— Дед Мороз! Дед Мороз!

Вся компания в едином порыве призывает главного по подарочкам, глядя то на хозяина этой дачи, что громче всех стучит по столу, то на дверь большой комнаты. И я тоже с интересом смотрю, заражаясь этим общим нетерпением и жду, кто сейчас придет.

— У Сани клевый старший брат, надеюсь, это он приехал! — Рита наклоняется ко мне и говорит прямо в ухо.

Обычно я не люблю таких вот простых, как пять копеек людей, готовых сразу принять весь мир в свою компанию, называться подругами после шапочного знакомства, плохо чувствующих личное пространство. Но именно сегодня мне здорово повезло, что я встретила такого человека.

Дверь открывается и в комнату вваливается вместе с морозным воздухом высокая фигура в красном бархатном халате. Белая синтетическая борода с завитками торчит вперед. Шапка съехала на глаза, мужчина ее поправляет.

— О! Он приехал! С Новым годом! А где подарочки? — от ребят летят реплики, все довольны, хлопают в ладоши и галдят.

— Ну здравствуй, дедушка Мороз! — Саня встает и идет навстречу вновь прибывшему человеку. — Чо — то ты рано, еще несколько часов до Нового года, расписание что ли сбилось?

— Здравствуйте детишки, девчонки и мальчишки! — тем временем звучит густой мужской баритон и чуть насмешливый взгляд проходится по всей компании, каждому гостю, сидящим за огромным столом, вот уже не меньше часа.

Время за игрой в мафию пролетело незаметно, я ни разу не играла до этого и так увлеклась, что даже не смотрела на старинные часы, что висят на стене как раз напротив меня.

Интересно, мою пропажу уже обнаружили, доложили отцу? Он будет рвать и метать. И… я понимаю, что не права, но я была так рада, когда мне удалось вырваться, и не подумаю сегодня возвращаться.

Я разрешила себе провести хотя бы этот Новый год по своему сценарию.

— Привет, Сань! Сбилось, точно. — В самом деле отличный голос у этого деда Мороза, ему бы детские утренники вести. — Еще днем до вас хотел приехать, но на работе пришлось задержаться. Не разнесли еще дачу?

Братья обнимаются, посмеиваясь.

— Ну что, время подарочков? — Он осматривает всех еще раз, и я замираю, когда его взгляд не проскальзывает по мне, а останавливается, заставляя вдруг сжаться желудок.

Ого, какой внимательный дедушка. Заставляю себя не отворачиваться.

Подумаешь, у моего отца взгляд еще проницательнее бывает.

Но я все же моргаю первой, а старший брат Сани отмирает и, открывая дверь, выглядывает в коридор.

— Заноси, ребят!

Двое парней, что отказались играть со всей компанией в мафию, заносят ящик с шампанским и большую сумку из гипермаркета.

— Так, девочкам задание — разобрать. Брал все по вашему списку, так что сами хозяйничайте, главное, кухню потом оставьте на месте.

— Рит, что мне делать, нужно как — то помочь? — Я тут же интересуюсь у соседки по игре.

— Ой, расслабься, у нас Ленка — главный массовик затейник. — Рита тычет в бумажку, что приклеена на моей груди. — Она и с продуктами разберется, если что, сама позовет.

Оказывается, здесь половина гостей друг друга не знает, такая спонтанная компания больше двадцати человек собралась на Новый год на даче, очень похожей на большой деревенский дом. И Лена прошлась по всем, создавая визитки. С кем была незнакома, спрашивала имя и написав его маркером на ленте бумажного скотча, отрывала полоску и клеила на одежду.

Оля. Так написано у меня.

— У меня тут еще мишура и гирлянда. — Дед Мороз еще раз выходил на улицу к своему большому старому джипы и вернулся опять с полными руками. — Найдите этому применение.

Один из пакетов попадает в руки Риты, она вытаскивает длинную блестящую змею мягкой мишуры, и меня накрывает воспоминаниями, как в детстве мы украшали дом с бабушкой, вся моя комната была завешена звездочками и снежинками, склеенными из бумаги, и украшена вот такой блестящей мишурой.

Я тут же вытаскиваю еще одну полоску и наматываю себе на шею.

Праздник! Настоящий простой праздник, в компании улыбающихся людей, с мишурой! Если еще добавить запах мандаринов, то я просто расплачусь.

Так, куда повесить украшение?

Поворачиваясь на табурете, чтобы слезть, обнаруживаю, что за моей спиной стоит мужчина. Светлые серые глаза, короткая стрижка с челкой вверх, в джинсах и черной простой толстовке.

— Привет еще раз! — Я узнаю его по голосу.

Он подает мне руку. И его жест настолько галантный, что я не задумываясь, вкладываю свою ладонь, чувствуя, как крепко держат его пальцы.

Спрыгиваю.

Дед Мороз так и не отпускает мою ладонь, а пальцами второй отводит в сторону мишуру, разглядывая надпись на бумажке.

— Давай знакомиться, Оля. Меня зовут Андрей.

— Очень приятно. — Пожимаю в ответ и чуть покачиваю наши руки, и все же забираю свою ладонь.

Андрей Чернов, старший брат парня, что собрал студенческую тусовку на Новый год. Андрей выше меня почти на голову, смотрит с открытым интересом и улыбается. И я понимаю, что совсем даже не против такого знакомства, мне нравится этот парень.

Все хорошо, вот только я не Оля.

Несколькими часами ранее.

— Яночка, будьте добры, пододвиньте менажницу. — Просит Анита, глубоко беременная любовница моего отца, желая сделать еще один бутерброд с черной икрой.

Она старше меня лет на пять, красивая молодая женщина с пепельно-белыми, с тщательно вылепленными чертами лица от знаменитого пластического хирурга, с хорошими манерами, умеющая смотреть в пол или в стол, когда это требуется. В итоге создается такой нежный образ женской покорности, по всей видимости, идеальный для моего отца.

У меня с этим навыком хуже, стычки с папой у нас довольно частые, хотя я и стараюсь этого избегать. Его манера всем ставить задачи, затем спрашивать и давать жесткую оценку каждый раз, триггерит меня, как подростка, мне хочется доказать свою самостоятельность и взрослость.

