Герман

— Уйди, — сбрасываю с колена девку, которая нагло хотела пристроить свою задницу.

Без понятия кто такая, но пять минут назад она, стоя на коленях, сосала мне в туалете. Больше неинтересна. Четко даю ей понять это своим надменным взглядом, и она, надув пухлые губы, самоустраняется.

— Ты чё такой загруженный, — хлопает по плечу друг Дрон.

— Ни чё. Ску-чно.

Вечеринка в честь моего дня рождения в самом разгаре, а у меня настроение под ноль. Шикарная вилла, алкоголь рекой, качовая музыка, телочки на любой вкус, дорогие подарки… Походу просто зажрался.

— Да ты задрал, — подключается Миха, брат Дрона. — Щас поднимем тебе настроение, не кипишуй… Но для начала жахнем. Давай наливай! — он свистит бармену.

Две крепкие стопочки подряд обжигают горло. Напряженные мозги наконец-то расслабляются. Закидываю в рот ломтик лайма и вслед за друзьями проворачиваюсь на барном стуле в сторону зависающих на танцполе девчонок. Выбирай любую.

— Ля, какая, — облизывается на кого-то Дрон.

— Ты про недотрогу? — уточняет его младший брат.

— А то. Скажи хорошая.

— Ням-ням. Сладкая…

Выгнув бровь, огибаю лениво-заинтересованным взглядом девчонок, но толком не пойму про кого они.

— К ней Тит пытался подкатить — отшила. Прикинь? Вон он теперь утешается в компании близняшек, бедолага, — ржет Гордеев-старший.

— Неприкасаемая типа? Таких даже интереснее ломать, а? — с диковатой улыбкой усмехается Дрон и переводит азартный взгляд на меня. — Чё скажешь, Гера?

— Вы про кого? Для меня все на одно лицо.

— Да блядь не туда смотришь потому что, — пихает меня локтем. Кивает в сторону. — Вон та, в черном платье с длиннющими волосами до задницы. Ох, я б накрутил их на кулак…

— Говорят, скормницы те еще тигрицы в постели. Ух, мама-не горюй. Прикидываются больше.

— Ага, цену набивают.

Пока братья Гордеевы обсуждают продажную натуру баб, я засматриваюсь на ту самую распиаренную «недотрогу». И не понимаю, отчего столько восхищений?

Ничего особенного в ней нет. Обычная. Никакая. Ни жопы, ни груди выдающейся, лицо милое и всё. Пережатая и скованная, как будто шла в музей, а попала на вечеринку. Не пьет, не танцует, приросла к стулу и грызет трубочку от сока, шушукаясь с подружкой.

Неожиданно она смотрит в мою сторону, и наши взгляды сталкиваются. Мой — хищный, её — растерянный. Девчонка быстро прячет глаза, а я усмехаюсь. Оказывается, я умею смущать на расстоянии.

— Кто такая? — интересуюсь.

— А, зацепила всё-таки, — ржет Дрон.

— Пф. Кто эту убогую пригласил на мой день рождения? — пренебрежительно спрашиваю.

— Без понятия. Подойди и спроси.

— Много чести, — фыркаю. — Скажи, чтоб сама подошла.

— Эй, где посыльного увидел?

Дрон как в глухом телефоне передаёт задачу младшему брату:

— Миха, сгоняй до красавицы. Вежливо пригласи к нашему столику.

— Да без проблем, — спрыгивает со стула.

Боевой походкой шурует к незнакомке. Мы с Дроном прицельно наблюдаем. Вот он склоняется, что-то говорит ей. Потом разводит руки в сторону, разворачивается и идёт к нам. Девчонка так и остается на своём месте.

— И? — нахмурившись, выпытываю из «гонца».

— Если помягче, то она послала тебя на хрен.

— Чего блядь? — рычу.

— Кстати, её Лиза зовут, — добавляет он.

Имя болезненно отзывается где-то за ребрами. Больше года прошло, а я до сих пор не остыну. Сходство имен бывшей и незнакомки, которая имела дерзость отказать мне, злит еще сильнее.

— Я ж сказал неприкасаемая. Ты в пролете, братишка, — угорает Миха.

— На моей вечеринке неприкасаемых нет, — огрызается задетое мужское эго. — Всё, что здесь движется, всё — моё по умолчанию.

Я стреляю острым взглядом в девчонку, но она игнорит. Сучка.

— Походу малышка не знает этого правила, — растравливает меня еще больше Дрон. — Отвечаю, даже тебе она не по зубам. Но если ты раскрутишь её на секс, то я готов поспорить на тачку.

Я кошусь на Дрона, потом на недотрогу и задумчиво потираю подбородок на заманчивое пари.

— Забьемся или как? Хочу покататься на новеньком Ламборгини, — потирает ладони друг в желании испробовать на скорость отцовский подарок.

— Сегодня же трахну её во все щели, — с вызовом принимаю ставку. Надо же хоть чем-то разбавить этот скучный вечерок. — Это будет просто как…

Я щелкаю пальцами и по-дьявольски улыбаюсь.

— Е-ба… Заснимешь доказательства? — загорается друг.

— Всё будет, — хмыкаю. — Готовь тачку.

— Сначала видео.

— Без проблем, — мы жмем руки. — Миха, разбей.

Ну вот и всё, игра началась.

Лиза

— Замри. На тебя те три дьявола смотрят, — заговорщески говорит Янка.

Стакан с соком, который я беззаботно потягивала через трубочку, застывает в руке. Сглотнув, я выпрямляю осанку и напрягаюсь. Щеки обжигают пристальные взгляды парней, которые сидят за барной стойкой напротив с таким видом, будто поимели этот мир.

— Вот нафига мы сюда притащились? — с претензией дергаются мои брови. — Одни мажоры кругом… И проститутки.

Мимо нас проходит девица в бикини, между голых ягодиц тонюсенькая полосочка. Кто-то из парней игриво шлепает ей по заднице, и та сияет.

Тут все девчонки — как мясо. Красивое такое, деликатесное, дорогое. Чтоб мажоры остались довольными и сытыми.

— Да ладно, пора привыкать к хорошей жизни, — приосанивается Янка и задирает подбородок.

— Я к такому не хочу привыкать, — шикаю.

— Капец, они сюда идут! — выкатывает глаза Янка. — Пиздец, ты влипла.

Дергаю голову в сторону. Черт, реально.

— Надо было подойти к ним самой, когда по-хорошему попросили…

Я лишь поджимаю губы. Подойти для чего? Чтобы удовлетворить их физический интерес? Я пас.

— Пошли отсюда, — умоляю.

— Нельзя.

— Почему?

Мы замолкаем, потому что к нашему столику подходит «святая» троица. Красивые как боги, смазливые, идеальные подонки.

— Привет, девчонки, чего скучаете? — развязно интересуется тип с татухой на шее. В брови пирсинг, сам черноволосый и кажется, самый улыбчивый.

Парни без приглашения заваливаются рядом с нами. Двое купируют подругу с обоих сторон, а третий — подсаживается ко мне. Те, что напротив меня очень похоже внешне, как будто братья. Тот, что рядом — другой, волосы и кожа светлее, в отличие от ауры, которая от него исходит. Он испытывает меня прицельным взглядом и своим резким ярким парфюмом, пробивающий моё нежное обоняние. От всех троих веет наглостью, вседозволенностью, а еще алкоголем. С их появлением на столе вырисовывается пара бутылок и бокалы.

— Давайте знакомится, а? — парень беспардонно закидывает на меня руку и лупится в упор, как будто хочет просверлить дыру в щеке. — Я Герман, это Дрон, Миха. А вас как зовут?

Голос низкий грудной, звуковыми вибрациями проникает в уши и проходит через всё тело, заставляя смаковать послевкусие первого впечатления. Оно отталкивающее хотя бы потому, что парень внаглую украл моё личное пространство. От тесного физического контакта меня сковывает. Самоуверенный тип слишком близко, его дыхание поддувает кожу на лице, а пальцы сдавливают плечо на затяжное молчание в ответ.

— Когда я говорю, надо смотреть на меня, — слышу претензию от Германа, но упрямо смотрю вперед, как будто никого рядом нет.

Отрицание и игнор выступает в роли защитной реакции и кажется, действует на нервы парню, который привык получать много внимания от женского пола.

— Меня Яна зовут, — берет слово подруга, чтобы разрядить напряженную обстановку. Немигающим взглядом сигналит мне, чтобы расслабилась. — А кто из вас именинник?

— Я, — отзывается тот, что держит меня в своих навязчивых объятиях.

— О, поздравляю, — губы подруги растягиваются в приторной улыбке.

— Дрон, разлей девочкам вина. А это вылей на хрен, — двигает мой стакан Герман.

— Это моё. Я вообще то не допила, — оживаю я, поворачивая голову на наглеца.

— О, заговорила! А я уж подумал, ты немая, — ржёт он.

Друзья поддерживают Германа, а я заливаюсь краской. Дергаю плечом, чтобы скинуть мужскую руку, но его ладонь словно прилипла ко мне. Этим жестом, он как будто пометил меня, как свою собственность.

— Убери, — шиплю.

— Резвая? Любим таких, — лыбится он, крепче обнимая, и ловит очередную порцию оваций со стороны друзей.

За пару секунд успеваю рассмотреть его лицо. Дьявольски красив, за такую внешность душу продают, так что я не удивлюсь, если у него её не окажется. Самыми выдающимися из черт являются глаза — они пепельно-серые и холодные, несмотря на растянутую улыбку. Если во взглядах других парней считывается игривый огонь, то в его — ледяной блеск.

Он придвигает ко мне наполненный бокал и командует:

— Пей. А то ты какая-то напряженная…

— Это ты слишком расслабился.

С этими словами я поднимаю бокал и выливаю на его дорогущую одежду красное вино.

— Сука, — вскидывает Герман руки, глядя на запачканные штаны и футболку.

В секунды его заминки я срываюсь с места и бегу, куда глаза глядят. Лишь бы подальше от разозленного мажора.

— Лиза, стой! — орёт Яна, когда я ломлюсь в закрытую дверь. Кажется, тут должен быть выход. Почему заперто?

— Нам надо сматываться, — паникую я.

— Нельзя, Лиза!

— Да почему?

— За нас заплатили!

— Что ты несешь?

— Ты деньги получила? Вот и отрабатывай до конца вечеринки, хочешь-не хочешь!

— Какие деньги? — не сразу понимаю я.

— Те, что ты в долг просила. Мне заплатили за то, что мы будет развлекать этих мажоров. Тебе ничего не сказала, потому что ты типа правильная, но деньги не пахнут, Лиза!

— Чего…

Её признание обливает чаном холодной воды. Застываю.

Действительно, я занимала у подруги деньги по сильной нужде, но она ни слова не говорила, что придётся отрабатывать их в качестве «игрушки» для богатеньких подонков. Она лишь позвала за компанию развеяться, потусить у друга на ДР.

— Я не подписывалась под это! — истерика становится всё сильнее. — Какого хрена, Яна?

— Не надо на меня так смотреть! — осекает мой осуждающий взгляд. — Я помогла тебе. Послушай, тебя никто не заставляет трахаться с кем то. В условиях — только присутствие на вечеринке. Мы как украшение этого праздника.

С каждым новым словом разочаровываюсь, и я теряю подругу, которой когда-то слепо доверяла. Она как будто гордится тем, что находится здесь.

Яна быстро считывает мою неприязнь.

— Ты можешь вернуть деньги и уматывать, — резко отсекает она. — Если, конечно, отпустят.

— У меня нет денег, ты же знаешь!

Все средства я уже потратила на лекарства для младшего брата.

— Ну тогда потерпи еще чуть-чуть, — смотрит Яна на меня, как на капризного ребенка.

Шумно набирая воздух через рот, я опускаюсь на корточки и зарываюсь пальцами в волосы. В какое же дерьмо я вляпалась!

Слышу, как черные шпильки Янки разворачиваются и цокают, удаляясь от меня. Поддержки и помощи от неё точно не дождешься.

Глотаю слезы отчаяния, которые копятся в горле.

Всхлипнув, приподнимаю голову, потому что ощущаю на себе новую нависающую тень. Зрачки расширяются при виде знакомой мужской фигуры. Герман… Один уголок губ приподнят в ухмылке, стоит и смотрит с высока на моё растерянное лицо.

— Попалась, недотрога, — подмигивает сероглазый дьявол.

Лиза

Шумный вдох.

Кислород застревает в горле, легкие не раскрываются. Настороженно поглядывая на парня, поднимаюсь с корточек и делаю шаг назад. Сердце нервно дергается, когда спина упирается в запертую дверь. Это тупик. Чёрт, куда бежать?

Глаза Германа блестят холодным блеском от удовольствия, что загнал меня в угол, он ждёт расплаты за испорченную одежду. Такое чувство, что она стоит дороже моей жизни. Я зачем-то опускаю глаза и смотрю на мужские штаны, на котором красуется мокрое пятно.

— Как извиняться будешь? — тон мужского голоса насквозь пропитан высокомерием.

Парень надвигается на меня, заставляя замереть подобно статуе. Зомбирует меня прямым взглядом, в котором читаются самые грязные желания, которые я должна исполнить.

— Извини, — сглатываю я.

При других обстоятельствах, послала б я на хрен этого мерзавца. Но все условия против меня. Тут его место, его деньги, его люди. А я — никто, часть проплаченной массы, игрушка, с которой он захотел поиграться.

— На колени, — стреляет глазами вниз. — У тебя красивые губы. Для них найдется работа.

— Я не шлюха, — сразу обозначаю я и пытаюсь объяснить ситуацию. — Подруга подставила меня, я не знала, куда иду. И понятия не имею, кто ты.

— А мне похуй.

Резкий ответ действует как отрезвляющая пощечина. Перед кем ты оправдываешься, Лиза? Это бесчувственный мерзавец, в карманах которого дофига бабла, а вместо сердца — камешек. Раздавить такое хрупкое существо, как я — ему расплюнуть. Так он считает? Спешу его разочаровать.

— Я не обязана спать с тобой, — вспоминаю слова Яны.

— Уже обязана. В качестве извинений, — напирает он.

— Я уже извинилась.

— Запомни, для меня слова ничего не значат, — обжигает взглядом.

Он говорит это практически мне в губы. Я ловлю его дыхание и проглатываю едкую фразу.

— Как же ты доверяешь людям? — поражаюсь его циничности.

— Никак. Ты до хрена болтаешь, может делом уже займешься? — жестко прерывает попытку перейти на личное.

— Я уже тебе всё сказала, — упираюсь ладонями в крепкую грудь. — Выпусти меня.

— Никуда ты не пойдешь, пока я не разрешу.

Хватает за запястья и фиксирует их над головой, чтоб не дергалась. Прижимается крепкой грудью и смотрит на меня надменно сверху. Он сильнее в разы. Высокий, подкаченный, широкоплечий, по сравнению с ним я — крошка. Но не смотря на это, мне хватает смелости смотреть ему в глаза — они источают власть, как будто не только моё тело, но и моя душа в его руках сейчас. Он привык получать своё, и сейчас ему нужна — я. Вокруг уйма доступных девиц, зачем — я?

— Сколько? — вдруг спрашивает Герман, касаясь кончиком носа моего уха.

Нежное прикосновение к чувствительному месту проносит легкую дрожь по коже.

— Что, сколько? — не понимаю я.

— Сколько ты стоишь?

Когда до меня доходит суть вопроса, моё лицо оскорбленно кривится:

— Я же сказала, я не такая!

— Цену набиваешь? Я могу много заплатить, сколько хочешь.

— Ты мне омерзителен! Даже за миллион бы не согласилась!

— А за два? — издевается он.

— Хоть три! Нет!

— Да ладно. Ты и сама знаешь, что столько не стоишь. Убогая.

Открыто унижает. Для него человек имеет свою цену, что для меня — дикий ужас. Есть что-то выше денег в его мире? Мораль какая-то? Достоинство?

— Подзаработаешь хоть на нормальные тряпки, — цепляет пальцем бретельку и звучно отпускает.

Я никогда не хотела выглядеть богато и роскошно. Платье, которое Герман только что назвал «тряпкой» куплено по акции в масс маркете, но оно мне к лицу и сидит на фигуре сносно. Не вызывающая и вполне симпатичная черная комбинация.

— Меня все хотят. Такие как ты, особенно, — обесценивает мою индивидуальность, ровняет с кастой обычных простых девчонок. — Хорош ломаться. Хочешь же?

С этими словами он отпускает одно запястье и нагло сжимает ладонью сиську.

— Не трогай меня! — шлепаю освободившейся рукой его по щеке.

Легко, но звучно. Удар не отработанный, а жаль. Я не привыкла причинять людям боль, в отличие от подонка напротив.

— Недотрога, уже подбешиваешь, — рычит в губы.

Его ноздри недовольно вздуваются — привык, что ему все дозволено. Девочки отдаются, не задумываясь, а тут появилась одна и поломала безупречную статистику.

— Поищи для себя более сговорчивых, — шикаю дерзко. — Не таких убогих, как я.

— Я всегда беру то, что я хочу! И ты не станешь исключением.

Мужское колено грубо раздвигает бедра.

— Нет, — начинаю ерзать в сопротивлении

Он прижимается ко мне плотнее, одной рукой держит мои запястья, а второй лезет под платье.

— Течешь, маленькая сучка, — его пальцы касаются трусиков.

Меня перетряхивает, как будто током ударяет. Я еще никогда и ни с кем…

Мне противен этот придурок, но я чувствую, что ткань трусиков становится влажной. Чувствует это и он. Довольно ухмыляется, как будто разоблачил только что врушку. Мои щеки вспыхивают, а его глаза загораются животной похотью. Через раз хватаю густой воздух ртом, губы уже пересохли, облизываю их, чем привлекаю мужское внимание. Чувствую, что хочет поцеловать, уже склоняется…

— Герман! — требовательно зовёт кто-то.

Парень оборачивается и гневно фыркает на парня, стоящего позади нас.

— Тит, блядь, позже. Я занят, не видишь!

Краем глаза замечаю молодого человека с черной копной волос приятной наружности. Наши взгляды пересекаются — мои глаза растеряны и молят о спасении. Его — добрые и проницательные, быстро понимают, что тут происходит. Но наш зрительный контакт быстро обрывается, потому острый взгляд Германа возвращается на меня и забирает всё внимание.

— Ларин с дружками скоро приедет, — вновь доносится сзади.

— Свали, а, — огрызается Герман.

— Они будут с минуту на минуту.

— Заебал, — раздраженно фыркает. — Щас выйду. Исчезни уже!

Тит уходит, а Герман неудовлетворенно сверлит меня:

— С тобой мы обязательно закончим, недотрога. Но позже.

Его кадык дергается, а губы смыкаются, сдерживая грязные желания. Я бесшумно выдыхаю, мысленно благодаря бога и парня по прозвищу Тит, что спасли меня от развратных домогательств.

— Пошли.

Отлипнув от меня, Герман по собственнически берет за руку и тянет за собой.

Мы выходим в общий зал, где громкая музыка долбит по ушам и под лучами разноцветного неона тусуется народ. Мои глаза мечутся в поисках отступления при первом выпавшем случае.

— Задумаешь сбежать — накажу, — сразу предупреждает подонок, словно читает мысли. — Ты — моя, к другим парням не подкатывать. Красиво двигаться умеешь? — кивает в сторону танцпола и, хлопнув по попе, толкает вперед. — Иди потанцуй для меня, детка.

Лиза

Танцевать для этого ублюдка?

Это последнее, чем я хотела бы заниматься в этой жизни. Но инстинкт самосохранения выключает гордость, и я послушно шагаю вперед к другим танцующим девушкам, оставляя позади Германа. Он подсаживается к друзьям за барную стойку, наливает себе пить и общается с друзьями. Фокус его внимания рассеивается, а мои надежды затеряться в толпе и скрыться с глаз мажора возрастает в разы.

В коротких перерывах между разговором и выпивкой, Герман смотрит на то, как я танцую. Хотя танцем мои скованные телодвижение назвать крайне трудно. Я могу красиво двигаться, годы занятий в танцевальном кружке не дадут соврать, но только если сама хочу, а не из под палки или по приказу.

Когда наши взгляды встречаются, Герман кивает мне, намекая, что я по-прежнему на мушке. Да пошёл ты, — сигналят ему мои глаза. Стиснув зубы и раскачивая бедрами, разворачиваюсь к нему спиной и прохожусь по лицам девушек. Выискиваю Янку. Несмотря на то, что она подставила меня — это единственный человек, которого я здесь знаю.

Но подруги нигде нет. Вместо неё ко мне подходит рыжеволосая бестия с титьками навыкат и губами формой пухлого банта.

— Приветик, — пританцовывая, она ловит ртом трубочку в бокале, который держит в руке. Заостренные ногти, наверно длиннее носа. Она тянет напиток и причмокнув, улыбается мне. — Меня Инга зовут, а тебя?

— Лиза, — безрадостно отвечаю, глядя на то, как моргают её пышные, словно веера, наращенные ресницы.

— Слушай, Лиза, я смотрю, ты Заславскому понравилась?

— Кому?

— Ну, — она кивает на Германа. — Имениннику.

Так, теперь я знаю фамилию этого подонка.

— Такому разве что нравится издеваться над кем-то, — косо поглядываю на парня. Тот вовлечен в разговор, на меня ноль внимания.

К их компании подошли еще трое парней, они пожимают друг другу руки, бурно обсуждают что-то, стучат стопками и ржут как кони. Это мой шанс незаметно слинять.

— Чё ты хочешь от мажоров? — усмехается Инга. — Малолетние изверги, дай-подай, иди на куй не мешай.

— Точно… — присматриваюсь получше к девушке. За внешностью проститутки прячется совсем не тупая особа. — Слушай, а ты часто вот так тусуешься?

— Не-а, — мотает головой. — Меня подруга позвала. Сказала, будет классно. Как-то так.

— Похожий случай, — даже немного радуюсь схожести наших ситуаций. Найти единомышленника среди этой разгульной толпы — настоящий подарок. — Ты в курсе, где здесь туалет?

— Да. Проводить?

Оглянувшись, на Германа, обзор на которого загородило мужское тело, я киваю:

— Да, пожалуйста.

Мы каким-то чудом проходим незаметными мимо скучковавшихся парней.

Когда запираемся в туалете, где звуки громкой музыки становятся приглушенными, я решаю рассказать Инге, что планирую свалить с этой вечеринки.

— Помоги мне, а? Мне надо срочно уйти…

— Что такое? — отрывается от зеркала девушка и удивленно смотрит на моё растерянное лицо.

— Этот Заславский хочет меня… Ну ты поняла? А я не такая. И за деньги спать не собираюсь. Но ему моральные законы не писаны.

Зависнув на секунду от моего признания, она отмирает и возмущенно прицокивает:

— Да ты что? Вот гаденыш…

Услышав в её голосе поддержку, я ликую.

— Мне сумку надо забрать, я оставила её на банкетке у крайнего столика. Можешь забрать? Не хочу светится перед Заславским и его свитой.

— Да без проблем, дорогая. О чем ты говоришь, — она приобнимает меня и сочувствующе вытягивает губы уточкой. — Бедная девочка… Уроды, блин.

Я ловлю отражение обнимающихся нас в зеркале и грустно опускаю глаза. Даже незнакомая девушка проявляет больше поддержки, чем Янка, недоподруга, которой по святой наивности доверяла.

— Щас всё будет, жди тут, — говорит Инга и выходит из туалета.

Я жду наверно с минуту её прихода, нервно кусая губы.

Когда она возвращается, я оживаю на радостях, но моментально разочаровываюсь, когда не обнаруживаю в её руках моей сумочки.

— Где?

— Нету нигде, — пожимает плечами Инга. — Ты говорила, что с подругой пришла, она не могла взять?

— Может быть, — задумчиво бегают глаза по напольной плитке.

— Я видела её, кажется, она на второй этаж поднялась.

— Правда?

— Да-да. Пошли, — она открывает дверь.

— Герман не спалит? — осторожничаю я.

— Нет, чисто, — уверяет она, махнув ладонью. — Он там в своей мужской компании тусуется. — Не бойся.

— Ладно.

Мы выходим и сразу юркаем на лестницу. Стуча каблуками, быстро поднимаемся по ступенькам и останавливаемся возле двери.

— Заходи, только давай быстрее, — натурально переживает за меня Инга.

— Ага, спасибо большое, — поворачиваю ручку и толкаю дверь.

— Не за что.

Перешагиваю порог и чувствую сильный толчок в спину.

— Ах… — меня заносит вперед, каблук подворачивается, и я падаю на колено.

Под ехидный женский смешок, дверь позади хлопает, и в замочной скважине проворачивается ключ.

— Идиотка тупая, — слышу голос Инги за дверью.

Ах, ты двуличная предательница…

Сработала ловушка для лохушки. Естественно никакой Янки здесь нет. Пустая темная комната.

Я поднимаюсь с колен и оглядываюсь — похоже, я в чьей-то спальне. Какого черта она меня сюда затащила?

Щелк. Неожиданно включается свет, и я вздрагиваю.

— Бу, — слышу сзади до мурашек знакомый низкий голос.

Сглотнув, медленно поворачиваюсь и, увидев объект кошмаров, мысленно пропадаю. Тихий обреченный вздох вылетает из сдавленных легких. Мамочки, опять он… Да за какие грехи?

Обнаженный по пояс и в новых штанах, Герман вальяжно лежит на кровати и с циничной усмешкой наблюдает за эффектом удавшегося сюрприза:

— Что-то потеряла, недотрога? — его брови подпрыгивают, а в руках появляется моя сумочка.

Лиза

— Отдай сумку, — воинственно смотрю на озабоченного мажора.

Там мой телефон, студенческий пропуск, паспорт и важные мелочи.

— Так подойди и возьми, — с вызовом кивает он.

На прикроватной тумбочке стоит бутылка, он хватает её, присасывается к горлышку и звучно глотает. Класс, оказывается нас трое — я, он и виски, который бередит рассудок и даже из порядочных людей вытаскивает животное поведение. А тут итак необременённый моралью подонок — это комбо, которое не снилось в страшных снах.

— Ну, идём, не бойся, — манит пальцем Герман.

Приближаться к нему опасно. Опять заманухой пахнет. Какой толк бороться за сумку, если мы всё равно заперты.

— Тебе мамуля звонила и еще какой-то Юрик… Парень?

Услышав имя младшего брата, сердце нервно дергается.

— Ты рылся в моей сумке? — делаю шаг вперед и сжимаю кулаки.

Заславский приподнимает корпус, на его губах вырисовывается наглая улыбка.

— Надо же было ответить, — лезет рукой в сумку и достаёт телефон. — Перезвонишь или я сам наберу?

— Не смей! — кричу я, когда его пальцы начинают тыкать по экрану.

Чтоб еще этот гад моей семьи касался! Да не за что!

Поверив в свои силы и гонимая ненавистью к проклятому мерзавцу, подхожу ближе, чтобы вырвать телефон из рук. Моя ошибка №… Какая по счёту?

