Всё не так как кажется на первый взгляд.
И пират — не пират.
И рабыня — не рабыня.
И скрижалей на самом деле не три.
Впрочем, об этом только предстоит узнать.
Но одно ясно точно: рыцарь любит свою госпожу и этот факт ничто не изменит.
Однотомник.
Утренняя сырость и прохлада отчетливо чуялись в воздухе в нынешнюю пору осеннего равноденствия, когда на Соломонии теплое время суток становилось чуточку короче, исчезал полуденный зной и ночь наступала быстрее обычного.
Морозы были близко. На расстоянии одного или даже двух месяцев от текущего дня. Правда, льды никогда и не сковывали здешние теплые воды, богатые коралловыми рифами, крылаткой, чешуйчатой зубаткой и серыми тупоносыми китами. Получалось так, что в холодное время солнце вставало на час позже из-за горизонта, и поэтому я, поднявшись рано по привычке, был вынужден рассеянно осматривать пирс, стоя у борта корабля, пощипывать мандолу и ждать, когда же народ наконец проснется, вылезет из своих тепленьких кроватей и столица пиратов вновь оживет, начнет гудеть, шипеть, стучать, как печь в плавильнях местных ювелиров, звенеть, как бесполезная безделушка, висящая здесь над дверью каждого дома — местное суеверие.
Тихие трели моей нестройной игры на некоем подобии лютни оглашали окрестность тоненькими приятными звуками. А взгляд мой зацепился за наваленные неаккуратной кучей пустые ящики и бочонки. Прямо из ее центра вырастал высокий, к настоящему моменту уже потухший за ночь фонарь. Между ближайшим зданием верфи и деревянным столбом со стеклянным плафоном-окончанием был растянут канат, усеянный разноцветными флажками, — дань недавнему Фестивалю китобоев. Жаль, мы на него так и не успели. Иначе я бы сейчас наверняка был уже сыт и весел, и, возможно, все еще немного пьян.
«Треньк», — я снова щипнул мандолу, думая о минувшем. Задание выполнено, груз доставлен вначале в Невер, а потом и бумаги обратно в контору, а прибыли, увы, никакой. Потому что в этот раз я выполнял поручение ростовщика «Купер и сыновья», которому задолжал приличную сумму денег. Разбоем в море, как некоторые местные, я не занимался. Не по душе мне все это бандитское занятие. Да и за совсем уж грязные делишки браться не спешил, за что моя команда часто на меня злилась. Ведь я же в прошлом приличный капер, вот только был вынужден сменить гражданство, едва на континенте объявили на меня охоту. Да… Долгая история вышла. Из-за которой я стал одним из мосолов, мореплавателей Соломонии, как себя любовно называют ушлые работорговцы из числа жителей этого острова.
Вдох-выдох.
Взгляд мой переместился к набережной, туда, где в самом начале пирса возвышался корабельный док с синей черепичной крышей, такой же по цвету, как и у конторы столичной торговой компании. Хм. Два из трех мест стоянки для кораблей сейчас пустовали. А за первыми воротами явно виднелось на стапелях какое-то судно без парусины и рангоута. Галеон, бриг или шхуна — мне отсюда не видать. Ворота закрывали большую часть, и лишь небольшой кусок киля отремонтированного судна выглядывал между сваями и крышей дока.
Стая чаек отвлекла вдруг внимание на себя, и я повернул голову в другую сторону от портовой улицы к ряду пришвартованных кораблей: три бригантины, один клипер и еще какой-то двухпалубник, отсюда разобрать было сложно.
Краем уха я услышал знакомые звуки — начало утренней жизни города, вот только взгляд мой был прикован к проплывающему вдоль мола судну с черными парусами. Ну, здорово. Еще один смелый решил подставить свои борта под пушки форта.
Ведь каждому из здешних известно, что наша патронесса, мадам Онтре, прилагала прямо громадные усилия по обелению репутации острова и одним из первых указов запретила черную парусину. Поэтому ход моих мыслей был прерван ожидаемой канонадой пушек местного форта.
Идиоты. И первые, и вторые.
Я меланхолично вздохнул, щурясь. Кажется, что-то пестрое привиделось в отблесках утренних лучей на воде. Нет, я в это не полезу. Точно нет.
А между тем пальцы мои застыли на струнах, когда я пытался разглядеть происходящее в десятках ярдов от меня.
— Русалочье отродье! — выругался я, когда заметил за бортом шхуны тонущего человека в цветастых тряпках. Никак девица там собралась отправиться на тот свет?
«Не вмешивайся», — приказал я себе, сжимая зубы от неприятного гнетущего чувства неудовлетворенности. Звон рынды за моей спиной ударил по ушам, и я сплюнул за борт, спешно раздеваясь. Мандола уже давно отлетела в сторону и преспокойно устроилась на канатной бухте. Жилет, пояс, треуголка, рваное подобие рубахи и ботинки — отправились в ту же сторону, когда я прошел на слип и все-таки спрыгнул вниз. О чем впоследствии не раз пожалел.
Вода приняла меня мягко, но вопреки немалому опыту все-таки забилась в нос и вызвала тупую боль в носоглотке. Проплыл немного под водой, игнорируя дискомфорт и холод, опаливший кожу. Важнее другое!
Поспешил, мать его, к месту затопления шхуны, припоминая все возможные ругательства, в которых был не силен, хоть и пытался поднатореть в местных тавернах, чтобы походить за своего. Гребок, гребок, еще гребок. Я усиленно работал руками и ногами, прогнав прочь все мысли из головы. Солнце, как назло, решило наконец встать и сильно слепило. Вовремя.
Скотство!
Позволил себе на секунду приподнять голову над водой, чтобы проверить намеченный курс, но, к моему сожалению, я ее не увидел! А шхуна тем временем описала круг вдоль мола и свернула паруса, подняв на флагшток отрез белой ткани. Форт, кажется, замолчал, но мне от этого было не легче.
Неужели мне показалось? И это просто рулон ткани плавал на поверхности? Еще один раздосадованный взгляд в ту сторону, где я ранее видел тонущую девицу, как вдруг рядом с тем местом показалась рука и россыпь пузырьков.
Одно лишь обрадовало — я не ошибся, но плохо, что мне до нее еще около пяти ярдов. Поэтому медлить не стал. Вдохнул воздуха и сразу нырнул, чтобы перехватить утопленницу на полпути ко дну. Только бы не задохнулась и только бы я успел! Так не вовремя голодный спазм скрутил живот словно узлом, я непроизвольно взвыл в голос. Пузырьки отправились к поверхности, играя на свету, проникающему сквозь водную толщу. Я в этот миг открыл глаза и увидел ее — мою погибель. Настолько вид девушки в плотном платье с корсажем, широкой юбке и подъюбниках на китовом усе тронул до глубины души, рождая неприятное предчувствие. Светлые, золотистые волосы девушки плавали вокруг головы. Солнечные лучи рождали в них жемчужные отблески.
Фигуристая красотка предстала моему взору, и я на долю секунды растерялся, пока не чертыхнулся в воде.
Не время! Подплыл и первым делом стал рвать на ней одежду. Беспорядочно. Из-за чего шнурок за ее спиной лишь туже затянулся. Пришлось прибегнуть к одному запрещенному приему. Нащупал шов между юбкой и корсажем, что было сил дернул, как можно резко, если в воде вообще такое осуществимо. Намокшая ткань, зараза, растягивалась и рваться не спешила, а нитки впились в пальцы. Но я все-таки почувствовал, что шов поддается, поэтому усилил нажим.
Еще несколько секунд мне понадобилось, чтобы наконец освободить красотку с пышной грудью от верхней юбки, которая тут же отправилась на дно. Далее дело стало за чудовищным издевательством над женским телом — подъюбниками на атласных лентах, подвязываемых где-то сзади. Пришлось обплыть деву с другой стороны и освободить от остатков мешающей одежды. Корсаж и рукава все же весили не так, как нижняя часть платья. Поэтому я с легкостью всплыл вместе с ней в следующее мгновение. Вовремя, потому что воздух у меня заканчивался, а девица приходить в себя не спешила. И не подумала откашляться.
Плохо дело.
Выплюнул воду изо рта и лег на приливную волну, погреб одной рукой в сторону мола — каменной насыпи-волнореза, местами приспособленного для швартовки однопалубных судов. В чем-то мне все-таки повезло, ведь этим вечером должен был начаться отлив, и тогда нас могло бы с легкостью унести в море.
— Эй, красотка! — позвал ее я, пытаясь заставить прийти в себя. Глупо, конечно, но нервы мои изрядно натянулись, потому что губы у нее посинели, а кожа была белая, как морская пена Неверской бухты. — Эй, только не смей подыхать у меня на руках! Слышишь? — приказал я, отчетливо понимая, что говорю сам с собой.
Мой загривок наконец почувствовал каменную насыпь мола. Мышцы спины заныли от тупого удара, однако мне было плевать. Я первым делом обернулся и подтащил девушку на ближайший плоский камень. Чуть не захлебнулся из-за набежавшей волны, которая накрыла меня с головой. И все-таки девица тяжелая, особенно в своих панталонах и остатках платья. Ухватился за край, вылез из воды одним резким движением и поднял ее повыше...
Ни секунды не тратя на завязки, в этот раз я, Джонатан Правый Хук, рванул корсаж платья что было сил, и ткань наконец поддалась, треснула, открывая моему взору белую нательную рубашку.
О, боги! Да сколько же на ней слоев!
Но об этом позже. Уложил руки над левой грудью и принялся делать искусственное дыхание. Честно признаюсь, не получал от вынужденного контакта с мертвенно бледной, хоть и красивой девушкой абсолютно никакого удовольствия. В моем мозгу засела одна лишь мысль: «Только живи. Живи, я сказал!»
— Ну же, очнись! — прохрипел я.
Голос сел. А руки продолжали толчками давить на грудную клетку. Непонятная паника накрывала неприятной волной. Я склонился в очередной раз, чтобы поделиться воздухом. И только успел почувствовать влагу на своем лице. С громким кашлем спасенная наконец выплюнула воду и повернула голову, по-прежнему будто задыхаясь. Вода все еще застревала в альвеолах и мешала полноценному дыханию, отчего бедняжка сипела, булькала горлом, пытаясь вдохнуть. И каждый раз, наоборот, кашляла. Быстрым движением повернул ее набок и стал неистово стучать по спине.
Плевок, еще плевок. И она с изрядным скрипом глотки наконец вдохнула полной грудью.
— Бреди ав-в-ва! — выдала спасенная сквозь приступ кашля. — Ав-в-ва!
Ну, здорово. Я спас какую-то туземку, которая по-нашему не говорит. Или же…
Не успел я додумать свою мысль, как дева наконец открыла глаза, глядя на меня изумленно своими бледно-бирюзовыми глазами. Удивительный и очень странный цвет. Никогда такого не видел! Я застыл с открытым ртом. Сидел и беспомощно глазел на свою погибель. Почему-то я был полностью в этом уверен. Мысль пронеслась в голове во мгновение ока, едва наши взгляды встретились в молчаливом противостоянии.
Секунда на созерцание фигуристой красавицы в одной мокрой нательной рубашке, рваном корсете и коротеньких панталонах. И она с силой толкнула меня, крикнув:
— Ав-в-ва!
Я, не ожидая подобного исхода, попросту потерял равновесие и шлепнулся в воду, благо не на камни. Иначе бы спину не собрал, это уж точно. А она — она оказалось той еще штучкой. Пока летел в воду, только и успел увидеть красивые округлости ее попы, прежде чем с громким шлепком грохнулся в воду. Но не это самое страшное — набежавшая волна швырнула меня на камни. Я тотчас ударился плечом, которое подставил, чтобы защитить голову. Повезло. Иначе попросту ушел бы под воду хладным трупом.
В следующий миг замученный, злой, схватился здоровой рукой за каменный выступ, подтянулся, вылезая из воды на пол корпуса. А взглядом поискал беглянку, слишком уж резво улепетывающую от меня на сушу.
Не удержался и все-таки наградил ее неласковым:
— Гадина!
Сплюнул противную соленую морскую воду, прочистил горло от горечи и облегченно выдохнул, припоминая о том, что все-таки был прав. Не нужно было в это лезть.
Но сердцу не прикажешь, или как там умничал Чир? Тут и разум бессилен? Так?
Мой старый знакомый по имени Экбен, казалось, прослыл жуликом чуть ли не с самого рождения. Настолько ушлым и пронырливым был этот делец, основавший одну из самых огромных барахолок на улице торгашей Тики-Рико — столицы нашего пиратского острова, Соломонии. А вообще, когда-то давно, здесь, в руинах старого города жил один вроде бы древний народец, который, как бы, вымер совершенно случайно. Ну, или утонул там, затопило его наводнением.
Неважно.
Когда сюда прибыли первые пираты в поисках поживы, еды, воды и прочего… камешка какого блестящего, может быть, сокровищ, закопанных под каждым деревом, то остров оказался полностью необитаем. Во всяком случае, так гласит история в лице наших стариков-пьянчуг из портовых таверн. А знатоков истории этого острова… да не только истории, а в целом знатоков всего подряд там хоть отбавляй. Главное, наливай побольше, и тебе расскажут кто такие «зоброхрюки», например. И не беда, что даже природа еще не успела придумать нечто подобное. Местные старожилы Соломонии смогут сочинить все, что только душе угодно, лишь бы была достойная оплата.
Но речь не о них.
Экбен, да пусть ему икнется в сотый раз, настолько хитер, проворив и болтлив, что наверняка мог бы поспорить с костлявой старухой по имени Смерть, и… что-то мне подсказывало, у него были бы все шансы, выйти из неравной схватки балаболов (как мы, пираты, заочно называем всех торгашей подобных ему) победителем, если бы довелось встретиться однажды, и тем более соперничать. Но увы, здоровьем этого проныру мать-природа не обделила тоже, как и изворотливым умом. А непомерно раздутое самомнение прилагалось вместе с низким ростом и полным отсутствием всякой нательной растительности, о чем бедняга втайне переживал. Поэтому сильно обижался даже на малейший намек.
И снова речь не о том.
Ноги мои зачем-то принесли меня к порогу его лавки, а взгляд прямо-таки впился в висящую над низенькой дверью огромную табличку со следующей надписью: «Срочна нужон перевощик! Плачу многа-многа денех».
О, оказывается, ум Экбена был не настолько острым, как мне казалось ранее. И теперь благодаря подобной вывеске я сильно приободрился, чувствуя, что в этот раз я его обязательно переспорю и получу достойную оплату моим мучениям, если возьмусь выполнять какое-нибудь ма-а-аленькое (по его мнению) поручение. Якобы сущую мелочь.
Посмотрел на вывеску еще раз, нахмурился. Эх... Надо было моего пернатого Чира взять с собой. Уж он-то точно лучше меня читает и, как ни странно, даже пишет мелом на табличке очень и очень красиво. Предложил бы Экбену помощь за дополнительную плату. И все были бы довольны. А я еще и сыт.
Ухмыльнулся собственным мыслям и нырнул под шторы-бусы, а заодно зажмурился, заранее готовясь к буйству всевозможных красок, которые вот-вот брызнут мне прямо в глаза сотнями различных оттенков диковинных штуковин: чашек, чайников, статуэток, шкатулок, сломанных вещиц, комодов, стульев, ламп и даже клеток для животных, позолоченных или уже ржавых. И вся эта благодать навалена здесь огромными кучами, которые при любом неверном движении грозились похоронить нерадивого посетителя, если тот вдруг удумает станцевать «Каркаду». Не дай боги увидеть подобный танец!
Кстати об этом. Желудок мой вот уже второй день планировал выпрыгнуть из груди, настолько я был голоден, и не мог с этим ничегошеньки поделать. Воровать у пирата в порту — чревато потерей зубов, замена которых дороже обойдется, чем мелкая ссуда у ростовщика, чтобы набить брюхо в ближайшей таверне.
Вот только одна незадача. Местные дельцы уже напрочь отказывались иметь со мной дело, потому что все мое имущество — бедное-бедное суденышко — заложено и перезаложено по пятому кругу, и даже мой попугай по имени Чирик по бумагам мне не принадлежал, но ему я об этом, естественно, не сообщил и вряд ли скажу в ближайшем будущем.
А что? Вдруг улетит? И что мне тогда прикажете делать? Ведь он незаменимый член команды. Выполняет часть исключительно моих обязанностей как капитана. А именно: дерет глотку, повторяя приказы.
— Тронешь — берешь! — услышал я издалека грозный рев Экбена.
— И тебе тоже здрасти… — проворчал я и улыбнулся во все свои двадцать семь зубов, или около того. По крайней мере искренне надеялся, что их действительно у меня во рту имелось ровно столько, сколько мне последний раз насчитал Чир, когда по доброте душевной выискивал причину моего флюса под правой щекой.
В тот раз вроде бы обошлось. Я принял на грудь бутылку «обезболивающего», проспался денек-другой, и щека сама-собой прошла.
Тяжелые воспоминания заставили вздрогнуть, чудом не пнул какой-то табурет с часами исключительно по инерции, желая будто оттолкнуть подальше противную тему.
Но Экбен меня опередил, очутился прямо предо мной, словно из земли вырос — еще одна из его странных особенностей, о которых мало кто знал, но втайне ему завидовали все и даже я.
— Ты! Ты пришел ко мне из-за вывеска, да?! — он схватил меня за руку и попытался тащить вперед.
А когда я не сдвинулся с места, как бы он ни тужился, то он озадаченно ко мне обернулся и обижено уточнил:
— Ты! Ты надо мной шутишь, да? А-ха-ха, я посмеялся, — он попытался улыбнуться, но выходило неважно. И снова потянул за собой со словами: — Идем-идем! Тебя-то, Джо, мне и не хватало!
— Да ладно, — не согласился я, а заодно вырвал руку из его цепкого захвата. — Я сам еще не понял, что забыл в этом проклятом месте.
— Эй! Ну-ка не выражайся ржавыми словечками! — выругался он, обиженно насупившись. А его лысина уставилась на меня с не меньшим осуждением.
Но тут мой живот предательски заурчал.
— А-а-а! — возликовал проныра-торгаш. — В карманах пустота, а в животе скоро крыса дыру прогрызет, да? Бо-о-ольно, да?
Вот же плут. Стоит, смотрит с торжеством и злорадно ухмыляется. Но на мое счастье, продлилось это недолго, а то я мог бы и подзатыльник отвесить, чтобы не нарывался. Вот только в следующий миг он продолжил пытать меня вопросами:
— Ну? Ты уже готов? Готов?
В голове у меня пронеслась одна лишь здравая мысль: «Какого дьявола морского я приперся в его лавку? Ведь мне действительно здесь нечего делать».
Вдох-выдох, и я намылился наружу. Обернулся. Но тут этот хмырь схватил меня за больное плечо и сильно дернул назад. Сразу три морские звезды проплыли перед глазами красными пятнами. И я громко взвыл от злости.
— Слышь, ты!
— Эй, — перебил меня Экбен, отняв руку. — Ладно, не кипятись, я не знал, — он пошел на попятную. А заодно попытался загладить свою вину, или только сделал вид: — Идем-идем, я как раз тебя покормлю в знак примирения, а заодно расскажу, в чем дело.
Не дожидаясь моего ответа, ушлый торговец развернулся и отправился в глубь лавки, абсолютно уверенный в том, что я проследую за ним. Вот как у них удается такое провернуть, а? Ведь стоило ему сказать про еду, как я уже был готов согласиться на что угодно, лишь бы меня покормили. Да, позор мне на капитанскую голову. И как только я до такого докатился?
Мысленно поблуждал в закоулках памяти и понял, что всему виной моя честность и обостренное чувство справедливости, ну очень мешающее в столь грязном деле — пиратстве. Да, мосолы по закону континента не считались простыми разбойниками морей. Та же мадам Онтре приложила немало усилий, чтобы получить для своих жителей статус простых мореплавателей. Знакомьтесь, в прошлом пираты, в нынешнем бравые моряки из торговой гильдии Соломонии. Как ей это удалось — для меня до сих пор загадка, ведь никто из оных и не подумал менять привычки и перестать заниматься разбоем и грабежом торговых судов иных королевств, и даже стычки между друг другом здесь были не редкость, при условии, что происходили они не в бухте или прибрежной зоне.
— Эй! — отвлек меня от мыслей окрик Экбена. — Ты идешь? У меня котелок на огне уже закипел. Рыбная похлебка, м-м-м, пальчики оближешь!
— Я бы согласился тебя выслушать за десять дилоров и не менсором меньше.
— Десять золотых? — изумился торгаш. — Да ты никак рехнулся! И накорми тебя и дилоры подкинь за свободные уши. Ну… нет, пожалуй, нет.
И сказал он это так, что вот-вот был готов согласиться.
— А если я бы сказал, что такая сумма убедит меня не только выслушать, но и подумать в конце рассказа?
Глаза Экбена тотчас загорелись, но он поспешил состряпать на лице напускную серьезность:
— Мне это уже больше нравится, идем. О цене мы с тобой явно договоримся.
Прислушался к собственному «я» и понял, что сейчас, после выматывающего заплыва, спасения наглой туземки и двухдневного голодания был готов согласиться даже на грязную работу и за меньшую сумму. Хотя работа работе рознь. Вот только ситуация была действительно безвыходная. Ну не воровать же мне, как могли сделать некоторые из моих бравых моряков? Они так и делали, пока были сами по себе. А потом появился я. И команде «Блестящей», выигранной в карты вместе с кораблем, резко пришлось завязать.
Тем временем на Северной оконечности Светлого континента княгиня Донлерская, будучи одета в полное рыцарское облачение, сверкающее платиновыми вставками на латных деталях и украшенное драгоценными камнями орденов, бесцельно бродила по королевскому лапидарию, посвященному полуразрушенному храму заморской богини Нахиль. Каменные глыбы фресок, перевезенные издалека скульптуры были подсвечены множеством газовых стеклянных ламп. Вот она наконец добралась по анфиладе комнат в центральный зал, и все ее внимание привлек совершенно иной экспонат. Зеленая драгоценная табличка размером в три прямоугольных бумажных листа, разложенных друг под другом, висела в широкой картинной рамочке на стене. Помимо прочего, единственный экспонат в данном помещении был окружен множеством защитных заклинаний, невидимых взору. А внизу, под рамочкой прямо на стене аккуратным почерком были выведены древние слова, которые не каждый смертный сумел бы прочитать. Княгиня нахмурилась, в очередной раз пробегая глазами по черным петелькам и закорючкам. Если надпись не врала, это была Изумрудная Скрижаль, заброшенная в нынешний мир чужими богами.
Магословы со всего континента прибывали сюда именно из-за нее, дабы еще раз удостовериться, что эта реликвия священна. Она — канон знаний о других мирах. Она — доказательство того, что жители Светлого и Кошмарного континентов, земель Эмона Дарка, архипелагов и трех материковых островов — не одни на свете. Есть еще и иные миры, а значит, и иные боги, чему, конечно же, даже самой княгине верилось с трудом.
Но несмотря на подобный скепсис, с которым Грия Донлерская рассматривала Скрижаль, одной из ее обязанностей было как раз должным образом обеспечить охрану всех музейных экспонатов, привезенных издалека в княжеский замок в эпоху Великих завоеваний. В эпоху, когда ее прадед лично возглавлял поход по верхней оконечности Светлого континента и окончил его на острове под причудливым названием Соломония. Именно там, по его мнению, и таилось зло всего мира — иная вера, сбивающая с пути праведных рыцарей и светлейших воинов дворянских сословий — паладинов.
Княгиня вновь и вновь приходила сюда, в этот зал, будто искала ответы на свои вопросы: Правда это или нет? Правда ли существуют иные миры? И если да? То, как они связаны?
Тысячи и тысячи вопросов возникали у нее в голове, стоило ей попытаться хотя бы попробовать разгадать угловатые письмена никому неизвестного мертвого языка. Как вдруг до ее слуха донеслись поначалу гулкие шаги множества ног, в том числе и закованные в латные сапоги. Но это были не только ее рыцари и стражи лапидария, основанного в южном корпусе огромного княжеского дворца Донлера. Это был кто-то еще, помимо охраны. Иначе просто так не смог бы пробиться сквозь кордоны княжеских слуг, не говоря уже о рыцарях, присягнувших на верность еще прошлому правителю.
Отец Грии, предыдущий князь Донлерский, рано ушел из жизни, оставив дочь и супругу одних с поистине титаническими проблемами. Шестнадцатилетней наследнице пришлось скорым образом учиться их решать. По этой причине первое время всевозможные советники не отходили от Грии ни на шаг, ведь мама молоденькой девушки не захотела становиться регентом, она была далека от политики, и одна лишь мысль о рыцарских проблемах и приграничных войнах приводила ее в искренний ужас. Но она очень любила свою дочь и разрывалась между желанием ее защитить, а значит взять кошмарные обязанности на себя, и желанием уехать обратно в Рамади — к кочующим племенам на юге княжества. Знаковый союз двух правящих династий соседей навсегда положил конец вражде между Рамади и Донлером. Тем более оба супруга, разные не только внешне, но и благодаря диаметрально противоположным культурам — магословской цивилизации и племен кочевников, уважающих лишь духов стихий, все-таки нашли общий язык, но только пять лет спустя после заключения брака. Грия Донлерская-Ромди и стала результатом всех этих попыток достичь перемирия в семейной жизни.
— Светлейшая государыня… — услышала княгиня подобострастный лепет. — Позвольте отвлечь вас от созерцания величайшей реликвии во все времена?
Грия вначале сделала вид, будто не услышала, однако любопытство быстро возобладало, и уже несколько секунд спустя она наконец обернулась к делегации, проделавшей столь долгий путь от центральных ворот замка до главного зала лапидария. А оказалось, не столь далекий, о чем княгиня поспешила заметить:
— Архикнижники Фомас и Фалькас? И, конечно же, Великий магослов Ирмин? Что привело вас ко мне в столь ранний час, нехарактерный вашему привычному распорядку дня? — Грия криво усмехнулась. — Насколько мне известно, до обеда вы спите, а уж затем корпите над копированием магических трактатов до поздней ночи.
Загорелая, смуглая кожа княгини Грии резко контрастировала с иссиня-белоснежным цветом ее волос. А черные как уголь глаза прожигали недружелюбным взглядом высокопоставленных чиновников Паноптикума.
Раздражение княгини, к сожалению многих, возникло не на пустом месте. Ведь именно донлерские магословы первыми выступили против признания ее власти. Именно они целых шесть лет кряду плели интриги за ее спиной, напрочь отказываясь пойти на уступки. Когда же последний местный аристократ присягнул Грие, не без помощи личных рыцарей и паладинов, которыми княгиня себя окружила после смерти отца, то только тогда совет Паноптикума соизволил прислать архикнижников для подписания магословского мандата, которого они чуть было не лишились во время противостояния с законнорожденной наследницей почившего князя.
Сейчас Грии было уже двадцать семь, не так много для правителей одного из княжеств великой Империи Эмона Дарка, но уже не так мало, если учесть, что именно она сумела пережить и вновь собрать под свое начало все земли Донлерского княжества до последнего акра.
Один лишь взгляд на заискивающие лица архикнижников позволил понять, они пришли с прошением об услуге. Иначе взгляд Ирмина наверняка мог бы и убить ненароком, ежели кто-то позволил бы себе вольность — упрекнуть его в долгом сне.
— Грия… — сдержанная улыбка ничуть не красила магослова высокой ступени, стоящего перед ней в зелено-коричневом балахоне цвета темного омута, в недрах которого наверняка водилось нечто страшное. Особенно если учесть, как сильно любил Ирмин избавляться от мешающих ему людей. Лысоватый, сутулый, мелочный и очень мстительный, он старался из последних сил сохранить хорошее расположение духа.
И чем больше княгиня молчала, будто изучая внешний вид гостей, тем сильнее они нервничали.
— Начнем с того, что ко мне нужно обращаться по полному званию. Особенно вам… — проронила она тихо. Однако все присутствующие вздрогнули из-за звучащей в ее голосе угрозы. — Что же вам нужно, раз вы вот уже пять минут сдерживаете себя от ответных упреков в мой адрес?
— Мы… — Фомас, самый дружелюбный из всей троицы, высокий сухопарый мужчина, худобой напоминал Грие отца, сейчас склонил голову, стараясь быть как можно ниже. Ведь ни для кого не секрет, что сама княгиня ростом не вышла. И даже столь ненавистный ей низкорослый сутулый Ирмин возвышался над ней на полголовы.
— О… — Грия громко удивилась. — Наверняка вы сейчас попросите что-то из ряда вон, раз никак не можете озвучить суть волнующего вас вопроса.
— Скрижаль, — Ирмин не выдержал и громко выпалил, — она нам очень нужна.
Сказать, что Грия удивилась — не сказать ничего. Она была шокирована из-за столь бесцеремонной просьбы. И именно по этой причине архикнижники упали на колени и взмолились:
— Триптих!
— Мы недавно узнали, что Скрижалей три!
Магослов Ирмин стоял и молча качал головой, мол, одобрял рассказ служителей Паноптикума.
Недолгое умственное упражнение на логику позволило Грие догадаться о последующем рассказе, и именно поэтому она с легкостью вернула своему лицу невозмутимый вид.
— В соседнем княжестве нашли еще одну пластину.
— Скрижаль, — поправила Грия.
— Да, сапфировую, — поддакнул магослов.
— Но почему вы думаете, это не подделка? — Княгиня громко хмыкнула, припоминая об одном князе-любителе пошутить, который лет пять назад пытался свататься к ней, пока не бросил столь бесполезное занятие.
— Письмена, они другие! Но тоже нечитаемые! — воодушевленно выкрикнул Фомас.
Княгиня пожала плечами, не понимая, как это противоречит ее словам.
— Да как вы не поймете! — вознегодовал Фалькас. — Никому не под силу создать сапфировую платину такого размера! Именитые ювелиры подтвердили наши догадки об инородности этой реликвии.
— Или соседнему княжеству хочется стать новым центром притяжения всех магословов континента, — проворчала Грия. — И даже если так, не вижу причин отдавать вам изумрудную, бесценную по своей сути реликвию, которую привез мой прадед из военного похода.
— Знаем мы про эту сказочку о Соломонии, — проворчал Ирмин. — Вот только почему-то с тех пор никто не нашел там и камня драгоценного!
— Может быть потому, что мой прадед хорошенько все обыскал перед отбытием? — княгиня грустно улыбнулась, ничуть не гордая из-за подобных откровений. — В любом случае Скрижаль я вам не отдам.
И тогда она услышала то, чего не ожидала. Она услышала имя исчезнувшего восемь лет назад рыцаря. Ее личного рыцаря, который охранял ее с детских лет. Хоть и самому тогда было семнадцать, когда его первый раз представили молодой наследнице Донлера.
— Я знаю, где скрывается Натан.
— Вы! — эмоции выплеснулись через край. Княгиня в порыве гнева резким движением вынула меч и приставила оружие к горлу магослова. — Говорите, где он! Иначе я не знаю, что с вами сделаю!
Следуя примеру правительницы, рыцари-охранники тоже оголили мечи и окружили обидчиков Грии. Беспрекословное подчинение княжескому роду — вот единственное предназначение, о чем без устали доказывали все без исключения, повторно присягнув на верность роду Донлерскому одними из первых после смерти предыдущего правителя.
— Говори!
— Вначале Скрижаль! — упирался магослов. Гаденькая улыбка исказила его губы. — Ты меня не тронешь, потому что не хочешь начинать очередную войну с Паноптикумом, не так ли? Гри-гри!
Нет, она не пожелала его убить сию же секунду, а лишь тяжело выдохнула, уравновешивая сердечный ритм. И заодно полезла убирать меч обратно в ножны, однако в последний момент не выдержала и двинула Ирвина в лицо металлической резной рукоятью. Что не удивительно, тоненькие струйки крови хлынули в разные стороны из магословского носа.
— Ты!
— Ой, что это, у вас кровь? — Княжна сделала вид, будто удивилась. — Как же так? Вы видели, что произошло?
Рыцари Грии, как по команде, отрицательно покачали головами.
Ни один мускул не дрогнул на их каменных лицах.
А архикнижники в данных обстоятельствах были вынуждены лишь подскочить на ноги и достать белоснежные платки из карманов.
— Ваше магичество! — Фалькас бросил на княжну укоризненный взгляд. — Как вы?
— Я-то сносно, — прогундел Ирмин, прижимая платок к носу. — Но не уверен, что Натаниэль дел Экруа в порядке. Ведь он сейчас наверняка в другом мире…
Грия стиснула кулаки и тотчас выдавила из себя делано спокойно:
— То есть вы признаете, что причастны к исчезновению четырех моих рыцарей?
— А вы, княгиня? — Ирмин мастерски перевел тему. — Вы признаете, что отправили в стены нашего Паноптикума своих шпионов? Помнится, коллеги докладывали мне об исчезновении некоторых очень опасных трактатов…
Неизвестно, чем бы закончилось противостояние магослова и правительницы Донлерского княжества, если бы ни явление нового зрителя подобного зрелища.
— Крия! — выкрикнула издалека матушка княгини. — Крия, тевочка моя!
— Мама?
Напускная суровость вмиг схлынула, обнажая взглядам всех присутствующих молоденькое, привлекательное, почти девичье личико княгини Донлерской.
— Мама, как ты сюда попала?
Пышный пестрый халат, состоящий из множества цветов, окружал Оту'Эк Ромди, старшую дочь вождя Рамади, который и сейчас был при власти. Смуглая, темноволосая женщина с высокими скулами не могла похвастать во внешности разве что слегка длинноватым носом. Однако серые, цвета мокрого камня, поистине красивые глаза ее привлекали к себе все внимание, не оставляя сомнений — внешность Оты никого не оставит равнодушным.
— Я искала тепя весте! — укоризненно выдохнула мама, не обращая внимание на архикнижников и магослова. — Секотня ше припывает телекация во клаве с княсем, а ты еще стесь?
— И правда, государыня, — едко бросил Ирмин, — занимайтесь дворцовыми интригами, найдите себе мужа в конце концов, а дела лапидария оставьте нам.
Бросив уничтожающий взгляд на магослова, княжна поспешила выпроводить лишние уши, пока мамуля не подкинула новых идей этому старому интригану, которого девушка неспроста записала во враги короны.
— Разговор не окончен. Разрешения я вам не даю, мне нужно подумать над вашим предложением. А вечером я жду вас, — она кивнула архикнижнику, который меньше всего ее злил, — Фомас, с письменными предложениями. А заодно принесите мне заверенные советом Паноптикума гарантии сохранности Скрижали. На всякий случай... Вдруг ваши предложения покажутся мне настолько соблазнительными, что я все-таки соглашусь помочь вам в вашем магословском эксперименте. На этом все!
Княгиня особым образом кивнула рыцарям, чтобы те поскорее выпроводили непрошенных гостей за пределы княжеского дворца.
А уже секунду спустя отвернулась и вновь уставилась на Скрижаль.
«Так их три…» — подумалось ей, когда она бросила в спину Ирмину:
— Подождите, но тогда где третья реликвия?
— А это секрет, который касается только нас… — хитренько произнес магослов не оборачиваясь. — Но я рад, что вы, княгиня, настолько образованы, раз умеете считать до трех.
Сразу несколько рыцарей попытались оголить мечи, недовольные подобным оскорблением представителя Паноптикума, однако Грия их опередила.
— Не надо! — а заодно мстительно добавила: — Лучше проводите этих господ до северо-западных ворот, устройте им маленькую экскурсию через весь замок.
— Есть! — в один голос рявкнули рыцари с каменными лицами. В глубине души каждый из них отметил для себя, что не зря их правительницу называли акбийской лисой в дань ее хитрости и смертоносности, как и хищниц Кошмарных лесов.
Утренний визит магослова и двух архикнижников на том был окончен, а Грия повернулась к маме и недовольно проворчала:
— Я не пойду встречать прилипалу-князя, и не проси…
Огромная барахолка Экбена, как ни странно, вмещала в себя кучи и кучи бесполезного (на мой взгляд) хлама, и совсем уж малюсенькую личную каморку, в которой проныра-скупщик иногда ночевал, когда предвиделись ночные гости.
— Идем-идем, — подгонял меня «дружище». — Похлебка в этот раз вышла знатная.
Я, хотел того или нет, ускорился и чуть не налетел на ржавый якорь, валяющийся посреди и без того узкой дорожки.
— А это что за?..
— А-а-а! Это залог! — Экбен хохотнул. — Долгая история, потом как-нибудь расскажу. А сейчас нужно поскорее набить брюхо и спуститься к Бло. Иначе он с меня семь шкур снимет.
— Аж семь? — я приободрился, ухмыляясь. А Эк наоборот приуныл, громко вздыхая:
— Эх… да… семь или восемь. Ну, зато куш там знатный, если угодить.
— Куш, говоришь? — Аккуратно обошел якорь и заглянул первый в узенькую приоткрытую дверь. Да уж… приятный запах пряной рыбной похлебки встречал меня еще с порога. Из-за чего желудок вновь заурчал.
— Ну, не стой столбом, заходи.
— Сказано-сделано. — С этими словами я нырнул внутрь и тотчас приземлился на стоящий подле тлеющего очага табурет. Стол, заваленный всякими бумагами и шкатулками, меня не интересовал, а вот котелок на углях — наоборот. Да и черпак уже плавал там, и стопочка тарелок стояла на полке наверху. Деревянные ложки покоились, как и положено, в глиняном высоком стакане, вдетом в металлический крепеж, что висел над очагом. Без предисловий взял чашку и наполнил, протянув ее Экбену. Он уселся подле стола.
— Угощайся, разрешаю, — буркнул барахольщик недовольно. Видимо, не по нраву пришлась моя самодеятельность. Но возражать не решался. Пришлось оправдаться:
— Ты, если что, сам еду предложил, так что не скрипи зубами. Радушие временами окупается сторицей.
— Ну, ну, окупается…
Я промолчал и наполнил себе чашку. Взял ложку и принялся есть с настоящим остервенением. Не ожидал от себя подобного.
— Ого! — удивился Экбен. Он почему-то еще и к трапезе не приступил, а я уже прикончил первую тарелку. — Вот это аппетит.
— Ага, поголодаешь с мое, посмотрим, как запоешь.
— А че у вас на Блес совсем провианта нема? — удивился торгаш. — Вот уж не подумал бы...
— Не, это наш кок довел команду, что его жрачку уже даже видеть невмоготу, — проворчал я. — Рвотные позывы начинаются, едва стоит пройти мимо камбуза.
— Так уволь его и делов?
— Легко сказать, — проворчал я, припоминая, что помимо прочего он еще и старпом. Такого уволишь, уведет с собой половину экипажа. — Проще найти ему рукастого юнгу в помощь.
