Разрушение

Трилогия о Холлоуз-Бэй (книга вторая)

Солнце палит нещадно, нагревая мою кожу и согревая все мое тело. Я на небесах, должно быть, именно на это похожи небеса. Волны мягко разбиваются о рыхлый песок, нежный шум помогает мне расслабиться. Высокие пальмы окаймляют пляж, яркая зелень листьев ярко контрастирует со светло-голубым небом.

Я не знаю, где я нахожусь, и не знаю, как я сюда попала, но мне все равно, и я, конечно, не жалуюсь. Это покой, умиротворение, какого я никогда раньше не испытывала.

Мое внимание привлекает визг. Я медленно открываю глаза и вижу Энджел, играющую в кристально синем море. Она проводит рукой по поверхности воды, и огромный всплеск попадает обнаженному по пояс Каю в лицо. Он смеется своим глубоким смехом, от которого у меня в животе порхают бабочки, и одаривает ее искренней улыбкой, которую обычно приберегает только для меня. На это стоит посмотреть, и я не могу удержаться от улыбки, глядя на них двоих.

Он набрасывается на Энджел, и она снова визжит, когда он заключает ее в объятия и поднимает над головой.

— Кай, отпусти меня! — Энджел хихикает, ее слова не звучат невнятно, как обычно. Хотя я не понимаю почему, я не помню, чтобы Энджел получила кохлеарный имплантат, которого она так сильно хотела, а если бы она его получила, то ей не следовало носить его в воде.

Я не придаю этому особого значения, когда Кай запускает Энджел в воздух, она высоко взлетает, прежде чем рухнуть под волны, исчезая на долгую минуту.

Паника начинает закрадываться в мое тело, но ее голова снова вскидывается, и она смеется так громко, что смех эхом разносится по всему пляжу, наполняя воздух. Я не могу удержаться от смеха, отчего и Кай, и Энджел оборачиваются ко мне.

— Она очнулась! — Энджел кричит, и Кай улыбается мне своей душераздирающей улыбкой, которую я чувствую до глубины души.

Она хватает Кая за руку и начинает тянуть его к берегу, приказывая двигаться быстрее. Пальцы ног Энджел касаются песка, она отпускает его руку и подбегает ко мне, обнимая меня и обдавая соленой водой.

Но мне все равно, во всяком случае, вода охлаждает мою разгоряченную кожу. Я обнимаю ее и притягиваю к себе, держа так крепко, что, думаю, никогда ее не отпущу.

Я вдыхаю запах ее волос, ее обычный малиновый аромат, почти уловимый под солью океана, и я глубоко вдыхаю, вдыхая его как можно больше. Этим запахом я никогда не насыщусь.

От нее пахнет домом.

— Кай учил меня плавать под водой, — сияет Энджел, когда тень Кая падает на нас.

Я смотрю на него снизу вверх, и меня охватывает странное чувство, словно я не видела его так давно, и я понимаю, как сильно я по нему скучала.

Я упиваюсь им, его черными волосами, сбритыми по бокам, но растрепанными сверху, его сильным подбородком, который обычно чисто выбрит, но сейчас покрыт легкой темной щетиной, и этими глазами, этими всевидящими, проницательными темными глазами, в которых есть золотые искорки.

Мой взгляд скользит по его телу, по широкой татуированной груди, по каждому крепкому мускулу его крепкого тела и по черным чернилам, покрывающим обе его руки от плеч до запястий. Если это место действительно рай, то Кай — бог.

— Дай мне посмотреть на мою девочку, — говорит он после минуты моего таращения на него. Энджел неохотно высвобождается из моих объятий, и я отпускаю ее, потребность почувствовать его руки на своей коже переполняет меня.

Как только Энджел шевелится, он бросается ко мне. У меня едва есть секунда, чтобы подготовиться, прежде чем его рот оказывается на моих, вкус его полных губ точно такой, как я помню, когда он завладевает моим ртом. Его руки обвиваются вокруг меня, когда его язык встречается с моим, мы вдвоем вкладываем каждую капельку эмоций в поцелуй. По какой-то причине мне кажется, что прошла целая жизнь с тех пор, как я в последний раз чувствовала его губы на своих.

Спустя, кажется, целую вечность, он прерывает наш поцелуй и отступает назад, но все еще дарит мне улыбку, которую я так люблю. Только тогда я замечаю, что Энджел не стоит там, где она была несколько мгновений назад, мои брови хмурятся, когда я с беспокойством оглядываю пляж. Ее нигде не видно, и некогда чистое голубое небо стало темно-серым из-за набегающих грозовых туч, волны теперь с силой разбиваются о берег. Вдалеке угрожающе грохочет гром.

— Энджел? — спрашиваю я, но слова не выходят, они болезненно застревают у меня в горле.

Я оглядываюсь на Кая, но теперь и его там нет, никого из них нигде не видно. Страх пробирается сквозь меня, сердце бешено колотится в груди.

Снова гремит гром, только на этот раз гораздо громче, указывая на то, что он близко, очень близко. Я снова зову, но по-прежнему не могу произнести ни слова. Я пытаюсь встать с кровати, на которой лежала, но мое тело не двигается, и внезапно все начинает болеть. Боль прокатывается по моему телу, вызывая тошноту, мое зрение становится расплывчатым, когда тьма сгущается вокруг меня.

Я борюсь с этим, но я так измучена, что начинаю сдаваться черной дыре, которая пытается поглотить меня. Как только мои глаза закрываются, ко мне тянутся руки. Они принадлежат человеку в маске с глазами темными, как ночное небо.

Я кричу, но ничего не выходит.

И тут темнота, наконец, засасывает меня.

Кай

Запах ударил мне в ту секунду, как открылась дверь в темную комнату. Не запах смерти, у смерти отчетливо резкий запах.

Нет, это был запах грязи и пота, мочи и дерьма, а также всех других удовольствий, которые производит тело после того, как его заперли в темной холодной комнате на несколько дней без еды, без сна и постоянной угрозы смерти, нависшей над твоей головой.

Человеческое тело — это невероятная машина, которая все время получает то, что ей нужно для выживания: воду, пищу и сон. Но удаление одного элемента может быстро все испортить.

Вот почему я позаботился о том, чтобы Джейн Тимпсон каждые восемь часов поили маленькими стаканами воды — этого было достаточно, чтобы ее организм не начал отказывать, но недостаточно, чтобы уберечь ее от приступа бреда.

Обезвоживание может быть опасным, и как бы сильно я ни хотел, чтобы женщина страдала так же, как страдал я, я хотел, чтобы она была достаточно трезвой, чтобы рассказать мне то, что мне нужно знать.

Где, черт возьми, был Дэнни?

Если честно, я сомневался, была ли она замешана в его обмане. Да, телефон, которым он пользовался для связи с моим врагом, был найден в сумочке Джейн, но существовала вероятность, что она была еще одной жертвой в извращенной игре Дэнни. Он мог бы подставить ее, чтобы все выглядело так, будто она в этом замешана.

Пока я не допросил ее лично, я сохранял непредвзятость.

Прошло три дня с тех пор, как все, что я, как мне казалось, знал, перевернулось с ног на голову. Три дня с тех пор, как мой кузен Майлз Вулф взломал телефон, который мы обнаружили на заднем дворе детектива Джона Андерсона. Когда Майлз проанализировал его, он нашел только один номер, сохраненный в контактах под именем "Д".

Андерсон был достаточно умен, чтобы удалить все сообщения между ним и Д, но недостаточно умен, чтобы удалить номер. Когда Майлз объяснил мне все это, я не мог не вспомнить, что сказал Айзек, мой частный детектив.

Кажется, что кто-то оставляет тебе крошки для подражания.

Будучи техническим гением, Майлз отследил местонахождение номера Д, но обнаружил, что он находится в доме престарелых, где проживала мама Джейн.

То самое место, которое Джейн посещала прямо тогда.

Его первоначальная теория заключалась в том, что Джейн была единственной виновницей передачи информации Андерсону. Полный решимости поймать ее на хранении улик, Майлз направился прямиком в дом престарелых, где он и Мэтью из группы защиты Джейн задержали ее и обыскали ее сумку. О чудо, телефон был там.

Но когда Майлз разблокировал телефон, именно тогда он понял, что настоящим виновником был Дэнни. Андерсон, возможно, и был достаточно умен, чтобы удалить сообщения между ними двумя, но Дэнни — нет.

Через несколько часов после аварии Майлз показал мне телефон, и я просидел остаток ночи, читая сообщения между ними двумя. Дэнни поделился каждой мелочью о моих операциях, моих бизнес-планах и, конечно же, о том, как много Райли стала значить для меня.

Если бы у меня были какие-то сомнения в том, что за этими сообщениями стоит Дэнни, мне достаточно было бы взглянуть на то, как они были написаны, чтобы доказать, что это был он. Дэнни презирал текстовые сообщения, половину времени его это не беспокоило, поэтому он всегда сокращал слова. Каждое сообщение Андерсону было написано точно так же, как Дэнни отправлял свои сообщения мне.

Когда Майлз не смог связаться со мной из-за неполадок с моим телефоном, он велел Мэтью отвести Джейн в камеру, и с тех пор она находилась там.

До сих пор я не навещал Джейн и не был уверен, что не сверну ей шею в ту же секунду, как только увижу ее. Но Майлз и мой самый близкий друг и соратник Хендрикс Беккер сделали это. Они оба сообщили одно и то же: либо она была действительно хорошей актрисой, либо действительно понятия не имела о предательстве Дэнни.

Очевидно, она была поражена ужасом, когда Майлз рассказал ей, что произошло посреди Уэст-Бэй, где машина с Райли и Энджелом была сбита бронированным грузовиком, а Дэнни похитил Энджел. Если бы не тот факт, что я был в нескольких минутах езды с подкреплением, кто, блядь, знал, что случилось бы с Райли.

Постоянный образ ее бессознательного тела, безвольно обвисшего в моих руках, не давал мне спать больше пары часов в последние несколько ночей. Я так боялся, что потеряю ее.

Девушка, которая заставила мое черное сердце снова биться.

Камера Джейн была темной, сырой и ледяной. Она находилась в подвале моего жилого дома, рядом с моей комнатой пыток. Там не было окон, а единственная дверь, через которую она могла бы выйти, была постоянно окружена двумя вооруженными мужчинами. Они находились там с той минуты, как Джейн бросили туда на тот случай, если Дэнни окажется достаточно глуп, чтобы попытаться спасти ее.

Но от ублюдка не осталось и следа.

Я приказал провести рейды по каждому имуществу, связанному с ним, и камня на камне не осталось. Очень похожий на призрака, убившего моего брата, Дэнни растворился в ночи, забрав с собой Энджел.

Хендрикс, Майлз и я работали день и ночь, чтобы найти убежище Дэнни, не только для того, чтобы найти предательскую пизду, но и для того, чтобы, когда Райли проснется, ее сестра была готова и ждала.

Но мы с треском проваливались.

Возможно, это и к лучшему, что моя звездочка не пришла в сознание, если бы она проснулась и обнаружила, что ее сестра пропала, она была бы опустошена.

После аварии я держал Райли на руках, пока Хендрикс вез нас прямиком в частную больницу доктора Харриса, и пока врач оценивал степень травм Райли, Майлз приступил к взлому городской сети камер видеонаблюдения, чтобы найти маршрут, которым воспользовался Дэнни.

На записи с камеры видно, как в "Ауди" врезается бронированный грузовик, после чего Дэнни выходит и стаскивает Энджел с заднего сиденья.

Маленькая девочка брыкалась и била кулаками, изо всех сил пытаясь освободиться, пока он оттаскивал ее от обломков и Райли. На ее лице был написан страх, когда Дэнни в конце концов подхватил ее на руки и понес по переулку.

Меньше чем через минуту Майлз, Хендрикс, Фрэнк и я прибыли на место происшествия.

После просмотра видеозаписи я ударил кулаком в стену и раздробил костяшки пальцев от чистого разочарования из-за того, как близко мы были к тому, чтобы остановить Дэнни. Что еще более возмутительно, в тот момент, когда мы вчетвером прибыли на место резни, запись с камеры была вырезана. Не было никаких следов того, куда Дэнни направился после этого.

Майлз все еще взламывал частные камеры по всему городу, но это требовало гребаного времени, времени, которого у нас не было, и чем дольше Дэнни оставался там, тем дольше ему приходилось убегать все дальше и дальше из моих лап. Ты мог бы объехать половину гребаного мира за три дня.

У меня был миллион и один вопрос без ответа, но сколько бы раз я ни перебирал факты, ответы оставались неизвестными. Почему Дэнни забрал Энджел, когда целью была Райли? Почему его машина попала в засаду, если он работал с моим врагом? Почему прошло три дня, а он так и не выдвинул никаких требований в обмен на возвращение Энджел целой и невредимой?

Но в этом кошмаре было так много такого, что не имело смысла. Тео был убит несколько месяцев назад, когда его заманили на верную смерть. Детектив по имени Джон Андерсон что-то знал о смерти Тео, если и не был непосредственно причастен к ней. Затем, когда мы с Райли были на благотворительном балу, появилась Андерсон и попыталась похитить ее, сказав, что кто-то хочет с ней встретиться, и она будет рычагом давления, чтобы добраться до меня.

Кто был этот кто-то, я понятия не имел. И я был почти уверен, что кто-то собирается нанести удар снова, и очень скоро, если я не выясню, кто, черт возьми, это был. Это было без упоминания об участии банды, известной как "Олень", которая правила Хантсвиллом, городом на другом конце штата. Где-то на этом пути их привлекли, чтобы помочь свергнуть меня.

Поговорим о мозговом трахе.

Когда я вошел в камеру, свет из коридора осветил маленькую комнату. Мой взгляд упал на крошечную фигурку Джейн Тимпсон, которая сидела в самом дальнем углу комнаты. Ее колени были подтянуты к груди, и она обхватила их руками, пытаясь остановить холод, пробирающий до костей.

При моем появлении она подняла голову. На ее щеках остались грязные разводы от слез, а под глазами залегли тяжелые мешки, вероятно, от недостатка сна.

В качестве метода пыток всякий раз, когда Джейн начинала клевать носом, моим охранникам было приказано как можно громче воспроизводить белый шум в ее камере, чтобы помешать ей заснуть.

Так или иначе, я бы сломал ее.

Ее лицо было изможденным, даже истощенным, мышино-каштановые волосы были густо смазаны жиром, а в комнате воняло от запаха ее тела. Ведро для мусора в углу камеры было почти полным, что усиливало вонь и вызывало у меня рвотные позывы.

Я не испытывал ни капли сочувствия к этой женщине. На самом деле, мои руки дрожали от желания причинить ей боль. У меня не вошло в привычку причинять боль женщинам, только когда это было необходимо, и это было время, если оно когда-либо существовало.

Я хотел получить ответы.

Я смотрел на нее сверху вниз в течение самой долгой минуты, позволяя желчи, поднявшейся в моем горле от отвратительного запаха, улечься. Это также дало мне минуту, чтобы обуздать ярость, которая вибрировала у меня под кожей. Обычно я контролировал свои эмоции, я никогда не действовал необдуманно, за исключением тех случаев, когда речь шла о Райли. Но последние несколько дней были самыми тяжелыми в моей жизни, и мне становилось все труднее не выходить из себя из-за любой мелочи.

Я боялся, что единственный способ вернуть себе способность контролировать себя — это чтобы Райли проснулась и снова оказалась в моих объятиях, где ей самое место.

— Мистер....Мистер Вулф, — Джейн нарушила молчание, осмелившись заговорить до того, как к ней обратились. Ее голос был хриплым, губы бледными и потрескавшимися от сухости. Она не могла встретиться со мной взглядом, ее голова упала на колени, но я не был уверен, было ли это потому, что она чертовски боялась того, что я собирался сделать, или признаком вины.

Я мог понять, что Дэнни увидел в ней, в ней было что-то уязвимое, даже несмотря на ее нынешнее жалкое состояние, что-то, что ты не мог не хотеть защитить. У нее было защищенное воспитание, которое сделало ее наивной во взрослой жизни, и, несмотря на то, что Дэнни был злобным ублюдком, в нем была заботливая сторона. Он хотел защитить тех, кто был слаб. Или, по крайней мере, я думал, что он это сделал.

В детстве Дэнни был жертвой системы, над ним издевались практически во всех детских домах, в которых он когда-либо останавливался, пока он не стал достаточно взрослым, чтобы защитить себя. Он был моим лучшим силовиком, моим самым свирепым союзником, но дайте ему крошечную женщину с глазами лани, и ему конец.

Я видел это между ним и Райли, ту связь, которая возникла между ними за то короткое время, что она жила с нами. Хотя он никогда этого не говорил, он стал относиться к ней как к члену семьи. Я искренне верил, что он отдал бы свою жизнь, чтобы защитить ее.

Как же я ошибался.

— Привет, Джейн, — холодно ответил я, оттачивая свое умение скрывать эмоции в голосе.

— Вы пришли, чтобы отпустить меня? — слабо спросила она, хотя это было пустой тратой времени, она знала, каким будет ответ.

Несмотря на то, что мои ноздри протестовали против усиливающегося запаха, я сделал шаг вперед, и хотя она не подняла головы, чтобы посмотреть на меня, она все же поджала ноги под себя, зная, что я придвигаюсь ближе.

Свернувшаяся змея, готовая к атаке.

— А ты как думаешь? — ответил с ноткой яда в голосе.

Медленно она подняла голову, и ее глаза наконец встретились с моими. Они были полны печали, и впервые я понял, почему Хендрикс и Майлз оба считали, что ей нечего скрывать.

— Мистер Вульф, я знаю, вы думаете, что я имею какое-то отношение к тому, что сделал Дэнни, — тихо сказала она, собравшись с духом и пристально глядя на меня в ответ. — Но я клянусь вам, я не знала, что задумал Дэнни. Я... Я люблю Энджел, если бы я знала что-нибудь, что могло бы помочь вам найти Дэнни, я бы вам сказала. Я просто хочу домой.

К сожалению для Джейн, она еще долго никуда не собиралась уезжать.

— Я хочу спросить тебя только один раз, Джейн. Где Дэнни?

Огромные слезы потекли по ее лицу, когда она несколько раз сглотнула, прежде чем ответить. — Я не знаю.

Я думал, что время, проведенное в одиночестве без еды, без сна и с ограниченным количеством воды, сломило бы ее к настоящему моменту, но она еще не совсем пришла к этому. Я все еще не был уверен в ее невиновности.

Пришло время Джейн познакомиться с настоящим Каем Вулфом.

Я улыбнулся ей по-настоящему угрожающей улыбкой, и ее глаза расширились от страха. Без предупреждения я наклонился и схватил хрупкую женщину за горло, прижимая ее к стене и прижимая к ней.

Она тут же вырвалась из моих объятий, ее руки потянулись к моим рукам, чтобы отдернуть их, но в ее мышцах не было никакой силы. Когда она открыла рот, чтобы вдохнуть воздух в легкие, запах от ее дыхания ударил мне в нос.

От нее чертовски воняло.

— Не надо, блядь, мне этого говорить, ты знаешь, где он, — прорычал я ей в лицо, и слюна попала ей на щеку. Я слегка ослабил хватку, достаточно для того, чтобы она издала болезненный всхлип.

— Я не... пожалуйста, я не знаю, где он, — выдавила она. Я снова сжал ее, удерживая достаточно долго, чтобы ее губы посинели. Джейн нужно было увидеть лестницу на небеса, чтобы понять, насколько чертовски серьезно я собирался убить ее, если хотя бы на секунду подумал, что она мне лжет.

— Ты думаешь, я поверю, что ты провела все это время с Дэнни, но не знала, что задумал этот ублюдок? Не знала, что он планировал предать меня? Не планировала помогать ему?

И снова я отпускаю ее настолько, чтобы она смогла сделать большой глоток воздуха. Слезы потекли из ее налитых кровью глаз, когда смирение захлестнуло ее.

Наконец-то она поняла, что умрет.

— Мистер Вульф, даю вам слово, я понятия не имела.

Я отпустил ее горло, и она опустилась на пол, ее колени подогнулись под ее весом. В ту секунду, когда ее задница коснулась пола, она забилась в угол как можно дальше, скуля, как побитый щенок.

Я зря тратил время. Она ничего не знала.

Желая разыграть свою последнюю карту, чтобы заставить ее заговорить, я присел перед ней на корточки. Она смело встретила мой взгляд, в нем отражалась чистая ненависть.

— Я собираюсь дать тебе последнюю возможность рассказать мне все, или я обещаю тебе, Джейн, я лично отправлю свою задницу в интернат Саннибанк, и я не просто пущу пулю в голову твоей маме, но и с каждым сотрудником, который присматривает за ней, поступят так же. Скажи мне, что ты, блядь, знаешь о том, где Дэнни!

Она издала болезненный крик отчаяния, когда глаза, полные ненависти, превратились в умоляющие.

— Пожалуйста, мистер Вульф, — захныкала она. — Клянусь вам жизнью моей матери, я ничего не знаю.

Джейн была единственным ребенком в семье. Большую часть своей взрослой жизни она провела, ухаживая за мамой. Если бы Джейн не заботилась о своей собственной жизни, она бы сделала все, чтобы защитить свою маму, в том числе отказалась от Дэнни.

Вздохнув, я встал, уверенный, что она ни хрена не знает.

— Я прослежу, чтобы мои люди принесли тебе еды и предоставили доступ к душу и чистой одежде, ты, блядь, воняешь, — я повернулся к ней спиной и направился к двери.

— Подождите! — закричала она, вскакивая на ноги. Колени у нее подогнулись, но она удержалась, упершись рукой в стену. — Я же сказала вам, я ничего не знаю, я просто хочу домой.

Я не обратил на нее внимания. Вместо этого я вышел, хлопнув за собой дверью, и слушал ее вопли, пока шел обратно к лифту. Мне нужно было отправиться в спортзал и выбить все дерьмо из боксерской груши, представляя, что это Дэнни, как я делал каждый день с тех пор, как узнал о его нелояльности.

Хотя я был уверен, что Джейн ничего не знает, я бы не отпустил ее, пока не найду Дэнни и не получу на руки неопровержимые доказательства ее непричастности.

Когда я подошел к лифту, зазвонил мой телефон. Я достал его из кармана куртки, мое сердцебиение ускорилось, когда я увидел, кто звонит.

— В чем дело? — настойчиво спросил я со смесью паники и надежды в голосе.

— Это Райли, мистер Вульф. Она очнулась.

Райли

Гром продолжал грохотать вокруг меня, пока мои глаза медленно открывались. Потребовалось несколько секунд, чтобы сосредоточиться, пока кошмар исчезал. Он звучал на постоянной основе, от которой я не могла проснуться, но теперь я приходила в себя, я не могла вспомнить, о чем он был, только то, что он закончился во тьме, оставив меня в ужасе.

Первое, что я заметила, это то, как пересохло у меня в горле. Во-вторых, в моей комнате был незнакомый мужчина. Паника пробудилась к жизни, и когда я попыталась подняться с кровати в жалкой попытке защитить себя, моя голова закружилась. Боль прокатилась по всему телу, заставив меня вздрогнуть.

— Райли, постарайся не двигаться. Ты хорошая девочка, — успокаивающе сказал мужчина и в мгновение ока оказался рядом с моей кроватью. Он положил теплую руку мне на плечо и посмотрел на меня сверху вниз добрыми глазами. Облегчение смыло толику паники, когда что-то в моем мозгу подсказало мне, что я знаю этого человека и он уже однажды помогал мне. Мое внутреннее чутье подсказывало мне, что мне нечего его бояться.

Он был невысоким человеком как по росту, так и по телосложению. Его седеющие волосы начали редеть, а очки в золотой оправе, которые он носил, были почти великоваты для его лица, из-за чего глаза казались огромными.

— Райли, я не уверен, помнишь ли ты меня. Я доктор Харрис, — сказал он. Это имя напомнило мне о чем-то, я смутно помнила, как он осматривал мое горло, когда кто-то пытался меня задушить.

Воспоминание о том, как я задыхалась, предупредило другую часть моего мозга о том, что у меня пересохло во рту.

— В-воды, — прохрипела я и попыталась дотянуться до кувшина с водой на соседнем столе, но все, чего мне удалось добиться, это послать еще больше вспышек боли по моему телу.

В моей голове крутились вопросы о том, что, черт возьми, произошло, почему мне было так больно? Но я едва могла говорить, и от этого слова у меня пересохло в горле.

Сначала вода, потом вопросы.

Добрый доктор подчинился. Нажав кнопки на пульте дистанционного управления, спинка кровати, на которой я лежала, приподнялась, так что я приняла сидячее положение. Док налил мне стакан воды и протянул его мне, я с благодарностью приняла его, но смогла сделать всего несколько маленьких глотков. Прохладная жидкость была подобна раю для моего горящего горла.

Кружение в моей голове замедлилось, когда я потягивала свой напиток, и я воспользовалась возможностью оглядеть комнату. Белоснежные стены, плотные черные занавески, закрывающие огромные окна, которые, как я почему-то знала, выходили на город, мягкий бархатный серебристый шезлонг в изножье кровати. Все это было так знакомо, но я просто не могла понять почему.

Однако было одно исключение. Сбоку от моей кровати стоял стул, который казался неуместным, как будто кто-то сидел рядом со мной, присматривая за мной, пока я спала.

По какой-то причине я нашла это утешительным.

Когда я оглядывала комнату, мой взгляд упал на подставку с капельницей, трубки с прозрачной жидкостью тянулись вниз, пока, в конце концов, не привели к канюле, вделанной в тыльную сторону моей ладони, в которой я держала стакан с водой.

Не совсем понимая, что вообще происходит, я протянула руку, чтобы поставить стакан на место, но когда я повернулась, ослепляющая горячая боль пронзила мое плечо. Я посмотрела вниз и обнаружила, что рука не подсоединена к капельнице, поддерживаемой перевязью. Врач, который возился с подставкой для капельницы, быстро повернулся и забрал у меня стакан.

— Тебе нужно быть осторожной, Райли, у тебя вывихнуто плечо. Какое-то время будет больно, — сказал он своим успокаивающим тоном.

Вывих плеча?

Что блять?

— Как, черт возьми, я могла вывихнуть плечо? — пискнула, когда боль начала отступать, вероятно, благодаря какой-то жидкости, которая теперь сочилась из капельницы в мои вены. Доктор Харрис поднял седеющую бровь, глядя на меня, и на его морщинистом лице промелькнуло выражение беспокойства.

— Ты можешь сказать мне, где ты, Райли? — тихо спросил он, присаживаясь на край моей кровати. Он пытался сохранить нейтральное выражение лица, но в нем был намек на беспокойство, которое выдавало его. Я снова обвела взглядом комнату, и постепенно все детали встали на свои места.

Кай Вулф.

Сделка.

Влюбляюсь по уши в монстра.

— Пентхаус Кая, — пробормотала я, когда воспоминания о последних нескольких неделях снова нахлынули на мою голову, ошеломляя меня. Я зажмурилась, чтобы не видеть их, но они неслись на меня, как товарный поезд.

Кай.

Тоби.

Кай убивает Тоби. Мой старый друг, который взял меня под свое крыло, когда мы с сестрой впервые приехали в Холлоуз-Бей. Я не видела его больше пяти лет, пока он внезапно не появился в Sapphire, клубе Кая. Я думала, это было совпадением, но это было не так. Тоби был послан главарями его банды "Олени" как часть плана по моему похищению.

Несмотря на все, что я узнала об участии Тоби в этом плане, я умоляла Кая не убивать его, но он это сделал, разбив мне сердце в процессе. Я была так зла на Кая, что заперлась в этой самой комнате, но я приняла решение перестать дуться и поговорить с Каем обо всем, что произошло.

А потом.....ничего.

— Ты можешь вспомнить, что произошло? — спросил Док Харрис, когда я снова открыла глаза.

— Я...я была в своей комнате, вот в этой комнате. Я была зла на Кая, — я уставилась в стену, прокручивая в голове образы, как я дуюсь на своей кровати, проклинаю Кая и сожалею о том моменте, когда он вошел в мою жизнь. Но при мысли о Кае меня захлестнула непреодолимая боль от тоски по нему, когда вопросы закружились в моей пульсирующей голове.

С ним все было в порядке?

С ним что-то случилось?

Почему его здесь не было?

— Пожалуйста, расскажи мне, что случилось, — слезы навернулись у меня на глаза, когда эмоции взяли надо мной верх, и чувство страха усилилось в моем животе.

Случилось что-то плохое, я просто не знала, что именно.

— Я думаю, нам следует дождаться прихода мистера Вульфа, Жаклин пошла связаться с ним. А пока я хотел бы осмотреть твое плечо.

Мои плечи, мое здоровое плечо, опустились от облегчения, когда я услышала, что Кай уже в пути. Не имея сил спорить и настаивать на том, чтобы доктор рассказал мне все сейчас, я слегка кивнула ему в знак согласия.

Когда доктор приступил к осмотру, я отвлеклась от боли, подумав о Кае. Мужчина, который бульдозером проложил себе дорогу в мою жизнь, предложив шанс изменить жизнь моей сестры в обмен на то, что я буду принадлежать ему в течение шести месяцев.

Конечно, это были не совсем те слова, которые он использовал, когда предлагал мне сделку, нет, он сказал, что я буду работать на него. Но теперь я знала Кая, у него никогда не было никакого намерения, чтобы я работала на него, он просто хотел использовать время, чтобы заставить меня влюбиться в него.

И это сработало.

Боже, это, блядь, сработало.

Я ненавидела его с самого начала, по-настоящему ненавидела. Но потом он показал мне другую сторону монстра, которым все его считали. Не поймите меня неправильно, Кай был монстром.

Но он был гораздо большим.

Заботливый, преданный, и я никогда не думала, что скажу это, но где-то глубоко внутри у него была любовь, которую он мог дарить.

В какой-то момент моя ненависть к нему переросла во что-то совершенно другое, и прежде чем у меня появился шанс защитить себя, я упала в его постель и впустила его в свое сердце.

Но почему прямо сейчас это казалось таким неправильным?

Когда врач объяснял, что мне придется оставить руку в покое на пару недель и пройти физиотерапию плеча, тихий стук в дверь прервал его, заставив мое сердце подпрыгнуть к горлу.

Кай.

Меня охватила тревога. Кай не навещал меня в дни, последовавшие за инцидентом с Тоби, он оставил меня одну переживать. Воспоминание о том, как он насмехался надо мной и говорил, что манипулировал мной, чтобы вызвать во мне растущие чувства к нему, подняло свою уродливую голову. Я попыталась оттолкнуть это, но неуверенность в себе ухватилась за это и держалась за это, как за чертов спасательный круг.

Доктор Харрис выжидающе посмотрел на меня. Я на мгновение заколебалась, прежде чем кивнуть ему. Может быть, это был не Кай, обычно он не стучал, когда хотел войти в комнату, обычно он просто входил.

То, чего хотел Кай Вулф, Кай Вулф брал.

— Войдите, — позвал Док Харрис, и без колебаний дверь распахнулась, и вошел человек, который изменил мою жизнь.

И не обязательно к лучшему.

