Я понятия не имею, что думать о Джулиусе Миллсе. Но это не мешает мне думать о нем каждую секунду каждого дня. На самом деле, это немного грустно. Я тоскую по мужчине, который говорит хриплым голосом. Трудно привлечь его внимание, но, боже, я стараюсь. Иногда это просто неловко. Я в шоке, что он все еще заходит сюда.

— О, розовый. — Моя сестра Лейн направляется прямиком к кофеварке, чтобы приготовить себе утреннюю порцию кофе.

— «О» — плохо, или «О» — круто? — Я провожу пальцами по волосам.

— Тебе очень идет. У меня бы так не вышло.

— Мы близнецы, — напоминаю ей еще раз. Она слишком серьезно относится к своей роли старшей сестры для той, кто старше меня на целых две минуты. У Лейн старая душа, признаю, но все же, целых две чертовы минуты!

— Но у тебя есть эта энергетика, так что тебе идет, — кивает она, словно соглашаясь сама с собой.

— Теперь я не знаю, смеешься ли ты надо мной.

— Я не смеюсь надо тобой. — Она достает из холодильника сливки и одаривает меня мягкой, ободряющей улыбкой. — Мне кажется, розовые волосы мне нравятся больше всего.

Я хочу спросить, не кричат ли они «посмотри на меня», но уже знаю, что она скажет «да». Хотя это и не дикий ярко-розовый цвет, в этот раз он мягче. Его было легко нанести на мои светлые волосы, и он должен смыться через неделю. Не знаю, почему я решила, что это хорошая идея, но подумала, что Джулиусу это может понравиться. Или, по крайней мере, заставит его задержать на мне взгляд еще на несколько мгновений. Чем больше я об этом думаю, тем глупее это звучит.

Джулиус Миллс — крупный мужчина с серьезным характером. Он носит джинсы и ботинки с простой фланелевой рубашкой или футболкой, потому что это практично. Всегда выглядит опрятно и подтянуто, его борода аккуратно подстрижена. Бьюсь об заклад, у него есть целый список утренних распорядков, которые он придерживается каждый день и выполняет целиком. Как только его большие ноги пещерного человека касаются пола, он начнет действовать. Да, Джулиус полная моя противоположность, но темно-карие глаза этого мужчины завораживают меня.

Цвет его глаз напоминает мне моего плюшевого мишку из детства, с которым я спала каждую ночь. Ладно, возможно, он все еще лежит в моей постели, но никто об этом не знает. В мою комнату заходит только моя сестра, но она не в счет.

— Спасибо. — Я беру упаковку «Лаки Чармс» и насыпаю в свою миску еще. Не стоит пропадать лишнему молоку. — Какие планы на день?

— У меня много заказов. — Лейн вздыхает, но я знаю, что она рада этому.

Именно этого мы и хотели, когда взяли на себя управление мебельным магазином отца. Он практически свалил его нам в руки, прежде чем они с мамой отправились в круиз. После этого они обосновались во Флориде и живут там последние несколько лет. Я очень рада за них. Папа никогда не любил снег или холод, поэтому неудивительно, что он уговорил маму переехать туда.

Мы управляем магазином не так, как он. Когда мы перешли во владение, то привнесли в него свой собственный стиль. Лейн — мастерица, которая может создать что угодно своими руками. Она всегда отмахивается от комплиментов, когда я говорю о том, насколько та хороша, а затем переадресовывает их, называя меня художником. Творения Лейн — это искусство. Конечно, я могу рисовать или создавать необычные предметы мебели, но они не продаются как горячие пирожки. Успех нашего маленького магазинчика во многом благодаря Лейн. Люди даже приезжают из других штатов, чтобы приобрести ее изделия.

— Ты же знаешь, что я позабочусь о передней части магазина. — Торчать целый день в подсобке — это, пожалуй, худшее, но Лейн, похоже, прекрасно себя чувствует в такой обстановке.

— Я чувствую себя ужасно, потому что ты всегда справляешься со всеми остальными делами.

— Я просто рада, что могу помочь, — говорю я ей искренне.

К тому же, когда работаю в передней части магазина, это значит, что я точно не пропущу Джулиуса, если он заглянет. Даже если он не зайдет в магазин, я, по крайней мере, буду знать, что буду видеть его несколько раз в неделю. Он проходит мимо, когда идет в город. По понедельникам он ходит в продуктовый магазин, по средам — на почту, а по пятницам — в закусочную. Я слишком много знаю о человеке, который, возможно, не знает моей фамилии.

Джулиус переехал в Коттонвуд несколько лет назад. Наш городок не крошечный, но и не гигантский. Большинство жителей знают друг друга или членов их семей. У него есть хороший участок земли с домиком на нем. Я представляю его там постоянно рубящим дрова, но это TikTok так влияет на меня.

— Помочь? — фыркает Лейн. — Ты более чем помогаешь, Лив. Ты — единственная причина, по которой люди знают о нас. Твои навыки ведения социальных сетей просто потрясающие. Именно благодаря тебе мы получаем большинство этих заказов.

Хочу отметить, что без ее работ мне было бы нечего публиковать. Мне это нравится, и я люблю создавать собственные вещи и придумывать их дизайн. Лейн занимается только деревообработкой и создаёт все, что только может придумать. Мне нравится проявлять творческий подход к работе с ними и добавлять свои собственные штрихи. Я трачу больше времени на покраску, чем на изготовление.

Джулиус неравнодушен к моим вещам. Он купил немало, но я не уверена, что мне стоит обращать на это внимание. Я представляю его хижину в коричневых, серых и черных тонах. Мои вещи странно выделялись бы на фоне интерьера его дома, который я себе представляю. Сначала я предположила, что ему больше понравятся товары Лейни, но каждый раз он доказывает, что я ошибаюсь.

Я обожаю свою сестру, но люди обычно склонны благоволить к ней. Она собрана, а я — ходячий беспорядок. Возможно, именно поэтому я на грани того, чтобы преследовать Джулиуса. На моего лесоруба не так уж много компромата, но это не значит, что я собираюсь прекращать поиски.

Я думаю, Джулиусу не помешал бы небольшой хаос в его чрезмерно организованной жизни.

— Кажется, я просил тебя вырубить электричество. — Я откладываю инструменты и подхожу к главному рубильнику.

— Я так и сделал. — Трой отрывает взгляд от телефона, а затем снова смотрит на меня. — О, ты имел в виду вот этот?

Я сжимаю губы в тонкую линию и напоминаю себе, что Трой не пытается меня убить. Он просто гребаный идиот. Выключив нужный рубильник, я возвращаюсь к проводам и отсоединяю водонагреватель.

Когда моя бабушка предложила мне переехать в Коттонвуд, я колебался, и теперь вспоминаю почему. Она думала, что я окажу хорошее влияние на моего кузена Троя. Оказалось, никакое хорошее влияние не заставит этого мелкого засранца оторваться от телефона.

После того как два года назад умерла моя мама, бабушка стала просить меня переехать поближе к ней. У моей мамы был брат, который остался здесь после окончания школы, и его сын Трой — постоянная заноза в заднице. Я должен был догадаться, что моя мама всю свою жизнь держалась подальше от этого города не просто так.

У меня был успешный бизнес электрика в Спрингфилде, но я чувствовал, что пора что-то менять. Мне стоило завести собаку или что-то в этом роде. Я привык работать один и почти не разговаривать с людьми. Если не считать вопросов к людям, чего они хотят, я делаю свое дело и молчу. Возможно, это одна из причин, по которой мои нервы на пределе в конце каждого дня. Телефон Троя наполняет тишину громкими всплесками музыки из видео, которые он смотрит.

Раньше в моих действиях был определенный ритм, но теперь я весь на нервах, и это меня бесит. Я простой человек, которому многого не нужно, но ясно, попросить его отложить этот чертов телефон — это уже предел.

— Дай мне плоскогубцы, — прошу я, держа провода в одной руке и протягивая другую.

— Хм? — Трой снова не отрывает взгляда от своего телефона.

Раздраженно фыркнув, я прекращаю свое занятие и подхожу к ящику с инструментами, чтобы взять то, что мне нужно. Если бы он не листал видео, я бы почти сделал вид, что его нет.

— Да, черт возьми, у Лив новый TikTok, — одобрительно хмыкает он. — У нее такие классные сиськи.

Гнев сжигает меня, и я чувствую, как горит шея.

— Следи за своим гребаным языком.

Трой вскидывает голову, и я, наконец, привлекаю его внимание.

— Эй, это она их там выставляет.

Он поворачивает телефон, чтобы я мог посмотреть видео, и, конечно же, милая маленькая леди в мебельном магазине демонстрирует одну из новинок своей сестры. На этот раз она перекрасила волосы в розовый цвет, и это выглядит чертовски мило. Ей очень идет. На ней потертые джинсы и винтажная футболка. У футболки даже нет V-образного выреза, она облегает ее фигуру. Конечно, у нее чертовски классные сиськи, но он говорит так, будто она голая.

— Тебе нужно научиться контролировать себя, — предупреждаю я. Мой свирепый взгляд заставляет его с трудом сглотнуть.

— Извини, не знал, что она тебе нравится. — Он возвращается к просмотру видео на телефоне. — Боже, в любом случае, не похоже, что она дает.

— Что, черт возьми, ты сказал? — Я бросаю плоскогубцы в ящик с инструментами и делаю шаг к нему.

— Полегче, — умоляет он, держа руки перед собой. — Все знают, что она и ее сестра — ханжи. Они всегда были слишком хороши для любого из парней в старшей школе.

— Не могу представить, почему. — Я оглядываю его с ног до головы и не пытаюсь скрыть своего отвращения. На нем шорты-карго, потрепанные и в пятнах, а на выцветшей футболке «Будвайзер» на животе след от сигареты. — Когда такие парни, как ты, выстраиваются в очередь, думаю, это был трудный выбор.

— Верно? — Он улыбается так, словно я не настолько близко к тому, чтобы схватить его за горло.

Он возвращается к своему телефону, а я качаю головой. Боже, дай мне сил.

Я снова беру плоскогубцы и возвращаюсь к работе. Чем скорее с этим покончу, тем скорее смогу отвезти его в гараж к его отцу. Я обещал разрешать ему приходить ко мне на работу два дня в неделю, но это все равно чертовски много.

Сменив проводку, я подсоединяю его к водонагревателю и снова включаю питание. Закончив уборку, я пихаю ящик с инструментами в грудь Трою, и он хватается за него, когда из его легких со свистом выходит воздух.

— Отнеси в грузовик.

— Хорошо, — бурчит он и неловко выходит за дверь.

— Мы все закончили, миссис Нельсон, — говорю я, заходя на кухню. — Все прошло быстро, и никакой оплаты.

— Джулиус Миллс, я этого не потерплю, — возмущается пожилая леди и упирает руку в бедро. — Ты выставишь счет, или я расскажу твоей бабушке, что ты украл мое серебро.

Я опускаю подбородок, чтобы скрыть румянец. Ненавижу, как горят мои щеки каждый раз, когда смущаюсь. Не то чтобы я не беру плату за то, что делаю, но, когда это что-то быстрое, то обычно этого не делаю. В прошлом это сослужило мне хорошую службу и принесло больше прибыли, чем я могу себе позволить. Я не надеюсь, что миссис Нельсон собирается вкладывать тысячи долларов в мой бизнес. И делаю это, потому что у нее постоянный доход, и она дружит с моей бабушкой.

— Да, мэм, — отвечаю я ей и киваю в сторону столешницы. — У нас сейчас действует акция: оплата фунтовыми кексами.

— Продолжишь быть со мной таким милым, и я приберу тебя к рукам. Ты же знаешь, что я вдова? — Она шевелит бровями, глядя на меня, и я снова краснею. Но молчу, пока она заворачивает фунтовый кекс и берет с меня обещание прийти на следующей неделе за следующим.

Я сажусь в грузовик и кладу фунтовый кекс на центральную консоль между нами. Пока пристегиваюсь, Трой тянется к нему.

— О, черт возьми, да.

— Когда выполнишь какую-нибудь реальную работу, ты сможешь получать часть прибыли, — говорю я ему и отталкиваю его руку.

Он сутулится на сиденье, как подросток, и дуется всю дорогу до гаража его отца. Как только я подъезжаю, Трой выскакивает из машины, как будто у него горит задница. Это самое быстрое движение за весь день. Хорошо. Может, если я сделаю это ужасным для него, он перестанет приходить.

Глядя на десерт, я невольно задумываюсь, любит ли Лив фунтовый кекс. Сегодня среда, и я обычно прохожу мимо ее магазина, чтобы проверить свой почтовый ящик. Может быть, я мог бы зайти и спросить ее, не хочет ли она кусочек?

При мысли о ней у меня горят щеки и опускаются плечи. Почему такая красивая и обаятельная женщина, как она, должна соглашаться на такое ничтожество, как я?

Должно быть, мне нравится причинять себе страдания, потому что я поворачиваю свой грузовик в том направлении.

Звенит маленький колокольчик над входной дверью, и я оживляюсь. Мое лицо вытягивается, когда вижу, что это входит Сойер.

— Ты бьешь по моему мужскому самолюбию, Лив, — смеется Сойер. Не думаю, что я или кто-либо другой смог бы поколебать самолюбие Сойера.

Девушки со всего города постоянно бегают за ним. Я понимаю. Он обаятельный, не витающий в облаках и красив в классическом смысле этого слова. Сойер один из лучших парней, и, к счастью, не трахается с каждой девушкой в городе. Хотя это не из-за того, что они не стараются.

Мне удавалось держаться подальше от фан-клуба Сойера. Для меня он недостаточно волосатый и грубоватый. Полагаю, у всех нас есть свои вкусы, хотя мой относится к одному конкретному мужчине.

— Думаю, с твоим самолюбием все в порядке. — Жаль, что с моим дела обстоят не так хорошо.

Заскучав после утренних публикаций для TikTok, я решила заняться кое-какой работой, думая, что так время пролетит быстрее. Так и получилось, но в то же время это было довольно удручающе. Не из-за магазина в целом, а из-за моих собственных недостатков. Цифры не лгут. Если только я не стою на весах, и в этом случае эти цифры — полная чушь и ничего не значат.