— Яна, может, ты все же пригласишь подруг в гости, раз так получилось? — Папа снисходит до моих желаний, ну надо же.

— Ну кого я приглашу за несколько часов до Нового года? У всех уже свои планы и компании. — Укладываю вилку с ножом, как положено, давая сигнал, что я закончила обед.

Мария, наша экономка тут же подходит и забирает тарелку.

Да, в нашем доме прислуживают за обеденным столом, и я в точности знаю нюансы этикета.

Бабушке было все равно, и живя с ней, у меня, оказывается, было счастливое детство. Но все познается только в сравнении.

После того как ее не стало, а отец перестал жить в вечных поездках и командировках, я переехала в его загородный дом. И вот уже пять лет, как моя жизнь, это сплошной контроль и обучение.

И я говорю не только о школе и репетиторах. У меня все время есть список из курсов, на которых я учусь и те, что еще ждут меня впереди. Я не могу отказаться или отмахнуться. Это расстроит папу. Перевожу: я чего-нибудь лишусь.

Например, на неделю могу остаться без телефона, или мне запретят ездить на конюшню, если отец считает, что я неправильно себя веду, или вообще выход и поселка для меня будет закрыт.

Поэтому обычно я веду себя правильно, хотя иногда очень хочется взбрыкнуть.

— Ну, если не сегодня, то завтра или послезавтра. Пусть подружки невесты соберутся вместе, вам же есть что обсудить? — Продолжает отец. — Платья примерить, танец повторить? До свадьбы две недели осталось.

Поджимаю губы и не отвечаю.

Он не понимает, что назначенные им подружки мне даром не сдались, как, впрочем, и жених.

Но кто меня спрашивал? У папы большая серьезная сделка, где я выступаю гарантом, и часть акций новой компании будут принадлежать мне, а реальным управлением займется мой будущий супруг. Все это опутано сложной словесностью, созданной юристами, и мне уже не отвертеться. Я понятие не имею, какой будет моя жизнь рядом с тем мужчиной, бешусь оттого, что все решают за меня. И не хочу разговаривать ни с отцом, ни с женихом.

Денис Романович Коваль — тридцати семи лет, разведен, детей нет, статен, внешне приятен, очень симпатичный взрослый мужчина, мой будущий муж. Он старше меня почти в два раза, и я не представляю, о чем буду с ним разговаривать, и тем более не представляю, как лягу с малознакомым человеком в постель. Бр!

Денис вынужден на два дня задержаться в Германии, его маме только что сделали сложную операцию, и он ждет, когда она придет в себя. Вернее, вопрос стоит так: придет ли она в себя. Он не может уехать, пока не поймет, в какую сторону повернется судьба.

Поэтому тихое семейное торжество с празднованием Нового года в нашем загородном доме оказалось неполноценным.

Смотрю на Аниту. Она медленно ест бутерброд, пьет минералку и улыбается отцу.

Анита живет в городе, лишь изредка приезжая к нам. Так что папа время от времени ночует у нее.

Они вместе больше двух лет, когда отец узнал, что она беременна, купил ей хорошую квартиру в современном микрорайоне с паркингом и консьержами. Обеспечивает и гарантирует стабильность, этого у отца не отнять, и обо мне вон, тоже позаботился.

В основном Анита всегда так себя ведет: улыбается и молчит, или очень деликатно задает вопросы и кивает, когда слушает ответ.

Неужели, от меня будущий муж ждет такого же поведения? После знакомства с Денисом в наших телефонах появились номера друг друга, но мы не общаемся: нам банально нечего обсуждать. А все оргвопросы по свадьбе на себя взяло агентство.

Интересно, как отец общался с мамой? Я не помню ее, мамы не стало, когда я была совсем малышкой, но портрет очаровательной юной женщины с копной темных волос и улыбающимися глазами стоит у меня на полке с книгами. Мне кажется, мы очень похожи.

Вот ни за что не поверю, что она была хоть чем-то похожа на эту Аниту.

— Ой! — Скульптурное лицо любовницы перекашивается, и она растерянно хватается за живот.

— Милая, что случилось? — Отец откладывает вилку.

Анита медленно поднимется и поворачивается к нему, а я вижу, что сзади ее платье мокрое.

— Кажется, я рожаю. — Ее голос дрожит, она хватается за край стола одной рукой, а другой держится за живот.

О! Лицо отца нужно видеть в этот момент. Все пошло не по его плану. Мой жених не приехал, а его любовница решила рожать, хотя ей еще несколько недель положено ходить и ждать нужной даты.

Я понимаю, что у Аниты в животе моя младшая сестренка, и я должна переживать. Но я ни черта не переживаю, я дико рада, что планы отца летят в тартарары.

— Слава! Быстро скорую… нет, мы сами поедем в роддом, только нужно предупредить, чтобы нас там ждали. — Отец дает распоряжение начальнику службы безопасности. — Да, Анита рожает.

Будущая мать с ужасом в глазах смотрит на него, на меня, и мне кажется, что она сейчас заплачет.

Отец наконец-то соображает, что любовнице требуется его реальная поддержка, и обнимает ее.

— Мария, что нужно роженице брать с собой? Найдите список и соберите, мы выезжаем через десять минут. — Теперь распоряжение для экономки.

Неужели мне предстоит встречать этот Новый год в одиночестве? Йеху!

— Яна, тебе встретить Новый год и лечь спать. — Вот и моя очередь пришла.

— Хорошо, папа.

Мой возбужденный событиями мозг ищет варианты, чтобы такого успеть сделать, пока не будет отца и его безопасника? Спать? Ни за что.

За два часа до Нового года.

— Отлично танцуешь. — Андрей протягивает мне бокал шампанского и улыбается. — Занималась где — то?

— Нет, просто люблю движение.

Бокал принимаю и делаю глоток. До появления здесь Деда Мороза на меня поглядывали ребята из компании, я даже планировала после игры пофлиртовать с Саней. Его интерес был явным, а парень мне понравился: компанейский, умный, с чувством юмора.

