было ни мэра, ни Колыбели, выпускающей новичков. Да и быть её тут не могло — сомневаюсь, что фералы позволили бы.

Минут десять пришлось идти вдоль стены, пока мы не добрались до южной части. И то, что я там увидел, вогнало меня в ступор. Картина не поддавалась осмыслению, но была пугающе реальна.

Часть стены Города оказалась разрушена. Но выглядело это не так, будто каменная кладка просто рухнула, открыв проход внутрь. Нет — это был разрыв пространства, похожий на переливающееся зеркало, склеенное из разноцветных кусков. Словно огромный витраж, собранный чьей-то рукой. Но не статичный — живой. Стоило лишь попытаться всмотреться в эти движущиеся, переливающиеся осколки, как голова начинала кружиться, а к горлу подкатывала тошнота.

А перед самым разрывом дежурила группа фералов и чего-то ждала.

И я понял чего, когда пригляделся к странной белой куче, наваленной прямо под границей Города. Сначала она показалась мне камнями или какой-то неизвестной породой. Но нет — это были белёсые трупы аниподов.

И как раз в этот момент из разрыва реальности выпало несколько тварей. Под радостное улюлюканье фералы нашинковали их на куски и закинули в общую кучу.

Так вот как они прокачиваются.

Фералы не могут заходить ни в Разломы, ни в Города. В этом они похожи на гоблинов. Может быть, именно поэтому они и не способны путешествовать по Слоям? Они просто не «в системе».

А что если…

Я с новым, исследовательским интересом взглянул на Шака, прикидывая вариант, чтобы сделать с ним то же самое, что и с Эхо — дать ему интерфейс. Ради эксперимента. Но тогда он точно от меня не отстанет, если даже я захочу сбежать от него на Второй Слой.

Но вариант стоит рассмотреть.

— Ты мне подчиняешься? — прямо спросил я у громилы.

— Я не оспорю приказа, — туманно ответил тот. — Великий сказал, что наши пути пересекутся у Южной стены и дальше мы пойдем вместе, и не важно, что каждый из нас хотел до. Важно, что будет позже.

— Сложно, — поделился с ним я своим мнением. — Ваш Великий не может говорить прямым текстом? Обязательно быть таким загадочным и недоговаривать?

Шак посмотрел на меня как на идиота, и я решил больше не развивать эту тему — они верят и практически поклоняются своему шаману. И не мне ставить под сомнения образовавшиеся устои их народа.

— В Город можно пройти? Меня пустят? Вы же сами в Город не ходите?

Шак отрицательно покачал головой.

— Хорошо. — удовлетворенно кивнул я, собирая мысли в кучу. — Раз шаман отдал тебя мне на растерзание… Шучу, я, не напрягайся. То я хочу разбить лагерь прямо тут и завтра мы с тобой пойдем в город. Да не смотри ты так. И ты пойдешь со мной. Я уже опытный в этом деле, постоянно такое проворачиваю. Заодно и посмотрим, чего вы там можете, да?

— Воины племен сильны везде.

— Да, я вижу. Перекачаны вы знатно, а вот толку… Что вы получаете за убийство аниподов?

Увидев непонимание во взгляде Шака, я пояснил:

— Я про этих белёсых существ, что выползают.

— Силу, могущество, — коротко ответил он. — У нашего народа есть два пути: Путь Силы и Путь Духа. Самого сильного среди нас, кто продвинулся по Пути Духа, ты уже видел.

— То есть он тоже убивает аниподов? — удивился я, представляя, как этот дряхлый старикашка скачет тут с копьём или топором.

Аниподов валили всем, чем угодно, кроме огнестрельного оружия, которого у дежуривших фералов было с избытком. Возможно, огнестрел был исключительно на случай непредвиденной опасности, чтобы быстро отбиться от волны тварей. Если таковые тут случаются.

— А где лаборатория? — спросил я, рассчитывая разбить лагерь как раз возле неё. Или прямо внутри.

— Идем, — Шак прошел буквально десяток метров и указал на пустое место перед собой. — Вот она.

Я удивленно взглянул на него, пытаясь понять, шутит он или просто издевается. Но потом пригляделся к месту и понял, что там явно что-то неладное — трава просто обходила стороной клочок земли площадью около тридцати метров. И этот клочок был ровным квадратом, словно что-то невидимое и тяжелое поставили, придавив землю.

— Ну не бывает с вами просто, да? — спросил я, обращаясь к Падшим, которые проводили тут эксперименты.

Защиту они поставили знатную — не сомневаюсь, что она еще и грохнуть может, если попытаться проникнуть внутрь. И теперь мне нужно было внутрь очень и очень сильно — лаборатория не была разрушена и разграблена и стояла тут в изначальном виде много-много лет.

Ожидая меня. И того, что я получу тут новые знания и силу.

Все складывалось отлично, но приближаться к невидимому зданию я не стал — недосып и усталость последних дней давали о себе знать. Поэтому я просто бросил рюкзак на землю и сказал.

— Я остановлюсь тут.

— Хорошо, — кивнул Шак. — Здесь ты в полной безопасности, вождь пока в отъезде, но Великому никто перечить не будет. Ты почетный гость и мы обеспечим тебя всем необходимым.

— Отлично, — отказываться я не стал. — Тогда мне нужна тут палатка, стол, пара стульев и… чего пожрать нормального. От пива я, кстати, тоже не откажусь. Ты пока занимайся этой задачей, а мне надо покемарить, я тут последние дни не высыпаюсь нихрена, и мне порой кажется, что и ты и твой шаман, это уже галлюцинации на фоне истощения, особенно когда дело касается Творца и тебя.

Шак тут же повернулся и быстрым шагом отправился выполнять мои поручения, а я выбрал поудобнее место и нагло улегся, так, чтобы было удобно смотреть за происходящим у разрушенной стены.

Умеют Падшие, конечно, удивлять, еще как умеют. Сломать стену. Это вообще как? Какая взрывчатка может сломать то, что сломать невозможно. А я точно был уверен, что эти стены просто так не сломаешь. За этими мыслями я и отрубился. Чтобы прийти в себя от шума вокруг — с десяток разномастных фералов суетились вокруг меня, разворачивая палатку и таская какие-то тюки и мебель.

По моим ощущениям прошло всего пять минут, но фералы уже заканчивали, обустраивая мое временное жилище и я точно проспал гораздо дольше. Да и солнце уже клонилось к закату, явно на это намекая.

— Ваше жилище готово, — ко мне подошел худощавый ферал, который был непонятно кем. В нем не угадывался никакой знакомый мне хищник, словно помесь кота и суслика. — Еда на столе.

Я поднялся с земли и зашёл в палатку. Обставили всё на удивление неплохо: добротная мебель — кровать, письменный стол, стулья, даже обеденная зона. Откуда они всё это притащили, оставалось загадкой, но я сильно сомневался, что сделали сами. Слишком уж качественно выглядело.

На письменном столе аккуратно лежали чернильница и перо, а на обеденном — дымящаяся миска с едой и глиняный кувшин. Отравления я не боялся — не после того, как проспал кучу времени на улице и проснулся живым и здоровым, поэтому смело набросился на угощение. Блюдо оказалось простым — мясо с овощами. Но мяса мне не пожалели, так что я от пуза наелся, прикончив всего лишь треть.

Кувшин же вместо пива оказался полным какой-то кислой жидкости, подозрительно похожей на бражку. Да, делать пиво тоже уметь надо… Но и это сойдёт.

Алкоголь я решил особо не трогать — впереди дела. Надо изучить скрытую лабораторию и набросать план действий. Хотелось завалиться на кровать и не двигаться, но я пересилил себя и вышел наружу.

У входа, словно часовой, ждал Шак. Стоял прямо, руки скрещены, взгляд тяжёлый.

— Ты теперь всегда будешь рядом? — спросил я, уже без раздражения. После сна и еды даже этот амбал казался терпимым. До поры до времени.

— Да, — коротко отрезал он.

— Не разговорчивый, — хмыкнул я. — И это мне нравится. Но впредь есть будем вместе, не нравится мне твой охранный вид, словно я в тюрьме у церковников опять сижу. Лучше по-товарищески, чем такое, хорошо?

Немного подумав, Шак кивнул и я хлопнул его по плечу, покровительственно и одновременно издевательски.

— Ну что ж, пойдём разбираться с тайнами древних магов? Научу тебя паре забавных штучек, если мы там не сдохнем, конечно.

И, не дожидаясь ответа, направился к лаборатории.

Орешек оказался крепким — как подступиться к невидимому зданию я просто не имел никакого представления. Оно было не только невидимое, его нельзя было даже потрогать — любые предметы проходили насквозь, а потом аннигилировались внутри квадрата. А как еще назвать процесс, когда палка превратилась в пепел и легкий ветерок её раздул по поляне? А потом и сам пепел растворился в воздухе.

Наблюдая эту картину, я непроизвольно пощелкал пальцами, представляя, что вместо палки мог быть я — какая-то навязчивая ассоциация крутилась в голове, но все не могла оформиться.

В магическом же зрении это место выглядело словно ярко светящаяся гирлянда — мешанина странных силовых линий, переплетенных непонятным образом. Да, был виден контур здания, которое они оплетали. Но ничего более.

Как Падшие такое сделали? Это у них какая-то стандартная защита, которую они принесли из своего мира, раз описание подобного я нигде не встречал?

Оставалось только продолжать закидывать внутрь разные предметы и наблюдать, как они уничтожаются один за другим. Рядом за этим процессом молча наблюдал Шак. Его морда, или лицо, тут я не определился, не выражало ничего, но я чувствовал, что он слегка разочарован — да я сам был разочарован.

Только почувствовал себя избранным, способным решать крутые головоломки и разгадывать тайны Падших, как на тебе — стою как дурак и не знаю, что сделать.

— И как же к тебе подступиться? — пробормотал я, в который раз обходя по кругу опасный участок.

— Великий Шаман тоже пытался разгадать тайну этого места, — неожиданно сказал лис, когда я остановился у одного места, которое не давало мне покоя — тут линии сходились, образовывая странное плотное соединение, которое светилось чуть ярче остального контура.

— И как? Не получилось? — спросил я, но был целиком сосредоточен на том, чтобы понять что это за штука. — Впрочем, логично. Если бы получилось, результат был бы виден.

Шак что-то ответил, но я его не слушал — интуитивно потянул руку к середине светящегося комка и аккуратно коснулся его пальцем. Рука не пересекла границу опасной зоны, так что я не боялся того, что и её развеет. Тем более, что тыкал я протезом.

Но реакции не последовало, хотя я очень на это надеялся. И я даже понял почему… Рука.

Взглянул на протез, потом на здоровую руку и тяжело вздохнув потянулся левой, касаясь области в центре.

«Подтвердите доступ»

Перед глазами возникла надпись, от которой я даже вздрогнул, так неожиданно это произошло. Да, я ожидал реакции, но на всякий случай отпрыгнул в сторону, разрывая контакт.

— Так, так, так… А вот это уже что-то, — улыбнулся я и у меня возникла одна идея — поискать руны вокруг контура. Ведь магия Падших строится на рунных конструкциях, а не на непонятных силовых линиях, значит и руны тут должны быть.

В первую очередь, я начал разгребать землю вместе с травой прямо напротив этого места.

И действительно нашел то, что искал — рунная цепочка была выгравирована на камне, который находился под небольшим слоем земли. А камень был огромным и, судя по всему, все здание стояло прямо на нем.

— Вот оно! — воскликнул я, разглядывая круг из десятка рун.

Если разгребать землю дальше, то там начинались другие рунные конструкции, но эта выглядела обособленно — Средние руны окружали одну Старшую, которой у меня не было в архиве, а рядом с ними находилась одна единственная руна-активатор. Бинго! Есть зацепка и значит есть начало движения, по которому нужно работать!

Но сначала надо бы перекусить — возня вокруг лаборатории продлилась почти все утро и солнце уже было высоко. Желудок заурчал, подтверждая мои мысли.

— Шак, принеси чего пожрать, а? — повернулся я к лису и не ожидая ответа уселся прямо на землю, пытаясь понять, что делать дальше.

Вроде все было логично — надо подать энергию на руну-активатор, после чего я, как Падший, смогу пройти идентификацию и войти внутрь. Ведь внутрь их комнаты в Степном я же смог пройти? Значит и тут смогу. Не думаю, что они сделали тут защиту гораздо лучше, чем там — там же был Архив, ценный источник знаний, так что идентификация должна сработать и тут.

Если обобщить все то, что я тут увидел — Падшие перенесли здание куда-то в параллельную реальность, при этом сделав проход обратно. Хм, а это интересная мысль — что, если пробить стену Города можно только так, переместившись в другое место. Изнанку Первого Слоя. Хотя, слово изнанка звучит некорректно — так называют внешний мир, из которого приходят вторженцы. Буду называть это «обратная сторона».

Как до такого вообще можно было додуматься… И реализовать подобное. Мне нужна каждая рунная цепочка этого места, поэтому нужно будет напрячь фералов и откопать всю землю вокруг. Нельзя упускать ни одной руны — было четкое ощущение, что они мне пригодятся. Все.

Хотя не всё, еще мне нужна уверенность что у меня есть карт-бланш от этого старикашки на любую помощь от местных, один я тут могу несколько лет возиться.

Параллельная реальность в мире, который выглядит как слоеный пирог — я о таком даже не слышал ни разу, но факт остается фактом: здания тут нет, а присутствует лишь его отпечаток и контур из рун, который контролирует его нахождение в том странном мире.

То есть, если я зайду внутрь, то смогу увидеть место, где не бывал еще никто, кроме пришельцев извне — Падших.

— Вот еда, — вырвал меня из размышлений Шак и протянул мне дымящуюся миску с все тем же мясом с овощами. А еще кружку с все той же брагой.

— Мне бы воды, — кружку я отставил в сторону, а вот мясо начал быстро закидывать в рот и практически не жевал — меня распирало желание начать действовать и разгадать уже эту загадку.

— Я не слуга, — неожиданно сказал Шак и уселся рядом со мной. — За водой сходи сам.

Я моргнул и непонимающе уставился на здоровяка, который сел в позу лотоса, что было само по себе подвигом с его то габаритами, и закрыл глаза.

— Извини, — кивнул я, принимая его замечание.

Действительно, чего это я — передо мной не мальчик на побегушках, а воин, прошедший множество сражений, судя по шрамам на его руках и лице. А я его воспринял как слугу, по сути, и раздаю указания направо и налево.

Хотя… он мог бы напрягать моими указаниями кого-то другого. Делегировал бы и проблем не знал. Но эти мысли я оставил при себе и молча опустошил миску.

— Шак, — я повернулся к лису. — Мне нужно раскопать землю вокруг площадки. Под ней камень, а на камне должны быть надписи. Есть те, кто могут мне помочь это сделать?

Шак открыл один глаз и внимательно посмотрел на меня. Потом кивнул и ловко поднялся, направляясь к группе фералов, которые все утро тусовались рядом и издалека наблюдали за моими манипуляциями. Им было интересно, справлюсь я или нет.

Кажется, они даже ставки делали.

А пока Шак пошел напрягать бездельников, которые все утро ничем не занимались и просто слонялись рядом, я решил продолжить своё занятие и сосредоточившись напитал руну-активатор энергией Нексуса.

Рунная цепочка явно заработала, так как мягко засветилась в магическом зрении, но дальше ничего не произошло. Никакой двери не появилось, как и здания. Никаких сообщений.

Ни-че-го.

— Да чтоб тебя! — воскликнул я и пнул ближайший комок земли, отправляя его в полет.

Вокруг уже суетились с десяток фералов с лопатами, которые аккуратно откапывали здание по контуру. И делали они это с большой опаской, постоянно бросая на меня нечитаемые взгляды — они явно понимали виноватого в том, что их напрягли делать возможно небезопасное дело. Каждый тут знал, что случится с тем, кто зайдет на эту площадку. А теперь их заставляют копать.

Как бы проблем с ними потом не было… Но это я оставлю на Шака. Раз уж он должен защищать меня от местных — пусть занимается. Навязанная компания должна приносить мне пользу, а не только нервировать.

Идеи кончились — еще несколько раз подав энергию в активатор, я так ничего и не добился и никакого прохода в лабораторию не открылось.

Минут за тридцать фералы закончили копать и разбежались — толпа снующих вокруг резко пропала. Видимо поняли, что я могу еще зачем-то их привлечь и решили не испытывать удачу. Шаку отказать не мог никто…

Я же принялся ползать вокруг и записывать руны, перенося их в архив. На это ушло еще минут пятнадцать, а потом весь грязный и измазанной травой и землей, я поднялся, разминая спину.

— Не вышло? — голос здоровяка заставил меня подпрыгнуть, так бесшумно он подошел ко мне почти вплотную.

— Да зараза! — воскликнул я. — Нет, пока не вышло. Но я близко…

— Хорошо, — кивнул Шак, а на его каменном лице не отобразилось ни одной эмоции.

— Мне нужен перерыв, и я знаю, чем мы можем заняться, — злорадно улыбнулся я, глядя на лиса. — Я иду в Город, а потом… потом мы будем проводить над тобой эксперимент.

Я так прикинул — тащить с собой в Город этого амбала было бы максимально некомфортно и опасно. Я его просто не подниму, а на той же тележке… Не думаю, что он согласится. Но вот если я достану артефакт и вынесу его наружу, а потом передам Шаку — это должно сработать. Для чистоты эксперимента, я затащу его внутрь Города, но не далеко.

Самое главное — добыть нужный артефакт, что сделать без шамана будет достаточно сложно. Но Город должен быть не сильно опасным — он мертвый и тварей там очень и очень мало. Есть конечно нюансы с мертвыми Городами, но надеюсь мне повезет…

Шак сильно напрягся от моих слов и было видно, что он не хочет никаких экспериментов. Но я испытывал какой-то невероятный душевный подъем и даже сам факт того, что все утро меня сопровождала череда неудач, не мог повлиять на мое настроение — у меня точно все получится и эта машина для убийств получит интерфейс.

А еще получит возможность усилиться… и попасть на Второй Слой. Все равно я туда не собираюсь, так что мне вообще не критично, сможет ли он последовать за мной… А скрыться от него на Первом я придумаю как.

Сейчас мне нужно было переключиться и сделать хоть что-то, что приведет к ожидаемому результату.

— Мне надо к шаману, — сказал я. — Сначала обсужу с ним.

Идея обратиться к старому коту возникла неожиданно — а вдруг он подскажет что делать. Он же видит видения, будущее там и все дела. Почему бы ему не знать, куда мне идти за артефактом или ингредиентом? Логично же не тыкаться вслепую, а сначала выяснить всю доступную информацию.

Мы дошли до палатки шамана в напряженном молчании — Шак бросал на меня странные взгляды, но молчал.

Шаман сидел все в том же кресле и потягивал все тот же ароматный чай, будто и не уходил никогда. Или уже ждал меня. Черт их разберет этих шаманов.

— Нашел, что искал? — спросил он, когда я уселся на тот же стул. — Чаю?

— Спасибо, откажусь, — помотал я головой, но аромат чая снова вызвал обильное слюноотделение, и я уже начал задумываться, чтобы попробовать его пойло. Но потом. — Нашел, но пока не разгадал загадку. Взял перерыв.

— Загадку… — кивнул шаман. — Эта загадка настолько проста, как стул, на котором ты сидишь.

— Так ты был внутри? — удивленно спросил я.

— Нет конечно, — улыбнулся шаман. — Только частички большого могут туда войти, а мы целые. И ты теперь целый… Но в тебе есть эта частичка и ты сможешь. Как только разгадаешь загадку.

Ну старый хрен… Каждый разговор с этим шаманом выбивал меня из колеи — ну вот чего стоит сказать прямо? Нет, загадки, намеки и туманные речи. Бесит.

— Ладно, — вздохнул я, собираясь с мыслями и отбрасывая раздражение. — Я по другому вопросу. Есть у меня одна идея, которая позволит сделать Шака чуть сильнее. И даст ему возможность перейти на Второй Слой… и дальше. И мне нужна подсказка.

Шаман пожевал губу и прикрыл глаза, явно просматривая какое-то видение. Или просто снова нагоняя тумана. Его глаза заметались под веками, но буквально через пару секунд он их открыл и уставился на меня.

— Тебе нужно то, что за стенами… — сказал он и кивнул своим мыслям. — Да, у тебя получится. Нужное тебе лежит в паре шагов от места жизни, под красным знаком. Иди на свет светила, и оно приведет тебя к цели.

— Спасибо, — кивнул я, даже не пытаясь задавать дополнительных вопросов. Не думаю, что получу прямой ответ, так что буду догадываться. Но сам факт того, что в Городе есть то, что мне нужно уже радовал. — Ну, я пошел. Выпей пока чаю, уважаемый шаман.

Шаман молча проводил меня взглядом и ничего не сказал.

Дальше мы направились ко входу в Город, но для начала я вернулся и подготовился к выходу — пойду налегке, не буду ничего с собой тащить. Надеюсь, далеко идти не придется.

Пока я ходил, собирался и готовился к походу, рядом со мной ходил мрачный как туча Шак и в какой-то момент мне даже стало его немного жалко.

— Шаман сказал, что у меня все получится, — хлопнул я по плечу здоровяка. — Так что можешь не переживать — этот эксперимент даст тебе кое-что очень важное.

— И что же? — после моих слов складка на лбу громилы разгладилась — настолько он верил в слова своего шамана, что даже не допускал возможности, что тот ошибается.

— Силу, — улыбнулся я, и далее уже пафосно и немного ехидно продолжил. — Огромную силу, даже по сравнению с твоей. А в сочетании с ней — ты будешь непобедим… Ну, я так думаю. В перспективе. В будущем. Или еще как, в общем, всё неоднозначно.

И я впервые увидел, как эта гора мышц улыбается — острые белые клыки делали его улыбку больше похожей на оскал, но все же. В глазах его загорелся странный огонек, и Шак резко подорвался и схватил меня под локоть.

— Так чего ты тогда ждешь? — здоровяк потянул меня за собой, а я просто не мог ему сопротивляться. Это было все равно, что пытаться сопротивляться многотонному камню, который катится с горы — нереально. — Тебе уже пора.

Кажется, моего ехидства он не понял, или понял всё слишком буквально или… Да, черт!

— Шак! — я попытался упереться чтобы остановить его движение, но куда там. — Анипода тебе в задницу! Остановись, а то я сейчас в тебе дырок понаделаю, и я не шучу!

Только тогда ферал меня отпустил.

— Ты мне не нравишься, человек. И то, что Великий разрешает тебе здесь что-то делать, это не повод шутить над воинами.

— Да понял я. Ты мне тоже в хер не уперся, — остановившись, я поправил рубаху. — Как и твой… шаман. Но раз у нас есть общие интересы, то я согласен на мировую. Мирно сосуществуем и друг другу не мешаем. В город я и сам дойду, еще раз попробуешь до меня дотронуться, я быстро тебе третий глаз организую, понял?

Оставляя мои слова без ответа, мы молча дошли до входа в Город, который находился совсем недалеко от места пробития стены.

— Иди, — Шак, протянул обе руки к закрытой двери и подобострастно склонился, улыбаясь на все зубы. — О безшерстый мудрец, яви нам свою силу.

— Сарказм, да? — ответил я. — Уже хорошо, но без этого гораздо лучше. Поэтому отвянь. А то я могу и запороть эксперимент. Случайно. Херово будет всем.

Улыбка резко слетела с лица лиса, а в глазах появился разум. Клоунада закончилась. Он не боялся, что я запорю эксперимент и он умрет. Он явно хотел стать сильнее, но в его иерархии я был хрен пойми кем, и поэтому я прямо кожей чувствовал, подчиняться мне он не хочет. А вот силы хочет всей душой. И это боролось внутри прямо сейчас.

Я явно ощутил это его состояние и глубоко вздохнул — как бы фералы не были похожи на людей, они все же были другими. Словно большие дети, которые не держат эмоции в себе и не умеют врать — они были чуть более настоящими, живыми. И с ними надо было вести себя немного по-другому. Некоторые вещи стоит просто принять и все.

— Ладно, я сделаю все, как нужно, — успокоил я Шака и тот облегченно вздохнул.

А еще я только сейчас осознал, насколько он молод — гора мышц и шрамы скрывали под собой почти подростка. Сомневаюсь, что ему было больше восемнадцати по людским меркам. И при этом всем он стоял на ступень выше многих остальных фералов — его слушались и уважали. И ему доверяли руководить другими воинами, в том числе и наёмниками.

Мне даже стала интересна история этого воина, которая сделала его таким в столь юном возрасте. Потом обязательно спрошу.

— Ну, я пошёл, — кивнул я лису и потянул дверь Города. За ней открывалась улица — длинная, ровная, вымощенная асфальтом с аккуратными бордюрами и тротуаром из мелкой плитки.

Пешеходные дорожки тянулись рядами деревьев, а вокруг стояли невысокие здания — не выше трёх этажей, каждое словно отдельный магазинчик с собственной дверью и вывеской.

По ощущениям, это был кусок города двадцатого века… если бы не вывески. Странные, неразборчивые, будто каракули ребёнка, придумавшего свой алфавит.

Над головой сияло солнце — слишком ровное, слишком круглое, больше похожее на электрическую лампочку. По словам шамана, идти следовало прямо на него — и это совпадало с направлением вдоль аллеи.

Казалось, что ещё мгновение — и из дверей выйдут люди, по дороге проедут машины на колёсах с резиновыми шинами. Даже воздух был наполнен привычной смесью пыли и выхлопа, до странности знакомой, хотя я не мог вспомнить ни одного города из своих видений, похожего на этот.

Но стоило сделать пару шагов, как всё переменилось.

Словно кто-то щёлкнул выключателем: свет не исчез, но перестал касаться улицы. Яркое солнце всё так же висело в небе, а вокруг разлилась густая тьма, от которой пространство будто потеряло вес и форму.

Тревога обрушилась на меня внезапно, тяжёлой волной, но не спутала мысли. Я знал, куда попал.

Мёртвые Города… О них ходили слухи: в них можно было найти несметные сокровища, но выходили оттуда седыми, заикающимися. Или не выходили вовсе. Они были непредсказуемы, и именно в этом таилась их угроза.

И мне не повезло — просто тут не будет.

Но я пришёл подготовленным. В одной руке у меня был фонарик-пластинка, в другой — револьвер с самыми убойными патронами.

Немного энергии Нексуса и огненный шарик залил пространство ярким желтым светом. Ощущение опасности отступила так же резко, как появилась. В стороне замелькали тени: чёрные, бесплотные, скользящие меж деревьев. Они не касались земли, метались, как призраки, и чем-то напоминали Кошмаров. Только были совсем иными. Чёрными.

И я понял — я только что избежал мгновенной смерти. Если бы промедлил хоть секунду, остался бы тут. Город всегда был опасен, как ни крути, и в любой момент можно было нарваться на фатальную неприятность. Но сейчас мне повезло — я вовремя среагировал.

Главное — поддерживать огонь и не давать ему потухнуть, чтобы не оставаться с этими тенями в темноте.

— Ну, хоть тварей нет, и то хорошо, — пробормотал я и осторожно двинулся вперёд, рассматривая каждую длинную тень и пытаясь выловить в них угрозу. То, что они испугались света, не означало, что не попытаются напасть — смотреть приходилось в оба.

Вопрос в том — помогут ли мне патроны из ауриста. Думаю, стоит заменить их на свои новые боеприпасы: у тех электрический урон, хотя в описании и не сказано ничего про «призрачные» цели.

Я сменил револьвер и почувствовал себя немного увереннее. В случае чего, буду кидаться огненными шарами — запас у меня еще есть, и я смогу тут сжечь вообще все, если сильно захочу и вложу достаточно энергии. Но я пришел сюда не за этим.

Так, шаг за шагом, никуда не спеша, я двигался по аллее мертвого Города, который уже не вызывал никаких эмоций, кроме тревоги. Чем дальше я шел, тем больше меня накрывало ощущение того, что я совершаю огромную ошибку и ни к чему хорошему мой поход не приведет.

Да, шаман сказал, что у меня все получится. Но стоит ли доверять словам старого хрена? Его способ доносить информацию не вызывал к нему никакого доверия и неимоверно бесил.

Но все же, я высматривал красную вывеску и место, которое может быть похоже на то, что назвал шаман — место жизни.

И что это такое может быть? Единственная ассоциация — роддом. Это конкретное такое место, где появляется новая жизнь. Но не думаю, что среди магазинчиков будет стоять что-то подобное. Тогда аптека? Там вроде тоже могут спасать жизни. Или больница.

Как вариант.

Темп продвижения был максимально медленным и мне хотелось отрастить глаза на затылке, чтобы видеть вообще все вокруг. Проекция не помогала — через неё я оказывался просто в черной пустоте и меня чуть инфаркт не хватил, когда я решил поэкспериментировать с этим. Темнота окружила мгновенно — плотная и вязкая и я перестал видеть любой свет и даже подумал, что фонарик потух.

Но нет, когда я вернулся обратно в тело, то над пластинкой все так же дрожал огонь и я лишь облегченно вздохнул и вытер резко вспотевшую руку, которая её держала.

Тишина была такой, что давила на уши и хотелось услышать хоть что-то. Шорох спешащих ко мне анипдов или мимиков. Да любой звук, кроме звука моего дыхания и шагов. А еще готового выпрыгнуть из груди сердца.

— Ну и нафига мне это? — спросил я себя, когда понял, что зашел уже достаточно далеко и остановился, оглядываясь по сторонам.

Вопрос был хороший — стоит ли рисковать ради этого эксперимента? Это не настолько важно для меня, чтобы ради шутки лишиться жизни. И чем я вообще думал, когда сунулся дальше? Надо было просто валить и забыть об этом, попытав удачу в нормальном Городе, а не тут.

Но приподнятое настроение не выветривалось долго и завело меня сюда.

И самое удивительное — я увидел место, куда мне было нужно. Огромная красная вывеска с каракулями. И крестом.

Здание было больше остальных и стояло немного обособленно, не примыкая к другим.

— Больница, — сказал я, лишь бы как-то разбить эту тишину. — Ну что, идти или нет? Может ну его нафиг?

Мысль была дельная, но я не привык отступать. Да и осталось то всего ничего — зайти и забрать то, зачем я пришел. А потом рвать когти.

Пришлось напрячься, собираясь с мыслями. Города постоянно что-то творят с моими мозгами, это уже точно замечено, я словно на части разбиваюсь, начиная сам с собой разговаривать, передумывать и вертеть мысли, как уж на сковороде.

— Ну, погнали…

Дверь открылась легко и даже не скрипнула, открывая мне длинный коридор, выложенный белой плиткой. Это был стандартный больничный коридор со стульями для ожидания и стойкой регистратуры в самом его конце. А прямо посреди коридора светилось то, что мне было нужно — белое яйцо, лежащее прямо на полу.

Я же остановился в нерешительности. Настолько просто?

— Захожу, беру и бегом отсюда, — как мантру повторял я, стоя на пороге и пытаясь убедить себя забрать ингредиент. Ощущение опасности давило все сильнее и сильнее, хотя ничего вокруг не происходило и я не видел ни одной черной тени, пытающейся на меня напасть.

А потом решился и поддав немного энергии в фонарик, чтобы осветить больше пространства, рванул вперед. До яйца было шесть шагов, которые я считал про себя. Подбежать, взять…

Получен ингредиент: Яйцо.

… и валить отсюда!

Но как только ингредиент оказался у меня, все изменилось — тьма навалилась с такой силой, что огненный шар начал мерцать, будто бы поглощаемый ей. Я начал вливать в него все больше и больше энергии и было ощущение, что это помогает.

Пока огонек не моргнул пару раз и резко не потух, и энергия Нексуса начала просто уходить впустую, словно в моей руке не было никаких рун.

И я оказался в полной темноте.

Меня спасли только магическое зрение и вовремя активированный амулет скорости. Как только фонарь погас, ко мне метнулись несколько теней — в полной тьме они светились яркими пятнами. Я, не раздумывая начал стрелять, одновременно пытаясь достать новую пластину и зарядить её энергией.

Скорость тварей была огромной: если бы не активация амулета, они бы меня настигли.

Выстрелы звучали глухо, словно я стрелял через перьевую подушку — звук вязкий, приглушённый. Противников оказалось слишком мало, поэтому барабана хватило, чтобы остановить натиск и даже успеть проанализировать происходящее, пока я перезаряжал револьвер.

Эффект патронов оказался интересным: пятна застывали на месте, не в силах сдвинуться. Повторное попадание результата не давало — видимо, «выпаривать» в этих организмах было нечего, жидкостей в них не было вовсе. А вот то, что парализация сработала, говорило об одном — это вполне живые существа, просто выглядят как тени.

Сейчас их было трое, и все они застыло в паре шагов от меня. Но я не рассчитывал, что на этом всё закончится — из щелей могли вывалиться их подружки, поэтому я торопился решить вопрос с освещением. В полной темноте я отсюда не выберусь, а на улице тварей наверняка больше.

А у меня всего двенадцать выстрелов на два револьвера. Сюда бы пулемёт… но мечтать не вредно.

Фонарик не загорался, как я ни пытался влить в руны энергию. Она не рассеивалась — её будто кто-то впитывал. И я понял, кто: окружающая тьма. Она словно губка медленно втягивала любой энергетический всплеск.

Поглощала она, впрочем, достаточно медленно, чтобы я успевал наблюдать сам процесс — видел, как энергия буквально не доходит до рун, растворяясь в чёрном воздухе.

Напряжение росло. Сколько ещё эти твари будут парализованы, я не знал. И так же не знал, как решить вопрос со светом. Оставался единственный вариант — сделать выброс Нексуса, перегрузив тьму количеством энергии, и в этот момент залить максимум силы в фонарик.