Мужчина, который в равной степени сводил меня с ума своей напористостью и высокомерием, но при этом заставлял испытывать желание, которого я никогда раньше не испытывала, даже если мной манипулировали, заставляя испытывать к нему какие-то чувства. Теперь это не имело значения, эти чувства были там, и они были очень реальными.

Он выглядел иначе, чем когда я видела его в последний раз. Кай всегда был воплощением совершенства: опрятный, в безупречных костюмах и полный уверенности. Он шел развязной походкой, сильный и уверенный в себе. В атмосфере опасности, которая его окружала, было ясно как день, почему у него была такая репутация. Он был не из тех, с кем можно связываться.

Но мужчина, вошедший в комнату, был за миллион миль от того, к которому я привыкла.

Он был сломлен.

Кай выглядел усталым. Старше своих тридцати пяти лет. Под глазами у него были тяжелые темные мешки, и там, где он всегда был чисто выбрит, теперь на его точеном лице росла темная щетина.

И разве это не делало его еще красивее?

Исчезли его элегантные костюмы и накрахмаленные рубашки, вместо них он был одет в черную футболку и черные джинсы. Я никогда раньше не видела его таким непринужденным, и это нервировало меня еще больше.

Он вошел в комнату, его глаза сразу же нашли мои, и в ту секунду, когда они встретились, его напряженное тело расслабилось, как будто до этого момента он держал на своих плечах всю тяжесть мира.

— Спасибо, черт возьми, — вздохнул он, проводя рукой по копне волос у себя на голове. Но он не сделал ни малейшего движения, чтобы пройти дальше в комнату, и по какой-то причине чувство страха, ощущение того, что произошло что-то плохое, неимоверно усилилось.

Никто из нас ничего не сказал, мы молча смотрели друг на друга. Смесь разных эмоций закружилась в моей голове и в моем сердце. Я больше не злилась на него за убийство Тоби. Сначала я отрицала это, но в глубине души знала, почему он это сделал. Он защищал меня, и как я могла злиться из-за этого?

Но вместо гнева его место заняла тревога. Беспокойство по поводу того, почему я лежу в постели с раскалывающейся головой и больной рукой, и беспокойство из-за плохого предчувствия, которое росло по мере того, как я смотрела на него. К этому примешивалось облегчение от того, что с ним все в порядке, по крайней мере, физически. Он практически вибрировал от напряжения, что было совсем не похоже на Кая, которого я знала.

Только когда доктор Харрис прочистил горло, я вспомнила, что он был с нами в комнате, и отвела взгляд от Кая.

— Хорошо, я оставлю вас двоих поговорить, — он пересек комнату, но остановился, собираясь уходить, и обратился к Каю: — Пожалуйста, постарайтесь не расстраивать Райли, мистер Вульф, она все еще страдает от сотрясения мозга, и было бы разумно не доводить ее до нервного срыва.

Сотрясение мозга?!

Это, по крайней мере, объясняло пульсацию в моем черепе. Серьезно, что, черт возьми, произошло?

Из груди Кая вырвалось урчание, очень похожее на недовольное рычание, но он ничего не сказал, просто кивнул доктору головой. Доктор Харрис бросил на меня последний взгляд, который больше походил на гримасу, чем на что-либо другое, прежде чем выйти из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.

Кай сделал неуверенный шаг ко мне, и я заметила его нерешительность, но он, казалось, встряхнулся. В три больших шага он добрался до моей кровати и, наклонившись, нежно поцеловал меня в макушку.

— Черт возьми, Звездочка. Я так волновался, — его губы коснулись моих волос, когда он говорил, посылая восхитительные мурашки по моей спине. Я закрыла глаза, наслаждаясь ощущением его присутствия, когда его запах окутал меня.

Мне казалось, что я дома.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, отстранившись и сев на стул рядом с моей кроватью, схватив мою руку с канюлями и удерживая ее в своей.

Я привыкла к тому, что Кай был мрачным и задумчивым, но он был более напряженным, чем я когда-либо видела раньше. Его темные глаза, почти черные при слабом освещении, осмотрели те части моего тела, которые не были скрыты одеялами, прежде чем вернулись и впились в мои.

— Как будто меня сбил восемнадцатиколесный велосипед, — честно ответила я, потому что теперь я больше привыкала к этому, я начинала чувствовать каждую боль, и все мое тело болело. — Кай, пожалуйста, расскажи мне, что произошло.

Он громко вздохнул и откинулся на спинку стула, но не отпустил мою руку. Его большой палец пробежался по костяшкам моих пальцев, точно так же, как он делал всякий раз, когда мы были в его машине. Как будто это был его способ напомнить себе, что я действительно была там.

— Что ты помнишь?

Я разочарованно вздохнула. — Я была в своей комнате и злилась на тебя за все, что случилось с Тоби, — его взгляд стал жестче, прежде чем я быстро добавила: — Но я поняла, что, возможно, была несправедлива. Я не хотела, чтобы ты убивал Тоби, но я признаю, что у тебя были на то причины. Я хотела поговорить с тобой, я думала, что приду и найду тебя, а потом..... ничего. Просто темнота.

На мгновение он замолчал, но его челюсть сжалась, а зубы заскрежетали. Я знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что ему потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки, и что-то подсказывало мне, что сейчас не время давить.

— Наверное, будет лучше, если я начну с самого начала, но мне нужно, чтобы ты сохраняла спокойствие, тебе и так достаточно больно.

Пенни выпал, как только эти слова слетели с его губ.

— С Энджелом что-то случилось, — это прозвучало как констатация факта, а не как вопрос, потому что мне не нужно было, чтобы он отвечал. В глубине души я понимала, что с ней что-то случилось.

Слезы хлынули наружу, когда твердый комок эмоций застрял у меня в горле, а в голове возникли всевозможные ужасные вещи, которые могли с ней случиться. — Пожалуйста, Кай, скажи мне, что, черт возьми, случилось с моей сестрой.

— Ее забрал Дэнни.

В какой-то счастливый момент я не поняла, в чем проблема. Дэнни был другом Кая, и не просто другом, а преданным сотрудником. Он был другом Энджел, он был моим другом. Последние несколько недель Дэнни проводил время с Энджел, он начал обожать ее, как и большинство людей, которые проводили с ней какое-то время. Он не причинил бы ей вреда, в этом я была уверена.

Слова Кая не дошли до меня, потому что я не понимала, в чем проблема, если он пригласил ее на свидание или что-то в этом роде, ну и что? Не то чтобы он не делал этого раньше.

— Я... я не понимаю, в чем проблема, — сказала я, все еще не понимая проблемы. Его большой палец перестал скользить по тыльной стороне моей ладони, и вместо этого он легонько сжал ее. Он глубоко вздохнул, как будто пытался придать себе сил пережить то, что собирался сказать. Опять же, это было совсем не похоже на Кая, он никогда не проявлял ничего похожего на сочувствие или раскаяние.

— Три дня назад я совершил ошибку, оставив тебя здесь с Дэнни, чтобы навестить своего частного детектива. Я ни на секунду не думал, что оставлю тебя с предателем, — у меня отвисла челюсть, когда Кай заговорил медленно, осторожно, но полный решимости рассказать эту историю, независимо от того, как сильно это могло меня ранить. — Дэнни воспользовался возможностью, чтобы сказать тебе, что я приказал ему отвезти тебя в безопасное место. Он погрузил тебя и Энджел в машину, чтобы отвезти вас хрен знает куда. Но по дороге попал в засаду. В машину, в которой вы находились, врезался бронированный фургон, и в результате аварии ты вывихнула плечо и получила сотрясение мозга, — он сделал паузу, пока я смотрела на него, разинув рот, и словам потребовалось время, чтобы проникнуть в мой мозг.

— Дэнни удалось выбраться из машины, но ты оказалась в ловушке. Машина была на гребаной крыше. Ему удалось вытащить Энджел, а потом он забрал ее, — Кай разозлился еще больше, а затем вскочил со стула так, словно его задница была обожжена. Он ударил рукой по стене, заставив меня вздрогнуть, прежде чем прорычал слова, от которых мое сердце разлетелось на миллион крошечных осколков.

— Он оставил тебя там, Звездочка. Он оставил тебя там на растерзание, пока похищал Энджел.

Слезы тихо катились по моим щекам, моя голова отказывалась воспринимать его слова. Кай стоял спиной ко мне, задрав голову к потолку, а все его тело тряслось от ярости.

Его слова продолжали крутиться у меня в голове.

Он похитил Энджел.

Он похитил Энджел.

— Мне так жаль, Райли, она у него, и я не знаю, где они.

Его слова оборвались, когда он снова повернулся и посмотрел на меня, ожидая моего ответа. Но как вы можете реагировать, когда весь ваш мир перевернут с ног на голову и растоптан повсюду?

Энджел пропала.

Еще до того, как мы сбежали и начали жизнь в Холлоуз-Бэй, Энджел была моим единственным приоритетом. Мои родители часто шутили, что я должна была стать ее мамой из-за того, как сильно я за нее переживала. Я любила эту маленькую девочку больше самой жизни, и все, чего я хотела для нее, — это жизни, в которой она была бы счастлива. Я думала, что поступил правильно, согласившись на сделку Кая. Все, что нам нужно было пережить, — это шесть месяцев, и у нее было бы все, чего я не смогла бы ей дать при обычных обстоятельствах.

Я никогда бы не подумала, что все, что я буду делать, — это подвергать ее жизнь опасности.

— Скажи что-нибудь, Райли, — стоически попросил Кай. Я не знала, сколько времени только что прошло. Это могли быть секунды, а могли и часы. Единственное, что было у меня в голове, — это воспоминание о лице Энджел и о том, как она, должно быть, напугана.

Когда слезы каскадом текли по моим щекам, слова, которые я хотела сказать, крутились у меня в голове, но я не могла выдавить их из комка, который прочно застрял у меня в горле.

Когда я ничего не сказала, он подошел к кровати и снова взял меня за руку. Но вместо обычного тепла, которое я чувствовала, когда Кай прикасался ко мне, все, что я чувствовала, был огонь. Огонь, который начался в кончиках моих пальцев и распространился по руке, прежде чем переместиться вверх по предплечью. Моя кожа горела, и боль, какой я никогда раньше не испытывала, охватила все мое тело. Я отдернула руку, глаза Кая расширились, как будто огонь распространился по его собственному телу.

— Не прикасайся ко мне, — прошипела я с ядом в голосе. Мои глаза сузились, глядя на него, ненависть сочилась из каждой моей поры.

Это была его вина.

Возможно, я и заключила сделку, но именно он навлек это на Энджел. Он и его гребаные преступные замашки, его дерьмовое отношение "ничто не может меня тронуть" и его стремление выяснить, кто убил его брата. Что ж, теперь его пути настигли его, и все же Энджел была единственной, кто страдал от последствий.

— Звездочка... - начал он, но использования моего прозвища было достаточно, чтобы наконец выдавить из себя эти слова.

— Нет, ты больше не имеешь права называть меня так. Ты больше не будешь находиться рядом со мной, — прорычала я. Мои руки затряслись от ярости, когда мои слова превратились из тихих гневных слов в крики чистой ненависти. — Ты сделал это с ней, и я никогда тебя не прощу. Я чертовски ненавижу тебя, Кай. Лучше бы я никогда тебя не встречала!

Мое тело содрогнулось от необходимости вылезти к чертовой матери из постели и причинить ему как можно больше физической боли, но я едва могла пошевелиться из-за пульсирующей боли в голове. Кай отшатнулся от моих слов, но мне было все равно, я имела в виду каждое из них.

— Я делаю все, что в моих силах, чтобы найти ее, Райли, и я обещаю тебе, что когда я это сделаю, Дэнни не доживет до следующего дня.

Я не хотела больше слышать от него ни слова, я хотела, чтобы он убирался нахуй от меня. Он ничего не мог сказать, чтобы остановить мою кровь, кипящую от ярости.

— Черт возьми, Кай. Разве ты не видишь, что из-за этого и начался весь этот бардак? Ты настолько самонадеян, что не видишь, что люди хотят убить тебя за все то дерьмо, которое ты и твоя семья натворили? Что смерть Тео, вероятно, была местью за что-то, что ты сделал, чтобы кого-то разозлить?

При упоминании имени брата его губы скривились в усмешке, а кулаки сжались. Но мне было все равно, я надеялась, что упоминание о Тео причинило ему такую же боль, какую чувствовала я.

— Райли, я знаю, ты чувствуешь...

— Не смей, блядь, говорить мне, что я чувствую! — взревела, движение отдалось в моем плече, отчего раскаленная добела боль пронзила руку. Но я не поморщилась, на самом деле, я наслаждалась этим, так как на несколько секунд это уняло боль в моем сердце. — Твоего брата убили, потому что вы с ним — всего лишь преступники. Энджел невиновна, она всего лишь маленькая девочка, Кай, она не заслуживает всего этого дерьма.

Это было все, что я успела сказать, прежде чем плотину прорвало. Слезы полились водопадом, когда глубокие сокрушительные рыдания поглотили меня, отчего стало трудно дышать. Стук в моей голове усилился до такой степени, что я подумала, что меня сейчас стошнит.

Моя младшая сестра была где-то там, в большом мире, без сомнения, напуганная до смерти и не понимающая, что, черт возьми, происходит. Дэнни не смог бы общаться с ней, он не знал бы, что нужно делать, чтобы успокоить ее, когда она напугана.

Я была нужна ей.

Я не знала, сколько времени прошло, пока я сидела в постели и рыдала. Кай не сделал ни малейшего движения, чтобы утешить меня, что было к лучшему, если бы он прикоснулся ко мне снова, я не была уверена, что отвечала бы за свои действия, будь прокляты вывихнутое плечо и сотрясение мозга.

В конце концов, усталость взяла верх, и рыдания постепенно утихли. В голове пульсировало, плечо ныло, но это было ничто по сравнению с болью, которую я ощущала в груди. Когда мои глаза очистились от слез, я увидела Кая, прислонившегося к стене, и на мгновение удивилась, увидев, что его собственные глаза были влажными. Я не могла смотреть на него больше секунды.

Крошечная часть меня хотела, чтобы он заключил меня в объятия и сказал, что все будет хорошо, но большая часть меня хотела оказаться как можно дальше от него, зная, что ничего не будет хорошо, пока Энджел не вернется ко мне.

— Я собираюсь вернуть ее, Райли. Я обещаю тебе, — тихо сказал Кай, когда мои слезы высохли и я ничего не могла поделать, кроме как уставиться в стену.

Хотя он стоял всего в нескольких футах от меня, мне казалось, что мы находимся на разных континентах. Я повернулась, чтобы посмотреть на него, собравшись с духом, и сказала ему именно то, что мне нужно было сказать.

— Когда ты вернешь ее, мы закончим. Пошел ты к черту со своей сделкой, мы с Энджел уезжаем так далеко от тебя и Холлоуз-Бэй, как только можем, и я обещаю тебе, Кай, что больше никогда не буду думать о тебе.

Он не ответил, его ноздри раздулись, когда он повернулся на пятках и вышел, закрыв за собой дверь.

В ту секунду, когда я снова оказалась одна, слезы потекли по моим щекам, а весь мой мир рухнул вокруг меня.

Кай

Тео мертв из-за тебя.

Я ненавижу тебя.

Я никогда не прощу тебя.

Лучше бы я никогда не встречала тебя.

Слова Райли снова и снова повторялись в моей голове, пока я колотил кулаками по мертвецу. Это помогло выплеснуть часть моего гнева и разочарования, но этого было далеко не достаточно, чтобы подавить бурю, бушующую внутри меня. Когда она произнесла эти слова, то разрушила покой, к которому я привык с тех пор, как она вошла в мою жизнь.

Ублюдок передо мной заслуживал каждого удара, и когда я, наконец, перестал его бить, его лицо было совершенно неузнаваемо.

Лайл Уинтерс работал в городском совете, обслуживая общественные камеры по всему городу. Именно Лайл вытер камеры после засады. Это была его гребаная вина, что Дэнни удалось выбраться из города незамеченным.

Стоя над его мертвым телом, я вытер руки тряпкой, которую передал мне Хендрикс, и разозлился, увидев, что кожа на костяшках моих пальцев треснула. Кровь, кости и мозги покрывали бетонный пол в моей комнате пыток в подвале моего многоквартирного дома. Чтобы избавиться от беспорядка, потребуется чертовски много уборки, и мне, вероятно, придется доплатить за это команде уборщиков.

— Избавься от этого ублюдка и позови сюда уборщиков, чтобы они убрались, я хочу, чтобы это место сверкало, — прорычал я, направляясь к двери, оставляя Майлза и Хендрикса убирать за мной.

Они оба были в настроении, равном моему собственному отвратительному. Дэнни предал не только меня, может, мы и не все были одной крови, но мы были семьей, и он тоже предал их. Они хотели полкило его плоти так же сильно, как и я.

Последние несколько дней Майлз провел, запершись в своей комнате, делая все возможное, чтобы восстановить запись с камеры. Он взламывал частные камеры, чтобы мы могли найти хоть одну гребаную зацепку относительно того, где был Дэнни. У него были следы на телефоне Дэнни, его банковских счетах и даже на его гребаной электронной почте. Если бы появились какие-либо признаки того, что Дэнни снова появился на свет, Майлз узнал бы об этом.

Хендрикс подключал свои источники и допрашивал всех, кто ранее работал с Дэнни, а также руководил рейдами по объектам, которыми владел Дэнни, но, несмотря на все их усилия, мы не приблизились к его местонахождению.

Я знал, что Уинтерс не располагал никакой информацией о том, где был Дэнни, он не был достаточно важен, но он смог пролить некоторый свет на то, кто заплатил ему за то, чтобы стереть запись.

Андерсон.

Андерсон угрожал семье Уинтерса точно так же, как он угрожал семье Виктора Гриффина. Детектив Андерсон становился все большей и большей занозой в моей заднице, и все же он был похож на гребаное привидение, которое я не мог определить. Майлз использовал все свои умения, чтобы выследить Андерсона, но и он, и Дэнни залегли на дно, без сомнения, вместе, планируя свои дальнейшие действия, чтобы уничтожить меня.

Им не стоило беспокоиться. Девушка наверху, ненавидящая меня до глубины души, проделала прекрасную работу, уничтожив меня в одиночку.

Я вылетел из комнаты, намереваясь подняться наверх, чтобы принять душ и переодеться в окровавленную одежду, когда Хендрикс последовал за мной.

— Проблемы? — рявкнул на него, когда он остановился передо мной. Мне не особенно нравилось, когда мои приказы игнорировались.

— Беспокоюсь о тебе, босс, — сказал Хендрикс после минутной паузы.

— Не о чем беспокоиться, — отрезал я, свирепо глядя на него.

Он вздохнул и опустил голову. — Я просто думаю, что все, что связано с Тео, а теперь и с Райли, сказывается на тебе. Я никогда раньше не видел, чтобы ты кого-то так жестоко избивал.

Образ разбитой головы Уинтерса промелькнул передо мной, за ним последовал труп Тео, лежащий холодным на земле с перерезанным горлом, прежде чем быстро трансформироваться в образ безвольного тела Райли у меня на руках, когда я нес ее в больницу доктора Харриса. Я моргнул, прогоняя образы прочь.

— Я же сказал тебе, беспокоиться не о чем. Я просто хочу найти Дэнни и вернуть Энджел, чтобы мы могли сосредоточиться на поиске той суки, которая посмела перейти мне дорогу, когда они убили моего брата.

— Я знаю, босс, и мы бросаем на это все, что у нас есть, но то, что ты не мыслишь ясно, не поможет. Почему бы тебе не отдохнуть от всего этого на несколько дней, не провести время с Райли? — ответил Хендрикс.

Мои руки сжались в кулаки, страстно желая пролить еще больше крови.

— Ты думаешь, я могу взять отпуск от охоты на ублюдка, который убил моего брата? Не говоря уже о том, чтобы найти предателя, который умрет за то, что предал меня, — выплюнул я ему в ответ, и в моем голосе не было ничего, кроме чистого яда. Он, должно быть, тоже услышал это, поскольку сделал шаг назад и поднял руки, словно сдаваясь.

— Я не хотел тебя обидеть, босс, я просто подумал, что тебе не помешает немного времени, чтобы прочистить мозги.

Я терял терпение, кровь на мне начала подсыхать, и мне отчаянно хотелось принять душ и снять одежду, которая была на мне. Я также хотел проведать Райли. Не физически, я не подходил к ее комнате с тех пор, как она сказала мне оставить ее в покое.

Это не помешало мне при любой возможности подключаться к камере, которая была в ее комнате.

— Мне не нужно прочищать голову, Хендрикс, она находится именно там, где, черт возьми, и должна быть. Итак, я думал, что отдал тебе приказ разобраться с этим дерьмом, или мне нужно повторяться? — уставился на него, давая чертовски ясно понять, что если бы мне пришлось повторить свое требование, то я бы набросился на него с кулаками.

— Нет необходимости повторять, я займусь этим. — Он развернулся на пятках и направился обратно в комнату.

Я смотрел ему вслед, раздраженный всем происходящим. Тем, как медленно идет сбор информации о том, кто убил Тео, и поиском Дэнни. С Райли, думающей, что она может просто встать и уйти из моей жизни, когда ее сестра будет найдена.

Она была неправа.

Может, сейчас она и злится на меня, но я ни за что на свете не позволю ей уйти.

Райли была моей.

Могло потребоваться время, чтобы все исправить между нами, и я был не против запереть ее до тех пор, пока она не поймет, что это разумно, если это потребуется. Я дал ей побыть в одиночестве после провала с Тоби, и в конце концов она смирилась, все, что ей сейчас было нужно, — это несколько дней, чтобы осознать, что мы с ней созданы друг для друга.

Я бы дал ей несколько дней побыть одной, главным образом потому, что знал, что она не может выйти из дома, а еще ей нужно время, чтобы залечить свои травмы. Но как только доктор Харрис давал добро, я навещал свою девушку и недвусмысленно заявлял ей, что она никуда не денется.

Дверь за Хендриксом захлопнулась, и я направился в свою квартиру, чтобы привести себя в порядок и получить дозу Райли, даже если это было всего лишь с маленького телеэкрана.

Несколько часов спустя я обнаружил, что сижу в баре отеля Sapphire со стаканом виски в руках. Это был первый раз, когда я покидал квартиру, и делал я это так неохотно, мне не нравилось находиться вдали от Райли. Однако я доверял Майлзу присматривать за ней, и хотя она отказывалась разговаривать со мной, она, по крайней мере, разговаривала с ним.

Клуб не открывался еще несколько часов, и лишь горстка сотрудников слонялась вокруг, пополняя запасы в баре и готовясь к ночным развлечениям. Я заплатил целое состояние, чтобы обеспечить выступление всемирно известного диджея, и в тот вечер был аншлаг. Я остановился только для того, чтобы убедиться, что все идет гладко, но, увидев бутылку виски, стоящую на столешнице, налил себе и наполнил стакан.

Почему бы, черт возьми, и нет, в конце концов, это место принадлежало мне.

После того, как Тоби признался, что его впустил в клуб один из сотрудников моего бара, идиот по имени Терри, я попросил Айзека проверить биографию каждого сотрудника, который работал на меня. Айзек нашел еще двух сотрудников клуба, у которых были слабые связи с бандами по всей стране, и хотя я был уверен, что беспокоиться о них не о чем, я не хотел рисковать и быстро уволил их.

Терри не так повезло, что его просто уволили, он заплатил жизнью за то, что впустил Тоби в мой клуб.

Когда я закончил наливать второй бокал, Кимми выбежала из своего кабинета с планшетом в руках, ее брови озабоченно сошлись на переносице. Я переманил Кимми из Indigo, клуба, которым, как ни странно, теперь владел я. Я не мог винить Кимми как менеджера Sapphire, она управляла компанией как мечта, и редко возникали проблемы, с которыми она не могла справиться самостоятельно.

Заметив меня, она прямиком направилась туда, где я сидел, и забралась на табурет рядом со мной. Я бы не назвал Кимми другом, но она, вероятно, была самым близким человеком, который мог бы стать кем-то вроде друга, если не считать Хендрикса и Майлза.

И однажды, давным-давно, Дэнни.

Она также была одной из немногих, кто не называл меня Боссом или мистером Вульфом, и одной из еще меньшего числа людей, которым сходило с рук обвинять меня в моем дерьме и не смотреть в дуло моего пистолета.

— Ты дерьмово выглядишь, — сказала она с ноткой поддразнивания в голосе. Она протянула руку, взяла бутылку и чистый стакан из стопки, которая ждала, когда ее уберут, и налила себе порцию.

— Я тоже рад тебя видеть, — проворчал я в ответ. Она ухмыльнулась и сунула мне под нос планшет.

— Я закончила собеседование с двумя новыми кандидатами на замену. Есть трое, которые могли бы подойти, ты хочешь, чтобы я дала Майлзу их имена, чтобы он мог проверить их прошлое?

Я просмотрел ее планшет, список вычеркнутых имен, за исключением трех, которые я не узнал.

— Пришли их мне по электронной почте, и я попрошу Айзека проверить их, Майлз в данный момент занят, — сказал я и подтолкнул планшет обратно к ней, мгновенно забыв имена, которые только что видел.

— Конечно, — ответила она, прежде чем сделать глоток своего напитка. Она начала нацарапывать еще несколько заметок на планшете, и я отключился от нее, позволив ей делать все, что бы она ни делала.

Кимми была симпатичной женщиной с короткими черными волосами и потрясающими светло-голубыми глазами. У нее была великолепная фигура, сплошные сиськи и задница, а также тонкая талия. В первую очередь меня привлекла ее внешность. Я пытался заигрывать с ней, но она мне отказала. Я не привык, чтобы женщины мне отказывали, обычно они набрасывались на меня, но Кимми получила огромное удовольствие, сказав мне, чтобы я не обижался на ее отказ. Это не было личным оскорблением, она просто предпочитала тако хот-догам.

Ее слова, не мои.

— Я слышала о Дэнни, — неуверенно сказала она после нескольких минут молчания. От одного упоминания имени этого ублюдка у меня закипела кровь. Я допил остатки виски и со стуком поставил стакан на стойку.

— Да, — я не мог заставить себя сказать что-нибудь еще, его предательство больно задело меня, и какая-то часть меня все еще не могла поверить, что он это сделает. После всего, что я сделал для него за эти годы, он предал меня, сотрудничая с моим врагом.

— Я этого не предвидела, — сказала Кимми больше для себя, прежде чем последовать моему примеру и допить остатки своего напитка.

— Мы с тобой оба.

— Как дела у Райли? Я слышала, она сильно пострадала в аварии.

Кимми провела некоторое время с Райли в ту ночь, когда она не так уж случайно столкнулась с Тоби, и Кимми сказала мне после, что Райли ей действительно понравилась, что она считает ее хорошей парой для меня. Так получилось, что я согласился.

— Вывих плеча, сотрясение мозга и черт знает сколько порезов и ушибов, — перечислял я травмы Райли, глядя на ряд спиртных напитков, выстроившихся за стойкой. Кимми поняла намек и налила мне еще один бокал, но свой наполнять не стала.

— Блин, — ответила она с гримасой. — Но с ней ведь все будет в порядке, правда?

— Она оправится от травм, но проблема не в этом, — я перевел взгляд на Кимми и обнаружил, что она смотрит на меня с выражением сочувствия. — Она опустошена из-за Энджел. Она провела последние пять лет своей жизни, защищая эту девочку, делая все необходимое, чтобы убедиться, что о ней позаботятся. Я не знаю, выживет ли она, если я в ближайшее время не верну Энджел, — наконец я озвучил беспокойство, которое постоянно повторялось с той минуты, как я узнал, что Дэнни забрал Энджел: как Райли будет жить дальше без своей сестры?

Она не могла, вот в чем была правда.

Райли пожертвовала своим счастьем, чтобы защитить сестру и дать ей достойную жизнь. Посмотрите на сделку, которую она заключила со мной. Никогда бы за миллион лет она не задумалась об этом, если бы я не предложил что-то, что принесло бы пользу Энджел. Если бы у нее это отняли, Райли потеряла бы цель в жизни. Она полностью потеряет себя, прежде чем у нее появится возможность найти что-то еще, чтобы продолжать жить.

Несмотря ни на что, я должен был вернуть ее сестру.

— У тебя есть предположения, где Дэнни может ее держать? — осторожно спросила Кимми, правильно поняв, что я был безмолвно бушующей бомбой, которая могла взорваться в любую минуту.

— Нет.

— Ты получишь ее обратно, Кай. У тебя есть ресурсы и сила, чтобы найти ее, это может занять немного времени, но я знаю, ты не остановишься, пока не найдешь, — тихо сказала Кимми. Я оценил ее вотум доверия, даже если сам в это не верил.

— Да, но какой ценой? Райли уже ненавидит меня, — черт возьми, даже я услышал жалость в своем голосе. Я допил свой напиток, но на этот раз отодвинул стакан подальше. Как бы сильно я ни хотел напиться, это ни к чему хорошему не привело бы, все, чего я добился бы, — это чертово адское похмелье. — Она хочет уехать, когда я верну ее сестру.

Слова обжигали, как кислота. Я никому не говорил, что Райли сказала, что собирается уйти, когда Энджел вернется, как будто если бы я не сказал этого вслух, это было бы неправдой. Но Кимми была единственным человеком, с которым я мог быть честен, и прямо сейчас мне нужно было выкинуть эти слова из головы, иначе я мог свести себя с ума.

Кимми с минуту молчала, ее глаза горели в моих, и несколько раз ее рот открывался, как будто собираясь что-то сказать, прежде чем снова закрыться.

— Ей больно, Кай. Мы все говорим то, чего не имеем в виду, когда расстроены, — в конце концов сказала Кимми, не сводя с меня пристального взгляда. Я пожал ей плечами.

— Не имеет значения. Она никуда не денется, — твердо сказал я ей.

Она сделала паузу на мгновение, но в истинном стиле Кимми у нее не было проблем с тем, чтобы обвинить меня в том, что она считала ерундой. — Ты не можешь держать ее в плену, если она не хочет оставаться.

Я открыл рот, чтобы ответить, сказать ей, что я сделал бы именно это, но она подняла руку, заставляя меня замолчать. Я выжидающе уставился на нее.

— Послушай, я знаю, ты поступаешь по-своему, и я уверена, что то, что я скажу, влетит в одно ухо и вылетит из другого, но выслушай меня, — она вдруг стала серьезной, скорее деловой, чем подругой, предлагающей совет. — Райли может подумать, что она ненавидит тебя в эту минуту, но ей больно. Если ты запрешь ее и откажешься отпускать, она искренне возненавидит тебя. Возможно, это самое трудное, что тебе когда-либо приходилось делать, но если она хочет уйти, ты должен позволить ей.

Я позволил ее словам осмыслиться. Моей мгновенной реакцией было сказать ей, чтобы она не лезла не в свое гребаное дело, но вышло нечто совершенно иное.

— Я не могу, Кимми. Я не могу позволить ей бросить меня. — Мой голос дрогнул, потому что в кои-то веки, всего на мгновение, я позволил себе проявить истинные эмоции к кому-то, кроме Райли.

