— Грей, привратник сообщил, что у ворот академии ждет мисс Эстер Нортон, наша новая хранительница библиотеки, — сообщает Нэйтан Фаррел, мой друг и одновременно ректор Восточной академии магии. — Я сейчас занят, займись ею. Встреть, проведи по академии, помоги разместиться. Комнату ей уже приготовили. Я позже с ней познакомлюсь и введу в курс дела. Наконец нам прислали на эту должность кого-то с магией. Библиотечный фонд давно пора привести в порядок. Студенты все чаще жалуются на потрепанные учебники. Сам помнишь, как нас ограничивали в кадрах, пока я был в опале.

Кивнув, иду исполнять. Я все же заместитель ректора, декан факультета огненной магии и куратор первой в истории академии группы полукровок, учащихся по программе, разработанной женой старшего принца, принцессой Габриэль. (*) В этой группе учится истинная Нэйтана, Элизабет. Хотя девушка оказалась вовсе не полукровкой, а настоящей драконицей и парой ректора (**), она все равно решила остаться в группе и помогает адаптироваться новым полукровкам. У нас уже десять таких адептов.

Конечно, моя нынешняя должность не слишком подходит аристократу древнего рода, чьи предки по значимости и богатству могли соперничать с королями. Но я сознательно вычеркнул прошлое. Никто больше не называет меня герцогом Амальди. Грей Амальди умер, не пережив предательство близких и потеряв пару. Вот пусть там и остается — в семейном склепе, где ему самое место. А мистера Грея Уокера должность заместителя ректора вполне устраивает.

Иду к воротам, с каждым шагом все сильнее ощущая странную тревогу. Даже сердце непривычно нервно колотится. Это еще что такое? Сейчас у нас все спокойно. Мы только пережили сложные времена, когда нашу академию трясло постоянными проверками. Потом похитили пару Нэйтана. Помню, как мой друг сходил с ума от страха и отчаяния. К счастью все разрешилось хорошо. После долгих лет одиночества Нэйт обрел истинную. Я рад за них, но иногда мне сложно смотреть на чужое счастье. Особенно зная, что свое я загубил собственными руками.

Вижу, как вдоль кованного забора, укрепленного невидимой магической защитой, прогуливается девушка в строгом темно-синем платье и шляпке. Ее чемоданы стоят чуть в стороне. Завороженно наблюдаю, как легкий ветер играет с длинными каштановыми прядями, свободно рассыпанными по плечам. Не знаю, почему, но мне становится трудно дышать. Горло перехватывает спазмом. Уговариваю себя, что это отголоски прошлого. Я всегда так реагирую на похожий цвет волос. Но беспокойство не отпускает.

В это время гостья поворачивается и идет мне навстречу. Чем ближе она подходит, тем сильнее в висках стучит пульс, отдаваясь крупной дрожью в теле. Растерянно и жадно изучаю ее лицо. Эти черты мне знакомы! Высокие скулы, прямой, аккуратный нос, чуть пухлые губы. И пряди цвета расплавленного шоколада. Даже разрез глаз похожий. Только цвет отличается. У той, кого я вижу во сне каждую ночь они были насыщенно-синие. А у девушки передо мной светло-серые с легкой голубизной. Значит, не она?

Ну конечно, это не Лея! Моя истинная давно умерла. И все же не покидает жуткое ощущение, что я брежу наяву. Меня поглотило самое изощренное наваждение, оживший ночной кошмар, преследующий три последних года. Не удивительно, что моя психика не выдержала.

Заметив мою реакцию, девушка тоже замирает. На какие-то доли секунд в ее глазах мелькает смятение. Но она быстро берет себя в руки и спрашивает:

— Вы — мистер Фаррел, ректор академии?

— Нет, — пытаюсь справиться с голосом, который подводит меня. — Я Грей Уокер, его заместитель. А как… — прочищаю горло, — … вас зовут?

— Мисс Эстер Нортон, — сообщает она ровно. — Вас разве не предупредили о моем приезде? Я новая хранительница библиотеки. Мистер Фаррел запрашивал кандидата на эту должность. Вот это я и есть.

— Да, все в порядке. Нас предупредили, — вспоминаю, зачем меня сюда послали. И одновременно пытаюсь проснуться от кошмара.

— Тогда хорошо, — произносит мисс Нортон, не слишком убедительно. На ее лице явно читается сомнение в моей адекватности. Я и сам понимаю, что веду себя ненормально. Но это самое малое, что меня сейчас беспокоит. Я пытаюсь понять, можно ли верить собственным глазам. Или я окончательно сошел с ума?

— С вами все в порядке? Вы немного бледны. Может, я помешала? — не выдерживает новая сотрудница, с сомнением глядя на меня.

— Вы человек? — вместо ответа вылетает у меня бестактный вопрос. Девушка отступает на шаг. Кажется, она окончательно уверилась в том, что я свихнулся. Может и так. Иначе почему мне все еще кажется, что передо мной Лея? Та, чьей могилы мне так и не показали. Не положено преступникам место личного упокоения.

Вот только моя Лея была чистокровной драконицей из старого, но обедневшего рода. А эта Эстер Нортон… я точно не могу понять. Не драконица, но и не человек. И даже не полукровка. Кто же тогда?

— Не совсем человек, — сообщает она, вздохнув. Как будто уже не раз отвечала на этот вопрос. — У меня в далеких предках затесались драконы. Мои родители — обычные люди. Я тоже не имею зверя и не могу оборачиваться. Но обладаю небольшим уровнем магии. Достаточным, чтобы соответствовать нужной должности. Перед тем, как отправить сюда, меня проверили, не беспокойтесь. Все бумаги при мне. Если сомневаетесь, можно уточнить в министерстве. Или… вас смущает, что я не драконица? Вы не готовы взять сотрудницу-человека?

— Конечно, готовы, — заявляю твердо. Я и так уже показал себя полным неадекватом. Еще не хватало, чтобы новая хранительница подумала, что мы тут не терпим людей. Еще сбежит от нас. А я… я пока не могу ее отпустить. Мне нужно разобраться, что происходит.

Не отвожу от девушки глаз, пытаясь прощупать ее магией. И прихожу к неутешительным выводам. Я не чувствую в ней истинную. Впрочем, у меня и метки нет. Тогда, три года назад, когда раскрылась правда, и фальшивая метка исчезла, ее место ненадолго заняла другая, настоящая. Такая же, как была на запястье Леи. Но и она пропала спустя неделю после смерти моей пары.

— Позвольте вашу руку, — хриплю, окончательно пугая Эстер. Теперь она смотрит на меня с откровенной опаской. Нервно оглядывается на стражника у ворот. И все же нерешительно протягивает ладонь. Я осторожно прикасаюсь к ней, отчего девушка вздрагивает. На секунду подношу ее руку к губам, оставляя легкий поцелуй. И не спешу отпускать. Пальцами поглаживаю запястье под манжетой рукава, чуть задирая его. И с горечью вижу чистую кожу. Конечно, никакой метки у нее нет. А я безумец, если ищу сходство там, где его просто не может быть.

— Простите, мисс Нортон, я… немного растерялся, — пытаюсь исправить ситуацию. Нам еще работать вместе. — Принял вас за старую знакомую. Не обращайте внимания, — произношу глухо. — Давайте, провожу вас в академию, — подхватываю ее чемоданы и иду вперед, показывая дорогу.

Иду на полшага впереди мисс Нортон, не желая выпускать ее из поля зрения. По телу все еще гуляет легкая дрожь — отголоски шока, который я испытал в первые минуты, решив, что передо мной Лея. Сейчас эта вспыхнувшая на мгновение острая надежда кажется мне глупостью. Если бы моя истинная осталась жива, метка на моей руке не исчезла бы. Я бы не успокоился, пока не отыскал ее и не вымолил прощение.

Захожу в холл академии и поворачиваюсь к спутнице. И опять, как только вижу ее лицо, задыхаюсь от сходства. Разве могут быть настолько похожи драконица и человек? Хотя, в жизни разное бывает. Меня вдруг посещает мысль: вдруг у них общий предок? Эстер же сказала, что в ее далекую родню затесались драконы. Но теперь этого уже не узнать.

Впрочем, я бы ни за что не стал подходить с таким вопросом к родителям Леи. Я даже не знаю, живы ли они. Три года назад они прокляли меня и уехали из города. Каждый раз, когда вспоминаю что-то из прошлого, меня накрывает таким острым отчаянием и виной, будто все случилось совсем недавно. Я не привык, не забыл и не простил. Себя не простил. Так и живу с выжженным пепелищем внутри.

По недоуменному выражению лица мисс Нортон понимаю, что молчу слишком долго. Злюсь на себя, что опять пугаю ее. Собираюсь с мыслями и сообщаю:

— Сейчас пройдем к коменданту, узнаем, куда вас расселили. По дороге проведу экскурсию по академии.

Девушка пока не догадывается, что я веду ее окольным путем. Не хочу так быстро с ней расставаться. Ну и попутно выполняю роль гида. Показываю ей столовую, учебные классы, административную часть и кабинет ректора.

— В той стороне жилые помещения для преподавателей, в правом крыле комнаты студентов. По этому коридору и до конца место вашей работы — библиотека. А вот и комендант. Подождите меня здесь пару минут, узнаю, куда вас вести дальше.

Моя спутница кивает, опускаю чемоданы на пол и захожу в кабинет. Мог бы и Эстер с собой пригласить, но у меня появилась идея. Здороваюсь с комендантом и спрашиваю:

— Я привел мисс Нортон, новую хранительницу библиотеки. Где ты ее поселил?

— В домике для сотрудников, — сообщает он. Думаю. Значит, не в основном здании. Нет, мне это не подходит.

— У нас в преподавательском крыле есть свободные покои? — уточняю у недоуменно разглядывающего меня коменданта.

— Есть. Как раз рядом с вашими.

— Отлично, — киваю довольно. — Тогда у меня просьба. Посели ее в них. Под мою ответственность.

— Вообще-то, мистер Фаррел распорядился по-другому… — начинает он, замечает, как я хмурюсь, и вздыхает: — Ладно, если под вашу ответственность, тогда можно. Сейчас провожу ее.

— Я сам, — отвечаю быстрее, чем успеваю подумать.

— Вот, возьмите артефакт настройки доступа, — комендант выкладывает на стол небольшую металлическую сферу. И тут же спохватывается: — А… она же человек, ей нужен обычный ключ.

— У нее есть магия, артефакт должен сработать, — забираю сферу и выхожу в коридор. Эстер стоит ко мне спиной, разглядывая снующих мимо студентов. На какие-то секунды девушка замирает, будто чувствует меня, даже не видя. Потом медленно разворачивается. Встречаюсь с равнодушным взглядом и говорю севшим голосом:

— Все готово. Сейчас провожу вас в комнату.

Каждый мой взгляд на нее — как маленькая смерть. Новое погружение в агонию. Слишком много невыносимых эмоций. Мой дракон выбит из колеи. Он вообще с появлением мисс Нортон затих и не показывается.

Через несколько минут мы уже в преподавательском крыле. Останавливаюсь перед нужной комнатой, как раз справа от моей.

— Это ведь покои преподавателей, я правильно запомнила? — настороженно уточняет Эстер. — Разве я буду жить не с другими служащими?

— Вас поселили здесь, — отвечаю лаконично, не вдаваясь в подробности. Лгать не хочу, а признаваться, что этому поспособствовал я, тем более. — Дайте вашу правую руку, надо настроить доступ, — протягиваю к ней свою ладонь.

Девушка снова медлит, будто сомневается. То ли потому что все еще опасается меня, то ли по какой-то причине не хочет касаться. Но все же осторожно вкладывает руку в мою ладонь. И вздрагивает. А я смотрю на ее тонкие пальцы, лежащие в моей руке, и ощущаю целый шквал эмоций. Это первая женщина, на которую я реагирую после гибели моей истинной. Я думал, что мое тело и душа умерли тогда. Осталась только оболочка.

Осторожно прикладываю хрупкую женскую ладонь к полотну двери и активирую артефакт. На секунду он вспыхивает и сразу гаснет.

— Ну вот, готово, — нехотя отпускаю руку Эстер. — Теперь, чтобы открыть дверь, нужно просто прикоснуться к ней в любом месте. Никто другой войти не сможет, кроме ректора и коменданта.

Распахнув дверь, пропускаю вперед мисс Нортон, захожу вслед за ней и оставляю чемоданы у стены.

Девушка изучает небольшую гостиную с кухонным уголком, заглядывает в спальню и ванную комнату. Потом поворачивается ко мне. Впервые на ее лице появляется легкая улыбка.

— Спасибо. Тут очень уютно и просторно. Я ожидала, что мне выделят всего одну комнату.

— Располагайтесь, — хриплю я. Эта ее улыбка делает со мной что-то странное, пробивая насквозь. Мне кажется, внутри я истекаю кровью. — Кстати, в конце коридора общая гостиная для преподавателей. Мы собираемся там по вечерам. Просто общаемся, пьем чай. Приходите к девяти часам, как раз познакомитесь с остальными.

— Спасибо, я подумаю. Возможно, не сегодня. Дорога была долгой, — нейтрально отвечает Эстер. Мое предложение ее явно не воодушевило. Что странно. Она так молода и красива, что вроде бы не должна избегать общения. Мне невыносимо хочется прямо сейчас узнать все ее секреты.

— Как вам будет угодно, — произношу глухо. — Вас отвести к ректору?

— Спасибо, не буду вас затруднять, — вежливо отказывается она. — Я позже к нему зайду, дорогу запомнила. Хочу немного отдохнуть и разобрать вещи.

Выдыхаю, стиснув зубы. Хорошо, что Эстер не пойдет к Нэйтану прямо сейчас. А вот я пойду. Вытащу из него все, что ему известно о новой сотруднице.

— Прошу, обращайтесь ко мне, если у вас возникнут любые вопросы. Мои покои сразу за вашими, — сообщаю и вижу, как хмурится Эстер. — Надеюсь, я не сильно вас смутил? Там, у ворот академии, я действительно принял вас за знакомую. Еще раз прошу прощения. Вообще-то я адекватен.

Эстер молчит. Но в ее взгляде явно читается сомнение. А еще она ждет, когда я уйду, чтобы захлопнуть дверь. Перед моим носом это делать невежливо. И мне действительно пора оставить ее в покое. Но я не могу. Жадно разглядываю каждую черточку ее лица. Форму бровей, изгиб губ, ямочку на подбородке. У Леи была такая же. Я ищу сходство или различие?

Мы с Леей были знакомы совсем недолго. Возможно, если бы у меня было больше времени, если бы я узнал ее лучше, не оттолкнул бы тогда. Вина обрушивается на меня с новой силой. Сам не замечаю, как судорожно стискиваю кулаки. А Эстер испуганно смотрит на них. Прячу руки за спину. Да уж, так я точно не завоюю ее доверия. А я хочу. Все о ней знать хочу. Но вряд она теперь рискнет разговаривать со мной по душам.

Все же заставляю себя уйти. Разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к Нэйтану. Только секретарь сообщает, что ректора нет на месте. Решаю подождать в кабинете и захожу внутрь. Меня защита друга пропускает. Сидеть не могу, слишком я взбудоражен происходящим. Мечусь как зверь, пока за моей спиной наконец не раздается шум.

— Ты уже разобрался с мисс Нортон? — уточняет друг, проходя к своему столу и усаживаясь в удобное кресло. — Какие у тебя впечатления? Что о ней скажешь?

— Пока ничего особенного, — пожимаю плечами, тоже опускаясь в кресло. — Девушка, как девушка. Сдержанная, спокойная, не болтливая. Думаю, нам подойдет. Что у тебя на нее есть? Хочу посмотреть, с кем придется работать.

Удивленно взглянув на меня, Нэйт берет с края стола папку и протягивает мне. Открываю ее и быстро пробегаю глазами короткий текст. Мисс Эстер Нортон родом из захудалой провинции, далеко от того места, где жила Лея. Обладает бытовой магией первого уровня. У Леи тоже была бытовая, но дополнительная. А основная — магия воздуха, причем, сильная.

Эстер обучалась в Северной академии, закончила со средним баллом. Прошла аттестацию на работу с редкими книгами. После окончания учебы несколько лет проработала там же, в своей академии. Оттуда переехала к нам. Причины таких перемен не сообщаются. Но есть характеристика от предыдущего работодателя. Судя по ней, девушка честная, порядочная, исполнительная. Почему же тогда они ее отпустили? Семьи у мисс Нортон нет, детей тоже. Родители умерли. Вот и все сведения. Задумываюсь, опустив голову.

— Грей, все в порядке? — слышу обеспокоенный голос Нэйтана. — Ты какой-то странный.

Мне невыносимо хочется поделиться с ним. Но друг ничего не знает. Никто не знает. Если рассказывать, значит, все до конца. А я просто не смогу. Хотя он тоже успел наделать ошибок в начале своих отношений с парой, мой рассказ приведет его в шок. Не хочу видеть разочарование и презрение в глазах друга. Но ответить не успеваю. В кабинет заглядывает секретарь и сообщает, что пришла мисс Нортон.

— Не против, если мы договорим позже? — уточняет Нэйт. — Мне надо познакомиться с новой хранительницей.

Я должен оставить их одних, да. Вот только не в силах сдвинуться с места. Поэтому спрашиваю:

— Я могу остаться? У вас же не секретный разговор.

Друг бросает на меня внимательный взгляд, недолго думает и кивает.

Секретарь пропускает в кабинет нашу новую хранительницу. А я замираю, судорожно стискивая ручки кресла, в котором сижу. Девушка оборачивается, замечает меня, на мгновение на ее лице мелькает досада. Привстаю, приветствуя ее кивком головы, и снова падаю в кресло. Не ответив на мой поклон, Эстер поворачивается к Нэйтану и представляется ему.

Друг выходит из-за стола и протягивает девушке руку. Когда хрупкая ладонь оказывается в его хватке, он не целует ее, просто пожимает. Мы ведь не на балу или светском приеме. Но даже от такого простого жеста меня накрывает диким раздражением. Какого черта он вообще касается Эстер? Мог бы ограничиться простым кивком. Нэйту всегда было наплевать на условности и этикет.

Сдерживаю рык, понимая, что веду себя глупо. Да что со мной такое? Во-первых, Нэйтан женат, еще и на истинной паре. Для него теперь другие женщины в романтическом плане не существуют. Во-вторых, у меня самого нет никаких прав ревновать. Но все равно невыносимо хочется закрыть Эстер от взгляда Нэйтана. А еще лучше утащить к себе.

Усилием воли заставляю себя оставаться на месте. Вот только магию сдержать не успеваю. Почувствовав ее, друг подозрительно косится на меня, потом возвращает внимание гостье. Она сидит на стуле, выпрямившись с идеальной осанкой и сложив руки на коленях.

— Расскажите немного о себе, — просит Нэйт, пока я прожигаю взглядом нежный женский профиль, маленькое ушко и изящную шею. Волосы Эстер подколола вверх и сейчас выглядит еще более хрупкой.

— Я мало что могу добавить к той характеристике, которую вы наверняка получили, — чуть помедлив, произносит девушка. — Магия у меня слабая, но я всегда любила возиться с книгами. А они хорошо отзываются на меня. Так что уверена, что справлюсь. Первые дни уйдут на общую оценку состояния книг. А потом я займусь восстановлением. Опыт работы в библиотеке у меня есть, мой предыдущий работодатель остался доволен.

— Кстати, почему вы оттуда ушли? — друг задает тот самый вопрос, что интересовал и меня.

— Ничего особенного. Просто захотелось сменить обстановку.

Похоже, Эстер не понимает, что ее ответ звучит слишком уклончиво, только разжигая любопытство. Делаю себе мысленную пометку узнать, что там случилось на самом деле. Ее тайны вызывают жгучий интерес. И я обязательно их разгадаю.

Дальше идет обсуждение рабочих вопросов. График, обязанности, жалование и все такое. В конце Нэйт сообщает:

— Раз в неделю, в воскресенье, у вас выходной. В этот день от академии в город ходит омнибус для преподавателей и студентов. Ваши родные далеко? Как раз сможете их навещать.

— У меня никого нет, — ровно произносит Эстер. Но голос едва заметно дрогнет. А потом она добавляет: — Я хотела поблагодарить вас за предоставленные покои. Очень красивые и удобные. На предыдущем месте работы у меня была лишь небольшая комната.

— Покои? — недоуменно переспрашивает Нэйт. Демоны, я забыл его предупредить! Шлю ему волну магии, чтобы обратил на меня внимание. А когда он переводит на меня глаза, качаю головой, давая понять, что потом все объясню. — А, ну да, покои. Рад, что все понравилось, — быстро соображает друг. — Что ж, не буду вас больше задерживать. Вы наверняка устали с дороги. Сегодня отдыхайте. К работе приступите завтра.

Эстер поднимается и покидает кабинет, даже не взглянув на меня. Как только за ней закрывается дверь, друг с усмешкой спрашивает:

— Так что происходит? Что ты пытался мне показать?

— Забыл сказать, я решил, что мисс Нортон будет лучше в преподавательском крыле, а не в доме для сотрудников. Но я не хочу, чтобы она узнала о моем вмешательстве.

— Зачем тебе это? — приглядывается ко мне Нэйт.

— Считай, просто проявляю гостеприимство.

Друг скептически смотрит на меня и наконец произносит:

— Хорошо, Грей. Я не буду лезть. Подожду, пока ты сам расскажешь. Только хочу напомнить: ты ведь знаешь, что можешь на меня положиться?

— Конечно, — киваю я. — Спасибо тебе.

— Кстати, Бет просила позвать тебя на ужин. В эти выходные сможешь?

— Постараюсь, — отвечаю неопределенно. Я сам не знаю, что меня ждет. Но покидать академию даже ненадолго не хочется.

Дальше у меня несколько пар, на которых я с трудом заставляю себя концентрироваться на занятиях и студентах. Все мои мысли занимает Эстер. На ужин в столовую прихожу вовремя, хотя нередко его вообще пропускаю. Но сейчас надеюсь застать там мисс Нортон. Только ее нет. Подумав, набираю на поднос разной еды, выпечки и травяной чай. Несу все это к Эстер. Она ведь с дороги, должна быть голодна.

После моего стука дверь открывается почти сразу. Вот только увидев, кто ее посетил, мисс Нортон едва заметно хмурится. Переводит взгляд сначала на поднос, потом снова на меня. И молчит, предоставляя мне право объясняться самому.

— Это вам, — киваю на еду. — Вы не были на ужине. А с дороги лучше подкрепиться…

Девушка стоит, не двигаясь, и не спешит забирать поднос. Чувствую себя глупо. С другой стороны, я с первой минуты в ее присутствии показал себя не лучшим образом, так что какая разница. Эстер наконец отмирает и отходит в сторону, освобождая мне проход.

— Поставьте сюда, пожалуйста, — показывает на комод у стены. Пристраиваю поднос там, где она сказала, и возвращаюсь к двери. — Благодарю за заботу, но в этом не было необходимости, — прохладно произносит мисс Нортон. — У меня с собой есть кое-что из еды. А тут целый кухонный уголок.

Дотрагиваться до меня она не хочет. Еду принимать тоже. Да уж, произвел на девушку впечатление. Совсем навыки ухаживания растерял.

— Вы придете в гостиную знакомиться с преподавателями? — спрашиваю, чтобы задержаться подольше. Сейчас, когда прошел первый шок, я вдруг отчетливо ощущаю, что рядом с ней боль от потери Леи отступает. Хотя это странно, ведь ее лицо заставляет меня постоянно возвращаться в прошлое.

— Честно говоря, я не очень люблю компании, — отвечает Эстер. — Мне одной как-то спокойнее. Поэтому я и выбрала такую работу. С книгами проще, чем с людьми и драконами.

— Но познакомиться все же стоит, — настаиваю я.

— Вы правы, стоит. Я обязательно прийду, только не сегодня.

Я уже явно злоупотребляю ее терпением, но заставить себя уйти все равно не могу. И задаю очередной бестактный вопрос:

— Родных у вас нет. А жених?

Обычно я не чувствую эмоций людей, но сейчас до меня долетают отголоски застарелой горечи, даже боли. Уже не острые, приглушенные. Значит, если что-то и случилось, то давно. Девушка молчит очень долго. Я уже смиряюсь, что не дождусь ответа, когда она неожиданно произносит:

— У меня был жених, он погиб. А теперь не могли бы вы оставить меня, я действительно устала.

После такой прямой просьбы докучать ей больше невежливо. И так дождался, что меня практически выгнали. Зато теперь понятно, откуда горечь. У нее был жених. Почему это так злит? Ведь он уже умер. Но мне лишь хочется открутить ему голову еще раз.

Открываю соседнюю дверь и захожу к себе. Спать еще рано, но в общую гостиную тоже не иду. Не то, чтобы я был там постоянным гостем. Но иногда просто не выдерживал мертвого одиночества внутри и глухой тоски. Мне нужно было присутствие рядом кого-то живого. Так что я садился в дальнем углу и слушал чужие разговоры. Как фон, как что-то от нормальной жизни. Лишь изредка вступал в беседы, если приходилось обсуждать рабочие моменты или выходки студентов.

Весь оставшийся вечер не могу найти себе места. Мечусь по комнате и даже не пытаюсь заснуть. Бессонница для меня — обычное дело. Но теперь она мучает меня по другой причине. Я снова хочу увидеть ту, что сейчас так близко, всего лишь за стеной. Даже всерьез прикидываю опять постучать в ее дверь, придумав какой-нибудь дурацкий предлог. А дальше жадно разглядывать ее. Снова искать в ней черты Леи. Добровольно заглядывать в свою личную бездну. Вот только теперь не умирать, а жить.

Я никогда не считала себя наивной или слишком романтичной. Скорее наоборот старалась трезво смотреть на жизнь. К этому вынуждали обстоятельства. Наш род хоть и древний, единственное, чем мог гордиться теперь — лишь чистотой крови. А все остальное: положение при дворе, финансовое благополучие и влиятельные связи не очень рачительные предки подрастеряли. Так что наша небольшая семья: отец, мама и я, жили не то чтобы в бедности, но в постоянных ограничениях.

Перейдя порог совершеннолетия, я сознательно решила помогать родителям и начать работать. У женщин всегда существовал еще один способ поднять благосостояние семьи — удачно выйти замуж. Но ко мне из-за бедственного положения очередь из женихов не стояла. А те, кто сватался, польстившись на приятную внешность и сильную магию, ответных чувств во мне не вызывали. К счастью, родители меня очень любили и не считали возможным выдавать единственную дочь замуж против воли.

Как и большинство дракониц, я конечно хотела встретить истинного. Но понимала, что такое благословение Богов в нашем мире случается все реже. А значит вряд ли мне повезет. Так что меня вполне устроил бы брак с мужчиной-драконом, с которым у нас возникнет взаимная симпатия. А пока я такого не встретила, не видела ничего зазорного в том, чтобы зарабатывать своим трудом.

Даже в таких стесненных условиях родители дали мне неплохое образование. А самое главное, во мне рано проснулась сильная магия воздуха. Так что найти работу было несложно. Я заключила договор с одной из контор, предоставляющих услуги магов по запросу. Мою магию можно использовать в разных целях: как защиту от животных, управление погодой, перемещение в воздухе живых существ и предметов, создание ветра, чтобы надуть паруса и многое другое. Я почти не сидела без дела и неплохо помогала родителям. Пока однажды случайно не встретила его.

Был летний, солнечный день. Я стояла на набережной и создавал потоки ветра, наполняющие паруса небольших судов. Выполняла заказ для человеческой гильдии моряков, у которых проходили состязания. Моя работа уже подходила к концу. Осталось лишь погасить созданные ветра, но один из них решил пошалить и скинул шляпку с моей головы. Бросившись за ней, я столкнулась с высоким мужчиной-драконом. Улыбаясь, он протягивал мне пойманную шляпку.

Если бы я только знала, что такое романтичное знакомство окажется роковым и разрушит до основания мою судьбу и жизнь моих родителей, бежала бы без оглядки. Но тогда я с трепетом в груди рассматривала удивительно красивого мужчину. Самого статного и красивого из всех, кого я встречала. Заметила сильное, тренированное тело с широким разворотом плеч и узкой талией. Чуть резковатый овал мужественного лица, обрамленный темными, слегка волнистыми волосами. И явное восхищение в золотисто-карих глазах.

Мужчина что-то сказал мне. Засмотревшись на него, я даже не сразу поняла, что. Ему пришлось с мягкой улыбкой повторить, вызвав на моем лице краску смущения. Оказалось, незнакомец просто наблюдал за моей работой и был приятно удивлен тем, как я справляюсь. Он задал мне несколько вопросов о моей магии, а потом предложил прогуляться по набережной. Неожиданно для себя, я согласилась. Мой спутник представился Греем Уокером и спросил мое имя.

Мы гуляли около часа, и все это время я наслаждалась нашим общением. Сама не заметила, как рассказала ему все о себе. И конечно не скрывала положения моей семьи. Во мне расцветала надежда, что я встретила того самого мужчину. Если он искренне заинтересовался мной, то должен знать обо мне всю правду.

Немного огорчало, что о себе Грей рассказал не так уж много. Сообщил лишь, что недавно потерял отца, но остались мать и младший брат. Что он обладает сильной огненной магией. А вот о том, чем занимается, говорил как-то обтекаемо.

Но одно я понимала точно — наше положение не равнозначно. Мой новый знакомый явно из родовитой, обеспеченной семьи. Это было ясно по дорогой одежде, изящным манерам, поведению. Хотя он не выказывал признаков высокомерия, наоборот, был предельно вежлив и доброжелателен, все равно чувствовалось, что этот дракон привык к почету и уважению.

Грей проводил меня до дома и предложил встретиться вновь. С тех пор мы виделись почти ежедневно. И с каждым разом я влюблялась в него все больше и больше. Казалось, что мои чувства взаимны. Я купалась в восхищенных мужских взглядах, знаках внимания, искреннем интересе. Но при этом были и странности. Несмотря на то, что дракон сам просил о новых встречах, дальше разговоров и взглядов дело не заходило. Еще в глазах Грея часто появлялась странная задумчивость и сомнение. Будто внутри него шла какая-то борьба. Спросить напрямую я стеснялась, а он не признавался. Но от нашего общения не отказывался.

Однажды вечером Грей провожал меня до дома, я случайно оступилась, а он придержал, обхватив мою талию. И не отпустил. Крепче прижал к себе, прожигая горячим взглядом. Мучительно выдохнул, словно больше не мог терпеть. И накрыл мои губы своими, вовлекая в страстный поцелуй. Мой первый поцелуй оказался настолько чувственным и прекрасным, что я полностью потеряла себя. Горела и таяла в мужских руках, окончательно отдавшись чувствам.

Вот только пробудивший эти чувства во мне мужчина отреагировал на наш поцелуй необычно. Когда он наконец оторвался от моих истерзанных губ, выглядел не довольным, а сильно смущенным, даже виноватым. Пробормотал непонятные извинения и отвел меня к дому, а сам быстро ушел. И даже не договорился о новой встрече. Я долго лежала в кровати без сна, то взлетая на волнах эйфории, то впадая в сомнения и беспокойства.

А утром меня ждало два потрясения. Первое наполнило невероятным восторгом и счастьем. Еще в кровати, поправляя спутанные со сна волосы, я заметила на запястье очень красивый узор. Резко подскочила, ошеломленно разглядывая руку. Не было сомнений в том, что это метка истинности. Конечно же я догадывалась, кто явился ее причиной. Только один мужчина царил у меня в голове и сердце, только с ним я целовалась накануне. И вот результат, на моей руке.

Я буквально летала по комнате, быстро собираясь. Хотела сама бежать к Грею, но вспомнила, что так и не узнала, где он живет. Но переживать не стала. Была уверена, что мой истинный появится с минуты на минуту. Ведь метка обязательно должна была появиться и у него. А он точно знал, где меня найти.

Я выбежала из спальни и отправилась искать родителей. Хотела поделиться своим счастьем. Застала обоих на кухне, чем-то сильно озабоченных. Папа с мамой что-то оживленно обсуждали, но заметив меня, резко замолчали. Я решила, что все проблемы могут подождать. И тут же рассказала прекрасные новости. Сообщила, что я недавно познакомилась с мужчиной. Все это время мы встречались. А сегодня у меня появилась метка пары. Только реакцию получила не такую, как ожидала.

Родители тревожно переглянулись. А потом мама неуверенно уточнила:

— Дочка, мы конечно счастливы за тебя. Это большая радость. Но как зовут этого мужчину?

— Грей Уокер, — сообщила я с улыбкой. Мне даже имя моего дракона казалось самым прекрасным.

— Уокер? Не Амальди? — очень странным тоном переспросила мама.

— Амальди? — нахмурилась я, пытаясь вспомнить, что слышала об этой семье. — Это же влиятельный аристократический род. Как бы я могла пересечься с кем-нибудь из них?

— И все же тебя видели с герцогом Греем Амальди, старшим наследником, — с сомнением произнесла мама. — Ты, правда, знакома с ним, доченька?

— Это какая-то глупость! — возмущенно начала я. — Кто мог придумать такую сплетню?.. — и растерянно замолчала. Я ведь чувствовала, что мой Грей — не простой дракон. Но чтобы герцог Амальди? Разве это возможно? Зачем он тогда назвался другим именем?

Моя радость заметно поутихла. Я начала вспоминать, что вообще знаю о Грее. И оказалось, что совсем немного. Он будто специально обходил любые конкретные вопросы. А я в своих эмоциях этого не замечала этого. Точнее, замечала, но не придавала значения. И вот теперь расплачивалась за беспечность.

— Это еще не все, доченька, — произнесла мама. — У Грея Амальди есть невеста…

Услышав эти слова, я почувствовала, как мою грудь стянуло ледяной коркой. Вернулась в свою комнату и начала размышлять. Если мой Грей и герцог Амальди — одно и то же лицо, получается, он сознательно назвал мне ненастоящую фамилию и не рассказал о невесте. Конечно в голову сразу закралась мысль: вдруг дракон не планировал со мной ничего серьезного, просто хотел поиграть? Но я отказывалась верить в это. Вспоминала его восхищенные взгляды, трепетные прикосновения, разговоры по душам и наш единственный, но такой восхитительный поцелуй. Он не мог так играть. Мой дракон был искренним.

Зато теперь нашлось объяснение его непонятному поведению. Судя по всему, Грей и его невеста — не истинные. Просто решили пожениться, как и многие представители знатных родов. Возможно, брак вообще планировался договорным. А потом мы встретились. Наше притяжение друг к другу стало очевидным с самого первого раза. Грей тоже это чувствовал, переживал, считал, что предает невесту. Возможно, думал, что наше притяжение пройдет. Свое настоящее имя опасался говорить, чтобы незнакомая девушка не повелась на положение его семьи. Но потом истинность все сильнее проявляла себя. Он не смог сдержаться и поцеловал меня.

Да, мне было жаль его невесту. Но такое могло случиться с кем угодно. После помолвки или даже после брака. Все, кто женились без истинности, были готовы к тому, что их возлюбленный или супруг однажды может встретить пару. Тогда второй половинке придется отступить. Мешать соединению истинных пар никто не имеет права. Я ждала, что Грей вот-вот появится, и мы все проясним. Но прошел долгий день, а он так и не пришел. Тогда я решилась отправиться к нему сама.

Родители отговаривали меня, как могли. Напоминали, что род Амальди близок к королю. Мы им совсем не ровня. Предупреждали, что меня даже не пустят на порог. Но я не могла не пойти. Ведь мы же пара. Разве можно добровольно игнорировать такое благословение Богов? Я должна была увидеть Грея. Заглянуть в его глаза. Задать вопросы и услышать ответы. Я пообещала себе не устраивать скандалы и проявить разумность. Оставить недоразумения в прошлом. Что бы там ни было, теперь все изменилось. Ни один дракон в здравом уме не откажется от пары. Вот только мой случай оказался чудовищным исключением.

Всю дорогу к особняку Амальди я подбадривала себя, уговаривала, что поступаю правильно. Мне нужно выяснить, что происходит. На моей руке метка, она не могла появиться просто так. От нее невозможно отмахнуться и забыть. Так не бывает. Это же не случайный рисунок на коже, а связь парных душ, отмеченная Богами.

Тем не менее я не собиралась прямо с ходу демонстрировать метку всем подряд. Хотела попросить встречи с герцогом Амальди. Если это мой Грей, он должен понять, кто к нему приехал, и принять меня. Тут же появилась горькая мысль: а что, если он вообще не захочет меня видеть? Зачем-то же назвался чужим именем. Я решила, что в таком случае не стану прорываться сквозь прислугу. Вернусь домой и посмотрю, что будет дальше. Это все, что я могла сделать.

Когда нанятый извозчик остановился около нужного дома, я испугалась еще больше. Размер и роскошь особняка потрясали, сильнее подчеркивая разницу между мной и Греем. На миг я почувствовала себя нищенкой, навязывающейся богатому мужчине. Но ведь я приехала не просто так. Даже по закону нельзя скрывать парную метку. Так что я не только в своем праве, я делаю то, что обязана. Эти мысли немного подбодрили меня, когда я передавала привратнику свое имя и просьбу о встрече с Греем Амальди.

Ждать ответа пришлось долго. Расстроенная, я уже собиралась попросить кучера ехать обратно. И лучше бы сделала это. Но тут наконец вернулся слуга и пригласил меня следовать за ним. Находясь в полном смятении, я мало обращала внимание на внутреннее убранство особняка. Все вокруг плыло, словно в тумане. Когда передо мной распахнули дверь, я сжала кулачки и шагнула внутрь. И сразу увидела стоящего посередине огромного кабинета Грея. Моего Грея. Это все же был он.

К счастью мужчина не стал делать вид, что мы незнакомы. Подошел ближе, но остановился на расстоянии от меня. Недоуменно вглядывался в мое лицо, а затем холодно спросил:

— Что ты тут делаешь, Лея?

Растерявшись от такого равнодушного тона, я во все глаза разглядывала его. Здесь, в роскошном кабинете, отделанном редким деревом, среди дорогой мебели и картин, он смотрелся очень органично. Больше не было сомнений, что мой Грей принадлежит к влиятельному и успешному роду.

Но хуже всего было другое: он не выглядел, как дракон, нашедший истинную пару. Не бросился ко мне, не схватил в объятия. Наоборот, держался на расстоянии, подчеркнуто настороженно и отстраненно. Это мне хотелось дотронуться до него, вдохнуть его запах. Моя драконица рвалась к истинному. И огорчалась, что он не спешит нас обнять. Озадаченная и огорченная, я решила не обрушивать информацию о метке сходу. Сначала задала другой вопрос:

— Пришла спросить, почему ты назвался чужим именем?

Грей нахмурился, на его лице появилась досада. Он вздохнул и отвел глаза. Наверное, ему было сложно озвучить мне в лицо истинные мотивы. Я решила помочь и продолжила сама:

— На самом деле, я все понимаю. Наверное, ты не хотел, чтобы неизвестная девица преследовала тебя, узнав о твоем положении. Тем более, у тебя есть невеста.

— Ты знаешь? — он выглядел по-настоящему удивленным. И раздосадованным.

— Да, мне рассказали, — не стала отрицать. И наконец решилась: — Я бы никогда не пришла сюда, не искала с тобой встреч, если бы не метка истинной пары.

— У тебя появилась метка пары? — недоверчиво спросил Грей, мрачнея. — Чья?

— Твоя, конечно, — ответила уже не так уверенно, теряясь от холода в его глазах. — Она появилась сегодня утром. У тебя тоже должна быть такая. Разве ты не чувствуешь притяжения? Зачем же тогда все время искал со мной встреч?

— Это невозможно! — жестко заявил мужчина. — Мы не можем быть парой.

— Не можем? — потрясено переспросила я. — А что же это тогда? — потянув вверх манжет блузки, открыла его взгляду рисунок на запястье.

Ответить Грей не успел. Ровно в этот момент в кабинет ворвалась молодая, очень красивая драконица.

— Что тут происходит? — требовательно спросила она у Грея, окинув меня пренебрежительным взглядом. — Любимый, кто эта женщина?

Мне стало не по себе. Не было сомнений, что это та самая невеста. Меньше всего я хотела поставить Грея в неловкое положение. Но все же имела право тут находиться по закону об истинных парах. Только эту истинность Грей почему-то отвергал. Тем временем драконица уставилась на мою все еще вытянутую руку, заметила метку, и ее лицо покрылось красными пятнами злости.

— Что это такое⁈ — возмущенно воскликнула она.

— Метка пары, — озвучила я очевидное. На секунду мне даже стало ее жаль, такое ошеломленное выражение лица у нее появилось. Но драконица тут же пришла в себя и издевательски усмехнулась.

— Ну надо же, пары! Уж не на герцога ли Амальди ты, мерзавка, нацелилась? Интересно, а кто тогда я? — она тоже обнажила запястье, показав мне свое запястье, на котором красовалась метка. Не похожая на мою, другая. — Просчиталась, мошенница, — драконица растянула губы в ядовитой усмешке. — У Грея Амальди уже есть пара. Я.

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба, как самый ужасный кошмар. Я не могла понять, как такое возможно? Почему метки у нас обеих? Я же не выдумала свою. Вот она, поблескивает на моем запястье. А еще я чувствовала притяжение пары. И не к кому-то другому, а именно к этому дракону. Моя драконица тоже. Но ни Грей, ни его дракон не отзывались на нас.

Я знала, что не ошиблась. Что мой истинный передо мной. И все равно стало невыносимо стыдно. Будто я жалкая просительница. Будто требую того, на что не имею права. Захотелось немедленно исчезнуть из этого особняка. Сбежать и потом уже разбираться в том, что случилось. Я корила себя за то, что поддалась порыву и приехала. Родители были правы. Сначала надо было все выяснить. Тогда я бы избежала позора.

Но тяжелее всего было видеть разочарование и даже презрение в глазах Грея. Наверное, этот взгляд стал последней каплей, заставившей меня сделать еще одну глупую вещь. Попытаться достучаться до него. Мне было очень важно, чтобы он поверил. Чтобы не смотрел так, будто я презренная воровка и обманщица. Ведь он успел узнать меня. Пусть недолго, но во время наших встреч мне казалось, мы читаем в сердцах друг друга.

— Грей, пожалуйста, поверь мне, — произнесла отчаянно, судорожно сжав руки. — Вот же моя метка, посмотри. Я ничего не делала, она появилась сама…

На секунду в его глаза действительно что-то дрогнуло. Но лишь на секунду. А потом он окинул меня ледяным взглядом и произнес:

— Не понимаю, на что ты надеялась, но в любом случае просчиталась. У меня уже есть метка. И пара тоже есть. Это не ты!

Это был конец всех моих надежд. Я вдруг почувствовала ужасную усталость, силы разом покинули меня. Мне больше не хотелось ничего выяснять. Я понимала, что никогда не забуду этот взгляд. Он будет преследовать даже во сне. Взгляд отказавшегося от меня истинного, мужчины, обманывавшего с самого начала, уже не важно, почему.

Даже возмущенные крики его невесты, обвинявшей меня во всех возможных грехах, не добавляли боли. Казалось, мое сердце раскололось на части, прямо сейчас истекает кровью и скоро перестанет биться. Оставалось только исчезнуть с их глаз.

Но меня не отпустили просто так. Не выкинули, как нищенку за порог. Невеста Грея решила, что такого позора для меня будет мало, и вознамерилась сдать меня дознавателям, как настоящую преступницу. Грозила страшными карами и даже смертью за подделку истинности. Я знала, что закон в этом случае суров. Только сил пугаться больше не осталось.

Смерть, так смерть. Какая разница, если я и так уже умерла. Я не слушала вопли драконицы, лишь смотрела на Грея. А он смотрел на меня и молчал. Не пытался урезонить свою невесту, не остановил окруживших меня слуг, не заступился за меня.

— Ты отказываешься от меня? — уточнила я глухо, больше ни на что не надеясь.

— Да, — с короткой заминкой прозвучал мой окончательный приговор.

— Пусть будет так. Это твой выбор… — прошептала я.

Единственное, что теперь оставалось, выпрямить плечи и уйти, сохраняя идеальную осанку. Сломаюсь я потом, в одиночестве, не на чужих глазах.

Еще пару часов назад у меня было все: свобода, будущее, любимый мужчина. А теперь я сидела в допросной напротив дракона-дознавателя, устроившегося за заваленным бумагами столом. Он разглядывал меня как преступницу, посягнувшую на самое святое — право истинности. Но эти ужасные перемены в моей судьбе не пугали. Теперь мне было все равно. Переживала я только за родителей. Не могла не думать о том, какой удар их ждет. Как будут глазеть и шептаться за спиной соседи, отвернутся знакомые.

Разве мои родные этого заслуживают? Они всегда были любящими и добрыми. Никому не причиняли вреда. Это я одна во всем виновата. И себя погубила, и им жизнь сломала. Мне хотелось только одного: чтобы все побыстрее закончилось. Мертвые не умеют чувствовать вину и боль.

— Так что, леди, будем говорить? — равнодушно произнес дознаватель. Он представился, но имя я не запомнила. Да и какая разница? А это его «леди» — как насмешка или издевательство. Я и раньше не считала себя леди. Теперь и подавно.

— Мне нечего больше сказать, — мой голос звучал ровно и глухо. Меня допрашивали уже второй час. Я давно рассказала все, что знала, и даже не один раз. Но дознаватель явно хотел услышать что-то другое. Только я ничем не могла ему помочь. Метку я не подделывала и вообще не представляла, как это возможно. А объяснить, что произошло, не могла даже себе. Наверное, я какая-то бракованная. Или с моей магией что-то не так.

Оставался вопрос, зачем все это нужно было Грею? Зачем он обманывал меня и при этом так настойчиво добивался новых встреч. Мой измученный мозг не мог выдать вразумительных версий. Да и смысла в них уже не было. Какая разница, почему? Это ничего не изменит.

— Значит, не хотите признаться добровольно? — вклинился в мои мысли голос дознавателя. — Хотя можете молчать. Герцог с невестой уже дали показания. Их достаточно, чтобы вас осудить.

— Что он сказал? — уточнила я без особого интереса. Про невесту-драконицу мне все было ясно. Но зачем-то хотелось услышать объяснения Грея.

— Что вы подстроили знакомство с ним, а потом и метку, — доложил мужчина и усмехнулся. — Понимаю, леди, герцог — желанная добыча. Но вы бы выбрали кого-нибудь попроще.

От его слов все внутри сжалось так, что я с трудом могла вдохнуть. Оказалось, я еще не все грани боли испытала.

— Если бы я могла выбирать, никогда бы не подошла к нему… — прохрипела еле слышно. — Что… со мной будет дальше?..

— Суд, леди. А потом приговор…

Договорить он не успел. В комнату зашел еще один мужчина и что-то прошептал на ухо моему дознавателю.

— Родители ваши пришли. Требуют пустить. Только свидания вам не положены.

Наверное, он думал, что я расстроюсь, но ошибся. Новость обрадовала. Я не была готова взглянуть маме и отцу в глаза. Пусть они посчитают меня последней трусихой и предательницей, но это выше моих сил.

— Отведи ее пока в свободную камеру, — приказал тот, кто допрашивал меня, и вышел за дверь.

Я поднялась и послушно отправилась за вторым законником. Вскоре оказалась в небольшой каменной клетушке с одиноко стоящей кушеткой у стены. Опустившись на нее, закрыла лицо ладонями. Бедные мои родители. За что им это все? Откинувшись спиной на холодную стену, пыталась ни о чем не думать. Скорей бы суд. Жаль, не успела спросить, сколько его ждать.

Трудно было понять, сколько прошло времени. Кажется, мне хотелось пить, но я игнорировала желания тела, находясь в полузабытье. И все же вздрогнула, когда дверь в мою темницу с противным скрипом открылась. Внутрь зашел все тот же дознаватель. Остановился напротив и хмуро разглядывал меня. Мне даже не было страшно оставаться одной в полной власти незнакомого мужчины. Мертвым все равно.

— Жаль мне тебя, леди, — неожиданно сочувственно произнес дракон. — И родители у тебя хорошие. Видно, что любят непутевую дочь. Да и оступилась ты наверняка в первый раз. За что же сразу казнить? Если бы не герцог, на которого ты замахнулась, могла бы легко отделаться. А так… Но знаешь что, я готов помочь.

Я не сдвинулась с места, не обрадовалась, не начала расспрашивать. И в помощь не верила. Зачем ему мне помогать? Но он сам все объяснил:

— Не задаром, конечно. Но я могу устроить так, что по бумагам тебя вроде бы казнят, а на самом деле ты исчезнешь. За отдельную доплату устрою тебе фальшивые документы.

— Сколько вы хотите? — спросила без особого интереса. Смерть меня как раз не пугала. Мне не хотелось жить. Когда дознаватель назвал сумму, я закрыла глаза и покачала головой. У меня были небольшие сбережения, в последнее время я неплохо зарабатывала. Но деньги, которые он запросил, мои родные не выручили бы, даже если бы продали наш дом и все имущество. — Спасибо, но нет. Я не стану лишать родителей жилья. А по-другому такую сумму не собрать. Я согласна на казнь, только можно поскорее…

— Эх, глупая, — досадливо сплюнул дракон и оставил меня одну. Но не успела я порадоваться одиночеству, как дверь в камеру снова открылась. На пороге застыли постаревшие от горя мама и отец. Я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Только не это! Зачем так меня мучить⁈

Родители бросились ко мне. Мама прижала меня к себе и зарыдала. Бледный до синевы отец молча стоял рядом.

— Простите меня… пожалуйста, простите… — хрипло бормотала я, пока по лицу бежали слезы. — Уезжайте отсюда, забудьте обо мне…

— Что ты, милая, как мы можем забыть о тебе? — обхватила мое лицо теплыми ладонями мама. — Этот добрый дракон пообещал помочь. Он выведет тебя из тюрьмы ночью и сделает новые документы.

— Нет, мамочка, — я судорожно сжала ее руки. — Это моя ошибка, мне и отвечать. Вы были во всем правы, а я не послушалась. Дознаватель просит слишком много. У нас нет таких денег. Я не хочу, чтобы из-за меня вы оказались на улице. И так репутация нашей семьи погублена. За что вам еще страдать?

— Зачем нам репутация и дом, если мы лишимся дочери? — глухо произнес папа. — Твоя мать права. Мы все продадим и уедем как можно дальше. Туда, где нас никто не знает. Купим самое простое жилье. Ты будешь жить с нами, как прежде. Но считаться не нашей дочерью, а например дальней родственницей. Это выход, родная.

— Я не хочу, папа! — произнесла отчаянно. — Я жить не хочу. Я ведь до сих пор чувствую тягу к тому, кого теперь ненавижу всем сердцем! Моя драконица уже тоскует по нему и не понимает, почему он от нас отказался. Что это будет за жизнь? Зачем она мне?

— Доченька, ты должна бороться. Если не ради себя и своего будущего, то хотя бы ради нас, — умолял отец. — Твоя мама не переживет…

— Хм, я могу решить эту проблему, — внезапно вклинился в наш разговор дознаватель. Судя по всему, он стоял недалеко и все слышал. — Есть не очень законное и не до конца проверенное зелье. Оно убирает парность и притяжение. Я знаю, где достать. Получится не так уж дорого.

— Нам это не подходит, — решительно покачал головой папа. — Сами говорите, не проверенное. Вдруг погубит или искалечит нашу дочь…

— Я согласна, — перебила его. Подняла глаза на родителей и сказала: — Прошу, не возражайте. Я выйду отсюда, только если меня ничего не будет связывать с Амальди. А если умру, значит, так тому и быть.

Родители переглянулись и помрачнели, но я видела, что они готовы уступить.

— Как вы все это провернете? Ведь суда еще не было, — поинтересовался отец.

— Это моя забота, — отмахнулся дознаватель. — Ваша — быстро собрать нужную сумму. Не затягивайте. Если сюда успеет приехать судья, я уже не смогу ничего сделать.

— Хорошо, деньги будут послезавтра, — решительно заявил папа.

— Отлично. Как только их получу, дам вашей дочери зелье. Не забудьте раздобыть повозку. После зелья леди заснет на несколько часов.

— А пока нам придется оставить ее здесь? — мама хмуро оглядела мрачную клетушку.

— Придется, — подтвердил дракон. — Но вы привезли теплые вещи. Я передам их леди. Принесу еще одеял и нормальную еду. Поверьте, провести пару дней здесь гораздо лучше, чем суд и казнь.

Крепко обняв меня на прощанье, родители ушли. Мне, действительно, передали вещи из дома, теплые одеяла и ужин. Следующие два дня прошли будто в полусне. Во мне не теплилась надежда. Я даже была готова к тому, что дознаватель, получив деньги, не станет ничего делать. Сделает вид, что никакого уговора не было. Но на удивление он выполнил все, что обещал.

Спустя еще день мужчина зашел ко мне и протянул склянку с мутной жидкостью. Не задумываясь, за один раз я проглотила содержимое. Внутренности тут же скрутило острой болью. Подхватив за талию, дознаватель потащил меня прочь. По дороге бормотал, что отныне я навсегда должна забыть свое настоящее имя. Я еще успела увидеть встревоженные лица мамы и отца, осознать, что меня укладывают на дно повозки и укрывают одеялами. А потом меня накрыла темнота.

В себя я пришла спустя две недели, все это время прометавшись в горячке. К этому времени родители уехали очень далеко от нашего предыдущего места жительства. Остановились в небольшой деревне, арендовали пустовавший дом и выхаживали меня. Мама плакала и сквозь слезы рассказывала, что уже почти попрощалась со мной. Они думали, что после ужасного зелья я никогда не очнусь.

Но я все же выжила. А когда немного оправилась, выяснилось, что зелье не просто убрало истинность, но заодно искорежило мою внутреннюю сущность, заблокировав драконицу внутри. И еще лишило меня большей части магии, оставив лишь самую слабую, бытовую. А моя привычная магия воздуха, с помощью которой я зарабатывала, больше не отзывалась. И метка пары тоже исчезла. Теперь я стала не драконицей и не человеком, зависла в каком-то промежуточном состоянии. Никто из драконов не распознавал во мне вторую ипостась. И я сама больше не чувствовала драконицу.

Хотя тяги к Грею я больше не испытывала, все равно не стала той, которой была до встречи с ним. В моей душе поселился холод, осторожность и недоверчивость. Любой компании я предпочитала одиночество, ни с кем не сходилась близко. На мужчин даже не смотрела. Никто из них больше не увидит во мне истинную. А я не смогу никому доверять, после того, как моя вера была безжалостно растоптана.

Жили мы теперь очень скромно. Еще не полностью восстановившись, я начала вставать и помогать родителям сначала по дому. А как только смогла, стала браться за любую подработку. Я чувствовала огромную вину за то, что моим родным пришлось отдать за мою глупую наивность все, что они имели. Лишиться устоявшегося образа жизни, знакомых, пусть и небольшого, но достатка. Я поставила себе цель вернуть им все, что они потратили на мое освобождение.

Быстро осознав, что в деревне нормально не заработать, я решила начать самостоятельную жизнь и переехала в небольшой городок по соседству. Сняла там скромную комнату и занялась поисками подходящей работы. За следующие полтора года я перепробовала несколько мест. Так как теперь у меня не было документов об образовании, брали меня на самые простые работы. Мне бы это не смутило, если бы не необходимость отсылать деньги родным.

Однажды мне повезло. Я смогла устроиться помощницей хранителя в библиотеку Северной академии. Платили там не в пример лучше. Но самое главное, я быстро вычислила того, кто готов за небольшое вознаграждение нарушить правила. В результате в моем деле появилась запись о том, что я прошла обучение в этой же академии. Хотя оплата теперь меня полностью устраивала, проработав здесь больше года, я была вынуждена уйти.