Я вздохнул, отчетливо понимая, что мечты мечтами, а реальность такова, что придется самому браться за поварешку и разделочный нож. Сморщился.
— Ну? — отвлек меня Экбен. — Ложку-то мне подашь?
— А! — Я выудил ложку из стакана и протянул ее торгашу. — Че сразу-то не сказал?
Эк лишь рукой махнул и принялся за свою порцию.
— Пустое это. Жри давай, пока разрешаю. И пойдем к Бло. А то к нему голодным явишься, слюной захлебнешься…
— Ничего не понял, что за Бло? — Проявил чудеса эрудиции, собственно, я. — Другой торгаш?
— Ага… торгаш, скорее перекуп. Но скоро сам узнаешь. Работенка есть для тебя, отвезти один груз на континент.
А вот это уже интересно.
— Мм-м?
— Что? Какова твоя доля, хочешь узнать?
— Ну, свои запросы я уже озвучил… — произнес я, почесывая подбородок. Поцарапался где-то, что ли? Щетина зудит так, будто лишай подхватил. Вздрогнул и мотнул головой, прогоняя противную мысль. А заодно предостерег Эка: — Но учти! Если там что-то сложное, то я ценник, конечно, подниму.
Экбен чудом не поперхнулся похлебкой.
— Ты это… не слишком ли загибаешь, а? — Торгаш сощурился и надулся как рыба-еж. — Я ж по доброте душевной покормил тебя, а ты еще и грубишь?
— Долги мои велики, сам понимаешь… — Я пожал плечами. Мол, нечего на меня обижаться, жизнь у меня такая.
А самому стало немного совестно, что не могу ничего ему предложить взамен гостеприимства. Однако тотчас вспомнил про Чирика, что и озвучил:
— Эй! А хочешь, я тебе табличку правильно подпишу?
— Табличку? — удивился Экбен. К тому моменту он уже прикончил свою тарелку и поставил ее на стол, прям так, на стопки бумаг. — А… ты про ту? Что над входом? — Проныра хмыкнул и махнул рукой. — Она мне уже не нужна, тебя вполне хватит, если наглеть не будешь.
— Вот как? — настала моя очередь удивляться. Но виду не подал. — Что ж. Вначале нужно узнать, что за груз и куда везти.
Сразу отказывать не стал, потому что деньги нужны не просто очень.
После секундной паузы барахольщик в который раз за этот день произнес поднадоевшее:
— Идем, Бло ждет.
Катакомбы Тики-Рико встречали нас угрюмой тишиной, неприятными шорохами, кромешной темнотой и тоненьким запахом сырости, водорослей и плесени.
Привычные к подобным вылазкам в подземелья Соломонии, ни я, ни Экбен, не испытывали проблем со зрением. Серых полутонов и местами узеньких солнечных колодцев едва хватало, чтобы не оступаться и поднимать ногу в нужный момент, пока мы плутали по искусственным пещерам, расположенных под южной частью столицы пиратов.
Задранный кверху мыс торчал высоко над водой скальным выступом и ко всему прочему был вооружен грозным фортом, из которого совсем недавно, этим утром палили из пушек по пиратской шхуне. Не удивительно. Ведь примерно в той же части острова водились самые отъявленные негодяи из числа местных жителей. Рабовладельцы умело проворачивали свои делишки прямо под носом мадам Онтре, и меня отчего-то все чаще посещала мысль, будто она была в доле, но утверждать так не берусь. Видимо, невезучий корабль вместо захода в грот решил обогнуть мыс и заплыть в столичную бухту, чтобы пришвартоваться у набережной.
Чуть было не стукнул ногой по каменному выступу, вовремя опомнился.
Повезло.
Ведь в этой части катакомб я бывал мало, потому что не занимался темными делишками, как некоторые рабовладельцы. И в нынешнем походе до некоего «перекупа» Бло пришлось целиком и полностью полагаться на Эка, сноровисто идущего впереди.
— Давай срежем, — предложил он, кивая в сторону узкого лаза, сквозь который пришлось бы ползти на карачках. Ему-то хорошо с его ростом. А вот мне…
— Ну уж нет, — наотрез отказался я. — Ни за какие менсоры я туда не полезу.
— Ага, а за золотые, значит, да? — Экбен хохотнул. — Ладно, в любом случае уже и так опаздываем.
Пожал плечами, мол, я здесь ни при чем.
Торгаш хмыкнул и прошел дальше к узкой каменной лестнице. И только сейчас до меня дошло, мы же спускаемся в рабовладельческий грот Тики-Рико!
— Слышь, ты, — начал было возмущаться я.
Но тотчас умолк, потому что издалека услышал женский крик.
Вроде бы.
Ускорился, отодвигая в сторону Эка.
— Эй, осторожней, — возмутился он.
Но мне было плевать. Я шел на звук страданий и не желал останавливаться.
— Мерзкий щенок! — услышал я громкий вопль. И еще звонкое: — Он меня укусил!
Я на секунду застыл, когда понял, что не взял с собой оружия. Погань!
Вдох-выдох. Нужно совладать с эмоциями, прежде чем выйти к вооруженным ублюдкам, которых в лучшем случае хотел отделать в лиловые тона, если это то, о чем я думаю.
Работорговцы, прежде чем продать «живой товар», ломали личность, психику, кости рабов, принуждая к беспрекословному подчинению. А если угрозы и оскорбления не срабатывали, пускали в ход плети и розги. Иногда и нечто пострашнее.
Спешно вынырнул из коридора в огромную пещеру. Потолок ее был местами обрушен. А из больших овальных провалов проглядывали солнечные лучи. Удивленно уставился взглядом на три пиратских галеона, снаряженных отличнейшей белоснежной парусиной. Корабли стояли на якорях поодаль от небольшой каменной террасы, на которой была сколочена самая настоящая пыточная.
Сейчас там, наверху, закованный в деревянные кандалы, страдал хиленький парень тринадцати лет. Красные разводы от ударов на его теле заставили стиснуть зубы от злости.
Я, Джонатан Хоуп, выходец из приюта презрения, прекрасно знал боль от истязаний, ведь из-за безденежья и полной безнадеги был вынужден зарабатывать уличными драками до тех пор, пока меня не подобрали. Одно хорошо — прозвище Правый Хук было мне дано не просто так. Потому что даже голыми руками я мог наворотить всякого: например, уложить на лопатки троих из обидчиков парня.
Однако, к моему великому сожалению, все здесь присутствующие были вооружены не только рапирами, но и пистолетами. А это уже однозначный проигрыш, стоит лишь разок словить пулю грудью.
И все.
Камень к ногам и тонуть в воде окровавленным трупом.
— А-а-а! — выкрикнул раздетый до пояса паренек, когда по его спине щелкнул кожаный кнут. Пшеничного цвета волосы облепляли узенькое лицо и полностью скрывали глаза раба. С одной стороны и хорошо. Потому что его взгляд наверняка мог бы вывернуть мою душу наизнанку.
А я только и мог обессиленно сжимать кулаки. Не знал, что мне сделать, чтобы это прекратить.
Недовольно выдохнул и вынуждено оглядел представшую взору картину.
Лазурная вода, песок на отмели в правом углу, каменный берег слева, ящики, тряпки, корабли, десятки пиратов, вооруженные до зубов, окружали деревянный помост скорее похожий пирс. Один из людей Бло, одноглазый, что в треуголке, сейчас поигрывал кнутом, щелкая в опасной близости от пленника в кандалах. Солнечный свет, льющийся сквозь дырявый потолок глубокого грота, даже немного слепил. Поэтому я не сразу заметил стоящий в стороне от пыточного места, в темени пещеры длинный деревянный стол, за которым восседал какой-то жирдяй.
Пригляделся.
Челюсть этого толстобрюха работала, точно механическая дробилка, размалывающая руду до состояния песка, когда тот смачно чавкал, пережевывая мясо.
— Бло! — за моей спиной выкрикнул Экбен. — Дружище!
А я отметил для себя: пересмотреть отношение к торгашу. Оказывается, не друг он мне. Теперь-то уж точно. Потому что я не хотел иметь дел с работорговцами даже опосредованно. Из-за увиденного мне стало кристально ясно значение слова «перекуп». И почему Эк сразу мне не рассказал, в чем же заключалась предложенная мне работенка.
Гаденыш.
— О! Эки! — зычный грудной голос жирдяя Бло пронесся эхом по всему гроту.
Подняв кулак, перекуп дал команду своим «ребятам» прекратить истязания пленника, за что я был, конечно, признателен, однако же с места двигаться не спешил. Прикидывал шансы забрать мальчугана и сбежать на континент. Проницательный мозг с легкостью подсказывал — вариантов нет.
— Идем, — позвал меня торгаш. Пройдя к столу, заваленному до предела всякими яствами, он на полпути обернулся и снова вспомнил о моем существовании.
— Блодин Баркус Боларий, — тем временем представился жирдяй, обгладывая неизвестно какой по счету свиной окорок. — А это у нас кто?
— Да это Джо! — представил меня «дружище». — Джо Правый Хук, помнишь?
— А… — Блодин втянул голову в шею и мстительно на меня уставился. — М-м-м, так это он отделал моего кэпа?
Экбен то ли хмыкнул, то ли хрюкнул, я внимание не обратил, потому что в этот самый миг взгляды пиратов (всех без исключения) были устремлены в мою сторону. Пришлось резко совладать со своим лицом, дабы не выказать крайнего презрения, которое я испытывал к мосолам, подобным им.
— Не знаю точно, я много с кем дрался, — ответил честно, переводя взгляд поочередно на каждого из пиратов, пытаясь вычислить о ком речь. — Какое-то время драки были моим источником пропитания. Поэтому не обессудь.
— Ха-ха-ха! — жирдяй расхохотался. Да так громко, что чуть не подавился остатками еды во рту. — Ыхы-кха-кха!
А когда откашлялся, то беззлобно добавил:
— Ну, я на тебя не в обиде. Иди сюда, мы тебя не съедим.
С этим утверждением я бы поспорил, глядя на обилие яств, из-за которых стол перекупа прямо ломился: тарелки с фруктами, овощные нарезки — не столь часто встречались во всей куче еды. Мясо — вот основной ингредиент любого блюда, представленного на серебряных тарелках, мисках и даже менажницах.
Я пожал плечами, отчетливо понимая, зачем же столь жадный до денег Экбен покормил меня перед походом сюда. И правда, слюной захлебнешься от одних только ароматов копченостей и приправ.
Сам жирдяй представлял из себя мало интересного: лысый, мясистый, тоже без всяческой растительности на голове, чем-то, кстати, напоминал «дружище» Эка. Отдаленно точно.
Нехотя приблизился к столу, а значит, и к пыточному помосту, настороженно поглядывая на этакого палача и зрителей мерзкого представления.
— Зачем я понадобился? — буркнул в ответ, непроизвольно выискивая оружие в ближайшем окружении. Невольно перевел взгляд к распахнутым ящикам, заполненным до краев мечами на любой вкус и цвет. Ромфея, акинак, скьявона, фалькс, палаш. Кинжалы разной длинны и видов. Да это же настоящая сокровищница оружейника!
Я изумленно воззрился на Блодина, поняв, насколько богат этот человек, если остальные ящики, выстроенные за его спиной целой горочкой, заполнены чем-то подобным.
— А… я смотрю, ты у нас ценитель прекрасного? — жирдяй гаденько хмыкнул. — И умеешь работать не только кулаками?
В ответ промолчал и пожал плечами. Не видел смысла показывать свою слабость такому как он. Поэтому решил быть очень осторожным. Тем более что на столе, возле его правой руки, лежал заряженный мушкет.
Заметить не успел, когда это Эк встал рядом со мной и позволил себе отвечать от моего имени:
— О! Джо Правый Хук отменный боец! Никто на острове уже не соглашается драться с ним даже за деньги. Нет! Не так! Даже с завязанными глазами, представляешь?
— Вот как? — жирдяй явно заинтересовался мной. Увидел по взгляду, с которым он на меня воззрился после слова торгаша.
— Что думаешь, Грамаш? Побьешь его? — Блодин кивнул в мою сторону, обращаясь к кому-то из подчиненных. А мне осталось только стиснуть зубы и промолчать, ведь отказываться от подобных вызовов не принято. Иначе будет считаться заочным поражением. Осталось только выставить цену и придумать правила:
— Я могу отделать трех твоих ребят на кулаках, до первой крови, или же потери сознания, но у меня есть условие.
— Мм-м? — Бло заинтригованно промычал. — И что же это за условие?
— Я заберу с собой вон его. — Кивок в сторону помоста.
— Грамаша? — удивленно выдохнул Блодин. — Моего кэпа?!
— Нет, — я разочарованно вздохнул, потому что не ожидал подобного вывода. — Парня-раба.
— А… кусачего щенка? — Гаденькая ухмылка на лице жирдяя заставила меня дернуть щекой от неприязни. — Тебе похоже нравятся мальчики помоложе, да?
Разубеждать его не стал. Пожал плечами, приговаривая:
— Это мое условие.
Перекуп хмыкнул и вновь расхохотался.
— И что мне с того? Ну, подерешься ты с Грамашем. Ну, наваляют тебе. И все? С чем останусь я в случае твоего проигрыша?
— Я бесплатно выполню работу, ради которой меня сюда позвали.
Деньги деньгами, а жизнь дороже. Тем более свободная жизнь, а не в кандалах и под пытками ублюдков, подобных ему. Оценивающе посмотрел на Грамаша и понял, что с превеликим удовольствием вырублю его одной левой.
— Хм… — Жирдяй соглашаться не спешил. — Что ж, у меня тогда будет еще одна просьба.
Блодин поочередно медленно облизал пальцы и нырнул в приоткрытый ящик, стоящий рядом с его стулом. Через несколько секунд он вынул оттуда какую-то крупную толстую стекляшку.
С виду драгоценная, вроде бы, плоская штуковина белоснежного цвета переливалась желтым на свету.
Хм.
Эта пластина выглядела крайне странно.
Сощурился, глядя на непонятные письмена, выгравированные на всей ее протяженности, и не смог прийти к какому-то выводу. Артефакт? Или даже реликвия? Возможно...
— Вот эту вот табличку доставишь на Светлый континент вместе с тем вон длинным ящиком. Подробности уточню после драки. Тебе ясно?
— Ясно. — Я согласно кивнул, радуясь тому, что доставлять придется ящик и табличку. Вроде бы ничего сложного. — Но только если я выиграю, то цену уже озвучил Экбену.
— Тридцать дилоров! — выкрикнул торгаш и хлопнул меня по больному плечу. — Мы с ним в доле.
Я чуть слюной не поперхнулся от услышанного, а заодно почти взвыл от боли. Тридцать золотых, а мне отдает только десять?! Ну, прохвост, доберусь я до тебя после всего…
— Идет. — Блодин не стал артачиться. — Тем более, за оба товара мой побратим в Невере уже получил сполна. Ха-ха. Представь себе, Эк! Один простофиля выкупил, значит, заморскую рыбоньку. Другой — эту вот табличку, и оба решили воспользоваться услугами одного из наших контрабандистов. Ну, Витош мне и шепнул, где и когда будет проплывать их судно. Моя шхуна под покровом ночи быстренько сделала темненькое дело. Своровала, значит, товар и сама чуть не попалась под пушки форта, уходя от погони.
Услышав подробности «дельца», я чудом не выругался вслух. Потому что мне, по сути, придется перевозить краденное. Но… Тот факт, что обе вещи были проданы в Невере, бухте контрабандистов, говорило о многом. Короче говоря, было бы глупо с моей стороны надеяться на честную сделку с такими как он.
— Еще одно, — я решил обнаглеть, — половина вперед. Иначе я ухожу.
— Что?! — взревели оба торгаша в один голос.
В ответ решил оправдаться:
— Вы не сможете обратиться к мосолам, потому что они связаны контрактами с имперскими ростовщиками из Торговой Гильдии. Сами руки марать не хотите, чтобы Онтре вас не выгнала отсюда, если обман раскроется. А меня вы решили сделать козлом отпущения, если меня задержат на континенте с нелегальным грузом. Я правильно понимаю?
Блодин Баркус Боларий поджал губы и мстительно сощурился, прежде чем громко и смачно сплюнуть прямо в металлическую глубокую тарелку, заполненную костями до краев.
— Хитрый малый, — проворчал он, кивая Эку. — Не ожидал, что приведешь с собой кого-то стоящего.
— Я-я тоже не ожидал! — выкрикнул вдруг торгаш и попытался вновь схватить меня за плечо. Но я его остановил и оттолкнул:
— Перестань, плечо и так болит.
Намеренно сделал это, потому что враг любит видеть чужую слабость. А значит, будет более предсказуем.
— Что ж, ладно, — поспешно согласился Бло. И, не подозревая, что попался мне на крючок, приказал: — Грамаш, Фиргос, Лобер — отделайте его, как следует, иначе вычту из вашего жалования все сорок дилоров.
Вот так-так. Эта мерзость своего не упустит. И даже если я выиграю, останется в плюсе на десять золотых монет. Ну, мне никого из здешних не жаль. Лишь бы самому выйти целым и невредимым после драки.
Повел плечами и размял затекшие мышцы, щурясь. Плечо неприятно ныло, но мне повезло. Сегодня утречком (по внутренним ощущениям) я заработал лишь ушиб, и ни одного перелома или трещины. Не страшно. На мою боеспособность такая мелочь вряд ли повлияет. Лишь бы та девица, которую я спас, нашла безопасное место и спряталась, как следует. Иначе уроды, подобные Бло, непременно ее найдут и отправят в какой-нибудь доходный дом. Правильнее сказать, в публичный, прикрытый для виду приличной вывеской.
— Ну? — Пират, стоящий на помосте, сплюнул себе под ноги. — Неужели испугался и передумал?
— Нет, — ответил ему твердо. — Для начала бой на кулаках. А я вижу у тебя на поясе два кинжала и пистолет, а в руках кнут. Мне кажется, это не по правилам?
— Да-да! — поддакнул Экбен. — Бой на кулаках!
Хм.
Врезать ему, что ли, чтобы заткнулся? Подпевала хренов.
Грамаш фыркнул и скинул кнут вниз. А я присмотрел себе удобное местечко на каменной террасе, немного в стороне от толпы зрителей, чтобы не мешали. Куда и направился, вот только Блодин выкрикнул недовольно:
— Далеко не уходите! Я хочу это видеть!
Раздраженно выдохнул и остановился.
— Ладно, будем здесь биться. — Я обозначил рукой небольшой круг возле себя.
Из толпы мосолов тотчас вышел один здоровяк с побритыми висками. Позади него виляла длинная тугая коса, завязанная кожаным шнурком — непозволительная роскошь в драке. Одно дело — распущенные волосы. Вырвал клок и дерешься дальше. Но тут при любом раскладе удобный захват черепа гарантирован.
Прикинул в уме, смогу ли его немного придушить до потери сознания? Но быстро одумался, потому что его кулаки — кувалды, уж точно бездействовать не будут, когда я только соберусь это сделать.
Позади него вышагнул вперед с виду хилый, но довольно жилистый мужик моего возраста, одетый по пояс и раскрашенный разноцветными тату во весь корпус.
А вот его стоит остерегаться в первую очередь, потому что ловкий и наверняка мастерски дерется. Наши взгляды встретились, когда мужик кивнул и представился:
— Фиргос.
— Я — Джо, — приличия ради ответил ему.
Недолгая заминка, и ко мне по ступеням помоста спустился кэп по имени Грамаш, крупный, мускулистый, злобный ушлепок, которому влетит в первую очередь. Просто так. потому что хочется отомстить за паренька. Вот только как бы его оторвать от остальной двойки?
Сощурился, глядя на то, как меня обступили с трех сторон.
— Секунду, — попросил я, припоминая о необходимом действии перед каждым боем, уже ставшим своеобразным ритуалом. Вынул из кармана кожаный шнурок и тоже решил собрать в пучок на темечке мои растрепанные волосы, торчащие сухим веником в разные стороны. Давненько я их не обрезал. Разочарованно вздохнул, понимая, что одним клоком волос сегодня не отделаюсь.
Когда же закончил потуже завязывать непослушные пряди, то молча кивнул, ожидая начало боя. Принял нужную позицию, выставив ноги для прыжка на случай, если придется отскакивать в сторону и уворачиваться.
Справа стоял Фиргос, слева — Грамаш, прямо, значит, Лобер.
Кивнул своим мыслям и бросил беглый взгляд на Блодина. Жирдяй стоял позади стола и заинтригованно взирал на нашу четверку, приоткрыв рот.
— Ну? Чего вы там застыли? Начинайте! — приказал перекуп.
Команда была принята, и я приступил к наказанию ублюдков.
Мгновенно отскочил в сторону и с одного удара, апперкотом, отправил Грамаша в нокаут. Глаза кэпа закатились от боли, кровь брызнула изо рта, когда он, теряя сознания, начал падать назад. Другие пираты из толпы вовремя подскочили и подхватили вырубленное начальство за подмышки.
— Один готов? — изумился Бло.
Но мне было не до него. Я снова увернулся от жилистого Фиргоса и толкнул его в плечо на здоровяка. Но Лобер и не подумал помогать приятелю, грубо отпихнул того локтем в спину, из-за чего он потерял равновесие и встал на одно колено.
— Уйди! — запоздало взревел здоровяк. — Я с ним разберусь!
Да что ты?
Я поджал губы, еле сдерживаясь от ехидной улыбочки. И все-таки отважился применить удушающий захват. А для начала поднырнул под его левый кулак, явно менее смертоносный, чем правый, схватил за косу и что было сил потянул вниз.
— А-а-а-а! — взревел здоровяк, вынужденно сгибая колени, чтобы не остаться без скальпа.
Правда, в последний момент я все же душить его не стал. Ударил в челюсть из удобной позиции. Костяшки пальцев заныли, руку мою обожгло жалящей болью. Неужели палец выбил? Вот же! Поспешил!
Выдохнул недовольно и увернулся от удара Фиргоса.
Ну, со вторым дело ясное. Выплюнул несколько зубов, прежде чем завалился на пол. Дышал громко и ошалело смотрел перед собой широко раскрытыми глазами. Видимо, никак не мог поверить, что проиграл.
— Атакуй! — взбешенно выкрикнул последний противник, когда я в очередной раз шагнул в сторону, уворачиваясь.
Ага, легко ему говорить. Зубы просто так терять не хочу, как и пропускать в челюсть. Средний палец выбил. Правой драться не могу, левая слабее и гораздо медленнее. А значит, нужно этого юркого вначале вымотать.
Не знаю почему, но в очередной раз уворачиваясь, я бросил взгляд к помосту и заметил стоящий рядом длинный ящик — мою работу. Как назло, в этот самый миг его крышка медленно приоткрылась. И я на секунду отвлекся, из-за чего пропустил удар в живот. Воздух вышибло из легких. Громко выдохнул и тут же ответил коленом и левым хуком. Фиргосу пришлось выставить блок и отступить. А я чуть было не запросил перерыв. Еще раз посмотрел на ящик и заметил девичьи тоненькие пальчики.
Что?!
— Эй! — выкрикнул Бло, отвлекая все внимание толпы на себя. — Куда собралась, а? Рыбонька?
Видимо, мое изумление, отразившееся во взгляде, привлекло лишнее внимание к ящику, поэтому бегство рабыни из ящика так и не удалось.
— Ну-ка, — приказал торгаш, — свяжите ее заново!
А я взбесился. Да так, что глаза мои налились кровавым бешенством. Выходит, меня вмешали в такую грязь, от которой я всеми правдами-неправдами выбирался?! И снова пропустил удар, теперь уже в больное плечо. Взвыл в голос и остервенело ответил правым хуком, в честь которого мне дали прозвище.
Жаль только, немного промазал и попал в ухо.
Дерьмо!
Надеюсь я его не убил…
Фиргос, пропустив удар, вырубился мгновенно. Тоненькая струйка крови стекла по шее, а я схватил его за плечи и как следует встряхнул.
— Эй! — позвал я бойца. — Слышишь меня! Не вырубайся!
Бедняга сильно сморщился и застонал от боли. Наверняка, получил сотрясение. А я выдохнул от облегчения, что не стал убийцей. А заодно был готов отправиться к жирдяю, выхватить мушкет, чтобы наказать его за темные делишки, которыми тот занимался. И плевать на вооруженных до зубов пиратов, наверняка бы преградивших мне путь.
— Поздравляю, дружище! — отвлек меня довольный вопль Экбена. Казалось, он был единственный из всех здесь присутствующих, кто испытывал подобное воодушевление.
— Да уж. — Блодин обиженно поджал губы. — Не зря ему дали прозвище Правый Хук. Не зря… Буду знать.
Жирный торгаш задумчиво уставился на меня, точно прикидывал, что же со мной делать. А я не удержался и посмотрел в сторону ящика, где сейчас рычала, кричала, возмущалась и брыкалась та самая девица, которую я недавно спас. Зачем, спрашивается, сделал это?
Вдох-выдох, и я совладал со своими чувствами. Натянуто улыбнулся и медленно зашагал к столу.
— Ну? Время — деньги. Где моя оплата? И кто-то мне поможет дотащить «ящик» до моего корабля?
— Э… не, — Блодин напугал меня ответом, — тащи сам.
С этими словами он в очередной раз облизал пальцы и снова нырнул рукой в стоящий рядом схрон полезностей, чтобы достать оттуда пухленькую звенящую сумку, наверняка заполненную дилорами до отказа.
— Не хило же… — выдохнул Экбен, озвучивая мою мысль.
Перекуп громко хмыкнул и сноровисто достал нужную сумму из кошеля. Демонстративно отсыпал пятнадцать золотых в пустующую металлическую тарелку. И подтолкнул ее в мою сторону.
— Теперь по месту доставки, табличку — в Паноптикум, к магослову по имени Ирмин из Арамора, что в самом центре Светлого континента. А рыбоньку в соседний Дилор. Мадам Бизрэ будет рада принять эту грудастую красотку в орден Ночных бабочек.
Блодин громко хмыкнул, кивая в сторону рабыни.
— Ты извини, но приструнить ее придется самому. Дел и так накопилось море, времени в обрез.
Нехотя кивнул, отчетливо понимая, что выбора нет. Иначе застрелят. Меня точно.
— А мальчуган?
— А… молоденький песик для развлечения? — Блодин скривился. — Тебе точно он нужен? Он же непослушный. Слушай, может, тебе подобрать знатное оружие вместо него, акинак, ромфею, дуальные кинжалы? Ну как?
— Соблазнительно… — протянул я, делая вид, будто раздумываю. А заодно поспешил состряпать гадкую ухмылку. — Но нет, все-таки еще один юнга мне не помешает на корабле.
— Что ж! — Экбен нетерпеливо подскочил к столу и схватил тарелку с золотыми. — Мы, пожалуй, пойдем!
Глухой звук удара вновь отвлек внимание на себя, и я стал невольным свидетелем, как у меня на глазах ударили девушку. Скрипнул зубами, глядя на то, как ее голова обессилено упала на грудь.
Дьявол!
— Держи товар, — буркнул один из «усмирителей» строптивой рабыни. — Так тебе будет проще ее донести до корабля.
— Ну спасибо… — выдохнул я. — Мальчишку не вырубать, свяжите ему руки и дайте мне поводок, — приказал я, припоминая нравы и привычки работорговцев. Не раз был свидетелем подобных сцен ранее. Но, к сожалению, ничего не мог с этим поделать.
Проныра Экбен, казалось, напрочь потерял всяческий интерес к происходящему и своим обязательствам предо мной. А вместо этого любовно обнимал тарелку и намылился на выход, словно сделал свое дело.
Пришлось его остановить.
— Эй, Эк! — неласково крикнул я, приказывая: — Ты поведешь раба. А я понесу девицу и табличку.
Барахольщик вздрогнул, но возражать не стал. Заметно приуныв, он обернулся и согласно кивнул. Ну, хоть какая-то от него польза. Однако это его ничуть не спасет от расплаты за то, что втянул меня во всю эту грязную историю.
Княгиня, будучи в полном латном облачении, спешно шла по коридорам островерхого белоснежного замка, украшенного множеством башен-шпилей, соединенных между собой каменными мостами. Подобная величественная мощь донлерской архитектуры заставляла всякого странника запрокидывать голову и застывать в восхищении перед красотой оплота власти, возвышающегося над стенами города, словно высокая треугольная колонна обелиска.
Пять противоосадных стен окружали Донлер широкими овалами, разделяя тем самым не только улицы, но и жителей этих районов. Чем ближе к княжескому замку, тем титулованнее дворянство проживало в столь же величественных поместьях, исполненных в едином колониальном стиле, как и сердце столицы.
Огромная величественная статуя заморской богини удачи Нахиль — боевой трофей, привезенный из военного похода, — стояла прямо в центре замковой площади, осененная драгоценным цветочным венком. Гениальное творение местных ювелиров было исполнено из платиновой проволоки и инкрустировано сапфирами, изумрудами и бриллиантами. Отчасти по этой причине на площади княжеского замка, разрешенной к посещению в дневное время, была выстроена охрана по всему периметру, буквально у каждой колонны, каждой арки.
Грия на секунду остановилась, глядя на статую сквозь витражное окно коридора. Она была зла на магослова, но вместе с тем Ирмин, хотел того или нет, напомнил ей о важном. Он напомнил ей о Натане и о том, что же она не успела ему сказать, отправляя на шпионское задание, из которого Нат и еще трое ее рыцарей так и не вернулись по сей день.
Слезы в ее глазах уже давно высохли. Сейчас Грию мало что могло расстроить до плаксивого состояния. Нет. За то недолгое время правления собственным княжеством она выработала завидную стойкость и очерствела до невозможности. Однако женская суть все-таки время от времени напоминала ей о себе.
— Позовите ко мне Эфайно, — приказала она, не отрывая взгляда от блестящего на свету драгоценного венка статуи богини Нахиль. — Остальным рассредоточиться по периметру. Сегодня я проведу большую часть дня в рабочем кабинете. Пусть гостей выйдет встретить советник Возген и моя матушка, коли так хочет. Кроме Эфа, ко мне никого не пускать.
— Есть! — стройным голосом ответствовали стражи.
Множество щелчков, характерный звон амуниции зазвучали с разных сторон, когда паладины и рыцари-стражи принялись исполнять поручения. Один из них отправился по восточному коридору в ближайшие казармы позвать личного рыцаря княжны — Эфайно, у которого по графику сегодня был выходной.
Грия тихонько вздохнула и наконец развернулась к ряду дверей, украшенных причудливыми узорами из золотой филиграни. Вошла внутрь прямоугольного кабинета и первым делом устремилась к этажерке, приставленной к книжному стеллажу, которую она никогда не использовала по назначению. Вместо этого она сняла высокий шлем, неудобный, но настолько красивый и привычный, что без него она почувствовала себя будто полуголой. Приспособила его на верхнюю ступеньку.
Снять остальные элементы рыцарского облачения ей еще только предстояло. Затем она с удовольствием запахнется в бархатный княжеский халат, лежащий тут же.
К тому моменту, когда Грия принялась за боковые крючки пластинчатой кирасы, более облегченного варианта относительно походного боевого доспеха, в дверь тихонько постучали.
— Войди, — приказала княжна, не отвлекаясь.
— По вашему приказанию прибыл, государыня, — отчеканил Эфайно, едва переступил порог княжеского рабочего кабинета, заставленного книжными стеллажами по обе стороны от центрального массивного стола. Позади бархатного глубокого кресла сверкал золотом и драгоценными камнями герб Донлера — лев с орлиной головой.
— Поможешь? — попросила вдруг Грия, чем немало смутила своего личного рыцаря. Давненько она не звала его в кабинет и тем более не просила о подобном.
Но несмотря на это, Эф медлить не стал. Поспешил подойти к княгине со словами:
— С радостью.
Тихий тройной щелчок двери позволил понять, что теперь их никто не потревожит, даже если сильно постарается.
На долю секунды Грия подняла взгляд к Эфайно и с тихой радостью отметила, что он сегодня в легкой броне — кожаный килт, шерстяная рубашка, наплечники, наручи, штаны без щитков и, конечно, ярко-алый плащ, закрепленный булавками на одном плече. Коварный элемент одежды чаще всего служил неплохим прикрытием для спрятанного на поясе короткого пистолета. Вот только сам Эф вряд ли осмелился бы прийти к княгине со столь подлым оружием, уж в этом она была абсолютно уверена. Кивнула и подняла взгляд выше, чтобы заглянуть в такие зеленые, выразительные глаза поистине красивого мужчины. Красные с небольшой рыжинкой волосы его были собраны на затылке и заплетены в тугую косу. А длинная блестящая челка спадала по обе стороны лба и сейчас была заправлена за уши. Острый профиль, полноватые губы, худое лицо — делали в личном рыцаре княгини объект явного женского интереса, о чем сама Грия не раз и не два слышала от дворянок на балах, оттого неизменно злилась и ревновала. Обмахиваясь веерами, графини, маркизы, виконтессы и даже просто приглашенные гостьи без титула неизменно бросали жеманные взгляды ей за спину, туда, где настоящей стеной стояли пятеро ослепительно красивых, наряженных в блестящие доспехи паладинов. Пятеро из тех девяти, кто остался после давнего противостояния с магословами из Арамора.
Княгиня разочарованно выдохнула. Что не могло не смутить Эфайно, который только что осмелился протянуть руки к пластинчатой броне своей госпожи.
— Я вас не так понял? — Рыцарь застыл и в следующую секунду спешно убрал руки за спину.
Щемящее чувство неудовлетворения кольнуло сердце Грии, когда она заметила столь неуверенное поведение друга. Ведь они были знакомы более десяти лет!
«Неужели Эф забыл то, как мы вместе прятались на голубятне, когда я скрывалась от назойливой гувернантки Торнти?» — подумала так княжна.
Вместе с тем она подняла голову к высокому и статному Эфайно и не удержалась от ворчания:
— И куда же вы все растете? Хотите еще сильнее выделяться на моем фоне? Хотите выставлять меня на посмешище каждый бал? Каждую аудиенцию?
Страх и боль промелькнули в глазах Эфа, когда он встал на одно колено и послушно склонил голову.
— Никак нет, госпожа, — отчеканил он. А его кулак, затянутый в кожаную перчатку, ударил в пол согласно эталонному жесту рыцарского повиновения.
Грия тихонько хмыкнула и провела рукой по шелковистым волосам Эфайно.
— Ты такой смешной, — призналась она. — Особенно когда делаешь вид, будто боишься меня... какую-то мелочь в металлических щитках. Да при желании ты бы смог меня вырубить от одной пощечины.
— Как я могу! — оскорбленно ответствовал Эф. Против воли он запрокинул голову и уставился на княгиню обиженным взглядом. — Неужели вы думаете, что я смогу поднять на вас руку! Э-э-это же…
— Ай, отстань, Эф. — Грия фыркнула. — Хватит уже петь дифирамбы преданности. Вести себя как эталон рыцаря и тому подобное. Мы здесь одни и нас никто не слышит. Лучше помоги мне раздеться.
Легкий румянец выступил на щеках паладина, когда он предпринял попытку встать. Однако хитрый взгляд княгини его остановил.
— Знаешь, из этой позиции мне открывается очень даже красивый вид на твое лицо, — произнесла она интригующим шепотом. И вместе с тем положила руки ему на плечи и встала ближе, как только можно. — Казалось бы, ты предо мной на коленях и я могу поцеловать тебя, почти не наклоняясь.
— Госпожа… — растерянно пролепетал рыцарь. — Смею ли я надеяться, что это…
— Смей. — Грия хохотнула. — Но лучше действуй поскорее, пока я не передумала.
Она кивнула вниз, намекая на пластинчатую броню, которую до сих пор еще не сняла. Взгляд Эфайно в один лишь миг потемнел. А пальцы ловко принялись за застежки рыцарского одеяния княгини.
Еще через несколько секунд он тихонько попросил:
— Для того, чтобы помочь стянуть с вас нагрудник, мне все-таки придется подняться на ноги.
— Как пожелаешь. — Княгиня пожала плечами.
Легкий стыд оттого, что она пользовалась своими полномочиями, когда соблазняла Эфа, неприятно кольнул и заставил задуматься. А не пожалеет ли она впоследствии, что, возможно, сломала своему рыцарю личную жизнь?
— У-у-у тебя кто-то есть? — неуклюже уточнила она, когда подняла руки, чтобы Эфу было проще ее раздевать.
— Нет.
Его быстрый ответ порадовал княгиню.
— И не предвидится? — упорствовала она.
— Это зависит только от вас, — задал задачку личный рыцарь.
— То есть тебе кто-то нравится и ты хочешь испросить моего разрешения? — Казалось, окрыленная маленькой надеждой Грия вмиг погрустнела. — А она красивая?
— Очень… — Эфайно кивнул. Он попытался заглянуть ей прямо в глаза, вот только его госпожа опустила голову вниз.
— Тогда, наверное, я зря тебя позвала, — глухо проронила она, скрестив руки на груди, спрятанной за тоненькой батистовой рубашкой, в которой осталась, когда на пол, звеня, упала металлическая юбка.
А донлерский рыцарь вновь встал на колени, чтобы помочь снять набедренные и икроножные щитки.
— Так вы передумали? — непонятно о чем уточнил он, когда закончил свою работу. На долю секунды его рука задержалась на бедре госпожи, облаченном в тоненькие шелковые панталоны. — Ведь я думал, что…
— Я не знала, что у тебя в сердце кто-то есть. — Грия, почувствовав интимное прикосновение, вмиг вспыхнула и сделала шаг назад. — Я хотела предложить тебе сделку, но только на условии, если ты свободен и захочешь…
— Чего? — Эфайно запрокинул голову и вновь заинтригованно уставился на госпожу.
Собрав всю волю в кулак, княгиня поспешила признаться, пока не передумала. Пока она опять не выдумала тысячу отговорок, почему этого не следует делать, почему она не может себе этого позволить.
— Стать моим ночным кавалером.
В комнате наступила звенящая тишина. Выразительные глаза рыцаря широко раскрылись. А уши, шея, щеки его порозовели, однако взгляда он не отводил. Молча взирал на смущение княгини, подобное его смущению.
Грия же не знала, куда себя деть.
«Глупая-глупая, еще раз глупая затея! — корила себя она, злясь на магослова Ирмина, который зачем-то напомнил ей о Натане. — Наверняка он просто издевался, а я и рада была этому поверить. А Эф? Почему он молчит? Думает, стоит ли со мной связываться? Взвешивает все «за» и «против»? Боится, что я его вышвырну после всего? Или же он пытается понять, буду ли я лучше очередной его пассии? Ведь он наверняка планировал выход в город на случай выходного, и если бы не мой приказ, то наверняка ему постель в сегодняшнюю ночь согревала бы какая-нибудь грудастая Ночная бабочка из ордена мадам Бизрэ».
Грия раздраженно вздохнула, а Эфайно вздрогнул и отвел взгляд.
