Падать страшно…А когда тебе шестьдесят с хвостиком, падать категорически противопоказано!

Сразу представляешь себя с передвижным стульчиком, беспомощной и никому не нужной.

Поэтому, когда я полетала с крыльца прямо на красивую плитку дорожки, постаралась смягчить падение, выставив руки вперед.

Тогда я не думала, что может быть хуже, сломанные руки или сломанные ноги, а то, что я обязательно что-то сломаю было очевидно.

Я немолода, у меня лишний вес…много лишнего веса, и высота крутого крыльца, почти метр.

Секунда полета и я, хорошенько ободрав кожу с ладоней, ударяюсь лбом о землю. Обжигающая боль почти лишает зрения, нос не выдерживает столкновения с землей и жалобно хрустит.

Сразу чувствую во рту железный привкус крови, добавилось понимание, что я прикусила язык.

— Поднимите ее! —слышу я громкий мужской голос. Кто-то жестко подхватывает меня с двух сторон, больно выкручивая руки.

Я пугаюсь, открываю глаза, кроме меня во дворе моей дачи никого не было, и уж точно не было непонятной толпы странно одетых мужчин и женщин, которые сейчас смотрели на меня.

Смотрели каждый по-своему, кто-то с состраданием, кто-то со злорадством, кто-то просто как на что-то интересное с любопытством.

— Ты была моей женой, Алидари, я прощал тебе многое, но не того, что ты сотворила сейчас! – мужчина еле сдерживал злобу и раздражение, сжимая кулаки.

Мне казалось, что воздух вокруг него странно рябит, словно от мужчины идет сильный жар, а еще запах гари…

— Я жалею, что послушал родителей и женился на тебе по древнему обычаю. Ты как была бедной девчонкой с окраины Макрола так и осталась ею. Невозможно из грязного камня огранить алмаз! Я изгоняю тебя из семьи и из своего дома.

— Чего? – удивлённо шепчу я, глотая скопившуюся во рту кровь. Обвожу взглядом собравшуюся толпу, опять поворачиваю голову в сторону говорившего и немного офигеваю.

Нет, я могла бы «удивиться», но это слово не подходит к данному моменту. Я именно офигеваю, ошарашенно рассматриваю и огромный нависший над нами замок, и стоящего на крыльце злющего мужчину в самом расцвете лет и сил. Красивого, надо сказать, мужчину.

А еще офигеваю от осознания, что это не моя дача, и не мой сосед Леонид Васильевич, иногда помогавший мне в саду.

Здесь все было не мое.

Послышался шум, скрип, и к замку подъехала черная карета, запряжённая тощей белогривой лошадкой. Два дюжих молодца потащили меня к карете, почти волоком. Потому что идти я сама не могла, ноги не слушались, словно ватные.

Хорошо, что не сломала себе ничего. Я постаралась абстрагироваться от увиденного. Но всего вероятней я повредилась умом.

И что же теперь будет?

Я и так была в тягость детям. Даже внукам уже не нужна — пирожки им жирные, сказки скучные.

Может, зря я жила только ради них…ничего своего.

Дети отправили меня на лето на дачу и не приезжают уже месяц…что ж мне тут не скучно. У нас весь участок заселен такими вот отдыхающими.

Есть с кем поговорить, с кем чай попить со свежим вареньем и даже есть с кем поругаться…

Вон коза соседки Милки мне все цветы потоптала, ор у нас стоял на весь дачный поселок. Я, может, и спокойная, но бывает находит, могу и зубы пересчитать… лопатой.

Может просто никому не говорить, что я вижу то, чего не может быть… Точно. Буду жить себе на даче, как планировала, даже зимой. А то, что тут еще кто-то живет и дача не домик в два этажа, а замок, так это не важно…

Кучер спрыгнул со своего места и открыл дверцу, меня как нашкодившего котенка зашвырнули внутрь. Я больно упала на колени, схватилась саднящими болью ладошками за обшарпанное сидение.

Нет, оставлять меня в замке не будут. Следом за мной полетели вещи, небольшой сундук такой же, обшарпанный, как вся карета, несколько само шитых сумок, похожих на мешки.

Я со стоном подтянулась и села на сидушку, стараясь не тревожить нос и язык. Мельком заметила, что крой платья странный, не мой халат — это точно.

— Как будут готовы бумаги для развода я пришлю поверенного к работному дому, Алидари, — мужчина уже подошел к карете и, заглядывая внутрь, посмотрел на меня холодным взглядом, — Так как ты не выполнила условия нашего брачного договора и не родила мне сына, тебе не положены выплаты. Ты сама виновата, плохо старалась, — мужчина словно пытался успокоить свою совесть и говорил ядовито, стараясь уколоть меня.

— Что? – еле выдавила из себя. А сумасшествие-то прогрессирует. Я, оказывается, чья-то жена, да еще и опальная.

— И даже не думай противиться моему решению. Я все решил.

Мужчина как-то жадно взглянул на меня, видимо, ожидая каких-то реплик, но все, на что я сейчас была способна это хлопать ресницами и пытаться не задавать глупых вопросов. Если все это мне привиделась нужно просто переждать припадок.

— Скажи спасибо, что моя избранница не захотела сажать тебя в острог. И даже попросила дать тебе небольшую сумму на первое время. Я бы выкинул тебя в чем была, за попытку навредить моему нерожденному ребенку. Я вытащил тебя из глуши Алидари, видимо, Пресветлая ошиблась, и ты не сокровище, а грязь под моими ногами. Может, в тебе проснется совесть Алидари… Хотя я наверно многого хочу от такой, как ты...

Мужчина раздраженно посмотрел мне в глаза. А я удивленно замерла. Его глаза, были слишком яркими, слишком синими. Его взгляд словно затягивал в водоворот сверкающего сапфира. Нереальная красота и кого? У напыщенного сноба.

— Твоя тетка умерла неделю назад, работный дом со всеми прилегающими территориями теперь принадлежит тебе, все документы я оформил. Это все, что я могу сейчас тебе дать.

Он кинул мне на сидение небольшой бумажный пакет из крафтовой бумаги с огромной черной печатью, брезгливо вытер руки.

—Ты едешь в свою глушь, Алидари, прими это и забудь обо мне. Ты поняла, что я тебе сказал?

— Да, — сказала я, хотя ничего не понимала. Какой работный дом, какая тетка, какие документы…

— Надеюсь, ты не будешь приходить под мои двери с протянутой рукой Алидари, я тебе не открою, — еще раз сказал мужчина, с презрением рассматривая меня, но все еще с ожиданием каких-то действий от меня.

А у меня ныли колени, щипало в содранных ладонях, у меня болел нос, в конце концов, и чую опухает язык, и мне хотелось только одного, чтобы ничего не болело и стало как прежде.

Хочу на свою дачу! Я даже согласна, чтобы коза Милки ела мои цветы, да хоть всю клумбу пусть сожрет эта рогатая, только бы все закончилось!

Я прикрыла глаза, не отвечая на слова мужчины.

Дверь с грохотом захлопнулась, а я откинулась на спинку неудобного сидения, как же страшно…

Открыла глаза и посмотрела в небольшое оконце. Неужели это все мне не привиделось?

Щелкнул кнут, и карета медленно покатила прочь от замка, распугивая собравшуюся толпу.

Я что есть силы ущипнула себя за руку, потом замерла, осознавая еще одну новость… руки были не мои.

Я приподняла ладони и замерла, рассматривая пальцы. Тонкие, подверчивающиеся, розоватым светом в скользящих лучах солнца.

Они были красивыми. Даже обгрызенные до мяса ногти, даже содранная на ладошках кожа не могла скрыть, что руки были прекрасными. С аккуратными пальцами, с небольшой ладошкой, с изящным запястьем и белой гладкой кожей.

Я постаралась успокоиться и опустила ладони на подол платья. Если руки не мои… значит, и тело не мое, так ведь?

Я сглотнула комок в горле и решительно приподняла подол юбки, потом пышный подъюбник, потом осмотрела стройные ножки в чулках и сапожках. Опустила юбки, потрогала талию, перебралась на грудь, обняла себя за плечи. Нащупала волосы, которые были длинными, заплетёнными в косу.

Рыжая!

Я растерянно хихикнула, в юности у меня были такие волосы, потом потускнели, побелели, некогда мне было за ними следить.

Я выдохнула и, в конце концов, тронула лицо, аккуратно провела кончиком пальца по несчастному носу, проверила скулы, подбородок. Судя по всему, я довольно симпатичная. Да даже если не симпатичная, тут же одернула себя, я опять молода!

Это ли не перекрывает все проблемы. Я молода, у меня вся жизнь впереди…

Главное — понять, где она, эта жизнь, будет проживаться.

Сердце в груди билось как сумасшедшее, даже боль притупилась оттого, что я поверила.

Я поверила, что все это мне не кажется. А если это все по-настоящему… значит, мне нужно понять, что делать.

Из глаз вдруг брызнули слезы, и я разрыдалась. Все же эти приключения не для моей нежной психики.

Еще бы лет десять назад, я бы восприняла это пусть с удивлением, но уверенно, сейчас, когда мозги привыкли к спокойствию и размеренной жизни, любая проблема кажется катастрофой.

Да, молодое тело, но мир, он совсем чужой, и это было страшно. Нарыдавшись вволю, я еще минут десять апатично смотрела в окно, всхлипывая, потом обозвала себя слабачкой.

Рыдать буду потом, когда буду устроена, а сейчас нужно взять себя в руки.

Я перевела взгляд на вещи, которые небрежно валялись на полу кареты, потом взяла в руки пакет с документами.

Аккуратно оторвала печать и заглянула внутрь. Ну хотя бы тут не средневековье. Правда, бумага серая с видимыми вкраплениями опилок, но текст был отпечатан и что главное мне понятен.

Странно было осознавать, что я читаю на другом языке, а еще странней, что я все понимаю.

К общей боли прибавилась мигрень, которую я стоически переносила. Несмотря на блёклость кареты, по дороге она катила комфортно, только иногда трясло на кочках. Поэтому я взялась читать.

Из документов я узнала свое новое полное имя: Алидари Митроу, я гражданка империи Макрол, и жена риела Гаура Стери дракона джи степени. Тут я немного подвисла… какой дракон, почему в степени?

Потом поняла, что ответить мне сейчас никто не сможет, и продолжила читать.

Через час я задумчиво смотрела в окно на придорожные кривые деревца, среди которых редко встречались знакомые, и старалась осмыслить размеры своего эпичного попадания.

Я аристократка, когда-то в роду был титул, но из-за чего-то там титул потерялся и осталась только видимость древнего рода. Сирота, воспитывалась тёткой.

Вышла замуж за Гаура Стери год назад по древнему обычаю. Муженёк хотел сильного наследника. Но год прошел Алидари так и не забеременела, и договор можно расторгнуть, что с превеликим удовольствием Гаур сделал, вернее, сделает.

Судя по документам, этот брак походил на простую покупку девушки для рождения ребенка. Что неприятно ребенка ей никто бы не отдал и развестись с ней этот Стери мог в любой момент.

Бедная девочка, я вздохнула. Тетка же получила за все это хорошие деньги золотом, из которых Алидари ничего не увидела. Судя по документам, выперли ее, теперь уже меня в том, в чем приехала в замок мужа.

Из хороших новостей Алидари унаследовала после тетки работный дом. Если судить по территории, которая прилагалась к этому дому это скорее поместье. Там было все: и коровник, и свинарник, и курятник, также небольшой пруд, сад, огород.

В общем, все то, что может помочь в выживании. Также была проведена оценка имущества, и указана сумма, сколько стоит этот дом. Правда, я не знала двенадцать тысяч золотых это много или мало…

Теперь подведем итоги. Я попала в другой мир, в разведенную девушку с недвижимостью. Это, можно сказать, хорошая новость. Я свободна, молода, и у меня есть крыша над головой, а как жить дальше уж разберусь.

Радует, что не совсем в древние времена попала, но пугают некоторые нюансы, драконы в какой-то там степени.

Почему мой якобы муж-дракон? Вроде выглядит как мужчина, ни лап, ни хвоста, ни крыльев… Ладно, это пока не существенно.

Я поморщилась от боли в ладонях. Платочек, который я нашла в кармане платья, не мог стереть всю грязь, которую я собрала, упав с лестницы. Интересно, сама упала или меня толкнули, не удивлюсь, если это бывший муженек этого тела толкнул, очень уж злобный тип.

Как хорошо, что я попала именно в момент развода. И поняла, что приняла эту действительность.

Почему бы и нет?

Что ждало бы меня там, на Земле?

Довольно спокойная старость, детям я не нужна, но и бросать меня не стали бы. Но все равно одиноко, вроде живи для себя, ан нет, мысли приходят нерадостные.

А тут новая жизнь и прекрасное молодое тело, даже есть где жить. Я посмотрела на пакет с документами.

Мысли, куда делась хозяйка этого тела, я старалась отгонять. Мне и так страшно, еще и мистика всякая.

Я человек, приземленный, во всю эту мишуру мистическую, магическую, не верила. Шарлатаны одни кругом…хотя как теперь не верить, если я тут… дилемма.

Я немного отдохнула и принялась изучать свои вещи. В сундуке оказались тряпки. Платья, несколько штук, судя по всему, хорошего качества, чулки, рубахи, рейтузы… в отдельной сумке несколько пар обуви. На первое время вещи есть.

В одной сумке были разные женские мелочи: шампуни, расчёски, заколки, стопка писем… читать, пока не стала.

Во второй сумке были книги, судя по обложкам и названиям, любовные романы. Я вздохнула. Надеюсь, они дорогие, и я спокойно смогу их продать. Конечно, сначала прочту, мне же нужно как-то узнавать этот мир.

Самыми приятными находками среди книг был исторический буклет по Империи Макрол. В нем описывались все земли, которые входили в состав империи. У меня как раз был адрес моего поместья, и я могу узнать хоть что-то о месте, в которое еду.

Второй важной находкой был небольшой черный бархатный мешочек с гербом. В нем были монеты разного качества, десять золотых, семьдесят серебряных и пригоршня медяшек. Мешочек был довольно тяжелый.

Я нашла еще один похожий мешочек, только пустой, пересыпала в него один золотой, десяток серебряков и медяшек, а основной свой капитал убрала в сундук, как и одну из сумок.

Вторую освободила, переложив все в сундук, и решила ее оставить для нужных вещей, чтобы все время в сундук не нырять.

Протёрла ранки найденными духами, морщась от боли, но лучше перетерпеть сейчас, чем потом мучится от заражения.

Закрыв сундук на замочек, я, выдохнув, замерла, поглядывая в окно. Примерное время поездки уже три часа, и сейчас за окном мелькали небольшие домишки, судя по всему, пригород.

Как мне добраться в свой работный дом я не знала, а путь мне предстоял неблизкий. Исторический буклет я оставила в сумке и сейчас судорожно его пролистывала.

— Мне нужна провинция Сураш, город Ошмур, а вот! —я замерла, быстро читая нужные сведения.

Потом на последней странице нашла карту земель империи, пусть совсем небольшая она делилась на провинции по цветам и названиям, города там тоже были отмечены.

Теперь бы понять, в какой провинции нахожусь я.

Нос по моим ощущениям опух, мне было страшно его трогать. Надеюсь, это просто ушиб. Как болит сломанный нос я не знала и надеялась на лучшее. Есть ли тут больницы и врачи? А вдруг стоит кучу денег? Потерплю.

Я прилипла к окну и внимательно наблюдала за людьми, за проезжающими мимо каретами и машинами.

Да тут были машины, не очень похожие на наши, скорее всего, кареты, только без лошадей. Когда увидела первую, сначала не поверила, помотала головой, потом рассмеялась.

Карета без лошади, которая бесшумно рассекала рядом, выглядела для меня странно. Интересно, что приводит ее в движение.

Мы остановились возле небольшого приземистого здания, вокруг которого было много народа. Кареты и машины подъезжали и сразу отъезжали, все куда-то бежали, спешили, катились.

Дверь открылась, и в карету заглянул пожилой мужчина, кучер, удивленно замер, разглядывая меня, и почесал лоб:

— Эк вас развезло-то, — мужчина покачал головой, —Выходите рия Алидари приехали на вокзал:

— Какой вокзал? —я пропустила первые непонятные слова кучера.

Мужчина удивился, но ответил:

— Так, цагний, риел Стери приказал отвезти вас и на цаг посадить, до места.

— Так, — я выдохнула, ну хоть не бросят просто так посередине мира, — А мы в какой провинции?

— Аратош, — заторможенно сказал мужчина, — выходите, рия, мне нужно выгрузить ваши вещи.

Я кивнула, значит, Аратош… судя по всему, мне нужно проехать через две провинции, много это или мало я не знала.

На душе стало чуть легче, когда понятно, куда двигаться не так страшно.

— Домчу ваши вещи до цага за две медяшки, — рядом оказался паренёк с тележкой и посмотрел на кучера.

— Иди отсюда, сам куда надо дотащу, — отмахнулся кучер. – А вы рия не верьте этим прохиндеям, бывает только погрузишь вещи, так сразу и утащат, не поймаете.

— Я честный работник! —возмущённо сказал мальчишка и обиженно унесся к другой машине.

Я с интересом посмотрела на новенькую блестящею карету без лошади, которая остановилась рядом. Из нее вышла парочка. Элегантно одетая девушка и мужчина высокий, широкоплечий. Короткая стрижка, выбритые узоры на затылке, а еще на нем была военная форма, что придавала ему весьма брутальный вид.

Мужчина словно почуял мой взгляд и резко обернулся. Я спохватилась. Сижу как дурочка, таращусь на незнакомых людей. Я отвернулась еще до того, как мужчина поймал мой взгляд. Схватила с сидения сумку и пошла вслед за кучером в сторону здания.

Цагом был поезд, я хмыкнула, когда увидела длинную вереницу вагонов. Если местные машины вызывали улыбку, то поезд был вполне узнаваем. Правда, все вагоны были разными и по цвету, и по дизайну. На мой вопрос, почему так кучер удивился, но все же ответил.

— Так, некоторые вагоны имперские вон видите зеленые, для простого люда, а те, что в разные цвета да с гербами, то аристократам принадлежат. Некоторые живут в них, путешествуя по империи.

— Понятно, — кивнула я, кучеру, который странно на меня посмотрел. Я понимала, что веду себя не так, как хозяйка этого тела, но успокаивала себя тем, что этого мужчину я вижу первый и последний раз в жизни.

— Вот ваш цаг, возьмите билет, там все указано, — мы дошли до нужного перрона, людей тут толпилось много.

Кучер подал мне билет, я взяла и сунула его в свою сумочку. Ехать мне придется в общем вагоне. Видимо, не заслужила бывшая хозяйка этого тела, место в отдельном вагоне, а может, не было своего вагона у Гаура Стери.

Мимо проходила знакомая парочка, их огромные сундуки, более современные, чем мой, похожие на чемоданы, вез тоже знакомый мальчишка.

Девушка кривилась и что-то выговаривала мужчине, который холодным взглядом осматривал толпу.

И в это время сильный гудок сотряс весь перрон, толпа встрепенулась и отхлынула от цага и меня, как веточку откинуло назад прямо на этого надменного военного.

Мужчина меня поймал почти у самой земли. И я была ему благодарна, к распухшему носу не добавилась еще и шишка на затылке. Правда, все мои слова благодарности тут же застряли в горле.

— Смотри, куда идешь, — жестко сказал мужчина и, поставив меня на перрон, взглянув на меня, скривился, словно лимон проглотил, — и здесь покоя не дают.

От наглости и хамства я всегда теряюсь, поэтому сначала замерла и тупо хлопала ресницами, не понимая, чем заслужила такое обращение.

Мужчина, увидев мое состояние, не смягчился, наоборот, еще больше скривился и недовольно выплюнул:

— Мне не нужны фаворитки, уйди с дороги!

Дорогие читатели,

спасибо, что заглянули в мою новую историю, надеюсь, вы со мной надолго!
Очень хочу чтобы история была немного веселой, в меру грустной и очень вдохновляющей. Чтобы после прочтения у вас надолго сохранялось хорошее настроение и хотелось улыбаться.

Ваша поддержка, важна для меня, и поднимает настроение)

Чтобы не потерять историю кидайте ее в библиотеку (1)
Если вам понравилась история, вам сюда, люблю звзедочки) (2)
А чтобы не потерять автора, вам сюда (3)

Я не любительница ругаться, я уже говорила, но сегодня был такой насыщенный день.

Я в новом мире, меня выгоняют, увозят теперь еще и обзывают. Признаюсь, я не выдержала.

Да, нужно быть тихой и незаметной мышкой, но этот красавчик был, видимо, уже последней каплей.

— Да вы хамло, батенька!

Мужчина замер, медленно обернулся:

— Иган не нужно, пойдем? – испуганно попросила девушка.

— Что ты сказала?

— Хам ты, говорю, а еще болван! Раз не понимаешь, что упала я нечаянно, а не для того, чтобы привлечь внимание такого неприятного типа. Кому ты вообще нужен!

— Иган, она всего лишь девчонка, — его спутница ухватилась за рукав и потянула его вперед, потом ожгла меня взглядом, — рия, вам лучше уйти!

— Так, я стою там, где мне нужно, это вы задерживаетесь, — я фыркнула и повернулась к вагону, встречая ошарашенные взгляды других путешественников.

Первая злость схлынула, и я уже корила себя за несдержанность. Вдруг тут в остроги садят за оскорбление военных, все может быть.

— Иган! —девушка уже не на шутку испугалась. Я удивлённо обернулась, увидела перед собой золотую пуговицу и медленно подняла лицо вверх.

Хам стоял совсем рядом и нависал надо мной как коршун над мышью.

— А ты права, — холодно сказал мужчина, чуть наклоняя ко мне голову. У него яркие зеленые глаза, совсем как у бывшего мужа этого тела.

— С некоторых пор я никому не нужен, — губы его исказились в усмешке. А потом он вдруг приложил ладонь к моей шее.

Меня пронзила мгновенная боль, но Иган тут же убрал руку, и боль погасла, словно ее не было, даже закралось сомнение, а не показалось ли мне…

— Иган зачем? – немного истерично спросила девушка и потянула своего сопровождающего за рукав, — Зачем ты это сделал?

— А какая разница кто? – странно ответил военный, осмотрел меня, потирающую шею, ухмыльнулся, —Теперь пусть ищут. Ты же далеко едешь, девка?

— Сам ты девка! – не выдержала я.

Но военный вдруг рассмеялся и, подхватив волнующуюся девушку под руку, пошел в сторону другого цага.

— Рия, — я подпрыгнула от голоса кучера, который неслышно подошел ко мне, — вы зачем с генералом ссоритесь, он хоть и выжженец теперь, но уважаем в империи, тем более у нас в Аратоше. Ему многие жизнью обязаны, как и вы.

— Даже то, что он герой, не дает ему право быть грубияном, — все же ответила я. И опять потёрла шею. Потом показала на то место, где касался этот Иган, и спросила у кучера:

— Есть что-нибудь?

— Нет, — покачал головой мужчина и добавил, — странная вы, рия Алидари, на себя непохожая.

— Ну, знаешь ли, не каждый день тебя из дома выгоняют!

Мужчина хотел что-то добавить, потом все же решил, что не его это дело лезть в дела хозяев и обернулся к вагону. Там как раз заскрипела и открылась дверь, выглянула заспанная проводница:

— Девы только по очереди не прите все сразу, — сказал она. —Провожающие будьте добры выйти сразу, как будет гудок цага, это женский вагон.

Ну хоть одна хорошая новость, мужчин в вагоне рядом не будет.

Вагон был просторный, а еще не плацкартный, как мне показалось вначале, купе на двух человек, что тоже огромный плюс. Кучер затащил мой сундук в купе, затолкал его под одну из кроватей.

— Ну хорошо вам доехать рия Алидари, как приедете в Ошмур, отзвонитесь в замок рие Гарье. Будем за вас молится Пресветлой.

За одно предложение мужчина выдал кучу информации, которую я не знала, как понимать. Почесала шею, куда прикладывался генерал и где все время зудела кожа. Надеюсь, он не заразный.

— Я все поняла, — кивнула мужчине, имя, которого так и не спросила. Зачем? Думаю, больше ни его, ни его хозяина я не увижу. У этого Гаура новая беременная жена, у меня новая жизнь, с чистого листа.

Кучер ушел, а я села на кровать, осмотрелась. Стены купе были обшиты деревом, даже столик между кроватями деревянный, железными были только детали.

В изголовье — скрученный тонкий матрас, внутри подушка и почти прозрачное одеяло.

Постель пахла свежестью, хоть тут повезло.

В купе вошла наверно, моя соседка, затолкала огромный баул под кровать и уселась напротив. Глаза на мокром месте, волосы растрепаны.

А у этой что?

Девушка шмыгнула носом и, посмотрев на меня, спросила:

— Есть будешь?

Мой живот, как назло, выдал такую руладу, что ему бы позавидовал оперный певец. Девушка приняла этот жуткий звук за мое согласие и полезла рыться в небольшой сумке, шелестя бумажными свертками. Сразу по купе такие запахи поползи, что я сглотнула набежавшую слюну.

А соседка все вытаскивала и вытаскивала на стол завёрнутые в темную бумагу свертки

— Ну чего сидишь? Помогай, — буркнула она мне, — Разворачивая и на тарелки вон раскладывай. Поедим по людски-то.

Девушка тут же поставила на стол стопку глиняных тарелок, переложенных мягкой тканью, и убрала сумку в сторону.

Меня долго упрашивать не нужно. Когда еще поесть можно будет. Еду мне с собой не дали, денег мало… Я задумалась, может, и не мало, но для новой жизни всегда больше требуется.

Девушка наконец-то успокоилась и стала помогать мне расставлять тарелки и раскладывать еду. И чего тут только не было, пирожки, сыры, копченое сало с прослойками, обсыпанное пахучим перцем, тут же солонина, нежно-розовая, которую хотелось есть тоненькими кусочками обязательно с хлебушком.

— Ох, совсем забыла, — девушка кинулась опять к сумке и достала оттуда бутыль с ярко-вишнёвым напитком. Запах не обманул, в бутылке был вишневый компот.

— Теперь можно и поговорить, — девушка залпом выпила стакан сока, стаканы у нее тоже имелись и принялась сооружать себе объёмный бутерброд. Намазка соусом, похожим на майонез, с зеленью, мясо, солёные огурчики нарезные мелкими кусочками, кругляшок маринованного лука.

— О чем? – Я еле ворочала языком и поняла, что в ближайшее время мне болтать не стоит. Язык я хорошо прокусила, и болел он теперь при каждом движении.

— Ну хотя бы о том, кто тебя так изукрасил, — сказала девушка. —Муж, или может отец, или жених?

— Я сама упала, — решила я сказать правду.

— Ага, все так говорят, — покачала головой девушка, — Стой давай хоть познакомимся, нам не один день вместе ехать. Ты же в Ошмур?

— В Ошмур, — кивнула я.

— А ты чего не ешь? Меня Агнеш зовут. Агнеш Тиро, подавальщицей в таверне работаю, вернее, работала.

— Алидари Митроу, — сказала я, потом задумалась. А ведь это шанс узнать хоть что-то. Знаю я такие поездки, можно чужому такого рассказать, что никогда родному не расскажешь. А узнать мне было много чего, поэтому я собралась с духом и сказала:

— И я ничего не помню из своей прошлой жизни.

— А чего так? – удивилась Агнеш.

— Упала, — я показала на лицо, — потеряла сознание, очнулась, ничего не помню

— Оно и понятно так-то лицо разукрасить, — Агнеш покачала головой.

— Я не видела, — печально сказала я, — когда очнулась, меня как раз в карету посадили да отправили сюда. Муж сказал, что разводится, и уже другая жена на примете есть, а меня выгнал.

— Вот так и знала, что без мужика тут не обошлось! – девушка опять уткнулась в свою сумку, а потом протянула мне круглое зеркальце на тонкой ручке, — Вот глянься, что с тобой сделал скрул несчастный. Как же можно при таких ранах из дома выгонять.

Я взяла зеркальце и затаив дыхание посмотрелась в него. У меня была голубые глаза, они словно два бирюзовых осколка сверкали на бледном, украшенном веснушками лице.

Дальше шли темно-рыжие брови, пушистые, как опахала, длинные ресницы и… большой картошкой нос с царапинами. Нос был похож на сливу и, мне кажется, даже немного отдавал синевой.

Мать честная!

Я сглотнула комок в горле. Но все это меркло на фоне главного. Кожа без единой морщинки, пухлые губы карминовые, с капризным изгибом. Я была молода! Одно дело представлять, а другое получить этому подтверждение, я расплакалась.

Агнеш с минуту смотрела на меня, потом не выдержала и тоже заплакала.

Мы, рыдали в три ручья. Потом сидели, обнявшись, словно уже давно знакомы.

— Я ведь к отцу еду, — со вздохом сказала девушка, — брюхатая я.

— Беременная? Поздравляю.

— А не с чем, — Агнеш махнула рукой, — Гулящая я теперь, пропащая. Без мужа ребятенка пригрела.

— А отец ребенка? – Я перестал стесняться и стала кушать.

— А что отец, сбежал. – Агнеш махнула рукой. — Хозяин таверны как узнал, так и выгнал сразу. Сказал, что ему тут брюхатые не нужны. Работниц и так найдет. Очередь из желающих стоит.

— И куда же ты теперь?

— Домой, — скривилась Агнеш, — родова моя в Ошмур переехала, не знаю, правда, может и выгонят. У отца, кроме меня детей семеро по лавкам.

— А давай со мной, — вырвалось из меня.

— Это куда? – удивилась Агнеш.

— У меня наследство работный дом от тетки достался.

Девушка вдруг в лице изменилась и чуть не подавилась. Я постучала по спине. Агнеш вдруг вскочила и неуклюже поклонилась:

— Ты чего? — удивилась я.

— Видно вы рия и правда память потеряли. Я ж не аристократка с вами — вот так вот сидеть мне не с руки. Простите за мою наглость. Я просто не думала, что в таком вагоне может аристократка ехать. Да и одеты вы как мы простые.

— Да объясни ты мне толком. – Я скривилась, говорить было больно, — Я ж сказала, память потеряла.

— Земли иметь могут только аристократы рия. Судя по всему, у вас и муж не из простых…

— Дракон какой-то степени, — удивлённо сказала я.

— Ой, — Агнеш чуть не села мимо лежанки и испуганно икнула, — Пресветлая, я же не знала, простите рия.

— Так, — я взяла наш разговор в свои руки, — давай так. Ты мне рассказываешь все, что знаешь о драконах и аристократах, и вместе подумаем, как нам обоим быть.

— Обоим? – удивилась Агнеш, — Зачем я вам такая порченная?

На глазах девушки появились слезы. Но потом она вдруг перестала кривиться от плача и спохватилась.

— Вы сказали работный дом?

— Работный, — кивнула я.

— А ведь я правда могу у вас жить. Я сильная, хорошо готовлю, лишние руки вам в вашем доме не будут, так ведь.

Теперь я еще больше запуталась.

О том, что такое работный дом, у меня имелись смутные воспоминания из уроков истории, и так ли похожи наши миры, чтобы быть уверенной, что здесь работный дом означает то же самое.

------------
Визуал купе, не смотрите на окна возле лавок)) нейросеть уверенно клепала мне только такое)))

Соседка

Агнеш, перестала рыдать и воодушевленно заблестела заплаканными глазами.

Девушка была красавицей. Смуглая, темнобровая, черная толстая коса, змеей извивается почти до пояса. И глаза темные, шоколадные, почти черные, про таких говорят омуты. Одета Агнеш была в простое, как у меня платье с несколькими нижними юбками. По фигуре весьма аппетитных форм, красавица, как по мне.

— Я вам во всем буду помогать рия, только возьмите меня с собой, — уверенно сказала девушка.

— Так, я же не против, — удивилась я, — сама тебя позвала, правда не знаю куда. Я же память потеряла, только по документам и поняла, куда еду.

— Как же вы сейчас рия без памяти-то? – Агнеш покачала головой и налила нам еще по кружке вишнёвого компота.

— Не знаю, — я печально вздохнула.

— А вы все забыли или только что-то одно? Я помню, к нам воин один захаживал, так тот совсем память потерял. Никого не узнавал, все время сам с собой говорил и ничего не понимал.

— Нет, я помню многое, например, как меня зовут, но многое забыла.

— Это плохо, — Агнеш кивнула, — вы спрашивайте, я вам все рассказывать буду.

— Ты ко мне по-другому обращаться начала.

— Так не ровня мы, даже если вы из обедневших, не ровня. Вы из рода драконьего, я человек.

— И чем мы отличаемся? – удивилась я.

— В вас магия может быть, — важно сказала Агнеш, а во мне да в других людях ее нет. А магия нам помогает от нечисти защищаться.

— Какой нечисти?

Я наверно побледнела, а Агнеш тут же успокоила.

— Вы не волнуйтесь, мы победили. Разломы все закрыли. Теперь нужно житье налаживать.

— Ничего не понимаю, — покачала я головой и тоже приложилась к кружке с компотом.

— Я вам все расскажу, слушайте.

И рассказала мне Агнеш, что в этом мире была война с нечистью. Нечисть та лезла из разломов. Говорят, такое происходит каждые сто лет.

Открываются разломы в другие миры, и оттуда лезет нечисть. Твари страшные и людей за еду считающие. Так вот, война это продлилась почти шесть лет. И только благодаря драконам мир этот не заполонили чудища.

— Твари еще остались, по закоулкам прячутся, — говорила Агнеш, — но уже не так страшно из города выходить. Я в раньше в деревеньке жили на краю леса…

Голос девушки прервался, и она поджала губы, чтобы не расплакаться, потом взяла себя в руки.

—Там разломы эти случились. Мы под первую волну попали. Взрослые все погибли, а детей и подростков спрятали в погребе, завалили камнями… Нас нашли через неделю, десять из нас умерли. Это было страшно. Потом два года приюта, пока меня отец не нашел, он в ту пору в дружине нашего барона служил, поэтому в деревне его не было. Правда, толку от того, что он меня нашел…— Агнеш махнула рукой, — у него жена новая ребятишек ему один за другим рожала, а я им как нянька нужна была. Помыкалась я у них три года, повздорила с мачехой, да сбежала в город в таверну работать. И вот…— Агнеш посмотрела на свой еще плоский живот.

Я коснулась ее руки и сжала в знак поддержки. Девушка выдохнула и продолжила рассказ.

— Опять я рассказ на себя перевела, а хотела вам о другом рассказать о вас драконах. У нас рассказывали сказки, что раньше драконы могли страшными зверями оборачиваться, но прошло время и потеряли драконы своих зверей.

— Почему? – удивилась я.

— А кто знает, нам простым людям никто не расскажет, — Агнеш пожала плечами. — Но магия-то с вами осталась. Знаю, что есть ступени магические, по которым драконы считают силу свою. Знаю, что первыми в бой шли на полчища монстров, что из портала выскакивали. Гибли также первыми, многие рода остались без наследников… Даже девы из обедневших родов сильно нужны стали. И дороги обедневшим везде открыты. Хоть в магическую академию хочешь, в другие академии. А еще у вас драконов там с рождением детей какие-то проблемы, так что нужно беречь вас. Чтобы в будущие приходы разломов вы могли нас защищать.

Агнеш покраснела.

— Вы только не думайте, что я такая только о себе думаю. Я ваш род уважаю, как и все люди. Поэтому не ровня я вам. Вы не переживайте, с этим мужем не получилось, так второй появится и ребеночком одарит, и будете жить в довольстве.

— Ну уж нет! Замуж пойду только по своей воле, — строго сказал я.

Агнеш засмущалась.

— И то, правда, чего ж вам торопится, драконы долго живут, успеете еще детей родить и не одного.

Я поморщилась, видимо, у Агнеш, где больно о том и говорит.

— Ты лучше о работных домах расскажи, что это такое вообще.

Девушка открыла рот, чтобы продолжить знакомить меня с новым миром, но тут в соседнем купе раздался резкий, пронзительный визг, а потом и женский крик:

— Все с меня хватит! Выкидывай его в окно!

Мы с Агнеш замерли, с удивлением, разглядывая друг друга.

— Дорогая, так нельзя – второй голос был более взрослый.

— Или ты выкидываешь его вон, или я выкину его сама! – первый голос был моложе, а потом опять послышался визг и копошения в соседнем купе. Агнеш крадучись подошла к двери и, открыв ее, выглянула в коридор.

— Ну что там? – спросила я, почесав шею. Место, куда прикладывал свою ладонь генерал, почему-то стало уже не только чесаться, но и болеть.

— В соседнем цаге кто-то ругается.

Это я и так слышала, поэтому подошла к двери и тоже прислушалась, что происходит в соседнем… ну ладно, пусть будет цаге.

— Мама! Он испортил мое белье! Я пущу его на мясо!

— Нельзя это непростой зверь, дорогая, все можно исправить

— Нет! – опять несчастный вопль, а потом визг, дверь в соседний цаг открывается, мы с Агнеш тут же прячемся в своем и прислушиваемся.

Визг был похож на поросячий, да что они там с ним делают? Я не утерпела и выглянула как раз в тот момент, когда из соседнего цага выпрыгнул поросенок.

Самый настоящий с пяточком, с огромными испуганными глазами и просто невероятно истошным визгом.

Увидев мою испуганную физиономию свин сразу же, сориентировался, куда бежать и, проскочив между моих ног, юркнул под мою лавку, сразу замолчав.

— Иридия он сбежал! Зачем ты открыла дверь?!

Дверь в соседний цаг закрылась, а молодой голос сказал:

— Мама или я, или он!

— Он пропадёт один! Отец за него отдал почти целое состояние! А если его кто-нибудь заберет?!

— Пусть пропадет все равно от него никакого толку! Просила же у отца собаку, а не это визгливое вонючее животное!

— Ири, ну как же так? Твоя сила…

— Все мама! Силу я все равно получу, как и генерала!

В соседнем цаге притушили громкость и остался только далекий бубнеж, а я прикрыла дверь, взглянула на ошарашенную Агнеш. Та икнула и показала пальцем на выглядывающего из-под лавки свина.

— Это же майборок, — прошептала Агнеш.

— Чего? — удивилась я.

— Смотрите на него, самый настоящий майборок, усилитель магии. Странно, делать животных усилителями запрещено, — протянула Агнеш и нахмурилась.

Я аккуратно приседал рядом с лавкой и взглянула на поросёнка поближе. Ничего особенного, круглый пятачок, которым он все время шевелил, испуганные глаза, и большие уши, которыми свин эти глаза прикрывал.

А потом я вскрикнула, боль в шее стала просто невыносимой, и мне стало совсем не до поросенка.

— Рия? —Агнеш помогла мне сесть на лавку, — Что с вами?

— Шея очень болит, — я дотронулась до раскаленной от боли шеи. Агнеш посмотрела на больное место и замерла.

— Что? Что там? —испуганно спросила я, видя, как Агнеш прикрывает рот ладошкой.

— Там магия, — Агнеш села на лавку, чуть не промазав мимо, — Рия у вас магия на шее шевелится.

Божички как же мне стало страшно!

Как она может шевелиться у меня шее?!

Хотелось визжать, как недавно делал это поросёнок и носится, скидывая с ебя непонятную магию, которая терзает болью шею, да еще и шевелится.

Но я постаралась взять себя в руки и не кричать, только таращилась на Агнеш, она на меня, и мы обе молча дышали, не зная, что делать дальше.

Поросёнок вдруг шевельнулся под лавкой, и я почувствовала, как мне в ноги уткнулся твердый пятачок.

Потом словно кот он обошёл мои ноги, путая юбки и, хрюкнув, замер, прислонившись к моим ногам боком. Я перевала взгляд на поросенка и удивлённо замерла, разглядывая на боках свина золотистые пятна, похожие на круги по воде.

—Судя по всему, — Агнеш прокашлялась, потом договорила, — у вас рия инициировалась магия и вы привязали к себе майборока. И это даже хорошо, потому что он не даст вам сгореть, во врем инициации. Майбороки пусть даже живые для этого созданы, брать на себя излишки магии.

— Ты много знаешь о магии, — сказала я, прислушиваясь к ноющей боли на шее.—Дашь мне еще раз твое зеркальце.

— О в таверне кого только не наслушаешься, — покачала головой Агнеш, копаясь в сумке, — приходил к нам одни старик дракон, раньше был профессором в магической академии. Как напьется, начинает лекции читать. А я что, я не против, если платят, почему не послушать. Я в школу всего пару лет ходила, читать писать научилась, а ничего другого не знаю, так что лишними мне те знания не были. Вот вам теперь рассказываю.

Агнеш протянула мне зеркальце.

Я аккуратно навела на шею и искоса взглянула, глотнула комок, подступивший к горлу.

Да чтоб этому генералу икалось без передыха! Чтоб его газы мучили день и ночь! Чтобы ему подушки камнем казались! Гад!

На моей белой шее была отчетливо видна пятерня, такая же в золотистых пятнах, похожих на круги, как у поросенка на боках. Это точно генерала козни!

Я продышалась, вернулась зеркало и прислушалась к боли, она утихала. Медленно скатывала словно волна, давая мне облегчение. Поросенок повозился в юбках и замер, довольно похрюкивая, а я посмотрела на Агнеш:

— Еще не передумала со мной ехать? —спросила я девушку.

— Нет, теперь я еще больше к вам хочу. Пусть даже это работный дом, — сказала Агнеш.

— Ирри его нужно найти?! – за стеной опять разгорался скандал между дочерью и мамашей.

— Нет! Скажем отцу, что он сбежал. Хотя это так и есть! Пусть купит другого!

При звуках голоса девушки поросёнок пискнул, спрятался под лавку поглубже и замер там, даже перестав хрюкать, а на моей несчастной шее опять стал разгораться пожар.

И как тут не поверишь, что эта животина и есть тот самый майборок, который магию забирает. Мне было не просто больно, но и страшно, казалось, уже понятный мир повернулся незнакомым боком. А ведь это только начало…

— Не будем отдавать? – Агнеш то ли спросила, то ли, наоборот, постаралась меня уговорить.

— Не будем, — кивнула и постаралась абстрагироваться от боли, — Так что там насчет работных домов.

— Работные дома — это последнее прибежище для тех, кому некуда идти, — сказала Агнеш, — все, кто там живут, работают на хозяев, чтобы просто есть и спать под крышей. Я знаю, что имперская служба за такими домами следит и оказывает помощь. Говорят, что работные дома раньше принадлежали лекарям душ.

— А это кто? – я решила подкрепиться и взяла в руки недоеденный бутерброд.

—Драконы, что души лечили, рядом с ними все беды кажутся пустяковыми и легче становится.

— Психологи, что ли, — хмыкнула я и на вопросительный взгляд девушки пожала плечами, — не обращай внимание, мне просто больно, вот и болтаю.

Скандал за стенкой то разгорался, то затихал. Один раз даже послышалось, что хлопнула дверь, потом опять тишина. Поросенок под лавкой затаился, словно понимал, что его ищут и нужно сидеть тихо.

Мне вдруг стало весело, еще до дома не успела доехать уже два постояльца, а это первый день. И это не плохо, но опасно.

Вот, позвала я Агнеш, а что я знаю о своем наследстве?

Может ,там круши нет в доме… война была, так что все может быть. Когда выехали за город чуть дальше стали попадаться разгромленные деревеньки. Погоревшие остовы, или сваленные в труху горы строительного мусора. Видеть такое было страшно.

Парочка за стеной, успокоились, а вот Агнеш разошлась. Соседка вообще оказалась словоохотливой и болтала без умолку.

А мне это было на руку, я постепенно узнавала этот мир. Не сказать, что он мне нравился, но дареному коню в зубы не смотрят.

За молодость и новый шанс можно потерпеть и подарочек генерала… и неустроенность, на первых порах.

У меня теперь есть силы начать все сначала и не по-глупому профукать свою жизнь.

Что я видела в прошлой?

Если честно, и вспомнить нечего. Бесконечные серые дни, загруженные работой, скандалами с мужем, любителем выпить и переживаниями за детей.

Я даже на море никогда не была, что уже говорить, чтобы выехать куда-то за границу. Увидеть другие страны, оценить чужую кухню и быт, просто отдохнуть от своего быта.

Не сказать, что я скучно жила, тогда мне так не казалось, но вспомнить все равно нечего.

Я вздохнула и прислушалась, к тому, что рассказывала Агнеш. Мы как раз проезжали один из разгромленных поселков, и было видно, что дома уже восстанавливают и землю обрабатывают.

— Больше всего деревням досталось, — сказала Агнеш, тоже рассматривая картину за окном, — города за стенами скрылись, а тут, защиты не делали. Империя давно ни с кем не воюет. Все расы в мире живут.

— Кстати, а другие расы помогали в борьбе с разломами или они у всех появлялись.

— У всех, — вздохнула Агнеш, — быстрее всех гномы справились, у них оружие есть техно — магическое, во, — еле выговорила Агнеш, — они и цаги придумали, и другие волшебные вещи делают. Эльфы тяжело сражались, им наши помогали, а остальные расы все давно по большим империям разбежались. Говорят, фей почти не осталось, жалко, они хорошенькие, как куколки, и когда летают, пыльцой все посыпают, красиво, — Агнеш мечтательно вздохнула.

— Может, и увидим еще фей, — заинтересовано сказала я. Мне тоже было интересно посмотреть на другие расы.

Вот я, оказывается, потомок драконов, Агнеш человек, а визуально мы ничем не различаемся, хотя… у меня теперь пятерня на шее от злополучного генерала!

Вот мне интересно, что он сделал? Отомстил мне за то, что я его хамом обозвала? Как-то низко для героя.

Спросить у Агнеш как-то не решаюсь. Она так восхищенно о драконах защитниках рассказывает, а я тут со своими проклятиями. Вот немного успокоюсь и тогда спрошу, почему от прикосновения дракона, у меня магия появилась… и магия ли это.

Каждое утро к нам заходила местный проводник, усталая женщина с печальным взглядом, то предлагала нам еду купить, то кипяток приносила, то спрашивала, не видели ли мы поросенка.

Наш новый попутчик в этом время затихал, умная животинка, поэтому не попался.

Девушка за стеной решила вернуть своего питомца, но не тут-то было. Искали его везде, но поросенок словно под землю канул.

— Это ты виновата! – истерично кричала девушка на свою мать.

— Милая, но как же я?! Ты сама просила его выкинуть.

— Теперь я не смогу открыть источник и не приглянусь генералу Ашта, мама! Я хочу назад своего Гиго, — визжала девушка.

— Скорей всего тоже из безтитульных, — тихо шептала мне Агнеш, — Ещё и генерала собирается охмурить.

Агнеш не нравились соседи, как и мне. Пожилая дама к нам заглядывала, тоже о поросенке спрашивала, и я бы отдала, если бы животинка сама не пряталась.

Видимо, плохо ему было у этих аристократок, раз сбежал он от них, сверкая копытцами.

Пришлось устраивать этому хрюкающему созданию туалет под лавкой, и прикрывать все своим сундуком. Ночью я выносила загаженную тряпку в туалет и выкидывала в довольно большущую дырку в полу. Свин на удивление был умный и сразу понял для чего его носом с тряпку потыкали.

Духи, которыми мы прикрывали запах животного, очень быстро кончались.

Ехать нам еще целых полторы неделю. Цаг хоть и считался самым быстрым транспортом в этом мире, все равно до наших поездов недотягивал.

Обрадовало, что парочка истеричек сошла на третий день с цага. Мы с Агнеш радостно выдохнули, но порося все еще скрывали до самого конца, мало ли кто доложит потом. За это время мой нос пришёл в норму, оказалось, что ничего он и не картошкой, вполне аристократический носик, чуть курносый, из-за чего у меня создавался озорной вид.

Когда пришла наша пора выходить, свина спрятали в моем сундуке, перед этим я строго выговаривала поросёнку, как себя вести, и обещала, что как только приедем на место, я выпущу его на вольные хлеба.

Хрюндель доверчиво тыкался в руки пятаком, пробовал на вкус мои пальцы, не больно их покусывая, и хлопал ушами, словно соглашался со всем, что я ему говорила.

При этом его пятна с золотистыми кругами сверкали очень ярко, как и пятерня на моей шее.

Шею мне пришлось прикрыть шарфиком, слишком она привлекала взгляд. Агнеш вон постоянно на мою шею смотрела как зачарованная, словно золотистые круги ее гипнотизировали.

На улице было довольно тепло, весна была тут мягкой и приятной, в воздухе пахло зелеными почками и влажной землей.

Грузчик, которого привела Агнеш для выгрузки наших вещей, пыхтел и тащил сундук подальше от путей.

Вокзал, на котором мы слезли, был небольшим нечета провинциальной столице Аратоша. Совсем небольшое здание, жиденькая толпа встречающих.

Мы сбились с Агнеш в кучку, приглядывая за вещами, и растерянно оглядывались.

Ошмур был небольшой городишка, так что многого от него можно было не ожидать.

— Нужно нанять возчика до работного дома, — сказала Агнеш.

— А чего меня нанимать, тут я, — послышался прокуренный бас за нашими спинами.

Мы с Агнеш оглянулись и застыли, раскрыв рты.

Чуть поодаль стояла простая телега, застеленная соломой, рядом меланхолично что-то жевала худющая лошадка, а над ее головой зависла…завис фей.

Правда, никакой красоты я в нем не заметила. Мужик явно злоупотреблял спиртным, я такое сразу чую. К тому же не брился пару дней, а еще был одет в какую-то затертую одежду.

Единственно, что причисляло его к феям, рост сантиметров тридцать и черные стрекозиные крылышки за спиной, которые очень быстро махали, держа это непонятно нечто на одной высоте.

— Ну? –уныло спросил фей и, сплюнув на землю сквозь выбитый зуб, демонстративно сложил руки на груди, — Совсем дикие, лошадей никогда не видели?

— Ввидели, — Агнеш даже заикаться стала.

— И где его пыльца? – удивлённо спросила я девушку.

— Не будь вы хозяйкой места, где я обитаю, обрил бы наголо за такое оскорбление, — проревел басом фей.

Даже лошадка впечатлилась, подавилась соломой или что она там жевала и вытаращила глаза на нас. Словно это мы с Агнеш ревели белугами.

— Вы не обращайте внимание риан, наша хозяйка немного не в себе, не нужно волосы брить.

— Не буду, — фей, как быстро разозлился также быстро и успокоился, опять превратившись в непонятное нечто, — запрыгивайте в карету земляные, нам еще ехать не один час.

Я доверилась Агнеш и не стала выделываться, если девушка напряглась из-за волос, то думаю неспроста. Я спрятала косы за спину и постаралась не спускать с фея подозревающего взгляда.

— Как были пигалицей, так и остались рия Алидари, — усмехнулся фей, — За год, видимо, ума не набрались и последний растеряли.

— А вы кто?

Пока мрачный грузчик закидывал в телегу наши вещи, а Агнеш командовала, я расстилала на свободном месте плед, чтобы не сидеть на соломе. Не кстати захрюкал в сундуке поросенок.

Мы с Агнеш переглянулись, но остальным было все равно, что мы там контрабандой перевозим. Я выдохнула и вновь обратила внимание на фея.

— Крид, — чуть помедлив, сказало это летающее недоразумение, смотря на меня с подозрением, видимо, ожидал от меня еще каких-то слов, но не дождавшись, успокоился.

Через пару минут мы залезли в телегу, а Крид, усевшись лошади на голову, свесив ноги, обутые в крошечные сапоги, скомандовал своим могучим басом:

— Но, пошла родимая, домой Шмара!

Я чуть не подавилась слюнями, еле сдерживая смех из-за имени лошади, даже пришлось украдкой слезы вытирать под удивлённые вопросительные взгляды Агнеш. Надеюсь, тут это слово обозначает не то, что на моей родине, иначе за что так бедную лошадку.

Мы проехали весь город насквозь. Что я могу сказать. Разруха и запустение. Серые невзрачные люди с уставшими взглядами, тихие ребятишки.

На нас смотрели. Останавливались и смотрели вслед, и это еще больше напрягало. Некоторые даже пальцами показывали, слышались шепотки:

— Митроу вернулась…

—Толку от нее…вертихвостка!

—Смотрите, как на тетку похожа стала…

—А может, не зря говорили, что она ее прижила от заезжего и за племянницу выдавала…

— Хватит языками чесать…

— Как вам наш город рия Алидари? Изменился? – спросил громким басом Крид.

— А что за год могло измениться, — нашлась я, что ответить.

— Дорогу заново вымостили, — гордо сказал фей.

Я пригляделась и правда дорога была выложена камнями, аккуратно пригнанными друг к дружке, и залиты раствором для стойкости покрытия. Свежая работа.

—А еще дома латают, крыши вон покрыли, теперь на головы дождь не льет.

— Это хорошо, — сказала я, не зная, что еще ответить.

— Только тетка ваша под старость лет слаба стала. Не тех людей стала привечать, не с теми дела иметь. Город в чужие руки отдала. Не очень хорошо людям теперь живется.

— Все это, конечно, интересно, — сказала я, — только при чем тут я. Мне в наследство работный дом перешел, а не город.

Фей громогласно расхохотался, парочка ребятишек, что прятались за кучей бочек, испуганными птахами убежали к взрослым, а я переглянулась с Агнеш.

Судя по ее вытянувшемуся лицу, она уже поняла? из-за чего смеется фей, и я напряглась, а когда я напрягаюсь, чертова пятерня на шее начинает гореть, так что на глазах слезы выступают.

Хоть бери да поросенка доставай, но надо за город отъехать.

— Эх, говорили вашей тетке вас хворостиной стегать, а то вы только о красавчиках драконах мечтали да в высший свет стремились. Нужно было вас учить не песни петь, да кренделя ногами на танцульках выкручивать, а знания давать, что аристократам положено. Работный дом — личное неотделимое имущество, вашего рода, а город и его земли, когда-то вашими были, пока вы титула не лишились и пока тут новый дракон не появится вы за него в ответе.

Вот это новость! Вот тебе и спокойная жизнь!

— Городом кто-то управляет? – нашлась что спросить.

— Имперский ставленник, — буркнул Крид.

— Так ко мне какие вопросы? – недовольно фыркнула я, немного успокоившись. Не хватало мне еще лишние проблемы. Одно дело — работный дом, в управлении которым я ничего не смыслю, но хотя бы представляю, что делать. И совсем другое, город, даже такой небольшой, как Ошмур.

Крид не ответил, но оглянулся на меня, нахмурив брови.

Ничего, как-то переживу его плохое отношение.

Ехали несколько часов, хорошо с собой у нас была вода, а то на таком солнцепёке недолго свариться.

Переживала за поросенка, как он там. Дорога была простая, поселковая, встречались другие кареты и телеги, машин видно не было. Проехали пару деревенек, которые тоже только восстанавливаются. Люди бросали работу и смотрели нам вслед, любопытничали.