Причиной стал мой начальник, тот самый, что выправил мне фальшивую справку об образовании. Этот дракон стал донимать меня приставаниями. Пригрозил, что донесет на меня, если не буду к нему благосклонна. В ответ я без всякого страха сообщила, что в таком случае сама сдам его. Расскажу не только про подделку документов, но и о других грешках, о которых успела узнать. Испугавшись, мужчина отстал от меня. Но чтобы избежать повторения, я все равно решила сменить место работы. А начальнику пообещала за хорошие рекомендации забыть о его приставаниях и темных делах.

Потратив время, я нашла вакансию в Восточной академии. Заехав ненадолго повидать родителей, отправилась на новое место работы. Я медленно прогуливалась вдоль забора, ожидая того, кто должен встретить меня и провести на территорию. И думала о том, что моя жизнь потихоньку налаживается. Я нашла тихую и спокойную работу, на которой придется по-минимуму общаться с другими. За три года успела вернуть родным больше половины потраченных на меня денег. Что значительно облегчило их жизнь. Это уже немало для той, кого не так давно собирались приговорить к смерти.

Я еще не знала, какой удар приготовила для меня судьба, когда внезапно ощутила, как все внутри сжалось от ужасного предчувствия. Медленно повернувшись, увидела его. Того, кого предпочла никогда больше не встречать. Кого все еще ненавидела, винила во всем и не могла забыть. Грея Амальди! Словно в насмешку над прошлым, он опять назвался фальшивым именем. А еще, конечно, узнал меня. Точнее, его привели в замешательство знакомые черты. Но теперь они принадлежали не драконице, а человеку.

Сама не знаю, как смогла не выдать себя. Каким чудовищным усилием воли сохранила равнодушное лицо и спокойный тон. Хотя в голове крутились сотни вопросов. Избежав смерти, я постаралась забыть все, что связано с герцогом Амальди. Не следила за его жизнью, свадьбой, семьей. Специально избегала светской хроники и любых разговоров об аристократах. Поэтому не могла представить, как случилось, что такой влиятельный и родовитый дракон работает всего лишь заместителем ректора в скромной академии. Может, он тут с проверкой, и поэтому не называет настоящего имени?

В любом случае, столкнувшись лицом к лицу с ужасным прошлым, я должна выстоять, не поддаться страху, не показать свои подлинные чувства. Заставить Грея поверить, что перед ним совсем другой человек. И я не смогу сбежать, иначе он точно что-то заподозрит. Значит, остается вести себя так, будто мы незнакомы и никогда не пересекались. А главное, тщательно оберегать свои тайны. Ведь мои родители тоже участвовали в моем освобождении. Если раскроют меня, могут арестовать и их. Хватит, герцог Амальди второй раз не разрушит мою жизнь.

Просыпаюсь утром в холодном поту и с пересохшим горлом, будто кричал во сне. Резко поднимаюсь, потирая ладонями лицо. Дышу, ощущая, как боль ядовитой змеей опутывает сердце. Этой ночью я снова видел свой привычный кошмар. Но теперь в нем произошли изменения.

Лея больше не умоляла меня поверить, не просила ничего, просто смотрела мне в глаза. Холодно и отстраненно, как на врага. На того, кого ненавидишь всем сердцем. Теперь уже я тянулся к ней, но все время натыкался на невидимую преграду. Не мог дотронуться до своей пары, обнять, ощутить тепло ее нежной кожи. Все, что мне было доступно — гореть от вины под ее презрительным взглядом.

Я всматривался в ее черты до рези в глазах, пока мое видение не расплывалось. И вот уже место Леи занимала другая девушка. Очень похожая, но чужая. Только серо-голубые глаза все с тем же укором смотрели на меня. Я звал ее, срывая горло до хрипа, бил по прозрачной стене, разбивая костяшки в кровь. Но Лея-Эстер лишь равнодушно взирала на кровавые разводы. А потом молча развернулась и ушла.

Прихожу в себя, с трудом удерживаясь от желания ворваться в соседнюю комнату и проверить, не исчезла ли Эстер. Вдруг, вчерашние события — лишь плод моего воображения, болезненной агонии, в которой я живу? Но я еще окончательно не сошел с ума. Нельзя вести себя настолько глупо. Я должен сохранять хладнокровие, чтобы разгадать эту загадку. Если конечно есть что разгадывать, кроме случайного сходства двух разных женщин.

Настроение портится мгновенно. Разум твердит, что я обманываю себя, верю в то, чего не может быть. К тому же, если моя Лея каким-то чудом осталась жива, я буду последним, кого она захочет видеть. То, что я совершил, невозможно простить. Прекрасно понимаю это, но все равно буду счастлив знать, что она спаслась. Ходит где-то рядом, пусть не со мной. Улыбается, смотрит на небо и облака, на других мужчин. Я готов на все, что угодно, только бы день за днем не гореть в аду, осознавая, что убил свою пару.

Поднимаюсь и привожу себя в порядок. Одновременно пытаюсь уловить шум из соседней комнаты. Только стены в академии слишком толстые, ничего не слышно. Не могу не думать об Эстер. Что она сейчас делает? Еще нежится в постели или уже встала? Мне необходимо снова увидеть ее, взглянуть на до боли знакомые черты. Спешу в столовую, но ее там нет. Эта девушка вообще хоть что-то ест? Не выдерживаю и расспрашиваю других преподавателей. О новой сотруднице все уже слышали, но пока не познакомились.

После завтрака начинаются занятия. Первая пара в моем расписании у старшекурсников. Отвожу половину урока, на второй части даю самостоятельное задание, а сам торопливо шагаю в библиотеку. Это место манит меня как магнитом. Сердце колотится о ребра, когда открываю дверь и захожу внутрь. Я еще не вижу Эстер, но уже ощущаю ее присутствие. Расслышав шорох в глубине зала, направляюсь туда. Сворачиваю в проход между стеллажами и замираю.

Наша новая хранительница стоит ко мне спиной на небольшой раскладной лестнице и тянется за книгой на верхней полке. Пожираю взглядом хрупкую женскую фигурку: стройную спину, тонкую талию, округлые бедра, что лишь намеком обрисовывает длинная юбка. Волосы у девушки снова заколоты вверх, открывая нежную шею и изящные ушки. Все очень скромно и пристойно, но мое тело неожиданно отзывается настолько сильным жаром желания, что я резко выдыхаю. И конечно пугаю Эстер.

Она резко оборачивается и пошатывается. Книга выпадает из ее рук, приземляясь на пол. Не думая, шагаю к Эстер, чтобы поддержать. Но девушка быстро спрыгивает с лестницы и отходит в сторону, не позволяя мне приблизиться.

— Простите, что напугал, — произношу хрипло, поднимаю с пола упавшую книгу и протягиваю ей.

— Ничего страшного, — отзывается она. Забирает книгу и прижимает ее к груди, будто защищаясь от меня. — Но лучше не подходить так неожиданно. Вы что-то хотели, мистер… Уокер?

Едва заметную заминку перед моей фамилией успеваю заметить. Уже забыла, как меня зовут?

— Можно просто Грей. Мы все же коллеги, — пытаюсь улыбкой расположить ее к себе. Видимо, получается плохо. Эстер все так же строго смотрит на меня.

— Не думаю, что это уместно. Коллеги, но не друзья, — произносит холодно.

— Я бы хотел стать вам другом… — голос хрипит и срывается, но мне все равно. Гораздо хуже, что девушка молчит. Наконец тихо отвечает:

— Я подумаю. Так что вам нужно?

— Ничего. Просто решил посмотреть, как вы устроились. И предложить помощь, если нужно. Кстати, книги с верхних полок удобнее снимать магией…

Еще не закончив, понимаю, что сказал что-то не то. Лицо Эстер застывает, а взгляд обдает меня настоящим льдом.

— К сожалению, моя магия слишком слаба для этого, — глухо произносит она. — Приходится работать руками.

— Я могу достать, — пытаюсь исправить оплошность, но делаю только хуже.

— Благодарю за предложение, но это моя работа. Я способна сама с ней справиться, — еще холоднее отвечает Эстер. — Надеюсь, вы не сомневаетесь?

— Нет, конечно, — отступаю. — Прошу меня простить. Я не хотел вас обидеть или задеть. Помощь предлагал от чистого сердца. Но понимаю, что это могло прозвучать неуместно.

Злюсь на себя за идиотские ошибки. Ну где мои мозги? Куда все пропадает рядом с этой девушкой? Неудивительно, что все мои попытки она встречает в штыки. Вот и сейчас явно ждет, что я оставлю ее в покое и дам возможность продолжить работу. Заставляю себя откланяться. Возвращаюсь к своим ученикам, пытаясь придумать, как пробиться сквозь ее холод и равнодушие. Может быть, снова принести поднос с ужином? Вчера она его приняла.

Когда вечером мисс Нортон не появляется в столовой, я не огорчаюсь. Ее отсутствие дает мне повод постучать в соседнюю дверь. Как и накануне, набираю на поднос разной еды и несу его к покоям Эстер. На этот раз пауза, после того, как она видит меня на пороге, еще больше затягивается. Когда девушка все же пропускает меня в комнату, облегченно выдыхаю. И тут слышу:

— Поставьте на комод, пожалуйста, и присядьте на минутку.

Удивленно вскидываю глаза, вглядываясь в ее лицо. Но в нем только решимость и досада. Не слишком обнадеживающие эмоции. Избавившись от подноса, жду, пока Эстер первой устроится в кресле, и опускаюсь в соседнее. Девушка напряжена, вижу, как она нервно сжимает руки. Невыносимо хочется погладить ее пальчики, прикоснуться к ним губами. Только нервничает она явно из-за меня.

— Мне неловко, что приходится о таком говорить, — наконец решается. — Но я сама виновата, не остановила вас в прошлый раз и, видимо, дала необоснованную надежду… В общем, мистер Уокер, скажу прямо, — вперяет в меня твердый взгляд. — Ваше внимание для меня обременительно. Я его не искала и не хочу. Я вообще не заинтересована в новых отношениях, так как храню верность погибшему жениху.

— Вы еще так молоды, — хмурюсь я. — И уже готовы поставить на себе крест?

— Возможно, в будущем что-то изменится, — холодно произносит Эстер. — Но пока я очень прошу не ставить меня в неловкое положение. Мне нравится здесь, я бы не хотела менять работу, не успев даже начать. Прошу, не вынуждайте меня. Я не сказала ректору, но с прошлого места мне пришлось уйти как раз из-за похожих причин. Вы кажетесь мне адекватным и, я уверена, не станете докучать даме, если она прямо говорит, что ей это не интересно. Даже если вы просто хотите помочь, поверьте, мне будет гораздо комфортнее обживаться здесь, если вы начнете уделять мне не больше внимания, чем остальным вашим коллегам.

Это настоящая отповедь. Мне не остается ничего, как встать и глухо произнести:

— Я вас понял, мисс Нортон. Еще раз прошу меня простить, — а потом откланяться и уйти, ощущая, как в груди разливается горькое разочарование. Но не на Эстер, а на себя.

Я все сделал неправильно. Второпях, на эмоциях. Не продумывая свои шаги. А с ней так не получится, это уже очевидно. Да еще своим напором напомнил ей какого-то урода, который домогался ее. Гашу в себе острое желание найти его и наказать. Но пока это неуместно. Мне надо понять, что делать дальше. Конечно, я все равно не отступлю. Но придется полностью пересмотреть поведение, пока я окончательно все не испортил. И постепенно завоевывать ее доверие.

А еще осторожно разузнать о новой хранительнице. О том, откуда она взялась, ее прошлом и семье. Мне нельзя ее спугнуть. Больше всего я боюсь, что Эстер исчезнет. Кстати, об этом тоже надо позаботиться. И, как бы ни было тяжело, снова вернуться к обстоятельствам смерти Леи. Тогда я практически сошел с ума от горя и чувства вины. Наказал всех, до кого смог дотянуться, и погрузился на дно отчаяния. Я плохо помню те дни. И не хочу вспоминать. Это была настоящая пытка, мучительная агония. Я не умер лишь потому, что посчитал смерть недостаточным наказанием для себя. Слишком легким выходом. Жизнь без сердца и души стала моей расплатой.

Этой ночью я почти не сплю. Произошедшие события разбередили воспоминания, которые я так старательно прятал в самой глубине души. Три года назад я похоронил герцога Амальди, он умер во мне вместе со смертью истиной пары. Но сейчас придется временно его оживить. Вспомнить прошлое, чтобы закончить то, что я не доделал тогда, когда бежал от невыносимой боли и вины.

К тому времени, как я познакомился с Леей, прошло всего полгода со смерти моего отца. Мы остались втроем: я, мать и мой младший брат Адриан. Титул герцога Амальди перешел ко мне. Если бы я знал тогда, к чему это приведет, отказался бы от титула в ту же минуту. К сожалению, мы не можем заглянуть в будущее. И еще сложнее поверить в то, что самые близкие способны жестоко предать тебя ради достижения собственных корыстных целей.

Нет, для меня не было секретом, что Адриан обладает сомнительными моральными качествами. К сожалению мать сильно разбаловала его. А отец обычно предпочитал не вмешиваться в ее методы воспитания. Мои родители не были истинной парой, их брак был договорным. Они часто ссорились, редко сходились во взглядах и жили каждый своими интересами.

Для матери главной отдушиной стал мой брат. Ко мне она относилась гораздо прохладнее. В детстве меня это расстраивало, а потом стало неважным. Я поступил в столичную академию и погрузился в насыщенную студенческую жизнь. Домой приезжал редко, с братом общался еще реже. Хотя Адриан спустя три года поступил в эту же академию, компании и друзья у нас были разными. Ближе мы не стали.

Несмотря на то, что мать всегда больше внимания уделяла брату, он все равно ревновал меня к отцу. Хотя тот любил нас одинаково, но больше надежд возлагал на меня, как на основного наследника. К тому же, науки всегда давались мне легко. В отличии от Адриана, для которого учеба была чем-то малозначимым и досадным, отвлекая о праздного существования. Еще одним предметом зависти брата была моя сильная огненная магия. Его водная не могла соперничать с моей.

Мое имя в академии все годы обучения было вверху списка лучших адептов. Я гордился этим, гордился одобрением в глазах преподавателей и отца. А брат завоевывал себе авторитет другими методами: армией бегающих за ним девиц и разными эпатажными выходками. Впрочем, вниманием женского пола я тоже не был обделен. Наследник знатного рода, лучший ученик, и с внешностью все в порядке. Романов у меня было много, но все они мало значили для меня. Ведь в глубине души я был уверен, что судьба подарит мне истинную. Я точно заслуживал ее.

Закончив академию с высшим баллом, я сделал блестящую карьеру. Огненные маги такого уровня силы всегда ценились. Мне предложили место в Главном Королевском совете. Я стал самым молодым и перспективным его членом. Сам король благоволил мне. Карьера шла в гору, женщины вились вокруг меня. Многие завистники считали меня баловнем судьбы. В чем-то я был с ними согласен. А потом неожиданно погиб отец. Это был первый звонок, предвещающий скорое падение нашей семьи и мой личный крах. Но тогда я не догадывался об этом.

Да, смерть отца стала для всех нас ударом. Драконы живут очень долго, но иногда и с ними происходят несчастные случаи. Отец оказался в горах в опасной ситуации в человеческой ипостаси и по какой-то причине не смог обернуться в зверя. Если бы он успел перекинуться, выжил бы. Но ему не повезло. Для меня отец был тем, на кого я равнялся и уважал. Мне было тяжело перенести его смерть, но пришлось сосредотачиваться на делах и вступать в наследство. Теперь я был главой семьи.

А спустя два месяца моя жизнь еще раз изменилась, я встретил истинную. Это событие казалось подарком Богов после перенесенной утраты. Алиану привел в наш дом Адриан, когда мы немного оправились от траура и стали изредка принимать гостей. К тому времени брат уже закончил академию, но никак не мог определиться в жизни, найти себе достойное место. Ему нигде не нравилось. Пока был жив, отец пытался пристроить Адриана в разные доходные места, но брат там долго не задерживался.

Первое, что я почувствовал, когда Алиана зашла в гостиную — очень приятный аромат. Он будоражил и заставлял прислушиваться к себе. Искать его источник. Я настороженно разглядывал незнакомую девушку, которую брат представил, как свою хорошую знакомую. Что удивительно, внешне она казалась не в моем вкусе. В ней все было слишком. Больше, чем надо краски на лице, ярких украшений и глубины декольте. А еще улыбок и жеманства.

И тем не менее меня тянуло к ней, хотелось изучать ее и разглядывать. Правда, мой дракон остался к девушке равнодушен. Я пока не мог собрать все свои ощущения воедино, но к гостье присматривался. Она ко мне тоже, мило улыбалась, но слишком открыто не флиртовала. С братом вела себя по-дружески. Не было похоже, что они близки.

После ужина получилось так, что я пошел показывать Алиане наш сад. Там мы немного разговорились. Оказалось, у нас много общих интересов. Правда, гостья рассуждала обо всем поверхностно и наивно. Но в какой-то мере это было даже мило. А потом она случайно оступилась. Я подхватил девушку за талию и прижал к себе.

В этот момент у нас обоих резко обожгло запястья. Алиана вскликнула сначала от боли, а затем от потрясения, когда разглядела узор на своей руке. А я на своей. У нас обоих появились парные метки. Девушка восторженно всхлипнула и бросилась в мои объятия. А я ощутил острое желание и поцеловал ее. Целовать ее было очень приятно, хотя все же немного не так, как я ожидал.

Взявшись за руки, мы вернулись в дом и рассказали матери и брату об удивительной новости. Мои родные искренне поздравили меня с обретением пары. Конечно я испытывал воодушевление, но не шок. Будто случилось то, что и должно было быть. Я же знал, что достоин пары. Все закономерно. Ну а то, что не схожу с ума от счастья объяснял особенностями своего характера. Я никогда не был излишне эмоциональным. Скорее рассудительным и продуманным. За эти качества меня и ценили в Королевском совете.

У нас с Алианой были все атрибуты пары: метки, физическая тяга, желание. Мне кружил голову ее запах, а ей мой. Но одна деталь напрягала. Драконица моей невесты откликнулась на меня сразу. А мой зверь сначала молчал. Нет, он не отвергал Алиану, не проявлял к ней агрессии или неприятия. Но относился слишком ровно, не так, как к истинной паре. Мою невесту это беспокоило, меня тоже. Мы даже обратились к целителям. Их вердикт немного успокоил. Было сказано, что такое иногда случается. По каким-то причинам зверь принимает пару не сразу. Если в течение двух месяцев подвижек не произойдет, нам посоветовали пройти полное обследование.

Но примерно через месяц те самые ожидаемые изменения произошли. Я почувствовал интерес дракона к Алиане. Пока еще слабый, но он был. Это окончательно успокоило. Тем более, вскоре мы прошли обряд обручения в храме, где наша истинность подтвердилась артефактом. И начали готовиться к свадьбе, правда не очень активно. Оба решили не торопить ее. Алиана хотела сначала привыкнуть к своему положению, познакомить меня с родителями, но у них никак не получалось выбраться к нам.

Невеста проводила в моем доме много времени, я выделил для нее отдельные покои. Большую часть дня я был занят на службе, а оставшееся время разбирался в семейных делах, оставшихся от отца. Теперь это была моя обязанность. Но Алиана легко нашла общий язык с моей матерью, они погрузились в разные женские дела: подготовку к торжеству, наведение порядка в особняке. Моя невеста хотела многое изменить. Я не мешал и не ограничивал ее в средствах.

Вечера мы обычно проводили вместе. Разговаривали, касались друг друга, целовались, но грань близости не переходили. Решили, что все случится после бракосочетания. Зардевшись краской, Алиана сама меня об этом попросила. Хотя парные метки приравниваются к браку, и нас бы точно никто не осудил. Но мне даже импонировало такое целомудрие невесты. Я не разглядел его при нашем первом знакомстве и теперь был приятно удивлен.

На приемах и балах, куда мы изредка выбирались по просьбе моей невесты, она вела себя безупречно. Хотя и немного надменно. Я видел, ей нравилось, что она скоро войдет в наш влиятельный род. И Алиана всем своим видом показывала это. Но я снисходительно принимал ее небольшие слабости, ведь и сам был не чужд тщеславия. Всегда гордился своей семьей, древним родом, отцом, нашим положением при дворе.

Но чем ближе был день свадьбы, тем меньше у нас с невестой оставалось времени на общение. И у нее, и у меня находилось много неотложных дел. Я даже стал задумываться, найдутся ли у нас общие темы для разговоров, когда мы станем семьей. С другой стороны парное притяжение сделает свое дело. Вместе нам будет хорошо. А интересы у мужа и жены могут быть разными. Так часто бывает. К тому же потом появятся наследники, и все внимание Алианы переключится на них. О наших детях я думал как-то отстраненно. Вроде бы хотел, но не так уж сильно. Считая, что время для этих желаний еще не пришло.

Все шло своим чередом. Но однажды, прогуливаясь по набережной, я случайно заметил девушку…

Усилием воли обрываю воспоминания, причиняющие мне глухую боль. Пора начинать новый день, мои обязанности в академии никто не отменял. Первую половину дня занимаюсь обычными делами и не приближаюсь к Эстер. Конечно, совсем не обращать на нее внимание не могу. Вся моя сущность сейчас настроена на нее. Я чувствую ее приближение и почти неотрывно слежу на девушкой, если она попадается мне на глаза. Но издалека и стараясь делать это незаметно для окружающих. Мисс Нортон просила меня не выделять ее из других. Я обязан учитывать ее желания, высказанные настолько прямо.

Этим утром Эстер наконец приходит в столовую, вежливо здоровается с преподавателями, но садится за самый дальний от меня стол, рядом с двумя другими женщинами-сотрудницами, и заводит с ними тихий разговор. Уставившись в тарелку, внимательно прислушиваюсь к нему, ловя каждое ее слово. Но обсуждение касается лишь работы академии. Любые личные вопросы Эстер ловко обходит.

Совсем не смотреть на нее я не могу, это выше моих сил. Так что аккуратно изучаю ее как обычно безупречный внешний вид, скромное платье, собранные вверх волосы, бледность и легкую синеву под глазами, словно она тоже плохо спала. Мне хочется залезть ей в голову, взять за руку, задать вопросы, на которые все равно не получу ответа. Узнать, что ее беспокоит. Но я сдерживаю свои порывы. Хватит, уже наворотил дел. Теперь надо искать другой подход к нашей новой хранительнице.

Я держусь вдали от Эстер примерно до обеда. До тех пор, пока в аудиторию, где только что закончил вести занятия, не врывается одна из студенток и взволнованно обращается ко мне:

— Мистер Уокер, скорее, нужна ваша помощь! Там, в библиотеке…

Конечно же, Грею не дает покоя мое сходство с девушкой из его прошлого, которой он разрушил жизнь и уже не рассчитывал увидеть живой. Хотя он не спрашивает прямо, его замешательство и острый интерес слишком очевидны. Он постоянно крутится рядом, зачем-то приносит мне в комнату еду, проявляя фальшивую заботу, в которую я ни минуты не верю. И слишком уж навязчиво предлагает свою помощь в обустройстве на новом для меня месте.

Моя подчеркнутая холодность и отстраненность вообще не останавливают его. Приходится собрать все силы и прямо попросить оставить меня в покое. Четко высказываю свою не заинтересованность в его внимании. Уж такой посыл невозможно игнорировать. И Грей действительно отступает. Но я хорошо понимаю, что это ненадолго. Так просто он не сдастся. Загадка продолжает мучать его. Он, как хищник на охоте, следит за мной на расстоянии. Эти настойчивые взгляды я ощущаю даже глядя в другую сторону.

И все же временную передышку я получила. Можно немного выдохнуть, продумать свое поведение. А заодно понять, что происходит. Сейчас, когда первый шок от неожиданной встречи прошел, я не могу не отметить слишком много странностей, связанных с этим мужчиной. Я уже познакомилась с двумя женщинами-сотрудницами и аккуратно задала вопросы. Оказалось, Грей работает в академии деканом огневиков и помощником ректора уже около трех лет. Получается, он устроился сюда почти сразу после разрушивших мою жизнь событий.

А еще он не женат и выглядит сейчас совсем по-другому. Нет, его внешность почти не изменилась. Этот мужчина все так же легко притягивает женские взгляды своей мужественной красотой и статью. Его фигура стала еще более сильной и тренированной. Что неудивительно, раз уж он ведет занятия в том числе на боевом факультете. Наверняка здесь у него гораздо больше физических нагрузок.

Но изменения все же есть и очень заметные. Прежде всего в его глазах видна затаенная боль. И взгляд совсем не такой, как раньше. В нем больше нет уверенности обласканного судьбой дракона, отлично знающего себе цену. Теперь там горечь, как у пережившего настоящую трагедию человека. Того, кто больше не доверяет судьбе, получив от нее жестокую подножку. Такой взгляд я вижу каждый день в зеркале. За три прошедших года он немного смягчился, но полностью не исчез.

Но что могло случиться такого ужасного у блистательного герцога Амальди? У него было все: влиятельная семья, богатство, высокое положение, успешная карьера и невеста — истинная пара. Что заставило его оставить эти щедрые дары Богов, включая собственное имя, и пойти работать в рядовую академию? До сих пор я не интересовалась его судьбой, но пришло время это исправить.

Я помню, когда мы встречались, Грей рассказывал, что у него не так давно умер отец. Но вряд ли он три года скорбит по нему. И почему все же не женился? Куда далась та надменная красавица-драконица? Вспоминать о ней очень тяжело. Ведь именно по ее приказу меня отдали дознавателям. Хотя мужчина, которого я полюбила, тоже не спешил мне помогать. Стоял и смотрел, как на мошенницу и лгунью. А потом они вместе дали показания против меня.

Все эти загадки крутятся у меня в голове, но я собираюсь искать ответы очень осторожно, чтобы никто не заметил моего интереса. О прошлом проще всего найти информацию в библиотеке. Наверняка там есть подборка газет за прошедшие годы с самыми важными событиями королевства. Герцог Амальди достаточно известен, чтобы о нем и его семье писали.

А в академии моими источниками новостей станут новые знакомые. Я уже поняла, что обе женщины очень любят поболтать. И пусть я не планировала ни с кем сближаться, всегда ощущая себя настороже и тщательно следя за тем, что говорю, придется немного изменить планы. Сейчас для меня жизненно важно знать, что происходит вокруг. Чтобы успеть вовремя среагировать и, если придется, быстро исчезнуть отсюда.

И все же долгих разговоров я не выдерживаю и после обеда снова сбегаю в библиотеку, отговорившись большим количеством дел. Мое новое место работы мне очень нравится. Здесь царят тишина и спокойствие. То, что теперь я люблю больше всего. Запустение и легкая неразбериха тоже присутствуют. Видно, что библиотекой давно нормально не занимались. Наверное, никак не могли найти хранителя. Но работа меня точно не пугает. Наоборот, рутинные действия позволяют отвлечься от беспокойных мыслей.

И даже студенты не сильно отвлекают. С ними я общаюсь минимально. В читальном зале есть специальные магические ящики для поиска нужных книг. Адептам лишь надо приложить к устройству свой личный артефакт, набрать на панели название и подождать, пока магический помощник отыщет книгу в хранилище и доставит в ящик. Заряжать эти артефакты нужно пару раз в месяц, и здесь мне придется кого-то просить. Моей магии на это не хватит.

А моя задача, как хранительницы, разбираться со сложными случаями, если поисковые ящики по какой-то причине не справляются. Поддерживать в хранилище порядок, убирать пыль, следить за состоянием книг, восстанавливая поврежденные. Заказывать новые учебники взамен окончательно испорченных. Проверять, чтобы адепты вовремя возвращали книги, и напоминать особо забывчивым. Ничего сложного, а главное, моей оставшейся бытовой магии на это вполне хватает.

Вот только академия — это место, где обитает много молодых, горячих драконов, которые не всегда справляются с собственной магией и необузданным нравом. Я неспеша навожу порядок в хранилище, когда вдруг слышу шум и крики из читального зала. Спешу туда и застаю начало драки между двумя студентами. Причину я не знаю, но сейчас это не главное.

Нужно как можно быстрее прекратить драку, пока они не разнесли все вокруг и не поранили кого-нибудь, потому что мальчишки вовсю применяют магию. Она хлещет от них во все стороны, а я теперь даже простой щит не в состоянии создать. Хотя раньше легко раскинула бы дерущихся в стороны простым воздушным потоком. К счастью, другие ученики или уже сбежали отсюда, или укрылись щитами. Хотя бы за них можно не волноваться.

Вообще, надо было заранее обговорить с ректором, как поступать в подобных случаях. А сейчас единственное, что приходит в голову: позвать помощь и попробовать самой вразумить парней.

— Скорее зови кого-нибудь из мужчин-преподавателей. Их надо разнять, — прошу у ближайшей перепуганной девушки. Она кивает и сразу уносится из библиотеки. А я осторожно приближаюсь к парням, от которых отскакивают огненные искры.

— Немедленно прекратите, сейчас сюда придет ректор! — требую, одновременно пытаясь выстроить хоть какую-то защиту. Но первая же вспышка магии сносит мои жалкие потуги, толкая в грудь так, что я отлетаю к ближайшей стене, больно приложившись о нее спиной.

Испуганные парни тут же прекращают драку, и в этот момент в библиотечный зал залетает Грей. Мгновенно оценивает обстановку: замерших друг напротив друга мальчишек в потрепанной одежде, с небольшими ожогами на лицах. Столы и стены с подпалинами. Спрятавшихся за щитами невольных зрителей. И меня, медленно сползающую по стене. Ну и конечно бросается ко мне.

Подхватывает под руки, а затем обнимает за талию, помогая подняться. И все бы ничего, ведь к счастью обошлось без серьезных потерь. Но я вдруг ощущаю то, что не чувствовала уже очень давно. Целых три года. Мою драконицу! Не могу поверить, что она все же жива! Я бы порадовалась, но только не теперь. Больше всего страшит, что вместе с ней проснется и тяга к паре. Нет, только не это!

От ужасных перспектив я бледнею и пошатываюсь, ощущая, как внутри все сильнее разгорается огонь. Меня накрывает жуткой паникой. Грей с тревогой вглядывается в мое лицо. Зрачок в его глазах на секунду становится вертикальным, показывая, что его зверь близко. Ноздри хищно раздуваются.

— Что с вами, Эстер? Вам плохо? — хрипло произносит он. — Потерпите, я отнесу вас в лечебницу…

А затем пытается подхватить меня на руки. Но мне нельзя сейчас касаться его. Любой наш контакт может окончательно пробудить драконицу. И тогда мне не скрыться! Он обо всем догадается…

— Отпустите! Не трогайте меня, — рвусь из рук Грея, наплевав на то, как истерично это выглядит. Самое главное — создать между нами дистанцию, а еще лучше скрыться с его глаз. Отчаяние в моем голосе пугает дракона, он разжимает руки, отступая на шаг.

Я снова пошатываюсь. Грей дергается ко мне, но растерянно замирает, не понимая, как поступить.

— Позвольте мне помочь, — произносит глухо.

— Не нужно. Я просто испугалась, — хриплю, качая головой. — Мне не требуется помощь. Достаточно отдохнуть и успокоиться. Займитесь лучше студентами. Они поранились.

Я должна понять, почувствовал ли он мою драконицу. Но боюсь смотреть ему в глаза. Осторожно выпрямляюсь и иду к маленькой комнате в глубине зала — моего личного убежища в библиотеке. Там установлен рабочий стол, узкий диванчик и стеллажи. Все это осталось от прошлого хранителя. Я лишь навела порядок и принесла принадлежности для чая, чтобы наслаждаться им в перерывах между работой.

Медленно, шаг за шагом, двигаюсь к этой комнатке, спиной ощущая неотступный мужской взгляд. Лишь когда толкаю дверь и захожу внутрь, слышу, как Грей начинает распекать драчунов. Кажется, теперь можно выдохнуть. Если бы дракон что-то почувствовал, не отпустил бы меня просто так. Но тут боль снова дает о себе знать. Неловко падаю на диванчик, сворачиваясь клубком. Обхватив себя руками, судорожно шепчу:

— Пожалуйста, прошу тебя, еще не время… Я рада, что ты жива, но нам нельзя обнаружить себя… Я не знаю, какие у него планы. Что он сделает, если узнает…

Не понимаю, слышит ли меня драконица. Наша связь полностью нарушена. Я впервые за три года вообще чувствую ее. Но постепенно боль внутри затихает, становится легче дышать. Страх и паника сменяются заторможенной усталостью.

Чутко прислушиваюсь к себе, но больше не чувствую драконицу. Возможно, она обиделась на меня. Или не смогла пробиться. Мне даже не с кем посоветоваться. Мой случай уникальный. К тому же я приняла запрещенное зелье, подавляющее парность. Только за одно это может грозить тюрьма. А я еще и сбежала из-под стражи, не дождавшись суда.

Я часто думаю, почему тот дознаватель мне помог. Только ли ради денег? Тогда я находилась в ужасном состоянии и не могла анализировать чужие поступки. Да, он получил от моих родителей приличную сумму. Но стоила ли она такого риска? Как он провернул мое исчезновение? Возможно ли, что дознаватель действовал не сам, а от чьего-то имени? В чем тогда была конечная цель?

Иногда я задаю себе вопрос: стоило ли вообще сбегать? Вдруг на суде доказали бы мою невиновность? Но откуда мне знать, был ли у меня этот шанс? Особенно, если Грей и его невеста дали показания против меня. Что значило мое слово против слова влиятельной аристократической семьи? Стал бы хоть кто-то разбираться или просто вынес приговор? В любом случае этого уже не узнать. Да и смысла нет.

Все, что я хочу понять — какую угрозу несет для меня Грей сейчас. Зачем он преследует меня? Допустим, выяснит, что я та самая наивная девушка, когда-то поверившая ему. Что тогда сделает? Донесет на меня опять? Почему он не может просто оставить меня в покое? Что им движет? Только ли желание разгадать загадку, или что-то большее? Столько вопросов и пока ни одного ответа.

Медленно принимаю сидячее положение, а потом уже встаю. Подхожу к зеркалу на стене, поправляю растрепавшуюся прическу и одежду. Осторожно выглядываю в зал. К счастью, там пусто. А еще, что удивительно, вокруг идеальный порядок. Столы стоят на своих местах и без следов повреждений. Подпалины со стен и пола исчезли. Запаха гари тоже нет. Кто-то постарался и полностью восстановил читальный зал. Возможно, комендант академии. Наверное, надо его поблагодарить.

Пока я осматриваюсь, срабатывает мой артефакт связи, выданный при поступлении на работу. Ректор приглашает срочно зайти к нему. Наверняка хочет обсудить случившееся. Это очень кстати, мне тоже надо уточнить некоторые вопросы. Так что спешу в административную часть. Но как только секретарь заводит меня в кабинет, едва не вздрагиваю. Кроме мистера Фаррела тут Грей. Похоже, мне никуда не деться от него в академии.

— Проходите, мисс Нортон, присаживайтесь, — произносит ректор. А мой персональный кошмар, как обычно, молча прожигает меня взглядом. Только сейчас в нем отчетливо читается беспокойство. Но я уже справилась с паникой. Да и моя драконица опять впала в спячку.

Сейчас я уверена, причиной ее пробуждения стал стресс и близость Грея. Основной вопрос: как избежать подобного в дальнейшем? Может, все же стоит уехать?

— Мне очень жаль, что этот вопиющий инцидент вас задел, — тем временем продолжает мистер Фаррел, внимательно осматривая меня. Ищет следы травм? — К счастью, драки у нас случаются редко. Если вы пострадали, наши целители с удовольствием осмотрят вас и окажут всю необходимую помощь.

— Благодарю, в этом нет нужды, — отвечаю твердо. — Со мной уже все хорошо.

— Рад это слышать, — кивает дракон. — Тогда расскажите нам все, что запомнили. Мы как раз разбираемся, чтобы сделать выводы и наказать зачинщиков. Мистер Уокер присутствует здесь, так как именно его подопечные сегодня отличились. Он проведет с ними серьезную беседу и назначит соответствующую отработку. Так же Грей восстановил читальный зал. У вас есть замечания? Если нужно, он доделает.

Значит, вот кого надо благодарить. Но я наверное не стану.

— Все в полном порядке, — отчитываюсь сухо. А потом быстро пересказываю все, что запомнила. Хотя ничем существенным поделиться не могу. Начала драки я не видела. В конце спрашиваю то, что собиралась: — Я бы хотела узнать на будущее, как мне поступать в таких случаях?

— Мы уже обсудили это с мистером Уокером. И приняли решение установить в библиотеке артефакт быстрого реагирования. Подберите место, куда его удобнее разместить. Грей подойдет и все подключит. Одно нажатие, и сразу несколько ответственных за безопасность получат сигнал и примчатся. Такие же артефакты мы установим и в других помещениях: столовой, залах для тренировок. Ну так далее.

— Это хорошее решение, — киваю одобрительно.

— Как идет ваше знакомство с библиотекой? Есть какие-то вопросы? — осведомляется ректор. — Если что, вы всегда можете обратиться ко мне. Или к мистеру Уокеру, — добавляет с небольшой заминкой, бросая на меня проницательный взгляд. И что это значит? Очень хочется надеяться, что Грей не рассказал о том, кого я ему напомнила.

А если рассказал? Если и ректор теперь в курсе, что я очень похожа на преступницу, которую должны были казнить еще три года назад? Мне снова становится страшно и хочется немедленно сбежать. Боюсь только, что побегом вызову еще больше подозрений. Никак не могу решить, что мне делать.

— Все в порядке, — вспоминаю, что мистер Фаррел все еще ждет от меня ответа. — Да, библиотека не в лучшем состоянии, но ничего критичного. Я приведу ее в порядок в кратчайшие сроки.

— Хорошо. Надеюсь на вас, — довольно кивает хозяин кабинета. Разговор закончен, поднимаюсь, собираясь уходить.

— Я провожу мисс Нортон, — неожиданно подает голос Грей, встает и идет вслед за мной.

То, что я почувствовал, подхватив Эстер в объятия, потрясло меня самого. Это была дикая смесь желания, тревоги за нее, тоски и странного, пробивающего до самого нутра ощущения чего-то близкого и родного. Правда, последнее быстро исчезло, оставив после себя горькое послевкусие. Это я хочу стать ближе к Эстер, а она мечтает, чтобы я оставил ее в покое.

И все же до появления этой девушки моя душа напоминала выжженную пустыню. А теперь там словно открылся живительный источник, питая собой едва проклюнувшиеся ростки надежды. Глупые ростки, ведь мисс Нортон ясно дала понять, что ей от меня ничего не нужно. Пусть так. Но я хотя бы заново учусь дышать рядом с ней. Это уже немало.

Но кое-что в реакции новой хранительницы настораживает. Нет, я не ждал, что она обрадуется, оказавшись в моих руках. Хотя всего-лишь инстинктивно пытался помочь. Но то, как Эстер отчаянно старалась вырваться, наводит на тяжелые подозрения. Будто ей глубоко ненавистна сама мысль оказаться в мужских объятиях. Я успел уловить отголоски паники, даже ужаса. Слишком сильные эмоции для простого жеста поддержки.

Что, если ее напугали до меня? В прошлый раз Эстер призналась, что уволилась с предыдущего места работы из-за домогательств. Насколько далеко зашел тот мужчина в желании добиться своего? Что могла противопоставить ему девушка с таким слабым уровнем магии? А главное, как это выяснить, если Эстер отказывается со мной говорить?

Но я не могу не попробовать, поэтому громко сообщаю, что хочу ее проводить, и покидаю кабинет Нэйтана вместе с мисс Нортон. Вижу, как она напрягается. Понимаю, что ей не нравится мое общество. Но этот вопрос я должен прояснить. В коридоре Эстер держится от меня на расстоянии, а как только немного отдаляемся от кабинета, поворачивается и решительно произносит:

— Благодарю, мистер Уокер, не нужно меня провожать. Я уже сама неплохо здесь ориентируюсь.

— Не сомневаюсь и не собираюсь навязываться, — отзываюсь спокойно. — Просто хотел попросить прощения за своих студентов. Они под моей ответственностью, а значит, я отвечаю и за их ошибки в том числе. Поверьте, виновные будут наказаны.

— Пусть так, — хмурится Эстер. — Но только не из-за меня. Мальчишки могли навредить другим адептам или редким книгам. А я сама совершила ошибку, приблизившись к ним без надежной защиты. Вот и поплатилась.

— И это второй вопрос, который хотел обсудить, — на ее недоуменный взгляд напоминаю: — Установку тревожного артефакта. Когда вам будет удобно?

— Когда? — задумывается Эстер. — Сколько это займет времени?

— Около часа, — сообщаю, увеличив цифру минимум вдвое. Но с ней по-другому никак. И то я уверен, что на время моей работы девушка постарается сбежать. Но тут у меня найдется, чем ответить. Я хочу потратить время с пользой и попробовать ее разговорить.

— Тогда не будем откладывать, — решается она. — Я закрою библиотеку в девять вечера. Вам никто не будет мешать. Успеете подготовить все к этому времени?

— Вполне. Но вам придется присутствовать. Артефакт я буду настраивать на вас. Ну и проверить его работу тоже надо.

Бросив на меня подозрительный взгляд, Эстер вынужденно кивает.

— Тогда жду вас к девяти, — произносит холодно и спешит избавиться от моего общества. Не иду за ней. Пока мне достаточно, что она согласилась.

Ровно в девять я уже толкаю дверь библиотеки, бросив взгляд на табличку, оповещающую о техническом перерыве на час. Вообще-то отбой у нас в десять вечера. Но читальный зал не закрывается даже на ночь. Некоторые студенты перед экзаменами и спят прямо тут, за столами, обложившись учебниками. Мы не запрещаем. Помучившись так несколько раз, нерадивые адепты рано или поздно научатся правильно распределять свое время.

Как только попадаю в читальный зал, мне навстречу выходит Эстер. Еще более строгая и отстраненная. С каждым разом она все сильнее отгораживается от меня, не понимая, что такое поведение только влечет меня к ней. Пробуждает азарт моего зверя, который пока настороженно прислушивается к девушке. Но даже такой его приглушенный интерес — это уже гораздо больше прежнего мертвого равнодушия после потери пары.

Когда Лея погибла, мой зверь не оставил меня. Мы с истинной не успели соединиться душами и телами. Если бы слияние произошло, дракон не выдержал бы утраты. И я бы тоже угас вслед за ним. Возможно, это было бы лучшим выходом и уж точно справедливо. Жизнь за жизнь. Но мое наказание в другом — мучиться виной день за днем.

— Добрый вечер, — вежливо склоняю голову, обращаясь к хранительнице: — Вы определись с местом?

— Вот здесь подойдет? — показывает она.

— Вполне. Тогда я приступаю?

— Хорошо. Позовете, когда буду нужна. Я пока займусь книгами в хранилище, — как и ожидал, Эстер предпринимает попытку сбежать.

— Боюсь, мне уже нужна ваша помощь, — сообщаю ровно. — Постойте пожалуйста рядом, я настрою артефакт.

Достаю его из коробки и начинаю возиться с устройством. На самом деле это занимает не больше пяти минут. Но я буду тянуть до последнего. Поглядывая на замершую рядом Эстер, уточняю:

— Кроме сегодняшнего инцидента, больше никаких проблем во взаимодействии с учениками и преподавателями у вас не возникло? — предупреждая ее негодование, поясняю: — Это стандартный вопрос для новых и старых сотрудников. Как заместитель ректора, я отвечаю за решение подобных проблем и рабочую обстановку в коллективе.

— Спасибо, все хорошо, — тихо отзывается девушка. — У меня нет жалоб, — отчетливо чувствую ее желание поскорее уйти. Оно огорчает меня и неожиданно злит моего зверя. Похоже, мисс Нортон ни в каком виде не собирается идти со мной на контакт. И все же, заранее предчувствуя неудачу, предпринимаю еще одну попытку:

— Еще раз прошу прощения. Но я не только должностное лицо, но и мужчина. В прошлый раз вы признались, что уволились из Северной академии из-за домогательств. А когда я сегодня вас поддержал, вы так отреагировали… Вас кто-то касался против воли? Не бойтесь признаться мне, Эстер, — прошу, впиваясь жадным взглядом в застывшее лицо. — Я обязательно заставлю его заплатить! Просто назовите мне имя…

Девушка вздрагивает и бросает на меня такой странный, пробирающий до нутра взгляд, от которого холодеет все внутри. А потом в ее глазах появляется лютая стужа.

— Вам нужно имя? Хотите узнать, не обидел ли меня мужчина? — переспрашивает каким-то неживым, глухим голосом.

— Хочу… — отвечаю хрипло.

— И что вы сделаете? Защитите меня от него? — сейчас в ее тоне горькая ирония.

— Да…

— Я не знаю вас, и не понимаю, могу ли вам доверять, — безжалостно обрывает она мои надежды. И вдруг добавляет: — Возможно, вы сами когда-то причинили кому-нибудь тяжелый вред, — после короткой, наполненной острым напряжением паузы, отводит глаза и уже другим, равнодушным тоном произносит: — Впрочем, даже если и так, это не мое дело. Но и вы не вправе задавать мне подобные вопросы. В любом случае, со своими проблемами я разбираюсь сама. За чужое участие приходится очень дорого заплатить.

Чувствую, что это не просто слова, а ее личный, горький опыт. Внутри у этой девушки кровоточащая рана. И пусть мы чужие друг другу, вопреки рассудку я хочу забрать ее боль себе. Но мисс Нортон упрямо хранит свои тайны.

— Мы закончили? — уточняет спокойно. Я молчу, и она сама продолжает: — Тогда я займусь своими обязанностями.

Глядя в спину удаляющейся Эстер, ощущаю, как от привычной боли перехватывает дыхание. Что это было? Я ждал признаний, а она вывернула наизнанку меня самого. Ее слова — это намек или случайное попадание в цель? Как бы то ни было, она права. Мой ад воспоминаний всегда со мной. И я снова погружаюсь в него.

три года назад…

Я стоял на набережной, наслаждаясь теплым летним днем и лениво наблюдая за состязанием небольших рыбацких судов. Морской бриз был совсем слабым, однако паруса судов надували сильные воздушные потоки, позволяя им маневрировать. Приглядевшись, я заметил невдалеке молодую девушку в элегантном платье и шляпке. И с удивлением понял, что эти порывы ветра создает она.

Незнакомка оказалась на редкость одаренным магом воздуха. Вот так, играючи, без особых усилий, наполнять паруса десятков судов — это надо обладать большой силой. А главное, уметь виртуозно ее использовать. Сначала я просто любовался девушкой, не собираясь подходить ближе. От нее будто исходил солнечный свет, притягивая взгляды. Хотелось смотреть и улыбаться, поднималось настроение и появлялась странная легкость в душе.

Состязание кораблей закончилось, незнакомка остановила воздушные потоки. Но один из них, словно играясь, напоследок сорвал шляпку с ее головы. По плечам девушки рассыпались длинные каштановые пряди. Тихий смех прозвучал, как колокольчик. Она бросилась в догонку за шляпкой. Но я успел подхватить головной убор раньше и подал незнакомке. А когда девушка подняла на меня синие, как знойное летнее небо глаза и благодарно улыбнулась, неожиданно завис.

Вблизи она оказалась настоящей красавицей. Нежная кожа подсвечивалась легким, естественным румянцем, светилась здоровьем без всяких ухищрений, к которым обычно прибегают придворные красотки. Глаза искрились живостью, губы алели даже без помады. Затянутая в элегантное, но очень простое платье, стройная фигурка отличалась изяществом. И при этом манила мягкими женственными формами.

С ответной улыбкой я разглядывал ее, машинально отмечая детали. Передо мной была драконица, сильная и, судя по благородным чертам, явно из старинного рода. Но одета не так, как аристократка. А еще она точно не бывала при дворе. Я знал всех девушек ее возраста, регулярно посещающих балы и приемы. И такую выделяющуюся красоту обязательно бы запомнил. Выводы напрашивались сами. Моя незнакомка скорее всего принадлежит к обедневшему дворянскому роду, растерявшему все свои привилегии. Что и подтвердилось немного позже.

Не знаю, зачем я предложил ей прогуляться по набережной. В тот момент я ничего такого не планировал и не рассчитывал продолжить знакомство. И, конечно, не забывал, что дома меня ждет невеста. Мне просто захотелось немного побыть рядом с этой девушкой, напитаться ее теплом и бьющей через край, живой энергией. Узнать побольше о ее магии. Как раз поэтому я назвался ненастоящим именем. Не для того, чтобы обмануть. Я действительно считал, что наше общение не продлится дольше одного дня. И не хотел, чтобы искренность в ее глазах сменилась меркантильным интересом. Слишком часто приходилось сталкиваться с подобными метаморфозами.

В тот момент я был уверен, что мы немного пообщаемся и разойдемся в разные стороны. Вернемся каждый в свою привычную жизнь. Поэтому почти ничего о себе не говорил, но зато с удовольствием слушал. Ее имя оказалось солнечным и звонким — Лея. Будто нежное журчание родника на лесной опушке. Я сам не заметил, как пролетел час. Спохватился, лишь вспомнив, что скоро очередное заседание Королевского совета. Разговаривать с этой девушкой оказалось неожиданно приятно. Она была умна, хорошо образована и отличалась свежестью суждений.

На многие вещи мы смотрели одинаково. Во многих взглядах сходились. Мне нравилось слушать ее вдумчивые рассуждения. Я невольно проникся уважением к тому, как Лея просто, без жалоб и обид рассказывала о проблемах своей семьи. Она была еще так молода, но уже обладала рассудительностью и умением принимать реальность такой, как она есть. Не жила в мечтах и не строила воздушные замки. Ее планы на жизнь были практичными и вполне реальными.

Тогда я впервые с грустью подумал, что моя истинная не обладает подобными качествами. А еще у нас нет такого душевного контакта, как с этой случайной знакомой. В тот день я проводил Лею домой и собирался попрощаться. Она молча смотрела на меня, ни о чем не спрашивая, не намекая на продолжение. Ее серьезный, внимательный взгляд очень странно отозвался в груди. Я вдруг осознал, что еще не выяснил все, что хотел. Почему бы не продолжить наше общение? Я предложил Лее встретиться следующим вечером там же, на набережной, решив дать себе еще один день. Но когда пришло время прощаться, повторилось то же самое.

Первое время я не отдавал себе отчет, насколько все вышло из-под контроля. Наивно считал, что в любой момент могу прекратить эти встречи. Просто не хочу. Разве мы не можем дружить? В нашем общении нет ничего предосудительного. Эта девушка меня забавляет, наполняет энергией. На нее приятно смотреть и с ней очень интересно беседовать. Мне давно ни с кем не было так комфортно.

При этом где-то подспудно я ощущал, что так не должно быть. У меня есть истинная пара, в нормальном состоянии это исключает тягу к другим женщинам. Но у меня что-то пошло не так. Смущало и то, что мой зверь не отвергал Лею. Он не видел в ней цели, не стремился ее завоевать и присвоить. Но и не воспринимал, как угрозу. Лишь присматривался, принюхивался и чего-то ждал. Позволял мне решать самому. Но что решать? В своей паре я не сомневался. У нас были все атрибуты истинности: метки, подтверждение в Храме, притяжение.

Спустя еще неделю наконец пришлось признать: меня тянет к двум девушкам одновременно. Я впервые задумался, не могла ли быть тяга к Лее искусственной? Случайно ли она попалась на моем пути? Правда ли, до сих пор не знает моего настоящего имени? Эти мысли одолевали меня, пока я находился вдали от девушки. Но как только она оказывалась рядом, забывал про них. Глядя в ее лучистые глаза, я не сомневался в ее невинности и чистоте.

Теперь я уже мог бы признаться, кем являюсь. Но в глубине души получал удовольствие от того, что вызываю интерес сам по себе, без флера моего титула и должности. Однако, чем дальше шло время, тем больше я понимал, что так не может продолжаться. Пора принимать решение, и самое правильное — прекратить эти странные встречи. Хотя я выбирал не самые людные места, кто-нибудь все равно мог заметить нас и донести моей невесте. И дело даже не в том, что я хотел избежать слез и обид. В конце-концов, я не изменял Алиане. Мы с Леей даже за руки не держались. Все ограничивалось прогулками и разговорами.

Но это не значило, что я не хотел большего. Хотел. И вот это по-настоящему настораживало. Я решил, что у меня какое-то отклонение, сбой истинности. Недаром мой дракон не сразу принял пару. Что-то у нас с ним не ладилось. Но моя гордость и тщеславие не позволили снова обратиться к докторам. Тогда пришлось бы признаться, что я обманываю невесту, встречаясь с другой. Пусть и невинно. Если бы это вышло за пределы врачебного кабинета, могло обернуться позором для меня и отразиться на карьере.

Несколько раз я принимал решение больше не встречаться с Леей. И каждый раз оказывался у ее дома. Просто не мог отказаться от нашего общения. Это было выше моих сил. Я даже себе не мог объяснить, почему. Но хуже всего было другое. С каждым нашим новым свиданием мне становилось мало просто разговоров. Я хотел эту девушку себе, хотел обладать ею. Боролся с собой, но ощущал, что проигрываю.

Единственное, что я мог предложить Лее — место любовницы. Только мне претил этот шаг. Во-первых, я был уверен, что она не согласится. Во-вторых, не хотел так унижать Алиану. Сам факт любовницы у женатого дракона в нашем обществе воспринимался вполне обычно. В неистинных парах такое часто случалось. Но я-то считал, что достоин самого лучшего — прочного союза с истинной. А сам оказался в двусмысленной ситуации.

В один из вечеров события окончательно вышли из-под контроля. Провожая Лею, я не удержался и поцеловал ее. Когда мои губы накрыли ее, нежные, мягкие и такие вкусные, все вокруг для меня померкло. Существовало только это мгновение. И только она одна. Сладкая, пьянящая, открытая. Я пил ее дыхание, наслаждался ее ответом и пылкостью. И ощущал себя самым счастливым.

Но как только оторвался от этих сладких губ, будто мгновенно вынырнул из морока. Меня накрыло ощущением жгучей вины и презрения к себе. Неужели я настолько слаб, что не смогу справиться с порочной тягой? И снова меня одолевали неприятные мысли. Что если то, что происходит — способ дискредитировать меня? Завистников при моей должности и положении достаточно. Многие были бы рады насладиться моим падением. Тогда я еще не знал, что на верном пути. Только думаю не в ту сторону. Мои враги гораздо ближе, чем я предполагал. Их планы чудовищнее и циничнее. А моя гордость, тщеславие и желание избежать позора даже ценой лжи лишь помогли им осуществиться.

Как я и ожидала, Грей не оставляет попыток узнать обо мне больше. На его вопрос, не обидел ли меня в прошлом какой-то мужчина, хочется горько рассмеяться. А еще презрительно бросить ему в лицо — накажи сам себя! Это ты виноват во всем, что со мной случилось. Ты и моя глупая доверчивость. Только я наказана сполна. А он… Про него мне пока непонятно.

Конечно, правду я не открываю. Хватит с меня импульсивных поступков. Прошлый привел к тому, что я оказалась в допросной и потеряла все. Но и промолчать не могу, кое-что все же себе позволяю, даже при том, что рискую:

— Возможно, вы сами когда-то причинили кому-нибудь тяжелый вред, — произношу и вижу, как перекашивает судорогой лицо дракона. В его глазах появляется что-то темное, жуткое. Вздрагиваю, будто в лицо смерти заглянула. Да, я сознательно бью его словами. Хочу сделать больно. Хочу, чтобы Грей почувствовал на себе каждую минуту моей агонии. Его боль — бальзам на мои раны. Звучит чудовищно, но я ничего не забыла и не простила. А рядом с ним все эти ядовитые чувства поднимаются с самой глубины души.