Правда в том, что я потратила больше денег на расходные материалы, необходимые для создания моих творений, чем заработала сама. Дела в магазине идут хорошо, но мои проекты на данный момент обходятся нам недешево. Это заставляет меня задуматься, не стоит ли мне остановиться. От этой мысли у меня становится тяжело на сердце, потому что мне нравится их создавать.

— Твоя сестра здесь? — спрашивает Сойер, проводя рукой по одной из новых скамеек, которые Лейн выставила здесь, чтобы продемонстрировать наши изделия.

— Ты все-таки действительно хочешь, чтобы кто-то задел твое самолюбие, да? — смеюсь я.

Сойер постоянно её подкалывает, но моя сестра не стесняется в выражениях. Она, может, и тихоня, но, когда даёт волю, всем лучше отойти. Лейн может нанести словесный удар, если понадобится.

— Мне это полезно. — Он подмигивает, заставляя меня рассмеяться. — Ну так?

— Она выскочила, но… — Я замолкаю, когда снова раздается звонок колокольчика и в дверь входит моя сестра.

— Почему дамы из «Стежка» ошиваются… — Лейн останавливается, заметив Сойера, — за углом, — заканчивает она и закатывает глаза. — О, вот почему.

«Стежок» — это группа женщин, которые собираются вместе и шьют. По крайней мере, это их прикрытие для того, чем они занимаются. У них всегда есть иголки и расходные материалы, но я никогда не видела, чтобы хоть одна салфетка была готова.

Очевидно, я думаю, что это группа хорошо обученных шпионов, присланных правительством, которые тайно подслушивают наши разговоры, чтобы получать самые интересные сплетни. Я пыталась пробраться в эту группу, но пока безуспешно. О, они могут поболтать с тобой, угостить чаем, но ты не попадешь в их узкий круг.

— У тебя всегда есть команда фанаток? — Лейн ставит свою сумку на стойку рядом со мной, и я заглядываю внутрь. Неудивительно, что там нет ничего вкусненького. Лейн — одна из тех, кто придерживается здорового питания. Хотя она бы назвала это стилем жизни.

Я этого совершенно не понимаю, потому что ем ужасно, а телосложение у нас все равно одинаковое. Еда Лейн всегда простая и какая-то грустная. Я бы впала в депрессию, если бы это было все, что я ела. Интересно, стоит ли мне класть ей в еду конфеты, как родители кладут овощи? Как можно подсунуть «Skittle» куда-то?

— Я не могу сдерживать восхищение. — Сойер прижимает руку к сердцу. — Это крест, который я должен нести.

— Они все делают ставки на то, кто заполучит тебя на аукционе. И упадёшь ли ты на задницу.

— Хотя она довольно милая. Ты так не думаешь? — Он поворачивается, чтобы показать нам вид сбоку, а сам смотрит на свою задницу.

— Я слышала, что они называют ее «задница Коттонвуда», — говорю я своей сестре. Дамы из «Стежка» могут быть непристойными, когда дело касается сексуальных намеков.

— «Задница Коттонвуда»? Что это вообще значит? — Лейн снова закатывает глаза. Это побочный эффект нахождения поблизости с Сойером.

— Ну, знаешь, как у Капитана Америки «задница Америки». — Задница у Капитана неплохая, но у Джулиуса лучше. Я держу это при себе, потому что не хочу, чтобы кто-то еще обращал на нее внимание.

— У Капитана действительно шикарная задница, — с ухмылкой говорит Лейн.

И вот моя сестра бьет Сойера по больному месту.

— Что? — Все поддразнивания покидают Сойера. — Думаешь, у него милая задница?

— Я сказала «шикарная», — быстро поправляет его Лейн, и Сойер скрещивает руки на груди, выглядя раздраженным. — Мне нужно работать. — Она берет свою сумку со стойки.

— Никакой еды для меня? — спрашиваю я.

— Я всегда рада поделиться с тобой своей едой. — Лейн начинает доставать еду из сумки, но я останавливаю ее.

— Я пас.

— Как хочешь. — Лейн направляется в подсобку, но останавливается у двери. — Увидимся.

— На аукционе! — кричит Сойер, чтобы убедиться, что она его слышит. Моя сестра не отвечает, так как дверь в подсобку закрывается за ней. — Она ведь пойдет, да?

— Хотя бы для того, чтобы передать вещи, которые она пожертвовала.

— Ты не думаешь, что она останется?

— Я думаю, ты будешь слишком занят, чтобы беспокоиться о моей сестре. — Я не уверена, останется ли она посмотреть или нет, но не собираюсь ему помогать.

— Я никогда не слишком занят, чтобы раздражать твою сестру.

— Ты — главная достопримечательность аукциона. — Каждая незамужняя женщина в нашем городе и в окрестностях будет здесь, чтобы попытать удачу и заполучить свидание с Сойером.

— Не напоминай мне. — Сойер проводит пальцами по своим коротким волосам, выглядя расстроенным. Это на него не похоже.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, но пропускаю ответ Сойера, потому что над дверью звенит колокольчик и входит Джулиус.

Мое сердце подскакивает к горлу, когда его карие глаза встречаются с моими. Это длится всего мгновение, прежде чем он быстро отводит взгляд. Значит ли это, что ему не нравятся розовые волосы?

— Видишь, почему она не может смотреть на меня вот так? — бормочет Сойер себе под нос.

— Что? — в замешательстве спрашиваю я. Честно говоря, я немного забыла, что он все еще здесь.

— Ты просто озарилась.

— Тсс. — Я бью его, и он хихикает, снова становясь похожим на самого себя. — Может тебе стоит… эм… — Я киваю в сторону двери.

— Вы, девчонки Томас, и правда жесткие с мужским эго.

— Убирайся, — говорю я, не шевеля губами. Джулиус бросает взгляд в нашу сторону, и на мгновение его глаза сужаются.

— Хорошо, но… — Он целует меня в щеку, чем застает врасплох. — Ты поблагодаришь меня позже, — шепчет Сойер. — Увидимся, Ливви! — громко говорит Сойер, прежде чем направиться к двери.

Это что еще за Ливви? Никогда в жизни он не называл меня так раньше.

Когда я снова перевожу взгляд на Джулиуса, он снова смотрит на меня. Только на этот раз не отводит взгляд, и на его лице появляется раздраженное выражение.

Все дело в волосах. Он ненавидит их.

Сойер гребаный Логан. Так он теперь охотится за моей девушкой? От этой мысли я хмурюсь еще сильнее. Он может заполучить любую женщину в городе, и этого недостаточно. У меня возникает желание побежать за ним и надрать ему задницу, но я не уверен, что Лив это понравится. У нее нежное сердце, и, вероятно, она ненавидит вид крови.

Я видел, как он поцеловал ее в щеку, и, похоже, ей это не понравилось. Во всяком случае, она выглядела смущенной, а затем взволнованной. Тем не менее, он прижался к ней губами, и я этого не потерплю. Я говорил себе, что наберусь смелости пригласить ее на свидание, и будь я проклят, если позволю ему ворваться и отнять ее у меня.

— Привет, Джулиус, — сладко говорит Лив, заправляя свои красивые розовые локоны за ухо. Они цвета сахарной ваты, и мне хочется дотронуться до них и почувствовать, насколько они мягкие на ощупь.

— Лив, — еле слышно выговариваю я, а затем с трудом сглатываю. И чувствую, как мое лицо заливает краска, и сжимаю кулаки. Мои ботинки тяжело ступают по деревянному полу, когда я подхожу к прилавку.

— Что привело тебя сегодня в магазин? — Она смотрит на полку, а затем снова на меня. — У меня есть несколько новых подсвечников, которые подходят к вазе с фруктами, которую ты купил на днях.

— Они розовые. — Жаль, что у меня нет с собой лопаты, чтобы вырыть себе яму и спрятаться в ней. Почему я становлюсь таким косноязычным рядом с ней? Я не умею ладить с людьми, но с Лив я путаюсь в словах.

— Да. — Ее улыбка слегка увядает, когда она дотрагивается до кончиков волос. — Я хотела попробовать кое-что новенькое, но не знаю…

— Они красивые.

— Правда? — Внезапно ее улыбка становится в миллион раз ярче, и она приподнимается на носочки.

Должно быть, она действительно любит комплименты. Может быть, поэтому ей нравится этот Сойер, мать его, Логан. Он недостаточно хорош для нее.

— Мне нравится розовый. — Может быть, было бы лучше, если бы я развернулся и встал в пробке. Все в этой женщине связывает меня узлом.

— О, тогда я должна показать тебе, что у меня еще есть. — Она выходит из-за прилавка и, прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, хватает меня за запястье.

У Лив, может, и есть множество нежных изгибов, созданных для мужских объятий, но я выше её как минимум сантиметров на тридцать. Черт, я, наверное, и тяжелее ее килограмм на сорок пять. Но когда она тянет меня за запястье, мои ноги следуют за ней. Я почти уверен, что она могла бы таскать меня по всему миру, и я бы никогда не захотел останавливаться.

Прикосновение ее нежных пальцев к моему запястью ощущается так, будто меня сковали наручниками из цветов. Когда я опускаю взгляд, в голову лезут самые разные грязные мысли. Первая — о том, как она держит его, пока я зарываюсь лицом между ее ног. Мне нужно отвернуться, иначе она увидит, каким большим может стать мой член, и тогда я ее по-настоящему спугну.

— Что думаешь? — Она отпускает мое запястье, когда мы подходим к витрине перед окном, и я смотрю на ее руку.

Хочу сказать ей, что, по-моему, она должна снова взять меня, но потом понимаю, что та говорит о том, что сама сделала. Я уже раньше заметил кофейный столик и сразу понял, что он ее. Не потому, что он розовый, а потому, что в нем столько любви. Лейн, сестра-близнец Лив, делает прекрасную мебель и отлично работает по дереву, но они разные.

Если бы кто-нибудь зашел в мой старый дом в городе, он, вероятно, сказал бы, что он скучный. Все было предельно лаконично и без красок. С тех пор как переехал Коттонвуд и увидел работы Лив, я начал менять свое мнение. Сначала я купил их, потому что она мне понравилась, и не знал, как пригласить ее на свидание. Но чем больше смотрю на них каждый день, тем больше думаю о том, как она счастлива, что вкладывает в них любовь. Частичка ее любви всегда со мной, и если, заполнив мой дом вещами, которые она сделала, я стану на шаг ближе к ней, это будет беспроигрышный вариант.

— Он прекрасен, — говорю я ей, и это действительно так. Я вижу нежные белые цветы по краю и представляю, как она старалась, чтобы каждый из них был идеальным. Держу пари, она даже делала этот милый жест — высовывала язычок из уголка рта, когда сосредотачивалась. — Ты занимаешься доставкой?

— Доставкой?

Она смотрит на маленький кофейный столик, а затем снова на меня. Ее взгляд медленно скользит вверх и вниз по моему телу, и мне приходится бороться с собой, чтобы не заерзать и не смутиться. Кофейный столик, наверное, размером с мое бедро, но мне нужен предлог, чтобы позвать ее к себе.

— Я, эм, еду на почту, и не хочу оставлять его в кузове грузовика. — Пожалуй, это самое большое количество слов, которые я когда-либо произносил перед ней.

— Это хорошая мысль. Может пойти дождь. — Мы оба смотрим на залитое солнцем небо.

— Я тут подумал, что не хочу, чтобы кто-нибудь украл его.

— В Коттонвуде? — Она отмахивается от меня, словно я веду себя нелепо. — Не думаю, что тебе стоит об этом беспокоиться.

— Или, как ты говоришь, дождь, — спешу добавить я. — Я заплачу вдвое больше за доставку, если ты сможешь сделать это сегодня.

Ее глаза слегка расширяются, но когда она улыбается, это самая большая и радостная улыбка, которую я когда-либо видел. Даже ярче, чем когда она разговаривала с Сойером чертовым Логаном.

— Конечно, я могу это сделать. Во сколько?

Мне кажется, или она наклоняется ко мне ближе?

— Когда будет удобно. — Я поеду прямо домой, если понадобится.

— Почему бы тебе не дать мне свой номер, и я напишу тебе, когда мы закроемся?

Я достаю свой телефон, но прежде, чем успеваю что-либо сделать, она забирает его у меня из рук и начинает стучать по экрану.

— Держи. — Она возвращает мне мой телефон, и я вижу, что она отправила себе сообщение в виде ряда маленьких розовых сердечек.

Чувствую, как улыбаюсь, засовывая телефон в задний карман.

— Спасибо.

— Ты можешь написать мне, когда будешь готов, чтобы я пришла.

У меня сжимается горло, когда думаю о том, чтобы попросить ее кончить. Я кашляю в ладонь, а затем выпрямляюсь. (примеч. тут игра слов «Come» можно перевести, как «прийти» и «кончить»)

— В лю… — Мне приходится снова прочистить горло. — В любое время.

— Идеально. Давай я выпишу чек. — Она не то, чтобы идет, а скорее плывет на цыпочках к кассе.

Приложив свою банковскую карточку, я думаю о том, как Сойер гребаный Логан целует ее в щеку.

— Твой парень не будет против, если ты придешь ко мне домой?

Не знаю, что, черт возьми, заставило меня произнести это вслух. Может быть, это ревность, которую я испытывал все это время, но я не смог сдержаться.

Ее брови в замешательстве сходятся на переносице, а затем удивленно приподнимаются.

— Сойер не мой парень. Он заходил повидаться с моей сестрой.

Я киваю и убираю карту обратно в бумажник.

— Хорошо.

Это все, что я могу выдавить из себя, прежде чем развернуться и направиться к своему грузовику. Мне кажется, или солнце действительно светит чуть ярче?

У меня есть его номер телефона! И не только это, я собираюсь к нему домой. Мне не терпится хотя бы заглянуть внутрь, если только он не пригласит меня войти. Черт, я могу просто оставить столик прямо у его двери. Или могла бы попроситься в туалет, но это не совсем сексуально. Не хочу, чтобы он думал, как я писаю.

— Ты в порядке? — спрашивает моя сестра. — Ты слишком сосредоточена на телефоне.

— Я в порядке. — Я спрыгиваю со стойки. Ладно, может, я и не совсем в порядке, но справлюсь. Может быть. — У меня доставка. — Я стараюсь говорить как можно непринужденнее.

