Фото в конце книги – из личных архивов авторов

В тексте неоднократно упоминаются названия социальных сетей, принадлежащих Meta Platforms Inc., признанной экстремистской организацией на территории РФ.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Батырев Максим, 2023

© Чуранов Александр, 2023

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024

Это книга не про путешествия, а про людей. Про предпринимателей и управленцев, успешных и творческих, известных и не очень, но отправившихся однажды в путешествие, которое изменило их жизнь. Про инвесторов, которые инвестируют в свои путешествия, потому что понимают, что это самая главная инвестиция. Про удивительную семью, которая вместо обыденной жизни выбрала океаны и моря. Про знаменитых альпинистов, чиллософа, космонавта, телеведущего, яхтсмена, капитана корабля, дипломата, психолога и полярника, приключения каждого из которых достойны фильма.

Это совершенно разные герои. Но все они объединены любовью к миру, людям и приключениям. Для каждого из них путешествия – это что-то свое. Для кого-то это полет в космос, для кого-то – общественная миссия, для кого-то – восхождение в горы. Но благодаря этим путешествиям они нашли новые цели, стали сильнее и научились ценить каждый момент жизни.

В этой книге вы найдете вдохновение и мотивацию, чтобы преодолеть страхи и сомнения и отправиться в собственное путешествие к переменам. Ведь каждое путешествие – это не только новые места и впечатления. Это возможность изменить себя.

Каждая история этой книги – это воспоминания и размышления героев об удивительных путешествиях, интересных знакомствах, поразительных городах и странах. В основе книги – интервью, в которых участники делятся с нами своими историями и мечтами.

Эта книга – плод работы большой команды. В ее числе Максим Батырев, Александр Чуранов, Ирина Кожурова, все герои интервью, команда проекта «Комбат-туры», редакция издательства. Авторы верят, что в мире нет ничего невозможного и новые горизонты доступны каждому. Границ просто не существует.

Ничто так не развивает ум, как книги, общение с интересными людьми и путешествия. Герои интервью поделились своими любимыми книгами, фильмами про путешествия, нетуристическими местами и советами. Берите на заметку. Говорят, лучшая волшебная палочка – это самая обыкновенная шариковая ручка. Или карандаш. Эта волшебная палочка при прочтении книги поможет вам не потерять нужную информацию. Подчеркивайте, выписывайте, находите потом в интернете – это уже большой шаг на пути к переменам. Банально, но работает. Поехали!

Знаете, что нужно для того, чтобы изменить жизнь через путешествия? Люди, развитие и впечатления. А также способность человека удивляться и впитывать в себя мир как губка. У меня это получилось. Я учился у финнов, удивлялся японцам и хвалил южноафриканцев, сражался со штормом в проливе Дрейка по пути в Антарктиду и с каждым разом все сильнее гордился своей семьей во время экспедиций по России. Мы планируем поездки на год вперед, потому что уверены: путешествия – главные инвестиции в человека.

В 2016 году я получил письмо от незнакомого мне ранее предпринимателя Александра Чуранова, у которого уже был туристический бизнес. Мол, прочитал вашу книгу, очень понравилась, есть идея, хочу познакомиться с вами, обсудить. Познакомились, вижу – нормальный парень. Если ему откликнулась моя книга, значит, у нас похожие ценности.

Он рассказал мне о своей идее организовывать путешествия для предпринимателей, в которых я выступал бы экспертом. То, что он предложил, совпало с моей философией: создавать продукты, которые помогают людям переходить на новый качественный уровень. Именно поэтому мы решили попробовать, создали проект «Комбат-туры» и все получилось…

Но звездным гостем в таких путешествиях я не считаю себя – я обычный человек. Не все умеют проходить этап, который называется «медные трубы». Огонь и воду проходят, а тут не получается: начинает сносить крышу от собственной значимости, величия, крутизны. Этап «медных труб» я прошел еще в 11-м классе: был тогда капитаном школьного КВН, учеником года, думал, что крутой. Ничего, армия меня быстро на место поставила.

В путешествиях я совершенно простой: делюсь эмоциями, рассказываю, как прожил какую-то часть жизни и чему она меня научила, искренне делюсь собой, своими результатами и практиками. А дальше люди уже сами решают, как применять в своей жизни те инструменты и кейсы, о которых я рассказываю. И если я могу им чем-то помочь, обязательно помогу. Наверное, таким образом я вношу свой вклад в изменение мира.

По этой причине путешествия в компании единомышленников с комбат-турами – мой любимый проект. Он меняет мир. Меняет меня. Он дал мне окружение и друзей, с которыми мы дополняем и усиливаем друг друга, дружим семьями. Он дал мне возможность побывать там, где сам я вряд ли оказался бы. Он дал мне удовольствие испытать тысячи ярких эмоций, которые в обычной жизни не испытаешь. Он дал мне возможность посмотреть, как живут другие люди, и соотнести это со своей жизнью. Ведь только когда ты много путешествуешь, начинаешь любить свою страну и понимаешь, что Россия – лучшая страна в мире. У нас есть почти все, что есть в других странах, и даже то, чего у них нет…

Путешествия – это крайне важная часть жизни, только некоторые этого не понимают. С тех пор как я впервые побывал за границей – в Хорватии (мне тогда было 32 года), – я не могу остановиться, снова и снова открывая для себя новые горизонты.

Конечно, туры – это отчасти моя работа. Но это та работа, от которой я получаю истинное удовольствие. Я ведь с детства любил передачу «Клуб путешественников» с Юрием Сенкевичем и говорил маме, что буду путешественником. Вот и стал им.

Кроме того, моя работа вне «Комбат-туров» тоже этому способствовала: я проводил мастер-классы по всей России и в странах СНГ – очень много поездок было. Обычно я приезжал на сутки раньше мастер-класса, целый день изучал окрестности, достопримечательности, ездил на экскурсии. Я так половину нашей страны посмотрел. И 25 стран. Так что опыт путешественника у меня уже имелся.

А первое мое путешествие случилось, когда мне было 6 лет: я отправился с родителями в сплав по реке Вуокса в Ленинградской области. Костры, походные бани, байдарки, которые мы волоком таскали через переправы… В следующий раз я пошел в поход через 30 лет – в «Комбат-тур» на Байкал. Но тот первый детский поход всю жизнь вспоминаю как что-то невероятное и классное. Именно поэтому и мои дети ходят с нами в походы – в семейные туры – с 6 лет. Да, устают, да, тяжело, но проходит пара недель, и дети снова спрашивают, когда в следующий поход пойдем.

Я стараюсь чередовать путешествия: нужны и духовные туры, и регаты, и бизнес-туры, и семейные экспедиции. При этом обязательно с близкими и единомышленниками – я люблю разделять эмоции и впечатления. Кроме того, 3–4 поездки мы с женой организуем и между комбат-турами. Так, у нас есть традиция ежегодно в январе на две недели улетать на Мальдивы.

Я вообще очень удивляющийся человек, меня так и тянет в дорогу – удивляться. Когда сначала видишь какие-то места на картинке или видео в интернете, а потом вживую (например, в Перу – древний город Мачу-Пикчу), то понимаешь, что находиться здесь – это невероятно! Невероятно прикасаться к тому, что видел на картинке и про что читал. Невероятно чувствовать себя частью места, которое было создано природой или гением человека. Да все в путешествии невероятно! Я всегда всему удивляюсь.

Когда ты предприниматель, очень важно уметь переключаться. А качественно переключиться можно, только сменив контекст вокруг себя. Когда ты на время путешествия выходишь из своего операционного управления, то возвращаешься к нему с еще большим количеством идей, которые помогут усилить компанию. Когда в других странах ты видишь множество разных ситуаций, стилей управления, вникаешь в их пенсионные системы, в то, как устроены разные компании, – ты развиваешь насмотренность и впоследствии опираешься уже на этот опыт.

У предпринимателя, который путешествует, больше вариантов для принятия решений: он лучше понимает, как устроен мир. Аналогично можно сказать не только про бизнес.

Например, Владимир Михайлович Седов – основатель группы компаний Askona Life Group – благодаря санкциям открыл для своей компании Африку, Южные Америку и Азию. Мы как-то все время смотрели на Запад, а ведь лучше всего к русским предпринимателям относятся совсем не там. У Владимира Михайловича уже большая насмотренность в масштабах всей планеты, поэтому нет географических границ в голове. Для бизнеса очень важно смотреть на мир широко открытыми глазами.

Я много лет ездил на Nordic Business Forum – крупнейший бизнес-форум в Финляндии и один из крупнейших в Европе. На мой взгляд, это лучшее бизнес-мероприятие в мире: на нем выступают такие спикеры, как Шварценеггер, Барак Обама, Джордж Клуни, Стив Возняк и другие известные личности. Ездил туда, чтобы понять, как проводится лучший форум в мире, и перенести опыт сюда, в Россию.

И мне кажется, у меня получилось: сейчас моя компания проводит лучшие в стране форумы для малого и среднего бизнеса. И все это благодаря моим путешествиям и насмотренности.

Эта насмотренность позволила мне также понять одну истину: ощущение незаменимости и важности собственной экономики губит. Когда у тебя в планах только внутренний рынок, ты не развиваешься для своих людей – тебе ведь не нужно делать конкурентоспособный продукт. Причем это работает как на уровне конкретного бизнеса, так и на уровне государства. Мол, да куда покупатели денутся – купят то, что производим: у них нет выбора. А что будет, когда выбор появится? Как это было с СССР, когда оказалось, что покупать товары из Китая дешевле.

А смотришь на Японию, к примеру, и удивляешься: островное государство, нет ни нефти, ни газа, были Хиросима и Нагасаки, при этом Япония – мощное государство с одной из самых развитых экономик мира. Потому что эта экономика ориентирована на мировую конкуренцию.

Япония в принципе интересна с точки зрения бережливого производства – там многому можно поучиться. Когда мы были в Стране восходящего солнца, нас поразил станок, который автоматически вытачивал детали. Оставшиеся опилки попадали в центрифугу, там раскручивались, из всего этого получалось капель десять-двадцать масла, которое стекало в емкость и потом повторно использовалось. Просто невероятно! Они добывают металл из старых стиральных машин и холодильников, чтобы повторно его использовать. Так, оказывается, дешевле, чем из недр земли добывать. Интересная экономика и философия.

И вот такое изучение бизнес-среды разных стран не только создает целостную картину мира. Оно дает понимание вектора развития собственной компании.

Так, в Израиле во время встречи с предпринимателями интересно было вникнуть в их инновации, понять их культуру критического мышления. К слову, 35 % технологических стартапов, которые есть сейчас в мире, – это стартапы израильских компаний.

В Индии, в штате Керала, мне удалось посмотреть на попытки создания IT-долины как инновационного пространства для всего мира. При этом индийские программисты и операторы кол-центра работают в три смены, а платят им в 4 раза меньше, чем в тех же Штатах.

А в Новой Зеландии меня поразило то, что 95 % всех компаний тогда составлял малый и микробизнес с численностью сотрудников до 20 человек. У них тоже есть государственные монополии, но не на нефти и газе, а на молочной продукции.

Зачем мне все эти знания? Опять же – для насмотренности, которая может пригодиться в любой момент, для расширения кругозора. Ни одно книжное знание не сравнится с тем, что ты видел своими глазами, трогал своими руками.

Путешествие – это польза не только для бизнеса, но и для семьи. Ведь это прекрасная возможность закалить и себя, и детей. А я абсолютно уверен в том, что у детей должны быть вещи, которые им нужно преодолевать.

Как правило, все предприниматели – люди закаленные: прошедшие 1990-е годы, перестройку, другие экономические кризисы. Именно поэтому они привыкли, что преодолевать – это норма. А для детей предпринимателей (да и вообще для современных детей) это не норма, а что-то непонятное. По этой причине в их жизни обязательно должны быть походы или спорт, чтобы они хоть где-то закалялись. Чтобы ребенок понимал, что не все так просто в жизни и не все будет так, как он хочет.

В наших семейных «Комбат-турах» бывает день, когда мы оставляем детей одних (без родителей, но с вожатым), чтобы они сами научились разжигать костер, открывать консервы, готовить на огне. Ведь и в настоящей жизни рано или поздно дети окажутся одни, и они должны быть к этому готовы.

Семейные походы – это возможность познать своего ребенка, посмотреть на него со стороны, оценить его самостоятельность. Иногда оказывается, что дети на самом деле взрослее, чем думали родители. Или, наоборот, в походе может выясниться, что ребенок не готов пройти какое-то расстояние, так как его физическая подготовка оставляет желать лучшего.

Кроме того, во время семейных экспедиций у родителей есть возможность побыть с детьми без телефонов и других гаджетов – в настоящих, неподдельных условиях.

При этом после любой, даже самой тяжелой экспедиции я приезжаю, наполненный энергией: природа дает мне ответы на многие вопросы, а самое главное – дает мне силы.

Да и дети в условиях этой среды смотрят на своих родителей другими глазами. В быту у работающих взрослых практически нет возможности показать себя. На работе дети, как правило, нас не видят. А в походе мы можем показать свои навыки, умения – и это вызывает у детей уважение.

Опять же, когда занимаешься с ребенком каким-то общим делом, становишься ближе. Поход – это тот самый клей, который склеивает семью. Именно поэтому у нас есть традиция раз в год обязательно ходить с детьми в походы. И все этого ждут как праздника. Хотя, конечно, в походе бывает непросто: и сплав на байдарках, и подъем в горы – это все требует преодоления. Но по своему опыту могу сказать: детям это нужно едва ли не больше, чем родителям.

Когда после очередного похода мы сели в машину, старший сын Никита, которому на тот момент было 8 лет, повернулся ко мне и сказал: «Папа, я тебя люблю». Раньше я ни разу не слышал от него таких слов. И до сих пор, когда я это вспоминаю, слезы подкатывают. Да только ради этого стоило замутить весь этот проект с семейными экспедициями!

Интересно, но наши походы – самые осознанные путешествия для детей. У них за плечами больше десятка стран, и Мальдивы перемешались с Таиландом, а Италия с Испанией. А каждый поход уникален.

Недавно я приходил к детям в школу на открытый урок, рассказывал, что такое походы, ставил палатку, ребята у меня в спальный мешок залезали. Всем было интересно – гораздо интереснее, чем рассказы о Мальдивах. У моих детей авторитет после этого сильно поднялся. Рассказ о наших семейных походах помог моим ребятам показать себя своим одноклассникам.

Что еще немаловажно, так это экологический вопрос в экспедициях. Во все походы мы ходим с мусорными мешками – собираем окурки, банки, бутылки, другой мусор.

Как-то раз, когда мы были в туре на Камчатке, мы приехали на Халактырский пляж. В это время море вынесло много мусора, поэтому я предложил участникам тура помочь мне очистить побережье от этого ужаса. И все наши ребята – к слову, успешные предприниматели – два часа собирали мусор на пляже. А один участник тура Димитрас (наполовину русский, наполовину грек) был так восхищен, что сказал: «Я буду ездить во все туры, где будут убирать мусор!»

Это не было запланировано в программе, просто нам захотелось вернуть природе ее первоначальный облик. Мы очистили этот пляж, и он стал совсем другим.

Рад, что наши дети в экспедициях потихоньку привыкают к тому, как важно убирать за собой (да и не только за собой) мусор, а еще лучше – не мусорить в принципе.

У нас есть такая игра «Зарница», где дети играют против родителей. Мы, взрослые, конечно, все время проигрываем. Так вот, проиграв, я с пакетами пошел убирать после нас мусор. Дети все это видели и записывали себе на подкорку. Собственный пример работает на 100 %.

Знаете, есть такая теория разбитых окон: про то, как мэр Нью-Йорка боролся с высоким уровнем преступности. Какими методами? Через борьбу с мелким хулиганством и, по-русски говоря, со свинством: с мусором, граффити на заборах и вагонах метро. Так, когда хулиганы расписывали вагон, он все смывал, они снова расписывали – он снова смывал. И так каждую ночь. Бычки подбирал каждый день – в общем, просто боролся с бескультурьем. Ведь когда люди видят гору мусора, ничего не останавливает их выкинуть и свой. А когда кругом чисто, никто не хочет быть первым, кто испортит чистоту. Так вот на этом фоне снизилась даже общая преступность в городе.

Когда дети растут и видят вокруг мусор, они считают, что это норма, потому что ничего другого не видели. Риторический вопрос: кем тогда вырастет ребенок?

После каждого путешествия в моей жизни что-то меняется. Так, я долгое время мечтал побывать в США, часто смотрел в сторону Запада. И когда я побывал в Америке, то разочаровался. Им бы сначала у себя порядок навести, прежде чем претендовать на роль мирового гегемона. По мне, так это ужасная страна с большим количеством бомжей, засильем бедности, наркотиков. Единственное, что заслуживает уважения, так это небольшой городок Санта-Барбара, который охраняется.

Но вот что касается предпринимательской среды, то там она, конечно, на уровне. Действительно интересно посетить Кремниевую долину, посмотреть, как устанавливают отношения сотрудники в офисах крутых компаний. Так или иначе, американцы умеют зарабатывать деньги, первоклассно разбираются в менеджменте, маркетинге. Поездка в Америку – это интересный бизнес-опыт.

Самое главное, после путешествия в США я еще сильнее полюбил свою страну и перестал в ней сомневаться. Ни в одной стране я не видел столько прекрасных людей и столько строек, как у нас. Россия действительно развивается высокими темпами. А про ЛГБТ и прочую западную культуру я вообще молчу.

Так что для себя я четко решил не отправлять своих детей учиться в Европу. Я считаю, что и учиться, и трудиться нужно в России, при этом путешествуя по всему миру для получения опыта.

Что еще поменялось в моей жизни благодаря открытости миру? После путешествия на барке «Седов» в мою жизнь вошли паруса. Рассветы и закаты на море и на суше ведь совсем разные. Паруса – это больший уровень свободы, когда есть только ты и ветер. Когда берешь яхту и идешь по местам и островам, где не проедешь на машине.

У меня за плечами уже 11 морских путешествий под парусами. А теперь мы будем делать это вдвоем с супругой: получили с ней шкиперские права. Управлять яхтой мы учились в Даламане. Конечно, во время учебы не сильно-то было комфортно: нелегко, когда ты успешный, уверенный в себе публичный человек, а не понимаешь, что тебе говорят. Но ничего: перетерпели, поняли, научились. Зато теперь не боимся брать яхту.

После путешествия на барке «Седов» я четко понял, что больше не могу без моря, без парусов. А еще понял, что больше не могу путешествовать без жены. Это осознание пришло ко мне во время экспедиции в Антарктиду – так тяжело мне там было. Не потому, что были восьми-девятибалльный шторм, порванные паруса, было физически нелегко. Нет. Просто на корабле я осознал, как сильно я ее люблю и тоскую без нее. Мы все привыкли делать вместе. Но в тот раз ей пришлось остаться дома с маленьким ребенком.

Кроме того, наша антарктическая экспедиция помогла мне по-новому взглянуть на жизнь в целом: 22 дня мы были оторваны от мира, а в мире за это время ничего не изменилось. В наших семьях ничего не изменилось. Дети продолжали ходить в школу, жены продолжали заниматься детьми, хозяйством, своими делами, наши компании продолжали эффективно работать. И я понял, что не такие уж мы и значимые, как нам кажется.

Вообще, в путешествиях часто происходит переосмысление ценностей и возникает жажда жизни. Когда тебе на Соловках рассказывают историю про этот лагерь, ты понимаешь, что ситуация может повернуться таким образом, что жизни может и не быть. И не надо откладывать ее на потом. Как не надо откладывать путешествие. Потому что внезапно может наступить пандемия, когда закроют все границы, а потом начнется спецоперация, когда половина стран западного мира не захотят тебя видеть.

Успевать жить и путешествовать – это крайне важный навык современного человека. Да и баснословные деньги не нужны на то, чтобы посмотреть мир. В том же Подмосковье очень красиво – можно все лето кататься. Кто-то возразит, что у него нет времени. Это самое простое. В этом случае советую следовать одному правилу, которое соблюдается в нашей семье: подстраивать жизнь под путешествие, а не путешествие под жизнь.

К примеру, мы с супругой почти за год оплатили путешествие во Французскую Полинезию: возьмем яхту, отправимся на острова. И я специально оплатил путешествие так рано, чтобы у меня потом не было выбора.

Я счастливый человек. В моей коллекции впечатлений есть северное сияние и извергающийся вулкан, танцы с новозеландскими аборигенами и попытки увидеть самое звездное небо в мире. Да много еще чего есть. Даже двухметровый деревянный жираф, которого мы привезли из Намибии, – купили его на рынке у местных жителей. Это теперь член нашей семьи.

В Намибии мы хотели увидеть самое звездное небо в мире. Как-то раз один мой знакомый – создатель астрономического сообщества – был на моем мастер-классе в Волгограде и рассказал о намибийском небе. И мы организовали тур в эту африканскую страну, чтобы посмотреть на самое звездное небо в мире. Правда, все было затянуто облаками, поэтому мы ничего не увидели. Но все равно поездка получилась великолепной и запомнилась на всю жизнь. После этого путешествия некоторые наши участники уже не один раз съездили в Намибию, потому что эта страна прекрасна.

А северное сияние мы поймали на Кольском полуострове в феврале 2021 года. Все пять дней, которые мы там провели, небо было затянуто тучами, постоянно шел снег… Наступил последний вечер тура. И вроде все хорошо, но внутри какая-то неудовлетворенность. И вдруг я решил посмотреть в интернете, что там пишут про северное сияние. Нашел программу, которая показывает перемещение этого удивительного явления. По ней получалось, что северное сияние на тот момент было на Камчатке и должно было прийти к нам через четыре часа. Было десять часов вечера, но мы решили во что бы то ни стало его дождаться.

Около двух часов ночи выскакиваем на улицу, и вот оно – северное сияние на чистом небе. Минус 25, женщины в вечерних платьях, на каблуках – и все счастливы! Это было круто! Назавтра нам нужно было улетать, а тут такой подарок. Повезло, конечно.

Еще повезло на Камчатке. Как-то раз во время летнего тура на полуостров мы незапланированно полетели на вертолете смотреть вулкан. И прямо при нас началось его извержение! Мы еще шутили, мол, молодцы ребята-аниматоры, вовремя сработали. Мы часов шесть сидели и смотрели на это извержение, не могли оторваться. Это были непередаваемые ощущения!

Я не сторонник экстремальных путешествий: мне адреналина и в жизни хватает. Слишком много людей от меня зависит. Именно поэтому я не полечу в космос, не буду прыгать с парашютом, не буду покорять Эверест или восходить на горы-шеститысячники – мой организм не готов к кислородному голоданию. Есть люди, которым становится плохо, а они все равно ползут наверх. Я не понимаю зачем? Вот это точно не моя история. Я лучше поучаствую в регате – для себя, для души.

Мои мечты довольно приземленные: мне хочется быть счастливым человеком без серьезных преодолений. Я только недавно понял и убеждаюсь в этом каждый день: 90 % людей 90 % своей жизни тратят на борьбу. Они всегда несогласные, пытаются все время кому-то что-то доказать, в том числе себе. Все это отнимает огромное количество сил и энергии. Я не хочу никому ничего доказывать. Я хочу дружить, любить, усиливать. Тот, кто всю жизнь борется, сам себя закапывает.

Правда, я никогда не катался на горных лыжах и уже запланировал с друзьями поездку на горнолыжный курорт Шерегеш. Но в данном случае я буду не бороться, а преодолевать очередную свою некомпетентность – учиться кататься на горных лыжах. Преодолеть свое неумение и преодолеть себя – это разные вещи.

Вообще, у нас с женой есть мечта: отправиться в кругосветное путешествие на лайнере, когда дети вырастут. При этом чтобы были созданы все возможные комфортные условия. Стодневный тур, максимальное количество портов, каждый день меняется город – вот такую кругосветку рисуем себе в голове. Это нам было бы интересно.

Хочется впечатлений от красивых мест, запахов, видов. Хочется побывать в Арктике и пройти на корабле по Северному морскому пути. Хочется увидеть водопад Виктория – это волшебное место. Хочется отправиться во французский Авиньон, проехать по велосипедному маршруту по южному берегу Португалии, посетить максимальное количество экологичных событий по всему миру (например, фестиваль воздушных шаров в Каппадокии, карнавал в Рио-де-Жанейро, битву томатами в Испании). Есть и неэкологичные в моем понимании события: например, в Америке существует фестиваль, на котором собираются разные панки, – вот такие мероприятия не по мне.

Еще хочу попасть на Шпицберген – у нас тур туда сорвался буквально за день до путешествия из-за пандемии. Есть желание увидеть новые семь чудес света: три уже видел, надо закрыть эту историю. Еще я бы поплавал с китами. В общем, я хочу все!

При этом не только в плане путешествий, но и в плане обучения. Я поставил себе цель начать уверенно говорить на английском языке. Именно поэтому мы с женой договорились, что следующим нашим образовательным челленджем будет языковой лагерь. Хотим месяц там пожить, чтобы из состояния осознанной некомпетентности стать людьми, которые и это смогли сделать.

Среди всех стран, в которых я был, на первое место однозначно поставлю Россию. Рекомендую посетить ее всем российским предпринимателям, да и вообще любому русскому человеку. И это не шутка.

На втором месте – Намибия. Это настоящая европейская страна (англоязычная, к слову), только в лучшем виде: с отличной инфраструктурой, организованным сервисом, при этом без ЛГБТ и наркотиков.

Третья страна, которую я рекомендую посетить, – это ЮАР. Конечно, там есть районы, в которые туристам лучше не заезжать, – опасно. Честно говоря, и в европейских странах такие районы есть. Но самое главное изменение, которое произошло в моем сознании после ЮАР, – это отношение к живой природе. После ЮАР я перестал ходить с детьми в цирк и зоопарк: животные в клетке и на воле – две большие разницы.

В ЮАР царствует дикая, первозданная природа – и это невероятно. В ЮАР более развиты по сравнению с европейцами семейные ценности – и это правильно и близко нам. В ЮАР живут трудяги – они меньшие потребители, чем тот же Запад, – и это похвально и ценно.

На четвертое место я поставлю Перу. Это особая экзотика, край земли с обилием природы – другой мир, который нигде не увидишь. Перу дает возможность прикоснуться к истории и древней культуре цивилизации майя. Увидеть своими глазами неразрушенные конкистадорами древние города и понять боль тех людей (думаю, все помнят из истории времена, когда сотни колонизаторов с оружием уничтожили миллионы майя) – это многого стоит. Да, кстати, и в ЮАР, и в Перу очень чувствуется мощь океана.

Ну и на пятом месте для меня находится Италия – регион Тоскана. Тут просто вкусно и хорошо: вино, зелень, природа, море. Здесь никто не торопится, все наслаждаются жизнью, отлично развита культурная составляющая – проводятся свои вокальные фестивали. В общем, это место для того, чтобы кайфовать.

Важный момент: во всех западных странах человек – это что-то большое и значимое. А вот в других местах природа заставляет тебя задуматься и взглянуть на жизнь по-другому. На Камчатке, например, ты идешь по вулкану, а у тебя дымятся кроссовки – и ты чувствуешь мощь лавы под землей. В саванне ты находишься среди слонов, львов и чувствуешь себя крохотным существом, которое ничего не значит: планета без тебя жила и будет жить еще очень-очень долго.

И пока ты живешь отведенный тебе промежуток времени – не вреди, наслаждайся, кайфуй и будь счастлив. Планета все дала тебе для того, чтобы быть счастливым человеком. Именно поэтому не забывай благодарить ее за это.

Можете представить, что в феврале 2023 года я получил открытку, которую отправил своей семье ровно за год до этого, будучи на шестом континенте? Помню, отдал за открытку в Антарктиде 20 долларов. И в феврале 2022 года она улетела бороздить просторы почтовых вселенных и искать меня, наверное, на всех континентах – судя по времени поиска.

Это было невероятно – держать в руках послание, написанное тобой же, только как будто в другой жизни. Отправлять домой открытки из путешествия – одна из моих неизменных традиций в поездках.

Кроме того, в путешествиях я записываю видео и отправляю его своим близким. Еще есть традиция привозить из разных стран песок и елочные шары. К слову, их можно купить даже на Мальдивах, хотя там никогда не бывает снега.

Конечно, в путешествиях я записываю свои мысли, ощущения и впечатления, а также мысли и высказывания людей, с которыми нахожусь рядом. Люди – это вообще самая важная составляющая любой поездки, поэтому их мысли для меня драгоценны.

Когда после путешествия я перечитываю свои заметки, то по-настоящему наполняюсь: очень многое можно почерпнуть из случайно брошенной кем-то во время беседы фразы. А еще после любой поездки или похода я точно знаю, что мне нужно почитать или посмотреть.

Для меня крайне важно в путешествии обсуждать с кем-то прожитый день. Ведь это как дважды два: чувства, эмоции и впечатления становятся в два раза сильнее, если с кем-то ими делишься. А потом довольным, наполненным и с благодарностью ложишься спать.

Я вообще в последнее время стараюсь контролировать себя и засыпать с благодарностью. Последний год я каждый вечер перед сном пишу себе три лучших события дня и три запланированные на завтрашний день вещи, которые мне нужно сделать. А в конце следующего дня смотрю на свои заметки и радуюсь: молодец, все сделал. И с позитивными мыслями и с благодарностью засыпаю.

А раньше как было? А раньше перед сном я читал новости и с тревожными мыслями ложился спать. Потом где-то прочитал, что самый важный час в жизни человека – это час перед сном. Так что новостей у меня сейчас нет, а есть благодарность.

Несмотря на то что я православный, я верю, что другой жизни не будет. Как не будет и других миров, где можно исправить свои косяки. Именно поэтому каждый день – это подарок от Бога, и надо максимально проживать этот день с благодарностью.

Он мечтал. Мечтал всегда, мечтал везде. Мечтал, верил в себя и действовал. Он не боялся что-то не понять и оказаться непонятым. Он попал в книгу американского общественного деятеля как самый активный российский предприниматель. Он изменил себя, прожив какое-то время в США и сознательно избегая русских людей. Он знает, как найти в путешествиях идеи для бизнеса и как идти в мир, чтобы мир тебе открылся.

Шел сильный дождь, дворники на машине работали. Мы остановились купить вкусные пирожки. Это была романтика – мое первое настоящее путешествие. Первое и незабываемое: мы с папой поехали из Волгограда в Туапсе на москвиче. Тогда мне было всего 10 лет.

Второе путешествие было с мамой на поезде, когда за неделю мы посетили Москву, Ленинград и Таллин. Это был 1980 год, в Москве только прошла Олимпиада. Эти три красивых города оставили во мне неизгладимые впечатления. Может, благодаря этому я так полюбил путешествовать, а география стала моим любимым предметом в школе. Когда по телевизору показывали передачу про какую-нибудь страну, я брал в руки атлас и смотрел, где эта страна находится, какое там население, какая столица. И все это запоминал.

В детстве мы с родителями практически каждый месяц ездили из Волгограда в село Романовка к бабушке с дедушкой. На автобусе мы ехали два-три часа, и все это время я смотрел по сторонам, разглядывал машины и мечтал. Я и сейчас на самолете, на корабле люблю смотреть в окна. И по-прежнему мечтаю – попутешествовать месяц на машине.

Я с детства люблю мечтать, фантазировать. Всегда хотел быть летчиком, космонавтом – так сказать, путешествовать «в высоте». С 7-го по 10-й класс мне приходилось каждый день ходить до остановки два километра по шпалам. И все это время я мечтал. Современные дети, к сожалению, мало мечтают. А это нужно делать обязательно.

К своей детской мечте – стать летчиком-космонавтом (кстати, в школе учительница по математике поставила мне 6 баллов и сказала, что я буду летчиком-космонавтом, – это было сильнейшей мотивацией) – я шел постепенно: три года поступал в одно и то же летное училище и после армии наконец-то поступил. Но не прошел медкомиссию: там были очень высокие требования, поэтому в итоге все же не получилось стать летчиком. Зато в этот же год я встретил свою любовь – мою жену. Так судьба компенсировала мне неисполнение моей мечты.

А летать я все-таки научился: восемь лет назад получил навыки управления вертолетом. И сам, как птица, полетел по России, свысока смотря на наши необъятные просторы и красоты. Это так прекрасно! Так что лет через тридцать пять сбылась моя мечта.

Еще на военном самолете МиГ-29 летал с летчиком-истребителем. Делали фигуры высшего пилотажа – и это тоже незабываемо.

У меня есть уникальный друг, Ильдус Янышев из Казани: в пятьдесят с лишним лет он объехал земной шар на велосипеде – исполнил свою детскую мечту. Он ехал полтора года и проехал 24 тысячи километров. Это к слову о мечтах, которые никогда не поздно исполнить.

Сейчас для меня путешествия – это в первую очередь поездки с коллегами, командой и семьей. Как предпринимателю мне важно найти новые идеи для бизнеса, изучить историю и жизнь других стран, привезти оттуда что-нибудь. Кроме того, путешествие – это еще и сама дорога, которая учит жить, причем жить долго.

Путешествия с коллегами

Это бизнесовые темы, когда отправляешься в поездку в кругу предпринимателей. В таких поездках столько интересных, неординарных людей можно встретить!

Путешествия с командой

Со дня основания бизнеса мы всегда хотели показать своим сотрудникам мир. В 1990-х годах у нас была традиция раз в год куда-нибудь выезжать. Сначала это была экзотика: Таиланд, Египет. Потом ездили в Рио-де-Жанейро на бразильский карнавал. Как Остап Бендер, всё хотели посмотреть на людей в белых штанах. Мне близок этот персонаж: он легок и у него всегда есть идеи на миллион. Могу сказать, что Рио-де-Жанейро – один из фантастически сказочных городов во всем мире. Я был практически во всех самых крупных городах мира, но этот город в Бразилии самый заводной: необычайная зелень, яркие краски, море, горы, оригинальные кофейни. Рио – это сказка!

В основном с нами путешествуют топ-менеджеры. А работников мы отправляем в деловые поездки: они посещают европейские, американские, турецкие, китайские предприятия и заводы, различные выставки по строительству. В Лас-Вегасе недавно была конференция, мои сотрудники на нее летали.

Путешествия с семьей

Значительная часть моего бизнеса – это рестораны, пивоварня, загородный парк-отель, развлечения. Это направление началось уже давно, лет двадцать назад. Ну а куда ты денешься без красивых кафе, ресторанов, интересных заведений и креативных зон в путешествии? Никуда. Именно поэтому любая моя семейная поездка очень гармонично сочетается с бизнесом. Мы всегда находим уникальную кофейню, кондитерскую, стильный ресторанчик, какой-то комплекс, знакомимся с шеф-поваром – если сильно понравилось, как он готовит. Одним словом, у нас все начинается с еды и арт-историй.

В Волгограде мы реконструируем недвижимость: из большого здания в порту сделали красивый стильный ресторан «Река» площадью 12 000 квадратных метров. Идеи для него смотрели во всем мире и хотим, чтобы это здание осталось как наследие для будущих поколений. Ведь если это стильно и красиво – то это надолго.

Занимаемся также обработкой стекла: резкой, закаливанием, изготовлением изделий для фасадов, архитектурных решений. Именно поэтому везде обращаем внимание еще и на это.

Идеальное путешествие для меня – это когда едет часть семьи и коллектива, а вокруг нас – незнакомые люди, с которыми мы знакомимся в поездке. Тогда все гармонично: и семья, и развитие, и бизнес, и изучение мира. В таком путешествии живешь полноценной, созидательной, позитивной жизнью.

Любое путешествие я рассматриваю с точки зрения энергетики: куда бы я поехал как предприниматель и как простой человек. Должен быть баланс инь и ян: творческая свобода и креатив должны находиться в гармонии с порядком, последовательностью и основательностью. С одной стороны, я человек свободный и открытый для будущего, с другой – ценящий свои корни и уважающий историю.

В 42 года я решил, что не хочу больше жить глухонемым: мне не хватало знания английского языка. Не хватало настолько, что я дошел до такого состояния, в котором моя мотивация выросла до максимального уровня. В такие моменты ты способен найти ресурсы, которых не было, и новые решения, о которых никогда не догадывался. Но каждый сам должен дойти до состояния надобности чего-то и принять соответствующее решение. Причем я хотел полностью погрузиться в англоязычную среду, чтобы вокруг вообще не было русской речи. И я отправился в уникальное путешествие.

Сначала пятьдесят дней жил в Лас-Вегасе. Это самый удивительный город с огромными предпринимательскими проектами, в котором нет границ фантазии и реализовано все. Потом 100 дней прожил в Калифорнии, в Сан-Франциско. И захватил время его самого бурного развития – роста Apple и создания магазинов Apple, открытия розничных магазинов Google.

В Сан-Франциско я специально избегал русских, погрузился в мир спорта, бизнеса, тренингов, библиотек и наконец-таки заговорил на английском языке. Потому что я был, как ребенок, увлечен общением, новыми знакомыми, новыми делами. Так я открыл для себя систему effortless English («английский без усилий») через погружение в то, что тебе нравится.

Это путешествие стало для меня прорывом. А еще открытием и приобретением: на одном тренинге я познакомился с человеком, с которым мы дружим уже 12 лет.

После этого я стал практиковать одиночные путешествия с целью обучения. Одни из любимых поездок – когда я собирался и летел в какой-нибудь зарубежный университет на лекцию или тренинг.

Для этого я летал в Гарвард и в MIT Sloan[1]. Или в Бостон, например, на лекцию по макроэкономике, инновациям – пять дней погружался в эту тему. Процентов семьдесят я уже понимал, суть точно улавливал (да и слайды были понятны), мог задавать вопросы. Но самое главное – я научился выстраивать международные коммуникации и избавился от страха перед общением на чужом языке.

Потом я посещал много зарубежных тренингов, на которых выступали Брайан Трейси и другие известные личности. Дошло все до того, что я даже MBA окончил на английском языке – не просто чтобы получить знания, а чтобы погрузиться в среду.

Я вообще отдал бы миллион долларов за то, чтобы у меня в голове сразу был английский. Полмира говорит на английском языке, более половины интернета – на английском языке. Это же такой потенциал для коммуникаций!

Еще одним необычным для меня путешествием стала встреча в США с бывшим президентом и главным исполнительным директором Procter and Gamble Джоном Пеппером – младшим (до 2012 года он занимал должность председателя правления «Компании Уолта Диснея»). Это было восемь[2] лет назад.

В книге знакомой мне американки Шэрон Теннисон «Сила невероятных идей» (я в эту книгу даже на обложку попал: автор решила упомянуть меня как молодого русского предпринимателя, который встречался с американцами и выступал в конгрессе США) я увидел в оглавлении президента компании P&G. И отправил Шэрон сообщение с просьбой познакомить меня с этим человеком – мол, хотел бы побеседовать с ним на предпринимательские темы. Она откликнулась на мою просьбу, договорилась с Джоном Пеппером – младшим и сообщила мне адрес и время, где и когда меня будут ждать.

И я вылетел в США – в город Цинциннати, штат Огайо, – на встречу. К этому времени я уже прекрасно знал английский, поэтому мог легко общаться.

Президент, которому на тот момент было 78 лет, ждал меня на завтрак. У этого человека чувствуются мощные корни, ценности и огромный бизнес-опыт. Общаясь с ним, понимаешь, что рынок огромен, не надо ограничивать себя масштабами только своего региона или даже страны.

Он, в свою очередь, удивился моему подходу к жизни, особенно изучению английского языка, и подарил собственноручно подписанную книгу.

Президент Procter and Gamble – пример того, как человек работает на большое дело, не пугаясь временных трудностей. Если он идет своей дорогой, рано или поздно он это сделает и результат будет. Главное – вкладываться в команду, рост людей, делать все основательно и полезно для общества.

Иногда подобные встречи открывают глаза на самые, казалось бы, банальные вещи. Слушаешь человека и думаешь: «О, а это, оказывается, так просто было». Может, что-то и банальное, но ты на этом не делал акцент. А стоило бы.

Я учусь у всего мира: у американцев, китайцев, турок, немцев, французов, итальянцев. Но однозначно могу рекомендовать для предпринимателей следующие страны.

1. США. Это страна с мощнейшей бизнес-средой, самая предпринимательская страна мира, где людей уважают за то, что они создают себя сами. В США очень любят лидеров. Именно поэтому неудивительно, что там созданы Кремниевая долина, Диснейленд и прочие грандиозные проекты. В Америке культ предпринимателя-лидера просто колоссальный. И когда я там выступал, несмотря на то что я русский, на меня смотрели как на бога.

Куда отправиться в США? Можно выбрать города по своему направлению. Например, по entertainment – это Лас-Вегас. Приехал, увидел все эти гостиницы, рестораны – понял, что именно самому хочется. Никогда не надо бояться делать что-то масштабное, грандиозное, а для этого нужно искать идеи по всему миру.

Полезным будет посетить лекции, тренинговые центры и пройти обучение, в Бостоне или Чикаго например. Да в принципе проникнуться всей системой маркетинга в американском бизнесе – там она очень сильна. Рекомендую также посетить бизнес-инкубаторы, которые есть во всех американских штатах.

Мы же понимаем, что нынешнее время – это время знаний и человеческого капитала. Кто сможет выращивать знания и человеческий капитал – то есть увлеченных лидеров, – тот и будет выигрывать. А вот как их растят, в какой среде, как удается вычленить в обществе и развить эту мощную энергию, вот это было бы классно изучить и понять. Никто же не мешает нам пообщаться с выпускниками этих бизнес-инкубаторов, с профессорами.

Одним словом, США – идеально подходящая страна для предпринимательства, извлечения пользы и получения новых идей. Именно поэтому обязательно нужно побывать там, чтобы вдохновиться на бизнес-свершения.

2. Нидерланды. Для меня эта страна связана с инновационностью, креативностью и стильностью. Это государство изобретений, дизайна и красоты. Там очень много идей можно почерпнуть.

3. Германия. У бизнеса в этой стране можно поучиться системности, порядку, качеству. Оптимальный вариант для погружения в немецкий бизнес – посетить экскурсии на заводы: посмотреть, как работают конвейеры в BMW, Siemens, как у них все проектируется и детально продумывается.

4. Япония. Это страна аскетичности, точности, технологичности и, скажем так, невыпячивания какого-то богатства. Их богатство – это внутреннее, глубинное. У японцев многому можно поучиться.

5. Китай. Это вообще уникальная страна с высококультурными людьми. Китайцы – самый трудолюбивый народ, создающий проекты колоссальных масштабов. Ты можешь идти мимо парикмахерской в час ночи и захотеть подстричься – так владелец, даже если заснул, проснется и подстрижет тебя в любое время суток. Только такие люди могли построить Великую Китайскую стену и столько небоскребов, перестроить всю страну за тридцать лет.

Когда я учился, мы изучали три бизнес-мира – Америки, Европы и Азии. Это разные культуры, разные подходы, но везде можно почерпнуть что-то для своей компании.

Любому человеку вообще и особенно предпринимателю я рекомендую также Гималаи, Непал и Индию. Потому что эти места перезагружают.

В 2001 году я был в путешествии на «крышу мира». С тех пор серьезно увлекся горами и уже 22 года хожу по вершинам. Когда медитирую, я всегда представляю горы: высота, палатка, холодно, а ты лежишь в тепле. При этом тебе надо подниматься дальше. Ты одеваешься и через холод, ветер идешь к вершине – у тебя колоссальная воля, а рядом поддерживающие тебя друзья. Это настолько приводит в чувство! Кроме того, это романтично и полезно для здоровья. Я всей семье привил эту любовь к горам.

Поделюсь своими правилами, которые помогут вынести максимум пользы из любого путешествия.

1. Обязательно готовься

К поездке в каждую страну с точки зрения бизнеса нужно готовиться заранее: находить местного предпринимателя, который вам интересен, основателя какого-либо бизнес-сообщества, который хорошо знает всех бизнесменов. Или просто человека, который работает в той компании, которая вам интересна. И это необязательно должен быть собственник.

Любой бизнес раскрывается через личность. Пообщайтесь со старожилом в компании Ford, и вы узнаете о компании не меньше, чем вам рассказал бы управленец. Да и вообще, любая страна нам раскрывается тоже только через эмоции проживающих там людей, через личность.

2. Проснулся – и иди в мир

Лично я люблю в любом новом городе встать рано утром и отправиться изучать город, который еще спит. Возьмешь велосипед (а они сейчас есть в любом крупном городе) и часа два-три колесишь по новой местности. Это непередаваемые ощущения: на восходе солнца все выглядит максимально естественно. Все потихоньку просыпаются и начинают свой привычный день: кто-то идет завтракать в кафе, кто-то выгуливает собаку, кто-то совершает пробежку в парке.

И вот для меня эти два-три часа – это прежде всего зарядка для души, а не тела. Ну и самое главное – это открытия, которые делаешь во время такой самостоятельной поездки по городу. Нашел старинное заведение в городе и успел выпить там чашечку кофе. Или увидел стильный арт-объект, замысловатую архитектуру. И когда потом гид водит тебя по этим местам, ты с удовольствием про себя отмечаешь: «А здесь я уже был. И это видел. И даже кофе попил».

От личных открытий испытываешь гораздо больше эмоций и гораздо сильнее подпитываешься энергией первооткрывателя (а это энергия победителя), чем когда тебе все это показывают.

3. Записывай все, что видишь и чувствуешь, и воплощай в жизнь то, что записал

Обязательно нужно иметь в путешествии привычку все записывать: это должно быть и фото, и видео, и твои мысли. Чтобы вынести пользу из путешествия. С огромным потоком информации голова современного человека быстро все забывает. И то, что было в первый день путешествия, через пять дней с трудом вспоминается.

Кроме того, возвращаясь домой, мы можем потерять не только информацию, но и все то вдохновение, которое приобрели в поездке. Именно поэтому одна из ключевых задач – создать в себе привычку применять то, что ты увидел, чтобы принести пользу и себе, и обществу. Навык изменения своей жизни очень непростой, но важный. Мне нравится выражение: «Не ищи место, где тебе будет хорошо, а сделай так, чтобы тебе было хорошо в любом месте».

Нам с женой повезло: сразу загораемся всем, что понравилось в других странах. Увидели сыроварню в Италии – все, хотим как в Италии. Чтобы чувствовать себя Софи Лорен и Марчелло Мастроянни. Были на острове Капри – приехали в Россию, открыли ресторан «Вилла Капри». Теперь у нас свои лимончелло, базиличелло, страчателла, буррата – своя маленькая и стильная Европа.

Есть немецкая пивоварня, а само производство подсмотрели в Германии: какие объемы, какое качество, как сами пивовары относятся к процессу, как важно соблюдать все процедуры, чтобы качество было стабильным многие годы.

У меня много направлений деятельности: недвижимость, рестораны, производство воды, стройматериалов. Мы строим объекты, здания, базы. И все это мне хочется делать красиво, стильно, чтобы вписывалось в природу, было удобно и функционально.

Именно поэтому мы находим лучшие практики в мире, которые годами, столетиями отрабатывались, и не стараемся изобретать велосипед. Базу берем по всему миру, фиксируем какие-то мельчайшие детали, тонкости, моменты, а дальше добавляем свои идеи.

Например, по строительному бизнесу мы едем в другие страны, чтобы встретиться с собственниками заводов, изучаем их логистику, автоматизацию.

Вообще, любая дорога всегда чему-то учит. Я каждый год по 7–8 раз выезжаю за границу. С поездками по России путешествий двадцать в год точно бывает. Путешествия меняют мое мировосприятие и сильно развивают. Все, что я нахожу в путешествиях, я стараюсь принести в свой бизнес.

Много смотрел в других странах на арт-объекты. Теперь создаю уникальный стильный парк – арт-лес, который будет готов через пару лет. Очень увлечен этим проектом.

Знаете, есть такое высказывание: «Сначала ты выбираешь путь, потом путь выбирает тебя». Меня мой путь выбрал. И я никуда с него свернуть уже не могу. Это как в бобслее: мчишься по этой трассе, а вылететь оттуда уже невозможно. Ты только скорость набираешь, больше мыслей и идей появляется. От предпринимателя требуется поток идей, усовершенствований, отдачи, реноваций, вовлечение новых людей. Тогда проект растет и развивается.

Какие выводы я могу сделать для себя по итогам всех моих наблюдений в путешествиях?

Весь мир – это моя планета, мой дом.

Я чувствую себя человеком мира. При этом он настолько необъятен, что понять и изучить его до конца невозможно.

Сколько бы ты ни путешествовал, главное – познать самого себя.

Для этого надо чаще заглядывать в свою душу.

Путешествие – это поток интересной жизни, где все протекает одновременно: отдых, учеба, работа, любовь, здоровье, поддержка друг друга.

Если возникают какие-то идеи, мысли, то появляются здоровые амбиции, мозги и тело лучше работают. Все это прибавляет здоровья и возможности для самореализации.

Путешествие – это самое большое развитие в жизни.

Путешествия и предпринимательство похожи. Ведь это идеи и реализация чего-то нового.

Предприниматель уже не может чего-то не предпринять. И это не только в бизнесе, но и в социальной среде, в обычной жизни. Проехать 150 километров на велосипеде или Волгу переплыть – предпринимающий человек все время что-то предпринимает.

Всю свою взрослую и сознательную жизнь он связал с путешествиями. В 1994 году (в возрасте 20 лет) уехал из России на Кипр, где позже открыл туристический бизнес. Путешествия, которые были и есть в его жизни, – это не только поездки, в которые он отправляется сам, но и туры, которые он организует для других. Благодаря этим путешествиям в его жизнь вошли ралли «Дакар», партнеры по бизнесу и желтый чемоданчик, который когда-нибудь будет выставляться в музее. Но все началось с самого главного путешествия в жизни – переезда в другую страну…

Мне с детства нравилась передача «Клуб путешественников» Юрия Сенкевича. Я уже тогда знал, что буду изучать мир. Конечно, я представлял себя капитаном на каком-нибудь крупном судне. Я даже думал поступать в Макаровское училище в Санкт-Петербурге. Вторым вариантом я рассматривал МГИМО: международные отношения тоже позволяют увидеть мир. Правда, политиком быть я не очень хотел…

Мои друзья надо мной посмеивались. Но если над твоими планами никто не смеется, значит, они недостаточно велики и амбициозны.

Ну а самой яркой поездкой из детства было путешествие с дедом – он тогда как раз к нам в гости в Смоленск приехал[3]. Вместе с ним мы побывали на родине Циолковского, Толстого, потом поехали на Куликово поле – недели две так путешествовали.

Путешествие было довольно спонтанным, но запоминающимся. Мы тогда вообще с дедом потерялись, а нашлись благодаря плану поездки только через день в Бородино.

После окончания школы я собирался поступать в МГИМО, но, к сожалению, не получилось. Именно поэтому пошел в армию. С того времени я уже четко знал, что какую-то часть времени буду проводить за границей.

После армии я подал документы сразу в три столичных вуза. И везде прошел. Жажда знаний меня никогда не покидала, поэтому я решил учиться сразу в трех вузах: в одном учился очно, во втором – на вечернем отделении, в третьем – заочно.

А одно время вообще приходилось совмещать учебу и работу. Я тогда подрабатывал в туристической компании, занимающейся таймшером (каюсь, в этом грешен). В московском офисе этой компании набирали сотрудников для поездки на Кипр. Так я впервые попал за границу, учебу во всех институтах пришлось приостановить на несколько месяцев. Это был 1994 год.

Кипр тогда еще не был таким русским. Когда я встречал немногочисленных соотечественников, первый вопрос у всех был, как я сюда попал. Кроме того, в то время Кипр еще не был в Евросоюзе, но национальная виза туда нужна была.

После Кипра я вернулся в Россию. И попал из лета в зиму. Девяностые годы в России были, скажем так, специфическими. Люди были не самыми приветливыми, не улыбались, ходили хмурые, на все озлобленные.

Именно поэтому взял на год академический отпуск в Государственной академии управления, где учился на факультете гостиничного и туристического бизнеса, только что открывшемся. А в Московском экономико-статистическом институте перевелся на заочную форму – там у меня был факультет информационных систем управления экономикой.

В кармане у меня было 11 долларов, а в руках – рабочая виза, которая была открыта для первой поездки за границу. Так я снова улетел на Кипр.

Первую зиму, конечно, было сложно: мы вшестером снимали одну комнату в доме с апельсиновым садом, и апельсины составляли основную часть моего рациона в течение трех месяцев.

Днем я находился в поисках работы, а вечерами иногда удавалось поработать в баре помощником официанта. Через несколько месяцев я нашел объявление о вакансии водителя в «Русской медной компании». Компания располагалась в столице, это было неблизко, а денег у меня хватило только на такси в одну сторону до места собеседования. Я был абсолютно уверен, что меня возьмут на работу. И меня действительно взяли. В тот же день мне выдали машину, и я даже набрался наглости и попросил денег в долг.

Через год – мне тогда было 22 года – я уже открыл свой туристический бизнес, а «РМК» вел в качестве консультанта. Кстати, первыми моими сотрудниками стали ребята, с которыми мы учились вместе в академии в России.

Проживание в любой стране оставляет какой-то след. Хотя, конечно, не место определяет человека, а человек место. Помимо Кипра, я около двух лет прожил в Африке, по году – в Латинской Америке и Штатах, полгода – в Австралии и уже два с половиной года живу на два дома – Кипр и ОАЭ.

Кипр – это страна, которая стала для меня второй родиной, но первым домом. Куда бы я ни уезжал, я всегда возвращаюсь на Кипр. Долгое время вопрос «Где твой дом?» ставил меня в тупик. Вся моя сознательная взрослая жизнь прошла здесь. Что мне дал Кипр? Ощущение привязанности к этому острову. Я люблю его и отношусь к нему как к близкому человеку.

Кипр – это же маленький остров. Хотя после вхождения в 2004 году в состав Евросоюза он сильно изменился: здесь оказалось большое количество беженцев и мигрантов из Восточной Европы. Но все равно Кипр остается самым безопасным местом в Европе. К слову, одними из самых безопасных стран в мире сейчас являются Сингапур и ОАЭ.

В ОАЭ я окончательно перебрался года полтора назад. До этого я получил серьезную травму на гонках, поэтому проходил в Дубае реабилитацию, получил вид на жительство и поселился в DIFC – финансовом центре страны.

Чисто интуитивно переезд в Дубай был правильным решением. Особенно в плане бизнеса: Дубай очень удачно сочетается с Кипром. На Кипре чувствуется сезонность: жизнь начинается в мае и замирает в сентябре. В Дубае все наоборот. Именно поэтому два раза в год мы практически полностью переключаем офис на эти направления, а в Дубае на лето оставляем 2–3 человека для встреч с клиентами и партнерами.

Здесь другой ритм. За неделю в Дубае у нас открывается 20–30 проектов (новые рестораны, аттракционы, здания и т. д.). А когда возвращаешься из мегаполиса на Кипр, как будто к бабушке в деревню приезжаешь (именно не прилетаешь, а приезжаешь – на машине времени) – в такую маленькую качественную евродеревушку.

Симбиоз Дубая и Кипра идеально работает: когда живешь в одном месте, глаз замыливается, а так ты постоянно смотришь на свой бизнес и на возможности с другой стороны. Вот приезжаешь из Дубая на Кипр – и как будто в первый раз что-то увидел, сразу хочется что-то улучшить, применить какое-нибудь ноу-хау; прилетаешь в Дубай – понимаешь, что кое-что хочется замедлить.

На Кипре мы и строим, и управляем недвижимостью. В Дубае у нас только риелторское агентство для наших клиентов, начинаем потихонечку им управлять. Динамика сумасшедшая. Не все успеваем, но работать интересно.

Как человек, который напрямую связал свою жизнь с поездками по миру, могу сказать, что ни одно путешествие не может и не должно быть идеальным. Поездка просто должна быть запоминающейся.

У меня вообще давно стерлась грань между работой и отдыхом. Нужно любить свою работу, чтобы не портить нервы себе и клиентам. Когда я относительно отдыхаю, то путешествую. Когда у меня какой-то конкретный проект, я еду с многочисленными современными гаджетами, которые облегчают мне работу, – и тоже путешествую. Когда сижу в офисе, то занимаюсь любимым делом, которое приносит удовольствие мне и пользу окружающим, в том числе путешествиями.

Для себя могу выделить три составляющие первоклассного путешествия:

• эмоции;

• положительные эмоции;

• много положительных эмоций.

В одной из моих африканских экспедиций на машине из Александрии я взял с собой в поездку съемочную группу и ребят – турка-киприота и грека-киприота. Снимали фильм про то, как, преодолевая трудности, сначала они пытаются наладить отношения в путешествии, а потом становятся близкими друзьями, несмотря на существенные различия в конфессии, профессии, языке, возрасте.

Путешествие продлилось полтора месяца. И вот я вернулся на Кипр, спускаюсь из офиса пообедать в кафе, а его хозяин говорит мне: «Что-то я тебя давно не видел. Дня два-три. Или сколько тебя не было, неделю?» Неделю?! У меня было ощущение, что прошло лет десять! В Африке мы проживали каждый день как маленькую жизнь. А для хозяина кафе что неделя, что месяц проскакивают как один день. Вот такой жизни я точно никогда не хотел.

Конечно, в путешествиях бывают и ошибки, и негативные эмоции. Но сделанная работа над ошибками, извлеченные уроки – это опыт.

При этом одни из самых сильных эмоций и впечатлений – это эмоции от людей, с которыми так или иначе сталкиваешься в путешествиях. Любоваться природой – это, конечно, все замечательно. Но еще большее удовольствие я получаю от общения.

В основном все мои путешествия несут какую-то миссию – что-то постичь, узнать, проверить, но иногда это еще и спорт. Многие мои путешествия связаны с альпинизмом, преодолением. Был опыт восхождений на Эльбрус, Килиманджаро, Аконкагуа – самую высокую вершину Нового Света. Были непростые условия, сильный ветер, температура до минус 50 градусов – но мы это сделали. Для меня это отдельный вид приключений.

Особенно запоминающимися были мои многочисленные поездки по Африке. Однажды мы сделали круг и проехали по берегу Средиземного моря от Афин до Афин (от Афин через Северную Африку). Везде, где это было возможно, ехали прямо по краю моря. Это путешествие длилось полтора месяца. Особой цели у него не было – это была спонтанная идея, спор с самим собой, своеобразный вызов.

Когда едешь на машине – это немного другое путешествие: нужно планировать маршрут, логистику, иметь при себе все разрешающие документы на въезд и выезд из страны. В Египте и Ливии, например, нужно получать местные номера машины, которые крепятся сверху на собственные номера. Есть свои тонкости. А еще я проезжал через страны, в которых никогда не был, – и это было очень интересно.

В Латинской Америке было много экспедиций, вокруг Австралии проехали (однако полный круг не получился, на него не хватило времени). И все это огромное количество новых эмоций и впечатлений. Но надеюсь, самое интересное по эмоциям путешествие у меня еще впереди.

Сейчас начал активно изучать Западную Африку: Того, Сенегал, Камерун, некоторые острова. Месяца мне, конечно, не хватило: нужно еще 3–4 экспедиции, чтобы лучше узнать эти места и освоить Африку. Кстати, если неопытный путешественник сразу поедет в Западную Африку, он вообще больше никогда путешествовать не будет. Начинать путешествия нужно со стран попроще.

Какие места и страны могу посоветовать по личному опыту?

В Латинской Америке: Бразилия (можно посмотреть два-три места и уже проникнуться колоритом) и Аргентина (для тех, кто любит экстрим).

В Африке: Намибия и Танзания – самобытные, при этом относительно спокойные и безопасные страны.

В Азии: Индия – она просто прекрасна, и Япония – там люди как с другой планеты. А если путешественник посетит и то и другое, он с обеих сторон увидит такую разнообразную Азию.

Австралия. Туда желательно ехать месяца на три: она очень большая и интересная. Приезжаешь в какое-нибудь место и просто застреваешь там. Если ехать на меньшее время – это будет спорт, а не путешествие.

В Европе: Исландия – это огонь и лед. Там безумно красивая береговая линия, гейзеры, везде снег, лед и при этом горячая вода. Там все дороги и тротуары отапливаются естественным путем горячей водой из гейзеров. Именно поэтому снег, который падает на дорогу, тут же тает.

Кстати, дороги в Исландии строятся так, чтобы они не мешали гномам. Да-да, гномам. В них даже взрослые серьезные мужчины верят. Это часть национального фольклора. Люди там вообще очень интересные. Население Исландии-то всего под 380 тысяч человек. Это очень красивый, интересный, ни на что не похожий остров.

А сама Европа – скучная старушка. Хотя, например, Испанию я обожаю. Как-то посмотрел американский фильм «Путь» – он про путь Сантьяго (Эль Камино де Сантьяго). Это путь святого Иакова до Сантьяго-де-Компостела – паломнические маршруты протяженностью от 250 до 900 километров, которые можно преодолеть пешком или на велосипеде.

Главный герой фильма прошел этот путь в память о сыне, который погиб в начале своего паломнического путешествия. Картина произвела на меня настолько неизгладимое впечатление, что после ее просмотра я загорелся идеей пройти путь Сантьяго вместе со своим сыном. Именно поэтому на его 17-летие предложил ему (взял «на слабо») отправиться со мной в паломническую дорогу. Мы выбрали живописный горный маршрут Camino Primitivo.

Кстати, интересно, что однажды про этот паломнический путь написал бразильский писатель Пауло Коэльо. И если раньше по маршруту проходили несколько сотен человек в год, то после выхода его романа «Дневник мага» количество паломников увеличилось до нескольких тысяч. Так писатель силой своего таланта создал новую индустрию туризма в Испании.

«Дакар» всегда был для меня мечтой, я даже боялся об этом говорить. Я и спортивные машины-то раньше не видел…

Как-то вечером мы разоткровенничались с супругой, кто о чем мечтает. И я ей рассказал про ралли «Дакар». Ну, поговорили, обсудили, она пошла спать, а я залез в интернет – узнать больше про свою мечту.

На следующее утро мне звонит незнакомый человек, представляется Нассером Аль-Аттией (на тот момент это четырехкратный победитель ралли-марафона «Дакар», многократный чемпион мира по ралли) и спрашивает, может ли помочь с участием в гонках. Это был шок!

Оказывается, позвонить мне его попросил шейх Саид Аль-Мактум, спортивную команду которого в рамках еврокубка по стрельбе обслуживала наша компания на Кипре. Во время их визита я был приглашен шейхом Саидом на обед, и в разговоре он спросил меня, чем я больше увлекаюсь – лошадьми или машинами. Вот он и решил по возвращении в ОАЭ таким образом меня отблагодарить за прием на Кипре.

Я понял, что нельзя пренебрегать своей мечтой, тем более супермечтой. В интернете я сразу нашел производителя спортивных машин. И за три месяца из хлама мне сделали машину. Оставалось только проехать две тысячи километров до Марокко.

Сейчас, конечно, оглядываясь, я удивляюсь: не умея водить спортивную машину, не имея документов, я переехал Гибралтар и оказался в другой стране. Не зная сложностей, человек нередко добивается большего. Потому что, зная их, он скептически относится к поставленным целям. Иногда незнание этих сложностей делает нас сильнее и смелее.

Первый «Дакар» мы прошли только потому, что все было построено на вере и драйве. Когда прорастают ростки сомнения, они сеют неуверенность и отгоняют удачу. Именно поэтому нужно быть абсолютно уверенным в том, что делаешь.

Три года назад во время ралли (неудачный спуск с огромной дюны в ОАЭ) я повредил позвоночник. До сих пор прохожу постоянную терапию, но реабилитировался уже процентов на восемьдесят. Физически мы это пережили, восстановились, а вот психологически снова атаковать дюны было непросто.

Но все-таки мы уже сделали выезд в пустыню. Адаптация прошла быстро, и после первой тренировки мы снова почувствовали себя готовыми к самой брутальной гонке на планете. Сейчас планируем создавать вторую базу в Испании. Потому что все наши соревнования в ОАЭ проходят с октября по март, а в Европе сезон, наоборот, длится с апреля по октябрь.

За плечами у меня не только личный опыт путешественника, но и багаж путешествий, которые мы с командой организуем для клиентов. А это шейхи, принцы, спортсмены, бизнесмены, звезды. Это люди, которые все видели и все знают.

Но опять же, дело не в том, что увидеть, а какие эмоции испытать. Их можно создать в любой стране – даже здесь, на Кипре, если они уже много раз здесь были.

Однажды к нам обратилась семейная пара, которая праздновала 20 лет совместной жизни. Ехать далеко им не хотелось, в деньгах они были не ограничены, поэтому попросили организовать им что-нибудь на Кипре. И мы придумали приключение как в фильме «Игра». Сначала они плыли на яхте, а потом, когда сошли на землю и их встретила машина, стали происходить чудеса.

На берегу они увидели странного человека, который поймал рыбу, но она вдруг исчезла. Так он ловил рыбу, которая постоянно растворялась в его ведре для улова. Клиенты завороженно смотрели и не могли поверить своим глазам – а это был всего лишь нанятый нами фокусник.

Потом они отправились на фотосессию в поля. Неподалеку работал трактор, и фермеры стали ругаться с фотографом, что туристы мешают им работать. Причем так натурально ругаться. Клиентка даже пошла договариваться с рабочими, чтобы те разрешили им провести фотосессию.

Но вдруг крестьянки надели свои национальные одежды, трактористы взяли музыкальные инструменты, которые были спрятаны здесь же в полях, и устроили концерт. Это был нанятый нами музыкальный коллектив. Потом клиентке предложили посадить в том месте оливковое дерево, чтобы запечатлеть эту историю не только в своей памяти, но и в памяти острова.

В таких вот сюрпризах прошел целый день. Эта семейная пара была в 140 странах мира, их уже ничем не удивить. Но после путешествия они признались, что этот день по эмоциям превзошел все их ожидания, а приключения впечатлили больше, чем их прежние путешествия.

Запросы от состоятельных клиентов разные: и на событийные путешествия (например, поехать в Америку и поучаствовать в Burning Man), и на образовательные (экспедиции), и на спортивные (например, регаты). Просто клиенту необходимо самому понимать, что ему нужно. Но если наш клиент не знает, чего хочет, мы придумаем для него собственную уникальную историю.

Каждое без исключения путешествие оставляет какой-то след. Но больше всего на меня повлияла жизнь в двух странах: на Кипре и в ОАЭ. Хотя не было бы Дубая, если бы не «Дакар» в Саудовской Аравии.

Шанс изменить свою жизнь зависит от того, какой формат путешествия человек выбирает. Но самое главное – путешествовать нужно с эмоциями. Ведь путешествие – это новый запал энергии для какого-то начинания, промывание мозгов. После любой поездки надо возвращаться домой отдохнувшим и обновленным.

Можно поехать на конференции или форумы и завести там много контактов.

Можно поехать на события вроде Burning Man – там очень интересная, креативная атмосфера.

К слову, Google родился на этом фестивале. Там даже Илона Маска можно встретить. Но на Burning Man все равны – и стартаперы, и бизнес-ангелы: общаются, тусуются, креативят и генерят идеи. Лично я на Burning Man познакомился с людьми, с которыми до сих пор веду бизнес.

Можно поехать в место, где никого не увидишь, не услышишь, и остаться с самим собой.

Это тоже прочистит мозги, освободит место для свежих идей. Это очень важно. И для меня обязательно.

Марк Твен сказал, что однажды на смертном одре мы будем сожалеть о двух вещах: о том, что мало любили и мало путешествовали. Именно поэтому я стараюсь по максимуму делать и то и другое.

Как человек, объездивший больше половины стран мира, могу сказать, что перед поездкой обязательно нужно прислушиваться к советам более опытных путешественников, причем желательно знакомых. Ведь в интернете можно найти и негативные отклики, которые человек оставил в силу своего субъективного взгляда.

Чтобы спланировать путешествие, особенно если вы посещаете несколько стран сразу, выбирайте надежный источник информации со свежими данными. Для меня самое авторитетное издание – изначально австралийская, а теперь уже международная Lonely Planet («Одинокая планета»). Сотрудники этой издательской компании – большие профессионалы, они всю жизнь пишут про путешествия, постоянно обновляют информацию. Я думаю, на сегодня в туристическом мире нет ничего лучше этого издательства. У них есть и электронное издание, и книжный вариант. Лично я люблю брать в дорогу их книги.

В Lonely Planet можно найти даже списки не рекомендуемых для посещения стран (в связи с военными действиями, наличием террористов и т. д.). Они также пишут о том, что в какой стране можно снимать, а где за фото можно и в тюрьму угодить. В Судане, например, нельзя снимать мосты, потому что это стратегический объект.

Помимо совета готовиться к любым поездкам, хочу дать еще один совет – вернее, выступить с призывом: не проходите мимо мусора (по мере возможности). Давайте использовать путешествия еще и для того, чтобы очистить планету от мусора!

Я сам обязательно убираю мусор во время поездок и призываю к этому своих спутников, гидов, водителей. Когда мы были на Килиманджаро, я попросил каждого из группы взять с собой вниз один пластиковый предмет. Нас было 20 человек, и семь килограммов мусора мы с Килиманджаро спустили.

Мы даже сняли и запустили ролик на эту тему. Ролик разошелся по всем социальным сетям. Так Килиманджаро начала очищаться благодаря нашей инициативе.

Ведь Земля – это единственное достоверное пристанище жизни во Вселенной, так давайте беречь наш дом. Для меня Бог – это природа. Именно поэтому кто-то ходит в храм причащаться, а я лучше пойду очищу пляж или пустыню от брошенных пикников.

Часто я записываю свои впечатления о поездках и приключениях. Кроме того, во все путешествия я отправляюсь с большим желтым чемоданом. Он уже весь обвешан стикерами, которые я привожу из каждой страны и города.

Иногда эти стикеры очень яркие, отливают всеми цветами качественной Made in EU полиграфии, бывают на металлической подложке. Но стоит попасть капелькам дождя или если по чемодану проскребет небритый грузчик тележкой – и все, нужно клеить новый на освободившееся место.

А есть такие невзрачненькие, на вид китайские, но они до сих пор держатся, въевшись историей в пластик чемодана и уже семь лет напоминая о самых невероятных приключениях. Так и люди: одни оставляют яркие впечатления и навсегда исчезают в лабиринте вероятностей Вселенной, другие же надолго остаются с тобой – может, не такие яркие, но надежно нестираемые, выдержавшие испытания пространством и временем.

Кстати, чемодан у меня уже второй, потому что на первом просто закончилось место. А когда я переходил границу из Мавритании в Сенегал, на переправе в него человек тридцать вцепилось, за право (и заработок в 5 долларов) сопровождать. Эх, чего он только не видывал!

Я раньше много писал. У меня был друг, Учитель с большой буквы, кинорежиссер Одесской киностудии Георгий Хилькевич, царствие ему небесное. Несколько поколений воспиталось на его картинах: «Узник замка Иф», «Д’Артаньян и три мушкетера», «Опасные гастроли», «Искусство жить в Одессе». Ему нравились небольшие очерки. При последней встрече Юра попросил: «Не останавливайся, пиши дальше».

Но для того чтобы писать, нужно определенное состояние души. Когда ты на работе или занят бытовыми вопросами, этого состояния нет. Именно поэтому мне просто необходимо путешествовать: так мои впечатления и мысли о жизни выливаются в строки и аллегории.

Он родился в один день с настоятелем Иволгинского дацана, правда под Рязанью, а не в Бурятии, и посвятил свою жизнь истории и книгам. Как историк, он выбирает необычные путешествия – с вовлечением в быт разных народов и изучением особенностей жизни в том или ином месте. Он смело пробует новые блюда и бороздит просторы колдовских деревень, бродит по заброшенным зданиям и окунается в блошиные рынки с их богатой историей. Именно поэтому он точно знает, куда и зачем отправиться, чтобы получить самые необычные эмоции.

В детстве и юности я увлекался фантастикой. Потом стал историком и путешественником. И то и другое тесно связано. Когда ты читаешь фантастику, ты ищешь неизведанное и непознанное. Путешествия и история – это тоже неизведанное и непознанное, только реальное. Оно реально существует, даже если ты об этом не догадываешься.

Мне всегда было интересно реконструировать мотивы: я был не событийным историком, который реконструирует события, – я разбирался в том, что заставляло людей действовать так или иначе. Путешествие – это тоже реконструкция, реконструкция своего представления о мире и реальности.

В разные эпохи, в разных странах и у разных народов представления об объективной реальности сильно различаются. Как различается и то, что заставляет действовать, менять свою жизнь и историю.

Приведу пример. Я занимался исследованием Смутного времени в России и понимал, что представление людей XVII века о том, как должно быть, коренным образом отличается от нашего.

Для того чтобы решиться на изгнание поляков из России, вся страна должна была поститься всухую минимум три дня. Люди были настолько убеждены, что это даст им силы и право выбрать нового царя, что морили голодом даже грудных детей и скотину. И те и другие часто умирали от сухой голодовки. Но только такие очистительные поступки давали людям право на принятие большого решения. И люди подтвердили это своим серьезным поступком: собрали ополчение и пришли в Москву.

Понимание таких вещей сильно меня драйвило. И когда я приезжал в Лаос, Камбоджу, Японию, Китай, ездил по России, то видел совершенно удивительные вещи и пытался разобраться в истоках традиций, причинах поведения людей.

Такое понимание и такая оптика открывают удивительные ресурсы нового видения. А многогранность и широта мира формируют гибкость сознания.

Особая моя любовь – небольшие города. Это во мне моя провинциальность говорит – на самом деле я человек глубоко рязанский. И при любом удобном случае стараюсь сбежать из Москвы. На выходные остаюсь в городе только в том случае, если есть какой-то серьезный повод или событие.

Большие города отягощены значительным количеством возможностей. А огромный выбор, случается, девальвирует события. В провинции все гораздо более сконцентрированно. Даже недалеко от Москвы есть много мест, которые могут поразить своей архитектурой и историей, да и вообще погрузить в совершенно другой мир. А если это крупные провинциальные города, то они живут своей независимой от Москвы жизнью и имеют свой культурный фон. Например, Ярославль, Смоленск.

В том же Смоленске я постоянно нахожу что-нибудь новое, когда туда приезжаю. Там есть просто потрясающий Музей-мастерская Сергея Конёнкова. Очень рекомендую перед посещением немного заглянуть в биографию скульптора: револьверы и баррикады революции 1905 года, эмиграция в США, мистика и предсказания, переписка со Сталиным, жена-разведчица и триумфальное возвращение в СССР. В этих контекстах и сам дом, и уникальная деревянная скульптура начинают наполняться новыми смыслами и ощущениями.

Или, к примеру, смоленский полуразрушенный семиэтажный дом-коммуна, в народе прозванный «чайником конструктивистским». Это очень интересная история, если копать вглубь, – история про социальную утопию, энтузиазм и крушение надежд. И обязательно рекомендую залезть внутрь дома-коммуны.

Столицы и большие города я на самом деле тоже люблю – там точно есть что посмотреть. Вопрос только в том, каким образом строишь свое путешествие. Можно ведь и в Гавану, и в Токио приехать и найти что-нибудь удивительное и неожиданное, а не обязательную программу из краткого путеводителя.

Вообще, перед любым путешествием я стараюсь заранее узнать о новом месте как можно больше интересного:

• топ основных и обязательных достопримечательностей;

• нетуристические и неочевидные достопримечательности;

• заброшки, руфтопы, старинные некрополи, граффити и стрит-арты;

• местная кухня и особенные местные блюда (я всегда радуюсь кулинарным впечатлениям, при этом они могут быть совершенно несъедобными: я пробовал оленя, сваренного в его собственной крови, прямую кишку коня, запеченный дуриан);

• базары и блошиные рынки;

• фестивали, праздники, гуляния;

• что там покупают и что оттуда привозят;

• музеи (особенно краеведческие и современного искусства), галереи и выставки;

• местные туристические мифы и легенды (возможно, с разоблачением).