Не в состоянии больше находиться здесь, сбегаю в хранилище. Пытаюсь отвлечься работой, пока дракон занимается установкой артефакта. Только из читального зала не раздается ни звука. А мне еще надо проверить его работу. Минут через двадцать снова заглядываю в зал. Все равно сосредоточиться на книгах не получается. Не могу я нормально работать, когда призраки прошлого так близко.

Грей стоит у стены, там же, где я его оставила, застывшей фигурой напоминая статую. Даже на мои шаги не реагирует. Будто он сейчас вообще не здесь.

— Вы закончили? Я могу проверять? Пора открывать библиотеку для посетителей, — произношу, не скрывая досады. Я устала и хочу, чтобы он наконец ушел. Дракон вздрагивает и поднимает на меня глаза. А в них столько черной тоски и боли, что я невольно шумно выдыхаю. И еле удерживаюсь от вопроса, что с ним такое. Напоминаю себе, что мне не должно быть дела до него и его страданий.

— Почти закончил, — медленно, с усилием произносит он. — Можете проверять. Но сначала хочу сказать, вы были правы. В моем прошлом есть то, что я хотел бы изменить, — его голос хрипит, дыхание рвется, словно каждый вдох дается ему с трудом. — Я бы что угодно отдал за это: жизнь, свободу, своего зверя. Но вред нанесен, и уже ничего не исправить. Остается только с этим жить…

Все мои силы уходят на то, чтобы удержать лицо. Я вижу, что Грей по-настоящему мучается. Значит, судьба все же отплатила ему за меня. Не знаю, что с ним произошло. Но явно что-то ужасное. Скорее всего этим и объясняется, что теперь он работает в академии и снова скрывает свое имя. Я не испытываю радости от его боли. Понимаю, что все это не из-за меня. Я была для него лишь случайным неприятным эпизодом, о котором он наверняка сразу постарался забыть. Но хоть какое-то ощущение справедливости зарождается в груди.

Никак не комментирую услышанное признание, избегая испытывающего мужского взгляда. Пусть думает, что меня его дела не касаются. Возвращаюсь к артефакту и прошу показать, как он работает. Чуть помедлив, Грей выполняет просьбу. Убедившись, что все в порядке, наконец уходит. Отворачиваюсь, чтобы не смотреть ему вслед. Потом открываю читальный зал и подхожу к поисковым ящикам. Ввожу в специальное поле запрос на любую информацию о герцоге Амальди за последние три года.

Пока жду, говорю себе, что делаю это, только чтобы быть в курсе. Раз уж нам с Греем придется работать в стенах одной академии, я должна знать, что с ним произошло. На самом деле, в моем интересе есть и другие причины. Но я не хочу в них разбираться.

Поисковый артефакт обрабатывает запрос, но не спешит выдавать информацию. Это удивляет. Герцог Амальди — слишком заметная фигура. Если с ним случилось что-то важное, это наверняка попало в газеты. Да и вообще, неужели за три года о нем ни разу не написали? Такой, как он, должен быть постоянным героем светской хроники и сплетен. Во всяком случае, свадьбу герцога с истинной парой газетчики не могли пропустить. Бракосочетания такого уровня всегда освещаются в прессе. На нем даже могла присутствовать королевская чета.

Наконец ящик выдает название одной единственной газеты. Судя по всему, это какой-то бульварный листок. Даже не знаю, каким образом он попал в библиотеку академии. Жду, когда газета появится в ящике. Забираю ее и ухожу в свою комнатку. Читать собираюсь не в общем зале, сюда уже потянулись студенты, а у себя. Через пять минут могу похвалить себя за предусмотрительность. Короткая заметка, написанная спустя месяц, после того, как Грей отказался от меня, вызывает шквал эмоций.

'Многие дамы интересуются, куда пропал блистательный герцог Грей Амальди — один из самых завидных женихов королевства. Слухи ходят разные, один страшнее другого. И мы должны признать, что Боги действительно отвернулись от этой семьи. Сейчас она переживает двойное горе: внезапную трагическую смерть младшего наследника, Адриана Амальди, и невесты герцога, Алианы. Напомним, Алина была истинной парой Грея Амальди. До их свадьбы, которая должна была стать самым обсуждаемым событием сезона, оставался всего месяц.

Но вместо торжества в строжайшей секретности состоялись двойные похороны. Сейчас столичный особняк герцога закрыт, слуги распущены. Сам герцог, сделавший в столь молодом возрасте головокружительную карьеру, подал в отставку и уехал в дальнее имение переживать утрату. Он разорвал все связи с миром и никого не принимает. Его мать, вдовствующая герцогиня Амальди, не смогла справиться с горем, постигшим семью, и удалилась коротать свои дни в Женскую обитель Великой Богини. Чуть больше полугода назад герцогиня потеряла мужа. Новая трагедия окончательно подкосила ее.

К сожалению о самой трагедии нам пока ничего не известно. По требованию герцога вся информация тщательно скрывается. Мы только знаем, что проводилось расследование, на которое Тайная канцелярия с самого первого дня наложила гриф секретности. В результате расследования многие головы в правоохранительном ведомстве полетели, а должности освободились. Если нам удастся выяснить подробности, мы обязательно сообщим их публике. Нести правду в массы — наша миссия. А пока вместе со всеми подданными королевства выражаем глубокие соболезнования герцогу Амальди.'

Новость о трагедии в семье Амальди вызывает шок. Сначала я пытаюсь проверить ее в других источниках и узнать хоть какие-то подробности. Но больше ни на один мой запрос ответа не приходит. Похоже, информацию действительно тщательно зачищали. Только этот газетный листок каким-то чудом сохранился.

Значит, вот что случилось с Греем! Вот почему не было свадьбы. Его невеста погибла. И брат тоже. Это ужасное горе. Я не хочу испытывать сочувствие, дракон его не заслуживает, но против воли ощущаю жалость. Как к любому, кто перенес тяжелую потерю. А еще мне показалось, что Грей не просто страдает, но и мучается виной. Похоже, он как-то причастен к трагедии. Возможно, винит себя в том, что не смог ее предотвратить.

Теперь мне ясно, почему герцог Амальди больше не живет в своем особняке и называется чужим именем. Трагедии, подобные этой, часто вызывают у окружающих жадное любопытство. Мало кому приятно видеть фальшивое сочувствие, а иногда и плохо скрытое злорадство. Нравы, царящие при дворе, жестоки: зависть, соперничество, ревность к чужому успеху. Вот он и скрывается в глуши.

Что касается причины его страданий, я и не думала, что она во мне. Уж точно не в том, что обласканный судьбой герцог походя растоптал меня и разрушил жизнь одной маленькой, дружной семьи. Хотя все равно странно, что это случилось почти сразу, после моего ареста. Надменная драконица ненадолго пережила ту, кого отправила на смерть. Что это, если не Божественное провидение? Правда, погиб и младший наследник Амальди. А он передо мной ни в чем не виноват. Он да, но не невеста его брата.

Я больше не разрешаю себе думать о том, почему метки появились у нас обеих. Первое время постоянно сходила с ума, пытаясь найти ответы. Но постепенно заставила себя забыть. Слишком мало у меня информации. Слишком больно возвращаться мыслями в прошлое. А вот у Грея была такая возможность. Тяжелее всего осознавать, что он даже не попытался разобраться, а сразу записал меня в мошенницы и отдал дознавателям.

Эти печальные размышления снова бередят боль от предательства. Я внимательно прислушиваюсь к себе. Где же моя драконица? Опять впала в спячку? Стоит ли ее будить? Конечно, я мечтаю снова стать полноценной драконицей. Вернуть себе магию и способность к обороту. Летать в небесах, управлять ветрами, магичить так же легко, как дышать. Все это я умела с детства, а потом из-за собственной глупой наивности потеряла. И уже три года живу с искореженной внутренней сутью.

Но больше всего я боюсь, что вместе с моим зверем вернется и связь с Греем. Испытывать тягу к тому, кого ненавидишь — настоящее мучение. Именно из-за этого я приняла то запрещенное зелье. Конечно, тогда я была в полном отчаянии. Сейчас бы уже не решилась на такой шаг. Слишком непредсказуемые последствия у зелья. Можно вообще потерять разум или умереть.

Что ж, я хотела узнать узнать, что случилось с Греем, и узнала. Только вряд ли для меня это теперь имеет значение. Разве что появилось слабое ощущение справедливости. Осознание, что те, кто разрушил мою жизнь, так или иначе заплатили за это. Боли, что испытывает Грей, мне достаточно. Все же радоваться чужому горю — не в моем характере. Не хочу взращивать в себе эти темные чувства. Нас больше ничего не связывает. Пора жить своей жизнью.

На ужине я веду себя чуть более оживленно, чем обычно. Может, пришло время выползать из своей скорлупы? Про отношения с мужчинами я пока не думаю. Не представляю, что должно случиться, чтобы я смогла снова довериться кому-нибудь. К тому же близкий человек заметит мои странности и начнет задавать вопросы.

Знаю, родители мечтают, что когда-нибудь я смогу оставить прошлое позади и создать семью. Подарить им внуков. Раньше я обладала большой силой и могла родить магически одаренных детей. А сейчас не представляю, что передам своим детям? Искореженную суть? Смогу ли вообще родить? Это еще одно тяжелое последствие того, что со мной случилось. Грей лишил меня в том числе радости материнства.

И пусть отношений я пока не планирую, позволить себе сблизиться с кем-то могу. Хотя бы с теми двумя женщинами, которые охотно приняли меня в свой круг. За столом во время ужина охотно беседую с ними, а потом к нам присоединяется один из преподавателей, Дэниель Картер. Молодой, свободный дракон, как мне уже успели рассказать Эва и Ванесса, с которыми я планирую подружиться.

Дэниель делится забавной историей о студенческих проделках, с интересом поглядывая на меня. В ответ сдержанно улыбаюсь кончиками губ. Мужское внимание мне не нужно. К счастью Грея на ужине нет, что меня только радует. Хотя бы поем спокойно. После того, что я узнала, мне еще сложнее видеть его. Теперь я знаю, что он скорбит по невесте и брату. Это понятно и оправданно. Но внутри все равно зудит обида, что по мне он скорбеть не стал. Отмахнулся, как от назойливой мухи, и забыл.

После ужина возвращаюсь в библиотеку. Хочу еще немного поработать и потом пойти к себе. Благодаря моим стараниям хранилище уже выглядит лучше, но до полного порядка еще далеко. Но тут на пороге читального зала появляется Дэниель. Подходит ближе все с той же обаятельной и немного смущенной улыбкой. И просит помочь найти книги по нужной ему теме. Только нам обоим понятно, что это лишь предлог. Да и сам дракон тут же забывает про просьбу и начинает задавать вопросы.

Спрашивает, нравится ли мне в академии, ходила ли я уже в город. Предлагает составить компанию и показать самые популярные кофейни, книжные магазины и другие интересные места. Он выглядит дружелюбно и безобидно. Но моя настороженность никуда не исчезла. Мое доверие предано и сломано. Теперь я слишком подозрительна и везде ищу подвохи.

Наверное, стоило бы согласиться. Сделать хотя бы маленький шажок к нормальной жизни. Но я пока не готова, поэтому судорожно ищу причину отказаться. Дэниель не сделал мне ничего плохого, не хочется отталкивать его суровой отповедью, как Грея. Вдруг я все же когда-нибудь решусь прогуляться с ним. Или даже посидеть в кофейне. А пока надо придумать вежливую отговорку.

В этот момент в библиотеку заходит Грей. Замечает рядом со мной Дэниеля и заметно мрачнеет. Он и так выглядит хмурым и напряженным, а теперь от него исходит что-то темное и опасное. Я даже отголоски драконьей ауры ощущаю. Так самцы давят друг на друга, меряясь силой. Раньше я это давление хорошо чувствовала, но благодаря моей силе оно меня не задевало. После потери магии эту способность я утратила. Но на силу Грея почему-то отзываюсь. И снова прислушиваюсь к себе, боясь, что драконица опять проснется. Но она молчит.

Дэниель тоже чувствует давление, недоуменно приглядывается к заместителю ректора и хмурится.

— Картер, тебя там… студенты ждут, — холодно произносит Грей.

— Где ждут? Занятия уже закончились, — настораживается молодой дракон.

— У твоего кабинета. Иди, займись делом, — практически прогоняет его Грей, даже не пытаясь придать своему требованию правдоподобности. Дэниель недовольно выдыхает, но все же не вступает в пререкания с начальством.

— Договорим в следующий раз. Доброй ночи, мисс Нортон, — кивает мне и уходит.

— Это было не очень вежливо, — холодно замечаю я. И вижу, как хищно сужаются глаза Грея. Его лицо каменеет, а зрачок на секунду становится вертикальным. Похоже, его зверь тоже чем-то недоволен.

— Вам понравился Картер? — спрашивает он мрачно. И добавляет с долей яда: — Должен отметить, Дэниель лекомысленен и обладает армией поклонниц среди сотрудниц академии и даже студенток.

— В этом аспекте мистер Картер меня не интересует. И никто другой тоже. Я вам уже говорила, — не сдерживаю раздражения.

— Похоже, он этого не понял, — мрачно усмехается Грей. — Если позволите, я могу объяснить доходчивее. Картер вас больше не потревожит.

— Не трудитесь. Сама справлюсь, — отрезаю я. — Вы что-то хотели?

— Хотел, — кивает он и замолкает, хмуро разглядывая меня. Когда пауза уже начинает напрягать, наконец продолжает: — попрощаться…

Попрощаться? Он покидает академию? Неужели я смогу спокойно вздохнуть? Кажется, я слишком заметно обрадовалась. Мой собеседник насмешливо кривит губы и уточняет:

— Меня не будет всего пару дней. Надо ненадолго вернуться домой. Остались незаконченные дела. В мое отсутствие со всеми вопросами можете обращаться непосредственно к ректору.

Его слова вызывают целый рой мыслей. Домой — это в столицу? Что еще за незаконченные дела? Чем мне это может грозить? Впрочем, я уверена, дело вовсе не во мне. Возможно, Грей просто хочет повидать мать или посетить семейную усыпальницу. Наш недавний разговор явно разбередил не только мои, но и его раны.

И все же мне становится очень тревожно. Я так и не узнала, как тот дознаватель объяснил, почему меня так быстро казнили? Работает он там еще или уже нет? Какие выводы сделало расследование, о котором упоминалось в заметке? Вдруг, Грей в этой поездке узнает что-то новое. Когда я уже смогу жить спокойно, не боясь, что прошлое догонит меня?

Как бы ни было больно и тяжело, я больше не могу бежать от прошлого. Пришло время снова встретиться с ним лицом к лицу. Знаю, это заставит меня заново погрузиться в агонию. Но если таков путь очищения, так тому и быть.

Три года я не жил, а существовал. Появление Эстер вытащило меня из небытия, пробудило жажду жизни, которую я уже почти полностью утратил. Странное это ощущение — снова чувствовать себя живым. Что бы ни ждало меня впереди, я больше не хочу возвращаться во тьму.

Нет, я не рассчитываю, что Эстер примет меня. Слишком явно она дала понять, что во мне не нуждается. Но я все равно могу быть рядом. Защищать и оберегать, пусть даже на расстоянии. Мне этого достаточно.

Но сначала надо разобраться с прошлым. Там еще остались белые пятна. Утопая в горе и чувстве вины, я закрывал на них глаза. А сейчас пора это исправить. Отправляюсь к Нэйтану и прошу выделить мне пару дней для решения личных вопросов. Отпуск за эти три года я ни разу не брал, так что моя просьба вполне обоснована.

Конечно друг меня отпускает и еще раз напоминает, что я могу рассчитывать на его помощь. Лететь планирую налегке в драконьей ипостаси. Так что больше меня ничего не держит, кроме одного. Я хочу попрощаться с Эстер. Знаю, она мне не обрадуется. Но с некоторых пор видеть ее мне необходимо.

Вот только сцена, которую застаю в библиотеке, вызывает протестующее рычание моего зверя. Рядом с мисс Нортон стоит один из наших преподавателей и улыбается ей. В отличии от меня, его улыбки девушка принимает благосклонно. По крайней мере, не прогоняет его и позволяет находиться так близко.

Дракон реагирует быстрее меня, толкает вперед, требуя вызвать соперника на поединок. Представляю, как бы отреагировала Эстер, если бы я действительно это сделал. Наверняка холодно заявила, что у меня нет никаких прав. Это так и есть, но зверю на логику наплевать. Он живет инстинктами.

Однако, как бы я ни держался, совсем промолчать не могу. Пользуясь должностью, отправляю Картера заниматься прямыми обязанностями. Ну а мой дракон приправляет этот приказ давящей силой, чтобы чужак не смел лезть на нашу территорию. Он ведет себя так, будто собирается присвоить эту женщину, хотя драконицы в ней не чувствует.

Картер уходит, но Эстер тут же дает понять, что не рада моему вмешательству. А когда слышит, что я пришел попрощаться, слишком заметно оживляется. Это неприятно бьет по самолюбию, но я терплю. Главное, рядом с ней боль, что стала моей постоянной спутницей, затихает.

Пора уходить, но я медлю, жадно разглядывая девушку. В ее глазах тревога. Я обязательно выясню, чего она боится, времени у меня полно. Невыносимо хочется взять Эстер за руку и прикоснуться к теплой коже губами. Грустно вспоминать, но герцогу Амальди женщины позволяли гораздо больше. А сейчас я бы отдал все за один невинный поцелуй. Только мне не светит.

Заставляю себя уйти. На специальной площадке за академией оборачиваюсь и направляюсь в свой столичный особняк. Время от времени я бываю там, встречаюсь с управляющим и проверяю, как идут дела в герцогстве. От моего имени он занимается нашими родовыми землями, сбором налогов и решает спорные вопросы.

Если возникнет что-то непредвиденное, у управляющего есть прямая связь со мной. Но за три года мое вмешательство потребовалось всего несколько раз, с остальным мой доверенный вполне успешно справляется. Наверное отец был бы разочарован мной, но дела герцогства теперь меня мало волнуют. Даже в академии я чувствую себя более нужным.

После гибели моей настоящей истинной я больше не думаю о семье. Любая мысль об этом вызывает острую боль. Я смирился с тем, что не приведу в дом жену, в нем не будут бегать наши дети, мне некому оставить наследство. А раз так, это наследство меня не сильно заботит. Когда-то я был горд и счастлив принадлежать к такому знатному, влиятельному роду. Но теперь ощущаю лишь горечь, ведь именно из-за него лишился самого важного в жизни.

Проинспектировав особняк, общаюсь с управляющим и неожиданно для себя приказываю привести дом и сад в жилой вид. Хотя не планировал сюда возвращаться. Радость в глазах поверенного, когда он понимает, что пока ничего не меняется, немного утихает, но до конца не уходит. Это кстати подтверждает, что я выбрал правильного человека. Если бы он подворовывал, вряд ли был бы рад моему возвращению.

Основная задача, ради которой я сюда прибыл, гораздо более неприятная, но необходимая. И уже спустя час я сижу в приемной Главной настоятельницы Обители Великой Богини.

— Как себя ведет ваша послушница? — уточняю хмуро, не называя имени. Впрочем, настоятельница и так прекрасно понимает, о ком речь.

— Без изменений, — констатирует она. — Никаких признаков раскаяния. Все также же требует встречи с королем, улучшения условий и проклинает всех вокруг. Правда, теперь больше просит об условиях, о короле вспоминает все реже. Но так и не готова поверить, что сюда ее сослали по его приказу.

— Что ж, тогда все остается без изменений. И в части условий, и в части трудотерапии. Пусть отрабатывает свое содержание.

— Должна сказать, с этим проблематично, — вздыхает настоятельница. — Наша особа груба с другими послушницами и портит все, к чему прикасается. А еще постоянно сквернословит.

— Скажите, если не прекратит, условия проживания ухудшат. И применят артефакт потери голоса. Молчание пойдет ей только на пользу.

— Такой артефакт запрещен, вы же знаете, — спокойно пеняет мне собеседница.

— Думаю, достаточно будет припугнуть. Средства, что я перечисляю, доходят до вас в полном объеме? — интересуюсь делами.

— Да, благодарю, Ваша Св…

— Мистер Уокер, — напоминаю ей. — Я здесь инкогнито.

— Прошу прощения, — кивает женщина.

— Отлично, тогда я повидаюсь с… послушницей и покину вас.

Хотя дорогу я прекрасно знаю, одна из помощниц все равно провожает меня в отдаленную часть обители, где содержатся те, кто находится здесь не по собственному желанию. Их всего несколько. Эти кельи запираются, а их обитательницы находятся под неусыпным контролем и не могут свободно передвигаться по территории обители.

Защитный артефакт на двери пропускает и выпускает определенный круг посетителей из тех, кому разрешено навещать эту послушницу. Я вхожу в тесную келью, обставленную самой простой мебелью, и сразу нахожу взглядом сидящую в потертом кресле женщину. В простом, грубом платье, что носят здесь все послушницы, с простоволосой прической она больше не напоминает ту изнеженную и холенную герцогиню, которой была когда-то.

Не здороваюсь, просто рассматриваю ту, к которой пришел. А она, заметив меня, презрительно кривит губы и шипит:

— Явился, выродок! Видеть тебя не желаю. Запер меня тут, как пленницу. Ты еще пожалеешь… Я найду на тебя управу, достучусь до короля или королевы! В свое время я была фрейлиной ее Величества, она мне поможет.

— Странно, что выродком вы называете меня, — усмехаюсь, прохожу дальше и присаживаюсь на край накрытой домотканым покрывалом кровати. Никаких шелков и изысканных тканей здешним обитателям не положено. — Тогда как я законный сын, ваш и герцога Амальди. И единственный наследник рода. Чего не скажешь о моем младшем брате. Его подлинный родитель так и остался неизвестным. Но подозреваю, что он не знатен и не богат. Иначе вы бы быстро бросили мужа.

— Да что ты вообще понимаешь! — с лютой злобой выплевывает Беатрис Амальди. Столько лет я считал эту женщину матерью. И пусть по крови она мне действительно мать, не понимаю, как называть ту, которая решила пожертвовать одним своим сыном ради другого? Не вынужденно, в сложных обстоятельствах или под давлением. А хладнокровно и продуманно. Зная, что обрекает его на мучительную смерть, каждый день смотрела ему в глаза и улыбалась лживой улыбкой.

Три года назад, окровавленный, сжигаемый ненавистью, с пепелищем в сердце и душе, я стоял над телом брата, которого убил в честном поединке, и задал ей, рыдающей над Адрианом, только один вопрос: за что? За что она так любила его: никчемного, алчного, насквозь фальшивого, и так ненавидела меня? Пусть тоже не идеального сына, но всегда относившегося к ней с уважением и снисходительностью. За что так поступила со мной, участвовала в заговоре против меня и добровольно покрывала брата и Алиану?

Ответ был прост и ужасен по своей циничности:

— Я всегда ненавидела твоего отца. Меня заставили выйти за него. Он был грубым солдафоном и не ценил меня. А ты родился его маленькой копией. Меня воротило от тебя с самого первого дня. А когда вырос, стал таким же равнодушным и высокомерным. Отца Адриана я любила. Мы не могли быть вместе, но мой сын стал для меня всем. А ты убил его…

Мне кажется, после смерти брата в голове матери что-то окончательно перемкнуло. Теперь она упорно считает, что у нее был только один сын, Адриан. Я был бы рад, если бы она оказалась мне чужой. Трудно принять тот факт, что родившая тебя женщина, так сильно ненавидит тебя. Но во время дознания артефакты подтвердили наше родство.

— Не стану просить прощения за то, что не дал покорно себя убить. Не позволил вам довершить начатое, — усмехаюсь горько. — Что касается вас, вы больше не фрейлина и даже не вдовствующая герцогиня. За преступление против истинности приказом короля вас лишили титула и положения. Я уже говорил это не раз.

— Я тебе не верю! Король не мог так поступить, — упирается мать.

— Мог. Именно он настаивал на пожизненном заключении, — я говорю правду. Узнав обо всем, король был взбешен и настроен очень решительно. По его приказу, а вовсе не по моему требованию, как писали в газетах, всю информацию о расследовании засекретили. Его Величество считал, что такой вопиющий инцидент может негативно повлиять на настроения в обществе. Вопрос истинности для драконов самый болезненный. — Только из уважения к моему отцу темницу вам заменили на эту келью. Но решение можно легко пересмотреть в обратную сторону. Предпочитаете тюрьму?

— Ненавижу тебя… — в бессильной злобе шипит она.

— Не трудитесь, с некоторых пор я это прекрасно знаю.

— Ты все равно не победил, — красивое когда-то лицо искажается злобой. — Твоя истинная умерла, у тебя не будет потомства… — с изощренным удовольствием тычет палкой в открытую рану. Я пытаюсь закрыться изнутри, не реагировать, но такая искренняя ненависть все равно пробивает.

Я знал, что мне будет трудно видеть мать и тем более разговаривать с ней. И обычно обходился без свиданий, ограничиваясь общением с настоятельницей. Но сегодня у меня другая цель. Я должен проследить весь путь предательства, заново изучить детали заговора против меня. Найти то, что могли упустить в первый раз.

— Я хочу еще раз услышать о ваших попытках избавиться от меня, — произношу ровным тоном. — Все, с самого начала.

— Ничего я тебе не скажу! Достаточно, что меня, как простолюдинку, допрашивали эти ужасные дознаватели. Держали в холодной камере.

— А если я предложу то, чего вы так жаждете? Например, небольшого послабления в условиях?

Ненависть в поблекших глазах мгновенно сменяется заинтересованностью.

— Каких послаблений? — тут же уточняет мать деловым тоном.

— Это обсудим позже. Сначала ответы на мои вопросы.

— Хорошо, я согласна.

— Прикажи принести хорошего чаю и чего-нибудь на десерт, — сразу пытается прогнуть меня мать. — Разговор предстоит долгий. А тут ужасно кормят. Не представляешь, как я мечтаю снова почувствовать вкус пирожных.

— Вам дают то же, что и остальным. Никто отдельно для вас не готовит, — усмехаюсь я. — Что касается пирожных, шелковых простыней и дорогой одежды — все это у вас было. И могло бы оставаться дальше. После смерти отца я занимался финансами и делал все, чтобы наш уровень жизни не упал. Вы сами решили избавиться от меня. Теперь имейте мужество принять последствия.

Осознав, что так легко на уступки я не пойду, мать снова презрительно кривится.

— Вот именно! Ты занимался финансами. Ты все решал. И так же, как твой отец, сразу начал контролировать мои траты. Для меня ничего не изменилось. Раньше я должна была отчитываться мужу, а потом тебе. Не представляешь, насколько унизительно доказывать, что это платье или колье мне необходимы.

— И поэтому вы решили, что проще договариваться с Адрианом? А вам не пришло в голову, что он просто-напросто растратит все в короткий срок, полностью разорит герцогство, оставив вас нищей.

— Мой мальчик обязательно бы справился! — опять она говорит так, будто у нее всего один сын. — Ему лишь нужно было помочь, найти хорошего управляющего, чтобы сдерживал его порывы.

— Вы не могли быть настолько наивной, — недоуменно качаю головой. Как у нее получалось одновременно придумывать изощренные планы и верить такому прожженному лжецу, как мой брат? — Адриана даже отец не смог заставить учиться. Брат еле закончил академию. Все, что у него отлично получалось — проматывать деньги, а не зарабатывать.

— Не наговаривай на него! Он уже не может ответить, — разъяренной змеей шипит мать. — Можешь считать меня монстром. Но да, я хотела, чтобы наследником стал Адриан. А ты… Ты уже в колыбели был копией отца. Я даже кормить тебя не смогла, отдала кормилице. Но все равно пыталась стать тебе матерью.

Пыталась? Я не часто возвращаюсь к детским воспоминаниям, но матери в них практически нет. Есть отец, няня, слуги. И далекая, холодная драконица, от которой я сначала пытался получить ласку, а потом понял, что это бесполезно.

Нет, в детстве я не страдал. Просто принял, как факт, что мама не любит обниматься и злится, когда ей докучают. Но вокруг все равно было много тех, для кого я был важен. Да и мать никогда показательно не отталкивала меня, особенно в присутствии других. Она умела изображать заботу.

А потом у меня появился брат. Я стал замечать, как меня наказывают за то, что ему легко спускается с рук. Что верят чаще Адриану, чем мне. У брата было любимое развлечение — мелко пакостить и сваливать на меня. Впрочем обычно я не терпел и давал сдачи. Как умел, не жалобами, а магией, когтями и кулаками.

В конце-концов брат понял, что меня лучше оставить в покое. Пытался развлекаться, подставляя слуг. Но и тут я вставал на их защиту, Адриану пришлось смириться.

Когда мы выросли и отучились в академии, я занялся карьерой. Наши с братом интересы почти не пересекались. Мы не были близки, не разговаривали по душам. Но и не ссорились. Я думал, Адриан перерос детские пристрастия. А он просто перешел на другой уровень.

— Ладно, с причинами мы разобрались. Вы посчитали, что брат достоин герцогского титула герцог больше, чем я. Хотя он вообще не Амальди. Кстати, не хотите наконец признаться, кто его отец?

— Это уже не имеет значения, — морщится мать. — Пусть остается в прошлом.

— Как вам удалось убедить отца в том, что младший сын тоже от него? Обычно драконы чуют родную кровь.

— Это было нелегко. Я нашла колдунью, которая торговала запрещенными зельями. Пришлось продать часть драгоценностей, чтобы оплатить ее услуги. Но самая большая сложность состояла в том, что для приготовления зелья требовалась кровь герцога. Я голову сломала, пытаясь придумать, как ее достать. Помог лекарь.

Да, в заговоре против меня тоже участвовал наш семейный лекарь. Еще один из тех, кому я доверял. И отец тоже. Все, что окружало нас, оказалось ложью. И пусть основные события заговора я уже знаю из проводившегося расследования, слушая равнодушный голос матери, переживаю этот ад заново, как в первый раз.

Вопрос о трагической гибели герцога Амальди тогда тоже поднимали. Мать клялась, что непричастна к трагедии. Проверка на артефакте подтвердила ее слова. Но какие-то сомнения у меня все равно остались.

— Что ж, вы были достаточно изобретательны. Но вернемся ко мне, — перехожу к следующему вопросу. — Теперь расскажите, как вы пытались избавиться от меня.

Раздраженно вздохнув, мать морщится, но все же начинает говорить:

— Ты сам во всем виноват! Был бы более лоялен к нам, ничего бы не случилось. В тот вечер Адриан пришел ко мне в покои. Мой мальчик был очень расстроен. Оказалось, он поверил одному из друзей и неудачно вложил деньги. Вместо обещанной негодяем прибыли заимел большой долг, который надо было срочно отдавать. Адриан обратился к тебе за помощью, но ты отказал. А я не могла не помочь сыну. Рассталась с еще одной частью драгоценностей. Но их и так уже оставалось немного. Адриан тогда долго благодарил, целовал мои руки и заметил, как было бы хорошо, если бы мы сами распоряжались всеми доходами и имуществом. Он ушел, а я задумалась. Все это было так несправедливо. Ну а потом мне в голову пришел план, и я поделилась с сыном.

Слушая будничный рассказ о том, как решалась моя судьба, удивляюсь насмешке Богов. Я даже не помню тот разговор с Адрианом, который запустил крах нашей семьи и мой личный. В то время брат часто приходил ко мне с разными просьбами. Все они так или иначе касались денег. И все выглядели верхом глупости и расточительства.

Наши финансовые дела после смерти отца были не в лучшем состоянии. Траты на содержание особняка, расходы матери и брата едва покрывались доходами. Запасы таяли. Из-за неурожайного года поступление налогов снижалось. Мне пришлось пересмотреть и урезать все лишнее. И конечно, на бессмысленные просьбы брата я отвечал отказом. Думал, что забочусь о семье. И не догадывался, что подписываю себе этим приговор.

— Почему вы просто не избавились от меня? — уточняю глухо. — Еще один несчастный случай, как с отцом, и все. Зачем была нужна эта ложь с истинной? Она гораздо сложнее и опаснее. Слишком многое надо учесть.

— Об этом мы тоже думали, — спокойно глядя мне в глаза, заявляет женщина, которая меня родила. Кажется, ей вообще все равно, что я чувствую. Судя по блеску глаз, даже получает удовольствие, вываливая на меня мерзкую правду. Надеется хотя бы так отомстить за то, что ее заточили сюда? Или за смерть Адриана?

Внешне я держу себя в руках, не желая показывать, что ее слова достигают цели. Но, как и в первый раз, во мне кипит адский сплав из горечи и боли.

— Так действительно было бы проще, — продолжает мать. — Но ты сам знаешь правила вступления в наследство. Тебе тоже пришлось их выполнять. Чтобы Адриана признали наследником, ему надо было пройти проверку на родство крови. Наша семья слишком знатная и приближена к королю. Его Величество сам назначает проверяющего из придворных. К тому же используется специальный артефакт, на который мы никак не можем повлиять. Он бы сразу показал, что Адриан не Амальди.

— Вам нужен был настоящий наследник. Мой сын, — киваю, ощущая, как в груди опять разгорается гнев. — После этого можно было окончательно избавляться от меня.

— Да, — подтверждает чудовищную правду мать. — Но внука я бы любила. И уж точно воспитала в уважении к бабушке и дяде.

— А пока он рос, всем бы управлял Адриан, как единственный родственник мужского пола, — договариваю за нее, едва сдерживая рык. Мой зверь тоже в бешенстве. — Где вы взяли Алиану? Какая роль отводилась ей, кроме рождения ребенка? Брат собирался жениться на ней?

— Конечно нет! — возмущенно восклицает мать. — Тем более, после того, как она разделила постель с тобой. Уж для моего мальчика я бы подобрала невесту получше. Ему подошла бы чистая драконица с сильной кровью из хорошего рода. А эта девчонка годилась только для вынашивания ребенка. Хотя сыну пришлось пообещать жениться на ней. Одних денег для такого рискованного плана было мало. Возможность войти в род Амальди и стать матерью наследника впечатлила ее гораздо больше. Алиана мечтала попасть в высший свет, хотя сама была вульгарна и плохо воспитана. Мне приходилось постоянно ее поправлять, объяснять, как правильно себя вести в обществе. Не знаю, где Адриан ее нашел. Но ее здоровье мы проверили. Иначе не выбрали бы на роль матери моего внука.

— Что вы планировали сделать с ней после? Избавиться так же, как от меня?

— Если бы она не удовлетворилась деньгами и потребовала выполнить обещание, то да. Мы не могли позволить такой особе воспитывать будущего герцога Амальди, — равнодушно заявляет мать. Я уже даже не удивляюсь ее цинизму. А ведь у них могло получиться. У драконов в неистинных парах тоже рождаются дети. Правда реже, чем в истинных, и не такие одаренные. Я и сейчас еще могу жениться и иметь детей. Просто после смерти Леи все это потеряло смысл. Я добровольно выбрал одиночество и искупление.

— Однако Алиана не стремилась попасть ко мне в постель. Почему? — возвращаюсь к разговору.

— Подделать истинность оказалось сложнее, чем мы ожидали, — признается мать. — А у тебя слишком сильный зверь. Сначала пришлось его ослабить. Я обратилась к той же колдунье, которая помогла мне в первый раз. Она сварила нужное зелье. Мы долго добавляли его тебе в еду и немного переборщили, твой дракон почти впал в спячку и ни на кого не реагировал. Новое зелье, смешанное с кровью Алианы и твоей, должно было создать иллюзию истинности, включая временные парные метки. К сожалению, даже на ослабленного дракона оно действовало недолго. Его приходилось ежедневно обновлять. А ты не всегда обедал дома. Алиана постоянно крутилась перед тобой, но ты не горел страстью. Твой зверь никак не желал ее признавать. Зачатие в таком состоянии не принесло бы плодов. Мы даже решили, что ничего не получится. Но потом сыну удалось достать незаконный артефакт, вызывающий у дракона сильное влечение. Но даже он действовал с перебоями. Ты то тянулся к Алиане, то смотрел на нее холодно и отстраненно. Мы приняли решение не тянуть со свадьбой. А для зачатия применить специальное зелье.

— Как получилось, что наша истинность подтвердилась в храме? — очередной вопрос, на который я уже знаю ответ. Но все равно слушаю.

— Даже там найдется тот, кто за хорошую мзду подтвердит что угодно, — пожимает плечами мать. — А нам очень повезло. Один из служителей храма оказался игроком. Адриан сам увидел его за карточным столом. Сочетание шантажа и денег сработало безотказно. Служитель согласился и сделал все, что нужно.

Ну а я, благодаря очередному продажному дракону, окончательно поверил в истинность с Алианой. Теперь понимаю, почему мой зверь вел себя так странно. Толком не реагировал ни на ложную истинную, ни на Лею. Его сначала опоили, а потом приглушили нюх ложной меткой. Создали фальшивую тягу незаконным артефактом. Но истинная связь пробивалась даже сквозь эти препятствия. Меня все равно тянуло к Лее. Только я не распознал пару и позволил заморочить себе голову.

Мать внимательно следит за мной. Будто догадывается, о чем я думаю. И злорадно кривится.

— Если бы не эта мерзавка, у нас бы все получилось! Какая-то случайная девчонка разрушила грандиозные планы. Она получила по заслугам…

— Замолчи! — рычу, вскакивая на ноги. Эта змея может обзывать меня сколько угодно, плеваться ядом и ненавистью. Жало все равно уже вырвано. Но трогать Лею я больше не позволю. — Не смей касаться этого имени! Вы погубили ее. И я в том числе.

— Очень жаль, что здесь мой мальчик дал маху, — с досадой продолжает мать. — Адриан следил за тобой и конечно видел ваши встречи. Но решил, что с твоей стороны это просто похоть. Думал, после свадьбы ты угомонишься. Только когда эта девица заявилась к нам домой со своей меткой, мы поняли, что случилось. Адриана тогда не было дома. Хорошо, что Алиана вовремя смекнула: вас надо разлучить, не дать поговорить. Вот и велела слугам отвести девчонку к дознавателям. Ведь один из них ее дальний родственник. Сама бросилась следом. Только успела мне шепнуть, чтобы я срочно нашла сына и отправила за ней. Надо было разбираться с неожиданным препятствием. К сожалению, ты успел что-то почувствовать и начал выяснять. Вцепился мертвой хваткой и не успокоился, пока не выяснил правду. Вот и живи теперь с ней, — мать ненадолго замолкает. А потом устало добавляет: — Что происходило у дознавателей, я не знаю. Мой мальчик не успел мне рассказать. Они с Алианой обо всем сами договаривались. Тебе лучше знать. Девчонку арестовали и допрашивали. А с Адрианом ты говорил, перед тем, как его убить… — вот здесь голос матери наконец проседает, наполняясь горечью. Хоть по ком-то она скорбит. Правда недолго, снова вспоминая о себе: — Все, что знала, я рассказала. Теперь твоя очередь. Я могу составить список того, что мне нужно. Ты уж уговори настоятельницу. Тебя она послушает.

— Не будет вам никакого послабления. Сгниете тут или захлебнетесь своим ядом, мне все равно, — бросаю с ненавистью и шагаю к двери. Мне в спину тут же летят изощренные проклятия. Настоятельница сказала правду. Так, как эта бывшая герцогиня, даже нищие в бедных кварталах не сквернословят. Только меня ее проклятия не задевают. Сделать больнее уже невозможно. Я умер тогда, три года назад, когда понял, что рядом со мной была моя настоящая истинная. А я не просто не защитил ее, я позволил, чтобы ее убили.

Оставив исходить ядом ненависти женщину, которая меня родила, заглядываю к настоятельнице. Предупреждаю, чтобы условия моей матери не улучшали. А если будет и дальше сыпать проклятиями, сажали на хлеб и воду на несколько дней. Такая аскеза быстро приведет ее в чувство.

В город возвращаюсь в карете, мне нужно подумать. Под мерный цокот копыт вспоминаю прошлое, мысленно оказываясь в том проклятом дне, когда я отказался от истинной пары. Знаю, что снова буду корчиться в агонии вины. Но мне нужно восстановить события.

После того, как Лею увели, дом будто вымер. Все слуги попрятались, опасаясь моего гнева, мать и Алиана куда-то исчезли. А я не мог найти себе места. Бродил по пустым комнатам и пытался понять, как получилось, что девушка, которую я поцеловал, к которой испытывал такую сильную тягу, оказалась мошенницей? Почему я раньше не разглядел ее гнилой души? Почему мой дракон не почувствовал фальши? Мой зверь еще продолжал беспокоить меня. Хотя он признал Алиану парой, все равно вел себя странно.

Обычно обретение пары — это взрыв нежности, страсти, заботы. Желание быть рядом каждый миг. Ничего такого я не чувствовал. Только все ту же тягу к обеим девушкам сразу. Я снова и снова вспоминал глаза Леи, ее смелость, прямоту, стойкость к невзгодам. И все больше сомневался в том, что она сознательно подделала метку. Зато узнать о моем интересе к ней и использовать его, чтобы навредить моей репутации, недоброжелатели вполне могли. Я ведь уже думал об этом.

Но в таком случае Лея скорее жертва, чем мошенница. Я никак не мог забыть ее умоляющий взгляд, когда она тянула ко мне руку. Девушка была полностью уверена в своих словах. Разве можно изобразить такую искренность? И тогда я решил, что должен во всем разобраться. Если Лею использовали, надо это доказать. Отыскать того, кто подставил ее. Кто знает, что он придумает в следующий раз.

Первое, что я сделал, велел заложить карету и поспешил в полицейский участок. Мне было очень тяжело осознавать, что Лею увели туда. Я жалел, что не остановил Алиану сразу. Надо было разбираться без привлечения дознавателей. К сожалению, дело уже сделано. Теперь оставалось предупредить полицию, чтобы они не торопились с судом. Впрочем, в любом случае сначала должно быть следствие и сбор доказательств.

С Леей я тоже хотел поговорить. Узнать ее версию событий. Но позже. Думал дать ей время успокоиться. После случившегося она наверняка считала меня врагом и предателем. И я действительно был перед ней виноват в том, что скрывал правду о своем настоящем имени и наличии невесты. Встречался с ней, будучи обручен с другой. Это поступок не красил меня. Я не смог бы объяснить ей причины. Я даже себе не мог их объяснить.

К своему удивлению, заходя в участок, прямо на пороге я столкнулся с братом и Алианой. Оба были мрачны и выглядели обеспокоенно. А невеста, увидев меня, даже вздрогнула.

— Что вы здесь делаете? — уточнил недоуменно.

— Ну как же, Грей, — нервно отозвалась Алиана. — Надо же было объяснить дознавателю, в чем мы обвиняем мошенницу. Адриана я встретила по дороге. Он узнал, что случилось, и отправился со мной, чтобы поддержать.

— Это мое дело, — нахмурился я. — Лея пришла ко мне, мне и объясняться с полицией.

— Это не только твое дело, любимый. Мы же одно целое. Я волнуюсь за тебя, — схватила меня за руку Алиана. Ее тон изменился, стал мягким и заботливым. Только мне эта забота вдруг показалась приторно-сладкой, фальшивой. Я еле сдержался, чтобы грубо не вырвать руку из ее влажной ладони. И впервые за последнее время ощутил от своего зверя отчетливый приступ агрессии. Причем, направленный на пару. Только решил, что с ним опять что-то не так. А сейчас у меня не было времени разбираться с этим.

— Поезжайте домой, дальше я сам буду разбираться, — ответил, сдерживая раздражение. — Адриан, сопроводи мою невесту в карету.

Каждый раз, вспоминая все это, я чувствую выедающую душу горечь. Как я был слеп тогда. Глупец, возомнивший, что он чего-то стоит. Гордившийся своим положением, родословной и умом. Считающий, что судьба благосклонна к нему. Уже совсем скоро я спущусь с небес на землю и с ужасом осознаю весь ад своего падения. Каждый день, прожитый во лжи. В окружении тех, кто желал мне смерти и играл со мной, как с марионеткой. Дергал за ниточки, пока я считал себя значимой фигурой в этой игре.

Если бы я прозрел раньше. Если бы сразу забрал Лею из полиции, не оставил ее там, все было бы по-другому. Но тогда я нашел дознавателя, занявшегося делом Леи. Он зачитал мне показания Алианы и попросил подтвердить. Ее слова звучали слишком пафосно и эмоционально, но по сути она лишь описала произошедшее. Что к нам в дом заявилась неизвестная и предъявила фальшивую метку пары.

И все же обвинение я не подтвердил. Сказал, что пока сомневаюсь в вине девушки. Что ею могли воспользоваться, чтобы мне навредить. Попросил допросить ее и отпустить домой, надев магический артефакт, не позволяющий покинуть город.

— Это невозможно, Ваша Светлость, — строго заявил дракон, внешность которого мне почему-то показалась знакомой. Но у меня не было времени выяснять, где мы встречались. Еще один роковой просчет. Если бы я дал себе время подумать, возможно, догадался бы, что передо мной дальний родственник моей фальшивой невесты. — Девице предъявлено очень серьезное обвинение. Подделка истинности не дозволяет отпускать арестованную даже под надзор артефакта. Сначала мы должны провести расследование и определить степень ее вины. Фальшивую метку она предъявила? Предъявила. Значит, надо выяснить, откуда такая взялась.

— Насколько помню, существует специальный артефакт, — задумался я. — Он позволяет проверить метку и определить, как она была поставлена.

— Эм… такой артефакт действительно есть, — замялся дознаватель. — Но он редкий и хранится в Главном Управлении полиции.

— Так запросите его. Он нам нужен.

— Хорошо, Ваша Светлость. Я все сделаю. На это понадобится несколько дней.

Я бы мог настоять, чтобы Лею на это время все же отпустили домой. У меня хватило бы влияния. Но подумал, что там девушку могут достать те, кто использовал ее в своей игре. И заставить замолчать навсегда. Ведь для них она нежеланный свидетель. Даже если Лея ничего не знала о чужих планах, все равно могла бы что-то вспомнить и рассказать. Так что настаивать я не стал, но кое-что все же потребовал:

— Если не можете отпустить девушку, выделите ей хотя бы нормальную камеру, теплую и безопасную. Обеспечьте приличным питанием. И на допросе не пугайте ее. Это моя личная просьба, — надавил тоном и драконьей аурой. — Также хочу предупредить, со своей стороны я тоже займусь расследованием. Мое положение члена Королевского Совета это позволяет. Напомню, по закону вы обязаны предоставлять мне всю информацию, полученную в ходе следствия. Кроме того, так как дело касается личной жизни одного из членов Совета, все его результаты должны сохраняться в тайне.

— Как вам угодно, — почтительно кивнул дракон. Я решил, что достаточно впечатлил его своей силой и влиянием. Что он выполнит все мои требования в точности, не посмев ослушаться. И ушел, оставив Лею в его власти. Думал, теперь у меня есть время во всем спокойно разобраться. И не догадывался, глупец, что время жизни моей пары отбивало последние часы.

Выныриваю из воспоминаний, только когда возница сообщает, что мы прибыли к Управлению полиции. Тому самому, где провела последние часы своей жизни моя пара. Сейчас это здание полностью перестроено. Когда я узнал, что Лею казнили, обратился в дракона и разнес все вокруг. Весь штат дознавателей здесь тоже полностью сменили, сразу, как закончилось инициированное королем расследование. Но мне все равно каждый раз приходится заставлять себя сюда заходить.

Вот и сейчас чувствую, как противится дракон. Остановившись у порога, сцепляю челюсти, заставляя зверя подчиниться, и все же поднимаюсь по ступенькам крыльца. Направляюсь сразу к начальнику. Только он в курсе той истории и давал Тайной канцелярии подписку о неразглашении. Дело до сих пор не закрыто, ведь не все виновные наказаны. Один успел сбежать. Тот самый родственник Алианы. Он оказался умнее всех. Понял, что я не успокоюсь и докопаюсь до правды.

А тогда, три года назад, после нашего первого разговора он и не думал проводить расследование и запрашивать артефакт проверки из Главного Управления. Этот дракон и так знал, что девушка, которую к нему привели, ни в чем не виновата. Я сам, собственной глупостью и самонадеянностью, дал ему время довести их план до конца и подготовить побег.

Именно он подделал признание Леи и на его основании получил заключение суда. По нашим законам, если существует признание, суд может пройти заочно, без присутствия обвиняемого. До сих пор неизвестно, как родственник Алианы получил отпечаток личной магии моей настоящей пары. Возможно, заставил ее или обманул. Но этого хватило, чтобы вынести приговор и привести его в исполнение.

А я в это время занимался поисками. И для начала поехал к родителям Леи. Они должны были знать об окружении дочери больше остальных. Заранее понимая, какой прием меня ждет, готовился к обвинениям. Но считал, что родители тоже заинтересованы в поисках правды. Только со мной не стали разговаривать. Даже на порог не пустили.

Как только отец и мать Леи поняли, кто к ним явился, женщина в ужасе отшатнулась. А ее муж оттеснил меня от жены. С ненавистью процедил, что я негодяй, посмевший воспользоваться наивностью молоденькой драконицы, а потом бросивший ее в тюрьму. Рычал, что их дочь самая честная и искренняя девушка, не способная на обман. А я трус и предатель. Глядя мне в глаза отец Леи сказал, что проклинает меня. И пообещал, что они с женой будут молить Богов, чтобы мне пришло возмездие за содеянное. Поняв, что разговора не получится, я ушел.

У меня еще оставалась возможность пообщаться со знакомыми Леи и с теми, кто заказывал ее услуги мага воздуха. Я не упоминал про расследование, никто, кроме ее родителей, не знал, что девушку задержали. В качестве причины своего интереса называл контроль за магами. Большинство клиентов остались довольны работой с Леей и отзывались о девушке очень уважительно.

Лишь двое рассказали то, что выбивалось из общей картины. Оба в разные дни видели, как за Леей приезжал экипаж, в котором ее ждал какой-то мужчина. Само по себе это ни о чем не говорило, но в целом настораживало. К сожалению, никаких подробностей об экипаже и спутнике Леи они не вспомнили.

Домой я вернулся не в духе, усталым и раздраженным. В душе творился полный хаос. Я чувствовал досаду за то, что ничего толком не выяснил, злость на всю эту ситуацию, подспудную вину, что из-за моего знакомства и обмана Лея оказалась в тюрьме. Если бы я сразу признался, что у меня есть пара, ничего бы этого не случилось. Зверь внутри меня тоже был неспокоен. Он постоянно ворочался и на что-то злился.

Почти целый день я ничего не ел, но голода не испытывал. Когда в кабинет вплыла Алиана и поставила передо мной подносом с ужином, почувствовал только отторжение. Словно это была не еда, а что-то несъедобное. Резко отодвинул поднос в сторону. А на ласковые просьбы невесты отдохнуть и перекусить отреагировал низким рычанием. И не сразу понял, что это не я, а мой дракон. Алиана побледнела и испуганно отшатнулась. Но я даже извиняться не стал. Сейчас ее присутствие только раздражало.

Ночью я почти не сомкнул глаз. Не мог спать, постоянно думая о Лее. О том, как тяжело ей сейчас одной в холодной камере. Зверь добавлял беспокойства, тоскуя о чем-то непонятном. В последнее время я вообще перестал его понимать. Следующий день я вновь потратил на беседы со знакомыми Леи и попытки выяснить хоть что-то о мужчине, который встречал ее в карете.

Ближе к вечеру снова отправился в полицию, надеясь, что артефакт уже привезли. Но меня ждало разочарование. Тот же дознаватель сообщил, что нужного артефакта в Главном Управлении нет. Его забрали для другого дела. Снова надо было ждать. Ждать я не хотел. Вместо этого потребовал встречи с Леей. Во мне крепло ощущение, что девушку надо забирать из полиции. В конце-концов я мог запереть ее в одной из комнат своего особняка. Да, там жили моя мать и невеста, это бы выглядело странно. Но мне уже было все равно.

Дознаватель ушел, но вернулся довольно быстро и сказал, что Лея не хочет меня видеть. Если я все же настаиваю, придется применить силу. От такого свидания я отказался. И теперь уже не был уверен, что Лея предпочтет мой дом тюрьме. Но все же заявил, что хочу забрать ее под свою ответственность. Следователь не возражал, только попросил принести разрешение из Главного Управления. Я сказал, что утром разрешение будет у него. А себе пообещал, что эта ночь окажется последней, которую Лея проведет в камере. Даже если мне придется увозить ее отсюда силой.

Дома я застал странную картину. Алиана нервно складывала вещи в дорожные сундуки. На мой вопрос, куда она собралась, сообщила, что хочет навестить родных. Что не может тут больше оставаться. Из-за всех этих событий я стал холоден к ней. Будет лучше, если она поживет у родителей, пока все успокоится.

Это звучало даже разумно, ее присутствие начало меня раздражать. Я вдруг осознал, что был бы рад, если бы она вообще не вернулась. Сейчас мне уже стало очевидно, что с нашей истинностью все сразу пошло не так. Пусть это какой-то сбой моей ауры, пусть с моим драконом не все в порядке, я был готов принять и это. Не хотел больше мириться с фальшью, ради того, чтобы выглядеть безупречным и успешным в чьих-то глазах.

И все же что-то мешало мне отпустить Алиану. Я еще не начал прозревать, но подспудно ощущал неправильность всего, что меня окружает. Поэтому сообщил, что решение о ее отъезде приму на следующий день. Утром первым делом отправился в Главное Управление полиции. А там выяснил, что артефакт на месте. Дознаватель что-то перепутал. Захватив его с собой и получив разрешение забрать арестованную под свою ответственность, поехал обратно.

По дороге мне пришло в голову сначала проверить артефакт на Алиане, чтобы понять, как он должен правильно работать. Заодно, надеялся, он покажет, что с нашей истинностью не так. Но дома я невесту не обнаружил. Перепуганные слуги признались, что она ослушалась меня и уехала. Брат тоже отсутствовал. Только мать пряталась в своих покоях.

Догнать Алиану не составило труда. Уехала она совсем недавно и не успела отдалиться от города. Когда я в обличье дракона приземлился перед каретой, моя невеста выскочила из нее и бросилась бежать в лес. Зацепившись длинной юбкой за кусты, упала на колени и, сжавшись в комок, ждала моего приближения. Только тогда, увидев искаженное от страха лицо «пары», я наконец все понял. Но мне нужно было окончательное подтверждение.

Ни слова не говоря, вытащил артефакт и задействовал его, приложив к нашим меткам. И с ужасом наблюдал, как он показывает фальшивую, наведенную истинность. Ощущая, как моя душа рвется на ошметки, я смотрел в глаза той, кто лгала мне все это время. Алиана залилась слезами и посеревшими губами умоляла о прощении. Захлебываясь рыданиями, кричала, что не она это придумала. Что не хотела, ее заставили…

Зашвырнул фальшивую пару в карету, я развернул ее и помчался в город, прямо в полицию. Туда, где мучилась от моего предательства и обиды моя настоящая истинная. Я не смог это почувствовать, не распознал правду, заставил ее пройти через ад. Уже не сомневался, что Лея никогда мне этого не простит. И будет права, ведь я не заслуживал прощения, не заслуживал ее. Но сначала надо исправить главную несправедливость — освободить ее. Все разбирательства будут потом. И виновные понесут наказание.

В полиции я и узнал, что мое прозрение опоздало. Ночью Лею казнили. А дознаватель, занимавшийся ее делом, пропал. Не в силах поверить в ужасную правду, я несколько раз проверил каждую камеру, требовал предъявить мне тело пары. Хотя сам знал, что тела посли казни сжигают драконьим огнем, а прах развеивают.