Но и тут требовалась осторожность. Переборщишь — и можно выжечь себе интерфейс к чёртовой матери.

— Итак, погнали, — нервно пробормотал я, и собственный голос прозвучал глухо, будто издалека.

Тратить энергию было жалко, но ещё сильнее — умирать. Я закинул раз в десять меньше осколков, чем в прошлый раз, и замер, наблюдая, как волна силы уходит наружу, выжигая черноту. Сначала тьма жадно пыталась проглотить выброс, но энергии было слишком много, и она захлебнулась.

Решение оказалось верным.

Я вогнал в фонарь максимум, и тот вспыхнул — маленькое солнце, вспарывающее мрак. Лучи выжгли остатки тьмы в углах, каждая трещина и щель вспыхнула белым светом.

Твари исчезли мгновенно. Я даже не успел разглядеть их при ярком свете — лишь лёгкий пепел осыпался на кафельный пол.

Старый Ишма знал, что говорил.

Рык, серый волк, смотрел на ржавую покосившуюся железную дверь и думал.

Не о том, как бы чего сожрать, хотя желудок был пуст уже третьи сутки. И не о самках, как его тупомордые братцы из помёта, чудом подметавшие хвостами пыльные дороги жизни до сих пор.

Рык думал о другом. О том, как бы уйти к Создателю так, чтобы захватить с собой и парочку этих желтокруглых тварей, врущих о том, что они единственные настоящие дети Создателя.

Старая винтовка, бесполезно валялась рядом. Патронов не было. Отбиваться от наседающей группы загонщиков нечем. Топорик, что сейчас лежал на коленях Рыка, был скорее успокоением, чем оружием. Всё же серый дураком не был, прекрасно понимая, что выход у него один, умереть с оружием в руках, атакуя старого ненавидимого врага.

Рык выглянул в щель укрытия, прикидывая расстояние до церковников. Еще далеко. По этим камням тащиться вверх, не зная где возможна засада, нужно не спешно. Прикрывая друг друга, чем люди аккуратно и занимались.

Они еще не знали, что надежда Рыка спастись, пройдя тайной тропой одноликих, умерла в тот момент, когда он увидел дверь в камнях.

Когда-то надежная, крепкая, защищавшая от проникновения внутрь. Она стояла несколько веков, не пропуская внутрь никого, пока вездесущие лисы, любители шляться где попало на нее не наткнулись. И не взломали, попытавшись пробраться внутрь.

Никаких сокровищ там обнаружено не было, во всяком случае, все лисы, что участвовали в той охоте говорили так. Зато эта дверь, вела в узкую шахту, тянущуюся на несколько километров вдоль хребта, и позволяющую выйти с другой стороны.

Маршрут, который на неделю сокращал трудный путь через эти мелкие, но коварные камнепадами и ступами горы.

Один Творец знал как одноликие проделали этот проход, гладкий словно червяк, в сплошном камне.

И сейчас, когда люди загнали его и его группу так высоко, и вариантов выбраться не было, Рык вспомнил про старую байку и рискнул, дойти и попытаться пройти через дверь, выбравшись с другой стороны и оставив людей с носом.

Закрыть и спрятать за собой дверь, они могли так что никакой нюхач входа не найдет. Они станут призраками, тенями. И будет что рассказать в своей стае.

Ха!

Скалы Низкого хребта оказались не просто коварны, они оказались еще и подлы. Лисы не ходили этой тропой уже сорок вёсен, и не знали, что тропы больше нет. Камни, которые держали дверь, сдвинулись, словно скала сама вздохнула, и перекорежила всю конструкцию так, что открыть ее не представляло возможности.

Рык потрогал выгнутую дверь рукой. Толщина в два пальца. Да она весит как городская стена, и из сплошного железа.

— Будем драться? — угрюмо предложил Айра, кот, сидящий на корточках рядом.

Перевязанная наскоро лапа, шерсть, залитая кровью, своей и людской. И короткий нож на поясе. В этом кот был весь. Короткий, шустрый и смертоносный даже не смотря на несколько дыр в желто-серой шкуре.

Он уже дважды спас Рыку жизнь, бросаясь в отчаянные рукопашные схватки с врагами, что предпочитали убивать издалека. И словно сам Творец потрепал его загривок: убив шестерых, кот остался жив. Многие из его отряда, даже врага увидеть не успели, прежде чем погибли под пулями.

— Драться. — согласился Рык.

Больше говорить было не о чем. Полтора часа они раскапывали дверь, аккуратно убирая большие камни и мелочь, чтобы не привлечь внимание церковников, и результат… всё вело к смерти. Сегодня и вчера погибло много достойных.

— Значит и нам время, — словно читая его мысли, кот лыбился, показывая выбитый клык.

Рык смерти не боялся.

Трудно бояться того, после чего тебя нет. Творец создал их такими какие они есть, дал им степи, дом, огромные пространства, на которых можно жить по-настоящему. Дал разум. Показывая, что именно они, звери Творца, настоящие хозяева Слоя. А люди…

Люди должны уйти.

Не смотря на равнодушие к смерти, именно сейчас умирать не хотелось. Слишком много дел, слишком много всего зависело от живого Рыка в этом мире. Стая ждала его и его решения, и умерев, он не сможет это решение передать, сказать, что-то, что они хотели сделать — ошибка, которая будет стоить многих смертей, что нужно уходить дальше в места, где мертвые города и нет людей.

Там набираться силы и ждать, ждать, ждать.

Творец не оставит своих детей, он даст им волю и силу, сделав не просто равными, а самыми сильными в своём доме. И больше хвосты никогда не позволят людям властвовать над ними. Никогда!

— Не вижу смысла ждать, — продолжил кот.

— Не вижу смысла спешить. — ответил Рык.

А изменившийся ветер, донес до него странный, непонятный свист, которого в этих камнях быть точно не может, словно воздух выходит сдутого кожаного мешка, когда там вода закончилась.

— Чуешь? — собравшись и захватив звук, Рык понял откуда он идет, чуть дальше места их остановки.

— Дырка. — подтвердил кот. — Лисы тупые увальни, которых надо хлестать палками по хвостам!

Неожиданная идея, и неожиданная находка, изменила все планы, связанные со смертью и Рык с Айрой принялись копать, скидывая камень за камнем и уже не стесняясь того, что враг их увидит.

Очень скоро показалась цель размером с палец, именно она свистела. Затем, сдернув когтем небольшой камень, удалось отодвинуть еще несколько и щель уже стала размером с голову щенка.

Заглянув внутрь, Рык понял, что камни можно скидывать и туда, и начал быстро освобождать место, с каждым камнем расширяя и расширяя проход. Еще немного!

Выстрел за спиной и пуля чиркает над головой.

Противник рядом! Не успеть!

— Копай и уходи! — Айра хлопает Рыка по спине, и уходит в тень. Бросая друга и командира. — Помни меня!

— Я запомню! — Рык наконец сдвигает большой камень и щель становится такой, что пролезть в нее, дело пары минут.

Те, кто делал эти пещеры, изначально сделали слишком большой проем, а потом закрыли его камнями, оставив только узкую дверь, и при сдвиге скалы, сейчас это сыграло на руку фералу, давая возможность пробраться внутрь. Проход есть!

Нет!

Вместо прохода, приходит понимание, что это небольшая комнатка, с кучей закрытого промасленными тряпками непонятного хлама, и от проёма его отделяет каменная стена в несколько пальцев толщиной. Тут не пройти!

Позади пальба.

Кот отвлек на себя всё внимание противника, прыгая по камням словно обезумевшая горная коза, и вся четверка преследователей сейчас так дружно увлеклась стрельбой по подвижной мишени, что выпустили из поля зрения волка. И зря.

Рыку хватило несколько секунд, чтобы повторить то, что сделал кот, вот только он не стал уходить от драки, принимая пули на себя, а атаковал людей, двое из которых перезаряжали оружие, а двое следили за камнями, где прятался Айра.

Удар, удар! Таран головой! Когтями по лицу, крики и вопли погибающих.

Рык остановился только когда понял, что в исступлении бьет мертвые тела.

— Айра!

Добраться до кота оказалось не просто, но Рык смог.

Только помочь Айре уже было нельзя. Пока волк убивал четверку, Айра нарвался на прикрывающую их двойку и получив в упор несколько пуль, успел покромсать обоих, тяжело ранив людей. Рыку оставалось только добить. Люди не должны знать о проходе, если появился шанс его скрыть.

Кот еще дышал.

— Я запомню, — склонился волк над другом.

— Подними стаи… Стань таким сильным… Мир принадлежит нам…

— Шак, отойди в сторону, — спокойно произнес ферал, не опуская ружья.

Шак подчинился безоговорочно.

Я замер. Револьверы в кобурах, но доставать их оттуда означало бы получить огроменную дыру в груди, размером с кулак Шака раньше, чем я успею моргнуть. А судя по калибру и рунам, на стволе этой штуковины, от меня может просто остаться мокрое пятно и лишь воспоминания в памяти дорогих мне людей. Это если говорить о хорошем.

Вождь фералов оказался несколько не таким, как я его себе представлял. Глядя на перекачанных местных воинов и на того же Шака, можно было подумать, что их самый главный окажется еще больше и еще мускулистее. Но нет, я ошибся.

Передо мной стоял ферал, примерно моего роста, с мордой волка и серебристой шерстью, которая, судя по проседи, видела не один десяток зим. И взгляд… взгляд был тяжелым, оценивающим, как у мясника, прикидывающего, куда лучше всего ударить ножом. Или пальнуть из своей переносной мортиры — калибр по моим ощущениям соответствовал.

И оставалось только проводить взглядом переместившегося ферала. Козел, ты, Шак, а не лис. Такое послушание надо выбивать палками.

— Вождь, — Шак, всё же решил высказаться, нарушая возникшую тишину, своим гулким голосом, за что я, всё же поставил ему галочку — хотя бы попытался.

— Это мой гость. Великий Шаман сказал…

— Я знаю, что сказал этот старый облезлый кот, — оборвал его вождь. — Но это не значит, что я должен радостно обнимать человека, о котором знаю только то, что он водится с магией мертворожденных и водит моих лучших воинов в места, откуда обычно другие не возвращаются живыми.

Я медленно поднял руки, показывая, что не собираюсь делать никаких резких движений и веду себя максимально миролюбиво.

— Мертворожденных? — переспросил я спокойно. — Если ты про орден Падших, то да, их магией я владею, и являюсь представителем ордена. Поэтому орден жив, живее некоторых, пока хоть один Падший ходит по Первому Слою.

— Шестеро последних попытались сотворить ритуал перехода. Пятеро погибли, — неожиданно ошарашил меня своими знаниями ферал и я по-новому взглянул на него. — Я был во многих местах, где они пытались разобраться с тем, что такое наш Мир, и волей Спящего, говорю тебе, ты не из них. До следующего прихода еще восемь лет.

Любопытный факт — ферал явно заполучил доступ к архиву или записям Падших. Иначе откуда такие подробности? Если меня сейчас не пристрелят, то надо будет вызнать каждую деталь. Откуда он все это узнал и где достал свое ружье — уж очень любопытные руны на нем были написаны, взгляд то и дело на них соскальзывал даже под угрозой скорой расправы.

— Верно, — согласился я, понимая, что просто не будет. — Но тем не менее это так. И я могу доказать это прямо сейчас, а более подробно рассказать лично, а не при куче свидетелей. Твой великий Шаман, что-то увидел и позвал меня. Веришь ты или нет, но мне в принципе от вас ничего не надо, я шел своей дорогой. И хотел бы делать это дальше. Мой орден и его дела, это мои дела, а не дела фералов или тем более Церкви Спящего.

Я оглядел несколько десятков воинов, настороженно окруживших нас. За кого они будут драться было ясно сразу. Я человек. Я тут не к месту. Ладно хоть пушками не тычут. Но это дело быстро поправимое. Не зависимо от того, как повернется наш дальнейший разговор, всё сходилось к одному, старый хрыч, своим приглашением и ободрением меня подставил. Я не уйду отсюда живым, если… если не предложу фералам кое-что весьма и весьма полезное, что перевесит не только интерфейс Шака, но и интерес Поднявшего Стаи к Падшим.

Но мои слова прошли мимо ушей.

— Докажи, — коротко сказал вождь. Шак хотел было что-то добавить, но тот так на него посмотрел, что лис замолчал.

Я нахмурился, пытаясь понять, как я могу доказать принадлежность именно к ордену, а не только то, что могу владеть их магией. Поднявший тоже владеет — вон у него ружье какое, и демонстрация рунных пластин ничего не докажет.

Если только… Если только я не попаду в лабораторию.

— Я могу доказать, — уверенно сказал я, но уверенности совсем не испытывал.

Мозг в панике метался, пытаясь найти варианты. Слова шамана набатом звучали в голове: «…как стул, на котором ты сидишь». Как стул.

— Я жду, — ствол ружья дернулся, и я понял, что времени на раздумья у меня нет. Если я действительно Падший, то и доказательство предоставить мне не составит труда.

— Тогда разреши я пойду первым, — чуть сместившись с линии прицела, я как линкор, прошел через толпу фералов, оставляя вождя и всех остальных позади и не оглядываясь назад, пошел в сторону своих раскопок, лихорадочно думая, как мне сделать то, что нужно сделать.

Неожиданно рядом оказался Шак.

— Я могу рассказать про Взгляд Творца, — начал он тихо, но я перебил.

— Успеешь. Это знание не для всех. А сейчас более важное дело… — шел я медленно, давая себе хоть немного времени на попытку разгадать эту головоломку. — Но, если вдруг меня начнут убивать — говори и ничего не скрывай.

— Хорошо, — пробасил Шак и пошел рядом со мной.

Следом шла вся толпа и Поднявший, который так и не опустил ствол, направленный мне в спину. Это немного нервировало.

Мы добрались до раскопанного круга — руны всё так же светились в наступающих сумерках. Решение. Решение. Где сука решение! Я же знаю!

И решение пришло!

Всё показалось простым, особенно сейчас. Когда я понял, что всё это время решение было перед глазами, просто я, привыкший к трудностям и проблемам с освоением знаний Падших, всё воспринимал через призму чрезвычайной серьезности и научности.

— Всё так же, как в Степном! — прошептал я для себя и поверил в это сам.

А загадка-то действительно была проста, как стул.

— Готов? — спросил Шак напряженно.

— Нет, — честно ответил я. — Но это никогда еще не останавливало меня раньше.

Я вздохнул, повернулся к вождю и улыбнулся ему самой приятной улыбкой что смог из себя выдавить, заодно увидел раздражение и даже злость. А вот хер тебе, волчара сушеная!

И я вступил в круг рун.

Идентификация. Проверка доступа. Предоставьте жетон.

Легко.

Я вытащил жетон орденца из-под рубахи и протянул его вперед.

Проверка пройдена успешно. Добро пожаловать, брат. Объект 14 рад приветствовать!

Надпись вспыхивали перед глазами одна за другой, и воздух вокруг задрожал. Контуры здания начали проявляться — сначала размыто, призрачно, потом всё более четче. Стены, дверь, даже окна. Воздух потрескивал, как от разрядов электричества.

— Она проявляется! — ахнул за спиной чей-то голос.

А я ничего не ответил, стоя в рунном круге я чувствовал, как из меня словно высасывает энергию. Голова кружилась, хотелось упасть прямо тут, свернуться калачиком и умереть. Это еще что за херня! Еще одна проверка?

Нет, не проверка — просто резерв Нексуса вдруг рухнул почти в ноль. Ритуал сокрытия этой лаборатории требовал энергии для своей отмены и у меня её еле-еле хватило. Еще бы немного и высосало все до дна.

Но мне снова повезло и вскоре здание проявилось полностью. Наступила звенящая тишина — я слышал, как жучки копошатся в траве, а легкий ветерок шуршит травой.

— Видишь? — я снова повернулся к вождю, наконец увидел удивление и даже какой-то фанатичный восторг в глазах волка. — Я не врал. Со мной не входить, убьет. Шак, дай руку, меня немного шатает.

Почувствовав опору, я сделал еще шаг и коснулся двери. Обычная деревянная дверь, с металлической табличкой, на которой были выгравированы слова. «Лаборатория Объекта 14».

— Ты как, в порядке? — спросил Шак.

— Да, просто… устал, — пробормотал я, моргая, чтобы прогнать пелену перед глазами.

Еще не хватало завалиться тут при всех. Нужно срочно уйти с глаз и уже там приходить в норму.

— Ну что, — пробормотал я, кладя руку на ручку. — Пришло время посмотреть, что мои братья там так долго прятали.

Дверь, словно не была все эти годы неподвижной, открылась с тихим скрипом. Внутри было темно, но я достал пластинку с фонариком-рунами.

Свет осветил длинные столы, заваленные инструментами, свитками, странными приборами. На стенах висели чертежи, рунные схемы, записи. Пыль толстым слоем лежала на всем — никто не заходил сюда очень, очень давно.

Я сделал шаг внутрь, прикрыл за собой дверь, но не до конца, оставляя небольшую щель. Не уверен, что фералы что-то увидят, но я показывать ничего не хотел. Главное, чтобы тут не было заложено автоматического ухода всего здания обратно — именно для этого закрывать дверь для конца я не стал.

Принюхался. Здесь странно пахнет. И почувствовал, что становится легче. Ну и Нексус я наполнил, на всякий случай, благо запас осколков был.

Проверку я прошел. Это очень хорошо.

На ближайшем ко мне столе лежали инструменты — рунные резцы, анализаторы энергии, катализаторы. Часть я видел в архиве, но большинство видел впервые.

На стене прямо над столом висела большая схема с надписью:

«Проект Разлом-7. Попытка создания стабильного прохода между измерениями».

Я присвистнул.

— Амбициозные ребята, — пробормотал я. — Хотели дырку между мирами проделать. И это седьмая попытка. Упорные. Или упоротые в хлам.

Сам я склонялся к тому, что упоротые.

Я провёл ещё минут тридцать, изучая содержимое лаборатории. Нашёл несколько дневников, исписанных мелким почерком. Кучу инструментов, многие, из которых были явно магическими, но для меня представляли всего лишь странные, непонятные предметы, пользоваться которыми я не умел.

Но пока просто рассматривал и приходил в себя. Да и настраивался на разговор с вождем, оттягивая его как можно дольше. Выходить все равно придется, но вот моральное напряжение вымотало меня окончательно и нужен был отдых. Который заключался в рассматривании всего, что было в лаборатории.

А было тут очень и очень много всего. Не факт, что полезного для меня. Но мне это надо. Все до последнего винтика.

Конечно все это, с собой не утащить, как бы я не хотел забрать всё в Кадию, чтобы там, в спокойной обстановке изучать и проверять. Это совершенно не мой уровень. Я как новорожденный щенок, пока тыкаюсь в углы своей картонной коробки в то время, как содержимое лаборатории — это уровень профессора университета, не меньше. Просто огромная пропасть.

Но самое интересное, нашлось в углу помещения — небольшой металлический сейф.

Сейф был запечатан рунами. Я даже разбираться с ними не стал, подергал, понял, что это пока не для меня, и сделал еще одну зарубку в памяти.

Самое интересное, мне было непонятно зачем. Зачем в том месте, куда попасть могут только Падшие делать еще и сейф? Настолько они были параноиками? Но там явно было что-то очень и очень важное.

— Придётся вернуться за этим позже, — пробормотал я, вытирая пот со лба. — Когда изучу их методы получше.

Возвращение на свет оказалось не триумфальным. Ни аплодисментов, ни восторженных криков, ни тем более, коленнопреклонных поз. Вообще никого вокруг, кроме Шака.

— И? — спросил я лиса коротко.

— Вождь ждет тебя в шатре Великого Шамана, Мастер, — почтительно склонил голову ферал. Ишь ты, едрена пень, что волшебство настоящее с гордыми пнями делает!

Уважительное обращение «Мастер» от этого стероидного амбала было приятным, что ни говори. Да и чувство удовлетворения от того, что я все-таки вскрыл этот «ларчик» грело.

— Ну пошли, поговорим с твоими главарями, — я панибратски хлопнул его по плечу, на что увидел в ответ, как брови Шака нахмурились — мастер мастером, но такое отношение к себе он принимать не хотел. — Вернись. Мне тут восторженные дети ни к чему. В следующий раз, если я тебя так хлопну, можешь попытаться сломать мне руку. Договорились?

Шак кивнул, задумавшись, но дело своё делал четко. Довел меня до шатра и даже немного подтолкнул перед входом, когда я замешкался. Говнюк.

— А вот хрен тебе, — поймал я того за локоть. — Ты пойдешь со мной, как живой пример успешного применения магии.

В шатре, куда мы в итоге ввалились никого не было, кроме кота и волка, мирно сидящих за столом и пьющий свой чай. Причем пиала вождя была размером с литровую кружку, в отличие от маленькой чаши старикашки.

Стул, стоящий возле стола, непрозрачно намекал.

— Думается мне, что нам нужен еще один стул, — не согласился я. — Шак тоже сядет.

— Постоит, не старый, — буркнул вождь. — А ты не наглей.

— Взаимно, — кивнул я дерзко, на что уголок пасти вождя дернулся, то ли усмешка, то ли оскал. С фералами иногда сложно понять.

Я уселся. Шак остался возле входа.

Поднявший стаю, выпил свою порцию кипятка, и поставил чашу на стол. Как я заметил, ружье он далеко не убирал, оно стояло на ковре за его спиной, аккуратно прислоненное к стенке так, чтобы можно было в любой момент схватить и продырявить им меня.

Любите тишину? Так и я помолчу.

— Ты ничего сказать не хочешь? — начал старый шаман. При этом он закрыл глаза и вдыхая аромат напитка, спросил словно в никуда, между нами.

Я не хотел. Но начал Шак.

— Вождь! — восторженно, не смотря на попытку сдерживаться начал лис, на что я невольно улыбнулся. — Он дал мне взор Творца! Я… я теперь вижу то, что видят люди! Цифры, слова… я могу стать сильнее!

Вождь резко повернулся к молодому воину, и на его морде промелькнуло неподдельное удивление.

— Что? Повтори. Медленно.

— Взор Творца, — Шак говорил торопливо, словно боялся, что его прервут. — Грис провел ритуал, достал странную штуку в городе и дал мне то, что позволяет видеть силу. Он назвал это интерфейсом, но это называется Взгляд Творца. Теперь я вижу сколько во мне силы, способности, могу… многое могу, но нужно учиться, чтобы понять, что мне нужно для дальнейшего роста….

— Покажи, — требовательно произнес вождь. Шаман молчал.

Шак начал махать руками перед собой, будто пытаясь поймать буквы интерфейса и я понял, что он не до конца понимает, как это работает. Оно и не удивительно — фералы, дети природы, не приспособлены к подобному. Их мозг и восприятие работает слегка иначе и это еще хорошо, что он принимает интерфейс, как дар своего бога, а не проклятье.

— Он не сможет. Взгляд творца — как и всё остальное видят только те, у кого он открыт. Но я его научу, — ответил я, на непонимание Шака, который так и не сообразил, что только он теперь видит интерфейс. — Это личное.

— С чем связан ритуал? — вождь переключился на меня

— А с кем я говорю? — ответил я.

— Злишь, — прорычал тот в ответ. И коротко представился. — Зови меня Рык. Поднявший Стаи, если официально, но лучше просто. Церемонии терпеть не могу.

— А я Грис, просто Грис. Что на одном из человеческий языков означает серый.

— А этот старый хрыч… его ты знаешь, — показал рукой вождь. — Так и что?

— Ритуал не простой. В этом Городе… это была ошибка и излишняя самонадеянность, чуть не обернувшаяся для меня серьёзными проблемами, — признался я. — Нужен особый ингредиент, который есть только в Городах. А сам ритуал…. Занимает немного времени, минут двадцать, не больше. Фералы, как и… эээ некоторые другие представители разных рас, не могут войти в Города и Разломы без ритуала интерфейса, а с ним легко.

— Что ты хочешь?

И этот короткий вопрос, заданный напрямую, озадачивал. Еще несколько часов назад я бы сказал, что хочу чтобы все отвалили от меня и дали спокойно заниматься своим делом. А теперь. Теперь у меня появилась идея. Поэтому я прикинулся дурачком.

— Что я хочу?

— Не паясничай. Я чую что ты всё понимаешь, — рыкнул вождь. — Мне нужно десять бойцов, которые способны пройти ритуал и стать такими как Шак. Что ты хочешь за это?

— Свободу. И не только. Но проблема далеко не в этом. Не каждый Город подойдет, эти ингредиенты не валяются на каждом углу, нужен тот, кто будет способен чуять их появление в Городе и вести команду охотников.

Рык задумался, стуча когтями по столу и слегка царапая гладкую поверхность.

— Где твои манеры, волк, — буркнул шаман, глядя на поцарапанный стол, и тот перестал.

— Могу я предложить откровенный разговор, под оком Творца и только между нами? — сказал вождь, и уставился на меня.

— Это лучшее предложение на сегодняшний день, — согласился я.

— За исключением того момента, когда я решил в тебя не стрелять — хмыкнул Рык. — Шак, выйди, оставь нас.

— Пожалуй я повторю, это лучшее решение на сегодняшний день, — ухмыльнулся я следом, оставляя подколку за собой.

Лис снова подчинился безоговорочно. Но следом поднялся и шаман.

— Не буду с вами сидеть, сами решайте. Шак, помоги дойти до спальни.

Мы еще пару минут наблюдали как выходили оба, а затем вернулись к нашим делам. Правда вождь решил продолжить оригинально.

— Пьешь?

— Смотря что.

— Медовуха. Наша. Не отравит, — усмехнулся он.

— С удовольствием, — я был сама вежливость.

Рык тут же откуда-то достал два стакана, и небольшой кувшин, причем я был уверен, что там откуда он доставал ничего не было. Но видимо у фералов есть свои секреты.

Он разлил по стаканам, на два пальца. И не чокаясь выпил залпом. Я отхлебнул в полглотка — медовуха на удивление оказалась весьма приятной с легким привкусом трав, крепкая. Повторил за вождем. Тот налил снова.

— Не плохо, — признал я.

— Старый рецепт. Еще дед мой делал, — Рык откинулся на спинку стула. — Ладно, давай к делу. Ты появился здесь не просто так. Старикан сказал, что ты нужен Творцу. Он вредный кот, но еще ни разу на мое памяти не ошибся в своих предсказаниях. Что меня, признаться раздражает, но я не понимаю, как это работает. Тебя он не раздражает?

— Есть немного, — признался я.

— Всё время загадки, грибы, то валяется сутками как улитка, без движения, то мчит куда во всю свою старую прыть, только говно по кочкам. Творцу ты нужен здесь. А теперь объясни мне, простому воину, что нужно здесь тебе на самом деле. Ну и насчет того, что ты Падший. Я не верю. Они… слишком четко следуют своим инструкциям. Я ни одного живого не видел, но читал много. Ты не из ордена? Где и как научился?

Я покрутил в руках стакан, обдумывая сколько правды можно выдать.

— Сложно объяснить, я… что-то произошло, в момент, когда я появился в Колыбели, — и решил начать с самого начала, может это позволит мне посмотреть на меня со стороны. — В момент, когда погибли Первый и Враг. Там, в Колыбели, я нашел револьвер.

Я похлопал по правой кобуре.

— Он принадлежал Падшему. Видимо это как-то изменило меня, потому что позже, когда мы уже дрались с гоблинами, я с другом в горах наткнулся на труп еще одного Падшего и его боливары и осколки перетекли ко мне, так как…

— Я знаю… — ответил Рык. — Только с своего мертвого тела можно снять всё накопленное.

— Да, — вождь больше не перебивал, и я продолжил. — У меня стерта память, я не помню ничего о том, кем был раньше. Точнее это такой калейдоскоп событий, снов, что непонятно, что реально, а что нет. Там уже получил жетон, в горах. Ну а потом, был Степной и много чего еще.

В той или иной мере, я рассказал вождю о всех своих зло- и приключениях, делая акценты так, чтобы было непонятно, что во мне есть и частичка Врага. Мало ли. А еще пожалел, что вообще выпил этой медовухи. Язык — враг мой, подвел меня выдавая с головой.

Но почему-то именно сейчас и именно в данной обстановке мне хотелось хотя бы немного приоткрыть правду о себе. Я знал — если я начну врать, Рык почувствует и это убьет любое доверие между нами. Недоговаривать еще можно, а вот прямое вранье… Это не то, с чего нужно начинать дружеские отношения.

— Что ты убил церковников я знаю. Свидетели есть, — в итоге, после того как я замолчал, ответил Рык. — Мне сказали о тебе тогда, еще до старикашки и его прозрений.

— Мне кажется все уже об этом знают, — вздохнул я. — Хотя свидетелей, по сути, не было.

— Не все. Только мои. Они хотели что-то получить от тебя?

Отрицать было бесполезно.

— Да, — коротко кивнул я. — Хотели использовать меня в ритуале, по воскрешению своего главнюка. Я не до конца уверен в том, почему выбор пал именно на меня, но чем-то я им приглянулся. И я не дал им этого сделать — ритуал убил бы меня окончательно, без возможности возрождения.

— Ты выжил, — в голосе Рыка послышалось нечто похожее на уважение. — Более того, уничтожил их всех. Впечатляет.

— Скорее повезло, — пожал я плечами. — В тот момент я действовал больше от отчаяния, чем от ума.

— Лучшие победы часто одерживаются именно так, — хмыкнул вождь. — Когда деваться некуда и остаётся только бить изо всех сил.

Он помолчал, потом наклонился вперёд.

— Церковь — враг всех свободных на Первом Слое, — медленно проговорил он. — Они поработили многих. Убили ещё больше. Мой народ сражается с ними уже полвека. Каждый год теряем воинов, каждый год они приходят снова. И вот появляется человек, который делает то, на что у нас уходят десятки и сотни жизней…

Он замолчал, ожидая моей реакции.

— К чему ты клонишь? — осторожно спросил я.

— К тому, что враг моего врага — мой друг, — усмехнулся Рык, обнажая клыки. — Пусть и временный. Но, прежде чем говорить о союзе, хочу понять — что ты можешь предложить, кроме красивых слов?

Вот теперь разговор пошёл в нужное русло.

— Интерфейс — это только начало, — я положил руки на стол. — С ним твои воины смогут становиться сильнее, убивая тварей в Городах. Получать новые способности. Видеть свои слабые места и работать над ними. Это преимущество, которого нет ни у кого на Первом Слое, кроме людей.

— Продолжай, — кивнул Рык.

— У меня есть шаман. Гоблин по имени Эхо. Очень талантливый. Он может водить группы в Города, показывать безопасные маршруты, помогать в прокачке. Если я научу его проводить ритуал интерфейса… ты сможешь усиливать своих воинов без моего участия.

— Гоблин? — Рык поморщился. — Мы недавно воевали с гоблинами. Они натворили тут дел, многие наши племена были уничтожены их ордой. Гоблины — кровожадные твари и я не представляю сотрудничества с одним из них.

— Не все они такие, — возразил я. — Эхо другой. Ты ведь отдал своих бойцов в Церковь, чтобы они убивали гоблинов в этой войне, и вражда тебе не помешала.

Рык кивнул.

— Так и тут. Он со мной, последний из гоблинов на всём Первом Слое. Он спас мне жизнь, а я спас ему.

Рык снова кивнул — судя по всему, с этим доводом он был согласен.

— А что получишь ты? — спросил он прямо.

— Союзников, — честно ответил я. — Твои воины, усиленные интерфейсом и прокачанные в Городах, будут стоить десятка обычных. Когда Церковь найдёт Кадию, мне понадобится каждый боец. А взамен… взамен вы получаете не просто интерфейс. Вы получаете знания, торговлю, информацию. И возможность бить Церковь там, где они не ждут. У нас есть связи со Вторым Слоем. Там во всю идет резня. И заинтересованных в ослаблении желтого круга на Первом, очень много.

Рык усмехнулся:

— Мне нравится, как ты мыслишь. Глобально.

— Я прагматик, — пожал я плечами. — Церковь сильна, потому что контролирует ресурсы. Отбери у них ресурсы — и они станут слабее. Простая математика. Твои воины будут способны это сделать.

— Простая, но эффективная, — согласился вождь и повторил снова. — Ладно, допустим, я соглашусь. Что конкретно ты хочешь?

Настал момент истины.

— Отряд воинов в Кадию, — сказал я. — Бойцов пятьдесят. Для защиты города и для жизни среди моих людей. Взамен я обеспечиваю их, едой, кровом, оружием. Плюс мы делимся информацией о Церкви.

Рык откинулся назад, скрестив руки на груди.

— Пятьдесят воинов — это почти десятая часть моей боевой силы, — медленно проговорил он. — Ты просишь много.

— Я предлагаю много, — парировал я. — Подумай — твои воины получат не просто крышу над головой. Они получат доступ к постоянной прокачке, к шаману, который будет водить их в Города безопасно. Они станут элитой. А когда вернутся к тебе… ты получишь не пятьдесят обычных бойцов. Ты получишь пятьдесят машин для убийства церковников.

Рык молчал долго. Я видел, как он обдумывает предложение, взвешивает риски и выгоды.

— А что, если ты используешь моих воинов как пушечное мясо? — наконец спросил он. — Поставишь на передовую, когда Церковь придёт, и они все погибнут?

— Во-первых, зачем мне убивать тех, кто должен защищать мой город? — возразил я. — Во-вторых, если твои воины погибнут, ты придёшь за мной. И я это знаю. Так что мне выгоднее сохранить их живыми и здоровыми.

— Логично, — признал Рык. — Но логика и война — разные вещи.

— Согласен. Поэтому предлагаю другое условие, — я наклонился вперёд. — Каждый твой воин, который придёт в Кадию, будет иметь право вернуться в любой момент. Без вопросов, без препятствий. Если они решат, что я использую их неправильно — они уходят. И я не имею права их задерживать.