— То есть, ты отвозишь?

Обычно к нам приходят люди и забирают свои заказы, но несколько раз я просила Сойера о помощи. Это касалось только доставки по городу, и потому что мы с Лейн не могли справиться с этим сами.

— Да. Это мой розовый кофейный столик. Думаю, я смогу доставить его сама. — Я горжусь собой за свою невозмутимость, но Лейн склоняет голову набок.

— Кто его купил? — Когда к моим щекам приливает жар, она бросает на меня понимающий взгляд. — Ах, ты покраснела. Итак, расскажи мне, как Джулиус сегодня?

Считается ли это румянцем, когда все мое тело пылает от возбуждения и желания?

— Он идеален. — Я мечтательно вздыхаю. Моя сестра прекрасно знает о моей влюбленности в Джулиуса, но на данный момент это выходит далеко за рамки чего-то столь тривиального. Возможно, это похоже на одержимость. — Я собираюсь попытаться попасть к нему домой, так что не жди меня. — Лейн смеется, будто я шучу, но я действительно попытаюсь попасть к нему домой. Так или иначе.

— Я сегодня задержусь допоздна. Я принесла еду.

— Ты задерживаешься с заказами? Чем я могу помочь? — Меня охватывает чувство вины. Я оставляю ее работать, а сама пытаюсь пробраться в дом Джулиуса и, может быть, поцеловать его. Эй, девушка должна мечтать.

— Я не отстаю. Просто у меня есть хорошая аудиокнига, которую я слушаю, так что могу продолжить работать.

— Или ты можешь послушать ее, нежась в расслабляющей горячей ванне, — предлагаю я.

Ей всегда нужно чем-то заниматься. Конечно, то же самое можно сказать и обо мне. Я постоянно в движении, но занимаюсь интересными вещами. Лейн навсегда остается запертой в магазине, и я бы хотела, чтобы она чаще выходила на улицу.

— Ванна — это отвратительно. — Лейн морщится.

— Ты можешь сначала принять душ! — Мы спорили об этом бессчетное количество раз.

Мой телефон издает сигнал, и я чуть не роняю его. Я знаю этот звук, потому что запрограммировала его несколько часов назад. Поставила Джулиусу его собственную мелодию звонка и звуковое оповещение о смс.

— Я оставлю тебя наедине с твоей доставкой, если только тебе не нужна помощь, чтобы вынести стол.

— Я справлюсь.

Разблокировав экран, вижу сообщение и молюсь, чтобы он не отменил встречу. Может быть, я притворюсь, что не видела сообщения, и просто приду. Если его там не будет, то смогу заглянуть к нему домой. У меня такие мысли, и я знаю, что со мной что-то не так. Но также знаю, что все равно это сделаю. У меня нет контроля, потому что он весь достался Лейн.

В кино? Она имеет в виду тот, где женщину похищают, а потом держат в заложниках, пока она не влюбится? Если так, то да.

Я смотрю на ее губы, на ее яркую улыбку, но чем дольше на нее смотрю, тем больше она меркнет. Беспокоясь, что Лив не хочет, чтобы я к ней прикасался, ставлю ее на ноги и быстро отступаю.

— Прости, — повторяю я, но это всего лишь извинение за то, что я слишком долго держал ее и за то, что сломал ее столик.

— Все в порядке, все не так уж и плохо. — Она опускается на колени, чтобы осмотреть стол, и я делаю то же самое.

— Как починить его? — На обеих ножках трещины, но там, где они крепятся к столу, они расколоты. Я не очень разбираюсь в столярном деле, но, похоже, это плохо.

— Понятия не имею. — Лив пожимает плечами, и мой взгляд автоматически скользит вниз по ее телу. Чего бы я только не отдал, чтобы снова прикоснуться к ней. — Моя сестра — та, кто занимается подобными вещами. Я более творческий человек.

Когда ее щеки заливает приятный румянец, я почти чувствую, как они горят. Затем резко встаю и делаю шаг назад. Не возбуждайся. Не возбуждайся. Не возбуждайся. Блядь.

— Эм, уже поздно. Почему бы мне не привезти его завтра в магазин? — Это повод снова встретиться с ней, но ее улыбка исчезает, когда она встает. — Или нет, — пытаюсь я снова, не понимая, почему она расстроена.

— Да, все в порядке. Можешь завезти его завтра. — Ее плечи слегка поникают. — Думаю, больше не буду тебе надоедать.

— Подожди! — Слово звучит слишком громко, и Лив вздрагивает. — Прости, — бормочу я и засовываю вспотевшие ладони в карманы. — Я просто, эм, не хотел, чтобы ты уходила. — Ее улыбка возвращается, и у меня что-то сжимается в груди. — Тебе стоит пойти взглянуть на свои изделия.

Когда я отхожу от нее еще на шаг, она видит большую часть гостиной. Тихий вздох, который она издает, заставляет меня задуматься, не этот ли звук она издает, когда возбуждена. Стараюсь не представлять, как он звучит у меня в ухе, когда я на ней.

Черт возьми. Не возбуждайся.

— Не могу поверить. — Она входит в гостиную и прикасается к лампе, которую сама же и сделала. — Это так волшебно — видеть все мои ярко оформленные вещи в твоем доме.

Волшебно? Скорее идеально, думаю я, наблюдая, как она осматривается. Она заглядывает на кухню, и я слышу, как та одобрительно хмыкает, прежде чем взять в руки созданную ею миску для фруктов.

— Как вы придумали название магазина? — спрашиваю я, когда она выходит из кухни и направляется по коридору к моей спальне.

Лив осматривает мой дом, и я не могу сказать, что мне это не нравится. Я так мечтал увидеть ее здесь, в этих стенах. Вот почему продолжаю скупать все, что она создает. Мне нравится видеть здесь ее вещи, но теперь, когда она тоже здесь, у меня такое чувство, что ее вещей будет недостаточно.

— Это все наш папа. — Она закатывает глаза, но по ее улыбке я понимаю, что это ласковая досада. — Он любил «отцовские шуточки» еще до того, как стал отцом. Когда пришло время давать название магазину, он подумал, что было бы забавно назвать его «Охрененно уютный».

— Такой чертовски уютный, — говорю я, и она с улыбкой поворачивается в мою сторону.

— Не так уж плохо для мебельного магазина. — Это кладовка или… — Она замолкает, когда открывает дверь, а затем еще раз тихо вздыхает.

Черт возьми, не возбуждайся.

— Нет. — Мне приходится откашляться и попробовать снова. — Это моя комната.

Комната находится на южной стороне дома и обильно залита вечерним солнцем. Оранжевый свет освещает комнату, когда она входит, и я как-то забыл, сколько у меня здесь её творений.

— Как красиво, — говорит она мне, оборачиваясь и осматривая все вокруг. — Это, пожалуй, моя любимая комната в доме. А твоя?

Я киваю, потому что не уверен, что смогу говорить. Видя, как ее пальцы скользят по изножью моей кровати, представляю себе всевозможные грязные вещи. В основном, она сжимает его, пока я наклоняю ее над краем и беру сзади.

Отлично. Теперь я чертовски возбужден. Подхожу к комоду и делаю вид, что что-то делаю, чтобы привести себя в порядок. Но это бесполезно; мой член уже туго натягивал джинсы еще до того, как она пришла. На данный момент у меня так чертовски сильно стоит, что ему некуда больше деваться, кроме как распухать по бедру. Протягивая руку, я беру с комода фотографию и прикладываю ее к своей промежности.

— Джулиус?

Когда я поворачиваюсь, передо мной фотография, и я притворяюсь, что это совершенно нормально.

— Да?

— О боже. — Ее глаза расширяются от удивления, и я чувствую, как жар разливается по моей шее. — Это ты малыш?

Она имеет в виду малыша в моих джинсах? Опускаю взгляд и понимаю, что на фотографии, которую держу в руках, я еще малыш на деревянной лошадке-качалке.

— В ковбойской шляпе? — Она взвизгивает от возбуждения, подбегая ближе, а затем, к моему ужасу, наклоняется, чтобы рассмотреть меня поближе.

— Эм, Лив, — пытаюсь я сказать, но она меня не слушает.

— Это самое милое, что я когда-либо видела в своей жизни.

Я закрываю глаза и снова мечтаю о лопате, чтобы выкопать яму и похоронить себя. Может быть, если представлю, как она называет мой член милым, это заставит его опуститься.

— Посмотри, какой ты пухленький.

Ладно, нет. Определенно, не опустится.

— Можно мне посмотреть? — Не дожидаясь моего ответа, она тянется, чтобы забрать у меня фотографию.

— Подожди, я… — Прежде чем я успеваю остановить ее, она выхватывает фотографию у меня из рук, а затем ее взгляд падает на мою промежность. Ее брови поднимаются все выше, выше, выше на лоб, а затем ее рот приоткрывается. — Я, эм… — заикаюсь я и пытаюсь прикрыть себя руками, но это бесполезно. Проблема спускается вниз по моей ноге, и мне пришлось бы использовать несколько рук, чтобы прикрыться.

— Это… — Она не договорила, а потом медленно подняла глаза, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Ты в моей спальне, — говорю я и пожимаю плечами, будто это все объясняет.

Да, лопата сейчас была бы кстати.

Нечасто я теряю дар речи, но сейчас испытываю трудности. Не только с тем, что сказать, но и с тем, чтобы это не прозвучало неуместно. Джулиус, вероятно, выпроводил бы меня за дверь и никогда больше не приходил в мой магазин.

Он такой большой, а я такая маленькая. Чем больше я смотрю, клянусь, тем больше он становится.

— Ты твердый, — выпаливаю я. Черт возьми. Кажется, я слишком долго молчала, и мой мозг сам начал выпаливать слова.

— Ты в моей спальне, — повторяет он.

Мой язык высовывается наружу, облизывая нижнюю губу, когда внизу живота зарождается желание. Жар разливается между моих бедер, и я задаюсь вопросом, смогу ли я раздвинуть их достаточно широко, чтобы вместить его. Черт, он не смог бы поместиться во мне, так что, скорее всего, нет.

— То, что происходит там внизу, вызвано моим присутствием в твоей спальне? — Он думает о том, как мы занимаемся сексом? Теперь я представляю, как он бросает меня на свою огромную кровать и делает со мной все, что в его силах. И благодарна, что он не может заметить, что я возбуждена. Хотя чувствую, как мои трусики намокают и прилипают ко мне.

Мой взгляд падает на его член, и я безошибочно узнаю его твердые очертания под джинсами. Мои пальцы так и чешутся протянуть руку и дотронуться до него. Я хочу знать, насколько тверд его член и каков на ощупь.

— Не обращай внимания. Мне жаль. — Джулиус разочарованно проводит рукой по волосам.

— Ты же не можешь это контролировать, верно? Такое случается. — Я наклоняюсь к нему, желая внятно расслышать все, что он говорит.

Чего я действительно хочу, так это чтобы он сказал, что это все из-за меня. Что у него грязные мысли на мой счет, которые тот не может контролировать. Что он заманил меня сюда, чтобы добиться своего. Боже, мне действительно нужно перестать читать любовные романы.

— Я бы так не сказал, — ворчит он себе под нос, и я замечаю, что его уши слегка краснеют.

— И на самом деле он не то, на что можно не обращать внимания. Я имею в виду, он типа, эм, огромный.

— Черт возьми. — Он опускает голову и зажмуривает глаза.

— Эй, это ведь комплимент, верно? — Я могу ошибаться. — По крайней мере, думаю, что он огромный. Я никогда не видела ни один вживую. Не то чтобы я просила показать твой! — спешу добавить я, хотя не стала бы его останавливать.

Джулиус распахивает глаза и смотрит на меня, не произнося ни слова.

— Я хочу сказать, что пару раз видела их на экране. Девушкам становится любопытно, понимаете? Я читала об этом и украдкой увидела пару отрывков по подписке «Макс», которая была у моих родителей.

Я несу чушь и не знаю, как остановиться. Джулиус смотрит на меня сверху вниз, медленно моргая.

— Знаешь, мне кажется, он тебе подходит. Он пропорционален.

Я тупо двигаю рукой вверх-вниз, как будто я одна из девушек из «Цена вопроса», а его член — главный приз (примеч. «Цена вопроса» — американская телевизионная телеигра, в которой участники соревнуются, угадывая цены на товары, чтобы выиграть деньги и призы). Я быстро отдергиваю руку, и Джулиус хмурится, выражение его лица становится непроницаемым. Тишина для меня невыносима. Я не могу ее выносить, поэтому продолжаю.

— Но это же комплимент, да? То, что я могу сделать его таким. — Не указывай на него пальцем, Лив. Не делай этого. — Ну, знаешь. — Несмотря на то, что я уговариваю себя не делать этого, я показываю прямо на его член.

— То, что ты сейчас делаешь, не поможет ему избавиться от этого.

— Точно! — Опускаю палец и решаю засунуть обе руки в карманы для безопасности. Именно здесь я должна сказать ему, что ухожу, но не хочу этого делать. Прикусываю щеку изнутри, чтобы не спросить, случалось ли с ним такое раньше рядом со мной, или это потому, что я в его спальне.

— Хочешь клубничной газировки?

— Клубничная газировка — моя любимая! — Все лучше, чем говорить мне, что пора уходить, но мне действительно она нравится.

— Я знаю. — Джулиус проходит мимо меня и выходит из спальни.

— Откуда ты знаешь? — Я следую за ним, и мой взгляд задерживается на его заднице. Она точно круче задницы Капитана Америки. Извини, Стив Роджерс, тебе придется быть вторым. Вице-президент «Задницы Америки».

— Ты заказываешь ее в закусочной, — говорит он.

— Я позволяю ее себе только там. Если буду держать ее дома, то сразу выпью все.

— Ты можешь выпить все. Я куплю еще. — Он открывает холодильник, и я вижу два ровных рядя клубничной газировки. Все они стоят этикеткой вперед, каждая банка газировки стоит в одном и том же положении.

Его холодильник забит до отказа и идеально организован. Это напоминает мне одно из тех видео, где люди выгружают свои продукты и раскладывают их по местам.

— Я должна была догадаться, — смеюсь я, хватая одну из банок.