Я провел рукой по лицу и проглотил комок, образовавшийся у меня в горле. — Как я могу отпустить девушку, которая заставила меня хоть раз в жизни что-то почувствовать? Как я могу отпустить единственного человека, которому я доверяю больше, чем кому-либо в мире? Она была в моей жизни меньше двух месяцев, и все же я не могу представить, как проживу хоть один день без нее.

Кимми чертовски удивила меня, мягко положив свою руку поверх моей, лежавшей на стойке, и ободряюще сжав ее.

— Иногда, Кай, тебе приходится делать то, чего ты не хочешь делать. Иногда нужно быть бескорыстным, чтобы человек, которого ты любишь, мог быть счастлив.

Любовь.

Кроме Тео, я не был уверен, что люблю кого-то еще. Он был единственным человеком в моей жизни, которого я любил, и не только потому, что он был моим братом. Он был моим лучшим другом, моим наперсником, тем, за кого я бы отдал жизнь. Я, конечно, не любил своего отца, он был жестоким ублюдком, который превратил мою жизнь в ад. И моя мама, я знаю, что любил ее, но она была моей мамой, это была совсем другая любовь.

Любовь — это не та эмоция, на которую я был способен, и уж точно я ее не заслуживал. Мои чувства к Райли были чем-то таким, чего я никогда не испытывал раньше, и, не имея ничего, с чем их можно было бы сравнить, я не знал, было ли это любовью. Но в ту секунду, когда Кимми произнесла эти слова, меня словно озарило, и я без тени сомнения понял, что люблю Райли.

Я любил ее всем своим холодным черным сердцем.

Я не ответил Кимми, и что, черт возьми, я вообще должен был сказать в ответ? После нескольких минут молчания она еще раз сжала мою руку и пробормотала свои извинения, сказав, что ей нужно подготовиться к этому мероприятию. Я едва узнал ее, в моей голове все крутилось снова и снова, пока все, о чем я мог думать, не стало звездочкой.

Мне до боли хотелось вернуться домой и заключить ее в объятия, вдохнуть запах ее волос, которые всегда пахли клубникой, поцеловать ее мягкие губы. Как я мог когда-либо думать о том, чтобы прожить остаток своей жизни без нее?

В какой-то момент я перешел в свой офис, когда вечер подходил к концу, но даже в тишине моего офиса я не мог унять шум в голове, чему не способствовали воспоминания о той ночи, когда я трахнул Райли на своем столе.

Слова Кимми повторялись до тех пор, пока они так прочно не засели у меня в мозгу, что единственным способом удалить их была бы лоботомия. Я боролся сам с собой, упрямая часть меня отказывалась даже думать о том, чтобы отпустить Райли, в то время как другая часть меня утверждала, что все, чего я хотел, — это чтобы она была счастлива. Даже если это означало, что меня не будет в моей жизни.

Я был эгоистичным придурком, я знал это. Я всегда рос с убеждением, что если я чего-то хочу, я это получаю, и у меня это всегда срабатывало. Но теперь у меня была такая драгоценная вещь, как Райли, все, чего я хотел, это сделать ее счастливой, все остальное не имело значения.

Шум прекратился только тогда, когда после нескольких часов настоящей пытки слова Кимми наконец дошли до меня, и я принял решение, которое разбило мое черное сердце прямо посередине. Выскользнув через заднюю дверь, я поехал домой, несмотря на то, что виски текло по моим венам.

Всю дорогу в голове у меня было тихо, как будто впервые после засады на меня снизошло чувство покоя. Я оставил машину в гараже, коротко поблагодарив дежурившую там вооруженную охрану. Вместо того чтобы направиться в свою комнату, где я мог бы проверить ее по мониторам, я направился прямо в комнату Райли.

В ее комнате было темно из-за задернутых тяжелых штор на окнах, но лампа на прикроватном столике отбрасывала мягкий свет на ее крошечное тело. Она была укрыта одеялами, и я с удовлетворением увидел, что она больше не подключена к капельнице. Я подкрался к ней и сел в кресло рядом с ее кроватью.

Она не спала. Я часами наблюдал за спящей Райли и знал характер ее дыхания, когда она спала. Прямо сейчас она не спала, но держала глаза закрытыми, и мне было легче сказать то, что я должен был сказать. Я осторожно взял ее руку и задержал в своей, восхищаясь тем, какой маленькой и хрупкой она казалась в моей большой ладони.

— Я просто хотел сказать, что сожалею обо всем, — начал я, стараясь говорить чуть громче шепота. Она никак не отреагировала, и я подумал, как трудно ей было притворяться спящей. — Встреча с тобой была одной из лучших вещей, которые когда-либо случались со мной. До тебя моя жизнь была полна тьмы, и мне было наплевать на всех. Но в ту минуту, когда я увидел тебя, все изменилось. Ты была проблеском света, который становился все больше по мере того, как я проводил с тобой больше времени.

Я помолчал несколько секунд, делая глубокий вдох и сопротивляясь желанию заткнуться на хрен и передумать. Но когда мой взгляд скользнул по ее телу, отметив порезы и синяки, портящие ее красивое лицо, и руку на перевязи, я заставил себя продолжить.

— Мне жаль, что ты пострадала из-за меня, я хотел бы забрать всю твою боль, и я обещаю тебе, я сделаю все возможное, чтобы вернуть Энджел. И когда я это сделаю, — я оборвал себя, слова застряли у меня в горле и отказывались выходить. Сделав еще один глубокий вдох, я попытался найти в себе силы оставаться решительным. — Я вытащу тебя с Энджел отсюда. Я выдам вам новые удостоверения личности и найду для вас место в Европе, где ты с Энджел сможешь жить своей жизнью в мире и безопасности. С этого момента тебе больше никогда не придется меня видеть. Но я клянусь тебе, детка, я позабочусь о том, чтобы никто никогда больше не причинил тебе боли.

Прежде чем я успел передумать, я встал со стула и склонился над ней, легко, как перышко, касаясь губами ее лба. — Я люблю тебя, звездочка. Я всегда буду любить тебя.

Выйдя на цыпочках из комнаты, я тихо прикрыл дверь и направился в свою спальню, не обращая внимания на болезненные рыдания, доносившиеся из-за двери.

Райли

Следующая неделя тянулась мучительно медленно, и с каждым днем зияющая рана в моем сердце становилась всё глубже.

Дневные часы были почти сносными.

Почти.

Между визитами к врачу, интенсивным занятиями физиотерапией и тем, что мы с Майлзом узнавали о поисках Дэнни и Энджел, я почти справилась с этим днем, по большей части игнорируя невыносимую боль, которую теперь носила в своем сердце.

Но ночи были настоящей пыткой.

Когда мне больше не с кем было поговорить и мои мысли поглощали меня, я чувствовала, что впадаю в безумие. Я скучала по Энджел больше, чем могла выразить, и как только погас свет, мое воображение разыгралось от всего того, что могло с ней случиться.

Она была жива?

Она пострадала?

Какой психологический ущерб нанесет ей похищение?

Каждую ночь этот вопрос крутился у меня в голове, пока я не сворачивалась в клубок, рыдая навзрыд и желая, чтобы пришел сон, просто чтобы я могла немного отдохнуть.

Как будто этого было недостаточно, время от времени мой мозг любезно напоминал мне о визите Кая в мою комнату, и мое и без того разбитое сердце разбивалось снова.

Кай любил меня.

Я изо всех сил старалась не обращать внимания на тепло, которое разлилось по мне, когда он произнес эти слова. То же тепло, которое охватывало меня всякий раз, когда мой мозг решал повторить их, но, несмотря на попытки игнорировать это, я не могла не находить малейшее утешение в осознании того, что Кай любил меня.

В очередной раз я попала на американские горки эмоций, сражаясь сама с собой из-за того, думала ли я, что люблю Кая в ответ, или действительно ненавидела его.

В глубине души я знала, каков был ответ, просто не хотела признавать этого, потому что как я могла любить монстра?

Потому что он был таким, он был жестоким убийцей, который втянул меня в свою хаотичную жизнь ради собственной эгоистичной выгоды, и в результате у меня украли единственный смысл моего существования.

По крайней мере, именно это я говорила себе каждый раз, когда его слова всплывали у меня в голове. За этим последовала внутренняя битва, в ходе которой потребность найти его и рассказать о своих чувствах боролась с логикой держаться от него как можно дальше и сосредоточиться на том, чтобы вытащить Энджел из Холлоуз-Бэй.

Логика всегда побеждала.

Но затем тот же процесс повторился и на следующую ночь.

И на следующую ночь.

И на следующую ночь.

Это была не что иное, как чистая пытка, и из-за недосыпа, который я получала, я в конечном итоге выглядела как ходячий и говорящий зомби.

Верный своему слову, Кай держался от меня подальше до такой степени, что я даже не была уверена, что он все еще живет под одной крышей. В то время как часть меня была рада, что я не видела его, другая часть отчаянно жаждала его. Я никогда не думала, что достигну такой точки, когда буду скучать по Каю Вулфу, но я скучала.

Я скучала по его запаху, окутывавшему меня, когда он был рядом.

Я скучала по ощущению его рук на своем теле.

Я скучала по тому, как он смотрел на меня с таким яростным чувством собственности.

Но я скучала не только по физической стороне. Я скучала по разговорам с ним. Как только реальность автокатастрофы и похищения Энджела дошла до меня, у меня возник миллион и один вопрос. Было ли это из чистого упрямства или я не доверяла себе, находясь рядом с этим человеком, но я отказалась искать его.

Вместо этого я вынудила Майлза рассказать мне все, и в конце концов он пересказал события того дня, когда Дэнни решил трахнуть Кая. Пока он заполнял пробелы, ко мне медленно возвращалась память.

Во всяком случае, по частям.

Я вспомнила, как Дэнни сказал мне, что Кай приказал ему отвезти меня в безопасное место. Я вспомнила, как была в машине, когда Майлз позвонил ему и обвинил в связи с детективом Андерсоном. И я вспомнила, как Майлз обвинял Дэнни в предательстве Кая, а Дэнни заявлял о своей невиновности.

Майлз сказал мне, что сначала они думали, что Джейн замешана в этом деле, но он был уверен, что это не так. Я согласилась с ним, что робкая женщина ни за что не стала бы работать против Кая. Я спросила Майлза, что случилось с Джейн, и он сказал мне, что после того, как Кай допросил ее, он отпустил. По крайней мере, кто-то смог наладить свою жизнь.

С большой неохотой Майлз рассказал мне, что произошло, когда они с Каем прибыли на место аварии. Пока он говорил, меня охватило воспоминание, и я почувствовала, что вернулась в тот момент, когда грузовик врезался в машину. Я вспомнила всепоглощающий страх, пронзивший мое тело, когда Дэнни вытащил Энджел из-под обломков и потащил ее прочь.

Я плакала весь день и всю ночь после того, как вспомнила эту часть, и мне никогда так сильно не хотелось почувствовать, как Кай обнимает меня, как тогда.

Когда Майлз сказал мне, что группа людей Кая каждый день прочесывает город в поисках Дэнни, я решила, что мне надоело беспомощно сидеть без дела, и я хотела отправиться на одно из заданий. Очевидно, что этого никогда не произойдет. Даже если бы я не оправилась от своих травм, Кай ни за что на свете не отпустил бы меня.

Именно тогда Майлз обрушил на меня ошеломляющую новость о том, что я не смогла бы покинуть пентхаус, даже если бы захотела. У меня на спине была нарисована большая красная мишень благодаря анонимному мудаку, который разместил объявление в темной сети с целью похитить меня за вознаграждение в миллион долларов.

Майлз не знал, кто разместил объявление в даркнете, отследить его было невозможно. Я спросила Майлза, как работает Даркнет, и он до слез надоел мне своими подробностями. Что-то связанное с луком. Или это был лук-порей? В любом случае, это не имело смысла, не то чтобы это имело значение. К тому времени, как Майлз попытался найти рекламу после аварии, ее уже удалили.

Тем не менее, Кай не хотел рисковать, и пока детектив Андерсон не будет обнаружен, я не выйду из пентхауса, и меня ни за что не оставят одну.

После этого я больше не ворчала по поводу того, что меня заперли в пентхаусе, кроме того, куда я собиралась идти? По крайней мере, до тех пор, пока не будет найдена Энджел, тогда мы постараемся убраться как можно дальше от Холлоуз-Бэй.

Самое хорошее в том, что я была прикована к дому, заключалось в том, что мои физические травмы заживали от постоянного сидения без дела. Помимо боли в мышцах, порезы начали заживать, и уродливые желтые пятна покрыли мою кожу, когда синяки исчезли. Это был не тот взгляд, к которому я стремилась, но, по крайней мере, я шла на поправку.

Постоянная головная боль наконец прошла, и хотя с момента аварии прошло чуть больше недели, доктор Харрис остался доволен состоянием моей руки и согласился, что мне больше не нужно носить эту дурацкую перевязь, при условии, что я не переусердствую.

Учитывая, что я никуда не собиралась уходить, пока Энджел не вернется домой, я не собиралась снова раскачиваться вокруг шеста, чтобы покормить ее, так что никаких протестов с моей стороны не последовало. К тому же я была рада избавиться от этой чертовой штуковины, из-за нее было очень трудно принимать душ.

Доктор Харрис проговорился, что Кай платит мне небольшое состояние за ежедневные интенсивные сеансы физиотерапии у уважаемого физиотерапевта по имени Дженни Синклер. Дженни была серьезной спортсменкой, но она была тем, что мне было нужно, чтобы моя рука быстро двигалась.

Она была высокой женщиной, возвышавшейся надо мной, из-за чего казалась довольно устрашающей, но как только я узнал ее поближе, она оказалась действительно доброй, хотя и строгой в том, что касалось соблюдения моего плана выздоровления.

Дженни приходила каждый день, и мы проводили несколько часов в тренажерном зале, повторяя упражнения, помогающие двигать моим плечом. В большинстве дней, когда она уходила, мне ничего так не хотелось, как проклинать ее за боль, оставшуюся у меня в плече, но когда я начала видеть результаты за короткий промежуток времени, я была рада, что она была такой строгой, какой была.

Дженни обычно была разговорчивой, она всегда начинала сеанс с нытья по поводу того, что ее практически обыскивали с раздеванием каждый раз, когда она приходила в квартиру. Мне было жаль ее, но я не стану лгать и скажу, что испытала немалое облегчение, узнав, насколько серьезно Кай относится к моей безопасности.

Примерно через неделю после начала моих сеансов днем пришла Дженни, и я сразу поняла, что что-то не так. Она боялась собственной тени, вздрагивала при каждом малейшем шорохе. К тому времени, когда сеанс почти закончился, она была на пределе нервов. Она постоянно поглядывала на дверь, как будто ожидала, что сам сатана ворвется через нее и потребует, чтобы она провела всю вечность в качестве его невесты.

— Ты в порядке? — осторожно спросила я ее. Не то чтобы это было мое дело, если бы это было не так, но она выводила меня из себя, а мои собственные нервы прямо сейчас были не совсем целы.

Она не могла встретиться со мной взглядом, вместо этого снова посмотрела на дверь. — Я в порядке.

Не убежденная, но и не желая совать нос не в свое дело, я продолжила упражнение. Она заставляла меня поднимать гантели над головой и удерживать их в течение десяти секунд, прежде чем я могла снова опустить руки. Это было чертовски больно. Решив, что мне следует сосредоточиться на упражнении, а не на чем-то, о чем она явно не хотела говорить, я снова подняла вес.

Дженни наблюдала, хотя краем глаза я видела, что на самом деле она не наблюдала за мной. Ее глаза остекленели, и я бы не удивилась, если бы она не знала, где в тот момент находилась.

Когда я приступила ко второму повторению упражнения, Дженни вышла из странного транса, в котором пребывала, и посмотрела на часы, прежде чем испустить громадный вздох.

— Продолжай, мне нужно в туалет, — сказала она, но на самом деле не обращалась ко мне. Она не дала мне шанса ответить, прежде чем развернулась на каблуках и решительными шагами направилась туда, где находилась смежная ванная. Я смотрела ей вслед, нахмурив брови в замешательстве от того, что, черт возьми, с ней происходит, но, как оказалось, мне не пришлось долго ждать, чтобы это выяснить.

Через несколько минут Дженни вышла из ванной, ее лицо было белым, как у призрака Каспера. Я уставилась на нее, когда она подошла ближе ко мне, и моему мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что она сжимает в руке телефон. Обычно от вида телефона у меня по спине не пробежали бы мурашки, но, учитывая то, как она вела себя весь день, это зрелище привело меня в ужас.

— Мне… Мне так жаль, у меня не было выбора, — сказала Дженни, когда я вопросительно посмотрела на нее. Ее голос дрогнул, и слезы навернулись на изумрудные глаза. Дрожащей рукой она протянула мне телефон. Я долгую секунду смотрел на эту штуковину, воспринимая ее скорее как бомбу, готовую взорваться, чем как безобидный на вид телефон. — Пожалуйста, Райли, — умоляла она, отрывая мой взгляд от телефона, когда первая слеза скатилась по ее раскрасневшейся щеке.

Ужас скрутился у меня в животе. Мой мозг кричал мне, чтобы я не брала трубку, что ничего хорошего не выйдет из разговора с тем, кто был на другом конце провода. Но мой желудок подсказывал мне взять трубку и сказать тем, кто был на другом конце, чтобы они шли к черту и напоминали им о большом плохом волке, который преследовал их.

В конце концов мой желудок победил. Трясущимися руками я протянула руку и взяла телефон у Дженни, все ее тело обмякло от облегчения теперь, когда она передала бомбу замедленного действия кому-то другому.

Я ничего не сказала, когда взяла телефон, просто поднесла его к уху и стала ждать.

— Она там? — прорычал знакомый голос, отчего я в шоке чуть не выронила трубку.

Нет.

Нет, я не могла быть права.

Верно?

— Дженни, где, черт возьми, Райли? У меня мало времени, — снова зарычал голос, доказывая, что я действительно была права. Красный туман затуманил мое зрение, когда гнев захлестнул меня подобно приливной волне. Моя рука прижала телефон к уху, пока мой мозг пытался подобрать слова.

— Ты гребаный ублюдок, — процедила я сквозь стиснутые зубы. — Где, черт возьми, моя сестра?! — мои слова вырвались яростным воплем, который эхом разнесся по притихшему спортзалу, моя внезапная вспышка напугала Дженни, которая отступила от меня на шаг, наблюдая за разворачивающейся сценой с выражением ужаса на лице.

— Райли, мне нужно, чтобы ты выслушала меня, — выпалил Дэнни.

Дерзость этого человека, честное слово.

Во-первых, он предает своего босса. Во-вторых, он похищает мою сестру, а теперь у него хватает наглости говорить мне, что я должна его выслушать.

Чертовски нереальный.

— Нет, я не обязана тебя слушать. Скажи мне, где, черт возьми, моя сестра! — Мой гнев взял надо мной верх, и разочарованный всхлип сорвался с моих губ, когда злые слезы наполнили мои глаза.

— Меня подставили, Райли! У меня не было выбора, кроме как забрать ее! — Дэнни взревел в ответ.

У меня сжалось в груди. Мне показалось, что невидимая рука обхватила мое горло и выдавливает воздух из легких, лишая возможности дышать.

— Ты полон дерьма, Дэнни. Клянусь богом, если ты не скажешь мне, где Энджел, я отправлю свою задницу прямо к Каю и отдам ему телефон сию же секунду, — взвизгнула я в отчаянии. Я чертовски хорошо знала, что мой план провалился, Дэнни повесит трубку прежде, чем у меня появится шанс найти Кая, если он вообще будет где-то в квартире.

— Пожалуйста, Райли. Просто дай мне одну минуту, чтобы все объяснить. Если ты мне не веришь, можешь пойти прямо к Каю и рассказать ему все об этом звонке, но, пожалуйста, дай мне одну чертову минуту.

Я услышала мольбу в его голосе, и снова мой мозг и нутро боролись за господство, голова говорила идти прямо к Каю, а нутро — выслушать его. Мой взгляд остановился на Дженни, у которой к этому времени по лицу текли слезы, но она наблюдала за происходящим с пристальным вниманием.

Глядя на нее, я осознала. Она сказала, что у нее не было выбора. Я бы поставила свой последний гребаный доллар на то, что Дэнни нашел способ шантажировать ее, чтобы она помогла ему, и если Кай когда-нибудь узнает, что она сыграла важную роль в том, что Дэнни связался со мной, для нее это будет Вена Спокойной ночи.

Черт возьми.

— Одна минута, — сказала я, делая все возможное, чтобы передать убийственное спокойствие Кая, когда творилось такое дерьмо. Я не сводила глаз с Дженни, молча давая ей понять, что она была единственной причиной, по которой я давала этому мудаку шанс объясниться.

Она получила мое сообщение громко и четко, одними губами произнеся "спасибо", прежде чем отойти в другой конец комнаты и присесть у стены.

— Спасибо, Ри, — вздохнул Дэнни, возвращая мое внимание к телефону.

— Не называй меня так, черт возьми. Где Энджел? — зашипела в ответ, снова вспыхивая гневом из-за того, что он использовал мое сокращенное имя, которым он всегда называл меня с нежностью до того, как случилось все это дерьмо.

— Она в безопасности, я тебе обещаю. У нее было несколько порезов и ушибов после аварии, но они хорошо заживают. Она скучает по тебе, но понимает, почему мне пришлось взять ее с собой.

Невидимая рука, сжимающая мое горло, двинулась вниз, пока не сжала мое сердце, а колени не подогнулись. Я упала на землю, к счастью приземлившись на мягкий коврик, когда облегчение захлестнуло меня.

Она была жива.

В голосе Дэнни было столько искренности, что я не могла не поверить ему. Я смирилась с тем, что он всем пустил пыль в глаза, и были все шансы, что он навешал мне кучу дерьма, но было что-то в том, как он говорил, что убедило меня, что он говорит правду. Это было как в старые добрые времена, когда он говорил об Энджел только с нежностью к ней.

Слезы, которые я сдерживала, медленно потекли по моему лицу, когда я подтянула колени к телу и обхватила их рукой, в которой не было телефона.

— Могу я увидеть ее, не мог бы ты прислать фотографию или что-нибудь в этом роде? — это прозвучало скорее как сдавленный шепот, полный отчаяния. Но я была в отчаянии, больше всего на свете я просто хотела собственными глазами убедиться, что с ней все в порядке.

— Я не могу, я пользуюсь одноразовым телефоном, который не делает фотографий или видео. Но я обещаю тебе, Ри, она в безопасности. И сводит меня с ума, если уж на то пошло, — он усмехнулся, его слова были смешаны с целой кучей обожания, и я не смогла сдержать легкое подобие улыбки, тронувшее мои губы. Даже то, что он использовал мое прозвище, на этот раз меня не смутило.

— Ты можешь хотя бы сказать мне, где она?

Последовала многозначительная пауза, прежде чем он, наконец, ответил. — Пока нет. По крайней мере, до тех пор, пока я не найду доказательства, которые мне нужны, чтобы доказать, что меня подставили.

Его слова были напоминанием, что мне нужно снова разжечь огонь под моей кожей, который начал угасать, когда я поняла, что с Энджел все в порядке. Мне нужно было помнить, что он предал Кая и украл мою сестру по причинам, известным только ему. Но прежде чем я смогла ответить, он продолжил.

— Хендрикс меня подставил.

Как будто я сунула пальцы в электрическую розетку, в моей голове промелькнуло воспоминание. О котором я не вспоминала до сих пор, пока не услышала имя Хендрикса из уст Дэнни.

Что-то мне кажется не совсем правильным, неужели Кай действительно отправил бы меня в безопасное место, не поговорив сначала со мной? Я имею в виду, я знаю, что не разговаривала с ним последние несколько дней, но, конечно же, сначала он заговорил бы со мной. Я хватаю Энджел за руку, надеясь найти хоть какое-то утешение, не пугая ее, но проницательная маленькая негодница понимает, что что-то не так, если судить по легкому пожатию моей руки, которое она дает.

Двери лифта открываются, и мы следуем за Дэнни к припаркованным машинам. Фрэнк появляется из офиса, который я никогда раньше не видела, он обычно ждет у машин, когда отвозит нас куда-нибудь.

— Все в порядке? — Фрэнк спрашивает Дэнни, и я слышу нотку подозрения в его голосе.

— Все хорошо, Фрэнки, мы уходим, — говорит ему Дэнни в ответ. Он открывает машину и начинает загружать наши сумки в багажник.

— Куда вы направляетесь? — спрашивает Фрэнк, заинтересованный внезапным путешествием, и это только заставляет меня чувствовать еще большую тревогу по поводу того, что, черт возьми, происходит.

— Райли переводят на конспиративную квартиру. Приказ Кая.

Я вздыхаю с облегчением, зная, что Энджел не смогла прочитать по губам Дэнни, когда он повернулся ко мне спиной. Я действительно не хочу, чтобы она знала, что мы едем в безопасное место, это может напугать ее.

— Это Кай сказал? — Фрэнк удивленно поднимает брови. Он явно не знал об этом маленьком путешествии, которое не помогает унять бабочек в моем животе. Дэнни машет нам в сторону машины, показывая, что мы должны садиться. Я отпускаю руку Энджел и взмахом руки говорю ей садиться первой, а затем начинаю забираться рядом с ней. Как раз перед тем, как дверь закрывается, я слышу ответ Дэнни.

— Да, чувак, в чем проблема? Минут двадцать назад мне позвонил Хендрикс и сказал, что Кай хочет, чтобы Райли срочно перевезли на конспиративную квартиру. Позвони ему, если, черт возьми, мне не веришь.

Срань господня.

— Хендрикс сказал тебе, что приказ отдал Кай, — слова звучали медленно, пока воспоминания снова прокручивались в моей голове, кусочки головоломки вставали на свои места.

— Да, — рассмеялся Дэнни, но на этот раз в его смехе не было юмора. — Я должен был знать, что Кай никогда бы не перевез тебя в безопасное место, не отвезя тебя туда лично и не убедившись, что ты согласна с этим. Я, блядь, попался на этот крючок, леску и грузило. В последние несколько дней, предшествовавших тому дню, я застукал Хендрикса за тайными телефонными звонками, и он вел себя очень хитро и дерьмово. Я ничего об этом не думал, просто предположил, что он работает над чем-то, о чем не хотел, чтобы Кай сразу узнал, но когда Майлз позвонил и сказал, что в телефоне, найденном в доме Андерсона, был только один номер, и он был моим, копейки упали. Я думаю, он отправлял эти сообщения с одноразового телефона, чтобы все выглядело так, будто их отправлял я. Он знает, что я ненавижу переписываться и всегда укорачиваю свои слова, и он скопировал это, чтобы все выглядело так, будто это я разговариваю с накачанным полицейским или что-то в этом роде. Я пока не уверен, технологии — не моя сильная сторона.

О, черт возьми. Боже.

В моей голове вспыхнуло еще одно воспоминание, произошедшее задолго до катастрофы. Это было в ту ночь, когда я изо всех сил старалась заснуть и пошла за молоком. Хендрикс сидел за кухонной стойкой, и я слышала, как он разговаривал по телефону. Он сказал: — Будет сделано, босс.

Я предположила, что он разговаривает с Каем, но что, если это не так? Что, если он все это время что-то замышлял?

— Мы должны сказать Каю! — взвизгнула, заставив Дженни, которая все еще плакала в углу, вздрогнуть.

— Мы не можем злить, он тебе никогда не поверит. Не без веских доказательств. Посмотри на доказательства, телефон с сообщениями, предположительно, между мной и Андерсоном, время аварии и то, что я забрал Энджел, все это указывает на меня, поэтому, если не будет ничего, что докажет обратное, в ту же секунду, как Кай увидит меня, он всадит пулю мне в голову, не дав мне шанса объясниться.

Он был прав. Черт возьми, это действительно выглядело плохо. Кай верил, что однажды Дэнни его одурачил, и все указывало на то, что он предал Кая. Кай и в лучшие времена был упрямым, он ни за что не стал бы слушать ни слова из того, что должен был сказать Дэнни, без неопровержимых доказательств.

— Это не объясняет, почему ты забрал Энджел, — сказала я, вспомнив, как Дэнни утащил ее.

— Я собирался вернуться за тобой, но мне нужно было отвезти ее в безопасное место. Ри, мишенью была ты, неужели ты думаешь, что те ублюдки, которые были рядом с тобой, хоть на секунду дважды подумали бы, прежде чем стрелять в нее.

Я зажмурила глаза, когда боль пронзила мою грудь, и образы Энджел, истекающую кровью у меня на руках, непрошеною всплыли в моем сознании.

Дэнни снова был прав. Вот я и подумала, что Дэнни забрал Энджел для своей собственной нездоровой игры, когда на самом деле он защищал ее.

— Я собирался вернуться за тобой, клянусь. Как только я доставил ее в безопасное место, я собирался вернуться, но когда Кай и Майлз добрались туда, я знал, что Майлз рассказал бы Каю о том, что, по его мнению, произошло, и Кай убил бы меня на месте.

Что за гребаный бардак. Хендриксу пришлось за многое ответить.

Нервная энергия пронеслась по моему телу, и мне внезапно захотелось пошевелиться. Я встала с ковра, прежде чем начать расхаживать взад и вперед по тренажерному залу, пытаясь во всем разобраться.

— Почему ты не можешь отпустить Энджел сейчас, Дэнни? Просто найди способ вернуть ее мне, — мой голос дрогнул от отчаяния. Мне нужно было обнять свою сестру, нужно было увидеть ее собственными глазами.

— Я не могу рисковать, — сказал он, тяжело вздыхая. — Она — мой страховой полис, пока Кай не получит доказательства, которые ему нужны, чтобы увидеть, кто настоящий предатель.

Ярость, какой я никогда раньше не испытывала, поразила меня подобно удару молнии, и любая симпатия, которую я начинала испытывать к Дэнни, растворилась в воздухе.

— Твой страховой полис? — взвизгнула, не в силах контролировать громкость своего голоса. — Ты говоришь о моей гребаной сестре, Дэнни. Она маленькая девочка, а не то, на что можно обменять, ты, придурок!

— Райли, я знаю, что ты думаешь, и поверь мне, я ненавижу себя за то, что я сделал с тобой и Энджел. Если бы был какой-то другой выход, я бы воспользовался им, и я потрачу остаток своих дней, заглаживая вину перед вами обоими. Но я обещаю тебе, что не позволю, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Сожаление и искренность в его тоне заставили меня закрыть рот. Крики на него ни на йоту не приблизят меня к ее возвращению. Будет время, когда я смогу надрать задницу Дэнни за то, что он использовал Энджел в качестве своего "страхового полиса", но прямо сейчас нам нужно было придумать способ найти доказательства того, что Хендрикс был тем, кого Кай должен был уничтожить.

— Что же нам тогда делать? Как мы найдем доказательства?

— Не мы, — сказал Дэнни. — Ты. Я и на милю не подойду к городу, чтобы это так или иначе не дошло до Кая. Тебе нужно будет найти улики без моей помощи.

— Как?! — воскликнула я, не зная, с чего, черт возьми, начать. За кого он меня принимал, за Шерлока Гребаного Холмса? Господи, я едва умела обращаться с телефоном или компьютером, неужели он думал, что я внезапно обрету какую-то всевидящую силу за одну ночь?