— Когда закончилась война с разломами? – Тихо спросила сомлевшую Агнеш.

Та махала перед лицом платочком и иногда вытирала пот со лба:

— Три месяца как закрыли последний разлом, — также шепотом ответила Агнеш.

— А вот и нет, — пробурчал Крид, — некоторые разломы еще открыты, просто до них не так легко добраться. Есть в морях на дне, есть в пропастях, куда не спустишься.

— Тебе то откуда знать? — вскинулась Агнеш.

— Я фей, — кучер поднял в небо палец, — мы народ магический, многое знаем и без ваших служб проверки.

— Почему же об этом не говорят? – не унималась Агнеш

— Потому и не говорят, что от них нет угрозы. Никто из разломов не выходит, но заставы там оставлены, и воины несут там службу.

— Только настроение испортил, — махнула рукой Агнеш.

— Да я что, —сразу стал отнекиваться Крид, — я за правду.

— А много в работном доме сейчас людей живет? – перевела я разговор в другое русло.

— Так, — Крид задумался, — Марк, Сибилла, Однишек…

Фей перечислил где-то десять имен и кивнул.

— Все верно осталось двенадцать со мной, а если эту чернобровую считать, то тринадцать постояльцев. Как ваша тетка померла рия Алидари, кто посильнее был в соседний от нашего работного дома, к Ребекам, ушли, чтоб им пусто было. А кто послабее в города подались. Думают, их там ждут прям.

— А что Ребеки эти?

— А что Ребеки, соседи они неуживчивые, тетка ваша с ними всегда собачилась. И лес наш они собирали без спроса, и скот свой на поля пускали, потраву делали. Но как тетка умерла так притихли, только людей переманивают. Говорят, что вы работный дом по миру пустите, будто там есть что пускать. И так еле живы с такой-то зимой голодной. Вон, — фей постучал по ушам лошади рукой, — одна Шмара у нас и осталась, и то, потому что кости одни. Двух твари погрызли, когда круг охранный сбой дал, а еще одну… еще одну мы сами съели.

— Ужас! —вскликнула Агнеш, — Как же так?

— А вот так, — оборвал причитания Агнеш Крид, — два года неурожая, падеж скота, ворье, дезертиры немного нас потрепали, да твари, что разбежались, иногда набредают. Так и скатились.

— А ты почему не ушел? – спросила я.

— А куда? Кому я нужен? Феечек то сразу разбирают, а нас мужиков не больно ценят. Ну могу я командовать скотиной, так ее сейчас у всех мало.

— А рынок тут есть? – спросила я.

— Есть, — вздохнул Крид, — но цены там нам не по карману рия Алидари, уж поверьте мне.

Через некоторое время поросенку надоело сидеть в жарком сундуке, и он что есть силы заверещал. Упарилась скотинка.

— Это что там у вас визжит? Никак порось?

—Отпускаем? – вздохнула Агнеш, — И так сидел долго бедный.

— Выпускаем, — кивнула я.

Крид заинтересовано повернулся к нам и скатился по шее лошади в телегу.

— А лошадь? – спросила я.

— Не переживайте рия, Шмара дорогу знает.

Я кивнула и помогла Агнеш снимать веревки с сундука, мы пытались, как могли обезопасить нашего хрюнделя. Который в данный момент визжал на все тона, а когда я догадалась, что могло его сподвигнуть на такой ор, то стала снимать верёвки еще быстрее. Скорее всего, в туалет хочет.

Стоило нам открыть тяжелую крышку, как хрюндель выпрыгнул из сундука, а потом также резво соскочил с телеги и унесся в кусты.

— Майборок, — удивлённо прошептал зависший над нашими головами Крид, — Вы у кого майборока украли?

— Почему сразу украли? – возмутилась я.

— А вы хотите сказать, что купили? – Крид хмыкнул, сложив руки на груди, — вы хоть знаете, сколько он стоит? И в хозяйстве он бесполезен, это теперь не животное, а живой артефакт!

Хрюндель, видимо, уже сделал все свои дела и повизгивая кинулся вслед на нашей телегой. Фей нахмурился и перевел взгляд на поросёнка, потом на меня, на Агнеш, опять на меня.

— Только не говорите рия Алидари, что в вас родовая сила проснулась, в жизнь не поверю.

— Вот и не верь, — успокоила я фея, — иди лучше, за лошадью следи.

Шмара почуяла, что ее никто не контролирует, и медленно брела, кусая редкие кустики травы, зато это помогло нашему поросенку запрыгнуть в телегу и тут же прижаться ко мне боком, довольно похрюкивая.

— Да переруби меня топор старого Мыра! – воскликнул Крид, — У вас магия рия Алидари!

— Да чего ты орешь? – цыкнула на фея Агнеш, — Не обязательно всем в округе это знать.

— Это все меняет, — фей стал серьёзным.

— Что меняет? — удивилась я. Но наглая крылатка только хмыкнул и полетел на свое рабочее место, широкую шею Шмары.

Я чесала костяшками пальцев бок поросенка и думала, что пора бы придумать ему имя, раз он теперь мой. Напрягало, что поросенок дорогой, интересно дороже моего работного дома в двенадцать тысяч золота…

Вид на новый дом открылся резко, вот крутой поворот, подъем на пригорок и внизу расстилается долина, зажатая между небольшим холмом и лесом. Посередине долины дом, довольно большой, можно сказать, не меньше того замка, что я видела, когда только тут очутилась.

Две башни, между ними жилые этажи. Хозяйственное подворье, которое растянулось на довольно большое расстояние. Тут же сад, зеленеющий распускающейся листвой. Все огорожено толстой стеной из камня. За оградой поля на одних что-то зеленеет, другие чернеют свежевспаханной землёй.

Словно понимая мое состояние, даже лошадь немного приостановилась, давая мне возможность спокойно осмотреть свой новый дом. Я глубоко вздохнула и улыбнулась: неужели я дома...

Иган Ашта

Сильвия была красива, стройная, как древние статуэтки в храме Пресветлой, но с нужными округлостями, которые притягивали мой взгляд.

Моя невеста была признанной красавицей столицы. Я смотрел на нее, любуясь, грацией, с которой она аккуратно натягивала чулки, шнуровала платье и хмурила тонкие брови.

Мы встречались в каждый мой приезд, в столицу. Сильвия сама настояла на том, чтобы мы вступили в близкие отношения до свадьбы, боялась потерять меня.

А кто в своем уме откажется от такой красоты. Хотелось схватить ее в охапку и не отпускать. Жаркая ночь и утро, когда мы словно два ненасытных зверя любили друг друга, закончились слишком быстро.

Сильвия быстро одевалась, искоса поглядывала на меня. Странно, обычно она не спешит уходить.

— Иган, нам нужно поговорить, — сказала она и собрала волосы в пучок на макушке.

— Если ты будешь рядом, я могу слушать тебя вечно, — я похлопал по смятой простыне и стянул с себя одеяло, которое небрежно прикрывало возбужденное естество. Но Сильвия не поддалась на мое приглашение и недовольно поджала губы.

— Иган, мы расстаёмся.

— Что? – мне показалось, что я ослышался.

— Ты выжженец Иган, без своего зверя ты малосилок, а я не могу выйти замуж за малосилка. Отец уже нашел мне другого жениха и… — Она подняла на меня взгляд своих прекрасных серебристых глаз, — сегодня я с тобой прощалась.

— Сильвия, ты…— я запнулся, в голове стало пусто. Появилась боль в груди, словно во мне опять сияет огромная рана. Я хрипло выдохнул, сжал челюсть, чтобы не зарычать.

— Не нужно было утруждаться, Сильвия, — сказал я и встал с кровати. Она вздрогнула и отступила.

— Иган, ты должен понимать, мой отец советник императора, я не могу выйти замуж за выжженца, я не могу противиться его воле. Если хочешь после того, как я рожу наследника своему мужу, мы будем опять встречаться. Я люблю тебя, Иган, но не могу пойти против семьи. Ты даже не наследник, бастард рода, хоть и признанный, а теперь еще и выжженец, мой статус понизится.

— Мне дали семя кристалла, — сказал я и обернул вокруг бедер простыню, — Я верну магию, мы вернем мне магию…

Я посмотрела на замершую девушку и сжал кулак, чтобы не коснуться ее. Боль в груди была почти осязаемой, она не давала мне дышать. Выжить там в чистилище, чтобы получить нож в сердце от любимой, что может быть хуже.

— Нет, Иган, я не согласна, — Сильвия покачала головой, — Я не согласна. Я боюсь, что… не смогу это сделать. Семя… оно может не прорасти, оно может убить меня.

— Этого уже давно не происходит, девушки не умирают. Семя усовершенствовали… — я все еще на что-то надеялся… посмотрел на любимую, которая еще десять минут назад стонала подо мной, тогда ей не было дела до того, что я выжженец.

Я тот, кто потерял своего зверя и утратил почти всю магию. Не повезло мне в последнем разломе, который случился в Аратоше, нарвался на высших тварей. Их было слишком много. А нас осталось слишком мало. Я потерял внутреннего зверя, потерял почти всю силу.

В моей груди зияла огромная рана, я не знаю, как жив остался. По велению императора за заслуги перед родиной мне дали магическое семя. Одному из ста драконов, которые потеряли свои силы. Семена кристаллов очень редкие и дорогие, позволить себе могут не многие сильные рода, не то что такие, как я…

Их создавали еще в прошлые разломы, а в наше время усовершенствовали. Семя внедрялось в тело дракона и прорастало там, напитываясь магией. В прошлые столетия…да, тогда семя убивало того, кто его проращивал, но не сейчас. Мое спасение, моя надежда сейчас таяла, как первый снег под жарким солнцем. Если Сильвия отказалась… я останусь малосильным.

После того как семя напитается магией и превратится в кристалл, его извлекают и выжженец поглощает его. На всех магический кристалл действует по-разному. У кого-то возвращается магия, у кого-то зверь с родовыми дарами, мало кому везет и поднимаются из небытия сразу два параметра.

Считалось, что лучше всего семя растят женщины, особенно если они его растят для своего избранника. И я наделся, что Сильвия прорастит для меня это семя. Она сильная драконица первой категории, не зря ее глаза так сияют магией.

— Нет, — девушка отступила и потом резко отвернулась, и поспешила к двери, — когда я буду готова увидеться с тобой вновь, я пришлю к тебе вестник Иган. Но это будет нескоро.

— Почему ты думаешь, что я буду ждать тебя? – я натянул на себя маску безразличия.

Сильвия уже открыла дверь нашего номера, потом обернулась. Ее глаза блеснули, и мне показалась в них насмешка…

— Иган, я знаю, что ты любишь меня, — сказала она, потом провела рукой по своей груди и снисходительно улыбнулась, — разве можно отказаться от такого.

Дверь мягко закрылась, а я еще несколько секунд стоял не в силах двинутся. Потом со злостью смел на пол закуски с небольшого столика. Хотелось сжечь всю комнату, хотелось рычать от ярости, громить все вокруг. Но легкая дымка вокруг руки и сильная боль в груди меня остановили.

Я никчемный выжженец! Сильвия права, что я могу ей дать? Дочери самого богатого после императора дракона. Жалкий замок, оставшийся от деда, отца матери. У меня нет золота, чтобы привести его в подобающий вид. Я до сих пор живу у отца и терплю его наследника. Я скрежетнул зубами. Вся моя жизнь — это бесконечный бег, чтобы доказать, что я лучший, что я не хуже других, что я…

В бездну, в разломы все это! К тварям под хвост я буду пресмыкаться! Заберу свою награду и уеду по назначению, куда пошлют. Если раньше я собирался всеми способами остаться тут, в столице, чтобы быть поближе к Сильвии, теперь же… в этом отпала надобность.

Я открыл ладонь, взглянул на небольшой знак, переливающийся магией. Семя. Стоило обратить на него внимание, под кожей закололось. В моем теле для него слишком мало магии.

Я выдохнул, не время предаваться серым мыслям, от меня зависит сестра, я не могу опускать руки. Кристи заслуживает лучшего. Высший свет для меня закрыт, но кто сказал, что мне нужна жена именно из высшего света.

В тот день с моих глаз упала вуаль влюбленного дурачка. Я посмотрел на все со стороны и понял, что Сильвия никогда не была со мной откровенна.

Когда я был героем, на которого пускали слюни все высокородные, я был ей нужен.

Теперь же, когда накал эмоций и радости, что все закончилось, прошел, я был уже не лучшей партией. Да мой отец богат и уважаем, герцог Хиар владел большими наделами земель, но я не его наследник, я его бастард. Он даже свое имя мне не дал. Я был Ашта по роду моей матери.

Отец проводил балы и старался найти мне жену. Я был ему благодарен. Но магически одаренные драконицы не желали растить для меня семя, придумывая тысячи причин для отказа, основная это страх оказаться без магии, или умереть. Столетние предрассудки никуда не делись. Все считали, что семя убивает…

Те же девушки, что были лишены магии… пустышки, годились только на роль фавориток.

Впрочем, мне даже фаворитки сейчас были не нужны. Впереди работа по восстановлению родного гнезда, а фаворитки требуют много золота. Но отказы не принимали ни магически одаренные, ни пустышки.

Девицы упорно желали влезть ко мне в постель, чтобы я их скомпрометировал и женился. Им было плевать на мое безденежье, плевать на то, что сейчас я выжжерец, всем нужны были от меня магически одаренные дети. От меня могут родится дети альфа степени. Из боевого генерала, который спасал мир, я превратился в дичь, на которую шла охота.

Чтобы лечь спать, мне приходилось сначала запускать в спальню слуг, чтобы они проверяли мои апартаменты, и выгоняли всех, кто там попрятался. Девы ухищрялись проползти ко мне в комнату даже через окно, а жил я на третьем этаже дворца.

Я избегал их ловушек, но внутри копились злость и разочарования. Я был готов рвать всех на куски. Даже без аурной магии ко мне уже опасались подходить, таким злобным взглядом встречал я знакомых.

Я устал слышать соболезнования о потери магии и зверя, я устал быть дичью для одних и ступенькой для возвышения, для других. Мне нужна передышка.

— Иган, — Кристи тронула меня за рукав, — может, уедем. Тебе нужно отдохнуть. Успокоиться. Прийти в себя. Я же вижу, что тебя что-то гнетет.

Я любил сестренку. Мама после того, как родила меня, вышла замуж за обедневшего аристократа. Они прожили вместе четырнадцать лет, погибли от тварей, что прорвались за стены замка.

Кристи в то время не было дома, она гостила у родственников своего отца в столице и поэтому осталась жива. Единственная родная душа. Единственная, кто еще держит меня на краю с бездной отчаянья.

— Ты права, Кристи, завтра едем в Аратош, мне нужно почтить могилы павших товарищей молитвами в храмах богов, а потом…

— А что потом? – Кристи улыбнулась.

— Потом поедем в замок Сураш, нужно приводить в порядок наши земли.

— А как же…— сестра обвела взглядом зал полный блистательных высокородных и более тусклых обедневших аристократов.

— А здесь мне больше делать нечего.

— Иган, ты еще найдешь ту, которая вырастит тебе кристалл, — сестра опять тронула меня за рукав сюртука.

— Я не хочу больше об этом говорить, — потом усмехнулся, — Знаешь, вчера мне предлагали продать семя, даже разрешение от императора имеется.

— Но ты же не продашь? – с тревогой спросила Кристи, — Ты же любил магию и зверь, как ты без зверя?

— Многие драконы живут без магии и зверя Кристи, спящая кровь делает их драконами только на бумажках, но они как-то живут. И даже находят в этой жизни радость. Значит, и у меня получится.

Кристи улыбнулась.

После принятого решения стало немного легче. Я забрал свои документы в имперской канцелярии, теперь я отставной генерал. Чиновник долго вздыхал, потом сказал:

— Риан Ашта, я обязан дать вам направление в ваши родные края, они особенно пострадали и их восстановление сейчас в приоритете. Сами понимаете, земля там плодородна, а нехватка продуктов у нас вполне ощутима. Но тогда вам будет заказан путь в столицу.

— Делайте, что должно, — сказал я.

— Но…

— Я согласен быть наместником провинции Сураш, пока не найдете более сведущего человека на эту роль. Все понятно, сейчас моя задача очистить край от мародеров и дезертиров, также уничтожать остатки тварей, которые еще угрожают жителям окраин. Но я не управленец, поэтому пока пишите направление, а там присылайте компетентного дракона.

— Спасибо, спасибо, — чиновник расцвел и стал быстро строчить пишущим артефактом.

— Вот, — подал мне свиток, скреплённый имперской печатью. С вами отправится отряд стражи. От вас нужно обеспечить их продовольствием и ночлегом. Сроки их контрактов по пять лет, командира найдете по этому адресу.

В общем, мой отъезд был быстрым, можно сказать стремительным, и я был даже рад окунуться в работу. Сразу забывается и предательство любимой, и моя ущербность.

В Аратоше после поклонения на могилах друзей и молений в храме богов, мы с Кристи отправились к цагу, чтобы выехать в Сураш в семейном цаге отца. Отпускать он меня не хотел, но задержать не имел права, я все же не его наследник.

Перед каретой стояла одна из настырных поклонниц.

— Генерал Ашта…

— Я уже не генерал, — постарался обойти девицу. Отец у нее богат, но силу, а с ней и титул они потеряли. Девица с согласия родителя страстно хотела от меня одаренного драконенка, и плевать ей, что я не хочу иметь детей ни от кого, кроме будущей жены. Сам всю жизнь в бастардах хожу и не хочу такую же участь своему ребенку.

— Риен Ашта, послушайте, у меня есть чем вас заинтересовать, — я отодвинул девицу, а Кристи осуждающе покачала головой, — Как вы смотрите на то, чтобы заиметь серебряные шахты.

Очень соблазнительное предложение и этим девица разозлила меня еще больше, я не выдержал. Схватил ее за горло и притянул к себе:

— Я сказал, нет! Что тебе в моих словах непонятно?! Я не разбрасываюсь своими детьми! Уйди с дороги!

Я откинул от себя девицу, которая уже задыхалась, а Кристи, схватив меня за рукав, потянула к магомобилю.

— Иган, не нужно, прошу тебя, просто уедем.

Я постарался взять себя в руки и дал Кристи увести себя.

Вокзал встретил нас толпой переселенцев, запахами уличной еды и навоза. Я скривился до сих пор есть еще те, кто не пересел на магмобили и по старинке пользуют лошадей.

Наняли мальчишку перевозчика и пошли к нашему цагу.

Гудок цага заставила толпу отхлынуть от него, и мне под ноги бросилась девица. Злость опять вспыхнула внутри, опаляя яростью, мне показалось, девица хочет что-то сказать, и я ее опередил:

— Мне не нужны фаворитки, уйди с дороги!

Удивленные голубые глаза блеснули злостью, нос и лоб у нее были разбиты, надеюсь, она не станет предъявлять, что это я повинен в ее ранах. Я скривился, уже были инциденты.
— Да вы хамло, батенька! —вдруг выдало это мелкое недоразумение.

Я замер, медленно обернулся:

— Иган не нужно, пойдем? – испугалась за девушку Кристи.

— Что ты сказала? – спросил я наступая.

Девица не должна так на меня смотреть. Раздражённо с желанием уколоть или чем-то приложить. Я заинтересованно пригляделся. Видимо, из простых, но фигурка недурна, хоть и костлява, как по мне. Зато глаза, просто бескрайнее небо, жаль, в них нет магии, значит не драконица, хотя может быть из обедневших…

— Хам ты, говорю, а еще болван! Раз не понимаешь, что упала я нечаянно, а не для того, чтобы привлечь внимание такого неприятного типа. Кому ты вообще нужен! – ее звонкий голос словно игла впивался в мои уши.

Я сделал шаг к девчонке, впервые за много месяцев мне вдруг показалось, что я чувствую запах. Цветочный с терпкими нотками древесного дыма. Нет, мне показалось…после гибели зверя я не чуял запахи разумных.

— Иган, она всего лишь девчонка, — Кристи старается оттянуть меня от мелкой занозы, — рия, вам лучше уйти!

— Так, я стою там, где мне нужно, это вы задерживаетесь, — Девица презрительно фыркает и… показывает мне спину, нагло отвернувшись. Простая человечка отвернулась от дракона, неслыханная дерзость. Я делаю пару шагов и нависаю над ней, теперь уже явственно чувствуя ее запах.

— Иган! — Кристи, она не на шутку испугалась. У меня вдруг мелькнула совсем глупая мысль. Семя…оно кололось в моей ладони, словно просилось наружу, а почему бы и нет.

Девчонка просто побудет сосудом для семени, прорастить не сможет, магии в ней нет. Глаза пусты, зато я могу спокойно говорить, что семени у меня нет. Это отвадит всех заинтересованных его купить, и меня оставят в покое. А девчонка… ну пусть побудет сосудом за свое неуважение и длинный язык, хуже ей не будет.

— А ты права, — я наклонился к ней, вдыхая приятный аромат, и улыбнулся, — С некоторых пор я никому не нужен.

Семя нужно высадить на голую кожу, поэтому я приложил ладонь к нежной коже шеи и дал сигнал семени. На удивление оно ушло от меня легко буквально секунда и в ладони перестало колоться. Зато Кристи все поняла:

— Иган зачем? Зачем ты это сделал? – сестра схватила меня за руку и потянула от замершей девушки, которая словно почуяла семя и терла шею.

— А какая теперь разница кто? Теперь пусть ищут. Ты же далеко уедешь, девка? – я намеренно грубил ей, чтобы увидеть еще раз ее злой взгляд, и девчонка не подвела.

— Сам ты девка! – воинственно рявкнула она мне, а я рассмеялся.

Что-то в этой деве с разбитой физиономией меня привлекло.

Скорее всего, ее глаза, цвета утреннего неба…

Налюбовавшись вволю на свое новое место жительства с высоты, мы стали спускаться с холма прямо к воротам. Мимо полей, на которых при близком осмотре было все не так радужно. Судя по всему, посажены зерновые, но между рядками уже полезли сорняки.

— А почему с сорняками не боретесь, они же посевы забьют? —спросила я погромче Крида. Тот удивленно обернулся, приподняв брови.

— А вы я смотрю не совсем пропащая, — хмыкнул он, — Нет у нас золота на магов. Только смогли, что жучка вывести. Мальчишки ходят, рвут траву для скотины, но ее и в огороде хватает, прет как не в себя.

— А другие жители дома?

— А другим плевать рия Алидари. Самым понимающим был Скорч, так его Ребеки уговорили к ним уйти.

— Странно, — сказала я, осматривая стену, которая окружала сам дом с хозяйственными пристройками. Вся в выбоинах, кое-где дыры насквозь. Стена невысокая, метра два в высоту два с половиной.

Крид опять повернулся на мое высказывание, но я не стала продолжать. Странно, что тетка получила за продажу племянницы половину стоимости работного дома и ничего, видимо, для этого работного дома не сделала.

— Ох какой дом, как замок, — удивленно смотрела внутрь двора Агнеш, и я тоже решила, что стены осмотрю уже потом.

Не радовало меня плохое состояние нашей защиты. Я не забывала, что твари еще не все выбиты, да и грабители тут, обычное дело, судя по всему.

Внутри двор был вымощен камнями, между которых проросла щеткой трава. Пахло тут не очень хорошо, навозом, мочой, и подгоревшей едой.

Мы ехали к самому дому мимо хозяйственных построек. Под одним из навесов сидели мужчины, увлеченно играя в кости. Про эту игру Агнеш мне тоже рассказывала, что-то по типу нашего домино, только немного правила другие. На нас мужчины кинули мельком взгляд и даже не почесались приветствовать хозяйку.

Двор был захламлен мусором, собранным в кучи. На лавке под деревом, похожим на яблоню, сидел старик, прищурившись поглядывая на нашу телегу. Возле верёвок, встряхнув белье, застыла девушка, провожая нас недовольным взглядом. Два паренька, опершись на стену, с удивлением, смотрели на Агнеш. Я, видимо, для них была не так интересна.

Общее впечатление от полей и двора были не очень приятными. Сразу было видно, что не хватает хозяйской руки.

Я уже намечала, что нужно сделать, очень хотелось взять в руки бумагу и ручку и все расписать, но немного привела себя в чувства. Денег у меня на все про все, может, просто не хватит.

А нужно еще что-то кушать… и перевела взгляд на свой дом. Надо сказать, он и правда был похож на замок, может, не такой громадный, но впечатляющий.

Сложен он был из серого камня, того самого, из которого построена, и стена и выложен двор. Бывшие хозяева делали все на совесть, на века, можно сказать. Широкое крыльцо вело к двухстворчатым дверям, одна из створок была открыта, и из нее шел запах гари.

Крид остановил телегу возле крыльца:

— Вот приехали, выгружайтесь. Эй, мальцы, помогите рие Митроу унести вещи в ее крыло, — гаркнул он басом паренькам, которые шли седом за телегой. Те перестали зачарованно смотреть на Агнеш и перевели взгляд на меня. Чуть склонились поклонах:

— Рия Алидари, мы поможем.

Я, кряхтя, стала слезать с телеги, потревоженный поросенок недовольно хрюкнул и первым спрыгнул с телеги. Довольно высокомерно осмотрел округу и потрусил к ближайшим кустам.

— Эй, не возле входа в дом, — строго прикрикнула я майбороку, — чуть подальше отойди.

Пареньки забыли, как дышать, и с изумлением рассматривали магического поросенка, который красовался сияющими кругами по бокам. Поросёнок опять удивил, умная животинка. На ходу развернулся, понёсся в сторону забора, из-за которого были слышны звуки животных.

— Эй, чего застыли, — прикрикнул на мальчишек Крид, — мне еще Шмару нужно распрячь и накормить.

Агнеш тоже уже слезла с телеги и разминалась.

— Ох, ноги иголками колит. А что это горелым воняет?

— Это Риси, есть, готовит, — ответил паренек, который тянул к краю телеги мой сундук. Когда Агнеш на него посмотрела, он покраснел и поспешно отвернулся.

Я улыбнулась. Девушка была красива, и не удивительно, что парни на нее заглядываются, но потом я нахмурилась. Как бы эта ее красота не стала проблемой.

Все же мужчин тут намного больше, чем женщин. Да и за себя нужно переживать. Я тронула шарфик на шее, защиты у нас нет, а судя по пропитым физиономиям этих игроков, проблемы у нас с ними точно будут.

Пока я предавалась своим мыслям, мне под ноги прибежал майборок и стащили с телеги наши вещи.

— А кто нас по дому проведет, все покажет? —бодро спросила Агнеш. Я благодарно ей кивнула. Как изворачиваться, что я тут ничего не помню, я еще не знала. Думаю, и людей, что тут живут, Алидари должна знать. Держись, Лида, сначала всегда трудно, говорила себе как мантру.

— Я проведу, только в начале вещи рии Алидари занесем в хозяйское крыло, сказал старший мальчишка.

— Вещи Агнеш тоже в господское крыло, — сказала я, — Она моя подруга и будет жить рядом. Меня тоже проведете, может, за год что-то изменилось, а я не знаю.

— Тогда в комнату рядом с вашей, можно заселить, там кровать есть, — паренёк опять покраснел под взглядом Агнеш, а второй ткнул его вбок, приводя в сознание, — Меня Сим зовут.

— Я Роб, — второй паренек был чуть младше, но похож на старшего, из-за чего у меня сложилось мнение, что мальчишки братья.

Камни на крыльце стерты до глубоких ямок, но по краям видно, что когда-то в них были вырезаны узоры. Наверно красиво было. Окна я уже рассмотрела, краска облупилась, стекло мутное с пузырьками, через такое наверно мало что видно. Но с тем, чтобы делать комнаты светлее, оно, скорее всего, справлялось.

Двери были выкрашены в темно-вишневую краску и облупились, под ней была видна благородного цвета древесина, покрытая лаком. Кто придумал такую красоту краской покрывать…

Небольшая прихожая была захламлена всякими ящиками и бочками, по углам висела паутина. Грубо прибитые крючки, видимо, служили вешалками для верхней одежды.

Из прихожей мы плавно переместились в зал гостиную, где запах гари чувствовался еще сильнее. В зале было пусто. Стены с сиротливыми светлыми пятнами, которые, скорее всего, остались от картин или гобеленов, пол каменный сквозь слой грязи проглядывается узор и большое виражное окно с выбитыми кусками, которые были наспех заделаны таканью.

— Это… — Сим замялся, — когда хозяйка померла, пришли долговые, ждать вас не захотели забрали мебель, что тут была в счет долгов.

Я нахмурилась: разве так можно? Раздражало, что я не знаю законов этого мира, да и сам мир не знаю. Столько всего предстоит еще понять. Но то, что кто-то чужой может прийти сослаться на то, что тетка должна и забрать что-то в счет долга настораживало. Нужно поговорить с Агнеш, где мне раздобыть свод законов, и кто вообще решает такие тяжбы.

Из боковой двери выскочила девчонка. Худая, в потертом платье с серым передником, на голове косынка тоже грязная. Лет ей на вид четырнадцать-пятнадцать, испуганный взгляд карих глаз, нос пуговкой и полуоткрытый рот, показывающий два крупных белых зуба.

— Риска, рия Алидари приехала, еда готова? – Строго спросил Сим девочку.

— Гготова, — чуть заикаясь, отчаянно закивала девушка, чуть склонилась мне и, открыв еще шире рот, засмотрелась на Агнеш.

— Это, рия Агнеш, она тоже будет здесь жить, — сказала я, чтобы привести молодежь в чувства. Мысленно хихикнула, сама -то я от них недалеко ушла. Замуж Алидари выдали, стоило только перешагнуть положенный рубеж, двадцать лет, год она прожила с Гауром. Я молода, улыбка сама-сабой опять показалась на губах. Мальчишки тащили мой сундук, мы с Агнеш несли ее баул и сумки, между ногами путался майборок.

— А куда ж? – Риси указала рукой на поросенка, — Нельзя животное.

— Этому можно, — уверенно сказала я. Майборок уже зарекомендовал себя умным и ответственным питомцем, так что не буду я отдавать его на скотный двор. Тем более даже Крид сказал, что теперь поросенок не животное, а живой артефакт.

Дом делился на два крыла. Одно чуть меньше было хозяйским. К нему вел длинный коридор, тоже весьма захламлённый. Коридор вывел нас в общую гостиную.

Хоть здесь мебель не унесли…но стоило присмотреться… я вздохнула. Лучше бы унесли.

Диваны почти в лохмотьях, прикрыты выцветшими гобеленами, столик без ножек поставлен на деревянный чурбак. Окно открыто и хотя бы не так воняет затхлым воздухом. Бедная Агнеш в ее положении все запахи слишком сильны. Девушка наморщилась и старалась прикрывать нос ладошкой.

— Вот, — Сим показал на несколько дверей, — тут гостевые комнаты, но там пусто, дальше коридор идемте, он ведет в комнаты хозяев.

Следующий коридор имел несколько дверей, и одна вела в мою комнату.

Воздух тут был спёртым, пахло сыростью, мышами, и старыми духами. Тут стояла большая кровать, на стене висел гобелен. Стол с кособоким стулом, зеркало, мутное, в котором еще нужно постараться себя рассмотреть. В комнате имелась гардеробная и ванная комнаты.

— Не работает, — сразу сказал Сим, когда я хотела посмотреть, идет ли вода.

Мальчишки поставили сундук в гардеробной, где еще хранились вещи бывшей хозяйки.

— Рия Арили, давно приказала вентиль закрыть, трубы прохудились, вода текла везде, — объяснил мне мальчишка.

— А мыться? Туалет? – с тревогой спросила Агнеш.

— Так мойка есть общая, а туалет на улице за сараями.

Мы с Агнеш переглянулись, думаю, она уже пожалела, что приехала со мной. Я вздохнула, кивнула Симу:

— Показывай комнату для Агнеш и пойдем пройдёмся по дому нужно понять, насколько тут совсем все плохо.

Сим кивнул и, забрав у нас баул Агнеш, повел нас в комнату напротив.

— А там что за комната? – показывая на третью дверь.

— Там спальня рии Арили, — уныло сказал мальчишка, — но мы туда не ходим совсем.

— Почему? – удивилась я.

— Так, — мальчишка замялся, — рия там умерла, говорят, что ее дух еще там.

Я фыркнула, но высмеивать страхи мальчишки не стала.

Что я знаю об этом мире, может тут и духи есть. Но обследовать комнату тетки Арили нужно, поискать документы может где-то есть сейф. Куда-то же золото, отданное Гауром Стери, делось.

Крыло, где жили работные, так называли себя живущие тут люди и нелюди, был похоже на общежитие. Длинные коридоры и комнаты ничего лишнего.

Комнаты, что закрыты на ключ, мы не трогали, в них обитали те мужчины, которых мы видели на улице. А вот по пустым прошлись. Везде один набор: кровать, стол, стул, шкаф.

Сим даже свою комнату показал, где они живут с братом, было тесновато от двух кроватей, но мальчишкам так было удобнее. Роб и Сим, как я и предполагала, оказались братьями.

По пути нам встретилась девушка, которая развешивала постиранные вещи на улице. Кивнула мне, скривилась и вошла в свою комнату, захлопнув дверь.

— Это Сибилла, — тихо сказал Сим, — они с Риси комнату делят.

— Понятно, показывай мойку, и туалет, — скомандовала я Симу. Разбираться, почему такое проявление неуважения к хозяйке, буду после.

Очень хотелось помыться, надеюсь, в их мойке чище, чем во всем остальном доме…зря надеялась.

Помещение местной бани прилегало к стене кухни, на печи готовили еду и заодно грели воду в мойке. Поэтому вода была теплой, но полнейшая антисанитария. Лавки заросли мхом от сырости, каменный пол имел слив, возле которого скопился мусор. Железные тазы, в которых мылись, тоже покрыты грязными разводами, со ржавыми пятнами. Боже, как тут можно мыться?!

— Раньше тепло во всем доме было, — сказал Сим, — когда мы сюда пришли, даже в комнатах тепло было. Тут общий туалет находился, его рия Арили давно приказала забить, чтобы не гадили. Потом совсем худо стало.

— А зимой как обогревались?

— Этой зимой повалом в кухне на полу спали, только там тепло было. Хозяйка себе горюч-камни покупала, в комнате ее стоит специальный артефакт.

— Понятно, — коротко ответила я.

Под конец я проверила кладовую, в которой хранились продукты. Полмешка крупы, деревянное ведерко жира. Шмат несвежего сала. И мешочек сушеной мяты, из него Риси варила взвар на ночь.

— Старый Скипи плохо спит без него, — пожала худенькими плечиками девушка.

— А продукты откуда?

— Это Сибилла вчера привезла…— девочка замолчала, словно сказала что-то запретное.

А я сразу смекнула:

— Что она продала?

— Нам есть нечего было, — жалобно сказала Риси, — Старший Жег, требовал еды или…

— Что она продала? — я не смягчилась.

Эти люди жили теперь в уже моем доме, который даже не соизволят содержать в чистоте. Мне не было жаль тех мужиков, которые резались в кости на улице. Можно пожалеть Сима и Роба, наверно эту девочку Риси, они, по сути, еще дети, но взрослые во мне не вызывали жалости.

— Небольшую статуэтку, — вздрогнув от холода в моем голосе, сказала девочка.

— Не там вы голос повышаете Рия Алидари, — сказал Крид, зависший недалеко от нас, — выживают все как могут.

— За мой счет? — я усмехнулась, — Это, по сути, воровство, Крид, тебе не кажется? Это дом мой, все, что в нем тоже принадлежит мне. Я должна жалеть воров?

— Людей, которым нечего есть.

Я не стала спорить с феем, и он решил наверно, что я сдалась.

— Эту зиму мы еле пережили, нужно держаться всем вместе Рия Алидари.

— Посмотрим, — уклончиво сказала я. Сейчас я еще слишком мало знала, чтобы спорить с ним.

Обед у Риси подгорел. Агнеш уже проверила чугунок и поморщилась:

— Да это есть невозможно, рия Алидари, вы отдохните, я сейчас что-нибудь придумаю.

— Агнеш, тебе тоже нужно отдохнуть, — сказала я, — поедим что есть.

— Как скажите, — девушка не стала спорить, послушно кивнув, — Но продукты принесу к общему столу.

— Хорошо, — тут я согласилась.

Столовая была не чище, чем остальные комнаты.

Длинный стол был похож на букву т, с длинной ножкой, по бокам лавки.

— Тут ваша тетушка сидела, — показала мне на кресло во главе стола Риси, — а мы все тут.

Я помогла достать Риси тарелки, заодно осмотрела посуду, которая делилась на железную и битую. Вся посуда была из разных сервизов. Грубая чашка могла стоять рядом с красивой, изящной супницей, скорее всего, Алири покупала дешевую посуду, на какую хватало денег.

Мальчишки тоже помогали, расставляли тарелки и кружки для взвара с жадностью поглядывая на Агнеш, девушка принесла почти все наши купленные продукты, вяленое мясо, яблоки, кусок пирога.

В прихожей послышался шум шагов, и громкие мужские разговоры. Работные не озаботились помыть руки и сразу полезли на лавки за стол. Несколько человек заметили Агнеш, и глазки их заблестели.

Контингент, надо сказать, собрался неприятный. На кого не взглянешь, скажешь бандюган. И дело не в рваных вещах, а во взглядах, наглых, все подмечающих. Только один мужчина пришел самым последним и сел вместе со стариком. На голове у него был капюшон, который он не снял даже за столом. Зато руки в отличие от других хоть с ранками от порезов, были чистыми.

— Риси, неси жрать, чего застыла?! — рыкнул на девочку один из мужчин, самый наглый.

— Сейчас старший Жег, — девочка испуганно шмыгнула в кухню.

— Эй, красотка, — Жег обвел взглядом Агнеш, — придешь сегодня ко мне в комнату, не обижу.

Я уже хотела ответить наглецу, но в столовую вошла Сиббила. Аккуратная, чистенькая, она скривилась, увидев всю ораву, и кивнула Жегу:

— Я тебя уже не устраиваю, старший?

— О Сиби, ты лучшая, но новенькой нужно отметится.

Сибилла села рядом с Жегом, который сразу притянул ее к своему боку.

Агнеш испуганно проскочила ко мне и села рядом. Словно только увидев меня, сборище непонятно кого стали немного приглушать громкие голоса.

— Рия Алидари мы к вам со всем почтением, — Жег дурашливо кивнул.

Риска стала разносить большие чаши с подгорелой кашей, а я громко постучала по стакану ножом, призывая к тишине.

Все удивленно замолчали.

— После обеда прошу всем собраться в пустой гостиной, — сказала я.

— Это еще зачем? – удивился один из мужчин.

— Нам некогда лясы точить, — нашел что сказать Жег, — говори хозяйка, что хотела.

Слово хозяйка он выделил, словно предостерегая меня от необдуманных слов. Ох, Лида, куда ты попала?

Все сидящие за столом напряженно замерли. И если я с тревогой, Агнеш с испугом, то работнички радостно щерили беззубые челюсти и ожидали представление.

Надо сказать, я никогда не была в роли руководителя. Я даже всячески отлынивала быть в чем-то главной, отвечать за кого-то, за что-то, поэтому и опыта в руководстве у меня не было. В теории я понимала, как это происходит, а на деле я не знала, с чего начать. Очень хотелось собрать вещички и сбежать из этого зловонного дома, но понимание, что нигде не будет лучше, удерживало на месте.

Я или стану тут хозяйкой… или пойду вместе с Агнеш искать работу, а в нынешнее время, когда вся империя только строится после пяти лет войны с монстрами это опасно.

Поэтому я придержала резкие слова, готовые сорваться с моих губ, и вежливо сообщила:

— Мы соберёмся, чтобы обсудить дальнейшее житье. И наше будущее сотрудничество.

— А чего тут обсуждать! – с пафосом сказал Жег и смачно укусил огурчик.

Как-то так получилось, что все наши продукты, которые выставила Агнеш, оказались возле этого Жега и его прихвостней. И больше неприятно, что многое они уже своими грязными ручищами потрогали.

— Зерно посеяно, скотина есть, на пару месяцев хватит. Что зря болтать-то?

— А потом? Что будет потом, когда пройдет пару месяцев? – я следила за исчезающими продуктами и понимала, что есть сейчас просто не смогу. Меня тошнило.

— А потом придет лето, в лесах грибы-ягоды поспеют, – Жег, хмыкнул, — мальки хорошо собирают, с голоду не помрем. Так ведь шантрапа? – Жег выразительно посмотрел на притихших мальчишек.

— Значит, соберёмся после обеда, и вы мне все это подробно расскажете старший Жег, — сказала я как можно холоднее.

Мы с ним сцепились взглядами. Улыбка с его щербатого рта сошла, в рыбьих бесцветных глазах мелькнуло удивление, потом он хмыкнул:

— Да расскажу, чего не рассказать-то, — и заливисто рассмеялся, роняя изо рта уже пережеванную пищу, — Смотрите рия Митроу стала настоящая хозяйка, хочет знать, как у нас тут дела обстоят.

Сборище бандюков радостно зарычало, изображая смех. И куда смотрела тетка? Почему оставила тут явно не желающих работать людей?

Я встретилась взглядом с Кридом, который сидел на высокой подушке и ковырял небольшой ложкой кашу. Фей приподнял брови, страдальчески закатил глаза, а ведь он говорил, что тетка не с теми людьми дела делает.

Час от часу не легче, думала, меня тут ждет только работа, а оказывается нужно еще и почистить эти авгиевы конюшни.

Могу ли я выгнать отсюда людей? Как вообще работает работный дом? Думаю, комната тетки будет обыскана быстрее, чем я собиралась. Может, и зря я решила всех сейчас собрать. Нужно было сначала понять, что тут и как.

Когда стол опустел, все перешли в пустую гостиную. Риска с мальчиками жались к нам с Агнеш. Мужчина в капюшоне оперся на стену и, сложив могучие руки на груди, наблюдал из-под капюшона за сворой старшего Жега. Крид нагло уселся на люстру.

— Прошу тишины! – сказала я. Не сразу, но все притихли и уставились на меня с ожиданием.

— С завтрашнего дня будем убирать наш дом, — сказала я то, что сразу пришло на ум. Жить в такой грязи я точно не собиралась.

— А тут чисто, — удивился Жег, — вы рия Митроу зря думаете, Сибилла хорошо убирает, мусора нет, — старший шаркнул ногой по стертому камню, показывая это наглядно, при этом оставил на полу земляной след.

— Это не обсуждается! —сказала я, — Завтра убираем и моем дом.

— А кто будет стирать? – посмотрела на меня как на дуру Сибилла, — Рия Митроу, у меня не десять рук.

— Нее, мы на бабскую работу не подписывались, — сразу заголосили мужчины, — нам во дворе хватает забот.

— Хорошо, мужчины убирают двор, там много хлама, женщины дом, решила я пойти на уступки.

— Пока мы будем двор убирать, кто за скотиной присмотрит, старый Скипи? – хмыкнул Жег, — Мы рия Митроу к вам со всем почтением все же драконица хоть и пустая, но лишнее делать тоже не будем. Еда у вас баланда, комнаты не имперские палаты, так что какая хата такая и работа. Правильно я говорю?

— Правильно! – гаркнуло мужичье. И я поняла, что моя затея в первый же день что-то требовать, не разобравшись в обстановке, прогорела.

Боль в шее привела меня в чувство, а то хотелось громко гаркнуть и приложить чем-нибудь по котелку этого Жега. Но я учитывала, что драконница драконицей, а прибьют меня тут и докажи потом, что не сама на камень упала. Еще Агнеш. Притащила сюда несчастную девушку на свою голову…

В общем, Жег со своими прихвостнями и Сибиллой ушли, осуждая мою дурость, а мы остались в огромном зале, поглядывая друг на друга.

— Крид, у тети был управляющий? – выдавила из себя.

— Был, давно, — фей слетел с люстры и завис недалеко от меня, — потом что-то у них случилось, и он уехал. Последние десять лет она сама дела вела.

— Спасибо, что пришли на общее собрание, — я оглядела мальчишек, Риси, старичка Скипи, который что-то напевал себе под нос, мускулистого мужчину в плаще, — Чтобы понять, что делать дальше нужно знать, что такое работный дом.

— Свод имперских законов, уложение для пустых, — прогудел мужчина в плаще, — законы с тех пор не меняли рия Митроу.

Я удивлённо замерла, кивнула здоровяку, неужели хоть один адекватный:

— Спасибо.

— Меня зовут Хрест, — мужчина снял с головы капюшон, и мне стоило большого труда не вскрикнуть от вида его головы и лица, — Я выжженец.

Я уже слышала это слово — выжженец. Так про генерала говорил кучер бывшего мужа.

Выжженцы — это те, кто лишились магии. И, судя по всему, магии этот Хрест лишился в бою.

Лицо мужчины было обожжено с одной стороны. Кожа походила на печёное яблоко, также выгорели волосы, оставив голый череп. Вторая сторона не пострадала: ёжик бритых волос, сеточка морщинок возле синего глаза. Мужчиной Хрест был видным даже сейчас.

Но смотрел он на меня напряжённо. Не знаю, чего ожидал, скорее всего, того, что потом случилось с Агнеш. Девушка пошатнулась и стала падать, закатывая глаза.

Мальчишки подбежали поддержать девушку. Я стояла рядом, поэтому успела подхватить подругу, не дала удариться о каменный пол.

— Давайте я, — прогудел Хрест, отталкивая мальчишек.

— Это из-за тебя, — возмутился Сим, — нельзя девам такое видеть!

Выжженец уже накинул на голову капюшон и сейчас легко, как пушинку, подхватил Агнеш и понёс её на нашу половину.

— Показывай, хозяйка, куда нести, — он не стал обращать внимания на выкрик мальчишки.

— Я тогда к скоту пойду, — крикнул мне вслед Крид. Я махнула ему рукой — не до него пока.

Агнеш пришла в себя уже в кровати. Хрест уложил её и ушёл.

— Спасибо, — кивнула я ему в спину, — И за совет спасибо, Хрест.

Мужчина замер, потом выдохнул и, не поворачиваясь, сказал:

— Вы осторожнее с Жегом, рия, вам лучше его не задевать.

Мужчина вышел быстрее, чем я успела задать вопросы.

— Принесите воды чистой и таз, — кивнула я выглядывающему из-за двери Симу.

Потом я сидела возле Агнеш, положив ей на лоб прохладную тряпку, и ждала, когда она очнётся.

Мальчишек отослала, мне нужно было подумать.

Итак, мои дела плохи. Правда, лучше, чем можно было ожидать. Есть крыша над головой, есть понимание, куда двигаться. Но… люди, которые тут живут, мне не нравились. Ладно, мальчишки, Риси, дед Скипи, Хрест и фей, но бандиты, которые, несмотря на голод, всё ещё тут сидят, вызывают опасения.

Как сказал этот Жег: «Какая хата, такая и работа»? Так почему при такой скудности они не ушли к Ребекам? Неспроста это…

— Ох, чего это я? — Агнеш открыла глаза и тут же попыталась вскочить.

— Лежи, — не дала я встать девушке, — Испугалась?

— Страшный? — кивнула Агнеш, — Как увидела, сомлела.

— Он не виноват, что такой, можно только посочувствовать и сделать, чтобы ему у нас было хорошо, Агнеш. Один нормальный мужчина на всю ораву бандюков.

— Точно бандюки, рия Алидари, — согласилась Агнеш, — Что же делать будем?

— Первое, — строго посмотрела на Агнеш, — никуда без меня не ходить, только рядом. Драконицу они трогать не будут, надеюсь…

— А еду готовить?

— Риси готовила еду, вот пусть дальше пока готовит, — я нахмурилась, — мы с тобой отдельно будем есть.

— Но как же, — Агнеш села, привыкая к головокружению, — не положено так.

— Это ненадолго, — сказала я, — будем всю эту братию отсюда выселять. Нужно только понять как.

— Выселять? Ох, боюсь я, рия, страшные они.

— Вот это правильное замечание, — кивнула я девушке, — Они намного страшнее Хреста. У него увечье, а у этих внутри гниль. Ты пока отлежись, вот водичку тебе принесли. После дороги тебе нужно в себя прийти.

— Так не болезная я…

— Цыц, — сразу пресекла я отговорки Агнеш, — если в обморок упала, значит, ослабла. Есть нужно и отдыхать.

— А вы как же? Я же работать должна.

— Агнеш, давай договоримся: сейчас твоя главная задача — доходить и родить, — строго сказала я, — А работа не волк, в лес не убежит, успеешь.

Агнеш хлюпнула носом и разрыдалась. Я растерянно замерла возле двери, потом со вздохом вернулась и обняла девушку, выжидая, пока та выплачет все свои страхи.

— Ну будет, — я подала ей выжатую прохладную тряпку, — оботрись и не переживай, всё будет хорошо. Я, если что, в комнате тетки, буду разбирать бумаги.

— Не боитесь, рия?

— Чего? — не сразу поняла я.

— Духа, — Агнеш испуганно покрутила на себе непонятные знаки, — Пусть Пресветлая вас защитит.

Нужно запомнить и тоже иногда знаками себя осенять, а то странно будет: воспитанная в поклонении Пресветлой девушка себя оберегами не защищает.

Когда вышла в коридор, услышала повизгивание и хрюканье. Совсем забыла о майбороке, которого оставила в своей комнате.

Сходила с повизгивающим поросёнком на улицу, где он, под смех мальчишек, унёсся на скотный двор. Потом с таким же вселенским страданием прибежал ко мне и, прижавшись к ноге, пошёл со мной в наше крыло.

Пришлось это мелкое создание кормить хлебом, но был в этом и плюс: боль, которая кололась на шее, постепенно сходила на нет.

Вот ещё одна проблема — пятерня генерала. Что это? И как с этим бороться? Ясно, что это что-то магическое…

Но будем решать проблемы по мере их появления.

Итак, комната тетки.

Ключ от комнаты лежал за порожком, об этом знали все работные, значит, могли в комнате уже всё проверить. Думаю, на многое можно не рассчитывать…

В комнате витал запах старых духов, тяжёлых, пряных. Окно завешено тяжёлой портьерой, поэтому в комнате темно.

Майборок, который не захотел опять сидеть одинёшенек в комнате, первым заскочил внутрь и тут же ринулся к камину.

— О, только не туда! — я вовремя успела втащить хрюнделя из камина, но он всё равно успел сунуть пятак внутрь и сейчас яростно вырывался с рук, рассыпая по полу золу. — Так, будешь хрюшничать, выгоню на улицу в общий свинарник!

Что мне нравилось в этом поросёнке, он понимал мой голос. Может, я преувеличиваю, но мне казалось, что он умнее, чем обычные поросята.

Майборок вздохнул совсем по-человечьи и растянулся на полу, загадочно блестя магическими кругами по бокам.

Первым делом открыла окно, убирая из комнаты сумрак и зловещие тени. Сразу стала видна общая запущенность, но, на удивление, комната мне понравилась. Просторная, с красивой добротной мебелью тёмного дерева.

Скорее всего, раньше это был кабинет, но потом Арили сделала из него свою комнату.

Возле окна стоял письменный стол из тёмного дерева с красивым рунным орнаментом.

На одной стене висел портрет молодой девушки. Скорее всего, это и есть тетка в молодости. Алидари и правда была на неё похожа: те же голубые бездонные глаза, аккуратный носик, только губы упрямо поджаты, видно, что девушка была с характером.

Кровать широкая, отделена от общей площади складной расписной ширмой. На полу толстый пыльный ковёр.

Небольшой камин, от которого несло гарью и так приглянувшийся майбороку, был из белого камня, что выделяло его из общего колорита.

Одна из стен — сплошной шкаф. На полках целые горы бумаг, свитков и книг, глаза разбегаются, не знаешь, за что хвататься.

Нужен свод законов!

Сначала решила просмотреть книги, если это свод законов, должна быть книга. Нашла интересное — учёт поступающих и выбывающих работников, толстая книга в матерчатой обложке. Полистала последние списки, вчитываясь в знакомые имена: Крид Алопа, Сиббила Ра, Сим и Роб Шкар… Очень нужная книга. Её я буду изучать уже после того, как познакомлюсь с законами по работным домам.

Нужный свод законов, нашла через минут двадцать. Я сразу освободила одну полку и расставила туда все найденные книги. Свод законов был затянут в чёрную кожу с золотым тиснением, здоровенный и тяжёлый, похожий на старинный гримуар.

Я уселась за стол в уютное кресло и принялась листать законы империи. Нужный параграф нашла быстро, а потом погрузилась в чтение.

Майбороку надоело просто лежать, он пролез ко мне под стол и тёрся возле ног, недовольно похрюкивая. Отвлекал паразит, но я всё равно упорно читала, потом порыскала в столе, нашла чистый лист бумаги, перо в чернильнице и стала записывать нужное.

Что я узнала. Работные дома были под патронажем империи, то есть законы для работных домов были для всех едины. Работными домами владели пустые драконьи рода, которые потеряли магию и зверя, но ещё могли родить дракона. С маленьким шансом, но могли. Что было странным и сразу бросилось в глаза: работные дома находились на границах империи.

Не знаю, что это могло значить, но именно тут находились почти все рода, потерявшие силу. Работный дом — это дом последнего шанса, пристанище для тех, кому некуда идти. Здесь давали еду и крышу над головой, а работный должен был работать. Вроде всё просто, но были небольшие нюансы.

Почему-то работные дома неперемещаемы… то есть они всегда на тех местах, где их построили изначально. Работные дома принадлежат только одному роду. Если род перестаёт действовать, работный дом закрывают, и такое уже было. Набирать людей в работные дома я могу сама, но…

Я не могу выгнать людей, они должны уйти сами. За этим следят имперские проверяющие, которые приезжают с проверками каждые пять лет и разбирают все прошения. Надеюсь, что пять лет с последней проверки ещё не прошли…

Последнее меня сильно разочаровало, и как быть с этим Жегом? Он явно не собирается уходить.

В конце параграфа даже карта была, расположение всех работных домов. И тут я замерла, карта намекала на что-то нехорошее. Работные дома были разбросаны по границам империи, некоторые уже вышли из связи… Да! Вот что мне это напоминает — бусы. Работные дома как бусинки вокруг империи. И зачем?! Что-то мне в этом не нравится, а что, не могу понять.

В конце было написано, что работные дома были созданы герцогом Ахюстом, известным артефактором и зельеваром своего времени. Это получается пару тысяч лет назад, как раз тогда начали появляться разломы...

Интересно, герцог так радел за простой люд? Или тут есть подводные камни? Чувствует моя задница, что второе. Я потёрла переносицу: этак сейчас и до всемирного заговора додумаюсь… а у меня всего лишь проблема, как вытянуть работный дом на самоокупаемость.