Если я еду в другую страну, я могу поискать пословицы и поговорки этого народа. Иногда это существенно дополняет понимание людей и подсвечивает особенности региона.

Чаще я путешествую либо один, либо в компании одного-двух человек. Небольшой компанией ты оставляешь себе возможность плевать на любую программу и двигаться в том направлении, в котором вас потащило.

Хотя и большая хорошая компания единомышленников, у которых сходятся интересы, – это тоже классный опыт. Так, 27 лет я сплавляюсь на байдарках с командой от 8 до 12 человек. Это мои друзья, знакомые. За это время сплавы на байдарках стали для меня определенным ритуалом.

В литературе есть такой прием – остранение, когда читателя выводят из режима автоматического восприятия, чтобы восстановить свежесть контакта с реальностью. Иногда для остранения нужно увеличение дистанции.

Когда-то Руссо говорил, что на некоторые вещи лучше смотреть с точки зрения жителя Луны. Так вот, уезжая из Москвы и садясь в байдарку, я становлюсь жителем какой-то дикой Луны – когда вокруг комары, ужин готовится на костре, а мыться нужно в реке. Жизнь в Москве с zoom-конференциями, кредиторскими и дебиторскими задолженностями, тематическими издательскими планами кажется какой-то далекой и нереальной. В таких условиях начинаешь видеть необычные связи и придумывать новые решения.

Одно из таких решений пришло ко мне 15 лет назад в городе Чиангмай во время путешествия по северу Таиланда. Тогда в сфере нашего книгоиздания складывалась странная ситуация: в детской литературе начал образовываться вакуум – закончились большие зарубежные проекты-саги типа «Гарри Поттера», а российские авторы себя еще не обнаружили.

И в какой-то момент пришло решение: запустить федеральный конкурс детской и подростковой литературы, где жюри будет оценивать не вышедшие книги, а новые рукописи. Это будет большой литературный фильтр, точка пересечения и переопыления авторов и издательская ярмарка текстов. Я сделал пару кругов по Чиангмаю и хорошенько обдумал свою идею.

С тех пор ежегодно в России проводится конкурс «Новая детская книга», результатом которого стали бестселлеры и стотысячные тиражи.

А в Пакистане во время довольно тяжелых трекингов, которые из-за монотонности вводили меня в состояние грогги, у меня возникла идея некоего электронного литературного проекта на стыке мастер-классов, самиздата и организации писательского пространства. Все это будет создано для людей, которые хотят реализовывать себя в писательстве и профессионально развиваться.

Я всегда отправляюсь в поездку, с одной стороны, подготовившись, а с другой – с открытым сознанием и решимостью все изменить. И, возвратившись из путешествия, смотрю: чего я ожидал от поездки, что получил, чему удивился, что произошло неожиданно.

После любой поездки я всегда пишу себе, что хотел сделать, но не сделал. Это обязательная процедура, чтобы подвести итоги путешествия. Нереализованные «хотелки» есть, как правило, после всех поездок. Даже Россия состоит из сплошных «хотелок» и недосмотренностей. В том же Смоленске у меня есть десяток гештальтов, которые я не закрыл. Всегда есть повод приехать туда снова.

Например, после Пакистана я жалею, что мы не нашли время встретиться с исмаилитами. Знакомство с людьми разных религиозных направлений с абсолютно разными взглядами на жизнь – это безумно интересно. Я вообще в каждой поездке нахожу того, с кем хотел бы встретиться. В Марокко, например, хотел бы пообщаться с людьми, которые реально ведут кочевой образ жизни.

При этом важно, чтобы встреча была не организованной клоунадой и этнографическим шоу, а живым общением с настоящими людьми, которые выбрали этот путь и живут такой жизнью в пустыне.

А еще жалею, что не поехал на Байкал с настоятелем Иволгинского дацана – ширээтэ ламой Аюром Дагбадоржиным. Я приезжал туда по работе – это было связано с передачей различных прав на тексты и иллюстрации детских книг для их адаптации и перевода на бурятский язык.

Совершенно неожиданно нас встретил ширээтэ лама. Мы разговорились, и вдруг оказывается, что он впервые видит человека, у которого день рождения полностью совпадает с его: 26 апреля 1972 года. Я, кстати, тоже впервые такого человека встретил. После этого у нас установился удивительный контакт. Ширээтэ лама предложил мне вместе на Байкал съездить – на монастырскую заимку. Не получилось. Еще одна незакрытая «хотелка».

Есть у меня одна традиция в любом путешествии – посещать блошиные рынки. Я всегда привожу оттуда что-нибудь интересное и случайное. У меня уже даже собрано несколько коллекций, например коллекция турок (джезв) из разных стран. Но при их покупке нужно держать себя в руках. Потому что, например, из Армении можно привезти десяток разных джезв, однако это будет не совсем честно и правильно для коллекции. Именно поэтому покупаю максимум две. И здорово, если это вещи с историей.

В путешествии в принципе нужно покупать эмоционально, тем более на блошиных рынках. Ты же не носки или шапочку для тепла покупаешь, а эмоции.

Для меня блошиные рынки – это погружение в жизнь местных жителей, ведь это личная история, история народа и места. Можно отправиться в город или деревню и увидеть определенный горизонтальный срез – то, как люди живут сейчас. А можно отправиться на блошиный рынок и увидеть и горизонтальный, и вертикальный срезы – понять, как люди живут сейчас, почему они вышли на этот рынок и как жили раньше (10–20–30 лет назад).

У нас считается, что блошиный рынок связан с бедностью, нищетой и вообще это явление какое-то унизительное. Да ничего подобного!

Как-то раз мы были с сыном на большом блошином рынке в Милане и купили ему прикольный плащ 1950-х годов. Потому что это стильно и необычно.

В США на одном блошином рынке (у них это часто проходит в виде гараж-сейлов) такой мусор видел, который у нас стыдно было бы вынести. При этом нередко люди выносят вещи просто для того, чтобы постоять и пообщаться с соседями – это ведь особый способ коммуникации. В такие моменты человек совсем по-другому открывается.

Конечно, есть те, кто выносит вещи от бедности. Но для кого-то это просто часть профессии. Ты думаешь, какой он бедный, несчастный, вышел тут на рынок, а он сидит, общается со всеми, смеется. Например, в Иране быть продавцом на блошином рынке – это норма. Они живут в небогатой среде, но точно не голодают – и им этого достаточно. Где-то они даже счастливее нас.

В нашей стране самый большой блошиный рынок в Питере. Там столько всего любопытного можно найти! Шел как-то там, смотрю – продает бабушка плетеный коврик, деревенский совсем. А на коврике вышита надпись «Боб Марли» и изображен каннабис. С чего это вдруг бабушка такое придумала? Оказывается, какой-то парень попросил связать для него такой коврик, даже работу оплатил, а потом куда-то делся. Вот она и продает его на рынке. Я не выдержал и купил эту историю. Разумное зерно я не искал, это просто была эмоция.

Путешествия для развлечения и расширения сознания появились только в XVIII веке. До этого путешествия были связаны либо с войнами и торговлей, либо с другими острыми необходимостями. Детей в такие путешествия не брали. В России путешествовать с детьми стали только в конце XIX века.

Вообще, путешествия с детьми – это особая история. Младший сын Егор – сейчас ему 18 лет – первый раз поехал с нами с женой в Хорватию, когда ему исполнилось три месяца. Но ценить путешествия с детьми я стал только тогда, когда начал путешествовать с подросшими детьми.

Старший сын сейчас учится в Риге. Ни он в Россию не может приехать, ни я к нему. Встречаемся в итоге на нейтральных территориях. Недавно, после моей книжной выставки, я «выписал» его в Милан. И это такой кайф ездить со взрослым сыном по стране: ходить по музеям, барам, концертам. А вечерами вместе готовить пасту и говорить о том, кто что прочитал за последнюю пару месяцев. Это непередаваемо здорово.

Многие родители совершают одну ошибку в поездках с детьми – пытаются навязать им свое представление о путешествии: «Смотри, это очень интересно, нам нужно пойти в картинную галерею». Но очень немногие дети готовы пойти в картинную галерею. В путешествии нужно давать им возможность делать то, что им интересно.

Взрослым интересна картинная галерея, а ребенку хочется просто поплевать с высоты и камешки покидать в море. И обязательно нужно давать ему делать и то и другое.

Как-то раз мы ездили с детьми по северу Испании на машине. И детям очень понравилось втихаря залезать в чужие виноградники и есть виноград прямо с веток. Для них это было одно из самых сильных впечатлений. Им запомнились не достопримечательности Испании, которые запоминаются взрослым, а поедание теплого винограда с ветки.

А в Австрии, когда мы ехали на машине и остановились в деревянном кемпинге, мы устроили ночной турнир по дартсу: пили ежевичный чай и играли у подножия горы в дартс под музыку на виниловых дисках. Эти эмоции и впечатления им запомнились.

Многие ошибочно думают, что дети кочевников меняются и развиваются сильнее, потому что постоянно путешествуют. На самом деле они не путешествуют – они так живут. Для них декорации остаются постоянными – это задница впереди идущей лошади. Такое путешествие не меняет жизнь.

Меняет нас новизна, и это особенно важно для детей. Картинные галереи для них не новизна, они для них все одинаковые. Новизна для них – это впечатления.

Дети, которые действительно много путешествуют с родителями, толерантны. Они совершенно по-другому видят мир. Представление о норме у них сформировано многообразием увиденного. Их норма имеет очень широкие и гибкие границы.

К слову, у меня есть мечта издать нестандартный живой путеводитель по России для семей с детьми. Россия ведь очень интересна, и путешествия по ней – это всегда неисчерпаемая и неожиданная история, которая может изменить и взрослых и детей.

Особенно часто неожиданные истории случаются, если позволять себе отклоняться от намеченного маршрута. В таких случаях нередко удается узнать или увидеть что-нибудь уникальное. И запоминается это гораздо сильнее всех запланированных вещей.

Как-то по дороге в сторону Вологды (а я в принципе люблю путешествовать на север, начиная с Сергиева Посада – и все дальше, до деревянных церквей) я нашел на Google Картах старый тюремный замок. Было такое понятие в XIX веке. Так вот, этот замок практически сохранился, но был заброшен в 1990-е годы прошлого столетия. В этой пересыльной тюрьме содержался когда-то Солженицын.

Неподалеку в огороде копалась какая-то бабушка, ну мы с ней и разговорились. Оказывается, они с мужем сами работали в этом «замке». «Муж у меня вертухаем был, а я обстирывала. Только тут вам уже делать нечего – с тюрьмы все хорошее давно уже повынесли… Кто, ты говоришь, тута сидел? Какой Солженицын? Что-то не помню такого. А срок-то у него хоть большой был? Я только с большими сроками запоминала». И много других историй.

Такие эпизоды надолго врезаются в память. А стоило всего лишь свернуть с основной дороги на пару километров.

Аналогичным образом совершенно случайно во время путешествия по Пакистану мы оказались на самостийных золотых приисках пакистанских цыган. Было очень неожиданно и интересно.

Из всех мест, которые я посетил, могу выделить следующие.

1. Север Таиланда – провинции Чиангмай, Чианграй и Мае Хонг Сон (Мэхонгсон). Это совершенно удивительные горные места с потрясающими историями, культурой и настоящим тайским буддизмом. Восток Таиланда, например городок Пхрэ, также необыкновенен: в этой части страны путешествуют передвижные китайские театры, в которых даже за кулисами посидеть можно.

Здесь же есть возможность пожить в небольшом отельчике, который, как оказалось, организовал бывший надсмотрщик тюрьмы. Отель находится практически внутри зоны, в которой отбывают наказание за незаконный оборот наркотиков.

И вот этот надсмотрщик строит там собственный музей-храм, посвященный какому-то военачальнику периода Аюттхая.

2. Южная Корея. Очень необычно, контактно, интересно, дружелюбно и разнообразно. Это ведь небольшая страна, я на машине сначала по кругу ее объехал, а потом по диагонали. За это время я:

• побывал на границе с Северной Кореей;

• побывал там, где выращивают чай;

• побывал на горячих источниках и в корейских общественных банях;

• побывал в тех местах, где снимают знаменитые корейские дорамы (сериалы);

• жил на курортах;

• жил три дня в монастыре;

• попал на день рождения Будды – фестиваль лотосовых фонарей;

• посетил фестиваль грибов;

• посетил фестиваль лекарственных растений.

И все это маленькая Южная Корея. Растворившись в местной культуре, я теперь совершенно по-другому эту страну понимаю.

Кстати, в корейском монастыре есть одно интересное правило, касающееся питья. Во время трапезы тебе не дают никакой воды. Просто накладывают еду, которую ты должен съесть. И только потом ты подходишь к раздаче со своей тарелкой, и тебе в нее наливают воду. Если ты оставил объедки, то это твоя проблема и ты пьешь воду с остатками пищи.

3. Италия, особенно ее север. Кстати, это единственная страна, чью кухню я принимаю полностью – от фокаччи до кофе. А между ними – пицца, паста, стейк по-флорентийски – все что угодно. В Италии я был 28 раз, при этом каждый раз узнаю что-то новое.

4. Латвия. Мне всегда было комфортно и интересно по ней путешествовать. Въезжаешь в нее – и как будто старую дачную рубаху надеваешь, такую привычную и уютную.

В южноазиатских странах я чувствую себя гораздо комфортнее, чем в арабских мусульманских государствах. В последних расслабиться гораздо сложнее. Для меня до сих пор самая опасная исламская страна – это Египет за пределами туристических мест. Когда проезжаешь блокпосты, то ловишь на себе не очень дружелюбные взгляды автоматчиков бронетранспортера.

А единственная страна, в которой в меня бросали камни, – это Тунис. Мы просто гуляли вечером с супругой, а за нами бежали мальчишки и издалека кидали в нас камни – видели, что мы не местные. Мы понимали, что если побежим, то камни полетят чаще и точнее. Так и шли с напряженной спиной. Не очень приятное ощущение.

Хотя в том же Египте местные рабочие как-то провели меня в мечеть на намаз – без общего языка мне удалось показать им свой искренний интерес. С советами и мастер-классами по омовению я прошел процедуру дважды. При этом понимал, что раз пришел к людям верующим, и верующим жестко, то нужно соблюдать их правила: если надо разуваться, значит, я должен разуваться. Если из крана течет ржавая вода, а я должен два раза промыть ей рот, то я действительно должен промыть этой водой рот. Главное, постараться искренне понять людей и принять то, что они делают. И улыбаться. Улыбка идиота всегда помогает.

А самое необычное мое путешествие – это, пожалуй, поездка по Лаосу. Там у меня появилась идея взять машину, которая в сезон дождей может проехать по убитым дорогам, и добраться до деревень горных народов.

Через знакомых мне удалось найти человека, который учился в России и теперь работает переводчиком в Министерстве обороны Лаоса. Кроме того, он совладелец слоновьей фермы. Он помог с приготовлениями и контактами, и мы вдвоем с супругой отправились по деревням.

Вспоминаю село, где был большой рынок колдовских атрибутов для деревенских лекарей, колдунов и шаманов. Были еще деревенские праздники с пушками из бамбука, выпивание крови из горла петуха, сбор каучука, голые дети под дождем и полуголые женщины на деревенских улицах. И плюс ко всему все это подзамешано на наркотиках и оружии.

Везде по деревне висели обереги и вырезанные из деревяшек автоматы Калашникова, которые отпугивали злых духов. А на колдовском рынке продавались магические амулеты и приспособления, сушеные куриные лапки, головы змей – в общем, все как в сказках о ведьмах или в Косом переулке из саги о Гарри Поттере. В Лаосе ведь нет никакой медицины, и люди лечатся у шаманов и колдунов.

Я хотел получить в Лаосе необычную, странную историю – и я получил. И даже стал отличать хмонгов от черных шанов.

Человеку разумному понятно, что путешествовать необходимо. Но не все понимают, что путешествовать нужно именно сейчас. И вот почему.

Этнокультурное разнообразие, которое представляет настоящую ценность, постепенно стирается

Лично я тяжело переживаю, когда происходит унификация. Когда ты ездишь на север Таиланда в течение 10–15 лет, ты начинаешь чувствовать, что он словно стирается и выравнивается под общий европейско-туристический шаблон. И это так печально. Так хочется сохранить культурное разнообразие. Именно поэтому путешествуйте сейчас, пока оно есть.

Путешествуйте, например, в Пакистан и Иран, там этническое своеобразие еще можно увидеть во всех красках. В части пуштунских городов и деревень нет магазинов с европейской одеждой. Мужчины там ходят в шароварах и длинных рубахах. А человека в джинсах там встретить практически невозможно. И эта картинка какая-то естественная и правильная.

Путешествие удлиняет нашу жизнь

Был такой историк – Натан Яковлевич Эйдельман. Он говорил, что когда-то Россия была больше, чем сейчас, потому что расстояние измеряется не километрами, а днями, проведенными в пути. Сейчас самолет летит от Санкт-Петербурга до Владивостока 9 часов, а когда-то такое путешествие занимало полтора года. С этой точки зрения страна была гораздо больше.

Наше личное время тоже измеряется не днями и часами, а событиями и эмоциями. Именно поэтому в путешествии ты получаешь в 5–6 раз больше личного времени – удлиняешь, уплотняешь, перезагружаешь и обновляешь свою жизнь.

Он был учителем физкультуры, но занялся бизнесом, чтобы прокормить семью. В 1990 году он создал компанию «Аскона», которая стала крупнейшим в России производителем ортопедических матрасов и товаров для сна, а позже – международной сетью. Развитием своей компании он обязан зарубежному опыту.

Он может объехать 29 стран за 2,5 месяца и поэтому точно знает, как использовать путешествия для роста бизнеса и где заводить знакомства. При этом он мечтает о тишине и спокойствии. Он основал лучший город для жизни, при этом может жить в Иране и Анголе. Он визионер, философ с позитивным взглядом на жизнь, пилот, путешественник и страстный поклонник гольфа.

Честно говоря, я уже напутешествовался. Напутешествовался по работе столько, что любая поездка воспринимается уже как катастрофа. Именно поэтому мечтаю просто посидеть какое-то время дома. Все, что мне нравилось и было более или менее доступно с точки зрения расстояний и смены часовых поясов, изучено мной более чем достаточно.

Конечно, по бизнесу меня покидало в дальние уголки Южной Америки, Новой Зеландии, Австралии, Исландии, Аляски: строительство международной компании предполагает такие командировки. Но сейчас хочется тишины и спокойствия.

Когда я еду сотни километров и никого не встречаю, я полностью перезагружаюсь. Люди – это всегда обмен какой-то информацией, эмоциями, а природа с тобой не разговаривает – она такая, какая есть. В этом отношении меня всегда восхищали горы. Стоишь на горе и думаешь, сколько же ей веков, чего она только не повидала! А она молчалива, и в этом молчании она сильна.

Без тишины я не могу: раз пять-шесть в год устраиваю себе отдых. Часто друзья зовут поехать с ними на машинах, на мотоциклах. А я лучше один сяду в машину или на мотоцикл и проедусь. Почему я не люблю охоту? Потому что охотишься, как правило, с кем-то. Почему я люблю рыбалку? Потому что рыбачишь один. Все это следствие избытка коммуникаций по работе. Именно поэтому мои любимые места в России – это глухомань: Алтай, Сибирь, Дальний Восток, Карелия, Русский Север (Мурманская и Архангельская области).

Вообще, для себя я давно выделил три типа путешествий.

1. Бизнес-путешествия. Как правило, бизнесмены уделяют им мало внимания, предпочитая в поездках отдыхать. А я считаю, что путешествия для бизнеса – один из самых простых инструментов роста в России. Не надо ничего изобретать или читать – поезжай сам, посмотри, как это работает, почувствуй: если интересно, изучи поглубже. У меня лично так: все мои бизнесы всегда велись с большой насмотренностью.

2. Путешествия, в которых я сам хочу отдохнуть, эмоции на место поставить. И эти путешествия связаны с природой.

Меня восхищает и вдохновляет только то, что создала природа, – водоемы, водопады… Я никогда не влюблюсь в какую-нибудь архитектуру – да, я различаю хорошую и плохую, но она не оставляет у меня послевкусие. Как и все, что создано руками человека.

3. Гольф-путешествия. И мне без разницы, в какой стране находятся гольф-поля.

Конечно, чаще всего я отправляюсь в бизнес-путешествия. Но их я научился совмещать с гольфом. Именно поэтому сейчас мои помощники стараются закладывать в план сначала гольф, а потом уже мероприятия по бизнесу.

Отдельно могу выделить еще мотопутешествия. Но для меня это даже не путешествие, а особое состояние души. Я родился в Коврове – столице мотостроения. Первый велосипед у меня появился через два года после того, как появился мотоцикл. Для меня ездить на мотоцикле было так же естественно, как ходить. Так что я неслучайно пришел в мототуризм – для меня он был и во многом остается образом жизни.

В моем детстве мотоцикл был средством не только передвижения, но и общения: мы постоянно собирались с ребятами в гаражах, ремонтировали технику. Это было очень дорогое моему сердцу время. И сейчас мотоцикл для меня – это возврат в мои лучшие годы, звук мотора. У меня есть «Харлеи» и восстановленная «Ява», на которой я езжу в Доброграде.

Бизнес-путешествия и зарубежный пример – то, что позволило компании «Аскона» стать такой, какая она сейчас. Предприниматель всегда должен смотреть лучшие практики, при этом даже не лучшие практики своей страны. Потому что она не является лидером почти ни в каких сегментах бизнеса. Именно поэтому предпринимателю нужно изучать свой бизнес на примере других рынков и компаний, которые развиваются в этой сфере столетия. Это даст гораздо больше пользы. Я всегда говорю: никогда не смотри вокруг, смотри только на того, кто делает лучше.

У нас в компании так повелось, что изучать иностранный опыт ездит не только высшее руководство, но и все, кто так или иначе принимает решения. У нас даже по 25 и больше человек в делегацию входили. Ведь если едет одно руководство, всегда бывает непонимание у тех, кто сам ничего не видел, но выполняет поручения шефа. В таком случае все идеи реализуются процентов на пять. Кроме того, зарубежные бизнес-поездки – это самый быстрый и самый дешевый способ бизнес-образования.

Первоначально она, конечно, родилась как российская компания и делала то, что сейчас продолжают делать все ее компании-конкуренты. Но мы пошли и посмотрели, как развивался американский рынок, – причем не современное его состояние, а весь путь его развития. Чтобы понимать, как он эволюционировал.

Потому что нельзя, находясь в запорожце, сразу пересесть на майбах. Надо понимать, как лидеры пересаживались из запорожца в форд, из форда в БМВ и т. д., и просто пройти тот же путь, только в ускоренном темпе. Компания не может делать скачкообразный рост, все должно происходить постепенно.

Большой плюс в изучении американского рынка был в том, что наши компании не являются прямыми конкурентами, хоть и работают в одной отрасли. Именно поэтому американская сторона охотно делилась опытом. Это особенность нашей отрасли: мы все дружны и, когда встречаемся на выставках, обязательно организуем гигантские столы. У нас все друг друга знают: американцы, китайцы, австралийцы, бразильцы… Мы ездим друг к другу в гости, делимся секретами. А сейчас коллеги все чаще в «Аскону» приезжают.

Кстати, при создании Доброграда я тоже обратился к американскому опыту. Город я решил построить просто из-за того, что психанул. И уже только потом посчитал нужным узнать, что делали в этом направлении другие. Оказалось, в Америке есть отдельная отрасль бизнеса – строительство частных городов, – которая развивается там уже с 1963 года. Именно поэтому опыт по управлению и созданию такого продукта есть. Вот мы его досконально и изучили. А во всем остальном мире больше ничего такого особого и нет.

Активно развивая компанию, я понимал, что наступит время, когда «Аскона» выйдет на международный рынок. Других вариантов не было. Когда у тебя доля в России больше 50 %, последующее расширение и увеличение доли на домашнем рынке на каждый процент становится невероятно дорогим.

Мы хорошо знали западные рынки и их слабые места, поэтому пошли в Европу и Америку. В США есть один слабый сегмент: это товары для сна, связанные с хай-теком, с высокими технологиями. В Америке это просто пустая ниша. Там все лидеры занимаются чисто маркетингом: чтобы было мягко, красиво, элегантно. А вот инновационных продуктов в нашей отрасли в США нет.

Дальше изучили страны Африки и Южной Америки. Африку «Аскона» начала изучать в 1994–1995 годах, Южную Америку – в 2001–2002 годах. А вот в Китай мы не пошли и не пойдем: у них есть все – и инновации, и маркетинг. Именно поэтому бесполезно лезть в их экономику.

Как вообще изучать зарубежные рынки, чтобы попадать в яблочко?

1. Понять, какое слабое место есть у конкретного иностранного рынка и можно ли в это место ударить.

Примет ли покупатель наше попадание в это слабое место – вопрос. Тут уже надо разбираться ментально. Но перед этим стоит поработать с цифрами.

2. Использовать маркетинговые исследования.

Мы изучаем просто шикарнейшие маркетинговые исследования в нашей сфере по всем странам, которые делает одна международная организация. По этим исследованиям смотрим, стоит или не стоит ехать в ту или иную страну, – просто по макроэкономическим показателям. Например, какой смысл ехать в Эфиопию, если там такая галопирующая годовая инфляция?

3. Отправиться в страну, чтобы понять все нюансы рынка.

Состояние рынка показывает позиционирование товаров на полках магазинов: что продают, что про этот товар говорят, кто и как говорит, в каком формате ретейл ведет разговор, по какой цене продают.

После этого берем короткие интервью у потребителей. Все очень просто. А в отеле, где останавливаемся, просим генерального менеджера отеля попить с нами чая. Он живет в этой стране, разговаривает на нескольких языках и все знает. Вот так: несколько интервью, походы по магазинам – и, в принципе, этого достаточно. Именно поэтому на изучение одного рынка хватает двух дней. Потом обязательно будут вещи, которые нужно уточнять, но основное мы поймем за два дня.

Правда, на Китай это правило не распространяется: если хочешь сделать бизнес в Китае, ты должен прожить там годы. Либо взять провайдером кого-то, кто в нем разбирается. Восточный бизнес вообще кардинально отличается от западного. Возьмем ту же Турцию – там нельзя стать успешным без понимания менталитета и культуры. Мы иногда бываем в таких странах, где ментально мы настолько далеки от местного населения, что даже не рискуем туда идти: все равно не угадаем и не попадем. А если будем просто повторять то, что делают местные, тогда будем не собой, а 365-м игроком рынка.

4. Изучить экономические показатели – ВВП, безработицу и другое. Для нас главный показатель – объем вводимого за последние 20 лет жилья и планы на ближайшие 20 лет.

Первую поездку я всегда обкатываю сам. За первые 2,5 месяца 2023 года я объехал по рабочим вопросам 29 новых стран. За это время я провел в перелетах 198 часов: обкатывал страны, прикидывал, куда будем заходить в первую очередь, куда – во вторую.

По итогам этих поездок в ближайших планах компании – открытие завода в Анголе, который будет работать на всю Африку, открытие на Черном континенте магазинов, запуск в Бразилии Concept Store Askona, дистрибуции. Будет также базовый старт на Ближнем Востоке.

Всеми зарубежными подразделениями управляют чаще всего российские сотрудники, которые приняли внутри себя ПМЖ, то есть готовы к тому, что это работа не вахтовым методом, а переезд с семьей в новую страну. Если своих сотрудников не хватает, то у нас есть один-единственный рецепт: мы везем турка. Турки являются самыми космополитными бизнесменами в мире. Они везде чувствуют себя как дома, и к ним везде хорошо относятся. Турок прекрасно понимает нас, поскольку наши менталитеты близки, и турок понимает других – и поэтому в других странах он быстро становится своим.

Как-то в Великобритании у нас была такая ситуация: ставим местного управленца – ничего не выходит, ставим своего – все проваливается, ставим турка – все идет в гору. Потому что он смог гениально отстроить команду, управление, весь бизнес. Турок является универсальным ключом в управлении международным бизнесом. На рынке прекрасно образованных турок много. Они отменные торгаши. И с точки зрения энергетики мы с ними на одной волне.

Мне все говорят, что я глобально мыслю: не вижу границ для развития своего бизнеса, но вижу возможности в каждой точке земного шара, зарубежных управленцев ищу так же естественно, как и российских. И часто меня спрашивают, как развить это самое глобальное мышление. А я отвечаю: в первую очередь человек должен понимать, нужно оно ему или нет. Я к этому рационально отношусь.

Ведь глобальное мышление – путь к развитию и процветанию, прежде всего материальному. И не всем это нужно. Путешествуя по странам третьего мира, я пришел к выводу, что люди там намного счастливее, чем богатые американцы или европейцы. Они сбалансированные, какие-то библейские, живущие простыми человеческими радостями. Я им просто обзавидовался.

Счастье ведь – это не крутой дом или дорогая машина. Это немножко другое. У жителей бедных стран нет возможности гоняться за материальным, поэтому они как-то по-человечески сохранились. И мне даже захотелось жить среди этих людей. Вот поэтому, прежде чем заниматься глобальным мышлением, стоит подумать: а оно тебе надо?

Если ответ положительный, то для развития глобального мышления нужно заниматься международным нетворкингом. Если о глобальном только по книжкам читать, то ничего не получится. Я, например, только с годами благодаря своей насмотренности стал интегрированным и понимающим: раньше американец, закинувший на стол ноги в грязных ботинках, вызывал у меня шок. А теперь я даже не обращаю на это внимания. Навык не осуждать то, чего не понимаешь, – это следствие большого международного нетворкинга.

Этот нетворкинг позволит также на собственном опыте понять, что, например, лучшие маркетологи – это американцы, лучшие финансисты – скандинавы, а единственная нация, с которой вообще нельзя иметь дело в отношении бизнеса, – французы.

Кроме того, нетворкинг позволяет на собственной шкуре прочувствовать разницу в культуре общения. Если американец или европеец говорит «да» – это «да». Если русский говорит «да» – это, скорее всего, «да». Если азиат говорит «да» – это скорее «нет». А если китаец говорит «да» – значит, он вообще ничего не говорит. В китайском языке отсутствует слово «нет», поэтому китаец просто не может отказать. Это надо знать и понимать. И когда все это начинаешь воспринимать спокойно и обыденно, вот тогда становишься человеком с глобальным мышлением.

В моей жизни одним из самых приятных способов международного нетворкинга является гольф. Хотя в него я влюбился не из-за этого. Гольф – это природа, спокойствие, уравновешенность и эстетика. Ведь гольф-поле – это всегда красивое место. А иногда и вовсе фантастическое. Например, на самом северном в мире гольф-поле, которое находится за полярным кругом в Норвегии, можно сыграть в гольф при северном сиянии. Это просто невообразимо!

Несомненное преимущество этого вида спорта – отсутствие возрастных ограничений: играй хоть до ста лет. Кроме того, гольф позволяет завести знакомство с такими людьми, с которыми ты нигде и никогда больше не познакомишься. А тут ты общаешься с человеком пять часов игры, и если между вами возникла положительная химия, то позже эти отношения могут перерасти в дружбу.

Как случилось со мной: однажды я играл в гольф с Трампом – он тогда еще не был президентом. Мы с ним случайно оказались на одном поле: когда я шел играть, я и понятия не имел, кто там будет. Вот на старте мы и познакомились. Потом мы с ним еще раз играли в гольф – и тоже случайно, не договариваясь, встретились на одном поле. К слову, Дональд Трамп, каким я его знаю, и Дональд Трамп в медиа – это два совершенно разных человека.

Пообщаться с такими людьми всегда интересно. Все они разные, иногда даже немного странные. Но все это люди, которые стоят того, чтобы их послушать и с ними поговорить. Благодаря игре в гольф я познакомился с большим количеством интереснейших личностей: президентами General Electric, Siemens, Philips, послами разных стран.

После моих слов о гольфе многие предприниматели наверняка задумаются об этом спорте. И это прекрасно. Но нужно иметь в виду, что гольф – очень сложный вид спорта. А я в спортивной молодости перепробовал многое, поэтому знаю, с чем сравнить. Для того чтобы хотя бы базово научиться играть в гольф, ты должен потратить на тренировки порядка 4–5 тысяч часов – чтобы просто иметь возможность выйти на поле.

Возьмите хотя бы большой теннис: если тренироваться, то сносно играть вы будете где-то через месяц. А в гольфе – годика через три. В западных странах что сделали? Перенесли деловую часть совещаний на гольф-поле, чтобы играть и заниматься бизнесом. Потому что деловому человеку сложно найти столько времени на гольф. Лично я при возможности на гольф-поле по десять часов провожу.

Еще один громадный плюс международного нетворкинга – это даже не знакомства и связи, а знания, которые ты от них приобретаешь.

Несколько лет назад в план развития нашего холдинга мы поставили сегмент фудтех, то есть все, что связано с продуктами питания. Первое, что я сделал, – попросил в этом вопросе помощи у своих американских друзей. И они арендовали мне на неделю бывшего министра сельского хозяйства США. Он был уже на пенсии, поэтому согласился провести со мной неделю.

Я взял частный самолет, и мы летали с ним от Техаса до Чикаго, от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса. И он не только рассказывал, но и показывал историю разных видов продуктов: почему раньше ели только это, а сейчас это, как изменялась длина полок в супермаркете под те или иные продукты. Получился бесценный экскурс по шестидесяти городам прошлого столетия. И для меня это была самая важная информация.

Потому что наша страна не идет поперек, все идут одинаково. Просто кто-то раньше, кто-то позже. Если что-то в бизнесе появилось в Америке, через пять лет это захлестывает Европу, еще через три года – нас. Сейчас, кстати, эта разница сократилась. А иногда Россия и вовсе подхватывает тренды даже быстрее Европы. Но все же, исходя из своей практики, бизнес-путешествия в Америку – самые крутые. Это бесконечный источник развития глобального мышления, получения знаний и изменения своего бизнеса.

К слову, мой лучший друг – американец. Мы познакомились с ним 25 лет назад – он был президентом одной из крупнейших американских корпораций, с частью которой мы сотрудничали. Мы с ним до сих пор дружим. Для меня это самый близкий человек, второй отец. Я могу задать ему любой вопрос – он всегда поможет. Он принимает самое активное участие в моей жизни – и в личной даже больше, чем в бизнесе.

С уверенностью могу сказать, что «Аскона» не была бы «Асконой», если бы не он. Он качественно изменил и меня, и руководителей компании. Он из нас – гопниковых (с точки зрения культуры) бизнесменов – сделал international. Мы с «Асконой» росли на малиновых пиджаках в 1990-е годы – тут он нас полностью перековал. И сегодня весь менеджмент «Асконы» по мировоззрению, отношению к персоналу – это менеджмент с глобальным мышлением и философским подходом к жизни. Он сделал работу, которую не сделает никто.

Опять же, говорят, что у России свой особый путь. Да никакого особого пути у нас нет. Законы бизнеса везде одинаковы. Когда я пытался подкорректировать советы иностранных друзей под кажущиеся мне особенности российской реальности, у меня получалась ерунда. А когда просто тупо повторял то, что сказали делать, получался тот итог, который и планировали.

В моей практике были важные знакомства с людьми не только из сферы бизнеса. Так, когда я стал заниматься проектом Доброграда, я попросил познакомить меня с мэром шведского города Мальмё, который можно назвать образцом по качеству жизни. Через третье рукопожатие познакомили, подружились. Этот мэр – настоящий профессионал в менеджменте. А это ведь серьезная менеджерская работа – отнестись к городу как к рынку, а к жителям как к клиентам, разобрать их потребности, понять, что кому надо для счастья. Потом все это с бумаги перевести в действия, которые необходимо предпринять, и привлечь специалистов, которые эти действия сделают экономически обоснованными. Это фантастическая менеджерская работа, и большего специалиста я в жизни не видел. Мальмё – это большой город (больше 300 тысяч жителей), который в 1990-е годы выглядел как руины. За двадцать лет он стал одним из лучших городов мира, что говорит о гениальной менеджерской работе.

Когда мне говорят, что Москва, Казань, Тюмень, Грозный тоже отличные для жизни города, я по-честному отвечаю: города, которые развиваются на неограниченном финансовом ресурсе, – это не хорошая менеджерская работа, а просто большой денежный ресурс. А вот сделать конфетку на обычном денежном ресурсе – вот перед такими людьми я снимаю шляпу. Причем как в государственном управлении, так и в бизнесе.

Я уважаю и обожаю талантливых людей-бизнесменов, которые, по сути, создали отрасль. Таких, как Сэм Уолтон, который основал сеть супермаркетов продовольствия и нон-фуд, и Ингвар Кампрад, основавший сеть магазинов товаров для дома. И если Walmart сумели повторить («Лента», «Ашан», Wildberries), то «Икею» – нет. И это уже шестьдесят с лишним лет. Все видят, как она работает, но повторить не может никто. Это гениальная работа, талант, звериное чутье Кампрада. Он не бизнесмен, а предприниматель, а это две разные профессии.

Нетворкинг с такими людьми – это всегда полная голова идей. Всегда интересно с ними общаться, потому что их ответ на любой вопрос – это для меня опыт. Я был лично знаком с Ингваром Кампрадом. Я учился у него многим вещам. Но самым главным откровением для меня стало понимание того, что бизнес должен меняться в зависимости от своего размера.

Меня всегда бесило, что даже самые классные идеи тормозятся в «Икее» их бюрократией, которая хуже, чем у нас на уровне государства. И Ингвар сказал мне, что я позже это пойму. Действительно, так и произошло. Я понял: здоровая бюрократия в большом бизнесе спасает его от больших факапов. Пока бизнес маленький, ошибки и факапы тоже маленькие – они не убивают бизнес. А факап в большом бизнесе может и навернуть. Здесь-то бюрократия и спасает. Именно поэтому теперь у меня в «Асконе» здоровая бюрократия, то есть решения принимаются долго.

Не меньшую роль в моей жизни сыграли люди, абсолютно неизвестные, самобытные, которые живут обычной жизнью. Они мне искренне интересны. Например, в Португалии, которая является для меня вторым домом, есть комьюнити, состоящее из очень интересных людей. Все они разные, но по какому-то принципу сошлись.

В моем возрасте друзья уже редко появляются, иногда я даже избегаю нового круга общения. Но несколько лет назад в Анголе я познакомился с одним классным парнем – местным бизнесменом. Он такой целостный человек! Ментальность небогатого мира Африканского континента и счастье простой человеческой жизни – это то настоящее, что манит. Но к сожалению, такие знакомства нечасто встречаются в нашей жизни.

А мы все – люди цивилизованного мира – мыслим схожим образом, имеем схожие ценности, говорим одно и то же. И складывается впечатление, что за деревьями леса не видно. С людьми из стран западного мира с точностью в 99 % можно предугадать, о чем будет разговор, какие будут темы и какими окажутся выводы и оценки. А люди из стран третьего мира рассуждают немного по-другому.

При этом, конечно, в цивилизованном мире, не связанном с бизнесом, можно познакомиться с настоящими, неиспорченными материальными ценностями людьми. И необязательно ехать за этим за тридевять земель.

Вот зачем нужно знакомиться с далай-ламой, если у нас есть владыка Владимирский и Суздальский, который не менее эрудирован и является не меньшим философом и мыслителем? И неважно, к какой религии относятся эти мудрые люди: к христианству, буддизму, индуизму… Они все философы. У нас вообще много людей, с которыми просто за счастье пообщаться. И такие философские (нерелигиозные) беседы остаются в памяти.

Я, например, на Афоне стараюсь бывать раз-два в год. После общения с афонскими старцами душа омывается так, как тело после хорошей ванны. Там так вымоешь душу, как нигде больше. Это духовный детокс.

Для меня душевное общение с отцом Макарием – это генеральная уборка в душе, после того как много лет не убирался. Оно капитально меняет: все расставляет по своим местам.

Есть некоторые страны, помимо России, где я либо уже живу, либо смог бы комфортно жить и чувствовать себя как дома. Это Португалия, Иран и Ангола.

В Португалии я живу уже 15 лет. У меня и гражданство двойное. Я не зря в свое время искал Португалию для постоянного места жительства. Она идеально подходила под мои запросы (местные жители, их ментальность, интеллект, открытость) в качестве второго дома. Одно время я думал, что не вернусь в Россию. Но меня хватило месяцев на восемь – надо было много работать на родине.

Иран стал для меня шоком в хорошем смысле слова. Конечно, я читал про него книги, смотрел фильмы и поэтому ехал туда с определенным стереотипом. Но, попав в Иран, я вообще не понял, где нахожусь. Они очень хорошо и свободно живут. Мы читаем, что там женщин вешают за отсутствие паранджи. А я за четыре дня пребывания в Иране ни одной женщины в платке не видел.

Ангола – это нетипичная африканская страна. Она другая, невероятная – классная и очень комфортная для жизни: абсолютно безопасная и с хорошими людьми. Ангола раньше была колонией Португалии. А португальцы, колонизируя африканские страны, пытались интегрировать местные сообщества в свою культуру. Именно поэтому, пока Ангола была колонией, она культурно и ментально менялась и росла.

Чего не скажешь о французских или британских колониях. Во время своего турне, когда за 2,5 месяца я посетил 29 стран, два дня я находился в бывшей португальской колонии, а потом по два дня – в колонии Франции и Великобритании. И был шокирован тем, как кардинально отличаются находящиеся рядом страны. В них вообще нет ничего общего – и это определенно результат колонизации.

Лицо французов в этом путешествии для меня подтвердилось. Французы любят только себя и поэтому в колонизируемых странах делали только то, что нужно было им: обеспечивали минимальный уровень безопасности и комфорта, но не более того – и плевать им было на местное население.

А вот лицо Англии я увидел во всей его красе. Не той Англии, которая прикрыта Шекспиром, а истинной Англии со всей ее подлостью. Мы были в Нигерии – эта страна была колонией Великобритании. И когда я выступал на совете директоров, я попросил сделать мне футболку с надписью на английском языке: «Я был в Нигерии, я видел ад».

Я знаю, как изображают ад на библейских картинках. Так вот в Нигерии я впервые был в аду. Вся эта страна – сплошной кошмар. Там невозможно жить. Страшнее Нигерии ничего в мире не существует. Если хочешь увидеть ужас на Земле, отправляйся в Нигерию на недельку. Хорошо, если вернешься живой, но увиденное ты запомнишь на всю жизнь.

Вот вам и Великобритания. Она колонизировала страну, забрала из нее все, что можно было забрать, не дав при этом вообще ничего: ни образования, ни здравоохранения – ничего социального. Англия просто изнасиловала Нигерию в извращенной форме ради собственных интересов.

Это турне по 29 странам многое перевернуло в моей картине мира. Во-первых, я увидел суть трех стран-колонизаторов. Во-вторых, понял, что 29 стран за такой небольшой промежуток времени – это много: потом чисто физически тяжело было восстанавливаться.

В-третьих, сменив так много стран, я начал по-настоящему анализировать: почему здесь так, а здесь – по-другому. Особенно это касается стран, которые являются соседями.

Вы замечали, что жители Беларуси живут беднее россиян, но они более счастливы? Счастливы не в плане богатства, а в плане свободы, уверенности в завтрашнем дне, позитива, эмоций. Так вот, много путешествуя, я сделал вывод, что наиболее счастливы люди в тех странах, которые максимально оторваны от англосаксонской финансовой системы.

Причина банальна: эта система закредитовывает и государство, и бизнес, которые потом всю жизнь платят проценты. На международном финансовом рынке кредитор такого уровня практически управляет страной, которая взяла кредит. А страны, которые не находятся под внешним финансовым управлением, сами определяют свой путь развития. Иран и Оман, к примеру, полностью оторваны от англосаксонской системы. И как живут! Ливан и Кувейт тоже несильно зависят от англосаксов – и там уровень счастья людей гораздо выше, несмотря на то что денег в кармане меньше.

А вот Россия после развала СССР потеряла ощущение счастья, потому что потеряла государственную идеологию. В советское время идеология была, конечно, корявой, но она была. И она сказывалась на всех общественных процессах: как учиться, куда поступать после школы, куда идти по распределению и для чего это вообще все надо.

А сейчас наше государство молчит: мы же до сих пор не знаем, в какой стране живем – в социальной, как Германия или Норвегия, или капиталистической, как США? Нация же должна куда-то двигаться, она должна знать, что такое хорошо и что такое плохо. Когда мы хотим узнать про какую-то компанию, мы заходим на их официальный сайт и все про них узнаем. В Португалии можно зайти на государственный сайт, на котором все о стране написано. Но попробуй найти какой-нибудь официальный сайт, чтобы прочитать про Россию, – ничего нет.

Самой главной традицией во всех моих путешествиях является соблюдение кислотно-щелочного баланса. Путешествие – это и так большая нагрузка на организм, а адаптация к питьевой воде еще больше добавляет ему стресса. Организму ведь не все равно, какую воду ты пьешь.

Если дома ты привык к воде с pH 7,7, а приезжаешь в командировку – и там вода с pH 6,5, то организму надо тратить колоссальные ресурсы энергии, чтобы выровнять твой кислотно-щелочной баланс и вывести его на ноль. Организм тратит 60 % своей энергии, чтобы лимфу и кровь перевести на новый pH. В такие моменты у тебя нет ни физических, ни эмоциональных сил, даже сном не спасаешься.

Меня в свое время приучили выбирать воду по двум критериям: она должна нравиться по вкусу и быть всегда одной и той же. Именно поэтому я употребляю одну марку воды, которая есть на всех континентах. Без воды, к которой я привык, у меня сразу падает энергетика, и я это чувствую. Знаю, что большинство людей, которые отправляются путешествовать, думают про воду в последнюю очередь. И зря: изменение привычной воды для организма страшнее, чем смена часовых поясов.

Еще одной моей традицией в путешествии, если можно это так назвать, является легкость в передвижении: я предпочитаю ездить налегке, даже если отправляюсь в путешествие надолго. Я фактически без багажа езжу: на месяц командировки беру с собой небольшой чемодан. И что немаловажно, обратно я возвращаюсь с таким же багажом: я не привожу из поездок сувениры.

Предпочитаю, чтобы память о путешествии формировалась не через вещи, а образы и эмоции, а также (и даже прежде всего) через мысли и идеи, которые обязательно появляются после каждой поездки и способны перевернуть твое мировоззрение на 180 градусов. Главное, эти мысли и идеи не упустить.

Он родился в сибирском городе Бийске, в школьные годы учился в многонациональном классе в Узбекистане, а в 22 года уехал в Китай. Он хотел быть дипломатом и развивать международные отношения – и пришел к своей мечте, но не через государственную службу, а через собственный бизнес. Он считает себя космополитом и намерен пожить в пяти странах. Он воспринимает любое путешествие как квест и предпочитает проходить этот квест в глубинках, чтобы окунуться в быт местного населения. И он максимально много знает о Китае.

Когда мне было пять, наша семья переехала из Бийска в Узбекистан. В Ташкенте мы жили до моих одиннадцати лет. Тогда я знал три языка: русский, узбекский и английский.

Потом семья вернулась в Бийск. После окончания школы с золотой медалью я решил выбрать необычное на то время направление – китаистику – и поступил в Алтайский государственный университет по специальности «регионоведение (Китай)». Мне всегда нравились международные отношения, и я даже хотел работать дипломатом.

Думал о МГИМО, но документы туда подавать не стал: во-первых, учеба в Москве – это все-таки дорогое удовольствие для простой семьи из Бийска. Во-вторых, к тому времени я понял: чтобы дорасти до атташе и дипломата, надо сначала лет десять бумажки в МИДе перебирать. Меня это не прельщало. Я люблю соединять культуру, народы, знакомить нации.

А в 20 лет я впервые попал в Пекин. Это путешествие окончательно убедило меня в том, что я нахожусь на правильном пути, настолько мне понравился Китай. В это же время я решил писать о нем, поэтому подготовил статьи для журнала «Эксперт» и в «Российскую газету», открыл паблик во «ВКонтакте» под названием «Это Китай, детка», отсюда и аббревиатура ЭКД. Сейчас в паблике более 100 тысяч подписчиков.

Вернувшись из Китая, я настолько загорелся этой страной, что мечтал поскорее окончить вуз. Для этого даже перевелся на факультет международных отношений – там была возможность учиться не пять лет, а четыре года.

Ментально я был абсолютно готов к новой стране. Единственное, от чего мне предстояло отказаться при переезде в Китай, – так это от наличия рядом родных и друзей. Но учитывая, что в университете я учился не в родном городе, я привык к такому положению вещей.

К чему еще нужно быть готовым при переезде в новую страну? К самой стране – к ее культуре. Чтобы не было культурного шока. Лично у меня он не случался благодаря двум факторам:

1) прививке многонациональностью: учеба в Узбекистане сформировала мое глобальное мышление и помогла в дальнейшем совершенно спокойно воспринимать традиции и обычаи любого народа;

2) привычке воспринимать все, что со мной происходит в новой стране, как этнографическую экспедицию. Чтобы не было культурного шока, нужно смотреть на все немного отстраненно: любые неприятности и сложности в новой стране можно воспринимать как квест в экспедиции, как некий новый опыт. Ну обманут, допустим, при съеме квартиры в Китае. Ну так это нормально – вы же на другую планету попали и получаете здесь незабываемый опыт. Интересно? Интересно. Это же приключение.

Но больше всего при переезде в Китай, конечно, мне помогли четыре года изучения Поднебесной. Я уже знал все особенности менталитета местных жителей и культуры Китая.

Да, читать, изучать, смотреть видео – все это обязательно. Однако ничто не подготовит вас к новой среде так, как жизнь в этой самой новой среде. Именно поэтому перед переездом в другую страну поживите в ней месяц-другой. Не как турист, осматривающий достопримечательности. А как местный житель, общающийся с соседями и ходящий на рынок за продуктами.

Еще было бы неплохо пройти языковые курсы в этой стране. Все это поможет понять, подходит она вам или нет.

Будучи студентом, я ездил на летние курсы и был в Чанчуне три месяца. Инфраструктура города, парки, еда – все понравилось. А когда на поезде поехал в город Далянь – порт в заливе Даляньвань Желтого моря, – вообще пришел в восторг! Впечатляющая архитектура, низкие цены на все… Уже тогда там появлялись поезда со скоростью более 300 километров в час. Все это еще больше влюбило меня в Китай и придало уверенности в правильности выбора.

А однажды с минимумом денег я месяц провел в Китае. Без всяких курсов. Просто один. Когда ты один в чужой стране, начинаешь быстро учить местный язык. Это интереснейший опыт.

Тогда я проехал весь Китай от Синьцзяна на западе до Шанхая на востоке и обратно. Накопил денег, оформил визу на 30 дней и отправился в путешествие. Добирался через Казахстан и весь Китай на дешевых поездах, мог ночь провести в «Макдоналдсе», потому что ночевать было негде и потому что утром нужно было садиться на очередной поезд. Денег у меня было немного, поэтому экономил на всем. С собой у меня не было ни смартфона, ни компьютера – только словарик в кармане. Раз в два дня звонил маме, говорил, что все хорошо, и клал трубку.

Вот такие эксперименты и недолгое проживание в другой стране крайне важны, чтобы понять себя и свои желания и привыкнуть к стране.

Окончательно в Китай я переехал через два дня после получения диплома – отправился в Дунгуань устраиваться в кожевенную китайско-русскую компанию помощником директора по продажам и маркетингу (собеседование туда я прошел еще до переезда).

Зарплата в компании у меня была 1,5 тысячи долларов, что на тот момент было довольно высокой суммой для иностранца, учитывая, что у меня практически не было опыта. Кроме того, мне дали двухкомнатную квартиру в новом доме, а на фабрику каждый день возили на машине. Но на работе я быстро понял все, что мне нужно было, поэтому через четыре месяца ушел в другую фирму: устроился менеджером в российскую логистическую компанию в Гуанчжоу.

Но и там я проработал не больше шести месяцев: хотелось больше инициативы и реализации своих идей. Именно поэтому стал работать на себя – помогал клиентам из России найти нужные в Китае фабрики. Я разрабатывал для них логистические цепочки, договаривался с поставщиками, контролировал все этапы. Это не занимало все мое время, и параллельно я много путешествовал, причем не только по Китаю, а также развивал паблик и сайт ЭКД («Это Китай, детка»).

А потом с несколькими ребятами, которые тоже помогали в Китае российскому бизнесу, основали компанию UCHINA. Постепенно мы стали помогать фирмам не только в поставках из Китая, полностью контролируя весь цикл (от производства до продажи), но и в выходе на китайский рынок. Кроме того, я основал бренд сувенирной продукции о Китае LaowaiMe.

Погрузившись в бизнес в Китае, я понял одну истину: многие зря считают, что выйти на рынок Поднебесной – это легко. Мол, это проще, чем вести бизнес с той же Европой. Это неверный подход.

Китай не будет легким, с ходу его взять не получится. И для работы с ним надо готовиться серьезно: обязательно посетить выставки, проанализировать всех поставщиков, весь китайский рынок (для этого есть платформа «Алибаба»), знать китайский язык. Без его использования предпринимателю здесь придется туго. Можно нанимать переводчика, можно обращаться за услугами к посредническим компаниям. Но китайский язык облегчает развитие бизнеса.

Кроме того, любому предпринимателю стоит понимать, что иногда даже самые простые для русского человека вещи превращаются в Китае в настоящий квест. Здесь для нас в принципе много головоломок, поэтому смекалка и шестое чувство просто необходимы для ведения бизнеса с местными жителями. Китайцы говорят намеками. Они вообще любят долго говорить, ходить вокруг да около, поэтому бизнес-отношения выстраиваются небыстро. Китайцы не любят говорить «нет», а предпочитают вместо этого юлить. Именно поэтому нужно интуитивно догадываться, что это было все-таки «нет». Прямо спросить об этом китайца нельзя – так вы поставите человека в неловкое положение. В России все решается сразу. А в Китае считают, что так дела не делаются.

Вообще, россиянам легче вести бизнес с Северным Китаем (несмотря на то что основные производства находятся на востоке и юге Китая): северяне более прямолинейны и понятны, чем южане, которые больше юлят.

Переговоры с китайцами тоже ведутся небыстро: они сначала спросят вас о семье, потом расскажут о своих, покажут фотографии детей в телефоне. Так они устанавливают неформальные связи – гуаньси. Они крайне важны в Китае. В любом бизнесе жители Поднебесной захотят узнать вас сначала как человека и только потом как предпринимателя. Зато уж если вас порекомендовали китайцу, тот будет работать именно с вами. Даже если это не совсем ему выгодно. Личное здесь превыше всего.

Нужно понимать также, что китайцев стоит контролировать на всех бизнес-этапах – от производства до продажи. Если китайцы поймут, что вы не контролируете процесс, они обязательно используют это в свою пользу. Если придется, и неделю будете ходить на производство и сами (или посредник) все смотреть. Удаленно вести бизнес с Китаем не получится: здесь обязательно должен быть свой человек. А лучше – команда, которая поможет развивать ваш бизнес на самом высококонкурентном рынке в мире.

Да, китайский рынок – это не самая простая экономика, но у русских есть значительные преимущества перед европейцами в ведении бизнеса с Поднебесной. Как ни парадоксально, но у нас с китайцами много общего, и это помогает при общении.

Понимание всех этих особенностей позволило мне стать своеобразным мостиком для предпринимателей из России и Китая и выступить сооснователем бренда InChina.tours, организующего бизнес-туры в Поднебесную. Такие путешествия отлично позволяют изучить специфику китайского рынка и работы мировых лидеров.

Кроме того, знание всех тонкостей и нюансов ведения бизнеса в Китае и с Китаем позволило мне открыть в Поднебесной маркетинговое агентство. Помимо онлайн-продаж, мы создаем видеопроекты, занимаемся видеомаркетингом (а в последние годы в Поднебесной весь маркетинг – это видеоплатформы), в том числе помогаем с этим местным правительствам в Китае. Рассказываем о Китае туристам, проводим пиар-мероприятия, разрабатываем проекты. Сотрудничаем в основном с управлениями по туризму местных правительств. Готовим также специальные материалы, которые распространяем на выставках и в консульствах Китая.

Работаем и в обратном направлении: говорим не только о Китае для иностранцев, но и о России для китайцев. Так, два года мы вели официальные туристические аккаунты Москвы Discover Moscow – рассказывали китайской молодежи, где побывать, как развлечься, какие бары, выставки, галереи посетить.

Мне нравится заниматься брендингом, имиджем регионов, маркетингом дестинаций. Это мой вклад в развитие международных отношений – отношений между двумя родными для меня странами, Россией и Китаем.

Конечно, у меня были непростые ситуации в Китае, но любая сложность подстегивает к еще большей активности, преодолению, победам. Вообще, что самое страшное для любого человека в новой стране? Оказаться без средств к существованию. Когда я думаю о том, что вдруг каким-то образом обанкрочусь, то понимаю, что со своими компетенциями легко найду себе высокооплачиваемую работу в любой корпорации в Китае – российской ли, китайской. Именно поэтому самое страшное для меня звучит так: оказаться с хорошими деньгами, но под чьим-то начальством.

За 12 лет жизни в Китае он стал для меня по-настоящему родным. И спустя столько лет я четко могу сказать, почему выбрал именно эту страну.

Во-первых, здесь есть бизнес-свобода: вы не лезете в политику – вам дают возможность зарабатывать деньги. Если у вас здесь свой бизнес, вам не будут досаждать разными проверками. А Гуанчжоу, Шэньчжэнь и Шанхай – это вообще рай для предпринимателей, предоставляющий все возможности для ведения бизнеса.

В Гуанчжоу ежегодно проходит крупнейшая в мире выставка – Кантонская. Она проводится два раза в год – весной и осенью – и состоит из трех этапов. За три недели здесь можно увидеть все, что Китай предлагает миру. А еще, к слову, здесь всегда тепло и зелено.

Шэньчжэнь – это китайское экономическое чудо, построенное с нуля. В конце 1970-х годов это был поселок с населением в 30 тысяч человек; сейчас же в городе, который является одним из самых активно развивающихся в Китае, проживает более 10 миллионов человек! Это такое скопление энергии, развития и возможностей, что просто голова кругом идет.

Во-вторых, в Китае безопасно. Здесь нестрашно прогуляться вечером, боясь, что тебя ограбят. Я часто путешествую на велосипеде, проезжаю по сто километров и больше. При этом иногда приходится проезжать через какие-то деревни в непроглядной тьме. И ни разу не было никаких происшествий.

К иностранцам тут в принципе очень дружелюбное отношение: все стараются чем-то помочь. А с русскими сейчас вообще дружат.

В-третьих, мне нравится китайский менталитет: здесь нет ощущения безнадеги. Многие старики в Китае не имеют пенсии – их содержат дети. Но они не унывают: ходят в парки, танцуют, поют, играют в шахматы, гуляют с внуками – а для этого всего деньги не нужны. Китайские деревни по благосостоянию ненамного лучше русских, но люди там как-то более счастливы.

Кроме того, в Китае очень вкусная еда. Я всегда повторяю: если вы не полюбили китайскую кухню, значит, вы не нашли свою. Есть как минимум восемь китайских кухонь, которые сильно отличаются друг от друга. Северо-восточная китайская кухня вообще близка к русской.

Рельеф в Китае также меняется от севера к югу. Здесь невероятно потрясающая природа. А смешение этой природы с разными культурами, традициями и современностью делают Китай неотразимым. И интересным. С любой точки зрения. Здесь каждый найдет себе что-то по душе.

К примеру, для меня совершенно особенный город – Шанхай, совершенно особенное место – дельта Жемчужной реки. Совершенно особенные истории – Гонконг и Макао, это специальные административные регионы, первый из которых – микс Китая и Великобритании (сильно отличается от материкового Китая), а второй – микс Китая и Португалии (бывшая португальская колония с соответствующей архитектурой), этакий китайский Лас-Вегас со своими казино.

А провинция Юньнань, которая расположена на границе с Вьетнамом, удивит пестротой своих национальных меньшинств с их древними культурами. Кроме того, здесь находится один из самых популярных в Китае трекингов – Ущелье прыгающего тигра, входящее в список самых глубоких каньонов в мире.

Немаловажно и то, что в Китае постепенно улучшается экология. Если китайское правительство что-то заявляет, то оно обязательно это выполняет: постоянно проводится работа по защите окружающей среды, берутся пробы воздуха. Именно поэтому действительно стало чище.

В Китае я поживу еще лет пять точно. А дальше перееду в какую-нибудь другую страну. Для начала уеду недалеко от Китая. Может быть, в Сингапур или Малайзию. В Юго-Восточной Азии сейчас много всего интересного происходит.

У меня есть мечта пожить как минимум в пяти государствах: погрузиться в их культуру, выучить язык хотя бы на среднем уровне, чтобы не быть туристом. Побывать в стране или осесть в ней и жить как местный – это абсолютно разные вещи.

Года три назад я хотел проводить больше времени в Москве, открыть там офис. Но понял, что лучше просто найти там партнеров.

Я вообще всегда считал и считаю себя человеком мира: для меня паспорт – это пережиток прошлого, какое-то крепостное право. Я родился на планете Земля, поэтому считаю своим домом все страны.

Плюсы есть у каждого народа, так почему бы не перенимать у них все хорошее, чтобы меняться самому и менять свою жизнь?

Китайцы чаще радуются мелочам, они более спокойны, дружелюбны и позитивны. При этом они более предприимчивы, чем мы. И этой предприимчивостью заражаешься от них. Они видят возможности для зарабатывания денег буквально во всем: это нормально, когда местный таксист параллельно занимается продажей яблок, а его жена, работая официанткой, в свободное время продает корейскую косметику.

Китайцы умеют получать удовольствие от жизни и видеть счастье во всем, даже не имея материальных благ (за которыми так гонятся на Западе). Я уже говорил про пенсионеров Поднебесной. Это яркий пример отношения к жизни. И это отношение невозможно не перенять, если живешь в Китае. Эта страна действительно поменяла мое мировоззрение.

Удивительно, но все особенности менталитета – применительно к любой стране – понимаешь не при изучении архитектуры и стиля живописи в местном музее искусств, а при максимальном погружении в культуру народа, в местный быт. Вот это для меня идеальное изучение страны. Идеальное путешествие. В любой стране. На любом континенте. Я не хожу по туристическим местам, не осматриваю достопримечательности, а вникаю в то, как живут местные жители, особенно где-нибудь в глубинке.

Не всегда это безопасно: иногда выбранные мной районы бывают и неблагополучными. Так, однажды во время путешествия по Вьетнаму, Камбодже и северу Таиланда (путешествие длилось месяц) на второй день у меня украли телефон. И это путешествие стало лучшим в моей жизни – именно благодаря тому, что я был без связи с внешним миром. Я ничего не фиксировал, никто меня не отвлекал, я просто полностью растворился в окружающем пространстве и людях. И это был кайф.

Именно поэтому, несмотря на всевозможные опасности, традиция копнуть поглубже у меня есть. В Италии я, например, специально уходил в спальные районы, заходил в какую-нибудь простенькую кафешку и наблюдал за людьми. Так я понимал их привычки, нравы, традиции. Мне нравится смотреть, как живут обычные люди.

Отличными помощниками в этом могут стать проводники и гиды – не обязательно профессионалы, а просто местные (ну, или почти местные) жители. Как-то раз на форуме в Сочи я познакомился с российским предпринимателем, который уже много лет живет в Кении. И на этот китайский Новый год я полечу к нему в Найроби. В этом путешествии для меня главное – не сафари и комфортная гостиница, а полное погружение в атмосферу страны. Я буду ходить с приятелем в местные магазины, есть еду вместе с местными жителями, отправлюсь с ним в офис и пообщаюсь с сотрудниками-кенийцами. Только так я пойму Кению.

Как правило, в любом месте, куда бы я ни отправился, мне везет на проводников и гидов – выручают социальные сети.

В двух аккаунтах, которые мы ведем на английском языке, более 100 тысяч подписчиков из разных стран. Так что, когда я куда-нибудь еду, я пишу там об этом, и обязательно найдется кто-нибудь, кто откликнется и встретит. И вот когда местный житель встречает меня, все показывает и рассказывает – для меня это особое удовольствие в путешествии.

Путешествовать я предпочитаю по развивающимся странам, в которых все бурлит. Есть активность, противоречия, не все идеально: Узбекистан, Румыния, Хорватия… В Европе особенно нравится Балканский регион.

Из тех мест, где я уже был, однозначно (конечно, помимо Китая) могу порекомендовать следующие.

Куала-Лумпур (Малайзия). Это место просто пестрит разнообразием образов и представляет собой дикую смесь культур: мечети и китайские храмы, женщины в парандже и женщины в коротких юбках. Это очень необычно и интересно.

Балканский регион. Там, как и в Малайзии, намешано много культур, народов – и все это бурлит и развивается.

Камбоджа. Уникальная страна, непохожая на соседние Вьетнам и Таиланд. Там и непроходимые джунгли, и древние дворцы, и чистейшие озера, и великолепные горы. Бедность, конечно, в Камбодже дикая. Но при этом там люди открытые, красивые, интересные, непохожие ни на кого.

Италия. В этой стране мне нравится образ жизни, еда, сами итальянцы – с ними гораздо проще, чем с французами, например. Каждый маленький городок в Италии – островок спокойствия и ухоженности, какой-то особой культуры. Здесь даже в небольших городах есть свои театр, галереи, прекрасная инфраструктура. Особенно нравятся итальянские деревушки. В них всегда находишь что-нибудь атмосферное. У меня друг-художник живет в старинном доме в небольшой деревушке в двухстах километрах от Турина. И у них с женой в их арт-резиденции часто гостят художники, музыканты и писатели – едут к ним за вдохновением. Необычно для деревни.

Как-то не представляется, чтобы в российской глубинке такое было. А ведь в деревнях и поселках людям всегда не хватает правильного окружения. Есть природа, тишина, спокойствие, но нет людей по интересам рядом. Арт-резиденция же эту проблему решает: человек и отдыхает на свежем воздухе, и общается с интересными, творческими личностями.

Наблюдая за своим другом-художником и его гостями, а также изучая аналитику, я убедился в моде на искусство и в его востребованности. Сейчас это очень актуально. Пока изучаю дальше, присматриваюсь, но когда-нибудь точно создам свой проект в этом направлении. И тогда путешествие в Италию и знакомство с художником станет для меня очередным путешествием, изменившим мой бизнес.

Путешествие – это не просто прихоть или желание, это жизненная необходимость.

Путешествие никогда не начнется, если у вас нет цели.

Поставьте себе ближайшую конкретную цель – например, сделать загранпаспорт. Потом задайтесь второй целью – выбрать страну или еще лучше – сразу купить билет. Так вы уже никуда не денетесь. Не хотите за границу – путешествуйте по России, у нас много красивых мест.

Общайтесь с интересными людьми.

Особенно с местными. Живьем, в соцсетях – не имеет значения. Люди вам много чего расскажут и посоветуют в плане путешествий и необычных мест. У каждого есть свой уникальный опыт.

Выбирайте местных проводников – от них многое зависит.

Иногда они покажут вам страну совсем с другой стороны.

Для путешествий необязательно иметь много денег, обязательно лишь ваше желание.

Учите языки. Они помогут вам быть человеком мира.

Они были обычной российской семьей из Новосибирска. Зарабатывающий деньги папа, успевающая совмещать маленького ребенка и карьеру мама и этот самый маленький ребенок, который… решил заболеть. Они могли посвятить свою жизнь лечению малышки и больницам, а посвятили ее мечте, которая исцелила всю семью.

Иногда самые прекрасные истории в жизни рождаются во время боли, трудностей и переживаний. Так было и у нас.

Когда старшей дочери Насте было 1,5 года, у нее началась бронхиальная астма. К нашей постоянной занятости на работе (мы развивали свои бизнесы) и ссорам друг с другом добавилось круглосуточное лечение ребенка. Состояние Насти становилось все хуже: приступы учащались и проходили тяжелее. И каждый такой эпизод заканчивался в больнице – там мы в общей сложности проводили с Настей по полгода в году.

Дальше так продолжаться не могло. Нужно было что-то менять. И мы поменяли: нашли новый способ лечения Насти и переехали из Новосибирска в Горный Алтай. Там мы стали больше времени проводить вместе, ребенок чувствовал себя лучше, но астма все еще давала о себе знать. А вот зимами, которые мы проводили на морях в Юго-Восточной Азии, приступов не было.

В одной из таких зимовок в Таиланде мы наткнулись на прибитое к пальме объявление: «Возьмем в экипаж парусной яхты 2–4 человек. Еда и топливо – в складчину. Пройдем две тысячи миль по океану до Филиппин на небольшой парусной яхточке». Ребят, вы серьезно? Так можно было, что ли? На поверхность всплыли детские мечты о море и приключениях, надежно и давным-давно упрятанные мною в самую глубь под натиском взрослой жизни.

До этого картинка морского путешествия вообще не складывалась. Мы даже не думали, что не за миллионы, а просто за еду на парусной яхте можно пройти четыре тысячи километров по океану. И с этого момента мы начали читать, изучать и подкидывать дрова во внутренний костер тяги к приключениям.

Мы в семье любим выражения «Нет худа без добра» и «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Не было бы Настиной болезни, не было бы Таиланда, откуда мы начали смотреть на море как на образ жизни. Если бы всего этого не было, нас бы, может, вообще в море не занесло. Мы настолько на своем пути, что я даже не хочу представлять другое развитие событий.

Раньше мы с Андреем ездили автостопом по Ближнему Востоку – по Иордании, Сирии, Ливану. Не знали, где будем ночевать и как доберемся до следующего пункта. Именно поэтому авантюризм уже был у нас в крови. Мы не боялись оказаться в незнакомой стране. Мы знали, что найдем и жилье, и транспорт, и людей, которые нам помогут. Как оказалось, мир очень дружелюбен.

После рождения второй дочери Андрей пошел учиться на шкипера. А через полтора года мы купили яхту и отправились на ней зимовать в Средиземное море. С двумя детьми, одному из которых было два года. Если кто-то думает, что Средиземное море зимой – это курорт, то спешу огорчить. В данное время года это шторма, температура воздуха +10, постоянные дожди, а вокруг – никого, только замороженные на зиму яхты.

На меня тогда навалилась куча страхов. Появились даже те, которые трудно было предположить. Я испытывала тоску и ощущение полной покинутости, чувство собственной ненужности и одиночества. И все это меня просто преследовало. При этом я знала, что мы приехали всего на пять месяцев, что дома остались любящие тебя люди. Но как-то это не помогало.

Были и другие страхи. Когда под тобой два километра моря, от которых тебя отделяют три сантиметра пластика, а вокруг шторма – разные мысли в голову лезут. У меня, например, появился страх заболеть какой-нибудь неизлечимой болезнью. Вдруг что-то где-то заболит, а поликлиники нет, врача нет – что тогда делать? Как я только ни пыталась снизить психологический дискомфорт: и аффирмации применяла, и мантры повторяла. Но с этим страхом за жизнь и здоровье в море мне удалось справиться только через три года.

Кроме того, появилась полная ответственность за все, что с тобой происходит. Когда ты вдалеке от дома и других людей, ты выполняешь все социальные функции государства: лечение, обучение и т. д. Ты должен все решать сам в непривычной языковой среде и в непривычной обстановке, когда тебя окружают люди абсолютно другой ментальности. Это был серьезный выход из зоны комфорта.

В первую зиму мы прошли от Испании до Черногории, во вторую – до Канарских островов. И там окончательно сформировался план кругосветки, хотя изначально я боялась даже произносить это слово вслух.

Кругосветка – это же всегда амбиции и желание сделать большое дело. Это как стремление к олимпийским рекордам, только к тем, которые ты устанавливаешь для себя сам. И мы понимали, что недолго походим под парусами просто так, чтобы потренироваться перед этими личными рекордами.

Но когда было принято решение отправиться в кругосветку, у меня появилось множество вопросов: а справимся ли, а как будем решать проблемы с учебой, как будет с деньгами, с детской социализацией? Технических вопросов тоже было много: а как вообще все это осуществить, какие нужны документы, визы и разрешения? Волновало и состояние яхты – чтобы на ней можно было не просто жить, а жить комфортно.

В общем, голова разрывалась от количества того, что нужно было решить и продумать, так как кругосветка – это начало совершенно другой жизни. И эту жизнь нужно было как-то налаживать. Даже если в одной стране ты ненадолго осядешь, все наладишь и заведешь знакомства, то мечта ведь зовет тебя дальше. И в следующей стране ты начинаешь все заново. Это нужно было понимать и морально к этому готовиться. Подготовка занимала гораздо больше времени, чем сами плавания и переходы.

До кругосветки нужно было не только решить все эти вопросы, но и подлечиться: у меня на фоне стресса от принятого решения обнаружились разные болячки. И когда мы вернулись домой на лето (на три месяца), оказалось, что лечиться нужно почти полгода.

Андрей улетел на Канары готовить яхту к кругосветке, а нам пришлось менять билеты с сентября на январь. Но перед самым отъездом я свалилась с тяжелым гриппом. Все страхи и болезни обернулись для меня каким-то энергетическим дном. Мне все время хотелось плакать, я как никогда искала любой поддержки.

Одна моя подруга занималась гаданием, и я даже попросила ее погадать, хватит ли мне здоровья на кругосветку. Я очень боялась ее ответа. Но она уверенно сказала, что здоровья точно хватит. Потом в разных ситуациях я часто вспоминала эту ее уверенность, которая придавала сил. А сейчас мне даже кажется, что из кругосветки я вернулась более здоровая, чем туда уходила.

А Андрей, кстати, в первый год боялся только одного: что я не справлюсь со своими страхами и нам придется вернуться. Именно поэтому как мог меня поддерживал.

Мои детские мечты действительно сформировались благодаря книгам. Меня вдохновляли Жюль Верн, Фенимор Купер и Дюма. Как и все советские мальчишки (!), я играла в индейцев, мечтала стать моряком, Чингачгуком или Д’Артаньяном. Это то, что давало в детстве крылья.

О чем-то таком мечтают миллионы детей, и только единицы, став взрослыми, сохраняют этот огонь, это желание сделать что-нибудь выдающееся. Не для того, чтобы все посмотрели и ахнули. А для того, чтобы зерно, посаженное в детстве, выросло и ты увидел листву. Для того чтобы твои детские крылья расправились и ты поверил в невозможное. Лично для меня именно это было важно. Вспомнить свои детские мечты и воплотить их в сознательном возрасте – это действительно крутое достижение.

При этом особый кайф получаешь не только оттого, что стал тем, кем мечтал в детстве, но еще и оттого, что своими глазами увидел места, о которых читал в книгах. Места, в которых с любимыми героями происходили удивительные вещи. В такие моменты просто не верится, что ты это сделал и что это место реально. Это вызывает сумасшедший восторг.

С детства я мечтала о 37-й параллели (южной широты) и острове Марии-Терезы из романа Жюля Верна. Именно эта моя мечта и сподвигла нас на поход (а решительность Андрея помогла всему этому осуществиться). Так вот, когда мы сами туда дошли, я поняла, что произошло чудо: казалось, этого никогда не могло и не должно было с тобой случиться. Но оно случилось. Ты здесь! Потому что через страх, боль, слезы притащил себя сюда – просто сделал это!

Многие места на карте мира, в которые я хочу попасть, появились в моих мечтах благодаря Жюлю Верну. Андрея на походы в высокие широты вдохновил Эрнест Шеклтон – полярный исследователь, участник четырех экспедиций в Антарктиду. А на дальнобойные яхтенные походы – французский писатель и великий моряк Бернар Муатесье.

Путешествие по Великим озерам в Северной Америке появилось в наших задумках благодаря книгам Фенимора Купера и Майн Рида. Мы обязательно исполним эту нашу мечту.

А часть мест, которые мы уже посетили, появились у нас благодаря норвежскому исследователю Туру Хейердалу. Так, после прочтения его книг нам было безумно интересно путешествовать по острову Пасхи, а также по острову Фату-Хива на Маркизских островах (Французская Полинезия). В 23 года Хейердал с молодой женой отправились с научным исследованием на этот остров и провели там целый год, выживая в диком мире. Мы как-то совершили поход через весь остров, через хребет по той самой тропе и в то самое место, где жил Хейердал. И провели там две ночи.

