Ульяна хочет малыша и категорически не хочет замуж. Выход один: найти отца для будущего ребенка на сайте знакомств! Но при встрече ей предложили руку и сердце, а вовсе не то, ради чего она шла на свидание.
Как замечательно, что поблизости нашелся борзый товарищ, готовый отшить кандидата в мужья.
Демьян хотел просто снять девушку. И сам-то он жениться не собирался... Просто так вышло.
Проснувшись после бурной ночи, герои обнаружили, что они уже в браке.
Ульяне срочно нужен развод! И никаких компромиссов!
Вот только Демьян уже передумал. И готов на всё, чтоб приручить эту ведьму
Я прибью этого мерзавца! Вычислю по айпи и... не знаю, что с ним сделаю!
Но сначала заставлю сделать мне ребёнка.
Чтоб их сожрали вирусы, эти сайты знакомств! Я полгода на него угробила! Целых шесть месяцев потратила на переписку. Уже представляла, какой эрудированный у меня будет малыш. Весь в папочку.
О будущем родителе я выяснила всё. Про склонности, наследственность и то, что Евгений убеждённый чайлдфри. Ему не нужен ребёнок, зато он нужен мне. И никаких лишних трат на счастье из пробирки. Да и зачем такие сложности, когда есть способ проще. А будущий родитель на встречу просто не пришёл!
Я ещё раз внимательно смотрю по сторонам.
Для первого свидания Евгений выбрал уютный ресторан, но одиноких мужчин за столиками всего двое. И ни один даже близко не синеглазый брюнет с фото. Второй вообще весь седой. Его я не рассматриваю, мне нужен мужской экземпляр до тридцати пяти.
А вот первый...
Чуть склонив голову, на автомате оцениваю потенциального донора на пригодность к дальнейшему общению. Под метр восемьдесят, шатен, черты лица правильные, внешних дефектов нет, глаза... дерзкие! — подытоживаю, поняв, что мой оценивающий взгляд перехвачен.
Номер один разглядывает меня так откровенно, как будто мы в зале одни и моя взаимность уже у него в кармане. От незнакомца фонит такой настойчивостью, что если его сперматозоиды хоть вполовину такие же целеустремлённые, зачать у нас получится с первой попытки.
Раздумывая над перспективами, поправляю причёску. Для первого свидания я выбрала строгий, но провокационный наряд: приталенное чёрное платье ниже колен, туфли на высокой металлической шпильке, рыжие волосы уложила лёгкими волнами. Мой образ дополнили минимум косметики и мамины гвоздики с фианитами. Роковая красотка, в общем и целом!
Если обозначу интерес улыбкой, одна не уйду. Хотя у него на лбу нигде не написано, что он чист. А пользоваться презервативом мне резона нет. Ну его к чёрту.
Ещё и чувство такое странное, как будто мы уже где-то встречались. Это порядком напрягает.
Евгений, блин...
Такой план испортил!
— Душа моя! В жизни ты в сотню раз прекраснее! Я сражён!
Я решаю сперва оглядеться вокруг. Но нет, седовласый повеса обращается ко мне, а это может означать только одно… меня вероломно, нагло, бессовестно кинули!
— Евгений?! — сказать, что я обтекаю, значит сильно преуменьшить степень моего конфуза. — Евгений, овен, тридцать пять лет? — уточняю на всякий случай.
Да его фотографиям, с которых улыбается импозантный синеглазый брюнет, уже лет двадцать минимум! Вообще-то, мне для ребёнка нужен отец, а не дедушка. А тут… тут явился мамонт... Нет, не так, Мамонт... На его аватарке гордо красовалась вымершая животинка с бивнями. Поэтому Мамонт Женя...
— Всё верно, — без зазрения совести подтверждает он. — В душе мне тридцать пять. А остальное пустяки!
Ну, не скажи… те.
И что мне теперь делать?
Обратно на вокзал пилить? У меня номер в гостинице ещё на день оплачен. Ближайшую неделю я планировала провести в его постели. Теперь максимум, что мне светит — утешительный ужин.
Присаживаюсь за столик, думая свои мысли невесёлые. Чувствую, как наглец за соседним столиком всё так же открыто пялится на меня. Настырный какой. Не слишком-то его мой кавалер остудил.
И, честно говоря, сосредоточиться совсем не получается. Дышать тяжело, кровь в лицо ударяет. Ох… Все мои мысли там — куда я головы теперь из принципа не поверну. Нехорошо как-то стрелять глазами перед собеседником. Легкомысленно.
К счастью, Евгений не предлагает пить на брудершафт, чего я поначалу несколько боялась. Только спрашивает с тревогой:
— Ты какая-то красная, Ульяна. Не надо смущаться, — И накрывает рукой мою кисть.
— Ладно, не буду, — Выдёргиваю пальцы и тут же хватаю бокал с вином.
Я никогда не испытывала дефицита популярности у противоположного пола. Вокруг меня всегда кружились мужчины. Знаки внимания и дорогие подарки доставались мне помимо воли! Не жизнь, а мечта, казалось бы. Но сначала меня начали сторониться подруги. Потом настойчивость поклонников стала нездоровой. Конечно, среди толпы одержимых абьюзеров встречались и нормальные. Беда в том, что каждый рвался непременно узаконить отношения. Другого способа меня присвоить придумать не могли. А мне нельзя принадлежать мужчине! Проклятие у меня родовое.
Глупости?
Я тоже отмахивалась. Пока отец, когда мне едва исполнилось восемнадцать, не убедил в этом мою мать. И они расписались. Через неделю его не стало. Мама овдовела в третий раз...
Папа у меня был иллюзионистом. Мотал семью по всей стране, ни школы у меня постоянной не было, ни детства. Когда его не стало, мы осели в городе. Я окончила экономический и устроилась работать в банк. Там окончательно и поняла, что красота — моё проклятье.
Босс, женатый негодяй, мне не давал прохода. Постоянно норовил то мимоходом ущипнуть за зад, то приобнять как-то совсем не по-дружески. Все его намёки сводились к приглашению отдохнуть на море в совместном номере и с разнообразием поз...
От намёков он быстро перешёл к шантажу, потом к угрозам. Я не испугалась, написала заявление на его имя с требованием дать письменное разъяснение по поводу домогательств, раз устные просьбы оставить меня в покое не действуют. Босс меня выпер из банка с волчьим билетом. Влиятельный и мстительный оказался гад.
Мать к тому времени ушла в монастырь. На работу меня нигде не брали, снимать квартиру стало не на что. Я вспомнила про бабушкин дом на болотах. Перебралась в деревню. Тишина, свежий воздух, благодать!
Жила на отшибе, а чтоб мужики не приставали, объявила себя ведьмой. Легенда оказалась прибыльной. Приворот, отворот — по сути та же сваха, только претензии, если что не так, кидать в лицо боятся. Но одиноко очень жить особняком. Мне бы ребёночка, и женщины счастливей на Земле не будет!
А получается, я издалека в столицу смоталась, чтоб выгулять новые туфли и выпить вина.
— Ульяна… Ну, что ты нос повесила? — По-отечески треплет меня за щеку Евгений. — Старый конь борозды не испортит.
Фу ты блин!
— Он в неё ляжет и уснёт, — мрачно смотрю на него исподлобья.
Евгений смеётся:
— Мне нравится твоё чувство юмора! Я сразу понял, что мы родственные души... — произносит он глубоким, вкрадчивым голосом.
Ой нет. Вот только родственных связей нам не хватало!
— Мои потребности куда более приземлённые, — усмехаюсь, вертя в руке ножку бокала. Нахальный, требовательный взгляд со стороны соседнего стола жжёт кожу.
Евгений изысканно целует мои пальцы и суёт мне под нос бархатную коробочку.
— Что ж… справедливо, — увы, не обижается он. — Я тебя старше ровно вполовину. Будет честно разделить с тобой и нажитое пополам.
Какой чудесный вечер. И так испортить! Н-да…
— Милая, а что здесь происходит? — звучит над нами как гром среди ясного неба. Я даже не успеваю подобрать слова для отказа.
Так и зависаю, уставившись во все глаза на наглеца, дерзнувшего так нагло прервать наш с Мамонтом ужин.
— Вы знакомы?
— Знакомы? — иронично скалится Евгению герой моих сегодняшних метаний. — Я её жених, — спокойным тоном добивает он меня и… тоже достаёт из кармана кольцо!.. — Ты забыла утром в душе…
Отшила меня моя невеста. Почти три месяца прошло, а всё равно нет-нет, да кольнёт.
Я зла не держу. Галя — девушка хорошая, долго мои закидоны терпела. Всё в ней было идеально! И это стало проблемой…
Нельзя мужикам спускать с рук невнимательность! Мы к хорошему привыкаем быстро. Наглеем. Один раз загулял с друзьями и пропал, второй… Раз ничего не предъявляют, можно и не париться! Я и не парился. Если первый раз извинялся и притащил цветы, то на десятый — дверь открыл с ноги и возмутился, где, бляха, мой ужин?! В глубине души, конечно, ждал, что она мне кастрюлю наденет на голову. И будем мы страстно мириться прямо на столе.
Но Галя всего лишь хлопнула дверью спальни. И то сделала это так тихо, что я не нашёл в себе нахальства придраться. Четыре года так со мной промаялась! А как я перед годовщиной накосячил, мама дорогая!
Скотина я неблагодарная, дурак и избалованный мажор!
Вот и нашла себе Галя того, который ценит. Скоро свадьба...
Поделом мне.
Я не мелочный, пусть будет счастлива. И не сентиментальный. Кольцо, что так ей и не вручил, благополучно каталось забытое в моём бардачке. А сегодня полез туда за флешкой и как накатило...
Сначала в окно хотел вышвырнуть! Чтобы не видеть и мыслями не возвращаться. Было и было. Прошляпил счастье своё, кто виноват? Вот как раз морда виновника в зеркале меня и заставила спуститься в ресторан. Сил нет смотреть на себя красивого и понимать, что я что-то такое в жизни упустил, редкое, важное… Сам, своими руками практически, другому отдал!
Надо вышибить клин клином. Тремя месяцами воздержания не я себя наказал. Оно само после расставания... как отрезало! Обиднее всего понимать, что Галя просыпается с любимым. А я наедине со стояком. И тыкать им даже себе в кулак не хочется, настолько паршивое у меня теперь настроение.
За годы жизни с постоянной девушкой я так одичал, что позабыл все «рыбные» места. В ресторан приходят, чтоб обхаживать. А снимают в клубах. Однако в момент, когда я уже залпом допиваю виски, решив отложить и клин, и решение, куда теперь деть кольцо с бриллиантом, на завтра, в зал входит ОНА...
Затмевая все звуки, стучат каблуки. Все увиденные мной красивые ноги становятся идентичными, как в кордебалете. На передний план выходит прима, и мой взгляд преследует её походку от бедра как свет софитов.
Красивых женщин видел я немало. И Галя у меня была будто с обложки. Тут дело не в пропорциях даже. В подаче. В энергетике. Меня будто в детство обратно швыряет, где я залипаю на Джессику Рэббит и думаю, что кролик Роджер охренеть как крут! Такую кралю охмурить не каждый... не то что сможет — не каждый осмелится!
Рыжие локоны, умопомрачительно тонкая талия и ноги невероятной длины — самый сексуальный мультперсонаж ещё и в руки просто так не пойдёт. Вживую мой ум так удалось занять только одной прелестнице. В деревне, куда Галя от меня умотала, привиделась мне одна «русалка»…
Правда, я уже не уверен, что она была реальной. Верить в подобную ересь я до сих пор отказываюсь.
Ловлю на себе её взгляд. Оценивает, какое впечатление на меня произвела? Улёт башки! Само совершенство! Мечта, а не девушка! Но затем к ней подходит импозантный папик и градус моего восторга ощутимо падает.
Мне есть с кем сравнить. И хоть Галя своей влюблённой покладистостью меня вконец разбаловала, чувство собственного достоинства у неё было на высоте. Как вспомню, чем на мою последнюю выходку отреагировала, до сих пор поджимаются яйца. Рефлекторно.
Ушла и ничем не смог её остановить. Ни покаянием, ни грубостью, ни настойчивостью. Ничем. А с меркантильными как на аукционе. Кто платит больше, тот и забирает. Удобно, но осадок гаденький.
И всё равно мне жутко любопытно, что там за соседним столиком творится? Мне отчего-то представляется ненавязчивый флирт. Хоть пару улыбок должна же она благодетелю выдать?
Но девушка недобро зыркает на папика и хлещет вино. Так на любовника не смотрят. Даже бывшего. Может, старик — реально её папа?
Я принимаю позу поудобнее и уже открыто наблюдаю за парой.
Ответ приходит, откуда не жду. Он вручает ей ни много ни мало — обручальное кольцо! Впрочем, особой радости на девичьем лице не появляется.
А ведь мужику два раза поссать осталось. Охотница за приданным его бы уже засосала по самое портмоне. Это ж какой шанс остаться богатой вдовой!
Сдаюсь. Заинтриговала. Красотку надо срочно выручать! Потом она мне отплатит, натурой, конечно же.
— Милая, а что здесь происходит? — бессовестно порчу своим появлением торжественность момента.
А глаза у неё как зимнее небо — дымчато-голубые…
Офигевшие сейчас ну просто в край!
— Вы знакомы? — не сразу приходит в себя папик.
— Знакомы? Я её жених, — произношу уверенно. Когда тебе всё сходит с рук, страха облажаться как такового нет. Ты просто делаешь, а уже потом думаешь, как с результатом своего нахальства дальше быть. В порыве экзальтации тоже достаю кольцо. Для достоверности. — Ты забыла утром в душе…
— Ульяна? — с укором выдыхает папик. — Это правда?
На красивом женском лице появляется шкодливая улыбка.
— Всё верно. Мы с… моим женихом часто ссоримся, ты стал моей отдушиной. Но не настолько, чтобы жизнь связать. Видишь, Женя… Я тоже люблю приврать. А остальное пустяки! — добавляет мстительно.
Молодец какая, подыграла.
Папик вскакивает с места, едва не роняя стул.
— Вы оба… — задыхается он, убирая своё колечко в карман дрожащей рукой. — Омерзительны!
Да ладно?
Галя и то в эпитетах раскованней была.
С усмешкой смотрю ему вслед и занимаю честно отвоёванное место за столом. Кольцо за ненадобностью хочу убрать в карман.
— Куда? — Перехватывает мою кисть подвыпившая Ульяна. — Оно моё. Даже свидетели есть. Когда, говоришь, у нас свадьба?
Это пиздец, товарищи. Да я её впервые вижу!
Мне б просто бабу на ночь...
Глава 3
Пришёл меня мой принц спасать! Наконец-то!
Пока он лил в уши сопернику, я навскидку оценила колечко. За красивые глаза бриллианты не дарят. А значит, липовый «жених» мои условия примет. Иначе останется и без кольца, и без того, ради чего, собственно, подвалил. Таких охотников за приключением на одну ночь за версту видно. Они не слишком заморачиваются. Не повезёт с одной, полно других, доверчивых.
И что-то мне подсказывает, этот наглец своего не упустит.
Я тоже...
— Ты согласна выйти замуж за первого встречного?
Эх, как ловко он переводит стрелки на меня! Можно подумать, его волнует, на что я там согласна. Лохом прослыть он не хочет, вот что. Полмиллиона выбросил на ветер и ни разу не поимел, курам на смех! Нагнуть меня теперь дело принципа. Мне от него нужно примерно то же. Но пусть думает, будто он меня пользует, мне не жалко.
— Меня Ульяна зовут, — игнорирую вопрос.
— Демьян, — представляется он, пристально наблюдая за тем, как я медленно натягиваю кольцо на безымянный палец. Получается даже более откровенно, чем это было задумано.
Он громко втягивает воздух. У меня на руках высыпают мурашки. Эротизм момента зашкаливает.
— И чему ты, Демьян, удивляешься? — Вскидываю на него невинный взгляд. — Ты привлекателен, я чертовски привлекательна. Так чего зря время терять? Почему я не могу хотеть за тебя замуж?
Ну, давай, начни заливать, что мы мало знакомы и распишись в отсутствии фантазии. Возможно, я даже незамедлительно закончу ломать комедию, потому что от тугодума рожать тоже не хочется.
— Я мудак в отношениях, — удивляет он меня неожиданным признанием.
— Смело. Самокритично. Не проблема.
Мне на самом деле плевать, какой он. Я задерживаться рядом долго не планирую. И тем более не собираюсь выходить за кого-либо замуж! Но проучить его сам бог велел. Тоже мне, жених! Да у него на лице все намерения на ближайшие пару ночей написаны! И вот там точно нет ничего про совесть.
— С бывшей я расстался из-за моей измены, — выкидывает он, полагаю, главный аргумент.
Я скептично дёргаю бровью. Мне всё ещё фиолетово.
Хотя нет. Демьян меня за такое как раз и заслуживает. Впредь будет десять раз думать, прежде чем разбрасываться громкими словами.
— И что теперь? Поставишь крест на личной жизни? — изображаю обаятельную улыбку, превозмогая внезапное желание заткнуть его порочный рот губами.
Бывает же такое. Сидит перед тобой форменный засранец, он даже этого особо не скрывает. А его одуряющий запах вплетается в кровь и пускает там корни. Не можешь надышаться им.
Раскалённый металл, бетон и стекло. Так пахнет мегаполис со всей своей роскошью и манящим блеском перспектив, о который ежедневно ломаются мечты наивных «понаехавших». Яркий акцент нарцисса, как дань мужскому эгоизму. И больше ничего. Очень выразительный аромат, ему подходит.
На губах Демьяна появляется азартная ухмылка.
— Я ведь могу к этому всерьёз отнестись... — Его нога под столом требовательно вклинивается между моих колен. — Не страшно одним утром проснуться женой подлеца?
Допив вино, я впиваюсь в него диким взглядом. Он мой! Не устоял! Я так на это надеялась! Получилось!
— Ты сейчас меня отговариваешь или себя? — Провокационно слегка развожу в стороны ноги.
Нравится, не нравится, придётся потерпеть нахала. Физически он мне подходит более чем! Пусть нагловатый, но мне с ним не жить. Других вариантов нет и скоро не предвидится. Знаю, что поступаю не очень хорошо. А принять всё равно сложно. Для себя же рожать собралась, никого не принуждаю, не неволю, жалко ему тех сперматозоидов? Можно подумать, в унитаз никогда не спускал.
Размер стола не позволяет особо разгуляться, но так ощущения даже острее. Никогда не думала, что практически невинное прикосновение брюк к капрону может быть настолько крышесносным.
Взгляд Демьяна темнеет и дышит он уже не так, как до этого. Тяжелее и громче, что ли…
В этот момент я очень чётко осознаю, что назад пути нет. Куда бы дальше ни свернул разговор, итог будет один. И мне крайне повезло, что наши интересы по большому счёту сошлись.
— Поднимемся ко мне? — произносит он, без интереса просматривая счёт. И это не вопрос согласия. Он просто позволяет определиться с местом, пока оплачивает чужой заказ.
— А у меня есть выбор? — задумчиво уточняю, засмотревшись на вены, убегающие под манжеты тёмной рубашки. Боже, как перестать представлять на себе эти крепкие руки?.. — В смысле, ты живёшь в этом здании? — выпрямляю спину и отвожу от него поплывший взгляд.
— У меня квартира этажом выше. — Колено Демьяна слегка усиливает нажим, словно подталкивая к нужному решению.
Ему так удобно, зачем тянуть? А я уже выпила. С непривычки вино бьёт в голову, но остатками трезвого мозга понимаю, что ночь сегодня для моей цели неподходящая.
Я не боюсь отказать. Чтоб не остаться в минусе, этот Демьян меня оплодотворит не один раз! Богатый мужик он потому и богатый, что только в кино швыряет по полмиллиона за случку. Благо мне его подарков не надо. Колечко верну, как только увижу на тесте заветные две полоски! А верный он или ходок, вообще всё равно, пусть только справку покажет! Кстати...
— Я принципиально не пользуюсь защитой, — произношу, сцепляя перед собой пальцы. — Поэтому к тебе поднимемся, не раньше, чем покажешь мне справку об отсутствии венерических помех.
Евгений к такому же требованию отнёсся спокойней. Было время подготовить его в переписке. Показать не успел. Да и смысла не было.
Демьян же усмехается криво, с недоверием, а затем начинает так громко ржать, что на нас весь зал оборачивается.
— Серьёзно? Может, всё-таки другую отговорку, чтоб меня продинамить, придумаешь?
— Или показываешь справку или никак, — цежу категорично. Смешно ему? А зря. На других условиях я даже времени на него терять не буду.
— Будет тебе справка, обломщица, — выдыхает он сквозь кривую усмешку. И почему-то это звучит как угроза.
Его бесстыжий взгляд обжигает, а рычащие нотки в голосе сладко царапают затылок. И я на секунду тоже жалею, что нужно ждать. Взвинченность и возбуждение рвут меня на части.
— Ну хоть в машину ты ко мне без справки сядешь? Поедем, покатаемся по городу. Один чёрт теперь всё равно не усну.
Глава 4
Нехилые такие условия, заявленные мне Ульяной, вообще никак не способствуют релаксации. Я как халдей какой-то катаю её по ночному городу, пока она бессовестно смотрит на меня в упор, поджав под себя левую ногу, а правую подтянув к груди и упираясь стопой в пассажирское кресло. Как наглая кошка, которую впустили в дом погреться, а она сразу отправилась шарить по столам!
Хорошо хоть туфли потрудилась скинуть.
Да моя ласточка от такого обращения заглохнуть должна была как минимум! Видимо, тоже пребывает в шоке, как я...
Мне ещё никогда не ставили условия, чтоб просто переспать! Это что за подстава? Кто кого собрался поиметь в итоге, я не понял?!
Но просто вышвырнуть нахалку из машины не позволяет гордость. Добиться своего теперь уже дело принципа, вопрос самоуважения, можно сказать. Когда это красивые девушки меня на лопатки укладывали? В постели только и было подобное. Да, в конце концов, что я ей плохого сделал? Пока что только выручил!
— Ульяна, послушай... — пытаюсь её образумить. — Зачем усложнять? У тебя на латекс, что ли, аллергия?
Если б не Галя, так бы и не знал, что может быть такое.
— Нет.
— Тогда не пойму! Тебе так охота тоже пройтись по врачам? — намекаю, что уже я не горю желанием рисковать.
— Держи! — Она не даёт даже договорить, роется в карманах своего пиджака и суёт мне под нос справку с печатями. — Свежая. Видишь число? Вчерашнее.
Пока стоим на светофоре, внимательно изучаю бумажку. Придраться не к чему, остаётся только тихо охреневать. Она не блефует и не шутит! Боже, пройти через это стоит уже ради того, чтоб развязать себе руки. Доберусь до Ульяны и... не знаю, что сделаю! Всё! Абсолютно всё, на что фантазии хватит! Она мне, зараза, за каждую вытрепанную нервную клетку заплатит!
— А залететь не боишься? — мрачно кошусь на неё. — Вообще-то, от незащищённого секса ещё и дети бывают.
Я не знаю причин подобных капризов, да мне, если честно, абсолютно плевать. Мы люди взрослые, своя голова должна быть на плечах. Я подкатил, а дальше тон общению задала Ульяна. Сама! И провоцировать начала тоже она… Даже сейчас эротично прихватывает нижнюю губу жемчужными зубами. И о чём только думает сидя передо мной в задравшемся по самую задницу платье? Ясно дело о чём! О том же, о чём и я!
Она медленно переводит мутный взгляд мне в глаза.
— С этим у тебя проблем не будет, — бросает сухо, разом как-то напрягшись.
Понял. Не лезу. Если Ульяну эта тема травмирует, больше её поднимать мы не станем. У меня тётка бесплодная, знаю, как это непросто.
Дороги пустые. Давно рассвело, но небо затянуто тучами и город кажется вымершим. Хмель из головы Ульяны давно должен был выветриться, а голубые глаза в полумраке салона всё равно блестят немного пьяно. И идея немного развлечься прямо здесь, на углу безлюдного сквера, уже совсем не кажется провальной.
Я тянусь к бардачку, чтоб достать упаковку влажных салфеток.
— Тебе же замужество на хрен не сдалось, правда? — усмехаюсь, тщательно протирая каждый палец. — Молчишь? Вот и правильно. Вопрос риторический.
Конечно, можно позанудствовать, но зачем? Повисло между нами шуткой и ладно. У меня тут наметилось занятие поинтереснее. Благо в отличие от остального, мои руки в справках не нуждаются.
Нависнув над притихшей пассажиркой, нагло проскальзываю ладонью под платье. На Ульяне чулки. Кожа под тонким капроном горит. Не отрывая дикого взгляда от её глаз, пробираюсь чуть выше, по ажурной кромке к намокшему кружеву нижнего белья.
Ульяна тихо ахает, когда я грубо сминаю треугольник ткани, одновременно покрывая лёгкими прикусами изящную линию челюсти. Она вжимается плечом в кресло и поднимает выше согнутую в колене ногу, открываясь моему чумному взгляду полностью.
Без смущения, без наигранности. Совершенно.
Отодвигаю ткань в сторону и веду подушечкой большого пальца по гладкой плоти, ощущая кожей отзывчивую мягкость женского тела. И снова целую, теперь уже в губы. Более резко, грубо, настойчиво... Под закрытыми веками взрываются фейерверками обрывочные картинки, всего, что я бы мог с ней сделать, но по её упрямой милости не делаю.
Состояние дикое — пограничное между бешенством и болью.
Я тихо рычу, когда проталкиваюсь в неё без ласки, без подготовки указательным и средним пальцами, на все три фаланги разом! Голову какая-то хмарь накрывает, пелена на глазах, только инстинкты работают. Сжать. Схватить. Присвоить. И я не собираюсь нежничать. Не заслужила.
— Плохая девочка! — выдыхаю хрипло в ответ на её несдержанный стон. Повторяющийся громче, когда я начинаю двигаться с той же резкостью, с какой проник в неё.
Рвано втягиваю носом горячий густой воздух, когда шире открываю рот, вылизывая тонкую лебединую шею, так одуряюще пахнущую, что её хочется свернуть! Ульяна будто нарочно дразнит, сжимая меня изнутри, ещё больше разводя ноги, прижимается ближе, ещё ближе... Она такая горячая, такая жаждущая... что, если расстегну ширинку и посажу её сверху, даже слова против пикнуть не сообразит! Я просто лишу её способности размышлять и ужасаться тому, что с ней делают.
Возможность вырисовывается настолько соблазнительная, что у меня от предвкушения жжёт лёгкие и болезненно пульсирует в паху. Получить разрядку так просто, стоит только проявить настойчивость. Каждая мышца во мне горит и напрягается. Всего несколько движений нужны для смены позы... Раскрасневшаяся, с лихорадочным, поплывшим взглядом Ульяна и не поймёт ничего! А когда поймёт, тогда уже будет поздно.
Я до скрипа зубов сжимаю челюсти, чтобы не сорваться. Хочется выть, но нет. Это не та женщина, которую при неограниченном запасе времени хочется трахнуть по-быстрому в тесной машине. Потом, может быть, если подвернётся случай, а нет — не страшно. У меня просторная квартира и куча времени, чтоб воплотить в жизнь всё, что только в голову взбредёт. Всё потом... Потом! Ещё наверстаю.
Подвожу Ульяну к оргазму и чувствую, как снова зверею. Она красиво, безумно чувственно кончает на моих пальцах, а я впиваюсь алчным взглядом в её пылающее лицо и злюсь ещё сильнее, сам не знаю почему.
Оставив её приходить в себя, забираю из бардачка бутылку Хендрикса, пулей вылетаю из машины и закуриваю. Запиваю дым неразбавленным джином. Накрапывает мелкий нудный дождь. Огонёк сигареты шипит... и я весь тоже...
Неудовлетворённость сжигает мои внутренности в пепел.
Глава 5
— Слушаю, — отвечаю на звонок телефона, пытаясь сообразить, какого чёрта может захотеть от меня моя мать после двухнедельного бойкота. Точнее, она меня за хамство решила наказать игнором, а я… я просто кайфую! Наслаждаюсь тишиной и покоем.
— Надеюсь, ты не забыл вчера поздравить племянника с днём рождения? — как обычно, заходит она с упрёков.
— Забыл, — с ухмылкой выдыхаю дым, шлифую джином. Горло дерёт от крепости напитка, но отпускает изнутри немного, становится тепло. Никотин так не греет... — Спасибо, что напомнила… на следующий день. Повод прочитать мне мораль засчитан, выслушаю в другой раз. Сегодня я занят.
— Чем ты таким занят, негодяй?! — моментально заводится она. — Мать его неделями не слышала, а он, видите ли, занят! Спозаранку!
— Женюсь! Такое обоснование сойдёт? — психую. Моя холостяцкая жизнь шестой год не даёт ей покоя, с тех пор как мне исполнилось двадцать. И мать, соответственно, не даёт покоя мне.
Меня периодически так и подмывает нанять актрису, такую… специфическую, можно с низкой социальной ответственностью! Чтоб мама ахнула, взмолилась: «не женись!», и раз и навсегда закрыла тему. Типа мечты сбываются, ага. Загадывайте аккуратно...
Блаженная тишина на том конце линии длится недолго.
— Не смешно, Демьян.
— А кто смеётся? Загс откроется, пойду подавать заявление.
В этот раз тишина длится дольше.
— Ну да, конечно, — не верит она. — Столько и верблюд не выпьет!
Оборачиваюсь и с недоумением смотрю через лобовое стекло на безмятежную Ульяну.
— Зачем мне кого-то спаивать?
— За тем, что на трезвую голову с таким вспыльчивым, самовлюблённым эгоистом ни одна идиотка не свяжется! — рявкает мать.
— Вроде не идиотка. И горба я тоже не заметил… — уже откровенно угораю.
— Не поняла. Ты что серьёзно женишься на ком попало?! Или опять пошутил несмешно?
— Нет, почему? Я выбирал. Они в рядочек красивые стояли… А потом ткнул в ту, у кого покороче юбка и выкупил себе.
Мне эта хохма так заходит, что даже настроение поднимается! Ну а что? Они с Ульяной всё равно едва ли встретятся.
После разрыва с бывшей, упоминание о девушках лёгкого поведения существенно сокращает время наших дебатов. Мать уверена, что только рядом с доброй и скромной красавицей вроде Гали, умницей без вредных привычек, я буду шёлковым, как носовой платок, в который можно высморкаться. Перестану забывать про дни рождения родственников и, конечно же, стану примерным подкаблучником.
Я с улыбкой затягиваюсь, чувствуя, как постепенно прихожу в себя. Лучше нотации, чем ломота в паху, честное слово...
— Только через мой труп! Не можешь сам, так я тебе нормальную найду!
Оп-па. А это что-то новенькое. Мама она хитрая, какой я гад ползучий рассказывает только мне. Не приведи боже, начнёт дочерей своих подружек мне сватать! Я каждую знаю. Таких зануд ещё поискать!
— Значит, вообще не женюсь, — спешу откреститься. Потому что если она что-то вобьёт себе в голову, то всё, тушите свет.
— Ты мне это «женюсь — не женюсь» прекращай! Прошлый раз наворотил, и где теперь твоя Галя? Рожать своему деревенщине собирается! А могла бы тебе. Такую девочку упустил из-за какой-то бляди! Никогда тебе этого не прощу! Или доверься мне. Или берись за ум, болван, и не трепли мне нервы!
Отщёлкнув окурок, прикладываюсь к бутылке и глубоко вдыхаю, с силой вжимая запястье в переносицу. Я думал, что отпустил. Ни хрена.
Мне просто невыносимо хочется заорать.
Ну что за утро?! Все бабы мира решили меня разом обломать? Сперва Ульяна, затем мать, теперь ещё и Галина беременность!
Ладно, про Галю я понимал, что там серьёзно всё. Лично убедился. И всё равно от новости порядком сводит зубы.
Ладно мать, она всю жизнь меня подмять пытается, всё лепит из меня соплю беспозвоночную.
Но Ульяна на меня взбеленилась чего? Я к ней подсел просто пофлиртовать, культурно почти! Не грубил, не распускал руки. Даже старпёра её ювелирно выпроводил! Причём ювелирно в смысле самом прямом.
Колечко тебе понравилось? Забирай, не жалко. Всё равно с моста собирался в реку швырнуть. Вижу же, что тоже нравлюсь, так на фиг строить коники? Не столько в справке дело, сколько не знаю… внутренне блок у неё стоит на меня.
Нормально, да? У меня просто «стоит», с последующим взаимным удовлетворением. А у неё стоит… программа «ликвидировать»! Морально, физически — неважно как. Но желательно, чтоб я сдох, держась за распухшие яйца!
Как будто я её обижать собираюсь. Нет, собираюсь, конечно, но по любви и в постели. Пока никто не жаловался.
А что, если каждой дать, что она хочет?
Галю забыть. Маме — невестку, пусть хоть ножи метают друг в друга на радостях.
А Ульяне, так и быть, отдам свою фамилию. Дошутилась. Выпросила.
Блин, а почему нет-то?
Это может быть даже интересно. Что нам долго развестись? Увидеть поутру её осоловевший взгляд при виде свидетельства о нашем браке того стоит! Это даже покруче справки. Всем справкам справка!
Она же этого хотела, коза своенравная? Я никого за язык не тянул.
— Всё, мам, до связи. Я тебя люблю.
Но делать буду, что считаю нужным.
— Ульяна, не спать! — бросаю, устраиваясь в водительском кресле, обхватываю ладонями сонное лицо и прижимаюсь ртом к её плотно сжатым губам. На этот раз с каким-то особым злым остервенением, совершенно не обращая внимания на её возмущённый писк.
Просто игнорирую попытки увернуться. Несильно прихватываю зубами верхнюю и нижнюю губу поочерёдно. И довольно ухмыляюсь, когда она приоткрывает рот, сдаваясь, чтобы сразу же заткнуть языком возражения. Целую страстно, глубоко, пока не лишаю её способности размышлять и задаваться ненужными вопросами.