Империя прекратила спонсировать работные дома сразу после смерти этого самого Ахюста. Правда, законы не поменяли: владельцы должны отчитываться перед империей, сколько в них проживает люда и как они живут…

Если честно, непонятно в чём выгода владельцев работных домов? Мало того что на всю жизнь к ним привязаны, сами себя содержат. А ответ держать перед другими… Только в том, что пустые всё ещё при земле и поэтому выше статусом, чем другие потомки драконов без силы. Взять того же Хреста, выжженец — значит, аристократ. Не родит ребёнка-мага, его род станет пустым, пусть драконьим, но земли лишится. Фух!

Я выдохнула и захлопнула талмуд законов. Я уверена, что ещё не раз к нему вернусь, но сейчас нужно уложить то, что уже прочитала. Тем более есть охота, вечереет как-никак.

Отступление

Гаур Стери был счастлив. Он скоро станет отцом, была абсолютная уверенность, что ребёнок возьмёт его силу, ведь и возлюбленная Стери была неслабой магиней с хорошей родословной. Нужно только дождаться решения судьи о разводе и вновь жениться.

Гаур скривился, вспоминая свою бывшую жену, глупую, наивную девчонку, которая решила, что поймала дракона за хвост. Ладно, спать с ней ему нравилось, особенно первые месяцы, но потом её любовь стала такой липкой, такой приторной, что Гаур еле выдержал этот обязательный год.

Если бы…

Стери перестал писать в длинном свитке перечень нужного для новой постройки и вздрогнул, когда зазвонил артефакт связи. Новая разработка имперских артефакторов стала настоящим спасением в эту войну с разломами. Драконы стали слабее в магии, но зато артефакты стали намного лучше. Взять те же цаги, или вот звофон: если у того, кому ты хочешь дозвониться, есть такой же артефакт с привязкой, просто называй имя и говори. Обещают в скором времени не просто разговоры, а передачу иллюзий, но пока это только разговоры.

Стери недовольно тыкнул пару рун, включая свой звофон:

— Стери, слушаю, кто это?

Обычно перед тем, как принять звонок, высвечивается рунное имя звонившего, но не в этот раз.

— Гаура, — из звофона раздался дребезжащий иллюзией голос, но Стери сразу подобрался, из его тела ушла расслабленность, а с лица сошло благодушное настроение.

— Я… я слушаю, — запинаясь, сказал Гаура и крепко схватился за край стола.

— Ты забыл о нашем уговоре, Стери?

— Никак нет, — голос графа стал хриплым от напряжения, — Был уговор жениться на девке на год. Год прошёл.

— Был уговор жениться на девке Митроу и прибрать к рукам её работный дом, Стери.

— Но, но мне он не нужен!

— Я не спрашиваю тебя, нужен он тебе или нет, я сказал, что работный дом должен быть под твоей рукой. Почему я узнаю, что девка Митроу вернулась домой и устанавливает свои законы? Почему я должен звонить тебе, Гаура, и ставить под угрозу срыв наше дело? Ты, наверно, забыл, кто вытащил твой слабый род из задницы горгульи, а может, хочешь вновь считать медяки?

— Не… нет!

— Тогда слушай меня, Гаур, едешь в Ошмур и забираешь свою жену домой. Она должна быть живой, плевать на здоровье, можешь хоть ноги ей отрезать, чтобы не сбежала, но она должна быть живой под твоей рукой. Ты всё понял, Гаур?

— Да, да, ваш…

— Без имён, идиот! — Голос в артефакте рявкнул, и звофон отключился.

Стери тихо выдохнул, а потом с яростью смёл всё, что стояло на столе, на пол. Хотел ещё перевернуть стол, но взял себя в руки. Тут ничего не поделаешь, тот, кому он обязан сохранностью рода в войне разломов, не будет шутить. Нужно поговорить с любимой и попросить сделать свадьбу только для своих. Чтобы никто не понял, что свадьба не настоящая.

Да, Гаур не может сейчас развестись с первой женой, но и любимую он терять не хочет. Его попечитель высказал хорошую мысль.

Гаур был сейчас так зол, что его планы рушатся, что ему совсем не было жаль Митроу, которую он собирался сгноить в темницах своего замка.

Главное, чтобы была живая… так ведь.

Я переехала в комнату тетки. Она намного свободнее моей, и обстановка красивая.

— Ах, рия, как же вы не боитесь после покойницы тут жить, — Агнеш пугливо стояла в дверях, не решаясь войти.

Мальчишки помогли перенести мой сундук и сейчас выглядывали из-за спины Агнеш любопытствуя.

— И что? — махнула я рукой, — Нужно живых бояться, а для меня сейчас главное — комфорт.

— Ком…чего?

— Чтобы удобно было, — кивнула я на кресло за столом, — попробуй там присядь, или на кровать сядь, мягко.

Агнеш побледнела, а я не стала больше её доставать, опять в обморок бухнет.

— Сейчас остатки вещей донесу и пойдём ужин готовить.

— Рия Митроу, Риси уже кашу сварила с мёдом, который вы давали, вкусная, — Сим зажмурил глаза, а потом скосил их на Агнеш, любуясь девушкой. Его молчаливый брат, как всегда, недовольно хмурился.

— Это хорошо, что я не все наши продукты вынесла, — сказала Агнеш, — а то эти все бы прибрали. Вы видели, рия Алидари, как они с грязными руками за стол.

— Вот поэтому я с ними есть за одним столом не буду. Не нравится — пусть жалуются имперскому проверяющему! — сказала я твёрдо.

— Нашли законы? — Агнеш выглянула из окна, рассматривая запущенный сад.

Окно я открыла, и сейчас из сада тонко пахло распустившимися листочками и сладким ароматом цветов. Майборок уже принял эту комнату как наше новое пристанище и, позевывая, выполз из-под кровати. Почесал бок о ножку и поднял на нас пятак, проверяя воздух на запахи.

— Что, проголодался, маленький, — засюсюкала с поросёнком Агнеш, — бедненький.

— Этот бедненький съел большущий кусок хлеба, Агнеш, — покачала я головой, — а ещё пытался золу из камина выгрести, — наябедничала я на свина.

— Бедолаженька, — Агнеш присела рядом с майбороком и стала чесать его за большими ушками. Поросёнок упал на бок, как та коза от страха, и кряхтел от счастья.

— Рия Алидари, вы ему так имя и не дали, — с укоризной сказала Агнеш.

— Вон, пусть мальчишки придумают, — кивнула я притихшим братьям.

— Мы? — удивился Сим, переглянулся с братом, — Прямо мы придумаем?

— Вы, вы, — я рассмеялась, — не сильна я на имена. Лучше уж вы придумайте.

— Тогда мальчишки придумывают, а я выбираю, — ревниво посмотрела на поросёнка Агнеш.

— Можно и так, — вздохнула я и оглядела своё новое пристанище. Одеяла вытряхнула, матрас тоже, приготовила постель ко сну, — пошлите на кухню, есть охота сил нет.

Все вместе вышли, впереди майборок, как же без него. Трусит, стуча мелкими копытцами по каменному полу, мелко дрожат кончики ушек. Дошли до поворота, увидела, что мальчишки отстали:

— А вы чего, пойдёмте с нами.

— А мы ели, — сказал Сим.

— Пойдёмте уже, — фыркнула на замерших братьев Агнеш, — уж как будто я не знаю, что вы всё время голодные. У меня братья такие вот…

Голос девушки дрогнул, и она постаралась сразу перевести разговор в другое русло:

— А завтра чем займёмся, рия Алидари?

— Посмотрим скотный двор: кто там есть, сколько корма осталось. Огород, сад, ещё сажать можно, список составим, что нужно купить в первую очередь, конечно, продукты какие первые купить.

— Муку, — сразу же сказала Агнеш, — как без пирогов-то?

— Я уже скучаю по твоему пирогу, — улыбнулась девушке.

— Вот купите муки, масла, хмеля, мяса хорошо бы, я вам такой пирог спеку, пальцы свои покусаете.

В общем, Агнеш, оказавшись на кухне да без чужих взглядов, ожила. Глаза сверкают, руки сами работу делают.

— Ох, рия Алидари, смотрите, тут мельничка есть, я сейчас блинчиков напеку, пока каша варится.

— Давайте я измельчу, — вызвался Сим.

— Так, — Агнеш осмотрела покрасневшего мальчишку, — руки мой и за работу. Берёшь эту сечку и в мельничку на муку, на блинчики много не нужно.

Я вызвалась нарезать морковку на зажарку. Робу досталось нарезать тонкими пластиками ветчину.

Мальчишки оттаяли и рассказывали, кто они и как оказались в работном доме. Незаметно к нам присоединилась немного заспанная Риси. Сначала она испуганно жалась к стене, потом Агнеш дала ей работу — собирать возле мельнички муку, и девочка немного успокоилась, вливаясь в нашу компанию.

Я видела, как мимо кухни проходила Сибилла, явно навеселе, потому что шаталась. Звать её к нам у меня никакого желания не было.

К самому ужину прилетел Крид:

— Говорю один раз, — строго сказала я икающему фею, — за моим столом только с чистыми руками.

— И лицом, лицо тоже чистое, — строго сказала Агнеш Криду.

— Зззлые вы, — Крида повело, он завалился на лавку и тут же захрапел.

— Вы не думайте, — стал защищать фея Сим, — Крид хороший, просто… просто его феечка бросила, — сказал он тише, — ушла к Ребекам, а Крида не приняли, сказали: мест нет.

— Я всё слышу, доноссчик, обрею налысо.

— Ну и брей, — махнул рукой Сим, — сколько можно страдать-то…

— А вот не твоё это дело, — Фей сел и стал делать вид, что он трезв как стёклышко. Правда, ненадолго его хватило. Через пару минут он опять развалился на лавке и громко захрапел. Мы переглянулись, но выгонять Крида не стали, пусть уж спит.

Ужин мне понравился, уютно так, по-домашнему... Похрюкивал под ногами майборок, храпел на лавке фей, иногда почмокивая губами. Мальчишки, раскрасневшиеся от еды и разговоров, где их слушают, улыбчивая Агнеш, скромная Риси.

Мы ели и делились историями из поездки, мальчишки рассказывали истории своего бродяжничества. Риси только вздыхала, так и не рассказав, откуда она и как тут оказалась.

Оставшуюся еду — кашу и блинчики — оставили на утро.

— Риси, у тебя самое ответственное задание, — сказала я, — Ты готовишь всё также еду группе старшего Жега.

— Хорошо, — кивнула девушка. Да, несмотря на внешний вид, Риси было восемнадцать лет, правда, от остальных она это скрывала.

Ночь, на удивление, прошла без происшествий. Я выспалась и встала с хорошим настроением.

Сегодня всё будет по плану, а завтра, скорей всего, придётся ехать в город. Обязательно нужно составить списки.

Думаю, мои спрятанные золотые — это капля в том море, которое нам нужно закупить для сытной зимы. Но если всё рассчитать, можно выжить.

Ещё бы избавиться от работничков… и моё желание, на удивление, быстро сбылось.

Крид повёл меня на скотный двор, это была его вотчина. Фей мог управлять скотиной. Было интересно наблюдать, как пять подсвинков выстроились в ряд и, подняв грязные пятаки, ждали своей еды. Или как Шмара… тьфу ты, ну что за имечко, сама поднимает копыта и показывает нам, как она подкована.

— Лошадку бы ещё, не выдюжит моя красавица уборку в одну тягу.

— Подумаю, Крид, может, есть что-то не такое габаритное, но не менее рабочее, мул, например.

— А где ж тех мулов взять? Их только у гномов купить можно, — вздохнул Крид, — но ваша правда, они выносливее, чем моя красавица.

В хозяйстве было две коровы, одна собиралась на днях телиться, вторая оказалась яловая, то есть телёнка не будет, молока тоже.

— Не дали Ребеки быка своего, цену такую заломили, что тетка ваша отказалась, разругалась с ними. А своего быка мы лишились, звери его загрызли, даже шкуру не оставили. А без быка нельзя, никак нельзя.

Из птицы были куры, утки, но мало. С такого количества стаю не разведёшь. Да, куры сейчас усиленно неслись, но, если не посадить их яйца, высиживать, не будет цыплят.

— Воры окаянные, — возмущался Крид, — яйца воруют! Я так думаю, это Жег их отправляет. Он вечно животом мается, а яйца ему помогают боль унять. Но не дело это, яйца из-под птицы воровать.

Дальше возмущения Крида прервал отчаянный мальчишечий крик, а потом визг Агнеш.

Меня от страха мгновенно пронзило волной боли, от макушки до самых пяток. Как только стоять на месте осталась, не знаю, а потом я побежала на крик, схватив то, что под руку попалось, — лопату…

Я никогда так не бегала… по крайней мере, в этом мире. Ветер в ушах, сердце бьётся о рёбра, непроходящая боль на шее, которая медленно растекается на плечи, по рукам, до самых кончиков пальцев.

Мужские крики и плач Агнеш раздаются возле дома, туда я и побежала.

Картина, которая предстала перед моим взором, была неприятной. На земле, скорчившись, лежал Сим, рядом стоял бледный, напряжённый Роб, который пытался отпихнуть напирающих мужиков от брата. Агнеш лапает Жег, прижимая к себе, и тянется своими мерзкими губами к мотающей головой девушке.

— Ну чего строишь из себя, — мерзко хихикает Жег, — ты, девка, сама к нам приехала, так что теперь наша.

Я ни секунды не раздумывала, что делать, замахнулась и ударила лопатой по спине Жега. Звук был приятный, глухой, надеюсь, рёбра у него будут ныть не один день.

Мужики перестали напирать на мальчишек, замерли, смотря на застонавшего предводителя, который отпустил шмыгнувшую ко мне и спрятавшуюся за спиной Агнеш.

— Ты это… — глубокомысленно выдал один из нападавших.

Жег со стоном разогнулся и навёл на меня взгляд покрасневших от ярости глаз.

— Мы тебя, Митроу, не трогали, — прошипел он, — честь по чести: драконы себе, мы, люди, себе.

— Пошёл вон! — выдохнула я.

— Девка наша, человечья. Не убудет с неё, рабочих людей обслужить… мы только своё требуем.

— Что своё, животное?! — я сильнее сжала лопату в руках, — Я сказала, убирайтесь с моей земли!

— Твоя да не твоя, права не имеешь нас выгонять! — Жег, перестал кривиться и сделал шаг ко мне, — Ты, Митроу, лучше бы сидела, как твоя тётка, в своей комнате да не совала нос не в свои дела.

Боль внутри меня нарастала всё сильнее, она слепила, вызывала жгучее желание зарядить лопатой промеж глаз каждого, кто посмеет сейчас сказать мне слово против. Пальцы уже не просто жгло, было такое чувство, что они врастают в черенок лопаты. Я сжала зубы, чтобы не застонать. Нельзя показывать свою слабость.

Потом медленно опустила взгляд на руки и замерла, не в силах осознать, что происходит что-то, явно выходящее за рамки нормального.

Мои пальцы медленно погружались в древесину, словно она была мягким пластилином. Пахло костром, а ещё от рук отходила золотистая энергия, потрескивая мелкими брызгами-искорками, словно я прячу в ладонях бенгальские огоньки.

Мама!

Очень хотелось закричать, от боли, от злости за свою слабость, но уши резко заложило от перепада напряжения, а потом я почувствовала такое прекрасное чувство освобождения. Сродни тому, когда рожала своих детей, ещё там, на Земле…

Жег, увидел мой взгляд на руки и перестал наступать, замер, удивлённо и испуганно лицезрея мои чудеса. Тут же сделал шаг назад, но его это не спасло.

— Ложись! — рявкнула я Робу, так как Сим уже лежал на земле.

Мальчишка оказался быстрым, как стоял, так плашмя и упал сверху на стонущего Сима. Уж не знаю, почему мне показалось, что не стоит сейчас стоять...

Из кончика лопаты, которая прошла полную деформацию, превратившись в сверкающий искрами инструмент возмездия, вырвалась золотая цепная молния. Сначала прострелила Жега, который заорал от боли, потом перекинулась на его ближайшего подельника, потом на другого, ещё на одного. Один за другим все виновники нападения на мальчишек и Агнеш получили заряд золотой молнии и попадали там, где стояли. От их тушек вился дымок, который медленно поднимался к голубому утреннему небу.

Только когда пришло освобождение и боль утихла, я осмотрела масштабы битвы.

— Ик, — за спиной икала от страха Агнеш, — рия Алидари, нужно тела попрятать, скажем, что не знаем, где они.

Агнеш уже планировала скрыть следы преступления и была полностью на моей стороне.

— Да живы они, — раздался голос Крида над ухом, — Но несладко им придётся, вы им чуть мозги не пропекли, рия.

— Там есть что пропекать? — хриплым голосом спросила я.

Слова Крида, что люди живы, меня успокоили. Я простая женщина, не воин, и быть повинной в смерти стольких людей, даже такого отребья, как эти, мне было бы тяжело морально.

— Вы лопатку-то на земле поставьте, рия, — сказал Крид. Я тут же воткнула лопату в землю и убрала от неё руки.

Рассмотрела чистые ладони и перевела взгляд на лопату. Теперь её не узнать: деревянная черенок красовалась моими отпечатками пальцев, внутри которых мерцала золотая сила, а сама лопата была в разводах, словно на неё плеснули золотой водой.

Агнеш, поняв, что я больше магией пулять не буду, повисла на мне расплакавшись.

Роб помог подняться Симу, братья ковыляли к нам. Под глазом у защитника Агнеш наливался фингал.

— Я просто вышла в огород, зелени сорвать, — пожаловалась Агнеш, — а тут эти. Ты, говорят, нам прислуживать должна, раз здесь живёшь. Сим стал меня защищать, а они его бить начали…

— Ну не плачь, — я погладила Агнеш по плечу, — Они не будут тут жить!

И плевать мне было, что скажет имперский проверяющий, отберут у меня работный дом… что ж, найду себе другое занятие. Но терпеть из-за крыши над головой издевательства над другими, я не собиралась. Наверно, впервые за всю свою жизнь я была настроена решительно: стоять до конца за то, что считала правильным. Как же мне не хватало такого чувства раньше, веры в себя…

Первым очнулся Жег. Засучил ногами по земле, отползая от меня и стоявшей рядом Агнеш. Он затравленно переводил взгляд с меня на лопату:

— Рия…

— Вон с моей земли! Больше повторять не буду.

— Мои вещи…

— Крид, сопроводи, чтобы лишнего не уволокли, — сказала я фею.

— С удовольствием, — фей хмыкнул и полетел вслед за Жегом, который стал помогать другим потерпевшим вставать. Вид у них был, с одной стороны, страшный, а с другой — смешной.

На телах явно будут ожоги, но жалко мне их не было. Есть такой сорт людей, которым без боли ничего не докажешь. Из смешного: волосы почти у всех торчали в разные стороны, хорошо их молнией приложило, на черные одуванчики похожи.

Я не могла ходить, не держали ноги, но показать слабость сейчас не могла. Нужно выстоять до конца, дождаться, когда они уйдут, закрыть ворота.

— Я буду жаловаться, — Жег немного пришёл в себя, пока собирал вещи и непримиримо посмотрел на меня.

— Твоё право, Жег, жалуйтесь, хоть всем скопом, — кивнула я.

Орава нахлебников медленно побрела на выход, постоянно оглядываясь на меня и лопату. Наверно, раздумывали, можно ли ещё меня прогнуть, но не решались. Всё же магия в этом мире многое значит.

Я же думать сейчас не могла, вернее, не было сил. Если бы не Агнеш, которая меня поддерживала с одной стороны, наверно, упала бы на землю.

Когда последний из бандюков вышел за ворота, а Крид их закрыл, из меня словно штырь вытянули. Я упала на колени и схватилась пальцами за землю, потому что перед глазами всё качалось.

— Рия, — пискнула Агнеш, — ну помогите же, ей плохо!

— Что тут происходит? — пророкотал откуда-то из-за спины голос Хреста, а я больше не могла держаться, тихо ушла в обморок.

Пришла в себя на своей кровати. Рядом на кресле сидела Агнеш и бессовестно храпела. Правда, стоило мне пошевелиться, она подскочила и всплеснула руками:

— Рия Алидари, как же вы нас напугали. Хорошо, риан Хрест сказал, что у вас спонтанная инициация силы произошла, — по слогам выговорила название моей проблемы Агнеш, — А то Крид собрался вас в город к лекарям везти. Ой, я сейчас вас кормить буду, вы только не засыпайте опять, вам кушать надо, так Хрест сказал.

— Судя по всему, риан Хрест стал для тебя авторитетом.

— Кем?

— Тем, к мнению кого ты прислушиваешься, — я улыбнулась.

— Конечно, — кивнула девушка, — и нестрашный он совсем, добрый. А что волос нет, так я привыкаю быстро. Жалко только его.

Агнеш вздохнула:

— Почему? — я слушала щебетание девушки и проверяла состояние своего тела.

Слабости, от которой я в обморок упала, как ни бывало, но… было одно «но»: я чувствовала, как по телу перетекает жар. Это странное чувство, потому что я могу этот жар контролировать.

Захотела, чтобы тепло было в руке, жар медленно перетекал в конечность, так же легко плыл в ногу или собирался в животе, прогревая все органы. Странное состояние. Я встрепенулась: ну конечно, Агнеш дала мне подсказку, кто поможет мне с магией. Риан Хрест, пусть он выжженец, но знания о магии в голове остались.

— Риан Хрест страдает без магии, — озвучила свои мысли Агнеш, — видели бы вы, как он на лопату смотрит, тоскливо смотрит.

— А что лопата? — не поняла я сразу.

— Так, лопата ваша в землю воткнутая стоит, а майборок возле неё крутится, как тот кот ласковый. А лопата страшная, светится и гудит. Риан Хрест сказал не трогать, вы сами её из земли достанете, артефакт теперь это, ваш артефакт. Он сказал, лучше бы меч был, или на худой конец, нож, но как уж получилось.

Так, а вот это уже интересно, артефакт значит…

Я встала. Агнеш покачала головой на моё самоуправство. Она хотела, чтобы я лежала и сил набиралась. Силы у меня вроде было много, а лежать некогда.

План, по которому я собиралась завтра в город, всё ещё актуален. Нам еда нужна и много чего ещё.

— Что там старший Жег, назад не просился, под воротами не сидит? — всё же спросила я.

— Ушли, — кивнула Агнеш, — Крид проверил, летел за ними до самого конца полей. Так что ушли, не сомневайтесь, — потом Агнеш покраснела, и я поняла, что до слезоразлива недалеко, — Простите меня, рия Алидари, это я во всём виновата, нужно было вас слушать и не ходить одной по двору.

— Рано или поздно всё равно это бы случилось, Агнеш, у этих людей нет чести, они как крысы, которых давить нужно. Живут не по людским законам, не было им тут места. Просто всё случилось быстрее, чем я ожидала. А так даже лучше, — я улыбнулась подруге и решила отвлечь её любимым занятием, — Всё, пошли на кухню, кормить меня будешь.

Агнеш кивнула и, подхватив поднос с пустым кувшином и стаканом, потопала вперёд меня из комнаты.

С Хрестом нужно поговорить, маг он, пусть и бывший, а мне сейчас понять нужно, что со мной случилось. Чувствую, что моя эта магия не хозяйки бывшего тела, плюс что-то генерал со мной сделал…

Надеюсь, его понос прохватит, гада такого, хотя… не могу сказать, что получилось плохо… ладно, не нужно поноса, пусть живёт спокойно.

На кухне была одна Риси, испуганно посмотрела на меня и постаралась быстро уйти.

— Риси, — остановила я девушку, — ты читать, писать умеешь?

— Нет, рия Алидари, — качнула она головой, — Я в деревне жила до войны, у нас там учителя не было. Мои родители тоже грамоты не знали…

— Понятно, — сказала я, — сейчас, когда старший Жег и его люди ушли, ты поступаешь на работу помощницей Агнеш. Агнеш, — я посмотрела на подругу, — ты у нас главная кухарка. С тебя отчёт по продуктам, посуде, в общем, всё что нужно и что важно. Вечером мне список принесёшь.

— Хорошо, — глазки Агнеш довольно заблестели.

— Риси, если ты хочешь чем-то другим заниматься, то говори, у нас большой ассортимент работы, на любой вкус.

— Меня устраивает работа на кухне, — девушка кивнула, — Рия Агнеш, что нужно делать, говорите.

— Да какая я тебе рия, — Агнеш фыркнула и поставила передо мной поднос с едой. Тут и каша, и нарезка, и пышные оладушки, политые мёдом, — зови меня Агнеш, Риси. Первое, давай посуду расставим по местам, всё запишем, что у нас есть, а уже от этого и список писать будем.

Пока я ела, девушки споро рылись в закромах кухни и мелькали в дверях столовой.

Но моё спокойствие долго не продлилось, наверно, день сегодня такой, значимый!

В столовую влетел запыхавшийся Крид с выпученными глазами:

— Рия Митроу, быстрее, там это!

— Жег вернулся?! — спросила я первое, что пришло на ум.

— Нет! Там Хрест с ума сошёл! Быстрее, пока он там всё не снес в бездну!

Первое, что бросилось в глаза, когда я выскочила как ошпаренная из дома, — это дед Скипи. Он сидел на скамье, хлопал себя по коленкам и довольно смеялся, показывая голые десны.

— Магия, магия! Нельзя будить зверя! Но мы разбудим!

Потом я повернула в сторону выезда со двора и увидела Хреста — вернее, я увидела его лысую макушку, потому что сам выжженец копал… яму копал. И так усердно, что был уже на довольно большой глубине. Ещё немножко — и его не будет видно.

Но это ещё ничего: в его руках мелькала моя лопата. И она искрила золотистой магией. Я только сейчас подумала, что она похожа на круги, которые кружили на боках майборока и сверкали на пятерне, оставленной генералом.

— Всё же это генерал виноват, — прошептала я и быстрым шагом пошла к Хресту. — Риан Хрест, что вы делаете?

Мужчина поднял на меня взгляд золотистых глаз, но работу не прекратил. Я растерянно посмотрела на высыпавших на крыльцо домочадцев: мальчишки жались к стене дома, дед всё хихикал, Агнеш и Риси испуганно выглядывали из-за двери, даже Сибилла, сонная и недоумевающая, выползла из своей комнаты.

— Риан Хрест, — строго сказала я и протянула руку, — отдайте мне лопату. Сейчас.

Хрест замер, потом выпрямился. Мне не показалось: в его глазах плясали золотистые искорки, и это намекало, что лопата моя не так проста. Но самое неожиданное было не это. Лопата вырвалась из рук Хреста и, больно ударив меня по пальцам, впечаталась в мою ладонь черенком.

Я вовремя прикусила язык, потому что с него были готовы сорваться не совсем хорошие слова. Выдохнула, чтобы успокоиться, и с сомнением посмотрела на орудие труда.

Ещё пару секунд назад она сверкала магией, а сейчас — словно выключилась. Перестала гудеть, как провода под напряжением, и пугать мелкими искорками. В общем, притворилась простой лопатой со странными узорами. Я воткнула её в землю, не доверяя только что созданному артефакту, и обернулась к застывшему Хресту, к нему вернулся нормальный цвет глаз.

Мужчина рассматривал руки и дышал как загнанный зверь. Потом перевёл взгляд на меня, и это мне не понравилось. В нём было намешано столько эмоций, что я даже шагнула от края ямы.

— Рия Митроу, — голос Хреста был хриплым и тихим, — прошу, не бойтесь меня.

— Я не боюсь, — я задрала нос, — но, признаться, ведёте вы себя странно, риан Хрест.

— Я чувствовал её — внутри себя, по всему телу, — Хрест жарко посмотрел на лопату, потом опять на меня. — Магию чувствовал. Лопата вернула мне силы! Рия Мироу, ваш артефакт… он сотворил невероятное.

— Может, вам показалось, риан Хрест, — я нахмурилась.

Не хватало мне тут сошедшего с ума бывшего мага. Я сглотнула комок в горле. Час от часу не легче… Хотя. А что в этом плохого, если лопата помогает выжженцу снова стать магом? Только одно: по идее, это невозможно. Мне Агнеш рассказывала, когда мы ещё ехали в цаге, про выжженцев, и я ей верила.

— Разве можно вернуть магу силу? — с сомнением спросила я Хреста.

— Я знаю один способ, но он подходит не всем. Других способов я не знаю, — Хрест легко выпрыгнул из ямы и подошёл к лопате. Но стоило ему встать рядом, как лопата снова загудела, в отметинах, которые оставили мои руки, закружили золотистые круги — точно такие же, как на моей шее. А кстати, я же не посмотрела на свою шею… Боли я не чувствую…

— Стойте тут, я сейчас! — крикнула я Хресту и понеслась в дом. — Не трогайте лопату, риан Хрест!

Я пронеслась мимо Агнеш и очень быстро оказалась в своей комнате, сорвав шарфик, который ещё утром повязывала на шевелящуюся магией пятерню. Удивлённо выдохнула: её не было. Ни магии, ни пятерни, ни боли, которая накрывала меня в самый неподходящий момент. Со всеми этими треволнениями я просто не обратила внимание.

— Ну, генерал! — прошептала я. — Когда-нибудь я тебя встречу и спрошу за все свои волнения. А может, и не спрошу, — тут же успокоилась я.

Не будь у меня этой отметины генерала, смогла бы я стать магом? Ведь тепло, которое я чувствую по телу, — это явно магия… Я всю жизнь прожила без магии и просто не осознавала её плюсы, скорее всего, даже не стремилась бы стать магиней. Да и с Жегом сегодня получилось справиться только благодаря силе. Как представлю, что случилось бы, не выпусти лопата молнии…

Но стоит ли об этом знать кому-то ещё? Нужно сказать Агнеш, чтобы не рассказывала никому. И с генералом мне лучше не встречаться. Надеюсь, этот франт будет спокойно жить в столице и не приедет в наше захолустье.

Я выдохнула и повязала шарфик на место. Нужно спокойно рассказать всё Агнеш, предупредить. А пока — разбираемся с тем, что есть. Хорошо бы понять, что даёт риану Хресту лопата. И закопать яму. Точно, нужно закопать яму!

Я немного пришла в себя, наметила, что нужно делать дальше, и спокойно вышла на улицу. Никто не расходился: все малочисленные домочадцы замерли около лопаты и Хреста, который стоял возле неё как привязанный.

— Можете продолжить работу, — сказала я Агнеш и мальчишкам.

Дед Скипи перестал смеяться и опять что-то бубнил себе под нос. Из скотных загонов слышался хриплый голос Крида, а Сибилла ходила по двору, словно что-то потеряла. Интересно, ей уже сказали, что группу Жега выгнали? Надеюсь, девушка не будет создавать проблем.

— Рия Алидари, — кивнула Агнеш, — мы тогда с Риси пойдём дальше списки писать.

Агнеш утащила за собой не только молчаливую Риси, но и мальчишек.

— У нас там тяжести всякие, а вы сильные — поможете.

Сим с радостью согласился, а у его брата просто не осталось выбора, как пойти за всеми.

Возле ямы и гудящей лопаты мы остались с рианом Хрестом одни — не считая майборока, конечно, который вспомнил о хозяйке и с лопаты перекинулся на меня. Тёрся об ноги и похрюкивал, отвлекая от насущных проблем.

— Вы верите мне? — спросил Хрест.

— То, что вы почувствовали магию в себе? — вопросом на вопрос ответила я.

— Да, — кивнул Хрест, сильнее натянув на голову капюшон куртки.

— Давайте эксперимент, если хотите удостовериться, — сказала я.

— Что нужно делать? — тут же спросил Хрест.

— Закопать яму, естественно, — ответила я. — Она прямо на дорожке, ночью в неё может кто-то упасть.

— Я прошу прощения за свою несдержанность, — Хрест по-военному щёлкнул сапогами и склонил голову. — Всё исправлю.

— Тогда берите лопату и попробуйте ещё раз, но сейчас постарайтесь правильно использовать магию, что даёт вам ло… артефакт. Проанализируйте всё, не мне вас учить — вы же лучше понимаете, как это делать.

— Вы правы, нужно подойти к этому с холодной головой, Рия Митроу.

— Можете звать меня Алидари, риан Хрест.

— Хорошо, рия Алидари, — кивнул Хрест и в ту же секунду схватил лопату и вытащил её из земли.

Его фигура подёрнулась золотистым облачком, которое тут же впиталось в тело мужчины. Хрест стал закапывать яму — медленно, без резких движений. Лопата гудела в его руках, осыпая землю золотистыми брызгами.

Я задумчиво прислушивалась к себе: моё внутреннее тепло всё так же послушно перетекало по телу, подтверждая, что я точно стала магиней. Майборок устал тереться и просто улёгся на мои ноги, не давая мне уйти.

Яму Хрест закопал, наверное, минут за пять, хорошенько утаптывая землю.

— Что вы поняли? — спросила я, дождавшись, когда он подойдёт ко мне и нехотя передаст мне лопату.

— Я с уверенностью могу сказать, что почуял свой источник, внутреннюю искру, хотя все лекари сказали, что мне никогда не вернуть магию — она выгорела вместе с половиной моего тела, — Хрест тронул обезображенное лицо. — Но я её почуял, рия Алидари. И думаю, что смогу зажечь её вновь. Но мне нужен ваш артефакт…

Вот это поворот!

Остальное время этого бесконечного дня прошло без происшествий, если не считать разговора с Сибиллой. Девушка почему-то решила, что может мне указывать, что делать.

Я как раз составляла списки из тех заметок, которые принесли мне все домочадцы. Даже старик Скипи, который оказался садовником, принёс парочку закорючек, из которых я поняла: ему нужны саженцы яблонь и магические удобрения.

Итак, сижу я, значит, никого не трогаю, пишу свой список и думаю, как его немного сократить, чтобы тратить не все деньги. Ведь способ зарабатывать я ещё не придумала, а обыск комнаты тётки на предмет пропавшего золота ничего не дал.

Сибилла ворвалась в комнату и с ходу начала угрожать:
— Немедленно верните Жега! Вы не понимаете, Рия Митроу, что вы наделали и куда вы влезли!

— А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, — я спокойно посмотрела на девушку.

Она была симпатичной каштановые волосы, большие серые глаза. Если бы не взгляд неприятный, презрительный, с ноткой превосходства, я, наверное, даже могла бы воспринимать ее более спокойно. Выжить в такой клоаке, какой являлась группа Жега, можно, если умеешь выключать свою совесть. И девушка явно умела это делать.

Нужно, кстати, просмотреть записи прибывающих и убывающих. Насколько понимаю, там описываются причины поступления в работный дом.

— Ничего я вам рассказывать не буду! Но советую вам открыть ворота и позвать Жега обратно в работный дом.

— Я не просила у вас совета, Рия Сибилла, — холодно сказала я. — Это мой дом, моя земля. Я не позволю жить тут таким, как Жег и его шайка.

— Тогда готовьтесь! — торжествующе сказала девушка.

— К чему? Смею вас спросить.

— Увидите!

Сибилла решила, что достаточно меня напугала, и уже собралась уходить, но я её остановила.

— Скажите, рия Сибилла, что входит в ваши обязанности?

— Я прачка, — неуверенно сказала девушка.

— Вы стираете все вещи или только постельные принадлежности?

— Я всё стираю, — гонор из Сибиллы немного вышел, и она хмурилась, желая побыстрее сбежать.

— Приготовьте прачечную к осмотру. Хочу увидеть, как и сколько вы стираете.

— Я… я не обязана вам отчитываться!

— Надо же, — я сделала удивлённое лицо. — И кому же, кроме хозяйки работного дома, вы должны отчитываться, рия Сибилла?

— Я тоже уйду! — девушка хотела меня припугнуть, но совершенно не ожидала, что я сразу соглашусь.

— Не смею вас задерживать, рия Сибилла. Вас проводить к воротам? И, кстати, так, как вы замечены в воровстве моих вещей, ваши сумки я перед уходом проверю — не обессудьте.

Девушка вылетела из моей комнаты разъярённой фурией, но возражать мне не стала. А я понадеялась, что она уйдёт по-настоящему. Если Сибилла так радеет за Жега, значит, от неё вполне возможно ожидать пакости, а нам только этого сейчас не хватало.

К сожалению, через пару часов стало ясно, что Сибилла уходить не собирается. Поэтому мне пришлось исполнять свою угрозу и навестить прачечную, которая находилась по соседству с мойкой.

Впечатление от комнаты тоже было не очень приятным. Всё заросло грязью, слив постоянно забивался. Рядом с дырой, куда Сибилла сливала воду, стоял железный прут, которым она этот слив периодически чистила.

Прачечная состояла из нескольких чанов — парочка вмурованы в стену, и вода в них согревалась тоже от кухонной печи. Самым приятным было то, что вода в прачечной была. На кухне её не было, воду носили в огромную бочку из колодца на улице, а тут открываешь кран — и льётся вода.

— Трубы здесь менялись, — тут же рассказал Сим, который пришёл со мной. — Из города мастер приезжал, когда ещё ваша тётка была жива. Под прачечной источник, поэтому здесь вода есть.

— Жаль, что только тут, — вздохнула я. — Но на ремонт всех труб у нас пока нет денег.

Сибилла презрительно фыркнула. Я не обратила на неё внимания, погружённая в свои мысли. Я бы не отказалась от нормального туалета и ванны. Когда ходила в уличный туалет, молилась про себя Пресветлой, чтобы доски подо мной не развалились.

При осмотре комнаты тётки я нашла парочку дверей. Одна была забита — пришлось её отбивать. Я надеялась найти спрятанное золото, но там оказался туалет с ванной. Вылетела оттуда со скоростью света и закрыла дверь. Жуткая антисанитария, я даже как следует всё не рассмотрела… Вторая дверь не была забита, но сама комнатушка до самого верха заставлена всяким хламом — в принципе, как и весь дом. Чтобы нормально жить, нужно вычищать эти Авгиевы конюшни, и для этого нужны люди.

В общем, вечером я ложилась спать с полным пониманием, что легко мне не будет. А ещё на столе лежал список на завтрашний день. Чую, придётся доставать из сундука свой ценный мешочек…

Когда я уже погружалась в сон, дверь скрипнула, и в комнату, как привидение, вошла Агнеш.

— Рия Алидари, вы спите?

— Агнеш, — я подскочила. — Что случилось? Тебе плохо?

— Мне страшно, — девушка виновато улыбнулась и приподняла фонарь, которым освещала себе путь. — Как закрою глаза, так этот Жег, мне кажется… Страшный. Можно я тут у вас на диванчике подремлю?

— Ну, иди сюда, — вздохнула я и потеснила недовольно закряхтевшего хрюнделя. Этому, наверное, тоже страшные сны с бывшей хозяйкой снятся. Стоит его столкнуть на пол — он подпрыгивает, как пружина, и опять на кровать. Я так устала за день, что у меня не было сил приучать скотинку к порядку. Так что поросёнок спал на моих ногах.

Кровать была большая, и Агнеш аккуратно легла с краю, укрывшись своим пледом, который принесла с собой.

— Агнеш, — я зевнула, — забыла тебе сказать, что пятерня с шеи ушла.

— Ох, — девушка повернулась ко мне лицом. — Значит, ваша магия стёрла чужую силу.

— Всё может быть, — кивнула я. — Но лучше, если мы просто забудем, что у меня что-то было на шее.

— Рия Алидари, — Агнеш резко встрепенулась, а я чуть не подпрыгнула, вызывая у поросёнка недовольное «хрю». — Вы же теперь не пустая! Как же мы забудем, если у вас есть магия? Вы теперь драконица со всеми правами. И земли, что вашему роду принадлежали, должны вам отдать!

Ну здравствуйте! Я недовольно посмотрела на подругу — зачем же на ночь такие страсти рассказывать…

— Агнеш…

— А? — девушка замерла, хлопая ресницами.

— Об этом тоже никому лучше не говорить. Пока я молчу про свои права, про меня не вспоминают.

Агнеш кивнула и закрыла глаза. Хрюндель демонстративно перелез в ноги к подруге. Я хмыкнула.

Нужно сначала разобраться с магией и работным домом. Жаль, что нельзя также закрыть рот Криду… Может, не брать его завтра с собой в город?

Ошмур за эти несколько дней не изменился. Всё те же уставшие лица, словно люди здесь давно разучились улыбаться. Всё те же серые домишки с перекошенными рамами, облупившейся штукатуркой и мутными окнами, глядящими на улицу с тихой обречённостью.

Крид споро понукал лошадь и настороженно поглядывал по сторонам. На рынок мы решили ехать вдвоём — так спокойнее, да и дел предстояло немало.

Уезжая из дома, я ещё раз собрала всех и, не скрывая тревоги, принялась раздавать наставления.

— Если вдруг к вам заявится старший Жег, прячьтесь. Не нужно геройствовать, — строго сказала я, задержав взгляд на Симе и Робе.

— Я справлюсь с ними, — мрачно отозвался Хрест. — Людишки они, пусть и борзые, но трусливые. Покажу им вашу лопату — сами разбегутся.

— Может, и разбегутся, а может, и нет. Иногда лучше обойти препятствие, чем идти напролом, риан Хрест. Вас они не тронут, вы дракон, а вот на других могут отыграться.

— Сегодня я лучше ощущаю свой источник, Рия Алидари, — Хрест упрямо мотнул головой. — Я с ними справлюсь.

Теперь уже я недовольно качнула головой и повернулась к притихшей Агнеш:

— К тебе это относится в первую очередь. В любом случае прячься, дорогая. И поросёнка не выпускайте — не ровен час, пойдёт меня искать и потеряется.

— Хорошо, — послушно кивнула Агнеш.

Мы старались не говорить вслух, что хрюндель — майборок. Не каждый такое поймёт. Хрест, кстати, понял, но благоразумно вида не подал.

— Нужно чинить защитный полог, — сказал Крид, подводя к крыльцу уже знакомую телегу. — Тогда никакая тварь не пройдёт. Ни в зверином, ни в людском обличье.

Я тяжело вздохнула. Нужно было многое. Слишком многое.

Для магического полога, как я уже поняла, требовался маг, а на мага у нас денег не было. Судя по старым счетам тётки, дежурного мага из Ошмура она вызывала каждый год — подновить защиту, очистить поля от вредителей. И стоило это около двадцати золотых.

У меня было всего десять. Арифметика выходила безжалостно простой.

Оставалось лишь надеяться, что Жег испугается лопаты и больше к нам не сунется. Хотя слова Сибиллы упрямо нашёптывали обратное.

Дорога до города прошла спокойно. После вчерашней прохлады снова вернулось тепло — мягкое, обманчивое, будто природа сама не была уверена, чего ждать от завтрашнего дня.

Рынок раскинулся на другом конце города, словно отдельный живой организм. Когда-то здесь были каменные прилавки с богатой лепниной, названия лавок выписывались с размахом — наверное, над ними корпели не один день местные поэты и мастера камня… Над рядами тянулись добротные крыши, спасавшие и от палящего солнца, и от проливных дождей.

Но сейчас лепнина представляла собой печальное зрелище. Буквы в названиях потеряли форму, одни слова обрывались, другие читались, как бессвязный набор знаков. Там, где раньше были крыши, зияло небо, а кое-где их заменяли жалкие полотнища, сшитые из десятков разноцветных лоскутов. Они хлопали на ветру, провисали, пропускали свет и дождь.

И всё-таки рынок не умер. Он жил. Кипел. Дышал.

Между прилавками беспрерывно тек людской поток, сталкивались плечами покупатели, торговцы перекрикивали друг друга, спорили, смеялись, ругались. Голоса сливались в разноголосый гвалт, в котором терялись отдельные слова, но ясно чувствовалась жизнь — немного потрёпанная, немного странная, но всё ещё держащаяся на плаву.

Лошадь… язык не поворачивается назвать её по имени… оставили на стоянке для транспорта — площадке утоптанной земли, пропахшей навозом и пылью. На удивление, кроме привычных телег, тут были и современные кареты. Не бог весть какие по красоте, но работающие, что в конечном счёте важнее.

Первым делом прошли с Кридом по продовольственным рядам, приценились. Если хорошо поторговаться, можно было уложиться в четыре золотых и обеспечить себя на несколько месяцев прокорма. По местным меркам — дорого.

— На мясо не смотрите, — прошептал мне на ухо Крид, и от него пахнуло вчерашним сидром. — У нас пару подсвинков можно на мясо пустить. Чего золото тратить.

Я кивнула. Если можно сэкономить на мясе, это уже хороший плюс.

Вещевые ряды я прошла не глядя. В гардеробной тётки — целые залежи старого тряпья. Можно будет перешить. Я не привередлива.

А вот на швейных принадлежностях не поскупилась. Взяла с ходу крепкий набор для мастерицы: ножницы из хорошей стали, нитки разные, иглы. Отдала серебрушку. Дорого. Крид зашипел над ухом, но я его не послушала. Шить будем всем, так что набор нужен.

С посудой задержались подольше. Скоро корова телится — нужны кувшины для отслойки сливок, нужны котлы, сковороды, прочая утварь. Агнеш написала список, который я, переписывая, изрядно урезала.

Ряды с животными встретили нас оглушительным гомоном: блеяньем, мычанием, пронзительным птичьим щебетанием.

Первым делом осмотрели лошадей. Захудалая, точная копия нашей, стоила один золотой. Крид цокал языком, возмущался, пытался сбить цену. Продавец, детина с багровым лицом, стоял на своём:

— Лети отсюда, крылатка, — буркнул он, даже не глядя. — Сейчас лошадей мало, каждая на вес золота. Найдёшь дешевле — твоё счастье.

Дешевле не было. Совсем.

Пошли искать быка. Первый попавшийся продавец пытался всучить нам неказистого бычка-карлика с рогами не по размеру.

— Вы не смотрите, что ростом не вышел! — заливался он сладкоголосо. — Зато жилистый!

— Пойдёмте, Рия Митроу, — фыркнул Крид, и его чёрные крылья нервно дёрнулись. — Где это видано, вырожденца продавать? Такие только на мясо годны. Прохвост.

— Ой, да что ты себе возомнил? — накинулся на него продавец. — Нормальный бык!

— Ведите себя пристойно, — холодно сказала я. — Даже мне, горожанке, видно, что от вашего быка потомство будет хлипкое. Он весь в рога ушёл. Или кормили плохо, или болел.

Прошли мимо, оставив его пыхтеть от злости. Козочка у него была славная, но брать что-либо у нахала уже расхотелось.

Настоящий бык нашёлся в другом загоне. Молодой, ему и года нет, и две тёлки — ладные, с большими спокойными глазами.

— Я б не продавал, — честно сказал хозяин, мужчина с обветренным, усталым лицом. — Да, жена настаивает, возвращаемся в родную деревню. Большое стадо гнать — морока. Для себя растили. Берите, не пожалеете.

В общем, купили бычка и двух тёлок за один золотой. В придачу дали верёвки.

Тут я и поняла, в чём плюс работника-фея. Крид проводил наше приобретение к телеге спокойно и уверенно, телята шли за ним как заговорённые. Привязали их к задней дужке, и они тут же принялись таскать из телеги солому и с хрустом жевать.

— Ох, Лия, смотри — твой бывший!

Звонкий голосок, будто удар хрустального колокольчика, разрезал рыночный гам. Мы как раз направлялись к птичьим рядам.

И Крид… будто сдулся. Сгорбился, вжал голову в плечи. Его обычно смоляные крылья поблекли, стали пепельно-серыми, безжизненными.

Я обернулась.

Две феечки. Они были красивыми, конечно. Большеглазые, с золотистыми кудряшками, в воздушных платьицах-колокольчиках. Но самое необычное — пыльца. Они и правда осыпали всё вокруг мелкой, золотистой пыльцой, которая искрилась в пыльном воздухе ярмарки.

Одна смотрела на Крида свысока, кривя розовые губки. Вторая прикрыла рот ладошкой, и её плечики мелко дрожали от сдержанного хихиканья.

— Как был никчёмным, так и остался, — фыркнула та, что смотрела. Голосок был сладким и липким. — Пойдём, Сина, чего на этого олуха глазеть.

Крид выглядел как побитая собака. Взгляд виноватый, лицо словно за одну секунду постарело и обвисло. Меня это разозлило. Я мало его знаю, но пока от Крида видела только хорошее. Работник ответственный, скот присмотрен. Вон как споро с телятами справился. Мальчишек, что ему помогают, не обижает. А тут какая-то «прости, господи» всю его уверенность в прах обращает.

— Крид, ты молодец! — сказала я громче, чем нужно.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Как ты лихо того прохвоста на чистую воду вывел, не дал нас обмануть. Я решила — прислушаюсь к твоему мнению. Купим ещё одну лошадь. Надо же новым людям на чём-то из усадьбы выбираться.

Я сделала вид, что только что заметила феечек, которые удивлённо меня разглядывали. Думаю, они, как и Крид, видят магию и уже раскусили, что я драконица. Я тоже рассмотрела их и цокнула языком:

— Крид, надеюсь, это не твоя бывшая невеста.

— Она, — печально сказал фей, но уже перестал съёживаться и даже выпрямился немного.

— Хорошо, что она тебя в покое оставила.

Крид удивлённо перевёл взгляд на феечек. Они смотрели на него не менее ошарашенно.

— Да? — неуверенно спросил он.

— Конечно, — кивнула я. — Зачем тебе такая надменная гордячка, которая дальше своего носа не видит? Скоро к нам столько новеньких приедет, что мест в доме не хватит. Выбирать замучаешься.

Я высокомерно, как смогла, скользнула взглядом по феечкам, ругая себя в душе за ребячливость. Но было приятно видеть, как Крид окончательно пришёл в себя и уже сам смотрел на бывшую невесту с немым укором.

— Ваша правда, Рия Алидари, — сказал он чётко. — Зачем мне предательница?

Мы уверенно прошли мимо замерших феечек, не обращая внимания на нескольких мужчин, стоявших рядом с ними.

Когда удалились на приличное расстояние, Крид тихо сказал:
— Спасибо, Рия Алидари. Но не нужно было меня защищать. Я сам всё понимаю. Насильно мил не будешь. Кому я нужен такой…

— Какой «такой»? — рассердилась я.

— Ущербный я, не видите, что ли? — он махнул крылом, и оно, чёрное и потрёпанное, блеснуло на солнце. — Крылья чёрные, пыльцы давно нет. Сияние души потерял, вот что.

— Это ты мне брось, — отрезала я. — Ты самый лучший в мире фей. У тебя самые крепкие крылья, тёмные, с блёстками, как ночное небо. Найдём мы твоё сияние души, ещё будешь возмущаться, что пыльцы много сыпется.

— Не буду возмущаться, — фыркнул фей, но в голосе послышалась тень былого ехидства.

— Вон Хресту лопата помогает, может, и тебе что-нибудь поможет. Так что не опускай руки. И крылья тоже.

— Вы очень изменились, Рия Алидари, — вдруг сказал Крид, и мне стало не по себе. — Уезжали из дома легкомысленной девчонкой. А вернулись… серьёзной девушкой.

— Скажешь тоже, — выдохнула я с облегчением, на секунду мелькнула мысль, что он видит во мне чужую душу. — Просто жизнь в чужом крае не так легка, как мне казалось.

Остальной день прошёл в беготне, ругани с продавцами, которые норовили надуть, и в бесконечном торге. К вечеру у меня горло болело от разговоров.

В итоге мы купили лошадь. Да, я не могла оказаться голословной, тем более что феечки оказались на удивление наглыми и теперь преследовали нас повсюду любопытными взглядами.

Купили два десятка кур, двух молодых петушков, двух уток с выводком утят, пять гусынь, которые щипались как заправские пассатижи, и, конечно, гусака, голосившего как сирена.

Но самой запоминающейся покупкой были кроли. Вы видели когда-нибудь боевого кроля? Нет? Я тоже — до сего дня. Кроли здесь были крупные, с овчарку ростом, зубищи устрашающие, когти — сантиметров по десять.

Стоило Криду увидеть двух таких экземпляров, как он потерял покой.

— Они великолепны! — прошептал он, и в его глазах зажглась давно забытая азартная искра.

— Крид, они стоят по два серебряка каждый, — попыталась я возразить.

— Зато растут быстро! А мяса сколько! А шкурки! Особенно у таких изменённых. Шкурка магии не подвластна, я слышал. Мы обогатимся!

— Они нам всю скотину перегрызут, — сомневалась я.

— Со мной — не перегрызут, — уверенно сказал фей. — Ну, Рия Алидари, я вам обещаю, вы не пожалеете.

Я со вздохом отсчитала серебряки и погрозила ему пальцем:
— Ну, смотри мне…

В общем, пришлось брать вторую телегу. Отдала за неё пятьдесят серебряков, но деваться было некуда. В одну грузили всё, что связано со скотом и огородом, во вторую — продукты, посуду и прочую домашнюю утварь. Всё же прикупила пару холстов простой ткани — пора менять постельное бельё.

— Вы не волнуйтесь, Рия Алидари, скот я контролирую, — успокоил меня Крид, уже снова бодрый и деловитый. — Вы просто за вожжи держитесь.

Дорога назад была чуть длиннее — ехали, не спеша, чтобы телята не устали. Мимо нас проехал другой караван, и в одном из возков мелькнули знакомые лица тех самых феечек. Смотрели они на нас теперь уже без прежней надменности.

Зато гарцующий рядом на гнедом жеребце мужчина средних лет нагло объехал вокруг моей телеги два раза, разглядывая меня с нескрываемым интересом.

— Рия Митроу, — кивнул он мне с ухмылкой. — За этот год вы стали ещё прекраснее. Я слышал, вы теперь свободны.

Я молча смотрела на него, не зная, как реагировать:
— Кто вы такой?

— Не настолько я изменился, Алидари, чтобы ты меня не узнала, — сказал он, и в его голосе прозвучала неприятная властность. — Не забывай, моё предложение всё ещё в силе.

Он стегнул лошадь и унёсся вперёд, к первой телеге своего каравана. На одном из перекрёстков наши пути разошлись, и я тут же повернулась к Криду:

— Кто это был?

— Да Сигас Ребек, неужто не узнали? — удивился фей.

— Я… память частично потеряла, Крид. С лестницы упала. А что за предложение? Может, знаешь?

— Замуж он вас звал. Тётка ваша, Рия Ариса, вроде согласна была. Но потом появился тот… дракон, Стери. Как он возле тётки увивался, как за вами ухаживал — красиво, с размахом. Только видно было, что глаза у него злые, жесткие. С тех пор Ребеки стали нам как враги, мстили по любому поводу.

— А я думала, это тётке нужно было, чтобы я за дракона вышла. Говорили, он ей золота дал, и немало.

— Золото? — искренне удивился Крид. — Я в дела Рии Арисы не лез, скрытная она была, себе на уме. Но золото… оно бы вылезло наружу, хоть в чём-то. А мы жили как жили. Чуть не впроголодь. И тётка ваша с нами вместе. Она отдельно никогда не ела.

После нашей поездки на базар в Ошмур прошло десять дней. Ох, сколько мы за это время всего переделали.