— Честно сказать, — выдавил он из себя, — я в небольшом замешательстве.
— Что тебе не ясно? — спросила она чересчур резко и потому была вынуждена оправдаться: — Ой, я не хотела. Вспомнила тут об одной твари ползучей…
— Я давно мечтал стать вашим кавалером, — наконец признался Эф, смущенно закусив губу, — вот только слово «ночной» ставит меня в тупик. Вы хотите кавалера на одну ночь? Или я, болван, вас не так понял, и это какое-то шпионское задание?
— Это не задание, я тебя не принуждаю! — выкрикнула Грия, схватив его за плечи. — Слышишь? Прекращай уже строить из себя незнакомца! Ведь мы же знаем друг друга сколько? Сколько, скажи?!
— Семнадцать лет, — честно признался Эф. — Больше моего вас знал только Натан.
— Вот именно! — выдохнула Грия. — Вот именно…
Грусть заползла в душу, и девушка поспешила отвернуться к этажерке, чтобы схватить наконец халат и одеться. Позади послышался тихий шорох, когда Эф одним резким порывистым движением поднялся на ноги. А едва княгиня протянулась к бархатному комку, лежащему рядом со шлемом на верхней деревянной ступени, то его ладонь накрыла ее руку, как бы останавливая.
— Я все понимаю, что сейчас еще… не ночь… и мы находимся в вашем кабинете, — Эфайно говорил прерывисто. Сильно переживал, и это чувствовалось по его раздувающейся грудной клетке и темпу рыцарского дыхания. — Но мне кажется, вы позвали меня сюда не просто так.
Грия замерла, чуя приятное тепло, исходящее от Эфа. Ведь он сейчас стоял очень близко, почти вплотную, а рукой даже соприкасался с ее плечом.
— Верно подмечено… — Правительница улыбнулась и повернула свою ладонь так, чтобы их пальцы могли сплестись друг с другом. — Вот только если продолжишь со мной «выкать», то я отменю свое решение. Ну так что? Каков твой выбор?
Склонившись к ее ушку, Эфайно тихонько прошептал:
— На все согласен, лишь бы стать твоим ночным кавалером.
Но несмотря на это, он поспешил отстраниться и зачем-то отправился бродить по кабинету. Разочарованно выдохнув, молодая княгиня обернулась, чтобы отчитать, проворчать или хотя бы возмутиться, однако в следующий миг она услышала скрежещущий звук, с которым Эф поочередно задергивал шторы вначале первого окна, затем и второго по другую сторону от донлерского герба.
— Я бы хотел стать твоим ночным кавалером прямо сейчас, если ты не против, — пояснил он. Интимный полумрак наступил мгновение спустя, едва он закончил небольшое приготовление. Еще доля секунды, и он шагнул к ней со словами: — Вот только и мне тоже нужно раздеться. Поможешь?
Широкая счастливая улыбка озарила лицо княгини, когда она радостно стиснула своего друга из детства, не позволяя мыслям о Натане испортить сладость и волшебство нынешнего момента близости.
Эфайно шумно выдохнул, когда поднял девушку на руки, чтобы поскорее поцеловать. Сделать то, о чем грезил во сне и наяву несчетное количество раз. Сделать то, что Грия сама ему предложила, вызвав в кабинет одним погожим утром, когда он на самом деле не знал, чем себя занять. Ведь она была всем смыслом его жизни. Эф не видел себя без служения своей госпоже, и нынешний момент казался ему непостижимым, невероятным, нереальным.
Склонив лицо ниже, он почти ее поцеловал, почти сделал так, как сам того желал. Вот только еще одна проблема требовала немедленного решения, о чем он и поспешил признаться:
— Грия, я готов свыкнуться с любым твоим выбором, если что-то между нами пойдет не так. Но, прошу тебя, обещай не прогонять меня. Обещай, что я смогу остаться, если не личным рыцарем, то хотя бы стражником замка, чтобы изредка видеть тебя издалека. Мне большего и не нужно бу…
Не дав ему договорить, княгиня схватила его лицо ладонями и негодующе выдохнула прямо в губы:
— Заткнись, Эф! И хватит строить планы, будто я тебя брошу! Вдруг ты сам решишь от меня уйти?
Все, больше она не медлила, а сама отправилась в наступление. Обняла его за шею и требовательно поцеловала, не позволяя и дальше ставить ей условия. Ведь сейчас разговоры были излишни. Проделав подобный трюк со шторами, он невероятно ее заинтриговал и попросту не имел права идти на попятную. Просто не мог. Не должен был обманывать ожидания своей госпожи. Впрочем, он и не обманул.
Едва их губы соприкоснулись, Эфайно будто остервенел. Он набросился на нее голодным волком и сильнее сжал в объятьях, охотно отвечая на глубокий поцелуй.
Мое прибытие в порт Тики-Рико, когда солнце на небосводе уже подползало к горизонту, начиная свой закат, было ознаменовано сразу несколькими событиями.
Не знаю откуда, но о моем «прибыльном» бое с людьми Бло каким-то невероятнейшим образом узнал один из ростовщиков. Ушлый сынишка Купера-старшего Митчел растянул гаденькую ухмылку на молодом широком лице с грубыми чертами, едва я вышел из-за поворота, пройдя сквозь каменную арку. Рукой же сыночек-переросток Купера поглаживал выцветшую каштановую гриву, будто неделями нечесаную. Впрочем, в этом плане я от него недалеко ушел.
— Вот и приплыла госпожа-удача в твою тихую гавань, а?
Его неудачные попытки пошутить всегда ставили меня в тупик. Ранее я даже пытался подыгрывать ему как только мог и насколько хватало терпения. Но в этот раз, увы, настроение было хуже некуда, поэтому я лишь сухо поздоровался:
— И тебе привет, Митч.
Тяжелая ноша на моем плече, к сожалению, радости не добавляла. Как и новое задание: довезти чертову табличку в Арамор. Это ж такая даль! Не говоря уже об ордене Ночных бабочек…
Дьявол!
— Ты че такой хмурый? — плечистый, коренастый, загорелый сын ростовщика, которому я был должен без малого десять золотых, в ответ блеснул островатым взглядом. Но лишь на секунду. В следующий миг он заметил Экбена в обнимку с тарелкой, которую тот намеренно прикрывал рукой, и поэтому сыночек Купера снова улыбнулся во все свои оставшиеся, желтые от табака зубы.
— Да вот, ноша-то моя ни черта нелегка, знаешь ли.
Я повел ноющим плечом и стиснул зубы, ощущая всю прелесть пропущенных ударов по ребрам и в живот.
— А это что за мальчуган? — Купер не унимался. Оценивал в уме перспективы закрыть весь мой долг прямо сегодня. Уж наверняка.
— Даже не думай, — проворчал Экбен, будто отвечая на не озвученную вслух идею. — Это его новый юнга.
Вот уж не ожидал от Эка подобного заступничества. Или же дело в том, что они с Митчем совсем не друзья? Правильнее сказать, наверное, все-таки недруги. Не враги, конечно, но вот недруги — точно. Или как-то так.
Перевел взгляд на мой бриг и с удовольствием заметил возле мачты троицу самых «любимых» из всей команды раздолбаев: Токи-Бору, Иенсору и Фаджио. Последние сейчас занимались чем-то странным. То ли танцевали, то ли пародировали кого-то, понять было сложно. Потому что они схватили друг друга за плечи и шатались туда-сюда, как идиоты. Точнее, идиот и идиотка.
Мимо совершенно невозмутимо прошел портовый грузчик с мешком на плече, закрывая обзор. Ему было явно по барабану на происходящее вокруг. Пер вперед, не сбавляя скорости.
Но, кажется, кто-то сильно отвлекся.
— Короче, — я вынужденно повернул голову к Эку, а Митчу махнул рукой, — возьми-ка.
— Э? — Сын ростовщика на секунду даже замер от изумления, не сразу сообразив, что я от него хочу.
— Да просто подержи! — крикнул ему я. Затем не удержался и быстренько спустил сексапильную тушку рабыни вниз, нехотя прижимая ее к себе крепким обхватом за талию, чтобы не упала.
— Фу-у-ух, — Митч облегченно выдохнул. — А то я уж было подумал, что ты мне ее предлагаешь вместо оплаты. Иначе даже не знаю, как бы тебе отказал в этом случае. Ведь девка-то красотулька, слов нет, фигуристая, сразу видно, высшая проба. Но с людьми Бло вот совсем неохота иметь никаких дел.
— Не знаю, зачем ты мне это говоришь, — я непроизвольно оскалился, посылая явный сигнал лохматому отбросу, чтобы руки не распускал, — и знать не хочу. Но держи аккуратно. Иначе сам потом Блодину расскажешь, почему его «красотулька» вдруг потеряла товарный вид и лоск.
Митчел сглотнул слюну и поджал губы. Радовало — противиться не стал, подошел и аккуратно забрал у меня рабыню. За что ему, конечно, спасибо. Ведь у меня наконец появилась возможность дотянуться до Экбена.
Первым делом я схватил его за рубашку и подтянул вверх.
— Ты! — выдохнул негодующе, не обращая никакого внимания на столпотворение зевак вокруг нас. Тоже мне, нашли актеров. — Какого дьявола ты меня подставил, а?
— Э… — Барахольщик и не подумал возмущаться, а наоборот, виновато отвел взгляд. Затем затянул оправдательную шарманку, скуля: — Ты думаешь, у меня был выбор?
— Ну-ну, был выбор, — я ему не поверил. Вот ни единому слову.
Этот тухлый кальмар наверняка мастак сочинять всяческие байки о своих невероятно дорогих товарах и не только. Поэтому поспешил поскорее перебить, пока он в очередной раз мастерски не навесил мне лапши на уши:
— Я передумал насчет доли.
Поочередно забрал у него вначале канат, которым был связан мальчонок-раб, затем звонкую тарелку с дилорами. Но глядя на то, как мстительно сузились глаза барахольщика, вынул оттуда две золотые монеты и сунул ему в руки.
— Вот, твоя доля из этой части. Остальное поделим, когда я завершу работу.
— Что?! — вознегодовал Экбен.
— То! — я не стал с ним церемониться и толкнул в плечо. Несильно, но ему хватило. — Иди, пока я тебя не отмутузил прямо здесь за обман и хитрость, с которой ты хотел меня подставить перед имперскими рост…
Вовремя оборвал себя, заметив заинтригованный взгляд Митчела.
— А ты! Получишь свой долг, когда поможешь мне доволочь эту девицу до моего корабля.
— Золотой. — Молодой, лет двадцати, но уже такой перспективный ростовщик растянул лыбу, казалось, еще шире.
Улыбнулся ему в ответ и задрал вверх свою рубашку, демонстрируя красно-розово-лиловые синяки из числа новых приобретений этого дня.
— А по зубам? — предложил я альтернативу.
— Ладно-ладно, понял-понял, — порадовал меня Митч, когда перестал артачиться.
А мне же пришлось вытащить наружу табличку, которая некрасиво торчала из моих штанов. Пришлось заправить ее туда, чтобы освободить руку на случай падения в этих чертовых катакомбах Тики-Рико.
Удивительно ли, но мальчуган (иначе не назовешь, потому что очень тощий) тоже не сопротивлялся. Послушно брел за мной, как теленок на выпас. Вот даже не знаю, радоваться этому, или нет? Противная ноющая боль сковала сердечную мышцу, когда я подумал о нем. Что если его уже сломали? Что если он уже стал рабом, готовым на все, лишь бы его не пытали больше?
Глядя на бредущего впереди Митча, я позволил себе небольшую вольность. Обернулся к мальчишке и быстренько развязал магорский узел, это тот, который при неправильных действиях, наоборот, сильнее затягивался и сдавливал петлю. Да… Долго же времени я потратил, выучивая все виды узлов, прежде чем взяться за такелаж.
— Идем. — Я кивнул нашему новому юнге в сторону Блес.
Так я зову мою старушку, которая досталась мне по счастливой случайности. Точнее, бриг, который прошлый хозяин в порыве злости чуть не затопил прямо здесь, в гавани Тики-Рико.
Глупо и рискованно, конечно, звать корабли женскими именами. Тем более Блестящая досталась мне в таком плачевном состоянии, что я потратил последние сбережения и даже занял в долг, лишь бы ее восстановить и привести в надлежащий вид. Однако я уже давно свыкся с этим фактом и воспринимал ее как какой-то одухотворенный предмет, который с легкостью понимал желания хозяина.
Столько раз выручать в самый нужный момент, ловко лавировать по штормовым волнам не каждый быстроходный клипер сможет. А Блес могла, за что я был очень даже горд и совсем немного счастлив. Рад, что судьба моя сложилась таким вот образом.
Правда, вид Митчела и рабыни на его плече очень быстро привели в чувства. Парень же, выигранный в честном бою, даже не подумал сбегать, молча поплелся вслед за мной, по-прежнему спотыкаясь.
Но вот незадача, дернул меня черт бросить взгляд на его ноги. А там… распухшая лодыжка заставила взвыть в голос от недовольства за собственную глупость.
— Ох ты ж! — я чуть не ругнулся. — Когда ты успел подвернуть ногу?
Но мальчуган не ответил. Он лишь затравленно отвел взгляд и пожал плечами, на которые пираты все-таки додумались надеть хоть какие-то лохмотья вместо рубашки.
— Так, ну-ка, держи. — Я поочередно вручил ему тарелку, а за ней и треклятую табличку, из-за которой в будущем наверняка получу кучу проблем. Затем быстро нагнулся и подхватил на руки свой «боевой трофей», как его окрестили люди Блодина.
Почудилось ли, но этот бедняга даже выдохнул от облегчения, когда я устремился с ним в сторону корабля. И, к сожалению, он по-прежнему молчал всю дорогу. Плохие предчувствия бередили душу, не позволяя расслабиться ни на миг.
Уже на подходе к началу деревянного пирса я заметил подозрительно знакомый силуэт в темной подворотне. Кажется, это был один из людей «дружища» Экбена из катакомб. Плохо дело. Неужели он надумал отобрать деньги назад и увести паренька под видом ночного налета?
Похоже на то…
Иначе слишком уж легко меня отпустили с немаленьким кушем после одного короткого сражения хоть и с тремя противниками. Или просто проверяет меня?
Медлить не стал. Быстро поднялся на корабль вслед за Митчем и встретил жизнеутверждающую картину в виде разгневанной голодной команды в лице все той же троицы раздолбаев.
— Мы тут, понимаешь ли, измучились от безделья, — затянула шарманку рыжая Иенсора, мстительно сощурившись. — А ты по бабам шляешься и спускаешь деньги на шалости, побрякушки и удовольствия? — Кивок в сторону мальчугана в моих руках.
Митчел лишь тихонько хохотнул и не спешил меня выручать. Попросту не вмешивался.
— Я не…
— Да по тебе видно! — не унималась рыжая бестия. Жаль, что очень сноровистая и почти незаменимая мастер парусов. Иначе бы точно выгнал ее при первой же возможности. Потому что характер у нее, мягко говоря, не сахар.
— Погоди, — перебил Фаджио. Жилистый, загорелый, бородатый матрос из числа ее любимчиков. — Не пали из всех пушек, дай ему объяснить.
Признательно кивнул Фаджу и прочистил горло, намереваясь так и сделать. Вот только Митч опередил:
— Да что ты на него взъелась? Он вона сколько добра принес на корабль, — кивок в сторону тарелки и таблички.
— Ага, добро… Мальчик для утех? — рыжая фыркнула с отвращением. И следом прибила окончательно: — Не думала, что ты, Джо, настолько отчаялся найти себе тихую гавань, раз тратишь последние деньги на рабов. И вообще, а это что за бабень? Тоже новое приобретение? Или ты ее подобрал в ближайшей таверне и решил похитить по-тихому? Разве не ты ли у нас самый правильный из команды, что даже запрещаешь нам как следует набить трюм пиратскими трофеями, а?
— Разрази меня гром, Иена! — не выдержал и рявкнул я. — Угомонись и умолкни! Иначе сброшу тебя в воду охладиться. Бору! — Молчаливый мускулистый гигант-боцман флегматично взирал на все наше сборище, сидя на канатной бухте, прислонившись к мачте. — Забери товар у Митча и отнеси ее в мою каюту.
— Товар? — настала очередь удивляться всем троим.
— Да, товар! — рыкнул я.
Пожав плечами, Токи-Бору неуклюже поднялся на ноги и без лишних слов приступил к исполнению моего приказа. Следующее задание озвучил Фаджу:
— А ты держи нашего нового юнгу и отнеси его в трюм. И, кстати, позови дока, пусть осмотрит его ногу.
Радовало, в этот раз удивляться никто не стал. Мне же осталось лишь забрать тарелку и табличку, когда Фаджио перехватил мальчугана из рук в руки.
Секунда на молчаливое переваривание приказа, и он наконец побрел в сторону лестницы в трюм.
— Так, теперь с тобой, Митч, — я обернулся к довольному ростовщику, точнее, сыну Купера-старшего, — десять золотых я тебе отдам сразу, как только принесешь мне мою долговую расписку.
— Э…
— Что? Думал, нашел простачка? — ухмыльнулся ему в ответ. — Иди. Скорее вернешься с бумагой, скорее получишь свои десять золотых. Точнее, отцовские десять золотых. Иначе где гарантии, что ты не профукаешь эти деньги в ближайшей таверне, так и не добравшись до конторы, а?
Митчел обиженно ссутулился и надулся, прямо как мой Чир, когда я вывожу его из себя.
— Иди, говорю, — поторопил его, кивая в сторону портовой улицы. — Вечер близко, иначе обчистят тебя в темени по пути домой, как пить дать.
Сын ростовщика вынужденно кивнул и уныло сморщился, глядя на белую табличку, под которой лежала заветная сумма денег. Но делать было нечего, и он поспешил покинуть мой корабль, чтобы поскорее вернуться с распиской, или же отцом. Тут уж как они решат поступить.
Когда же нежелательный гость наконец спустился вниз и удалился на достаточное расстояние, рыжая бестия все-таки не удержалась и снова устроила мне допрос.
— Слышь, — Иена, видимо, устала молчать, — такие суммы кошмарные называешь, мол, заплатишь десять золотых… А у тебя реально есть чем? Или ты решил устроить ему какую-то подлянку и сняться с якоря, а?
— Слушай, а хорошая идея, — сделал вид, будто раздумываю.
Рыжая наглая Иенсора скосила на меня озадаченный взгляд.
— А что? Скажешь, я не права?
— Нет.
Я немного приподнял табличку, демонстрируя сегодняшний «заработок».
— Шаланду мне в рот! — ругнулась она. — Ты кого-то ограбил?
Не знаю почему, ее ошалелая реакция меня сильно насмешила. Но я быстро опомнился и придал лицу серьезный вид.
— Так, ладно, держи золотой и дуй за провизией вместе с Чаду и Фаджом, когда тот вернется из трюма. Пойдем на всех парусах до континента. Задание доставить товар. И это только часть оплаты. А еще я заметил завистливый хвост. Ну, ты сама понимаешь, шило в мешке не утаить. — Кивнул в сторону портовой улицы, туда, где, как и всегда, стояла привычная суета. — Так что сильно не брякай о том, что видела и знаешь. И рот на замке, усекла?
— Я молчок! — резвая морячка схватила протянутую монету и шустро ускакала на лестницу, прикрикивая: — Эй, Фаджи! Тащи сюда свою задницу! Дело есть!
Хмыкнул, глядя ей вслед.
Интересно, полюбит ли она кого-нибудь больше, чем деньги? Немного подумав, пришел к выводу: точно нет. Эта, будь ее воля, женилась бы на сыночке нашей патронессы, мадам Онтре. Ага, точно-точно. Если слухи не врали, казна ее «увеселительных» заведений самая внушительная из всех на этом острове, и даже, было дело, ростовщики нередко занимали у нее золотишко. Вот на каких условиях — не берусь даже гадать.
Кивнул собственным думам и быстро опомнился, заметив странный силуэт в плаще, выглянувший в сторону пирса из той самой подворотни.
— М-да…
Быстро развернулся на пятках и поспешил навстречу Бору, который только что вышел из моей каюты, плотно закрывая дверь.
— Как там Чирик? Еще карты не погрыз?
— Почему ты его не прогонишь? — гигант-боцман хмыкнул. — Толку от него, как от звезды — мяса.
— Какой же я капитан без попугая? — парировал я, поднимаясь по лестнице на капитанскую палубу. — Да и вообще, он у меня образован похлеще вас всех вместе взятых.
Моряк пожал плечами, отвечая по существу:
— Карты не погрыз, но до книг твоих добрался. Иди, усмиряй пернатого.
Я кивнул и схватился за ручку двери, намереваясь заглянуть внутрь и узреть воочию картину боевых действий. Мой попугай по имени Чирик, или просто Чир, частенько на меня злился, устраивая погромы в капитанской каюте в отместку. И сегодня с утречка пораньше мы с ним как раз повздорили. В конце концов я был вынужден уступить. Быстренько покинул комнату и занял излюбленное место у кормы, развлекаясь игрой на мандоле, пока город спал.
До моего слуха донеслись странные крики, едва я осмелился войти внутрь.
— Кутто, кутто! Бреги ва-авва! Ва-авва! — кричала девица, опасливо выглядывая из-за кровати на неугомонного попугая.
Чирик то и дело летал между верхней полкой и моим капитанским столом, звонко выкрикивая:
— Отдать швартовы! На абордаж! На абор-р-рдаж! Спустить пар-р-руса!
Его крылья шуршали и хлопали, когда мой незаменимый помощник совсем разошелся и, приземлившись на полку, клювом вцепился в старый судовой журнал. Секунда, и толстенная коричневая книжка с выцветшим тканевым переплетом полетела вниз с громким шелестом.
— Эй, поганец! — вознегодовал я. — Ну-ка прекратил.
Настроения разбираться еще и с ним у меня не было абсолютно точно.
Чирик на секунду замер, повернув желтую голову с зелеными пятнами вокруг глаз. А сине-голубые крылышки, наоборот, сложил.
— Здр-р-раствуй, кэп!
Вот так новости. Он, что ли, на меня уже не злится? Я изумленно на него уставился. Неужели в этот раз мой грозный взгляд возымел действие? Или Чир и сам уже забыл про объявленный утром бойкот?
Но важно сейчас другое. Что и озвучил, пройдя вглубь каюты к капитанскому столу, заваленному картами, циркулем, секстантом, линейками разными, карандашами и прочим.
— Ты уже проснулась?
Да… глупо было спрашивать у рабыни. Потому что, судя по округленным от страха глазам, она точно не спала. Вот надолго ли пришла в сознание — большой вопрос. Насколько мне известно, девицы ее воспитания любили падать в обморок по случаю или без. Тем более, она же иноземка, по-нашему не говорит.
Естественно, незнакомка мне не ответила. А лишь шире открыла бирюзовые такие выразительные глазки и вздрогнула, когда я сделал неосознанный шаг в ее сторону. Пришлось взять себя в руки. Потому что нестерпимое желание тотчас обнять ее укололо мою грудь похлеще вонзенного по рукоять шила.
Опомнился и прошествовал к захламленному столу, на котором в самом центре лежала карта акватории Соломонии и ближайших атоллов. Водрузил туда металлическую тарелку. Золотые монеты на ее дне громко звякнули, напоминая о своем существовании. А табличка еще и предприняла попытку соскользнуть вниз. Но я ее вовремя подхватил и уложил рядом. Вместе с тем непроизвольно фыркнул. Вот надо было влезать в эту историю, а?
Вздохнул громко, понимая, сколько проблем получил на свою голову. Перевел взгляд на притихшего попугая и только сейчас заметил, как он завороженно глядел на монеты.
— Еда! Купишь мне кор-р-рм?
Ах, да. Надо было Иенсору попросить прикупить злаковых и моему Чирику. Интересно, а она догадается это сделать? Или…
— Да, — нехотя обманул я. Ведь уверенности в том, что рыжая додумается купить семечек, овса и ячменя — столь любимых моим пернатым питомцем, не было никакой.
— Ав-в-ва… — девица смущенно прошептала.
Сейчас она сидела в углу помещения и сжалась в комок от страха. Неужели приняла меня за работорговца?
— Ну, здравствуй, — поприветствовал ее как можно мягче. А заодно поднял руки вверх, чтобы успокоить. — Я безоружен и бить тебя не собираюсь.
— Зря стар-р-раешься, — поумничал Чир. — Она тебя не пон-н-нимает.
— А то я и не знаю, — проворчал я в ответ. — Лучше бы помог определить, на каком языке она говорит.
— Импер-р-рские диалекты явно отпадают. Рамади — тоже, они приглушают согласные, — поделился Чирик.
Вздохнул повторно. И как прикажете с ней разговаривать?
— Слушай, — я обернулся к попугаю, а заодно прошел к шкафу, чтобы поднять с пола судовой журнал, наполовину разлезшийся. Собрал и поставил его на место. — А не научишь ли ее нашему языку?
— Что?! — громко выдохнул паразит Чир. — Я?!
— А кто, я? — передразнил его. — Ты же знаешь, из всей команды у тебя самые лучшие знания языков.
От такой похвалы попугай надулся, будто вырос вдвое. Желтые перышки на его груди вздыбились. Он помахал крылышками. Хлоп-хлоп. И только после этого согласился.
— Ну ла-а-адно, уговор-р-рил. — Чир кивнул головой и щелкнул клювом в мою сторону. — Но ты купишь мне лакомку.
Прикинул в уме, хватит ли на это денег, и с сожалением понял, что, видимо, придется снизить сумму для Куперов. Отдам им семь золотых, а остальное потом.
— Идет, — согласился я.
— Ее бы одеть, — внес дельное предложение Чир. — Вон как др-р-рожит.
Обернулся и вновь посмотрел на испуганную рабыню. Будучи в одном исподнем, она наверняка не мерзла, а скорее дрожала от страха. Но и в этом случае одеться бы ей не помешало. Вот только как к ней подступиться… Она же истерику закатит, стоит лишь шагнуть в ее сторону.
Иномирянка куснула губу, отчего та сильно покраснела. А меня бросило в жар от мысли, насколько сладостными могут быть на вкус ее уста.
Так! Нельзя думать об этом!
Быстро, не задумываясь, пересек комнату, сдернул одеяло с кровати и буквально укутал рабыню в плотную шерстяную ткань, пахнущую солью и, к сожалению, моим потом. Девушка тихонько заверещала, но в этот раз не оттолкнула, едва мои руки вынужденно опустились на ее плечи. А сам при этом встал на колени.
— Спокойно, я тебя не обижу… — прошептал тихонько. — Не бойся.
Внутренне скривился, отчетливо понимая, что несмотря на мою чуткость, судьба ее ждала не самая легкая. Едва мы доберемся до мадам Бизрэ и ее ордена, то девицу будут ждать тяжелые времена.
Вот и рабыня наверняка поняла это по моему грустному взгляду, потому что в следующий миг в уголках ее выразительных глаз блеснули слезы.
— Ах, черт, — ругнулся себе под нос, — не следует мне тебя обнадеживать, не так ли?
Фыркнул и отвернулся, поудобнее усаживаясь на полу, рядом. Запустил пятерню в волосы и звонко почесал голову. Что же делать в такой ситуации — я не знал.
Глядя на мое поведение, рабыня, похоже, немного успокоилась. Потому что ее пальцы перестали дрожать, когда она посильнее укуталась в шерстяное одеяло. Как назло, мое внимание привлек розово-лиловый синяк на ее щеке. Протянул руку, желая осмотреть его, но девушка сильнее дернулась, отодвигаясь в сторону и заодно стукнулась затылком о стену.
— Глупая, — не удержался от эпитета. — Гляди, — я приподнял рубашку, — меня тоже сегодня наградили.
Широко раскрыв глаза, девушка не ответила.
А я в очередной раз вздохнул и поднялся на ноги.
— Так, ладно. Чир, оставляю ее на тебя. Научи девицу хоть чему-то, а я куплю аж две лакомки.
— Вот так бы ср-р-разу и начинал! — крикнул попугай. — А зол-л-лотишко ты спрячь.
Он быстро пролетел половину комнаты и приземлился на столе, хватая когтистой лапой металлическую тарелку.
— Ин-н-наче, свор-р-руют его, уж навер-р-рняка.
— Да, ты прав, — согласился я.
А заодно обошел капитанский стол, чтобы приложить руку к верхнему ящику, отпирая его магическим заклинанием. Обычно я здесь хранил карты из особо редких и свой личный дневник, в который записывал некоторые воспоминания. Но в этот раз вынул оттуда пустой еще пока конверт и ссыпал все золотые до единого.
Убрав деньги в стол, я быстро запечатал ящик и поспешил на выход из комнаты. Иначе вряд ли удержусь от более активных действий. Нестерпимое желание обработать синяк девушке, попытаться поговорить, да хотя бы просто обнять и успокоить жгло внутренности жгучим огнем.
Но сейчас не до нее. Для начала пойду проверю мальчугана и как его устроили.
Как раз вовремя. Потому что на пути мне встретился хромой Джигар, наш док.
— Это как его угораздило вывернуть ногу и продолжать на нее наступать столько времени, не подскажешь, а? — выпалил тот, едва наткнулся на меня на лестнице. — И кто его так истязал? Вся спина исполосована.
— Торговцы, — нехотя признался я.
Услышав подробности, док немного смягчился. Почесал лохматые седые волосы, затем провел ладонью по коротенькой щетине на впалой щеке. Хрустнул позвонками, выпрямляя спину. Повел плечом. И после секундной задумчивости выжал из себя:
— А сейчас он подневольный?
— Нет, я его выиграл в драке, — ответил ему даже с какой-то радостью. — Но нам пора сваливать отсюда, пока Блодин и его капитаны не опомнились.
— Вот даже как? — брови старины Гара взметнулись вверх. А острый взгляд серых глаз впился в ближайшую контору ростовщиков. — Так это мне Блодину вырезать печенку и набить ее гвоздями, если доведется встретиться?
— Какой ты добрый, — я хохотнул, проходя мимо кровожадного доктора.
— Нет, ну какой же нужно быть мразью, чтобы так издеваться над хилым подростком?
— Над хилым? — уточнил я со смешком. — А не хилых, значит, можно бить?
— Ты меня понял! — возмутился док. — Вообще нельзя издеваться над детьми!
— Нельзя вообще издеваться над кем-либо, — поправил его я. Но поспешил перевести тему: — Так что там с ногой, ходить будет?
— Да… Правда, вряд ли он сможет чем-то помочь команде в ближайшие месяца-два.
— Хреново, — выразился я нехорошим словцом. — Если он будет прохлаждаться, пока остальные работают, команде это не понравится.
— Вот и я о чем, — Джигар задумчиво кивнул в сторону пирса. — Может, оставить его в хороших руках?
— Нет! Даже не обсуждается!
В разговоре повисла пауза. И только плеск волн и тихие шорохи нарушали тишину на палубе.
— А что если его определить к нашему коку? — внес он дельное предложение. — Пусть картошку чистит да всякое по мелочи делает, сидя на табурете подле стола. Тем более если он еще и магически одарен, то и того лучше. Разгрузит твоего старпома, а заодно решит проблему…
— Проблему несъедобной готовки? — я хмыкнул. — Ты — гений, док. Ты гений. Так и поступим. Но для начала мне нужно с ним переговорить.
— Что ж, идем. — Старик вздохнул и махнул рукой в сторону лестницы, ведущей в трюм корабля.
Бережные крепкие объятья мужчины, вот то, чего так не хватало княгине Донлерской уже долгое время. Каких-то пять лет назад по понятным причинам она неоднократно пользовалась услугами графа из соседнего княжества, Анжи Мейна, мужчины легких взглядов и худого кошелька, поэтому и связанного нерушимым контрактом с такой акулой Светлого континента, как мадам Бизрэ. Граф Мейн, к несчастью всей своей родни, едва унаследовав родовое имение, на следующий вечер после похорон проиграл его в азартные игры.
Голубоглазый красавец, блондин, высокий, утонченный, воспитанный, впрочем, как и любой высший аристократ Арамора, он сражал своей статью всякую особу женского пола, стоило ему только пустить в ход соблазняющие чары.
Мало кто мог устоять против его невероятной харизмы и легкой непринужденности, с которой он в одно мгновение вел светскую беседу, в другое — раздевал взглядом сидящий напротив объект интереса, в третье строил дорожку из поцелуев до ложбинки груди очередной бедняжки.
Грия и сама чуть было не стала одной из бесконечной череды воздыхательниц, готовых на все ради любимого человека. Она чуть было не взрастила в себе глубокие чувства к подобному ловеласу, наверняка поедающему девичьи сердца на завтрак, обед и ужин.
Издалека наблюдая украдкой за легкомысленным поведением графа Мейна на одном из светских раутов, она заметила выражение его лица, эдакую гримасу пресыщенного избалованного повесы, которая и привела ее в чувства. Княгиня вмиг охладела к своему новому увлечению и на следующий день поспешила отбыть обратно в Донлер, тем самым заставив недоумевать не только араморского монарха, но и неудачливого соблазнителя.
Громкий вздох вырвался непроизвольно, когда Эф посильнее обнял княгиню, поудобнее устраиваясь в монаршем кресле. Бархатный халат приятно укутывал девушку, затихшую в объятьях своего рыцаря.
— Ты этому не рада? — его вкрадчивый вопрос вернул Грию к реальности. — Я настолько был плох?
Улыбка отразилась на ее устах, когда она протянулась ладонями к гладковыбритому лицу безумно привлекательного Эфайно. Губами приложилась к его переносице, прежде чем хихикнуть и склонить голову к его плечу.
— Чудесно! — вырвалось из глубин ее души, чем немало напугало княгиню. Ведь она не позволяла себе поступать столь безрассудно и эмоционально. Тем более показывать истинные чувства другим. Невозможно! Поэтому следующие слова ее прозвучали более сдержанно:
— Все было чудесно.
Вот только следующий вопрос рыцаря поставил правительницу Донлера в тупик.
— В таком случае, тебе более нет необходимости посещать графа Анжи Мейна?
— В таком случае, — передразнила его Грия, — это не должно тебя волновать.
Она не хотела говорить на эту тему. Нет. Особенно на эту тему, особенно сейчас. Но Эф не отступал.
— Я хотел бы…
— Дорогой мой Эфайно, — перебила его княгиня. — Звание ночного кавалера не предполагает наличие с моей стороны каких-либо обязательств.
Да, она сказала это. Да, она знала, какой эффект возымели ее слова на рыцаря, который был влюблен в нее уже давно. И сегодня она наконец решила сдаться и плыть по течению. Ведь мысли о Натане и о том, что он действительно мог быть жив, но не посещал ее столько времени, а где-то скрывался — разбередили душу. Сделали больно. Ведь, получается, он ее предал! Перешел на сторону врага или же решил выбыть из игры. Хоть и принес присягу ее отцу. Тому, кто спас его жизнь! Тем более слова про иной мир — наверняка очередная выдумка, коих магословами было изобретено бесчисленное множество.
— Ясно, — сухой ответ Эфа кольнул Грию больнее слов Ирмина.
Не отдавая себе отчета, она тотчас зачастила:
— Я же не могу признаться тебе в том, что наши отношения продлятся веки вечные, и поэтому не могу обещать верность. Да, к Анжи я уже давно охладела. И ты прекрасно об этом осведомлен, не так ли?
Эф скупо кивнул.
Несколько непослушных прядей огненного цвета выбились из тугой косы. Немногим ранее княгиня запустила пальцы в его волосы, когда он склонялся лицом к ее груди. Сейчас же, вспоминая об этом, она ощутила легкий стыд и одновременно нежность, затопившую ее душу, едва их взгляды встретились.
Однако реальное положение дел, о котором она на мгновение забыла, быстро отрезвило. И Грия поспешила продекламировать официальным голосом:
— Маркиз Эфайно Робиуш Вайлштейн. Ваш батюшка наверняка уже устал забрасывать меня письмами, желая узнать о вашей дальнейшей судьбе. Вот уже три года кряду в каждом из посланий он просит вернуть ему старшего сына как можно скорее, дабы он наконец женился и продолжил род Вайлштейнов.
— Я знаю об этом, — бесцветно выдохнул Эф. — Он и мне присылал письма. Но, наверное, чуть менее официальные. В последнем, например, он грозился приехать лично, схватить взашей и как непослушного щенка отвести домой, не выпуская из рук.
Рыцарь, будучи наполовину раздетый и в кресле княгини, театрально закатил глаза к потолку и возмущенно вздохнул.
Грия негромко хихикнула и снова поцеловала Эфа, но в этот раз в щеку.
— Он готов пойти на измену, лишиться титула, лишь бы вернуть своего сына в родные края? Вот это я понимаю, любовь отца к сыну.
Уголки губ Эфайно дрогнули, когда он принял решение контратаковать:
— А что насчет тебя, моя госпожа? Матушка уже устала подыскивать тебе суженого.
Вот только последняя фраза: «Не пора ли выбрать кого-то достаточно подходящего», застряла в горле. Потому что звучала до ужаса цинично и запросто могла бы быть враждебно воспринята. Ведь Грия Донлерская любила личную свободу. И это было каждому известно. Во всяком случае, всем из ее окружения.
— Мне кажется, она не осознает того факта, что после смерти моего отца в ее душе возникла брешь, которую с легкостью могли бы заполнить новые отношения. Она интуитивно чувствует это, вот только до конца не понимает, что жениха нужно искать не мне, а ей самой. Для начала.
Громкий вздох Эфайно был ей ответом.
— Так значит, жених тебе не нужен?
— Ни в коем случае, — резко ответила Грия, поднимаясь на ноги.
Казалось, последние слова рыцаря разбередили ее старую рану. В уме пронеслась картина из детства, где она, плетя ромашковый венок, воображала свадьбу со своим бравым рыцарем Натаниэлем, которого отец приставил к ней, едва молодой наследнице исполнилось восемь лет.
Высокий, статный, с красивыми чертами лица и безупречно почтительными манерами, он поначалу ей жутко не нравился, потому что мешал как ранее убегать из дворца в сад, не поставив в известность нянюшек и гувернантку. Он всюду таскался за ней, будто собачка на привязи. Из-за чего частенько служил причиной ее насмешек. И вместе с тем он был надежной стеной, ограждающей ее от любых невзгод. А однажды, когда она забралась на дерево, чтобы вернуть птенца обратно в гнездо, он поймал ее у самой земли, едва она оступилась и полетела вниз нарядным мешком.
Именно тогда она впервые ощутила всю прелесть его стальных мышц, силу молодого человека, который был старше ее на девять лет.
«Сейчас ему уже должно быть тридцать шесть…» — подумала так княгиня, озадаченно озираясь. Ей не хотелось быть застигнутой врасплох из-за задумчивости. Но это все-таки произошло.