— Что я куплю тебе еще? — Это мило, но я думаю, Джулиус просто вежлив.

— Что в твоем холодильнике такой порядок. Это очень в твоем стиле. — Я открываю банку с содовой и делаю глоток. Джулиус заглядывает внутрь холодильника, а затем снова на меня.

— Тебе не нравится?

— Что? Я этого не говорила. Мне, честно говоря, даже нравится. Я бы никогда не смогла так, потому что просто запихиваю все внутрь. Но люблю смотреть видео, как наводят такой порядок. Это вселяет в меня надежду, что, возможно, однажды я займусь этим.

— Я мог бы прийти и организовать твой холодильник, — предлагает он. Почему все, что тот говорит, заставляет меня таять?

— Ты бы действительно так сделал, правда?

— Если бы ты попросила.

— В отличие от того, чтобы вламываться и делать это по собственному желанию. — Я смеюсь. — Это было бы забавно. Кто-то вламывается в твой дом, чтобы навести порядок.

— Я никогда не видел видео с организацией, но мне нравится смотреть твои.

Ого. Он смотрит мои видео? Честно говоря, я не думала, что у Джулиуса есть TikTok.

— Ты смотришь их? — Я вдруг чувствую себя застенчивой.

— Ты голодна? — спрашивает он, и мои плечи опускаются.

— Ты не хочешь отвечать на мой вопрос? — Я не собиралась отпускать это сейчас.

— Я отвечу на все, что ты захочешь, но я подумал, что мог бы сделать это, пока готовлю ужин. — Он просит меня остаться или тонко намекает, что мне следует уйти? Вместо того чтобы зацикливаться на собственных мыслях, я решаю просто спросить.

— Ты приглашаешь меня остаться на ужин из вежливости или поднял тему ужина, чтобы дать мне понять, что мне пора уходить? — Я говорю об этом открыто, и теперь мне приходится иметь дело с последствиями.

— Я хочу, чтобы ты осталась. — Он говорит это так буднично.

— Правда?! — Я не могу скрыть своего волнения.

— Ты можешь ужинать здесь каждый вечер, если хочешь, — предлагает он, и я смеюсь, думая, что это шутка. Выражение его лица становится серьезным.

— Я бы с удовольствием поужинала с тобой. — На красивом лице Джулиуса появляется улыбка. — Я могла бы помочь, если хочешь. Я больше пекарь, но могу попробовать.

— Ты можешь сесть.

Не успеваю я сесть, как Джулиус поднимает меня за бедра и сажает на кухонный островок.

— Думаю, я просто посижу здесь и буду хорошенькой.

— Великолепной, — поправляет Джулиус, прежде чем отвернуться, чтобы достать продукты из холодильника.

Он считает меня великолепной? Хм, полагаю, он стал твердым действительно из-за меня.

— Итак. — Я ухмыляюсь, когда он снова поворачивается ко мне с полными руками продуктов. — Ты смотришь мои видео?

Каковы шансы, что я смогу уговорить его сняться со мной в одном из них?

Забудьте об этом. Я ни за что не поделюсь Джулиусом. Прямо сейчас он весь мой.

Не знаю, почему я думал, что ее присутствие в любой другой комнате дома хоть немного уменьшит мое возбуждение. Наверное, просто принял желаемое за действительное. Оказалось, я могу представить, как трахаю Лив на любой поверхности в доме, а не только на горизонтальных. Когда показывал ей, где ванная, мое внимание привлекла стена душевой кабины.

После того как я приготовил на ужин фахитас, Лив настояла на том, чтобы помочь мне вымыть посуду. Я попытался отказаться, но она оттолкнула меня бедром, и я решил промолчать. Вместо этого остался рядом с ней и все вытирал.

Что мне нравится в ее присутствии, так это то, что я не чувствую неловкости от молчания. Она не заставляет меня спешить заполнить паузу или говорить что-то без причины. Лив, кажется, вполне довольна тем, что говорит сама, и когда она задаёт мне вопрос, я отвечаю. Мне нравится слушать ее истории о том, как она росла с близнецом, и как они пытались поменяться местами, но родители всегда их ловили. Звук ее голоса успокаивает, и чем больше она говорит, тем больше мне хочется, чтобы та продолжала говорить.

После ужина мы переместились в гостиную, и я разжег камин. В это время года он не так уж и нужен, но, похоже, ей понравилась эта идея, когда я ее предложил.

— Так что я не знаю, как долго еще смогу оправдываться за то, что создаю свои вещи. Мне хочется внести свой вклад, но, возможно, пришло время завязывать.

Когда она рассказывает о своем творчестве, в ее глазах появляется страсть, из-за которой мне хочется купить ей магазин. Теперь она говорит мне, что подумывает о том, чтобы бросить это дело, потому что оно того не стоит? К черту все это.

— Я понимаю, что ты хочешь вносить свой вклад, — говорю я и наклоняюсь ближе. — Но я куплю десять самолетных ангаров и заставлю тебя заполнить их своими изделиями, прежде чем позволю тебе уйти.

Ее смех отзывается у меня в груди, и я словно ощущаю ее счастье.

— Это, наверное, самое приятное, что ты когда-либо говорил мне.

Жар разливается по моей шее, и, хотя у меня возникает желание спрятать подбородок или застенчиво отвернуться, я этого не делаю. Вместо этого выдерживаю ее взгляд и не сдвигаюсь ни на сантиметр. Мысль о том, что Лив не подарит миру свой талант, приводит меня в бешенство. Конечно, она не для всех, и меня это устраивает. Я готов признать, что хочу, чтобы она была только для меня, но если кто-то не может оценить немного причуды, то пошли они к черту.

— Я бы всегда говорил тебе приятные слова, — говорю я ей, и она встречается со мной взглядом. — Если бы ты позволила мне.

Я не знаю, откуда берутся эти слова, но они слетают с моих губ прежде, чем я успеваю остановить их. Вот в чем особенность Лив: когда я рядом с ней, у меня нет выбора. Мой мозг и мое тело отключаются, и во мне нет ничего, кроме желаний и нужды.

— Правда? — Она серьезна, когда смотрит на мои губы. Лив наклоняется ближе, и расстояние между нами начинает сокращаться.

Я обхватываю ее щеку ладонью и приподнимаю большим пальцем подбородок, чтобы она запрокинула голову.

— Если тебе не понравится целовать меня, я смогу стать лучше.

Она облизывает губы, и я вижу неуверенность в ее глазах.

— А почему мне должно не понравиться целовать тебя?

— Я никогда не делал этого раньше. — Хотел бы я не быть таким чертовски неопытным, но моя застенчивость удерживала меня от многих вещей в жизни. Когда Сойер гребаный Логан коснулся губами ее щеки, меня переполняли ревность и ярость. Мне хотелось сделать это с ней, и, кажется, именно тогда я понял, что если не я, то это сделает кто-то другой. — Обещаю, я буду стараться, чтобы все получилось.

В ее улыбке сквозит игривость, когда она кладет руку мне на грудь.

— Думаю, есть только один способ это выяснить.

Я держу одну руку на ее щеке, а другой обхватываю ее за талию и притягиваю к себе. Когда наши губы соединяются, это не похоже ни на что, что я мог себе представить. Ее губы такие чертовски мягкие и сладкие, и когда она приоткрывает их и позволяет мне попробовать себя на вкус, я стону, требуя большего.

Горячее желание разливается по моим венам, и я не могу притянуть ее достаточно близко. Не осознавая, что делаю, сажаю ее к себе на колени, чтобы она могла оседлать меня. Мой член стал тверже, чем был весь вечер, и натягивает штаны. Я чувствую, какая она горячая, когда садится на него, и чуть не кончаю.

— Блядь. — Я отстраняюсь, и она распахивает глаза.

— Что не так? — Она тяжело дышит, будто ей не хватает воздуха, и я понимаю, что мне его тоже не хватает.

Когда в мой мозг последний раз поступал кислород?

— Ничего. — Я качаю головой, пытаясь рассеять туман вожделения между нами, но это бесполезно. — Пытаюсь, эм… — Я сглатываю и делаю глубокий вдох. — Не спешить.

Ее улыбка дразнит, когда она сжимает мои плечи и придвигается ближе. От этого движения кажется, что она покачивается на моем члене, и мне приходится крепко зажмуриться. Моя голова откидывается на спинку дивана, и я молю о пощаде.

Не кончай.

— Что это было? — спрашивает она, и когда я открываю глаза, то понимаю, что, должно быть, сказал это вслух.

— Ничего. — Я опускаю руки на ее талию, а затем на попку. Потом прижимаю ее к себе, и она тихонько вздыхает. — Ты позволишь мне поцеловать тебя еще раз?

— Ты можешь целовать меня столько, сколько захочешь. — Ее прелестный румянец заливает шею, и я задаюсь вопросом, куда еще она позволила бы мне прикоснуться губами.

Этот поцелуй еще более страстный, чем раньше, и я чувствую, как ее руки исследуют меня, пока я пробую ее на вкус. Я не могу прийти в себя от того, какие мягкие у нее губы и как приятно ощущать их прикосновение. Поцелуй затягивается, а потом она начинает двигать бедрами.

Каждый раз, когда она наклоняется вперед, я толкаюсь вверх, и довольно скоро мы начинаем тереться друг о друга, не прерывая поцелуя. Мои руки действуют по собственной воле, и я не осознаю, что стягиваю чашечки ее бюстгальтера, пока она не начинает хныкать мне в губы.

— Позволь мне прикоснуться к тебе, — шепчу ей в губы. Лив снова всхлипывает, когда я нежно сжимаю ее сосок, и у нее перехватывает дыхание.

Я собираюсь спросить ее, могу ли я попробовать ее, когда раздается стук в дверь. Лив тут же перестает двигаться, но я держу ее слишком крепко, чтобы она могла спрыгнуть с моих колен.

— Они уйдут, — говорю ей, так как мне вообще все равно, кто это.

— Джулиус, я знаю, что ты там.

Я закрываю глаза и прижимаюсь лбом к ее лбу.

— Это мой идиот-кузен.

— Мне уйти? — Она прикусывает нижнюю губу, и я вижу ее нерешительность.

— Нет! — Звучит немного громче, чем мне хотелось, но я не готов к тому, чтобы этот вечер закончился. — Извини, дай мне избавиться от него, и тогда мы сможем вернуться к тому, на чем остановились.

Я быстро целую ее, прежде чем неохотно отрываю от себя. Когда встаю, у меня такой чертовски большой стояк, что это неприлично, поэтому я хватаю журнал со столика у двери и прикрываю им промежность. Затем рывком открываю дверь ровно настолько, чтобы увидеть своего кузена Троя, стоящего на пороге.

— Что? — рявкаю я, потому что у меня кончается терпение.

— Ты не умеешь отвечать на телефон? — Он машет рукой передо мной, и я понимаю, что даже не знаю, где мой телефон. Я не вспоминал о нем с тех пор, как приехала Лив. — Я пытался дозвониться до тебя десятки раз. В доме престарелых чрезвычайная ситуация. Кто-то повредил блок питания, и его нужно починить сегодня вечером.

Мои плечи опускаются от разочарования. Я зарегистрировался в городском реестре добровольных служб экстренной помощи. В то время я и представить себе не мог, что меня вызовут, когда Лив будет тереться о мой член.

— Дай мне пять минут, — говорю я ему, но тут Трой пытается зайти внутрь. — Жди в грузовике.

— Почему? — Он оглядывается и видит грузовик Лив рядом с моим. — О черт, она здесь?

Я захлопываю дверь у него перед носом, прежде чем обернуться и посмотреть на женщину своей мечты. Она сидит на моем диване перед камином с припухшими от поцелуев губами.

Это моя фантазия, воплощенная в жизнь, и каким-то образом я должен от нее уйти.

Перевожу взгляд со страницы книги на кофейный столик, где лежит мой телефон. Я вернулась домой не так давно, поэтому не знаю, почему думаю, что Джулиус уже написал мне сообщение. Он попросил меня сообщить ему, когда я вернусь домой и буду в безопасности, что я и сделала. Его единственным ответом было то, что он поставил сердечко на сообщение, давая мне понять, что получил его. Я имею в виду, это намного лучше, чем поднятый вверх большой палец.

Я бросаю книгу на стол рядом с телефоном и хватаю пульт. Как только включаю телевизор, то тут же его выключаю. Я даже не могу притвориться, что сейчас могу сосредоточиться на чем-то. Меня так и подмывает включить на экране фальшивый камин, но знаю, что это будет совсем не то же самое, что с Джулиусом.

Мы с сестрой живем в квартире над офисами недалеко от центра города. Квартира новая и современная, но маловата. Стены здесь кирпичные, и как бы мне ни нравилось выглядывать из окна и видеть все, что происходит в нашем маленьком городке, или ходить пешком по множеству мест, это не сравнится с видом, который открывается из окон Джулиуса. В этой квартире холодно по сравнению с его домом. Просыпаться в таком доме каждое утро — просто мечта. Особенно рядом с Джулиусом.

Когда-то у нас был действующий камин, но моя сестра закрыла его и поставила туда свечи. Она не сказала этого, но я знаю, что та закрыла его из-за меня. Она не доверяет мне обращаться с огнем после того, как со мной произошел один маленький несчастный случай. И никогда не позволит мне забыть об этом.

Не в силах больше сидеть на месте или выносить тишину, я включаю музыку и направляюсь на кухню. Джулиус приготовил мне вкусный ужин, так что, по крайней мере, могу сделать для него десерт. Тем более, надеялась, что в итоге десертом буду я. Судя по тому, как быстро развивались события на диване, я была уверена, что именно к этому мы и направляемся.

Не подумает ли он, что это странно, если я приду и отдам его? Может, он пригласит меня в дом, чтобы мы закончили то, что начали. Мое тело все еще гудит от желания. Я провожу пальцами по своим губам, вспоминая ощущения прикосновения его к моим. Джулиус — крупный мужчина с грубыми руками, но его поцелуи были сладкими и нежными.

Мужчина сейчас усердно работает. Конечно, ему не помешало бы съесть что-нибудь сладенькое, когда он вернется домой. Тогда мы сможем попрактиковаться в поцелуях, поскольку, очевидно, для нас обоих это в новинку. При этой мысли я танцую от счастья. Все еще не могу поверить, что Джулиус никогда раньше не целовался.