Но, заметив внимание в мою стороны старшего брата, он переключился на другую девочку.

Ладно, буду развлекаться с Андреем. В конце концов, это просто одноразовая акция, продолжения у нас не будет, а эмоций от праздника хочется получить по-максимуму.

— За уходящий год! — Громко объявляет наш Дедушка Мороз, поднимая свой бокал.

— Ура! За прошедший год. — К нему подключаются другие голоса, у кого-то шампанское в бокалах, у кого-то бутылка пива, но все чокаются, это так мило.

Андрей дожидается, пока я участвую в этом веселье и повернусь к нему с бокалом в руке.

— Пусть все плохое останется у девочки Оли в прошлом году, а в новый она возьмет все… новое!

И я смеюсь. Этот парень не представляет, о чем он говорит, но он прав. Через две недели у меня все будет новое: новый статус, новый дом, новая жизнь.

— И тебе я тоже желаю, пусть неприятности и гадости заберет прошлый год!

— Очень на это надеюсь. — Андрей пьет шампанское, ставит бокал на стол и явно хочет что-то добавить, но его перехватывает брат, утаскивая из комнаты.

На столе настоящий тазик с оливье, противень с запеченной картошкой и миска с огурцами.

Компания в формате фуршета решила отметить уходящий год, поэтому все, что успели приготовить, выставлено, шампанское открыто, музыка гремит.

Сделав глоток из бокала, я отставляю его в сторону и откликаюсь на зов Риты. Танцевать!

Моя душа поет и звенит, тело живет в звучащем ритме, а бедро дает восьмерки. Надеюсь, что и со стороны я выгляжу также обольстительно, как чувствую себя сейчас.

Перехватываю жаркий взгляд Андрея, который вернулся и, раздвигая ребят, движется прямо на меня. Оу, Дед Мороз, ты осторожней, а то растаешь слишком быстро!

Он подходит почти вплотную, его движения сложно назвать танцевальными, скорее он просто чуть подергивается, попадая точно в ритм и, широко улыбаясь, просто ест меня своими глазами.

О, да! Я нашла сегодня благодарного зрителя, спонсора вот этой волны щекочущего женского самодовольства, что накрывает меня изнутри. Никто из знакомых парней, зная чья я дочь, не смеет смотреть на меня так открыто и нагло. Жениху вообще было не до меня, у него стратегии и цифры перед глазами, а я лишь часть контракта.

А сейчас я получаю от первого встречного Дед Мороза, от парня, который немного старше, но однозначно, намного опытнее во всех этих гендерных играх, такую порцию эндорфина, что не могу сдержаться. Я смеюсь, и танцую, не позволяя подойти слишком близко, и он, уловив это, перестает наступать. Андрей смотрит, как я двигаюсь для него, на мои бедра, ноги и снова проходится по всей фигуре вверх, качает головой и показывает большой палец.

Да! Не зря же я ежедневно занимаюсь минимум час в день в тренажерном зале и танцую. В нашем поселке замечательный фитнес центр с бассейном и банями, массажным салоном. В прошлом году отличная девочка вела стретчинг, но в этом году она ушла в декрет. Зато появилась другая и теперь у меня два раза в неделю восточные танцы.

И это чудесно. Ну, смотри на Дед Мороз, раз уж ты меня выбрал, любуйся!

— У меня секретная миссия, составишь компанию?

Он наклоняется ко мне, когда мелодия выдает последний аккорд, и я тоже делаю шаг навстречу.

— Ты зовешь меня в напарницы? Думаешь, я справлюсь? — Чуть кокетничаю, прищуриваюсь и ловлю, ловлю небывалого размера удовольствие, в котором хочется вариться, как та груша в сиропе, чтобы стать насквозь сладкой.

— Уверен. Идем! — Он берет меня за локоть и тащит за собой.

Успеваю заметить Риту, ее многозначительный взгляд с вопросом, и тут же забываю про нее.

Натягиваю угги, нахожу в общей свалке верхней одежды свой пуховик и шапку.

Андрей стоит рядом в валенках и старой вытертой дубленке, и видится мне лесорубом с огромным топором, который отправляется на делянку ночью за елкой. Хихикаю.

— Застегнись. — Вполне серьезно произносит он и ждет, пока я попаду в собачку молнии.

За домом застекленная беседка, но, когда мы попадаем внутрь, я понимаю, что это летняя кухня. По центру стол и лавки, вдоль дальней стены мангал, накрытый металлической крышкой. На столе пластиковое ведро. От мангала идет тепло.

— Новый год будем встречать с шашлыками, нужна помощь.

Он вытаскивает тубус из-под стола, снимает крышку, и я вижу вместо ватмана приличный запас шампуров. Смеюсь такому прагматичному применению. Мне вообще рядом с ним все время хочется улыбаться или смеяться. Если дальше так пойдет, завтра мышцы лица будут болеть.

— Может, в дом отнести, а сюда уже нанизанное вернуть?

— Не, сюрприза тогда не будет. — Он оглядывается, потом достает какую-то штуку и ставит ее на стол. — Где удлинитель только?

Андрей чешет затылок, и это так мило, мои щеки лопнут от улыбок, точно!

Уходит, оставляя меня одну, и возвращается буквально через минуту.

— Тепловая пушка. Руки не замерзнут, шашлыки мы с тобой вдвоем приготовим. — Подмигивает.

Он включает агрегат, чувствую поток воздуха, который через минуту и правда, становится приятно теплым.

Андрей снимает крышку с пластикового ведра, там куски мяса, и вкусно пахнет чуть кислым маринадом, с луком и специями. Он уверенными движениями нанизывает шашлык, выкладывая подготовленные шампура на крышку ведра.

И делает это так красиво, ни на секунду не сомневаясь, словно всю жизнь шашлычником работал.

Протыкает кусок, тянет его по металлу, прижимает следующий, еще один готов.

Очарованная его действиями завороженно смотрю, а потом "просыпаюсь".

— А мне что делать? Давай помогу?

— Не-а, у тебя другая задача.

— Какая же? — Недоумеваю я.

— Стой рядом, радуй своим присутствием.