Едва она поднялась из кресла, Эфайно понял намек, что близость между ними окончена, и поэтому стал молча одеваться, грустно поглядывая в сторону тайного объекта каждодневного вожделения.
Будь его воля, предложил бы ей руку и сердце, тотчас встав на колено. Преподнес ей сапфировое кольцо его матери, гордость герцогского рода Вайлштейнов, смутьянов с севера, чье вассальное положение Донлеру было закреплено мирным договором после многолетней кровопролитной войны. Земли его отца подпадали под вассальную зависимость, а сам народ его герцогства был обременен княжеским налогом. Но несмотря на это, Эф никогда не питал к Грии ненависти. Едва во исполнение долга чести он явился в прекраснейший белоснежный замок Донлера, то был очарован не только юной наследницей, ее красотой, задорным характером, но и отеческим отношением к нему самого князя. Он никогда не принижал его положение в обществе и, наоборот, всячески выделял среди остальных рыцарей и паладинов. А уже год спустя после начала службы приставил его вторым рыцарем к собственной дочери.
Возможно, уже тогда он тайно вынашивал мысли заключения брачного союза между соседним герцогством и княжеством Донлерским точно так же, как некогда неофициально присоединил к себе земли кочевников Рамади.
Однако его желаниям было не суждено сбыться. Грия сына герцога Вайлштейна будто и вовсе не замечала. А ее взор всегда был устремлен на одного лишь Натана. И Эф об этом знал. Видел прекрасно, изнывая от неразделенной любви днями и ночами. Что же до самого первого рыцаря княжны, Натаниэль был невероятно замкнут и молчалив, безусловно предан и вместе с тем сквозила в нем довольно странное неприятие прав дворян над простолюдинами. Нередко он был вынужден скрывать свое отвращение за каменной маской безразличия в том или ином случае, когда сталкивался с несправедливостью.
— Помочь? — спросил Эфайно, глядя на задумчивость княжны, с которой она встала возле этажерки. Там, где лежала ее латная броня и пластинчатая кираса.
— Нет, я предпочитаю остаться в халате весь остаток дня. — Грия обернулась к нему с улыбкой. — А ты, я так понимаю, решил поскорее меня покинуть?
— Как будет угодно даме моего сердца, — банальность вырвалась против его воли, но он уже не мог остановиться. Пустил в ход все свое красноречие: — Место рыцаря подле его госпожи. Если прикажешь, я буду следовать за тобой шаг в шаг.
— Брось, Эф, — несмотря на слова, княгине явно пришлась по вкусу его лесть. А судя по румянцу, выступившему на ее щеках, обаяние паладина не оставило ее равнодушной. — Можно без формальностей, и пожалуйста, больше никогда не становись предо мной на колено.
Немного помолчав, она все-таки добавила, припомнив ритуал награждения в тронном зале:
— Только если того не потребуют веские обстоятельства.
— Как пожелает моя леди, — Эфайно хитро улыбнулся и все-таки не подчинился, встал на одно колено, ударяя кулаком в пол.
— Эф!
Легкая месть за причиненную боль заставила его произнести следующие слова:
— Надеюсь, звание ночного кавалера не снимает с меня обязанности второго рыцаря княгини Донлерской?
Немного помолчав, Грия посудила, что, как бы ей ни хотелось общаться на равных, для него это будет сверх унизительно, если его поймают на нарушении кодекса паладинов.
— Что ж, ладно. Но когда мы наедине, я настойчиво требую, чтобы ты забывал свои рыцарские замашки, тебе ясно?
— Предельно.
Эфайно поднялся на ноги, отчаянно стараясь скрыть торжествующую улыбку.
И все-таки она сама выбрала его. Какой бы случай, слух, действие, умозаключение ее на это ни подтолкнули, он был несказанно рад этому.
— А теперь, раз уж ты здесь, помоги мне советом…
Грия прошла к столу и вымученно опустилась в кресло. Внимательный взгляд был устремлен к ее лицу, искаженному страдающей гримасой.
— Магословы объявились и хотят получить скрижаль.
— Но это невозможно! — возмутился Эф. — Изумрудная Скрижаль привезена…
— Знаю, — перебила его княгиня, махнув рукой. — Будь добр, дослушай. И прошу, раздвинь шторы. Я уже успела соскучиться по солнечному свету.
— Как будет угодно, — тихонько согласился маркиз Вайлштейн, наследник герцогского титула. Затем прошел к ближайшему окну и приступил к исполнению просьбы с завидным рвением.
— Ирмин явился лично и вновь стал мучать меня предположениями, будто Натан жив. Его великое магичество якобы знает, где он находится.
Услышав имя исчезнувшего рыцаря, Эфайно на секунду застыл, стараясь не выдать душевной боли, испытанной в один лишь миг.
— Где сейчас Натаниэль, араморец, конечно же, не сказал?
— Нет, но упоминал что-то про другой мир, — выдохнула княгиня, опуская лицо в ладони. — Ничего не понимаю. Неужели скрижаль настолько им важна, раз они готовы опять начать новый виток нашего противостояния?
— А нужно ли нам это? — уточнил вдруг Эф, пытаясь поймать ускользающую в голове мысль. Как вдруг он обернулся и поспешил подойти к креслу. — Зачем с ними спорить? Можно предоставить им доступ к табличке в вечернее время! День оставить на посещение лапидария обычными визитерами, а вечер отвести магословам из Арамора. Они же хотят попробовать перевести письмена, не так ли?
— Триптих, — со вздохом добавила Грия. — Мне сказали, что табличек три. И вряд ли владельцы двух других скрижалей позволят вывезти их в чужое княжество…
— Тогда почему и мы должны соглашаться? Можно же не отказывать, но поставить условия, выгодные именно нам.
— А это имеет смысл. — Княгиня задумчиво посмотрела перед собой, опуская руки обратно на колени. — Интересно, что же ему известно о Натане и остальных?
Последнюю реплику рыцарь постарался пропустить мимо ушей. А заодно поздравил себя с возможным концом отношений, едва собственными стараниями приблизит момент возвращения конкурента. С другой стороны, Натаниэль всегда был ему другом. Поэтому его долг как рыцаря сделать все, чтобы ему помочь. Тем более он должен верить в лучшее и надеяться на более глубокую привязанность дамы сердца, иначе на его пути с такой же легкостью может встать гнусный и продажный Анжи Мейн…
Изрядно задумавшись над нерадостными перспективами, Эфайно не смог заметить, как Грия поднялась из кресла. Ее крепкие объятья стали для него полной неожиданностью и заставили невольно вздрогнуть.
— Спасибо тебе… — прошептала она, ничуть не обращая внимание на реакцию рыцаря. — Ты решил одну очень болезненную головоломку малой кровью.
— Надеюсь, так и оно и будет, — проворчал Эф, обнимая княгиню в ответ.
Ладонь его неосознанно поднялась выше, и он погладил девушку по голове, ощущая подушечками пальцев щекотное прикосновение маленьких кучеряшек.
— Зачем ты обрезаешь волосы так коротко?
— Все дело в шлеме, — княгиня вздохнула, — его подарил мне мой отец. А я с тех пор немного подросла и мои косы перестали там помещаться.
Как настоящий паладин, он прекрасно понимал, что такое дело чести, но в нем боролись сразу две сущности, одна из которых вопила от возмущения. Ведь ранее косы Грии свисали почти до пят, да и сама девушка в детстве все-таки носила платья и играла в куклы, нежели как сейчас, практически каждый день пропадала на плацу, тренируясь наравне со своими рыцарями.
Секунду спустя он попробовал найти решение выдуманной проблемы.
— Если позволишь, я покажу этот шлем моему мастеру брони. Он может сделать платиновые вставки, вот здесь, и слегка разогнуть пластину возле височной доли.
Немного подумав, Грия согласно кивнула, не выпуская Эфайно из рук. Ее щека ощутила под собой замшевую кожу его выходной формы, а глаза блаженно закрылись от ощущения тепла, исходящего от объятий любящего мужчины.
— Еще немного, — попросила она. — Дай мне постоять так еще немного, прежде чем я тебя отпущу…
Эф молча кивнул и вновь провел рукой по ее непослушным волосам, в этот раз более трепетно и нежно, чем ранее.
Посетив гальюны, я впервые за долгое-долгое время понял одну вещь. Наверняка я чертовки воняю! Иначе просто не поминаю, почему при виде меня спасенный мной мальчишка скривился, как от зубной боли. Я же его не истязал. А наоборот, забрал себе.
Вопрос лишь в том, что я сменил ему хозяина, да?
В общем-то, так и выходило, наверное. В любом случае предложение стать помощником кока было встречено новым юнгой вполне спокойно, если не считать заискивающие взгляды Чибиса и Пятака, свидетелей нашего с доком разговора. Неужто эта зелень думает, что я кого-то из них повышу до матроса?
Пожал плечами, раздумывая на этот счет, и продолжил подниматься наверх после осмотра лодыжки мальца и нескольких отданных распоряжений на его счет. Заодно вспомнил об оставленной мандоле, которую тотчас попытался выискать взглядом, подойдя к излюбленному месту у кормы.
— Эй, кто там на вахте? — крикнул я, подняв взгляд к дозорному гнезду.
Лысая башка нашего Бору показалась моему взору, когда он свесился вниз на полкорпуса.
— Че хотел? — буркнул боцман недовольно.
— Кто тебя сменяет?
— Чаду должен был, но они уплелись в город с Иенсорой.
— Что ж, ясно. Иди отдохни, я побуду и дождусь их назад.
— Уверен? — уточнил Токи-Бору. — Лишние руки будут нужны на загрузке трюма, как-никак целый золотой ей отсыпал. Уж она расстарается по такому случаю.
— Тогда сиди. — Я флегматично пожал плечами.
Вообще-то нужно было сказать ей, чтобы сильно не кутила, а закупала только необходимую провизию. Но тогда мне было самую малость не до того.
— О! — обрадовал меня Бору, отвлекая от нелегких дум. — А вон и телега с нашими.
— Как, целая телега? — Я попытался выискать взглядом на портовой улочке то, о чем говорил Бор. — Ха. И правда…
— Ага, — прогудел Токи.
Раздался громкий скрип, вначале деревянный, затем и канатный. Это наш гигант слазил по вантам обратно вниз из дозорного гнезда.
— Иди позови обезьян, пусть тоже помогают.
— А мы уже здесь! — раздались за моей спиной голоса весельчаков нашей команды. Чибис — младший братишка Иенсоры, тот еще проныра. Пятак — долговязый, но вместе с тем довольно сильный малый — остался без родных в свои пятнадцать. Не иначе как скрепя сердце принимал его на работу, потому что не видел в этом толк. Но Пят меня не подвел. Послушный парень, в отличие от остальных.
— Еда! — выдохнул Пятак, высовывая язык от предвкушения. Его угловатое лицо удивленно вытянулось. А довольное выражение глаз чуточку скрасило резкость внешних черт юноши. — Кто-то получил наследство?
Жаль было его разочаровывать, но пришлось сразу разъяснить недопонимание.
— Это провиант для поездки на Светлый континент.
— Ого! Так далеко? — пацан ничуть не удивился. И со всей живостью уточнил, став по правую руку от меня: — А куда?
Я же ему не ответил, потому что наконец обратил внимание на одну существенную мелочь, к которой и придрался.
— Так вот где моя мандола! Чиб, ну-ка живо верни мне мой инструмент!
— Э… — Чибис слегка порозовел, из-за чего его веснушки словно вспыхнули огнем, а рыжие волосы и того покраснели. Или это виноваты закатные лучи? Не суть. Но противиться он не стал, а подошел и протянул мандолу.
К тому моменту, как эти двое намылились к сходням, Бору их догнал, хватая за завязанные на животе тряпки, еще некогда бывшие безрукавными рубашками.
— Так, живо решайте, кто из вас на вахте.
— Э! Но сейчас же очередь Фаджи или Чаду! — возмутился Чибис. — Вот пусть и дежурят в дозоре.
— Они будут разгружать телегу. А вы, говорю еще раз, решайте живей.
Послышался горький вздох. Один. Второй.
Я решил не вмешиваться в столь мелкие разборки и делал вид, будто ничего не замечаю.
Но не тут-то было. Пятак все-таки припахал меня в качестве судьи.
— Кэп! — выкрикнул он с надеждой в голосе. — Помогите нам, а?
Что ж, ладно.
— Назови число от одного до двух.
— Два! — в один голос выкрикнули оба.
— Раз. Два. — Я посчитал вслух, поочередно тыкая пальцем вначале в сторону Пятака, затем остановился на Чибисе.
— Что ж, рыжий, тебе водить. Так что лезь наверх и гляди в оба.
— Ну… — заныл он недовольно. Повезло, сопротивляться не стал, уже радость. Быстренько, в несколько шагов подскочил к вантам и стал сноровисто подниматься в дозорное гнездо.
— Отдали бы мне хоть мандолу для развлечения.
— Я тебе сейчас Чирика пришлю, если будешь возбухать.
— О не, избавьте! — рыжий угрозе внял. — Только не этого картавого зануду.
— Очень даже умный и веселый собеседник, — я хохотнул, — ничего ты не понимаешь.
Правда, мое мнение мало кто разделял, но это уже такие мелочи.
Главное, что помимо телеги к нам на всех парах спешили еще трое. И все трое — Куперы.
Явление семьи ростовщиков в таком количестве на мой корабль не сулило мне ничего хорошего, потому что я рисковал как минимум своим самообладанием и терпением, которое у меня явно заканчивалось.
Не согласившись отдать мне расписку при оплате семь золотых, Купер повелся на новые условия, восемь золотых и новое долговое обязательство на полгода под вдвое меньшие проценты, чем было ранее, потому что мне все-таки удалось сыграть на жадности старшего.
Поэтому не прошло и получаса, как я отпустил всю троицу, довольную немаленьким заработком. И правда, ведь ранее я брал у них в долг лишь пять золотых. Да, с тех пор миновало уже два года, но тогда мне деньги нужны были позарез, иначе я не смог бы оснастить корабль. Мне нужна была прочная парусина, починка рангоута тоже недешево обошлась в ближайшей верфи. А вот пробоиной я занимался сам. Как сейчас помню этот ужасный день, ознаменованный сразу столькими событиями.
Пока я торговался и оплачивал долг ростовщикам, моя команда самостоятельно разгрузила тележку, и слова не проронив. Правда, судя по количеству перенесенных в трюм бочек наверняка не просто воды, Иенсора явно расстаралась, осталось только уточнить у нее, взяла ли она хоть немного провизии помимо горячительных напитков.
Поспешил перехватить ее, пока она не надралась по такому случаю.
Спустился в трюм, прошел в носовую часть корабля, минуя довольного Фаджио, ворочающего мешки с зерном в товарном закутке. Токи-Бору занимался продуктовыми бочками, засоленными овощами, вином и ромом.
— Эй, Иена! — крикнул я, заметив ее спину впереди. Мастер парусов резко застыла на месте, но оборачиваться не спешила.
— Ну-ка давай отчитывайся, куда ты спустила целый золотой, а? — Зная ее натуру, с легкостью предположил, что эта засранка могла и прикарманить четверть всей суммы. Вот и она наверняка поняла по моему голосу, насколько я ей не доверял.
Громко фыркнув, она шагнула в отсек кормовой части и из недр шкафа с инструментом и абордажными крюками достала небольшой кожаный мешочек.
— Вот сдача, — нехотя буркнула она, протягивая его мне.
Взвесил кошель в руке и понял по звону — несколько серебряных и все остальное — медные.
— Опять обдурить меня решила? — Я строго на нее воззрился. А Иена скривилась, как от лимона. Еще секунда, и она потянулась за ворот рубашки и достала оттуда три серебряные крупные монеты с циферкой пять.
— Ну вот, другое дело, — согласился я с подобным раскладом.
Понятное дело, два-три серебряника (монеты поменьше размером и единичного достоинства) она все равно прикарманила. Я ее знаю. Но думаю, приберегу подобный аргумент на потом, до тех пор, пока не случится крайний случай.
— Скажи, ты моему Чирику купила лакомку или хотя бы зерно?
— Э… — она вначале растерялась, а затем неожиданно улыбнулась. — А то! Неужели ты думал, мы одни будем кутить? Он бы меня никогда не простил…
— Хорошо. — Я постарался не подать виду, что мне эти новости пришлись мне по душе. — Где она?
— Кто? — недоумевала Иенсора.
— Лакомка.
— А! Так я уже отнесла ему. Не морить же пернатого голодом, как ты нас мучаешь иногда?
Немного подумав, я смерил рыжую еще раз строгим взглядом и принял довольно поспешное решение.
— Дам тебе пятак, если поможешь рабыне помыться.
— Что?!
— Ну, не хочешь, не надо. Сам справлюсь.
Я развернулся и затопал назад к лестнице. Но рыжая бестия схватила меня за локоть и выпалила:
— Сделаю! Я это сделаю, просто не понимаю, на ночь глядя мыться? Холодно же…
— Холодно, не холодно, но девица явно из неженок, если ты меня понимаешь. — Не знаю, что именно хотел этим сказать, лишь припомнил смрадный запах гальюнов.
— Э… ладно, как скажешь…
Иенсора растерянно пожала плечами.
На том я закончил разговор и отправился в угол к Бору, чтобы узнать, есть ли у нас на корабле свежее постельное белье. А еще девицу бы покормить сносной едой. Да и вообще, команду бы покормить, иначе надерутся на голодный желудок, и плакали мои планы на скорое отбытие на континент. Силуэты в подворотне мне не привиделись. И сейчас, пока еще не совсем стемнело, лучше бы сняться с якоря и отплыть в отрытое море, иначе сядем на мель или зацепим днищем рифы.
— Тхурта! — ругнулся Бору по-своему. Урожденный рамадиец, он к настоящему времени уже избавился от акцента, однако вот от крепких словечек со своей родины отвыкать не спешил.
— Что там у тебя? — спросил у него, глядя на то, как он выставил вперед ногу.
— Да вот, палец прищемил, ставил бочку с засоленной сельдью.
— А… — Я кивнул. — Помощь нужна?
— Да не, я уже закончил. А ты чего здесь? Думал, будешь первым откупоривать бочку винишка, а?
— Не, я сегодня сух, как погода в вашей пустыне.
— И зря, Фаджи уже утащил в кают-компанию бочонок рома.
— Пф-ф-ф, — я фыркнул. — Местный ром, конечно, лучше любого континентального вина. Но вряд ли он меня соблазнит настолько, чтобы я забыл про все и ушел надираться как остальные.
— Какой-то ты неправильный пират, — Фаджи смерил меня подозрительным взглядом. — Абордажную команду не нанимаешь, держишь только минимум ребят для перевозок. Неужели разбой тебе настолько противен? Или ты попросту не знаешь, как это делается?
— Что? — удивился я. Обычно Бору более молчалив. Сейчас же он сильно разговорился, видимо, пользуясь нашим таким уединением. — Как делается что?
— Как драться на корабле. Как закидывать кошку на другой борт, как стрелять из пушек по снастям и рангоуту. — И тут он, конечно же, предложил свою кандидатуру в качестве учителя: — Если надо, я готов тебя подтянуть…
— Нет уж, спасибо, — отказался я, отчетливо понимая, что где-то Токи-Бору все же прав. Я за время своего пиратства ни разу так и не напал ни на одно судно. — Но если возникнет такая необходимость, знай, ты будешь первым, к кому я обращусь за советом.
Не дожидаясь последующих слов, я подошел к шкафу и вытащил оттуда кусок большой серой парусины. Расточительное действие, конечно, потому что этот вот кусок предполагалось использовать на починку гафельного паруса.
— Гляди, как бы не было поздно… — отвлекли меня слова Бору. А заметив мои сомнения, он решил вмешаться: — Ты хочешь сменить парусину?
— У нас же есть черный косой парус?
— Да…
— Вот и отлично, — вначале согласился я. А затем вдруг резко поменял мнение. — Найди мне кусок черной парусины. Белая нам понадобится для путешествия на континент. А вот черная не в ходу даже здесь, на Соломонии.
— Это да… — недоуменно согласился здоровяк. — Но зачем тебе?
— Мне? Чтобы заправить кровать.
Бору вначале изумленно воззрился на меня как на идиота, а затем, видимо, кое-что припомнил и еле заметно ухмыльнулся.
— Понял, и заодно поищу подходящую одежду нашей гостье.
— Правильно мыслишь, молодец, — похвалил его я.
Похлопал боцмана по плечу.
Осталось только сделать еще одно.
Найти, во что переодеться, и тоже искупаться. Потому что с некоторых пор, стоило мне об этом подумать, как я тоже стал замечать неприятный запах собственного тела. Да и подбриться бы не мешало...
Но в данных обстоятельствах вряд ли это удастся. Вначале нужно отдать команду к отплытию. Выйти в открытое море и лечь в дрейф по намеченному курсу. Ветер сейчас как раз попутный.
Повезло еще, Тики-Рико находится в верхней оконечности Соломонии. Обогнув Северный мыс, придется миновать скопление пиратских кораблей, стоящих на рейде, и отправиться в Фармар, маленький портовый городок, расположенный по обе стороны устья широкой реки Кошту. Повезло еще, водоизмещение и размеры моего корабля позволяли мне заниматься не только морской, но и речной навигацией. Только эта мысль и грела мне душу весь тот путь из пиратского грота на поверхность, в то время как я обдумывал свои дальнейшие действия и ненавидящим взором смотрел прямо в спину поганца Экбена.
Звон колоколов из акбийской часовни громко звучал, доносясь до княжеской площади, украшенной величественной статуей Нахиль из далекой Соломонии. Шелест газет, карканье ворон, стук колес сочетались с тихим гомоном и шумом людских голосов, которые слышались тут и там невдалеке от личного паладина Грии Донлерской.
Щебетание птиц, громкий стрекот насекомых из ближайших приусадебных садов сопровождал Эфайно всю дорогу от городских восточных ворот, ведущих по прямой из более респектабельных районов столицы Донлера к менее зажиточным, если не сказать малообеспеченным, или что еще хуже — бедным и преступным.
Местный столичный трактир на одной из широких купеческих улиц был выстроен из загнивающего бруса и укреплен каменной кладкой, но только до первого этажа трехэтажного здания. Высокая покатая крыша упиралась одним из своих скатов прямо в соседнее здание конторки наемных поверенных. Квадратные некрасивые окна местной питейной были распахнуты настежь, чтобы запускать внутрь побольше свежего воздуха.
Сморщившись, Эф посильнее запахнулся драным плащом и опустил штопаный капюшон еще ниже, являя любому прохожему лишь острый подбородок и узкие плотно сомкнутые губы.
«Ну, Брюстер и выбрал место для встречи», — недовольно подумалось рыцарю, когда он запустил руку в карман и посильнее скомкал переданную стражей бумажку. Один из девяти личных паладинов Грии, Брюстер Ноштгенфаум, или просто Брюс Ношт, был самым юрким и смышленым. А еще до сих пор точил зуб на магословов Арамора из-за пропажи на злосчастном шпионском задании собственного старшего брата, наследника графского титула. Поэтому вопрос о том, что же хотел поведать Брюс на тайной встрече, не был такой уж тайной для самого Эфа. Тем более собственные источники из герцогских доносчиков — секретной организации шпионов семьи Вайлштейнов, успели доложить о нынешнем положении дел в столице, стоило только запросить информацию о планах Ирмина у связного, дежурящего в одном из столичных переулков.
Скрипучая дверь «Купеческого двора» внезапно распахнулась, и наружу тотчас вывалилась шумная толпа пьяниц, падая прямо на порог дружной кучей. А кто-то из менее везучих умудрился полететь вниз по лестнице, прямо под ноги новому посетителю трактира. Сжалившись, Эф вовремя схватил этого беднягу за шиворот, не позволяя его и без того приплюснутому носу клюнуть каменную ступеньку.
— Э-э-э, — прогудел помятого вида лохматый мужик средних лет, вылитый мастер-кожевник, или местный шкуродер. — Прим-м-многа благодарен, — произнес он, борясь с подступающей к горлу икотой.
— О! — Первым на ноги поднялся стоящий позади порожной кучи молодой подмастерье в шерстяном коричневом фартуке и сером рабочем костюме: рубашка и штаны. — Еще один собутыльник?
— Нет, — недовольно отрезал Эфайно, стараясь говорить как можно меньше и короче, чтобы по чистоте говора не быть узнанным.
Иначе аристократическая манера разговора в рабочих районах Донлера у всех вызывает отрыжку и бессильную злобу.
— Пропусти, — грубо попросил рыцарь.
— Эх, жа-а-аль, — отозвался кто-то из кучи пьяниц, валяющихся на пороге трактира. — А то нас уж-ж-же выгнали за невозмож-ж-жность оплатить, ик! Выпивку!..
Поджав губы от нетерпения, Эф потянулся в карман за валяющейся там мелочью и достал оттуда серебряный пятак. Сунул его в протянутую вовремя ладонь смышленого малого и неласково приказал:
— Проваливай с дороги.
«Да, будь здесь Натаниэль, он бы меня отчитал за недостойное поведение», — Эфайно внутренне скривился, припоминая молчаливого друга, который никому не позволял задаваться и надменно относиться к простолюдинам в его присутствии.
Порожняя куча поспешила расползтись в стороны. Что удивительно, все до одного признательно воззрились на невероятно щедрого по их мнению человека в бедняцком плаще. Довольные кивки и одобряющие возгласы прозвучали за спиной Эфа, когда он миновал мешающую толпу.
— Целый пятак?
— Серебро подкинул?
И все в таком роде.
Стремительно пройдя к деревянной стойке в конце зала, он протянул пузатому владельцу увеселительного заведения еще одну монету, в этот раз чуть менее щедрого достоинства.
— Ключ от третьей комнаты на третьем этаже, — буркнул Эф, подкидывая мужику в клетчатой шерстяной рубахе серебряную трешку.
Без лишних слов ключник пошарил в нагрудном кармане и достал оттуда длинный оловянный ключ в два зубца, с виду простой и безобидный. Однако только взяв его в руки, Эфайно почувствовал слабое покалывание священной магии Нахиль, оберегающей всех рыцарей без исключения. Произнося клятву у подножия божественной статуи, бравые войны обещали блюсти порядок и благочестие во всей империи и Донлерском княжестве. В частности, они поклялись защищать послушников богини удачи и справедливости и взамен получали ее благословление, наполняющее оружия паладинов священной силой, а латную броню невероятной прочностью.
Вспомнив об этом, паладин или, иными словами, рыцарь-дворянин, посвятивший всего себя служению ордену, во главе которого неизменно стоял монарх Донлера, сжал ключ в руке, ощущая подушечками пальцев тонкую гравировку древних символов.
На последнем лестничном пролете его уже встречали. Черная тень вынырнула на свет и встала у него за спиной. Поступь преследователя была знакома, поэтому Эфайно продолжил движение к назначенной комнате. Быстро сунул ключ в замок нужной двери, открыл и пропустил вперед низкий силуэт в плаще. Вошел сам и хорошенько запер дверь.
— Ты как всегда… — услышал он тихий голос Брюстера, едва вновь вынул ключ из зачарованного замка, — осторожен.
— Едва ли это осторожность, — проворчал Эф, кивая в сторону бойца, снявшего капюшон.
Светлые бледно-золотистые волосы длинной челки тотчас вылезли из маленького хвостика и упали по плечам. Почти девичье личико сильного паладина вводило всякого в заблуждение, тем более что некоторыми чертами походило на княгиню Донлерскую. Многие даже поговаривали, будто у отца Грии до женитьбы на Оте была тайная любовная связь, на случай если политический брак не принесет долгожданных плодов.
— Что ты хотел? — без предисловий начал Эфайно.
Он шагнул вглубь пустынной комнаты, прогоняя из головы лишние мысли. Ведь Эф действительно первое время после личного знакомства не мог поверить в то, что Брюс и Грия даже не родственники. И если бы ни безупречная репутация четы Ноштгенфаумов, то он бы первый поверил в скандальное происхождение стоящего перед ним паладина.
Шпионы семьи Вайлштейнов, как назло, тактично отмалчивались на этот счет, не опровергая и не подтверждая мысли будущего герцога.
— Как ты наверняка уже догадался, я весь сегодняшний день следил за Ирмином из первых рядов, — зло бросил Брюстер, стискивая пальцы в кулаки. — Будь здесь мой старший брат, он бы так не поступил. Но я — не он. И я хочу отомстить.
— Ты дал клятву, — спокойно напомнил ему Эф.
Он прекрасно понимал чувства Ношта и отчасти разделял их с той лишь разницей, что герцогскому наследнику все же было выгодно исчезновение главного конкурента, претендента на руку и сердце Грии Донлерской. Но он отчаянно прогонял эти мысли из головы, запрещая проклятому червячку сомнений точить душу изнутри, создавать грязный образ мышления, извращать разум.
— Ты тоже, я смотрю, зря времени не терял. — Отпрыск семьи Ноштгенфаумов вульгарно ухмыльнулся, явно намекая на некую осведомленность о недавних событиях в известном кабинете. Эфайно шумно выдохнул и подошел вплотную к Брюстеру, чтобы при первой же возможности вправить ему мозги хорошим таким подзатыльником по праву старшинства.
— Я люблю Грию как женщину, а не только как свою госпожу, которой обязался служить верой и правдой. И это ни для кого не секрет. А если ты хочешь что-то возразить, то я буду вынужден тебя остановить любой ценой, чего бы мне это ни стоило. Особенно когда я наконец получил то, к чему стремился столь долгое время. Я завоевал ее доверие. И сегодня она наконец увидела во мне мужчину. Еще вопросы будут? Или перейдем непосредственно к основной теме разговора?
Гулкий басовитый голос Эфайно угрожающе громко звучал в комнате для тайных встреч. И если бы не защитные чары, весь разговор можно было с легкостью услышать, например с лестницы второго этажа, настолько сильно наследник Вайлштейнов старался донести свою мысль до пятого рыцаря Грии.
Достав из кармана серебряный пятак, он протянул его со словами:
— Держи.
— Что? — удивился Эф.
— Твои деньги.
— И?
— Тебе, я надеюсь, понравилось маленькое представление моих ребят? — Брюс довольно ухмыльнулся, подкидывая монету в воздух. — Считай, это расплата за то, что твои люди шпионили за мной весь день.
Смазанное движение, и серебряная монета отправилась в карман герцогского наследника.
— Я не отдавал приказа, но это их работа, держать меня в курсе, — Эфайно отрицать не стал, однако голос все-таки понизил и успокоился. Тем более связной передавал, что их группу засекли во время преследования, поэтому пришлось быстро убираться восвояси. — Так что ты успел узнать об Ирмине?
— Смотря что ты хочешь знать. — Ношт не спешил делиться информацией. — И готов ли ты пойти против приказа своей госпожи, если она прознает о наших планах?
— Ты планируешь предательство?
— Я планирую возмездие. И тебе это известно!
— Но ты можешь поставить под угрозу все княжество.
— Мы поставим под угрозу весь континент, если экспансия магословов продолжится!
Эфайно сильно призадумался, припоминая о словах княгини.
— Триптих, да? Ты хочешь помешать им собрать три таблички воедино?
— Я хочу их выкрасть!
Наследник Вайлштейнов вначале закашлялся, а затем снял капюшон, чтобы пристально посмотреть в глаза этому наглецу.
— Это измена! Ты хочешь выкрасть Изумрудную Скрижаль?!
— Нет… — несмотря на ответ, Брюстер отвел взгляд. — Я хотел выкрасть остальные две и пленить кого-нибудь из подручных Ирмина, кого-нибудь посговорчивее. Например, Фалькаса, чтобы он нам все рассказал.
— И ты наивно думаешь, это так легко сойдет тебе с рук? — Эф задохнулся от возмущения.
Он всегда считал Ноштгенфаума-младшего слишком скорым на принятие решений, но из раза в раз списывал это на его возраст. Однако теперь подобное безрассудство могло стоить множество и множество жизней, поэтому продолжать по-прежнему закрывать глаза он больше не мог. Только не сейчас.
— Скажи мне, что ты пошутил, — приказал ему Эфайно, пристально глядя в глаза. — Ты же несерьезно?
Громкий вдох, громкий выдох.
На долю секунды Брюс закрыл глаза, собираясь с мыслями, чтобы произнести четко и ясно:
— Священная сила Нахиль наполняет наши мечи, с этим ты спорить не станешь? Не так ли?
Второй рыцарь Грии кивнул.
— А магословы только и делают, что превозносят силу магии, под которой они скрывают свои эксперименты над неправильными трактовками из древних катехизисов. Они подменяют собой религию и множат порочные знания о магии и ее силе, чтобы развозить якобы ученые трактаты по всей Империи! Как думаешь, что произойдет, когда они соберут триптих воедино? Быть может, они планируют лишить силы нас, защитников веры? Быть может, они желают получить единоличную власть над благословением Нахиль? Ведь скрижаль привезли из Соломонии, оттуда же, откуда статую. Ты не задумывался над этим?
— Да что ты об этом знаешь, — Эфайно поспешил отвести взгляд, чтобы не позволить прочитать эмоции на лице.
— О, поверь, знаю и немало! — упорствовал молодой рыцарь. — Или и ты тоже?..
На секунду в комнате воцарилась тишина. Неуловимые движения воинов создали слабый ветерок, когда оба схватились за кинжалы.
Эфайно вовремя опомнился и решил все-таки довериться собеседнику.
— Лазурит, — одно слово, и Брюстер облегченно выдохнул, — ты об этом хочешь поговорить? О синей руде, доставляемой в Арамор из Соломонии?
— Да, а точнее о плавильне Хорминга, который трудится для врагов нашего княжества.
— Вашего княжества, — поправил будущий герцог Вайлштейн, — но ты прав, Донлер я считаю своей второй родиной.
— А еще, как ты выразился, любишь княгиню как женщину. — Брюс хмыкнул. — Это не отменяет того факта, что магословы ставят эксперименты на нашей территории. Они хотят получить рецепт сплава наших мечей и брони.
— Я об этом тоже знаю.
— Но почему тогда бездействуешь? — Молодой рыцарь вновь подозрительно воззрился на Эфайно, требуя прямого ответа. — Говори, иначе я сегодня же сообщу обо всем Грие.
— Вот только не нужно угрожать. — Эф сморщился. — Ты сам собирался провернуть кражу Скрижалей за спиной княжны. А сейчас грозишься, будто все расскажешь? Не слишком ли это глупо звучит?
— Нет, не глупо, — Брюстер сделал шаг назад и скрестил руки на груди, — я поступаю согласно обстановке. Если риски слишком высоки, то мне рано или поздно придется сообщить нашей госпоже о происходящем прямо у нее под носом.
— А ты не думал, что она уже в курсе? — подал идею Эф. — Прежде чем бросаться на врага очертя голову, может быть, стоит вначале разок ее применить по назначению?
— Вот только не надо мне морали читать, — кисло ответил Ноштгенфаум. — Скажи прямо. Какой у тебя план? Доложишь княгине, когда сам все разведаешь? Или, как и я, хотел разобраться со всей этой гнилью за спиной у любимой?
— Я не хотел ничего делать за спиной у Грии, — поправил его Эфайно. — Я хотел собрать побольше информации для анализа, прежде чем просить аудиенции.
— Но все карты спутало появление Ирмина в донлерском замке, не так ли?
— Да, я не ожидал его внезапного приезда, поэтому и запросил на сегодня выходной, чтобы самому лично отправиться к плавильне. Убедиться, что информация верна.
— Еще как верна. Синюю руду ни с чем не спутаешь. Достань ключ, — приказал Брюс. — Посмотри. Никогда не задавался вопросом, почему у металла зеленый оттенок?
— Тот факт, что наши кузнецы первые открыли для себя процесс легирования стали различными металлами и прочими веществами, ни для кого не секрет.
— Ах, наши? — проворчал Брюстер. — Теперь уже «наши», а не донлерские?
— Не перебивай! Ты прекрасно понимаешь, что я имел ввиду.
— Тогда к чему мы пришли? — Ноштгенфаум не сдавался. — К тому, что перед докладом Грии вместе отправимся на плавильню, чтобы убедиться лично о предательстве Хорминга и всех его подмастерьев?
— Бери выше. Нужно как минимум убедиться в причастности к измене кого-то из Торговой Гильдии, без которой речное судоходство практически невозможно. Слишком мало кораблей неподвластных им, осуществляют речную навигацию по Коште. Еще меньше проходят шлюзы Фармара и отбывают на Соломонию за рудой.
Горящий факел отбрасывал длинную тень на каменную стену подземелья Паноптикума, ужасающего средоточия тайн Светлого континента. Огонь на деревянном древке, обмотанный обрывком ткани, танцевал, тихонько щелкал и еле слышно звенел. Скребущие звуки слышались тут и там. Капель влаги, стекающей по каменной кладке, добавляла унылости и нагоняла страх на всякого посетителя подземных этажей внушительного строения.
Вода стремительно бежала по узким желобкам вдоль стен и исчезала за металлической поперечной решеткой канализации.
Широкий водный канал Арамора проходил ниже, откуда время от времени слышался тихий крысиный писк и жужжание насекомых.
Зловещим дыханием ветра веяло будто из недр земли, а окружающий мир громыхал и шипел, гудел и свистел, чем вызывал крупную дрожь и пугал до заикания всякого смельчака, кто бы ни спускался в подвалы самого ужасного местечка во всей столице королевства магословов, а возможно, и всего континента.
Демонстрационные залы верхней части этого учреждения для привлечения публики были заставлены различным, якобы магически-одаренным реквизитом: выкупленные по всей Империи Эмона Дарка уродливые тела чудовищ, восковые фигуры полулюдей, упырей, зловещие результаты экспериментов над живыми существами. Но подземелье Паноптикума, бесспорно, было предназначено совершенно для иных дел.
Тихий шелест множества голосов доносился из полукруглого мрачного зала, подсвеченного одним лишь источником огня — ритуальной лампадой, стоящей на полу.
— В любом случае я вас предупредил, искажение пространства схлопнулось! И теперь мы уже ничего не можем с этим поделать! — Громко выкрикнул магослов в балахоне. — Архикнижники зафиксировали смерть измерения.
— Но как это могло произойти? Ведь ткань реальности — это нечто неосязаемое, нечто, над чем не властны законы нашего мира, — тихий старческий голос сильно подрагивал. Казалось, каждое слово давалось говорящему с немалым трудом. — Я столько лет служил при пятом искажении и никогда не фиксировал ничего подобного.
— Это... все-таки случилось… — выдохнул магослов.
Наступила тишина. Два десятка участников тайного собрания в черных балахонах задумчиво склонили головы. Каждый из них стоял в специальном углублении-арке, и все до единого смотрели на танцующее пламя свечи в полукруглом светильнике на металлической ножке.
— Быть может, ты нам что-то недоговариваешь? — женский голос впервые нарушил недолгую тишину подземного зала Паноптикума.