Первое — это чистота. Мужчины на улице, мы, женщины, в доме. Убирали, мыли, сортировали, в общем, трудились как пчелы. Даже Сибилла, которая поначалу хотела отлынивать.

— Я прачка, мое дело стирать, — сказала она мне, когда я озвучила, что мы будем делать.

— Это будет только один раз, разгребём все, что тут копилось не один год, и стирай дальше. Риан Хрест обещает нам новых постояльцев, нужно подготовиться.

С Хрестом был разговор до этого, ранним утром, вернее, не разговор… мне пришлось копать. Лопата оказалась с подвохом. В ней кончился заряд. Хрест подстерег меня возле туалета, я так испугал, чуть не пришлось повторно возвращаться.

— Рия Алидари, вот, — мужчина ткнул мне в руку лопату, по которой пробежалась волна магии. Хрест облегченно выдохнул, — разрядилась.

— Не поняла, — сказала я, рассматривая лопату.

— Она перестала магию мне давать. Я подумал, что сломалась, но она, как и любой артефакт, просто разрядилась. Зарядите ее.

— А как? Не забывайте, риан Хрест, я в магии новичок.

— Хорошо, — нетерпеливо сказал выжженец, наверно, уже бывший, — просто представьте, что ваше тепло внутри перетекает в лопату.

Я прикрыла глаза, мне так легче свое тепло почувствовать, потом погнала это тепло в руку, которая держала лопату, и попробовала выплеснуть магию в артефакт… Ага! Как бы не так! Тепло ни в какую не хотело уходить, я даже вспотела от нашего противостояния.

— Не получается, — печально сказала я Хресту, — нам нужен маг.

— Он нам бесполезен. Связанные артефакты, которые инициацию с хозяином проходят, только хозяин может заряжать, на то он и связанный.

Я воткнула лопату в землю:

— Сейчас у меня нет времени, риан Хрест, давайте позже.

По лопате прошлась хорошая такая волна золотистых блесток и мелких молний.

— Попробуйте еще раз, — Хрест выдохнул, — заберите из земли и воткните опять…

Я выдохнула и проделала то, о чем попросил Хрест. Вот прицепился как репей. Хотя его понять можно, чел… вернее, дракон хочет вернуть себя. Это я всю жизнь без магии жила, мне она нужна постольку-поскольку…

Лопата, опять воткнувшись в землю, засверкала магией, загудела, но слабо.

— Рия Алидари, всего пару минут, пожалуйста, покопайте землю!

Я поджала губы, посмотрела с укоризной на Хреста, но просьбу его исполнила. Стала копать землю, можно тут чего посадить потом, цветы, например. Как раз скроет покосившийся и сбитый из чёрных досок туалет.

— Вот оно! — воскликнул Хрест, — Она заряжается, когда вы работаете лопатой.

— Вот гадство! — не выдержала я, уже понимая, чем мне это грозит…

Так вот, пятнадцать дней такого вот бешеного рабочего аврала. Уборка, помывка, копать. Еще раз уборка, помывка, копать.

В свою комнату я заползала, еле передвигая конечности. Мне не было дела до золота тетки, до старшего Жега, до бывшего муженька, который так документы для развода не прислал. А вот генерала я вспоминала… не всегда хорошими словами, но постоянно.

Выручал меня майборок. Поросенок мог не только забирать силу, но и наполнять меня магией. Стоило мне выдохнуться, как майборок тут как тут.

Кстати, ему дали имя. Мальчишки все не могли придумать что-то такое, чтобы понравилось Агнеш. Она все имена заворачивала. То ей грубо, то слишком нежно, а наш поросёночек — воин. Ага!

И вот настал день, когда мне торжественно объявили, как зовут моего поросенка. Ластик. И совсем не то, о чем вы подумали. Ластик — от слова «ластиться». Так как Ластик всегда крутится возле ног и трется боками, то имя ему, в принципе, подходило.

Я сама отдала имя своего фамильяра в чужие руки, так чего теперь… Ластик так Ластик.

Так вот, Ластик перестал расти и… перестал бегать в туалет, хотя есть он ел, как и прежде. Мы всполошились, но, слава Пресветлой, Хрест нас успокоил. Когда живое существо становится артефактом, оно еще некоторое время ведет себя как животное, а потом переходит полностью на энергетическую жизнь.

Вот так-то. Мне, с одной стороны, жалко хрюнделя, не будет у него хрюшачьей жизни, а с другой, я рада, что его на мясо не пустят. Он будет жить, пока живу я. Хресту пришлось рассказать о том, как у нас оказался майборок. Мужчина выслушал и покачал головой:

— Думаю, рия, которая его выкинула, сильно пожалела. Я помню, в последний раз, когда я слышал о продаже артефакта из животного, он стоил около десяти тысяч золотых.

Я была ошарашена и уже другими глазами посмотрела на свое сокровище. Ладно, пусть устраивает из моих вещей себе гнездо и грызет мои тапки как заправский собакен, моей золотиночке все можно.

Через десять дней Хрест стал магом. Это было прекрасное зрелище, когда вокруг мужчины засверкал кокон из магии. Лицо очистилось от пораженной кожи, волосы проклюнулись на половине, где был лысый череп. Повреждённая рука, которую Хрест стеснялся и на которой носил перчатку, тоже радовала новой, наращённой кожей.

— Когда происходит инициация, магия лечит, — хриплым от еле сдерживаемых эмоций сказал Хрест.

На улице собрались все домочадцы, кроме Сибиллы, ее просто не позвали. С некоторых пор я стараюсь мало что говорить при девушке, слишком она стала странной.

Мы завороженно наблюдали, как Хрест любуется здоровой рукой и играет огнем. Оказывается, его магия — огонь. Потом все его поздравляли. А Агнеш с Риси по этому поводу приготовили торжественный ужин.

Даже Крид, который был весьма скептично настроен к возвращению магии Хрестом, ожил и поглядывал на мою лопату с ожиданием. Скорей всего, решился попробовать вернуть своим крыльям пыльцу.

Потом был долгий разговор с Хрестом. Мы сидели в моем новом кабинете. Спальню я оставила всю ту же, мне она нравилась, а кабинет сделали из той комнаты, которая так и не стала моей спальней. Туда перенесли стол, стеллажи с бумагами, небольшой диванчик.

Хрест попросил разговора и долго объяснял мне, что задумал:

— Нас таких много, рия Алидари, и, если вы сможете всем вернуть магию, это будет прорыв.

— Я прошу не афишировать то, что может мой артефакт, — посмотрела я строго на Хреста, — я не отказываю, но никто, кроме ваших друзей, не должен об этом знать. И у них берите клятву о нераспространении.

— Но почему? Хотя… — Хрест почесал отросшие волосы, — я вас понял. Земли. Если вы объявите, что стали магом, значит, вам вернут земли и титул. А я знаю, что вы не стремитесь стать крупным землевладельцем… я все понимаю.

Мы переглянулись.

— Я, если честно, тоже не хочу огласки, пока. Хочу восстановиться, а потом уже думать, что делать с землями. Мой младший брат весьма хорошо справляется с руководством, и я не хочу все ломать. Я больше воин, чем землевладелец.

— Вот видите, я тоже сомневаюсь, что мне нужно влезать в то, что и так работает. Я хочу восстановить нормальную жизнь в работном доме.

— Я вас понял, рия Алидари. Клятва о нераспространении будет. Думаю, сразу откликнется человек десять-пятнадцать, а вам рабочие руки будут нелишними.

— Лопата одна, — сказала я, — и я одна.

Я посмотрела на свои ладони, на которых красовались мозоли. Даже через перчатки я натерла руки, а как еще? Лопата разряжалась, я копала.

Да мы полполя вскопали на пару с Хрестом, за все это время. Я попробовала просто втыкать лопату в землю, но отдача была мизерной.

Артефакт наполнялся магией, но по крупинке. Когда же я работала, по-настоящему, так что болела спина, а натруженные руки гудели от напряжения и кружившей по телу магии, наполнение артефакта происходило намного быстрее. Это прямо гадство какое-то, моя магия словно радовалась, когда я работала.

Я никогда не была белоручкой, особенно в юности, когда частенько все лето жила у бабули, но сейчас, когда от работы зависела чья-то жизнь, было очень страшно, что не получится.

— Есть богатые выжженцы, с ними у меня будет другой разговор, рия Алидари. – продолжал тем временем Хрест, — Нужно продумать, сколько золота просить за восстановление магии.

— Может, с богатыми пока не надо, — осторожно сказала я, — вдруг это был единичный случай восстановления? Давайте убедимся, что артефакт работает как нужно.

— Тоже верно, — нахмурился Хрест. — Значит, решено, рия Алидари. Я завтра же еду в столицу, буду собирать своих сослуживцев.

Хрест уехал на следующий день. Неделю мы жили спокойно. Я успела до упора зарядить лопату, уделяя копанию час в день.

Она гудела так, что слышно было на большом расстоянии, а когда кто-то подходил ближе пяти метров, волосы у них поднимались дыбом.

Мальчишки, получив пушистый эффект, решили подшутить над Риси: подначили её подойти поближе к лопате, а потом ржали аки кони над торчащими в разные стороны волосами девушки. Это не их короткие ежики, волосы у девушки были до лопаток. Уложить их было не так-то просто.

Риси гоняла мальчишек полотенцем, похожая на золотистый бешеный одуванчик, пока её не позвала в кухню Агнеш.

Я наблюдала за проделками мальчишек из окна кабинета и улыбалась, на душе было спокойно.

Майборок лежал на коврике, иногда похрюкивая. Слышались команды Крида на скотном дворе — он тренировал своих кролей.

Вот кого я боялась, так это зубастых монстров. Зато Крид в них души не чаял, даже приноровился скакать на них верхом, вызывая смех мальчишек.

За это время отелилась корова — помогали всем работным домом. Телёнок был крупным, пришлось помучаться, пока тянули его, привязав верёвку к торчащим копытцам и слушая команды Крида. Родилась девочка, что было радостно — ещё одна коровка.

Агнеш не знала, как доить корову и кормить телёнка, да и опасно её, беременную, к корове подпускать, животик у девушки уже был хорошо виден. Риси тоже таращилась на корову, как будто впервые её видела. Крид вроде знал, как корову доить, но не желал это делать.

— Раньше коров Милка с Серафимой доили, они к Ребекам ушли, — сказал фей. — Я видел, как доить, но сам не пробовал.

Я вспомнила детство, когда жила летом в деревне у бабули и она учила меня доить корову. Правда, одно дело помнить, и совсем другое — опять всё проходить заново.

Сначала наша общая работа с коровой по производству молока не задалась. Молодая мамаша меня обнюхала и уверенно лягнула — я улетела вместе с деревянным ведром, матерясь про себя. Было обидно, но я не сдалась.

Корове связали ноги, и я снова села её доить. Она ещё несколько раз пыталась меня отогнать от себя, но ноги связаны, рогами не достаёт, зато мстила хвостом, отчаянно стегая меня по лицу. Потом смирилась и даже в конце пыталась лизать шершавым языком.

Первое молоко, молозиво, было густым, жёлтым и питательным для телёнка. Тёлочка была сильной, и ни в какую не желала пить молоко из ведра. Цеплялась за мои многострадальные пальцы в сосательном рефлексе, и завершила начатое своей мамашей, обмазала меня слюнями.

Я вспоминала уроки бабули с благодарностью.

Тёлушку учила есть почти полчаса: тыкала носом в молозиво, потом вспомнила, что нужно ухватить за пятак и, чуть приподняв, тыкать в молоко, чтобы телёнок не захлёбывался, почуял молоко языком. Упрямая телочка поддавала ведро вверх, чуть не вырывая его из рук. Пока она поняла, что нужно делать, я взмокла и к слюням на одежде добавилось молоко. Но своего я добилась — она выпила литра три молозива, остальное вылили довольным поросятам. Вот кого не нужно ничему учить…

Через пару дней взяли первое молоко — утреннее, два литра. Я не любила парное молоко, но сейчас с удовольствием выпила стакан.

— Крид, усиленное питание корове. Можешь зерно ей давать, только дроблёное — лучше усвоится.

— Артефакт бы зарядить, — сказал Крид. — Уже почитай год без зарядки.

Дробилка для зерна стояла на скотном дворе. Дробили не только зерно, но и траву, делая для свиней своего рода комбикорм.

— Приедет Хрест, покажет, как это делать, — сказала я. — А то сожгу, а денег на новый нет.

— И то верно, — кивнул Крид.

В общем, жили мы эту неделю прекрасно: продукты были, работы — завались, скучать некогда.

Двор убрали, посеяли в огороде всё, что нужно — благо Хрест вскопал его несколько раз, и земля была мягкой, жирной, обещая хороший урожай. Также помогали Скипи облагораживать сад, который бурно цвёл. Пахло там чудесно, даже уходить не хотелось.

Нужно продумать, как разбираться с урожаем — он обещал быть хорошим. В саду росли яблони, груши, сливы, несколько незнакомых деревьев. Так же были тут и ягодные кусты — из них знакома мне была только смородина.

Мои мысли прервал топот. К дому бежал Рон, увидел меня в окне, отчаянно замахал рукой:

— Рия Митроу, там кто-то едет!

Я кивнула и подошла к зеркалу, чтобы посмотреть, как я выгляжу. Чуть пригладила растрёпанные волосы, строго посмотрела на своё отражение, потом улыбнулась. Нет, не так… Улыбка стала не такая счастливая, глаза — не такие сверкающие. Я хозяйка работного дома, серьёзная девушка, а не дурочка наивная. Вот так нужно себя вести, спокойно.

Платья я носила немаркие — в гардеробе тётки такие имелись, пришлось немного ушить, кое-где отпороть кружева. А ещё у меня был секрет: я не носила стопятьсот нижних юбок. Была одна, а под ними — штаны. Так намного удобнее: и приличия соблюдены, и снизу не поддувает. А заткнув длинный подол за пояс, могу работать, не марая его.

Я кивнула своему отражению и, выпрямив спину, пошла вниз. Очень надеялась, что это Хрест со своими соратниками, а не Жег с кодлой.

Я не уверена, что в силах справится с людьми, которые решат на нас напасть. Кроме как наполнять лопату магией я еще ничего о магии не знала. А ведь где-то внутри прячется сущность драконицы. Кто бы еще сказал, что это такое, связно и понятно, а не завуалировано, словно сущности драконов тайна какая-то…

Мужчин было пятеро. Я выдохнула, когда среди них заметила Хреста. Бывший выжженец за эти дни заметно поздоровел: плечи стали шире, волосы отросли ещё больше, а взгляд радовал смешинками.

— Рия Алидари, у нас пополнение, — сказал он, бодро, соскакивая с лошади.

Я поморщилась, когда одна из лошадок наделала кучу. Когда портят чистоту, которую наводила сама, всегда хочется орать, как те школьные уборщицы: «Куда по мытому-то!»

— Рада вас видеть, риан Хрест, — ответила я на приветствие.

Мужчины соскакивали с лошадей, но один подъехал очень близко и спрыгнул рядом. Я возмущённо взглянула на его лицо и ошарашенно замерла.

Сердце моё упало куда-то в пятки, руки затряслись. Мама! Такое я даже в страшном сне не могла представить. Где Хрест и где генерал… А ведь должна была вспомнить, что он тоже выжженец, и вполне реально…

Генерал смотрел на меня так, словно готов был прямо сейчас сожрать с потрохами. Он бросил лошадь, сделал пару шагов ко мне и, схватив за руку, притянул к себе. Наверное, умей генерал выдыхать огонь, я сейчас превратилась бы в головешку.

Он пронзил меня взглядом, задержав его на моей шее, и зашипел почище змея:

— Где моё ссемяя?!

— Семя? — Чего я не ожидала, так этого вопроса.

Взгляд против воли опустился вниз, туда, где его семя, по идее, должно быть. Он меня с кем-то перепутал? Я с ним виделась всего один раз и точно не спала с наглым грубияном — такое невозможно забыть.

— Я не знаю, где ваше семя, — постаралась вырвать руку из захвата мужчины, но не тут-то было. Держал меня этот озабоченный крепко.

— Я дал тебе своё семя, — генерал нагло уткнулся носом в мою шею и чуть ли не лизнул кожу.

По телу пробежали мурашки. Моё «тепло», которое до этого мягко грело живот, резко накалилось, кидая меня в жар, а из рук, которые отталкивали генерала, вырвались короткие золотистые молнии.

До лопаты мне было далеко, пострадал только генерал, и то не так сильно, как старший Жег. По телу генерала прошлась судорога, глаза на секунду налились яркой зеленью, короткие волосы встали дыбом, мне кажется, даже брови у генерала стали топорщится, как столетняя обувная щетка.

— Ты-ы-ы… — протянул генерал, не поддаваясь на действие моей защиты. — Что ты с ним сделала?

Я выдохнула, радуясь, что с генералом все в порядке. Одно дело просто Жег и совсем другое, дракон, хоть и бывший. А потом я обратила внимание на его слова... Ну конечно! Пятерня! Откуда только силы взялись — я вырвала свою руку и недовольно посмотрела на замершего взъерошенного мужчину.

— Семя, значит? — я упёрла руки в боки.

— Рия Алидари, Иган? Что происходит? — удивлённо спросил Хрест.

Из дома стали выходить мои работные. Со скотного двора прилетел Крид, быстро успокоил лошадей, которые тревожно ржали.

— Моё семя! — рявкнул генерал Иган, и волосы на его голове шевельнулись как водоросли под водой.

— А какого, спрашиваю, фига ты мне своё семя на шею повесил? И что такое это семя? — Я постаралась не смотреть на дело рук своих и специально себя разозлила. Мало того что он меня подставил с этим зерном, так еще хочет сделать меня во всем виноватой.

— У тебя было семя? — удивлённо посмотрел на генерала Хрест. — Тогда почему ты…

— Потому что никто не хотел его проращивать, Нар, — холодно ответил Иган.

Он словно только сейчас почувствовал действие моей силы и удивленно пригладил волосы на голове. Ну-ну, уложить их обратно будет не так-то просто.

— Но Сильвия…

— Я не хочу об этом говорить, — отрезал Ашта и опять взглянул на меня. — Я больше не чувствую в тебе семя.

— Значит, никто не хотел проращивать, и ты нагло… — я не знала, как сказать, — нагло прицепил своё семя на меня? И что такое это семя? Какое-то зерно? Да знаешь, сколько я мучилась? Эта боль сжигала меня! Кто ответит за то, что я чуть не умерла? Кто, я тебя спрашиваю?

Я наступала на генерала и постаралась донести до него всю степень его проступка. Генерал немного остыл, но хмурил брови и по-прежнему сжимал от злости губы.

— Ты бессилок. Семя не могло причинить тебе вред. Я не видел в твоих глазах магии.

— Я не бессилок! Я еще в первую встречу поняла, что умом ты не блещешь, генерал, но не настолько же! Как можно по одному виду понять, есть магия или нет?!

— Глаза… — генерал странно запнулся, потом выдохнул. — В них всегда видна магия, даже если ты неинициированный маг. Но в твоих ее не видно даже сейчас.

— Хватит! — сказал Хрест. — Давайте зайдём в дом и спокойно разберёмся! Не дело тут при всех обвинять друг друга.

В чём-то Хрест был прав. Я замерла, когда мелькнуло платье Сибиллы, которая тут же скрылась, стоило всем мужчинам начать с подозрительностью осматривать домочадцев.

— Хорошо, — я выдохнула, — риан Хрест прав. Идите за мной, рианы. Крид, присмотри за лошадьми. Агнеш, приготовь перекусить с дороги, думаю, наш разговор долго не продлится.

Девушка кивнула и скрылась на кухне, за ней прошмыгнули Риси с мальчишками.

Навстречу выполз, лениво похрюкивая, майборок. Пришлось поднимать его с пола, чтобы не затоптали.

— Майборок, — сквозь губы процедил генерал. — Наверное, его тоже кто-то отдал…

Очень хотелось повернуться и плюнуть ему в лицо. Обидно, что, в отличие от семени, которое он прицепил мне на шею сам, с майбороком всё по-другому. Но я не крала я, просто не отдала то, что пришло ко мне само…

Так ведь?

Кабинет мне показался очень тесным, когда в него набились все мужчины. И это понятно — маленьких среди них не было. Все здоровяки под два метра ростом.

Хрест взял слово:

— Хочу всем представить рию Алидари Митроу.

— Не из тех ли Митроу… — начал задавать вопрос один из мужчин, но Хрест его остановил.

— Все вопросы потом, Торк. — Хрест повернулся ко мне. — Рия Алидари, как договаривались, первые четверо, очень близкие соратники, которые потеряли магию. Торк Саведж, Марк Лао, Кирж Мавье, Иган Ашта. У них такие же проблемы, как у меня. Выгорел источник, захлопнулся, не принимает, не даёт силу. Драконья сущность не ощущается, частичный оборот закрыт.

— Как это будет происходить? — снова спросил Торк. Я поняла, что он самый нетерпеливый и говорливый. — Как вы вернули магию Хресту? Он молчит, как в рот воды набрав.

Я выдохнула и постаралась говорить твёрдо, по существу и, главное, не смотреть на генерала Ашту, который буравил меня злющим взглядом зелёных глаз.

— Вы сами вернёте себе магию, рианы. От вас требуется только работать. У меня ещё два поля не вспаханы, травой поросли.

Мужчины повернулись к хладнокровно молчавшему Хресту с весьма недоумёнными взглядами. Я поняла, что лучше показать им это, чем сто раз объяснять.

Я поставила на пол Ластика, который почему-то помчался сразу к Игану и уткнулся в его ногу, довольно похрюкивая. Генерал надо отдать ему должное, нагнулся и почесал хрюнделя за ухом, чем сразу безоговорочно заслужил майбороковскую любовь. Предатель!

— Я думаю, риан Хрест, можно показать на деле, как это будет работать, — лучше один раз увидеть, чем что раз услышать.

Хрест кивнул, потом обратился к друзьям:

— Ещё раз прошу вас воспринимать всё хладнокровно, особенно это касается тебя, Торк. Магия не вернётся к вам сразу — мне понадобилось почти три недели, чтобы прийти в себя и инициировать источник повторно. А вас будет больше, и времени это может занять намного дольше.

— Я бы не поверил, если бы не видел тебя после ранения, Хрест, — кивнул Торк. — Я готов. Я держу себя в руках.

В отличие от Хреста, который был не просто лишён магии, но и изувечен, остальные драконы казались физически здоровыми — только глаза у них, в отличие от Хреста, не светились магией.

Мы повторно прошествовали по коридору и вышли через внутреннюю дверь в сад, где на небольшом пятачке, словно меч Эскалибур, была воткнута в кучку земли моя лопата.

Гудела она так, что слышно было ещё в коридоре, а когда все вышли и замерли, не в силах двигаться дальше, она загудела ещё сильнее, разбрызгивая мелкие золотистые искры.

— Кто попробует первым? — мне надоело молчаливое сопение мужчин.

— Я, — хриплым голосом сказал Ашта. — Что нужно делать?

Я сглотнула комок в горле и указала на лопату — сейчас всё решится:

— Берёте в руки и копаете. Только здесь и всего пару раз, — указала на небольшой участок, где мы собирались посадить цветы. Тут же стояли скамья и кособокий стол. Я хотела устроить здесь зону отдыха, иногда пить вечерний взвар.

Чем ближе генерал подходил к лопате, тем сильнее она гудела. Я разволновалась — надеюсь, не слишком её зарядила, а то будет сейчас великий будабум.

Ашта схватил лопату, словно утопающий соломинку, и замер, когда магия потекла по его рукам, пронзая его молниями насквозь.

Я не видела, как в первый раз лопата действовала на Хреста, и озабоченно посмотрела на помощника. Тот был спокоен, только уголки губ чуть приподнялись в улыбке.

Тем временем глаза генерала засверкали золотистой магией, волосы получив еще один разряд, топорщились в разные стороны словно иголки у ежа. Он оглянулся, потом сделал пару шагов к земле и, воткнув лопату, стал копать. Естественно, на двух раз он не остановился.

Пришлось Хресту его останавливать и вырывать лопату силой, отчего генерал рыкнул на Хреста, довольно страшно, я даже подпрыгнула от неожиданности. Ашта замер, увидев меня, тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение, и тихо выдохнул…

— Следующий, — Хрест кивнул на воткнутую в землю лопату.

Так испытали силу её действия на себе все драконы и молча пошли следом за мной в столовую, оглядываясь на гудящий артефакт.

Агнеш расстаралась, стол ломился от закусок, достала всё, что было: всякие соленья, сыры, колбасы, буженину. Всё это мы берегли на праздничные случаи. Вот делать нечего — чужаков раскармливать.

Но, с другой стороны, нужно показать, что мы не слишком-то и нуждаемся…

Я поблагодарила подругу и попросила закрыть дверь в столовую. Агнеш понятливо кивнула и вышла за дверь с Риси, прикрыв её.

Мужчины набросились на еду, как голодающие. Оно и понятно — после активации лопаты в первый раз Хрест тоже ел как не в себя. Тело, отвыкшее от нагрузки, восполняло потери энергии знакомым способом.

— Почему твои глаза не показывают магический потенциал? — спросил Ашта. — Я не буду извиняться за семя, что оставил тебе, но увидь я в тебе магию, ни за что бы этого не сделал.

— Я не знаю, почему магию во мне не видно по глазам, — я ковырялась в тарелке и недовольно посмотрела на мужчину. — Но ваше зерно доставило мне много проблем, генерал. Через некоторое время оно стало колоться и светиться, на шее появился отпечаток вашей руки.

Все мужчины посмотрели на Ашту. Тот выдохнул:

— Сожалею, рия Алидари… Я не имел права так поступать с вами.

Я смягчилась — видимо, генерал не такой отмороженный, как мне показалось вначале.

— Тебе единственному из нас дали надежду, Иган, а ты поступил как взбалмошный мальчишка, — покачал головой Марк Лао. — Не ожидал от тебя…

— Давайте не будем выносить наши внутренние ссоры во внешний мир, — сразу предостерёг всех Хрест. — Я собрал вас здесь как самых близких мне соратников, с которыми мы бились вместе не один год, не раз спасая жизни друг другу. Иган, в том, что ты потерял семя, виноват ты сам. Рия Алидари — пострадавшая сторона. Ты внедрил в неинициированного мага семя, и невероятно то, что она выжила. Сам знаешь, что многие магини не выдерживают проращивание семени и умирают, а тут…

Хрест покачал головой, и я благодарно кивнула ему.

— Я тебя понял, Хрест, — кивнул генерал Ашта. — Но я не могу понять, почему нам просто не выкупить артефакт у рии Митроу? Зачем вмешивать её в наши проблемы? Рия Митроу, я могу заплатить за лопату две тысячи золотом, и вы нас больше не увидите.

Я удивлённо посмотрела на Хреста, видимо, он не всё рассказал своим соратникам.
Я устало потёрла нос и пожала плечами:
— Нет, я не буду продавать лопату.
Генерал, конечно, хорош. Мало того, что он повесил на меня какое-то зерно, которое могло меня убить, так ещё и хочет забрать мою лопату.

Я снова посмотрела на хмурого Хреста, потом на остальных мужчин. Двое были полностью согласны с Ашта, двое задумчиво переглянулись и явно не одобряли слова генерала.
Хрест их привёл — пусть он же с ними и разбирается.
То, что они отберут у меня лопату, я не боялась. В чужих руках она бесполезна. Наполнять её магией… ну пусть попробуют. Получат хороший заряд молнии. Надеюсь, в задницу. Раз думают этим местом, оно и должно страдать.

— Почему? Это хорошая цена и поможет вашему дому с ремонтом, — генерал не отрывал от меня изучающего взгляда.
— Иган, — раздражённо сказал Хрест, — оставь своё золото при себе. Мы все знаем, что твой отец богат…
— Это подлый удар, — Ашта перевёл взгляд на Хреста. — Не думал, что ты, Нар, можешь так низко намекать мне на моё происхождение.
— Я не это имел в виду, — рыкнул недовольный Хрест.

После того как к нему вернулась магия, он стал не таким спокойным, каким я знала его выжженцом. И что они оба имеют в виду? Отец генерала богат? Тогда получается, и генерал богат. Но почему это низко — намекать о богатстве? Я что-то запуталась.

— Ты, как всегда, слишком горяч, Хрест, — сказал Марк Лао. — Объясни нормально, почему мы не можем выкупить артефакт?
Хрест посмотрел на меня, потом выдохнул:
— Иган, артефакт её. Понимаешь, это связанный артефакт. Без неё он не будет работать. Поэтому нет смысла его выкупать.

Ашта резко посмотрел на меня, потом на Хреста. В глазах — недоверие и отчаянное желание, чтобы Хрест ошибался.
— Ты уверен?
— Полностью, — кивнул бывший выжженец.
— А теперь объясните мне, что происходит? — моё терпение было на исходе. Говорят обо мне, словно меня тут нет.

— Связанный артефакт — это редкость, — сказал Хрест. — Я не стал вам этого говорить сразу, рия Алидари… Но только высшие рода могут во время инициации привязывать к себе вещи и создавать из них уникальные артефакты. Обычно это оружие… Если следовать логике, ваша инициация произошла спонтанно, под воздействием опасной ситуации, и в вашем теле при этом было зерно…
— Ну, договаривай, — не выдержал Торк. — Что ты надумал?!
— Зерно не проросло. Я думаю, оно слилось с магией рии Алидари и отдало её силе своё свойство.
— Возвращать магию тем, кто её лишился?! — воскликнул Торк.
— Вот именно.
— Но… если об этом узнают… — медленно сказал Марк.
— Да, высшие её заберут, перегрызут друг другу горло, пока будут делить её. Но то, что нам, простым воинам, не видать восстановления, надеюсь, вам станет понятно.
— Теперь я понимаю, почему ты взял с нас клятву, — задумчиво сказал Марк.
— А мне рассказать?! — возмутилась я. — Это моя жизнь и моя магия!

— Теперь нужно понять, как всё обставить, — сказал Ашта. — Никто не должен узнать, что к нам вернулась магия!
— А как мне вернуть свои земли? — не согласился Марк. — Когда я покажу силу, меня тут же оставят в покое.
— Да вы издеваетесь! — я обвела всех взглядом. — Я хочу знать, что происходит?!

— У вас нет выбора, рия Алидари, — покачал головой Хрест. — Или свобода и мы — те, кто будет вас защищать, или вас приберут высшие рода. Могу допустить, что жить вы будете в роскоши, но не на свободе. Вам выбирать, что делать дальше.
— Я уже выбрала, — отрезала я. — Я живу в своём доме, на своей земле и не собираюсь ничего менять. Золотая клетка мне не нужна.
— Красивые обороты речи, — усмехнулся Ашта. — Но вы не знаете, от чего отказываетесь. Стоит кому-то из высших поманить вас — и вы не устоите. Они могут быть убедительными…
— Вы обвиняете меня в продажности? Да что вы обо мне знаете?!
— Судя по обстановке, у вас весьма тяжёлая ситуация, и каждый золотой будет полезен.
— Это не значит, что я полечу в золотую клетку, стоит кому-то повесить перед моим носом золотую монетку!
— Как знать… — Ашта хмуро посмотрел на меня.

Мне захотелось спорить с ним и ругаться, доказывать, что не всё меряется деньгами. Но я в который раз сумела себя успокоить. Стоило выйти из себя, как тепло, которое закололось внутри, жарко опаляло внутренности. Мою магию Ашта тоже раздражал.
— Иган, — Хрест недовольно посмотрел на друга.
Я выдохнула. Не такого разговора я ожидала от приехавших.

— Нужно сделать расписание, кто и когда будет восстанавливать силу, — подошёл к вопросу практично Марк Лао. — Я на грани, моё поместье могут забрать, так как я был последним магом нашего рода. Родных выгонят на улицу. Давайте решим, кто будет первым, потом рия Алидари покажет нам комнаты, где мы будем жить.
— Это не всё, — я была так раздражена, что не собиралась молчать о нашем дальнейшем сотрудничестве. — Это работный дом, рианы, и каждый, кто тут живёт, не важно — временно или постоянно, должен работать во благо работного дома!
— Не понял, — сказал Торк. — Вы хотите, чтобы мы работали, как работные, что тут живут?
— Да, — сказала я, — и это моё условие. Вы или следуете моим правилам, или уезжаете отсюда!
Достали!

— Использовать нас в качестве работных? — Хмыкнул молчавший до этого момента Кирж Мавье. — Умно.
— Я не нанимался работать как простолюдин! — возмутился Торк.
— Слова рии Алидари не лишены смысла, — покачал головой Хрест. — Вы забыли, что такое работные дома.

Мужчины переглянулись, а мне, в который раз захотелось гаркнуть, чтобы объяснили мне. Это уже ни в какие ворота не лезет. Пришли, понимаешь, устанавливают свои законы, ещё и тайны какие-то тут скрывают прямо перед носом. Хотя…, наверное, я как хозяйка работного дома сама должна знать, как работают дома. Но вся беда в том, что я не знаю, и их многозначительное молчание бесило меня похлеще, чем слова генерала Ашта о том, что я продамся за золотой.

— Верно, — кивнул Марк. — Если мы будем тут жить, всё равно будем считаться работными. Думаю, работа тут не слишком сильно будет отличаться от учений в полевых условиях, Торк. Вспомни, сколько нам пришлось земли перевернуть, пока нашли схрон тварей разломов. В том месте не действовала магия и приходилось работать руками, как простым людям.
— Я понял, — Торк покраснел, надеюсь, от стыда, но всё равно удивил, так как первым согласился на мои условия. — Я согласен, рия Митроу. Я работный до того момента, пока не верну свою силу. Можете располагать моим телом.

Получилось как-то двусмысленно, но надеюсь, только я такая испорченная, и «располагать телом» — это просто работа…
Остальные мужчины последовали за Торком и согласились на мои условия. Правда, генерал, как самый настырный, всё же задал мне несколько вопросов.
— Что с вашей защитой?
— Магическая завеса сломана, — хоть тут я знала, что происходит.
— Значит, на мага денег нет?
— Мне нужен совет, и я сама починю, — я вздёрнула нос.
— Рия Митроу, я просто хочу помочь. Пока я буду тут жить, тут должно быть безопасно.
— Ну, начинается, — фыркнул Торк, а остальные переглянулись. — Ашта оседлал свою любимую тему.
— Я когда-нибудь был не прав, Торк? — Ашта ожёг друга взглядом. Тот смешался.
— Прости, мне не нужно было шутить над этим.

В комнате на пару минут повисло молчание. Было слышно, что за окном жизнь работного дома продолжается.
Ревет белугой корова, призывая меня на вечернюю дойку, вторит ей тонким меканьем телёнок.
Возмущается на кролей Крид: у них период спаривания, и они не желают слушать команды своего повелителя. Слышен голос Агнеш и звонкий голосок Риси.
Даже бурчание деда Скипи с его вечным «разбуди зверя» проникает в широкие щели между грубым стеклом и оконной рамой.
Мысли привычно перескочили на то, что нужно сделать. К списку добавилось — подготовить дом к зиме. Уделить внимание окнам. Большая часть тепла уходит именно через них.

— Итак, — подвёл итоги нашего разговора Хрест, — все согласились на восстановление магии.
— Мы попробуем, — кивнул Кирж, видимо, ещё не совсем поверив, что это возможно.
— За это время, пока мы будем жить в работном доме, мы будем работными со всеми вытекающими обязанностями. Рия Митроу — хозяйка, её команды выполняются.
— Если только это ненападение тварей, — тут же вставил свои пять копеек Ашта.
Хрест вопросительно посмотрел на меня. Я выдохнула и пронзила взглядом генерала. Ну каков, сидит, как будто он тут главный.
— В борьбе с тварями разлома я ничего не понимаю, поэтому согласна с генералом Ашта. При нападении на работный дом вы берёте командование защитой на себя.

Наши взгляды с генералом встретились. Это было странно: моя магия — «тепло», которое я уже привыкла ощущать, словно просилось наружу. Впервые не я старалась выдавить его из себя, а оно само хотело вырваться.

Мне стоило большого труда отвести взгляд от зелёных глазищ Ашта.
Увидев его первый раз на стоянке машин, я заметила, что он красив, и сейчас я ещё раз в этом убедилась.

Тонкий нос, капризный изгиб губ, лёгкая щетина, которая придавала ему небрежный, но всё равно надменный вид. Идеально привлекательный для меня и такой же далёкий.

Только не влюбляйся, Лида. Генерал в моём вкусе, и это печально. Почему те, кто мне нравится, такие красивые злобные монстры?
Вспоминаю своего земного мужа, кажется, что это было так давно и не со мной…

Он был красив, я была влюблена в него с первого курса универа.

И была ошарашена, когда из всей толпы девчонок он выбрал меня. Я всю жизнь положила, чтобы оправдать его выбор. Училась готовить то, что любит он, носила только то, что нравилось ему. Я словно потерялась в этой любви…

Только сейчас до меня доходит простая истина. Он просто позволил мне себя любить. Снизошёл к простой девчонке… а я поставила его желания на первое место, забыв о себе.

Поэтому и дети всегда слушали только его советы, и когда его не стало… просто забыли обо мне. Я словно была придатком их отца… никому не нужный придаток.

Осознание, которое ко мне пришло, выбило из спокойствия. Почему я так поздно это поняла? Нужно было уйти в другой мир, чтобы понять, что мои желания тоже важны?

Я медленно выдохнула и уже по-другому посмотрела на генерала.

Ну уж нет! Я больше не хочу быть чьим-то придатком. Пусть красивый, пусть в моём вкусе, но нам с ним не по пути.

Я спокойно встретила взгляд Ашта и также спокойно отвернулась к окну, прислушиваясь к голосу Хреста. Он раскладывал по полочкам, как будет проходить восстановление магии у драконов. Я тоже прислушалась.
— Артефактом можно работать, пока в нём есть магия. Потом рия Алидари заряжает его, и следующий заход.
— Как это будет происходить? — задал вопрос Марк.
— Вы будете вскапывать землю. Чем усерднее работаете, тем лучше идёт закачка магией источника. Каждый день понемногу, и я уверен, у вас получится так же, как у меня. Но не так быстро, — тут же добавил дракон.
— Марк, теперь о том, чтобы никто не знал о том, что к нам вернулась магия.
Хрест что-то прошептал, и его глаза перестали светиться.
— Заклинание сокрытия, — кивнул Ашта.
— А как быть с моими землями? — опять Марк. — Как долго нам скрывать свою силу?
Почему-то все уставились на генерала.
— Я подумаю, как нам быть, — задумчиво сказал Ашта. — Первое — нам нельзя раскрывать, где живёт наш исцеляющий источник. Второе — нужно восстановить как можно больше выжженцев и брать не только клятву о неразглашении…
— Что ещё? — не понял Хрест.
— Клятву на крови о защите источника, — все посмотрели на меня, а я смешалась от взглядов драконов.
— Это хорошая мысль, — кивнул Хрест. — В мире силу потеряли не только мы, но и другие расы. У нас тут есть фей. Испробуем на нём восстановление. Если получится, тех, кто будет защищать источник, станет больше. Высшие не смогут бороться против целого мира.

Ничего себе у них цели! Я поморщилась, не думала, что стану «источником». На секунду мне даже стало страшно, что я замахнулась на слишком большую цель. Вернее, от меня ожидают слишком многое… а я… А что я? Сегодня прямо день откровений и разборов. Я буду делать всё, что смогу, чтобы помочь тем, кто потерял магию. Если могу — почему нет?

Наметив примерный план на ближайшие несколько дней, драконы наконец-то решили разместиться в работном доме и посмотреть окрестности.
— Рианы, прошу за мной, — сказала я и отвела их в крыло работных. Могла поселить в хозяйском крыле, но… мне не хотелось видеть их слишком часто, да и отвыкла я от шума. Нам с Агнеш было вольготно жить вдвоём в нашем большом крыле, и других я там не потерплю.

Мужчины выбрали себе комнаты, не особо рассматривая, что внутри. Я похвалила себя за то, что мы успели вымыть хотя бы основную грязь, вытащили и перебрали хлам. Комнаты, пусть обставлены бедно, но чистые.
Сибилла вылезла на свет и, приняв развязную позу, прижавшись плечом к стене и отставив зад, поглядывала на драконов сверкающим любопытством взглядом.
Надеюсь, Хрест предупредит своих о шайке Жега и о том, что Сибилла играла в ней не последнюю роль.

Пока мужчины пошли забирать привязанные к лошадям сумки, я быстренько сбежала на скотный двор.
Перед этим переоделась в сарайную одежду, широкие штаны и куртку. Их я оставляла в небольшом сарайчике, где хранился всякий нужный хлам, который жалко выбросить, и инструменты, которые могут пригодиться.

Сарайную одежду в дом не занесёшь — воняет она навозом отменно, и стирать после каждой дойки тоже не выход.

Я подхватила ведро, которое подал мне Крид, и потопала к нашей бурёнке. Назвала я её Кляпа. Иногда мне очень сильно хотелось вставить ей в пасть кляп. Корова оказалась не только бодливой и настырной, но и крикливой. Если вовремя не подоишь, выла, как иерихонская труба.

— Ну как там, рия Алидари? С чем рианы-выжженцы пожаловали? — спросил фей.
— Драконы останутся тут, — сказала я.
— Так я и думал, что Хрест своих будет к нам приводить, — нахмурился Крид. — Ну, может, оно и к лучшему. Ежели к нам, Жег пожалует, будет кому вас защитить.
— Я очень на это надеюсь, Крид. Сам понимаешь, из меня воин — как из тебя бабочка.
Крид хмыкнул — сравнение ему понравилось.
— Бабочка из меня будет жуткой, — хохотнул он и тут же рявкнул: — Ах вы, заразы!
Я подпрыгнула вместе с коровой, которая тут же попыталась меня лягнуть. Я уже к такому приучена и всегда настороже, вовремя убрала ведро и придержала ногу Кляпы:
— А ну, стой, стой, моя хорошая… Крид, ты чего орёшь? — прошипела я на фея.
— Заразы пушистые стены грызут.
— Смотри мне, вырвутся на свободу, попортят постройки — я с тебя спрошу.
— Сейчас успокою, — Крид улетел к своим любимчикам, а я погладила Кляпу и стала мыть вымя.
Потом обтёрла сухой тряпкой и села доить. Хвост Кляпы привязала к ноге, так что по лицу не получу.

Доить я стала уверенно. Молоко тугими струйками поочерёдно ударяется о дно ведра, взбивая молочную пену.
Жалко, тут нет сепараторов, чтобы сливки отбивать. Работаем старинным способом: наливаем молоко в кувшины, даём отстояться, потом собираем в отдельную посудину вершки — это и есть сливки.

Больше всех радовалась Агнеш: сливки — это масло, масло — это вкусные пироги.
Но я понимала: одной коровы нам мало. Вот бы штук десять — тогда и себя бы обеспечили, и можно было о продаже подумать. Я вздохнула. Пока мы не можем обеспечить даже тех людей, что здесь жили.
Поэтому о пополнении работного дома я не думала. Драконы не считаются — они тут проживут недолго. Я уже пожалела, что вспылила генералу и сказала, что золото мне не нужно.
Гордость иногда не во благо, а во вред. Почему я должна отказываться от золота драконов? Я буду тратить свою силу, износ артефакта опять же. Я тяжело вздохнула и отвернула морду Кляпы от своего бока, который она усиленно лизала шершавым языком.
Ладно, первые драконы будут как показатель, что артефакт работает. Если с этими получится, значит… с других я потребую золото. Гордость гордостью, а есть хочется всегда.

— Рия Митроу, а вы полны сюрпризов, — услышала я хриплый голос генерала и резко отпрыгнула от Кляпы, у которой разговор короткий. Испугалась — бьёт копытом.

Я медленно подняла взгляд на генерала и недовольно выдохнула. Ашта переоделся. Вроде бы одежда простая, штаны, рубаха, но даже так в нем была видна стать аристократа. Сложенные на груди руки, спокойный взгляд зелёных глаз...

Я задрала нос повыше и погладила морду Кляпы, которая обнюхивала меня и тревожно косилась на чужака.

Сначала я хотела вспылить, потом прикусила губу. Представляю, что он сейчас видит: мешковатая одежда, заляпанная молоком и слюной, на голове платок, под которым я прячу волосы.

Благородные не доят коров, благородные даже без силы не марают руки простой работой.

Ну и пусть!

— Нельзя подкрадываться во время дойки, — как можно надменнее сказала я. — Корова, первый отёл, не любит громких и резких звуков.

— Владелица работного дома сама работает на скотном дворе? — генерал вопросительно посмотрел на меня.

— Представьте себе, — хмыкнула я. — Я ещё огород поливаю и помогаю садовнику срезать сухие ветки.

— Почему?

— А разве это и так непонятно? — я снова села к вымени, чтобы продолжить дойку. Понадобилось пару минут, чтобы Кляпа расслабилась и молоко опять полилось в ведро. — У меня не хватает людей.

— Я насчитал в доме трёх работных женского пола и четырёх мужского.

— И что? — я фыркнула. — Стряпуха беременная, помощница у неё, бессильная, она даже надавить, как следует не может, третья так и норовит мне гадость сделать. Я не хочу терять молоко и корову. Что касается мужчин — двое мальчишек, один старик, который давно умом повредился, и бессильный фей, у которого остался только дар влиять на скот. Им хватает работы во дворе. Я быстро учусь и считаю, что любой труд важен.

— Значит, информация по вам устарела, рия Алидари, — сказал Ашта.

— Рия Митроу, — недовольно посмотрела я на генерала. — Я не давала вам права называть меня по имени. Что вам нужно, генерал? Вы мне мешаете.

— Мне нужна информация, рия Митроу. Я привык понимать, во что ввязываюсь.

— Тогда после дойки я в вашем распоряжении на час, расскажу всё, что знаю. Но на многое не рассчитывайте.

— Почему? Вам есть что скрывать?

— Все вопросы потом, генерал, — отрезала я.

— Хорошо, — Ашта, наконец, повернулся к выходу из загона, потом приостановился и, не поворачивая головы, сказал, — Зовите меня Иган, рия Митроу. Я уже не генерал.

Я проводила его недовольным взглядом и вздохнула. Ну зачем он ко мне лезет? Какая же я недалёкая! Почему бы просто не отправить его к Хресту?

Нет же, «я в вашем распоряжении», дурында! Мне нужно как можно реже встречаться с ним, а не болтать непонятно о чём наедине…

Хотя… почему я решила, что мы будем одни? Я даже хихикнула. Не нужно врать самой себе, Лида, мне приятно его внимание, но неприятно, в каком виде он меня увидел.

Я из другого мира, тем более из простых. Для меня нормально доить корову, сажать огород и вести себя как работница… Ашта правильно удивился, ни одна высокородная не будет марать руки. А я сейчас сдаю себя с потрохами.

Если генерал уже успел собрать обо мне информацию, а, имея звофон, он мог это сделать, то я понимаю его удивление.

Прошлая рия Митроу, судя по всему, была моей полной противоположностью: она обожала подчёркивать, что она из бывших аристократов и в её жилах есть капля драконьей крови. Уж она-то точно не стала бы доить корову и кормить тёлку.

Я с неохотой покидала скотный двор. Крид ещё копошился вокруг клетки с кролями, что-то ворчливо, выговаривая страшилищам. Я чуть было не смалодушничала и не позвала его с собой, чтобы было не так страшно оставаться с генералом наедине. Потом взяла себя в руки. Хватит трястись от страха! Но как же раздражает, что Ашта одним своим видом лишает меня выдержки.

Я переоделась, сполоснула руки и лицо в специальной мойке, вытерлась полотенцем. Я очень надеялась, что Ашта не стал меня ждать и ушёл отдыхать, как другие драконы. Но настырный генерал стоял на крыльце и наблюдал за моим приближением.

Я сглотнула ком в горле. Красивый, зараза! Сердце, как назло, стало биться как ненормальное, а моё «тепло», которое лишний раз не пошевелится, грея живот, словно огнём прошлось по всем венам. Странно. Мне кажется, или оно реагирует на присутствие дракона рядом со мной? Я нахмурилась. Этого ещё не хватало.

— Итак, если вы освободились, рия Митроу, — генерал насмешливо выделил имя рода, — я хочу получить своё…

Последние слова вызвали целую бурю в моём теле. Ноги враз стали ватными, моё «тепло» огненной рекой растеклось по всему телу, причиняя боль.

— Что вы имеете в виду под «своим»? — мой хриплый голос удивил даже меня. Я прокашлялась. Неужели простыла? Скорее всего, горло застудила утром. Пусть весна уже вовсю властвовала в моих землях, но по утрам и поздним вечером всё ещё было прохладно. И резкие переходы от жары днём и прохлады ночью могли сыграть свою роль. Я простыла.

Я подошла к крыльцу, но Ашта не дал мне подняться к нему. Он легко сошёл с крыльца и встал рядом со мной. Слишком близко встал. Я ощутила его запах — терпкий, приятный. Он забил мне обоняние и не давал спокойно вдохнуть. Из горла вырвался хриплый рык. Да что, мать вашу, творится? Не могла я так быстро заболеть!

— Информацию, — Ашта не переставал улыбаться, и мне его улыбка не нравилась. Слишком хитрая, и глаза такие, будто он уже всё знает… — Вы забыли, рия Митроу. Мне нужна информация о работном доме, о вас. Чем больше я буду знать, тем легче мне будет понять, как вас защитить. Как защитить ваш работный дом.

Его объяснение меня не успокоило. Наоборот, боль во всём теле стала ещё сильнее. Я сделала от дракона шаг в сторону. Мне нужен был свежий воздух. Дракон оказался настырным. Он сделал шаг за мной и нахмурился:

— Думаю, будет лучше, если мы прогуляемся по двору и поговорим. Погода прекрасная. — Ашта протянул мне руку. — Прошу, рия Митроу, я поддержу вас во время прогулки. Ещё светло, но думаю, сейчас быстро начнёт темнеть.

В голове у меня зашумело, и опять забило обоняние его запахом. Вот же гадство! А если это не простуда… Я кивнула и сжала зубы, чтобы ими не заскрипеть. Нужно выполнять обещания. Я протянула руку к локтю дракона, и когда коснулась его руки, огонь внутри стал особенно жарким.

В следующее мгновение моя ладонь резко изменилась. Белая кожа с тонкими венками покрылась мелкой золотистой чешуёй, а ногти, подстриженные под корень, обзавелись весьма когтистым маникюром такого же золотистого цвета. Он поблёскивал в лучах заходящего солнца и слепил глаза.

Я испугалась, а кто не испугается, увидев такие метаморфозы со своим телом? Но от испуга не отпрянула от дракона, а, наоборот, отчаянно вцепилась в его руку, протыкая тонкую человеческую кожу когтями.

В нос ударил запах крови, на белой рубахе показались ярко-красные пятна, а я вскрикнув:

— Мама! — провалилась в обморок.

Сознание возвращалось медленно, урывками. Сначала пришло ощущение мягкости — я лежала на кровати. Потом знакомый запах пыли, сушёных трав и терпкий запах мыла, которым я отмывала свою комнату. Я была у себя.

Я не сразу открыла глаза, вспоминая всё, что со мной произошло. Хотелось хлопнуть себя по лбу и горестно поорать. Почему у меня всегда всё идёт наперекосяк? Я прислушалась. В ногах, у самого края кровати, лежало что-то тёплое, тихо посапывающее. Ластик. Облегчённо выдохнула.

И тут я услышала голоса, приглушённые, и поняла, что не зря не встала сразу.

— Она могла тебя убить! — это был голос Хреста. — Я удивлён, что твоя голова в сохранности, а пострадала только рука. Ты помнишь, как просыпались драконы у нас? Нас держали в клетках как зверей, пока мы не брали под контроль частичный оборот.

— Это странно, — голос генерала был задумчивым. — Она сдерживала её…

— Ты сумасшедший! — тихо рявкнул на него Хрест. — Если ты увидел признаки пробуждения драконицы, почему не позвал меня?

— Она ничего мне не сделала, — генерал отмахнулся, а я замерла, стараясь дышать через раз. Неужели… неужели это тепло, которое я всегда ощущаю — моя драконья сущность? Тепло, словно только ждало моего озарения, прошлось волной по всему телу.

Та-а-ак, быстро успокоилась! Я мысленно одернула непонятное нечто. Почему мне ничего не объяснили? Хотя… я чуть не фыркнула. Кто мне это объяснит? Считается, что рия Митроу сама должна знать о драконах всё, что положено.

— Дракон, почуявший кровь, мог обезуметь, — не согласился Хрест.

— Ты меня совсем уж бессильными не выставляй, — генерал хмыкнул. — С новорождённым драконом я бы справился.

— Или она оторвала тебе голову, — Хрест не был согласен с другом. — Она — Митроу!

— Да, тут всё усложняется, — генерал вздохнул. — Один из старых родов… золотая… А чего ты ожидал?

— Надеялся, что у неё просто магия, — голос Хреста стал глуше. — Сам знаешь, Митроу уже больше тысячи лет бессилки, а тут магия… Я надеялся, что драконицы не будет. И почти в это поверил. Прошло много времени. Обычно магия и драконы просыпаются почти одновременно.

— Сам сказал — род давно потерял силы. Драконице нужно было время, чтобы проснуться.

На пару минут воцарилась тишина.

— Что будем делать? — спросил Хрест. — Я опасаюсь, что она не сможет держать себя в руках.

— Я уверен, она справится, — сказал генерал. Мне даже стало приятно от его веры в меня. Но как же мне не хватает информации о том, что происходит!

Я приподнялась и оглядела комнату. Странно, драконы где? Я думала, они возле камина стоят, но мужчин в комнате не было. Ластик недовольно закряхтел. Я соскользнула с кровати и осмотрела себя. Слава Пресветлой, меня не раздевали. Только пару пуговичек расстегнули. Я посмотрела на кувшин, полный воды, и с жадностью её выпила. Пожар, который бушевал во всём теле, чуть остыл.

— Знаешь, я думаю, драконица ещё бы долго спала, но мы разбудили её работой с артефактом, — сказал Хрест. Послышался стук посуды об стол.

Да что за чертовщина творится? Я обошла всю комнату, но так и не поняла, откуда я слышу голоса.

— Может быть, — опять голос генерала, вроде бы рядом и сразу отовсюду. — Нужно сказать остальным. Сейчас нам нужно сделать всё, чтобы драконица не увидела в нас врагов. Сам понимаешь, первые дни самые важные — формируется ближний круг…

— Помню, помню, — хмыкнул Хрест. — И клетки помню, и нашего учителя, который гонял нас так, что мы еле до лежанок доползали.

— Значит, делаем всё, чтобы драконица не приняла нас за врагов. И ещё… — генерал что-то выпил, были слышны глотки. — Она — моя.

Минутная тишина, в которой я дошла до зеркала, немного ошарашенная. Что генерал имеет в виду? Моя кто? Должница? Всё не может простить мне своё семя… Так, сам виноват.