В этом есть особый шарм – идти по шагам истории. Это как идти по горячим следам – одновременно чувствуешь и волнение, и восторг. И это не сравнить ни с каким путеводителем.

Эти волнение и восторг присущи исполнению любой мечты. И хотя бы раз в жизни это стоит испытать всем – иначе зачем мы живем? На самом деле очень мало людей исполняют свои мечты. Потому что исполнять их и трудно, и страшно. Это не делается на раз-два, нужно быть готовым пройти весь путь – нередко сложный и рисковый. Любая дорога к мечте – это дальнобой, иногда с большим количеством ям и трудных подъемов.

Мечтаете о самостоятельной кругосветке? Знайте, что обязательно упадете, выгорите и десять раз пошлете все к черту. Что будете скучать по маме, папе, коту и своим уютным тапкам. Что будете полностью оторваны от привычного образа жизни. Что все комфортное останется в прошлом, а вы войдете в новый, неизведанный мир. Что он может оказаться вообще не таким, как вы ожидали. И что с этим придется как-то жить.

Но если это действительно ваша мечта – вы справитесь. Потому что в любом из нас живет и трус, и герой, который способен выдернуть с любого дна. И кто из них победит, решать только вам.

Только перед тем, как ринуться в мечту о больших путешествиях, обязательно протестируйте, подойдет ли вам это. Делайте разные вылазки, с каждым разом все длительнее. Как это было у нас – сначала мы уезжали зимовать в Юго-Восточную Азию, самостоятельно путешествовали там месяцами, затем тренировались жить на яхте в Средиземном море и только потом вышли в Атлантический океан.

А еще перед тем, как отправиться за мечтой, даже в идеальных условиях, устраивайте себе испытания: как вы справляетесь с жизнью в рамках ограниченного запаса воды и пищи, как много умеете делать своими руками… Моральные испытания (та же изоляция) не исключение. Ведь длительные путешествия – это всегда изоляция. И даже когда вы среди людей, но в чужой стране, в которой говорят не на вашем языке (и даже не на английском), – это тоже изоляция.

Когда в 2015 году мы стояли на Канарских островах, то включили режим экономии пресной воды, чтобы посмотреть, насколько нам хватает бака. Мы буквально умывались стаканом воды – это был тот еще квест. Все вокруг удивлялись: зачем такие издевательства, если вокруг много пресной воды? Но мы-то знали, к чему готовимся. И понимали, что в океане бывает всякое. И однажды мы действительно оказались в ситуации жесткой экономии воды…

В кругосветку мы отправились в ноябре 2014 года: вышли из Черногории и уже по пути решили, что обратно вернемся с другой стороны Земли.

Но когда мы были на Маркизских островах, целый месяц потеряли по болезни: заболели сигуатерой – отравились зараженной токсином рыбой. Первые три дня думали, что умрем, потом неделю – что лучше бы умерли. Месяц непростого восстановления привел к тому, что мы не успели проскочить к Новой Зеландии до сезона ураганов.

Конечно, мы могли уйти на экватор, простоять там четыре месяца, а когда ураганы закончились бы, пошли себе спокойненько в Новую Зеландию. Но мы не любим жару – при экваториальной влажности и температуре +38 вообще ничего невозможно делать. А тут еще Андрей напомнил о детской мечте пройти по 37-й параллели. Именно поэтому после недолгих раздумий мы повернули в южные широты к мысу Горн. Хотя, честно, я сама приходила в ужас от принятого решения: это ведь было далеко, холодно и опасно.

Но решили так решили, причем единогласно: согласие было получено от всех членов команды. Да-да, в нашей семье ни одно решение не принимается без мнения детей. Бывает, что кто-то колеблется в самом начале. Тогда мы в ходе дискуссий пытаемся его убедить.

Так было и с южными широтами. Спокойный, теплый и красивый яхтенный маршрут можно пройти в любое время.

Уверенности в том, что мы справимся и с походом в Антарктиду, нам придала встреча на Огненной Земле с легендарным яхтсменом Николаем Литау и полярным капитаном Даниилом Гавриловым. А уже после возвращения из Антарктики мы встречали и знаменитого путешественника Федора Конюхова, который в одиночку на веслах пересекал южный Тихий океан.

Мы вошли во флотилию из трех яхт, вышедших встречать Федора Конюхова к мысу Горн. В этом походе мы познакомились со всей его командой, со многими до сих пор дружим. Когда ты дорос до того, что общаешься с людьми уровня Федора Конюхова на равных, ты поднимаешься до новых горизонтов. Это дает тебе силы замахнуться на более амбициозные цели – те, о которых раньше боялся даже подумать.

Когда мы преодолели так называемый Эверест яхтсменов – мыс Горн, это было очень крутое достижение. Мы кричали «ура», обнимались, не веря, что это сделали. Я даже прослезилась. Ни одна семья с детьми прежде не проходила такие широты в формате кругосветки. Мы укрепили веру в собственные силы и поняли, что можем развиваться дальше. Мы показали своим детям и тысячам людей, что можно расти над собой.

И все же главное достижение нашей кругосветки – это то, что мы смогли сделать из семьи команду. Настоящую, крепкую. Это дорогого стоит. Ведь кругосветки могло и не быть: задолго до путешествия мы трижды пытались развестись. К счастью, не получилось…

Мне очень нравится одна фраза: «Увидев счастливую семью, не завидуйте: они прошли все то же дерьмо, что и вы, только не сломались». До кругосветки мы слепили семью из того, что было, а уже в кругосветке доводили результат до совершенства.

Чтобы из любого коллектива сделать команду, нужна общая цель. Без этого никакой команды не будет. Чтобы из семьи сделать команду, тоже нужна цель – сделать свою семью счастливой. А как этого добиться, каждая семья решает самостоятельно. Наша отправилась в кругосветное плавание.

Понятно, у нас все с сильным характером, каждый может тянуть в свою сторону. У каждого бывают моменты срыва, выгорания. Но мудрость и единая цель объединяют. И трансформация нашей мудрости произошла именно во время путешествия.

Наше плавание перестало быть увеселительным, когда после Французской Полинезии мы повернули в южные антарктические широты. Мы поняли, что нам будет, мягко сказать, очень нелегко. Нужно будет выжить – и морально, и физически… И сделать это можно только дружно, сообща.

Конечно, капитан был уверен в технической стороне вопроса и в собственных силах, иначе он не сказал бы «да». Но за моральную сторону вопроса отвечал каждый член экипажа, сколько бы лет ему ни было. Если сегодня кому-то плохо, надо ему помочь, чтобы у него были силы помочь тебе завтра, если плохо будет уже тебе.

Еще в первом сложном переходе к мысу Горн мы стали чаще говорить друг другу «люблю». Это позволяет почувствовать, что ты нужен, тебе доверяют, ты в надежных руках. И это очень расслабляет нервную систему в критической ситуации.

Если ты не научишься наступать на горло собственному эгоизму ради счастья своих ближних – то ничего в команде не получится. Ни о какой общей цели тогда и речи быть не может.

Когда нашей старшей дочери было 15 лет, она сказала, что самое главное в конфликте – это вовремя замолчать. Мы просто поразились этой детской мудрости. Понятно, что нельзя все время замалчивать, надо конструктивно подходить к решению проблем. Мы обязательно их обсуждаем, чтобы они не копились, как снежный ком. Но в моменте, чтобы остыть, можно и промолчать. Чтобы проанализировать и потом спокойно обсудить.

Но не всех длительное путешествие может сплотить. Если люди не готовы работать над собой и ради достижения мечты, такое путешествие может закончиться разводом. Это как во время изоляции в пандемию: вспомните, сколько разводов было. Люди остались один на один со своими (и не только со своими) скелетами в шкафу и не смогли с ними сосуществовать. Когда нет выхода вовне, бочка, в которой оказалась семья, может стать пороховой.

Дети в кругосветке – это отдельный разговор. Когда мы отправились в большое плавание, Ладе не было еще и трех лет. Но она легко адаптировалась. Для ребенка такого возраста главное, чтобы семья была рядом. А уж во всех наших заходах в порт она в любой песочнице находила себе друзей – и неважно, на каком языке они говорили.

В первый год переходы были не больше трех дней. Потом доходили до двенадцати, дальше – до 57 дней нон-стопа. И во всех переходах Ладу нужно было чем-то занимать. Читать она научилась в 6 лет – но начала сразу с «Гарри Поттера». А старшая Настя все время много читала. Так что вся начитанность девочек началась с нашего путешествия.

Насте на тот момент было 12 лет, она сложнее адаптировалась к жизни на яхте. Но она понимала, почему мы уходим в море зимой: лечим ее бронхиальную астму. Она привыкла уезжать из дома надолго и в итоге приняла, что простое лежание на пляже в Таиланде – это не наш путь и мы все равно выберем что-нибудь более интересное.

Она, конечно, тосковала по дому, но никогда не просила повернуть обратно. Ее укачивало так же сильно, как и меня (даже ночью), – но она терпела. Хотя изначально ей все предлагали остаться дома с одной из бабушек, с тетей или близкими друзьями (конечно, мы бы тогда не отправились в такое длительное плавание, да и море Насте нужно было).

В социальном плане ей тоже было гораздо сложнее, чем Ладе. Она более замкнутая по характеру, ей нужно больше времени, чтобы сблизиться с человеком. Со своими лучшими подругами Настя всю кругосветку общалась по интернету. А в 15 лет в Мексике подружилась с еще одной девочкой – они до сих пор постоянно на связи.

Настя у нас чинная, спокойная, основательная, и если бы не такие родители, то наверняка она никогда не узнала бы приключенческой жизни. Но мы прорубили ей другую колею – совсем не такую, как у большинства ее сверстников. И вот по этой колее она сейчас с таким удовольствием идет, что мы даже удивляемся.

Настя в Кейптауне получила шкиперское удостоверение, а сейчас уже второй сезон работает в Арктике. Это было ее самостоятельное и обдуманное решение. Там она чувствует себя на своем месте – там нужны ее знания и опыт. Кроме того, в Арктике каждые девять дней на корабле меняются гости. А значит, это новые знакомства и новые знания. Именно поэтому скучать Насте некогда. И ей это нравится.

В кругосветке я старалась организовывать нам общение с другими людьми – то общение, которого так не хватало в переходах. Во Всемирной сети я находила группу, например «Русскоговорящие в ЮАР» – или в Австралии, в Колумбии… Писала туда о нашей экспедиции: «У нас две дочки… Давайте встречаться и дружить». Благодаря этому нас уже ждали в чужой стране. Сразу образовывалась компания, говорящая с нами на одном языке.

Потом в Тихом океане у нас появились русские друзья – тоже на яхте с двумя девчонками. Мы приходили к ним дважды с интервалом в три года и до сих пор дружим. Настя даже в Питере у них несколько месяцев жила.

А в Кейптауне, например, после нашего поста в соцсети на нас вышло консульство. Оно организовало встречу с соотечественниками, потом мы с детьми поехали в русский лагерь. Вот благодаря таким вещам и закручивается социальная жизнь. И это очень здорово.

Но самое большое приобретение наших детей в морской жизни, помимо полного выздоровления Насти, – это самостоятельность, высокая адаптивность и отсутствие границ в голове.

Девочки с ранних лет чувствовали себя членами команды и понимали свою ответственность в общем деле. У них нет такого, чтобы предки были отдельно, дети – отдельно. В этом плане они рано начали демонстрировать какой-то взрослый подход: с ними легко договориться. И это результат девятилетней жизни в море бок о бок. Конечно, не все бывает идеально. Лада у нас, например, девица с характером. Но ей не надо вдалбливать, зачем нужно сделать то или это.

Приведу такой пример. В Кейптауне, чтобы поработать за компьютерами, мы с Андреем пошли в компьютерный клуб в трехстах метрах от яхты. Сидим работаем. Вдруг открывается дверь и входит семилетняя Лада: «Родители, пойдемте обедать: я суп сварила и уже по тарелкам налила». Вот она, самостоятельность. А в девять лет Лада одна в Австралии по городу гуляла.

Что касается адаптивности, то благодаря морской жизни и впитыванию многообразия, которое есть на Земле, девочки быстро ориентируются в любой незнакомой среде. Их ничего не пугает ни в плане климата, ни в плане какой-то культуры и традиций народов. Они могут оказаться в абсолютно любой точке мира и найти себе друзей, учебу, работу.

Они спокойно спросят дорогу (девчонки говорят по-английски, могут объясниться по-испански и по-французски) и никогда не заблудятся. И главное – сделают это с улыбкой. Потому что знают: улыбка открывает любые двери, а смех разряжает обстановку. Если ты несешь в мир добро, оно возвращается. И этот мир не ограничивается своим двором, городом или страной. Наши дети видели это своими глазами.

Для нас – капитана и старпома – кругосветка тоже стала настоящей школой жизни. Не только в плане укрепления семьи, но и в плане личностного роста и развития.

За девять лет хождения по морям и океанам Андрей приобрел такой огромный опыт, что стал востребованным профессионалом. Сейчас он уже сам выступает в роли организатора походов в Антарктику. Кроме того, его зовут в сложнейшие проекты. Так, в прошлом сезоне он с командой доставлял 38-метровую парусную шхуну из Австралии до мыса Горн. Она была не готова к такому переходу, и кучу технических и организационных вопросов решали по ходу.

Раньше подобные вопросы он решал по бизнесу – управлял финансовыми потоками, жил сделками и договорами. Теперь он решает эти вопросы как капитан – живет приключениями и путешествиями, передавая свой опыт другим людям.

После кругосветки у нас появилось стойкое ощущение, что мы можем все. Вот реально все! С расправленными крыльями мы теперь летим по ветру более амбициозных целей к новым горизонтам.

В плане общения с людьми мы тоже стали более гибкими: быстрее договариваемся, лучше слушаем и понимаем собеседника, нам стало легче поставить себя на его место. Мы стали более гармонично взаимодействовать с другими.

В кругосветке мы усовершенствовали разговорный английский, начали объясняться на испанском и французском. Это базовый набор, чтобы путешествовать по миру и в каждой стране суметь объясниться. Ведь чем лучше знаешь язык, тем глубже для тебя раскроется любая страна.

Общение с людьми с разной ментальностью, из разных стран помогло нам принять тот факт, что поведение и поступки людей могут лежать за границей нашего понимания. Нам может казаться, что человек совершил какой-то проступок. Но если посмотреть его глазами, понимаешь, что это его привычное поведение и ничего плохого он не совершал.

Да и друг на друга мы посмотрели в кругосветке другими глазами. Для меня Андрей – герой. Я испытываю к нему глубочайшее уважение. Горжусь тем, каким он стал как папа, муж, личность и профессионал.

Как-то мы готовились к длительному переходу с Огненной Земли в Южную Африку и на шлюпке возили продукты к яхте. Андрей перенес кучу сумок, а потом еще взялся за весла. Лада спросила: «Пап, ты, наверное, устал?» На что услышала в ответ: «Нормальные папы не устают». Лада сощурилась и сказала: «Но ты-то ведь ненормальный. Ты детей повез на мыс Горн». И он действительно ненормальный – это ж каким должен быть внутренний стержень, чтобы нести такую ответственность за нас с детьми, будучи единственным мужчиной в команде?! Андрей – это скала.

А он, в свою очередь, как-то сказал мне, что гордится тем, что я справилась с собой и своими страхами. Вообще в кругосветке интересно было наблюдать наш рост над самими собой и то, как мы становимся ближе друг к другу после каждого сложного момента.

Не могу не сказать о еще одной важной перемене, произошедшей в нашей жизни благодаря путешествию, – новом окружении. Я уже говорила о наших именитых мореплавателях и путешественниках, с которыми мы познакомились в плавании. Истории всех этих людей удивляют и вдохновляют.

Но была у нас еще одна меняющая сознание встреча – со знаменитым австралийским мореплавателем и олимпийским чемпионом в парусном спорте Джоном Сандерсом. Андрей познакомился с ним еще в Кейптауне. А потом мы встретили его в Австралии: он вернулся из своего одиннадцатого кругосветного плавания. Одиночного плавания. На тот момент ему был 81 год.

Я взяла у него интервью, а после попросила расписаться на память на листке с вопросами. Так он свое имя «Джон» трясущейся рукой около минуты выводил! Оказывается, человек, который ходит в кругосветки один, уже 20 лет страдает тремором конечностей. Просто невероятно! Вот такие истории ярко демонстрируют, что никаких преград в жизни не существует. Ни для чего.

Если вам кажется, что наша планета необъятна, то вам это только кажется. Кругосветка показала нам, что на самом деле Земля очень маленькая и любое место на ней не является недосягаемым.

Именно поэтому абсолютно во всех местах человек, к сожалению, уже наследил (справедливости ради стоит сказать, что Антарктика пока меньше всего этим затронута). На каждом континенте, в каждой точке Земли, на каждом необитаемом острове есть негативные следы присутствия человека.

Есть мертвые животные, погибшие в сетях, куча пластиковых пакетов и бутылок. То пятно мазута плывет, то попадаются какие-то банки, склянки, тряпки за тысячу километров до берега. И это жутко. Если человечество не перестанет так, простите, гадить, планета загнется.

Люди должны и могут это понять. Ведь в общем и целом человечество прекрасно. Лично нам ни одного плохого человека на пути не встретилось.

В некоторых странах это особо сильно ощущается. Например, в Австралии, у берегов которой мы застряли на ковид. В этой стране нас поразили уровень взаимоотношений в обществе и местный культ добра. Австралийцы готовы бескорыстно помогать и делать что-то хорошее именно для социума.

К примеру, у них много спортсменов самого высокого уровня, которые получают большие гонорары: теннисисты, футболисты, регбисты. Но они берут отпуск и бесплатно работают на пляжах волонтерами-спасателями. И их в обществе за это уважают. В Австралии даже такой вопрос в эмиграционной анкете есть: «Готов ли ты помогать людям?» И это не последний вопрос, влияющий на положительное или отрицательное решение о въезде.

Меня сначала удивляло, как страна, которая заселялась авантюристами и заключенными, смогла создать такое общество. Наверное, потому, что людям здесь приходилось выживать – а без взаимовыручки этого не сделать, когда вокруг пустыня, куча ядовитых пауков, змей и т. д. Эта взаимовыручка и стала одним из базовых общественных устоев.

Когда ты узнаёшь страну не как турист, это действительно очень видно: тебе стараются во всем помогать. Австралийцы очень радушны: идешь по маленькому городу – а тебе все улыбаются. Это их норма. И ты им в ответ тоже улыбаешься. Там настолько привыкаешь к атмосфере добра и улыбок, что уже даже не представляешь, как может быть по-другому.

Из всех стран, в которых мы были, Австралия – наиболее комфортная страна для длительного проживания. По совокупности всех факторов.

Еще было бы интересно пожить в Колумбии. С одной стороны, это криминальная страна, а с другой – развитая и весьма цивилизованная, хотя мы с другого континента стереотипно считаем Колумбию страной третьего мира. В Колумбии сразу бросаются в глаза гигантские развязки, интерактивные музеи, футуристические скульптуры, разные автоматы платежей – даже у нас такого еще не было. Но чтобы погрузиться во все перипетии жизни, которые не видны обычному туристу, надо пообщаться с местными жителями или пожить там подольше. Тогда сразу поймешь, что страной по-прежнему рулит наркотрафик (хоть и скрытно).

И береговая Колумбия очень сильно отличается от внутренней – это две разные страны. Внутри страны – потрясающей красоты природа, чистота и улыбающиеся люди. На берегу Карибского моря – грязновато и африканский колорит. И повсюду стабильно наркотики, криминал и похищение людей. На Рождество под грохот фейерверков криминальные структуры часто сводят счеты со своими недругами – в шуме петард не слышно выстрелов.

Конечно, там привыкаешь жить по их правилам: не носишь драгоценности, не светишь телефонами и деньгами. Девушки в Колумбии возят в машинах старую сумку-муляж, в которой лежат старенький телефон и 20 долларов. Они кладут ее на сиденье и, если им на светофоре приставят пистолет, сразу отдают ее преступнику. А хорошая сумка в это время спрятана под сиденьем.

Несмотря на преступность, хочется подольше пожить в Колумбии, чтобы разгадать этот коктейль изо льда и огня. Тем более у нас там появились русские друзья старшего поколения. Мы их называем вторыми приемными родителями (первые в Горном Алтае).

Какие еще места поразили нас во время кругосветки? Конечно, Антарктида, которая покорила высокими черными скалами в небо, синими айсбергами и белоснежными полями с пингвинами и морскими львами.

Французская Полинезия тоже поразила. Это вообще что-то нереальное: первобытная природа с вулканическими горами и водопадами и много чистых рек, впадающих в океан. Красота неописуемая. А еще Полинезия славится древним искусством татуировки. На Маркизских островах это зовется патутики. Андрей с Настей теперь тоже являются носителями этого искусства.

Спустя девять лет морских странствий мы завершили кругосветку во Владивостоке. И сразу после нее отправились в автопутешествие по России – соскучились по родной стране. Это тоже незабываемое приключение.

Несколько тысяч километров на машине с близкими людьми не хуже хождения по морям помогают почувствовать сплочение. Потому что в дороге все равно приходится решать какие-то бытовые вопросы, бороться с усталостью и много общаться – а это серьезный шаг к единству. Именно так формируется команда, которая сможет реализовать все свои мечты.

Он настоящий космополит: жил в одиннадцати странах, а работал по всему миру, при этом первые зарубежные поездки случились еще во времена СССР. С тех пор Россия, Беларусь, Венгрия, Австрия, Норвегия, Сингапур, Китай, США, Израиль, Испания, Португалия – эти страны стали для него домами, шесть из них – на длительный срок. Он оптимист, всего по жизни добивающийся сам. Он не инвестирует в путешествия как в бизнес. Он инвестирует в путешествия как в свою жизнь. Он видел самые счастливые лица на Земле и знает, где познакомиться с интересными людьми.

Как инвестор я понимаю, что любое путешествие – это инвестиции в себя. Оно не приносит прибыль в моменте, но приносит счастье, богатство духовного мира, физическое и психическое здоровье, а также новые знакомства и идеи, что в конечном счете гораздо ценнее затраченных на путешествие средств. Благодаря постоянным путешествиям я обладаю той насмотренностью и эрудицией, которые могут сыграть свою роль в любой момент жизни.

Мои судьбоносные путешествия начались тогда, когда я работал в компании ELecs и открывал ее международные подразделения. Сперва я отвечал за азиатский участок развития компании и постоянно торчал то в Сингапуре, то в Гонконге, то на Тайване.

Потом около года я прожил в Венгрии, а после по работе переехал с семьей в Австрию. Это было непростое, но самое важное и верное решение в моей жизни.

В Австрии сначала действительно было тяжело: тогда я еще не делал деньги, которые позволили бы мне жить припеваючи. Я понимал, что могу обеспечить какой-то уровень достатка своей семье. Но 75 % моего месячного дохода уходило только на оплату квартиры. Дальше по статье расходов шла машина – и все, зубы на полку. Но раз решился на переезд – оставалось только дерзать и вкалывать: я был стеснен в средствах, поэтому много думал и крутился.

Это была настоящая школа жизни при компании: дали тебе лопату – иди и копай. Накопаешь – имеешь право себе немного забрать. Я сначала думал, что так и надо. Это было жестко, но это закалило меня и сделало из меня успешного предпринимателя. Это было в 1990-е годы, вот тогда я и поездил по всему миру. Я входил в группу развития компании, поэтому из Австрии поехал в Австралию, а затем в Штаты. По работе также побывал в Южной Африке и в Норвегии.

Но жить остался в Австрии. Там же получил возможность строить нормальный, непровинциальный бизнес – заниматься собственными проектами. Потому что попал в сильное окружение партнеров более высокого ранга. Дело в том, что в то время в Вене располагались европейские штаб-квартиры сильнейших компаний. Все, что было ориентировано на Восточную Европу, было там. Именно в Вене я познакомился с руководством IBM и Hewlett-Packard.

Новое окружение изменило мое мышление и позволило форсированно развивать свое дело. Ведь и в жизни, и в бизнесе все зависит от того, кем ты окружен, про что думаешь и про что разговариваешь.

Конечно, если бы я остался в Венгрии, то все равно построил бы свой бизнес. Но наверняка все шло бы гораздо медленнее. Кроме того, я строил бизнес с упором на Венгрию, Чехию и другие страны. И делать такой международный бизнес из Будапешта – это одно, а из Вены, которая являлась для них всех, по сути, метрополией, – другое. Таким образом мне удалось построить сеть предприятий в ближних странах.

Уже живя в Вене, я решил делать стартапы – и, конечно, не в Европе. Именно поэтому отправился в США, в Нью-Йорк. Там у меня куча родственников и друзей, а в Кремниевой долине, в которой я изначально планировал остановиться, я почти никого не знал.

В США я летал вахтовым методом и жил на две страны – Австрию и Штаты, в которых мне было тоскливо. И дом был, и офис, и вроде все нормально – но душа не лежала. Ни в одной другой стране у меня такого не было. Если я ехал в офис в пятницу утром, то сразу после работы, не заезжая домой, мог умчать в аэропорт и улететь на выходные. Просто потому, что не хотел торчать в США. И это не из Балашихи в Москву приехать – это из Нью-Йорка в Вену или Москву прилететь.

После США и Европы я какое-то время пытался строить венчурный рынок в России, потом переехал в Израиль и занялся местными стартапами. А сейчас уже несколько лет моим домом является Португалия.

Меня иногда спрашивают, что нужно знать человеку, который собирается переезжать в другую страну. Самое главное – понимать, зачем тебе это надо и что ты там будешь делать: открывать свой бизнес или приспосабливаться к уже имеющимся? С кем ты будешь общаться и в какую среду хочешь попасть?

Если человек ни от кого и ни от чего не зависит (например, от спроса на его профессию), место жительства стоит выбирать по комфорту: насколько в выбранной стране налажен быт, высокий уровень жизни и спокойно политически.

К примеру, в моем городе в Португалии мне нравится, что день у меня здесь гораздо длиннее, чем в мегаполисах. В крупных городах ты доехал до офиса и провел одну встречу – уже хорошо. Две встречи – вообще редкость. Здесь я с утра съездил поиграл в гольф, провел несколько встреч, прогулялся, дал интервью – и все это в один день. А из офиса у меня открывается прекрасный вид на море.

И конечно, самое главное, что стоит знать человеку, который собирается сменить страну проживания, – не стоит лезть со своим уставом в чужой монастырь. Когда я приезжаю на новое место, я разбираюсь в его особенностях и просто их принимаю. Именно поэтому у меня никогда не было проблем вписаться куда-либо. Не было конфликтов, непонимания.

Есть люди, которые стремятся посетить все страны мира. Я не из них. Некоторые страны меня совершенно не манят – такие, как, например, Сомали. А есть те, в которых я был не по одному разу. Мне понравилось, как сказал один человек: «Единственное, что тебе запомнится в некоторых странах, – это то, что тебе удалось оттуда выбраться». Я точно не стремлюсь увидеть все страны мира, чтобы пытаться там спастись.

Впервые я выехал за границу из СССР в 1985 году в составе организованной туристической группы. В 1990-х годах я уже много ездил один по командировкам – это было интересно, но нелегко: я мало что понимал, интернета не было, помощи ждать было неоткуда. А сейчас приезжаешь в незнакомое место, открываешь приложения в интернете – и все знаешь. Стало гораздо проще и комфортнее путешествовать.

Но именно те далекие первые поездки больше всего запомнились и поменяли мое мировоззрение.

Когда я впервые попал в Венгрию, то понял, что можно жить по-другому: строить социализм, но не отрицать свободу предпринимательства, хотя бы мелкого. Понял, что можно жить в обществе, в котором на каждой машине есть зеркала заднего вида и их не воруют. В то время как у нас зеркал не было через полчаса после того, как оставил машину. С корнем вырывали. У меня вообще за первый год владения машиной стекло били десять раз – чтобы магнитолу достать.

Увиденное в Венгрии заставило меня задуматься над тем, что нужно что-то менять в своей жизни. И эта мысль крепла с поездками по миру.

Хочу сказать, что ранний постсоветский туризм вообще был вещью необычной: во многих странах мира русские люди были очень редкими гостями. Когда я в первый раз приехал на Тайвань, местные жители носились со мной, как с какой-то диковинкой. У меня там даже приятель образовался. Правда, я никак не мог понять, чем я могу быть ему полезен. Когда я напрямую его об этом спросил, он ответил, что у него никогда не было друга из Советского Союза…

Оглядываясь, понимаю, что мои путешествия 1990-х годов точно можно назвать приключениями. И эти приключения укрепили мою веру в то, что можно найти выход из любой ситуации.

Когда в 1990-е годы я прилетел в Китай (Пекин, Харбин), я оказался там без знания китайского языка, не с очень хорошим английским, зато прекрасным русским, на котором в Китае никто не разговаривал. Огромный город, люди, которые тебя не понимают, вывески, которые не понимаешь ты (они были только на иероглифах), – и ничего, выкручивался.

А потом и вовсе на какой-то выставке купил русско-китайский разговорник, и жизнь стала налаживаться. Зато опытным путем я понял главное: во-первых, я нигде не пропаду, во-вторых, там, где фонарики, есть ресторан, поэтому с голоду уже точно не умрешь. А все остальное – мелочи.

Самой естественной эмоцией в любых путешествиях является удивление. Эта эмоция усиливается высоким уровнем осознанности человека и стирает рамки нормы в его сознании. Козы на деревьях – нормально? Ненормально. Но только не для Марокко, где козы сидят на деревьях и едят листья. Как они туда забираются? Их туда специально подсаживают или они сами так могут? Это смешно и очень неожиданно. Для Марокко – норма, для России – нет.

Даже Италия, которая изъезжена мной вдоль и поперек, каждый раз удивляет чем-то новым. Однажды знакомый гид уговорил меня съездить в Тоскану. И я рад, что согласился. Потому что был просто поражен этими видами: восходы, закаты, умиротворяющие пейзажи. Это что-то невероятное. Хотя я думал, что знаю Италию и все в ней видел.

А уж Азия – вообще абсолютно другая цивилизация с совершенно другими людьми. Именно поэтому там можно удивляться бесконечно. На Тайване, в Китае, Сингапуре, Южной Корее, Гонконге люди мыслят не так, как мы. Они по-другому относятся друг к другу и к проблемам.

Когда я был на Тайване, то удивился такой картине: местный парень едет на своем железном коне навстречу огромному потоку мотоциклов (в те годы почти все жители Тайваня ездили на мотоциклах). Думаю, ну сейчас будет. Ничего подобного: все разъехались, уступили ему дорогу.

Я обалдел. Спрашиваю у местного приятеля, который все это видел: «А почему они так поступили? Он ведь неправ – он же поехал в толпу». На что приятель удивился и ответил: «Если он туда поехал – значит, ему туда надо. Если было бы не надо – он бы не поехал. Все это понимают». У меня это никак не укладывалось в голове. У нас бы сказали: «Куда прешь?!» Здесь же совершенно другая реакция. Это меня очень поразило.

Поразили меня и местные жители Камбоджи. С очень низким средним доходом эти люди по-настоящему счастливы. Они какие-то просветленные, возвышенные над материальными проблемами и лишениями. Они открыты всему миру, при этом не знают, что такое хмурость и озабоченность.

Редко где удается увидеть такие счастливые лица. Наверное, только в коммунистической Кубе, которая была нищей, но у местного населения было постоянное ощущение праздника и счастья.

А в Китае, например, меня удивил пережиток советского социализма – всеобщая занятость. Я искренне удивлялся: здесь 10 китайцев берутся за дело, которое у нас один человек может сделать. И все трудятся, и все реально заняты.

Вот такие наблюдения сильно расширяли границы нормы и позволяли мне не чувствовать себя одиноким. Потому что, наблюдая за местными, я понимал, что у непохожих на меня людей есть свои нужды и потребности, свои радости и проблемы. Это психологически помогало мне стать частью какого-то большого сообщества.

Конечно, мои путешествия – это не только и не столько бизнесовые поездки. По большей части это путешествия для души, мое хобби.

Как правило, я стараюсь ездить с группами фотографов и опытными гидами – они покажут страну так, как сам ты ее никогда не посмотришь. И маршруты проложат так, что ты точно увидишь самые незабываемые виды. А мне как фотографу-любителю это очень важно.

Если путешествовать без гидов и фотографов, то тогда с друзьями. Например, в ту же кругосветку ты вряд ли отправишься с гидами. А вот с друзьями – самое то.

Это как раз наш случай. Мы действительно однажды отправились с друзьями в небольшую кругосветку. Сначала прилетели в Сингапур – яркую страну-праздник. Потом была Новая Зеландия, от которой все были в полном восторге: потрясающие виды, великолепная природа, безопасно – нет ядовитых змей и пауков, поэтому даже в лесу можно ходить босиком.

Дальше по дороге остановились на островах Фиджи, которые нас крайне удивили и безумно понравились. И когда после всего этого мы добрались до Таити, эта страна как-то проигрывала. Во-первых, шла уже четвертая неделя путешествия, эмоций было уже предостаточно. Во-вторых, Таити – это же Франция, а когда прилетаешь во Францию, знаешь, что будет плохой сервис за большие деньги. По сравнению с Фиджи там все было не в два-три, а в десять-двадцать раз дороже.

Однако запомнился Таити запахом костра (местные жители часто жгли осеннюю листву – это был июль, тамошняя зима) и кормежкой стаи акул. Те еще эмоции.

Из всех регионов мира, которые я посетил, больше всего мне импонирует Юго-Восточная Азия: Таиланд, Вьетнам, Малайзия. Во-первых, я быстро схожусь с местными жителями – они для меня какие-то свои, понятные, комфортные. Во-вторых, мне нравится их кухня. Наверное, в прошлой жизни я был азиатом.

Меня также манит Южная Америка: в планах автопутешествие из бразильского Сан-Паулу через их национальный парк Игуасу в Аргентину, Боливию, Перу, Парагвай и Чили. В некоторых из этих стран я уже был, в некоторых буду впервые. Там есть что посмотреть: это и знаменитое озеро Титикака, и древний перуанский город Мачу-Пикчу. Но больше всего хочется посмотреть Альтиплано в Боливии – плато, испещренное вулканами и буквально усеянное солончаками. Соленые озера и горы – нереальная красота. И все это я хочу проехать на машине.

В Португалии я открыл для себя гольф и очень им увлекся. Это сочетание физической активности и пребывания на свежем воздухе. Пока 3–4 часа занимаюсь на улице, я ни о чем не думаю – а это большая редкость в моей жизни.

Стараюсь также ни о чем не думать и наслаждаться моментом, когда посещаю синтоистские места в Японии: храмы, монастыри, святилища. Они не давят, там нет культа, и ты как будто ощущаешь свою связь с небом в этих местах. Хотя человек я нерелигиозный.

И нерисковый в плане безопасности собственной жизни и здоровья. Я боюсь высоты, поэтому не прыгаю с больших тарзанок, не лезу высоко в горы и не участвую в сомнительных и экстремальных авантюрах. В Австралии, например, есть такое развлечение: человека упаковывают в шар и пускают с горы. Со стороны смотришь – прикольно. А про себя думаешь: а оно мне надо?

Хотя несколько раз я все же переступал через себя. Однажды прыгал с парапланом с инструктором. И этот прыжок оказался неудачным – парашют сложился. Было так страшно, что я решил больше никогда не повторять подобное. Но через полчаса этот же инструктор уговорил меня прыгнуть второй раз. На этот раз все получилось.

Если не брать в расчет поездки по бизнесу, когда я знаю, с кем буду встречаться и по какому поводу общаться, большинство самых интересных знакомств в путешествиях у меня происходили случайно.

При этом главное в таком общении – далеко не бизнес-контакты или сделки, а интерес и познание. Неординарные люди, которые попадаются в путешествиях чаще, чем в обычной жизни (как правило), дают возможность думать, задумываться и придумывать. Как говорил Антуан де Сент-Экзюпери, единственная настоящая роскошь – это роскошь человеческого общения. И это действительно так.

А самая необычная роскошь случается, как правило, в бизнес-залах аэропортов. К примеру, именно там мне посчастливилось пообщаться пару часов с Нассимом Николасом Талебом – профессором, экономистом и доктором философии. Это была невероятная встреча с очень умным, ярким человеком с интересной судьбой.

Для меня Нассим – один из величайших мыслителей современности, который описывает базовые подходы к построению различных систем. Своими философскими взглядами он определенно повлиял на мое восприятие мира. Его труды «Одураченные случайностью» и «Черный лебедь» показали мне разные грани одних и тех же процессов, вероятность того или иного события.

А его теория антихрупкости помогла понять, как извлекать выгоду из хаоса и становиться сильнее, когда все идет не так. Чтобы строить бизнес, да и в принципе устраивать всю свою жизнь, системы нужно делать антихрупкими: антихрупкость увеличивает жизнеспособность систем. В отличие от крепкой системы, которая может дать трещину в тяжелые моменты, такая система не сломается.

Подсознательно я всегда следовал теории антихрупкости (просто не знал, как это называется). Но встреча с Нассимом помогла мне систематизировать многие мысли. Этим подобные встречи и важны. Мы не разговаривали о чем-то серьезном, не договаривались о какой-то сделке, продавая друг другу идеи или товар. Я просто слушал его, старался понять и пропускал через себя новые мысли. Но самое главное, что я сделал, – подошел и заговорил с Нассимом. Это вообще очень важное умение в путешествиях.

Были среди моих случайных знакомств в поездках и те, что серьезно повлияли на мой бизнес. Когда я первый раз оказался в Гонконге, я познакомился там с двумя братьями-предпринимателями – индусами. И рассказал им, как здорово, что Советский Союз сейчас будет рыночным. В ответ они предложили мне сделать с ними бизнес: открыть кредитную линию. При этом назвали столько нулей, что у меня глаза на лоб вылезли. Я сказал, что у меня за душой еще ничего нет и что я еще никогда не строил бизнес. А они дали мне средства и сказали: «Иди и делай». Ну, я взял средства, пошел и сделал.

Со стороны это кажется нереальным. Но когда люди говорят, что что-то невозможно, я всегда парирую: возможно все. Просто нужно верить в себя, не бояться делать шаги, рисковать и пробовать. Есть такая фраза Ричарда Брэнсона: «К черту все! Берись и делай!» Возможно все, если человек не боится выйти из зоны комфорта. Это нелегко. Я тоже не люблю выходить из зоны комфорта. Но я столько раз это делал! Ставлю цель, нахожу направление – иду и делаю.

Возможности ведь приходят к тем, кто их ищет. Меня многие спрашивают, как я начал со стартапов и за несколько лет сделал крутой бизнес. У меня ведь вообще сначала не было денег. Но я не сидел на диване – я путешествовал, встречался с людьми, искал, разбирался, делал. Понимал, что я хочу сделать, кому и зачем это нужно. Визуализировал, чтобы понимать, как это будет выглядеть. Именно поэтому возможности нашлись сами.

У меня есть приятель, у которого развалился огромный бизнес. Так он в ресторане на салфетке нарисовал себе новую цель. Просто на салфетке. Сейчас у него работает 150 тысяч человек. Если у тебя остались понимание и желание – ты всегда поднимешься.

Я космополит. Но когда у меня спрашивают, как человеку стать космополитом, что поменять в своей голове и от каких рамок отказаться, я отвечаю: стоит начать с того, нужно ли это человеку вообще.

На самом деле люди срываются с места либо потому, что их что-то не устраивает, либо потому, что они ищут новые возможности.

В первый раз я переезжал, когда искал возможности. И возможности, кстати, искали меня. А из США и Европы я перебрался в Россию двухтысячных годов уже потому, что видел возможности для страны. Я был идеалистом, поэтому отправился в Россию делать ее передовой электронной державой. У нас были для этого все шансы.

Ситуация в России тогда напоминала мне картину: мы бежим по стадиону и настолько отстали от всех, что на определенном круге уже можем возглавить гонку. Москва реально расцветала и была столицей мира. Страна реально активно развивалась. И я реально угробил четыре года на попытки сделать Россию самой передовой электронной страной. Но несмотря на все, эти четыре года стали одним из самых ярких периодов в моей жизни. Нулевые годы в России были прекрасны – в стране чувствовалась энергия…

Если говорить про плюсы космополитизма, то лично мне он дает ощущение (может, и мнимое) свободы. Но одновременно и ответственности за все, что происходит на планете. Маленький принц говорил: «Встал поутру, умылся, привел себя в порядок – и сразу же приведи в порядок свою планету». Я с этим ощущением всегда живу.

Он смелый и мужественный, прямой и решительный. Она женственная и романтичная, при этом отважная и любящая приключения. Они понимают друг друга с полуслова, потому что объединены одной общей страстью – горами.

Он увлекся альпинизмом в студенческие годы. Она, родом из Пятигорска, была влюблена в горы с самого детства. Он совершил более 500 восхождений различной сложности, она – свыше 250. В течение полугода он поднялся на высочайшие вершины континентов и установил рекорд России и мировой рекорд среди гидов в рамках программы «7 вершин». Она рекордсменка мира среди женщин в скорости прохождения этой же программы. Они были на всех континентах Земли, на Южном и Северном полюсах. Они – удивительная альпинистская семья, Александр и Людмила.

Александр:

– Еще будучи школьником старших классов, я увлекся приключенческой литературой. Зачитывал до дыр 14 томов Джека Лондона, «Одиссею капитана Блада» Рафаэля Сабатини, Жюля Верна. Читал и мечтал о приключениях. А после книги «Путешествие и приключения капитана Гаттераса» во мне проснулся небывалый интерес к Северному полюсу. Я даже представлял, как отправлюсь в полярную экспедицию, и мысленно прокладывал себе маршрут до самой северной точки мира. Эти приключенческие книги в значительной степени наложили на меня свой отпечаток.

А в 17 лет я попал в альпклуб МЭИ и впервые отправился в поход. В подмосковный лес. С тех пор увлекся альпинизмом настолько, что он стал для меня не просто увлечением, а настоящей жизнью.

На самом деле я никогда не отличался особым спортивным постоянством, несмотря на то что всегда занимался спортом: то карате, то плаванием, то волейболом, то гимнастикой. Конечно, я не бросал секции через месяц-другой после начала занятий, занимался годами, но все же ни одно дело не увлекло меня на всю жизнь. Именно поэтому, когда пришел в альпинизм, все думал, через сколько же мне это надоест. К моему удивлению, не только не надоедало, но все больше и больше засасывало.

В секции альпинизма я попал в совершенно новый для меня мир: мир людей с горящими глазами, живущих горами и объединенных общими интересами и целями. Все это напоминало мне большую семью, в которой все друг о друге постоянно заботятся. Я нашел то, что так давно искал, – то, что напоминало мне приключения, о которых я читал у Джека Лондона.

Спустя какое-то время я понял, что горы – это своеобразный фильтр, который отсекает плохих людей. В дружной команде альпинистов такие люди не приживаются. С ними никто не хочет отправляться в горы, поэтому им просто не с кем ходить. А альпинизм – это командный вид спорта, и только командой мы можем подняться наверх. Если кто-то один не может подняться на вершину – никто не сможет, так как все будут спасать одного. Жизнь человека в любом случае важнее. Мы так воспитаны.

Сейчас, кстати, альпинизм меняется. Появился индивидуальный альпинизм – коммерческий. Некоторые клиенты считают, что в коммерческом альпинизме есть я, какие-то люди, которые почему-то оказались рядом со мной, и гид, который просто обязан довести меня до вершины, потому что я заплатил деньги. И сделать это он обязан любой ценой.

В 21 год, после окончания института, я пошел работать инженером в НИИ и уже через год уволился: душа тянулась в горы. С тех пор моя жизнь – это бесконечные восхождения. И построена она вокруг того, куда я поеду и как к этому подготовиться.

При этом не всегда нужно постоянно находиться в горах. Чтобы любить горы, с них периодически надо спускаться – чтобы успевать соскучиться. Но недели-другой для этого мне вполне хватает. Мы вернулись, например, с горы К2 (Чогори – вторая по высоте горная вершина Земли, 8614 м), и через две недели я пошел на Эльбрус. Другие участники экспедиции еще обсуждали, кто как восстанавливается после восхождения, а я уже шел на другую гору.

На самом деле альпинизм и путешествия – это тяжелое психическое заболевание. Это хорошо заметно по профессиональным гидам, которые не могут сидеть на месте. Через неделю работы в офисе меня непреодолимо тянет в путь. Мне очень тяжело находиться в городе.

У людей, которые приходят в коммерческий альпинизм, такого психического заболевания нет (как правило). Зачем тогда они идут в горы?

Кроме того, участники экспедиций идут за интересом, новыми ощущениями и новым опытом. Через эти ощущения они познают мир. Горы нужно осваивать, чтобы понять, как они восхитительны. И восхитительны они не для жизни, а для души. Именно поэтому в горы люди едут лечить душу.

Мы анализировали: в основном наши клиенты – это люди 35–45 лет, когда происходит кризис среднего возраста. В профессиональной сфере они уже многого добились. И по этой причине начинают задумываться над тем, что еще можно сделать в этой жизни. Начинать что-то с азов – тяжело и очень долго. Да и поздно уже.

Этим видом спорта обычно начинают заниматься до 20 лет. Придя в секцию альпинизма, ты будешь тренироваться, бегать по вечерам и изучать узлы. Через полгода тебе разрешат съездить в горы, где ты опять будешь изучать узлы и носить палатки. Потихоньку станешь увеличивать высоту, совершенствоваться. И так пройдет примерно десять лет. Это обычный путь альпиниста. У меня тоже так было: в 17 лет я начал заниматься альпинизмом и только в 27 лет стал мастером спорта.

Люди, у которых нет времени долго готовиться, но есть деньги и желание взойти на вершину, выбирают другой путь. Например, они хотят взойти на Эверест. Тогда они идут с профессиональными гидами на одну гору, вторую, третью (мы все расписываем, куда надо сходить перед восхождением на высочайшую вершину мира). И когда гид говорит, что этот человек готов на Эверест, мы берем его с собой.

К горам нужно привыкнуть. Это ведь совсем другая жизнь, другая природа, рельеф. И погода там меняется за считаные минуты. Ты можешь загорать, а через 20 минут поднимется ветер и повалит снег. И это нужно понимать. И приходит это только с опытом, который отсеивает на сложных вершинах все лишние вопросы.

Когда у нас спрашивают, что нужно для того, чтобы ходить в горы, мы отвечаем: просто ходить в горы. Чтобы ходить в сложные горы, надо ходить в простые горы. Это лучшая физическая подготовка. У человека, конечно, должны быть какие-то минимальные физические данные: он должен уметь бегать, делать зарядку, подтягиваться. Но даже это иногда не главное. Позже объясним почему.

Некоторые приезжают и чуть ли не сразу начинают ставить рекорды. А некоторым в горах реально плохо. И чтобы стало хорошо, им надо просто дольше акклиматизироваться. Мы всегда подтягиваем людей под средний уровень. А дальше уже начинается работа гидов и шерпов (местных проводников восточной народности, живущей в горах, а потому очень выносливой и адаптированной к высоте), которые вкладывают все свои знание, мастерство и опыт, чтобы участники экспедиции поднялись.

У самого понятия «альпинизм» есть несколько видов: скальный, технический, высотный. Подготовиться ко всем видам довольно сложно, и заниматься этим надо с азов. Если человек собирается на Эверест, мы не даем ему навыков скального и технического альпинизма, которые ему не пригодятся. Он сразу начинает заниматься высотным альпинизмом, и мы готовим его к суровым природным условиям. Человек приезжает на Эльбрус – это уже высота 5600 метров, то есть достаточная высота. Большинство Кавказских гор – это высота 3–4 тысячи метров.

Несмотря на то что Эльбрус – самая высокая гора Европы, технически она одна из самых простых для начала занятий альпинизмом. Можно также выбрать Арарат. Она проще, ниже и комфортнее. Камчатка и Алтай также подойдут новичкам. Просто нужно выбрать что-то свое.

У каждого человека есть ген высоты. Если человек попробует обнаружить его в себе, то его жизнь абсолютно изменится. Потому что восхождение в горы – самое меняющее путешествие как с физической, так и с психологической точки зрения.

Но удивительно, что после восхождения на Эверест 90 % коммерческих альпинистов больше никогда не возвращаются в горы. Почему? Потому что эти люди не являются профессиональными альпинистами, они ставят себе сложную цель и добиваются ее, но потом ставят себе новые и новые цели в других сферах. Может, в следующий раз они поедут в Африку кормить львов или убегать от бегемотов. Потому что этого они тоже никогда не делали. И это тоже круто.

А несчастные профессионалы, которые болеют горами, продолжают идти в одном направлении, потому что без гор уже не могут. Альпинисты-любители, назовем их так, отсеиваются с каждой новой горой. После первой поездки остается максимум половина – некоторым уже достаточно полученных эмоций, поэтому они больше никуда не хотят. После второй горы остается еще меньше. А к Эвересту приходит только один человек из ста. Ежегодно с нашей компанией тысяча человек ходит в горы, и только 10–15 из них отправляются на Эверест.

Как ни странно, человек может подняться на вершину и не обладая никакими физическими данными. Чтобы подняться на Эльбрус, к примеру, нужно пройти одиннадцать километров. Любой здоровый человек в состоянии это сделать. Но не любой перенесет нехватку кислорода, когда тошнит и болит голова.

Парадокс, но сильные спортсмены чувствуют себя в горах хуже, чем «задохлики». Последние приезжают, и если у них все в порядке с нервной системой и они не волнуются, то они и спят хорошо, и едят хорошо, и всегда доходят до вершины.

А бегуны, которые марафоны бегают, демонстрируют показатели хуже. Мы про таких говорим: сначала бежит, потом лежит. Чаще всего именно такие спортсмены поднимаются на вершину последними, а не первыми, как они думали вначале. Потому что, активно стартуя, к концу мероприятия они доползают уже без сил. Марафон обычно бегут 4–6 часов, а беспрерывное восхождение на гору занимает 18–20 часов. У меня были восхождения на Эверест и по 28 часов. Это совершенно другая, немарафонская нагрузка.

Иногда в команде попадаются проблемные личности, но уж точно не психически неуравновешенные – таких в горах не бывает. Проблемными люди могут стать (или даже казаться) во время восхождения потому, что их самих что-то гложет. Может, они испытывают дискомфорт и не знают, как с ним справиться и как о нем рассказать. Задача гида это выяснить и по возможности устранить.

Гид – это организатор, руководитель, и от него многое зависит в горах. Жаль, что в коммерческом альпинизме некоторые считают его не лидером, а человеком, которого они наняли, чтобы он организовал их досуг. Но большинство клиентов все же адекватны и послушны.

С учетом высокой стоимости восхождения в горы (например, Эверест с двумя шерпами и 10 баллонами кислорода будет стоить около 100 тысяч долларов) значительная часть участников наших экспедиций – бизнесмены, руководители компаний. По собственному опыту можем сказать, что это самые адекватные люди в плане выполнения команд и просьб гида. Они уже самореализовались, не выпендриваются, понимают, что в каждой сфере есть свой профессионал и его нужно слушать.

Как правило, мужчин в горах больше. Зато физически женщинам там проще. Они легче переносят высоту и сопутствующее отсутствие кислорода. В горах атмосферное давление понижается, а артериальное повышается. У женщин оно и так от природы ниже, поэтому им легче: когда у них давление поднимается до нормы, у мужчин оно становится высоким. Кто-то это героически преодолевает, а кто-то начинает ныть.

У женщин другие сложности. Во-первых, женщины более эмоциональны и непредсказуемы. Мужчины легче переносят жесткую дисциплину (в горах она может быть только такой). Если уставшей женщине показалось, что ее ущемляют в каких-то правах (а это опять же просто дисциплина), это может перерасти в скандал. И только после «концерта» поймешь, из-за чего весь сыр-бор. А может, и не поймешь.

Во-вторых, женщинам сложнее в горах с личной гигиеной. Конечно, есть женщины, которые много ходят в горы, и им комфортно. А есть такие, кто сразу ретируются, узнав, что там не будет ежедневного душа. Мужчинам в этом плане легче. Во время своей первой экспедиции на Эверест я не мылся 46 дней. 46 дней! Хотя за время экспедиции всегда активно потеешь и теряешь 10–20 кг веса. И ничего, жив остался. Горы созданы для людей, которые хотят уйти от цивилизации, а не для тех, кто хочет получить максимальный 5-звездочный комфорт.

Правда, сейчас в коммерческих экспедициях бытовые вопросы решаются на совершенно другом уровне. Раньше о таком и подумать было нельзя. В длительных коммерческих экспедициях людям должно быть уютно в горах, чтобы они не сломались раньше времени.

В базовых лагерях в палатке обязательно живут по одному: за время перехода люди элементарно могут устать друг от друга. У нас для участников экспедиции в палатках даже кровати и простыни с подогревом предусмотрены. Кроме того, в каждую палатку мы проводим электричество, чтобы люди имели возможность заряжать свои гаджеты и общаться с родными. В большой палатке, в которой можно собираться всем участникам, размещается столовая с собственным поваром. Есть и спортивная палатка с теннисным столом.

На Эвересте в базовом лагере на высоте в пять тысяч метров есть палатка-баня с котлами, в которой можно даже попариться. А туалеты – это не дырка в полу, а настоящие удобные стульчаки. В общем, о таких условиях раньше можно было только мечтать.

В лагерях, где проводится ночь-две, условия проще, по-спортивному. Но на себе люди всю свою альпинистскую поклажу не тащат: наверх все доставляют шерпы. Именно поэтому, когда команда поднимается, их уже ждут готовые палатки.

Все это скрашивает нелегкие условия восхождений. Кроме того, мы стараемся брать с собой обогреватели, чтобы люди согрелись по вечерам. Берем также то, что позволяет хоть ненадолго почувствовать себя дома, – российский шоколад или сгущенку (особенно если экспедиция проходит не в нашей стране). Очень хорошо идут семечки и сушеная соленая рыба: соль из организма вымывается с потом, а с помощью рыбы ее можно сразу восполнить.

Сами альпинисты про восхождения шутят, что это часы скуки, перемежающиеся с минутами ужаса. Ты постоянно идешь, идешь… И не всем это нравится.

Когда мы брали сына в походы в Атласские горы в Марокко и на гору Кения, то видели, что он не получает от этого никакого кайфа. Позже он, конечно, втянулся, сейчас и сам не представляет своей жизни без гор, но раньше для него это было скучно. Это ведь будни альпинистов, в которые входят нередко моменты простоя и длительное ожидание.

Бывает, что на завтра запланирован выход, а утром просыпаешься – снег идет. Все, выход отменяется. Тогда каждый в лагере сам придумывает себе занятие: кто-то бродит где-то рядом, кто-то пытается поймать интернет (он в горах не всегда бывает). Кто-то спит, кто-то с кем-то общается. Кто к этому привык, спокойно все воспринимает. А для некоторых вынужденное безделье очень утомительно.

Подобное иногда случается за восхождение не по разу. Потому что подъем на семитысячник, к примеру, занимает примерно три недели или месяц. На восьмитысячник – уже полтора-два месяца.

К горе сначала надо подойти. Например, к горе К2 мы подходили дней десять. Прилетаешь, потом подъезжаешь, потом идешь пешком. Затем приходишь в базовый лагерь – это высота где-то в пять тысяч. Какое-то время отдыхаешь, чтобы организм акклиматизировался. Потом поднимаешься еще на километр – опять отдых. Потом выбирается день штурма – набираешься перед ним сил. Сам штурм – это четыре-пять дней вверх из базового лагеря. А потом спуск обратно. На Эвересте сейчас хорошо: сел в базовом лагере в вертолет и улетел. А с К2 еще неделю будешь идти вниз: там есть только военные вертолеты, которые не берут гражданских.

Эта постоянная дорога – возможность побыть наедине со своими мыслями. Но не все любят такое единение. На большой высоте, конечно, думаешь о каждом шаге, чтобы дойти, – там ничего в голову не лезет. А вот во время несложных переходов, длительной ходьбы иногда происходит озарение и возникают новые идеи. Потому что голова в это время работает совершенно по-другому. Да и на мир ты смотришь по-другому.

Людмила:

– Альпинисты – это в принципе ребята с другим взглядом на мир, для которых вся их жизнь – горы. У меня с самого детства так. В школьном возрасте я ходила в походы в родном Пятигорске. А в институте стала серьезно заниматься альпинизмом. Потом я встретилась с Александром Абрамовым и поняла, что возможно все. Возможно построить собственный мир, в котором горы не просто увлечение. Возможно совмещать роли альпиниста и предпринимателя. Возможно жить по зову сердца.

Моим первым запомнившимся восхождением был подъем на Эльбрус в 1996 году. Я очень серьезно к нему готовилась. Кто-то в это время выходил замуж, рожал детей, а мне хотелось подняться на вершину Эльбруса. И я это сделала. Для меня это было знаковое восхождение.

Но не стоит думать, что с тех пор я привыкла, поднаторела и поэтому не испытываю волнения перед очередной горой. А иногда и просто страх. Испытываю. Это нормальная часть восхождений. Особенно для женщин.

Главное, с этим страхом можно справиться. Всегда стоит помнить, что в горы ты идешь не один. Иногда смотришь на других людей, а у них и опыта-то такого нет, как у тебя. И ничего – идут вперед. Может, тоже боятся, но идут. И страх как-то сразу проходит. Раз другие могут, то и ты сможешь.

Иногда не получается достичь вершины. Но это и замечательно. Постоянные победы не дают какого-то опыта. Хороший опыт дают как раз неудачи. Именно поэтому, когда у вас не получилось взойти на вершину, радуйтесь – вы приобрели колоссальный опыт. Только для этого «неудачи» нужно анализировать: почему так случилось. Потому что ты не был готов психологически? Или не был готов твой организм? Неудачи позволяют избежать своих же ошибок при последующих восхождениях.

Однажды несколько часов я была в горах без сознания. Отек мозга. Это было на Денали (Мак-Кинли – самая высокая гора в Северной Америке). Я вообще обычно плохо переношу высоту после шести тысяч метров, страдая от сильных головных болей. В тот раз меня спасли: несколько дней я лежала в лазарете под кислородом. Но даже это не заставило меня отказаться от восхождений. Правда, потом я еще долго анализировала, из-за чего так произошло, ведь на такой высоте я была не впервые.

Может, сильно волновалась, а волнение отражается на психологическом состоянии, настрое и в итоге на всем организме. Может, слишком торопилась и шла не в том темпе. Как бы то ни было, после того случая я научилась контролировать свое эмоциональное состояние, не торопиться и стала внимательнее относиться к своему физическому состоянию.

В этом году у меня были две серьезные экспедиции: я была руководителем на пятой по высоте горе в мире – Макалу. Это один из самых трудных восьмитысячников для восхождения. И к этим экспедициям, учитывая свой прошлый опыт, я решила тщательно подготовиться.

Дело в том, что у меня всегда понижен гемоглобин, а в горах это очень важно, так как там происходит кислородное голодание. Именно поэтому перед Макалу я попросила врача проставить мне капельницы, чтобы повысить уровень железа в крови. Кроме того, я усиленно тренировалась физически. И – о чудо! – в этих двух экспедициях я чувствовала себя гораздо лучше! Головных болей почти не было. Так произошло только благодаря выводам из всех своих предшествующих удач и неудач и своего физического состояния.

Самым сложным восхождением для меня остается восхождение на К2. Это одна из самых опасных гор в мире, при подъеме на которую погибает почти каждый четвертый альпинист (смертность составляет почти 23 % восходителей). Долгие годы туда ходили только сверхспортсмены. Но за последнее время многое изменилось, и на К2 стали водить даже коммерческие экспедиции.

Перед К2 я очень волновалась. Но понимала, что если не сделаю это сейчас, то не сделаю уже никогда. В горах Пакистана в этом сезоне не было погодного окна: все время шел снег. Было тяжело и физически, и морально: когда мы поднимались, увидели труп человека, причем не на самой большой высоте. Я понимаю, что в горах такое бывает, но я не была к этому готова. Я еще подумала, что это, наверное, какой-то знак.

Верхний лагерь, откуда идут на самую вершину, поставить мы не могли – шансы сделать это в такую погоду были крайне малы. Именно поэтому приняли решение не терять силы и подниматься дальше. Шли медленно, снег был очень глубокий. И когда до вершины оставалось идти часа два-три, сверху поползла снежная лавина. Мы понимали, что никакие веревки нам не помогут и нас здесь даже не найдут. Но через минуту лавина остановилась. Мы пошли дальше, хотя было очень страшно.

Тогда все закончилось хорошо: мы поднялись на вершину. На спуске погода начала портиться. Но мы успели спуститься. В тот момент я осознала, что поднялась, выжила и… что все мои проблемы, которые были до этого внизу, на земле, – сущие мелочи.

Александр:

– На самом деле во время сложных восхождений человек приближается к границе между жизнью и смертью. А иногда, к сожалению, эту границу переходит. Во время каждой экспедиции на восьмитысячнике происходит гибель людей. За первое полугодие 2023 года на Эвересте погибло 15 человек. По этой причине многие люди перед экспедицией пишут завещание, понимая, что могут не вернуться.

Причина 90 % всех смертей в горах – это остановка сердца. Но произойти эта остановка может из-за разных факторов. В первую очередь из-за недостаточной подготовки – физической, финансовой. Последняя, между прочим, крайне важна.

Некоторые пытаются сэкономить и заявляют: «Да зачем мне все эти услуги? Зачем мне качественная экипировка, мне и в дешевой отлично будет. Зачем мне шерпы? Я и сам свой груз нести могу. И десять баллонов кислорода мне ни к чему. Я один возьму, и то на всякий случай – вообще без кислорода взойду».

Иногда гибель происходит из-за плохих погодных условий, низкой видимости, схода лавин. Но это в большей степени от тебя не зависит. Кроме того, при восхождении могут быть горная болезнь, отек легких или мозга, обморожение, падение с высоты.

Но, с другой стороны, когда человек садится за руль машины, он может потерять управление и улететь в кювет, или в него может врезаться другая машина, или лось выбежит, если едешь по загородной трассе, – да много еще чего может быть. И это не мешает автомобилистам каждый день садиться за руль машины. Это позволяет им лучше знать все опасности, которые подстерегают их за рулем.

Так и в горах. Чем больше ты знаешь о смертельных опасностях, тем лучше будешь готов к любым ситуациям. А волков, как известно, бояться – в лес не ходить…

Я сам неоднократно попадал в экстремальные ситуации, мог погибнуть в антарктической вьюге, дважды падал с высоты 30 метров. А один раз – с высоты в 5000 метров на Эльбрусе. На вертолете.

Мы должны были сесть на высоте в 5300 метров. Но оказалось, что пилоты, управлявшие вертолетом, не имели доступа на посадку на такой высоте. Они были с Красной Поляны и имели доступ только на высоту на 3500 метров. Они не учли, что на 5300 метрах совершенно другая плотность воздуха – он более разряженный. Когда стали садиться, вертолет просто провалился и рухнул на землю.

Потом он перевернулся, зацепился винтами, его снова отбросило вверх. Потом он опять упал, у него оторвало все лопасти. Вот так нас и колбасило там. И самое страшное – топливный бак оказался сверху, поэтому даже одна капля горючего, упавшая на двигатель (он оказался снизу), могла обернуться катастрофой. Нам повезло, что вертолет не взорвался. И повезло, что он остался на гребне горы, а не полетел дальше вниз, к подножию – это была бы стопроцентная смерть.

Кое-как мы вылезли из иллюминатора, который оказался на высоте, и поползли по снегу подальше от вертолета.

Хорошо, что мы были в касках. Уже потом я увидел, что моя каска была разломана пополам. Если бы не она, пополам была бы расколота моя голова.

После этого я несколько лет не садился в вертолет. Но потом убедил себя, что я везучий по жизни человек. На том и выезжаю до сих пор. Именно поэтому по-прежнему летаю, хожу на полюсы и обожаю горы.

Горы – это стопроцентно то место, в котором происходит настоящая переоценка ценностей. Именно в горах, преодолевая и выживая, понимаешь, что жизнь гораздо важнее и интереснее каких-то вещей, которые заботили тебя в быту, выводили из себя, заставляли переживать. Все это кажется ерундой. Все, кроме жизни. В горах намного ярче и лучше понимаешь, что жизнь может оборваться в любую минуту.

Именно поэтому после гор вопросы в бизнесе и в быту решаются уже смелее, быстрее, без сомнений – они кажутся тебе уже не такими важными, какими казались раньше.

Некоторых после восхождения так клинит, что они даже уходят из семьи. У нас был случай, когда одной нашей клиентке муж запрещал исполнить ее давнюю мечту – купить мотоцикл. Первое, что она сделала после возвращения из гор, – развелась с мужем. Сейчас гоняет по Москве на мотоцикле.

После восхождения все люди меняются, никто не остается прежним. Все становятся лучше: более мягкими, но решительными, счастливыми, готовыми помочь другому. Горы показывают людям, какими они могут быть.

Кроме того, восхождения в разных частях света – это ведь настоящая кругосветка, во время которой ты видишь много стран, погружаешься в новую для себя культуру, знакомишься с огромным количеством интересных людей – как местных жителей, так и альпинистов. И без разницы, профессионалы они или любители.

В 2008 году мы познакомились со знаменитым российским теннисистом Маратом Сафиным (бывшая первая ракетка мира), который был тогда на пике популярности. Марат отправился с нами в экспедицию, чтобы перезагрузиться, так как у него тогда были какие-то неудачи в спорте. Он не прошел всю экспедицию – ему это и не надо было. Но он получил то, чего ему не хватало, – какого-то переосмысления, вдохновения, веры.

Он по-новому посмотрел на мир, на людей и на себя. После гор у него улучшились показатели в спорте – Марат даже написал нам об этом в благодарственном письме. Мы, в свою очередь, решили попробовать играть в большой теннис. И нам так это понравилось, что мы стали регулярно тренироваться. До сих пор тренировки продолжаем.

С Федором Конюховым нас тоже горы познакомили. Однажды мы даже ходили вместе на Эверест. Мы искренне восхищаемся этим легендарным путешественником. Так же как и знаменитым альпинистом из Непала Нирмалом Пурджей, которого мы встретили во время наших экспедиций. В 2019 году он совершил мировой рекорд: покорил все 14 восьмитысячников за полгода. Это просто невероятно! В мире всего 20–25 человек покорили все 14 вершин планеты. И 7 лет – это был минимальный, рекордный срок для восхождения (по одной-две вершины в год). Нирмал просто перевернул мир альпинизма, а вместе с ним и наше мышление.

Благодаря таким людям понимаешь, что нет ничего невозможного. Стоит лишь потрудиться. Потрудиться для того, чтобы жизнь заиграла новыми красками. И чтобы потом вы уже не смогли представить свою жизнь без гор. Как это произошло с нами.

В моей жизни было три серьезных восхождения. И если на первую гору, Килиманджаро, я шел, даже не представляя, что это такое, то на другие это было уже осознанное решение с пониманием, что после восхождения в моей жизни произойдут серьезные изменения к лучшему.

Каждая гора научила меня чему-то важному. Килиманджаро – тому, что самые крупные цели в нашей жизни достигаются большим количеством небольших рутинных действий. Кроме того, во время восхождения я понял, что значит выражение «У самурая нет цели – только путь». При достижении любых целей важна не цель как таковая, а то, что было на пути к этому результату: люди, действия и изменения человека в этом процессе.

На вулкан Орисаба я поднимался в одной связке с другом. И это восхождение показало, что люди со схожими ценностями мощно усиливают друг друга и способны покорить любые вершины. Аналогично и в жизни.

Эльбрус научил меня тому, что самые яркие эмоции можно получить только в команде единомышленников, а личные достижения вторичны. В этом восхождении важно было, чтобы все участники группы достигли вершины, – и мы это сделали.

По-моему, горы – лучшие учителя в жизни. Именно поэтому в скором времени я снова туда отправлюсь – учиться и становиться лучше.

До 2019 года у меня не было своего бизнеса, но была мечта подняться на Килиманджаро. И я поднялась. Это была моя первая гора. Она абсолютно поменяла мою жизнь, причем в двух плоскостях. Во-первых, в отношении к самой себе, понимании, кто я, на что способна, есть ли у меня предел и какой он. Во-вторых, в отношении к работе. После Килиманджаро я запустила собственный проект, и сейчас этому бизнесу уже четыре года. Именно на горе пришло осмысление, что я могу больше не только в физическом плане.

Мой недавний поход на Эльбрус позволил мне понаблюдать за работой команды во время восхождения и сделать выводы, которые я теперь применяю в работе. Я заметила, насколько важно не только то, что у команды есть общая цель, но и то, что все должны хотеть достичь ее. Для этого периодически нужно снимать шапочку своего эго, понимая и принимая тот факт, что все мы несовершенны и имеем уязвимости.

Команды не существует без помощи, поддержки и взаимной ответственности ее участников. Это ведь абсолютно потрясающе, когда незнакомые люди на второй-третий день начинают двигаться на горе как единый организм. Гора учит людей отдавать друг другу больше, чем брать, и делает нас человечнее. Именно поэтому чем больше гор будет в жизни руководителей и предпринимателей, тем больше клея будет между людьми в командах и тем крепче будут бизнесы.

Кроме того, горы научили меня распределять свои силы, чередовать периоды напряжения и отдыха. Научили терпеть, сжав кулаки и стерев ноги в кровь, понимая, что сейчас должно быть именно так, а потом будут драгоценные 10–15 минут привала. И нужно не ныть, а просто дождаться этих бесценных минут, во время которых ты должен максимально расслабиться и восстановиться. Горы учат отдыхать в любых условиях – даже в отсыревшей палатке.

Сделать рывок, потерпеть, не ныть, выложиться на отрезке, а потом, используя любую короткую паузу, восстановиться, кайфануть, поделиться конфеткой, попить чай и обняться – это ведь тоже про команду и про бизнес.

Горы также научили меня работать на цель. Если у тебя есть цель, то ради нее нужно менять свою жизнь: тренироваться, готовиться, выбирать экипировку, управлять своим расписанием. Одним словом, жить в фокусе, не делая ничего лишнего. В бизнесе ведь так же: когда все достало, когда какие-то сложности, когда эмоции льются через край, ты думаешь про свою цель, и она тебя отрезвляет.

Она родилась в Сибири. Он – на Камчатке. Она строила успешную карьеру, он – собственный бизнес. Встретив ее в Москве, он решил показать ей Камчатку. Карьера и бизнес остались позади. Впереди было совместное настоящее – созидание и забота о природе полуострова и экосистеме всей Земли. Они основали социально-экологический проект, путешествуют по миру и меняют сознание жителей планеты. И они точно знают, как путешествовать, чтобы в жизни произошли разительные перемены.

Тарас:

– Много лет назад, до знакомства с Таней, я собирался поменять страну проживания, не осознавая почему. Это было модно. Я много где жил, был во всех странах Европы, в Южной и Северной Америке – и все для того, чтобы найти идеальное место для жизни. Но понял, что нет лучше места, чем то, где ты родился и вырос. Именно оно дает энергию.

Но если бы я не уехал и так много не путешествовал, я бы этого не понял. Я так бы и продолжал хотеть уехать. И долго, если не всегда, жил бы в этом состоянии «свалить». Путешествия позволили мне поменяться, вернуться в Россию другим человеком и еще сильнее ее полюбить. И именно благодаря этому состоянию я способен созидать больше и лучше.

К слову, мои двоюродные братья живут в Канаде. У них там семьи, все хорошо. Но как-то они проговорились, что живут неполноценной жизнью – очень скучают. Когда после многолетнего отсутствия младший двоюродный брат приехал в Россию, он пошел в церковь и плакал. Ему было нелегко: жизнью в другой стране он лишил себя русских людей и русских отношений. Это не про комфорт, деньги или что-то материальное. Это про духовную жизнь и поиск себя.

Я считаю элементом зрелости человека осознание себя относительно своей родины. Многие говорят, что за границей лучше, вкуснее, чище, красивее, ухоженнее. Это значит, что они просто не знают нашу страну. И обращают внимание не на те вещи.

По-моему, люди, которые ставят себе цель найти свое место за пределами родины, несчастливы: они постоянно чем-то замещают счастье. Люди бизнеса тоже часто находятся в состоянии замещения. Благодаря Тане я это понял. Она для меня – человек природы. Она живет, чувствуя и ничем свои чувства не замещая.

А я многого достигал. Я прожил чужую некачественную жизнь, зарабатывая много денег и не будучи счастливым человеком. Я старался замещать состояние счастья новыми бизнесами, знакомствами и командировками, новыми странами и жизнью в этих странах. Таня вернула меня к состоянию жизни. И я все меньше и меньше замещаю себя, свое счастье какими-то впечатлениями, в том числе полученными от путешествий.

Раньше в поисках приключений и эмоций каких только поездок у меня не было! Было даже безумное путешествие в племя настоящих диких индейцев в Бразилии, которые поют и танцуют свои ритуальные танцы. Это труднодоступное место, и мы случайно там оказались. Конечно, это было потрясающее зрелище. Но это был мой побег от реальности. А индейцы как раз таки живут настоящей жизнью, даже не имея никаких благ цивилизации, потому что они дети природы.

Сейчас я воспринимаю мир через чувства и обращаю внимание на те вещи, которые были неважны для меня десять лет назад. Это то, что нужно для счастливой жизни: где твой дом и как ты проводишь время с семьей. Путешествовать нам с Таней нравится по тем странам, в которых мы чувствуем себя как дома. Нам это важнее, чем ездить в страны, чтобы поставить галочку или где классно по рассказам других. К примеру, большая часть жителей Камчатки была в Таиланде – у нас это считалось «на дачу съездить». Мы с Таней там не были. И не хотим: предпочитаем ездить туда, где подпитываемся эмоциональной энергией.

Для нас эта энергия в слове «дом». Те страны, в которых мы действительно чувствуем себя как дома, и дают нам эту энергию. Такое место мы нашли в Турции – это деревня Чиралы, в которой одна семья принимает нас как своих детей. Как дома мы чувствуем себя в Черногории – в деревне на Луштице. Там наши друзья, тишина, оливки и бархатные закаты. Там мудрецы, всю жизнь пасущие овец, но безумно счастливые. И это действительно философы, а не сбежавшие от цивилизации и не нашедшие себя люди.

Недавно мы услышали, что путешественник – это тот, кто сам едет и смотрит, а турист – тот, кого возят и кому все показывают. Именно поэтому быть путешественником нужно в первую очередь внутри себя – самому себя изучать. Состояние путешественника должно быть внутри, независимо от локации и дороги.

Если говорить про путешествия в привычном для всех смысле слова, то идеальным вариантом для нас являются глубинка и непопулярные туристические маршруты. Только так мы можем почувствовать страну – через самобытность и при отсутствии условий гостиниц пяти звезд. Когда из одного отеля ты переезжаешь в точно такой же другой, то какой в этом смысл? Для нас условия не являются значимым критерием в путешествии.

Но я не всегда это понимал. Одиннадцать лет назад я очень серьезно готовился к поездке в Индию. Первым делом залез в интернет, прочитал, что люди везут целые чемоданы лекарств на случай отравления: отравление ведь обязательно будет. Там нет качественной медицины, не действует страховка. Там и мыла-то нигде нет.

Я купил лекарства и за две недели до путешествия начал что-то пить – формировать иммунитет. Сейчас я понимаю, что, когда таким образом готовишься, обязательно что-нибудь подцепишь. Потому что весь иммунитет у нас в голове – это иммунитет сознания. Нужно доверять обстановке, атмосфере, пространству и тому, что с тобой происходит, вот тогда и с иммунитетом все будет в порядке.

В Африке аналогичная ситуация с медициной и санитарией. Но именно в таких местах учишься доверять миру.