Рык прищурился:

— Ты даёшь им свободу уйти?

— Да. Потому что я не хочу рабов. Мне нужны союзники, — я говорил искренне. — Люди и фералы слишком долго словно не замечали друг друга. Пора это изменить. Но изменения начинаются с доверия.

Вождь долго смотрел на меня, потом медленно кивнул.

— Знаешь, человек… Ты либо самый умный, кого я встречал, либо самый безумный.

— Могу быть и тем, и другим одновременно, — усмехнулся я.

— Вот это меня и пугает, — хмыкнул Рык.

Он отпил остатки медовухи и поставил стакан на стол.

— Хорошо. Я согласен на союз. Но с условиями.

— Какими?

— Первое — те бойцы что останутся у тебя в городе, придут с семьями, и они не получат интерфейс.

— Согласен, — кивнул я, полсотни стволов, это всё равно на полсотни больше, чем есть сейчас.

— Второе — интерфейс получают только те, кому я разрешу, — продолжил Рык. — Не все мои воины достойны такой силы. Некоторые слишком молоды, некоторые — слишком глупы. Я сам выберу, кого усиливать. Их я отправлю отдельным отрядом — тридцать воинов. Только они должны получить интерфейс.

— Разумно, — согласился я. — Сила в неправильных руках опаснее, чем её отсутствие.

— Третье. Ими будет командовать мой лучший воин. А уже он будет решать, слушать тебя или нет.

— Кто?

— Увидишь, — уклончиво ответил Рык. — Он сейчас в походе, вернётся через пару дней. Но предупреждаю — характер у него ещё тот.

— Хуже твоего? — усмехнулся я.

— Гораздо, — серьёзно кивнул вождь, и я не был уверен, шутит он или нет.

— Четвёртое условие, — Рык наклонился ко мне. — Если кто-то из моих воинов погибнет в Кадии из-за твоей глупости или предательства, я приду за тобой. И тогда моё ружьё будет последним, что ты увидишь в жизни.

— Понял, — кивнул я. — И обещаю — предательства не будет. Глупость… ну, от неё никто не застрахован. Но я постараюсь минимизировать риски.

Рык протянул лапу:

— Тогда по рукам?

— У меня тоже есть условие, — сказал я, глядя на протянутую лапу и принимая решение.

— И какое? — удивленно уставился на меня Рык.

— Твои воины пойдут не с пустыми руками, — хмыкнул я, глядя как морда волка вытягивается — он понял, что я собираюсь вынести лабораторию Падших подчистую. И ему было очень и очень интересно, что же прячется в этом здании, скрытом от посторонних глаз столько лет.

— Согласен, — кивнул он.

И я протянул свою руку в ответ — взгляд волка переместился на протянутый ему в ответ протез, но он лишь хмыкнул и сдавил его так, что я даже почувствовал напряжение в металле.

— Ну вот и ладненько, — улыбнулся я, когда понял, что металл вполне себе держит его хват. Обычная рука уже давно сплющилась бы в лепешку.

— Союз заключён, — сказал Рык, отпуская мою руку. — Теперь остаётся только реализовать всё это на практике.

— А вот это будет самое сложное, — вздохнул я.

Мы ещё некоторое время обсуждали детали. Рык оказался на удивление практичным — каждый пункт он продумывал до мелочей, задавая вопросы, на которые у меня не всегда были ответы.

— Твоя Себия, — сказал он в какой-то момент. — Мэр Кадии. Она в курсе, что ты собираешься привести к ней несколько сотен фералов?

Я поперхнулся воздухом.

— Э-э-э… нет?

— Отлично, — саркастично протянул Рык. — Значит, когда ты вернёшься, она тебя убьёт. Могу я попросить успеть передать моим воинам хоть пару интерфейсов до твоей смерти?

— Очень смешно, — буркнул я. — Себия поймёт. Она прагматик, как и я.

— Прагматики обычно не любят сюрпризов, — заметил Рык. — Особенно в виде сотен дополнительных ртов.

— Справлюсь, — упрямо сказал я, хотя внутри уже представлял, какой разнос мне устроит Себия.

Рык усмехнулся, явно представляя то же самое.

— Ладно, это твои проблемы. Моя задача — выбрать воинов и подготовить их к походу. А твоя — вернуться живым и убедить своего мэра не вешать тебя за такие решения.

— Спасибо за моральную поддержку, — съязвил я.

— Всегда пожалуйста, — хмыкнул вождь.

Два дня. Ровно два дня ушло у мохнатой братии на то, чтобы полностью выпотрошить лабораторию Падших. Я стоял, прислонившись к прохладному камню, и с мрачным удовлетворением наблюдал, как последний ящик, набитый какими-то схемами и приборами, грузят на повозку. Фералы работали слаженно и на удивление тихо, без лишней суеты и рычания. Шак, мой новоявленный «оруженосец», гонял их так, что шерсть летела клочьями. И ведь слушались.

Эти два дня были напряженными — я практически не спал, лишь изредка прерываясь на еду. Все свое время я тратил на то, чтобы выделить из добытых в лаборатории «сокровищ» что-то нужное мне именно сейчас. Работающие цепочки рун, записи о других крупных экспериментах или еще что-то, что помогло бы стать сильнее и наконец начать разбираться в магии Падших.

Но мгновенного результата не было. Чего и стоило ожидать.

Да, я наметил следующую цель. Скопировал все, что смог в свой Архив, пополнив его целой кучей новых рун и цепочек. Но прорыва не случилось.

Так что с собой я оставил лишь небольшой, исписанный аккуратным, почти каллиграфическим почерком дневник. У Падших не было личных дневников, лишь дневники экспериментов, которые конспектировали каждую попытку совершить очередной прорыв в их исследованиях. Сухая и обезличенная информация, словно они были машинами, а не людьми.

Но и это чтиво мне было полезно — буду читать на досуге и проникаться мыслями этих лысых недолюдей. Может быть, поняв их мышление, я смогу понять и все остальное? Буду на это надеяться.

Мой взгляд невольно метнулся к тому месту в лаборатории, где раньше стоял сейф. Теперь там зияла пустая ниша. Я его даже вскрывать не стал — рунная защита была мне не по зубам, а стандартный способ предъявления жетона не сработал.

И пока что я решил оставить его в покое, отправив в Кадию. Самое ценное, скорее всего, осталось именно в нём. Еще одна цель в списке, еще одна причина стать сильнее и умнее.

И, конечно, Себия. Я мысленно застонал, представив ее лицо, когда на пороге Кадии появится эта орава из полусотни воинов с женщинами и детьми. Она меня не то, что прибьет — она с меня шкуру спустит, выделает и повесит над входом в мэрию как поучительный пример для всех, кто решает вопросы без ее ведома. Хотя… союзники нам нужны. И эти ребята — серьезная сила. Может, и пронесет.

— Мастер. — Голос Шака вырвал меня из размышлений. Лис подошел и встал рядом, всем своим видом излучая почтение. Он до сих пор не мог привыкнуть к интерфейсу и периодически косил глаза, рассматривая невидимые остальным буквы перед носом. Выглядело это до смешного глупо. — Мы закончили. Все упаковано.

Я кивнул, закрывая дневник.

— Хорошо. Собирай воинов на площади. Перед уходом нужно объяснить им маршрут до Кадии. И учти, путь будет долгим. Очень долгим.

Шак коротко кивнул и, развернувшись, рявкнул на ближайших фералов так, что те подпрыгнули на месте. Командир, твою ж мать.

Я проводил его взглядом и тяжело вздохнул. Сделка заключена. Караван с барахлом и переселенцами скоро отправится в путь. А мне… мне пора двигаться дальше. Впереди ждали новые руины, новые тайны Падших и, я был уверен, новые проблемы. Но сначала нужно было провести этот чертов брифинг. И познакомиться с тем, кого Рык назначил командиром отряда «счастливчиков». Что-то мне подсказывало, что этот тип будет посложнее восторженного Шака.

К полудню на центральной площади лагеря яблоку негде было упасть. Фералы стояли плотными рядами, разделившись на две неравные группы. Слева — те, кто отправлялся в Кадию на ПМЖ. Воины, да, но рядом с ними — женщины, совсем старики, и стайка детей, которые с любопытством выглядывали из-за материнских ног. Большинство воинов тоже были в возрасте, молодых было мало, а так обычные переселенцы, пусть и с клыками и когтями.

Справа, отдельным отрядом стояла элита. Три десятка отобранных лично Рыком бойцов, кандидаты на получение «Взора Творца». Эти стояли ровно, как на параде, и смотрели на меня с плохо скрываемым интересом и толикой недоверия. В их глазах читался немой вопрос: «Ну и что ты нам покажешь, человек?»

Я развернул на импровизированном столе старую, потрепанную карту, которую мне предоставил Рык.

— Значит, так, — я обвел взглядом сначала одну группу, потом другую. — Слушайте внимательно. Путь до Кадии неблизкий. — Я ткнул пальцем в точку, где мы находились, и провел длинную, извилистую линию на восток. — Идти придется в обход Разломов и Городов. Вот здесь, здесь и особенно вот здесь. — Я постучал по нескольким красным пометкам. — Ваша главная задача — добраться до Кадии целыми и невредимыми. Там вас встретят, обустроят — главное, скажите, что вы от меня, чтобы вас сразу не постреляли. Я передам записку для мэра. Вопросы?

А чего я еще мог сказать? Ладно карта нашлась, и я оказался человеком способным проложить маршрут, весьма примерный, не спорю, но практически до самого города, а там остается надежда что найдут. Зря что ли они звери, по следам, по запаху.

Вопросов среди моих переселенцев не было. Фералы молчали, переваривая информацию. Тогда вперед вышел Рык. Он не повышал голоса, но его слова, казалось, вбивались в голову каждому.

— Место куда зовёт человек — безопасно. Вы хотели убраться подальше от войны — ступайте. Тех, кто молод и готов сражаться, я забрал. Хотите возразить? Убью на месте. Вернетесь — убью на месте.

Коротко. Веско. И хрен поспоришь. Сука хитрая! Сплавил мне неликвид из местных несогласных!

Я смотрел на него и понимал, почему фералы за ним идут. В нем была стальная уверенность лидера, который знает, куда ведет свой народ. Правда мне хотелось его пристрелить. Что ему человек и его цели, он делает своё дело и делает так как ему надо. Зараза.

— Командовать отрядом «одаренных» будет Кхар, — закончил Рык и кивнул в сторону одного из воинов. — Он поведет вас. Его слово — закон.

Из строя вышел ферал, и я невольно подобрался. Если Шак был похож на лиса, а Рык — на волка, то этот тип был вылитой росомахой. Невысокий, но широкий в плечах, жилистый, словно сплетенный из стальных тросов и сухожилий. Ни грамма лишнего жира, только тугие, бугрящиеся под серой шерстью мышцы. Морда — сплошь покрыта десятками шрамов, словно его показательно били об острые камни. Один глаз чуть косит, а взгляд тяжелый, буравящий, смотрит будто исподлобья.

Весь его вид говорил одно — я тебе не доверяю, человек. И я лишь вздохнул, глядя на этого типа. Мне хватало сложных в общении людей, которых было в достатке в Кадии, а тут еще и ферал добавится. Еще один геморрой в мою коллекцию. Но я сам на это подписался и не нужно ныть — судя по его шрамам, воевать он умел либо очень хорошо, либо очень плохо и вывозил на везении.

Вот и посмотрим.

Кхар подошел и остановился передо мной, скрестив на груди мощные руки.

— Значит, ты? — его голос был низким, скрежещущим, как будто он говорил сквозь стиснутые зубы.

Я посмотрел ему в глаза, потом повертел головой и недоуменно пожал плечами.

— Значит я.

Кхар смотрел дальше молча. Давить на меня взглядом — гиблое дело. Я и не таких видал.

— Ты мне не нравишься. Те, кто мне не нравится, висят на деревьях на собственных кишках.

— Да ты тоже не подарок. — ответил я и улыбнулся. — Дёрнешься в мою сторону или сторону моих людей в городе, я отрежу тебе яйца и скормлю самым мелким сусликам, что найду в этих прериях, как доказательство того, что не надо меня злить. Кхар.

— Принимаю, — прорычал он, удовлетворенный нашим любезным диалогом, и, не сказав больше ни слова, развернулся и вернулся в строй.

Брифинг закончился. Фералы, гудя, как растревоженный улей, расходились по своим делам. Караван в Кадию должен был выступить с рассветом.

— Спящий действительно в тебе что-то видит. — за спиной раздался удивленный и веселый голос Рыка. — Сам Кхар, бешенный, могу сказать, что ты дал ему повод для уважения. Яйца сусликам! Так они же не будут жрать! Ха!

— Так я заставлю, — не отстал я. — На этом всё?

— А тебе чего? Могу медовухи налить, не ты же попрешься с насиженного места, таща ворованное в своё гнездо, вся грязная работа на нас, кому тащить телеги. Не потребуй старый кот, я бы тебе отказал, сам бы тащил.

— Кто бы говорил, Рык, — фыркнул я, когда понял, что нас особо никто не слышит. — Ты сам спихнул на меня своих… не сторонников, так получается? И стариков. И Кхара ты спихнул.

Рык, коротко хохотнув, тоже собирался уходить.

И тут мой взгляд зацепился за его ружье.

В суете всех этих дней не было особой возможности разузнать про него — то я был постоянно занят, то Рык где-то шлялся по своим делам — так почему бы не воспользоваться ситуацией сейчас?

А ружье могло стать решающим шагом к пониманию магии Падших. Потому что, судя по всему, оно работало на абсолютно других принципах и не требовало энергии Нексуса. Перенять и скопировать подобную рунную цепочку дорогого стоило — если я смогу делать подобное оружие и давать его в пользование обычным людям, то это изменит соотношение сил и Кадия будет защищена гораздо лучше.

Один Рык с этой ружбайкой вон какого шороха навел. А если вооружить вообще всех моих близких?

— Рык, постой, — окликнул я его.

Вождь обернулся, вопросительно приподняв бровь. Я подошел ближе, стараясь, чтобы мой интерес выглядел скорее профессиональным, чем шкурным. Мы отошли в сторону от толпы, к его шатру, где суета лагеря была слышна лишь приглушенным гулом.

— Твое ружье… — начал я, кивнув на оружие за его спиной. — Я знаю, что это работа Падших? Руны, металл… Это не просто оружие, это серьезный артефакт.

Рык на мгновение напрягся, его рука чуть дернулась к ремню, но потом он расслабился.

— Ты разбираешься в этом, ты это доказал, — это был не вопрос, а утверждение.

— Приходится, — я криво усмехнулся. — Моя жизнь, можно сказать, зависит от этих железок. Я ищу любые следы, которые они оставили. Пытаюсь понять их путь, их цели. И их технологии. — Я сделал небольшую паузу, подбирая слова. — Расскажи, где ты его нашел? Любая мелочь, любая зацепка может помочь мне. А значит, в конечном итоге, и всем нам. Если я найду источник таких вещей, Кадия станет неприступной крепостью.

Я ожидал чего угодно: недоверия, торга, расспросов. Но не того, что произошло.

Дружелюбие и веселье, которое только что сквозило в его глазах, испарилось. Мгновенно. Словно кто-то щелкнул выключателем. Взгляд стал тяжелым, холодным, как лед в зимнюю стужу. Прагматичный вождь, с которым я только что заключал союз, исчез. Передо мной стоял хищник, который защищал свою нору.

— Каждый воин имеет свои тайны, Грис, — тихо, почти безэмоционально произнес он. — Мое ружье — это моя история. И она не для чужих ушей.

Упс. Кажется, я наступил на больную мозоль. Но отступать было уже поздно. Да и не в моих это было правилах.

— Я понимаю, — я поднял руки в примирительном жесте. — И не лезу в твою историю. Но, может, я хотя бы взгляну поближе? Просто на руны. Некоторые из них мне совершенно незнакомы. Если я пойму их принцип действия, я смогу создавать более мощную защиту для наших…

— Я сказал нет.

Его голос не стал громче, но в нем прорезался такой металл, что, казалось, воздух вокруг зазвенел. Он сделал едва заметный шаг вперед, и я почувствовал, как от него волной пошла угроза. Чистая, неприкрытая, звериная.

— Не испытывай мое терпение, человек, — продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — Союз союзом, но есть границы, которые не стоит переходить. Ты свою уже нащупал.

С этими словами он резко развернулся и, не оглядываясь, зашагал прочь, оставив меня стоять в полном одиночестве посреди пустеющей площади.

Я смотрел ему вслед, и во мне боролись два чувства. С одной стороны — досада. Я упустил шанс, а может, и навредил только что заключенному союзу. С другой — чертов азарт. Тайна его ружья, его прошлого, теперь стала для меня личным вызовом. Это была не просто очередная загадка Падших. Это была загадка Рыка. И что-то мне подсказывало, что эти две загадки тесно связаны.

Кажется, придется добавить в свой и так объемный список дел еще один пункт: «Узнать все о ружье Вождя».

С этими мыслями я и поплелся к шатру Великого Шамана. Нужно было засвидетельствовать свое почтение, так сказать. Поблагодарить за гостеприимство и загадочные намеки, которые, как ни странно, пару раз спасли мне шкуру. Хотя благодарить хотелось меньше всего. Больше хотелось встряхнуть этого старого кота как следует и вытрясти из него хоть один прямой ответ. Мечты, мечты.

У входа в шатер меня никто не остановил. Я отодвинул тяжелый полог и шагнул внутрь.

Все было, как и в прошлый раз. Полумрак, густой, пряный запах сушеных трав, от которого слегка кружилась голова, и тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием углей в жаровне. И сам Шаман. Он сидел все там же и все в той же позе, скрестив худые, обтянутые пергаментной кожей лапы, и держал в руках маленькую пиалу. От чашки поднимался тонкий, едва заметный парок.

— Садись, я ждал тебя.

— Буду тоже уходить, — без предисловий начал я. — Отряды готовы выступить с рассветом. Спасибо за… всё. — Слово «спасибо» вышло каким-то скрипучим, будто я им давно не пользовался.

Шаман улыбнулся. Улыбка у него была странная — не добрая и не злая, а какая-то всепонимающая. И от этого становилось не по себе.

— Путь не заканчивается, Грис, — тихо проговорил он. — Он лишь делает новый поворот. Ты ищешь следы, но смотри внимательнее. Иногда самый важный след оставляет не тот, кто ушел, а тот, кто остался.

Твою ж мать. Опять. Я сдержал тяжелый вздох. Ну почему они все не могут говорить нормально? Что Рык со своими тайнами, что этот старый хрыч со своими ребусами.

— Опять загадки, — не сдержался я. Раздражение, копившееся весь день, наконец нашло выход. — Слушай, уважаемый, я ценю твою мудрость и все такое. Но не мог бы ты хоть раз сказать прямо? Кто остался? Где остался? Что за след?

Шаман отхлебнул из пиалы и на несколько секунд прикрыл глаза, словно прислушиваясь к чему-то.

— Прямой путь — не всегда самый короткий, — так же тихо ответил он, открывая глаза. — Иногда, чтобы дойти до цели, нужно сделать крюк. Ты сам это скоро поймешь. А ответы… ответы приходят к тем, кто готов их услышать. Ты пока не готов. Ты слишком спешишь.

Я стиснул зубы. Издевается? Или всерьез несет эту ахинею? Я спешу? Да если бы я не спешил, меня бы уже давно разобрали на запчасти церковники или сожрала какая-нибудь тварь в Городе! В этом мире тот, кто не спешит, быстро оказывается на кладбище.

— Ладно, — я поднялся на ноги, решив, что этот разговор бесполезен. — Как скажешь. Я пошел.

— Иди, — кивнул Шаман. — Иди, Грис. Твой спутник уже заждался.

Спутник? Какой еще, к черту, спутник? Пришлось остановиться на середине пути.

— Это ты о ком? — медленно обернулся я.

Шаман снова улыбнулся своей всезнающей улыбкой.

— Тот, кто пойдет с тобой. Тот, чья судьба теперь связана с твоей. Он ждет.

И тут до меня дошло. Шак.

Нет. Нет, нет и еще раз нет. Я работал один и в этом походе он мне точно не нужен. Ни как оруженосец, ни как телохранитель, ни, тем более, как фанатичный последователь, путающийся под ногами. Мой барьер не пропустит никого другого и брать Шака с собой просто не рационально.

— Ему есть чем заняться, — отрезал я. — Он поведет авангард в Кадию. Поможет своим освоиться. Его место там.

— Его место рядом с тобой, — мягко, но непреклонно возразил Шаман. — Таков его путь. И твой тоже.

Я ничего не ответил. Просто развернулся и вышел из шатра, отгородившись от запаха трав и старческой мудрости тяжелым пологом. На улице уже сгущались сумерки, и фералы готовились к ночлегу.

Вернувшись в свою палатку и, начал готовиться к раннему выходу. Задерживаться в лагере я не собирался. Чтобы отвлечься, сидел в своей палатке, методично перебирая рюкзак. Эта рутина успокаивала, приводила мысли в порядок после суматошного дня, полного разговоров, обещаний и недомолвок.

Патроны с ауритом — в левый подсумок. С эфиритом — в правый. Новые, из призрачного стекла — в отдельный карман на поясе, под руку. Пластинки для фонаря, запасные рунные цепи для барьера, аптечка, сухпай… Все на своих местах. Всегда готово.

Полог палатки тихонько отодвинулся, и внутрь, пригнувшись, шагнул Шак. Он замер у входа, не решаясь пройти дальше. В свете моего рунного фонаря его лисья морда выглядела серьезной и сосредоточенной.

— Мастер, — начал он.

Я не стал дожидаться, пока он продолжит. Сейчас был идеальный момент, чтобы расставить все точки над «ё» и избавиться от навязанного спутника. Я поднял на него взгляд, изобразив на лице предельную серьезность.

— Шак. Как раз хотел с тобой поговорить. — Я отложил в сторону револьвер, который чистил. — Завтра караван выдвигается в Кадию. Это долгий и опасный путь. И ты идешь с ними.

— Нет.

Одно короткое слово, сказанное тихо, но так твердо, что я на мгновение опешил.

— Что нет?

— Мой путь лежит с тобой, — так же твердо повторил Шак, глядя мне прямо в глаза. В его взгляде не было и тени сомнения. — Великий Шаман сказал, что я должен следовать за тобой. До конца. В городе, когда ты сделал меня… одарил Взглядом Творца, я… я согласился и принял решение Великого. Должен. Поверь. Я теперь тоже это знаю.

Я медленно положил револьвер. Раздражение, которое я с таким трудом запихивал поглубже, снова начало подниматься, обжигая горло.

— Послушай меня, здоровяк, — я встал, подходя к нему вплотную. Разница в росте была не в мою пользу, но сейчас это не имело значения. — Мне. Не нужен. Телохранитель. Понятно? Я работаю один. Всегда. Ты будешь только мешать. Твое место сейчас с твоим народом, в Кадии! Им нужен лидер, пример. А не хвост, который будет за мной таскаться по всем пустошам!

Я почти сорвался на крик. Последние слова я буквально выплюнул ему в лицо. Но Шак даже не моргнул. Он стоял, как скала, спокойный и непреклонный. Хотя еще несколько дней назад, за подобное отношение к себя, мы бы уже дрались. Точнее я бы уже пристрелил Шака, и сейчас всем было бы нехорошо. Воин сильно изменился после получения интерфейса. Слишком сильно.

— Приказ Шамана выше приказа Вождя, — отчеканил он. — И выше твоего желания. Я иду с тобой.

Я замер, глядя в его упрямые глаза. И понял. Все. Это стена. Бесполезно. Я мог орать, угрожать, приказывать — ему было плевать. Для него слово старого кота в шатре было абсолютным законом, который не обсуждается. Спорить с ним было все равно что спорить с камнем о преимуществах полета.

Вспышка гнева, такая же яркая и горячая, как взрыв огненного шара, прошла и погасла. Осталась только холодная, злая усталость. Я молча смотрел на него еще несколько секунд, а в голове уже бешено вращались шестеренки, выстраивая новый план. Простой. И единственно верный.

Я отступил на шаг и тяжело вздохнул, изображая полное поражение.

— Ладно, — я махнул рукой. — Черт с тобой. Делай что хочешь.

Я демонстративно отвернулся и снова сел на свое место, взявшись за чистку оружия. Шак постоял еще немного в нерешительности, а потом, тихо кивнув, вышел из палатки.

Слыша, как его шаги удаляются, я позволил себе криво усмехнуться.

План был прост. Дождаться глубокой ночи, когда лагерь окончательно уснет. Амулет скрытности, который мне дал Мар, еще ни разу не подводил. Я просто уйду. Тихо, как тень. Без прощаний и лишних слов. Так будет правильно. Так будет прагматично.

А со своей совестью я как-нибудь договорюсь. В конце концов, я делал это ради дела. А дело всегда было важнее людей. Особенно таких упрямых, мохнатых и навязанных в спутники.

Глубокая ночь. Такая, что хоть глаз выколи. Луны не было, а звезды, хоть и яркие в степной чистоте, казались холодными и далекими, неспособными разогнать мрак, что сгустился в низине, где раскинулся лагерь. Костры давно прогорели, оставив после себя лишь горстки тлеющих углей, изредка вспыхивающих багровыми искрами. Лагерь спал.

Я лежал в своей палатке без сна, прислушиваясь к ночным звукам. Ровное дыхание сотен живых существ, редкое сонное ворчание, посвист ветра в траве. Все было тихо.

План. Мой план был прост до безобразия. И от этого — гениален. Дождаться самой темной части ночи, когда даже часовые начинают клевать носом. Активировать амулет скрытности. И просто уйти. Испариться. Стать тенью среди теней.

Я медленно, без единого звука, сел.

Шак — обуза. Балласт. Якорь, который будет тянуть меня на дно, мешая двигаться быстро и принимать рискованные решения. А вся моя жизнь — это череда рискованных решений.

Время пришло.

Я влил в амулет осколки.

Движения были медленными, выверенными до миллиметра. Я выскользнул из палатки, стараясь не шуметь. Аккуратно обошел двух часовых, и спокойно вышел из лагеря. Даже не потревожил никого. Хорошо. Были опасения, что найдут по запаху, но, видимо не сегодня. И не сейчас.

Я шел около часа, не сбавляя шага, пока очертания лагеря полностью не растворились в ночном мраке. Только тогда я позволил себе деактивировать амулет — преследования не было, никто не заметит моей пропажи до самого утра.

А я никому не говорил в какую сторону иду и искать меня бесполезно — Первый Слой огромен. Потеряться тут не составит никаких проблем.

Идеально.

Я шел часа три, не меньше. Сначала быстро, почти срываясь на бег, подгоняемый адреналином и чувством только что обретенной свободы. Потом, когда лагерь остался далеко позади, а легкие начали гореть, даже с моей повышенной выносливостью, я сбавил темп до быстрого шага. Ночь была моим союзником. Темная, безлунная, она надежно укрывала меня от любых случайных глаз.

А мой новый так кстати приобретенный предмет — Всевидящий Глаз — позволял видеть все, замечая даже самых мелких зверьков, копошащихся в траве в десятке метров. Это был первый амулет, который не требовал затрат осколков душ, который мне встретился. Он работал постоянно, в пассивном режиме.

Но не в хорошем зрении и ночном видении был особый эффект этого предмета. У меня будто появился новый орган чувств, который позволял ощущать все пространство вокруг меня на несколько метров. Подкрасться со спины ко мне теперь было просто невозможно. И это было очень круто.

Наконец, выбрав небольшую ложбину, защищенную от ветра невысоким скальным выступом, я решил сделать привал. Спать хотелось дико — последние несколько суток выдались слишком уж насыщенными. Но спать в открытой степи без защиты — верный способ не проснуться.

Я достал из рюкзака десять плоских металлических пластинок с выгравированными на них рунами. Работа была привычной, почти автоматической. Разложить их по кругу, идеально выверив расстояние. Зачерпнуть немного энергии и влить в руны — готово. Моя личная, переносная крепость.

Я бросил рюкзак под голову, вытянулся на плаще и, положив руку на рукоять револьвера, почти мгновенно провалился в сон. Без сновидений, без тревог. Глубокий, восстанавливающий сон человека, который провернул очередное рискованное дело и вышел сухим из воды.

Пробуждение было резким. Не от звука или ощущения опасности. А от запаха.

Густого, аппетитного, совершенно неуместного здесь, посреди дикой степи, запаха жареного мяса.

Я рывком сел, инстинктивно сжимая рукоять револьвера. Глаза лихорадочно обшаривали пространство внутри барьера, который за ночь просто исчерпал всю энергию и пропал… Мой просчет, надо больше энергии заливать в руны и не экономить на своей ночной безопасности.

Да и запах не прошел бы внутрь барьера.

Но вокруг было пусто, и никто меня не ел и не убивал. Никаких следов вторжения. Но запах… он был настоящим. И шел из-за этого самого скального выступа, за которым я спрятал свой лагерь.

Я тихонько подошел к самому его краю и осторожно выглянул.

И замер.

В нескольких метрах от моего защитного купола, нагло нарушая все законы логики и моего душевного спокойствия, сидел Шак.

Он сидел у крошечного, почти бездымного костерка, сложенного из сухих веток и угля, и с самым невозмутимым видом переворачивал на заостренной палочке тушку суслика. Мясо уже покрылось румяной, поджаристой корочкой и аппетитно шкворчало. Рядом с ним на траве лежал огромный тесак, ружье и револьвер, всё под боком, а сам он выглядел абсолютно спокойным и отдохнувшим. Словно он не крался всю ночь по моим следам, а просто вышел на утреннюю прогулку и решил позавтракать на свежем воздухе.

Он заметил, что я проснулся. Медленно поднял на меня взгляд своих хитрых лисьих глаз, в которых не было ни укора, ни злости, ни даже удивления. А потом, чуть склонив голову набок, произнес фразу, которая окончательно добила мой мозг.

— Доброе утро, Мастер. Я тут пожрать приготовил. Будешь?

Я тяжело вздохнул и задрав голову, уставился в серое предрассветное небо, будто ища поддержки или ответа на вопрос: за что мне всё это?

Все. Конец. Финита ля комедия. Нашел с кем в прятки играть. Грис, они же разумные звери.

— Твою ж мать… — прошептал я, принимая неизбежное. А потом, уже громче, добавил, обращаясь то ли к себе, то ли к невозмутимому повару: — Соль есть у тебя? Без соли я его есть не буду.

— Эти люди должны умереть, — прорычал Шак. Впервые за все это время нашего знакомства я видел его настолько по-настоящему злым.

Мы распластались на гребне песчаного пригорка, поросшего редкими пучками жесткой, как проволока, травы. Порывистый горячий ветер швырял в лицо пригоршни песка, забивая его в ноздри и скрипя на зубах. И ведь еще сутки назад шли по обычной степи, куда не ткни лопату, дерево прорастет, а теперь вот, полупустыня.

— Погоди-ка, — я сплюнул набившийся песок, затем недоуменно уставился на здоровяка, не понимая причину такой озлобленности. — Ты предлагаешь вырезать весь этот городишко? Просто так? За что? За криво нарисованный дорожный знак?

— Знак, — пробурчал здоровяк, показывая в сторону небольшого городка, на плотной утоптанной тропинке перед которым стоял указатель со странным знаком в виде красного круга и каких-то надписей, которые отсюда не было видно.

Церковники рисуют желтый знак, и мне требовались пояснения, играть в мятежные игры просто по принципу всех убью, один останусь, я не собирался. Только я смирился что лис идет со мной и теперь мне хочется стукнуть его по башке.

— Так, — я глубоко вздохнул, пытаясь унять раздражение и остановить свою правую руку, которая тянулась к револьверу, чтобы пристрелить этого перекачанного идиота. — Ты вдруг обрел дар шамана? Или солнце ударило тебя по темечку, и ты прозрел?

— Нет, — Шак удивленно моргнул, на секунду растерял всю свою ярость и перевел взгляд на меня.

— Тогда какого хрена ты говоришь загадками? — прошипел я зло, глядя прямо ему в глаза. — Знай, мой здоровенный друг, у меня на загадки аллергия. А все это твой шаман, заразил меня, негодяй такой. Видишь, нервный тик уже начался, и рука тянется к револьверу? Объясняй, живо!

Шак опасливо покосился на мой револьвер, а потом вздохнул и начал рассказывать, объясняя расклады, доселе мне откровенно не знакомые.

Лагерь людей, на который мы наткнулись, был лагерем наемников, которые работали на церковь. И работали они как раз в тех местах, где труд фералов использовался по максимуму — в шахтах, на рудниках и других местах, где смертность иногда достигала восьмидесяти процентов.

Это была вооруженная охрана. Ненавистные погонщики. Которых свободные фералы, взявшие оружие в руки, убивали без промедления.

— Послушай, — я попытался успокоить Шака и найти такое решение проблемы, которое позволит избежать кровопролития. — Нам надо просто мирно прийти, посмотреть место экспериментов Падших, а потом уйти. Я не собираюсь просто так убивать людей, которые мне ничего не сделали. Да и нас тут двое, из которых один человек. И я не хочу убивать других людей. Тем более что там стрелков гораздо больше. Подумай, головой.

Шак тяжело дышал, но судя по его виду, он был непреклонен. Вот и первая проблема с моим навязанным спутником. А я чувствовал, что он мне не нужен, что мне лучше одному. И теперь приходится решать проблему, которой не было бы, будь я один, поэтому я сразу взял быка за рога, как говорится и начал говорить ультимативно

— Я иду один, а ты прикрываешь, — Шак хотел было уже возмутиться, но я его оборвал, подняв руку. — Тихо! Не обсуждается. Попробуешь еще раз сказать слово, вали нахрен от меня. Понял?