Я взглянула на себя в зеркало и замерла, не в силах отвести взгляд. Это было страшно, и в то же время невероятно красиво. Мои глаза были жёлтыми с чёрными узкими зрачками. По щекам — золотистая россыпь чешуек, уходящая на виски. Я повернула голову и еле сумела сдержать вскрик. У меня не было ушей! Мама! Где мои уши? Вместо них красовалась ушная раковина без мочек, полностью из золотистой кожи. Я еле сдержала истерику.

Жар в теле резко накалился, а потом всё пропало. И чешуйки, и удивительные глаза, и страшные ушные раковины… но вместе с частичным оборотом, а это точно был он, пропали и голоса драконов…

— Это же ты? — тихо спросила я. — Золотинка? Эй?

Я тронула свой живот, где опять тихо грело моё тепло.

— Извини, я не привыкла… Да что там, я даже представить не могу, каково это — быть драконицей. Эй! Извини, я больше не буду пугаться. Я привыкну, вот увидишь… А теперь дай мне дослушать их разговор? А?

Несколько секунд было тихо, а потом я почувствовала, как тепло переползло по телу, докатилось до ушей, и я увидела в зеркале, как изменились мои уши. Но теперь я была к этому готова.

— Защиту я восстановлю, — опять голос Хреста. — Но как скрыть всё от соседей? Ребеки частенько рядом ошиваются. Сигас всё не может успокоиться, что не получил Алидари в жены.

— Кто был её мужем? — голос Ашта я даже сразу не узнала, таким он стал резким и холодным.

— Стери Гаур, тот ещё урод. Алидари была другой, Иган, совсем другой. Она только увидела этого Стери — так покоя тётке не давала, требовала, чтобы та согласилась на замужество. Арили долго держалась, но согласилась на испытательный срок по древним обычаям.

— Если он её отпустил, значит, срок вышел и их ничего не связывает? — спросил Ашта.

— Не связывает магически, может, остаточные привязки. Но по закону она ещё его жена. Документы на развод он должен был прислать ещё несколько недель назад.

— Он мог передумать?

— Всё может быть, — задумчиво сказал Хрест. — А если увидит её сейчас… Боюсь, Иган, он её не отпустит.

— Это мы ещё посмотрим, — голос генерала был похож на трескучий лёд, такой же ледяной и опасный. — Она не бесправная девка, она драконица.

— Ты забываешь, нам нужно скрывать её силу…

— Я помню, — мне послышался скрип генеральских зубов. — Значит, нам нужно действовать быстро, Хрест. Очень быстро…

Я опять перестала слышать голоса, но сколько ни просила вернуть мне слух, моя драконица только грела теплом. Скорее всего, она устала. Правильно, чего я хочу от новорождённой?

Я выдохнула и вернулась к кровати. Нужно сходить в мойку, умыться и переодеться в ночную рубаху. Ещё зайти к Агнеш, надеюсь, она не напугалась. С этих драконов станется напугать бедную беременную девочку.

Я аккуратно встала с кровати, опять потревожив недовольного майборока, взяла мыло, полотенце и, тихо открыв дверь, выглянула наружу, сталкиваясь нос к носу с генералом.

Его запах опять забил всё обоняние, но, слава Пресветлой, моё «тепло» так умаялось, что продолжало тихо спать. Зато я оглушительно чихнула прямо в лицо генерала, не сумев вовремя прикрыть рот.

— Опять вы! — возмутилась я, потом вспомнила, что я его поранила, и испуганно посмотрела на перевязанную руку.

— Почти зажило, — хриплым голосом сказал Ашта. — Не волнуйся.

— Я не давала вам разрешения так со мной разговаривать, — сказала я.

— Простите, рия Митроу. Осознал, исправлюсь.

Я выдохнула, не зная, что делать дальше.

— Может, вы меня пропустите?

— Мы так и не поговорили? Я могу рассказать, что с вами происходит.

— Не сегодня. Я устала, — тут же постаралась я избавиться от дракона. Слишком он на меня странно действовал, и лучше не будить мою драконицу.

Ашта на удивление сразу отошёл в сторону:

— Я понял.

Я прикрыла дверь и пошла по коридору. Генерал — за мной. Я ускорилась. Этот… за мной. Я резко остановилась и чуть не поздоровалась носом с грудью дракона — он вовремя остановился.

— Вы издеваетесь? Зачем вы за мной идёте?

— Я хочу быть уверен, что с вами ничего не случится.

— Может, и в мойку со мной зайдёте? — ехидно спросила я.

— Это приглашение? — голос Ашта был спокоен, но в его глазах я видела смешинки.

Ну нет! Не возьмёшь меня своим обаянием!

— Не наглейте, риян Ашта, — рыкнула я. Рычать у меня получалось всё лучше и лучше. — Ваша фамильярность неуместна!

— Я вас понял, рия Митроу, — дракон явно был навеселе или устал. По идее, он должен быть зол на меня за своё семя, за порванную рубашку, не говоря уже о ранах, которые нанесли мои когти. А он блаженно улыбается и смотрит на меня ласково. Точно приболел.

Нельзя доверять красавчикам, вспомни, Лида, больше тридцати лет брака с таким вот…эгоистом.

Я быстренько повернулась и понеслась в мойку. Там закрыла дверь и прижалась к ней спиной. Не знаю я, как с мужчинами себя вести. Муж был моим единственным мужчиной, кроме него, я никого не замечала. На работе коллектив чисто женский, этакий клубочек ехидных змеек.

Я вздохнула. Нужно не забывать, что и тут у меня ещё муж есть. Обещал документы мне прислать, а сам ни сном, ни духом. Я постаралась вспомнить его лицо, и у меня не получилось. Наша с ним встреча была так мимолётна, что я даже не запомнила его внешность. Темноволосый, глаза яркие, синие — и всё… А ещё у него при живой жене любовница была. Я нахмурилась. Я, конечно, понимала, что мне нужна информация, но генерала расспрашивать ни за что не буду. А вот Хрест… Я довольно улыбнулась. Хрест получит допрос с пристрастием.

Я обмылась и быстренько добежала до нашего с Агнеш крыла. Постояла возле двери подруги, раздумывая, стоит ли её тревожить, но потом услышала шорох и решила войти. Постучала. Агнеш открыла почти сразу. Огромные глаза, полные страха.

— Рия Алидари, с вами всё хорошо? Я так напугалась, когда дракон вас в комнату нес. Потом Хрест сказал, что с вами всё хорошо, но нельзя тревожить. Я уже вся извелась. Спасибо, что пришли ко мне.

— Не забывай, тебе нельзя лишний раз тревожиться. Упокойся, — я погладила Агнеш по плечу. Девушка тут же разрыдалась, и я пару минут успокаивала её.

— И что же теперь будет?

— Всё, как мы планировали, — сказала я. — Готовимся к зиме.

— А если узнают, что вы драконица… — Агнеш даже глаза прикрыла. — Вам титул вернут… земли.

— И зачем мне это? — спросила я. — Мне и тут неплохо.

— Не скажите, — покачала головой Агнеш. Мы расположились на диванчике, и девушка смачно высморкалась в белый платочек. — А как же дети?

— А что с ними?

— Так, детям нужно обучение. Они у вас точно драконами будут. Драконов по-другому учат, не так, как нас, людей и пустышек. Разве вы не хотите своим детям дать самое лучшее?

Я удивлённо хлопнула ресницами, потом выдохнула:

— Да ну тебя, Агнеш, какие дети? Я в разводе, вернее, в скором разводе. Не до мужчин мне.

В сама задумалась. Я себя утруждать землями и титулом не хочу, но Агнеш правильно сказала: если у меня будут дети… разве я имею право оставлять их без того, на что они имеют право? Это эгоистично… Но думать обо всём буду, когда придёт время.

— А ведь генералу Ашта вы по нраву, — сказала Агнеш. — У меня глаз намётанный, а такое сразу чую. Он вас подхватил и понёс в спальню, мне мальчишки сказали. Они как раз из сада выходили, к дому шли. Хрест пытался ему помочь — так он рыкнул на него, что у них душа в пятки ушла.

— Я заметила, что генерал ведёт себя странно, — кивнула я.

— Мальчишки говорили, что вы генерала когтями поранили, что ваша драконица проснулась. Я уже думала, что у вас только магия будет.

— Разве так можно?

— Можно. Почитай в половине драконьих родов только маги остались. Поэтому, чтобы земли сохранить, главное — магию иметь. Про сущность драконью давно все молчат. — Агнеш замолчала, потом посмотрела на меня с любопытством. — А как оно? Как вы её чувствуете?

— Как тепло. Вот тут, — я тронула себя в районе живота. — Я давно её чуяла, но думала, что это магия.

— Ох, рия Алидари, что же будет дальше…

— Самой бы знать, — покачала я головой. — Думаю, если вдруг тут станет опасно, лучше тебе уехать, Агнеш. Не прощу себе, если с тобой и ребёнком что-то случится. Ты мне очень помогла.

— Да что я помогла, — махнула рукой девушка.

— Не спорь. Меня из дома выкинули без памяти, вспомни, в каком я виде была. Так что ты помогла мне в себя поверить. И если будет тут тяжко — поедешь в город. Тем более повитухи у нас нет.

Агнеш кивнула, опять приложила платочек к носу:

— Я всё понимаю, но ни за что не уеду!

Вот упрямица. Мы болтали ещё пару десятков минут, больше о делах кухонных, потом Агнеш стала зевать, и я ушла в свою комнату.

Правда, перед тем, как закрыться в своей комнате, мне показалось, я увидела тень в конце коридора. Прислушалась, но шорох не повторился, и я закрыла дверь. Завтра будет новый день и новые проблемы. Куда ж без них…

Проблемы начались с самого раннего утра — на волю вырвались страшилища Крида, изменённые кроли.

Утром меня разбудил ор с улицы. Так кричать трубным басом с матюгами мог только Крид. Его крик резко вырвал из сна и испугал. А пугаться, как оказалось, мне сейчас крайне не рекомендуется.

От испуга я подпрыгнула на кровати и повисла на крыше балдахина, вцепившись в нее когтями. Порвав ткань, я с грохотом свалилась на спину. Пару секунд приходила в себя, рассматривая когти на руках и даже на ногах. Не человек-паук, конечно, но лазить по деревьям я теперь могу без приспособлений. Главное — не испортить сапоги!

Повторный ор вырвал меня из созерцания. Подскочив, я стала быстро одеваться. В коридоре чуть не столкнулась с Агнеш:

— Ты не выходи на улицу и не переживай. Это кроли Крида вылезли из загонов. Он вчера на них жаловался, ох, получит он у меня.

— Осторожней там, рия Алидари. Изменённые животные хоть и неопасны, но нечаянно могут поранить.

— Это по их зубищам и когтям сразу было понятно. Не знаю, как я дала себя уговорить их купить.

— Но шкурки и мясо таких животных дорогое, — сказала Агнеш с улыбкой.

— А, вспомнила почему, — усмехнулась я.

На крыльце столпились работные: мальчишки, дед Скипи, Риси и даже Сибилла с любопытством наблюдала, как по двору носились кроли, за ними — драконы, и всё это сопровождал, летая над всеми, Крид:

— Да не туда! Не дёргайте кормилицу за уши! Она сукрольная! А этому можно лапы оторвать, гаду! Это он воротину перегрыз!

— Фей, заткнись! — крикнул взмыленный Торк.

— Отойдите, я их пожгу! — это Хрест.

— Эй, они денег стоят! — не выдержала я. — Давайте без смертоубийств, риан Хрест.

— Рия Алидари, изменённым плевать на магию, хоть душу отведу, — Хрест остановился и выдохнул.

— Крид, почему ты их не можешь угомонить? — нахмурилась я.

— Сам не понимаю. Кашу поели и давай беситься. Может, травка какая попала?

— Изменённым мало твоего дара, слаб он для них, — сказал генерал. Несмотря на то что он носился вместе со всеми, казалось, что его это не сильно напрягает — дыхание ровное, взгляд загадочный. — Нужно тебе артефакт рии Митроу попробовать, фей.

Ну, понятно. Я еле сдержалась, чтобы не фыркнуть. Вспомнила разговор генерала и Хреста о том, чтобы сделать Крида подопытным для артефакта-лопаты. Как ни странно, фей сразу согласился:

— Я всегда готов, генерал Ашта.

В общем, кролей загнали, но вымотались. Верёвки, которыми пытались вязать паршивцев, они перекусывали на раз, так что Марк Лао сходил в свою комнату и принёс особенную верёвку:

— Артефактная, — сказал он со вздохом, связывая кролю лапы, пока двое других драконов, навалившись сверху, держали скотинку.

Я удивлялась, что эти меховые гадёныши не покромсали нападавших драконов. Но потом узнала, что кроли — специально выведенная порода, у которых на кровь аллергия. Но хоть здесь не все печально: нас не погрызут.

После завтрака драконы ушли на поля с лопатой, а я, после дойки и кормёжки телёнка, занялась своими делами. Я внимательно перечитывала все документы тётки и просматривала книги, надеясь найти нужную мне информацию о драконах и работных домах. Не давала мне покоя карта, где все работные дома были собраны в круг на границах империи. Это было неспроста, и я хотела понять, чем мне это может грозить.

Окно моего кабинета выходило во внутренний двор, и, судя по тому, что лопату из земли вытянул генерал Ашта, он первый в очереди на возвращение дара. Но как оказалось, я была не права. Через два часа прилетел Крид:

— Рия Алидари, там это… — фей замялся, — лопата ваша потухла. Надо бы восполнить.

— Так быстро? — удивилась я. Потом встала из-за стола и потянулась — устала сидеть в одной позе, так что можно размяться.

На поле с нами пошли Сим с Робом. Но оказалось, идти далеко не нужно. Драконы пошли не на поля, а стали рыть под стенами ров. Метра три глубиной.

— Это зачем? — опешила я.

— А это начало защитной полосы работного дома, — фыркнул Торк. — Будет ещё увеличение высоты стены и артефактные следилки.

Я посмотрела на драконов. Все как один сняли рубашки и красовались голыми торсами. Может, бывшая Алидари засмущалась. Я же, рассмотрев драконов, нахмурилась.

— Вы все копали?

— А чего ждать? — Торк веселился и размахивал накачанными руками, как мне показалось, напоказ.

Мне подали лопату. Бедный артефакт потух и был похож на простую лопату. Хоть бы грязь смыли! В моих руках лопата сверкнула золотистой молнией и загудела.

— Что и требовалось доказать, — хмыкнул Марк. — С драконицей зарядка будет быстрее.

— Рия Алидари, прошу, — Хрест показал мне место, где мне следует копать.

Я вздохнула и, ухватившись за лопату посильнее, сделала пару замахов. Что удивительно, Марк Лао оказался прав: я не прокопала и пары минут, как лопата вернула себе заряд и стала раскидывать золотистые искры.

Лопату у меня забрал Ашта. Его пальцы соприкоснулись с моими, и «тепло», мирно спавшее внутри, ожгло всё тело жаром. Мои пальцы изменились на когти, а рука, где генерал коснулся меня, покрылась чешуёй.

Я отпрянула и спрятала руку, на которую все драконы смотрели голодным взглядом. Надеюсь, они просто скучают за своими драконами…

— Иган, смотри, ты драконице явно понравился, так и норовит тебя когтем поддеть, — хмыкнул Торк.

— Договоришься, — это уже Марк, — вернёт Иган магию и заморозит твой рот, чтобы много не болтал.

— Не надо, — Торк сделал вид, что испугался. — Я ещё помню замороженные задницы.

Драконы переглянулись, а потом заржали, как кони. Даже губы Ашта украсила улыбка, меняя его хмурое лицо на что-то более приятное.

— Было дело, — решил объяснить мне Хрест общее веселье. — Встали лагерем, отдельно яму для туалета выкопали. Но были воины, которые решили, что их туалет под каждым кустом. Вот генерал и показал им, что будет с теми, кто не выполняет его приказы и не соблюдает правила чистоты. Приморозил задницы так, что еле исподнее оторвали.

— Рии Митроу, не обязательно знать такие подробности, — сказал Иган, пронзая меня взглядом.

Я сглотнула комок в горле и бочком постаралась смыться.

— Рия Алидари, вы не против, чтобы попытаться вернуть магию вашему работному фею? — спросил Ашта.

— Нет, — покачала я головой. — Сама об этом думала.

Крид с волнением посмотрел на лопату в руках генерала, и его крылья за спиной почернели ещё сильнее. Фей прокашлялся, словно в его горле комок застрял и сказал мне:

— Спасибо, рия Алидари.

— Пока не за что, Крид. Надеюсь, у тебя всё получится.

Я постаралась быстрее уйти. Потому что взгляд так и норовил скользнуть к генералу и полюбоваться его совершенным телом. В нём всё было в меру: и рост, и ширина плеч, и выпуклые рельефные мышцы на животе, и руки, на которых вспухали толстыми жгутами тёмные вены.

А ещё моё «тепло», драконица, Золотинка — она не злилась, как подумали драконы. Теперь я точно это поняла. Она хотела трогать генерала Ашта. И желательно всего…

Иган Ашта

Сураш встретил меня мрачными лицами людей и разрухой. Даже за стенами города многие дома были снесены нашествием тварей. Только сейчас я стал осознавать, что людям, живущим тут, было тоже несладко. Мы воевали, они старались сохранить то, что поможет выжить сейчас.

Я погрузился в работу, которая меня тяготила, но была нужна. Кристи помогала наводить порядок в нашем замке. Люди из него ушли. Зимой легче выживать в небольшой лачуге, чем топить огромные камины замка.
Я понимал бывших слуг. Тем более все, кто выжил, хотели вернуться в замок. Но сам замок принять новых жителей пока не мог. Мы жили в городе и руководили восстановительными работами из здания управления. Кристи нанимала людей на должности, местных она знала лучше, чем я.

В городе было много ворья, бандитов, которые держали людей в страхе. Я опять занимался тем, отчего ушел — воевал.
Тюрьмы были полны, каждый день на площади зачитывались приговоры. Отъявленных убийц казнили, остальных передавали имперской страже. В шахтах тоже должен кто-то работать. Мы очищали город не только от последствий разрухи, но и чистили отбросы, которые пережидали нашествие тварей за толстыми стенами.

Сураш — провинциальная столица, людей много, больше десяти тысяч, если верить последней переписи. Более мелкие города управлялись другими родами, которые были вассалами нашего рода. Кто-то выжил, кто-то лишился магов, и теперь их земли переходили под руководство империи.
За несколько недель город после нашего приезда словно отряхнулся, защебетали девичьи голоса, стал раздаваться смех ребятишек, из таверн слышна музыка. Основная работа по очистке города выполнена, осталось восстанавливать работу служб и отстраивать по новой ремесленные кварталы — это империя брала на себя.

Кристи строго контролировала распределение средств и проверяла, как они реализуются. Я и не заметил, как выросла сестрёнка. Сильная, смелая, красивая, женихи табунами ходят. Пришлось всем объяснять, что выбирать мужа Кристи будет сама.
Постепенно возвращалась элита Сураша, проводились балы, различные вечера, семьи старались найти для своих детей пары. Эти пять лет боли хорошо прошлись по драконьим родам, нас осталось очень мало. Даже бессилки были нарасхват. Любая зацепка, что когда-то род принадлежал драконьим. Здесь, на фронтире, где особенно лютовали твари, у всех было одно желание — выжить.

Так же, как и Кристи, я получал много предложений породниться, только местные вели себя не так нагло. Намекали, советовали, здесь все еще была важна честь и соблюдали хоть какие-то приличия.
В один из дней меня встретил Торк, ему я поручил внедряться в банды, а потом наводить на их гнезда стражу.

Торк обладал одним умением, которое даже потеря магии и дракона не уничтожила. Он мог везде сойти за своего. Ремесленники считали его своим, стоило ему потереться в их кругах пару дней; музыканты думали, что он виртуозный мастер, стоило ему взять в руки инструмент; бандиты считали его самым последним отморозком, стоило Торку показать себя во всей красе.

В общем, встретились мы с ним в одной едальне. Торк смотрел на меня странно, я сразу заподозрил неладное.
— Что?
— Хрест объявился.
Хрест — моя больная тема. Из всех выживших из моего ближнего круга только он не смог восстановить внешность. Он закрылся в себе и потом просто пропал. Его мать постоянно просит найти сына. Я, скрежеща зубами, старался ее успокоить и искал друга. Хрест ушел, не прощаясь и словно сквозь землю, провалился. А тут…
— Что с ним? Ему нужна помощь, золото, лекари?
Торк хмыкнул, неспешно прожевал кусок окорока, запил напитком, словно специально выводя меня из себя.
— Нет, Лед, — назвал он меня отрядным именем. — Он цел, невредим и с магией.
Я пару секунд старался понять, что только что услышал и посмотрел на Торка.
— Видел бы ты сейчас свою морду, — Торк расхохотался.
— Это плохая шутка, Торк, — сказал я, напрягаясь. Иногда друг мог забываться и бить по больному.
— Я не шучу, риан Ашта. — Торк перестал паясничать и стал серьезным, потом подозрительно глянул по сторонам, словно кто-то может нас подслушать, и сказал. — Сегодня вечером собираемся у меня. Будет Лао, Мавье и Хрест. Там все узнаем.

Весь день я думал только о Хресте, вспоминал все, что мог знать о могущественных лекарях. Неужели кто-то из них нашел способ лечить магические раны после высших тварей… или… нет, я боялся дать себе надежду вернуть магию. Иногда я словно чувствовал источник — кусок льда, но это были всего лишь отголоски былой власти над стихией.
Я был согласен вернуть хотя бы магию, чтобы не чувствовать себя беспомощным…
Боль от потери дракона не сравнить с магией, поэтому вернуть ее легче…
Легенды говорят, что когда-то давно мы могли полностью оборачиваться ящерами. Сейчас драконы имеют частичный оборот, но даже изменение руки или чешуя дает огромное преимущество в борьбе с тварями. Когти режут их шкуру лучше мечей, а чешуя защищает там, где доспехи рвутся как бумага… Дракон потерян. Если источник еще дает какие-то отблески, то своего зверя не чувствую совсем.

Я еле дождался вечера и, чувствуя себя каким-то шпионом, пошел в дом Торка. Его семья как раз восстановила свой городской особняк. Зашел со второго хода, как в детстве пролез по стене и постучал в окно. Торк открыл сразу, хмыкнул и открыл его пошире, чтобы я мог запрыгнуть внутрь.
Все были в сборе: Лао — наш спокойный маг земли; Кирж — темная магия, иногда мы сами про него забывали, так он привык жить в тенях, даже сейчас, без магии; и наконец Хрест… наш огненный Хрест, который всегда шел впереди всех, потому что не мог по-другому. Хрест, благодаря которому мы выжили, хотя все считают, что заслуга нашей жизни — моя…
Хрест был таким, каким я помнил его в день нашего последнего боя. Без страшной маски голого черепа, со светящимися силой глазами.
— Как? — только выдохнул я и замер.

— Вот, вот, — сказал Торк. — Мы все так вот стояли и так спрашивали. Давай, брат, рассказывай все в сборе!
— Клятва. И потом еще не одна. Я отведу вас туда, где мне вернули магию.
Хрест посмотрел на каждого из нас.
— Это какая-то секта? — у Киржа была не очень приятная история жизни в секте. У нас они появлялись постоянно, и он их ненавидел.
— Нет, — Хрест мотнул головой.
— Не расколется, — сказал Торк. — Я его уже два дня пытаю.
— На мне клятва, — коротко сказал Хрест.
— А дракон? — вопрос от Лао.
— Нет, — покачал головой огненный, сразу понимая, что хотел спросить друг.
— Плевать, — сказал Торк. — Если мне вернут магию, я готов поклясться.
— У меня нет выбора, — сказал Марк. — Наши земли заберут, если я не смогу родить магически одаренного ребенка, а это в нашем случае практически невозможно. Баб, магически одаренных, увезли в столицу и продали подороже. У нас одни бессилки остались, и те, в которых драконья кровь под сомнением, так сильно они перемешались с людьми.

В общем, выехали мы на следующий день. Путь наш шел к небольшому городку Ошмур. Раньше земли принадлежали роду Митроу, но те давно утратили и магию, и драконов, только работный дом помогал сохранить имя рода.

Я скривился. Работные дома — самая страшная неразгаданная тайна драконов. Даже императорский род, к которому принадлежал герцог Ахюст, не смог понять, что значат работные дома, но и сломать их систему побоялся.

Каждый работный дом — своего рода артефакт, который, в свою очередь, внедрен в артефакт более огромный, опоясывающий всю империю.

Одни считали, что Ахюст хотел защитить империю от тварей, но забывали, что на тот момент разломов еще не было; другие считали, что Ахюст хотел стать бессмертным, и артефакт — это пентаграмма для создания бессмертного существа.

Было много разных исследований, после которых работные дома оставили в покое и стали называть работными домами, раньше каждый дом был поместьем сильного рода. Все рода после исчезновения Ахюста стали бессилками и сохранили за собой только эти поместья.

В архивах Ахюста были расшифрованы записи, что в поместьях обязательно должны жить люди, и чем больше, тем лучше. Разрушение домов приведет к катаклизмам, и сохранность привязки к домам должны иметь только изначальные рода. Так что старые гнезда драконов, или как они сейчас называются, работные дома, обзавелись своим уставом, и их хозяевами оставались изначальные рода, даже если в них сохранилось от той драконьей крови всего пару капель.
Итак, наш путь шел к одному из таких работных домов, и это было не очень хорошо.

Земли тут были плодородные, но плохо обработаны, половина полей, стояли заросшие травой.
Постройки во дворе обветшалые, но на удивление чисто. Хлам убран в кучки, и было видно, что кучи эти тоже не останутся без пригляда.

Встретили нас два паренька в бедной, залатанной, но чистой одежде. Один тут же унесся, наверно, докладывать хозяевам, второй набычился и, схватив рогатину, воинственно смотрел на нас, пока не увидел Хреста.
Мальчишка сразу расслабился и кивнул Хресту как знакомому. Значит, тот, кто восстановит нам магию, живет тут.

На крыльцо вышли местные жители, впереди женщина в сером старомодном платье.
— Рия Алидари, у нас пополнение, — Хрест стоял первым, как приведший нас сюда, и, соскочив с лошади, пошел к женщине.

Я скривился. С женщинами тяжелее найти общий язык, они живут эмоциями, а не здравым смыслом. Надеюсь, это просто домоправительница этого дома, иначе нам придется туго.

— Рада вас видеть, риан Хрест, — ответила она на приветствие огненного, и я насторожился. Что-то в этом звонком, совсем не старом голосе мне показалось знакомым.

Я объехал Хреста и подъехал к стоявшей возле крыльца девушке. Ну конечно! Как я мог не узнать это голубоглазое дерзкое чудо. Носительница моего семени… Я скривился: звучит весьма двусмысленно. Кристи мне все уши прожужжала, что я поступил опрометчиво, что отдал драгоценность первой попавшейся девке, но мне оно уже было не нужно. А девка… девушка… я иногда вспоминал ее.

Думал, немного приведу дела в порядок и поищу ее по той дороге, где ехал наш цаг. Я не жалел о семени, я жалел о том, что не узнал ее имя.

Но когда я посмотрел на ее шею… своего семени я не увидел. На шее должна быть руна, небольшая, золотистого цвета, которая показывает, что женщина — носительница. Меня пронзила ревнивая мысль, что она его кому-то передала.
— Где моё семя?! — сам не ожидал от себя такой прыти и злости. Я схватил ее за руку и притянул к себе.
Девчонка испугалась, а меня прошила насквозь ее магия, от самой макушки до пяток, будя старые раны болью, а источник, наполняя сладкой мукой и ощущением полноты.
Но это было не все. Я опять почувствовал ее запах, цветочный, дразнящий, сводящий меня с ума долгими ночами.
Все-таки мне тогда не показалось, она пахнет для меня драконицей, моей драконицей.

Я не понимал, что происходит, а когда я чего-то не понимаю, я злюсь и могу наговорить мерзости, чтобы разозлить тех, кого я не понимаю. Детская выходка, недостойная генерала имперских войск, но дающая понимание, что я ревную голубоглазку к тому, кому она отдала мое семя…

Я не мог поверить, что мое семя просто пропало. Не могло семя магии так просто пропасть. И ее глаза… разве не должны они показывать, что внутри бушует магия? У нее голубые глаза, как бескрайнее небо, в котором нам не дано парить, но которое все равно тянет всех драконов расправить крылья.

Мне стоило больших трудов себя успокоить и взять в руки кипевшую внутри ревность. Ее запах, пропавшее семя, да, мрак побери, даже ее майборок — все указывало на то, что меня хотят обмануть.

Перед носом гуляет неподконтрольная сильная драконица старого, давно пропавшего рода, и никто об этом не знает? Этого просто не может быть!

Но самое главное случилось потом… Оказалось, что магию нам будет возвращать… лопата! Я первый вызвался проверить ее воздействие на себе и был сильно поражен. Пока я держал в руках лопату, мне казалось, что я маг. Источник наполнялся, по венам струился мой лед, успокаивая злость и давая мне передышку, чтобы подумать.

Естественно, у меня сразу возникла мысль, что девчонка нам не нужна. Да, признаю, я опять ревновал. Я видел, как на нее смотрят побратимы, и не мог совладать с собой. Ее запах сводил с ума, хотя я не должен был его чувствовать. Желание схватить ее и спрятать скручивало все тело болью.

Эти чувства были как насмешка, как удар, который тяжело осознать. Девчонка была для меня наилучшей парой, раньше таких называли истинной. От истинной пары рождались сильные и магически одаренные драконята. Об истинных парах слагают баллады, но в реальности их давно нет. Мы так ослабли, что не чуем друг друга. Разве то, что происходит сейчас со мной, не насмешка? Она появилась сейчас, когда я калека, без магии и дракона, слабак?! Ну хорошо, если верить Хресту магию я верну…

Но что делать дальше с этой информацией? Как поступить с этой странной голубоглазкой?

Хрест, который столкнулся с Алидари первым, уже сделал свои выводы. Они удивительны, невероятны, но хотя бы дают объяснения происходящему. Алидари инициировала свою магию и смогла усвоить семя. При этом она не просто инициировалась — она получила родовой артефакт. Старые рода умели так делать. Артефакты рода берегли как зеницу ока, не давая в чужие руки… И тем удивительнее было держать такой в своих руках и даже работать им.

Мы решали, что делать, не вмешивая девчонку, и ей это не нравилось. Алидари нервничала, пыталась требовать, потом злилась, а я понимал, что тону… тону в блестевших яростью глазах. Если бы тогда, в нашу первую встречу, я понял, почему остановился возле нее, почему захотел позлить, чтобы услышать ее голос… Хотя все сложилось еще лучше, пусть и рискованно.

Я не слышал, чтобы семя внедряли неинициированным магам, поэтому все получилось как нельзя лучше. И теперь только от нас зависит, как сохранить девушку для себя и не допустить, чтобы империя приложила к ней свои загребущие лапы.

Я хотел поговорить с Алидари отдельно от всех, и, пока побратимы обходили поместье по охранному кругу, пошел ее искать. Мне было необходимо еще раз удостовериться, что я не схожу с ума…

Я нашел ее легко — просто шел на запах. Она была… в сарае. И не просто в сарае… потомок древнего рода увлеченно доила корову. Я застыл, не веря своим глазам, даже засмотрелся, как быстро ее пальчики выдавливают молоко... Не удержался:
— Рия Митроу, а вы полны сюрпризов.
Девушка отскочила от коровы, которая резво лягнула пару раз воздух. Я ощутил ее злость и растерянность, вкус горького напитка, который обожают гномы, и запах мяты.

Алидари горделиво расправила плечи и отчитала меня за испуг коровы. Бедная моя девочка. Хотелось подойти, забрать у нее это дурацкое ведро и увезти в свой замок, где всю тяжелую работу будут делать слуги. Алидари не должна трудиться как простая крестьянка! Но, судя по ее настрою, скажи я ей это в глаза — получу только непонимание и недоверие.

Я ушел, чтобы не злить и корову, и хозяйку, а сам усиленно думал, что мне делать, как быть и куда все может завести.
— Понравилась наша хозяйка? — хмыкнул Хрест, появившийся рядом.
— Да он просто хочет стать хозяином нашей хозяйки, — подколол вылезший из-за угла Торк, — Лед любит все держать под контролем.
— Я хочу поговорить с ней, не мешайте мне, — рыкнул на друзей. — Лучше продумайте, как вернуть охрану поместью.
— Ну и ладно, — фыркнул Торк. — Думается мне, рия Алидари — та еще заноза в заднице, так что я лучше прачку очарую. Несколько месяцев без женского тепла будет тоскливо.
— Если все получится, как мы хотим, долго без женского тепла не будем, — хмыкнул Марк. И этот тут…
— Все, она идет, — я прислушался к шорохам в сарае. — Не мешайте мне!
— Ох-хо-хо, неужели наш генерал забыл о своей Сильвии? — Я не успел рыкнуть на Торка, как Хрест утащил его в дом. За ним потянулись и Марк, и Кирж, который словно не потерял магию и все также легко становился невидимым.

Алидари увидела меня, и я понял по ее лицу, что говорить со мной она не желает. Но от меня еще никто не уходил, особенно когда мне что-то нужно. Запах все так же присутствовал, говоря мне, что я не схожу с ума. Ее сердце билось все сильнее, я чувствовал его, словно оно мое. Хотелось глупо улыбаться, что я и делал.

А потом драконица проснулась — мучительно больно для Алидари и не без ран для меня. Я увидел ее, настоящую, золотую, с блестящими от магии глазами. Правда, Алидари потеряла сознание, но это даже хорошо. Ей нужно успокоиться. Первые обороты, пусть и частичные, ломают тело и человеческую сущность. Я подхватил ее на руки, рыкнул на побратимов, на мальчишек, которые норовили забрать у меня свою хозяйку, и понес ее в покои.

Нужно официально поставить всех побратимов в известность: Алидари — моя. И плевать, что мой дракон потерян! Я чувствую ее запах, слышу биение ее сердца, чувствую ее эмоции и никому не отдам!

Алидари Митроу

Еще не раз мне пришлось бегать к драконам и наполнять лопату энергией. Драконы даже на обед не пришли. Вернее, пришел Хрест, взял бутербродов, которые быстро нарезала возмущенная Агнеш, и утопал за стены ограды.
— Вы только посмотрите, — Агнеш не любила, когда ее еда пропадала. — Я тут им наготавливала, а они нос воротят.
— Не воротят, — вздохнула я. — Они магию свою хотят вернуть, Агнеш.

Девушка покачала головой:
— Ну не за день же. Хрест… риан Хрест вон сколько ходил с лопатой, пока получилось у него. А этих четверо и… хотят быстро…
— Мне кажется, все дело во мне, — сказала я задумавшись.

Тут Риси загремела посудой, и мы понеслись спасать девчонку, которая уронила полку с кастрюлями. Пока расставили все на место, я, признаться, забыла, о чем мы говорили, но не забыла Агнеш.

Пришли на обед взмыленные мальчишки — сегодня они чистили загоны. Притопал дед Скипи, что-то бурчавший себе под нос. Пришел Ластик, сонно моргая черными бусинками глаз. Есть он не перестал, но привычка торчать под столом сохранилась.

Только Сибилла опять где-то ходила, так что можно было разговаривать спокойно — судя по всему, новость, что у меня появилась драконица, прошла мимо нее.

Риси после того, как мы вымыли все комнаты, от прачки отселилась и старалась с ней не пересекаться. Уж не знаю, что там у них между собой случилось. Риси — скрытная девушка и зашуганная, мне кажется, что она всего боится.
— Так почему причина в вас, риа Алидари?
— Драконица, — сказала я одно слово, и Агнеш сразу поняла, кивнула.
— У вас красивая драконица, — тут же сказал с полным ртом Сим.
— Прожуй сначала, — покачала головой Агнеш. — Подавишься.
Мальчишка тут же проглотил пищу и продолжил:
— Мы видели драконов. Мы тогда к городу пробирались. Караван большой, на один конец твари напали, а мы впереди шли. Так, нам навстречу попались драконы, кинулись помогать. Они без коней бежали, так что не каждый конный их догонит. Красиво бежали, страшно, но красиво, — с восхищением протянул Сим. — Но вы красивее, рия Алидари. У вас чешуя золотая, таких среди драконов я не видел.
— Золотые, звездные, темноликие… все пали, все на корм пошли, — вдруг выдал дед Скипи и удивленно посмотрел на нас, словно не он только что странное выдал. Секунда удивления прошла, и он опять погрузился в свои видения о звере. Потом, покряхтывая, встал и пошел в сад. Когда он в саду работал, то словно забывал о своих странностях, правда, молчал.

Мы переглянулись:
— Кто-нибудь знает, откуда дед? — спросила я.
— Он уже был тут, когда мы приехали, — пожал плечами Сим и, вскочив со скамьи, сказал: — Мы все сделали, хотим на драконов посмотреть. Можно?
— Они вам что, представление устраивают? — проворчала Агнеш. Судя по всему, девушке тоже страсть как хотелось посмотреть на драконов. Я улыбнулась.
— Можно? — Сим понял, что с Агнеш каши не сваришь, и просительно посмотрел на меня.
— Идите уж, — сказала я. — Мы тут сами уберем.

Мальчишек смыло как волной. Следом за ними понесся, похрюкивая, майборок. Не любил мой свин громкие звуки и всегда проверял, что происходит и почему без него. Даже утром во время происшествия с кролями повизгивал группой поддержки на крыльце, правда, благоразумно не влезая в общую беготню. Рост у него прекратился, так что могли затоптать.

Итак, мы остались девочками одни. Спокойно перемыли и убрали посуду, унесли еду в хладную кладовку. Вот интересно, если Ашта — ледовый маг, сможет он нам тут лед наделать, чтобы как в холодильнике?

Так, отставить, Лида, не думать о генерале! Вон как Золотинка сразу зашевелилась внутри, прогоняя по венам жаркое нетерпение. Генерал нам не по зубам, дорогая, давай мужа себе потом найдем. Вот встанем на ноги, дом в порядок приведем. Скота побольше, поля, чтобы все засеяны да обработаны, тогда и о муже подумаем, и о ребятишках — как же без них. Судя по тому, что жар все так же тек по венам, выгоняя на лоб испарину, Золотинка со мной была не согласна…

Странно. У меня внутри непонятно что, а мне не страшно… Словно тепло со мной всегда было, просто спало. Если дракон привязан к сущности, а по-нашему, к душе, значит, Золотинка не принадлежала бывшей Алидари, она — моя.

Пока время до вечерней дойки, я продолжила работу с бумагами. Агнеш, покряхтывая и потирая спину, потопала к себе полежать. Я даже пожурила подругу, что нужно чаще отдыхать, но та, как всегда, отмахнулась.
— Належусь еще, риа Алидари, это живот только расти начал, — она вздохнула.

Мы разбежались: она — в комнату, я — в кабинет. Прилетал Крид, отвлекая меня от чтения, приходилось идти к лопате, радуя Золотинку. Драконы, кстати, были уже в рубашках, кроме генерала. Хотя на других я не смотрела. Быстрее заполняла эту чертову лопату магией и убегала.

Вечером, услышав, как в кухне активизировалась Агнеш, готовясь к ужину, засобиралась на дойку. Странно, что Кляпа молчит, обычно она так воет, что про нее точно не забудешь. Мельком взглянула на отложенную книгу записей. Как все соберемся, нужно данные драконов взять и заполнить большую книгу с приходящими и уходящими. Все время про нее забываю, даже Жега с товарищами не выписала, а это непорядок…

Уже подходя к сараю, я поняла, что там что-то происходит. Возле окна торчали мальчишки, и стоило мне выйти, упорхнули в другой загон, странно на меня посмотрев. Я даже окликнуть их не успела, только быстрее понеслась в сарай. Кляпа — наша кормилица молочная, без нее туго придется, и молока она дает много…

Я быстро переоделась и не нашла на своем месте уже помытое приготовленное Риси ведро. От странных звуков из сарая меня в жар бросило. Да что там происходит? Я открыла дверь и замерла.

Картина, которая предстала передо мной, еще наверно долго будет мне видеться. Ластик сидит на заднице с открытой пастью, бедная Кляпа с огромными от неверия глазами смотрит назад. А возле ее вымени, на скамеечке, сидит с невозмутимым видом генерал Ашта и, нажимая на вымя, выдавливает молоко. Но не это меня поразило больше всего… Копыто Кляпы, которое она пускала в ход при любом шорохе, была далеко отставлено от дракона. Эта мегера сдалась без боя! Как так?!

Генерал обернулся ко мне, улыбнулся ласково, отчего у меня дернулся глаз и сказал, словно не делал ничего странного:
— Рия Митроу, вы вовремя, я почти закончил.
— Вы… вы зачем тут? — я не нашла ничего лучшего, как задать глупый вопрос.
— Вы же сами сказали, что, пока мы живем тут, мы работные, — Ашта удивленно оглянулся и продолжил дойку. — Каждый нашел себе занятие. Я буду доить корову.
— Да полны сюрпризов, генерал! — вернула я ему высказывание. Ашта, видимо, не понял моего сарказма.
— Я полон сюрпризов, рия Митроу, надеюсь, они вам все понравятся.
— Почему именно мне должно понравиться? — я злилась на генерала за то, что чувствую сейчас себя странно. С одной стороны, я не могла не поставить плюс ему в карму за то, что не боится замарать руки простой работой, с другой стороны, такое чувство, что я теперь ему что-то должна. Хотя с чего бы? Это его инициатива!

Кляпа перестала таращиться на генерала и флегматично пережевывала сено. Ууу, предательница! Ластик вспомнил, что хозяйка я, и терся об ноги, слабо похрюкивая и забирая у меня излишки магической энергии. Его помощь сейчас была неоценима. Золотинка возле генерала опять проснулась и жгла магией все тело. Вот не было печали — завелась внутренняя паразитка, вернее, проснулась.

Генерал встал, похлопал по боку Кляпу и пошел ко мне с ведром, полным молока.
— Куда нести?
Я посторонилась, чтобы его пропустить, но генерал остановился возле меня.
— На кухню Агнеш, — сухо сказала я мужчине и, когда он пошел дальше, спросила, — Вы точно решили доить корову каждый день, риан Ашта, или это ваше единоразовое исполнение?
— Каждый день, утром и вечером, рия Митроу. Вы можете найти себе другое занятие.

Я посмотрела в спину генерала, потом с шумом выдохнула:
— Эх, Кляпа, Кляпа, и тебя он очаровал! Где это видано, генерал и корову доит.
— Ничего необычного, — раздался рядом голос Хреста. Я подпрыгнула от неожиданности. — Простите, напугал, рия Алидари.
— Ничего, выживу. Почему вы сказали «ничего необычного»?
— Приходилось нам и коров доить, и дома строить, и поля зерном засаживать. Не побоюсь сказать, что мы можем все, — Хрест слабо улыбнулся.
— Мне нужно с вами поговорить, — тут же вспомнила я о желании выпытать у Хреста все, что он знает о магии и драконах. — Только подождите, я переоденусь.

Пока я переодевалась, Хрест ушел на скамью возле дерева, где любил сидеть дед Скипи. Я села рядом.
— Что вас интересует, рия Алидари?
— Вы знаете, что у меня частичная потеря памяти, и я мало что помню о драконах. Что мне ожидать и что сделать, чтобы лучше понимать, как себя вести с драконицей?
Хрест улыбнулся:
— Рия Алидари, драконица и вы — одно целое, нельзя отделить драконицу и себя.
— Не понимаю, — я и правда не могла понять. — Вот я чувствую ее внутри себя, но иногда ее желания… —- я не стала говорить какие… —идут в разрез с моими.
— Такого не может быть, — уверенно сказал Хрест. — Если вы думаете, что драконица что-то хочет, значит, этого хотите вы.

Надеюсь, я не покраснела как юная девица на выданье. По словам Хреста, это не Золотинка, а я хочу Ашта пощупать?! Неправда!
— Вы рассказали побратимам про Старшего Жега и его угрозах? — я перевела разговор в другое русло, чтобы потом тихонько самой все обдумать.
— Да, я обрисовал ситуацию и думаю, вам не стоит о нем беспокоиться. Каждую ночь один из нас будет охранять поместье.
— Работный дом, — поправила я дракона.
— Раньше это было поместье, но вы правы, сейчас это работный дом, рия Алидари. Могу я задать вам вопрос?
— Да, конечно, — я с интересом посмотрела на Хреста.
— Ваш муж прислал вам документы, пока меня не было?
— Нет, — покачала я головой.
— Хрест, мне не кажется, что тебе пора умыться после работы? — раздался голос генерала Ашта на крыльце дома. Вид у него был взъерошенный и недовольный. Хрест сразу же встал и, кивнув мне на прощанье, пошел в сторону мойки. В нее вели два входа: со стороны дома и со стороны улицы. Я проводила Хреста взглядом и посмотрела на задумчивого генерала.
— Рия Алидари, в ваших комнатах работает мойка?
— Нет, не работает.
— Я могу взглянуть, мне нужно знать, в чем там проблема.
— Вы еще и в мойках разбираетесь, риан Ашта? — я скептично скривилась. — Поверьте, там такая… там все очень плохо, и нужно не только смотреть, но и проводить вскрытие стен.
— Вот это я и хочу понять, какие инструменты понадобятся.

Вот настырный! Это он тактично в мою комнату хочет просочиться? Я подозрительно осмотрела Ашта, но пересилила свое упрямство. Мыться в своей ванне мне хотелось.

Дракон не посторонился, чтобы дать мне дорогу, и пришлось чуть ли не протискиваться мимо него в двери. А еще мне показалось, что он сделал это специально… чтобы меня обнюхать. А потом он шел следом, и я чувствовала его взгляд на том месте, что пониже спины. Наверно, у меня мания преследования.
— Вот, — я открыла дверь в мойку. Я давно там все отмыла, но, естественно, не пользовалась. Под слоем грязи оказалась красивая голубая плитка и вполне цивильные унитаз с ванной, немного непривычной формы, но узнаваемые.
Дракон обстукал стены, и, все осмотрев, кивнул:
— Да, вы правы, придется заказывать инструменты, рия Алидари.
— Надеюсь, вы теперь знаете какие, — фыркнула я.
— Вам нужна эта мойка?
— Естественно, кому не хочется иметь свой туалет и мойку.
— Значит, будет, — уверенно и твердо сказал дракон и прошел к выходу. Очень неохотно, надо сказать, пошел. Такое чувство, что он каждую секунду ждал, что я его окликну. Но я пошла следом и постаралась быстренько захлопнуть за ним дверь. Золотинка внутри злилась, опаляя жаром, а мне было странно мое раздвоение личности. Одна желала, чтобы дракон остался, вторая, я, осознанная, была категорически против.

— Ну не злись, — я посмотрела на себя в зеркало, улыбнулась золотоглазому отражению. — Я привыкну, но это небыстрый процесс. Лучше дай послушать, о чем они там болтают.

Золотинка злилась недолго. Через пару минут мои ушные раковины изменились на золотистые, и я услышала голоса драконов.
— О чем ты с ней разговаривал? — это Ашта.
— Не беспокойся, мы говорили на сторонние темы. Рия Алидари не понимает, как взаимодействовать с драконицей. Считает ее отдельной личностью.
Раздался чей-то хмык, продолжительная тишина.
— А у нас была другая проблема: мы слишком подчинялись своей звериной стороне, — судя по всему, это Марк. — Думаю, Алидари получила силу во взрослом возрасте, и поэтому человеческая суть властвует над звериной.
— Для тебя она — рия Алидари, — рыкнул Ашта.
— Лед, ты это… выдохни, — голос Торка. — Мы не претендуем на твою золотую, мы тебе не враги.
— И правда, ты слишком сильно давишь на нее, — голос Хреста. — Просто дай время вашей связи, и если все, как ты думаешь, произойдет само.
— Марк прав, Алидари проснулась поздно, поэтому она опасается своих чувств, — опять Торк. — Нам твоя птичка не нужна, я сегодня с прачкой договорился. Вот где безотказная девица, сразу цену огласила.
— Мне кухарка нравится, — вдруг послышался чуть хриплый голос, который я еще не слышала. Скорее всего, это тот тихоня — Кринж или Кирж.
Я нахмурилась: только тебя, Агнеш, не хватает для полного счастья. Нужно поговорить с Хрестом, чтобы приструнил своих дружков. Я всеми способами старалась не думать о генерале и его словах. Я понимала, что он… что он меня ревнует! И это грело мою душу, значит, не одна я страдаю от непонятного.
— Торк, будь осторожен. Я рассказывал вам о Старшем Жеге, не знаю, кто за ним стоит, но чувствую, он еще вернется. И Сибилла, эта прачка, была с ним в близких отношениях.
— Я буду следить за ней в два глаза, — Торк хохотнул.
— Знаем мы, как ты ходишь к девкам, — фыркнул Марк.
— Я предупредил, — серьезный голос Хреста. — Что касается других, все в силе. На Крида магия артефакта влияет так же, как на нас, поэтому я внес в списки гномов.
— Это тех Шепсов?
— Да, — голос Ашта. — Я уже с ними поговорил, старший согласился.
— Быстрый ты, — хмыкнул Торк. — Значит, скоро ждать гостей?
— Посмотрим, насколько они верят нашему генералу, — подытожил Хрест.

Тут голоса прекратились, и Золотинка уже привычно застыла теплым комочком в животе. Устала бедняжка… или это я устала… В общем, я пока Золотинку не могу считать собой. Не вовремя пришел Ашта, не дал спросить у Хреста, как магию в себе развивать. Биться током при опасности — это хорошо, но не всегда действенно.

Сон мне снился странный. Я сидела на любимой скамье деда Скипи и разговаривала с ним. Дед был другой, моложе, и говорил со мной он нормально, правда, когда я проснулась, тут же забыла, о чем. А потом в дверь постучала Риси и тихим голосом сказала, что дед Скипи ночью умер. Она пришла к нему, как всегда, помочь с одеждой — старик забывал, как одеваться, и мог ходить в одном исподнем, — а он уже холодный.

Мне было жаль старика. Умерших тут сжигают в специальных каменных чашах. Потом собирают пепел в емкость и хоронят ее на кладбище. Оказывается, тут оно есть — за небольшим леском поляна с каменными столбиками, на которых записаны даты смерти, некоторые надписи стерлись от времени. Только сколотые от времени камни напоминали о тех, что когда-то тут жили. И камней было много, очень много.

Мне, признаться, стало стыдно, что я по приезде не поинтересовалась, где похоронена тетка, не отдала ей последний поклон, как тут положено к старшим рода. Агнеш, правда, меня успокоила:
— Вы, рия, память потеряли, вас муж из дома выгнал, естественно, вы многое забыли. Это мне, глупой, надо было вам напомнить.
Я успокоила вытирающую слезы Агнеш и отправила ее отдыхать. Поминальный обед мы сами с Риси подадим.

За столом Хрест сказал хорошие слова о Скипи, и мы стали есть.
— Он мне приснился, — сказала я Хресту. — Правда, не помню, о чем говорили, но он был другой, моложе и в себе.
— Мне тоже приснился, — тут же сказал Сим, — я совсем забыл. Дед просил отдать вам кое-что.
Драконы и вздыхающий Крид, которому теперь никто не наливал, посмотрели на Сима.
— Я сейчас, — мальчишка вскочил и унесся в свою комнату и вернулся быстро. — Вот, рия Алидари, он сказал вам ключ отдать. Скипи мне его отдал, когда ваша тетка померла. Отдал, просил сохранить. Мне даже показалось, что к нему разум вернулся, но потом он опять стал про зверя говорить. Я ключ в нашей комнате спрятал и забыл про него, а сегодня ночью Скипи пришел ко мне в спальню… во сне пришел и говорит: «Ты, малец, ключ, что я тебе дал, отдай золотой хозяйке, ей он сейчас пригодится».

Я с удивлением взяла в руки огромный ключ — даже не ключ, а настоящую гирьку с разноцветными каменьями. И не успела как следует рассмотреть, как Ашта резко вскочил, и через пару минут ключ исчез у него под жилетом, а дракон, как ни в чем не бывало, опять разрезал куриную грудку. Только когда в столовую вошла Сибилла, я поняла действия Ашта, благодарно ему кивнула. Прачка не та личность, при которой нужно говорить о странных вещах.

Девица оглядела нашу молчаливо-ошарашенную компанию:
— Почему вы так на меня все смотрите? — Сибилла фыркнула и прошла к Торку, уселась рядом, игриво прильнула к его плечу и с вызовом посмотрела на меня. Видимо, Торк не растерялся и успел провести с Сибиллой ночь.
— Сегодня продолжаем работать с артефактом, — сказал Хрест, не отвечая на вопрос Сибиллы, но озвучить дальнейший план не успел. Послышался странный стрекот. Я такого еще в этом мире не слышала. Зато, мне кажется, драконы поняли, что это. Переглянулись между собой.
— Быстро они, — сказал Марк, и, не доев поминальной еды, драконы пошли на выход. За ними полетел Крид, замешкались, но все же убежали мальчишки, даже Сибилла пошла посмотреть, что там происходит.

Я осмотрела заставленный стол, Риси мне кивнула:
— Я уберу, рия Алидари, идите.
Очень надеюсь, что это не проблемы. Я со вздохом отправилась за драконами. Мне кажется, я перестаю быть тут хозяйкой. Командуют все, кому не лень… я застыла на крыльце, открыв рот… и летают кому не лень!

Прямо над двором висел дирижабль. Сама гондола, или как там она называется, жилая часть, была небольшой, а вот длинный шар, похожий на мяч для регби — огромный.

Из гондолы выпала длинная лестница и упала на землю прямо перед носом Ашта, а потом стали спускаться бородатые мужчины. Гномы, сразу поняла я.

— Я первый в очереди, рия Алидари, — Крид напугал шёпотом прямо в ухо, — а то знаю я этих коротышек волосатых, всех вокруг купят, но своего добьются.

Фей создавал себе невозмутимый и героический вид, сложив руки на груди и высокомерно вздёрнув нос. В его чёрных крыльях я заметила пару блёсток и порадовалась, что, скорее всего, скоро к фею вернётся вся его магия.

— Генерал, — первый спустившийся гном кивнул Ашта, — не думал, что так быстро встретимся с вами вновь.

— Я тоже рад вас видеть, Первый Шепс, — невозмутимо ответил гному Ашта.

Мужчины несколько секунд мерялись взглядами, а потом первым не выдержал гном. Он подошёл к генералу и крепко обнял его, похлопывая по плечу.

И зря Крид говорит, что гномы коротышки — вполне нормальный рост, это просто драконы высокие. Генерал ответил на обнимашки Первого Шепса и тоже похлопал его по плечу. За ними стали обниматься все встречающие и прилетевшие. При этом гномы гоготали, как наши гусаки, и сверкали блестящими железными зубами.