— Ваше архимагичество… — магослов едва на колени не упал, настолько был удивлен услышать голос говорящей. — Я не ожидал, что и вы сегодня прибудете…
— Я заменяю Ирмина, который сейчас отправился с миссией в Донлер.
— Нет-нет, конечно же, нет! Все как я сказал...
После недолгого разговора в круглом помещении вновь воцарилась тишина.
— Тогда давайте по существу. Смерть измерения означает, что мы больше не можем скрывать свои делишки подобным образом? А также это значит, что нам теперь все сложнее будет находить беглянок и беглецов из другого мира?
Магослов сокрушенно кивнул и склонил голову ниже.
— Но у нас же еще есть руда!
— Не нужно приплетать эксперименты над Скрижалями и благословением Нахиль, — отрезал женский голос. — Мне для моего предприятия жизненно необходим поток молодых людей. Вы же понимаете, пересохнет мой ручеек, ваши карманы тоже опустеют, господа. Поэтому предлагаю не ломать голову, почему разлом схлопнулся, а искать новую точку разрыва ткани реальности и попутно наладить мне поставку первоклассного материала.
— Я сегодня же отправлюсь к мадам Онтре… — поспешил ответить магослов.
— Не нужно, у меня и так с ней налажена связь, лучше отправляйся в Фармар и попробуй перехватить корабль под названием «Блестящая». Там находятся два наших товара. Проследи, чтобы с ними ничего не случилось до прибытия к местам назначений. И чтобы гильдия купцов ничего не узнала.
— Как прикажете. — Магослов шагнул вперед и спешно откланялся, чтобы отправиться по поручению той, кому не отказывают.
— Что ж, раз мы все выяснили, предлагаю на этом сегодня и закончить.
По обе стороны от говорящей послышался тонкий шелест одеяний. Участники собраний молча кивали и склоняли головы в знак полного согласия.
Худой кусок мыла чуть не выскользнул у меня из рук, когда я спустился вниз по канатной лестнице, которую сбросил в воду специально, чтобы разок окунуться. Моя каюта сейчас наверняка была занята теми двумя, если не считать попугая.
Видел, как рыжая таскала ведра и достала деревянный таз в половину бочки, чтобы помочь рабыне помыться.
Настал мой черед освежиться. Потому что хочет она того или нет, спать нам придется в одной кровати. Иначе в трюм на нижнюю палубу, а к морякам я ее не отпущу. Одно дело Иенсора — ребра пересчитает любому желающему подкатить. Другое — беззащитная девица, которая и по нашему-то не говорит.
Неприятный холодок прошелся по коже, едва брызги волн, облизывающие правый борт корабля, коснулись моих ног.
Вернул мысли в голову и сосредоточился на немаловажном занятии. Волосы бы тоже подстричь. Иначе таскать с собой всю эту мочалку — одни лишь проблемы.
Быстренько нырнул в воду, не отпуская веревочной лестницы. Приподнялся над водой и стал себя намыливать. Как вдруг услышал подозрительные звуки.
Звеньк!
Будто кто-то закинул кошку на левый борт. Показалось?
Но нет. Вместе с шумом волн и далекого гомона пиратского города отчетливо слышался скрип веревки. А вестовой, между прочим, молчал. Спит там, что ли? Или это я зря переживаю?
Так. Вначале быстренько проверю, а уж потом домоюсь. Сунул непослушное мыло в карман штанов, которые благо не снимал, думал, на себе заодно и постирать. Аккуратно заспешил наверх, стараясь подстроиться под странные скрипы, чтобы не быть обнаруженным раньше времени.
— Давай быстрее, — ветер донес до меня хриплый голос нежданного гостя, едва я поднялся почти до самой кормы.
Осторожно выглянул и понял, что оказался чертовски прав. Люди Блора, видимо, пришли за реваншем. Потому что эту парочку, поочередно перемахнувшую через борт, я видел там, в пещере.
Оставался один лишь вопрос: за кем, или чем они сюда забрались? Чтобы отомстить мне? Забрать деньги или же украсть рабыню?
Наверняка и то и другое. И еще чуть-чуть.
Вздохнул, отчетливо понимая, что опять придется драться. Тем более не успокаивал тот факт, что на поясе у одного из парочки я заметил длинный пистолет. Надеюсь только, что у него порох отсырел. Но на всякий случай рисковать не буду, подберусь поближе, крадучись. А там по обстоятельствам.
Как я и ожидал, пираты воровато оглянулись и быстренько намылились в сторону моей каюты. А вот это уже нехорошо…
Дождался удобного момента и забрался на палубу. Пробежался до ближайшей мачты и встал боком.
— Давай-ка по-быстрому обчистим его, пока команда кутит в трюме, — хрипло бросил один другому.
— А с рабыней что? — уточнил второй пират.
— Что-что! По обстоятельствам. Наверное, вырубим ее и утащим на остров. Продадим кому-нибудь.
Так задачи воровать рабыню, получается, изначально не было? Только деньги?
Я задумчиво посмотрел в спину последнего, того, что с пистолетом, и прикинул, смогу ли незамеченным подобраться ближе. А эти двое уже успели пробраться к двери в мою каюту.
Вот почему мы разгрузили товар именно сегодня? Сейчас бы было где спрятаться. Да на худой конец пробежаться до распахнутого грузового люка в трюм, крышка которого сейчас была закрыта наглухо.
Но вот раздался протяжный скрип, и первый сунул свой нос в мою каюту.
— А-а-а! — послышался оглушающий визг, и это была не рыжая. Иенсора так не вопит. — Бреди ав-в-ва! — прокричала рабыня.
За что ей спасибо, отвлекла внимание, поэтому я быстро, пользуясь замешательством, ором рыжей из каюты и оцепенением нежданных гостей, пробежался до них, подхватил по пути мою мандолу и что было сил треснул ей по голове того, что с пистолетом.
Ожидаемо, мой любимый инструмент сломался, разлетевшись на две части, а ворюга с пистолетом свалился на пол, будто мешок с песком. Глаза его окосели и горло испустило странный хрип. Надеюсь, он там жив остался. Но было не до него. Потому что второй пират резко обернулся и выхватил нож из кобуры на поясе. Судя по кровожадному взгляду, явно намеревался порезать меня на лоскутки.
— Что же ты, — я увернулся и оскалился, желая понять, сколько их еще ждет снаружи, — один тут с дружком ошиваешься? Решил меня обчистить, да?
Сделал шаг назад. А в приоткрытую дверь по-прежнему звучали ругань, крики, плеск воды, шлепки босых ног по мокрому полу, и даже попугай переполошился и громко заверещал на весь корабль.
— Ха! А вот и наше чучело для битья! — Пират в рваной тельняшке и серых дряблых бриджах растянул гадкую улыбку из сплошь коричневых пеньков. — Кэп приказал по возможности отмутузить тебя как следует за то, что лишил его куша.
— Это я-то лишил? Или же Блодин? — подсказал ему правильную мысль, отступая еще на шаг назад. Но моему собеседнику было невдомек. Пришлось добавить к уже сказанному: — Это перекуп обвел вас вокруг пальца и заставил оплатить его проигрыш на нашем с ним споре. При чем здесь я?
— А притом! — нападающий разозлился, казалось, еще сильнее. — Если бы ты проиграл, то нам не пришлось платить деньги вообще! И мы остались бы со своим честно награбленным!
Поразительная логика не выдерживала никакой критики. Еле переборол желание закрыть глаза ладонью.
— Бесполезно тебя переубеждать, — выдохнул я разочаровано. И поманил рукой. — Что ты медлишь? Давай нападай.
Еще шаг. И я наконец доберусь до металлической кошки, которая по-прежнему висела на левом борту моего корабля, вот только пират быстро раскусил мой маневр и кинулся к пистолету.
Глупец! В данном случае я, а не он. Почему это мне не пришло в голову поступить так?!
Поздно спохватившись, я метнулся к борту, схватил металлическую кошку и быстро припал к полу, намереваясь уклониться от выстрела. Повезло не то слово, мыльное тело неплохо так помогло поскользнуться на влажных деревянных досках и шлепнуться вниз. Вдруг глухой пшик несказанно обрадовал осознанием: мне повезло? Порох отсырел?
А тут еще Иенсора проявила себя во всей красе. Пока я отвлекал внимание противника, она подкралась к нему сзади. Ка-а-ак замахнулась деревянным ковшиком. Ка-а-ак вдарила.
Раздался громкий: «Бум!», и второе тело нападающего опало рядом с первым.
— Я чет не поняла, кто у нас на вахте сегодня? — проворчала рыжая, задирая голову кверху как ни в чем не бывало. — Эй! Чибис, ты там дрыхнешь, что ли? А? Ну-ка спускайся сюда, сморчок, я тебе все зубы пересчитаю!
В ответ же раздался громкий недовольный зевок.
— А… у… а…
— Ну точно, дрыхнет. — Иена зыркнула на меня зло, будто это я был во всем виноват. — И чем ты только думал, кэп, нарезая задачу этому мелкому говнюку?
— Виноват. — Я примирительно поднял руки и только сейчас заметил за спиной рыжей укутанную в черную парусину девушку-рабыню.
В ее бездонных глазах, таких синих-синих, что морская пучина, сейчас плескался прямо животный страх. Она дрожала и жалась к своей боевой спасительнице, словно единственной защитнице на всем белом свете. А я… полуголый валялся на полу с металлической кошкой в руках. Да уж. Нелепее ситуации не придумаешь.
— Ладно, вы домывайтесь там дальше, а я сейчас привяжу этих двоих к мачте их же канатом. Кстати, Иена, ночью отчаливаем.
— Есть, — буркнула рыжая. А заодно пнула ближайшего пирата, мешающего закрыть дверь в капитанскую каюту. Мою каюту…
Да уж, частенько забываю, что кэп вообще-то здесь я.
Ну, ничего. Привыкну. Иначе вздернут меня на рее и дело с концом, если и дальше буду вести себя как обычный матрос. Одно хорошо. В реальном бою мне никто не перечит, потому что все из команды знают, мой правый хук, в честь которого я получил свое прозвище, смертоноснее любой пули.
— Эх, Чиб-Чиб, заставляешь ведь тебя наказать, — ворчливо бурчал я себе под нос.
— Дык я ж с дневной вахты еще не спал, — захныкал мелкий, скрипя вантами. — Я же говорил, что не моя очередь!
— Ладно, давай, свистай всех наверх, отчаливаем.
— Э… — вначале произнес он, а стоило мне поднять на него грозный взгляд, быстро исправился и поспешил спуститься вниз, чтобы позвонить в колокол.
Протяжный дребезг огласил окрестности портовой улицы. А я наконец вытащил на палубу скинутый вниз конец веревки, что был привязан к металлическому абордажному крюку.
— Я лишь хотел узнать, мы этих двоих с собой, что ли, заберем?
— Может быть… — ответил я, задумчиво глядя на ушлых негодяев. — Все может быть. Во всяком случае, пока не доберемся до мыса. А там я подумаю, заставить ли их прогуляться по доске, после того как хорошенько допрошу.
— А-а-а… понял. — Чибис почесал затылок. А затем ударил корабельный колокол набатом, созывая команду наверх.
Лунный свет серебрил водную гладь и освещал путь не хуже всякого маяка, как тот, что выстроен на мысе прямо возле форта. Темно-синие волны покачивали мой корабль, стоящий на якоре. А на мостике сегодня было особенно многолюдно.
Не понимаю, когда это я позволял подобное?
— Эй, все по местам! — крикнул я, теряя терпение. — Поднять якорь, отдать паруса. Курс на Фармар.
— Есть! — послышалось тут и там.
Иенсора явно собиралась что-то мне сказать, однако тотчас развернулась на пятках и начала спускаться вниз с капитанского мостика.
— Стой, — окрикнул ее. — Что ты хотела?
— Отчитаться и получить обещанное, — звонко ответила эта жадина. А я только сейчас припомнил, что обещал подкинуть ей пятак. Сунул руку в карман и с удовольствием нащупал там серебряную крупную монету. — Держи. В этот раз заслужила.
— А то!
Отвечать не стал, а легонько хмыкнул на ее браваду. Ведь рыжая подняла руку и продемонстрировала мне бицепс.
Но вот зазвучал скрежет металлической цепи, накручиваемой на деревянный барабан. И я был вынужден отвлечься на более насущные проблемы. Крутнул руль, скорее чувствуя каким-то задним умом, нежели видя, как сила ветра раздувает парусину. Корабль слегка дернулся вперед и задрал нос на крупной волне.
— Надо спешить... — С этими словами Бору поднялся ко мне на мостик. — Отлив, конечно, нам в помощь, но к утру погода быстро испортится. Вон, видите полосатые облака? Такое бывает перед штормом.
— Знаю. Поэтому мы постараемся его обойти и прижмемся к мысу как можно ближе.
— Но вы же не…
— Нет, я не буду заходить в пиратскую бухту. Как можно ближе — значит, еще и их обойти стороной.
— Понял. — Токи-Бору кивнул.
И глядя в сторону острова, будто вспомнив минувшее, подошел к корме и смачно сплюнул в воду.
— Пусть они сгниют на своих плантациях, — проворчал он.
Я сделал вид, что ничего не услышал. Только невольно вздохнул, припоминая аукцион рабов, на котором его выкупил. За что получил его извечную если не преданность, то благодарность точно. Тростниковый ром, что изготавливают на плантациях в глубине острова и лазуритовые шахты, в которых добывают синюю руду с серебряными прожилками, вот два основных легальных источника дохода Соломонии. Морской разбой, грабеж, перепродажа краденого, или, иными словами, контрабанда и аукцион рабов — другие заработки пиратов, на которые мадам Онтре пока что закрывала глаза.
Ведь морские разбойники приносили и ей немалый доход, спуская все до медяка в тавернах, игровых домах и увеселительных заведениях, известных на всю округу отменными ночными бабочками. Поэтому и назначенка из Логреду — прибрежного княжества империи Эмона Дарка, была к нам, пиратам, довольно лояльна. А сами островитяне не сильно-то и сопротивлялись смене власти, пока эта самая власть не зарилась на их добро и источник дохода. Случилось это чуть менее семи лет назад. По крайней мере, ходила такая молва.
Сильная задумчивость чуть не стоила мне корабля. Повезло, Токи-Бору подошел и крутнул руль в сторону, уводя корабль от столкновения с маленькой шхуной, стоящей на рейде в бухте Тики-Рико.
— Ты, это, иди лучше поспи. А я тебя разбужу, когда прибудем к мысу. Не то рулевой из тебя сейчас никакой.
— Да, наверное, ты прав, — спорить не стал.
Вот только вопрос с ночлегом был не настолько прост, как мне бы хотелось. Спуститься, что ли, в трюм и завалиться в койку к Бору, пока он вместо меня стоит у руля?
Нет, это не дело. Иначе команда не поймет.
Глубокий вдох, глубокий выдох.
Если рабыня спит, то я лишь тихонько спущусь и лягу в кровать. А заодно сделаю вид, будто ее нет. Не существует в этом мире.
Правильно. Это просто мягкая подушка будет лежать по правую сторону кровати.
Кхм.
Да кого я обманываю? Грудастая красавица оставила в моей памяти неизгладимое впечатление. Подушка? Ага… Ха. Я жалок.
Петли на двери тихонько скрипнули, когда я потянул деревянную ручку на себя. Дверь открылась, и моему взору предстала капитанская каюта, освещенная огарком свечи в стеклянном фонаре, висящем под потолком, прямо над массивным столом. Карты разных островов и морских простор были навалены над широким полотном и изображением Империи Эмона Дарка.
Тихонько хмыкнув, я прошел внутрь, припоминая уроки истории, которые я для себя извлек, будучи одним из завсегдатаев местных таверн на Соломонии.
Поговаривали, будто основателем так называемой Империи стал один предприимчивый делец, который вдруг надумал создать карту континентов и островов. Но не это послужило отправной точкой создания столь грандиозного Объединения территорий, а мысль о том, что будучи источником всеобъемлющей информации, Эмон станет решать, кому следует находиться на этой карте, а кому нет, и на каких условиях… Отсюда и прозвище Дарк от слова темный на чужеродном языке. Ведь молва о темных делишках этого картографа докатилась и до Соломонии — окраины мира интриг и политических игрищ континентальных князьков и княгинь, правителей кочующих народов и глав крупных организаций, таких как Торговая Гильдия, Паноптикум, или же Орден ночных бабочек, чьим основным заработком, как ни странно, считалась торговля информацией, нежели продажа веселого времяпрепровождения.
— Спишь? — спросил я у попугая.
Но ответила мне рабыня:
— Агио.
Она лежала все это время на боку, ко мне спиной, укрытая парусиной по самые уши.
— Чирик! — Мой помощник хлопнул крыльями и нахохлился. — Я попытался ее немного обучить.
— И как?
Я повернулся в сторону его излюбленной деревянной жердочки, торчащей из стены, где он сейчас сидел. Специально для него сделал, чтобы тот не падал во время качки, держась полным обхватом когтей за деревянный толстый дюбель.
— Пока сложно, — проворчал попугай, ныряя клювом под крыло. Показывал тем самым, что не настроен на долгий разговор. — Но она внимательно слушает.
Пожал плечами в ответ и прошел к столу. Плохо, что рабыня не спала, и я это видел. Что ж, придется сделать вид, будто я работаю над картами и дождаться, когда наконец ее дыхание выровняется, а уже затем преспокойно лечь спать рядом.
Сел. Скрип обивки моего капитанского кресла заставил девицу вздрогнуть и шелохнутся. Жаль, что мы с ней познакомились при таких неприятных обстоятельствах. Очень и очень жаль...
Неожиданная мысль посетила меня и оказалась здравой: «А что, если я отправлюсь в трюм и проведаю мальчугана, а заодно завалюсь там на койку Бора, пока он меня замещает?»
Однако Чирик снова меня отвлек.
— Оденься, ты ее смущ-щ-щаешь.
Казалось бы, маленькое замечание, а я только сейчас понял, что нахожусь в одних штанах. Еще влажных, кстати.
— И как же это? — проворчал я. — Она лежит ко мне спиной и ничего не видит.
— Хор-р-рошо, — исправился попугай. — Если увидит, то закатит очер-р-редную истер-р-рику, тебе это нуж-ж-жно?
А вот это уже резонно.
— Что ж, ты прав, — согласился я. И прошествовал к шкафу, чтобы открыть его и достать не столь многочисленную одежду, которая у меня имелась. Рубашка и новые штаны, благо сухие.
Бросил взгляд через плечо и немного удивился, заметив, что девица обернулась ко мне и внимательно смотрит. Застыл, не понимая, почему она так себя ведет. Однако тотчас опомнился и поспешил натянуть штаны. Рубашку же застегивать не стал. Изжарюсь, особенно при такой влажности. Потому что легкая сырость стояла в комнате после недавнего купания.
— Мм-м? — я вопросительно глянул на рабыню.
А она смущенно отвела взгляд. Однако тотчас поднялась на локте. Я изумленно уставился на грациозное тело, на ее тонкую талию, объятую куском черной парусины. Она странным образом намотала на себя кусок ткани и завязала узлом на шее.
— На-хиль, — сказала она, привлекая все мое внимание к губам на ее лице. Красивом. — Аки-до ла Нахиль?
Что? Что она там бормочет?
Девушка кивнула мне за спину. А я обернулся и попытался понять, зачем она кивает. Как вдруг моему взгляду предстала маленькая статуэтка богини удачи из разрушенного храма на горе Суанахиль.
Не знаю зачем, но в один раз, когда барахольщик Экбен давал мне задание, я взял эту статуэтку в счет предоплаты, потому что у мелкого проныры-торгаша якобы не было мелких монет.
Но и я оказался не промах. Вытребовал всего за один серебряный увесистую бронзовую фигурку выразительной красавицы в развевающемся длинном платье, украшенную каменными голубыми глазками из лазурита.
— Аки-до ла Нахиль? — громко повторила рабыня.
Энтузиазм на ее лице невольно передался и мне. Я неосознанно шагнул в ее сторону, кивая:
— Да, это статуэтка Нахиль, из разрушенного храма, что на вершине скалы Суанахиль, названной в честь богини.
— Погоди, — недовольно осадил меня Чир. — Не спеши. Я пытаюсь определить диал-л-лект.
— Давай уже, делай это быстрее, — проворчал я, оглядываясь в его сторону. — Иначе я с ума сойду от новой головоломки.
Шелест перьев за моей спиной подсказал, что Чирик обиженно нахохлился. Но нет, вот он взлетел с жердочки и приземлился своими когтистыми лапками мне прямо на плечо.
— Подойди к ней, я хочу увидеть движение языка во рту.
— А это поможет? — недоуменно переспросил я.
Уж кто-кто, а Чирик умеет издеваться и обманывать не хуже Иенсоры и мелких засранцев.
— Ну… сложно сказать, — не ответил сразу попугай. Верный знак, увиливает от ответа. — Но не попробую, не узнаю, — поумничал этот интеллектуал.
— Ладно.
Я медленно подошел к кровати и аккуратно сел, специально не предпринимая никаких резких поползновений в сторону рабыни, чтобы не напугать в очередной раз. И даже глаза отвел от соблазнительных форм фигуристой милашки.
Шелковистая копна кучерявых волос после недавнего купания была наверняка еще влажной и спадала по плечам.
— Я могу помочь… — предложил свои услуги, кивая взглядом на ее плечо, где виднелся мокрое пятно. — Наверняка неприятно холодит кожу?
— Ага, так она тебя и поняла, — проворчал Чир, щелкая клювом после каждого слова.
Только сейчас заметил странное поведение попугая. Он ни с того ни с сего начал вдруг шикать, будто угрожать.
— И всем-то надо меня пог-г-гладить! — возмутился Чир, едва пальцы девушки слегка провели по его пернатой голове. — Укуш-ш-шу.
— Э, нет, терпи, сам захотел заглянуть ей в рот, — я усмехнулся.
— Ага, заглянуть, так ведь она молчит.
Чирик, несмотря на возмущение, охотно склонил голову для новых ласк.
— Нахиль? — Я вновь подсказал тему для разговора, надеясь помочь моему приятелю. — Что ты хочешь узнать о Суанахиль? Или о Соломонии?
— Соло-хонии? — повторила она за мной, изрядно кривляя языком. Видно было, что это слово ей непривычно.
— Со-ло-мо-нии, — поправил ее, диктуя по слогам, — «мо», а не «хо»…
— Мхо? — Девушка озадаченно склонила голову набок. — М-м-мо?
— Мо.
— Аки-до Со-ло-м-мо-нии? — повторила вопрос она. — Нахиль до Соло?
— Точно! — выкрикнул вдруг Чирик. — Точно, точно, точно!
Мы оба изумленно воззрились на мое плечо, туда, где сидел помощник капитана.
— Что? — я озвучил общую мысль, будто витающую в воздухе. — Что ты вспомнил?
— Это же др-р-ревний язык островитян, первых поселенцев! — похвастался попугай. — Но есть одна загвоздка. Я его почти не знаю. Однако слышал, что у знакомого коллекционера из Невера может быть словарь одного известного археолога, который приезжал к сюда на раскопки не так давно.
Плохо дело. Невер — в другой стороне. Точнее, чтобы туда попасть, нужно так же обогнуть мыс. Но затем еще сделать крюк вдоль скалистого берега, там, где по ту сторону хребта располагались лазуритовые шахты и на плоских участках земли — тростниковые плантации.
Тем более пиратская бухта неспроста славилась разбоем и торговым беспределом, где даже самого ушлого дельца могли ободрать до нитки, не прибегая к силе убеждения кривого ножа или же кулака.
Сила внушения — вот то страшное оружие в руках мосолов, которое могло заставить даже вооруженный до зубов галеон сдаться без боя и трусливо спустить паруса. Неспроста даже Рачиха не рисковала заплывать в эти воды, дабы о ней не вспомнили и не снарядили экспедицию по поимке грозного морского чудовища, устрашающего своими гигантскими клешнями любого мореплавателя континента, но только не пиратов Соломонии.
Я, правда, не вхожу в их число. Точнее, не могу себя представить в их рядах. В душе как был простым капером, так им и остался. Приемные родители не зря с детских лет прививали мне манеры и столь непривычное понятие в этих краях — совесть.
«Поступай по совести, — наставляла меня матушка Лидия. — Даже пускай жизнь твоя будет нелегка, а путь тернист и извилист. Счастье ждет тебя впереди. Обязательно верь в это. И тогда твоя вера станет путеводной звездой на пути к нему».
Прощальные слова доброй отзывчивой женщины, что вырастила меня и еще двенадцать других таких же, как я, беспризорников, прочно врезалась в память.
Глаза защипало, едва я вспомнил о том, что ее уже нет в живых.
Заметив мою задумчивость, Чирик, поганец, цапнул меня за ухо.
— Ай! — невольно дернулся я и поднял руку. Однако был вынужден застыть на месте, глядя на реакцию рабыни.
Девушка вздрогнула и боязливо отсела на край кровати.
— Что делать-то будем? — Этот поганец еще спрашивает.
Невероятная усталость накатила, и я попросту улегся на кровати, не реагируя на возмущенные крики попугая. Чир был вынужден взлететь в воздух, чтобы я его не раздавил.
Нет, я и не собирался этого делать. Просто вдруг вся эта ситуация осточертела мне настолько, что я решил вернуться к ней позже, на свежую голову, так сказать.
— Подплывем к мысу, а там и буду думать, — буркнул я сквозь зевоту. — Но вначале посплю. Сил моих нет делать сейчас что-то еще.
Последующие события происходили уже без моего участия. Ведь стоило моей голове коснуться подушки, как вдруг сон сморил — не отбиться. Да я и не пытался. Провалился в темноту, не сопротивляясь.
— Материковый остров Соломония, крупный, продолговатый кусок суши, по краям загнутый вокруг Неверской бухты. И в самом ее центре расположен портовый городок под названием Невер.
Княгиня Донлерская водила пальцем по карте и тихонько озвучивала мысли вслух:
— Стоит ли мне поднять налоги ввозимого оттуда товара, чтобы заставить мадам Онтре приползти ко мне лично в обнимку с некоторыми купцами, замешанными в предательстве короны?
Стоящий в дверях Фалькас недовольно скривился, оборачиваясь к замочной скважине, будто ожидал, что кто-то прислонил ухо и подслушивает чужой разговор.
— Можешь говорить свободно, на этой комнате защиты больше, чем во всем вашем Паноптикуме.
— И все-таки каждый раз, когда вы так делаете, мне не по себе… — архикнижник повел плечами. — Вдруг кто-то из ваших рыцарей — предатель?
Грия подняла строгий взгляд на собственного информатора, чей внешний вид неспроста ее так раздражал.
— Если такое случится, я съем собственные тапочки, — Грия тихонько усмехнулась, — при условии, что мне их хорошенько приготовят, посолят и поперчат.
— И все-таки, — Фалькас опять повторил излюбленную фразу, — почему вы позвали на встречу Фомаса? Он, конечно, тихий, но это не значит, что он готов сотрудничать с вами, как я.
— Как знать, — княжна не стала отвечать прямо.
Она уже два года пользовалась услугами Фалькаса каждый раз, когда это было возможно. И еще ни разу не уличила его во лжи. Дорогой, но в какой-то степени честный продажный архикнижник оказался на удивление полезным шпионом, чья помощь была поистине неоценима. Но сообщать об этому ему она ни в коем случае не собиралась, как и подавать виду о своей крайней заинтересованности.
— Чтобы обмануть врага, нужно в первую очередь обмануть всех своих сподвижников, — припомнила Грия одно мудрое изречение. — Я неспроста выказывала свое расположение Фомасу, в том числе чтобы отвести подозрения от тебя, мой многоуважаемый Фальк. А теперь, если ты не перестанешь ворчать, мы не сможем поговорить о главном. Расскажи мне все что знаешь о триптихе, где другие две скрижали, и зачем вам понабилась изумрудная из лапидария моего Донлера.
— Смерть измерения, — вымолвил Фалкас лишь два слова, которые, к сожалению, ничего не сказали княжне.
А архикнижник вскипел, воодушевленно поясняя:
— Разве вы не знаете? Скрижали могут порождать разрыв пространства. Сотни, если не тысячи архикнижников истратили всю свои жизни, чтобы получить эти знания.
— Сотни моих людей потом и кровью зарабатывали те золотые монеты, которые нынче неплохо звенят у тебя в карманах, — Грия не осталась в долгу, сменив гнев на милость за один лишь миг: — И я внимательно тебя слушаю.
— Недавно было зафиксировано закрытие пространственного разрыва, из которого в наш мир поступали другие люди… — нехотя выжал из себя Фалькас. — Из семи задокументированных мест перемещения к настоящему времени осталось лишь одно.
— В Араморе, не так ли?
— Да, на месте нахождения нынешнего Паноптикума, в подвалах.
— Теперь понимаю, — княжна согласно кивнула. — Получается, этот ручеек иссяк, и теперь другие люди не попадают в ваш мир? Кстати, а зачем они вам нужны, и куда вы их…
— Я не знаю всего, — Фалькас вздрогнул, будто прогонял неприятные мысли, — но вроде бы все живы, просто…
— Просто?
— Возможно, их куда-то увозят. По крайней мере нам не докладывают для ведения записей в трактатах. Мы лишь переписываем уже созданные Ирмином труды для ограниченного распространения.
— Что ж, хорошо. — Грия, несмотря на сказанное, не спешила верить столь абсурдной информации. Могло быть и так, что сам Ирмин водит за нос весь Паноптикум, лишь бы вынести из этого собственную выгоду. Вот только какую? Поддержать иллюзию «величия» Скрижалей? Но зачем ему это?
— Сапфировая Скрижаль, — слова Фалькаса вернули Грию из задумчивости, — я не уверен, что она подлинная. Особенно, если учесть, в чьих руках оказалась эта реликвия.
— Мм? — княжна нехотя оголила собственный интерес, поторапливая: — И у кого же?
— Анжи Мейн, подручный мадам Бизрэ.
— О…
Правительница Донлера поспешила взять в руки перо, чтобы поставить в уголочке рабочей книги маленький крестик — своеобразное напоминание, не забыть расспросить об этом поподробнее остальные источники информации.
— Давненько о нем не было слышно. — Грия тихонько усмехнулась.
— Поговаривают, он выиграл ее в карты у какого-то купца, только что прибывшего из Соломонии. Поэтому наши люди по горячим следам прибыли в Невер и раздобыли там на удивление еще одну очень похожую пластину. Вот только лично вести ее в Арамор не рискнули, побоялись…
— Побоялись, что?
— Как что? — Фалькас потупился. — Пространственный разрыв же.
— А, я уже и забыла об этом суеверии. То есть, получается, табличка как-то связана с пространственным разрывом. И ваши люди побоялись улететь в другой мир, путешествуя вместе со Скрижалью столько времени?
— Да.
И снова этот честный взгляд, с которым продажный архикнижник взирал на покупательницу его информации.
— Почему ты думаешь, я должна верить в эту чушь? — Грия не выдержала и высказала все, что думала.
В этот раз информация казалась ей настолько же абсурдной, насколько не стоящей суммы в сто золотых монет.
— Потому что это чистая правда! — вознегодовал информатор. — И если вы мне не верите, то отправляйтесь сами в Фармар и наведайтесь к Рабакану, местному торгашу, который организует перевозки контрабанды мимо взора Торговой Гильдии.
— А вот это мне пригодится, — упорствовать Грия не стала, потому что не желала терять столь ценного шпиона. — Хорошо, тогда последнее. Что Ирмину известно насчет Натаниэля?
— Я… — Фалькас слегка замялся. Но то, как его взгляд забегал по углам кабинета, сказало княжне о многом.
— Сколько? — прямо спросила она, стуча указательным пальцем по столу от нетерпения.
— Ну…
— Двести? — предположила она.
— Э…
Возмущение постепенно росло в ней, стоило лишь осознать, что ее намеренно посадили на крючок и теперь пытаются вытянуть как можно больше, не озвучивая конечную цифру сразу.
— Можешь идти.
Фалькас изумленно уставился на правительницу Донлера, приоткрыв рот. Однако уже секунду спустя он вздохнул и развернулся к двери. Вот только Грия его остановила словами:
— Триста и ни менсором больше.
И все равно, несмотря на баснословную по меркам архикнижника сумму, отвечать он не спешил.
— Проблема в том, что это лишь слух, и как-либо подтвердить его я не могу, — информатор наконец сдался и недовольно выдохнул. — Я недавно подслушал обрывки фраз, которыми обменялся Ирмин и Анжи Мейн, когда тот приезжал в графское поместье проверить подлинность скрижали. Не уверен, что правильно понял услышанное. Они говорили одними намеками и постоянно переводили темы.
Княжна вздохнула, чувствуя немалое облегчение. Потому что ей по-прежнему хотелось верить в собственную версию событий восьмилетней давности, которую она нарисовала у себя в голове. И слова архикнижника по крайней мере этому не мешали.
— Тогда я не хочу слышать эти домыслы. Как только узнаешь что-то конкретное, тогда я заплачу указанную сумму, но при условии.
— Каком? — высокопоставленный представитель Паноптикума моментально заинтересовался.
— Твоя информация позволит выйти на Натаниэля, или же на его останки.
— Но…
— Или будет подтверждена очевидцами тех событий, о которых ты мне уже рассказал ранее.
— Но у меня же есть записи…
— У тебя есть записи, будто люди исчезали на месте. — Грия Донлерская-Ромди кивнула, не споря с искренне убежденным в существовании других миров человеком. — Но мало ли кто это соврал и к тому же записал собственную ложь для пущей убедительности, чтобы даже потомки, которые будут читать эти труды, никогда не узнали правды. Настоящей правды...
— Я понял, — Фалькас обиженно сощурился, не оборачиваясь, — в таком случае я постараюсь добыть для вас такую информацию, которая бы соответствовала вашим критериям.
— Хорошо. На этом действительно можешь быть свободен.
Ручка потайного хода двери, спрятанной за книжными стеллажами, тихонько скрипнула, когда архикнижник Фалькас наконец покинул кабинет княжны. А Грия в этот самый миг устремила полный сожаления взгляд на парадную дверь, где то и дело мигало разноцветными вспышками защитное магическое заклинание, означающее многочисленные попытки открыть дверь. Подобное неуважение к приказам монарха могли себе позволить лишь двое из всего донлерского княжества: Ота'Эк Ромди, мама повелительницы Донлера, и первый советник Возген, в тяжелые времена заменивший погибшего отца юной наследнице. Последний, несмотря на имеющуюся в его руках подобную власть, ею никогда не пользовался и доверием не пренебрегал. Поэтому вывод напрашивался сам собой.
Громко вздохнув, Грия поспешила обратно к стеллажу, чтобы плотно его закрыть, а заодно переодеться обратно в нарядный доспех для возможной аудиенции прилипалы-князя, которого настырная маман наверняка привела вместе с собой прямо под дверь дочери.
Уже второй год кряду Ота не оставляла попыток сосватать дочь за всякого князя или хотя бы герцога, пускай сама жертва материнского интереса была категорически против этого. Уроженка Рамади не принимала отказов и непоколебимо следовала своим курсом, веря, что рано или поздно ее труды принесут плоды.
Подумав об этом, княжна вдруг застыла на месте, будучи в одной нательной рубашке.
— Плоды… — повторила она мысль, промелькнувшую в голове.
Быстро накинув на плечи княжеский бархатный халат, она поспешила вновь открыть потайной проход, чтобы первым делом посетить семейного аптекаря. И никакие мысли о будущем матушкином гневе не смогли сбить ее с намеченного курса, поэтому рабочий кабинет княгини Донлерской-Ромди быстро опустел. О чем, к сожалению, не знала ни Ота, стоящая у парадного входа, ни прилипала-князь и его свита, ни Возген, ни даже личная стража владелицы этого замка.
Грохот, треск и всевозможный шум стоял на Рудной улице Донлера, окраине столицы, будто обнимающей город с восточного направления, со стороны доков, где круглыми сутками кипела жизнь. Приходящие речные суда, джонки, барки и другие корабли небольшого водоизмещения причаливали для разгрузки к искусственно сооруженной пристани. Большое овальное углубление было высечено мастерами в каменистом береге полноводной реки Кошта, берущей свое начало из Северного моря, в ледяных землях княжества под названием Коштин. Она пересекала весь континент широкой извилистой линией и оттого служила своеобразным торговым коридором, связывающим сразу несколько княжеств Светлого континента: Риготу, Коштин, Донлер, Арамор и Логреду. И даже кочующие племена Рамади, захватившие власть на небольшом пустынном участке суши, имели узкий выход к водам этой поистине великой водной артерии.
Брюстер, будучи в дырявом штопаном плаще, гордо прислонился к стене переулка и пристально взирал на докеров и грузчиков, переваливающих в тележки из поддонов и мешков синюю руду.
— Они даже не скрываются, — проворчал рыцарь. И цыкнул от досады.
— Это не их ума дело, — недовольно выдохнул Эфайно. — Не удивлюсь, если никто из этих ребят не знает, на кого они, в сущности, работают.
— Оно и видно, — едко вставил Ношт.
За что тотчас получил неласковое:
— Мы здесь не для того, чтобы глумиться над обычными работягами, или ты забыл?
— Они предают корону, — попытался оправдаться собеседник, скрестив руки на груди. — Это их вина.
— Они ни в чем не виноваты, пока злой умысел не доказан, — не согласился Эф, — и вообще, заткнись и смотри в оба. А я пока наведаюсь в плавильню.
— Не понимаю, что мы тут забыли? — понеслось вслед уходящему рыцарю, на что второй мечник княжества решил не отвечать. Пожал плечами и вместе с тем надвинул капюшон на глаза, склонил голову и вынырнул наружу, на улицу более просторную и освещенную полуденным солнышком.
Громкий звон кувалды по наковальне стал слышаться все громче. Шипение и скрип мехов, раздувающих пламя в жаровне, разбавлялся чиркающим звуком и хрустом, будто кто-то работал лопатой, закидывая руду в печь.
— Эй, — послышался чей-то окрик, когда Эфайно предпринял попытку войти внутрь пристроенной к цеху небольшой конторки. — Эй, ты!
— Да? — Эфайно нехотя обернулся. Рука его под плащом нащупала кинжал. — Что?
Бросив беглый взгляд на спешащего к нему работягу средних лет в сером, пыльном мятом костюме, рыцарь застыл на месте, недоумевая. Неужели его узнали?
— У тебя упало, — буркнул мужчина, протягивая Эфайно серебряный пятак. Тот самый, который он нехотя перенял у Брюстера еще там, в таверне. Вот только вместо кошеля сунул его в дырявые карманы плаща.
— А-а-а, — рыцарь вначале хотел забрать монету, протянул руку. Но вдруг передумал. — Спасибо за честность. И знаешь, оставь себе.