Если он хотел таким образом мне польстить, то мимо. Улыбка гаснет во мне. Знал бы он, как это знакомо. Может, и хотела бы про это пошутить, но не шутится.

— По-твоему, основная функция женщины — жить, чтобы радовать мужчину?

Выпаливаю вслух, не успев себя тормознуть. Я слишком свободно чувствую себя рядом с этим парнем, и мне не хочется сдерживаться. Не жду, серьезного ответа, уверенная, что он отшутится.

Но Андрей вдруг просекает, о чем я. Он оказывается куда более внимательным к интонации, чем я могу предположить.

Отвечает не сразу, бросив в меня пронзительный взгляд, замедляется в своих действиях.

— Все зависит от конкретного мужчины и конкретной женщины. — Он возвращается к своему занятию и говорит вполне серьезным спокойным тоном, удивляя. — Главное, чтобы им было хорошо друг с другом, чтобы именно в их тандеме ожидания совпадали.

Я задумываюсь про отца и Аниту. Им хорошо друг с другом? Понятия не имею про ожидания Аниты. И тут же переключаюсь мысленно на будущего мужа. Мы вообще разговаривали мало, не то чтобы ожидания друг друга прояснять…

— Не парься! — Андрей выдергивает меня из размышлений. — Один мой приятель говорит, что в жизни мужчины женщина — это GPS, который всегда знает, куда идти, даже если он не спрашивал дорогу. А в жизни женщины мужчина — это тот, кто всегда готов открыть ей банку огурцов, пока она ему объясняет, как это правильно делать.

Как примитивно просто, снова тяну губы в улыбку из вежливости, шутка вроде понятна, но это совсем не про мою жизнь. В моей жизни мужчины знают, куда идут и банки с огурцами им открывают специально обученные люди.

Я кожей чувствую в этом момент, насколько из разных миров мы с Андреем, со всеми в этой милой компании. Но именно сейчас я хочу задержаться здесь, в их простом и понятном мире.

Дверь распахивается, заглядывает младший Чернов с горящими глазами.

— Ну чо? Помощь нужна?

— Неа, мы справляемся. — Отвечает ему Андрей и подмигивает мне, а потом снова возвращается к брату. — Сань, ты придумай, во что готовые шашлыки сложить, чтобы не остыли.

— Оки, щас организуем.

Дверь закрывается, Андрей смотрит на меня, словно пытается разглядеть то, что упустил. Не увидишь, господин Чернов, это невозможно.

— Оля, а как ты к Сане в компанию попала? — Задает Андрей очень правильный вопрос.

И я ставлю ему пять за проницательность, но вслух рассказываю версию, что сочинила для меня Рита, правду моему сегодняшнему кавалеру знать не нужно, ни к чему это. А сама вспоминаю, как металась по дому, продумывая небывалое — побег на Новогоднюю ночь.

Последний мой девичий праздник, так мило предоставленный преждевременными родами Аниты на мое усмотрение.

Несколькими часами ранее.

Суета вокруг любовницы отца, вдруг решившей рожать тридцать первого декабря, такая, что я смотрю на происходящее, как на реалити-шоу. Отец сам ведет Аниту переодеваться, Мария бегает вокруг с вопросами, точно ли нужно брать то одну, то другую вещь с собой. Роженица испугана, не отпускает руку отца.

Сначала они садятся в бентли, но Анита вдруг заявляет, что ей там неудобно, безопасник ругается про себя, но у него все написано на лице. Я тоже удивляюсь, первый раз вижу каприз в исполнении папиной любовницы. У Вячеслава срывается своя вечеринка, и, видимо, он на нее очень рассчитывал, потому что позволяет себе закатить глаза, и это видит отец, который тут же устраивает публичную выволочку. Ой, как интересно…

Аниту удовлетворяет громадина-джип, куда она садится, придерживаемая папой, Слава с парнем из охраны устраиваются в машине сопровождения, и они выезжают за ворота. Мда…

Я возвращаюсь в дом и, смотря на шикарно украшенную елку в гостиной, соображаю, что делать мне. Мысль четкая — я не хочу оставаться здесь, нужно попробовать выбраться из поселка и найти приятную компанию. Рассматриваю очень красивый синий шарик: ручная роспись, антикварный, висит на елке прямо передо мной. Там снегурка танцует и снежинки летают вокруг нее, — набираю номер.

— Свет, привет! С наступающим!

— Яночка? Приветик! И тебя… — Одногруппница Света точно не сдаст меня отцу, она обычная девчонка, как оказалась в нашей золотой тусовке непонятно, но я счастлива, что мне есть к кому напроситься в компанию.

— Слушай, у меня планы на праздник изменились, вот думаю, еще не поздно к кому-то в компанию попроситься?

Она смеется.

— Ого, Беккер, ты ли это? У тебя же вся жизнь вперед расписана. — Тут возразить сложно. — Приезжай, у нас небольшая тусовка в клубе собирается, я тебе локацию скину и фамилию, на чье имя столик. Расскажешь, что за форс-мажор у тебя?

— Приеду и расскажу!

Как удачно все складывается, теперь у меня есть конкретная цель! Я знаю, куда нужно добраться, и там меня будут ждать.

— Мария, раз уж никого нет, а стол накрыт, может, ребят, кто сегодня на дежурстве, обедом угостить?

Мой расчет прост: экономка неровно дышит на охранника, что остался на посту, если она его пригласит в дом, то мой выход останется незамеченным.

— Я пойду к себе, прилягу, отдохну. — Сообщаю Марии, чтобы мое исчезновние заметили не сразу.

Иду одеваться. Смотрю на длинное вечернее платье в пол, с открытой спиной, что весит в гардеробной на плечиках, приготовленное к вечернему выходу, и уверенно отодвигаю его в сторону. Клуб, обычная тусовка, нужно выглядеть соответствующе. Вытаскиваю новые джинсы и черную кофту, вырез которой позволяет оголять то одно, то другое плечо, оставляя руки целомудренно прикрытыми. Вместе с джинсами в руки летит красный колпак Санты и мне смешно, новогодний наряд сам в руки просится! Запихиваю его в сумочку.