Быстро среагировав, Герман сразу выкидывает дешевенький гаджет на пол и ловит меня в свои сети, как рыбак рыбку. Я взвизгиваю, а он валит меня на кровать.

— Придурок! Отпусти! Ты сломал мне телефон! — брыкаюсь я.

Он итак еле дышал, и тут судя по звуку от удара корпус развалился.

— Китайское говно, — хмыкает Герман, вжимая меня в матрас. — Ты лучше скажи, Юрик в курсе, что его девушка шлюшка? Ходит по вечеринкам и торгует собой?

— Это мой брат, идиот! — выплевываю я. — И я не шлюха!

Мне хочется зареветь от беспомощности, губы дрожат, а на глаза накатывает пелена. Но разрыдаться и быть слабой перед этим конченным не хочу. Поэтому стискиваю зубы и сжигаю его ненавистным взглядом.

— Ах, брат…

— Не дыши на меня, — противно морщусь на запах алкоголя.

Он назло выдыхает мне в лицо. Зажмурившись, стону.

Когда его нос касается моей шеи, я вздрагиваю.

Он шумно затягивается ароматом моей кожи и протяжно выдыхает:

— Целкой пахнешь, — похотливо хрипит на ухо. Тело цепенеет, а следом и дыхание перехватывает. — Не трахалась еще с мальчиками?

Он держит мои запястья, ноги придавлены его мощным телом, всё что мне остается это, замотать головой, чтобы он отстал от моего уха, по которому побежали мурашки.

— Иди в жопу, — огрызаюсь я.

— Прям сразу в жопу? Точно дашь? Я не против, — использует слова в пошлом ключе.

— Да отпусти же меня! Ты омерзителен! — верещу я.

— Это я уже слышал, — коварно улыбается. — Что-то новенькое придумаешь?

Его запах врезается в ноздри, он слишком резкий и вызывающий, не хочу его чувствовать. Облизнув губы, хватаю воздух ртом.

— Хочешь, стану твоим первым? — жадно смотрит на мои губы. — Тебе понравится. Я могу быть нежным…

— Ты? — из меня вырывается нездоровый хохот. — Отвали!

— Чем больше ты сопротивляешься — тем больше я тебя хочу. Такие правила.

— Тупые правила! А ты извращенец!

— Какая недотрога, ай. Я пока еще ничего не сделал, малышка. Оцени мою сдержанность.

Он клацает зубами перед носом и ловит «ха-ха».

Мои веки дрожат, я призываю себя к спокойствию, хоть это кажется нереальным.

— У меня есть идея, — вдруг вспыхивает пепел в глазах напротив. Меня это пугает. — Как насчёт посмотреть фильм? М?

— Чего?

— Захватывающее кино. Глянем? — он дует на прядку волос, которая сползла на мой лоб. — Приятно проведём время.

— Приятно и ты — понятия несочетаемые, — вздуваю ноздри.

— Так это «да»?

— При условии, что ты сползёшь с меня, — выдвигаю условие.

— А ты обещаешь досмотреть до конца.

— Долго? — недоверчиво хмурю брови.

— Минут тридцать, — лыбится он. — Короткометражка.

— Ладно, — без задней мысли соглашаюсь.

Герман слезает с меня, и я испытываю невероятное облегчение. Пока он копается в планшете и ищет фильм, я поднимаю телефон и собираю его по частям. На экране трещина. Закусываю губу в попытке оживить гаджет.

— Блин! Ты реально его сломал, — обреченно стону, когда подсветка не загорается.

— Если будешь хорошей девочкой, куплю новый, — равнодушно отзывается Герман.

А мне так хочется треснуть ему чем-нибудь тяжелым. Отчего же я такая мягкосердечная! Рука не поднимется, грех на душу не возьму.

— Садись, включаю, — командует Герман, пристроив планшет на бедрах.

Я не хотя плюхаюсь рядом. Моё расстроенное лицо вытягивается, когда на экране начинают мелькает первые кадры. Иностранный продакш, ужасный перевод, главная героиня в мини-юбке и с вызывающим макияжем. Она отчего-то ходит по дому на шпильках, вот наклоняется к стиральной машине и засвечивает трусики. Тут на кухню заходит полуголый мужчина и пристраивается сзади с самыми грязными намерениями…

— Это что, порно? — округляются глаза в догадке.

— Ага. Просвящайся. Щас он так её будет драть…

Тут он попадает в точку, потому что они почти сразу начинают трахаться под громкие стоны.

— Боже… — закрываю глаза, которые проще выколоть от увиденной пошлятины.

— Смотри и учись, — говорит Герман. — Глаза открой. Обещала до конца посмотреть.

— М-м, — мотаю головой.

Но даже с закрытыми глазами развитая фантазия рисует самые пошлые картинки. Я же еще всё слышу, эти шлепки о задницу, стоны и наигранные «о да, ещё».

Заславский начинает ёрзать. Звук застёжки на штанах заставляет открыть глаза. Мужская рука спускает резинку трусов. Он же не собирается… Не-е-ет.

У меня челюсть отвисает, когда Герман при мне достает свой эрегированный член. Мне секунды хватает, чтобы рассмотреть его большой вздымающий орган с розовой покатой головкой.

Зажмуриваю глаза, трясу головой.

— Твою мать, что ты делаешь, — на панике выругиваюсь я, отказываясь верить в происходящее.

— Дрочу, — как не в чём не бывало отвечает он. — Присоединяйся.

Лиза

— По любому ласкаешь себя, недотрога, — подтрунивает парень без комплексов. — Все этим занимаются.

— Заткнись, пожалуйста, — умоляю, прикрывая лицо ладонями.

А в ответ до ушей долетают женские стоны с видео.

Через щелку между пальцами замечаю, как Герман наяривает свой член кулаком вверх-вниз. Оголенный пресс напряжен, на нем четко выделяются кубики. Физическая слаженность настолько же идеальна, насколько омерзительна его манера поведения.

— Эй, слышишь, — дотрагивается до меня рукой, которой только что держал свою «дубину».

— Блин, не прикасайся, фу, — брезгливо отмахиваюсь.

— Хочешь вылижу твою киску? — приближается он, гладит по бедру. — Снимай трусики.

— Не хочу!

— Ай, врёшь. Потекла, девочка, — его ладонь утыкается между ног.

Я стискиваю бедра и шлепаю по мужской руке.

— Хватит меня совращать!

— Да ладно тебе, от оральных ласк девственности не лишаются. Приятно будет, обещаю.

Герман высовывает язык и демонстрирует им очень пошлые движения.

Оттолкнув его плечом, я накрываю голову подушкой, чтобы не видеть и не слышать развратных действий.

— Я тебя представляю, крошка… — всё равно доносятся его слова.

Пытаюсь переключится на другие мысли, чтобы отогнать непонятные ощущения внизу живота. Завтра на учебу, потом к родным в больницу, телефон ещё починить надо…

Что-то теплое и тягучее капает мне прямо на грудь и стекает в ложбинку.

Убираю подушку с лица и сразу взвизгиваю.

— Ш-ш, — накрывает пальцами мои губы Герман. — Дай нормально кончить.

Он ускоренно работает рукой, шумно дышит, запрокинув голову к потолку. Содрогается в оргазме.

Его член извергает сперму на зону декольте, забрызгивает кожу и платье.

И всё это в сантиметрах от моих шокированных девственных глаз. Мой мир точно не будет прежним. Господи, стери мне память.

— Облизнуть хочешь? — еще спрашивает он, двигая блестящую головку к губам.

— Фу, какая мерзость! — вскакиваю с кровати. — Извращуга!

Я кидаю в него подушкой и попадаю прямо по члену.

— Блядь, больно! Дура? — постанывает он.

— Мало попало! Чтоб у тебя он отсох!

Я смотрю на запачканную грудь и морщу лицо:

— Бе-е, божечки, противно…

Обо чтобы это гадство вытереть? Как назло, салфеток нет.

— В следующий раз в рот кончу, — с ухмылкой угрожает Герман. — Ты еще причмокивать будешь.

— Ни в этой жизни!

Беру вторую подушку и пуляю в парня. Правда на это раз он уворачивается и она припечатывается в стеллаж. От удара с полки летит телефон.

— Ёбнутая? — переживает за свой дорогущий айфон.

— Карма, — довольно дергаю плечом.

Пока он разбирается с телефоном, мой взгляд падает на шторы. Беру за край плотную ткань и вытираю белковую мазню с себя. Блевать охота. Бр-р-р… Теперь я пахну мужской спермой! А если конкретно, то этим подонком! Пометил меня, не отмыться. Кожа липкая, на платье след.

Хватаю сумку и иду к двери. Надеюсь на чудо и дергаю за ручку

— Открывайся, зараза, — стону. Стучу кулаком. — Кто-нибудь, откройте.

Тут мажор оживает. Идёт ко мне. Слава богу, хоть член свой спрятал.

— Выпусти меня, пожалуйста, — прижимаюсь спиной к двери.

Ну хоть что-то же человеческое должно быть в нём! Какое-никакое, но физическое удовлетворение он получил.

— Хочешь выйти? — мужской силуэт накрывает меня тенью.

— Очень.

Герман непристойно близко. Опять эти мучительные сантиметры между нами. Выставляю ладони в качестве барьера, он упирается в них горячей грудью. От прикосновения я незаметно вздрагиваю. Ух, какой он подкаченный.

Заславский смотрит на титьки и запачканное платье, потом выше, в глаза. Во взгляде плещется мутная поволока. Я замираю. Чего он хочет?

Парень упирается ладонями в дверь, таким образом купируя меня. Наклоняет голову в моему лицу и практически в губы выдыхает:

— Поцелуй меня, и выйдешь.

Я перевариваю условие и смотрю на его красиво очерченные губы.

— Поцеловать и всё?

— Да, — коварно мигают его глаза.

— Честно? — сомневаюсь.

— Конечно, — уверяет с хищной улыбкой. Его брови прыгают в нетерпении. — ну давай же…

Он облизывается, и я машинально повторяю за ним.

За свободу поцелуй — не так уж и страшно.

— Ладно… — выдыхаю и отчего-то начинаю страшно волноваться.

Сердце наращивает обороты. Возможно, потому что я не целовалась ни с кем до этого?

Закрываю глаза и тянусь губами к парню. Он не шевелится, его шумное дыхание овевает лицо. Представляю, что буду целовать кого-то любимого. Касаюсь мягкой плоти и скромно чмокаю. Даже от такого невинного поцелуя на плечах вскакивают мурашки.

— И всё? — слышу претензию.

Открываю глаза и вижу недовольное мужское лицо.

— Не, так не пойдёт, недотрога, — мотает головой. — Давай по взрослому, что за детский сад.

— Не могу я. По-взрослому.

Даже обидно как-то, что не оценил моей нежности. Мудак.

— Ты чё, даже не целовалась ни с кем? — удивленно вскидывает брови Герман.

Я опускаю глаза, хотя мне не стыдно за этот факт. Просто бесит его морда.

Мужские пальцы цепляют за подбородок, приподнимают, чтобы посмотрела на него. Губы изогнуты в улыбке, глаза блестят.

— Сейчас мы это исправим, недотрога…

Герман приближается к моим губам, и я замираю. Он ловит ртом мой лёгкий вздох и медлит. Смотрит в глаза, как будто душу забирает. А она итак уже трепещит от близости, на которую дала согласие. Это всего лишь поцелуй, так чего меня так трясёт изнутри?

Парень переплетает наши пальцы и заносит мои руки вверх, прижимая к двери. Я обреченно сглатываю и от волнения кусаю нижнюю губу. Мужские глаза замечают этот момент, зрачки расширяются, засасывая меня в свою глубину. Неумело барахтаюсь там, как дитя, которое первый раз бросили в водоём, чтобы научить плавать. Дышу через раз, чувствую, как сердцебиение учащается за секунду до влажного прикосновения.

Он проводит языком по нижней губе, на которой ещё виднеется отпечаток зубов. Как будто залечил.

По телу проносится ворох мурашек. Я задерживаю дыхание.

Герман проделывает тоже самое с верхней губой. Очень неторопливо, как будто смакует, расстягивает удовольствие. Теперь мои губы увлажненны и блестят. И что странно, мне не противно, а трепетно. Я думала, наглый парень обойдётся грубым жадным поцелуем, испортит мой первый раз, но все получается совсем не так. Нежная ласка языком проносит приятную дрожь вдоль позвоночника.

— А ты вкусная, — признаёт Герман.

Наши дыхания перемешиваются. Миллиметры кончаются, и губы сливаются в одно целое. Это сродни вспышке в небе, за которой следует обжигающее зарево. В мгновенье становится так жарко, как будто по венам разлили кипяток.

Заславский посасывает мою верхнюю губу, оставляя мне для облюбования свою нижнюю, я скромно пробую на её — мягкая, припухлая, приятная.

Мужской язык проникает в рот, сталкивается с моим в диком танце, от которого внизу живота начинает ныть и твердеют соски. Сердце возбужденно колотится, готово выпрыгнуть из распирающей груди.

Комнату заполняют влажные причмокивания, но я не слышу, потому что улетаю куда то далеко. Во вселённую страсти и похоти, которую открыл мне Герман. Тело превращается в чувствительный раскаленный сосуд, который с каждой секундой интимной близости наливается горючим веществом, плавящим разум и поджигающим острые ощущения.

Происходит неожиданная потеря самоконтроля.

Мужская ладонь сжимает затвердевшую от возбуждения грудь, и я выстанываю звук приятной боли. Между ног отчетливо пульсирует. Именно в "нижнее пекло" стремятся чужие проворные пальцы. Касание влажных складок через трусики действует на меня сродни электрического разряду — мышцы перетряхивает. Я запрокидываю голову, утыкаюсь затылком в дверь и задыхаюсь. Сгустившийся воздух кружит сознание. Глаза закатываются и кожа покрывается мурашками, когда Герман принимается усыпать шею поцелуями и вылизывать языком ухо. Пока его губы работают наверху, пальцы совращают меня внизу. Растирают возбужденное лоно, ткань трусиков напитывается смазкой и влажнеет. Подушечки воздействуют на чувствительную точку, через которую проходят крушесносные волны через всё дрожащее тело. С моих губ срываются стоны, Заславский перехватывает их ртом, засасывает в круговорот, из которого самой уже не выбраться.

В этот самый момент проворачивается ключ в замочной скважине. Кто-то открывает дверь, на которую я навалилась спиной. Потеряв опору, я заваливаюсь назад и падаю... в другие мужские руки. Они мягко ловят меня, спасая от удара.

Открываю глаза и первое что вижу — голубые проницательные глаза. Это Тит, тот самый парень, что первый раз вызволил меня из навязчивых объятий Германа. И вот опять он приходит на помощь...

Герман

— Тит, блядь! Какого хрена? — недовольно рычу.

Такой кайфовый момент обломал! Эта крошка почти отдалась мне! Член дымится в истерике.

— Такого, — с вызовом отвечает друг, который поступает хуже врага.

Он на моих глазах отпускает девчонку из рук и та как угорелая бежит по ступенькам вниз.

— Стой! — хочу поймать её, но врезаюсь в крепкую грудь Тита.

Со смелым нарывающимся взглядом он преграждает мне путь.

— Какого хуя ты творишь? — толкаюсь я. Полоскаю острым взглядом.

Он чуть отшатывается, но продолжает стоять скалой, не давая прохода. Лизы уж след простыл.

— Отстань от девочки, — твёрдо произносит Тит. — Ты же видишь, она не из " тех".

— А ты типа в защитники заделался? — смеряю взглядом друга.

Молчит угрюмо. Желваки ходуном ходят. Поняв, что происходит, я начинаю ржать.

— Недотрога понравилась? Тоже трахнуть захотелось? — меняю улыбку на оскал. — Только после меня. В очередь, понял? Не мешайся.

Тит упрямо стоит, и мы сталкиваемся лбами. Бадаемся, как бараны. Испепеляем друг друга взглядами.

— Правда, что ты на неё поспорил с Гордеевым? — недоверчиво интересуется он.

— Я новую тачку на кон поставил! — выплёвываю. — А ты, козлина, всё испортил своим появлением!

— Она бы тебе всё равно не дала, — усмехается. — Таких деньгами не купишь, и наглостью не возьмёшь.

— Да ты что, всезнайка, — театрально вскидываю брови. Подношу свои ещё влажные пальцы к его носу в качестве доказательств обратного. — Чуешь, чем пахнет? Смазка целочки, а на её груди моя сперма. Что на это ты скажешь, защитник?

Тит морщится, шлепая меня по ладони. На лице появляется налёт разочарования. Я довольно ржу.

— Такая же доступная, как все, — подытоживаю я. — Трахнул бы её без проблем. Если б не ты блядь, герой… Уйди на хуй.

Рыкнув, толкаюсь грудью. Я не на шутку отгрызаюсь, сигналя воспаленными глазами, что следующим шагом будет мордобой, если он не даст пройти. Тит с загруженным видом отступает.

Я спускаюсь вниз за девчонкой. Цепляю взглядом женские лица — нигде нет. Выбегаю в полуголом виде на улицу. С неба снег порошит, но мне не холодно, тело горит, как и нутро — признаюсь, недотрога завела меня не на шутку. Её невинность и супер чувствительность сделали своё дело — я реально хочу её, жажду стать первым, порвать целку.

Огибаю взглядом заснеженную территорию сада и выхожу на парковочную зону. Кроме автомобилей — никого. Неужели, сбежала, зараза?

Краем уха улавливаю звук хрустящего от шагов снега, оборачиваюсь и вижу Тита. Сваливает с вечеринки без лишних слов, идёт к своему блестящему Мерседесу. Ну и правильно, вали, раз всё испоганил. Сталкиваемся глазами, у обоих борзые и упрямые, Тит вину явно не чует. Он садится в чёрную иномарку и заводит двигатель. Я сплевываю в сторону, засунув руки в карманы и слежу за тем, как колеса двигаются с места. Как остынем, переговорим, что за муха бешенная его укусила.

Через лобовое стекло замечаю на заднем сиденье выезжающей иномарки лицо недотроги. Когда она успела спрятаться в машину Тита?

— Стой, — спохватившись, сигналю рукой другу.

Он как специально давит на газ и на моих глазах увозит Лизу с собой.

Ну, пизда тебе, Тит.

Сгребаю мокрый снег рукой и пуляю комок вслед удаляющемуся авто.

— Сучоныш, — сыплю искры из глаз.

Сглотнув вонючий запах с выхлопной трубы, фыркаю и со злости пинаю невидимый камень.

Озираюсь на гогот парней — Гордеевы тут как тут. Стиснув зубы, встречаю их колючим взглядом.

— Где ключик, братик? — лыбится Дрон. — Сегодня явно не твой день.

— Тит всё сорвал. Так бы, я бы сделал что обещал.

— Бы да бы, — подкалывает он. — Гони либо видео-доказательство, либо ключи. Или пиздабол?

Его бровь провокационно выгибается, глаза горят вызовом. В моём горле застревает ядовитый жгучий комок. Как же я не ненавижу проигрывать. Засунув руку в карман, цепляю пальцами брелок. Достаю ключ и бросаю его шакалу с пирсингом.

— Оп, — ловит он и довольно лыбится на пару с братом.

— Аккуратнее там, — ревностно предупреждаю. — Как только недотрога станет моей, вернёшь обратно.

— Ну да, удачи, — ржут они и идут к зелёному Ламборгини, чтобы устроить долгожданный тест драйв.

Я отворачиваюсь, чтобы не мучить глаза. Из-за какой то недотроги потерять крутую тачку… Ну, Лиза, я ж тебя теперь из под земли достану. И ты без вариантов станешь моей.

Лиза

— Ой… — выглядываю я из-за сиденья, когда машина, в которую спряталась, двигается вперед.

За рулем Тит, и он даже не удивлен, что в машине есть кто-то посторонний. Он дергает головой, ловя мой силуэт боковым зрением.

— Выйти хочешь? — спрашивает, выруливая от ворот.

Замечаю через стекло полураздетого Германа, и категорично мотаю головой:

— Нет.

Тит нажимает на газ, и мы оставляем позади рассерженного именинника — птичка таки упорхнула из его дорогой клетки.

— Садись вперёд, — говорит Тит, когда выезжаем на трассу. — Куда тебя отвезти?

Не чувствуя угрозы от парня, я послушно перелезаю на переднее сиденье.

— Домой, пожалуйста, — пристегиваюсь. — Я живу в общежитии на Садовой.

Свожу колени вместе и оттягиваю край платья как можно ниже. Сверху укладываю сумку и неловко перебираю пальцы.

Внимательный водитель замечает каждую мелочь с моей стороны, но даже бровью не ведёт.

— Салфетки нужны? Возьми в бардачке.

Я уже и забыла, что на моей груди красуется выразительно пятно. Лицо покрывается стыдливой краской. Представляю, что он обо мне подумал.

— Черт… — еле слышно ругаюсь и нажимаю кнопку на панели. Забираю из открывшегося отделения пачку влажных салфеток. Вытягиваю пару штучек. — Кхм, спасибо.

Вытираю кожу и ткань платья. Запах Германа словно намертво впитался в меня. Мне необходим как минимум душ. Губы до сих пор покалывает от первого поцелуя. Не понимаю, как могла согласиться, а уж тем более потерять контроль и позволить наглому мажору лапать меня в интимных местах. Мне стыдно за себя.

— Ничего не было, — считаю нужным сказать Титу, хотя он ничего не спрашивал. Не хочу выглядеть в глазах личного спасителя какой-то шлюхой.

Он поворачивает голову на меня и молча кивает. Я не знаю, что это означает. Трудно наверно поверить той, кто измазана в мужской сперме. Поджав губы, устремляю расстроенный взгляд на ночную дорогу.

— Как тебя зовут? — неожиданно решает продолжить разговор парень.

— Лиза, — присматриваюсь к нему. — А тебя Тит?

— Для приятелей — да. А так, Миша Титов, — растягивает губы в обаятельной улыбке. — Приятно познакомится.

— Угу, — скромно улыбаюсь я. — И мне.

Миша действительно производит хорошее впечатление. Приятная наружность, мягкие черты лица, умный взгляд, вежливая манера общения. Кажется, испорченность деньгами обошла его стороной. На вытянутой руке блестят дорогие часы, шмотки брендовые, крутая иномарка под задницей. Но вся эта мишура не позволяет ему уподобляться поведению подонка. Не представляю, как он сдружился с таким, как Герман. Вероятно, мажоры крутятся в одной тусовке и естественно знают друг друга, но не факт, что близки. Хотя я могу ошибаться.

— Кто тебя пригласил на закрытую вечеринку? — интересуется Миша.

— Подруга. Но я не знала, куда на самом деле иду, она подставила меня, — обиженно жую губу.

— Интересные у тебя друзья, — хмыкает он.

— У тебя не лучше, — бросаю косой взгляд, намекая на Германа.

— Всякие есть.

— Спасибо тебе за помощь, — разглядываю правильный мужской профиль.

— Не за что.

Привлекательный брюнет устремляет на меня искренние голубые глаза и очаровательно улыбается. Мои губы сразу растягиваются в ответ. Миша Титов вызывает доверие и симпатию. Но сильно не обольщаюсь, первое впечатление может быть обманчивым, учитывая мою неразборчивость в людях. Сегодняшним вечером я как никогда убедилась в своём изъяне.

— Даже не знаю, как тебя благодарить, — вздыхаю я, склонив голову на стекло. Устало закрываю глаза.

— О-о, ничего особенного. Свидания будет достаточно.

Я оживаю с такого ответа и удивленно выпучиваю глаза на Мишу. Он сейчас серьезно? Его легкая улыбка вводит в сомнения.

— Смешно, — хмыкаю.

— Я не шучу, — серьезно смотрит на меня. — Пойдёшь со мной на свидание?

— Я???

Озадаченно пялюсь на него, потому что его предложение — какая-то нелепость. Где я и где он? Мы с Титовым совершенно из разных миров, хоть и ходим по одной земле. И каким бы совершенным он не казался, это обычный мажор, который привык к богатой жизни, шумным вечеринкам, изобилию окружающих его девушек. А я — простая девчонка, у которой вон денег нет на новые сапоги, приходится заклеивать подошву. Да и внешность у меня весьма посредственная, не скажу что уродина, но до моделей с глянцевых журналов мне далеко. И что, такой избалованный вниманием красивых девушек, парень нашел во мне? Или у мажоров фишка такая есть, цеплять простушек ради развлечения? То Герман, то Тит… Неприятно это всё.

— Рассчитываешь в качестве благодарности на свидание со мной? — уточняю я. — Для чего тебе это?

— Понравилась и всё, — дергает бровью Миша. — А я тебе, нет?

— М-м-м, я тебя не знаю.

— Так есть шанс познакомится поближе, — обнажает ровный ряд зубов.

— Думаю, не стоит, — дергаю плечом.

Не хочу стать очередным трофеем мажора. Парень явно не готов к серьезным отношениям, а просто «потрахушки на разок» меня не интересуют.

— Почему?

— Я не ищу легких связей, кхм, извини, — испытываю неловкость под его изучающим взглядом.

— Брось. Свидание же ни к чему не обязывает. Просто хочу встретится с тобой еще раз при других обстоятельствах.

— Зачем?

Тит смеётся на мою дотошность и мотает головой.

— Другая бы давно согласилась. А ты вопросы задаёшь.

— Я не другая.

— Этим и привлекаешь, — признает парень. — Ты мне нравишься, Лиз. Других причин нет. Ну так что?

— Эм-м-м, — задумчиво сминаю губы.

— Не бойся, домогаться не буду. Пообщаемся, хорошо проведем время.

— Ну хорошо, — киваю. — Правда не факт, что у меня будет время. Я вечно занятая.

— Как и я, — довольно блестят голубые глаза. — Но ради тебя выкрою вечерок. Запиши свой номер, я позвоню.

Он снимает с панели свой телефон и протягивает мне. С непривычки держать такую дорогую вещь, я мажу пальцами мимо нужной иконки на экране и случайно залезаю в мессенджер, где пестрят сообщения девчонок. И скоро я буду одной из них. Нет, Лиза, тебе этого не надо. Снимай розовые очки и проходи мимо.

Тихо вздохнув, я набираю цифры номера и сохраняю новый контакт в его телефонной книжке.

— Сделай дозвон, — советует Миша. — Чтоб мой номер у тебя был.

— Угу… — угрюмо мычу. — Правда у меня телефон сел.

Делаю вид, что звоню.

— Готово, — возвращаю айфон.

— Кайф, — радостно улыбается Миша и увереннее сжимает руль.

— Да… — увожу взгляд в сторону.

Не дозвонишься ты до меня, Миша. Последние цифры номера нарочно завела неверные. Кто знает, может благодаря моей невинной афере он свяжется с куда более сговорчивой и беспринципной девушкой? Еще спасибо потом скажет.

Лиза

Выхожу на станции метро «Маяковская» и еще раз открываю мессенджер, где указан адрес ученика. В свободное от университета время я подрабатываю репетитором английского. Знания, полученные в школе, и факультет иностранных языков, в котором числюсь, быстро определили сферу, в которой могу получать дополнительный доход. Обычно занимаюсь с отстающими школьниками, помогаю нагнать программу и заполнить пропуск в знаниях.