— Понял. — буркнул недовольно лис. — Но…

— Никаких, но тут быть не может. Когда ты назвал меня мастером и решил пойти по моему пути, путь фералов стал для тебя закрытым. Это враги для вождя и его воинов, а не для нас. Ты сидишь здесь? — я указал на место, где мы лежали. — Если возникнут проблемы, и кто-то начнет стрелять, то ты меня прикроешь. Можешь всех убить, один остаться, разрешаю. Тем более что мне к ним не надо, мне нужно воо-он в то место, — я указал на небольшую скалу, в которой даже отсюда виднелся вход в пещеру. — И я туда попаду, чего бы мне это не стоило. Чувствую, что там что-то важное. Понимаешь?

— Нет.

— Вот и сиди, раз не понимаешь. Не беси меня, Спящим прошу, я тебе в следующий раз в ноздри перец засуну и хрен ты меня найдешь. Мне нужен адекватный попутчик, а не бешеный вояка. А?

— Ладно. — согласился тот. — Но если они…

— Ага, убьешь их всех, — согласился я. — Меня устраивает.

Я еще раз посмотрел на карту, и сверился с местностью. Оценивая правильно ли, я нашел точку. Пока всё было верно, и там действительно могло быть что-то важное. Именно в этом месте проводились эксперименты по проколам пространства внутри Слоя.

Тут Падшие учились телепортироваться. И мне нужна была та рунная цепочка, которая позволила бы мне перемещаться по Первому Слою без этого многодневного топтания ногами. Нет, я люблю походы, но, когда почти вся твоя жизнь — это один сплошной поход, начинает надоедать. У меня была мысль купить тачку и запрячь туда Шака, но думается даже с его покорностью, которую он проявляет последнее время, тащить меня он не будет, а ведь это единственный доступный тут транспорт. Хотя кто-то мне говорил, что в центральных городах, скомпонованных так плотно, что можно от одного города до другого дойти за пару дней по хорошей дороге, ездят поезда. Но пока сам не увижу, не поверю.

А телепорт, это интересно, берешь такой — вжух и ты уже в другом месте. Круто же? Ради этого стоит и рискнуть и встретиться с наемниками, которые работают на моего врага. Они же наемники, а не упоротые лысые последователи Церкви. А чем заплатить у меня найдется.

— Хорошо, — кивнул Шак наконец. — Я буду наготове. Просто сделай первый выстрел и им всем настанет конец.

— Ну вот и договорились, — облегченно вздохнул я, очень сильно надеясь на то, что выстрелов не будет.

Я вышел из нашего укрытия и открыто, не прячась, пошел в сторону поселения. Серые домики, невысокие, были сколочены словно наспех. Часть из них уже покосилась и продавила песчаную почву, погружаясь в неё, но были и вполне прилично выглядящие дома. Небольшие, но с виду жилые.

Никакого бара, мэрии и других выделяющихся зданий тут не было, что, собственно, было логично для такого маленького поселка в десяток домов. Каждый дом тут и бар и мэрия.

Меня заметили. На встречу выдвинулось несколько человек, выглядящих, как и почти все тут на Первом Слое — как ковбои. Шляпы, плащи, высокие сапоги и конечно же револьверы на поясах. Ничего крупнее револьверов я не видел, но стоило ожидать что из окна любого дома на меня смотрит дуло винтовки.

— Приветствую! — воскликнул я, демонстрируя пустые руки. — Кто у вас тут главный? Мне нужно обсудить с ним пару вопросов.

— И тебе не хворать, — ближе всех ко мне был высокий мужик с объемистой бородой и отсутствующим передним зубом, через дырку от которого он периодически сплевывал. — Ну я главный. Чего хотел-то?

Всего я насчитал семерых, тех кто вышел. Ну, не так уж и много… особенно, если они будут держаться так же плотно, как сейчас. Я чуть не встряхнул головой, отбрасывая мысли по мгновенному устранению всех этих парней, которые не выглядели как злодеи — обычные люди, которые просто живут. Это место такое, которое заставляет везде таскать с собой оружие — по-другому на Первом Слое никак.

— Хочу напроситься на экскурсию, — дружелюбно улыбнулся я. — Слышал у вас тут местечко интересное есть, вот и хочется посмотреть. Я мирный путник, всего лишь ищу интересные места и посещаю их.

Парни переглянулись и главный заржал в голос, а потом сказал:

— Мирный, но это не мешает тебе держать при себе два револьвера!

Смешно ему.

— Мирный не значит, что я не могу постоять за себя. Я не нападаю первым.

— Ладно, не обижайся, — примирительно поднял руки главный. — Я Скор, а это мои парни, всех представлять не буду, незачем это.

— А я Грис, — кивнул я. — И я хочу сходить вон в ту пещеру.

— Падшие интересуют?

Да чтоб тебя, я сплюнул в сердцах. Все подряд уже знают про Падших, куда не ткни. Рык отличился, теперь вот наемник этот, а еще тайный орден называется. Видимо тайный для того зеленого новичка, что когда-ты был я, а не местного, прожившего тут не один десяток лет и совершившего парочку перерождений.

— Да, — скрывать смысла не было. — Ищу места, где они проводили эксперименты, хочу распутать их историю. Могу я сходить туда?

— Ты опоздал, оттуда давно все вынесли, — хмыкнул Скор. — Не ты один интересуешься их штуками.

Это были плохие новости.

— Да как-то без разницы. — пожал я плечами. — Я просто смотаюсь туда на полдня максимум и потом тихонько уйду, не причиняя вам, парни, проблем. Мне кажется это идеально для всех.

— Так мы не против, иди, мы тут не за этим, — Скор, оказался весьма словоохотливым. — Неделю назад сюда дернули, говорят мохнатые шалят поблизости, а чуть дальше есть небольшой рудник.

— Мне с мохнатыми не по пути, — согласился я. — И получать от них пулю в лоб или нож в горло ночью, не сильно хочется. Так всё, договор?

— Ага, договор — махнул рукой командир наёмников. — Без проблем.

На удивление переговоры прошли успешно, что не могло не радовать. Как только Скор дал разрешение, то интерес ко мне сразу же пропал — наемники начали расходиться по своим «наемничьим» делам, а я двинулся в сторону пещеры. Но не через дома, а в обход.

Только Скор проводил меня взглядом и кивнул, после чего тоже отвернулся и скрылся в одном из домов.

Путь занял не больше пятнадцати минут. Я шел по сухой, потрескавшейся земле, огибая редкие колючие кустарники, пока наконец не оказался у цели. У входа в пещеру зияла темная пасть — внутри было абсолютно темно, и оттуда не доносилось ни звука, ни дуновения ветерка. В магическом зрении я не видел ни сигнатур, ни рунных плетений, ни других явных проявлений магии Падших, так что с долей осторожности, но все же смело двинулся вперед, заранее приготовив пластину фонарика.

Земля перед входом была плотно утоптана сотнями следов. Было видно, что сюда не просто ходили — здесь кипела работа. Глубокие колеи, оставленные, судя по всему, тяжело гружеными телегами, до сих пор не успели оплыть на вытоптанной, мертвой земле. Кто-то очень методично и в больших объемах что-то отсюда вывозил.

Ну хоть что-то же должно было остаться? Эта надежда меня не покидала, поэтому я смело пошел внутрь, предварительно проверив, что за мной никто не смотрел и не увязался следом.

Пещера была самой обычной. Изнутри сразу пахнуло прохладой, застарелой сыростью и запахом мокрого камня. Классический набор для любого подземелья. И чем глубже я проникал внутрь, тем сильнее во мне росло недоумение. Я никак не мог понять логики выбора этого места. Предыдущая лаборатория, — это целый магический комплекс, архитектурный шедевр, хитроумно погруженный в другую реальность, защищенный длинными рунными цепочками. А тут — просто дыра в скале. Почему? Зачем такая примитивность после такого размаха?

Когда естественный свет окончательно сменился мраком, я активировал фонарь. Его свет выхватил голые каменные стены, и я приступил к работе: планомерный осмотр каждого сантиметра, сначала в обычном зрении, потом в магическом. Любая аномалия, любая царапина на полу, отличающаяся от остальных, — все это могло быть зацепкой.

В некоторых местах приходилось опускаться на колени и ползти по холодному каменному полу, чтобы заглянуть под неудобным углом в ниши и расщелины. Но все тщетно. Я видел более светлые участки на полу, где стояли столы, и глубокие борозды от перемещения стеллажей. Но сама пещера была девственно пуста — её целенаправленно вычистили, забрав даже мусор.

Добравшись до тупика в дальнем конце пещеры, я выпрямился, чувствуя одновременно усталость и разочарование. Несмотря на прохладу, лоб был влажным от пота. Мои ползания не принесли никакой пользы, только вымотали. Почти час времени был потрачен впустую. Я не нашел абсолютно ничего.

— Обидно, — констатировал я вслух и уселся прямо на пол, чтобы дать ногам отдохнуть. Взгляд сам собой поднялся к потолку. Невысокий, метра два с половиной, он создавал гнетущее ощущение замкнутого пространства. Пещера определенно была сделана искусственно, о чем говорили следы резцов на камне.

Я бесцельно скользил взглядом по поверхности, когда заметил аномалию. Что-то неправильное. В одном месте грубая фактура выдолбленного камня сменялась идеально гладким, почти глянцевым участком. Он выделялся, как заплатка на старой одежде.

Я сфокусировался на этом месте и активировал магическое зрение. Есть. Нашел.

Вокруг гладкого камня все светилось сложным узором рун. Они были старыми, но все еще держали в себе энергию, которую в них залил Падший при активации. Удивительно, что заряд продержался так долго… Лет тридцать или больше? Мастерская работа.

Логика действий Падших была понятна. Этот тайник был необходим, потому что сама лаборатория была пустышкой, открытой для всех любопытных. Заходите, смотрите, ничего нет. А самое ценное Падшие спрятали прямо у всех на виду, но под защитой, которую мог обойти только владелец Нексуса. Грамотный ход.

Они не держали все яйца в одной корзине, раскидывая свои знания и тайники по всему Слою. Это было одновременно муторно — сколько еще километров мне придется отмотать в поисках их наследия? — и правильно, ведь это давало шанс, что не все места будут разграблены.

Усталость как рукой сняло. Я подорвался с места и быстро осмотрелся в поисках чего-то, на что можно встать и достать до схрона. Внутри пещеры не было ничего подходящего, пришлось возвращаться ко входу. Единственным вариантом оказался достаточно крупный камень, лежавший неподалеку.

Вот тут Шак бы пригодился — камень оказался тяжеленным. Но делать было нечего. С перерывами на отдых, упираясь и толкая, я все же дотащил его до нужного места под тайником. Пот тек с меня рекой, но я не готов был прерываться надолго. Нужно было забрать содержимое и скорее валить отсюда.

К моему облегчению, здесь не было никаких головоломок. Наконец-то кто-то додумался до простой и эффективной защиты. Вся система была замкнута на Нексус: либо ты можешь выкачать чистую энергию из рун, и замок откроется, либо нет. Никаких лишних ритуалов, загадок или ключей, которые можно потерять или украсть.

Я встал на притащенный камень и приступил к делу. Сосредоточившись, я забрал всю энергию из рунных цепочек. Ощущения были непривычными — энергия казалась «тяжелой» и плотной, словно концентрированный сироп. Видимо, за эту кучу лет она настоялась… Тем не менее, Нексус справился с ней без каких-либо проблем.

Как только последняя крупица энергии перетекла в меня, рунная цепочка погасла. Я тут же зафиксировал ее плетение в Архиве — пригодится для собственных схронов. С тихим скрежетом в потолке открылась ниша. Кусок скалы просто отъехал в сторону, обнажив темное нутро тайника. Я засунул туда руку, надеясь, что все мои усилия не были напрасными.

И они не были.

Мои пальцы нащупали в нише единственный предмет — небольшой дневник в изношенном кожаном переплете. Всего один.

Я спрыгнул с камня на пол и, не теряя ни секунды, открыл его. В дрожащем свете фонарика пожелтевшие страницы покрывал мелкий, убористый почерк.

Это было оно. То, ради чего все затевалось. Полное, подробное описание ритуала и схемы плетений для прокола пространства Первого Слоя. Настоящий, мать его, телепорт.

На миг даже руки задрожали. Я заставил себя успокоиться и приступил к главному — копированию. Физический носитель — это огромный риск. Его могут украсть, он может сгореть. Мой ментальный Архив я мог потерять только вместе с головой.

Процесс занял минут двадцать. Я планомерно сканировал страницу за страницей, перенося в Архив все до последней закорючки, не вникая в сложные формулы — на разбор будет время потом, в безопасном месте. И как только последняя схема была скопирована, решение пришло само собой. Оставлять такие знания нельзя. Не думаю, что церковники или кто-то еще смогут с ходу воспользоваться этими формулами, но давать им даже теоретический шанс на возможность быстрого перемещения по Слою я не собирался. Дневник должен быть уничтожен.

Я засунул его обратно в каменную нишу в потолке — идеальная топка, — и, недолго думая, поднес туда огненный шар фонарика. Бумага мгновенно схватилась. Я подождал, пока от дневника останется лишь горстка пепла, а затем вернул энергию в руны. Камень с тихим шорохом встал на место, скрывая все следы. Только едкий запах гари, который теперь нужно было как-то выветрить, выдавал мои действия.

— Ладно, — довольно кивнул я, оглядываясь — никаких следов, кроме камня под моими ногами.

Но его я тоже решил убрать и отволок ближе к выходу из пещеры. Пусть попробуют догадаться, зачем я его сюда припер. Отряхнул руки и направился на выход. Теперь предстояло убраться отсюда подальше и в спокойной обстановке изучить руны телепорта.

Но что-то меня остановило прямо перед выходом на открытое пространство — странное чувство тревоги резко накрыло и все мое хорошее настроение тут же улетучилось. Рука рефлекторно выхватила револьвер с ауристом и я, прижавшись к неровной стене пещеры, аккуратно выглянул наружу, привыкая к яркому свету.

Обзор был хороший и никого рядом не было — тут не было возможности спрятаться, все пространство было открытым и просматриваемым. Когда глаза окончательно привыкли, я всмотрелся в виднеющиеся отсюда домики. И то, что я там увидел мне совсем не понравилось — возле одного из домов стояли наемники, среди которых был и Скор. Но не наемники меня сейчас волновали, а пятерка церковников, которая стояла рядом с ними. И Скор показывал рукой в сторону пещеры, что-то активно рассказывая.

Главный среди церковников выслушал его внимательно и потом поднял взгляд на пещеру.

— Попадос, — пробормотал я, прячась за угол. — А Шак был прав, сначала нужно было всех тут пострелять…

Столкновение с церковниками в открытом поле, а тем более в тупиковой пещере без какой-либо подготовки было просто откровенным самоубийством и мне нужно было что-то срочно сообразить.

Придумать засаду, которая или позволит мне сбежать — что тоже проблематично, учитывая, что я не один и в прошлый раз они нашли меня даже под скрытностью. Или же убить их…

Но как?

Идея была рискованной и требовала достаточно быстрой реализации, пока церковники вместе с наемниками идут ко мне. Я достал пластинки барьера и начал их раскладывать так, чтобы барьер перекрыл весь неширокий проход чуть в глубине пещеры, чтобы в темноте не было сразу заметно.

Последние три пластинки были бы слишком на виду и лежали прямо посреди пещеры, а это ненужный риск — их можно сдвинуть и лишить меня щита. Так что три руны я рисовал прямо на камне так, чтобы на них никто не наступил и случайно не стер. Аккуратно проткнул мизинец ножом и кровью, так как ничего под рукой больше не было.

А затем активировал амулет скрытности и затаился в тени пещеры, ожидая прибытия делегации, которая не заставила себя ждать.

— Грис, это Скор! — раздался крик от входа. — Решил проведать тебя! Долго ты что-то возишься в пустой пещере! У тебя все нормально?

Заботушка, хмыкнул я про себя, наблюдая как Скор и пара его наемников появляются у прохода, осторожно заходят в пещеру и щурясь пытаются рассмотреть хоть что-то внутри. Для них я был просто тенью.

— Я знаю, что ты тут! — снова крикнул Скор, а потом обернулся и раздраженно крикнул на одного из наемников. — Март, зажги факел, какого хера стоишь! Темно же как в заднице рогача!

Наемник завозился и достал небольшой предмет из-за спины. Щелкнул пальцами, демонстрируя своё не самое бесполезное умение и темноту пещеры осветил неровный свет факела.

Но меня мало волновал вопрос наемников — для них достаточно будет одной пули, а вот церковники чего ждут? Почему не заходят внутрь? Или они уже в курсе про барьер и мои возможности? Не помню лиц тех гадов у Степного, но не удивлюсь если тут те же самые.

Наемники аккуратно двинулись вперед, но оружие пока не доставали. Через несколько шагов они зашли в барьер и сначала даже не заметили разложенных пластинок, но фокусник с факелом все же заметил дальние и остановился, привлекая внимание Скора.

— Скор, там что-то лежит на полу, — он указал пальцем на пластинки и тут я уже решил показаться, чтобы они не сломали мою импровизированную защиту.

— Решил проверить значит? — я вышел прямо из темноты, отключая скрытность.

Наверное, со стороны это выглядело так, будто я появился прямо из воздуха, так что наемники даже вздрогнули.

— Да, — Скор нервно тряхнул головой, отбрасывая неожиданный испуг. — Тут же пусто, чего возишься? Я хотел бы с тобой поболтать, узнать новости, может чего интересного расскажешь. Сам же говорил, что много путешествуешь по разным интересным местам. А я заскучал чего-то, дай думаю, ты мне и расскажешь, пару веселых историй, а?

Я взглянул на наемника с откровенным скепсисом — актер из него никудышный. Его желание выманить меня на открытое пространство, перло из эмоций скопом и легко читалось. Ага, вышел и пошел рассказывать наружу, где церковники без проблем меня схватят.

Уверенности, что я с ними справлюсь, тем более в открытом бою у меня не было, да и откуда ей быть, если считать драку у барьера, то у меня были настолько комфортные условия, что только диву даешься. Я и перестрелял их там как куропаток.

— И для этого ты пришел сам и привел с собой еще двоих? — мой вопрос был риторическим, но тон дал наемнику понять, что я знаю зачем они здесь. — Сказки на ночь послушать?

Скор вздохнул, прекращая играть, посуровел и спокойно сказал, положа руки на оружие на поясе и выставляя одну ногу вперед, типично так, по-ковбойски:

— Слушай, давай ты просто мирно отдашь нам свои пушки и выйдешь, тебя хотят видеть серьезные люди. Нас трое, ты один. Не надо суеты, ладно? Они просто хотят поговорить, парень. Имя твоё заинтересовало. Давай?

— Это которые носят желтые круги на груди? — предположил я. — Скор, я знаю куда шел, и ваш знак видел, вы наемники, парни удачи, которые работают на деньги церковников. Знаешь, я не хочу выходить, мне и тут хорошо, прохладно, собеседники опять же хорошие. Могу и тут рассказать пару историй.

— Всё, всё. — Скор поднял руки, показывая открытые ладони, но по-прежнему был серьезен и сосредоточен. — Не хочешь, не надо. Мы парни взрослые, решения других… ну, почему бы и нет. Мы тогда пойдем, это я тебе говорю, чтобы ты расслабился, а то мои руки то вот, а стреля…

— Ага, не буду, — кивнул я, невежливо его перебивая и активировал барьер.

Чувство что Скор заговаривает мне зубы появилось практически сразу, как он начал говорить, а по тому, как переглядывались двое стоящих рядом его бойцов, я прямо унюхал подставу, когда на слово-триггер, они начнут лупасить в меня в три ствола. И Скор окажется не при чем, и убьют меня быстро и без всяких проблем. В общем, ковбои местные к успеху шли, но не прокатило.

Энергии в барьере было ровно столько, чтобы убить наемников сразу — мелочиться я не собирался и давать им шанс прийти в себя тоже. Единственное, что они успели это закричать, но спустя пару секунд все было кончено. Конечно же крики были слышны и снаружи пещеры, а потом оттуда послышались выстрелы — один за другим, практически очередью и из чего-то крупного.

Я лишь улыбнулся — Шак вступил в дело и нужно было использовать его отвлекающий маневр с умом, потому что именно его плотный огонь загонял сейчас церковников, стоящих недалеко от входа, внутрь пещеры. Всю пятерку.

И не воспользоваться этим шансом я не мог. Достал три пластинки и как только вся пятерка лысых оказалась внутри пещеры, практически залпом отправил все три, накачанных под завязку огненных шара в их сторону. Но не в самих церковников, а в потолок и стены — пещера была естественной топкой, и эффект превзошел все мои ожидания.

Грохот от трех одновременных взрывов в замкнутом пространстве был такой силы, что, казалось, сама гора содрогнулась. Узкий проход превратился в адский котел. Воздух мгновенно раскалился, а со стен и потолка дождем посыпались острые, как бритва, осколки камня. Яркая вспышка на мгновение ослепила, а следом волной хлынул удушливый, горячий дым, смешанный с каменной пылью.

Церковники, только что вбежавшие в пещеру, оказались в самом эпицентре. Я видел сквозь магическое зрение и Всевидящий Глаз, как вокруг каждого из них вспыхнули индивидуальные щиты, принимая на себя основной удар. Но щиты спасали от прямого огня, а не от оглушительной контузии, не от раскаленного воздуха, впивающегося в легкие с каждым вдохом, и не от сотен каменных игл, что секлись по их защите, просаживая ресурс.

Их строй был сломлен. Двоих отбросило взрывной волной обратно ко входу, прямо под возможный огонь Шака. Троих оставшихся разбросало по проходу, они были дезориентированы, оглушены и пытались прийти в себя в облаке едкой пыли.

Это был мой шанс.

Не раздумывая, я активировал амулеты скорости и скрытности, становясь быстрой невидимой смертью и рванул в их сторону, словно призрак, в самое сердце хаоса. Время для меня замедлилось, превращая панику врагов в медленный, неуклюжий танец смерти.

Первый церковник, что был ближе ко мне, как раз поднимался на колени, мотая головой. Он даже не успел поднять взгляд. Выстрел из револьвера с эфиритовым патроном ударил его в плечо. Магический щит, и так работавший на пределе, не смог помешать пуле, блокирующей магию. Сияние вокруг церковника тут же погасло, а в его глазах отразилось чистое недоумение. Следующая пуля, уже из ауриста, выпущенная из второго револьвера, разнесла ему голову на кровавые ошметки.

Двое других, что были отброшены ко входу, наконец пришли в себя и попытались отступить наружу, подальше от огненной ловушки. Но снаружи их ждал Шак. Новый выстрел из его винтовки заставил одного из них пошатнуться и инстинктивно вновь активировать щит, а второй, видя безвыходность положения, в ярости развернулся ко мне. С его меча сорвалось сразу несколько воздушных клинков, наугад полоснувших по дыму.

Под действием амулета я видел их полет как в замедленной съемке. Легко уклонившись, я сократил дистанцию. Парализующий патрон попал ему в ногу, заставив рухнуть на землю. Контрольный выстрел в голову поставил точку в его короткой агонии. Во втором револьвере ауристовые были заряжены пополам с обычными

Оставалось трое. Дым начал рассеиваться. Один стоял у входа, прижатый огнем Шака. Двое других, уже оправившись от первоначального шока, еще не видели меня, но ориентировочно могли понять направление моего местоположения. Их лица исказила ненависть. Они поняли, что их загнали в ловушку, и теперь будут драться до последнего.

Они атаковали одновременно, с двух сторон, пытаясь лишить меня пространства для маневра. Воздушные лезвия полетели в меня со всех сторон. Но скорость все еще была моим главным козырем. Петляя между атаками, я выстрелил в того, что был слева. Парализующая пуля — в грудь. Разрывная — следом. Третий готов.

Последние двое переглянулись. В их глазах не было страха — только холодная решимость. Тот, что был у входа, развернулся и бросился на меня, игнорируя угрозу снаружи. Видимо, приказ взять меня живым перевешивал инстинкт самосохранения. Его напарник поддержал атаку.

Действие амулета скорости подходило к концу. Мир вокруг начал ускоряться, возвращаясь к своему обычному ритму. Я успел сделать еще одну серию выстрелов в ближайшего ко мне церковника, но тот, наученный горьким опытом своих братьев, сумел в последний момент уклониться от эфиритовой пули.

Его щит выдержал две пули, прежде чем треснуть и рассыпаться. Третья пуля разорвала его на части.

На остатках скорости я успел докинуть в револьвер еще три ауристовых патрона, но целиком зарядить барабан уже не хватило времени — скорость кончилась.

Последний церковник был уже в паре метров от меня, его светящийся меч был занесен для удара, нацеленного мне в ноги. Я выстрелил последним парализующим патроном, но он, невероятным усилием воли, сумел увести тело с линии огня. Пуля лишь чиркнула по его боку, парализация не сработала, церковник продолжал двигаться.

Он был ранен, но все еще опасен.

Клинок церковника со свистом опустился вниз.

Я откатился в сторону, едва увернувшись от атаки и полностью выходя из скрытности, так как удерживать навык активным стало слишком трудно. Воздушное лезвие ударило в каменный пол, высекая сноп искр. Не теряя ни секунды, я вскинул револьвер, заряженный ауристом, и разрядил в него оставшиеся три патрона.

Первый выстрел он отбил рукой. Второй заставил его щит вспыхнуть багровым. Третий прошел насквозь.

Тишина, нарушаемая лишь звоном в ушах, опустилась на пещеру. Я медленно поднялся, переводя дух. Все было кончено. Пятеро элитных бойцов Церкви лежали в виде разорванных останков вперемешку с каменной крошкой.

Снаружи раздался тихий свист, и я его узнал — это был Шак.

— Чисто, — крикнул я в ответ, перезаряжая револьверы дрожащими руками. — Можешь заходить. Тут немного… намусорено.

То, что сейчас произошло… Это даже избиением младенцев назвать нельзя. Меня чуть не вырвало, от спазма желудка, вонь от взрыва, плюс запах крови и развороченных внутренностей никак не способствовал облегчению состояний. Пятеро вошли, и все пятеро погибли. Это была уже вторая группа, которую я вот так уничтожил. Я повторил убийство заточенных под сражение и помощь друг другу групп. А если считать еще и наемников, то я положил восемь человек меньше чем за две минуты.

Какая-то херня. Вытирая пот со лба, я закончил зарядку оружия и засунул один револьвер в кобуру и уселся прямо на пол. Раздавшиеся выстрелы со стороны входа тут же заставили вскочить. Шак! А там еще как минимум четверо наемников.

Но ферал справился сам. Как боевик он был весьма и весьма опытен.

— Мастер? — раздался его голос через минуту.

— Я здесь, живой. — ответил я. — Убил их всех.

— Да, я вижу. — тут же показалась сначала его голова, а потом и он сам. — Именем Спящего, Мастер, ты их чем убивал?

— Патроны такие, — я кивнул на револьвер в руке, — Потом покажу, как это работает. Пошли, надо валить, тут ничего ценного нет.

Но вместо этого Шак начал раздевать тела и снимать с них оружие и сумки. На мой вопросительный взгляд, ответил спокойно:

— Может ты и богат, но бросать оружие, которое может помочь моим братьям я не буду.

У фералов было явно больше опыта в использовании трофеев с церковников, так что я решил не возражать — пусть делает, как знает. Себе я точно ничего не возьму.

Своё я уже получил. За их убийство я получил и осколки, и боливары… немного, но получил. Перед глазами висели сообщения об убийствах восьми людей и если с церковниками все было понятно, то вот от убийства наёмников становилось тошно. Но выбора у меня не было — они бы ударили в спину, не задумываясь.

В итоге небольшого мародерства, мы стали богаты на двенадцать револьверов и два карабина. С наемников Шак забрал всё, даже хотел снять сапоги, но я на него шикнул. Тогда он поступил по-другому, помог выйти мне на улицу, видимо, чтобы я не видел процесса.

А у меня случился целый передоз от боя, и я чувствовал себя совершенно плохо. Потом он вернулся, раздел тела, сложил их в одну кучу, а тряпки и оружие спрятал где-то дальше.

— Скажу откуда забрать, — сам Шак, сменил револьверы на поясе на церковные, более изящные и мастерски сделанные. Остальные вещи на себя напяливать не стал. — Посидишь тут? Я заберу трофеи с тех, кто в домах.

— Иди, — вяло махнул я и уселся прямо на утоптанную землю возле пещеры.

Отсюда открывался отличный вид.

Адреналин отступил, оставляя место лишь тупой усталости и головной боли. Этот короткий бой выжал меня, как лимон и чувствовал я себя соответственно. И одна мысль у меня крутилась и крутилась без конца — как я докатился до такого, что мне приходится убивать людей пачками?

Я уверен, что наемники не воскреснут в ближайшей Колыбели и я убил их окончательно.

Еще минут сорок я сидел в одиночестве, наблюдая за солнцем, которое начало медленно закатываться за горизонт. Шак подошел и уселся рядом.

— Эти люди заслуживали смерти, — видимо на моем лице было все написано и объяснять Шаку ничего не нужно было.

— Почему?

— Хотя бы потому, что они наблюдали за смертями тысяч моих братьев и сестер и ничего не сделали, — пожал плечами здоровяк. — Церковь хорошо им платит, чтобы они закрыли свою совесть в золотую клетку и делали свою работу. Работу, которая губит множество жизней.

Я удивленно посмотрел на Шака, который раньше не выделялся подобными речами. Видимо, Церковь очень сильно насолила этому здоровяку, что он готов убивать всех, кто хоть как-то с ней связан.

— Расскажешь?

— Когда я был маленьким, мы с семьей жили далеко на юге… Там было красиво. Хорошая погода круглый год, много дичи и спокойная сытая жизнь. Но потом пришли они — с красными кругами на рукавах. Мы не могли их победить, не с нашим примитивным оружием. И всю нашу деревню согнали на рудник. Тех, кого не убили.

Шак замолчал, хмуро глядя вдаль. Я видел, как ему тяжело рассказывать эту историю и просто ждал пока он продолжит.

— Я выжил, — наконец заговорил он. — Выжил, чтобы убить их всех. Сделать так, чтобы ни одна семья больше не погибла на рудниках, добывая ресурсы для Церкви. В этом моя цель… Была, пока Великий Шаман не сказал мне другого.

Теперь мне была понятна его злость и желание убить наемников сразу, не вступая в переговоры — такие же, как Скор и его банда, по сути, убили всю его семью и сделали его тем, кто он есть сейчас.

— Но даже моя великая миссия по сопровождению тебя к Создателю… Она не может снять с моих плеч возложенной на меня ответственности. Церковь все еще сильна и держит в плену тысячи моих братьев и сестер. И я должен освободить их. Или же просто убить всех, кто за это в ответе.

Да, Первый Слой, Церковь и противостояние ей фералов только сейчас открылись для меня полностью и с очень неприглядной стороны. Это был жестокий мир, где убивали, порабощали и загоняли в шахты, работать на убой. И это только окраины. А что творится в центре, где живет множество людей и Города расположены очень близко?

Даже стало интересно посмотреть.

— Я тоже не любитель церкви, но убивать людей для меня… пока сложно, — сказал я, поднимаясь и отряхиваясь от пыли. — Ладно, двинули дальше. Я добыл тут очень интересные руны. И мне кажется, что после того, как я их изучу и повторю, наше путешествие будет немного комфортнее.

— И что это за руны, Мастер? — с любопытством спросил Шак. — Они позволят нам быстро бегать?

— Нет, — улыбнулся я. — Они позволят нам телепортироваться.

— Получается, Мастер? — огромная тень Шака накрыла и меня, и мою работу. Он навис надо мной, сгорая от любопытства и с неподдельным интересом разглядывая мои манипуляции с рунами.

— Если бы ты спрашивал это не каждые полчаса, мой… ушастый друг, я, может быть, ответил бы тебе по-другому, — раздраженно проворчал я, сбиваясь с тонкой вязи символа. Пришлось мысленно стереть линию и начать заново. — Ты можешь мне не мешать? Просто отойди, ты загораживаешь свет. — Я легонько отпихнул его в сторону. — Вот прямо сейчас как что-нибудь бахнет! И клянусь, перед взором Творца я скажу, что виноват именно ты.

— А бахнет? — в голосе ферала не было страха, только азарт. Его глаза загорелись недобрым огоньком.

— Надеюсь, что нет, — буркнул я, хотя сам сомневался в этом.

Выводить руны Падших на незнакомой поверхности всегда было сродни работе сапера. Дело уже привычное, но от этого не менее опасное. Я создавал их неторопливо, предварительно прорисовывая каждую в своём сознании, стараясь так почаще тренироваться.

Такой способ подсказал Эхо, и я, позанимавшись немного, смог оценить результат — действительно работало. Концентрация возрастала многократно, а ошибки, подобные той, что я чуть не совершил, случались всё реже.

Мы сидели в небольшой пещерке, расположенной в скалистой местности, которая неожиданно открылась нам после одного длительного трёхдневного перехода. Привел нас сюда Шак, по указке шамана — старый сдал место, где Рык нашел своё ружье. Подсластил пилюлю, старый кот.

На мой вопрос, останемся ли мы живы после такой подставы, Шак заявил, что слова Великого Шамана важнее слов Поднявшего Стаю и он ничего плохого в этом не видит.

Поэтому я и не возражал, когда мы выдвинулись к этой точке. Точке, на которой я решил свернуть свои исследования и возвращаться.

Все равно в дальнейшем путешествии по схронам Падших я больше не видел смысла. Если я не пойму их магию с тем, что я уже нашел, то можно просто брать и завязывать — дальше точно не будет лучше. Черепашья скорость освоения так и останется, пока я не совершу определенный прорыв, накопив достаточно знаний для дальнейшего. Но всё равно, я слишком нетерпелив и хотел здесь и сейчас.