Проверив ингредиенты, я решаю сделать шоколадный торт. Он готовится быстро, и людям всегда нравится. Как только приступила к приготовлению, достаю телефон и снимаю, как я его готовлю. Пока торт остывает, я выкладываю видео, а потом переодеваюсь в свое любимое летнее платье. Оно лавандовое, с маленькими белыми цветочками. Мне нравится, как оно разлетается, когда я кружусь. К тому же у него есть кармашки.

Я нахожусь в своей комнате, когда звонит мой телефон, и со всех ног бросаюсь к нему. Ни на что не обращая внимания, не замечаю фартук, который, должно быть, упал со стула, и цепляюсь за него ногой. Я тихонько взвизгиваю, прежде чем упасть на пол, а затем вскрикиваю от боли. Мой локоть принял на себя основной удар, и я стону.

— И почему его называют «смешной косточкой»? — Я хватаюсь за локоть, когда мой телефон снова издает сигнал.

Медленно поднимаюсь на ноги и беру его. Когда вижу несколько фотографий от своей сестры, мои плечи опускаются. Она готовит стол, и я попросила ее прислать мне фотографии, чтобы я могла использовать их для социальных сетей.

Мой локоть пульсирует все время, пока я покрываю торт глазурью, но когда все готово, несу его к своему грузовичку. Оказавшись внутри, начинаю сомневаться, не глупая ли это идея. Он больше ничего мне не написал, но я говорю себе, что могу оставить торт у него на крыльце, если он все еще не вернулся.

Прежде чем успеваю отговорить себя от этого, я направляюсь в сторону его дома. Когда подъезжаю, то вижу, как Трой роется в багажнике своей машины. Я знаю, что он работает с Джулиусом, и думаю, что это он стучался в дверь ранее.

Он старше меня, и в школе мы никогда не проводили много времени вместе. Но когда живешь в таком маленьком городе как Коттонвуд, все друг друга в какой-то степени знают.

— Привет, — говорю я, выпрыгивая из своего грузовика.

— Лив. — Трой захлопывает багажник и одаривает меня одной из своих полуулыбок.

Я игнорирую его и беру с пассажирского сиденья торт.

— Ты не работаешь с Джулиусом? — спрашиваю я, ведь очевидно, что его грузовика все еще нет.

— Что там у тебя? — Трой пропускает мой вопрос мимо ушей, глядя на контейнер в моих руках.

— Я испекла Джулиусу торт.

— Черт, Лив. — Трой качает головой. — Тебе правда нравится мой братец?

— Он милый. — Почему бы кому-то не влюбиться в него? Мне трудно поверить, что девушка еще не подцепила его.

— Я бы так не сказал, — фыркает Трой, и я переминаюсь с ноги на ногу. На его лице появляется жалость. — Знаю, не стоит сдавать кузена, но ты же не можешь верить в его игру в хорошего парня. Потому что это она и есть. — Я качаю головой, не веря ему, но он закатывает глаза. — Лив, говорю тебе. Сегодня утром он говорил о том, как смотрел в TikTok на твои сиськи.

— Они ему понравились? — Подожди, нет, плохая Лив. Конечно, я не хочу, чтобы он обсуждал мои сиськи с другими. Но мысль о том, что они ему нравятся, не так уж и плоха.

— В смысле, мы же все видим, что они довольно хороши.

— Спасибо, кажется, — бормочу я. — Разговор уходит в сторону и становится странным. — Но он все еще работает, да? — Я должна оставить торт на крыльце и убраться отсюда к чертовой матери, пока ситуация не стала еще более странной.

— Мне не нравится говорить тебе это, но он написал мне, чтобы я приехал и сказал, что он нужен на работе. Я поздно получил сообщение, поэтому мне потребовалось некоторое время, чтобы добраться сюда.

Боже. Это как когда ты на свидании, а тебе звонит подруга с срочной ситуацией?

— Как я сказал, извини, что приходится говорить тебе это. Я не знал, что на этот раз он с тобой.

— На этот раз? — шепчу я себе под нос, но Трой кивает.

— Да, это вроде как его фишка.

— Мне пора. — Слезы жгут глаза, и я пихаю торт Трою. Он чуть не падает, но тот успевает его вовремя схватить.

— Черт, Лив, подожди, — кричит он мне вслед, но я игнорирую его. Мне нужно убраться отсюда как можно скорее.

Вчера, когда добрался домой, было уже чертовски поздно, и я так и не написал Лив. Хотел… черт возьми, даже начал печатать сообщение, но потом побоялся ее разбудить. Убедившись, что она добралась домой в целости и сохранности, я сосредоточился на работе и продолжал работать, пока все не починили.

Дом престарелых не может функционировать без электричества, и когда полетела распределительная коробка, то же самое произошло и с их резервным генератором. Когда я добрался туда, там был полный бардак, и мне пришлось вызвать аварийную службу. Пока помогал медсестрам и спасателям, мне пришлось потратить часы, прежде чем я смог действительно устранить неполадку. Заменив старую распределительную коробку, бесплатно починил генератор. Видя, насколько он им необходим, я понял, что им больше не нужно оказываться в подобном положении.

Когда звонит мой будильник, я проспал всего час-другой, и, должно быть, по ошибке нажал «повтор». Когда будильник звонит во второй раз, мне приходится срочно собираться. У меня как раз достаточно времени, чтобы заехать за Троем до моей первой встречи за день.

Я запланировал на сегодня несколько встреч, не зная, что буду работать всю ночь, но отменять их было уже слишком поздно.

— Я умираю с голоду, — жалуется Трой, пока мы загружаем машину.

Последние пару часов мы провели в офисе страховой компании в центре города. Они хотели установить дополнительные розетки, но, клянусь, чем дольше мы там находились, тем больше у них появлялось работы. Не то чтобы я был против этого, но я уже выдохся и все еще не успел написать Лив.

— Ага, — говорю я, оглядываясь на закусочную. Было бы неплохо сделать перерыв и поговорить с ней. — Давай поедим.

Мы подходим к закусочной, и я замечаю неподалеку «Охрененно уютный». Я бы с удовольствием пошел туда и встретился с ней лицом к лицу, но мне не хочется, чтобы Трой был со мной. Он мудак, и сегодня мое терпение меньше обычного. Если он начнет болтать о Лив и ее сиськах, я, скорее всего, придушу его.

Трой здоровается с официанткой, когда мы заходим и занимаем столик. Она спешит к нам и очень оживлена, но, скорее всего, делает это для него. Он смотрит на нее так, словно никогда раньше не видел женщину.

— Если бы я не знала, то подумала бы, что ты меня игнорируешь, — говорит она, и я поднимаю взгляд, видя, что та на самом деле направляет свое внимание на меня.

Трой что-то бормочет себе под нос о том, что он невидимка.

— А что для тебя, Джулиус? Держу пари, у меня есть кое-что, что тебе понравится. — Она наклоняется ближе, и передняя часть ее униформы распахивается. Если бы я вовремя не отвел взгляд, то, вероятно, смог бы разглядеть ее декольте.

Я быстро делаю заказ и достаю телефон, чтобы у меня был предлог не смотреть на нее. Секунду спустя она уходит, а Трой дуется.

— Такое впечатление, что тебе на это наплевать. — Он запихнул меню обратно в подставку, словно ребенок.

Протягиваю руку и поправляю его, прежде чем снова взять телефон. Мне хочется написать Лив, но я пытаюсь придумать, что бы такое сказать.

— Киска практически прыгает к тебе на колени, а тебе все равно.

Ладно, думаю, стоит начать с извинений, но если я скажу, что скучаю по ней, не будет ли это слишком резко и слишком поспешно? Может, пока попроще. Просто разрядить обстановку.

— Теперь я рад, что съел тот шоколадный торт.

Я понятия не имею, о чем он говорит, но набираю сообщение и отправляю его Лив.

Я не буду плакать. Я не буду плакать.

Повторяю эту мантру, возвращаясь в магазин. Жаль, что я все еще умираю с голоду, потому что ни за что не вернусь в закусочную. Сомневаюсь, что еще хоть раз переступлю порог этого заведения. Если воспоминания о том, как увидела лицо Джулиуса, уткнувшееся в грудь Лолы, было недостаточно, то, когда я отшатнулась от шока, мне удалось опрокинуть витрину. Когда она упала на пол, все обернулись и стали свидетелями моего унижения.

Зачем кому-то ставить витрину прямо на входе? Конечно, это удобно, и она там уже много лет, но сейчас дело не в этом!

— Ого! — восклицает моя сестра, когда я врываюсь обратно в магазин. — Ты... — Она замолкает, когда видит мое лицо. — Кто заставил тебя плакать?

— Я не плачу. — Я касаюсь своих щек, чтобы убедиться.

— Ты вот-вот лопнешь.

Она права, я на грани. В груди какое-то странное давление, которое вот-вот взорвется, но боюсь, что если выпущу его наружу, то никогда не остановлюсь. Зачем я вообще позволила себе влюбиться в Джулиуса? Мне следовало знать, что его красивое лицо и ворчливый нрав не принесут ничего, кроме огорчения.

— Я наткнулась на витрину и устроила беспорядок, — всхлипываю я.

— Дело не в этом. — Лейн качает головой. Она не верит моему оправданию. — Я видела, как ты падала лицом вниз и смеялась вместе со всеми.

Это правда. Я не из тех, кого легко смутить, но на этот раз все было по-другому.

— Джулиус не тот, за кого я его принимала.

Выражение лица Лейн смягчается. Она знает, насколько сильна моя влюбленность в него, и не раз заставала меня за тем, что я рисовала его имя, когда мне было скучно.

— Не двигайся, — приказывает она.

Я наблюдаю, как она проходит и переворачивает табличку «закрыто» на двери, прежде чем запереть ее. Лейн даже задергивает жалюзи, чтобы никто не мог заглянуть в магазин.

— Что ты делаешь?

— Нам давно пора провести время вместе, как сестрам. — Лейн тепло улыбается мне.

— Правда? — Я оживляюсь. С тех пор как мы вместе стали управлять магазином и количество ее заказов резко возросло, Лейн живет и дышит работой.

— Да, правда. Кажется, я кое-что упустила и нуждаюсь в рассказе. — Ненормально, что она еще не знает всех подробностей того, что произошло прошлой ночью.

— Ты приготовишь спринг-роллы? — Я, возможно, немного пользуюсь ситуацией.

Мы обе замираем, когда слышим, как поворачивается дверная ручка, словно кто-то пытается войти в магазин. Я хватаю Лейн за запястье, и мы ныряем за прилавок.

— Почему мы прячемся? — шепчет она.

— Это может быть Джулиус. — Он погнался бы за мной? Сомнительно, но в любом случае я не хочу знать, кто стоит за дверью. Конечно, мне хочется, чтобы он преследовал меня; какая девушка этого не захочет? Но если это не он, разочарование будет мучительным, так что лучше вообще не знать.

— Может, мне стоит поговорить с ним. — Лейн начинает вставать, но я рывком сажаю ее обратно.

— Нет! — шиплю я. — Может, это и не он. Джулиус, наверное, все еще сидит, уткнувшись лицом в сиськи Лолы.

— Сиськи Лолы? — Лейн приподнимает брови.

— Не то, чтобы я могла его винить. Они милые, но вчера вечером он целовал меня.

— Вы целовались! — говорит она слишком громко.

— Тсс! — Я свирепо смотрю на нее, чтобы она заткнулась, и Лейн одними губами произносит «извини». Кто-то начинает стучать.

— Лив? — Я слышу, как Джулиус зовет меня.

Моя нижняя губа начинает дрожать. Это он! Прошлой ночью я сказала себе, что, возможно, Трой несет чушь и что мне следует поговорить с Джулиусом. Это был мой план, пока я не увидела его грузовик возле закусочной.

— Все хорошо, — шепчет Лейн мне на ухо, заключая меня в объятия.

Я не знаю, как долго мы так сидим, но через некоторое время Лейн проверяет, все ли чисто у двери. Когда она не видит никого, кто бы нас ждал снаружи, мы выходим из магазина и направляемся домой.

— Я бы отнеслась с недоверием ко всему, что сказал Трой, — говорит Лейн, готовя спринг-роллы. Как только мы вернулись домой, я рассказала о том, что произошло вчера вечером и в закусочной.

— Я тоже так думала до всей этой ситуации в закусочной, и только взгляни на это дурацкое сообщение! — Я показываю его ей, и Лейн кривится.

— Довольно скверно после всех этих поцелуев.

— Верно. — Я плюхаюсь на один из стульев у кухонного островка, который одновременно служит нам обеденным столом. У нас вообще-то есть небольшой стол, за которым мы можем есть, но я использую его для рисования или съемки TikTok.

— Ну, сегодня вечером мы можем поесть спринг-роллов и делать все, что ты захочешь.

— Правда? — Я бросаю на нее скептический взгляд.

— Один TikTok, — исправляется она, и я хлопаю в ладоши.

— О боже! Что, если ты запишешь видео, будто это я? Интересно, заметят ли люди. Я видела, как другие близнецы менялись местами и пытались обмануть своих детей. За этим всегда забавно наблюдать.

— Сработало? — Теперь на лице Лейн появилось скептическое выражение. В прежние времена нам, возможно, и удавалось обмануть нескольких учителей и пару друзей, но только не семью.

— Я не видела ни одного случая, когда это сработало бы. Даже когда дети совсем маленькие.

— Но волосы, — отмечает она. Вот дерьмо. Я об этом не подумала.

— Надень шляпу.

— Хорошо. Если это поднимет тебе настроение, я сделаю это.

Это не поднимет мне настроение, но будет весело и отвлечет меня от мыслей о Джулиусе.

Как только я собираю идею воедино, мы снимаем видео. Затем мне требуется в два раза больше времени, чтобы смонтировать все перед загрузкой.

— Кто-нибудь уже оставил комментарий? — спрашивает Лейн, усаживаясь на диван рядом со мной. Мы только что закончили есть спринг-роллы.

— Неа, но я только что опубликовала. — Я открываю свой телефон, чтобы проверить, но останавливаюсь, когда приходит сообщение от Джулиуса. Я провожу пальцем по уведомлению, чтобы убрать его с экрана.