Однажды в Марокко, куда я приехал учиться серфингу, я познакомился с местным жителем – классным парнем Бобом. Он предложил мне на два-три дня отправиться с ним на машине в Марракеш. По пути мы заехали в какую-то страшную забегаловку – один я туда ни за что бы не пошел. В этом чудо-кафе нам принесли еду в горшочках. И все, больше ничего – никаких столовых приборов.

Что сделал Боб? Начал есть руками. На мой вопрос про ложки он ответил: «Так ты никогда не почувствуешь настоящий вкус еды». Я искренне поверил и попробовал. Дальше всю Африку я ел только руками.

Когда Таня начала доверять пространству, к ней начали выходить дикие животные. Раньше такого не было. Она и босиком не могла ходить, даже дышать в зале для медитации не могла – ей не хватало воздуха. Но потом произошел переломный момент, и мир раскрылся Тане.

У меня тоже случай был. Я как-то ехал на машине по Кубе и забрался в такие места, в которых люди и машин-то не видели. Дети выбегали потрогать машину, взрослые удивлялись. Местную девушку я подвез, так она не знала, как выйти из машины: не понимала, как открыть дверь.

Я приехал в полнейшую глушь, и в этот момент у меня почти закончился бензин. Я остановился в какой-то деревушке, зашел в первый же дом. Ничем не примечательный местный дом, во дворе – дырявая стиральная машина, в которую хозяйка постоянно подливала воду, чтобы постирать белье. В общем, цивилизации никакой, и вроде бы помощи с заправкой машины ждать неоткуда. На мой вопрос по поводу бензина вышел хозяин, завернул в сарай и выкатил оттуда старый шевроле неизвестно какого года. Бензина, который мне дали, хватило, чтобы дотянуть до цивилизации.

Оказалось, это был единственный автомобиль на ближайшие сотни километров – их семейная реликвия и большая ценность. Они на этой машине выезжают раз в год на какой-то праздник. И мне просто повезло, что я зашел именно в этот двор. Это к вопросу о доверии пространству.

Это доверие также помогает человеку найти себя в путешествии. Когда ты доверяешь, ты спокоен. А в спокойствии можешь слушать себя, слышать и чувствовать.

Экстремальные путешествия и занятие экстремальными видами спорта тоже не обходятся без доверия. Я всю жизнь катаюсь на горном снегоходе, на сноуборде. Когда попадаешь в какие-то сложные ситуации, нужно быть уверенным в себе, что ты сможешь, и во Вселенной, что она тебе поможет.

Когда друг на Камчатке учил меня кататься на горном снегоходе, он объяснял: если ты застрял боком на склоне, одно неверное движение – и снегоход полетит вниз и разобьется. Есть только лопата и ты. Именно поэтому действовать надо с мозгами и без спешки – сосредоточенно и обдуманно. Это пограничное состояние, доверие себе и пространству – очень сильные эмоции.

Однажды мы с Таней участвовали в регате в Хорватии и попали в сложные погодные условия. Когда мы обогнули остров, на нас обрушился сильный поток ветра. Не прошло и минуты, как нас стало класть. Ветер оторвал генакер, и вся команда ринулась его спасать. В этом состоянии дикого азарта просыпаются животные инстинкты – и страх от непредвиденных обстоятельств и риска, и восторг одновременно. Но опять же, ты веришь капитану и понимаешь, что он точно знает, что делать. Вот в таких условиях ты узнаешь себя нового.

В моей жизни существенные изменения произошли после путешествия в Индию. Я собирался туда по приглашению друзей – покататься на сноуборде и весело провести время.

Но в этот момент у меня заболел папа, а врачи даже не могли поставить ему диагноз. Именно поэтому я и отца взял с собой на 21-дневный курс панчакармы. Я с детства помню, как он рассказывал мне про йогов со сверхспособностями – что они могут спать по 15 минут в день и способны на несколько минут останавливать сердце. Так что я был уверен, что Индия поможет папе. Но она помогла и мне.

Первую неделю в Индии я катался на сноуборде со своими веселыми друзьями. Это было супернасыщенное время, но я не чувствовал себя счастливым.

После друзей мы с папой поехали в аюрведический центр «Мантра», чтобы пройти курс панчакармы. Оказавшись там, я сразу увидел счастливых людей. Меня это, конечно, удивило. Захотелось разгадать их секрет. Но это невозможно сделать европейскому человеку, который живет в абсолютно другой системе ценностей. У индусов просто космос в голове.

В центре я много молчал и впервые читал ведическую литературу, где задавали вопросы такие же несчастные люди, как я. А индийские философы и йоги на них отвечали. Ответы были настолько просты и элементарны, что даже не вызывали у меня доверия. Но когда ты оказываешься в этой среде, видишь счастливых людей, проходишь курс массажа различными маслами, живешь по распорядку и получаешь созидательную информацию из книг, все ответы приходят из твоего состояния. Ты начинаешь чувствовать себя совершенно по-другому.

Кроме того, там был врач аюрведы, с которым мы до сих пор поддерживаем связь. В первый же день он сказал отцу, что причина его состояния – сильно зашлакованная печень, которая начала разрушаться. И что если это не остановить, отец умрет раньше времени. Папа был в шоке: ни в одной больнице ему не могли поставить диагноз. А тут врач по цвету глаз, лица и пульсу все определил. Это было невероятно. Врач рекомендовал папе пить 2–3 литра воды в день и протянул ему какую-то травку.

На протяжении 21 дня я наблюдал, как мой отец излечивается. И через три недели пребывания в Индии он чувствовал себя значительно лучше. На фоне физиологических изменений у отца и психологических у меня я понял, что нахожусь в том месте, которое изменит мою жизнь. Хотя тогда я еще даже не знал как.

В конце курса панчакармы мы группой с врачом поехали в несколько храмов. Одним из них был храм Мукамбика, посвященный богине-матери. Это божество помогает обрести семейное благополучие и здоровье. Нужно было попросить у нее то, чего я хочу больше всего в жизни. Не задумываясь, я попросил семью. Через неделю я познакомился с Таней…

Благодаря Индии я действительно стал другим человеком. Но сопротивлялся этому сильно: мне постоянно казалось, что-то идет не так.

Индия – это однозначно то место, где можно найти себя. Главное, отправляться туда с запросом. Ответ найдется сам собой в наблюдении за жизнью индийцев. Они ведь счастливы. И неважно, богаты они или бедны. Просто они соответствуют своему предназначению, занимаются тем, что им дано.

Татьяна:

– Для меня местом, где я услышала себя, стала Камчатка. Если сравнить меня 11 лет назад и сейчас – это два абсолютно разных человека. Кому-то нужно съездить в Индию в обитель мудрецов Ашрам, чтобы произошла переоценка ценностей. А мне нужно было приехать на Камчатку и пожить там.

Однако сначала мне казалось, что это место многое у меня отнимает, поэтому я воспринимала его как агрессивную среду. Это было связано с людьми, с разочарованием в них – а мне тяжело это давалось. Были даже времена, когда я плакала в самолете по дороге на Камчатку – так я туда не хотела.

Но потом произошел переломный момент, и это же место дало мне друзей. На Камчатке во мне открылся какой-то творческий канал: я стала заниматься йогой и начала рисовать – спустя много лет после того, как забросила это дело. Все это называется одним словом – возвращением к себе. До этого я занималась карьерой, зарабатыванием денег. А когда человек все время смотрит вовне – пробивает дорогу в социуме, – он не слышит себя.

Я с самого рождения глубоко чувствующий человек. Но в связи с разными жизненными обстоятельствами это заглушалось, потому что воспринималось как слабая черта: когда ты слишком глубоко чувствуешь, ты уязвим. Одиннадцать лет назад чувствование стало возвращаться и с годами превратилось в сильную интуицию.

Мне повезло родиться в Сибири, пожить в Башкирии, Москве, на Камчатке. Благодаря этому я поняла, что не смогу найти дом где-то за пределами России. Мне интересно путешествовать, расширять кругозор, видеть других людей, познавать другую культуру. Но своим домом я считаю только Россию.

Несмотря на это, мне нравятся многие места за пределами нашей родины. Я просто не сравниваю, где лучше, где хуже. Если у человека гармонично внутри, ему везде хорошо. В Черногории, например, мы прожили полгода. Это классное, красивое место. Оно наше. Но не для постоянного проживания. А вот перезагрузиться и уехать обратно – идеально.

Черногория тоже нас изменила: она сделала нас еще сильнее и свободнее и помогла еще больше поверить в то, что все, что с нами происходит, – к лучшему. Даже если на первый взгляд так не кажется.

В 2020 году мы поехали с маленьким сыном и родителями в деревню в Черногорию. И вдруг все страны закрыли свои границы – это было самое начало пандемии. Из-за этого нам пришлось прожить в Черногории полгода.

Тарас:

– Сначала, конечно, было тяжело, в основном из-за ответственности за сотрудников. Мы там – они здесь, в России. Их нужно было подбодрить, поддержать, им нужно было выплачивать зарплату. Но когда эту проблему решили, стало легче.

Это был сложный, но интересный опыт, который мы приобретали с чувством юмора и легким взглядом на жизнь. Мы ютились в маленькой квартирке с родителями и жили на одну пенсию мамы – других денег не было. Таня обрезала ползунки Артемию и делала ему шорты, потому что он вырос. Мы ловили рыбу и жарили ее, ходили в соседний сад (мы были почти одни в деревне), рвали киви и кумкват и варили из них варенье.

Черногория научила нас минимализму потребления. Даже день рождения можно отметить просто на галечном пляже – без ресторанов и магазинов, потому что все закрыто. На свой день рождения Таня испекла два пирога, и мы всей семьей поехали на пустынный пляж. И просто гуляли. Таня призналась, что это был ее лучший день рождения.

Мы благодарны этому моменту в жизни. Было классно. Именно такие моменты потом и вспоминаются. В Черногории с нами произошла переоценка ценностей, и мы еще больше полюбили состояние свободы. Несмотря на то что вроде все кругом было ограничено, мы чувствовали себя свободными. Нам было хорошо, и это хорошо мы создавали себе сами.

Свобода – главная составляющая всех наших путешествий. Устраиваешь себе ретрит – и находишься в состоянии свободы от внешнего мира. Или идешь под парусами и тоже ощущаешь свободу – только уже немного другую. А ночью под звездами – особенно.

Я все детство занимался подводным плаванием и привык к этим ощущениям. Сначала было непривычно чувствовать невесомость под водой. Но когда ты достаточно свободно чувствуешь себя в этом пространстве – ты попадаешь в совершенно новый мир, который дарит очень сильные эмоции. Такого чувства свободы ты больше нигде не ощутишь. После двух лет занятий подводным плаванием я стал погружаться под воду ночью. Это было потрясающе. Это была настоящая свобода – погружение в какую-то Вселенную.

Татьяна:

– Мне иногда кажется, что у меня была такая миссия – оказаться на Камчатке. Наш проект «Береги» должен был родиться именно там, он точно не придумался бы в Москве. Он рос в течение десяти с лишним лет – вместе с нами, с нашими отношениями. Мы с проектом – единый организм, «Береги» – моя душа и мое самовыражение.

Все путешествия, которые были в моей жизни, все экспедиции, какие-то деревни в европейских странах – все накладывало отпечаток на проект. С каждой поездкой я наполнялась, поэтому наполнялся и расширялся проект. Обычно говорят, что проекты и бренды масштабируются, а у нас он наполняется. Сейчас «Береги» – одно большое путешествие по стране и миру, которое началось когда-то на Камчатке.

Недавно мы представляли наш проект на выставке «Путешествуй» на ВДНХ в Москве. Проходят две женщины, и одна другой говорит, что бренд «Береги» знают даже за границей, и начинает рассказывать подруге про наши ценности и идеологию. Было очень приятно это слышать.

Самое важное, что люди знают о проекте как о миссии, ценностях, идеологии, а не как о вещах, которые носят, – о многих брендах ведь знают как о продукте. Эта миссия, эти ценности не имеют географических и политических границ. Идеология «Береги» путешествует по миру, откликаясь у каждого неравнодушного человека и влияя на общество.

Это бесконечное путешествие. Путешествие идеи, что человек и природа нуждаются в тишине и бережном отношении. Именно это спасет мир. Чтобы прийти к себе, надо слушать тишину и себя.

Когда люди присоединяются к нашему проекту, они увозят в свои города частичку «Береги», помогая ему распространяться по Земле. И не только по Земле. Открытка «Береги» даже в космосе была – летала на МКС вместе с российскими космонавтами.

Тарас:

– Кстати, значительный скачок в развитии проекта произошел как раз после путешествия. Когда я был еще только начинающим производственником, мы спускались с горы с одним опытным комбат-туровцем Сергеем Галетовым. У него на тот момент уже была большая производственная компания в Ставрополе. Я ему рассказал, что хочу построить собственное производство одежды, а не шить ее на чужих фабриках.

Сергей ответил, что это тяжело, и очень подробно все аргументировал. Но у меня с детства так повелось, что если говорят «не надо», «тяжело», это вызывает еще больший интерес. Так слова Сергея дали мне импульс попробовать свое дело.

Сейчас я понимаю: да, это действительно сложно. Но Сергей тогда не сказал, что это еще и безумно интересно. А «интересно» гораздо важнее, чем «сложно». Когда есть интерес, все сложности превращаются в достижения. Тот разговор с Сергеем я вспоминаю теперь каждый раз, когда мы делаем очередной шаг в развитии.

Конечно, общение с людьми огромного масштаба, которые вошли в нашу жизнь через путешествия, в том числе с комбат-туровцами, оставляет свой след. Ведь как важно в нужное время получить нужную информацию от человека, который даст тебе импульс и уверенность в своих силах. Общение с людьми в путешествиях – это большая ценность, которая дает тебе веру в себя.

Он родился в Казахстане в семье немцев, в 8 лет переехал в Германию, а в 25 – спустя несколько стран и с большим количеством бизнес-идей – в Россию. История его жизни – это история сражений и побед, мотивации и силы воли. Этот человек точно знает, что лучшим триггером изменений является боль, которую можно преодолеть. Он любит приключения и головоломки – без них путешествие рискует оказаться тривиальным. Он может выжить в Северодвинске без денег и жилья, а с болезнью Бехтерева установить мировой рекорд. Он развивает международные компании и изучает бизнес в каждой точке земного шара.

Есть события, которые меняют жизнь человека. При этом негативные события влияют на нас больше, потому что отрицательные эмоции сильнее по яркости. Именно поэтому и изменения чаще происходят через боль – болезни, утрату кого-то или чего-то. Боль отрицательного опыта вынуждает нас менять образ мыслей, мировоззрение.

Но если негативные события от нас, как правило, не зависят, то положительные – определенно. Так что не ждите изменений через боль. Организуйте положительные события, меняющие вашу жизнь, сами. Одним из таких событий являются путешествия.

За счет чего происходят изменения как при положительных, так и при отрицательных событиях? За счет:

• сильных эмоций;

• пикового опыта;

• идеи.

Все вместе это влияет на мозг человека и меняет его жизнь. И это действительно работает. Например, при серьезной болезни (сильные эмоции и пиковый опыт) у человека возникает потребность (идея) заботиться о своем здоровье. При смене места жительства – а это тоже боль, потому что происходит капитальный выход из зоны комфорта, – идея (потребность) строить свою жизнь с нуля, как-то устраиваться. Это очень трудно, не все справляются.

Идея – ключевой фактор изменений, особенно в положительных событиях. Без идеи сильная эмоция и пиковый опыт, полученные в путешествии, – это просто удовольствие. Для изменений эти факторы должны совмещаться с какой-то мыслью – философской, мировоззренческой, бизнесовой.

Если вы нашли в социальных сетях какую-то цитату, она абсолютно ничего с вами не сделает. Но если с этой же мыслью вы идете в горы в окружении выдающихся людей, обсуждаете эту идею по дороге и люди делятся своим жизненным опытом, то все это может оставить неизгладимый след в вашей жизни. Это и есть пиковый опыт, идея и сильные эмоции, которые могут поменять поведение, мировоззрение, да и вообще всю жизнь.

Я осознанно стараюсь создавать такие моменты. Они могут возникать случайно – но достаточно редко. К примеру, в прошлом году мы с сыном охотились за северным сиянием, и мы его поймали! Я многим могу пожертвовать ради опыта и таких пиковых испытаний.

Надо признать, я сумасшедший путешественник: у меня множество интереснейших поездок. Я уделяю этому много внимания и вкладываю в путешествия много сил, времени и средств.

За двадцать лет у меня было больше 100 разных путешествий: с супругой, с детьми, вместе всей семьей, с друзьями, с одним другом. По самым разным местам на Земле. Особенно мне нравятся все территории бывшего СНГ (те же Казахстан, Узбекистан, Киргизия, Азербайджан) и отдельно Россия, потому что здесь много диких мест. Хоть Камчатка, хоть Алтай: чуть-чуть в сторону от главного маршрута сверни, и все – дикие места, на двести километров вокруг нет ни одного человека. Север России очень люблю.

При этом я не идеалист и понимаю, что путешествие не волшебная таблетка, которая все изменит. Это же позитивное событие, а человек в принципе тяжело меняется, когда у него все хорошо. Человек сопротивляется выходу из зоны комфорта. Мне хорошо – зачем делать больше, достигать чего-то? Зачем менять рабочую систему? Конечно, мы все можем меняться, я верю в силу воли. Но сказать, что это происходит легко, нельзя. Так же как и нельзя заранее сказать, что ты поедешь в какое-то путешествие и твоя жизнь изменится.

Кто-то говорит, что путешествия – ответ на все. Кто-то утверждает, что медитация. Кто-то – что сексуальная энергия. Но нет, это все ложь, попытка продать волшебную таблетку. В человеке работают механизмы, которые идут в противовес стремлению изменить себя. Если бы это было легко, у нас все ходили бы с кубиками пресса и имели бы хорошие отношения. К сожалению, мы этого не наблюдаем.

Я знаю множество людей, которые стали путешественниками только потому, что у них дома не все в порядке. Это ведь так соблазнительно – просто взять и уехать, забыться, бросить все свои проблемы. Но сами они не решатся. После путешествия все равно придется к ним возвращаться.

Я люблю путешествовать с открытым сердцем и чистой совестью перед самим собой, когда у меня все хорошо и решены все дела.

Лично для меня путешествия – это целостный проект. Это отношения, образование, смыслы. Что я имею в виду под каждой из этих составляющих?

Отношения. Они меняют мою жизнь сильнее всего. Нередко именно путешествия дают мне возможность заводить дружбу и доверительные отношения с людьми. Если мы вместе путешествуем, испытываем какие-то яркие впечатления – это очень сильные эмоции.

Говорят, чтобы дружба была крепкой, нужно 2000 часов совместных переживаний и коммуникаций. Мне кажется, если это происходит в путешествии, время можно сократить до 200 часов.

Люди – самое главное в моих путешествиях и спортивных проектах. Я занимался греблей – у меня появились друзья из этой сферы; сейчас занимаюсь велотреком – и здесь новые интересные знакомства. Иногда просто случайные добрые люди где-нибудь в поезде могут сказать что-то такое, что ты будешь помнить до конца своих дней. Просто нужно уметь слушать.

Однажды во время восхождения на Монблан – самую высокую гору Европы – мы разговорились с одним парнем. Он рассказал мне всю свою жизнь. И это была самая вдохновляющая история, которую я когда-либо слышал. Я никогда не забуду тот разговор. До сих пор мурашки по коже.

Многие люди недооценивают окружение, с которым они путешествуют.

Путешествие – это лучшее образование. Для меня это база. Есть образование в виде формул, а есть образование в виде изучения мира: что такое наша планета, люди, будущее, я. Все, что я воочию увидел и потрогал, по значимости и ценности в миллион раз превышает все, что я увидел где-нибудь в интернете. Наш мозг не может отрицать увиденное, и, когда мы ездим по миру, он все это впитывает.

Как-то раз я возил отца в Казахстан – он там не был 33 года. Провез его по всем местам, которые ему дороги, – это деревня, где он вырос, школа, университет, его первая работа. Для отца это было очень мощное путешествие. Но с собой я взял еще и сына, с которым мы посетили три крупнейшие компании Казахстана, посмотрели, как они работают. Так я показываю сыну мир. Так он учится. Это наша жизнь – и это даже не путешествие.

Путешествуя по миру, я понял, что нет такого, что вот это правильно, а вот это неправильно. Абсолютно убедился в том, что мир большой и богатый, а люди добрые.

Смыслы. Любое путешествие для меня должно иметь смысл. Я много читаю, смотрю фильмы, ищу идеи. И если мне понравилась какая-то идея, я могу посвятить ей целое путешествие.

Когда мне исполнилось 35 лет, я организовал для своих друзей путешествие. Этим приключением я хотел донести до них мысль, что жизнь – это серия опытов и надо проживать каждый опыт в моменте. Именно поэтому я разбил путешествие на 20 участков – каждый со своим смыслом. На протяжении пяти дней в Карелии мы сменили десять разных видов транспорта – получали опыт и проживали его в моменте. Чтобы выстроить всю цепочку, было задействовано 20 человек.

А недавно я организовал путешествие в Ливан, посвященное предпринимательскому дизайну жизни. И каждая локация (озеро, перевал, старинный храм, которому 2000 лет) была подобрана так, чтобы она была синхронна с той темой, которую мы хотим обсудить. Чтобы была красивая целостность места и содержания.

Не так важно просто посмотреть очередной храм или какой-то камень, как важно обсудить с единомышленниками самые разные вопросы из жизни. При этом сделать это не в стенах офиса, а путешествуя по Ливану.

Это абсолютно разные вещи. Люди, объединенные общей идеей, и содержание – главные смыслы этого путешествия. Такое приключение меняет. Не получится организовать путешествие, меняющее жизнь, без общей идеи: когда кто-то кайфует и пьет виски, а кто-то учится.

Именно поэтому, перед тем как отправиться в любое путешествие, нужно ответить себе на еще один вопрос: в чем его смысл и с кем я его разделю? Зачем мне лезть на ту гору? Для того чтобы увидеть красоту, лучше узнать попутчика или чтобы поверить в себя – а потом преодолевать другие жизненные трудности? Или найти в голове решение всему тому, что не давало покоя долгое время? Ведь на самом деле эти вопросы можно решить за один поход в горы.

Раньше я часто ходил в походы, не зная, куда я иду. Это была полная импровизация, своеобразный вызов самому себе и абсолютное доверие миру.

Однажды, когда я оканчивал в Германии последний, 13-й класс школы, я приехал к своей сестре. Она жила в 250 километрах от меня. Как оказалось, ей на неделю нужна была машина, поэтому я решил оставить ей свою. Сам же отправился обратно пешком. Через неделю у меня должны были быть выпускные экзамены в школе, и я даже книги с собой взял, думал, буду идти по дороге и учить.

Я нашел самый короткий маршрут через горы и, довольный, отправился в путь. Но не учел одного – в горах холодно. Чтобы согреться, в первые же дни я сжег все книги, кроме учебника физики. До дома я шел шесть дней. В конце этого похода у меня сильно опухли ноги – опухли так, что я не мог идти дальше. Мне пришлось остановить машину (это был дорогой мерседес). Водителем оказался успешный человек, который помогал другим людям. Вот и мне помог – довез меня прямо до дома. Этого человека я на всю жизнь запомнил.

На экзамены я тогда успел и школу окончил как второй лучший ученик. Вот такое было приключение.

Я в принципе предпочитаю приключенческие путешествия, в которых создаю яркие, пиковые моменты, уникальные комбинации людей, места, опыта, состояния. Когда это все в пике, это очень мощно.

Конечно, все должно быть адекватно, без красной линии. Но это я только сейчас понимаю, а раньше не один раз рисковал жизнью – и с высоких скал прыгал, и чего я только не делал! Сейчас я так не поступаю. Все-таки папа троих детей, поэтому стараюсь придумывать менее экстремальные приключения. Например, участие в 42-километровом марафоне.

Или в передаче «Секретный миллионер» от телеканала «Пятница», когда под видом простого фермера из Германии с одной тысячей рублей в кармане и кнопочным телефоном без интернета я отправился в Северодвинск. До этого я о нем ничего не знал.

Это было мощное приключение, которое помогло мне многое понять. Я получил такие вещи, которые не купишь за деньги, – сверхпереживания, погружение в другую жизнь и в экстремальные условия. В передачу вошли только 45 минут, а сама поездка длилась шесть дней. И это было невероятное путешествие – быть бомжом в Северодвинске! Да это просто бомба!

В этом путешествии я сделал для себя несколько выводов. Во-первых, помогают в основном те, кто сами находится в уязвленной позиции, то есть не богатые, а те, у кого почти ничего нет. Со мной было именно так. Больше всего мне помогали люди, которым самим нужна была помощь. У них выше уровень эмпатии, они легче сочувствуют, так как понимают, что ты в таком положении не оттого, что ты плохой человек. Тот, кому легко, не помогает. Было интересно наблюдать за этим.

Во-вторых, я понял, что стать бомжом можно из-за одной сущей мелочи. Я нашел в Северодвинске ночлег, но из-за того, что у меня был разбит телефон, я пропустил звонок. Когда стал перезванивать женщине, она сказала, что уже поздно и принять меня на ночлег не сможет. И все – я бездомный. Иногда разница между «все хорошо» и «я бомж» – в секундном ответе на звонок.

Путешествие в образе фермера в Северодвинск – мое экстремально сильное переживание. В этой поездке мне пришлось отказаться от своей немецкой природы – от заранее разработанного плана. Хотя это был нелегкий выбор: следовать своему плану и заработать денег или помогать добрым женщинам и уйти в благотворительность. Мне действительно трудно было отказаться от своей стратегии. Но эти идеи, эти решения навсегда остались со мной.

Про Северодвинск я точно смогу рассказать в старости. Это путешествие изменило мою жизнь. Кучу других вещей, поездок, в которых не было ничего экстремального, я даже не смогу вспомнить. Мой мозг их не запоминает. А то, что пришло через экстремальные переживания, остается в памяти на всю жизнь.

Мне нужны трудности и переживания в путешествиях, в том числе с точки зрения бизнеса. На самом деле все очень легко объясняется: у меня огромное хозяйство, в котором большое количество дел во всех направлениях, бизнес-процессы.

Когда есть какой-то квест, трудности, головоломки – для меня это особая форма отдыха.

Как-то я был в Лондоне и за неделю познакомился с 90 новыми людьми. Это тоже своеобразный квест. Я устроил там себе огромную головоломку: организовал пять больших мероприятий. Для меня это поездка была и ивентом, и путешествием, и поиском единорогов одновременно.

Что касается бизнеса, меня всегда удивляло, что люди, путешествуя, ходят в музеи, оружейные палаты, смотрят какие-то камни, но не посещают компании, заводы – а это ведь такая же часть культуры страны. Люди не видят бизнесы, которые есть в этом месте. Но это неправильно.

Идею для своего первого бизнеса я увидел в Америке, вернулся в Германию и сделал то же самое. Потом из Германии я переехал в Россию – стал строить аналогичный бизнес здесь. Все свои бизнесы я сначала открывал в Германии, а потом инвестировал в такие же в Индии, Бразилии, Африке. Я везде инвестирую в бизнес-модели, которые уже успешно доказали свою эффективность на других рынках.

Первые разы перед тем, как куда-то инвестировать, я сам – без аналитиков, без команды – ездил, общался с людьми. Когда я инвестирую в какую-то компанию, я воспринимаю это так, как будто заказываю себе некий опыт. Можно на американских горках покататься – приобрести эмоцию, а можно бизнесом заняться – приобрести опыт.

Хотя опыт бывает разный. Был у меня такой случай: однажды ночью мы прилетели во Францию на частном самолете. Я увидел большую очередь перед вендинговым аппаратом с медикаментами. В очереди стояли десять девушек. Я очень удивился, а потом открыл такую же фармамодель в России. И это вообще не сработало.

Почему? Потому что во Франции все аптеки закрываются в 18 часов, и торговые автоматы пользуются большим спросом. А в России многие аптеки работают круглосуточно, и здесь такие автоматы не нужны. Но самое главное – я увидел что-то интересное своими глазами, вдохновился и попробовал применить это в России. Не пошло, зато приобрел опыт.

Предпринимателю обязательно нужно смотреть на то, что есть в других странах, где что работает. В первых двух моих бизнесах была такая практика: мы делали клубы (Equium.club) из 20 предпринимателей, которые строят один и тот же бизнес, но в разных странах. Каждые полгода мы ездили друг к другу в гости и учились: кто как делает, у кого что работает и т. д. Это была очень правильная вещь. У всех уже давно другие бизнесы, другая жизнь, а мы все до сих пор дружим. В течение пяти лет мы все побывали друг у друга.

Такой опыт очень нужен предпринимателю. Ведь он изучает мир через общение с себе подобными, выставки, встречи с конкурентами и партнерами. Чем больше такого общения, выставок и встреч, тем выше шанс построить что-то действительно стоящее.

Десять лет назад вместе с супругой и тремя детьми он отправился в путешествие, изменившее его жизнь, – переехал в США – есть, молиться, любить и заниматься венчурным инвестированием. Этот человек – ученый, разгадывающий загадки древних манускриптов, визионер, с помощью математических моделей разрабатывающий варианты будущего, инноватор, построивший дом для российских хакеров в американской церкви, и путешественник, объездивший полмира. Он уверен, что в будущем (не таком уж и далеком) настанет эра путешествий во времени и общения с людьми, которых уже нет. Он сломал систему Давосского форума. И он точно знает, что происходит с русским человеком при переезде в США.

В жизни любого человека есть два главных вопроса, которые он должен себе задать. Первый – с кем он хочет жить. Второй – где. Человеческое счастье невозможно без ответа на эти вопросы.

При этом вряд ли получится решить второй вопрос, не решив первый. Пока ты не знаешь, с кем хочешь жить, выбирать место для жизни бессмысленно: потом еще раз придется его выбирать, только уже совместно. Если с первым вопросом все понятно, то можно вместе определить, чем вы хотите заниматься и где жить. Можно объехать весь мир, посмотреть разные места и просто слушать: место само даст о себе знать одновременно обоим участникам союза.

Первый вопрос у меня уже был решен. А вот со вторым была неопределенность. Было ощущение, что хочется жить не в Москве, в которой я родился и вырос. Но не было понимания, где именно. Именно поэтому путешествия по миру я рассматривал как осознанный выбор места, где мое сердце будет чувствовать себя как дома. Это чувство возникало у меня каждый раз, когда я попадал в Кремниевую долину.

Но я отгонял его, думая, что это следствие голливудского шарма. Может быть, именно поэтому мы приехали сначала в Лос-Анджелес, а не в Сан-Франциско.

Когда я еще школьником впервые попал в США, эта страна показалась мне удивительно знакомой и комфортной: через фильмы я привык к американской культуре. Любовь к США у всего мира построена именно на любви к голливудской культуре. Почти любой человек в любой точке мира хорошо ее знает, потому что смотрел их романтические комедии или боевики. В этих фильмах показываются пейзажи, города, дорожные знаки, одни и те же правила поведения – и это создает ощущение, что зритель знаком с их культурным полем.

Но с точки зрения осознанности общества город городу рознь, и не везде русский человек будет чувствовать себя комфортно. В Городе ангелов мне категорически не понравилось: пробки на дорогах, люди ругаются. И занимаются по жизни они не тем, чем хотели бы. Оттого и несчастны. Там чувствуется агрессия во всем – от воспитания детей до ведения бизнеса. К этой культуре тяжело было адаптироваться.

В Сан-Франциско все было по-другому из-за культуры и отношения людей друг к другу – полного отказа от насилия. Это осознанная стратегия, а не слабость или наивность, как считают в других культурах. Это как инвестиционная возможность, которая открывает совсем другой простор для деятельности.

В Сан-Франциско я понял, какую большую роль играют качество воздуха, которым мы дышим, качество воды, которую мы ежедневно потребляем, и качество продуктов, которые мы едим. Здесь с этим все отлично. Когда ты выходишь на уровень осознанности, ты уже не можешь, грубо говоря, купить в сетевом магазине помидоры – чувствуешь каждый химический элемент, туда добавленный. А в Сан-Франциско на рынке вкус у фермерской продукции будет таким, как у бабушки в деревне.

Этот фактор всегда отодвигается на второе место после того, сколько денег заработать и какого статуса автомобиль приобрести. В Сан-Франциско эти критерии поменялись местами. Результатом чего, кстати, стало увеличение дохода и улучшение качества жизни. Это стало следствием местной культуры.

Сейчас, анализируя переезд, я бы сказал, что сделал выбор на основе инновационных предпочтений, но критерии поменялись по ходу процесса. Я интуитивно отдавал предпочтение велению сердца. Это и в бизнесе потом хорошо работало.

Года через два после переезда супруга как-то спросила меня, не жалею ли я о переезде и не скучаю ли по прошлой жизни. Я долго думал, а потом ответил, что свежий бородинский хлеб еще вызывает какие-то эмоции. И снег иногда снится. На следующий день супруга нашла русский магазин с прекрасным бородинским хлебом. А за снегом мы стали ежегодно ездить на неделю в один из районов Испании, где его выпадает до двух метров. За неделю этого снега так хватает, что он перестал сниться. Это были единственные сожаления.

Любовь к переездам сформировалась в нашей семье задолго до США. Хотя, конечно, не в таких масштабах, как кочевание из страны в страну.

Дело в том, что у нас в семье была заведена традиция переезжать каждые три года. Переезжать внутри квартиры. Переезд в Москве с тремя детьми – это когда один ребенок переезжает в одну комнату, второй – в другую, третий – в третью, а родители – куда-нибудь еще. Это создавало ощущение новой жизни в новой комнате, позволяло выкинуть вещи, накопившиеся в квартире, и по-новому взглянуть на какие-то моменты. А в конечном счете – гарантировало счастье на ближайшие три года.

Эту традицию мы продолжаем и здесь: переезжаем внутри собственного дома. Для нас это нормально. С местом жительства ситуация аналогична. Родина – это ведь место, где находится моя семья и где мое сердце чувствует себя хорошо. Никакие другие факторы не имеют значения.

Мне кажется, что лет через десять мир придет к тому, что визы как класс закончатся. Это будет мир, где можно будет путешествовать и жить в любой точке земного шара. Государства будут конкурировать за желание потребителей жить на их территории. Это будет главным фактором развития любой экономики. В таком обществе мы будем жить и путешествовать, и выбор будет определяться только тем, что я хочу, а не тем, что могу.

Для любого человека переезд в новую страну – это слом культурных шаблонов, расширение границ нормы и изменение восприятия самого себя и того, что происходит вокруг.

У меня после переезда в США произошел пересмотр самооценки. Это был мучительный процесс принятия того, что концепция скромности и самоунижения, широко распространенная классической русской литературой и вбиваемая в нас со школы, на самом деле не является социальной нормой. И не является необходимым условием существования в обществе.

Совершенно нормально любить себя, любить окружающих, оптимистично смотреть на вещи. Это не является аномалией или признаком наивности, как считают в большинстве культур за пределами Сан-Франциско и долины. В этих культурах появляются агрессия или желание обмануть: раз человек такой наивный, с ним можно делать все что захочешь.

Для меня это выражено в анекдоте про великого русского игрока в бридж в Лондоне. Однажды журналисты спросили его, как он достиг таких результатов в игре. И он рассказал: «Я приехал в Лондон, пошел в местный джентльменский клуб, мы начали играть: сначала все торгуются, а потом сбрасывают карты. Говорят, проверять не будем, потому что мы джентльмены и верим на слово. Вот тут-то мне и поперло».

С одной стороны, это история про то, как человек обманул систему. С другой – про то, как может быть устроено общество, в котором люди безусловно доверяют друг другу и получают от этого удовольствие. Это концепция толерантности.

Сейчас в Сан-Франциско реализуется программа декриминализации – отказ от наказания за мелкие преступления с упором на то, что люди, совершившие их, рано или поздно придут к осознанию. И лучше они придут к этому сами, чем через наказания. Для многих людей со стороны это выглядит дико, потому что они считают: раз не наказывают, значит, можно нарушать.

Много проблем было и с чисто культурной адаптацией. В первую очередь это было связано с языковой разницей: одни и те же слова, сказанные на английском, могут быть восприняты совершенно по-разному.

В школе я учил: yes – это «да» и right – это тоже «да», «верно». Я приехал в Америку и употреблял yes, right как двойное подтверждение. А люди воспринимали это как агрессивную иронию типа: «Ага, конечно». Я хотел проявить уважение, внимание и подчеркнуть степень своего согласия, а люди от меня отскакивали, считая, что я над ними смеюсь или издеваюсь. Этот простой языковой пример научил меня, что к таким вещам надо относиться внимательно.

Длительное время возникали проблемы бытового общения: у меня богатый бизнес-язык, но очень бедный потребительский. Мне, например, сложно было объяснить (и до сих пор, кстати, сложно) официанту в ресторане, что я хочу глубокую тарелку, а не плоскую.

При переезде в США мне пришлось не только учиться бытовому английскому, но и приобретать навык улыбаться. Это оказалось не так просто, как казалось вначале. На это у меня ушел год – даже скулы болели, как было непривычно. Я до сих пор учусь улыбаться.

В той культуре, в которой я вырос, улыбка всегда воспринималась в лучшем случае с непониманием, а иногда и как агрессия. Здесь же я обнаружил, что улыбка – главный инструмент общения, возможность установить контакт с человеком. Кроме того, она напрямую связана с состоянием нашего сознания: если хочешь улучшить свое настроение – улыбнись. Это автоматически приведет к поднятию настроения, к спокойствию.

Еще один приобретенный в Сан-Франциско навык – это умение выражать свои чувства и эмоции простым человеческим языком. Именно здесь я научился давать фидбэк. Когда я попал в Стэнфорд на курсы писательского мастерства, для меня было откровением, что у них есть правила обратной связи. Они заключаются в следующем: нужно прочитать работу другого человека и выделить три вещи, которые в ней понравились. И все – никаких «но». Только позитивный фидбэк, задача которого – сфокусировать человека на том, что он хорошо умеет делать. Чтобы он эти навыки развивал еще лучше.

Я читал работу одного студента – она была ужасна по смыслу и орфографии. Но в ней был очень интересный твист. Именно его я и выделил в фидбэке. Через три недели этот же студент выдал великолепную работу, построенную вокруг этого твиста. Он получил положительные эмоции от обратной связи и выразил их через то, что у него хорошо получается, вместо того чтобы через силу исправлять орфографию. Негативный фидбэк программирует человека на то, чтобы он фокусировался на своих проблемах.

Переезд поменял мое мировоззрение и с точки зрения осознанности. Это выразилось в появлении навыка платить налоги. Когда мои дети пошли в американскую школу, я удивился ее качеству (сильная и открытая) и качеству учителей, которые там работают не ради денег. В обществе, где все богаты, учитель идет в школу только для того, чтобы учить детей. За частную школу я буду платить, грубо говоря, 1000 долларов в месяц. Но в государственной школе образование даже круче, при этом она бесплатна для всех. А существует эта школа как раз потому, что я заплатил эти 1000 долларов в виде налогов в своем штате.

Эта тысяча сделала лучше не только моим детям, но и всем детям в Калифорнии. Вот после понимания всего этого у меня сформировалось другое отношение к налогам. Когда я говорю, что нужно оптимизировать сумму налогов, я имею в виду не уменьшить ее, а увеличить. Я хочу платить как можно больше налогов: это означает, что я больше заработал для себя, для общества и для всех детей, включая моих собственных. Это чисто калифорнийская логика.

Осознанность – это тоже навык. Его основа заложена в нас природой, но тренировать его и понимать, как им пользоваться, у меня получилось только здесь – в обществе людей, для которых неосознанность выглядит дико.

Сидя на одном месте, никогда не получится встретить интересных людей. Именно поэтому путешествия нужны мне в том числе и для того, чтобы заводить удивительные знакомства.

С Биллом Гейтсом я познакомился не тогда, когда работал в Microsoft (там мне не удавалось с ним увидеться), а во время путешествия в Швейцарию.

Однажды со знакомой женщиной-инвестором из Китая мы партизанским образом попали на Давосский форум – у нас даже пропуска не было. В качестве развлечения мы начали играть в игру, где я – русский олигарх, а моя спутница – управляющая миллиардным фондом, которая сопровождает олигарха на все крутые вечеринки.

На фейсконтроле, где охрана проверяет документы и пропуска, она страшными глазами смотрела на проверяющих и спрашивала: «Как? Это же Павел Черкашин. Вы его не узнаете?» У охранников был такой страх, что они не знают каких-то селебрити, что они пускали нас везде. Мы даже на домашнюю вечеринку к Биллу Гейтсу попали. Там мы и познакомились. Это было очень весело и показало, что в этом мире не всегда так важны регалии, как уверенность в себе, творческий подход и широкая улыбка.

Как инвестор, я стараюсь прогнозировать то, что будет происходить в разных сферах человеческой жизни. В плане путешествий на горизонте двадцати лет я вижу следующее.

1. Укрепление семейной составляющей и расширение финансового управления семейным трастом

Ведь семья – это в первую очередь траст. Например, мои дети имеют доступ к Amazon и карточкам American Express. Это значит, что они могут купить на Amazon любой товар, а заплатит за это семья. При этом семья – это не мама, папа, дети, это более расширенная категория. Например, в нашу семью включена семья беженцев, которой мы финансово помогаем.

Я считаю, что за следующие двадцать лет количество богатых людей вырастет настолько, что совокупно количество людей во всех их семейных фондах будет измеряться десятками, а то и сотнями миллионов человек. Представьте, что на Земле будет жить сто миллионов человек, которым не нужно будет думать про ежедневные финансовые потребности. Я подсчитал, что за 50 лет почти все люди войдут в круг той или иной такой семьи. Это даст финансовую свободу. А финансовая свобода определяет, как далеко ты можешь уехать от своего дома, в том числе на Луну и Марс.

2. Смягчение юридических или визовых ограничений

Государства будут рассматриваться как некие сервисные организации, которые обслуживают потребителей на своей территории. Важен будет не объем золота, который есть в стране, а скорость, с которой это золото движется между людьми. В США это поняли и практически открыли границы. И теперь каждый новый эмигрант в Америке увеличивает устойчивость этой экономики и ценность доллара.

Я уверен, что за двадцать лет все государства додумаются до этого и будут действовать по следующему принципу: максимизировать количество своих граждан, а также их благополучие и финансовый достаток. И в этой парадигме путешествия будут выглядеть совершенно по-другому. По крайней мере, в той части свободного мира, которая придет к этой концепции, мы будем путешествовать в совершенно новом формате.

3. Усиление роли экспириенса

Путешествие – это не географическая точка, до которой нужно долететь, поселиться в отеле и сходить в ресторан. Это экспириенс, в который нужно погрузиться. Я сейчас разрабатываю для мэра Сан-Франциско проект, как можно превратить город в туристический рай через правильные экспириенсы.

Допустим, человек из Японии тратит 10 тысяч долларов на билет на самолет, в среднем по 200–300 долларов в день на проживание, еще 200–300 долларов на еду и сувениры. Все это он делает не для того, чтобы посмотреть Золотые Ворота, а для того, чтобы погрузиться в эту обстановку, посмотреть на бомжей, понять, почему люди так живут. Может, потом он будет прилетать сюда, чтобы самому неделю побыть бомжом. И будет счастлив оттого, что смог прожить в опасных (но под контролем) условиях на улицах Сан-Франциско.

Или, предположим, ощущение невесомости – это тоже экспириенс. Лично я хотел бы испытать ощущение истинной невесомости, то есть даже не на орбите на высоте нескольких сотен километров.

Не в такой близкой перспективе, но и не за горами появление нового вида путешествия – путешествия во времени. Не в прямом смысле слова: сами переместиться мы никуда не сможем. Но сможем пообщаться с людьми, которых уже нет, – это будет путешествием в прошлое. Информация обо всех людях, которые когда-либо жили на Земле, на самом деле закодирована в том, что мы называем прошлым, даже в температуре окружающей среды. Это значит, что Вселенная готовит нас к моменту, когда все эти личности можно будет восстановить. Причем восстановить до уровня мыслей, которые возникали в голове у этого человека, и ощущений, которые были в тот или иной момент.

Просто представьте некий момент в будущем, когда можно будет восстанавливать и возрождать людей. Это будет экономически выгодно, значит, это обязательно сделают. Для человека, который умер, это будет выглядеть, как будто он закрыл глаза, а потом открыл их в новой реальности. До этого момента может пройти даже тысяча лет, но это неважно: человек эту тысячу лет не увидит. Он проснется, когда его разбудят.

Я хочу дожить до этого момента в будущем и пообщаться с теми людьми, которые раньше жили на Земле: с великими учеными, интересными писателями, собственными предками. Вот это будет круто. Люди бессмертны, потому что уже записаны в историю. Но рано или поздно они будут восстановлены.

В детстве он с друзьями сплавлялся по рекам Калининграда на самодельном плоту, а в семь лет, заблудившись, сутки провел один в лесу. Окончив Балтийскую государственную академию и аспирантуру, он отправился бороздить просторы водной вселенной. С тех пор морской волк почти сорок лет провел в морях, защищая судно от пиратов и преодолевая морскую болезнь и штормы с 25-метровыми волнами. Он точно знает, что морские путешествия меняют сознание человека и делают мир добрее.

Меня никогда не покидало желание путешествовать. Конечно, некоторое время я обходился без путешествий – минут сорок пять – сорок семь, но потом мне обязательно нужно было куда-то ехать, бежать, что-то изучать, с кем-то общаться. Именно поэтому, несмотря на то что я постоянно в морях, отпуск я тоже всегда провожу в путешествиях. Это часть моей натуры, мой образ жизни.

Тяга к путешествиям появилась у меня с детства. Я постоянно уходил куда-нибудь подальше от дома – это были такие детские мини-путешествия. Часто ходил в лес, на болота. Один раз, будучи семилетним ребенком, я вообще в лесу потерялся и вышел из него только на следующий день. В общем, в моем детстве было все как положено. Как в старых русских сказках.

Часто я путешествовал по калининградским речкам: мы с ребятами надували камеры от колес, мастерили плотики и сплавлялись. Для нас это был самый доступный вариант сплава, который не стоил вообще ни копейки. Путешествия были двухдневными – сначала на автобусах мы добирались до того места, откуда можно было сплавляться, а ночевку устраивали где-нибудь посередине реки. Я эти путешествия до сих пор с улыбкой вспоминаю. Мне с детства нравилось открывать мир в движении.

По этой причине я выбрал корабли. Правда, сперва это был воздушный корабль. Сначала я научился летать, затем плавать и уже только потом – водить автомобиль. У нормальных людей, как правило, все наоборот. Летать на дельтапланах я начал с 14 лет. В моем родном Черняховске стоял полк российской авиации, а я в то время посещал авиамодельный кружок. Как-то раз боевые летчики взяли нас с собой в полет. Именно тогда я влюбился в небо. Родители, конечно, ничего не знали о том, что я начал летать и прыгать с парашютом.

Потом я выбрал себе другое направление – море. Может, благодаря книге «Одиссея капитана Блада», а может, благодаря девушке, которая мне тогда нравилась: однажды она сказала, что выйдет замуж только за капитана. Наверное, где-то в подсознании это отложилось.

Изначально у меня была мечта стать летчиком, и я думал, что буду авиатором: морским или военным, но не гражданским. Я всю жизнь изучал аэродинамику. Это пригодилось мне в море: парус – то же крыло, только вертикальное.

В общем, в жизни у меня получилось так, как с детства хотела моя натура. Я путешествую, познаю мир и новых людей. Моя работа – это мое хобби, моя жизнь. И жизнь моей семьи.

Супруга, кстати, тоже долго ходила на кораблях – она радиооператор. В 1991 году после окончания академии я пришел на «Крузенштерн», и первой, кого увидел, была Татьяна. Минут через пять я уже сделал ей предложение выйти за меня замуж, чему она очень удивилась. Конечно, она ответила «нет».

Спустя годы Татьяна стала моей женой. В 1997 году у нас появились дети. Позже Татьяна вернулась на «Крузенштерн». Когда я перешел на «Палладу», супруга два месяца ходила со мной на фрегате радистом. В 2002 году я пришел в компанию Star Clippers, где и проработал 21 год.

Судьба моряка – это всегда непросто, ведь большую часть времени я нахожусь в море. Бывали случаи, когда и на 10 месяцев приходилось уходить, а дома проводил только два месяца в году. Это сложно. Но супруга меня понимает.

Хождение на паруснике – особый вид путешествий и эмоций, потому что парусник – это отдельная категория судов, шедевр человеческого творения.

Когда я ходил на больших фрегатах, мы заходили в крупные порты и видели в основном индустриальные районы и хорошо развитые международные терминалы. На маленьких парусниках немного по-другому: мы заходим в такие бухты, где открываются просто потрясающие виды.

Как сказал классик, в мире есть три прекрасных зрелища: скачущая лошадь, танцующая женщина и корабль, идущий под всеми парусами. Кто все это видел, тот уже никогда не забудет.

Иногда слышу о том, что путешествия на парусниках небезопасны. Да, на воде бывают форс-мажорные обстоятельства – но гораздо реже, чем на автомобильных трассах. Современные системы навигации и контроля находятся на таком высоком уровне, что плавание стало практически безопасным.

Хотя, конечно, любое морское путешествие связано с определенными трудностями и проблемами. Но когда они решаются, они не воспринимаются таковыми.

Бывают во время морских путешествий трудности, которые связаны с высокой степенью риска.

Когда я был вторым помощником капитана на «Крузенштерне», мы отправились в кругосветное путешествие с выходом с Гавайских островов и переходом до Токио. Это были 1995–1996 годы. Во время путешествия мы попали в сильный шторм: высота волн местами достигала 25 метров. К слову, длина самого «Крузенштерна» составляет 114,5 метра – больше «Бегущей по волнам», но по сравнению с другими мегасудами это относительно небольшое судно.

Самая большая волна, с которой мы сталкивались на «Бегущей по волнам», была 1,5 метра – и то некоторые ребята были в лежку. А высота волн 25 метров – это что-то невообразимое, это почти высота наших мачт.

Мы были в середине Тихого океана и понимали, что на помощь нам никто не придет. Именно поэтому мы должны были по максимуму выполнить то, что от нас требуется. Дальше все зависело от Бога.

«Крузенштерн» – судно старое, поэтому мы не знали, выдержит ли корпус. Кроме того, было много других факторов, которые могли негативно сказаться на исходе дела. Но если правильно выполнять свою работу, на чуть-чуть можно уменьшить степень риска. А если опустить руки и ничего не делать, все отдать на усмотрение Богу – это будет 100 % гибель.

Понимание, что мы можем погибнуть во время шторма, придало нам какой-то морской гордости – мы воевали до конца. Тогда обошлось все хорошо, почти никто сильно не пострадал. Но случай остался в памяти.

Человек, который выбрал море, потому его и выбрал, что очень любит берег. Чтобы любить берег еще больше, надо отойти от него подальше – выйти в море.

Если кто-то говорит, что ему нужно только море, значит, ему нужно одиночество. Лично мне с таким человеком неинтересно: я ему не нужен, да и он мне тоже. Такие люди тоже попадаются.

Люди, которые идут через океан, по-другому смотрят на жизнь. Как-то мы готовились к переходу через Индийский океан, порт захода – Сафага, Египет. Перед тем как отправиться в Красное море и дальше, я собрал пассажиров и говорю: «Судно идет через пиратские воды. У вас есть последняя возможность списаться на берег. Через час судно выходит, и три недели оно будет в опасной зоне».

Никто из пассажиров не сошел, никто не отказался от путешествия. Хотя риск был велик: это был 2008 год, когда пиратство было максимально развито. В тот год было захвачено 272 судна, то есть практически по одному кораблю в день. На наш небольшой парусник было легко напасть. Но пассажиры оказались ко всему готовы, их моральный дух был на высоком уровне. Хотя, конечно, они напряглись, когда увидели, как экипаж укрепляет борт и выставляет пушки по периметру судна.

Если говорить про экипаж, то для него это обычная работа. Если уж ты выбрал морскую жизнь, то будь готов к риску. При этом риск не только в пиратстве и дальних переходах. Риск в ментальности: что будет с твоей психикой, когда изо дня в день ты видишь одни и те же лица, а рядом нет семьи.

Бывает, что от долгого пребывания в море у моряков крышу сносит. К сожалению, это статистика. Не знаю, как сейчас, но до недавнего времени в Англии был такой закон: если моряк находился в море более трех месяцев, он в течение года не имел права выступать свидетелем на суде.

Работать в море гораздо сложнее, чем на суше. На берегу человек после работы всегда возвращается домой. Если у него неприятности на работе, то дома или с друзьями в кафе это выплескивается. Человеку легчает от смены обстановки, и на работу он приходит уже в другом состоянии. Если он приболел, то может просто взять отгул.

На море эти порядки не действуют. Ты должен работать, даже если температура у тебя под сорок, потому что заменить тебя некем. В море ты не имеешь права болеть, поэтому должен обладать такой внутренней силой, чтобы постоянно держать себя в тонусе. Многие моряки, когда спускаются на берег, заболевают на второй день: организм расслабляется и отпускает.

Несмотря на это, морская жизнь стала проще, чем 40 лет назад. Когда я был курсантом, мы имели право отправить домой только две радиограммы в месяц. И уложить сообщение в 27 слов, включая адрес. Если адрес длинный, то на само сообщение места не оставалось. Вот и вся связь с землей. Сейчас интернет позволяет общаться с близкими даже в длительных переходах. Это упрощает дело. И скорости у судов стали выше, и заходить в порты стали чаще.

Тем не менее пассажиры, которые отправляются в дальнее путешествие по морю, должны быть готовы к монотонности, какому-то одиночеству, замкнутому пространству. Но как показывает практика, в большинстве своем путешествуют люди немолодые – у молодежи просто нет таких денег. Зрелые люди уже имеют подобный опыт по жизни. Самое долгое, сколько пассажиры были на борту, – это два месяца. За это время не происходит потеря ментального или иного здоровья.

Если человек собирается путешествовать на маленькой яхте, ему многое чего надо учитывать. А если на большом круизном пароходе – то готовиться особо не надо.

Современные лайнеры – это плавающий остров: большое количество людей, разнообразных развлекательных программ, частые заходы в порты, высокие скорости у судна. Лайнер практически не качает: он имеет стабилизирующие системы. На нем 20 палуб, рестораны и т. д. Дай бог, за время рейса пассажир успеет все рестораны обойти. Люди, которых он один раз увидит, могут ему больше никогда и не встретиться на этом корабле.

Если яхта длиной до 25 метров, то ограниченность передвижения и пространства будет влиять на психологическое и физическое здоровье (негде пробежаться, размяться, поэтому нужно продумать физические упражнения).

На яхте человек обязательно будет чувствовать качку, а она тоже негативно влияет на организм. Как бы человек к ней ни привыкал, к качке привыкнуть невозможно. Можно только уменьшить ее влияние. Реакция у организма всегда правильная: если идет дисбаланс между тем, что видишь (картинка качается), и тем, что ощущаешь (находишься на месте, то есть в покое), мозг дает сигнал освободить желудок – вдруг это отравление. Именно поэтому курсантов заставляют как можно больше работать: когда ты что-то делаешь, нагибаешься, прыгаешь, ощущение качки уходит.

Есть люди, которые чисто физически не переносят качку, они ничего не могут против нее сделать. Таких людей мало: один случай из 10 тысяч. У нас был матрос, который не мог даже с маленькой качкой справляться. Из Америки пришлось его самолетом отправлять домой. Он бы просто физически не выжил: он уже потерял 20 килограммов. Это прекрасный парень, отличник в учебе, но его организм не приспособлен к морю.

Человек, который выбирает путешествие на паруснике, не только авантюрист. Он любитель природы. И наверняка тот, кому ее не хватает. Европа, например, перегружена. Та же Германия перенаселена, и там негде отдохнуть глазу: ты постоянно встретишь людей, дома, какие-то трубы, провода. Именно поэтому немцы предпочитают морские путешествия, чтобы просто посмотреть вдаль и глаз не спотыкался о какое-то препятствие.

Этот взгляд вдаль помогает человеку стать умиротвореннее и гармоничнее, а миру – добрее. Ведь после таких путешествий (особенно если оно кругосветное) люди понимают, насколько маленький наш земной шарик. Что бы в мире ни происходило, это всегда касается и тебя. Кажется, что конфликт от тебя далеко, а землетрясение еще дальше. Когда ты ходишь по морям, это ощущается очень близко. То же самое извержение вулкана в Индонезии воспринимается болезненно – потому что ты был там, ты знаешь этих людей.

Благодаря хождению по морям у меня нет ощущения удаленности процессов. Часто возникают мысли, как помочь людям в том или ином месте, как вывезти их на безопасное расстояние, как что-то улучшить.

Я до сих пор помню ощущение, когда мы пришли в Питер после кругосветки. Под парусами мы прошли расстояние в два раза больше, чем расстояние по экватору, – около 70 тысяч километров. За десять месяцев мы обогнули земной шар, побывали почти на всех континентах Земли (включая Австралию) и зашли в 22 разных порта (где были по три дня и дольше). Когда мы пришли в Питер, я понял, какой на самом деле наш земной шар маленький. От каждого из нас зависит то, что происходит на Земле.

Сначала у меня возникло ощущение потерянности и грусти. Я даже задавался вопросом: а правильно ли я совершил кругосветку? Правильно. Это нужно было. Да, я изменился после кругосветки.

Как изменился и после «Миллениума» – международной регаты 2000 года. Это самая знаменитая регата с большим количеством парусных судов, которая длилась пять месяцев. За эту гонку мы дважды прошли Атлантику, было много разных приключений. Когда мы пересекли финишную линию и поняли, что мы первые, то сначала испытали сумасшедшую радость, даже счастье. А потом эти эмоции сменились каким-то разочарованием и непонятной грустью. Это ощутили все, начиная от капитана и заканчивая курсантами, которые были тогда на борту. Все 240 человек экипажа.

Мы стали лучшими, но мы не чувствовали себя лучшими, мы просто делали свое дело. Да, это была тяжелая регата с постоянными бессонными ночами, работой, маневрами, переживаниями. Когда мы поняли, что лучшие, а следующая регата такого уровня будет только через 1000 лет, мы расстроились: мы станем несколько старше и не сможем принимать в ней участие в том же составе.

По этой же причине я хочу, чтобы как можно больше людей отправлялись в морские путешествия. Для этого я вынашиваю идею создания своей компании по строительству самых больших парусных судов в мире. У меня есть знания, чертежи, документация, бизнес-план, а самое главное – огромный морской и дипломатический опыт. Я знаю, как сделать парусное судно лучшим парусником в мире – самым удачным, интересным и безопасным.

При этом одно из своих судов я хотел бы запустить в постоянное кругосветное плавание. Одна кругосветка длится 3,5 года – за это время судно может посетить 1500 портов. Это не значит, что человек, который захочет поучаствовать в кругосветном путешествии, должен будет забыть о привычном образе жизни на 3,5 года. Это значит, что любой человек сможет на месяц-полтора присоединиться к путешествию на том моменте, который он для себя определит.

Не исключаю, что будут и такие ребята, которые отправятся в плавание на все 3,5 года, – может, они уже все испытали в жизни, а теперь хотят отдать себя на изучение нашей прекрасной планеты.

На судне обязательно будут хорошая инфраструктура, развлекательные, образовательные и научные программы (исторические, биологические, географические, по крайней мере гид и морской биолог на судне точно должны быть). Это позволит людям максимально ощутить красоту, полноту и разнообразие животного и растительного мира нашей планеты.

Может быть, даже исцелиться. Да-да. Физические изменения также случаются в морских путешествиях. Почему так происходит, нужно спрашивать у каждого конкретного человека. Но факт остается фактом.

Однажды к нам на борт поднялась сорокалетняя аргентинка, которая решила совершить последнее путешествие в своей жизни: у нее была четвертая стадия онкологии.

Рейс должен был длиться 45 суток и пройти через пиратские воды – от Афин до Пхукета. Она видела, как перед заходом в пиратскую зону на судно устанавливают пулеметы, видела колючую проволоку вокруг порта. И проявляла ко всему неподдельный интерес, каждый день наслаждаясь рейсом. Даже ежедневно занималась со мной гимнастикой.

Когда рейс закончился, она все еще была жива. Хотя врачи отводили ей месяц. И тут неожиданно на Пхукете она решила продлить путешествие еще на две недели, потом еще на две, потом на месяц. Это было в 2011 году.

Спустя 11 лет она снова ступила на наш борт. Здоровая и счастливая. В свое время перед смертью она решила пожить по мечте: исполнить то, о чем давно грезила. То путешествие стало для нее исцелением. Какие перенастройки произошли в ее организме, как онкология отступила – я не знаю. Но своими глазами видел, что такие чудеса бывают. Сейчас она живет полноценной жизнью на Ямайке, где открыла свой бизнес.

Океан помогает прочувствовать полноту жизни и тем, кто изначально до ужаса его боялся. Так, в Лиссабоне, когда мы собирались идти через Атлантику, ко мне подошла команда и сказала, что у нас странный пассажир. Он не хотел говорить с кем-либо, кроме капитана корабля. Это оказался выпивший русский мужчина, который отказывался идти с нами в рейс: он просто боялся. Билет на двухнедельное путешествие подарил ему друг.

На эмоциях этот мужчина просил гарантию безопасности. Я сказал, что 100 %-ю гарантию дает только Господь Бог, но я со своей стороны проявлю весь свой профессионализм. Побеседовав со мной еще немного, мужчина успокоился и все-таки пошел в рейс. Он оказался замечательным человеком – врачом высшей категории.

С каждым днем он втягивался в путешествие все больше, открывая для себя незнакомый и пугающий раньше мир океана. С палубы он сошел с улыбкой на лице и совершенно другими глазами – глазами, полными света, доверия к миру и уверенности в своей внутренней силе.

Были в моей капитанской практике и знакомства с известными людьми – с Дольфом Лундгреном, с которым было очень интересно пообщаться, Томом Крузом. У нас на корабле был брат Джона Кеннеди, с которым я общался, королевская семья Великобритании – королева Елизавета II, принцесса Анна и принц Филипп, король Испании Хуан Карлос, датский принц Фредерик, королева Швеции Сильвия и другие высокопоставленные чиновники и политики, бизнесмены, спортсмены, звезды кино и шоу-бизнеса.

Для меня такие знакомства – возможность понять, почему именно эти люди пришли к тому положению, которое они занимают. Я всегда анализирую, почему тот или иной человек стал тем или иным.

Все знаменитые люди стали такими не только благодаря своим качествам, трудолюбию и смекалке, но и благодаря намерению. Вселенная работает очень просто: она чувствует наши намерения. Именно не желания, а намерения – в последних участвует другая энергетика. Это разные вещи. К примеру, стать капитаном было моим намерением.

Корабль – идеальная среда для общения. На судне окружающая обстановка – это люди, а в длительных переходах – только люди. Это необязательно кто-то выше тебя по рангу, может, это простой матрос. Из этой окружающей обстановки мы берем что-то для себя, что-то от каждого человека. Ведь любое общение накладывает отпечаток на нашу личность. Каждый из нас – это собственное «я» плюс опыт этих людей.

Одним словом, хождение по морям и океанам дарит мне то, к чему я всегда стремился: много природы, приключения и общение. У всего этого есть лишь один маленький недостаток: я лучше знаю заграницу, чем свою родную страну. А ведь в мире сложно представить страну интереснее, чем наша.

В школе он был скромным ребенком, но уже в студенческие годы возглавил семейный бизнес. Он может позволить себе купить что угодно, но живет просто и без роскошеств. Он может позволить себе не работать, но его график расписан по минутам. Он может позволить себе путешествовать 95 % всего своего времени, но 95 % его поездок составляют рабочие командировки. Зато он точно знает, как использовать путешествия, чтобы масштабировать бизнес и построить самое крупное агентство недвижимости в России.

В пять лет я был почти негритенком. Потому что три месяца провел на море – в пионерском лагере «Кубанская нива» в Анапе. Это было мое первое путешествие, которое я запомнил. В детстве я много путешествовал с мамой: она детский врач и всегда летом ездила по лагерям. И меня с собой брала на все лето. Каникулы я проводил в Евпатории, Туапсе, Ялте, Сочи, Анапе. Во всех тюменских лагерях тоже был.

Но это время давно закончилось. Сейчас я езжу в основном по работе. Иногда хочется просто побыть туристом, но это нереально: есть жесткий рабочий график, есть ответственность за огромную компанию. Даже если в бизнесе я перейду со суперскорости на просто большую скорость, все разрушится. Надо быть максимально вовлеченным в суперсистему, чтобы хотя бы существовать в таких больших форматах.

Так сложилось, что в России все топы вынуждены быть сверхэффективными – у нас такая планка. Это как с плаванием: в соленом море человек легко может купаться, а в озере так уже не получится. Чтобы не утонуть в пресной воде, надо приложить еще 20 % усилий. Если их не прикладывать и активно не грести, то большинство сразу утонет. Если живешь в глубинке – то тут уж надо втройне работать. Если будешь расслабляться, шансов не будет.

Я сам должен видеть все, что происходит на местах. Тем более менталитет жителей этих мест сильно отличается. Я даже больше скажу: менталитет сильно отличается и внутри самой России. Жители Питера отличаются от москвичей (Москва – это вообще другая история, начиная от средней зарплаты до цен на недвижимость), а Екатеринбурга – от Казани. Или, к примеру, Владивосток – совсем другая культура, так же как и сибирские города Томск, Омск, Новосибирск. Все сильно отличается. Мы из-за масштабов нашей страны иногда не осознаем нашу разность.

Зато есть одно важное сходство всех регионов: по всей России нелегко вести бизнес. Я сравнил со многими странами, и у нас это делать сложнее: здесь больше барьеров и рисков, контроля со стороны различных структур. За рубежом такого в разы меньше. Тот, кто ведет бизнес в России, легко сможет вести его за рубежом.

Несмотря на то что почти все мои поездки связаны с работой, иногда после бизнес-встреч, конференций и форумов я позволяю себе немного отдохнуть. Но не так часто, как хотелось бы.

Я многим жертвую и придерживаюсь теории ограничений, потому что понимаю ценность времени: живу по жесткому графику, зато все делаю вовремя. Если у нас в компании запланирована встреча, допустим, на 10 часов, то в одиннадцать она должна закончиться, даже если на полуслове – ни минутой раньше, ни минутой позже. Благодаря такому графику я в довольно плотном потоке, но не урабатываюсь: работаю с 8 утра до 19 часов, но никогда не тружусь поздно вечером. В субботу могу полдня поработать.

Но вот туристом я давно никуда не отправлялся. Я уже и забыл, что это такое. Как только я перестану заниматься бизнесом на таком высоком уровне, я сразу позволю себе побыть туристом. В тот же день. Может, это произойдет завтра, а может, никогда.

Для меня любая поездка – это всегда то, что гипотетически может принести пользу моей компании. Я сторонник изучения и активного использования мирового опыта.

Через что я перенимаю этот опыт?

Через книги. Я правда много читаю.

Через бизнес-конференции и рабочие командировки.

Через стажировки и бизнес-туры.

Все это вкупе с моим природным любопытством и практикой помогает мне развивать глобальное мышление и строить международную компанию. Теория без практики бессмысленна. Пока я сам что-то не увижу или не попробую, осознание не придет. Я всем советую смотреть и пробовать, пробовать, пробовать.

Возьмем, к примеру, Узбекистан. Это один из интереснейших примеров с точки зрения предпринимательства и развития экономики. В этой стране можно посмотреть, как может быть по-другому примерно в нашей реальности. Уже лет семь подряд Узбекистан демонстрирует один из самых высоких темпов экономического роста среди стран Европы и Центральной Азии. В год их ВВП увеличивается на 5–7,5 %.

Когда я там оказался, то понял почему: проведена реформа, давшая больше свободы предпринимательству, государство оказывает бизнесу активную поддержку, налогообложение ниже, чем у нас. Власти в Узбекистане реально все делают для развития экономики своего государства. В этой стране обязательно нужно побывать любому предпринимателю. Как и в Сингапуре – в этом «восточноазиатском тигре» с его мощнейшей экономикой и свободным предпринимательством.

Конечно, сейчас большинство стран, у которых можно было бы перенять опыт, считаются нам недружественными. Но необязательно ведь смотреть на них через призму политики, отношений и менталитета. Можно просто изучать бизнес-процессы, посещать компании, музеи, выставки где-нибудь в Германии, Англии, США. Как говорят, пройди по компании – и ты увидишь все ее бизнес-процессы.

Мне есть чему в этих странах поучиться. И особенно есть чему поучиться у американцев. У них рыночная экономика существует уже больше 200 лет. Это важно понимать. Их риелторству почти 110 лет, а нашему – всего двадцать пять. Мне реально интересно, до чего они дошли.

Мне в принципе интересно все. Недавно был на крупнейшей выставке в Сингапуре и на саммите искусственного интеллекта в Гонконге. Это было очень необычно и полезно. Считаю, что современный управленец без таких поездок не сможет грамотно и эффективно управлять.

Когда в арабском Лувре в Абу-Даби я увидел находку, которой две тысячи лет, я удивился не находке как таковой. Я удивился тому, как ее сделали две тысячи лет назад, как она сохранилась и как ее нашли. Вот это удивляет.

Для меня самый оптимальный вариант изучения мира и заимствования опыта – это стажировки. Многим кажется, что тяжело попасть в крутую зарубежную компанию. Но на самом деле они все открыты. Главное – верить в то, что все возможно, иметь настрой и просто пытаться. Многие компании вообще организуют у себя стажировки – так почему бы не воспользоваться этой возможностью? Особенно если у тебя есть деньги – тут вообще никаких проблем быть не должно.

На своем примере могу сказать: мы сами выходим на нужную организацию, пишем письмо. Я и через LinkedIn находил топов разных компаний, связывался с ними. Очень часто не отказывают, идут навстречу. Благодаря таким подходам я и в Чикаго в банке прошел стажировку, и в Сингапуре в агентстве недвижимости. В Европе тоже много с управленцами и предпринимателями встречался.

Но больше всего идей для бизнеса мне дали стажировки и поездки в США. В 2011 году я отправился на стажировку в крупнейшую в мире франчайзинговую сеть агентств недвижимости RE/MAX. Съездил туда, посмотрел, как все работает, и думаю: «А чем мы хуже?» Приехал домой и загорелся идеей развивать франчайзинг. Хотя до этого я даже не знал, что это такое.

В 2013 году я был в Кремниевой долине – в Google и Facebook^♦[4]. И меня поразили количество программистов и сумма инвестиций в них в этих компаниях. У нас тогда все это только начиналось. Мы создали свое айтишное подразделение и стали нанимать программистов. Я еще думал перед поездкой, одного или двух программистов брать. Но американский опыт убедил меня в том, что не одного и не двух. Сейчас у нас четыреста программистов. Если бы я там этого не увидел, я бы сам до этого не дошел.

В последний раз, когда я туда ездил, я увидел, насколько сильно RE/MAX интегрировано с государством. Сейчас мы уже сами активно интегрируемся: входим в ЕАС – единую автоматизированную систему, подключены к госорганам, к Сбер ID.

Эти решения новы и глобальны для нашей компании, но не новы для мира. И это то, что можно у него взять. Я уже молчу про управленческие бизнес-процессы, такие как организация системы мотивации, обучения и развития сотрудников. Эти процессы я тоже изучаю и внедряю.

Когда мы организовывали наши последние стажировки, конечно, столкнулись с определенного рода нюансами, связанными с тем, что мы из России. Но опять же, это не означает, что есть что-то невозможное. Это означает, что нужно больше стараться.

Стажировки можно пройти и не только в частных компаниях. Это тоже будет хороший опыт. Я, к примеру, был на стажировке в КНР – в мэрии Гонконга, специального административного района Китая. Этот регион – настоящий маленький оазис в большой стране. Сказать, что Гонконг меня поразил, – это ничего не сказать. Объем валового продукта, настроение людей – там удивительно все. И удивительно, насколько одна часть страны может быть эффективнее других при правильном управлении. Вроде те же люди, все то же, но другое управление. Основными его методами являются доверие, самостоятельность и дисциплина.

Там нет такого, чтобы всех стригли под одну гребенку или чтобы предприниматель боялся рисковать. В Гонконге человек не боится выходить за рамки, нести ответственность. Именно поэтому ему по умолчанию доверяют. Этим достигается многое. Особую роль в этом играет унитарная система управления, когда нет большого количества уровней принятия решения, что дает быстрый результат.

Свободы для бизнеса там точно больше, чем в России. При этом я патриот и очень люблю свою страну. Ведь одно другому не противоречит: любить свою родину, но замечать в системе какие-то недостатки и открыто о них говорить, чтобы что-то улучшить.

Мне, к примеру, очень не нравится, что у наших людей так много вредных привычек: мы много пьем, курим, страдаем от ожирения. Я бы хотел, чтобы мы все-таки за собой следили. Я сам ни разу не курил, не пробовал алкоголь и стараюсь своим примером заразить как можно больше людей вокруг. Здоровье – это основа. Все остальное вторично. Кроме нас самих никто нас не сбережет.

В этом тоже можно брать пример с других стран – с той же Италии или Сингапура, где люди гораздо больше следят за своим здоровьем.

К главам компаний на стажировку попасть не очень просто. Но это и необязательно – гораздо больше информации вы можете получить от тех, кто в состоянии уделить вам достаточно времени, отвечая на ваши заранее подготовленные вопросы. Крупные руководители дают скорее энергетическую подпитку, нежели информационную.

Однажды я был в США на крупнейшей конференции по риелторскому бизнесу. На эту конференцию съезжаются 20 тысяч руководителей агентств недвижимости со всего мира. Вернувшись из США, я узнал, что компания Zappos организует у себя бизнес-туры. Говорю команде: «Давайте слетаем. Туда-сюда, утром прилетели, вечером улетели. Интересно же». Записались.

Приходим в зал Zappos, в котором проходят обучающие программы. Кругом народ, кто-то что-то обсуждает. Смотрим, сидит какой-то неприглядный с виду парень, занимается своими делами. Коллега мне и говорит: «Так это же основатель компании, Тони Шей!» Я даже не поверил: «Да ты чего, быть такого не может! Это кто-то другой. Просто они здесь, наверное, все друг на друга похожи». Нет, оказалось, это действительно он.

«Давай подойдем, пообщаемся», – предложил коллега. Я, честно, сначала не хотел: думал, Тони пошлет. А потом набрался смелости.

«Тони, добрый день! Мы из России, приехали к вам на бизнес-практику. Можно с вами пообщаться?» – «Да, конечно», – прозвучал ответ.

Мы не говорили с ним об инструментах ведения бизнеса и методах построения команд. Мы просто пообщались о жизни, о его отношении к успеху. Он рассказал, что, после того как построил всемирно известный бизнес, ничего особо в его жизни не изменилось. Что он по-прежнему много работает. Что и сейчас он готовится к конференции, доделывает последние штрихи.

Мы не очень долго с ним разговаривали. Но даже этого времени хватило, чтобы мой мир перевернулся. Тони оказался настолько открытым, при этом даже немного застенчивым человеком, что меня крайне удивило. Он совершенно обычный парень, просто построивший огромный бизнес.

Для меня открылись новые грани реальности: я понял, что можно поговорить абсолютно с любым человеком на Земле, с любой легендой. Что все открыты, все рядом, стоит лишь захотеть и побороть свой страх. Ведь все легенды – это всего-навсего люди.

Может быть, эти легенды сами хотят с вами поговорить: наверняка они устали от одних и тех же лиц вокруг себя. А тут вы такой – новый интересный собеседник (ключевое здесь – интересный, но такого человека сразу видно). Каждый может встретиться и пообщаться с кем угодно.

От него исходила такая мощь, что не передать словами. Единственное, я заметил, что его глаза не горели. Хотя, может, он просто был уставшим.