На этот раз меня ждёт девочка Соня, 9 лет. Много болела, уроки пропускала, теперь испытывает трудности в чтении, да и лексику подтянуть надо. Мы договорились с её мамой провести занятие в 4 вечера, так что сразу после пар я мчу к ним.

Слегка опаздываю, надо поторопиться. Через пятнадцать минут я подхожу к зеленой новостройке и сверяю номер дома. Есть, наконец-то.

Запыхавшись от быстрой ходьбы, нажимаю кнопку домофона и быстро лепечу:

— Здравствуйте, это Лиза Тихомирова, репетитор.

В ответ пропускное устройство издаёт пикающий звук, и я захожу в подъезд.

Поднимаюсь на лифте на нужный этаж и звоню в квартиру, где меня уже ждут.

— Открыто, — слышу мужской голос.

Дергаю ручку вниз, и дверь действительно открывается.

— Здравствуйте, — захожу в квартиру. Меня никто не встречает, но с зала доносится какая-то возня. — Извините, немного задержалась, на дорогах пробки.

Оперативно снимаю верхнюю одежду и обувь. Мельком смотрю в зеркало и поправляю сбившееся под шапкой волосы. Щеки красные, горят с мороза, пальцы на руках и ногах покалывают. Грею и растираю ладони, заболеть мне только не хватало.

Повесив на плечо сумку, прохожу вглубь квартиры. Я ошиблась, в гостиной никого нет. Кстати, квартира достаточно просторная, чистая, сделан свежий ремонт, стильный дизайн интерьера, красивая мебель, современная кухня блестит черным глянцем. Прохожу мимо барной стойки и заглядываю в комнату, дверь которой приоткрыта. Аккуратно толкаю её в надежде увидеть хозяина квартиры или свою ученицу.

— Прошу прощения… — прочищаю горло, увидев работающего за ноутбуком мужчину. Он сидит на офисном стуле, и сейчас я вижу только его холку русых волос. — А Соня дома? Мы договаривались с её мамой, что занятие проведём в 4 часа.

Мужчина отталкивается от стола и разворачивается на кресле.

— Твою девизию… — только и выдыхаю я, увидев кто на самом деле прятался за спинкой кресла.

В очках, подобно ботанику, и в белой рубашке, рукава которой небрежно подвернуты до локтя, а две верхние пуговицы расстегнуты, сидит в вальяжной позе, закинув ногу на ногу, никто иной как Герман Заславский. Тот самый мажор, который лишил девственности мои губы. Его волосы привыкшие к милому беспорядку, зализаны каким-то гелем в одну сторону и оттого блестят.

— Добрый вечер, Елизавета… Как вас по отчеству, — он щелкает ручкой, густые брови подпрыгивают в такт, а губы, вкус которых я до сих пор помню, дергаются в сдержанной улыбке.

Боже, он по мимо того, что подонок, еще и настоящий актёр, как отыгрывает профессионально…

— Пошёл ты на хрен, — не церемонюсь в выражениях.

На эмоциях всплёскиваю руками, и они припечатывают к бедрам. Придушила бы.

Из-за его тупых махинаций я ехала чертову тучу километров сюда, чтобы еще раз увидеть мажорскую наглую физиономию. У-у-у… Сама дура виновата, повелась на разводилово.

Поджав губы разворачиваюсь и быстро шурую в прихожую.

— Лиза, стой, — срывается с места Заславский.

Догоняет меня и своим телом загораживает выход. Опять двадцать пять.

Я натыкаюсь на его крепкое тело, вместе с обреченным вздохом мужской аромат парфюма заходит через подрагивающие от досады ноздри. Терпкие нотки щекочут обоняние, пробуждая воспоминания тесного контакта с этим парнем. Пульс сразу подскакивает.

Заславский выхватывает у меня из рук куртку.

— Отдай, — рычу.

— Занятие проведёшь, как договаривались, и свободна.

— Ты совсем ненормальный! — толкаю его в грудь. Как же он бесит. — Выпусти меня по хорошему! А то кричать буду.

— А чё кричать то? Тебя вроде никто не насилует и не грабит. Я хочу получить услугу, за которую заплатил и всего-то, — строит из себя саму невинность Герман.

— За какую услугу, — цежу я, готовая уже покусать его.

— Ну… — он стреляет глазами на вырез кофточки и потом смотрит в лицо. — Репетитора по английскому. Очень нужна твоя помощь.

— Наглый лжец, — вижу его насквозь. И даже его несуразный прикид и заученные речи не скрывают правды, которая является очевидной.

— Извини, Лиза. В первую нашу встречу я вёл себя очень некрасиво… — кается грешник в очках.

— В первую? А как насчёт сегодня, а точнее сейчас? Ты заманил меня в свою квартиру и теперь не выпускаешь.

— По-другому бы не вышло поговорить, ты бы не пришла ко мне по собственной воле, не так ли?

— Конечно нет!

— Ну вот. Я чувствую вину перед тобой, и хотел бы искупить.

— Исчезни из моей жизни — этого будет предостаточно.

— Какая ты бессердечная… — не искренне оскорбляется Герман. Где-то Станиславский отплевывается и орёт «Не верю!»

— Кто бы говорил. Хватит уже играться, я теряю время из-за тебя.

— Так это ты вредничаешь… Подтяни меня по английскому, пожалуйста.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — поправляет очки он с ученым видом.

Я закатываю глаза. Боже, даруй мне терпения, чтобы не пробить его пустую голову гранитом знаний. А если точнее, хорошенько приложится тяжелым учебником по башке мажора.

— У меня реальные проблемы с языком… Выручишь? Я твоё объявление случайно на сайте нашёл. Судьба получается.

— Хитрожопость и бессовестность — вот как это называется, — уточняю я.

— Ну пожалуйста, Лиз, — складывается ладони в умоляющем жесте этот дьявол в шкуре овцы. Просто святоша, нимба не хватает.

— У нас с тобой по времени полчаса осталось, потом я ухожу… — сдаюсь я, потому что он всё равно не отстанет.

— О супер! — оживает Заславский. — Тогда не будем терять времени. Прошу в кабинет…

Он пропускает меня вперед и следует за мной.

Водрузив сумку на рабочий стол, достаю из неё все учебные материалы, которые взяла с собой. Они годятся разве что для начальной школы, но кто знает, вдруг мозги Заславского далеко не ушли.

Решаю проверить это в разговорной форме, задаю вопросы на английском, расспрашивая его о личных фактах, типа возраста, семьи, хобби, учебы, работы. Таким образом узнаю, что он учится на третьем курсе юридического факультета и играет в университетской сборной по баскетболу.

Кстати, отвечает он очень уверенно на языке, не тянет на проблемного.

— У меня с грамматикой не лады, — поясняет Герман. — Особенно с временными формами.

— Так, ладно, — беру мини-доску и чиркаю фломастером основные схемы.

Заславский молча засматривается, не мешает, а потом внимательно слушает все мои объяснения. Пару раз его серые глаза падают на грудь, но я застегиваю молнию на кофточки до подбородка, чтоб не было соблазнов.

— Когда учитель что-то говорит, обычно смотрят ему в рот, — говорю я, стирая с доски записи.

— В рот… — кивает Герман, зажимая кончик ручки между зубов.

Теперь, не моргая, он мазолит мои губы. Неловко облизываю их и стараюсь не зацикливаться на его прицельном взгляде.

— Пока всё понятно по времени Perfect?

— Ага. Ты так интересно объясняешь и доходчиво, — делает комплимент он.

— Тогда записываем предложение, — киваю на чистый лист. — Как оно должно звучать на английском: «Это лучшее место, в котором я когда-либо был».

Он послушно пишет перевод, выводя быстро, но аккуратно буквы.

— This is the best place I've ever been, — читает готовое предложение.

— Well done, — хвалю способного ученика.

— Я тут второе сочинил по аналогии, — говорит Герман. — This is the best girl I've ever seen.

«Это лучшая девушка, которую я когда-либо видел».

При этом смотрит на меня пытливо, как будто бы сказал это про меня и ждёт реакции. Я прячу эмоции за дежурным кивком.

— That's right.

«Правильно».

Я гашу каждую его попытку перейти на личное и заваливаю заданиями. Он практически со всем успешно справляется. Но нюансы и недочеты все-таки есть.

— Our lesson is over. Goodbye, — говорю я, когда время урока подходит к концу.

— Когда будет следующее занятие? — сразу спрашивает Герман.

— Найди себе другого репетитора.

— Не хочу. Меня ты устраиваешь, очень даже.

— Спасибо конечно, но до тебя ехать далеко, — придумываю отговорку.

— Так давай я к тебе буду приезжать.

— Не надо, я не принимаю на дому, вообще в общаге живу.

— В какой?

Я замолкаю, как бы не сболтнуть лишнего. Иду в прихожую и надеваю верхнюю одежду. Герман наблюдает за мной, прислонившись спиной к стене. Не препятствует моему уходу — уже радует.

— Я напишу, договоримся по времени, — настаивает он. — Я же себя хорошо вёл, м? Можно мне дать второй шанс?

— Ну не знаю, — сомнительно качаю головой, сканируя парня. — Ты вообще у меня записан, как Соня. Я менять имя специально не буду. Разве что фамилию добавить могу, будешь у меня Соня Заславская.

Герман усмехается, почёсывая затылок. А я, хихикая, застёгиваю второй сапог и прячу ладони в варежки.

— Ладно, пошла, — беру сумку.

— Подожди, у меня для тебя кое-что есть, — он тянет руку к верхней полке и достает коробочку. — Держи.

В его ладони лежит новый упакованый айфон.

— Я вроде как покалечил твой телефон. Исправляюсь, — поясняет парень, увидев мой вопросительный взгляд.

Недоумение на моем лице быстро сменяется пренебрежением.

— Не пытайся меня купить, Герман, — отрицательно качаю головой. — Лучше накопи на душу, а то явно не хватает.

— Зачем ты так? — обиженно смотрит. — Это искренний порыв. Хочу загладить вину.

— Мне не нужны твои подарки, — категорично отказываюсь от дорогой штуковины.

— Понял... — озадаченно сминает губы мажор. Бросает коробочку обратно.

— Гудбай! — открываю двери.

— До скорой встречи, Лиза, — натягивает улыбку на расстроенное лицо Заславский.

Выхожу из квартиры и спускаю шумный вздох — чувствую, этот парень не намерен сдаваться и не оставит меня в покое, пока не добьётся своего.

Лиза

«Мне нужны занятия каждый день. Я заеду за тобой. Говори, куда и во сколько?»

Заславский атакует меня сообщениями на ночь глядя. Я уже лежу в кровати, повернувшись к стене, в комнате темно, лишь подсветка экрана озаряет лицо. Давлю смешок в ладонь, чтобы не разбудить Лерку, соседку по комнате.

Закусив губу, строчу ответ:

«Каждый день не обязательно. Завтра не смогу. Дел других полно»

На самом деле, вечер свободен. Но я не планировала проводить его в компании Германа. Да и охота подразнить мажора, поставить так сказать на место его завышенное самомнение.

От него прилетает новое сообщение:

«Мне о-очень обязательно. Надо поощрять рвение ученика к знаниям. Во сколько учёба заканчивается?»

Какой настырный. Вспоминаю расписание.

Я: Ну в 5.

Герман: Класс! Заеду за тобой!

Я: Нет. У меня свидание вечером.

Пишет-пишет-пишет-пишет…

Герман: С кем?

Хихикаю, представляя его лицо.

Я: С парнем.

Герман: Кто он? Имена, пароли, явки.

Я: Тебя не касается.

Герман: Как это не касается? Из-за него у меня занятие пропадает! Перенеси свидание.

Я: Из-за тебя свидание переносить?

Герман: Да.

Охренел. Наглость из всех щелей. И пусть, что никакого свидания нет. Но могло бы ведь быть, теоретически.

Вкладку мессенджера перекрывает входящий звонок от незнакомого номера.

Взглянув на позднее время, хмурюсь, но все-таки отвечаю.

— Привет, Лиз, — сразу узнаю голос парня.

Нет, это не Герман. Это Тит.

— Привет… — удивленно отвечаю.

Я ж ему неправильный номер дала.

— Не спишь еще?

— Как слышишь, нет, — мои уголки губ дергаются вверх.

Чувствую, он тоже улыбается. Молчит, дышит в динамик. А я всё думаю, откуда номер!

— Как насчёт встретится завтра? Ты обещала мне свидание.

И тут в моей голове дзынькает. Свидание! Телефон нервно вибрирует от новых сообщений Германа.

— А сможешь завтра в 5 забрать меня с учебы?

— Без проблем, — оживает Тит, явно осчастливленный таким быстрым решением вопроса.

Я девочка хорошая, не люблю обманывать, пусть даже и таких негодяев, как Заславский. Так что свиданию быть, а занятию — нет!

— Что делаешь? — интересуется Тит.

Низкий голос с мягкой хрипотцой приятно щекочет ухо.

— Спать собираюсь, — тихо отвечаю. — А ты?

— О тебе думаю.

Его ответ рождает смущенную улыбку. Ноготком царапаю рисунок обоев на стене.

— А почему вчера не звонил, — закусываю губу.

— Звонил. Но дозвонился до какой-то ворчливой бабки. На хер меня послала, назвав проклятым мошенником.

Давлю смех в подушку, представляя их разговор в ярких красках.

— Извини, — говорю я. — Просто…

— Не оправдывайся. Главное, что все-таки дозвонился.

— Откуда номер?

— Кто ищет, тот найдёт, — увиливает от прямого ответа.

Телефон пикает. Это Заславский звонит по второй линии. Как же, его оставили без ответа, без внимания, и мучают неизвестностью.

— Ладно. Спать пойду, — зеваю.

— Спокойной ночи, — ласково желает Тит. — Завтра увидимся.

— Ага. Пока.

Я отключаюсь и открываю мессенджер, который разрывает от фонтана сообщений Германа.

«Ну так что, Лиз?»

«Во сколько завтра заехать?»

«Давай сначала работа, потом личное»

«Ухажер твой подождёт. А если нет, то ну его…»

«Стоп, ты же говорила у тебя нет парня»

«Лиза, ответь»

«Не молчи»

«Я жду»

«Щас позвоню»

«С кем болтаешь на ночь глядя?»

«С этим что ли… Как его имя? Олень?»

«Лиииииииизззззззззааааааааааа»

«????????????????????????»

— Господи, — вздохнув, закатываю глаза на буквенную истерику.

Пишу короткий, но вполне ёмкий ответ.

Я: НЕТ! Я СПАТЬ.

Герман опять пишет тираду слов…

Глаза даже устают ждать. Зевнув, выключаю экран и опускаю веки. Мда, Лиза, то ни одного парня не было, то сразу двое нарисовались.

Вибрация телефона заставляет заглянуть внутрь.

Герман: Сладких снов, зайка.

И почему я улыбаюсь? Убеждаю себя никак не реагировать на его слова.

Закрываю мессенджер и захожу на страницу соцсети Заславского, которая пестрит фотографиями красавчика и его роскошной жизни. Тысячи лайков, девчонки в комментариях просто текут слюной. Пальчиками увеличиваю идеальную картинку, где голый загорелый торс Германа переливается в лучах яркого солнца. Катается на белой яхте в тёплых краях, влажные волосы зачесаны назад, на бедрах свисают цветные шорты. Он белозубо улыбается, прячет глаза за тёмными очками, устремив взгляд на камеру. Весь такой беззаботный и секси-привлекательный. Засматривась на лёгкий изгиб его губ и машинално кусаю свои. Вспоминаю, как мы целовались. Низ живота начинает приятно потягивать. Облизываюсь. Разглядываю мужские кубики и убегающую в шорты дорожку волос. В памяти всплывает его возбужденный член, и как он кончал на меня. Тогда в моменте мне было противно, а сейчас... Прилив внизу живота отдаётся пульсацией между ног.

Его горячие влажные поцелуи... Ладонь, стискивающая каменеющую от возбуждения грудь... Мокрые трусики... Пальцы, ласкающие меня внизу...

Закусив костяшку пальца, бессильно постанываю от неожиданной реакции тела. Стискиваю бедра.

" По любому ласкаешь себя, недотрога. Всё этим занимаются".

Сглотнув, закрываю глаза и кладу ладонь на низ живота. Мышцы подрагивают. Спустив бесшумно дыхание, залезаю пальцами под резинку трусов. Касаюсь там, где пульсирует, мягко массирую. Приятно, но... с Германом были куда ярче ощущения. Это несравнимо. Почему чужие пальцы способны доставить большее удовольствие? Как это работает?

Так, Лиза, хватит.

Этот засранец в конец тебя совратит.

Достаю руку из трусов и, зажав одеяло между ног, чтобы заглушить проснувшееся желание, поворачиваюсь на бок и зажмуриваю глаза.

Завтра у тебя свидание с Титом, а Германа ты отшила, так что уйми фантазию и спи!

Лиза

«Я подъехал. Жду»

Сообщение от Тита прилетает на телефон, когда забираю куртку из раздевалки.

Улыбаясь, набираю на ходу ответ.

«Уже одеваюсь»

— Ой, — врезаюсь в кого-то.

— Осторожнее!

— Простите, — поднимаю голову.

Передо мной Янка. Мы встречаемся взглядами, она хмыкает, задирает подбородок и проходит мимо в компании новой подружки. Вот коза!

Фыркнув им вслед, я останавливаюсь у зеркала и сметаю из под глаз осыпавшуюся тушь. Увлажняю губы гигиенической помадой. Для Тита я особо не наряжалась — на мне простые джинсы и кофточка. На свидание я согласилась лишь бы подразнить Германа.

Оперативно переплетаю хвостик и надеваю шапочку. Утепляюсь курткой и снудом сверху, ноги греют меховые угги. Упакованным снеговиком шурую через холл университета на улицу.

Погода — шикарная. Тепло, безветренно, с неба красиво падают крупные снежные хлопья. Снег приятно хрустит под ногами, пока иду на парковку. Мерседес Тита замечаю сразу. Увидев меня, парень выходит из машины и приветливо улыбается. Отвечаю ему тем же.

— Прошу, — открывает передо мной двери мистер галантность.

— Спасибо, — ныряю в салон.

Под громкую музыку на парковку заезжает черный БМВ. Машина дрожит от низких басов, а слова песни даже до нас долетают:

«Мания, меня тут свели с ума её желания

Твоя любовь вызывает привыкание

Растворили мой рассудок лишь касания

Я вцепился в твоё тело, будто маньяк»

Колеса буксуют, раскидывая снег в разные стороны и резко останавливаются возле автомобиля Тита. Тонированное стекло спускается вниз, и теперь мы видим, кто сидит за рулём.

Герман собственной персоной. Он делает музыку потише и, жуя жвачку, кивает другу, который тоже опустил стекло.

— Здарова, ты чё тут потерял?

Я подаюсь вперёд и выглядываю из-за плеча Миши. Улыбнувшись, махаю ручкой Заславскому.

— Привети-ик, — ловлю сверкающий взгляд ученика и следом шепчу Титу. — Поехали быстрее.

Миша трогается вперёд, проезжая мимо недоуменного лица Германа. Черное БМВ недолго стоит на месте, разворачивается и едет следом.

— За нами хвост, — усмехаюсь я, поглядывая в боковое зеркало.

— Ща оторвёмся.

С этими словами Миша выезжает на главную дорогу и даёт по газам. БМВ отстаёт, но не надолго. Загорается красный на светофоре, и наши машины ровняются в одну линию. Герман встаёт с моей стороны и опускает стекло, жестом требуя, чтобы я сделала тоже самое. Состроить вид, что я его не замечаю, не выходит.

— Чего тебе, — смешливо спрашиваю я.

— Ай-ай-ай, хулиганка, — журит меня сощуренным взглядом и качает головой. — Как могла променять наше занятие на этого…

Он кривит лицо, кивая на «никчемное пятно» рядом со мной. Это он о своем сопернике.

— Очень легко и с удовольствием! — трясу подбородком.

— Пожалеешь ведь, — хитро осуждает.

— Нет! Не мешай! Иди учи неправильные глаголы!

— Выучил! Проверяй!

— Ты дурак? — прыскаю со смеху. — Хочешь заняться этим на дороге?

— А мне неважно где, лишь бы с тобой! — лыбится Герман и увидев, как я смеюсь, сам задирает голову от хохота.

Светофор переключается на зеленый свет, и мы стартуем вперёд. Автомобиль Заславского не думает отставать, едет по соседней полосе. Герман еще успевает подмигивать мне и пускать улыбочки.

— Точно оторвёмся? Так просто не отстанет, — говорю Мише.

— Ага. Один момент.

Он разгоняется, устраивая что-то наподобие гонки с другом. Оба водителя подтравливают друг друга. У меня даже сердце начинает волнительно дергается от их манёвров. Тит ловко водит автомобиль, но и Герман не уступает в навыках. Мерс подрезает Бэху, и мы слышим позади пронзительный звук клаксона. Миша ждёт ответки и скоро получает её — автомобиль Германа вылезает слишком резко перед носом, мы едва не целуем черный зад БМВ. Тит бьёт по тормозам, а Заславский на скорости пролетает поворот.

— Пока, неудачник, — хмыкает Миша и дергает руль вправо, съезжая с главной дороги.

Наша машина скрывается за поворотом. Всё-таки оторвались.

— Нравится он тебе? — вдруг спрашивает Тит.

— С чего это? Нет.

— Сияешь, — смотрит на меня.

Я мотаю головой, убирая с лица глупую улыбку, которую вызвал Герман.

— Если бы он мне нравился, то я бы сейчас ехала в его машине, а не в твоей, — прочищаю горло.

— Ну ладно, — усмехается Тит и крепче сжимает руль. — Просто хотел сказать, чтобы ты не доверяла ему.

— Почему?

— Он играется с тобой в своих интересах. Ты же не глупышка?

Тит смотрит на меня, а я задумчиво разглядываю свои переплетенные пальцы.

— А тебе можно доверять? — поднимаю на него глаза.

— Да, — уверенно отвечает парень.

Его честный искренний взгляд не вызывает сомнений.

— Что ж, спасибо за совет, — приподнимаю брови. — Но ты прав, я не глупышка, и сама разберусь.

— Отлично. Тогда закроем эту тему.

Мы практически в унисон еле слышно вздыхаем. Я увожу взгляд за окно, мимо мелькают цветные рекламные вывески, не вглядываюсь, а улетаю в свои мысли. Почему Герман приехал к университету? Меня хотел подкараулить после пар? Ему реально нечем заняться?

— Куда поедем? — спрашивает Тит.

— Честно говоря, я бы прогулялась, — как-то тоскливо смотрю на улицу и падающий снежок.

— Без проблем. Тут как раз недалеко зимний парк со всякими развлекухами, можем там погулять.

— Класс. Давай туда, — оживаю я.

Мы оставляем машину на остановке возле ворот парка, а сами заходим внутрь.

— Хватайся, — сгибает руку в локте Миша, чтобы я взяла её.

Не видя в этом жесте ничего предрассудительного, я переплетаю наши руки и мы, притираясь куртками, неспешно идём вперед.

— Красиво тут, — оглядываюсь по сторонам.

В будни тут не очень многолюдно и не шумно. Белое поле окруженное лесом, на территории которого расположились разного рода развлечения — каток, трасса под тюбинги, квадроциклы, снегоходы в аренду, теплые беседки и кафешка, где можно согреться.

— Хочешь покататься? — кивает он на припаркованные снегоходы.

— Никогда не каталась, — признаюсь я.

— Значит погоняем, — решительно тянет меня в сторону зимнего транспорта.

Мы выбираем большой, спортивный, в черно-зеленом окрасе снегоход. Выглядит как дикий неукротимый зверь, и честно говоря, устраиваясь на нём сверху уже хватаешь адреналина. Предвкушение предстоящей езды заставляет волнительно дрожать мышцы.

— Готова? — оборачивается Тит, глядя на меня через визор шлема.

— Ага, — киваю и хватаюсь за поручни.

Двигатель начинает рычать и снегоход трогается с места. Мы следом за инструктором съезжаем на специальную трассу. На первой же кочке мои булки поджимаются, я держусь крепче и взвизгиваю, когда скорость значительно повышается. Мы заходим в повороты, поднимая снежную пыль. Я подпрыгиваю на ухабах и неровностях, как и моё сердце от захватывающих эмоций. Когда съезжаем с горы, на которую упрямо рыча забрались, я расправляю руки подобно птице и лечу. Кровь взбудоражено бьёт в венах. Невероятное ощущение полета рождает в груди детскую радость, а на лице — счастливую улыбку. Я обнимаю Тита, и мы под звук рычащего мотора летим вниз. Совершаем еще пару кругов, за которые я начинаю чувствовать себя более расслабленно, успеваю поймать момент и полюбоваться лесным пейзажем из заснеженных елей и сосен.

— Понравилось? — спрашивает Тит, припарковав снегоход на прежнее место.

— Это было круто! — ликую я.

Снимаю шлем и демонстрирую свою довольную улыбку.

— Не замёрзла? — переживает парень, разглядывая моё лицо.

Вероятно щеки раскраснелись, да и нос тоже.

— Не-а, — шмыгаю и надеваю шапку.

Миша смеётся. Я тоже хихикаю, хлопая варежками.

— Тогда на каток? — предлагает он.

— Не хочу, — оглядываюсь и киваю на горку. — Пошли лучше на тюбингах покатаемся.

— Пошли, — быстро соглашается Тит и берет меня за руку.

Мне комфортны его прикосновения. Они как будто безобидны и нежны и не вызывают отторжения.

Из за идущего снега тюбинговая трасса не катит в полной мере, как могла бы.

— Скорости не хватает, — немного расстраиваюсь я.

— Есть такое.

Нас поднимает подъёмник в гору. Я еду впереди, но специально развернулась лицом к парню.

— Адреналинчика хочется, да, — подмигивает Миша.

— Ну… — улыбаюсь и стукаю уггами друг об друга, стряхивая снег. — Типа того.

Тит призадумывается, а я откидываюсь на спину и завороженно смотрю на затянутое небо. Ловлю ртом снежинки.

— Вкусненько, — причмокиваю, слыша мужской смех со стороны.

Подъемник выбрасывает наши веревки, я хочу встать, но Миша, задумав что-то, говорит:

— Лежи, ща прокачу с ветерком. Только ты это… Держись.

Он подтягивает меня на тюбинге, в который я вжимаюсь всем телом. Везет меня подальше на расчищенную и свободную площадку. Тит начинает крутить меня по кругу как на карусели. Я взвизгиваю, когда тюбинг заносит. Чуть не вываливаюсь. Тит хохочет, а я верещу что-то на эмоциях, но не хочу чтобы он останавливался. Он входит в кураж, и так раскручивает, что на крутом повороте тюбинг переворачивается, и я вместе с ним.

С визгом падаю лицом в сугроб.

— Блин, Лиза, извини, — подбегает ко мне Тит.