— Выпьешь со мной? — Взмахиваю бутылкой. — Для храбрости... Я врачей охренеть, как боюсь.
— Можно я не буду?
— Трезвым я туда не пойду!
Глава 6
Мне совершенно нельзя пить!
Во-первых, я не понимаю, в какой момент закончится лёгкое веселье и накроет по-взрослому. Во-вторых, исходя из того, как быстро вино ударило в голову, мне достаточно понюхать пробку.
А Демьян мне подсунул что-то и вовсе за гранью! У меня от первого же глотка спёрло дыхание и сгорел пищевод вместе с мозгом. Потому что других причин повторить я не знаю.
— Ну вот. Я же говорил! Второй раз пойдёт легче, — комментирует он, гладя меня по спине. Я не могу возразить, вытираю выступившие слёзы.
— Нет-нет! Я больше пить не буду! — Обеими руками отталкиваю протянутую бутылку.
Демьян не настаивает, сам делает несколько больших глотков из горла и смачно впивается горьким, хмельным поцелуем мне в губы. По-звериному вылизывает мой язык и нёбо… жарко, жадно, напористо, на секунду не давая мне прийти в себя!
— Чем займёмся? — бормочет он отрывисто, придерживая ладонью мой затылок и оттягивая пряди волос, пропущенные между пальцами, чтобы удобнее было мне... ему?.. Мысли путаются, я уже мало что соображаю.
— Отвези меня, пожалуйста, в гостиницу, — прошу торопливо, не давая себе шанса передумать, не отрывая жадных губ от его скул, челюсти, подбородка... пробуя каждый участок кожи, с бешено колотящимся сердцем и одурманенным его порочным веяньем сознанием.
— Сейчас… сейчас, малыш… ещё минуточку… — смутно доходит его шёпот сквозь дурман возбуждения. И я… боже, я только радуюсь отсрочке, дура!
Сама к нему тянусь, позволяя целовать до помутнения и в промежутках спаивать мне джин с горячих, жёстких губ, стирающих любые протесты ещё до того, как те успевают возникнуть. А их и не остаётся, этих протестов. Только дикое, сумасводящее притяжение, сгущающее туман в голове и отнимающее волю.
Демьян вжимает меня в спинку кресла, терзает мой рот, шею, чувствительное место за ухом, где зарождается сладкая, тягучая дрожь, не прекращающаяся ни на миг, не позволяющая думать, говорить, дышать! Редкие проблески здравого смысла тут же сметаются его диким напором и хриплым, дурманящим шёпотом:
— Не отпущу, и не проси, не могу… К чёрту гостиницу… Иди ко мне…
Меня прошивает зарядом в двести двадцать это его бескомпромиссное "иди ко мне". Как под гипнозом льну к гибкому, сильному телу, не обращая внимания, что давно рассвело и город взорвался будничным шумом, заглядывает в салон из окон, проносящихся мимо машин, стучит нам в стёкла начинающимся ливнем. Это всё где-то там, далеко за пределами накрывшего нас с головой сумасшествия. Мы слишком поглощены друг другом, борьбой с необходимостью как-то держать себя в руках. Но руки вопреки стараниям всё чаще проскальзывают под одежду, впитывают чужое тепло, обжигают.
Остынь. Оторвись. Остановись, идиотка! Не могу. Не хочу.
И пожалуй, мы могли бы целоваться до самого вечера, не переходя черты, изматывая себя и друг друга с особым садизмом, но тут у Демьяна звонит телефон.
Пока он отвлекается, чтобы бросить беглый взгляд на экран, мне, непонятно как, удаётся немного прийти в чувство. И вспомнить, что справку я до сих пор в глаза не видела! А верить на слово глупо. Мне не нужны проблемы.
Эта заминка, как глоток трезвящего воздуха, помогает выплыть на поверхность. Потому что цель у меня ответственная, а в моём состоянии допускать близость ну никак нельзя! Я пьяненькая. Мне кажется, что не сильно, хотя утверждать не стану. Приятно кружится голова, мысль так и перескакивает незавершённая... Соображаю с трудом. Опять же, благодаря бесстыжему Демьяну! Как он исхитрился меня напоить?
Не помню...
— Нет! Всё! Достаточно! — требую тихо, но убедительно, упираясь ладонями в его плечи.
Демьян отстраняется. Смотрит перед собой, крепко сжимая челюсти, тяжело дыша. Коротко ругается себе под нос и заводит машину.
— Прокатимся, — бросает он, резко разворачивая автомобиль.
Его матово-чёрный монстр — премиальный немецкий кроссовер, срывается в обратную сторону, поднимая вихрь водяной пыли.
Демьян не сильно превышает скорость, но меня на поворотах отчего-то ведёт в сторону. Я хватаюсь за ручку и радостно вскрикиваю, ощущая себя так, словно лечу с американских горок. Грудь распирает от ощущения лёгкости. Всё чувствуется в сотню раз острее, словно компенсируя затруднённость мышления.
Демьян притормаживает на обочине, среди кафе и административных зданий. Он отбирает у меня бутылку, делает большой глоток, затем выходит из машины. Мне кажется странным желание поговорить по телефону под проливным дождём, но внимания на том не заостряю.
Какое-то время вожусь, обувая туфли, и выхожу следом в надежде, что холодный душ меня отрезвит. Так себе затея. Хлёсткие капли обрушиваются на голову так неожиданно, что я вскрикиваю, чувствуя, как сердце заходится от восторга.
— Куда ты меня привёз? — кричу, обнимая себя за плечи.
Демьян убирает телефон в карман, обходит машину и притягивает меня к себе, укрывая нас от дождя своим пиджаком.
— Пойдём.
Я отмечаю, что он не ответил, но не переспрашиваю, вовлечённая в очередной тягучий поцелуй.
— Что ты задумал? — вспоминаю, лишь когда мы забегаем под навес над пафосной, массивной дверью. — Это что? — С интересом смотрю по сторонам. — Загс?! — Запрокидываю голову, рассматривая два больших кольца над аркой из искусственных цветов.
— Мы поженимся, — коротко отвечает Демьян, зачёсывая пальцами мокрые волосы со лба.
— Точно! — смеюсь, вспомнив, что о чём-то таком мы вчера говорили.
Сколько там надо ждать с подачи заявления, тридцать дней? Такими темпами мне времени зачать хватит за глаза. Он же тоже не всерьёз собрался жениться на первой встречной? На идиота вроде не похож. Хотя сам поступок всё равно безумный. Впрочем, что-то такое в этом безумстве определённо есть привлекательное.
Больше я об этом не думаю, занятая его губами и пошлыми планами на первую брачную ночь, которые Демьян хрипло нашёптывает мне на ушко. И не перестаёт вгонять меня в краску, даже когда мы проходим в торжественный зал, где немолодая женщина просит мой паспорт.
Демьян здесь чувствует себя как дома, сам находит документы в кармане моего пиджака, что-то ей втирает про то, что мы попали под дождь и торопимся переодеться в сухое, поэтому желательно всё оформить максимально быстро, без лишнего «кордебалета».
— Поставьте ваши подписи здесь и здесь, — улыбается нам женщина с таким умилением, как будто мы её родные дети.
Я крепко сжимаю ручку, чувствуя, как щиплет глаза. Ничего не значащая закорючка, но для меня как будто всё по-настоящему. Здесь и сейчас. Проникновенный взгляд Демьяна, его неразборчивое «я всегда буду рядом», коснувшееся вместе с тёплым выдохом уха, и взметнувшее в груди такое волнение, какого я не испытывала, пожалуй, ни разу в жизни.
Женщина с торжественным лицом порывается сказать ещё что-то, когда Демьян отдаёт подписанный лист, но он просто смачно целует её в морщинистую щёку и потом сразу же — в губы, меня.
Всё вокруг исчезает, сужаясь до яркой вспышки под рёбрами. Он с ума сошёл не иначе. И я вместе с ним. Иначе не могу объяснить, откуда это чувство эйфории? И необъяснимую уверенность, что мы всё сделали правильно…
Глава 7
Вот дура-дура-дура-дура…
Какая же я непроходимая дура!
Что я делаю в незнакомой кровати? Это квартира Демьяна? Ну а чья же ещё! Его запах на наволочке, рубашка, что была на нём вчера, свисает с торшера, словно была отброшена в порыве страсти. Боже, пусть он просто окажется неряхой! Без всяких порывов. Тем более — страсти!
На черта я вообще приехала с ним сюда?! Просила же отвезти меня в гостиницу. Вроде бы. И пила на черта?! Блин, знала же, что ему нельзя доверять. Как чувствовала.
Одежды на мне нет…
Я всегда сплю голая, но конкретно сегодняшним утром эта привычка вызывает тревогу. Ну, не верю я, что Демьян не воспользовался!
Что делать-то теперь?.. Пока натягиваю отсыревшее платье, ловлю приступы адовой паники. Сутки проспала, а голова раскалывается. Не могу сосредоточиться на ощущениях, чтобы понять, было у нас что-то вчера или нет. Воспоминания вспыхивают и тут же гаснут. Возможно, всё дело в том, что я вовсе не хочу ничего вспоминать.
Демьяна обнаруживаю в гостиной, меланхолично наблюдающим за тем, как шипит таблетка в стакане. Небрит, невесел. Глаза красные… Сидит, откинувшись на спинку дивана. И я узнаю этот диван, и декоративную серую подушку, что мы скинули на пол, пока раздевались.
Где-то между борьбой с его ремнём и поиском молнии на моём платье, Демьян заявил, что в спальне нам будет удобнее…
Дальше провал. Целые сутки проспала и лучше бы не просыпалась!
Я тихо стону от досады и головной боли.
— Плохо тебе? Держи, — Он протягивает мне стакан, продолжая смотреть в пустоту перед собой.
Вот так неожиданность. Когда я просила остановиться, он и бровью не повёл. А тут, посмотрите-ка, заботливый какой.
— Что тут произошло?
Я зла на него за самоуправство. Зла на себя за то, что потеряла голову. И особенно за то, что мне до потери пульса хочется повторить. Не для дела. Просто так, для души. Последнее вызывает желание хлопнуть дверью, вернуться в свою халупу на болотах и выть так, что вся деревня потом ещё несколько лет будет думать, будто наш непролазный лес облюбовали волки.
— А ты совсем ничего не помнишь? — уточняет Демьян, устремляя на меня пытливый взгляд.
— Главное я запомнила.
— И что же? — Сужает глаза закуривая.
Я жадными глотками выпиваю воду с аспирином.
— Что полагаться можно только на себя! — Со стуком возвращаю пустой стакан на столик. — Ты был у врача? Где справка?
— Не был. Её нет, — отвечает Демьян на оба вопроса по очереди.
— Тогда что я здесь делаю?!
— Ведёшь себя как мегера, — морщится он как от зубной боли. — Я час назад выехал сдавать анализы и чуть не попал в аварию. Взорвалось колесо. Нормально так начался наш медовый месяц. То что нас расписали, ты хоть помнишь?
«Медовый месяц»… «расписали»...
Он гонит?
Нет… Серьёзно?!
И только сейчас до меня доходит полностью.
Чуть не попал в аварию?..
— Что ты несёшь? Мы знакомы второй день. Когда б мы успели подать заявление?! — не могу и не хочу ему верить.
— У меня тётка заведующая отделом, все лазейки знает. Фактически сложившиеся брачные отношения вполне подходят под «иные особые обстоятельства», позволяющие расписаться в тот же день, — невозмутимо сообщает Демьян. — Всего и понадобилось составить два заявления, одно из которых, между прочим, ты сама подписала. И отслюнявить денег соседке, чтоб приехала и письменно наше сожительство подтвердила. Всё. В течение часа нас расписали.
Я медленно перевожу взгляд на документ, что он показывает.
Свидетельство о заключении брака...
Истомин Демьян Витальевич... Васильева Ульяна Викторовна...
В горле пересыхает.
— Скажи, что ты пошутил... И пусть это будет правдоподобно, Истомин! — начинает потряхивать меня. — Я не давала на ЭТО согласия!
Да я его сама сейчас прибью! Без всяких аварий.
Делаю шаг к Демьяну, пытаясь выхватить и разорвать проклятую бумажку.
— Ты и не давала... Ты требовала! — с откровенным наслаждением напоминает он и в последний момент успевает сесть на неё сверху. — Забыла, как меня уламывала? Кольцо сама надела. Убеждала меня, что мы созданы друг для друга, — ёрничает, откидывая голову назад.
Наглый взгляд из-под полуопущенных ресниц гуляет по мне, вызывая желание кинуть в него чем-нибудь тяжёлым. Внутри всё кипит. Ох, сволочь.
Приехала за ребёночком из глуши, называется. Хотела душу родственную обрести. Обрела, блин... камень на совести. Гранитный! Это, если Демьян в первый же день чуть не попал в аварию, то как протянет месяц до развода?
Мажористый идиот! Я расстроена до неприличия! Это просто уму непостижимо. Кто так делает?! У меня такое чувство, что меня жёстко поимели. Пообещали конфетку, заманили в укромный уголок, а там просто нахлобучили юбку на голову! Ходи теперь и гадай, Ульянка, какие ещё вылезут последствия.
— У нас уже что-то было?
Мой... муж, прости господи, вальяжно раскидывает руки по спинке дивана. И длинные, крепкие ноги расставляет тоже, словно акцентируя моё внимание на виновнике вопроса.
— Детка... — произносит он с нескрываемым самодовольством и я морщусь от нового приступа головной боли. — У нас было ВСЁ! — делает театральную паузу. —...Кроме главного.
— Верится с трудом, — понятное дело, верить ему на слово оснований нет. Вот как облизывается на мои ноги. Этот и чтоб в благородство играл?
— Я слово держу. Обещал жениться — сделал. Согласился на справку, значит, принесу.
— Только поэтому не было? Что ты слово дал? — секунды не полагаюсь на его слово мужика. Потому что это тролль, вредитель и озабоченный маньяк в одном лице!
— Не только, — сдаётся Демьян, отводя взгляд. — Ещё, потому что ты бешеная истеричка. И чуть не откусила мне член!
— Вот и замечательно, — рычу, пытаясь отодрать его тяжёлую тушу с дивана. — Пошли подавать на развод. На трезвую голову ты... Ты животное. И не надейся, что какой-нибудь мощный носорог или тигр! Обычный олень! Я секунды лишней рядом с тобой не задержусь!
Демьян угрожающе хмыкает и дёргает меня к себе на колени. С вполне определённой целью, как подсказывает упёршийся мне в ягодицы стояк. Моё же требование он никак не комментирует, просто с утробным рыком запускает обе руки мне под платье.
Я так рада, что отстояла ночью свою честь и так напугана перспективой угробить негодяя, что допустить осложнений ну никак не могу! А потому резко и со всей дури дёргаюсь, пытаясь вырваться.
Дёргаюсь неудачно, затылком ему в нос...
Хватка на моих бёдрах вмиг ослабевает и я, не теряя времени, подскакиваю на ноги. А потом с ужасом закрываю руками рот.
Из носа Демьяна хлещет, как из гейзера! Глаза закрыты. Кожа бледная. Грудная клетка в залитой кровью футболке вроде не движется. Признаков жизни не наблюдается.
Господи, что с ним?
Вырубился? У него сотрясение? Отдал богу душу?.. Что?!
Глава 8
Да лучше бы я отжарил эту мегеру! У меня были сутки, пока она беспомощная и на всё согласная валялась в отключке. Сейчас хоть было бы не так обидно. Она же теперь мне из принципа мозги делать будет? Хоть гадай на ромашке: «даст, не даст...».
И что это за предъявы такие, из пальца высосанные? Я, между прочим, хозяин сети фитнес-центров. Тренажёры и пот вижу почаще, чем солнечный свет! Да, не бодибилдер. Но мышцы кое-какие есть. Просто конституция у меня дрыщеватая, вот и не нарастает бицуха в пятьдесят сантиметров. С каких пор это делает меня животным? Ещё и оленем!
Почему не гепард хотя бы?
Уже сто раз пожалел о своём внезапном благородстве. Рыцарь безрассудный! Надо было вдуть ей, не разуваясь. Прямо с порога, чтоб зря не ворчала! А хотелось ведь.
Коза брыкливая! Другая бы уже счастливая подружек обзванивала, хвастаясь, какого классного мужика себе оторвала. А эта нос мне затылком подбила до искр из глаз. Хорошо бы не сломала.
Нет бы утешить меня после аварии! Всё-таки на второй же день брака чуть не стала вдовой. Ну и что, что саму аварию я бессовестно выдумал? Не признаваться же, что из квартиры я выскочил только на пять минут за сигаретами. Должен же был немедленно бежать за справкой. Как будто в доме больше нечем жопу подтирать!
Скажите мне, откуда взяться венерическим болячкам, если я четыре года только с Галей спал? Ну и с соседкой моей бывшей было раз по дурости. Но я предохранялся с той, как в химлаборатории! Никаких поцелуйчиков и прочих обменов жидкостями.
Кстати, что она там затихла? Я будто даром потерпевшего изображаю. Уже причитать должна, просить прощения, рвать на себе волосы. А лучше организовать мужу минет, исключительно в целях реанимации, конечно же. Нам же надо, чтоб кровь от головы отхлынула? Или это надо только мне? А чего тогда строила влюблённые глазки?
И ведь не подсмотреть, сразу вся конспирация к чёрту...
Чувствую, как забирает у меня сигарету, шарит вокруг торопливо. Мелом обводит, что ли?
А-а-а... свидетельство о браке из-под задницы моей вытаскивает. И я вот одно не пойму, неужели ей бумажонка эта важнее моего самочувствия? Что за дебильное желание сразу подать на развод? У меня что, на лбу написано: «мудила»?!
Я же теперь из вредности развод ей не дам. Пусть осознает сперва, чем разбрасывается. А потом... потом и решу, что с ней делать. Всё равно проститься с Ульяной сейчас не могу. У меня гештальт незакрытый. Чем больше касаюсь её, тем больше хочется. Нет в ней ни ботокса, ни силикона. Натурпродукт, словно прямиком из деревни. Самый сок!
— Эй, приходи в себя. Хватит бока пролёживать.
О, наконец-то. Думал, уже не вспомнит. Но раскаянья в голосе пока что-то не слышно, поэтому молчу.
Зато слышу, как она куда-то уходит. Надеюсь, не в скорую звонить?
Детка, ты же не можешь меня так обломать?
Но нет, возвращается быстро. Звук шагов приближается со стороны кухни. Я не представляю, чего ждать, когда Ульяна решительно оттягивает воротник моей футболки. Тёплые пальчики проскальзывают по моей ключице так нежно, так по-девичьи трепетно. Кайф... Я аж готов её простить практически.
Сейчас ведь будет массаж сердца?
Отлично. Как будто специально для этого момента грудь качал! Жаль, взгляда её восторженного не увижу. Ну, это ничего, додумаю...
— О-о-ох, ты ж!.. А-а-а! — ору, пулей подскакивая с дивана. Зря я не открыл глаза! Эта живодёрка мне целый пакет льда за шиворот засыпала! — Ты что творишь?!
— Фух... Я уже думала, меня из-за тебя посадят, — с облегчением выдыхает Ульяна, держась за сердце. — Как камень с души!
Нет, я с неё балдею.
— В смысле? А то, что я мог пострадать, тебя вообще ни капли не волнует? — цежу надвигаясь.
Меня аж трясёт от адреналина и злости! И мои ноги скользят по мокрому полу раньше, чем я вспоминаю про рассыпанный лёд.
— В коромысле! — огрызается она с такой яростью, как будто и в неуклюжем падении я один виноват. — Договорись, чтоб нас быстрее развели, если жизнь дорога.
— Ты мне сейчас угрожаешь? — приподнимаюсь на локтях, игнорируя боль от ушибов в голове и спине. — Матерь Божья, я женился на самой циничной стерве на свете! Самка каракурта и то добрее, она хоть трахается прежде, чем сожрать самца.
— Чего? — Ульяна смотрит на меня сверху вниз как на недоумка.
— Того! Я дарю тебе брильянты, ночь напролёт катаю по городу. Безвозмездно доставляю оргазмы! Спешу с утра в аптеку, чтоб успеть к твоему пробуждению купить аспирин. И, заметь, взамен от тебя даже простого «спасибо» не требую. А ты не оставляешь попыток меня покалечить и выдаёшь, что я олень?! Обалдеть — логика! Знаешь что? Хрен тебе, а не развод! Без моего согласия только через суд разведут. И я уж позабочусь, чтоб они тянули все три месяца!
— Столько ты не протянешь, — с досадой бросает Ульяна. — У меня в роду все мужья мрут как мухи. Очень быстро.
Она издевается. Как я и предполагал, коза мне мозги делать вздумала. Каким-то мракобесием мне тут угрожает! И нос воротит! Вся из себя недоступная, а сама без трусов расхаживает. Мне тут снизу отлично всё видно! У меня аж привстаёт от эмоций. Зря я тормознул. Она, походу, того и бесится.
— Херня твои страшилки, понятно? — завожусь с пол-оборота, поднимаясь на ноги.
— Может, и херня! — дерзит в ответ и ухмыляется. — Только в аварию с утра не я попала.
Меня начинает разбирать смех. Вот это я «удачно» байку придумал. Захочешь, так не облажаешься. Я пытаюсь сдерживаться, но через пару секунд ржу в голос.
— И что? Вот он я твой муж! — стучу себя в грудь. Ульяна только фыркает в ответ, мол, только на бумаге. — И буду рядом, пока смерть не разлучит нас. А помирать я в скором времени не собираюсь. Вот заодно и убедишься.
— А после аварии ты уже дважды чуть не разбил себе голову, — дотошно напоминает она.
— Ты чего, мать твою, меня бесишь? — рычу я ей в самые губы, сжимая тонкие запястья так сильно, что мои костяшки белеют.
— Дай мне развод и сразу перестану, — невозмутимо отвечает Ульяна.
— Хрена с два! — кричу и понимаю, что действительно не хочу её отпускать. И не только в смысле образном. Я практически вдавливаю её в стену, удерживая за руки. Кончики наших носов соприкасаются, воздух трещит. А ведь Ульяна вчера дала ясно понять, что мои ласки ей в удовольствие. Да и сейчас зрачки у неё как блюдца, несмотря на мой непрезентабельный вид и жуткий запах крови. Но всё равно не целую.
Пусть сперва вести себя с мужем научится! Я ей не каблук. У меня тоже до черта упрямства и силы воли.
— Я в душ и на работу. Вечером, если встретишь меня как подобает идеальной жене, то я, так и быть, подумаю над твоим требованием.
Враньё, конечно, но пусть старается. Я своих решений не меняю.
Глава 9
Ключи Демьян оставил в прихожей. Первым делом я еду в гостиницу и забираю из номера небольшой рюкзак со своими вещами. Обратно добираюсь пешком, не горя особым желанием провести остаток дня в стенах чужой квартиры. Мне комфортнее в своей уютной халупе на болотах, чем в его стерильной мужской берлоге.
Вечером после душа уже откровенно маюсь от безделья. Ещё раз критически осматриваю комнаты. Здесь явно побывали профессионалы из клининга. Никаких любопытных пятен, безделушек или фото. Интерьер словно с обложки журнала, ничего не говорящий о личности хозяина.
По холодильнику тоже будто смерч прошёлся, оставив только сыр, пару яблок и сливки. Для лёгкого перекуса сойдёт, но я уже забыла, когда в последний раз нормально ела. Хочется чего-то горячего, домашнего.
В ресторане цены конские, ищу ближайший магазин и… печально прохожу мимо витрин с овощами. Техника на кухне Истомина как на космическом корабле, разобраться в ней мне не под силу. Из понятного только электрический чайник.
Мой выбор падает на крем-суп быстрого приготовления. Судя по описанию, одного пакетика должно хватить на три небольших порции. На упаковке вполне аппетитно изображены грибы и пар над глубокой тарелкой, а пахнуть должно итальянскими травами, если верить пометке производителя.
— Чем не ужин, в поте лица приготовленный идеальной женой? — усмехаюсь, высыпая в кастрюльку с кипятком содержимое пакетика.
Пока суп заваривается положенные десять минут, накрываю круглый стол новенькой скатертью, найденной в одном из шкафчиков на кухне. Ценник, обнаруженный в коробке, вызывает у меня истерический смех и желание проверить узор на наличие нитей из золота.
Посуда у Истомина под стать — люксовая, однотонная, сама по себе уже украшение. Только середина стола смотрится пусто, но свечи я не нахожу, цветы и подавно. Да и без этого я в своих простеньких джинсах себя тут Золушкой чувствую. Не гостья, а обслуживающий персонал! Платье в стиралке вместе с его вещами, а больше я с собой ничего нарядного и не взяла. Кроме нижнего белья…
Решительно убираю джинсы обратно в рюкзак, захожу в гардеробную и задумчиво рассматриваю себя в зеркало. Чёрное кружево красиво оттеняет золотистый загар и, если накинуть сверху эту его просвечивающую белую рубашку…
Вау!
Такая я идеальная, что даже жаль доставаться грубияну Истомину.
Я никогда не жила под одной крышей с мужчиной, никого ещё не встречала с работы, ни для кого не хлопотала у плиты. И пусть на всё про всё ушло пару минут, когда открывается входная дверь, чувствую себя так необычно, так взволнованно…
Почему-то страшно смущаюсь и чтобы скрыть это, принимаюсь разливать суп по тарелкам. Что могу сказать, кругом обман! На упаковке, ныне покоящейся на дне мусорного пакета, порции были изображены побольше... Раза в три. На деле получилось в лучшем случае половина от заявленного объёма. Эту половину делю ещё наполовину и отношу тарелки на стол. Причём свою едва не роняю, когда на кухню входит Демьян с букетом кремовых роз в стильной коробке.
Меня в жар бросает от всего сразу: его присутствия, запаха, горящих карих глаз, цепляющих что-то в груди, робко пока, едва ощутимо.
— Вау… — повторяет он один в один мою эмоцию, не уточняя, чем конкретно она вызвана: ужином, моим нарядом или всем вместе. А затем внезапно наклоняется, целует меня в губы. Нежданная ласка будоражит рецепторы, моментально создавая недостающий квартире уют и интим.
Господи, это же только начало?
И уже больше, чем секс.
Пронзительнее и глубже.
Как я с ним расставаться буду? Я не могла кого попроще выбрать? Нет?
Судорожно вздохнув, забираю у Демьяна цветы, чтобы поставить на стол. Отличный предлог не смотреть ему в глаза.
— Я была достаточно идеальной женой? — напоминаю ему и в большей мере себе о нашем уговоре.
— Я ещё не решил, — глухо отрезает он и уходит мыть руки.
Разозлился. Ну и ладно. Даже приятного аппетита не желаю. Больше ни слова не произнесу, чтобы не придирался! И по спине не постучу, если моей стряпнёй подавится.
Рассеянно улыбнувшись нарисовавшейся в голове картине, пробую суп. Под жгучим, пристальным взглядом Демьяна вкус не ощущаю, будто и не голодна совсем.
Обидеться и заткнуться хорошее решение. Так проще не сорваться. Я хочу как лучше для него, Истомин мои страхи всерьёз не воспринимает. А часики тикают. Какой тут может быть компромисс? Домой вернулся целым, отлично. Об остальном пусть сам заботится. Я веселить его не нанималась.
Демьян вдруг встаёт из-за стола. Подходит к плите, заглядывает под крышку, скребёт по дну половником и с недовольством смотрит на меня.
— А ещё еда сегодня будет?
— А это что?! — психую, тоже поднимаясь на ноги.
— Это… мокрая тарелка!
Ага, которую Истомин лишь чудом не вылизал! Сколько же он жрёт, троглодит?! Понравился гурману супчик порошковый, купленный по акции, а виновата опять я? Так и знала, что он не намерен сдержать слово.
— Ты обещал, что подумаешь, как ускорить развод! — шиплю, упираясь кулаками в край стола.
— Обещал! Только на пустой желудок что-то не думается! Лучше вообще к плите не подходи! — рявкает, прожигая диким взглядом краешек кружевного бюстье, виднеющегося из-под рубашки. — Ходишь тут… супом своим перед лицом трясёшь, только аппетит разгоняешь!
— Ах, суп мой тебе не по душе… — Резко сдёргиваю со стола драгоценную скатерть за сотню кусков и со злостью швыряю в его опешившую рожу.
Ну да, тарелки и букет остались там же, где стояли. Чего глаза таращить? Плёвый фокус при моей-то сноровке. Я потом ущерб оплачивать не собираюсь.
— Психопатка! — тут же реагирует Демьян, отбрасывает скатерть в сторону и перехватывает меня на выходе из кухни.
Стена прохладная, а его тело на контрасте такое горячее, боже! Во мне всё разом детонирует. И злость, и возбуждение, и чёрт знает что...
— Козлина! — не остаюсь в долгу.
— Одевайся. Пойдём в ресторан, пожрём по-человечески, — удивляет он неожиданным требованием. И самим ультиматумом в том числе.
Уже бегу, волосы назад. Прямо в мокром платье...
— Сам иди! — грубо отвергаю приглашение. — Я сыта по горло тобой и твоим обществом. И на звонок, наконец-то ответь. Бесит.
Демьян медленно моргает, достаёт телефон из заднего кармана и еле заметно морщится, глядя на экран.
Так-так. А кто там такой приставучий осточертел Его Величеству?
Ух ты, проказник! С мамой нелады? Очень любопытно. Воспользоваться, что ли?
Глава 10
Истомин, словно учуяв мой интерес, не торопится отвечать на звонок. Он пытается скрыть раздражение, но получается так себе.
— Хозяюшка, такой божественный суп приготовила! Иди отдохни, я сам уберу со стола, — задабривает меня сладким голосом. Вот же плут!
— Ну, если ты настаиваешь... — Пожимаю плечами. — Только сначала познакомь меня со своей мамой по видеосвязи.
— Сейчас? Сколько времени? — Демьян картинно ужасается, глядя на наручные часы. — В другой раз. Она уже ко сну готовится. Куда такие страхи... страсти на ночь, конечно же, страсти, — спохватывается быстро.
— Так ты ответишь?
— Конечно. Наполнишь пока ванну? — Он сверлит меня взглядом, намекая, что неплохо было бы свалить, но я скрещиваю руки на груди, преграждая выход.
Он так стремится от меня избавиться, что становится очевидным — разговор не для моих ушей. А значит, я останусь во что бы то ни стало. Мне его семейка на фиг не сдалась. С Истоминым только свяжись! Однако бдительность совсем не помешает.
— У тебя от меня есть секреты? — недобро сужаю глаза в обещании довести его до белого каления.
Демьян психует. Сжимает челюсти и вызывающе принимает звонок.
На том конце истерика:
— Ты спятил?!
— И тебе добрый вечер! — цедит он холодно.
— Демьян? Это что за новости? Ты на ком женился?!
— Какая разница? Твоя мечта сбылась. У меня телефон садится, так что поздравишь позже.
— Твоя тётка сказала, что вы в день подачи заявления расписались. Она что, беременна? При смерти? К чему такая спешка? Я её знаю?
— Не знаешь. И это хорошо! Пока пусть так и остаётся.
— В смысле? Ты всё-таки женился на первой встречной шлюхе? Ты хоть представляешь, сколько в мире заразы? — сокрушается женщина. — Идиота кусок, зачем ты это сделал? Кому и что ты хочешь доказать? — не давая ему вставить слова, продолжает кричать она. — Я допускаю, что ты хочешь насолить своей Гале, что её брак тебя подкосил, но это за гранью! Ну, узнает она, и что?! Кому ты хуже сделал?
Не выдержав, я начинаю смеяться в голос. Шлюха? Не встреть меня, он бы женился на любой другой? Ох, ты ж психованный какой. А я, грешным делом, подумала — влюбился. Ну, бывает же так, с первого взгляда. Теперь хоть понятно, откуда так кстати у него завалялось кольцо. И почему с разводом тянет всеми силами. Дело-то, оказывается, вообще не во мне!
— Хорош придумывать! — рявкает Истомин, вытягивая зубами из пачки сигарету. — И хватит всё валить на Галю! Спокойной ночи!
Он завершает разговор, щёлкает зажигалкой, нервно затягивается и выдыхает дым носом. Смотрит мне в глаза как рентген. А у самого взгляд взорванный какой-то, бешеный.
Галя, Галя... Прям роковое имя.
У нас в деревне из-за одной такой приезжей Гали мужики готовы были морды бить денно и нощно.
Столбик пепла падает на пол, и мои мысли сразу же переключаются.
— Не дыми на меня! — бросаю на автомате.
Отворачиваюсь, чтоб уйти, больше на кухне всё равно делать нечего. Но Демьян перехватывает меня за локоть, резко разворачивает к себе и медленно, со вкусом выдыхает дым мне в лицо. Глаза из-под полуприкрытых век блестят всё тем же тёмным разрушительным огнём. Красивый сволочь. До мурашек.
Атмосфера густеет, накаляется, пульс стремительно лупит в виски. Если бы он не упёрся, я бы в ответ не придралась и уже расстёгивала на нём рубашку, наверно, где-то по дороге в спальню, умирая от желания.
Да в конце концов, чтоб его! Собиралась же тихо полежать, подумать...
— Ты оглох? — Забираю сигарету прямо изо рта у задолбавшего дымить «супруга», с бессмертным видом бросаю вниз зажжённый окурок и растираю его ногой на дорогущем белом ковре.
Глаза Демьяна становятся осоловевшими то ли оттого, что твист я исполняю босиком, то ли от моей вопиющей наглости в целом.
— Прибери.
— Не слышу волшебное слово, — улыбаюсь с вымораживающим спокойствием, пока моё сердце надсадно колотится от осязаемого взрыва его эмоций.
— Прибрала на хер! — сносит меня тихим рыком.
— Ну ты и псих, Истомин... — Встряхиваю руку, и зажжённая сигарета появляется в моих пальцах будто из воздуха.
Моргнув, он опускает шокированный взгляд на ковёр. Я убираю ногу, демонстрируя чистый, невредимый ворс.