После той встречи с Тони Шеем я приехал домой с мыслями о том, что, правильно работая, можно достичь всего. Так у меня появилась мотивация построить еще более крупную корпорацию. Я понял, что те проблемы, которые постоянно возникают в серьезном бизнесе, стоят того, чтобы все это развивать. Внутренняя тяга к достижениям, новый уровень энергии – вот с чем я вернулся от Тони Шея.

Это было очередное удивительное бизнес-путешествие, которое изменило мое мировоззрение. Сидя дома, я бы точно не познакомился с таким человеком.

Моими путешествиями как туриста я особо похвастаться не могу. Они исчисляются далеко не неделями. Но из того, что я посетил, больше всего мне понравились:

• природа Индонезии;

• культура и архитектура Франции;

• китайский Макао – город-развлечение;

• ОАЭ – пример того, как надо строить мощный туризм и как, имея деньги от ресурсов, эффективно их использовать;

• казахские города Астана и Алматы. Они великолепны! В Астане интересны современные здания, в Алматы – горы. А каток «Медео» высоко в горах – это фантастика, полный восторг! Сочи и рядом не стояли. В Алматы непременно надо побывать.

Зато Россию я почти всю по работе объездил. Именно поэтому прекрасно знаю, какие необыкновенные красоты находятся на территории нашей страны.

Особенно хочется выделить несколько городов.

1. Горно-Алтайск. Его природа, как и всей Республики Алтай, – это действительно фантастика. Не зря это место называют местом силы. Обязательно нужно все это своими глазами увидеть.

2. Казань. Она не так раскручена, как Москва или Питер, но у нее богатая и интересная история. Там столько всего посмотреть можно! Пешеходный бульвар, Казанский кремль, музеи… Удивительно, как хорошо там сохранили исторические объекты. А на рынке рядами продается все советское из 1970–80–90-х годов. Что еще радует – так это то, что в городе прекрасно развит спорт.

3. Южно-Сахалинск – уникальный город с великолепной природой. Он же на острове расположен, поэтому там даже климат отличается от материкового. А какие там горы! А какой там горнолыжный курорт! А какие там люди! Добрые, искренние, приближенные к идеалу.

Люди вообще везде хорошие. Единственное, в Англии они какие-то странные: с одной стороны, улыбаются, а с другой – за копейку удавятся. Жил я как-то в Англии у одной хозяйки. И вдруг ни с того ни с сего она на меня обиделась и не хотела со мной разговаривать. Оказывается, когда я мылся в душе, то истратил 27 литров воды. Ей бы этого объема на неделю хватило. Сказала, чтобы я так больше не делал. Да без проблем – русский человек и одним ковшиком помыться может. Но осадок остался…

Постоянно разъезжая по рабочим вопросам, я сформировал свои традиции и привычки.

Всегда беру с собой в поездки много вещей. Для деловых встреч у меня должен быть костюм, и не один. Для прогулок – другая одежда. Плюс хороший фотоаппарат.

Всегда беру с собой свою подушку: я люблю спать только на ней.

Никогда не летаю на самолетах бизнес-классом, но покупаю себе три места и прекрасно высыпаюсь.

Никогда не привожу из поездок сувениры: в интернете можно купить все что захочешь.

Главная традиция всех поездок – быть в прекрасном настроении и понимать, что невозможного в мире нет.

В детстве он плавал на льдинах в котловане с водой, а спустя тридцать лет – по льдам Арктики и Антарктики. Он мог жить спокойной, размеренной жизнью, имея стабильную работу, но его манили путешествия и приключения. Он работал над строительством яхты не покладая рук, но знал, что все это во имя одной цели – кругосветного плавания. За десять лет он совершил три кругосветки, пройдя на яхте 110 тысяч морских миль, побывав во всех океанах и на всех континентах Земли, обогнув по периметру Северный Ледовитый океан и Антарктиду и установив пять мировых рекордов.

У всех моих путешествий есть цель. Абы куда и абы с кем – это не про меня. Я путешествую только со своей командой. И только туда, куда меня ради чего-то тянет. Мое первое плавание было посвящено Северному морскому пути – мы первыми сделали это на яхте. Второе плавание мы шли канадским севером. Там тоже была задача пройти первыми. Третье путешествие посвящалось Антарктиде.

Когда мы отправились в первую кругосветку, у нас был бюджет в 400 долларов. Это и бюджетом-то назвать нельзя. Зато у нас была цель. Это самое главное для путешествий. Если сидеть на диване и ждать, когда будут деньги, то так можно всю жизнь просидеть и прождать, а про путешествия читать только в книгах.

Есть, конечно, люди, которые много путешествуют именно благодаря своим финансовым возможностям. Сегодняшние наши экспедиции тоже практически финансируются увлеченными и состоятельными людьми. У меня есть яхта, идеи и огромный опыт, у людей есть деньги – поэтому каждый вкладывает в путешествие то, что имеет.

Именно такими сборными экспедициями мы были на островах в Северном Ледовитом океане: в 2022 году на Новосибирских островах, а в 2023 году – на Земле Франца-Иосифа.

Люди, которые ходят со мной в экспедиции, вполне могут отправиться в путь на лайнере, заказать себе уютную гостиницу, да и вообще путешествовать с комфортом. Но они ходят со мной – на яхте небольшого размера, испытывая дискомфорт и холод. Потому что все они авантюристы (в хорошем смысле этого слова) и романтики.

Ими движут страсть к приключениям, желание посмотреть мир и получить адреналин. Это не туристы-матрасники (как мы называли некоторых туристов в советское время), которые с комфортом едут из точки А в точку Б и спят в теплых гостиницах.

Именно таким авантюристом и романтиком, страстно влюбленным в путешествия, рос и я.

Человек не может, как Илья Муромец, 33 года сидеть на печи, а потом стать богатырем или путешественником.

Я родился в Северном Казахстане, а там, к сожалению, мало каких-то красивых мест и интересных природных явлений. «Степь да степь кругом», как поется в песне. И водоемов там тоже не было. Был только вырытый экскаватором котлован. Каждую весну, когда котлован заполнялся водой, мы с мальчишками строили какие-то плоты, плавали на льдинах. И промокали, и в воду падали – в общем, настоящее детство у нас было.

В целинных краях мы росли свободными детьми, нас никто не опекал. Главное, ночевать домой приходили. Лет в четырнадцать-пятнадцать я поехал один на велосипеде за 18 километров в соседний совхоз – мне там одна девочка понравилась. Тогда такие путешествия были нормой среди свободных советских мальчишек.

После армии я переехал в Москву. Начались сплошные походы: пешие, на байдарках, лошадях, лыжах. Я старался попробовать все, что помогает передвигаться. Была у меня такая страсть к перемещению.

Немаловажную роль в этом сыграли, конечно, книги про путешествия и приключения – Жюль Верн, Константин Станюкович, Тур Хейердал… Книги последнего я вспоминал, когда впервые пошел в Тихий океан и увидел сказочные острова Французской Полинезии. Тогда я вновь ощутил все те эмоции и переживания, которые испытывал, читая его «Путешествие на “Кон-Тики”».

В 32 года я пришел в московский яхт-клуб «Буревестник» и через пять лет получил диплом яхтенного капитана.

Когда я созрел для настоящих приключений физически, морально и духовно, судьба свела меня с путешественником номер один в России – Дмитрием Шпаро. Этот человек сыграл огромную роль в моей жизни. Сначала мы с Дмитрием провели совместные экспедиции, в частности помогли английскому журналисту и яхтсмену Майлзу Кларку пройти на яхте из Белого до Черного моря (это была первая иностранная яхта, прошедшая по внутренним водам России). Потом начали заниматься всеми моими проектами.

В 1992 году я предложил Дмитрию пройти Северный морской путь на яхте – на тот момент такого еще никто не совершал. В те времена на Северном Ледовитом океане были очень сложные ледовые условия. Только в 2000-х годах они стали упрощаться. Сейчас там можно пройти и в летний период вообще не встретить льдов.

Дмитрий загорелся моей идеей. Ему тогда было 52 года, мне – тридцать семь. Бациллы приключений настолько завладели мной, что стали мешать основной работе (я десять лет был начальником автохозяйства в Главмосстрое, под моим управлением находилось 150 машин), и я уволился. Это был 1993 год. С тех пор я уже тридцать лет живу только своим увлечением.

Когда я увольнялся, в автоделе все казалось благополучным и успешным. Появились первые кооперативы, первые шальные деньги. Казалось бы, живи и наслаждайся. Но я выбрал другой путь – идти вокруг света. И сделал путешествия своим новым образом жизни.

Тогда в стране царил дух авантюризма. Не только среди путешественников. Этот дух просто витал в воздухе, им было пропитано все наше общество. Все кинулись в какой-то бизнес, проекты, каждый что-то делал.

В начале 1993 года мы пришли в мэрию Твери и сказали, что собираемся в их городе построить яхту, которая в будущем станет знаменитой. Но с этой идеей я пришел не просто так: меня поддерживал Дмитрий Шпаро, который на тот момент уже имел вес в обществе (в 1979 году их экспедиция впервые в мире достигла Северного полюса на лыжах). Нам поверили. Хотя, конечно, тогда никто не мог знать, что яхта станет обладателем многих зарубежных наград.

В апреле 1993 года мы приступили к строительству яхты. Строительство длилось долгих три года в крайне стесненных финансовых условиях. Строили сами, но при поддержке всего неравнодушного российского мира: нас поддерживали и местные энтузиасты, и предприниматели, и администрации города и области. Кто деньгами, кто территорией, кто рабочей силой, кто чем мог.

Работать нам приходилось самоотверженно. Особенно в последний год, когда мы поняли, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Мы фактически переселились на вагонозавод, где строилась яхта. Нашему экипажу (4 человека) предоставили комнату в общежитии, и началась активная работа. Трудиться мы начинали в 7 утра вместе с заводчанами, только они в 16 часов уходили домой, а мы работали до 21 часа.

Делали уже многое самостоятельно: занимались пескоструйной обработкой корпуса, его окраской, внутренней отделкой. Работали по 14 часов ежедневно. Благодаря нашей вере в кругосветку все и было достроено. Держалось все почти на голом энтузиазме.

Самое интересное, многие знаменитые яхты, которые отметились в каких-то великих делах, были построены таким вот самостроем: некоторые – на вагоностроительных заводах, некоторые – на тракторных, а некоторые – чуть ли не в огородах.

Нам было тяжело, но у нас была цель – кругосветное плавание. Мы отправились в него, получив благословение патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Он, кстати, и предложил имя нашей яхте – «Апостол Андрей».

В то время кругосветные путешествия были еще экзотикой. Это сейчас, если есть деньги, можно снять яхту, нанять капитана и отправиться в кругосветку. Я сам как-то был капитаном-наставником на российской яхте, на которой собрались состоятельные люди. Они оставили свои бизнесы на управляющих и на 15 месяцев отправились в кругосветку. Сейчас совершенно другие возможности.

У нас были, конечно, предшественники: Крузенштерн, Беллинсгаузен. Но это было почти два века назад. До 90-х годов ХХ века только две яхты под советским флагом прошли вокруг света: это яхта «Икар» под командованием капитана Немирова и яхта «Фазиси» (участники кругосветной гонки 1989 года). Вот и все.

В 1990-е годы появилось много яхтсменов, которые мечтали пройти вокруг света. Наша затея передавалась из уст в уста, люди приходили к нам, собирался экипаж. Несколько участников нашей первой кругосветки были из московского яхт-клуба, несколько – из тверского.

Потом к команде присоединились ребята из других городов и регионов: Петербурга, Владивостока, Новосибирска, Мурманска, а также с Камчатки.

Первую кругосветку мы начинали всемером, при этом один из семи – кок, который занимался только камбузом. Сейчас мы и впятером обходимся. Во время кругосветки жизнь вносила свои коррективы: кто-то мог улететь домой из-за болезни, кто-то – из-за каких-то срочных дел. Замену им не всегда успевали найти. Именно поэтому, завершив первую кругосветку впятером, мы поняли, что этого количества вполне хватает.

Кроме того, у нас в команде всегда был один врач. При этом не все наши врачи были яхтсменами, каждый второй был гражданским человеком. Основной доктор – Александр Левин, который прошел с нами почти всю первую кругосветку и половину второй, – поднялся на яхту впервые в жизни. Все доктора у нас были уже остепененные – кандидаты наук.

Самое интересное, почти все наши коки тоже были со степенями (из семи коков, которые в разное время с нами ходили, пять были кандидатами наук – химических, металлургических и пр.). Мы даже шутили: чтобы попасть на камбуз яхты «Апостол Андрей», нужно иметь кандидатскую степень.

Раньше у нас был строгий возрастной ценз: мы брали на яхту мужчин не моложе 30 и не старше 50 лет. Сейчас я возрасту меньше внимания уделяю, но более-менее стараемся держаться в этих рамках. Большое значение для комфортного климата в коллективе играет одинаковый интеллектуальный уровень. В моей команде практически у всех высшее образование, поэтому всегда есть о чем поговорить.

Во время первой кругосветки нам удалось пройти Северный морской путь за две навигации. Мы первыми в мире совершили подобный переход под парусами. За это плавание мы получили мастеров спорта, мастеров спорта международного класса и всякие награды, включая почетные британскую и американскую яхтенные награды. На сегодня мы единственные из россиян, кто имеет подобные. Это было первое кругосветное путешествие в меридиональном направлении.

Потом мы замахнулись на вторую кругосветку – через Канадскую Арктику. Ее проходили за 25 лет до нас. Но по периметру Ледовитого океана – по двум Арктикам – еще никто не ходил. На этот раз наше путешествие проходило вокруг Западного полушария. В итоге за две кругосветки мы нарисовали на земном шаре своеобразную восьмерку. С тех пор этот маршрут получил название «Восьмерка Литау», или «Восьмерка “Апостола Андрея”».

Возвращаясь из второй кругосветки в Россию, я задумался: позади три года строительства яхты и шесть лет плавания – девять лет парусной жизни, с которой я не хотел расставаться. В голове появилась мысль: а почему бы нам не пройти по периметру Антарктиды? Здесь я снова нашел полное понимание и поддержку Дмитрия Шпаро.

И мы отправились в третью кругосветку. Нам удалось пройти по периметру Антарктиды. Правда, не за одну навигацию, так как у нас была поломка. К концу 2006 года яхта «Апостол Андрей» стала первой в мире, кто прошел вокруг и Северного, и Южного полюсов. В 2016 году я тряхнул стариной и уже во главе международного экипажа на ирландской яхте Northabout вновь прошел по периметру Северного Ледовитого океана – только уже за одну летнюю навигацию.

Сегодня кто бы куда бы ни отправлялся на яхте, всюду «Апостол Андрей» уже был: на всех континентах, во всех океанах и не по одному разу.

После кругосветок мы хотели поставить яхту в музей. Три года она простояла в Москве, ожидая решения вопроса. Я же в это время путешествовал с различными иностранными командами, которым был интересен Русский Север.

Потом мы решили совершать арктические плавания, связанные с юбилейными датами и выдающимися путешественниками. Последние 14 лет «Апостол Андрей» занимается историко-географическими мемориальными плаваниями, совершая различные исторические экспедиции. Кроме того, работаем с биологами, геологами, радистами. Это уже не просто приключения, а наука.

Самые большие переходы в наших кругосветках составляли 50 дней, во время которых мы никуда не заходили. Тушенку и овощи на два месяца ты можешь взять, а топлива (а еще жареную курочку и пиво) ты же не возьмешь на всю кругосветку. Современная навигация и связь – все работает от электричества. Есть, конечно, яхты, которые ходят по старинке, без навигации, но их единицы. Без дизеля и солярки мы уже не представляем морскую жизнь.

В Антарктике топливо взять просто негде, приходится экономить и в любую погоду идти под парусами. Если ветра практически нет, то за вахту можно пройти всего две мили, то есть двигаться со скоростью примерно километр в час. Понятно, что такая скорость не каждый день. Но и ветер не всегда дует в нужную тебе сторону: то он навстречу, то его слишком мало, то слишком много. Именно поэтому плавание под парусами – это не только романтика, но и крепкие нервы.

У меня были люди в экипаже, для которых чем хуже погода, тем лучше. Они от этого балдели. В первой кругосветке таким ребятам нравилось: опыта у нас было мало, мы не знали, что нас ждет, поэтому приходилось самим всему учиться на практике. Яхтой мы, конечно, управлять умели, но некоторые из нас впервые вышли в бескрайние морские просторы.

Первое наше путешествие стало для нас испытанием и закалкой характеров. Хотя мы и так не мальчиками пришли, у каждого был свой жизненный опыт. Испытания начались уже в Балтике: яхта была сырая в прямом и переносном смыслах. Какие-то поломки были постоянно – мы регулярно что-то чинили.

Однажды мы потеряли перо руля (читай: потеряли управление). Случилось это посреди Индийского океана у архипелага Кергелен. Казалось, все – финиш! Но кое-как мы добрались до Австралии и там еще ждали три недели, пока нам починят руль. Этот новый руль послужил нам потом две кругосветки. Так что сделан он был на совесть.

Зато когда мы вышли из Австралии, чтобы идти в Южный океан, я поймал себя на мысли, что я абсолютно спокоен. Для этого спокойствия и уверенности в душе мне нужно было пережить два океана, ураганы, штормы и поломку руля.

К слову, в третьей кругосветке мы снова потеряли перо руля. Произошло это посреди моря Росса. Но мы уже были опытными, поэтому сняли с помощником дверь с кубрика и приделали ее с помощью веревок вместо руля. И так рулили больше двух тысяч миль до Новой Зеландии. У нас, наверное, самый богатый опыт в плавании без руля: всего мы без него шли четыре тысячи миль.

Ледовая обстановка во время арктических походов – то еще испытание. Надо сказать, что когда идешь в Арктику, никогда нельзя быть уверенным, что все хорошо закончится. Ледовая обстановка – это всегда очень серьезно. Может не быть прохода между льдами, иногда приходится неделями стоять и ждать, когда льды перегруппируются.

Во время первой экспедиции мы на пять недель застряли на мысе Шмидта и не могли пройти дальше, а был уже сентябрь. Мыс Шмидта – это почти заброшенный поселок, населения там нет, порта тоже, чтобы можно было нас как-то краном вытащить. Слава богу, пришел южный штормовой ветер, который оторвал ледовые поля. Благодаря этому мы смогли добраться до Тикси и нормально перезимовать. А когда вышли из Тикси, то снова неделю простояли во льдах. Тогда нас 20 миль вел атомный ледокол.

В Канадской Арктике мы впервые попали в ледовую западню: нашу яхту просто сжало, корма провалилась, нос выдавило. Три дня мы простояли в таком положении. Если бы сжатие продолжилось, то неизвестно, чем бы это все закончилось. Мы уже приготовили документы и запас продуктов на случай гибели яхты. Но к счастью, льды расступились, ветер сменился, и мы вышли. Опасность, конечно, в Арктике высокая, и мысли в голову приходят разные.

В такие моменты надеешься на фортуну, себя, помощь со стороны и приборы, которые помогут подать сигнал бедствия. Как говорят, на Бога надейся, а сам не плошай.

Люди – самое главное открытие наших кругосветок. Я, например, знаю, что пираты существуют, но нам, слава богу, они ни разу не встретились. А вот хороших людей везде полно, вне зависимости от цвета кожи и религий – нам везде помогали.

Когда у нас случилась поломка руля и мы были в Западной Австралии, нам оказали помощь Московский патриархат, Русская православная церковь за границей и старообрядческая община. Помогали кто чем может: кто деньгами, кто продуктами. А жили мы в миссии для моряков при англиканской церкви. Так «Апостол Андрей» всех объединил.

Кстати, в Австралии мы ни за что не платили: больше месяца жили в миссии с завтраком, обедали и ужинали в «Макдоналдсе» (я на всю жизнь бигмаков наелся) и бесплатно стояли в яхтенной марине. Руль нам сделали тоже совершенно бесплатно.

Мир тогда открывался нам, а мы – миру. При этом, как мне казалось, мы знали мир гораздо лучше, чем он нас. Во многих странах считали, что любой человек из бывших советских республик – русский. И казахов, и белорусов, и таджиков называли русскими туристами.

Во многих местах мы были первой русской яхтой. Эти места остались в памяти навсегда.

Приходишь в такие места, как остров Пасхи, видишь эти моаи – каменные статуи – и не можешь поверить увиденному. На маленьком острове (мы на машине проехали его всего за полдня) почти тысяча этих истуканов! Кто их делал, зачем? Там много каких-то космических загадок. Раньше на острове была совершенно другая культура – на это указывают и низкие жилища, в которые надо на четвереньках залезать. Что на острове случилось? Куда делась древняя цивилизация? Трудно сказать. Когда ты стоишь под звездами и смотришь на все это чудо – это непередаваемо волшебно.

Из всех кругосветных путешествий мы возвращались наполненными невероятными знаниями – о людях, о новых местах и неведомых нам ранее культурах, а также знаниями о самих себе. Я, к примеру, заметил, что за время плавания отвыкаю от большого количества людей. Да, люди прекрасны, добры, но я отвыкаю. Вот такая у меня особенность. Потом заново нужно было привыкать.

Один из членов нашего экипажа вернулся из кругосветок (он прошел со мной всю первую кругосветку и половину второй), излечившись от радикулита и остеохондроза. На яхте ведь постоянно качает, ты круглосуточно находишься в движении и не можешь зафиксироваться даже ночью: спишь, а тебя кидает из стороны в сторону. Именно поэтому суставы постоянно работают. Казалось бы, незначительная нагрузка, а дает такие положительные результаты.

Сейчас этот товарищ живет в Израиле. Я недавно ездил к нему – у него действительно уже давно нет никаких болей. Я в свои 68 лет тоже не знаю, как болят кости и суставы. Длительное плавание действительно может оздоровить организм.

Сейчас есть много туристов с достаточным количеством денежных средств и желанием стать героем приключенческих книг. Недавно было три экспедиции на шхунах на Землю Франца-Иосифа. Цена начиналась от 800 тысяч рублей. На Новую Землю тоже ходят. Я у таких коммерческих авантюристов всегда спрашиваю: а вы точно готовы к приключениям?

Расскажу на примере Антарктиды. Мы возили туда туристические группы по восемь человек. Некоторые изъявляли желание стоять вахту. Но остальные лежали, особенно в проливе Дрейка – это ведь очень серьезное место. Большая часть группы тяжело переносила качку.

Перед тем как идти в дальнее плавание, сначала нужно проверить себя на короткие расстояния: укачивает тебя или нет, комфортно тебе или нет, как ты вообще чувствуешь себя в море. В море ведь часто приходится находиться в мокрой одежде, в туалет сходить не очень комфортно – везде какие-то бытовые неудобства. Корабли и то качает, что уж говорить про яхту.

Я как-то плавал на лайнере длиной 220 метров. Это, конечно, настоящий сервис: питаешься в ресторане, три официантки тебя обслуживают, горничная тебе постель заправляет… Но многих укачивает даже там. Тогда и официантки тебе становятся не нужны, и горничные. А яхту постоянно болтает. Бывает так тяжело, что будешь просто проклинать тот день, когда собрался в плавание. Вот некоторые и проклинают, и даже плачут. И просят вернуться.

Организм должен привыкнуть к качке, и на это нужно время. Бывает, люди и голову пробивают на яхте от качки, и ребра ломают. А потом организм адаптируется, и ты ходишь как ни в чем не бывало. Мое тело настолько привыкло к яхте, что я прохожу от одного места до другого, практически ни за что не держась. Хотя, надо признать, после сухопутных перерывов я тоже сначала на яхте спотыкаюсь.

Конечно, когда идешь в дальнюю экспедицию с переходами в 40–50 дней, обязательно попадешь в какую-нибудь передрягу. Но любая передряга – это тоже хорошо. Это бесценный опыт. К тому же во время длительных переходов у тебя больше личного времени, чтобы читать, слушать музыку, учить языки, устраивать дискуссии, рисовать. Я за время плавания получил второе высшее образование – окончил Государственную морскую академию имени адмирала C. О. Макарова. В плавании никогда не скучаешь, всегда находишь чем заняться (помимо несения вахт – 12 часов в сутки).

В последнее время я не так часто хожу в плавания, только в летний период месяца на три-четыре. Остальное время я дома, в Москве. За всю жизнь я так наплавался, что можно уже и на суше побыть. Но даже когда я остаюсь дома, все мои путешествия со мной – в моей памяти и в моем сердце. Они наполняют будние дни вкусом моей необыкновенной морской жизни.

Только встав с дивана, человек может впустить в свою жизнь чудеса.

Когда мы собрались в третью кругосветку, я думал: куда же еще заглянуть? Ну всюду уже были. Смотрю, в Бельгии есть совершенно небольшой и еще не освоенный нами отрезок береговой линии. Отлично! Наметили туда заход.

Вдруг через пару дней звонок. Звонит мне один товарищ и представляется братом человека, который много лет назад помогал нам на Канарах, будучи представителем «Аэрофлота». Звонящего интересовал наш поход в Антарктиду.

Слово за слово узнал, что он увлекается филателией. А у нас на «Апостоле Андрее» было передвижное отделение почтовой связи, и мы возили с собой конверты, выпущенные миллионным тиражом Минcвязи РФ в честь наших кругосветок.

Когда этот филателист узнал, что мы хотим зайти в Бельгию, при этом решаем проблемы с конвертами и марками, то очень воодушевился. Оказывается, именно в том бельгийском городе, куда мы и планировали зайти, живет Эдди де Буше – секретарь Бельгийской ассоциации полярных исследований. Эта организация, помимо всего прочего, отвечала и за всю филателию в Антарктиде.

Это ж надо было так всему совпасть! Когда из миллиардов человек на Земле тебе неожиданно звонит тот, кто открывает для тебя новые возможности, а потом ты встречаешься с тем, кто тебе нужен, да и просто интересен! Конечно, было глупо упускать шанс встретиться с господином де Буше.

Но и это еще не все. Иногда даже сам поражаюсь, как судьба закручивает спираль событий, превращая жизнь в одно сплошное везение (как это принято называть).

Во время встречи Эдди де Буше спросил нас: «А хотите увидеться с Вилли де Роосом?» Я даже удивился. Вилли де Роос? Он еще жив? Это знаменитый бельгиец, легенда арктического яхтинга, который за 25 лет до меня проплыл (частью один, частью с напарником) Канадскую Арктику на паруснике, а потом отправился в Антарктиду. Кроме того, в его послужном списке есть также кругосветное плавание по пути Магеллана.

На следующий день мы сели в машину и поехали в гости к этому уважаемому пожилому джентльмену, который жил на другом конце Бельгии. На тот момент ему был уже 81 год. Это была удивительная встреча. Вилли живо интересовался нашими проектами, рассказывал о своих походах, о Чили, о проливе Дрейка в 12-балльный шторм. Воодушевленные этой встречей, мы с еще более горящими глазами отправились в Антарктиду.

Судьба действительно посылала нам подарки. Потому что мы шли ей навстречу.

Однажды я попал в тур на барке «Седов». Это было мое первое приключение на барке и первое настоящее знакомство с парусами – не в роли именинника или гостя на яхте во время дня рождения, а в роли матроса. Никогда бы не подумал, что это настолько меня захватит. Захватит настолько, что я уже даже получил лицензию шкипера.

На барке я понял, что море объединяет людей. Когда вокруг одна вода, а вы в замкнутом пространстве, команда быстро становится командой. Я в море на барке открыл для себя русских предпринимателей. И был поражен сходству наших ценностей. Хотя раньше по-другому думал о российском бизнесе. Многие из тех, кто был на барке, стали мне друзьями и хорошими товарищами.

Кроме того, после парусного путешествия у меня появилась идея помогать русскоговорящим инвесторам вкладываться в израильские стартапы. И эта идея успешно реализуется.

Парусный спорт напомнил мне бизнес. И то и другое прокачивает навыки работы в команде, умение расставлять людей в соответствии с их скилами и возможностями, четко и быстро ставить задачи и находить ветер (в бизнесе – чувствовать тенденции рынка и видеть направления развития). И в яхтинге, и в бизнесе ты готов не спать, не есть, не пить и тяжело работать, лишь бы достичь цели, потому что горишь своим любимым делом. Кроме того, и там и там ты всегда стараешься победить и быть впереди своих конкурентов, при этом понимаешь, что они те, кто двигает тебя вперед и делает тебя лучше.

Свобода для него не пустое слово. К финансовой свободе он стремился с детства – и еще ребенком заработал свои первые большие деньги. О свободе в путешествиях он мечтал всегда – поэтому у него появился автодом, на котором он путешествует по России. Он сплавляется по рекам на каяках, катамаранах и аэролодке – и все это делает с семьей и друзьями. Он колесил по Северной Европе на мотоцикле, прыгал с парашютом, занимался дайвингом и виндсерфингом, покорял горные вершины – и все это делал с компанией. Люди для него – главная составляющая правильного путешествия.

Никогда не понимал детей, которых приходилось уговаривать куда-то ехать. В детстве я всегда был за любое движение и очень хотел путешествий. Благодаря моей семье и спорту они случались. Хоть и не так часто и далеко, как мечтал.

Но надо сказать, в то время среди моих друзей и знакомых почти никто не путешествовал. Из всех известных мне людей за границей была только моя мама. Она была суперумной победительницей всего на свете. Именно поэтому ее в награду за все свозили в Болгарию в компании других выдающихся людей, которых не стыдно было показать иностранцам.

А я просто мечтал. Мечтой для меня был полет на самолете. Эту мечту я осуществил только в 15 лет. Мечтой для меня было увидеть настоящее море. Его я увидел во время своего свадебного путешествия – в 29 лет.

Тем не менее у меня было самое счастливое детство. С папой мы исколесили все окрестные речушки и озера в поисках рыбы. Папа у меня невероятно одаренный рыбак: способен поймать рыбу абсолютно везде. Я такой дар, пожалуй, не унаследовал.

Однажды мы всей семьей отправились на машине в настоящую экспедицию с палаткой, лодкой, котелком и всем прочим за несколько сотен километров от нашего дома. Целую неделю мы жили на берегу Обского моря. Ловили судака, пекли картошку, купались и веселились так, как сейчас ни на каких Мальдивах люди не веселятся.

Помню, как ездили на поезде «Зимняя сказка» в Шерегеш и жили прямо в поезде. Как же это было круто! Мне тогда все друзья завидовали.

Часто мы ездили в деревню к бабушке и дедушке. При этом деревня – это не место на карте. Это целая вселенная, в которой абсолютно все устроено по-другому. Это место, где парню в 10 лет уже можно работать на конных граблях, а в двенадцать – на настоящем большом тракторе. Сложно подсчитать, сколько километров в своей жизни я проехал на тракторе. Наверное, тысячи…

Кроме того, с классом (я был спортсменом и учился в спортивном классе) мы выбирались на соревнования в окрестные города, а каждое лето у нас проходили сборы в спортивном лагере. Это была своя особая жизнь: с утра до ночи мы занимались спортом и общались. Для меня это тоже было своего рода путешествием.

Были в детстве и рабочие поездки, когда я, будучи 15-летним (при этом подающим надежды) предпринимателем, организовал продажу мороженого в соседнем городе.

В школу я тогда ходил с двумя дипломатами. В одном были тетрадки и учебники, а в другом – деньги. Это был просто целый дипломат денег в купюрах и монетах. После уроков меня на огромном КамАЗе поджидал водитель, с которым мы ехали сперва на хладокомбинат за мороженым, а затем в этот самый соседний городишко, в котором никто и никогда до нас не продавал мороженое. Там нас с нетерпением ждали наши продавцы и толпы голодных до мороженого людей. Вечером мои друзья-компаньоны ехали на автобусе в этот город собирать деньги у продавцов, чтобы наутро весь процесс повторился.

Потрясающие были времена. На день рождения одноклассницам я дарил мороженое. Коробками. Ну и вязаный берет, который сам и вязал. Но это уже часть другой истории и другого, более раннего моего бизнеса.

У меня было несколько детских бизнесов, и почти все они были успешными. Это приносило мне деньги, хорошее настроение, веру в себя и в свое счастливое будущее, полное любви, радости и путешествий.

В 15 лет я впервые отправился в далекое путешествие – с классом полетел в Ленинград. Сначала мы летели до Москвы, а из Москвы ехали на поезде до Северной столицы. Накануне отъезда я всю ночь не мог уснуть: думал о своем первом полете, о том, что смогу оказаться в абсолютно мистических для себя местах. Я даже в существовании этих мест тогда немного сомневался. Как будто переносился в мир, до этого существовавший только в книгах, фильмах и моем воображении.

Особенно круто было то, что мы ехали нашей дружной компанией. Возможность обалдеть от увиденного и обменяться эмоциями с не менее обалдевшим другом – это невероятно ценно. Да, с этими ребятами и девчатами мы постоянно были вместе: две тренировки в день, школа, спортивные лагеря, поездки на соревнования, походы. Но подлинную ценность своей компании я ощутил именно здесь – в этой новизне городов с огромным количеством всего удивительного вокруг.

С тех пор идеальное путешествие для меня – это всегда хорошая компания. На Земле много красивых и уникальных мест. Если приглядеться, то почти любое место красиво. Но в одиночку в полной мере наслаждаться этой красотой и уникальностью просто невозможно.

Кроме того, мы все же существа социальные. А социальным существам просто необходимо общение, можно сказать, докторами прописано. Путешествие для этого не должно быть преградой, иначе оно рискует быть не в радость. По крайней мере, у меня так.

Как-то мы с друзьями были в Гонконге, и я решил сходить в местный Диснейленд. До этого я уже был в этом парке развлечений, но с семьей. На этот раз никто из друзей не захотел составить мне компанию, поэтому я отправился туда один. Это был ужас. Я не получил и 10 % того удовольствия, которое получил в парке с семьей. Человеку вообще нечего делать одному в Диснейленде. Тогда я понял, как должны выглядеть путешествия и как они выглядеть не должны…

Чем больше компания (в пределах разумного), тем разнообразнее путешествие. В средних и маленьких компаниях тоже есть свое очарование и какое-то спокойствие. Но большая компания обладает высокой вариативностью различных видов активности с различными людьми. Поясню. В большой компании ты всегда можешь найти человека по душе и в соответствии со своими желаниями. При этом в данном конкретном моменте. Хочешь пообщаться – пообщаться можно с этим, хочешь поплясать – поплясать можно с другим, который сейчас пляшет. Кроме того, много людей – значит, много тем, которые можно обсудить.

Но во всем нужно знать меру: нормальное количество людей – это когда ты успеваешь в путешествии не только со всеми познакомиться, но и качественно пообщаться с интересными тебе людьми.

Компания не подразумевает круглосуточного общения. Она подразумевает лишь наличие возможности делиться и общаться, но не обязанность делать это. Например, можно отправиться с товарищами в трекинг в горы, но во время похода по большей части молчать.

Трекинг – это ведь способ выйти в особое медитативное состояние, в котором хорошо. Вроде ты и с группой, а вроде и сам по себе. В такие моменты в голове происходит активная мозговая деятельность, направленная не вовне, а внутрь. В обычной обстановке из-за большого количества отвлекающих и раздражающих внешних факторов, информационного шума мысли всегда рассеиваются. А во время трекинга есть возможность послушать себя и разложить мысли по полочкам. Это отдых от всех внешних раздражителей. На этом информационном отдыхе сознание работает по-другому.

В отличие от меня, наши дети с детства очень много путешествуют. Они привыкли к поездкам за границу, семейным автопутешествиям и сплавам (почти каждый год мы сплавляемся в большой компании по одной замечательной речке на каяках и катамаранах).

Привыкли они настолько, что в прошлом году сын самостоятельно отправился в сплав. В 15 лет. Он захотел какое-то время побыть один – услышать себя, дописать книгу (он вообще много читает, может, что-то из книг и почерпнул для своих путешествий). Изначально он планировал идти в пеший поход в те места, где точно не встретит людей. С одной стороны, я должен был его отпустить. Конечно, легко сказать «нет». Но на это «нет», если желание ребенка действительно сильное, он всегда найдет замену. Не факт, что эта замена тебе понравится. Да и не факт, что ты вообще о ней узнаешь.

С другой стороны, отпускать в одиночный пеший поход 15-летнего подростка опасно. Я предложил альтернативу – сплав. Этот способ путешествия казался мне более безопасным: опыт у сына есть, река неглубокая, поэтому сплав должен был быть несложным. Наши дети и плавают хорошо, и управляют всякими водными средствами. Я знал, что сын точно не встретит там людей, чего он и хотел. Вся моя логика оказалась верной.

Но… Пять дней он сплавлялся по реке. Все эти пять дней у сына не было связи (мы не знали, что в тех местах ничего не ловит). Все это время нам было довольно тревожно. Сначала просто тревожно, а потом очень сильно тревожно. Даже не передать словами, как тревожно.

Вот сидишь ты и понимаешь, что уже пять дней ничего не знаешь о своем ребенке. Риски-то ведь в самом деле в таком путешествии есть. Всякие риски. Те же змеи в наших местах водятся. Одиночное путешествие всегда во всех смыслах опасно. Конечно, я сам себя накручивал, рисуя в голове мрачные картины. Но конечно, не подавал вида. Супруга чувствовала то же самое, но также не подавала вида. Родители наши тоже внешне были более или менее спокойны. Но в душе у всех жила сводящая с ума тревога.

Я пытался мониторить появление ребенка в Сети, настроил для этого СМС-уведомление. И когда наконец увидел, что сын появился в Сети, в ту же секунду – нет, в те же доли секунды – ему позвонил. Это был самый счастливый момент в моей жизни – услышать голос моего ребенка. Это была кульминация счастья. Сын сказал, что уже, кажется, напутешествовался и готов вернуться домой. Мне было без разницы, куда мчаться, где он, доеду я туда, не доеду. Я был готов стремглав отправиться за ним хоть на край света.

Быстро определив, где он находится, я попросил просто нас ждать. И ничего, что ночь на дворе. Мы ехали с женой на машине по каким-то кустам, траве, которая была выше человеческого роста, встречали каких-то диких зверей и птиц. Там и дороги-то никакой не было, но нам это было неважно. Навигатор привел нас к нужной точке. Там стояла палатка. Но нашего ребенка в ней не было. Я схватил тепловизор и в кромешной темноте стал осматривать окрестности. В какой-то момент я увидел на реке человека в лодке. Это был наш сын. Он возвращался с места, где ему удалось поймать сотовый сигнал…

После этого путешествия сын заметно повзрослел (а у нас с женой добавилось седых волос). Потому что прежде в его жизни всегда были люди, с которыми он мог разделить ответственность за решения, поступки, жизнь. А в этом путешествии вся ответственность за все, что с ним происходило, лежала только на нем. Он сам ставил палатку, которая, к слову, отсырела из-за дождливой погоды. Он сам готовил себе еду. Причем до сплава у него не было особых навыков в этом деле.

Кроме того, последние два дня у него не было огня: спички отсырели, а зажигалка сломалась. Вдобавок ко всему у него уплыла лодка, которую ему пришлось судорожно спасать: где бегом, где вплавь. Подобные условия – это вызов даже для взрослого, не то что для подростка.

Интересно, что в путешествии сын планировал построить себе на природе небольшой домик. Именно поэтому взял с собой необходимые инструменты и материалы. Домик он возвести не успел, так как затеял слишком амбициозный проект и построил огромное основание, которое требовало значительного количества материалов, времени и сил.

В этом году он решил повторить сплав и отправиться по уже пройденному маршруту. Но взял с собой трех друзей. Все вместе они продолжили строительство домика (он и сейчас далек от своего завершения). Что-то подсказывает мне, что сплав и строительство станут ежегодной традицией сына.

В этот раз формат путешествия был уже совершенно другой. Да и мы уже, наученные прошлым опытом, дали ребятам с собой спутниковый трекер. С его помощью можно было переписываться и в любую минуту видеть, где находятся дети.

На берегу Обского моря у нас дача. Мы с женой сели в обожаемую нами аэролодку (на ней можно идти против течения, преодолевать мелководье, пороги, выезжать на берег и даже в ней спать), зашли в устье той самой реки и отправились навстречу компании сына. Нам пришлось пройти порядка двухсот километров против течения. На всем этом расстоянии люди попадались нам крайне редко: эта река местами очень неглубокая – буквально несколько сантиметров, что делает затруднительным проход по ней любой техники (но не нашей лодки).

После этих путешествий сын заметил, с каким уважением на него стали смотреть те, кто знал о походе. Да и уверенность в себе у него возросла, при этом сформировалась она на заслуженном самоуважении, а оно – на осознании того, что «я могу» и «я это сделал». Я и сам по-другому посмотрел на сына, который справился с такими трудностями.

Были в нашей семье и другие удивительные водные истории. Одно время мы с супругой увлекались дайвингом. Однажды, когда мы всей семьей неделю жили на корабле, мы с женой по пять-шесть раз в день занимались дайвингом, в том числе и ночью. Мы даже Новый год праздновали под водой: ставили там елку, открывали шампанское. А дети купались, кормили морских черепах и наблюдали за мамой и папой, которые были в восторге. И было отчего.

Например, как-то мы ныряли к немецкому военному кораблю времен Второй мировой войны. Это удивительно: под водой стоят мотоциклы, и ты можешь даже сесть за руль. Это же настоящий подводный музей!

На тайском острове Пхи-Пхи мы вообще как будто в космос попали – до того это было невероятно. Мало кто знает, но на этом острове, помимо всем известной Пещеры викингов, есть еще подводная пещера. Чтобы найти ее, мы нырнули за инструктором примерно на 18 метров и долго плыли по какому-то длинному коридору. И вдруг вынырнули в огромной пещере. Вышли на берег озера внутри горы и оказались в своеобразной подземной галерее гигантских размеров. Там можно было спокойно снять акваланг, ходить в абсолютной тишине и исследовать пещеру. В такие моменты испытываешь невероятные эмоции: чувствуешь себя героем фантастического фильма. И понимаешь, что наш мир абсолютно невероятен.

Однажды мы с друзьями отправились на мотоциклах в путешествие по Северной Европе – Финляндии, Норвегии и Швеции. Это была удивительная, но непростая поездка.

В непростых климатических условиях мы приехали на мыс Нордкап в Норвегии, с которого открываются умопомрачительные виды. Однако насладиться красотой не смогли: было уже довольно поздно, шел дождь, и единственное, что мы видели, – это густой, обволакивающий все вокруг туман. Все местные гостиницы были заняты, поэтому ближайшее место ночлега было от нас в 120 км. Помню, с какой завистью мы тогда смотрели, как приехавшие на автодомах умные люди остаются ночевать – в тепле и комфорте, – чтобы утром насладиться открывшейся взору картиной.

Теперь у меня у самого есть автодом и великое желание проехать на нем через Финляндию, Норвегию и Швецию вместе с семьей, чтобы родные увидели всю эту красоту. Пока этому мешает политическая обстановка в мире: отправиться на своем автодоме с российскими номерами в Европу не получится. Правда, сильно по этому поводу мы не переживаем: в самой большой и красивой стране в мире всю жизнь можно спокойно обходиться без всякой заграницы.

Недавно мы путешествовали по Золотому кольцу. Сын с нами не поехал, поэтому вместо него мы взяли дочь наших друзей. Закинули в автодом моноколеса (на них мы с женой катаемся) и гироскутеры (а на них девочки) – и отправились в путь. Приехали в один город и соображаем, что посмотреть, какие музеи, набережные и парки посетить. Если в этом городе проходят какие-нибудь интересные фестивали и праздники, то и на них остаемся, перестраивая маршрут. Побыли, посмотрели – поехали в другой город или даже красивую деревушку. Например, в село Вятское.

Самое приятное – приехать на автодоме в какой-нибудь город и остановиться в самом центре, устроив себе мини-отель с выгодной локацией. Выспаться, выйти из автодома – и поехать на моноколесах осматривать город. По дороге заехать перекусить в лучший ресторан, чтобы почувствовать себя настоящими гедонистами и максимально наполнить чашу удовольствия. Потрясающе!

Как-то раз с семьей мы путешествовали на автодоме по Хакасии. Отправились на Саяно-Шушенскую ГЭС. Приехали ночью и сразу расположились на видовой площадке, с которой открывался удивительный вид на электростанцию. И надо сказать, встали мы лучше некуда: обзор был просто потрясающим!

В этот момент я вспомнил наше путешествие на мотоциклах и то, как я завидовал владельцам автодомов. На Саяно-Шушенской ГЭС завидовали уже мне: когда у тебя с собой уютный домик и ты можешь не торопиться, путешествие становится максимально комфортным и свободным.

Конечно, огромная заслуга во всех наших поездках на автодоме принадлежит моей супруге Ольге. У нее очень активная позиция: она всегда глубоко копает, тщательно готовится к каждому путешествию и заранее все разузнает. Во многом она является автором, мотиватором, навигатором, лоцманом наших семейных приключений. И наших с ней путешествий без детей – путешествий, которые всегда приносят дополнительную радость и придают новые смыслы нашим отношениям.

В нормальных семьях любое путешествие улучшает погоду в доме: совместные поездки сближают, а раздельные позволяют друг по другу соскучиться. И то и другое идет на пользу семейному климату.

А вот что точно идет не на пользу семейному климату и путешествиям – так это гаджеты. Они здорово вмешиваются в поездки, и с ними тяжело конкурировать. На Саяно-Шушенскую ГЭС мы брали с собой племянницу. Так она даже не посмотрела на саму плотину – сидела в телефоне! Я был крайне удивлен. Сын уже отошел от этого: приобрел взрослую осознанность и понял, что из-за телефона можно пропустить жизнь.

Дочка этому еще учится, но у нее уже начинает получаться. Помогают внедренные нами и не нами лимиты. В школе у дочери запрещено пользоваться телефонами, поэтому она привыкает, что можно жить без гаджета. Дома тоже есть правила: в 21:00 телефон отправляется на зарядку и больше им пользоваться нельзя. Такие лимиты нужны. Они и в путешествии помогут.

Но еще больше правил помогут усвоить… другие дети. Когда их много, тогда не до телефонов. Мы как-то были в семейном туре на Ладоге. Там было столько ребят, что им и гаджеты были не нужны. Да и интернета там не было. В таких поездках дети становятся взрослее, самостоятельнее и заводят себе друзей, с которыми потом общаются.

Самое главное, что нужно для путешествий, – это наличие свободного времени. Даже деньги в этом вопросе не решающий фактор. Есть виды приключений, которые не требуют значительных финансовых затрат. Тот же сплав по реке.

Хотя были в моей жизни и очень дорогие, люксовые поездки. Один мой фантастически богатый друг пригласил меня в путешествие, в которое мы летели на частном самолете. Этот полет стоил почти столько же, сколько все мои путешествия за всю жизнь. Это была абсолютно безумная сумма. И абсолютно безумный самолет: гигантский, с несколькими комнатами, диванами, двуспальной кроватью, телевизорами, заначками конфет и чипсов (что определенно радовало наших детей).

Безусловно, это был интересный опыт. Но если сравнивать этот самолет с обычным, то по времени они летят одинаково. По уровню комфорта, конечно, частный самолет лучше, но не в разы. А вот по стоимости разница просто колоссальная. Я тогда прикидывал, что одна секунда полета стоила 800 рублей. А стоимость нескольких секунд приравнивалась к дневной зарплате моего сотрудника. Такой запредельный уровень человеческих удовольствий мне пока не очень понятен. Видимо, нужно намного больше зарабатывать.

У меня есть такая привычка, не знаю, плохая она или хорошая: я все всегда стараюсь считать и раскладывать по полочкам (хотя нет, не всегда, иногда я отхожу от этого правила, с радостью позволяя себе нечто не совсем разумное). И потом принимаю решение, стоит оно того или нет, получу я столько удовольствия, сколько это стоит, или нет. Частные самолеты точно того не стоят.

Хотя понимаю тех людей, которые их арендуют или покупают. К частному самолету ведь приходят не просто так – к нему приходят в состоянии финансовой избыточности. Эти люди, понимая, что деньги в могилу не возьмешь, хотят получить от жизни все. И такое желание имеет место.

Однажды я решил купить себе «Теслу». Встал в очередь на автомобиль (заплатил за очередь тысячу евро) через 10 минут после презентации, не зная, сколько он будет стоить. В очереди я уже был под номером 800. Через полтора года мне сообщили, что машина в нужной мне комплектации будет стоить 16 миллионов 800 тысяч рублей.

Я решил посчитать, во сколько мне обойдется километр дороги на этой машине. Прикинул, сколько езжу, сколько плачу за страховку и т. д. У меня получилось, что один километр на «Тесле» будет стоить 8000 рублей. Тогда я спросил себя: если мне будут давать 8000 рублей за километр, который я пройду пешком, я поеду или все-таки пройдусь пешком? Ответ очевиден.

Я легко мог купить эту машину, но экономический смысл покупки оказался отрицательным. Что бы ни было у меня в кошельке, я стараюсь не участвовать в безумии.

Безумием я считаю и некоторые виды путешествий, в которых никогда не приму участия, потому что для меня они выходят за рамки здравого смысла. Я, например, никогда не пойду на вершину Эвереста. Мой знакомый альпинист Александр Абрамов, когда мы ходили с ним на Эльбрус, сказал, что с Эвереста даже он возвращается всего процентов на двадцать живой (у него тогда было уже шесть восхождений на высочайшую вершину планеты). И это один из самых выдающихся альпинистов в мире! Так зачем мне, непрофессионалу, такое?

Еще я никогда не поеду в Центральную Африку: там на ровном месте можно расстаться с жизнью – такой уровень беспредела. В последнее время меня также не очень тянет в места с откровенной русофобией. Мне как-то брезгливо туда ехать. В мире есть немало мест, где нас рады видеть.

В данный момент я вообще никуда не хочу ехать – бывает и такое настроение. Недавно я вернулся из Пакистана, в котором наслаждался потрясающей природой и удивительными людьми. И кажется, пока напутешествовался. Мой сосуд с путешествиями наполнился, и я буду медленно его расходовать. А потом снова захочу куда-нибудь поехать.

Я считаю, что путешествий не должно быть слишком много: с этим нельзя перебарщивать. Потому что через какое-то время они приедаются, снижается чувствительность и способность воспринимать красоту мира и радоваться ей. В режиме гонки по странам – режиме «галопом по Европам» – перестаешь видеть детали и получать от этого удовольствие. Хотя я уверен, есть люди с разной емкостью путешествий.

У меня был такой опыт: я ходил на барке «Седов», наслаждался морем, компанией. Потом была пауза. А после снова было море, только уже на петровском «Штандарте». И я снова получал удовольствие, потому что отдохнул от моря. Если бы у меня был какой-то бесконечный заплыв, я не получил бы столько радости.

Именно поэтому мне больше нравится формат, когда ты не находишься в бесконечном движении, а периодически куда-то отправляешься, имея при этом возможность остановиться или вернуться, переварив все, что увидел ранее.

Заметил по себе, что, сколько бы я ни путешествовал, в поездках начинаю скучать по работе и своим домашним увлечениям (по своим мастерским). Да, я наслаждаюсь путешествиями, но они позволяют мне соскучиться по обыденности и еще больше ее полюбить. Они позволяют мне осознать, как на самом деле это для меня дорого и ценно.

Всегда кажется, что в чужом саду трава зеленее. Мне и самому так сначала казалось – тогда мои путешествия были непродолжительными, а впечатления более поверхностными. Позже, когда в путешествиях я стал проводить больше времени и смог погружаться в местную жизнь, я понял, что свой сад самый прекрасный.

Так, вернувшись из Катманду, я понял, что мы в России вообще прекрасно живем. Катманду меня просто шокировал. До этого я не знал, что люди могут так плохо жить. Я увидел там настоящий ад на Земле. В Индии, например, тоже есть бардак и хаос, но это процентов десять от того, что я увидел в Катманду.

В центре города – кучи вонючего мусора, при этом кучи размером с дом! Весь городской транспорт пропах дизелем, абсолютно нигде нет чистого воздуха. Все это произвело на меня крайне негативное впечатление. Подобные картины в кино – это всего лишь кино, а когда видишь это собственными глазами, да еще и вдыхаешь местные ароматы, понимаешь, что это реальность. И она очень удручает.

Были в моей жизни и противоположные путешествия – вдохновляющие, изменившие мое отношение ко многим обычным вещам и явлениям. Одна из таких поездок – поездка в Японию. Это было невероятно.

Небольшое отступление: у меня есть друзья, с которыми мы частенько отправляемся в образовательные бизнес-туры по самым разным городам. Приедем, например, в Токио, Нью-Йорк или Лондон и отправимся по самым крутым рекламным агентствам. Общаемся с их СЕО, узнаем, как компании работают.

В Японии мы приехали в компанию, которая занимается ассесментом персонала. У нас была встреча с основателем и руководителем этой фирмы – приятной немолодой женщиной. Она сразу спросила, на каком языке с нами лучше общаться: японском, английском или французском. И вот минут сорок на прекрасном английском (мы его выбрали) она рассказывала про свою компанию.

Потом мы стали задавать вопросы. В процессе общения она обмолвилась, что в тот год, когда на Хиросиму сбросили бомбу (то есть в 1945 году), она вышла замуж. Допустим, тогда ей было лет семнадцать (я, конечно, не знаю, но не пятнадцать же. Значит, на момент нашей встречи в 2013 году ей было за восемьдесят! А она бодра и весела. И этот человек – руководитель огромной компании! Все заместители, по ее словам, «молодые девчонки, потому что им всего лишь по 70 с небольшим лет».

Это настолько меня поразило, что я даже пересмотрел свое отношение к пожилым людям. Возраст не помеха ровным счетом ничему, если у человека есть страстное желание что-либо делать. Особенно жить.

Директор другой японской компании (связанной с геймингом) на полном серьезе рассказывал нам, что он уникален, ведь в свои 56 лет уже занимает такую должность. Мол, он еще совсем мальчик, а уже так высоко поднялся. У них не такое, как у нас, отношение к возрасту. Судя по нашим японским собеседникам, они собирались жить очень долго. Для них это норма. И самое главное – это возможно.

Насмотревшись на бизнес-процессы в Японии, я поменял свое отношение к автоматизации. Я и раньше ею занимался, но после путешествия в Страну восходящего солнца мне захотелось внедрять еще больше усовершенствований. Япония произвела на меня очень сильное впечатление.

Невероятной была и моя поездка в Новую Зеландию. Это было в 2010 году. Там я впервые увидел, как можно заботиться о своей земле. Для нас тогда был в диковинку даже раздельный сбор мусора, не говоря уже о каких-то инновациях. В Новой Зеландии я ни разу не видел никакого мусора – ни бумажки, ни окурка.

Местные жители меня просто поразили. Однажды нам повстречался молодой человек, который пас овец. Он был под два метра ростом, накачанный, с ровными кубиками пресса и мускулистыми бицепсами, как с картинки. Этот богатырь решил показать нам, как стригут овец: поднял овцу и, держа ее на одной вытянутой руке, второй рукой ее стриг. И пока всю не подстриг, не отпустил. Овца, конечно, была не очень большой, но удивились мы тогда сильно. Это было поразительно.

Не менее удивлены мы были, когда решили сплавиться по реке на специальных досках. Инструктором у нас была девушка. Во время сплава на водовороте она подплыла сначала ко мне, потом к моему другу и потащила нас обоих из воды. Откуда у новозеландцев такая сила?

Или парни, которых мы встретили при прыжках с парашютом (прыгали с 5500 метров). У одного было 22 тысячи прыжков, у второго, еще совсем молодого, – 15 тысяч! Это ж сколько раз в день надо прыгать?

Жители Новой Зеландии каждый день нас удивляли. А местная гастросоставляющая – это вообще что-то с чем-то. Приходишь в ресторан, заказываешь салат – и тебе приносят салат в тазике. Это что за порции такие? Или заказываешь гамбургер – и тебе приносят гамбургер необъятных размеров. Как его есть? У нас даже фотографии сохранились. Мы как будто на другую планету попали…

Я заметил в путешествиях одну интересную тенденцию: чтобы что-то удивило и поразило, как правило, это что-то должно быть связано с людьми и их образом жизни. Не с архитектурой и достопримечательностями, хотя и это имеет место. И конечно, поражают из ряда вон выходящие явления и события.

Однажды во время путешествия по балканской стране мы с друзьями в поисках приключений залезли ночью на территорию заброшенного автомобильного завода. Идем в темноте по огромному пустому залу, который раньше был цехом, подсвечиваем себе путь фонариком. Проходим мимо проема, который ведет в другое огромное помещение. Вроде дальше ничего интересного. Идем обратно мимо этого проема, снова подсвечиваем фонариком и видим… человека.

Стоит в этом проеме метрах в двадцати от нас. Не наш, непонятно, кто и откуда взялся. Быстро отвели фонарик в сторону (это была наша первая реакция), потом возвращаем, а человека уже нет. Я вроде не пугливый, тем более нас много было, но как-то жутковато стало.

Поход на заброшенный завод был спонтанным, появление человека – неожиданным, а все это вкупе – максимально запоминающимся. Мы с друзьями много всего необычного творили в поездках. Арсенала историй теперь до старости хватит.

Но самое главное – мы это делали вместе. С чего начал, тем и закончу: без компании путешествия кажутся мне неправильным медом, который делают неправильные пчелы.

Во многом я и путешествую из-за того, что мне нравится знакомиться с людьми. У меня немало тех, с кем я подружился в поездках. Если бы не путешествия, в моей жизни не было бы этих прекрасных людей. Без них моя жизнь была бы более пресной и скучной.

Путешествия подарили мне потрясающие знакомства с невероятными людьми. И путешествие за путешествием эти люди стали мне настоящими друзьями. Их у меня десятки. Заводить друзей во взрослом возрасте – это непростая задача. Но путешествия дают такой шанс, потому что в них есть возможность не только много общаться и узнавать друг друга, но и съесть с человеком, который находится рядом, пуд соли.

Да, путешествия сделали меня еще более состоятельным человеком: теперь у меня за душой есть увесистый человеческий капитал. Это мое самое большое богатство.

Может, и пафосно это прозвучало, зато правда.

Он коренной костромич и до безумия любит свой родной город. Выходец из бедной семьи, он знает цену деньгам и понимает ценность возможностей эти деньги заработать. В студенчестве он ездил в Польшу, Германию и Сирию, чтобы привезти оттуда товары и торговать в России. В 23 года он открыл свой ювелирный бизнес, уважаемый в мире ювелирных брендов и один из лучших в стране.

Его рестораны и отели занимают первые места в национальных премиях и привлекают именитых туристов со всего мира. Путешествия, которые преследуют его всю жизнь, – лучший в жизни опыт. Он авантюрист, любитель спонтанных решений, отец четверых детей и герой так пока и не одобренного фильма Владимира Познера «В поисках русского характера».

Поезд тронулся, а папы нет… Он выскочил нарвать нам подсолнухов, пока состав стоял (это же дополнительный поезд), и, судя по всему, не успел. Сидим с мамой и сестрой, переживаем, думаем, что делать. Вдруг минут через двадцать в плацкарте появляется папа – довольный, с охапкой подсолнухов. Оказывается, он успел заскочить в последний вагон и шел через весь состав. До сих пор, когда вспоминаю этот момент, испытываю то невообразимое счастье.

Счастье… Да, я рос счастливым ребенком, богатым на путешествия (не по количеству, а по душевности и ценности этих самых путешествий). Хоть и в небогатой семье.

Несмотря на отсутствие денег, родители умудрялись выкручиваться и обязательно раз в год возили нас с сестрой в Анапу. При этом на отдыхе мы еще и подрабатывали: собирали в колхозе помидоры. Нам за это платили… помидорами: их можно было брать столько, сколько унесешь. Благодаря такой подработке мы могли заплатить за комнату, которую снимали.

Поездка на дачу на мотоцикле с коляской, поход за грибами или за клюквой на болото – я все воспринимал как путешествие. Это было нереально круто: надел шлем, сел на мотоцикл за папой (если повезет) или в коляску, если мама с нами, – и в путешествие. Когда мой дядя-дальнобойщик брал нас на «Москвиче-412» за ягодами – это ж просто космос был! И по сей день эти путешествия – самые яркие воспоминания из моего детства. Не игрушки, не какие-то игры отпечатались в моей памяти, а вот такие походы в лес и поездки на чем угодно.

В восьмом классе мы с ребятами (нас было пять человек) ездили на Курскую дугу, встречались там с ветеранами. Спали на полу в школьном спортзале, а на обратном пути через Москву я отпросился и побежал покупать домой торт «Прага». Столько впечатлений было, не передать! Один по улицам Москвы – это было мегапутешествие.

А поездки с мамой в Москву за колбасой, когда у нас ничего не было? Это ведь для меня тоже были путешествия! Мы ходили по московским улочкам, ездили на метро, а на вокзале мама покупала мне фанту – м-м-м, ничего вкуснее тогда не было.

Когда мне было 16 лет, я два месяца работал в колхозе на сортировке картошки и лука. Заработанных денег хватило на профсоюзную путевку (от папиной работы) в Евпаторию. Я был в десятом классе и попал в старшую группу. Это было мое первое длительное путешествие. И первое путешествие, в котором я подрался из-за девочки. Так я набил себе, как говорит Максим Батырев, первую татуировку: по морде получать больно!

В институте уже начались коммерческие поездки: на первом курсе я ездил в Польшу, закупал там товары и вез их на продажу в Россию. Многие тогда таким образом зарабатывали деньги – челночили. Машины я тоже гонял (и сам, кстати, за время учебы в институте поменял 16 машин). Часто летал в Сирию, а потом продавал на Кольском полуострове привезенные товары. Две-три недели я учился, сдавал зачеты и экзамены, а потом снова летел. Это был дневной факультет физико-математического университета. И удивительно, как на все хватало времени.

У меня никогда не было каких-то границ, да и понятия «невозможно». Если мне нужны были деньги, я мог заработать их на международном товарообороте. Я не думал, тяжело это, нетяжело, опасно, неопасно.

Но самое главное, что у меня было – это сплошные поездки, из-за которых я практически не бывал дома. Это продолжается и по сей день и является секретом долгой семейной жизни. Это еще одна моя татуировка.

Сейчас я в разъездах минимум 150–200 дней в году. Бизнес в этих поездках не на первом месте. Конечно, если я еду конкретно на выставку, то бизнес здесь – главная задача. Главная, но не единственная.

Даже отправляясь в путешествие по бизнесу, я всегда добавляю в программу что-то личное. Лететь десять часов по работе только ради выставок, переговоров и встреч и через два дня возвращаться домой – это как-то несерьезно. К примеру, когда я лечу в Индию с детьми на Гоа, я обязательно заеду к партнерам в Бомбей, потому что он в часе лета от Гоа. Конечно, я просто не могу не заехать в свой офис поздороваться, потому что в любом международном бизнесе контрагентам и компаньонам важно видеть лицо собственника.

Присутствие собственника воспринимается ими как доверие. Сказать что-то своим зарубежным партнерам по телефону – это совсем не то же самое, как потратить свое время, приехать и сообщить что-то лично. Для зарубежных партнеров это знак глубочайшего уважения. Это часть культуры.

В целом по бизнесу мне сейчас достаточно 4–5 рабочих поездок в год. Например, в Стамбул, Гонконг, Виченцу и Бангкок. Да, международные ювелирные выставки (в том же Стамбуле или Бангкоке) дали огромный толчок моему ювелирному делу. Но сейчас путешествия для меня – это больше про гедонизм, нежели про бизнес, поэтому на первом месте стоят удовольствия и впечатления.

Хотя бывают и такие бизнес-путешествия, в которых вроде и свои рабочие вопросы решаешь, и максимальное удовольствие получаешь. Как-то мои иностранные друзья организовали совместную поездку в Южную Африку на две недели. Я был на алмазных рудниках и заводах по огранке бриллиантов, в африканском Вегасе, в саванне и на водопадах. Чего у нас только во время этого путешествия не было! Это был и отдых с семьями, и бизнес с друзьями.

Кстати, эти самые иностранные друзья у меня появились благодаря бизнесу. Когда я приезжаю в Гонконг, у нас собирается дружная компания из тайца, китайца, швейцарца, индуса, француза и представителей других национальностей, включая русского парня Mr Alex, как они все меня называют. Мы и в гости друг к другу ездили, и путешествовали вместе.

Я был в таком количестве гостиниц и ресторанов, что накопил просто огромную компетентность в сфере гостеприимства. Было бы глупо эти компетентность и насмотренность ни во что не трансформировать.

Идеи для гостиничного и ресторанного бизнеса я собирал со всего мира. В Макао в гостиницах я разглядывал холлы, в Дубае в туалете фотографировал доводчики. Увидел, понравилось, как это работает, – зафиксировал, взял себе на заметку. Так у меня формируется собирательный образ, и я представляю, как должно быть в моем бизнесе.

Недавно я был в гостинице на границе с Аргентиной. По размеру моя комната была очень похожа на ту, которую мы строим в своей новой гостинице. Что я сделал? Я взял электронную рулетку, все померил, посмотрел, простучал и снял видео. Все, образ в голове у меня есть. Вот так это работает. При планировании любого пространства я применяю принцип «о тебе кто-то подумал».

Бизнес-задачи, рабочие проблемы решаются в путешествии сами собой, если находишься в правильном окружении. Если я лечу в бизнес-классе, рядом со мной сидит точно не простой человек. Значит, нам есть о чем поговорить и что обсудить и, возможно, мне есть чему у него поучиться. Путешествия для меня – лучшая возможность увидеть других людей и найти в общении с ними ответы на свои вопросы.

В ту же Аргентину я летел 17 часов. За это время мы все перезнакомились, взяли друг у друга номера телефонов, общались так, будто давно друг друга знаем. К концу полета мы были уже друзья. При длительных перелетах и в ограниченном пространстве так часто бывает. Смотришь, человек книгу читает – спросил у него про книгу, вот и разговор завязался. Нашлись общие темы, поговорили про жизнь, про детей, про бизнес – так и подружились.

Книги и дети (если вы узнали, что у собеседника они есть) – это беспроигрышные темы для беседы с новым человеком. Когда я с кем-то знакомлюсь, то всегда спрашиваю, что человек читает. Это прямо обязательная программа. У меня всегда с собой список книг, который постоянно обновляю. Вторым делом интересуюсь у визави воспитанием детей – все ведь по-разному это делают. Мне это действительно интересно, потому что у меня самого их четверо.

Про интересные знакомства в путешествиях можно говорить бесконечно. Признаю, нетворкинг – одна из моих сильных компетенций. Это дает мне неограниченные возможности решить практически любую проблему, причем не только в бизнесе.

Мир тесен. Часто так бывает, что, разговорившись с кем-то в путешествии, уже через месяц-другой ты открываешь с ним или его знакомым какой-то проект. Например, я точно знаю, что знакомство с предпринимателями из «Сколково» когда-нибудь даст мне новый толчок в развитии моего бизнеса. Все не просто так, все не случайно.

Часто происходит так, что в путешествии я знакомлюсь… с самим собой. Когда я перемещаюсь во времени и пространстве, я читаю, размышляю или просто смотрю вниз в иллюминатор. В эти самые моменты понимаю, насколько человеческая жизнь ничтожна, а планета с ее достопримечательностями – горами, реками, морями, лесами – грандиозна. Это отрезвляет и приземляет.

При этом удивительно, но самым ярким по уровню эмоций знакомством в путешествии было знакомство не с людьми, а с традиционным японским театром кабуки. В этом театре спектакли идут по 5–6 часов. Ты можешь прийти на любой акт и с любого уйти. Но необычно в японском театре не только это. Дело в том, что на спектаклях некоторые актеры находятся в зале среди зрителей. Ты спокойно смотришь постановку, как вдруг кто-то рядом с тобой вскакивает и кричит («Не может быть!»). И так громко, что весь огромный зал на него поворачивается. Оказывается, это задействованный в спектакле актер, которому нужно было вставить свою реплику. Все это очень красочно, оригинально и уникально.

С семьей я путешествую 3–4 раза в год. Этого достаточно. Я понял, что для меня разлука с семьей крайне полезна: расстояние позволяет соскучиться по супруге и детям и переосмыслить те отношения, которые у нас сложились. Такие путешествия однозначно улучшают семейный климат. И это те поездки, которые точно меняют жизнь. Кстати, если человек не соскучился, уехал, а возвращаться ему не хочется – это тоже результат. Это точка принятия решения, понимание своих истинных чувств. Это тоже будет путешествием, меняющим жизнь.

С детьми мы договорились, что будем путешествовать по их запросу. Они знают, что должны сами подходить ко мне со своими предложениями, чтобы куда-то отправиться. Если хотят поехать на чемпионат мира по конному спорту в Австралию – они должны сообщить мне этот запрос. Но пока они подходят только с предложением покататься на лыжах.

Они у нас крайне самостоятельные и редко обращаются с просьбами. С пяти лет все наши дети ездят в разные лагеря. Уроков с ними никто не делает. Деньги они понемногу уже сами зарабатывают. Одна из дочерей в 13 лет самостоятельно полетела в Горно-Алтайск. Я спрашивал у нее, справится ли. Она без сомнения ответила: «Конечно, не переживайте».

Недавно я ввел в семье такое правило: авиабилет в любую страну дети покупают сами. Этот билет стоит им пять прочитанных книг и написанное про эти произведения эссе или разговор с отцом («о чем эта книга? какой сюжет?», «как ты считаешь?..»). Таким образом я учу их не только читать, правильно говорить и писать, но и понимать бизнес-отношения. Именно поэтому фраза, что кто-то дочитает книгу после отпуска, со мной не прокатывает – проверено детьми. Как-то раз одна из дочерей с нами не полетела, потому что не прочитала книги. И осталась дома без гаджетов и со списком домашних заданий.

К слову, о гаджетах. Их мы, естественно, стараемся ограничивать не только дома, но и в путешествиях. Чтобы во время перелетов или поездок детям не было скучно, берем с собой целый чемодан настольных игр. Мы всегда стараемся чем-то увлечь детей в дороге. Вне зависимости от их возраста.

На отдыхе тоже контролируем время пользования гаджетами. Приехать на берег океана и смотреть в экран телефона – ну это же кощунство! Так что если дети сами не могут ограничить свое время в телефоне, то я делаю это за них. Плохо, конечно, когда приходится ломать через колено. Но хорошо, что дети взрослеют и однажды им самим становится интересно то, что происходит вокруг.

Многие говорят, что детям было бы полезно и интересно кругосветное (да и вообще любое длительное) путешествие. Про своих детей могу сказать, что им будет скучна любая кругосветка, если в ней не будет их страстных увлечений: у одной это конный спорт, у другой – волейбол, у третьей – гимнастика, у старшего – учеба. Как выяснилось, и у меня, и у всех детей есть один и тот же ген – ген мимолетности. Нам абсолютно все быстро надоедает: обстановка, занятия чем-либо, люди…

Я заметил, что детям идет на пользу то путешествие, которое они выбрали сами по своим интересам. Тогда дети действительно меняются: развиваются, становятся самостоятельнее, фонтанируют планами и долгое время ходят окрыленные.

Средней дочери нравятся горы. И математика. Именно поэтому она с нескрываемым воодушевлением поехала в математический лагерь в Алтайском крае. Смена длилась две недели. Дети жили в палатках, ходили в горы. После возвращения дочь просто светилась от счастья. По ее рассказам у нас сложилось впечатление, что они там чуть ли не мир спасали. В этом путешествии ей было интересно абсолютно все, потому что это все соответствовало ее увлечениям.

Другая дочь, которая увлекается конным спортом, была в лагере под Владимиром. У них были настоящие спартанские условия: две недели они ночевали в спальных мешках в спортзале. Зато каждый день проводили много времени с конями. А все летние каникулы она ухаживала за бычками на ферме, принимала роды у коров. Это был выбор дочери – ей это нравится. Когда дети сами выбирают себе вид отдыха и развития, домой они возвращаются довольные и со знаниями, которые хотели получить.

Если говорить про совместные семейные путешествия, то в любой поездке детей тоже нужно вовлекать в какие-то активности, в практику – как это было в упомянутых лагерях.

Есть в том месте, в которое мы едем, крабы – отлично, устраиваем вечернюю рыбалку на крабов. Есть недалеко черепахи – изумительно, берем лодку и едем смотреть черепах, а иногда даже втихаря на них кататься. Нет ветра во время яхтинга – красота: надеваем маски, ласты и отправляемся изучать подводный мир. Есть исторические достопримечательности – супер… Пускай стоят. Вместе с детьми смотреть мы их не пойдем. Архитектура и история доставляют удовольствие редкому ребенку. Детям нужны движуха и вовлеченность в процесс.

Любое путешествие с детьми можно сделать невероятным – стоит лишь добавить активности.

Однажды я посадил всех на лодку, и мы пошли по Волге в Нижний Новгород. Надо было идти по водохранилищу с волнами, шлюзоваться. Для детей это было настоящее приключение. И в гастрономическом плане тоже. Дома они тушенку не едят, а тут гречку с тушенкой чуть ли не с кастрюлей съели. Круто! Когда пришли в Нижний Новгород, погуляли по городу, все изучили и даже полетали на воздушном шаре. После всего этого зашли в книжный магазин, и каждая из дочерей купила по сумке книг. По целой сумке! Для меня это была самая приятная трата денег. Забегая вперед, скажу, что девочки прочитали все книги, потому что выбрали их сами (да и оплата за будущие авиабилеты их тоже подстегнула).

На обратной дороге мы заехали к друзьям, у которых собственный экоотель на берегу маленькой речки. Взяли плавучую баню и поплыли в этой бане прямо по реке. Прыгали с нее, купались, она от нас уплывала – мы догоняли. Потом высадились на каком-то островке, дочери пошли грибы собирать. За три дня путешествия дети получили невероятное количество эмоций. С моими детьми главное не затягивать путешествие и все время менять картинку.

Очень важно уметь эти эмоции консервировать. После путешествий мы разговариваем с детьми о том, что им запомнилось. С ними все нужно фиксировать, закреплять, иначе ценность любого прожитого дня будет теряться. У меня дети даже в самолете на листочках пишут, что им больше всего понравилось в путешествии. Раз пишут, значит, запомнят.

По своему опыту могу сказать, что сильнее всего детям запоминаются моменты, когда в путешествии они получают абсолютно все внимание мамы или папы. Такое бывает, когда мы устраиваем индивидуальные дни: один день – один ребенок. Стараемся с женой разбирать детей, чтобы побыть наедине с каждым детенышем. Когда в пандемию мы поперлись в Италию (в которой почти все было закрыто), средняя дочка поехала со мной на перевал в Швейцарию, и мы полдня с ней гоняли на лыжах. Она это потом долго вспоминала (ведь обратно перевал-то закрыли). Для детей важны такие моменты. Да и для меня это самое крутое время, когда мы можем побыть с кем-то из них вдвоем.

Я тот человек, который любит адреналин. В путешествиях с друзьями предпочитаю экстрим, чтобы получить то, что не могу получить в семейных поездках. Обычно устраиваем себе хелиски, когда вертолет забрасывает нас на труднодоступные нетронутые вершины, а мы гоняем с них на сноубордах – вдали от накатанных трасс, подъемников и людей. Сели в вертолет, сделали 15 спусков с высоты 2700 метров – накатались вдоволь, от души. Или помчали с камчатских вулканов. Ну красота же! Где еще такое испытаешь? Катаемся мы на всем – на багги, квадроциклах, гидроциклах, водных досках, велосипедах.

Но экстрим – это ведь не только спорт. Это еще и ситуации в совершенно неэкстремальных путешествиях. Многие мои путешествия, которые никак не связаны с горными лыжами, вертолетами и какой-то другой техникой, можно назвать экстремальными. Или, по крайней мере, безумными.