Что было дальше, я помнил плохо. Мой зверь вышел из-под контроля. Мы разнесли половину управления полиции. На место прибыло подкрепление и представители Тайной канцелярии. Меня скрутили и заперли. Когда я немного пришел в себя, со мной побеседовал король. Началось расследование, которое проводили самые лучшие следователи. Я узнал, что родители Леи покинули город рано утром, как только им сообщили о казни дочери.

Алиана сразу во всем призналась. И выдала всех, кто участвовал в заговоре, включая мою мать и брата. Их тоже арестовали. Я слушал чудовищные признания моих самых близких, находясь в специальной комнате, откуда можно было следить за допросом. Меня не допускали внутрь, я не мог держать себя в руках. Начинался спонтанный оборот, а сознание погружалось в марево ненависти, грозя разрушить и Главное Управление полиции.

Основной вопрос, который не давал всем покоя: зачем надо было убивать Лею, когда уже стало ясно, что планы не удались. Рано или поздно я бы докопался до правды. Алиана рыдала и причитала, что еще вечером послала своему родственнику записку, в которой отменяла предыдущие договоренности. Избавляться от моей настоящей пары, добившись от нее ложного признания, уже не было смысла. Фальшивая истинная клялась, что не знает, почему дознаватель не остановился. Зачем довел все до конца. Все силы полиции были брошены на его поиски.

Признание Алиану не спасло. Состоялся суд, настоящий, не фиктивный. На котором было доказано ее соучастие сразу в нескольких преступлениях: подделке истинности, применении запрещенных зелий, организации убийства драконицы и других. Алиана получила тот же приговор, что вынесли Лее. А потом ее казнили.

Брата я вызвал на смертный бой. Король признал за мной это право. Я попросил, чтобы мать присутствовала на нашем бое. Она была готова пожертвовать одним сыном ради другого, так пусть смотрит, как мы убиваем друг друга. Это был даже не бой, а избиение, по сути та же казнь. Моя сила значительно превышала силу Адриана. Он пытался меня достать, но смог нанести лишь несколько ран. А потом слишком быстро выдохся. Я даже не ощутил удовлетворения от его смерти.

Мою мать король помиловал, заменив казнь на заточение в обитель. Но даже если бы он не сделал этого, я бы не стал возражать. Мне было все равно. В моем сердце и душе разверзлась огромная дыра. Я наказал тех, кого мог. Но главный виновник все еще был жив. И это не беглый родственник Алианы, а я.

Улетев в каменное ущелье, я ревел от боли и бросался на скалы, ломая крылья и когти. Заливал все вокруг своей кровью, пока сознание не отключилось. Пришел в себя уже в королевской лечебнице. С мной снова говорил король. Он был удручен тем, что священные узы истинности так безжалостно попрали. Сообщил, что принял решение сохранить детали дела в тайне. Предупредил, что в газетах дадут объявление о трагической гибели моей невесты и брата.

Я выслушал его молча. Лишь глухо попросил отставку, сказав что в Совет больше не вернусь, даже если мне откажут. И вообще принял решение покинуть столицу и светскую жизнь. Герцог Амальди умер вместе со своей парой. А что по этому поводу будут говорить при дворе, мне наплевать. Год я прожил в дальнем имении, почти не выбираясь на улицу.

А потом на меня вышел Нэйтан Фаррел. Когда-то мы с ним были знакомы. Я его уважал. И когда Нэйтан предложил мне работать в академии, я подумал: раз уж не умер и собираюсь как-то прозябать, лучше принесу кому-нибудь пользу. Я согласился на его предложение. Но сказал, что отныне живу под другим именем. Как и обещал себе, герцог Амальди не воскреснет, пока мертва его истинная.

Начальник отделения полиции принимает меня сразу. Я бывал тут нечасто, всего несколько раз. Слишком тяжело и бессмысленно. Никто и ничто не вернет мне истинную. А если бы расследование сдвинулось с мертвой точки, меня бы известили. Кому надо, знают, где сейчас живет и работает тот, кто когда-то звался герцогом Амальди.

Как я и предполагал, уже вначале разговора выясняется, что никаких новостей для меня нет.

— Не отпускает меня это дело, — задумчиво признается начальник. — Часто мыслями возвращаюсь к нему. Иногда перечитываю показания. Даже пробовал еще раз поговорить с вдовствующей герцогиней, только бестолку. Ваша мать не идет на контакт.

— Бывшей герцогиней, — поправляю машинально. — Теперь она обычная послушница.

— Ну да, — кивает собеседник. — Только если она что-то утаила, все равно будет молчать. Самое непонятное с этим предателем, затесавшимся в наши ряды — родственником фальшивой невесты. Поиски мы все еще не остановили. Но скажу честно, спустя столько лет найти его можно лишь чудом и если очень повезет. И вот что я думаю. Не мог он так хорошо и быстро спрятаться. Просто не мог. Ему даже деньги за услуги не успели передать, обещали расплатиться после… прошу прощения, вашей смерти. А чтобы так надежно скрыться от королевских ищеек, надо иметь немало золотых монет.

— И куда по-вашему он делся? — настораживаюсь я.

— Или он уже давно мертв. Или ему кто-то помогал. Я почти уверен в этом, — выдает собеседник.

— Помогал? Думаете, у моего брата и его подельницы были еще соучастники? Но Алиана всех сдала. До последнего надеялась избежать казни и выложила все, что знала.

— Что знала, выложила. Но ее могли не посвящать во все детали. Тут вот еще что, — после короткой паузы добавляет начальник. — Помните двоих свидетелей, которые видели, как ваша пара садилась в карету к неизвестному мужчине? Спустя время я еще раз допросил этих людей. Оба признались, что им заплатили за такие показания.

— Ну да, мой брат и заплатил. Хотел кинуть тень подозрения на Лею, — киваю.

— Согласен, это была основная версия. Но дело в том, что им показывали разные магснимки. И Адриана Амальди, и даже беглого родственника Алианы. Они никого не опознали. Значит, был кто-то еще.

— Скорее всего, брат очень хорошо заплатил. Вот и не признались, что это был он.

— Сомневаюсь.

Какое-то время мы оба молчим, думая каждый о своем. Потом я прошу:

— Перешлите на мой академический артефакт связи все, что удалось выяснить о дознавателе. Быть может, у меня появятся версии. И еще… известно, где сейчас живут родители моей истинной? Им вообще сообщили, что обвинения с их дочери сняты?

— Нет, — морщится начальник. — Вы же знаете, расследование было засекречено с самого первого дня по личному указу Его Величества. Никто из посторонних вообще не знал, что девушку в чем-то обвинили. Что касается адреса, в бумагах он был. Я найду и отправлю вам. Но за достоверность не ручаюсь. Родители могли снова переехать. Вы хотите с ними встретиться?

— Пока не знаю. Не думаю, что они захотят меня видеть.

Еще какое-то время мы с начальником обсуждаем другие вопросы, касающиеся расследования, потом я возвращаюсь в карету и приказываю ехать в особняк. По дороге принимаю два решения. Во-первых, я все же хочу увидеть родителей Леи. Даже если меня снова не пустят на порог, я попытаюсь. Они имеют право знать правду. Пусть поздно, спустя три года, но все же. И да, я не жду, что меня простят. Я вообще не ищу прощения. Просто хочу рассказать, как все было.

А во-вторых, раз уж я решил снова разворошить прошлое, пора заняться главной проблемой — поисками дракона, отправившего мою пару на казнь. Он был последним, кто видел Лею живой. Если не считать служащего, приводящего приговоры в исполнение. А точнее, запускающего специальное устройство.

Лично никто из драконов и людей не казнит виновных. Слишком тяжело потом жить с таким грузом. Для это цели разработано устройство, которое делает приговоренному инъекцию определенного вещества. Оно сначала замедляет работу сердца, а потом полностью останавливает. На грани смерти у драконов обычно происходит спонтанный оборот. В звериной ипостаси тело могло бы легко справиться с ядом. Поэтому оборот блокируют, надевая на смертника браслеты-артефакты.

Все происходит быстро и безболезненно. Никто специально не мучает приговоренных. Но большинство из них все равно испытывают страх и часто перед казнью просят дать им снотворное. Иногда в место исполнения приговора их привозят уже спящими. Так привезли и Лею. Служащий проверил документы, изучил судебный приказ и пропустил дознавателя в специальную камеру. Тот занес спящую девушку внутрь и уложил на кресло. А потом надел на нее браслеты, блокирующие оборот.

Самого служащего несколько раз проверяли на артефакте правды. Он был не причастен к заговору, лишь выполнял свою работу. А вот дознаватель точно знал, что делал. Раньше я не принимал участие в его поимке, положившись на королевских следователей. Гибель пары настолько сломила меня, что я больше ни в чем не видел смысла. И в мести тоже. Смерть Алианы и брата не принесла мне ни капли облегчения.

Но после встречи с Эстер я решил закрыть все пробелы, оставшиеся в прошлом. А для этого мне надо взглянуть дознавателю в глаза и задать вопросы. Понимаю, что спустя столько времени задача почти невыполнима. У меня и связей уже не осталось, я давно прервал все контакты с теми, кто наделен властью и мог бы помочь. Я все еще могу попросить содействия короля. Но за свою помощь он наверняка потребует плату. Захочет, чтобы я вернулся в столицу и вновь стал герцогом Амальди. А я не хочу. Меня устраивает моя жизнь. Так что придется искать другие пути.

Когда я попадаю в особняк, уже с порога замечаю, что мое требование привести его в жилой вид начали выполнять. Но я все равно ощущаю себя здесь чужим. За три года я полностью изменился. Иногда даже кажется, что в той же оболочке теперь другая личность. Нет больше Грея Амальди, гордившегося своим родовым домом. Все эта роскошь вокруг теперь лишь раздражает вычурной помпезностью. Годной лишь на то, чтобы пускать пыль в глаза таким же высокомерным аристократам, каким когда-то был я.

Но, что хуже всего, взгляд то и дело цепляется за разные мелочи, напоминающие о матери, брате и Алиане. А точнее, о фальши, в которой я столько лет жил. Снова вызываю управляющего и приказываю полностью заменить внутреннее убранство особняка. Переделать в более простой и лаконичный стиль. И убрать любые напоминания о прежних обитателях. Так, чтобы даже намека не осталось.

Мой поверенный заверяет, что все будет сделано в лучшем виде. Договариваемся, что он будет присылать мне новые варианты интерьеров для утверждения. Перед обратной дорогой слуга предлагает пообедать и отдохнуть. Но я не готов оставаться здесь так долго. И в столице, и в этих залах, напоминающих призраков из прошлого. Мое сердце и мой зверь рвутся отсюда прочь.

Мне необходимо увидеть Лею. Не Лею, мрачно поправляю себя. Эстер! Нельзя путать прошлое и настоящее, даже если очень хочется. Я слишком долго был вдали от мисс Нортон и теперь едва сдерживаю нетерпение. Выхожу в сад, на специальной площадке оборачиваюсь и лечу в академию.

Но когда до цели остается совсем немного, а впереди уже видны шпили высоких башен, всю мою сущность вдруг пронизывает обжигающий зов пары. Зверь внутри на мгновение замирает в воздухе, мы едва не падаем вниз. А потом он ревет от радости и восторга и бросается туда, откуда идет зов. Не в академию, а в окружающий ее лес. Я поддаюсь ему. Но ощущаю себя так, будто окончательно сошел с ума. Сейчас я тоже хорошо чувствую истинную. Только этого не может быть.

Грей уехал. Казалось бы, можно немного выдохнуть. Но почему-то не получается. Я все равно постоянно думаю о нем. Не хочу, пытаюсь отвлечься, злюсь на себя, но думаю. В общем-то это не удивительно. Он всколыхнул так много всего, похороненного в моей душе. И совсем не так глубоко, как я думала. Слишком многое зависит от того, узнает он меня или нет. Жить под постоянным страхом разоблачения тяжело.

Я все чаще возвращаюсь к мысли, что отсюда тоже придется уехать. Не получится у нас сосуществовать на одной территории. Грей не оставит попыток узнать мою тайну. А даже если и оставит, я все равно не смогу работать спокойно. Теперь это уже ясно. Значит, нужно неспеша подыскивать новое место. Какое-то время еще придется оставаться здесь. Нельзя, чтобы Грей решил, будто я сбегаю от него.

А пока в его отсутствие пытаюсь вести обычную жизнь. Больше времени провожу с новыми подругами. Выслушиваю разные местные сплетни об академии и работающих в ней драконах. И о Дэниеле Картере тоже. Подруги успели заметить его интерес ко мне и теперь с жаром делятся сведениями, думая, что я стесняюсь спросить. А я не стесняюсь, просто поняла, что пока не готова сближаться с мужчинами. Тем более, если планирую перебраться в другое место.

Устав от сплетен, женщины переходят к обсуждению предстоящей прогулки, собираются дать своим драконицам размяться. Слушать это оказывается очень больно. Я бы тоже хотела полетать с ними. Вновь почувствовать своего зверя, слиться с ним в одно целое, ощутить восторг, рассекая воздух взмахами огромных крыльев. Если бы я знала, к чему приведет то зелье… Впрочем, наверное выпила бы все равно. В тот момент я хотела лишь одного — навсегда избавиться от парности.

Ближе к вечеру прогуливаюсь по академии. По большей части я ее изучила, но еще не всю. Здесь много разных закоулков и пустынных коридоров. Основной корпус просто огромный, состоящий из нескольких крыльев. На территории есть еще несколько построек, но туда я пока не дошла. Зато выяснила, что длинный коридор, проходящий мимо столовой и кухни, ведет к дополнительному выходу на улицу, которым официально не пользуются студенты и преподаватели. Он предназначен для доставок продовольствия и других необходимых вещей.

Через этот выход можно попасть во внутренний двор, а оттуда выйти за ворота, вторые, не парадные. Обычно они закрыты, но рядом есть небольшая калитка. Она тоже заперта, но мои подруги успели поделиться секретом. Среди преподавателей и сотрудников в ходу специальные камешки-артефакты, открывающие эти двери. Так они попадают в лес, где проходят тайные свидания. За обедом Ванесса показала мне такой камешек и предложила поделиться на время, хитро поглядывая в сторону Дэниеля. Но я покачала головой, заявив, что он мне не нужен.

Однако позже, когда я убирала книги, оставшиеся на столах читального зала, из одной выпал точно такой же камешек. Похоже, об этом способе скрытно покинуть академию знают не только преподаватели, но и адепты. Взяв в руку камешек, я прикидывала, что с ним делать. Рассеянный студент вряд ли явится за своей пропажей, официально им запрещено так покидать академию. Сначала хотела отнести его коменданту, но почти сразу передумала. Решила оставить себе. Мне как раз может пригодиться свободный и незаметный способ исчезнуть отсюда.

Оказавшись во время прогулки в коридоре за кухней, я вдруг думаю, почему не попробовать? Камешек у меня в кармане, можно разведать местность и немного погулять по лесу. Все оказывается легко и просто. В коридоре никого нет, я незамеченной выхожу на улицу. Шагаю к калитке и, приложив артефакт, распахиваю ее, радуясь, что способ сработал.

Сначала медленно бреду вдоль дороги, но потом утоптанная пешеходная тропинка сворачивает в лес, и я вместе с ней. Еще светло, в лесу вкусно пахнет свежестью и листвой. Я гуляю, ничего не опасаясь, мне сказали, места вокруг академии безопасны. Но все равно стараюсь не удаляться далеко. Остановившись на краю небольшой полянки, вдыхаю полной грудью. А потом ко мне приходит мысль.

Я тут одна, рядом никого. Грей собирался вернуться только через пару дней. Почему бы не попробовать обратиться к своей драконице? Попытаться почувствовать ее. Вдруг, для нас еще не все потеряно? Да, моя бедная драконица три года провела то ли в спячке, то ли в забытьи. Наверняка, она обижена на меня и испугана. Но я попробую объяснить, что не хотела с ней расставаться. Всего лишь пыталась избавить нас обеих от мучительной боли.

Раньше я уже пыталась звать ее, но она ни разу не откликнулась. Только когда Грей обнял меня, впервые за три года дала о себе знать. Возможно, его присутствие пробудило мою драконицу. Или просто пришло время, и она смогла восстановить силы. Мне все равно страшно. Но я устала жить ущербной, разделенной надвое. Ведь для драконов зверь — неотъемлемая часть души. Если бы я была такой с рождения, возможно, примирилась бы. Но я-то помню другое состояние, настоящий восторг единения с моим зверем.

А еще я хорошо понимаю, если верну себе вторую ипостась, придется искать способы сохранить ее втайне от Грея. Он и окружающие считают меня человеком, пусть пока так и остается. Я слышала, что такие способы есть. Существуют амулеты-артефакты, скрывающие внутреннюю суть. Но их еще надо достать. Такие вещи не продаются открыто, это запрещено.

И все же я решаюсь. Закрываю глаза и обращаюсь к моей драконице, зову ее, прошу показаться. Подать любой знак, что она слышит меня. Ласково и мягко уговариваю ее. Очень долго ничего не происходит. Внутри все та же холодная пустота. Чувствую разочарование. Не стоило поддаваться надежде. Видимо, с Греем был единичный случай. Теперь я знаю, что мой зверь жив, но это не значит, что нам снова удастся наладить контакт.

А потом вдруг что-то меняется. В груди нарастает жар и давление, дыхание рвется. И на меня за секунды обрушивается целый поток чувств драконицы. Всех, что так долго томились взаперти. Их так много, горьких и болезненных: обида, страх, тоска, непонимание, даже гнев. Вот только обижается драконица на меня. Ведь это я, по ее мнению, разорвала связь с парой, которую она успела почувствовать. Мой зверь считает, что я должна была бороться за истинного. Не отступать, не жертвовать ею.

В обиде на меня она зовет того, по ком тосковала все эти годы. Просит помощи. И самое ужасное, мы обе слышим ответный зов! Этого не может быть, но похоже Грей где-то рядом.

— Нет! — кричу я, пытаясь заставить ее замолчать. — Не зови его! Он предал нас, отвернулся, не поверил. Он не заслуживает прощения!

Но драконица не хочет слушать. Только она еще слишком слаба. Моя воля легко продавливает ее, вновь погружая в спячку. Я чувствую затухающий шлейф сожаления и горькой обиды. Мне тоже очень жаль, но сейчас есть кое-что гораздо хуже. Если зверь Грея почувствовал нас, совсем скоро он будет здесь. Да, я прервала связь, но теперь надо уносить ноги.

Подхватив юбки, мчусь к воротам и успеваю забежать в них как раз тогда, когда в небе над местом, где я была совсем недавно, появляется крылатая тень и пикирует вниз. Забегаю в коридор и обессиленно прислоняюсь к стене, давая себе пару секунд отдышаться. А потом спешу в свою комнату, мысленно умоляя всех Богов, чтобы мне никто не встретился по пути.

К счастью мне везет, кроме парочки студентов, слишком занятых друг другом, меня никто не видит. Оказавшись у себя, быстро расплетаю волосы, переодеваюсь в домашнее платье, расправляю и сминаю кровать. И едва не подпрыгиваю, когда раздается нетерпеливый стук в дверь. Расстегнув ворот платья и взлохматив волосы, подхожу к двери и распахиваю ее, ощущая, как бешено стучит сердце.

От вида дракона на пороге становится еще страшнее. Он бледный, взбудораженный с напряженным, лихорадочным взглядом. Впивается в меня им, быстро проходясь по моей одежде, волосам, замечает разобранную кровать за моей спиной и снова возвращается к моему лицу. От ужаса меня колотит. Не представляю, что буду делать, если Грей догадался, кто его звал. А если он почувствует мою драконицу прямо сейчас?

Усилием воли пытаюсь взять себя в руки. Изображаю недовольно-удивленное выражение лица и сонно уточняю:

— Уже вернулись, так быстро? Простите, я сегодня устала и легла пораньше. Вы что-то хотели? Это не потерпит до утра?

— Так что у вас случилось? — повторяю свой вопрос, потому что Грей молчит. Взгляд у него немного безумный, судорожно бегает по моему лицу, ноздри хищно раздуваются, ловя мой запах. Но я уже поняла, что разоблачение прямо сейчас мне не грозит. И немножко выдохнула.

И все же я уверена, зверь Грея отозвался на зов моей драконицы, а значит, почувствовал ее. Не понимаю, как это возможно, если у него была другая истинная? Сейчас у меня даже метки нет, а три года назад была. Почему же дракон не узнал нас сразу, еще когда я пришла в особняк Амальди? Почему не защитил, остался равнодушен? Ведь настоящие истинные пары готовы жизнь отдать друг за друга. Или теперь, когда первая невеста погибла, сгожусь и я? Только мне это больше не нужно.

Мне трудно ненавидеть Грея, когда он выглядит таким потерянным и измученным. А еще никак не могу понять, какой он настоящий. В самом начале знакомства за внешней сдержанной оболочкой я разглядела живую, чувствующую душу. Так мне казалось тогда. Сейчас я понимаю, что была ослеплена любовью, что впервые проснулась в моем сердце.

Потом, после всего случившегося, долгое время считала его самым циничным и равнодушным. Но разве равнодушный человек будет так страдать из-за кого-то? Бросать блестящую карьеру и успешную жизнь в столице, отрекаться от звучного имени, уезжать в глушь. Тот Грей, черствый обманщик, которого я ненавидела всей душой, мог бы для вида погоревать и вернуться к светской жизни, найти другую невесту.

А совсем недавно, в библиотеке, я видела глубоко страдающего мужчину. Да и сейчас тоже. Он точно не живет спокойно и благополучно, как я раньше представляла. Пора это признать. В нем тоже мучается раненная душа, а в глазах отражается боль. Я просто не хотела замечать того, что может пошатнуть мою ненависть и презрение к нему. Только я устала ненавидеть. А еще хочу наконец узнать, что произошло три года назад.

— Ничего не случилось, — наконец глухо произносит Грей. — Похоже, я начинаю сходить с ума. Простите меня, Эстер…

Я могла бы просто захлопнуть перед ним дверь, но вместо этого спрашиваю:

— Вы только что прилетели? — Дракон молча кивает, все еще не спуская с меня настороженного взгляда. — А ужинали?

Он удивленно присматривается ко мне и качает головой:

— Кажется, нет. Не помню…

— Тогда заходите. У меня есть чай и пирог с мясом.

Похоже, этим предложением я ставлю Грея в тупик. Он явно ждал от меня другой реакции и теперь не знает, что делать. Оставив дверь открытой, подхожу к зеркалу на стене. Поправляю воротник домашнего платья, приглаживаю волосы. Потом закрываю дверь в спальню, пряча за ней разобранную кровать. И выставляю на стол тарелку с пирогом. А из специального чайничка со встроенным артефактом, поддерживающим температуру, наливаю ароматный травяной чай в две чашки.

— Садитесь, — киваю на стул. Потому что Грей до сих пор растерянно стоит посреди моей небольшой гостиной.

С сомнением поглядывая на меня, он все же усаживается напротив. Придвигаю к нему чашку и пирог. Он берет его и механически начинает жевать, но кажется вкуса совсем не чувствует. А еще не спускает с меня глаз. Видимо пытается понять, что на меня нашло. А я просто поняла, что мне не у кого узнать правду, кроме него. Вот только прямо спросить не могу. Приходится заходить издали.

— Пока вы отсутствовали, в академии все было спокойно, — начинаю разговор. Мой гость еще явно не пришел в себя. — А как прошла ваша поездка?

Грей тут же перестает есть, в его глазах мелькает такая тоска и боль, что я невольно вздрагиваю. Он не отвечает, только судорожно сжимает ладонь в кулак, так сильно, что белеют пальцы. Смотрю на это и ощущаю, как холодеет в груди. Да что же с ним происходит?

— Вы говорили, что отправитесь домой. Хотели увидеться со своей семьей?

Наверное это бестактно, напоминать о его горе. Но не задавая вопросов, я вообще ничего не узнаю. К тому же, скромная смотрительница библиотеки не может знать, что за личностью помощника ректора скрывается когда-то блистательный герцог Амальди. Так что вопрос вполне уместный.

— С семьей? — мертвым голосом переспрашивает Грей. — О, нет. Долгое время я думал, что у меня есть семья. Оказалось, жестоко ошибся. Они… предали меня… практически уничтожили…

Предали? Его? Удивленно замираю. Это что-то новое. Мало похоже на то, что я прочла в газетном листке. Судя по пустому взгляду, мой гость до конца не осознает, кому это говорит. Но спустя несколько секунд его взгляд становится осмысленным. Грей смотрит на меня так пристально, словно пытается проникнуть в голову. Что он так настойчиво хочет во мне рассмотреть? Почему его вообще заботит мое сходство со случайной женщиной из его прошлого? Я думала, он уже давно забыл обо мне. Никто не любит вспоминать о тех, с кем поступил несправедливо.

— Это слишком тяжелая история, — произносит наконец. И тут же уточняет: — А что случилось с вашей семьей?

— Умерли от лихорадки. До городка, в котором мы жили, докатилась эпидемия, — сообщаю отстраненным тоном. Мне неприятно говорить такую неправду о своих родных. Я очень их люблю и благодарна за все, что они для меня сделали. Но по моим новым документам я одинока.

— А ваш жених? Тот, который погиб. Он много для вас значил? — вглядывается в мое лицо Грей.

Слова о том, что у меня нет никакого жениха, почти срываются с губ. Только в последнюю секунду вспоминаю, что специально сообщила эту выдумку еще в первый день в академии. Я уже забыла об этом, теперь придется выкручиваться. Можно было бы сказать, что люблю жениха до сих пор. Но врать тоже надоело. Так что говорю другое:

— Тогда казалось, что да. А сейчас не уверена. Мы часто склонны преувеличивать свою значимость для других. Да и в собственных чувствах не всегда способны разобраться.

Грей вздрагивает, его плечи и вся мощная фигура каменеют. Словно я случайно попала в какую-то болевую точку. Но вообще я говорила о себе. О моем прошлом.

— Вы правы… — отзывается он хрипло. — За эти заблуждения потом приходится слишком дорого платить.

— Вам тоже пришлось? — пытаюсь подтолкнуть его к дальнейшей откровенности. Но он лишь коротко отвечает:

— Пришлось, — а потом произносит: — Мне наверное пора. Я и так помешал вам отдыхать. Спасибо за ужин, Эстер… — мое имя из его уст звучит как-то странно и с короткой заминкой. — В ближайшее время мне придется еще раз ненадолго покинуть академию. Но не больше, чем на день.

На это я ничего не отвечаю. Чуть помедлив, Грей все же поднимается и уходит. А я так и сижу в растерянности, держа в руках чашку с чаем. Этот разговор привел меня в полное замешательство. Я думала, он скорбит по невесте и брату. Но когда упомянула его семью, едва не заледенела от жуткого холода в его глазах. И жгучей ненависти. Кого и почему он так ненавидит? Как мне это узнать?

Мой зверь всем своим существом стремится к истинной паре, но успевает сделать лишь несколько взмахов крыльями, и зов пропадает, будто его и не было. В груди опять поселяется мрачная тишина и смертельное одиночество. Дракон ревет от обиды, растерянно кружа над лесом. В отчаянии пикирует вниз, приземляясь на ближайшую поляну. Но там никого нет. Я знал, что это ошибка. Знал, но все равно поверил.

Похоже, мы с моим зверем оба сходим с ума. Эта поездка домой вновь разбередила душу. А еще общение с матерью, после которого остался шлейф ненависти и горечи. Вот почему нам чудится то, чего не может быть. Я не уберег Лею, и Великие Боги отвернулись от меня. Знаю, что недостоин их милости и не прошу ее. Но зачем тогда эта мучительная встряска, на доли секунд позволившая ощутить то, на что я больше не имею права?

Трезвый рассудок — единственное, что у меня осталось. Я не хочу превращаться в обезумевшего зверя, как в первые, самые ужасные дни, когда я обо всем узнал. Безумие может настигнуть дракона из-за потери пары. Но только после полного слияния, когда истинная связь установилась окончательно. У нас с Леей до этого не дошло. Иначе я, скорее всего, не пережил бы ее гибели.

Прямо на поляне обращаюсь в человека. Мой дракон сбит с толку и легко позволяет сменить ипостась. А я спешу в академию. Мне срочно нужно увидеть Эстер. Да, я хватаюсь за соломинку, за любой призрачный шанс. Прекрасно понимаю, если бы дело было в ней, я бы все еще чувствовал истинную. Да и раньше тоже. В мыслях полный кавардак, в душе смесь отчаяния и надежды. Сколько выдержит мой рассудок? Или он уже путает вымысел и реальность?

Как только мисс Нортон распахивает дверь, впиваюсь лихорадочным взглядом в ее лицо. И надежда обрывается окончательно. Передо мной все та же человеческая женщина. Да, она волнует меня, и очень сильно, но я не чувствую в ней пару. В ее ауре все еще ощущается неправильность, которую я ощутил в первый день. Причем, это искажение даже усилилось. Но драконицы у нее по-прежнему нет. А значит, некому отозваться на зов моего зверя.

Хотя его это не смущает. Он все равно тянется к Эстер. Только я понимаю, что его надежды напрасны, сейчас нам опять укажут на дверь. Обреченно жду этого, чтобы запереться в своих покоях и сходить с ума в одиночестве. И вдруг случается невероятное: в голосе Эстер слышу не холодное раздражение, а участие. А потом она предлагает накормить меня ужином. Даже если бы передо мной прямо сейчас разверзлись небеса, я бы так не удивился.

Пытаюсь понять, что случилось с мисс Нортон, но она удивляет меня еще больше. Расспрашивает о моей поездке так, будто ей действительно интересно. Куда делась отстраненная девушка, которая раз за разом ставила меня на место, показывая, как я ей безразличен? Какой бы ни была причина этих изменений, я все равно счастлив. Если конечно завтра все опять не вернется в привычное состояние.

А дальше Эстер спрашивает о моей семье, сама не понимая, какую болезненную тему затрагивает. Я не хочу об этом говорить. Не хочу нарушать неожиданное перемирие между нами. Хотя неожиданно осознаю, что именно ей мог бы рассказать о своем прошлом. Это странно. Я даже Нэйтану не признался, а почти незнакомой девушке готов довериться. Прекрасно понимая, что после моего рассказа она будет смотреть на меня с еще большим презрением.

Возможно, со временем я решусь. Но пока мне предстоит другой разговор — с родителями Леи. Как только получу их адрес, сразу отправлюсь туда. Нет смысла откладывать. Я должен сделать это, пусть мне будет невыносимо тяжело смотреть им в глаза и признаваться в собственной слепоте и предательстве.

Этой ночью ворочаюсь без сна, прислушиваясь к звукам за стеной и своему зверю. Но зова пары больше не слышу. Мысли снова возвращаются к Эстер и ее неожиданному участию. А я представляю другое: как ее взгляд постепенно теплеет. А потом в нем появляется то, что я видел в глазах Леи, перед тем, как отказался от нее. Искреннюю любовь, мягкую нежность, очарованность мной.

Почему я не прозрел в тот же миг? Почему не оценил то, что мне так щедро дарили? Я не был достоин ее любви тогда. Сейчас хорошо это осознаю. Заносчивый эгоист, высокомерный и слишком зацикленный на себе. Если бы я был другим, разобрался бы во всем быстрее. Наплевал на статус, невесту, на то, как выгляжу в глазах придворных, и верил только собственному сердцу. Наверное, я получил по заслугам. Но за что пострадала она, чистая, честная и открытая?

Утром иду в столовую на завтрак, не зная, что меня там ждет. Снова равнодушные, холодные взгляды или та капля тепла, что согрела меня вчера, даря изменчивую надежду? И сразу же нахожу взглядом Эстер, сидящую рядом с двумя другими женщинами. На этот раз она прямо встречает мой взгляд, не отворачиваясь в сторону. Смотрит внимательно и серьезно, будто хочет заглянуть в душу. Все же между нами что-то изменилось.

Присоединяясь к преподавательскому столу и замечаю, какие печальные взгляды бросает на Эстер Дэниель Картер. Похоже, его ухаживания не принесли результата. Ощущаю удовлетворение. Пусть ищет в другом месте. Эта девушка не для него. После завтрака у меня свободное время. Невыносимо тянет заглянуть в библиотеку и удостовериться, что новое отношение ко мне мисс Нортон не почудилось. Борюсь между этим желанием и осознанием, что не стоит напирать. А потом судьба решает за меня. На артефакт связи приходит сообщение. То самое, которого я ждал.

Ухожу к себе, чтобы прочитать его без свидетелей. Сначала пробегаю глазами адрес, по которому предположительно проживают родители Леи. Рядом стоит пометка «не проверено». Что ж, вот и проверю сам. Следующая новость заставляет сердце биться быстрее. Начальник полиции сообщает, что в розыске беглого дознавателя появился новый след. Похожего на него дракона видели в одном из приграничных городов. Туда уже направлена группа следователей. Как только появятся подробности, мне сразу дадут знать.

В конце сообщения приложены общие сведения о родственнике моей фальшивой невесты, которые удалось раздобыть во время следствия. Их я тоже собираюсь изучить. Но сначала родители Леи. Отправляюсь к Нэйтану. Надо подобрать мне замену на две сегодняшние лекции, а к вечеру я уже планирую вернуться.

Расстояние до нужного города преодолеваю в драконьей ипостаси. Расположен он далеко от столицы. Видимо, родители моей пары хотели, чтобы им как можно меньше напоминало о прошлой жизни. Когда спускаюсь вниз, понимаю, что это даже не город, а деревня. Оборачиваюсь в ближайшем лесу, чтобы не пугать местных жителей и пешком иду к дому, указанному в сообщении.

Он небольшой, гораздо меньше и проще того, в котором раньше жила эта семья. Я не раз провожал Лею домой и все хорошо помню. Даже то, о чем мечтал бы забыть. Но главное — дом выглядит жилым. Значит, у него есть хозяева. Осталось выяснить, те ли, кто мне нужен.

Не успеваю постучать, как из-за спины раздается:

— А вы домом не ошиблись, любезный? Генри и Аманда не принимают гостей. Или вы от их родственницы приехали?

— Родственницы? — переспрашиваю, разворачиваясь. У дорожки вижу пожилую женщину с корзинкой, полной трав. Ее глаза светятся любопытством, хотя тревога в них тоже есть. Скорее всего в деревне настороженно относятся к чужакам. Но главное старушка мне уже сообщила, сама о том не подозревая. Генри и Аманда — имена родителей Леи. Значит, они действительно все еще здесь.

— Ну да, жила с ними долгое время то ли дальняя родня, то ли сиротка, которую они выхаживали. Вот и сейчас изредка приезжает, навещает их.

— Выхаживали? — хмурюсь я, а в груди неожиданно ворочается дракон.

— Болезная она была. Ходить не могла сначала. А потом-то поднялась, помогать им стала, — с готовностью сообщает женщина. — Так вы от нее?

— Нет, я не от родственницы. По делу. Хозяева дома?

— А где ж им быть? Стучите, коль не ошиблись, — произносит старушка и продолжает свой путь.

А я думаю о том, что родители Леи даже в таком горе нашли в себе силы помогать еще кому-то. Наверное, эта забота отвлекала их от собственной трагедии, из-за которой пришлось перебраться сюда. Дышать становится еще больнее, груз вины давит на плечи многотонной плитой. Мне тяжело встречаться с семьей моей истинной пары. Но я все же стучу в дверь. Это тоже часть моего искупления.

Дверь медленно приоткрывается, на пороге стоит мужчина. Он изменился, но я сразу его узнаю. Еще не забыл, как в прошлую нашу встречу отец Леи захлопнул передо мной дверь. Нет, я не ропщу, он в своем праве. Все, что они испытывают ко мне, я полностью заслужил. Но сейчас не могу допустить, чтобы меня снова выгнали. А к этому явно идет, как только на лице хозяина дома проступает узнавание.

— Вы можете снова проклясть меня, — произношу, глядя ему прямо в глаза. Хотя для этого приходится собрать всю свою выдержку. — Но ваше проклятие и с первого раза сработало. Нет смысла повторяться. — Мне нужно сбить его с толку, чтобы он хотя бы начал меня слушать. Неожиданные слова работают лучше всего. В глазах мужчины на секунды мелькает удивление, а я пользуюсь этим: — Прошу уделить мне всего несколько минут, а потом я исчезну. Это касается вашей дочери. Вас ведь не известили о результатах расследования? Я хочу это исправить.

— Расследование? — презрительно кривится мужчина. — А было ли оно вообще? Разве кто-нибудь пытался разобраться? Нам просто предъявили бумагу с приговором и сообщили, что он уже исполнен.

Шумно выдыхаю, сцепляя челюсти, слышать это до сих пор больно. Молча жду, пока отец Леи примет решение. На лице мужчины проступает борьба чувств. Я вижу, как он колеблется, как хочет просто выгнать меня. Но потом неожиданно отходит в сторону.

— Иди за мной, — бросает ледяным тоном. Приводит меня в небольшую, уютную гостиную. — Жди здесь, я предупрежу жену.

Мужчина скрывается в коридоре. Дальше я слышу слабый возглас, а потом наступает тишина. Слух у драконов отличный, но хозяин дома явно установил полог тишины. Не знаю, что он говорит жене, но спустя несколько минут они оба появляются на пороге комнаты, испепеляя меня настороженными взглядами.

Генри заботливо обнимает жену за плечи, бледную, со сжатыми губами. Родители моей пары за эти три года изменились, но не так сильно, как я ожидал. Сейчас в их глазах нет той жуткой обреченности, которую я очень хорошо помню. Я мог бы решить, что они примирились со своей потерей, если бы не полные презрения и негодования взгляды, направленные на меня.

— Садись, Аманда. Выслушаем, а потом я выкину его отсюда, — хозяин дома подводит жену к креслу и помогает устроиться в нем, сам остается рядом, сжимая ее плечо. Мне сесть не предлагает, но я и не ждал. Достаточно уже того, что они готовы меня выслушать. Большего мне не нужно. — Говори, — бросает он мне. — У тебя десять минут. Это гораздо больше, чем ты дал нашей дочери.

На этих словах я невольно вздрагиваю, от острого приступа вины перехватывает дыхание.

— Вы правы, мне нет оправдания, — произношу глухо, пока Аманда и Генри хмуро разглядывают меня. — И я не за этим пришел. Расследование было, его вели лучшие следователи королевства. Но по приказу короля его сразу засекретили.

— Ну конечно, кто мы такие, чтобы нам сообщать? — горько усмехается мужчина.

— Да, это несправедливо. Я приехал, чтобы исправить ошибку и сказать: ваша дочь полностью оправдана. Виновные понесли наказание. Пока еще не все, но их ждет та же участь. Поиски не прекращаются.

— Конечно, не все, — с ненавистью цедит Генри, а его жена тихо всхлипывает, вытирая слезы. — Ты не понес!

— Поверьте, я несу свое наказание каждый прожитый день. Хотя понимаю, для вас это слабое утешение.

— Мы читали про смерть твоей невесты и брата, — понимающе кивает мужчина. — Когда я тебя проклинал, не хотел, чтобы пострадали невинные. Но Боги оказались суровы и справедливы. Отняли у тебя дорогих людей, как ты отнял у нас дочь.

— Все не так, — признаюсь сухим, надтреснутым голосом. — Вы потеряли дочь, а я пару. Лея была моей истинной. А те, кого вы назвали невиновными, прямые участники заговора против меня. Вся моя семья: мать, брат и лже-невеста готовили мою смерть. Это я должен был умереть. А вместо меня погибла Лея, — шумно дышу, пытаясь справиться со спазмом в горле. — Я бы, не задумываясь, отдал жизнь, лишь бы она оказалась жива. К сожалению, все, что я могу сделать — наказать виновных. И гореть в аду своей вины.

— Вас хотели убить родные? — в ужасе округлив глаза, мать Леи вцепляется в ладонь мужа. Я понимаю ее шок. Для таких любящих родителей, как они, мои слова звучат слишком чудовищно. — Но если вы знали, что наша девочка — ваша пара, как могли отказаться от нее? Как допустили, чтобы ее казнили?

— Я все расскажу, — говорю глухо. — Вы имеете право знать.

А дальше, не щадя себя и никак не оправдывая, пересказываю все, что случилось, с самого начала. О поддельной метке и зелье, которым опаивали моего дракона. О том, что я думал и чувствовал к Лее с первого дня нашего знакомства. Как не мог понять самого себя. Как презирал, не в силах прервать наше общение. И как потом не поверил, когда она пришла ко мне. О том, что случилось после. О моих попытках выяснить правду и родственнике фальшивой невесты, сумевшем обмануть всех и скрыться. В конце рассказываю, как убил брата, о суде над матерью и Алианой.

И наконец замолкаю, судорожно переводя дыхание. Родители Леи слушают меня молча, не в силах скрыть шока и потрясения. По лицу Аманды струятся слезы, закрыв рот рукой, она едва сдерживает рыдания. Ее муж замер рядом бледной статуей. Пальцы мужчины судорожно сжаты в кулаки, на концах прорываются когти, выдавая сильное душевное волнение.

— Боги, Генри, как это ужасно! — не выдерживает женщина, беззвучно плача. — Моя бедная девочка, за что ей такие испытания?

— Потому что этот олух позволил обвести себя вокруг пальца, — глухо отзывается мужчина. — Ему досталась чистая, искренняя девушка. А он ее не уберег. Наша Лея заплатила жизнью за ложь, в которой он жил… — машет рукой, не в силах закончить.

— Вы правы, — признаюсь хрипло. — Мне нет прощения. И я не прошу его у вас. Просто обещаю, что найду того, кто отправил Лею на казнь. Вы помните хоть что-то о том дознавателе? Именно он вынудил Лею признать вину или просто подделал ее показания.

Родители моей истинной переглядываются. Мать опускает глаза, а отец мрачно произносит:

— Только то, что он не был груб с нами. И даже позволил короткое свидание с дочерью. Как потом оказалось, последнее. Утром нам сообщили, что все кончено.

— Генри, — вдруг зовет его жена, накрывая ладонью руку мужа на своем плече, — ты же видишь, он тоже жертва. Разве мы не должны…

— Нет, Аманда, молчи… — резко обрывает ее мужчина. И снова обращается ко мне: — Нам больше нечего сказать. Три года прошло, подробности давно забыты.

— Но как же, Генри?.. — не успокаивается женщина. В ее глазах слезы и мольба. — Ведь он тоже страдает…

— Не нам это решать, жена. Пусть его судят Боги и… — он хмурится и замолкает, а потом добавляет: — Как они решат, так тому и быть.

Аманда тяжело вздыхает, ее плечи опускаются. Но она больше не спорит с мужем и не смотрит на меня. Хозяин дома провожает меня до двери. Смотрит внимательно, изучающе. На этот раз говорит мне «вы». Обращается без сочувствия, но и без ненависти:

— Мне не за что вас благодарить. Но я все же признателен, что нашли мужество встретиться с нами и рассказать правду. Нам с женой очень важно знать, что с дочери сняли обвинения. Сами мы ни секунды не сомневались в ней, но думать, что кто-то считал нашу девочку мошенницей, было тяжело. Мне жаль, что вам пришлось пережить предательство близких. Но вины за дочку я с вас не снимаю. И не хотел бы больше никогда вас видеть. Да, вы наказаны, но наша дочь наказана еще сильнее. Хотя виновна лишь в том, что оказалась вашей парой.

— Я понимаю. И принимаю ваши слова. Обещаю, больше вас не потревожу, — произношу глухо. — Когда мы найдем последнего злоумышленника, из полиции вам сообщат. Прощайте…

Мне кажется, мужчина хочет что-то добавить. Его лицо на секунду смягчается, на нем снова проступает сомнение. Но неприязнь все же побеждает. Он решительно сжимает губы и молча закрывает дверь.

А я покидаю этот дом, выполнив основное, за чем приехал. Теперь родители Леи знают правду. И нет, облегчения я не чувствую. И груз вины никуда не делся. Это останется со мной навсегда. Но и я кое-что узнал. По странным репликам Генри и Аманды несложно догадаться, что они что-то скрывают. Скорее всего, какую-то информацию о дознавателе.

Жаль, что не захотели поделиться этим со мной. Но я не счел себя в праве настаивать. Слишком хорошо понимаю, что не заслуживаю их доверия. Однако начальника полиции стоит предупредить. Пусть следователи осторожно расспросят родителей Леи. Они ведь должны быть заинтересованы в том, чтобы преступника, который организовал смерть их дочери, задержали.

Разговор с Греем не отпускает меня. Я все время думаю о его словах. О том, что семья предала его, о жесткой ошибке. О жгучей ненависти в его глазах. А еще я чувствую, что между нами что-то изменилось. С моей стороны. Моя ненависть будто ушла, растворилась. И я этому рада. Я хочу отпустить прошлое, вообще не думать о нем. Но сначала узнать правду.

Теперь я постоянно присматриваюсь к Грею. Сейчас, когда горечь и обида не застилают глаза, я вынуждена признать, что он очень изменился. В нем больше нет той надменности и уверенной властности. Он доброжелательно общается со всеми, включая тех, кто ниже его по положению. За исключением, наверное, только Дэниеля Картера. А студенты его вообще очень любят. Однажды я проходила мимо аудитории, в которой Грей вел занятия, и видела, как внимательно его слушают. Я и сама заслушалась, так захватывающе он объяснял.

На обеде я узнаю, что Грей снова покинул академию. Кто-то из преподавателей за столом мимоходом сообщает, что будет его заменять. Ближе к вечеру в библиотеку опять приходит Дэниель, вызывая у меня досаду. Не хочется быть с ним грубой, но он игнорирует мои прозрачные намеки, что я не заинтересована в отношениях, и продолжает оказывать мне знаки внимания.

Отговорившись делами, отказываюсь от очередного предложения вместе погулять в городе. Погрустневший Дэниель уходит, а я весь остаток дня думаю о Грее. Моя драконица сидит тихо, вообще не подавая признаков жизни. Наверное, сильно обиделась на меня. Но я больше не рискую ее звать. Мне очень грустно от нашей размолвки, и я пока не представляю, как вернуть ее доверие. Но давать ей волю и тем более пытаться оборачиваться в окрестностях академии небезопасно, теперь я это знаю.

Утром на завтраке Грей не появляется. Хотя от проходящих мимо студентов я уже слышала, что заместитель ректора вернулся. И почти уверена, сегодня он заглянет в библиотеку. Только получается по-другому. Сразу после завтрака меня вызывает ректор. Отгоняя беспокойство, отправляюсь к нему. Оказывается, меня звал его секретарь, на почту академии пришло для меня срочное письмо. Беру его в руки и ощущаю, как растет тревога.

Хотя отправителем значится женское имя и указан совсем другой адрес, оно от моих родителей. И это означает, что произошло что-то важное. Обычно мы обмениваемся письмами раз в две недели через почту ближайшего городка. Личные артефакты связи очень дорогие, у меня их нет. Только тот, что выдали в академии, но он для внутренних сообщений.

Так что периодически я езжу в город на почту, отсылаю свое письмо и получаю отправленное моими родными. Но мы договорились и об экстренной связи. В таком случае мне должно прийти письмо прямо в академию якобы от моей подруги. Вот как сейчас. С тех пор, как уехала из дома и начала работать, такое письмо я получала всего один раз на прошлом месте. Тогда мама заболела, и папа просил достать для нее лекарства в городе.

Поблагодарив секретаря, выхожу из приемной ректора, останавливаюсь в стороне, у окна и разрываю конверт. Идти до своей комнаты слишком далеко, я просто не выдержу. Быстро пробегаю глазами несколько строк и хмурюсь. Понятнее не стало. В письме моя «подруга» просит приехать к ней, так как есть очень важные новости. Это тоже «код», означающий, что меня ждут немедленно.

Не мешкая, возвращаюсь к секретарю и уточняю, на месте ли ректор. К счастью, мистер Фаррел принимает меня сразу. Я прошу отпустить меня на два дня, так как моя единственная близкая подруга нуждается в моем срочном присутствии. Прекрасно понимаю, что проработала еще слишком мало, мне могут отказать. Поэтому сразу обещаю отработать эти дни сверхурочно в ближайшие выходные.

Но на удивление ректор спокойно соглашается. И даже не задает уточняющих вопросов, видимо, разглядев реальное беспокойство на моем лице. Отправляюсь к себе, быстро собираюсь. Впрочем, брать с собой ничего лишнего не планирую. Все равно скоро вернусь. А вот большую часть сбережений забираю. Мне придется воспользоваться стационарным порталом, а это дорого стоит.

Если бы я могла обернуться, оказалась у родителей уже через пару часов. Но это невозможно. Если добираться обычным способом — дорожными дилижансами — дорога займет все выделенные мне два дня. Причем, только в одну сторону. А у меня нет столько времени и терпения. Так что большую часть пути планирую сократить с помощью портала.

В ближайшем к академии городе они тоже есть. Но ради осторожности я сначала доберусь на дилижансе до следующего большого города, а уже оттуда отправлюсь порталом. Потом снова дилижанс, так как в деревне, где живут папа с мамой, порталов нет. Дорога все равно займет несколько часов, но хотя бы не дней.

Выбрав в дилижансе место у окна, пытаюсь отвлечься и сократить время чтением. Но не могу сосредоточиться на сюжете, борясь с волнением. Путь все равно кажется долгим и утомительным. Я считаю минуты и наконец, уставшая и измотанная, все же оказываюсь дома.

С тревогой разглядываю встречающих меня на пороге родителей. К счастью, внешне с ними все в порядке. Правда, у мамы припухшие глаза, будто она долго плакала. А папа заметно напряжен.

— Мама, папа, вы в порядке? Все здоровы? Ничего плохого не случилось? — уточняю обеспокоенно, обнимая их.

— Мы здоровы, дочка, — слышу ответ. И ощущаю, как отлегло от сердца. Но как только оказываюсь в нашей уютной гостиной, не выдерживаю:

— Зачем тогда такая срочность? Я чего только не передумала!

— Мой руки с дороги и сначала поешь, — суетится вокруг меня мама.

Посетив ванную комнату, сажусь за уже накрытый стол. Я соскучилась по маминой стряпне, но сейчас меня снедает беспокойство. Не спешу приступать к еде и перевожу вопросительный взгляд с мамы на отца.

Родители как-то странно переглядываются. Папа хмурится и произносит:

— Новости, действительно, очень важные. Мы не могли написать об этом в письме.

— Так что случилось?

— Дорогая, все это время мы ни разу не упоминали при тебе имя герцога Амальди, — говорит отец. А я вздрагиваю, ощущая, как грудь сковывает тяжелым предчувствием. Причем тут Грей? Почему папа заговорил о нем? — Мы с мамой договорились не вспоминать прошлое и выполняли обещание. Даже когда узнали о трагедии в семье Амальди, не стали тебе рассказывать. Впрочем, в то время ты лежала в беспамятстве, так что тебе было не до них. А когда пришла в себя, тем более…

— Я знаю, что случилось с его невестой и братом, — признаюсь мрачно. — Правда, прочитала совсем недавно. Вы эту новость хотели мне сообщить?

— Нет, не эту, — качает головой отец. — Грей Амальди приезжал к нам вчера.

— Что⁈ Зачем? — восклицаю, впиваясь в него взглядом.

— Рассказать, что произошло три года назад.

— Рассказать? Странно. Но почему только сейчас? Для чего ему это вдруг понадобилось? — спрашиваю нервно. А в голове уже всплывает ответ. Наверняка наша встреча подтолкнула его к этому. А еще он только что летал домой. Может, там узнал что-то новое. Вот только родителям я не писала, что мы с Греем теперь работаем в одной академии.

— А он… вы… не сказали ему обо мне? — с тревогой смотрю на папу с мамой.

— Нет, конечно. Мы ни в чем не признались, только выслушали его.

Сжимаю пальцами виски, пытаясь осознать услышанное. Грей был у моих родителей и все рассказал! Я так хотела узнать правду. И вот, сейчас у меня появился шанс. Казалось бы, все это уже не так важно. Три года прошло, ну узнаю я, что случилось, и просто закрою ту страницу. Почему тогда страх и тревога буквально сжирают меня? Откуда это ужасное ощущение, что новая информация снова перевернет всю мою жизнь? Что такого он мог рассказать? Извиниться, покаяться? Вряд ли это произведет на меня большое впечатление. Ладно, зачем гадать? Сейчас и так все узнаю.

— Доченька, — произносит мама, придвигая свой стул ближе ко мне, и берет меня за руку. Они так напряженно переглядываются с отцом, что моя тревога только усиливается. Их вид и поведение пугают меня. — Постарайся не переживать слишком сильно. Что прошло, то уже не изменить. Но можно изменить будущее. Помни, мы с отцом всегда рядом и поможем тебе, какое бы решение ты ни приняла.

О чем она? Что за решение мне надо принять? Умоляюще смотрю на папу, не в силах больше оставаться в неизвестности. И он наконец начинает говорить. А я слушаю, не перебивая. И сама не замечаю, как все сильнее, до боли, сжимаю мамину руку. Слушаю и не могу поверить.

Кажется, мой мозг отказывается принимать новую информацию. Разве такое могло происходить в действительности? Все, что говорит папа, похоже на бред, на самый страшный кошмар, от которого просыпаешься утром в холодном поту и с облегчением думаешь, хвала Богам, это лишь сон. Только то, то случилось со мной и Греем — не сон, а чудовищная правда. Жуткое последствие чужой злой воли.

Я настоящая пара Грея. Точнее, была ею. После того, как выпила зелье, метка исчезла, и теперь вообще непонятно, что за связь осталась между нами. Но что-то точно есть, раз наши драконы почувствовали друг друга.

Перед глазами снова встает тот ужасный день и высокомерное, презрительное лицо невесты Грея. Так значит, она, а не я — фальшивая! Она обманщица и предательница. Но ни Грей, ни его зверь не поняли этого из-за зелья и запрещенного артефакта.

А еще Грей не давал показания против меня, наоборот, пытался вытащить из темницы. Хотя тогда не знал всю правду. Не знал, что самые близкие люди оказались чудовищами и решили его погубить.

Так вот о чем он говорил в академии! Вот откуда та лютая ненависть в его глазах. И горевал он, получается, не по брату и невесте, а по… мне? Нет, это невозможно!

Кажется, мой мозг сейчас взорвется, пытаясь осмыслить новую правду. Я чувствую себя ужасно, кружится голова, сердце пытается выскочить из груди. А боль за себя, за Грея, за то, как нас бесчеловечно разлучили, усиливается с каждой минутой.

Я начинаю задыхаться, в легких не хватает воздуха. В груди разгорается огонь.

— Простите, я… я выйду на улицу, подышать… — говорю хрипло, отводя взгляд от бледных, напряженных лиц мамы и отца. — Мне надо… подумать…

На самом деле, думать я сейчас неспособна. Мне просто нужно где-то спрятаться, как раненному зверю. Затаиться, переждать. Справится с яростным вихрем внутри, который способен сейчас меня спалить.

Держась за стену, медленно выхожу на крыльцо. Делаю несколько сдавленных вдохов. Но легче не становится. А потом поднимаю голову и чувствую, как все мое тело прошивает ужасом.

К нам во двор заходит Грей. Встречается взглядом со мной и, словно не веря своим глазам, ошарашено спрашивает:

— Эстер?.. Что вы тут делаете?

— Я… — пытаюсь придумать причину. Но что тут можно сказать? В это время мимо нашего забора проходит соседка. Останавливается, с интересом разглядывает нас и обращается к Грею:

— Что-то вы, мистер, зачастили сюда. И зачем говорили, что не от родственницы, раз уж знаете Эстер? Добрый день, дорогая. Приехала навестить Генри и Аманду? И то, правда, сколько они для тебя сделали! — последние слова адресует мне.

— Родственница… — все еще находясь в шоке, переспрашивает Грей. — Та, которую выхаживали?.. — а потом его лицо вдруг озаряется такой невыносимо-мучительной надеждой. И он хрипит: —.. Лея⁈

Только я уже не могу ответить. Воспользовавшись моим расшатанным состоянием и растерянностью, верх берет драконица. А мое сознание проваливается в темноту.