На носочках спускаюсь по лестнице, проскальзываю мимо кухни, где экономка воркует с охранником. Отлично!

Калитка открывается с кнопки, и, придерживая ее, чтобы не громыхнула, когда закроется, выхожу на улицу. Да! Класс! Если до этого я напряженно задерживала дыхание, то сейчас первый успех окрыляет. И я, подпрыгивая, радуюсь, как маленькая.

Быстрым шагом иду в сторону пропускного пункта поселка, придумывая, что сказать там, чтобы они не стали звонить отцу с проверкой, а просто меня выпустили. Сзади раздается звук, оглядываюсь, едет машина. Приближается газелька с надписью OZON на борту. А это вариант!

Поднимаю руки и машу, перекрывая машине дорогу.

— С праздником! Скажите, вы куда дальше едите? — Спрашиваю водителя, парня восточной наружности, что опускает стекло и выглядывает. — Подкинете до остановки на трассе?

Там можно вызвать такси до Москвы, карточка у меня с собой, и наличку я тоже взяла. Водитель удивленно смотрит на меня.

— Хорошо… Садись.

Не часто, видимо, девицы его тормозят. Он давит на газ, и машина движется дальше. Еще один поворот и будет пропускной пункт. Натягиваю шапку почти на глаза и когда подъезжаем совсем близко, наклонюсь, будто у меня что-то упало под сиденье.

Сердце стучит, я чувствую себя преступницей, сбегающей из тюрьмы.

— Зачем прятаться? — Спрашивает водитель, когда мы проезжаем пост, а я возвращаюсь на сидение. — Ты что-то украла?

— Я? — Не знаю, то ли возмущаться, то ли смеяться.

Нервно все же, адреналина во мне сейчас много, кажется, энергетика выпила, мне бы прямо сейчас на танцпол!

— Неа, я от жениха сбежала. — Выдаю версию водителю. — Он мне шубу норковую на Новый год обещал, а вместо обещанного — вот!

Вытаскиваю из сумочки красный колпак с белой опушкой и помпоном, встряхиваю его и меняю свою шапку на головной убор Санты. Разворачиваюсь к парню, держу помпон в руке и рассказываю дальше.

— Представляете? Так что я решила: с обманщиком нужно сразу разрывать отношения. А он… Он меня в доме запер и сказал, что из поселка не выпустит. Гад такой, как я его сразу не раскусила! Пришлось через окно вылезать и бегом от него. А тут ваша машина, чудесным образом!

Чего несу? В театральный мне нужно. Но парень хлопает глазами и качает головой, внимательно слушая. Конечно, такая художественная самодеятельность бесплатно подъехала.

— Так что я на всякий случай пригнулась, мало ли.

Уф, во даю, сама себе удивляюсь, как, оказывается, адреналиновая волна может меня нести.

Мы проезжаем участок до трассы, и я решаюсь уточнить.

— А вы далеко едете? Конечная точка в маршруте какая?

Парень пожимает плечами, глядя на дорогу, словно сам себя спрашивает, стоит ли мне отвечать, но все же произносит.

— Мне еще в два места заказы нужно доставить, а потом в Москву, напарнику машину отдать. Ему с утра на загрузку нужно.

В Москву? И в моей голове тут же несется расчет: если не заказывать такси, а уехать с этим водителем, то меня сложнее будет найти. По Москве я на метро вполне смогу добраться, я знакома с таким транспортом. Главное, как до Светки доберусь, телефон сразу выключить.

— Слушайте, раз вы мне уже помогли, можно я с вами и до Москвы доберусь?

Он тяжело вздыхает и кивает. Ну надо же, как мне повезло!

На трассе поворот в сторону области, дальше от Москвы. И вроде бы в противоположную сторону от моей цели, но почему-то внутри дикая радость. Улыбаюсь, смотрю и сторонам на проносящиеся авто, темный лес, ярко подсвеченные заправки. По радио играет новогодняя мелодия, дополняя мою зимнюю версию праздника непослушания.

Яна Беккер сбежала из дворца, Яна Беккер расстроила отца!

Нет, папа все еще не в курсе, что меня уже нет в доме. Иначе телефон бы уже разрывался, и его реакцию вряд ли можно описать словом «расстроится». Но об этом я не хочу думать. Об этом потом, сейчас во мне долбится ритм, я подпеваю и покачиваюсь в такт музыке, офигивая, что у меня получилось!

Сейчас отцу и охране не до меня, и я еду с водителем восточной внешности, кстати, прилично и почти без акцента говорящего на русском, по Подмосковью. Поворот, въезд в незнакомый поселок, еще один шлагбаум, но здесь я уже не прячусь и не переживаю.

— Добрый вечер. Доставка озона… Да, у ворот.

Водитель сообщает, что приехал, а я разглядываю небольшой дом-новостройку, который отлично виден за прозрачным забором из сетки-рябицы. Дом без отделки, из серых блоков, крыльцо — бетон без перил, синяя крыша. Перед домом небольшая сосна, на ней пластмассовые детские ведра, с которыми малышню обычно отпускают в песочницу: красные, желтые, синие. Рядом двое детей заняты сооружением снеговика. Большой ком уже стоит, и дети затаскивают на него второй, пыхтят, толкают. Один ребенок падает, но встает и они, наконец, водружают вторую часть снеговика. Уверена, что у них припасена морковь и угли. Это так мимимишно...

Из дома выходит мужчина, он направляется к воротам. И я смотрю, как дети, бросив свое занятие, несутся к отцу, прыгают и смеются, спрашивая его о чем-то, обнимают. А он, потискав каждого, отставляет в сторону и выходит за ворота, получает две коробки, и, вернувшись обратно, снова получает атаку внимания детей, которые, подпрыгивая, провожают отца до крыльца, открывают ему дверь и скрываются все месте за нею.

Мы отъезжаем, а я все смотрю в окно на этот дом, в котором сейчас распаковывают коробки, радуются дети, семья готовится к празднику.

И почему-то тяжело вздыхаю, когда дом скрывается за поворотом.

Еще один адрес, и я тоже поеду на праздник.