У нас с другом был такой экспириенс. Когда мы куда-нибудь приезжали, то жили в лачужках или гостиницах без звезд, а завтракать и ужинать ходили в пятизвездочные отели. Подсаживались в баре к какому-нибудь туристу из отеля, пили водичку, заводили знакомство. «Вас как зовут? О, (какой-нибудь) Джон Левски? Тот самый, что из (придумываешь номер) …дцатого номера? Нет? А из какого вы?.. Да, мы тоже в этом отеле живем. В (придумываешь номер) …дцатом номере». Пообщавшись немного, расходились. А вечером приходили раньше других на ужин в отеле и ели, заказывая блюда от имени того человека. Чего только у нас из-за этого не было: и бегали, и через забор прыгали.

Или другой пример авантюризма. Как-то раз на Кубе мы с другом пошли на водопад – на гору. Начался такой ливень, что мы промокли насквозь, поэтому разделись до трусов. Паспорт я завернул в пальмовый лист, чтобы хоть как-то в сумке его спасти. При этом с плеером, который я носил с собой – а это был очень качественный дисковый плеер с очень хорошим аккумулятором, – ничего не случилось. Наконец добрались до вершины. И вот стою я в одних трусах с сумкой через плечо, а в наушниках играет песня Валерия Кипелова «Я свободен». Это было незабываемо.

Но этот момент восторга, гармонии ощущений, музыки и окружающего мира прошел. Остались действительность и мокрые, замерзшие мы. Посмотрели с другом по сторонам – сад с апельсиновыми деревьями, какая-то избушка. Нарвали апельсинов. И тут к нам на коне подъехал охранник. Когда понял, что мы русские, отвел нас в хижину, выдал пледы и бутылку рома, чтобы согрелись.

Потом мы с другом думали, чего мы вообще поперлись на этот водопад? Ну водопад и водопад. Но он подарил нам сумасшедшие эмоции, которые никогда не забудешь. И появился этот водопад в нашей жизни благодаря спонтанному решению. Все, что без плана, – просто восторг!

К примеру, стою я на перроне, а у меня из-под носа уезжает последняя электричка. Следующая только утром. А через несколько часов самолет. Что делаю я? Нахожу какую-то машину, знакомлюсь с водителем, еду с ним в бар к его друзьям. А потом посылаю к черту этот самолет и никуда не лечу. Провожу три прекрасных дня с новыми друзьями, занимаю у них денег на билет и улетаю. Я всегда живу по какому-то плану и лучший из них – это отсутствие плана, особенно в путешествиях.

Однажды мы с супругой были в Хорватии. «А давай машину возьмем?» – предложил я. «А давай». Взяли машину, поехали по берегу. Вдруг увидели какой-то паром. Заехали на него в ожидании приключений, ведь если он куда-то идет, значит, там наверняка что-то есть. И наверняка это что-то интересное. Так и оказалось.

Приплыли на остров, поехали по нему кататься, спустились к морю. Уже вечерело, поэтому мы решили снять жилье. Им оказался удивительный дом: без электричества, но с огромным количеством книг и длиннющей лестницей, которая спускалась по камням прямо в море. Мы зависли там на несколько дней: читали книги, купались и ели анчоусы с пивом. А по вечерам смотрели на звезды, потому что электричества там не было во всем поселке. Это был наш лучший отпуск.

Спонтанность в путешествии – это как камин в доме: без него можно, но с ним атмосфернее. Я могу поехать в Америке не туда, куда собирался, и получить от этого кайф. Или на улице поднять упавший у прохожего кошелек, окликнуть его и отдать деньги, а вечером сидеть в первом ряду на крутой опере. Вообще-то, на эту оперу простому смертному не попасть, но хозяином кошелька, который я вернул, оказался главный герой спектакля. Это еще одна моя татуировка: в путешествии нужно не бояться свернуть не туда или изменить маршрут третий раз за час – все обязательно вернется эмоциями.

Спонтанность ведь кругом. Садясь в самолет, ты должен быть готов к приключениям. Без приключений и стресса – это семейная поездка в Турцию, если только на обратном пути самолет не уйдет на запасной аэродром в Нижнем Новгороде.

Чтобы решиться на спонтанность, нужно доверять Вселенной, знать, что она всегда поможет, иметь смекалку, интерес к трудностям и хорошо подвешенный язык. Как-то мы были в горах. Народ жаловался, что в магазине нет хлеба. Мы поехали в магазин – хлеба действительно не было. Зато в пекарне он нашелся, причем с пылу с жару. На той горной базе нужно было готовить самим. Что сделали мы? Договорились с местными бабушками: одна пекла нам блины, другая – пирожки. Вот так и жили.

Иногда слышу, что люди, которые могут позволить себе много путешествовать, предпочитают заграницу. Может, у кого-то это и так. Но для меня путешествия по России ничем не хуже, а в некоторых моментах даже лучше путешествий по Хорватии или Италии. У нас полно удивительных мест.

Камчатка, Хакасия с ее заповедником, Алтай, Байкал, Красная Поляна в Сочи, Минеральные Воды – это же просто шедевральные места! А Карелия? Чего стоит одна Карелия?! Мы недавно с парнями из клуба К1 катались там на квадроциклах. И болота там вброд переходили, и купались. Эмоций – море, красота вокруг – неописуемая!

На границе Нижегородской области и Республики Марий Эл есть одно необычное место за городом Бор. Необычно оно тем, что там такие же песчаные дюны, как в Прибалтике. Даже не всегда понимаешь, где находишься. Это очень удивительно. Тем, кто любит мото и квадроциклы, есть где разгуляться. Особенно с друзьями, чтобы помочь друг другу и чтобы веселее было.

В Хосте (район Большого Сочи) есть настолько великолепная река изумрудного цвета, что кажется, будто это картинка, а не реальность. Местные-то ее знают, а вот приезжие – далеко не все.

Что касается заграницы, то больше всего мне по душе Африка со своими необыкновенными местами и людьми, Индия со своей удивительной историей, Япония со своей аутентичностью и Исландия со своими невообразимыми вулканами и льдами. По архитектуре мне нравится Чикаго, а по душевности – юг Италии. Но все же мое сердце, душа и тело навсегда с Россией.

Путешествуя по России и миру, я понял, что у мира нет берегов. В путешествиях встречаются такие места и люди, которые, казалось бы, могут быть только на другой планете. Каждый со своей жизнью, со своей судьбой и историей. Кто-то живет в хижине в бразильском лесу – и счастлив, а кому-то и 20 миллиардов мало. Но самое главное, что я вынес для себя из своего огромного тревел-опыта, – это то, что не нужно примерять на себя чужую рубашку. Какой бы ни была жизнь человека, в момент беседы с ним не надо проживать его историю, иначе перегоришь. Не надо ничего советовать, если тебя не спрашивают. И не надо помогать, если тебя не просят.

Министр иностранных дел РФ для нее не просто должностное лицо, а однокурсник, с которым вместе учились в МГИМО и участвовали в конкурсах студенческой самодеятельности. После вуза стали развивать международные отношения, оставшись добрыми товарищами. Отойдя от официальной дипломатии, Лариса продолжила представлять интересы России по всему миру через общественные организации и добилась на этом поприще значительных результатов.

Она путешествует, чтобы общаться, а общается, чтобы трансформировать мир и жизнь людей к лучшему. Ее поездки меняют страны – их экономику и культуру – и ее саму, активную, яркую и энергичную. Она точно знает, где ждут российский бизнес и как стать народным дипломатом, уверена, что менять мир можно в любом возрасте.

Ничто так не будоражит меня, как общение с разными людьми. Ради этого я готова ехать хоть на край Земли. Общение – самое главное в жизни любого человека. Во-первых, это обогащает, во-вторых, открывает возможности, о которых человек и не знал. При этом общение влияет как лично на человека, так и на ситуацию в разных странах. Оно главный фактор развития мира. Невозможно ничего изменить, сидя на одном месте. А мне всегда хотелось менять мир и приносить пользу людям.

Началось это в детстве. Как-то раз в школе (я училась в Белгороде) нас попросили написать, кем мы хотим стать. Я написала, что дипломатом. Тогда одноклассница сказала мне, что в Москве есть институт, в который вообще не попасть, потому что для этого надо знать три иностранных языка. Я так загорелась этой идеей, что, помимо основного английского, стала учить французский и немецкий, а также дополнительно занималась математикой. В МГИМО я поступила с первого раза. И надо сказать, основным иностранным языком, который я там изучала, стал арабский.

Школу я окончила с золотой медалью и ко времени зачисления в МГИМО уже поступила в Белгородское музыкальное училище на фортепианное отделение (окончила впоследствии заочно).

Окончательно я поняла, что дипломатия – это мое, уже начав работать за рубежом. Я видела результаты поездок и переговоров. Мне было интересно абсолютно все, что происходит в мире. А люди чувствуют интерес к ним, к их странам. Я работала вице-консулом в Бирме, пять лет жила в Таиланде, много раз была в Ираке, занималась женскими организациями арабских стран. Благодаря такой жизни у меня было столько разных встреч и удивительных людей, что просто диву даешься.

В 2015 году у меня появилась идея создания альянса БРИКС. Я видела, что гражданское общество не всегда понимает, что такое БРИКС и почему политики налаживают тесное сотрудничество. Это стало очевидно в 2015 году, когда я прилетела в Бразилию на гражданский форум.

Получилось так, что на государственном уровне наши страны прекрасно взаимодействовали, а на уровне общества прослеживалось какое-то непонимание и даже противоборство. Простые люди, ничего не понимая, выступали против сотрудничества. И в тот момент я поняла, что гражданское общество необходимо если не воспитывать, то хотя бы образовывать.

Это и было самой важной задачей – не на официальном уровне, а на уровне общественных организаций рассказывать о перспективах партнерства. Тем не менее альянс БРИКС – это площадка, на которой гражданское общество сотрудничает и с государством.

С тех пор в моей жизни появилось еще большее количество стран и проектов. Благодаря активной работе альянса БРИКС с 2018 года у нас открыты представительства в Индонезии, Малайзии, Монголии, Иране, Турции, во всех арабских странах, в Центральной и Западной Африке, частично в Восточной и Южной Африке, Перу, Аргентине, Эквадоре, Венесуэле, Боливии, Колумбии. Есть запрос из Таиланда. Нами стали интересоваться гражданские общества – простые, но активные и неравнодушные люди. Все хотят сотрудничать, вести общие проекты и просто быть услышанными. Сейчас все эти страны с представительствами БРИКС захотели вступить в наш альянс.

Чем больше люди в разных странах знают о культуре и менталитете друг друга, тем меньше противоречий между народами и странами.

С любой африканской страной у нас есть связи на самом высоком уровне. Но там есть свои проблемы – это платежная система. Одно дело входить с бизнесом в страну на уровне президента, а другое – через посредников. Помощь российскому бизнесу на международной арене – одна из наших основных задач, поэтому мы с удовольствием помогаем предпринимателям.

Африканские страны очень ценят то, что Россия никогда не была колониальной державой. И надо поддерживать их интерес и желание быть с нами. Тем более для российского бизнеса сотрудничество с Африкой может быть очень выгодным.

Возьмем, к примеру, Центрально-Африканскую Республику (ЦАР). Там проживает всего 5,5 миллиона человек, и в стране ничего нет в прямом смысле этого слова, но ЦАР очень богата ресурсами.

Когда мы были там с нашим представителем по Западной и Центральной Африке, нас приняли на таком высоком уровне, что меня это даже немного смутило: я ведь возглавляю неправительственную организацию. Так нас принимали в каждой африканской стране, и я поняла почему. Во мне видели не просто общественного деятеля, представителя БРИКС, – во мне видели Россию. Они чувствовали, что Россия с ними, и это очень важно.

С министром экономики ЦАР мы подписали соглашение о сотрудничестве, а президент ЦАР вручил мне мандат и отправил по дипломатической почте главе нашего МИДа Сергею Лаврову сообщение о том, что я имею право от его имени вести переговоры даже с главами государств БРИКС и дружественных стран. Это говорит о его доверии к России.

Как только я вернулась из поездки, я собрала знакомых предпринимателей, многие из которых изъявили желание войти со своим бизнесом в эту африканскую страну. После этого к нам прилетел советник президента ЦАР, и мы подписали 15 меморандумов разных проектов. Потом по приглашению самого президента республики мы вновь отправились в Африку, где провели переговоры с профильными министерствами и подписали договоры. И все это в течение трех месяцев.

Сейчас мы снова планируем поездку в ЦАР. У нас готовы к реализации три проекта, самый важный из которых – установка мобильной связи 5G российской телекоммуникационной компанией, потому что в ЦАР нет интернета и телевидения. Еще один наш предприниматель открыл там компанию по золотодобыче. Мы также организовали поставку в ЦАР дизеля из Малайзии и Ганы.

Кроме того, страны БРИКС начнут в ЦАР разработку месторождений газа и нефти – они ведь там даже не разработаны. А мой давний партнер из Египта нашел инвесторов из стран Персидского залива. Потом альянс БРИКС полетит с теми же задачами в Уганду и Эфиопию (недавно мы заключили соглашение с самым крупным ее банком). В Уганде, кстати, скоро откроется совместная российско-угандская клиника с использованием российских медицинских технологий.

На повестке дня у нас и Буркина-Фасо (страна в Западной Африке). Я сначала сомневалась, лететь ли мне туда, но из нашего посольства мне написали, что сейчас в стране спокойно. Принимал нас, как и везде, президент страны – этакий Че Гевара, которого все наши полюбили. Подписали протокол о сотрудничестве, подготовили документы. Будем реализовывать совместные проекты.

Один из них – помощь Буркина-Фасо в выходе на мировой рынок с изделиями из хлопка. Эта страна является одним из крупнейших производителей хлопка в Африке. У них действительно красивые и качественные ткани. Тем более африканские мотивы в одежде становятся настоящим мировым трендом. Видела изделия местного модельера – они неповторимы!

Теплые отношения устанавливаются и с другими африканскими странами, даже с теми, которые находятся под влиянием Запада (той же Франции). Вроде официально этим странам и нельзя с Россией общаться. Но неофициально они русским рады.

В октябре 2022 года я прилетела в Сенегал (раньше был французской колонией). Стою одна, жду представителя. А народ вокруг кричит: «Россия, Россия!» Я подумала, мало ли кто еще со мной прилетел из России. Оказалось, это они меня встречают. Я даже удивилась. Им неважно, кто я, главное, что я из России. Неофициально нам тогда даже удалось пообщаться с президентом и мэром города Сен-Луи (мы там открыли представительство).

Вся Африка с нами и говорит о партнерстве. Да, у них пока нет денег и платежной системы, но есть огромные ресурсы. Все можно решить. Мои поездки по Черному континенту помогли понять, что у нашего сотрудничества большое будущее, и прежде всего в экономической сфере. Некоторые российские компании уже развивают бизнес на африканской земле.

Мы налаживаем связи и на Ближнем Востоке. Нашу компанию, которая производит строительные материалы и материалы для покрытия дорог, мы повезли в Саудовскую Аравию и нашли для нее шесть компаний-партнеров. У них уже началась активная работа. И газовым компаниям в Саудовской Аравии помогли.

В ОАЭ у нас нашелся местный инвестор, который хочет построить аэропорт по грузоперевозкам в ЦАР и Буркина-Фасо. При этом хочет сделать это под эгидой альянса БРИКС. Это снова наша работа. И везде Россия звучит. Значит, мои турне не напрасны. Они меняют отношение к России, а также экономику, российский бизнес и жизнь большого количества людей.

Конечно, сотрудничество с другими странами у нас развивается не только в экономической плоскости. Когда я была в ОАЭ, у меня состоялась встреча с шейхом – вторым лицом в государстве. Он сам захотел со мной встретиться – вышел на меня через моих арабских друзей.

Он отвечает в стране за безопасность, не любит бывать на публике и фотографироваться, все время ходит в темных очках. Во время нашей встречи шейх молчал, а вопросы задавал представитель его фонда. Речь шла о ремонте некоторых наших морских портов.

Вдруг шейх неожиданно спросил, как я представляю будущее. Мы с ним пофилософствовали, а потом он попросил, чтобы наш альянс БРИКС организовал в Абу-Даби форум, посвященный образованию, культуре, семье и традициям. Это очень показательно и почетно. Конечно, мы будем проводить такой форум с участием российской и арабской сторон. В свою очередь, мы пригласили в Россию делегацию ОАЭ с культурной программой.

В БРИКС скоро появится собственный симфонический оркестр, в который войдут музыкальные коллективы стран-участниц. В Саудовской Аравии планируем открыть российскую симфоническую школу. Кроме того, для сближения культур мы создали коллектив, который исполняет песни и танцы стран БРИКС, а также африканские композиции.

Это восхитительное чувство – путешествовать по миру, дружить самому и помогать завязывать дружбу народам разных стран. И делать это в качестве общественного дипломата, который нередко имеет больше возможностей для осуществления своей деятельности, чем представители власти.

Что такое, по сути, альянс БРИКС? Это народная дипломатия, когда гражданское общество выступает единым внештатным сотрудником МИД.

Народная дипломатия способствует развитию международных отношений не хуже официальных лиц. На самом деле любой путешественник, отправляющийся в ту или иную страну с добрыми намерениями, является народным дипломатом. Для этого не нужно быть государственным деятелем, нужно быть просто нормальным человеком.

В противовес ему иностранными СМИ создается искусственный образ. Когда я впервые прилетела в США, мой американский друг со всеми меня знакомил и говорил, что я из Москвы. Все смотрели на меня как на диковинку. Оказывается, мой образ не вязался с тем образом русского человека, который им навязала пресса.

Или другой пример. Со своей общественной организацией «Парус надежды» (она имеет консультативный статус в ООН) каждый год мы обязательно летали в ООН на сессию по социальным вопросам и по положению женщин. Проводили круглые столы, рассказывали о различных новейших технологиях и социальных инновациях в России. На эти круглые столы к нам приходили правительственные делегации других стран.

Эти делегации удивлялись, что в России, оказывается, столько всего происходит. Их познания остановились на уровне распада СССР. И это говорили в Нью-Йорке!

Да, Россию могут не любить, бояться, но она всем интересна. Я замечаю это по разным странам. Все хотят знать, что у нас происходит, надеются на решение своих проблем за счет каких-то наших идей и достижений. Мне пишут письма с вопросами из Монголии – я на них отвечаю. Огромное количество вопросов о России задают африканцы – это говорит об их интересе. Америка интересуется, Ближний Восток интересуется. Все хотят знать о нашей стране.

Если вы куда-то приехали, люди будут смотреть на ваше поведение, на вас как на образ России. Через вас они будут узнавать нашу страну. И судить о России они будут не по телевизору, а по тому, как вы себя ведете и что рассказываете.

Адекватное и уважительное отношение во время путешествий закреплено даже в Федеральном законе «Об основах туристской деятельности в Российской Федерации». Конечно, он регулирует поездки по России, но его положения можно было бы применять и в отношении путешествий российских граждан по миру. В законе написано, что турист обязан не только соблюдать законодательство страны (места) временного пребывания, но и уважать ее социальное устройство, обычаи, традиции, религиозные верования, то есть быть культурным, дипломатичным человеком.

Отдельная категория народных дипломатов – это российские предприниматели, выходящие на международный рынок. У них другой уровень общения, не такой, как у простых туристов. В российских предпринимателях заинтересованы власти развивающихся стран, поэтому их встречают на самом высоком уровне.

Надо понимать, что президенты и министры – это всего лишь люди, такие же как мы. Они абсолютно адекватны, легки в общении, грамотны и интеллигентны. Они очень уважительно относятся к собеседникам, если видят аналогичное отношение к себе. Желание общаться и развивать совместные проекты – нормальное состояние для всех деятельных людей вне зависимости от занимаемого положения.

Я всю жизнь работала с арабами, а с Африкой познакомилась не так давно. Я была приятно удивлена, какие там образованные и рассудительные люди (тот же президент ЦАР – профессор математики). Кое-где мы даже проигрываем. Эти люди ставят перед собой очень большие цели, и это правильно.

Это я к чему? К тому, что, когда меня спрашивают, а могут ли наши предприниматели в качестве народных дипломатов познакомиться с высокопоставленными лицами разных стран, я всегда отвечаю: «Конечно!» И предприниматели, и волонтеры. Разные проекты нужны миру. Не надо бояться с этими высокопоставленными лицами общаться. В них нет ничего сверхъестественного.

Недавно по моей просьбе один российский предприниматель обсуждал бизнес-вопросы с президентом ЦАР (в ЦАР абсолютно все решает президент). А другой летал к президенту Нигерии. Сначала для меня самой это было странно: на таком уровне решать вопросы бизнеса. А сейчас поняла, что это нормально. Президенты заинтересованы в развитии своих стран, поэтому лично встречают иностранных бизнесменов. Все решается только на уровне человеческих отношений и только путем разговоров.

Любой путешественник, предприниматель и общественник играет значимую роль во внутренних и межгосударственных процессах.

Мой пример – тому доказательство. Когда я только организовала «Парус надежды», я объездила всю Европу, пытаясь понять систему поддержки людей с инвалидностью. В Европе она великолепна. В России нужно было сделать так, чтобы сироты жили в обычной социальной среде, а не в интернатах, оторванных от общества. Я попыталась сделать это у нас. Что-то получилось, что-то нет – одна с системой интернатов я бороться не смогла.

Но я вывела организацию на межгосударственный уровень. Руководя «Парусом надежды», я не только вступила во всевозможные международные организации, но и подружилась с вице-президентом университета в Вашингтоне, председателем китайской общественной организации для людей с инвалидностью, с американской организацией, которая занимается пожилыми людьми с инвалидностью. Мы до сих пор поддерживаем теплые отношения, и я участвую онлайн во всех их мероприятиях, рассказывая о нашем российском опыте.

После моего участия в форуме Всемирной организации реабилитации в Шотландии меня даже на заседание исполкома пригласили, хотя на тот момент туда входили только Европа и Америка. В моем лице общественники разных стран видели всю Россию.

Гражданская дипломатия – история ответственная. Нельзя подвести страну, когда находишься за рубежом. Нужно создавать позитивный образ русских людей в глазах собеседников.

Однажды я была в Лондоне на международной конференции, посвященной людям с умственной отсталостью. На конференции были очень солидные люди, бывшие министры. Стою, общаюсь с одним англичанином, мимо проходят иностранцы: с одним поздоровалась по-французски, с другим – по-арабски. Мой собеседник искренне удивился, сколько я языков знаю. А я говорю: «У нас в России все так. Мы и языки ваши знаем, и культуру». Иностранцы это очень ценят.

Я даже Коран изучала и несколько сур (глав) могу прочесть наизусть. Если бы мы больше знали друг о друге, в мире было бы меньше непонимания.

Никогда не поздно начать изучать культуру других народов. Во времена СССР в нашей стране училось большое количество африканцев. Когда я была в Буркина-Фасо, там проходила встреча выпускников советских и российских вузов. Собрался полный зал, многие участвовали онлайн. Я разговаривала с одним мужчиной, который в 1984 году окончил в СССР институт, и поняла, что, учась в нашей стране, человек впитывает не только знания, но и наш дух. Это было очень приятно. Подобная практика должна и дальше активно развиваться.

Не стоит думать, что общественный дипломат меняет только жизни других. Я и сама сильно изменилась, поездив по миру: стала терпимее, ни с кем не ссорюсь, никого не воспитываю и не переубеждаю. Для меня теперь не существует цвета кожи: все люди одинаково интересны. Если мне тяжело с кем-то общаться, я просто перестаю это делать, предварительно пожелав человеку добра. Раньше я так не умела, поэтому попадала в разные неудобные ситуации.

Я научилась говорить «нет» и точно знаю, что сказать любому своему оппоненту. Я чувствую в себе такую внутреннюю силу, что не боюсь своих слов и поступков, говоря и делая то, что считаю нужным. Эта свобода открывает большие возможности. Путешествуя, я поняла, что положительно влияю на других людей и они ко мне тянутся.

В поездках я стала по-другому смотреть на воспитание детей. У нас воспитывают, когда кормят, одевают и дают деньги. А в Ливане, например, когда разговаривают с детьми.

Изменилась в моих глазах и роль женщины в мировых политических и общественных процессах. Наверное, женская природа помогает нам сделать то, что не могут сделать мужчины: сближать страны и народы, дарить миру добро и любовь. Даже в Африке сейчас есть высокопоставленные женщины. Все мы меняем мир в лучшую сторону.

Однажды я познакомилась с председателем иракской федерации женщин. Она приезжала к нам с делегацией, а потом я летала к ней в Ирак. Ее муж был правой рукой Саддама Хусейна, а она защищала права арабских женщин, делая их жизнь лучше. Она не жаловалась на какие-то сложности, а просто брала и делала. Она стала для меня образцом силы и терпения, женской мудрости и непримиримости.

Другая удивительная женщина перевернула мой мир, когда я была в Риме. Это русская художница Наталья Царькова. Маленькая, худенькая, пишущая огромные полотна и… являющаяся главным художником Ватикана. Еще раз, на минуточку: русская православная женщина и католический мужской Ватикан! Об этом даже в нашем посольстве не знали.

Эта хрупкая женщина примирила и католиков, и православных: к ней все прислушиваются. Она живет за рубежом и обожает свое дело, и свою страну она любит. Она профессионал, и в этом заключается ее помощь миру. Это лучше, чем произносить какие-то витиеватые фразы. Для меня это важное открытие: иногда быть профессионалом в другой стране – значит приносить большую пользу родине, чем проживая в ней.

Раньше я часто задумывалась: а правильно ли мы, русские, смотрим на возраст? У меня какое представление было? Выход на пенсию – разговоры на лавочке у подъезда – слепая вера в то, что новое пальто покупать уже ни к чему, потому что оставшиеся годы можно походить и в старом. В общем-то, все, конец жизни. Именно такой пример был перед глазами в нашем обществе. Меня это все время мучило: ну почему так? И я не могла найти ответ на этот вопрос.

Однажды году в 2015-м мой товарищ-бразилец познакомил меня в Нью-Йорке с Питером Брауном – бизнесменом и последним продюсером The Beatles. Ему на тот момент было 88 лет. В моей картине мира такой возраст означал конец света. Но когда Питер зашел в комнату, я потеряла дар речи. Он что-то мне говорил, а я его не слышала: уставилась на него и не могла прийти в себя. Это был живой, активный (можно даже сказать, молодой) человек с горящими глазами.

Сегодня ему уже 96 лет, он до сих пор работает, а филиалы его компании открыты по всему миру. Он активно занимается благотворительностью в Катаре, проводит там международные форумы по инвалидности. По инициативе Питера каждый год 2 апреля в ООН проводится День аутизма. По его приглашению я тоже там выступала – рассказала об опыте пермской организации по аутизму.

После встречи с Питером Брауном я поняла одну простую истину: пока ты живешь – помогай людям. Настраивай свой мозг и организм на эту работу. Ведь именно помощь людям (в том числе на международной арене) – основной двигатель жизни. К старости мы часто про это забываем.

Самый главный вывод из всех моих путешествий – это то, что в любой стране люди хотят жить, дружить и трудиться. Да, так просто. Однако многие про это забывают. Мир меняется, при этом к лучшему, «золотой миллиард» терпит фиаско, а люди перестают бояться, потому что привыкли уже ко всему.

Страх сковывал движение, а теперь каждый житель Земли может идти, не останавливаясь и помня, что как раньше уже никогда не будет. Оно и к лучшему. Я это осознала именно в путешествиях. Сидя дома, этого не поймешь.

Журнал Time назвал ее политиком XXI века в числе 100 известных женщин мира. Она строила блестящую политическую карьеру, но решила все оставить, чтобы начать жизнь с чистого листа. На этом чистом листе оказались открытие себя, путешествия и чиллософия. Она умеет замедляться, чтобы наполняться миром. Она растворяется в дикой природе, чтобы получить новый опыт и энергию. Она любит молчать и чувствовать. Она не боится трудностей, ищет приключения и верит в чудеса. Все это есть в путешествиях, которые стали ее неотъемлемой частью. Уникальная, мудрая, сильная, женственная, сохранившая своего внутреннего ребенка, она точно знает, как выйти из ментальной клетки и раскрасить жизнь новыми красками.

Большинство людей живут согласно матрице, которая навязана, а они этого не чувствуют. Они просто следуют правилам этой матрицы. Это закон: большинство идет по прописанным для них обычаям. И только меньшинство выходит за рамки. Большинство берет телефон в руки и фотографирует все подряд, меньшинство молча наслаждается моментом. Наслаждается тем, что пьет чай, когда за окном дождь. Наслаждается, идя под зонтом по улице, потому что дождь смывает все беды.

Большинство боится внести изменения в свою жизнь. Меньшинство шагает в неизвестность, выходя из своей ментальной клетки, ограниченной воспитанием, общественными шаблонами и географией, и пытаясь познать бескрайние просторы Вселенной. Это меньшинство – философы и путешественники…

Я отправилась с приятелями, которые делали съемки для глянцевого журнала, на Стромболи – маленький вулканический остров, принадлежащий Италии. Приятелей было всего двое: фотограф и модель. Там я впервые увидела черный песок, так как вулкан на острове был еще действующим. Он извергался каждые 20 минут. В это время весь остров трясся, а восхитительное Тирренское море бушевало, покрываясь кипенными волнами.

На Стромболи расположена астрономическая лаборатория, которая должна прогнозировать большие вулканические извержения. В этой лаборатории работают ученые-вулканологи. Одного из них, достаточно молодого, я спросила, постоянно ли он здесь живет и почему. Он ответил: «Да, постоянно. Мне надоели люди. Они правят в мире людей. А здесь правит вулкан».

Эта фраза настолько меня поразила, что заставила задуматься над сущностью человечества и природы и поменяла мое мировоззрение. Так я получила энергию Огня: я видела, как летит вниз лава и катятся огромные камни, я чувствовала величие стихии и мощь вулкана. На Стромболи, кстати, все мужчины небольшого роста, широкоплечие, сильные и у всех длинные густые вьющиеся волосы. Я впервые видела такое население.

Потом я поехала в джунгли и зарядилась энергией Воды – тропическими ливнями. А затем отправилась в Африку в качестве журналистки. Объехала там все кемпы и получила энергию Земли: саванны и животных.

Дикие животные Африки для меня – особая тема. Наблюдая за ними, я понимаю, что мы для них не существуем. Там, где на них не охотятся, они не замечают машин, запаха бензина и человека, если мы их не раздражаем. Вот, например, львы – мы же для них ничего не значим. Мы для всей дикой природы ничего не значим. Так чего мы тогда суетимся? Мир разнообразный, и не везде человек – король.

Именно общение с природой (будь то животные или вулкан) помогает это понять. Лично я растворяюсь в животных. Я говорю с ними очень тихо и ласково, отгоняю от них мух, шепчу комплименты. Они же не понимают слов, но очень тонко чувствуют вибрацию. Они видят мои открытость и отсутствие агрессии и страха. И тоже открываются для меня.

Когда рядом с животными включаешь добрые эмоции, они это чувствуют. Как-то раз в одной из стран я легла на спящего верблюда (он был без погонщика). Обняла его за бока и стала дышать так же, как он. Я чувствовала его земную энергию. И чуть не заснула – так с ним было хорошо и спокойно. Когда общаешься со Вселенной, уходишь ввысь, а когда с лесом, животными, горами, водой – заземляешься. В такие моменты нет никаких мыслей, но ты наполняешься энергией земли.

После Африки я вернулась домой и впитала энергию Воздуха, потому что дом – это воздушная стихия. Так я получила в путешествиях все энергии – энергию нашего животного происхождения, творчества и интеллекта. Их нельзя разделить, они действуют все вместе.

Вернувшись, я воплотила все увиденное в ремонте – создала свой уникальный стиль и… задышала. Так начались положительные изменения в моей жизни. Благодаря путешествиям я вышла из депрессии, написала роман, а потом меня пригласили читать лекции. Все пришло само: выросли крылышки, появилась уверенность, появились нужные знакомства и люди.

Я много путешествовала и будучи политиком. За 14 лет я объездила всю Россию и посетила огромное количество стран. В первую очередь это западные и англосаксонские страны – тогда все было по-другому. Но это был больше политический туризм, а не путешествия. Потом я путешествовала сама по себе. А позже, когда стала мотивирующим спикером, начались лекции, поездки с группой и в одиночку. С тех пор я накопила огромный опыт путешествий.

Но я не обклеиваю чемоданы и рюкзаки наклейками из поездок, как это делают некоторые. Мне просто не до этого. Я получаю от путешествий максимальное удовольствие и фиксирую все не через наклейки, а через самый главный фотоаппарат в своей жизни – свою память.

Я получаю удовольствие даже от одной мысли о предстоящих путешествиях. Я с улыбкой на лице думаю, что в мае с группой поеду в Иран. До этого за четыре месяца посетила Монголию, Грецию, Бутан… Я привыкла ездить. Я люблю ездить. Я хочу ездить. Я всегда с радостью захожу в самолет. И как только он поднимается, я с такой же радостью засыпаю. Неважно, сколько длится полет – два часа или восемь, – я все равно сплю крепким сном. Даже если лечу в компании.

Я не очень люблю путешествовать одна. Во-первых, в путешествиях мне хочется делиться и обмениваться. Но только с компанией, в которой мне интересно молчать. Даже если эта компания – один человек. Мы можем прекрасно посидеть вечером за бокалом вина, но мы даем друг другу возможность раствориться, подумать и помолчать. Это молчание – наш разговор на одной волне. В такие моменты каждый чувствует, что происходит в душе у другого. Но конечно, найти себе подходящую компанию для этого – нелегкая задача.

Во-вторых, я не люблю путешествовать одна, потому что у меня топографический кретинизм: я обязательно потеряюсь в любом месте уже через несколько часов. Хотя непредсказуемость я люблю. Но не в такой степени.

Частичная непредсказуемость, открывающая что-то поразительное, – обязательная составляющая незабываемого путешествия. Кроме того, мои лучшие путешествия позволяют сознанию полностью опустошаться и наполняться природой.

Это один из путей дао: опустошение ради наполнения. Возле океана, в горах, на Алтае – где угодно, но чтобы мозг вынесло полностью. Можно через преодоление, можно через медитацию. Необязательно при этом медитировать с утра до вечера – делать это нужно только тогда, когда чувствуешь кайф. И желательно на природе. Совершенно неважно, как ты медитируешь, главное, чтобы медитация была тем, к чему ты пришел собственным путем.

Для меня и электронная психоделическая музыка – это своего рода медитация, когда мозг улетает куда-то в космические дали. Именно поэтому я люблю разные фестивали электронной музыки – и обязательно в диких местах, чтобы окружающая среда и состояние совпадали.

Путешествия для меня – это открытие новых неизведанных миров, в которых меня нет. Чтобы сделать это максимально глубоко, я всегда стараюсь полностью ассимилироваться с другими культурами и традициями. Я даже одеваюсь похоже на местное население и перенимаю какие-то манеры их поведения, чтобы полностью раствориться в местной жизни.

Чтобы раствориться в ауре местных жителей, я общаюсь с ними на их языке – ломаном языке слов, а также языке жестов, манер, культуры, энергии.

Как-то раз я была в Африке, в Зимбабве. Эта страна – одна из самых бедных на Черном континенте – поставляет произведения искусства для всей Южной Африки. В Зимбабве прямо на улице есть специальный центр, в котором художники все это делают.

Конечно, наша группа сразу туда рванула – искать, выбирать, покупать. А я просто гуляла, смотрела и фотографировала. Потом ко мне подлетели несколько продавцов – но я сказала им, что мне ничего не нужно, и они отошли. Потом один молодой человек все-таки узнал, что я хотела маску доброй и чудесной косули – импалы. Эту маску я не видела среди тех, что продают местные мастера, – все маски в продаже были агрессивными, в духе африканской традиции.

В конце концов молодой человек нашел для меня эту маску. Она была мастерски выполнена из дерева, но у нее были закрыты глаза. Я попросила, чтобы их открыли – сделали отверстие.

Меня привели к мастеру, тоже молодому парню. Я села на корточки рядом с ним и смотрела, как он вырезает в маске глаза. Вырезает старательно, с любовью и делает их так, как и положено, немного раскосыми. И мы с ним тихо беседовали. Про группу я тогда забыла. Этот худой мальчишка с длинными пальцами рассказывал, что он художник, что для него деньги не главное.

Увидев одну непонятную инсталляцию из камня, я спросила: «Это символ вечности?» «Нет, – ответил парень, – это символ бесконечности». И мы на ломаном языке начали говорить с ним о вечности и бесконечности – об eternity и infinity. Это просто какой-то космос – обсуждать такие вещи с простым африканским мальчишкой! В этот момент я смогла прочувствовать его.

Как правило, так и получается, что даже самый бедный художник из самой бедной страны – это всегда философ. Он различает вечность и бесконечность.

Или, например, инструктор по горным лыжам. Мы с мужем ночевали высоко в горах в Италии, и возле печки простой инструктор на ломаном английском рассуждал, чем отличается государство Платона от государства Аристотеля. Он сказал, что у нас в России строится государство Платона, а у них в Италии – государство Аристотеля. Когда люди чувствуют открытость, покой и внимание, их тянет рассуждать.

Именно так можно раствориться в местных жителях – тихо, спокойно, не торопясь и искренне интересуясь ими. Больше задавайте вопросов и слушайте, слушайте, слушайте. Тогда они открывают вам душу.

Но для этого желательно знать языки, хотя бы английский. Или иметь много денег и возить с собой переводчика. Или иметь переводчика в телефоне. Найдите любой способ пообщаться с местным населением, и тогда вы станете настоящим путешественником.

Раньше большинство путешественников были англичанами. В их империи было принято путешествовать. И все они были великими: зарисовывали животных, писали записки, вели журналы.

Я не предлагаю физически вести дневник – я и сама его не веду. Но внутренний – обязательно. Раньше в экспедициях я вела дневники. Все как положено: с рисунками и записями. Но в Барселоне у меня украли сумку, в которой были три исписанных мною блокнота.

С тех пор я веду внутренний дневник наблюдателя и писателя, чтобы использовать его в подходящих случаях. Мало ли как жизнь сложится. Может быть, в переговорах придется встретиться с представителем страны, в которой ты был. А ты уже понаблюдал за их людьми и их природой, знаешь их традиции и можешь вставить это в разговор. И диалог построится лучшим образом.

А может быть, благодаря этой наблюдательности в нужную минуту в твоей голове всплывет картина, которая поможет тебе морально. Без всяких разговоров и воспоминаний типа «А я был в вашей стране».

Когда я была в джунглях, ко мне на ладонь села тропическая планирующая лягушка. Это очень красивое, но дико ядовитое существо. Трогать и теребить ее нельзя, она сама должна спрыгнуть. И вот она смотрит на меня большими, как бусины, выпученными глазами, а в них что-то космическое. У меня было такое ощущение, что на моей руке сидит инопланетянка.

Я была абсолютно спокойна, не орала и просто смотрела ей в глаза. И эти глаза меня безумно поразили. Потом лягушка расправила лапы и в одну секунду исчезла… Но эти глаза смертельно опасного противника навсегда отпечатались в моей памяти, потому что мой мозг был открыт, а сама я находилась в состоянии спокойствия.

Позже, когда я участвовала в предвыборных дебатах и не могла победить сильного оппонента, мне являлась эта лягушка. Я чувствовала спокойствие, получала огромную мощь и в результате выигрывала дебаты.

Я могу спросить, какого века, к примеру, храм, потому что большая разница, сто лет назад он был построен или до нашей эры. А больше меня ничего не волнует. Какой это художник расписал, в каком году – это все равно вылетит из головы. Я просто смотрю на росписи и погружаюсь в них. Именно поэтому я не очень люблю экскурсии. Я люблю экскурсоводов, которые дают только суть информации и не загружают лишними разговорами.

Да и в группе разговаривать нужно тогда, когда надо выстроить отношения. Не быть закрытым букой и изображать из себя только молчаливого наблюдателя, который изводит окружающих своим молчанием, – ни в коем случае. Но периодически быть одному и наблюдать. Хотя бы около своей палатки: сидеть и наблюдать, к примеру, за луной.

В городах можно наблюдать за людьми на улицах, смотреть, как они общаются, как одеты, а не бегать целый день по магазинам. А в пустыне – отойти от группы и погрузиться в то, что вокруг тебя.

Вот вам, например, пустыня Гоби. Идеальное место для тишины – здесь нет цивилизационной информации, нет информации во Вселенной, в небе. Это чистое пространство (все потоки информации по телефону, по проводам – это все вибрационные вещи, не имеющие к эзотерике никакого отношения). Здесь вы можете совершенно спокойно раствориться в энергии пустыни, песка, неба и всего на свете. Здесь есть все возможности для того, чтобы выйти на прямой контакт со Вселенной. Но нет, мы тащим бытовые, цивилизационные разговоры, которые там совершенно не к месту, не ко времени и не к состоянию. Зачем?..

Хотя я понимаю, что в путешествиях, в которые я еду в качестве эксперта, я нужна людям со своим опытом и взглядом на жизнь. Но делиться ими я могу тогда, когда особо нет природы: во время лекции, частных разговоров во время ланча, вечером у костра. Один вечер я обязательно посвящаю группе, устраиваю ретрит.

Я понимаю также, что каждый человек в группе путешественников несет что-то свое, уникальное. Мне это искренне интересно, но мне незачем бесконечно общаться, потому что человек сам раскроется в поступках, поведении. Человека надо почувствовать и понять.

Однажды во время морского путешествия на яхте с нами была мама восьмерых детей. Она часто меняла дорогую одежду и профессионально танцевала до утра. Я наблюдала за ней и пыталась разобраться в этом феномене. Мне это было интересно. И даже без общения. Когда я уставала от людей, то тихо исчезала. Никто не замечал, потому что все веселились. Я уходила на верхнюю палубу, ложилась и смотрела на звезды.

Потому что я интроверт. Несмотря на то что большая часть моего менталитета – это менталитет городского жителя, внутренне я устраиваю себе пустыню и строю свою планету. Конечно, мое внешнее ориентирование – социальное. Но свой внутренний мир я строю тихо и спокойно.

Именно намерение быть счастливой и получить энергию для своей внутренней планеты научило меня максимально погружаться во все, что со мной происходит, в том числе в путешествия. Такое умение – это не что-то данное при рождении. Ему может научиться каждый, нужно лишь захотеть.

Когда турист приезжает в новый город, он сразу хватается за телефон и заказывает себе экскурсию, чтобы посмотреть все то, что обязательно к просмотру у любого туриста. Когда путешественник приезжает в новый город, он выбирает для себя самостоятельное знакомство с городом. Просто гуляет. Или, например, погружается в андеграунд. Ведь там, где андеграунд, там реальная жизнь, без прикрас. Это то, что точно запомнится навсегда.

Лично я люблю андеграунд. В любых цивилизованных местах всегда нахожу что-то вне мейнстрима. Даже в Сингапуре нашла. В этом идеально вылизанном и каком-то космическом городе XXI века мне очень быстро стало скучно. Именно поэтому мы с приятелем отбились от общей компании и очутились в индийском квартале, где работают только индусы.

Их привозят туда в качестве наемной рабочей силы для выполнения тяжелой черной работы. И они там живут. Женщин там нет, кругом полуголые мужики, палаточные храмы-сараи, какие-то священники с глазами колдунов. Там же лавки с мясом, один публичный дом и автоматы, по которым они звонят домой. Все вместе это смотрится очень дико, как в фильмах-фэнтези. Именно эти воспоминания остались в моей памяти.

А Генуя, например, запомнилась мне далеко не соусом песто и не архитектурой. Как-то во время ужина в обычной итальянской кафешке в Генуе я спросила у приятелей: «А где же знаменитые генуэзские проститутки? Это же портовый город, столько легенд об этом сложено». На что мне ответили – там же, где и портовые крысы. В темных переулках. На мой призыв пойти посмотреть эти переулки, мне сказали, что я сошла с ума и что туда никто не ходит. «Да кому мы здесь нужны? Это же цивилизованная Европа, нас здесь никто не убьет», – удивилась я.

Компания осталась пить кофе, а я пошла прогуляться. И куда-то меня понесло вбок. Каким-то образом я вышла именно на одну из таких улиц. Это был действительно длинный и узкий темный брусчатый переулок, освещаемый только светом луны. Первое, что я в нем увидела, – это две огромные черные крысы, которые перебежали мне дорогу. Как будто в фильме ужасов. Из-за игры света и тени крысы казались просто гигантскими – какими-то метровыми.

Вдали в свете луны стоял стул с высокой спинкой. На этом стуле с идеально прямой спиной сидела женщина с огромной головой. В профиль. Сидела и не шевелилась. Я даже подумала, что это кукла. И когда уже мое терпение лопнуло, она вдруг резко повернула голову и уставилась на меня. У нее было просто какое-то нереальное лицо, а взгляд как у ведьмы. На вид ей было лет шестьдесят. И потом она так же резко повернула голову обратно и уставилась в одну точку.

От ужаса я понеслась оттуда с дикой скоростью. Нашла то кафе и свою компанию, по-прежнему сидящую за нашим столиком. Запыхавшись, рассказала им о том, что видела. Спрашиваю: «Кто это был? Зачем все это представление?» А мне и говорят: «Это и есть проститутка. А шоу – замануха, чтобы придать пущей таинственности. Ну давай, пошли вместе, раз ты так хочешь увидеть все своими глазами».

И мы пошли. То, что мы там видели, это, конечно, нечто. Темные переулки, огромные темные мексиканки, зазывающие всех к себе. Мне казалось, что им лет по сто, а на самом деле им было, наверное, лет по сорок. Пройдя метров пятнадцать, мы снова очутились на светлой улице. Вот туристы, вот буржуазная публика пьет свой чай, вот светят фонари. А в 15 метрах от того, что видят туристы, совсем другой мир – параллельная вселенная.

Этой параллельной вселенной мне Генуя и запомнилась. Именно такие вещи расширяют сознание, а не красоты итальянской архитектуры, которые, несомненно, прекрасны и удивительны, но спустя годы, кроме воспоминаний «да, было красиво», ничего не оставят.

За что я еще люблю путешествия, так это за то, что они помогают поверить в чудеса. Вернее, укрепляют веру в то, что Вселенная тебя слышит. За счет открытого сознания в путешествиях действительно находишься в прямом контакте с космосом, и он выполняет все твои желания.

В 2019 году я попала на Burning Man – знаменитый фестиваль свободы и творчества, который уже 35 лет проводится в пустыне Блэк-Рок в американском штате Невада. Это не какой-то музыкальный праздник или что-то в этом роде. Это утопия, выстроенное на семь дней другое общество – общество мечты. Своеобразный палаточный (при этом огромный) город в песках – без дорог, светофоров, полицейских и органов управления.

В этом обществе царят свобода, равенство, взаимовыручка и абсолютное принятие всего, что видишь. Там никто не имеет права осуждать другого, даже если видит что-то, как ему кажется, не то. Там не надо мучиться социализацией. Там нет денег, нельзя обменивать одну услугу на другую, можно только попросить, если тебе нужна помощь или у тебя чего-то нет. Там все должны заботиться друг о друге. Там каждый кемп должен подарить что-то для всего лагеря, и все эти кемпы открыты для всех участников фестиваля.

Burning Man – это особый мир. Он создается с помощью инсталляций, арт-машин, которые завозят по специальному разрешению, и огромного количества диджейских мест: рок, электронная музыка – можно найти все что угодно. При этом электричества нет. Все питание везете с собой. Если закончилось – вас обязательно накормят, только попросите. Там вам все дадут и днем и ночью. На фестивале работают одни добровольцы, нет никаких нанятых людей и обслуживающего персонала, а дежурят в лагере по очереди сами участники. Это гениальная вещь.

В нашем лагере я бывала всего по два часа в день – пряталась под тентом в самую жару. А все время проводила на плае (подобие главной площади города). Когда уставала, ложилась прямо на песок. Ветерок приятно гладил меня этим песком, и мне было так хорошо, как будто меня одеялом укутали. Кстати, микробы там не живут – это же дно бывшего соленого озера. Именно поэтому там все (и все участники тоже) покрыто соленой пылью.

Знаете, что я испытала на Burning Man? Я стала Алисой в Стране чудес. Я настолько жила моментом, настолько растворилась во всем происходящим, что пустыня стала исполнять все мои желания.

Как-то ночью, когда мы были с подругой на плае, у нас закончилась вода. Идти за ней нужно было в наш палаточный лагерь – то есть далеко, – чего нам делать не хотелось. Сказав сама себе: «Я найду воду. Я обязательно найду воду», я села на песок и оперлась на руку. И вдруг чувствую под рукой в песке что-то твердое. Ночь, темно. Свечу фонариком, раскапываю и вижу, что это закрытая бутылка с водой!

В предпоследний вечер играла супергруппа, звучала обалденная музыка, сказочно садилось солнце. Мне было так хорошо, что хотелось с кем-то, кто меня абсолютно чувствует, разделить свою радость. Подруга у меня замечательная, но поделиться состоянием хотелось только с мужем. Ну почему он со мной не поехал? Отказался, мол, уже был там.

С мыслью о том, как было бы здорово увидеть мужа, я возвращаюсь в наш лагерь и вижу… его. Мужа. Сидит, смотрит на меня и улыбается. Оказывается, решил приехать в последний день. Был на машине – каким-то образом попал на фестиваль даже без билета. Словом, просто чудо!

И множество других мелких моментов, в которых мои просьбы и желания исполнялись откуда-то сверху. Ко мне даже стали подходить, если нужно было кого-то или что-то найти. Знали, что у меня получится, мне повезет.

Тогда я поняла, что пустыня открылась для меня. И она открыла во мне особый поток энергии. Эта энергия до сих пор со мной, поэтому второй раз я даже не хочу туда ехать. Но после Burning Man я еще больше стала верить в чудеса. И эти чудеса постоянно случаются в моей жизни.

В детстве он занимался в большом количестве кружков, в которых проявлял совершенно недетскую активность. Благодаря этому в 15 лет его отправили на международный слет скаутов за границу. Это путешествие перевернуло его взгляды на мир и на самого себя. Оно помогло ему стать тем, кем он является сейчас, – успешным предпринимателем, состоявшимся во всех сферах и мечтающим посетить все страны мира.

Мототуры, экспедиции, бизнес-путешествия, походы с детьми – ему близко все. Он не боится самых страшных дорог и самой ужасной погоды, и единственное, что вызывает у него дрожь, – это козинаки. Он знает, куда отправиться в свадебное путешествие и чем заниматься в поездках с детьми.

Я рос в то время, в котором не было культуры путешествий. Это у современных родителей есть возможность совершенствовать свою осознанность, задумываться над тем, что еще дать своим детям, куда их направить, как поддержать. У наших родителей были другие запросы: выжить, обеспечить, накормить, одеть и обуть. Закрыли эти задачи – уже замечательно. А мыслей про путешествия и развлечения точно не было. Единственными путешествиями были поездки на поезде к бабушке в Подмосковье.

Зато «развлечений» у меня было достаточно в разных секциях и кружках. Вне школы я посещал факультативные занятия: был и юным лесоводом, и юным техником, и юным экологом, и кем я только не был! Принимал участие во всем, что было с приставкой «юное».

Был даже скаутом, при этом очень активным, – тогда это движение набирало обороты в России. Когда мне было 15 лет и я окончил 9 классов средней школы № 1 города Светлограда Ставропольского края (где живет 30 тысяч человек), меня от юга России включили в состав делегации скаутов, которую отправили на международный скаутский слет.

Этот слет, по-другому Джамбори, проводится в течение двух недель раз в четыре года и считается очень престижным мероприятием – таким, как международная олимпиада. В 1995 году, когда на этот слет отправили меня, он проходил в Голландии, а в течение двух недель до него у нас была экскурсионная программа по Англии. В то время не каждый взрослый мог за границу попасть.

Российское скаутское движение брало на себя все расходы, связанные с пребыванием в Англии и Голландии, а вот за билеты нужно было заплатить самостоятельно 800 долларов. Это была большая сумма для нашей семьи, и нелегко было найти такие деньги. Но отец принял решение во что бы то ни стало отправить меня на слет. Чтобы найти деньги, родителям пришлось даже что-то продавать. Я благодарен им за их решение, за их самоотверженную любовь и поддержку.

В Англии мы жили в семьях, посещали школы и изучали местные достопримечательности. Это была первоклассная туристическая поездка для детей.

Как-то раз, когда после осмотра очередной достопримечательности мы сели в автобус, нам раздали кока-колу. Парень, который сидел через проход от меня, взял баночку и возмутился: «Фу, она теплая, я не буду ее пить!» (Конечно, теплая, она ведь в автобусе была, а не в холодильнике.) А я выпил, потому что пробовал ее впервые в жизни. На тот момент мне казалось, что, если бы ее даже вскипятили, я бы ее выпил. Мне нужно было совсем немного – та же баночка кока-колы, – чтобы получить эффект «вау».

С первого же дня путешествия у меня просто не укладывалось в голове: как можно пролететь на самолете каких-то пять часов и оказаться в другом мире? В совершенно другой культуре, где все совершенно по-другому устроено, где другие люди разговаривают на другом языке и где даже руль в транспорте с правой стороны.

Я оказался среди детей разных национальностей, разных культур, разного цвета кожи. Эти дети прекрасно говорили на английском языке, некоторые даже на двух языках (помимо своего родного). У меня, конечно, тоже была пятерка по английскому, но наш уровень владения языком и рядом не стоял.

Я увидел, что многие ребята разбираются в музыке, кто-то был первоклассным спортсменом и уже получил спортивные разряды. Были дети и младше меня, но на голову выше по уровню знаний и интеллектуальным способностям. Когда таких успешных детей вокруг тебя 43 тысячи, ты понимаешь, что твои 15 лет прошли даром.

Это стало для меня точкой бифуркации. Переломным моментом. Именно поэтому, когда я вернулся в Россию, я очень серьезно за себя взялся: занялся спортом, музыкой, поступил в колледж в Ставрополе. Окончил его с отличием, после чего поступил в институт, из которого также выпустился с красным дипломом.

Та поездка на скаутский слет в корне изменила мою жизнь: я оказался в среде сильных и целеустремленных ребят. У меня появилась мотивация меняться, чтобы стать лучше и достичь их уровня. Мысль, что многие дети к моему возрасту имеют то, к чему я за свои 15 лет даже не прикасался, заставила меня действовать. Не было бы той поездки – не было бы и меня нынешнего с моими победами и постоянным стремлением к саморазвитию.

Скорее всего, не было бы и моей мечты увидеть все страны мира. Когда мы были в Голландии, в каждом лагере висели большие стенды, посвященные какой-то стране. Мы ходили, рассматривали и поражались тому, что видели. У стенда Малайзии мне подарили буклет – глянцевый, красивый, с видами страны: водопадами, озерами, лесами. Тогда я понял, насколько многолик, интересен и невероятен мир, что и помогло окончательно и бесповоротно влюбиться в эту планету и возжелать увидеть каждый ее уголок своими глазами.

На каждом этапе моей жизни путешествия отвечают на разные мои запросы. В какой-то период у меня был запрос на нетворкинг. Мне хотелось знакомиться с новыми людьми, черпать новое для себя, для бизнеса, узнавать истории, связанные с воспитанием детей. Многое хотелось узнавать.

Но потом пришло осознание, что знакомств достаточно и я уже не получаю информацию в том объеме, в котором получал раньше. Кроме того, ты уже не можешь уделять всем знакомым достаточно времени, даже если они тебе искренне симпатичны. Просто не хватает ресурсов на то, чтобы столько отдавать и столько принимать. Такие туры необходимы на каком-то этапе, когда ты хочешь создать максимальную воронку из людей и информации.

Потом начинается второй этап – это фильтрация людей по ценностям, интересам и рабочим вопросам. Когда фильтрация проходит, начинается третий этап – переход от количества к качеству. Начинается общение с теми людьми, с кем тебе хорошо и комфортно. Это более глубокая работа и качественная проработка взаимоотношений: попытка понять, глубже копнуть, поговорить о семьях, о детях, родителях. Именно с этого этапа взаимоотношения могут перерасти в настоящую дружбу.

Если посмотреть на эволюцию моих путешествий, то сначала были поездки с большим количеством разных компаний (людей, не фирм), потом был фильтр, затем – попытки индивидуальных встреч. В конце концов сложился круг людей, с которыми нам хорошо вместе. Мы дружим. Глубоко. Осознанно. Преимущественно мы живем в разных городах, в разных странах и на разных континентах. Но это не мешает нам быть друг для друга надежным плечом, поддержкой и отдушиной. Путешествия теперь стали для нас не только отдыхом, но и возможностью провести время с близкими людьми. Недавно на осенние каникулы мы летали на Мальдивы, нас собралось 19 взрослых и 18 детей. Прекрасная компания из 37 человек…

В этом году у меня было 10 путешествий: с друзьями, семьей, родителями, рабочие поездки, путешествия, связанные с личными хотелками (мототур, пешие походы). При этом нередко из-за проблем с логистикой я комбинирую путешествия. К примеру, недавно был в недельном мототуре в Гималаях, а уже через три дня отправился в тур в Пакистан. Просто идеальный вариант: за полмесяца побывал в двух интереснейших турах и не тратил время на перелеты и возвращение домой.

Потом еще три недели по работе я провел в Индонезии, затем – с друзьями и их семьями на Мальдивах, про которые я уже говорил. Дома меня не было почти два месяца. Как бы романтично это ни звучало, но все-таки это утомляет. Рабочие вопросы никто не отменял. Когда путешествие сопряжено с большим количеством совещаний, звонков и прочим, перестаешь понимать, где заканчивается отдых и начинается работа. Просто это становится твоим образом жизни – с отсутствием выходных, зато с меняющимися картинками перед глазами.

Хотя все равно длительные поездки я предпочту всем другим. Когда твое время не ограничено неделей, ты можешь сразу окунуться в разные страны одного континента, в разные культуры и сообщества и увидеть максимальное количество достопримечательностей.

Я несколько раз был в Южной Америке и всегда с большой программой. Во время мототура в Боливии мы проехали с юга на север 2300 километров. В другой раз дольше трех недель я провел в Аргентине и Бразилии. Это был очень насыщенный тур с большим количеством перелетов, посещением разных городов и природных достопримечательностей. В таком формате были еще Перу и Колумбия, Сингапур и Малайзия, Япония и Австралия и ряд других стран. Такой формат путешествий с активным передвижением позволяет мне постоянно находиться в динамике. Такие путешествия мне по душе.

Самостоятельные туры я не люблю. Отправиться в самостоятельное путешествие – это значит потратить большое количество времени на то, чтобы все спланировать, организовать и состыковать. У меня лишнего времени совершенно нет, поэтому я лучше проведу его в путешествии, чем в приготовлении. Путешествием нужно наслаждаться, а не организовывать его.

Даже не представляю, как можно взяться за самостоятельную организацию тура по Пакистану?! До последнего дня перед вылетом в эту страну нам говорили: «Куда вы собрались? Это же небезопасно!» Если честно, у меня самого было ощущение, что по прилете мы увидим страну, где каждый ходит с автоматом наперевес. Но каким же было наше удивление, когда оказалось, что это невероятной красоты страна с добрыми и отзывчивыми людьми! И кстати, горы Пакистана понравились мне куда больше, чем индийские Гималаи, хоть мы и проехали по ним 800 километров.

Когда ты оказываешься в горах Каракорум, а вокруг тебя восьмитысячники, завораживающие ущелья и невероятные природные красоты, – никакие Гималаи и рядом не стояли. Нет, конечно, там тоже красиво. Но когда ты видишь все это воочию, ты можешь понять, что является твоим и что тебе откликается. Кто-то в восторге от Камчатки, а кто-то туда приедет и будет жаловаться, что ему холодно и некомфортно. Я хочу посетить все страны мира в том числе для того, чтобы из всего многообразия мест на планете найти те (помимо России), в которых мне хорошо. Хорошо восстанавливать силы или активно путешествовать, хорошо проводить время с семьей или находиться в компании друзей, хорошо наполняться духовно или заниматься спортом. У каждого есть такие места. Но я хочу собрать такую коллекцию по всему миру.

В списке таких мест необязательно будет что-то известное. Например, одним из моих любимых городов на планете является город Херманус в ЮАР, а про это невероятное место вообще мало кто знает. Это небольшой городок, расположенный на скалистом берегу океана, с потрясающей прогулочной набережной и огромным количеством мест, чтобы полюбоваться невообразимыми волнами. Херманус называют китовой столицей мира: в его бухту приплывает самое большое количество китов.

Кто-то скажет, мол, хорошо путешествовать с деньгами, тогда и в Херманус можно попасть. Да, я согласен, с деньгами вообще жить хорошо. Но если у тебя ограниченный бюджет, это не значит, что у тебя нет вариантов выехать куда-то за пределы своего города. Наверняка вокруг вас есть много красивых и интересных мест даже в радиусе 300 километров.

У нас огромная, прекрасная страна, в которой можно увидеть абсолютно все: и горы, и вулканы, и моря, и степи, и тайгу… И реализовать здесь все свои запросы – и в плане уровня жизни, и в плане эстетики, и в плане бизнеса. В России на самом деле много того, на что завтра будет равняться весь мир. Зрелость нашего общества достигла того уровня, когда все больше и больше распаковываются сферы, которые раньше были недоработаны.

Последнее время часто слышу, что многие предприниматели из России переехали за границу и развивают там бизнес. Не понимаю, почему этому придают негативный окрас. Напротив! Не всегда люди бегут. Многие едут целенаправленно, чтобы продолжить развивать свой бизнес. Они находят там для себя новые точки роста. Люди уезжают, к примеру, в Кремниевую долину не ради географического места (климата) и чтобы просто пожить, а ради своей цели – реализации себя в профессиональном сообществе, поиска идей, развития бизнеса. Они едут туда удовлетворять целый набор своих потребностей, которые отличаются от «просто пожить».

Просто переезд в другую страну – это всегда спорная история. В ней много вопросов: от чего я убегаю, что ищу, зачем, есть ли у меня запрос? Утопия думать, что вот я заработаю денег и уеду жить за границу. Ну приехал ты за границу, ну накупался в море. А дальше что? А дальше будни, в которых должны быть цели и развитие. Должен быть запрос. Если его нет, то человек нигде не будет счастлив. Даже если попадет в самую красивую картинку, которую только можно представить. Она ведь тоже когда-нибудь станет обыденностью. Все относительно в этом мире.

Другое дело – ездить за границу за подпиткой, вдохновением, развитием, новыми открытиями и технологиями. Это крайне необходимо для всех, независимо от того, предприниматель ты или госслужащий, писатель или художник, семейный человек или холостой.

В этом году у меня было одно необычное путешествие, которое могу посоветовать всем семейным парам и тем, кто собирается расстаться с холостой жизнью. Это пеший поход по паломническому маршруту Камино де Сантьяго.

Мы с супругой отправились туда в свадебное путешествие. Ежедневно мы проходили по 25 километров и все это время делились мыслями, что-то планировали, слушали аудиокнигу, обсуждали ее.

В такие походы желательно отправляться с конкретным запросом, ответ на который однозначно придет во время путешествия. Но мы не ставили перед собой никаких целей (кроме как дойти и проверить свои силы), а просто шли и наблюдали за всем, что происходит вокруг. И в этом тоже была огромная польза. К финишу мы оказались еще дружнее и ближе и осознали, насколько одинаково смотрим вперед. В принципе, на это мы и рассчитывали.

Этот паломнический маршрут – идеальное путешествие для пар. Берешь с собой симпатичного тебе человека, проходишь с ним за неделю 200 километров – и понимаешь, твой это человек или нет. Во время таких путешествий снимаются все внутренние блоки и зажимы, а также хорошо проявляется то, насколько люди готовы взаимодействовать друг с другом, то есть самодостаточны как пара. Многие ведь, как показали пандемия и самоизоляция, разучились общаться и даже не знают, о чем разговаривать с близким человеком. Потому что привыкли сидеть в телефоне, телевизоре, интернете.

Мы с супругой договорились, что каждые десять лет будем проходить этот маршрут. Пока прошли португальский путь, потом можно будет пройти испанский, а когда-нибудь и на французский решимся: он самый длинный, 800 километров.

Думаю, детей в такие походы брать тоже можно. Для них вообще походы – очень полезная штука. Хотя, конечно, все должно быть по желанию. Вот старшая дочка, наверное, вряд ли бы захотела.

Мы этим летом ходили в поход в Приэльбрусье. Ночевали в палатках при температуре +6 – никто не ожидал, что летом так холодно будет. Пройти нам нужно было всего три или четыре километра. Но старшей дочери было нелегко: и слезы были, и причитания, и жалобы. При этом идти в поход их никто не заставлял.

Как я обычно говорю о предстоящем путешествии? Предлагаю, рассказываю о программе, спрашиваю, интересно или нет. Я за то, чтобы подсвечивать детям варианты отдыха и разные сценарии. Если им какой-то сценарий интересен, мы отправляемся в путь. И ничего, если в конечном счете им этот сценарий не понравится. Это нормально. Если тебе, например, нравится кататься на лыжах, это не значит, что дети обязательно будут любить лыжный спорт. Но попробовать они должны. А нравиться им может что угодно.

Мы несколько раз ходили в семейные комбат-экспедиции. Девчонки знают, что это такое, и в принципе им в походах комфортно. В семейном туре на Ладогу им все понравилось: была хорошая погода, прекрасная компания и интересная программа. Девочки готовили еду, разжигали костры, играли в «Зарницу». Дети были в восторге, хотя условия там тоже палаточные. Наблюдать за ними со стороны, конечно, интересно было.

Мои девочки до сих пор вспоминают ту экспедицию на Ладоге, где не было гаджетов, где нужно было ставить палатку, носить дрова, варить кашу и придумывать игры.

А я всегда буду помнить нашу первую с Максимом Батыревым экспедицию – перевал Шумак в Бурятии. Неделю мы были без связи и под дождем в абсолютно никаких условиях. Никто из участников (и сами организаторы тоже) не был к этому готов. На протяжении всей экспедиции мы ежедневно ели кашу, макароны и… козинаки. До сих пор мы на эти козинаки смотреть не можем. Зато по-прежнему дружим, потому что прошли через такое. Это был легендарный тур, который произвел на всех неизгладимое впечатление.

Когда дети каждый год ездят отдыхать в Турцию и не видят ничего другого – по-моему, это грустно. Это «грустно» потом и не вспомнится. Я за то, чтобы пробовать все виды отдыха, чтобы дети могли определиться с тем, что им по душе.

Я за то, чтобы одни каникулы дети проводили в лагере – в том, который они сами выберут. Это ведь и отдых, и развитие. Например, языковые лагеря – это же классная история. В следующем году моя старшая дочь едет от школы на языковой курс в Шотландию. Там будут и экскурсионная программа, и встречи с английскими школьниками. И это здорово.

Я с удовольствием поддерживаю любые детские инициативы. Если инициатив нет – подсказываю, помогаю выбрать направление. На то мы, родители, и существуем, чтобы не доминировать, не навязывать, а подсказывать и направлять. Решение ребенок должен принять самостоятельно. Как это было у нас с походом в Приэльбрусье. Сначала был мой рассказ, потом обсуждение, а после – принятие решения детьми.

С детьми самое главное – разговаривать. С современными детьми не работает подход с позиции силы. Это раньше мать могла сказать: «Я сказала – спать!» – и ее все слушались. С нынешними детьми так не получится. Нужен разговор.

Знаю, многие родители жалуются на пристрастие детей к гаджетам. По-моему, это опять плоскость внутрисемейного общения. Здесь есть два нюанса. Во-первых, нужно смириться с тем, что наши дети (в отличие от нас много лет назад) живут в совершенно другом информационном поле и гаджеты для них – норма. Именно поэтому нельзя просто так взять и отнять у детей телефоны. Это то же самое, что взрослому человеку сказать: ты теперь месяц будешь без машины – иди и запрягай свою бричку.

Во-вторых, некоторым родителям проще дать ребенку гаджет и заниматься своими делами. Но детям ведь нужен разговор. Если родители на отдыхе пропагандируют какие-то игры, общее времяпровождение, общение, то дети с удовольствием будут во всем этом участвовать. Мы, например, всегда берем с собой в путешествия карточки с вопросами. И я иногда удивляюсь, насколько глубоко девочки могут копнуть, отвечая на эти вопросы. Если едем в машине, то с удовольствием слушаем аудиокнигу. В последний раз слушали «Куриный бульон для души» – всем понравилось. Старшая дочь потом даже купила эту книгу в магазине – сама захотела ее прочитать.

Иногда мы играем в вопросы: «А что бы я сделал, если…» Это развивает в детях креативность, заставляет их думать, рассуждать и анализировать. Сначала они сами отвечают, а потом слушают, что скажут взрослые. Это очень интересно и полезно.

Ничего страшного, если ребенок захочет поиграть в телефоне. Пусть это будет легальное регламентированное действие. Например, часик игры. Но если у детей созданы все условия для общения и развития вне телефона, то после гаджета они захотят окунуться в реальную жизнь.

Куда бы мы с супругой ни приезжали, мы всегда анализируем, что в этом месте интересного и чего ему не хватает. На самом деле это классный челлендж и хорошая зарядка для ума: найти в каждом новом месте что-то необычное.

Например, смотрим, к одной булочной тянется очередь, а в булочной напротив никого нет. Мы садимся на лавочку недалеко и наблюдаем за людьми, потом заходим в одну булочную, в другую – и пытаемся понять, в чем фактор успеха и причина провала. Так развивается насмотренность, которая в какой-то момент обязательно конвертируется в интересный проект.

Приведу пример. Чуть меньше года назад я отдыхал на Бали. А у меня там живут друзья. Мы с ними встретились, пообщались, обсудили индонезийский рынок, даже цифры посмотрели. Копнули глубже: почему такая динамика, как этот рынок развивается, сколько туристов на Бали (а это шесть миллионов человек в год). Глупо было упускать возможность зайти на такой перспективный рынок. Вот мы и зашли. Со строительным бизнесом: создали компанию Dream House и занимаемся строительством и реконструкцией вилл.

В пандемию на Бали туристов почти не было. Именно поэтому многие объекты недвижимости были заброшены, а из-за тропического климата они быстро пришли в негодность. Сейчас, когда все восстановилось, спрос на жилье есть, а предложений нет. И мы стали формировать это предложение. Сначала построили объекты для себя, потом знакомые попросили, потом знакомые знакомых и т. д.

Постепенно это вылилось в бизнес, и сейчас у нас работают больше ста человек. Развиваемся очень активно. К слову, я участвую в бизнес-процессах удаленно, а на Бали живет мой бизнес-партнер.

Сейчас появилось огромное количество российских предпринимателей и предприятий, которые успешно работают на зарубежных рынках. В Дубае все, что связано с качественной сферой услуг, – это российские предприниматели. То, что сегодня делается в России, является эталоном стандарта качества. В других странах еще нужно поискать тот уровень услуг и то качество продуктов, которые сегодня привыкли выдавать российские предприниматели.

Именно поэтому, когда наши ребята приезжают в другие страны и начинают там что-то запускать, это всегда успешно, здорово и пользуется большим спросом. Не было бы этой ситуации, когда мы вынуждены были ехать в другие страны и искать новые каналы поставок, все сидели бы и развивали свой бизнес в России. А так наш бизнес и здесь развивается, и за границей.

Через десять лет за многими известными международными компаниями будут стоять российские имена. А раньше это были преимущественно американские или европейские ребята. Не потому, что они были прогрессивными. Они просто ездили по миру и изучали бизнес-модели.

А мы развивались максимум внутри страны. Это, конечно, объяснимо. Это же вызов, некий стресс – куда-то ехать, что-то организовывать, отслеживать, контролировать, особенно когда на тебя с твоим российским паспортом косо смотрят. Но многие этот вызов приняли. Буквально за полтора года я увидел большое количество российских предпринимателей в азиатских и арабских странах, странах Южной Америки и Африки. Эти предприниматели строят успешный бизнес. Они путешествуют, чтобы развивать свое дело.

До 55 лет я планирую посетить все страны мира. Пока был в шестидесяти семи. Видел крайнюю бедность и вызывающую роскошь, мерз в дожди и плавился в жару, удивлялся людям и традициям. И влюблялся. Влюблялся в такую непохожесть стран и народов. Влюблялся в мир.

Возьмем, к примеру, Эфиопию. Эта страна мне нравится своей первобытностью. Повсюду цифровизация, искусственный интеллект, роботы, а там как будто другой мир с первобытными племенами. За шоколадку они готовы и станцевать, и спеть, и любое шоу показать. В некоторые племена туристов даже не пускают, чтобы туземцы не знали о мировом прогрессе. Они живут традиционным укладом, который передается из поколения в поколение. Какие там телефоны и интернет? Они про это даже не слышали.

В Эфиопии много красивых мест и есть даже целые соляные города. Но больше всего мне запомнился вулкан с кипящей внутри лавой. Мы спали у его подножья на теплой земле, с невероятным небосводом из миллиона звезд, расположенных как будто на расстоянии вытянутой руки.

Другая африканская страна, наоборот, поразила меня своим уровнем развития. В ЮАР я попал после Эфиопии, где насмотрелся на бедноту. ЮАР – страна с абсолютно шикарным уровнем жизни, с великолепными городами и гостиницами, с изумительными дорогами и потрясающими ресторанами. Кроме того, там все очень дешево: за пятьсот рублей можно взять дюжину крупных устриц. А красиво-то там как! Мы проехали почти все побережье Индийского океана. В регионе Стелленбош изучали местное виноделие, а в Кейптауне на рассвете летали на парапланах. Я остался под большим впечатлением от ЮАР.

Своей непохожестью влюбила меня в себя Австралия. Двадцать шесть миллионов человек среди сорока трех миллионов кенгуру, удивительная флора и фауна. Там все по-другому: на севере – тепло, на юге – холодно, очередь выстраивается влево, а не вправо, как у нас… У них даже люди какие-то другие. Этим мне Австралия и нравится – своей уникальностью: своей неповторимой культурой, потрясающей природой, красивыми городами.

Отдельная история для меня – это Боливия. Каждые 100–150 километров в стране меняется ландшафт: это и каньоны Аризоны, и альпийские луга, и высокогорные города. Очень необычно.

Я был в Боливии в мототуре. В последний день путешествия мы должны были подняться на высоту 5300 метров – на дорогу смерти. Эта дорога считается самой опасной в мире: на ней еле-еле разъезжаются две машины, сотни машин ежегодно оказываются в пропасти. От водопада там поднимается густой туман. Интересный маршрут. Да, небезопасно. Но на самом деле все в жизни небезопасно. У нас была хорошая организация с инструкторами и четким делением по группам. Не было такого, чтобы мы наперегонки ехали. Но было другое – то, что добавляло нам собранности: мотоциклы и горели, и глохли, и мы падали.

Для меня этот тур стал большим вызовом. Я купил его, не умея ездить на мотоцикле. На улице была зима, и осваивать двухколесную технику было негде. Именно поэтому я отправился в Сочи: там есть мотодром. Пять дней учился, потом уезжал домой, затем снова приезжал.

Когда ты ограничен по времени и знаешь результат, к которому хочешь прийти, появляется жесточайшая самодисциплина. Лучше десять раз упасть на мотодроме, чем на бездорожье и незнакомых дорогах высоко в горах. Этот челлендж я закрепил, проехав в Боливии 2300 километров. Справился. Все даже замечательно получилось.

В России тоже полно мест для мототуров. У нас в принципе страна подходит для этого занятия – такие огромные просторы! Как-то мы ехали с друзьями по Чуйскому тракту. Это же самая сказочная дорога для мототуров, которую только можно придумать: небольшое количество транспорта, прекрасные места, невероятная природа. Алтай просто великолепен!

Я искренне благодарен каждому месту и каждому путешествию, потому что все они чему-то меня научили. Благодарен я и каждому человеку, который встретился на моем пути. Если бы этого человека не было, я был бы или лучше, или хуже. Но я бы точно не был таким, как сейчас.