Помню, как сама опешила, когда отец впервые показал мне этот нехитрый фокус. А ведь дел — раз плюнуть! Все же знают, любое движение, что глаза не успевают заметить, мозг дорисовывает сам. Всё просто:
Раз — упереть конец фильтра в кожу между большим пальцем и ладонью, чтобы её не было видно с внешней стороны.
Два — выпрямить пальцы в броске и продолжить движение ногой, делая вид, что растираешь окурок.
Три — вернуть сигарету владельцу.
Очень просто. Эффектно. И крайне возмутительно.
— Ты откуда ловкая такая? Сбежала из цирка? — На скулах Демьяна проступает краска. Не удивлюсь, если я первая женщина, которой удалось его смутить. Зарумянился как пристыжённый мальчишка. Даже в глаза мне не смотрит. Забавный.
— Лучше, — с ядовитой улыбкой тянусь к его уху. — Я ведьма. Так что будь паинькой, если не хочешь вдруг лишиться мужской силы.
Истомин отмирает и небрежно кидает мне телефон, который я, не ожидая подобного жеста, на рефлексах едва успеваю поймать. Чем он бессовестно пользуется, чтоб беспрепятственно поволочь меня в сторону спальни.
— Ну-ка, пойдём, артистка. Попробуешь меня её лишить, — выдыхает он с издевательским смешком. — Если всё-таки трахну тебя, сама виновата. Значит, ведьма из тебя хреновая и нечего мне больше горбатого лепить.
Я беспомощно хлопаю глазами, потому что единственный доступный способ вырваться, это лягнуть Демьяна в пах, и в моём положении он, увы, недоступен. От внезапной перспективы не отбиться, слегка потряхивает. Умеет он завести… Сильнее возбуждает только жажда его обломать.
— Стой! — пищу жалобно. — На что-то наступила…
Демьян отпускает меня у самой спальни. Секундной заминки хватает, чтоб прошмыгнуть в комнату и захлопнуть дверь. А уж замок тут как кстати! Я ещё днём подметила.
— Открой! — рявкает он взвинчено. — Я ж сейчас дверь выломаю.
— Ломай. Второй этаж, Истомин. Я спрыгну на козырёк и поминай как звали. Проще быть хорошим парнем и принести мне справку. А то я начинаю подозревать, что тебе есть что скрывать.
Демьян молчит, слышно лишь как он нервно мерит комнату шагами.
— Она только завтра будет готова. А ещё к нам завтра в гости напросился мой потенциальный инвестор. Де-факто хочет нас поздравить, де-юре, хочет составить мнение, что я за человек, — удивляет резкой сменой темы. — От его решения многое зависит. Помоги мне произвести хорошее впечатление и проси что хочешь.
— У меня всего одно желание. И ты его знаешь.
Дверь вздрагивает от резкого удара кулаком.
— Развод я тебе не дам!
— Истомин… — смеюсь тихо, прижимаясь лбом к ещё вибрирующему деревянному полотну. — Мне же без разницы, как получить своё. Можно и по-плохому…
Глава 11
Инвестор со своей спутницей безбожно опаздывают. Он звонил полчаса назад, сослался на пробки. Сказано это было таким тоном, что уточнять, откуда тем взяться в будний вечер после десяти, не стала бы даже я. Враки, конечно, но ждём. У Демьяна, которого по дороге с работы задержал автоинспектор, появилось время прямо с порога отправиться в душ. Я продолжаю тупить. Разглядываю своё отражение в оконном стекле.
Было непросто одеться к приходу гостей. Нужно что-то нарядное, но не настолько, чтоб это выглядело, как если бы вырядилась. Вечернее платье я сразу же забраковала. Мужскую рубашку тоже вычеркнула, моя цель — небрежный пофигизм, а не доступность. А ещё я не гонюсь за одобрением гостя, это тоже надо выразить одеждой. Ещё надо показать, что требование Истомина я на среднем пальце вертела.
Итого выглядеть надо буднично, но дерзко, скромно и вызывающе одновременно. В моём рюкзаке ничего такого не нашлось. Мои скинни из денима и футболка мужа не передают сполна вложенный подтекст. Недостающий посыл дополняют волосы, собранные в небрежный пучок.
— Если они задержатся дольше, чем на пять минут, я переодеваюсь в домашнее, — произношу, глядя на отражение входящего в гостиную Демьяна.
В чёрной рубашке с закатанными рукавами и с художественно взъерошенными влажными волосами он словно прямиком из женских грёз.
— А ты уже при параде? — уточняет с недоумением.
— Тебя что-то не устраивает? Могу просто снять это.
Сомневаюсь, что такой эгоист позволит любоваться телом супруги другому мужчине. Но если Истомин рискнёт испытать мою решимость, что ж…
Я ведь не шучу.
— Ты во всём богиня! — почти комплимент, но приправленный таким едким сарказмом, что я смело делю оценку на необходимость меня умаслить чисто дела ради. — Не понял, а ужин где? В духовке? — добавляет Демьян, глядя пустой стол, и хмурит брови, по мере того как пытается унюхать несуществующий аромат домашней еды. — Я же оставил тебе деньги и инструкции ко всей бытовой технике… Ульяна, блин!
— Что? Ты меня плохо мотивировал, — невозмутимо бросаю через плечо, но он в этот момент мрачно смотрит на часы.
— Пиздец! Это должен был быть простой семейный ужин с домашней едой! Уютный и располагающий к сближению. Я же не требовал от тебя изысков! — цедит он отрывисто сквозь зубы. — Ульяна, я тебя по-человечески прошу, сваргань что-нибудь по-быстрому… Пасту, суши... да хоть картошку в мундире! Давай перетерпим этот вечер. Потом можешь в меня хоть ножи метать.
Я беру с подоконника визитку и протягиваю Демьяну.
— Что это?
— Звонишь на этот номер и говоришь, что тебе на ужин приготовить, — усмехаюсь, собираясь вернуться к созерцанию ночного города. — Это пиццерия.
Мои глаза широко распахиваются, когда он сносит меня к окну и уже через мгновение нависает надо мной, заставляя прогнуться в спине и вжимая затылком в стекло. Губы опаляет яростным, рваным дыханием, шею сдавливают длинные пальцы. В карих, прищуренных глазах напротив клубится хорошо читаемое желание меня встряхнуть.
— Ты что хочешь, чтоб я при Рауле пиццу заказывал?! Пока жена тут целый день… — его хриплый голос на грани шёпота едва пробивается сквозь бешеный грохот сердца в ушах. — Хотя, пожалуй, всё-таки есть кое-что, что может тебя извинить. Хотел до ночи придержать.
На лице Демьяна появляется хищная кривая ухмылка, когда он встряхивает перед моим лицом свободной рукой, расправляя сложенный вдвое бланк.
— Что это? — теперь уже я спрашиваю, потому что с такого близкого расстояния перед глазами буквы расплываются и прочитать что-либо просто невозможно.
— Анализ ПЦР. Мазок и кровь. Я чист. Уже догадываешься, что тебя ждёт? — Большой палец проходится по моим приоткрытым губам и похабно толкается в язык. — Один момент.
Он небрежно засовывает бланк обратно в карман, достаёт телефон, а потом торопливо заказывает в ресторане пепперони. Мужская ладонь упирается мне в горло, не позволяя полноценно вдохнуть, как если бы я собиралась звать на помощь.
Проблема в том, что у меня больше нет причин тянуть. И, пока Истомин сбивается, по несколько раз исправляя неверно продиктованный номер квартиры, расстёгиваю ряд мелких пуговиц, а затем сдёргиваю рубашку с его плеч. Он разжимает стальную хватку на моей шее и перекладывает телефон с правой руки в левую, помогая стянуть рукава.
Рубашка летит куда-то в дальний угол комнаты.
Не отрывая взгляда от лица Демьяна, дёргаю ремень на брюках. Столько в кофейном мраке его глаз голода: дикого, зверского вперемежку с одобрением и отголосками ярости, что я окончательно теряю голову. И это напротив окна! Второй этаж всего! В гостиной свет горит, а мы тут одежду друг с друга срываем.
Сделав заказ, он бросает телефон на диван. Не успеваю охнуть, как его ладонь уже сминает мою грудь через футболку.
— Мы же быстренько, да? Всё будет хорошо… Успеем... Ещё никогда и никого ТАК не хотел. Почему так, а? — разгорячённо шепчет он мне на ухо, облизывая мочку. — Почему ты? Охреневшая нахалка, которая постоянно взрывает мне мозг и треплет нервы. Убил бы...
— Ты и сам не жилец. Часики тикают… — мой истеричный смех обрывается вскриком, когда он щипает сквозь кружево бюстгальтера вставший торчком сосок.
— Как же запарили эти твои глупости! — вызверяется он, тяжело дыша. И глухо матерится, когда раздаётся резкая трель дверного звонка. Взгляд Демьяна становится бешеным от досады. — Значит, слушай сюда, внимательно, — хрипит, продолжая мять меня ещё более возбуждённо и нагло, чем за миг до того. — Сейчас мы приветливо встретим гостей. Когда курьер прибудет, я метнусь за пиццей. Твоя задача — развлечь их как угодно, чтобы я успел выложить всё на поднос. Вечер должен пройти уютно, а не через жопу! Или пеняй на себя! Я понятно объясняю?
Я с неохотой отстраняюсь, разрывая наш болезненно-острый физический контакт. Неторопливо поправляю на себе одежду, пока Истомин подбирает с пола рубашку и исчезает в спальне. Откуда быстро возвращается, натягивая футболку и сменив брюки на джинсы.
Расчётливый, хитрый поганец.
Теперь мы оба одеты по-простому и крайне неформально, как будто ждём в гости членов семьи, а не какого-то хрена с горы.
— Вот и умничка, — хвалит Демьян приклеенную к моему лицу улыбку.
— Поиграли и хватит, — отвечаю двояко.
— Это правильно, доиграешься ведь... — тихо предупреждает он, направляясь к двери.
Первой заходит юная блондинка на каблуках высотой с цирковые ходули.
А потом мои глаза сконфуженно округляются, когда я встречаюсь взглядом с мужчиной и понимаю, что мы знакомы. И судя по удивлённо взлетевшей брови, Рауль уже не ожидал меня так удачно подловить! Тем более в качестве чьей-то примерной жены, как меня представил Демьян.
Ой. Ой-ой-ой... Нет, я знала, что мир тесен. Но чтоб настолько?!
Вечер обещает быть каким угодно, но только не томным.
Глава 12
— Пока запекается пицца, предлагаю выпить вина. Жанна, какое предпочитаешь: красное, белое? — строит из себя радушного хозяина Демьян.
Я тем временем вскидываю настороженный взгляд на Рауля, закинувшего руку на спинку стула своей спутницы и задумчиво изучающего то меня, то Истомина.
— Как давно вы женаты?
— У нас медовый месяц, — с улыбкой отвечает Демьян.
— Как интересно… — усмехается он, сужая глаза. А я про себя думаю, что мой поступок, похоже, всё-таки задел его больше, чем итальянец готов показать. — Наверно, долго добивался?
Демьян удивлённо выгибает брови — не всякому мужику есть дело до подробностей. И тем более в ироничном ключе. А Рауль меж тем продолжает:
— Или просто предложил больше… — на этот раз в утвердительной форме.
У меня отвисает челюсть. Сначала от возмущения, что меня вот так с ходу записали в продажные женщины. А потом, потому что Истомин с невозмутимостью бессмертного это вопиющее оскорбление подтверждает смешком.
— Я ей предложил своё сердце, — рассказывает он, прикладывая ладонь к груди. — Больше некуда!
Ой, вру-у-ун!..
Кидаю на супруга такой выразительный взгляд, что этот безбожник, засмотревшись, проливает пару капель вина на скатерть.
— Ну, раз пошла такая пьянка… — медленно произношу, в упор глядя на застывшего напротив Рауля, — Может, и вы нам расскажете, чем заслужили обожание своей жены? Наверняка это что-то жутко романтичное, м?
Жанна совсем неожиданно всплескивает руками и кокетливо произносит:
— Да! Он подарил мне кабриолет в цвет помады, что была у меня на губах в вечер знакомства! Но мы пока ещё не думали о браке.
И глазками на него хлоп, с жирным таким намёком...
— Моё восхищение, — уже откровенно троллит Демьян своего драгоценного гостя, кривой ухмылкой жаля похлеще любой издёвки. — Я бы нипочём не разобрался во всех этих оттенках розового...
Тут впору ехидно улыбнуться. Но мне становится не смешно. Совсем.
Рауль не слишком парится по поводу ответной шпильки, он…
Вкратце, изначально лидером на роль отца моего малыша был именно он. Чем дольше мы переписывались, тем идеальнее мне подходила его кандидатура. Закоренелый холостяк, достаточно молод, без вредных привычек, в нашу страну мотается пару раз в год. Разумеется, ни о какой верности со стороны Рауля речи не идёт. Встретились, провели вместе время и дальше разошлись каждый своей дорогой. Пока он не обмолвился о своём бесплодии. Повезло, что про запас у меня был Евгений. Хотя тоже везение, как оказалось, сомнительное.
Последний раз мы списывались недели две назад. Понятно, что о скором браке в ту пору я не заикалась, и переписка была ого-го какой откровенной!
Темпераментный мачо просто засыпал меня снимками члена во всей красе и ракурсах! Даже видео похабное прислал... сплошной испанский стыд!
И вот теперь он вполне объяснимо мнит себя вправе отпускать намёки... И распускать ноги!
— Ульяна, предлагаю перейти на «ты». Что-то в этих условностях есть лицемерное, ты не находишь? — заявляет Рауль к напряжённому удивлению наших половинок.
Я и вовсе застываю с приоткрытым ртом, когда моей щиколотки под столом бесцеремонно касается носок мужской туфли. Просто закатить скандал мешает... как ни странно, Демьян. Я не хочу открывать свои карты. Чем меньше он знает, тем крепче мой сон.
Что мне сложно вытянуть ноги в сторону? Не станет же Рауль с фонариком нырять под скатерть?
— Условности велят чувствовать себя как дома, — улыбаюсь приторно. — Главное, гостям не забывать, что они гости…
Тема для разговора почему-то упорно не находится. Всё работает против меня: его озабоченный инвестор, рука самого Демьяна, играющая с моими волосами, насыщенное, бьющее по мозгам с глотка вино и… мысли о предстоящей ночи, наполненные чем-то таким, от чего внизу живота становится щекотно и бросает в жар.
Мы преимущественно молчим, медленно потягивая вино из высоких бокалов. Рауль, смотря на меня, я, глядя куда угодно, только не на него, Жанна — увлечённо ковыряясь в телефоне, а Истомин ёрзая, будто ему ежей под зад насыпали!
Не знаю, что с ним не так, но впору окропить его водой и предложить таблетку.
— Пойду, проверю как там наша пицца! — бросает он, с грохотом отодвигая стул.
Встряла я, конечно, столкнувшись нос к носу со своим итальянским знакомым. На сайте я засветила только имя, вот и не думала, что мы где-то встретимся. Мне так не терпится остаться с Раулем наедине, чтоб прояснить пару моментов, что как только Демьян в спешке линяет, я встаю из-за стола и взглядом показываю гостю следовать за мной. Едва ли увлечённая телефоном Жанна способна заметить его отсутствие.
Когда Рауль прикрывает за собой дверь ванной, я вскидываю подбородок и грозно скрещиваю руки на груди.
— А ты знаешь толк в извращениях! — шепчет он одобрительно. — У меня никогда не было замужних женщин. Я только сейчас понял, как много в жизни потерял! Игра в прятки, оказывается, та-а-ак возбуждает!
— Я с тобой ни во что не играю.
— Разве? Ты видела мою Pisello (
— Ты, наверное, не понял... — повышаю голос, чтоб он меня услышал оттуда, где стоит. Объятий в моих планах точно нет. Но, кажется, Рауль вертел мои планы на той самой горошине, потому что расстояние между нами продолжает таять. — Стоять! — шиплю на него. — Я тебя не хочу! И не просто так занесла тебя в чёрный список. Ничего объяснять и тем более оправдываться я не обязана! А мои отношения с мужем тебя вообще не касаются!
— Мне на твой брак плевать! — торжественно сообщает Рауль. — Но ты сама со мной заигрываешь. Твои ноги под столом сказали мне о многом.
— Например? — спрашиваю скептично.
— То, что наш флирт в переписке зашёл слишком далеко. Ты, как все женщины, хочешь семью. А ещё хочешь жеребца в постель. И это разные мужчины. Не надо переживать о последствиях. Мы никому не скажем...
Идиот!
— Ну и бред!
— Да? Заметь, ты не убрала колени, когда я проявил настойчивость.
Колени? Но он не трогал мои колени…
А рядом кто сидел? Демьян!
Так…
Истомин по бабам, это ясно как божий день! И Рауль тоже бабник, каких поискать! Это что получается, они там оба, что ли, дамские ноги перепутали? Уф-ф! Вот, что значит доигрались, изменщики! Облажались ребятки по-крупному!
Я задыхаюсь от приступа смеха. Вот это да! Этим просто грех не воспользоваться.
— Ты приставал к моему му-у-ужу?! — всхлипываю, едва сдерживая гомерический хохот. — Я так и знала, что ты извращенец! Ах ты пи… пингвин заднеприводный! — возмущаюсь на весь дом, отыгрывая вселенскую ярость. — Жанна знает о твоих увлечениях? А Демьян? Ты уже объявил ему, через какое место будете сотрудничать?
— Да замолчишь ты? — Рауль теряется от моего напора, пытается заткнуть мне рот. — Нормальный я. Нормальный! Ульяна, ну серьёзно, ты дура?!
— Не смей меня трогать! — верещу сиреной. — Ты добьёшься, я на телевидение пойду! С тобой никто не станет дел иметь! Весь мир будет знать, что ты за гадкий человек!
— Ульяна, что здесь происходит? — Врывается к нам Демьян.
— Честь твою отвоёвываю! — Картинно сдуваю с лица прядь волос. — Гони его в шею!
— Да сейчас я… Сейчас покажу… — бормочет красный Рауль, открывая приложение для знакомств.
Ага, удачи. Я свой аккаунт с фото снесла. Потому даже бровью не веду, когда, уперев руки в бока, поворачиваюсь к Демьяну.
— Милый, ты знаешь, какие у него на тебя виды? Обалдеешь!..
— Да пошли вы оба! — психует Рауль, хватая под локоть свою опешившую спутницу. — Жанна, уходим! Больше нам здесь делать нечего. Придурки какие-то...
— Ловить тебе здесь нечего! — поправляю с улыбкой. И когда хлопает входная дверь, поворачиваюсь к мрачному Демьяну. — Ну что, молчишь Истомин? Язык проглотил? Хвали меня. Я показала, что у нас образцовая семья. Всё, как ты просил!
От волнения облизываю губы, и взгляд Демьяна тут же опускается на них.
— Это я тебе сейчас покажу, — рычит он, надвигаясь на меня. — Так покажу!
Глава 13
А это что сейчас было? Это же Рауль меня… клеить пытался? Меня под столом не Жанна домогалась?!
Я судорожно вспоминаю, что там под скатертью происходило. Как дёрнулся сперва от такой наглости, но потом расслабился, что я лох какой-то тёлки шугаться? Ну, потрётся она ногой о мои джинсы… Да хоть о член! Не увидит реакции — сама отстанет. А тут...
Ни хрена себе!
Вот это поворот! Вот это я неотразим!
Это не Жанна озабоченная, это мой инвестор, чтоб его черти драли, глаз и всё прочее на меня положил?! Ну, теперь уже точно не сработаемся. Как я сразу не сообразил? Да как сообразишь такое?! Это он из ревности до Ульяны докапывался? А я было решил, что они знакомы. Ещё сомневался, голову ломал, когда успели-то? Едва ли она колесила по Риму. Видно же, девчонка из простых, про заграницу только из телевизора знает.
Сам дурак, так опростоволоситься! Надо было головой думать, а не тем местом, которое... в душу Раулю запало! Теперь, как грязью облитый, нуждаюсь в душе и экстренной реанимации.
Ещё и Ульяна со своей «образцовой семьёй»...
Она у меня не дура. По-любому сообразила уже, что к чему. Явно же не просто так издевается. Мстит за то, что на Жанну подумал и шум не поднял? Надо было пальцем ткнуть и орать «насилуют»? Я знал, что женщины дурные, но чтоб настолько...
— Истомин, я что-то не поняла… — притворно хмурится Ульяна. — Ты что-то там показать обещал. Уже передумал? Не надо было его выгонять? Я вам легенду, что ли, испортила?
Вот же… ведьма!
К чёрту душ! Такой позор умаешься оттирать. Я лучше сразу начну супружеский долг отдавать. Ульяна за пару дней мне столько помотала нервов, что к зиме не управлюсь! Отжарю заразу, да так, что сил острить не останется! Ещё не хватало оправдываться! На деле всё докажу!
Рыча от бешенства, тащу её в сторону спальни. Терпеть больше сил никаких нет. Справку принёс, замуж взял, теперь её брать буду. На законных супружеских основаниях! Что расшаркиваться в самом-то деле?
— Стоять, дорогой! — вдруг заявляет Ульяна. И вот я даже не сомневаюсь, что дальше последует какая-то гадость. А мне ширинку распирает, так невмоготу!
— Ну что ещё?
Неужели в такой момент о чём-то ещё можно думать? Не знаю, насколько велика вероятность, что она меня приревновала, но сама мысль невероятно льстит.
— Сперва развод, потом постель.
Вот блин!
Я швыряю Ульяну на кровать.
— Сперва постель, потом развод! — огрызаюсь, стягивая через голову футболку.
— Обещаешь, что утром же пойдём подавать заявление? — Она аж приподнимается на локтях, так стремится поймать мой взгляд в плен своих зимних омутов.
— Конечно! — Я уверен, что переубедить её будет просто и легко, стоит только показать себя во всей красе. Так, что совершенно не испытываю волнения по этому поводу. Меня больше заботит не вовремя заклинившая молния.
И удивительно, но обещание срабатывает. Требовать каких-либо других гарантий Ульяна явно не собирается. Не знаю, к добру или нет, потому что это не очень на неё похоже, но мне сейчас не до расспросов. Вдруг она ещё какие-то условия выдвинет?
Не время жеманничать. Надо брать, пока дают!
Конечно, я с юности привык, что женщины мне в объятия сами из трусов выпрыгивают. Ульяна же просто смотрит, даже не просто, а скорее оценивающе — как будто напихала мне денег в носки за хорошее шоу, и я теперь должен на совесть отработать аванс. Это порядком сбивает с толку.
Трудно судить, на сколько по десятибалльной шкале меня оценили, но дышать она явно стала отрывистее.
Что, тоже воздух в лёгких плавится, да?
Дёргаю молнию на джинсах как оголтелый, вот где действительно припекает! Так давно у меня не было женщины, боже! Или это целиком её заслуга? По-любому её. Так меня вывести не каждая сможет.
Обычно девушки в такой момент стараются принять более выигрышную позу, а эта наоборот, лежит, как рухнула, меня оценивает! И не скажу, что променял бы её взгляд сейчас на красиво выпяченную попку. Мне будто бросили вызов, тряпкой красной махнули перед носом! В глазах пелена, в ушах гул, в голове каша. Пусть потом не жалуется, я ей ни одной выходки с рук не спущу!
Ох, наконец-то, ширинка поддаётся!
Моя нагота производит эффект разорвавшейся бомбы. Морозные глаза Ульяны широко распахиваются, зрачки поглощают радужку, как у заигравшейся кошки.
Он медленно моргает и переводит ошалевший взгляд на моё лицо. Как будто сомневается. Поздно! Я себя уже вообще никак не контролирую.
Зато вдруг вспоминаю всё её прегрешения.
Вещи мои без спроса таскает, раз — считаю, стягивая с неё футболку.
Ужин не приготовила, два — зверею, стаскивая с длиннющих ног тесные скинни.
Врачу показать хозяйство заставила. Хоть я зарекался!
За такое просто сорвать бельё маловато! Но больше на этой ведьме нет ничего, и я затыкаю издевательский смех языком, держа её сзади за шею как шкодливую кошку.
Дерзит. Шантажирует. Фокусами своими дураком выставляет! Это сколько уже? Я сбился со счёта.
Фруктовое вино — вот какого вкуса мой триумф. Ради этого момента я терпел лишения, ради него давил в себе гордость.
— Попалась! — горячо выдыхаю ей в лицо и сам не узнаю свой озверевший голос.
Ульяна и вовсе пытается отшатнуться, но некуда. Я возвышаюсь над ней, как гора, и её голова вжимается в подушку. Волнистые волосы на чёрной наволочке горят как пламя в ночи. Мой персональный костёр. Я весь такой огромный и сильный смотрю на неё хрупкую, беспомощную и... не караю, нет. Сам в этом огне сгораю!
Ну вот. Хотел же получить её? Она моя. Откуда тогда чувство, что попался я?
Ульяна смотрит на меня отнюдь не с обожанием влюблённой женщины или хотя бы просто с симпатией легкомысленной кокетки, а как-то слишком осмысленно, несмотря на явное возбуждение. Как будто я затащил её в постель лишь потому, что ЕЙ так надо.
Зацикливаться на мотивах в такой момент занятие настолько идиотское, что я сам с себя поражаюсь. Но подозрительность, внезапно завладевшая мною, вносит коррективы. Хочется уже не просто завладеть этим роскошным телом, а всеми её мыслями, всем её существом.
Ульяна вгоняет ногти мне в плечи, поторапливая, и я её целую в этот раз особенно жёстко, свирепствуя так, что у самого начинают ныть губы.
— Куда-то торопишься? — выдыхаю ревниво, и тут же сжимаю тонкие кисти одной рукой у изголовья. Она шипит в ответ что-то нечленораздельное, я не слушаю. Всё равно тепла в её тоне не больше, чем от зимнего солнца. — Не дёргайся! — командую, вжимаясь носом в её вкусно пахнущую шею, срываюсь в кусающие поцелуи.
Лёгкие взрывает запахом тумана, мокрой травы... чем-то несбыточным, смутно знакомым, дезориентирующим...
Сам не осознаю, в какой момент грубо раздвигаю колени. Как будто пеленой накрыло!
Хочу её до умопомрачения! Именно её, не просто секса. Так хочу, что когда оказываюсь внутри горячей влажности, тело пробивает молнией. Дышать уже не просто нечем, меня от остроты эмоций всего будто обваривает.
Боже, это стоит всех убитых нервов! Каждого момента, когда от ярости хотелось биться головой о стены и крушить! Отрицать очевидное больше нет ни смысла, ни сил. Я отдаюсь звериным инстинктам, обнуляя все имеющиеся к ней претензии. Просто двигаюсь, не пытаясь произвести впечатлением разнообразием поз. Просто вколачиваюсь, как оголтелый, в одном убойном ритме — грубо, резко и глубоко!
Мы целуемся как безумные, цепляя друг друга зубами, комкая простыни, теряясь в пространстве и времени, растворяясь в моменте. Но, даже когда Ульяна сжимает меня гладкими бёдрами, взволнованно и сбито дыша мне в плечо, я не пытаюсь ускориться. Не знаю, чего этим добиваюсь. Возможно, пытаюсь выбить из её башки идею ещё хоть раз заикнуться о нашем разводе. Ради таких невероятных ощущений и умереть не жалко.
Ульяна запрокидывает голову назад, подаваясь навстречу моим мощным толчкам, вгоняет острые ногти в лопатки. В наших ласках нет ласки, лишь жажда обладания. Я беру её, как животное. Она полосует меня как хищные лозы.
Безмолвное противостояние поглощает нас с головой. Звукоизоляция стен запирает в спальне мой рык, её стоны и размашистые шлепки наших бёдер, только сильнее разжигая кровь. Ульяна долго такой темп не выдерживает. Сходит с дистанции первой, красиво выгибаясь в немом вскрике и сладко пульсирует, сжимая меня. Я тоже держусь на одном упрямстве, естественно. Часовой механизм отсчитывает последние секунды... меня разносит изнутри!
С глухим рычанием кончаю в неё, прошивая обмякшее тело финальными толчками и не отрывая заведённого взгляда от её широко распахнутых глаз. В этих талых озёрах сейчас ни проблеска мысли. Только ошеломительно безмятежная синяя гладь.
И это именно то место, куда тянет возвращаться. Как домой.
Глава 14 (1)
Еле переставляя ватные ноги, тихонько крадусь в ванную комнату. На всякий случай запираю дверь, прижимаюсь затылком к стене и, шумно дыша, прикрываю глаза. Вот это да! Как будто под танком побывала, мамочка! Мышцы ноют, горит натёртая щетиной кожа. Колени до сих пор дрожат, так меня накрыло. Как я выползла из-под него живой, загадка.
Хочется где-нибудь рухнуть и просто уснуть, но в кровати это сделать невозможно. Я уже раз по наивной глупости попробовала. Истомин взял перерыв на то, чтобы выкурить сигарету и даже слушать не стал моих возражений!
Мой слабый протест прозвучал еле слышно и вызвал лишь снисходительный шёпот:
— Я сам... отдыхай... — отозвался он, и… вошёл одним плавным движением!
Как можно отдыхать, когда тебя валяют по всей кровати? Надо быть чуточку мёртвой? Пьяной в хлам? Или что?! Того вина, что я за столом едва пригубила, явно мало для нужной кондиции.
Впрочем, Демьян и во второй раз не схалтурил. Меня быстро втянуло в ритм тягучих толчков, интимного, пронизанного стонами полумрака, жадных, дурманящих поцелуев и шелеста скомканных под нами простыней. В пустой голове до сих пор звон стоит, как будто бы одновременно рухнули все стёкла мира!
Третьего раза я ждать не стала. Отправила Демьяна подкрепиться пиццей. Одуряющий запах еды победил в мужском голодном организме желание продолжить заигрывать в ванной. Чем я и воспользовалась. Теперь жду...
Обычно после плотного ужина людей тянет в сон. Сегодня заниматься сексом смысла больше нет. Для зачатия важен первый раз, потом концентрация сперматозоидов уменьшается вдвое. Как однажды пошутил мой гинеколог, дальше — одна вода.
Для души я лучше постою под душем. Я люблю воду, а мужик у меня роскошь временная. Это всё круто на разок. Нечего привыкать.
Промаявшись для верности здесь около часа, ложусь спать на диван в гостиной. В мышцах усталость, но сон не идёт. В темноте страх свести Истомина в могилу изводит с возросшей силой. Тянуть с обещанным разводом нет ни желания, ни времени, ни надобности, поэтому с первыми лучами солнца я наношу лёгкий макияж, проверяю, не забыла ли сложить в сумку паспорт, и варю супругу кофе. Простое человеческое внимание каждому приятно, а мне надо как-то задобрить домашнего тирана.
Будить Демьяна не рискую. Ещё останусь виноватой, что барин встал не с той ноги. Вместо этого заглядываю в холодильник и присвистываю, найдя три несчастных треугольничка теста. Это он что, за один присест приговорил почти две пиццы?!
— Дай угадаю. Прикидываешь, сколько в меня лезет? — насмешливо заговаривает подкравшийся сзади Демьян.
Я дёргаюсь от неожиданности и ударяюсь лбом о дверцу.
— Мог бы так не пугать с утра пораньше!
— Боишься не прокормить? — хмыкает он совсем близко, — Дай поцелую, пройдёт.
— Не надо! — Выставляю руки вперёд, примерно представляя, к чему приведут его поцелуи. — Нам, вообще-то, собираться пора.
Пока я невзначай не овдовела.
— А что случилось опять? — удивляется он надвигаясь. — Ты же меня вчера везде целовала. Или мне приснилось? Вот же засада, не помню! Надо восстановить события с самого начала, так сказать…
Дыхание предательски перехватывает, стоит скользнуть взглядом по загорелому торсу с отметинами от моих зубов на плечах и под ключицами. Выпирающие вены на его предплечьях уводят внимание к большим пальцам, продетым за пояс джинсов. Я медленно моргаю. Восстановить, да...
Щёки моментально окрашиваются красным. Как можно быть та-а-аким чертовски горячим даже с лохматой головой?! Чувствуя себя самой несчастной озабоченной идиоткой, медленно отхожу к столу.
— Твой кофе остывает. Пей и будем собираться.
Демьян передаёт мне мою кружку. Обыденный жест, даже машинальный, но на секунду, что он задерживает ладони на моих пальцах поверх горячего фарфора, сердце сладко замирает.
То, как он заглядывает мне в глаза, внимательно и как будто уязвимо, сбивает меня с толку. В этом взгляде чуть меньше самомнения и чуть больше нежности, чем я ожидала от такого эгоиста наутро. Хотя велика вероятность, что это всего лишь происки мечтательной женской натуры. А Истомин — всё тот же самодур, которому до моих переживаний о его же, между прочим, шкуре, вовсе дела нет.
Не понимая, где правда и как отреагировать, я растерянно кусаю губы, наверно, впервые в жизни чувствуя себя ущербной из-за того, что не могу создать нормальную семью. Господи, о чём я вообще думаю! Сдалось оно Демьяну! Я не из числа романтичных девиц, мечтающих «перевоспитывать» плохих парней. Мой папа маме каждый вечер обещал, что перестанет пропадать чёрт знает где, и прямо завтра же пойдёт искать нормальную работу. Так и не дождались.
— А мы куда-то собираемся? — отстранённо уточняет Истомин, вытряхивая из пачки последнюю сигарету.
— Хочется побыстрей подать заявление, — стараюсь контролировать голос, но тот звучит глухо и раздражённо. Неужели он и про это «забыл»? Как можно быть настолько безответственным?
Раздаётся щелчок зажигалки. Демьян медленно выдыхает дым, наблюдая за мной через сизые клубы.
— Всё-таки развод?
— Ты обещал.
— После всего, что между нами было? — уточняет с насмешкой, но за ней чувствуется очень много всего. И уязвлённое самолюбие, и злость, и судя по его красивой, но недовольной роже, чуть ли не угроза!
Что ж, зря я ему вчера поверила на слово. Да и не столько поверила, сколько пошла на поводу у похоти.