Во второй поселок мы заезжаем, прилично пропетляв по проселочной дороге, никакого шлагбаума и пункта охраны здесь нет. Водитель притормаживает, тыкая в навигатор, потерявший маршрут.

Едет медленно, рассматривая номера домов, а они далеко не везде есть. Я замечаю большой двор, открытые ворота и компанию молодежи, весело танцующей во внутреннем дворе. Музыка долбит в поставленной на крыльце колонке, двое парней на лестнице, прислоненной к стене дома, крепят над входом гирлянду. Все люди в красных шапках Санты, и водитель, показывая на них, улыбается.

— Это не твоя компания?

Мы проезжаем мимо, а я смотрю на тусовку своих сверстников и что-то щелкает во мне, зудит, щекочет. И, когда водитель останавливает свою газель через несколько домов, перезагружая смартфон, я решаюсь на еще большую авантюру.

— А может и правда, моя... Вы же развернетесь, чтобы ехать обратно?

— Да.

— Если компания не моя, буду ждать на дороге у того дома.

Ох, Янка! Сама от себя в шоке. И в восторге тоже, оказывается, я так могу!

Всего лишь проезжая мимо, я словила что-то такое, от чего просто до зуда в ладонях захотелось вернуться и потусить с ними. Если не примут в компанию, дождусь водителя. А если примут… Щекочущее волнение, быстрые шаги, я иду на громкий звук и крики.

— Привет! — Здороваюсь с девушкой, что стоит у самой калитки.

Она оглядывается, всматривается в меня, потом улыбается и дергает за белый помпон.

— И тебе привет, ты чего опаздываешь? Смотри, какую компанию получилось у Чернова собрать! Я вообще думала, кто в такую даль поедет, когда он в общий чат приглашение кинул. — легко и просто выдает мне сходу полезную информацию.

— Да… я сомневалась, получиться или нет... долго собиралась. Шапку вот… искала. — Мну белый помпон, стараюсь нащупать вариант ответа, разглядывая курносую девушку.

— Ага, это он прикольно придумал, чтобы все в красных колпаках пришли.

Такой у них дресс-код на сегодня? Удачно мне шапка Санты в руки упала.

Разглядываю компанию: человек двадцать, наверное, половина прыгает, пританцовывая, парни передвигают лестницу и цепляют новый кусок гирлянды, несколько ребят курит в стороне и смеются, рассказывая байку. В воздухе носится что-то искристое, дразнящее, кажется, я сегодня готова поклоняться духу авантюризма.

«…увози за сто морей, и целуй меня везде, восемнадцать мне уже..»

Танцующие орут, машут руками, интересно, сколько они уже выпили? Надеюсь, я не пожалею.

Оглядываюсь на дорогу, не видя пока что машины с надписью OZON.

— Ты же со второго курса, да? Ты с Сашкой Черновым в одной группе учишься? Информационные технологии?

Девушка смотрит с интересом и сомнением. Меня с кем-то спутали?

— Нет, я на другом потоке, но мы знакомы. — Что говорить?

— Я Рита, с менеджерского. — Объявляет девушка.

Секунду раздумываю, представиться ли собой, и решаю, что не стоит.

Черт, это тоже классная игра! Придумать себе новую личность и побыть ею.

— Оля, лингвистика. — Решаю использовать мамино имя, вспоминаю ее улыбку и озорной взгляд на любимой фотографии. Мне кажется, мама вполне могла бы в таком участвовать. — У меня английский, но отец настаивает еще и на китайском. Так что приходится пахать, не поднимая головы. Даже не на новогоднюю вечеринку еле вырвалась.

— Ого, строгий папа? Китайский, говорят, сложный?

— Ни хао, хэнь гаосин дзянь дао ний. — Приветствую на китайском, который и в самом деле дается мне тяжелее. — Вопрос мотивации, если человеку очень нужно, он все что угодно выучит.

Так говорит отец. Черт, я его фразами отвечаю?

— Пошли, потанцуем? — Зовет Рита, кивая на веселящихся людей.

Им классно, девчонки заливисто смеются, высокий парень в синей куртке лепит снежок и, замахиваясь, отправляет его в танцующих, раздается визг.

— Да я здесь почти никого не знаю… — Я все еще у дороги, и у меня есть шанс вернуться в машину, которая поедет в Москву.

— Ой, ладно, сейчас со всеми познакомлю. Здесь половина людей друг друга не знает!

Она хватает меня за рукав и тянет во двор, к ребятам. Парня, кинувшего снежок, завалили в сугроб и мутузят. А он радостно «отбивается», утягивая рядом с собой еще пару девчонок. Они смеются.

Оглядываюсь, вижу подъехавшую газель, которая притормаживает. Машу водителю, чтобы ехал дальше, я остаюсь.

За пятнадцать минут до Нового года

Мы сидим на скамейке за домом.

Андрей отчитал парней, Саня шел обратно хмурый и молчаливый.

— Просто повезло, что он решил начать с меньшей коробки, если бы большую этот придурок уронил, точно бы кого — то покалечил.

— Ты — настоящий старший брат! — Пытаюсь вернуть ему положительные эмоции. — обо всех заботишься.

Не нравится мне, когда он рядом вот такой злой и напряженный.

— Вот поэтому мать и разрешила Сане этот новый год на даче только при условии, что я с ними буду. — Он открывает термос и наливает мне в чашку еще порцию глинтвейна. — Ты молодец, испугалась, но не ревела.

Он тянется к моему лицу, рука зависает, палец трогает нос, явно передумав по нему щелкать. Вместо этого костяшками проходит по коже: нос, щека, лоб, вторая щека, губы…

Вздрагиваю и отстраняюсь, закидываю голову и смотрю на небо. Сегодня удивительно прозрачный воздух и хорошо видно звезды. Глинтвейн с ароматом корицы, гвоздики, цитрусовых, кажется, должен утянуть мои мысли в воспоминания поездки в Европу, но нет. Он словно привязывает меня к этому месту, к этой вот скамеечке.

Напиток Андрей приготовил еще на той летней кухне, где мы жарили шашлыки. Оставил в термосе настояться, а сейчас притащил вместе с пледом.