Он выжил при рождении в антисанитарных условиях, потому что удача была рядом. Он шел своей антисоветской дорогой, но попал на Центральное телевидение, потому что дружит с везением. Он никогда не думал, что станет путешественником, но судьба привела его именно к этому. Не зная английского языка, он объездил полпланеты, потому что хотел рассказать о мире соотечественникам. И у него до сих пор это получается. От него веет спокойствием и добротой, хотя глаза полны насмешки и иронии. В путешествиях он встречал великих людей, которые оказывались совершенно простыми. И он точно знает, куда отправиться за романтикой и как выжить в Африке.

Шторм. Двое мужчин в шлюпке пытаются успеть доставить беременную женщину в роддом на Большую землю. Не удалось… Прямо в лодке на свет появляется малыш, которому в условиях шторма и антисанитарии повезло выжить. Так началось мое первое в жизни приключение, а биографию украсила строка: «Место рождения – Охотское море».

Я всегда относился к этому факту как к забавному экзотическому случаю. Кто-то рождается в лифте, кто-то – в самолете, поезде, да мало ли где еще может родиться человек. Я родился в море в лодке – такое нечасто случается. Слава богу, тогда все закончилось хорошо. Вернее, началось…

Не думаю, что это был какой-то знак свыше. Но с тех пор во всех приключениях моими добрыми товарищами неизменно были везение и удача. Я всегда оказывался в нужном месте и в нужное время.

Эти везение и удача принесли в мою жизнь путешествия – огромное удовольствие и счастье, может, одно из самых больших на Земле. Для меня путешествия стоят вровень с рождением ребенка и счастливым замужеством или женитьбой.

Как и любой советский человек, я был уверен, что никогда не окажусь за границей. Но в феврале 1988 года, когда я уже работал на Центральном телевидении, меня отправили в Австрию. Так первой моей заграницей сразу стала капиталистическая страна. Хотя нет. На самом деле моей первой зарубежной поездкой был въезд на танке в Чехословакию в 1968 году, когда я служил в армии. Но все же я называю это оккупацией, а не турне.

В Австрию я попал несмотря на то, что в советские времена, когда ты выезжал за границу, у тебя сначала должна была быть страна из соцлагеря и только потом ты мог поехать к капиталистам.

Это была служебная командировка: совместно с австрийцами мы готовили передачу, которая называлась у них «Кафе “Централь”» и шла на австрийском телевидении уже почти двадцать лет.

Я как-то не очень и рвался-то в эту Вену. Тем более перед ней нужно было пройти парткомиссию (было в советские времена такое развлечение): перед любой поездкой тебе надо было явиться в горком партии, где строгие тетечки задавали разные вопросы.

Как раз перед этим у меня вышли два выпуска программы под названием «Прожектор перестройки». Эти выпуски я посвятил наглядной агитации – она тогда заполняла собой все пространство. Практически я посмеялся над ней, за что меня, в принципе, должны были уволить. Но все обошлось.

На этой выездной парткомиссии сидели четверо. Двое из них были настолько древними, что наверняка видели живьем Ленина. Они сразу спросили, не я ли сделал эту гадкую программу. Я со спокойствием и улыбкой подтвердил их догадки. Но скорость падения моего морального облика превысила все допустимые нормы, когда они прочли в моей биографии: «Трижды женат».

– Вы в третий раз женаты?

– Надеюсь, не в последний.

В общем, все было против меня. Тем не менее меня выпустили в Вену. Мой главный редактор, зная мое антисоветское настроение, думал, что из Австрии в СССР я не вернусь – сбегу. Именно поэтому в командировке он ни на минуту от меня не отходил. Настоящим стрессом для него было оставить меня на два часа без присмотра, потому как ему нужно было раньше улетать.

В Австрии я купил себе диктофон для работы и конфеты «Моцарт», которых у нас никогда не было. Сытости, покоя и свободы у нас тоже не было. Жаль, это взять с собой не получилось. И с шоковым положительным впечатлением от капиталистического мира я вернулся в СССР.

Спустя какое-то время в том же 1988-м меня снова отправили в зарубежную командировку – на этот раз в США, делать большую программу об американском телевидении. Генеральный секретарь Горбачев тогда должен был поехать на встречу с Рейганом в Штаты. Было принято межгосударственное решение, что американцы сделают трехчасовую программу о нашем телевидении, а мы – аналогичную об их.

Программой про наше телевидение (называлась она «Телескоп») в то время занимался я, поэтому работу мне и поручили. Три недели вместе с коллегой Андреем Головановым (продюсером и переводчиком в одном лице) я провел в США, собирая материал и записывая интервью.

Мне даже удалось пообщаться со знаменитым Ларри Кингом – легендарным американским телеведущим, который со своим шоу попал в Книгу рекордов Гиннесса. Я оказался первым и единственным русским журналистом, который брал у него интервью. Правда, когда у меня спросили, не хочу ли я встретиться с Ларри Кингом, я ответил, что не знаю, кто это. По гримасе крайнего удивления у собеседника я понял, что это звезда. А потом узнал, что звезда к тому же мировая.

Из Атланты мы специально прилетели к нему в студию в Вашингтон. На интервью нам отвели 20 минут. И среди прочих вопросов я спросил у него… сколько он зарабатывает.

В 1988-м в США, тем более в глубинке, русские люди были редкостью. Все хотели поглядеть на нас. И рассказать о своей жизни. Американцы с гордостью говорили нам, что дом они купили за столько-то, машину – за столько-то. Так они хотели показать, что добились определенного успеха. Ну, я и подумал, что разговоры о деньгах в США в порядке вещей. Именно поэтому без всякого подвоха спросил Ларри, зная, что он очень много работает (шоу, интервью, колонки в СМИ), сколько он получает за свой труд.

Своим вопросом я смутил Ларри. Он засмеялся и ответил, что зарабатывает гораздо больше, чем нужно для жизни, но деньги никогда не стояли для него на первом месте и свою работу он выполнял бы и за гораздо меньшие суммы. После интервью, когда Ларри проходил мимо меня в коридоре, он похлопал меня по плечу и, улыбнувшись, сказал, что никто никогда не задавал ему такого вопроса.

Второй раз после заграничной поездки я возвращался с пониманием разительных отличий между тем, что ждало меня на родине, и тем, что я видел в США. Что было в Америке? Абсолютная открытость людей и какая-то доверчивость, граничащая с наивностью. Свобода и независимые люди, самостоятельно отвечающие за себя и своих родных. Реклама на принципах честной конкуренции. Достаток. Да много еще чего непривычного для советского человека. Много еще чего, убеждающего меня в правильности моих антисоветских взглядов.

В августе 1991 года, когда СССР стало «путчить», я должен был выступать на конференции «Гласность на советском телевидении» в Эдинбурге. Двадцать первого августа я улетел в Великобританию на пару дней. А остался на месяц: друзья предложили мне пожить в Лондоне на свободной квартире.

Думая о том, что, скорее всего, это моя последняя поездка за рубеж (в Москве-то творилось бог весть что), я с радостью согласился. Потратив почти все свои деньги (и заняв еще у друзей), я купил себе полупрофессиональную камеру, чтобы оставить себе на память Лондон во всей его красе. Видеокамеру до этого я даже в руках не держал.

Наверное, только тот, кто жил в Советском Союзе, поймет мои чувства – чувства советского человека, который вдруг оказался в свободном мире. Лондон стал первой любовью, перевернувшей мой мир.

Я не знал английского языка, у меня не было денег, но я оказался предоставлен самому себе в среде, оторванной от обязательств. И в этой среде были друзья, которые мне помогали. Когда они узнали, что я возвращаюсь в Москву, каждый из них попросил меня отвезти что-то своим родственникам. Естественно, я не мог им отказать. В итоге у меня набралось 70 килограммов вещей – столько, сколько авиакомпании не принимали. Но какой-то хитростью мне удалось все это пронести, и из Шереметьево я вышел с тремя тележками багажа. И самым главным багажом в сердце, голове и на видеокамере.

Уже дома я подумал, что из отснятых десяти часов может получиться что-то интересное для телезрителей. Так появились «Непутевые заметки». Первый выпуск назывался «Непутевые заметки, или Из Лондона с любовью».

У меня были разные проекты на телевидении, но самой востребованной передачей оказались именно «Непутевые заметки», которые и по сей день выходят в эфир. Подруга-удача снова поколдовала над моей судьбой и превратила работу в увлечение и дело всей моей жизни.

Для обычного человека заграничные путешествия в 1991–1992 годах были еще экзотикой. Но благодаря «Непутевым заметкам» каждый зритель мог поставить себя на мое место – место простого человека с простым взглядом на мир. Думаю, этим и объясняется такая популярность передачи. Я всегда старался показать место, о котором рассказывал, а не себя на его фоне. И это тоже, наверное, подсознательно срабатывало. В Лондоне мне было любопытно абсолютно все. И это передавалось зрителям.

Но мало кто знает, что я потерял, наверное, процентов девяносто от того, что могло бы быть в очерках. По одной дурацкой причине – незнанию английского языка. Это сильно отразилось на моей работе. Когда общаешься через переводчика, тяжело установить глубокий контакт с местными жителями. Незнание языка – это как инвалидность в путешествиях: жить можно, но трудностей много. А в Лондоне я и вовсе без языка не справлялся: просто снимал все, что видел, ничего не понимая и не зная.

При этом мало знать язык, надо обладать уверенностью в себе. Когда с главным редактором мы летали в Вену, его словарный запас ограничивался 50 словами по-немецки, не больше. К тому же у него было сильное косоглазие, зато отсутствовали какие-либо комплексы по поводу своей внешности и языка. Он был веселым, ироничным и обладал единственным изъяном во всей своей интересной натуре – был очень партийным. Со своими 50 словами он так искусно общался по-немецки, что все его понимали! Потому что коммуникация – это не просто знание языка, это отсутствие комплексов и внутренних барьеров. Главное – начать, а там уже мозг привыкнет. У всех. Но не у меня: мой не привыкал.

Зато мой мозг выбирал направления для путешествий. В подавляющем большинстве это были туристические места, потому что всякий раз какая-нибудь турфирма была нашим спонсором и оплачивала поездку (дорогу, наше пребывание, гида, трансфер). Иногда бывали и экзотические места.

Как-то мы путешествовали в Панаме с Консуэло Сегура – женой моего друга Володи Молчанова, известного в недавнем прошлом телеведущего (она испанка, поэтому очень помогла мне и со сбором материала, и с переводом). Нас пригласили подняться по тропической речке – посетить племя, которое насчитывает всего сотни полторы человек. В этой деревне мы остановились на трое суток.

Это были очень яркие впечатления, потому что мы оказались в естественной среде обитания ничем не испорченного племени. Это был маленький кусочек настоящего путешествия с прикосновением к чему-то неглянцевому. Даже питались мы тем, чем местное племя, – травами, плодами, жареными кузнечиками.

Я часто встречал за границей людей, которые подходили ко мне и говорили, что они здесь благодаря «Непутевым заметкам». И это высшая награда для меня. Некоторые и вовсе писали, что после моих передач решились переехать в новую страну. Кто-то в Намибию, кто-то – в Новую Зеландию. Они счастливы. А значит, счастлив и я. И не устаю от путешествий, хоть и путешествую 35 лет. Потому что не обделен любопытством и желанием делиться увиденным.

Я никогда не стремился посетить именно новую страну, нередко отправляясь туда, где я уже неоднократно был. Страны – они ведь как люди. Именно поэтому влюбленность в какое-то место может либо пройти, как приятное воспоминание, либо перерасти в любовь и остаться на всю жизнь.

На Бали я был раз семь или восемь. И я влюблен в этот остров. Это же такой микрокосм, который каждый раз открываешь заново. На Бали замечательные люди, не испорченные цивилизацией, – честные, открытые, искренние, доверчивые, религиозные (там какая-то смесь индуизма, буддизма и каких-то языческих верований).

Во дворе практически каждого дома на Бали стоит свой большой или маленький храм. Их там несколько десятков тысяч. Два раза в день местные жители совершают небольшие подношения, чтобы задобрить богов. Удивительное место.

Раз в год на Бали устраивают день тишины (нет, не перед выборами), когда все выключается и абсолютно ничего не работает. И тишина тогда случается просто благоговейная.

Довелось мне опробовать на себе работу местных народных целителей – хилеров. У одного из них я прошел сеанс (хотя нужно было десять). Если честно, это очень болезненно – надавливание на лимфатические узлы и протоки. Но говорят, с каждым последующим сеансом ощущения от процедур все лучше и лучше. Я даже со всемирно известным целителем и астрологом – дедушкой Кетутом – на Бали встретился (про него писала Элизабет Гилберт в своем бестселлере «Ешь, молись, люби»). Послушал от него предсказание про то, что все будет хорошо. И искренне в это поверил.

Кетут и сам в это верит, хотя половина балийцев влачит почти нищенское существование. Основная еда у них – это рис с овощами. Курица раз в неделю – уже праздник. С нашей точки зрения, у них очень низкий уровень жизни, но очень высокий уровень осознанности и мудрости: балийцы точно не производят впечатления несчастливых людей.

Кроме того, балийцы – очень художественная нация. А в городе Убуде вообще живут одни ремесленники. Примерно с километр тянется улица каменотесов, которая переходит в улицу скульпторов по дереву, та – в улицу мастеров по работе с полудрагоценными камнями и т. д. Кто-то занимается металлом, кто-то шьет лоскутные одеяла. Есть вещи попроще, а есть и настоящие произведения искусства. Весь этот товар выставлен прямо на улице. Среди этих трудолюбивых ремесленников и мастеров я не встретил ни одного злого и подлого человека.

Впервые я побывал на Бали в 1996 году. «Непутевые заметки» я тогда назвал «Десять дней, проведенные в раю». И это правда рай.

Неимоверно тянет меня и Шотландия. Это страна необыкновенно романтичных пейзажей: холмов, поросших вереском, огромных просторов, деревушек с домами, покрытыми соломой и тростником. Это страна маленьких пабов, где по вечерам собираются местные жители. Это страна-загадка со своей сказочной атмосферой.

До сих пор я влюблен и в Нормандию. Это место мне особенно полюбилось, там мне комфортно, и я чувствую, что это мое. Если сравнивать место с человеком, то Нормандия для меня – старый добрый друг, встрече с которым всегда рад, а маленькие нормандские города – секрет, который хочется поскорее у этого самого друга узнать.

Нормандия очень романтична. Именно там – в городе Трувиле – снимался известный французский фильм «Мужчина и женщина». Живописна и французская Бретань со своими знаменитыми маяками, которые стоят прямо в море и омываются со всех сторон большими волнами. Помню, как поразили меня эта суровость, эти рыбаки с обветренными лицами.

Много лет назад я, еще никогда не бывавший во Франции, нарисовал маяк в море. Я не видел его в книгах, на картинках или в кино – я видел его только в своих фантазиях. Оказавшись в Бретани, я как будто наяву увидел тот самый юношеский рисунок. Удивительные ощущения.

Отдельного внимания в принципе достойны все небольшие городки в Западной Европе. Это же такая атмосфера! Столицы я не очень люблю: с толпами туристов они теряют свой дух. А вот в маленьких городах этот дух сохраняется.

Идешь, к примеру, по улице, смотришь на дом, а на нем написано: 1605 год. И вдруг случайно узнаешь, что в этом доме живет семья, потомки которой жили здесь предыдущие четыре века. Что это родительский дом, который переходит из поколения в поколение и который ценят и любят. К сожалению, большинство современных городских людей живут в огромных 25–50-этажных бараках, в которых ничего ценного-то и нет. Это просто место пребывания человека на сегодня и место, куда он приходит ночевать. Это не тот дом, который хранит в себе историю и дух. В этом смысле мне жалко тех, кто живет в «человейниках»…

В Африке все наоборот. Никаких «человейников», все естественно и традиционно. Господствуют природа, товарищ случай и госпожа удача. Я неоднократно бывал в Южной и Восточной Африке, куда приезжал на съемки, сафари и охоту. Это отдельная история с фантастической возможностью видеть вблизи диких животных, пытаться отгадать загадку их психики и восприятия мира.

Пока ты сидишь в закрытой машине (иногда просто с брезентовым верхом), ты не являешься для животных едой – они тебя не рассматривают объектом своей охоты. Ты для них почти невидимый. Ты спокойно снимаешь львов с расстояния трех метров и фотографируешься в окружении гепардов. Но стоит тебе сойти на землю или даже просто выставить из машины ногу, как тебя тут же с аппетитом скушают. Как скушали недавно английских туристов. Не знаю, что львы нашли в этих любителях овсянки.

Статистика говорит, что такие случаи единичны. От падения кокосового ореха погибает пять человек ежегодно, а ото львов за двадцать лет погибли семеро. Животные неопасны, если соблюдать установленные правила.

Однажды я их нарушил, и… бог весть что могло случиться, если бы не наш водитель. Когда мы были в Намибии, он вызвал для нас леопарда. Действительно вызвал. Никаким другим словом это назвать нельзя. Водитель встал на капот, привязал на ветку большой кусок сырого мяса и свистнул (судя по всему, это была обычная процедура для обоих). Буквально через две-три минуты появился удивительной красоты леопард. Он стал есть привязанное мясо, а все пассажиры машины в это время его снимали.

Все это было так эмоционально, что машина даже покачивалась. Именно поэтому мне, как оператору, снимать было неудобно. Для упора я выставил из машины одну ногу (дверей-то там нет). Леопард это воспринял как вторжение на свою территорию и бросился на меня. Меня выручил водитель: он молниеносно бросил леопарду кусок мяса, и тот прямо в полете сменил траекторию. Этих секунд мне хватило, чтобы быстро убрать с земли ногу и окончательно убедиться в том, кто в Африке истинный хозяин.

Нас и слон однажды атаковал, когда наша машина заглохла. Понервничали мы тогда, но удрать успели. Несмотря на это, Африка действительно дружелюбна, а подобные случаи редки (это просто я умею находить приключения).

Африка – однозначно то место, которое не могу не посоветовать. Не ходите в зоопарки – отправляйтесь в национальные парки Черного континента. В Восточной Африке это Масаи-мара, Нгоронгоро и Серенгети. В Южной Африке – это старейший парк Крюгера и заповедник Мореми, расположенный в дельте реки Окаванго.

Удивительное место посреди пустыни Калахари – зеленая зона леса с озерами и болотами. Здесь к диким животным можно подъехать буквально на два-три метра. Кроме того, в отличие от всех других заповедников, в которых натянута тонкая проволока под электричеством, здесь ты живешь без всяких ограждений: твоя палатка просто стоит посредине животного царства. И если ночью тебе не спится, то ты услышишь, как кто-то умирает и издает последний крик, кто-то кого-то ест, кто-то кого-то любит. А кто-то так же, как и ты, лежит в африканской ночи, восхищается разнообразием этих диких звуков и чувствует свое единение с природой.

Самое звездное небо тоже случилось со мной в Южной Африке. Как-то вечером после насыщенного рабочего дня я отправился в саванну. Завалился в траву, лежу и смотрю в небо. Оно казалось мне огромным – столько там было звезд. Мне вспомнилось, как во время службы в армии в 1968 году, на учениях в Беларуси, я так же смотрел в небо, лежа в поле и подложив под голову картофельную ботву. Я видел звезды, спутники. И так же как тогда в Беларуси, я чувствовал бесконечность этого мира и конечность своей жизни. Это непередаваемое чувство – понимать, что ты пылинка в этом мире.

После я испытал это чувство на Северном полюсе (вот в этой самой заветной точке), когда мы просто легли на лед, раскинулись и смотрели в небо. Это снова было единение с миром и космосом. Такие моменты очень заряжают. А ведь всего-то стоит почаще смотреть наверх.

Кстати, о верхах. В попытках стать ближе к звездам в 67 лет я совершил восхождение на африканскую красавицу Килиманджаро. Почти совершил – не дошел до вершины пары сотен метров: не хватило энергии и терпения. Я, конечно, потом из-за этого переживал. Но что случилось, то случилось.

Хотя у американцев тогда 82-летняя бабушка взошла на вершину: у них, правда, подъем на гору длился на 2–3 дня дольше, чем у нас, а потому и времени на адаптацию было больше. И люди с ограниченными возможностями здоровья тоже поднимались. В своем очерке о подъеме на Килиманджаро я рассказал о Саше Шульчеве (без ног) и Саше Похилько (без рук и ног), которые поднялись на Килиманджаро! Просто невероятно!

И я мог бы. Но, во-первых, не вовремя затеял свою привычную десятидневную голодовку, поэтому был ослабленным. Во-вторых, не померил у подножия экипировку, надеясь на свою стройность и глаз-алмаз при выборе одежды. А когда стал надевать теплые штаны в верхнем лагере, оказалось, что у них очень узкая талия. И так-то дышать нечем, а тут еще и сдавливает все. Но без штанов не пойдешь – замерзнешь. В-третьих, рядом не оказалось надежного и упорного попутчика, который подбодрит, поддержит, не сломается. Именно поэтому я поддался слабости – как своей, так и компаньонки, которая шла рядом, – и отправился с ней вниз.

А однажды голодовка подпортила мне путешествие в Тибет. Мы отправились туда с сыном на мой юбилей (60 или 65 лет, уже не помню). Аккурат перед этим я устроил себе десятидневную голодовку. То ли по этой причине, то ли еще по какой, но сон я потерял еще до вылета из Москвы. И не спал следующие пять суток – со мной такое впервые было. На шестой день мы должны были выйти на недельный трек вокруг священной горы Кайлас.

Не получилось: бессонница безжалостно сломала меня и заставила улететь в Москву. Говорили, что гора Кайлас не всех принимает. А я вроде ничего плохого и не делал. Но вот меня как-то гора не приняла. Надеюсь исправить это обстоятельство.

Моим поездкам по миру уже 35 лет. Все это время я удивляюсь доброжелательности Homo sapiens, которые встречались мне в моих странствиях. Я и сам благодаря этому стал более открытым и доброжелательным.

Еще в своих первых заграничных поездках заметил, что в силу разных причин наш народ более мрачный, чем иностранцы. Особенно явно это прослеживалось в 1990-е годы. Нашего человека всегда в толпе за границей узнаешь: идет сосредоточенный, неулыбчивый. В других странах люди чаще улыбаются (хоть иногда и фальшиво), чем у нас.

Как-то раз ко мне в гости (а я живу в деревне под Москвой) приехал мой бостонский приятель Марк, с которым мы познакомились в поездке. Идет он по деревне, со всеми здоровается, всем улыбается. А встречные идут, опустив глаза или уставившись в телефоны. Проще ведь сделать вид, что никого не замечаешь. Марк тогда, конечно, удивился. И встречные удивились: думали, что пьяный или сумасшедший. И каждый остался при своем мнении: он – что мы неприветливые, они – что он псих…

Да, мне везло в путешествиях на людей. Потому что все они были настоящими, искренними.

Однажды нас пригласили в Австралию освещать презентацию нового внедорожника Audi Q7. Нам предоставили машину, на которой мы должны были проехать по определенным маршрутам. Машины протестировали, маршрутами проехали, все разнообразие природы Австралии увидели. Но больше всего поразились неиспорченности местных жителей.

На ночь мы разбивали палатки на окраине какого-нибудь городка. Ну как городка? Это они их так называют, а вообще это деревушка, где живет всего 28 человек. И вот эти 28 человек неизвестно когда последний раз видели чужого человека. Что уж говорить о русских людях – мы для них как инопланетяне. Именно поэтому, когда мы заходили в их салуны, местные жители тут же вскакивали и бежали домой за «мыльницами» (фотоаппаратами): они снимали нас, а мы – их. Любовались друг другом.

И вот эти самые жители – это же какие-то первобытные (в хорошем смысле этого слова) люди. Они были к нам крайне дружелюбны. Владелец фермы, на которой выращивают бордер-колли для присмотра за овцами, даже помог нам провести съемку его собак и всего того, что они умеют. До сих пор вспоминаю эту австралийскую человечность и искренность.

Или Тонино Гуэрра, с которым я познакомился в Италии. Это известный писатель, поэт, художник, сценарист и кинодраматург. Когда мы приехали к нему в гости, я растерялся и совсем не был готов к интервью. Как будто я держал в руках огромный красивый бриллиант, но не знал, что с ним делать. Разве что любоваться. Потом разговор все-таки пошел, и очень даже интересный. Тогда я понял, что Тонино совершенно живой, настоящий, простой человек.

Однажды жизнь свела меня с молодым английским музыкантом Алексом Прайором. Во время очередной поездки в Лондон у меня была русская гид Елена (вышла замуж за англичанина), которая нахваливала своего сына. Вроде ничего необычного – все мамы хвалят своих детей. Но когда мы пришли к ней в гости, оказалось, что ее сын – выдающийся музыкант Алекс Прайор.

Этот мальчик был приглашен на московский кинофестиваль для вручения приза Мерил Стрип. Когда Мерил узнала, что он праправнук Константина Станиславского, обладает великолепным голосом и сочиняет музыку, а ему всего 13 лет от роду, она встала на колени и поцеловала его руку. Такое он произвел на эту кинодиву впечатление. Алекс – скромность и талант, Мерил – гениальность и потрясающее уважение к окружающим. И тот и другая звезды. И тот и другая невероятно настоящие.

Мне кажется, чем ярче, крупнее и глубже человек, тем он проще. В провинциальной России много таких людей-звезд – больше, чем в той же Москве. Ярких не внешне, но внутренне. Они начитанны, воспитанны и интеллигентны. В столице больше возможностей, в провинции – духовной культуры. Зря москвичи со снобизмом относятся к жителям регионов. Москвичам есть чему у провинциалов поучиться.

Нам всем есть чему поучиться у других народов. Возьмем, к примеру, японцев. Конечно, у них есть свои отрицательные стороны, о которых я деликатно говорил в передачах. Но как же мастерски они умеют сделать что-то грандиозное и великолепное на маленькой территории! Начиная с территории страны и заканчивая любым маленьким двориком, в котором каждый мостик через речушку или прудик – произведение искусства. Японцы привыкли все облагораживать и окультуривать. Для них норма – жить в этом культурном пространстве.

Помню, как на острове Бали две японки делали на песке селфи. Они сфотографировались, а потом встали и руками аккуратно разгладили песок. Одним словом, сделали как было до них. Так чудно это выглядело. Но в этом вся Япония.

С одной стороны, мир разнообразен и бесконечен, а с другой – повторяем. Если один и тот же сувенир можно купить в Токио, Рио-де-Жанейро или где-нибудь в арабском мире, то почему нельзя повторить самое лучшее из других культур? Можно. Через путешествия, которые помогают нам окультуривать себя и превращаться в прекрасные японские сады.

Он родился в 1970-е годы в Москве, рос болезненным мальчиком и любил науку. Став ученым, он добился права отправиться в космос – вопреки системе и благодаря своему упорству. Для этого он сдал 105 экзаменов и прошел 10-летнюю подготовку. Сейчас этот человек делится со взрослыми и детьми всего мира своим уникальным опытом и много путешествует. Но самым главным путешествием в его жизни стали космические полеты. Именно поэтому он точно знает, как любить весь мир, находиться в длительной изоляции и расширять границы в голове.

Когда я попал в отряд космонавтов, сначала плохо понимал, куда вообще иду. Узнал побольше, а отступать уже было некуда: раз уж ввязался в это, то лететь надо. Да и интересно было. Полет – это уникальная возможность посмотреть на мир с другой стороны. Мы зажаты в своих барьерах, стенах, границах. И в любом путешествии мы за эти барьеры не сильно-то и вырываемся. А здесь ты поднимаешься над всеми барьерами и можешь посмотреть на мир сверху – это сильно меняет мировоззрение.

Только мы этого пока не понимаем. И эта МКС несется в бескрайний космос. По-хорошему, надо заниматься только тем, чтобы беречь свою станцию и находить общий язык с членами экипажа.

Мы с моим американским коллегой как-то раз пошутили, что надо всех политиков собрать и отправить в космос, чтобы они увидели нашу планету без границ и политической подоплеки. А пролетающий в это время мимо нас итальянец поддержал: «Да-да, только в одну сторону, пожалуйста». Такой вот международный юмор в космосе. Но, как говорится, в каждой шутке…

Полет в космос – это действительно путешествие. Причем самое удивительное, которое только может быть в жизни, – когда ты вроде все видел, а вроде нигде и не был. О большинстве мест, которые я сверху увидел, я никогда не слышал. И потом приходилось читать о них подробнее.

В итоге я начал вести соцсети специально для того, чтобы делиться фотографиями и рассказывать об удивительных местах. Так же появились мои книги и фотовыставки с тем материалом, который я снимал в космосе. Меня переполняли эмоции, когда я видел острова, вулканы, и мне хотелось этими эмоциями делиться. Когда ты видишь что-то своими глазами – это одно, а когда удается передать эту красоту еще кому-то – это другое.

Своими фотографиями я одновременно популяризирую и космос, и путешествия. Кто-то увидит Камчатку из космоса, скажет: «О, прикольно, а я ведь хотел туда съездить. Из космоса она еще интереснее выглядит». Ведь где бы фотографии ни были сделаны, они показывают нашу потрясающую планету.

Саша, моя супруга, тоже большой фанат путешествий, с момента знакомства мы ведем виш-лист тех мест, которые хотели бы посетить. После моих полетов в космос этот список увеличился раз в триста. Захотелось посетить страны на букву Ф – «фсе». Но мы явно отстаем от графика, ведь в мире слишком много всего интересного.

Когда я вернулся из первого полета, узнал, что мои одноклассники собираются в Центральную Америку. Я из космоса видел там сеть вулканов в одну цепочку, поэтому очень хотел на все это посмотреть с Земли. Супругу тоже заинтересовали космические снимки этих мест. И мы отправились в поездку вместе с друзьями – несколько стран на автобусе проехали.

Путешествие на Камчатку тоже родилось после космоса, когда я увидел всю эту красоту. И на Земле убедился в том, что Камчатка прекрасна. Там можно найти удовольствие на любой вкус: вулканы, потрясающая природа с дикими медведями и обилием ягод, серфинг, рыбалка… Камчатка дарит невероятный спектр эмоций, которые с каждым днем пребывания на полуострове становятся все ярче. Камчатка дарит понимание того, что мир прекрасен. Камчатка дарит радость и счастье от осознания, как богата и красива Россия.

Из космоса я влюбился и во Французскую Полинезию с ее красивейшими островами. Она тоже была в нашем с Сашей списке, но казалась очень уж далекой и недосягаемой страной. Но нам повезло: на следующий год меня позвали туда выступать на конференции! Помимо рабочей части, мы себе еще и нерабочую программу устроили: вместе с другими учеными – участниками конференции – на катамаранах по островам походили. Мы очень подружились, потом еще трижды ходили там под парусом с той же компанией. Во Французской Полинезии, в отличие от Индонезии, мало людей – туда сложно добраться.

Что-то нереальное архипелаг Туамоту – первозданная дикая природа, очень добрые люди. Вот если есть рай на Земле, то это там: нет засилья цивилизации, удивительная красота, тропический климат и сказочный океан, в который погружаешься, будто в аквариум с безумно красивыми рыбами, водорослями и кораллами. А еще паруса, ветер, поднимающий волны, и ощущение, что ты главный герой приключенческого романа.

Подобных историй после космоса много. Сейшельские острова в полете приглянулись. В этом году были там с супругой, но поняли, что до атолла Альдабра, который просто потрясающе выглядит из космоса, нам своим ходом не добраться. Хотя очень хотелось. Он находится далековато от Виктории – столицы Сейшельских островов, поэтому до него не дойти ни на яхте, ни на катамаране.

Саша, кстати, после моего первого полета выбрала Кубу – я из космоса много снимал это островное государство. Куба красива и на Земле, и из космоса. И Новая Зеландия сверху прекрасна. Уверен, она нам понравится – пока мы там еще не были. В Австралии тоже хочется побывать.

Иногда во время космических полетов получалось не только красотой Земли полюбоваться, но и оценить масштаб земных проблем. Когда в 2013 году в Австралии были пожары, мы из космоса видели, что это не 5–6 пожаров, а полконтинента горит. И это поражало. А вот огромное тихоокеанское мусорное пятно, к примеру, из космоса не разглядеть, потому что мусор плавает в толще воды, а не на поверхности. Когда мы разговаривали с учеными, то поняли, что его из космоса нереально увидеть.

В космосе обострена экологическая нравственность. Там понимаешь, что если мы не будем задумываться об этом, то скоро вся планета станет такой, как Индонезия. Ведь это один из самых загаженных регионов Земли.

Человечеству свойственна экспансия. От этого мы никуда не денемся: мы будем двигаться вперед, осваивать новые планеты, расширять наши возможности для достижения сначала ближайших, а потом и далеких галактик. Это часть развития нашей цивилизации, без космоса мы уже никуда. Сколько новых технологий появилось в последнее время.

Всегда будут авантюристы, которые с удовольствием двинутся дальше в поисках чего-то интересного. Это может казаться фантастикой, но и открытие Америки раньше казалось фантастикой. Ничего, доплыли, открыли.

За последнюю пару лет в мире появилось более 500 космических стартапов. Не все они собираются возить туристов: кто-то делает ракеты, кто-то – спутники, а кто-то просто собирает двигатели. Но некоторые компании все же обладают средствами выведения на орбиту космических туристов.

Просто нужен нормальный проект, инвестиции – и поставить все это на поток. Это могут сделать Брэнсон, Безос, Маск, могут наши, китайцы. Могут. Но вкладываются в это там, где есть деньги.

В Америке, например, космонавтика – это государственно-частное партнерство, при котором и коммерческий рынок развивается, и госзаказ выполняется. В России тоже есть парочка космических стартапов, но они совсем мелкие.

В Китае космонавтика развивается, хотя там очень мощная государственная машина, частные инициативы на самом старте. Саудовская Аравия активно ищет инвесторов. В Бразилии и Турции появились космические агентства. В Индии готовятся к первому пилотируемому полету. Так что, несмотря на все сложности в мире, космонавтика неуклонно развивается.

На данный момент государственно-частное партнерство – это самый правильный способ взаимодействия. Ведь везде в мире космонавтика начинается с государственных проектов. Когда у нас будет принято решение реформировать «Роскосмос» с созданием подразделений под государственные и коммерческие задачи, тогда появятся коммерческие орбитальные станции и другая частная история. Тогда туристы и полетят в космос.

В этом году будет как минимум пара частных запусков. С каждым годом это будет только развиваться, поскольку появится статистика надежности возвращения на Землю. В космонавтике это один из самых важных факторов. Потому что лететь в один конец ни один турист не захочет. Космический туризм наберет силу тогда, когда полеты будут безопасными и гарантированно в две стороны.

Конечно, космические полеты – это максимальный выход из зоны комфорта. Но не могу сказать, что они как-то сильно меня поменяли. Мое отношение к каким-то вопросам – да, но не меня. Меня поменяла длительная подготовка к космосу в течение десяти лет – я стал совершенно другим. Именно поэтому в полет отправился уже абсолютно собранным, желающим доказать тем, кто не пускал меня, что я могу.

В космосе я понял, что нужно без оглядки доверять людям. Даже если они мне совершенно не нравятся. И я могу это сделать. Ведь мы доверяем друг другу свои жизни. Когда совершенно разные люди становятся единой, при этом мощной, командой – это очень важно. После полета мы можем разбежаться в разные стороны и больше никогда не общаться. Но во время работы – мы единое целое. Часто это рабочее единство выливается в дружбу. Мы с американскими астронавтами до сих пор переписываемся, с итальянцем, с нашими российскими ребятами.

Полеты поменяли не меня, а мои мечты. Если раньше я хотел достичь своей цели – отправиться в космос, то теперь я уже доказал всем то, что хотел доказать, поэтому сейчас стараюсь жить ради детей, семьи и пользы обществу. На протяжении семи лет я возглавлял самую большую в России детскую организацию – Российское движение школьников (РДШ), на базе которой сейчас создали новую пионерию – Российское движение детей и молодежи (РДДМ) «Движение первых».

Пойду без семьи, потому что это моя хотелка, а у семьи свои хотелки и дела: у кого-то школа, у кого-то проекты, кому-то поступать. Младшая еще совсем маленькая – ее не возьмешь с собой. Мы ее с собой даже на яхту не берем: не углядишь – так в море чебурахнется. Где ее потом искать? Приходится свои хотелки уравновешивать с семьей или реализовывать одному.

Проектов и идей много, и все они разные. В ближайших планах все же кругосветка. Часть кругосветки у меня уже была, часть будет. Скоро мы с супругой отправимся в Антарктиду, туда я иду вахтенным помощником на паруснике «Эльдорадо», а Саша, поскольку тоже любит яхтинг и имеет шкиперские права, будет на вахтах вместе со мной. Пойдем из Ушуайи в Антарктиду.

Подготовка к кругосветному путешествию занимает много времени. Бывает, какие-то этапы переносятся, тогда высвобождается время на другие проекты. Например, очень хочу пойти на Эверест, но понимаю, что это как минимум два года подготовки. Посоветуюсь с людьми, посмотрю, как это встраивается в мои планы, и решу, каким образом это можно вписать в график.

Море мы с Сашей открыли для себя после Французской Полинезии. Именно тогда стало понятно, что море – это тот же космос. Оно тоже бескрайнее. Стихия, которая требует преодоления и определенных навыков. И оно также мне нравится.

Получив шкиперские права, мы теперь постоянно ходим под парусом. Находим друзей, команду и отправляемся в плавание. Пока не удается получить квалификацию Yachtmaster Ocean (и по времени, и по техническим причинам), но я бы с удовольствием это сделал. Чтобы получить квалификацию, необходимую для самостоятельных океанских переходов, надо пройти определенное количество миль в определенном ранге. Надо владеть астронавигацией, уметь быть ответственным за выбор маршрута, за учет погодных условий, течений, приливов и отливов, за все, что творится на судне. Все приходит с опытом. При этом регаты я не люблю. Считаю, что море создано для путешествий в ритме путешествий, то есть получения удовольствия от процесса, а не в ритме гонок. Хотя, может, когда-нибудь я до этого и дорасту. Пока смысл морских путешествий для меня в том, чтобы оказаться на парусном судне где-нибудь в океане и сполна вкусить морскую жизнь.

Простым матросом, практически практикантом, я ходил от Ушуайи до Кейптауна на фрегате «Паллада». Ставил и зашивал паруса, нес вахты. И понимал, что перед лицом стихии мы не всесильны. Мы тогда попали в шторм, порвали пять парусов, три дня питались одним дошираком, потому что из-за качки невозможно было приготовить еду. Но это было непередаваемо здорово: природа, романтика, преодоление, работа в команде.

Многие думают, что при морских походах человек мечтает, задумывается о смысле жизни, медитирует. Может, у кого-то это и так. Но у меня все время были мысли, какие паруса натянуть, какие веревочки дергать. А на Сейшелах мы с ребятами устроили пиратскую вечеринку, подняли пиратский флаг. Все приземленно, без всякой медитации.

Путешествия для меня – это образ жизни. Я страдаю без них. Моя работа тоже связана с путешествиями – летаю, читаю лекции. За один апрель у меня было 17 перелетов. А за одно лето – яхтинг, Киргизия с «Комбат-турами» (в эту экспедицию я взял с собой старших дочерей и младшего сына), Северный полюс (на ледоколе с младшим сыном), сплав в Карелии с семьей и друзьями, Эльбрус со старшим сыном. Промежутки между этими путешествиями – сутки.

Это моя жизнь, и она мне нравится. Конечно, хотелось бы чаще всей семьей путешествовать, но, пока младшая дочка маленькая, получается в усеченном составе. Думаю, через пару лет уже сможем все вместе отправляться в поездки.

Такая страсть к путешествиям у меня от родителей, они мастера спорта: мама – по спортивному ориентированию, папа – по водному туризму, он до сих пор возглавляет московский клуб туристов. Кроме того, моя любовь к путешествиям формировалась благодаря книгам: как и все мальчишки, я увлекался книгами Александра Дюма, Жюля Верна, потом уже фантастикой Сергея Лукьяненко.

Мы с родителями с детства постоянно куда-то ходили, ездили. У мамы каждые выходные были соревнования в лесах, мы всей семьей с ней были. Наше с сестрой детство прошло в палатках. Когда кто-то говорит мне, что палатки и походы – это выход из зоны комфорта, для меня это, наоборот, привычная обстановка.

В первый раз мама взяла меня на свои соревнования, когда мне было, наверное, года полтора. Это был выезд с палатками на неделю в Прибалтику. Нас с сестрой не с кем было оставить, поэтому мы путешествовали с родителями.

Я гордился и горжусь своими родителями. И сейчас я как родитель – пример для своих детей. Они все с меня копируют, как когда-то я копировал со своих мамы и папы. Я показываю своим детям, что жить в палатке – нормально, есть кашу из миски – нормально, что в этих условиях можно прекрасно жить, не раскисать и получать удовольствие. Именно поэтому своих детей мы стараемся чаще куда-нибудь вытаскивать (на тех же байдарках сплавляемся), чтобы для них костер, палатка и комары были не просто словами.

Начали мы с того, что заезжали на машине в лес поближе к речке, ставили палатку, разводили костер. Дети ловили рыбу, собирали ягоды и грибы, купались. Они видели, что в таких походных условиях надо помогать родителям: заготовить дрова, приготовить ужин. Ведь чтобы что-то получить, надо немного пострадать, что-то преодолеть. Это отличный метод воспитания.

Единственное, к подобным путешествиям (да и в принципе к любым) ребенка нужно готовить заранее. Рассказывать, что это не ужас-ужас как тяжело, а здорово. Что это настоящая жизнь, новые возможности, новый опыт и навыки, которые будут отличать ребенка от сверстников, сидящих в телефоне.

Младший сын очень любит книги про походные приключения, и как же он был рад, когда впервые ночевал в палатке и сам жарил сосиски на костре! Дети потом по-настоящему гордятся тем, что сами насадили на крючки червяков, сами наловили и почистили рыбу, сами собрали дрова. Вот это «сами» в походах – самое важное для наших детей. В повседневной жизни это «сами» так быстро не развивается.

Воспитываясь в походах, я привык к преодолениям. Все это вылилось в любовь к экстремальным путешествиям. Другие мне не особо интересны – ими я могу заняться и в старости или по ходу дела. Например, во время путешествия в Узбекистан у нас были и Самарканд, и Бухара – прекрасные древние города, но их я могу посмотреть и в старости.

В то же время у нас были горы – а это именно то, что мне нужно. Это движуха, преодоление самого себя. И конечно, природа. Она всегда меня поражает буйством красок и стихий. При этом какая бы природа ни была – северные леса, горные реки, горы, – это всегда безумно интересно.

Время уходит прямо на глазах. Спокойная жизнь для меня – это хорошо, но только как дополнение.

Каждый раз, когда осваиваешь что-то новое и преодолеваешь себя, ты становишься сильнее. Особенно это актуально для предпринимателей – им постоянно приходится решать проблемы в бизнесе и преодолевать препятствия. Вот идет предприниматель в горы – тяжело, воздуха не хватает, рюкзак тяжелый. И думает: а чего дома-то жаловался, что, мол, тяжело? И все рабочие проблемы видятся вроде уже по-другому. Когда предприниматель преодолевает себя в горах, он уже совершенно иначе смотрит на препятствия в бизнесе. Да и не только в горах. И не только предприниматели.

Люди в принципе из каждого непляжного путешествия возвращаются совсем другими, потому что стали сильнее. Если путешествие проходило в компании таких же сильных людей, то это дополнительная возможность обменяться впечатлениями, пообщаться, наладить связи, научиться чему-то новому, лучше понять себя и тех, кому тяжело или плохо.

Поделюсь своим опытом. Во время «Комбат-туров» я рассказываю участникам о работе в постоянном стрессе, в команде. От этой команды – экипажа – зависит твоя жизнь. Но ведь в походе, так же как и в космосе, ты не выбираешь, с кем идти: группа набралась – все, отчаливаем. Надо уметь в этой команде коммуницировать, сглаживать углы. Каким бы ни был экипаж – семья, коммерческая компания или государственная структура, – в любой команде важны правила. Чтобы человек понимал, как в данной ситуации можно поступить, а как нет.

В походах то же самое: ты не можешь ныть или отдыхать, когда все идут. И едим мы то, что нам приготовят, а не то, что мы хотим.

В походах участники становятся не просто сильнее. Они становятся сами собой. Очень важно в такие моменты поддерживать друг друга и вдохновлять. Поход – это очень тяжелая работа, поэтому любая экспедиция – это настоящая проверка. Человек проверяет как собственные физические и моральные качества, свои возможности, так и качества своих спутников.

Развитие в экспедициях происходит не только за счет преодоления, но и за счет обсуждения самых разных тем. Их в походах всегда много – они сами собой возникают с новыми людьми и новыми впечатлениями.

Иногда темы для обсуждения подкидывают дети: некоторые из них целые списки с вопросами с собой привозят. Когда есть возможность, показываю детям видео и фотографии из космоса. Ребята сразу залипают: любая визуалка работает намного лучше разговоров. И я счастлив, что дети интересуются космосом и путешествиями.

В походах и экспедициях замечательно работает правило «зато». Это правило оптимиста. Помню, как в Карелии (мне безумно нравится весь наш Русский Север) во время семейного «Комбат-тура» шесть дней из семи лил проливной дождь. Зато была потрясающая компания! И это нормально: оптимист всегда смотрит в положительную сторону. Ну промокли, ну высохли. Ну и что? Зато много общались.

Подытожу.

Чтобы путешествие получилось запоминающимся и уж точно полезным, могу посоветовать соблюдать несколько важных правил.

Следовать правилу «зато» – делать акценты только на плюсах.

Смотреть на мир широко распахнутыми глазами и впитывать любую информацию: культурную, историческую, природную. Это кажется очевидным, но далеко не все умеют так путешествовать.

Максимально уделять внимание общению с местными жителями и теми, кто рядом с вами.

Он был на Северном полюсе более 70 раз и 7 раз в Антарктиде, но каждый раз полюсы манили его с новой силой. Он мог погибнуть в сильнейшей пурге, но ему улыбалась удача. Его пытались сломить ветра, холод и усталость, но он продолжал свое дело. В его жизни были семь месяцев бесконечности в нескончаемых белых просторах, но они подарили ему товарищей в разных странах мира и веру в невозможное. Он уверен, что у каждого свой полюс, и точно знает, зачем этот полюс так нужен.

С детства, воспитанный произведениями Джека Лондона, я мечтал стать или моряком, как мой отец, или полярником. Особенно я любил книги «Зов предков», «Белый Клык», «Морской волк» и «Путешествие на “Ослепительном”». Джек Лондон так описывал путешествия на собачьих упряжках, что просто невозможно было не влюбиться в романтику полярных приключений. Вот я и влюбился.

Но где был я и где полюсы? Я жил в Батуми, в субтропиках, не умел ходить на лыжах и даже не говорил по-английски, чтобы отправиться в полярные путешествия. Но мечта стала ближе, когда после окончания школы я переехал в Ленинград, чтобы поступить в мореходное училище им. Макарова. Не поступил. Зато прошел в электротехнический институт (ЛЭТИ). После окончания учебы при распределении мне посчастливилось попасть в Арктический и Антарктический НИИ – в радиофизическую лабораторию. В тот же год меня отправили в первую научную экспедицию в Антарктиду.

С тех пор началась моя удивительная полярная жизнь, которая манила меня больше приключениями, а не наукой.

За свою жизнь я больше 70 раз был на Северном полюсе и 7 раз – в Антарктиде. Но если считать только те случаи, когда преодолеваешь серьезные трудности для того, чтобы попасть на полюсы, можно сказать, я был там по разу.

Если тебя доставили на Северный полюс на ледоколе или вертолете – это тоже, конечно, путешествие, но не приключение. А вот когда ты с командой на лыжах, преодолевая все трудности, достигаешь Северного полюса – вот это уже приключение. И это ценно. Хотя по сравнению с экспедициями столетней давности, у нас в походах условия были совершенно иными: усовершенствованная одежда, снаряжение, провизия, связь.

Конечно, сейчас тоже повторяются исторические маршруты. Например, маршрут первой русской антарктической экспедиции 1819 года, достижения которой трудно переоценить. Но повторение всего лишь повторение. Хотя это тоже позволяет участникам экспедиций прочувствовать всю тяжесть и страдания тех лет, всю глубину того риска. Пусть даже и на современном, более комфортном уровне.

В 1989 году началась главная экспедиция в моей жизни – «Трансантарктика». Ее инициаторами были американец Уилл Стигер и француз Жан-Луи Этьенн. Она была приурочена к 30-летию международного Договора об Антарктике, подписанного 12 странами, в том числе Советским Союзом. Именно поэтому в состав международной команды был включен и представитель СССР. К моему счастью, им оказался я. Почему? Как я всегда шучу, наверное, потому, что не знал английского и из-за этого даже под пытками не выдал бы наших секретов.

Это было рискованное путешествие. При всех наших подготовке и опыте (нам всем в то время было под 40 лет, и у всех за плечами были полярные экспедиции) всегда могло пойти что-то не так. По этой причине я много размышлял, переживал и сомневался. Это нормально для любого человека – всем есть что терять. Внешне мы все старались сохранять спокойствие, но что творилось в душе у каждого – загадка.

При этом страха особо не было. Страх и переживание – разные вещи. Тем более до этого я уже четыре раза был в Антарктиде, даже зимовал там. Я знал, какие в белой стране морозы и ветра. Именно поэтому морально я был готов ко всему. В том числе к тому, что экспедиция продлится долго. Кроме того, до нашей непростой экспедиции мы совершили переход через Гренландию, которая во многом сходна с Антарктидой.

Самое главное в длительных экспедициях – терпение и определенный жизненный опыт. Это необязательно опыт полярных походов, а обычный бытовой, коммуникационный опыт, навыки общения с незнакомыми людьми. Если возникает нестандартная ситуация, то, имея такой опыт, ты быстрее и правильнее ее разрулишь. Этот опыт даже ценнее профессиональных навыков: в экстремальных условиях, к коим относится Антарктида, опыт человеческого общения в команде важнее того, как ты ходишь на лыжах.

Хотя, бесспорно, чем лучше ты подготовлен физически, тем проще тебе в экспедиции. Я, например, в повседневной жизни привык к купанию в холодной воде и разным пробежкам. Конечно, это здорово помогло мне в Антарктиде. Но в принципе, всю физическую работу я бы отнес к средней тяжести: груз у нас тащили собаки, а мы шли на лыжах, что не так уж и сложно. У нас был участник, который раньше и на лыжах-то не стоял. Ничего, через месяц бежал, как все.

Самая большая проблема в таких экспедициях – холод. Постоянный, повсеместный. А к физическим нагрузкам привыкаешь.

Важнее ментальная и психологическая подготовка к экспедиции. Когда ты в экстремальных условиях, ты должен четко понимать, зачем ты здесь, и не задавать себе лишних вопросов. Морально наша команда была прекрасно подготовлена: у нас была высокая степень мобилизации внутренних ресурсов, чтобы пережить сложную ситуацию.

Хотя были такие моменты, когда все шло не так: то собаки отказывались идти дальше, то погода была нечеловеческой, то еще что-нибудь случалось. У нас возникали мысли сократить путь в два раза. Но тогда бы мы не прошли самым длинным путем, которым изначально планировали пройти. Именно поэтому сообща было принято решение идти до конца.

Когда меня спрашивали, как я готовлюсь к экспедициям, я всегда в шутку отвечал: жизнь в Советском Союзе – это лучшая тренировка. Вот она закаляет. Мы действительно быстрее других находим выход из нестандартных ситуаций, придумываем нетривиальные решения, и нам действительно надо меньше времени на раздумья.

В такого рода экспедициях полноценно выполнять научные программы просто невозможно. В Антарктиде каждый день одна наука – выживание. И приборы приличные не возьмешь. Именно поэтому нельзя сказать, что научные исследования были главной целью экспедиции.

На примере этой экспедиции мы хотели показать, как люди из разных стран (США, Франция, СССР, Великобритания, Китай и Япония) даже в суровых условиях вполне могут жить и работать в согласии. Не зря экспедиция была приурочена к юбилею международного Договора об Антарктике, который определяет, что Антарктида – континент мира.

Помимо этого, была, конечно, и чисто спортивная цель: мы заявили свою экспедицию как первое в истории пересечение Антарктиды по наиболее протяженному маршруту без использования механических средств. Нам повезло: мы успели пройти ледяной континент на собаках, потому что через два года собачьи упряжки в экспедициях были запрещены.

Всего две экспедиции на собаках успешно достигли Южного полюса. В 1911 году норвежский полярник Руаль Амундсен открыл Южный полюс. А через 78 лет состоялась наша экспедиция. Больше экспедиций с собаками не было. И не будет, пока действует решение Комитета по охране окружающей среды в системе Договора об Антарктике. Хотя на самом деле это наиболее адекватный и экологичный способ передвижения.

Собаки были главными героями нашей экспедиции. За каждую из собак мы переживали как за самих себя. И спасали их из самых разных ситуаций. Например, во время ЧП на леднике Ларсена три собаки в одной из упряжек провалились в трещину и повисли на веревках. Слава богу, нам удалось их вытащить. Предательские трещины во льдах сопровождали нас на протяжении всей экспедиции, и только чудом ни одна из собак в них не погибла.

Значительную часть пути я шел первым, прокладывая маршрут для других. При встречном ветре на усах и бороде у меня образовывалась настолько крепкая ледяная корка, что нередко просто открыть рот было для меня подвигом. Ледяные сосульки с усов я обкусывал или, как в Гренландии, размачивал в чае из термоса. Однажды я сбрил бороду, но понял, что совершил ужасную ошибку: несмотря на все эти ледяные неудобства, она защищала меня от обморожения.

Кстати, сбрить бороду в палатке в Антарктиде – то еще приключение. При свете свечи и отсутствии зеркала одному сделать это никак не представлялось возможным. Избавиться от густой растительности на лице мне помог американец Уилл. Температура в импровизированном салоне красоты была около минус двадцати, потому что оператор (он был с нами в начале пути) снимал все через открытую дверь.

В благоприятную погоду настроение было на высоте, что позволяло наслаждаться процессом: идешь себе на лыжах, солнце светит, и на душе как-то уютно. Да и собаки в солнечную морозную погоду не чувствуют, что им тяжело, – радуются, быстро бегут. А если дул сумасшедший ветер, было пасмурно и мрачно, то, конечно, хотелось, чтобы все это быстрее закончилось.

Пейзажи вокруг тоже не баловали разнообразием – постоянные снежные барханы и голубые льды немного угнетающе действовали на психику, а летняя температура в 35 градусов мороза не добавляла позитива.

Тем не менее на финише вспоминаются только хорошие моменты. И появляется какое-то опустошение, грусть, ведь еще один сложный, но интересный этап твоей жизни остался позади. Пик эмоционального подъема происходит за день-два до финиша. Сам финиш – это перегорание. А после финиша собаки не понимали, почему они никуда не идут. Их основной инстинкт – тянуть за собой, бежать.

Что касается монотонности экспедиции и присутствия одних и тех же лиц рядом, то у нас было все очень грамотно организовано в этом плане. В палатках мы жили по два человека, меняясь каждые полтора-два месяца. Не было такого, чтобы все семь месяцев мы были в тесном кругу и постоянно друг на друга смотрели.

Это на подводной лодке замкнутое пространство, а в Антарктиде – простор. Каждый идет со своими санями и думает о своем. Все вместе мы собирались, когда праздновали дни рождения или обсуждали какие-то моменты. Так что надоесть друг другу не успевали. Тем более у нас были собаки. Какими бы уставшими они ни были, они всегда радовались нам, понимая нас с полуслова и полужеста. Это давало большую разрядку. Подошел, погладил собаку, пообщался с ней – и стресса как не бывало.

Сложнее было занять свою голову, когда идешь по девять часов в день. Мне помогало то, что я шел впереди, нужно было держать направление, не удаляться от своих и смотреть за трещинами. А еще я сочинял стихи. Кто-то из наших ребят вспоминал счастливые моменты жизни и потом ими делился, кто-то строил планы на будущее. Но сильно в свои мысли уходить было нельзя – под ноги нужно было смотреть всем.

Напряжение и усталость, конечно, тоже были. Один раз это сопровождалось даже слезами. На то время мы жили в палатке с американцем Уиллом Стигером. На его беду, он очень чутко спал: его будили не только мой храп, но и лай собак по ночам. В один из вечеров он должен был готовить ужин в палатке, а я занимался собаками. Прихожу, в палатке холодно, никого нет, а Стигер устанавливает рядом свою палатку – плачет, говорит, что ему надо выспаться. Накопилось. Но больше такого не повторялось.

Не Антарктида, а работа в международной команде и общение с такими разными людьми подарили мне опыт, о котором я мечтал. Я стал лучше понимать других. Мне кажется, у меня даже характер улучшился. Я чувствовал себя героем книг Джека Лондона.

У нас до сих пор замечательные, теплые отношения со всеми участниками экспедиции. После нашего антарктического похода один раз мы встречались в Америке, второй – в Японии. Столько лет прошло, а до сих пор дружим.

По возвращении из экспедиции мы были приняты президентами Франции и США – в Елисейском дворце Франсуа Миттераном и в Белом доме Джорджем Бушем – старшим. В Советском Союзе меня встречали только мои родные и друзья…

Когда в начале 1990-х годов свернулись почти все российские экспедиционные программы, мы с российскими коллегами создали компанию, которая организует экспедиции в Арктику и на Северный полюс, – хотелось познакомить с этим замечательным краем как можно больше человек.

Впервые я побывал на Северном полюсе еще в 1978 году – работал там на дрейфующей станции. Но по-настоящему достиг его только в 1995 году, дойдя до него на лыжах.

Каждый раз Северный полюс был для меня разным. Он никогда не бывает одним и тем же, эта точка постоянно меняется. Именно поэтому каждый находит свой Северный полюс.

В этой точке главное – исполнение мечты. Это очень сильное чувство, которое не передать словами. Оно и тянет тебя возвращаться туда снова и снова. По крайней мере, со мной происходит именно так.

За тридцать лет я заметил, что количество желающих побывать на Северном полюсе не зависит от политических и иных передряг. В сезон там бывает примерно по 250 человек – романтиков и мечтателей. Кто-то с детства мечтал посетить Северный полюс, кто-то уже во взрослом возрасте добавил себе эту точку на карте мира в список желаний.

Есть те, кто хочет добраться до полюса на лыжах. Они проходят через нашу дрейфующую ледовую базу «Барнео» – лагерь, который находится в непосредственной близости к Северному полюсу. Такие экспедиции лучше совершать в апреле. Тогда еще и лед крепкий для лыжных походов, и температура под минус 30 градусов, и солнце светит. Арктика во всей своей красе!

Есть те, кто хочет попасть на Северный полюс на ледоколе. Для них есть популярные ледокольные туры, которые сочетают в себе комфорт, прекрасное ресторанное питание, возможность выйти посмотреть на медведей свысока и побывать на полюсе. Эти туры проходят в июле, августе и сентябре.

В это время года Арктика не так прекрасна: бывает дождь со снегом, слякоть, почти все время пасмурно, солнце редко выглядывает. Именно поэтому на ледоколе люди не получают тех впечатлений, которые могли бы получить от Арктики.

Конечно, если хочется насладиться красотой полярного животного мира, то Арктика не заменит Антарктиду с ее пингвинами, тюленями и китами. Антарктический остров Южная Георгия – это вообще рай земной. Остров сотен тысяч пингвинов, морских слонов и котиков, китов и гигантских альбатросов. Животные там непуганые, в отличие от Арктики, которую человек покорил раньше. Эта антарктическая красота точно навсегда останется в ваших воспоминаниях.

На самом деле люди редко отправляются в полярные широты для преодоления себя. Они следуют туда за мечтой, необыкновенной красотой и новыми впечатлениями. Хотя если человек идет в экспедицию на лыжах, то, конечно, это то еще испытание. Провести пару дней в палатке при температуре минус 30 градусов – нелегкая задача, требующая определенной выдержки.

Человек, который отправляется на Северный полюс, должен понимать, что на Земле нет ничего абсолютно безопасного. Но если сравнивать наши экспедиции с восхождением на Эверест – это небо и земля: полярный туризм, конечно, в разы безопаснее. Мы гарантированно можем доставить любого пострадавшего в течение максимум двух часов в базовый лагерь, оказать ему первую помощь и дальше отправить на материк.

Что касается встречи с белым медведем, то все профессиональные гиды обязательно имеют при себе оружие – поэтому все участники полярных экспедиций находятся под постоянным контролем.

Кроме того, команда участников проходит предварительную тренировку: ставит палатки, топит печь, готовит в палатке еду. Есть и такие, кто перед экспедицией на Северный полюс просит потренировать их в похожих условиях. Тогда мы проводим для них мини-туры в Карелии или Норвегии.

Естественно, мы стараемся сделать полярный туризм безопасным. Но люди и сами должны отдавать себе отчет в том, что Крайний Север обостряет все хронические заболевания. Если у человека есть проблемы с сердцем или ЖКТ, то его решение посетить полюс должно быть особенно взвешенным и ответственным. На Северном полюсе ведь все другое: и погодные условия, и питание, и вода. И как все это отразится на его самочувствии, никому не известно.

К полярной экспедиции нужно обязательно готовиться. Не столько физически (если человек активен в обыденной жизни, то специальная подготовка ему особо и не требуется), сколько морально. Нужно помнить, что будет очень холодно (особенно сильно будут мерзнуть руки и лицо), потихоньку переходить на заранее обговоренный рацион, чтобы привыкнуть, и быть уверенным в том, что не зря заплатил большие деньги и справишься со всеми трудностями.

Бывает, что уже на второй день кто-то начинает жалеть, что отправился в экспедицию. Значит, человек не был готов морально. Повернуть назад он может: ему нужно заплатить всего лишь 16 тысяч евро в час за вертолет, который за ним прилетит. Практически то же самое, что за всю экспедицию. Именно поэтому решение о полярном походе нужно принимать крайне серьезно. Обо всем этом туристов осведомляют заранее.

К слову, о бюджете. Не только Северный полюс может открыть человеку тайный мир льдов и снегов. Если бюджет ограничен (а экспедиции на полюс – дорогостоящее удовольствие из-за сложностей логистики), лучше отправиться в Арктику – впечатлений будет не меньше. Например, в поселок Хатанга на полуострове Таймыр – один из самых северных поселков России, где частенько можно увидеть северное сияние. Или в Салехард и Нарьян-Мар – тоже интересные и бюджетные города.

Если финансы позволяют развернуться больше, то отлично подойдет полярный архипелаг Шпицберген – самая северная часть Норвегии. Там можно и на собаках покататься, и на снегоходах, и медведей увидеть. И за относительно небольшие деньги за неделю насладиться всей северной красотой.

Считается, что полярные экспедиции – удел мужчин. Нет, это удел сильных, мотивированных и идейных людей. Неважно, мужчина это или женщина. У нас в команде на Северный полюс были две женщины, и они прекрасно справились. А мужчин больше просто потому, что женщинам есть чем заняться дома. Исключение составляют лишь японские рейсы на ледоколе: там больше женщин. Мужья отправляют их развеяться, а сами отдыхают дома.

Возраст полюсу тоже не помеха. Как-то у нас в экспедиции была 75-летняя американка, которая мечтала на лыжах дойти до Северного полюса. На вертолете мы высадили ее на расстоянии примерно в четыреста метров до вершины мира, где уже стоял наш гид. Надели ей лыжи – и она дошла до Северного полюса! Мечта сбылась! А сколько километров или метров там было пройдено – уже неважно. Порадовали человека. У нее такая тяга к жизни проснулась!

Однажды я пригласил в экспедицию на Северный полюс Михаила Михайловича Боброва – нашего замечательного соотечественника, человека-легенду, военного альпиниста, почетного гражданина Санкт-Петербурга. На тот момент ему было 75 лет. Он прихватил с собой 73-летнего товарища. И они справились с нелегким походом.

С тех пор мы поддерживали очень теплые отношения. Даже больше – Михаил стал для меня ориентиром по жизни. Прежде чем что-либо предпринять, я часто думал о том, как бы поступил Михаил. Я благодарен той нашей экспедиции за настоящий подарок судьбы – знакомство с этим человеком.

Полярная жизнь познакомила меня также с итальянским альпинистом Райнхольдом Месснером, который первым покорил все 14 восьмитысячников мира, причем некоторые из них в одиночку. Мы пересекались с ним, когда он шел со своей экспедицией, а я – со своей. Потом мы были друг у друга в гостях.

Благодаря Северному полюсу я познакомился с принцем Гарри. По просьбе англичан я организовывал экспедицию на полюс для участников афганских боевых действий. Участие в ней принимал и принц Гарри. Конечно, я не мог с ним не пообщаться (прошли те времена, когда я почти не знал английского). Принц очень простой и приятный в общении молодой человек.

Если честно, на полюсе все равны, как в бане. Неважно, принц ты или нет, ты все равно будешь ликовать, достигнув Северного полюса. И у тебя все равно произойдет такой выброс адреналина, что сразу забудешь о всяком холоде. Ты или увидишь, как взрослые люди кувыркаются и плачут от радости, или сам будешь так делать. А для меня по-прежнему будет невообразимо ценным быть причастным к исполнению чьих-то мечт.

Антарктида схожа с предпринимательством. Еще в давние времена люди преодолевали огромные расстояния, опасные штормы, невыносимую качку, проявляли характер на пути к тому, чтобы познать что-то новое, открыть для себя и в себе неизведанное, понять, что же находится где-то там, на далеком краю света. Предпринимательство это тот же длинный путь, штормы, качка, характер, познание, открытия, цели со вкусом преодолений и побед.

В путешествии в Антарктиду я столкнулся с преодолениями и одержал победу. Я никогда так активно не работал (пытался договориться) со своим телом и мозгом, как в течение общих 11 дней перехода по Дрейку. Однозначно могу сказать, что жизнь совершенно по-другому начинает восприниматься и цениться из непривычно долгого для меня горизонтального положения (качка давалась мне очень нелегко) и непростых условий.

При этом, забыв все тяготы, я, как ребенок, радовался китам, с невероятным интересом и восторгом прикасался к старым консервам на заброшенных станциях, ощущал грациозный гул падающих льдов, улыбался всему животному миру Антарктики. Это было невероятно! Через год я снова вернулся, чтобы пройти новые расстояния. Но вернулся уже другим – понимающим и ценящим жизнь.

Я убежден, что абсолютно любое путешествие, даже самое маленькое, меняет человека. Особенно такое, где ты проходишь процесс преодоления самого себя. Для меня этим путешествием стала Антарктида. Вернулся ли я другим? Однозначно да! Я стал свободным. Свободным в принятии решений, в общении с людьми, в выборе жизненных целей. Человек, побывавший в Антарктике, не может быть закрытым! Когда мы шли на шхуне к берегам шестого континента, пришло понимание: не надо бояться что-либо упустить, тогда ты перестанешь жить в постоянной гонке и услышишь самого себя, осознаешь, чего действительно хочется, и что приносит радость.

Путешествие длиною в 21 день доказало, что можно жить без связи, можно отпустить бизнес-процессы и мир на этом не остановится. Я осознал, на что действительно хочу потратить свою жизнь и что могу оставить после себя. Антарктика перевернула все и в то же время придала сил двигаться в нужном направлении. Путешествуйте, друзья, это открывает новые грани в каждом из нас!

Он вырос в интеллигентной и обеспеченной семье, а его детство прошло в элитном поселке в Подмосковье среди умной, начитанной и талантливой молодежи. Его дед – академик В. С. Семенихин, известный советский ученый, имя которого носят НИИ автоматической аппаратуры (НИИАА) и судно в составе Балтийского флота – «Академик Семенихин». Его отец – математик, специалист в области ИТ, дядя – доктор технических наук.

Сам он получил прекрасное школьное (специализированное) и университетское образование. Ему прочили карьеру ученого, но, влюбившись в спорт и окончив университет в начале 1990-х, он уехал в Калифорнию. По зову сердца. Преодолевая трудности и ища приключения. Но нашел он там себя самого.

Я никогда не считал количество стран, которые посетил. Хоть я и авантюрист по натуре, меня часто тянет туда, где я уже был. Именно поэтому я возвращаюсь в те места, которые оставили след в сердце благодаря внутренним осознаниям. Если эти осознания мне по-настоящему ценны, мне нравится туда возвращаться, чтобы уточнить для себя те вещи, которые я когда-то понял.

Это те места, с которых у меня все началось: Германия, в которую я поехал еще в советские годы по студенческому обмену, и Калифорния, в которую я отправился с одним рюкзаком за спиной, не зная там ни души.

Когда ты растешь в Москве в академической среде в условиях закрытого советского общества, читаешь литературу о бескрайнем мире и слышишь: «Нельзя, нельзя, так не бывает», возникает естественное желание вырваться и увидеть это самое «нельзя». И я вырвался. В 21 год. Это авантюрное действие мне удалось совершить благодаря тому, что в 1990–1991 годах стали рушиться все социальные конструкции и открылись новые возможности.

Я и по сей день внутренне опираюсь на ту авантюру. Очень многое во мне сегодняшнем произрастает именно оттуда – из тех мотивов, которые заставили меня попробовать этот огромный мир и приключения на вкус, и того кайфа, который я получил. Несмотря на одиночество и жизнь без всякого комфорта.

Я летел в США в абсолютную неизвестность: у меня не было там знакомств, связей, жилья. Первый год в Калифорнии я спал на полу в маленькой снятой квартире. Там же, на полу, стояли микроволновка, магнитофон, видеомагнитофон, телевизор. Мебели у меня не было. Да и эти вещи я не покупал – их мне дали в местном спортзале, в котором я занимался. Спортивное сообщество поддержало. У меня действительно много чего не было, но в этом и была вся соль.

Понимал ли я, что так будет? Наверное, да. И наверное, я был к этому готов. Я ведь рос на приключенческой литературе, в частности на книгах Джека Лондона, поэтому всегда стремился проверить себя на прочность и почувствовать абсолютную самостоятельность. Впитывая эти книги, я ощущал, что есть человек с внутренним стержнем и есть непредсказуемый мир вокруг. То, как ты отобразишь этот мир внутри себя, и станет твоей реальностью, твоей судьбой.

Да и в голливудских блокбастерах, которые мы все смотрели в 1980-х, активно продвигался образ героя-одиночки, преодолевающего трудности. Мне хотелось почувствовать это на практике – стать для самого себя таким героем. Я не думал, будет ли тяжело, я был уверен, что будет интересно.

Именно поэтому в США я отправился исключительно за приключениями. Отнюдь не за материальными ценностями, которые многих манили. Хотя, конечно, и джинсы, и кроссовки – все это было. Но этот этап стремительно пролетает: как только у тебя появляются материальные блага, ты тут же понимаешь их пустоту.

Почему я выбрал Калифорнию? С детства я хорошо знал английский язык – поэтому хотел пожить именно в англоязычной стране. Америка казалась мне знакомой по голливудским фильмам, а Голливуд – это Лос-Анджелес, Калифорния, грезы, рок-музыка, серфинг, спорт… Конечно, мне воочию хотелось все это увидеть, окунувшись в самую гущу.

В Калифорнии я действительно увидел то, что было в фильмах. Архетипы, с которыми мы сталкиваемся на экранах, есть и в настоящей жизни – они ведь из жизни и берутся.

Три года пребывания в Калифорнии позволили мне познать не только эти места и людей, но и себя через новые обстоятельства. В Калифорнии я впервые почувствовал одиночество и узнал, что такое ностальгия и истинное чувство тоски по родному дому. Это невозможно описать словами. Можно прочитать миллион книг, но, пока ты не окажешься в этой ситуации, ничего не поймешь.

Когда я уже два года жил в Калифорнии, в Кремниевую долину в командировку приехал мой дядя-программист. Приехал вместе с командой программистов. Конечно, я сразу отправился его навестить. Захожу в номер отеля и вижу всю эту научную компанию, которая только что прилетела из Москвы. И отчетливо чувствую московский воздух и запах салата из помидоров, лука, вареной картошечки с подсолнечным маслом. Этот с детства родной аромат висит в воздухе. Родная речь, родные интонации. На магнитофоне играет песня Высоцкого… Кусочек Москвы воссоздался в этих 30 квадратных метрах. И я понимаю, что просто не могу отсюда уйти. Что должен быть здесь столько, сколько будет возможно, чтобы дышать этим и слушать.

Я действительно не мог выйти из этого номера: где-то на глубинном уровне со мной происходило что-то непередаваемое.

Прочувствовать это может только человек, который рано оторвался от своей среды. Только люди, пожившие длительное время в совершенно новом мире, понимают, как сильно они любят свой дом, осознают душой само понятие родины.

В Калифорнии мне предстояло познать одиночество: социум был совершенно иным. Несмотря на то что у меня довольно быстро сформировался широкий круг общения, глубины в этом общении не было. Ничего похожего на то, к чему я привык в Москве. Я пытался уловить культурные различия. Языкового барьера не было (помогало качество московского образования), тем более за первые шесть месяцев мой словарный запас значительно расширился чисто разговорной лексикой. Но суть была вовсе не в языке.

Пытаясь завязать отношения с местными девушками, я увидел, что ведут они себя совершенно не так, как русские. Их напор и активность выше, что кажется странным с непривычки. В Москве я привык, что сам инициирую каждый новый шаг в общении, как бы завоевываю новые территории. А девушка, чувствуя границы, тонко сдерживает твое движение. В Калифорнии же я увидел другой подход.

Но я был готов к новшествам, поэтому не отторгал действительность, а пытался понять ее и адаптироваться.

Жизнь в США сильно поменяла мое восприятие себя. Но главный фактор здесь – не место, а занятие. Несмотря на то что я вырос в научной семье и мне был уготован путь банкира в государственном банке, в Калифорнии я начал работать именно физически.

В числе прочих эпизодических заработков я работал грузчиком, вышибалой в баре и доставщиком пиццы. Именно в это время я осознал, что способен выжить и прокормить себя, работая даже чисто физически и не опираясь на образование или подобие интеллекта. Для меня это было краеугольное осознание, которое закрепилось на всю дальнейшую жизнь. Делая эти открытия, я не ощущал ни моральных, ни физических страданий, а воспринимал это как чистую романтику, приключение, некое внутреннее соревнование с собой.

Сейчас, когда я выступаю перед аудиториями и привожу в качестве примера спортивные клубы, которыми управлял, телепрограммы, которые сделал, или фильмы, в которых сыграл, это даже близко не вызывает той реакции, которую пробуждают мои рассказы о тех удивительных временах в Калифорнии и утренней разгрузке грузовиков или работе вышибалой в баре. В такие моменты люди понимают, что ты такой же человек, как они.

В Калифорнии я увидел, как работают простые местные ребята. Я видел, что они многого не знают. Но их необразованность не мешает им работать хорошо, быть надежными и протянуть руку помощи, когда понадобится.

У американских подростков очень четко развита базовая трудовая этика. На разгрузке тебе надо быть в 4:15 утра. Если ты придешь на 15 секунд позже – это конкретное и бесспорное опоздание. Тебе спокойным тоном сделают замечание, чтобы больше этого не повторялось. И это воспитывает. Все ребята приходили вовремя, работали быстро, общались друг с другом дружелюбно, никто не жаловался на жизнь.

В моей научной семье было принято глубоко размышлять о сложных жизненных материях и обстоятельствах, опираться на Чехова, Толстого, Достоевского… Здесь же я увидел совершенно другое: отсутствие высоких разговоров и сложных тем, зато хорошее настроение и энтузиазм к простому труду. И в этом тоже есть характер.

Мы всегда накладываем свои шаблоны на других людей. У меня таким шаблоном является образование – я его ко всем применяю. А там я увидел, что ребята не знают ни языков, ни, скажем, географии, а просто работают и общаются, и на это можно опереться. Я приехал в Калифорнию со своей интеллектуальной конструкцией, а увидел, что можно жить и общаться без нее.