— Ты обещал, — вскинув подбородок, повторяю грозно.
— Я передумал, — отрезает коротко.
Глава 14 (2)
— Что значит передумал, Истомин? — свирепо обращаюсь к его едва ли существующей совести. — Был же уговор!
— Уже неактуально, — режет слух усиливающийся нажим его тона. — Сказал, не дам согласия, значит, не дам! Угомонись уже! — Опасно сверкает на меня глазами исподлобья.
Меня это только сильнее накаляет. Учить он тут ещё будет, как мне себя вести! С себя пусть начинает! А то, как получил своё, так и переобулся!
— Ну и не надо! — парирую, со стуком опуская чашку на стол. — Придурок!
Демьян переводит раздражённый взгляд на кофейные брызги, попавшие ему на руку, и хрипло выплёвывает:
— Психичка суеверная!
— Вот прокляну тебя, точно в больничку сляжешь! — бросаю ядовито.
— Хуйня твои угрозы.
— Может быть. А может, и нет. Варианта ведь два всего: хуйня и пиздец. Первое — не страшно. Второе — не лечится.
Люди обычно ведутся. Почти всегда! За исключением этого упрямого осла!
— Куда намылилась? — Демьян с досадой тушит сигарету в своём кофе и мрачно следует за мной в прихожую.
— В суд! — цежу разъярённая тем, что он беспардонно наступил на мои туфли и не убирает ногу. — Дай обуться. Или я накатаю ещё одно заявление… У меня на теле свежих синяков достаточно!
— Ты-ы-ы… — задыхается Истомин. Затем сжимает челюсти, отчего его лицо из недоверчивого становится откровенно злым.
Честно говоря, мне самую малость становится страшно. Не знаю, чего ждать. Не станет же он силой меня удерживать? На всякий случай дёргаюсь к двери. Уйду как есть — босиком, всё ж не зима. Да и в разгар метели не стала бы раздумывать!
Я уже отпираю замок, как вдруг он сгибается пополам и начинает медленно съезжать по стене, держась за живот.
Вот это актёрский талант пропадает! Ай да, Истомин! Ай да, артист! Плохо ему резко стало. Ну смешно же! Пудрить людям мозг это по моей части. Научила на свою голову!
Фыркнув, хлопаю дверью, но на первой же ступеньке медлю. Какой смысл ему продолжать притворяться, когда обман не прокатил? По всем моим подсчётам Истомин уже должен кинуться следом. Не тот у него характер, чтоб отступить.
Или и это он тоже продумал?
А если Демьяну правда стало плохо? Он же теперь мой муж. Как бы... пора! Вот это уже будет не смешно.
Наполовину злая, наполовину перепуганная забегаю обратно в прихожую.
Истомин сидит там же, где его скрутило. Губы сжаты в тонкую полоску, белые...
— Рассказывай, — прячу тревогу за грубостью тона.
— Походу пицца... — коротко выдыхает Демьян. — Я их засужу к чёртовой матери!
— Где у тебя аптечка?
— Там ничего толком нет. По пути на работу в аптеку заеду.
— Ну куда тебе за руль? Может, дома останешься? — сдаюсь волнению.
— У меня через час важная встреча. Инвестор же сорвался! Потом сразу к тебе… — выдаёт он предсмертным голосом. И я вот не пойму, то ему ли правда очень плохо, то ли переигрывает. — Дождись меня дома. Пожалуйста...
Я впервые слышу, чтоб Истомин о чём-то нормально просил. Так, как будто ему действительно важен ответ.
— Дождусь.
Но когда он уходит, места себе не нахожу. Идти в суд? Не идти? Слишком долго это. Есть всё же разница месяц или три? Столько Истомин в живых не протянет. Может, с ним по-хорошему попробовать договориться?
Иду в магазин, где покупаю курицу, варю бульон.
Таблетки он собрался пить! Даже не позавтракав…
Но полтора часа спустя Демьяна всё ещё нет. В прихожей лежит стопка визиток, там указан номер и название фитнес-центра, вот только линия занята. В принципе здесь недалеко, подсказывает карта, минут пятнадцать, если срезать дворами.
Секретарша у него, конечно, призвана... мотивировать. Причём как женщин к тренировкам, так и мужчин к ежедневному посещению.
— Истомин у себя?
— В кабинете, — приветливо улыбается юная красотка. — Как вас представить?
— Жена, — отзываюсь, не знаю, чем руководствуясь. Просто невыносимо хочется стереть с лица её улыбку!
Но нет, та становится только шире.
— Я доложу, ожидайте.
Пока ожидаю, а сразу меня к барину не приглашают, нахожу её профиль по указанным на бейдже данным. Статусы, фото — всё про безответную любовь к какому-то солдату. Понятно, Анечке не до игр с начальником. Какая мне разница, сама не пойму. Вообще-то, был бы веский повод с ним порвать. Да сплыл.
— Сколько ему служить осталось? — спрашиваю, глядя на Анечку в упор. Не знаю, зачем мне свой человек в приёмной Демьяна, но опыт подсказывает, что союзник никогда не будет лишним.
Девушка отвлекается от попыток расписать шариковую ручку и растерянно хлопает пушистыми ресницами.
— Кому?
— Тому, кто считает тебя просто другом. Сероглазый, ездит на красном скутере, играет на гитаре, — перечисляю скучающим тоном то, что успела узнать по статусам и общим снимкам.
— Но… Откуда вы знаете?
Я улыбаюсь, небрежно перекладывая сумку с колен на край дивана. На деле же это предлог, чтоб продеть большой палец под клипсу колпачка дежурного реквизита. Пока приближаюсь к столу, отвлекая внимание на зловещий стук каблуков, прячу край колпачка за вторым большим пальцем. А дальше дело техники. Пару эффектных пассов руками перед лицом недоумевающей девчонки, и я демонстрирую появление ручки из воздуха.
— Ух ты, вы фокусница? — восторженно пищит Анечка, забирая у меня протянутую ручку.
— Лучше, — усмехаюсь, подаваясь ближе к её уху. — Я ведьма. Так сколько?
— Ещё полгода, — вздыхает она, с опаской отодвигаясь.
— Когда вернётся, просто скажи ему о своих чувствах.
— У него девушка есть…
— Девушка может и не дождаться. Он может к ней остыть. Ты в любом случае ничего плохого не делаешь.
— Я подумаю, — уклончиво отвечает Анечка. Но большего мне и не надо. Совет я дала, дальше не моя забота. — Демьян Витальевич просит вас войти.
В кабинете царит лёгкая нервозность. Такое бывает, когда человек не то что тебе не рад, просто в данный момент ты немного не вовремя.
— Я принесла поесть! — Взволнованно бросаю свой небольшой рюкзак на диван и подхожу к застывшему у края стола Демьяну. Его лицо влажное, будто наспех умывался, на скулах подозрительный румянец, глаза сверкают как у кота, попавшегося за тем, что гадил в тапки. Крайне нерабочий внешний вид… — Ты чего сам не свой. У тебя жар?
— Это… обычное смущение! От того, что я рад тебя видеть! Да.
Объяснение звучит сбивчиво и неправдоподобно. Где смущение, а где Истомин! Но уловить, в чём дело я не успеваю, потому что в следующую секунду он разворачивает меня к себе спиной и перегибает пополам над столом. Весьма оригинальный способ избежать вопросов.
Перед глазами кадром застывает какой-то отчёт с подписью Демьяна. Размашистая закорючка местами расплылась, как если бы на чернила попали капли вина или соуса. А потом и эту картинку из меня вышибает, звяканьем ремня и последующим звуком расстёгиваемой ширинки…
Вот это отжигает болезный! Как будто утром и не «умирал». Ну точно что-то натворил!
Глава 15
Да я чёртов гений! Нет, ну, каким надо быть идиотом, чтоб позволить ей развестись? Ульяна отвратительная жена! Но боевая подруга что надо! Гостям навтыкает, в постели недотрогу из себя не строит, готовит как боженька. И пофиг, что всего лишь вывалила дешманский суп из пакета на итальянский столовый фарфор. Я когда в мусорном ведре упаковку заметил, чуть не вспылил от такого кощунства. Наверно, смехом давилась, пока я как болван его нахваливал! Ничего, можно сказать, я отыгрался. Зато не скучно.
Куда я такое сокровище отпущу? Только дурак будет счастьем разбрасываться. А я не дурак, сразу просёк, что разводиться она на самом деле не хочет. Ничто не мешало Ульяне сразу взять и уйти туда, откуда явилась. Не из любви же к скандалам она меня терпит?
А как она переполошилась, когда я по стенке сползал? За борт меня кинуть решила? Ну-ну.
Думал, что лопну, так хотелось прыснуть со смеху. Аж губы онемели, из последних сил зубами зажимал! Хочет она верить в чушь про проклятье? Пусть. Я уже просёк, пока Ульяна считает, что меня нужно спасать, она никуда не денется.
Развод, милая, тебе не светит, а вот разводка от меня — это пожалуйста, хоть каждый день! Если надо, я ей постановок таких вагон отыграю. Вот как гладко на работу свалил, теперь могу беззаботно заниматься делами, спокойный, что жена ждёт дома. За день перекипит, к вечеру будет как шёлковая! И никто не пилит мозг. Благодать!
Правда заниматься чем-то на пустой желудок затея так себе. Я заказываю себе суши, а для максимального погружения в японскую культуру, выбираю классическое сливовое вино. Настроение прям такое… шкодливое, праздничное! Впервые со всей ясностью осознаю, что я — молодожён! Это как можно было так заиграться? Если честно, до конца пока и сам не понимаю. Такое на трезвую голову в мозгу не укладывается!
Никогда не пил на работе, но кому меня отчитывать? Могу я разочек себя побаловать? Заслужил.
Я как раз вытираю губы салфеткой, когда Анюта ошарашивает меня сообщением о визите жены. И вот тут-то я понимаю, что дело дрянь. Хорошо я «болею», с шиком, с размахом.
Куда и что распихиваю даже не соображаю. Повезло, что в кабинете у меня персональный санузел. Адреналин подогревает хмель, рожа в зеркале румяная, глаза блестят. Нехило так, с учётом, что два часа назад я корчился, держась за живот, чуть ли не при смерти. Сразу понятно — комедию ломал.
Умывание холодной водой и чистка зубов ни фига не добавляют уверенности, но дольше тянуть нет смысла. Приглашаю супругу к себе. И пока к двери приближается стук каблуков, меня посещает прям-таки озарение. А чего мне париться? Не проще ли выбить её из колеи?
Ульяна бросает рюкзак на диван и сразу подходит впритык.
— Ты чего сам не свой. У тебя жар? — спрашивает она, взволнованно меня разглядывая. А я выдохнуть не могу, боюсь, вино унюхает. Вот-вот глаза на лоб полезут!
— Это… обычное смущение! От того, что я рад тебя видеть! Да, — бормочу в сторону, понимая, что кредит доверия ко мне висит на волоске.
А потому в следующую секунду перегибаю Ульяну над столом и дёргаю ремень.
Грубо, но что остаётся? Зато со спины ничто не мешает мне задобрить жену комплиментами.
— Ещё никто не носил мне еду на работу, — да простит мне Галя эту наглую ложь! Впрочем, когда задираю платье, продолжаю уже вполне искренне: — В чулках! Ну что за женщина? Богиня! — шепчу восторженно, пристраиваясь. Но Ульяна виляет бёдрами в сторону, и я ударяюсь самым чувствительным местом о край стола. Под веками аж искры вспыхивают, я тихо, сквозь зубы, рычу: — Ты что творишь, а?!
— Это я что творю? — Разворачивается ко мне Ульяна, пользуясь тем, что мои руки в прямом смысле заняты поддержкой пострадавшего достоинства. — Я тебе бульон принесла, а не то, за что ты без спроса хватаешься. Ты больной или нет, не пойму! Совсем заигрался?
— Тихо, милая. Я увидел тебя и забылся! — шиплю, подтягивая штаны. — Мне так плохо было. Пришлось дела перенести. А тут ты... как ангел! — не могу сдержать издевательской усмешки, глядя не неё исподлобья, пока застёгиваю ремень.
Ангел, как же. Смерть моя с косой, вот она кто!
И мне совсем не нравится то, как Ульяна смотрит, поправляя платье. Спалила, что ли, чем я занимался? Нет?
— Что-то ты больно прыткий... — тянет она прищуриваясь. — Ты же мне не врёшь, Истомин?
Я замираю, нервно наблюдая за тем, как она зловеще и медленно обходит стол. Там в ящике как раз стоит бутылка с вином! Принюхиваюсь, но вроде ничем таким в кабинете не пахнет. А там кто знает, я так стрессанул, что запахов вообще не различаю! Короче, опасный момент. Очень скользкий.
— Ты меня кормить пришла или подозревать чёрт знает в чём? — рявкаю, глядя на то, как Ульяна красиво закидывает ногу на ногу. Зря старается, зараза! Мой подбитый настрой теперь не вернуть мелькнувшей в разрезе резинкой чулок.
— Сумку подай, — бросает она как прислуге.
Я выполняю. Нехотя, но тон...
Точно что-то заподозрила! И у меня даже кураж какой-то появляется выйти сухим из воды. А для этого как бы надо сбавить гонор.
Хмуро смотрю на то, как Ульяна разворачивает столовые приборы, наливает в тарелку бульон и показывает взглядом на свою стряпню.
— Ешь.
— Ты там ничего не подмешала? — шучу, неохотно помешивая ароматное блюдо. Господи, как не вовремя я пузо набил до отвала! Сейчас бы балдел, а так буду супчик глотать сквозь слёзы.
Она наклоняется через стол, демонстрируя не менее аппетитную ложбинку в вырезе платья, пробует первое и возвращает мне ложку.
— Ещё глупые вопросы есть? Ты вообще умеешь быть благодарным? — обиженно надувает губы. Правда, я сильно сомневаюсь, можно ли ей верить.
Вот как смотрит, подперев ладонями свою шибко хитрую голову. Кто вообще так беспардонно в рот заглядывает? Хоть отвернулась бы, я вылью похлёбку под фикус, рассыплюсь в похвале, и все будут счастливы. Так нет же!
— Ну что ты такое придумываешь? — натянуто скалюсь во все тридцать два зуба. — Это так неожиданно, что... Не знаю, как реагировать! Сейчас червячка заморю и буду руки твои целовать!
Ем, а что делать? Боже, только бы в термосе ничего не осталось, себя бы не заморить. Ещё чуть-чуть и у меня всё меню за сегодня обратно пойдёт!
— Давай закажем ещё суши, хочешь? — с готовностью предлагает Ульяна, когда я доблестно сметаю всё до последней капли, но сразу же с огорчённой миной вздыхает. — Ой, прости. Суши тебе нельзя сейчас. Надо поберечь желудок. Не мальчик уже.
Так. Я не понял. Она меня сейчас старым назвала? И что за намёки? Почему именно японская кухня? Всё-таки что-то унюхала? Коробку видеть не могла, её я под полотенцами в душевой припрятал. Пофиг. Хорошо, что мне «нельзя» иначе даже не представляю, как осилил бы ещё хоть крошку.
— Я согласен только на то, что приготовлено твоими руками, — выпаливаю торопливо и смачно целую её пальчики жирными губами. Ну-ка, как теперь выкрутится? Неужто оскорбит «болезного», брезгливо вытираясь?
Ульяна даже бровью не ведёт.
— Ты испачкался, — с притворным умилением показывает она ногтем куда-то между подбородком и носом. — Где у тебя салфетки, свинёнок, я вытру.
Я уверен, что ничего у меня нет. В детстве мать столовый этикет в меня скалкой вбивала. Но с набитым ртом остановить её не успеваю. Ульяна уже открывает дверку ящика. Того, где припрятано вино...
— Так, что тут у нас... — бормочет она удивлённо, доставая бокал с короткой ножкой. И вот лучше бы то были женские трусы! Потому что свежие они или валяются с прошлого года навскидку не отличишь. А у остатков вина есть свойство оставлять плёнку на дне бокала. Но там, разумеется, можно капли стряхнуть... — Истомин! — Вскидывает она на меня злые глаза. — Как ты это объяснишь?!
Как-как?..
Один момент, я что-нибудь придумаю.
Глава 16
Демьян
— Я не могу это объяснить. — Развожу руками.
В поведении Ульяны что-то не так и я решаю добавить интриги, пока соображаю, что она задумала.
— Почему?
— Слишком личное.
— Какое ещё личное? Мы женаты! Между нами не должно быть секретов, а ты... Ты цепляешься за этот брак, но предлагаешь начать со-о-о скелето-о-ов в шкафу-у-у?! — переходит она на тихое завывание.
— Я… Я не могу сказать! — я реально растерян и не могу придумать! А в таких случаях от разборок лучше увильнуть. — Ты будешь злиться... Сильно! А я очень не хочу с тобой ссориться, милая.
— Ах, не хочешь?! — Хлопает ладонями по моему столу. — Ну так, может, я сама скажу?! Знаешь, почему ты со мной маешься, но не разводишься?
— Давай, — выдыхаю ошарашенно. Ладно, пусть облегчит мне задачу. Пожалуйста, кто ж против-то? — Почему?
— Назло бывшей, — теряет самообладание Ульяна. — Потому что ей нет до тебя дела, а ты тоскуешь!
Господи, кто меня дёргал за язык?
— Кто? Я тоскую? Нет! — Даже руки перед собой для убедительности скрещиваю. Но Ульяна смотрит с осуждением, и я с какой-то смутной надеждой уточняю: — А даже если так, тебя это разве волнует?
— Нет, — заверяет она и сжимает добела губы, как будто там должно быть «да».
Ну и какие тогда могут быть ко мне претензии? Когда она сама не знает чего хочет... Дура!
— Тогда тоскую, — рявкаю зло и сразу же дёргаюсь от пощёчины. — За что?! — Подскакиваю, прижимая ладонь к щеке. Мне ещё дела сегодня вести. С отпечатком пятерни по всей физиономии.
— Не знаю, — Округляет Ульяна глаза, удивлённо глядя на свою руку. — Ревную, наверно. Ты же сам хотел настоящий брак? Так вот, запомни, жёны реагируют примерно так. — заканчивает уже с вызовом.
— Да? — психую. Что-то у неё понятия о семейной жизни удобные только ей. — Тогда, может, расскажешь мужу, справедливости ради, сколько у тебя было мужчин?
— Ты второй, — врёт на голубом глазу. Я не знаю, сколько, но точно знаю, что врёт!
— Ты это знаешь, кому заливай! — ещё больше возмущаюсь я.
— Что-о-о? — Подпрыгивает она с кресла. — Ты меня доступной назвал?!
— А ты меня лохом?!
И тут случается то, к чему я оказываюсь совершенно неготовым. Плечи Ульяны вздрагивают, губы начинают часто дрожать, глаза на мокром месте. Чего она ревёт-то?
— Ну что ты? Перестань, мы оба перегнули. — Растерянно глажу её по спине. Она заливается только сильнее.
Никогда не умел утешать женщин. Как-то мне везло раньше, терпеливые попадались. Я начинаю тосковать о холостяцкой жизни. И это в первые дни брака!
— Ульяна! — прикрикиваю уже с раздражением. — Ну, давай ты не будешь разводить сырость! Обещаю держать себя в руках.
— Ты самый плохой муж, какой только может быть! — всхлипывает она мне в плечо. — Никакого внимания!
— Внимание? — поражённо смеюсь ей в макушку. Вот это поворот! — А это не ты ли утром собиралась накатать на меня заявление? За это самое излишнее внимание!
— Ты даже не пытаешься меня понять!
— Ты сама-то себя понимаешь? — вздыхаю, потеряв надежду найти здесь логику. — Я женился на интересной, адекватной девушке. А ты стала вести себя как... курица!
— Грубиян! — выпаливает Ульяна, резко отшатываясь. — Ты как хотел? Неужто думал, женишься и всё будет как раньше? Продолжишь жить как удобно тебе, просто теперь под одной крышей со мной?
— Вообще-то, да.
— Хрена с два! Теперь со мной придётся считаться. Если, конечно, не передумал.
Так вот ради чего весь этот цирк? Не получилось договориться, так она меня решила вынудить! Только чем меня пугать? Тарелкой супа? Да даже объективно, чем таким Ульяна может испортить мне жизнь? Фальшивыми слезами? Это сработает ну раз… ну два! Потом уже неэффективно. А больше я не знаю, что можно придумать, чтоб меня пронять.
— Я тебя понял. Иди домой, вечером буду исправляться. Сходим куда-нибудь, погуляем, — решаю отвлечь её от вредительства поощрительным мероприятием. — Давай-давай, — подгоняю её шлепками по заднице. — Мне нужно поработать.
У меня реально дел по горло. Хочу ещё раз попробовать переманить у конкурента тренера. Он профи, а значит, за ним перейдёт значительная часть клиентов. Ещё во второй половине дня кровь из носу нужно встретиться с Лапиным и соблазнить его вложиться в новый центр. На днях под аренду освободилось шикарное место. Нужно найти инвестора взамен Раулю, пока не увели. А хорошая беговая дорожка может стоить как новый автомобиль. Потом уже можно спокойно подумать, что делать с Ульяной.
Не дождавшись нужной реакции, хватаю с края стола пустой рюкзак. Посуду мне здесь хранить не с руки, поэтому я просто по-варварски запихиваю внутрь всё, что притащила моя хозяюшка, и обещаю вечером подарить ей новую сумку. Хорошую. Этот ширпотреб всё равно никуда не годится. Жена она мне или кто?
Ульяна демонстративно меня игнорирует и скрещивает руки на груди.
— Ага, я сейчас уйду, а ты продолжишь вздыхать о других бабах.
— Нет у меня других! — Поднимаю глаза к потолку. — Только ты!
— Тогда контакты покажи. — Протягивает раскрытую ладонь.
— Смотри! — Отдаю ей телефон, уверенный, что никакого компромата она не найдёт. Его там просто нет!
Дурак наивный.
Глава 16/2
Ульяна проходит мимо меня, устраивается на диване и залипает в телефон. Долго копается. Мне уже успевает наскучить вид из окна, когда слышу шум за спиной.
Она возвращает мобильный на стол.
— Ну что, подозрения сняты? — Заинтриговано вздёргиваю бровь. Слишком неестественно жена себя ведёт и слишком широко улыбается.
— Вполне, — бросает Ульяна, торопливо забирая свой рюкзачок, и со скоростью нашкодившей кошки устремляется к двери.
Хмурясь, опускаю взгляд на экран. Звук отключен, но дисплей бесперебойно мигает входящими сообщениями. Так как записаны у меня в основном мужики, все примерно схожего содержания с чётким посылом на три известных буквы.
И всё — ответом на лютую дичь, отправленную с моего телефона:
«Между нами всё кончено. Я жене не изменяю и не буду изменять!».
— Ты что творишь?! — ору Ульяне вслед, не заботясь, что мой вопль гремит на всё здание.
— Только дурак любовниц под женским именем записывает! — хохочет она. — Ты же не дурак, Истомин?
Теперь вот спорно.
На этом риторическом вопросе я остаюсь один наедине со своим бешенством. Фиг ей, а не прогулки под луной! Будет всю ночь грехи замаливать. На коленях!
Я так удивился, когда Ульяна принесла мне поесть. Не вовремя, конечно, но само внимание... Так обнадёжил сам факт, что она обо мне думала. Я даже не шантажом её заставил. Сама пришла! А эта... слов не найду! Змея подколодная! Она просто решила в сиропе меня утопить! Мол, хочешь семью — жри, пока не стошнит.
В этом контексте суп на полный желудок был весьма символичным. Ещё и наглая какая! В контакты полезла! Придурком перед всеми выставила! Она что думает, управы на неё нет?
Я ей кажусь настолько безобидным котиком? Что-то сомневаюсь.
Меня долго упрашивать не нужно. Сама напросилась. Лазейки дать заднюю Ульяна себе не оставила. Трындец ей.
Остаток дня моей злости не уменьшает. Тренер от конкурента «юмора» не оценил и кинул в чёрный список меня вместе с моими грандиозными планами. Лапин, наоборот, изгаляется вовсю, расспрашивает, как жизнь под каблуком.
«Неописуемо! Женись — узнаешь сам» — отшучиваюсь, каждую букву напоминая себе, что он мне очень, ОЧЕНЬ нужен. Нельзя посылать Лапина. Нельзя.
Никогда, даже, очнувшись с бодуна под деревенской богатыршей в леопардовом безобразии, я не испытывал столько позора! Теперь не знаю, как ответить, чтоб выглядело достойно. Повадится мне портить жизнь, потом принимать меры поздно будет. Надо сразу показать, кто в доме главный!
Уподобляться и тоже откровенно вредить не в моих интересах. Какой мне резон её обижать? Тут надо действовать тоньше. Для начала игнорировать выходки и утешать себя тем, что это бесит даже больше ругани.
Где там мой дзен? Пора его нащупать и прокачивать.
На часах уже восемь вечера, когда я второй раз подряд набираю Ульяну. Зараза по-прежнему не отвечает.
Напоминаю себе про силу воли, выдержку, игнор… Нет, она бессмертная?! Или уже прониклась предчувствием грядущей порки и готовит ротик к извинениям?
Пишу ей смс, что не злюсь на идиотку, и чтобы она мне срочно перезвонила. Обещал же цветы, а какие она любит — хоть на ромашке гадай! Пусть только проигнорирует, ехидна! Такие найду, что её нежный зад мой букет надолго запомнит.
Позанимавшись, чтобы дать ей время, наспех принимаю душ. Девять вечера. Не перезванивает! Кипя от бешенства, впервые забываю попрощаться со своей племяшкой Анечкой, так спешу к парковке. Со свистом пролетаю мимо цветочных ларьков.
В задницу дзен. Сдали мои нервы, Ульяночка. Теперь получишь то, что заслужила. Я же хотел по-хорошему, пытался! Надо же было, после всего, что натворила, в игнор меня кинуть. МЕНЯ!
Резко торможу у развалин церквушки на окраине города. Моросит. Под подошвами противно чавкает глина. Резкий ветер бьёт в спину, задувая ледяную пыль дождя за воротник, небо рассекают молнии, спускаясь до самой земли. От поросших мхом руин несёт жутью. Последняя сигарета, намокнув, ломается. Настроение — озверевшее!
Там, за прутьями полуразрушенных ворот, такие заросли крапивы — с трассы видно! Но и путь к ним, как к успеху, через рытвины и дебри. Весь на взводе рву молоденькие стебли голыми руками. Холодные пальцы не чувствуют ожогов. Я сейчас сам кого хочешь до волдырей доведу. Одним взглядом!
Ну что, жди меня дома, милая. Я иду мириться!
Как доезжаю домой, лучше не помнить. Хотя вымазанный глиной и провонявший крапивой салон не позволит забыть.
Взлетаю по ступенькам, настойчиво прожимаю звонок. Даже ключи и те забыл в машине. Всё не слава богу!
Вид открывшей Ульяны меня слегка ошарашивает. Не столько обновками — стильным лавандовым платьем и массивными прабабкиными кольцами, сколько восторгом во взгляде.
— Это мне? — Она так искренне прижимает руки к груди, что кроме как обескураженностью, ответить нечем! — Как вовремя! Мой славный мальчик.
Какой я ей, к чёрту, мальчик?! Шут на побегушках.
— Ты что так высоко за сердце держишься? — выцеживаю, дрожа от новой волны бешенства. — За пятки хватайся. Оно сейчас там будет!
— Ш-ш-ш! — строго шипит Ульяна, прикладывая палец к губам. — У нас гости, милый. Веди себя прилично.
Прилично?! Я? В МОЁМ собственном доме?
Кого она притащила? Вышвырну! И не факт, что через дверь!
С намереньем вломить первому, кто попадётся, влетаю на кухню. И встаю столбом.
Я сплю? Представшая моим глазам картина настолько не укладывается в мозгу, что я не нахожусь даже, как её прокомментировать.
На табуреточке в углу скромно, как школьница в кабинете директора, сидит… моя мать! Застыла изваянием. Только взгляд из-под насупленных бровей утратил строгий блеск и теперь испуганно перепрыгивает с меня на невестку.
Фигасе! Что я пропустил?
— А вот и Демьян, — непонятно чему радуется моё рыжее наказание — Наконец-то вся семья в сборе.
Ёлкин дрын… Кошмар наяву, а не сборище! Так вот, почему Ульяна такая бесстрашная. Думает, нашла громоотвод?
Внутри не то горит, не то колотит от злости, а может, просто хочется взвыть. Усевшись за стол, хватаюсь за голову и сжимаю зубы. Если одна женщина способна на такое коварство, то вдвоём они меня под плинтус загонят. Моей матери впору чёрный пояс по выносу мозга давать. А с ней теперь в паре Ульяна…
Надо срочно что-то сообразить, иначе дела мои совсем плохи!
Глава 17
— Мой сын буквально на днях кричал, что никогда не женится. Я хочу знать, какая муха его укусила? — ультимативно выплёвывает мамаша Демьяна мне в лицо едва ли не с порога.
— Без понятия. Вы лучше его знаете, — фыркаю, засыпая каркаде в стеклянный заварник.
Когда я позвонила ей, набрав выуженный из контактов супруга номер, рассчитывать на радушный приём не приходилось. У неё на лице заглавными буквами написано — грымза! Серьёзно, она похожа на сосульку. Высокая, худая, с холодным, резким голосом. Один раз глянешь, и сразу понятно, тёплой встреча не будет. Но я не впала в отчаянье и пригласила свекровь на свою территорию. Так проще чувствовать себя уверенно.
Благодаря всё тем же соцсетям, я также выяснила, что Любовь Григорьевна подписана на группы всяких шарлатанов эзотериков. А клиент моего брата — мой клиент. Поэтому знакомство проходит как по нотам, благо делать ничего особо не приходится — больше недосказанности, за тебя всё сами придумают. Нужно только вовремя кивать.
— Даже со мной не посоветовался… Я начинаю подозревать, что совсем его не знаю. Такое упороть! — ворчит она, критически осматривая стул на наличие пыли.
Чисто, но она всё равно протирает место влажной салфеткой, прежде чем сесть.
Видимо, она из тех мамаш, которые считают, что невестки, достойной их отпрыска, не существует в природе. Интересно она одна его растила? А где отец? Сбежал от такого «счастья»? Характер-то у дамочки ого-го, я уже убедилась. Теперь понятно, в кого Демьян такой «душка». Обманщик и самодур! Если б не замеченная на столе крошка васаби, я так бы и кудахтала вокруг него, как круглая дура.
Проигнорировав замечание, заливаю кипятком цветы гибискуса. Мои неторопливые движения вызывают у гостьи взрыв недовольства.
— Давай, ты сразу назовёшь, за какую сумму готова исчезнуть. И мне не надо будет давиться этими помоями! — раздражённо добавляет это вредное создание.
— А придётся, — отзываюсь спокойно и тут же резко повышаю голос: — Хватит вертеться! Чайная магия не терпит суеты. Я для чего стараюсь?! — Резко склоняюсь над гостьей, чем заставляю её отшатнуться.
— Для чего? — Округляет глаза Демьянова мать.
— Чай каркаде заваривают для мудрости. У нас, у ведьм, его ещё называют «напиток фараонов». Так что тихо мне тут! Нужно дать лепесткам накопить магическую энергию. Когда вода поменяет цвет, придёт время истины.
— Послушай, как там тебя… — с неприязнью морщится на меня свекровь. — Если ты думаешь, что моего сына можно привязать к себе какими-то дешёвыми трюками, то ты сильно ошибаешься. Он наиграется и вышвырнет тебя обратно на помойку, хотя бы потому что скептик до мозга костей.
Я невозмутимо продолжаю рисовать ладонью круги над чаем и бормочу себе под нос имена для дочери на букву «В»: Вера, Варвара, Виола, Виктория...
Внутри ни на одно ничто не отзывается. Весь день не могу выбрать, наверное, зачать не получилось. Ещё и кобра старая под руку бухтит!
Вздохнув, разливаю душистый напиток по чашкам.
Свекровь — это всегда испытание. А моя прямо сатана в юбке! Ничто её не берёт, но и я не лыком шита.
— Крепко зажмурьтесь, потом вдохните и выдохните пар девять раз, — произношу спокойно. — На десятый раз выдохните всё своё раздражение в сторону и сразу сделайте глоток. Тогда поговорим. Или наш разговор закончится прямо сейчас.
— Да ради бога, — с вызовом огрызается свекровь. Дышит над чашкой, как было велено, и шумно выдыхает воздух, демонстрируя, что раздражения в ней через край!
Мне этих секунд хватает, чтоб в лучших традициях средневековых драм достать из выреза флакон и вылить ей в напиток раствор пищевой соды. Я как раз успеваю спрятать улику в рукав, когда она, не глядя, отпивает чай.
— Как я и думала. Плохи ваши дела… — Авторитетно качаю головой.
Любовь Григорьевна какое-то время вопросительно смотрит, как я безмятежно потягиваю свой насыщенно-красный напиток и только затем догадывается опустить глаза в свою чашку.
— Что за бурда?! — вопит она, отодвигая от себя чашку с синим чаем. — Ты меня отравила!
— Нет, это сделали вы, — улыбаюсь довольная её паникой.
— ЧТО я сделала?! — Хватается она за сердце.
— Испортили прекрасный напиток своим скверным содержимым, — отвечаю, еле сдерживая смех. Впервые вижу, чтоб кого-то так впечатлила простая химическая реакция.
— Хамка! — задыхается от негодования моя свекровь и пытается вскочить из-за стола.
Видя это, вырастаю у неё на пути и сжимаю костлявое плечо с такой силой, что под пальцами хрустит ткань пиджака. С магией не прокатило, придётся импровизировать.
— Ох и тяжело нам придётся, мама... — вздыхаю, силой усаживая её на место. — Выстилаться перед вами мне некогда, поэтому буду краткой. Говорю один раз, а вы запоминайте и для вашего блага у меня под ногами не путайтесь. Иначе пожалеете, что я вас не отравила! Я понятно выражаюсь? — чётко произношу, глядя в шокированные глаза свекрови.