— Тебе нужно набрать Майлза на борт. Он будет знать, что делать, но Кай не должен знать, Райли, пока нет, — твердо ответил Дэнни, и в ответ я хлопнула себя ладонью по лбу, проклиная то, что это была моя жизнь.

Как, черт возьми, я собирался убедить Майлза в том, что Дэнни не только невиновен, но и пойти против своего босса, чтобы найти доказательства того, что другой его друг был тем, кто все это время вел себя нелояльно?

Как ни странно, у меня заколотилось в голове.

— Дэнни. Это безумие, Майлз никогда не... - я начала протестовать, но он оборвал меня.

— Ты должна попытаться, Райли, он единственный, кому мы можем доверять, и он знает, что делает со всеми техническими штуками, он найдет то, что нам нужно, тебе просто нужно подключить его к работе.

— Черт возьми, — вздохнула я, удрученная гигантской задачей, поставленной передо мной. В какой абсолютный хаос превратилась моя жизнь. Почему я не могла просто быть счастливой, раскачиваясь на своем шесте, тряся задницей перед грязными старикашками и зарабатывая достаточно денег, чтобы поставить Энджел на хлеб и воду?

О да, я пыталась сделать ее жизнь лучше.

Вроде как облажалась с этим.

— Есть еще кое-что, — пробормотал Дэнни.

— Конечно, есть, — саркастически ответила я. Потому что, конечно же, в этой нелепой истории о горе должен был быть еще один небольшой сюжетный поворот.

— Кай запер Джейн в подвале. Она не имеет к этому никакого отношения, Хендрикс втянул ее в это дерьмо, чтобы было легче убедить Кая в моем участии.

Что?

— Нет, — прошептала я, не веря своим ушам. — Майлз сказал мне, что Кай отпустил Джейн.

— Он солгал. Иронично, да?

Он мог бы сказать это снова. Мой желудок скрутило от отвращения, за которым последовал укол сочувствия к этой женщине, прошло уже больше недели после засады, неужели она все это время была пленницей Кая?

— Откуда ты знаешь, что она в подвале?

— Я не уверен, — грустно ответил Дэнни. — Но Кай захочет, чтобы она была рядом на случай, если я попытаюсь вызволить ее. У него также будет кто-то, кто будет присматривать за ней круглосуточно.

Я ущипнула себя за переносицу, пытаясь хоть немного снять нарастающее напряжение в голове. — Это становится все лучше и лучше, — пробормотала я почти про себя.

— Райли, она не переживет обращения Кая, она не такая, как мы.

— Мы? — прошипела я, оскорбленная тем, что Дэнни поставил меня в ту же категорию, что и его.

— Да, Ри, мы бойцы. Мы делаем то, что, черт возьми, нам нужно, чтобы выжить, но Джейн, в ней этого нет. Мне нужно, чтобы ты нашла ее и вытащила оттуда, — сказал он как ни в чем не бывало.

У меня отвисла челюсть от его просьбы. Как будто я могла просто войти в камеру, которую круглосуточно охранял, без сомнения, какой-нибудь жуткий ублюдок со страшным пистолетом, и вывести ее оттуда так, чтобы никто не побежал к Каю и не проболтался обо мне.

У меня вертелось на кончике языка сказать Дэнни, чтобы он трахался, и что я использую Джейн в качестве своего страхового полиса в обмен на возвращение Энджел, но даже когда я так думала, я знала, что не смогу использовать бедную женщину в своих корыстных целях. Она была невиновна во всем этом, совсем как Энджел.

Я снова зажмурила глаза, надеясь, что, когда я их открою, мы с Энджел снова окажемся в нашей дерьмовой квартире, и все это было дурным сном. Конечно, когда я открыла глаза, я все еще была в спортзале, все еще сжимала телефон, а Дэнни ждал моего ответа.

А потом, впервые за неделю, и в самый неподходящий момент, в моем мозгу произошел один из его удивительных сбоев "мозг-рот". Мне следовало сказать, «Ни за что на свете я этого не сделаю!» Вместо этого я открыла рот и произнесла: — Я посмотрю, что можно сделать.

К черту мою жизнь.

Я была очень, сильно, не в себе, и казалось, что с этого момента все будет только хуже.

Кай

— Я хочу отчет о ходе работ. Какого хрена мы до сих пор не нашли эту пизду? — прорычал я Майлзу, когда вошел на кухню и обнаружил его сидящим за барной стойкой и уставившимся в свой ноутбук. Хендрикс стоял позади него, прислонившись к стойке, и держал в руке чашку свежего кофе.

Сказать, что я был разочарован отсутствием прогресса, которого мы достигли в поисках Дэнни, было бы преуменьшением. Где бы он ни был, он проделывал чертовски хорошую работу, не высовывая свою уродливую гребаную физиономию из-под камня, под которым он заползал.

Прошла целая неделя с тех пор, как Райли пришла в сознание, целых сто шестьдесят восемь часов, а от ублюдка не было никаких признаков жизни. Целых семь дней я наблюдал за Райли издалека, пока она пыталась пережить свой личный кошмар и была ни черта не в состоянии сделать, чтобы помочь ей.

Мне до боли хотелось заключить ее в свои объятия, и каждую ночь я боролся со своими собственными демонами, чтобы удержаться от того, чтобы пойти в ее комнату и убедиться, что с ней все в порядке.

Особенно после одной ночи, когда она была безутешна, а я искренне беспокоился за ее психическое состояние. Майлз сказал мне, что на следующий день к ней вернулась часть памяти, включая ту, когда Дэнни оттащил от нее Энджел. Я наблюдал за ней с камеры в ее комнате, наблюдал, как она выплакивала свое проклятое сердце, и все, чего я хотел, это подойти к ней.

Вместо этого я напился в стельку и вырубился.

В голове у меня был гребаный беспорядок. Я не спал, почти ничего не ел, и мне было наплевать, что мой бизнес разваливается. Все, чего я хотел, — это Райли, но она ясно дала понять, что она чувствует ко мне, и как бы это ни убивало меня, я должен был уважать то, что она больше не хотела иметь со мной ничего общего.

Даже если были моменты, когда часть меня все еще хотела ворваться в ее комнату и сказать ей, что она никогда не оставит меня.

Единственное, что привлекло мое полное внимание, были поиски Дэнни. Про себя я подумал, что если найду его и верну Энджел Райли целой и невредимой, то, возможно, только возможно, она решит, что на самом деле вообще не хочет уезжать.

Я издевался над Хендриксом и Майлзом, заставляя их работать круглосуточно, делая все возможное, чтобы найти Дэнни. Они были так же разбиты, как и я, тяжелые мешки у обоих под глазами были красноречивым признаком того, насколько они оба были измотаны.

Когда Майлз не составлял компанию Райли, в чем я доверял ему только потому, что Райли не была фанатом Хендрикса, он работал день и ночь, отслеживая различные базы данных, которые могли дать указание на то, где скрывался Дэнни. Он также часами читал документы о прошлом детектива Андерсона в надежде, что что-нибудь даст нам ниточку к тому, где он или Дэнни могут быть.

Хендрикс не только отслеживал потенциальные зацепки, но и заключал ряд деловых сделок, потому что я был не в том настроении. Он всегда прикрывал мою спину, но он все больше и больше доказывал свою способность стать моим заместителем.

— Ни слова ни из одного из моих источников, — заговорил первым Хендрикс, и его голос звучал так же смиренно, как и я сам. — Мы еще раз обыскали его комнату на тот случай, если что-то упустили, когда переворачивали ее в первый раз. Мы обыскали квартиру, которую он снимает на Мейн-стрит, мы даже обыскали приемные семьи, в которых он вырос, ничего, — он поморщился в свой кофе, увядая от моего пристального взгляда.

— А что насчет Джейн? Кто-нибудь из ее семьи, кто мог бы ему помогать? — я знал, каким будет ответ, но не хотел, чтобы от него не осталось камня на камне.

— Дом Джейн и старый дом ее матери были обысканы, и по периметру установлена сигнализация на случай, если он решит попытаться спрятаться там, но пока ничего. Дэнни использует тот же гребаный трюк с исчезновением, что и Андерсон все это время, — он так крепко сжал свою кружку, что хорошо, что поставил ее на край, пока она не треснула. — Кай, его нет в Холлоуз-Бэй, вероятно, он не был там со дня нападения. Прямо сейчас он может быть в любой точке мира, это все равно что искать гребаную иголку в очень большом стоге сена, — проворчал Хендрикс.

Он был прав. Мы сосредоточили наше внимание на Холлоуз-Бэй, потому что у Дэнни не было связей ни с кем другим в мире. Он родился и вырос в Холлоуз-Бэй и всегда говорил, что никогда отсюда не уедет. Но какой у него был выбор теперь, когда он был объявлен в розыск, и все знали, что его разыскивают.

— У меня есть теория о том, где он мог быть, но я не думаю, что она тебе понравится, — сказал Майлз, наконец отрывая взгляд от экрана компьютера. Он был напряжен, его плечи ссутулились, а выражение лица выражало настороженность.

— Что из всего этого мне нравится? — фыркнул, наливая себе кофе, прежде чем сесть на табурет напротив Майлза. — Тогда давай послушаем.

— Хорошо, — Майлз закрыл крышку своего ноутбука и глубоко вздохнул. — Я просмотрел все файлы, которые Айзек отправил нам относительно Джона Андерсона. Айзек сказал тебе, что попал в систему опеки, когда умерла его мама, и до девяти лет мотался по домам престарелых? — он сделал паузу, ожидая подтверждения того, что я уже знал это. Я кивнул. — Ну, если мы думаем, что Дэнни работает с Андерсоном, тогда между ними должна быть связь, верно?

— Ближе к делу, Майлз, — рявкнул я, начиная терять терпение от его бессвязной болтовни.

— Извини, — смущенно сказал он, прежде чем продолжить. — Мы знали Дэнни большую часть нашей жизни, поэтому я подумал, что связь между ним и Андерсоном могла быть, когда Дэнни был в приемной семье. Я покопался в его записях и определил все детские дома, в которых он раньше жил.

— Дай угадаю, он был заодно с Андерсоном, — вмешался Хендрикс.

— Нет, — ухмыльнулся Майлз, ему всегда нравилось доказывать, что мы неправы. — Дэнни проводил все свое время в разных детских домах, но все они были где-то в Холлоуз-Бэй, пока он находился в одном конкретном приюте в Ист-Бэй, туда переехал еще один ребенок по имени Майкл Такер.

Это имя показалось мне знакомым, но я не мог понять, кто это был.

— Это должно что-то значить? — спросил Хендрикс, явно на той же волне, что и я.

Майлз вздохнул. — Да, это должно что-то значить, — раздраженно ответил он. — Разве ты не помнишь, как Айзек рассказывал тебе о проведенном им исследовании биографии Андерсона? Он сказал, что нашел свою семью, которая умерла, и большая часть их личных записей была удалена до такой степени, что невозможно было установить имена других детей, которых они воспитывали или удочерили?

Дошло. Исаак уже сказал это, но было одно имя ребенка до сих пор проходят по записи.

Майкл Такер.

— Срань господня, — сказал я. Я имею в виду, это была довольно слабая связь, но все же это была связь, большая, чем та, что была у нас до сих пор.

— Это еще не все, и это та часть, которая тебе не понравится, — сказал Майлз. Я терпеливо ждал, стараясь не оторвать ему голову, чтобы он рассказал мне то, что мне нужно было знать. — До того, как Андерсона усыновила семья Браун и он переехал во Флориду, один из приютов, в которых он жил, находился в Форест-Пойнте.

Воздух мгновенно наполнился напряжением.

— Черт, — прорычал Хендрикс.

— Я же говорил, что тебе это не понравится, — пробормотал Майлз.

Он, блядь, не ошибся.

Форест-Пойнт был огромной запретной зоной. Когда мой прадед управлял Холлоуз-Бей, он вел войну с Форест-Пойнтом, городом по ту сторону границы в другом штате, которым управляла семья Бьянки.

Мой прадед был высокомерным человеком и думал, что сможет справиться с итальянской мафией. Конечно, он был неправ, и последствия были впечатляющими, в результате чего мой прадед лишился жизни. Как только мой дед занял место своего отца, он уговорил главу семьи Бьянки согласиться на мирный договор.

Обе стороны согласились, что ни семья Вулф, ни их партнеры не ступят на территорию Форест-Пойнт, и поскольку спор затеял мой прадед, моему дедушке пришлось выплатить гонорар в размере десяти миллионов долларов. Окончательное соглашение заключалось в том, что до тех пор, пока семья Вулф правит Холлоуз-Бэй, мы будем постоянно выплачивать Бьянки 5 % от продажи наших наркотиков и оружия.

В обмен на согласие семьи Бьянки на этот договор они поклялись никогда не искать возмездия против нас. Соглашение перешло от моего деда к моему отцу, а затем ко мне. Я поклялся, что до тех пор, пока Холлоуз-Бей находится под моим контролем, я никогда не нарушу соглашение. За Бьянки стояла большая сила, и в этой битве не стоило сражаться, если только они не вынудили меня к этому.

Если теория Майлза была верна и Дэнни знал Андерсона через общую связь с Майклом Такером, а у Андерсона были связи с Форест Пойнт, мог быть шанс, что они с Дэнни скрывались там. Если бы это было так, и если бы Бьянки пронюхали, что один из моих людей находится на их территории, у моей двери разразился бы сильнейший ливень дерьма. Серьезнее всего, с чем я имел дело прямо сейчас.

Несколько минут мы втроем молчали. Информация крутилась у меня в голове, пока я пытался придумать другое правдоподобное объяснение, хотя в глубине души я знал, что такового не будет. Это имело бы смысл для объяснения того, почему мы не смогли разыскать Дэнни или Андерсона.

— Что ты знаешь об этом парне, Майкле Такере? — спросил я. Хотя, если бы он был в приюте вместе с Дэнни, сейчас он не был бы ребенком.

— Я все еще пытаюсь найти его, в мире много Майклов Такеров, и тот, кто стер семейные записи, проделал хорошую работу, убедившись, что Такера будет трудно найти, — ответил Майлз. — Я думаю, что Айзек был прав, вся его теория ”кто-то оставляет тебе хлебные крошки" имеет большой смысл прямо сейчас.

— Хотя это всего лишь теория, верно? Это немного рискованно, — сказал Хендрикс, но в его словах не было убежденности.

— Да, это теория.

Майлз зевнул, а затем встал, его кости хрустнули, когда он потянулся. — Мне нужно вырубиться на несколько часов, прежде чем мой мозг начнет отключаться.

— Отличная работа, Майлз, отдохни немного, — крикнул я ему в спину, когда он выходил из кухни, жалея, что не могу пойти в свою комнату и поспать, но прекрасно понимая, что вся новая информация только усугубит мысли, которые и так не давали мне уснуть.

— А ты как думаешь? — спросил Хендрикс, когда шаги Майлза затихли в коридоре.

— Это хорошая теория, — я помолчал, снова обдумывая это. — На самом деле, это чертовски хорошая теория.

— Да, это так, — неохотно согласился Хендрикс.

Мы оба замолчали. В моем мозгу проносились всевозможные варианты того, какими, черт возьми, будут мои следующие шаги. Если Дэнни залег на дно в Форест-Пойнте, даже если бы кто-нибудь точно сказал мне, где он находится, я не смог бы вальсировать по городу, не спровоцировав Третью мировую войну. Я потянулся за своим кофе и сделал глоток, чуть не выплюнув его обратно, когда понял, что он остыл.

Черт возьми.

Я встал, намереваясь налить себе новую порцию, хотя на самом деле сейчас мне не помешал бы виски.

— О чем ты думаешь, босс? — спросил Хендрикс после того, как прошло еще несколько минут молчания.

— Я, блядь, не знаю, — прорычал я. — Это гребаный кошмар.

Отказавшись от идеи кофе, я со стуком поставил кружку на край стола. — Мы кое-что упускаем. Даже если у Дэнни есть какая-то связь с ребенком, которого он встретил в приюте много лет назад, какого черта Андерсону понадобилось меня уничтожать? Я имею в виду, зачем убивать Тео? Что выиграет Дэнни от всего этого? Нам не хватает частей головоломки.

— Возможно, за всем этим стоят Бьянки, — предположил Хендрикс. Я бы солгал, если бы сказал, что такая мысль не приходила мне в голову, но я в это не верил.

— Они ничего не выиграют, зачем рисковать потерей 5 %, которые они получают от нас за то, что делают всю эту хуйню? Кроме того, с момента заключения договора наша численность сравнялась с их численностью, на самом деле, на нашей стороне, вероятно, больше людей. Джорджио Бьянки не пошел бы на такой риск.

Джорджио был нынешним главой семьи Бьянки, он был у власти еще при моем отце и, по слухам, был безжалостным ублюдком, в большей степени, чем я, особенно после того, как его жена была убита, оставив его близнецов без матери.

Я потер рукой щетину, растущую на моих щеках, пока думал. Я чертовски ненавидел щетину, но я не потрудился побриться, что я скоро исправлю. Прислонившись спиной к стойке, я закинул ногу на ногу и уставился на Хендрикса, надеясь, что у него найдутся какие-то ответы, потому что у меня их точно не было. Но он уставился в пол, шестеренки в его голове вращались так же сильно, как и в моей.

— Согласен, нам чего-то не хватает. Хотя, что именно, я понятия не имею, — он вздохнул и встал. — Но я могу хотя бы с чего-то начать. У меня есть несколько источников со ссылками на Форест-Пойнт, которые могли бы помочь найти Дэнни, если он там.

Тот факт, что у него были источники в Форест-Пойнте, не был для меня новостью, у него были источники в большинстве мест по всей территории США. Хендрикс был находчивым человеком, это была одна из причин, почему я держал его рядом, у него был способ добывать информацию, которую не мог получить никто другой. Я просто надеялся, что ему удастся раздобыть что-нибудь о Дэнни до того, как Бьянки узнают, что один из моих людей может находиться на их территории.

Хендрикс вытащил из кармана телефон и принялся стучать по нему, без сомнения, уже договариваясь о встрече с одним из своих контактов. Он коротко кивнул мне и повернулся, чтобы уйти, но я остановил его, прежде чем он зашел слишком далеко.

— Хендрикс. Прежде чем ты уйдешь. — Он остановился и повернулся ко мне лицом, вопросительно подняв бровь. Я сделал несколько шагов туда, где он ждал у двери, и резко остановился перед ним. — Послушай, ты же знаешь, после смерти Тео мне было тяжело думать о повышении кого-либо в должности моего заместителя.

Мой голос внезапно стал хриплым от эмоций, как это было всегда, когда я говорил о своем брате. Казалось, в моей жизни были только две вещи, которые могли проникнуть в мою почерневшую душу и заставить меня испытать настоящие эмоции.

Мой брат и моя звездочка.

— Да, конечно, — Хендрикс пожал плечами, пытаясь оставаться небрежным, но гримаса на его лице говорила об обратном. Он был еще одним человеком, который не любил показывать никаких эмоций, когда дело касалось Тео, но и не сумел их замаскировать.

— За последнюю неделю ты доказал свою преданность мне. Ты вмешивался, когда я был отвлечен, и занимался всеми делами, когда я был не в состоянии. Если бы ты этого не сделал, я не знаю, что, черт возьми, случилось бы с моим городом.

Хендрикс легонько хлопнул меня по руке. — Просто выполняю свою работу, Кай. — Он казался почти смущенным. Честно говоря, это не было похоже на то, что я когда-либо расточал похвалы.

Угрозы — да. Но не похвала.

Я колебался, подбирая следующие слова. Не потому, что не хотел их произносить, а потому, что, как только они прозвучат, я заменю Тео, и это было трудно принять. И все же, если кто и заслуживал повышения, так это Хендрикс. — Я хочу, чтобы ты был моим заместителем.

Хендрикс долгую секунду смотрел на меня, разинув рот, как будто не расслышал меня правильно. — Ты... ты хочешь, чтобы я был твоим заместителем? — в конце концов произнес он сухим голосом, его глаза сузились в замешательстве.

— Хочу. Как я уже сказал, ты доказал свою лояльность, и я не смог бы управлять этой организацией без тебя. Так что да, я хочу, чтобы ты был моим заместителем. Ты согласен?

Он с минуту молчал, и я дал ему время подумать. Это был огромный шаг вперед, у меня не было наследника, так что, если со мной что-нибудь случится, Хендрикс займет мое место. Но не только это, он будет нести ответственность за еще множество решений, решений, которые могут стоить денег и жизней. Это была огромная ответственность, которую я просил его взять на себя, так что было правильно, что у него было время обдумать это.

— Кай, для меня было бы честью. Черт возьми, да, я принимаю.

Он просиял, глядя на меня, и я мгновенно почувствовал, как с моих плеч свалился небольшой груз. Управлять не только городом, но и бандами, торговать оружием и пытаться управлять рядом легальных предприятий было тяжелым бременем, и я был благодарен, что теперь могу разделить его с Хендриксом. Я протянул руку, и он взял ее, крепко пожимая и подтверждая свое согласие.

— Я не могу передать тебе, как много это значит для меня, Кай, я тебя не подведу, — с энтузиазмом сказал Хендрикс.

— Я знаю, что ты этого не сделаешь, потому что, если ты это сделаешь, ты заплатишь своей жизнью. — мой тон был смертельно серьезен, потому что я был смертельно серьезен. Если Хендрикс облажается, он заплатит кровью, и ему нужно было осознавать это. Он поморщился, и его лицо побледнело, но он слегка кивнул головой, признавая, что поставлено на карту.

Когда его телефон запищал, я отпустил его руку, чтобы он мог прочитать сообщение. — Думаю, у меня уже есть зацепка. Я свяжусь с тобой позже, — он повернулся и направился к двери, прежде чем я успел ответить, исчезнув из поля моего зрения, и лишь мгновение спустя я услышал звон лифта.

Я уже собирался вернуться в свою комнату, чтобы надеть костюм и отправиться в город, когда в дверях появилось самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видел. У меня отвисла челюсть от удивления, когда я увидел Райли, стоящую там и смотрящую на меня своими великолепными глазами лани.

Она выглядела хорошо.

Лучше, чем хорошо, по сравнению с тем, когда я видел ее в последний раз. Ее рука больше не была на перевязи, а порезы и синяки, которые портили ее нежную кожу, начали заживать.

— Привет, — застенчиво сказала она, слегка помахав мне рукой. Звук ее голоса был подобен музыке для моих ушей. Я пробежал глазами по ее телу, не совсем веря, что она там. Она была босиком и в мешковатых спортивных штанах, но на верхней части ее тела была простая майка без лифчика под ней. Ее соски проступали сквозь тонкий материал, и взгляд устремился прямо на мой член.

— Привет, — ответил я, стараясь не допустить ни малейшего намека на надежду в своем голосе. Надежда — очень опасная штука.

Райли сделала неуверенный шаг на кухню. Она посмотрела на меня из-под длинных ресниц, и мои пальцы дрогнули от желания протянуть руку и коснуться ее. Притянуть ее к своему телу и почувствовать, как она прижимается ко мне. Ее аромат клубники и солнцезащитного крема окутал мои чувства, и когда я заглянул в ее великолепные шоколадно-карие глаза, ее губы изогнулись в легчайшей улыбке.

— Я не думала, что кто-нибудь еще встанет...

— Я могу пойти, если ты хочешь? — перебил я, отчаянно надеясь, как гребаный идиот, что она разрешит мне остаться на кухне моего собственного дома.

— Нет, — быстро ответила она, нервно обводя взглядом комнату. — Нет, все в порядке. Было бы неплохо составить кому-нибудь компанию.

Мне потребовалось собрать все свои силы, чтобы не ударить кулаком по воздуху, как жалкому подростку, которого только что пригласила на выпускной главная чирлидерша.

Она слегка, но искренне улыбнулась мне, и впервые с тех пор, как она велела мне убираться из ее комнаты много дней назад, мое сердце снова забилось.

Райли

Райли

После завтрака с Каем я вернулась в свою комнату, чувствуя себя так, словно на мои плечи легла тяжесть всего мира. Было приятно снова быть с Каем, чертовски хорошо, и я боялась подумать, как тяжело будет расстаться с ним, когда придет время.

И вот тогда мне пришлось признать это.

Я любила его.

Я могла сколько угодно отрицать, что не видела его всю неделю, но полчаса в его присутствии — и теплое, удовлетворенное чувство поселилось так глубоко во мне, что я больше не могла его игнорировать.

Я по глупости влюбилась по уши в самого плохого мужчину в городе, и это должно было закончиться только душевной болью для нас обоих.

Нуждаясь отвлечься от своего затруднительного положения, я провела утро за просмотром телевизора, но когда прошло несколько часов, а я так и не поняла, на какие бессмысленные шоу я смотрела, я решила, что мне нужно найти что-нибудь еще, чтобы занять свои мысли.

Жаклин принесла мне сэндвич в обеденный перерыв и сообщила, что Кай и Хендрикс ушли, но Майлз был в квартире, если мне что-нибудь понадобится. Мной овладело тяжелое предчувствие — сейчас или никогда. Чем дольше я ждала, чтобы поговорить с Майлзом и убедить его в невиновности Дэнни, тем дольше этому кретину Хендриксу приходилось дурачить Кая. И кто знал, в чем, черт возьми, заключался его долгосрочный план.

Что, если он хотел убить Кая и занять его место теперь, когда его повысили до заместителя? Возможно, таков был его план с самого начала.

От этой мысли мне в задницу словно ракету засунули, я спрыгнула с дивана и отправилась на поиски Майлза.

Я нашла его в спортзале, он бегал на беговой дорожке в смехотворно быстром темпе. Он кивнул мне в знак признательности, но не замедлил шага. Серьезно, я никогда не пойму, как он не слетел с катушек с такой скоростью, с которой бегал.

Однако его длинные ноги несли его легко, и, не желая мешать ему, я подошла к скамье с отягощениями, чтобы приступить к упражнениям, которым меня научила Дженни.

По залу разносилась тяжелая басовая музыка, и, когда я начала поднимать гантели, я наблюдала за бегущим Майлзом, размышляя, как поднять эту тему. Пот струился по его спине, пропитывая майку и шорты, которые он носил, его мускулистая спина изгибалась каждый раз, когда ноги касались ремня.

Майлз был более спортивным по сравнению с Каем, Хендриксом и Дэнни. Не поймите меня неправильно, у него были мускулы в течение нескольких дней, но он не был таким громоздким, как трое других, и, глядя на то, как он бегает сейчас, было ясно, что он скорее спортсмен, чем обезьяна-тяжелоатлет.

За последнюю неделю я сблизилась с Майлзом, поскольку, кроме Жаклин, Дженни и доктора Харрис, он был единственным человеком, с которым я разговаривала. Я знала, что Майлз был двоюродным братом Кая и Тео, но Майлз немного рассказал о своей дружбе с Тео. Они родились с разницей всего в несколько недель, так что практически выросли как братья.

Майлзу нечего было сказать хорошего о своем отце Брайане. Как и отец Кая, Брайан был законченным ублюдком и издевался над Майлзом за то, что тот был ниже ростом, чем его двоюродные братья, и за то, что он был придурком.

Я нисколько не удивилась, когда Майлз сказал мне, что ему надоели издевательства своего отца и он пустил ему пулю в лоб. На самом деле, если мне когда-нибудь и нужны были дополнительные доказательства того, что я провела слишком много времени с бандой убийц, то это были они. Я была рада, что Майлз убил своего старика.

Майлз был наделен приятной внешностью, характерной для семейства Вулф. Я спросила Майлза, есть ли у него девушка, и он ответил, что у него нет времени посвящать себя одному человеку, он был слишком занят взломом баз данных и вторжением в личную жизнь людей.

Он был более чем готов рассказать мне, что у него в Sapphire есть несколько любимых девушек, которые удовлетворяют любые его потребности, о чем мне на самом деле знать не нужно.

Когда я впервые встретила Майлза, я действительно не знала, что о нем думать, ему потребовалось время, чтобы научиться доверять мне, прежде чем он расслабился и открылся мне. Узнав его поближе, я, как и Дэнни, стала воспринимать его как брата, и, как любой человек, которого я считала семьей, я хотела защитить его. Защитить его от гигантского засранца, также известного как Хендрикс.

Примерно через двадцать минут пробежки Майлза и моих попыток поднять тяжести с моим ноющим плечом, Майлз перешел на шаг и восстановил дыхание. Он выпил около литра воды, прежде чем, наконец, остановился и сошел с беговой дорожки. Вытирая пот, которым было покрыто его лицо и шея, он подошел туда, где я тренировалась, и сел на скамейку рядом со мной. Он повозился со своим телефоном, и через секунду музыка в спортзале смолкла.

— Как плечо? — спросил он, наблюдая, как я подняла гирю над головой и подержала ее несколько секунд. Я была рада, что поднимать этот вес становилось легче, даже если он был всего лишь легким.

— Добиваюсь своего, — ответила я. — Уверена, пройдет совсем немного времени, и я стану чемпионкой конкурса сильнейших женщин мира.

Майлз фыркнул и закатил глаза. Он лег на скамейку и поднял штангу над собой, его огромные бицепсы вздулись.

Чертов выпендреж.

— Слышал, ты завтракала с Каем, — сказал он после того, как пару раз качнул штангу. При упоминании имени Кая у меня участилось сердцебиение, я была так взволнована из-за этого человека. Я посмотрела на Майлза и обнаружила, что он наблюдает за мной с заговорщической ухмылкой на лице.

Последние несколько дней Майлз очень громко рассказывал мне, как сильно Кай изменился с тех пор, как встретил меня, и что Кай будет опустошен, если я уйду. Я несколько раз прерывала разговор, не желая слышать, что Майлз хотел сказать по этой теме, и не уверена, что мое сердце выдержало бы мысль о том, чтобы уничтожить Кая. Было легче проигнорировать это, чем услышать то, что он хотел сказать.

Но по ухмылке на его лице сейчас было ясно, что он думал, что был прав все это время, что я в конце концов одумаюсь и прощу Кая.

Если бы только это было так просто.

— Это был всего лишь завтрак, Майлз, — ответила я, пытаясь преуменьшить это. Мне и так было нелегко сдерживать свои эмоции. Мне не нужно было, чтобы Майлз начал понимать, что у нас с Каем все вернется на круги своя, он просто был бы еще одним разочарованным, когда я неизбежно уйду.

— Конечно, конечно, — ответил он, прежде чем возобновить свою тяжелую атлетику.

Пока Майлз продолжал свои повторения, у меня в животе все сжалось от волнения. Теперь у меня был шанс поговорить с ним о Дэнни, но я ни на йоту не представляла, с чего начать разговор и как отреагирует Майлз. Как и Кай, если бы я проболталась, что Дэнни был на связи и заявлял о своей невиновности, Майлз не стал бы слушать. Он бы двинул своей задницей прямо к Каю, и все пошло бы насмарку еще больше, чем уже было.

Нет, я не могла просто сказать ему, что Хендрикс подставил Дэнни. Мне нужно было начать с малого. Посеять семя сомнения в его голове и отойти в сторону, чтобы оно проросло.