Переворачивает меня за плечо на спину. Я специально не шевелюсь. Кожа уже горит, щиплет от снега.

Слышу, как Тит сдерживает смех и расчищает моё лицо.

— Лиза? Ты как, нормально?

— Капец тебе… — выдыхаю предупреждение. Уголки губ дергаются вверх.

В ладони уже сложен комочек снега, он то и летит прямо за шиворот Титу.

— Ах ты… — он подскакивает, дергает плечами. — Хитрая лиса! Бр-р-р.

Его перетряхивает.

Я встаю следом и начинаю закидывать его снегом.

— Лиз, я же извинился, — посмеиваясь, уворачивается он. Это раззадоривает меня еще сильнее.

— Извинения не принимаются!

— Подумаешь умыла лицо. Омолаживающие процедуры, — подтрунивает Миша.

— Ах, вот даже как…

Я догоняю его и толкаю в сугроб. Заваливаюсь на него сверху, чтобы он тоже испытал омолаживающие процедуры снегом.

— Дикошарая, успокойся, — удерживает мои руки Тит.

— Умой лицо, полезно, — дышу на него, разглядывая в близи красивое лицо. Заглядываю в глаза, которые подобные глубоким синим океанам.

Вот теперь он мне кажется не далеким, а совсем близким. Как будто знаю его. И он ни какой не мажор, а обычный мальчишка со двора.

— Пощадите, Снежная Королева, — очаровательно улыбается Миша.

Он опускает взгляд на мои губы, которые растягиваются в мягкой улыбке.

— Вот теперь замерзла, — тихо признаюсь я, чувствуя как в промокших варежках покалывает пальцы.

Мы поднимаемся и стряхиваем снег с одежды. Тит помогает мне почистить спину. По пути в кафешку всё равно толкаемся плечами.

— Месть надо подавать холодной, — дергаю бровями, намекая парню, чтоб не расслаблялся.

Делаем заказ на перепечи с чаем и устраиваемся за столик возле окна. В тепле, попивая горячий напиток с лимоном, я быстро согреваюсь. Мы с аппетитом уминаем выпечку, пуская друг в друга сияющие взгляды.

Я заглядываю в телефон, чтобы проверить время.

— Домой отвезешь? — спрашиваю.

— Уже?

— Да, — киваю. — Маму и брата надо еще повидать.

— Ну хорошо, — пожимает плечами Тит.

Он не задаёт вопросы по поводу семьи, и так, наверно, даже лучше. Не думаю, что я готова посвящать его в непростые семейные подробности. Да и к чему ему знать о наших проблемах? Да мы хорошо погуляли, но не факт что между нами закрутится что-то большее. Хотя уже не уверена…

Миша довозит меня до общаги. Выходит из машины и открывает мне дверь.

— Манеры шикарные, — выхожу я, опираясь на его руку.

Он улыбается, смотрит в глаза, как будто хочет что-то сказать или сделать но не решается. Не отпускает мою руку, обволакивающим взглядом изучает мои губы. Неловкий момент молчания заставляет прикусить губу и увести взгляд.

— Я пойду, — поправляю шапочку. Чувствую как щеки порозовели. — Спасибо за приятно проведенное время.

— Повторим? — прищуриваются мужские глаза.

— Может быть, — кокетливо веду плечом.

— Я позвоню, — предупреждает с улыбкой.

— Позвони, — тоже растягиваю губы. Делаю шаг назад. — Пока.

— Пока, Лиз.

Отхожу подальше и машу ладонью. Миша посмеивается. Засунув руки в карманы, он провожает меня взглядом до подъезда.

Окрыленная залетаю на свой этаж. Сердце в груди прыгает. На общей кухне у кого-то еда пригорела, воняет, но мне дела нет. Где-то за ребрами щекочет, беспричинно улыбаюсь. В припрыжку дохожу до своей комнаты и толкаю дверь. Она открывается, свет горит, значит, Лерка уже пришла.

— Ох, Лера... — с ликованием стягиваю угги и прохожу в комнату. — Я так хорошо погуляла!

— Ну так рассказывай… — слышу мужской голос и замираю при виде знакомой фигуры на моей кровати. — Я весь во внимании.

Парень опускает книгу, которую лежа читал, и я вижу заинтригованное лицо Германа.

— Как ты… — слова путаются. Я в шоке. — Что ты тут делаешь!

— Тебя жду.

Лиза

— Кто тебя пустил в общежитие?

Заславский усмехается, словно проникнуть ко мне было так просто, что даже объяснять лень. Он откладывает книгу в сторону и поднимается с кровати. В маленькой скромной комнатке без ремонта высокий широкоплечий мажор в дорогих шмотках выглядит неуместно и противоестественно.

— Я могу ходить сквозь стены, — лыбится он на свою дурацкую шутку.

— Смешно, — без грамма веселья отвечаю я.

Деньги — вот твоя суперсила, Заславский.

Вздохнув, избавляюсь от верхней одежды под пристальным вниманием парня. Он смущает и раздражает одновременно.

— Чего надо-то? — разворачиваюсь. — У меня дел полно, кроме того, как на тебя любоваться и выслушивать нелепые шутки.

— Ты такая гостеприимная…

— Я не ждала гостей.

— А зря. Будь всегда наготове, — дергает бровями Герман.

Наши взгляды сталкиваются: его смеющийся, провоцирующий, а мой — острый и на вызове. Засматриваюсь на серую рябь в мужских глазах, почему она больше не морозит мою кожу, как при первой встрече? Моргаю, чтобы вырваться из затянувшегося зрительного контакта.

— Сейчас я готова стукнуть тебя чем-нибудь тяжелым, — толкаюсь плечом, чтобы сдвинуть его от стола, на край которого он навалился пятой точкой. — Не беси.

— Так я даже и не старался. Приятно понимать, что ты ко мне неравнодушна, конечно… — самодовольно тянет Герман.

Закатив глаза на его подколы, подбираю учебники на столе и замечаю среди них свой личный дневник… Почему он тут лежит? Он же под подушкой был. Паника забирается в сердце, и оно нервно совершает переворот через себя.

В опасной догадке кошусь на парня — он же не читал ничего, да? Господи, скажите, что нет! В противном случае я пропала! Там хранится совершенно личная информация, мои искренние мысли и девчачьи секретики. И про Заславского тоже я писала кое-что… Он не должен этого знать!

Складываю дневник в стопку к другим книгам и расставляю всё на полку. Герман стоит над душой. Заинтересованно рассматривает меня с каким-то интригующим прищуром. Стараюсь его не замечать, но стук в висках истерично верещит «Он всё знает, Лиза!»

— Как с Титом погуляла? — интересуется парень.

— Супер! — слишком агрессивно отвечаю.

— Целовались?

— Тебя не касается! — поворачиваюсь к нему, опаляя искрами и тут же на зло отвечаю. — Да!

Странно, но Германа не крючит, как я ожидала, он только усмехается и всё.

— Понравилось? — спрашивает, как будто дразнит.

— Очень! Обязательно повторим с ним еще раз! — выпаливаю на эмоциях.

— А чего ты сразу возбудилась? На меня так реагируешь? — его густые брови подпрыгивают. — Раскраснелась вся…

Он тянет руку к моей полыхающей щеке, но я быстро шлепаю по ней.

— Это от злости, — фыркаю.

— Или нет? — придвигается ко мне ближе Герман.

— Ты меня раздражаешь, — отступаю в тарахтящему старенькому холодильнику.

Упираюсь в дверцу спиной и сразу ловлю от него вибрацию. А меня из без того уже изнутри колошматит. Волнение застревает в горле и заставляет сердце биться чаще.

Герман купирует меня, заставляя смотреть в глаза.

— Поэтому я снюсь тебе по ночам? — с мужских губ сходит вопрос, который застаёт врасплох.

Прочитал! Он всё прочитал! Теперь довольно улыбается, а я растерянно хлопаю ресницами и рдею до корней волос. Злюсь на него еще больше, кто позволил ему читать чужие дневники!

— Если только в кошмарах, — отвечаю, не собираясь сдаваться так просто и отрицать до последнего сказанное.

Заславский усмехается, качает головой, типа осуждает наглое враньё и советует добровольно признаться.

— Дорогой дневник, вчера я первый раз поцеловалась. Это было невероятно… — цитирует мои записи Герман, чтобы обличить меня.

— Прекрати… — шиплю и прикрываю дрожащие веки.

Но парень и не думает останавливаться. Он склоняется ко моему уху и продолжает напоминать слова из дневника шепотным хрипом:

— Наш поцелуй мне снится почти каждую ночь…

Его горячее дыхание обжигает кожу.

Сглотнув, поднимаю ресницы и натыкаюсь на гипнотический серый взгляд. Меня засасывает воронкой без шанса спастись. Шумное дыхание учащается, становится прерывистым.

— Это было так влажно, вкусно, до мурашек приятно, — моими же словами убивает попытки сопротивления.

Миллиметры разделяют нас от поцелуя. Облизываю пересохшие губы и хватаю ртом раскаленный воздух. Голову кружит мужской запах, дурманит сознание, вытаскивая наружу тайные желания. Губы Германа катастрофически близко, смотрю на них и мысленно пропадаю. Их вкус до сих пор чувствуется на кончике языка…

— И с Титом я пойду на свидание только из-за Германа, — проговаривает последние слова из моего дневника Заславский.

Шах и мат, девочка, — читаю в его горящих глазах.

И просто замираю под мужской тенью. Мне нечего ответить на правду, Герман и так уже всё сказал.

В следующие мгновенье парень сплетает наши пальцы и захватывает мои губы поцелуем. Облюбовывает их влажной лаской, я отвечаю взаимностью и посасываю мягкую плоть мужских губ, потому что противостоять желанию просто невозможно. Поддаюсь и впускаю его язык в рот. Целуемся глубоко и бесстыдно горячо. Будоражащая лавина накрывает с головой. Я в мурашках с головы до пят. Тела обжигаются страстью, языки толкаются, губы звучно причмокивают, вызывая пульсацию между ног.

Мой телефон звонит.

Мелодия входящего звонка заставляет отлипнуть от губ. Смотрю в мужские замутненные глаза и шумно хватаю воздух ртом, пытаясь восстановить дыхание и вернуть ощущение реальности.

— Мама… — читаю имя на экране телефона.

Провожу пальцами по смятым влажным губам и отвечаю на звонок.

Лиза

По тревожному голосу мамы я сразу понимаю, что что-то не так.

— Как Юра? — задаю главный вопрос.

Её неутешительный вздох сжимает моё сердце в беспокойстве.

— Ох, Лиза…

— Мам? Не пугай меня, — волнительно сглатываю я.

Отталкиваю от себя Германа, который греет уши и отхожу в другой угол. Замираю у стены, когда слышу всхлипывание в динамике.

Закрываю глаза и мотаю головой, гоня плохие мысли. Нет-нет-нет…

— Прости, дочка, — подбирает эмоции мама. — Лечение Юры поставлено на паузу. Нужны большие деньги. Я только что говорила с врачом.

— Так, я сейчас приеду, — решительно заявляю. Не смею показывать дрожь в голосе. — Расскажешь мне всё при встрече.

— Хорошо-хорошо. Жду.

Завершив разговор, даю себе пару секунд продышаться.

Нельзя давать слабину. Нельзя нагнетать. Ты должна быть сильной. С моим братом всё будет хорошо.

Эту правила уже стали мантрой, я вбиваю их себе под корку каждый день.

— Что-то случилось? — слышу сзади голос Германа.

Сглотнув колючий комок, я открываю глаза и разворачиваюсь к парню.

Мне резко стаёт не до него. Шквал чувств, который обрушился на меня вместе с поцелуем тут же улетучиваются после неприятных новостей от матери. Новая проблема быстро ударяет меня о землю, где правит жестокая реальность и сущая несправедливость.

— Да, я ухожу, — серьезно отвечаю.

Начинаю собирать сумку. Герман ничего не понимает и стоит ровно на том же месте, где и был. Вопросительно смотрит на то, как я суетливо мечусь по комнате.

— Я отвезу тебя, куда надо, — говорит он.

Открываю рот, чтобы выпроводить его. Но вдруг передумываю и соглашаюсь.

— Ладно. Спасибо, — киваю я.

Ничего же страшного не случится, если он довезёт меня до больницы? Это будет куда быстрее, чем толкаться в общественном транспорте с миллионами пересадок. А я итак на нервах.

Мы выходим из общежития и садимся в черный БМВ. Моё хмурое выражение лица не позволяет Заславскому доставать меня. Я объясняю, куда нужно ехать, и мы под тихую спокойную музыку двигаемся по маршруту.

— Мама болеет? — интересуется Герман.

А ему не всё равно? Вопрос немного удивляет.

— Нет.

— Брат?

Не хочу отвечать, но киваю, поджав губы.

Для меня это больная тема. Я не хочу разбазариваться о ней, ради заполнения паузы или поддержания разговора.

Ныряю носом в телефон, всем видом показываю, что не надо меня докапываться. Заславский считывает это, и как ни странно, больше не пристаёт.

У моего младшего брата лимфома. Ему всего десять, а он уже знает, что такое онкология, химиотерапия и другие медтермины, которые пугают даже взрослого. Я честно не понимаю, за что небеса заражают такими «болячками» ни в чем не повинных детей. Но сетовать на несправедливость — бессмысленно, как и лить слёзы, надо просто делать всё возможное для выздоровления. Проходить лечение и не отчаиваться. Но иногда вера в лучшее упирается в большие деньги.

Что делать, если их нет? Как в нашем случае…

— Здесь останови, пожалуйста, — прошу я, когда подъезжаем к шлагбауму онкоцентра. — Дальше всё равно не пропустят.

— Подожди, — говорит Герман и кивает охраннику в будке.

Неожиданно шлагбаум поднимается, и мы проезжаем вперед.

А у Заславского, что, на капоте машины приклеен пропуск, а я не заметила?

— Сейчас прямо и налево, к крайнему корпусу, — поясняю я, куда ехать дальше.

Герман кивает и подвозит меня ко входу диспансера, где проходит лечение брат.

— Благодарю, — хочу выйти.

— Тебя подождать? — спрашивает парень.

Я даже зависаю в моменте от такого вопроса.

— Нет, не надо, — удивленно отвечаю.

Выхожу из машины и закрываю дверь.

БМВ даёт задний ход и разворачивается. А я забегаю внутрь больницы.

Отметившись в регистратуре, я надеваю халат, маску, бахилы и поднимаюсь на второй этаж. В светлом просторном холе меня ждёт мама. Она стоит возле окна чуть сгорбившись и облокотившись на подоконник и грустно смотрит в сумерки. Её хрупкий силуэт выпрямляется при виде меня и на миловидном лице появляется легкая улыбка.

Мы обнимаемся. Я сразу чувствую её тревогу мелькающую в больших зеленых глазах, под которыми появились тени от недосыпа и стресса.

— Рассказывай, — говорю я.

— В общем у Юры аллергия на препарат, которым должны были проводить химиотерапию. Нужен другой, очень дорогой, с бюджета такой не вытянешь.

— Сколько?

— Чуть больше миллиона за один курс.

Услышав баснословную сумму я закрываю глаза. Конечно, у нас нет таких денег. Протираю лицо ладонью, испытывая мерзкое чувство беспомощности, когда ты очень хочешь помочь, но просто не в силах.

— Что Демид Ларионович говорит? — вспоминаю врача, который наблюдает Юру.

— Лечение нужно начать, как можно скорее, чтоб не запустить болезнь. У Юрика начальная стадия, все шансы на выздоровление. Нужны деньги.

Киваю. Сильно кусаю губы.

Кредит нам не дадут. Родственников богатых нет. За короткий срок такую сумму не заработать, да и занять не у кого. Почку продать или банк ограбить?

— На официальном сайте открыли сбор средств, — продолжает мама. — Но не факт что соберём быстро, много больных детей. Я вот подумала, может дом продать, а Лиз?

— Дом? А жить потом где будете?

Мама отмахивается, морщит лоб.

— Потом и придумаем что-нибудь. Выложишь объявление?

Вздыхаю. А что поделать, кажется это единственный вариант.

— Хорошо.

— Цену не задирай. Я тебе номер хорошего риелтора скину, чтоб он помог.

Она тыкается в телефоне, ищет контакты.

— Юрик как? Не спит? — спрашиваю я.

— Тебя ждёт.

— Тогда пошли в палату.

Мы двигаемся по коридору и останавливаемся возле нужной дверь. Тихонько приоткрываю её и заглядываю внутрь.

— Приветик, — улыбаюсь.

— Лиза, — соскакивает с кровати братик, бежит ко мне.

Заключаю его в теплые долгие объятия. Он совсем тощий стал, на ребрах играть можно. Одно радует, задоринка и жизнелюбие искрит в глазах как и прежде. Просто непозволительно встречать его с грустной миной, полной сочувствия. Только позитив и бодрость.

— Я тебе кое-что принесла-а-а, — интригующе тяну я.

— Это… — Юра вдохновленно округляет глаза.

— О да, — засовываю руку в сумку и достаю новую серию комиксов, которыми зачитывается брат. — Та да-ам!

— Круто! — хватает журнал и во все глаза разглядывает обложку яркую обложку. — Блин, мои любимые герои!

Он чуть ли не зацеловывает красочные страницы. Мы с мамой смеёмся над его бурной реакцией. Знала, что ему понравится. Мальчишечья счастливая улыбка разливает целый чан бальзама на душу.

— А сестру поцеловать? — напоминаю я.

— Спасибо, Лиза! Ты просто лучшая! — чмокает меня в щеку.

— Дашь почитать?

— Ага, давай вместе!

Мы устраиваемся на кровати и погружаемся с головой в мир комиксов. Читаем, смеемся, весело обсуждаем и просто дурачимся, изображая самые юморные сценки.

Затем Юра достает скетчбук, маркеры и принимается срисовывать героев. Он очень хорошо рисует.

— У тебя как дела, Лиз? — спрашивает мама. — С учебой проблем нет?

— Никаких проблем, мам, — обнадеживаю я. Улыбаюсь для достоверности. — Всё супер.

Для неё у меня только такой ответ, чтоб не напрягать её и без того больную голову. Мои проблемы по сравнению с тем, что имеет брат, ничто. Как-нибудь справлюсь.

— Денег хватает? Голодом поди сидишь. Чего то ты похудела…

— Хватает. Не переживай, — приобнимаю её за плечо.

В кармане пятьсот рублей, но на днях должна прийти стипендия, так что живём и не жалуемся.

— Ну хорошо, — вздыхает мама.

Я еще некоторое время провожу с родными, потом прощаюсь и, скинув больничное обмундирование, выхожу на улицу.

Делаю пару шагов от крыльца и останавливаюсь. Спрятав руки в карманы, поднимаю голову к небу и с закрытыми глазами втягиваю носом прохладный воздух. Чувствую, как меня накрывает, слезы подкатывают к глазам, забивают нос. Не сдерживаюсь и выпускаю наружу пару горючих ручейков по щекам. Грудь содрогается от всхлипов, глушу их в ладони, прикрывая лицо. Сажусь на корточки и реву, выпуская эмоции, которые тщательно сдерживала.

Неожиданно вспыхнувший свет фар подсвечивает мой силуэт в сумерках. Автомобиль, который до этого был припаркован неподалеку, трогается с места и подъезжает ко мне. В близи я узнаю чёрное БМВ, на котором приехала.

Герман до сих тут? Всё это время ждал меня?

Пассажирская дверь открывается, приглашая меня внутрь. Протирая лицо и шмыгая носом на ходу, двигаюсь вперед. Сажусь в машину и вопросительно смотрю на парня.

— Теперь домой? — просто интересуется он и, не дождавшись ответа, трогается с места.

— И давно ты в таксисты подался? — хмыкаю я, присматриваясь к Герману. Мотивы благородства хочу понять. Он странно себя ведёт.

— Не таксист, а личный водитель. Другой уровень, понимаешь? — отшучивается он.

— У меня нет денег на личного водителя.

— А я бесплатно работаю, — улыбается. — За идею.

— И за какую же?

— Быть ближе к тебе, — уже без шуток отвечает парень.

Я замолкаю. Опускаю взгляд на колени и даже не знаю, что ответить. Сегодняшний поцелуй покалывает губы. Всё что было написано в дневнике — правда. Меня тянет к Герману, но я держу свои желания под контролем, потому что доля разума предостерегает от связи с мажором. У меня непростая семейная ситуация, а такие как Заславский не любят проблем и не ищут серьезных отношений. Поразвлекаться с девчонкой, а потом бросить — его привычное дело. А в моем сердце сейчас итак не мало боли.

— Скажи, твой брат серьезно болен, если лежит в онкоцентре, — нарушает тишину Герман.

Я зависаю. Не думала, что он будет затрагивать эту тему. Честно говоря, надеялась, что он даже не поймёт, куда именно мы приехали.

— Ты сделал правильные выводы, — коротко отвечаю.

— Мне жаль. Никто не застрахован, — поджимает губы парень. — Сколько ему лет?

— Десять.

— Вообще малой, — качает головой и крепче сжимает руль он.

Я увожу взгляд на окно и тихонько вздыхаю. Вся усталость уходит в ноги, икры гудят. Герман больше не докапывается с расспросами, молчит, думает о чем-то своем. В правом виске начинает стучать, и я опускаю веки, чтобы приглушить неприятное ощущение. Сама того не замечаю, как плавный ход авто укачивает меня и я ухожу в легкую дремоту.

Просыпаюсь, когда Герман останавливается возле общежития.

— Спасибо, — протираю глаза и выпускаю зевок в ладонь.

— До завтра? — то ли спрашивает, то ли утверждает он.

— Посмотрим, — отвечаю неуверенно.

Заглядываю в его уставшие серые глаза и скромно улыбаюсь.

— Пока, — открываю двери.

— Пока, Лиза, — произносит моё имя каким-то совершенно особенным образом. Очень нежно и ласково. До мурашек…

Герман

Тренировка по баскетболу идёт полным ходом. На площадке творится жара, все потные, разгоряченные, скрип кроссовок и звуки стучащего о пол мяча разрезают раскаленный воздух. Проигрываем, сука.

Встряхнув мокрыми волосами, вывожу мяч на поле и сканирую его на наличие открытых игроков. Все кроме капитана прикрыты.

— Пас Титову! — орёт тренер.

Миша сигналит, вытянув руку.

Пошёл ты на хуй — посылаю его взглядом. Без него справлюсь.

Целую тренировку я показательно игнорю его. Нечего к моей девчонке клеиться.

Изобразив обманный бросок, на который покупается даже Тит и вытягивается вверх, я виртуозно обвожу защитников через центр и, высоко подпрыгнув, забиваю двухочковый. Довольный висну на кольце, прогибая его под своим весом.

— Ну и жадный ты, Заславский! — ворчит тренер, выплюнув свисток. — Не один на площадке! Играем в пас!

Оставляю своё мнение при себе, а когда пробегаю мимо Тита, случайно толкаю его плечом. Типа случайно. Ловлю его сверкающий взгляд и жестоко улыбаюсь.

Здоровяк с команды «красных» бьет трехочковый, мажет, и я выхватываю на подборе мяч. Тит стрелой вырывается вперёд. Он там один у кольца, это идеальный момент для передачи мяча, и хороший шанс для наших сократить разрыв в очках.

Не хочу ему пасовать.

— Титову отдай! — сокрушается тренер.

С команды уже тоже наезжают на меня. Сука…

Прижав гордость, кидаю мяч Мише. Да так сильно и яростно, чтоб башку его снести. К сожалению, реакция и хватка не подводят капитана — он ловит мяч и броском отправляет его в кольцо. Мимо. Его руку подрезает игрок с другой команды. Это фол, за который, назначают два штрафных броска.

Но это не мешает мне поязвить.

— В дырку уже попасть не можем?

Тит делает вид что не слышит, но его напряженная желваки выдают его. Стучит мячом, концентрируясь на броске.

Первый мяч пролетает мимо кольца.

— Мазила, блядь, — фыркаю. Обращаюсь к игрокам с усмешкой. — Пацаны, может капитана менять надо?

Второй мяч со свистом пролетает сквозь кольцо. Чистенько, не придраться.

— Ну хоть на что-то ты способен, — бросаю в сторону друга, если его еще можно таковым считать.

— Завали хлебало, Герман, — огрызает Тит.

— А то что? — наезжаю.

Выпячиваю грудь вперед в вызове. Убиваем друг друга взглядами.

Звук свистка прерывает нашу перепалку и заставляет вернуться к игре. Но ненадолго. «Красные» атакуют наше кольцо, я работаю в защите и в прыжке подбираю мяч, отлетевший от баскетбольного щита. Вместе со мной выпрыгивает и Тит. Толкаю его в воздухе и перехватываю мяч. Парень падает, а я как ни в чем не бывало отдаю мяч нашим в отрыв.

— Ты охренел? — рывком разворачивает меня Тит и толкается грудью. Меня отпружинивает.

— Не мешайся под ногами, — пихаю его в ответ. — Это был мой мяч.

— Ты задрал вести себя, как обиженка, — бьет кулаком в предплечье.

— Чё сказал? — хватаю его за грудки.

Он тоже стискивает мою футболку. Бодаемся лбами, извергая через вздутые ноздри дым взаимной ненависти.

Тренер возмущенно дует в свисток и разоряется!

— Титов! Заславский! Брейк! Вашу ж мать! Вы бокс с баскетболом перепутали! Вышли на хрен с зала! Решайте личные вопросы вне площадки!

Тит первым отпускает, я — следом. Оттолкнув парня от себя, беру со скамейки воду, полотенце и покидаю спортзал. На ходу утоляю жажду и вытираю пот с лица. Под футболкой и шортами ручьи бегут. Душ, жди меня, я уже иду.

Слышу за спиной шаги Тита. Не оборачиваюсь, просто стискиваю зубы и захожу в раздевалку. Наш капитан заходит следом. Разговора на повышенных тонах не избежать, да и мордобоя наверно, тоже. У меня на него уже давно кулаки чешутся.

— У нас соревнования скоро, ты там также себя будешь вести? — первым нарушает тишину Тит.

Усмехаюсь. Стягиваю с себя влажную форму, бросаю на пол.

— Отъебись от Лизы, — разворачиваюсь к другу. — А то на соревнования не попадешь, руки-ноги поломаю.

— Напугал. Не тебе указывать, что мне делать.

— Это моя девочка! — повышаю голос. Теряю всяческое терпение. Этот баран меня не слышит.

— Она в курсе это? Кажется, нет, раз со мной на свидание ходила, — захлебывается сарказмом.

— Она с тобой встречалась, чтоб меня позлить, понял ты?! — рычу. Зубы скрипят от злости. — Тит, реально, отвали, не усугубляй.

— Лиза — хорошая девочка. И мне она нравится, — как нарочно строит из себя умственно отсталого и глухонемого. Живёт в своем мире, наплевав на внешние факторы.

Это сильно выводит меня из себя.

— Да по хуй мне, кто тебе нравится! Лиза — моя! Плохо слышно, блядь, алё? — толкаю его в плечо. Он пихает меня в ответ. Вспышка агрессии поджигает нас обоих. — Я тебе реально ебало твое прихуевшее расквашу, и из друзей вычеркну если по хорошему не понимаешь!