Она поджимает губы, но всё же с неохотой кивает.
— Воспитали вы сына отвратительно, и с этим уже ничего не поделаешь. Но это не моя заслуга и за его поступки я не отвечаю. Все свои претензии пишите на листочек и… можете им подтереться. Надеюсь, мы друг друга поняли? Строить козни и вмешиваться в нашу жизнь не получится. Мне скандалы в доме не нужны! Я из-за вашего длинного носа ссориться с мужем не собираюсь. Ну, вроде всё сказала, МАМА, — с дружелюбием улыбаюсь от уха до уха растерянной даме. — Налить вам ещё чаю?
Любовь Григорьевна ничего не отвечает, просто складывает руки на коленях и громко сопит. Чего она ждёт? Когда я устыжусь своей резкости?
Так мне её мнение настолько по барабану, что я даже не пытаюсь сгладить впечатление. Материнский инстинкт — штука мощная. И я уверена, что она это так не оставит. Она теперь не успокоится, пока не вызволит сыночка из моих когтей. Мне даже делать больше ничего не нужно, достаточно просто дать ей время.
Настойчивый звонок в дверь вынуждает меня бросить взгляд на часы. Демьян сегодня поздно. Уверена, что после моей выходки, он готов меня прибить как минимум! При матери он вряд ли будет лютовать. Это ещё одна причина, почему она здесь. Мне нужна подушка безопасности, пока соображу, как с ним себя теперь вести.
Я жёстко поступила с ним, конечно. Но и Демьян повёл себя как скот! Я так перепугалась за него, от чистого сердца проявила заботу, а он!.. Представляю, как повеселился за счёт моей доверчивости! Он меня укусил, я укусила его в ответ. Поостережётся впредь играть на моих чувствах.
Хотя зря я подумала, будто готова ко всему. Муж возвращается не просто озверевший в край, но ещё мокрый и с пучком крапивы. И вот от последнего надо срочно избавляться, иначе гореть сегодня моей попе, к гадалке не ходи!
— Это мне? — пытаюсь его обескуражить, пока он не испортил мне легенду о счастливом браке. — Как вовремя! Мой славный мальчик.
Ох, как же недобро сужаются его глаза! Чувствую, этот «славный» мальчик сегодня будет очень, ОЧЕНЬ плохим...
— Ты что так высоко за сердце держишься? — выцеживает он тихо. — За пятки хватайся. Оно сейчас там будет!
— Ш-ш-ш! — Прикладываю палец к губам. — У нас гости, милый. Веди себя прилично.
Мой расчёт срабатывает, потому что он моментально переключается на новый раздражитель и срывается на кухню.
Молчит.
И мать его, Любовь Григорьевна молчит. Только таращится во все глаза на блудного, чумного сына.
Что с крапивой-то делать? Надо срочно что-то нормальное придумать, пока он очухался, а то влетит мне так душевно, что потом ещё неделю сесть не смогу.
Выход находится моментально. Я прихваткой забираю у Демьяна жгучий букет, укладываю в кастрюлю и заливаю кипятком. Всё, враг обезоружен! Можно спокойно приступать ко второй части спектакля. Если он и после этого меня сам — лично! — не побежит писать заявление, то я сдаюсь...
Глава 18
Я ещё раз осматриваю мать с головы до ног, пытаясь найти причину её зажатости. Никогда ещё она так долго не молчала, даже когда нечего было сказать. Непривычно. Странно. Подозрительно.
Ульяна вдруг обнимает меня со спины. Как же это приятно, боже! Несмотря на все её выходки и обещание, что я скоро отброшу коньки!
— А что, кроме чаю, гостям в этом доме ничего не принято предлагать? — отмирает мать, реагируя на эту близость явной неприязнью.
— А чего вы торт не принесли? — медовым голосом спрашивает Ульяна. — Демьян так же мой, как и ваш. Семейный бюджет не резиновый, могли бы расщедриться. Вы же в гости пришли не живот набивать?
Что она несёт? Мама, конечно, тоже сморозила, но... какая, к чёрту, экономия?!
А-а-а! Я, кажется, понял... Это бабский заговор! Да, точно! Поодиночке не справились, решили в команде меня воспитывать. Я не в лесу живу, с женатыми общаюсь. Мне пацаны рассказывали, как это происходит!
Показательные тёрки — только первый уровень. Потом они меня поставят перед выбором она или она, оскорбятся попытке усидеть на двух стульях и будут футболить меня друг дружке за любой косой взгляд! Так себе перспективы.
— Ещё ни один гость не ушёл от нас сытым! Ищите меня скоро в списке Форбс... — отмечаю с иронией, оттягивая мокрый воротник рубашки. — Дамы, не буду вам мешать, я в душ.
Развлекайтесь без меня, девочки!
— Милый, на ужин суп-пюре из крапивы! — кричит моя «экономная» хозяюшка и добавляет уже маме: — Вы обязательно должны его попробовать! Этот суп чудесно выводит токсины. Знаете, я кормлю Демьяна только полезной пищей...
Ага, как же! С каких это пор сарказм и жёлчь стали полезной пищей?!
Я моюсь с тщательностью, с какой наверно не мылся даже в деревне, где батрачил за хлебушек как нищий гастарбайтер! Были в моей жизни и тёмные полосы, не только по тусам да курортам я познавал мир. Но в таком переплёте ещё не бывал! Спелись мои коброчки против меня, сшипелись!
Из душа выхожу намытый до хруста. Времени поплеваться ядом у них было вагон. По всем моим подсчётам уже должны были расползтись. Тишина в квартире стоит обнадёживающая. Свет горит только на кухне, туда я и крадусь на запах заячьего помёта. Ну того самого — настоящего, а не любимых с детства шоколадных шариков.
Картина мне открывается поистине идиллическая. Мама держит перед лицом ложку с зелёной жижей, ингредиенты для которой я по глупости добыл. Ульяна, затаив дыхание, смотрит ей в рот. Ждёт реакции. Как удав...
Моя жена — поистине страшная женщина. Будь ты хоть скептиком, хоть суеверным, а глянешь, сразу ясно — ведьма!
— А вот и наш кормилец пришёл! Это его надо благодарить за славный ужин! — восклицает Ульяна и под приступ маминого кашля шокирует меня поцелуем в щёку.
Это что за проявление чувств? К добру оно — нет?
Пока я в ступоре, и даже не сразу соображаю, что меня сейчас ловко выставили виновником грядущего несварения, она наливает ещё одну порцию зелёной жижи.
— Приятного аппетита, милый!
У меня лоб начинает потеть от концентрации факторов, несовместимых с аппетитом в тарелке. Я знаю, как выглядит камбоджийский жареный паук и каша для поросят, но такое… варево вижу впервые! И сильно не уверен, что готов попробовать!
— А ты почему не ешь? — заботливо придвигаю свою тарелку к Ульяне, благо кастрюля теперь пуста и обезврежена. Удачно я поленился большую охапку нарвать, как бог отвёл!
— М-м-м… милый, какой ты у меня заботливый! — Треплет она меня по щеке, посылая маме самодовольный взгляд победителя. — Ешь, дорогой. Мне после шести нельзя, фигура…
А ночью кто фантиками от конфет шелестел?!
Коза хитрожопая! Всё в цирк превращает!
Со злостью пробую суп. Пусть только окажется несъедобным! Не посмотрю, что гости — выплюну обратно!
Ну-у… необычно. Пожалуй, это всё, что я могу сказать. Съедобный, хоть на восторг не тянет. Если проклятье гласит, что мне суждено сдохнуть от голода, то я, пожалуй, скоро начну в него верить.
— Я тоже худею! — заявляю категорично, отодвигая тарелку, и обращаюсь к маме: — У меня режим. Пора ложиться спать. Спасибо, что зашла поздравить.
— Милый, а пусть мама переночует у нас? — с энтузиазмом встревает Ульяна. — Я вот, например, хочу про твоё детство послушать. Ты такой... озорник! Наверно малышом был вообще разбойником? Я права, Любовь Григорьевна?
— Конечно, Ульяночка, — звучит в ответ каким-то чересчур сиропным голосом. Не иначе объелась чудотворного супа!
У мамы две версии воспоминаний о моём детстве. Душераздирающая, о болване, который её постоянно позорил — для меня. И умильная, про то, как я конфеты из мыла с сахарной пудрой варил — для всех остальных. Какую из них она решит поведать Ульяне, вообще не волнует!
У меня жена сегодня вконец оборзела! Во как пытается избежать наказания.
— В другой раз, у нас всё-таки медовый месяц. Тебе, действительно, пора домой! — Подрываюсь сопроводить мать на выход, попутно мотивируя её строгим шёпотом: — Не вздумай остаться! Она на завтрак готовит оладьи с пармезаном и чили. У меня язык от них до вечера горит! Хочешь покинуть нас не на такси, а на скорой? У тебя же гастрит!
— Да что с тобой, сынок? — Встряхивает меня мать, держа за воротник футболки. — Она же... сущий дьявол! Чем она тебя так привязала? Что ты в ней вообще нашёл?!
Молчу. Что тут сказать?
Правду? Что это я Ульяну отпускать не хочу? Чем я это обосную? Как объяснить матери, что я не был счастлив с кроткой, ласковой Галей? Что я предпочитаю флайбординг, когда реактивная тяга воды швыряет тебя вверх на девятнадцать метров, а не клевать носом на солнечном пляже? Да никак! Она уверена, что нравиться может только стандартный комфорт.
— Она тебя приворожила? — выдвигает догадку мама. Как я и предполагал. Ей проще свалить мой брак на куклу Вуду, чем допустить хоть мысль, что я в своём уме. — Так это правда? Ну, и бедовый же ты! Постоянно влипаешь куда-то, а мне потом тебя вытаскивать!
— Демьян, дует! — прерывает её крик Ульяны.
Хе-хе! Вот это она нарывается! Сейчас ведь как вдую!..
— Мне пора! — Предвкушающе сверкаю глазами. — Там сквозняк дикий! Надо принять меры. Всё, мамуль, созвонимся. Пока-пока!
Глава 19
Как только дверь за моей свекровью захлопывается, в Демьяна словно бес вселяется. Он возвращается на кухню и с грохотом сваливает тарелки в раковину. Осколки вперемежку с супом меня не слишком впечатляют. Наоборот, теперь хоть не так страшно разбить дорогущий сервиз, раз сам хозяин дал добро. А то хожу здесь как в музее, боюсь что-то задеть!
Не добившись эффекта, Демьян принимается раздеваться. Одним движением стягивает с себя футболку и грозно раздувает ноздри. Видимо, супружеский долг он считает крайней формой наказания. И вот даже не знаю… может, мне из уважения к его убеждениям начать симулировать отсутствие оргазма?
Но это всё потом, сейчас бы как-то скрыть довольную улыбку, пока злой до жути муж оттесняет меня к стене и демонстративно возится с пряжкой ремня.
Страшно, аж не могу, ага.
— Что здесь делает моя мать? — решает он подойти к прелюдии издалека, и начинает с моих прегрешений.
— А ты для чего притащил домой крапиву, умник? — парирую бесстрастно.
Мне тоже есть что предъявить! Я ещё за испорченное утро его не простила. Артист погорелого театра! Пусть поскорее выполнит свой супружеский долг и проваливает спать на диван!
— А чтоб по заднице надавать! — пылит Демьян. Да прям!
Какой грозный, куда там! Он меня всерьёз, что ли, близостью решил напугать? Ха! А больше нечем. Ему фантазии только по мелочи вредить хватает. Даже напрячь извилины не считает нужным, маменькин эгоист!
Что ж. Так себе метод он выбрал, честно говоря, потому что, пока не увижу две заветных полоски, меня отсюда непросто будет прогнать. Я на Истомина уже столько нервов убила, сколько у себя даже не подозревала.
Мой ребёнок должен родиться от него и точка. Если раньше, до знакомства, ещё могли быть варианты, теперь всё! В постели с кем-нибудь менее кареглазым, менее наглым и самовлюблённым, менее... Демьяном — я себя представить не могу. Это будет уже не секс, а насилие. Насилие над собой, над своим притяжением к этому мужчине. Оно мне надо? Нет. Я его выбрала, он выбрал меня, и теперь не хочу терять время, которого у нас и так мало.
До нашей встречи, казалось, что я продумала всё. Но... нет. Простым всё виделось только в теории, на деле я уже сама не понимаю что хочу. Что, если заветные полоски появятся на тесте уже через две недели? Ведь жду этого, очень! Вот только дни летят так быстро...
Одним себя успокаиваю — Демьян отвратительный муж! И прибить его хочется чаще, чем он успевает рот открыть.
Вот и сейчас он стоит напротив, нервы мне мотает. Явно опять какую-то пакость придумывает.
— Демьян? — язвительно зову его по имени. — Ну что ты бесишься на ровном месте? Далась тебе та крапива. Твоё горюшко очень легко решается! Ладошкой тоже можно по заднице влепить, я разрешаю.
Для убедительности упираюсь руками в стол, выпячиваю вышеуказанную часть тела и бросаю взгляд себе за спину, чтоб видеть его реакцию.
— Ты издеваешься?! — огрызается он, поглядывая мои ягодицы как на вражеские земли, как будто его что-то останавливает. Ну как что... Понятное дело — дурной характер велит и тут сделать наперекор!
— Кто издевается? Я-я-я?! — возмущаюсь, переступая с одной ноги на другую, чтоб у него там дыхание спёрло от упущенных перспектив! — То есть, пока ты собирался меня отхлестать, всё было нормально, а теперь что? Воспитание не велит?
— Ты потеряла берега, — говорит он возмущённо. — И ещё кое-что!
Решаю не уточнять, что именно. И так понятно, сейчас начнёт втирать про совесть.
— Наверняка это было что-то ненужное, — насмехаюсь уже откровенно.
Ноздри Демьяна зло раздуваются. Не переставая хмуриться и не отводя взгляда, он берёт с подоконника пачку сигарет. Уничижительно и одновременно жадно я наблюдаю за тем, как жёсткие губы обхватывают фильтр. И это, когда уже могли бы давно меня целовать! Но нет, щёлкает зажигалка...
О! Как он меня бесит!
В этом коротком щелчке мне чудится издёвка.
— Знаешь, как называется то, чем ты сейчас занимаешься? Ну так что? Знаешь? — настаиваю, видя, что он не реагирует. — Жеманство! Кто из нас барышня, я не пойму?
— Тут нечего понимать, — рявкает Демьян, но это только ещё больше меня раззадоривает. — На самом деле всё просто. Ты заигралась, милая, и спутала мне карты. Ты выставила меня идиотом… А такого я не прощаю. Ты будешь наказана, и не надейся, тебе не понравится. Этого не будет! Иначе ты не перестанешь хрень творить! Мы поступим иначе.
— Как? — Поворачиваюсь к нему заинтересованно. — Ты, наконец, признаешь, что сам меня вынудил?
— Я буду наслаждаться минетом. А ты постараешься, чтоб мне понравилось. И поверь, я в этом деле привередливый, — усмехается Демьян, надменно глядя на меня сквозь ресницы. — Только не забудь сперва прочитать заклинание или что вы там, ведьмы, шепчете. А то, не дай бог, подавишься от усердия.
Что-что?!
Я обхожу Демьяна по кругу, пытаясь понять, откуда в нём столько веры в свою исключительность? Да, хорош собой, богат, но в остальном же мудак мудаком!
— Ты не много ли на себя берёшь? — с недоверием смеюсь ему в лицо.
О-о-о, этот знакомый блеск в глазах! Идея Демьяну явно зашла. Теперь его не переубедить. Ну и за что мне его ублажать? За то, что он весь день испытывал моё терпение? В одном Истомин, несомненно, прав. Пользы мне от оральных ласк никакой. А значит, перебьётся.
— Дай подумать. По твоей вине я сегодня остался без тренера и части важных знакомств. Не буду называть ущерб в цифрах, ни к чему такие ужасы на сон грядущий. Скажу только, что в перспективе твоя выходка серьёзно ударила по моим финансам. Ты заигралась, девочка!
Тон Истомина становится резким, я пристыженно молчу. Мне нечего возразить. Раньше я ничего не совершала на эмоциях, а тут как бес попутал!
— Чего затихла — глумливо продолжает он, рывком притягивая меня к себе. — Ты же сама хотела чего-то погорячее.
Демьян обнимает меня, и это настолько неожиданно, что я теряюсь, ведь, по сути, я ласки не заслуживаю. В чём подвох?
— Единственное, чего мне просто нестерпимо сейчас хочется — двинуть тебе по яйцам. И смотреть на них не придётся! — честно признаюсь, глядя на него исподлобья. — Либо мы занимаемся любовью как нормальные люди, либо никак!
Он накрывает ладонями мои ягодицы и прижимается спереди. Воздух мгновенно накаляется и становится густым, как перед грозой.
— Размечталась! На колени, милая, и начинай раскаиваться. Да постарайся, чтоб я захотел тебя простить. — Его глаза меня прожигают. Разговор заходит в тупик, чем дальше, тем безнадёжнее.
— Так не пойдёт.
Моему разочарованию нет предела. Ну какой минет? Да ещё в виде наказания! Мне тут же представляется не самая приятная картина, с гордостью вообще никак не совместимая.
Может, реально стоит дать ему время остыть, потом само как-то уляжется? Хочется верить, да что-то сомнительно. Мне кажется, если сейчас дать слабину, он постоянно будет мной манипулировать.
— Не хочешь? Ладно. Тогда предлагаю отгадать загадку. Самую простую! Любой школьник справится. Ответишь правильно, будет по-твоему, — неожиданно находит он выход, который избавил бы нас от необходимости соревноваться в упрямстве.
— Давай, — соглашаюсь не раздумывая.
— Волосатая головка за щеку заходит ловко, — загадывает он развязным тоном. — Живее! У тебя три секунды.
Ох, батюшки…
И вот хоть убивайте, ответ напрашивается только один, в тему разговора. И он вылетает, прежде чем я успеваю хорошо подумать!
Глава 20
Едва выпалив нецензурное слово из трёх букв, я осознаю, как глупо облажалась.
— Щётка! — спешу исправиться, пока не отзвучало эхо моей катастрофической ошибки. — Это зубная щётка!
— Ничего не знаю, — скучающе роняет Демьян. — Слово не воробей. Так что хватит юлить, дорогая. Я в принципе готов, приступай.
— Это был не ответ! — протестую, торопливо пытаясь сообразить, что мне делать.
Я думала, он нам равные шансы даёт, а ему просто скорее заткнуть мне рот захотелось? Ну, какой ещё минет? Не стыдно так наглеть? Я всего-то мать его на чай пригласила. Не нахамила даже особо, как она того заслуживает! Хотя мадам, между прочим, активно напрашивалась. До чего же мелочный, ну надо же! Оно и понятно, от осинки не родятся апельсинки.
— Не ответ? — Скептично уточнят Демьян, с которого разом слетает весь лоск, являя мне хищника, почуявшего жертву. — А что тогда?
— Всего лишь высказала моё к тебе отношение… — Скрещиваю руки на груди и гордо отвожу взгляд в сторону.
— То есть, ты меня обозвала? — выцеживает он сквозь зубы, поворачивая моё лицо за подбородок на себя.
— Назвала вещи своими именами, — вношу существенную поправку. — И завязывай меня кошмарить. Я же девочка! Я, может, волнуюсь...
Демьян с иронией усмехается, выдыхая дым вниз, из чего я делаю вывод, что ничего мне за этот один несчастный эпитет не будет. Перегнула я, конечно, палку, но он тоже за словами не слишком-то следит.
— Может, дать тебе ещё одну попытку? — рассуждает он, прищурив один глаз, и вкрадчиво уточняет: — Последнюю. Что первым слетит с твоего языка, то и сочтём за ответ.
— Спрашивай, — соглашаюсь с азартом.
Загадки его пошленькие — туфта полная! Теперь-то примерно знаю, чего ждать. В этот раз ему меня врасплох не застать.
— Беру двумя руками, сую между ногами. Что это?
Грёбаное всё! С протяжным шумом выдыхаю воздух, стараясь включить логику, но думать, когда тебя буравят таким плотоядным взглядом, просто невозможно! Повисает напряжённое молчание. Демьян поджимает губы, пряча торжествующую улыбку, прекрасно понимая, что я опять затупила. И хорошо осознавая, кто тому виной.
Я же думаю о том, что ответ можно легко найти в интернете, на что воображение беспощадно даёт подсказку сразу искать на порносайтах. И снова облажаться. Да уж…
Это явно что-то снова настолько банальное, что на него и не подумаешь в таком ключе. Сую между ногами… что? Трусы... тампон?! Да ну, чушь какая-то!
А может, подвох как раз в этом? Ну, как в некоторых фокусах? Настраиваешь зрителя на одно, а сам мухлюешь от обратного.
Что, если в этот раз ответ именно тот самый, пошлый?
— Учти, молчание приравнивается к поражению, — сообщает Демьян, с наслаждением наблюдая за тем, как у меня от гнева перекашивается лицо. — Моё терпение не железное. А ты с самого утра его штурмуешь.
Я чётко повторяю всё то же слово из трёх букв.
Ухмылка Демьяна становится откровенно злорадной.
— Опять обзываешься? — всё так же криво улыбаясь, мрачно шутит он.
— Не в этот раз. — С вызовом смотрю в глаза позёру, иронично вскинувшему бровь.
Он придвигается ближе, чтобы убрать с лица мои волосы.
— Ульяна, Ульяна… В каком Содоме ты росла? Правильный ответ: велосипед. О чём только твои мысли, милая? Или это чисто женская уловка? Типа ты так не хотела, что аж пришлось? — Последнее предположение он выдаёт с такой ехидцей, что у меня зубы скрипят от досады.
Велик, значит? Так просто? Как можно было не додуматься? А как можно было додуматься?! Как вообще думать, когда под его жгучим взглядом мозг взрывается?
— Да пошёл ты! — Толкаю его в грудь.
— Таковы условия. Ты добровольно согласилась. С энтузиазмом, я бы даже сказал…
— Что будет, если я откажусь? — не то чтобы я не была хозяйкой своему слову. Просто интересно узнать все варианты.
— Ничего, — коротко бросает Демьян, втыкая окурок в пепельницу.
— Что, даже не назовёшь меня ханжой? — Смотрю на него с удивлением. Как-то не вяжется такой ответ с его апломбом. — Так просто откажешься от привилегий?
— Милая, я столько разочаровывался в женщинах, — усмехается он. — Разом больше, разом меньше… Как-нибудь переживу.
— Ты обязательно во мне ещё разочаруешься. Но не сегодня, — обещаю, пряча за бравадой неясную уязвлённость. Я не люблю его, а он меня, тогда откуда взялось это чувство?
Расстёгиваю на Демьяне джинсы, переживая, как бы в процессе не задеть чего зубами. Я уже и сама хочу попробовать ЭТО именно с ним. Не потому, что он какой-то там особенный, мудак он озабоченный, вот кто! Просто… меня эта игра завела не на шутку. Я своё слово держу, в отличие от некоторых. Он чувств не требует, а удовольствие я сумею доставить. Наверное.
Остаётся надеяться, что инстинкты подскажут, потому что мужчин до мужа у меня было всего... два. Паша Огнев приходил ко мне за простым дружеским сексом, без изысков, а первый, такой же неопытный, как и я в наши студенческие годы, особо не запомнился. И, честно говоря, боюсь опозориться перед Демьяном по собственной же инициативе.
Спускаю по крепким ногам джинсы вместе с бельём и в нерешительности замираю, глядя на фронт работ сверху вниз. Боевая готовность на максимуме. Вопрос, что с ней делать?
— Руки за спину! — предупреждаю Демьяна, подумав, что он вполне способен «помочь» мне подавиться.
Я обхожу его по кругу, дабы лично проверить, как он выполнил моё поручение, и выключаю свет, на случай если буду выглядеть нелепо. Подсветки вдоль рабочей зоны нам вполне достаточно. Ещё не хватает, чтоб он заржал во время ЭТОГО! Демьян особо не парится по поводу чужих чувств, он может.
Пока я мешкаю, Демьян терпеливо ждёт посреди кухни со спущенными штанами и торжественным лицом. Я что-то не пойму, он же правда серьёзен? Не насмехается?
Пусть только попробует! В последний раз иду ему навстречу.
Эх, сколько не тяни, а делать всё равно придётся! Анатомию я знаю, с остальным уж как-то разберусь.
— Надеюсь, ты не собираешься кончать мне в рот? — как можно строже спрашиваю этого любителя васаби. Позорно плеваться я хочу ещё меньше, чем вставать перед ним на колени.
Демьян продолжает стоять как вкопанный, а потом вовсе запрокидывает голову к потолку, и о выражении его лица я могу теперь только догадываться. Мне из него клещами ответ тянуть? Так не пойдёт!
— Ты там оглох от счастья? — повышаю голос. — Мог бы и помочь, — чертыхаюсь, обхватывая колючую челюсть ладонями, и опускаю его голову так, чтоб видеть глаза.
Вроде не угорает, но в полумраке мне мало что удаётся разобрать.
— Демьян? — зову уже примирительно, почти смирившись с незавидной участью. Наверно, надо начать с поцелуя.
Приподнимаюсь на цыпочках, чтобы достать до его губ, но он бескомпромиссно надавливает ладонями мне на плечи.
— Мы же договорились, милая. Удовольствие заслужил только я.
Мой взбешённый выдох, наверно, во всей квартире слышно!
Нет, он невыносим! Бесово отродье! Я ощущаю себя… пуделем! Собачкой, которую дрессируют для выступлений в цирке. И мне сейчас очень хочется показать зубки. Чтоб навсегда этот минет запомнил! Чтобы потом от одного воспоминания обо мне содрогался! Потому что заслужил, козёл!
Я встаю коленями на пушистый ковёр. Вид, открывшийся мне, впечатляет, но впечатляться я теперь из принципа не хочу. Глубоко вдыхаю и решительно открываю рот. Демьян дёргается, когда мой язык касается головки. Боится, откушу? Будь у меня в кармане положительный тест, непременно бы так и сделала! Но пока воздержусь, пожалуй.
Немного приноровившись, отмечаю, что у него начинает срываться дыхание. А когда он начинает толкаться вперёд, подгоняя меня, я ещё и нужный ритм схватываю. Не так уж и сложно доставить ему удовольствие. Больше вымахивался. Привередливый, тоже мне!
Будь я чуть в меньшей ярости, признала бы это занятие даже волнующим. Демьян, когда не строит из себя чёрт знает что, не сдерживает эмоций, а их в нём постоянно фонтан! Всё же приятное чувство, когда мужчине от тебя голову сносит. Да и физически к нему не придерёшься. Пахнет от него просто умопомрачительно! Причём везде. Чувствуется, что любит ухаживать за собой, но с таким-то тщеславием оно и неудивительно. Гордиться ему определённо есть чем, и выносливость не подкачала, и природные данные. Язык бы чуточку укоротить — вообще цены не будет!
Не знаю, сколько длится это бесконечное движение вверх-вниз. У меня губы немеют, когда над головой раздаётся приглушённый стон. Я инстинктивно хочу отстраниться, но руки Демьяна в моих волосах не позволяют это сделать.
Как давно они там?
То, что плевать Истомин хотел на мои требования, уже даже не удивляет. Не в первый раз и, чувствую, не в последний.
Я чувствую, как в натёртое нёбо ударяет густая струя. Будто в издёвку, назло мне!
— Обязательно делать всё наперекор? — Поднимаю на него сердитый взгляд.
Он смотрит на меня сверху вниз и лыбится.
— Терпеть не могу, когда за меня решают.
Ла-а-адно…
Видит бог, я не хотела идти на крайности, но… больше не сопротивляюсь. Хотел супружескую жизнь, я ему устрою. Сам вынудил!
Глава 21
Утро меня встречает ощущением грандиозного подвоха.
Ульяны в квартире нет, но на столе красиво сервирован завтрак. Под тарелкой с пышным омлетом записка:
«Приятного аппетита, дорогой! Ушла обновлять свой гардероб!»
Не понял. А где уже привычное: «придурок»? Ну или хоть набившее оскомину: «я требую развод!»?
Во мне остатков сна как будто не было! Что это вообще за игры?
«Доброе утро, милая! Ты полна неожиданностей!» — пишу ей сообщение, решив немедленно прощупать почву.
«Надеюсь, ты меня тоже вечером приятно удивишь» — приходит короткий ответ от Ульяны. И фотография из примерочной её красивой груди в полупрозрачных изумрудных кружевах.
Вот теперь я точно ничего не понимаю. Это отчего её так контузило? Нет, мне женщины говорили, что я адски горяч и устоять невозможно, но чтоб с ума сойти за радость подержать во рту мой член, такое, пожалуй, со мной происходит впервые. Оно, конечно, лестно, но верится с трудом.
Либо Ульяна что-то задумала, либо… она что, любит когда с ней грубо?
Уф-ф… это ж вообще не моя тема!
«Купи в секс-шопе хлыст и зажимы» — сразу же проверяю свою догадку.
Напряжённо жду минуту, две… Никто меня не посылает на хрен!
Да ну, бред какой-то. Грядёт апокалипсис, я точно знаю. Или нет?
Полный смутных тревог уплетаю омлет. В животе такой трепет щекотный, как будто собираюсь грабить банк. Надеюсь, это всё же просто трепет, а не завтрак. Он слишком хорош, чтоб я мог отказаться.
«Я не разбираюсь, могу немного не то купить. Ничего страшного?» — приходит сообщение. Это не совсем «да», но и не отказ ведь?
«Ты справишься» — с ухмылкой печатаю ответ.
Не признаваться же, что я и сам в таких девайсах не секу! Не тупой, что-нибудь соображу. В случае чего сделаю лицо кирпичом и создам видимость, как будто так и надо. Она всё равно в этом точно так же не шарит.
С улыбкой допиваю кофе, планируя заполнить пробел в знаниях при первой же возможности, чтоб ненароком не опростоволоситься. Господи, ну что за восхитительное утро? Как можно забыть про вынос мозга и при этом делать всё, чего душа пожелает? Я думал, такое может только присниться!
Я так увлекаюсь фантазиями, что завожусь ещё больше, но тут звонит Анечка, чтобы напомнить о запланированной на утро встрече с кандидатом на освободившуюся вакансию тренера. Какое-то время я лично был инструктором, но потом оставил мысли о красотках фитнес-бикини. По мере расширения свободного времени становится всё меньше, да и баловство это всё. Как-то незаметно для меня самого успехи в бизнесе стали важней сомнительного флирта.
Вспомнив, что нужно ещё успеть заехать на автомойку, оставляю приятные хлопоты на вечер. Дальше я полдня работаю с документами. Разбираю всё, что пришло на подпись, смотрю таблицы, проверяю графики с отчётностью. Параллельно провожу встречи с потенциальным тренером и поставщиком оборудования. Обе по результатам весьма успешные. Вишенкой на торте становится звонок от Лапина с предложением пообщаться вечером по моему вопросу. Инициатива неожиданная и упускать инвестора я не собираюсь, при всём уважении к БДСМ-культуре.
«Милая, я задержусь на работе. Буду поздно» — пишу жене, не вдаваясь в подробности. Но Ульяна не была бы Ульяной, позволь она мне так легко отделаться.
— Ты обещал мне незабываемый вечер! — тут же звонит мне, чтобы «порадовать» капризными нотками в голосе. — Опять передумал?
— Я помню, — бросаю, параллельно вбивая в навигатор адрес клуба.
— На мне то самое бельё… — добавляет она многозначительно.
— Чудесно. Обязательно дождись меня.
— А чем ты таким важным будешь занят? — тоном даёт понять, что дуется.
— У меня совещание, — отвечаю обтекаемо, примерно представляя, какой будет реакция, если скажу, что ближайшие пару часов мне предстоит рассматривать бельё на стриптизёршах.
— Ночью?! — уточняет жена подозрительно. Можно подумать, Ульяна шарит в расписании деловых переговоров! Хотя, конечно, подаёт это как будто шарит. В общем, берёт меня на понт.
— Если всё пройдёт успешно, завтра я на весь день твой! — решаю не мелочиться и поощрить её своим вниманием. Трудно мне, что ли, уделить ей время? Тем более, она наверняка уже купила те любопытные игрушки, что я велел.
Ссориться опять вообще не хочется, поэтому обещаю не задерживаться и заказываю для неё букет. Сто одна длинная, упругая, бордовая роза, перетянутая шелковой лентой. Вот Ульяна удивится, когда курьер притащит этот веник!
Круто я с доставкой придумал, и с Лапиным спокойно в клубе посижу, и дома меня встретят с распростёртыми объятьями. Сам с себя тащусь!
Первый звоночек, что дела мои не так радужны, звенит сразу, как только здороваюсь с Лапиным. Он не один, с ним ещё какой-то пацан, судя по внешнему сходству родственник, которого Дима на правах наставника решил то ли натаскать в тонкостях неформального ведения дел, то ли попросту выгулять. И быть единственным в компании, кто предпочёл крепким напиткам сок, не самый лучший старт переговоров. Но и явиться домой с совещания подшофе тоже косяк.
— Болею, — поясняю коротко свой выбор. Мы не совсем друзья, но пару раз друг друга выручали. Можно сказать, приятели, так что обид быть не должно.
— Так и скажи, не хочешь ночевать на коврике, — проницательно хмыкает Лапин и толкает в плечо залипшего на танцовщицах пацана. — Смотри, Вадим, что бывает, когда в твоей жизни хозяйничает баба.
— Что? — Непонимающе моргает тот наивными как у херувима глазами. Ноги со сцены ему явно интересней нашей болтовни.
— Ай, ничего, — отмахивается тот, заинтересовавшись стайкой приближающихся к нам полуголых девиц. — Девочки, составите нам компанию!
Лапин с Херувимчиком сидят здесь давно и уже успели порядком разбавить рабочий настрой алкоголем. Неделей раньше я бы и сам тут… э-ге-гей! А сейчас как-то неуютно на душе. Испытывать угрызения совести не за что, но я не могу расслабиться и не могу настроиться на одну волну с мужиками. Всё, что меня реально заботит, как бы не провоняться женскими духами.