— Ты не собираешься его читать?

— Нет. — Мои мысли сразу же возвращаются к Джулиусу и нашим поцелуям. — Думаешь, он врал, что никогда раньше ни с кем не целовался?

— Я его не знаю, но, насколько я слышала, большинство мужчин врут. Особенно, чтобы переспать с тобой.

— Верно, — шепчу я. Не то чтобы у Лейн было прошлое в отношениях, чтобы провести аналогию.

— Ну же, Лив, давай повеселимся. — Лейн вскакивает с дивана. — Сегодня девчачий вечер, да?

— В «Диксон»?

— Единственный и неповторимый. — Это также единственный бар в нашем городе. Там подают еду, но по вечерам атмосфера больше напоминает бар. Люди убирают часть столиков, чтобы все могли потанцевать.

— Ты хочешь пойти в «Диксон»?

— Я хочу подбодрить свою младшую сестренку.

— Всего на две минуты. — Я поднимаю два пальца и шевелю ими. Мне никогда не позволят забыть, что она родилась первой.

— И все равно я старше. — Лейн протягивает мне руку.

— Ну не знаю. — Мне нравится выходить куда-нибудь, но сегодня вечером хочется просто понежиться в тишине.

— Я позволю тебе подобрать мне одежду и сделать прическу. — Ого, вот это да. Она явно перегибает палку. — Это предложение истекает через… — Я хватаю ее за руку, и она поднимает меня на ноги. — Так я и думала.

— Не будь такой самоуверенной. Помнишь, ты говорила, что я могу одеть тебя, — предупреждаю я со злобной ухмылкой.

— Лив. — На лице Лейн появляется паника.

— Я дразню, — смеюсь я и тяну ее в свою спальню. — Пойдем.

Я не делаю ничего слишком экстравагантного, потому что хочу, чтобы Лейн повеселилась. Мы нечасто ходим в «Диксон», поэтому я разрешаю ей оставить джинсы и ботинки. Мне удалось надеть на нее облегающий топ с оборками, который подчеркивает декольте. Что касается меня, то я надела платье и балетки, а затем нанесла легкий макияж, и сестре тоже.

Когда мы стоим перед «Диксоном», я поворачиваюсь.

— Иди, давай сфотографируемся. — Лейн наклоняется ко мне, и я убеждаюсь, что видно вывеску «Диксона», прежде чем сделать снимок. Лейн не просит показать фото. Она совершенно не разбирается в социальных сетях и ей все равно. Я делаю публикацию, затем убираю телефон в сумочку, прежде чем мы заходим в бар.

— О, дамы из «Стежка» здесь. — С ними всегда весело, даже если наблюдать за ними издалека. — И караоке! — взвизгиваю я. Моя сестра закрывает глаза и делает глубокий вдох.

— Мне нужно выпить.

— Это не было «нет»! — Я беру ее за руку и тяну к бару за выпивкой.

— Привет, Лив. — Марко, бармен, кивает мне, прежде чем переключить свое внимание на мою сестру. — Сойер знает, что ты здесь?

— И какая разница? — Лейн хмурится.

Если Сойер и не знает, то я уверена, что скоро узнает. Учитывая, как быстро в этом городе разносятся сплетни и мои посты в соцсетях, он узнает.

— Если ты так говоришь, — усмехается Марко. — Что я могу предложить вам, дамы?

— Я на днях в TikTok видела, как люди пьют эспрессо с мартини, — говорю ему. Я не фанатка кофе, но выглядели они неплохо. Марко смотрит на меня пустым взглядом. — Хорошо, тогда две клюквенные водки.

— Сейчас будет. — Он дважды стучит по барной стойке, прежде чем повернуться и приготовить их.

— Будто Сойеру есть дело до того, чем я занимаюсь, — бормочет Лейн себе под нос, я но слышу ее.

О, ему не все равно, и не ему одному.

Сжимаю кулаки и стою, пытаясь сообразить, что делать дальше. Я мог бы поджечь «Диксон», и тогда это не было бы проблемой. Хотя меня могли бы арестовать за поджог. Честно говоря, если этот мужчина еще хоть раз посмотрит на Лив, я его убью. Так что в конечном итоге меня все равно арестуют.

Я последовал за ней, как только она вышла из закусочной, но когда Лив выбегала, то опрокинула витрину, и люди столпились вокруг, чтобы поднять все. Мне потребовалась секунда, чтобы пройти, и к тому времени, как я перешел улицу, жалюзи были опущены, а дверь заперта. Я знаю, что она была там, потому что слышал Лейн.

То, что Лив меня не выслушала, разбило мне сердце, но, глядя на нее сейчас, я понимаю. У меня возникают иррациональные мысли о том, чтобы сообщить об угрозе взрыва, потому что кто-то на нее смотрит. Не могу сказать, что у меня была бы такая же ясная голова, если бы я увидел что-то совершенно невинное.

Я пытался написать ей ранее, но она не ответила. Тогда я был сбит с толку, потому что Лейн притворялась ею, и я написал ей еще раз. Она снова не ответила, и, наверное, мне следовало понять намек. Но как только увидел, что она стоит у «Диксона», я запрыгнул в свой грузовик.

— Ну, смотрите-ка, кто пришел, — говорит кто-то у меня за спиной, и я оборачиваюсь и смотрю на Троя.

— Не лезь не в свое дело. — Я не в настроении выслушивать его дерьмо.

— Да ладно, братец, не будь таким. — Он пытается обнять меня за плечи, но я отталкиваю его. Парень пьян, но это не помешает мне надрать ему задницу. — Ты злишься, что твоя девушка испекла мне торт?

Хотел бы я, чтобы он был не прав. Хотел бы, чтобы Лив была моей девушкой, но я был трусом и позволил ей ускользнуть от меня. Более умный мужчина воспринял бы ее молчание как ответ, но я здесь, чтобы извиниться. Возможно, у нее есть чувства к Трою или к кому-то еще в этом городе, но я видел боль в ее глазах перед тем, как она выбежала из закусочной. И знаю, что ей не понравилось то, что она увидела, поэтому хочу внести ясность.

Игнорируя Троя, я подхожу к бару, куда только что снова сели Лив и Лейн. Они были на танцполе, и при виде того, как она покачивала бедрами, у меня чуть колени не подкосились.

Когда подхожу ближе, я слышу ее смех, но как только она поднимает глаза и видит меня рядом, ее лицо бледнеет. Сердце сжимается в груди, и я ненавижу себя за то, что заставил ее улыбку померкнуть хотя бы на секунду.

— Что ж, привет, Джулиус. Как мило, что ты пришел, — говорит Лейн, и Лив бросает на нее косой взгляд. — Почему бы мне не оставить вас наедине, пока я сбегаю в уборную?

— Лейн, — шипит Лив на свою близняшку, но уже слишком поздно. Ее сестра сбежала и оставила ее со мной.

— Лив, — говорю я и чувствую, что слова застревают у меня в горле.

— Сиськи закончились? — выпаливает она, а затем качает головой. Ясно, что она уже выпила несколько коктейлей, и я смотрю на бармена.

Он поднимает руки, словно пытался ее остановить, прежде чем переходит к следующему заказу.

— Я имею в виду, не можешь найти грудь, куда можно было бы уткнуться лицом?

Мой взгляд падает на вырез ее платья, и я решаю, что застенчивость сдерживала меня всю мою жизнь. Это мешало мне жить по-настоящему, и я не позволю этому помешать мне заявить права на Лив.

— Единственные сиськи, в которые я хочу уткнуться, — твои, — говорю я ей и наклоняюсь, чтобы встретиться с ней взглядом. — Это моя вина, что я позволил тебе думать, будто другая женщина на этой планете может сравниться с тобой, но я больше не повторю этой ошибки.

— Джулиус. — Она тихо произносит мое имя, но я так близко, что слышу его. Лив облизывает губы, и от меня не ускользает, как она смотрит на мой рот.

— То, что произошло в закусочной, было не тем, чем казалось, но то, что ты думаешь, что я так легко поддамся соблазну, — это моя вина. То, что с самого начала не дал тебе понять, как сильно хочу тебя. Как долго набирался смелости, чтобы сделать тебя своей, и как всю оставшуюся жизнь буду пытаться стать мужчиной твоей мечты

— Ничего себе, — шепчет она, словно не может поверить в то, что я говорю.

— По какой-то причине, тебе нравится Трой настолько, что ты испекла шоколадный торт специально для него, но, клянусь, я докажу тебе, что тоже стою этих усилий.

Выражение ее лица меняется на растерянное.

— Подожди, что?

— Я видел твои видео. — Забавно, что именно это признание заставляет меня краснеть. — Я видел, как ты испекла шоколадный торт, и он сказал, что ты подарила его ему. — Я не зацикливаюсь на этом, потому что мне не нравится думать о том, что она к нему неравнодушна. — И почему твоя сестра притворилась тобой в видео, которое ты опубликовала сегодня?

— Ты знаешь, когда это я? — Она выглядит довольной.

— Конечно, знаю. Я узнал бы тебя где угодно, Лив. Даже в комнате, полной тысячи людей, без света, я бы все равно узнал тебя.

— На самом деле, это звучит довольно пугающе. — Она икает и слегка наклоняется на стуле.

Инстинктивно я протягиваю руку и опускаю ей на талию, чтобы она не упала.

— Полегче, дорогая.

Она смотрит на меня из-под ресниц, и я чувствую, как у меня в груди разливается тепло, как в тот раз, когда мы впервые поцеловались.

— Я пекла этот торт не для Троя. — Лив опускает руку мне на сердце, и я готов поспорить, что она чувствует, как оно бешено колотится.

— Не для него?

Она качает головой, и я наклоняюсь ближе.

— Я испекла его для тебя. — Она мило улыбается, и я чувствую, как она теребит пуговицу на моей рубашке. — Я хотела угостить тебя чем-нибудь сладеньким. Может быть, уговорить тебя впустить меня обратно.

— Дашь мне секунду? — произношу я, но не двигаюсь ни на сантиметр.

— Зачем? Что не так?

— Мне просто срочно нужно убить своего кузена.

Ее смех — музыка для моих ушей, она хватает меня за рубашку и притягивает к себе.

— Позже.

— Позже, — соглашаюсь я, прежде чем прижаться губами к ее губам.

В поцелуях Джулиуса так легко раствориться, потому что я не думаю, что есть что-то лучше них. Мое тело тает в его объятиях, и только когда слышу несколько одобрительных возгласов, я отстраняюсь.

Я и забыла, что мы посреди бара, на виду у всего города. Как это вылетело у меня из головы? Джулиус смотрит на всех испепеляющим взглядом, и вид его раздражения заставляет меня рассмеяться.

— Эй, здоровяк. — Я тяну его за рубашку, чтобы привлечь его внимание, и Джулиус без колебаний возвращается ко мне. — Они просто дразнятся, — успокаиваю я его. — Это часть жизни в маленьком городке. — Я шевелю пальцем, подзывая его поближе, чтобы прошептать ему на ухо.

Вместо этого он опускает руки мне на бедра и поднимает меня. В этом положении наши глаза на одном уровне. Я опускаю руки ему на плечи, чтобы не упасть. Не потому что боюсь, что он меня уронит, просто мне нравится, что у меня есть повод прикоснуться к нему.

— Какой прекрасный вид. — Я хихикаю, оглядывая всех, находясь наверху.

— Что ты хотела мне сказать?

— О, точно. — Я облизываю губу. — Теперь, когда все видели, как мы целовались, они знают, что ты мой. Даже сиськи Лолы.

— Я не пялился на ее сиськи. — На его щеках появляется легкий румянец. — Я хочу только тебя.

— Мне следовало поговорить с тобой. — И мне не следовало доверять Трою. — Я новичок в отношениях, и ты давно мне нравишься. — Я вздыхаю, и взгляд Джулиуса смягчается. — На самом деле, я думаю, что, возможно, влюблена в тебя. — Захлопываю рот рукой. Зачем я призналась в этом?! Я отпугну его, но, возможно, я смогу списать все на коктейли.

Когда Джулиус пытается сказать что-то, я закрываю рукой рот и ему. И чувствую, как он улыбается.

— Не отвечай на это, ладно? Мы сделаем вид, что я этого не говорила, — говорю ему. — Кивни, если понял. — Его тело сотрясается от беззвучного смеха, но он кивает головой.

Я убираю руку с его рта, и он улыбается мне.

— Мы поговорим об этом позже.

— Так вы двое помирились? — Моя сестра появляется из ниоткуда.

— Ты бросила меня, — обвиняю я. Хотя скорее подшучиваю над ней, чем на самом деле злюсь.

— Думаю, все сложилось как нельзя лучше.

— Думаю, да. — Я извиваюсь, и Джулиус опускает меня на ноги. — Забыла, я сказала сестре, что у нас будет девичник

— На самом деле, я, пожалуй, пойду. А вы оставайтесь.

— Уже поздно, — говорит Джулиус, прежде чем я успеваю ответить сестре. — Мы отвезем тебя домой.

Оу! Он беспокоится о моей сестре. Мне не следовало слушать глупого Троя. Ох, я отомщу ему так или иначе.

— Со мной все будет в порядке. — Лейн хватает со стула свою сумочку.

— Я провожу ее.

Голос раздается позади нас, и, обернувшись, я вижу стоящего там Сойера.

— Откуда ты взялся? — спрашиваю я.

Он такой чертовски высокий, что я не понимаю, как могла его не заметить. И должна была заметить его в ту же секунду, как он вошел, но Джулиус перетянул на себя все мое внимание.

— Я всегда рядом. — Сойер пожимает плечами, и я не пропускаю, как его взгляд скользит по моей сестре. Думаю, он восхищается моей работой.

— Я заметил, — ворчит Джулиус, и его слова повисают в воздухе. Перевожу взгляд с одного мужчины на другого, гадая, что я упустила.

— Я иду домой с Джулиусом, — заявляюсь я, набравшись смелости. — Верно? — Я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на него. — Я же могу отправиться домой с тобой?

— Всегда. — Я не могу сдержать широкой улыбки, расплывающейся по моему лицу. Не удивлюсь, если завтра у меня будут болеть щеки. — Я оплачу счет. — Джулиус достает бумажник и бросает на стойку сотню.