Когда радость от встречи боевых товарищей улеглась, все обратили внимание на нас.

Мальчишки не выдержали взглядов гномов и спрятались за моей спиной. Сибилла стояла на крыльце, поэтому прикрылась дверью, рассматривая гномов недовольным взглядом. Крид усилием воли остался висеть рядом со мной, а мне деваться некуда — я хозяйка, нужно соответствовать.

Я не отвела взгляда от Шепса, только иронично приподняла одну бровь, словно спрашивая, и это всё?

— Рия Алидари, — слово взял Хрест, — это отряд Шепсов. Когда они уходят из своих пещер на поверхность, берут себе новые имена сейчас они… Первый, Второй, Третий…

Хрест перечислил всех гномов до одиннадцатого, а я даже не старалась всех запомнить — это сейчас невозможно. Гномы были похожи друг на друга, как капли воды. Братья, одним словом.

— Теперь я верю, что ваши слова не сказка, генерал. Мы готовы на всё… — сказал Первый, когда присмотрелся к Хресту.

Тот представил меня гномам и стоял сейчас под пристальным вниманием гномов как выставочный экспонат.

— Подожди, Первый, — покачал головой Хрест, — у нас точные договорённости, клятвы, и ты сам понимаешь, что, живя в работном доме, вы будете работными.

— Да, — гном хмыкнул, — у нас давно знают, что ваши работные дома не совсем то, чем кажутся.

Я нахмурилась. Понятно, что драконы знают больше, но рассказывать мне не торопятся.

Потом было знакомство с лопатой, почти ничем не отличающееся от того, как пробовали копать лопатой драконы.

Вся семейка попала под атаку такой же высшей твари, как и войска генерала Ашта. У них тоже погибло много гномов, но братьям удалось улететь — у них был дирижабль. Магии они лишились и сейчас тратили много золота, чтобы заряжать накопители дирижабля.

Всё это я поняла из разговоров. Естественно, меня в подробности не стали посвящать, но я внимательно слушала.

— Мы согласны на всё, — Первый смотрел на лопату и облизывался, — сколько это будет стоить и что нужно делать?

— Все вопросы и клятву вы приносите рии Митроу, она хозяйка артефакта, — сказал Хрест.

Гном перестал облизываться на лопату и, подкрутив ус, осмотрел меня весьма двусмысленным взглядом.

— Рия Алидари замужем, — рыкнул на гнома Ашта.

Странно, по виду не скажешь, что он зол, но я точно чувствовала, что внутри генерала бушевал ураган из разных эмоций.

— Вот так всегда! — возмутился Первый. — Всё самое хорошее достаётся драконам!

— Не смеши нас, Шепс, вы не любите мешать кровь, — хмыкнул Торк.

— Ну с такой кровь помешать, и я рад…

— Думаешь, твой папаша, подгорный король, разрешит? — Торк не унимался.

Меня даже не удивило, что гномы не простые, эмоции стоящего рядом Ашта затмевали все другие впечатления.

Этот ураган даже Золотинку разбудил, которая теплом разлилась по всему телу. Я попросила не показывать чешую и уши, даже глаза не нужно. Лучше, если Сибилла о драконице узнает, как можно позже. Золотинка повиновалась, но с неохотой. Очень уж ей хотелось показать, на что мы способны… или это мне хотелось?

Заключать договоры и клятву решили в моём кабинете. Правда, от драконов были Хрест и Ашта, а от гномов — Первый и Второй. Все в мой кабинет физически не поместятся.

— Гномы богаты, рия Митроу, — шепнул мне на ухо Ашта, будоража Золотинку и вызывая по телу целый марш мурашек.

— На что вы намекаете? — также шёпотом спросила я генерала, выдыхая ему в ухо.

Он для того, чтобы разговаривать со мной, даже шёл, согнувшись. Хрест вёл впереди гномов и вещал им о нашем плодотворном сотрудничестве, а мы немного отстали.

— Я намекаю на то, что с ними можно не церемониться, — голос генерала был спокоен, но я-то различала внутри него все эмоции, и они были очень злобные.

Не думала, что генерал может быть таким мстительным. Что ему бородатики сделали?

— Спасибо за подсказку, генерал Ашта, — наши взгляды встретились.

Я чуть не споткнулась, когда внутренности обдало жаром. Его взгляд, его улыбка, его руки, когда он не дал мне упасть носом.

Что же ты творишь, Золотинка! Ну конечно она, кто ещё? Я взрослая женщина и таким перепадам настроения и желаний не подвержена!

Я благодарно кивнула дракону за поддержку и постаралась вырвать из его руки свои пальцы — слишком сильно они дрожали, выдавая моё состояние.

Но не так просто было избавиться от генерала Ашта. Он не дал мне вырвать руку и повёл в кабинет, согревая мою ладонь своим теплом. Это было так странно… Я перестала вырываться, потому что смотрелось это как слабость. Дракон просто меня поддерживал… а я уже страсти-мордасти напридумывала.

— Золотом шесть тысяч плюс работа по дому, — озвучила я для гномов условия получения магии.

— Какая работа? — гном, что делает ему плюс в карму, не стал возмущаться и сразу принял установленную цену.

— Вы видели, в каком запустении постройки и поля. Все работы по восстановлению и подготовка к зиме.

— Рия даст нам план работ? — спросил Второй.

— Да, вы получите план работ, — сказала я, хотя плана как такового у меня ещё не было.

— Ну что ж, мы согласны, — сказал Первый.

— Даже не будете говорить с остальными? — удивилась я.

— Рия Митроу, я отвечаю за братьев как старший. Они примут любое моё решение, тем более ваша цена не так велика, чтобы вернуть магию.

Вот гадство, неужели я продешевила?! Я посмотрела на генерала, но у того, как всегда, на лице ничего не прочитаешь, а для того чтобы считать эмоции, он слишком далеко сел.

— А если вы согласитесь стать одной из нас, рия Митроу, станете несметно богаты.

— Первый! — рыкнул Ашта.

— Ну, я должен был попробовать, — блеснул железными зубами ушлый гном. — Теперь хоть знаю, чья она.

— У меня есть муж, — успокоила я гнома, — и это не генерал Ашта.

Что он себе позволяет! Мы с генералом скрестили взгляды. Вот может же быть приятным мужчиной, пока рычать не начинает. Почему все вдруг решили, что я принадлежу ему?!

— Очень сочувствую вашему мужу, — гном не переставал улыбаться. — Надеюсь, он смышлёный или у его рода есть ещё наследники.

— Хватит, — остерёг генерал гнома холодным взглядом. — Клятва, Первый, потом Хрест покажет вам, где жить.

Гном перестал любезничать и стал серьёзным. Клятва немного отличалась от той, что дали драконы. Даже небольшая светящаяся руна, которая теперь красовалась на запястьях гномов, была другой.

Но я почему-то была уверена, что клятва правильная и, если гномы не будут её соблюдать, умрут. Жёстко, но на кону стоит не просто магия, но и моя жизнь.

— Золото привезут через пару дней, — сказал Первый. — Второе условие начнём уже завтра. Осмотрим объём работ и подсчитаем, сколько нужно материала.

Хрест увёл гномов, но Ашта не вышел вслед за ними.

— Мне кажется, у вас, рия Митроу, есть вопросы, — сказал он, прикрыв дверь.

Я немного опешила, потому что все вопросы, которые я хотела задать драконам, сразу выветрились из головы. Остались только желания Золотинки, которыми она давила на меня изнутри и все на букву «п».

Понюхать. Потрогать. Присвоить!

— Что такое работный дом? — выпалила я первое, что пришло в голову, и тут же следующее, о чём я совсем позабыла со всеми этими гномами: — И где мой ключ?

Ашта подошёл к моему столу, сел напротив в кресло и внимательно посмотрел на меня.

— Один из мальчишек сказал, что вы потеряли память, рия Митроу.

Ну, Сим! Ясно же, кто это выболтал. Я выдохнула:

— Да, у меня потеря памяти.

— Тогда понятно, почему вы не помните о работных домах.

— Вы расскажете? Или мне нужно искать информацию самой?

— Работные дома — это артефакты, рия Митроу. Очень давно, ещё до разломов, архимагистр Ахюст договорился с высшими родами и создал артефакт. Никто не знает, где он и что он из себя представляет, но все знают, что работные дома — его части.

Генерал рассказывал о работных домах довольно долго, почти час, подробно. Даже рассказал о моём роде, Золотых, так что цвет чешуи у меня неслучаен.

Под конец рассказа генерал достал ключ:

— Это ключ от сокровищницы рода. Судя по старым источникам, мы, драконы, не могли жить без сокровищ. Каждый уважающий род должен был иметь золотые горы.

— Прямо золотые горы? — не выдержала я и улыбнулась генералу.

Тот вернул мне улыбку, и моё сердечко дёрнулось от того, как он в это мгновение был красив.

— Если вы хотите, я могу помочь вам с тем, чтобы найти сокровищницу. Если вы не доверяете — могу не входить внутрь, даю слово.

— Не думаю, что в сокровищнице рода будут несметные богатства, — фыркнула я. — Иначе тётка не довела бы до такого состояния работный дом.

Потом мои мысли перескочили на другое:

— Получается, Ребеки и другие, кто держит работные дома, раньше принадлежали высшим?

— Ребеки, темноликие… Насколько я могу судить, раньше их род обладал тёмной магией. Да, все рода, держащие работные дома — высшие. Работные дома неотделимы от родов.

— Это странно, — протянула я.

Некстати вспомнились слова деда Скипи: «Золотые, звёздные, темноликие… все пали, все на корм пошли». Почему это говорил сошедший с ума старик? Есть ли в его словах смысл?

— И куда делся архимагистр Ахюст? Почему вся информация о его разработках потеряна? — рассматривая ключ, который отдал мне Ашта, спросила я.

— Никто не знает, — пожал плечами генерал. — Сначала его искали, но потом появились разломы, и про Ахюста долгое время не вспоминали. Его родовое гнездо разрушено, и пробраться внутрь сокровищницы нет возможности. Род прерван, а те, кто имеет дальнее родство, не имеют сил активировать даже ключ.

— А вы не думали, что разломы и пропажа Ахюста как-то связаны?

Я посмотрела на дракона и замерла, не в силах разорвать наши взгляды. Это странно — так чувствовать, смотреть и не иметь возможности отвести взгляд, словно нас соединила крепкая, как леска, нить.

— Почему вы так на меня смотрите?

— Почему вы решили, что эти случаи связаны? — острый взгляд, в котором нет страсти, скорее любопытство.

— Не знаю, — растерянно сказала я, сама задумываясь, почему.

Скорее всего, это высказывания деда Скипи виноваты: зверь, роды, связь, разломы… разломы. А ведь дед говорил о разломах. Я напрягла память. Да, он говорил: «Разломы — это следствие».

Видимо, в своём разуме я сложила всё воедино, и получилась такая вот мысль. Я вздохнула.

Нет, Лида, не лезь во все эти страшные дела. Нужно о себе думать, о зиме, о том, что есть и на чём спать. Но с другой стороны… разве разломы не затронут моих детей, которые у меня могут быть в будущем?

— Помогите найти сокровищницу, генерал, — я постаралась сменить неприятную для генерала тему. Всё, о чём сейчас узнала, я обдумаю потом.

— С сокровищницами всё просто, рия Митроу, — сказал дракон, не настаивая на разговорах о разломах. — Капните на ключ, чтобы привязать его к себе как следующей наследнице, и просто пожелайте войти в дверь. Сокровищницы старых родов так же бесценны, как и родовые артефакты. Современная знать не имеет такой роскоши.

Я оглядела стол, чтобы найти что-то колющее.

— У вас есть драконица, — с улыбкой сказал Ашта.

Потом замер, прожигая взглядом, мою изменённую руку. Когти у меня и правда острые. Я кольнула когтем неизменённый палец другой руки и обмазала кровью ключ.

Сначала ничего не происходило, кроме того, что ранка сразу закрылась, а драконья лапа изменилась на руку. А потом ключ накалился так, что держать его стало больно, и тут же остыл, испаряясь из моей ладони, словно его и не было.

— Сокровищница приняла вас, рия Митроу, — сказал Ашта.

Его голос был, как всегда, спокоен, но глаза сверкали, словно сокровище: это я.

— Что теперь? — мой голос сорвался, я кашлянула, пытаясь взять себя в руки.

— Просто подойдите к двери и пожелайте войти в сокровищницу.

Ноги меня плохо слушались. Если бы не поддержка Золотинки, которая помогала мне теплом по всему телу, я, наверное, тряслась бы, как осиновый лист на ветру.

Под взглядом Ашта, который тоже встал, я прошла к двери и мысленно пожелала попасть в сокровищницу рода. Потом неуверенно открыла дверь.

За дверью больше не было коридора — чёрная мгла, в которую идти мне не хотелось. Дракон встал рядом, всматриваясь в сокровищницу.

— Что дальше? — шёпотом спросила я.

— Пожелайте, чтобы там было светло, — также тихо сказал генерал.

Я снова мысленно пожелала света внутри сокровищницы, и, что интересно, свет появился. По периметру огромного зала стали зажигаться огромные фонари, постепенно открывая нам царящую внутри пустоту. Конечно, никаких гор золотых тут не было.

Но Золотинка потянула меня внутрь, а я, не имея возможности остановиться, ухватила за руку генерала. Так, мы и вошли в сокровищницу сразу вдвоём.

Дверь за спиной с грохотом закрылась.

Я удивлённо посмотрела назад, но там была стена. Тут мне поплохело. Я порадовалась, что ухватила с собой дракона — хотя бы не так страшно.

— Что теперь? — я повернулась к Ашта, который заворожённо осматривал стены.

Там и правда было на что посмотреть. Огромные фрески занимали всё пространство. Не было ни одного пустого кусочка.

— Драконы, — сказал Ашта.

Я присмотрелась к масштабным сценам и увидела, на что он указывал. На фресках драконы были в виде огромных ящеров. Золотые, чёрные, зелёные, красные — драконы всех мастей воевали со страшными тварями, похожими на «Чужого»: вытянутые морды, жуткие двойные пасти. Их было много — целые полчища.

— Не понимаю, — сказала я. — Разве в то время, когда возникли первые разломы, драконы ещё могли становиться ящерами?

— Об этом никто не знает, Алидари.

Я даже не стала возмущаться, что Ашта опять называет меня по имени — сейчас не время. Я всё ещё цеплялась за его руку. Казалось, отпущу — и он исчезнет, а я останусь в этом пустом огромном зале, одна-одинёшенька.

— Сундук, — Ашта, в отличие от меня, не поддавался страхам и горел энтузиазмом.

Дракон указал мне рукой на сундук, который стоял возле стены. Красивый сундук… если золотистые узоры на нём — это золото, то ещё и богатый.

Мы также вместе подошли к нему, и генерал попытался открыть сундук, но не смог:

— Открой, Алидари. Это твоя сокровищница, и я не могу тут хозяйничать.

Я аккуратно ухватилась за ручку крышки и потянула вверх. Крышка поддалась легко. Внутри лежали предметы: меч, кружка и книжка в богатой обложке, украшенная рунами.

— Родовые артефакты, — заворожённо рассматривал предметы Ашта.

— Значит продать их нельзя? — я всегда была за практичность.

Дракон перевёл на меня взгляд и улыбнулся:

— Нет, Алидари. Родовые артефакты нельзя продать. Они, как твоя лопата, привязаны к роду. Только потомки тех, кто их сотворил, могут пользоваться артефактами.

— Значит, они бесполезны, — покачала я головой и ещё раз огляделась. — Ни золота, ни серебра… ну что за сокровищница такая.

— Зато у тебя есть такое пространство, которое точно не разграбят враги, Алидари, и наследство, которое можно передать детям.

Я перестала оглядываться и посмотрела на дракона. Крышка с грохотом упала на место — предметы рассмотрю, когда буду одна.

— Думаю, вы правы, риан Ашта.

— Алидари, — генерал пристально посмотрел мне в глаза. — Ты ведь понимаешь, что я к тебе чувствую?

— Нет, — слишком поспешно сказала я и попыталась вырвать руку из хватки генерала.

— Почему ты отрицаешь, что между нами есть связь. Связь, которую ни я, ни ты не можем игнорировать. Ты моя пара, Алидари. Даже без дракона я чувствую тебя как свою.

Я сглотнула комок в горле и замерла, не в силах сказать слово или отвести от дракона взгляд. Внутри меня жаром полыхала магия — вернее, Золотинка, и мне приходилось с силой сдерживать её порывы…

— Я думаю, что вы ошибаетесь, генерал, — сказала я хриплым голосом. — Я думаю, что вы всё ещё не можете простить мне потерю своего семени. Я знаю, что оно очень дорогое и…

Дракон сделал ко мне шаг и впился в мои губы поцелуем, сметающим всё моё сопротивление.

Чувства, похожие на лаву, вырвались на волю, напрочь сметая выстроенные внутри меня барьеры.

Я цеплялась за его плечи и отдавалась этому поцелую, будто от него зависела моя жизнь. Это было слишком неожиданно, слишком прекрасно, чтобы сейчас нарушать эту идиллию ненужными мыслями.

Я не знала, что так бывает. Не думала, что один поцелуй может изменить весь мир.

Это было как наваждение, как видения будущего, дымками пролетающие в моей голове. И мне нравилось то, что я видела…

Наш поцелуй, страсть, золотые руны, которые узорами отпечатываются где-то внутри меня древними письменами простую истину.

Он мой… а я его!

Вот так. Просто и навсегда.

Я оторвалась от генерала, задыхаясь от нехватки воздуха, отпрянула, застыла, не в силах отойти дальше. Он не порывался меня схватить — думаю, действие нашего поцелуя тоже было для него неожиданностью.

Он смотрел на меня с болью, жаром, отчаянием. В его глазах я видела себя — такую же ошарашенную силой эмоций.

— Я… как вы… почему? — я не знала, что спросить, в чём упрекнуть.

Казалось, все слова теперь бессмысленны.

А я ещё смеялась над тем, что можно полюбить незнакомое существо за пару секунд.

Вселенная любит смеяться последней.

— Алидари, — прошептал Ашта. — Теперь ты мне веришь?

— Между нами что-то есть, — я упрямо встряхнулась, прогоняя из сердца все эмоции. — Я не буду лгать, что ничего не почувствовала, но…

— Но… — Ашта скрежетнул зубами, и я увидела, как тяжело ему держать себя в руках.

— Но это ничего не значит! Я вас не знаю, риан Ашта! Вы тоже не знаете меня.

— Значит, ты отказываешься от меня?

Глаза генерала потухли, вызывая у меня желание подойти к нему, прижаться к груди.

Но… это ненормально.

Это всё не по-настоящему.

Он хочет драконицу, а не меня — Лидию Малахову.

И это неправильно…

Я отступила ещё на шаг. Слёзы сами по себе текли из моих глаз, а я говорила то, что считала правильным:

— Я отказываюсь от вас, генерал Ашта. Мы чужие друг другу.

Я не помню, как мы вышли из сокровищницы.

Мне было так больно внутри, что я не запомнила, как прошёл этот день.

Я не помнила, что делала, что говорила, как легла спать.

Только утром я проснулась, понимая, что боль, терзавшая меня, прошла… но затаилась где-то внутри, не оставляя в покое.

А ещё… я не чувствовала такое привычное тепло.

И это напугало.

Я подскочила на кровати и ринулась к зеркалу:

— Золотинка! Ты тут?

Она появилась — золотистыми глазами, мелкой чешуёй, но как-то медленно, без тепла, словно вместе с генералом я отказалась и от неё, части себя. Я замерла, разглядывая отражение. Жалела ли я о поспешном решении, которое приняла вчера скорее из страха? Наверное, нет. Я боялась. Боялась опять стать чьим-то придатком, боялась оказаться нелюбимой, ненужной. Да! Я трусиха!

Стук в дверь привёл меня в чувство.

— Рия Алидари, можно войти? — послышался тихий голос Агнеш.

— Входи! — хрипло ответила я. Внутри меня скопилось напряжение, которое хотелось выплакать, но я держалась.

— Рия Алидари, там гномы требуют вас и какой-то план… — Агнеш увидела меня и замерла, потом подошла ближе. — Что с вами? Вы со вчерашнего дня сама не своя… и генерал тоже.

— Агнеш, — я прокашлялась, чтобы очистить голос, — прошу, больше никогда не говори мне о генерале.

— Конечно, — подруга не стала настаивать. — Значит говорить о том, что он всю ночь копал, тоже не надо? Лопата уже полдня стоит без работы.

Я выдохнула. Взятые на себя обязательства нужно выполнять…

— Я скоро выйду. Скажи гномам, что будет им план.

Судя по тому, что Кляпа не мычит, её подоили… вернее, подоил. Так что торопиться не нужно. Час я писала план работ, наспех вспоминая, что нужно сделать. Гномов я собиралась использовать по полной.

Но, несмотря на запрет Агнеш и самой себе, я всё время думала о генерале, и это выбивало из колеи.

Только когда я увидела его, поняла, что натворила. Нет, Ашта был всё таким же внешне спокойным, но его равнодушный взгляд, его холодные эмоции словно давили на меня незримой ледяной плитой. Даже его друзья заметили, что их командир стал другим, и подозрительно посматривали то на него, то на меня.

Дни полетели один за другим. Такие вроде бы наполненные событиями, но какие-то пустые душевно. Я наполняла лопату энергией, драконы её расходовали. Гномы отрабатывали будущее восстановление, затеяв стройку — вернее, ремонт того, что есть. Полную перепланировку делать в поместье было запрещено.

Первым, как ни странно, магию вернул Крид. Он смеялся, кружил над нашими головами, осыпая пыльцой и показывая, что теперь может непросто командовать животными и делать их сильнее. Первым под его магию попал… Ластик.

Бедный майборок лежал на крыльце, грелся на солнышке и никого не трогал, когда к нему подлетел ошалевший от радости фей и осыпал пыльцой. И нет больше маленького майборока. Боевой свин, который не влезает в дверь, оглашает громким рыком окрестности, пугая до мурашек, испуганно носится вокруг дома — под радостные крики мальчишек. Они на нём верхом сидят.

— Я не специально! — Крид ловко уходил от моей лопаты и молний, которые из неё вылетали. — Это пройдёт через пару дней! Я больше не буду!

— Только попробуй ещё кого-то изменить! — рявкнула я фею, с ужасом представляя, что будет, если он увеличит Кляпу или своих кролей.

Кому было весело, так это гномам. Пока я носилась за испуганным майбороком, чтобы успокоить, пока пыталась прибить Крида, они ржали как кони и делали ставки — кто кого. Те ещё весельчаки… Только когда молнии пролетели близко от их драгоценных бород, эти жители подземных пещер довольно быстро унеслись в свои комнаты.

Драконы всё веселье пропустили, так как работали за стенами работного дома.

Дни шли за днями, словно нанизываясь на тонкую нить времени. Мне пришлось взять работу деда Скипи на себя. Помогали мальчишки, но у них было много дел и кроме сада.

Я очищала сад от травы, подвязывала деревца, потому что после цветения плоды стали быстро набирать вес. Чтобы веточки не ломались, приходилось их подвязывать. Конечно, я всё так же заполняла лопату магией, поэтому немало копала сама.

Гномы ломали всё, что можно доломать, и подготавливали пристройки и дом к ремонту.

Пришёл караван с материалами для стройки. С караваном прибыло новое пополнение работного дома — ещё драконы, некоторые с семьями. Я знакомилась, расселяла. Помогал мне в основном Хрест, иногда Ашта.

Генерал разговаривал со мной сухо, по делу, не делал никаких лишних движений, словно не он целовал меня несколько недель назад и смотрел как на своё сокровище. Его холодность разбивала мне сердце, но я сама этого хотела… Чего хотела — то и получила…

Сами гномы несколько раз летали в город за продуктами и нужными для ремонта трубами во всём доме. Никто, кроме них, не понимал что нужно. Скоро у нас будут работать туалеты внутри дома и, конечно, моя ванна.

Гномы не забыли привезти золото, которое сразу ушло в мою сокровищницу.

Первое пополнение радости во мне не вызвало. Стоило вернуться в сокровищницу, как я вспоминала Ашта и наш поцелуй. Иногда мне хотелось, чтобы дракон не был таким холодным. Я злилась, желая видеть в его глазах тепло, но сама же понимала, что веду себя как эгоистка.

Через неделю после того, как Крид вернул себе магию, драконы один за другим вернули себе силы: Торк, Марк, Кирж, Ашта. Все — в один день.

По такому случаю Агнеш сотворила нам настоящий праздничный ужин. Так как с драконами прибыли женщины, то теперь им с Риси на кухне стало полегче.

Дойку Кляпы тоже взяла на себя одна из новеньких, так что генерала я стала видеть ещё реже.

Даже Сибилла получила в помощницы двух молодых девушек, прибывших со своими женихами. Жили они отдельно от женихов, но днём никто им не запрещал показывать свои чувства. Мне было невыносимо видеть проявления влюблённости в этих парочках. Сама себе я напоминала собаку на сене и злилась, желая, чтобы всё поскорее закончилось и генерал уехал.

Конечно, я врала сама себе. Я хотела другого, но упрямство и желание доказать самой себе, что я права, делали меня глубоко несчастной.

Праздник не радовал. Я вяло улыбалась работным и ковырялась в своей тарелке. Под ногами похрюкивал вернувший свой облик майборок, рядом вздыхала Агнеш — подруга заметно округлилась и к вечеру сильно уставала.

Новый гость вошёл в столовую, замер в дверях, обводя толпу брезгливым взглядом. Первым его приметил Хрест, недовольно нашёл взглядом Торка, который виновато прижал голову. Судя по всему, была его очередь сторожить работный дом.

— Кто ты такой? — спросил Хрест, вставая из-за стола.

— Это вы кто такие? — я встрепенулась, услышав его голос, с удивлением узнавая, кто ко мне наведался. — Алидари, собирайся. Ты возвращаешься домой!

Иган Ашта

Вероятно, богиня испытывает моё терпение. Я ждал возвращения своего льда — той внутренней стужи, что позволила бы обуздать дикое желание сломить сопротивление Алидари и просто взять своё. Я мог бы это сделать. Я чую сомнения в её душе. Но разве это выход? Жить с парой, которую принудил силой? Это была бы не победа, а поражение.

Я скрежетал зубами и молча ходил рядом с ней, смотрел в её глаза, замечая там сомнения, сидел с ней за одним столом, дышал с ней одним воздухом и каждый миг был испытанием. Выдержать дело чести.

Сегодня мы получили свои силы, вернули магию. Источники ожили, и внутри впервые потекла моя сила, замораживая все чувства. Когда Сильвия предпочла мне богатства рода, я принял её выбор. Было неприятно, да, просто неприятно… Но отказ истинной пары — это рана. Она отравляет плоть, сущность, весь мир.

Можно заменить любовницу, но нельзя заменить пару. Если Алидари думает, что я отступлю… она плохо понимает, что такое истинная пара. Она не простит себе этого отказа. Будет сожалеть всю жизнь. И разве я могу допустить, чтобы она страдала из-за собственного же упрямства?

Значит, нужно действовать. Принять вернувшуюся силу и подготовиться. Не к штурму, а к долгой осаде. Её сомнения, всего лишь укрепления обороны. Их нужно не крушить, а обойти, найти лазейку. Я должен стать для неё не угрозой, а очевидным выбором. Единственным.

Весь вечер, посвящённый нашему возвращению в стан магов, я наблюдал за ней, оставаясь в тени. Не время ей знать, что от судьбы не убежишь.

Моя Алидари была грустной, что-то выговаривала кухарке, вероятно, опять о том, чтобы та отдыхала. Она беспокоится обо всех в работном доме. Я изучал её, пытаясь понять: эта доброта — подлинная или лишь привычная маска, как у придворных дам моего круга?

Нет. Она не притворялась. Была искренне добра с сиротами, сохраняла спокойствие с прачкой, хоть та и вела себя вызывающе. Не гнушалась работы. И, что поразительнее всего, не испугалась броситься с лопатой на тёмного фея, будто не понимая, насколько тот стал опасен.

Вернув силу, Крид превратился в угрозу, с которой даже я стал бы считаться. Тёмных не любят даже твари разломов, стараясь убить их в первые же мгновения боя, пока те не обратили разум союзников против них. Один Крид стоит целой армии людей. И тем непостижимее было видеть, как моя Алидари гоняет по двору тёмного фея, возмущаясь, что он тронул её майборока.

Я любовался своей парой и думал, что ещё никогда передо мной не стояла такая сложная задача.
Не завоевать, не подчинить, а добиться, чтобы она сама выбрала меня.

Праздник прервался неожиданно. Гаур Стери собственной персоной нарушил наш покой.

Хрест уничтожил взглядом Торка, который должен был оставить охранные заклинания на воротах и в разломах стены. За время, пока у нас не было силы, мы научились надеяться только на себя. Что ж, придётся снова переучиваться, жить с магией.

— Кто ты такой? — Хрест встал из-за стола, хотя, естественно, как и я, уже понял, кто пришёл в наш дом.

Огненный маг, красный дракон. Род Стери всегда был больше похож на шакалов, которые кормятся объедками с господского стола. Насколько я знаю, никто из рода Стери не был в первых рядах в борьбе с тварями разломов.

— Это вы кто такие? Алидари, собирайся, ты возвращаешься домой! — Стери брезгливо осмотрел наше застолье.

Мне потребовалась сила воли, чтобы остаться на месте и не броситься к этому ничтожеству. Законы всегда были на стороне истинных. Нельзя идти против желания богов, против силы, которая помогает нам сохранить магию и драконов. Я понимал, что Стери моя Алидари не достанется, я чувствовал, что он для неё никто, но видеть его рядом с ней всё равно было пыткой.

Алидари встала из-за стола и медленно приблизилась к бывшему мужу.

— Домой? Я дома, риан Стери. Вы привезли бумаги на развод?

— Я приехал забрать тебя домой, Алидари, и не потерплю твои капризы. У нас нет времени. Карета ждёт, как раз успеем доехать к вечернему цагу.

Стери попытался схватить Алидари за руку, но моя пара успела спрятать её за спиной. Хмыкнула:

— Вы, видимо, оглохли со времени нашего расставания, риан Стери. Я жду развода и не намерена возвращаться к вам. Наш испытательный срок завершён!

— Я его продлю.

Стери перестал осматривать нас и посмотрел в лицо Алидари. Замер, рассматривая её совсем другим взглядом — изучающим, непонимающим. Внутри меня всё сжалось в попытке не дать себе воли. Никто не смеет так смотреть на мою пару!

— Не стоит. Вы не подходите мне как муж! Тем более, насколько я знаю, у вас скоро родится ребёнок. Не из-за него ли вы выкинули меня из своего дома, как ненужную вещь?

— Дари… — голос Стери смягчился, он сделал шаг к Алидари. — Зачем тебе оставаться тут, в этом убогом доме? Тебя ждёт твоя любимая комната, твои любимые платья и драгоценности.

— Странно, что, выкидывая меня из дома, вы не отдали мне мои любимые платья и любимые драгоценности, риан Стери, — жёстко сказала Алидари. — Мне надоел этот ненужный разговор. Уходите.

Мягкость с лица Стери исчезла так же быстро, как и появилась. Его глаза блеснули яростью, и в тот же миг он кинулся к моей Алидари.

Всё в Бездну!

Ещё до того, как Стери коснулся моей пары, я был уже возле него и, схватив его руку, сломал её.

На лице Стери застыло удивление. Даже с драконом этот гадёныш был слабее меня. Я притянул его за сломанную руку к себе и яростно прошипел в лицо:

— Пошёл вон отсюда, слизняк, и пришли документы на развод, а то к сломанной руке добавится свёрнутая шея.

Я откинул Стери в сторону двери и замер, стараясь дышать спокойно, чтобы не испугать застывшую рядом Алидари.

Граф заелозил ногами по полу, стараясь отползти от меня, но получалось это с трудом. Дракон Гаура Стери, почувствовав сильнейшего, пусть и калечного, боялся пошевелиться. Наконец граф нашёл в себе силы подняться и, злобно взглянув на меня и на Алидари, бросил:

— Ты… вы пожалеете! Я этого так не оставлю, кто бы ты ни был!

Стери, баюкая руку, ушёл из столовой.

— Я прослежу, — с места взлетел Крид. — Совсем драконы совесть потеряли: то выкидывают нашу девочку, то назад требуют.

— Крид, — голос Алидари был твёрд, — не вреди ему.

— За кого вы меня принимаете, рия Алидари? — стал возмущаться тёмный, хотя по хитрой физиономии было ясно, что слова Алидари не лишены смысла.

Потом моя пара повернулась ко мне, в ее глазах блеснуло что-то похожее на сожаление:

— Спасибо за защиту, генерал Ашта.

Мне хотелось схватить её в свои объятия, унести в своё логово, любоваться ею, надышаться ею… Но я только кивнул и ушёл в свою комнату.

Оставаться рядом, когда инстинкт требует действий, было хуже любой битвы.

Алидари Митроу
Просто взял и ушёл! Ледышка!
Я резко развернулась и чуть ли не бегом унеслась в сторону своих покоев. Бесит! Ну и что, что я отказала ему?! Если мы истинная пара, как он сказал, почему он так быстро сдался? А сейчас, когда он получил свою магию… он уедет?!

Понимание этого неприятно жгло внутри, словно там кто-то острым раскалённым гвоздём ковырял. Ну а чего ты хотела, Лида? Чтобы он, как мальчишка ползал перед тобой на коленях?

Я села за стол. Нужно отвлечься, иначе я сорвусь и пойду выскажу ему всё, что о нём думаю!
Еще муженек этот! Этому то, что от меня понадобилось? Он же ясно дал мне понять, что я для него никто, что у него есть любимая и скоро родится ребенок… Здесь что-то не так. Непохож Гаур на страдающего от внезапной любви мужа, скорее на раздраженного козла. Но генерал… сколько ярости, сколько чувств и стоило этому недомуженку уйти сразу заледенел будто…Ледышка одним словом, не зря его позывной в среде друзей Лед, очень подходит!

Так, Лида, успокойся, вон Золотинка все еще обжигает жаром так хочет наподдать Стери. Хорошо, что вмешался Ашта, не дело это если бы Гаур увидел мою магию, хотя его дракон будто что-то унюхал, козел чешуйчатый. Не верю, что он так просто уедет, а поэтому нужно быть наготове.

Я выдохнула: всех мужиков в бездну! Нужно о себе думать…

Я наткнулась взглядом на приходную книгу и, развернув её, стала читать. До меня не сразу дошло, что именно я вижу. Да, Хрест подал мне список приехавших — так же, как и Первый, — но со всеми делами я забывала внести их в книгу. Списки так и лежали на столе в стопке других бумажек с расчётами.

Но сейчас я видела, что в списках, выехавших, значились Жег и его компания, а в списках въехавших — все те, кого я ещё не успела внести. Но самым странным было мелькнувшее имя Гаура Стери в проживающих и тут же появившееся в строчке выбывших. И все это написано моим почерком!

Что это такое?

Я пролистала книгу, просмотрела последние листочки. Нахмурилась. Осмотрела саму книгу. Артефакт? Выглядит как простая самосшитая книга… Я сглотнула комок в горле и перелистнула страницу в поисках своего имени.

Нашла.

Мама!

Лидия Малахова, драконница, род Золотых, высшая!

Не Алидари Митроу, мать её, а Лидия Малахова!

Я подскочила и забегала по комнате, не зная, куда спрятать книгу. А если… но почему? В голове сразу столько вопросов, на которые я не знала ответов.

Значит, книга пишет всех, кто приезжает в работный дом. И это ещё больше подтверждает историю Ашта, что работные дома — это артефакты или элементы одного большого артефакта.

Я поняла, куда спрячу книгу.

Я мысленно пожелала войти в сокровищницу и, открыв дверь, решительно шагнула внутрь. В сундуке лежала кучка золота от гномов, откуда я уже не раз брала монетки, и артефакты, которые лежали здесь изначально. Я положила книгу внутрь.

Задумалась.

Мой страх, что меня раскроют как попаданку, может быть не так ужасен, как мне кажется, ведь так?

А книга показывает, кто находится на территории работного дома. И это очень удобно.

Я пролистала книгу, нашла драконов. Здесь всё было четко: имена, подписи, драконы — без всех этих «высших».

Чем отличаются высшие от простых драконов?

Тоже вопросы, на которые я не знаю ответов.

Я посмотрела на артефакты, которые лежали в сундуке. Положила книгу и сначала взяла меч. Тяжёлый, в красивых ножнах. Медленно вытянула клинок, полюбовалась отражением отблесков светильников на гладкой стали, задвинула меч и убрала его на место.

Потом в голову пришла мысль…

Я схватила книгу прихода и стала быстро перелистывать странички в поисках дня смерти тётки. Вот, она умерла в конце зимы. Столбцы делились на приехавших, выбывших и проживающих.

Пришлось долго сравнивать, пока я не нашла имя, которое появилось и тут же ушло в столбец выбывших:

Далорон Бахюст, дракон, тёмный…

Нужно спросить у Крида, кто это. Может, просто какой-нибудь поверенный…

Я закрыла книжку и решила не оставлять её тут. Всё понимаю — страшно, но всё время бегать в сокровищницу, чтобы проверить, нет ли в поместье чужаков, — долго.

Я потратила время, чтобы осмотреть кружку. Обыкновенная посудина просто светится магией. Скорее всего, нужно из неё выпить, чтобы понять, что она делает. Потом очередь дошла до книги, которая оказалась сборником рецептов — судя по всему, магических зелий. Наверное, редкая. Жаль, не продашь. Если верить Ашта — а не верить ему нет оснований — видеть эти рецепты могут лишь Золотые.

Со всеми этими размышлениями я успокоилась и уже не была настроена высказывать Ашта всё, что о нём думаю. Вернулась в комнату и положила книгу на её место. Наверное, ей специально такой невзрачный вид сделали, чтобы она не привлекала к себе внимание.

В окно постучали. Я подпрыгнула, но потом поняла, что на второй этаж мог долететь только Крид, и открыла окно.

— Рия Алидари, убыл ваш муженёк, — Крид оскалился мелкими зубками.

После того как он вернул свою магию, стал немного другим. Перестал пить, помолодел, вернул себе уверенность. Такой Крид мне нравился.

— Бывший муж, — сказала я и тут же решила задать вопрос, пока не забыла. — Ты не помнишь, после смерти тётки или перед её смертью не приезжал в поместье Далорон Бахюст?

— Далорон Бахюст? — фей поморщился. — Нет, не было такого. Я бы помнил. Мы тогда только стали после зимы в себя приходить. Тётка ваша съездила, еды немного прикупила… никто с ней не приезжал, я бы помнил. А что?

— Ничего. Пока ничего, — покачала я головой.

— Спросите генерала Ашта, — хитро посмотрел на меня Крид и сложил руки на груди в своей любимой позе. За спиной фея медленно взмахивали чёрные блестящие крылья.

— Думаешь, он знает? — глубокомысленно спросила я, делая вид, что задумалась. Упоминание генерала, как всегда, сжимало сердце тревогой.

— Может, и не знает, — пожал плечами Крид. — Но может, вы до чего договоритесь. А то жалко смотреть, как вы друг на друга глядите, пока другой не видит.

— Что?! Да как ты… Не лезь не в своё дело! — возмутилась я.

— Ох, рия Алидари, что вы всё из себя непреступную строите! Такой мужчина за вас готов всем шеи переломать, а вы нос воротите.

— Я тебе сейчас! — Я схватила то, что лежало ближе всего, вазу с засохшими цветами, и кинула в фея.

Тот ловко ушёл от предмета и расхохотался:

— Правду не любите, рия Алидари!

— Брысь отсюда! — рявкнула я фею, пуляя в него свою туфлю. Книги как-то жалко кидать.

Больше всего злило, что он, скорее всего, прав. Теперь придётся за туфлей идти.

Фей, рассыпая пыльцу, рванул от меня подальше. Гадёныш пыльцеватый!

Я сняла вторую туфлю и потопала на выход. Праздник закончился: женщины убирали и мыли посуду, гремя железными кастрюлями. Агнеш утопала спать, вернее, её отправили. Я пожелала помощницам спокойной ночи и вышла на улицу.

Мои окна выходили в сад, так что нужно идти туда. Сад теперь я знаю, как свои пять пальцев, так что найти туфлю не составило труда.

Шорох заставил меня замереть, а потом спрятаться за кустом. Да, по-детски, но я не хотела больше разговоров. Устала.

Мимо меня, крадучись, пролезла через кусты Сибилла.

А этой что тут нужно?

Я сразу вспомнила, что Сибилла была в близких отношениях с Жегом и грозилась мне проблемами за то, что я изгнала старшего.

Девушка всё время оглядывалась и, несмотря на ночь, хорошо видела в темноте. Я не стала показывать, что вижу её, и тихо кралась вслед за прачкой. Мне кажется, даже Золотинка встрепенулась, растеклась теплом внутри, одаряя меня силой. С одной стороны, я понимала, что зря… зря я это делаю. С другой стороны, я так была рада, что внутри меня за столько времени появилось тепло, что отдала ей право командовать. Пусть это будет плохим решением… но я уже раз себя послушала, теперь вот на зубах эмаль крошу от злости.

Итак, Сибилла ползла в кустах, ловко прячась в тени, я с азартом охотника всё это повторяла за ней.

Торк стоял на входе в поместье и прислушивался к тишине. Я даже стала сомневаться, а не к нему ли Сибилла собралась — вот будет смех. Но девушка резво ушла от следящего заклинания, которое по сути, не должна видеть, пролезла в щель в стене, которую ещё не заделали, и довольно резко понеслась в сторону засеянного поля, за которым тёмной стеной поднимался лес.

Я быстро задрала подол, заткнула его за пояс и понеслась вслед за девушкой, низко пригибаясь к земле. Сама себе удивлялась, откуда силы взялись, а ловкость… прежняя Лида даже в молодости ловкостью похвастаться не могла, а тут на четвереньках бежала, как заправский собакен.

Сибилла скрылась в лесу, быстро преодолев небольшое поле. Я немного притормозила, скрываясь в высокой траве. Может, всё же рассказать обо всём Торку? Пришла здравая мысль… но потом безрассудно от неё отмахнулась. Скорее всего, Сибилла идёт на встречу с Жегом, а у того понятное желание отомстить. Но возбуждённая Золотинка толкала меня на опрометчивое решение — идти дальше самой.

Я прикусила губу, меня раздирали сомнения, а потом всё же решила проследить за Сибиллой до конца и уже потом рассказать драконам, что я видела.

Очень скоро я наткнулась на небольшую поляну, освещённую кострами. Там раздавались голоса мужчин, громкие, на повышенных тонах, и в них вплетался голос Сибиллы:

— Я говорю вам, это опасно!

Сибилла сидела на одном из брёвен, которые были вокруг одного из костров, пила что-то из ковша и смотрела на старшего Жега. Мужчина за это время не изменился. Всё такой же худощавый, со змеиным взглядом. Я видела всё так чётко, словно он стоял рядом со мной. Наверное, пожелай я увидеть все его морщинки, увидела бы.

А бандиты не сильно и прятались — совсем обнаглели, так близко от работного дома своё пристанище организовывать.

— Ты, Сиби, девка осторожная и хитрая, но смотри, как бы себя не обхитрить. Что там такого страшного в доме? Может, драконы прибыли отрядом? — Жег хохотнул, товарищи поддержали его весёлым ржачем.

Сибилла скривилась.

— Нам приказано напасть на работный дом, и мы это сделаем! — сказал Жег. — Ну и что, что народу прибавилось, зато будет чем поживиться. И девок теперь на всех хватит.

Товарищи Жега поддержали его пьяными восторженными возгласами.

— Нельзя вам туда! Говорю же! — Сибилла сжала зубы, но рассказать, что драконы там силу свою вернули, не могла. Не только с тех, кто возвращал себе магию, Хрест взял клятву, но и со всех, кто там жил. Поэтому Сибилла пыхтела, возмущалась, но толком рассказать Жегу, почему им туда нельзя, не могла — клятва хорошо держала рот на замке.

— Жег, прошу, ты же сам сказал, что я хитрая. Ну подумай, разве ж я тебе плохое посоветую?

— Посчитаться с Митроу хочешь? — хмыкнул Жег.

— Больше жизни. Хочу её светлые патлы вырвать, сам знаешь, — со злостью сказала Сибилла. — Из-за неё меня Сигас Ребек бросил, а ведь собирался женой своей сделать. А как мерзавка ему глазки строить стала, обещания дала, так и выкинул тот меня из дома. Ненавижу тварь золотую, — рявкнула Сибилла, и у меня по спине мурашки поползли от злобы, в её голосе. — Но нельзя вам сейчас туда, Жег.

Старший вздохнул:

— Я бы тебя послушал, Сиби, но у меня приказ, его я ослушаться не могу. Мне нужна Митроу, я должен привезти её в Ошмур к утру.

— Как знаешь, — Сибилла допила то, что было в кувшине, и остатки вылила в костёр, который жарко пыхнул вверх. — Но когда вас, как дураков, всех поубивают, вспомнишь мои слова.

Жег хмыкнул, потёр лоб:

— Я учту твои слова, Сиби. А теперь иди отвлекай стражника. Пусть он в твоих прелестях потеряется и забудет, что нужно округу осматривать.

— Пожалеете вы, — покачала головой Сибилла. — Хочу, чтобы ты с меня клятву служения снял. Прямо сейчас.

— Нашла кому продать себя подороже? — старший Жег оскалился, на секунду став похожим на крысу.

Атмосфера веселья тут же сменилась на что-то другое, злое, опасное…

— Не собираюсь откат магии ловить после твоей смерти, — огрызнулась Сибилла.

— А может, нам и не нужно отвлекать стражников, — хмыкнул Жег. — Так же, братья? Может, нам перед смертушкой женского тепла хочется.

Я сглотнула комок в горле. Внутри меня уже не просто тепло — там жар разгорался, за которым обычно следует проявление магии. Какой бы ни была Сибилла гадкой, то, что может произойти сейчас там, на поляне, я ей не желала.

Мои руки уже покрылись золотистой чешуёй, пальцы обзавелись острым украшением, которое легко может порвать любое железо. Я была уверена в своих силах, как уверена была внутри меня Золотинка. Мы же одно целое, так же…

— Жег, просто дай мне свободу. Я тебя предавать не собираюсь и продолжу служить нашему благодетелю… — Сибилла сразу протрезвела и стала со страхом озираться.

— Ты, девонька, хочешь нас любви и ласки лишить — ты это брось, — старший Жег весь подобрался, как хищник перед прыжком.

Сибилле уже не было весело, она сжалась и приготовилась бежать. Но бежать ей не дали. Сидевший рядом с ней один из бандитов успел ухватить девушку за волосы и дёрнуть на себя.

— Я первый! — радостно крикнул он.

Сибилла закричала раненой птицей, забилась в руках бандита.

У меня всё внутри перевернулось от этого крика. Перед глазами яростная пелена, которая сносит напрочь все инстинкты самосохранения. Я рванула вперёд, но тут же опять оказалась прижата к земле — сверху навалилось что-то тяжёлое. Моя магия прорвалась из тела и хорошенько приложила того, кто меня держал.

Тело застонало и голосом генерала Ашта сказало:

— Нельзя, Алидари. Без тебя разберутся, Золотинка моя сумасшедшая…

А мне не стыдно! Генерал доставил меня в работный дом под осуждающие взгляды всех — и драконов, и гномов, и причитания Агнеш… вот тут немного стыдно… подруге нельзя волноваться.

Драконы довольно быстро разобрались с бандитами, оно и понятно, простые люди и маги просто несравнимы.

Ашта, наглец такой, всё то время, пока другие громили лагерь бандитов, прижимал меня к земле и не выпускал, пока на поляне всё не закончилось. Я с силой перевернулась на спину и, естественно, пожалела об этом…

Сейчас он точно не был похож на ледышку. Напряжённый, но очень горячий, а ещё его выдавало собственное сердце, которое бешено стучало, словно желая вырваться на волю. Золотинка перестала трепыхаться внутри меня, требуя крови и боя, поэтому я, которая этого и не хотела, сразу успокоилась.

— Простите, — прошептала я Ашта, — я не хотела вас молнией.

Мне и правда было жаль. Волосы Ашта торчали в разные стороны, по коже всё ещё гуляла золотистая магия, я знаю, что это больно…

— Риа Митроу, мне интересно, куда делась ваше спокойствие, разумность и рассудительность? — я напряглась, очень хотелось ядовито ответить, что туда же, куда его мнимая влюблённость…

— Может, вы с меня слезете? — спросила другое.

Да, рваться в бой мне расхотелось, но чую — захочется что-то другое.

— Вы обещаете больше не бежать на спасение вашей работной? — его дыхание опаляло и заставляло забыть обо всём на свете. Хотелось лежать так под его тяжёлым телом, слушать биение его сердца и ловить его дыхание…

— Не побегу, — буркнула я, стараясь не встречаться с его укоризненным взглядом.

Но он всё равно не слезал с меня, упираясь на локти, смотрел и смотрел, от чего хотелось растаять — так это было приятно.

— Как она? — к нам выскочил Хрест, замер заглядывая. — Лед? Она цела? Хватит накрывать её своим телом, как наседка цыплят. Мы их взяли, правда, двух пришлось навеки успокоить, больно резвые… У них оказались боевые артефакты, но это уже вопросы имперской страже — почему артефакты оказались в руках бандитов… Лед?

Ашта выдохнул, недовольно покосился на друга, а я стала шевелиться, чтобы оттолкнуть генерала.

— Доставишь её в работный дом и смотри, чтоб опять не сбежала, — Хрест рассмеялся. — Рия Алидари, вы необычно быстрая дева.

— Я не специально, — пробурчала я, когда Ашта наконец соизволил встать и подать мне руку.

Я не стала отказываться от помощи и быстро была поставлена на ноги.

— Лед, тебе не кажется, что ты не справляешься со своими обязанностями? Почему риа Алидари до сих пор не знает, как справляться со своей второй половинкой?

— Хрест, — сказал одно слово генерал, и огненный дракон тут же испарился из поля нашего зрения.

— Я виноват, рия Алидари, — вдруг сказал Ашта. — Наши личные отношения не должны сказываться на партнёрских.

— Что? — я опешила.

— Я правда должен был научить вас справляться с драконьими повадками и магией. Поэтому сегодняшнее происшествие полностью моя вина.

— Я не маленькая девочка и сама могу отвечать за свои поступки, генерал Ашта.

— Иган, — сказал Ашта. — Вы можете называть меня Иган, риа Митроу. Первые годы драконья половинка может доставить много проблем.

Я прям почувствовала, как Золотинка удивлённо таращит золотистые глаза и обиженно говорит: «Чего?»

Я фыркнула и, поправив одежду, потопала домой.

— Не туда, — кинул мне в спину Ашта.

Я повернула на все сто восемьдесят градусов и пошла в другую сторону. Генерал пошёл следом, потом нагнал меня:

— Мы давно следили за бандитами, риа Митроу, и за вашей прачкой тоже.

— Но… почему мне не сказали? — я возмущённо повернулась к Ашта.

— Зачем лишний раз вас тревожить, — как само собой разумеющееся сказал генерал и вовремя помог мне не зацепить ветку, придерживая её рукой.

— Может быть, если бы я знала об этом, не побежала бы сегодня за Сибиллой?

— В ваших словах есть толика правды. Впредь я буду стараться, чтобы основные данные вы знали, рия Алид… Митроу.

Он меня бесил! Его вежливая холодность, его предупредительная услужливость… бесит!

Золотинка была полностью со мной согласна, хоть тут, тепло, пульсируя, катилось по моему телу, явно намекая, что дракону может перепасть ещё немного молний.

Но ему повезло — мы уже входили в ворота работного дома, где собралось всё население поместья, укоризненно взирающее на меня…

А мне не стыдно!

— Рия Алидари! — Агнеш с рыданиями бросилась обниматься.

Мне стало немного стыдно.

— Ну не плач, ну, извини меня, дорогая, — я похлопала подругу по спине. — Я постараюсь больше так не пугать. Всё, не плач, — я вытерла ей слёзы.

— Я сейчас! — Агнеш не была бы Агнеш, если бы не всполошилась насчёт еды. — Нужно горячего взвара всем сделать. Риси, помоги.

Постепенно все девушки и новые драконы ушли по своим комнатам, а маги и гномы остались.

Я думала обо всём, что произошло.

«Ты не думай, я тебя винить не собираюсь. Если ты — это я, значит, обе виноваты. Ну сглупили, что поделаешь, бывает».

Это я внутренний монолог с Золотинкой вела, встретилась взглядом с Ашта, который тут же сменил сверкающий взгляд на взгляд снулой рыбы. Вот как? Не хотите, генерал Ашта, показывать свои чувства? Ладно!

Я выдохнула и постаралась взять себя в руки, а то опять чешуя по коже волной пробежала. Ну а что? Я им, понимаешь ли, магию вернула, а они у меня за спиной свои делишки проворачивают!

— Что вы будете с ними делать? — я кивнула на бандитов, которых связали и засунули в клетку кролей.

Её спешно вытащили из скотного двора и поставили посередине парадного двора.

— Ничего они нам не скажут, — сказал Торк. — Все под клятвой. Видимо, кто-то сильный за ними стоит.

— Вы всё равно все сдохнете! — рассмеялся Жег, поднимая побитую физиономию. — Даже драконы не могут…

Жег закашлялся и харкнул кровью на пол.

— Видите, — кивнул Торк, — не может говорить даже косвенно.

— Мы отвезём их в Ошмур завтра, — сказал Первый. — Пусть там с ними разбираются.

— А стоит ли? — высказался Марк. — Выболтают, что у нас тут творится. Может, того…

Дракон посмотрел на бандитов страшным взглядом, отчего парочка бандюков не выдержала и метнулась к другой стенке клетки, прячась за товарищами.

— Клятва, — сказал Торк. — Пусть дадут клятву, что не разболтают то, что тут увидели. Тогда не будем их убивать, пусть имперцы с ними работают. Насколько я знаю, пока обходить кровные клятвы ещё не научились.

— Согласен, — сказал Хрест и обернулся к Жегу. — Принимаете условия?

— Да, — хмуро сказал Жег.

Пока драконы принимали клятву от одиннадцати человек, мне пришлось находиться рядом. Хотелось спать, сил даже после взвара Агнеш не прибавилось — сильно я перенервничала.

— А где Сибилла? — вдруг спросил Торк.

Все стали озираться, драконы пустили заклинания-поисковики.

— Первый, вы же её должны были охранять! — рявкнул Хрест.

Жег расхохотался, посмотрел на всех нас страшными глазами.

— Вы все умрёте!

Долго ему смеяться не дали — к клетке подошёл Кирж и легонько ударил старшего по физиономии. Жег икнул и свалился кулём на пол клетки. Остальные бандиты постарались даже не смотреть в нашу сторону.