Девушки рассаживаются за столом и принимаются выполнять основную работу — разводить посетителей купить побольше выпивки. Им с этого полагается хороший процент, и сок в моём стакане не радует подсевшую ко мне брюнетку.
Под ироничным взглядом Лапина, я смахиваю с бедра цепкие пальчики восточной красавицы. Как какой-то преступник, украдкой смотрю по сторонам, даже не в силах объяснить себе, кого боюсь увидеть.
Моя совесть устроила бойкот на ровном месте! Чтобы её заткнуть, открываю приложение в телефоне и заказываю ещё один подарок. Я же обещал Ульяне сумку? Как раз успеет налюбоваться букетом, а тут вдогоночку подтянется ещё один сюрприз. Какая женщина тут устоит? Да ни одна! Как я сразу так сделать не додумался?
Ушлая девица не оставляет попыток заработать и перебирается танцевать на стол. Вероятно, её профессиональная гордость не в силах смириться с таким равнодушием, потому что обтянутые крупной сеткой булки то и дело мелькают перед моим лицом.
Ввиду специфики профессии интерес к женскому телу у меня немного другой. Видами на большие ягодичные мышцы и заднюю группу мышц бедра я сыт по горло. Это всё равно что раздвинуть ноги перед гинекологом в надежде его чем-то удивить. Профдеформация.
Нет химии, нет искры — нет интереса. Всё просто. Поэтому я принимаюсь методично обрабатывать Лапина разговорами про перспективы, что принесёт наше возможное сотрудничество. Лапин слушает внимательно, но не заинтересованно.
— Сейчас, где ни плюнь — попадёшь в фитнес-центр, — подытоживает он, лениво играя виски в стакане. — SPA-процедуры, услуги парикмахера и бассейн включает в перечень услуг каждый второй. Чем привлекать будешь зажравшегося клиента?
Как это ни прискорбно, Лапин прав. Конкуренция высокая, попробуй-ка изобрети, чего ещё не предложили бы соседи.
— Что, если выделить одну стену под скалолазный тренажёр? — Делаю паузу, чтоб поймать летящий мне в сок кожаный лифчик. Танец брюнетки в самом разгаре. — В нашем городе такое редкость.
— И спрос тоже мизерный, — отметает предложение Лапин. — Есть ещё идеи?
Идеи, если и были, их из меня вышибает. Сердце замирает, звуки пропадают, как будто бы я получил по ушам. Хотя по ушам мне скоро точно надают. Иначе зачем ещё здесь появилась Ульяна?
Глава 22
Ульяна
Когда я решила, что Истомин не так уж плох, в тот же момент себя обманула. Он неисправим! Так плюнуть в душу — это надо ещё умудриться!
Сидя в салоне такси, я ругаю себя за эту вспышку ярости. Вот чего я злюсь? Дался мне этот бесстыжий обормот? Его лживая физиономия не стоит даже ответного плевка, хотя на душе кошки скребут и требуют как минимум всадить в скотину пулю. Но из оружия у меня только игрушки для взрослых.
О-о-о… я специально в хозтоварах купила добротные бельевые прищепки и кое-что по мелочи! Конечно, ни в каком секс-шопе ноги моей не побывало. На вечер у нас запланирован экскурс по лохматому средневековью. Точнее, был запланирован. Этот котяра блудливый накрыл мои планы возмездия большим медным тазом. Абсолютно все!
А как хорошо я начала разыгрывать спектакль про идеальную жену? От одних бесконечных омлетов мой муж закукарекал бы всего за пару дней! А что по итогу? Демьян досрочно посчитал, что цель достигнута, поверил в себя и отправился на покорение новых вершин. И не куда-нибудь, а сразу в стриптиз-клуб!
Я когда его местонахождение у Анюты по секрету выпытала, чуть телефон не выронила и хохотом зашлась. Вот это у него разгон от «хочу тебя — не могу» до «смотреть на тебя наскучило»!
А я ещё снимок ему свой отправила в нижнем белье. О чём только думала?
Не впечатлили повесу столичного мои прелести. Обидно. Если честно, я никому такого рода фото не показывала. Видимо, и начинать не стоило. Не оценил...
Как мне теперь лицом в грязь не упасть? Чем удивить на прощание? Явно не скандалом. Истомину мои истерики, что сквознячок! Рожу скривит снисходительно, вот и весь итог.
Я не хочу, чтобы Демьян догадывался, как меня задел. Себе признаюсь, но виду не подам даже под страхом смерти. Уходить нужно достойно. И вовремя! Сколько можно трепать себе с ним нервы? Знала же, что кобель. Чего удивляться, спрашивается?
Вот и не удивляюсь. Но не по себе всё равно. Первый раз так из-за мужика убиваюсь. Обычно меня заботит, как от поклонника избавиться. А сейчас еду в такси и ломаю голову, как себя не выдать.
Что, если он выйдет не один из приват-комнаты? Я в состоянии аффекта могу дел наворотить. Или, наоборот, впаду в полнейший ступор.
Зачем гадать? На месте и узнаю.
Истомина в этом блядюшнике глазами нахожу незамедлительно. Компания явно отдыхает давно и с размахом, судя по женскому смеху и танцам на столе. Мне даже не приходится гадать, кого «муж» присмотрел себе на разогрев. В его лицо как раз летит кожаный лифчик.
Уточнять конечную цель его здесь пребывания нет резона, картина говорит сама за себя. Симпатии уже сформировались и вспоминать про штампы в паспорте никто не собирается.
Нормально ты, Демьян, проводишь совещания! Душевно так!
Я подхожу к столу, чувствуя, как болезненно ухает сердце, поднимая изнутри такую злость, что та затмевает всё остальное. Мне неприятно, что Истомин предпочёл мне силиконовую куклу. Неужели ему впечатлений мало? Для кого я, как Шахерезада, каждый день новый сюжет сочиняю?
Демьян суетливо подскакивает. Нет, не смотрит виновато, угрызения совести вряд ли ему знакомы, но он порядком растерян. Я останавливаю его, нажимом ладони на плечо.
— Сиди, милый! Самое интересное пропустишь, — усмехаюсь, сдерживая судорогу в мышцах лица, и устраиваюсь на мягком подлокотнике, пытаясь выцарапать себе немного морального превосходства, однако сидящие рядом мужчины беззастенчиво пользуются случаем заценить мои ноги. Как будто других вокруг мало!
Я не спешу одёрнуть юбку, но и не отвечаю на любопытные взгляды. Всё моё внимание обращено к супругу.
— Ты не рассказывал, что совещание — это так весело. А когда следующее? Будет обидно опоздать.
— Ульяна, ты не так поняла, — тихо цедит Истомин, уже успевший вернуть лицу обычную невозмутимость.
— А как я поняла? — рассеянно уточняю, пробуя содержимое его стакана. Действительно апельсиновый сок, даже без водки.
— Превратно, — огрызается он. — Я здесь по работе. Работаю! — добавляет раздражённо, на что я вскидываю бровь.
— Когда пришёл курьер с цветами, мне стало ясно, что ты приносишь извинения. Когда доставили сумку, я убедилась, что извиняться есть за что. Подарки говорят о многом, когда их делают через кого-то. Не переживай, выводы я сделала до того, как пришла. А сейчас только убедилась в их верности.
— Ну и зачем ты здесь? Если такая умная? — спрашивает этот наглец, упрекая МЕНЯ в том, что я его застала, утирающим лоб ЧУЖИМ бельём!
— Наконец-то адекватный вопрос, — обнажаю зубы в кровожадной улыбке. — Что делает хорошая жена, когда муж пропадает по злачным местам? Смиренно ждёт его дома. А очень хорошая — едет составить компанию!
— Молодец! Это ты хорошо придумала, — говорит он кислым тоном и проглатывает сок до дна. А следом коньяк.
Представительный брюнет в расстёгнутой по случаю царящей здесь жары рубашке сразу наполняет следующую рюмку. Вот она мужская солидарность.
— Я скучал! — добавляет Демьян на выдохе между первой и второй.
— Не слишком похоже, — усмехаюсь, показывая взглядом на танцовщицу.
— Понятия не имею, чего она тут трётся. Пока ты не показала, я её и не видел.
— Даже так? — Вскидываю брови и продолжаю иронично улыбаться, но сердце от обиды бьётся сильно-сильно. Сколько я ещё так на одном адреналине выдержу?
— Не понял? Ты сомневаешься в моих проблемах со зрением? — главное, говорит на полном серьёзе!
Где границы совести у этого примата?
Дуру из меня делает при девках этих случайных, при товарищах.
Нет их. Ни границ, ни совести.
— А что не так с твоим зрением? — уточняю то ли всерьёз, то ли в шутку.
— Сложно объяснить. Все женщины вокруг будто пятна размытые, чётко только одну тебя вижу.
— Давно болеешь?
— Как тебя увидел.
Чего только не ляпнет, чтоб выйти сухим из воды! А я, может, этих слов в глубине души ждала. Не цветов, не подарков, не криков «моя!». Простого человеческого отношения.
— Ну, лечись, — роняю, поднимая взгляд на полуголую стриптизёршу. — А что же ты, болезный, медсестре ни одной купюры под резинку не засунул? Пожадничал? — насмешливо интересуюсь к явному веселью его спутников и растущему бешенству самого Демьяна.
— Перестань паясничать! — тихо требует он, сжимая пальцами моё колено.
— Я не могу перестать. Я только пришла, — смеюсь намеренно весело и лезу рукой в карман его джинсов. — Где твой бумажник? Не позорься, не из любви же к искусству, человек своим потом стол заливает.
— Ульяна... — выцеживает Истомин, раздувая ноздри. — Приедем домой, я не знаю, что с тобой сделаю!
— Не переживай, я подскажу! — Сбрасываю его руку с локтя, сосредоточенно потроша кошелёк. — Девушка, а станцуйте нам обычный твист, пожалуйста? — прошу, засовывая всю найденную наличку ей под резинку чулка. — Моему мужу нельзя перевозбуждаться, сразу здоровье шалит.
— Какое ещё, к чёрту, здоровье?! — прикрикивает на меня Демьян.
— Мужское, — поясняю небрежно больше для его разинувших рты спутников. — Кстати, а на тему чего у вас переговоры? Может, подкину идею. Посмотрю, так сказать, на вопрос свежим взглядом. А вы уж с высоты своего опыта решайте.
— Вот это деловой подход. Истомин, следующий раз на переговоры с женой приходи. Отказ не принимается, — посмеиваясь отвечает тот, что постарше.
А вот второй, похожий на херувима, не сводит с меня восторженных глаз, отчего желваки на лице Демьяна недобро сжимаются.
Глава 23
Я пока не пойму, как относиться к реакции Ульяны, но она однозначно пугает меня.
— А в чём проблема привлечь посетителей в новый центр, не пойму? — втирает она Лапину, голосом, каким гении маркетинга говорят с тупоголовыми неофитами. — Хотят люди изысков, так дайте их им! У конкурентов банальные стрижки и массаж, мы же предложим самые модные и актуальные тенденции мира. Чувствуете разницу? Вы, кстати, какой спортзал посещаете?
— Я, признаться, про тренировки вспоминаю от случая к случаю. Иногда бегаю по утрам, но это потолок, — теряется он от напора Ульяны, и пытается скрыть это за шуткой. — Зато у меня неплохо варят мозги.
— И форму поддерживаете тоже хорошую. А будет ещё лучше, когда начнёте заниматься под руководством одного из наших тренеров, — при мне нахваливает другого мужика эта мерзавка! И, чёрт возьми, я первый раз вижу Лапина смущённым.
Херувимчик тот вообще лыбится не прекращая. Жеребцы наивные. Они не знают, на какое она способна коварство, чтоб получить желаемое, как отравляют мозг её чары. Один уже поплыл, чуть ли не слюни пускает. Лапин, постарше будет, опыт пока спасает. Но тоже напрочь забыл про полуголую деваху, что вяло пытается вернуть его внимание.
Оба разглядели в моей жене не только рот и губы, но и равного собеседника. Для женщины в мужской компании это редкость, а тот факт, что она всё-таки женщина, к тому же безусловно красивая, придаёт общению оттенок скрытой игры.
Не могу придраться ни к её макияжу, ни к платью, но... Мне не даёт покоя вопрос — так чего же она желает сейчас? Чего добивается?
Решительно сдёргиваю жену с подлокотника и по-хозяйски закидываю руку на спинку дивана. Плевать, что по этому поводу думает сама Ульяна, а мужики мой жест поймут, я точно знаю.
Я что-то ем, пью уже даже не сок, в котором больше нет смысла. Не в стороне, как ни пришей собаке хвост, но и не со всеми вместе. После очередной порции виски вспоминаю Галю. Домашняя, тихая, о ней хотелось заботиться. Смотреть вместе кино по вечерам на плазме, болтать обо всём подряд... как с сестрой или старым другом. Ульяне же постоянно хочется свернуть шею. И трахнуть. Конечно, если быть точным, то в обратной последовательности.
Ведьма!
Разве от неё можно отказаться? Даже не буду пробовать. Пусть любить её — значит быть начеку здесь и сейчас, без передышки. Иначе кранты тебе, как только зазеваешься! Выбрать идти с ней одной дорогой уже само по себе признание то ли в чувствах, то ли в своём слабоумии.
Лапин со своим восторженным щенком, напротив, будто не чувствуют подвоха. Весёлая, остроумная. И позволяет им чувствовать себя рядом с ней мужиками. Но ключевое слово здесь — позволяет. У меня на загривке волосы дыбом стоят от того, как гудит рядом с ней мой пульс. Если б я хоть на сотую долю верил в мистику, уже бы читал про себя молитвы.
— Это же популярная среди голливудских знаменитостей тема. Сейчас модно заниматься спортом по индивидуальной программе, согласно знаку зодиака, — говорит Ульяна, так заразительно сверкая глазами, что я невольно начинаю рассматривать её идею всерьёз и сам не замечаю, как переключаюсь в деловой режим, будто и не мечтал весь вечер об одном — добраться до плётки, и вот совсем не для эротических игр.
— Осталось найти того, кто возьмёт на себя астрологический анализ, — отмечаю хмурясь. Понятия не имею, как нужно отбирать кандидатов. Разве астрология — точная наука? — Кого нам на такую должность приглашать? Гадалок? Оккультистов? Бред какой-то…
— Не скажи, не бред... — задумчиво тянет Лапин, который, я точно знаю, не верит ни в Бога, ни в чёрта, и жестом отправляет заскучавших девиц восвояси.
— Единственный безусловный плюс этой затеи в том, что такой прогноз нельзя научно верифицировать.
— О чём я и говорю, — серьёзно кивает моим словам Ульяна. — Если я скажу, что звёзды сегодня «советуют» тебе воздержаться скажем… от разного рода экспериментов, ты прислушаешься?
Это она на нашу утреннюю переписку намекает? Хрен ей, а не воздержание!
— И не надейся, — ухмыляюсь, медленно поднимая взгляд по тонкой шее к сочным губам.
— А теперь представь, что профессиональный астролог составил для тебя натальную карту, где учтено время рождения с точностью до минуты. И тебе рекомендовано сегодня полностью довериться своим желаниям. Что ты на это скажешь?
— О-о-о… Всё, Демьян, можешь не отвечать! По лицу всё видно, — ржёт Лапин. — В целом схема понятна. Грамотная подача создаёт иллюзию того, что за всей этой хиромантией стоит какой-то сложный вычислительный интеллектуальный процесс с использованием астрономии, точных расчётов и особых знаний, полученных прямиком из космоса через чакру на левой пятке. Подводя итог, проект многообещающий. Я готов в него инвестировать. На днях мой юрист подготовит бумаги. Можешь искать знатока звёздных карт.
— Это лишнее, — вкрадчиво заявляет Ульяна. — За хороший оклад я готова заняться расчётами. В моём умении быть убедительной, думаю, сомнений нет?
— Ты убедила меня, что на некоторых женщинах, всё-таки стоит жениться, пока другие не увели, — в тон ей тягуче отвечает Лапин. — А это, поверь, в разы сложнее…
Нехорошая волна поднимается во мне от этих его, в общем-то, безобидных слов. Хочется вырубить всех, абсолютно всех мужчин и сопляков в этом притоне. Может, потому они и сворачивают на мою жену головы? Чувствуют, что всё у нас внутри семьи не слава богу?
Я ловлю себя на мысли, что меня это тревожит. Даже радость от успеха чувствую вполсилы. Я должен быть Ульяне благодарен, но как?! Когда она так эротично прихватывает соломинку губами, потягивая сок, что Херувимчик скоро закапает себе слюнями колени! Мне даже в пошлом красноватом полумраке видны его голодные глаза. Я ничего не имею против того, чтобы мужики мне завидовали...
Да кому я заливаю? Я в бешенстве! Каждый, на ком она задерживает взгляд, мне будто кровный враг. Это очень нездоровая тема, потому что эмоциям не место в бизнесе, а я искрю, как оголённый провод и срать хотел на прибыль. Меня сейчас волнуют не инвестиции Лапина, а вероятность, что Ульяне может нравиться внимание этого сопляка. Что он вообще здесь делает? Ему к занятиям готовиться не надо? Или это Лапина внебрачный сын?
Меня снова сводит с ума мысль, что Ульяна хочет со мной развестись. На каких основаниях я буду на неё претендовать, если даже удержать не сумел? А с чего я вообще решил, что чем-то её держу? Она же ни разу, ни словом о таком не обмолвилась! Настроение катится в полный минор. Мне уже не хочется никаких плёток, и, вместе с тем, не терпится услышать, как она выкрикивает моё имя.
— Думаю, у Демьяна нет шансов не взять тебя на эту должность, — мягко улыбается Ульяне старый ловелас.
— Я бы хотела, чтоб решение о моём утверждении или увольнении принимало лицо незаинтересованное, — сухо и предельно серьёзно произносит она.
— А что так? — выдыхаю сквозь стиснутые зубы.
К чему это она? Хочет подчеркнуть, что нам далеко до единого целого? Перед кем? Перед сосунком этим?! Да, не-е... Он её морально не вытянет. Перед Лапиным? Да хоть бы и перед обоими! Пусть только попробуют влезть поперёк дороги...
Ульяна поднимает на меня глаза.
— Хочу зависеть только от своих профессиональных успехов. Жизнь — штука слишком непредсказуемая.
Больше я не могу себя сдерживать ни секунды. Спешно прощаюсь с Лапиным, забираю Ульяну и тяну её за собой на улицу.
— Простите, нас не представили. Я Рома! — нагло кричит нам вслед Херувимчик.
Мы оборачиваемся одновременно. Я — собираясь вернуться и всё-таки объяснить сопляку, почему нельзя клеить чужих жён. Ульяна, чтобы меня остановить одной короткой, но такой ёмкой и важной для меня фразой:
— Прощай, Рома.
Глава 24
— Отпусти, я могу идти сама! — Пытаюсь вырвать руку из хватки Демьяна, но он требовательно притягивает меня к себе. Тяжёлая рука ложится на плечи так уютно, что возмущаться как-то совсем душа не лежит.
— Зато я не могу, — царапают слух стальные нотки в его голосе. — Ты сегодня сразила меня… Милая… Видишь, даже за руль не сажусь. Пешком доберёмся домой. Нам ведь некуда торопиться. Завтра весь день наш. И сегодняшняя ночь тоже...
Истомин ухмыляется на последнем слове, давая мне понять, что помнит про нашу переписку и намерен взять реванш безотлагательно. Я всё ещё злюсь, хоть он при мне не баловал танцовщиц своим вниманием. Ну так это при мне! Не идиот же он наживать себе дома проблемы.
В целом Демьян отреагировал почти так, как я предполагала — как обомлел от «счастья» меня видеть, так и просидел почти весь вечер молча, взглядом прожигая во мне дыры. Как будто это я, а не он перешла все границы, да ещё смею ему в делах помогать! Я б и не лезла, просто вернула долг за сорванную по моей вине сделку с Раулем. У меня нет цели пустить Истомина по миру, как бы плохо он обо мне ни думал.
— Так и будешь молчать? У тебя пока ещё есть возможность сказать пару слов в своё оправдание. Дома нам будет не до разговоров, — его голос дрожит от предвкушения. На-а-аглый какой!
«И на что я рассчитывала?» — поражаюсь сама себе. Вышла замуж за первого встречного, чего удивляться, что его до сих пор не прибрали к рукам? При всех видимых на первый взгляд достоинствах Демьян один сплошной подвох! Он вообще бывает виноватым? Или это состояние к самому себе неприменимо?
— Напомни, пожалуйста, в чём я провинилась? — с любопытством выдаю в окружающую нас суету ночных улиц.
— Ты флиртовала с моими партнёрами, — горячим рыком опаляет Демьян мой висок. — Где твоя совесть? Решила окончательно свести меня с ума?
— Совесть? — заторможенно обдумываю его слова, потому до меня действительно не сразу доходит, смысл претензии и каким там боком затесался флирт? — А при чём тут она? Не помню, чтоб давала клятву быть с тобой в горе и в радости. Может, потому что я этого не делала?
— Лицемерка! — швыряет он мне в лицо, раздувая ноздри. — Не надоело ещё строить из себя неприступность? Нам же так хорошо вместе!
Я задыхаюсь, словно вдохнув его яростный выдох, сожгла себе лёгкие.
— Неплохо, — подтверждаю шёпотом. — Но это не значит, что я тебе чем-то обязана.
— А мне что делать? Я ХОЧУ, чтобы ты была мне обязана! — хрипит он сквозь ломкий смех, впиваясь пальцами в мои щёки до вмятин и ощущения полёта в бездну. — Я же вижу, что тебе небезразличен.
— Я уже сто раз говорила, что это не так, — шлёпаю губами, как выброшенная на берег рыбка.
Будет он мне тут морали читать… Могли ведь прекрасно провести вместе время! Наша связь и началась-то не всерьёз, почти что курортный роман.
— Ну давай соври в сто первый, — толкает он хрипло, с издёвкой. — Как это изменит то, что ты поехала меня искать через полгорода? Ты и сама не знаешь чего хочешь.
Я выворачиваюсь из его хватки и возобновляю движение. Демьян прячет руки в карманы, но идёт рядом. Кошусь на него, кусая губы, чтобы не ляпнуть того, о чём устала твердить по кругу. Я знаю чего хочу! Но он это он, а я это я. И вместе мы сомнительная пара. Каждый день — скандал! А уж семья вообще никчёмная.
Воздух вокруг нас искрит, вот-вот рванёт от напряжения. Мне и горько, и сладко от его близости. Демьян со мной тоже мучается. Глупость я затеяла, а как всё исправить, не знаю.
Мы разрезаем плотную толпу прохожих, как будто нам есть куда спешить. Хотя, конечно, стены квартиры не сделают нас вдруг терпимей друг к другу.
— Так и скажи, что ты просто боишься, — продолжает он выносить мне мозг.
— А знаешь, боюсь! — бросаю на ходу. — Что тебя разорвёт от чувства собственной важности.
Демьян кидает на меня злобный взгляд. Всё же задела за живое.
— А то я тебе не важен! Да ты меня увидела и сразу поплыла.
— Когда я тебя увидела, подумала, что в зоопарке недочёт.
— Уж не львов ли? — самодовольно выгибает бровь Демьян.
— Павлинов, дорогой, павлинов…
— Задираешься, как влюблённая девочка! — На его лице вдруг мелькает шкодливая улыбка. — Что замолчала? Всё? Слова закончились?
И я даже рада, что темно. По крайней мере, не видно, как вспыхивает моё лицо. Идиот наивный, девчонка до последнего себе бы врала, а я принимаю эту напасть как данность. Да, влюбилась! И нет, теперь тем более не останусь замужем.
— У меня нет слов... — качаю головой, посмеиваясь.
— Да ну? Угадал, что ли? — настаивает Демьян.
— Смотри хвост о прохожих не обдери, — увиливаю от ответа, окончательно растеряв желание ссориться.
Но даже последующая безмятежность прогулки не в силах исправить сумасшедший ход вечера. На лестничной площадке нас встречает «вот так поворот» в лице любимой матушки Истомина и мужика в форме с крайне усталым лицом.
Демьян снова хмурится, протяжно вздыхает как осуждённый на плахе.
— Вот она, — пихает локтем в бок моя свекровь, как я полагаю, участкового. — Она сведёт моего мальчика в могилу! Я нисколько не преувеличиваю. Убедитесь сами и примите меры, умоляю вас.
— Вечер добрый, — бубнит тот без энтузиазма, что вызывает в этой иссохшей пакости новый всплеск активности.
— Где мой сын её подцепил, я понятия не имею. А что больше всего меня беспокоит, чем она его к себе так привязала?! — тонким воплем Любовь Григорьевна всё-таки вызывает проблеск внимания на постном лице участкового. — Вы только представьте! Отправила моего мальчика в дождь, в полнолуние за крапивой для зелья. Она, конечно, называет его супом. Гнусное враньё! Я ЭТО пробовала. А перед этим она обещала меня отравить!
Теперь уже и Демьян переводит на меня ошарашенный взгляд.
Пожимаю плечами. А что я скажу? И так понятно, что пора вызывать санитаров.
Глава 25
Участкового пришлось пригласить в квартиру, чтоб не устраивать цирк перед соседями, потому что перебить мою мать без применения грубости и физической силы, пока она не выскажется, не представляется возможным.
— Она получает всё по первому требованию! — клянусь, в её голосе я слышу нотки зависти. — Мой Дёма тянется с последних сил, чтоб угодить. Смиряется. Превозмогает! А про крапиву я уже рассказывала?
— В красках, — утомлённо подтверждает участковый. — Так в чём суть жалобы мне кто-то объяснит?
— Как в чём?! Мой мальчик обожает её. Он по уши влюблён и не замечает, что она вьёт с него верёвки, кормит исключительно травками неизвестного воздействия на психику. И называет это всё полезной пищей! Это же очевидно: меня она отравит, как и обещала, а Дёму упечёт в палату с мягкими стенами и приберёт здесь всё к рукам. Вот, сами полюбуйтесь! — Мать распахивает холодильник, который Ульяна в припадке хозяйственности заполнила продуктами.
— Травками, говорите, кормит? — тянет представитель правопорядка, принюхиваясь к вяленому окороку.
Подлость невестки, посмевшей своей ложью выставить обманщицей её, поражает мать подобно вражеской пуле. Без чувств она, конечно, не падает, но медленно поворачивается к Ульяне, упирая руки в бока.
— Ах ты… выдра крашенная! И тут выкрутилась.
— Ну что вы, Любовь Григорьевна, успокойтесь. Хотите, я заварю вам чаю?
— Спасибо, я после прошлого чаепития ещё не оправилась! — ворчливо отметает она предложение Ульяны.
Участковый приподнимает фуражку и чешет затылок, глядя на меня с сочувствием и пониманием ситуации. Кольца на пальце нет, но он тоже явно был женат. По глазам видно, поймал дежавю.
— Любовь Григорьевна, с какой целью вы находились в квартире сына в день, когда его супруга вам угрожала?
Мама поджимает губы.
— Какое отношение это имеет к делу?
— Здесь я решаю, что к чему имеет отношение, — сурово бросает он, доставая лист и ручку из папки. — Отвечайте на вопрос.
— Это проходимка мне сама позвонила, пригласила в гости. Заманивала под предлогом, что хочет познакомиться. Демьяна дома не было. Я пришла. С исключительно мирными намерениями!
— И с исключительно щедрым предложением, — добавляет с усмешкой Ульяна. — На случай если вы запамятовали.
— Ты предлагала деньги? — Смотрю на мать, уже перестав чему-либо удивляться.
— Очевидно, что она только и жаждет поживиться.
— Тогда почему Ульяна до сих пор здесь? — задаю резонный вопрос. — Много заломила?
— Твоя провинциалка слишком хитрая. Притворилась глухой, и шантажом заставила меня пить свой мерзкий чай! Я не знаю, что она туда подсыпала, но он стал трупного цвета. Это было сделано для устрашения, я считаю. Потом она перешла к оскорблениям. Упрекала в плохом воспитании и грозилась разлучить нас! Набивала цену, как по мне. Я не стала тебе рассказывать сразу, потому что ты, влюблённый дурак, поверишь ей, а не мне. А сумму обсудить мы просто не успели. Ты пришёл домой, и эта выдра кинулась изображать заботливую жену.
— Достаточно, — прерывает слезливый рассказ участковый, что-то быстро чиркая на листе. — Какие у вас отношения с сыном.
— Прекрасные! — с теми же честными интонациями уверяет мать. — Моя единственная отрада. С тех пор как муж двадцать лет назад ушёл от меня в Тибет жить в пещере, я поставила крест на личной жизни. Всю себя посвятила сыну! Надеюсь, он об этом помнит каждую секунду.
Я убито прикрываю глаза ладонью. Забудешь тут!
Отец оставил нам круглую сумму, а мать сумела сохранить всё и даже приумножить, но её так много, что соблазн последовать его примеру периодически посещает меня до сих пор!
— Зачем же вы, такая хорошая мать, вмешиваетесь в жизнь взрослого сына? Разве он страдает задержкой развития?
Она некоторое время размышляет над вопросом участкового, недовольно поджав губы. Разглядывает по очереди Ульяну и меня.
— Счастье ребёнка — забота круглосуточная. У него же гормоны всем руководят! Кто-то должен проследить, чтоб он не пустил жизнь по ветру.
Участковый шумно вздыхает, сжимая пальцами переносицу, и протягивает ей исписанный лист.
— Ознакомьтесь. Если с прочитанным согласны, распишитесь здесь, здесь и здесь. И можете идти.
Придирчиво изучив бумаги, она ставит размашистые закорючки в нужных местах и покидает нас, громко хлопая дверью.
— Ульяна, могу я посмотреть ваши документы?
Пока жена отвечает на вопросы, я обращаю внимание на место её прописки, момент, который в прошлый раз, когда держал в руках её паспорт, из вида упустил.
Деревня Озерки! Как же я сразу не допёр?!
Теперь жду не дождусь, когда с показаниями будет покончено и я, наконец, смогу припереть эту ехидну к стене! Она всё это время знала, что мы уже знакомы? По-любому знала!
Я мать услышал, но выводы предпочитаю делать сам. И у меня совсем нет веры в такие совпадения!
Смотрю на Ульяну, а перед глазами не стены гостиной, а Озерки. Я словно снова лежу в осоке на берегу озера, курю, прибитый осознанием, что Галя больше не моя, и наблюдаю за тем, как по небу плывут облака. Вечерняя роса искрится, дрожит на траве, пропитывает штаны и рубашку. Прохладно, а уходить не тороплюсь. Спешить больше некуда. Не к кому. Незачем.
Внутри пустота. И это лучше, чем крошево из сожалений. Я почти счастлив.
Плеск вдалеке приковывает моё внимание к озеру. На поверхности воды рыжее пятно, будто тонущее солнце. Не сразу понимаю, что это волосы. И они двигаются! Поднимаются над водой, когда незнакомка выныривает, подставляя точёный профиль закатным лучам.
Я тихо переворачиваюсь на живот, отчаянно пытаясь рассмотреть её получше. Но то ли слишком далеко она, то ли морок на мне какой-то. Плавные движения кистей, бесстыже торчащая грудь — умом понимаю, что человек... вроде как… А по ощущениям — распускается ядовитый цветок. Выныривает до талии и снова змеёй ускользает под воду.
Поначалу я просто жду, когда снова вынырнет. По воде, как по ровной глади зеркала, продолжают неспешно плыть облака.
Потом поднимаюсь на колени, напряжённо считаю секунды.
Сколько среднестатистический человек может обходиться без воздуха? Около двух минут?
На четвёртой минуте начинаю сбиваться и нервничать. Подхожу ближе к берегу…
— Потерял кого-то? — звенит из-за камышей издевательский женский смех.
Она совсем близко! Голова опущена. Лицо закрыто завесой волос, а кончики покачиваются по воде вокруг талии. Одна. Нагишом. В сумерках. Смотрится жутковато.
Сознание пытается найти тому рациональное объяснение, но на ум почему-то приходят истории про русалок.
— Выходи на берег, — выдыхаю я.
— Вот ещё! — усмехается. — Лучше ты заходи ко мне.
— Вода холодная, — хмурюсь, окуная руку в озеро. Не прям ледяная, но не совсем комфортная.
— Я согрею... — Манит меня к себе пальчиком. — На дне знаешь как тепло? Я обниму тебя крепко-накрепко… напою колыбельную, где все счастливы, даже такие, как мы...
У меня от её баюкающего, обволакивающего шёпота на загривке волосы дыбом встают!
Какого хрена я тут делаю, вообще?!
— Какие «такие»? — инстинктивно отступаю на шаг от воды. Не потому, что жутко. Точнее, поэтому тоже… Потому что меня непреодолимо влечёт в эту жуть!
— Такие, кому «на суше» нет пары...
— Как тебя зовут?! — Повышаю голос, когда она начинает медленно погружаться обратно.
Тишина.
— Эй? Вернись! Поймаю — выпорю! — свирепею, срывая с себя одежду, и залетаю в озеро. Берег крутой, вода сразу по плечи... — Зараза! — кричу, задыхаясь от резкого перепада температуры.
Плаваю долго, но над водой слышен только плеск моих гребков, а с берега — стрекот сверчков.
И больше ни намёка, что я здесь не один.
Растерянный выбираюсь на сушу. Тело трясёт. Одеваюсь, не спеша, ещё на что-то надеясь… постоянно оглядываясь на безлюдный берег, бреду к машине. Чем дальше от озера, тем навязчивее начинает казаться, что моя крыша понемногу начинает ехать.
В бардачке целая пачка сигарет и коробочка с обручальным кольцом, которое я так и не вручу никогда Гале. Так и вожу с собой который месяц…
Закуриваю, пытаясь переварить своё приключение. Как выезжаю на трассу, не помню. Я весь на кураже и бодр, будто после перезагрузки. Но больше я сюда ни ногой.
На этом всё.
В некоторые истории лучше не влипать... — подумал тогда я. Но влип!