После общения с родителями Леи возвращаюсь в академию. Мне хочется увидеть Эстер, но я слишком расшатан эмоционально. Как всегда воспоминания погружают меня в прошлое. Я снова и снова задаю себе вопросы, которые не имеют ответа, потому что все уже случилось.

Тяжелее всего осознавать, что почти до самого конца, до того, как произошло непоправимое, я в любую минуту мог все изменить. Признаться Лее в своем обмане. Не позволить увести ее из моего дома. Вытащить ее из тюрьмы, наплевав на стражу, закон и мои опасения. Проверить Алиану на артефакте истинности сразу, как только у нас появились метки. У меня было много возможностей спасти свою настоящую пару, но я не воспользовался ни одной.

Очередная бессонная ночь заканчивается коротким провалом в кошмары и пробуждением с тупой головной болью. Вместо того, чтобы идти на завтрак, пытаюсь привести себя в рабочее состояние. Отправляюсь в зал для тренировок и изнуряю тело физическими нагрузками. Упражнения на грани собственных сил лучше всего прочищают голову. Потом погружение в холодную воду в купальне, и вот я снова бодр. Пусть внутри все тот же холод.

Провожу первые несколько пар, наверстывая пропущенные вчера темы, а потом все же не выдерживаю и иду в библиотеку. Мне нужно вновь ощутить себя живым. И только одна женщина способна мне это дать — Эстер. Только вместо нее в читальном зале другая сотрудница.

Первая мысль — мисс Нортон уволилась и уехала. В груди вспыхивает яростный протест и отчаяние. Сколько можно отбирать у меня тех, кто мне дорог? Сколько еще в моей жизни будет потерь?

Не сразу понимаю, что потерял контроль и выпустил свою силу. Женщина бледнеет, хватаясь за горло, и сбивчиво сообщает, что по распоряжению ректора временно заменяет Эстер. Но куда делась девушка, не знает. Глухо извинившись, спешу к Нэйтану.

— Куда ты отправил Эстер? — врываюсь к другу в кабинет, отмахнувшись от секретаря.

— Я отправил? — сидящий за столом Нэйтан отрывается от бумаг и поднимает на меня удивленный взгляд. — С чего ты такое взял?

— Куда она тогда уехала? Зачем? У Эстер нет родных, она сама говорила!

— Родных может и нет, а подруг, знакомых? — спокойно отзывается Нэйт.

— Эстер уехала к подруге? Почему так срочно? — не отстаю я.

— Потребовалось ее присутствие, — друг пожимает плечами. — Подробности я не уточнял. Мисс Нортон хорошо справляется со своими обязанностями. Я не видел причин не пойти ей навстречу.

— Точно к подруге? Ты проверял? — хмурюсь я.

— А должен был? — Нэйт присматривается ко мне и уточняет: — Но главный вопрос другой: почему это так волнует тебя? Что происходит, Грей? Я имею в виду: между тобой и нашей новой хранительницей библиотеки? Я же вижу, в последнее время ты сам не свой. А еще уверен, это твое состояние как-то связано с мисс Нортон. Ты ее знаешь? Вы уже встречались? Почему не рассказал мне? Что тебя в ней беспокоит? Если есть что-то важное, я тоже должен знать. Мы ведь доверяем ей студентов.

— Я не был знаком с Эстер Нортон, — морщусь с досадой. Частично это правда, но не вся. С мисс Нортон я действительно не был знаком. А с Леей… о ней я пока так и не готов говорить.

Нэйтан знает обо мне то же, что и все, кто читал официальные сообщения о трагедии в семье Амальди, из-за которой я якобы оставил двор и светскую жизнь. Только друг понимает меня лучше остальных. И наверняка догадывается, что в официальных сообщениях не вся правда. Но до сих пор ни разу не пытался залезть мне в душу и терпеливо ждал, пока я решусь открыться сам.

Пожалуй, впервые с тех пор как я начал работать в академии, он задает мне прямые вопросы о прошлом. Но я опять не готов на них отвечать. Вместо этого уточняю:

— На какой срок она отпросилась?

— На пару дней.

— И ты не знаешь адреса?

— Нет. Если это так важно, можешь сам заняться поисками. У мисс Нортон всего две возможности для путешествий. Портал в городе или дорожный дилижанс. Возможно, где-нибудь ее вспомнят.

Кивнув, уже прикидываю, куда податься сначала: на вокзал или в портальный зал. Но в это время в кабинет заглядывает секретарь.

— Мистер Фаррел, простите, что прерываю, — быстро произносит он: — Для мистера Уокера пришло срочное сообщение.

Получив разрешение, секретарь передает мне конверт. Прямо тут открываю его и быстро пробегаю глазами. А потом снова поднимаю глаза на Нэйтана.

— Прости, я вынужден немедленно уехать. Тебе придется снова найти мне замену. Понимаю, что мои личные дела начинают мешать занятиям. Не буду возражать, если ты уволишь меня. Но остаться не могу.

— Не говори ерунды, — хмурится Нэйт. — Место останется за тобой, пока ты сам не решишь уйти. Но как ректор, а главное, твой друг, я хотел бы понимать, что с тобой происходит?

— Хорошо, ты прав, — киваю, ощущая искреннюю благодарность. Слишком мало в моей жизни тех, кто верит мне вот так безоговорочно и готов всегда подставить плечо. — Объяснения — самое малое, что я тебе задолжал. Обещаю, как приеду, все расскажу. Сейчас нет времени.

Из ректорского кабинета сразу иду на площадку для оборотов. Перекидываюсь в дракона и взлетаю над окружающим академию лесом. А потом беру направление на восток, в сторону границы. Именно там, в небольшом городе, сейчас пытаются задержать того, кого я так давно хотел увидеть лицом к лицу. Родственника Алианы, проклятого дознавателя, который лично отвез мою пару на казнь и сделал все, чтобы она состоялась. Наконец я смогу задать ему вопросы.

Только все опять идет не по плану. Кружа над городом, замечаю площадь у вокзала, а на ней толпу. Приземлившись чуть в стороне, меняю ипостась и спешу туда, где, словно отгораживая или защищая что-то, в круг выстроились служители правопорядка, пытаясь оттеснить в сторону зевак.

Вижу мрачного начальника полиции, того самого, с которым я недавно разговаривал. Значит, он тоже успел прилететь. Перед ним вытянулся в струнку бледный дракон в форме. Подхожу ближе и слышу растерянные объяснения:

— Виноват… Кто же знал, что так выйдет… Он сопротивлялся, а у нас приказ… Перестарались немного. Парень молодой, не рассчитал силу… Он уже отстранен…

Выругавшись сквозь зубы, начальник кивком отсылает провинившегося подчиненного. Замечает меня и тяжело вздыхает.

— Что случилось? Преступник задержан? — нервно спрашиваю я.

— Задержан, — морщится собеседник. — Но при задержании был смертельно ранен. С ним сейчас лекарь, — кивает за мою спину. — Надеюсь, нам удастся вытянуть из него хоть что-то.

Оборачиваюсь и шагаю за драконом. Толпа полицейских расступается. В центре, прямо на земле, лежит беглый дознаватель. Я узнаю его сразу, хотя видел три года назад всего несколько раз. Рядом с ним, держа руку над грудью раненного, лекарь пытается стабилизировать его жизненные силы. Нервно оглядывается на нас и качает головой.

— Что тут? — хмуро уточняет у него начальник. — Мы можем его допросить?

— Попробуйте. До больницы мы его все равно не довезем. Я буду держать, сколько смогу. Но у вас не больше десяти-пятнадцати минут. А может, и того меньше.

Наплевав на все, опускаюсь на колени рядом с родственником моей фальшивой невесты. Его сюртук разорван на груди и залит кровью. Лицо абсолютно белое, бескровные губы с хрипом втягивают воздух. Когда я наклоняюсь ниже, он приоткрывает мутные от боли глаза и на удивление осознанно встречает мой взгляд.

Лекарь чуть сдвигается, давая мне доступ, и продолжает вливать в раненного силу. У меня совсем мало времени, а я не могу сообразить, какой вопрос задать первым. Мне так много надо узнать. Наконец спрашиваю самое главное:

— Зачем? Зачем ты отправил невинную девочку на смерть? Ваши планы все равно пошли под откос. Все должно было открыться со дня на день. Для чего надо было убивать Лею? Проклятые деньги стоили ее жизни?

Сам понимаю, как глупо это звучит. Во все времена находятся те, кто ни во что ни ставят чужую жизнь. Убивают за медяк или косой взгляд, вообще без вины, просто потому что что-то показалось.

— Я не убивал… — хрипит дознаватель, задыхаясь.

— А кто убивал? Кто все это затеял? Алиана тебя наняла?

— … эта глупая девчонка… — даже в таком состоянии он находит в себе силы презрительно скривиться. — … она думала, что наняла, хотя ни копейки не заплатила… вообще не понимала, куда влезла… Ее использовали, как и меня… а потом избавились бы, как от ненужной вещи… И меня бы убили… я знал, чувствовал, поэтому сбежал… Но ее пожалел… такая молодая, так похожа на мою сестру… Моя Ирма сгорела от лихорадки… Деньги я взял, да… почему не взять… все только обещали и пугали. А мне надо было скрыться… Но я не убивал…

— Тогда кто⁈ Кто ее убил? Кто тебя нанял? Моя мать, брат?

На потрескавшиеся губы умирающего наползает жуткая, искореженная улыбка:

— … ты тоже слеп… пешка в чужой игре… ничего не видишь, не понимаешь…

— Чего я не вижу? Так скажи мне, чего? Ты все равно сейчас сдохнешь, признайся, облегчи душу! Не перекладывай вину на других. Ты подделал признание Леи, добился приговора, ты лично отвез ее на казнь, тебя там видели!

— … я подделал, да… но не убивал… спроси ее родных… — глаза раненного закатываются, он начинает хрипеть, в уголках губ появляется кровавая пена.

— Он сейчас отойдет, — глухо сообщает лекарь.

— Кто все это затеял? Кто тебе помогал? Если не мать, не брат, не Алиана, то кто? — от бессилия и понимания, что ничего важного не узнал, рычу я.

— Не могу… — из груди дознавателя вырывается мучительный хрип.

— Не можешь? — зверею я и трясу его, вцепившись в окровавленный сюртук на груди. — Не можешь⁈ А убить невинную девочку смог?

Дознаватель поднимает дрожащую руку, перепачканную в крови, и прикрывает ею лицо. Думает, ударю? Я не бью умирающих, даже таких тварей, как он. И тут вдруг кое-что замечаю. А потом меня накрывает осознанием.

Он не защищается, а пытается показать. Хватаю его за руку, разворачивая к себе запястьем. На коже четко виден знак. Я знаю, что это. След смертельной магической клятвы на крови. Очень редкой и опасной, запрещенной. Вот почему он не может сказать. Ярость, что нас опять переиграли, охватывает меня.

— Ты все равно умрешь! Скажи, кто он? — требую, понимая, что это бессмысленно. Клятва не позволит ему признаться. Так и происходит. Дознаватель открывает рот, пытается что-то сказать. А потом захлебывается кровью и умирает прямо на моих глазах. Лекарь поднимается, хмуро глядя под ноги. Начальник полиции, что все время молча стоял за моей спиной и не пытался вмешаться, опускает руку мне на плечо.

— Давайте пройдем в отделение, здесь рядом. Там поговорим. Тело пока увезут.

Я тоже поднимаюсь с колен. В голове набатом звучат слова умершего дознавателя. «Я не убивал… спроси родных…» Если он все же не врал, то кто отвез Лею на казнь? Тот, кто взял с него смертельную клятву? Кто стоит за заговором против меня? Не мать, не брат, не Алиана? Кто же это?

— Поговорим, — отвечаю начальнику. — Но сначала я поговорю с родителями Леи.

— Хорошо, — соглашается тот. — Я полечу с вами.

— Нет. Я один. Мне надо лично с ними пообщаться. Прошу.

— Ладно. Но тогда с вас отчет. Потом нам тоже придется их вызвать, сами понимаете. В свете того, что этот наговорил, будем разбираться.

Кивнув, отхожу в сторону, перекидываюсь в дракона и лечу к родителям Леи. Я помню, что обещал больше их не тревожить, но придется нарушить обещание. Они явно знают что-то важное. В голове все время крутятся слова: «не убивал… не убивал…» А что, если… Нет! Я слишком хочу поверить в мысль, что так настойчиво пытается пробиться в сознание. А когда она вновь окажется ложной надеждой, снова буду гореть в агонии.

И вот впереди опять знакомая деревня. Приземляюсь, оборачиваюсь и шагаю к дому. Открываю калитку и захожу во двор как раз тогда, когда двери дома рывком распахиваются. И на пороге появляется… Эстер⁈

Дальше все, как в тумане. Мой растерянный вопрос. Голос все той же любопытной соседки за спиной. «Родственница Генри и Аманды, та, которую выхаживали…» Предсмертный хрип дознавателя «не убивал… спроси родных…» Испуганный и какой-то обреченный взгляд Эстер, бледной, подавленной, с дрожащими губами. И у меня наконец все складывается.

Лея как-то спаслась, но была ранена и потеряла магию? Родители увезли ее? Мое сердце не обмануло меня. Эстер — и есть… Лея⁈ Ровно в этот момент дракон внутри ревет от восторга, потому что мы оба прямо сейчас чувствуем внутри Эстер драконицу. Нашу истинную пару! Только дальше девушка вдруг становится еще бледнее, закатывает глаза и падает. Я едва успеваю подхватить ее на руки, не осознавая, что накрывающий округу горестный, полный дикого страха за пару рев, издаю сам.

Я держу Эстер… нет, Лею, мою Лею в руках и пытаюсь заново учиться дышать! Грудь раздирает адским огнем, разум ошеломленно старается осмыслить происходящее. Больше всего я боюсь, что окончательно сошел с ума, и все, что вижу — бред воспаленного мозга. Сейчас приду в себя, а в моих руках снова пустота.

Дрожащими руками крепче прижимаю Лею к себе, жадно впитываю тепло ее тела. Рассматриваю каждую черточку ее лица: бледную шелковую кожу, длинные ресницы, отбрасывающие тени на изящные скулы. Нежные, чуть приоткрытые губы. Разве иллюзия может быть такой настоящей?

Пока я пытаюсь справиться с шоком, на крыльцо выбегают Генри с Амандой. И потрясенно замирают, глядя на меня с Леей на руках. На их лицах проступает изумление, растерянность, испуг.

— Что ты с ней сделал? — рычит мужчина, подскакивая ко мне и хватая дочь за руку.

— Ничего не делал, — хриплю, заторможенно качая головой. — Она увидела меня и упала в обморок. Нужен врач. Я занесу ее в дом и вызову лучших лекарей.

Генри мрачно разглядывает меня, а потом сторонится, открывая мне доступ к двери.

— Не стоит спешить с лекарями. Неси ее сюда и поговорим, — произносит глухо.

Аманда торопливо идет впереди, показывая дорогу в спальню. Бережно укладываю Лею на узкую кровать, мельком бросив взгляд на скромную девичью комнату. Все эти годы моя пара жила здесь? Впрочем, наплевать на обстановку. Герцогский титул и шикарный особняк не принесли мне счастья, наоборот погубили нас обоих. Самое главное — моя истинная жива! Мысленно произношу это и неверяще качаю головой. Неужели Боги помиловали меня, решив вернуть мне мою душу?

Я просто физически не могу отпустить Лею, прекратить касаться ее. Мне все еще нужны доказательства ее реальности. Доказательства того, что я в своем уме. Опускаюсь на колени рядом с кроватью. Прикасаюсь лбом к руке моей пары и дышу, ощущая как в груди затягивается дыра. За три года я так сроднился с ней, что уже не помню, как жить по-другому.

Генри и Аманда растерянно стоят рядом со мной, не понимая, что делать. Наконец мужчина с заметным напряжением в голосе уточняет:

— Вы успели поговорить?

— Нет, — отвечаю, не глядя на него. Не могу отвести глаз от пары. — Лея увидела меня и сразу потеряла сознание.

— Это не Лея, — прочистив горло, не слишком убедительно произносит Генри. — А Эстер, наша дальняя родня. Поэтому они с Леей так похожи.

— Достаточно обмана, — отзываюсь хрипло, невольно вплетая в свой голос силу. И тут же прячу ее. Сейчас любой, кто попытается встать между мной и истинной, вызывает ярость. Но только не родители Леи. Им я буду благодарен до конца своих дней за то, что спасли дочь. Но врать себе больше не позволю. — Мы с моим зверем чувствуем парную связь и ее драконицу.

Словно в ответ на мои слова тело Леи напрягается, на висках проявляются и тут же исчезают золотистые чешуйки. Мой дракон сначала радостно рычит, а потом начинает беспокойно ворочаться внутри. Прислушиваюсь к нему и озвучиваю то, что он чувствует:

— Драконица хочет обернуться, но у нее не получается. Ей что-то мешает. Все это очень странно. До сегодняшнего дня я вообще видел в Лее только человека.

— До сегодняшнего дня? Вы уже встречались? Где? — удивленно переспрашивает Аманда. К счастью, они оба больше не отрицают, что на кровати их дочь.

— Разве Лея не рассказала? Мы вместе работаем в академии.

— Нет, не говорила… — растерянно отзывается женщина. А ее муж недоверчиво уточняет:

— И вы… ее не узнали?

— Конечно, узнал. В первую же секунду. Но потом разглядел, что передо мной не драконица, а человек. Все это время я сходил с ума. Видел погибшую истинную, но не чувствовал ее. Как так получилось? Лея использовала какой-то артефакт, чтобы спрятаться от меня? Что с ее зверем? Почему соседка сказала, что вам пришлось выхаживать дочь? Как удалось ее спасти? — засыпаю их вопросами.

На какое-то время в спальне воцаряется настороженное молчание. Я все также не свожу глаз с лежащей на кровати девушки. Ее состояние меня пугает. Хочется немедленно унести ее в столицу к лучшим лекарям. Но я не уверен, что Лею можно перемещать. С тревогой наблюдаю за ней и замечаю, как на бледном лице постепенно появляются краски.

— Ей лучше, — тихо произносит Аманда, тоже не спуская глаз с дочки. — Наша девочка скоро придет в себя.

— Давайте поговорим в другой комнате, — предлагает Генри. Но я качаю головой.

— Нет, я не уйду. Будем говорить здесь.

Сажусь прямо на пол, опираясь спиной о кровать. И мне плевать, как это выглядит. Сейчас все кажется неважным и таким бессмысленным. Титулы, этикет, подобающее поведение. Все, кроме моей пары.

Аманда устало опускается на стул. Ее муж привычно встает рядом с женой.

— Почему вы не признались? — спрашиваю, поглаживая пальцы Леи. Мои руки до сих пор дрожат. Никак не могу поверить, что касаюсь истинной. — Два дня назад, когда я рассказал обо всем?

— Потому что решать должна дочь, — хмуро отвечает мужчина, с заметным неудовольствием наблюдая, как я трогаю Лею. — Вы виноваты перед ней. Ее право — впускать вас снова в свою жизнь или нет. Но правду мы ей рассказали. Для этого и вызвали.

— Поэтому она выглядела такой потрясенной?

— Да, поэтому, — с тяжелым вздохом произносит Аманда. — Бедная наша девочка была в шоке.

— Значит, я вовремя прилетел. Парная связь лечит, — беру прохладную ладонь Леи и прижимаю к своей щеке. Сколько раз мне снился это простой и такой трогательный жест. Сколько раз я закрывал глаза и грезил наяву, как снова прикасаюсь к моей истинной. Но даже представить не мог, что когда-нибудь это случится в реальности, а не в моих снах или грезах.

— Не уверен, что парная связь еще существует, — мрачно заявляет Генри.

— Почему? — настороженно оборачиваюсь на него.

Вижу, что мужчина хочет что-то сказать, но сжимает губы и хмурится. А до меня доходит, в чем причина его затруднения.

— Вы можете говорить спокойно. С Леи сняты все обвинения. Ни ее, ни вас никто не станет преследовать. Но чтобы вам было спокойнее, — вызываю на ладони магическую сферу и четко говорю: — Клянусь жизнью, кровью и магией, что никогда не причиню вреда моей истинной и вам, ее родителям. Буду защищать от любых опасностей, от кого бы они не исходили. Даже от короля или законников. Что бы я ни услышал сейчас, это никак не повлияет на мою клятву. Отныне и навсегда я беру вас троих под свое покровительство. И клянусь защищать до последней капли крови, — проговорив это, закрепляю клятву магией. Сфера на моей ладони на секунду вспыхивает и рассыпается искрами. — А теперь расскажите мне все, — прошу, глядя на них. — В связи с новыми обстоятельствами вам все равно придется общаться с полицией. Скоро сюда прибудет начальник столичного отделения.

— Что за новые обстоятельства? — хмуро интересуется отец моей пары.

— Мы нашли беглого дознавателя, — сообщаю и вижу, как потрясенно расширяются глаза Аманды и ее мужа.

— Нашли? — переспрашивает мужчина. — Но тогда вы уже и так все знаете.

— К сожалению, я успел задать всего несколько вопросов перед тем, как он умер.

— Умер? — хватается за сердце Аманда. — Но от чего?

— Его ранили при задержании, он оказал сопротивление.

— Великие Боги! — закрывает лицо ладонями женщина. — Я столько раз молилась за него… Ведь именно он спас нашу девочку. Пусть не просто из сострадания, пусть за деньги, но все равно рисковал.

— Он сказал, что пожалел Лею, потому что она похожа на его погибшую сестру, — говорю глухо, с трудом осваиваясь в новой реальности. В ней все перевернулось с ног на голову. Дракон, которого я всей душой ненавидел, на самом деле спас мою истинную. Я снова чувствую нашу связь и драконицу Леи, пусть и запертую пока в ее теле. — Так почему вы думаете, что парная связь не сохранилась? После казни я действительно перестал чувствовать пару, и метка исчезла. Так не должно было быть, раз она осталась жива… — произношу задумчиво.

— Знаете, что было самым сложным, когда мы пытались вытащить дочку из тюрьмы? — хрипло произносит Генри. Ее лицо искажается от боли, словно он опять вернулся в то время. — Ее состояние. Ваше предательство настолько подкосило ее, что она хотела умереть и отказывалась покидать камеру, хотя мы уже обо всем договорились. Согласилась, лишь когда тот дознаватель предложил достать запрещенное зелье, разрывающее истинную связь. В ту ночь Лея выпила его и впала в горячку. Мы увозили ее из города без сознания и выхаживали не один месяц. Думали, что не спасем. Слава Богам, дочка пришла в себя. Но с тех пор утратила связь с драконицей. Перестала оборачиваться и потеряла большую часть магии. Этим Лея заплатила за любовь к вам…

Груз невыносимой вины снова давит на плечи. Впрочем, он меня никогда и не отпускал. Но сейчас я словно сам оказываюсь там, в сырой, холодной камере, где страдала от предательства моя истинная. Так сильно, что не хотела жить. Меня скручивает мучительной болью и невыносимым разочарованием, будто все это происходит со мной. Я не бегу от этой боли, позволяя ей полностью охватить меня. Пусть, так будет правильно. До конца моих дней мне придется расплачиваться за чудовищные ошибки. За то, что не поверил паре, оставил ее в темнице. Вместо того, чтобы вытащить Лею, а потом уже разбираться во всем.

Сцепив зубы, терплю раздирающую внутренности боль и глухо прошу:

— Продолжайте… Я должен знать все.

Бросив на меня тревожный взгляд, Генри приступает к рассказу. А я слушаю и проживаю каждую минуту тех страшных дней вместе с ними. Сжимаю руки в кулаки, не обращая внимания, что выступившие на пальцах когти раздирают ладони в кровь. Эта боль ничто по сравнению с муками души.

Рассказав мне все, Генри замолкает. Все это время я смотрю не на него, а на Лею. И все отчетливее понимаю, что она никогда меня не простит. Даже при том, что какая-то связь между нами все же осталась. Сейчас я хорошо ощущаю ее. А что чувствует ко мне Лея?.. Судя по тому, как вела себя со мной в академии — только ненависть. И это правильно. Я причина ее страданий и не заслуживаю прощения. Не я ее спас. Не я был рядом, когда она умирала от боли и металась в горячке.

Но я все равно счастлив, что она осталась жива. Что Боги пожалели эту невинную душу и не позволили ее загубить. Все, что мне теперь остается, быть рядом с ней. Смотреть, любоваться. Оберегать и защищать. Если Лея позволит мне хотя бы это, большего я не попрошу.

— Вы узнали, что Лея жива. Что теперь намерены делать? — уточняет Генри. Но ответить я не успеваю. Слышу тихий вздох, длинные ресницы трепещут и медленно поднимаются. Синие глаза сосредотачиваются на мне, и в них снова разгорается паника.

— Прошу, оставьте нас наедине, — хриплю, не сводя тревожного взгляда с моей истинной. — Я поклялся, что не причиню ей вреда.

После короткой паузы отец Леи произносит:

— Хорошо. Но мы будем рядом. Если дочка позовет, сразу вмешаемся.

Мне хорошо. Так, как давно уже не было. Сейчас я счастлива, потому что рядом со мной тот, кого я люблю всей душой. Я не вижу его лица, но ощущаю присутствие. Восхитительный запах пары, его тепло и заботу. Он окружает меня мягким коконом, защищая от всех вокруг.

Моя драконица тоже здесь, довольная и счастливая. А рядом с ней прекрасный дракон. Они трутся друг о друга лобастыми головами, обнимаются крыльями. А потом большой, мощный зверь взлетает в небо, оборачивается и нетерпеливо зовет пару. Моя девочка восторженно следит за ним и умоляет меня:

— Давай же, отдай мне контроль. Мы тоже будем парить среди облаков, рядом с нашим истинным.

И я очень хочу согласиться. Так давно не ощущала этого восхитительного ликования тела и души от свободного полета. От шума крыльев над головой, заигрывающих со мной потоков ветра, солнечных бликов на чешуе. От прекрасных гор, долин и озер, над которыми я несусь. И зова пары, проникающего в каждую клеточку тела и окутывающего меня счастьем.

Но что-то мешает ответить драконице. Отдать ей власть над нами. Темная туча набегает на небо, закрывая солнце. И такая же тень заволакивает душу. Что-то плохое произошло. Но я не помню. Вместо упоения от полета ощущаю страх. Мы не летим, а падаем и вот-вот разобьемся. А спасительных крыльев у нас больше нет.

Сжимаюсь от ужаса, ожидая удара о землю. Но вместо этого делаю резкий вдох и распахиваю глаза. Великие Боги, это был лишь сон. Зрение постепенно возвращается. И я вижу склоненного надо мной Грея.

Несколько секунд полного непонимания. Откуда он тут? Где я вообще нахожусь? А потом на меня лавиной обрушиваются воспоминания. Срочный вызов к родителям. Чудовищный рассказ о заговоре против Грея и о том, как нас разлучили. А дальше… он сам на пороге нашего дома. И хриплый, полный надежды голос: «Лея⁈»

Вот и все, моя тайна раскрыта. Больше не нужно изворачиваться, подбирать слова, следить за собой. А главное, нет причин бояться. Меня оправдали, как оказалось, еще три года назад. Правда, сообщить об этом моим родителям забыли. В голове целый калейдоскоп мыслей, суетливых и не очень важных. А все потому что я боюсь думать об основном. Как мне теперь общаться с Греем? Что будет между нами?

Осторожно сажусь на постели. Не делаю резких движений, чтобы не спровоцировать замершего рядом хищника. Напряженного, словно готового к броску. Вообще не понимаю, чего от него ждать. Грей сидит на краю кровати и жадно следит за мной таким странным взглядом, что у меня невольно взлетает пульс.

Он прислушивается, чувствует мой страх и сдавленно выдыхает. А потом мягко, убаюкивающим тоном, словно разговаривая с ребенком, произносит:

— Тише, тише, Лея, все хорошо. Не нужно меня бояться. Я скорее вырву себе сердце, чем причиню тебе вред. Больше ни за что. Твои родители рядом, за дверью. Если станет страшно, можешь позвать их. Но я бы очень хотел… поговорить…

Вид у Грея необычный. Растерянный и решительный одновременно. Волосы взъерошены, лицо осунулось, глаза лихорадочно блестят. Ворот рубашки небрежно расстегнут, демонстрируя смуглую кожу и ямочку между ключицами.

— Если не хочешь видеть меня, я уйду, — произносит хрипло. — Но пожалуйста, позволь хотя бы недолго побыть рядом. Мне надо привыкнуть… Осознать, что моя истинная жива…

В его голосе столько едва сдерживаемых эмоций, что мне становится неловко за свой обман. Хотя я всего лишь пыталась выжить. Вздыхаю и говорю:

— Прости, я не могла сказать…

— Не нужно извиняться, — качает головой Грей. — Ты ни в чем не виновата. Ни в чем! Во всем, что случилось, только моя вина, — его лицо искривляет болезненная судорога. Я уже видела эти мучительные для него эмоции, но даже подумать не могла, что он скорбит обо мне. — Это я не разобрался, не поверил, не сберег тебя. Из-за меня ты пережила самые страшные минуты в своей жизни. Мне никогда этого не исправить. Я знаю и не буду просить о прощении. Просто хочу немного побыть с тобой…

— Мне ужасно неловко, — признаюсь честно. Трудно противопоставить что-то такой искренней просьбе. Разве что тоже быть искренней: — И мне потребуется время. Привыкнуть, осознать, что больше не нужно скрываться. Ни от вас, ни от правосудия. Да, все эти годы я винила вас. И наверное, вы могли тогда поступить по-другому. Но в обвинениях уже нет смысла. Теперь я знаю, что вас тоже чудовищно обманули, предали, опоили зверя.

— Можно? — Грей нерешительно тянется к моей руке. Я молчу, не понимая, как реагировать. А он осторожно берет мою ладонь и нежно поглаживает запястье. А потом, будто неосознанно, тянет ее к своему лицу и прижимает к щеке. Закрывает глаза и мягко потирается щекой о серединку с таким восторженным выражением лица, что у меня екает сердце. В эти секунды я вижу, как этот мужчина мог бы меня любить, если бы все сложилось иначе.

— Лея… моя Лея… — слышу хриплый, мучительный шепот.

Мне жаль возвращать его в реальность из сладких грез, но придется. Кажется, он неправильно понял меня. Я больше не его. Аккуратно вытягиваю ладонь из его руки. Грей вздрагивает, но сразу отпускает. И понимающе улыбается едва заметной горькой улыбкой.

— Я хотела бы прояснить… — начинаю смущенно. — Мне ужасно жаль, что так случилось. Но думаю, вы понимаете, что возврата к прошлому нет, — на этих словах он судорожно сжимает челюсти, шумно выдыхая. Замечаю промелькнувшую в его глазах боль. Но Грей быстро берет себя в руки, показывая, что совсем не злится. Осмелев, продолжаю: — Мы упустили свой шанс стать парой. Этого уже не изменить. Я теперь даже не драконица и больше не могу чувствовать истинность. Мне пришлось… сделать кое-что…

Это оказывается нелегко, признаваться в том, что я сознательно разорвала нашу связь. Для истинных пар такое немыслимо. Но у нас своя ситуация. Грей должен понять, почему я так поступила. А о том, что я все же что-то чувствую к нему, ему не нужно знать. Ни к чему рвать себе и ему сердце.

— Я знаю про зелье, — глухо произносит он. — Твои родители рассказали. Не вини себя. Если это помогло тебе выжить, значит, ты все сделала правильно. И не могла знать, какие будут последствия. Но Лея, не обязательно жить с ними и дальше. Позволь мне помочь. Не для того, чтобы ты вернулась ко мне. А чтобы вернуть тебе твою сущность, зверя и возможность оборачиваться. Я найму в столице лучших лекарей, умеющих разбираться в сложных случаях. Они обследуют тебя и попробуют найти решение. Это лишь предложение, выбор за тобой, — добавляет, видя мои сомнения.

— Я подумаю, — отвечаю неопределенно. Грей не понимает, что сомневаюсь я не в его предложении. Конечно, я мечтаю снова стать полноценной драконицей. Просто боюсь дать себе ложную надежду. Вдруг окажется, что уже ничего нельзя вернуть.

— Ты же чувствуешь драконицу, да? — мягко интересуется Грей. — Там, в лесу, она звала моего зверя.

— Она да, но не я, — признаюсь со вздохом. — У нас больше нет связи. Моя драконица обижена на меня и не слушает. Пытается перехватить контроль, как в лесу. Но у нее не хватает сил.

— Я понял. Мы еще поговорим об этом.

— А ваш дракон?.. — спрашиваю осторожно. — Мне жаль, если он останется один. И вы тоже. Вы ведь… еще можете встретить другую пару. Я слышала о таких случаях. Они редки, конечно. Но все же бывают.

— Я тоже так подумал, когда познакомился с новой хранительницей библиотеки, так похожей на мою погибшую истинную. И сразу ощутил тягу к ней, — печально улыбается Грей. И качает головой. — Мне никто кроме тебя не нужен. Но пожалуйста, Лея, не думай обо мне. Делай так, как лучше для тебя. Я приму любое твое решение. То, что ты осталась жива — великий дар Богов. Мне достаточно этого, чтобы быть счастливым и благодарить их до конца дней. Теперь я всегда буду рядом с тобой, чтобы помогать и защищать. А насколько близко, это будет только твое решение. Клянусь, я не нарушу его.

— Тогда я хотела бы оставить все, как есть, — сообщаю ему. — Продолжить работу в академии под именем Эстер Нортон. Возможно, позже я верну свое настоящее имя. Но пока мне надо привыкнуть к новым обстоятельствам. Сохранить хотя бы какую-то стабильность.

— Это разумное решение, — кивает Грей. — Тем более, еще ничего не закончено…

— Что вы имеете в виду?

— Сегодня всплыли новые обстоятельства, — мрачнеет Грей. — В заговоре против нас участвовал кто-то еще. Тот, кто пока остался в тени. Он еще на свободе, а значит, опасность сохраняется. Расследование продолжится, а я позабочусь о твоей безопасности. Это самое главное для меня. Прости, тебе придется терпеть меня рядом, — виновато пожимает плечами.

— Хорошо. Но вы расскажете мне?

— Конечно. Чуть позже, тебе надо отдохнуть. Слишком много потрясений за один день.

Грей внимательно вглядывается в мое лицо. В его глазах горит теплый огонь, ноздри чуть заметно разуваются, словно он пытается ощутить меня всеми рецепторами.

— Когда ты хочешь вернуться в академию? — уточняет хрипло. — Я хотел бы сам отнести тебя. Мой дракон будет счастлив, если согласишься лететь на нем, и очень осторожен.

— Спасибо, — отзываюсь неуверенно. — Тогда отправимся сегодня вечером. — Мне немного страшно и тревожно. Но снова трястись в дилижансе и тратить два дня на обратную дорогу не хочется. — Только не прямо в академию. Не хочу, чтобы там узнали о моем прошлом и о том, кто мы друг другу.

— Я понимаю, — ровно отвечает Грей. В его глазах опять что-то мелькает, но он прячет свои эмоции от меня. — Но Нэйтану все же придется рассказать. Как ректор и мой единственный друг, он должен знать, что происходит. А мне нужен кто-то, на кого я могу положиться, обеспечивая твою защиту.

Молча киваю, признавая его правоту. Хотя меня конечно беспокоит, как мистер Фаррел воспримет такую новость. Не уволит ли меня. Грей так внимательно следит за мной, что сразу понимает мою тревогу. И мягко говорит:

— Не переживай. Нэйт все поймет правильно, не будет тебя смущать. И никогда не причинит вред той, кто дорог мне. Могу я еще попросить? — получив мой кивок, продолжает: — Говори мне «ты», хотя бы когда мы будем вдвоем. И позволь иногда видеться с тобой наедине. Просто общение, ничего больше. Дракону это нужно, он не понимает почему не может быть с парой. К тому же его близость поможет твоей драконице успокоиться, начать слышать тебя. Наши звери найдут общий язык. И однажды ты сможешь обернуться.

— Ладно, — соглашаюсь смущенно, хотя пока не представляю, как это будет. Между нами еще так много сложного и недосказанного. Прошлое не отпустило нас до конца. А еще, что бы Грей ни говорил, я сомневаюсь, сможет ли он принять, что мы больше не пара. Не начнет ли давить. Мое доверие к нему безжалостного растоптанно. И даже правды о прошлом недостаточно, чтобы оно вернулось.

— Спасибо, Лея, — Грей с таким удовольствием произносит мое имя. Видно, как ему нравится даже просто слышать его. — Тогда я позову твоих родителей, и мы расскажем им, какие решения приняли.

Грей приглашает моих родителей в спальню, а я поправляю мятое платье и прическу, что успела растрепаться, пока я была без сознания. Папа с мамой выглядят встревоженными и тут же впиваются взглядами в мое лицо. Понимаю их беспокойство. Мы три года вместе хранили мою тайну. И вот, она открылась. Это непросто принять.

На Грея они поглядывают настороженно. Долгое время он был для них главным врагом, тем, кого они искренне ненавидели. Но когда сегодня родители пересказывали мне его историю, я заметила, что их отношение к нему уже изменилось. У мамы в глазах была боль и сочувствие. А у папы хотя бы отсутствие ненависти, что уже большой шаг вперед.

Я очень хочу, чтобы они тоже отпустили прошлое. Вот и сейчас, разглядев, что со мной все в порядке, мои родные заметно расслабляются. А потом вспоминают об обеде, к которому я так и не успела притронуться. И неожиданно приглашают Грея присоединиться. А он соглашается. В результате мы вчетвером рассаживаемся за столом. Еще совсем недавно такого нельзя было даже представить.

Я специально сажусь подальше, хотя Грей отодвигает мне стул рядом с собой. Но я не хочу давать ему ложную надежду. Мы не пара, как бы ему ни хотелось обратного. Только получается еще хуже. Мы оказываемся друг напротив друга, и все время трапезы он не сводит с меня глаз.

Это не способствует аппетиту и вообще сильно смущает. Слишком уж пристально, жадно, с затаенным восхищением, Грей следит за каждым моим жестом. А я не привыкла к такому вниманию. Наоборот, столько лет старалась держаться в тени.

Чтобы отвлечься от настойчивого взгляда, сообщаю родителям, что решила продолжить работу в академии и пока не менять имя. Папа с мамой обеспокоенно переглядываются, но не пытаются меня отговорить. Понимают, что мне нужно время привыкнуть к новому положению.

Потом в разговор вступает Грей:

— Как и говорил, к вам скоро приедет начальник полиции из столицы. Ничего не бойтесь и спокойно отвечайте на его вопросы. Ему можно доверять. Помните, отныне вы под моей защитой. Никакого преследования за то, что вытащили дочь из тюрьмы, не будет. То, что Лея пока не планирует менять имя, к лучшему, — добавляет задумчиво. — До окончания расследования никому из посторонних не стоит знать, кто она на самом деле. Перед смертью дознаватель признался, что во главе заговора стоял неизвестный, тот, кого мы еще не нашли. Достаточно умный, чтобы все это провернуть, и предусмотрительный, чтобы связать сообщника смертельной клятвой.

— Перед смертью? — удивляюсь я. И узнаю, что спасший меня дракон погиб. Я плохо помню его и вообще те несколько дней, проведенных в камере перед побегом. Тогда мне казалось, что моя жизнь закончилась. Душу раздирала боль, обида и полное опустошение. А потом к этому добавилась горячка. Но иногда я все же вспоминала дознавателя и посылала ему мысленную благодарность.

— Дочке грозит опасность? — встревоженный голос мамы вырывает меня из воспоминаний. — Быть может, ей лучше остаться здесь, с нами?

— Я бы хотела вернуться в академию… — качаю головой.

— Вам не нужно беспокоиться. Я все время буду рядом и не допущу, чтобы с Леей что-то случилось.

После этих слов папа с мамой мрачно переглядываются. Ответ Грея их явно не убеждает. Что вполне оправдано после всего, что с нами случилось. Он сам это осознает, хмурится и глухо произносит:

— Я понимаю, у вас есть все основания сомневаться в моих словах. Но безопасностью Леи буду заниматься не я один. Ректор академии — мой хороший друг, много лет отдавший военной службе. Я поставлю его в известность. И еще попрошу прислать из столицы дополнительную охрану.

— И все же, — вступает в разговор папа, — я правильно понял, вы опасаетесь, что тот, кто все это начал, вернется к своему плану?

— Маловероятно, но возможно, — признает Грей. — Первоначальный план уже провалился. Но мы все еще не знаем его целей. В любом случае, пока преступник не найден, всем стоит быть настороже. И вам тоже. Кроме начальника полиции ни с кем не обсуждайте воскрешение вашей дочери. Если рядом будет крутиться кто-то подозрительный, сразу дайте знать. В такой маленькой деревне незнакомец обязательно привлечет внимание. Я передам для вас артефакт связи, настроенный на мой личный.

— Я надеюсь на вас, — произносит папа, требовательно глядя на Грея. — Из-за проклятого зелья Лея потеряла большую часть магии и уже не может сама за себя постоять. Вы обязаны ее защитить.

— Я уже поклялся, — кивает Грей, твердо глядя папе в глаза. Похоже, пока я была без сознания, они успели о многом пообщаться.

После обеда мне дают время на отдых. Мама остается рядом со мной, а мужчины запираются в кабинете папы и что-то активно обсуждают. А потом приходит время возвращаться в академию. Попрощавшись с родителями, мы с Греем отправляемся с ближайший лес. Он оборачивается, а я смотрю на прекрасного, величественно дракона, склонившего передо мной голову, и чувствую восторг. Только не мой. Это снова проснулась моя драконица. Но сейчас она не пытается перехватить контроль, просто восхищенно разглядывает мощного зверя, которого все еще считает парой.

Я больше не пытаюсь ее разубедить. Сейчас мне важно заново завоевать ее доверие. Возможно, потом она все же сможет меня понять. А пока я осторожно забираюсь на спину дракона по подставленному крылу и устраиваюсь удобнее. Создав вокруг меня магическую защиту от ветра, зверь взлетает в небо. А я задыхаюсь от нахлынувших чувств, лавиной обрушившихся на меня.

Восторг от полета, по которому я так тосковала. Потрясающе красивые виды внизу, под нами. Искреннее счастье моей драконицы. И даже ликование дракона Грея. Он был прав, наши звери быстро найдут общий язык. Только как им потом объяснить, что мы больше не пара? Наверное, не стоило соглашаться на этот полет.

Остаток путешествия я уже не ощущаю душевного подъема, погружаясь в сомнения и горькие раздумья. Чувствую себя лишней, потому что не могу вот так по щелчку все забыть. Но разве я в этом виновата? Разве хотела такого исхода?

Следуя моей просьбе, Грей приземляется на окраине города. Ждет, когда я спущусь на землю, и перекидывается. Подходит ближе и вглядывается в мое лицо. Хмурится, замечая мою отстраненность.

— Что-то не так? — уточняет осторожно. — Ты испугалась? Замерзла?

— Нет, все хорошо, — качаю головой, уходя от его настойчивого взгляда.

— Лея, не бойся меня обидеть, — просит он. — Говори все, что думаешь. Так я смогу лучше тебя понять.

Порыв легкого ветра бросает мне в лицо выбившуюся из прически прядь волос. Грей машинально тянет руку к моей щеке. А я так же машинально отшатываюсь. Вижу, как он мрачнеет. Как опускается его рука, сжимаясь в кулак. Становится еще тяжелее.

— Не нужно было лететь с вами. Я не хочу, чтобы вы подумали…

— «Ты» подумал, не «вы». Мы сейчас одни, — глухо произносит Грей. — И я ничего такого не подумал. Очень хорошо понимаю, что ты ко мне чувствуешь. Надеюсь лишь на то, что со временем ты сможешь общаться со мной без ненависти.

— Я не ненавижу тебя, больше нет… — отзываюсь тихо.

— Это уже хорошо, — мягко улыбается Грей. — Пойдем, провожу тебя до станции и посажу в карету. Встретимся в академии.

Дальше мы идем в напряженном молчании. Я думала, Грей убедится, что я села в карету, и сразу улетит. Но всю дорогу тень огромного дракона скользит по земле вокруг кареты. А я наблюдаю за ней, боясь поднять голову вверх. Чувствую, как грустит моя драконица. Ощущаю смятение и растерянность, свои и ее.

Три года я жила определенными чувствами. Они были моей опорой, давали силы не сдаваться и строить новую жизнь. Пусть совсем не ту, о которой я когда-то мечтала, но все же. А теперь я снова потеряла все ориентиры. Мне нужно заново искать свое место в этом мире. Я знаю, что справлюсь. То, что уже пережила, было гораздо страшнее. Просто нужно дать себе время. И понять, чего я на самом деле хочу.

Кажется, я до сих пор не пережил потрясение. Все еще не могу поверить, что не грежу наяву. Моя истинная жива! Я так долго проклинал себя и Богов, что допустили ее смерть, а оказалось, все не так. Теперь я счастлив и растерян одновременно. А еще мне постоянно нужно проверять, что Лея — не мираж. Не плод моего измученного разума. За эти три года не было ни дня, чтобы я забыл о ней и своей вине.

В моих воспаленных снах моя пара почти никогда не прощала меня, потому что сам я не мог себя простить. А настоящая Лея слишком великодушна. Вместо ненависти, упреков, ледяного презрения в ее глазах лишь сочувствие и понимание. И при этом она утверждает, что больше не чувствует связи. Но я чувствую! И мой зверь тоже. Прямо сейчас всеми силами сдерживаю его порыв залечь у порога нашей пары и охранять ее от любого, кто захочет посягнуть на ее внимание.

Я должен сделать все, чтобы вернуть ей драконицу. И уже послал бы за лекарями, но Лея пока не согласилась. А против ее воли я ничего не стану делать. Когда мы со зверем несли ее на спине, оба ощущали такое безграничное счастье, от которого захватывало дух. А еще неверие, восторг, упоение. Я настолько погрузился в эти эмоции, что забылся и после приземления попытался ее обнять. А потом увидел, как она бледнеет и отшатывается от меня. И сразу окунулся в реальность.

Но даже посадив девушку в карету, я не мог улететь. Мое сердце рвалось к паре и отказывалось биться вдали от нее. Я сопровождал Лею до академии, а потом и до самой комнаты, следуя за ней в отдалении. И сейчас снова не нахожу себе места. Мне нужно увидеть ее. Понять, что с ней все в порядке. Просто дышать с ней одним воздухом. Но я должен усмирять эти порывы, чтобы не докучать ей. Я обещал.

И все же стучусь в соседнюю дверь. Главное, что сейчас у меня в приоритете — позаботиться о ее безопасности. Увидев меня на пороге, Лея молча отступает в сторону. Захожу и рассматриваю ее, внимательно, жадно, пристально. Запоминаю и отслеживаю любые изменения в ее внешности, поведении. Замечаю усталый взгляд и хрипло произношу:

— Не задержу тебя надолго. Тебе надо отдыхать. Запри за мной дверь и поспи. Я сам сообщу Нэйтану, что мы вернулись. И заодно расскажу правду. Нам нужно продумать твою защиту. Пожалуйста, не выходи за ворота одна. Если захочешь в город, сообщи мне, я составлю тебе компанию, — вижу, что она хмурится, и добавляю: — Понимаю, ты и так устала все время прятаться. Но придется еще немного потерпеть. Это важно. А пока прими это… — протягиваю кулон на цепочке. — Это артефакт мгновенного вызова. Похож на тот, что я установил в библиотеке. Только этот можно носить на шее, как украшение. Если тебя что-то испугает, сожми его в ладони и мысленно позови меня. Я услышу и прилечу. Место он тоже покажет.

— Спасибо, — тихо произносит моя истинная, которую мне пока придется называть чужим именем. — Я буду его носить.

Она выглядит такой хрупкой и нежной. А еще усталой и сбитой с толку. Все мои инстинкты требуют заботиться о ней, лелеять, радовать, но я потерял это право. И все, что могу — хранить ее спокойствие и сон. Впрочем, это уже гораздо больше того, что было у меня раньше — мучительных воспоминаний и постоянного чувства вины.

— Как ты себя чувствуешь? Может, вызвать лекаря? Все же ты сегодня теряла сознание, — предлагаю обеспокоенно.

— Не стоит, — качает головой Лея. — Я просто отдохну. Утром все будет в порядке. Не беспокойся, Грей… — впервые она называет меня на «ты» и по имени. Одно тихое слово из ее уст уже наполняет меня счастьем.

— Хорошо, — хриплю проседающим от эмоций голосом и шагаю к двери. Заставляю себя уйти, чтобы дать ей отдохнуть. — Но помни про артефакт. Я приду по первому твоему зову и днем, и ночью.

Лея закрывает за мной. Слышу, как поворачивается ключ, но уходить не спешу. Одного артефакта мало для моего спокойствия. Набрасываю на дверь охранное плетение. Оно предупредит меня, если в комнату попытается кто-то проникнуть. А теперь пора навестить Нэйтана.

Друга нахожу в ректорском кабинете. Он поднимает голову и внимательно меня изучает, пока я двигаю кресло к столу и устраиваюсь в нем.

— Что-то случилось? — уточняет настороженно. — Ты какой-то другой, — хорошее у него чутье. И мне это только в плюс.

— Да, случилось… — киваю. — Я задолжал тебе ответы. Тем более, мне нужна твоя помощь. Не буду спрашивать, что ты знаешь о трагедии в моей семье. Наверняка то же, что и остальные. Но все это ложь, правду сразу засекретили. Начну немного издалека, чтобы было понятно…

А дальше честно рассказываю все, начиная со смерти моего отца, появления в моей жизни лже-невесты и знакомства с Леей. Нэйт слушает молча, не перебивает. Но по мере моего рассказа его лицо мрачнеет, а челюсти сурово сжимаются. Закончив с исповедью, собираюсь с силами и встречаю его взгляд. Я готов к любой реакции и приму ее. Но слышу не то, чего ожидал:

— Что ж, спасибо за доверие, — произносит друг. — Я догадывался, что все непросто. Но чтобы так… Настолько изощренный план мог придумать лишь чей-то воспаленный мозг. Его обязательно надо найти. Таких врагов нельзя оставлять за спиной. Что касается твоего поступка… Я точно не тот, кто станет тебя осуждать. Сам совершил немало ошибок. Извлекать из них уроки нужно. Но всю жизнь каяться и винить себя бессмысленно. Я за действия, ошибки надо исправлять. Вам дали второй шанс. Твоя задача — правильно им воспользоваться. Думаю, Боги не случайно распорядились так, чтобы Эстер… точнее, Лея устроилась на работу именно сюда, в нашу академию. Но что из этого получится, покажет лишь время. Твоей паре и ее родным пришлось много вынести. И да, твоя задача — обеспечить им защиту и спокойную жизнь. Конечно, я готов в этом помочь. Давай обсудим, что мы можем сделать…

Пережив предательство самых близких, от кого не ждешь удара в спину, еще больше начинаешь ценить тех, на кого всегда можно положиться. И пусть у меня всего один надежный друг, я все равно счастлив. Потому что Нэйт стоит сотни.

— Спасибо, — произношу с чувством, глядя ему в глаза. Но быстро беру себя в руки. Сейчас не время поддаваться эмоциям.

Дальше мы обсуждаем разные меры по защите не только Леи, но также студентов и преподавателей академии. Мы с Нэйтаном отвечаем за всех, кто тут учится и работает. И оба сходимся во мнении, что наших собственных сил недостаточно. Территория слишком большая, вдвоем нам не прикрыть все бреши.

Прямо из кабинета Нэйтана связываюсь с начальником столичной полиции и прошу прислать дополнительную охрану в академию и в деревню, к родным Леи. Дракон сообщает, что как раз собирается лететь к ним, чтобы поговорить. А раз так, возьмет с собой пару помощников и оставит там, чтобы приглядели. Дальше мы обсуждаем разные моменты, а потом он сообщает:

— Кстати, мы выяснили, кого казнили вместо вашей пары. Оказалось, в ночь перед казнью из городской больницы исчезло тело девушки, умершей накануне от лихорадки. У нее не было родных, в больнице решали, что делать с телом. А наутро не досчитались его. И даже сообщили в полицию. Но на это никто не обратил внимания, посчитав незначительным происшествием. Вот эту неизвестную, имя которой уже не установить, дознаватель выдал за преступницу, подделав слепок ее ауры.

Вот и еще одна загадка разгадана. Я ведь тоже думал об этом. Мне жаль умершую девушку. Но хорошо, что вместо Леи никто не пострадал. Не хотелось бы ощущать свою причастность к еще чьей-то загубленной жизни.

— Позвольте еще один вопрос, мистер Уокер, — напоминает о себе начальник полиции. — Я тут заново разбираюсь в бумагах по делу. Заполняю пробелы. И не нашел сведений о том, что случилось с телом вашего брата. Где он похоронен — в фамильной усыпальнице?

— Мой брат? — переспрашиваю настороженно, ощущая неприятную тяжесть в груди. — Разве его не похоронили в безымянной могиле, как всех преступников?

— Нет. По крайней мере, таких сведений в документах нет, — раздается ответ. — Я думал, тело забрала семья. Но раз вы не знаете, проверю еще раз. Запрошу выписки из учетных книг в нашем ведомстве.

Отключив артефакт связи, пытаюсь понять, что меня так напрягает. В общем-то, какая разница, что случилось с телом Адриана. Я убил его в поединке и улетел в горное ущелье, где собирался покончить с собой. Мне не было дела до того, что станет с трупом брата. В семейной усыпальнице я бы точно не разрешил его хоронить. Не после того, что он сделал. Без меня такое решение могла принять только мать. Но ее сразу увезли в обитель. А больше некому.

И тут мне в голову приходит чудовищная мысль. А что, если?.. Нет, этого не может быть! Я сам видел его мертвым!

Всю ночь я попеременно склоняюсь то одной, то к другой версии. Напрягаю память, вспоминая по минутам день, когда свершил собственное правосудие над братом. Мог ли он остаться в живых? И если да, как я этого не заметил? Впрочем, в том состоянии я мог пропустить что угодно. Хотя точно помню одно — сердце Адриана не билось. Это я проверил, перед тем, как бросить его тело к ногам матери.

Утром с нетерпением жду вестей от начальника полиции. С ответом он не тянет, но ясности информация не приносит. Никаких сведений о том, куда делось тело, в их системе нет. В те дни в полицейском участке творился полный бардак. Присланные королем следователи полностью отстранили от работы старый состав сотрудников. Потом кого-то вернули с понижением должности, а часть отправили в отставку. Вот теперь и не найти концов.

Это значит, мне придется снова встретиться с той, кого я надеялся больше никогда не видеть. С женщиной, которая меня родила. Опять смотреть ей в глаза, полные ядовитой, разъедающей ненависти. Но только так я узнаю правду. Задам неожиданный вопрос и прочитаю ответ по ее лицу. У меня нет иллюзий, добровольно говорить мать не станет. Но скрыть эмоции вряд ли сможет.

Есть только одно но — я не хочу оставлять Лею даже на несколько часов. И так всю ночь постоянно проверял парный артефакт мгновенной связи и прислушивался к тишине за стеной. А обещанная охрана еще не прибыла, ждем ее только сегодня к вечеру. Но тащить девушку с собой в обитель тоже не вариант. Ее нечего там делать. Да и самое ее присутствие рядом со мной обязательно вызовет вопросы. А пока никому не нужно знать, что моя пара жива.

Делюсь своими опасениями с Нэйтаном. И он предлагает выход:

— Если хочешь, на время твоего отсутствия посажу мисс Нортон к себе в кабинет. У меня тут много книг, им тоже нужна инвентаризация, а некоторым не помешает реставрация. Пусть займется делом. Сам знаешь, на этот кабинет наложена защита. Без моего личного разрешения сюда никто не войдет.