— Вижу её, — сказал Марк. — Бежит в сторону города, поставил на неё метку, завтра её найдём.

— Она ведьма, — вдруг выдал Крид, и, судя по всему, это было что-то большее, чем просто слово.

— А я сразу почуяла что-то неладно, — сказала Торк.

— Ты вообще молчи, — Хрест раздувал ноздри и злился. — Сколько раз тебе говорить — погубят тебя девки.

Торк обиженно засопел.

— Думаю, рии Митроу пора спать, — сказал Ашта, и все драконы словно только что увидели меня.

— Точно, рия Алидари, вы устали, вам нужно отдохнуть, — сказал Хрест, и все хором кивнули.

Я ожгла Ашта взглядом, но по его холодной физиономии ничего не поймёшь. Меня это разозлило.

— Риан Ашта, Иган, — зрачки в сверкающих зеленью глазах сузились до тонкой ниточки, — не соблаговолите меня проводить, есть разговор.

— Разговор в спальне… — Торк хохотнул, но получил тычок от Хреста и замолчал.

Иган выдохнул и молча подал мне руку. Ледышка.

Моё тело натянуто, как струна, напряжение отдаёт болью в висках и не даёт дышать нормально. Цежу воздух тонкой струйкой через нос, стараясь не показать, как на самом деле рассержена и возмущена.

Меня в собственном же доме в угол задвигают. Перед носом какие-то расследования проводят и слежку устраивают, ну ничего… я ещё покажу вам, кто тут хозяйка!

Это же надо, я строила из себя воинственную деву, чуть не бросилась на бандитов с когтями наперевес, а тут, оказывается, за мной всё это время следовал Ашта. Вот он, наверное, смеялся про себя, когда я по-пластунски по полю неслась!

Я бросила на генерала неприязненный взгляд. Не драконы, а шпионы какие-то! Зато Сибиллу упустили, вояки!

Идёт, понимаешь ли, морда наглая, на меня не смотрит. Поцеловал, значит, наговорил всякого, а стоило характер показать — так сразу в кусты. Слабак!

Ну конечно… я хотела действий со стороны Ашта. Хоть каких-то действий, чтобы понять, я всё ещё нужна ему или его признание было минутной слабостью. Я не понимала, зачем мне это знать, но очень хотелось увидеть эмоции на его лице.

Я беззастенчиво опёрлась на руку Ашта всем весом, ему приходилось почти нести меня на себе. А что, я слабая девушка, и такой променад на ночь глядя вымотал все силы и нервы.

Ашта молчал, мне кажется, он был напряжён так же, как и я… Довёл меня до двери кабинета и замер, не забирая руку. Я открыла дверь и втянула его внутрь. Золотинка была довольна, я тоже. Пусть мучается, паразит такой. А то разбередил душеньку, а теперь ходит, будто плевать ему на всё.

Я вытянула руку из захвата Ашта и закрыла за его спиной дверь.

— Надеюсь, вы понимаете, что серьёзные разговоры лучше отложить на утро, рия Митроу, — холодно сказал генерал.

Я не стала спрашивать, что он имеет в виду, молча прошла к графину с водой и выпила целый стакан. Нужно привести мысли в порядок, сама не знаю, что на меня опять нашло… словно опять в подростковый период вернулась, когда настроение по пять раз за час меняется.

Всё это время Иган стоял возле двери, словно боялся двинуться.

— Почему Крид сказал, что Сибилла, ведьма, что это значит?

Ашта пронзил меня взглядом, поджал губы, но всё же сказал:

— Вы, наверное, уже слышали слухи, что у людей просыпается магия. Природа не терпит пустоты, и если драконы лишаются своих сил, у людей она появляется. Замечено, что магия появляется только у девушек и только в урезанном виде. Мы повелеваем стихиями, ведьмы, как их называют, договариваются с ней с помощью ритуалов. Да, она у них ещё слаба, находится в зачатке, но отвести глаза, навесить лёгкое проклятие ведьмы уже могут. Это информация не для разглашения, рия Митроу.

— А Крид же узнал…

— Крид фей, они чувствуют магию в любом виде, можно сказать, они сами магия. У вас все вопросы, рия Митроу? — строго спросил генерал, а мне захотелось фыркнуть и показать ему язык. Еле себя сдержала, да что за напасть такая?!

— Сегодня я просматривала книгу выбывших за последнее время и нашла одно незнакомое имя, — сказала я генералу.

Он перестал глазеть на мои губы, с которых я тут же облизнула последнюю капельку воды, и медленно перевёл взгляд на глаза. На секунду мне показалось, я почувствовала в его взгляде голод, неистовое, притягивающее к себе вожделение. Так не смотрят на того, кто безразличен. Сердце ёкнуло, и жар мгновенно разлился по всему телу, опаляя каждую клеточку. Мне даже показалось, что я качнулась навстречу его взгляду, словно невидимая сила тянула меня к нему.

Но генерал умел держать себя в руках: в следующую секунду в его глазах не осталось ничего, кроме ледяного холода и обезличенного внимания.

— Вы хотите узнать, кто это был? — спросил он. — Об этом можно было спросить утром, рия Митроу.

— Когда мы одни, можете называть меня Алидари, — вырвалось у меня.

Его взгляд смягчился, даря мне капельку тепла и успокоение. Я не безразлична ему, как бы генерал ни сдерживался, я ему не безразлична! Я улыбнулась, уже не стараясь показать свою выдержку.

— И да, можно было узнать у вас об этом утром, но сейчас события происходят так быстро, что я могу просто опоздать с информацией.

— Итак, — голос Игана стал деловым, — о ком вы хотите спросить?

— Далорон Бахюст, это имя вам о чём-то говорит? — я подошла к Игану ближе в ожидании ответа, его запах тут же ворвался в ноздри, отвлёк от нашего разговора, затуманил разум, выбил из ворчащего состояния, окуная в приятную истому.

Я тут же поняла, что зря пригласила его к себе на ночь глядя. Если генерал умел держать себя в руках, я в себе была не уверена.

— Это точно? — Иган стал серьёзен и тоже сделал шаг ко мне.

— Да, он был тут в день смерти тёти.

Иган с шумом выдохнул, взгляд его прошёлся по комнате, потом остановился на мне.

— Вы знаете, кто это? — я старалась дышать через раз, чтобы успокоиться.

— Два года назад на императора было предотвращено покушение, которое стоило нам множества жизней драконов, сильных драконов. Далорон Бахюст был главой этого переворота, Алидари.

У меня сам собой открылся рот.

— Ты что-то об этом знаешь? Твоя тётя что-то говорила тебе об этом?

Мои мысли заметались, я не знала, что ответить. Я тётку ни разу в жизни не видела, не то что говорить с ней.

— Нет, — покачала я головой, — но… — я кивнула, нужно сказать хоть что-то. — За моё замужество она получила золото, и это золото испарилось в неизвестном направлении. По брачному договору оно есть, но в её записях нигде не фигурирует. Я пересмотрела все документы, какие нашла в её кабинете, нигде нет упоминаний о золоте, и это странно…

— Не думаю, что твоя тётя была одной из заговорщиков, — покачал головой Иган. — Бахюст ненавидит слабосилков. Насколько я знаю, он подавал закон в имперскую палату законников, чтобы ущербных потомков драконов не признавали даже пустыми. Он считал, что те, у кого нет дракона и магии, должны быть на уровне людей. А значит, твоя тётя была для него слишком ничтожной. Если только… — Иган замер, его брови нахмурились, сдвигаясь к переносице.

— Что? — зачарованно, рассматривая дракона так близко, спросила я.

— Если только ему не нужна была кровь высшей. Золотые… — Иган замер, когда наткнулся на мой взгляд. — Золотые были высшими и даже через века могли сохранить силу предков в крови, — проговорил он, медленно всматриваясь в мои глаза, мои полураскрытые губы.

Мне кажется, я чувствовала этот взгляд физически, как лёгкое касание.

— Чем отличаются высшие от простых драконов? — спросила я. — Все об этом говорят, но я не знаю…

— Высшие — самые сильные из нас. Они были последними, кто умел полностью переходить в форму дракона, не только частичный оборот, — кадык на шее Ашта дёрнулся.

Я вздрогнула и сделала ещё шаг к нему, подходя так близко, что наши тела соприкоснулись.

— Алидари, — прошептал он.

— Да? — спросила я так же медленно. — Высшие были самыми сильными, продолжай.

— Что ты делаешь, Алидари? — генерал глубоко вдохнул, задерживая дыхание и впиваясь в меня жарким взглядом.

— Смотрю на тебя, Иган… слушаю…

— Ты же понимаешь, что я не железный, Золотинка, — его голос словно играл на внутренних струнах моей души, вводя меня в состояние эйфории.

Было странно, что он называет меня тем же именем, каким я называю свою дракошку.

Моё тепло уже переросло в жар, который бушевал в крови, в теле, толкая меня на безумие, о котором ещё пару дней назад я даже не могла помыслить… если только во снах…

Я желала опять ощутить то, что было в сокровищнице. Так ли это умопомрачительно прекрасно… как я помню.

— Если ты сейчас меня не остановишь, Алидари, я больше не уйду, — прошептал мне в губы дракон. — Плевать мне будет на твои слова и желания потом, Алидари. Второй раз я не смогу отказаться от тебя, моя Золотинка.

— Не отказывайся, — кивнула я, прикрыв глаза и прижавшись к его груди.

— Ты моя, Алидари, — шепнул он мне.

— Твоя, — ответила я еле слышно.

Дракон рыкнул и, схватив меня в охапку, впился в мои губы огненным поцелуем. Это было даже прекраснее, чем я помнила. А ведь я помнила, всё время помнила. Даже голос разума не смог удержать меня от ещё одного поспешного решения за сегодняшнюю ночь.

Я позволила опять себя целовать, и мне было всё равно, что будет завтра.

Наш поцелуй становился всё жарче и глубже, его язык терзал мой рот, нагло обследуя и толкаясь внутри, от чего мои ноги становились ватными, а внизу живота сводило сладкой судорогой желания.

Я чувствовала, что Иган сдерживает рычание, ему тяжело это даётся. Дракон, даже возбуждённый не даёт себе воли, ожидая от меня согласия.

Я была согласна, бесстыдно выгибалась, подставляя под поцелуи не только губы, но и своё тело, и не заметила, когда мою кожу сменила золотая чешуя, а острые когти оставили на плечах и спине Игана розовые полоски.

Генерал пошатнулся, я удивлённо открыла глаза, всматриваясь в изумрудные драконьи глаза на покрытом белой чешуёй лице Ашта.

Из горла генерала вырвался клокочущий рык, рот открылся, показывая острые клыки, которые могли поспорить с моими.

— Мояяя паррра, — прорычал дракон и цапнул меня за плечо вот этими самыми зубищами.

— Ай, — возмущённо, возбуждённо воскликнула я и тут же отомстила точно так же, цапнув его за плечо…

Мы посмотрели друг на друга.

— Иган, твой дракон?! — прошептала я.

— Я вернулся, — рыкнул Иган и, подхватив меня на руки так, что я пискнула, понёс меня вон из кабинета.

Вы думаете, была жаркая ночь и прекрасное утро?! Как бы не так!

Я поняла, почему драконы вымирают — потому что у них просто до безобразия правильные мужчины.

Пока я раскатала губу и прижималась к груди дракона, теперь уже точно настоящего дракона, он отнёс меня на кровать, потревожив спящего там майборока. Мне вообще иногда кажется, что это не моя кровать, а моего хрюкающего фамильяра.

Так вот, дракон аккуратно уложил меня на кровать, прикрыв одеялом, и целомудренно поцеловал в лоб:

— Алидари, назначай день нашей свадьбы. Завтра я еду в Ошмур, отвозить бандитов, и подам прошение императору о расторжении твоего брака со Стери. Его быстро одобрят, я постараюсь дёрнуть за все нужные ниточки…

— Что? — ошарашенно спросила я, не обращая внимания на ворчащего питомца.

— По бумагам ты чужая жена, Алидари. Я не буду пятнать твою честь. К концу недели ты будешь свободной драконицей и моей женой. Обещаю…

Ашта повернулся кругом и бодро вышел из моей комнаты… мне кажется, он даже что-то довольно бурчал себе под нос…

Я села, оглушённая его словами. Честь… замужняя… свадьба… Это он что, за меня всё решил?

Я рыкнула и сжала в руках Ластика, отчего тот, взвизгнув, и сбежал, бодро, стуча копытцами. Я тут же себя одёрнула. Мало ли чего я хочу — дракон знает этот мир лучше меня, а значит…

Я вздохнула.

А значит, Лида, ты просто успокоишь некстати проснувшееся либидо и будешь думать о работном доме, а не о медовых губах генерала Ашта, чтоб ему…

Я понимала, что генерал прав, что не дело вести себя вот так бесстыдно. Даже в нашем современном обществе меня бы строго осудили все подружки. Но как же раздражает ожидание!

Я упала на подушки и, прикрыв глаза, старалась успокоиться. Ластик понял, что когти спрятаны, и, запрыгнув на кровать, улёгся мне на ноги, забирая излишки бушующей внутри меня силы.

Его помощь неоценима. Ластик каким-то образом всегда знает, как мне нужно — или сбросить ненужное скопление силы, или, наоборот, подпитать высосанный лопатой источник.

Лопатой сейчас пользуются для восстановления магии гномы. И она стала отнимать всё больше и больше сил, словно тоже набирая мощь в обороте магии.

Лёжа с закрытыми глазами, я вновь и вновь прокручивала наш разговор с Ашта, каждый взгляд, каждое прикосновение. Краснела до корней волос, вспоминая своё дерзкое, почти бесстыдное поведение, и в то же время где-то глубоко внутри трепетала от восторга.

Никогда я не чувствовала себя такой… живой.

Это было похоже на чувства в юности: восторженное, пьянящее возбуждение, лёгкое головокружение от мысли, что всё это происходит наяву, и сладкое, томящее ожидание чуда — того самого, после которого мир переворачивается, и ты понимаешь, что вот оно, счастье.

Я запретила себе сомнения. Хватит, за эти недели я по полной этого наелась. Я хочу простого счастья.

Постепенно мои мысли перешли на более серьёзные темы, про которые я так пустоголово забыла.

Далорон Бахюст… Что ему было нужно от тётки? Почему после его прихода и ли ухода она умерла? Не Бахюст ли помог ей в этом? Бахюст — имечко, конечно, то ещё… Бахюст… Ахюст…

Я так резко подскочила с кровати, что Ластик с негодующим хрюканьем скатился на пол. Сна всё равно ни в одном глазу, а эта мысль не давала покоя.

Накинув на плечи лёгкую шаль, я босиком, крадучись, прошла в кабинет. В доме была тишина.

В кабинете пахло Ашта. Я поразилась тому, как хорошо мне стали даваться различия запахов, потом решила не отвлекаться от того, зачем я сюда пришла.

При свете осветительного артефакта отыскала на полке толстенный, в потрёпанном кожаном переплёте «Исторический справочник по фамилиям высших магических родов Империи» и быстро нашла упоминание про архимага Ахюста.

Вот почему эта фамилия меня так царапнула…

Но, может быть, это для меня открытие, а для всех остальных и так понятно, что Бахюст — это производная от Ахюста. И, может, я просто себе надумала, что Даларон имеет отношение к архимагу…

Но сейчас я ко всему должна относиться с подозрением. Тётка во что-то влезла, во что-то нехорошее. И это могло задеть и меня…

Я захлопнула книгу и вернулась в спальню. Лунный свет, пробиваясь сквозь ставни, ложился на пол серебристыми полосами.

В плече кольнуло болью. Я вспомнила, что дракон меня весьма немилосердно цапнул зубами. На нижней рубашке даже были видны парочка дырочек и капелька крови.

Я остановилась напротив большого зеркала в резной раме. Медленно стянула с одного плеча рубаху.

В призрачном свете луны на коже отчётливо проступили уже зажившие укусы.

От укусов морозными узорами расходилась замысловатая татуировка. Тончайшие линии сплетались в символы, которые я интуитивно понимала.

Он пометил меня. Да. И я его тоже.

Мы обменялись не просто укусами.

В животе потеплело. Золотинка внутри меня подтверждала — у дракона на плече теперь красуется такая же метка.

Получается, сейчас между нами стоит только Стери…

Уснуть сразу не удалось. Я долго ворочалась на постели, слушая, как за стенами поскрипывают половицы, как гудит в оконных щелях ветер, как Ластик, забравшийся на своё любимое место в моих ногах, сопит, иногда подёргивая копытцами. Мысли не давали уснуть: свадьба с Ашта, о которой лучше не мечтать — так это волнительно; Бахюст как напоминание, что наши проблемы не закончатся старшим Жегом и Сибиллой; страх за Агнеш и её будущего ребёнка — смогу ли я их защитить…

Утром я умылась ледяной водой из небольшого фаянсового тазика, вода забрала остатки сна. Я быстро переплела длинные волосы в тугую, привычную косу, оделась в простое серое платье без всяких украшений. Переживания — переживаниями, а работу никто не отменял.

В коридоре я почти столкнулась с Агнеш. Девушка стояла, прислонившись к стене, потирая поясницу, на лице её читалась усталость. Она была уже на шестом месяце, и если раньше беременность почти не была заметна, то сейчас, словно почувствовав относительную безопасность, ребёнок стал расти «как на дрожжах», округляя её некогда стройный стан.

— Тебе плохо? — с неподдельной тревогой спросила я, беря её за локоть. — Может, прилечь?

— Рия Алидари, — Агнеш виновато улыбнулась, — вчера я, как заснула после ужина, так только к утру проснулась. Проспала всё на свете. Тесто не поставила на пироги, какие вы любите…

— Ничего страшного, Агнеш, — я покачала головой, мягко, но настойчиво ведя её по коридору в сторону кухни. — Я же уже просила тебя: оставь тяжёлую работу другим девушкам. Они прекрасно справятся и без тебя.

— Вы… вы считаете, что я теперь плохо готовлю? — в её голосе прозвучала обида, а в глазах тут же блеснули слёзы. Ну, здрасти, приехали…

— Агнеш, — я остановилась и повернула её к себе, глядя прямо в наполненные страхом глаза, — никто и никогда не заменит тебя на кухне. Никто! Ты самая лучшая на свете стряпуха, но сейчас, — я осторожно положила ладонь на её округлившийся живот, — у тебя в животе растёт новая жизнь. И для неё нужен особый распорядок: вовремя спать, побольше отдыхать, гулять в саду, дышать свежим воздухом и ни в коем случае не поднимать тяжёлое.

— Спасибо, — она вытерла тыльной стороной ладони щёку, вроде бы успокоившись, но в её взгляде всё ещё читалась тревога. — Просто… не хочу я быть бесполезной, обузой для всех.

— Девушка, вынашивающая новую жизнь, не может быть бесполезной, — я обняла её за плечи и поцеловала в висок, чувствуя запах хлеба и ванили, который всегда витал вокруг неё. — Ты делаешь самое главное.

Завтрак, несмотря на отсутствие любимых пирогов, был обильным. На столе стояли миски с густой пшённой кашей, щедро сдобренной маслом, тарелка с варёными яйцами, у некоторых скорлупа уже была треснута, и свежий хлеб, который ломали руками, оставляя на досках крошки.

Рядом — плошки со сметаной и рассыпчатым творогом, солёные огурцы и миска квашеной капусты для бодрости.

Омлет с колбасой дымилась в общей сковороде, а в кружки разливали молоко и травяной взвар.

Еда была простой, но такой, что сил после неё хватало до самого обеда.

Но главным блюдом стали новости. Оказывается, ещё затемно, когда только-только занялась первая холодная полоска рассвета, Ашта и Кирж с двумя новенькими драконами забрали бандитов и уехали в Ошмур.

Меня это расстроило. Я хотела проводить генерала сама.

— Рия Алидари, мне нужно с вами поговорить после завтрака, — сказал Хрест.

Драконы переглянулись с серьёзными лицами, даже Торк, всегда говорливый, был задумчив.

— Я хотел рии Алидари показать куриц с цыплятами, вчера вывелись, — буркнул заспанный Крид. А этот, чего — не выспавшийся и злой.

— Давайте по порядку. Сначала дела, потом разговоры, риан Хрест.

Я понимала, о чём хочет поговорить огненный дракон. О том, как Ашта вернул себе суть зверя. И если я всё правильно поняла из вчерашнего, его дракона вытянула Золотинка… вернее, я. Всё не могу никак привыкнуть, что Золотинка — это и есть я. И это потому, что мы истинная пара.

— Лошадей пора бы на выгул выпустить, — всё не унимался ворчащий Крид, — сена у нас не бесконечно, драконовских-то кормить за так…

— А что сегодня строим? — бодро спросил Первый. — Стены ограды мы сегодня долатаем, ворота поставим, и пристройку для дров мы уже достроили. Там осталось только крышу покрыть, но пока материал не привезут, там делать нечего.

— Давайте на дом пока перейдёте, — сказала я гному, — окна поставите. Много проёмов просто досками забиты. Стекло привезли?

— Дороговато вышло, — вклинился Второй, — но стекло тут, в Ошмуре, отменное, не чета, конечно, гномскому…

Я фыркнула. Гномам только дай слово — всё людское и драконовское обсудят и придут к выводу, что гномское всё равно лучше.

— И кролям пора клети доделать, — опять проворчал Крид. — Самка приплод со дня на день нам даст, а клети нет. Убьёт кроль детишек-то.

— Хорошо, — не стала я спорить с Кридом, — Первый, выдели, пожалуйста, время на просьбы Крида, это тоже важно.

— Конечно, — тут же сказал гном, с опаской посматривая на тёмного фея.

Я заметила, что даже драконы к Криду относятся осторожно, словно к сахарному… Может, я чего-то не знаю?

— Никак едет кто-то, — встрепенулся тёмный, — пойду гляну.

Крид тут же улетел, осыпая пол пыльцой, что говорило: он чем-то расстроен.

— Да поставил я сторожевые заклинания, — тут же сказал Торк Хресту, — не знаю, как они их не потревожили.

— Рия Алидари! — послышался крик фея через пару минут.

В столовой все затихли переглядываясь. Ну что там опять…

Я с тоской посмотрела на свой почти нетронутый пышный омлет с золотистыми вкраплениями лука и колбасы и с решительным видом отставила тарелку. Покой нам только снился.

Не прошло и пары секунд, как в столовую влетел Крид. Его обычно бледное лицо было ещё белее, глаза горели тревогой, а тонкие крылья нервно подрагивали. На его серой рубахе у плеча, я заметила тёмное пятно.

— Рия Алидари! — его голос сорвался. — Там Сигас! Сигас Ребек! Он один… и он серьёзно ранен! Еле держится в седле!

Мужчины кинулись на улицу. За ними, переглядываясь, потянулась женская сторона нашего работного дома.

— Ох, что ж это делается? — причитала Агнеш.

— Только бы не твари, — сказала Зари, женщина, заменившая Сибиллу и работающая сейчас за прачкой. Женщина явно не из пустых, так как слабенькой магией владела и была небедная, но пошла следом за своим мужем, чтобы поддержать его в возвращении магии.

— Так, давно разломы закрылись, — сказала одна из дракониц-невест.

Мне вообще повезло с женской половиной работного дома. Девушки не привередливы, несклочные, словно вселенная решила мне после Сибиллы сделать послабление, дом без норовистых работниц.

— Не всех тварей сразу перебили, — сказала Зари.

— Не пугайте меня, — Агнеш схватилась за живот.

— Ну что ты, милая, — Зари тронула Агнеш за плечо. — У нас тут мужчины сильные, даже без магии не понаслышке знают, как с тварями биться. Дай богиня, всё обойдётся.

Мужчины уже сняли Сигаса с лошади и, подхватив его с четырёх сторон, понесли в дом.

— Лекарь нужен, — хмуро сказал Хрест, чуть оттянув меня в сторону. — Я Первого пошлю в Ошмур на леталке, пусть везут лекаря. Не выберется Ребек, даже старшая кровь не спасёт от ядовитых когтей тварей разломов.

— Всё-таки твари? — шёпотом спросила я.

— Да, риа Алидари. Нужно привести его в чувства и спросить, что случилось. Торк! — позвал друга Хрест.

— Я всё понял, — улыбчивый дракон сейчас был серьёзен. — Ловушки активирую, заклинаний добавлю. Но, Хрест… мы не выдюжим, если это то, что я…

— Просто делай, — рыкнул на друга Хрест и повернулся ко мне.

— Что вы не договариваете, риан Хрест?

— Судя по ранам, это стая.

Видимо, Хрест понял, что я не знаю, что такое стая, и тут же мне растолковал:

— Мелкие твари поодиночке — они не страшны, хоть и ядовиты. Но когда это стая… мы в опасности.

— Почему вы решили, что это стая?

— Ребеки не отбились, — сказал Хрест. — Они сильные, несмотря на то что пустые. Генерал любит, когда знает всё, что есть или кто есть в округе. Мы собрали информацию обо всех ваших соседях.

Я хмыкнула. Пока я страдала и занималась мелкими домашними делами, генерал времени не терял.

Женщины ушли убирать стол после завтрака. Хрест уговорил Первого лететь в город.

— Заодно и генерала привезёте, — напутствовал гнома огненный дракон. — Распишите ему ситуацию…

Гномы деловито осмотрели свой летательный аппарат, очень быстро погрузились в гондолу, и артефакт, отвечающий за полёт, застрекотал, распугивая летающих над работным домом птиц. Из гномов остался Второй и несколько его помощников.

— Мы тогда, риа Митроу, полдня с лопатой поработаем, а потом отдадим её драконам и будем фею помогать, что он там просил, — сказал гном.

— Да, хорошо, — кивнула я. — Он, наверное, на скотном дворе.

— Риа Алидари, пройдёмте немного по саду, — сказал Хрест.

— Как там Ребек? — спросила я.

— Зари ему раны промоет и перевяжет, опыт в этом у неё есть. А как он придёт в себя — нас позовёт.

Завязывая на голову косынку, вышла девушка, которая сейчас доит Кляпу. Я только сейчас поняла, что меня тревожило: рёв Кляпы… и мычание телёнка.

Девушка прошла мимо нас, а Хрест, подхватив меня под руку, потащил в сад. Что за тайны…

— Как у вас получилось вернуть зверя генералу?

— Разве он вам не рассказал?

— Без подробностей, — Хрест оставил мою руку в покое и посмотрел на гномов, которые усердно прокапывали землю вокруг деревьев сверкающей лопатой. — Говорил же, где копать.

Пока Хрест выговаривал гномам, что в саду копать не нужно, и показывал где нужно, я успела обобрать с одного куста вкусную ягоду. Называлась она лиличка, тёмно-бордовая, похожая на вишню, но со вкусом малины.

— Итак, как? — Хрест возник рядом так быстро, что я подскочила на месте.

— Я не могу сказать ничего нового, риан Хрест. Мы с генералом — истинная пара, как там у вас говорится. Самая лучшая партия, для сильного потомства и слияния магии.

— Значит, у нас есть шанс вернуть зверя, если мы найдём истинных?

— Я не буду утверждать, риан Хрест. Может, тут сыграло ещё то, что я высшая… Поэтому… — я пожала плечами.

— Риа Алидари, риан Хрест! Раненый очнулся и рвётся, еле-еле удерживают! — к нам подбежала испуганная Риси.

Мы переглянулись с Хрестом и побежали к дому. Я на ходу передала Риси половину торбочки с ягодами.

Ребека уложили в одной из свободных комнат. Раны ему Зари перевязала, замазала мелкие ранки какой-то пахучей мазью. Ребек пытался встать.

— Нужно в Ошмур! В Ошмур!

— Что происходит? — видимо, у Хреста был довольно значимый вид.

Сигас перестал вырываться и посмотрел на него.

— Дракон? Стая аринчи, сжирают всё на своём пути. Будут тут, наверное, к вечеру. За мной увязалась волна, я пытался сбить её с пути, вилял, насколько позволило состояние. Когда понял, что могу там и остаться, поскакал к Митроу. Нам говорили, что Алидари приютила немало новеньких за это время, и я надеялся найти помощь.

— Успокойся, мы выслали вестников за помощью, — твёрдо сказал дракон.

Из Сигаса словно вырвали стержень. Он упал на кровать и разрыдался. Было страшно смотреть, как взрослый сильный мужчина рыдает, как ребёнок.

— Никого не осталось, никого… Они напали ночью. Безднов Бахюст, это всё он, он…

— Стойте, — я остановила Хреста, который шёл за мной из комнаты, и, потеснив дракона, прошла к Ребеку. — Что ты сказал насчёт Бахюста?

— Это он виноват. Радуешься, Алидари… Я теперь такой же, как ты: нищий, без людей, без золота, безродный…

— Ты считаешь, что я могу радоваться чужой беде? — холодно посмотрела я на бледного мужчину, которого бил озноб. У Ребека начинался жар.

— Алидари… почему ты меня отвергла?

— Сигас, объясни, почему ты сказал о Бахюсте.

— Он… он приезжал, требовал продать ему артефакты рода, старые, бесполезные. Они в сокровищнице лежат… всегда лежали. Он сказал: не продадим — умрём. Угрожал нам. Отец погиб сразу после его приезда, потом он к брату приезжал… сказал, раз мы не хотим понимать разумную речь, он будет говорить по-другому. Я тогда не понял его… теперь понимаю.

— Какой ему резон убивать вас? Как он войдёт в сокровищницу? — что-то тут не сходилось.

Ребек рассмеялся хрипло, надрывно:

— Алидари, ты всегда была глупой. Неужели забыла, кто мы такие…

— Кто мы такие?

Хрест хотел подойти, что-то сказать, но я подняла руку, не давая ему прерывать Ребека.

— Мы всего лишь жалкие накопители, жалкие осколки. Наши предки продались за лживые слова архимага Ахюста, сдохли сами и лишили жизни нас, своих потомков. Мы всего лишь рабы…

Ребек уставился мутным взглядом в потолок:

— Пока зверь спит, мы живы. Но… он его разбудит, разбудит, и мы умрём все…

Да что это такое! Ребек говорил словами деда Скипи, и мне это совсем перестало нравиться.

— Что такое зверь? При чём здесь Бахюст и Ахюст?

Ребек бормотал что-то себе под нос.

— Риа Алидари, он бредит, у него жар, — сказал Хрест. — Пусть Зари напоит его отварами, ему нужно продержаться до прилёта лекаря.

Я сглотнула комок в горле и кивнула дракону.

— Хорошо, пойдём.

— Алидари, — Хрест вышел.

Я тоже переступала порог комнаты, когда Ребек на секунду пришёл в себя.

— Спрячь артефакты рода, Алидари. В них смерть всего мира.

Ребек бессильно упал на подушку и закрыл глаза.

Внутрь комнаты вошла Зари и закрыла дверь перед моим носом.

— Риа Алидари, — позвал меня Хрест. — Не думаю, что слова Ребека стоит воспринимать всерьёз, он бредит. Яд аринчи очень неприятный, он вызывает видения. А к нападению аринчи мы готовы. Магический защитник восстановлен, осталось только его зарядить, думаю, у вас с этим проблем не будет. Дом закроет купол защиты, но хватит его от силы на пару дней.

— Надеюсь, что за пару дней приедет Ашта и всех нас спасёт, — я слабо улыбнулась Хресту.

— Риа Алидари! — по коридору проскочил Сим. Глаза — огромные, почти задыхается от быстрого бега. — Меня Торк послал, сказал: кто-то по дороге едет в карете, дорогой.

Мы с Хрестом переглянулись.

— Что-то гости к нам зачастили? — нахмурился огненный дракон.

— Я думаю, что всё это как-то связано, риан Хрест, — сказала я.

— Я встречу гостей, — дракон пошёл по коридору в сторону выхода.

— Я подойду чуть позже, — крикнула ему в спину. Как же не вовремя эти гости…

Я сходила в свою комнату, умылась, привела себя в порядок, пока собирала ягоду, волосы порядком растрепались. Посмотрела на себя в зеркало, сделала самое надменное и высокомерное лицо, на какое только была способна.

Послышалось лошадиное ржание. Я вышла из комнаты, но не пошла сразу на улицу. Вошла в кабинет и открыла свою приходную книгу. Нужно посмотреть, кто пожаловал.

В строках отбывших значились драконы, которые уехали утром с генералом, Первый со своими братьями и… Крид!

Я всполошилась. Куда улетел Крид?!

И тут же сама себе ответила, куда. К феечке, которая его когда-то отвергла… Скорее всего, Крид, узнав, что у Ребеков всё плохо, полетел к ней на подмогу!

Ну Крид! Как же так?!

Я перевела взгляд на колонку прибывших и похолодела.

Гаур Стери, граф, огненный дракон, связанный.
Далорон Бахюст, дракон тьмы, высший, связанный.
Сибилла Нейл, ведьма, человек, связанная.

Наверное, пару секунд я пыталась осмыслить написанные моим почерком слова, потом медленно выдохнула:

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. И что им всем нужно?

Ластик вился вокруг ног, только проснулся, соня, и насыщался магией, забирая у меня излишки.

— Пошли со мной, ты мне можешь пригодиться, — сказала я мелкому и, подхватив закряхтевшего майборока, пошла на выход.

Сердце ныло от переживаний за фея. Я привыкла к нему, я считаю его родным… Ну да, он фей, я драконица, но это не отменяет моего права называть Крида своим — пусть братом. Наглым, смешливым, едким, но своим, родным.

И Первый улетел, не пошлёшь вдогонку. И гости эти…

Компания весьма странная: бывший муж, герцог в розыске и Сибилла, которая только вчера от нас сбежала.

Нельзя забывать и того, что говорил Ребек. Хрест считает, что его слова бред от яда, но я так не думаю… Почему все, к кому приезжал Бахюст, умирали? Думаю, моя тётка тоже отказала ему и вот итог. И артефакты у нас имеются, только они и имеются в сокровищнице рода.

На крыльце толпились работные, вздыхала Агнеш, мальчишки держались поближе к подруге, как всегда стараясь её прикрыть и защитить.

А Хрест стоял возле кареты, чуть склонившись в поклоне, что неожиданно: огненный слишком гордый, чтобы склоняться в поклоне…

Я подошла ближе к карете, из которой вышел Стери и второй мужчина. Светловолосый, спесивый, с холодными рыбьими глазами, в которых сверкало презрение и брезгливость ко всему, что его сейчас окружало.

— И с ними ты не смог справиться, Стери? — услышала я голос светловолосого. Судя по всему, это и был заговорщик Бахюст Далорон, вестник смерти. — Он слаб и беспомощен.

Хрест хрипло дышал, и только подойдя чуть ближе, я поняла, что дракон старается вовсю, чтобы снять с себя какое-то заклинание, которое гнёт его к земле.

— Чернь, даже драконов нужно держать в узде. Гаур, ты меня разочаровал, — холодный, чуть шипящий голос пробирал до печёнок.

Хотелось повернуться и сбежать в свою комнату. Но… за моей спиной те, кто доверился мне, и даже Хрест ещё под моей крышей, а значит, за него отвечаю я.

— Что тут происходит? — спросила я, призывая себе на помощь всё самообладание и злость Золотинки, которая рвалась наружу показать этим уродам, что нельзя на моей земле никого обижать.

Стери повернулся ко мне раздражённо, а Бахюст — заинтересованно. Его взгляд словно старался пробраться внутрь меня, чтобы прибить к земле, как какую-то слабачку.

— Ваша светлость, это Алидари… — заискивающе сказал Стери. — Я сейчас же забираю её домой, как вы приказали.

— Алидари, уходи в дом, — прохрипел Хрест.

— Похвально, — хмыкнул Бахюст. — У тебя очень преданные слуги, Митроу.

Его взгляд не смог пробить мою защиту и проникнуть в мою голову, хотя очень старался. Бахюст заинтересованно осмотрел меня с ног до головы.

— Золотая…

— Я ещё раз спрашиваю, что здесь происходит? Кто вы такие и по какому праву вы врываетесь на мои земли и трогаете моих работных?

Я посмотрела на Хреста и пожелала, чтобы сила Бахюста не могла причинить ему вреда.

От меня волной прошлась золотистая магия, смывая тёмные путы, наложенные на Хреста. Огненный тут же выпрямился и хотел уже кинуться на наших гостей, но я не дала:

— Хрест, не нужно, иди в дом.

Видимо, что-то было в моём голосе: огненный не смог противиться моему приказу и нехотя пошёл к крыльцу, где собрался почти весь работный дом.

— Итак? — я повернулась к Бахюсту, игнорируя Стери, и впилась в него взглядом.

Как хорошо, что я взяла Ластика, иначе тут уже весь двор был залит бушующей молниями магией. Оказывается, я собственница. Мне не нравится, когда кто-то хозяйничает на моей земле. И это совсем не то же самое, когда хозяйничает генерал…

— Какая интересная золотая, — Бахюст подошёл ко мне очень близко. — Ты же знаешь, кто я, девочка?

— Рия Алидари Митроу, — отчеканила я твёрдо. — Вы мне никто, чтобы обращаться ко мне столь фамильярно. И я вас не знаю.

— Я твой хозяин, девочка, — прошелестел голос Бахюста. — Видишь ли, твои предки отдали моему предку всё. Нас связали клятвы, которые ты не в силах разорвать…

— В ваших снах, я полагаю, — фыркнула я.

Далорон сузил глаза, прикусил губу, применяя свои силы на мне, но я лишь улыбалась. Я видела, как вокруг меня чёрными змеями вертелись заклинания, но ничего сделать они мне не могли. Они не могли пройти сквозь золотистую пелену вокруг моего тела.

Зато я могла сделать с ними всё, что хотела.

Золотинка оскалила немаленькие зубки и мысленно укусила от одной змейки весьма ощутимый кусочек.

— Кто ты такая? — Далорон отшатнулся от меня, в его наглых глазах впервые появилась растерянность.

— Я хозяйка этого работного дома, а вы? Только давайте без этих ваших слов ни о чём. Конкретно: что вам от меня нужно?

Далорон смотрел на меня, чуть прищурив взгляд. Стери замер за его спиной, не понимая, что происходит, и лишь скрежетал челюстью от злости.

— Мне нужны артефакты рода Золотых. Три вещи, которые участвовали в ритуале. И ты мне их отдашь — или умрёшь.

— Насколько я знаю, в работном доме должен оставаться хоть кто-то один, с кровью рода, — я старалась выведать как можно больше информации.

— Это уже не важно, — Далорон пренебрежительно взмахнул рукой. — Мне не нужны последние из рода в зарядных артефактах, главное, что тут кто-то живёт. Ты даже можешь спастись, девочка. Мне будет жаль, если погибнет такая сильная драконица. За нами, высшими, будущее этого мира.

— Опять высокопарные слова, которые говорят только об одном, — фыркнула я, — о спеси, высокомерии и желании что-то кому-то доказать.

— Ты многого не знаешь, девочка, и я не собираюсь посвящать тебя в это.

— Тогда я думаю, вам стоит просто сесть в свою карету и уехать, потому что вы ничего не получите.

— Господин, можно я просто закину её в карету? — не выдержал нашего противостояния Стери. — Алидари всего лишь слабая, никчёмная девка, не стоит выслушивать её бред.

— Ты так думаешь? — Далорон резко обернулся к Стери, от чего тот шарахнулся к карете. — Ну что ж, на это будет интересно посмотреть. Хорошо, Гаур, если ты так жаждешь исправить свою ошибку, то дерзай. Затащи свою жену в карету.

Я аккуратно поставила на землю майборока, который всё это время купался в моей силе, довольно похрюкивая, и легонько подтолкнула его к крыльцу, где, затаив дыхание, стояли все наши.

Гаур сделал ко мне пару шагов и, схватив за руку, потащил к карете. Моя магия вырвалась ветвистыми молниями и хорошенько приложила дракона. Силы я не жалела.

Стери задёргался, выгнулся, чуть не вставая на мостик, его глаза закатились, а изо рта пошла пена. Я вырвала свою руку из захвата дракона и сделала шаг назад. Запахло палёным волосом, от головы Стери поднялась тонкая чёрная дымка. Надеюсь, я ему мозги не прожарила…

— Что и следовало доказать, — Далорон посмотрел на меня странно, я еле сдержалась, чтобы не передёрнуть плечами. — Надо же, такая красота — и тут. Почему ты, Золотая, до сих пор не во дворце императора? Думаю, любой род был бы рад принять тебя в свои ряды.

— Не интересует! Убирайтесь!

— Жаль, — взгляд Далорона прошёлся по моему телу с головы до ног, — жаль, что придётся тебя сломать…

Бахюст легко схватил Стери за воротник и, невзирая на то, что тот стал задыхаться, легко закинул его внутрь кареты.

— Он ещё мне пригодится: глуп, труслив, но полезен. А это… — Бахюст нырнул внутрь своего транспорта и тут же вытянул что-то наружу, кидая мне под ноги, как куль с ненужным тряпьём — уже своё отслужила. Не люблю людских выскочек.

Далорон заскочил внутрь кареты, громко хлопнув дверью, и постучал по стенке. Кучер тут же стеганул лошадей, и карета понеслась вон со двора.

Я ещё пару секунд смотрела вслед карете, потом перевела взгляд на землю и то, что лежало у меня под ногами, вернее — не что, а кто.

Сибилла. Избитая, переломанная, растерзанная…

— Зари, Хрест, сюда! — крикнула я. Меня била дрожь от переживаний. Я первый раз осознанно причинила вред другому разумному и это было для меня большим стрессом.

Работные словно «включились» и кинулись все хором ко мне.

— Ох, не к добру это, — покачала головой Зари, — уже второй болезный… И зачем она бежала, глупая девочка.

Заскрипела дверь на скотный двор, мы все обернулись. Девушка, которая уходила доить Кляпу и кормить телёнка, вышла с ведром молока, удивлённо осмотрела нашу толпу.

— Что? Что случилось?

Все ожили. Заговорили. Мужчины унесли Сибиллу, Зари пошла присмотреть за бывшей прачкой, Агнеш позвала Риси готовить обед, мальчишки ушли следом.

— Я не смог вас защитить, — голос Хреста вывел меня из какого-то ступора.

— Хрест… — сил у меня успокаивать дракона не было. После бешеного напряжения наступил откат, хотелось поплакать и мороженку. Кстати, мороженое! Как только приедет Иган, припашу-ка я его делать хладный ларь, а потом можно и мороженку.

Фух! Вроде отпустило, и Золотинка притихла внутри тёплым комочком.

— Что? — дракон нахмурился, смотря на меня.

— Крид улетел, — я потёрла виски, чтобы снять напряжение.

— Что?! Когда?

— Сразу после того, как приехал Ребек. Думаю, понятно, куда он улетел.

— Он может выжить… — Хрест выдохнул, — будем надеяться, что он знает, что делать.

— Вы так спокойны, — удивилась я.

— Крид — тёмный фей, они сильные поводыри. Если кто и может выжить в стае аринчи, это Крид. Я надеюсь, гномы успеют прилететь до того, как до нас долетят аринчи, — перевёл разговор на другую тему Хрест.

— Думаете, что неизбежно, твари придут к нам? Может, что-то нужно сделать? — я не стала говорить Хресту, что хочу, чтобы прилетели не только гномы, но и Иган.

Столько всего случилось за сегодня, что, кажется — он улетел не утром, а уже несколько дней назад. Было как-то тоскливо, словно только нашла что-то — и тут же потеряла. Ашта слишком быстро улетел, кажется, что всё, что было между нами, мне приснилось…

— Нужны маги, много магов, желательно огненных. Аринчи не любят огонь. У нас нет сил с ними бороться, но у нас есть защита. Лучше всего её заполнить силой сейчас. Вы как себя чувствуете? Этот изменщик силён…

— Раз нужно — ведите и показывайте, что делать, риан Хрест. Не будем тянуть кота за хвост и ждать, когда твари придут к нам под стены.

Я посмотрела на Хреста, который, видимо, пытался понять, что я только что сказала. Всё время забываю следить за своей речью.

— Риан Хрест, пойдёмте напитывать накопитель защиты.

Огненный кивнул и, встав, показал рукой, куда идти.

Накопитель находился в небольшой пристройке возле стены.

— Рия Митроу, мы всё! — рядом раздался довольный голос Второго, а у меня чуть сердце не выскочило.

Гном протянул мне потухший артефакт. Я вздохнула. Не стала уходить далеко и, воткнув лопату в землю, прокопала метра три вдоль стены. Когда лопата засияла магией, передала гному.

— Мы сейчас её пока оставим на месте и займёмся постройками Крида.

— Не нужно, — покачала я головой, сердце сжалось от страха за фея, — продолжайте копать, Крид улетел.

Второй не стал меня расспрашивать, куда делся фей, а радостно, подхватив лопату, ринулся за стены, на поля.

Накопителем был большой серый кристалл, который стоял на небольшом каменном пьедестале.

— Что мне делать?

— Как с лопатой — просто отпустите магию и дайте ей перейти в кристалл.

Пока кристалл, как заправская пиявка, тянул из меня магию, я спросила Хреста:

— Почему изменщик Далорон на свободе?

— Бахюсты — дальние родственники императорской семьи. Он последний из ветви, его сослали на окраины. Ему нельзя появляться в столице всю жизнь.

Я фыркнула:

— Смешное наказание.

— Не скажите, — покачал головой Хрест, — тем, кто привык жить в столице, в высшем обществе, не могут себе представить жизни без благ столицы. Некоторые ссыльные быстро сгорают от тоски и горя, тем более что их лишают не только столицы, но и всего золота, что хранится в банках гномов.

— Вот из-за золота возможно сгореть, — кивнула я.

Остальной день прошёл без происшествий.

Я проведала Ребека, который больше не приходил в себя. Зари поила его отварами, но соседу становилось всё хуже и хуже. Зашла к стонущей Сибилле, которая не приходила в себя. Зари привязала её к кровати, девушка рвалась куда-то и срывала с себя бинты. Раны на её теле были ужасными, словно кто-то специально вырезал на её коже узоры… страшно…

После обеда я пошла помогать девушке-прачке. Та, как Зари, занята ранеными, а мне нужно чем-то занять себя — желательно работой, после которой у меня не будет сил.

Всё же таскать мокрые вещи в больших тазах из одного котла в другой, потом выжимать через ручную выжималку — тяжёлый труд. К вечеру я не чуяла ни ног, ни рук. Хотя я уже понимала, как напитывать тело силой, чтобы не так уставать, я не усиливала себя.

Зато еле дождалась ужина и еле доплелась до своей комнаты после помывки. Упала лицом на кровать и тут же захрапела.

Снились какие-то ужасы: чёрные твари, как из фильма «Чужие», или такие, как на стенах сокровищницы. Проснулась я всё такая же уставшая, словно и не отдыхала.

Аринчи на нас не напали, слава богине, но и Крид не вернулся. Вот получит он у меня, паршивец летающий, все нервы истрепал!

После завтрака уставшая Зари отвела меня в сторонку:

— Если не привезут лекаря сегодня, Ребек, скорее всего, умрёт, да и Сибилла, хоть и ведьма, а сама себя вылечить не может, тоже совсем плоха. Нужно было Ребека с гномами отправлять, как-то мы сразу не сообразили, — сказала драконица.

— А моя сила может помочь? — спросила я. — Хотя бы поддержать?

— Можно попробовать, — кивнула Зари, но попробовать мы не успели…

— Риа Алидари, там гномы летят! — прибежал, как всегда, с новостями, Сим.

Всё опять повторилось, как вчера: все работные на крыльце, стрекочущий дирижабль над нашим двором. Довольный Первый бодро скатившийся вниз, возмущённый лекарь, осторожно слезающий следом. Мужчина был похож на длинный, загнутый гвоздь — высокий, худой, с большой головой.

— Что ж вы меня не предупредили, что так далеко лететь! — возмущался лекарь. — Оплата повышена!

— Иди уже, — толкнул лекаря Первый, — упрямый попался, еле на дирижабль засунули, и то силком.

— Я буду жаловаться в коллегию лекарей империи!

Первый не выдержал и утащил дракона-лекаря в дом, за ним пошла Зари.

— Алидари, — услышала я голос, который не ожидала услышать.

Сердце ёкнуло, застучало как сумасшедшее. Я повернулась в сторону дирижабля и посмотрела на улыбающегося Игана.

Потом просто подошла к нему и уткнулась лбом в его грудь, где мощно стучало его сердце, убаюкивая мою тревогу.

Ночь была в самом разгаре. Воздух словно замер, густой, как прозрачный кисель, дышалось тяжело, как перед грозой. Лишь иногда налетал лёгкий ветерок, ласково обдавал кожу прохладой и приносил приятные запахи летнего сада.

Луна в этом мире была небольшой, она висела невысоко, заливая всё матовым, молочным сиянием. В её свете я хорошо видела Игана, даже его эмоции, которые он сейчас не скрывал.

Дракон хмурился, громко выдыхал, он злился. Я не стала сразу рассказывать ему, что говорил мне Далорон Бахюст. Сначала Иган разбирался с Ребеком и аринчи. Теперь над домом сияет высокий прозрачный купол, который не пропустит внутрь тварей.

Я слышала, как Ашта распекал Хреста, указывая на его промахи и ошибки, объяснял, что нужно было сделать. Мне хотелось защитить огненного, но я не влезала. Нельзя ронять авторитет будущего мужа… мужа.

Ашта привёз мне документы о разводе. Оказывается, развод уже произошёл, нужна была только моя подпись, что я с радостью и сделала.

Печать на документе блеснула магией, и к имперским законникам ушло магическое уведомление, что Алидари Митроу и Гаур Стери больше не муж и жена.

Видимо, Стери подал документы, но хода делу не дал…

Целый день был занят и у меня, и у Игана. Я всё так же возилась в саду и в прачечной, а Ашта занялся защитой поместья…

К сожалению, под вечер умер Ребек. Лекарь развёл руками:

— Его нужно было в столицу, я слабый маг, тут и яд вытягивать, и лечить укусы — слишком много в нём яда. Был бы он сам, маг, а то пустышка…

— Смотри за девушкой, — мрачно прекратил словоизлияния лекаря Иган.

Сибилла уже приходила в себя, но ненадолго. С девушкой было легче, она принимала магию, и лечение проходило легче, плюс в ней не было яда.

Ребека решили хоронить утром…

Вечером Ашта позвал меня погулять в саду. И хотя романтики в связи с происшедшим не хотелось, отказывать генералу я не стала. Никто, кроме меня, не слышал, что говорил Бахюст, и я думаю, это нужно рассказать Ашта.

— Ты не ошиблась?

— В чём? — не поняла я вопроса Игана.

Мы сидели на скамье очень близко друг к другу. Ашта прижал меня одной рукой к себе и утыкался носом в мою макушку.

— Он так и сказал, что вы рабы и обязательный член рода теперь не нужен?

— Да, — кивнула я. — Ты знаешь, он был уверен в своих словах.

Иган выдохнул:

— Я не смог тебя защитить, Золотинка, мне больно, что тебе пришлось самой защищать себя.

— Ты не можешь быть всегда и везде, — покачала я головой и прижалась щекой к его груди. — Что ты обо всём этом думаешь?

— Ты права в своих подозрениях, — сказал Ашта.

— Права? — я даже привстала и посмотрела в лицо генерала. — А Хрест уверен, что я что-то себе напридумывала.

Ашта качнул головой и прижал меня опять к себе, словно желая напитаться моим теплом и запахом.

— Хрест и все остальные — они не из высших родов, Алидари.

— Но и ты не высший, — я нахмурилась. — Я же забыла тебе сказать: есть книга, артефакт, и она показывает, кто есть в поместье. И… — я запнулась, вспоминая, почему не рассказала о книге сразу.

— И? — улыбнулся Иган.

— Там написано, что я высшая, этот Бахюст тоже высший, а ты и другие — все просто драконы.

Иган задумался:

— Ты права, Далорон Бахюст — потомок герцога Ахюста. Об этом мало кто знает… Имя Ахюста постарались забыть — по его вине погибли все высшие. Ахюст убил их, когда активировал свой божественный артефакт. Все высшие рода потеряли магию и стали привязаны к своим поместьям, вас тут держала клятва. А все те, кто сейчас называет себя высшими, ими не являются — просто взяли на себя роль высших. Такие как мой отец, герцог Хиар, только считаются высшими. Но поэтому я и знаю больше, чем Хрест, Торк или Мрак с Киржем. Мой отец, герцог Хиар, признал меня, хотя я его бастард, и учил меня вместе со своим сыном. Я знаю всё, что нужно знать высшему.

— Получается, Ахюст убил всех, и об этом знают высшие, но не говорят больше никому. Но что он хотел, Ахюст…

— Силу, — Иган рассматривал моё лицо ласковым взглядом, отвлекая меня от разговора, — власть…

— Разве ему было мало силы и власти? Он был высшим драконом?!

— Он нашёл трактат, как стать богом, и решил, что сможет повторить путь Пресветлой… Ты же помнишь писание: она раньше была драконицей, а потом стала высшей сущностью, богиней. Она редко вмешивается в наши дела, но всегда незримо с нами.

— Так он погиб?

— Никто не знает, — покачал головой Ашта. — Сила отката от заклинания была такова, что камень под дворцом Ахюста раскололся, и дворец ушёл под землю. Не осталось даже напоминания, что когда-то там что-то было.

— Значит, Далорон нашёл способ пройти внутрь дворца, — сказала я, — раз он знает, что нужно делать…

— Я обо всём завтра доложу отцу, — сказал Иган. — Нужно вызвать подкрепление, чтобы уничтожить аринчи, и сказать миру, что появилась ещё одна невероятная высшая.

— И вернулся дракон? — спросила я, поглаживая белые чешуйки на висках Ашта.

Иган поцеловал меня в висок, потом повернул моё лицо и нежно прикоснулся губами к моим губам.

Это было так приятно, так сладко. Я прикрыла глаза и отдавалась ласкам дракона. Не было больше сомнений, страха. Жизнь, оказывается, так коротка… даже у драконов. Нужно брать от неё всё, что она может предложить.

— Ты уже выбрала время, когда мы поженимся, Золотинка, — выдохнул он мне в губы.

— Оставляю на твоё усмотрение, Иган.

— Моё усмотрение хочет сейчас, — дракон хохотнул, потом враз стал серьёзным. — Будет нелегко, Алидари. В империи много выжженцев, в мире много выжженцев, и, если узнают о том, что кто-то может возвращать магию… тут будут не протолкнуться от желающих вернуть себе силы.

— Что ты хочешь сказать? — не поняла я.

— Что лучше всего переехать в мой замок. Кристи, моя сестра, будет рада тебе.

— Иган…

— Не спеши отказываться, подумай, Золотинка. Там я смогу защитить тебя лучше, чем тут.

— Иган…

— Нашим детям там будет лучше, близко окружной город и все его блага.

— Да дай мне сказать, — я прикрыла губы дракона пальцами, которые он тут же укусил, я ойкнула. — Я не хочу отсюда уезжать, а о детях говорить пока рано.