— Э… ну, — работяга пожал плечами. — Ты уверен? Это ж недельное жалование.
— Да, — коротко ответил Эф. А глядя на то, как эта ситуация стала привлекать нежелательное внимание, быстро пробасил: — Бери, пока я не передумал.
— Хорошо, — везунчик широко улыбнулся и опустил серебряную монету в карман.
И заодно решил поделиться:
— Если ты ищешь Джеффина, то его там нет, он уже как неделю переехал в другое здание, а конторка эта нынче пустует. Ничего ценного там нет.
— Вот как? — Эфайно вмиг понял, что его приняли за вора. Однако это ему было даже на руку. — Что ж, тогда ты может быть скажешь мне, где я могу найти Джеффи Хорминга, а?
— Это я запросто, — доверительно шепнул работяга. — Приходь сегодня в «Хрустальную Ногу», и там мы с тобой об этом потолкуем, а?
Соглашаться Эф не спешил, впрочем, как и отказывать.
— Зачем тебе это?
— Ну так Хорминг знаменитый на всю улочку скряга. Задолжал мне и моим ребятам немалую сумму, вот мы и приглядываем за его добром в надежде разжиться недостающими звонкими, ну, ты меня понимаешь.
Эф скривил губы, будто понимающе хмыкнул. На самом деле его мало интересовали финансовые проблемы местных рабочих. И потому он пытался понять, стоит ли ему ввязываться в эту авантюру, которая грозила привлечь лишнее внимание стражи.
Но выбор был невелик. Если его доносчики просчитались, то им сегодня предстоит держать отчет перед своим господином. А заодно неплохо было бы воспользоваться новой представленной возможностью.
— Ладно, договорились, — Эфайно протянул руку для пожатия. — Но сразу скажу, вечером на встречу приду не я, а мой сообщник. Он, как бы это выразиться, чуть более нервный, поэтому вы с ним поосторожнее, ладно?
Рабочий недоуменно склонил голову набок, прежде чем решиться:
— Хорошо, договорились. Но и у меня будет просьбица. Никакого оружия, чтобы мы смогли ему доверять…
— Ладно.
Теплая, мозолистая рука крепко стиснула ладонь Эфайно лишь на миг, но и этого было достаточно рыцарю, чтобы понять, силы у стоящего перед ним мужчины хватило бы на четверых новичков или же одного офицера-стражника.
Эф отнял руку и пожал плечами.
— Тогда я пойду.
— Угу, — было ему ответом.
Быстрыми шагами он пересек улицу и снова скрылся в темени переулка, где его уже ждал ухмыляющийся довольный Брюстер.
— И что же это? Полезные знакомства заводим среди бела дня?
— Вот ты и проверишь, полезные они или я зря трачу здесь время.
— А?
— Не хочешь? — Эфайно пожал плечами. — Значит, пошлю своего…
— Нет! Я согласен.
Ноштгенфаум шагнул ко второму личному рыцарю Грии, спешно уточняя:
— Когда встреча?
— Сегодня вечером в «Хрустальной Ноге». Но есть условие.
— Прийти без оружия? — Брюс схватывал на лету.
— Да.
— Скверно.
Оба рыцаря замолчали ненадолго, прежде чем обернуться в сторону плавильни Хорминга.
— А вообще, занятная ситуация, — не удержался Эф. — Кажется, что-то тут нечисто.
— Все, — поправил его Брюстер. — Ты хотел сказать, все здесь нечисто.
— Не придирайся к словам, — проворчал Вайлштейн. — Или я вновь начну действовать один.
— Ладно. Но тогда нам, получается, здесь нечего делать?
— Как нечего? — не согласился Эф. — Нужно найти того, кто бы нам сдал посредника из Гильдии, который позволяет провозить товар через шлюзы.
— И ты предлагаешь подкупить кого-то из моряков? — Ношт кивнул себе за спину, в сторону доков.
— Не исключаю этой возможности. Но для начала нужно присмотреться и найти место всеобщей встречи, питейную, харчевню, что угодно.
Брюстер нахмурился, явно чувствуя подвох.
— Ты надо мной издеваешься, что ли? — выпалил он. — За маленького меня держишь?
— А что ты хотел? — Эфайно скупо улыбнулся. — Это у тебя свербит поскорее отомстить. А я могу дать поручение моим доносчикам и преспокойно ждать, когда мне принесут необходимую информацию.
— Ладно, — буркнул низкорослый рыцарь. — Твоя взяла. Но сегодня вечером я все же схожу на встречу, послушаю, что они мне скажут про Хорминга. Вдруг действительно пригодится.
— Будь осторожен.
Эф не стал делиться соображениями, будто просьба явиться «без оружия» явно попахивала западней. Но и Брюстер уже давно не мальчик, сам все прекрасно понимал, поэтому наверняка пойдет на дело не один, а наверняка притащит с собой тех ребят, якобы пьянчуг, которые смогут прийти ему на выручку, если потребуется.
Однако на всякий случай и сам герцогский наследник решил подстраховаться. Отметил себе в уме отправить кого-нибудь из доносчиков, проследить за ходом вечерних событий.
На том оба рыцаря и расстались. Эфайно отправился обратно в казармы. А Бюстер остался и дальше следить за доками, а заодно решать, каким образом заявится в «Хрустальную ногу» и какие вопросы будет задавать.
Несостоявшаяся аудиенция у монарха Донлера оставила неприятный отпечаток в душе князя из Арамора и всей его многочисленной свиты, ведь в этот раз в составе делегации дружественного соседнего государства, расположенного по другую сторону реки Кошта, прибыл в том числе и любовник Грии, который еще пять лет назад умело согревал постель монаршей особы и слыл ее фаворитом. Из-за чего в те времена даже ходили слухи о скорейшем заключении брачного союза.
Но надежды многих из аристократов не оправдались.
Сделав ставку на подобный исход отношений между знаменитым на весь континент бабником и принципиальной, но довольно пылкой княгиней, дочерью рамадийки Оты, Анжи был глубоко разочарован известиями об отплытии Грии обратно в Донлер без всякого предупреждения. Она уехала в спешке, не поставив в известность никого из местных дворян. Отправилась туда, где графа явно не ждали.
Очевидный факт не оставлял абсолютно никаких сомнений, когда все пять писем, отправленных вслед за богатой властной беглянкой, попросту проигнорировали.
Соблазнение княгини было провалено напрочь, из-за чего в прошлом фаворит, в нынешнем жалкий интриган, зарабатывающий на жизнь своей красотой, а точнее секретами, получаемыми с помощью миловидного личика и крепкого сексапильного телосложения, граф Мейн получил от мадам Бизрэ новое задание. Впрочем, как и Натаниэль дел Экруа.
Последний прибыл в Донлер тайно и остановился в одном из захолустных трактиров, стараясь как можно меньше светиться. А граф, наоборот, всячески пытался привлечь всеобщее внимание, исполняя свою роль в заготовленной пьесе.
После двадцатой с хвостиком попытки Оты достучатся до дочери, буквально, в двери княжеского кабинета, Анжи демонстративно развернулся на пятках и кашлянул в кулак. Будучи наряжен в синий атласный фрак по последнему писку моды, он поправил белоснежные рукава жабо и, более не тратя ни секунды на вынужденное представление, устремился к лестнице, ведущей вниз, к залам для аудиенций, анфиладам комнат, портретным галереям величественного белокаменного замка.
Он ожидал, что его тотчас остановят, ждал, что стражники окрикнут его и заставят развернуться, но этого все не происходило и не происходило. Стражи в начищенных до блеска доспехах, стоящие по бокам каменных дверных проемов, словно совсем его не замечали. Игнор, с которым он столкнулся, стал для него поистине неприятным открытием.
Будто он был пустым местом. Или же это, наоборот, привилегия?
Увы, уверенности в этом не было никакой, когда граф вместо привлечения внимания учиненным скандалом из-за проявленного неуважения, наоборот, заблудился, очутившись в темном безлюдном коридоре. Там, где только треск огня факелов, висящих на стенах, вторил стуку его шагов, когда он, Анжи Мейн, услышал странный интригующий скрежет.
Заметив архикнижника в темно-синем балахоне, полы которого выглядывали из-под серого шерстяного плаща, граф остановился и изумленно выдал:
— Фалькас? Ты ли это, дружище?
Не сказать, чтобы граф Мейн по-настоящему считал его другом, он лишь использовал оборот речи, позволяющий как можно скорее преодолеть очередную моральную преграду очередного собеседника, представшего перед взором опытного манипулятора. Подобный маневр часто ему помогал втереться в доверие того или иного аристократа, или, что еще проще, аристократки. А для этого он зачастую даже пускал в ход и более сомнительные трюки: объятия, похлопывания по плечу и прочие уловки, требующие физического контакта.
— Э… — архикнижник вначале смутился. Но тотчас нашелся и поднял палец к губам. — Тсс.
— А, ты тут инкогнито? — Несмотря на вопросительную интонацию, граф кивнул. — Рассказывай, что тебе нужно? И куда направляешься?
— Я только что от Ее Высочества. — Фалькас воровато огляделся по сторонам. — Иди сюда. Никто не должен нас видеть вместе.
Спрятавшись за каменную колонну из белоснежного гранита, коих в этом коридоре было бесчисленное множество, архикнижник решил все-таки поделиться.
— Грия все еще грезит о встрече с Натаниэлем. Чем наша госпожа и хочет воспользоваться. Выторговать скрижаль.
— Вот как? — Анжи сделал вид, будто услышанное его ничуть не задело. — И ты думаешь, я об этом не знаю?
— Нет! Конечно же нет! — Фалькас поспешил вернуть интерес графа, поэтому тотчас закинул удочку словами: — Но мне так же известно, будто она объявила крупную награду тому, кто предоставит информацию о его местонахождении.
— Хм… — Мейн склонил голову вниз и нарочито медленно поправил белоснежные рукава. Голос его звучал холодно и надменно: — И сколько же она дает за этого предателя-рыцаря?
— Сто золотых… — соврал Фалькас.
По его подсчетам, даже двести дилоров ему будет достаточно, чтобы успокоить совесть от сотрудничества с ненавистным араморским соблазнителем. Особенно если большая часть работы будет выполнена чужими руками. Однако же риск был велик.
— Одно не пойму, — Анжи не спешил делиться информацией, — почему Ирмин молчал об этом в нашу последнюю встречу? Я даже позволил ему увидеть скрижаль, а он утаил от меня подобное? Особенно если учесть, что это я укрывал интересующую всех личность столько времени.
Навострив уши, Фалькас впился жадным взглядом в лицо аристократа.
— Вы не шутите, граф?
— Я серьезен как никогда, — надменная гримаса на прекрасном лице блондина изменила кривизну, оголив острый неприятный взгляд умелого лгуна. — Вам ли не знать, что я вхож в каждый дом Арамора? Чем с немалой выгодой для себя пользуется мадам, а иной раз ваш собрат из Паноптикума?
— Тсс! — архикнижник поспешил напомнить графу о необходимой предосторожности. — Никаких имен собственных, мы не у себя дома.
— Ах, да. Все забываю, что здесь мы не можем говорить свободно. — Анжи Мейн вздохнул. — А знаете что? Скажите мне, где вы остановились, и я вас сегодня навещу, чтобы обговорить детали выгодной сделки, о которой вы мне так любезно сообщили.
— Боюсь, это невозможно… — Фалькас поспешил спрятать взгляд, дабы не дать повода сомневаться в искренности архикнижника. — Ирмин отбывает завтра на рассвете в Фармар, после того как дождется решения Грии. Там он будет по делам более недели дожидаться прибытия пиратского корабля. Поэтому сами понимаете, секретность нам жизненно-необходима.
— Гм, — аристократ призадумался. — Решения Грии... я так понимаю, это об Изумрудной Скрижали? Да, понятно. Но разве ваши не приняли решение остаться в Донлере еще немного?
— Увы, делами сплавов, как вам уже стало известно из прошлого разговора с его магичеством, будут заниматься другие люди.
Но Анжи Мейн не сдавался, он упорно вовлекался в планы Фалькаса, разжиться информацией за чужой счет, и сам того не подозревал.
— Знаете что? Давайте сегодня вечером встретимся на окраине города? Там и обговорим условия взаимовыгодного сотрудничества.
— Что ж, я согласен. — Архикнижник скупо кивнул. — Где?
— Помнится мне, в этом городе есть одна злачная питейная, кажется, под название «Стеклянная кость»?
— Э… — Фалькас недоуменно скривился. — Вы имеете в виду «Хрустальную ногу»?
— Да, ее самую.
— Что ж, хороший выбор. Тот район, насколько мне известно, патрули стражей неспроста обходят стороной.
Оба не сговариваясь хмыкнули.
А Мейн вначале выглянул из-за колонны, дабы убедиться в пустынности коридора, после чего заговорщицки прошептал:
— Тогда буду вас ждать там ближе к полуночи.
Архикнижник вместо ответа сделал знак рукой и первым вышел из укрытия, чтобы покинуть наконец угнетающие стены белоснежного каменного замка княгини Донлерской.
Несколько минут спустя, когда шаги последнего заговорщика стихли на лестнице, скрежет двери потайного хода повторился. Из темени секретного хода выглянула миниатюрная княгиня Грия, медленно и бесшумно ступая по плитам каменного пола в мягких плюшевых тапочках. Будучи в бархатном халате, она скрестила руки на груди и озадаченно нахмурилась, переваривая информацию, услышанную сквозь узкую щель, едва ли различимую простому человеческому взору.
«Неслыханная наглость! — думала так княжна, переводя взгляд к лестнице, туда, где еще недавно спускался Анжи Мейн. — Эти двое даже не подумали отойти подальше от двери».
Чересчур просто, на ее взгляд, она узнала о предстоящей встрече в «Хрустальной ноге», что заставило княгиню глубоко задуматься над мыслью: «А не специально ли ее заманивают в ловушку, обещая пролить свет на местонахождение Натаниэля?»
Определенно.
Ей нужно это обдумать. Наедине с собой.
Или…
Красный румянец выступил на ее щеках, когда она вспомнила об изначальном плане найти аптекаря, дабы вовремя предотвратить нежелательный эффект из-за недавней инкогнито встречи со вторым рыцарем княжества.
— Впору считать его первым, если факт предательства подтвердится, — Грия пробурчала себе под нос, тотчас прибавляя: — Ладно, аптекарь подождет. А пока нужно сделать кое-что поважнее.
Будуар мадам Бизрэ был исполнен в кричащих бордово-красных тонах, украшен перьями в высоких хрустальных вазонах, отделан бархатными драпировками стен в фигурных гипсовых рамочках, завешан богатым ярким текстилем.
Обитый войлоком пуф с позолоченными резными ножками, казалось, словно стонал под тяжестью одежды, наваленной сверху настоящей горочкой. А в зеркале на стене напротив, чуть выше консоли, отражались сразу двое, укрытые одеялом.
Женщина затихла первой, выравнивая шумное дыхание после понятного приятного действа. Любовник же будто и не выдохся вовсе. Просто замер, лежа на широкой дубовой кровати.
— Ты бесподобен, — проворковала мадам Бизрэ гнусавым надменным голосом. — Впрочем, как всегда.
— Ваша оценка мне льстит, мадам, — мужчина ответил на комплемент.
— Скажи, а Вайлштейны все такие стойкие?
— Не могу знать, — любовник знаменитой на весь континент женщины еле заметно напрягся. А взгляд его приобрел несвойственную остроту.
— Ой, только не дуйся, — тоненький указательный пальчик, унизанный сразу двумя золотыми кольцами, прочертил соблазнительную линию вдоль рельефной грудной клетки подтянутого мужчины. — Я лишь пытаюсь понять, это у вас семейное, или ты один такой неповторимый.
Несмотря на попытку, оправдание нужного эффекта не возымело.
— И как мне расценивать подобное изречение? — Мужчина крепкого телосложения сел в кровати и бросил многозначительный взгляд на гору одежды, будто собирался тотчас привести свой внешний вид в подобающее состояние, чтобы покинуть даму. — Вы хотите попробовать соблазнить вначале моего брата, а затем и племянников, чтобы сравнить?
— Леонардо! — выкрикнула женщина. — Не смей принимать мои слова всерьез, я же пошутила!
— Откуда мне знать, Сьюзен? — любовник поднял руку и схватил даму за подбородок. После чего заставил ее запрокинуть голову, чтобы в губы прошептать: — Вы опасный соперник, который держит в узде весь Паноптикум, откуда мне знать, какая роль отведена для герцогской семьи Вайлштейнов? Какие мысли штурмуют эту маленькую кучерявую рыженькую головку умелой куртизанки, а?
— Я никогда не была куртизанкой, Лео! — Сьюзен надменно отвернулась. — Не стоит так меня называть, если не хочешь столкнуться с последствиями.
— И все-таки моего вопроса это не меняет, — любовник лишь пожал плечами и откинулся на подушки. — Тебе нужны мечи, я прав?
— Да, мне нужен хороший союзник и его армия, дабы сокрушить наконец Грию Донлерскую. — Прямо призналась владелица ордена Ночных бабочек. — Вся эта мишура, — кивок в сторону двери, — лишь прикрытие.
— А Паноптикум? — упорствовал дядя Эфайно. — Он-то тебе зачем понадобился? Ведь ты ради чего-то даже стала их главным спонсором…
— Мне было сложно пройти мимо этой развалюхи, которая вот-вот издохнет от безденежья, — Сьюзен тоже откинулась на подушки, а взгляд ее устремился далеко за пределы этой комнаты. — Грия совсем их задушила всего-то лишь за несколько лет противостояния. Но знал бы ты, сколько выгоды я получила от сотрудничества с ними, так бы не ухмылялся.
— Вот как?
— Да… — мадам Бизрэ широко улыбнулась. А в глазах ее показались лукавые искорки. — Пространственные разрывы, или как там архикнижники говорят, не суть, — женщина махнула рукой, — оттуда появляются люди, которых мы используем для своих целей.
— Используете? — Леонардо брезгливо сморщился.
— Ой, будто вы поступаете иначе с чужаками, забредающими в ваши земли. Мужчин мы отправляем в военные лагеря для обучения мастерству фехтования. Женщин учим добывать информацию.
— Теперь понятно, как вы успели за столь короткий срок собрать многотысячную армию, — задумчиво бросил младший брат герцога Вайлштейна. — И все ради того, чтобы свергнуть Грию? Но зачем такие трудности, не проще ли было совершить покушение?
— Проще, не проще, — проворчала мадам Бизрэ, кутаясь в одеяло. — Не проще! Ведь даже мой племянник, будучи первым рыцарем княжны, напрочь отказался покушаться на ее жизнь.
— Даже так?
— Не смотри на меня, — любовница смерила Леонардо строгим взглядом. — Я до последнего не верила, что это действительно Натаниэль, которого я знала. Как только мою сестру и ее мужа казнили из-за поддержки смутьянки из Логреду, мне было не до него, потому что я была вынуждена искать малютку Джонатана, которого родные намеренно спрятали в приюте беспризорников. Моя сестра взяла с меня обет позаботиться о нем. Но знаешь что?
— Что?
— Он сбежал! — огорченно выдохнула интриганка Бизрэ. — Этот мелкий поганец, которому на тот момент было семь лет, взял и сбежал на улицы Маасама!
— Выжил?
— Да уж, выжил…
Очередной вздох послышался отчетливо.
— Когда я его наконец нашла столько лет спустя и удостоверилась, что это он, то Натаниэль совсем взбунтовался. Отказался и дальше выполнять мои поручения.
— Не понимаю, — Леонардо нахмурился. — Почему ты не оставишь Натана в покое? Ведь это твоя плоть и кровь?
— А еще Грия по-прежнему ищет его и легко поддается на манипуляции, — мадам Бизрэ усмехнулась. — Не могу упустить такую возможность, ты же меня знаешь…
— Н-да, — мужчина поджал губы. — В свете услышанного, вся эта ситуация кажется мне нестоящей, чтобы рисковать тем хрупким миром, что установился между Донлером и герцогскими землями.
— Да что ты понимаешь! — Мадам Бизрэ обозлилась. Черты лица ее заострились, а улыбка приобрела зловещий оскал. — Ее отец казнил мою родную сестру! А кузину, которая могла вот уже сколько времени сидеть на троне, заставил скрываться! Кем бы я была, если бы еще и Натаниэля оставила игрушкой для этой мелкой правительницы. Сколько ей лет? Она не выросла с тех пор, как я ее видела, ни на четверть фута.
— Довольно, — строго оборвал ее Леонардо. — Не будь мелочной, тебе это не идет.
Напряженное молчание воцарилось в комнате, и только перья в высоких вазонах продолжили шуршать от легкого сквозняка.
Некоторое время оба молчали, пока мужчина не сдался первым:
— Я передам герцогу твое пожелание. Но ничего не обещаю.
— А ты добавь к сказанному, что в моем распоряжении есть не только «мечи», которые мы умело воспитали, но и грабли, серпы и молотки простолюдинов, готовых восстать за идеи Паноптикума. Или ты думал, архикнижники зря тратили дни и ночи, копируя трактаты магословов?
— Неужели ты думаешь, найдутся такие сумасшедшие, которые поверят в эти бредни? — представитель Вайлштейнов не спешил сдаваться.
— О, я тебя умоляю, — мадам Бизрэ хохотнула. — Умных людей мы обходим стороной, не тратя времени зря, а вот глупцов, готовых верить во всякие бредни, мы привечаем с особым радушием…
И сказано это было так убежденно слащаво приторным голоском, что Леонардо еле удержался от желания поскорее смыть с себя липкое, противное оцепенение, заползающее в душу от одного только взгляда на эту женщину.
Громкий вдох — громкий выдох, и дядя Эфайно провел рукой по волосам, чтобы спрятать за этим жестом желание ударить собеседницу. Обычно он не бил женщин и никогда не понимал подобное аморальное поведение, которое считал недостойным, но в этот раз выдержка ему чудом не изменила. В этот раз он окончательно уверился в том, что подобная встреча станет последней. По крайней мере он искренне на это надеялся, о чем и хотел поскорее признаться брату, а заодно попросить больше не отправлять его в объятья мадам Бизрэ даже с целью выведать ее планы.
— Хорошо, — Леонардо скупо кивнул, — я передам все в точности, как ты сказала.
— Отлично! — звонко отозвалась рыженькая фигуристая женщина, а заодно обиженно надула губки, якобы для соблазнения: — И куда же ты собрался? Мы еще не закончили…
Она потянулась к нему с поцелуем, жмуря густо накрашенные глазки.
Вот только любовник, наоборот, выскользнул из кровати и быстрым шагом пересек будуар, чтобы поскорее одеться.
— У меня сегодня еще много дел, Сьюзен.
— Жаль, — разочарованно проронила она. — Ну, ничего не поделать. Беги к своим делам. А я тогда поскорее займусь одной назойливой мошкой, которая не дает мне никакого покоя…
Не дойдя до горы одежды считанных шагов, Леонардо застыл, чувствуя, будто его намеренно интригуют, дабы никуда не отпускать. Секунду посомневавшись, он все-таки решил подыграть, уточняя:
— И что это за мошка, смею спросить?
— А, да так… один рыцарь, который ходит и что-то вынюхивает о плавильне Хорминга… — Мадам Бизрэ хлопнула в ладоши, будто демонстрировала как прихлопнет его, словно букашку. — Но, если ты останешься, я расскажу тебе все, что знаю об этом случае, и мы вместе можем принять решение, что с ним сделать, идет?
Прежде чем обернуться, Леонардо попытался скрыть растущее в нем негодование. Но вот он справился со своим лицом, и фальшивая улыбка отразилась во взгляде, когда он наконец вернулся обратно в кровать со словами:
— Уговорила. Задержусь. Но только ненадолго…
Пробуждение мое явно ласковым не назовешь. Потому что открывал глаза я в зловещей тишине, которой предшествовало нечто возмутительное. Первое: на меня навели сразу три мушкета. Второе: рабыню схватили и заткнули ей рот. Третье: Иенсора лично приволокла в мою каюту ведро воды, чтобы меня окатить.
— Вставай! — чей-то грозный голос зазвучал за спинами моей команды. — Подымайся, соня, пока мы тебя не выкинули за борт!
— Уф-ф-ф! — я сплюнул морскую воду, попавшую в рот. — Кха-кха-кха!
— Об этом уговора не было, — недовольно проворчал док.
И я с легкостью все понял.
— Так это бунт? — равнодушно спросил я. — Что ж, делайте свое грязное дело и поскорее.
Я закрыл глаза, считая в уме до трех. Но, как ни странно, даже на восьми с половиной секундах меня так и не застрелили.
— Прости, кэп, у нас не было выхода… — Пятак шмыгнул носом.
— Молчать! — выкрикнул тот самый матрос, которого еще совсем недавно оглушили на пороге этой комнаты. — Делайте как я скажу, и тогда мои люди вас не тронут. В противном случае ваше безоружное бревнышко с легкостью возьмут на абордаж.
— А я говорил, что будет поздно, — Бору скрестил руки на груди. Отвернулся.
Видно было, как ему неприятно происходящее.
— Подымайся! — скомандовал пират. — И открывай свой ящик, живей!
Я еще раз смерил серьезным взглядом свою команду и понял по виноватым глазам — ситуация действительно безвыходная.
— Прямо по курсу целая флотилия, — док решил облегчить мне задачу.
— Ну?! — пират прямо брызгал слюной от нетерпения. — Подъем, лежебока чертов!
Раздался щелчок — мосол взвел курок и качнул дулом в мою сторону.
— Ты и жив остался только потому, что магия этого треклятого ящика слушается только тебя!
— А я говор-р-рил, — Чир поддакнул на заднем плане. — Пр-р-рячь золотиш-ш-шко.
— Так это тебе надо сказать спасибо за то, что я не могу застрелить этого ублюдка прямо здесь и сейчас?!
— Нет! — Иена с какой-то радости взбунтовалась и наставила пистолет на пирата. — Уговор был другой. Мы открываем тебе этот ящик, высаживаем его и остальной балласт, — кивок в сторону рабыни, — и пусть судьбу его решат скалы и морская пучина. А мы безопасно проходим пиратскую бухту и причаливаем в Невер. Твои слова?
— Мои-мои, — нехотя согласился мосол, кривя лицом. — Ты права, рыжая. Но…
И он зло зыркнул в мою сторону.
— Но он не спешит открывать ящик, поэтому и я свою часть сделки не считаю нужным исполнять.
Быстро поняв, к чему все идет, я сообразил, что моя команда, по всей видимости, испугалась преследования всей флотилий Блодина, и поэтому даже упрямый Бору поддался на шантаж, о преданности остальных же даже плакать не стоит. С легкостью уйдут туда, где больше платят, если возьмут, конечно.
Подняв руки вверх, я медленно проговорил:
— Давайте сразу проясним. Я забираю с собой рабыню, мальчика юнгу и табличку, попробую все-таки закончить взятую работу.
— Ага… — проворчал пират. — Закончить, как же! Перепродать — это ты хочешь сделать, да?
— Нет, — честно признался я. — Лишь купить место на корабле, идущего до континента, и довезти табличку в этот несчастный Арамор как обычный пассажир.
— Не-не-не, — пират снова махнул мушкетом. — Ты мне зубы-то не заговаривай. Табличка стоит денег, и мы ее заберем. А Блодину скажем, что ты ее украл вместе с рабыней. А то смотри, как красиво получается. Девку-то на черном рынке перепродать будет проблематично, все ее с легкостью узнают, а заодно за ней же уход нужен, в туалет водить, кормить и все такое. А вот табличка — вещь неприхотливая и зверски дорогая. Поэтому давай делай, что тебе велят, и побыстрее!
Мне ничего не оставалось, кроме как пожать плечами.
— И попугая своего не забудь, — проворчала Иена, кивая себе за спину. — А то он нам тут все судовые журналы сгрызет.
— Да-да! — поддакнул Чирик зачем-то. — И не только их, но и карты в пр-р-ридачу.
— Во-во, — послышалось тут и там.
Не знаю почему, но рабыня вдруг решила подать голос, привлекая все внимание на себя.
— Мм-м!
Пират хотел было замахнуться, чтобы двинуть ее прикладом по лицу, но я поспешно крикнул:
— Ладно!
И уже тише добавил:
— Ладно, хорошо! Я открою ящик и заберу с собой попугая, хромого парнишку-юнгу и рабыню. Но только без обмана, идет? Вы даете нам шлюпку и хотя бы одно весло.
— О… — притворно миролюбиво протянул пират. — А может быть вам еще съестного дать, чтобы не сдохли от голоду в первые же сутки в непроходимой глуши, а?
— Не думаю, что ты настолько расщедришься, — хмыкнул я. И поспешил добавить: — Все-все не кипятись, то что я прошу вполне выгодно. Иначе зачем вам на корабле бесполезные лишние рты? Ну?
— Он прав, — Иенсора снова направила мушкет в мою сторону. — Живей! Пока мы все тут не постарели!
Вот так-так, она, что ли, в доле?
Я постарался не показывать своего удивления. Наконец поднялся из кровати и проковылял к столу, туда, где валялись карты, табличка и прочие вещи целой кучей. Как нельзя кстати моему взору попался небольшой узкий кинжал в ножнах, больше похожий на шило. Всегда его держу, чтобы удобнее вскрывать всякие конверты. А тут, как нельзя кстати, еще и корабль качнуло. Поэтому, не особо думая, схватил ножик и спрятал его за пазухой, делая вид, будто балансирую руками.
— Это что?
— Шторм начинается! Нужно спешить! — Бору сплюнул на пол. — Плохо дело.
И я прекрасно понял, к чему он клонит.
Если корабль и может пережить шторм с горем пополам, то какая-то там шлюпка, тем более груженная бесполезным балластом, который и грести-то толком не умеет, точно нет. Поэтому быстро приложил руку к ящику, применяя магию, и вытащил наружу конверт с оставшимися золотыми монетами.
— Прости, но вот все, что осталось от твоего куша.
— Как?! — взревел пират. — Где мое золото?!
— Я отдал его купцу, которому задолжал много денег, — я пожал плечами. — Но взамен ты получаешь мой корабль, который можешь продать, например…
Секунда на перестрелку недоуменными взглядами и захватчик все-таки выдохнул сокрушенно.
— Я хотел получить и то, и это. Но ты меня перехитрил. Знал же, да? Знал, что мы за тобой следим. Поэтому пригласил этого недоноска Купера помогать, да?
— Что-то вроде того, — не спешил соглашаться я, но и не отрицал. — Скорее, это он откуда-то узнал, что я разжился деньгами, и поэтому встретил меня в порту.
Негодуя, пират смачно сплюнул себе под ноги.
— Все! Разговорчики! — не выдержал он. — Тащите это русалочье отродье на палубу! Шлюпка готова!
Моя бывшая команда вжала шеи в плечи, явно ожидая от меня реакции.
Интересно, а что я могу сделать? Помахать кулаками и словить пулю? С другой стороны непонятно, почему они не уделали меня во сне? Значит, наверняка хотят избавиться от балласта и свалить все беды на меня. Два в одном, не так ли?
Что ж, придется немного им подыграть, чтобы выиграть время и возможно свободу для мальца и рабыни. Помнится, под руинами Нахиль живет один отшельник, вот только чтобы добраться до него, придется пройти немало миль через плантации и темные горные катакомбы, оставленные прошлыми жителями острова.
— Иду, — я поднял руки.
После этого вся наша милая компания высыпала на палубу, где столпились остатки моей команды. И действительно вдалеке виднелась целая пиратская эскадрилья, взявшая курс в нашу сторону. А судя по спущенным парусам, даже с учетом направления ветра, попутного нам, но не им, — времени у меня действительно кот наплакал.
— Меня не заб-будь, — Чирик недовольно защебетал, приземляясь мне прямо на плечо.
— Держись крепче, друг, — тихонько шепнул я.
Показалось ли, но попугай кивнул.
— Приведите его! — выкрикнула Иенсора. — Давайте сюда этого несчастного калеку, юнга — тоже мне. Нахлебник очередной, вот он кто!
— Так ты, я смотрю, довольна происходящим, — проворчал я. — Никогда бы не подумал.
В ответ рыжая бестия лишь неприятно хмыкнула и промолчала. Одно непонятно, зачем же она тогда огрела ковшиком первого и второго, если и не собиралась мне подчиняться? Или же она сейчас действует по обстоятельствам?
Недолго мне пришлось думать, потому на верхней ступени лестницы трюма показался хромой худощавый мальчуган.
— Я здесь, — тихонько пролепетал он.
— Спустить лодку на воду! — гаркнул новый капитан этого судна. Уродливый, чумазый в порванном тряпье вместо одежды. Впрочем, я тоже не красавец. Но сейчас я хотя бы был чист, насколько это возможно в моем случае.
Тфу! Не до этого сейчас.
Раздался громкий плеск, когда послышался очередной приказ:
— Руби канаты!
Док подошел сзади и сунул мне в карман какой-то странный пухлый сверток. Я поспешил повернуться боком, чтобы скрыть это действие от остальных.
— В джунглях может пригодиться.
— Что? — новый кэп навострил уши. — Что ты там сказал?
— Я сказал ему пошевеливаться, скоро шторм.
— Э, не, что-то там было про джунгли! — поддакнул второй пират из недавних нападающих. — Они точно в сговоре!
— Значит так, ты, — первый снова махнул пистолетом в мою сторону. — Ты покинешь корабль вместе с ними. Иначе не нужны предатели.
— Ха! Тогда ты ошибся. — Я так некстати хохотнул. — Судя по тому, что происходит со мной, здесь вся палуба забита предателями.
— Ну все, — Иенсора толкнула меня в больное плечо. Давай, спускайся наконец и лови свой балласт.
Упираться не стал, послушно прошел к юту и, дождавшись когда Чирик взлетит, прыгнул в воду первым. Тем более канатную лестницу мне никто не спустил. Вот за рабыню в парусине и мальчугана был не уверен, что смогут без проблем забраться в лодку, поэтому первым вылезать из воды не спешил. Подплыл к шлюпке, в которой на дне уже лежало весло и не одно. Попугай удачно приземлился на одну из перекладин-сидений. Проблемой меньше.
Вслед за мной спрыгнул, как ни странно, док.
— И ты? — удивился я.
Судовой врач вынырнул и сплюнул воду изо рта, прежде чем огорченно выдохнуть:
— А что делать? Если выбора мне не оставили. Ух, холодень!
Вслед за этим послышался недовольный возглас и черная тень промелькнула перед глазами.
— А-а-а, — рабыня отвлекла внимание на себя.
Иноземка в этот раз выплыла без проблем. Хорошо — она умеет плавать. Теперь настала очередь мальчугана. Ведь грести он сможет только одной ногой в случае чего. Или же ему придется превозмогать адскую боль.
— М-м-м! — Только и мыкнул он, стискивая зубы, когда спрыгнул в воду топориком.
— Бедняга, — посочувствовал док. К тому моменту он уже забрался в лодку и помог мне затащить внутрь девушку-чужестранку в мокрой черной парусине. Вовремя протянул руку и подхватил этого беднягу за туловище, подтянул к себе и буквально вытолкнул его из воды вверх, чтобы ему легче было забраться в лодку. Сам, правда, чуть с головой под воду не ушел. Ну, мелочи.
Я следом за ним забрался в шлюпку и первым взялся за весла.
А через некоторое время неприятного, гнетущего молчания уточнил:
— Так что это было?
— Мм-м? — док устремил взгляд на медленно удаляющийся корабль.
Я сидел к нему спиной. Жаль, конечно, терять любимое сердцу судно вот так, поэтому и видеть его сейчас было выше моих сил. Повезло еще, нам подарили два весла. Иначе грести одним по таким волнам — сложно, не то слово. Можно ненароком и перевернуться.
— Что ты мне сунул в карман? — разжевал я.
— Это противовоспалительные травы, — выдохнул тот. — Думал, в джунглях Соломонии, если не умрете от жажды, то свалитесь от лихорадки, если не найдете нормальный ночлег.
— А я и не планировал оставаться в джунглях, — я пожал плечами. — Отправлюсь к руинам Нахиль, к отшельнику.
— О нет… — застонал парень.
— Не понял? — произнесли мы с доком в один голос.
— Этот сумасброд — археолог, который взял меня к себе из приюта, — выдохнул тот. — О-о-он целыми днями только и делает, что рисует и красит свои таблички в различных ванночках, и меня этим заставлял заниматься, пока я не сбежал.
Молчаливое внимание было ему ответом.
— Еще и вот эту девицу встретил в руинах. А она оказалась из древних переселенцев, — выдохнул приемыш археолога, как оказалось. — Кое-как из ее слов я понял, что она переместилась сюда из другого мира. Но не успели мы толком поговорить, нас обнаружили мародеры, которые прибыли поживиться в старый храм. Вот только на гору они подниматься поленились и побродили по окрестностям…
— Хорошо побродили, — док хмыкнул.
А я из сказанного понял другое, что и озвучил, опережая Чирика.
— Так ты знаешь ее язык?
— Да, немного, — мальчишка ссутулил плечи, будто подобное внимание было ему в тягость.
— А что ты раньше… — начал было я упрекать, вот только быстро сообразил, что его и не спрашивали о подобном. — Ах, ничего.
Теперь, когда ключ к разгадке был у меня под самым носом, буквально протяни руку, я ощутил невероятный прилив воодушевления.
— Так ты сказал, она из другого мира? — я невольно перевел взгляд на девушку, смущенно скрестившую руки на груди. Она сидела рядом с доком на средней перекладине. — А что если мы ее проводим, а?
— Ното до хале, а ту? — паренек, видимо, перевел мое предложение иномирянке.
— Суанахиль! — она громко вскрикнула. — Яо до хале! Хале!
Видимо, она согласна.
— Она будет рада, если мы ее проводим до руин храма Нахиль.
— То есть до места под названием Суанахиль.
— Да, — паренек кивнул. — Вот только обещайте мне одно, — он ненадолго замолчал, подбирая слова. — Не отдавайте меня старику, прошу. Он совсем уже того... И я устал ему помогать в этих безумных экспериментах.
Парень вытянул вперед руки и продемонстрировал мелкие старые мозоли на ладонях.
— Таблички из слюды, — мальчишка чуть ли не плакал. — Он на них совсем помешался. Грезит иными мирами и пробует использовать все новые и новые краски.
Я был вынужден отвлечься от разговора из-за набежавшей волны, чудом удержал лодку на плаву.
— Знаешь, если мы доберемся, — я кивнул в сторону каменистого берега, туда, где еще нужно суметь выбраться на сушу, — то обещаю взять тебя к себе в команду.
— О как, — проворчал док. — Корабль потерял, а команду уже набираешь. Не рано ли?