Мы сидим, укрытые одним пушистым одеялом из верблюжьей шерсти и по очереди пьем глинтвейн из одной чашки — крышки от термоса.

Сейчас, когда суета вся вернулась в дом, а мы сидим на улице вдвоем, я вслушиваюсь в свое состояние. Мандраж ушел, я стараюсь вернуть равновесия и легкость, но они ускользают.

Может, это потому, что, полночь уже прошла, и скоро будет утро. Но я отбрасываю от себя эту мысль, я не хочу про это думать.

Темный бархат ночного неба, словно укрыл нас от всего остального. Легкий морозец чуть щиплет щеки, не давая забыть, что зима и мороз никуда не делись.

Но внутри тепло, и дело не в глинтвейне.

Наш салют был не единственным в поселке, но сейчас почти два часа ночи, а здесь не так много домов, в которых отмечают новый год. Небо, очищенное от ярких вспышек, торжественно показывает своё звездное великолепие.

— Как ярко сегодня светит Сириус, — тяну палец вверх, показывая направление. — Видишь?

Андрей делает глоток, перехватывая мою чашку и тоже поднимает лицо вверх.

— Угу.

— Это не только самая яркая звезда в созвездии Большого Пса, но и одна из ближайших к нам. Она всего в восьми с половиной световых лет от Земли.

Пока он, прищурившись, смотрит в правильном направлении, перехватываю чашку.

— А вон там, видишь пояс Ориона? — показываю на три звезды, выстроившиеся в линию. — Это Альнитак, Альнилам и Минтака. Они всегда так четко видны зимой.

Но взгляд Андрея возвращается ко мне, он больше не смотрит на небо.

— Звезды отражаются в твоих глазах.

Как романтично это звучит.

— Знаешь, — Говорю я, опуская свой взгляд в искрящийся снег — в древности люди верили, что звезды — это глаза богов, которые смотрят на нас с небес. Мне кажется, в этом что-то есть. Когда я смотрю на них, чувствую, как они наблюдают за нами, изучают, предостерегают или напутствуют.

— Вот уж не подумал бы, что ты знаешь астрономию и можешь рассказывать древние мифы.

Сначала пшикаю на это, а потом вздыхаю, вспоминаю близкого человека, которого уже давно нет со мной, и чувствую, что хочу этим поделиться.

— Моя бабушка была чудесным человеком и хорошим учителем физики. Когда — то она работала в школе и обожала астрономию. И рассказывала мне вечерами вместо сказок мифы. Хотя… это те же сказки.

— Я тоже люблю астрономию, у меня даже есть телескоп, еще в школе родители подарили. — Говорит Андрей совсем севшим голосом.

Протягиваю ему чашку, он принимает и закручивает крышку термоса.

— Видишь ту слабую звезду вон там? — спрашивает он, поднимая руку. — Это Бетельгейзе, красный сверхгигант. Она может взорваться в сверхновую в любой момент, и это будет видно даже днём.

Я смотрю туда, куда он указывает, пытаясь представить, как такое событие может изменить ночное небо.

— Наверное, это будет красиво, — предполагаю тихо — если звезда вспыхнет так ярко, что затмит всё вокруг. Это будет настоящий фейерверк самой природы, который мы никогда не сможем повторить.

— Да уж. — Хмыкает Андрей.

И мы сидим несколько минут в тишине, я даже звуки из дома перестаю слышать, ощущая себя частью огромного мира, наслаждаясь моментом, вдыхая морозный воздух и чувствуя, как мое сердце бьется в унисон с ритмом вселенной. В этот момент время, кажется, останавливается. Только тишина, звезды и наше дыхание.

— Оль?

— М?

Его голос звучит совсем рядом, он наклоняется, я чувствую тепло и закрываю глаза. Если он сейчас меня поцелует, я не буду прятаться, я отвечу. Сжимаю в руке плед, и почти не дышу.

Его губы проходят по моим, мажут, чуть ласкаясь, словно опасаясь, что я могу прогнать. У меня перехватывает дыхание, и я замираю. Неужели это все?

— Оля… — прямо в губы.

И я не успеваю ничего ответить, потому что его язык толкается вперед, а его губы накрываю мои. И фейерверки пляшут уже у меня внутри, голова становится вмиг легкой и пустой, я чувствую только его настойчивый язык, что толкается навстречу моему, ошарашивая напором.

Термос летит вниз, я успеваю подумать о том, как хорошо, что он металлический и закрыт. Дальше мыслей нет, потому что тягучие, пряные ощущения захлестывают. Его руки крепко обнимают, и мы целуемся, целуемся.

Как же это сладко, свожу ноги, потому что низ живота потяжелел. Я точно чувствую возбуждение, и не знаю, что с этим делать.

Мне сладко и горько в один момент, потому что я почти уверена, что ничего похожего в моей жизни больше не будет. Мой будущий муж, он совершенно другой, я никогда не буду с ним чувствовать себя вот так.

И я сама подаюсь вперед, прижимаюсь к «своему парню», и отвечаю на поцелуй, как могу, как чувствую. Пусть неправильно или не очень умело, но я хочу, чтобы то, что сейчас происходит, между нами, было на двоих.

Мне кажется, или в самом деле я слышу стон Андрея и даже под верхней одеждой ощущаю, как поднимается его грудная клетка.

Как хорошо, что мы на улице, и дальше поцелуев у нас не пойдет. Но боже мой! Я хочу продлить этот момент, хотя голова уже кружится, кислорода не хватает.

— Какая ты… — Андрей отрывается от меня.

Тяжело дышит, уперевшись в мой лоб своим и снова мне чудится тихий стон.

И в это время музыка прорывается на улицу. Значит, ребята вытащили колонку и решили «освежиться» на морозе.

— Пойдем. — Андрей поднимает термос, тянет меня за руку. — У кого — то на четыре утра микроавтобус такси заказано, половина ребят уедут через два часа. Я надеюсь, ты остаешься?

И то, как это звучит совсем не воспринимается как вопрос. Это просьба, просьба остаться. С ним. И хотя я прекрасно понимаю, что самое правильное уже сейчас — вызвать машину и тоже уехать, я не хочу этого делать. Я хочу еще побыть рядом с Андреем.