Шак отошел и уселся рядом, чистить оружие. Он постоянно с ним возился, на каждой ночевке или отдыхе, в то время как я, наоборот, не сильно им занимался, револьверы падших практически не требовали ухода, грязь к ним не липла, ствол всегда был чистым и без нагара. Не оружие, а мечта. Лишь изредка я занимался их чисткой, используя как процесс для медитации — работа руками всегда отвлекала меня от мыслей.

Солнечный свет упал на руны, которые я так усердно выводил, и, если брать все свои знания рунной магии Падших и опираясь на наши теории с гоблином, эти руны служили якорем для телепортации. Точнее серия рун.

Перед тем как завалиться спать на ночевках, я читал скопированный дневник и изучал, приходя к очевидному мнению — построить телепорт я смогу. Не самое это сложное дело, повторить определенный набор рун и залить его энергией. Во всяком случае теперь мне так начинало казаться. У меня в памяти уже были выведены и заучены множество рун и основной проблемой было то, что кроме создания «фонарика» и магнита я не мог понять, как правильно составлять слова-заклятия, или функции для запуска определенных действий. Функциями их называл Эхо, сводя все к техническому языку программирования реальности.

Но мне казалось, что именно в этом кроется фундаментальная ошибка понимания магии Падших. Это не технология, это реальная магия. Не сравнить с магией Второго Слоя — вот там все наработки и расшифровки Эхо били прямо в цель.

А вот с практически готовым составом для рабочего телепорта было всё проще. Пусть принцип до конца не известен. Но сам факт, что я уже знаю, что будет в результате применения связки именно в таком порядке обнадеживал — тот же барьер был гораздо проще.

Сама система телепортации тоже оказалась не магией, а технологией, основанной на том же принципе что и Разломы. Мы вспарываем ткань пространства в одном месте, и в другом, а всё что между этими двумя точками, сворачивается, как лист — создавая мгновенный переход.

Имея одну точку — переместиться куда-либо было невозможно. Нужен якорь — стабилизированный на местности и надежно зафиксированный. Даже небольшое смещение приведет к тому, что, применяя телепортацию, я могу оказаться в чуть смещенном пространстве и меня просто разнесёт на атомы. Чего совершенно не хотелось. А вот вторая точка, откуда будет происходить перемещение — ей было без разницы. Что всё равно вызывало во мне воодушевление.

Минусы правда тоже были очевидны. Любой перенос требовал энергии, правда я не до конца понимал сколько конкретно понадобится. Формула расчета была довольно сложной и её мы позже разберем с Эхо, не зря же он технарь?

Но это уже прорыв. Когда я понял всю глубину замысла и принцип работы, я воодушевленно представил, что если я буду везде оставлять подобные якоря, то и путешествовать в знакомые места смогу моментально. А еще, какой потенциал в бою — те же таблички с якорями могли бы сделать меня мобильной, постоянно телепортирующейся машиной для убийств на поле боя… Вопрос только в том, с кем я собрался воевать, чтобы применять все свои навыки? Два боя с церковниками показали, что я уже не мальчик для битья и могу постоять за себя, хоть мне и повезло оба раза.

Руны маяка были индивидуальны и настраивались под конкретного человека, который запитывал их своим Нексусом. Никто другой не мог воспользоваться моим якорем, даже другой Падший. Но они и не требовали поддержки. Один раз настроил, оставил в нужном месте и все, пользуйся. И переместить другое живое существо я не мог, только сам и поклажа. Хотя если привести Шака в бессознательное состояние — будет ли он считаться поклажей? Сначала стоит проверить на менее ценных товарищах, точнее на каком-либо зверье.

Да и цепочка была не сложной, всего два десятка рун, выстроенных в определенном порядке. Пару десятков раз в моих экспериментах по пути сюда я сделал что-то не так и руны не активировались. Но именно сейчас все должно было получиться. Якорь был готов и руны выстроились идеально ровными рядами.

— Теперь подаем энергию… — пробормотал я, от волнения высунув язык.

Нужно совсем немного и я постарался вливать её плавно.

— Получилось? — Шак заинтересованно подошел и снова заглянул мне через плечо, а я наблюдал как руны мигнули и погасли — этап активации прошел успешно.

— Получилось, — кивнул я и сорвался с места, едва не врезавшись затылком в челюсть лиса. Но с реакцией у него все было в порядке, и он успел отскочить. — А теперь время телепортации!

Я отошел на несколько шагов и достал уже давно заготовленную табличку с самой цепочкой телепортации. Там было всего шесть рун из которых одна была Старшая, четыре Средние и одна Младшая — активатор.

Глубоко выдохнул и подал энергию на руну активатор.

То, что произошло дальше можно было описать так — меня сначала вывернуло, потом прокрутило, а потом этот фарш протащило через отверстие, по размеру не больше, чем ушко от иголки, а потом все это собрало вместе прямо над рунами-якорем.

Я упал на колени и еле сдержал рвотный позыв. В этот момент мне казалось, что каждая клеточка моего тела орет от боли, а в голове стоял шум, который не мог перекричать даже Шак, который прыгал вокруг меня и не знал, что делать. На руны он боязливо не наступал.

Минуты три мне понадобилось, чтобы прийти в себя — боль и тошнота отступили, и я смог проанализировать произошедшее.

Я был жив, цел и лишь резерв Нексуса слегка просел. Не критично, но я думал, что на такое расстояние энергии потратится гораздо меньше. А если я соберусь перенестись на несколько километров? А если через весь Слой?

— Не-не-не… — пробормотал я, поднимаясь на ноги. — Телепорты только в крайнем случае.

— Получилось? — спросил Шак, внимательно меня рассматривая, будто бы выискивая причину меня прямо сейчас застрелить.

— Получилось, — хрипло подтвердил я. — Но лучше бы не получалось… Это я, все нормально.

— Докажи, — внимательные глаза лиса буравили меня с полной серьезностью, а его рука лежала на револьвере.

— Не беси меня, Шак, — раздраженно бросил я. — Моё обещание подсыпать тебе перца в нос и свалить в закат все еще в силе.

Шак резко успокоился и убрал руку с револьвера, а я отошел в сторонку и уселся прямо на камень пещеры, чтобы подвести итоги. Хреновый итог. Восторги и мысли о возможном постоянном использовании телепортации отвалились нахрен.

Если меня будет корежить так каждый перенос, то ни о какой мобильности в бою вообще речи не может идти. Сомневаюсь, что к этому можно привыкнуть. Но как вариант для быстрого отступления, почему нет? Почувствовал опасность и бам, переместился в безопасное место. Но для этого надо, чтобы цепочка рун была всегда под рукой. Хм, или на руке?

Я посмотрел на свой протез, примеряясь, куда удобнее будет разместить руны. Инструмент для гравировки у меня был, так что почему бы не заняться этим сейчас? Тема то вполне рабочая. Нужно еще проверить, как будет работать телепорт, если якоря будет не один, а два, не разорвет ли носителя на части. В документах об этом ничего сказано не было. Но там и описывалось использование одного якоря.

Но Падшие не были идиотами и заведомо убийственный ритуал они бы не стали конспектировать и выдавать за готовый. Все равно никто, кроме членов их ордена не смог бы им воспользоваться.

Я снова уселся на камни, прислоняясь спиной к стене пещеры и изучая протез в поиске подходящего места. А от и оно.

Шак с каким-то странным выражением на лице наблюдал за мной, пока я наносил цепочку рун на протез, но я не стал его спрашивать ни о чем, просто отвлекся монотонной работой и выкинул все мысли из головы. Теперь нужно просто взять за привычку перед боем или даже перед ночевкой всегда оставлять себе путь к отступлению, размещая табличку с якорем подальше. Или ну его нахрен? Этот вопрос нужно обдумать, а пока можно заняться и более полезными вещами.

— Пошли, — сказал я Шаку, когда закончил и поднялся.

— Куда?

— Прокачивать тебя, — хмыкнул я и хлопнул здоровяка по плечу. — Видел тут недалеко Разлом? Вот, сходим в него, поубиваем монстров. Мне сейчас сильно надо в кого-нибудь пострелять. Да и вообще, надо заняться твоим обучением и прокачкой не только как ферала, но и как обладателя Взора Творца. Есть там несколько фишек…

Разлом оказался обычным, без лишней сложности и заселен животными, единственное чем смущал, так своими размерами. Мы оказались в большом лесу, деревья которого весьма напоминая обычные, тем не менее страдали гигантизмом. Первая же ель, которую я увидел была в обхвате метров пять, не меньше.

— Они все такие? — восторженно спросил ферал, принюхиваясь к лесу.

— Разные бывают, — пожал я плечами и коротко дал небольшую справку о Разломах и тому, что может попасться внутри. — Так что будь осторожен, в каждый соваться с дуру не стоит. У меня есть навык, который можно частично использовать как проверочный, но это не всегда правильно работает.

— А что за навык?

— Он говорит и показывает путь, на котором я могу умереть, — я туманно объяснил поиск пути и занялся более насущными делами. — Закрывать разлом не будем, хрен его знает где тут что искать, пройдемся, может постреляем в кого, заработаем тебе боливаров и осколков для первой прокачки. Может эльки выпадут.

По идее я мог бы просто дать Шаку и того и другого, благо первый навык не стоил дорого, а у меня в запасе весьма прилично всего. Но я решил, что это будет неправильно — халява развращает, пусть добывает сам, тем более что такой амбал может и сам справиться с задачей. Пару часов мы шлялись по лесу, оставляя метки на деревьях. Шак шел впереди, и его звериное чутье действовало тут просто безупречно, оставляя меня далеко позади. Он двигался почти бесшумно для своей массы, постоянно принюхиваясь и замирая.

Пару раз он резко останавливал меня, вскидывая руку. В первый раз я не сразу понял, в чем дело, пока не разглядел в густом подлеске здоровенную шестилапую тварь, похожую на рысь. Она смотрела на нас желтыми глазами, не мигая, а потом просто скользнула в тень. Шак лишь фыркнул ей вслед.

Чуть позже он засек еще кого-то. Мы забрались на невысокий скальный уступ, а внизу, ломая кусты, промчался тощий ящер на двух ногах, с длинной, как у крокодила, пастью. Он явно искал жратву, но на нас даже не посмотрел.

Если бы я не сдерживал парня, он бы давно сорвался за кем-то из них, от восторга высунув язык. Но в итоге мы подстрелили всего одну мышь, размером с приличную собаку. Точнее, Шак ее подстрелил, заметив шевеление в траве за сотню метров.

И все же это был один из тех Разломов, которые не несут особой опасности — вся живность сторонилась нас, и хищники, хоть и шарились вокруг, нападать явно не спешили. Никаких настоящих монстров тут не было.

— Не будем далеко заходить, — решил я, завязывая с этим Разломом. — Пусть стоит. Навестишь его позже, с теми, кто тоже получит взгляд творца.

— Хорошо, — согласился ферал, подчиняясь с явной неохотой. — Но прокачки не будет?

— Нет, мы никого не убили, и за это ничего не получили, — ответил я, и мы направились к выходу, а я задумался что показать фералу такого, чтобы отвлечь. Ничего в голову, кроме Проекции не приходило. Но так шутить лучше в более безопасном месте. Сорвет парню крышечку и хрен я его тут догоню, чтобы объяснить, как вернуться в прежнее состояние.

— А теперь смотри, — после того как мы выбрались из Разлома, ждать чего-то я не стал и принялся за обучение. — Оружие мне сдай.

— Зачем? — удивился Шак. — Ты мне не доверяешь?

— Доверяю. Но лучше сдай. Я верну.

В итоге я забрал револьверы, карабин и четыре ножа, рассованных по одежде ферала, после чего я коротко объяснил, как нужно действовать чтобы вступить в Проекцию и отошел на пару шагов.

— Начинай.

Шак, закрыл глаза, постоял так с минуту, а потом открыл и сразу же упал на все четыре конечности.

— Что это! — испуганно произнес он.

— Успокойся, ты не умрешь. Этот вид позволяет смотреть со стороны, — пояснил я. — Ничего страшного, только непривычно.

Но ферал меня особо и не слушал, неожиданно он сорвался с места и как был на четырех лапах, так и удрал, прыгая по камням с ловкостью циркача. А судя по его восторженным и довольным крикам, это ему очень понравилось.

— Хрена себе пошутил, — смотря на то, как Шак творит разные трюки и с какой скоростью он передвигается среди камней я, мягко говоря, был удивлен.

— Я вижу! Так далеко вижу! — орал восторженный амбал, не прекращая прыгать и вытворять трюки, которые с его габаритами казались мне совершенно невыполнимыми. С такими мышцами спину-то почесать проблематично, не то, что скакать как заяц. Или лис?

Минут сорок Шаку понадобилось, чтобы наиграться и успокоиться. Он практически приполз, выжатый как лимон — вся шерсть скомкалась и была мокрой. Но на его лице светилось неподдельное детское счастье. Да уж, хотел подколоть, а вышло совсем наоборот. Это еще раз показывает, насколько же мы далеки по мышлению друг от друга.

— Наигрался? — спросил я его, и он устало кивнул, после чего я объяснил ему как вернуться назад.

— Это очень полезная вещь, — сказал Шак, и мы начали устраиваться на ночевку.

Барьер я использовал, чтобы перегородить вход в пещеру, в которой мы и решили остаться до утра, а завтра выдвигаться обратно — пора было возвращаться в Кадию.

— Ага, отличная штука, — согласился я. — Не раз выручала меня, когда тут шлялась орда гоблинов.

— Спасибо, Мастер, — довольный Шак завалился на свою лежанку и моментально вырубился.

Меня тоже вымотал сегодняшний день, поэтому я не заснул, а просто провалился в темноту. И лучше бы я не засыпал.

Этот сон не принес мне ничего хорошего. Почти сразу навалилось ощущение… неправильности. Липкий страх и густое, вязкое одиночество. Будто меня заперли в черной комнате без окон и дверей.

Множество вспышек, как битое стекло, мелькало вокруг. Я пытался сосредоточиться, ухватить хоть одну, но они расплывались. Смазанные картинки, которые мозг не мог собрать во что-то целое. Было больно на них смотреть.

Непрерывный поток начал застывать, замедляться. Одна из картин остановилась и замерла прямо передо мной.

Это был Город. Я смотрел на него с высоты, как птица. Обычный Город, похожий на сотни других. Но он был мертв. Ни одного движения. Все улицы, как трещины, сходились к центру. А там, в самом центре, было нечто. Черное, живое. Оно пульсировало. Из этой черноты вырывались щупальца, тонкие и быстрые. Они методично шарили по пустым улицам, заглядывали в окна, будто что-то искали. Но город был пуст. Абсолютно.

Изображение дернулось и сменилось.

Кадия.

Она была разрушена. Прямо на улице, среди обломков, лежали люди. Трупы. Я узнал Лизу. Увидел Рика. Себию. Все те, кого я знал, лежали там. Неподвижные, как брошенные куклы.

Картинка снова моргнула.

Новый Город. Другой, но с такой же аномалией посередине. И те же щупальца, которые теперь уже не искали, а били. Они яростно хлестали по стенам пустых домов.

Снова Кадия.

Они стояли. Мои мертвые друзья. Лиза, Рик, Себия, Эхо, Мар… и все, кто мне дорог. Они стояли и смотрели прямо на меня. Я не видел на них ран, но я чувствовал, что они мертвы. От них веяло холодом, который пробирал до костей. А глаза… у них были пустые, мертвые глаза.

— Спаси нас… — голос Лизы прозвучал у меня в голове, сухой, как шелест листьев.

— Спаси нас… — повторила Себия, даже не открывая рта.

А затем хор. Десятки нестройных голосов — их голосов — ввинтились мне в мозг. Это не был звук, это была боль. Чистая, острая боль.

Я проснулся. Рывком сел, хватая ртом воздух.

— Что я должен делать? — прохрипел я, глядя в безучастный каменный потолок. Пытался успокоиться, но не мог.

Сердце колотилось так, что отдавало в ребрах. Это был не просто сон. Это… то, что будет?

Вейс был в ярости.

Теперь это казалось его обычным состоянием, граничащим с желанием уничтожить все, что попадется под руку. Дочитывая письмо, он отшвырнул его в сторону и ударил кулаком по столу. Заставляя вздрагивать сидящих на против советников.

— Продолжай, — голос Вейса был обманчиво спокоен, но брат Юлай, его доверенное лицо, знал этот тон. Это было затишье перед бурей, холодное бешенство, куда более опасное, чем крик.

— Потери катастрофические, брат Вейс, — сглотнув, начал перечислять Юлай. — За последний месяц фералы совершили шестнадцать дерзких нападений на наши рудники. Мы лишились двенадцати полных пятерок Ищеек — их просто разорвали. Трое братьев Ордена, отправленных для усиления, ушли в небытие, их души развеяны без следа. Потери среди наемной стражи исчисляются сотнями. Десятки просто дезертировали, не желая становиться кормом для зверей. После… столкновения в Цитадели, боевое крыло Церкви на Первом Слое практически перестало существовать. У них не осталось сил даже для того, чтобы удержать хрупкое равновесие. Что касается Второго Слоя, Церкви пришлось оставить город Речной. Удержать его наличными силами невозможно, слишком большие потери…

— Мне плевать на этих бездарей со Второго! — взревел Вейс, не в силах больше сдерживаться. — Они потеряли город? Пусть вернут его или сдохнут, пытаясь! Меня волнует Первый Слой! Мой Слой! Что предлагают наши хваленые генералы? Какие гениальные стратегии они породили на этот раз?

— План будет готов в течение суток, — осторожно продолжил Юлай. — Предлагается перебросить не менее тысячи братьев с нашего слоя в Цитадель. Бран Банна настаивает на тотальной зачистке: уничтожать всех фералов в радиусе ста километров от территорий внутренних городов, затем укрепить рудники в Южных горах и на Западной Точке новыми фортами.

— К дьяволу их всех! Убирайтесь! — Вейс махнул рукой, не желая слушать дальше. Планы, стратегии… Каждый ничтожный командиришка, дорвавшийся до власти, мнил себя стратегом. А какой толк в их бумажных баталиях, если лучшие воины уже гниют в земле Первого Слоя?

Советники испарились из кабинета, словно их сдуло ветром.

Появление Врага и тот унизительный разгром в Цитадели… Предложение союза, которое Вейс был вынужден принять, стиснув зубы. Об этом знали лишь четверо, самые доверенные, те, чьи судьбы были неразрывно связаны с его собственной. Для всех остальных нападение списали на обезумевшего от силы Гриса. И в это поверили на удивление легко — слишком многих задела гибель мастеров во время ритуала, слишком много вековых знаний и опыта кануло в Лету вместе с ними.

И теперь, при содействии Врага, ставшего ситуативным союзником, Вейс надеялся, что Первый Слой устоит. Пусть Церкви и был поставлен жесткий ультиматум, но это сотрудничество поможет найти этого подонка Гриса и вырвать его душу.

Вейс устало откинулся в кресле, ощущая фантомную боль в груди — боль, которую он испытал, погибая от неизвестной магии все еще была с ним. Нет, сам он туда больше не сунется. Пусть жизнями рискуют фанатичные боевики. Потеря почти тысячи личных осколков души и такого же количества боливаров — это не просто удар по самолюбию. Здесь, на Третьем Слое, где каждый осколок добывается с риском и интригами, это была колоссальная брешь в его ресурсах.

И теперь на него спустят всех собак. Он, Вейс, ответственный за ручеек ресурсов с нижних Слоев, который превратился в жалкую каплю. Он, кто допустил потерю влияния на Втором. Все, что могло пойти не так, пошло не так, и у него просто не осталось выбора. Враг должен найти Гриса. Этот выскочка, это ничтожество с протезом нужен ему как воздух. А затем… затем они разделят его душу на тысячу мучительных частей, и ручной, усмиренный Первый брат станет его билетом на самый верх иерархии. Да, только так. И никак иначе.

Дверь в кабинет тихонько открылась и в неё заглянул Юлай.

— Прошу прощения, брат Вейс, — тихо сказал он. — Пришло срочное донесение с Первого.

— Что там? — всю расслабленность Вейса как ветром сдуло и он стал похож на цепного пса, который вот-вот сорвется.

— Враг нашел след этого ублюдка, — на лице Юлая растеклась злобная улыбка. — Теперь он не уйдет.

Я проснулся с ощущением, будто всю ночь бежал без остановки. Сердце колотилось, во рту пересохло, а перед глазами всё ещё стояли образы из проклятого сна. Лиза. Рик. Себия. Все мёртвые. Все смотрящие на меня пустыми глазами.

— Шак, вставай! — я сорвался с лежанки и принялся лихорадочно запихивать вещи в рюкзак.

Шак что-то пробурчал сквозь сон, перевернулся на другой бок и снова захрапел. Я швырнул в него сапогом. Охранник хренов, и пофиг что стоит щит и нас прикрывает.

— Подъём! Немедленно!

Ферал вскочил с выхватывая револьвер и озираясь в поисках врагов. Его глаза метались по пещере, пока не остановились на мне.

— Что случилось? Нападение?

— Хуже, — я застегнул последнюю пряжку на рюкзаке и сунул ноги в сапоги. — Собирайся. У нас пятнадцать минут.

— Но мы же собирались выдвигаться после…

— Сейчас! — рявкнул я, и Шак, видимо почувствовав что-то в моём тоне, перестал спорить.

Пока он собирался, я метался по пещере, проверяя снаряжение. Патроны, руны, барьерные таблички, запас еды. Всё на месте. Руки тряслись — я не мог избавиться от липкого страха, засевшего где-то под рёбрами.

Это был просто сон. Обычный кошмар после тяжёлого дня. Если каждый день убивать по куче людей и не такое может присниться. Правда я не уверен, что настолько склонен к рефлексии — это не первые мной убитые, а если считать с гоблинами и монстрами, то я тот еще кровавый маньяк. И такие сны мне никогда не снились, спал я крепко как безвинный младенец с титькой во рту.

Но сейчас я не верил собственным мыслям. Что-то внутри, какая-то животная интуиция кричала: это было реально. Предупреждение. Или даже хуже.

— Готов, — Шак взвалил на спину свой рюкзак, который выглядел игрушечным на его огромной спине. — Мастер, ты расскажешь, что случилось?

— В дороге, — я шагнул к выходу из пещеры, но замер. Руны телепортации. Маячок. Это пока самая дальняя точка, куда я забирался и стоит оставить тут маяк. — Подожди минуту.

Достав заготовленную табличку с якорем, я активировал её, запитывая Нексусом. Руны вспыхнули и погасли — теперь это место стало точкой возврата. Может, пригодится. Хотя после вчерашнего опыта мысль о повторной телепортации вызывала приступ тошноты.

Мы вышли из пещеры в серое предрассветное утро. Я огляделся, используя Чувство Пути, чтобы проложить маршрут как можно дальше и быстрее. Хоть навык и был теперь с ограниченным радиусом, но я частенько проверял через него возможность сократить путь. И тут же нахмурился.

Что-то было не так.

Вариантов путей до ближайшей знакомой мне точки стало гораздо больше. В десятки раз. Но все эти пути были смазанными, и я бы не рискнул идти по подобным маршрутам — там явно ждала смерть.

И еще одним открытием стала синергия моего Чувства пути и якоря телепорта. Нить пути до него была толстая и крепкая, я чувствовал, что если даже не смогу сюда телепортироваться, то уж путь найду без проблем, с любого расстояния. Расстановка маячков приобретала дополнительный стимул.

Интересно. Может, они работают как усилители для навигации?

Эту мысль я отложил на потом. Сейчас важнее было двигаться.

— Идём, — я зашагал вперёд форсированным темпом, почти бегом.

— Мастер, — Шак легко поравнялся со мной, его длинные ноги без труда позволяли следовать за мной, даже не напрягаясь. — Что произошло? Почему такая спешка?

— Потом объясню.

— Но…

— Шак, — я остановился и посмотрел ему в глаза. — Ты мне доверяешь?

Ферал моргнул, явно не ожидая такого вопроса.

— Да. Конечно.

— Тогда просто иди за мной. Быстро. Без вопросов. Пожалуйста.

Он изучал моё лицо несколько долгих секунд, потом медленно кивнул.

— Хорошо, Мастер.

Мы молча шли до полудня. Я не останавливался даже на короткие передышки, лишь на ходу запихивая в рот вяленое мясо и запивая водой из фляги. Шак не отставал, хотя я видел, как он то и дело бросает на меня обеспокоенные взгляды.

Солнце поднялось к зениту, когда мы вышли на протоптанную тропу. Я уже собирался ускориться, но Шак внезапно вцепился мне в плечо когтистой лапой и дёрнул вниз.

— Тихо! — прошипел он, затаскивая меня за ближайший валун.

— Какого…

— Молчи!

Ферал прижался к камню, принюхиваясь. Его уши нервно подрагивали, а вся поза кричала о напряжении. Я замер, прислушиваясь, но не слышал ничего, кроме ветра в траве.

— Что там?

— Здесь недавно прошла большая группа, — прошептал Шак, не отрывая взгляда от тропы. — Запах… странный. Мёртвый.

— Мёртвый? — я нахмурился, видимо неправильно понимая значение в данном контексте. — Ты имеешь в виду трупы?

— Нет. Живые, но пахнут смертью. Как… как будто много чужой, не свежей крови на них.

Теперь и я увидел следы, здесь прошла приличная толпа людей, и весьма уверенно, ни от кого не скрываясь. Церковники и их наемники?

— Какого хрена… — пробормотал я, и меня снова накрыла волна того самого состояния из утреннего сна. — Я тут несколько недель шлялся, столько народу не видел, а тут сразу и рядом. Они идут к вашему лагерю? Наши маршруты пересекаются?

— Да, — Шак втягивал воздух, словно ищейка. — Такое ощущение, что они двигаются от той пещеры с церковниками…

— Мы следуем за ними и стараемся не попасться, — сказал я, поднимаясь.

Я быстро активировал руны маячка, оставляя вторую точку возврата. Энергии Нексуса ушло совсем немного — я уже научился дозировать вливания. Табличку спрятал под кустом у тропы, пометив место зарубкой на ближайшем дереве.

— Идём. Только тихо.

Мы двинулись по следу, держась на приличном расстоянии от тропы. Шак шёл впереди, периодически замирая и принюхиваясь. Его уши вертелись, как локаторы, улавливая малейшие звуки.

Примерно через полчаса мы вышли к очередному Разлому, который выглядел не так, как я привык — в основном они прятались, были замаскированы на местности и часто можно было пройти мимо, не обратив на него внимания. Тут же была иллюминация, которую не заметить было сложно — я бы даже подумал, что это место, откуда приходят Кошмары. Но Путь говорил, что туда можно войти, а значит это был Разлом.

Но не это привлекало внимание больше всего, а то, что находилось возле мерцающего входа.

— Творец всемогущий… — выдохнул Шак, и я его отлично понимал.

У входа в Разлом лежали тела. Три трупа были разорваны на куски и едва угадывались очертания тел. Я подполз ближе, используя скрытность и укрываясь за камнями. В магическом зрении сверкание Разлома слепило, поэтому я использовал обычное.

Свежие. Судя по застывшей крови — не больше суток. Разорваны когтями и зубами, причём с явной жестокостью и при этом не сожраны целиком, что не похоже на поведение местных хищников.

По общей картине было непонятно, шли они к Разлому или от него, но Шак тут же подтвердил мою гипотезу:

— Они бежали от Разлома.

И от чего они бежали? С каких это пор, твари разломов могут их покидать? Такое было в войну с Врагом, но прошло уже много времени после тех событий. Зейн мертв.

— Вы издеваетесь что ли? — пробормотал я продолжая осматриваться вокруг.

Люди, выйдя наружу рассчитывали на безопасность, а получили удар в спину. И очень скоро я понял, что был прав, когда подползал к Разлому используя амулет. Возле разрезанного пространства, что-то шевелилось, искажая воздух. Словно в засаде сидит невидимка. И всё во мне говорило, что лучше с этой тварью не связываться, поэтому стараясь максимально не шуметь я отполз обратно к замершему Шаку.

— Это что за херня? — спросил я, когда ферал с карабином оказался рядом и стало немного безопаснее. — Группа людей прошла тут же?

— Нет… — покачал тот головой в ответ. — Люди прошли чуть в стороне. Тела они скорее всего видели, но не задержались. А та тварь, я чую ее отсюда. Может убьем ее?

— Нет, — принял я решение. — Чутье говорит, что вообще не стоит связываться с тем, что там сидит, оно не может отходить далеко, но если мы его только разозлим… Даже мои патроны могут не помочь. Такие штуки встречались в войну с Врагом?

Отвечать голосом Шак не стал, просто отрицательно покачал головой.

— Ладно, — я кивнул, принимая решение. — Делаем крюк. Идём.

Мы свернули с тропы, углубляясь в каменистую местность. Я периодически проверял Чувство Пути, корректируя маршрут. Шак молчал, но я видел напряжение в каждом его движении. Он постоянно оглядывался, принюхивался, прислушивался.

К вечеру мы вышли к небольшому ручью. Я хотел было остановиться на передышку, но Шак снова застыл, вытянув морду вперёд.

— Опять они?

— Нет. Дым. Много дыма. Оттуда, — он указал на восток, где между скалами вилась узкая тропа.

Я понюхал воздух. Действительно, слабый запах гари. Костёр? Лагерь?

— Проверим, — решил я. — Но осторожно. Я пойду первым.

Мы подобрались к источнику запаха затемно. То, что я увидел, заставило меня вцепиться в камень так, что костяшки пальцев побелели.

Тела валялись повсюду. Церковники. Наёмники в красных плащах. Фералы, что тащили телеги. Все были мертвы. Их резали быстро и практически без сопротивления. Да, это были местные церковники, не прокачанные пятерки воинов с верхних Слоев, но все же — они тоже не были беззащитными.

— Мастер… — Шак был рядом, и я почувствовал, как он дрожит от ярости. — Они убили всех, братьев! Это те по чьим следам мы идем! Они рядом!

— Тихо, — я активировал амулет скрытности. — Не двигайся.

Я медленно огляделся. Костры ещё тлели. Значит, убийцы ушли недавно. Может, пару часов назад.

Мой выбор был очевиден. Задерживаться и исследовать лагерь — значит подписать себе смертный приговор. Инстинкт Шака кричал об опасности, и моя собственная паранойя, подкрепленная увиденным, вторила ему в унисон. Мы должны уходить. Немедленно.

— С этого момента движемся только ночами, — решил я. — Днем отсыпаемся в укрытиях. Избегаем любых троп и поселений. В лагерь не заходим и ничего не трогаем, понял? Никаких трофеев или добычи.

— Согласен, — кивнул Шак. Его звериное чутье было сейчас ценнее любого моего навыка. — Наш запах не будет лежать на этих вещах.

Перед тем как двинуться дальше, я установил третий маячок телепорта, спрятав его в расщелине скалы. Теперь у меня была целая сеть из опорных точек, создающая в сознании своеобразный каркас для Чувства Пути.

Последующие три дня превратились в один сплошной изнурительный марш-бросок под покровом темноты. Мы миновали зоны повышенной опасности, которые мое Чувство Пути теперь, опираясь на сеть маячков, прорисовывало с пугающей точностью. Якоря стали моими персональными «спутниками», вехами на ментальной карте, усиливающими навигационные способности навыка в определенном радиусе. Моя система работала. Это был маленький триумф посреди всеобщего хаоса.

На рассвете четвертого дня мы вышли на холмы, с которых открывался вид на лагерь фералов. Я ожидал увидеть знакомые очертания городка, спящего в утренней дымке и палатки, и уже предвкушал как буду слушать старого кота. Но фералов на месте не оказалось.

Местность вокруг города была пуста и выглядела так, словно тут никогда не стояло лагерем несколько тысяч разумных существ. Хотя не, место, где я раскапывал лабораторию было видно даже отсюда, его фералы скрыть не удосужились.

— Ушли. — коротко ответил ферал. — В горные лагеря или на ту сторону хребта, там безопаснее.

— А куда точно?

— Не могу сказать. Там около десятка мест, куда можно загнать несколько армий, и выбирается всегда случайно. Тот, кто не был в лагере в этот момент, никогда не найдёт Поднявшего Стаи и Великого Шамана.

— Ладно хоть в безопасности. — заключил я. — Что по следам?

— Они продолжают идти в ту же сторону, что и мы, — махнул Шак рукой. — Скорость не снижают, на ночевку не останавливаются, я даже не чувствую места, где они опорожняются, словно их нет. Запахи стали гуще.

— Судя по всему, — заключил я, немного подумав, — они идут к Степному, на это всё указывает. Решено! Пройдем следом, неторопливо и только по следам, чтобы не нарваться на разведку или дозоры, посмотрим куда эти непонятные движутся. А затем валим в Кадию.

— Мне беспокойно за тех, кто идет в твой город, — признался ферал, когда мы снова продолжили путь. — Пусть Кхар и великий воин и те, кто с ним сильны. Но то, как были убиты церковники… Они не смогли оказать сопротивления.

— Если твой говорун не справится, виноват будет он, — пожал я плечами, поправляя лямки рюкзака. — Рык сказал он лучший воин, не думаю, что это звание можно получить вот так, на халяву или по праву рождения. И не смотря на свою говнистость, Кхар внушает уважение. Хотя, буду откровенен, я скорее всего его пристрелю. Но потом.

— Но потом, — эхом согласился задумчивый Шак. — Ты всем так говоришь? На самом деле ты не злой. У тебя есть сердце.

Я молча достал револьвер и ткнул его в ферала.

— Я может и не злой. Но если мне будет нужно тебя пристрелить, я пристрелю, — сказал я, глядя ему прямо в глаза и нисколько в этом не сомневаясь. — Ты меня не знаешь, и даже не думай давить. Просто из жалости пристрелю.