Я не искал её. Она сама меня нашла. Моё наваждение, моя загадка...
— Демьян, что такого интересного ты видишь на пустой стене, чего не вижу я? — возвращает меня в реальность её голос. С удивлением вижу, что мы остались одни и больше нет смысла откладывать наш разговор. Даже если ответы мне крайне не понравятся.
— Спрашивать буду я, русалка, — Я надвигаюсь на Ульяну, внимательно следя за её реакцией. Но… ничего. Она ничем не выдаёт, что ей есть что скрывать.
Женщины используют разные уловки, чтобы выйти сухими из воды, поэтому я не спешу делать выводы. Нас ждёт долгий разговор.
— Просто пообещай мне, что не будешь врать.
— Ты обо мне не слишком хорошего мнения, — настороженно улыбается она.
Пусть только попробует не признаться! Я мастер выводить лжецов на чистую воду. Она сама не сообразит, как всё мне выболтает. Всё-всё: как, зачем, с кем в сговоре… Я всё выясню!
Глава 26
— Ничего нового добавить не могу. Всё показания я уже дала участковому, — настороженно улыбаюсь Демьяну.
Он жестом предлагает мне присесть на диван. Видимо, разговор нас ожидает непростой.
Пожав плечами, делаю как он велит.
— Я хотел поговорить о тебе.
— А плётку опробовать ты уже не хочешь? — интересуюсь вкрадчиво. Что-то не нравятся мне эти внезапные «разговоры». Если мужчина откладывает близость в пользу болтовни, то жди беды.
Но от моего предложения муж небрежно отмахивается.
— Успеем ещё.
— Ну вот. А мама говорит, тобой руководят гормоны...
— Не заговаривай мне зубы! — отрезает он, вставая передо мной на корточки. Теперь наши лица на одном уровне и жёсткое выражение его глаз меня беспокоит до нервного ёрзания.
— Мы ведь уже помирились, пока добирались домой… я в чём-то ещё провинилась?
— Вот это я и собираюсь выяснить, — задумчиво произносит Демьян.
Неужели, узнал про прищепки? Откуда?
— Что ж. Надеюсь, у тебя есть чувство юмора... — Кошусь на лежащий рядом пакет из хозяйственного отдела.
Он смотрит на меня так сосредоточенно, как будто взвешивает это самое чувство юмора в граммах.
— Что-то я сильно сомневаюсь... Давай, сначала выпьем.
— Я не буду!
— Разве ты не любишь апероль? У нас вроде оставался лимонад, я смешаю.
— Не нужно ничего, — хмурюсь, гадая, с каких пор мы между собой и без ста грамм уже не можем разобраться?
— Точно?
— Точно.
И Демьян делает совершенно неожиданную вещь — протягивает ко мне руки и закрывает моё лицо завесой длинных волос. После чего эмоционально выдаёт:
— Да! Это определённо оно.
Что происходит в его дурной голове, я не берусь уточнять. Просто жду, что последует дальше. Потому что… немножечко терпения и сам расколется! Явно ведь распирает человека, долго томить не выдержит.
— У тебя когда-нибудь возникало чувство дежавю? — спрашивает он взволнованно.
— Бывает периодически, — безуспешно пытаюсь понять, к чему он клонит.
— И что ты думаешь на этот счёт?
Боже, да что он хочет-то от меня?!
— Параллельные реальности, реинкарнация, попытка мозга дважды обработать информацию — выбирай что хочешь. По-моему, к однозначному ответу люди так и не пришли.
— А в связи со мной это чувство тебя совсем не посещает? — в его вопросе чудится наезд, и я начинаю выходить из себя.
— Посещает. Мысль послать тебя проверить голову! — Воинственно сдуваю с носа прядь волос.
Демьян с невнятным матом поднимается и направляется к бару.
— Я, пожалуй, всё-таки выпью...
— И наркологу покажись! — комментирую ему вдогонку.
Как у него это получается? Вроде ничего обидного не говорит, а ощущение, будто обвинений там на пожизненный срок наберётся!
Вообще, мне молоко за вредность положено. Я сегодня пережила приступ ревности, упрёк в том, что вела себя вызывающе и нашествие его матери. А ведь изначально планировалось, что этот горячий красавец всего-навсего не будет выпускать меня из постели. Что мы постоянно делаем не так?
С недоумением смотрю, как Демьян проходит мимо бара. Хлопает себя по карманам в поисках сигарет, которые перед этим выложил на журнальный столик и, так ничего толком не сделав из намеченного, возвращается к дивану.
Я убираю волосы с лица, чтоб не сидеть как цирковое чучело, аккурат в тот момент, когда он снова встаёт передо мной в позу гопника. И я даже понимаю теперь её популярность у представителей маргинальной молодёжи, сразу столько экспрессии! Образ прямо кричит о решимости разрулить ситуацию.
— Понимаешь, у меня такое ощущение, что мы знакомы, — произносит Демьян, заглядывая мне в глаза. И ждёт.
— Ну, вообще-то, да, — отвечаю, поражаясь тому, как издалека он заходит. — Если помнишь, мы женаты. Пока что!
Ожидаю уже привычный взрыв по поводу последнего уточнения. Но он, как ни странно, не возмущается, только смотрит на меня, как будто я придуриваюсь.
— Истомин, хватит ходить кругами, — сдаюсь любопытству. — Может, прямо спросишь?
— Может, сама расскажешь? Нет? Ладно, помогу. Ты хорошо умеешь плавать?
Да что ж, блин, такое-то?
— Звучит как угроза. Но я, кажется, поняла, к чему ты клонишь... — усмехаюсь, с готовностью принимаясь его раздевать. — Давай нырнём в кровать… Конечно… Я только за!
Я уже не уверена, что готова проститься с ним прямо сегодня, но переспать в любом случае лишним не будет.
Ловко высвобождаю пуговицы из петель, выдёргиваю, заправленную в брюки рубашку. Поначалу Демьян хватает меня за руки и всячески пытается мешать, но его решимости хватает не надолго. Притяжение всё же берёт над ним верх, он лишь изредка отвлекается на идиотские вопросы:
— Какая температура воды на дне озера?
— Ты знаешь какую-нибудь колыбельную? Может, напоёшь?
— А правда, что у русалок есть ноги? И что, если однажды встретил одну, от неё не уйти потом даже на суше? Ты когда-нибудь... Какой-то поток сознания...
— Много болтаешь, Истомин. — Закрываю ему рот поцелуем. И пресекаю его попытку надо мной нависнуть, сразу соскальзываю с дивана на пушистый ковёр. А то закомандует снова оральные ласки. Плавали, знаем…
Вообще не хочу ни на что отвлекаться! Хочу его… Даже не ради ребёнка, просто его.
Впрочем, роли быстро меняются: Демьян перехватывает инициативу, задирает платье, бормочет хрипло, как обожает на мне чулки... Я, честно говоря, с его напора немного в растерянности. Он всегда стремительный и нахрапистый, но сегодня берёт меня как в последний раз.
Мы растворяемся друг в друге. Я крепче обхватываю руками широкие плечи, целую губы, подбородок, шею… отчаянно искренне, отдаваясь ему целиком: до стонов, до хрипов, до молчаливой нежности, безвозвратно.
Хватая воздух ртом, неотрывно глажу его красивое лицо с правильными, волевыми чертами, густые волосы, спину, ягодицы, ритмично напрягающиеся в такт его движениям, нахожу все родинки с закрытыми глазами. Словно он всегда был моим, во всех прошлых жизнях. Пусть даже я реинкарнацию ни черта не верю, но не в этот момент.
А потом Демьян умиротворённо курит, выдыхая дым в потолок.
Я подношу его запястье к лицу, ловлю губами биение пульса и думаю, что мириться у нас всё-таки получается лучше всего. Пожалуй, мухобойку и прищепки показывать ему не буду. Так и быть, убедил.
— И всё же при чём тут русалки? — вспоминаю наш разговор, последний вопрос что-то во мне задел, не даёт покоя...
— Ты меня правда не помнишь? — выдыхает Демьян, поворачивая ко мне голову и в карих глазах мне чудится тень обиды.
— Мы разве виделись раньше? — Подпираю голову рукой.
— В деревне. Ты меня заманивала на дно озера.
— Ты был в Озерках? — С недоверием моргаю. — Так это был ты?!
— Я ещё могу поверить, что ты меня не узнала, — произносит он с неохотой. — Но снова столкнуться потом в ресторане… и так удачно… Слишком много совпадений.
— Согласна, звучит бредово. И тем не менее я не могла тебя узнать. Мне тогда глина в лицо попала, еле отмыла. Глаза слезились жуть! Даже что не одна, заметила не сразу.
— Но… ты со мной заговорила. Могла ведь просто уплыть!
— Чтоб незнакомый мужик попёрся искать меня по округе и напоролся на мою избу? Я же одна живу, едва ли дам отпор. Могу только напугать, чтоб возвращаться не было желания.
По лицу Демьяна не понятно, верит он мне или нет. Но я говорю правду. Как видела его смутно, так смутно и признала. Хотя к совпадениям сама отношусь скептично. Вот уж действительно, не зарекайся.
Какое-то время он просто молчит, сверля меня взглядом.
— Что ты делала с тем стариком в ресторане? Его ты тоже явно видела впервые. Зачем он тебе понадобился?
А вот это неудобный вопрос. И врать неудобно, после того, что я пару минут назад вместе с ним пережила. Про эту ситуацию я в принципе не врала. Увиливала, да. Но глядя в глаза… не смогу! Да и какой теперь смысл? Когда Демьян знает, где я живу. Когда сердце подсказывает, что он имеет право знать. Только вот реакции боюсь до чёртиков.
Глава 27
— Мы с Женей переписывались на сайте знакомств, где он указал, что ему тридцать пять. Возраст и справка — всё, что меня волновало, — выдыхаю я, ненавидя себя за то, как цинично это звучит. Почему-то раньше мыслей о том, что я поступаю неправильно, не возникало. Теперь же всё видится подлым и противоестественным.
— Ты б ещё у ворот психлечебниц знакомилась. Там тоже одни недоумки сидят! — эмоционально реагирует Демьян. — Так прижало, что решилась связаться с кем попало?
Я не отвожу взгляда. Собираю в кулак всю свою выдержку и смелость.
— Для моих целей он подходил идеально! Лет двадцать назад… Мне нужен ребёнок, Демьян.
Невесомый ветерок касается кожи от того, как резко он садится.
— Ребёнок без довеска в виде его отца, — резюмирует то, что повисло невысказанным. Сама я в лицо ему такое неспособна сказать. Потому что… нужен! Но вместе нас я всё ещё представляю смутно. — Ладно. Допустим. Почему ты сразу мне ничего не сказала? Тогда в машине, я же решил, что у тебя проблемы… В том плане, что детей иметь не можешь. И всё равно женился. А у тебя единственная проблема — с башкой. Не проблема даже, а беда!
— Да что опять за претензии? — Вскакиваю на ноги, суетливо поправляя платье. Теперь уже я возвышаюсь над ним, но уверенности больше не становится. — Откуда мне было знать, как ты отреагируешь? Сегодня ты готов безвозмездно заделать мне ребёнка, а лет через пять тебя пробьёт на слезу, и ты заявишь права или начнёшь диктовать, как нам жить. Когда планировала провести с тобой пару ночей, я и подумать не могла, что всё так далеко зайдёт. Задумывалось, что каждый получит ровно то, что искал! И вообще, после того как ты обманом нас расписал, мне на твоё мнение стало фиолетово.
Демьян с громким хрустом разминает шею и опирается локтями о согнутые колени.
— Списать меня решила, значит, — хмыкает, сжимая пальцами свои волосы.
Больше ничего не говорит. Отвернувшись, понуро иду к двери.
— Я, наверное, утром уеду, — не ожидала, что мне так сложно дастся это решение. Хотя приняла его ещё до нашего знакомства. — Прости, — добавляю с грустью.
Шорох за спиной заставляет меня обернуться. И тут же резко отступить.
Потому что Демьян, который пару секунд назад неподвижно сидел на ковре, теперь оказывается за моей спиной.
У него ко мне ещё остались вопросы?
Какой теперь в них смысл?
Я упираюсь спиной в стену. Он надвигается на меня.
— Могу сегодня уехать, — предлагаю сбивчиво. — Прямо сейчас.
— Какая же ты идиотка, — совершенно спокойно произносит он.
Ещё шаг, меня обступает тепло его разгорячённого тела…
Демьян голый. Но от него исходит что-то настолько решительное, мощное, что беззащитной ощущаю себя я. Взгляд… Он парализует, словно схватил за горло и держит.
— Ты можешь думать обо мне, что хочешь… — шепчу, настороженно глядя в карие глаза.
Он упирается ладонью в стену рядом с моей головой. Вторую руку мягко опускает на талию.
Моей щеки касается прерывистый вздох…
— Хочешь, скажу, что я обо всём этом думаю?
— Как будто ты замолчишь, если я откажусь.
— Вот видишь, ты меня уже неплохо знаешь. А тогда в ресторане я был для тебя просто удачно подвернувшимся донором, хоть и чертовски классным. Теперь, когда мы всё выяснили, не вижу причин обижаться. В корне ничего не изменилось: я выбрал тебя, ты меня. Я же не слепой, вижу, как ты сгораешь от волнения. И искренне раскаиваешься. Не надо так нервничать, тебе может быть вредно. Кому хоть раз не случалось сперва делать, а потом думать? У меня так постоянно бывает.
— Но? Продолжай... — Поднимаю брови, секунды не веря в широту его души и всепрощение.
— Но мой биоматериал ты больше не получишь. Пока не полюбишь меня всего целиком.
— Что?.. — переспрашиваю, сомневаясь, что правильно его поняла.
Демьян снисходительно смотрит на меня из-под густых ресниц.
— Никакого больше секса, что непонятного? У меня хватает других достоинств.
— А мне они зачем? — уточняю в культурном шоке от такого поворота.
— Я не собираюсь отказываться от тебя и МОЕГО ребёнка, — сообщает Демьян, царапая слух собственническими интонациями. Вот поэтому я не хотела говорить. Он, может быть, ребёнка даже не хотел, но стоило сообщить о такой вероятности, сразу началось: моё — твоё!
— СВОЕГО ребёнка сам выноси и рожай, понял?
Мне в целом, конечно, приятно, что реакция оказалась даже адекватней, чем представлялась, но сбить с него спесь сам бог велел.
— Так. Объясняю. Мы уже выяснили, что в постели друг другу идеально подходим. Ты просто мечта! Ещё и с моей матерью нашла общий язык… единственно эффективный. Умница, красавица. Я тоже не лох, вполне гожусь для жизни, не просто ради секса. Когда ты это признаешь, тогда и поговорим ещё раз, зачем я тебе нужен. Так понятней?
— Более чем! — огрызаюсь я тихо.
Хочет быть причастным? Пожалуйста! Но просто кончить, чтоб считаться папой недостаточно. Просто подходить друг другу, чтоб быть счастливыми — тоже! Про любовь ко мне Истомин словом не обмолвился. А на меньшее я не согласна!
— Спокойной ночи! — добавляю, выскальзывая из-под его руки.
И ухожу в душ.
Когда я возвращаюсь, обёрнутая в полотенце, то вижу, что одеяло на моей половине кровати заботливо отогнуто, на подушке шоколадка, уже развёрнутая, а сам Демьян вовсю смотрит сны, с самодовольным выражением на всю физиономию. Ну а что, подмазался, заметил, что я по ночам таскаю конфеты. Вчера бы я растаяла, а сегодня это просто способ получить своё. Ни бескорыстности в жесте его, ни внимания. Просто взятка.
Что ж, я согласна ему помочь в себе разобраться. Вот только способ Демьяну ни черта не понравится. А иначе он и сам не будет знать, готов ли идти на уступки. Ради меня, ради нас.
Глава 28
— Может, ты ещё с крыши за ней прыгнешь?
— Не надейся, там все дома одноэтажные.
Впервые звонок матери не способен испортить мне настроение. Его дальше портить просто некуда.
— Дома?! Ты, наверное, хотел сказать — хибары? Снова будешь спать в каком-нибудь клоповнике!
— Ты просто не пробовала. Стог сена, он такой… Такой высокий! Клопы устанут забираться ещё на середине.
— А мне кажется, мой сын вполне заслуживает того, чтоб не гоняться за супругой по помойкам!
— Ты, как всегда, утрируешь. Кроме болот, навоза и голодных насекомых там есть ещё кристально чистый воздух.
— Что-то я не заметила, чтоб ты берёг лёгкие, когда в выпускном классе начал курить! — запальчиво припоминает мне мать. — А я ведь рассказывала про вред никотина, просила о здоровье подумать.
— Ну так возрадуйся, до меня дошло. Тебе не угодишь, ей-богу… — вздыхаю, едва сдерживая раздражение. Терпеть не могу, когда она пытается меня воспитывать. — И вообще… Добрый день!
— Что? Демьян? Ты это мне? — не понимает она. — Мы уже битый час на связи. Ты там что, пьяный? И за рулём?! — на ровном месте сочиняет проблему.
— Нет, я не пил. Мне просто интересно, почему нельзя хоть раз позвонить, просто пожелать «добрый день» и сразу положить трубку? Ты ведь добра мне хочешь? Так почему же каждый раз выносишь мозг?
— Кто тебе мозг выносит? Я?! Вот как ты заговорил, предатель? — гремит динамик воплем, не предвещающим ничего хорошего. — Сразу видно, жена тебя хорошо обработала. Смотри, скоро в туалет у неё начнёшь отпрашиваться. Болван.
— Алло? Ты что-то говоришь? Не слышу! — изображаю звуки помех. — Тут связь пропадает. Я бы с радостью ещё поболтал, мам. Правда. Но как-нибудь в другой раз.
— Не страшно. Я выезжаю в гости! — говорит она то, отчего я вмиг перестаю шипеть и чуть не слетаю с трассы в кювет.
— Зачем? — кладу болт на «помехи», раз уж тут беда покруче нарисовалась. — У тебя же опять все бальзамины завянут! И твой балкон перестанет быть самым красивым в городе.
Мама фыркает.
— Да хоть лекарства привезу, — говорит она мстительно. — От лишая, чесотки и что там ещё ты собираешься подцепить.
— Не вздумай! В медпункте всё есть.
— А что ты так встрепенулся?
— Ульяне нельзя нервничать, — заявляю строго.
— А мне, значит, можно? — тут же возмущается мать.
— Тебе можно. Ты не беременная! — выпаливаю, подпрыгивая вместе с автомобилем на колдобине. Эх, вот и Озерки скоро, чтоб их…
— А как… А когда?.. Я что… Скоро стану бабушкой?! — кое-как формулирует она мысль.
— Помехи, мама! — повторяю проверенный временем приём. Потому что Ульяна меня за эту ложь утопит, а мать приедет сразу как признаюсь, что соврал. Ну как соврал… Такую возможность ведь нельзя исключать, правда? — Всё. Я уехал в деревню пить парное молоко и дышать воздухом. Не волнуйся за меня. До связи!
Ну всё, пару дней у меня в запасе есть, пока она переваривает. Можно сосредоточиться на делах насущных. А они у меня дрянь, честно говоря.
Конечно, ни в какую деревню я не собирался. Ни в первый свой раз, ни сейчас. Всё из-за баб! Они как чувствуют, что надо прятаться в местах, несовместимых с моим физическим и душевным комфортом.
Вообще, я планировал сегодня поработать. И завтра тоже. И послезавтра. Меня тут наследником хотят осчастливить, надо как-то поднажать. Запас денег из приличного вмиг показался ничтожным. Я приготовился вырастить мисс мира или нобелевского лауреата... или неважно кого, но чтоб мой ребёнок ни в чём не нуждался. А это требует определённых инвестиций.
Только оказалось, что Ульяна на среднем пальце вертела мои планы и устроила такое «с добрым утром!»...
Во-первых, вместо будильника меня, совершенно неожиданно, разбудила жена. Причём не лично, а сообщением: мол так и так, всё было круто, прощай.
До моментального полёта телефона в стену дело не дошло, но настроение выстроилось по наклонной. Так что пришлось отложить на время прибыльные проекты и изучение развивающих секций для одарённых детей.
Во-вторых, оказалось, что я зря сомневался, надо ли заводить заместителя. С работой-то я и один прекрасно справлялся, а вот с личной жизнью мой бизнес совмещается туго. Один раз я уже оставлял дела доверенному лицу, пришлось его назначить на постоянную основу. С Ульяной никогда не знаешь, в какой момент рванёт.
И, наконец, в-третьих.
Так меня женщина опускает впервые.
Ульяна наотрез отказывается боготворить меня за прекрасную душу. Я не жадный, не гулящий, не тупой и даже в некотором роде душка. Особенно когда мои желания совпадают с женскими капризами. Но ей, видите ли, нужен только мой дружок. Хотя какой он мне теперь дружок? Иуда!
Обычных мужских достоинств «бабло» и «красивое табло» Ульяне недостаточно. Ей только одно достоинство подавай, то, что в штанах. Остальное её вообще не волнует! Хорошо, что я не тюфяк и не падаю духом. Быстро раскидал дела, теперь трясусь в машине с каменным лицом. Лишь когда колесо буксует в особенно коварной луже, позволяю себе выразить всё отношение к Озеркам одной короткой фразой: «Грёбаная срань!». И дальше эту тему не развиваю.
Когда я бывал здесь в прошлый раз, то краем уха слышал, что ведьма обитает где-то на болотах. Я тогда особо не вникал. Да и на кой мне могла понадобиться выжившая из ума страшная бабка?
Болота везде одинаковые, сложно перепутать. Я оставляю машину у деревянного моста, за которым лес, а справа — камыши. Где-то здесь должна быть тропинка, не на метле же Ульяна за продуктами летает?
А вот, кажется, и она. По протоптанной колее уверенно иду вперёд, не коротко и недолго. Аккурат успеваю покрыться ровным слоем пыли, когда сворачиваю за стену из каких-то шипастых кустов и вижу впереди черепичную крышу.
Сердце сразу же начинает стучать быстрее, будто подгоняя!
Да и как тут не спешить? Сейчас меня встретят как любимого гостя.
Ульяна, может, виду не подаст, что рада. Но я-то знаю, что мои чувства взаимны...
Глава 29
Во дворе пусто и единственная мысль, которая посещает меня при взгляде на владения Ульяны — как она могла?! Как вообще можно из моей шикарной, комфортабельной квартиры вернуться сюда? В эту глухомань без газа, без канализации, без водопровода! От деревни до болот ни одной трубы не протянуто…
Я её выгонял, что ли? Так нет, наоборот, всеми неправдами старался удержать.
Не понимаю!
Осторожно тяну на себя скрипучую деревянную дверь и также аккуратно за собой закрываю. Конструкция выглядит так, будто последние лет сто держится на честном слове. Хлопни посильнее, наверняка к чертям развалится.
Зажмурившись, жду, что с потолка на меня посыплется штукатурка и пыль, но в комнате чисто, сухо и... бедно. Придирчиво рассматриваю пёстрый половик, не решаясь войти в обуви. Босиком мне здесь тоже будет не особо комфортно. Хрен с ним с комфортом, разуваюсь.
Захламлён, конечно, каждый угол: свечи разных расцветок, какие-то ленты, перья... Пахнет высушенными цветами, пучками свисающими с балок. Настоящая изба Бабы-яги из сказок! Одна из стен завешена покрывалом. За ним — на удивление уютно обставленная спальня, очень светлая, вся какая-то воздушная. Ничего сверх, но впечатление в целом намного более приятное, чем от прихожей. Как будто два разных дома.
— Спишь? — Убираю с безмятежного лица Ульяны рыжую прядь.
Мне никто не отвечает.
Я окидываю взглядом её хрупкую фигуру в простых джинсах и белой футболке. Тихонько усаживаюсь на край дивана. Замечаю провод, тянущийся от мобильного и частично скрывшийся под волосами. Понятно, уснула, слушая музыку.
Из подушки торчит половина пера. Я вытягиваю его полностью и провожу пушистой стороной по щеке Ульяны. Густые ресницы сонно вздрагивают. Мутный взгляд упирается в меня сперва растерянно затем недоверчиво.
— Соскучилась по мне? — спрашиваю, зная наверняка, что она в этом ни за что не признается.
— Не ожидала тебя так скоро. — Широко распахиваются её глаза. — Ну, рассказывай, зачем приехал?
— Как зачем? За тобой.
— Разве похоже, что я куда-то собираюсь?
— Что ж я тебя одну тут брошу? — спрашиваю укоризненно.
— Останешься на ночь? — Ульяна сразу же ловит меня на слове, а я… жуть как не хочу задерживаться здесь лишнюю секунду! Но в её голосе мне чудится надежда, и я неожиданно для самого себя уступаю.
— Разве я могу тебе отказать? — пытаюсь её задобрить.
Если я сегодня останусь, мне ведь этот подвиг зачтётся, когда я завтра снова позову её с собой? Проще силой увезти, конечно, но это статья, а Ульяна со мной церемониться тоже не станет.
— Как же хорошо, что ты приехал, — на глазах теплеет её улыбка. — Тебе здесь понравится, увидишь! Расслабишься хоть на вечер, пробуешь еду, приготовленную на костре. Представь: только ты, я и звёзды! — соблазняет она меня медовым голосом.
Я решаю не уточнять, что предпочту тот же состав, только с поправкой на звёзды мишленовские.
— Конечно, — заверяю, вытягиваясь рядом на диване.
— А может, сперва это… — Ульяна заминается всего на миг, словно испытывает меня, а не говорит то, что думает на самом деле. Внимательный взгляд блуждает по моему лицу и останавливается на губах.
— Что — это? — выдыхаю глухо, медленно, но неотвратимо наклоняясь к ней. Томление электрическими разрядами рассыпается по коже.
— Займёмся продолжением рода? — шепчет Ульяна мне в губы, мягко царапая ногтями затылок.
А ещё говорят, мужики испорченные. Приехали бы в Озерки, посмотрели на это диво наглое. Нет, предложение мне нравится, но вот формулировка коробит. Я неспроста ей выдвинул вчера ультиматум. И как бы сильно ни хотелось поддаться, я не готов отказываться от своих слов.
— Вынужден отказать. Предпочитаю заниматься любовью.
— Непоколебимый… — одобрительно усмехается Ульяна, а я не совсем понимаю, почему она этому радуется, если хочет обратного. — Ты теперь понял, в чём разница?
Под гипнозом её ведьмовских глаз я даже моргнуть не в состоянии.
— В ощущениях, — произношу хрипло, впервые признаваясь в чём-то подобном женщине. Впервые даже испытывая подобное… — Не хочу быть для тебя просто телом, — заканчиваю твёрдо. — Меня это убивает.
Всего пару секунд мы так близко, что картинка плывёт перед глазами, а затем она резко отстраняется. Ульяна выбирается из моих объятий и бросает мягко через плечо:
— И что ты сделал для того, чтоб не быть просто телом?
— Для этого нужно что-то делать? Я же тебя люблю просто так!
— А ещё ты врёшь, как дышишь, — тихо, без укора напоминает мне она. — Твоя проблема в том, что ты сам отрицаешь всё хорошее в себе.
— Кто? Я отрицаю?!
— Ты говоришь, как эгоист, ведёшь себя, как эгоист, как будто не готов обделять себя ни в чём ради другого человека.
— Зачем кого-то обделять, когда можно вернуться в город и элементарно поужинать, как это делают цивилизованные люди, а не ковыряться в золе? — с психом вскакиваю с дивана. — Я ради этого вкалываю как проклятый, чтоб моя семья себе ни в чём не отказывала. Мы можем себе позволить отдыхать где угодно! Чего тебе не хватает, женщина? Почему я должен срываться за тобой в какую-то сраную глухомань?!
Она смеётся тихо и искренне.
— Кто говорит, что ты мне что-то должен? Ты ведь отказал мне в близости. У меня не осталось других причин находиться рядом, — произносит она иронично.
— Цинично, Ульяна, — секунды не верю, что она действительно так думает. Хотя да. Это мои слова. Мой вывод. И моя идея. Но из уст Ульяны то же самое слышать гадко.
— Всего лишь говорю на понятном тебе языке. А если хочешь большего — учись говорить на моём. Только так я тебя могу услышать. Ну или дверь помнишь где. Я не держу.
— Отлично! — рявкаю, безуспешно пытаясь не дать ей вывести себя на эмоции. — Словарик дашь? А то я что-то не могу пока понять, чего ты от меня хочешь.
— Я же говорю, настойчивый! — Её улыбка становится шире. — Я дам тебе больше — открою секрет. Ты можешь ВСЁ. Даже получать удовольствие просто от того, что я рядом. В любом месте. При любых обстоятельствах. Тебе же не слабо?
— Не сомневайся, — мрачно смотрю на неё. Может, и могу. Из вредности. — Жду указаний.
Последнее произношу в шутку, но Ульяна деловито кивает, увлекая меня за собой во двор.
— Ты умеешь рыбачить?
А это здесь при чём? Нехорошее предчувствие покусывает позвоночник холодом. Она же не отправит меня кормить комаров в камышах?
— Да не особо. Я как-то больше привык добывать продукты посредством банковской карты. Но знаю, что удочку надо закинуть в воду, а самому стоять на берегу, — признаюсь как на духу, надеясь получить задание гуманнее.
— Замечательно, — Ульяна с непоколебимостью профессионального киллера вручает мне лопату. — Держи.
— Это чтоб рыбу глушить? — с сомнением взвешиваю в руке садовый инвентарь.
— Это — червей копать. На что ты ловить собрался? — Задорно улыбается чертовка, но потом замечает что-то такое в моей перекошенной физиономии, отчего с утешающим шёпотом добавляет: — Звучит не очень, но волноваться не о чём. Они только похожи на детёнышей кустарниковой гадюки, а так совершенно безвредны, даже зубов не имеют!
Класс. Прям сразу отлегло от сердца, угу...
— И не теряй время. В здешних магазинах только шпроты! — строго добавляет она, вкладывая мне во вторую руку удочку, обыкновенную жердь с леской. — Всё, иди и возвращайся с уловом. Я верю в тебя, слышишь? Поверь и ты.
Улов, бляха…
Мне б её оптимизм!
Но раз взялся, надо сделать. Мужик я или кто.
Глава 30
Сквозь бархат елей и поредевшие кроны дубов мягкими красками догорает закат. А вместе с ним отгорает надежда добыть сегодня ужин.
Грязь на моих белоснежных кроссовках подсыхает коркой до самых щиколоток. Мошкара вьётся у лица стайкой прожорливых точек. В траве шуршат не видимые глазу ползучие гады, а может, то собратья убиенного червя явились вершить вендетту за бездарно просраную наживку, кто знает? Но что-то удерживает меня от того, чтоб утопить к чёрту удочку и сказать, что так было. Я же здесь. Приехал за Ульяной. Разве этого мало?!
Но она в меня верит…
Неописуемое чувство. Мне кажется, я могу горы свернуть!
Поэтому да, похоже, мне самому этого мало.
Никто до этого дня мне такого не заявлял. Одна мама, сколько себя помню, твердила… что я способен только портить всё. Поначалу было обидно, я ведь не нарочно. По глупости, чаще случайно. Если всё время говорить ребёнку, что он «свинья», то он в конце концов захрюкает. Я обнаружил, что намного комфортнее вести себя соответственно. Я никчёмный? Да. Отстаньте.
Вот только всё равно охота, чтоб любили. А как меня любить, такого гада? У меня уже рефлекс сопротивляться. Я не могу иначе. Или могу?
Я с тоской смотрю на поплавок. Беспощадная обречённость ожидания. Если б не Ульяна, я так и не узнал, насколько сильно люблю свою работу. Целиком зависеть от настроения какой-то безмозглой рыбы, вот это настоящая жесть!
Глухой утробный лай раскидывает в клочья зыбкость тишины деревенского вечера. Вздрогнув, сбрасываю с себя оцепенение. Инстинкт добытчика ругается благим матом, учуяв единственную реальную возможность вернуться с уловом. Времени на обстоятельный анализ «как?» и «на черта?» не трачу.
Бегом вываливаюсь из зарослей ежевики на тропинку, ведущую к мосту. От долгого сидения на корточках моя походка петляет: одной ногой пишу, второй зачёркиваю. Но до машины здесь недалеко, рукой подать. Мотор отзывается послушным урчанием. В зеркале заднего вида пыль стоит стеной, от нетерпения выжимаю из машины последних лошадей.
Свернув на центральную улицу, вижу впереди знакомый забор. Рёбра тут же отзываются фантомной болью, летом мне довелось его даже попробовать спиной на прочность. Устоял. Забор, конечно же, а не я.
Кузьмиха, преступно красивая тётка по меркам местной красоты, варит повидло. От печи по всему двору тянется облако сливово-сиропного аромата. И хоть она мне в прошлый раз очень по-дружески, ружьём, намекнула, что не стоит околачиваться вокруг её дома, я всё же открываю калитку.
Женское сердце оно ведь отходчивое. При виде моей дружелюбной улыбки отвергнутая поклонница обид и не вспомнит. Обычно так и бывает.
Кузьмиха не спешит оттаивать. Она сводит брови, угрожающе похлопывая по ладони большой деревянной ложкой.
— Чего припёрся?
— За помощью, по старой дружбе, — решаю тоже не вилять. — Внакладе не останешься, я отблагодарю.
— Мне как-то Галя говорила, что ты слегка того, пришибленный. Но чтоб настолько! Ехал бы ты отсюда подобру-поздорову. Ушёл твой поезд.
Что там за поезд я не спрашиваю. Подхватываю Кузьмиху под руку, и с заговорщицким видом отвожу на метр левее печи с кипящим варевом. От греха подальше.
— Я тут недавно женился. Вот приехали в ваши края погостить.
— Храни господь эту мученицу, — не поддерживает она моей доверительности, даже не улыбается.
Трудно с ней будет.
— Понимаешь, она меня на озеро отправила. Дала удочку, сказала, где копать червя, а кушать хочется желательно сегодня.