— Я могу оплатить напитки Лейн. — Сойер достает свой бумажник и кладет свою сотню поверх другой.

— Эй, — вмешивается моя сестра. — Я могу заплатить за свои напитки.

Лейн покачивается, и я понимаю, что мы выпили больше, чем обычно. Сойер обнимает ее за талию, чтобы она не упала.

— Я забираю свою. Ты заберешь свою? — Сойер адресует свой вопрос Джулиусу.

— Твою? — спрашивает Джулиус, и Сойер решительно ему кивает.

— Подожди, твою? — Лейн хмурится. — Ты обо мне говоришь?

— Пойдем, котенок. — Сойер не отвечает на ее вопрос, направляя Лейн к двери. Я вижу, как она огрызается на него, но не отстраняется.

Она может пытаться сопротивляться, но я знаю, что между ними что-то есть. Что-то, чего она не хочет признавать.

— Сойеру нравится твоя сестра?

— Думаю, да. — Я поворачиваюсь к Джулиусу. — Полагаю, то, что он поцеловал меня в щеку, задело тебя так же, как меня задело, когда Лола сунула свои сиськи тебе в лицо.

Все его тело напрягается.

— Я не хотел…

— Я знаю. — Провожу руками по его груди, прижимаясь к нему. — Мы уходим отсюда? Я приподнимаю бровь, глядя на него. — Может, я покажу тебе свои сиськи.

— Лив. — Джулиус издает низкий стон. И тут я замечаю, как нечто очень твердое прижимается к моему животу.

— Ты…

— Мы уходим. — Он переплетает свои пальцы с моими и тянет меня к выходу. Люди быстро расступаются, освобождая ему дорогу, и мне приходится бороться с собой, чтобы не рассмеяться.

— Я никогда раньше не уходила из бара с мужчиной, — говорю ему, когда мы почти подходим к его грузовику.

— Тебе не нужно уходить из бара с другими мужчинами.

— Потому что у меня уже есть один?

— Я всегда был у тебя, Лив. — Джулиус открывает дверцу грузовика и усаживает меня на пассажирское сиденье. Он протягивает руку и пристегивает меня ремнем безопасности, а я кладу ладони ему на щеки, останавливая его.

Я прижимаюсь губами к его губам, а затем провожу языком по его нижней губе. Это прикосновение вызывает еще один низкий стон, и по моей спине пробегает горячая дрожь.

— Мне нравится, когда ты издаешь этот стон. Он заставляет меня чувствовать себя сексуальной, словно ты не можешь себя контролировать.

— Я не могу себя контролировать. Вот почему я оказался в «Диксоне». — Мой нежный гигант целует меня в кончик носа, прежде чем закрыть дверь.

— Мы будем спать в одной постели? — спрашиваю я, когда мы почти подъезжаем к дому Джулиуса. Мир немного кренится, но, возможно, это я. Я немного перебрала.

— Я могу лечь на диван, — предлагает он.

— И твоя огромная кровать будет в моем полном распоряжении?

— Если ты этого хочешь. — Его взгляд на мгновение скользит по мне, прежде чем вернуться к дороге.

— Я хочу узнать, люблю ли я обниматься. Наверное, да. У меня все еще осталось несколько мягких игрушек, с которыми я не могу расстаться, но, думаю, что могла бы заменить их на тебя. Ты обнимаешься?

— Нет. — Он резко останавливается перед своей хижиной.

— О. — Я тяжело вздыхаю. Это отстой, потому что я думаю, что могла бы спать на нем.

— Я имею в виду, не знаю. Я никогда раньше не обнимался.

— Правда? — Я отстегиваю ремень безопасности и забираюсь к нему на колени. — Бьюсь об заклад, я могла бы превратить тебя в любителя обнимашек.

— Лив, ты могла бы заставить меня сделать практически все, что угодно, — признается он, и тут я чувствую, как его руки сжимают мои бедра.

— Почти все, что угодно? — дразню я.

Джулиус наклоняется ко мне, выражение его лица серьезное, серьезнее, чем я когда-либо видела его раньше.

— Кроме как отпустить тебя. — В его голосе слышится намек на предупреждение, но для меня это звучит как обещание.

Оказывается, я чертовски люблю обниматься. Может быть, дело в Лив и в том, что она рядом со мной, но я никак не могу насытиться.

Вчера вечером, когда мы вернулись домой, стало ясно, что она перебрала с одним или пятью бокалами. Поэтому планировал спать на диване, потому что не хотел, чтобы она проснулась с сожалением, но потом Лив сказала, что будет спать со мной на диване, и это не имело смысла. Не тогда, когда у меня была отличная кровать для нас обоих.

Самым трудным было, когда она вошла и разделась, а затем попросила у меня футболку, чтобы спать в ней. Я простоял так целую минуту, стараясь не кончить себе в штаны. Как только Лив надела футболку, она упала лицом в подушку и засопела. Это было чертовски мило.

Мне удалось разбудить ее на время, чтобы она выпила большой стакан воды и приняла лекарство от головной боли, которая, несомненно, должна была появиться. После этого она снова отключилась. Пока Лив спала, я смыл с нее макияж, а затем сам подготовился ко сну.

Боже, как я мечтал проснуться рядом с ней, и это утро было похоже на рай на земле. Я долго лежал, наблюдая за ней, запоминая ее лицо, прежде чем заставил себя встать. Ведь знал, что если останусь там подольше, то не смогу себя контролировать.

Нам еще о многом нужно было поговорить, особенно после того как она призналась, что влюбилась в меня. Я понимал, что этот разговор должен состояться при свете дня, и провести его за чашечкой кофе было бы полезно.

Поэтому беру по кружке для нас обоих и добавляю в ее чашку сливки и сахар, посыпая какао. Я столько раз слышал, как она делала заказ, что запомнил наизусть.

Возвращаясь в спальню, я открываю дверь и вижу, как в комнату врываются солнечные лучи.

— Доброе ут…

Я замолкаю, когда вижу Лив на кровати — ее одеяло сброшено, а рубашка задралась до груди. Нижняя часть ее тела полностью обнажена, и я отчетливо вижу, что она засунула пальцы в свою киску.

— Упс? — Она произносит это как вопрос, и ее пальцы замирают.

Не сводя с нее глаз, я ставлю кружки с кофе на комод и иду к ней.

— Прости, наверное, дело в том, что мы обнимались, а потом я проснулась в твоей постели, вдыхая твой запах, и меня так накрыло возбуждение, что…

Она замолкает, когда я ставлю колено на кровать и прижимаю руки к внутренней стороне ее бедер. Я раздвигаю ее ноги еще шире, смотрю на ее влажное лоно и облизываю губы.

— Тогда, думаю, будет справедливо, если я доведу тебя до оргазма.

— Джулиус! — вскрикивает она, когда я начинаю ласкать языком ее киску и причмокиваю от удовольствия.

— Блядь, — стону я, прежде чем устроиться на кровати и уткнуться в нее лицом. Облизываю ее промежность, спускаюсь к ягодицам, а потом возвращаюсь к клитору. Я хочу попробовать ее всю, каждый сантиметр, а потом повторить все сначала. — Ты будешь давать мне ее на завтрак каждый день.

— Да, — стонет она, но я качаю головой.

— Это был не вопрос. — Я посасываю ее клитор, наслаждаясь ощущением маленькой жемчужины, и вожу по ней языком из стороны в сторону. — Ты будешь кормить меня этой прелестной киской, как наркотиком, без которого я не могу жить.

— О боже. — Она выгибается на кровати, зарываясь пальцами в мои волосы. Лив крепко сжимает их, ее бедра двигаются вверх и вниз, и я позволяю ей тереться о мое лицо.

Я ввожу в нее палец, а когда она стонет, добавляю еще один. Лив такая тугая, что у меня закатываются глаза, а член становится таким твердым, что выпирает из боксеров. Я потираюсь влажным кончиком о простыни. Мы устраиваем беспорядок, но мне плевать.

— Скажи мне, — говорю я, чувствуя, как дрожат ее бедра. Она так близка к оргазму.

— Ч-что? — У нее перехватывает дыхание, когда я начинаю ласкать ее клитор.

— То, что ты сказала прошлой ночью. — Я прижимаюсь носом к ее клитору. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

— Джулиус. — Ее щеки пылают от возбуждения и смущения.

— Скажи это, Лив. Я хочу услышать это впервые, когда ты кончишь мне на лицо. — Она приподнимает бедра, и я чувствую, как ее киска сжимается вокруг моих пальцев. Я погружаю их в нее, и она уже на грани.

— Я люблю тебя! — Слова эхом разносятся по комнате, пока я ласкаю ее клитор. — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя.

Она повторяет эти слова снова и снова, пока ее накрывает оргазм, а я нежно ласкаю ее языком, растягивая удовольствие. Ее тело обмякает, она откидывается назад на кровати, а я забираюсь на нее сверху.

Я стягиваю боксеры и обхватываю основание члена.

— Я не хочу, чтобы между нами что-то было, — говорю я, проводя головкой по ее клитору. — Не в первый раз. Я хочу тебя без защиты, Лив. Хочу почувствовать, каково это, когда ты вокруг меня.

Она прикусывает нижнюю губу, и я вижу нерешительность в ее глазах. Но ее бедра призывно покачиваются, словно та хочет, чтобы я вошел в нее.

— Я ничего не принимаю.

— Блядь, — стону я, чувствуя, как из члена капает сперма.

— Прости, я…

— Нет. — Я качаю головой. — Меня так чертовски возбуждает мысль о том, что ты можешь забеременеть. — Я прижимаюсь головкой к ее горячей дырочке и чувствую, как она сжимается вокруг меня. — Это заставляет меня хотеть этого еще больше.

— Правда?

Я киваю и пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы не кончить.

— От этого мне хочется сделать тебя беременной.

— Черт, это горячо, — шепчет она почти про себя.

Я вхожу в нее еще на пару сантиметров и чувствую какая она тугая.

— Позволь мне сделать это, — шепчу я в ответ, и наши взгляды встречаются. — Я люблю тебя, Лив. Я позабочусь о тебе и наших детях.

— Джулиус, я тоже тебя люблю. — Она прикасается к моему лицу, и я прижимаю свои губы к ее губам.

Я без слов говорю ей, что она моя. Что мы вместе.

Я переношу часть своего веса на нее и полностью проникаю в нее. Ее тело напрягается подо мной, и она стонет от боли. Я ничего не могу сделать, чтобы ей стало легче, но изо всех сил стараюсь отвлечь ее поцелуями, пока боль не утихнет.

Я опускаюсь губами к ее соскам и не спеша уделяю им внимание. Когда они становятся влажными и твердыми, она осторожно двигает бедрами. Я стараюсь не кончить, но уже чувствую, как внутри нее остается след. Я постоянно изливаюсь с того момента, как она прошлой ночью легла в мою постель. Это был лишь вопрос времени, пока мы не окажемся в таком положении.

— Ты моя навсегда, Лив, — говорю я и медленно двигаюсь в ней. Ее тело расслабляется, и вскоре она уже приподнимает бедра мне навстречу. — Смотри, как хорошо ты меня принимаешь.

Я смотрю вниз, туда, где мой член исчезает в ней, и провожу большим пальцем по ее клитору. Ее киска сжимает мой член так сильно, что мне приходится отвести взгляд. Это слишком.

— Я близко. — Она впивается ногтями в мои плечи и стискивает зубы. — Не останавливайся.

— Я собираюсь трахнуть тебя еще два раза, а потом покормлю. После этого позвоню твоему отцу и скажу, что женюсь на тебе. Я не спрашиваю его разрешения и не прошу тебя выйти за меня замуж. Я не хочу рисковать, если кто-то скажет «нет».

— Ты серьезно? — В ее глазах появляются слезы, когда она смотрит на меня.

Я киваю и снова толкаюсь.

— А после этого я отвезу тебя на шоппинг в комиссионный магазин, потому что знаю, что это то, что ты любишь делать.

Ее глаза расширяются, будто я только что сказал ей, что она миллиардерша.

— Если бы я уже не была влюблена в тебя, то, кажется, сейчас влюбилась бы по уши.

— Это единственное, чего я от тебя хочу, Лив, — говорю я и наклоняюсь, чтобы снова поцеловать ее.

Я обвожу большим пальцем ее клитор, и она пытается свести бедра, но мое крупное тело ей не дает. Толкаюсь сильнее и вижу, что она вот-вот кончит.

Наблюдать за тем, как она растворяется в удовольствии, — самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видел, и я не хочу, чтобы это заканчивалось. Хорошо, что я планирую заниматься этим до конца наших дней.

— Я люблю тебя, — стону я и погружаюсь в нее. Мой член пульсирует, когда я кончаю, и перед глазами все плывет. С трудом удерживаюсь, чтобы не придавить ее, но, к моему удивлению, она притягивает меня к себе, наслаждаясь моей тяжестью.

— Я люблю тебя. — Она целует мою шею, щеку, губы — все, до чего может дотянуться, пока у меня не перестает кружиться голова.

Когда наконец прихожу в себя, я переворачиваю нас так, чтобы она оказалась сверху, а мой член по-прежнему был глубоко в ней.

— Что там с теми двумя разами, о которых я слышала? — спрашивает она, садясь.

— Блядь, — шиплю я, глядя на ее голое тело надо мной и на свой обнаженный член, заполняющий ее до предела. Одного этого вида достаточно, чтобы я снова кончил.

— О боже. — Она удивленно моргает, глядя вниз на свою киску. — Ты что, только что… ну ты знаешь?

— Это не считается, — выдавливаю я сквозь зубы, и она ухмыляется. Лив заливается смехом, когда я снова переворачиваю ее на спину. — Сначала мне нужно взять себя в руки.

— Мне нравится обладать такой властью.

— Можешь обладать любой властью, — говорю я и целую ее в шею. — Главное, чтобы я получал твою любовь.

— Договорились, — соглашается она, и мы снова занимаемся любовью.

— Я не хочу, — ворчу я, натягивая одеяло на голову.

Теперь, когда знаю, что являюсь настоящей любительницей обнимашек, то не спешу вставать с кровати. Я также не из тех, кто сидит на месте, но в Джулиусе есть какая-то тихая умиротворенность, которая успокаивает меня. Хотя не стоит обманываться его внешним спокойствием. Джулиус тих и мил, пока не перестает быть таким.