Да, потому что такого в моей жизни больше не будет.

Да, потому что этот парень — лучшее, что случилось со мной за последнее долгое время.

Да, потому что рядом с ним я другая! И я себе такая нравлюсь.

— Останусь. — Говорю ему, поднимаясь и забирая с собой одеяло — плед.

Оказывается, девчонки придумали еще ночные конкурсы, и парни не смогли сопротивляться. Я хохочу на крыльце, глядя на эстафету в мешках и жонглирование мандаринами, которые падают на снег, а пьяные руки не могут их сначала собрать, потом удержать в воздухе.

Организм напоминает о своих потребностях, я возвращаюсь в дом, ищу туалет. Когда выхожу, то в коридоре сталкиваюсь с Ритой и Леной.

— Привет. — Новая знакомая, которая была такой зайкой, смотрит на меня волком.

— Что — то случилось? — решаю прояснить.

— Оль, а как твоя фамилия? Ленка тебя в списке откликнувшихся не нашла, ни одной Оли. — С вызовом и недовольством выдает Рита, и я понимаю, что она прилично набралась. — На халяву решила приехать, еще и старшего Чернова охмурила!

Лена молчит, просто смотрит, она выпила, но немного и вполне соображает. Черт, я как — то привыкла, что кто зовет, тот и платит. Но, видимо, я не права, ребята скидывались. И я точно знаю, что выяснение правды мне сейчас совсем не нужно.

— Девочки, извините забывашку. Я не со зла, правда, нагрузка бешенная, простые вещи вылетают. Сколько я должна?

Лена называет совсем небольшую сумму, и я, вытянув с вешалки из — под курток свою сумку достаю наличные, протягиваю пятерку.

— Вот, возьмите.

— У меня сдачи не будет. — Отвечает Лена, вытягивая купюру из моих пальцев.

— Не нужно сдачи, это извинение за опоздание. — Говорю я, переживая, чтобы сейчас не зашел Андрей. Если он зацепится за этот сюжет и начнет прояснять, мне придется просто сбежать.

Но вместо него вваливаются парни с улицы.

— Девчонки, давайте еще раз выпьем? За Новый год!

Они тут же разряжают атмосферу натянутости, Лена, довольная уходит с ними в большую комнату, и я следом.

На старинных часах начало четвертого, я отмечаю, что для большой компании осталось не так много времени, потом часть ребят уедет.

— Танцуют все! — Заявляет Лена, заново запуская подборку, что уже звучала сегодня.

Я не то, чтобы хочу танцевать, но сидеть за столом точно не стоит. Андрей ушел что — то проверять, сказал, что вернется скоро, но пока его нет.

После быстрого танца звучит медленный трек, и я подумываю, в каком уголке незаметно его переждать, но на мои берда опускаются мужские руки, он прижимается со спины. И я точно знаю, кто это, по запаху, по реакции моего тела. Закрываю глаза и откидываю голову на его плечо.

Мы делаем так несколько движений, а потом Андрей разворачивает меня и прижимает к себе.

Его руки замирают на спине, теплые ладони накрывают лопатки и поясницу.

Он притягивает меня очень близко, какое уж тут межличностное пространство и я ощущаю животом его эрекцию.

Он ничего не говорит, не гладит, не хватает, просто аккуратно переступает в такт мелодии и трется щекой и мою макушку.

А мне хочется плакать.

Когда приезжает минивен, компания встряхивается, возникает суета, забавно смотреть на подвыпивших людей. Но стоит отметить, что совсем пьяных нет.

Хотя, если составлять рейтинг, его бы возглавила Рита. Смотрю, как она кружит по комнате и выговаривает, что если не найдет свою сумку, то никуда не поедет и останется здесь ночевать, а уж утром точно найдет.

Ну уж нет!

— Как твоя сумка выглядит? — Останавливаю ее за руку.

— Синий рюкзачок. — Сначала произносит обиженно, потом поджимает губы, отворачиваясь, когда понимает, что это я спрашиваю.

Я иду искать этот рюкзак по ее следам, перерываю кипу одежды в прихожей, смотрю по углам в комнате и нахожу ее сумку, случайно заглянув под стол. Валяется там, никому не нужный.

— Сань! — Зову младшего Чернова и протягиваю ему сумку. — Отдай Рите?

Я выдыхаю, когда микроавтобус отъезжает, полностью загруженный, и компания стразу становится тише.

АНДРЕЙ

Я искал ее, когда вернулся через месяц. Но оказалось, что моей Оли просто не существует.

Никто из компании ее не знал, даже Рита, которая ее привела. Я провел несколько дней в институте, но не нашел Олю.

А по телефону ответила шамкающая бабка, и сказала, что никакой Оли там нет.

Но я все равно проверил, нашел данные, съездил по указанному адресу в другой город, в самом деле, там жила одинокая старуха и никакой Оли, внучки или еще кого — то у нее не было.

Зачем ты так со мной поступила, Оля? Или как тебя звать на самом деле?

Ни фотографии, ни номера телефона, ни настоящего имени, как тебя искать? Зачем ты так?

Мне всегда казалось, что первая любовь — это про подростков, и я ее удачно миновал. Но я заблуждался. С первого взгляда, как только увидел девушку, что-то произошло с моим сердцем.

Дурак, даже обрадовался, когда, снимая презерватив, обнаружил, что он порвался. Понятно, что залететь с одного раза, да еще в самый первый секс, слишком маловероятно, но мне показалось, это повод сразу обсудить будущее.

Совместное будущее. Но она попросила отложить разговор. А я не понял, что она в принципе хотела его избежать. Блть, Оля! Ты же отдала мне свою девственность, ты смотрела на меня такими глазами…

Я планировал по приезду сразу сделать ей предложение.

Потому что она мне снилась, весь месяц, что я не мог выйти на связь. Эта девушка приходила ко мне во сне, гладила меня, ласкалась, извинялась за что-то, плакала, мы занимались сексом, и я просыпался.

Тот Новый год стал моей болью и самым большим разочарованием в жизни. Так я думал, пока не встретил ее вновь.