Моему зверю не нравится перспектива оставить пару наедине с другим мужчиной. Он дает это понять глухим протестующим ворчанием. Дракону не объяснить, что Нэйтану я полностью доверяю. К тому же у него есть своя истинная. А у нас нет выхода. С предложением друга соглашаюсь. Осталось предупредить саму Лею. И сообщить, что мне придется ненадолго уехать.

Из ректорского кабинета отправляюсь в библиотеку. Моя истинная там. Я отслеживаю ее местонахождение с помощью того же артефакта. Эти меры хоть немного усмиряют мое желание быть с ней рядом каждую минуту.

Девушку нахожу в читальном зале. Будто чувствуя меня, она сразу поворачивает голову, встречает мой взгляд и слегка краснеет. Вспоминаю, как утром заглянул к ней узнать о самочувствии. И застал ее очень милой, сонной, с распущенными волосами, в домашнем платье. Она тогда смутилась, а я не мог налюбоваться на нее. Невыносимо прекрасную, такую близкую и такую далекую. Жадно разглядывал всю: нежный румянец на щеках, чуть припухшие со сна губы, точеную шею вырезе платья.

Похоже, Лея сейчас вспоминает то же, что и я. На ее скулах опять вспыхивает румянец. Хорошо, что в зале почти никого нет. Лишь один студент полностью погружен в книгу. Но я все равно показываю взглядом на маленький кабинет при библиотеке, даю понять, что нам надо поговорить без свидетелей.

Пока шагаю за истинной, не могу оторвать взгляда от женственных изгибов ее фигуры. Привычно убранных вверх локонов, открывающих шею и нежные завитки на ней. Дико хочется прижать хрупкий девичий стан к себе, уткнуться носом в эту белую шею и дышать самым вкусным в мире ароматом пары. А ведь когда-то все это было мне доступно. Только я не оценил, а теперь довольствуюсь лишь взглядами и жаркими снами.

— Что-то случилось? — оказавшись в комнате, Лея сразу разворачивается ко мне. В синих глазах тревога. Пытаюсь ее успокоить.

— Ничего такого. Мне нужно снова слетать в столицу по нашему делу. Но я дал обещание твоему отцу, что ты будешь в безопасности. У меня к тебе просьба. Подождешь моего возвращения в ректорском кабинете? — вижу, как Лея хмурится, и быстро добавляю: — Тебе не придется скучать. Нэйтан просил провести инвентаризацию его личных книг. А я смогу сосредоточиться на деле и не думать о том, что тут происходит, каждую минуту. Кроме Нэйтана некому за тобой присмотреть, охрана еще не прибыла в академию. Пожалуйста, не отказывайся…

— Хорошо, я согласна, — тихо произносит Лея. Не успеваю облегченно выдохнуть, как слышу: — Но при условии, что ты расскажешь правду, — она требовательно смотрит мне в глаза и просит: — Не скрывай от меня ничего. Ты обещал… Куда и зачем ты едешь?

Невольно тянусь к ее руке, но сам себя останавливаю. Нет, нельзя без разрешения. А вот правду придется рассказать. Я действительно обещал.

— Есть вероятность, что мой брат остался жив после нашего поединка. Все эти годы я был уверен в его смерти. Но сейчас выяснилось, что его тело пропало. Возможно, его похоронили и просто забыли внести нужную запись в документы. Но пока есть малейший шанс, что он жив, я должен убедиться. Полиция проверяет по своим каналам. А я собираюсь поговорить с матерью.

Невольно морщусь, отводя глаза. И вдруг чувствую легкое прикосновение к своей руке. Резко поднимаю голову, встречаясь с сочувствующим взглядом Леи.

— Тебе тяжело ее видеть, да? — мягко спрашивает она. — Без этого нельзя обойтись?

— Нет, — качаю головой, завороженный ее добровольным и таким искренним жестом. Она сама коснулась меня. Пусть совсем невинно, лишь в стремлении поддержать. А для меня и это уже огромный подарок. Осторожно накрываю ее ладонь своей, боюсь спугнуть, но слишком сильно хочу ощутить тепло моей пары. К сожалению Лея убирает руку.

И все же именно этот маленький шаг помогает мне пережить свидание с той, кого я надеялся больше никогда не увидеть. Но сначала встречаюсь с настоятельницей обители и обращаюсь к ней с необычной просьбой:

— Мне нужно, что тело матери осмотрела женщина-лекарь под предлогом проверки здоровья. Надо искать такой знак, — рисую его на бумаге. — Обычно он проявляется на запястье, но на ее руках я его не видел. Так что, если он есть, скорее всего скрыт под одеждой.

Какое-то время настоятельница раздумывает, потом все же выполняет просьбу. Вызывает к себе местную целительницу, присматривающую за послушницами, и отдает указание, показав мой рисунок. А мне остается только ждать, гадая, ошибся я в своих предположениях или нет.

Спустя полчаса, даже не испытывая удовлетворения, узнаю, что не ошибся. Знак смертельной клятвы у матери тоже есть. Вот почему она молчала на допросах. Поэтому не заговорит и сейчас. Но один вопрос я все же могу задать. Про брата.

О моем визите мать специально не предупредили. Мне нужен эффект неожиданности. Получаю его в полной мере, когда захожу в ее келью.

— Проклятый выродок! — визжит она, едва лишь заметив, кто к ней пришел. И бросается на меня, как бешеный зверь, выставив вперед обломанные когти. Магии ее лишили, оборачиваться она не может, так что вреда мне не нанесет. А ее проклятия больше не действуют, у гадюки вырвали жало. Но от жгучей, слепой ненависти, пылающей в ее глазах, все равно становится не по себе. — Запер меня здесь, а сам жируешь… Жрешь разносолы… спишь на шелках, носишь нормальную одежду, а не рубище, как я… — выплевывает ругательства, пытаясь расцарапать мне лицо, пока я удерживаю ее за запястья. — Выпусти меня отсюда!.. Я уеду, никогда о себе не напомню… Не могу тут больше, не могу…

Наконец ее силы заканчиваются. Мать падает на пол и начинает рыдать. Отхожу назад. Касаться ее неприятно. Настоятельница сказала, что в последнее время мать отказывается следить за собой. Не моется, не стирает одежду. Все время сидит в своей келье, забившись в угол, и что-то глухо бормочет. Возможно, она вообще уже не в себе.

Нет смысла тянуть. Пора делать то, зачем я приехал. Наклоняюсь над женщиной, к которой давно уже ничего не чувствую, кроме омерзения, ловлю ее невменяемый взгляд и спрашиваю:

— Где скрывается Адриан?

Несколько секунд в глазах матери все та же пустота. А потом там вдруг мелькает страх. Слишком явный, чтобы я его не заметил. Это и есть ответ. Тот, который я хотел увидеть. Она знает. Брат жив!

Выпрямляюсь, а мать внезапно цепляется за мои ноги. Ее лицо искажает гримаса ужаса.

— Нет… нет… — хрипит она. — Ты не заберешь у меня его еще раз… Умоляю, не трогай моего сына…

— Где он прячется? — требую, хотя уверен, что она не скажет. Так и выходит. Мать отползает от меня, закрывается локтями и скулит:

— Не скажу… ничего не скажу… Хоть пытай меня… если бы и знала, не выдала… А ты жди, он придет за тобой… придет… за все ответишь…

— Кто придет, Адриан? — делаю последнюю попытку. Но это бесполезно. Ничего разумного она больше не произносит. Лишь воет и рыдает.

Возвращаюсь к настоятельнице и уточняю:

— Скажите, она могла как-то поддерживать связь с внешним миром?

— Это запрещено, — качает головой женщина. А потом вздыхает и добавляет: — Но мы не тюрьма, не можем обеспечить полную изоляцию. За всеми не уследишь. Как раз недавно поймали мальчишку из деревни. За плату приносил послушницам разные мирские вещи в обитель. Лакомства, краску для лица, ну и всякое такое. Мог и записку принести.

— Как его найти? Мне нужно с ним поговорить.

— Я напишу вам имя и название деревни, — кивает настоятельница. — Она тут, рядом.

Получаю бумагу с именем и схему, где найти нужную деревню. Прощаюсь и ухожу. Надо срочно разыскать мальчишку. Возможно, он выведет меня на того, кого я ищу. Только я уверен, это вовсе не Адриан. Брат не настолько хитер и изобретателен, чтобы придумать такой изощренный план. И он не стал бы связывать мать смертельной клятвой. Нет, тут действовал кто-то еще. Пришло время нам встретиться.

Деревню нахожу без труда, как и дом, который подробно описала настоятельница. Бедный, с прохудившейся крышей и покосившимся забором. Впрочем, тут таких большинство. Во дворе с небольшим огородом возится женщина. Замечает меня и испуганно замирает. Здороваюсь и уточняю:

— Мне нужен Том. Это ваш сын? Я должен с ним поговорить.

— Что этот сорванец опять натворил? — устало произносит хозяйка, подходя ближе.

— Ничего. Я всего лишь задам ему пару вопросов. И заплачу за беспокойство. Вот, возьмите, — протягиваю женщине несколько золотых монет. Она с сомнением смотрит на них и явно колеблется. Понимаю ее опасения и добавляю: — Не беспокойтесь. Вы будете нас видеть. Никуда вашего сына увозить не собираюсь.

— Хорошо, — облегченно выдыхает женщина и только теперь забирает монеты. — Сейчас позову…

Уходит в дом, а спустя пару минут возвращается с щуплым мальчишкой лет десяти. Взъерошенным, в потрепанной одежде не по росту. Похоже, от старшего брата. Женщина снова идет к огороду и изредка посматривает на нас. А Том опасливо приближается ко мне. Старается выглядеть уверенным, но у него плохо получается. Ребенок явно напуган. Первым делом пытаюсь расположить его к себе.

— Привет, Том. Не бойся, у меня к тебе просто разговор, ничего больше. Поможешь мне, получишь монеты.

— Сколько? — тут же деловым тоном уточняет мальчишка.

— Зависит от того, насколько ценной окажется твоя информация. Для начала пять монет. Если что, удвою. Пойдет?

— Пойдет, — кивает он. А глаза довольно сверкают. — Что хотите узнать, мистер?

— Мне известно, что ты не раз пробирался в Женскую обитель.

— Не знаю, о чем вы говорите, — мгновенно скучнеет мальчишка. — Я ничего такого не делал. Это же запрещено!

— Я же сказал, не бойся, — качаю головой. — Я не из полиции и не собираюсь ни в чем тебя обвинять. Наоборот, заплачу.

— Так вам тоже надо что-то передать? Сразу бы и говорили, — вновь добреет Том. — Записку за один золотой. За два сладости. За три помада и всякое такое.

— А разве тебя не вычислили? — усмехаюсь я. — Обманываешь?

— Ни за что! — запальчиво отвечает он. — Я всегда выполняю заказ. Никто еще не остался в обиде. Ну один проход они закрыли. Знаете, сколько там еще лазеек? А я маленький, юркий, везде пролезу. Так что и кому надо передать?

— Ничего. Мне нужно знать, передавал ли ты что-нибудь одной послушнице. Вот за это заплачу.

— Я много кому передавал. Как она выглядит?

— Смотри, — активирую магию и создаю в воздухе перед нами портрет матери. Мальчишка округляет рот от восторга. Он человек и вряд ли видел магию так близко.

— Вот это да! — шепчет восхищенно. — Как настоящая… Я помню ее. Записки передавал несколько раз. Только злая она очень. Ругалась все время. Обозвала меня бестолочью. А я всего лишь немного бумагу помял. Попробовала бы сама пробраться в обитель.

— Ты хоть одним глазком глянул, что в них было? Неужели не любопытно? — пробую на всякий случай.

— Заглянул, — вздыхает Том. — Только ничего не понял. Какие-то закорючки, значки.

Понятно, значит, записки зашифрованы. Кто же это такой предусмотрительный? Создаю в воздухе другой портрет, теперь уже Адриана.

— Узнаешь? Это он передавал записки? — обращаюсь к мальчишке. Том внимательно вглядывается в портрет и решительно качает головой.

— Нет, не он. Этот молодой. А тот старше гораздо. Обычно в плащ кутался, капюшон пониже натянет, лица не видно. Но один раз я случайно разглядел, когда ветром скинуло капюшон.

— Описать сможешь?

— Ну, не знаю… Обычное лицо, темные волосы. Вот глаза у него такие… страшные очень.

— Что значит, страшные? Вертикальный зрачок, как у драконов? Шрамы, раны?

— Нет. Вертикальный я видел, это даже красиво и совсем не страшно. А у этого глаза черные, будто зрачок и остальная часть глаза вместе сливаются. И сам зрачок не черный, не желтый, а с красным отливом.

А вот тут я настораживаюсь. Мальчишка вряд ли о таком знает, но описывает довольно точно. До сих пор неизвестны причины, но очень редко у драконов случается страшное отклонение. Их зверь берет верх над человеческой частью. Происходит необратимый оборот, при котором человеческий разум полностью утрачивается.

В таком зверином состоянии дракон может прожить еще долго, а может быстро погибнуть, но в любом случае это уже просто оболочка. Ничего человеческого внутри нет. А самый главный признак — изменение зрачка. Он приобретает алый цвет и увеличивается, постепенно вытесняя радужку.

— Насколько красный зрачок? Темный или алый? — уточняю у мальчишки.

— Яркий, как небо на закате, — раздается ответ.

А вот это уже совсем плохо. Сам процесс постепенной утраты человеческой части может тянуться годами и даже десятилетиями. Но в такой стадии, как описал Том, до окончательного оборота уже недолго. Может, месяц-два. Не больше трех.

— Когда ты видел его последний раз?

— С месяц назад.

— Еще что-нибудь добавить можешь? Имя, другие приметы. Откуда приехал?

— Ничего такого, мистер, — качает мальчик головой. — Да он со мной почти не разговаривал.

— А как на тебя вышел? Кто ему подсказал?

— Да кто ж его знает? В деревне всем известно, что я в обитель хожу. Мне надо мамке помогать. Нас у нее трое. Еще мой старший брат и сестра. А папка наш сбежал.

— Что ж, держи еще пять золотых. Ты рассказал важное. А это сверху, за молчание, — добавляю горсть монет. — Если дракон появится снова, не говори, что им интересовались, ясно? — парнишка понятливо кивает, а я добавляю: — С мамкой не забудь поделиться. Тут вам на несколько месяцев хватит. Я еще со старостой деревни поговорю, чтобы вам помогал.

Узнав у Тома, где живет староста, направляюсь к его дому. А сам пытаюсь осознать услышанное. Похоже, я близко подобрался к главному организатору заговора. Тому, кто разрушил мою жизнь и жизнь моей истинной. Судя по всему, он свое наказание тоже получит. Потерять человеческую часть, превратившись в полубезумного зверя — самая страшная участь для дракона. Но мне такого наказания мало. Я хочу сам прикончить его. А сначала взглянуть в глаза. Понять, кто он, за что так поступил со мной? И времени для этого у меня осталось немного.

Разговор со старостой выходит коротким. Дракона в плаще и капюшоне он не видел. По деревне такой не разгуливал. Что неудивительно, дом Тома и его семьи стоит на отшибе, ближе всего к обители. Задерживаться тут больше не вижу смысла. Как и просить старосту сообщить, если незнакомец появится. Здесь нужны обученные люди. Мне все равно надо переговорить с начальником полиции, рассказать обо всем, что я узнал. Попрошу его установить наблюдение за деревней, мальчиком и обителью. Среди остальных жителей тоже стоит провести опрос. Возможно, кто-то все же что-то видел.

Перед уходом напоминаю старосте, что его задача — помогать соседям, попавшим в трудную ситуацию. Чтобы детям не приходилось заниматься разной опасной, незаконной работой. А если у них не хватает средств, выделяемых из казны, пусть обратится к управляющему особняком герцога Амальди. Герцог перед отставкой открыл благотворительный счет для нуждающихся.

Теперь надо не забыть предупредить моего поверенного. А то староста явится к нему, а он о благотворительном счете даже не подозревает. Как раз после разговора с начальником полиции загляну в свой особняк. Заодно проверю, как идут работы по обновлению интерьеров. Теперь это еще более важно. Нельзя, чтобы хоть что-то напомнило Лее о прошлом. Впрочем, вряд ли она когда-нибудь захочет снова посетить особняк, из которого ее отправили прямо в тюрьму. Никакими изменениями во внутреннем убранстве тут не поможешь.

Пока лечу в столицу, думаю о Лее. Пытаюсь ощутить нашу связь, проверяю артефакт мгновенного вызова. Моя истинная сейчас под присмотром Нэйтана. Он обязательно даст мне знать, если что-то случится. Но я все равно тревожусь. А потом мысли возвращаются к моему неизвестному врагу. Я все еще не представляю, кто он такой. Но ощущаю неприятное, зудящее беспокойство. Почему-то информация о том, что этот дракон на грани потери человеческой части, кажется очень важной.

И вдруг меня озаряет. Дело в том, что я уже слышал о таком! От отца, незадолго до его гибели. Но как ни напрягаю память, не могу вспомнить, о ком он говорил. А ведь это может дать важную подсказку! Придется потратить время и заставить мозги работать. Кстати, начальник полиции тоже может поискать похожие случаи.

Это и озвучиваю, как только мы наконец встречаемся. Но сначала рассказываю все, что узнал в обители и из разговора с Томом. Информация о том, что мой брат, судя по всему, жив, производит на собеседника впечатление. Он глухо ругается и обещает заняться поисками Адриана. Где-то же он все эти три года прятался. К матери обращаться бессмысленно. Пусть она и знает, кто главный преступник, не сможет об этом рассказать. Так что остается следить за ней и деревней. И искать дракона на грани невозвратного оборота.

— Что ж, в какой-то мере это обнадеживает, — неожиданно комментирует новые сведения начальник полиции. — Даже если нам не удастся найти преступника, правосудие все равно свершится. Но уже не по решению людского суда, а по воле Богов. Правда, я слышал, что существует способ отсрочить необратимый оборот. С помощью темного ритуала. Причем, не просто ритуала, а с кровавой человеческой жертвой.

— Это лишь слухи, — морщусь я. — Ничем не подтвержденные.

— Возможно. Но кто знает, насколько они беспочвенны. Сами понимаете, если кто-то такое и проверял, не станет делиться результатами.

— Значит, ритуалом с жертвой? — переспрашиваю задумчиво, пытаясь понять, что это нам дает. А потом вдруг вспоминаю кое-что и уточняю: — А ту ведьму, что снабжала мать запрещенными зельями, нашли?

Прежде чем улететь, Грей отвел меня в кабинет ректора. И вот уже несколько часов я нахожусь тут, занимая руки разбором книг, а голову разными мыслями. К счастью, мистер Фаррел большую часть времени отсутствует, решая задачи вне кабинета. Думаю, специально, чтобы меня не смущать. Мне было бы сложнее, если бы все это время он оставался со мной в одном помещении.

Я вообще с трудом решилась посмотреть ему в глаза. Ведь Грей рассказал своему другу обо мне. Теперь ректор знает, что я устроилась в академию по поддельным документам, скрывая свою настоящую личность. А еще меня беспокоит, насколько подробно Грей посвятил его в наше прошлое. И как в связи с этим изменится отношение дракона ко мне.

Но пока никаких изменений в нашем общении не замечаю, кроме более внимательного, изучающего взгляда. Вопросов мистер Фаррел не задает. Объяснив мне задачу, показывает полки с книгами. Просит никуда не выходить, пока Грей не вернется. Сообщает, что обед мне доставят прямо сюда, и деликатно намекает, что за дверью в углу уборная. Напоследок заверяет, что в этом кабинете абсолютно безопасно, он защищен его личной магией. И все равно раз в полчаса заходит и проверяет, все ли со мной в порядке.

Я с энтузиазмом принимаюсь за работу. Так легче отвлекаться и не переживать о Грее. А я всерьез беспокоюсь. Ведь это не просто деловая поездка, а поиски главного виновника, разрушившего наши жизни. Опасные и наверняка сопряженные с риском для жизни. При этом Грей постарался максимально обезопасить меня. Его забота греет. Я больше не хочу отказываться от нее. Машинально поглаживаю артефакт мгновенной связи, висящий на шее. С ним мне действительно спокойнее.

Как и предупреждал мистер Фаррел, его секретарь лично приносит мне обед. Я делаю перерыв, перекусываю и немного отдыхаю, а потом снова принимаюсь за работу. Она несложная. Почти все книги у ректора в хорошем состоянии. Только несколько самых старых требуют реставрации. Задействую свою магию, приводя их в порядок.

Хорошо, что хотя бы бытовая магия осталась со мной. Но только Боги знают, как я скучаю по своей воздушной силе. Очень хочется верить, что мне удастся ее вернуть. Пожалуй, я готова принять предложение Грея о целителях. Думаю, он обрадуется. И родители будут счастливы, если моя магия и драконица снова будут со мной.

День уже клонится к закату. Прикидываю, что делать, если Грей сегодня не вернется. Надо спросить у ректора. Он заглядывал минут десять назад. Как только придет еще раз, задам этот вопрос. Продолжаю машинально перебирать книги и вдруг чувствую, как по телу проходит легкая дрожь, а в груди теплеет. Словно чья-то магия бережно касается меня, согревая. А затем дверь резко распахивается.

В кабинет стремительно врывается Грей и сразу находит меня взглядом. В его глазах загораются облегчение и радость. А я неожиданно осознаю, что тоже рада его видеть. На несколько секунд мы оба замираем, глядя друг другу в глаза. И будто оказываемся в далеком пошлом, когда между нами еще пульсировала связь. Я ее тогда очень хорошо чувствовала. А Грей из-за проклятого зелья ощущал лишь отголоски.

На какой-то миг снова просыпается моя драконица. Ее восторг от присутствия пары передается и мне. Но это ощущение почти сразу пропадает, оставляя легкую горечь. Внимательно разглядываю Грея. Он выглядит усталым, чуть осунувшимся. Видимо, поездка далась ему нелегко. Мне снова хочется дотронуться до его руки, как я неосознанно сделала, провожая его. Но сейчас я не решаюсь.

— Как ты? — севшим голосом уточняет он, подходя ближе и останавливаясь в паре шагов от меня. — Все хорошо? — цепко всматривается в мое лицо.

— Все в порядке, — сообщаю ровно. — Мистер Фаррел приглядывал за мной и даже заказал обед прямо сюда. Теперь я могу пойти к себе?

— Конечно, я тебя провожу.

Грей помогает мне убрать в шкаф оставшиеся книги. А потом мы вместе покидаем кабинет и направляемся в жилое крыло. У дверей моей комнаты мужчина останавливается и уточняет:

— Ты же успела только пообедать, а уже вечер. Позволишь разделить с тобой ужин? Я закажу еду, и мы поговорим. Расскажу тебе новости.

Киваю, соглашаясь. Мне очень хочется знать, как прошла его поездка. К тому же я обещала Грею проводить время наедине, чтобы успокаивать его зверя и помогать моей драконице.

— Спасибо, — тень легкой улыбки освещает его лицо. — Тогда запрись пока. Я быстро освежусь и сам принесу ужин в твою комнату. Никому другому не открывай.

Я тоже умываюсь, смывая книжную пыль. Переодеваюсь в более удобное платье. Поправляю прическу и понимаю, что волнуюсь. Хотя уже не раз оставалась с Греем наедине, сейчас это почему-то немного пугает.

С одной стороны, мне должно стать легче. Он уже знает, кто я такая. Не нужно постоянно переживать, как бы не выдать себя. С другой, больше не скроешься за статусом коллеги по работе. Мы — бывшие истинные. Хотим или нет, наше прошлое неразрывно связано. И настоящее тоже, по крайней мере пока не отыщется главный зачинщик. А что будет потом, я пока плохо представляю.

Грей справляется быстро и уже через десять минут стучит в мою дверь. Он навесил на нее защиту, и теперь легкое свечение магии предупреждает, что пришел ее хозяин. Но я и так чувствую, что это Грей. Мне кажется, с каждым днем я все лучше его чувствую. И это тоже пугает.

Помогаю Грею расставить на столе тарелки с ужином. Завариваю травяной чай. Дальше мы приступаем к еде. Сначала молча, но неотступный мужской взгляд на своем лице я постоянно ощущаю. Смутившись, сама задаю вопросы о поездке и внимательно слушаю ответы. Ведь события в семье Амальди тесно переплелись с моей судьбой.

Самое удивительное, младший Амальди действительно остался жив. Пока это лишь косвенно подтвердила мать братьев, прямых доказательств еще нет. Но я вижу, что Грей не сомневается. Хотя и не понимает, как такое могло случиться. Потом он рассказывает о том, как пообщался с мальчиком из деревни. И узнал о драконе, который вот-вот может потерять человеческую часть. Грей подозревает, что это и есть неуловимый преступник, стоящий за заговором против него.

— Ты когда-нибудь слышала о таком? — задает он вопрос. — В окружении вашей семьи не было похожих случаев?

— Нет, — качаю головой. Мама с отцом действительно никогда о таком не упоминали. — И как же его найти? Три года поисков до сих пор не дали результата.

— Раньше мы не подозревали, что мать с братом подчинялись кому-то еще. А сейчас уже знаем основные приметы. Полиция выставит в деревне и обители наблюдателей. А я собираюсь поговорить с ведьмой. Той самой, что сначала помогла матери скрыть нагулянного сына, а потом травила моего дракона. Ее осудили, запечатали дар и отправили отбывать наказание. В ближайшие дни я узнаю место. Придется снова отлучиться и опять просить тебя побыть под защитой Нэйтана, — виновато смотрит на меня.

— Но зачем я ему вообще нужна? Его планы провалились. Три года он не проявлялся, — спрашиваю нервно. Чтобы спрятать тревогу, поднимаюсь и начинаю убирать со стола.

— Я не знаю, что у этого дракона в голове, — хмурится Грей. — Возможно, его разум уже подчиняется зверю. В любом случае, не стану тобой рисковать.

Я расставляю чашки с чаем. Мои пальцы подрагивают, чай проливается. Грей тоже встает, осторожно берет меня за руки, мягко поглаживая запястья.

— Не бойся, Лея, обещаю, это скоро закончится, — произносит глухо. — Ты под защитой. Утром в академию прибудет дополнительная охрана.

В его взгляде сквозит бесконечная нежность, а еще глубоко спрятанная тоска и смешанная с сомнением тревога. Будто он все еще не верит до конца, что я реальна. Его взгляд стремительно темнеет. Грей подносит мою руку к губам и касается запястья, там, где бешено бьется мой пульс. Замирает, прикрывая глаза. Его ноздри трепещут, шумно втягивая запах моей кожи. Губы ловят ток моей крови. Зверь внутри него тихо, призывно рычит.

В моей груди поднимается что-то странное. Очень горячее, жгучее. Выдыхаю, пытаясь выдернуть руки из его захвата. И он сразу отпускает. Опомнившись, отходит на шаг. Лицо перекашивает судорога вины.

— Прости, я тебя напугал… — произносит растерянно. — Обещаю, я буду держать себя в руках… Только не отказывай мне в этих встречах наедине.

— Хорошо, — киваю, переводя дыхание. — Давай пить чай.

Сажусь за стол и подвигаю Грею тарелку с пирогом. На самом деле он меня не испугал. Точнее, я испугалась, но не его. Сама не знаю, чего. Но главное уже поняла. Я перестала внутренне отгораживаться от моей бывшей пары. Барьер исчез.

Теперь я смотрю на него другими глазами. Нет, не той, в чем-то наивной девушки, какой была три года назад. Ею мне уже никогда не стать. Все, что случилось, безвозвратно изменило нас обоих. Но и боли больше нет, я ее отпустила. А сейчас будто заново знакомлюсь с этим мужчиной.

Он тоже изменился, не меньше, чем я. Трагедия оставила отпечаток на его внутренней сути и внешности тоже. Он все еще очень красивый. Но рана в его душе не зажила. Только сейчас я начинаю осознавать, что Грей пережил за эти три года. Как сильно казнил себя за ошибки. Мне бесконечно жаль нас обоих. Мы были не идеальными, но оба не заслужили того, что с нами сделали.

Если продолжать жить отголосками страха, боли и обиды, мы отдадим тем, кто хотел лишить нас всего, не только прошлое, но настоящее и будущее. Во мне просыпается здоровая злость и негодование. Не хочу! Хватит. Я буду дышать полной грудью, радостью, свободой. И Грею тоже пора отпустить вину.

Я впервые открыто улыбаюсь ему. Показываю, что не испугалась, не собираюсь его прогонять. И буквально тону в восхищенном, полном благодарности взгляде. Это еще не шаг к сближению. Я до сих пор не уверена, что оно возможно. Но мы уже не враги, сейчас мы на одной стороне. И я это признаю.

Как же тяжело держать себя в руках рядом с Леей. Не касаться ее, не обнимать, когда все внутри требует присвоить, забрать себе. Не выдерживаю и бережно обхватываю хрупкие запястья. Каждый толчок ее пульса отзывается дрожью во мне, сводя с ума. Словно в мороке прикасаюсь к тонкой венке губами, ласкаю ее, тихо рыча. Горький привкус страха быстро возвращает меня в реальность, я опять испугал свою пару. Сам же обещал не трогать без разрешения.

Но как это сделать, как? Мой зверь беснуется внутри: вот же она, наша пара. Прижми к себе, вдохни ее запах, умирая от восторга. Отнеси в кровать. И подари самое высшее наслаждение. Ей и себе. Она примет тебя, если не сразу, то потом. Не сможет не принять. Мы ведь созданы друг для друга.

Но я не слушаю дракона. Он живет лишь инстинктами, все остальное ему чуждо. Не понимает, что мой напор сделает только хуже. Не примет меня Лея. А если попробую надавить, окончательно отвернется от меня. Так что отвлекаю зверя другой задачей— найти контакт с драконицей нашей истинной. Уговорить помириться с человеческой частью и спокойно набираться сил для будущего оборота.

Прошу у Леи прощения, страшась только одного, что укажет мне на дверь. Но моя пара и тут меня удивляет, не обижается, не отгораживается снова. Наоборот, предлагает мне чай и улыбается так открыто, что замирает сердце. Эта восхитительная улыбка предназначена мне? Эйфория и восторг кружат голову. Жадно скольжу взглядом по таким соблазнительным губам. Как бы я хотел снова их целовать.

Чтобы вернуть себе адекватность и не натворить дел, вспоминаю о важной теме.

— Что ты решила насчет лекарей? Я могу послать за ними? — уточняю у девушки.

— Да, можешь, — соглашается она. — Я очень хочу снова стать полноценной драконицей. Только боюсь, ничего не получится… — вздыхает печально.

— Мы сделаем все, чтобы получилось, — тяну руку и острожно накрываю ладонью пальчики Леи. Не касаться ее выше моих сил. Она слегка напрягается, но не одергивает руку. А в тону в ее манящих глазах. Тону и не хочу выплывать.

Хрипло пожелав Лее спокойной ночи, почти сбегаю от нее. Перед этим еще раз проверяю защитное плетение на двери. Охрана приедет утром. Но я уже решил, что эту ночь проведу тут, в коридоре. И мне плевать, как это воспримут остальные. Все, что меня сейчас волнует — безопасность истинной.

Но сначала надо решить еще один вопрос. И помочь с ним может наш преподаватель, Джон Стейтон, обладающий сильной ментальной магией. Джон спокойно впускает меня к себе, хотя видно, что он уже готовился ко сну. Я не тяну и сразу перехожу к сути. Сообщаю, что не могу вспомнить одну важную деталь из прошлого. И уточняю, может ли его магия вытащить эти воспоминания.

Задав уточняющие вопросы, Джон предлагает попробовать. Он уже работал с похожими задачами. Память — сложная штука и не всегда поддается вмешательству. Но положительные примеры есть. Мы сразу приступаем к работе. Кратко объяснив, как пройдет сеанс, Джон просит меня сесть в кресло и закрыть глаза. Расслабиться и самое главное не сопротивляться, как только почувствую ментальное вмешательство.

Если лезть в сопротивляющийся мозг, это может привести к повреждениям. Так что выполняю его указания в точности, моя голова мне еще нужна. Я верю в опыт Джона, хотя понимаю, что риск все равно существует. Но готов на него пойти ради важной цели. Не знаю, почему, но у меня есть стойкое предчувствие, что забытые воспоминания помогут выйти на того, кто стоял за заговором против меня.

Сначала ничего не происходит, я просто сижу, стараясь не напрягаться, и внимательно прислушиваюсь к себе. Постепенно в голове появляется очень неприятное ощущение. Как будто кто-то запускает длинные, холодные щупальца и пытается опутать ими мозг. Это не больно, но слишком чужеродно и пугающе. Приходится терпеть и бороться с инстинктивным желанием вскочить, разорвать связь, вырвать эти щупальца.

В это время перед моими закрытыми глазами начинают мелькать смутные кадры. Наш дом, мать, отец, брат. Еще ничего не произошло, мы все живем вместе. Я доволен своей жизнью и полон надежд на будущее, не догадываясь, какие ужасные испытания ждут впереди. И вот наконец кадры замедляются, а передо мной разворачивается та самая сцена из прошлого.

Мы с отцом находимся в его кабинете в нашем фамильном особняке. Так странно видеть отца живым, сильным и здоровым. А ведь всего спустя полгода случится трагедия, что оборвет его жизнь. Но тогда никто из нас этого не подозревает. Мы обсуждаем проект закона, который отец хочет вынести на Королевский совет. И касается он как раз плохо изученного синдрома необратимого оборота.

В то время о драконах, которым грозила потеря человеческой ипостаси, требовалось немедленно сообщить в специальную комиссию. По закону она должна была проверить состояние пострадавшего и наблюдать за ним. Если симптомы усиливались, жертв этого страшного недуга изолировали, запирая в специальных лечебницах в клетках, рассчитанных на зверей. Там их должны были изучать и искать способы лечения.

Но все мы знали, что фактически этот закон не исполняется. Лечения от необратимого оборота за много лет так и не нашли. Пострадавших просто запирали в клетки сразу, как только обнаружат. И там они доживали свой век практически как в тюрьме. А если становились слишком агрессивными, их вообще убивали.

Отец хотел защитить права тех, кому и так не посчастливилось заболеть этим недугом. С ними обращались, как с преступниками. Хотя они сами были жертвами, виновными лишь в том, что в их генах что-то сломалось. И не заслуживали такой участи.

Я вижу себя, слушающего эти рассуждения отца вполуха. Меня в то время не сильно заботили права тех, кто мог стать потенциальной угрозой для окружающих. От их рук, точнее, лап и зубов нередко погибали и люди, и другие драконы. Иногда целые поселения людей, не способных противостоять взбесившемуся зверю. К счастью, такие случаи были очень редки.

Обратив внимание, как горячо отец отстаивает свою точку зрения, я спросил, почему он так зациклился именно на этом законе, ведь в нашей стране достаточно других более важных дел, которыми стоит заняться в первую очередь. Отец тогда заметно помрачнел и рассказал одну историю.

Много лет назад, еще до рождения Адриана, у отца был помощник-секретарь, дракон из обедневшего рода. Умный, магически одаренный и подающий большие надежды. Но из-за плачевного положения его семьи он не мог рассчитывать на хорошую карьеру. Поэтому довольствовался небольшими должностями и однажды попал к отцу.

Герцог Амальди оценил профессиональные качества помощника, даже подружился с ним и не раз приглашал к себе домой. Я в то время был ребенком и не помнил этого. Тем более, за прошедшие годы у отца сменилось немало таких работников. А сам отец был восхищен трудолюбием своего секретаря, его деловыми способностями и пообещал продвинуть его по служебной лестнице.

Отец собирался выполнить обещание, когда случилось неожиданное. У помощника начали проявляться симптомы необратимого оборота. Сначала он скрывал это, да и сам не мог понять, что с ним происходит. Почему иногда из памяти исчезают целые часы, будто человеческое сознание уходит в спячку.

Но в конце-концов секретарь рассказал все своему начальнику. И перед отцом встал тяжелый выбор: скрыть эту информацию или донести на помощника. Ведь по закону он был обязан сразу сообщить о нем в нужные инстанции. Отец мучился, искал выход. Изучал все, что к тому времени было известно о страшном недуге. И после долгих сомнений решил, что молчать не имеет права.

Да, пока симптомы были слабыми и редкими. Но эта болезнь непредсказуема. Лечения от нее нет, а итог один — потеря человеческой ипостаси. Когда она случится и к каким последствия приведет, никто заранее не предскажет. В результате герцог Амальди все же сообщил о своем помощнике. И того уже на следующий день увезли. Больше отец его не видел. И даже о дальнейшей судьбе не смог узнать, так как сведения о таких случаях засекречивались.

За последующие годы отец так и не смог забыть тот случай. Хотя у него не было другого выхода, он все равно чувствовал себя виноватым за то, что сделал. Он внимательно следил за похожими историями, если о них становилось известно. Изучал законы в этой сфере и то, как они применяются. И пришел к выводу, что законодательство надо менять. Несколько лет занимался подготовкой и наконец вышел на Королевский совет с новыми предложениями.

— Я до сих пор не уверен, что поступил правильно, — слышу глухой голос отца. — Ведь Уильям доверился мне, а я предал его доверие. Не спас его, не нашел другого выхода. Не повторяй моих ошибок, сын. Поступай так, чтобы потом не испытывать стыд. А я буду делать, что могу, для несчастных, пораженных этим недугом.

Внезапно яркая и живая картинка, которую я наблюдаю, меркнет. Только успеваю подумать, что не выполнил наказ отца, совершил еще более страшные ошибки. И тут же выныриваю из воспоминаний, морщась от головной боли. Джон обеспокоенно смотрит на меня и спрашивает о самочувствии. Мысленно сканирую свое состояние и сообщаю, что в целом все в порядке. Из последствий вмешательства осталась лишь боль в голове. Услышав, что это нормально, а боль в течение часа должна пройти, благодарю Джона и ухожу к себе.

У себя в покоях еще раз вспоминаю все подробности разговора с отцом. Пока не очень понимаю, чем мне эта информация должна помочь. Тот секретарь уже давно умер или, что тоже возможно, все эти годы живет в звериной форме в специальной лечебнице для таких, как он. Я не знаю его фамилии, только имя. Хотя это не сложно выяснить. Сведения о всех помощниках отца должны храниться у управляющего нашим особняком.

Ночь, как и собирался, провожу на стуле перед дверью Леи. А рано утром первым делом связываюсь с управляющим и прошу прислать мне список секретарей отца. Получив его, выбираю тех, кто работал с отцом до рождения брата. С нужным именем находится только один — Уильям Андерсон. Отсылаю данные начальнику полиции с просьбой узнать, что случилось с этим драконом.

Ответ получаю быстро, и в нем всего несколько слов. «Уильям Андерсон умер в закрытой лечебнице через месяц после попадания туда.» Пишу новое сообщение, прошу адрес лечебницы, разрешение на посещение и разговор с главным лекарем. Пока не знаю, что мне это даст. Но чувствую, что я на правильном пути.

Начальник полиции присылает ответ по поводу закрытой лечебницы. Сообщает, что нас готовы принять завтра. Нас — потому что он тоже собирается лететь со мной. Дело сдвинулось с мертвой точки. Пора распутать этот клубок до конца. Я не возражаю. Наверняка в присутствии представителя правопорядка главный лекарь лечебницы будет сговорчивее.

Ну а пока я не собираюсь терять этот день и связываюсь с одним из лучших столичных докторов. Прошу приехать в академию для консультации по сложному случаю. Просьбу приходится писать от своего настоящего имени. Ради обычного преподавателя столичная знаменитость не отправится так далеко. А ради герцога Амальди запросто. Тем более, сумму гонорара я предложил очень приличную. Видимо, настолько большую, что доктор сообщает, что явится прямо сегодня, во второй половине дня.

Получив ответ, отправляюсь предупредить Лею. Она работает в библиотеке и находится там не одна. Рано утром к нам прибыл обещанный отряд охраны. Нэйтан расставил их по академии. А двоих самых толковых мы приставили к моей паре. Теперь они будут ходить за ней хвостом. Другу пришлось придумать правдоподобное объяснение для сотрудников и студентов, почему по зданию разгуливают драконы в форме. И он с этим отлично справился. По крайней мере, ажиотаж от их присутствия сразу уменьшился.

Захожу в читальный зал и направляюсь прямо к Лее, занимающейся восстановлением одной из книг. Она спокойно ждет моего приближения. Не улыбается, как вчера, когда мы были наедине. Но в ее глазах больше нет того горького холодного отторжения, которое замораживало мне душу. Хотя смущенный взгляд на двоих крепких мужчин, сидящих за дальним столом и внимательно наблюдающих за обстановкой, все же бросает.

Я не касаюсь ее, не хочу еще больше смущать. Но разглядываю жадно. Полчаса не вижу ее и уже начинаю скучать. Никто не запретит мне любоваться парой. Скользить восхищенным взглядом по нежной коже, соблазнительным губам, уложенным в простую, но изящную прическу шелковистым локонам. Как же я хочу увидеть их распущенными. Зарыться в них пальцами, рассыпать по обнаженным плечам моей истинной. Сглатываю, прикрывая глаза от до боли желанной картинки, которую возможно никогда не увижу вживую.

Потом беру себя в руки и рассказываю Лее о докторе, который скоро нас посетит. Вижу, как она напрягается, ощущаю ее тревогу. Понимаю, моя пара боится плохих новостей. Неизвестно, какой вердикт вынесет врач.

— Ничего не бойся. Мы справимся. Ты теперь не одна. Я всегда буду рядом, что бы ни случилось, — пытаюсь ее успокоить. — Чем раньше мы узнаем перспективы, тем быстрее начнем лечение.

— Сначала я хочу услышать шансы, — тихо откликается Лея. — И еще. Решение я буду принимать сама.

— Конечно, — не спорю. — Это твое право. Что бы ты ни решила, я тебя поддержу. Но пожалуйста, не позволяй страху управлять тобой. Если шансы есть, надо ими воспользоваться.

Спустя время я сам встречаю столичного доктора и провожаю в покои Леи. Она уже ждет нас и заметно нервничает. Впрочем, врач оказывается настоящим профессионалом. Легко считывает настороженность пациентки и находит нужные слова, чтобы снять напряжение.

Прежде всего прошу его дать клятву, что все услышанное останется в тайне, так как тема будет очень щекотливой. Доктор напоминает, что лекари и так дают подобные клятвы, а строгая конфиденциальность — обязательная часть его работы. Тем не менее просьбу он выполняет и произносит нужные слова, закрепляя их магией. После этого я сам ввожу его в курс дела, сообщая не все подробности, а лишь те, что касаются здоровья моей пары.

— Хм, я слышал о зелье разрыва истинной связи, — деловито произносит доктор. Радует, что информация его не шокирует. — Но честно говоря, думал, что это байки. Не подозревал, что придется столкнуться с последствиями его применения. Область пока еще не изученная, но посмотрим, что можно сделать, — в его глазах загораются заинтересованность и даже азарт. — Прежде всего я проведу сканирование физического и магического состояния вас обоих. А потом задам вопросы.

Первым лекарь осматривает Лею, долго водит над ней ладонями, прислушиваясь к чему-то. Настороженно слежу за его лицом, пытаясь по нему прочитать результат. Но это бесполезно, опытный доктор отлично скрывает любые эмоции. Потом он также тщательно занимается мной, а дальше сообщает:

— Теперь мне нужно задать вопросы о том, что вы чувствуете друг к другу. Сразу предупреждаю, ответы я жду подробные и откровенные. И это не праздное любопытство. Перед нами сложный случай, мне нужно разобрать его со всех сторон, чтобы сделать правильные выводы. Ну что, вы готовы? И не стоит смущаться, сейчас я доктор, а не мужчина, — добавляет, понимающе глядя на испуганную Лею. Она бросает растерянный взгляд на меня, врач замечает это и обращается ко мне. — Ах, вот в чем дело. Ну конечно. Ваша светлость, прошу оставить нас ненадолго. Нам с вашей парой лучше поговорить наедине.

В глазах моей истинной та же просьба. Понимаю, ей будет легче без меня. Как бы ни хотелось остаться, я подчиняюсь. И нервно брожу по коридору за дверью покоев, на которые доктор предусмотрительно накинул полог тишины. Разговор длится долго, мое терпение уже на исходе, когда меня наконец приглашают обратно.

Лею застаю задумчивой и погруженной в себя. А вот у доктора впервые не просто бесстрастное выражение лица, а вполне себе довольное. И это немного снижает мою тревогу.

— Ну что ж, теперь займемся вами, Ваша Светлость, — произносит он. А я хмурюсь, уже отвыкнув от такого обращения. Без него мне проще.

Лея встает и собирается оставить нас одних, но я прошу:

— Не уходи пожалуйста, мне нечего от тебя скрывать.

Она с сомнением изучает мое лицо, но все же кивает и садится обратно в кресло. Врач предлагает мне устроиться с удобством и начинает настоящий допрос. Очень тщательно и подробно выясняет любые нюансы моих ощущений: физических, ментальных, эмоциональных, связанных с парой. Какими они были раньше, и что чувствую сейчас. Рассказываю все, ничего не скрывая.

Да, я чувствую нашу связь. Временами сильнее, иногда чуть тише. Ловлю отголоски эмоций пары. Мой зверь вообще не видит препятствий и хорошо ощущает истинную. Эмоциональная привязка у меня и моего зверя сильна: мне хочется все время видеть Лею, общаться, касаться ее, дышать ее запахом. Хочется заботиться и оберегать. Да, ревность тоже есть, острая и болезненная. И мучительная физическая тяга, которой трудно сопротивляться.

На этих словах невольно перевожу глаза на Лею, сжимая челюсти. Ее щеки алеют, в глазах смущение, но и что-то другое там тоже есть. Не равнодушие точно. То, что подпитывает мою скрытую надежду, о чем я боюсь даже мечтать, чтобы не спугнуть. А еще думаю о том, что все эти вопросы доктор задавал и Лее. Я бы многое отдал, чтобы узнать ее ответы. Мы смотрим друг другу в глаза, и между нами будто натягивается струна. Вот она, связь, сейчас мы оба ее чувствуем.

— Кхм, — привлекает наше внимание доктор. — Я готов озвучить свои выводы. Безусловно, истинная связь была серьезно искажена. Воздействие зелья оказалось слишком грубым, безжалостно нарушив магические потоки, связывающие пару. А вместе с ними пострадали энергетические каналы, соединяющие обе ипостаси девушки. Отсюда потеря возможности оборачиваться и нарушенная связь с драконицей. Удивительно варварское зелье. Его будто специально создали, чтобы нанести как можно больше разрушений в магической структуре, — после этих слов в комнате повисает тяжелое молчание, наполненное напряжением. Но доктор продолжает: — Ну а теперь хорошие новости. Не могу сказать, что именно помешало зелью закончить начатое, но его действие оказалось не таким необратимым, как я думал вначале. Связь повреждена, но не разорвана окончательно. А самое главное, она восстанавливается. Медленно, со скрипом, но неуклонно. Если бы я консультировал вас сразу после воздействия, не решился бы строить прогнозы. Но сейчас могу с уверенностью заявить, что все восстановится. И ваша связь, и здоровье пациентки тоже. Драконица уже дает о себе знать. А значит, полноценное взаимодействие с ней и возможность оборота тоже вернутся. Единственное, прогнозов по срокам дать не смогу, мне просто не от чего отталкиваться. Таких случаев в моей практике еще не было.

С важным видом побродив по комнате и дав нам осознать сказанное, доктор продолжает:

— А теперь о том, что может помочь в восстановлении. Первое и самое важное: контакт с парой. Именно вы друг для друга — основное лечение. Даже в таком неполноценном состоянии ваша связь все равно действует. Физический контакт, включая самый близкий. Он сработал бы сильнее всего. И тут нечего стесняться. Узы истинности священны. Но и любой другой контакт тоже подойдет. Чем больше, тем лучше. Причем не только в человеческой форме, но и в драконьей тоже. Вам, Ваша Светлость, надо почаще оборачиваться рядом с парой. А вам, милая леди, налаживать контакт с его зверем, гладить, прикасаться. Так ваша драконица будет просыпаться. Спустя, скажем, пару недель можно начинать пробовать обернуться. Осторожно, без насилия и ожиданий, как пойдет. Приготовьтесь к длительному процессу. И обязательно под контролем. Можно пригласить меня или любого компетентного лекаря, работающего с проблемами оборота. Думаю, у вас такие найдутся. Также я приготовлю и передам микстуры, которые помогут в восстановлении энергетических каналов. Изучу источники и подумаю, что еще смогу предложить, чтобы ускорить процесс. Пока все.

Поблагодарив, провожаю доктора к площадке для оборотов. Отдаю ему гонорар. И еле сдерживаюсь, чтобы не спросить о том, что ему рассказала Лея. Но врач слишком легко читает мои сомнения и качает головой.

— Нет, даже не просите, Ваша светлость. Девушка мне доверилась. Скажу только одно: все не так плохо, как могло показаться. У вас точно есть шанс. Остальное будет зависеть от ваших действий. Прежде всего от терпения и осторожности. Обычно в случае проблем с оборотом есть два пути. Первый: острая встряска или сильный эмоциональный выброс. Он может спровоцировать оборот. Но это слишком опасный путь и в вашем случае неприемлемый. Я его даже не предлагаю, ибо не решусь предсказать последствия. В магическую структуру вашей пары и так слишком безжалостно вмешались. Так что остается второй путь: никаких грубых действий, ничего, что могло бы ее испугать. Связь должна крепнуть, постепенно набирая силу. И тогда шанс, что все закончится благополучно, очень большой. Помните, терпение и еще раз терпение, шаг за шагом, — напоминает доктор, перекидывается и легко взмывает в небо.

Я благодарна Грею за то, что он оставил нас наедине с доктором. При нем я бы не решилась спросить о том, что меня больше всего интересует: вернется ли тяга к паре вместе с драконицей и оборотом? Задаю это вопрос после подробной беседы.

— Судя по вашим ответам, милая леди, зелье не сработало так, как должно было, — задумчиво отвечает врач. — Ваша тяга никуда не пропадала. Но разорванные энергетические каналы не позволили ощущать ее в полной мере. Как только они восстановятся, вы снова испытаете все грани истинности. — Заметив, что ответ меня не обрадовал, уточняет: — Вас это смущает? Зелье разрыва парности вы приняли не по ошибке, я прав?

Грей не стал вдаваться в подробности и рассказывать дракону о причинах произошедшего с нами, ограничившись лишь сухими фактами. Мне тоже не хочется об этом говорить. Отвожу взгляд, и врач понятливо кивает:

— Что ж, все сложно. Понимаю. Меня редко приглашают на простые случаи. Ну что я могу сказать? Пока связь не консумирована, вы сможете жить отдельно. Но предупреждаю сразу, это будет тяжело. Не для того Боги создавали истинные пары, чтобы они жили врозь. Никто не поймет вас лучше, чем истинный, не будет так заботиться о вас. Самое сильное потомство тоже только от пары. Зов никуда не денется, будет постоянно зудеть внутри, отравляя вам жизнь. И уж простите, в постели с кем-то другим вы испытаете лишь бледное подобие того, что может быть с парой. Тем не менее, повторюсь: все возможно. Вопрос лишь: какой ценой? Готовы ли вы оба ее платить? В любом случае, время все обдумать и принять решение у вас есть. Восстановление займет не один месяц.

Пока я в смятении пытаюсь осознать эти слова, в гостиную возвращается Грей. Приходит его очередь отвечать на вопросы. Вот только он неожиданно просит меня остаться. Соглашаюсь, но очень быстро жалею об этом. Слушать о том, что он чувствует ко мне, слишком мучительно. Но зато проясняет многие моменты. До сих пор я была сосредоточена на себе и до конца не осознавала, что с его стороны все ощущения гораздо острее. В том числе и физическая тяга. Едва справляюсь со смущением, когда Грей, говоря об этом, смотрит мне прямо в глаза. А в его взгляде на секунду полыхает такое жаркое пламя, что меня самой становится жарко.

После консультации доктор уходит, Грей отправляется его провожать. А я растерянно брожу по комнате, бездумно касаясь разных предметов. Вроде бы нужно радоваться. Мои шансы стать полноценной драконицей велики. Но сначала надо принять решение: стоит ли вообще пытаться. Ведь одновременно со второй ипостасью вернется и моя связь с Греем.

Заглянув вглубь себя, понимаю, что на самом деле такой вопрос не стоит. Я просто не могу не воспользоваться шансом. Слишком устала жить с искореженной внутренней сутью. Раньше у меня не было даже надежды, а теперь есть уверенность в результате и четкий план действий. Я не прощу себе, если не попробую. А подумать, что делать с истинностью, можно и потом. Как только принимаю решение, сразу становится легче, будто с плеч падает тяжелый груз.

Вскоре возвращается Грей, задумчивый и отрешенный. Какое-то время он молчит, пребывая в своих мыслях. А потом поднимает на меня глаза и произносит:

— Я рад, что вердикт доктора однозначен. Ты сможешь восстановить связь со зверем и снова начать оборачиваться. Но право выбора, как уже говорил, за тобой. Я не буду ни на чем настаивать. Просто хочу узнать, что ты решила?

— Я попробую, — пусть мой голос звучит не слишком твердо, в ответе я уверена.

Грей впивается испытывающим взглядом в мое лицо, словно проверяя мою решимость, и вдруг открыто и очень искренне улыбается. А я замираю от того, как сильно он сейчас похож на себя прошлого, еще не прошедшего весь этот ужас последних лет. Но самое главное, эта его улыбка так сильно отзывается во мне, что становится страшно.

— Тогда, — хрипло произносит Грей, — предлагаю пообедать и выполнить одну из рекомендаций. Прогуляться на площадку для оборотов. Я перекинусь, а ты поближе познакомишься с моим зверем. Не беспокойся, я накрою нас пологом невидимости. Никто из посторонних ничего не заметит.

— Хорошо, — соглашаюсь, подумав. Раз уж решилась, нет смысла тянуть.

Я думала, мы пойдем в столовую, но Грей снова заказывает обед в мою комнату. Не спорю, нам все равно теперь придется проводить много времени наедине. Это и пугает меня, и будоражит одновременно. Особенно, когда мы, и правда, отправляемся на площадку. Причем, в сопровождении охраны. Только Грей просит их держаться подальше.

Я останавливаюсь на краю и наблюдаю, как мой истинный на секунду замирает в центре площадки. Создает над нами едва заметный купол невидимости. А потом оборачивается. И вот передо мной снова величественный зверь. Мощный и прекрасный. Наклоняет лобастую голову и внимательно смотрит на меня. Но сам не двигается, ждет, когда я подойду.

Делаю несколько шагов, приближаясь к нему. Одновременно прислушиваюсь к себе. Я совсем не боюсь дракона. Впрочем, и самого Грея тоже. Трудно бояться того, кто прикасается к тебе так бережно и носится с тобой, как с самой великой драгоценностью. Вот и сейчас протягиваю руку, а зверь осторожно бодает ее головой, выпрашивая ласки, как настоящий кот. Поглаживаю его, касаюсь мягких ноздрей.

Дракон смешно фыркает, щекоча ладонь. А потом аккуратно опускается на землю и снова подталкивает меня, предлагая устроиться рядом. Чтобы мне было удобно и мягко, подставляет свое крыло. Я сажусь, опираясь плечом о мощный бок, и продолжаю гладить теплую чешую. К Грею мне еще сложно заставить себя прикоснуться, а к его зверю легко.