— Никогда не рано, — ответил ему я. Вздохнул и добавил, памятуя о предупреждении Токи-Бору. — Главное, чтобы не было слишком поздно.
На том разговор кончился, а я сконцентрировал все свое внимание на предстоящей нелегкой задаче: миновать рифы и добраться до берега живыми и относительно невредимыми.
Блестящая спешила на всех парах к виднеющейся впереди пиратской эскадрилье, оставляя позади небольшую шлюпку, плывущую навстречу своей судьбе. Новый капитан сложил ладонь трубочкой и делал вид, будто смотрит на корму одного из ближайших кораблей маленькой флотилии перекупщика Блодина Баркуса Болария.
— Почему ты его не убил? — тихонько спросил помощник. — Быть беде, если Хук нас выследит на суше…
— Если он до нее вообще доплывет, — капитан хмыкнул. — Или ты забыл, как Блодин брал с нас обещание — не убивать Джонатана Хоупа? Патронесса за него, видите ли, хлопотала. Другое дело, если он сам отдаст концы, вникаешь?
— А… — протянул пират. — Точно-точно. — Он скривился, парадируя голос перекупа Бло: — Оставить его в живых и отправить на континент, все меня услышали?
— Ой, да кто вообще эта Онтре? Кто она нам? Пусть радуется, что я его не застрелил при встрече… — проворчал кэп. — А отправить на континент, тут уж как получится… Мы тут ни при чем.
— Как ни при чем? — недоумевал помощник.
— Команда. — Кэп подмигнул. — Это все недоумки-предатели, усек? Устроили бунт, отправили Хоупа поплавать к рифам, а нас чудом не сгноили в карцере, мы сумели договориться, припугнуть расправой. Вот и вышло так, что я теперь новый кэп.
— А-а-а, вона как! — старпом почесал щетину, широко расставив ноги, потому что в следующий миг набежавшая волна сильно качнула корабль. — Буду знать, с кем имею дело. Хей-хо!
— Хей-хо! — повторил кричалку кэп. — Идем на всех парусах! Марселя, брамселя, лиселя отдать! Хей-хо!
Бывшая команда Джонатана затравленно переглянулась, но возражать никто не стал. Пятак и Чибис поспешили залезть на ванты, чтобы приступить к исполнению бредового приказа.
Эфайно спешно вошел в собственную комнату и первым делом скинул перчатки, стараясь тем самым отстраниться от событий этого суматошного дня.
Одно его бесконечно радовало. Княжна наконец ответила ему взаимностью, хоть и не такой, на которую рассчитывал и втайне мечтал. Но даже это уже было немалым прорывом в многолетней односторонней, мучительной, истощающей любви к недостижимому идеалу, Грие Донлерской-Ромди.
Она могла долго задумчиво смотреть в его сторону, не выражая эмоций, а уже в следующую секунду повернуться к очередному кавалеру и лучезарно ему улыбаться. Такие моменты Эф ненавидел больше всего. Ведь его сжигала беспочвенная, безумная и беспощадная ревность. Но он держался, хоть это и было тяжело. Тяжко, выматывающе и бесконечно больно ощущать зияющую дыру в груди.
Эф не показывал своих чувств и сегодня во время разговора с Брюсом Ноштенфаумом. Когда тот, по сути, предлагал пойти на предательство. Немыслимо. Невероятно. Невыполнимо.
Как вдруг саднящее жжение отвлекло его от непродуктивных мыслей, водящих рыцаря по кругу.
— Сын… — прошипел медальон, слабо мерцая под нательной рубашкой.
«Давненько отец не пользовался таким видом связи, — подумалось Эфайно. — Особенно если учесть, на какой ноте окончился наш прошлый разговор, когда я напрочь отказался уезжать из Донлера. Точнее, возвращаться обратно в герцогство, дабы наконец заняться делами Вайлштейнов».
Не медля ни минуты, сын герцога снял с себя оловянную цепочку с зеленым отливом. Круглый, надтреснутый медальон моргнул синевой.
— Ты один? — голос отца Эфа прозвучал еще тише, чем накануне.
— Да, сейчас, — раздраженно ответил Эфайно.
Осмотрев комнату беглым взглядом, рыцарь подошел к тумбе и уронил ювелирное изделие в стеклянный прозрачный графин с водой. Тотчас на выпуклой стеклянно поверхности отразилось недовольное лицо Робиуша.
— Так ты у себя?
— Да, отец.
— Что ж, так даже лучше, — герцог нахмурился. — Я могу говорить свободно?
Очередной кивок сына, и Вайлштейн-старший продолжил:
— Плохие вести, сын.
Эфайно в ответ промолчал. Не перебивал. Отец не стал бы просто так рисковать и передавать новости через магический артефакт, а не с помощью своих шпионов, например. А это значит — дело срочное.
— Зреет смута, — без обиняков признался Робиуш. — И тебе нужно поскорее покинуть Донлер, чтобы не быть убитым во время мятежа.
Сердце Эфа пропустило удар. Ведь слова отца могли означать лишь одно. Грии грозит смертельная опасность. Не отдавая себе отчет в том, как громко говорит, Эфайно схватил графин и приблизил свое лицо к стеклянной поверхности.
— Говори, кто?!
— О чем ты? — герцог изумленно потупился.
— Ты знаешь, о чем я. Кто затевает смуту?!
— Натаниэль и его тетка, — выдохнул герцог недовольно, — и Паноптикум вместе с ними.
— Ха! — Эфайно ухмыльнулся. — Ты, должно быть, шутишь? Натаниэль пропал. А его тетка… Подожди, его родных убили…
— Да, в этом-то все и дело. И тот, кто убил его родителей — отец Грии.
— Неправда! — возмущенно выпалил Эф. — Быть этого не может.
— Может, — раздраженно выдохнул герцог. — Не хотел тебе говорить об этом, но это прошлый князь Донлерский отдал тайный приказ Ноштгенфаумам — подавить мятеж. Отец Брюстера приводил приговор в исполнение. Аристократии же сказали, что они погибли при бегстве в Логреду.
— И что это меняет? — Эфайно не спешил верить. — Даже если и так. Даже если Натаниэль — предатель. Что сделает горстка мятежников против целой армии рыцарей? Против меня лично?
— Ты не понимаешь, — Робиуш покачал головой. — Мадам Бизрэ очень богатая и влиятельная дама, она может купить весь Донлер. Купить всех его жителей и заполучить столицу княжества совершенно без боя.
— Меня не подкупить! — бравурно выпалил сын. — Тем более за мной стоит Вайлштейн и его армия.
— Эта армия пока что принадлежит мне, — поправил его отец. — И ты, помнится, отказался возвращаться, чтобы начать перенимать дела…
— На то были причины.
Эфайно сделал глубокий вдох. Перестав вести себя как маленький обиженный мальчик, он попытался осмыслить услышанное.
— Подожди, мадам Бизрэ — тетя Натаниэля? Так? И она хочет отомстить Грии за смерть своей сестры? А… родители Натана поддерживали ту беглянку-кузину, не так ли?
— Да. Она сейчас осела на Соломонии, и за ее спиной целый пиратский флот. Так что, считай, в ее руках находятся поставки лазурита, а значит, по щелчку пальца она может прекратить его добычу. И нет у вас рыцарей Донлера, новых доспехов и оружия.
Расклад действительно был не в пользу Грии. Но несмотря на это, Эфайно не оставлял надежду выпутаться из сложившейся ситуации.
— А Паноптикум, он-то почему в сговоре с этой куртизанкой?
— Она их купила, как и свободные мечи со всего континента. И… даже не совсем свободные… — герцог неловко потупил взгляд.
— Рабов? — удивленно переспросил Эф. — Она выкупила рабов и вооружила их? Но как же они не перерезали глотки своим хозяевам?
— Этого я не знаю, — Робиуш пожал плечами. — Факт остается фактом. У нее есть мощная армия, которую она планирует задействовать в ближайшее время. И начало уже положено. Ведь к вам прибыла делегация из Арамора, не так ли?
— Да, насколько мне известно, их встречает Возген.
— И это плохо, потому что первым пунктом плана — переманить на свою сторону первого советника княгини и решить вопрос малой кровью, — герцог сделал акцент на последних словах.
Эфайно облегченно выдохнул, отчетливо понимая, что тот никогда не пойдет на предательство.
— А вторым?
— Бизрэ решила действовать по старинке, отправить соблазнителя, Анжи Мейна, и отравить княгиню ядом.
Услышав это, Эф чуть не выронил графин на пол, вовремя собрался и поставил его на тумбу. Захотел было покинуть комнату, вот только герцог его остановил словами:
— Я лишу тебя наследства, если ты сейчас уйдешь!
— Да как ты не понимаешь! — Эф вскипел, оборачиваясь обратно к отцу. — Я люблю ее! Люблю! И готов за нее голову сложить, а ты грозишь мне наследством? Ха! Подавись им, старый, самовлюбленный…
— Прекрати! — оборвал его отец. — Я тебя умоляю, неужели ты еще не перебесился? Доколе ты будешь бредить этими своими чувствами, а? Очнись, сын! У этих отношений нет будущего!
— Может быть, и есть, откуда тебе знать, — глухо отозвался Эф. — Ведь сегодня наконец она ответила мне взаимностью.
Сказать, что герцог был удивлен — не сказать ничего. Он выпучил глаза, будто не узнавал собственного сына. Однако длилось это недолго. Потому что вместо удивления прежняя раздраженная гримаса вернулась на лицо герцога вместе с едкой ухмылкой.
— И что? Она тебя поцеловала? Или, быть может, того хуже, погладила по щеке, как преданную собачку, а ты уже планы строишь?
— У нас может быть сын, — Эфайно не стал вдаваться в подробности, однако сразу дал понять о глубине произошедшего. — Такое объяснение устроит?
— Так вы помолвлены? — изумился отец. — Тайно обручились? Говори, не томи!
— Нет, — выжал из себя Эф. — Но я сделаю ей предложение в ближайшее время.
— Вот когда она ответит тебе взаимностью, тогда и хвастайся! — разочарованно выпалил Робиуш.
В разговоре наступила неловкая пауза, когда оба обдумывали свои последующие слова. Первым не выдержал герцог. Смягчившись, он махнул рукой, приговаривая:
— Ладно, сын, делай, что велит сердце. Но только обещай мне, старику, что назовете своего первенца именем твоего деда. Я ему дал слово.
— Для начала мне нужна армия, — Эфайно еле сдержал торжествующую улыбку, — чтобы этот первенец смог появиться на свет.
— Ох и плут, — герцог покачал пальцем, будто угрожая маленькому мальчику, — погоди у меня, увидимся. Устрою тебе трепку на плацу!
— Всенепременно, — Эф покачал головой в знак согласия. — Сколько у нас мечей на границе с Донлером?
— Не спеши, сын, — герцог поморщился, сжимая пальцами переносицу. — Для начала мне нужно переговорить с вашей княгиней и заручиться хоть какими-то гарантиями, что мои люди погибнут не зря. Потому что Бизрэ предложила немалую сумму за нашу помощь, знаешь ли. Я даже просил Леонардо о содействии… а тут… Ох!
Очередная удивленная гримаса на лице отца в этот раз сильно смутила его сына, потому что была абсолютно неожиданной. Как вдруг Эф услышал за спиной до боли знакомый голос княгини Донлерской:
— Сколько?
— Э… Так ты был не один? — проронил Робиуш, смущенно отводя взгляд. — Сразу бы сказал, а?
— Что? — Эф изумленно обернулся. А там его встречала Грия в бархатном халате.
— Не смотри на меня так, — проворчала правительница Донлера, поднимаясь с колен. — Я пришла к тебе тайным ходом, а когда услышала шорохи в коридоре, побоялась быть застуканной и спряталась за кроватью у стены. Но тут вы, — кивок в сторону графина, — дебаты устроили. Вот я и повременила с обнаружением…
Она опустила голову, делая вид, будто оттряхивает халат от пылинок. Однако быстро пришла в себя и сразу перешла к делу:
— Так что там с гарантиями взамен на вашу армию? Что еще потребуется, помимо имени нашего первенца?
— Э… — герцог не верил своим ушам.
А Грия продолжила свою мысль:
— Наше венчание состоится сегодня же, если вы гарантируете поддержку Донлера в предстоящем противостоянии с Паноптикумом и мадам Бизрэ.
— Отец? — Эфайно обернулся к герцогу. В его взгляде сейчас читалось многое: и мольба, и надежда на понимание, а главное, в нем читался страх. Страх за то, что Робиуш одним лишь словом испортит все и лишит сына столь желанного будущего.
— Приезжайте к нам хотя бы по праздникам, — проворчал он, быстро сдаваясь. — А то мы с матушкой совсем зачахнем без внимания…
— Согласна, — Грия кивнула. К тому моменту она уже успела медленно подобраться к Эфайно. — Как только разберемся со смутой, обязательно приедем, да, Эф?
Приобняв его, княгиня лучезарно улыбнулась своему жениху.
Ответив взаимностью, он перевел благодарный взгляд к кувшину, туда, где на лице герцога застыла скупая, но такая дорогая сердцу Эфайно улыбка.
— Договорились, — Робиуш кивнул. — Что же до моих людей, то у меня есть кое-кто в столице и большая часть на границе, в дне пути. Если выдвинутся сегодня, к завтрашнему полудню будут у ворот Донлера. Конечно, если не встретят вооруженного сопротивления…
— Я дам распоряжения, — княгиня улыбнулась, чувствуя легкое поглаживание руки Эфа на своей талии. — Но для начала нужно что-то сделать с Анжи Мейном.
— И что же ты предлагаешь? — Эфайно застыл на месте. Взгляд его ожесточился, а черты лица заострились.
Вот только последующие слова Грии быстро исправили настроение жениха.
— Для начала найти причину, чтобы его арестовать, не вызвав дипломатического скандала.
— А это может сработать, — задумчиво проронил Вайлштейн-старший. — Если нарушить первоначальный план, то заговорщики будут вынуждены просить совета у мадам Бизрэ. Значит, у нас будет больше времени подготовиться.
— Поэтому нужно как можно скорее найти Натаниэля и наказать его за предательство. — На скулах княгини заиграли желваки. — Я столько времени считала его жертвой моей ошибки, что напрочь позабыла о родословной. Род дел Экруа, заговорщиками были, ими и остались. Зря мой отец полагал, что сын не пойдет по стопам родителей. Он помиловал его, буквально вырвал из лап Ноштов… А Натан… Натан… — голос Грии дрогнул, и она спрятала лицо за замшевой курткой Эфа. — Он оказался очередным предателем.
— Я найду его, чего бы мне это ни стоило, — пообещал Эфайно.
— Что ж, — герцог кашлянул. — Прошу простить мою дерзость, княгиня, но время действует не в нашу пользу. Нужно отдавать приказы армии.
— Да, — выдохнула Грия. — Я в порядке. И помню наш уговор.
— Что ж, на том откланяюсь, — попрощался Робиуш Вайлштейн, грустно улыбаясь. И прежде чем исчезнуть с поверхности стеклянного сосуда, негромко прошептал: — Берегите себя.
— И ты береги себя, — бросил вслед Эфайно, однако ответила ему лишь тишина. Стеклянный сосуд мгновенно потух. А оловянный медальон продолжил лежать на дне, словно какая-то бесполезная дешевая безделушка, опущенная в воду.
Немного помолчав, Грия приподняла голову и посмотрела на Эфа с интересом.
— И как же зовут твоего деда?
— Лакош, — нехотя признался Эф.
Казалось, он не спешил верить своему счастью и оттого не двигался, боясь развеять мираж малейшим действием.
— Все могло быть гораздо хуже, — ворчливо выдохнула Грия. — Вот если бы Жером, я бы напрочь отказалась.
Улыбка тронула ее губы, когда она заметила смущенную реакцию Эфа.
— Ой, перестань, Эф. В конце концов, звание ночного кавалера сулило бы тебе больше приятностей, без всяческой ответственности в виде плахи или виселицы, если кто-то надумает поднять мятеж. Я думала лишь об этом. Потому и не спешила рисковать чужой жизнью, даже когда очень хотелось человеческого тепла и любви…
Не сдержав чувств, Эфайно схватил Грию, приподнял в своих объятьях и страстно поцеловал, плюнув на всяческие условности и рыцарскую честь. Сейчас он был в своем праве. Праве жениха княгини Донлерской.
Треск костра звучал почти оглушающе, когда я стянул с себя рубашку и предложил ее озябшей рабыне. Заболеть ей еще не хватало, и тогда нам точно не добраться к старику-отшельнику так просто.
Мальчишка что-то пробормотал на чужом языке, и девушка посмотрела на меня с благодарностью, охотно приняла несвежую рубашку. Подстилка из листьев, на которой она сидела, конечно, совсем не давала тепла, но все же была лучше голого камня, как, например, у меня под ногами.
— Эй, кэп, — позвал меня доктор, стоящий на входе в небольшую пещеру, куда мы сумели выбраться, ловко миновав коридор рифов. — Иди сюда.
— Я уже как два часа не капитан, — проворчал я, но все-таки встал на ноги.
Все же лучше, чем та неловкая ситуация, в которой я оказался по собственной вине. Я чересчур мягкосердечен. Надо было заставить пиратов прогуляться по доске с завязанными руками и ногами, и ничего бы этого не было.
— Иди, говорю, живей! — сдавленно прикрикнул на меня док. — Там такое творится, не поверишь, когда увидишь…
Я пожал плечами, не сильно-то желая увидеть происходящее с собственным кораблем. Однако картина, открывшаяся взору, едва мы вместе с Джигаром вышли на небольшой выступ и устремили взоры к мысу, туда, где тонули корабли, ошеломила меня.
— Что это?! — выдохнул я, щурясь.
— Голову даю на отсечение, что это Рачиха, — Джи указал. — Смотри-смотри, видишь клешню? А! Точно! Это она!
Я только и стоял, ошалело смотрел на свинцовые облака, бурлящую пучину и неразбериху, которая творилась в одном и том же месте. Перекушенный пополам киль заставлял остальные доски ломаться под собственной тяжестью. Мачты падали друг на друга. Корабли как будто складывались вовнутрь.
— А люди! Как же люди?.. — выдохнул я запоздало, настолько был заворожен увиденным.
— Наших пираты Блодина ссадили в шлюпки и отправили на берег, — док кивнул на лодки, виднеющиеся вдалеке. — Вон, огненная грива Иены и лысина Токи-Бору, видишь?
Фу-у-ух. Я облегченно выдохнул.
— Одно хорошо. Мои люди живы.
— Они уже давно не твои люди, — проворчал док, — но я тоже рад. Уже успел прикипеть к Пятаку да Чибису, хоть и не ожидал.
На том наш разговор прекратился, и мы еще некоторое время постояли, пока совсем не озябли от морского ветра, сырости и брызг, пригоняемых волнами.
— Подожди… Ветер сменил направление? — удивился я. — Отлив же…
— Еще одна странность, — доктор кивнул на ходу. Обошел меня с боку в довольно узком коридорчике и застыл на проходе впереди.
— Что за… — удивился он. — Это что за чертовщина?
— Тиш-ш-ше! — шикнул попугай. — Древняя магия!
Заинтригованный, я выглянул из-за плеча дока и так же, как и он, был вынужден приоткрыть рот от увиденного. Девушка в черной тряпке и накинутой поверх моей серой рубашке сейчас держала ладони над лодыжкой паренька и что-то бормотала себе под нос. Но не это удивило нас обоих. А белоснежное яркое свечение, озаряющее комнату лучше всякого кострища.
— Ва аввани, — произнес парень будто с благодарностью, когда свечение резко потухло. По крайней мере, он улыбнулся.
А я потер кулаками глаза, пытаясь понять, не привиделось ли.
— Она вылечила мою лодыжку, — мальчуган осторожно встал и попытался наступить на больную ногу. — И правда! Боль ушла, и нога вновь слушается!
— Чудеса… — пробормотал доктор. — Ты только не геройствуй, а то вдруг временное облегчение.
— Угу, — согласился мальчишка. А я только сейчас понял, что не знаю его имени.
— Как тебя звать-то, подмастерье археолога?..
— Меня? — удивился парень. — Ито.
— Приятно познакомиться, Итони, а меня Джонатан. — Я приложил ладонь к животу. — А его — Джигар. — Хлопок по плечу доктора.
Он, естественно, перевел наши слова иномирянке, на что она с улыбкой произнесла:
— Мириам.
— Ее зовут… — начал было Ито, но док его перебил:
— И ежу понятно, что она тоже представилась. Давайте уже укладываться спать. Ночь на дворе. А утром еще много дел.
— И то верно, — сказал я вначале, а после сообразил, что имя парня чересчур простое, о чем и спросил:
— Скажи, а это случаем не археолог дал тебе новое имя?
— Да, а что?
— Нет, ничего, — я махнул рукой. — Просто вдруг подумалось так.
Больше мы не говорили на эту тему, а все дружно устроились на ночлег, когда я, пользуясь небольшой палкой, разворошил поленья и притушил костер, чтобы не разгорелся сильнее, пока мы спим. Проверил расстояние до лежака и только тогда отправился спать. Вот только уснуть сразу не удалось. Неприятное волнение сдавливало грудь и заставляло задумчиво пялиться на отблески затухающего костра.
Итак, судьба Блестящей предрешена — лежать обломками невдалеке от мыса пиратов. И зачем только влезал в долги? А еще, как теперь исполнить задание Блодина? Если табличка наверняка лежит там же на дне морском? Кстати! Что там говорил Ито об археологе? Крашеные таблички из слюды?
Вот как! Неужели это то, что я думаю?
Широко раскрыв глаза, я нашел взглядом паренька, к настоящему моменту уже мирно посапывающего рядом с иномирянкой на лежаке из листьев. Нет. Будить их сейчас нельзя. Пусть спят. Завтра. Все разговоры завтра.
«Главное, чтобы не было поздно», — вспомнил я слова Бора, закрывая глаза из-за неожиданно накатившей сонливости.
Гомон и шум стоял в одном знаменитом на всю столицу трактире под названием «Хрустальная нога», что на окраине города княжества Донлер. И без того популярная питейная (главным образом из-за отсутствия бдительного надзора со стороны городской стражи) сегодня была полна народу как никогда. Ловкие подавальщицы сновали между липкими деревянными столами. Разносили выпивку, то и дело повизгивая от очередного «комплимента» от постояльцев и завсегдатаев. Характерные шлепки и громкий хохот сотрясали стены заведения. И только один лишь столик, стоящий в темени угла, будто бы пустовал.
Но в действительности это было не так. Позади него у стены неподвижно сидел высокий статный незнакомец в плаще, длинных охотничьих ботфортах и плотных темных шерстяных штанах. Руки его покоились на коленях, а на поясе позади прятались два длинных кривых кинжала и один заряженный мушкет. Мужчина точно кого-то ожидал, будто знал наперед, что встреча этой ночью непременно состоится.
Вот только вечер давно миновал.
Вороны, сидящие на крючковатых ветвях сухих деревьев, затеяли громкую перепалку, перекрикивая стройную трескотню насекомых из ближайшей некошеной пожухлой травы. Ветер свободно гулял по опустевшей окраинной улочке, то и дело поднимая придорожную пыль. Сквозняк с тонким свистом сочился внутрь трактира сквозь неплотно закрытые ставни окон, как вдруг звон дверного колокольчика привлек внимание всех присутствующих к новым гостям «Хрустальной ноги». Их было двое, высокие, стройные. И оба скрывали свои лица в темноте кожаных капюшонов. Быстро пройдя к стойке, один из них поспешил расплатиться за комнату. Другой стоял рядом и в разговор не встревал.
Потеряв всяческий интерес к очередным постояльцам, толпа быстро вернулась к прежним занятиям. Секундное напряжение спало. Послышался стук деревянных кружек друг о друга, зычные голоса спорщиков, скрежет стульев и лавочек о камень грязного пола трактира, посыпанного ради сухости соломой. А кисло-сладкий запах забористых напитков продолжил витать в воздухе, изредка перебиваемый ароматом копченостей и жареного мяса из тарелок, стоящих на столах тут и там.
Еще один резкий звук заставил толпу вздрогнуть.
Тишина воцарилась в очередной раз, когда незнакомец в плаще поднялся со стула и попытался выйти из угла помещения. Он уже видел, как ближайшие от него «постояльцы» потянулись к кинжалам, как вдруг колокольчик снова звякнул. И в этот раз в таверну вошел низкий гость, или и вовсе гостья. Разглядеть было сложно. Плотный штопаный шерстяной плащ скрывал от головы до пят и эту инкогнито персону.
Но только взору широкой публики показался светлый локон, как вдруг вооруженная до зубов толпа вмиг ожила.
— Оба-на! — выдохнул кто-то из задних рядов. — Неужто сама Грия пожаловала к нам на стрелку?
Натаниэль дел Экруа тихонько чертыхнулся и полез за спину, чтобы схватить мушкет. Однако ему тотчас было приказано:
— На твоем месте я бы не шевелился.
Пятеро сидящих рядом уже держали его на мушке и неотрывно следили за движениями рук незнакомца в углу.
— Нет, не Грия, — низкий баритон гостя заставил многих из толпы досадливо скривиться.
— А жаль!
— Это бы все упростило!
— Да! — дружно зазвучало тут и там.
— Точно-точно!
— Так ваша цель — княгиня? — гость осторожно поднял руки и медленно снял капюшон, чтобы обнаружить взорам местных завсегдатаев миловидное личико Брюстера Ноштгенфаума, личного рыцаря Грии Донлерской.
— Черт! — выругался Натаниэль. — Зачем ты сюда приперся?
— Нат? — Брюс перевел удивленный взгляд туда, откуда звучал до боли знакомый голос. — Так ты здесь?
— Да… — глухо отозвался он. — Вот уж не думал, что нас засекут.
— Нас? — удивился Брюстер.
— Ай, не важно, — отмахнулся представитель рода дел Экруа. — Говорите живо, вас прислала мадам?
— Да, — небритый, подвыпивший бугай ответил грубо. — Она самая.
— Однако, — гнусаво пропищал его сосед, — никто из нас ей так и не пообещал, что приведет всех участников заговора в целости и сохранности.
— Точно! — поддакнул кто-то из толпы. — Никто не обещал!
— Тронете меня — и ваши трупы украсят речную отмель Кошты. Потому что мадам и вам не обещала, что оставит в живых, если вы ее ослушаетесь.
— Мм-м, — по всей видимости, главарь этой шайки пожевал губы, — гм-м-м.
— А давайте их запрем? — предложил вдруг трактирщик, махнув сальной грязной салфеткой в сторону лестницы. — Отдадим их людям Биз…. Эм, — он поспешил исправиться, — мадам. И дело с концом, а?
— Дав-в-вайте луч-ч-чше скин-н-нем их в-в-в… во-о-оду с камешком за па-а-азухой, и продолжим п-п-пить? — проскулил один из трактирных пьяниц, а затем прибавил: — Эй, ж-ж-женщина, ещ-щ-ще пойла!
Однако его предложение должного интереса не вызвало. А в разговор неожиданно встряло новое лицо.
— Эй, хозяин, ключ не подходит! — обратился он к трактирщику, крича с лестницы. Вот только когда вышел в зал и наконец узрел происходящее вокруг, то вмиг застыл и сделал шаг назад.
— Ты! — один из постояльцев качнул лезвием ножа в его сторону. — Ты-ты. Да. Ты. Иди сюда и представься.
— Я-я-я? — голос невольного свидетеля разборок задрожал. — Э-э-э… Я, я…
— Ты-ты, — передразнил его мужик выразительной наружности. Покатый лоб, треснутая в середине губа, будто разделенная надвое, кучерявые каштановые волосы с проседью, больше похожие на тонкую мочалку.
— Не-не… — в очередной раз заикнулся бедняга в плаще.
Позади него послышались скрипы и громкие шаги.
— Ну что там так долго? — проворчал кто-то за его спиной мелодичным, однако же мужским голосом. — Неужели это так сложно?
— В-в-вот о-о-он, — заика махнул рукой назад, — ра-ра-расскаж-ж-жет.
— Полегче, приятель, — бандит криво усмехнулся. — А то штанишки обмочишь, вонь стоять будет.
— Эй! — сосед пихнул его локтем. — Хватит гнать. Давай уже его сюда, и пусть снимет капюшон.
— О! — С этим возгласом в зале появился еще один свидетель. Правда, пугаться он не спешил. — Вот даже как? Так кто-то из рыцарей клюнул на крючок моей госпожи?
— Э… — послышалось в толпе разными голосами. — Так он из наших, что ли?
— Ой, расслабьтесь, — незнакомец быстро откинул плащ и продемонстрировал всему миру свою неземную (по его мнению) красоту. — Я помощник мадам Бизрэ. А вы должны были заманить сегодня кого-то из людей Грии. А он, — кивок в сторону угла, — ее племянник. И вообще, опустите оружие, — приказной тон безоружного красавчика слегка смутил всех присутствующих без исключения.
— Да что вы думаете, все же ясно как божий день, — вытянув руку ладонью вперед красавец решил представиться. — Я — граф Анжи Мейн. И сегодня я буду вами командовать.
— Он это серьезно? — удивился очередной бугай.
— То, что он — Анжи Мейн, правда. Но вот про команды вопрос спорный, — буркнул Натаниэль. — А вы долго вы еще планируете наставлять на меня оружие? Вам же ясно сказали, что я племянник вашей мадам.
— И че? — не согласился его визави. — По-твоему, мы должны поверить вам на слово и отпустить?
— Ха! Ищи дурака в другом месте!
— Да! — поддакнули из толпы.
— Нам было приказано схватить всех этих самых…
— Интриганов, — подсказал трактирщик. К тому моменту он закончил с очередным за день протиранием столешницы и той же самой салфеткой стал мусолить тарелки по пятому кругу. Якобы чистить их до блеска.
— Именно! — подхватил бандит, стоящий близко к лестнице. — Поэтому вы двое ни с места!
— И вы тоже!
Толпа вмиг ощетинилась оружием разной длины и кривизны.
Брюстер Ноштгенфаум недовольно закатил глаза к потолку и тихонько проворчал:
— И почему я не удивлен?
— Чему это? — уточнил у него, как ни странно, трактирщик.
— А тому, что в день, когда я найду наконец Натаниэля, ничего хорошего не произойдет.
— И?
— Вот этими руками я лично хочу выбить информацию, — Ношт поднял сжатые кулаки вверх, — где сейчас мой брат и почему он нас предал!
— Кто предал? Твой брат? — не понял бандит из толпы.
— Нет, — буркнул Натаниэль в ответ. — Это он обо мне.
— А…
— Короче! — не выдержал разбойник, сидящий у входа. — Хватайте всю эту четверку и тащите наверх, а ты, Гловис, езжай в бордель и докладывай о поимке. На этом и закончим наши прения.
— Е-е-есть, — протянула толпа разными голосами.
Еще секунда, и таверна заходила ходуном. Буквально. Потому что ее пол сотрясало множество пар ног работников одной известной на весь континент мадам Бизрэ, решившей в этот раз поступить с любопытными точно так же, как и в предыдущие три. Послужить материалом для пространственных экспериментов. Вот только она и не предполагала, что заодно в заготовленную ловушку в очередной раз попадется ее родной племянник, Натаниэль дел Экруа.
Чайки. Никогда ранее эти птицы не казались мне настолько шумными и звонкими. Я, привычный к здешним местам, отчетливо слышал громкий гогот прибрежных крикух, когда мы дружной толпой выбирались в тропические леса Соломонии. Я предполагал, будто можно будет аккуратно обойти по берегу и не забредать в гущу леса.
Но только не в этот раз. В этот раз доктор предложил срезать путь и отправиться напрямую, чтобы миновать обломки недавнего кораблекрушения и, не дай боги, не наткнуться на кого-то из пиратов, вооруженных до зубов. Эти лучше пойдут ко дну, чем расстанутся со своими саблями и кривыми клинками.
Можно сказать, оружие для каждого пирата — словно продолжение руки. Но только не для меня. Для меня и кулаков достаточно. По возможности.
Уже ближе к вечеру после небольшого привала мы наконец вышли из джунглей и оказались у развалин Суанахиль, там, где еще совсем недавно пленили Мириам и Итони.
Чирик отчего-то притих и за все время похода проронил лишь несколько фраз. Видно было, как он был напуган и, конечно, голоден, как и все мы.
— Кто там?! — скрипучий голос, сопровождаемый громким собачьим лаем, встречал нас, когда мы вышли из руин древнего города, что у подножья горы, и очутились в небольшом скальном кармане.
Одноэтажная широкая деревянная хижина отшельника выглядела обжито и из ее глиняного дымохода поднимался серый дымок.
— Кто там, повторяю?! — неприятный старческий крик заставил меня скривиться.
— Это я, — нехотя ответил Итони.
— И кто с тобой? — прозвучало за дверью недовольное. — Мой Вуффи не стал бы лаять на тебя, Тони!
— Тут со мной иномирянка. И она говорит на древнем языке! — быстро нашелся смышленый парень.
— А-а-а! — воскликнул старик. — Ну тогда ща посажу на цепь моего мохнатого друга. Жди. А то кинется еще, напугает. Жди, только не уходи!
Итони пожал плечами и оглянулся по сторонам, приговаривая тихонько:
— Надеюсь только, он вас не испугается. Иначе у него случится очередной приступ сумасбродства, и он начнет тараторить всякие глупости.
Я огляделся по сторонам и только сейчас понял, о чем говорил парень, когда жаловался на суровую здешнюю жизнь. Во дворе, огражденном реденьким заборчиком из тонкого хвороста, виднелось множество деревянных корыт. Разноцветные мутноватые растворы были налиты почти до краев. Бурые, красные и зеленые пятна тут и там виделись на земле. А черные лужи поблескивали закатными лучами. Они отливали золотистым перламутром из-за неба в их отражении.
— Там сейчас наверняка красится не одна и не две таблички, — Ито заметил мой взгляд.
— С кем ты там говоришь? — кряхтя уточнил старик. — Врешь мне, да? У тебя там враги? А? Ну-ка, Вуффи, фу! Сидеть!
— Доку ту вафи го? — спросила вдруг рабыня.
— Откуда ты знаешь? — встрепенулся вдруг парень. — Была уже здесь?
Последующие ее слова, как и перевод разговора я услышать не успел, потому что дверь наконец распахнулась и престарелый усатый, но без бороды, худой как жердь мужчина открыл дверь и воззрился на нас безумным взглядом.
— Ба-а-атюшки! — выкрикнул он, вцепившись в ручку двери. — Так и знал, что врешь!
— Я не вру, — проворчал Итони, открывая калитку перед нами. — Они не враги, а друзья. И она, — кивок в сторону девушки, — знает древний язык.
— Вот как? Ну-ка, проверим. — Рот старика ехидно скривился, когда он затараторил на какой-то тарабарщине. Повторить точно не смогу.
— Аки-до Соло. Ав-ва-ни. Доку-дус Нахиль, — спокойно ответила она. А заодно громко вздохнула. — Борти-до хи чичи-то.
Археолог от изумления приоткрыл рот. А его и без того узкое лицо, казалось, еще сильнее вытянулось.
— И правда, говорит и понимает древний...
— Ага, а еще она говорит, что у тебя странный акцент.
— И без тебя знаю, — проворчал старик. — Ладно, заходите. У меня как раз похлебка недавно закипела.
От одной только мысли о еде рот мой мгновенно наполнился слюной. Пришлось даже сглотнуть. Громко. По крайней мере, я этот звук услышал отчетливо. Остальные тоже, кажется, воззрились голодными взглядами куда-то за спину отшельника, в глубь комнаты.
— Давайте, проходите, я угощаю, — хмыкнул старик. — И птице вашей что-нибудь найду. Только пусть она к Вуффи моему близко не подлетает. Он ее слопает и не заметит. И пеняйте потом на себя.
Чирик недовольно фыркнул, однако промолчал, что само по себе редкость. Я же комментировать эти слова не стал. Боялся испортить настроение хозяину хижины. Того и гляди, передумает нас кормить.
— До-о-олго же тебя не было, — ворчал он, пропуская нас внутрь просторного однокомнатного с виду жилища. — Думал, убежал от меня до Невера или Тики-Рико, чтобы уехать обратно на континент.
— Куда там, — паренек отвечать на упреки не стал. — Меня и ее похитили местные мародеры.
— А-а-а, — археолог перевел на меня хитрый взгляд. — А ты, значит, парнишку спас и пришел попросить за него выкуп?
— Нет, — я ответил ему со всей серьезностью. — Тони свободен в своих действиях. И выкуп мне не нужен.
— Вот и хорошо! — старик приободрился и схватил паренька за плечо, приобнял и потрепал за волосы худой старческой рукой. — А то я очень скучал. Совсем от одиночества чуть не сбрендил. Разговариваю сам с собой и целыми днями только и ворчу.
— Хорош, — выкрикнул парень, отстраняясь. Видно было, как ему не нравилось проявление беззлобной привязанности старика. — Я потом совсем голову не расчешу!
— Вы как хотите, а я — есть, — док за все время знакомства с археологом высказался впервые, когда прошел внутрь вслед за мной.
Стола, как ни странно, в комнате не было. Однако поодаль от очага у стены лежала стопочка квадратных соломенных циновок, куда и прошел Гар, чтобы взять оттуда одну. Я тоже решил к нему присоединиться, не забыв сделать приглашающий жест рукой и для иномирянки. В ответ она грациозно кивнула и шагнула к очагу, туда, где на тлеющих углях томилась под закрытой крышкой та самая похлебка.
— Ой, да вижу, вы голодны, — опомнился старик. — Это… присаживайтесь. Я сейчас найду для вас миски.
Он суетливо стал сновать по комнате туда-сюда, от полки к полке, от кучи хлама и инструментов к другой куче.
— Да вот же они, — подсказал Джигар.
Еще секунда, и он уселся на циновку и потянулся рукой к стоящей на полу стопочке мисок. Их было четыре, а нас — пятеро, не считая птицы и собаки.
— Ешьте-ешьте, я потом перекушу, — старик махнул рукой, не отрывая заинтригованного взгляда от девушки. — А она что, совсем по-нашему ни того-самого?
— Вроде бы, — ответил я.
— Мириам, — представил ее парень. — Ее зовут Мириам.
— Алариа Солохи до Ламирель Мириам, — пролепетала она быстро.
— Ва-а-ау, — выдал старик.
Секунда, и он ошалело осел на землю.
— Так это же жрица Нахиль! Та самая, что из сказания там, в храме на стене! Если она, не врет, конечно, или…
И тут он снова начал тараторить. Я и Джигад дружно потеряли к их разговору всяческий интерес, уселись поближе к казанку и принялись за еду. Парень поначалу слушал их разговор, затем не выдержал, мотнул головой и решил присоединиться к нашему кружку оголодавших.
— И что они там, надолго? — Джи кивнул себе через плечо, туда, где сидел старик. — О чем говорят хоть приблизительно?