— Мастер, — склонил голову ферал. — Был не прав.

— Иди в баню, — фыркнул я в ответ и попытался было стукнуть его в плечо, но Шак увернулся. — Двигаемся, нельзя стоять.

Движение — жизнь. И чем дальше мы шли, тем больше я понимал эту фразу. За последнюю неделю, что мы жили в горах и исследовали пещеры Падших, произошло что-то странное что снова изменило облик Первого Слоя.

Разломов становилось все больше. Дважды мы нарывались на достаточно наглые и крупные группы Кошмаров, которых с радостью уничтожили, качая Шака, всё равно на сейчас я уже достиг максимум своего развития, и следующая ступень стоит невообразимо дорого. Это не значит, что я не попытаюсь на нее зайти, попытаюсь, но позже.

А вот прокачанный ферал, к своим основным параметрам, добавит еще и мощность дарёную Творцом — а это хорошее вложение, пока он путешествует со мной. Во всяком случае, идти с Шаком было верным решением, и я его окончательно принял.

Странный сон больше не повторялся, но спал я всё равно тревожно, постоянно просыпаясь ночами и не выпуская оружие из рук.

На седьмой день пути мы вышли к Разлому, который я помнил, как один из самых безопасных почтовых маршрутов. Раньше через него ходили почтальоны, торговцы использовали как короткую дорогу между поселениями. Сейчас же вход мерцал нездоровым красноватым светом, а земля вокруг была изрыта когтями.

— Это тот самый почтовый Разлом? — недоверчиво спросил Шак, принюхиваясь. — Пахнет тварями. Много. Они выходили отсюда.

Отряд, за которым мы шли, ушел стороной, не заходя в разлом и я отказался от их преследования, так как не видел смысла, если незнакомые мне люди идут своей дорогой, то и пусть идут дальше.

— Раньше здесь было пусто, — пробормотал я, проверяя патроны в револьвере. — Абсолютно безопасно. Что, блядь, вообще происходит?

— Мастер, может обойдём? — предложил Шак, но без особой уверенности. Он прекрасно знал, что обход добавит нам минимум неделю пути, слишком удачно был расположен Разлом.

Я посмотрел на вход, потом на карту в своей голове, которую рисовало Чувство Пути. А через этот Разлом — прямая дорога, которая сэкономит нам критически важное время.

— Идём через него, — решил я, доставая заряженные таблички. — Но осторожно. Ты прикрываешь тыл, я — фронт. Стреляем только по необходимости, стараемся не привлекать внимание.

— А если не получится не привлекать? — Шак взвел курок своего карабина.

— Тогда стреляем много и быстро.

Мы вошли в Разлом, и реальность исказилась привычным образом. Но если раньше здесь был широкий коридор с ровными стенами, то сейчас пространство напоминало внутренности гниющего организма. Стены пульсировали, источая слизь. Пол под ногами был скользким и неровным. А в воздухе висел тяжёлый запах разложения.

— Мастер… — начал было Шак, но я его перебил жестом.

Впереди, в десятке метров, из-за выступа вывалилась троица тварей. Костистые, с провалами вместо лиц, они двигались рывками, словно марионетки на невидимых нитях. Одного взгляда хватило, чтобы понять — это не те примитивные твари, что встречались раньше.

Я выстрелил дважды. Первый монстр рухнул, корчась. Второй потерял половину головы, но продолжал ползти. Третий прыгнул в сторону.

— Ждем. — приказал я. Стрелять ауристовыми пока не спешил, в бой пойдут обычные.

Кроме первой тройки, твари больше не показывались.

— Двигаемся, — скомандовал я, перезаряжая револьвер на ходу.

Мы углубились в Разлом. Каждые несколько сотен метров приходилось останавливаться и зачищать новую небольшую группу монстров. Они лезли отовсюду — из стен, из-под пола, откуда-то сверху. Я палил из револьвера методично, выбирая цели. Шак прикрывал тыл, его карабин работал неторопливо, так как целей было не слишком много.

— Теперь ты, — приказал я фералу снова, и мы поменялись местами. — Зарабатывай на прокачку, Разлом мы пройдем.

— Они бесконечные, что ли⁈ — рявкнул Шак, закидывая пустой карабин на плечо и берясь за револьверы.

— Просто быстро плодятся! — ответил я, швыряя огненный шар в слишком большое скопление тварей. Взрыв выжег целый кусок пространства, но на месте павших почти сразу начали проявляться новые искажения.

Мы пробивались через Разлом больше часа. Патроны таяли с пугающей скоростью. Руки болели от отдачи. Лёгкие горели от едкого воздуха. Но останавливаться было нельзя — сзади уже копошилась целая орда монстров, привлечённых шумом боя.

— Выход! — выдохнул Шак, указывая вперёд.

Мерцающий портал маячил в конце коридора. Я рванул к нему, на ходу стреляя в последних существ. Шак бежал рядом.

Мы вывалились из Разлома буквально кубарем. Я перекатился по земле, вскочил на ноги и развернулся, целясь обратно в портал. Но твари не последовали за нами. Они остались внутри, копошась у самого выхода, но не решаясь переступить порог. Хотя я видел, что могут, могут, но сейчас боятся.

— Что за… — начал я, но Шак перебил:

— Мастер! Смотри!

Я обернулся и увидел.

Степной, который находился в нескольких километрах от почтового разлома горел.

Точнее, горела местность вокруг посёлка. Чёрный дым столбами поднимался к небу. Даже отсюда, с расстояния в пару километров, я видел вспышки выстрелов и слышал глухие раскаты залпов.

Кошмары, прямо среди дня атаковали город!

Кошмары атаковали волнами. Они шли и шли, бесконечной белесой рекой, разбиваясь о стены и откатываясь назад, чтобы через минуту снова ринуться в атаку.

— Они держатся, — пробормотал Шак, щурясь. — Пока держатся.

Я активировал Всевидящий Глаз на максимум, игнорируя мгновенную головную боль. Картина прояснилась. Защитники Степного были организованы, у них были магические щиты, прикрывающие ключевые участки обороны. Судя по всему — церковники тут и в не малом количестве.

Но монстров было слишком много. Они не останавливались. Словно кто-то гнал их вперёд кнутом, заставляя атаковать снова и снова, несмотря на потери.

— Что будем делать? — спросил Шак.

— Обходим, — решил я. — Они справляются. Видишь? Щиты держатся, огневая мощь достаточная. Им не нужна наша помощь.

Шака удивленно взглянул на меня, явно ожидая другой реакции.

— Там церковники — честно ответил я. — Но я уверен, что должен добраться до Кадии. Живым. И желательно быстро. А с ними нам точно не по пути.

Шак кивнул.

Мы сделали широкий крюк, обходя зону осады. Я установил четвёртый маячок телепорта на холме, откуда открывался вид на Степной. Если придётся возвращаться — эта точка пригодится.

По мере движения я всё больше погружался в мрачные размышления. Почтовые Разломы стали смертельными ловушками. Кошмары атаковали организованно, волнами, словно кто-то ими командовал. Непонятные отряды, вырезали целые лагеря церковников. Невидимые твари сторожили входы в Разломы.

Что-то изменилось. Что-то фундаментальное.

— Мастер, — прервал мои мысли Шак. — Ты думаешь, это новый враг? Как тот, о котором говорят легенды?

— Враг мёртв, — автоматически ответил я. — Его убили во время последнего сражения.

— Но что, если он вернулся? Или появился кто-то другой?

Я не ответил. Потому что сам не знал. Но инстинкт подсказывал, что Шак близок к истине. Все эти события — не просто совпадение. Слишком синхронно и организованно.

Либо появился новый враг, координирующий атаки Кошмаров и управляющий неизвестными силами. Либо начал рушиться сам фундамент Первого Слоя. Мироздание трещало по швам.

И оба варианта были одинаково пугающими. Мы шли ещё день, двигаясь форсированным маршем. На привалах я почти не спал, вздрагивая от каждого шороха. Шак тоже был на взводе — его звериные инстинкты кричали об опасности.

К вечеру следующего дня мы вышли к последнему Разлому перед Кадией. Я узнал его сразу — тот самый, с огромными птицами и скалами. Входной портал выглядел стабильным, без признаков заражения Кошмарами.

— Это последний рывок, — сказал я, проверяя оружие. — Через него — и мы у цели.

— А если там тоже монстры? — Шак посмотрел на портал с недоверием.

— Тогда прорвёмся. Как и раньше.

Мы вошли в Разлом. Реальность исказилась, и нас окружил знакомый пейзаж — бескрайнее небо, скалы, холод и парящие вдалеке огромные птицы. Но что-то было не так.

Воздух вибрировал от низкочастотного гула.

— Быстрее, — приказал я, ускоряясь.

Мы бежали по узкой тропе, перепрыгивая трещины и обегая препятствия. Что-то явно намечалось в этом Разломе, но мы были быстрее. Выход замаячил впереди, и я рванул к нему изо всех сил. Шак держался рядом и не отставал.

Мы выпрыгнули из Разлома и покатились по траве. Я лежал на спине, тяжело дыша, глядя в знакомое небо. Отсюда недалеко. И мы устремились вперед практически бегом.

Кадия.

Через несколько часов нескончаемого бега я был практически дома.

— Мастер… — Шак показал вперёд.

Я поднялся на ноги и увидел вдалеке, за грядой холмов, очертания домов, которых за время моего отсутствия стало гораздо больше. Кадия стояла целой и невредимой. Дым из труб поднимался спокойно. Никаких признаков осады или разрушений. Хотя стену уже начали строить, виднелся невысокий частокол, метров на двадцать длиной. Видимо начали недавно.

Облегчение накрыло меня волной, и я почувствовал, как подкашиваются колени. Может, я успел. Может, видение было просто кошмаром, порождённым усталостью и стрессом.

Но где-то глубоко внутри тревога не утихала. Она скреблась под рёбрами, нашёптывая, что это только начало. Что настоящий кошмар ещё впереди.

— Идём, — сказал я, поправляя рюкзак.

Мы зашагали к городу, и с каждым шагом тревога в моей груди росла.

От автора.

Друзья, на этой неделе будет одна глава, не успеваю. Такие дела. Спасибо, что читаете!

Кадия встретила нас вечерними огнями в окнах и запахом дыма из печных труб. Я остановился на холме, откуда открывался вид на поселение, и просто стоял, жадно впитывая картину. Дома. Много новых домов, настоящие целые улицы. Пусть пока она одна, но это уже нечто, по сравнению с тем, что было. Люди, спешащие по своим делам перед закатом. Всё было на месте. Всё было целым.

Внутри что-то оборвалось — натянутая струна страха, державшая меня в напряжении всю дорогу. Кошмарный сон не сбылся. Пока не сбылся.

— Красиво, — негромко сказал Шак, остановившись рядом. — И совершенно с нуля, вы тоже ушли с старого места. Там стало плохо?

— Кадия другая, — ответил я немного невпопад, и в груди разлилось тепло. — Здесь дом.

Ферал покосился на меня, но промолчал. Мы начали спускаться по тропе, и с каждым шагом я чувствовал, как возвращаюсь к жизни. Горы, лаборатория, встреча с Рыком — всё это начинало казаться далёким сном. Здесь была реальность. Моя реальность.

Первым нас увидел дозорный на недостроенной невысокой башне, метра четыре высотой, молодой парень с винтовкой, лица которого я не знал. Кто-то из новичков. Он поднял оружие, направил на нас, и мы остановились.

— Свои! — крикнул я, поднимая руки так, чтобы он видел. Шак повторил мой жест.

— Не знаю таких «своих»! — закричал дозорный. — Свои дома сидят и с фералами под ручку не шляются.

Ну вот, новичок, а про фералов знает, причем не самое хорошее походу. Хотя уверен, парень ни разу ни одного мохнатого не видел.

— Я Грис! Позови Мара или Себию, они знают.

Дозорный обернулся себе за спину и что-то сказал, но при этом направленного в нашу сторону ружья не опустил. За башней, прикрывающей улицу и дома началась суета и мне на встречу вскочила Лиза, которая просто побежала в нашу сторону и с разбегу врезалась мне в грудь с такой силой, что я едва удержал равновесие. Её руки обвились вокруг моей шеи, лицо уткнулось в плечо.

— Идиот, — прошептала она, и голос дрогнул. — Идиот, идиот, идиот…

— Я тоже рад тебя видеть, — пробормотал я, обнимая её и вдыхая знакомый запах волос, такой домашний и тёплый.

— Ты обещал вернуться быстро, — Лиза подняла голову, и я увидел слёзы в уголках её глаз. — Прошло больше месяца! Целый месяц, Грис! Я думала…

— Извини, — я провёл рукой по её спине. — Всё оказалось сложнее. Но я вернулся. Целым.

Она отстранилась и внимательно осмотрела меня с головы до ног.

— Ты похудел. И выглядишь ужасно. И от тебя пахнет, как от… — Лиза замолчала, наконец заметив Шака. — Это кто?

— Шак, — представился ферал, неловко склонив голову. — Спутник мастера Гриса. Сотник армии Поднявшего Стаи.

— Он хороший парень, — сказал я удивленной девушке. — И да, ты не поверишь, я пытался от него отвязаться, но ничего не вышло.

Лиза недоверчиво посмотрела на ферала, потом снова на меня.

— Как ты вообще умудрился найти себе такое сопровождение? — в её голосе прозвучало недоумение. — Грис, ты вообще понимаешь…

— Долгая история, — перебил я. — Потом расскажу. Где Себия? Мне нужно с ней встретиться. Срочно.

Лиза лишь кивнула, понимая, что я не просто так спешу. Мы зашли за стены — там меня уже ждали.

Мы собрались в новом здании мэрии, достаточно большом и основательном, с отдельным залом для совещаний. Основной костяк переселенцев из Прешбурга был здесь. Новичков на совещание не допустили. Я не стал рассказывать о своих приключениях, пока были задачи поважнее. Разломы.

— Это даже хуже, чем было тогда, — Себия покачала головой, облокотившись на стол и внимательно рассматривая карту. — Тогда начиналось медленно, Враг лишь набирал силу, и это отражалось на нас… А сейчас безумие какое-то.

Эхо стоял на табуретке рядом с ней, нависнув над картой, и угольком периодически ставил кресты и круги. Разломы и Кошмары.

— Я чувствую, как они открываются по несколько в сутки, — подтвердил он мрачно.

— Ну и как мы будем защищаться, если они попрут на нас? — хмуро спросил Мар. — У нас ни оружия в достаточном количестве, ни стен нормальных нет. И здесь нет форта, где можно укрыться. Варианты?

— Уйти в другое место? — предположил Рик.

Себия сморщила лицо, как от зубной боли. Конечно, она не хотела никуда уходить. Столько сил вложено в Кадию. Каждый камень выстрадан, каждая балка пропитана потом и надеждой.

— Не вариант, — покачал головой я. — Такое везде. Пока мы сюда шли, я чувствовал, что Разломов становится все больше и больше.

— Тогда единственный вариант — строить высокие стены и надеяться на них, — тихо проговорила Себия, но в абсолютной тишине мы услышали каждое её слово. — Оружие я запрошу со Второго, много. Рик, надо ускориться со строительством. Эхо, наладь стабильный поток материалов из Города. Лиза, твоя задача обеспечить всех готовой едой. Мар, ты за охотников — нам нужны запасы на случай осады. Все, разошлись по делам!

Себия хлопнула, а ладоши, обозначая окончание совета, а потом посмотрела на меня.

— Грис, у тебя есть какие-то новости? Что-то срочное, раз ты так спешил? Останься, обсудим.

Она хлопнула в ладоши, и зал опустел. Только мы остались.

Себия устало опустилась на стул и тяжело вздохнула. Я видел, как напряжение последних недель отпечаталось на её лице тонкой сеткой морщин.

— Ну вот скажи мне, как так, а? — её голос был полон горечи. — Вот только всё наладилось, и тут бам — снова всё через жопу. Чего там эти лысые твои? Не смогли, значит?

— Судя по всему, не смогли, — ответил я, окончательно утверждаясь в мысли, не отпускавшей меня всю дорогу.

Зейн жив. И он ищет меня.

— Скажи, что ты нашёл что-нибудь, — в голосе Себии звучала усталая надежда. — Что-то способное нам помочь, и мы пересидим смутные времена? Порадуй меня хоть какой-то хорошей новостью.

Я взял табуретку и сел.

— Возможно, Себия… Но я не уверен. С этой магией не всё так просто. У меня нет учителей. Но я нашёл большой архив, в котором может быть то, что нам подойдёт.

Себия удивлённо посмотрела на меня.

— Архив скоро прибудет сюда, — немного виновато улыбнулся я. — В сопровождении большого отряда фералов. Это ещё одна новость. Я заключил с ними союз…

— Грис, — глаза Себии сузились, пальцы сжались на краю стола. — Только не говори, что ты заключил союз с Поднявшим Стаи…

Она встала и начала ходить из стороны в сторону. Я не понимал, что за эмоции она испытывает. Гнев? Страх? И то, и другое вперемешку?

— Именно с ним, — не стал отпираться я. — Рык нормальный мужик, и у нас совпадают интересы. Они воюют с Церковью, выбивая их с Первого Слоя. Церковь здесь не нужна, а если лишить их местных ресурсов, то и на Втором они ослабнут. Это на руку твоим друзьям, разве нет?

— Да, — кивнула Себия, остановившись у окна. — Да, это на руку. Но… он фанатик, Грис. Он готов рвать церковников зубами и когтями. Я не хочу подвергать людей опасности. Работать с фанатиками опасно. Он предаст, подставит или просто убьёт, лишь бы приблизиться к своей цели.

— Ты не права, — я встал, подходя к ней. — У меня есть то, что ему нужно. У него есть то, что нужно нам. Взаимовыгодное сотрудничество. И вариантов у нас нет — в Кадии не хватает рук и оружия. Фералы обеспечат и то, и другое.

Себия резко обернулась, в глазах полыхнул гнев.

— Ты охренел, Грис? — голос был тихим, но каждое слово било как пощёчина. — Ты вообще понимаешь, что наделал? Заключил союз от имени Кадии, не спросив меня! Я здесь мэр, понимаешь? Не ты! Это МОЯ ответственность, МОИ люди, и МНЕ решать, с кем связываться!

Внутри что-то сжалось. Она была права. Я переступил черту.

— Себия, я понимаю, но…

— Ничего ты не понимаешь! — она ударила ладонью по столу, карта подпрыгнула. — Поднявший Стаи — это легенда, покрытая кровью и страхом. Он уничтожил три церковных гарнизона на Первом Слое. ТРИ, Грис! И это было еще до войны! Сжёг дотла вместе со всеми, кто был внутри. И там были не только церковники, Грис — ему было плевать.

Я вспомнил тех наемников, прислуживающих Церкви. Заслуживали ли они смерти от рук Поднявшего? Тем, что просто выполняли грязную и жестокую работу. Тем, что захватывали фералов в рабство, убивали, разрушали семьи и целые деревни. Они выбрали сторону, на которой сражаться и обобщать, и причислять их ко всем людям Первого Слоя я бы не стал.

— Церковников и их наемников, не более, — попытался возразить я. — Он убивал только их.

— А ты уверен, что он видит разницу? — Себия подошла вплотную, и мне пришлось поднять голову. — Ты уверен, что когда он придёт сюда со своей армией, после победы там, он не решит, что Кадия — угроза? Что мы, торгующие со Вторым Слоем, где сидит та же Церковь, не предатели в его глазах?

— Он не посмеет, — твёрдо сказал я. — Потому что я дал ему и его людям то, что изменит всё. Интерфейс. Возможность стать сильнее, выживать в Городах, добывать артефакты. Шак — его сотник и мой сопровождающий — уже получил Взор Творца. Рык не идиот, он понимает ценность того, что я предлагаю. В противном случае, я убью их всех. Еще не знаю как, но мысли имеются.

Себия отступила на шаг, гнев в глазах сменился недоверием.

— Ты дал фералам доступ к Взору Творца, — медленно проговорила она. — Дал оружие фанатику, который ненавидит не только Церковь, но и людей в целом. И ты думаешь, это будет для нас безопасно?

— Это сделает нас союзниками, — настаивал я. — У нас общий враг. Церковь хочет контролировать Первый Слой. Фералы хотят свободы. Мы хотим выжить. Разве этого недостаточно?

Себия долго смотрела на меня, борясь с собой. Наконец тяжело вздохнула и снова опустилась на стул.

— Грис, я понимаю твою логику. Правда понимаю. Но ты должен был прийти ко мне сначала. Это не только твоё решение. Мы все здесь рискуем жизнями, и каждый имеет право знать, с кем мы связываемся.

— Времени не было, — тихо сказал я. — У их шамана было видение, и я склонен ему верить. Теперь склонен верить. И пойми — союз с фералами нам на руку. Я не мог упустить эту возможность.

Кошмар из моего сна, это не просто так. Сущность, запертая там, в центре Города, она зовет меня. Может быть, это и есть Творец? Тогда мне просто нужно пройти до центра и открыть дверь. И что он хочет сказать мне, насылая свои видения?

— Конечно. — Себия усмехнулась без радости. — Мистические видения, древние пророчества, судьба… Грис, мы живём в реальном мире, где реальные люди умирают от реальных когтей тварей из Разломов. Мне плевать на видения какого-то шерстяного шамана. Мне важно, чтобы мои люди были живы завтра утром.

— Именно поэтому нам нужны фералы, — сказал я. — Они принесут архив Падших. Там могут быть ответы, как защитить Кадию. Как создать барьер, который не пропустит ни одного Кошмара. Разве не этого ты хочешь?

Себия закрыла глаза и потерла переносицу.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Хорошо, Грис. Пусть будет по-твоему. Но прежде, чем они разместятся тут своим лагерем, я поговорю с их главным. Хочу посмотреть ему в глаза и убедиться, что он не сожрёт нас при первой возможности. И если увижу хоть малейший признак угрозы для Кадии — союз отменяется. Немедленно. Понял?

— Понял, — кивнул я.

— И ещё одно, — Себия встала и подошла ко мне. Лицо было серьёзным и усталым. — Я ценю то, что ты делаешь для нас. Правда ценю. Но ты не можешь решать за всех. Не можешь брать на себя ответственность за каждого человека здесь. У тебя нет на это права, пока ты шляешься везде, где нет этих людей. Понял?

Я молчал. Понимал ли? Наверное, да. Но мог ли поступить иначе? Вряд ли.

— Иди, — махнула рукой Себия. — Устрой своего ферала. И передай ему: если он или его люди причинят вред хоть одному жителю Кадии, я лично прослежу, чтобы его шкура украсила мою спальню. Ясно?

— Ясно, — я направился к двери, но на пороге обернулся. — Я уверен, что я прав и этот союз принесет много пользы.

Она не ответила, только махнула рукой, давая понять, что разговор окончен.

— Мастер, — сытый и довольный Шак сидел за столиком в баре в одиночестве. — Всё в порядке?

Удивительным образом Лиза и Шак быстро нашли общий язык, а когда закончилось совещание, то она просто увела его с собой в бар, где и накормила от души. Саму Лизу я не увидел, она хлопотала по кухне, а в баре за барной стойкой стояла незнакомая мне девушка, которую я раньше не видел — из новичков. Она лишь кивнула мне в качестве приветствия и продолжила натирать стаканы. Классика даже здесь не меняется.

— Да, Шак, — улыбнулся я, хотя внутри клубилось неприятное чувство злости на Себию и на то, как она отреагировала. Да, чего-то такого я и ожидал, но слушать все это было неприятно. — Просто… хорошо, пусть и сложно. Пошли, выделю тебе место для жилья.

Мы вышли из бара, и я повёл ферала к окраине поселения, где строились новые дома. Шак шёл рядом, и я чувствовал настороженные взгляды жителей Кадии, которых стало достаточно много по сравнению с тем, когда я отсюда уходил. Новички приходили каждый день и по несколько человек. За месяц Кадия разрослась численностью прилично. Никто не видел таких больших количеств новичков, за многие годы. Ситуация действительно резко менялась.

И все они с любопытством и иногда даже страхом пялились на двухметрового ферала с лисьей мордой, увешанного оружием с ног до головы. Не каждый день такое увидишь.

— Люди боятся меня, — констатировал Шак без эмоций.

— Привыкнут, — ответил я. — Главное, веди себя спокойно и не провоцируй. Они только недавно пришли в мир, для них ты несколько необычен.

— Я не из тех, кто провоцирует без причины, мастер, — в голосе прозвучала лёгкая обида. — Поднявший Стаи научил меня контролировать ярость. Я не звериное отродье, хоть среди наших и встречаются одичавшие. Поднявший не берет таких в ряды своей армии — дикарей невозможно контролировать.

Я посмотрел на него и увидел в глазах нечто неожиданное — печаль. Шак был молод, может, слишком молод для той ноши, что взвалил на себя.

— Я знаю, Шак, — сказал я мягче. — Знаю, что ты не такой. Просто дай людям время. Покажи им, что ты другой.

— Постараюсь, мастер.

Мы подошли к небольшому дому на краю поселения. Он был ещё не достроен до конца, но крыша была, стены держались, а внутри уже стоял стол и лежанка.

— Здесь можешь остановиться, — сказал я. — Прости, что не слишком комфортно, но лучшего сейчас предложить не могу.

Шак зашёл внутрь и огляделся. Потом повернулся и широко улыбнулся, обнажив острые клыки.

— Это дворец, мастер. У меня никогда не было собственного, настоящего дома, лишь шатер или палатка. Это… это больше, чем я заслуживаю.

— Заслуживаешь, — возразил я. — Ты воин, Шак. И теперь ты под моей защитой. Значит, у тебя должен быть дом.

Ферал кивнул, и я увидел, как в его глазах блеснула влага. Он быстро отвернулся, делая вид, что изучает помещение.

— Спасибо, мастер.

Сразу возвращаться домой я не стал, а по пути заскочил к Эхо. Гоблин сидел за столом, окружённый грудами бумаг. Он что-то быстро писал, периодически останавливаясь и задумчиво грызя карандаш.

— Я не сидел без дела, пока ты гулял, — довольно сказал Эхо и положил передо мной плотную стопку бумаги. Верхний лист был исписан мелким убористым почерком на незнакомом языке. Но среди неизвестных букв встречалось кое-что знакомое — руны. — В общем, мне кажется, я понял принцип работы этих рун. Но проверить не мог, поэтому это только теория.

Я взял стопку и попытался разобрать хоть что-то. Гоблинский язык был сложным — угловатые символы перемежались с круглыми, а между строк были нарисованы схемы рунных цепочек.

— И как я должен это разобрать? — вгляделся в записи, но никакого прорезавшегося таланта к чтению языка гоблинов не обнаружил. — Ты же в курсе, что я не понимаю твой язык?

— Думаешь я об этом забыл? — неоднозначно ответил гоблин. — А я думал обрадую тебя своими выкладками, но ждал немного позже, сегодня сяду за перевод. Но думать мне удобнее на моём языке, так что пока так.

— Хорошо, — успокоил я его, садясь рядом. — Давай пока посмотрим общее, что удалось разобрать.

— Конечно! — Эхо оживился и начал перелистывать листы. — Смотри, вот здесь. Я понял, почему твои цепочки иногда работают, а иногда нет. Дело в резонансе! Каждая руна имеет свою «частоту», и когда ты соединяешь их в цепочку, они должны гармонировать друг с другом.

— Резонанс? — переспросил я.

— Ну да! — Эхо начал рисовать в воздухе. — Представь, что каждая руна — это нота. Одна нота — это просто звук. Но когда соединяешь ноты правильно, получается мелодия. А если неправильно — диссонанс, и ничего не работает. И еще… некоторые могут звучать вместе, некоторые не сочетаются. И… ну, как бы это правильно объяснить… На эти «ноты», на эту самую мелодию, откликается само мироздание. А источник твоей энергии, тот самый Нексус, это не просто энергия. Это то, что связывает эту рунную «мелодию» с другой реальностью, которая и прогибает местную, принося сюда свои законы… да простят меня мои учителя за эту ересь.

— Интересная мысль, но давай вернемся от возвышенного к приземленному. Как определить эту «частоту»?

— Ну, мы уже понимаем, что у каждой руны есть смысловая нагрузка. И этот заложенный в неё смысл не должен противоречить другим рунам в цепочке… В общем, тут я ещё не до конца разобрался, — признался Эхо. — Но я составил несколько схем, которые, по моей теории, должны резонировать идеально. Хочешь попробовать завтра?

— Обязательно, — кивнул я. — Это может быть прорывом. Эхо, если твоя теория верна и у нас получится составлять свои собственные рунные цепочки, то это будет просто отлично. И знаешь, что. У меня есть целая готовая цепочка, которую мы должны будем попробовать. Она делает практически невозможное — она может спрятать нас в параллельном слое реальности. Главное, чтобы на это хватило энергии.

Эхо нахмурился, пытаясь переварить информацию.

— Погоди, — он мотнул головой. — Ты хочешь спрятать туда всю Кадию⁈

— Ну да, или взорвать, я пока не решил.

Глаза гоблина загорелись азартом.

— Тогда начнём прямо завтра! Грис, это будет величайший эксперимент! Мы войдём в историю!

— Или взорвёмся к чертям, — усмехнулся я, повторив слова. — Но попробовать стоит.

Эхо довольно заулыбался и снова погрузился в свои записи. Я смотрел на него и думал о том, как сильно он изменился. За это время Кадия и Первый Слой стали ему домом и это было видно.

— Эхо, — сказал я. — Спасибо. За всё, что ты делаешь.

Гоблин поднял голову и улыбнулся.

— Я же твой напарник, Грис. Мы в этом вместе.

Лиза уже спала, когда я вернулся домой — пришлось еще заскочить в баню и к Каре за сменной одеждой, не идти же спать в том виде, в котором я вернулся. Я тихо разделся и лёг рядом, стараясь не разбудить. Но она всё равно проснулась, повернулась ко мне и сонно улыбнулась.

— Ты вернулся, — прошептала она, устраиваясь у меня на плече. — Как прошло?

— Да вроде всё нормально, — вздохнул я, наслаждаясь ароматом её волос. — Я долго шёл, натёр на ногах гигантские мозоли, но, кажется, всё не зря. Эхо вроде придумал, как правильно составлять цепочки рун, и завтра мы будем испытывать его теорию. Он накидал несколько крутых идей и составил готовые схемы. И фералы скоро привезут огромный архив новых рун и записей… На который я очень рассчитываю.

Идея укрыть Кадию в параллельном измерении, так, как сделали это Падшие с лабораторией, меня не отпускала. Ведь там была готовая рунная цепочка, а мне нужно её только повторить. И эта цепочка уже была у меня, записанная в личном архиве.

— Ты устал, — Лиза провела пальцами по моему лицу. — Спи. Завтра новый день.

— Скоро Кхар прибудет, — сказал я. — С ним придёт его отряд — воины, которые получат интерфейс. И те, кто отказался сражаться. Старики. Женщины… Даже дети. Те, кто просто хочет мира. Они останутся здесь, будут помогать нам.

— И ты боишься? — спросила она.

— Нет, — покачал я головой. — Просто… не знаю, что будет. Кхар — он не похож на обычных фералов. Он… другой.

— Тогда покажи ему, что и ты другой, — прошептала Лиза. — Покажи, что люди могут быть союзниками, а не врагами.

Я обнял её крепче и закрыл глаза. Завтра будет новый день. Завтра начнётся что-то важное. Я чувствовал это всеми фибрами души. Пути назад уже не было. Впереди была работа — сложная, опасная, но необходимая. Я должен был разобраться в рунах. Должен был защитить Кадию. Должен был оправдать надежды тех, кто в меня верил.

И мне нужно будет сходить к центру Города.

В этот раз сон начался не со вспышек. Он начался с тишины.

Я стоял на главной площади Кадии. Все было целым, нетронутым, но тишина была неправильной, вязкой, она давила на уши.

Я увидел Рика. Он сидел на крыльце одного из новых, уже почти достроенных зданий, спиной ко мне.

— Рик?

Голос прозвучал глухо, будто я кричал под водой. Я подошел и положил руку ему на плечо.

Но Рик никак не отреагировал и просто завалился на бок, как манекен, у которого убрали подпорку. Упал и остался лежать, глядя в серое небо пустыми, мертвыми глазами.

Я отшатнулся. И в тот момент, когда я сделал шаг назад, мир сломался.

Здания Кадии за моей спиной потекли, как восковые свечи, оплавляясь и обнажая то, что было под ними. Черные монолиты, уходящие в небо, где не было солнца. Земля под ногами пошла трещинами, и из них показалась пульсирующая тьма, которая начала подниматься вверх, заливая землю.

А следом из трещин вылезли щупальца. Медленно, почти лениво, как черные маслянистые змеи. Они оплетали искаженные дома, скамейки, обвивали тело Рика, которое так и лежало на земле. Они словно пробовали мир на вкус, исследовали его.

Я побежал, но бег был тяжелым, вязким. Показалась стена, и пробежал сквозь стену, которая оказалась не стеной, а туманом, и снова оказался в Кадии.

Там ждали меня. Лиза, Себия, Мар, Эхо. Они стояли в ряд, перегораживая улицу, а за ними стояли другие люди, лица которых расплывались как восковые маски. Мелькали знакомые черты людей, которых я мельком когда-то видел. И все они были мертвы.

Они одновременно открыли рты. Но вместо крика из их горла полилась та самая черная маслянистая жижа, что сочилась из-под земли. Она пачкала их одежду, капала на утоптанную серую землю. А они просто стояли и смотрели на меня, беззвучно захлебываясь этой тьмой.

Я хотел закричать, но не смог. Воздух стал плотным, как смола.

И тогда одно из щупалец, то, что обвивало Рика, медленно поднялось. Оно повернулось ко мне, будто только что заметило.