— Если ты думаешь, что я тебя заставлю, то ты точно ударилась головой.

Я откидываю одеяло, и оно задирает мне волосы. Джулиус стоит у кровати и наклоняется, чтобы их поправить. Этот мужчина чертовски внимателен. Он смотрит на меня с нежной улыбкой, которая предназначена только для меня.

— Ты заставил меня удариться головой о спинку кровати, — смеюсь я, и выражение его лица становится серьезным.

— Я ничего подобного не делал. — Джулиуса начинает ощупывать мою голову своей огромной рукой, и я смеюсь еще громче.

— Я шучу.

— О, ты шутишь? — Он стягивает с меня одеяло. — Я заставлю тебя смеяться.

Он начинает щекотать меня, и я кричу от смеха.

— Это нечестно! — Я пытаюсь вывернуться, но он в три раза крупнее меня. — Тебе надо связать одну руку за спиной, — выдавливаю я. — А может и обе.

— Мне нужны обе руки для этого. — Он перестает щекотать и начинает ласкать меня, и я издаю счастливый стон.

— Правда, — признаю я. — Почему на тебе так много одежды? — Я запускаю руки ему под рубашку, мне нужно почувствовать его кожу.

— Пришлось принять доставку. — Я не успеваю спросить, что за доставка, как он уже оказывается у меня между ног.

После этого я могу только стонать, а потом начинаю выкрикивать имя Джулиуса. Он доводит меня до оргазма языком, а потом достает член и входит в меня. Я еще не оправилась от одного оргазма, а он уже доводит меня до другого.

— Мне всегда будет тебя мало, — клянусь я, когда он входит в меня в последний раз, и я чувствую, как он кончает.

— Хорошо.

Мы оба тяжело дышим, когда он медленно выходит из меня и раздвигает мои бедра. Он смотрит на то, что у меня между ног, пока сперма не начинает вытекать. Тогда он пальцем заталкивает ее обратно.

— Джулиус, — ахаю я.

Он хмурится.

— Как бы ни было возбуждающе смотреть, как моя сперма вытекает из твоей киски, она должна остаться внутри.

— О боже. — Он действительно пытается сделать так, чтобы я забеременела. Похоже, дело не только в грязных разговорах в пылу страсти. — Ты не помогаешь мне встать с этой кровати.

— И не буду.

— Ну, если я не встану, сестра отправит поисковую группу.

Я наблюдаю, как Джулиус поправляет свою одежду, и, как только он снова полностью одет, я протягиваю ему руку. Он поднимает меня с кровати, а затем приподнимает для поцелуя, прежде чем я начинаю собираться. Мне все равно нужно заехать в магазин. Мы с сестрой так усердно работали над ним, и я не могу от него отказаться, потому что влюбилась.

— Готова? — спрашивает Джулиус, когда я выхожу из спальни. Он протягивает мне сэндвич на завтрак. — Держи.

— Бекон и колбаски. Ты действительно любишь меня, — поддразниваю я, откусывая огромный кусок.

— Кормлю свою женщину. — Он слегка шлепает меня по заднице, и я хватаю оставшиеся вещи.

Моя сестра любезно привезла мне сумку, и мне даже не пришлось просить. Она оставила ее на пороге.

— Что происходит? — спрашиваю я, когда мы выходим на крыльцо, и я вижу кучу дерева и других предметов, лежащих в стороне. Должно быть, это и была доставка, о которой упоминал Джулиус. После того как мы садимся в грузовик, он отвечает мне.

— Я собираюсь построить рабочую зону.

— Типа сарай?

— Это будет лучше, чем обычный сарай. — Джулиус выезжает на главную дорогу, направляясь в город. — Я сделаю его таким же, как и главный дом, но с открытой планировкой. Там будет небольшая кухня и ванная комната.

— Это будет твоя мужская берлога? — полушутя спрашиваю я. — Не то чтобы она тебе нужна. У тебя есть целый дом.

— У нас есть целый дом. — Он протягивает руку и берет меня за руку. — Ты же знаешь, что переезжаешь.

— Никто не предлагал мне. — Я пожимаю плечами, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица.

— Ты не догадалась об этом, когда я сказал, что люблю тебя и что мы поженимся?

— Не забудь о всех этих «детских сливках» внутри меня. — Я наблюдаю, как его щеки очаровательно розовеют.

— Лучше бы они все еще были внутри тебя. — Он бросает на меня многозначительный взгляд. Теперь моя очередь краснеть.

— Хочешь взглянуть? — Я игриво приподнимаю юбку.

— Лив, — издает стон он, что у меня все трепещет.

Я решаю вести себя хорошо и опускаю юбку, чтобы Джулиус мог сосредоточиться на дороге.

— Значит, мужская берлога? — снова спрашиваю я. — Не уверена, что мне нравится, что у тебя есть место, где можно спрятаться от меня.

— Это не мужская берлога, и я бы никогда не прятался от тебя. — Джулиус паркуется перед нашим магазином и поворачивается ко мне. — Это для нас. Ты купила комод и маленький столик, чтобы переделать их, когда мы ходили по комиссионному магазину. Я подумал, что лучше всего будет построить тебе студию. Тогда тебе не придется постоянно ездить в мастерскую твоего магазина, — говорит он. — Я погуглил про освещение. Думаю, люди используют разные, когда записывают видео. Я подумала, что мы могли бы выделить место и для этого.

— Джулиус. — Я отстегиваю ремень безопасности и забираюсь к нему на колени. Это становится привычкой. — Ты так добр ко мне.

— Я хочу, чтобы ты чувствовал себя как дома.

— Ты — мой дом. — Я прижимаюсь губами к его губам.

— Я не хочу, чтобы ты отказывалась от своего искусства, вот и все.

— Не буду. — Я еще раз крепко целую своего мужчину, прежде чем уйти. Он провожает меня до двери и здоровается с Лейн, прежде чем отправиться на работу.

— Не думаю, что когда-либо видела, чтобы ты так широко улыбалась. — Моя сестра обнимает меня. — Ты сияешь.

— Ты думаешь, что я беременна! — Это все, что я понимаю из ее слов.

— Я не это имела в виду, когда говорила, но, думаю, ты можешь быть беременна. — Лейн смеется.

Я рассказала ей кое-что из того, что произошло, но умолчала о самых грязных моментах. Хотя это не помешало Лейн покраснеть больше, чем Джулиусу.

— Как прошла твоя прогулка домой с Сойером?

— Мне нужно работать. — Лейн поворачивается и направляется в заднюю часть помещения. — Мне нужно закончить свой образец для аукциона.

— Эй! — кричу я ей вслед. — Ладно, я пока оставлю это. — Ей повезло, что мне тоже нужно сегодня наверстать упущенное. Лейн несколько дней держала все под контролем, но у нее проблемы с технологиями.

Открываю электронное письмо, адресованное мне, с вопросом об одной из моих работ, которую я опубликовала. День становится все лучше и лучше. Я разбираю почту и организую кое-что, прежде чем снять видео для TikTok. К счастью, день пролетает быстро, и я даже продаю ту вещь, о которой было электронное письмо. Это неподалеку, поэтому я собираюсь быстро отвезти покупку.

Я сообщаю сестре, прежде чем перепроверить адрес, потому что он мне незнаком. Сажусь в машину и подключаю телефон, прежде чем отправиться по адресу. Это прямо за городом.

Когда я сворачиваю на подъездную дорожку, то вижу старый фермерский дом, который, похоже, пустует. В нем не хватает пары окон, ступеньки на крыльце разбиты, и это место не помешало бы тщательно вымыть и покрасить свежей краской.

Я останавливаюсь, собираясь уехать, когда вижу, как Трой выходит из дома. Припарковываю свой грузовик и выхожу.

— Ты купил это место?

Может, он планирует его отремонтировать. Я все еще должна хорошенько врезать Трою, но мне нужно помнить, что он родственник моего Джулиуса и скоро станет моим зятем.

— Нет, я не покупал эту развалину. — Он несет какую-то чушь для человека, который все еще живет дома со своей мамой. Трой спрыгивает с крыльца, чтобы не наступить на сломанные ступеньки, и когда он подходит ближе, я вижу, что он в бешенстве. Это заставляет меня задуматься, почему он не сказал в электронном письме, что это был он.

— Если ты хотел поговорить о своей лжи, то мог бы так и сказать. Тебе не нужно было заставлять меня встречаться с тобой обманом. — Я оглядываюсь по сторонам. Мы окружены деревьями, но недалеко от дороги. — Это жутковато. Ты мог бы прийти ко мне в магазин, если бы хотел поговорить наедине. Я не буду всем говорить, что ты большой лжец.

Я могла бы назвать его лживым ублюдком, но сдерживаюсь. Возможно, мне придется проводить с ним праздники.

— Это тебе захочется уединения, — усмехается Трой, показывая мне свой телефон. Он листает фотографии, демонстрируя одну за одной. Есть пара снимков, сделанных во время нашего с Джулиусом поцелуя в грузовике. Одна из них сделана в тот вечер у «Диксона», когда я отправилась с ним домой, а другая — сегодня утром возле моего магазина. Там еще несколько снимков, на которых я, полуодетая, сижу на крыльце Джулиуса и пью с ним кофе.

— Зачем ты мне это показываешь? — Это очень жутковато, что соответствует атмосфере этого места.

— О, это еще не все.

Он включает видео, и я снова на крыльце, но на этот раз я на коленях у Джулиуса, и на мне только одна из его рубашек. Видно, как его руки двигаются между нами, прежде чем он поднимает меня и несет в дом. Видно много ног, но рубашка прикрывает мою попку.

— Ладно, значит, ты жуткий сталкер?

— Сталкер не я! Это Джулиус. Он гребаный псих, который все время следит за тобой. Ему здесь не место. Джулиус думает, что он чертовски идеален. — Трой размахивает руками, разглагольствуя. Я думаю, что он, возможно, говорит о себе.

Пока Джулиус преследует только меня, в чем я уверена, я не против. Честно говоря, я была бы разочарована, если бы он не преследовал меня.

— Что мы здесь делаем, Трой? — Я очень хочу перейти к сути.

— Он получает все, но не в этот раз. — Он тычет в меня своим телефоном. — Ты расстанешься с Джулиусом, или я опубликую это. Все в интернете узнают, какая ты легкодоступная шлюшка.

Я пристально смотрю на него.

— У тебя есть что-то еще на телефоне? — спрашиваю я. Мне понадобится гораздо больше, потому что я ни за что не стыжусь того, что сделала.

— Что ты имеешь в виду? — Он отдергивает телефон, прижимая его к груди.

— Это все, что… — Я замолкаю, когда слышу, как по подъездной дорожке, разбрасывая гравий, мчится машина. Я поворачиваюсь и вижу, что грузовик Джулиуса направляется прямо к нам.

— Вот черт. — Кровь отхлынула от лица Троя.

— Ах ты ублюдок! — Голос Джулиуса звучит так громко, что стая птиц взлетает с ближайших деревьев.

Трой пытается убежать, но я выставляю ногу, подставляя ему подножку. Он не успевает даже попытаться подняться, как Джулиус отрывает его от земли и швыряет обратно. В процессе Трой роняет свой телефон, и я поднимаю его.

— Как ты узнал, что я здесь? Он и тебя пытался шантажировать? — спрашиваю я, когда Джулиус снова поднимает Троя с земли. Прежде чем ударить его еще раз, он останавливается, чтобы ответить на мой вопрос.

— Я отслеживаю тебя и знаю, что это излюбленное место Троя. — Он трясет Троя, как тряпичную куклу. Видите, мой Джулиус такой милый и добрый, пока не перестает таким быть.

— Я же тебе говорил, — бормочет Трой. — Сталкер.

— Ты следил за мной? — спрашиваю Джулиуса, и он кивает. — Это так мило. — Я готова растаять прямо на месте.

— Он пытается шантажировать тебя? — Джулиус смотрит на телефон в моей руке.

— Он сфотографировал нас вместе.

Я поворачиваю к нему экран, чтобы показать, и его охватывает ярость. Он бьет Троя кулаком в лицо и оставляет его лежать на земле. Джулиус снова собирается наброситься на него, но я опускаю руку ему на плечо.

— Он того не стоит, и мы не сможем обниматься, пока ты в тюрьме.

— Я могу сделать так, что он исчезнет. Никто ничего не узнает.

— Мне жаль, — выдавливает из себя Трой, но я не думаю, что он действительно сожалеет.

— Тише, — шиплю я на него. — Он дурак, и, надеюсь, это будет ему уроком. — Я тяну Джулиуса за рубашку, чтобы он оказался ближе и сосредоточился на мне. — Ты должен целовать меня при встрече. Это правило.

— Я был немного занят. — Он криво улыбается, и я тянусь за своим поцелуем.

— Трой. — Я вздыхаю, увидев, что он все еще лежит на земле. — Это твой шанс сбежать, дурачок.

— Черт. — Он вскакивает на ноги и бежит к деревьям.

— Он пытался шантажировать тебя? — Джулиус кивает на телефон, который я все еще держу в руках. Знаю, что он хочет догнать Троя, но я держу его изо всех сил.

— Да, он сказал, что выложит все в сеть и назовет меня шлюхой, если я не расстанусь с тобой. — Я смеюсь, но Джулиус не присоединяется ко мне.

— Я убью его.

— Забудь о нем. — Я забираюсь на Джулиуса, и он обхватывает руками мою попку, чтобы удержать меня. — Он придурок, потому что я бы и сама все это выложила. Я не против, чтобы весь город знал, что ты мой. Было бы лучше, если бы это сделал он. Тогда я могла бы притвориться, что стесняюсь и смущаюсь, хотя на самом деле я бы наслаждалась этим. Это было бы очень скромно и очень в моем духе.

Джулиус запрокидывает голову и смеется. Этот звук чертовски сексуален.

— Я так чертовски сильно люблю тебя, Лив. — Гнев покидает черты его лица, и он тепло улыбается.

— Я тоже тебя люблю, мой гигантский сталкер.

— Только ради тебя.

Так и должно быть.

Девять месяцев спустя…