Закончив с отягощениями, я начала разминать руки, терпеливо ожидая, пока Майлз закончит, и все это время нервы у меня под ложечкой становились все сильнее. Когда он закончил и сел, то выжидающе посмотрел на меня, как будто знал, что у меня что-то на уме.

— Что случилось? — спросил он, подтверждая мои подозрения.

Я вздохнула. Поехали.

— Думаю, я много думала обо всем последние несколько дней. Я просто не могу поверить, что Дэнни предал Кая. Для меня в этом нет особого смысла.

Я ждала, затаив дыхание. Лицо Майлза исказилось в убийственной гримасе, почти такой же, как у всех остальных, когда упоминалось имя Дэнни. Он поднялся со скамейки, и на секунду мне показалось, что он собирается убежать. К счастью, он этого не сделал.

— Я тоже никогда не думал, что он на что-то способен, Райли, но это просто показывает, что ты не всегда знаешь кого-то так, как тебе казалось.

Ладно, это был не самый худший ответ. Если он думал, что Дэнни не способен, тогда, возможно, был небольшой шанс, что я смогу посеять это семя сомнения.

— Думаю, да. Не знаю, Майлз, я просто не понимаю. Что выиграет Дэнни, предав Кая? Вся его жизнь была посвящена Вулфам.

Майлз вздохнул, его плечи поникли, когда он подошел и встал передо мной. — Я знаю, что тебе нравился Дэнни, Райли. Черт возьми, он был нашим братом. Я не знаю, чего он добивался, но доказательства неоспоримы.

— Но что, если ты ошибался? — огрызнулась в отчаянии, не желая, чтобы это прозвучало так резко, как вышло. Я знала, что Майлзу не слишком понравилось бы, если бы я усомнилась в его безумных технических способностях, и, конечно же, его глаза сузились, когда он впился в меня взглядом.

— Технологии не лгут, Райли, — выдавил он с горечью в голосе. — Я лично просмотрел каждое сообщение между Дэнни и Андерсоном. Нет никаких сомнений, что именно Дэнни снабжал его информацией.

— Но...

— И давай не будем забывать, где был телефон, кто еще мог дать его Джейн? Дэнни трахал ее, у него была масса возможностей подложить ей телефон.

Мое плечо разочарованно опустилось. Он не понимал.

Майлз положил потную руку на мое здоровое плечо и мягко улыбнулся. — Прости, Райли, я не хотел срываться. Я так же зол из-за всего этого, как и ты. Это чертовски неприятно, Дэнни мог бы сотворить такое с любым из нас, но втягивать в это еще и Энджел — это чушь собачья. И когда Кай доберется до Дэнни, он заплатит за страдания, которые причинил всем нам.

Я не знаю, было ли это упоминание о том, что Кай причинил боль Дэнни, заставило меня сорваться. Может быть, я услышала поражение в голосе Майлза, или, может быть, я дошла до предела в этой чертовой ситуации, но в любом случае слова вырвались наружу прежде, чем я смогла их остановить.

— Это не Дэнни предал Кая. Хендрикс, блядь, подставил его! — заорала. Мои слова эхом разнеслись по спортзалу, и мне захотелось взять их обратно, как только они закончатся. Вот и все, что нужно для посева семян, я только что уронила гребаный дуб.

Майлз сердито зарычал на меня, его ноздри раздувались. — О чем, черт возьми, ты говоришь?

Его гнев напугал меня, я никогда не была под угрозой ядовитого взгляда Майлза. Это соперничало с тем, что преподнес Кай, показав, что он настоящий Вульф. Теперь уже нельзя было взять свои слова обратно, они прозвучали, и настало решающее время. Я могла либо преуменьшить их значение и сделать вид, что это всего лишь теория, либо сказать правду.

Я остановилась где-то посередине.

— Я думаю, Хендрикс подставил Дэнни. Вчера ко мне пришло воспоминание о том, что было до аварии, когда Дэнни забрал меня и Энджела из квартиры. Он сказал Фрэнку, что Хендрикс позвонил ему и сказал, что Кай приказал ему отвезти меня и Энджел в безопасное место.

— И что? Это ничего не значит, Райли. Дэнни, должно быть, солгал Фрэнку, он сказал бы что угодно, лишь бы вытащить тебя оттуда, — огрызнулся Майлз, с каждой секундой злясь все больше. Он выпятил грудь, каким-то образом увеличившись в размерах за последние несколько секунд, и теперь угрожающе возвышался надо мной.

Честно говоря, в его словах действительно был смысл. Дэнни мог солгать Фрэнку, но теперь, когда воспоминание прояснилось в моей голове, я без сомнения знала, что он не лжет.

— Майлз, тебя там не было, — тихо сказала я, пытаясь обезвредить бомбу, стоящую передо мной. Он был больше похож на Кая, чем я когда-либо думала. — Когда ты позвонил Дэнни и обвинил его в предательстве, Дэнни был удивлен не меньше моего. И он забрал Энджел из машины не для того, чтобы похитить ее, он забрал ее, чтобы спрятать в безопасном месте, он знал, что эти люди не убили бы меня, но им было бы наплевать на убийство ее. Он защищал ее.

— Откуда ты это знаешь, Райли? — он зарычал, делая шаг ближе ко мне. Я отвернулась, не в силах сдержать предательский блеск в его глазах. — Райли, клянусь богом, тебе нужно начать говорить.

Черт.

Это было сейчас или никогда, и выбор "никогда" был невозможен...

— Я говорила с Дэнни, — прошептала я, зажмурив глаза и затаив дыхание в ожидании взрыва бомбы. Когда он не сработал, я осторожно приоткрыла глаз и обнаружила, что Майлз внимательно наблюдает за мной.

— Как? — прорычал он.

— Это не имеет значения...

— Это, блядь, имеет значение! — его голос прогремел по залу, заставив меня вздрогнуть. — Если ты знаешь, где Дэнни, ты должна, черт возьми, сказать нам!

— Я не знаю, где он, — ответила я, подняв руки вверх и пытаясь удержать ускользающую каплю мужества, которая быстро убывала. Все шло ужасно неправильно, к концу дня меня собирались оттащить к Каю и, без сомнения, пытать, пока я не расскажу ему все, что знаю. — Майлз, пожалуйста. Просто выслушай меня.

Он на мгновение замолчал, бросая на меня кинжальные взгляды, пока, в конце концов, не скрестил руки на своей широкой груди и выжидающе уставился на меня. Сделав вдох, я уже собиралась открыть рот, когда мне в голову пришла одна мысль.

Если Майлз был на сто процентов уверен, что Дэнни работал с врагом Кая, то почему он в этот самый момент не позвонил Каю и не сказал, что я маленькая предательница? Означало ли это, что у него была крошечная тень сомнения? Я не знала. Но если был хоть малейший шанс, мне нужно было превратить это скольжение в зияющую дыру.

— Послушай, я не так хорошо знаю Хендрикса, но его поведение всегда было немного странным по отношению ко мне, — начала я, в то время как Майлз продолжал свирепо смотреть на меня. — Я слышала, как он разговаривал по телефону однажды ночью, перед катастрофой, перед тем, как Андерсон схватил меня на благотворительном балу. Я встала с кровати, чтобы взять молока, а Хендрикс был на кухне и разговаривал по телефону. Тот, с кем он разговаривал, выводил его из себя, он продолжал дергать себя за волосы и говорил что-то вроде: «Это не так просто» и «Это будет сделано». А потом, с кем бы он ни разговаривал, он называл его ”Боссом".

— Черт возьми, Райли, это ничего не значит. Скорее всего, он разговаривал с Каем, — прошипел Майлз.

— Я тоже подумала то же самое, но то, как он говорил, Майлз, было не похоже на то, как он разговаривал с Каем.

Майлз не ответил, вместо этого на его челюсти дрогнул мускул, когда он стиснул зубы. Я восприняла его молчание как разрешение продолжать. Стиснув зубы, я решил выложить все свои карты.

— Подумай об этом, Майлз. Хендрикс мог работать на кого-то другого. Ты сам сказал, что все сообщения Андерсону были информацией, в которую был посвящен Дэнни, но, конечно, если он был посвящен в это, то и Хендрикс тоже? И вы трое можете приходить и уходить из квартиры Кая, как сочтете нужным, Хендрикс мог легко воспользоваться случаем, чтобы проникнуть в комнату Джейн и подложить телефон. А затем, в день нападения, Хендрикс звонит Дэнни, чтобы сказать ему, чтобы он забрал меня и Энджел из дома, прекрасно зная, что нас ждет.

Майлз опустил руки и глубоко вздохнул, в его голове завертелись шестеренки. Тот факт, что он не вцепился мне в горло и не сказал, что я ошибаюсь, вселил в меня слабый луч надежды.

И тут, словно в его голове выключилась лампочка, брови Майлза поползли вверх.

— Черт, — прошептал он и провел рукой по своей потной майке, еще одна черта, сходная с Каем. — Черт, — снова сказал он, только на этот раз в его голосе слышался чистый яд.

— Что? — спросила я, сбитая с толку его внезапной переменой.

— Я не мог этого понять, но это имело бы смысл.

— Майлз, чего ты не мог понять? — спросила я, совершенно не понимая, о чем он говорит.

— Никто не мог дозвониться до Кая. Когда я нашел одноразовый телефон у Джейн, я снова и снова пытался дозвониться Каю, чтобы рассказать ему. Черт, Фрэнк даже пытался дозвониться до него, но телефон все звонил и звонил, а Кай никогда не игнорирует его звонки.

— Хорошо....

— Логического объяснения не было, я, блядь, проверил его телефон, пока тебя осматривал врач, после аварии он работал нормально.

— Майлз, в твоих словах мало смысла, — сказала я, чувствуя, как за глазами нарастает головная боль из-за того, что мой мозг тратил слишком много энергии, пытаясь понять, о чем, черт возьми, он говорит.

— Должно быть, кто-то использовал глушилку, чтобы заблокировать сигнал на телефоне Кая. Для этого ты должен находиться рядом с телефоном, который пытаетесь заблокировать, примерно в двадцати метрах. Я исключил это, потому что телефон Кая мог быть заблокирован только в том случае, если кто-то рядом с ним управлял глушилкой, — сказал Майлз, когда кусочки информации медленно начали складываться воедино в моей голове. — С ним в машине был Хендрикс.

О черт.

— Черт! — Майлз взревел. Он бросился к куче гирь и схватил гантель, прежде чем запустить ею в огромное настенное зеркало, которое разлетелось на миллион осколков, заставив меня отскочить назад, когда стекло разлетелось во все стороны.

В течение нескольких минут единственными звуками в зале были стук моего сердца и затрудненное дыхание Майлза. Никто из нас не произнес ни слова, когда до нас дошла реальность ситуации. Во мне бушевала смесь эмоций, в основном гнев, но также и самоутверждение. Самоутверждение за Дэнни.

— Мы должны рассказать Каю, — внезапно сказал Майлз, поворачиваясь ко мне лицом. Его щеки были ярко-красными, кулаки сжаты, ноздри раздувались.

— Мы не можем.

— Конечно, мы, блядь, можем, — он протопал обратно ко мне, остановившись всего в нескольких дюймах от меня и снова возвышаясь надо мной. — Райли, Хендрикс каждый день водит Кая по гребаной садовой дорожке. Черт возьми, Кай только что назначил его своим заместителем! Ты понимаешь, что это значит? — когда я покачала головой, он продолжил свою тираду. — Это значит, что если что-то случится с Каем, Хендрикс выйдет вперед и возглавит Холлоуз Бэй. Черт возьми, если тот, с кем работает Хендрикс, помогает ему покончить с Каем, пройдет совсем немного времени, и они нанесут новый удар. Если мы, черт возьми, ничего не предпримем сейчас, кто знает, что произойдет в следующий раз, когда они нанесут удар.

— Майлз, мы с тобой знаем, что Кай никогда просто не поверит нам на слово. Он поверил тебе раньше, потому что у тебя был телефон с теми сообщениями. Хендрикс зашел так далеко, обманывая всех, что все это время был на шаг впереди. Что, если у Хендрикса есть план причинить вред Каю, если Кай столкнется с ним? Каю нужен план, прежде чем он предпримет действия против Хендрикса, и ты чертовски хорошо знаешь, что единственный способ убедить Кая в том, что за всем этим стоит Хендрикс, — это получить веские доказательства.

Он сделал паузу, по-видимому, осмысливая мои слова, прежде чем издать разочарованный рык.

— Черт возьми, ты права, — наконец сказал Майлз, смиряясь, и впервые с тех пор, как Дэнни позвонил мне, я почувствовала некоторое облегчение. У меня был бы кто-то на моей стороне. — Прекрасно. Мы получим нужные нам доказательства и представим их Каю, но нам нужно действовать быстро, Райли, действительно чертовски быстро, и мы не можем позволить Хендриксу снова остаться наедине с Каем.

— Что ты предлагаешь нам делать? — спросила, потому что не знала о Майлзе, но у меня не было идей.

— Мне нужно вернуться к себе, но у меня есть кое-какие идеи. А пока тебе нужно держать Кая подальше от Хендрикса.

— И как ты предлагаешь мне это сделать? — спросила я, но это было бессмысленно. Майлз уже выходил из спортзала, погруженный в свои мысли. Дверь за ним захлопнулась, оставив меня пялиться на свое искаженное отражение в разбитом зеркале.

Вот тебе и все, что я хочу, чтобы кто-то был в моем углу.

Кай

Вместо того, чтобы сосредоточиться на предстоящей встрече с новым начальником полиции Максом Торном, мои мысли постоянно возвращались к завтраку с Райли. Было невозможно игнорировать крошечный огонек надежды, который проснулся и поселился в моей груди. Может быть, она все-таки не захочет уезжать.

Я тупо уставился на свой телефон, слова в отчете Майлз не имели никакого смысла, когда все, о чем я мог думать, это о том, как звучал ее голос после того, как я почти неделю его не слышал, ее мягкий, бархатный тон был подобен музыке для моих ушей. Или как ее прекрасные шоколадные глаза наполнялись похотью и вожделением, когда она смотрела, как я готовлю ей завтрак. Она думала, я не знаю, что она наблюдает за мной из-под опущенных ресниц, но Райли уже должна была догадаться, я знал о ней все.

Как будто я знал, что она нарочно не надела лифчик. Маленькая шалунья знала, что мне чертовски не понравится, когда она разгуливает по квартире с выставленными напоказ дерзкими сиськами, и в ту секунду, когда я увидел ее аппетитные соски, торчащие из-под майки, до меня дошло, что она обошлась без лифчика, чтобы привлечь мое внимание.

Это, блядь, сработало.

Мне потребовалось собрать все свои силы, чтобы не броситься к ней, не сорвать с нее майку и не вцепиться в эти сладкие бутоны.

— Там что-нибудь есть? — спросил Хендрикс, кивая на мой телефон и отвлекая меня от моих мыслей, что было хорошо, учитывая то, как мой член подергивался при мысли о том, чтобы пососать соски Райли.

Несмотря на то, что Майлзу отчаянно хотелось немного поспать, как только появилась вторая новость о назначении Макса Торна шефом полиции, Майлз приступил к своим исследованиям. Он провел утро, копаясь в своих компьютерах, собирая всю информацию об этом человеке, которую смог найти. Тем временем я связался со своими контактами в полиции, чтобы договориться о встрече с Торном.

Мне не нравилось, что он был аномалией. Работа должна была достаться Грэму Шоу, фактически, это было само собой разумеющимся. Грэм был заместителем, когда Виктор был шефом, и после того, как Виктор погиб от моих рук, Грэма временно повысили до шефа, работа была только его, пока оформлялись документы.

Помогло то, что Грэм уже был у меня в кармане. У меня не было на него компромата, как в случае с Виктором, но Грэм родился и вырос в Холлоуз-Бэй и видел, какой властью обладает имя Вулф. С того дня, как он поступил в полицию, он предельно ясно дал понять о своей преданности моему отцу, а когда я занял его место, он поклялся в своей преданности мне. На протяжении многих лет он доказывал свою неоценимость благодаря предоставленной им информации.

Моя жизнь была бы намного проще, если бы его назначили шефом полиции, поэтому тот факт, что Макс Торн материализовался, казалось бы, из ниоткуда, вывел меня из себя. Не говоря уже о том, что он приехал из Флориды, места, где Андерсон поступил в полицейскую академию. На мой взгляд, это было слишком большое совпадение.

— Не такая уж большая информация, — ответил я на вопрос Хендрикса, медленно просматривая отчет, который Майлз отправил перед тем, как отправиться на свою ежедневную тренировку. — Майлзу потребуется немного больше времени, чтобы получить о нем полную информацию, но, судя по его полицейским записям, он поступил в полицию в двадцать лет и быстро продвинулся по служебной лестнице. Честно говоря, он неплохо справился с этой работой в его возрасте, он даже не на месяц старше меня.

На самом деле, чем больше я думал об этом, тем больше задавался вопросом, стоит ли восхищаться этим: было почти неслыханно, чтобы кто-то достиг звания начальника полиции в возрасте тридцати пяти лет. Просматривая информацию, которую нашел Майлз, было ясно, что у Торна была идеальная карьера. Он был награжден медалями и премиями за всю проделанную работу по выявлению банд и снижению уровня преступности.

Одно было чертовски ясно. Торн будет занозой в моей заднице.

Из-за нескончаемого движения дорога до полицейского управления Холлоуз-Бей заняла чуть больше сорока пяти минут. Хендрикс был за рулем, позволяя мне сделать несколько звонков и ответить на сообщения, когда я не был отвлечен мыслями о моей звездочке. Найдя контактные данные Грэма Шоу, я набрал его номер, и он ответил после второго гудка.

— Так и думал, что получу от тебя весточку, — проворчал он вместо приветствия.

— Что ты знаешь? — спросил я, переходя к сути. Он не был тем, кого я бы назвал своим коллегой, так что не было смысла вести светскую беседу.

— Я узнал об этом только сегодня утром, — вздохнул он. — Документы на мое повышение были практически заверены печатью, поэтому, когда мэр вызвал меня в свой офис этим утром, я подумал, что это для утверждения должности, а не для того, чтобы, черт возьми, сообщить мне, что назначен кто-то другой.

Гнев в его голосе был неоспорим, не то чтобы я винил его. Он упорно трудился, чтобы подняться по служебной лестнице, только для того, чтобы она ушла у него из-под ног. Его слова добавили еще вопросов к моему и без того длинному списку, хотя, похоже, в какой-то момент мне тоже придется побеседовать с мэром.

— Что ты знаешь об этом новом парне, Максе Торне? — его имя было кислым на моем языке, я еще даже не познакомился с этим парнем, а у меня уже возникли чертовски подозрительные подозрения.

— Впервые я встретил его около часа назад, когда он заявился в участок, как будто это чертово место принадлежало ему, и начал отдавать мне приказы, как будто я была его личной сучкой на побегушках, — усмехнулся Грэм. — Говорю вам, мистер Вульф, если он будет продолжать в том же духе, я подам в отставку еще до истечения недели.

— Не делай ничего опрометчивого. Что-то не сходится с его новым назначением, — признался я, заработав озадаченный взгляд Хендрикса, который слышал только половину моего разговора.

— Это ты мне говоришь, — возразил Грэхем.

— Я буду на связи, — я повесил трубку, прежде чем он успел ответить.

Остаток пути я посвятил Хендрикса в то, что сказал Грэм. Вскоре Хендрикс подъехал к штаб-квартире HBPD, и мы вдвоем вошли внутрь.

— Мистер Вульф, чем я могу помочь? — сержантка за стойкой регистрации промурлыкала, когда я подошел к ней. Она захлопала ресницами и одарила меня лукавой усмешкой.

— Я здесь, чтобы увидеть шефа Торна, — прорычал я в ответ и одарил ее своим лучшим хмурым видом, давая понять, что мне это ни к черту неинтересно. Даже если бы дома меня не ждала моя звездочка, я бы никогда не трахнулся с полицейским.

Женщина пискнула и быстро исчезла в подсобке.

Хендрикс хихикнул позади меня над ее реакцией. — Все такая же очаровательная, как всегда, — хихикнул он.

Дежурная сержантка вернулась с застенчивым видом, прежде чем впустить нас в дверь и провести в сердце участка. Мы с Хендриксом последовали за копами, которые занимались своими делами. Некоторые кивнули в мою сторону в знак признательности, некоторые нахмурились, а другие совершенно не обратили внимания на то, что мы проходили мимо.

Когда мы проходили мимо кабинета помощника шерифа, я заглянул внутрь и поймал взгляд Грэма, который сидел, обхватив голову руками, с красными от ярости щеками. Я кивнул ему, чертовски надеясь, что смогу хоть как-то повлиять на то, чтобы разобраться в этом бардаке и добиться его повышения, как он и должен был быть с самого начала.

О чем, черт возьми, вообще думал мэр?

Он был следующим в моем списке, кого я должна была навестить, когда закончу с Торном. Но, как оказалось, меня избавили от поездки в его офис.

Дежурный сержант постучала в дверь, и когда низкий голос произнес: — Войдите, — она открыла дверь, прежде чем убежать. Мы с Хендриксом вошли внутрь и увидели мэра Тревора Уилсона, стоящего рядом с новым начальником полиции.

Макс Торн пристально смотрел своими темными глазами, как мы с Хендриксом расположились в офисе. Он был уродливым ублюдком, его нос явно ломали несколько раз за эти годы и оставили под неровным углом, его тонкие губы были сжаты в хмурую гримасу, полную презрения. Его светло-каштановые волосы начали редеть вдоль линии роста волос, и он начал лысеть на макушке.

Макс был не такого высокого роста, как я, но он был крупным мужчиной. По тому, как облегала его полицейская форма, было ясно, что у него много мускулов, без сомнения, от многолетних изнурительных тренировок.

— Мистер Вульф, рад познакомиться с вами, — сказал Торн тоном, полным презрения, указывающим на то, что он был чем угодно, но только не доволен. Он протянул мне руку для пожатия.

— Шеф Торн, поздравляю с повышением, — стоически сказал я, сжимая его руку. Его рукопожатие в ответ было таким же крепким, как и мое, — игра силы с нашей стороны. — Я должен сказать, это стало неожиданностью, помощник шерифа Шоу прекрасно справлялся с управлением Холлоуз-Бэй после смерти Виктора.

Я искоса взглянул на мэра Уилсона, который стоял в углу, не в силах встретиться со мной взглядом и неловко переминаясь с ноги на ногу. За эти годы у меня было несколько дел с мэром, и он всегда был слишком доволен тем, что городом управляет семья Вулф. То, о чем мы говорили, сбылось, и он никогда этого не оспаривал. Я дал свое согласие на повышение Грэма, поэтому тот факт, что Макс Торн был одет в форму шефа полиции, был, мягко говоря, тревожным.

— Да, ну, мэр и другие правительственные деятели решили, что в Холлоуз-Бей пришло время что-то изменить, — самодовольно сказал Торн.

— Это так, — прорычал я, свирепо глядя на Уилсона, который нервно посмотрел на Торна, прежде чем встретиться со мной взглядом.

— Мистер Вульф, — начал Уилсон, но тут же поник под моим хмурым взглядом. — В последнее время ФБР проявило интерес к Холлоуз-Бей, поскольку он был признан одним из худших городов с точки зрения бандитской культуры. Сильные мира сего решили, что новый вождь станет хорошей отправной точкой для наведения порядка в городе. — Он запнулся на своих словах и потер руки.

Это была полная чушь, если я когда-либо ее слышал. В США были города, в которых было гораздо больше банд, чем в Холлоуз-Бэй: Лос-Анджелес, Детройт и Нью-Йорк — вот лишь некоторые из них. Уилсон нес чушь, и мы все, блядь, это знали, так что же, черт возьми, происходило?

— Совершенно верно, меня пригласили расчистить улицы, и я намерен сделать именно это, — сказал Торн, выглядя чертовски довольным собой. — И из того, что я понимаю, вы, кажется, верите, что вы выше закона, поэтому позвольте мне сказать вам вот что. Я иду за вами, Кай, я собираюсь превратить вашу жизнь в сущий ад, пока забираю у вас все, и я имею в виду все. И вы ничего не сможете сделать, чтобы остановить меня.

Он маниакально ухмыльнулся. Слова, которые он изрыгал, были полны яда, и они сильно задели меня. Это был не бизнес, это была не гребаная группа из одного человека, думающего, что он супергерой и спасает город.

Это было личное.

Я несколько секунд сердито смотрел на этого человека, гадая, кем, черт возьми, он себя возомнил. Он уставился на меня в ответ, ухмыляясь, как будто подумал, что его слова напугали меня.

Я не был.

Запрокинув голову, я разразился громким смехом, который разнесся по комнате. Затем, молниеносно, я вытащил свой пистолет из кобуры и направил его прямо на Торна, все следы юмора исчезли. Краем глаза я увидел, что Хендрикс сделал то же самое, только его пистолет был направлен на мэра.

— Позволь мне сказать тебе вот что, Торн, это мой город. Я владелец этого места и людей в нем, так что в твоих же интересах, если ты съебешь обратно на ту скалу, с которой выполз, прежде чем я приду за тобой. И я не остановлюсь на том, чтобы уничтожить тебя, я уничтожу все, что тебе дорого.

Улыбка на его лице стала шире, а глаза стали дикими. В мгновение ока он превратился из спокойного человека в сумасшедшего. Я никого не боялся, но маниакального взгляда, охватившего его, было достаточно, чтобы заставить меня усомниться в его здравомыслии, а безумные люди могли быть чертовски пугающими из-за того, насколько они были непредсказуемы.

— О, Кай, нам будет так весело. Во что бы то ни стало пристрели меня, — сказал он, взглянув на дуло моего пистолета, подбивая меня нажать на спусковой крючок. — Но ФБР ожидает моего первого отчета сегодня днем, и если со мной или с добрым мэром здесь что-нибудь случится, у меня есть их гарантии, что к концу дня вы будете гнить в камере.

Его угроза меня не обеспокоила. У меня были контакты с бюро, и я предусмотрел меры на случай подобных ситуаций, если федералы когда-нибудь пронюхают. Не то чтобы я не провел лишнюю ночь в камере, когда они и раньше проявляли интерес, но у меня была чертовски крутая команда юристов, и я заплатил им чертову кучу денег, чтобы вытащить меня из неприятностей.

Нет, его угроза не беспокоила меня, пока он не произнес следующие слова, от которых у меня кровь застыла в жилах.

— А если вас посадят, что будет с милой маленькой Райли? Некому будет защитить ее от монстров, которые прячутся на углах улиц.

— Ты, ублюдок...

— Кай, — прорычал Хендрикс мне в ухо, вырывая меня из опустившегося смертоносного тумана и не давая моему пальцу нажать на спусковой крючок. — Держи себя в руках, брат, давай убираться отсюда к чертовой матери и перегруппироваться.

Потребовалось мгновение, чтобы до меня дошли его слова, чтобы туман рассеялся достаточно, чтобы я смогла восстановить контроль. Жгучая ярость заструилась по моим венам, когда Торн ухмыльнулся, когда я опустил пистолет. Я ничего так не хотел, как разрядить обойму в его сердце, но если он был прав, если федералы собирались преследовать меня, я не мог оставить Райли без защиты. Если бы я разрядил патронник, единственный способ увести нас с ней отсюда до того, как за мной придут, — это сбежать, а я, черт возьми, не убегал из своего города.

За этим было нечто большее, чем просто попытка Торна сделать себе имя, избавив Холлоуз-Бей от банд. Его прибытие сюда в то время, когда все катилось к чертям собачьим, было больше, чем совпадением. Хотя, как он вписался в головоломку, я понятия не имел.

Хендрикс был прав, лучшее, что я мог сделать, это убраться отсюда к чертовой матери и ждать подходящего момента. Если бы я действовал, не подумав, кто знает, какие последствия это вызвало бы.

— Я еще увижу тебя, Торн, — прорычал я.

Выражение триумфа появилось на его лице, когда он наблюдал, как я убираю пистолет в кобуру, сопротивляясь желанию выпустить одну пулю прямо в голову этой сучке.

— Прежде чем вы уйдете, Вульф, — сказал Торн, подходя и становясь по другую сторону его стола. — Я бы хотел вас кое с кем познакомить. Излишне говорить, что защита ФБР распространяется и на него.

Дверь в его кабинет открылась, и я обернулся, чтобы посмотреть, о ком он говорит. Мои кулаки сжались, а губы скривились в оскале, когда вошел призрак человека, которого я искал месяцами.

— Кай, познакомься с моим новым заместителем, Джоном Андерсоном.

Райли

Мои послеобеденные переживания были прерваны громким ревом, за которым последовал звук бьющегося стекла. Любопытство взяло верх надо мной, и я рискнула выйти из своей комнаты, чтобы посмотреть, что там за беспорядок. Я добралась до гостиной и обнаружила на полу разбитое стекло, а Хендрикс и Майлз оба беспомощно смотрели, как Кай убегает от них, его удаляющаяся фигура излучала волну за волной ярости.

— С ним все в порядке? — спросила я, гадая, что, черт возьми, случилось, что так сильно его напугало.

— Нет, не в порядке, — хрипло ответил Хендрикс, все еще глядя в конец коридора, куда исчез Кай. Он быстро перевел взгляд на меня, его разгоряченный взгляд скользнул по моему телу. — Будь хорошей девочкой, Райли, возвращайся в свою комнату.

Покровительственный засранец.

Мои руки дернулись от желания врезать по его уродливой физиономии. Кем, черт возьми, он думал, что разговаривает со мной в таком тоне?

Боже, я чертовски ненавидела этого человека!

Я уже собиралась открыть рот, чтобы послать его к черту, когда Майлз привлек мое внимание.

— Райли, я зайду к тебе позже, — он незаметно указал на Хендрикса легким кивком головы, которого, к счастью, Хендрикс не заметил, потому что был слишком занят разглядыванием моих сисек. Клянусь, этот человек становился все более жутким каждый раз, когда мне не повезло оказаться в его компании.

Я перевела дыхание и напомнила себе, что мне нужно вести себя хладнокровно, как будто я не знала правды о предательстве Хендрикса. Мне нужно было почитать книгу Майлза. Посмотрев на него, вы бы никогда не догадались, что он тихо кипит под поверхностью из-за того, что находится в присутствии предательского засранца.

Бросив на Хендрикса хмурый взгляд, я вернулась в свою комнату, в моем мозгу проносились всевозможные мысли, гадая, что же, черт возьми, произошло на этот раз. Плохим новостям не было конца.

Прошла вечность, прежде чем Майлз пришел в мою комнату и рассказал мне все о встрече Кая с Максом Торном. Когда он закончил, у меня не было слов, чтобы сказать, мой разум был потрясен. В одном отношении, по крайней мере, Кай теперь знал, где найти Джона, хотя он и не мог ничего с этим поделать без того, чтобы ФБР немедленно не набросилось на его задницу.

Спустя много времени после того, как Майлз ушел от меня, а за окном опустилась ночь, я обнаружила, что совершенно не сплю, пытаясь сложить кусочки головоломки вместе. Но это бесполезно, все, о чем я могла думать, — это Кай. Джон Андерсон имел какое-то отношение к смерти Тео, и для Кая стоять там и не получать возмездия, в котором он так отчаянно нуждался, должно быть, это был ад на земле. Неудивительно, что он носился по дому, круша все к чертям собачьим.