Я проснулся за мгновение до того, как оно ударило. Рванулся с кровати, едва не упав. Сердце колотилось в горле. В комнате было тихо. Но я все еще чувствовал этот туман и запах сырой земли, который принес с собой этот сон.

Кровать была пуста — Лиза уже ушла по делам и не разбудила меня.

Я в панике огляделся. Мой взгляд лихорадочно метался по углам, впиваясь в тени под шкафом, проверяя стыки стен и потолка. Но все было в норме. Никаких щупалец или черной маслянистой тьмы, сочащейся из-под двери. Только наша спальня, залитая утренним светом.

За окном Солнце не просто светило — оно сияло. В стекло настойчиво, до раздражения, жужжа билось какое-то крупное насекомое. Бззз… Бззз…

Этот живой, нормальный звук был оглушительным. Картина была настолько реальной по сравнению с тем, что я видел во сне, что я сначала даже не мог поверить. Я замер, прислушиваясь. Все ждал подвоха. Ждал, что жужжание сменится хлюпаньем, а стены начнут пузыриться и оплывать.

Прошла минута. Две. Пять. Ничего не изменилось. Солнце продолжало светить, муха — биться о стекло.

— Твою мать… — выдохнул я, роняя голову в ладони. Кожа была липкой от холодного пота. — Так и крыша поедет… И что эта хренота от меня хочет?

Я чувствовал себя выжатым, будто всю ночь не спал, а таскал мешки с цементом. Тело ломило, а в глазах словно песка насыпали. Но я точно знал, что больше не усну. Даже пытаться бесполезно.

Поднявшись на ватных ногах, я на автомате дошел до умывальника. Умылся ледяной водой, пытаясь смыть с себя остатки этого липкого бреда. Привел себя в порядок, оделся, двигаясь как робот. Мысли путались, но одна была четкой: нужно двигаться, нужно что-то делать. Сидеть здесь и ждать следующей ночи, худший из вариантов. Нацепил револьверы на пояс и вышел из дома, щурясь от безразличного, яркого солнца.

— Мар, мне нужны суслики. И живые, — сказал я другу, которого встретил прямо перед выходом на очередную охоту. — Поймаешь парочку? Ну, или больше.

Он озадаченно на меня посмотрел, прекратив проверять крепления на рюкзаке.

— Хреново выглядишь, друг, — Мар беззастенчиво оглядел меня с ног до головы.

— Плохо спалось, — уклончиво ответил я. Врать ему не хотелось, но и вываливать бред про щупальца и мертвых друзей я был не готов.

— Ну это понятно, — он сально улыбнулся и хлопнул меня по плечу. — С Лизкой всю ночь кувыркался?

Я проигнорировал подколку.

— Так что насчет сусликов?

— Ладно, ладно. И зачем тебе живые? Будешь проводить кровавые ритуалы?

— Ну, почти, — криво улыбнулся я. — Но могу и на тебе поэкспериментировать, если откажешь.

— Нет уж, суслики так суслики. Мелкая тварь, поймать трудно, но я постараюсь. Вернемся к вечеру — и все будет.

— Кстати, вот, — я отправил ему запрос на торговлю. Перед глазами на миг вспыхнул полупрозрачный интерфейс. — Передаю амулет скрытности. Спасибо. Эта штука не раз меня спасла за время похода.

— Да, а я без нее как без рук, — довольно сказал Мар, принимая амулет обратно. — Моя «прелесть». Знаешь, как удобно подходить к дичи почти в упор?

— Представляю, — кивнул я. — Удачи на охоте!

— И тебе не сдохнуть, — бросил он стандартное прощание.

Мы распрощались. Мар закинул рюкзак и присоединился к большой, человек в десять, группе охотников, собравшейся у ворот. Среди них была всего парочка знакомых лиц. Остальные новички, судя по их разношерстному снаряжению и настороженным взглядам.

Похоже, ходить на охоту стало совсем неспокойно, раз уж понадобилось собирать такой большой отряд. Я проводил их взглядом, пока они не скрылись за недостроенными стенами и отправился в мэрию, к Себии.

Которая встретила меня горячим чаем, и свежим, только испеченным хлебом.

— Садись. — мэр указала на табурет у стены. — Чайку?

— Да, не откажусь.

— Кружку возьми на полке, там же сахар, ну и кипяток сам наливай, заварка в коробочке. Ты какой-то не выспавшийся, Грис. — усмехнулась та, подмигивая. — Да?

— Давай лучше о деле. — сказал, я поморщившись на подколку, взял пузатую большую кружку, кинул туда пару кусков сахара и насыпал щепотку чая, заливая всё кипятком.

— Варвар, ну и ладно, не о чае будем говорить. — отметила Себия про мой заваривание чая, показывая на небольшой заварник. — Нужно было сюда насыпать, он пустой.

— Давай к делу. Вчера особо некогда было подбить итоги, но сегодня я здесь и пока не совсем втянулся в дела. Рассказывай, что и как.

— Ну. Если бы не Кошмары и Разломы, а оттого повышенные траты на боеприпас, то вполне ничего. За то время пока тебя не было, а это тридцать четыре дня, — скрупулёзно начала отчитываться Себия. — Прибыло нашего полку почти пятьдесят человек. До-хре-на.

— Обычно меньше?

— Я тут, уже приличное количество лет, Грис. Можно сказать боевая старушка. — улыбнулась мэр. А я ее оглядел, хренасе старушка, молодая взрослая женщина, вслед которой еще годы и годы будут оглядываться все мужчины любого возраста.

— Не надо меня разглядывать, это я про душу. Душу то не исправить.

— Ну так и не уводи в сторону.

— Обычно в Прешбурге в лучшие дни был один новичок в пять, семь дней, вот и считай. Четыре в месяц — это хорошо, помню, кто-то из торговцев рассказывал, до двенадцати новичков выходило. Больше нет. А тут сорок восемь, если быть точной. Порой по два человека в день. — Себия начала загибать пальцы. — А это их нужно накормить, обеспечить одеждой, заштопать раны, приютить и еще всё объяснить. Людям, которые только прошли Колыбель и пришли в место, где народу от силы два десятка. Первые две недели был кошмар, Мар стёр все ноги, охотясь чтобы обеспечить прибывающий народ. Да мы тут вообще сутками не спали, пока Второй слой пришел на помощь. Пришлось залезть в большие долги, набирая с запасом, муку, масло, зерна, всё что только можно, оружие, ткани. Кара взяла машинку швейную, теперь делает сама, а то ей скучно, а охоту она не любит.

— Город? — спросил я очевидное, и интересное.

— Каждый день вылазки, естественно, мы там полгорода разобрали и сюда перетащили, мебель, посуда, прочая бытовая мелочь, даже ванны. Бедные аниподы, народ настрелял их там столько, что они уже неделю не приближаются к воротам, но зато мы получили хороших стрелков. Люди не боятся ходить в Город, особенно если не далеко, многие тройками без шамана ходят, только чтобы набить всего побольше. Так что живем.

— Как Эхо?

— Если бы он не был таким серым и таким противным, — ответила та. — То вообще идеален как шаман, мы когда в долги влезли, он организовал пять вылазок, да таких, что даже с новичками, мы этот долг, фуюить. — и Себия показала рукой как небрежно выбрасывает нечто. — В дикий плюс просто. Молодец, в общем. Шам ходит с ним, хотя вначале отказывался, они там спелись на любви к разным странным растениям.

— По церковникам, новостям?

— Ни-че-го. — мэр допила чай, поставила кружку, и вытащила бумаги. — Будешь смотреть доходы-расходы, господин инспектор?

— Давай без этого, — поморщился уже я. — Значит пока тихо. А стены?

— А ты их видишь? — спросила Себия в ответ. — Мы планировали, камня натаскали гору, даже метров десять построили. Поняли, что бесполезный труд, который отнимает время. Пусть нас уже семьдесят человек, но работа есть для всех. Тем более что у нас тут всё сообща, даже в баре бесплатно всё, народ работает как один в поте лица. А самое удивительное, ни одной гниды не попалось. Может повезло, а может хорошо скрываются.

— Может дело в том, что город только недавно проснулся? — предположил я. — Накопил сил, пока спал, и теперь выдаёт. В других городах с самого начала, тоже такое возможно.

— Нет. Я спрашивала еще у Биорка историю Прешбурга, не было таких аномалий. Да и как город может устать, это просто город.

— Значит, когда придут фералы, которым доступа в город нет, займем их стенами, хотя бы в рост человека, чтобы прикрыть стрелков. Ну и башни, башни мне понравились. Забавно что тут Колыбель практически в городе, в Степном так же. А в Прешбурге нужно было тащиться.

— Там было удобнее сделать чуть дальше в тени, там и жарче было, не заметил? А тут ручьев тьма, тепло, вечерами бывает и прохладно порой. Зато можно огороды засаживать, мы уже накопали несколько грядок и засеяли пару полей, посмотрим, что вырастет из этого.

— Можем перейти на самостоятельность в плане еды?

— Нет, — отрицательно покачала головой Себия. — Это нам в крестьяне придется половину народа записывать, минимум. Оно это надо? Пусть крестьяне Второго слоя работают, мы за это большие деньги платим.

— Цинично.

— А ты как хотел. У них там — она показала на небо. — Другой уровень жизни. Они все местные, дети, дома, жизнь. Да, классовая несправедливость, да есть бедные и богатые. По сравнению с Первым Слоем так вообще. Но заставлять людей здесь заниматься каторжным ручным трудом, когда можно купить? Какой смысл? Только разбегутся все. Не, мой друг Грис. Мы лучше будем торговать. У нас есть что предложить Второму Слою. Так что только так.

— Да я согласен. — кивнул я. — Сама не хочешь на второй?

— Да иди ты в задницу. — ответила Себия. — Это же гонка. Стрельба, драки. Я лично такое себе не ищу. Но это такой путь, что если встал в струю, то встал навсегда, пока не укокошили. Ты спроси у наших сверху, как им там живется, есть ли дом, может семья. Хрен там плавал.

На этом разговор с Себией сам по себе закончился. Она продолжила заниматься своими делами, а я наконец пошел к Эхо. Настало время экспериментов. Он уже ждал меня на небольшой ровной поляне недалеко от ворот. И вместе с ним был Шак.

— Итак, — я хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Наша задача сейчас разобраться с тем, как работает одна интересная рунная цепочка и применить её на практике. Еще желательно убрать некоторые ограничения на тех, кто может в этом пространстве находиться. Для этого будем использовать наработки Эхо. Готовы?

— Готовы, — дружно кивнули Эхо и Шак.

Компания у нас, конечно, собралась специфическая. Огромный качок ферал, маленький серокожий гоблин и я. Для начала я начертил рунную цепочку прямо на земле веточкой в масштабе, примерно соответствующем изначальному в лаборатории. И мы встали, рассматривая получившуюся схему.

— Ну в целом, я даже понимаю, что тут происходит, — задумчиво сказал Эхо, потирая подбородок. — Смотри. Вон там у нас руны, которые в таком сочетании уже встречались.

Он достал свои записи из валяющейся рядом сумки и быстро нашел нужный лист.

— Судя по всему, эти руны используются для некоего барьера, который защищает внутреннее пространство. Такое много, где используется.

— Да, похоже на барьер, — я кивнул, рассматривая записи и сравнивая их с тем барьером, который я скопировал у Степного. — Но две руны отличаются.

— Можем попробовать сейчас запитать цепочку? — уточнил Эхо.

Мне и самому было интересно, получится ли, так что я согласился и подошел к тому месту, где должен быть вход. Руны возникли перед внутренним зрением без каких-либо проблем, и я вложил туда немного энергии, которая просто ушла как в землю.

— Хм, — я почесал макушку. — Жалко тратить много, но ради эксперимента…

Я зачерпнул почти весь свой источник, оставляя крохи и вложил в руны. И отклик пошел.

Я ощутил, как рунная цепочка напитывается энергией и целого источника вполне достаточно для их работы. Хорошо.

После чего встал рядом с рунами, отвечающими за вход, но ничего не произошло. Мне нужно было встать прямо на руны, а это сотрет рисунок с земли, так что экспериментировать я не стал.

— Вроде работает, — удовлетворенно кивнул я. — Но нужно начертить на чем-то, что не сотрется. Для входа в пространство требуется встать вот сюда.

— Да, это, кстати, стандартные руны авторизации, — подтвердил Эхо. — Они используются вот тут, тут и тут.

Он достал еще несколько листов, демонстрируя мне. Шак все это время стоял немного в стороне и слушал нас с открытым ртом. Он явно не понимал, что вообще тут происходит.

— Есть идеи, как убрать это из цепочки?

Дальше мы начали эксперименты с заменой этой части рун на другие, чтобы исключить вход только для обладателей медальонов Падших. Только с десятой попытки и кучи потраченной энергии Нексуса это удалось — цепочка работала и не тратила энергию впустую. Правда никто из нас не понимал, что делают новые руны, но они использовались во многих крупных ритуалах.

— О, еще идея! — воскликнул Эхо и начертил по периметру еще несколько связок. — Это накопители, попробуй.

И действительно — вязка оказалась просто хранилищем энергии Нексуса, и она мне была очень даже полезной. Сливать лишнюю энергию и иметь при себе накопитель было бы неплохо. Хотя, когда у меня была лишняя? Только с Кошмарами чуть осколками меня не переполнило, а так это было редкостью. Обычно.

Встроив накопители в цепочку, я проверил, и оно работало. Но на эксперименты ушло уже семь полных резервов, а в осколках это было очень даже прилично. С такими затратами мне очень скоро придется бежать и зачищать Кошмаров.

Для того, чтобы эксперимент был не настолько ресурсозатратным, мы решили уменьшить объем внутреннего пространства и ужать руны максимально. На это ушел еще час и еще два полных источника Нексуса.

В итоге мы получили компактное пространство печати примерно метр на метр и окруженное дополнительными накопителями. И оно работало.

— Теперь нужно поместить что-то внутрь и запустить? — взволнованно спросил Эхо. — Эй, мохнатый, не хочешь стать жер… эм, участником эксперимента?

Я удивленно взглянул на Эхо. Вроде Шак ему не успел насолить, откуда такая неприязнь?

— Оставь Шака, — я успел вмешаться, пока ферал не ответил грубостью на предложения. — Мар припрет сусликов, вот они и будут жертвами.

— Да я ж пошутил, вы чего? — Эхо поднял руки в защитном жесте. — Юмор?

— У Шама набрался, да? — вздохнул я. — Ты лучше так не шути с теми, кто может сломать тебя пополам одной рукой, ладно?

— Ладно, — понурил голову Эхо. — Извини, лохматый, я не хотел.

— Извинения принимаются, мелкий, — оскалил зубы Шак. — И Грис, я и сам за себя могу постоять. А обижаться на мелкую мышь, великому воину не достойно, как бы громко она не пищала. Ты мне лучше скажи, зачем я тут?

— А чем тебе еще заняться? — удивленно посмотрел я на ферала. — Сам же увязался за мной, вот и ходи рядом.

Ферал кивнул и отошел в сторону, где просто завалился в траву и сорвав травинку засунул себе в рот. А потом закинув руки за голову уставился в небо, непринужденно насвистывая. Участь бездельника далась ему слишком легко.

Дальше мы начали расчеты и методом непонятного «гоблинского» вычисления определили, что для того, чтобы скрыть Кадию целиком, нужно будет залить по двадцать резервов моего источника в каждый их пяти накопителей… И это просто колоссальная сумма в осколках — тридцать две тысячи, если округлять.

Мне нужно будет зачистить не один источник Кошмаров… и только для того, чтобы один раз погрузить Кадию в другое измерение и потом выдернуть обратно.

А вот в лаборатории был собственный неизвестный источник, руны которого, скорее всего находились где-то в самом здании. Но я их упустил.

Вечер настал быстро и уже вернулись охотники. Мар пришел к нам и притащил двух испуганных, но живых сусликов, которые тряслись в клетке, собранной из прутьев.

— Товар доставлен! — воскликнул он, демонстрируя клетку. — Чего тут делаете? Траву портите?

— Портим, портим, — подтвердил Эхо, прорисовывая все уже изрядно поехавшие руны. — Землю портим тоже.

— Спасибо, Мар, — я забрал клетку и отнес её прямо в центр рунной цепочки, предварительно достав из клетки одного суслика и вручив его Шаку. Если до этого суслик дрожал и издавал хоть какие-то звуки, то в лапах ферала он, кажется, и дышать перестал. — Подержи.

— Только не ешь, — погрозил пальцем Эхо. — Это на ужин.

Наступила финальная стадия проверки — эксперимент с перемещением в иное измерение живого существа. Я даже немного волновался, но маленькая копия рун уже была повторно поправлена и готова к использованию.

— Погнали, — кивнул я сам себе и влил в руну активации энергию.

Получилось сделать так, что за погружение и возврат отвечала руна-ключ, просто переключая состояние. Это эхо додумался, взяв эту наработку из проекта космической ракеты. Плюсом было то, что для активации можно было просто приложить камушек с написанной руной к накопителю и потом вложить его в нужное место в цепочке, что я и сделал.

Не было ни вспышек, ни звуковых эффектов. Клетка просто пропала и все.

— Получилось? — неверяще спросил Эхо.

— Сейчас и узнаем, — я досчитал до десяти и убрал руну.

Клетка появилась снова и внутри нее в голос пищал суслик и замолк только через десяток секунд.

— Живой, вроде… — заметил Мар. — Это все, конечно, круто… Магия там, все дела. Только не говори, что ты такую хрень хочешь сделать для всей Кадии. Не хочешь же?

— Хочу, — сказал я.

— Твою ж мать, — возмущенно уставился на меня Мар. — Там суслика чуть инфаркт не хватил, а ты нас всех туда хочешь засунуть? Не, я пас.

— Да я сначала сам схожу проверить, не переживай, — улыбнулся я, прекрасно понимая опасения друга. — Никого подвергать опасности не собираюсь.

— Ладно, — пробурчал Мар. — Я в бар, кто со мной?

— Считаю, что эксперимент успешен, а это можно и отметить, — я хлопнул в ладоши, привлекая внимание Шака, который лежал на спине и беззаботно наглаживал спящего суслика. — Шак, как на счет выпить?

— Это я за, — открыл один глаз ферал и тут же вскочил, даже не потревожив сон мелкой животинки, аккуратно переложил его себе на ладонь и уставился на нас. — Чего смотрите? В бар?

— В бар, — дружно подтвердили мы.

А на завтра новый эксперимент — поход в Город, который мы как раз и обсудим. В этот поход я хочу взять только проверенных парней.

Утро началось с того, что я минут пять просто сидел на краю кровати, уставившись в стену и пытаясь отделить реальность от ночного бреда. Щупальца, чёрная жижа, мёртвые глаза Лизы — всё это ещё стояло перед глазами, как отпечаток от слишком яркого света. Но стена была стеной, пол — полом, а из-за двери тянуло запахом каши и чем-то жареным, и я заставил себя подняться.

Лиза снова ушла раньше, не разбудив. Видимо, решила дать выспаться, хотя «выспаться» — это громко сказано. Я умылся, натянул одежду, нацепил пояс с револьверами и вышел из дома, щурясь на солнце, которое лупило в глаза с такой яростью, будто лично ему я задолжал боливаров.

У ворот уже собирались люди. Мар стоял с рюкзаком, проверяя патроны и складывая их в разгрузку. Рядом переминался с ноги на ногу Крис, а Рокет сидел на перевёрнутом ведре и точил нож, который и без того блестел как зеркало.

Эхо суетился у своей сумки, перекладывая бумаги и бормоча что-то на гоблинском. Шам стоял чуть поодаль, прислонившись спиной к столбу, и жевал сухую травинку с таким задумчивым видом, будто решал в уме дифференциальное уравнение. Хотя скорее всего просто думал, что будет на обед.

— Все в сборе? — спросил я, подходя.

— Ждали только тебя, соня, — Мар подкинул патрон и ловко поймав убрал карман. — Шак не идёт?

— Шак остаётся. Город — не его территория, и честно говоря, мне не очень хочется его с собой тащить. Пусть помогает Рику со стройкой, от него там больше пользы.

Знал бы он, чего мне стоило заставить Шака остаться, но я чувствовал, что это максимально правильно.

— Разумно, — кивнул Мар. — Ну что, пошли грабить бедных аниподов?

— Сегодня не аниподы, — сказал я, и что-то в моём голосе заставило его посмотреть на меня внимательнее. — Идём в центр.

Тишина. Мар медленно опустил рюкзак. Крис перестал переминаться. Даже Рокет поднял голову от ножа.

— Центр, — повторил Шам, и травинка перестала двигаться у него во рту. — Ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда.

— Грис, — Шам выплюнул травинку и подошёл ближе, понизив голос, хотя нас и так никто не подслушивал. — Я работал шаманом много лет. За это время только один человек ходил в центр и вернулся. Горыч. Помнишь его?

— Помню.

— После этого он неделю не мог говорить. Просто сидел и смотрел в стену. А потом сказал одну фразу: «Там что-то живое», — и больше ни слова об этом. Никогда. Я спрашивал. Несколько раз. Он каждый раз менялся в лице и уходил.

— Я знаю, — сказал я. — Именно поэтому и иду. Мне нужно понять, что там.

Шам посмотрел на меня долгим взглядом, в котором смешались профессиональное любопытство и вполне человеческое желание послать меня подальше.

— Ладно, — выдохнул он наконец. — Но если начнёт плыть — разворачиваемся. Без обсуждений.

— Договорились.

Город встретил нас неправильной тишиной.

Я ходил в Города достаточно, чтобы запомнить, как обычно звучит пространство за воротами. Шорох аниподов в переулках, скрежет когтей по камню, далёкий утробный гул, часто взрывы падающих с неба метеоритов. Всё это создавало фон, к которому привыкаешь, как привыкаешь к шуму дождя за окном.

Сейчас фона не было. Город молчал.

Мы прошли через привратный квартал — ряды одинаковых серых зданий, которые наши за месяц обобрали до нитки, вынеся всё, что не было прибито, а потом и то, что было прибито. Но Новый Круг каждый раз обновлял ресурсы, потому и далеко ходить не приходилось за новыми.

Пустые оконные проёмы зияли чернотой. Ни одного анипода. Ни одной мелкой твари, которых тут раньше было как тараканов в старой общаге.

— Тихо, — сказал Эхо, остановившись на перекрёстке и закрыв глаза. Он делал так, когда считывал пространство через шаманские навыки — выстраивал в голове карту активности, определяя, где твари, где безопасно, где лучше не соваться. — Слишком тихо. Вообще ничего не чувствую на два квартала вперёд.

— Перебили всё? — предположил Рокет, озираясь.

— Нет, — покачал головой Шам. — Так не бывает. Новый Круг всегда пополняет Город. Каждый раз, когда кто-то зачищает сектор, через несколько дней там появляются новые твари. Я за всё это время еще ни разу не видел пустого квартала дольше трёх суток. А тут…

Он обвёл рукой улицу, где не было ничего — ни движения, ни звука, ни даже ветра.

— А тут кладбище, — закончил он.

Мы двинулись дальше, держа строй: Крис впереди, прислушиваясь, Мар правее, с активированным амулетом скрытности — полупрозрачный силуэт, который я видел только потому, что знал, куда смотреть. Рокет слева, винтовка у плеча. Эхо и Шам в середине, я замыкал.

Через полчаса мы добрались до торгового квартала — широкая улица с высокими зданиями, внутри которых сохранились полки и прилавки, будто кто-то строил этот Город по чертежам настоящего и вложил в него память о магазинах, рынках и лавках.

— Четверо мимиков, — прошептал Эхо, приложив палец к виску. — Нет, пятеро. Второй этаж, третье здание слева. Шестой — дальше по улице, за углом.

— Наконец-то хоть что-то живое, — пробормотал Мар, и его полупрозрачный силуэт скользнул к зданию. — Если этих тварей можно назвать живыми.

Зачистка прошла быстро и почти скучно. Мар, невидимый, подошёл к мимикам практически вплотную и снял двоих из тяжёлого ружья, выстрелы которого звучали как кашель великана, глухо и коротко. Третий мимик развернулся, попытался рвануть в сторону звука выстрелов, но я вогнал ему один ауристовый патрон прямо в центр массы, туда, где у этих тварей находился нервный узел. Тварь лопнула, как водяной шар, разбрызгав ошметки по стенам и брусчатке.

Остальных добили так же быстро и без суеты — Шам даже не стал использовать свою «слонобойку», непринужденно продолжая жевать травинку и смотря на все происходящее, как на веселое представление.

Быстрый подсчет полученных осколков душ показал, что мы добыли всего двести двенадцать.

— Негусто, — сказал Эхо. — Давай прикинем. Нам нужно тридцать две тысячи. За два часа — двести. Это…

— Сто шестьдесят вылазок, — закончил я за него. — Знаю.

— Полгода ежедневных вылазок, — тихо сказал Мар, появляясь рядом и деактивируя амулет. Его лицо было серьёзным. — Мы столько не протянем. Не с тем, что сейчас происходит снаружи. Разломы, Кошмары — каждый день что-то новое, и оно не ждёт, пока мы тут по сусликам стреляем.

— Есть другой способ, — сказал я.

Все посмотрели на меня.

— Сгоняем к Кошмарам?

Мар мрачнел на глазах, и это было видно даже в полумраке здания, куда мы зашли для привала. Мы расположились в бывшей библиотеке — два этажа, толстые стены, узкие окна. Эхо сказал, что здесь безопасно, и Шам подтвердил: ни одной твари в радиусе двух кварталов.

— Кошмары — это не мимики, Грис, — Мар сел на пол, привалившись спиной к стене, и принялся чистить ружьё движениями, которые выдавали нервозность. — Это совсем другой уровень. Ты же сам рассказывал, что они тебя не очень любят.

— Помню. И помню, что один заход дал несколько тысяч осколков. Их можно валить пачками, учитывая, что они кучкуются в одном месте. У меня есть способ убить очень много Кошмаров за раз…

— Твои фаерболы прекрасны, но что-то ссыкотно все равно… — хмыкнул Мар. — Дашь револьвер? Мне с ним спокойнее…

— Против Кошмаров он не поможет, — хмыкнул я.

— Где ближайший источник? — спросил Шам, и в его голосе я расслышал не страх, а профессиональный интерес.

— Один за восточной границей Кадии, — ответил Эхо, доставая свои записи. — Километрах в трёх. Я его чувствую каждый день, когда выхожу проверять периметр. Но там не много тварей и до нас они пока не добрались. Закрыть его я планировал в ближайшие пару дней, пока их там не наплодилось.

— В целом определились, — сказал я, и голос прозвучал твёрже, чем я рассчитывал. — Но сначала центр. Мне нужно туда.

— Зачем? — спросил Рокет, и это был первый раз за всё утро, когда он произнёс слово.

Я помолчал, подбирая слова. Как объяснить людям, что тебе снится чёрная жижа, льющаяся из горла твоих друзей? Что ты чувствуешь пульс под землёй, совпадающий с твоим собственным?

— Потому что Город зовёт, — сказал я. — И я хочу понять, чего он хочет.

Прозвучало, конечно, так, что Мар посмотрел на меня как на больного. Но промолчал. Он знал меня достаточно, чтобы понимать: если я решил — я решил, и переубеждать бесполезно.

— Ладно, — сказал он, щёлкнув затвором. — Идём в центр. Но если что-то пойдет не так — я тебя вытащу за шкирку, и мне плевать, что ты там чувствуешь.

— Договорились.

Город менялся.

Не резко, не так, чтобы можно было ткнуть пальцем и сказать: вот здесь начинается другое. Перемена подкрадывалась исподволь, как сумерки — вроде только что был день, а оглянешься, и тени уже длинные, и небо потемнело на два тона, и ты не можешь вспомнить момент, когда это произошло.

Здания становились выше. Не постепенно — скачками, как будто архитектор посреди работы решил, что двухэтажные коробки ему надоели, и начал тянуть стены вверх, к серому небу. Три этажа. Четыре. Шесть. Улицы сужались, и верхние этажи нависали над головой, почти смыкаясь.

— Материал другой, — сказал Рокет, проведя ладонью по стене. Он шёл ближе всех к зданиям и первым заметил. — Не камень. Не металл. На ощупь… тёплый.

Я тоже коснулся стены. Он был прав. Поверхность была гладкой, как отполированная кость, и от неё шло слабое, едва уловимое тепло, словно внутри стены кто-то спрятал грелку.

Ощущение было настолько неестественным, что я убрал руку быстрее, чем собирался.

Тварей не было вообще. Ни одной. Город вокруг нас опустел, как театр после спектакля, — остались декорации, но актёры ушли. И вместе с ними ушла жизнь, оставив только это давящее, тягучее ощущение наблюдения, от которого волоски на руках вставали дыбом.

— Слышу пульс, — прошептал Крис, и в его голосе я уловил нотку, которую раньше не слышал. Не страх, нет. Изумление. — Низкочастотный. Из-под земли. Медленный, примерно раз в три секунды.

— Я тоже чувствую, — сказал я, и это была правда. Нексус внутри меня отзывался на этот пульс, как камертон на ноту. Тихая вибрация в груди, в такт с чем-то далёким и огромным.

Эхо остановился. Просто встал посреди улицы и застыл с закрытыми глазами, и лицо его стало таким, каким я его ещё не видел — растерянным.

— Что? — спросил я.

— Ничего, — открыл глаза гоблин. — Буквально ничего. Мои навигационные навыки не работают. Я не вижу маршрут, не чувствую тварей, не могу определить безопасные зоны. Как будто кто-то выключил свет.

— Центр Города… Никогда не подумал бы, что однажды туда отправлюсь. Обычно там охрана из крупных Тварей, через которых не пройти. Да и само место давит на мозги, Горыч тому подтверждение. Видел каким он дебилоидом стал после этого? Все ему муштру подавай да дисциплину. А был-то нормальный мужик, и выпить и поболтать можно было.

— Был, да сплыл, — хмыкнул Крис. — Мне казалось он всю жизнь такой отмороженный…

— Не, это его так потрепало, — возразил Шам. — Раньше нормальный был. А сейчас вон вообще с

Биорком свалил, пропускает все самое интересное…

Мы прошли ещё квартал, и Мар вдруг резко остановился, уставившись на стену.

— Грис, — позвал он, указывая на стену слева от себя. — Иди сюда.

Я подошёл и замер. Стена была покрыта рисунками. Не рунами — я бы узнал руны, за последние недели насмотрелся на них до рези в глазах. Это были именно рисунки, схематичные, почти детские. Линии, выцарапанные или вдавленные в поверхность стены чем-то острым, глубокие, как трещины.

Люди. Маленькие фигурки с палочками-руками и кружками-головами. Десятки, сотни фигурок, выстроенных в ряды. Над ними — звёзды, россыпь точек, которые складывались в незнакомые созвездия. А в центре — корабль. Длинный, с закруглённым носом и рядами огней по бортам. Рядом с кораблём — что-то вроде воронки, спирали, закручивающейся внутрь себя.

— Что за каракули? — спросил Шам, подойдя ближе и проведя пальцами по линиям. — Твари научились размножаться, и их детишки теперь портят стены? Не видел такого раньше…

Я стоял и смотрел на рисунок корабля, и внутри что-то тихо, настойчиво ныло. Я видел этот корабль. Не здесь. Во сне. В Колыбели, в самые первые дни, когда очнулся в этом мире и ещё не понимал, где я, кто я и что вообще происходит. Тогда мне снились обрывки — коридоры, капсулы, голоса по интеркому, — и я списывал всё на стресс и шок от перехода. А теперь эти обрывки смотрели на меня со стены, нацарапанные чьей-то рукой неизвестно сколько лет, или столетий назад.

— Идём дальше, — сказал я, отрывая взгляд от рисунков. — Мы близко.

Центр Города оказался площадью.

Мы вышли из узкого переулка, и пространство распахнулось, как будто кто-то раздвинул стены руками. Площадь была большой — метров сто в поперечнике, вымощенная чёрным материалом, гладким и отполированным, как обсидиан. Вокруг стояли здания, но здесь они были другими: не серые коробки, а высокие, стройные башни с заострёнными верхушками, похожие на зубы, торчащие из десны. Между башнями не было ни щелей, ни проходов — площадь была окружена стеной из архитектуры.

А в центре площади был провал.

Не Разлом, каких я уже насмотрелся — это было другое. Пространство, где воздух становился видимым, загустевал и превращался в нечто, напоминающее мутную воду. Круглый участок, метра три в диаметре, где реальность была не совсем реальностью, а чем-то промежуточным, недорисованным.

И мой интерфейс ожил. Перед моими глазами возникло слово, чёткое и яркое, как если бы кто-то написал его огненными буквами прямо в воздухе.

Основа.

— Ого, — выдохнул я.

— Что? — тут же напрягся Мар.

— Интерфейс. Показывает что-то. Впервые за всё время.

— Что показывает? Мы ничего не видим.

— Одно слово. «Основа».

Мы стояли на краю площади, и никто не двигался. Пульс из-под земли здесь был не просто ощутим — он был оглушителен. Не для ушей, для чего-то другого. Нексус внутри меня гудел, как трансформатор, и вибрация отдавалась в кончиках пальцев, в зубах, в затылке.

— Я иду туда, — сказал я.

Мар схватил меня за плечо. Пальцы сжались так, что я почувствовал хватку через куртку.

— Грис, не надо.

— Я должен, Мар.

— Нет, ты не должен. Тебе кажется, что должен, и это разные вещи.

Я посмотрел ему в глаза. Он не боялся, это точно. Мар вообще редко боялся чего-то для себя. Он боялся за меня. И я видел это так отчётливо, что на секунду мне стало стыдно.

— Если я не вернусь через десять минут, уходите, — сказал я.

К чёрту десять минут, — Мар не отпускал плечо. — Я иду с тобой.