Выплевываю это в его морду, которая выглядит застывшей и каменной. Лишь ноздри гневно подрагивают и в глазах сверкают молнии.

— Ты её просто трахнуть хочешь. А я с ней может что-то серьезное замутить хочу!

— Хоти дальше, блядь! Хотеть не вредно, понял?

— Найди себе другую игрушку, Гер. Не трогай её. А с пацанами насчёт машины договорится можно и по другому.

Я сдавленно ржу.

— Не трогать её, чтобы ты её потрогал, да? — вскидываю брови. Наигранно умиляюсь. — Миша — наш правильный мальчик. Не заебало изображать? Как-то ты Ясю быстро забыл, дружок.

— С Ясей мы просто друзья.

— Ну да. И трахаетесь вы просто по дружбе?

— Тебя не касается.

— Так вот и тебя, кого я хочу трахать, тоже не касается. Ясно?

Тит молчит, но взгляд по-прежнему упрямый. Заебал.

Фыркнув, отворачиваюсь.

— Пусть Лиза сама решит, с кем быть, — прилетает в спину.

Ну, сука… Последний нерв лопается, костяшки белеют от напряжения.

С разворота бью Титова по морде. Он ударяет в ответ. Схлёстываемся в драке. Громим раздевалку. У обоих носы текут кровью. Глаза злые, на губах дьявольский оскал. Я готов его прикончить, честное слово!

Нас разнимают парни, которые залетают в раздевалку на шум. Уводят по разным сторонам, подальше друг от друга.

— Да, отпусти, блядь, — рычу на пацанов, что держат мои руки. Сплевываю кровью. Прожигаю Мишу взглядом. — Убогих не трогаю. Сами сдохнут.

Тит сдерживается от грязного ответа, стиснув зубы.

— Нормально, парни, — просит, чтобы его отпустили, изображая уравновешенное состояние.

Он выходит из раздевалки. А я, захватив полотенце, иду в душ.

Уперевшись рукой в стену, подставляю голову под струи холодной воды. Перетряхивает до мурашек. Бр-р-р… Хорошо кипящий мозг остужает. Вода сменяется на теплую и расслабляет мышцы. Выдыхаю, успокаиваюсь. В темноте закрытых глаз возникает образ Лизы, из-за которой сейчас болезненно пульсирует переносица. Поднимаю голову, брызги бьют в лицо, смывая кровь.

Моя девочка, никому не отдам. Особенно Титу.

Какие у неё сладкие губки… М-м-м, как ягодки вкусные. Так бы и съел.

Вспоминаю наш последний поцелуй в общаге. Безудержный и страстный. Как её маленький ловкий язычок ласкал меня в ответ и губки причмокивали от удовольствия. Девичье тело размякло в объятиях, отдаваясь мне. Чувствительная, нежная малышка. Мои ладони отлично помнят наощупь её упругую попку, аппетитные сисечки и сильно скучают, чтобы потрогать их снова. В ушах стоят её томные вздохи, когда пальцами растирал её киску, прижимая к двери. Она была такая мокренькая и возбужденная. Ох чтоб я с ней сделал, если она со мной оказалась сейчас в душе абсолютно голенькая…

От забурливших фантазий член наливается кровью и желанием. Поднимается во всей боеготовности.

Сука, как же сильно я хочу её.

Я б трахал её до космических оргазмов. Во всех позах. Во все дырки. Дико и бурно. Она бы просила еще и еще, задыхаясь от страсти. Накрутил бы её вкуснопахнущие длинные волосы на кулак и поставил бы на колени. А она с удовольствием бы взяла в ротик мой член, сосала, причмокивала до закатывающихся глаз, доводила бы до пика и глотала сперму.

Дрочу под фееричные картинки в моей голове и, хрипло простонав, быстро кончаю. Следы извержения тут же уносит в водоворот.

Мне мало лишь фантазий. Я хочу её наяву. И добьюсь своего. Тем более, что Лиза сама меня хочет, о чем писала в своем дневнике.

Главное, не перепутать физическое с более сильными чувствами. Это нельзя смешивать. Ни в коем случае. Я не намерен пускать кого-то в свое сердце. Пока вроде всё под контролем.

Ополоснувшись, выхожу из душа и одеваюсь. Когда беру в руки телефон, то вижу сообщение от Лизы. Губы довольно растягиваются. Ну вот, детка уже сама мне пишет.

«Привет. Сегодня занятие в 7. Сможешь?»

Эти уроки английского, с которым у меня нет проблем, отличный повод для встреч.

С улыбкой на всё лицо, набираю ответ.

«Привет, Лиз. Конечно смогу. Заеду за тобой»

Отправляю подмигивающий смайл, а сам неистово ликую.

Лиза

— У меня очень хорошие новости, Лиза, — чуть ли не плачет от радости мама.

Я даже останавливаю ход в коридоре университета и прижимаю плотнее телефон к уху.

— Мы собрали нужную сумму на лечение Юрика! — восклицает она.

— Как это? Уже? — удивляюсь я. А сердце подпрыгивает от замечательной новости.

Обычно за сутки не собирают такие большие деньги.

— Да-да! Слава небесам. Нашелся благотворитель, который пожертвовал сразу всю сумму, представляешь?

— Фух, — отхожу к окну и облегченно выдыхаю. — Спасибо ему большое. А кто, не знаешь?

— Вообще-то этот человек хотел остаться в тени, но я выпытала фамилию у Демида Ларионовича. Как-никак своими деньгами он помогает моему сыну за жизнь бороться. Как спасибо не сказать?

— И?

— Некий Заславский.

Замираю. Я знаю только одного человека с такой фамилией. И у нас сегодня с ним занятие вечером. Герман даже не заикался про спонсорскую помощь…

Может не он?

— Понятно, — прочищаю горло.

— Телефончиком его обзаведусь и обязательно отблагодарю. Это ж надо, есть еще люди с добрым сердцем. Дай бог ему здоровья.

— Дай бог… — загружено вторю я.

— И дом продавать не придётся! Объявление поди успела выложить?

— Нет.

— Ну и хорошо. Ладно, я пойду, поделится с тобой новостью хотела.

— Ага, ладно, мам. Держи меня в курсе. Юрику привет.

Завершаю разговор и задумчиво упираю угол телефон в висок.

А если это действительно Герман деньги перечислил? Он был в курсе болезни брата, лично ему сказала, да и информацию на страничке в соцсетях разместила о сборе средств.

Ему что больше денег не на что тратить? На цацки там, тачки, рестораны, девочек… Или грехи замаливает? Удивительно, конечно. Может я не так уж и хорошо знаю этого человека?

Вечером, как и условились, Герман забирает меня от библиотеки, где готовила доклад к завтрашней паре. Мы едем к нему, чтобы провести занятие. Но на самом деле, я всё жду, когда он затронет тему своего щедрого спонсорства. Но нет, по пути мы говорим о чем угодно, но только не об этом.

Он как всегда весел и бодр. Ничто его не беспокоит, уверенно ведет своё авто, успевая с улыбкой поглядывать на меня.

Когда поднимаемся в квартиру, я достаю из сумки материалы на урок.

— Сегодня будем работать с текстом, — начинаю диалог сразу на английском языке.

— Окей. Супер, — крутится на кресле Герман.

Берет лист и быстро пробегается по напечатанным строчкам. Я слежу за реакцией. Вижу, как его густые брови сводятся к переносице. Отрывается от листа и смотрит на меня вопросительно.

— Читать вслух?

— Да, пожалуйста.

— Милосердие — корень всех добрых дел…

Именно с такой цитаты начинается текст про благотворительность. Да, я подготовилась. Чтобы вытащить из Заславского признание того, что он сделал доброе дело по отношению к моей семье. Я уверена, это он! Мне важно поговорить с Германом об этом. Но он почему-то закрывается от меня, не сознаётся, просто читает монотонно английские предложения и всё.

А я всё равно достану из него то, что он пытается тщательно скрыть за оболочкой эгоистичного мажора.

Мы выполняем ряд упражнений после текста и отвечаем на вопросы.

Я вывожу его на диалог касательно темы благотворительности:

— Ты когда-нибудь занимался благотворительностью? — внимательно смотрю на парня.

— М-м-м… — уводит взгляд, типа вспоминает.

Молчит, щелкает ручкой. Прочистив горло, мотает головой:

— Кажется, нет.

— А хотел бы?

— Не задумывался об этом.

— Герман… — вздыхаю, теряя терпение выслушивать его ложь.

Опускаюсь на стул, подбираю пряди волос за ухо и серьезно смотрю на парня.

— Моему брату требуется дорогостоящее лечение, — перехожу к главному. Смотрю в серые глаза напротив и читаю в ним абсолютное понимание того, к чему я клоню. — И без помощи спонсоров нам не обойтись. Один хороший человек перечислил баснословную сумму на лечение Юры и у теперь него есть все шансы вырасти здоровым мальчишкой. Знаю, это был ТЫ.

Нахмурившись, Герман молча разворачивается и отъезжает на кресле к окну. Спрыгивает и упирается руками в подоконник. Напрягается так, будто бы его уличили в каком то преступлении.

— Я хочу сказать тебе спасибо за помощь, — говорю я.

Чего он так переживает из-за этого? Боится быть мягкосердечным и добрым? Так разве это плохо?

— Пожалуйста, — сухо отвечает он.

Спрятав руки в карманы, парень разворачивается. Смотрит на меня непроницаемым взглядом.

— Мы хотели продавать дом, потому что денег совсем не было… — признаюсь я, опустив глаза. — Но мама сегодня позвонила и обрадовала новостью.

— Мне было не сложно. Пусть твой брат поправляется, — без особых эмоций отвечает Герман.

— Спасибо большое, — делаю шаг вперед, приближаясь к нему.

Мне хочется его обнять. Но скованность и отстраненность со стороны парня сдерживает мой искренний порыв.

Ай, плевать. Преодолеваю метр между нами и заключаю Заславского в крепкие объятия. Прижимаюсь щекой к мужской груди, в которой бьется живое и на самом деле доброе сердце. И пусть он изображает из себя кого хочет, для меня его поступок говорит о многом, не каждый вот так жертвует кровные деньги, не прося ничего взамен.

Своим поведением я застаю врасплох парня. Его руки не сразу отвечают на физический контакт. Но потом все таки мягко ложатся на поясницу. От него очень вкусно пахнет, сегодня на футболе нет аромата яркого парфюма, которым так любит душится Герман. Ткань впитала его естественный аромат, который отзывается во мне приятными ощущениями.

Я поднимаю голову и встречаюсь с мужскими глазами. Засматриваюсь на серую радужку, которая приобрела теплый оттенок.

— Ты не хотел, чтобы я узнала… Зачем?

— Чтобы не надумывала лишнего.

Я не очень понимаю, о чем он говорит и тихонько улыбаюсь.

— Многие напоказ занимаются благотворительностью. Мол, смотрите, какой я хороший.

— Я не хороший, — усмехается Герман. — Какой есть.

— У каждого человека есть недостатки. Но если в сумме побеждает доброе начало, то думаю, его можно считать хорошим человеком.

— Интересная арифметика.

Парень отстраняется и падает в кресло. Сложив руки перед собой, я наблюдаю за тем, как он в терзающемся жесте протирает лицо и пальцами взъерошивает волосы. Потом смотрит на меня серьезно и говорит:

— Послушай, я помог Юре, просто потому что мне сильно откликается его история. Пусть хотя бы ТВОЙ брат вылечится, раз моего не смогли спасти.

— Что… — растеряно выдыхаю.

Мои округленные глаза мечутся по подавленному лицу Германа. Он поджимает губы, сдерживая эмоции.

Слова куда то теряются. Подсаживаюсь рядом к парню и собираюсь с мыслями, которые буквально превратились в кашу после его признания.

— У тебя брат болел онкологией? — тихо спрашиваю.

— Да. Острый лейкоз. Ему было тоже десять.

В голосе Германа слышится надрыв, а глазах появляется какая-то отрешённая пустота. Ему по-настоящему больно говорить об этом.

— Боже… — сердце словно иголкой протыкают. Прикрываю рот ладонью. — Мне очень жаль. Это больно.

— Не то слово, — мрачно отвечает.

Он смотрит в сторону, как будто находит временной портал, через который возвращается в тот сложный период жизни.

— Его лечили самые лучшие врачи, самыми лучшими препаратами и методами — ничего не помогло. Болезнь сожрала его за полгода. На моих глазах сгорел как спичка, — на последней фразе мужской голос срывается на дрожь.

Герман накрывает лицо ладонями и отворачивается от меня. Не хочет показывать расстроенных чувств, казаться слабым и уязвимым. И тем более напрашиваться на жалость. Ох, как мне это знакомо.

С минуту не трогаю его, давая время прийти в себя и успокоиться. После подхожу сзади и мягко обнимаю его за плечи, чтобы подарить свою поддержку. Знаю, все мы в ней нуждаемся, какими бы сильными и независимыми не были. Аккуратно кладу подбородок на мужское плечо и прислоняю голову к его щеке.

Мне сложно подобрать правильные слова. Я сама никогда не теряла близких, и боюсь даже думать об этом. Поэтому передаю своё тепло через тактильный контакт, надеясь, что оно может согреть парня. Чувствую, как его напряженное тело расслабляется. Он откидывает голову назад, и я заглядываю в его глаза — на пару секунд они открываются мне, пропуская прямо в душу. Она изранена и нуждается в любви. Моё сердце переворачивается в странных чувствах.

Герман опускает веки и сглатывает.

Наклоняюсь к его лицу и кожей ощущаю теплое дыхание. Смотрю на губы. Еще секунда, и я сама целую их. Нежно, без пошлости. Отлипаю от губ и распахиваю глаза. Растерянный серый взгляд устремлён прямо на меня.

Я сделала что-то не так? Виновато опускаю ресницы и мотаю головой.

— Прости … — начинаю оправдываться за свой неожиданный порыв.

Хочу выпрямится, но мужские ладони накрываю шею и тянут меня обратно к губам. Герман целует меня, и я отвечаю взаимностью. Мы растворяемся друг в друге через поцелуй, он совсем не дикий, а очень мягкий и чувственный. Ласкающий и нежный. Приятный до мурашек.

Отлипнув от меня на секунду, Герман разворачивается на кресле, притягивает меня к себе и усаживает на колени. Мы снова целуемся. Долго, неспеша, растягивая удовольствие. Его руки обнимают меня, а я зарываюсь пальцами в копну мужских волос. Облюбовываю его вкусные губы и играюсь с языком — это приятно до легкого спазма в животе. Под ребрами щекочут крылья порхающих бабочек. Грудь распирает от чувств, а сердце бьется быстрее обычного, волнительно подпрыгивая через раз.

Глаза плывут у обоих. Близость накрывает пеленой, обволакивает, вытаскивает наружу чувства. Они тысячами импульсов пробегаются по телу, обжигая кожу. Становится жарко.

Герман звучно отлипает от меня, шумно дышит. Прикрыв глаза, мотает головой.

— Что такое… — не понимаю.

Без его губ становится невыносимо холодно. Сминаю свои и недоуменно смотрю на парня. Он морщит лоб, как будто сопротивляется или даже жалеет о том, что произошло.

Встаю с него и поправляю юбку.

— Чёрт, — давит пальцами на переносицу.

Встаёт с кресла, смотрит куда угодно, но не на меня.

— Мне надо… Есть важное дело, — как-то нервно произносит он. Кивает на дверь. — Доедешь до дома на метро?

— Эм-м, — потираю шею. Ни черта не понимаю. — Да без проблем.

Он тупо хочет меня выпроводить поскорее?

Покраснев, собираю со стола свои вещи. Закинув на плечо сумку, прохожу мимо парня. Слышу, как он тяжело выдыхает.

Быстро надеваю верхнюю одежду и смотрю на Германа, который подпирает стену. Он сильно загруженный. А я до сих пор не поняла, что я сделала не так.

— Пока, — скромно прощаюсь с ним.

Он только кивает в ответ. Поджав губы, ждёт, когда выйду.

Расстроенно толкаю дверь.

Оказавшись на лестничной площадке, слышу, как за мной закрывается Герман. Никуда ему не надо. Никуда он не спешит. Тогда что с ним произошло? Я так плохо целуюсь или… Или что?

Герман

— Давай, сучка, — злюсь то ли на себя или то ли на шлюху, которую трахаю битый час и никак не могу кончить.

Уже раздражает. Тупо устал долбится, блядь. Пот со лба капает на подпрыгивающие накаченные сиськи.

Хлюп-хлюп… Её сто негров до меня что ли ебали, чё она такая дырявая?

Переворачиваю её и хлестаю по заднице, чтобы сжала мышцы, и я смог получить хоть какое-то удовольствие.

Натягиваю волосы, сука стонет, задрав голову, а я звучно и быстро припечатываюсь к ней сзади. Заставляю себя выкинуть из башки всё, что отвлекает и мешает кончить.

— Бляха… Наконец-то, — содрогнувшись, шумно выдыхаю я.

Двигаю бедрами в долгожданном оргазме, «выплевываю» остатки спермы. Стягиваю с члена наполненный презерватив и, перевязав, бросаю на пол.

Откидываюсь на спину, раскинув руки, и дышу как астматик. Часовая долбежка ради нескольких секунд спорного удовольствия.

В мысли опять лезет Лиза. Чёрт, да что за наказанье! Перевернувшись, рычу в простынь и вытираю об неё мокрый лоб. В темноте закрытых глаз всплывает её лицо, милая улыбка, губы, которые робко, но так искренне целуют меня. Это же ненормально?

Пиздец, неужели всё-таки заразился?

Нет. Нет. Нет. Точно нет.

Каждый раз разубеждаю себя, когда меня накрывает подобными мыслями.

Вот на хрена я её посвящал в личную драму? Как так получилось, что я рассказал ей, о чем болит душа? Почему подпустил её слишком близко, чем должен был. Сам не заметил как открылся ей, а она, не теряясь, запрыгнула внутрь и теперь вылазить не хочет. Как зараза, болячка подселилась где-то рядом с сердцем и высасывает с него все соки. Мучает так, что спокойно ни поспать, ни потрахаться не могу.

Это всё не входило в мои планы! Это всё разрушило!

Я должен был трахнуть Лизу раз, два, три, пока не надоест и всё, свободна, девочка. Должен был тачку свою вернуть в конце концов!

А не любоваться её ясными глазами. Не кайфовать от её губ, запаха кожи и нежности, черт её подери! Не улыбаться, когда она улыбается. Не подсаживаться на её чувственные поцелуи, которые с ума сводят.

Не надо меня так ласково целовать! Не надо обнимать меня, как родного! Не надо смотреть на меня так честно и доверчиво, как будто приручил и теперь в ответе! Не надо всего этого! Это попахивает влюбленными замашками, которые мне на хрен не нужны!

Когда тебе нравится целовать и обнимать девушку, купаться в её ласке и нежности просто потому, что это приятно до мурашек — это жирный сигнал, что всё заходит дальше, чем просто физическое влечение.

Даже дикий и грязный проплаченный секс не вставлял меня настолько сильно, как наш последний поцелуй с Лизой. Это было так тепло, сладко, тягуче-трепетно, с чувством, которое запускает приятное волнение в груди. Почувствовав вторжение, моё сердце красным пламенем замигало «Стоп! Стоп! Стоп!». Оно считало опасность и я, испугавшись за последствия, прервал поцелуй и выпроводил девушку. Надо было срочно разобраться в себе, что со мной происходит?

Если это просто физическое влечение, значит, я смогу заменить Лизу любой другой сексуальной девушкой — подумал я и вызвал шлюху, трахнул её, еле кончил, никакого удовольствия не получил, сплошное раздражение и бессилье.

Это какой-то диагноз?

Не-не-не…

Надо выжимать тормоза до искр и жженной вони и останавливаться. Иначе улечу, пропаду, кану!

На хуй я ввязался в эту игру? Кажется, я заигрался… Переиграл самого себя.

Надо завязывать, пока не поздно. Не поздно же? Мне не нужна зависимость. Тем более сердечная. Это уязвимость и слабость. А я терпеть не могу быть слабым.

Мне просто нужно время и другая шлюха — останавливаюсь на таком решении.

Выпроваживаю «ночную бабочку» и иду в душ. Тщательно отмываюсь от следов секса. Ненавижу, когда на мне есть чужой запах. Я брезгливый с рождения.

— Блядь, сказал же без поцелуев, — тру мочалкой губную помаду с груди. — Когда успела присосаться?

У меня есть правило — не целовать шлюху в губы. Она своим ртом миллионы членов отсосала. Пусть отсосет и мой, но выше не лезет. Трахаюсь я исключительно в презервативах. Мало ли, мне зараза не нужна.

Выхожу из душа и беру звонящий телефон. Папа.

Не хочу отвечать, настроение итак погашенное. Но поджав губы, все таки мажу пальцем по зеленому:

— Да, — говорю низко и мрачно.

— Почему не приехал? — недовольно басит отец.

— Занят.

— Гера… Я же тебя вежливо попросил. У нас с Дариной для тебя была важная новость. Мы тебя ждали.

Да похуй мне на твою новую пассию. В глаза бы не видел. У нас с отцом всегда были напряженные отношения из-за сложных упрямых характеров. А после того, как он бросил маму, так вообще стали очень холодными. По крайней мере, с моей стороны.

— Завтра подъедешь?

— Нет. Я к матери поеду, — отвечаю то, что его точно заденет. — Ты давно у неё был?

Молчание. Ну, конечно. Зачем ему больная, тронутая умом от потери сына женщина, если есть здоровая, молодая, беззаботная Дарина? Злостно бью кулаком в подушку.

— У тебя скоро появится брат, — сухо информирует отец. — Дарина беременна.

Новость порет пикой сердце. Больно? Да. Но даже к боли привыкаешь. Огрызаюсь, оскалившись.

— Очень раз за вас.

— Я намерен жениться. Приглашение на свадьбу получишь в обязательном порядке, и попробуй только не явится.

Угрозы, одни блядь угрозы! Всё моё детство, юность, даже сейчас! А я всегда делал наперекор и получал люлей. На зло. И снова и снова. Варился в этом адовом кругу. Не знаю, любил ли когда-нибудь меня отец, но общение мы продолжаем только по его инициативе.

Не дав ответа, я отключаюсь. Выбрасываю телефон. Шумно дышу, борясь с внутренней агонией. Разрывает в клочья. Во мне слишком много злости и обиды. На себя, на близких, на эту странную жизнь. Но я как и прежде коплю её в себе, глушу, закрываю, прячу в закромах больной души.

На следующий день еду к матери. Она живет вдали от шумных дорог города, в частном доме, где свежий воздух и красивая природа. Если бы я не настоял, то отец отправил бы её в психушку. Дело в том, что материнский рассудок не смог принять факт смерти младшего сына и сошел с ума. Её тронутый мозг рисует свой мир, в котором мой брат Сашик до сих пор жив.

— Привет, мам, — захожу в дом.

— Ой, Гера, — мелькает мимо комнат её фигура. Она останавливается буквально на секунду, чтобы считать мой образ. И двигается дальше по своим делам. Ей абсолютно пофиг на живого сына, она никак не может успокоится по покойному.

За пять лет такая картина стала привычной.

— Как дела? — вздохнув, спрашиваю у Тарасовны, медработницы, которая круглыми сутками присматривает за ней.

— Как обычно. Стабильно, — поджимает губы она.

— Ясно.

Шагаю вперед, чтобы посмотреть, чем таким особенным озабочена родительница.

— Что делаешь? — заглядываю в комнату.

— Рубашку Саше надо погладить, — возится она с вещами брата. — У него сегодня выступление, ты придешь?

Молчу. Сглатываю комок, который копится в горле. Её рассеянный взгляд витает где-то в параллельной придуманной вселенной.

— Постараюсь, — выдавливаю ответ.

— Хорошо. Кушать хочешь? Я велела Тарасовне приготовить любимые зразы Саши…

— Я их терпеть не могу, мам.

— Правда? — удивляется. — Ну ладно.

И дальше утыкается в мужские рубашки. Что-то бормочет про себя, переставая замечать моё присутствие.

Протираю лицо ладонью и выхожу из комнаты.

— Гладить хочет. Осторожнее с утюгом, — предупреждаю Тарасовну.

— Ага, — кивает она и заходит к маме.

Мне жестко не хватало мамы в детстве. Её внимания и любви. Сначала она была вся в работе, потом появился брат, он перетянул на себя всё внимание. Я ревновал. Даже порой ненавидел его за это. Он был маменькиным сыночком, талантливым, смышлёным, играл на скрипке, хорошо учился, в общем, гордость родителей. Мы нередко с ним дрались, я как старший побеждал и через тумаки вымещал свою обиду. Потом он серьезно заболел, все над ним кружили. Я же окончательно пропал с радаров внимания родителей. Даже грешным делом желал себе тоже как-нибудь смертельно заболеть, что бы все переживали, заботились, любили меня также как Сашку.

Я на самом деле горячо любил брата. Понял это, когда его уже не стало. Потеряв Сашку, я приобрёл новую боль, она осела грузом в моём сердце. Мать ушла в себя, отец с ней развелся, нашёл себе другую, а я остался один, сам по себе, никому не нужный. Я терпеть не могу жалость со стороны. Дефицит любви — моё привычное состояние, и мне в нём комфортно. Я научился жить без неё и меня всё устраивает. Не надо лезть мне в душу, там кроме трупов ничего нет. Много боли и разочарования — вот что вы увидите, если в отчаянной попытке решитесь всковырнуть корочку на моём эгоистичном сердце. Жестокость и цинизм течёт в моей крови, она питает меня, за счёт неё я и живу. Нет, я не хороший, я такой какой есть. Больше даже плохой, если взвесить, так что не надо надумывать.

Слышишь, Лиза? Не надо надумывать! И хватит уже терроризировать мои мысли! Опять залезла без спроса. А ну, кыш! Исчезни!

Лиза

Почему Герман не отвечает на мои сообщения?

Ехать к нему на занятие или нет?

Звоню. Одни сплошные долгие гудки без ответа.

Глянув на время, решаю всё-таки съездить до него. Добираюсь на метро до знакомого адреса и поднимаюсь в квартиру. Жму на кнопку дверного звонка. Не открывает.

Дома что ли нет?

Вздохнув, разворачиваюсь и расстроенно плетусь к лифту.

Вдруг до ушей доносится звук открывающейся двери.

Поворачиваю голову и вижу Заславского на пороге собственной квартиры, он какой-то мрачный и понурый. Болеет?

— Привет, — улыбнувшись, шагаю к нему.

— Чё надо? — грубо отвечает.

Я притормаживаю. Настороженно поглядываю на парня, который явно не в духе.

— У нас с тобой занятие по плану. Я писала, — объясняюсь.

— Больше не нуждаюсь в услугах репетитора. Свободна, — жёстко бросает он.

Его холодные глаза морозят моё растерянное лицо.

— Э-э… — не могу подобрать слов.