Но я также знала Кая достаточно хорошо, чтобы понимать, что он напуган, даже если этот упрямый ублюдок отказывался признать это. Он бы испугался, что у него отберут город, и он бы испугался, что что-то случится со мной, если федералы действительно придут за ним. И, черт возьми, все, что я хотела сделать, это утешить его. Прежде чем я успела остановить себя, я вскочила с кровати и отправилась на охоту за Каем.

Поскольку было раннее утро, я сначала проверила его комнату, думая, что, возможно, он попытался бы немного поспать, но его там не было. Затем я проверила его офис, но там по-прежнему не было никакой вывески. Я обошла квартиру, пытаясь найти его, и как раз в тот момент, когда я уже была готова потерять надежду и предположить, что он ушел куда-то на ночь, я нашла его на террасе на крыше, он перегнулся через балкон и смотрел на город.

Его город.

Я всего несколько раз поднималась на террасу на крыше, но никогда ночью.

Я должна была признать, что это было прекрасно. Вокруг возвышался огромный пейзажный бассейн, подсвеченный голубыми огнями, вокруг бассейна стояло несколько шезлонгов для переодевания, а территорию украшали лавандовые и желтые цветы с вделанными в них крошечными мерцающими огоньками. Я поняла, почему Кай приехал сюда, это было спокойное и умиротворяющее место, идеальное для того, чтобы прочистить голову.

Не знаю почему, но мне потребовалось все мое мужество, чтобы сказать “Привет”. Несмотря на все, что произошло между нами, Кай по-прежнему заставлял меня нервничать, и я практически чувствовала исходящее от него напряжение.

Он повернулся, чтобы посмотреть на меня, его взгляд скользнул по свободным пижамным шортам и футболке, которые были на мне. Мне действительно нужно было носить больше одежды рядом с ним, было нечестно так над ним издеваться. Он сделал большой глоток виски, прежде чем снова отвернуться и посмотреть на свой город.

— Привет, — в конце концов ответил он. Я ненавидела слышать поражение в его голосе, это вызывало острую боль прямо в моем сердце. Непреодолимая потребность утешить его поглотила меня, и, прежде чем я осознала это, я уже делала неуверенные шаги к нему, как мотылек, привлеченный раскаленным пламенем.

Вид был великолепным. Когда я подползла ближе, весь город передо мной был освещен. На мгновение я почувствовала силу, почувствовала, каково это — править таким городом, как этот. Это было странно, никогда раньше я не понимала концепции человека, владеющего городом, но, стоя здесь, глядя вдаль, я полностью поняла это.

Я не слишком сблизилась с Каем. По тому, как напряглось все его тело, было ясно, что он был бомбой замедленного действия, готовой взорваться, и я не хотела быть слишком близко, когда это произойдет.

— Я могу пойти, если ты хочешь? — спросила я, нарушая неловкое молчание, которое воцарилось вокруг нас.

Не глядя на меня, Кай поставил свой уже пустой стакан на подоконник. — Иди сюда, Райли, — приказал Кай.

Его грубоватый тон послал укол желания прямо в мое сердце, который я изо всех сил старалась игнорировать. С той минуты, как я встретила Кая, в его глубоком голосе всегда было что-то такое, от чего по мне пробегала дрожь вожделения, и хотя я знала, что мне нужно укреплять стены вокруг своего хрупкого сердца, я уже чувствовала, что они начинают рушиться. Как они могли этого не сделать, когда мужчина, которого я любила, пробил их насквозь разрушающим мячом?

Меня охватил трепет, но это не помешало мне придвинуться ближе. Когда я это сделала, Кай схватил меня за бедра и притянул к себе, прижав спиной к своему переду. Его руки опустились по обе стороны от меня, заключая в клетку, и как бы сильно я ни была привязана к нему, окружающему меня, к его манящему запаху, проникающему в мои ноздри, я бы не хотела быть где-то еще.

Он глубоко вздохнул, уткнувшись носом в мои волосы, и резко вдохнул, отчего у меня по спине побежали мурашки. Где-то на задворках моего сознания зазвенел тревожный звоночек, предупреждая о приближении опасности, но, честно говоря? Мне было наплевать. Завтра я бы так и сделала. Но прямо сейчас Кай нуждался в этом.

— Видишь тот дом, прямо на окраине города? — он тихо прошептал мне на ухо, указывая на дом вдалеке. Это было огромное строение, расположенное в лесу, который окружал одну сторону Вест-Бэй. В доме горело несколько огней, но многие окна оставались темными.

— Да.

— Там я вырос, — сказал Кай, удивив меня этой маленькой крупицей информации. Если я что-то и узнала о Кае, так это то, что он не любил говорить о своем воспитании.

— Ох, — слабо ответила я. Этот дом был очень далек от того, где я выросла. Даже когда мои родители были живы, мы жили в скромном полуподвале с тремя кроватями.

Кай придвинулся на шаг ближе, так что теперь моя спина была на одном уровне с его грудью. Его руки упали с балкона на мои бедра, и когда он прижался ко мне, его твердая длина уперлась в мою одетую в пижаму задницу.

— Видишь окно на верхнем этаже дома, справа? — я кивнула в ответ. — Раньше это была моя спальня. Я сбился со счета, сколько раз я стоял у окна, глядя на город, зная, что однажды я буду править им.

Он сделал паузу, пока я пристально смотрела на комнату, на которую он указал. Это было действительно глупо, очевидно, что комната находилась слишком далеко, чтобы что-то разглядеть, но моя голова наполнилась образами маленького Кая, не старше пяти или шести лет, стоящего у окна и смотрящего на наследие своей семьи. Я никогда не видела детских фотографий Кая, но у меня в воображении возник серьезный мальчик с темными волосами и темными оценивающими глазами.

Маленький король в процессе становления.

— У меня были такие видения Холлоуз-Бэй, — продолжал он. Я держала рот на замке, чувствуя, что он хочет снять напряжение. Вместо этого я откинула голову ему на грудь, расслабляясь рядом с ним, и слушала слова, которые срывались с его губ. — Мой отец, он был безжалостным ублюдком. Он правил железной рукой, ему было наплевать на то, что скажут его друзья или соратники, чего он хотел, то и получал. Но власть ударила ему в голову, у него были грандиозные идеи захватить другие города, но, пытаясь, он нажил так много врагов.

Его голос звучал отстраненно, когда он вспоминал. Он переместился за мою спину, но его хватка на моих бедрах стала крепче. Он ненавидел говорить о своем отце, этот человек был хулиганом и превратил жизнь Кая, Тео и их мамы в ад. Желая хоть немного подбодрить его, я переместила свои руки и положила их поверх его рук, там, где они держали меня, переплетая свои пальцы с его.

— Когда я сменил своего отца, а Тео занял место моего заместителя, нам пришлось чертовски усердно работать, чтобы возместить ущерб, который он причинил. На это у нас ушли годы, но мы, наконец, добились прогресса. Не пойми меня неправильно, мы все еще были безжалостными, и мы все еще были гребаными преступниками, но мы начали творить добро. Мы делали то, чего никогда не делал мой отец, инвестировали в ряд юридических компаний, начали вносить взносы в благотворительные организации. Мы с Тео никогда не хотели большего, чем Холлоуз-Бэй, и именно поэтому это сработало. Мы сосредоточили наше внимание на одном городе и заслужили уважение людей.

Это было самое большее, что Кай когда-либо говорил о том, как он правил городом. Это было захватывающе. Я никогда не знала, что Каю пришлось возмещать ущерб, нанесенный его отцом, и что он тратил время на инвестиции в бизнес, я всегда предполагала, что они были переданы ему, когда он пришел ко мне.

Тогда я поняла. Кай по-своему заботился о городе и людях в нем. Отсюда напрашивался вопрос: что произойдет, если новый начальник полиции сдержит свое слово?

— Майлз рассказал мне о встрече с Максом Торном, — пробормотала я, когда он снова замолчал. Кай промычал в ответ. — Что теперь будет? — осторожно спросила я, уверенная, что ответ не принесет ничего хорошего.

Кай вздохнул, и снова его хватка на моих бедрах усилилась. — Мы идем на войну.

От его слов у меня скрутило живот, и в одно мгновение я была разорвана. Разрываясь между желанием вернуть Энджел и убраться к чертовой матери из Холлоуз-Бэй до того, как начнется настоящий хаос, в то время как другая часть меня хотела остаться и сражаться за Кая.

С Каем.

Он опустил голову и прижался губами к обнаженной коже там, где мое плечо переходило в шею. Его теплое дыхание коснулось чувствительного местечка, когда его язык высунулся, чтобы лизнуть то место, которое он только что поцеловал.

Я должна была остановить его. Я чертовски хорошо знала, что его поцелуи приведут меня к точке невозврата, но от ощущения его рта на моей коже по всему телу пробежали мурашки, и, черт возьми, мне понравилось это ощущение. Я крепко зажмурила глаза, жгучая потребность в том, чтобы он целовал меня вот так, везде, поглотила меня

— Знаешь, что самое смешное, Райли? — он сделал паузу и подождал, пока я отвечу. Слова вылетали у меня из головы, мой разум был слишком сосредоточен на ощущении его прикосновения. Вместо этого я покачала головой. — Я всегда хотел только Холлоуз-Бэй, но сейчас я бы бросил все это в мгновение ока, если бы это означало, что я должен сохранить тебя.

Святые угодники.

Как будто стены вокруг моего сердца еще не рушились, его признание заставило бульдозер проломиться сквозь них, уничтожив все, что еще оставалось. В его голосе было столько искренности и уязвимости, что я не смогла удержаться от того, чтобы не повернуться к нему лицом, мне нужно было посмотреть на него.

В ту же секунду, как я это сделала, мои губы оказались на его губах, что застало нас обоих врасплох. Мое тело действовало на автопилоте, мои руки метнулись к его шее и притянули его ближе, углубляя поцелуй. С его стороны не было сопротивления, его руки притянули мои бедра ближе, так что мое естество прижалось к его члену, и, черт, неужели я так сильно хотела его внутри себя прямо тогда.

Тревожные звоночки, которые звонили раньше, теперь звучали как раздражающий противотуманный гудок, говорящий мне остановиться, что я не могу продолжать это, потому что все, что я делаю, — это даю Каю ложную надежду. Но когда его язык скользнул в мой рот и затанцевал с моим, вызвав у меня стон, я выключила будильник. Были бы последствия, но в тот момент мне было совершенно нечем трахаться.

Руки Кая переместились с моих бедер на талию, и он легко поднял меня на руки. Мои ноги обвились вокруг его талии, моя влажная киска терлась о его твердый член. Он проводил нас к одному из домиков для переодевания, не прерывая поцелуя, в то время как его язык медленно играл с моим, когда он нежно прикусил мою нижнюю губу.

Мы никогда раньше так не целовались, Кай обычно целовался с неистовой потребностью. Но сейчас он целовал меня так, словно я была для него самым дорогим существом в мире, словно я была нежной бабочкой, которая разобьется, если он будет слишком груб со мной. Мне нравилось, когда Кай был груб, но это был совершенно новый опыт, и я была чертовски не в настроении. Все мое тело покалывало от желания, и когда Кай уложил меня на диван, моя киска запульсировала от потребности быть наполненной.

— Черт возьми, звездочка, ты даже не представляешь, как сильно ты мне нужна, — прошептал Кай с отчаянием в голосе. Его рука прошлась вверх по моему телу и остановилась на моей груди, где он крепко обхватил ее своей большой ладонью. Его слова должны были стать для меня сигналом остановиться, сказать ему, что этого не может быть, но я зашла слишком далеко, черт возьми.

Я хотела Кая.

Даже если бы это могло длиться всего лишь еще одну ночь.

— Кай, ты мне тоже нужен. Еще раз, — простонала я, но он прервал меня, снова погрузив свой язык в мой рот. Я боялась, что он не слышал, как я сказала, что это может случиться только один раз, а если бы и услышал, то проигнорировал бы меня.

Но затем он протянул руку между нами и расстегнул пуговицы на своих джинсах, его член высвободился. Сдвинув в сторону мои пижамные шорты, Кай сильно вошел в меня, заставив нас обоих застонать в унисон.

— Только один раз, — прошипел он, выходя и снова входя в меня. Моя киска сжалась вокруг его члена, когда он схватил мои бедра и приподнял их выше. Я обхватила ногами его широкое тело, позволяя ему войти глубже, задевая то сладкое местечко внутри, которое Кай так хорошо умел находить.

Его рот переместился к моему горлу, где он покрыл его крошечными поцелуями до самого подбородка, а затем снова вернулся к губам, прежде чем его язык скользнул в мой рот и закружился напротив моего. Его руки блуждали повсюду, обхватывая мою грудь и пробегаясь по каждому изгибу, как будто он запечатлевал форму моего тела в памяти, зная, что никогда больше не прикоснется к нему после сегодняшней ночи.

Когда я была близка к оргазму, он замедлил свои движения до мучительно медленных толчков, не торопясь доводя нас до кульминации. Ни один из нас не хотел, чтобы это заканчивалось, если бы это действительно было в последний раз, и даже если бы я могла отмотать время назад и остановить это, остановить неизбежное разбитое сердце, к которому это привело бы, я бы этого не сделала.

Кай провел рукой надо мной, обхватив мою макушку. При этом его тело придвинулось ко мне ниже, прижимая меня к кровати, когда его голова уткнулась в изгиб моей шеи, а член вошел глубже. Мой оргазм нарастал, и как бы сильно я не хотела, чтобы это заканчивалось, я отчаянно нуждалась в разрядке.

Пока Кай продолжал медленно входить в меня, до меня дошло, что он не трахал меня. Он занимался со мной любовью. Он не торопился показывать мне, как сильно я ему нужна, как сильно он меня любит, и от осознания этого у меня на глазах выступили слезы.

Несколькими последними толчками Кай довел меня до предела, и когда мой оргазм захлестнул меня, а моя киска запульсировала по всей длине, слезы полились из моих глаз. Он застонал, когда нашел свое собственное освобождение, выплескивая свой груз глубоко внутри меня.

Долгое мгновение никто из нас не двигался, никто из нас ничего не говорил. Мы лежали там, его член все еще был погружен в меня, его лицо все еще прижималось к моей шее, оба понимали, что это наш последний раз, когда мы вот так вместе.

Кай

Я отнес измученную Райли обратно в ее комнату после нескольких часов, проведенных нами, лежащими, обнявшись, в домике для переодевания. Никто из нас ничего не сказал, но что тут было сказать? Она ясно дала понять, что это был последний раз, когда мы были вместе, и я не собирался умолять ее передумать.

Если бы я был более сильным мужчиной, я бы остановил это прежде, чем дело дошло до того, что мой член погрузился в ее тугое влагалище, но для нее я был слаб.

Лежа там с ней в своих объятиях, я ощущал покой, когда только она была рядом, нисходил, успокаивая бурю, которая, казалось, вечно назревала во мне. Впервые за несколько дней я услышал свои мысли.

Я откладывал приготовления к тому, чтобы Райли и Энджел начали новую жизнь за пределами Холлоуз-Бэй после моего разговора с Кимми, но, обняв ее, я, наконец, смирился с тем, что больше не могу сдерживаться.

Она была моей чертовой слабостью и всегда ею будет.

И это делало ее легкой добычей.

Она никогда бы не уехала без Энджел, но как только я верну ее сестру, я отпущу Райли. Осознание того, что любой день сейчас может стать моим последним днем с ней, было подобно тяжелому грузу, оседающему глубоко в моих костях.

Она не пошевелилась, когда я положил ее на кровать, и у меня было такое чертовски сильное искушение забраться к ней и провести больше времени с ней в своих объятиях, но на этот раз я решил не быть эгоистичным придурком. Я не хотел воспользоваться ее подарком, позволившим мне провести с ней последний раз. Кроме того, если бы она выказала хоть малейший признак сожаления о том, что провела со мной последний раз, я, скорее всего, вырезал бы себе сердце.

Я оставил ее дремать, но вместо того, чтобы пойти немного поспать самому, я направился в свой офис и начал связываться со своими контактами по всей Европе. У меня был надежный партнер, который руководил группой наемников по всему миру. Его компания Apollo пользовалась большим уважением, потому что люди, работавшие на него, были лучшими в своем деле, они никогда не теряли цель, которую защищали.

Я не мог удержать Райли, но я чертовски хорошо мог убедиться, что она и Энджел будут в безопасности, далеко-далеко от Холлоуз-Бэй.

И я.

В течение нескольких часов у меня был лучший фальсификатор, которого можно было купить за деньги, который изготовил новые удостоверения личности для нее и Энджел, а также конспиративная квартира на юге Франции с круглосуточной охраной в режиме ожидания. Знание того, что Райли будет защищена до конца своей жизни, дало мне ясную голову, необходимую для того, чтобы сосредоточиться на моей следующей задаче: уничтожении Макса Торна и Джона Андерсона.

Когда взошло солнце, я созвал Майлза и Хендрикса на совещание, чтобы обсудить их задачи на день. Майлз должен был продолжить изучение предыстории Торна. Я хотел получить как можно больше информации о нем, в конце концов, знание — это сила.

Что касается Хендрикса, то мы с моим новым заместителем собирались нанести мэру небольшой визит. Может, я и не смог бы убить этого человека, но я определенно смог бы вселить в него страх перед дьяволом.

Прежде чем мы ушли, я направился в душ и неохотно смыл с себя запах Райли, прежде чем переодеться в костюм. Пятнадцать минут спустя я обнаружил Майлза и Хендрикса, ожидающих меня у лифта, Майлз с хмурым выражением лица уставился на Хендрикса, который ничего не понял, так как его глаза были прикованы к телефону. Когда Майлз увидел меня, его хмурый вид в мгновение ока исчез.

Странно.

— Ты готов идти? — спросил я Хендрикса, отвлекая его внимание от того, что он читал.

— Готов, когда будешь готов, — ответил он, убирая телефон в карман и нажимая большим пальцем на панель рядом с лифтом, заставляя двери открыться. Как раз в тот момент, когда я собирался сделать шаг внутрь, я был остановлен на полпути сладчайшим звуком, звуком, который ударял меня в грудь каждый раз, когда она открывала свой аппетитный ротик.

— Кай, — тихо позвала Райли. Я повернулся к ней лицом, и во мне мгновенно вскипел гнев, мой рот скривился в рычании.

Моя прекрасная девушка стояла в коридоре в самом откровенном неглиже, известном мужчине. Шелковое черное платье едва прикрывало ее сочные сиськи, и оно было таким чертовски коротким, что еще дюйм выше, и ее восхитительная киска была бы выставлена на всеобщее обозрение. Восхитительная киска, в которую мне вдруг отчаянно захотелось зарыться.

О чем, черт возьми, она думала?

Мой член зашевелился, когда я взял ее в себя, и позади меня Хендрикс громко сглотнул. Этот звук пробудил мой гнев к жизни из-за того, что она позволила моим людям видеть ее такой.

Чтобы увидеть то, что принадлежало мне.

Мне потребовались все мои усилия, чтобы не обернуться и не выколоть Хендриксу глазные яблоки. Майлзу тоже, если уж на то пошло.

Прищурившись, я посмотрел на свою звездочку, которая была примерно в тридцати секундах от того, чтобы ее перекинули через колено и отшлепали, и не для удовольствия, я сделал шаг к ней. Она наблюдала за мной, как ястреб, полностью отдавая себе отчет в том, какой эффект она на меня производит.

— Что тебе нужно, Райли? — я зарычал, изо всех сил стараясь говорить ровным голосом и не обращать внимания на то, как мой член болезненно давил на молнию.

Ее глаза с опаской метнулись через мое плечо туда, где стоял Майлз, прежде чем снова встретиться с моими. Она нервно сглотнула.

— Ты.

Это единственное слово проникло прямо в мое сердце. Обещание гораздо большего, чем "только еще раз", висело между нами, и, несмотря на все, что я говорил себе все утро о том, чтобы отпустить ее, я ничего не мог поделать с фейерверком надежды, который взорвался в моей груди.

— Хендрикс, — рявкнул я, не сводя с нее глаз, мой разум лихорадочно соображал от всего того, что я собирался с ней сделать. — Возьми с собой Майлза.

Мой визит к мэру мог подождать, на самом деле, все остальное, черт возьми, могло подождать.

Но она не могла.

Позади меня послышался одобрительный шепот, за которым последовало шарканье ног и хлопанье дверей лифта, оставляя нас с Райли наедине. Ее грудь быстро поднималась и опускалась, пульс тяжело бился на нежной шее, и когда она втянула нижнюю губу и прикусила ее, я, блядь, сорвался.

Бросившись к ней, я легко поднял ее и перекинул через плечо, как делал в предыдущих случаях, зная, как сильно она это ненавидит. И действительно, как только я потащил ее задницу к себе в спальню, она завизжала, проклиная мое имя и пытаясь вывернуться из моих объятий. Свободной рукой я сильно шлепнул ее по заднице, прежде чем засунуть два пальца в ее киску, обнаружив, что она намокла. Ее ругань превратилась во что-то совершенно другое.

Почти сорвав дверь с петель и захлопнув ее за собой, я подошел к кровати и повалил Райли на пол, ее хорошенькая маленькая щелка выглядывала из-под неглиже. Она подпрыгнула на кровати, но прежде чем она успела пошевелиться, я набросился на нее, прижимая к кровати и грубо схватив за подбородок.

— Во что, черт возьми, ты, по-твоему, играешь, звездочка? Демонстрируешь то, что принадлежит мне, моим мужчинам? — мои губы скользнули по ее губам, ее теплое дыхание коснулось меня, когда она вздрогнула, заставляя мой и без того пульсирующий член пульсировать сильнее. Черт возьми, я, скорее всего, кончил бы в штаны, если бы не успокоился, черт возьми.

Ее брови озабоченно сошлись на переносице, и это правильно, она должна была волноваться. Мысль о том, что кто-то увидит ее так, как я, сводила меня с ума. На самом деле, это сделало меня кровожадным.

— Я хотела, чтобы ты снова захотел меня, — прошептала она, в ее голосе слышалась неуверенность.

Господи, неужели она думала, что я не хочу ее? Она была той, кто помешал нам быть вместе после засады, она была той, кто сказал, что мы можем быть вместе только еще раз. Черт, я любил эту девушку, никогда не наступит время, когда я не хотел бы ее. Неуверенность в ее голосе начала смягчать гнев, бурлящий во мне.

— Детка, я всегда хочу тебя. Никогда не сомневайся в этом ни на секунду, звездочка, я всегда буду хотеть тебя, и только тебя.

Не в силах больше сопротивляться, я накрыл ее рот своим, страстно желая снова попробовать ее на вкус. Она немедленно открыла свой рот для меня, и когда мой язык переплелся с ее языком, моя рука нашла ее щелочку.

Она ахнула, когда я провел пальцем по ее клитору, прежде чем погрузить два пальца глубоко в нее. Бедра Райли начали тереться о мою руку, и было бы так легко доставить ей удовольствие, которого она искала, но моя прекрасная звезда кое о чем забыла.

За то, что она выставляла напоказ то, что принадлежало мне, она нуждалась в наказании.

Прервав наш поцелуй, я уставился на нее сверху вниз со злорадной ухмылкой на лице, ее бровь с любопытством приподнялась.

— Звезда, — сказал я, прижимаясь своим лбом к ее лбу и глядя в ее глаза цвета расплавленного шоколада, полные похоти. — Ты была непослушной девчонкой, демонстрируя свою прекрасную киску, которая принадлежит мне. Ты должна была знать, что будут последствия.

— Кай... - начала она, но я оборвал ее. Как только ее рот открылся, я вытащил пальцы из ее киски и засунул их ей в рот, заставляя ее замолчать.

— Соси, детка, — она на мгновение запнулась, но когда из глубины моего горла вырвалось рычание, она поняла, что лучше не ослушаться. Ее пухлые губки обхватили мои пальцы, и она сильно пососала их, пробуя себя на мне. Ощущение ее теплого рта на мне было невероятным, и внезапно оказалось недостаточно того, что ее губы обхватили мои пальцы. Мне нужно было, чтобы они обхватили мой ноющий член.

Оторвав пальцы от ее рта, мои руки нащупали край пеньюара, и от сильного рывка материал разорвался, обнажая передо мной ее великолепное подтянутое тело. Я никогда не мог насытиться видом обнаженной Райли, она была чертовски изысканна.

Не теряя времени, я выпрямился и сорвал галстук, за которым быстро последовал пиджак. Не потрудившись расстегнуть пуговицы на рубашке, я сорвал ее, разбросав пуговицы повсюду. Следующими были сняты мои брюки и боксерские трусы, и через несколько секунд я стоял на коленях над Райли, обнаженный, с гордо торчащим членом.

Желание вспыхнуло в глазах Райли, когда она посмотрела на мое тело. Взяв галстук, который я только что снял, я схватил ее за запястья, соединил их вместе и туго затянул галстук, чтобы она не могла высвободить руки.

Она ничего не сказала, просто смотрела широко раскрытыми глазами, пока я связывал ей руки. Когда она снова встретилась со мной взглядом, я увидел, как она была чертовски взволнована тем, что ее связали.

Я дернул ее, потянув вперед, так что у нее не было другого выбора, кроме как упасть на живот, кончик моего члена оказался всего в нескольких дюймах от ее лица, а руки были прижаты под ней. Грубо запустив пальцы в ее волосы на затылке, я завладел ее ртом до конца движения вперед.

Точно зная, чего я хочу, Райли открыла рот, и в ту же секунду, как она это сделала, я приставил свой член к задней стенке ее горла, заставив ее поперхнуться.

Она попыталась отстраниться, но я крепче сжал ее волосы, удерживая на месте, пока трахал ее в горло. Слезы выступили у нее на глазах, и слюна потекла по подбородку, ее стоны превратились в стоны желания.

Я был неумолим, вгоняя свой член все дальше и дальше вниз по задней стенке ее горла, покалывание пробежало по моему позвоночнику, когда потребность кончить стала сильнее.

У меня было так много планов для моей звездочки, но я больше не мог сдерживаться, ее горячий рот был чертовски хорош, и когда я снова вонзился, я не смог удержаться от того, чтобы не кончить ей в горло.

— Черт! — я тяжело дышал, когда струйки спермы вырвались из моего члена. — Вот так, детка, проглоти меня.

Она издавала непонятные звуки, но моя прекрасная звезда подчинилась моему приказу и проглотила все, что я ей дал, глядя на меня из-под ресниц.

Черт возьми, она была идеальна.

Оттолкнувшись, Райли откинулась на кровать, ее ноги были раздвинуты, а ее гладкая киска готова была быть заполненной. Это было самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видел. Ее щеки раскраснелись, зрачки расширились, а слюна, смешанная с моей спермой, стекала по ее подбородку.

Несмотря на то, что я только что разрядился, мой член дернулся, и она жадно посмотрела на него. Я отчаянно хотел погрузиться поглубже в ее киску, но еще отчаяннее мне хотелось попробовать ее на вкус.

— Перевернись лицом вниз на кровать, задница вверх, — потребовал я низким и хриплым голосом. Она лукаво улыбнулась мне, но сделала, как я приказал, повернувшись и наклонившись вперед, чтобы открыться мне.

Я потерял способность говорить.

Даже дышать, черт возьми.

Я был загипнотизирован открывшимся передо мной видением. Ее розовая киска блестела от влаги, ее сморщенная дырочка была выставлена на всеобщее обозрение.

Гребаный ад.

Я наклонился вперед, готовый впервые за несколько недель попробовать на вкус ее восхитительную киску. Она прерывисто выдохнула, когда мой язык облизал ее от клитора до ануса и обратно. Я забыл, насколько она хороша на вкус, и мне нужно было большего. Я вцепился в ее скользкий бутон и сильно пососал, почти мгновенно заставив ее кончить, когда мой член снова стал твердым.

— Черт возьми, Кай! — закричала она, пряча голову на сгибе руки, в то время как другой рукой сжимала простыни. Я ухмыльнулся, довольный тем, как быстро я смог заставить мою девушку стонать для меня. Я снова лизнул ее по всей длине, ее бедра дернулись, когда она потерлась о мое лицо, но я остановился, когда добрался до ее тугой дырочки.

— Тебя когда-нибудь трахали здесь, звезда? — ткнул пальцем в сморщенную дырочку, достаточно, чтобы кончик моего пальца проник внутрь. Она ахнула, и все ее тело напряглось.

— Нет, — сказала она дрожащими губами. Одно это слово наполнило меня такой гребаной радостью. Ее задница была моей, и я мог на нее претендовать.

— Хорошо, — прорычал я, на моем лице появилась довольная улыбка. — Эта задница принадлежит мне, звездочка. Я единственный, кто когда-либо будет здесь, понимаешь? — я снова ткнул пальцем, только на этот раз он прошел дальше кончика моего пальца.

— Да, — заскулила она, когда ее задница сжалась вокруг моего пальца. Черт, мне нужно было, чтобы она сжалась вокруг моего члена.

Убрав руку, я оставил ее там, где она была, чтобы открыть ящик в столике рядом с моей кроватью. Любопытные глаза Райли следили за мной, пока не остановились на бутылочке смазки, которую я достал. Она подтянулась, опираясь на руки, ее дерзкие сиськи покачивались при движении.

— Кай….Я не уверена.... - нерешительно сказала она, переводя взгляд с бутылки в моей руке обратно на меня, ее щеки порозовели. — Я боюсь, что это будет больно.

Я обхватил ее щеку, поглаживая большим пальцем нежную кожу. — Райли, детка, — я наклонился ближе и нежно поцеловал ее в нос, прежде чем посмотреть ей прямо в глаза. — Это твое наказание за то, что ты выставляешь себя напоказ, конечно, это будет больно.

У нее перехватило дыхание, а лицо посерело. На этот раз я запечатлел целомудренный поцелуй на ее губах, прежде чем прошептать: — Но я также собираюсь сделать так, чтобы тебе было чертовски приятно.

Моя бедная звезда, я мог понять, почему она думала, что я причиню ей боль, в конце концов, моим любимым способом наказания людей было причинять им боль. Но я никогда не мог причинить ей боль, она была слишком дорога мне.

Когда она слегка кивнула мне, я снова встал у нее за спиной и уронил смазку на кровать рядом с нами. Она мне пока не понадобится. Она снова легла на живот, задрав попку, и я, не теряя времени, погрузился в ее влажный жар. Мой язык погладил ее бутон, прежде чем прикусить его зубами. Райли извивалась, выкрикивая мое имя, и через несколько секунд она снова была верхом на моем лице, пропитывая меня своими соками.

Я засунул два пальца в ее киску, входя в нее так глубоко, что они оказались костяшками пальцев. Она вздрогнула, когда я трахал ее рукой, посасывал и покусывал ее клитор. Я убрал пальцы, проводя по ее влажности до сморщенной дырочки и просовывая палец внутрь. С помощью ее соков он легко проскользнул внутрь, и поскольку мой язык все еще ласкал ее клитор, это было все, что ей было нужно, чтобы подтолкнуть ее к краю.