Чувствую, как просыпается моя драконица, как она поднимает голову и завороженно изучает пару. Сейчас я не сопротивляюсь, не пытаюсь избавиться от нее, затолкнуть поглубже. Наоборот, позволяю проявить любопытство. Почувствовать то же, что и я. И ощущаю, как от нее ко мне идет волна благодарности. А к дракону — тихое счастье. Ей в радость просто быть рядом, смотреть, касаться его. Мне становится очень жаль мою девочку. Нас обеих так много лишили.

Так мы и сидим какое-то время. Меня накрывает очень приятным ощущением умиротворения, защищенности и тихой радости. Так давно я этого не испытывала. Сейчас не хочется ни о чем думать, ничего вспоминать, просто быть здесь и чувствовать. Свежий запах леса, легкий, ласковый ветерок, счастливое мурчание огромного зверя рядом со мной. Его нежность и заботу. И спокойную радость моей драконицы.

Я впадаю в полудрему, почти уплывая в сон. А просыпаюсь от странного ощущения, будто кто-то легким поцелуем касается моих волос. Открываю глаза и понимаю, что сижу уже не рядом с драконом, а на коленях Грея, прислонившегося к стволу высокого дерева. Моя спина опирается о его мерно вздымающуюся грудь. А его руки бережно обнимают меня.

Находясь в полном смятении, поворачиваю голову и замираю. Наши лица слишком близко друг к другу. Я вижу каждую искорку в завораживающих мужских глазах, плотно сжатые чувственные губы, чуть раздувающие ноздри, жадно вдыхающие мой запах. И, словно загипнотизированная, не пытаюсь отшатнуться, когда Грей еще ниже склоняется ко мне. Его губы размыкаются и накрывают мои. Язык мягко толкается внутрь. И вот тут меня накрывает паника. Ведь именно с нашего первого поцелуя в прошлый раз началось все плохое.

Я не подозревал, что выполнение рекомендаций доктора окажется таким мучительным. Казалось бы, все просто. Обернуться рядом с Леей и просто дать ей пообщаться с моим зверем. Поначалу так и происходит. Дракон приходит в восторг, млея от нежных прикосновений пары, шумно вдыхает ее запах и постоянно зовет драконицу.

Девочка просыпается и откликается на его зов. Тянется к нам всей своей сутью. Доверчиво и открыто. Какое-то время наши звери обмениваются эмоциями и магией. Лея впадает в дрему, позволяя своей драконице руководить. А та чувствует себя все увереннее и еще сильнее тянется к нам. Вспомнив, что оборачиваться моей истинной еще рано, останавливаю зверя и возвращаю себе человеческую форму.

И вот тут мне становится совсем тяжело. Истинная дремлет в моих объятиях, такая близкая и расслабленная, сладкая и послушная. Дракон чувствует отклик самки и требует немедленно присвоить ее. Все мое тело требует того же. Кровь с ревом несется по венам. Восхитительный аромат пары разливается по небу и языку, отключая разум. Тело колотит от напряжения и неутоленного желания.

А потом Лея просыпается и затуманенным взглядом смотрит на меня. А я замираю, потрясенный близостью своей пары и ее нереальной красотой. Все, что говорил врач про осторожно и неторопливо, мгновенно вылетает из головы. Я мечтаю лишь об одном, ощутить вкус истинной, ее нежных губ, гладкого язычка. Пить дыхание из ее уст. Ведь она — моя жизнь!

И я целую ее. Как одержимый, как изнывающий от жажды путник, который много лет умирал без воды. В ушах только рев крови в венах и стук сердца истинной. Крепко прижимаю ее к себе, упиваясь поцелуем. И не сразу понимаю, что она пытается отстраниться от меня. А на губах уже не сладость поцелуя, а горечь страха. Тут же разжимаю объятия, и Лея быстро выскальзывает из них.

— Прости, — прошу покаянно, пытаясь усмирить дыхание. Мышцы сводит судорогой, тело еще колотит. Сжимаю кулаки, чтобы не потянуться к паре вновь. Хватит, я опять ее напугал.

В молчании возвращаемся в академию. Провожаю истинную до покоев.

— Завтра утром я уеду, — напоминаю ей. — Теперь, когда есть охрана, тебе не обязательно ждать в ректорском кабинете. Но прошу, не ходи нигде одна. И не снимай артефакт быстрой связи.

Кивнув, молчаливая Лея скрывается в комнате. А я общаюсь с охраной, удостоверяюсь, что ночью они не покинут свой пост. Утром их должны сменить другие. Проверяю защитный контур на дверях и наконец отправляюсь к себе, чтобы всю ночь ворочаться без сна и вспоминать наш сумасшедший поцелуй. Тосковать по паре и переживать, что потерей контроля снова ее оттолкнул.

Следующий день посвящен посещению закрытой лечебницы, в которую много лет назад заточили секретаря моего отца. Мы с начальником полиции встречаемся недалеко от академии и вдвоем летим на север страны. Туда, где в окружении леса стоит мрачное, одинокое здание, защищенное высоким забором, напитанным магией. Ощущение от него тяжелое, какой-то тоски и безысходности.

О нашем приезде уже осведомлены и сразу пропускают на территорию. Молчаливый работник проводит нас в кабинет главного лекаря. Пока шагаем по гулким коридорам, несколько раз слышу полный негодования и обиды рев зверя. Похоже, кого-то из пациентов. Представляю ужас и отчаяние тех, кто попал сюда. Для драконов лишение свободы — ужасное наказание. А здесь содержатся те, кто ни в чем не виноват. Их гены просто дали сбой.

Главный врач этой лечебницы, мистер Фостер — пожилой дракон с усталым, но внимательным взглядом. Приглашает нас сесть, тщательно изучает документы начальника полиции и разрешение на посещение лечебницы. Представляюсь Уокером, я здесь лишь как сопровождающее лицо. Но в цепком взгляде врача прячется сомнение и настороженность.

— Нас интересует один из ваших пациентов, — начинает разговор начальник полиции. — Судя по имеющимся сведениям, он пробыл у вас недолго. Но нам важно знать все, что сможете вспомнить. Его имя — Уильям Андерсон. Попал к вам больше тридцати лет назад.

Мистер Фостер хмурится и не спешит отвечать. Раздумывает какое-то время, потом вперяет острый взгляд в меня и с легкой усмешкой произносит:

— Значит, Грей Уокер? Хорошо, пусть так. Но вообще должен отметить, что я знал вашего отца, бывшего герцога Амальди, — на мой удивленный взгляд пожимает плечами и объясняет: — Он многое сделал для улучшения условия содержания наших больных. Собирал комиссии, приглашал на обсуждения лекарей, занимающихся этой проблемой. Всего в стране три закрытых лечебницы, как наша. Вот герцог и интересовался нашим мнением и нуждами. Узнавал, как живут и лечатся те, кто попадает к нам. У вашего отца была обширная программа реконструкции лечебниц. Он продвигал свои идеи перед Королевским Советом. И часть из них успел реализовать. Раньше это место было больше похоже на тюрьму, а сейчас совсем другое дело. Герцог даже спонсировал исследования в этой области. Искал способы лечения необратимого оборота.

После короткой паузы доктор продолжает:

— Так вот, к чему я веду. Последний раз мы с герцогом Амальди встречались незадолго до его смерти. И он тоже расспрашивал меня о пациенте, — смотрит на нас внимательно и добавляет: — Уильяме Андерсоне. Необычное совпадение, не находите?

— Вот как? — настораживаемся мы с начальником полиции. — И что же, вы рассказали отцу?

— Да, — пожимает плечами мистер Фостер. — У него было разрешение, как и у вас. К тому же, он так много делал для нас, что я рассказал бы и без разрешения. Правда, информации у меня не так много. Как вы сами заметили, Андерсон пробыл у нас недолго.

— Расскажите все, что помните. Это очень важно, — прошу я. Доктор с сомнением сверлит меня взглядом, потом вздыхает:

— Ну хорошо. Тем более, там нет ничего такого. Уильям Андерсон попал к нам еще в первой стадии развития симптомов. В это время он не представлял опасность. Но был в очень тяжелом психологическом состоянии. Такое свойственно нашим пациентам. Мало кто готов принять, что их налаженная жизнь катастрофически меняется. Что теперь они изгои, запертые здесь навсегда, без надежды на будущее. Вот и Уильям тоже никак не мог смириться. Пытался уговорить, подкупить, кидался на решетки, окна и двери. Попав к нам, пациенты сразу получают браслеты-ограничители. Они не дают обернуться и пользоваться магией во вред нашим сотрудникам. К сожалению, необратимому обороту эти браслеты не помеха. Как только это случается, пациентов переводят из комнат в вольеры для драконов. Сейчас это уже не тесные клетки, а просторные загоны на свежем воздухе. К счастью, эта аномалия очень редкая. У нас всего пара десятков пациентов. Мы можем каждому создать нормальные условия. А еще, как это ни печально, после оборота больные долго не живут. Лечение до сих пор не найдено. У нас есть перспективные наработки. Но их еще проверять и проверять.

Доктор снова замолкает. Его лицо мрачнеет. Видно, что он по-настоящему переживает.

— Так что дальше случилось с Андерсоном? — напоминает начальник полиции. И лекарь продолжает:

— Андерсон наконец смирился. Просто закрылся в себе, ни с кем особо не контактировал. На ежедневных обследованиях молчал и почти не отвечал на вопросы. Это тоже такая стадия принятия. Я видел, что он уходит в депрессию. Но ничего сделать не мог. Не в моих силах вернуть пациентам волю к жизни, если все, что их ждет впереди — потеря человеческого разума и короткая жизнь в облике зверя.

— А что насчет слухов о темных ритуалах, способных остановить необратимый оборот? — уточняет начальник полиции.

— Мы занимаемся научными исследованиями, а не колдовством, — хмуро отрезает доктор. — Такие вопросы надо задавать не мне. Так вот, вернемся к Андерсону. Он не смог пережить то, что на него свалилось. Однажды его нашли в своей комнате мертвым. Андерсон принял яд. И я даже не стану его осуждать. Единственное, конечно же, было проведено расследование. Один из наших сотрудников признался, что пожалел парня, поддался на его уговоры и принес ему яд. Его сразу уволили, с остальным персоналом проведи беседу. Но развивать дело дальше и привлекать полицию мы не стали.

— Поговорить с этим работником можно? Он еще жив? Вы знаете его адрес? — спрашиваю я.

— Могу назвать только имя, — качает головой мистер Фостер. — Что с ним стало, я не знаю. И кстати, ваш отец тоже просил его данные.

— А вы уверены, что яд дал он? Вообще посещения у вас разрешены? С Андерсоном кто-то контактировал, кроме персонала?

— Нет. Мы не можем гарантировать безопасность посетителей. Любые напоминания о прошлом могут вызвать у пациентов агрессию. Так что это запрещено. Да и тот работник сам признался в конце-концов. Зачем ему наговаривать на себя?

— Что было с телом Андерсона? — деловито уточняет начальник полиции.

— Тела у нас кремируют, — хмуро сообщает доктор.

— Вы уверены, что кремировали именно того, кого нужно? — это вопрос задаю уже я, вспоминая все, что было с Леей. Три года я жил, считая, что она умерла.

И вот тут впервые чувствую, как от доктора идет легкая волна замешательства. Впиваюсь в него взглядом. До сих пор он отвечал спокойно и обстоятельно. А сейчас на его лице сомнение.

— Говорите, это важно, — тороплю его. Он недовольно вздыхает и качает головой.

— У меня нет никаких фактов, иначе я бы доложил. Просто ощущения, что с той историей что-то нечисто. Да и ощущение появилось не сразу. Я просто много думал об этом и… В общем, в тот день меня не было в лечебнице. Я приехал лишь к вечеру. Мне доложили об инциденте. Тело еще не кремировали, оно лежало в холодильной камере. Я его проверил. Это был точно Андерсон, мертвый. Так что я подписал заключение о смерти.

— Тогда что вас смущает? — уточняю я.

— Не знаю. Как уже сказал, у меня нет никаких зацепок. Просто тот, кто кремирует тела, спустя неделю утонул. Нам пришлось искать нового работника.

— То есть вы предполагаете, что тело не кремировали? Или не тело? Мог ли Андерсон остаться жив?

— Не думаю, — резко отзывается лекарь, будто убеждает сам себя. — Во-первых, я лично подтвердил его смерть. А во-вторых, если бы он сбежал, то через какое-то время обязательно ушел в необратимый оборот. О потерявшем разум драконе стало бы известно, его бы отловили и выяснили личность. Но ничего такого за прошедшие годы не произошло.

Из лечебницы мы с начальником полиции улетаем в мрачной задумчивости. Мой спутник возвращается в столицу. Он должен выяснить, где живет работник, давший яд Андерсону. А я лечу в академию. И не могу не думать о том, что возможно, секретарь моего отца не умер в лечебнице, а каким-то образом выбрался на волю. Что он делал, пока его зверь окончательно не взял верх? По крайней мере, мстить отцу не стал. Насколько знаю, никаких неприятностей с отцом в то время не случалось.

А второй вопрос: почему три года назад отец вдруг начал интересоваться той историей? Что он в результате узнал? И не связана ли его неожиданная гибель как раз со всем этим?

Запершись в своих покоях, пытаюсь строить разные версии. Слишком много новой информации я узнал про отца и его бывшего секретаря. И теперь пытаюсь понять, что случилось с Уильямом Андерсоном дальше. Не могу не отметить, что его кандидатура очень хорошо подходит на роль мстителя. И причины у него были веские. Он мог стоять за гибелью отца и за заговором против меня.

Но два вопроса пока не позволяют полностью принять эту версию. Почему Андерсон ждал так долго? И как остался жив, сохранив разум? От необратимого оборота невозможно излечиться. Главный лекарь лечебницы нам сегодня это в очередной раз подтвердил. Или все-таки за слухами о кровавых ритуалах есть своя правда? Думаю, пришло время встретиться с ведьмой. Кто лучше нее знает все о запрещенных обрядах?

Стук в дверь отвлекает меня от размышлений. Поднимаю голову и настораживаюсь. Я чувствую Лею, но этого не может быть. По своей инициативе она ко мне никогда не придет. Тем более после того, как я напугал ее поцелуем. Распахиваю дверь и удивленно замираю. Это действительно Лея. Улыбается чуть смущенно, а за ее спиной маячит охрана. Спохватываюсь и отступаю в сторону. С трепетом жду, неужели зайдет?

— Я не помешала? — спрашивает моя пара, проходя в гостиную.

— Ты не можешь мне помешать, — улыбаюсь, качая головой. — Я всегда рад тебя видеть. Что-то случилось?

— Просто хотела узнать, как прошла твоя поездка? Я же тоже беспокоюсь. Твое расследование касается и меня. А еще… — Лея запинается и все же заканчивает: — оно может быть опасно.

Смотрю на нее с нежностью, а в груди разгорается целая буря эмоций. Она беспокоится, а я счастлив. Пара переживает за меня!

— Я расскажу, если согласишься поужинать со мной, — я готов даже на такие смешные манипуляции, лишь бы задержать ее рядом с собой. К счастью, Лея не отказывается. А значит, не обиделась на меня за поцелуй. И… быть может, я смогу его повторить? Пусть не сегодня, пусть потом. Но от одного только воспоминания, как сладки ее губы, зажигается кровь.

Дальше мы общаемся. Я рассказываю о посещении закрытой лечебницы, Лея задает вопросы. Строит вместе со мной предположения, рассуждает. Между нами все меньше неловкости и тяжелых пауз. Мы словно возвращаемся в те времена, когда могли часами гулять и разговаривать, обсуждая все подряд. И часто наши взгляды на разные вещи и явления совпадали.

К сожалению разговор прерывает артефакт связи. Начальник полиции прислал сообщение. Читаю, хмурюсь и озвучиваю Лее.

— Медбрат из лечебницы, который дал яд Уильяму Андерсону, пропал без вести спустя два месяца после увольнения. Его родные обратились в полицию, но ни его самого, ни хотя бы тела так и не нашли, — задумываюсь и добавляю: — Можно предположить, что он испугался судебного иска и сбежал. Но я склоняюсь к тому, что его уже нет в живых. Еще один погибший. Вокруг этого Андерсона слишком много смертей.

Моя пара хмурится и зябко кутается в шаль, будто ей холодно. Невыносимо хочется обнять ее, согреть своим теплом. Но я заставляю себя сидеть на месте. Она и так дает мне гораздо больше, чем я заслуживаю. Как говорил доктор, маленькие шаги, медленно и осторожно. Но как же сложно держать себя в руках, когда все внутри рвется к истинной.

В том же сообщении начальник полиции сообщает, где отбывает наказание ведьма, что продавала матери запрещенные зелья. Решаю не тянуть и отправиться туда прямо сейчас. Но сначала провожаю Лею в библиотеку. Удостоверяюсь, что охрана осталась с ней, и иду предупредить Нэйтана. Я искренне благодарен другу за то, что он предоставил мне отпуск, позволяя разобраться со своими делами. Я бы просто не успевал вести занятия.

На этот раз лечу один. Начальник полиции сообщил, что уже не раз допрашивал ведьму, и у них возникла взаимная антипатия. Так что его присутствие скорее отпугнет ее и заставит держать язык за зубами. А со мной, возможно, согласится пообщаться. К сожалению артефакт правды на ведьм не действует. Так что на допросах от этой женщины мало чего добились. А я уверен, знает она многое. Вопрос: захочет ли рассказать?

Острог для преступников встречает меня мрачной тишиной и тяжелой атмосферой, что не удивительно. Так как у меня есть разрешение на посещение от полиции, препятствий мне никто не чинит. Без задержек пропускают внутрь и провожают в комнату для свиданий. А спустя короткое время туда же заводят пожилую, очень худую, изможденную женщину в черном балахоне из грубой ткани. Рассматриваю ее.

Абсолютно седые, неровно подстриженные волосы обрамляют морщинистое лицо с ввалившимися щеками. Глазницы тоже ввалились в череп, под ними темные круги, а глаза такие блеклые, что их цвет даже затруднительно определить. Взгляд равнодушный, ушедший в себя. Будто ведьму ничего в этом мире больше не волнует. Наверное, так и есть. Надежда, что она захочет хоть что-то мне рассказать, тает с каждой секундой тяжелого молчания.

— Как тебя зовут? — спрашиваю, не зная, с чего начать. В разрешении на посещение указан только номер заключенной, без имени.

Ведьма переводит взгляд на меня. И в нем неожиданно появляются слабые искры интереса.

— Хм, давно никто моим именем не интересовался, — произносит похожим на охрипшую ворону голосом. Я невольно морщусь. А ведьма усмехается, открывая щербатый рот. — Агата я. Что, не красотка, да? Видел бы ты меня лет пять назад. На меня мужчины на улицах оглядывались. Кожа была гладкая, волосы шелковые, фигура что надо. А теперь вот, — вытягивает вперед иссохшие запястья, на которых блестят антимагические браслеты. — Мне заблокировали дар, да еще эти «украшения» надели. Я теперь ни молодость поддерживать не могу, ни тело свое лечить. Вот и дряхлеет оно с каждым днем все сильнее. Недолго мне осталось.

— А мое имя хочешь узнать? — пользуюсь тем, что она разговорилась.

— Я его и так знаю, — улыбается жутким оскалом. — Думаешь, если ведьма и в лесу жила, так совсем дремучая? Все не так. Я и в столицу часто выбиралась, и с разными влиятельными драконами была знакома. Зелья всем нужны. Дамам придворным: навести порчу на соперницу, обмануть мужа, привлечь внимание мужчины. И аристократам. Они за благосклонность короля почище дам воюют. А еще за удачу в делах или устранение конкурентов. Послушал бы ты, что у меня просили, совсем потерял бы веру в благородство душ. А я благодаря чужим грехам отлично зарабатывала.

Ведьма ненадолго замолкает, а потом продолжает:

— Знаю я, кто ты. И мать твою помню. Ее небось, не здесь держат? А может, и вовсе отпустили. Постриг заставили принять, и довольно. Ну да, куда мне до герцогинь? Хотя на твоей матери грехов не меньше, чем на мне. Разные я для нее зелья делала. Да ты, небось, и сам знаешь, раз сюда явился.

— Знаю, но не все. Потому и пришел, — соглашаюсь хмуро. — Хочу узнать остальное. Облегчи душу перед смертью.

— Моей душе ничего не поможет, — усмехается ведьма. — Никакие слова и покаяния. Да и не чувствую я себя виноватой. А поговорить, почему бы нет? Не часто мне сейчас такие развлечения выпадают. Так что спрашивай. Может, и отвечу.

— Как ты с моей матерью познакомилась?

— Он и познакомил.

— Кто, он?

— Тот, ради кого ты сюда пришел.

— Расскажи о нем. Хотя подожди, сначала скажи, на тебе тоже смертельная магическая клятва стоит? Не хочу, чтобы ты тут окочурилась.

— Стоит, да, — спокойно соглашается ведьма. — Да только от антимагических браслетов есть хоть одна польза. Пока они на мне, защитят от мгновенной смерти. Вот если их снимут, то откат сразу меня убьет. Но я не боюсь. Мне и так одна дорога. И уже короткая.

— Тогда рассказывай. Кто он, и как его зовут?

— Какое у него сейчас имя, я не ведаю. А когда-то звали Уильям Андерсон. Да только тот, кто ныне скрывается за этой внешностью, не имеет ничего общего с тем молодым драконом, которому я когда-то помогла. Ничего от той личности не осталось. И не мудрено. Никто не может совершать такое и сохранить свет внутри.

— Как вы познакомились? — спрашиваю напряженно, понимая, что наконец узнаю хотя бы часть тайны.

— Благодаря бедняге Оскару. Он жил в деревне недалеко от моего дома и приходил ко мне иногда. Делал заказы, ничего особенного, девушку понравившуюся приворожить, внешность подправить. А однажды пришел и рассказал занимательную историю. В то время он работал в лечебнице, где держали драконов с порченной кровью. Тех, что оборачиваются в зверя и забывают себя. Ну и один такой пленник уговорил его помочь. Посулил большие деньги, если Оскар поможет ему выбраться из лечебницы. Парень сам ничего толкового не надумал и обратился ко мне. Предложил разделить деньги пополам. Ну я и придумала. Есть одно древнее зелье, при котором жизнь в теле на время замирает. Дыхание не ощущается. А сердце стучит так редко, что его биение не улавливают. И принимают спящего за мертвого. Зелье сложно в приготовлении. Переборщишь — пациент уйдет за грань. Сделаешь слабым — очнется слишком рано. Я сказала про риск и затребовала большую цену. Оскар переговорил с драконом, и тот согласился. План был прост, но пришлось посвящать в него еще одного работника. Того, кто кремирует трупы. Все сработало, как надо. Уильям выпил зелье, через час его тело почти остыло. Дыхание замерло, сердце почти не билось. Его признали мертвым. А вместо кремации тайно вывезли ко мне. Я дала дракону противоядие. Через пару часов он очнулся. Вот так мы и познакомились. С тех пор наши судьбы сильно переплелись. Я не раз пожалела, что связалась с ним. Но назад пути не было.

— Что случилось дальше? — уточняю, не сильно удивившись этой истории. Чего-то подобного я уже ожидал. Значит, Андерсон все же смог выбраться из лечебницы. Но ему все еще грозила потеря разума и необратимый оборот. Как он справился с этим?

— Когда Уильям очнулся, долго меня расспрашивал, есть ли способ избавить его от недуга. Но в это я уже лезть не стала. Дракон покинул мой дом вместе с Оскаром. Как и обещал, через него передал деньги. Оскара, правда, вскоре вычислили и уволили. Но он всем говорил, что просто пожалел смертельно больного дракона и дал ему яд. А потере работы не сильно расстроился. Денег за свою помощь получил, мог устроиться где угодно. Но спустя пару месяцев, когда я уже почти забыла об этой истории, Уильям снова появился на моем пороге. Он принес вырванную из какого-то древнего манускрипта страницу с темным ритуалом. Оказалось, все это время искал способ вылечиться, но нашел только это. Ритуал позволял отстрочить необратимый оборот, правда лишь на время. А самое главное, для него нужна была жертва. Не животное, человек или дракон. И Уильям был готов пойти на такое. А я сомневалась. До тех пор не приносила человеческие жертвы. Но обещанное огромное вознаграждение победило. Еще он предложил давать свою кровь для моих зелий. Отданная добровольно кровь дракона делает зелья очень эффективными. Особенно в омоложении тела. Такие снадобья редки, их с удовольствием покупают за большие суммы. Да и я сама благодаря им могла поддерживать молодость без усилий.

Вот так мы начали сотрудничать. А первой жертвой стал Оскар. Уильям сам его привел. «Отблагодарил» за помощь. С тех пор много воды утекло. Я еще не раз проводила для Андерсона ритуалы, когда симптомы возвращались. Результат первого продержался около двух лет, но со временем перерывы становились все меньше. Я видела, как он постепенно превращается в монстра. И уже сама начала его бояться. А меня редко кто мог испугать. Но с каждой жертвой его сила увеличивалась, а тьма в душе росла. Я выполняла все, что просил Уильям. Готовила разные зелья: выдать зачатого на стороне ребенка за законного наследника, создать ложную истинность, опоить дракона, чтобы он не отверг фальшивку, и многое другое. Самым сложным было вернуть ушедшего за грань…

— Ушедшего за грань? — настораживаюсь, сразу вспоминая брата. — Расскажи подробнее.

— Однажды Уильям притащил ко мне мертвого молодого дракона и потребовал, чтобы я его оживила. Тело еще не окоченело и все было сплошь покрыто ранами. Я говорила, что это опасная магия. Даже для меня опасная. Тело-то я залечу, а душа уже ушла. Не выйдет толку. Если бы покойников могли возвращать без опаски, никто бы не умирал. Но проклятый дракон настоял, мне пришлось уступить. Я сделала, что смогла, только это было уже не совсем живое существо. Его разум помутился. Он двигался, говорил, ел, но почти никого не узнавал, не испытывал желаний, страхов и других человеческих чувств. Уильям забрал его, с тех пор я его больше не видела.

— Помнишь, как звали погибшего дракона? — спрашиваю, уже зная ответ.

— Помню, он отзывался на имя Адриан, — старуха впивается цепким взглядом в мое лицо и скалится. Мне хочется схватить ее за шею и задушить. От ее жутких рассказов по коже змеится ледяной озноб. Но я терплю и слушаю. Мне нужны ответы.

— Почему Андерсон заботился о нем?

— Заботился? — мерзко смеется ведьма. — Это существо ни о ком не заботится. А в свои цели он меня не посвящал, да и я не спрашивала. Не хотела знать, зачем ему родная кровь.

— Родная кровь? Что это значит?

— Ты до сих пор не понял, дракон? Что ж ты такой недогадливый, — щербатый рот ведьмы ехидно кривится.

— Хочешь сказать, Андерсон — настоящий отец моего брата? — спрашиваю ошеломленно. Как так вышло? Моя мать сошлась с секретарем отца? Когда они успели? Я считал, что отец так и умер, считая Адриана родным сыном. Но быть может, незадолго до гибели он все же что-то заподозрил, поэтому стал выяснять, что случилось с бывшим секретарем?

— Я говорю, что знаю. А выводы делай сам. Еще что-то хочешь узнать, дракон? Я устала.

— Хочу. Зелье разрыва истинной связи ты тоже по приказу Уильяма делала?

— Нет. За ним другой дракон приходил. Наплел историю, что хочет спасти одну заблудшую душу. На самом деле такого зелья не существует. Однажды я пробовала его сварить, но оно слишком непредсказуемо работало. Рвало всю магическую структуру, а не только связь. А еще могло убить. Но почему бы не заработать, раз я потратила время и травы? Вот его и продала. Правда, про побочные эффекты забыла рассказать, — смеется хрипло.

И вот тут я уже не выдерживаю. Хватаю за тощую шею и давлю. Ярость застилает глаза. Эта тварь чуть не убила мою истинную. На ней столько смертей и темных дел, что она не заслуживает жизни. Мир станет только лучше, если ее не будет. Лишь каким-то чудом останавливаюсь, хотя сломать эту шею было бы так просто. Но ведьма и так скоро сдохнет. А моя задача — найти Андерсона. Вот кто настоящий виновник всего, что произошло со мной и Леей.

— Где Уильям прячется? Как с ним связаться? — рычу, нависая над старухой и позволяя ей сделать судорожный вдох.

— Не знаю, — хрипит она, откашливаясь. — После того, как меня заперли сюда, он больше не объявлялся. Да и зачем я ему теперь?

— А кто проводит для него ритуалы? Без них он бы уже сошел с ума.

— Не одна я в королевстве ведьма. Нашел себе другую. Или придумал, как это обойти.

— Последний вопрос, — отхожу от нее подальше. Слишком тянет закончить начатое. — Почему ты мне все рассказала, а на допросах молчала?

— Ненавижу законников, — зло шипит старуха. — Они меня дара лишили и сослали сюда. Я бы и дальше молчала. Но Андерсон обманул. Обещал вытащить из тюрьмы, если попадусь. Я три года ждала. Смерть уже близко. Пусть теперь и он поплатится. Может, ты справишься с ним. А может, сам сгинешь, — она заходится ядовитым, каркающим смехом. А я ухожу. Больше мне тут нечего делать.

Выхожу из острога и не знаю, куда податься. Мне нужно время, чтобы усмирить ярость и гнев внутри. После общения с ведьмой не покидает ощущение, будто я выкупался в самой зловонной грязи. Хочется отмыться, скрести с кожи отвратительную вонь. Нельзя в таком состоянии лететь в академию к Лее.

Теперь я точно знаю, кто стоял за всеми моими несчастьями. Причину его поступков тоже. И каким образом Андерсон остался жив. Я мог бы посочувствовать тому испуганному дракону, каким он был, когда узнал о своем диагнозе. Мне трудно винить его в попытке выбраться из лечебницы. Но все остальное он совершал в здравом уме, оставляя за собой шлейф десятков смертей. И моего отца тоже, я уверен в этом.

Вдруг понимаю, куда отправлюсь прямо сейчас. В Обитель, к матери. Теперь я знаю, кто отец моего брата. И хочу понять, как так получилось. Когда моя мать сошлась с секретарем отца? Как долго это тянулось? Я помню, что на ней смертельная клятва. Но даже если не удастся получить прямые ответы, буду задавать вопросы и следить за реакцией. По ней тоже можно многое понять.

Но еще не долетев до Обители, получаю срочный вызов от начальника полиции. Он сообщает неожиданную новость: моя мать исчезла из своей кельи. Ее нигде не могут найти. Никто даже точно не знает, как давно она пропала. Хватились, лишь когда принесли ужин и обнаружили, что комната пуста.

Мрачно удивляясь подобному совпадению, пересказываю собеседнику все, что узнал у ведьмы. Договариваемся встретиться у Обители и начать поиски. Когда прилетаю на место, начальник уже там. Сурово допрашивает персонал и главную настоятельницу. Женщины бледны, испуганы и совершенно ничего не понимают. Толку от бесед с ними никакого.

Начинаем обыскивать окрестности. Прежде всего поднимаюсь в небо и облетаю территорию. Уже вечереет, но глазам зверя это не мешает. Ничего подозрительного не вижу, пока не замечаю маленькую фигурку, которая активно машет мне рукой. Снижаюсь, перекидываюсь и разглядываю того, кто меня звал. Узнаю мальчишку, который таскал в Обитель письма и разные запрещенные вещи.

— Господин дракон, — зовет он меня, но близко не подходит, хотя смотрит восхищенно. В это время ко мне приближается начальник полиции. Переглядываемся и оба качаем головами. Значит, он тоже ничего не нашел. Перевожу взгляд на мальчика.

— Здравствуй, Том, — вспоминаю его имя. — Ты чего-то хотел?

— Да. Сказать спасибо, — торопливо произносит мальчишка: — Это же вы нам помогли? И мамка тоже так считает. Раньше староста на нас внимания не обращал, просто мимо ходил. А как вы тут побывали, на следующий день пришел, помощь предложил. Денег нам выделил, крышу отремонтировал. Теперь каждую неделю продукты привозит. Мамка вздохнула немного, не плачет больше по ночам.

— Я рад, — киваю довольно. — Если будут еще проблемы, сразу обращайтесь к старосте. А пока прости, у меня срочное дело.

— Так я как раз поэтому и звал, господин дракон, — выпаливает мальчишка. — Помните, вы просили сказать, если появится тот дракон, в плаще, с красными глазами…

— Ты его видел? — сразу настораживаюсь. — Когда?

— Так сегодня. Часа два назад. Он выбрался из лаза, который ведет в Обитель. Я их тут все знаю.

— Он был один?

— Нет, с женщиной. Вроде, послушница. В черном балахоне, они там все в таких ходят, и платок черный на голове. Только она как-то странно шла. Шаталась, будто хмельного кваса выпила.

— Шаталась? Видел, куда они пошли?

— Да, вон в ту сторону, — показывает на лес вдалеке.

— Надо осмотреть, — произношу задумчиво. — Может рассмотрю что-нибудь сверху.

— А я знаю, где он, — снова вмешивается Том. И сразу исправляется: — То есть, думаю, что знаю.

— Рассказывай, — произносим мы с начальником одновременно.

— Я же лес тут очень хорошо изучил. А недавно наткнулся на одну странную поляну.

— В чем странность?

— Там будто кто-то темную ворожбу готовит. Прямо на траве выжженный круг и символы всякие. По углам факелы расставлены. Не верите? Я правду говорю. Случайно туда забрел и сразу убежал. Жутко очень. Все время кажется, будто за тобой кто-то подглядывает. Выскочит из кустов и схватит.

— Объяснить сможешь, где поляна? Или показать?

— Простите, господин дракон, боязно туда идти. Но я расскажу. Вон, видите, сосна самая высокая с обугленным стволом? В нее как-то молния ударила. Вот рядом с ней та поляна. Там еще другие обугленные деревья есть. Жуткое место.

— Спасибо, малец, — хвалит его начальник полиции. — За помощь тебе награда положена. Матери твоей передадим. Теперь беги домой. И никуда сегодня не выходите.

Как только мальчишка убегает, начальник поворачивается ко мне.

— Ну что, я вызываю подкрепление. Будем ждать или сами посмотрим?

— Посмотрим, — отвечаю твердо. — Если ждать, можем опоздать. Но давайте так: я впереди, вы прикрываете тылы. Если это действительно Андерсон, сначала хочу с ним поговорить.

Дальше мы оба оборачиваемся и взмываем в небо. В звериной форме лететь не так далеко. Чем ближе мы подлетаем, тем внимательнее приглядываюсь к происходящему внизу. Сначала ничего особенного не чувствую. И вдруг меня словно толкает изнутри. Зверь глухо рычит, ощущая чужеродную темную энергию. Значит, мы на месте. Вот и сосна, уже совсем рядом. Начинаю снижаться. Вижу тот самый круг, о котором говорил Том. Только сейчас он горит. И факелы по краям тоже пылают.

В центре круга замечаю три фигуры. Две лежат неподвижно, каждая в своем отдельном, маленьком круге. А в самом центре стоит мужчина в плаще и накинутом на голову капюшоне. Он не может не чувствовать меня, но даже не оборачивается. Лишь когда я касаюсь земли и перекидываюсь, мужчина одним слитным движением разворачивается и сбрасывает капюшон.

Впиваюсь в него глазами. Я не помню, как выглядел помощник моего отца. Но даже если бы помнил, вряд ли узнал. Слишком много времени прошло. Но ни минуты не сомневаюсь, что передо мной Андерсон. Внешность у него обычная. Угловатое, обветренное лицо, резкая линия челюсти, тонкие губы. Но лицо лишь кажется обычным, пока не заглянешь в глаза.

И пусть сейчас они не красные, а черные, как тьма. Самое главное — ощущение, что ты смотришь не в человека, а в бездну, давно поглотившую эту душу. Пытаюсь прощупать его ауру, и меня резко отбрасывает. Удерживаюсь на ногах, а Андерсон или тот, кем он теперь стал, хрипло смеется.

— А ты забавный, новый герцог Амальди, — произносит, отсмеявшись. Его голос звучит рычаще, будто его зверь совсем рядом, на поверхности. — Давно хотел с тобой встретиться.

— Хотел бы, пришел, — усмехаюсь я. — Лицом к лицу, как мужчина. Но ты ведь за спинами других прятался. Моей матери, брата, дознавателя из полиции. Все свои преступления их руками совершал.

— Твой отец тоже мне в глаза помощь предлагал, а сам сдал меня в закрытую тюрьму-лечебницу. Откуда у меня был только один выход: сходить с ума и медленно, день за днем, умирать.

— Я понял, у тебя к отцу много претензий. Поэтому ты его убил?

Андерсон насмешливо задирает бровь.

— Догадался, значит? Все правильно, кровь за кровь.

— А это тогда кто? — киваю на неподвижные фигуры в кругах.

— Подойди, посмотри. Думаю, тебе будет любопытно, — раздается зловещий ответ.

Я все еще стою за пределами горящего круга, в центре которого замер Андерсон. Мне нужно разговорить его и потянуть время, дождаться подкрепления. С этой тварью, давно растерявшей все человеческое, честный бой я устраивать не собираюсь. Ему нельзя позволить уйти, иначе будут еще смерти.

Перешагиваю огненную полосу и приближаюсь к одной из фигур. Наклоняюсь ниже. Это мать. Мертвая. На мои вопросы она уже никогда не ответит. Выглядит жутко, ссохшаяся кожа, серое лицо, стеклянные, полные ужаса глаза, открытый в оскале рот. Мы опоздали, ритуал свершился. А это его жертвы. Андерсон не пожалел свою бывшую любовницу, выпил всю ее силу до конца. Но кто вторая жертва?

Подхожу ко второму кругу, наклоняюсь. Мужчина, тоже мертвый. Со странно знакомыми чертами лица. Холод прошивает грудь, я узнаю его, хотя и с большим трудом. Адриан, мой брат. Он все же нашел свою смерть. Но теперь уже от руки родного отца. Вглядываюсь в лицо того, с кем когда-то играл в солдатиков, а потом получил жестокий удар в спину.

Ведьма была права, от брата почти ничего не осталось. Он выглядит едва ли не стариком, с посмертной маской вместо лица. Страшным и таким же ссохшимся, как мать. Удивительно, здесь погибли двое последних членов моей семьи. А я не чувствую ничего. Возможно, потому что для меня они умерли уже давно. Но удивление я все же ощущаю и поворачиваюсь к Андерсону.

— Ты убил своего сына? Не нашел другой жертвы для ритуала?

— Ну почему же, — растягивает он губы в циничной ухмылке. — Жертвы найти не трудно. Они всегда так легко идут на приманку. А если упираются, можно применить магию. Не представляешь, сколько силы я получаю после таких обрядов. Но мне надоело зависеть от них. Я нашел выход. Самая сильная жертва та, у которой моя кровь. Она способна освободить меня раз и навсегда. А твоя мать еще больше усилила это.

Андерсон задирает лицо вверх, прикрывая глаза. Глубоко вдыхает, его лицо озаряется жуткой улыбкой.

— Все! Я больше не завишу ни от кого. А он, — пренебрежительно кивает на мертвое тело сына, — все равно ни на что не годен. У меня были такие планы. Сначала я просто так сильно ненавидел твоего отца, что мечтал унизить его, растоптать. После первого ритуала, когда сумасшествие и смерть мне в ближайшее время больше не грозили, я напитался силой и легко соблазнил жену бывшего начальника, которого когда-то боготворил. Я ведь уважал его за то, что приблизил меня к себе, дал работу, не подчеркивал между нами разницу, принимал за своим столом, как равного. Тем страшнее оказалось предательство того, кому так верил. О, с твоей матерью все оказалось просто. Скучающая женщина, недовольная мужем. Комплименты, подарки, восхищенные взгляды, нежные признания на ушко. Обещания, что когда-нибудь заберу ее у мужа. И она повелась. А когда забеременела, я уговорил ее оставить ребенка. На самом деле я планировал дождаться, когда он родится, и сделать так, чтобы твой отец узнал, что ему наставили рога. Мечтал полюбоваться его унижением. Но потом поменял планы. Мне было мало такой мести. Это общество меня отвергло, приговорило к смерти за несуществующую вину. Все, что оно готово было мне дать — клетку в закрытой лечебнице. Я решил взять все сам. Построить свою теневую империю. Этим и занялся. И знаешь, у меня получилось. Сейчас я богаче твоего отца, богаче всех, кто когда-то смотрел на меня свысока. В полиции, армии, во власти, даже в Королевском совете есть мои люди. Я оплел паутиной все. Да, мое родовое имя забыто. Но теперь у меня другое, и оно вызывает ужас. Это гораздо приятнее, чем раньше.

Слушаю это признание, сжав кулаки. Надеюсь, и начальник полиции слушает. Думаю, ему будет очень интересно. Особенно про теневую империю. Тем временем Андерсон продолжает:

— Долгое время я был занят своими делами и почти забыл о твоем отце. Но однажды увидел в Королевском вестнике его статью о пострадавших от необратимого оборота. Там он рассуждал, как им помочь. Поразился цинизму и решил, что пришло время мести. Я разработал отличный план, как сделать своего сына герцогом Амальди. Встретился с ним и его матерью. И знаешь что, твой брат легко согласился избавиться от тебя и твоего папаши. Ему даже понравилась моя идея, так надоело ощущать себя никчемным младшим наследником, которому ничего не светило. К сожалению герцог случайно увидел нас с Адрианом вместе. Он не узнал меня, но что-то почувствовал и начал копать. Пришлось ускорить его смерть. А потом в мои планы вмешалось еще одно препятствие. Ты встретил истинную и даже под одурманивающими зельями тянулся к ней. Но зато у меня появилась возможность еще сильнее ударить по вашей семье. Но твоя мать, брат и та бездарная девчонка, с которой я познакомил Адриана, плохо сыграли свою роль. Все пошло не так. Да, истинную ты потерял и забился в нору, фактически забросив герцогство. Но и я не получил того, что хотел. Адриан стал бесполезен, ты полностью выжег его магию. Ведьме удалось его оживить, но сколько я ни бился, он так и не оправился. Я держал его под присмотром сиделки все это время, как бесполезный груз. А потом узнал о ритуале, который окончательно избавит меня от проблемы. Вот и сынок хоть на что-то полезное сгодился. Ну и мать твоя. Один ты из вашей проклятой семьи еще жив. Но это ненадолго. Как удачно ты меня нашел. Сейчас я силен, как никогда. С удовольствием расправлюсь с последним из рода Амальди. А потом приду за твоей парой. Да, я знаю, что девчонка осталась жива. Иногда мои марионетки проявляют ненужную самостоятельность. Но в результате все равно все будет по моему.

Держу себя в руках, не поддаваясь на провокацию. Этому ублюдку не добраться до Леи. Сейчас самое время появиться полиции и подкреплению. И действительно со всех сторон из леса выплывают темные фигуры, двигаясь к огненному кругу. Против стольких драконов одновременно он не устоит. Андерсон оглядывается, замечает гостей, на его губы наползает ядовитая улыбка. Он снова поворачивается ко мне.

— Думаешь, победил? Тогда смотри, — взмахивает рукой, и поляну накрывает прозрачный, мерцающий купол. Мы остаемся внутри, а все остальные снаружи. — Эту защиту никто не обойдет. Сейчас я устрою для всех представление. Разрешу смотреть, как буду тебя убивать. А потом заберу твою силу и уничтожу остальных. Никто меня не остановит, никто! Готовься к смерти, мальчишка. Передашь отцу привет.

Глаза Андерсона загораются сумасшедшим огнем, чернота полностью поглощает радужку. Это уже не человек, не дракон, а темное порождение бездны. Его тело окутывает дымкой. И через секунду на его месте стоит дракон.

Если на человеческой форме Андерсона все, что с ним произошло, почти не отразилось. Кроме глаз ничего не выдает тьму. То его дракон мало напоминает привычного зверя. Он гораздо больше, вся туша покрыта наростами, морду венчают четыре рога. А хвост утыкан шипами. С таким зверем мне драться еще не приходилось. Его аура накрывает все пространство, буквально придавливая к земле.

Поворачиваюсь, наблюдая, как начальник полиции и его люди безуспешно пытаются прорваться через силовой контур. Но у них не получается. Андерсон не обманул. Мне придется принять бой и рассчитывать только на себя. Что ж, значит, так и должно быть. Все пришло к своему завершению. За ошибки всегда приходится платить. А я их немало совершил. Жаль только, что Лею я больше не увижу. Не будет у нас будущего, о котором я в последнее время позволял себе мечтать. Надеюсь, она сможет быть счастлива.

Грей снова улетает, теперь уже на встречу с ведьмой. Это ее зельями опаивали его, чтобы внушить ложную истинность и одурманить дракона. Скольким еще людям и драконам она навредила? Грей сказал, что ведьму осудили и отправили отбывать наказание. Но разве это вернет нам потерянные годы, разрушенные судьбы, заставит забыть боль и страдания? К сожалению, нет.

А еще захочет ли ведьма говорить с Греем? И что расскажет? Я уже мечтаю, чтобы расследование наконец завершилось. Здесь, в академии чувствую себя спокойно. Мне кажется, Грей больше беспокоится обо мне, чем я сама. К тому же, кроме него, за мной приглядывает ректор и охрана. Так что я не испытываю страха. Кажется, что опасность где-то далеко.

Но когда начинаю думать, что главный злодей еще не пойман, живет где-то, замышляет новые козни. Вот тогда и накатывает тревога. Я устала жить, постоянно опасаясь чего-то плохого. Хочется забыть обо всем, получать удовольствие от каждого дня, от обычных, простых вещей. Смотреть в будущее без страха.

Целый день я занимаюсь привычными делами. Заканчиваю реставрацию книг в библиотеке, помогаю студентам, прибираюсь в своих покоях и постоянно думаю о Грее. О нашем поцелуе тоже. Сейчас мне странно, что я так испугалась. Понимаю, что причина в нашем прошлом. Но теперь другая ситуация. Грей делает все, чтобы заслужить мое доверие. Мне вообще не в чем его упрекнуть. Я ведь знаю, что он чувствует истинность гораздо сильнее. Против инстинктов драконам невозможно устоять. Тянуться к паре — наша природа. Даже моя исковерканная суть все равно пробивается тягой.

Пытаюсь отвлечься от тревог. Сижу после ужина у себя в гостиной, машинально перелистывая страницы любимой книги. Никак не могу переключиться. Грея до сих пор нет. Он бы обязательно заглянул ко мне, если бы прилетел. А кроме того, я уже и сама научилась его чувствовать. Пусть пока лишь как тонкое, едва заметное натяжение между нами, как слабые отблески его эмоций.

Собираюсь лечь пораньше спать. Уж утром Грей точно вернется. И тут начинается это… Меня вдруг резко тянет куда-то, с такой необычной силой, что я ловлю себя уже возле дверей. И задаю вопрос: что происходит? Куда хочу пойти? Возвращаюсь к дивану, опускаюсь на него и сразу снова вскакиваю.

Нет, нельзя сидеть. Я должна что-то сделать! Но что? Внезапная мысль заставляет похолодеть от страха. Это же Грей, да? Это с ним связано? Мне нужно к нему? Качаю головой, понимая, как это глупо. Куда к нему? Я даже не знаю, где он сейчас находится. И Грей точно не одобрит мой порыв. Я должна ждать его здесь, в безопасности, под надежной охраной.

Как безумная, мечусь между кроватью и дверью. Уговариваю себя успокоиться и тут же подскакиваю от нестерпимого желания бежать куда-то. Но хуже всего, с каждой секундой тревога усиливается, перерастая почти в панику. Я все душой ощущаю, что вот-вот должно случиться что-то плохое.

Вспоминаю про артефакт мгновенной связи, который дал мне Грей. Возможно, это глупо, но я должна знать. Сжимаю артефакт в ладони, активируя его. Но проходит минута-две, и ничего не происходит. Грей не отзывается.

Вот тут я уже не выдерживаю. Выскакиваю из комнаты, заставляя охранников в коридоре подобраться. Они недоуменно смотрят на меня, а я заявляю, что мне необходимо срочно увидеться с ректором. И в их сопровождении торопливо шагаю к кабинету мистера Фаррела.

К счастью ректор еще не успел уйти домой, иначе не представляю, что бы я делала. Тревожить его в кругу семьи точно постеснялась. А сейчас быстро захожу в кабинет, как только меня пропускает секретарь. Нэйтан Фаррел тут же поднимается с кресла, настороженно приглядываясь ко мне.

— Что-то случилось, мисс Нортон? Вы бледны… — уточняет осторожно.

— Вы знаете, где Грей? — спрашиваю без лишних приветствий. Мне сейчас не до этикета. — С ним все в порядке?

— Он до сих пор не вернулся? — хмурится ректор. — Впрочем, его могли задержать дела. Так уже бывало. Вас что-то беспокоит?

— Да! Точнее, не знаю… Я не смогу объяснить… просто чувствую, что с ним что-то не так. Меня очень сильно тянет к нему. Я едва сопротивляюсь. И моя драконица… она тоже напугана.

— Насколько помню, у вас со зверем не слишком устойчивая связь, так? — внимательно разглядывает меня ректор.

— Так, — соглашаюсь с досадой. — Но причина этой тревоги не во мне, а в Грее. Пожалуйста, можно как-то узнать, что с ним? Понимаю, что отрываю вас от дел… Но я чувствую, это важно, — заканчиваю совсем неуверенно. Мне стыдно настаивать. Уже готовлюсь к тому, что мистер Фаррел предложит успокоиться и дождаться утра. И вдруг слышу:

— Хорошо, вы правы. Лучше уточнить, чем ошибиться, если Грею действительно нужна помощь. Подождете меня в приемной? Я попробую связаться с ним и все выяснить.

— Конечно, — киваю, ощущая облегчение. Спешу выйти за дверь, чтобы ректор быстрее выполнил обещание.

Усидеть на месте не могу и нервно вышагиваю вдоль узкой комнаты. Секретарь сопровождает мои метания недоуменным взглядом, но остановиться не просит. Проходит минута, две, пять, а меня все еще не зовут. Наконец мистер Фаррел открывает дверь, приглашая зайти.

Как только встречаюсь с ним взглядом сразу понимаю, что все плохо.

— Что? — спрашиваю хрипло, ощущая, как подрагивает голос. Ректор мрачно смотрит на меня, словно раздумывая, стоит ли мне говорить. — Пожалуйста, не молчите. Вы же видите, я не смогу успокоиться, если не узнаю правду. Я должна знать…

— Я не смог связаться с Греем, — наконец решается мужчина. — Но вышел на начальника столичной полиции. Они вместе ведут это расследование. Узнал, что они вычислили того, за кем так долго гонялись. Сейчас пытаются его арестовать, но не могут пробиться сквозь барьер, который преступник выставил вокруг себя. Он провел ритуал с жертвами и находится на самом пике силы. Но они не останавливаются, пробуют разные варианты. Стянули туда много сильных драконов. Будут пробивать барьер.

— А где Грей? Он тоже с ними?

— Грей… внутри барьера, — мрачно сообщает ректор. — Преступник накрыл их обоих силовой сферой. Они дерутся.

— Дерутся? — переспрашиваю севшим голосом. — То есть Грей там один на один с сумасшедшим, впитывавшим в себя силу жертв? И к ним не могут пробиться? Он же его убьет… — заканчиваю с ужасом.

Судя по тому, что ректор не возражает, мрачнея еще сильнее, примерно это сейчас и происходит.

— Я немедленно отправлюсь туда, — произносит он хмуро. — Держитесь, Лея. Не впадайте в панику. Грей очень силен. Он сумеет продержаться, пока мы найдем выход. Возвращайтесь в свою комнату и не покидайте ее до утра. Я попрошу охрану усилить внимание.

— Нет, — говорю твердо, мгновенно успокаиваясь. Решение, которое я только что приняла, кажется единственно верным. — Я полечу с вами. Вы посадите меня на спину вашего дракона?

— Об этом не может быть и речи! — жестко заявляет ректор. — Я обещал Грею позаботиться о вас и точно не стану тащить в самое пекло. Если с вами что-то случится, он мне не простит.

— Да что со мной случится? — пытаюсь его убедить. — Там будете вы, полиция, другие драконы. А вот Грей может погибнуть.

— Вы так беспокоитесь за него, несмотря на ваше прошлое? — всматривается в мое лицо мистер Фаррел.

— Да, беспокоюсь, — сдерживаю себя, чтобы не схватить мужчину за руки и начать трясти. Но это будет уже слишком. — Пожалуйста, давайте поторопимся! — прошу в отчаянии. — Я чувствую, у Грея осталось мало времени.

— И все же вынужден отказать, — хмуро сообщает мужчина. — Вы останетесь здесь, под защитой. А мне и правда надо спешить.

— Да как вы не понимаете, я его пара! Я могу ему помочь, поделиться силой.

— Не в том состоянии, в котором вы находитесь, — парирует ректор, непреклонно качая головой. — Вам самой еще нужно восстанавливаться.

— Если вы не возьмете меня, я все равно сбегу и сама попытаюсь найти Грея, — привожу последний довод. Если и это не сработает, не знаю, что делать. — Вот тогда, если со мной или с Греем что-то случится, у вас будет повод себя винить. Прошу, возьмите меня. Обещаю стоять в стороне и не мешать. Но вдруг я как-то смогу помочь? У вас же тоже есть истинная пара, вы должны понимать…

Нэйтан Фаррел мрачно разглядывает меня, что-то решая. Мысленно умоляю его не отказывать. Наконец он морщится и произносит:

— Хорошо. Я согласен. Но поклянитесь, что не отойдете от охраны ни на шаг. Не станете вмешиваться в драку.

— Клянусь! — восклицаю торопливо, боясь, как бы он не передумал. — Вы же сами сказали, что за купол не пробиться.

А дальше все происходит быстро. В сопровождении охраны я возвращаюсь в комнату, быстро переодеваюсь в удобное дорожное платье и спешу на площадку для оборотов. Там уже ждет ректор и еще несколько драконов. Узнаю среди них декана боевого факультета, менталиста и нескольких самых сильных преподавателей. Я искренне благодарна, что все они готовы помогать Грею. Мужчины оборачиваются, я забираюсь на спину мистера Фаррела. И наша кавалькада взлетает в небо.

Летим мы недолго. На такой высоте очень холодно, но замерзнуть я не успеваю, ректор позаботился обо мне, создав защитный барьер, сохраняющий тепло. До рези в глазах вглядываюсь в темное пространство подо мной, пытаясь разглядеть что-то внизу. Наконец мы снижаемся. Передо мной проступают очертания леса, верхушки деревьев, острые пики елей и сосен. И вдруг замечаю затерявшуюся среди деревьев поляну, освещенную горящими факелами и огненной полосой, образующей ровный круг.

Мы приземляемся на краю этой поляны. А я в ужасе пытаюсь осознать все, что успела увидеть. В центре, в огненном круге, сражаются два дракона. Один из них — Грей, его я узнала сразу. А второй настоящий жуткой монстр, туловище которого покрыто шипами и крепкой броней. Самое ужасное, зверь Грея весь в ранах. От потеков крови, отсвечивающих в пламени факелов, меня начинает мутить. Сердце замирает от страха и сострадания.

Как только я спускаюсь на землю, принявшая человеческий облик охрана оттесняет меня еще дальше от дерущихся. Ректор дал им насчет меня строгие указания, и они четко выполняют приказ. А я пытаюсь рассмотреть все, что происходит на поляне, выглядывая из-за широких спин.

Купол, накрывший огненный круг, хорошо виден. Вокруг него сосредоточились два десятка драконов. Они не оставляют попыток пробиться внутрь. Я вижу, как по поверхности силового контура периодически проходят искры и яркие всполохи. Но защита не поддается. А вот Грей начинает уставать. Движения его израненного зверя замедляются, напор ослабевает. Он держался, сколько мог, но его сила уступает чудовищу, долгое время питавшемуся магией жертв.