— У меня не ресторан. Могу хреновухи продать. Помнишь?.. — многозначительно сверкает она глазами. У меня по позвоночнику пробегает холодный озноб. Забудешь такое.
— Пожалуй, покупку твоего самопала отложу на крайний случай, когда точно решу свести счёты с жизнью.
— Что ж так тебя прижало, Дёмочка? Руки из жопы растут, не можешь несчастную рыбу поймать? — мстительно хмыкает местная богатырша.
— Могу, конечно, что там уметь-то! — Кошусь на неё уязвлённо.
— Чего ты тогда не на озере?
— Вспомнил, ты как-то рассказывала, что твой отец рыбак оставил после себя полный сарай всяких снастей. Я хорошо заплачу. Мне бы сети... или динамит...
— Память не продаётся, — отрезает Кузьмиха.
— Не продаёшь, дай в долг.
— Тебе? — прыскает она язвительно. — Знаю я вас, городских. Укатишь с моим добром, потом ищи свищи.
— Ладно, — вздыхаю, сосчитав до десяти. — Поехали со мной до озера, вместе наловим. Мне одной рыбины хватит, остальное твоё.
— Размечтался, — фыркает Кузьмиха. Ещё летом она бы в пляс пустилась, получи от меня такое приглашение. Что не так-то? — Не буду я с тобой никуда ходить. Опять ведь, гад, домогаться начнёшь…
Это когда я Кузьмиху домогался? Уж не тогда ли, когда едва ноги из её спальни унёс? Ну, вздорная баба! Фантазёрка...
— В общем, прости, милая барышня, если чем обидел. Но решай поживее, как нам это дело замутить. Мне ОЧЕНЬ надо.
— Э-э! СлИшь, убогий? Ты чё там мутить собрался с моей бабой?!
Из-за сарая выходит громила южных кровей. С топором. Чёрные словно арабская ночь глаза мужика впиваются в меня как дротики.
Я выставляю перед собой руки ладонями вперёд, что означает максимальную степень дружелюбия.
— Мне просто очень нужна рыба.
— Я жду развития шутки, — говорит он, любовно поглаживая обух топора.
— А я как никогда серьёзен. — Нервно осматриваюсь в поисках, чем отбиться, потому что моё красноречие в данном случае бессильно.
— Такой молодой помрёшь, ва-а-ай… — подытоживает дядька почти с состраданием, скалясь в жёсткую бороду и медленно надвигаясь. — Да-а-а, красивая баба что слиток золота. Так и тянут лапы чЭрти всякие.
— Что сразу тянут-то? — открещиваюсь, вытирая ладони о футболку, будто там след от локтя Кузьмихи остался. — Про закон гостеприимства слышал, нет? Помоги как мужик мужику, за мной не заржавеет.
— Какой ты гость? УтоплЭнник. Или УварЭнник, что выбираЭшь? — сулят мне много нехорошего басовитые нотки в его голосе. Но я не робкого десятка. Мне с пустыми руками возвращаться к Ульяне ой как не хочется.
Глава 31
— Э, брат, сигарЭтка Эсть? — обращается ко мне Хабиб, вытягиваясь на прибрежной траве.
Протягиваю пачку. Пока добирались к озеру, наше общение вышло на новый уровень — родственный. Точно не вспомню, что стало переломным моментом, возможно, тот факт, что я не стал говорить про развод. Мужская дружба полна противоречий. Сначала соперничество, подозрительность, тёрки, затем выясняется, что делить вроде нечего, потом опять соревнование кто круче — и так по кругу. Борьба, потом перемирие, вражда, потом братание. Чувак — дикарь со стороны, а потом раз — уже нормальный мужик, местами говорит мудрые вещи.
И почему у меня нет братьев? У моих детей они обязательно будут! С родителем не каждым опытом поделишься, не в каждой ситуации попросишь помощи. А тут — такой же обалдуй, как ты, ну, может, чуть взрослее и серьёзней. С ним точно можно потрепаться обо всём и будешь понят.
— Может, её надо хотя бы сунуть в озеро? — Кошусь на край сетки, привязанной к колу, крепко вколоченному у кромки воды. — Мы точно так что-то поймаем?
— КанЭшна! — заверяет Хабиб. — Мой дЭд так ловил, отЭц так ловил, и даже жЭна нЭдавно вытянула во-о-он такого карпа! — разводит от руки, гордо показывая обхват небольшого телёнка. — Рыбы только на вид нЭт, а на деле всЭ на мЭсти, просто надо сеткой пошЭрстить.
— Так, может, займёмся уже делом?
— Шо ты дёргаЭшься? — Закатывает он полные насмешки глаза. — Дыши воздухом, слушай тишину, наслаждайся. Здорово жИ!
— Нет, не здорово! — Подскакиваю с корточек на ноги. — Ты понимаешь, что надо быстрее? Рыбу надо ещё почистить! Костёр развести! Пожарить, в конце концов! Когда мне с женой говорить?
— Чё ты на мЭня орёшь? Поди сам бы быстрЭе поймал.
— Я просто нервничаю, — вздыхаю, признавая его правоту. — Проблемы в семье, понимаешь?
— Ты выдыхай. ПроблЭмы рЭшаются. На рыбалку ходят, чтоб вЭрнуться спокойный. Умный жЭна, раз отправил сюда. Расслабься. Всё сделаем. Не надо кипишЭвать.
— Тебе удавалось переубедить женщину когда-нибудь?
— НЭ испытывал такой потрЭбности — убЭждать. МнЭ НЭ отказывают. А чё за тёрки?
— Да так. Вроде любовь у нас, а она упёрлась рогом, всё рвётся от меня подальше, — отвечаю честно, не видя смысла врать. — И меня не отталкивает, и женой быть не хочет. Придумала какую-то чушь про родовое проклятье и верит в него больше, чем мне. Выматывает это всё…
Хабиб кивает, над чем-то размышляя. А комары тем временем уже вовсю на нас пируют. Чешусь весь как оголтелый. Какое тут спокойствие...
— Так любоф у вас или вродЭ? — в лоб спрашивает он.
— С моей стороны — да, одержимость прямо. А женщин разве разберёшь? — Срываю травинку и принимаюсь остервенело жевать горчаще-сладкий стебель.
— ДэтЭй от тЭбя хочЭт?
— С этим полный порядок! Спит и видит, — усмехаюсь с ноткой самодовольной гордости. Если так посудить, то в основных потребностях: отцовство, верность, общение, уют — она меня не ущемляет.
— Ну и на хрЭна тибЭ тогда приплЭтать в отношЭния паспорт? — глубокомысленно ворчит Хабиб, выпуская дым в небо. — Дай ти жЭншинЭ разок самой рЭшить. Уступи. Бумажки эти сраку подтирЭть, Эсли нЭт огня в сЭрцЭ.
— И то верно, — тут не могу не согласиться.
— Так чё ты паришься тогда, Эсли вэрно?
— А… хрен его знает, — задумываюсь. — Так вроде принято у нормальных людей.
— У них так, у вас по-другому. В отношЭниях важно, чтоб хорошо было вмЭсте. ХужЭ когда брак по всЭм законам, а одЭяло разныЭ.
— Ты не психолог, случаем? — хмыкаю удивлённо. Порой действительно нужен взгляд со стороны, чтобы понять, что всё у тебя в принципе пучком.
— СтроитЭль! — с гордостью отвечает Хабиб, вворачивая палец вверх.
— А так и не скажешь, — дружески хлопаю его по плечу.
— Так это одын принцип! И тут и там главноЭ — фундамент. Большинство строит классику, а у тЭбя — хай-тек. Но в цЭлом вЭдь такой жЭ дом.
А ведь гениально задвинул. Проще не разложить и на пальцах.
— Для прочности фундамента ещё бы домой пожрать принести. Такими темпами, не кирпичи, а ласты скоро склеим, — беззлобно усмехаюсь, напоминая про цель нашего променада до озера. — Мы вообще рыбу ловить собираемся?
— Один момЭнт! — Хабиб отвлекается на звонок телефона и жестом показывает создать тишину. — Да, мой пЭрсик? Какой Ищо магазин? Ночь скоро! — возмущается он её намерению сходить за сыром.
На что Кузьмиха, как все женщины тут же находит сто причин настоять:
— У меня тесто подошло! Лучше бы готовить вообще не начинала, чем зря переводить продукты. Как я должна делать пиццу без сыра?!
Знакомая ситуация. Но вот то, что происходит дальше меня, честно говоря, озадачивает.
— Как хочешь, а я тебя не пущу, — басит Хабит голосом настоящего мужчины.
— Как это — не пустишь? — тут же встаёт она в позу, словно ради этого момента и звонила. — Прибежишь домой и дверь бревном подопрёшь, что ли?
— Надо будет — прибегу и подопру. Так, голодным, лубить буду до самого рассвЭта! — непреклонен Хабиб — Жди дома, жЭнщина, одно прошу. ТИ у мЭня одна.
Надо при этом слышать его пламенный тон. Я бы и сам дождался.
— Да я знаю, родной, — в грозном баритоне Кузьмихи откуда-то проступают нотки кокетства. — Мне просто пиццу смертельно хочется. Весь вечер только и представляю, как беру в руки ещё горячий треугольничек и сразу в рот…
Я с нескрываемым интересом жду, как Хабиб решит эту неразрешимую задачу.
— Для тЭбя я сам этот сир сдЭлаю. Своими руками!
Кузьмиха молчит. Видимо, взвешивает, чего ей больше хочется — пиццу или торчать вместе с мужем полночи на кухне. Я бессовестно придвигаюсь поближе к мобильному и весь превращаюсь в слух.
— Ну, хорошо, — наконец, произносит она медовым голосом. — Раз ты так настаиваешь. Я тогда подготовлю молоко?
— И свои сахарныЭ губки, — посмеивается он. — Я скоро буду. Жди.
Из телефона в ответ раздаются звуки поцелуев.
— Понял как надо? — Многозначительно смотрит на меня мой наставник.
Блин, хорошо всё-таки, что мы с Кузьмихой ничего такого и близко не мутим! Я б от себя тоже к Хабибу ушёл.
— Ага, магия, — развожу руками, интуитивно вроде поняв, но умом не очень.
— НЭ магия, а любоф, — авторитетно поправляет меня он. — Семья это тибЭ нЭ спарринг, тут мягко надо. Просто не быкуй, тогда будЭт мир. Ти гдЭ рос, парЭнь? ОдЫн совсем одЫн?
— Да нет, я… — замолкаю, не найдя слов. — Моя семья была другой модели.
— КрЭпкая? — Поднимает он бровь.
— Если бы, — зло усмехаюсь. — Когда был пацаном, разбежались.
— Ну вот. О чём тИбЭ говорю.
— Ты это… — отвожу взгляд, впервые так расчувствовавшись. Ком в горле... — Спасибо за совет. И за пример. Буду пробовать. Хотя не уверен, что у меня что-то такое получится.
— Сначала нЭ получится. Потом начнёт. ГлавноЭ помни — нЭ спарринг! Всё. Пошли, достану рыбу.
Я с берега смотрю, как Хабиб в высоких резиновых сапогах заходит в озеро и протаскивает бредень полукругом, загребая воду невдалеке от берега. Не знаю, чем был плох мой червь, но рыбы в сетке набирается целое ведро. Я отвожу Хабиба обратно домой, где он по-братски выбирает для меня самого большого карпа и напоследок даёт ещё одно напутствие:
— Эсли жЭна прям сильнА бесит, прЭдставь, будто она тибе приснилась. Всё. Нэт её такой и нЭ было! Есть чужиЭ бабы, а твоЭй в природЭ нЭт. Отвичаю, брат, сразу соскучишься. В момЭнт!
К халупе Ульяны подхожу уже в темноте, подсвечивая путь мобильным. Она стоит одна-одинёшенька у калитки. Какая-то подорванная, беспокойная. Ждёт. При виде меня издалека выходит навстречу.
— Я уже думала, тебя вылавливать придётся, — хохмит, как всегда, а у самой голос выше обычного, весь дрожит. — Тебя только за смертью посылать.
В другой раз я бы спросил, какого хрена меня вообще куда-то надо посылать. Но… у меня улыбка до ушей. Я смачно впиваюсь в приоткрытые губы, а в груди будто взрыв сверхновой. Никакой адреналин не сравнится с восторгом вдыхать её запах.
Глава 32
— Долго ещё? — Демьян приподнимается с гамака и нетерпеливо ворошит угли рядом с завёрнутой в фольгу рыбой. — Я где-то слышал, что горячее сырым не бывает.
— Не советую проверять, как быстро в наши места доберётся скорая, — усмехаюсь, кутаясь в шерстяной плед, отлично спасающий от прохлады осенней ночи. А может, дело в другом…
Может, причина в сидящем рядом мужчине, закрывшим глаза и с наслаждением вдыхающим смолянистый, терпкий аромат дыма. Демьян такой же неугомонный, как и всегда, но в то же время расслабленный.
В его руках сегодня нет неразлучных спутников: телефона или сигарет; нет ощущения, что он что-то замышляет; нет недоверия в хищных чертах лица. Мой муж выглядит непривычно умиротворённым и расслабленным. Я невольно улыбаюсь, когда он поворачивается ко мне и открывает глаза.
— У меня такое чувство, как будто я поймал мамонта, а мне не дают погрызть даже шмаленый хвостик!
Я усмехаюсь его обречённому вздоху. Нет, всё-таки терпение — это не про Истомина.
— Скажи честно, ты сам его поймал?
Рыбаков в деревне практически не осталось, молодёжи мало, но слабо верится, что Демьян управился один.
— Нет, — улыбка сразу преображает его слегка заносчивое лицо. Впервые вижу, чтобы он так свободно и искренне делился с кем-то лаврами. — Пришлось подключать тяжёлую артиллерию.
— Чем расплачивался?
— Ты всё равно не поверишь. — Демьян смеётся хрипло и тепло с того, как я заинтригованно поднимаю брови. — Исключительно своей прекрасной компанией. Любопытное, кстати, мероприятие, эта ваша рыбалка, узнал много чего нового. Было здорово, но повторять не буду, ты уж прости.
Кожу опаляет жар его выдоха, губы поддаются мягкому давлению, непривычно бережному. Из меня будто дух вышибает… Сама не замечаю, как мои руки оплетают шею Демьяна, и мы даже не целуемся в привычном смысле слова. Мы просто ласкаем друг друга тёплым дыханием, невесомым, как шёпот опадающей вокруг листвы.
Суета прошедшего дня растворяется в этом моменте полностью. Есть только он и я, осенний вечер, наш поздний ужин, так неожиданно превратившийся в нечто большее, чем я могла мечтать.
В нечто нежное, как аромат поздних роз и завораживающее, как тлеющее пламя.
В нечто исполненное обещаний и надежд.
В способ выразить всё то необъятное... необъяснимое, что испытываешь душой.
И когда чувства говорят так громко, слова становятся излишними. Хотя мне до сих пор не верится, что он так быстро начал раскрываться. Что в нём есть столько внутреннего тепла. Оно ведь не могло за миг из ниоткуда появиться… Значит, всегда там было. Просто дремало до поры под чёрствым панцирем. У нас у всех он есть за редким исключением. Увы, ни я, ни Демьян не знали в детстве хорошего примера. Но ведь могли бы стать им?
— Тебя там русалки покусали? — Я неохотно отстраняюсь от Демьяна, чувствуя нахлынувшее смятение, но он не торопится выпустить меня из кольца своих рук.
Сердце разгоняется ещё сильнее, когда он медленно моргает, словно стряхивая морок, и удивлённо смотрит на меня. А потом его губы изгибаются в самодовольной улыбке.
— Уже давно и только одна. Ульяна, будь моей русалкой?
— А ты кем будешь? — спрашиваю шёпотом.
— Твоим омутом.
Я замираю, всматриваясь в его серьёзное лицо. Я должна оттолкнуть. Или пойти навстречу: рискнуть, пытаться быть счастливой в моменте, запретив себе думать, что из-за своей сумасшедшей любви могу потерять его. Не знаю. Нужно что-то решать.
Он ждёт, не дышит даже, но я не могу. Не из чего выбирать. Оба варианта мне, так или иначе, не подходят. Слишком большой риск, слишком велика ответственность. Я даже вздохнуть не в состоянии. Слишком это всё… Просто слишком.
— Ты просишь от меня невозможного. Я же рассказывала про папу, про деда, прадеда… Ты можешь не верить. Но я переубедить себя не могу… Не потому, что не хочу. Я очень боюсь тебя потерять, понимаешь?
Ещё пару секунд мы так близко, что между нами гуляет притяжение, словно между двумя магнитами, а затем Демьян убирает ладони с моей талии и немного отстраняется.
Не отрывая от меня проницательного взгляда, он мягко сжимает мои подрагивающие пальцы.
— Я не прошу твоей руки. — его голос хриплый, словно простуженный.
— А что ты делаешь? — мой тоже.
— Я доверяю тебе наше будущее. Без гарантий и клятв в вечной любви. Просто будь рядом, а я постараюсь делать всё, чтоб ты и дальше хотела со мной просыпаться.
Звучит так хорошо, что в это сложно поверить. И не верить нет никакого желания.
— Почему ты здесь? — интересуюсь почти шёпотом, глядя перед собой.
— Этого захотела ты, — Демьян протягивает руку, перехватывает пальцами мой подбородок и поворачивает меня лицом к себе. Его глаза сейчас чёрные как южная ночь, полные обещания, мечтательные. — Это место… Я понимаю, почему именно сюда ты решила меня заманить. Невероятно, — Он обводит взглядом стену сосен вдалеке, терпко пахнущую увяданием поросль терновника. В тихом голосе слышится нескрываемый восторг. — Здесь так тихо, что можно услышать себя. Никто не ломится в дверь, ничто не отвлекает. Всё главное на поверхности. Бери и наслаждайся…
— Надеюсь, ты понимаешь, что остаться здесь навсегда ты не сможешь.
Истомин усмехается.
— Тебе всё ещё не терпится избавиться от меня?
— Даже не представляешь насколько, — дразню его кривой улыбкой.
Он слегка кивает в знак согласия, пристально вглядываясь в мои глаза. Нас освещает только старая гирлянда, растянутая кое-как на ветках яблони, но это не мешает мне рассмотреть охватившее его волнение. Приятное волнение, которое передаётся и мне. Словно всё, о чём я боялась даже мечтать, вдруг исполнилось.
— Помню, ты прикупила для нас кое-какие игрушки… — тянет Демьян и плавно отстраняется, чтобы придвинуть свою спортивную сумку, но руку с моего плеча не убирает. — Я их привёз с собой.
— Не стоило! — Прячу смех в ладонях. — Ты уже смотрел, что там?
— Прости, что без тебя. Не удержался… И знаешь, у меня возник вопрос.
— Только один?
— Ну да. С прищепками и мухобойкой всё интуитивно понятно. А на черта тебе гвозди?
— В детстве, когда я вела себя плохо, папа забивал по одному гвоздю в доску над дверью. Когда в ряду места для гвоздей больше не оставалось, одну мою самую любимую игрушку относили в приют. Так вот, по мере заполнения ряда желания проказничать у меня заметно убавлялось.
— Думаешь, со мной этот способ будет работать? — На его лице появляется знакомая хитрая ухмылка, по которой я за день успела соскучиться.
— Зависит от того, насколько сильно ты любишь свой тюнингованный мерс. Мне кажется, благотворительность — это прямо твоё.
Истомин недоверчиво косится на сумку и задвигает её ногой глубже под гамак. От греха подальше.
— Ты очень мудрая женщина, Ульяна.
Обменявшись улыбками, мы перебираемся за деревянный стол. Заново разжигаем костёр для уюта и, обжигая пальцы о горячую фольгу, разворачиваем наш нехитрый ужин. Божественный аромат трав и пряностей не оставляет шансов дождаться, когда рыба остынет.
— Этот ужин, обещает быть вкуснее всего, что я пробовал! — стонет Демьян, прежде чем отправить первый кусочек себе в рот. А потом тоже стонет, зажмурив глаза, и я начинаю всерьёз переживать, чтобы он от жадности, с которой ест, не подавился костью.
— Жаль, что ты больше не хочешь рыбачить... — кошусь на него хитро. — Секрет даже не в углях и не в приправах. Догадываешься в чём?
— В том, что я её всё-таки добыл! Знала бы ты, как тяжело договориться с местными… — посмеивается он, облизывая пальцы. — Но, блин, оно того стоило. Ладно, ты меня убедила. Будем приезжать сюда по выходным.
— Ты же любишь комфорт, — напоминаю словно невзначай.
— Ага, — беспечно подтверждает он. — Вон там я построю баню, за углом беседку с мангалом и печью, а вон там...
Планов у Истомина вагон с тележкой. Я греюсь у костра, погружённая в сытую негу, а он ещё только «обустраивает» песочницу для наших детей. Пламя медленно пляшет на ветру, словно танцуя под треск прогорающих поленьев. Оранжевые отблески огня мягко отражаются в его глазах. Он полон энтузиазма, как человек, который устал всё и всегда разрушать.
Настало время строить.
Мы вместе убираем посуду и возвращаемся в гамак. Листья над нами шуршат ветром, напоминая о приближающейся зиме, но в объятиях Демьяна я чувствую тепло и защиту.
— Спасибо тебе... — Он внезапно сжимает мою руку в ладони, и бесконечное мгновение собирается с мыслями.
— За что? — удивлённо поднимаю брови.
Его пальцы легко поглаживают озябшую кожу, словно лёгкий ветерок, согретый первыми лучами солнца.
— Последний раз я видел звёзды в детстве, — произносит Демьян, глядя в небо, где сияют миллионы мерцающих точек. — Ты вернула мне способность радоваться мелочам и ценить момент.
Я тоже запрокидываю голову, впервые находясь с ним на одной волне. Наша связь сейчас ощущается крепче, чем когда-либо, будто наши с ним души сплелись в этой осенней ночи. Здесь, у костра под звёздным небом в груди зарождается тёплая пульсация, наполненная обещанием любви и счастья.
— С возрастом они не начали казаться ближе. — усмехаюсь задумчиво.
— Да, как и дорога к счастью, но вместе этот путь станет нашим самым невероятным приключением.
Эпилог
Я всё-таки пригласил Ульяну в ресторан…
Стоп. Слишком банально для нашей пары, правда?
Я только сказал ей, что мы едем в ресторан — звучит уже ближе к реальности, так ведь?
На самом деле в это место мы уже приходили. Не слишком трезвые, толком мало что знающие друг о друге, не понимающие, чего на самом деле от жизни хотим. Зато уверенные, что после росписи всё сразу станет как в сказке. В общем, типичная среднестатистическая пара, впервые переступающая порог ЗАГСа.
Конечно, первое впечатление ярче второго. И чтобы придать моменту торжественности, как только мы сели в машину, я завязал Ульяне глаза. Так и веду её за руку в счастливое завтра.
Смешно, но в прошлый раз я так не волновался, как сейчас. Тогда было просто по приколу: весело, на кураже, в чём-то даже «на слабо». Теперь отношение совершенно другое. Каждый поступок тянет за собою следствие. Простая истина, такая же, как «после ночи наступает утро», но часто ли я об этом задумывался, прежде чем что-то сделать? Да где там!
Тётка при виде нас удивлённо опускает очки. Я умоляюще прикладываю палец к губам и встаю перед супругой на одно колено. В левой руке букет, в правой широкая прямоугольная коробочка из тёмно-синего бархата.
— Можешь снять повязку, — произношу отрывисто.
Ульяна моргает, привыкая к свету, обводит взглядом кабинет и с вопросом в широко распахнутых глазах смотрит на меня.
— Помнишь, как я просил твоей руки?
— Нет, — улыбается она недоверчиво. — Ты просто взял и поставил меня перед фактом.
— Я очень жалею, что пропустил такой важный момент, что лишил нас этого приятного волнения. Чёрт… У тебя тоже мурашки? — Опускаю взгляд на её руки, в каком-то трогательном, щемящем смятении прижатые к груди.
— У меня тоже, — становится шире её улыбка. — Сердце колотится как сумасшедшее!
— Так вот, я… Я предлагаю не терять больше ни одной возможности прожить на полную катушку всё то безумие, что дарит нам любовь. — Открываю коробочку, с гордостью демонстрируя наши два паспорта. — Ты согласна развестись со мной?
Счастливая до безобразия она прижимает ладони к щекам.
— Да!
— Развод не повод расставаться, правда ведь? — шепчу поднимаясь. Вручаю Ульяне цветы, а самого чувства затапливают! От избытка эмоций целую её дольше приличного, захлёбываясь в эндорфинах и окончательно теряя голову. МОЯ! Одна на миллиарды…
— Вообще не повод, — сквозь смех подтверждает она.
— Тогда за дело? У нас всего месяц на подготовку. Отпразднуем так, как свадьбы не празднуют!
Наш развод пришёлся на погожий осенний день.
Желающих отметить с нами это событие, собралась тьма. Особенно возбуждена, конечно, моя мама. Мы ей решили до поры не говорить о цели развода, чтобы она могла насладиться праздником. Это моя мудрая Ульяна предложила. Я согласился, но из других побуждений. Представил, как будет неловко отвечать на вопросы детей, что с лицом ба на общих фотографиях.
После того как нам выдают свидетельства о разводе, Кузьмиха размашистым жестом, обозначает начало торжества. Она же берёт на себя право поздравить нас первой:
— Моя дорогая, — обращается к Ульяне. — Тебе не привыкать водиться с нечистью. Хотя такую пакость не каждая ведьма стерпит. Ах, что он творил у нас летом, что творил!
После чего поворачивается ко мне, берёт за руку.
— Я помню, как перекрестила калитку, когда ты уезжал. Вместе со мной тогда полдеревни выдохнуло! И вот теперь, должна сказать какое-то напутствие. Не абы что и желательно без мата! Можешь себе такое представить? Я, честно говоря, не очень. Но вот смотрю на Ульянку, такую счастливую, румяную, сияющую… И ты рядом с ней совсем другой человек! На вас приятно смотреть и это только ваша заслуга! Продолжайте в том же духе, ребята. Молодцы!
— МаладЭц, джигит! — поддерживает жену Хабиб.
Лапин более немногословен и сдержан. Его уже подпирает неугомонный родственник.
В Херувимчике всё прекрасно: молодость, беспечность, и… отбитый мозг. В категоричном «нет» он слышит лишь аббревиатура фразы: «Ну Если Тытаксильнохочешьладно...». Поэтому с Ромой у нас с бывшей женой разговор короткий, чёткий и по делу:
— Ну, наконец-то! Демьян, Ульяна… — стреляет по ней глазами юный ловелас. — Такое событие… Еху!!! — искрится восторгом его слегка заплетающийся голос. — Мо-лод-цы! Я прямо впал в экстаз! Кстати, хотел тебя отдельно поздравить, но так и не смог дозвониться. — вкрадчиво обращается уже лично к Ульяне, не стесняясь стоящего рядом меня (с тяжёлой бутылкой в руке, между прочим!).
— Просто мы вместе с телефоном горели со стыда, — отвечаю, с наслаждением целуя в щёку свою ненаглядную. — Как будто себя до женитьбы со стороны увидел. Где-то ходит та самая, только твоя... Не теряй время парень. Найди её, потом впадай куда хочешь.
А смысл беситься? Ему до меня далеко. Пух над губой не отрос, а я… Я без восьми месяцев папа! И учусь быть терпимым к шалостям младших, чёрт побери!
— Я отвечаю только тем людям, кому сама дала свой номер, — безмятежно улыбается ему Ульяна.
Больше желающих нас немедленно поздравить пока не находится. На улице нас ждёт лимузин, рядом у фонтана фотосессия. Жених и невеста юные совсем, позируют фотографу, счастливые.
И тут мы вываливаемся орущей гурьбой.
Я на пороге выстреливаю шампанским. Вместо голубей, в небо взлетают два огромных орла. Ульяна говорит это птицы свободы. Сами голуби, облюбовавшие подступы к ЗАГСу за рис и пшеницу, которыми щедро закидывают молодых, пёстрым вихрем разлетаются во все стороны.
Приглашённые музыканты тоже добавляют красок в эту вакханалию. «Прощай, со всех вокзалов поезда уходят в дальние края...» — зычно разносится на весь район.
— ЧуЭтЭ, чЭм пахнет? — басит Хабаб и втягивает полной грудью воздух. — Да это жИ свобода! — сам себе отвечает голосом шоумена. — Дама в этом вашЭм ЗАГСе ни чЭрта нИ шарит! Прошу обмЭняться прЭтЭнзиами вмЭсто поцЭлуя!
Каких-то особых претензий у меня к Ульяне нет. Да и не слишком охота умереть молодым. Поэтому право высказаться первой уступаю ей.
Под осоловевшие взгляды моей матери и молодых брачующихся, моя теперь уже бывшая супруга упирает руки в бока.
— Наконец-то я тебе, Истомин, ничего не должна! Теперь будешь всю жизнь водить меня на свидания, — смеётся чертовка злорадно.
— Ах так? — возмущаюсь шутливо. — Наконец-то я могу не хвалить твою экспериментальную кухню! Теперь по выходным экспериментировать буду я.
— А я возьму завтра и не приготовлю тебе завтрак. Что ты мне сделаешь? Ничего!
— А я… Я уверен, мы будем гордиться каждым прожитым днём! И в старости, листая альбом, нам будет с чего улыбнуться и что рассказать. — Подмигиваю Ульяне и страстно расцеловываю в обе щёки.
— Чтоб я так разводился! — хмыкает какой-то мужик из соседней компании, судя по близкому соседству к молодым, отец невесты или жениха. За что незамедлительно получает ласковый подзатыльник и мигом исправляется: — Теоретически, ну что ты!
А потом мы разбиваем бокалы на счастье и едем развлекаться в ресторан.
— Разве может быть что-то прекраснее этого дня? — вечером шепчет Ульяна, засыпая у меня на груди.
— Ты, родная, — улыбаюсь, согревая ладонью её пока ещё впалый живот и наслаждаясь умиротворением. Теперь она моя. На самых законных основаниях. И пусть кто-то попробует меня переубедить, что штамп может быть важнее нашей любви. Только не для меня.
— Дождь накрапывает, привези ещё, пожалуйста, мой алый плащ.
В гардеробной — три красных плаща и четвёртый в шотландскую клетку.
— Их тут несколько. — Растерянно скребу затылок. — Какой?
Ульяна всё необходимое для выписки лично отобрала и упаковала в пакеты заранее. Но вот погода подкинула сюрприз и заодно мне квест на цветознание. Который мне и в лучшем состоянии не по зубам, а уж сегодня…
Нет, я не напивался на радостях, не хочу перегаром дышать на ребёнка. Вчера проставился Лапину и его верному псу. Херувимчик меня даже не сильно бесил. Я вообще стал к нему терпимее от когда он с Анютой. Они как познакомились на нашей с Ульянкой свадьбе, так и ходят неразлучные. Но для профилактики я его приструнил, Анька всё-таки племяшка моя, не чужой человек.
— Который не бордовый, — не сразу отвечает Ульяна, на что-то отвлекается. Как ни напрягаю слух, даже писка нашего первенца не слышу.
Она говорит, что Данька у нас серьёзный пацан, рот открывает только по делу. Мне и радостно, и в то же время завидно. Они там, а я здесь, пытаюсь представить портрет сыночка со слов. Пока что получается размытое пятно.
У меня вообще сейчас всё перед глазами размыто! Не каждый день у меня рождается СЫН! Как же я ждал этого момента… Сколько было переживаний… Скорее бы их увидеть!
Какой же плащ, бляха, выбрать?!
Этот бордовый я себе представляю примерно так же, как и алый — никак. И Ульяну доставать нет смысла, прошу помощь зала. Увидеть долгожданного внука напросилась моя мать, уж она-то шарит.
— Это алый? — выглядываю из гардеробной в спальню.
Она отрывается от застилания детской кроватки. Кстати, между собой они с Ульяной тоже странным образом рот открывают почтительно и только по делу. Но, это между собой. А мне словесно достаётся только так.
— Если это алый, то Ассоль ждала не тот корабль. Ты что, балбес, даже картинки в книжках не просматривал?
— Точно! — Срываюсь назад за нужным плащом.
От когда за ней ухаживает наш участковый, маме стало откровенно не до нас. Как он сам недавно пошутил мне на ухо — его кровь вкуснее. И слава богу.
Как раз в тот момент, когда я взмыленный спускаюсь во двор, подъезжает арендованный лимузин. У матери теперь личный водитель, так что не отвлекаюсь.
В роддоме Ульяне передают вещи, мне она штурмовать палату наотрез запретила. Я не спорю. Она так кричала в машине, когда начались схватки, что у меня желания командовать убавилось. Она ведь одна отдувается. Я кайф ловил только.
Жду, что поделать. Соображаю плохо, голова в тумане. Пока всё утро наводил красоту в квартире, был намного собранней. Заранее взял в аренду баллон с гелием, шарами украсил даже лестничную площадку. А теперь нетерпеливо нарезаю круги перед входом. Все мысли там, за дверью, больше нигде.
Наконец, Ульяну выписывают. Она идёт ко мне в алом плаще, как символ сбывшихся грёз. Вместе с ней из-за туч даже солнце выходит! И эйфория во мне тоже выходит из берегов.
— Знакомься, папочка, это Даниил Демьянович.
Я крепко обнимаю их. Сына и мою единственную. Богатырь в голубом конверте кряхтит, хмуря тонкие бровки. Из-под чепца выбивается тёмно-русый пушок, влажные губки задумчиво причмокивают, вызывая невольную улыбку.
Мой маленький комочек счастья.
Становится слегка не по себе, когда она, наконец, передаёт его мне. Сердце разгоняется как сумасшедшее, глаза наполняются влагой. Я чувствую себя одновременно взволнованным и неуклюжим, но, глядя на это крошечное создание, часть меня самого... продолжение нашей с Ульяной любви... испытываю невероятную гордость и чувство ответственности.
Первая встреча с сыном.
Первый взгляд на меня тёмных серовато-голубых глаз.
Первая беззубая улыбка.
Ощущение, будто это я открываю этот мир заново. Мир, в котором правит любовь.