— Кай! — закричала она, брызнув мне прямо в лицо. Я выпил все, что она могла предложить, наслаждаясь тем, какая она чертовски вкусная на вкус. Ее тело сотрясала дрожь от оргазма, и когда она тяжело дышала, мой член болезненно пульсировал от потребности наполнить ее.

Схватив ее за бедра, я вошел глубоко внутрь, ее киска крепко обхватила меня, пока она приходила в себя после оргазма.

— Черт, Райли, я никогда не получу достаточно от этой идеальной пизды, — прошипел я, входя в нее. Она застонала подо мной, бессильная пошевелиться, поскольку ее тело готовилось привести ее прямо к следующему оргазму. Замедлив свои движения настолько, чтобы схватить бутылочку со смазкой, ее тело замерло, когда она услышала, как я открыл крышку и вылил жидкость на ее тугую дырочку. Мой член дернулся внутри нее, когда я размазал смазку по ее дырочке, надавливая одним пальцем внутрь. Ее тело напряглось, когда я просунул палец глубже, чем когда-либо. — Расслабься, детка, или будет еще больнее, — проинструктировал я. Она расслабилась не сразу, поэтому я дал ей несколько секунд, чтобы привыкнуть к тому, что мой палец находится в ее заднице. Когда она, наконец, разжала кулаки, я пошевелился, снова засовывая свой член глубоко в нее. Черт, ей было так чертовски хорошо, я так отчаянно хотел опорожнить в нее свои яйца, но я ни за что не собирался упускать эту возможность заявить права на ее задницу.

Когда ее бедра начали тереться в такт моим, и я понял, что она приближается к очередному оргазму, я засунул второй палец в ее задницу, присоединяясь к первому и растягивая ее.

— Kaй....это слишком много….Я не могу, — захныкала она, но то, как она сжималась вокруг моего члена и пальцев, говорило мне об обратном.

— Ты можешь, Райли, и ты это сделаешь, — пророкотал я, снова замедляя свои толчки. Я не хотел, чтобы она кончала, я хотел, чтобы мы вместе нашли разрядку. Кроме того, чем больше я доводил ее до края, чтобы потом отрицать, тем сильнее будет ее оргазм, когда я в конце концов позволю ей кончить.

Я пошевелил пальцами внутри нее, раздвигая их ножницами и растягивая ее тугую дырочку. То, как она сжимала их, и то, как ее влагалище сжимало мой член, требовало таких гребаных усилий, чтобы не излиться в нее.

— Детка, ты выглядишь чертовски великолепно с моим членом в твоей киске и моими пальцами в твоей заднице, — прошипел я, глядя вниз, туда, где мы соединились, и зная, что буду помнить этот образ до конца своих дней.

— Кай, пожалуйста! Я больше не могу, — простонала она, ее киска и попка снова сжались.

Я больше не мог ждать. Одновременно вытащив член и пальцы, Райли застонала от потери контакта. Она действительно была такой распутной маленькой шалуньей.

Взяв смазку, я смочил ею свой член, хотя он был покрыт соками Райли, а затем приставил кончик ко входу в ее сморщенную дырочку.

— Кай, — завизжала она, когда я подался вперед. — Кай, ты слишком большой.

— Ты в порядке, детка, ты можешь это сделать, — я осторожно вошел в нее, ее попка растянулась, чтобы приспособиться ко мне. — Я обещаю тебе, со мной тебе будет так хорошо, просто расслабься ради меня.

Она слушала меня, разжимая кулаки и позволяя мне скользить внутрь, дюйм за болезненным дюймом. Она вскрикнула, когда я был почти по самые яйца, ее слова были бессвязны.

— Я так чертовски горжусь тобой, детка, у тебя все так хорошо получается, — уговаривал я, и то, как она сжалась вокруг меня, сказало мне, что мои слова подстегнули ее. Я дал ей несколько секунд, чтобы привыкнуть, прежде чем выскользнуть, не полностью, но достаточно, чтобы медленно войти обратно.

А потом я сделал это снова.

И еще раз.

Болезненные крики Райли вскоре превратились в крики потребности, и когда я ускорил темп, я протянул руку, чтобы найти ее клитор, потирая его в такт моим толчкам.

— Кай, о черт, я собираюсь кончить, — закричала она. Я был так чертовски рад, потому что не был уверен, сколько еще смогу продержаться.

Я толкнулся снова, на этот раз сильнее, и, напоследок потерев ее клитор, она кончила, все ее тело напряглось, прежде чем сильная дрожь пробежала по всему ее телу. Ее пальцы вцепились в простыни, пальцы на ногах поджались, когда она снова и снова выкрикивала мое имя. Этого было достаточно, чтобы вызвать мой собственный оргазм. Я вышел из ее задницы как раз вовремя, чтобы выпустить струйки спермы по всей ее спине и заднице.

У меня едва хватало сил держаться на ногах, я никогда в жизни не кончал так сильно. Рухнув рядом с ней, я развязал галстук и схватил ее, притягивая в свои объятия, и мне было наплевать, что ее спина была покрыта моей спермой. Мы оба лежали, тяжело дыша, приходя в себя, пока не прошло несколько минут, и Райли не пошевелилась, чтобы посмотреть на меня.

Ее волосы были растрепаны, на лице застывшее выражение удовлетворения. Она одарила меня застенчивой улыбкой, прежде чем усмехнуться.

— Если это было моим наказанием, думаю, мне нужно снова стать плохой девочкой.

Я не мог не согласиться.

Райли

Проснувшись на следующее утро, я обнаружила, что придавлена тяжестью тяжелой руки Кая, его крепкое тело свернулось вокруг меня, пока он мирно спал. Наверное, впервые за несколько недель, если судить по черным мешкам у него под глазами.

Я не хотела его беспокоить, на улице было еще темно, и он выглядел таким довольным, когда засыпал, что заслужил отдых. Не разбудив его, я повернулась на бок, чтобы получше рассмотреть его лицо. Он сбрил бороду, которой начал щеголять в последние несколько дней, но за ночь небольшая темная щетина отросла на его щеках и поперек выступающего подбородка. Его черные ресницы лежали на острых скулах. Даже во сне Кай, возможно, был самым великолепным мужчиной, которого я когда-либо видела.

Глядя на него, я почувствовала чувство вины. Я имела в виду то, что сказала, когда он занимался со мной любовью в домике для переодевания, что это будет всего лишь еще раз между нами.

Чего я не ожидала, так это того, что обезумевший Майлз ворвется в мою комнату и сообщит мне, что Кай и Хендрикс планируют уехать на весь день, прежде чем потребовать моего вмешательства. Когда я спросила Майлза, как именно он ожидает, что я это сделаю, он понимающе посмотрел на меня и сказал, что уверен, что я найду способ. Мне не особенно понравился сарказм, прозвучавший в его голосе.

Я быстро приняла душ, все это время ломая голову над тем, как бы мне уговорить Кая остаться со мной на день, игнорируя очевидное.

Мне просто нужно было предложить ему себя.

Но я не хотела давать Каю ложную надежду. Стирая воспоминания о нем с прошлой ночи, я пыталась придумать другие решения, но время резко поджимало, и я приняла единственный вариант, который у меня был. Это означало, что я буду манипулировать Каем, что-то, что тяжелым грузом лежало у меня на сердце, но разве у меня был выбор?

Я должна была предложить нечто большее, чем простой трах, если хотела полностью отвлечь его, поэтому я совершила набег на свой шкаф в поисках самого скудного неглиже, которое смогла найти. Кай возненавидел бы, если бы я разгуливала в нем, особенно если бы меня увидели другие, но я знала, что он никогда не смог бы устоять. Мне была ненавистна мысль, что Кай подумает, будто я обещаю ему нечто большее, и если он когда-нибудь обнаружит, что это была уловка, он будет опустошен, но я высоко держала голову, выходя из своей комнаты в нижнем белье, которое едва прикрывало мои достоинства.

У меня все еще было твердое намерение уехать, как только Энджел вернется домой, но единственный способ вернуть ее — это отправиться за Майлзом на поиски необходимых нам доказательств. В конечном счете, живой и разозленный Кай был лучше мертвого Кая, и, поскольку никто не знал, какова конечная цель Хендрикса, было лучше держать Кая как можно дальше от него.

Недостатком того, что я снова отдалась Каю, было то, что мои чувства к нему только росли. Я отдалась ему так, как никогда не представляла, что отдам себя кому-либо. Стены, которые он уже снес, были по-настоящему разбиты вдребезги после того, как он целый день боготворил меня, а я подчинялась ему.

После той первой безумно интенсивной утренней тренировки остаток дня прошел в том, что Кай набрасывался на меня в любой момент и выебывал мне мозги. Он трахнул меня через кухонную стойку после того, как съел мою киску, как изголодавшийся мужчина. Я жестко наседала на него на диване, когда мы пытались посмотреть фильм в гостиной, а потом, когда Хендрикс позвонил и сказал Каю, что он нужен в другом месте, я отвлекла Кая, отсосав его член и позволив ему кончить мне в горло.

В моменты, когда Кай не вел себя со мной порочно, я молча желала, чтобы Майлз поторопился и нашел доказательства невиновности Дэнни, потому что моя киска ни за что не выдержала бы ударов, которые Кай устроил ей еще один день.

Этот мужчина был ненасытен, но, как оказалось, и я тоже.

Когда наступила ночь, Кай снова занялся со мной медленной страстной любовью, прошептав мне на ухо, что любит меня и не может жить без меня. Мне так сильно хотелось повторить эти слова, потому что я действительно любила Кая. Я любила в нем все до единой, даже темноту, но если бы я сказала ему эти слова, ни у кого из нас не было бы шанса выбраться отсюда невредимыми. Это был трусливый поступок, и я знала, что обманываю себя, но если бы я сдержала эти слова, возможно, ни один из нас не сломался бы так сильно, как, казалось, нам суждено.

Измученные и насытившиеся, мы оба уснули в объятиях друг друга.

Пока я лежала и смотрела, как он дышит, мое сердце разрывалось пополам. Слезы навернулись у меня на глаза при мысли о том, что я оставлю его, и когда в конце концов мне стало невыносимо лежать рядом с ним, я осторожно убрала его руку с себя и встала с кровати. Если бы я задержалась еще на минуту, то, скорее всего, разбудила бы его и набросилась на него или призналась в своей вечной любви, ни то, ни другое не было возможным.

Мне нужно было убраться отсюда и подальше от него как можно скорее, потому что с каждой минутой, проведенной с ним, моя решимость уйти все больше ослабевала.

Я прокралась в ванную и привела себя в порядок, когда мне в голову пришла одна мысль. В то время как Кай был мертв для всего мира, теперь у меня была возможность пробраться в подвал и посмотреть, смогу ли я поговорить с Джейн.

Майлз выбежал из спортзала прежде, чем я успела поговорить с ним о том, сможет ли он сообщить ей, что мы пытаемся ей помочь, и кто знает, когда у него будет время увидеться с ней, когда он будет занят поиском доказательств, которые могли бы свергнуть Хендрикса.

Даже если бы у меня не было шансов вызволить ее из камеры, я могла бы, по крайней мере, сообщить ей, что мы с Майлзом пытаемся.

Я высунула голову из двери и обнаружила Кая в той же позе, в которой я его оставила, из его горла вырывалось тихое похрапывание. Я надела футболку и джоггеры, принадлежащие Каю, и, бросив последний взгляд, чтобы убедиться, что он все еще спит, я выскользнула из его комнаты.

В квартире стояла гробовая тишина, но солнце только начинало всходить, так что неудивительно, что Жаклин или кого-либо еще из персонала здесь не было. Несмотря на пустоту, я на цыпочках подошла к лифту и прижала большой палец к клавиатуре, безумно молясь, чтобы Кай не удалил мои отпечатки из системы.

Он этого не сделал.

Когда лифт плавно опустился в подвал, у меня было достаточно времени, чтобы придумать план, как пройти мимо охраны. Трепет наполнил мой желудок, когда двери скользнули в сторону, и сразу же мой взгляд упал на двух вооруженных мужчин в конце коридора.

Когда я вышла, воспоминания о том, как я в последний раз была в этом коридоре, наполнили мой разум. Комната пыток Кая находилась недалеко от того места, где стояли вооруженные люди, и, когда я увидела их, отдаленные отголоски моих криков, умоляющих Кая не убивать Тоби, заполнили мою голову.

Отбросив прочь мысленные образы, я высоко подняла голову и направилась к стражникам, пытаясь изобразить уверенность, которой я абсолютно не чувствовала.

Они пристально наблюдали за моим приближением, и когда я приблизилась, я узнала одного из них по тому вечеру, когда я была в клубе Кая. Я думала, его зовут Джейкоб или что-то в этом роде.

Они были устрашающей парой. Как и все люди Кая, эти двое были кусками крепких мышц и определенно не теми, с кем можно связываться. Не было ни малейшего шанса, что если кто-то из них решит подхватить меня на руки и швырнуть мою задницу обратно в лифт, я смогу что-нибудь с этим поделать. Тем не менее, я держала себя в руках, не позволяя их устрашающим взглядам остановить меня на пути к моей цели.

— Доброе утро. Я бы хотела пройти туда, пожалуйста, — сказала я так уверенно, как только могла, указывая на дверь позади них.

— Зачем тебе нужно туда идти? — тот, кого я приняла за Джейкоба, зарычал, скрестив руки на груди, отчего по какой-то причине он казался еще больше.

Все еще отказываясь поддаваться страху, я отвела бедро в сторону и положила на него руку. — Потому что я хочу увидеть Джейн, — коротко ответила я. Это должно было быть чертовски очевидно. Серьезно, неужели он думал, что я хочу пойти туда, чтобы посрать и похихикать?

Пожалуйста.

— А с чего ты взяла, что мы тебя впустим, милая? — вмешался другой придурок, выпятив грудь, чтобы напугать меня еще больше.

Эти двое начинали выводить меня из себя. Ладно, я не ожидала, что они поклонятся и откроют дверь, но мне не понравилось, как они пытались напугать меня, даже если я наложила в штаны.

К этому времени страх у меня внутри распространился по всему телу, и я делала все возможное, чтобы у меня не дрожали руки. Но я ни за что не собиралась позволить этим придуркам увидеть, что они меня достали.

Прищурив глаза, я твердо смотрела на мясоголового. — Потому что у меня есть разрешение Кая, — солгала я, скрестив пальцы за спиной, надеясь, что они клюнут на наживку. Я ухмыльнулась паре головорезов, осмеливаясь бросить мне вызов, когда на самом деле я молилась как сумасшедшая, чтобы они не увидели ложь, которая, я была уверена, была написана у меня на лице.

— Это так, да? — сказал Тупица, бросая мне вызов.

— Да, это так, — фыркнула я, как будто он отрывал меня от важного свидания. — Позвони Каю, если мне не веришь.

Я выжидающе подняла бровь, молча надеясь, что какой бы бог ни был там, снаружи, что их телефоны внезапно перестанут работать или у них здесь не будет сигнала. Если бы они поговорили с Каем, я бы разозлилась, и мне пришлось бы чертовски трудно оправдываться. Не было никакого способа, которым я смогла бы выпутаться из этого, если бы Кай поймал меня.

Тупоголовый угрожающе прищурил на меня глаза, и я приготовилась развернуться на каблуках и побежать так быстро, как только смогу, обратно по коридору. Так продолжалось до тех пор, пока Джейкоб не прижал большой палец к подушечке и не открыл дверь, отступив в сторону, чтобы впустить меня.

— Нам нет нужды беспокоить мистера Вульфа. Ждите столько, сколько вам нужно, Райли, — сказал он. Я признаю, что его внезапная перемена в поведении несколько удивила меня, но разве не было поговорки о том, что дареному коню в зубы смотрят?

— Э-э... спасибо, — сказала я, прежде чем нерешительно шагнуть в камеру.

Первое, что меня поразило, это то, насколько темно было в камере. Окон не было, и свет от единственной лампочки в комнате был в лучшем случае жалким. Второе, что меня поразило, был запах. Это был запах затхлости и нестиранных вещей, тот запах, который проникает в волосы и поры и заставляет мыться четыре раза, прежде чем он исчезнет.

— Райли? — раздался робкий голос. Мне потребовалась секунда, чтобы осознать, что звук доносится из угла комнаты. Обернувшись, я в шоке подняла брови, когда увидела фигуру крошечной женщины, сидящей на раскладушке.

Джейн Тимпсон всегда была миниатюрной женщиной, но уж точно не грозной. Сейчас? Она выглядела как ребенок. Из-за недостатка солнечного света ее кожа приобрела желтоватый оттенок. Из-за недостатка физических упражнений ее мышцы практически исчезли.

Отсутствие человеческого контакта сломило ее.

Я уставилась на нее на мгновение, не в силах осознать, что это та же самая женщина, которая ухаживала за Энджел. Волна гнева на Кая прокатилась по мне. Он сделал это с ней. Она была невиновна, и все же она была здесь, запертая, как чертово животное.

Но тихий голосок в глубине моей головы напомнил мне, что Кай делал только то, что считал правильным, хотя на самом деле мой гнев должен быть направлен на настоящего виновника, Хендрикса. В любом случае, не имело значения, кто был виноват, она не должна была сидеть здесь взаперти.

Закрыв за собой дверь камеры, я подкралась к Джейн, которая осторожно наблюдала за мной, и меня охватило тошнотворное чувство. Неужели она думала, что я здесь, чтобы причинить ей боль?

Христос на крекере.

Я подняла руки, чтобы показать ей, что не хотела причинить ей вреда, и когда я подкралась к крошечной женщине, мой взгляд упал на красную вспышку в углу комнаты. Камера.

— Джейн, я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль, — сказала я, подходя к ней. Она, должно быть, услышала искренность в моем голосе, поскольку ее настороженный взгляд смягчился. Я с облегчением опустила руки.

— Ты в порядке? Когда Майлз пришел навестить меня, он сказал, что ты попала в автокатастрофу? — выражение беспокойства на ее лице разбило мне сердце. Несмотря на то, что она гнила в камере, она беспокоилась обо мне. Джейн была слишком хорошей женщиной, чтобы ввязываться в это дерьмо.

— Я в порядке, несколько порезов и ушибов, и вывих плеча, но сейчас у меня все в порядке, — ответила я, проглатывая чувство вины за то, что, пока я была наверху, получая лучшую медицинскую помощь, которую могли купить деньги Кая, она была здесь, внизу, томилась в камере. — С тобой все в порядке?

Слезы выступили у нее на глазах, побудив меня сделать последние несколько шагов к ней.

— Джейн, мне так жаль, что ты оказалась втянутой во все это, — сказала я, садясь рядом с ней и беря ее за руку. Слезы потекли по ее хорошенькому личику, и это было все, что мне потребовалось, чтобы протянуть руку и обнять ее. Она цеплялась за меня изо всех сил, и мой взгляд метнулся к двери, задаваясь вопросом, как, черт возьми, я могла провести ее мимо этих гребаных охранников и вывести отсюда. Простая правда заключалась в том, что я не могла. Не без ведома Кая, и он ни за что не собирался отпускать ее отсюда.

Она отстранилась, чтобы посмотреть на меня, ее щеки были в пятнах слез и грязи. — Райли, что, черт возьми, происходит?

Я уже собиралась рассказать ей все, когда вспышка красного огонька снова привлекла мое внимание.

Черт.

Если бы у Кая был доступ к этой камере, а я бы поставила свой последний доллар, что у него был, он услышал бы все, что я хотела сказать, а этого не могло случиться, пока нет.

Но Кай нанял Джейн, чтобы помочь Энджел. Моя глухая сестра. А Кай не имел ни малейшего представления, как расписываться.

— Я должна поторопиться, Кай не знает, что я здесь, — я показала Джейн, застав ее врасплох, когда начала показывать движения. Ее глаза метнулись в камеру, прежде чем вернуться ко мне, и она кивнула, понимая, почему я подписываю. — Это слишком долго объяснять, но Энджел у Дэнни, с ней все в порядке, а Майлз пытается найти способ очистить имя Дэнни, — объяснила я так быстро, как только могла. Облегчение затуманило ее глаза, когда она поняла, о чем я говорю, о том, что Дэнни невиновен.

— Ты знаешь, где он? — она показала в ответ.

— Нет, но как только Майлз получит то, что нам нужно, мы сможем очистить его имя и вернуть их обоих, а когда я это сделаю, я заберу отсюда Энджел.

— Возьми меня с собой, — без колебаний ответила Джейн, глядя на меня большими глазами лани.

— Я сделаю, я обещаю, что вытащу тебя отсюда, — я показала в ответ, пытаясь показать, насколько серьезна я была.

По ее лицу потекло еще больше слез. Дэнни был прав, когда говорил, что Джейн не такая, как мы. Это чудо, что она продержалась так долго в этой камере.

По царившему в камере порядку было ясно, что Джейн не предпринимала никаких попыток выбраться оттуда, она просто сидела и принимала наказание. Если бы туфля была на другой ноге, я бы боролась зубами и ногтями, чтобы убраться отсюда к чертовой матери.

Если это означало вырыть себе путь к выходу из камеры, то пусть будет так. Если это означало соблазнить моих охранников, то пусть будет так. Даже если бы это означало верную смерть, я бы сделала это, потому что это лучше, чем сидеть взаперти и ждать, когда ко мне придет медленная смерть.

Я кивнула. — Я обещаю тебе, что вытащу тебя отсюда. Просто держись крепче, это ненадолго.

Она обняла меня, и я обняла ее в ответ, пытаясь не обращать внимания на исходящий от нее запах. Она не виновата, что от нее воняло, и, надеюсь, пройдет совсем немного времени, прежде чем она выберется из этой адской дыры.

— Мне нужно идти, — сказала я, возвращаясь к разговору. Я встала и направилась обратно к двери, и прежде чем рывком открыть ее, бросила последний взгляд на Джейн, у которой впервые с тех пор, как я вошла в эту проклятую камеру, на лице появился проблеск надежды.

Выйдя из камеры и закрыв за собой дверь, я проигнорировала Джейкоба и Мясоголового и, опустив голову, направилась обратно к лифту.

Я знала, что есть все шансы, что они расскажут Каю о моем визите. Черт, были все шансы, что он увидит запись с камеры о моем маленьком походе в камеру, о котором мне, вероятно, не следовало знать, но просто того, что я смогла заверить Джейн в том, что я собираюсь вызволить ее, было достаточно, чтобы заставить меня думать, что риск того стоил.

Я ткнула в панель, и дверь открылась, убедив меня в том, что Кай еще не встал. Не обращая внимания на свирепые взгляды головорезов, когда дверь закрылась, напряжение в моем теле ослабло, когда лифт тронулся, и когда я добралась до пентхауса, я вздохнула с облегчением.

Я прошла через тихий пентхаус, благодаря свою счастливую звезду за то, что меня не поймали, когда я завернула за угол и врезалась головой в крепкое мускулистое тело..

Кай

Щелчок двери вывел меня из глубокого сна, поскольку моё тело было настроено на распознавание угроз даже во сне. Я потянулся к Райли, но в тот момент, когда я понял, что ее нет рядом со мной, спокойствие, которое проникло в мои кости за последние двадцать четыре часа, начало исчезать. Это был покой, который могла принести только Райли, и хотя я полагал, что она, вероятно, пошла выпить, я отчаянно хотел, чтобы она вернулась.

Я снова закрыл глаза, говоря себе, что надо охренеть и что она вернется с минуты на минуту, когда мой телефон запищал уведомлением с прикроватного столика.

У меня на телефоне было несколько приложений для обеспечения безопасности, которые отслеживали практически каждое движение в многоквартирном доме. Если кто-то заезжал в гараж, я получал уведомление. Если бы кто-то открыл главные входные двери, я был бы уведомлен. Чертово оповещение срабатывало больше раз, чем мне хотелось бы, за каждый день, но большую часть времени я не обращал на это никакого внимания.

Уведомление предупреждало меня о том, что кто-то вызывает лифт. Было слишком рано, чтобы кто-то мог прийти в мою квартиру, даже у Жаклин был приказ не появляться здесь до 6 утра, если только речь не шла о жизни и смерти, так что на этот раз звон привлек мое внимание. Я мгновенно насторожился на случай, если это Майлз или Хендрикс придут с важными новостями. Каково же было мое удивление, когда я открыл приложение и обнаружил, что это Райли вызвала лифт.

Куда, черт возьми, она направлялась?

Паника охватила меня, как огонь. Она бежала? Она не могла выйти из квартиры, у нее на спине была нарисована гребаная мишень, наверняка она понимала, в какой опасности оказалась, если рискнула выйти на улицу без какой-либо защиты. Или она просто отчаянно хотела сбежать от меня?

Я вскочил с кровати, хватая свою одежду, намереваясь как можно быстрее добраться до ее задницы, когда снова зазвенел сигнал тревоги, уведомляя меня, что она нажала кнопку, чтобы отвести ее в подвал.

Моя кровь в одно мгновение превратилась в лед.

Что за херня?

Была только одна причина, по которой Райли могла пойти в подвал, но с этим была проблема. Райли не должна была знать, что Джейн была там, у Майлза были четкие инструкции не говорить ей, что Джейн была заперта. Кроме Майлза, Хендрикса и людей, охранявших камеру Джейн, никто больше не знал, что она была там. Либо Майлз выпустил кота из мешка, либо кто-то другой сказал ей об этом, и мне не понравился подтекст, который содержала эта мысль.

Быстро набрав номер Джейкоба, зная, что он всю ночь дежурил в карауле, телефон зазвонил один раз, прежде чем трубку соединили.

— Босс, — сказал Джейкоб, полностью готовый к инструктажу.

— Райли уже спускается. Узнай, чего она хочет, но если она попросит разрешения зайти и повидаться с Джейн, позволь ей. Не говори ей, что мы разговаривали, — я выбежал, зная, что лифту не потребуется много времени, чтобы доставить ее в подвал.

— Да, босс, — ответил Джейкоб.

Я повесил трубку и натянул что-то из одежды, прежде чем отправиться в свой офис и загрузить компьютер. Включив запись с камеры в камере Джейн и увеличив громкость, я устроился в кресле как раз вовремя, чтобы увидеть входящую Райли.

Успокаивающий покой полностью исчез. Его место заняла ярость. Все мое тело вибрировало от желания врезать кому-нибудь, когда я смотрел, как Райли садится рядом с Джейн и извиняется перед ней за то, что была моей пленницей. Предательство легло тяжестью на мое сердце от осознания того, что единственный человек, которому я доверял больше всего на свете, что-то скрывал от меня.

Как, черт возьми, Райли узнала, что Джейн была в камере?

Конечно, Майлз мог рассказать ей, несмотря на мои инструкции не делать этого, но я знал Майлза достаточно хорошо, чтобы понимать, что если бы он рассказал ей, намеренно или случайно, он рассказал бы и мне. Я не давал Хендриксу возможности поговорить с Райли после засады, так как знал, что он ей не нравится, и не хотел, чтобы ей было неловко. Был только один человек, который мог иметь представление о том, что я запер Джейн в подвале.

Дэнни.

Но, конечно же, он не мог связаться с Райли так, чтобы я не узнал? И почему она хотела помочь Дэнни, когда у него была ее сестра? Что-то не сходилось, но чем больше мыслей крутилось в моей голове, тем больше я, черт возьми, понимал, что она что-то скрывала от меня.

Железные стены, которые я опустил вокруг своего сердца, когда Райли вошла в мою жизнь, прочно встали на место. Мои руки сжались от желания обхватить ее нежное горло и выдавить из нее правду.

Мой страх только усилился, когда на экране Райли посмотрела прямо в камеру в камере, прежде чем снова повернуться к Джейн и продолжить их разговор на языке жестов.

Знала ли она, что я буду смотреть прямо сейчас, или нет, это не имело значения. Райли рассказывала Джейн что-то, чего она не хотела, чтобы я знал, и это чувство предательства усиливалось до тех пор, пока я больше не мог смотреть на мою лживую девушку на экране.

Мне потребовалось чертовски много сил, чтобы не швырнуть свой ноутбук через всю комнату и не разгромить мой офис. Встав из-за стола, я сделал несколько глубоких вдохов, чтобы унять ярость, бурлящую у меня под кожей. Я никогда не думал, что причиню Райли боль, но я никогда и не думал, что она будет лгать мне.

Движение на экране привлекло мое внимание, когда Райли отошла от Джейн и вышла из камеры. Через несколько секунд мой телефон снова предупредил меня о том, что она вызвала лифт. Мне потребовалось всего десять секунд, чтобы решить, каков будет мой следующий план действий.

Изо всех сил стараясь сохранить невозмутимость, чтобы она не смогла заметить кипящую у меня под кожей ярость, я вышел из кабинета и направился по коридору, готовый перехватить ее.

— Уф! — Райли сказала, когда завернула за угол и врезалась прямо мне в грудь. Я схватил ее за бедра, чтобы поддержать, на лице моей хорошенькой маленькой звезды было написано чувство вины. — Кай, я тебя не заметила.

Я притянул ее ближе к себе. — Где ты была, детка? Я проснулся, а тебя не было, — тихо ответил я. Мой голос почти сорвался от опустошения, разрывающего меня на части. Было почти чертовски невозможно вести себя так, будто ничего не произошло, что я не знал, что она что-то скрывает от меня. Когда мои руки снова касались ее, мне ничего так не хотелось, как отнести ее обратно в нашу постель и забыть обо всем этом.

Вчера, когда я провел день, трахая ее до бесчувствия, я был в неведении, я намеренно не позволял себе думать об этом дне, и все, чего я хотел сделать, это сделать то же самое сейчас, отвести ее обратно в постель, трахнуть до беспамятства и забыть обо всем.

Она не могла встретиться со мной взглядом, и это только усугубило и без того зияющую рану у меня в груди.

— О, я пошла за водой, — ответила она, заправляя прядь волос за ухо. Даже если бы я не видел видеозапись, я бы понял, что она лжет, она была ужасной лгуньей.

Но, солгав мне, она только что решила свою судьбу.

Я наклонился вперед и легонько поцеловал ее в кончик носа, а в ответ она одарила меня застенчивой улыбкой, вонзая воображаемый нож, которым она орудовала, глубже в мое сердце. Я улыбнулся ей в ответ, одарив улыбкой, полной любви, вселяя в нее ложное чувство безопасности, но прекрасно понимая, что Райли вот-вот почувствует всю силу моего гнева.

— Пойдем со мной, я хочу тебе кое-что показать, — я не оставил ей никакого выбора в этом вопросе, убрав руки с ее бедер, я схватил ее за руку и повел по коридору в свой кабинет.

Она не сопротивлялась. Знала ли она, что находится на пути к встрече с монстром, который жил внутри меня, или думала, что я снова затащу ее в постель, мне было все равно. В любом случае, она последовала за мной, ее мягкая рука была сжата в моей большой руке, когда она бесшумно ступала за мной.

Когда мы добрались до моего кабинета, я втащил ее в дверь, закрыл ее за нами и подвел к письменному столу. Я повернулся, чтобы посмотреть на нее, ожидая увидеть замешательство на ее лице, но вместо этого меня встретил взгляд, полный страха.

Страх от осознания того, что ее уличили.

— Кай... - нерешительно начала она, но я не дал ей возможности заговорить. Пока нет.