— Нет, — я покачал головой и осторожно снял его руку. — Мар. Пожалуйста. Я чувствую… эта штука реагирует на меня. Если пойдём вместе, я не знаю, как оно отреагирует на двоих. На одного — может, и нормально.

Мар не отпускал. Секунду, две, три. Потом разжал пальцы и отступил на шаг.

— Десять минут, — процедил он. — Ни секундой больше.

Я кивнул и пошёл к провалу.

С каждым шагом воздух становился плотнее. Не физически — дышать я мог нормально, ноги двигались нормально, но было ощущение, что я иду сквозь что-то. Сквозь чужое внимание, сквозь чей-то взгляд, направленный на меня со всех сторон одновременно.

Я шагнул в провал.

Мир не изменился. Я стоял на той же площади, видел друзей у края — Мар напряжённый, как взведённая пружина, Эхо с раскрытым ртом, Шам бледный, Крис прижимающий ладони к ушам, Рокет с поднятой винтовкой, направленной в никуда. Всё было на месте.

Но внутри начался другой мир.

Первый образ ударил без предупреждения — как кувалдой по затылку.

Корабль. Огромный, тёмный, в пустоте между звёздами. Коридоры, длинные и одинаковые, освещённые холодным голубоватым светом. Десятки тысяч капсул по обеим сторонам, и в каждой — спящий человек. Лица расслаблены, глаза закрыты. Голос по интеркому, ровный и бесстрастный: «Экспедиционный корпус „Фарадей-7“, время до прибытия — триста сорок суток. Всё штатно». Рутина и тишина. Гул двигателей, настолько ровный и постоянный, что перестаёшь его замечать.

Человек сидит на койке в тесной каюте. Не в капсуле — в каюте, значит, из экипажа. Листает что-то на экране планшета, и я вижу яркие картинки: смешные лица, страницы книг с нарисованными чудовищами, герои с мечами и в плащах. Человек улыбается. У него усталые глаза, но он улыбается этим картинкам, как ребёнок.

Образ оборвался — и на его место хлынул второй.

Красный свет. Тревога. Корабль дергает, будто он во что-то врезался, и всё, что не закреплено, летит к стене. Крики в коридорах, топот ног, хлопанье аварийных переборок.

Капсулы — не все закрыты, три или четыре распахнуты, и люди внутри мечутся, пытаясь активировать крышки. Человек бежит по коридору, спотыкается, падает, поднимается. За обшивкой что-то есть — не звук, нет, звук можно описать. Это было давление, огромное и равномерное, как если бы весь корабль стиснули в ладони великана и начали медленно сжимать. Планшет выскальзывает из рук, экран трескается о пол, мигает, и последнее, что я вижу глазами этого человека, — картинка. Ковбой в шляпе, поднимающий револьвер. Яркая, дурацкая, нарисованная толстыми линиями, как в комиксе.

Третий образ был хуже.

Тишина. Бесконечная, абсолютная, какой не бывает нигде, кроме космоса. Человек в капсуле. Глаза открыты. Он не может двигаться — тело не слушается, как будто между мозгом и мышцами перерезали все провода. Не может кричать — голосовые связки мертвы. Но видит. Видит сквозь стекло капсулы коридор, и коридор пуст, но пуст неправильно. Стены дышат. Медленно, размеренно, как грудная клетка спящего. Металл обшивки перестал быть металлом — он стал чем-то органическим, пульсирующим. Корабль больше не корабль. Корабль стал чем-то другим.

Человек в капсуле спокоен, на его губах улыбка, а глаза медленно закрываются и он проваливается в вечный сон из которого уже никогда не сможет вырваться. Из его груди вырываются облачка с образами: ковбои, зверолюди, магия, интерфейс, как в его любимой книге. Его фантазии и увлечения теперь создают целые миры. И человек счастлив.

Четвёртый образ.

Время прошло. Сколько — непонятно. Годы, десятилетия, может века. Время во сне течёт не так, как снаружи. Но оно всё равно течёт.

Человек в капсуле был стар. Не просто стар — сух как ветка и выжат. Щёки ввалились так глубоко, что скулы торчали остриями, кожа стала пергаментной, полупрозрачной, и сквозь неё проступали тёмные вены, похожие на корни мёртвого дерева. Рот полуоткрыт, дыхание — редкое, мелкое, еле уловимое. Он продолжал спать, но жизнь утекала из него, как вода из треснувшего кувшина, капля за каплей, и остановить это было нельзя.

Образы больше не вырывались из его груди. Ни ковбоев, ни зверолюдей, ни мерцающих рун. Источник иссяк. Колодец, из которого черпали без остановки, пересох до самого дна, и на дне остался только сухой потрескавшийся камень.

Его капсулу оплетали чёрные щупальца — те самые, из моих кошмаров, маслянистые, влажные, пульсирующие в собственном ритме, отличном от ритма корабля. Они присосались к стеклу, к металлу каркаса, к трубкам, которые когда-то поддерживали жизнь в теле, и медленно сжимали. Не чтобы раздавить — чтобы удержать. Не отпустить. Не дать уйти. Всё вокруг капсулы казалось враждебным — стены больше не дышали спокойно, они судорожно дёргались, сокращались, как мышцы в конвульсии. Плёнка на стыках панелей потемнела и загустела. Воздух в коридоре стал мутным, тяжёлым, пахнущим сырой землёй и мертвечиной. Всё вокруг пропахло мертвыми.

Человек не мог проснуться. Он видел сны. Но сны перестали быть его. Что-то чужое, что-то, что пришло снаружи или выросло изнутри — я не мог разобрать, — вползло в его сновидения и начало их пожирать, переваривать, извращать. И фантазии, которые когда-то строили мир, теперь рождали только кошмары. Он был на последнем издыхании, и то, что держало на нём весь этот мир, трещало по швам вместе с ним.

Образы оборвались — как обрезанная плёнка, резко, без перехода и затухания.

Я стоял на площади. Не упал, не потерял сознание, даже ноги не подкосились, хотя, наверное, должны были. По щекам текло что-то тёплое, и я не сразу понял, что это слёзы. Я плакал, но не чувствовал этого — так, как иногда плачешь во сне и обнаруживаешь только утром, по мокрой подушке.

Нексус внутри пульсировал в идеальном унисоне с пульсом под землёй. Два сердцебиения, совпавших до миллисекунды.

Интерфейс мигнул, и перед глазами возникла строка текста:

«Основа обнаружена. Источник: уровень привязки — Первый Слой. Статус: активен. Внимание: контакт невозможен. Требуется уровень души ≥5».

Уровень души. У меня — первый. Пять — это… далеко. Очень далеко. Но контакт возможен, в принципе возможен, и от этого знания что-то внутри сдвинулось, как шестерёнка, нашедшая зацепление.

И ещё — на одну секунду, на одну-единственную секунду, прежде чем я вышел из провала, я почувствовал чьё-то внимание. Усталое. Бесконечно, невыносимо усталое, как взгляд человека, который не спал много лет и давно забыл, что такое отдых. Это внимание коснулось меня — и отпустило, словно у того, кому оно принадлежало, не хватило сил даже на то, чтобы посмотреть дольше.

Я вышел из провала.

Мар стоял в трёх шагах, и по его лицу я понял, что десять минут ещё не прошли, но он был готов рвануть за мной уже через пять.

— Что ты видел? — спросил он, и голос был хриплым.

Я провёл рукой по лицу, стирая слёзы, которые уже высыхали.

— Корабль, — сказал я. — Людей в капсулах. Кого-то, кто строит всё это во сне.

Тишина. Площадь молчала. Башни вокруг смотрели на нас пустыми окнами, и пульс под землёй продолжал отстукивать своё — медленно, мерно, как метроном.

— Ты видел Творца? — спросил Шам, и в его голосе я услышал страх. Настоящий, честный страх, замешанный на благоговении.

— Я не знаю, что я видел, — ответил я. — Но это место… оно неправильное. Всё тут неправильное.

Эхо открыл рот, чтобы спросить что-то ещё, но я покачал головой.

— Потом. Всё потом. Идём обратно.

Мы шли молча. Город вокруг нас медленно возвращался к норме — здания понижались, тёплый неизвестный материал стен сменялся привычным серым камнем, в переулках начали мелькать тени аниподов, не решавшихся приблизиться к нашей группе.

Я думал.

Корабль. Капсулы. Человек, который не может двигаться, но может видеть. Стены, которые дышат. Сны, в которых можно строить.

То, что видит Творец — или тот, кто строит этот мир, — просачивается в мои сны. Щупальца из чёрной жижи — это судорога спящего, который из последних сил держит реальность от распада, и руки его дрожат, и пальцы соскальзывают.

И ещё — Пассажир. Тот, которого мы с Эхо нашли в прошлый раз, в источнике Кошмаров. Человек в капсуле. Один из тех, кто был на корабле. Один из тысяч одиноких, потерянных лиц, страдающих и видящих все ужасы этого мира.

— Ладно, — сказал я, когда мы вышли за ворота Города и увидели впереди Кадию — живую, шумную, с дымом из труб и стуком молотков. Это отрезвило и я, смог думать правильно и рационально. — Философия потом. Осколки нужны сейчас. Разворачиваемся к восточной границе. Пора немного размять косточки и поджарить парочку тварей.

— Сотен тварей, — кровожадно улыбнулся Мар и лихо покрутил револьвер в руке.

Колыбель Прешбурга никогда не славилась спокойствием. Метеориты с неба, разрушенные здания, размазанные по асфальту трупы аниподов, не успевших укрыться от огненных шаров — здесь это было обыденностью.

Но в последнее время стало еще хуже.

Индивидуальные пространства для возрождения не пересекались, иначе любой новичок увидел бы картину, какой Первый Слой еще не знал.

Улицы Колыбели были завалены мертвыми тварями. Аниподы, мимики, зеркальные охотники — все вперемешку. Крупные монстры лежали поодаль, их туши разворочены до такой степени, что не разобрать, кем они были при «жизни». Воздух пропитался едким запахом разложения и чем-то металлическим, что выедало горло при каждом вдохе.

Над кучей из тысяч изрубленных аниподов стоял человек. С ног до головы залитый жидкостью, которая у тварей заменяла кровь. Бородатое лицо изуродовано шрамами — свежими и старыми, заработанными здесь, в бесконечных схватках и попытках вырваться из этого места.

Он стоял, тяжело дышал и смотрел на свои руки — покрытые засохшей кровью, чужой и своей, с разодранными костяшками и ногтями, под которыми застряли ошметки плоти. Пытался вспомнить, кто он. Как здесь оказался. Мысли цеплялись за обрывки памяти, превратившиеся в бесконечной мясорубке в туманные образы: маленький городок с деревянными домами и пыльными улицами, лица людей — родные, знакомые, улыбающиеся или хмурые, но имен он не помнил. Не мог вспомнить ни одного проклятого имени, кроме одного.

Грис.

Это имя въелось ему в мозг так сильно, что заменило его собственное. Стерло все остальное. Но он знал, что он не Грис. Его звали по-другому. Когда-то давно его звали совсем по-другому.

Минуты тишины и спокойствия все же принесли свои плоды. Дыхание выровнялось. Руки перестали дрожать. И человек начал вспоминать. Вспоминать бесконечные сражения в коридорах, залитых кровью и нечистотами. Вспоминать, как кто-то вел его к выходу сквозь толпы врагов.

Какая-то сила толкала его вперед, не давая упасть и сдаться, поднимала, когда колени подгибались, заставляла двигаться дальше. Сила, которая подсказывала ему куда идти и как сражаться, словно невидимый наставник. Сила, которая не давала превратиться в Тварь спустя столь долгий срок пребывания в Колыбели — а ведь другие превращались за считанные дни. Сила, которая транслировала ему прямо в мозг его цель и то, зачем она ему помогает.

И вторая. Мерзкая, словно щупальца неизвестной твари, скользящие по извилинам. Она сопротивлялась, боролась и не давала ему уйти, тянула назад, в глубину лабиринта. Он и не должен был выбраться — слишком далеко от ворот начал свой путь. Слишком много серокожих ублюдочных аниподов и других тварей было брошено на то, чтобы его остановить, разорвать, сожрать. Они шли ордами, заполняли собой улицы и коридоры, лезли из переулков и стен.

Но он смог. Прорвался сквозь них всех.

И вот они — ворота, прямо перед ним. Массивные, деревянные, со ржавыми заклепками. И теперь осталось вспомнить зачем он так стремился выбраться из этого бесконечного ада. Какую миссию на него возложил тот, кто помогал? И почему есть тот, кто не хотел, чтобы он вышел отсюда? Что за игра велась вокруг него?

Практически черная от грязи рука легла на холодную ручку ворот, а взгляд зацепился за кривую, накарябанную ножом надпись: «На себя».

— Да, на себя, — прохрипел человек и потянул ворота с нечеловеческой силой, практически вырывая их из петель. Дерево взвыло. — На себя…

Впервые за долгое время он услышал свой голос — хриплый, едва слышный, чужой. И тогда у него все встало на места, словно последний фрагмент мозаики нашел свое место. Он понял зачем он вернулся. Зачем прошел через весь этот кошмар.

— Грис, — в его глазах появилось полное понимание своей Цели. — Значит Грис… Кто же так назвал тебя, Серый? Я понял, Творец… понял, что от меня требуется, и я приведу его к тебе. Чего бы мне это ни стоило. Даже если придется снова пройти через этот ад.

На какую-то долю мгновения его глаза вспыхнули белым

Для того чтобы кошмарить Кошмаров, мы подготовились конкретно. Все накопители, созданные из обычных камней, теперь плотно изрисованных рунами, перетащили ближе к месту будущей разборки, чтобы в самый ответственный момент не носиться туда-сюда. Эхо за это время не сидел сложа руки — разобрался с еще одной интересной рунной цепочкой, которая позволяла улавливать энергию прямо из окружающего пространства и затягивать её в накопители.

Этакая «солнечная батарейка», которой было абсолютно плевать, чем питаться. Она сожрала бы и осколки душ, и любую другую энергию — хоть молнию. Единственной проблемой было то, что в накопителях могла храниться только переработанная энергия Нексуса и ничего более. Любая другая энергия просто рассеивалась, утекая как вода сквозь решето.

Для демонстрации я выбросил немного энергии Нексуса в пустое пространство, стараясь не переборщить, чтобы не задеть никого вокруг. Но переживать не стоило — её мгновенно затянуло в начерченные прямо на земле руны, словно невидимая воронка всосала добычу. Светящиеся линии вспыхнули ярче, энергия побежала по каналам, как вода по желобам, и тут же переместилась в накопитель, который находился в центре рунного рисунка. Камень потеплел и засветился изнутри мягким голубоватым свечением.

— Круто, — одобрительно кивнул я гоблину, рассматривая светящиеся линии на земле. — Смотрю, ты не терял времени зря, таская с собой повсюду свои заметки.

Мелочь, а приятно — при переработке осколков не придется «руками» выгружать из себя энергию, складывая её в накопители. Процесс был автоматизирован, единственное, о чем нужно позаботиться — чтобы никого не было в округе, чтобы случайно не задеть сырой энергией. А то мало ли кто окажется поблизости в неподходящий момент — получит порцию Нексуса и свалится без чувств. Или того хуже.

— Это же почти наука, — хмыкнул Эхо, почесывая кончик носа. — Язык программирования реальности. Конечно, мне интересно его изучить досконально. Каждая руна — это команда, связка вполне себе рабочий алгоритм. Если правильно составить последовательность, можно творить настоящие чудеса.

— И напрограммировать себе серокожих баб? — заржал Мар, но стоило ему заметить, как лицо Эхо вытянулось, а в глазах мелькнула боль, он тут же осекся и прекратил смеяться. Повисла неловкая тишина. — Прости, друг, не хотел задеть за больное. Совсем не подумал.

— Принимается, — хмуро кивнул Эхо и демонстративно уткнулся обратно в свой потрепанный блокнот с заметками, давая понять, что разговор окончен. Страницы зашуршали под его пальцами.

Мар перевел взгляд на меня, виновато пожал плечами и скривился, показывая, что сам понимает — ляпнул лишнего. Я лишь покачал головой. Иногда он не думал, прежде чем открыть рот. Хотя обычно у него всё получалось сглаживать шуткой.

Следующий эксперимент был самым важным — перерабатывать осколки в Нексус в промышленных масштабах и сразу же сливать их в накопители через уловитель энергии я просто не смогу физически. Слишком много, слишком быстро. Этот вариант был самым простым, но при этом самым опасным — мне придется быть одному, без прикрытия и поддержки.

А вот если я буду выбрасывать осколки напрямую…

— Готов? — спросил я Мара, глаза которого горели азартом.

— Давай уже, — кивнул он, потирая ладони.

Я зачерпнул десяток осколков и просто выбросил их за пределы своего тела, в сторону Мара. Его глаза тут же стали как огромные блюдца — он явно видел светящиеся точки, которые готовы были вот-вот погаснуть, раствориться в воздухе. Секунда замешательства, потом он догадался что делать и, используя интерфейс, просто втянул их в себя. Осколки исчезли, словно их и не было.

— Сколько? — уточнил я.

— Шесть.

— Потери примерно пятьдесят процентов… — нахмурился я, прикидывая в уме. Слишком много уходит впустую. — Встань ближе.

Методом тыка мы определили, что потери можно сократить до пятнадцати процентов, если не давать осколкам находиться за пределами тела дольше, чем одну секунду. А для этого мы должны были быть рядом — стоять практически в упор, почти касаясь друг друга плечами. Не самый удобный вариант, зато эффективный. Скорость передачи решала всё — чем быстрее Мар хватал осколки, тем меньше их испарялось.

План начал вырисовываться сам собой, и к вечеру, когда проход откроется, но Кошмары еще не будут особо активны и еще не выползут из своих нор, мы будем полностью готовы к охоте. Оставалось только дождаться сумерек и показать этим тварям, кто здесь настоящий кошмар.

— Потренируемся, — сказал я, щурясь на горизонт, где уже начинало наливаться предвечерней синевой. — Мне нужно с десяток человек на поддержку. Выстраиваются парами позади меня, держат за плечи, принимают осколки на себя. Как только счетчик перевалит за девять тысяч — немедленная смена, без промедления.

— Принял, — Мар коротко кивнул, но в его взгляде читался вопрос. — Ты правда уверен, что их будет настолько много?

— Больше, чем уверен, — я сжал кулаки, вспоминая ту дверь и то, что творилось за ней. — Я видел.

Сегодня я открою ту дверь, исчерченную рунами. Тысячи Кошмаров, облепившие несчастного пассажира плотным коконом, будут стерты в пыль — и для дела полезно, и совест моя будет чиста. Останется только добраться до самого человека — поговорить с ним, если он еще способен на контакт. Или хотя бы положить конец его бесконечным мучениям, если разум уже не вернуть.

Мы выступили сразу, как оказались готовы, следуя за глазами и нюхом шамана.

Источник встретил нас тишиной. Ни одной твари еще не вылезло из разрыва реальности, висящего прямо в воздухе, будто пространство разрезали тупым ножом, и края раны дрожали, источая холодный, неприятный свет. Мне и не нужно было, чтобы они вылазили. Дать им вырваться наружу — это подставить под удар десяток человек, которые участвуют в этой операции. Тут были и новички, нервно сжимающие оружие, и проверенные уже в вылазках ребята, чьи лица оставались спокойными, почти равнодушными.

И группа прикрытия, на всякий случай, куда даже Рик вошел, хотя и не был любителем подобной суеты. Стоял чуть поодаль, скалился на разрыв, нервно теребя револьверы на поясе, словно видел в нем своего личного врага.

— Никого в округе, — подтвердил мои мысли Эхо, оглядывая периметр. — Мы вовремя, они пока не полезли наружу, но проход уже активен.

— Начинаем, — кивнул я, и мы с Эхо рванули вперед, прямо к разрыву.

Остальные бойцы выстроились так, чтобы прикрывать нас со всех сторон, серебро и огонь, классическая связка. На кого не хватило серебряных пуль, стояли поодаль и заряжали луки с подожженными стрелами. Пламя колыхалось на наконечниках, отбрасывая рыжие блики на напряженные лица.

Мы с Эхо быстро приблизились к темнеющему разрыву и начали выкладывать таблички с рунами «фонарика» прямо перед входом, ни одна тварь не должна была вырваться отсюда. Работали молча и четко, словно делали это сотню раз до этого. Каждая пластинка ложилась на свое место с глухим стуком, и я тут же напитывал ее энергией, подвешивая над ней огненный шар — твари не умеют летать и эту импровизированную ловушку обойти точно не смогут.

Когда последняя пластинка встала на место, я посмотрел на нашу работу — огненные шары выстраивались в небольшой коридор, который позволил бы мне спокойно атаковать разрыв, но при этом подпаливал бы Кошмаров, которые смогли бы вырваться наружу, не давай им разбрестись по округе.

— Время! Скоро попрут и их там очуметь как много! — закричал Эхо привлекая внимание.

— Погнали! — крикнул я, и ко мне тут же подбежали Крис и Рокет, схватив меня за плечи с обеих сторон.

Руна «фонарика» уже была начертана на земле передо мной — Эхо тоже не тратил времени зря, пока я возился с напиткой рун. Сейчас самое время проверить, что там творится внутри разрыва.

— Готовы? — спросил я и, не дожидаясь ответа, влил половину своего резерва в руну.

Над землей начал формироваться огненный шар, быстро разрастаясь до размера раз в пять больше моей головы — этого точно должно хватить, а если не хватит, то я повторю. Сейчас нужно постараться не разбить ту сферу. Не знаю зачем, но мне хотелось заполучить её целой.

Жар от огня ударил в лицо, заставляя кривиться, но отступать даже на шаг было нельзя. Сзади послышались восхищенные вздохи, видимо, новички, которые впервые видели настоящую боевую магию в деле. Сейчас я покажу вам, что такое настоящая драка, когда ты к ней готов, а враг уже изначально проиграл.

Короткое движение ногой стерло одну из рун контроля, и шар начал падать, теряя устойчивость. Но я не дал ему рухнуть на землю и подхватив магическими руками, одним легким, почти небрежным движением отправил огненный снаряд прямо в темноту разрыва.

Шар спокойно преодолел импровизированный огненный коридор, не встречая никакого сопротивления, как и было задумано и исчез в темноте. Секунда тишины. Потом глухой удар изнутри, будто кто-то ударил в огромный барабан. Земля дрогнула под ногами, из разрыва вырвался столб пламени, осветив все вокруг оранжевым светом, но огонь тут же втянулся назад, поглощаемый разрывом.

Сообщения интерфейса рванули бесконечным потоком перед глазами, радостно сообщая о том, что я только что спалил целую толпу тварей.

Я не стал ждать, пока огонь утихнет, и сразу начал выбрасывать осколки назад, в сторону Криса и Рокета. Даже не пытался считать или определять, сколько мы только что заработали, время на подсчеты будет потом.

— Смена! — заорал Крис, который набрал больше всего осколков, отбегая в сторону. На мое плечо легла чья-то еще рука — Мар или Шам, смотреть было некогда. Пальцы сжались, передавая тепло живого человека.

Следующий шар отправился следом за предыдущим, как только поток системных сообщений иссяк. Еще один взрыв донесся из разрыва, выжигая в нем остатки воздуха. Но за ним притока новых осколков душ и боливаров не последовало. Логично, я вычистил основное пространство перед дверью в главный отсек, где находится пассажир. Теперь нужно идти внутрь, туда, где этой дряни будет в разы больше.

— Все, кончились, — сказал я, поворачиваясь к ребятам, глаза которых горели азартом добычи. — Мар, Шам, Эхо, Шак и еще двое самых опытных с серебром на поддержку и замену. Остальные прикрывают выход и следят за тылом.

— Ты уверен, что нам нужно внутрь? — неуверенно протянул Мар, вытирая пот со лба. — И так нехило подняли. Почти десять тысяч осколков.

— У нас нет времени искать другой источник, — покачал головой я, глядя на мерцающий барьер впереди. — Там еще тысячи этих тварей, может, и больше. Нам надо зачистить всех до единой.

— Да не ссы, Маркушка, — Шам звонко стукнул Мара по плечу, от чего тот поморщился. — Видал, чего Грис творит? Я такую хрень в жизни не видел. Размотаем там всех этих утырков и пойдем бухать в бар, но уже в безопасном месте, где никто не сожрет нам башки. Да, Грис?

— Да, Шам, именно так, — кивнул я, улыбаясь внезапно развеселившемуся бывшему шаману. — Эхо, что по ощущениям? Чувствуешь что-нибудь?

— Ничего, — покачал головой гоблин, прищурив желтые глаза и принюхиваясь к воздуху. — Я не чувствую ни одной твари ни внутри, ни снаружи. Совсем пусто. Ты всех убил, кажется.

— Всех, да не всех, — сказал я и двинулся в сторону огненного коридора, сразу же выкачивая всю энергию из мерцающих рун и освобождая нам проход. — Заходим. И держитесь кучно.

Внутрь входили осторожно, и я шел первым, держа наготове пластинку с зажженным огненным шаром. Правда, не таким мощным, как снаружи — кидаться огромными взрывными фаерболами в замкнутом пространстве себе дороже.

Внутри ничего не изменилось с прошлого раза. Тот же коридор, та же мягкая подсветка, словно приглашающая пройти к металлической двери с рунами. Единственное отличие, гигантский стеклянный шар остался целым после взрыва. Висел себе перед дверью, мерцал тускло.

И вот, словно ждал, когда на него обратят внимание, он тут же вспыхнул красным и из него с диким воем вырвался Кошмар, развернулся в воздухе и рванул прямо на меня.

Но выстрел, раздавшийся из-за моей спины, оборвал его вой на полуслове. Тварь вспыхнула серебристым огнем и рассыпалась пеплом.

— Вот жеж мерзота, а, — хмыкнул Мар и сдул дымок с дула револьвера. Покрутил оружие на пальце и сунул обратно в кобуру. — Оттуда они, значит, лезут?

— Да, это как портал, — пробормотал Эхо, выглядывая у меня из-за спины. Голос дрожал, но он старался держаться — непонятно почему Кошмары у него вызывали явный страх, хотя он был уже опытным бойцом, который кучу раз ходил в вылазки и штабной крысой его назвать нельзя было. — Он дает им возможность вылезать из основного пространства… Его-то и уничтожают шаманы, вытягивая из него энергию и закрывая разрыв в реальности.

— Ага, — коротко подтвердил Шам, осматривая стены и потолок.

— Как-то это не похоже на источник приведений, — удивленно сказал Крис, оглядываясь по сторонам. Провел рукой по гладкой металлической стене. — Откуда тут металл? И лампы? Что это вообще такое?

— Это колониальный корабль людей, — сказал я себе под нос.

Особо не заморачивался с тем, что меня услышат. Все равно рано или поздно придется объяснять. Я двинулся к двери, стараясь не думать о том, что нас ждет за ней.

Но дальше меня ждал сюрприз — пространство, в прошлый раз переполненное Кошмарами, было пустым. Лишь капсула с пассажиром была на месте, окруженная такими же капсулами, но без начинки в виде людей. И теперь пассажир был в сознании.

Я видел, каких усилий ему стоило удерживать голову, но он смотрел прямо на меня взглядом, в котором читалось, давай, парень, у тебя не так много времени, поспеши.

— Быстро! Надо вскрыть дверь! — закричал я, и работа закипела.

Никто не спрашивал зачем. Шак, как самый здоровый, получил в руки небольшой лом, сделанный из ауриста. Мар пристроился рядом с ним, засунув пальцы в узкую щель между дверью и рамой.

— Давай, налегай, — бросил он, упираясь ногой в стену.

Металл взвизгнул. Дверь поддалась на пару сантиметров, потом застряла намертво.

— Не дает дальше, — выдохнул Шак, вытирая пот со лба. — Тут изнутри что-то держит.

— Отойди, — я протиснулся вперед и приложил ладонь к двери. Холодная, гладкая. Где-то внутри чувствовалось гудение энергии, слабое, едва различимое. Система безопасности? Или что-то еще?

Эхо шагнул ближе, прищурился.

— Дай попробую, — он вытащил откуда-то тонкую проволоку, согнул ее странным образом и начал возиться с краем двери, там, где виднелась тонкая панель. — Если это старая система… должно быть ручное аварийное управление…

Щелчок. Тихий, почти неслышный.

Дверь дрогнула и поползла в сторону с протяжным скрипом. Шак рванул еще раз, и она распахнулась окончательно.

Внутри был человек. Точнее, то, что от него осталось. Худой до прозрачности, кожа бледная, почти серая, провода и трубки, врастающие в тело. Глаза открыты, смотрят прямо на меня. Живые и осознанные.

— Помоги мне… — голос был как шорох бумаги, и я еле расслышал слова, в основном благодаря гробовой тишине помещения.

— Прикрывайте, я пошел, — тоном, не терпящим возражений, я оставил позади всю свою команду и двинулся вперед. Шел медленно, посматривая по сторонам, проверяя каждый угол. Приглашение приглашением, но о собственной заднице я привык заботиться сам. Потому и жив до сих пор.

Вблизи он выглядел еще хуже, чем издалека. Кожа серая, покрытая какими-то наростами. Руки и ноги будто вросли в стенки капсулы — плоть и металл слились воедино, образовав отвратительный симбиоз. Достать человека, фактически сросшегося с этой штукой, живым не представлялось возможным. Не с нашими инструментами, не в ограниченном времени. А то, что время ограничено, я понимал прекрасно. Человек выпускал Кошмаров наружу — мог ли он забрать их обратно? Наверное, мог. Но как долго он сможет удерживать их в его-то состоянии? Минуты? Секунды?

— Кто ты? — спросил я, подходя ближе. Запах ударил в нос, давно немытое тело, гниющая плоть, и металлическая пыль.

— Я Джон… — прохрипел пассажир. Его глаза едва фокусировались на мне. — Меня так звали… много лет назад. Дай мне воды…

Я достал флягу и прислонил ее к его губам, стараясь не подходить слишком близко. Левая рука инстинктивно легла на рукоять ножа. В любую секунду я ожидал подвоха.

— Как хорошо… — голос Джона стал немного крепче и увереннее после нескольких глотков. — Так давно я не пил воду. Настоящую. Сколько лет прошло?

— С какого момента? — уточнил я.

Джон внимательно вгляделся в меня. Его голова качалась, будто на ниточке, он еле удерживал ее на весу и с трудом фокусировал взгляд. Несколько секунд он просто смотрел, изучая меня.

— А, ты не местный… — наконец сказал он и попытался откинуться назад, но у него ничего не вышло. Капсула держала его намертво. — Странная душа. Из лоскутов созданная, сшитая. Неужели Эрик смог?

— Кто такой Эрик?

— Эрик… — Джон закрыл глаза. — Тот, чей сон ты видишь снаружи. Весь этот корабль — его сон. Мы все… его сон…

Голос становился все тише и тише. Я видел, как Джон выключается, теряет сознание. А это могло означать только одно, сейчас кошмары вырвутся наружу, и тут станет очень весело.

— Джон! Не спи! — я рванул ближе, пытаясь хоть как-то привести в чувство единственный источник информации о том, что тут вообще происходит и что такое Слои. — Кто такой Эрик? Кто, мать твою, такой этот Эрик? Чего ему надо от меня?

— Он хочет проснуться, Грис. Он устал спать, как и я, — прохрипел Джон из последних сил, при этом говоря моё имя! — Беги… беги отсюда, я больше не могу их держать. Или.… если можешь, подари мне покой. Этот сон уже не так прекрасен, как раньше…

Едва открытые глаза Джона сместились вниз, и я проследил за его взглядом, который упал прямо на мою руку, лежащую на ноже.

— Сделай это…

Я сжал рукоять. Пальцы онемели. В голове мелькнула тысяча мыслей разом, но ни одна не задержалась достаточно долго, чтобы я смог ее поймать. Просто белый шум. Я смотрел на Джона, на его измученное лицо, на полузакрытые глаза, в которых читалась только одна просьба — освободи меня.

— Прости, — выдохнул я и резко вонзил лезвие ему в грудь.

Джон вздрогнул. Из его губ вырвался короткий, почти облегченный выдох. Секунду его тело оставалось неподвижным, будто застыло в последнем мгновении жизни. А потом начало распадаться. Кожа потемнела, потрескалась, осыпалась пеплом. Плоть превращалась в нечто мягкое, рыхлое, словно промокшая бумага. Я отступил на шаг, не в силах оторвать взгляд от того, как человек рассыпается в труху прямо передо мной.

Интерфейс взорвался сообщением. Яркость была такой, что я зажмурился.

Вы убили Источник Кошмаров.

Вы убили Джона…

Вы подарили ему покой…

Джон благодарен вам…

Убито пассажиров: 2/11223

Убейте их всех.

— Какого хрена? — выдохнул я, глядя на строки текста, которые медленно гасли перед глазами.

Интерфейс никогда так не отзывался. При убийстве первого пассажира вообще молчал. А тут целая поэма. Что изменилось? Джон был особенным? Или дело в Эрике… может, Творец и правда просыпается?

— Грис! Грис!

Встревоженный голос Мара вырвал меня из раздумий. Я оторвал взгляд от пустой капсулы — ни тела, ни пепла, ничего, словно Джона здесь никогда не было.

— Что такое? — я повернулся, и следующий вопрос застрял у меня в горле.

Человек стоял прямо в проходе. Высокий, сутулый, со спутанной бородой, покрытой грязью и чем-то еще. Волосы слиплись в грязные космы. Он был весь заляпан черной жижей, которая медленно стекала на пол. А его глаза… глаза горели ярким белым светом, как прожекторы в темноте. Из-за его спины с виноватым выражения лица выглядывал Рик.

И я знал того, кто так неожиданно заявился на эту вечеринку. Сложно не узнать того, кто дал тебе имя.

— Арн?

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.