— О другом мире, — парень пожал плечами, перенимая в руки наполненную до краев миску с рыбной похлебкой. Жаль только, морепродукты не были промыты как следует, оттого варево немного горчило. Но радовало: вода, на которой был сварен густенький супчик, была чистейшей, родниковой.
Словно мысли мои прочтя, парень кивнул, приговаривая:
— Тут недалеко есть источник пресной воды. Поэтому и живем рядом, чтобы далеко воду не таскать.
— А-а-а, родник — это хорошо, — доктор перестал морщиться и стал есть более уверенно, что ли.
— Угу, — поддакнул парень.
К тому моменту, как мы вновь замолчали, иномирянка наконец не выдержала и присоединилась к нам. Видать, тоже оголодала за целый день похода через джунгли.
— Жрица, она действительно жрица… — причитал старик, сидя в углу комнаты. — Это ж надо такому случиться! Как она сюда попала? А главное, зачем?
— Она же тебе сказала, во время очередной молитвы в храме произошло невиданное событие, открылся пространственный разлом, и ее в него утянуло, так как она стояла ближе всего к статуе.
— А… — старик кивал головой. — Это-то я понимаю. Другое мне непонятно. Почему она не появилась в крепости Донлера? Ведь статуя Нахиль нынче там установлена. Дедушка нынешней правительницы перевез ее туда по моей просьбе.
— Впервые об этом слышу.
— Ага, а ты и не спрашивал! — выкрикнул старик. — Я просил его. Я лично! Просил его забрать статую с острова, пока ее не разрушили всякие жалкие воришки, понимаешь?
— Нет, не понимаю, — проворчал парень. Скорее всего просто из вредности, ведь даже мне были понятны резоны археолога.
— Так вы говорите, она появилась здесь, а должна была появиться в Донлере? Почему? — вмешался я в разговор.
Но вместо ответа старик и парень пожали плечами. А девушка, жаль, моего вопроса явно не поняла. Или поняла? Ведь в следующий миг, оторвавшись от миски, она тихонько проронила несколько слов.
— Ну конечно! — выкрикнул старик. — Лазуритовые залежи! И как я только не догадался! Точно ведь!
— Ты про остатки синего фонтана наверху?
— Да тут вся гора пронизана залежами лазурита, а это у них магический камень, способный впитывать как губка окружающую его магию. Но про фонтан молодец, что напомнил. Быть может, его хватит, чтобы перенестись обратно в их мир?
— Эй, постойте, пока не потерял мысль, — я решил притормозить разговор. — То есть вы все это делаете, таблички красите, чтобы перенестись в другой мир? Так, что ли?
— Таблички? — оскорбился старик. — Ха!
— Ну началось… — Итони закатил глаза к деревянному потолку, набитому соломой. — Сейчас он душу из тебя вытрясет одними только словами за такое неподобающее сравнение.
— Скри-жа-ли, — по слогам произнес археолог. — Это скрижали!
— Был неправ, — быстро согласился я. — Так получается, вы хотите попасть в другой мир?
— Да! — старик подскочил на ноги. — Да-да-да! И вы мне в этом поможете!
Подойдя ближе к нам, он поправился:
— Точнее, она поможет. Наверняка она знает, где конкретно во всем храме Нахиль находится нужное нам заклинание!
Мы все дружно воззрились на жрицу, а она, бедняжка, аж поперхнулась и закашлялась из-за всеобщего внимания.
Парень решил ее поскорее успокоить несколькими словами.
Вот чего не ожидал, так это столь же возбужденной реакции, как у старика.
— М-да, — выдохнул недовольно парень. — Они нашли друг друга.
— Поясни, — попросил док за нас двоих. Ведь я тоже хотел знать, о чем они там щебечут на своем языке.
— Она тоже хочет поскорее отправиться в свой мир.
— А мы? — Джигар задал закономерный вопрос. — Мы, что ли, проводим их и останемся тут?
— Только не говори мне, что ты хочешь уйти вместе с ними… — было ему ответом от меня.
— А почему бы и нет? Там наверняка лучше, чем здесь.
Он ненадолго замолчал, прежде чем намекающее ухмыльнуться.
— Или мне показалось, что между вами что-то есть или было, а?
— Что?! — удивился я чересчур громко. Смутился — это да. А заодно поспешил поскорее отнекаться словами: — Не мели чепухи. Я только позаботился о ее одежде и попросил Иенсору помочь ей помыться.
— Ну-ну, не скромничай. — Доктор меня подначивал сказать что-то еще. — Наверняка же и обнимашки у вас были. А может быть, даже поцелуи, а?
— Нет!
Я перевел многозначительный взгляд на парня, чьи уши сейчас были по цвету схожи с щупальцами красного осьминога. В смысле, густого розового цвета.
— Ладно-ладно, умолкаю, — быстро сдался док. — Но я, если позволите, останусь при своем мнении.
— То есть ты хочешь отправиться вместе с ними, — расшифровал его намек. — А жалеть потом не будешь?
— А чего тут жалеть? После крушения Блодин будет злой как собака. Бизрэ, до которой не доедет эта пташка, будет крайне недовольна. И, возможно, отправит своих людей разобраться. Дальше перечислять число твоих врагов, не считая армию ростовщиков, которым ты заложил свой корабль?
— А он пр-р-рав, — поддакнул Чир.
Оказалось, этот проныра уже и сам о себе позаботился. Клювом раскрыл мешочек с зерном, стоящий в углу, и сидел тихонько его поклевывал.
— Я с вами, — серьезно выдал парень, когда в нашем с доком разговоре наконец повисла пауза. Многозначительная такая, но недолгая.
— И ты туда же? — я громко вздохнул. — И вообще, неужели вы думаете, другой мир действительно существует и нас туда обязательно возьмут?
— Возьмут-возьмут, — успокоил нас старик. К тому моменту, когда мы о нем вспомнили, он уже принялся складывать какой-то хлам в плотный вязаный мешок. — Она — главная жрица храма Нахиль в том мире, куда мы отправится. Так что, считай, высшая власть. А ты — ее спас и проводил сюда. Я — провожу вас наверх коротким путем по лабиринтам, минуя ловушки. Поэтому тоже билет заслужил.
— А я? — доктор состряпал уморительную гримасу.
— А ты, мой друг, не знаю. Сам за себя хлопочи.
Слова старика заставили меня злорадно хмыкнуть.
— Давай ты, а? — доктор посмотрел на меня с надеждой. — Попроси, а? Как ее спаситель.
— И пр-р-ро меня не забудь, — Чирик снова встрял в разговор.
— Я тоже хочу с вами! — заканючил парень.
— Короче, — не выдержал я. — Идем или все, или никто.
Для пущей убедительности скрестил руки перед собой. Вот только грозного взгляда так и не получилось, потому что жрица Суанахиль тихонько хохотнула, глядя на мою напускную серьезность.
— Дохи-до. Ав-ва-ни.
— Она согласна взять нас с собой, если мы поможем открыть пространственный разрыв.
— И что для этого нужно?
— Подняться в храм, — ответил за нее старик. — Там на стенах коридоров столько записей для отставших переселенцев, что я теряюсь в догадках, где конец, а где начало всего этого безобразия. Каждый раз возвращаюсь оттуда с жуткой головной мигренью.
— Во-во, — поддакнул Итони.
Громкий вдох-выдох, и я уже было хотел высказать, все что я думаю об их бреднях и фантазии, как вдруг до моего слуха донеслись крики и забористая ругань.
— Мы тут не одни, — я сделал знак рукой всем замолчать. В комнате тотчас воцарилась полная тишина. И даже тявкающий из угла старый пес Вуффи подчинился, закрыл рот и перестал скулить.
— Они сю-ю-юда пошли… — донеслись до моего слуха отчетливые слова.
— Нас ищут, — прошептал я.
— Идемте, — хрипло позвал за собой археолог, отодвигая в сторону висящую на стене серую дырявую занавеску.
Несколько нехитрых движений и манипуляций над каменным выступом, вокруг которого и было выстроено лесное жилище. И тихий скрип сопровождался невероятным действием. Кусок камня задвинулся внутрь, как бы образуя внушительную щель, в которую мог при желании с легкостью протиснуться не только человек, но и кто покрупнее и выше.
Главное, чтобы этот странный механизм имел обратное действие — становился на место, чтобы преследователи не смогли быстро нас настичь. Но оказалось, я зря переживал. Едва последний из нас зашел внутрь, а им оказался старик с Вуффи на поводке, «дверь» будто почувствовала, что нужно закрыться, и плотно задвинулась на место со скрипом и хлопком.
— Ну? Что встали, Суанахиль нас ждет, — старик подначивал нас идти вперед, в темень узкого тайного хода, будто и не боялся плутать здесь в абсолютной темноте.
Щелчок пальцев, и по всему коридору, ведущему к лестнице, зажглись белоснежными линиями надписи на стенах. Этого оказалось достаточно, чтобы не только пытаться прочитать непонятные лично мне письмена, но и видеть ступеньки под ногами.
— Ва-а-ау, — паренек и старик протянули в один голос.
Я и Джигар промолчали, но тоже восхитились чьими-то стараниями. Ведь это же было кем-то создано до нас, не так ли?
Одно раннее утро после осеннего равноденствия бесспорно войдет в анналы истории всего Светлого континента, потому что именно в это время Грия Донлерская исчезла, будучи в своем замке, держа окровавленного первого рыцаря в своих объятьях.
А все началось с того, что накануне днем пара возлюбленных не могла прийти к согласию, лежа в постели. Грия настаивала на собственном участии в вечерней вылазке, чтобы лично узнать о затеянной интриге Паноптикума в сговоре с владелицей Ордена ночных бабочек.
Как итог, Эфайно Робиуш Вайлштейн сдался и уступил. Однако взял с княгини обещание, что несмотря на необходимость скрытности, она наденет полное латное облачение, чтобы никакая стрела или же клинок не смогли пролить ни капли ее крови. И в этом решении он был абсолютно непоколебим. Поэтому княгине нехотя пришлось принять его условие и подняться к себе, чтобы отдать распоряжения. Обещанное герцогу венчание было проведено накануне вечером при участии одного лишь свидетеля — первого советника Возгена Кадмийского.
Вдобавок к тому Грия распорядилась намеренно пропустить Анжи Мейна сквозь рыцарские кордоны на окраину столицы, чтобы заодно узнать о дальнейших планах заговорщиков. Но в этот раз Грия дала себе слово, в этот раз она лучше сама умрет, чем позволит пострадать кому-то из своих людей. И в этот раз она наконец дознается правды лично, чего бы ей это ни стоило. Она была тверда в желании положить конец происходящему, чтобы наконец перевернуть страницу противостояния и наконец передать часть своей работы советникам, чтобы вспомнить, что она не только правительница, но еще и обычная женщина. Эфайно разбередил в ней это чувство — желание наконец завести семью. Желание чувствовать себя слабой, когда рядом есть сильный защитник, готовый на все ради нее.
«Пыль к пыли, жизнь важнее всего», — думала она, вспоминания наставления отца. Каждый раз, когда ей предстоял нелегкий выбор, или когда страх начинал заползать в душу, Грия вспоминала о папе, о том, как бесстрашно он поступал. Несмотря на строгое правление, он старался искать баланс интересов знати и простолюдинов и всегда находил время на воспитание дочери.
И сейчас, прячась на чердаке ближайшего строения невдалеке от злополучного трактира, она не боялась. Она знала, что четверо преданных личных рыцарей смотрят на нее и всегда подставят плечо, а, быть может, заслонят собой от неожиданной атаки.
«Не бывать тому, — думала Грия. — Я всегда должна быть начеку, тем более что на кону жизнь моего брата».
Глядя на то, как Брюстер Ноштгенфаум заходит внутрь таверны, княгиня припомнила страшный секрет, которым отец поделился с ней на смертном одре.
— Брюс твой старший брат, — прошептал сухими губами умирающий князь, — служанка Ноштгенфаумов понесла от меня за год до союза с Рамади. Но уже тогда я знал, что не могу признать этого ребенка. Поэтому пришлось его спрятать столь неподобающим образом. Благо верные подданные согласились мне подыграть. Они верой и правдой служили мне столько лет. Не отворачивайся от них никогда. Услышь меня, Грия. Цени верных людей. Всегда…
Последняя слова выжали остаток сил из слабого страдающего тела. Глаза князя закрылись, а Грия смахнула слезы от осознания, что отец отбыл в мир иной. Но несмотря на это, она узнала, что рядом с ней, оказывается, есть еще один родной человек. Это и позволило быстро прийти в чувство, хоть горечь утраты и сдавливало ее грудную клетку не хуже туго затянутой пластинчатой брони.
Позднее, после завершения траурной процессии Возген признался, что у него есть тайные инструкции от почившего князя на случай смерти Грии: возвести на трон и короновать Брюстера Ноштгенфаума. Эта новость стала для нее очередной неожиданностью за столь малый срок, однако она ее не расстроила. Наоборот, княгиня выдохнула от облегчения. Ведь после ее смерти Донлерский род, род ее отца не прервется, одна только эта мысль придавала сил и позволяла смело смотреть страху в глаза. Смело встречать представителей Паноптикума и иной раз насмехаться над ними.
Годы противостояния с магословами из Арамора — новообразованием, быстро распространившем свои развращающие щупальца ложной веры по всем королевствам. Увы, отец Грии не сумел сразу распознать угрозу в новом толковании истории. Искажение правды — вот основная задача Паноптикума. Вот первоочередное занятие архикнижников, в котором они преуспели.
Скривившись от неприятных мыслей, Грия была вынуждена отвлечься, так как внутри все пришло в движение. Характерный драке шум заставил княгиню действовать. Выхватив клинок из-за пояса, она собралась выйти наружу, к лестнице. Вот только Эфайно ее придержал и остановил словами:
— Нужно дождаться, пока заложников выведут на улицу. В узком пространстве нас задавят числом.
— Почему ты думаешь, что их не убьют? — спокойно спросила Грия. Хоть на душе ее кошки скребли. Но этого никто не должен видеть.
— Потому что это Паноптикум. Что им даст смерть твоего рыцаря? Ничего, не так ли? Ведь они хотят упрочить свои позиции, чтобы потребовать у тебя отдать Скрижаль.
— Как далеко ты мыслишь, — проворчал Лармин, не соглашаясь. — Драка — дело сумбурное, рука дернулась, пуля вылетела, и нет человека.
— Будем надеяться, что ты преувеличиваешь, — строго ответил ему Эф. — Тем более в таком случае мы уже ничем не сможем помочь.
— Выстрелов я не слышала, — закончила прения Грия. — А значит, у нас еще есть шанс вмешаться.
Эфайно громко вздохнул и убрал руку. Княгиня сделала еще шаг, однако была вынуждена тотчас вернуться на дозорную позицию: дверь трактира громко распахнулась и наружу высыпала толпа неряшливо одетых людей, вооруженных до зубов.
— Осмотрите окрестности, — буркнул кто-то позади, — вдруг засада.
Эф медленно и аккуратно схватил занавеску и подтянул ее вперед, закрывая тем самым вид на половину комнаты, в которой прятались рыцари и княгиня.
— Вроде никого, — крикнул разбойник, водружая зачем-то жестяной шлем на голову.
— У меня тоже чисто! — подхватил другой, заглядывая в соседний переулок.
— А чердаки? — спросил тот же самый голос.
Осознав услышанное, Грия широко распахнула глаза. Несмотря на готовность ко всему, сейчас она испытала легкий сиюминутный страх быть раскрытой.
— Я прибыл один, — проворчал Ношт, едва его вывели наружу со связанными руками.
Вот только смышленый бандит ему не поверил:
— Раз ты так говоришь, значит, точно следует обыскать. — Как вдруг он отвлекся на другую тему: — Эй, Гловис! Ты чего там телишься? Иди уже куда я тебя послал!
— Да-да, — ворча, из трактира выбрался сухопарый мужчина средних лет. — Понял я, иду. Не ори.
Эфайно недовольно фыркнул.
Будь этот человек в его подчинении — за подобное неподчинение уже давно бегал бы вокруг крепости в полной рыцарской амуниции и отрабатывал удары мечом.
— Так что с чердаками? — спросил один из пленителей. — Проверить?
— Ай, ну их, — широкоплечий, коренастый главарь махнул мозолистой рукой. — Ну их. Если никто до сих пор не вылез, значит, и не полезет на рожон. Выводите остальных. Грузите в повозки, и поехали.
— Куда? — туповатый на вид высокий детина обернулся к главному. — Куда это мы их? Хотели же запереть наверху.
— Я передумал, — главарь сплюнул себе под ноги. — Тут мы слишком уязвимы. Поэтому лучше поедем к своим.
— А… — послышалось с разных сторон.
Больше разговоры бандитов Грия слушать не стала. Она отважилась выглянуть на улицу. А когда увидела там очередного пленника, застыла от испытанной боли в груди.
Это был Натаниэль. В прошлом первый рыцарь, в нынешнем предатель, который почему-то тоже попался в лапы к людям собственной тети.
«Так он пошел против нее?» — задалась она вопросом. И в очередной раз изумилась, глядя на других пленных.
— Фалькас и Анжи? — прошептала она одними губами.
— Их тоже схватили? — удивился Эф чуть более громко.
— Шш, — шикнул Лармин.
Но Грия его не слушала, озвучивая мысли вслух:
— Ничего не понимаю. Или эти разбойники не люди Бизрэ, или тетка Ната совсем сошла с ума.
— Или вся эта троица ее предала.
— Фалькас любит только деньги. У него нет чести и хозяина, — Грия внесла хоть какую-то ясность. — Впрочем, Анжи тоже мог поддаться на подкуп. Вот только кто и как это сделал?
И тут она припомнила недавний разговор с архикнижником в кабинете. Быть может, Фалькас как раз собирался узнать о расположении Натаниэля у графа Мейна?
— Предлагаю молча дождаться развития событий, — многозначительно прошептал Эф. Вовремя, потому что в этот самый момент главарь поднял голову вверх и рассредоточенным взглядом осматривал ближайшие окрестности.
— Хм, — буркнул он. — Я чую, на нас смотрят. Аж кожа зудит.
Грия и Эф медленно отступили в глубь комнаты. А Лармин сделал знак рукой в сторону выхода, ведущего к соседнему переулку. Удобный для обзора чердак был выбран неслучайно, потому что имел удачное направление для отхода.
— А я ничего не чувствую, — рядом стоящий бандит почесал бороду и пожал плечами. — Может, уже таво? Решим, куда сплавить этих, а? Или будем тут стоять вечно?
— Ладно, — главарь поддался уговорам. — Поехали.
— Куда?
— Куда-куда, к докам, — процедил сквозь зубы командующий. — И хватит болтать.
И вместе с тем он подозвал к себе еще одного сообщника и тихонько шепнул ему на ухо: «Останься и проследи, чтобы «хвост» отправился за нами на плавильню, к докам. А заодно предупреди остальных, что все идет по плану».
Молчаливый мужчина скупо кивнул и скрылся в темени соседнего переулка.
Прибытие к плавильне Хорминга — высокому строению со множеством дымоходов и пристроек к основному корпусу — заняло у бандитов около двух часов.
Пару раз нерадивые извозчики сворачивали не туда и попадали в тупик, поэтому были вынуждены разворачивать телеги и возвращаться назад к предыдущему перекрестку окраин большой столицы, в эту пору безлюдной. Тем сложнее княгине и ее рыцарям было следовать за всей неспешной процессией и держаться позади, чтобы не быть обнаруженными.
Еще некоторое время понадобилось бандитам: по прибытию на место решить, где запереть всех четверых «заговорщиков». Казалось, никто никуда не спешил, хоть каждый из них периодически позевывал, обнаруживая слуху тайных наблюдателей всеобщую сонливость. И вот наконец полчаса спустя главарь отпустил толпу и наказал четверым остаться охранять пленников до тех пор, пока не прибудет утренняя смена. Или же пока не приедут люди Бизрэ, чтобы решить участь этой четверки.
Дождавшись, когда двое из четверки отойдут по естественным нуждам, Грия и ее рыцари отважились на вылазку, подкрались к пристройке, в которой обычно запирали мешки с рудой.
Обездвижить или, иными словами, усыпить оставшихся двух стражников. Вот только войдя внутрь, Грия не ожидала увидеть следующее: свирепый взгляд Натаниэля и кинжал, приставленный к горлу.
— Грия? — удивился он, быстро опускаясь на колено, чтобы отдать честь.
— Прекрати, — строго приказала княгиня. — Ты предал клятву.
— Я…
— Время, — за спиной княгини высказался Эфайно. — Скоро те двое вернутся.
— Нужно уходить, — Грия кивнула в сторону переулка.
— А как быть с этими двумя? — Нат, видимо, спрашивал о Фалькасе и Анжи, ныне сидящими у стеночки без сознания. Рядом с ними стоял Брюстер.
— Не до них сейчас, пусть остаются, — раздраженно выдохнула правительница Донлера. — Уходим.
Как назло, дверь громко скрипнула, когда сразу двое попытались выйти наружу.
— Далеко ли вы собрались? — ехидный мужской голос послышался откуда-то сверху.
Грия огляделась по сторонам и заметила, что они окружены. Бойцы с мушкетами и арбалетами были повсюду.
— О! Да у нас тут попалась птица высокого полета! — выкрикнул он, кивая в сторону княгини. А заодно остальным приказал: — Возьмите ее живой, а остальных можно и убить.
— Вы ошибаетесь, — Натаниэль вышел вперед, когда четверка рыцарей окружила Грию, защищая собой свою правительницу. — Я — племянник мадам Бизрэ, и если с моей головы упадет хоть волосок, она просто так это не оставит.
— Племянник не племянник, а честь отдал княгине, значит, враг, — проворчал главарь. — Все, хватит разглагольствовать…
Но не успел он договорить, громкий свист Ноштгенфаума прервал разговор.
— Я соврал, — пятый рыцарь ухмыльнулся. — Я пришел не один.
Тотчас на крыши, чердаки и в подворотни высыпала толпа вооруженных бойцов. Кто-то в доспехах стражей, а кто-то в кожаных килтах и легкой броне.
— Эй, — главарь хмыкнул. — Раз так, вы не оставляете мне выбора.
Он вскинул руку вперед, примерился мушкетом и выстрелил. В следующий миг все пришло в движение. Метнувшись вперед, Натаниэль заслонил собой Эфайно и Грию. Словил пулю животом.
— Угх-х-х… — прохрипел он. Чудом не повалился на землю. Эф эго придержал.
— Ты? — удивился рыцарь.
— Отходим? — предложил Лармин. — Нужно добраться за стену.
На секунду растерявшись, Грия быстро взяла себя в руки и скомандовала:
— Нужно добраться до стены и поднять тревогу!
— Есть, — подчинились рыцари.
— Ваша светлость? — С этими словами в ближайший переулок подкатила повозка, запряженная сразу двумя гнедыми. — Прошу!
Отвечать княгиня не стала. Под звуки боя, выстрелы и громкие стоны она устремилась туда в окружении преданных рыцарей. Эфайно и Ношт вели, придерживая за плечи, Натаниэля. Еще двое заняли боковые позиции, обнажив мечи.
— Гони! — крикнул Эф, едва княгиня и ее сопровождающие быстро забрались в телегу. А повернувшись к Натаниэлю, не преминул упрекнуть. — Всего этого могло бы не быть, если бы ты дал нам знать, что с тобой Нат.
— Я не мог, — раненый рыцарь сел в телеге, кривясь от боли. — Она грозила, что убьет моего брата, Джонатана.
— Но что изменилось с тех пор? — Грия изумленно открыла глаза. Ведь она не знала об этом. Разве в роду дел Экруа остались еще наследники?
— Джонатан, оказывается, сбежал. И тетя точно не знает, где он. Наша кузина, беглянка из Логреду, нашла похожего под описание человека, организовала его прибытие в Донлер. Вот только что-то пошло не так. Вот я и решился…
— На что? На предательство? — выдохнул Эф раздраженно.
— Нет, я хотел предупредить. — Кочка под колесом заставила телегу сильно накрениться. А Нат выдохнул от боли. — Угх-х-х!
— И все-таки, — допытался Эф, немного смягчаясь, — зачем ты это сделал?
— Мой долг защищать мою госпожу, — выдавил из себя Натаниэль, — я клялся твоему отцу, Грия.
— Но ты предал меня… — ответила ему она. — Ты предал остальных рыцарей. Где сейчас, по-твоему, старший наследник Ноштгенфаумов?
— О-о-он, исчез, — честно признался Нат. — В Паноптикуме есть точка пространственного разрыва, как ее называют магословы.
— И что это значит?
— Это значит, — проворчал Брюстер, — что мой брат сейчас в другой реальности. Как бы переместился в другой мир.
— Это точно?
— Не знаю, но трактаты об этом гласят, — процедил сквозь зубы Натаниэль. — Меня туда чудом тоже не спихнули. Тетя отменила эксперимент в последний момент и забрала меня.
— Так ты нас не предавал? — Грия очень хотела услышать правду. Всю правду.
— Нет, я… все-таки должен был явиться, едва мне удалось усыпить бдительность тети. Но…
— Что?
— Но я ненавижу Донлер, я ненавижу ваш род. Ведь это вы истребили моих родных, ведь из-за вас мои мама и папа мертвы! — выдохнул Нат. — А Джонатан неизвестно где!
Грия вздохнула.
— Твои родители подняли смуту с целью убить меня, мою маму и моего отца. Тебе не кажется, что цена, которую они заплатили взамен желания заполучить власть, не слишком велика?
— Я думал над этим, — честно ответил рыцарь. — Но ненависть во мне ищет выхода и не может найти. И я не знаю, чего во мне больше. Любви и преданности к моей госпоже, или ненависть к ее роду.
— Не сейчас, — Эфайно кивнул в сторону приближающейся стены. — Княгиня. Самое время поднять тревогу, чтобы помочь людям…
Откинув капюшон, Грия Донлерская громким голосом отдала приказ караульным:
— Открыть ворота! Я, Грия Донлерская-Ромди, приказываю поднять стражу и окружить плавильню Хорминга, арестовать всех, оказывающих сопротивление!
— Есть! — стражники, стоящие на стенах, отдали честь, едва узнали свою правительницу.
Один из них поспешил пройти к рулевому колесу, чтобы запустить механизм — открыть ворота, опускающиеся мостом над окружающим стену рвом.
Прибытие в замок заняло еще какое-то время. Множество огней, зажженных по тревоге, встречало хозяйку Донлера, заставляя изрядно нервничать.
— Что там происходит? — озвучила она свои мысли, глядя на скопление рыцарей возле статуи Нахиль прямо на центральной площади.
— Мне кажется, — начал было Эф.
Однако Натаниэль его перебил:
— Покушение, — выдохнул он. — Сегодня должно было быть совершено на тебя покушение. Делегация из Арамора должна была ночью пленить тебя и убить. Я хотел предупредить. Знал, что Эфайно придет на встречу.
— Вот только пришел я, — проворчал Брюстер.
К тому моменту рыцари и Грия уже выбрались из телеги. Извозчик стегнул лошадей и поспешил вернуться обратно к «своим». А Натаниэль еле-еле стоял на ногах.
— Держись, — подбодрила его княгиня. — Сейчас я прикажу разбудить личного лекаря.
— Я не стою ваших хлопот, — Нат попытался улыбнуться. Эф и Ношт держали его под руки, помогая идти.
А Грия упрямо отправилась вперед, чтобы отдать приказ. Вот только стоило ей приблизиться к столпотворению, как она была вынуждена застыть на месте.
— Где?! — крикнул безумным голосом Фомас. — Где Грия Донлерская?!
В правой руке он держал клинок, который приставлял к горлу Оты.
— Приведите ее ко мне! — кричал шантажист.
А за его спиной выстроилась делегация из Арамора, вооруженная не хуже людей Бизрэ.
«Так это все-таки не дворяне, а убийцы? — пришла к выводу княгиня, запоздало осмыслив риск, которому подвергла родных. — Разве их не должны были как следует досмотреть? Как они пронесли все это оружие в крепость?»
— Ну! — терпение Фомаса было явно на исходе. Рука его дрогнула, и на коже рамадийки выступил красный кровавый след от пореза.
— Я здесь, — громко ответила Грия.
Какого же было ее изумление увидеть схваченного людьми из Арамора первого советника Возгена.
«Он единственный, кроме Ноштгенфаумов, знает о Брюстере, — думала так княгиня. — Ему просто нельзя умирать!»
— О! — заметив хозяйку замка, архикнижник заметно повеселел.
— Сачем ты яфилась, точенька? — изумилась мать.
Но Фомас заставил её заткнуться:
— Молчать!
Кинжал сильнее вдавился в кожу. Кровавая струйка стекла по шее матери княгини.
— Хватит, — зло выдавила из себя Грия. — Если ты сделаешь что-то большее, я за себя не отвечаю.
— Ха! — усмехнулся кто-то стоящий рядом с ним. — Ты, кажется, не знаешь! Скоро весь Донлер падет. К утру в замке не останется ни одного живого рыцаря!
— Вы так в этом уверены? — княгиня сделала вид, будто не испугалась. На самом же деле страх пробирал до костей не хуже холода, который она отчего-то испытывала, будучи в плотной амуниции.
— Да, именно так! — гордо произнес Фомас. Однако распространяться на эту тему не стал. — Иди сюда. И я ее отпущу, — он кивнул в сторону своей жертвы. — И без сюрпризов.
Рыцари напряженно сжимали оружие в руках, однако бездействовали, ожидая реакции своей госпожи. Позади Грии встали Эфайно, Ношт и даже Натаниэль выпрямился перед лицом угрозы.
— Отпустите Возгена. Он тут совершенно не при чем, — поставила условие Грия. — И моя мама не жаждет власти. Тем более, что она не может претендовать на правление после моей смерти.
Фомас скривил лицо.
— Мне кажется, ты не понимаешь, в какой ситуации оказалась. Ты все равно умрешь! Так почему же ставишь нам условия с такой невозмутимостью?
— Делай, как она сказала, — позади послышался голос Натаниэля.
— Господин? — Фомас удивленно посмотрел на него. — И вы здесь? Так хватайте же ее скорее!
— Отпусти Оту и Возгена, а я приведу Грию к тебе.
Оттолкнув от себя Эфа и Брюстера, он схватил княгиню за шею, склонился вперед и прошептал еле слышно:
— Доверьтесь мне.
— Ладно! — согласился вдруг Фомас. — Идите сюда.
Отодвинув кинжал от горла заложницы, он поманил им со словами:
— Давайте живее. Скоро уже утро случится. И я хочу первым расправиться с этой букашкой.
— Одного не пойму, — Грия тянула время на пути к своей смерти. — Как ты попал в замок, если меня не было. Тебя должны были оставить за воротами.
— Я прошел внутрь тем же ходом, что и Фалькас, — архикнижник хохотнул. — Что? Думаешь, мы не знали, что наш продажный работник делился информацией? Ха! Он делал тебе медвежью услугу. Заманил в ловушку. А заодно подсказал, как же проникнуть внутрь, минуя кордоны охраны.
— Так все это оружие ты принес с собой, — княгиня кивнула. Натаниэль твердо шагал за ее спиной. Будто и не был ранен вовсе. Грия прикусила губу от досады.
«Так он снова обвел ее вокруг пальца? А как же все эти откровения про любовь и ненависть? Блеф? Обман?»
— Ненависть перевесила? — спросила она ни у кого. Однако Нат ее понял.
— Нет, — ответил он.
До архикнижника оставались считаные шаги, когда Грия потребовала:
— Вот она я. А теперь отпусти Возгена и Оту!
Немного посомневавшись, Фомас вначале пожал плечами, а уже в следующий момент оттолкнул от себя маму Грии.
Секунда, и Возген, как и прежняя заложница, встали рядом с рыцарями Донлера, напряженно дожидаясь развития событий.
— Делай что должно, — устало приказала княгиня непонятно кому. Но
Натаниэль ее понял. Вначале толкнул в плечо, продвигая вперед. А когда Фомас замахнулся, чтобы ударить свою жертву ножом прямо в шею, подставил спину для удара.
Кровь хлынула из его рта, окропив плечо Грии.
— Нет! — выкрикнула хозяйка замка. — Нет? Зачем?!
Обессиленное тело рыцаря навалилось на княгиню, и она не удержалась, повалилась вперед, хватаясь рукой за бортик статуи Нахиль.
В один лишь миг правительница Донлера и ее защитник исчезли на месте.
Статуя Нахиль беззвучно растворилась в воздухе, а на медленно алеющем небосводе показался верхний край солнца.
— Что ж, Брюстер Ноштгенфаум Донлерский, брат Грии Донлерской по отцу, — первым после долгого ошеломления пришел в себя первый княжеский советник Возген, — примите мою клятву верности как первого советника Донлера. Приказывайте.
В тишине утра послышались лишь два слова:
— Убить их.
Раскаты грома звучали далеко в горах герцогства Вайлштейнов, знаменуя начало Сезона дождей, который мог длиться месяцами напролет.
Правитель этих мест сидел на троне и устало взирал на докладчика, читающего по свитку:
— Беглянка из Логреду, патронесса Соломонии, Онтре Виторисс дел Экруа схвачена и повешена на площади Донлера вместе с бывшей владелицей Ордена ночных бабочек. Приказ Брюстера Ноштгенфаума Донлерского приведен в исполнение.
— Ирмин? — глухо уточнил Эфайно.
Казалось, ни один мускул его лица не дрогнул.
— Исчез.
— Найти, — приказал герцог. — Чего бы это ни стоило. Найти и привести ко мне! Живым или мертвым!
— Есть!
Стражники и доносчик охотно отдали честь своему господину.
Некогда красивые черты лица Эфа ожесточились, взгляд стал злым, а множество морщин от непролитых слез по утраченной любви залегли в уголках глаз. Огонь в факелах, висящих на стенах, медленно танцевал, отбрасывая на стены каменного тронного зала причудливые тени. Пальцы Эфайно выстукивали одному ему понятный мотив по драгоценному подлокотнику, как вдруг в коридоре послышался шум и крики.
Дверь быстро распахнулась, и всем присутствующим предстал взмыленный слуга, спешащий о чем-то доложить. Преодолев половину расстояния, мужчина в черной бархатной ливрее ошалело выкрикнул:
— Грия… Грия… там! Там… она…
— Неудачная шутка, — зло ответил ему Эфайно. — За это мне следует отсечь тебе голову.
— Но милорд, она здесь! И не одна! — выдохнул слуга, падая на колени. — Сжальтесь, прошу! Я лишь хотел опередить и сообщить вам!
В этот самый миг в зал тихонько вошла низенькая девушка в белоснежном атласном плаще, в руках она бережно держала маленький сверток из желтого льна, прижимая его к груди. Светлые кучерявые волосы обрамляли ее миленькое личико, а за ее спиной покачивалась тугая коса длиной до самого пояса.
Эфайно не поверил своим глазам.
— Быть это не может, — прошептал он одними губами.
Встал и быстрыми шагами поспешил навстречу своему видению.
— Я сплю?
Он удивленно обернулся и посмотрел по сторонам, спрашивая у остальных, а не бредит ли. Вот только ошеломленная реакция стражников и слуг позволяет понять, что это не так.
— Грия?! — не веря своему счастью, Эфайно поспешил преодолеть разделяющее их расстояние, чтобы поскорее обнять любимую. Поскорее убедиться, что она материальна.
Вот только ее недовольные слова быстро его остановили:
— Полегче, Эф. Если Лакош проснется, сам будешь его убаюкивать!
Многозначительная улыбка озарило лицо девушки.
— Как ты сказала? Лакош?
Герцог сделал еще шаг на пути к своему счастью, в которое еще нужно попытаться поверить.
— Да…
Два шага. И Грия встала рядом с герцогом, подняла взгляд вверх и просияла самой ослепительной из своих улыбок.
— Он очень похож на тебя, любимый.
Ответом ей последовали лишь бережные объятья, такие, чтобы малыш по-прежнему удобно покоился на руках своей мамы, и простые слова:
— Я очень скучал.
— Я тоже…
Я лежал на кровати в просторной комнате без окон, точнее без остекления, и задумчиво смотрел в даль, к горизонту, наблюдая начало нового дня. Вот уже год прошел с тех пор, как мы переместились в этот мир. А вместе с нами вернулась назад, на положенное ей место статуя Нахиль, у подножия которой были найдены Грия и раненый рыцарь, истекающий кровью.
Позднее я узнал, что это был мой брат Натаниэль. А я, оказывается, богатый наследник в изгнании. Вот только новости эти не прибавили мне радости. К слову, грусти тоже не прибавили. Настолько я был ошеломлен архитектурой и величественностью того места, где мы очутились.
Я до сих пор не перестаю восторгаться этим миром и всеми его жителями, радушно принявшими нас в свои ряды.
Итони нашел свое призвание — учить древнему языку нас троих, а заодно жителей Суанахиль, как они называют свой мир, языку Империи Эмона Дарка. Старик-археолог иногда в этом ему помогает, попутно совмещая должность библиотекаря при храме Нахиль.
Доктор Джигар с превеликим энтузиазмом примкнул к корпусу местных исследователей и постоянно пропадал в алхимической лаборатории.
Надо отдать ему должное, он оказался прав. Между нами с Мириам действительно что-то есть. И это что-то очень быстро переросло в серьезные отношения. Поэтому когда выдался такой шанс, я не сомневался ни минуты, признался ей в своих чувствах и сейчас тихонько блаженствовал от начала супружеской жизни, прижимая ей мягкую податливую Мири в моих теплых объятьях.
Мысли мои вновь вернулись к тому дню, и я вспомнил о брате.
Натаниэль, рыцарь до мозга костей, не отходил от своей госпожи и зачем-то всюду ее сторожил. По крайней мере, он мне признавался, что это его долг. Вот только сама Грия, насколько мне было видно со стороны, была от этого не в восторге.
Усмехнулся, припоминая то, с каким разочарованием Нат отпускал свою госпожу обратно в наш мир. Будучи с трехмесячным ребенком на руках, Грия наотрез отказалась оставаться и при первой же возможности отправилась обратно. Жрицы как могли ее убеждали, однако в конце концов согласились провести ритуал перемещения.
А заодно для этого установили и стабилизировали настоящий портал, который теперь вел на Соломонию. Остров, ставший частью Донлерского княжества вместе с Логреду и еще двумя. По крайней мере, жрицы поделились новостями на очередном сеансе обучения их языку.
— Мм-м, — любимая Мириам повернулась на другой бок. — Авва, — попросила она «отстать». Но только в более мягкой форме.
Я усмехнулся, наоборот, крепче сжимая объятья. В этот раз я ее точно не упущу и не отпущу, как это сделал год назад, едва вытащил ее из воды там, в лазурных водах Соломонии.
КОНЕЦ.