Кроме того, в Калифорнии я понял одну удивительную вещь: другой континент не означает, что у людей там другие души. Работая вышибалой в баре, я наслушался разного: выпив, люди изливают себя, и вдруг ты слышишь те же истории, которые слышал от взрослых в детстве. И понимаешь, что в основании мы все похожи. Поиски себя, любви, признания и взаимопонимания едины. Души людей похожи. Все мы сотканы из единой сердечной ткани.

Я все это увидел и понял. Ощутил, что получил новые жизненные уроки. Но понял также, что хочу встать на другие рельсы и прокладывать их буду дома, в России. Сердце дико рвалось домой. И я принял решение вернуться. Хотя для любого оценивающего взгляда со стороны подобный шаг – возвращение в Москву середины 1990-х – абсолютно иррациональный поступок. Но мне было все равно.

Адаптация в новой Москве проходила, пожалуй, сложнее, чем в Калифорнии. Я пропустил в России 1992–1995 годы (а по ощущениям, лет десять) – все финансовые пирамиды, сломы и изменения. Люди старшего поколения были разочарованы жизнью в новой стране. По своим родственникам я это четко увидел. А мне, как обычно, нужны были новые трудности, и я сполна их получил.

Для меня период сразу после возвращения в Москву был странным и сюрреалистичным временем. Самым сложным для меня оказалось ощущение растерянности: я просто не мог сориентироваться. Москва 1992-го и Москва 1995-го – это два совершенно разных города. Да и друзья детства сильно изменились.

Когда я вернулся в Москву, первым моим порывом было позвонить девушке, с которой я встречался до отъезда. Естественно, за три года многое произошло: она вышла замуж, родила ребенка. А я стал заново искать себя в изменившемся обществе. На первое время, буквально недели на три, у меня были деньги. Но нужно было срочно придумать, чем заниматься.

Практически сразу я пошел в районный спортзал в Новых Черемушках. Там уже к концу первой недели ко мне подошли ребята-кавказцы – пригласили в шашлычную неподалеку, чтобы обсудить некое деловое предложение. Прихожу, там сидят накаченные ребята, почти как я. А я в те времена весил 120 кг довольно сухой мускулатуры. Спрашиваю: «Что за работу предлагаете?»

Они мне: «Денис, все в порядке. Смотри, вчера у тебя не было работы, сегодня есть. Просто кушай шашлык и будь с нами. Скоро поедем на встречу, нашему брату нужна будет поддержка». Я спрашиваю: «А чем я смогу быть полезен на встрече, каковы мои задачи?» Они мне в ответ: «Ну ты же знаешь английский, вот и будешь нам переводить».

Так я съездил на несколько встреч, искренне веря, что знание английского мне реально пригодится. Я действительно не сразу понял, что происходило. К счастью, беды обошли меня стороной.

Через пару недель знакомые свели меня с каким-то англичанином – независимым аудитором, которому нужен был помощник с финансовым образованием (как раз мой профиль). Работа предлагалась следующая: ездить с ним по небольшим банкам, которым, после проверки нами документов, он выдавал аудиторские заключения.

Англичанин был классическим аудитором: строгий костюм, портфель, очки в стальной оправе. Хоть в энциклопедию ставь как пример. И рядом с ним я – громила весом 120 кг. Когда мы входили в банк, сотрудники четко понимали, что аудитор приехал с охранником, который почему-то разговаривал с ним на беглом английском. Далее охранник начинал скрупулезно изучать бухгалтерскую отчетность, напевая при этом Снуп Догга и Dr. Dre. Это было очень прикольно.

Это была моя Москва 1995 года.

Чуть позже я познакомился с девушкой, которая работала моделью. Она, увидев мою мускулатуру, предложила выйти с ней на подиум: для показа как раз нужен был культурист, который создал бы контраст. Но возникла проблема: из всей одежды бренда Naf Naf, который они представляли, на меня налезли только джинсы самого большого размера. Верх подобрать так и не смогли: все вещи были малы. Именно поэтому на подиум я вышел в одних джинсах. Спектр применения себя в новой Москве удивлял даже меня.

Спустя полгода я узнал, что в Москве открывается спортивный клуб Gold’s Gym. Это та самая легендарная сеть клубов, в которой тренировался Арнольд Шварценеггер еще в 1970-х годах. Для меня Gold’s Gym был символом тренировок еще с калифорнийского периода, поэтому я решил не откладывая отправиться туда.

Я не сомневался, что смогу заинтересовать владельцев своими знаниями. Так и вышло. Именно с Gold’s Gym в Москве и начался мой путь в российском спортивном менеджменте. Эта сфера деятельности стала для меня опорой, которая позволила в будущем реализовать многие возможности. Уже позже в мою жизнь пришли работа в международных журналах, телевидение, управление крупными сетями спортклубов, мировые награды в сфере управления, кинематограф.

Сегодня, оглядываясь, я поражаюсь, сколько удивительных этапов я успел пройти в своей жизни. Позволил себе совершать эксперименты, пробовать, проживать разные пути. И я рад всем трудностям, которые встречались на этих дорогах.

Любое путешествие – это возможность познать себя, открыть себя с новой стороны, узнать, каков ты и не упускаешь ли что-то важное в своей привычной жизни – то, от чего у тебя загораются глаза.

Ведь как ни крути, когда меняется внешняя среда, человек всегда ощущает себя иначе. В путешествии ты можешь увидеть себя яснее именно внутри новых обстоятельств. По сути, путешествия для того и существуют, чтобы изучать себя. И уже бонусом человек получает окружающий мир, истории людей, узнает новые формы жизни.

Однажды я приехал в поместье Джека Лондона, которое находится на севере Калифорнии. При этом приехал поздно, за 20 минут до закрытия. Шел моросящий дождь, смеркалось, на небе за тучами пряталась луна. А вокруг не было ни души.

Я просто остановился и смотрел: на поместье, на пруд, на калифорнийские холмы. И испытывал внутренний восторг, понимая, что больше ста лет назад именно так, как я сейчас, здесь стоял Джек Лондон и создавал в своем воображении роман «Лунная долина». Такие моменты помогают глубже почувствовать дыхание времени.

Не суетиться, впустить в себя благодарность – это важно и в путешествиях, и в повседневной жизни.

Никто из нас не может увидеть все на свете – однако ты можешь увидеть то, что нужно тебе. Кому-то нужно увидеть полмира. А кто-то может путешествовать, вообще не выходя из дома. И он будет уверен, что все видел.

Мой отец, к примеру, никогда не путешествовал по миру. Ему 75 лет. Последние три года он совсем не выходит из квартиры (после автомобильной аварии немного нарушена координация), но прекрасно себя чувствует. Я предлагаю ему съездить на дачу, в Лужники, побывать у меня дома. Но он никуда не хочет, говорит, что и так уже все видел и путешествует внутри себя, в своих воспоминаниях.

При этом папа – очень образованный человек, математик, прочитал неимоверное количество книг, всю русскую классику знает вдоль и поперек.

И папа счастлив. Для каждого из нас путешествия – что-то свое. Кому-то и всего мира мало, а кому-то достаточно одного изгиба реки, одного леса или даже книг, картин и музыки. Кому-то надо иметь миллион вещей, чтобы понять, что они бессмысленны, а, к примеру, шаману в Перу достаточно одной кепки, чтобы носить ее всю жизнь.

Кстати, о Перу. Это было удивительное путешествие, которое заставило меня кое о чем задуматься. Тот шаман живет совсем по-другому, как будто на другой орбите – в нашем мире, но совершенно с другим восприятием материального и нематериального. Для нас деньги – важная категория, для него она ничтожно мала. Он не привязан к вещам. Ему подарят кепку с надписью СССР, он и будет ходить в ней лет двадцать, даже не представляя, что там написано. Потому что ему все равно.

Одна американка попросила этого шамана исполнить песню – икарос, которую он поет во время церемонии. Когда он допел, женщина протянула ему стодолларовую купюру. У него было такое выражение лица, которое не удастся повторить ни одному актеру. Он взял деньги так, как можно взять, например, упавший с дерева лист. Прошло уже шесть лет, а я до сих пор помню, как в одном жесте отразилось совсем другое восприятие мира.

Новые мысли не придут в голову в привычном месте. Они приходят во время путешествий и созерцания того, что удивляет тебя и западает в душу. Чтобы понять, на правильном ли ты пути в жизни, хотя бы раз надо погрузить себя в необычные условия, в совершенно новую и непривычную для тебя среду. И тогда могут возникнуть сложные вопросы. А отвечать себе на них или нет – уже личный выбор каждого.

Недавно я отметил юбилей – посетил 50 стран. В большинстве из них я был в силу специфики своей работы. В остальных – с семьей или друзьями. И везде выступал организатором, то есть человеком, ответственным за все. И тут я поймал себя на мысли, что хочется отправиться в путешествие без обязанностей организатора. Чтобы просто наслаждаться каждым моментом. Потому что работа организатора путешествий – это стопроцентная концентрация, тревога и забота. Но это еще и обратная связь от людей, их восторг, искренние эмоции и бесконечная благодарность. Если сложить всю эту ответственность и человеческую благодарность, я получаю свою действительность – настоящую жизнь.

Не могу сказать, что мои родители – заядлые путешественники, но они точно привили нам любовь к романтике поездок и походов. Помню, как в детстве мы вместе выезжали с палатками на природу. Это всегда было для нас с Васей – моим братом-близнецом – долгожданным событием. Каждое дерево в лесу казалось огромным, а каждая река – бесконечной. Ночами мы сидели у костра, смотрели на звезды и слушали песни родителей под гитару. Как можно было не впитать эту романтику? Уже на первом курсе института мы стали организовывать походы с друзьями и знакомыми. Сначала это были походы по лесам Смоленской области, где мы встречали следы кабанов и медведей, а речку иногда переходили вброд, даже когда вокруг еще лежал снег (это был смоленский май). Наверное, здесь и родились наши задатки организаторов и первооткрывателей. Так походы переросли в путешествия, а протоптанные маршруты в разведку неизведанных территорий.

Однажды мы пришли к председателю профкома Смоленского филиала МЭИ, в котором учились, с проектом «Умка идет на юг». Умку мы придумали из единороссовского медведя (уже тогда существовала партия «Единая Россия»). По нашей задумке, так было проще получить финансирование на поездку, а по легенде – этот белый мишка очень хотел изучить Россию и отправиться с севера на юг (потому что на юг хотелось отправиться нам). Проект всем понравился. Но в итоге что-то сорвалось. Родители, видимо, были против. А может, мы сами передумали.

Сейчас, кстати, тоже часто бывает так, что важнее не результат, а понимание того, что все возможно. Сначала идея кажется невероятной, потом ты делаешь первый шаг, второй… и вот сам себе не веришь, что оно происходит.

Так, во время пандемии, когда путешествовать было невозможно, для поддержания морального духа мы с командой запустили международный марафон «Тренировки с космонавтом», который объявили с Международной космической станции. А ведь был момент, когда это была всего лишь идея. Прошло несколько месяцев от идеи до реализации, и мы стали первой коммерческой компанией, чье событие анонсировали с МКС. Невероятно. Для тех, кто не верит:

https://www.youtube.com/watch?v=TDunUffH3e8

Еще в студенческие годы мы с братом выиграли грант DAAD (образовательный грант Германской службы академических обменов) и должны были отправиться в Германию. Чтобы его выиграть, нужно было придумать и расписать образовательное путешествие по Германии с посещением ведущих вузов и компаний. При этом заявку необходимо было написать на немецком языке. Это был очередной вызов, который манил даже не самим путешествием, а возможностью стать одними из тех счастливчиков в России, кто это сможет сделать.

И мы это сделали. Спланировали маршрут, нашли контакты немецких вузов, связались с различными компаниями, нашли гидов, подобрали отели и транспорт. Это было непросто. Но мы бы никогда не выиграли этот грант, если бы не решили, что надо отличаться от других конкурсантов. Надо было произвести впечатление. Нам с братом всегда было просто это сделать при очном общении, поэтому мы отправились в Москву. Личное знакомство с лицами, принимающими решение, искусство коммуникации и просто человеческие отношения стали тогда залогом нашего успеха.

Это знакомство помогло осознать, что именно люди влияют на серьезные изменения в нашей жизни. И даже корни появления этой книги именно там.

Стоит ли говорить, что из Германии мы вернулись с совершенно другими горизонтами и видением мира. Можно сказать, эта поездка стала прародительницей «Комбат-туров».

Позже на конференции в Москве состоялось еще одно судьбоносное знакомство с профессором и доктором наук из Голландии Кимом Вельтманом. Случайный диалог в кулуарах – и вот мы едем в Нидерланды знакомиться ближе, а впоследствии работать в Международном институте им. Маршалла Маклюэна, которым руководил Ким Вельтман. Буквально одна случайная встреча расширила собственные горизонты и необратимо повлияла на меня с братом.

В Смоленске мысли о путешествиях и знакомстве с новыми людьми не давали мне покоя. В итоге мы основали туристическую компанию Smolensk Travel. На тот момент я еще работал в интернет-провайдере «Смоленский Телепорт», поэтому гостиницы для туристов бегал бронировать во время обеденного перерыва. Через полгода я ушел с работы и окончательно сосредоточился на путешествиях. Мне очень нравилось открывать туристам Смоленскую область. А сам я открывал мир.

Мы много путешествовали, развивались. А потом жизнь свела меня с Максимом Батыревым, и начались уже путешествия другого уровня. Так и сложилась наша история, основу которой составили люди, развитие и впечатления, – так появились «Комбат-туры», а я взял на себя огромный риск и ответственность за чужое имя. Работа с личным брендом человека, который привык все делать качественно, стала для меня главным драйвером развития компании.

Первый тур мы организовали в Индию. Дело в том, что как-то раз мы с братом были в Германии на ИТ-конференции и познакомились там с владельцами компаний из Индии. Они представляли стенд «Самый зеленый технопарк в мире». Эти ребята пригласили нас в гости. Спустя какое-то время мы уже были у них в индийском штате Керала. Когда увидели технопарк своими глазами, то поняли, что этим однозначно можно удивлять людей. Так и возникла идея организовать туда первое путешествие для предпринимателей.

Продавал я этот тур сам: отдел продаж в моей старой компании даже отказался это делать, потому что не был готов к таким ценам. Я и сам очень сильно волновался. Самым страшным для меня было не собрать группу. Именно поэтому я принял решение, что всех желающих буду пока просто вносить в список, а деньги брать с них не буду. Первый же клиент стал для меня настоящим триггером. У нас был непростой диалог. Он был директором крупной компании, а для меня это был первый продающий диалог.

Он задавал вопросы, а почему это столько стоит, а что с безопасностью, а что с билетами и прочее. В итоге наш созвон закончился тем, что он попросил выставить ему счет для оплаты. В этот момент я дал себе внутреннее разрешение на то, чтобы тур получился. В итоге он и получился. Так что я этому клиенту до сих пор благодарен.

Индусы в принципе славятся своим математическим складом ума, и огромное количество высококлассных программистов именно из Индии. Так вот, если сравнить тогдашнее «Сколково» в России и то, что мы увидели в Индии, – это небо и земля.

В «Сколково» тогда было построено только несколько корпусов, и это уже называлось технопарком. В Индии же мы увидели, что такое технопарк на самом деле – невероятной красоты зеленые территории с огромными зданиями, в которых работают по 10 тысяч программистов. Нас встречали руководители разных ИТ-компаний мирового масштаба. Мы знакомились со стартапами и видели компании-гиганты. Помню, нас тогда так красиво встретили: выложили на полу одного из бизнес-центров огромную картину из лепестков.

Мы были одной из первых российских делегаций в Керале, чему придавалось большое значение. Нашу группу встречал ряд официальных лиц, в том числе заместитель министра по информационным технологиям. Перед официальным открытием тура я увидел в президиуме табличку со своей фамилией. В ужасе осознав, что придется что-то говорить на уже позабытом английском языке, я начал судорожно придумывать речь. Это был мой первый опыт выступлений такого уровня. За те 10 дней я получил множество инсайтов, но понимание того, что мы запустили уникальный проект, приходило постепенно – спустя еще несколько подобных туров в разные страны.

В конце индийского тура один из участников спросил меня, как я зарабатываю, если за все то, что они увидели, они заплатили так мало. Мало?! Для меня это были очень большие деньги. Тот момент стал настоящей трансформацией: оказывается, люди готовы платить за эксклюзив. После этого мы стали активно развиваться, ни на кого не смотря.

К слову, участники наших путешествий – почти всегда собственники бизнеса, предприниматели и топ-менеджеры. Мы делаем путешествия для больших групп, но нам удается собрать единомышленников.

Прошло несколько туров, и только тогда я понял, что в нашей большой стране найти единомышленника – это как обнаружить редкое сокровище. Когда мы находим тех, кто разделяет наши взгляды, убеждения и страсти, это похоже на встречу старого друга.

В такой компании мы чувствуем себя понятыми без лишних слов, наши мысли и чувства находят отклик. В этом волшебстве взаимопонимания и общности наши участники находят уют, поддержку и вдохновение, чтобы расти и развиваться, зная, что рядом есть кто-то, кто видит мир сквозь ту же призму, что и они.

Знаете, из первых туров я возвращался в семью даже немного чужим. Мыслями я был еще там – с предпринимателями и пассионариями из разных уголков нашей страны. Мне требовалось несколько дней, чтобы прийти в себя. За 8–9 дней тура я проживал с теми людьми целую жизнь и получал эмоции, которые иногда и за год не получишь. Только спустя первый десяток туров я осознал, что это часть моей работы и с этим надо учиться жить.

Уже первое наше путешествие показало, что хороший тур – это тур с предварительной разведкой. Эта разведка нужна даже не для того, чтобы все прошло гладко, а для того, чтобы создать уникальность и собрать мелочи, которые удивляют. Ведь лучшие спонтанные истории – это истории, заранее подготовленные.

Как-то раз я отправился с супругой на разведку в Узбекистан. Разговорились в ресторане с двумя девушками, которые сидели за соседним столиком. Потом мы еще раз встретились с ними в Ташкенте. Эти случайные встречные стали ключом к необычной программе в Узбекистане. Они открыли для нас Ташкент, помогли с бизнес-программой, ресторанами и даже организовали показ дизайнерских платьев: одна из девушек оказалась дизайнером одежды и интерьеров. С тех пор я всегда открыт к местным людям в разведках. Все самое ценное приходит через людей.

Каждая разведка – это всегда исследование, риск и открытия. Я заранее продумываю маршрут и договариваюсь с местными о встречах, но доля неопределенности всегда очень высока. Главное в разведке – почувствовать людей. Потому что именно они помогают делать путешествия эксклюзивными. В Иране благодаря знающим людям мы попали в пещеры древнего акведука (а туда не попадешь в обычном туристическом маршруте), пели песни на крышах в Ширазе с местными уличными музыкантами, ночевали в караван-сарае, который существует со времен Великого шелкового пути. А в Пакистане испытали на себе одну из самых страшных горных дорог в мире и открыли удивительное место Fairy Meadows.

Бывают, конечно, направления, куда просто так в разведку не съездишь. Та же Антарктида, например. Но в таких случаях нужно на 100 % быть уверенным в партнерах, которые помогают нам все это организовывать.

Кстати, с недавних пор мы начали брать в разведки своих постоянных участников. Именно они могут дать максимально полезную обратную связь по путешествию и помочь его скорректировать для будущего тура. Теперь это уже стало традицией, и я постоянно оставляю несколько свободных мест в разведку для наших клиентов. Пока это проект «для своих». Но если вам интересно, напишите на почту razvedka@kombat-tour.ru с коротким рассказом о себе и вы, вероятно, тоже сможете стать одним из первооткрывателей.

Разведка помогает из обычной поездки сделать что-то уникальное и по времени рассчитать каждую деталь путешествия: чтобы мы понимали расстояния, нигде никого не ждали и не простаивали. Мы же работаем с предпринимателями, а для них самое важное – это время. И они должны понимать, что в путешествии используют его максимально эффективно. Некоторые, наоборот, жалуются, что в таких путешествиях совсем нет свободного времени. Но я считаю, что мы просто не имеем права продавать свободное время.

Правильное путешествие всегда концептуально – имеет смысл и отвечает на вопрос «зачем?». Возьмем, к примеру, бизнес-тур в Америку. Такие туры далеко не редкость. Но главное, чтобы участники путешествия понимали смысл этой бизнесовой поездки. И смыслом такого тура в первую очередь может стать менеджмент, потому что современный менеджмент родился именно в США. Именно поэтому в Америку мы поехали, чтобы изучать труды Фредерика Тейлора и понять особенности американского управления.

Похожая история была с нашей поездкой в Японию. Мы отправились туда, чтобы понять философию кайдзен и применить ее потом у себя в компаниях. Некоторым участникам, кстати, это неплохо удалось: их бизнес стал приносить хорошие доходы, и стоимость поездки в Японию окупилась очень быстро.

Энергия в авторских путешествиях появляется не только тогда, когда организатор спланировал уникальный маршрут, но и когда он сам искренне туда хочет.

Можно придумывать разные алгоритмы и механизмы выбора направлений, смотреть на политическую обстановку, стоимость билетов, удаленность страны, массовость туристических потоков. Мы все это пробовали, даже составляли сложные таблицы и командой принимали решение, куда отправиться. Но оказалось, что работает лишь факт, куда мы сами хотим поехать. Когда есть искреннее личное желание – тогда появляется энергия. Когда появляется энергия – все получается лучшим образом.

Я, например, мечтаю подняться на Рорайму в Венесуэле или на лыжах дойти до северного полюса. Именно поэтому я точно знаю, что рано или поздно организую туда поездку. Далее в проекте появятся энергия, интерес и неподдельная исследовательская жажда. Люди это чувствуют и тоже начинают хотеть туда отправиться. А когда пытаешься повторить направление, такой исследовательской энергии уже нет. Тогда и группы набираются сложнее.

Некоторые спрашивают, не сумасшедший ли я, что каждый раз стараюсь придумывать что-нибудь новое. Это ведь трудоемко. Да, в этом отношении я сумасшедший: для меня работа и жизнь – это одно и то же. Дважды проживать одно и то же я не очень хочу. Мы и с семьей, если куда-то едем, стараемся не повторять направления. И с компанией то же самое.

Наверное, самое большое удовлетворение от путешествия организатор получает тогда, когда планирует его. А когда оно уже началось, появляется тревога. Первые дни путешествия я всегда нахожусь в напряжении. И только потом, когда вижу, что все идет по плану, партнеры справляются и есть драйв, начинаю кайфовать.

У нас есть такой принцип: команда-организатор тоже должна получать удовольствие от процесса. Когда участники видят, что мы счастливы, они сами еще больше заряжаются. Мы ведь часть группы и обмениваемся с ней энергией. Я верю, что это помогает создавать магию удивительных путешествий.

При этом мы тоже иногда допускаем ошибки. Куда же без них? Самая неприятная наша ошибка – продать людям продукт, который не соответствует их ожиданиям. Я часто говорю, что мы не туристическая компания. Если людям хочется просто увидеть Японию, Аргентину или Камчатку, то можно найти более дешевый способ это сделать. Есть хорошие компании, которые специализируются на качественных путешествиях. Для нас же основное – личностный рост участников туров и вдохновение от людей, совмещенные с посещением уникальных мест.

Приведу пример. В конце 2023 года мы организовали семейный тур в Японию. Участниками стали совершенно новые для нас клиенты, многие из которых купили тур по приглашению одного человека. Тур был дорогой. Но мало кто осознавал, что в его стоимость входили авиабилеты на эксперта с семьей, работа нашей команды на месте со взрослыми и детьми, насыщенная арт-программа, айдентика и многое другое. Люди ждали лишь Японию, а не тур с его целями и ценностями.

Именно поэтому с первых же дней некоторые участники начали саботировать программу, влияя на настроение всей группы. Тур закончился разочарованием как для нас, так и для клиентов. И даже наш огромный опыт не помог вырулить. Это единственный подобный пример за нашу историю, который стал для нас сильной точкой роста и пониманием, что подобный продукт не для всех.

Бывают и другие сложности. Так, однажды мы оказались на Шантарских островах в Хабаровском крае, скованных льдами, и вместо проживания в обещанных глэмпах со спутниковыми антеннами и отоплением ютились в обычных палатках. А все из-за того, что льды сошли позже и наши партнеры не успели вовремя доставить оборудование для строительства глэмпинга. Нас предупредили об этом слишком поздно.

Участники, которые были с нами, уже ездили до этого в «Комбат-тур» на Камчатку, вернулись в восторге. Именно поэтому на Шантары решили взять с собой семьи. И можно представить, как неприятно удивились женская и детская части группы таким условиям проживания.

Тут я хочу выразить свое признание нашим участникам. Да, был конфликт. Но мы оказались на острове, откуда невозможно было уехать. Надо было справляться. Как круто, что с нами были люди, которые понимают, что сложности – это неизбежная часть жизни. Вместо того чтобы сопротивляться им, эти люди учатся на них, становясь сильнее и мудрее. В тот момент не стало клиентов и организаторов. Мы стали общей командой, которой пришлось на время изменить своим привычкам и взять волю в кулак. У нас даже получилось испытать немалое удовольствие. Благо погода была великолепная, а рядом – огромное количество гренландских китов.

Я счастлив работать для людей, которые понимают, что истинное богатство заключается не в материальных вещах, а во внутреннем спокойствии, гармонии и способности видеть положительное в каждой ситуации.

Тем, кто организует путешествия, я хочу посоветовать в таких ситуациях не уходить от проблемы, а решать ее. Я тогда лично разливал кипяток и разносил по палаткам, поддерживал костер, помогал с приготовлением еды наемному повару. Мы признали, что да, есть сложности, мы от них не уходим, а теперь нужно успокоиться и работать с тем, что есть. Когда честно об этом говоришь, все становится на свои места и люди становятся людьми. Из статуса клиента они переходят в статус человека и начинают все понимать.

Самым сложным путешествием для нас стала первая экспедиция на Байкал и Восточные Саяны. В этой экспедиции мы столкнулись с нерешаемыми на тот момент проблемами: непогодой и отсутствием в нужном количестве лошадей, которые должны были нести через перевал наши вещи. Буряты по какой-то причине решили пригнать лошадей в два раза меньше, причем часть из них использовали для своих сумок. Договориться было сложно: они просто не говорили по-русски.

Нас было 30 человек. Из них немало женщин, которые не взяли с собой разве что утюги. Ясно, что всех вещей лошади унести не могли. Мы в тайге, перед нами горы, которые предстоит пройти, на спинах тяжелые рюкзаки. Участники смотрят на нас недоумевающими взглядами… И тут Максим Батырев первый показывает пример: надевает свой рюкзак на спину, а спереди вешает рюкзак одного из участников. По его примеру ребята разобрали все вещи девушек (то, что не влезло на лошадей). И со всем этим мы прошли километров сто пятьдесят за несколько дней. В дождь.

Многие люди впервые оказались в пешем походе. Кто-то заболел, кто-то поранился, стер ноги в кровь, был даже перелом. А мы еще не были готовы к таким нюансам. Слава богу, все прошли, все остались живы.

Настолько крутые ребята собираются в наших путешествиях, что только ради них и хочется продолжать наш проект!

Кстати, эта группа с Байкала оказалась самой дружной: некоторые уже даже родственниками стали. С тех пор у нас появился слоган: «Чем хуже, тем лучше». Сложности действительно сплачивают людей. Это был трудный тур, но попал прямо в сердце.

Мне всегда казалось, что у нас все хорошо с сервисом. Пока однажды мы не отправились в Ботсвану. Это был совместный проект с нашими партнерами из Намибии и Ботсваны.

Чтобы попасть туда, куда нам нужно было, мы совершили три перелета: сначала приземлились в ЮАР, потом на двух частных самолетах добрались до Ботсваны, где на посадочных полосах нас уже встречали слоны. Дальше ехали на джипах, пересекали реку на каноэ. И вот наконец оказались в диком, специально построенном для нас лагере. Этот тур мы долго планировали, обсуждали множество мелочей, которые должны были удивить наших участников. Но так, как это реализовали наши партнеры, даже у меня вызвало «вау».

Как только начинаешь говорить людям про Африку, все представляют дикую дичь: чернокожих туземцев, которые пляшут вокруг костра, еду, которую ты как-то потребляешь и молишься, чтобы не умереть, львов, которые на каждом шагу трапезничают туристами… Но никто не представляет того, что увидела наша группа.

Мы оказались в кемпе на два уровня выше, чем ожидали. На столах стояли хрустальные подсвечники (вечера мы проводили при свечах), были качественная и очень вкусная еда и всевозможные напитки. Нам даже коктейли делали и хлеб с булочками пекли посреди саванны. Гиды, которые нас обслуживали, выглядели с иголочки и говорили на отличном английском. Кроме того, у нас была чистая вода: воду из водоемов, где обитали бегемоты, пропускали через специальные мобильные очистительные сооружения (нам потом показали, как они работают). Все это было организовано в совершенно, казалось бы, неподходящих для этого условиях.

Это было удивительно: как в таких местах можно оказывать такой пятизвездочный сервис?! Я тогда понял, что африканский сервис – один из лучших в мире. И они профессионально это делают. Теперь, как только я думаю, что у нас все хорошо, я вспоминаю этот случай, чтобы сделать еще лучше.

Сервисом меня удивил и Пакистан. Сервисом гостеприимства. До путешествия мы мало знали про эту страну. При упоминании слова «Пакистан» у нас в головах возникали картинки людей с автоматами, наркотрафик, озлобленные жители, терроризм. Но Пакистан просто поразил нас!

Через него проходит Шелковый путь (раньше – Великий, теперь – новый), и в давние времена у местных жителей считалось почетным принимать гостей. Эта традиция сохранилась до сих пор. Туристов, особенно из России, они принимают с большой радостью. Они готовы тратить на тебя время, деньги и вообще всячески сделать так, чтобы тебе было хорошо. Это прям забытое для российских туристов чувство, когда тебе просто рады. К слову, так же радовались нам в Иране. Вот эти две страны стали для меня открытием.

Ну а про Новую Зеландию и Антарктиду я вообще молчу. Если сравнивать все путешествия с Новой Зеландией, то по впечатлениям все они почему-то до нее недотягивают. Именно поэтому не стоит начинать свои путешествия с этой страны, чтобы потом не расстраиваться. А поход под парусами в Антарктиду просто-напросто стал кульминацией всего, что мы делаем. Наверное, это самое красивое место на Земле.

Есть у работы путешественником (дети так всегда про меня и говорят) один существенный для семьи недостаток: путешественника часто не бывает дома. Дочки к этому привыкли – они это правильно воспринимают как папину работу. На самом деле мне очень важно, чтобы дети понимали, что любимое дело может приносить деньги.

А вот супруге, конечно, нелегко, особенно пока она сидит в декрете с сыном. Но у меня есть такой принцип: ехать в путешествие только тогда, когда дома все хорошо. Я стараюсь сделать так, чтобы семья во время моего отсутствия ни в чем не нуждалась. И все равно каждый раз сложно уезжать: мои ведь остаются.

Жена часто спрашивает: «Что, твои там без тебя не справятся?» Конечно, справятся – у нас много профессионалов. Но я точно знаю, что как только перестану путешествовать с клиентами, то сразу же потеряю интерес к работе, ведь именно люди дают энергию двигаться дальше. А к чему это приведет, можно только догадываться.

Конечно, можно взять с собой в тур жену. Я и беру. Но только один раз в год – для успокоения, так сказать. Так мы договорились про вторых половинок со всей нашей командой, которая сопровождает группы. Не стоит думать, что путешествия – это отдых. Выше я рассказывал про сложные ситуации, где приходится принимать непростые решения, быть с клиентами 24/7. Так что с семьей у меня отдельные путешествия…

Дочери у меня очень любят это дело. Да и в подготовку путешествий они вовлекаются – через процесс выбора. Как-то на Новый год мы с женой подарили им сертификат с правом выбора любого парка развлечений в Европе. Мы специально не дарили им поездку в какой-то конкретный парк, чтобы они проявили любознательность, изучили парки в разных странах и тем самым немного узнали и страны Европы.

Так у них появилась возможность самим выбрать то, что им по душе. В итоге поехали во Францию в парк «Астерикс». Кроме того, старшей дочери хотелось попрактиковаться во французском языке, который она изучает. Этот язык она начала учить по собственному желанию после нашей поездки в ту же Францию несколькими годами ранее.

В путешествиях я учу детей самостоятельности. Когда мы с нашим преподавателем по английскому языку поехали в Голландию, нас оставили посреди Амстердама и сказали: «Все, дальше вы сами» У нас у всех просто шок был. Зато в языковом плане это был для нас максимально эффективный уик-энд. Стресс – это всегда сначала больно, а потом полезно.

Так же и в путешествиях с дочерьми: сначала, войдя в аэропорт, я рассказываю, что делаю, куда иду, чтобы они понимали, как найти свой рейс. А на следующей пересадке говорю им, чтобы они уже сами отыскали нужную стойку, а я просто буду идти за ними. Мол, куда приведете, туда и придем. Девчонки оказываются в стрессовой ситуации, но приводят меня к правильному месту.

В любой новой стране я им тоже показываю, что нужно делать, как ориентироваться. Многие знакомые предприниматели почти все маршруты в поездке доверяют своим детям – учат их не теряться в чужой стране. Для детей это большой урок. Мне очень важно, чтобы они были психологически готовы к путешествиям.

Для наших родителей путешествия – целый стресс: аэропорт, самолет, такси, гостиницы, незнание языка и т. д. А я хочу, чтобы у детей это не вызывало никаких сложностей. Чтобы для них полететь в Марокко или Турцию по сложности было бы так же, как сходить в кафе. Чтобы путешествия не ассоциировались с трудностями и проблемами.

В некоторых странах существует концепция «год для путешествий» после окончания высшего учебного заведения. Она не является официальной или универсальной традицией. Скорее, это индивидуальный выбор некоторых выпускников. Такой год часто называют gap year («перерывным годом»). Это не просто каникулы, а важный шаг для молодежи. Это время, когда можно отдохнуть от учебников и узнать что-то новое о мире и о себе. Молодые люди путешествуют, участвуют в волонтерских проектах, работают за границей – в общем, делают что хотят и как хотят.

И это не только приключения. Это настоящая школа жизни. Научиться жить самостоятельно, принимать решения, приспосабливаться к разным ситуациям – вот что дает этот год. Понимание разных культур и точек зрения помогает стать более открытым и готовым к мировым вызовам. Кроме того, многие возвращаются после такого года с четкими идеями о том, что они дальше хотят делать в жизни. Вдохновленные, полные энергии и планов.

Знаете, о чем мы мечтаем? Чтобы люди путешествовали. Много, страстно, жадно впитывая малейшие детали поездки. А еще – чтобы росло новое поколение организаторов путешествий – людей, способных предлагать не просто туры, а что-то особенное, что тронет каждого за душу и откроет новые возможности. Именно поэтому сейчас мы с командой работаем над книгой и курсом, которые вдохновят организаторов думать по-новому и создавать в сфере путешествий нечто, способное влиять на людей.

Эти курс и книга будут о том, как разрабатывать уникальные тревел-продукты с пониманием законов дизайна впечатлений, эмоций людей и трендов будущего. Мы вкладываем в них наш многолетний опыт, дополняя шаблонами документов, регламентами и чек-листами. Мы верим, что каждый из нас способен изменить как минимум свой мир путешествий, чтобы получить от обычной поездки незабываемый опыт, который трансформирует нас и обогащает наш внутренний мир.

Хочется вместе создавать такие путешествия, которые не только увлекут нас в новые места, но и оставят в нашей жизни неизгладимый след изменений и открытий.

По ссылке ниже можно узнать про книгу и курс, где подробно описан опыт всей нашей команды.

https://kombat-tour.ru/book?utm_source=kt&utm_medium=book&utm_campaign=putesh_men_zhizn

Миллионы людей по всему миру путешествуют. Невзирая ни на что: карантины, запреты, большую политику. Они меняют себя, свое окружение и мир. А за кадром остаются те, кто помогает им меняться, – люди, организующие путешествия для других. Они проходят сотни километров дорог, чтобы предложить интересный маршрут. Они отправляются в многочасовые перелеты и многодневные походы по океанам, чтобы найти удивительные локации, потрясающих гидов и поразительные истории.

Эти люди не спят ночами, продумывая каждое путешествие до мелочей. Потому что каждое путешествие – это не просто маленькая жизнь, это шоу, это театр. И они так же, как и герои этой книги, меняются, решая задачи со звездочкой.

До создания бизнеса путешествий я управляла галереями современного искусства в Москве. Именно тогда я организовала первое арт-путешествие с историком искусств. Потом случилось второе, участники спросили, когда третье… Так путешествия стали работой и стилем жизни.

С того момента я практически полностью изменилась. Во мне не только выросло настоящее крепкое чувство свободы, но и изменилось ощущение дома. Прожив несколько месяцев в маленьком городке Дахабе, я вдруг почувствовала, что мой дом – то место, где я нахожусь сейчас и где мне хорошо. Это ощущение дома всегда со мной, где бы я ни была. Я не делю жизнь на время нахождения дома и на путешествия. Благодаря выбранной профессии вся моя жизнь – одно большое увлекательное путешествие (порой с очень неожиданными поворотами).

Несмотря на это, несколько раз в жизни я выгорала и всерьез задумывалась о смене деятельности. Но сфера путешествий настолько неисчерпаема, что каждый раз я находила новую идею, которая снова увлекала меня в изучение себя и мира. Я как серфер, постоянно находящийся в движении: каждая новая волна отличается от предыдущей, меняется ветер, порой остаешься без сил, но любопытство и азарт, чувство пойманной волны служат вдохновением. И я продолжаю с кажущейся окружающим легкостью балансировать на доске.

Во время одного из первых путешествий по замкам Луары (тогда у меня было совсем мало опыта) все пошло не так. Кульминацией череды факапов стала ошибка банка, который дважды провел платеж в один из замков, при этом не заплатив за отель в Париже. Мы ехали в этот отель, и я понимала, что нас туда не заселят. Возможности быстро решить вопрос с платежом у меня на тот момент не было: группа была большой, а сумма – слишком крупной. Одновременно я пыталась решить большое количество других спонтанно возникающих и, казалось бы, нерешаемых проблем.

Гуляя с группой по одному из красивых замков, я отчаянно твердила себе: «И зачем я связалась с туризмом? Почему я вообще решила, что это мое? Много разных людей, все время кто-то недоволен, с кем-то постоянно приходится нянчиться и решать вопросы их коммуникации друг с другом. Вернусь в Москву и займусь своим красивым миром искусства, забуду все это как страшный сон».

В этот момент ко мне подходит девушка, которая впервые со мной путешествовала и молчала до этого все дни, и произносит: «Ирина, я впервые попала в такое путешествие. Все организовано так, как я мечтала бы сделать для себя, но сама никогда бы так не сделала. Вы только, пожалуйста, не бросайте, продолжайте это делать, это очень нужно людям». Я была потрясена. Остановившись, я подняла голову к небу и тихонько сказала: «Ладно, еще немного попробую». С тех пор прошло 13 лет.

Однажды во время круиза по Нилу мы сидели при ночном свете в лобби, пили чай и общались. И одна из путешественниц сказала: «Ирина, вы даже не представляете, насколько вы изменили мою жизнь». Она стала рассказывать, как после поездки в Непал изменилось ее мировоззрение, а после – и ее жизнь. За столом сидели еще 15 человек, которые раньше уже были с нами в путешествиях, и каждый стал делиться, какие изменения произошли с ним. Я сидела, затаив дыхание и стараясь сохранить ощущение этого момента. Его обязательно нужно было заякорить, чтобы возвращаться к нему, если вдруг снова захочется все бросить.

Работа организаторов путешествий – это действительно непростое дело, сопряженное с большим количеством спонтанных проблем. В нашей сфере не обойтись без умения доверять всем неожиданностям и сюрпризам, часто кажущимся фатальными. Если думать, что все происходит к лучшему и относиться к любым ситуациям с любопытством, все на самом деле начинает играть другими красками.

У меня есть масса примеров, когда такое восприятие реальности и другой угол зрения – не разочарование, а интерес: «Что же сейчас произойдет и для чего мне это сейчас нужно?» – приводили к неожиданным поворотам.

Однажды во время круиза из Санкт-Петербурга в Москву по Ладоге случился сильный шторм, поэтому мы не попали в туристическую деревню Мандроги. Зато на день раньше приехали в Кижи. Многие путешественники расстроились. Я же предложила просто понаблюдать за тем, что готовит нам жизнь, и сделать выводы после путешествия. Порой неожиданные события приводят нас к чему-то более красивому и важному, чем изначальные планы.

Когда мы прибыли на остров, то не могли понять, что происходит: колокола не умолкали ни на минуту. Оказалось, в одном из храмов, который не действовал 70 лет, в этот день провели первую службу. В честь такого праздника весь день звонили колокола. Это было невероятно торжественно и красиво. После этого многие путешественники подходили ко мне со словами: «Так вот для чего все было. Теперь мы поняли, о чем ты говорила».

Как-то одна из наших путешественниц сказала: «Если ты не готов к приключениям, не стоит отправляться в путешествие». Эта фраза стала моим девизом. А так как жизнь для меня равно путешествие, я всегда с предвкушением жду новых приключений.

Для меня как предпринимателя главный смысл путешествия – это развитие. От изучения мира я двигаюсь к изучению себя. Если у тебя большой потенциал (масштаб), цели, амбиции, планы, то путешествия помогают раздвинуть горизонты и увидеть то, чего ты раньше не видел.

Через людей, внешнюю красоту, идеи, бизнесы, которые ты встречаешь в путешествии, выстраивается твоя картина мира. Та, в которой тебе интересно жить, в которой ты находишь опору и некую систему координат, в которой тебе хочется строить и развивать свое дело, свое будущее. Эта система координат может быть хорошо тебе известна, но ты никогда не придавал ей значения. Только в путешествии у тебя по-настоящему открываются глаза и ты понимаешь, что это оно.

Однажды во время путешествия по Пакистану местный гид делился со мной своими переживаниями: в туре произошел момент, когда ему нужно было решить неудобный денежный вопрос. Он говорил, что должен сделать это честно, ведь от этого зависит его дальнейшая жизнь. По его словам, раз обманув, человек обрекает себя на злую судьбу.

Незадолго до этого я читал книгу «Алмазный огранщик», в которой прослеживалась подобная взаимосвязь. Но одно дело – читать, и совершенно другое – слышать и видеть переживания человека по этому поводу. Чувствовать его веру, перенимать ее. Тогда это становится частью тебя. Так и складывается пазл.

Путешествия для меня – это еще и свобода. В них ты предоставлен практически сам себе: делаешь то, что тебе интересно, и с тем, кто тебе интересен. Эти нюансы удлиняют время и продлевают тебе жизнь – повышают дискретность времени. Можно прожить 80 лет и не заметить этого, а можно прожить 50, а будет казаться, что ты прожил 100 лет. Мне ближе второй вариант.

У меня разные бизнесы. Все они приносят мне удовольствие. Но максимальную радость я испытываю от мысли, что сопричастен к положительным изменениям людей и мира через свои проекты. Когда я вижу, как меняется мир, как проще людям становится решать свои задачи, как они создают с помощью наших технологий что-то новое, – я счастлив. Именно через путешествия я реализую свою потребность быть полезным обществу.

Для меня путешествия – странное слово, потому что со мной уже давно случилась профдеформация.

Однажды мы отправились в тур в Лос-Анджелес. Америка всегда была для меня мечтой, потому что, как и все позднесоветские дети, я вырос на голливудских фильмах. Именно поэтому США манили меня с неимоверной силой.

В начале тура случился один эпизод, который хорошо показал мне мою деформацию и проиллюстрировал, чем отличается путешествие от работы в путешествии. Торопясь проветрить зал, в котором у нас должен был пройти вечер знакомств участников тура, я выскочил на балкон и… остолбенел. Передо мной простирался красавец Лос-Анджелес (зал располагался в высотном здании на одном из верхних этажей).

Я смотрел на него и понимал, что вот она – мечта любого человека: увидеть Город ангелов с высоты птичьего полета, почувствовать дух Америки, остановить мгновение и наслаждаться. Но в ту же секунду я стал искать, чем подпереть закрывающуюся балконную дверь. А потом в мгновение ока понесся обратно в зал: нужно было довести все до совершенства к началу вечера.

Через пару дней я вспоминал это состояние и думал, что путешествия (в том смысле, который все в это слово вкладывают) и работа – вещи по большому счету несовместимые. Не путешествие как таковое, а чуткость, забота, переживание за настроение и самочувствие участников туров стоят для меня на первом месте.

С другой стороны, все же гораздо приятнее работать в путешествиях, чем на одном месте. Именно поэтому не буду прибедняться: я действительно тружусь на работе мечты. Благодаря этому я четыре раза был на Байкале, шесть раз на Камчатке, видел «ведьмины круги» в древнейшей пустыне планеты – пустыне Намиб, удивлялся красоте и загадочности Мачу-Пикчу в Перу и древнего города Петра в Иордании.

Я был в Новой Зеландии, видел Амазонку в Бразилии, Кремниевую долину и Лас-Вегас в Америке. Ходил под парусами знаменитых судов «Седов» и «Штандарт», покорял Эльбрус и вулканы Килиманджаро в Танзании и Орисаба в Мексике. Испытал невесомость в летающей лаборатории ИЛ-76, попал на паруснике «Амазон» в 9-балльный шторм в проливе Дрейка и целовал льды Антарктиды. Это далеко не полный список мест и приключений, в которые мне удалось попасть на работе мечты. Такой маленький список для немаленькой, но белой зависти. Для вдохновения.

Изначально я думал, что вся эта затея с путешествиями – какая-то авантюра. Однако после первого же тура у меня произошел слом сознания. Я увидел вокруг себя пассионариев – людей без потребительского отношения к миру – и понял, как я от них далек. И решил меняться. По-другому и не получится, когда вокруг такие люди.

Менялась и моя личная жизнь. Во время работы в сфере путешествий у меня случился болезненный переход из одной семьи в другую. Но все это время я продолжал работать с уникальными людьми в путешествиях, которые помогли мне восстановиться лучше любых психологов.

Работа организатора путешествий помогла мне многократно вырасти интеллектуально и эмоционально. За плечами у меня 52 тура (а всего мы провели более 80 туров) – это значит, 52 раза я учился новому, преодолевал себя и решал нестандартные задачи. Каждый тур – это действительно нестандартная задача. Это то, что меняет.

Килиманджаро закалила меня и позволила зарядиться от Сергея Рязанского его целеустремленностью и волей к победе. Тур в США помог поверить в безграничность собственных сил и в принципе человеческих возможностей. Намибия изменила мое представление о красоте природы, когда я понял, что песчаные барханы, пустыни и безжизненное пространство тоже бывают прекрасными.

В туре на Камчатку, куда я отправился с сыном Макаром, я увидел его совершенно не таким, каким он казался мне дома. Я увидел его внутренний огонь и недетскую силу воли. Когда мы поднимались на Авачинскую Сопку, была жуткая непогода: нулевая видимость, шквалистый ветер, который сбивал с ног, и ливень, который заливал снизу под одежду, потому что мы были на гребне.

Мне было тяжело, но рядом шел мой ребенок – молча, с трудом переставляя ноги, но не жалуясь и собрав всю волю в кулак. В этот момент я понял, что просто не имею никакого морального права дать слабину, как бы тяжело ни было. Именно сын придал мне тогда сил. Эта картина впоследствии не раз всплывала перед моими глазами, когда мне было нелегко.

С Камчаткой у меня связано и важное изменение в моей жизни. В 2018 году один из наших участников провел в вахтовке мозговой штурм по поводу того, как мне с моим огромным опытом стать тренером по публичным выступлениям. С тех пор я провел уже 28 коммерческих тренингов, при этом стартовал с той инструкции, которую мне тогда «наштурмовали» ребята в вахтовке.

Сейчас я занимаюсь именно тем, что делал бы даже бесплатно. Общение, забота, умение разбираться в людях – это моя дхарма (природная миссия, предназначение). Я получаю искреннее удовольствие, работая с людьми. Меняюсь благодаря окружению. И расту в общении с ними.

Но как бы работа с группой в путешествии ни казалась мечтой, это все же работа. Работа без масок и навязанных ролей, потому что трудности в турах снимают с людей социальные фасады и лечат голову. А настоящим кайфом становится собственное путешествие, в котором я не выступаю в роли организатора. Недавно оно со мной случилось.

Наверное, судьба изначально готовила мне работу в сфере путешествий. Я не представляю своей жизни без общения, новых знаний и открытий удивительных мест нашей планеты. Именно поэтому я журналист, организатор и путешественник.

Я много путешествовала до своей нынешней работы. При этом никогда не делала это ради отдыха на пляже, а всегда выбирала неординарный способ чего-то достичь и куда-то попасть.

Я была волонтером в археологических экспедициях в Красноярский край и Тыву, отправлялась со своим другом-фотографом в Териберку Мурманской области за северным сиянием, журналистом «Дискавери» ездила на озеро Комо, где находятся самые дорогие итальянские виллы и рестораны. Я объездила Крым и Кавказ на велосипеде. А однажды, будучи студенткой лингвистического университета, со своим дядей – коренным британцем – проехала на поезде всю Англию, Шотландию и Уэльс.

Я живу путешествиями. Это мой особый способ коммуникации со своим внутренним миром, миром природы и миром людей. Ничто не позволяет так ощутить жизнь во всех ее проявлениях, как путешествия. И я рада, что помогаю людям прочувствовать этот мир.

Конечно, работа в сфере путешествий не только дарит тебе огромное количество счастливых минут, но и нередко преподносит стрессовые ситуации. Всякое у нас бывало: мы и на самолет всей группой опаздывали, и заболевал кто-нибудь в поездке, и ковид у участников туров подтверждался (как, например, в Аргентине подтвердился коронавирус у ребят, которые собирались с нами в Антарктиду).

Любой тур для меня – маленький вызов самой себе. С участниками наших путешествий я поднималась на высоту 5000 метров – и да, мне было тяжело, спускалась в пещеры, ныряла с высоты в ледяную воду – хотя боялась это делать… С каждым новым туром я росла, возвращаясь лучшей версией себя.

Работа по организации путешествий, когда ты не сидишь в кабинете, а отправляешься в тур с участниками, закаляет. Организатор не просто путешествует, он отвечает за группу, программу, питание и сотни других моментов. Зато теперь я легко могу справиться практически с любой стрессовой ситуацией, потому что научилась контролировать свои эмоции и с холодной головой оперативно принимать решения. Это бесценный опыт, который очень помогает в обычной жизни: и в воспитании детей, и в вождении машины, и в управлении самолетом.

Семья тоже замечала, что я меняюсь после туров. После Килиманджаро, когда я испытала физически тяжелые моменты, у меня даже взгляд стал более холодным, закаленным. Мы дошли всей группой до вершины, но потом решили спуститься в кратер. Я была замыкающей, к тому же помогала подняться одной девушке, которой было очень тяжело. Плюс сказалось длительное пребывание на высоте более 5000 метров. Именно поэтому кратер стоил мне сверхусилий, и сил на то, чтобы подняться из кратера, просто не осталось.

Я находилась в состоянии, близком к пограничному между жизнью и смертью. Я понимала, что зацепиться не за что, поэтому просто молилась. А еще… еще я представляла рядом мужа. Представляла, что он держит меня за руку, тянет за собой. И это помогло. Спасло. Вывело из кратера.

После Новой Зеландии, Камчатки и Антарктиды, наоборот, глаза светились от счастья, новых впечатлений и любви к планете. Эти места удивительны по своей энергетике, потому что являются крайними точками Земли. И энергия, которую в них получаешь, надолго остается в тебе и передается окружающим. После подобных мест по-другому смотришь на мир и более трепетно относишься к природе.

Наши туры, особенно экспедиции, подарили мне настоящих друзей, с которыми мы дальше идем вместе по жизни. Нас объединяют общие ценности и жизненные смыслы, я уверена в этих людях на сто процентов, потому что прошла с ними огонь, воду и медные трубы. Путешествия – лучший способ узнать человека и понять его истинное «я».

К слову, участники возвращаются в путешествия не потому, что хотят получить новые знания от эксперта, а потому, что снова хотят окунуться в теплую, дружескую, почти семейную атмосферу. Я даже не могу сказать, как она создается. В ней много составляющих. Но именно этой атмосферой и ценны путешествия в группе единомышленников. Люди возвращаются туда, где им комфортно, где они чувствуют заботу о себе как о членах семьи.

Во всем мире есть тренд на сообщества. Когда путешествия – это не просто поездки, а способ создания сообщества близких людей, они становятся тем, без чего человек не может жить.

Путешествия – это лучший способ впустить в свою жизнь невероятных людей, которые вдохновляют на новые свершения. Так, благодаря космонавту Сергею Рязанскому я написала свою первую книгу «Буквы из будущего» и песню «Дыши». А благодаря одной лишь фразе Ирины Хакамады активно развивается наше бизнес-сообщество.

Не могу представить ни одну сферу, в которой ты бы имел такие возможности развиваться и познавать мир, как работа по организации путешествий. Каждый рабочий день приносит мне что-то новое: нет единой схемы, одинаковых задач и единого стандарта по построению рабочего дня, зато есть очень много информации и нестандартных вызовов.

Я, пришедшая на работу в 2019 году, и я в 2023 году – это два разных человека. Такой кайф чувствовать процесс формирования моей личности благодаря работе!

Когда я впервые отправилась в тур (операционный директор делает это нечасто) и познакомилась с нашими участниками, то услышала от них столько личных историй о преодолении и росте, что поняла: возможно все. Никому в этой жизни ничего не досталось просто так. Все, чего достигли эти ребята, появилось у них благодаря работе над собой, трудолюбию и общению с близкими по духу людьми. Они заряжают, мотивируют и ведут вперед. С этим зарядом я живу последние годы.

Опыт, приобретенный в турах, научил меня рисковать, брать на себя ответственность и улучшил навыки коммуникации с людьми. Иногда успех в решении многих задач зависит только от коммуникации. Это я поняла именно в турах. Я точно знаю, что я на нужном месте, потому что вижу счастливые глаза участников наших путешествий.

Когда я работала в офисе, то все делала по наитию и думала, что так в турах будет лучше для всех. Но когда однажды отправилась в тур и напрямую услышала запросы людей, то поняла, как надо скорректировать программу, чтобы все сложилось оптимальным образом. Именно поэтому в конце тура мы вырулили и сделали очень крутой проект, после которого получили много прекрасных отзывов. И все это несмотря на сложности, которые возникли изначально.

Для меня это огромная школа, выход за рамки моего мышления, избавление от определенных комплексов и синдрома самозванца. Я теперь вообще все могу, раз прошла такое.

Совсем недавно я отправилась в тур-разведку в Пакистан. Я, которая раньше отдыхала на пляже в Таиланде, поднималась в базовый лагерь восьмитысячника. После операции на позвоночнике. Я боялась идти в гору. Но у нас была такая компания (в разведку с нами ходят участники туров), что я без особых усилий и поднялась, и спустилась. Это тоже закаляет характер. Когда мы подходили к горе, мы жили в холодных домиках – практически на улице, а ночевали в спальниках. Но эти трудности – просто ступеньки на пути к успеху. Идти по этим ступенькам легче за сильными людьми.

Благодаря этому путешествию я поняла, что любая проблема решаема, а люди всегда лучше, чем могут казаться.

В свое время я наткнулся на замечательную фразу Эйнштейна: «Есть только два способа прожить жизнь. Первый – будто чудес не существует. Второй – будто кругом одни чудеса». Мне ближе второй способ. Именно поэтому каждое мое путешествие – это происходящее со мной маленькое чудо.

Однажды после восхождения на семитысячник пик Ленина (я альпинист) я попал на тусовку альпинистов и услышал от одного из них: «Любое мое восхождение – это еще одна жизнь в моей жизни». Так и есть. Каждый раз, отправляясь в интересное путешествие с интересными людьми, ты проживаешь еще одну жизнь.

Сколько у меня уже таких жизней было! Еще даже до путешествий во взрослом возрасте. Я родился в городе Уральске (Республика Казахстан) в семье военного, поэтому мы часто переезжали: из Уральска – в Костанай, из Костаная – в село Луговое Джамбульской области, из Лугового – во Фрунзе (ныне Бишкек), из Фрунзе – в Оренбург, из Оренбурга – в Кострому. За все это время я поменял шесть школ, и каждый раз мне приходилось заново завоевывать авторитет и отвоевывать место под солнцем.

Из Костромы я уехал в Санкт-Петербург. После успел пожить в Испании, в Казани и наконец-то стал москвичом. Такой образ жизни сформировал во мне привычку перемещаться по стране и миру, а также прокачивать свои навыки адаптации – это было для меня крайне важно.

Сейчас у меня за плечами уже больше 50 стран, при этом до сих пор в каждом путешествии я совершенствуюсь в этих навыках. В том числе в турах, в которых ведущему нужно подстраиваться не только под местный колорит, но и в первую очередь под участников группы.

Что такое работа ведущего в турах? Внешне это развлечение, шутки, хорошее настроение, создание уютной атмосферы. Внутренне это нелегкая работа, связанная с длительной подготовкой и развитым навыком принимать во внимание огромное количество деталей. Для ведущего не существует мелочей. Каждая мелочь – основа для взаимодействия, творчества и диалога.

Ведущий обязательно должен знать (выучить) информацию обо всех участниках тура: кто из какого города, у кого сколько детей, какого они возраста и прочее. Эта информация всегда позволит построить беседу. У ведущего обязательно должны быть заранее подготовлены интересные истории, чтобы всегда иметь возможность занять участников.

Ведущий должен обращаться ко всем по имени. Казалось бы, такая мелочь. Но когда у тебя тридцать участников, с лету запомнить имена всех – задача не из легких. У меня на этот случай припасена одна хитрость: после того как человек представился, я стараюсь сразу же 3–5 раз назвать его по имени. Это выглядит так: «Привет, я Сергей». – «Очень приятно. Сергей, а ты откуда? Сергей, ты впервые в Африке?» и т. д. Скажу 3–5 раз «Сергей» – все, запомнил.

Ведущий должен уметь внимательно слушать собеседников и записывать о них интересные факты. Если кто-то в процессе беседы случайно обронил что-то интересное (на самом деле неслучайно), можно записать это в заметки телефона и потом в подходящий момент использовать. Люди ценят такую внимательность к ним. Если кто-то сказал: «Мы прыгали с банджи-джампинга в Новой Зеландии», я обязательно это запишу и потом вставлю в разговоре, отметив бесстрашие этого человека.

Хороший ведущий всегда подсвечивает сильные стороны участников. Но не напрягает их: вытягивать человека на беседу, если ему некомфортно, – это не комильфо. Другое дело – помогать участникам знакомиться друг с другом. Это ведущий должен делать активно.

Ведущему очень важно не забывать об искренности и общении с участниками наравне. Только в этом случае он становится частью команды. Люди принимают тебя не тогда, когда ты робот-профессионал, а тогда, когда ты обычный человек. Признание в том, что ты устал, вызывает гораздо больше отклика, чем высококачественная работа, но на надрыве.

С чем еще связана наша работа в турах? С тем, что мы стараемся помогать людям увидеть красоту планеты: акцентируем их внимание на мелочах. Каждая мелочь – это чудо. Любое путешествие, весь мир, каждый из нас – это чудо. Очень хочется, чтобы все люди видели и понимали то прекрасное, что происходит вокруг нас. Именно поэтому ведущий в турах – это не только про заботу и настроение. Ведущий – это еще и про «Смотрите, как парит орел!» или «Взгляните, какая удивительная снежинка!».

Ведущий – это также про решение задач в стрессовых ситуациях (тут навыки адаптации очень пригождаются) и перевод любой ситуации в позитив. Однажды во время нашего африканского тура мы всей группой во время пересадки опоздали на самолет, поэтому нам пришлось остаться в Йоханнесбурге на сутки. Мне как руководителю группы и ведущему тура нужно было придумать, чем занять участников все это время. Этот день надолго всем запомнился, потому что мы отправились на экскурсию по криминальному городу. Это было незабываемо! И полезно для осознания того, что мы в России очень хорошо живем.

Путешествия – лучший способ понять, что в твоей жизни все прекрасно. И значительно улучшить эту самую жизнь. Я благодаря путешествиям нашел себе супругу. Это произошло в туре в Израиль. Как ведущему тура, мне нужно было больше узнать про каждого участника. Помню, стоим мы с прекрасной девушкой Ольгой на берегу Средиземного моря, а она рассказывает мне о себе… Сейчас, когда пишется книга, у нас родился уже второй ребенок.

Кроме того, благодаря работе ведущим в путешествиях я сошел со сцены и стал общаться с людьми. Когда ты на сцене или на съемочной площадке – ты за четвертой стеной. А в путешествии ты с людьми, перед ними, с ними. В первых турах мне это было очень непривычно и тяжело. Это колоссальный опыт, благодаря которому я стал тренером по публичным выступлениям.

В 2018 году я переехал из Смоленска в Москву. В Смоленске у меня было все: работа, семья, дом. Все было гладко, но не приносило удовольствия. Тогда же у меня была цель купить машину Toyota Camry – уж больно она мне нравилась. Переехав в Москву, я понял, что машина мне здесь не очень-то и нужна. И решил: раз материальные блага мне ни к чему, буду путешествовать. За пять лет я объездил около 20 стран: за одно только полугодие 2018 года побывал во Франции, Германии, Италии, Голландии. Это было мое лучшее вложение средств.

Когда мне предложили отправиться ведущим в тур, я не задумываясь согласился. Знаете, в импровизации есть такое правило «да, и…» – когда ты соглашаешься на предлагаемые условия и добавляешь что-то свое. Это правило действует и в жизни, в том числе в путешествиях. Нужно принимать то, что дает тебе жизнь, и делать все возможное, чтобы было комфортно в этих предложенных условиях.

Я не планировал быть ведущим в путешествиях. Но получаю от этого огромное удовольствие. Я общаюсь с интереснейшими людьми, путешествую по таким местам, о которых даже не думал, поднимаюсь в горы, участвую в сплавах. В общем, удивительные со мной происходят вещи. Хотя в турах мне бывает очень нелегко, потому что приходится преодолевать себя как физически, так и морально.

В силу своего творческого характера я имею привычку не заканчивать какие-то дела: раз я придумал себе это дело, то я могу его и раздумать. А в турах я, во-первых, на работе, а во-вторых, разделяю ответственность с другими. Именно поэтому, например, в горах, когда мне было тяжело, я просто не имел права повернуть назад, как бы мне этого ни хотелось. Раньше я мог придумать себе любую причину повернуть назад. Теперь не могу. И это очень здорово тренирует: иди вперед несмотря ни на что.

Вся наша команда говорит о преодолении себя в сфере путешествий. Поддержу коллег. Мне в турах многое приходится преодолевать. Даже в элементарных вещах, таких как, например, сон (я должен первым вставать, хотя люблю поспать и ради этого даже прогуливал в университете первые пары). Так что вместе с моими собственными проектами путешествия дали мне хорошего пинка и показали, что я могу.

В первый свой тур я отправился на Урал, в заповедник «Таганай». Это был первый в моей жизни поход. Мне сказали, что нужно будет подниматься с рюкзаками по горам и холмам девять километров. А я человек в теле, не очень спортивный – из спортивного у меня только одежда. Так что когда я дошел до лагеря, то был несказанно счастлив. Наверное, это было самое счастливое и самое запоминающееся достижение цели в моей жизни. Это тебе не телефон купить, а пройти вверх девять километров.

Кроме того, в путешествиях у меня появился опыт принимать решения, брать на себя ответственность и даже уметь чем-то жертвовать – уступать и прятать свое эго. Ведущий тура должен оставлять в стороне все свои хотелки и делать так, чтобы в первую очередь хорошо было людям. Ты последним идешь спать, последним ешь, последним отправляешься в душ. Жертвуешь своими благами для блага других. Этот навык очень помогает в семейной жизни и в бизнесе. Он классно воспитывает качество родителя (умение жертвовать ради детей) и качество руководителя (самоотверженная работа во благо компании).

В путешествиях же складывались и мои отношения с Россией. Уезжал – и четко осознавал, как сильно ее люблю. В 2022 году наша регата в Турции началась в тот день, когда объявили мобилизацию. Супруга предложила мне устроить себе отпуск и побыть пару недель в Турции. И пока я там был, понял, что не хочу жить ни в какой другой стране, кроме России. Из моих друзей и партнеров, которые в это время были за границей, я первым вернулся на родину.

Если бы в моей жизни не было путешествий, я бы точно стал беднее – морально, эмоционально, интеллектуально, по характеру, людям, идеям. Я бы многое потерял.

Я как-то задумался: почему в последнее время путешествия стали не просто поездками по миру? В современном обществе на первое место выходит экономика впечатлений. Люди все больше ценят нематериальное – то, что подарит эмоции, которые станут не сиюминутной радостью, а памятью на долгие годы. Кроме того, постоянно повышаются требования путешественников. У людей появилась потребность в интертейменте, знакомствах, а не просто в местах. Соединение профессии шоумена и сферы путешествий прекрасно отвечает требованиям времени.

Шесть лет назад мне предложили работу в сфере путешествий. С тех пор сбылась одна моя большая мечта: работать там, где можно и мир посмотреть, и деньги заработать.

С раннего детства я жила путешествиями: сначала родители приучали меня к походам, потом у меня было обучение за границей. Восемь лет назад, когда я работала у Максима Батырева в «Что делать Консалт» и стала лучшим продавцом за год, мне полагался приз на сумму в 100 тысяч рублей. У меня был выбор: либо взять эту сумму деньгами, либо получить новый айфон, либо отправиться в путешествие в любую страну.

Несмотря на то что я уже сидела в декрете с маленьким ребенком, я выбрала путешествие – отправилась в Прагу, в которой давно мечтала побывать. Я хотела движения и развития. И то и другое дают мне только путешествия. Это моя жизнь.

Сейчас благодаря своей работе я живу. Я открываю для себя новые возможности и горизонты. Кроме того, я делюсь всем этим с другими – помогаю людям купить впечатления, чтобы они чувствовали вкус жизни, обретали единомышленников и переходили на новый уровень развития.

Кто такой продавец авторских путешествий? Это не только тот, кто любит свою работу и всегда на связи. Это еще психолог и бизнесмен, потому что самое главное в нашей работе – разговаривать с клиентами на одном языке. Люди, которые отправляются в дорогие путешествия, постоянно растут, меняются и самосовершенствуются. Они всегда хотят быть лучше всех. Именно поэтому продавец дорогих туров сам должен постоянно учиться, много читать, грамотно говорить, быть разносторонним, эмоционально развитым и психологически подкованным.

Продавец в сфере путешествий должен уметь также играть в тетрис (образно говоря) и собирать пазлы. У кого-то это развито на уровне шестого чувства, у кого-то пазл собирается в процессе анкетирования и разговора с клиентом. Ведь грамотно подобранная команда участников – залог комфорта внутри группы. Людям должно быть хорошо рядом друг с другом, они должны иметь общие темы для разговора, общие интересы и взгляды на жизнь. Когда такой пазл собирается, это уже 50 % успеха тура. Все это задача отдела продаж – своеобразной приемной комиссии в элитный вуз. Бывали и такие путешествия, которые и продавались сложно, и проходили нелегко. Такие проекты являются нашими учителями и переходят в разряд опыта. Зато теперь я умею принимать непростые решения и вижу ответы на вопросы, на которые раньше ответить не могла.

Помню, сидим мы в ресторане с мужем в 11 часов вечера, а я продаю тур клиентам. Хорошо, что домашние понимают, что продажи – часть моей жизни, часть меня самой. Многие читатели покрутят у виска, но эта картина ясно описывает будни отдела продаж.

Мы постоянно заняты. Но я чувствую пользу, которую приношу людям, – это меня здесь и держит. Мне ведь далеко не все равно, что продавать.

Продажи для меня – это целое искусство. Искусство создания атмосферы и вдохновения на новые открытия. Ключ к продаже путешествий лежит не в перечислении роскошных мест, а в умении рассказать о людях, которые составят компанию, неповторимых ощущениях и пользе, с которой клиенты вернутся домой.

Продавать путешествие – значит брать на себя ответственность за то, чтобы каждая минута, проведенная в пути, была наполнена значимыми впечатлениями. Но не буду скрывать, стресса здесь тоже хватает.

В феврале 2022 года у нас должен был состояться тур в Антарктиду. Тур очень сложный и дорогой. Но за две недели до путешествия отказался один человек, потом заболел другой (в мире тогда еще ковид гостил), потом третий, четвертый… А для нас каждый человек на счету. В таких ситуациях мы всем отделом собираемся с силами и днем и ночью ищем замену отказавшимся участникам.

И так постоянно. То мобилизацию объявили за пару дней до регаты, то гражданину Туркменистана не давали визу в Монголию, то с бизнесом у людей вдруг проблемы… А уж ковидное время – это отдельная песня для путешествий. К примеру, тур на Шпицберген, который мы продавали несколько месяцев, был отменен буквально за день до его старта.

Вот мы и находимся всегда в тонусе. Зато мы стрессоустойчивые и закаленные. Хочется, конечно, иногда поплакать от усталости или оттого, что что-то не получилось. Но это быстро проходит: «Не получилось – ничего, идем дальше». Огорчает, например, когда не получается найти подход к клиенту. Такое редко случается, зато, когда после длительного общения наконец получаешь результат, испытываешь гораздо больше радости.

Я с детства воспитан интересом к приключениям. Родители привили нам с братьями прекрасную привычку – путешествовать. Мы выбирались в лес с палаткой или просто на шашлыки. В школе я посещал кружок туризма, выезжал с друзьями в походы, а позднее стал сплавляться по сложным рекам в России и за ее пределами.

Несколько лет назад наш маршрут вообще проходил через одну реку в Таджикистане, по которой никто никогда не сплавлялся на катамаранах. Мы решили, что это та самая возможность стать первопроходцами. Сейчас я не считаю это чем-то особенным, но в списке достижений, безусловно, ставлю эту поездку на особое место.

Любой настоящий путешественник всегда должен пробовать что-то новое и не бояться экспериментировать. Я, к примеру, как-то отправился с товарищем в сплав на надувном матрасе. Это было на полярном Урале и стало одним из самых запоминающихся приключений в моей жизни.

А однажды я летал на Курильские острова вместе с группой ученых. Это был незабываемый опыт, потому что мы читали друг другу стихи, обсуждали литературу и психологию. Эта поездка навсегда останется в моей памяти, потому что подарила мне немыслимое количество впечатлений. Главное – везде находить тот кайф, ради которого путешествуешь.

Но больше всего кайфа я получаю от экстремального отдыха. Я знаю вкус приключений с самого детства и не хочу менять его на что-то обычное. Ведь ты уже знаешь, каково это – нестись с сумасшедшей скоростью в потоке воды и осознавать, что ни остановиться, ни повернуть назад нет возможности. Нужно стремиться только вперед.

Благодаря экстриму, преодолению (а любой сплав – это спорт и преодоление) и приключениям у меня никогда не было проблем с заботой о себе, решением бытовых ситуаций и умением жить. Кроме того, сплавы по горным рекам помогли мне понять, что такое настоящая команда. Ведь экипаж катамарана – это единый организм (два или четыре человека), в котором каждый друг за друга отвечает.

Не только моя увлеченность экстремальным туризмом поменяла мое мировоззрение. Как-то в одном бизнес-туре я попал в компанию, где были старшие предприниматели, которые могли передать свой опыт, и несколько ребят, которые были младше меня, но при этом более успешно вели свои дела. В этой компании я посмотрел на себя с другой стороны и понял, что все, чего я достиг, не предел.

Кроме того, в этом бизнес-туре я услышал интересную мысль: «Если тебе что-то страшно, то это то, что нужно сделать». Уже по возвращении домой я стал много общаться с другими предпринимателями и больше проявляться, что привело меня к росту в делах – к тому результату, на который раньше, как мне казалось, я был неспособен. Без путешествий я гораздо дольше шел бы к себе нынешнему.

Путешествовать – это значит не только кататься из одного места в другое. Это значит использовать шанс узнать себя, обрести новое окружение, открыть что-то невероятное и изменить свое видение мира.

Мы хотели не просто рассказать вам истории об удивительных местах и интересных людях. Мы хотели мотивировать вас путешествовать. Если вы, прочитав эту книгу, так и не запланировали себе поездку хотя бы в соседний город – значит, что-то пошло не так.

Путешествуйте, господа, путешествуйте! Ведь, как сказал святой Августин, мир – это книга, и те, кто не путешествует, успевают прочесть лишь первую страницу.

Максим Батырев – известный российский менеджер, один из самых востребованных спикеров по управлению, обладатель премий «Коммерческий директор года», «Менеджер года», «Бизнес-автор года» и «Бизнес-спикер года», автор супербестселлеров «45 татуировок менеджера», «45 татуировок продавана» и «45 татуировок личности», основатель Batyrev Consulting Group, бизнес-сообщества «Менеджерское братство», сооснователь «Комбат-туров» и Batyrev.Camp.

Александр Чуранов – предприниматель, путешественник, сооснователь группы компаний «Твинс», руководитель компании «Комбат-туры».

Ильдар Хусаинов. Пустыня в ОАЭ

Тарас и Татьяна Шарыга. Черногория, национальный парк «Дурмитор». «Все ответы в любви»

Александр Абрамов и Людмила Коробешко. Перу. Пик Мария, 5500 м, 2022 год

Алексей Метельков. Байкальские горы, 2022 год

Максим Батырев с семьей. Чечня

Виктор Боярский. На Северном полюсе

Денис Семенихин. Мотозаезд по дну высохшего соляного озера

Александр Чуранов. Намибия, 2019 год. «Первый раз попробовал сендбординг»

Вадим Абанин. Камчатка, вид на озеро Ключевое, август 2019 года

Ирина Хакамада. Индия. «Мир таков, каков ты сам»

Артем Жданов. Шанхай, башня Цзинь Мао, 2019 год

Лариса Зеленцова. Встреча с шейхом Халедом в его резиденции в Эр-Рияде, Саудовская Аравия, 2023 год

Андрей и Марина Клочковы с детьми. Мыс Горн, 2019 год

Борис Кузнецов. Пакистан, 2023 год

Дмитрий Крылов. Бельки на Белом море

Сергей Рязанский. Камчатка, 2019 год

Владимир Седов. Pine Valley Golf Club, США

Игорь Рябенький. Величественный Большой каньон, США

Павел и Наталия Черкашины. Пустыня Невада, США, 2022 год

Сергей Туников. Стромболи

Максим Батырев. Регата в Турции

Сергей Галетов с семьей. Приэльбрусье, август 2023 года

Александр Чуранов. У берегов Антарктиды, 2022 год. За штурвалом шхуны «Амазон»

Роман Старикович. Пилот № 360. «Дакар-2020», Саудовская Аравия

Оскар Хартманн. «Когда есть квест, трудности, головоломки – для меня это особая форма отдыха»

Николай Литау. Пятый арктический поход завершен. 4 сентября 2011 года

Александр Малашкин. Восхождение на гору Мера Пик в Непале, 2023 год

Руководитель редакционной группы Светлана Мотылькова

Шеф-редактор Ксения Свешникова

Ответственный редактор Юлия Константинова

Литературный редактор Екатерина Наумова

Креативный директор Яна Паламарчук

Арт-директор Антон Героев

Корректоры Елена Гурьева, Наталья Воробьева

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

45 татуировок менеджера

Максим Батырев (Комбат)

Сложные подчиненные

Максим Батырев (Комбат)

Менеджмент во время шторма

Максим Батырев (Комбат)

Предприниматель до 18 лет

Максим Батырев (Комбат), Александр Чуранов, Анна Жукова и Юлия Бушуева

Международная бизнес-школа при Массачусетском технологическом институте в Кембридже, США, штат Массачусетс.

На момент выхода книги в 2024 году.

Роман родился и вырос в Смоленске.

^♦Принадлежит Meta Platforms Inc., признанной экстремистской организацией на территории РФ.