Надменная физиономия Заславского кривится в раздражении, как будто не в силах терпеть моё тугодумие.

— Что-то случилось? — решаюсь спросить, потому что в прошлый раз он был более мягок со мной.

Я подумала, что после откровенного разговора мы, наоборот, сблизились. А тут он так резко отталкивает меня. Это больно и неприятно.

— Отстань от меня, Лиза. Харе названивать и написывать, — метал в мужском голосе заставляет мягкое сердце сжаться в защитной позе. — Еще приехала сюда, делать нечего?

— Если бы сразу ответил, не приезжала бы! — обиженно рявкнув, плотно сжимаю губы и хмуро смотрю на парня.

Он скользит по мне серым погашенным взглядом, а потом просто отступает назад в квартиру и закрывает дверь.

Задыхаюсь в подъездной пыли. В образовавшийся тишине мои мысли кричат.

Ой дура! Ой дура-а-а…

Злясь на свою глупость и наивность, захожу в лифт и лечу вниз. Хочется, чтоб тросы сорвались, и я ударилась об землю хорошенько и лишилась чувств, которые неведомым образом зародились к парню. Они совсем крохотные, маленькие росточки — убить их ничто не стоит. И кажется, Герман только что с этим успешно справился, затоптал их на смерть.

Я ошиблась в нём. Мне просто показалось, что он умело скрывает человечность за внешней жесткостью и эгоизмом. Я придумала это всё. Он всё та же бесчувственная скотина.

Поздно вечером мне звонит Тит. Я ставлю фильм на паузу и отвечаю.

— Выходи, — сразу говорит он. Голос веселый, взбудораженный.

— Куда?

— Пошли кататься.

— Я фильм смотрю, потом спать планировала, — мягко отшиваю парня.

— Я уже приехал. И жду тебя.

— Приехал? — удивленно переспрашиваю.

— Ага, выгляни в оконо.

Встаю с кровати и одергиваю штору. Опираясь рукой в подоконник, смотрю вниз. Там на парковке стоит его Мерседес, а рядом сам Миша. Улыбается, машет мне.

— Выходи, — нетерпеливо повторяет он. — Хватит скучать.

— Ночь на дворе. Хорошим девочкам спать пора, — кокетничаю. Соседка Лера уже спит. От моего разговора она начинает ворочаться, и я понижаю громкость голоса.

— Побудешь сегодня плохой, — игриво говорит Миша. — Жду тебя.

— М-м-м… — в сомнениях жую губу. В принципе спать не очень хочется, а фильм потом можно досмотреть. — Ладно, дай мне десять минут.

На самом деле собираюсь я даже быстрее. Оперативно натягиваю джинсы, кофту, собираю волосы в конский хвост и даже подкрашиваю ресницы — не хочу, чтобы парень заметил легкую грусть во взгляде, которая поселилась после разговора с Германом. Вообще не хочу, чтобы мое настроение зависело от Заславского. Не желает со мной общаться — и не надо, есть куда более приятные люди. Миша, например. Он не ведёт себя как мудак в отличие от некоторых.

Выхожу из подъезда, Тит встречает меня объятиями. Мягко обнимаю его в ответ и сажусь в машину. Он захлопывает за мной дверь и идёт к водительской стороне.

— Как относишься к уличным гонкам? — спрашивает парень, когда отъезжаем от общаги.

— Не знаю, — пожимаю плечами и неловко смеюсь. — Для меня это что-то из фильмов типа Форсажа. А зачем спрашиваешь?

— Сегодня сходка уличных гонщиков, поедем?

— Ой, — даже теряюсь я. Хотя внутри просыпается интерес.

— Тебе понравится, ты же любишь адреналин, скорость, — припоминает он наши покатушки на «ватрушках».

Смеёмся в унисон. Где невинная горка, а где реальные гонки на тачках?

— Ну так что, погнали? — подмигивает Миша.

— Ну… — сомневаюсь для приличия. — Давай.

— Кайф.

Тит врубает погромче музыку и увереннее давит на газ. Я любуюсь ночным городом и про себя до сих пор не верю, что вместо фильма я еду смотреть на уличные гонки. Стоп или мы еще участвовать будем?

— Ты тоже собираешься гонять? — спрашиваю у Миши.

— Ага.

— Я пас, — сразу обозначаю. — Это вообще легально?

— Чуть-чуть, — хитро улыбается он.

— Чего?

Миша ржёт и отрицательно мотает головой. Ну ясно, что нет. Этот факт только обостряет интерес. Блин, даже волнительно становится. Я буду частью запрещенного мероприятия.

Мы выезжаем с дорог оживленного движения на шоссе, где нет камер и контроля. Трасса для выплеска адреналина уличных гонщиков. Издалека я замечаю припаркованную на обочине вереницу автомобилей и собравшуюся молодежь. Да тут настоящая придорожная тусовка. Уличный движ в полной красе. Народу тьма, незнакомые парни и девчонки, все галдят, пиво пью, курят.

Мы паркуем машину на свободное место. Я начинаю заметно нервничать.

— Выходим, — командует Миша.

Я оцепляю ремень безопасности и вылезаю из салона. Ежусь от небольшого ветра и застегиваю куртку по горло.

— Пошли к нашим, — берет меня за руку Миша.

Я иду за ним и осматриваюсь. Среди многих машин замечаю черное БМВ Германа. Чёрт, и он здесь? Стоило мне подумать, как дверь Бэхи открывается и из машины выходит Заславский. Он вливается в толпу знакомых, и мы как раз идём туда же.

— Всем здорова, — салютует Миша, и все переключают внимание на нас.

Я выхожу из-за спины парня и скромно улыбаюсь.

Герман, заметив меня, сначала удивляется, а потом недовольно хмурится.

— Эту чё притащил? — с явным пренебрежением спрашивает он у Тита.

«Эту»? Он имя моё забыл? Я оскорбляюсь. Я же тут рядом и всё слышу! Ему по барабану? Хочу убить его взглядом, но Герман не смотрит на меня, как будто недостойна этого.

— Тебя забыл спросить, — огрызается Тит.

Герман фыркает под нос и отворачивается. К нему подходит какая-то девица в розовом пуховике и вешается на него. Он хватает её за задницу и смачно засасывает в губы. Так пошло и грязно! Фу, мерзость! И вот этого козла я нежно и ласково целовала? Ни за что больше! Ни за что!

Морщусь и отплевываюсь, заставляя себя не смотреть больше в сторону Заславского. Противный! Мерзавец! Бабник! На него всех слов мира мало будет!

Пока я мысленно проклинаю Германа и сражаюсь с буйствующей ревностью и задетыми чувствами, парни начинают договариваться о предстоящей гонке.

Краем уха подслушиваю разговор.

— Короче, если приезжаю первый, возвращаешь мне Ламбу, — говорит Герман.

— Эх, какие-то новые условия… — наигранно вздыхает парень, которого я видела на вечеринке. — Я еще не накатался, брат. Хорошая тачка.

— Не борзей, — рычит Заславский.

— И без порнушки? — тут его знакомый оборачивается на меня и подмигивает. Все как-то странно на меня смотрят, ржут. Я теряюсь. Что происходит?

— Без, — резко отрезает Герман.

— Жалко-жалко, я бы посмотрел, — коварно стреляет взглядом в мою сторону татуированный парень.

— Слюни подбери. Лучше настройся на гонку.

— Тит тоже участвуешь?

— Ага, — кивает Миша. — Ток мне тачка не нужна. Чисто погонять.

— Дак кто б её тебе дал, — сплёвывает Герман.

К нам подходит еще одна девушка, смазливая на личико и с тонюсеньким голоском. Смотрит на меня оценивающим взглядом и жмётся к Мише с другой стороны.

— Миш, я с тобой поеду, можно?

Титов кивает мне, уточняя желание прокатится вместе с ним. Я отрицательно мотаю головой.

— Да без проблем, Ясь, — отвечает он девушке.

Та вроде улыбается, но глаза недобро мигают в мою сторону. Ей разрешили прокатится, после того как я отказалась. Видно, что ей обидно. Какие отношения связывают этих двоих?

— Гер, а ты меня возьмешь с собой? — умоляюще выпячивает губу девчонка в розовом.

— С тёлками не гоняю, — сразу отказывает Заславский. — Мешаются только.

Говорит и бросает колкий взгляд в меня. Я даже не успеваю среагировать, как он уже ни во что меня не ставит. Опять делает вид, как будто меня здесь нет. Это бесит.

Где он тёлок увидел? Телки на лугу, жуют траву и говорят «му».

Девчонку, которая прицепилась в него клещом, это обращение не смущает в отличие от меня.

Он хочет выиграть гонку? А тёлки ему мешают?

Интересно-интересно… Я не то, чтобы вредная, но мне резко захотелось покататься. Аж до судорог в мышцах. Глотнуть адреналина, так сказать, и на зло выбесить мажора.

Женский визг пронзает уши.

Шоу начинается.

Красное аудио выезжает на трассу и начинает буксовать на месте так сильно, что из под колес поднимается белый дым. Машина ревёт, дрифтует кругами и туман накрывает ликующих зрителей.

— Вы готовы? — кто-то орёт в громкоговоритель.

Свист, гул, визг звучит в ответ от толпы.

— Первая тройка на старт!

Похоже, это про наших.

— Давайте парни, пусть выиграет лучший, — Миша стукается кулаком с Германом и парнем в татухах. Поворачивается ко мне, обнимает одной рукой. — Пожелай мне удачи, малыш.

— Удачи, — улыбаюсь я.

Боковым зрением замечаю, как морщится на наши объятия Заславский.

Мальчики расходятся по машинам и выезжают на дорогу, ровняясь в одну линию. БМВ стоит у края ближе к зрителям. Вот уже на дорогу вышла девушка с флажком, чтобы дать старт. Она заигрывает с уличными гонщиками, крутит бедрами, кокетливо улыбается, пускает воздушные поцелуи.

А я смотрю на автомобиль Заславского и думаю…

«Нет, не надо этого делать, Лиза. Это плохая затея»

Сердце сильно стучит в груди, волнение подкатывает, и тут же азарт щипает за бока. И хочется, и колется.

Он же покусает тебя! Нет, сожрёт!

Ай, была не была. Не позволяя себе передумать, я срываюсь с места и бегу к машине Германа. Открываю двери и запрыгиваю в салон. У Заславского глаза из орбит вылазят, он возмущается:

— Какого хрена… Быстра вышла!

Марш! — взмахивает флажками девушка.

— Сука!

Тачки резко дергаются вперед. Меня откидывает назад. Герман матерится, газует так, что мотор ревёт, как разъяренный зверь. Сердце бешено колотится от адреналина.

— Лиза, блядь! — со злостью хлопает по рулю парень и прожигает меня взглядом. — Испортить гонку мне решила? Маленькая зараза!

Он орёт, мы на всех газах мчим вперёд, а я вжимаюсь в спину сиденья, боясь пошевелиться. Хватаю кислород через раз. Мы вырываемся вперёд, стрелка спидометра падает за 300. Мой пульс колеблется примерно в таких показателях. Кровь буйствует, поджигается в венах. Дух захватывает от адреналина! Так классно!

Зеленая Ламборгини жмется к нам, нагоняет.

— Куда ты лезешь, — раздраженно ругается Заславский, глядя в боковое зеркало. — Чёрт…

Автомобиль татуированного парня ровняется с нами. Гонщики переглядываются. Герман плотно сжимает губы, крепко стискивает руль, сосредоточенно глядя вперед. Как же он хочет победить.

Ламборгини начинает обгонять нас. Но далеко уехать не успевает, потому что заднюю его часть начинает тащить юзом, как при гололеде. Управление теряется, его начинает штормить. Слышен свист тормозов. Миша пролетает вперед, а Заславский наоборот снижает скорость.

— Только не это, — выдыхает он, когда Ламбо летит на нас.

Я взвизгиваю.

Он дергает руль вправо, чтобы избежать столкновения. А там ограждение.

Врезаемся в него, меня по инерции отбрасывает в сторону, и я сильно ударяюсь виском о стекло. Очень больно.

— Ай… — в глазах сразу темнеет.

— Лиза… — слышу напуганный голос Германа.

Я теряю сознание.

Лиза

Открываю глаза со второй попытки. Я в машине Германа, мы куда-то едем. Поворачиваю голову, которая слегка побаливает.

— Фух, слава богу, — облегченно выдыхает парень, когда видит, что я пришла в сознание. Проводит ладонью по затылку. — Не отключайся больше, ладно?

Он озабоченно смотрит на меня, а я, поморщившись, потираю место ушиба. Блин, кажется, я отключилась после столкновения. В горле сушит.

— Куда мы едем? — за окном ночной город. — Гонки закончились?

— Для тебя — да, — он поворачивает руль и мы подъезжаем к какому-то зданию. — В скорой тебя посмотрят на всякий.

— Может не надо? — хриплю. — Я себя нормально чувствую.

— Надо.

Насупившись, замолкаю.

Заславский паркует машину возле отделения скорой медицинской помощи.

— Пошли, — командует он и выходит.

Я неспеша и нехотя выползаю. Герман предлагает помощь.

— Я сама, — игнорирую его протянутую руку. — Что я должна сказать? Участвовала в нелегальных гонках и в следствии столкновения треснулась головой?

Герман косится на меня как на умственно отсталую. Приподняв брови, оставляет мнение при себе.

— Топай давай. Разберемся.

Вздохнув, иду к крыльцу. Захожу в отделение скорой, там нас встречает молодая медсестра. Она здоровается, улыбается Заславскому, видно, что знакома с ним.

— Пять минут назад в себя пришла, — кивнув на меня, комментирует Герман.

— Идите за мной, — ведёт нас куда-то медик.

Мы заходим в кабинет, я сажусь на кушетку и заинтересованно поглядываю на девушку в форме. Лет 25, стройная, большие голубые глаза, волосы светлые, симпатичная.

— Как себя чувствуем? — обращается ко мне.

На бейджике читаю её имя. Поторочина Ольга Михайловна.

— Нормально, — сглатываю.

— Посмотрим, — тянется к моему лицу. Вздрагиваю. Она посмеивается. — Я не кусаюсь…

Оттянув веки, изучает мои зрачки. Одобрительно хмыкает.

— Голова не кружится?

— Нет.

— Не тошнит?

— Нет.

— Что-то беспокоит?

— Тут болит, — касаюсь места ушиба. — Чуть-чуть.

Она заканчивает осмотр, стягивает перчатки и заключает:

— Ничего критичного. Слабое сотрясение. Лучше, конечно, в ближайшие сутки понаблюдать.

— Понял. Спасибо, Оль, — Заславский подходит к ней ближе и говорит что-то на ухо. Рукой прячет ей в карман сложенную купюрю.

Девушка смущается. Кокетничает, позабыв о субординации.

— Прекращай гонять. Так и самому поломаться можно, — стряхивает с мужского плеча пылинки.

— Ты же вылечишь? — заигрывает Заславский, вводя в краску Ольгу.

Она многозначительно закатывает глаза и облизывает губы.

— Ладно, мы пойдем, — переключает внимание на меня Герман.

Что-то так блевать захотелось. От их милого разговора.

Показательно кривлю лицо, Герман хмуро качает головой, предостерегая меня от разного рода глупых выходок. Больно надо.

Мы возвращаемся в машину, отъезжаем от скорой. Я угрюмо помалкиваю.

— А вот теперь ответь мне на вопрос, дорогая Лиза, — вкрадчиво говорит Герман. — Какого… ты залезла ко мне в тачку? Если бы убилась на хрен?

— Да ладно. Меня бы твоя медсестра «вылечила». Или только тебе доступна такая опция? — язвительно задираю бровь.

— Ты просто хочешь меня окончательно выбесить, — стискивает зубы в кривой усмешке.

— Ну не всё ж тебе меня бесить, Герман, — гордо пялюсь в окно.

— Приехала с Титом, чё к нему не села?

— Место занято было.

— Хватит чесать, — рычит.

Злится, а мне нравится. Лучше так, чем наблюдать его равнодушную холодную мину.

— Куда мы едем? — спрашиваю, когда маршрут идёт не в сторону общаги. Хотя она давно закрыта.

— Ко мне. Будешь под моим присмотром до утра.

— Я не маленькая.

— Пострадавшая. Сказали наблюдать за состоянием — будем наблюдать.

— Ты реально печёшься о моём здоровье? — мне смешно и удивительно. — Тебе должно быть пофигу, нет?

Герман игнорирует вопрос, прячет эмоции, поджав губы, и сосредоточенно смотрит на дорогу.

— Класс, — негодуя, бурчу под нос, но так, чтобы он слышал. — Сначала он видеть меня не хочет, а потом везёт к себе домой.

Герман устало утыкается затылком в подголовник, как будто его заколебала моя болтовня.

— Помолчим, окей, — мужские пальцы тыкают по дисплею.

Включается приятная музыка. Под неё и едем, не выпуская больше ни единого каверзного словечка. Герман расслаблено ведёт машину, думает о чем то своём, я тоже проваливаюсь в путанные мысли.

Быстро добираемся, поднимаемся в квартиру. Я устала и хочу спать, по моему, Герман тоже.

— Кровать или диван? — сразу предлагает спальное место он.

О, у меня еще и выбор есть.

— Кровать, — выбираю я.

Герман открывает дверь в комнату, пропуская меня. Захожу, осматриваюсь. Ложе — двуспальное, большое, так и манит плюхнутся в него. Делаю это, когда Заславский скрывается за дверью. Какой мягкий, удобный матрас. М-м-м… Закрываю глаза и растягиваю ноги и руки в стороны.

— Можешь поменять бельё, если… — в комнату возвращается Герман. В его руке новый комплект постельного белья.

Он замолкает, увидев меня в расслабленной позе, мужские уголки губ дергаются верх.

Я сразу сажусь, неловко подбирая волосы за уши.

— Кхм, спасибо, — киваю.

Герман кладет комплект на край кровати. Медлит, огибая спальню взглядом, хотя интерьер ему тут знаком и привычен.

— Ладно, — двигается с места. Толкнув дверь, останавливается и бросает через плечо. — Спокойной ночи.

— И тебе, — немного с опоздаем говорю я, потому что не ждала чего то ласково на прощанье.

Он уходит, я убираю в сторону новое постельное, потому что возится с бельем нет желания. Вместе этого расправляю постель и думаю, в чём я буду спать. На мне толстовка и джинсы, а тело просит отдыха и комфорта. Чтобы не беспокоить лишний раз Заславского, я открываю шкаф и вижу ряд вешалок с футболками. Они свободные, длинные, то что надо. Выбираю самую простую и переодеваюсь. Надеюсь, Герман не будет против? А может и вообще не заметит. Сладко зевнув, укладываюсь в кровать, закрываю глаза и четко понимаю, что мне нужно еще в туалет и попить воды.

На носочках, чтобы не привлекать лишнего внимания, иду в туалет. Сделав дело, бесшумно ступаю по ламинату в сторону кухни. В зале, где диван, свет не горит, значит Герман уже лёг спать.

Заворачиваю вправо и сразу торможу. Блин…

Опираясь на столешницу задницей, в одних трусах, со стаканом в одной руке, стоит Заславский и пьет воду, залипая в телефон. На кухне включена только неяркая подсветка под шкафами. Заметив меня в проеме, Герман, приподняв бровь, скользит по моему застывшему силуэту. Фокусируется на своей футболке и голых ногах. Я сразу смущенно свожу колени и обнимаю себя.

— Извини, я взяла твою футболку, — сразу предупреждаю его претензии. Неловко кусаю губы. — Ты не против?

Не могу понять, что транслирует мне мужской взгляд. Но раздражения не чувствую. Парень убирает телефон и молча пялится на меня.

Не смотри на его трусы, не смотри на трусы… Черт, он такой сексуальный.

Потирая шею, двигаясь вперед к раковине. Щеки, предатели, полыхают, когда приближаюсь к обнаженному красавчику. Его пристальный рассматривающий взгляд смущает, тщетно строю вид, что не замечаю. Открываю дверцу верхнего шкафа и, встав на носочки, тянусь за кружкой. Футболка задирается неприлично высоко. Блин…

Раскрасневшись до вида варенного рака, сконфуженно набираю воду и жадно глотаю. Желание утолить жажду возрастает в разы, так жарко стало. Пока пью, невольно смотрю на Германа. Встречаемся взглядами. Его мигающие зрачки нарушают ритм сердце, пульс подскакивает. Молчание сводит с ума. В тишине всегда рулит фантазия, она в последнее время у меня какая-то грешная. Опускаю взгляд ниже, на мужскую крепкую грудь, которая непривычно высоко вздымается, пробегаюсь по подкаченному торсу и утыкаюсь в боксеры. Они натянуты, в интимном месте образовался холм. Господи, у него стояк.

Поперхнувшись, выливаю остатки воды. Облизываю губы и тут же вытираю их рукой.

— Не встречайся с Титом, — вдруг говорит Заславский.

— Это приказ или… — моргаю.

— Совет. К которому нужно прислушаться., — серьезно заявляет он.

— М-м, спасибо, — опускаю ресницы и натягиваю губы. — Примерно тоже самое Тит говорил про тебя.

— Да что ты? — Заславский встает передо мной и упирается ладонями в столешницу. Попросту купирует, заставляя поясницей прижаться к кухонному гарнитуру. — А он говорил, тебе про Ясю? Подружку, которую держит всегда рядом и периодически потрахивает?

Герман фокусируется на моих губах.

— Меня не волнуют его подружки. Как и твои, — вспоминаю я девицу, с которой он сосался. Морщу носик.

— Ревнуешь? — склоняет ко мне лицо Заславский. Его теплое дыхание поддувает лоб. Я вижу только его губы. Они приоткрыты. Сглатываю.

— Кого?

— Ты мне скажи, — прижимается вплотную парень, и от контакта с его горячим телом, я начинаю полыхать. Кислород сгорает за считанные секунды, дышать нечем.

— Нет. Ты можешь отодвинуться, — шепчу я. Вяло толкаю его в грудь. — Слишком близко.

— Не хочу, — хрипит Герман.

Меня потряхивает. Боюсь смотреть ему в глаза, но поднимаю взгляд. Мамочки, тону… Тону в его серой тягучей поволоке. Засасывает.

Явственно чувствую его возбужденный член, низ живота наливается свинцом. Тянет, пульсирует. Соски напрягаются, твёрдым камешками притираются к мужской груди.

Шумно дышу ртом и, не моргая, обреченно проваливаюсь в глазах напротив. Растекаюсь в них, плыву, таю… Помогите.

Облизываю губы и приковываю к ним внимание парня. Мужской кадык дергается, а крылья носа возбужденно вздрагивают. Я хватаю густой воздух ртом, голову кружит, окутывает сладким дурманом. Сердце по сумасшедшему кувыркается в груди.

Герман срывается и жадно целует меня в губы...

Лиза

Герман буквально обезоруживает своим напором, подчиняет волю, берет в плен моё тело.

Мы целуемся дико и необузданно. Как будто только этого и хотели. Языки сплетаются в порочной ласке, а губы бесстыдно влажно причмокивают. Заславский властно держит ладонью мой затылок и по-хозяйски облюбовывает рот. Он как оголодавший зверь, дорвавшийся до мяса, такой ненасытный и неудержимый. Воспламенившись от мужского огня, подаюсь и открываюсь ему полностью. Больше не сдерживаю себя.

Нас обоих сносит волной вспыхнувшей страсти. Это как шторм, как ураган, как стихийной бедствие… А мы самые отчаянные и бесстрашные, которым уже плевать на всё.

Герман легко поднимает меня и усаживает на кухонный остров. Расположившись между раздвинутых ног, он продолжает терзать мои губы, а ладонями сжимает бёдра и лезет под футболку. Обхватив его за шею, путаюсь пальцами в густых волосах.

— М-м-м, — постанываю, когда он прикусывает нижнюю губу.

— Останови меня, пока не поздно, — просит Герман и тут же залезает языком в мой рот.

Принимаю его и растворяюсь в поцелуе. Он глубокий, откровенный, одуряющий. Сводит с ума и заставляет ныть живот тянущим желанием. Между ног влажнеет, набухает и изводит пульсацией. Я хочу Германа. Так сильно хочу его, что если вдруг всё оборвётся, и я проснусь от этого эротического сна — я умру. Клянусь, я умру. Позвольте мне согрешить и пожалеть. Или не пожалеть. Я готова ко всему.

Герман зацеловывает мою шею, заставляя запрокинуть голову и выпускать громкие томные вздохи. Губы горячие, мягкие, влажные. Они способны приносить такое удовольствие, о котором я понятия не имела. А вкусив его, неизбежно подсяду и буду помирать без очередной дозы безумно приятной ласки. Мужской язык зализывает ухо, пуская волну мурашек по всему телу, мне щекотно, и я сжимаюсь.

— Я хочу тебя, Лиза, — возбужденным посаженным голосом признается Герман. — Пиздец, как сильно хочу. Ты такая секси в этой футболке…

Он задирает её, и шаловливые горячие ладони добираются до голой груди.

— Ах, — вылетает чувственный вздох.

Грудь моментально каменеет.

— Хорошенькие, — мнёт налившееся от возбуждения полушария.

Искуситель любуется тем, как ярко реагирую на его прикосновения. Глаза закатываются. Мычу, кусаю губы, срывая томные всхлипы.

— Я б их пососал, — он теребит большими пальцами твердые соски.

Мой протяжный стон служит положительным ответом на заманчивое предложение. Герман снимает с меня футболку, и я остаюсь в одних трусиках, которые повлажнели от возбуждения.

Заславский захватывает губами поочередно каждый сосок. Сосет, лижет, заигрывает языком, покусывает, заставляя просто заживо сгорать от острых ощущений. Ловлю ртом воздух, как рыба, выбросившаяся на берег — задыхаюсь, трепещу, пребываю на грани.

Зажав большими пальцами соски, Герман облюбовывает губами живот, ныряет языком в пупок и влажной дорожкой спускается ниже. Мышцы дрожат, не выдерживая сладкой пытки. Свисающая мужская цепочка щекочет кожу, рождая новые мурашки.

— Ложись.

Парень мягко давит на плечи, чтобы я откинулась на спину.

Вздрагиваю от прикосновения прохладного мрамора к горячей коже. Чувствую, как Герман сгибает мои ноги в коленях, упирая их ступнями в край. Я открыта перед ним в прямом смысле, он стоит по центру и обозревает, как меня штормит от происходящего сексуального безумия. Это моё первое посвящение в мир физической близости. Я правда боюсь и переживаю, внутри клокочет от волнения, но каждый его поцелуй как будто приглушает страхи. Не смотря на буйствую страсть, Герман нежен как никогда, он не спешит, позволяя привыкнуть к новым ощущениям и прочувствовать реакцию тела. Я доверю ему себя и хочу, чтобы он стал моим первым.

Что он творит со мной… Извиваюсь от терзающий ласок, будто не на столе лежу, а как раскаленной плите. Герман зацеловывает и зализывает внутреннюю сторону бедер, продвигаясь к трусикам. Под ними так мокро и горячо, что до красных щек стыдно. Кусаю губы и постанываю, царапая покрытие столешницы. Влажный язык парня касается выступающей косточки и дразнящим образом ведёт вдоль резинки к другой стороне. Приподнимаю таз, не могу держать себя под контролем. И щекотно и приятно, и просто невыносимо.