— У истинных пар они рождаются быстрее, чем у других драконов.

— Я пока не загадывала так далеко, — вздохнула я. — Давай сначала разберёмся с этой ситуацией.

— Я рад, что ты не категорична в таких вопросах, Алидари, — Иган опять заключил меня в объятия, и мы просто молчали, слушая дыхание друг друга и наслаждаясь близостью. Оказывается, можно быть счастливой просто оттого, что кто-то тебя обнимает.

А утром мы хоронили Ребека, пришлось убирать купол, чтобы идти на кладбище. Иган сказал пару нейтральных слов о покойном, плакала Зари. Было страшно думать, что из всего работного дома Ребека вырвался только он. И, скорее всего, там даже хоронить некого, и не хотелось думать, что мой тёмный фей… нет, с Кридом всё будет хорошо…

Когда возвращались к работному дому, из ворот выскочил Торк:

— Быстрее! Сторожевые заклинания сработали, к нам идут твари!

Все кинулись во двор. Хорошо, я уговорила Агнеш не ходить, а то бы пришлось сейчас беременной бежать на всех порах в убежище. Как только последний работный вошёл внутрь, над поместьем образовался купол защиты. Он накрыл даже дирижабль гномов, который они опустили почти до земли, создавая во дворе тень.

Драконы — и те, кто вернул магию, и те, кто ещё был простыми воинами, — надевали доспехи. Гномы ворчливо поправляли оружие в кузне, возмущаясь, что они воевать не нанимались. Но всё равно отдали Хресту усилитель магии огня, а Торку — накопитель: у него был самый маленький источник.

Я поднялась на одну из башенок, чтобы посмотреть, что там к нам идёт. Лучше бы не смотрела.

— Золотинка, уходи в дом, мы справимся, это не стая аринчи! — крикнул мне Иган.

Я видела, что это было не похоже на стаю. То тут, то там, словно из-под земли, вылезали чёрные, блестящие на свету чудовища, как из моего сна. Их становилось всё больше и больше, они были разных размеров и разных видов. Некоторые дрались между собой и, закусив товарищем, шли опять вперёд на поместье.

Я уже малодушно пожалела, что не отдала чёртовы артефакты этому Далорону — пусть бы проводил свои опыты где-нибудь и не трогал нас. Я почему-то была уверена, что нападение — это его рук дело.

Стены почти до середины были покрыты защитной плёнкой купола, но у самой земли… это была наша ахиллесова пята, которую и собирались защищать драконы. Хорошо хоть шли твари с одной стороны, и что странно, это было не поместье Ребека.

— Алидари, не нужно тебе это видеть, — сказал опять Иган, когда твари подошли очень близко. — Не беспокойся, мы продержимся, пока империя вышлет подмогу, лучше успокой свою стряпуху…

Ашта знал, на что можно надавить, чтобы я послушала. Агнеш, наверное, уже в три ручья рыдает.

Когда первые твари добрались до стены и попытались залезть наверх, драконы стали действовать. Полетела магия, стрелы, купол над нами замерцал, отбивая атаки летающих чудовищ.

Я не воин, поэтому ножки у меня затряслись, а в груди от страха всё сжалось.

Еле передвигая конечностями, я пошла в дом. Нужно закрыть все окна и желательно зашторить — не хочу видеть весь этот ужас.

В коридоре было темно. Кто-то убрал магические светильники, наверное, занесли в общий зал. Он теперь обставлен мебелью, и по вечерам мы уютно располагались на диванчиках и болтали обо всём. Что интересно, мужчины в разговорах принимали участие редко, но зато любили «погреть уши». И стоило нам, девочкам, собраться тёплой компанией с булочками от Агнеш, чтобы обсудить наши дела, как потихоньку в зал тонким ручейком приходили мужчины, делая вид, что просто шли мимо.

Я улыбнулась. Всё-таки работный дом может стать домом, если к этому стремиться и прилагать усилия.

Тут раздался крик — женский.

Я встрепенулась. Это из крыла, где живут работные. Что у них там случилось? Надеюсь, не твари добрались. Мальчишки, скорее всего, с Агнеш, так что к подруге ещё успею, а вот разобраться, почему кричат, надо.

В коридоре с множеством дверей тускло горели осветители. А возле одной из дверей лежала на полу Зари. Я кинулась к женщине, перевернула её на спину. Она была жива, но на голове виднелась шишка.

Я повернула голову в сторону открытой двери. Там лежала раненая Сибилла — и замерла, не в силах отвести взгляд от бывшей прачки.

Она стояла посередине комнаты — бледная, осунувшаяся, чёрные волосы торчали в разные стороны неряшливой паклей. В глазах — безумный блеск, в них не было разума, только бешеная ненависть, направленная на меня. Рубаха, достающая до колен, в бурых пятнах крови, в одной руке — тяжёлый подсвечник, наверное, оставшийся со старых времён.

— Алидари, — прошептала Сибилла.

— Ты сошла с ума? Зачем ты ударила Зари?

Я постаралась передать драконице магию — она же меня и учила этому, когда мы пытались помочь Ребеку. Зари застонала, открыла глаза:

— Алидари, уходи, — прохрипела она. — Сибилла… она зачарована. Она больше не человек…

Зари опять потеряла сознание, а я попыталась передать ей ещё силы, краем глаза посматривая за Сибиллой. Та, пошатываясь, пошла в мою сторону. Я не могла сбежать, оставить Зари одну.

— Кто-нибудь! Идите сюда!

В доме была тишина. Мужчины ушли на защиту стен, женщины, скорее всего, все в нашем крыле, и отсюда не докричаться.

Сибилла подходила всё ближе и ближе. Стало заметно, что её раны, вырезанные узорами, мерцают синим светом.

— Ты разбила мою жизнь, — хрипела девушка. — Забрала Сигаса, унизила…

Внутри меня уже проснулась Золотинка и подначивала меня ударить молнией, пока Сибилла не подошла.

Сибилла растянула губы в улыбке, у меня мороз по коже пошёл. Я с тревогой посмотрела на зашевелившуюся Зари. Очнись и беги!

— Но ничего, Алидари, ты за всё поплатишься! — прохрипела Сибилла и кинулась ко мне.

Она была слишком быстрой, удивительно быстрой. За секунду она преодолела пять метров и схватила меня в объятия. Она не била, не старалась каким-то другим способом причинить мне боль. Просто схватила в охапку, прижимая меня к своему холодному, мерцающему синим светом телу.

— А теперь ты умрёшь! — рыкнула она.

Свет померк, потом опять появился. Словно я просто моргнула, но как же всё резко поменялось…

Я была не дома, и Сибиллы рядом больше не было.

Темнота, жуткая, давящая. Сквозь звуки бешено стучавшего сердца — какой-то шум, который я не могла разобрать. Золотинка подала мне мысль, и я, вытянув руку, медленно выпустила золотистую магию.

Молния стрельнула вверх, освещая бугристый свод пещеры. Звуки словно замерли, нагнетая тревогой тишину, а потом прямо напротив меня открылся огромный глаз, в котором, как в зеркале, я увидела своё испуганное отражение.

Я замерла, пытаясь осмыслить величину того, кому принадлежит этот глаз, и понимая, что Сибилла была права… Я скоро умру!

Глаз медленно моргнул, прикрываясь чёрным пыльным веком. Мне даже показалось, что я слышу, как скрипит камень, наросший на коже.

В то же время за спиной резко зажёгся свет. Я перестала выпускать молнию и обернулась, надеясь, что это подоспела помощь.

Там была решётка — толстые, с мою руку, железные прутья, которые мерцали синеватой магией. Она делила пещеру на две части. Свет исходил с другой стороны, там же слышались шум, кашель, топот.

Я кинулась в ту сторону, благоразумно не трогая решётку. Надеюсь, зверю, что спит сейчас за моей спиной, не нужно моё тщедушное тельце. Там и мяса нет, одни кости!

— Помогите! — тихо крикнула я через решётку.

Ко мне шли тени, и чем ближе они подходили, тем больше я понимала, что никто меня не спасёт.

— Так-так-так, — шипящий голос Далорона Бахюста я узнаю теперь везде, — быстро-быстро. Не ожидал, что моё творение так быстро сослужит свою службу и перенесёт ко мне тебя, золотая. Я не рассчитывал, что ты попадёшься, думал, выкинешь девку за порог, но доброта погубит этот мир.

Дракон злорадно хохотнул. За спиной Далорона стояли Гаур и двое незнакомых мужчин — по породистым физиономиям видно, что не последние в иерархии этого мира. Ну, это и понятно: при всей своей силе Бахюст не мог действовать один…

— Это расточительно, Ахюст, — сказал один, рассматривая меня. В глазах мужчины зажглись алчные огоньки. — Она истинная высшая, представь, как сильны будут дети.

— Зачем богам дети? — фыркнул Бахюст. — Вы смотрите на мир через старую призму желаний, ваша светлость. Мы будем богами, бессмертными. Ритуал можно проводить: у нас есть все артефакты, а вместо артефактов Золотых — сама золотая.

Бахюст опять мерзко рассмеялся.

— Отпустите меня, — попросила я, — я отдам вам артефакты.

— Поздно, — фыркнул Далорон. — Я говорил вам, риа Митроу, что вы пожалеете.

— Может, начнём? — сказал третий. Он был заметно моложе и нервничал.

— Ваше Высочество, ритуал не терпит спешки, — покачал головой Ахюст.

Да, теперь можно называть его Ахюстом. И то, что он стал что-то раскладывать по краям огромной пентаграммы, выкопанной прямо на земляном полу, мне не нравилось.

— А девка? — спросил второй взрослый мужчина.

— Ну какая девка, ваша светлость? Фу, давайте всё же будем вести себя цивилизованно и не опускаться к разговорам отребья. Наша Золотая.

Далорон подошёл к решётке и подал через узкие щели между прутьями большой нож.

— Я могу дать вам нож, риа Митроу, чтобы вы не мучились и сами лишили себя жизни. Поверьте, когда тебя едят, очень больно.

Я, не думая, потянулась за ножом. Резать себя? Вот ещё! Но для защиты что-то нужно…

Ахюст обманул меня: он не выпустил нож. Когда я потянула за лезвие, он резко дёрнул, разрезая мне кожу. Нож обагрила кровь, а глаз, который был прикрыт, опять открылся.

Сейчас я понимала, что за шум я услышала сразу, как перенеслась. Это было дыхание зверя, и сейчас воздух явно вынюхивали. Огромная тварь почувствовала мою кровь. Вот о ком говорил дед Скипи. Пришло озарение. Зверь. Все пошли на корм…

— Вот и всё, — довольно усмехнулся Далорон, забирая свой нож. — Кровь золотой у нас есть. Во всех работных домах есть жители — жизненная сила лишней не будет…

Нож с моей кровью опустился на пустую руну в пентаграмме. И тут же по соединительным нитям потекла магия — белая, концентрированная. Я чувствовала её силу…

— Все артефакты всех высших родов в кругу. Встаём по местам, — скомандовал Ахюст.

— Вы точно помните, что нужно делать? — зябко передёргивая плечами, спросил молодой, судя по всему, принц, если Далорон обращается к нему «Ваше Высочество». И думаю, принц не наследный…

Слова Ахюста отдавались в ушах набатом. Жители работных домов… значит, погибнут все?

Всё это время я старалась не скатиться в истерику, не упасть на колени и слёзно умолять выпустить меня.

— Готовы перевернуть мир и показать им, чего мы стоим? — спросил довольный Ахюст.

Мужчины встали по углам пентаграммы. Далорон вытянул из-за пазухи скрученный в рулон свиток и, развязав тесьму, стал читать.

Язык мне был не знаком, но зато в животе у меня словно образовалась пустота. Ахюст выкачивал из меня силу. Я с хрипом выдохнула, сжала зубы, чтобы не застонать. Золотинка, мы выдержим, мы сильные…

Иган…

Было жаль, что я так долго не видела, что можно быть счастливой и не приносить себя в жертву. Было жаль, что этот мир так и не покажет мне всю свою красоту. Я ведь только начала тут жить… Жаль… Агнеш… Мальчишки… Я виновата перед вами… не могу спасти… не могу спасти…

В ушах звенело, руки и ноги холодели. Я посмотрела в сторону зверя, глаз которого был открыт. Само тело замуровано в толще камня, а вот пасть и две страшные лапы, которые безвольно лежали на полу, были свободны.

Далорон сказал — он меня сожрёт…

— Ты хочешь жить, враг? — слова громом отдавались в моей голове, забирая последние силы.

— Жить… Я хочу, чтобы жили мои работные! — уверенно прошептала я.

— Убей меня, — прозвучал голос уже тише.

— Но… не понимаю, — я поползла к зверю, стараясь заглушить боль, вибрирующую в тон голоса Далорона.

— Убей меня, и больше в ваш мир не придут чудовища, — сказал зверь. — Моим детям… им нужна я.

Моя многострадальная голова наполнилась множеством образов, таких чужеродных моей природе, что мне стало тошно. Зверь показывал, как он жил, как его пленили и что за этим последовало.

Мне казалось, я смотрю его воспоминания целую вечность. Когда зверь перестал мучить мой разум, я сжалась в позе эмбриона и расплакалась. Слишком много на меня сейчас навалилось.

— Как я убью тебя? — прошептала я. — У меня даже ножа нет.

— Твой артефакт, враг. Призови свой артефакт — им ты сможешь убить меня, — мать не отставала и рычала в моей голове.

— Что будет потом?

— Моя сущность уйдёт в свой мир. Мои дети больше не будут приходить сюда, чтобы освободить меня. Я пленница этого тела.

— Неееет… — я кое-как поднялась и побрела к зверю. Страшно, но… выхода у меня не было. — Я не верю тебе, враг. Мне нужны гарантии, что ты говоришь правду.

Раздалось рыкающее квохтанье. Думаю, оно смеялось, если такая махина может смеяться.

— Ты убьёшь мою оболочку. Я буду слаба, долго слаба. Мой мир погибает, мне будет пока не до мести.

— Ты сказала «пока».

— Откуда мы знаем, что будет через тысячи лет, враг…

— Слово. Дай мне слово, — не унималась я.

После просмотра жизни этого существа я понимала, что какими бы жуткими они ни были, они чтят слово силы. Именно силы, магии… энергии.

— Слово силы, враг. Я больше не приду в этот мир…

— И твои дети тоже больше не придут в этот мир, — сказала я.

Рядом со зверем дышалось легко, и слова Далорона доносились лишь отголосками.

— Ты тратишь наше время, враг…

— Ты тоже, — я не сдавалась. Я не могла допустить, чтобы разломы появились когда-нибудь ещё… Поэтому или всё… или ничего.

— Даю слово силы, враг, что я и мои дети больше не придём в этот мир. Мы не будем мстить. Быстрее!

Я прислушалась к клятве зверя, которая едва заметной магией оседала внутри меня мелкой печатью. Договор со зверем… кому расскажи…

— Призывай! — недовольно пророкотала мать, да мать всех тех тварей, что столько столетий приходят в этот мир.

Они приходили не просто убивать — они приходили за ней, каждые сто лет…

Ахюст хотел стать богом, а чтобы стать богом, нужно убить другого бога — иного не дано. Архимаг поймал бога чужого мира, но не рассчитал сил и уничтожил не только себя, но и всех высших, которым пообещал божественные силы.

Зверь спал всё это время, видел сны, как его дети пытаются прорваться к нему, спасти, и ничего не мог поделать с той магией, что поработила его тело.

Я прикрыла глаза, представила свою лопату, гудящую энергией с золотистыми разводами, и тут же почувствовала её в своей руке.

— Что теперь? — спросила я. — Как уничтожить твою оболочку?

— Тебе придётся добраться до сердца. Ты возьмёшь его в руки и вынесешь из моего тела — я освобожусь от этой оболочки и вернусь в свой мир. Этим мелким червям не достанется моя сила.

Она опять засмеялась, заквохтала. С потолка посыпались камни…

Лапа со скрежетом поднялась, открывая мне небольшую выемку, где блестела чешуя шкуры.

Страшно, но надо. Лида, надо!

Я уверенно пошла под лапу, думая, что, если она сейчас её уронит, от меня останется только мокрое пятно.

Я ударила лопатой в шкуру, и, на удивление, артефакт легко пробил её, вызывая у зверя рык боли.

— Я не смогу!

— Нежный и трусливый враг! — рявкнула мать. — Быстрее!

Я ухватилась за лопату ещё крепче и стала упорно разрезать ею шкуру, пробивая себе путь внутрь, к сердцу.

Это было больно. Кровь зверя — кислота, которая разъедала мою кожу, волосы, одежду. Только артефакту было нипочём.

Боль была такая, что я кричала, била и кричала, получая брызги кислоты и понимая, что у меня больше нет хорошенького личика.

В какой-то момент я поняла, что в месиве чёрного мяса наткнулась на что-то, сверкающее синевой — кристалл с мою голову.

— Сердце?! — я уже плохо соображала от боли.

— Бери его, быстрее! — зверю тоже было больно.

Я ткнула в камень лопатой. Дышать становилось всё тяжелее и тяжелее. Мне кажется, у меня нос отвалился…

— В лапы бери!

Рёв зверя доходил до меня с задержками. Я отпустила лопату и ухватилась за камень руками, дёрнула его что есть силы, вырывая из чёрных пульсирующих жгутов, и стала пятиться назад, раздвигая чёрную плоть.

Вывалилась, приложилась спиной так, что выбило дух. Мне кажется, потеряла сознание.

— Я кое-что сделаю для тебя, враг…

Я слушала чёрную мать и думала, что её советы мне не понадобятся — я умираю.

Только злость придавала мне сил, пока я рвалась к сердцу. Теперь же…

Я чувствовала, как освобождённая от прерванного ритуала магия рвёт, как бумажные листки, каменные толщи пещеры. Грохот, вой, пыль, камни, падающие сверху…

Мир вокруг подёрнулся мутной плёнкой. Только синее пульсирующее сердце в моих руках я видела хорошо, словно это видение отпечаталось на сетчатке глаз.

А ещё тонкая золотая ниточка, уходящая от меня куда-то далеко…

Очнулась я резко, словно долго просидела под водой, а потом вынырнула и, захлёбываясь, хапнула ртом побольше воздуха.

— Она очнулась! Быстрее архимага Берила сюда и сообщите его императорскому величеству! — властный женский голос.

Я открыла глаза, уставилась в потолок, вышитый золотой нитью. Повернула голову, чтобы понять, где я. Последнее, что я помню, — это пещера… и сердце.

Я подняла руки — мои нежные, аккуратные руки, которыми я любовалась, когда впервые поняла, что попала в другой мир. Их больше нет. Я сожгла кожу — страшные шрамы, нет пары ногтей… Зато на обеих ладонях странные руны, чёрные с синими прожилками. Всё, что осталось от сердца зверя.

Прислушалась к себе — ничего не болит. Было страшно трогать кожу на лице, но я отважно коснулась щеки, провела до подбородка… Там всё так же, как на руках — грубая, в рытвинах.

Я урод… но я жива! Разве не главное — жизнь?! Главное!

Я попыталась сесть — тут же сильные руки помогли мне подняться, под спину просунули мягкие подушки, фиксируя меня в сидячем положении. У меня ничего не болело, я хотела отказаться от помощи, но прикусила язык.

До меня, наверное, только сейчас дошли слова строгой женщины, которая стояла возле кровати и смотрела на меня без грамма эмоций на лице…

— Где я? — мой голос был хриплым, горло словно наждачкой натёрли. Да, песни мне не распевать, но хотя бы могу говорить.

— В императорском дворце, риа Митроу, — отчеканила женщина.

— Как вас зовут?

Взгляд женщины смягчился.

— Риа Ана. Я ваша горничная на то время, пока вы гостите во дворце императора Сувора Пятого.

— Значит, гощу… Я могу узнать, как я тут оказалась?

— Я не вправе об этом говорить…

Дверь с грохотом отлетела в сторону, и в комнату, богато обставленную, можно даже сказать роскошную, влетел высокий мужчина в белой хламиде.

— Риа Митроу, — лекарь подошёл ко мне уже степенно, — я придворный лекарь Берил. Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, — кивнула я. — Можно мне вернуться домой?

— Риа Алидари, вы вернётесь домой только после аудиенции императора.

— Где меня нашли? Хоть это вы можете мне сказать?

Я начинала злиться, и лекарь осторожно сделал шаг от меня, склонив голову. Было такое чувство, что ему тяжело стоять.

— Прошу, не гневайтесь.

— Я спокойна, — сказала я, нахмурившись, заглянула под одеяло и под вскрик горничной соскочила с кровати.

Зеркало было большим, во весь рост. На мне была рубашка — красивая, с кружевами и вышитая тонкой золотой нитью. Волосы мои были на месте — уже хорошо. Всё такие же, как до похищения: густые, шелковые, золотые.

На этом всё…

Лицо — в страшных шрамах, руки тоже. Я дотронулась до живота, понимая, что даже через ткань рубашки чувствую грубые шишки и рытвины от ожогов.

Только мои глаза — когда-то голубые — стали тёмно-синими, яркими, даже ядовито яркими, напоминая мне цветом сердце зверя.

Да, красотка…

Потом меня словно ударило понимание, что такой меня увидит Иган…

Разве ему нужна такая жена?

Я усмехнулась своему отражению… А что?

Зверь что-то говорил о проверке чувств, только я её почти не слушала. Она видела мою жизнь так же, как я — её. В те мгновения между нами не могло оставаться тайн. Мы видели не только жизни друг друга, но и все желания, мысли, все чувства — открытые, как оголённые провода. Но такова плата за доверие.

Да, кому скажи, что зверь из другого мира знает меня лучше, чем я сама, — не поверят.

Я усмехнулась.

Началась моя дворцовая жизнь.

Сначала меня обследовали — много, долго, нудно. Я старалась не злиться, потому что стоило мне показать норов, так все учёные умы разбегались, как тараканы. Оказывается, отвыкли местные драконы от проявления высших. Мало их осталось: императорская семья да пару родов, среди которых и были Бахюсты.

После того как меня обследовали со всех сторон, было разрешено посещать парк — он был тут прекрасен — и дозволено присутствовать на балах. Вот бы век туда не ходить. Но императорское повеление…

Аудиенции пока у меня не было, но издалека я и императора, и его двух сыновей видела.

Что мне нравилось — я могла подслушивать всех и везде. Я знала, что после лекарей за меня возьмутся имперские тайные и явные службы.

Знали бы они, как я устала и как хотела домой.

Я просила передать домашним, что со мной всё в порядке, но Ана уверила меня, что они и так знают.

О победе над тварями разлома говорит весь мир. Везде, где оставались разломы, они закрылись. Но кто победитель, не сообщали — только то, что я оказала помощь.

Я знала, что за закрытие разломов хотят посмертно наградить младшего сынка императора и теперь думают, как на меня надавить, чтобы я согласилась. Всё же высшая…

Ещё одной неприятной новостью было то, что мне вернули все земли рода!

Ко мне в покои не заходили сутки — ждали, пока я успокоюсь. Когда злится высшая, всем плохо.

Зачем мне земли? Я хочу домой — в свой построенный таким трудом мирок, к Кляпе и майбороку, который, наверное, уже там с ума сошёл.

Радовало то, что я вернула лопату домой и, надеюсь, Агнеш поняла, что я жива, здорова и со мной всё хорошо.

Если эти столичные паразиты не отпустят меня на её родину, я разворошу это осиное гнездо.

Я мечтала, когда уже пройдёт эта аудиенция и мне скажут в лицо, чего от меня хотят. Я и так знала, но хотелось бы документы, заверенные печатями.

Ещё один бал…

Ана надела мне на шею ожерелье — подарок императора. У меня за это время собралась хорошая коллекция в небольшой шкатулке. Не дело это, когда высшая без украшений… Дарят.

Высшее общество меня не приняло — каламбур, высшее общество не приняло высшую.

Плевать на них.

Мужчины, конечно, скрывая отвращение, кружат, как коршуны. Их интересуют дети и земли. Только меня никто из них не интересует.

А тот, кого я хочу видеть, не приезжает. Может, узнал, что я теперь урод?

Мельком видела его отца, герцога Хиара, поняла, что внешностью Иган пошёл в отца, только волосы чуть светлее.

— Вот вам записка, — Ана передала мне клочок бумаги.

Там аккуратным почерком было написано: «Встреча в парке возле розовых кустов».

Я скривилась. Сколько уже таких бумажек мне передавали.

— Выкини, — приказала служанке.

Да, я стала жёстче, злее. А если меня не отпустят — буду ещё и в гневе.

Я проследила, как Ана уносит записку, а сама отпустила от себя золотистую магию с вкраплениями синих блёсток. Хочу проверить, кто там меня ждёт возле розовых кустов.

— Вы неправильно собираете букет, риа Асса… — не то.

— Уберите от меня это насекомое! — тоже не то…

— Ты понял, что делать? — томный женский голосок.

— Это мерзко, сестрица, ты её видела? Боюсь, я буду блевать, если её поцелую… — вот это уже похоже на тех, кто мне нужен.

Я усилила поток на звуковые сигналы и замерла.

— Главное, чтобы вас увидело как можно больше драконов.

— Зачем тебе это? — ещё один женский голос.

— Иган в столице…

Моё сердце пропустило удар. Я добрела до кресла и села, чтобы унять дрожь в ногах.

— И что? Зачем тебе выжженец? Ты же его бросила?

— Он теперь не выжженец, — торжественно сказал первый голос, — и я хочу его вернуть.

— Но, Сильвия, зачем он тебе? Ты сама говорила, что он слабак, что в постели тебя не удовлетворял, — теперь мужской голос.

— Ах, кузен, не отдавать же его теперь этой выскочке, — голос Сильвии стал злым. — Можешь представить, что, когда я предложила ему вспомнить нашу любовь, он меня отверг.

Мужской голос рассмеялся, потом спросил:

— И, конечно, тебе это не понравилось. Но откуда ты узнала, что Иган приехал к этой уродине?

— По секрету выпытала у Торка, его сослуживца, что у Игана была любовь с этой нищенкой. Ни за что не отдам ей своего генеральчика. Он только мой!

— Сильвия, может, не нужно? — спросила подружка. — Всё же она высшая и героиня…

— Да какая героиня? — фыркнула Сильвия. — Говорят, что закрыл разломы и убил главного зверя наш принц Михаэль. Ах, какой был красивый мальчик! Жаль, я раньше не обращала на него внимания. Слишком он любил книги.

На пару минут возникла тишина, потом Сильвия продолжила:

— Значит, не забудь: даришь ей цветы и целуешь её в губы. Я постараюсь привести сюда Игана. Странно, что его не пускают во дворец, но у меня есть свои пути, — девушка хихикнула. — Пусть увидит, что его нищая страшилища ему не верна.

— Хорошо, — голос мужчины был полон сомнений, но противиться своей родственнице он не стал.

— Ана, мы идём в парк, — я промчалась мимо горничной, которой не оставалось ничего больше, как бежать за мной следом.

Через минут десять я вышла в многолюдное место и пошла степенно, делая вид, что гуляю.

В голове билась только одна мысль: «Иган… Иган тут, во дворце, он приехал…»

Хотелось радостно кружиться и смеяться, внутри пузырьками распирало счастье.

Вот и розовые кусты. Молодой мужчина с тонкими усиками.

Я сначала хотела послать его куда подальше, но боялась, что так Сильвия не приведёт Игана.

Дворец огромен, я сойду с ума, пока буду проверять все разговоры. А выходить в столицу мне запрещено…

Я подошла к мужчине и присела в поклоне. Да, научилась, куда деваться. Высший свет — это постоянные поклоны, будто наклеенные улыбки, и вечное притворство.

— Это вы прислали мне записку? — спросила я мужчину, а сама выискивала глазами, откуда Сильвия может привести Игана.

Мужчина замялся, букет роз в его руках уже превратился в веник.

— Это мне?

— Да-а, — проблеял он вяло.

— Как мне вас называть, и о чём вы хотели поговорить?

Я забрала букет у мужчины и взяла его под ручку.

Бедная Ана не знала, куда глаза девать, так была удивлена моим поведением, и пристроилась позади нас.

— Я Арист, давний ваш поклонник, и мне радостно, что вы приняли моё приглашение на прогулку, — отрапортовал мужчина, облегчённо выдохнув.

— А я-то, как рада, — я улыбнулась Аристу, показывая зубки.

Тому поплохело. Да, зубки у меня особенные, всё забываю. Вместе с цветом глаз, вкраплениями синей магии мне достались ещё и вот это — острые хищные зубы. Стараюсь не улыбаться.

Я тут же довела мужчину до скамьи и села рядом. Он пытался от меня отсесть, но я не собиралась так просто сдаваться. Если Сильвия поймёт, что кузен не справляется, она может не привести ко мне Игана.

Вон уже ходят рядом надсмотрщики, мне не позволяют лишних встреч. А я схитрю…

Я довольно улыбнулась, вводя бедного Ариста в полуобморочное состояние. Опять забыла про зубки.

Мужчина что-то блеял о своей неземной любви ко мне, я кивала и старалась сесть к нему всё ближе и ближе.

Ну где эта Сильвия?

Они появились, когда Арист пытался заглянуть мне за корсаж — осмелел.

Я делала вид, что не заметила Игана. Вцепившись в его руку, что-то щебетала довольно красивая девушка.

Сердце кольнуло болью.

Я не могу с ней конкурировать.

А если Иган выбрал её? Если я просто зря сейчас выставляю себя на посмешище?

Ну уж нет! Не собираюсь прятаться и страдать. Если я ему не нужна, пусть сразу скажет мне об этом. Наша связь ещё существует, золотая нить всё ещё связывает нас…

Пока я украдкой, делая вид, что смотрю на цветок, рассматривала Игана, Арист, видимо, получил сигнал начинать действовать.

Он схватил меня за руку и попытался поцеловать.

Фу! Какая мерзость!

Его губы шмякнули меня по щеке, оставляя слюнявый след.

— Я отдам вам своё сердце, — создавая вид пылкого влюблённого, сказал он, пытаясь привлечь меня к своей груди.

Я оскалилась. Хватит комедии.

— Сердце? Х-м-м… драконье сердце я ещё не пробовала, — я щёлкнула челюстью.

Арист вздрогнул, а потом вдруг подскочил и просто сбежал, да так, что сверкала подошва в начищенных сапогах.

Иган увидел меня. Застыл.

Я тоже впилась в него взглядом, желая рассмотреть всего и сразу.

Он осунулся, похудел, но всё такой же ледышка.

Сердце уже давно барабанило, как бешеное, об рёбра, пытаясь выбраться наружу, невыплаканные слёзы застыли комком в горле.

Я была так рада его видеть…

Секундная заминка, вежливый, ничего не значащий кивок — и генерал проходит мимо меня, слушая щебетавшую что-то ему Сильвию.

У той торжествующий взгляд и довольная улыбка. Мне кажется, она даже облизывается, как кошка.

Я стояла, как дура, смотрела в спину Игана.

Радость внутри меня таяла, таяла, уступая место ярости.

Решил меня бросить?!

Так пусть будет мужчиной и скажет мне это в лицо!

Не нравится лицо — пусть закроет свои бесстыжие глаза, которые я сейчас выцарапаю!

Гуляющие парочки спешно разбегались в разные стороны. Я сама не заметила, что вокруг меня бушует в ярости Золотинка, только я её сдерживаю, потому что боюсь навредить драконам.

— Риа Митроу, нам лучше вернуться в вашу комнату? — Ана осторожно подошла ко мне, согнувшись в поклоне.

— Не сейчас! — рыкнула я.

Краем глаза заметила, что наблюдатели уже спешат ко мне со всех сторон парка. Достали!

Я просто пошла следом за Иганом и, когда догнала, тронула его за плечо. Дракон замер, остановившись, но не спешил поворачиваться ко мне лицом.

Зато Сильвия повернулась, надменно смерив меня взглядом, сказала:

— Что вы себе позволяете?! Вы мешаете нашей прогулке!

— Осторожнее, Сильвия, — Иган наконец-то тоже повернулся, и его взгляд пронзил меня промозглым холодом, — ты же не хочешь впасть в немилость будущей императрицы.

— Что? — удивилась Сильвия. — Иган, ты бредишь?

Хорошо, что Сильвия задала этот вопрос, а то я сама была не в силах слово вымолвить. Целый месяц меня тут мучают, ещё месяц я провалялась в беспамятстве. Я так ждала встречи — и вот тебе! Что?!

Я ещё раз прокрутила слова Игана и попыталась понять, что он говорит. Какая в бездну императрица?!

— Ты разве не знала? Скоро объявят, что Алидари Митроу, ах, простите, маркиза Алидари Митроу, урождённая Золотая, невеста наследного принца Старбора и будущая императрица.

Взгляд Игана впервые показал эмоции — холодную ярость, которая тут же скрылась за его ледяным высокомерием.

— Это ложь! — возмутилась Сильвия. — Как императрицей может быть она?!

— О, из маркизы Алидари Митроу выйдет прекрасная императрица: сильная, добрая, милосердная, а главное — честная! Так, риа Митроу?

Да он же ревнует?!

Я была так ошарашена его напором, что моя ярость тут же улеглась. Золотинка лениво зевнула и сказала: разбираться самой, звать только, когда совсем уже будет плохо.

Я выдохнула, собираясь с мыслями, потому что Иган уже хотел уводить возмущавшуюся несправедливостью этого мира Сильвию. Она как-то быстро забыла, что собиралась очаровать Игана и вернуть его себе. Незамутнённый эгоизм и непонимание, что весь мир не вертится вокруг неё.

— Риа Митроу, прошу проследовать в вашу комнату, — к нам добрались имперские шпионы.

— Конечно, — кивнула я, — но сначала поговорю со своим женихом.

— Риа Митроу, вы не можете с ним говорить, — шпионов становилось всё больше и больше.

Иган передумал уходить с гордо поднятой головой и, нахмурившись, смотрел на шпионов и на меня.

— Алидари, скажи мне, что… что твоё желание стать императрицей — это ложь? — попросил он спокойным, не пропитанным горечью и яростью голосом.

— Ты болван! — рявкнула я ему. — Я это поняла сразу, с первой нашей встречи, и сейчас больше удостоверяюсь в этом! Ты болван, риан Ашта, но мой болван, и если тебя не волнует, что я теперь не так красива, как прежде, то требую объятий, поцелуев и всего того, что жаждет после долгой разлуки невеста!

Иган сделал ко мне шаг, потом второй.

— Золотинка, — выдохнул он. Взгляд его зелёных глаз ласкал меня сразу всю, и мне стало так хорошо. — Я болван, согласен, но разве не мечта всех незамужних девушек стать принцессой?

— Может, это и мечта всех незамужних девушек, но я давно помолвлена и к этим девушкам не отношусь.

Я таяла от взгляда Игана, и даже визг Сильвии, которая требовала прекратить выставлять её дурой, для меня был как музыка.

— Риа Митроу, вам следует пройти в свою комнату.

— Что ей следует, так это пройти в мои объятия, — Иган наконец-то дошёл до меня и прижал к себе. — Я не хотел верить, что ты согласилась стать будущей императрицей, это так на тебя не похоже, но мой отец был убедителен…

Мой генерал — ревнивец…

Я так мечтала о его запахе, о его руках, о его голосе, что просто отключилась на несколько секунд, а когда пришла в себя, нас окружали уже десять наблюдателей, а один из них требовал идти на аудиенцию к императору. О как: то морозили меня месяц, а то император… Вот пусть теперь тоже ждёт.

— Ты моя, Алидари? — спросил Иган серьёзно, разглядывая моё лицо.

— Твоя, — прошептала в ответ.

Ашта медленно наклонился и поцеловал меня в губы — сначала нежно, чуть касаясь, потом усилил напор, уводя меня в блаженство.

А потом был хлопок. Мне показалось, я услышала смех — квохтанье зверя, но, тряхнув головой, посчитала это галлюцинациями.

Шпионов разметало на пару метров от нас, они со стонами поднимались, окружая себя магическими щитами.

А на наших с Иганом запястьях появились красивые татуировки-браслеты, так похожие на метки истинности.

Мы переглянулись — теперь уже мужем и женой — а потом опять целовались, жарко и страстно.

Сильвия, прикрытая широкой спиной Игана, за которой она отчаянно голосила и проклинала ледяного, уцелела, но стоило ей увидеть меня — я думала, её паралич разобьёт: сколько ярости и злости было в её взгляде.

— Этого не может быть! Ты урод! Ты не достойна быть императрицей!

— Я полностью с тобой согласна! — кивнула я девушке. — Дарю тебе принца, попробуй завоевать.

Сильвия задыхалась от зависти.

Мы с Иганом просто пошли по тропинкам парка, не обращая внимания на кружащую вокруг нас боевую магию.

Пока мы гуляли, Иган успел рассказать мне всё, что случилось за это время в работном доме. Они бились долго, Иган даже не знал, что Сибилла уже унесла меня порталом. И когда вдруг открылись разломы прямо в гуще боя и все твари волной ушли в свой мир, они ещё долго не верили тому, что увидели.

А потом уже крики в доме и рассказы Зари, что произошло. Сибилла умерла, но последнюю волю Бахюста выполнила: отправила меня к нему, в подземный дворец его предка, где множество столетий томилась в плену мать. Богиня своего мира или, попросту, зверь.

— Ты же понимаешь, Золотинка, что нам нужно дождаться аудиенции у императора. Нельзя настраивать против себя власть.

— Хорошо, — покладисто сказала я, — но только с тобой. Ты теперь мой муж, даже богиня подтвердила наши узы, — я указала на браслеты, только сейчас замечая, что с кожи ушли шрамы.

— Я согласен, — Иган поцеловал меня в щёку и кивнул одному из магов, которые бродили рядом, потом ушёл ему что-то втолковывать.

Пока он вернулся, я успела удостовериться, что кожа и на лице у меня теперь гладкая. И стал понятен и хлопок магии, и последние слова зверя, и злобность Сильвии, которая не могла понять, как я за секунду стала опять собой.

На мой вопрос, замечает ли Иган, что у меня на коже нет шрамов, он улыбнулся. Люблю, когда он улыбается…

— Золотинка, я вижу тебя сердцем, ты всегда прекрасна, — льстец…

Наши запросы удовлетворили, и оставшийся месяц мы жили во дворце с Иганом вместе. Ну как вместе — в одних апартаментах и в разных комнатах. Вредный ледяной хотел первую брачную ночь в нашем доме…

Аудиенция прошла штатно. Император — мужчина в годах, но ещё крепкий — долго меня рассматривал, потом задавал те же вопросы, что задавали мне до этого. Его интересовал сын. И было видно, что ему больно слышать о его последних часах жизни.

Если меня нашли на руинах вылезшего из-под земли дворца Ахюстов, то тела заговорщиков так и не нашли. Скорее всего, погибли все четверо, туда им дорога. Страдать, что мои действия стали причиной их смерти, я не собиралась.

Потом у нас было соглашение с императором. Принца признавали героем, а меня — его помощницей. Меня наградили большой суммой золота, ещё плюс в мою сокровищницу.

— Было бы прекрасно, если бы первая Золотая вошла в наш род, — сказал император напоследок, — но кто мы такие, чтобы идти против воли Пресветлой. Но если на то будет воля богини, наши дети будут помолвлены. Неважно, будут ли это внуки или правнуки.

Император не хотел выпускать из своих загребущих лапок мою силу.

Договор о неразглашении подписали, и документы на земли мне всё-таки всучили. Ну ладно… будет, чем детям заняться…

Домой я ехала с замиранием сердца. Сначала на цаге несколько дней. Поездка вызвала у меня дежавю, только моего майборока не хватало и пирогов Агнеш. Вроде бы недавно это было, а, кажется — прошли годы.

Иган звал сначала познакомиться с его сестрой, но я настояла, что сначала домой, дождёмся родов Агнеш, а потом уже со спокойной душой поедем в поездку по своим землям и знакомиться с роднёй.

— Нас встретят? — спросила я Игана.

С тонкой магией звофонов у меня пока проблемы. Вот что-нибудь разворотить — пожалуйста, а как что-то тонкое сотворить, так никакой магии, риа Алидари. Уже два звофона у меня сгорели в синем пламени…

— Да тут я, тут, — услышала я знакомый голос.

Сердце кольнуло болью — показалось, что мне привиделся голос Крида.

Я медленно обернулась и застыла, разглядывая зевающего фея на голове Шмары.

— Ну чего там утворили в столице, риа Алидари, всем показали, что мы тут сила?

— Я тебя погрызу! — рявкнула я Игану и кинулась к фею.

— За что? — удивился Иган.

— Э-э-э, риа Алидари, я благополучно женат! — я стащила Крида за сапог с головы лошади и прижала его к груди так, что он стал вырываться.

— Риан Ашта, я с этой девой никаких дел не имею, она сама!

— Какой же ты скотина, Крид, я слёзы все выплакала, думала, что ты погиб. Я даже у Игана о тебе не расспрашивала, чтобы не бередить рану, а ты вот! Гад, ты крылатый! Я из тебя сейчас всю пыльцу вытрясу, бестолковый фей!

— Эй-эй, я свою жену спасал, как без неё жить-то. Пусть дура, баба, но своя, родная. Да что мне стая, я её в бараний рог, и ещё на помощь шёл к нашим, а потом раз — и разломы, и всё стало нормально! — Крид вырвался из моих объятий и сбежал на голову Шмаре, — потом смахнул слезу, — эх, риа Алидари, люблю я вас… — потом посмотрел на Игана, который всё представление наблюдал, сложив на груди руки и приподняв одну бровь, — как сестру люблю, вот!

А дома были слёзы от Агнеш, отчаянное моргание от мальчишек, которые не хотели показаться слабаками и не плакали, обиженное повизгивание майборока, который потом еще целую неделю не отходил от меня ни на шаг и тихое:

— Как хорошо, что вы дома, — от Риси.

Кто ещё был рад, так это гномы — сразу всучили мне лопату.

— Мы ж как лопата появилась, сразу поняли, что вы живы. А потом и слушок пошёл, что героиня наша риа Митроу. Генерал Ашта сразу в столицу и поехал, — улыбался Первый.

Да ещё проблема была с императором, не хотел он, чтобы я магию другим расам возвращала. Еле договорились, что все запросы будут проходить через имперские службы и возвращать строго тем, кто лоялен империи. Я согласилась, очень домой хотелось, но гномов отстояла. Кто мне будет новый дом строить.

Этой же ночью свершилось — я стала по-настоящему женой моего генерала.

Когда девушки накрыли на стол, ко мне вернулось чувство успокоения. Наконец-то я дома. Словно бежала, бежала — и, наконец, прибежала куда надо. Все веселились, поздравляли нас и желали побольше деток, особенно гномы — думала, у них глаза окосеют от подмигиваний.

В общем, весело отметили и наш приезд, и нашу скоропалительную свадьбу.

Агнеш ушла спать к девочкам, крепко прижимая к себе возмущенного майборока. Всё господское крыло оставили нам.

Кто бы сказал, что я буду трястись, как девственница в первый раз. Что я буду смотреть, как раздевается мой муж, и бояться нарушить этот момент своим дыханием. Он прекрасен, и он мой… прям весь-весь мой.

— Я надеюсь, что твоя угроза меня погрызть была шуткой, — Иган остался в одних подштанниках. Да, зубки у меня не изменились, стоило больших трудов не показать их сегодня Агнеш, чтобы не пугать.

— Не знаю, не знаю, — я улыбнулась, показывая, что шутка может быть и не шуткой.

Иган быстро оказался рядом со мной на кровати и стал медленно снимать с меня ночную рубаху, целуя то плечо, то шею, то покусывая кончик уха. Я наслаждалась его лаской, сама распускала руки, поглаживая твёрдый живот, касаясь губами там, куда дотягивалась.

От каждого его прикосновения по коже разбегались горячие волны, а внизу живота уже давно сворачивалось в узлы возбуждение.

— Ты моё чудо, — тихо сказал он. — Даже не представляешь, как долго я ждал этого момента.

Я хотела ответить, но его губы снова нашли мои, и я обо всём забыла. Его руки уверенно убрали последнюю преграду между нами, и я невольно напряглась, вдруг остро ощутив собственную наготу.

Иган тут же замер, словно почувствовав моё колебание.

— Посмотри на меня, — попросил он мягко. — Моя Золотинка…

Его голос обволакивал, гасил остатки тревоги, возвращал дыхание. Я медленно выдохнула и позволила себе расслабиться в его объятиях.

Он продолжил, но теперь каждое движение было наполнено особой бережностью — будто в его руках находилось нечто бесконечно драгоценное. Его губы блуждали по моей коже, оставляя за собой огненные следы. Я отвечала ему сначала робко, потом всё смелее, позволяя себе исследовать его так же внимательно, как он меня: жёсткие завитки волос на груди, твёрдый рельеф мышц, едва заметный шрам на плече с красивым завитком метки.

Когда наши тела слились воедино, мир вокруг словно перестал существовать. Остались только его дыхание у моего уха, его руки, поддерживающие меня, его голос, шепчущий моё имя.

Золотистая магия окутала наши тела, мерцая в такт нашим движениям. Это было завораживающе.

Шепчущие губы, которые я могу целовать, глаза, полные страсти, в которых я тону, прекрасное тело, дарующее мне наслаждение. Я ощущала, как каждая клеточка моего тела наполняется им: его силой, его теплом, его страстью. Движения сначала медленные, чувственные, постепенно переросли в быстрые, жаркие. Мы одновременно достигли вершины наслаждения, ловили дыхание друг друга, касаясь губами губ, и время словно замирало, давая нам ощутить это счастье в бесконечности.

Позже, когда мы лежали, переплетясь телами, Иган притянул меня ближе и укрыл нас одеялом.

— Теперь ты точно никуда от меня не денешься, — пробормотал он, уткнувшись носом в мои волосы.

Я, удовлетворённая и бессильная, деваться никуда не хотела.

— И не собираюсь.

В его объятиях я, наконец, почувствовала то, чего так долго искала, — уверенность, что могу быть собой, со всеми страхами, мечтами и недостатками.

За окном тихо шелестели листья деревьев, убаюкивая и даря ощущение уюта.

А внутри меня зарождалась новая жизнь.

Прошло десять лет.

Ох, как же мне хочется перетянуть его лопатой!

— Алидари, ты не поедешь!

— Поеду!

— Хочешь родить нашего сына в дороге? — Иган был рассержен, а когда он рассержен, он становится ледышкой, и это бесит меня ещё больше.

— Алидари, — голос мужа стал нежным, обволакивающим… О, тяжёлая артиллерия пошла.

Я сделала шаг в сторону двери и подхватила свой дорожный сундук.

— Да, мой дорогой.

— Давай мы поедем к твоей Агнеш после родов?

— Это будет уже не то! — я сделала ещё один шаг в сторону двери.

— Она будет открывать ещё не одну таверну, успеешь съездить, — я серьёзно, Золотинка.

— Ну чего ты так всполошился? Девочки присмотрены твоей сестрой, дела все разобраны, майборок у Крида, можно мне просто побыть с подругой? Сейчас родится ребёнок, и я опять буду бешеной мамашей-квочкой, готовой разорвать любого, кто подойдёт ко мне ближе, чем на пару метров. Очень тебя прошу, отпусти, а?

Иган выдохнул, потом улыбнулся:

— Ты невыносима, но как же ты прекрасна!

— Ага, беременная утка…

— Утки не беременеют, — рассмеялся Иган, и я поняла, что его бзик прошёл. Чешуя ушла с висков, и зрачок вернул себе круглый вид. Иногда Иган просто до невозможности трясётся надо мной, и это несмотря на то, что в магии я сильнее его.

— У тебя доброе сердце, ты не видишь гнили в людях, Золотинка, и поэтому я опасаюсь за тебя.

Всё же его соратники оказались правы — Лёд всегда думает только о защите. Наши дочери обожают папочку, но иногда с радостью уезжают к тёте Кристи, чтобы спастись от его заботы. У нас две чудные малышки — Лаира и Мерси, обе высшие золотые драконочки.

Когда они родились, к нам приезжали со всех концов империи, предлагая заключить помолвки. Иган выходил из себя и замораживал всех, кто только заикался о том, что хотят забрать у нас девочек, и пусть это могло быть в необозримом будущем — выводило его из себя сейчас.

Даже весельчаку Торку досталось за его шуточку. Полдня стоял, шевелил только одними глазами, пока Иган его не разморозил. А не нужно говорить, что у него родился племянник и можно поженить ребятишек.

Агнеш вышла замуж за Киржа — да-да, тёмный дракон своего добился. Растопил сердце моей подруги, и, несмотря на то что она человек, а Кирж — дракон, они поженились. Почти сразу после моего возвращения Агнеш родила прекрасную девочку, вылитую мамочка, и Кирж, надо отдать ему должное, воспитывает её как свою дочь, не делая различия со своим ребёнком.

В том году у них родился сын — драконёнок. Агнеш хотела угодить мужу и родить не пустышку, а настоящего дракона, пришлось мне придумывать, как сделать так, чтобы в теле безмагичной матери дракончику было не голодно.

Это уже дела магические и очень нервные. Тут сказалось моё слияние со Зверем — то, что мне казалось вполне обыкновенным для магов этого мира, было удивительным. Я знала, творила магией то, чего не могли представить местные. А ещё я первая за много столетий высшая, которая оборачивается не частично, а полностью в дракона. О, какое это было событие… как раз после рождения малышек.

Я спонтанно сменила ипостась и с удивлением разглядывала разрушенную мойку с высоты крыши. Было, если честно, страшно, но голос Игана и его запах помогли мне взять себя в руки… или в лапы — и стать опять человеком.

Да, моё слияние с богиней чужого мира не прошло бесследно: в ипостаси дракона у меня золотая чешуя, но есть маленькое такое дополнение — синяя каёмка в каждой чешуйке. Вид мне этот цвет придаёт удивительный. Правда, летать я так и не научилась. Разбегаюсь, крыльями машу, но подняться в воздух не могу. Скорее всего, тут проблема психологическая, но мы над этим работаем.

Всё, опять не о том рассказываю.

Побратимы Игана, Марк и Хрест, женились, приезжали к нам в гости с жёнами. Только Торк остался пока холостяком и любителем подкалывать уже женатиков. Все вместе они заведуют госпиталем для тех, кто потерял магию, там же находится моя лопата. Заряжается она теперь на расстояние сама, без моего обязательного копания. Что хорошо. Я все также могу призвать ее к себе, но считаю, что лопата должна работать на благо семьи.

Мне идет хороший процент с магов других рас. Драконам мы возвращаем магию за счет империи. Оказалось, что работа эта никогда не закончится. Не все твари ушли в свой мир за богиней, многие остались, очень быстро плодились и работы воинам и магам будет еще не одно столетие. Все-таки Зверь в чем-то меня обманула…

Чтобы я не нервничала, Иган нанял на земли, которые вернулись роду Золотых, управляющего, а рядом с работным домом мы построили пусть не дворец, но небольшой замок. Я не хотела отсюда уезжать, а высшей положено жилище под стать статусу.

Работный дом всё так же под моим патронажем, только больше стал похож на женский приют. Я даю кров женщинам в беде, тем, кому некуда идти — с детьми, без детей, в положении. У них есть работа с достойной оплатой, крыша над головой. Агнеш помогает мне с трудоустройством тех, кто решает покинуть работный дом — она не забыла, как осталась одна.

Опять не о том.

Крид, мой тёмный фей, заведует фермами при работном доме. Он многодетный папаша и вполне счастлив. Его зазноба после ужасов со стаей аринчи его почитает, уважает и любит. Она помогает ему на ферме, выращивает для скота зерно и сено.

Мальчишки, Сим и Роб, живут с Агнеш, её помощники на кухне. Подруга открыла сначала одну таверну, оставила там заведующим Сима, потом вторую — там теперь работает Роб. Теперь Агнеш добралась до столицы и открывает там свой новомодный ресторан.

Да, я ей немало помогала и с оформлением, и с ведением дел, и с рекламой. Все наработки честно позаимствовала из своего родного мира. Агнеш сейчас вполне богатая молодая женщина.

Иган помог мне сесть в нашу новомодную машину и сел рядом с другой стороны.

— А ты куда? — спрашиваю я.

— С тобой, Золотинка. Неужели ты думаешь, я отпущу тебя одну в таком состоянии?

— В каком состоянии?

— У тебя роды скоро начнутся.

— Я не чувствую! Бесишь!

— Можешь меня погрызть, но я чувствую тебя сейчас лучше, чем ты себя.

Я выдохнула, молча открыла дверь и попыталась вылезти. Иган вышел из машины и помог мне.

Мне придётся ему поверить. Почему-то я не чувствую свои роды. Вот чужие — пожалуйста, предсказываю вплоть до минуты рождения, а свои — нет.

Я, конечно, немного сумасбродная, но рожать в дороге не хочется.

— Золотинка, мы съездим, как только наш сын подрастёт.

— Будет дочь, — мне хотелось хоть здесь настоять на своём.

Но родился сын. Раниган. Карапуз. Молчаливый, как его папочка, с зелёными умными глазёнками. Он смотрел на меня подозревающим взглядом, словно спрашивал: «А ты точно моя мама?»

— Риа Алидари, мне унести ребёнка в детскую? — спросила Риси. Девушка осталась жить со мной, всё такая же тихая и молчаливая, но обожающая наших драконят. Она их няня.

— Нет, Риси, он сегодня будет спать со мной.

Вошёл в комнату Иган, присел рядом со мной, разглядывая нашего сынишку.

— Повитуху увели в комнаты, решил, пусть остаётся у нас на ночь, — сказал он. — Он похож на тебя, такой же красавец.

Раниган тоже был золотым. Все наши дети будут золотыми — тут Игану не повезло или повезло, но драконы берут силу того родителя, кто сильнее. Да, между собой они будут по силе разными, но все высшими.

Может, когда-нибудь в синем небе этого ставшего мне родным мира будут летать драконы… Всё может быть.

— Спасибо, Золотинка, — муж поцеловал меня в лоб, — ты сделала меня ещё счастливее.

А потом всю ночь он наблюдал за нашим сынишкой и любовался мной — я это чувствовала. Тех, кого любишь, чувствуешь даже во сне…

---------
Дорогие читатели, история Алидари подошла к концу, она нашла свое место в новом мире.
Спасибо, что были со мной на протяжении всей истории)
А теперь я приглашаю вас в другую книгу
"Птичья башня, или (не)истинная пара для дракона"
https:// /shrt/jlbu
Хотела мужа, любовь и детей? Получай! Муж попользовался и выбросил, любовь оказалась пустышкой и только ради ребятишек я смирилась с этим миром и с тем, кем я стала.
Птичья башня работает 24/7. Перья в тюки, яйца отдельно, чужое не трогать!
Дракон думал, я пропаду? Пусть теперь ломает голову, как вернуть меня себе.