Чувствую себя абсолютно бесполезной и ненужной. Ну вот, я добилась, чтобы ректор принес меня сюда, и зачем? Только отвлекаю на себя охрану. Эти драконы тоже могли присоединиться к остальным. Мистер Фаррел уже там, рядом с контуром, помогает разрушить его. А я могу лишь бессильно наблюдать.

Внезапно появляется ужасная мысль. А мне и не нужно вмешиваться. Совсем скоро Грей погибнет, и моя проблема решится сама собой. Наша связь исчезнет, я стану полностью свободной. От него, от нашего прошлого, от искореженной, но все еще действующей тяги к паре. Но хочу ли я этого? Прямо в этот момент четко осознаю, как бы ни сложились наши отношения, я хочу, чтобы Грей жил.

Не могу представить, что его не станет. Я больше не увижу его нерешительной улыбки, полного восхищения и затаенной надежды взгляда на меня. Не почувствую сильного тела, надежных рук. В последнее время они дарили мне только заботу и защиту. Не будет его самого, такого, как есть, с ошибками, болью, израненной душой. Но все еще способного любить. Я не могу его предать. Отвернуться в самый сложный момент. Пусть я даже буду в своем праве, но если не попытаюсь помочь, не прощу себе.

Но что я могу сделать? Ни воздействовать на купол, ни сразиться с монстром не в моих силах. Единственное, что у меня есть — истинная связь. И драконица. Она сейчас бьется внутри меня, пытается вырваться. Вот кто, не задумываясь, готов кинуться на помощь паре. Всем известно, что истинная связь многократно усиливает магию дракона. Если я добровольно ее приму, если обернусь…

В этом и проблема. Я неполноценная драконица, моя суть искажена. Оборот может усугубить мои проблемы или даже меня убить. А может, наоборот, спасти нас обоих. И все же я рискну. Делаю несколько осторожных шагов назад. Моя охрана полностью сосредоточена на битве и не видит то, что происходит за их спинами. А значит, не помешает мне.

Медленно выдыхаю, стараясь успокоиться. Обращаюсь к своей внутренней сути, к моей драконице. Объясняю, что наша пара сейчас нуждается в нас. Но не в бездумных поступках, а в том, чтобы соединить нашу магию и увеличить его силу. Нет смысла рваться на поляну. Надо обернуться и установить связь, подпитать Грея через нее. Очень важно действовать слаженно и разумно. Только вместе мы справимся. Я готова выпустить ее, но прошу не бороться со мной, а объединиться. Иначе все окончится плохо. И для Грея, и для нас.

Драконица не раздумывает. Я чувствую теплую волну согласия от нее. Она принимает мои условия и горит нетерпением. Все, пора, с поляны раздается довольный рев монстра. Значит, он нанес очередную рану Грею. Я даже боюсь смотреть туда, мне нужна не паника, а твердый настрой и уверенность, что все получится. А я ее совсем не чувствую.

Отрешаюсь от всего внешнего, звуков борьбы, рычания драконов, громких реплик тех, кто пытается помочь Грею. Только я и моя суть. Я же помню, как раньше оборачивалась. Это было так легко, как дышать. Иду еще дальше, вспоминая свой первый оборот. Он был непростым. Мне пришлось постараться. Но я смогла тогда. Смогу и сейчас.

А дальше начинается магия, та самая, что у драконов в крови. Я открываюсь своему зверю, позволяю выйти на свободу. Чувствую, как ускоряется ток крови в венах, как напрягаются мышцы, разогревается тело. Так и начинается оборот. Давай, девочка, не подведи. Я больше не мешаю тебе. И снова готова слиться с тобой.

Острая боль прошивает меня. Так было только при первых оборотах, дальше все проходило легко. Но сейчас тело сопротивляется. Боль усиливается, кажется, что меня раздирает на части. А вдруг я не справлюсь? Я кричу или рычу. Сама не понимаю. Только чувствую вокруг меня движение.

— Демоны, не подходи, она ушла в оборот… — восклицает чей-то голос рядом.

— Не ушла, застряла… — взволнованно добавляет другой.

— Не касайся ее, нельзя мешать. Она сама должна справиться.

— А если нет?

— Мы все равно не поможем. Вызывай лекарей…

— Они уже летят…

Ток крови в ушах заглушает звуки. По венам несется расплавленная лава. Кости ломаются. Почему так больно? Я почти теряю сознание, на какой-то миг проваливаясь в темноту. А когда снова открываю глаза, все вокруг видится уже совсем по-другому. Я знаю, что это — драконье зрение. У нас получилось!

Нет времени радоваться, теперь надо установить связь с Греем. Ищу внутри тонкую нить, натянутую между нами. Она есть, я знаю. Я уже чувствовала ее. Остается только нащупать и усилить. Это дается легче, чем оборот. Моя драконица мне помогает. Проходят секунды, и вдруг меня оглушает чужими чувствами и острой болью. Это Грей, я ловлю его ощущения. И с ужасом понимаю, что он держится на последних усилиях воли.

Я сливаюсь с ним всей своей сутью, телом, душой. Открываю для него сердце. Знаю, что назад дороги не будет. Если мы оба выживем, эту связь уже не разорвать. Но сейчас меня пугает другое — что я опоздала. Не позволяю себе сомневаться, усиливаю связь, расширяя каналы. Отправляю Грею свою силу, становлюсь его резервом. Долгое время запертая в моем теле магия широким потоком течет к паре, как полноводная река, сносящая все на своем пути.

Этот поток омывает каждую мышцу в теле Грея, каждую клетку, каждую чешую. Заживляет раны, успокаивает боль, напитывает его новой, свежей силой. Ощущаю его шок и ошеломление почти как свое. Он пока еще не понимает, что случилось. Но у него нет времени задумываться. Я даже вижу глазами Грея. Чувствую его ненависть к тому, кто уже собирался праздновать победу. Мой истинный бросается вперед, нанеся неожиданный удар. Его противник изумленно покачивается, впервые пропуская выпад.

Бой продолжается. Я держу поток, ощущая, как напряжено все тело. Мне нельзя отвлекаться ни на секунду. Я стараюсь, но мысленно молю Грея поторопиться. Долго мне не удержать связь. Если вовремя не остановлюсь, от меня останется только выжженная оболочка.

Мой истинный будто чувствует это, раз за разом наносит удары, не позволяя врагу подняться. А потом раздается торжествующий рев. Ректор и остальные драконы смогли пробить защиту. Кокон схлопывается. Поверженного, но еще живого преступника окружают и спеленывают магией десятков драконов. Теперь ему не вырваться. Я вижу это сквозь пелену перед глазами. Мой резерв высосан почти до дна. Не хватает сил закрыться.

— Грей, останови поток, — кричит мистер Фаррел. — Не тяни больше ее силу. Лея сама не сможет. Смотри, она обернулась.

Покрытый кровью, израненный дракон поворачивает голову, видит меня и оглашает поляну ревом. В несколько прыжков сильных лап добирается до меня и ластится мордой о морду моей драконицы. Вылизывает ее чешую длинным языком, пытается обнять крыльями. Он останавливает поток магии, больше не отбирая у меня силу. Наоборот, пытается подпитать меня своей.

Сейчас я чувствую каждую эмоцию Грея так хорошо, будто они мои. И буквально захлебываюсь в них. В сумасшедшей нежности, безграничной любви, ослепительном счастье. А еще в страхе, что охватывает все его существо. Дракон прислоняется лбом к моему лбу, я слышу его голос в своей голове:

— Оборачивайся, Лея. Тебе нельзя долго находиться в звере. Безрассудная моя девочка, спасибо тебе. Ты помогла мне. Но теперь возвращайся. Без тебя мне ничего не нужно. Давай, любимая. Еще одно усилие, и ты отдохнешь.

Сам Грей тоже оборачивается, словно показывая мне путь. Я зову драконицу, которую сейчас еле слышу, она тоже ужасно устала. Прошу ее не противиться обороту. И благодарю за то, что доверилась мне. Через пару секунд мое тело еще раз прошивает болью, но уже короткой. И я оказываюсь на руках истинного. Грей бережно прижимает меня к себе. И только теперь я позволяю своему сознанию отключиться.

Вступая в бой с Андерсоном, заставляю себя отрешиться от всего. От отчаянных попыток тех, кто пытается пробиться сквозь барьер и помочь мне. От мыслей о том, что мог бы гораздо раньше разгадать эту трагическую загадку и не тратить столько времени на агонию вместо нормальной жизни с парой. Не заставил бы свою истинную проходить все круги ада. И не стоял бы сейчас тут, глядя в глаза своей смерти. Но повернуть время вспять не в моих силах.

Все, что я сейчас могу — драться, изматывая противника и выигрывая время для полиции собрать силы и подготовиться к захвату врага. Пусть я погибну, этот монстр, питающийся чужой кровью и магией, тоже не должен жить. И я сражаюсь. Не обращая внимания на раны, исполосовавшие тело моего зверя. На торжествующий блеск угольных глаз Андерсона, прекрасно осознающего, что он сильнее меня. На раздирающую душу глухую тоску, что больше никогда не увижу Лею.

А потом все мысли окончательно покидают меня. Я теряю счет времени и уже не понимаю, сколько длится наше противостояние. Не анализирую свое состояние, близкое к критическому. Жизнь все еще теплится в моем теле. И этого достаточно, чтобы вновь и вновь подниматься с земли и заставлять измученное тело бросаться на врага.

Но наступает время, когда я уже не могу подняться. Мой дракон глухо рычит и скалится, но у него тоже не осталось сил. Радует, что Андерсона я все же вымотал. Он не спешит меня добивать, дает себе пару минут на отдых. А я, прикрыв глаза и тяжело дыша, вдруг ощущаю что-то странное. Мое тело заполняет нереально вкусная, освежающая сила. Будто по венам теперь струится не кровь, а чистая энергия. Искрящаяся и притягательная. Такая мощная, что целительной волной мгновенно смывает боль и усталость.

С восторгом ощущаю, как исцеляется раненное тело, срастаются разорванные связки, наполняются новой силой мышцы. Во мне струится огромный поток очень знакомой магии. Нет времени думать, откуда такой прекрасный подарок. Сейчас главное — расправиться с Андерсоном. Ощущая себя родившимся заново, бросаюсь вперед, нанося сокрушительные удары.

Атаки следуют одна за другой, не позволяю врагу собраться и дать отпор. В его глазах больше нет торжества. В них горит жгучая, яростная ненависть, готовая смести все на своем пути. Вот только теперь мы на равных. Я больше не собираюсь умирать, доставляя ему удовольствие. Продолжаю нападать, все больше ослабляя противника. И вдруг за моей спиной раздается радостный рев. Отделяющий нас купол схлопывается. Вот и все, благодаря неожиданному подарку я выжил и продержался!

Через минуту Андерсона окружают со всех сторон десятки драконов и спеленывают магией. А во мне все еще бурлит чужая, вкусная сила. Мое тело и магическая структура продолжают с жадностью впитывать ее. Силы так много, что я готов сразиться еще с несколькими монстрами. Но эйфория боя наконец отпускает, и я понимаю, что здесь что-то не так. Кроме того, нос моего зверя улавливает восхитительный аромат, который кружит голову и не дает сосредоточиться.

Мой зверь беспокойно оглядывается по сторонам. И тут раздается взволнованный голос Нэйтана. Я уже заметил его среди тех, кто помогал скручивать Андерсона.

— Грей, останови поток! — зовет меня друг. — Не тяни больше ее силу. Лея сама не сможет. Смотри, она обернулась…

Еще не поняв до конца, что случилось, обрываю поток. А глаза зверя уже выцепляют на самом краю поляны дракона, а точнее, прекрасную драконицу. Это от нее идет восхитительный аромат истинной пары. Разум еще сомневается, а сердце уже заходится страхом. Лея здесь⁈ Она обернулась? Не может быть! Я же оставил ее в академии под присмотром Нэйтана и охраны.

На меня мгновенно обрушивается осознание. Вот откуда поток такой знакомой, притягательной силы! Моя храбрая пара не смогла смотреть, как меня убивают, и ушла в оборот. Не только справилась с ним, но и поделилась со мной силой. Такое случается между истинными. Вот только в ее состоянии это смертельно опасно! Ужас охватывает меня. Почему я не понял сразу? Не остановил это безумие в самом начале? Если с Леей что-то случится, я больше не переживу этого.

Прямо в теле зверя бросаюсь к паре. Не могу не восхититься ее драконицей. Мой дракон сходит с ума от восторга, ластится к истинной, вылизывает ее морду, шумно вдыхает самый вкусный для нас запах. А я мысленно зову Лею. Не знаю, как глубоко ее драконица загнала человеческое сознание. Позволит ли она обратный оборот?

Отчаянно прошу Лею обернуться. Мой дракон недоволен, что так мало насладился близостью истинной. Но и сам понимает, что они обе сейчас очень слабы. Драконица пошатывается, ее глаза медленно закатываются. Едва успеваю обернуться сам, как тело пары окутывает легкая дымка, и мне на руки падает Лея.

С осторожностью прижимаю к груди свою самую ценную ношу. Лея без сознания, я едва справляюсь с диким страхом за нее. Вдруг этот неожиданный оборот серьезно повредил ей? Моей паре снова пришлось рисковать из-за меня. А ведь я обещал ее родителям, что их дочь будет в безопасности. И получается, не сдержал обещания. У Леи и ее родных теперь есть право отвернуться от меня.

Но самое главное, убедиться, что она не пострадала. Обеспокоенный Нэйтан стоит рядом со мной. Я должен узнать, как получилось, что Лея оказалась здесь. Но сейчас не время. Судорожно соображаю, что делать. И наконец принимаю решение.

— Нэйт, свяжись с лекарем, тем, что осматривал Лею. Пусть срочно явится в мой столичный особняк. Я принесу туда мою пару. Это ближе, чем академия. К тому же, рядом королевский госпиталь. Если Лее потребуется серьезное лечение, там больше возможностей. Помоги устроить ее на спине моего зверя.

— Я все сделаю, — сразу отзывается он. — Но тебе самому нужна помощь лекаря. Позволь мне отнести ее?

— Нет, — вырывается из груди рык. — Со мной все в порядке. Магия пары почти исцелила меня. Остальное заживет само. Нельзя терять время…

Друг больше не спорит. Но для страховки посылает со мной нескольких драконов. Когда мы приземляемся во дворе моего особняка, нас уже встречает взволнованный управляющий, служанки и недовольный лекарь. Он торопливо шагает рядом, пока я несу Лею в спальню. И постоянно ворчит, ругая бестолковых драконов, не способных обеспечить покой пары. Одновременно задет вопросы, пытаясь выяснить, что случилось.

Услышав, что Лея обернулась без подготовки и помощи, да еще соединила наши магические контуры, возмущенно качает головой.

— Я же говорил, медленно, аккуратно, терпеливо! Что в моих словах было непонятно? Как вы умудрились все так испортить? — бубнит, пока я укладываю Лею на кровать.

— Доктор, займитесь пациенткой! — рычу, не выдерживая. У меня все очень плохо с выдержкой и адекватностью.

— Не надо так нервничать, — тут же перестает возмущаться лекарь. — Лучше отойдите в сторону. Ваша магия неспокойна и мешает проводить диагностику. Постойте там, — машет в сторону окна.

Отхожу к окну, но не спускаю с Леи глаз. На широкой постели она кажется такой маленькой и хрупкой. А еще ужасно бледной. Напряженно прислушиваясь к ее слабому дыханию и стуку сердца, с тревогой жду, пока врач проведет нужные манипуляции. А он, как назло, не спешит. Медленно водит ладонями над телом моей пары и к чему-то задумчиво прислушивается. Наконец поворачивается ко мне и с важным видом сообщает:

— Что ж, должен признать, вам необычайно повезло. Никаких серьезных нарушений не вижу. Даже наоборот, объединение силовых потоков помогло и девушке. Ее магическая структура заметно выправилась. Не поверил бы, если бы недавно сам не обследовал ее. В данном случае шок и эмоциональная встряска сыграли вам на руку. Хотя это безусловный риск, все могло повернуться по-другому.

— Почему она не приходит в себя? — спрашиваю, подходя ближе.

— А вы как думали? Такой резкий оборот стал для девушки потрясением. Но я уверен, все обойдется. Да, небольшое магическое истощение присутствует. Но это лечится неделей отдыха и покоя. Слышите, покоя! Постарайтесь на этот раз обойтись без таких кардинальных потрясений. Сейчас она поспит, сколько потребует ее организм, и проснется. Я оставлю укрепляющие снадобья. А вы делитесь с парой магией. Хотя… — он недовольно рассматривает меня и произносит: — Пожалуй, сначала подлечу вас.

— Не стоит, — морщусь я. Но лекарь холодно парирует:

— Еще как стоит. Вам придется делиться с парой магией. Так что уж будьте любезны позволить мне выполнять мою работу. Вижу, что ваша регенерация вполне справляется. Я немного ее подтолкну и ускорю. Давайте, Ваша Светлость, не задерживайте. Меня пациенты ждут.

Признав правоту доктора, позволяю ему лечить меня. Пусть делает, что нужно. Главное, я смогу делиться с Леей силой. И действительно, когда лекарь заканчивает, чувствую себя гораздо лучше. Уже у двери доктор вдруг останавливается:

— Да, забыл уточнить. Передайте девушке, что после такого оборота и слияния магических контуров назад пути уже нет. Тут даже консумация не нужна. Теперь вы полноценная пара с полностью установившейся связью. И больше не сможете друг без друга. Надеюсь, это ее не огорчит…

— Лея хотела разорвать связь? — охрипшим голосом спрашиваю у лекаря. Тот хмурится, явно недовольный, что проговорился. И все же сообщает:

— Ваша пара просто интересовалась перспективами и возможными вариантами. Согласитесь, у вас очень сложный случай. Ее беспокойство вполне понятно. Ну, всего доброго.

Прошу управляющего расплатиться с доктором и проводить его. А одну из служанок посидеть с Леей. Мне нужно привести себя в порядок. Смыть покрывающую тело кровь и сменить разорванную одежду. Пока моюсь, думаю об Андерсоне. Мне стоило добить его. Но между ним и парой я выбрал пару.

Теперь мне вообще не важно, кто поставит точку в чудовищной судьбе этого дракона, за которой тянется шлейф кровавых смертей: я или палач. А то, что его осудят на смертную казнь, не вызывает сомнений. Но сначала Андерсона допросят. Думаю, начальнику полиции будет интересно узнать, кто стоял за криминальным миром в королевстве.

До них уже доходили сведения о том, что несколько лет назад появился новый теневой король. В одном из наших разговоров начальник упоминал об этом. Они проверяли информацию и искали возможности выйти на преступника. Но тот оказался слишком осторожным и неуловимым. Долгое время полиции не везло. Зато теперь они своего не упустят. А начальник полиции, помогая с моими поисками, заодно решил и свою проблему. Надеюсь, его хотя бы наградят.

Переодевшись, возвращаюсь в спальню к Лее. Она все еще спит. Отпускаю служанку, сажусь в кресло, придвинув его к постели. Беру мою истинную за руку, делясь с ней силой. И с тревогой жду ее пробуждения. Что она скажет, когда придет в себя? Как отреагирует на то, что мы теперь полноценная пара? Не хочу, чтобы она чувствовала себя в ловушке.

Открываю глаза и встречаю обеспокоенный взгляд Грея. Он жив! Я смогла помочь. Очень смутно помню, чем все закончилось. К концу боя я уже была не совсем в себе. И все же вспоминаю, как рухнул барьер, как спеленали убийцу. А окровавленный дракон подскочил к моей драконице и начал ластиться к ней.

— У меня получилось? — спрашиваю охрипшим голосом.

— Да, моя безрассудная и храбрая пара! — улыбается Грей, напряжение уходит из его глаз. — Ты не должна была так рисковать из-за меня. Как себя чувствуешь?

— Как будто все еще в драконьей форме, — признаюсь я. — Все выглядит таким ярким. И запахи непривычно сильные. Я уже забыла, как это бывает. А еще я ощущаю магию, свою, родную. Она снова течет во мне. И мне кажется, еще больше, чем раньше.

— Так и есть. Тебя осматривал доктор, — Грей не спускает с меня жадного взгляда. — Твоя магическая структура полностью восстановилась. Внезапный оборот не ухудшил состояние, а наоборот, помог. Теперь ты опять полноценная драконица. А еще, — в его глазах разгорается восхищение, — твоя внешность тоже стала такой, как раньше. И вот… — он чуть заметно хмурится, приподнимая мою руку. И я замечаю на запястье брачную метку. Ту самую, с которой все началось. Я знала, что это может случиться, и все же немного шокирована.

— У меня такая же. Метки вернулись, — хрипло сообщает Грей и замолкает. Возникает ощущение, будто он что-то недоговаривает.

— Значит, со мной все в порядке? — пытаюсь принять вертикальное положение. Грей осторожно помогает мне.

— Да. Но врач рекомендовал строгий недельный покой. Вставать можно, но никаких нагрузок и волнений.

— Как долго я спала?

— Всю ночь и половину дня. Сейчас уж полдень.

— И ты все время был рядом? — спрашиваю смущенно. А Грей кивает. — Где мы? — осматриваюсь, спустив ноги с кровати. И вижу, как он напрягается.

— В моем столичном особняке. Прости, что принес тебя сюда. Понимаю, какие ассоциации он вызывает. Но это место было ближе всего. А еще рядом есть королевская лечебница. Я не знал, какая помощь тебе понадобится.

Он прав, меньше всего я хотела бы вновь оказаться там, откуда меня выгнали с позором. Но если собираюсь оставить прошлое в прошлом, пора отпустить обиды. Сейчас уж точно. Сам дом ни в чем не виноват. Грей и так забросил свое родовое гнездо и почти отказался от титула. Вряд ли это правильно.

В это время мой организм напоминает о насущных потребностях.

— Мне нужно… — начинаю смущенно, не зная, как ему сказать. Но Грей сам догадывается.

— Пока ты спала, я распорядился, чтобы сюда доставили женские наряды и приготовили купальню. Ты можешь принять ванну и переодеться. Служанка поможет.

— Не нужно, я сама, — пытаюсь встать. Грей поддерживает меня под руку и просит:

— Не отказывайся, ты еще слаба.

— Я хорошо себя чувствую.

— И все же, мне будет спокойнее…

Больше не спорю. Организм уже настойчиво требует уединиться.

— Потом мы позавтракаем, — сообщает Грей и покидает спальню. А вместо него сразу появляется добродушная женщина. Провожает меня в купальню, примыкающую к спальне. Помогает раздеться. Ненадолго оставляет одну, чтобы я могла сделать свои дела. А потом возвращается и моет мне волосы, пока я нежусь в теплой воде.

Когда выхожу обратно в спальню, на кровати уже разложены несколько нарядов. Выбираю первый попавшийся, одеваюсь с помощью служанки. Пользуясь своей магией, сушу волосы и едва не плачу от радости, понимая, как мне этого не хватало — естественного владения собственной силой. Дожидаюсь, пока женщина сделает мне простую прическу.

В это время прямо в спальне слуги накрывают стол к позднему завтраку или раннему обеду, тут уж как посмотреть. Грей присоединяется ко мне, и мы приступаем к еде в немного неловком молчании. Мой истинный почти не отрывает от меня глаз. Я тоже разглядываю его и прислушиваюсь к себе.

Вот сейчас я ощущаю нашу связь в полной мере. Я и раньше чувствовала ее, но не так ярко, будто сквозь какую-то пелену. А теперь мне ничего не мешает. Пытаюсь вспомнить, как это ощущалось, когда мы только познакомились. Мне кажется, сейчас истинность еще сильнее. Словно каждая моя клеточка тянется к мужчине напротив. И наслаждается его восхищением.

Когда завтрак заканчивается, Грей заметно напрягается, будто собирается озвучить что-то важное и не очень приятное.

— Я должен тебе рассказать… — произносит, хмурясь: — Доктор сообщил, что в результате твоего оборота и соединения магических контуров наша истинная связь окончательно закрепилась. Обычно такое происходит после первой близости. Но у нас все по-своему… Поэтому и брачные метки вернулись. Теперь мы не сможем отказаться от связи и жить вдали друг от друга. Прости… — добавляет виновато, — я не хотел ни к чему тебя принуждать. Из-за меня тебе и так пришлось рисковать. А теперь еще это… Я бы очень хотел, чтобы ты могла решать сама. — тревожно вглядывается в мое лицо и глухо уточняет: — Ты ненавидишь меня?

А я вновь прислушиваюсь к себе, пытаясь понять, что чувствую. Ненависти точно нет. А главное, я больше не ощущаю себя в ловушке. Поднимаю уверенный взгляд на Грея и спокойно сообщаю:

— Это и было мое решение. Меня никто не заставлял. К тому же, я драконица и знаю, что такое истинная пара. С детства была готова к тому, что однажды могу встретить ее. И никогда не считала истинность навязанными чувствами. А сейчас все просто вернулось к тому, что было между нами изначально. Единственное, я прошу, дай мне время. Я еще не успела привыкнуть…

— Конечно, — энергично кивает Грей, а в его глазах появляется огромное облегчение. Он пересаживается ближе ко мне и осторожно берет меня за руку. Мягко прикасается губами к запястью. Прямо к рисунку на коже. А я ощущаю, как замирает от счастья моя драконица.

— Как ты оказалась в лесу? — спрашивает Грей, вспоминая о вчерашних событиях.

— Пожалуйста, не ругай мистера Фаррела, — вздыхаю. — Это я настояла. Даже шантажировала его, сказав, что иначе сбегу. Он принял единственно верное решение.

Дальше рассказываю, как почувствовала сильную тревогу. Как не могла успокоиться и побежала к ректору. А потом заставила его взять меня с собой. И ни капли не жалею об этом. Грей слушает молча, восхищенно качая головой. Улыбается чуть печально и хрипло произносит:

— Я даже не смел надеяться, что однажды это произойдет. Ты простишь меня и примешь нашу истинность.

В его глазах столько счастья, трепета, нежности, что мое сердце тоже отзывается. Грей подносит обе мои ладони к губам и осторожно целует серединки. А потом прячет в них лицо и глухо просит:

— Я немного подышу твоим запахом, ладно? Ничего больше. Мне надо…

Смотрю на его склоненную голову и думаю о том, что зря попросила у него время. Хочется забрать свои слова обратно, потому что меня тоже невыносимо тянет к нему. Взъерошить густые, темные волосы, ощутив их гладкость, обнять, прижаться к сильному телу. Прикоснуться губами к его губам. Уткнуться носом в мощную шею и тоже дышать вкусным запахом его кожи.

Наконец Грей поднимает голову. Жаркая темнота в его взгляде пробирает меня насквозь. Но он быстро берет себя в руки и сообщает:

— Думаю, надо слетать к твоим родителям. Они будут счастливы узнать, что твоя магия и драконица вернулись. А еще, что опасность тебе больше не грозит.

Конечно, я соглашаюсь. Сама хотела сообщить им новости. Но гораздо лучше пообщаться не через артефакт связи, а лицом к лицу.

— Еще я собираюсь попросить у них разрешения ухаживать за тобой, — неожиданно добавляет Грей.

— А если откажут? — спрашиваю заинтригованно. На самом деле не сомневаюсь, что мама с папой не станут нам препятствовать. Они уже говорили, что примут любое мое решение. Но мне интересно, как поступит Грей.

— Все равно не отступлю и сделаю все, чтобы они согласились. Перед твоими родными я в неоплатном долгу, — заявляет очень серьезно. — Ты выжила благодаря им. Если бы не они, у меня не было ни шанса исправить все, что совершил.

На следующий день мы отправляемся к моим родителям. На этот раз я надеялась полететь сама, но Грей строго напомнил требование врача об отсутствии нагрузок. Пообещал, что уже скоро мы будем резвиться в небе вместе. А пока усадил меня к себе на спину.

Почти весь день мы провели у родных, рассказывая обо всех новостях, просто общаясь свободно и радостно, потому что все тревоги остались позади. Грей, как я и ожидала, получил их разрешение ухаживать за мной. Мама с папой прониклись тем, что он не торопит меня и готов дать столько времени, сколько нужно. А еще его трепетным и заботливым отношением ко мне.

Ну а дальше начала развиваться вторая часть нашей истории. Как если бы мы только что познакомились, и ничьи коварные планы не помешали нам узнать друг друга и влюбиться. Причем, на это время мы снова вернулись в академию, но уже в качестве жениха и невесты. Я продолжала работать хранительницей библиотеки. А Грей — заместителем ректора. И мой истинный, теперь уже на законных основаниях, ревностно следил, чтобы ко мне не приближался ни один дракон.

Как Грей и обещал, спустя две недели мы вместе оборачиваемся. Но сначала меня тщательно осматривает доктор и дает разрешение. Он еще раз подтверждает, что моя магическая структура стабильна и функционирует в полном объеме. И чем чаще я теперь буду использовать свою силу, тем лучше. Я быстрее снова к ней привыкну.

Только после этого мы с Греем выбираемся в лес у академии. И я наконец выпускаю свою драконицу на волю. Как же приятно, что мы с ней опять понимаем друг друга. Между нами больше не осталось противоречий, раздирающих мою душу надвое. Ведь для дракона вторая ипостась — неотъемлемая часть души.

Оборачиваюсь я под тревожным взглядом истинного, готового мгновенно прийти на помощь. Но все проходит гладко, как раньше. Успокоившись, Грей тоже перекидывается. Мы выделяем немного времени нашим драконам ластиться друг к другу, с умилением наблюдая за тем, как они обнимаются крыльями и вылизывают друг другу морды. А потом вместе поднимаемся в небо.

Зверь Грея все время держится рядом, не выпуская меня из виду, тревожится и восхищается парой. А я на время полета забываю обо всем, будто вновь становлюсь ребенком, переживающим первый оборот. Смеюсь, дурачусь, ношусь за облаками и птицами, догоняю Грея. И ощущаю настоящий, чистый восторг. А потом, когда мы приземляемся и вновь возвращаемся в человеческую форму, продолжаю счастливо улыбаться, глядя в лицо Грея.

Он смотрит на меня с искренним восхищением, но потом его взгляд вдруг темнеет, а улыбка сползает с лица. В золотисто-карих глазах полыхает такое дикое, отчаянное желание, что я, наверное, должна была испугаться. Но почему-то не пугаюсь. Вместо этого тянусь к замершему напряженной статуей истинному сама.

За прошедшее с моего неожиданного оборота время Грей меня не торопил и очень жестко держал себя в руках. Все, что позволял себе — иногда бережно касаться меня. Заново осторожно приручать к своим прикосновениям. Прижимался губами к венке на запястье, целовал пальцы. Изредка обнимал, утыкаясь лицом в мои волосы, и шумно дышал. Но не шел дальше.

Вот и в этот раз он замирает и глухо произносит:

— Дай мне минутку… Дракон сходит с ума от твоей близости и я тоже…

— Так давай дадим ему, что он просит, — шепчу севшим голосом и тянусь к Грею. Кладу руки на широкие плечи, глажу шею, тяну его к себе, побуждая наклониться. Прикасаюсь губами к мужским губам и тоже замираю. Я слишком неопытна и не знаю, что делать. Ведь все, что было между нами в прошлом — единственный короткий поцелуй.

Но Грей мгновенно понимает мои затруднения и больше не ждет. Завладевает моими губами, на этот раз требовательно, жадно. Целует так страстно, что сразу кружится голова. Пьет мое дыхание, нежно касается языком моего языка, играет с ним. Его пальцы вплетаются в мои волосы, разрушая прическу. Он вжимает мое тело в свое, позволяя почувствовать всю силу его желания.

Грей первым отрывается от меня, потому что я полностью потерялась в нашем поцелуе и перестала осознавать реальность. А он рвано дышит, продолжая прижиматься лбом к моему лбу. И прикрыв глаза, хрипло спрашивает:

— Прости, я не слишком…

— Совсем нет, — со смущенным смешком отвечаю я.

Глаза истинного вновь полыхают жадным желанием и острым счастьем. Он поправляет мою прическу и, обняв за талию, ведет в сторону академии. С тех пор мы стали позволять себе чуть больше близости: кроме объятий и прикосновений еще жаркие поцелуи. Также мы много разговариваем обо всем подряд. Завтракаем и обедаем в столовой, но ужинаем всегда вместе, обсуждая прошедший день и планы на новый.

Ректор приглашает нас в Греем в гости и знакомит меня со своей женой — очень милой, рыжеволосой, молодой драконицей по имени Элизабет. Я поражаюсь активной целеустремленности Бет. Ведь она сама еще учится, но уже помогает адаптироваться новым студентам-полукровкам. А ее цель — изменить отношение к ним в обществе — вызывает уважение. Мы быстро находим общий язык и интересные для обеих темы для разговоров. А я радуюсь, что у меня в академии появилась новая подруга.

Ужасно интересно наблюдать, как строгий и сдержанный ректор, которого я немного побаиваюсь, полностью меняется, когда смотрит на свою жену. В его глазах сразу вспыхивает столько нежности и любви, преображая суровое лицо этого мужчины. Мистер Фаррел даже мило смущается, заметив мой взгляд.

Мои подруги в академии и другие преподаватели очень спокойно приняли новый статус наших с Греем отношений. Эва и Ванесса даже заявили, что догадывались о таком исходе, так как замечали, как заместитель ректора на меня смотрит. А еще никого не смутило, что теперь все отчетливо различают во мне драконицу. Возможно, Грей как-то это объяснил, но к счастью мне вопросов не задают. Единственное, немного грустно наблюдать печальные взгляды Дэниеля Картера. Но подходить близко ко мне он больше не рискует.

Так проходит несколько месяцев. За это время мы еще не раз побывали у моих родных. Папа с мамой были очень рады. У них с Греем с каждым разом выходило все легче общаться. Папа обсуждает с моим истинным политические новости в королевстве. А мама просто радуется, глядя на меня. И не торопит.

А однажды за совместным ужином Грей вдруг чуть хмурится и сообщает, что нас хочет видеть король. Я сразу настораживаюсь и предлагаю ему полететь одному. Но как оказалось, ждут нас вместе. Приходится согласиться.

Я бы хотел обойтись без визита к королю. Лея только начала ко мне привыкать, а я понемногу отпускаю прошлое, позволяя себе поверить в случившееся чудо. Моя истинная приняла меня, согласилась быть моей. И все, что попросила взамен — немного времени. Конечно, я дам ей его, пусть каждую ночь схожу с ума от желания. Сейчас, когда драконица Леи полностью восстановилась, наша истинная связь ощущается настолько ярко, что мне трудно этому противостоять.

Я не хочу напоминать Лее о прошлом. А поездка в столицу и встреча с королем обязательно все это всколыхнет. И в то же время нет смысла оттягивать. Я даже представляю, зачем меня вызывают — опять пойдет разговор о моем возвращении в Королевский совет. Род Амальди слишком важная часть старой аристократии, даже если в нем остался я один. Хотя теперь у меня есть надежда на будущее.

Первым делом мы прилетаем в мой столичный особняк. Там уже ждут модистки с готовыми платьями, чтобы подобрать наряд для моей пары. Парикмахер, который поможет ей с прической. И доктор. Регулярная проверка здоровья Леи — моя настойчивая потребность. Я все еще опасаюсь, что резкий оборот мог негативно на ней сказаться. Но пока все хорошо.

Дальше я жду в гостиной, пока Лея будет готова. А когда она появляется в дверях, буквально теряю дар речи. Моя истинная в сотни раз красивее любой фрейлины и даже самой королевы. Ее осанка, стать, умение держать себя — все в ней показывает внутреннее благородство. Я любил бы пару любой. Но от такой, одновременно соблазнительной и утонченной, просто теряю голову.

Пока едем в карете, держу Лею за руку и чувствую ее тревогу. Но как только ее ножка касается ступени мраморного крыльца, моя пара тут же берет себя в руки, держа безупречную осанку. А я поддерживаю ее и тихо шепчу:

— Ничего не бойся, любимая. Я не отойду от тебя ни на шаг. Надолго мы тут не задержимся.

Благодарно взглянув на меня, Лея опирается о мою руку. Нас встречают у входа и сразу провожают в зал для аудиенций. Я готовлюсь ждать, но не проходит и десяти минут, как в зал стремительно заходит король. Благосклонно принимает мой поклон и изящный реверанс мой пары. И внимательно рассматривает ее. А потом произносит:

— Удивительно! Я знаю, как много тягот выпало на вашу долю, леди Райли. Но то, что вижу, несказанно меня радует. Ваш дух не сломлен, внутренний свет горит чисто и ярко, не запачканный ненавистью и жаждой мести. А ваша магия сильна. И идеально подходит герцогу Амальди.

Только теперь понимаю причины вызова во дворец. Король хотел лично убедиться, что моя пара не собирается мстить. Ведь у нее есть вполне законные причины для этого. А я ради истинной готов на все. Его Величество хорошо это понимает и желает убедиться в нашей лояльности. Разумный шаг с его стороны. Что ж, пусть сам увидит, что моя пара слишком чиста, чтобы лелеять планы мести. Да и мстить в первую очередь она должна была мне.

— Хочу официально сообщить, — продолжает король: — Преступник, виновный в кознях против вас и вашего жениха казнен, его останки сожжены. И поверьте, на этот раз мы четко убедились, что он больше не воскреснет. Но это еще не все. Наше правосудие оказалось несправедливо к вам. Я хочу загладить вину. Вашим родителям выплатят большую компенсацию. Если они решат вернуться в столицу, получат полностью меблированный особняк со штатом прислуги в пожизненное владение. Для вашего отца найдется подходящая должность. А лично вам дается право Королевской просьбы. Когда бы вы ни решили воспользоваться им, любая ваша просьба, не противоречащая законам королевства, будет удовлетворена. Кроме того ваши будущие дети получат право обучаться за счет казны в любой магической академии страны по их выбору. Надеюсь, вы скоро порадуете нас наследниками. Короне нужны сильные подданные. А у истинных пар рождаются самые одаренные дети. Ну а твое будущее, Грей, мы обсудим отдельно. К тебе у меня тоже есть предложение, — добавляет Его Величество.

Киваю, удивляясь щедрости короля. И умению признавать ошибки. Лея тоже приседает в реверансе и вдруг произносит:

— Благодарю, Ваше Величество, за себя и своих родных. Могу я воспользоваться правом королевской просьбы прямо сейчас?

— Говорите, дитя, — кивает король с интересом. Моя пара чуть заметно вдыхает и произносит:

— Я прошу создать независимый совет, куда смогут обращаться приговоренные к казни, если они не согласны с приговором. Пусть этот орган беспристрастно изучит улики и обстоятельств вменяемого им преступления. И если у него возникнут сомнения в справедливости наказания, отправит дело на новое расследование.

Невольно делаю шаг к паре, в инстинктивном желании защитить. Смелое заявление Леи прямо сообщает о недоверии к системе правосудия в королевстве. Король может воспринять это как вызов. Но говорит другое:

— Я рад, что вы, леди Райли, не просто красавица. А красавица с благородным и смелым сердцем. Не беспокойся, Грей. Я признаю право твоей невесты усомниться в нашем правосудии. И принимаю ее просьбу. В ближайшее время такой совет будет создан. Оплачивать его работу станет казна. Ни приговоренным, ни их семьям не придется ничего платить дополнительно. А теперь я тоже хочу обратиться к вам с просьбой. Не так давно я обвенчал одну пару из вашей академии: Фаррела и его истинную. Должен сказать, мне понравилось. Хочу продолжить традицию и обвенчать вас, если вы оба готовы.

Мысленно ругаюсь. После того, как король удовлетворил просьбу Леи, некрасиво отказывать. Но я обещал истинной, что дам ей столько времени, сколько нужно. Так что придется тактично намекнуть, что мы пока не готовы. Только собираюсь это озвучить, как ощущаю теплые пальчики, сжимающие мою ладонь. Позволяю Лее сказать и слышу уверенное:

— Мы готовы, Ваше Величество. Если можно, пусть это будет тихо, мне так проще. Я не привыкла к слишком большому вниманию.

— Не скромничайте, леди Райли, вы держитесь очень достойно, — улыбается король. — Но это ваше венчание, так что просьба услышана. Я хотел предложить воспользоваться королевскими портнихами для подбора платья, но вы выглядите великолепно. Так что не будем откладывать.

В зале тут же начинается суета. Слуги вносят алтарь для венчаний и вазы с живыми цветами, Лее вручают изящный букет. Ее волосы украшают прозрачной вуалью. Поворачиваюсь к паре, вглядываюсь в ее глаза и уточняю:

— Ты уверена? Не нужно соглашаться, если ты не готова. Мы подождем. Раз уж королю так хочется нас обвенчать, сделает это позже.

— Я готова, Грей, — говорит она тихо, но твердо. — Может, так лучше. Я не хотела никакой пышной свадьбы. А сейчас нас обвенчают, потом слетаем к моим родителям, и все. Мы свободны.

— Ну не совсем, — улыбаюсь. — В академии наверняка тоже захотят отметить это событие. Но я понял тебя. Пусть будет так.

А дальше все, как хотела Лея. В украшенном зале только мы, король и пара придворных, как свидетелей бракосочетания. Его Величество зачитывает слова брачного обряда, задает положенные вопросы. А потом сам соединяет наши руки, связывая вместе алой лентой-артефактом. И скрепляет союз королевской магией.

Лента ярко вспыхивает, озаряя светом наши соединенные руки. А когда король ее убирает, замечаю, что наши брачные метки стали ярче и объемнее.

Откидываю вуаль с лица моей истинной, в очередной раз поражаясь ее красоте. Пытаюсь взглядом передать все, что сейчас чувствую. Сумасшедшую радость, восторг, упоение, счастье. И все это подарила мне любимая. Нежно прикасаюсь к ее мягким губам, растворяясь в ее вкусе и аромате. И шепчу хрипло:

— Я люблю тебя так сильно, что мне больно здесь, — прикладываю ее ладонь к сердцу. — Обещаю, больше ты никогда не будешь плакать из-за меня. Если только от радости. Отныне и навсегда ты мое сердце, моя жизнь, мое счастье, моя единственная. Я принадлежу тебе до последней капли крови.

Все, теперь мы женаты.

— Я планировал устроить праздничный ужин, — слышу довольный голос короля. — Но думаю, вам будет интереснее вдвоем. Покои для новобрачных в уединенном крыле уже приготовлены. Вы вольны выбирать, но я буду польщен, если ваша первая брачная ночь пройдет во дворце. А мы этим вечером выпьем за здоровье новобрачных и сильных наследников.

Сам не замечаю, как мы оказываемся в богато украшенных покоях с широкой кроватью под невесомым балдахином. В углублении мраморная ванна, наполненная водой с лепестками роз. У кровати столик с легкими закусками и напитками. На покоях стоит магическая защита, не пропускающая звуки. Все идеально для брачной ночи. Но я должен убедиться, что Лея готова.

— Мы можем просто отдохнуть и утром уехать в особняк, — говорю ей, помогая отцепить вуаль от прически. Голос против воли хрипит и проседает. Я хочу свою пару до дрожи в теле. Но потерплю столько, сколько надо.

— А можем воспользоваться предложением, — соблазнительно улыбается Лея. И мое сердце стремительно пускается вскачь. Я обожаю, когда она такая, игривая, нежная, мягкая. Обожаю смотреть, как моя пара улыбается. Для меня каждая ее улыбка — настоящее счастье.

— Ты играешь с огнем, любимая, — сообщаю ей хрипло. — Я не смогу отказаться…

— Так зажги меня этим огнем… — произносит она. И все, мне больше не нужно ничего. Я получил разрешение. Прикрываю глаза от дикого возбуждения, шумно выдыхая.

— Тогда сначала ванна. Не бойся ничего, я все сделаю очень нежно. Можешь остановить меня в любой момент и сказать, что тебе хочется. Я сделаю все, что попросишь. Всегда услышу тебя…

А дальше начинается волшебство. Наша первая настоящая ночь. Медленно, усмиряя нетерпение, снимаю с Леи платье, оставляя ее в одной тонкой нижней сорочке, подчеркивающей восхитительные округлости моей пары. Шумно выдыхаю от невыносимо возбуждающего зрелища.

Распускаю ее волосы, рассыпая шелковые локоны по обнаженным плечам. Оставляю нежные поцелуи на гладкой коже. Скидываю камзол и рубашку, обнажая торс, расстегиваю брюки, но пока не снимаю их. Опускаюсь перед парой на колени.

Ставлю одну ее ножку на свое бедро. Стягиваю туфельку, а потом осторожно спускаю чулок, нежно скользя пальцами по стройной ножке. Повторяю это действие с другой ногой. Прикасаюсь губами к животу любимой прямо через сорочку и едва не рычу. Я чувствую аромат ее женственности. Лея не боится, а тоже хочет меня!

Взяв за руку, подвожу пару к ванне. Снимаю всю одежду до конца, поворачиваясь к Лее и позволяя рассмотреть себя полностью. Ее глаза изумленно расширяются, когда она скользит любопытным взглядом по моим плечам, голой груди, животу и ниже, задерживаясь там. Нежные щеки покрываются румянцем, Лея резко поднимает взгляд вверх.

Не могу не улыбаться ее смущению, хотя от невыносимого желания меня уже потряхивает. И теперь моя пара может убедиться в этом, ее взгляду все открыто. Делаю шаг ближе, медленно спускаю бретельки с женских плеч. Шелковая сорочка скользит по телу к ногам, открывая мне ослепительно прекрасный вид.

Самое желанное женское тело. Прекрасное, нежное. Гибкая талия, округлые бедра, восхитительная полная грудь, стройные ножки и самое сладкое место между ними. Сегодня я буду целовать каждый кусочек обожаемого тела.

Подхватываю Лею на руки и вместе с ней опускаюсь в воду. Устраивая пару спиной на моей груди. Ее бедра прижимаются к моим, делая меня еще тверже. Лея вздрагивает, но не вырывается. Наоборот, расслабляется, показывая, что доверяет мне. Я больше никогда не предам ее доверия.

Вылив на ладони ароматную пену, скольжу по телу моей пары, позволяя ей привыкнуть к самым откровенным прикосновениям. Осторожно поглаживаю грудь, ощущая, как ускоряется дыхание Леи. Целую ямочку у плеча, веду губами по шее, прикусываю мочку. И слышу первый, самый сладкий стон. Пока еще тихий и пугливый. Но скоро все изменится.

Когда моя пара совсем расслабляется, заканчиваю с мытьем. Осушаю прекрасное тело мягкой тканью, вытираюсь сам и несу Лею на кровать. Опускаю на простыни и позволяю себе полюбоваться прекрасным зрелищем возбужденной пары. Вздымающейся груди, нежного румянца на скулах, приоткрытых губ.

Наклоняюсь и целую истинную, усиливая напор, жадно, страстно. Хочу, чтобы она полностью отключила голову, забыла обо всем, кроме нас двоих. Спускаюсь поцелуями вниз, оставляя дорожку влажных следов на шее, ключицах. Покусываю вершинки груди, с жадным восторгом слушая стоны любимой.

Обцеловываю трепещущий живот, бедра, их внутреннюю поверхность. Шумно вдыхаю аромат желания пары, который окончательно сводит с ума. Чувствую как Лея напрягается. Любовная игра для нее пока еще что-то новое и неизвестное. Крепко, но осторожно придерживая ее бедра, целую там, где хочу. Дарю самую сладкую, откровенную ласку. Беспокойство любимой тут же проходит. Она уже сама открывается мне и протяжно стонет.

Добавив пальцы, довожу мою пару до первой в ее жизни кульминации. Жадно разглядываю запрокинутое лицо, целую губы, забирая себе все ее стоны страсти. Пережидаю дрожь обожаемого тела. И наконец соединяю нас в одно целое, не забывая магией полностью убрать боль.

Испепеляющий огонь желания ревет в моей крови. Жгучая страсть в каждом вдохе и выдохе. Жадный восторг обладания парой отключает голову. Каждым движением присваиваю любимую, отдавая ей всего себя до конца. Первый раз я тоже улетаю быстро. Слишком долго ждал этого момента, слишком сильно желал. Но у нас впереди целая ночь, полная жадных ласк, громких стонов и откровенных признаний. Много прекрасных ночей, разделенных на двоих. А потом вся жизнь.

Несколько лет спустя…

— Грей, пожалуйста, поверь мне, — отчаянно умоляет Лея, глядя на меня полными слез глазами. Тонкие руки судорожно сжаты, лицо белое как мел. Каштановые пряди растрепались, но девушка этого даже не замечает. Ее взгляд прикован ко мне в последней надежде. — Вот же моя метка, посмотри… — тянет руку.

Вздрагиваю всем телом и просыпаюсь. Да, эти сны все еще приходят ко мне. К счастью, теперь очень редко. Но я не ропщу. Свою вину перед парой я все равно никогда не забуду. Но зато, выныривая из кошмаров от ласкового голоса и нежных поцелуев жены, испытываю сумасшедшее облегчение, что весь этот ужас остался в прошлом. И осознаю, насколько я сейчас счастлив.

— Тише, родной, — шепчет Лея, поглаживая пальчиками мою небритую щеку и покрывая нежными поцелуями лицо. — Все хорошо, я с тобой…

Осторожно притягиваю любимую к себе, провожу жадными ладонями по ее телу. Зарываюсь лицом в шелковые волосы и дышу ею. Сердце сразу успокаивается, прекращая пробивать грудную клетку. Да, истинная со мной. Моя Лея простила меня, подарила мне жизнь и будущее. И не только это.

Переворачиваю пару на спину, нависаю над ней, аккуратно, не давя своим весом. Рассматриваю самое прекрасное на свете лицо и мягко целую соблазнительные губы.

— Раз разбудил тебя, теперь буду заглаживать вину, — хриплю, ощущая, как огонь желания уже бежит по венам, воспламеняя тело. Лея улыбается и отвечает на мой поцелуй. Моя любимая больше не стесняется. За эти годы ее женственность полностью раскрылась. Моя страстная, нежная, смелая пара сводит меня с ума. Я обожаю ее. И пусть Нэйт посмеивается, говоря, что я помешался на Лее, не обращаю внимания. Можно подумать, он сам не такой. Так же трясется над своей Бет.

Нетерпеливо стягиваю полупрозрачную сорочку с жены. Она поднимает руки, помогая мне. Не раз уже рвал ее любимые сорочки, не в силах сдерживать желание. Веду языком по шее любимой, спускаясь все ниже, к шикарной, налившейся груди. Ее формы сейчас — мой фетиш. Жадно рассматриваю чувствительные полушария, но прикасаюсь очень нежно. Играю с вершинками языком, упиваясь стонами Леи.

Целую живот моей пары, потираюсь о него щекой и на секунду замираю от восторга. Он еще только начинает округляться. Но мы оба уже знаем, кто там внутри — наша дочь. Надеюсь, сейчас она спит и позволит мне сладко понежить маму. Подарить ей самые искушающие ласки.

Я обожаю ласкать истинную, целовать ее всю. Брать жадно и страстно. Но пока она носит нашу дочь, все будет очень нежно. Я сумею себя сдержать, даже если все жилы будет выворачивать от жгучего желания. В тягучей, неторопливой любви тоже есть свой восторг. А для меня нет ничего слаще стонов любимой женщины и ее бессвязной мольбы, когда она умоляет подарить ей освобождение.

Довожу Лею до пика, наслаждаясь каждым ее стоном, каждым спазмом удовольствия обожаемого тела. Мягко вторгаюсь в ее влажность, двигаюсь осторожно, хотя тело трясет от невыносимого возбуждения. Но я еще возьму свое. В страсти Лея не уступает мне. Ведь мы созданы друг для друга.

Прижимаю к себе теплое, влажное тело истинной. Целую ее губы. После кульминации время сладкой нежности и объятий. Расслабленная Лея дремлет на моей груди, а я поглаживаю ее волосы. И тут раздается настойчивый плач. Жена сразу поднимает голову. Но я касаюсь губами ее виска и шепчу:

— Спи, любовь моя, я сам к нему схожу, — и аккуратно поднимаюсь с постели, не забыв укрыть Лею.

Нашему сыну Кристиану уже полтора года. Нэйтан отстрелялся сразу с двумя малышами. У них родилась двойня. А мы не торопились. Сначала родили сына, а теперь ждем дочь. Я уже знаю, к чему готовиться, и не боюсь так сильно, как в первую беременность. Тогда я трясся над парой. А доктор, который вел Лею, стал нашим почти постоянным гостем.

Я сам понимал, что перехожу границы. Но мне было невыносимо даже думать о том, что с Леей может что-то случиться. Что я снова могу ее потерять, их обоих с малышом. Моя сильная девочка терпела эту чрезмерную заботу и постоянные вопросы о ее самочувствии. Только мать Леи смогла как-то на меня повлиять.

Когда родители моей пары узнали о ее беременности, сразу приехали к нам. Мы уже переехали в дом, в город рядом с академией. И оба продолжали работать. Я, как раньше, вел занятия у старших курсов, курировал полукровок и помогал ректору. А Лее Нэйтан предложил вести магическую практику у первых курсов. Ее удивительное владение магией вернулось. И она с радостью согласилась.

Узнав, что мы ждем ребенка, я настаивал, чтобы Лея ушла с работы. А жена хотела остаться еще на несколько месяцев, пока живот не станет заметен. Я понимал, что она права, но не мог контролировать свой страх. Вот тогда мать Леи вправила мне мозги. Не представляю, как ей удалось подобрать слова, но у нее получилось достучаться до меня.

А потом мне приснился сон. Я стоял на залитой солнцем поляне и смотрел, как резвится в небе драконица Леи. У меня на плечах сидел наш сын. А на руках я держал дочку, которая ласково обнимала меня за шею маленькими ручками, заставляя сердце заходится в нежности. Вот тогда я окончательно успокоился, поверив, что дети скоро придут в нашу жизнь. Так и случилось.

Родители Леи души не чают во внуке. А теперь с такой же радостью ждут внучку. Самое удивительное, что они стали родными и мне. До сих пор трудно поверить, что эта удивительная пара смогла меня простить за все то горе, что я причинил им и их дочери. Чужая семья простила и приняла меня. А родные мать с братом, которым я не сделал ничего плохого, обрекли на мучительную смерть. Вот так тоже бывает.

Прошлое научило нас с Леей многому. Основное правило нашей семьи теперь — разговаривать, обсуждать любой непонятный вопрос. И безоговорочно доверять друг другу. Я даже мысли не допускаю усомниться в паре. Впрочем, сейчас это и невозможно. Мы слишком хорошо чувствуем друг друга. Я знаю, что истинная любит меня. Всей своей прекрасной душой и сердцем. Ну а про меня и говорить нечего. Я умру за нее.

Захожу в детскую, расположенную рядом с нашей спальней. Аккуратно поднимаю сына на руки, и он сразу успокаивается. Опускает кудрявую голову мне на плечо, обнимает за шею. И тихо сопит, засыпая. Утыкаюсь носом в его макушку, вдыхаю вкусный детский запах. Запах своего ребенка, от которого сердце наполняется всепоглощающей любовью. Тихо напеваю что-то, надеясь, что Кристиан не разбирает слов. Ну не запоминаю я все эти бабочки-цветочки из детских песен, а Лея смеется надо мной.

Ну ничего, скоро Крис подрастет, и у нас начнутся мужские занятия. У нашего сына и так сильная магия ветра. От матери перешла. Он уже вовсю гоняет потоки, раскидывая игрушки в своей комнате и пугая нянь. А я потихоньку начинаю учить его контролю. А вот дочка наверняка сядет мне на шею. Я уже видел ее во сне и знаю, что эти огромные доверчивые глазенки заставят меня сделать что угодно. Буду баловать ее, как Лею.

Но главной в моем сердце навсегда останется моя истинная пара. Любимая женщина, которая нашла в себе силы подарить мне второй шанс. Своим прощением избавила от ледяного одиночества. И вернула мне семью, настоящую. Которую я обожаю.