— Ты так сильно течешь, малышка, — приговаривает Герман, разоблачая моё неистовое желание.

Он касается пальцем перешейка трусиков, а в них уже впиталась моя обильная смазка. Он притирается подушечкой между набухших складок и меня просто перетряхивает. Я натурально вздрагиваю, как будто через меня пропустили ток. Это чересчур приятно. До дрожи. До сумасшествия. Вонзаюсь ногтями в край стола, поджимаю пальцы на ногах и начинаю отчаянно шумно дышать.

— Очень чувствительная, — довольно тянет Герман и продолжает гладить пальчиком по трусикам. Они уже промокли насквозь. Попа елозит туда-сюда, бесстыдно отвечая на манипуляции парня.

— Сладенькая, мокренькая, моя-я… — соблазняюще хрипит парень и тянет резинку трусиков вниз.

Сглотнув, приподнимаю попу, позволяя беспрепятственно избавится от последней вещи, прикрывающей интимное местечко. Трусы летят на пол, я свожу колени, но мужские ладони тут же их раздвигают в стороны, а серые глаза с откровенным любованием и интересом разглядывают сочащееся лоно. Так неловко и порочно одновременно. Закусив губу, опускаю ресницы, смиряюсь и пытаюсь расслабиться. Это очень непросто, когда сердце скачет, как будто выпила адреналина, а кровь в вирусной лихорадке гоняет по венам.

Герман совращает меня пальцами — массирует, мягко трется о чувствительную плоть, заставляя выгибать позвоночник и закатывать глаза.

Я стону и содрогаюсь, словно меня мучают или пытают. Это лишь заводит моего карателя, и он безжалостно принимается ласкать меня языком, окончательно доводя моё невинное существо до исступления.

Я готова кричать и молить о пощаде, как вдруг меня сотрясает с такой силой, что я не силах терпеть больше, взрываюсь. Улетев за грани земного, феерично разрываюсь на куски. Это неописуемый восторг.

— Ты охрененно кончаешь, — с восхищением смотрит Герман на то, как ловлю волны оргазма. — Иди ко мне…

Берет за руки и, притянув к себе, присасывается к губам. Сильно разгоряченная сама лезу ласкаться языком, благодаря парня за подаренное удовольствие. Он лучший, никто раньше меня так не любил. Никому я не доверила себя так близко. Мне уже не стыдно, и я не стесняюсь, и кажется, даже не боюсь. А наоборот, предвкушаю, что будет дальше.

Герман подхватывает меня за бёдра и несет на руках в спальню. Мы страстно целуемся, я пробую на вкус его шею, плечи и грудь. Он вкусный, горячий, возбуждённый. Сексуальный и притягательный. Моя уверенность и самоотдача слегка теряется, когда Герман, уложив меня на кровать, снимает трусы. Я прекрасно знаю, что должно произойти, я же не маленькая. Но его член… Это нечто. Он пугает и завораживает в одночасье. Очень большой и угрожающе красивый. Пялюсь на него, не моргая, и сглатываю.

— Ты же порвешь меня, — обреченно выдыхаю и поднимаю волнующийся взгляд на парня.

— Да… — коварно улыбается Герман. Нависнув сверху, успокаивает поцелуем. — Но сделаю это ласково и нежно.

Я смакую мужские губы и отметаю из головы сомнения, стараясь максимально расслабиться. Я — его, он — мой.

— Я побалуюсь немного, — игриво блестят глаза искусителя.

Приподнявшись на колени, он знакомит свой член с моей влажной малышкой. Притирается к ней головкой, водит между складок, массирует клитор, вызывая новую волну взаимного влечения. Герман кайфует, глухо постанывая в потолок, а я буровлю ногами простынь и кусаю губы в изнеможении. Кажется, вся кровь пульсирует в одной точке между ног, туда же упала вся гипер-чувствительность. Прикосновение к ней ощущается максимально остро и ярко. Герман просек слабое местечко и беспощадно воздействует на него.

— М-м, какая маленькая, — утыкается членом в дырочку, водит головкой по кругу.

Моё сердце стучит уже где-то в ушах. В комнате жарче, чем в Африке. В рту сухо, а внизу супер влажно. Мужской член с удовольствием пачкается в моей смазке.

— Хочу тебя без гандона, — признается Герман.

Мутным взглядом ищет согласия.

— Нельзя в меня, — судорожно возражаю.

— Достану, когда буду кончать, — успокаивает. — Хочу в полной мере прочувствовать, какая ты горячая и тугая внутри…

— Чёрт, я боюсь, — опять накрывает волнение. Начинаю шумно дышать.

— Тш-ш…

Герман падает на руки, приближается в моим губам. Целует раз и смотрит в глаза.

— Не бойся, — шепчет и снова прирастает к губам. Вместе с поцелуем забирает неуверенность.

Обхватываю его лицо ладонями и забвенно растворяюсь в ласке.

Герман усыпает поцелуями мою кожу, шею, грудь, забирает в рот поочередно соски, посасывает их, отвлекая от действий, которые происходят чуть ниже. Он уже подхватил мои ноги под коленями и теперь целенаправленно пристраивает член к дырочке. Аккуратно толкается бедрами вперед — я всхлипываю. Целует-целует-целует… Протискивается дальше и погружает головку внутрь. Тесно, очень тесно, он большой для меня. Стенки растягиваются и, кажется, трещат по швам. Часто рвано дышу. Предчувствую неизбежное.

Раз, два… Пара уверенных толчков, и член вторгается в узкое лоно. Он рвёт мою невинность. Вместе с её потерей возникает резкая боль, она выливается в протяжный стон. Герман глушит его своими губами, целует и мягко двигается внутри меня, продолжая растягивать тугие стенки. Завоевывает территорию, делает меня своей. Его поцелуй действует как обезболивающие, неприятные ощущения плавно стихают, я привыкаю к его размеру и принимаю во всю длину.

Заславский закидывает мои ноги к себе на плечи и, сжав бедра, увеличивает темп. Пальцем массирует клитор, глядя на то, как я извиваюсь и громко стону. Глаза закатываются от сексуального безумия, я тяну простынь и задыхаюсь. Шлепки становятся всё звонче, Герман припечатывается к ягодицам всё чаще, откинув в сторону осторожность, он врывается в меня по возрастающей, со всей страстью. Я на грани умереть от наслаждения.

Чувствую, как его член становится очень твердым, просто каменным. Пара финальных рывков, и я содрогаюсь в безумной дрожи высшего удовольствия. Герман, глухо прорычав, извергается спермой на мой живот. Оба обезумевшие и парящие в облаках оргазма.

Отдышавшись, смотрю на Заславского с блаженной улыбкой и осознаю случившийся факт — теперь он мой первый...

Герман

Клянусь, еще один раз, и всё.

Любуюсь тем, как Лиза тихо сопит на моей груди. Такая хорошенькая, милая, и абсолютно голенькая в моей кровати. Хочу её с самого утра. Член не может спокойно лежать с такой красоткой, он в полной боеготовности и требует женского внимания. Вчерашний секс был каким-то космическим, настоящее сумасшествие. Не смог сдержаться от дикого желания, сорвался! Сила воли нещадно ломается, когда она рядом…

Прибрав пальцем прядь светлых волос, чмокаю Лизу в лоб, в щечки, в сахарные губки — ласково бужу прелестное создание. Давай, просыпайся, детка. Она начинает ерзать и морщить носик. Улыбаюсь. Жду, когда откроет глазки, но соня не хочет — утыкается в моё плечо и дальше спит.

Вожу пальцами по девичей спине, кожа гладкая, бархатная. Лиза балдеет, растягивает довольно губы. Целую их и нежно поглаживаю упругую попку. Малышка открывает ротик, пропуская мой язык внутрь. Неспешно ласкаемся, растягивая удовольствие. Она еще сонная, расслабленная и очень податливая. Раздвигаю красивые стройные ножки и пальчиком массирую киску. Она быстро влажнеет, тоже хочет меня.

Лиза тихо стонет в мои губы и вытягивает шею. Покрываю её поцелуями и спускаюсь к аппетитным грудкам. Мять их сплошной кайф, действует получше антистресс игрушек. Присасываюсь к розовому сосочку и играюсь языком с твердой вершинкой. Ням-ням, она очень вкусная. И как прикажете устоять? Это нереально.

Кожа пахнет чем-то карамельным, зализываю её так самозабвенно, что любой бы «петушок на палочке» позавидовал. Сладенькая девочка. И очень чувствительная. Я касаюсь, а она трепыхается. То ли щекотно, то ли настолько приятно. Мне нравится изводить её лаской и наблюдать за искренней реакцией. Она очень сексуальная в своей естественности — когда не скрывает желаний, открывается мне и дарит ответную нежность.

Собираю языком её мурашки, их очень много, рассыпались как мелкий бисер по всему телу — на осинной талии, округлых бедрах, хрупких плечах и аккуратной груди. Её соблазнительная фигура дурманит рассудок, физическое влечение накрывает с головой.

Нависнув сверху, забираю в плен пухлые губы со вкусом клубнички. Подбираю руками стройные ножки и притираюсь членом к влажной малышке.

— М-м-м, — постанывает Лиза. Длинные реснички дрожат от предвкушения.

Я от одних манипуляций готов кончить. Меня конкретно ведёт. Она горячая и мокренькая от возбуждения. В очередной раз игнорирую презерватив, хочу притираться членом к её тугим стеночкам, чувствовать её в полной мере, на все 10D.

Упираюсь головкой в дырочку, она по прежнему сопротивляется моему размеру. Мягко толкаюсь, растягивая киску. В ней по прежнему тесно и горячо, интимные мышцы плотно обхватывают член. Р-р-р… Волоски дыбом на руках встают — настолько приятно быть внутри неё. Под томные стоны, двигаю бедрами, протискиваясь всё дальше и дальше. Какая же узенькая… Как будто не бывал в ней вчера.

Трахаю малышку, а пальцем стимулирую набухший клитор — Лиза задыхается, облизывает пересохшие губы, срывает стоны. Ох, как красиво она кончает… Вечно бы смотрел на это. Очень сексуальная. Это я довожу её до экстаза. Подо мной она теряет рассудок и льется водопадом. Я — пока единственный, кто вкусил плоды её страсти, и я мне пиздец как этого гордо. Я любуюсь ей и хочу доставить высшее удовольствие, чтоб дрожала в оргазмических судорогах.

Её рванные вздохи и пронзительные стоны ласкают уши. Лиза кусает свои губки и манит сделать тоже самое. Наклоняюсь и оттягиваю её нижнюю губу. Сплетаемся языками в диком поцелуе. Ладонями держу её запястья и под звучные шлепки врываюсь в её волшебные глубины. Погружаюсь в неё как в океан, в котором хочется затеряться навсегда и не вылезать.

Но с Лизой невозможно откладывать оргазм, я хочу её так сильно, что кончаю сравнительно быстро. Мне как будто опять мало… Извергаю сперму на плоский животик и ловлю приятные волны по всему телу. Падаю на спину рядом с девушкой и перевожу дух.

— Доброе утро, малышка, — поворачиваю голову и приподнимаю один уголок губ.

— Доброе, — рассеянно улыбается Лиза.

Щечки покрылись розовым румянцем, ясные глазки весело блестят.

— Разбудил, не дал поспать, — ласково возмущается она.

— Ну простите-извините, — довольно обнажаю зубы.

Подобрав простынь с полу, запачканную в девственной крови, уголком подтираю следы с её животика.

Не торопимся в душ, а просто лежим и балдеем. Я бездумно вывожу пальцем узоры на её спине. Хорошо настолько, что аж тревожно.

— Почему ты так грубо прогнал меня вчера? — переворачивается на бок Лиза и вопросительно смотрит мне в глаза.

Вздохнув, опускаю голову на подушку и закрываю глаза. Блядь, что за допрос. Отлично же лежали…

— Был не в настроении, — отвечаю первое, что приходит на ум.

— М-м, — недоверчиво поджимает губы девушка. — Но занятия тебе больше не нужны?

— Нет, — поворачиваюсь лицом к ней и уже говорю правду. — Занимался, чтобы быть ближе к тебе. Ты мне нравишься.

— Нравлюсь и только?

— Сводишь с ума, — прилипаю к её губам. Целую, чтобы заткнуть слишком говорливый ротик.

Телефон пиликает.

— Это мой, — спохватывается Лиза. Переворачивает подушки и ахает. — Сколько времени? Блина…

Она прочищает горло и с серьезной интонацией отвечает:

— Здравствуйте. Конечно, в силе. Уже еду, немного опаздываю, но скоро буду.

Меня веселит её наглое враньё. Сидит голенькая, растрепанная и важно ведёт диалог с какой-то женщиной. Игриво щипаю её за сосочек — она шлепает в ответ по ладони, сверкая строгими глазками.

Завершает разговор и подскакивает с кровати, как ошпаренная.

— Урок перенесла и забыла! Здесь недалеко, отвези меня, — скрывается её голая задница в душевой.

— Да без проблем, — хохочу я, лениво растягиваясь на кровати.

Кто-то опять звонит. Только уже на мой телефон. Вот пристали с самого утра.

— Здарова, — разрывает динамик бодрый голос Дрона. — Че как там девчонка, не сильно ушиблась?

— Нормально. Зато на Бэхе теперь вмятина. Из-за тебя, гаденыш, — предъявляю другу, который в нас врезался. — Сильно Ламбо пострадала?

— То есть здоровье друга тебе не колышит, да? — умело разыгрывает оскорбленные чувства Дрон. — За тачки переживаешь. Вот сучоныш.

— Да ты живее живых, — ржу. — Смотри, ремонт за твой счёт. Вернешь в том же виде, в котором забрал.

— Да кто тебе её отдаст? Видео не предоставил, гонку не выиграл.

— Не охуевай! Из-за тебя гонка сорвалась. Нормально ездить не можешь.

— Не бузи. Действуем по факту, я итак тебе на уступки пошел. Можем собраться в следующие выходные, ну или все-таки девчонку соблазнишь — вы вроде как сблизились.

Я стреляю глазами в потолок, где стоит камера. Они у меня в каждой комнате. Так что видео есть. Только вот я не хочу показывать на всё обозрение Лизу, чтобы все пялились на неё. Что-то ревностное и собственническое противится этому.

— Тебе показалось, — твердо отвечаю я. — Собираемся в следующие выходные. Чини тачку и найми инструктора.

Он отвечает что-то каверзное в ответ, но я отлепляю телефон от уха, потому что из душа выходит Лиза. Увидев, что я до сих пор валяюсь на кровати и болтаю, она возмущенно выпучивает глаза и напоминает о времени.

— Одевайся, — шипит, как змеюка. — Быстрее! Где мои трусы?

Её искры раздражения — отдельный кайф.

Я смеюсь, и в меня летит подушка. Перехватываю её и прыжком вскакиваю с кровати.

— Да иду-иду, — прохожу мимо и шлепаю её по заднице.

Она взвизгивает, вызывая во мне улыбку. Мечется голенькая по квартире в поисках разбросанных вещей.

— Трусики, кстати, на кухне, — напоминаю не без усмешки. Игриво дергаю бровями. — Их неплохо было бы постирать, они вчера насквозь промокли… Могу одолжить свои.

— Гера! — в меня летит новая порция её искр. Обожаю!

Громко хохоча, скрываюсь в душевой.

Лиза

Звук входящего сообщения в мессенджере нарушает тишину, царящую в читальном зале. Под неодобрительный взгляд библиотекаря, ставлю телефон на беззвучный режим и читаю всплывшее окошко.

Герман: Я соскучился.

Улыбнувшись, отправляю ему поцелуйчик.

Перевожу взгляд на учебник и пытаюсь найти абзац, на котором остановилась. Не успеваю сосредоточиться, как темный экран опять загорается.

Герман: Ты где? Щас приеду.

Мои губы опять растягиваются. Подумав, набираю ответ.

Я: Я в библиотеке. К докладу готовлюсь. Не мешай. Позвоню, как освобожусь.

Убираю телефон в сумку, чтобы не отвлекаться.

Подобрав ноги под стул, упрямо вожу пальцем по строчкам этимологического словаря. Плавно погружаюсь в работу, не отвлекаясь на посторонний шум.

Спустя полчаса чьи-то скрипучие шаги сбивают внимание. Дергаю головой в сторону раздражителя и вижу массивные берцы. Они замирают возле моего стола. Скольжу взглядом вверх — брюки «карго» цвета хаки, черная толстовка, куртка, на плечах которой подтаивает снег. А еще выше — неизменно самоуверенное лицо Заславского с претенциозно выгнутой бровью.

Я теряюсь на его неожиданное появление. Скажем так, Герман вообще не вписывается в таком заведении, как библиотека. Не удивлюсь, если здесь он первый раз.

— Ты зачем сюда пришёл? — сглотнув, залипаю на парня снизу вверх. Как всегда неприлично хорош собой.

Он садится рядом, облокачивается одной рукой на стол, а другой — обнимает меня. От его контактной близости волнующий трепет пробирается под кожу. Вдыхаю терпкий мужской аромат, поддразнивающий нежные рецепторы, и внутри сразу всё поджимается.

— Сказал же, соскучился, — улыбается Герман, его пальцы ласково пробегаются по моей шее и пристают к мочке уха. Щекотно и приятно. Поджимаю губы, чтобы сдержать смешок.

— Прямо настолько?

Влюбленно засматриваюсь на серые глаза, в которых кувыркается игривое настроение. Рвение увидеть меня несмотря ни на что — очень подкупает.

— Ты даже не представляешь, насколько, — склоняется к уху Герман, задевая его губами. Бархатный хрип заражает кожу мурашками. Концентрация и учеба летит к черту. Притаившееся сердце резко подпрыгивает и начинает неистово биться о стенки, как чокнутое.

Набираю ртом воздух, чтобы добавить мозгу кислорода. Алё, не отключаемся!

— Кхм, я еще не закончила, — ерзаю на стуле и утыкаюсь в учебник.

Строчки плывут. Буквы сливаются в какую-то непонятную кашу. Соберись-соберись! Подперев голову рукой, изображаю максимальную серьезность и вовлеченность в умственный процесс. Но пристальный мужской взгляд, выбивающий все процессы организма из привычной колеи, не позволяет спокойно работать.

— Вкусная ручка? — интересуется Заславский с долей иронии.

— М? — поднимаю непонимающий взгляд.

Я и не заметила, что по дурацкой привычке зажимаю губами колпачок ручки.

— Очень, — выпускаю смешок.

— Думать помогает?

— Честно говоря, нет. Когда ты рядом, невозможно сосредоточиться.

— Почему? — дьявольская улыбочка расцветает на мужских губах.

Закатываю глаза, потому что Герман прекрасно понимает, как действует на меня. Больше потравливает своими уточняющими вопросами.

Вдруг его рука ныряет под стол и собственническим образом сжимает моё бедро. Ягодицы моментально поджимаются.

— Герман… — судорожно выдыхаю.

Взглядом прошу прекратить соблазняющие действия.

Вместо этого его ладонь двигается вверх, дерзко проникает под юбку и подкрадывается к трусикам.

— Эй, — шикаю и свожу колени. Брови подлетают от неожиданности. — Ты что делаешь…

— Поверяю, всё ли на месте, — смешливо шепчет на ухо парень. Мягко чмокает в шею.

— Мы в библиотеке… — напоминаю и себе и ему, чтобы не потерять рассудок.

Всё происходит под столом, но такое чувство, что каждый присутствующий в курсе разврата. Я покрываюсь смущенным румянцем.

А Герману плевать на запреты. Его пальцы бесстыже притираются к трусикам, а глаза любуются моей реакцией. Я опускаю ресницы и выпускаю вздох, чувствуя, как низ живота наливается.

— Прекрати, — умоляю, сдерживая его руку.

Пронизываем друг друга многозначительными взглядами. В мужских глазах ярко проглядывается влечение, но я не могу расслабиться в таких условиях, как бы не сходила с ума.

Приложив немалое усилие выбираюсь из захвата Германа.

Поднимаюсь места и, одернув плиссированную юбку, иду к стеллажам с книгами. Слышу, что Герман идёт следом. Ускоряю шаг и теряюсь между длинных рядов. Начинаются какие-то прятки-догонялки. Через щелки догадываюсь о местонахождении парня и бесшумно линяю в другую сторону. Прижавшись к стеллажу, перевожу дух и расплываюсь в глупой улыбке. Заславский похоже заблудился в книжном лабиринте. Выглядываю из-за угла — его не видно.

Выдохнув, достаю с полки пару интересных книг и перелистываю их на ходу. Теряю бдительность и за поворотом натыкаюсь на мужскую фигуру.

— Попалась.

Схватив за плечи, Герман прислоняет меня к стеллажу и испытывает горящим взглядом, как паук муху перед тем, как выпить её соки.

— Сдаюсь, — совершаю последний вздох.

Легкие сжимаются, отказываясь работать, дыхание перехватывает. Я опускаю взгляд на его приоткрытые губы. Они приближаются ко мне… Опускаю веки в ожидании поцелуя, интуитивно тянусь вперед, запрокинув голову. Но вместо ласки хватаю ртом мужской смешок. Растерянно распахиваю ресницы и сталкиваюсь с издевательскими огоньками в глазах напротив. Меня только что нарочно обломали. Женское достоинство исходит возмущением.

— Не мешай работать, — предпринимаю неудачную попытку оттолкнуть от себя Германа.

Претензия во взгляде ломается о его наглую усмешку. Парень напирает на меня, прижимая к переплетам книг. Обхватив за шею, заставляет запрокинуть голову и склоняется к моему лицу. Я уже не ведусь и упрямо смотрю в пепельные глаза. Стойкость и выдержка покидает меня, когда мужские губы впиваются в мои. Очень напористо и властно. Обсасывают их поочерёдно, лишая возможности противостоять хотя бы из вредности. Я сразу подаюсь ласке и пропускаю его язык в рот. Мы сливаемся в глубоком влажном поцелуе. Становится так жарко, будто по венам разлили горючее топливо и подожгли.

— Хочу тебя, — между причмокиваниями шепчет Герман.

Ладонью стискивает мою грудь, и я всхлипываю от пронзительного приятного ощущения.

— Готов трахнуть тебя прямо здесь, — дразнит мою скромную фантазию.

Он зацеловывает шею и нетерпеливо сминает попу под юбкой. Бессовестно совращает. Закатываю глаза, поддавшись страсти, и книги валятся из ослабевших рук.

— Всё в порядке? — доносится приближающийся голос библиотекаря.

Мы тут же отлипаем друг от друга и шумно дышим, переглядываясь с какой-то безуминкой.

— Да, — прочистив горло, откликаюсь я и подбираю книги.

Вытерев губы и прибрав волосы, выглядываю из-за угла и скромно улыбаюсь работнице. Она поворачивает в другую сторону, и я возвращаю взгляд на Германа.

— Ты сумасшедший, — шепчу с улыбкой.

Заславский вновь притягивает меня к себе и окутывает поволокой. Невозможно противостоять.

— Поехали отсюда, — говорит он, водя пальцем по моим губам.

— А как же доклад? — вязну в его рассплавленном взгляде.

— Дома вместе закончим, — обольстительно уговаривает он.

— «Закончим», — повторяю я и дергаю бровями, вкладывая в слово самое пошлое значение.

— И не раз, — подхватывает Герман, хищно облизнувшись.

Герман

Я готов сожрать эту девочку целиком.

Она — мой главный грех. Сколько я клялся, что каждый секс с ней будет последним? А я хочу ещё и ещё. Скромница снаружи, а в постели доставляет удовольствие получше любой шлюхи. Без всякой пошлости и грязи. Один её поцелуй, чего стоит. Искренний, натуральный, с чувством, как будто всю себя отдаёт. Её ласка, нежность, страсть, смешанная в одном флаконе — самый лучший кайф.

Чувствую, что Лиза тоже подсела на физическую близость со мной. Мы оба стали особо зависимыми. И пока даже не думаем об излечении. Наоборот, без запаса кислорода ныряем на самую глубину.

— Решила свести меня с ума? — ладонью провожу по волосам своей девочки. Шелковистые такие, их приятно перебирать и путаться в густоте.

Лиза покрывает поцелуями мою шею и плечи. Волосы встают дыбом на руках от приятных ощущений.

— Чуть-чуть.

Лиза поднимает голову и обольстительно улыбается. Её глаза блестят. Они зеленые как у ведьмочки, у очень красивой очаровательной ведьмочки.

— Ну попробуй, — дергаю бровью.

Большим пальцем провожу по пухлым губкам, оттягиваю нижнюю, увлажняя подушечку. Завораживает и возбуждает. Лиза приоткрывает ротик, позволяя мне проникнуть внутрь. Касаюсь её горячего языка, он такой мягкий и приятный. Лиза смыкает губки и, прикрыв глаза, посасывает палец. От вида как самозабвенно она это делает, в паху твердеет.

— Кто кого совращает? — улыбаюсь я.

Какая-то нереальная девочка. Сидит на мне абсолютно голенькая, ласкается после секса и тем самым с пол-оборота заводит меня по новой.

Причмокнув, она отлипает от пальца и зацеловывает мою ладонь. Останавливается на запястье, где остались шрамы от порезов, и настороженно смотрит на меня.

— Что это? — проводит пальчиком.

— Шалости, — не придаю значение.

Именно так обзываю собственную слабость, которая чуть не закончилась летальным исходом. У всех бывали моменты, когда не хочется жить.

— Продолжай, — глажу по волосам, чтобы девочка не зацикливалась на том, что уже в прошлом.

Лиза трепетно целует шрамы, как будто хочет залечить, а меня с головой накрывает её чрезвычайная нежность. Закрываю глаза и балдею. Её мягкие губки двигаются вверх по венам, облюбовывают мышцы, которые просто дрожат от наслаждения. Она добирается до торса и скользит влажной дорожкой вниз к напряженному от возбуждения прессу. Зализывает языком кубики, вызывая дикое электричество под кожей. Весь покрываюсь мурашками. Член раскален до предела.

Лиза стреляет на него глазками и сминает губки.

— Оближи его, — практически умоляю, потому что она еще никогда не делала этого. А я сгораю от желания побывать в её ротике.

Когда её язычок касается головки, я просто взвываю про себя. В реале гортанно выдыхаю и шумно набираю воздуха, потому что от манипуляций ниже пояса конкретно сводит крышу. Лиза действует неторопливо и с любопытством. Пробует на вкус мой член, сначала вылизывает по всей длине, а потом забирает в рот и посасывает.

— С-с… М-м, — улетаю от блаженства.

Еще немного, и я достигну пика.

Зарываюсь пальцами в длинные волосы и мягко давлю на затылок. Помогаю моей старательной малышке завершить дело до конца.

— Хочу кончить тебе в рот, — хриплю я.

Лиза слышит это, но не останавливает работу губками. Вверх-вниз, вверх-вниз… Это невыносимо приятно. Оргазм стремительно настигает меня, и я извергаюсь прямо в рот. Лиза сглатывает и смущенно поднимает глаза.

Стесняться после того, как сделала шикарный минет — что за безумное сочетание, а?

— Иди ко мне, — притягиваю к себе Лизу и целую в губы. — Роскошная. Лучшая.

Сминаю ладонями упругие сисечки, потом захватываю их губами и ласкаю пальцами её киску. Влажненькая, возбуждённая, хочет меня. Притираюсь членом к узенькой дырочке и насаживаю её на себя.

— М-м-м… — взвывает в потолок Лиза.

Тугие стенки плотно обхватывают твердый ствол. Протискиваюсь, чтобы забурится в неё на максимум.

— Двигай бедрами, — сжимаю её попу.

Томно дыша, Лиза начинает подпрыгивать на мне, как наездница на скакуне.

Захватываю пружинящие груди и тереблю каменные сосочки. В голове полнейший дурман — меня ведет от женской сексуальности.

От неопытности малышка трахается слишком аккуратно, как будто боится что я проткну её насквозь. Притянув Лизу к себе, целую в губы и сам начинаю активно двигать бедрами. Сжимаю попку и страстно врываюсь в неё, создавая электрические импульсы, которые сотрясают тело с каждый новым толчком. Мы как два раскаленных шара, которые вот-вот взорвутся от трения. Выхожу из Лизы в последний момент и, дорабатываю рукой свой оргазм. Содрогаюсь и тяжело дышу, как будто только что пробежал 1000 километров на скорость. Лиза с бессильным блаженным видом лежит рядом на подушке.

— Маленькая развратница, — привлекаю её к себе. Прижимаюсь губами к виску и выдыхаю. — Обожаю тебя, малышка.

Она молчит и расслабленно улыбается, прикрыв глаза.

Утыкаюсь носом в её волосы, затягиваюсь — м-м-м… Наслаждение, а не аромат. Больше мне не нужен кислород.

— Я в душ, — приподнимаю корпус.

Трусами подтираю сперму и шлепаю босыми ногами в ванную комнату.

Быстро ополаскиваюсь и хочу лечь обратно к Лизе, которая вместо меня обнимает подушку.

Домофон издаёт сигнал и на экране появляется какой-то парень.

— Здравствуйте, курьерская доставка.

Странно, вроде ничего на дом на заказывал. Почесав затылок, натягиваю шорты и иду открывать дверь.

Курьер передаёт мне какой-то задекорированный конверт. Я расписываюсь о получении и выпроваживаю его.

Дергаю за ленточку и разворачиваю крафтовый лист. Быстро пробегаюсь по строчкам — это приглашение на свадьбу. Первая мысль сразу об отце, который предупреждал о бракосочетании. Но здесь совсем другие имена.

Артём и Лиза.

Мне становится истерически смешно. Сминаю пальцами красивую бумажку в комок. Бывшая девушка приглашает меня на свадьбу. Она издевается?

Лиза-Лиза… Маленькая стервочка, — с усмешкой растираю лицо.

Не спокойно тебе без меня живется, да? Уже простила меня?

Мы расстались грязно и больно. Эта была единственная девушка, с которой мне хотелось отношений. Которую я хотел добиваться. Делал это как мог. Даже способен был на страшную подлость ради неё. Плевать на всё и вся, лишь бы она была моей.

Не оценила, сука. Предпочла другого, а со мной хотела остаться друзьями. Друзьями? Как можно не понимать, что я натурально хочу тебя! Не собираюсь делить тебя с кем-то еще!

Она жила со мной, существовала за мой счёт, типа на дружеской основе, а еблась с другим. Да как блядь? Как я вообще это терпел? В какой то момент я почувствовал себя использованным и совершенно не нужным этой неблагодарной сучке. И я отомстил — предоставил её парню доказательства измены Лизы. Они расстались.

Я поступил подло. Причинил ей боль. Но изначально она подарила мне боль, а я лишь вернул назад. Эффект бумеранга называется. Так что мы квиты.

А сейчас это приглашение на свадьбу… Они с Артёмом обратно сошлись.

Хочешь снова поиграться, девочка? А вывезешь? Ну смотри, сама напросилась.

Я захожу в спальню и ложусь к Лизе. Несмотря на сходство имен с бывшей, она совершенно другая. Рядом с ней внутри меня плавится холодный металл. Я становлюсь мягким и нежным — не знаю, хорошо это или плохо.

— Друзья прислали приглашения на свадьбу, — говорю я, ласково поглаживая женскую спину. — Хочешь пойти со мной в качестве девушки?

Лиза поднимает голову с подушки и вопросительно смотрит на меня.

— В качестве твоей девушки? — переспрашивает.

— Угу, — улыбаюсь.

Зеленые глаза неподдельно сияют радостью.

— Да, — доверчиво соглашается она и тянется к моим губам. Целуемся.

— За наряд не переживай, — щурю глаза, которые горят супер-идеей. Невеста обязана оценить сюрприз. — Платье я тебе куплю.

Лиза

«Он на тебя поспорил»

Читаю, наверно, раз десятый сообщение от Миши. Сильно стискиваю телефон в руке и закрываю глаза. Не верю. Сглотнув, кладу ладонь на грудь, в которую проникает сильная тревога. Сердце делает больно, совершая высокие панические скачки.

Дверь в гардеробную открывается.

— Готова? — заглядывает Герман.

Я вздрагиваю и роняю телефон на пол. Суетливо подбираю его и откладываю на банкетку. Пальцы трясутся, запускаю их в волосы, уложенные мягкими волнами. Отвернувшись от парня, стою у зеркала с закрытыми глазами и через протяжный выдох пытаюсь отпустить удушающее волнение.

— Ты прекрасна, — низкий мужской голос проносит мурашки по спине.

Герман приближается вплотную и обнимает меня сзади. Моментально накрываю его ладони, которые греют живот, стянувший от беспокойства. Он целует меня в плечо, потом в шею, вызывая ливень дрожи по телу.

Распахиваю ресницы и вижу нас в отражении. Герман чертовски привлекателен в темном классическом костюме. Его дьявольская красота по-прежнему опасна и остра. Он свёл меня с ума и теперь вместо угрозы я ощущаю только притяжение. Рядом с ним инстинкт самосохранения не просчитывает риски, он просто отключается. Зато на всю катушку работает сердце, которое пленил Заславский. Да, я впустила его очень глубоко. Это получилось само собой, естественно и быстро, я даже не заметила, как так вышло.

— Платье тебе очень идёт, — осыпает комплиментами Герман. — Очаровательная малышка.

— Красивое, — безрадостно отвечаю. От восхищения, когда только примерила элегантную модную вещь, не остаётся ни следа.

Расстроенное лицо портит шикарный вид в зеркале. Настроение ехать на свадьбу его друзей резко пропадает.

— Что с лицом? — хмурится парень.

Он разворачивает меня к себе и пальцами приподнимает подбородок. Заставляет посмотреть в глаза. Его серые пытливо вглядываются, и я по привычке проваливаюсь в его потаенную вселенную. Необъятная и многогранная, она манит, и мне любопытно узнавать её и бесстрашно заглядывать в темные углы.

— Ли-из? — прерывает Заславский затянувшееся молчание.

— Скажи мне правду, Гера, — умоляю его.

Я не собираюсь давить или исходить истерикой. Я просто хочу, чтобы он был искренен со мной.

— Ты о чем? — вопросительно выгибается мужская бровь.

— Это правда, что ты поспорил на меня?

Знаю, парни как только не развлекаются, и возможно, это был какой-то тупой прикол. Не смертельный, вполне простительный, если разобраться и объяснить. Учитывая мою слабость к Герману, я бы поверила. Я сильно хочу ему верить.

Помрачнев, парень уводит взгляд в сторону.

— Что за бред, — хмурит брови. — Откуда такие мысли?

— Миша написал, — говорю как есть.

— М-м-м, — вспыхивает пепел в мужских глазах. — Ну тогда ничего удивительного.

— Он врёт?

— В наглую. Ничего святого нет у человека. Пошли его на хрен и заблокируй, — фыркает Заславский.

— Тит всегда казался мне честным парнем, — поджимаю губы, пребывая в сомнениях.

— Казался, детка. Главное слово — казался, — мягко привлекает меня к груди Герман. Ласково проводит ладонью по волосам. — В тихом омуте черти водятся. Ты чего у меня такая наивная, а?

— Не знаю, — судорожно вздыхаю. — Зачем ему это?

— Чтоб ты ушла от меня, и завязала с ним отношения.

— Вот так грязно? — поражаюсь.

— Хочешь я убью его?

Я резко отлипаю от Германа.

— Что? — в страхе округляю глаза. — Нет, конечно…

Его острый взгляд быстро сменяется на весёлый.

— Как скажешь, — обратно притягивает к себе. — Всё равно получит, гадёныш. Ты же не веришь ему?

Я молчу. В груди неспокойно.

Герман обхватывает моё потерянное лицо и коротко целует в губы.

— Неужели, похоже на то, что я использую тебя ради спора? — оскорбленно спрашивает он.

— Нет, — отвечаю тихо.

— Ты веришь мне?

— Да.

— Ты хочешь быть со мной? — прислоняет свой лоб к моему.

— Очень, — плыву в его глазах.

— Тебе хорошо, когда я рядом?

Киваю, потому что дыхание спирает.

— Мне тоже, детка.

Наши губы сливаются. Поцелуем он забирает всяческие сомнения.

— Прошу, выкинь плохие мысли из головы, — внушает Заславский.

— Уже, — обещаю.

— Мы с тобой едем на свадьбу. И классно проведем время вместе, так? — с улыбкой поднимает мой настрой.

— Ага, — заставляю себя улыбнуться.

В самом деле, одно дело переспать со мной из-за спора, а совершенно другое — выйти вместе на торжественное мероприятие, где я — его девушка. Мы действительно встречаемся, нравится это кому-то или нет. Тит перегнул палку с обвинениями, я крайне разочарованна в нём.

— Ты чудо, Лиза, — дарит ещё один одуряющий поцелуй Заславский.

Я плавлюсь и всецело доверяю ему. Когда влюбляешься в человека, ты не можешь по-другому. Он становится главным смыслом в твоей жизни и ради него ты готов на всё.

Лиза

Мы подъезжаем к ресторану, где будет проходить свадебное торжество. Я немного волнуюсь, потому что первый раз буду присутствовать на чьей-то свадьбе, и кругом будет много незнакомых мне людей. Ухватившись за Германа, я следую за ним в банкетный зал. Вокруг очень красиво и празднично — много ослепительно белого, повсюду живые цветы, увесистые люстры свисают с высоких потолков и декор просторного помещения вплоть до мелочей выдержан в едином стиле. Мы занимаем места за круглым столиком. Идеальная сервировка, отутюженные кремовые скатерти, начищенные до блеска столовые приборы и бокалы, фигурно сложенные салфетки, на одну из которых, я не моргая, залипаю. Думаю о насущном.

— Как ты? — спрашивает Герман, внимательно рассматривая моё загруженное лицо.

— Нормально, — киваю.

В сумочке бзыкает телефон. Опять Миша пишет. Я даже не читаю. Надо действительно заблокировать его. Что-то пытается мне доказать, вновь стараясь испортить мне настроение.

— Выключи, — советует Герман.

— Угу.

Удерживаю пальцем кнопку сбоку, и экран гаснет. Убираю мобильник обратно в сумку. Освободившуюся руку кладу на бедро Заславскому, он сразу сцепляет наши пальцы, подносит мою ладонью к губам и коротко целует. От такого жеста сразу чувствую себя увереннее и спокойнее.

Свадебная церемония начинается очень красиво. Невеста в белом платье, покрытая фатой, в сопровождении своего отца идёт под трогательную музыку к красавцу жениху, который ждёт её у свадебной арки. Оба взволнованные и счастливые. Я в первый раз вижу эту пару, но с замиранием сердца слушаю их клятву друг другу. Проникновенная речь про «любить до скончании дней» так трогает за живое, что в какой-то момент в глазах начинает щипать. Я быстро моргаю и смотрю на Заславского. Он даже бровью не ведет, сидит с каменной холодной миной, как бесчувственное чудовище. Тихонько задеваю его плечом, чтоб проникся или хотя бы расслабился, а то какой-то напряженный. Или это его способ сдерживать свои эмоции? Типа мальчики не плачут.

Когда официальная часть церемонии заканчивается, мы в числе прочих гостей подходим к молодожёнам, чтобы поздравить их. Первое, что замечаю, это потемневший взгляд жениха в сторону Германа. Парни не здороваются и не разговаривают. Они точно друзья? Всё внимание Заславского направлено на невесту, которая в свою очередь держится ровно и сдержанно улыбается.

— Поздравляю, Лиза, — говорит Герман.

— Спасибо большое, — вежливо отвечает невеста, которую зовут так же, как и меня. Милое совпадение. Она привлекательная и вызывает приятное впечатление.

— Познакомься, это моя девушка, — приобнимет меня Герман. — Зовут Лиза.

Невеста пристально разглядывает моё лицо и платье, и мне становится даже неловко.

— Приятно познакомится, — скромно улыбаюсь. — Примите мои поздравления.

— Спасибо. И мне… Приятно, — заторможенно отвечает девушка и, сдвинув брови к переносице, переводит взгляд на Германа. — Рада за вас.

— А мы за вас, да, любимая? — отзывается он, выказывая свою фирменную дьявольскую улыбочку.

Я растерянно смотрю на него, потому что не понимаю, что происходит.

Нет ни грамма искренней ласки в его обращении ко мне. «Любимая»… Он вообще раньше меня так не называл. Это прозвучало наигранно и пафосно.

Дикое напряжение витает в воздухе. Невесту сковывает неприятным послевкусием беседы, а про жениха вообще молчу — он буквально прожигает насквозь Германа, как своего злейшего врага. Такое ощущение, что мы перепутали свадьбы и пришли совершенно не туда. Нам здесь, как будто, не рады.

Когда отходим от молодоженов, Заславский первым делом наливает себе виски. Глотает их, даже не морщась, только резкая линия скул вырисовывается на его мрачном лице.

— И что это было? — спрашиваю я, настороженно глядя на парня.

— Нечего, — сухо отвечает он, пережевывая виноградину. Загружено сверлит точку в пространстве.

— Ясно, — плотно сжимаю губы и решаю не докапываться.

Лучше узнаю потом, когда останемся наедине. Сейчас он закрылся, натянул на себя непроницаемую жестокую маску, не знаю для кого он так старается, или от чего оберегается. Терпеть не могу, когда он такой.

И вообще, я уже хочу домой. Снять платье, каблуки, смыть макияж вместе с вежливой гримасой, и просто залечь в обнимку с Германом и расслабиться. А не вот это всё…

Грустно вздохнув, глушу неприятное предчувствие внутри и отвлекаюсь на праздник, который берет в свои руки харизматичный ведущий. С его шуток я, не стесняясь, хохочу, как и другие гости. Номера и конкурсы тоже доставляют кучу положительных эмоций. В ходе мероприятия не притрагиваюсь к алкоголю и выборочно лакомлюсь вкусностями со стола. А вот Герман совершенно точно забывает закусывать, словно хочет напиться побыстрее. Но я обхожусь без замечаний, к которым он всё равно не будет прислушиваться. Мне не нравится его воспаленный циничный взгляд, которым он пронизывает окружение и в особенности, молодожёнов. Зачем пришёл, если ему тошнотворно на всё смотреть? Я терпеливо молчу и негодую над причинами такого поведения.

— Иди ко мне, — говорит Герман и хлопает себе по колену.

Хочет, чтобы села на него.

— Нет, — отказываюсь, потому что это будет выглядеть не очень. Люди кругом, и все сидят ровно на своих местах, а я как маленькая должна ютится у него на коленях? Мне не лестны такие вызывающие маневры.

— Я сказал, иди ко мне, — требовательно повторяет он, укалывая острым взглядом.

Сохраняя выдержку, просто отворачиваю от него голову. Не надо мной командовать, я не выношу давления и принуждения. В ответ мужская ладонь властно стискивает моё бедро, выражая таким образом недовольство.

— Ай, больно, — морщусь и шлепаю его по руке.

Герман отпускает и выдает кривую ухмылку. Стиснув зубы, он шумно встаёт из-за стола и покидает зал. Правильно, пусть проветрится. А то пьяные мозги явно поплыли. Поначалу я не переживаю об его отсутствии, но Германа долго нет, и я начинаю волноваться. Кто знает, что он может учудить в таком состоянии? Надеюсь, он не уехал один без меня?

Обуреваемая вопросами, выхожу в холл ресторана и ищу парня. Прохожу мимо гардероба и иду в сторону туалета. Застежка на босоножке неудачно отцепляется, и я торможу возле поворота и присаживаюсь, чтобы исправить недоразумение.

Слышу голос Германа за углом. Ну слава богу…

Сиюминутная радость быстро улетучивается, потому что до меня доносится фраза невесты, которая по всей видимости разговаривает с Германом:

— Ты надел на неё моё платье! Её даже зовут также! Для чего этот маскарад?

— Задевает тебя, да? Незаменимых людей нет, Лиза.

— Устроил всё, чтобы опять сделать мне больно?

— А какого мне получить приглашение на свадьбу от бывшей? Это ли не издевательство?

— Мог бы не приходить!

— Не мог. Соскучился по твоей смазливой мордашке. Может перепихнёмся по старой дружбе, а?

— Ты с ума сошёл, Герман? Я только что замуж вышла.

— И? Плевать.

— Ты пьян. Уходи. Возвращайся к своей девушке.

— Да мне похуй на неё, веришь? Использовал и всё.

— Я думала ты изменился, а ты всё тот же подонок!

— Подонок, который по-прежнему любит тебя.

Звуки поцелуя окончательно добивают моё замершее сердце. Шок и оцепенение охватывает всё тело. Просто не могу вдохнуть, легкие сжались и отказываются работать. Начинаю задыхаться.

Этот мерзавец грязно использовал меня, чтобы насолить бывшей. Нарядил меня как куклу в её платье и устроил показательное выступление. А я глупая, не ведая того, исполняла роль замены его бывшей девушки. Как дешево и отвратительно.

Я оборачиваюсь на мужские голоса. Из банкетного зала выходит жених Артём с другом. Они направляются в мою сторону. Всего несколько секунд остаётся до скандала, ведь там за поворотом его невеста целуется с Заславским.

Я ловлю настороженный взгляд жениха и опускаю потускневшие от разочарования глаза. Они проходят мимо и заворачивают за угол…

— Сука… — слышу гневный рык и вздрагиваю.

Испугавшись за последствия, иду за ними.

Я взвизгиваю, когда Артём ненавистно хватает за пиджак Германа и с разворота бьёт кулаком в лицо. Разбивает нос, с которого незамедлительно хлещет кровь и марает белую рубашку подонка, что посмел прикоснуться к его жене.

Но вместо того, чтоб признать вину или отступить, Заславский сплевывает и с дурниной во взгляде нарывается на продолжение.

— Понравилось, Лиз? На первую брачную ночь позовёшь? — подмигивает невесте.

— Заткнись, Герман! — истерично кричит она.

Лиза растерянно смотрит на жениха и мотает головой, чтоб он не смел верить Заславскому.

Артём рвётся вперёд, чтобы добить мерзавца, но его сдерживает друг. Герману огрызается и ему заламывает руку какой-то парень.

Со всех углов ресторана на шум начинают собираются свидетели семейного скандала. Бесплатное дикое шоу в прямом эфире.

Вытяните, пожалуйста, меня кто-нибудь из этого кошмара. Мне катастрофически больно наблюдать за тем, как ведёт себя Герман.

— Проваливай на хуй отсюда, тварь, — орёт Артём, дергая скованными плечами.

— Да отпусти ты, — вырывается из захвата Герман, ударив с локтя парню, который его сдерживал.

— Чё вылупились? — орёт собравшимся он. Озлобленно улыбается. — Гуляем, братья, сёстры! Гуляем! Эй ты, стоять!

Хватает за предплечье мимо проходящего официанта с подносом.

Берёт шампанское и с едкой ухмылкой поднимает бокал вверх:

— За счастье молодых!

Залпом выпивает напиток.

— Ай, хорошо! — шумно выдыхает мерзавец. Облизывает окровавленный уголок губ. Подмигивает Лизе, потом Артёму. — Совет да любовь, блядь!

С этими словами он разбивает бокал о пол. Под взвизгивания и «ахи» он шагает вперед. Перед ним опасливо расползается в стороны скучковавшийся народ. Со злым лицо проходит мимо меня.

Покрытая краской позора за его поведение, я бегу следом за пранем. Заславский сразу сбегает на улицу, позабыв о верхней одежде. Я спешно забираю из гардероба наши куртки и в разодранных чувствах покидаю ресторан.

Прохладный морозец остужает жар пылающих щёк. Вижу, как Герман собирает ладонью снег и прикладывает его к разбитому носу. Не оборачиваясь на меня, он идёт к машине. Как будто ему совершенно наплевать, и он не собирается ни объясняться, ни ждать меня. Еле успеваю запрыгнуть в иномарку и закрыть двери, когда колёса двигаются с места. Моему возмущению нет предела. Так много гневных слов внутри, что они копятся в горле горьким комком, который мешает говорить.

— Что это было? — сдавленно произношу я, глядя на Германа.

Вместо ответа он вытирает нос и выкидывает в окно окровавленный снежок. Откидывается на спину и угрюмо смотрит вперед. Как будто меня здесь нет! Как будто я ничего не спрашивала!

— Ты можешь мне объяснить? — мой голос дрожит. Сглатываю колючий комок и он, осев в груди, начинает её нещадно царапать.

— Музыку включи, — обращается к водителю парень.

— Нет, не надо! — протестую и теряю терпение. — Гера! Посмотри на меня!

Он нехотя поворачивает голову и задерживает на мне секундным темный взгляд. Стиснув челюсть, вновь отворачивается.

Мне начинает трясти изнутри.

— Это правда, что на мне сейчас платье твой бывшей девушки?

Кожа зудит и чешется от осознания этого факта.

— Не еби мне мозг, Лиза, — с раздражением фыркает Гермна.

Я открываю рот и просто не могу подобрать слов. Ни капли сожаления в его голосе. Сплошная претензия, как будто это я совершила подлость.

— Значит, ты просто использовал меня, — захлебываюсь отчаянием.

Смыкаю губы, чтобы подавить всхлип.

Заславский просто молчит на мою истерию, абсолютно игнорирует мои задетые чувства. Это сильно угнетает. Моё сердце не выдерживает боли.

Я сжимаюсь, чувствуя себя совершенно беззащитной и жалкой перед ним.

— Ты до сих пор любишь её? — спрашиваю с тихим надрывом.

— Нет, — мрачно отзывается Герман.

Поднимаю поникшую голову.

— Ты сам сказал это… — я помню из подслушанного разговора.

— И? Это просто слова, которые ничего не значат.

Неутешительно усмехаюсь с такого ответа.

Ах, да, я совсем забыла о его омерзительном отношении к словам.

— А что для тебя имеет значение? — упрямо смотрю на него блестящими от слезной пелены глазами. — Причинять боль другим? Унижать? Разбивать сердца?

Я завожусь до состоянии лихорадки.

— Получается, каждое твоё слово было ложью! Ты нагло врал мне в лицо! Ни грамма правды от тебя, в то время как я была искренна с тобой!

— Хочешь знать правду? — угрожает Герман. Его серые глаза вызывающе мерцают.

Правда уже происходит на моих глазах. И она настолько горькая, что я готова выпрыгнуть из собственной кожи. Чтобы больше не быть той влюбленной дурой, которая доверилась этому подонку.

— Я просто развлекался. Ты частично поучаствовала в представлении. Понравилось находиться в роли моей девушки? — издевательски усмехается Заславский.

— До тошноты, — давлюсь.

— Шоу закончилось, жизнь продолжается, — цинично заключает он. — Между нами остаётся всё, как прежде. Уймись.

Мои глаза шокировано округляются. Он серьезно?

— Ничего между нами больше быть не может! — по нарастающей повышаю голос.

Герман морщит лоб от громкого звука.

— Ну как знаешь, — безразлично дергает плечом. — Неплохо трахались.

Я болезненно вздрагиваю от его слов, как от плети, хлестнувшей спину.

— Тебя интересовал только секс?

— Ну да. А что еще?

— Действительно… — раздавлено выдыхаю я.

Шумно набираю воздух носом и запрокидываю голову, чтобы из глаз не сорвались слёзы. Рыдать тут перед Заславским было бы неоправданным унижением.

Облизнув дрожащие губы, смотрю на его отстраненный вид и меня разрывает в клочья. Да как можно быть таким? Без души, без сердца, без принципов, без морали… Как я могла привязаться к такому?

Ему невозможно верить, он никогда не будет искренен. Ему нельзя открываться, плевал он на чужой внутренний мир. Его нельзя любить, он тотчас разобьёт сердце.

— Про спор ты тоже наврал мне? — с полным разочарованием догадываюсь я.

— Из-за спора я потерял машину. Так что не надо, — хмыкает он.

— Ну пусть возвращают, ты же выполнил условие. Забирай свою драгоценную машину!

— Заберу, когда надо будет.

Его черствая бездушная мина ужасно раздражает.

— Вот и забери! — кричу.

— Не переживай. Щас видео скину, как трахал тебя и заберу, — он достаёт из кармана телефон.

Что? Какое еще видео? Что он собирается скидывать?

— Ненавижу! Ненавижу тебя! — меня сносит ураганом эмоций.

Руки беспорядочно начинают хлестать Заславского. Слезы бесконтрольно вырываются из глаз.

Он стискивает мои запястья, встряхивает, чтобы успокоилась, и убивает жестоким взглядом.

— Я тебе ничего не обещал. Трахалась ты со мной по собственной воле. Чё то не нравится — проваливай. Я другую найду. И покрасивее и без мозгоебства. Всё равно уже надоела.

Резко отпускает мои руки, и они безжизненно ударяются о мягкое сиденье.

Я задыхаюсь. Его грубое отношение ранит больнее огнестрельного оружия.

— Останови, — рычит водителю.

Машина послушно съезжает на обочину. Герман открывает мою дверь, и холодный воздух врывается в душный салон.

— Свободна, — грубо указывает на выход. Избавляется от меня, как от ненужного груза.

Собрав остатки гордости, выхожу на улицу и громко хлопаю дверью. БМВ уезжает, оставляя меня на пару с разбитым сердцем. Из глаз вырывается ливень слёз. Мне хочется проклясть Германа вслед, но он итак прОклятый, и не раз. Хочется обвинить его во всех смертных грехах, но я сама допустила ошибку. Слишком наивная, слишком глупая. Он обманывал, а я была рада купаться в сладкой лжи. Он преподал мне жестокий урок, который никогда не забуду. Я выучу все ошибки, и впредь не посмею быть доверчивой дурой. Надеюсь, мы больше с ним не пересечёмся. А если это произойдёт, то я пройду мимо, как будто никогда не знала этого человека. На самом деле, я действительно его не знала…