— Тише, звезда, — пророкотал я, и она мгновенно замолчала, опустив взгляд в пол, как маленькая непослушная школьница.

Сев в свое кресло, я притянул ее к себе на колени, обхватив одной рукой за талию и крепко прижимая к себе, так что у нее не было ни малейшего шанса пошевелиться. Ее сочный аромат окутал меня, и, несмотря на гнев, который я испытывал, он успокоил меня. Даже сейчас, когда она была источником моей ярости, она все еще была единственной, кто мог утихомирить бурю внутри.

Свободной рукой я дотянулся до своего ноутбука и нажал несколько кнопок, и через несколько секунд запись ее разговора с Джейн ожила. Она извивалась у меня на коленях, ее аппетитная задница извивалась напротив моего члена, который с каждой секундой становился все тверже, только это не давало отсрочки, в которой он так остро нуждался.

Дыхание Райли участилось, когда слышимый разговор между ней и Джейн затих, сменившись их жестикуляцией. Пульс застучал у нее на шее, когда она попыталась подняться с моих колен, но я притянул ее ближе к себе, до боли сжимая ее талию.

— Кай, ты делаешь мне больно, — она поморщилась и снова попыталась встать.

Никогда в жизни я не чувствовал себя виноватым за то, что причинил кому-то боль, но, черт возьми, именно тогда я почувствовал. Осознание того, что я причиняю ей физическую боль, разрывало меня изнутри на части, но я не мог остановиться, не мог заглянуть дальше предательства, разыгрывающегося передо мной.

Я схватил ее за подбородок и удержал на месте, заставляя смотреть на экран.

— Причиняю такую же боль, какую ты причинила мне своей ложью, Райли? — усмехнулся ей на ухо, тонкая ниточка, удерживающая мой контроль на месте, вот-вот порвется.

С истинной храбростью Райли, которой я всегда восхищался в ней, она вырвала свой подбородок из моих объятий и вырвалась из моей руки, царапая меня ногтями, чтобы повернуться ко мне лицом. Когда она извивалась достаточно, чтобы повернуться, ее щеки были красными, а ноздри раздувались. У нее хватило гребаной наглости разозлиться на меня. В любой другой ситуации я бы нашел это милым. Милым. Но не сейчас, не тогда, когда я был таким чертовски кровожадным.

— Это не то, что ты думаешь, — коротко ответила она. Ее отношение стало последним ударом, контроль, за который я изо всех сил старался держаться, лопнул, когда ярость вскипела и вырвалась из меня, как извергающийся вулкан.

Вскочив со своего места, я схватил Райли за руки, сжимая ее достаточно сильно, чтобы оставить синяки на ее нежной коже. Меня не должно было беспокоить, что я причиняю ей боль, но это беспокоило. Это действительно беспокоило, черт возьми. Единственный раз, когда я когда-либо хотел оставить свои отметины на Райли, это когда я кусал или сосал ее, в то время как мой член был погружен глубоко в ее влагалище.

Она была такой миниатюрной, почти ничего не весила. Вскочив со своего места с ней на руках, я прижал ее спиной к стене, и она удивленно подняла брови от моей внезапной вспышки гнева. Райли несколько раз видела мою порочную жилку, несколько раз она была в центре внимания. Но далеко не так сильно, как сейчас. Теперь я был волком, выпущенным на волю.

Я прижал ее к стене и держал, держа рукой за челюсть, так что ее ноги едва касались пола. Если бы это был кто-то другой, моя рука обвилась бы вокруг его шеи, и он боролся бы за доступ воздуха, но я не мог заставить себя задушить Райли.

Если мне когда-нибудь и нужно было больше доказательств того, что она была моей слабостью, то это было именно оно.

Ее крошечные ручки взметнулись к моей рубашке, когда она попыталась оттолкнуть меня, но у нее никак не хватало сил сдвинуть меня с места. Прямо сейчас я был неподвижным объектом.

— Убери от меня свои руки, Кай, — пискнула она. Наконец, в ее шоколадных глазах отразился страх от осознания того, что даже она не была в безопасности от моих кровожадных наклонностей.

— Тебе лучше начать говорить, Райли, потому что прямо сейчас мне кажется, что ты лжешь своей милой маленькой задницей прямо мне в лицо, а ты знаешь, что я не терплю лжецов. Как, черт возьми, ты узнала, что Джейн в подвале? — я зарычал. Мое лицо было так близко к ее, что наши носы почти соприкасались.

— Мне... Майлз сказал мне, — сказала она, избегая зрительного контакта и в очередной раз нагло солгав мне в лицо. Я оскалил зубы, рыча. Мое терпение было на исходе, и чем больше она лгала, тем больше я понимал, что она скрывает что-то важное.

— Не лги мне, черт возьми, — прошипел я, прижимая ее спиной к стене, выбивая из нее дух. Я ненавидел то, что делал с ней, но был бессилен остановить себя. Ярость поглотила меня, и я больше не контролировал свои действия. — Начинай говорить, Райли, не совершай ошибку, думая, что я не причиню тебе боли, потому что люблю тебя. Может, ты и моя слабость, но я сделаю все, что, блядь, потребуется, чтобы вытянуть из тебя правду, — прошипел я, удерживая ее взгляд, чтобы дать ей понять, насколько я был чертовски серьезен. С каждой сказанной ею ложью железная клетка вокруг моего сердца сжималась все сильнее, напоминая мне, каким глупцом я был, впустив ее в первую очередь.

Я видел момент, когда наступило поражение, когда она поняла, что у нее нет другого выбора, кроме как сказать мне правду. Ее плечи поникли, пальцы перестали рвать мою рубашку, и на глазах выступили слезы.

— Я разговаривала с Дэнни, — тихо призналась она, так тихо, что это был почти шепот, но каждое слово звучало в моей голове как сирена, а раскаленная добела кочерга вонзалась мне прямо в сердце.

— Что? — пророкотал, не веря своим ушам. Несмотря на то, что это была одна из моих теорий, услышать, как она признается в этом, было слишком, чтобы принять.

— Кай, ты должен выслушать меня. Это не то, что ты думаешь...

Я снова прижал ее к стене, заставив поморщиться от боли. На этот раз я не чувствовал себя чертовски виноватым за то, что причинил ей боль, на самом деле, я хотел причинить ей еще больше боли. Боль в отместку за то, что она разбила мое чертово сердце.

— Я скажу тебе, что я думаю, хорошо? — зарычал. — Я думаю, ты разыгрывала меня, Райли. Я думаю, ты вела себя как маленькая подлая сучка за моей спиной. Но почему? — гнев бурлил у меня под ложечкой, борясь с любовью, которую я испытывал к этой девушке.

Я не мог понять, почему она помогает Дэнни.

А потом цена упала.

Между ними что-то происходило. Между ними возникло нечто большее, чем просто дружба. В ту секунду, когда эта мысль пришла мне в голову, образы их вместе стали дикими, пока не поглотили меня целиком.

— Ты трахалась с ним, Райли? Это все? Ты играла со мной, хотя все это время отдавала ему и свою киску тоже? — взревел я, брызгая слюной ей в лицо.

Ее глаза на мгновение расширились от обвинения, прежде чем сузиться на мне, снова наполняясь ее собственным гневом.

— Это Хендрикс предал тебя, а не Дэнни! — проревела она, и ее голос отразился от всех поверхностей в комнате.

Ее слова обрушились подобно цунами, затронув каждый нерв в моем теле.

— Ты, блядь, опять врешь, — ответил я сквозь стиснутые зубы и снова прижал ее к стене.

Как смеет она пытаться свалить обман Дэнни на Хендрикса, это была ее точка зрения? Обвинять Хендрикса, чтобы скрыть свой собственный обман?

В моей голове всплыли образы ее и Дэнни вместе, моменты, когда я видел, как они смеются и дурачатся, моменты, когда я думал, что они сблизились как друзья, как семья. Неужели я действительно был настолько слеп из-за своих чувств к ней, что не видел, что происходит прямо у меня под носом?

Где-то в глубине души тоненький голосок говорил мне, что я веду себя глупо, что Райли любит меня, и, возможно, мне следует поверить ее словам, потому что она была единственным человеком, который сказал бы мне правду. Но голос был заглушен гневным туманом. Я не мог ясно мыслить, все, что я мог видеть, была девушка передо мной и ее предательство.

— Как ты, блядь, смеешь, Райли. Как ты, блядь, смеешь мне врать, — прорычал я, когда огромные слезы покатились по ее щекам.

Где-то на заднем плане моего офиса я услышал, как кто-то пинком распахнул дверь и громко ударился о стену, но я был слишком сосредоточен на Райли, чтобы увидеть, кто нас потревожил. В любом случае, мне было наплевать, кто это был, все, о чем я заботился, — это девушка, которую я прижал к стене, и ложь, льющаяся из ее коварного рта.

— Кай, — произнес низкий голос, знакомый голос, которому удалось пробиться сквозь дымку. — Она не лжет, и я могу это доказать.

Райли

Были моменты в моей жизни, когда я думала, что умру.

Когда мне было семь, родители взяли меня с собой на ярмарку и разрешили покататься на американских горках, хотя я была явно слишком мала для этого. Пока экипаж мчался по рельсам, я цеплялась за него изо всех сил, в ужасе боясь, что вот-вот вылечу со своего сиденья и разобьюсь насмерть.

Когда мне было восемнадцать, сразу после смерти Джо, и мы с Энджел переехали в нашу новую квартиру, я вернулась домой из магазина и обнаружила наркомана, перегородившего лестничную клетку. У него был неудачный трип, и он обвинил меня в том, что я серийный убийца-клоун. Он был убежден, что я пришла убить его, поэтому решил, что доберется туда первым. Он вытащил нож и замахнулся, но, к счастью, у него было настолько сбито лицо, что все, что ему удалось сделать, это впечататься лицом в бетонную лестницу и потерять сознание.

И, конечно, была ночь, когда парень, который схватил меня в переулке, преследовал меня до дома из клуба. Тогда я думала, что умру, пока Кай не свернул ему шею.

Я ни разу не думал, что умру от рук Кая. С тех пор, как он бульдозером проложил себе дорогу в мою жизнь, бывали моменты, когда он пугал меня до чертиков, но я никогда не думала, что он причинит мне боль. Все изменилось в тот момент, когда он прижал меня к стене.

Он не был тем мужчиной, которого я любила в тот момент, он был холодным, жестоким убийцей, которому было наплевать, кому он причиняет боль. Я никогда не видела его глаза такими черными, какими они были, когда он прижался своим лицом так близко к моему, рыча и обнажая зубы, все его тело вибрировало от ярости.

Достучаться до него было невозможно, особенно после того, как он вбил в свою тупую башку мысль, что я трахалась с Дэнни за его спиной. Я увидела, как в тот момент, когда эта мысль материализовалась в его голове, его рука дернулась вокруг моей челюсти с желанием прижать ее к моему горлу и выдавить из меня жизнь.

Несмотря на то, что Кай был тем, кем он был, у него были свои страхи, и потеря меня из-за одного из его людей была одной из них. У меня не было выбора, кроме как сказать ему правду, что Хендрикс был тем, кто предал Кая, но в тот момент, когда я произнесла эти слова, я пожалела об этом, понимая, что только подливаю масла в разгорающийся огонь в его глазах.

— Как ты, блядь, смеешь, Райли, как ты, блядь, смеешь мне лгать, — прорычал он мне в лицо. Слезы, которые я отчаянно сдерживала, хлынули наружу, не от осознания того, что Кай будет тем, кто оборвет мою жизнь, а от печали, что я умру вместе с ним, думая, что предала его.

Судорожно вздохнув, я приготовилась ощутить всю полноту его гнева, когда дверь с грохотом распахнулась и на пороге появился разъяренный Майлз, широко раскрыв глаза от открывшегося перед ним зрелища.

— Кай, — рявкнул он, привлекая внимание Кая, когда жажда убийства в его глазах немного прояснилась. — Она не лжет, и я могу это доказать.

Кай замер.

Я застыла.

В комнате воцарилась тишина, пока мы ждали, пока слова дойдут до нас. Наконец, после того, что казалось вечностью, Кай отпустил меня и повернулся лицом к Майлзу. Я воспользовалась возможностью отодвинуться к чертовой матери от него, испустив небольшой вздох облегчения оттого, что Майлз ворвался именно тогда, когда это сделал он.

— О чем, черт возьми, ты говоришь, Майлз? — Кай угрожающе зарычал, сузив глаза на своего кузена. Шестеренки крутились у него в голове, он складывал два и два вместе и приходил к осознанию того, что Майлз был посвящен в мой секрет.

— Райли говорит правду, Кай. Хендрикс — тот, кто предал тебя, а не Дэнни, — Майлз сделал неуверенный шаг вперед, ступая осторожно, чтобы не разозлить зверя еще больше. — Кай, я все объясню, — сказал Майлз, и его тон сменился с ярости на панику. — Но я думаю, нам нужно отправляться в путь, — он сделал паузу, его глаза нервно сверкнули в мою сторону, прежде чем вернуться к Каю. — Я думаю, Хендрикс знает, где Энджел, и он собирается добраться до нее.

Мое сердце подпрыгнуло к горлу, когда моя собственная паника вспыхнула с новой силой.

— Что? — воскликнула я, мое сердце бешено колотилось в груди.

Нет. Нет.

Нет.

— Никто никуда не уйдет, пока ты не объяснишь мне, что, черт возьми, происходит! — Взревел Кай, хлопнув руками по столу и вызвав оглушительный грохот, который заставил меня выпрыгнуть из своей чертовой кожи.

— У нас нет времени, Кай. Я могу объяснить по дороге, — сказал Майлз, поворачиваясь к двери, но прежде чем он успел дойти до нее, Кай двинулся с места.

Для такого крупного человека, как Кай, он, несомненно, мог двигаться быстро, когда это было необходимо. На этот раз мишенью его гнева был Майлз. Кай яростно толкнул его, но он не отступил. Он схватил Кая за рубашку, удивив меня своей силой.

Майлз был не так силен, как Кай, но он не боялся стоять рядом с ним на своем. Неудивительно, что Кай не отступил и не позволил Майлзу грубо обращаться с ним, он схватил Майлза в ответ, и они столкнулись нос к носу.

Я едва видел их, мое зрение затуманилось, когда образы Хендрикса, причиняющего боль Энджел, поглотили меня. Мое сердце забилось так чертовски быстро, что я подумала, что у меня сердечный приступ. У нас не было времени на их ерунду, нам нужно было найти ее, и быстро.

— Вытащи свою гребаную голову из задницы, Кай! — прогремел Майлз, встряхивая Кая. — Хендрикс собирается похитить Энджел, и ты хоть на секунду думаешь, что он не причинит ей вреда? А? Вон та девушка, — он указал на меня. — Девушка, которую ты, черт возьми, любишь, вот-вот останется опустошенной, если мы не начнем действовать сейчас. Либо иди со мной, либо нет, но я пойду, потому что я не собираюсь стоять в стороне и позволять причинять вред этой маленькой девочке, она наша гребаная семья.

Я не уверена, то ли слова Майлза сильно задели Кая, то ли сдавленный всхлип, который я издала, услышав заявление Майлза о том, что он отправляется на миссию в одиночку, чтобы спасти Энджел. В любом случае, он отпустил рубашку Майлза и посмотрел на меня, на его лице были написаны опустошение и вина. Он смотрел несколько секунд, смаргивая ярость, прежде чем снова повернуться к Майлзу, приняв решение.

— Объясню по дороге, — сказал он, лишенный каких-либо эмоций. Они вдвоем направились к двери, и я ожила, следуя за ними.

— Мы возьмем Ауди, — сказал Кай, возвращаясь в полностью деловой режим. Его прежняя ярость сосредоточилась на чем-то другом, по крайней мере, на данный момент. — И я вызову кого-нибудь из людей на подмогу.

— Я думаю, нам нужно сделать это самим, Кай, нам нужно навести порядок в доме, и пока мы не узнаем, работает ли кто-нибудь еще с Хендриксом, нам нужно работать в одиночку, — стоически ответил Майлз.

Было удивительно, насколько бесчувственной могла быть эта пара, когда весь мой мир рушился. Я последовала за ними, не обращая особого внимания на их разговор, поскольку они продолжали обсуждать, какое оружие им может понадобиться. На самом деле мне было все равно. Все, о чем я могла думать, — это добраться до сестры, пока не стало слишком поздно.

Мы подошли к лифту, и когда двери открылись, я шагнула вперед, чтобы последовать за Майлзом и Каем внутрь, но Кай преградил мне путь.

— Куда, черт возьми, ты собралась? — рявкнул он.

— Я иду с тобой, — выпалила я в ответ, как будто это было очевидно. Потому что это должно было быть чертовски очевидно. Я ни за что не собиралась сидеть здесь одна и ждать, пока он приведет ко мне Энджел.

— Никогда, черт возьми, — прошипел он. — Это будет опасно, Райли, тебя могут убить, твою мать.

— Казалось, несколько минут назад, когда твоя рука сжимала мое горло, это тебя не беспокоило. Или только тебе выпала честь убить меня? — ядовито парировала я. Вспышка вины промелькнула на его лице, но мне было все равно. Мне было больно. Больно от его действий, больно от страха, что что-то случится с Энджел.

Прежде чем Кай успел ответить, Майлз перебил его. — У нас сейчас нет на это времени, Кай. Ей нужно пойти с нами, оставлять ее здесь одну небезопасно. Это может быть еще одной приманкой, чтобы выманить нас из дома, чтобы они могли послать кого-нибудь другого схватить ее.

Кай открыл рот, чтобы ответить, но снова закрыл его, пристально глядя на меня. — Гребаный Христос! — взревел он, прежде чем обратить свой сердитый взгляд на меня, тыча пальцем мне в лицо. — Ты идешь с нами, но делаешь то, что тебе, черт возьми, говорят, Райли, я не собираюсь трахаться.

Он отступил в сторону и жестом пригласил меня войти в лифт.

От меня не ускользнула ирония. Кай был в нескольких минутах от того, чтобы лишить меня жизни, но теперь он хотел, чтобы я послушалась его, чтобы он мог обеспечить мою безопасность. Но разве жизнь не состоит в том, чтобы выбирать свои битвы? И в конечном итоге я победила. Он позволил мне кончить, и прямо сейчас все, что имело значение, — это добраться до сестры.

Мы втроем молча стояли, пока лифт спускался, напряжение было ощутимым. Я старалась не тешить себя надеждами, так много всего могло пойти не так, так много было поставлено на карту. Майлз даже не сказал, знает ли он, где Энджел, только то, что знал Хендрикс. Но если он действительно знал, где она, и если мы доберемся туда раньше Хендрикса, я верну свою сестру, и как я могла не надеяться на это?

— Ты сказал "они", кого ты имел в виду? — спросил Кай, нарушая тишину. Я повернулась, чтобы посмотреть на него, но его взгляд был прикован к Майлзу.

— Что? — Спросил Майлз, сбитый с толку вопросом Кая, как и я.

— Ты сказал, что это может быть приманкой, чтобы они могли прийти за Райли. Если Хендрикс собирается заполучить Энджел, кто может прийти сюда за Райли? Андерсон?

Двери лифта открылись, и мы втроем вышли. Я впервые оказалась на парковке с тех пор, как Дэнни забрал меня и Энджел пару недель назад. Я наполовину ожидала, что Фрэнк будет ждать, как всегда, когда мы с Каем выходили из машины, стоя с открытой дверцей, чтобы мы могли сесть внутрь.

Но Фрэнк был мертв, его убили в перестрелке после нападения из засады. Реальность показала, насколько опасной была эта ситуация. Возможно, мне следовало остаться. Но когда образ перепуганного лица Энджел промелькнул в моем сознании, я поняла, что ни за что не останусь на месте.

Когда мы приблизились к ряду машин, Майлз достал связку ключей и открыл черный внедорожник, прежде чем бросить ключи Каю, который направился к водительскому сиденью.

Прежде чем открыть дверь, Майлз остановился и повернулся к Каю.

— Макс Торн. Хендрикс работает на Торна.

Кай

Я резко нажал на педаль газа, и шины завизжали, когда я выезжал из гаража.

— Куда мы едем? — спросил я Майлза, скрипя зубами от осознания того, что он на самом деле не сказал мне, куда, по его мнению, направляется Хендрикс.

— Ист-Бэй. Я сейчас выслеживаю его, но у него впереди нас минут на десять, нам нужно кое-что сделать, — ответил Майлз, уставившись в планшет, который держал на коленях. Быстрый взгляд на экран показал карту и крошечную красную точку, движущуюся через Холлоуз-Бей. Райли сидела сзади, изо всех сил вцепившись в ручку дверцы, когда я дернул руль, чтобы направить машину к автостраде. К счастью, было еще рано, и движение было слабым.

— Начинай объяснять, — рявкнул я, бросив взгляд на Райли в зеркале заднего вида. Она смотрела на меня острым взглядом, ненависть сочилась из нее. Я не мог винить ее, я был всего в нескольких секундах от того, чтобы придушить ее. Теперь туман гнева рассеялся, я не чувствовал ничего, кроме вины за свои действия. Как я мог когда-либо подумать, что она будет лгать мне?

Они вдвоем рассказали мне все. Как Хендрикс позвонил Дэнни и сказал ему, что я приказал ему отвезти Райли в безопасное место, как Майлз поверил, что сигнал моего телефона был заглушен, что мог сделать только кто-то из моих близких. Райли с выражением собственного чувства вины на лице рассказала о звонке Дэнни.

Костяшки моих пальцев побелели от того, что я так крепко сжимал руль, когда слова срывались с их губ. Я не был уверен, на кого я злился больше — на них двоих за то, что они что-то скрывали от меня, или на Хендрикса за все, что он сделал.

Как я мог быть таким чертовски слепым?

Может быть, если бы я не был так настойчив в том, чтобы заставить Райли влюбиться в меня, я бы увидел, что происходит у меня под носом.

— После того, как Райли рассказала мне о своих подозрениях, все начало обретать смысл. Он вел себя неадекватно, ускользал, чтобы позвонить по телефону, или исчезал на несколько часов, чтобы якобы встретиться с одним из своих информаторов, — сказал Майлз.

Теперь, когда я подумал об этом, мне пришло в голову, что бывали дни, когда его не было часами, но я просто предполагал, что он занимается моими делами. Я стиснул челюсти от разочарования из-за того, какой чертовски глупым я был.

— В любом случае, я решил, что единственный способ получить нужные мне доказательства — это прямо из первых уст. Ты знаешь, что наши телефоны зашифрованы, поэтому я не мог взломать его звонки или сообщения, я знал, что мне придется каким-то образом установить на него подслушивающее устройство. Благодаря тебе вчера у меня была прекрасная возможность, когда ты послал меня с ним на встречу с мэром.

Майлз сделал паузу, чтобы постучать по экрану, и мои глаза метнулись к Райли, но она отвела взгляд, на ее лице было написано чувство вины, когда до нее дошло, почему она так хотела, чтобы я остался дома и провел день, трахая ее.

Черт, как же больно.

Было ли что-нибудь из этого по-настоящему? Или все это было уловкой, чтобы Майлз мог сделать то, что ему нужно? Я сильнее стиснул челюсти, презирая мысль о том, что все, что мы пережили накануне, было не чем иным, как ложью.

Не подозревая о бомбе, которую он только что сбросил, Майлз продолжал, как будто и не останавливался, чтобы проделать то, что он делал с экраном.

— После того, как мы встретились с мэром, что, кстати, было пустой тратой гребаного времени, мы отправились в снукерный зал на Мид-стрит, поскольку Хендрикс сказал, что ему задолжали кое-какие деньги. Там была пара парней, которые искали неприятностей, и я увидел свою возможность. Ты же знаешь, что Хендрикс снимает часы только перед боем, верно?

Я кивнул. Хендрикс был одержим своими умными часами, заплатив за них небольшое состояние. Это была постоянная шутка между нами, он заботился о часах лучше, чем любая женщина, которая у него когда-либо была в жизни, и это означало, что он снимал их, когда собирался драться или убивать, он отказывался запачкать их кровью.

— Я завел ребят, когда Хендрикс пошел в туалет, сказав им, что он болтал всякую чушь у них за спиной, — продолжил Майлз, ухмыляясь. — Хендрикс был только рад преподать им урок, и, конечно, он снял свои часы и отдал их мне на хранение. Он сыграл мне на руку, Кай. Он был так увлечен, надирая задницы парням, что не заметил, как я сфотографировал обратную сторону, где записан серийный номер. Наши телефоны могут быть зашифрованы, но его часы — нет. Как только у меня был серийный номер, я взломал его и установил программу, которая позволяет мне прослушивать его звонки и отслеживать его местоположение, — он помахал планшетом, указывая на свою точку зрения.

Я говорил это раньше и, вероятно, повторю миллион раз в будущем. Майлз был гребаным гением.

К тому времени, как Майлз ввел меня в курс дела, мы выехали на автостраду. Я разгонял внедорожник, развивая скорость 120 миль в час, в мгновение ока проезжая мимо грузовиков и других машин.

— Полагаю, ты слышал что-то важное этим утром? — спросил я, сворачивая в последнюю минуту, чтобы пропустить гребаного идиота, который решил сменить полосу движения без указателя.

— Тревога прозвучала ни свет ни заря, Хендрикс принял вызов. Он не назвал, кто это был, но сказал, что только что услышал от своего информатора, что тот знает, где находится Энджел, сказал, что она скрывается в Ист-Бэй, и он собирается уезжать. Последнее, что он сказал перед тем, как повесить трубку, было: "Пусть Макс позвонит мне", вот почему я думаю, что он работает на Торна.

— Ты не думаешь, что это уловка? Есть шанс, что он мог пронюхать, что ты взломал его часы? — скептически спросил я. Очевидно, в последнее время Хендрикс был на шаг впереди нас, были все шансы, что он ведет нас в ловушку.

— Нет, он был слишком взволнован, Кай. Слышал бы ты его, как будто гребаное Рождество наступило раньше.

— Черт возьми, — тяжело вздохнул я. Что это было за гребаное утро, солнце едва взошло.

Напряжение заполнило машину, когда мы трое замолчали. Мысли кружились в моей голове, не только о том, что происходило прямо сейчас, но и обо всем. Хендрикс знал все о моем бизнесе, я попросил его стать моим заместителем, черт возьми, он знал каждую мелочь о том, как я управляю своей организацией, расположение складов, детали важных контактов. И почему? Какого черта он это сделал? Зачем он подставил Дэнни?

Мои руки дрожали от желания что-нибудь сломать. Не просто сломать, а разнести на гребаные кусочки. Многого из этого можно было бы избежать, если бы Райли обратилась ко мне, когда получила тот гребаный звонок от Дэнни. Ей следовало сказать что-нибудь при первом намеке на то, что Хендрикс что-то замышляет.

— Тебе следовало прийти ко мне, — сказал я тихим голосом, пытаясь сдержать свой гнев. Я встретил сердитый взгляд Райли в зеркале, ее глаза сузились, глядя на меня.

— А ты бы мне поверил? — огрызнулась она. Честный ответ был: "вероятно, нет".

Прежде чем я успел ответить, с планшета Майлза донесся пронзительный сигнал тревоги, заставивший нас троих подпрыгнуть.

— Что это, черт возьми, такое? — фыркнул, мое сердце бешено колотилось.

— Входящий вызов на телефон Хендрикса, — ответил Майлз, постукивая пальцем по экрану. — Всем заткнуться.

— Босс, — ответил Хендрикс, и его бодрый голос наполнил машину.

— Джон сказал, у тебя есть новости для меня? — ответил бесспорный голос Макса Торна, подтверждая правоту Майлза, Хендрикс работал на Макса. И если он имел в виду Джона, разговаривавшего с Хендриксом ранее, то, без сомнения, он имел в виду нашего нового заместителя начальника, Джона Андерсона.

В ушах загремел гром, пульс ускорился. Я жаждал крови. Я бы перегрыз глотки всем троим, когда догнал их.

— Конечно, имею, — продолжил Хендрикс, не обращая внимания на то, что мы подслушиваем. — Помните рыжеволосую шлюху, на которую запал Джон?

Блейз.

Мой взгляд метнулся к Райли, ее брови понимающе приподнялись.

— Как я мог забыть, — фыркнул Торн.

— Да, ну, она наконец-то добыла кое-какие сведения. Я же говорил, что ее стоит оставить в живых.

— Эта гребаная сука! — Райли взвизгнула у меня за спиной.

Я должен был убить эту гребаную шлюху, когда у меня был шанс, я никогда не должен был позволять Райли убедить меня отпустить ее. Еще одно доказательство ее власти над принятием моих решений. Я свирепо посмотрел на нее, безмолвно говоря ей заткнуться, чтобы мы могли слышать.

— И что именно сказала Блейз? — ответил Торн, подтверждая, что мы говорим об одной и той же девушке.

— Вам понравится это, босс, она выдала местонахождение сопляка. Дэнни спрятал ее со старой шлюхой, владелицей ночного клуба, в котором раньше работала Райли, Дианой Брукс. Сейчас я еду к ней домой.

— Нет, — воскликнула Райли, и ее глаза мгновенно наполнились слезами.

— Черт, — прошептал Майлз, вторя моим мыслям.

— Хорошо, хорошо. Самое время сдвинуть дело с мертвой точки после того провала с засадой, — сказал Торн, звуча чертовски довольным собой. — Хорошо, забирай девчонку, Хендрикс. Чем скорее мы сможем использовать ее как приманку для Райли, тем скорее мы доставим Кая туда, где он нам нужен.

Я не собирался просто перегрызть им глотки. Я собирался не торопясь вырвать каждый из их органов из их тел, я собирался сделать их смерть медленной и мучительно болезненной.

— Отлично, если мне придется еще долго слушать, как он трахает Райли, думаю, я перережу себе горло, — прорычал Хендрикс.

Костяшки моих пальцев еще крепче сжали руль. К тому времени, когда я закончу с ним, Хендрикс пожалеет, что у него не было возможности перерезать себе горло.

— Не будь королевой драмы, — усмехнулся Торн. — Как только мы закончим с Каем, Райли твоя, и ты можешь провести остаток своих дней, трахая эту девушку, пока твое сердце не успокоится.

— Только через мой гребаный труп, — прорычал я, скривив губы от отвращения.

Я снова встретился взглядом с Райли в зеркале. Несмотря на попытки не показывать этого, нельзя было отрицать страх в ее глазах. Я хотел утешить ее. Остановить эту чертову машину и заключить ее в свои объятия, чтобы напомнить ей, что она в безопасности, что я никогда не позволю, чтобы с ней что-нибудь случилось, но на это не было времени.

— Скоро увидимся, босс, — ответил Хендрикс, прежде чем линия оборвалась.

Прежде чем Майлз или Райли успели что-либо сказать, я вытащил телефон из кармана и нашел свой список контактов. Нажав на кнопку вызова, телефон зазвонил, и после нескольких гудков ответил взволнованный голос.

— Мистер Вульф, что... э-э-э...что я могу для вас сделать? — Нервно спросила Диана.

— Где моя сестра, ты, сука! — взревела Райли с заднего сиденья, слезы гнева текли по ее лицу, когда она наклонилась вперед, чтобы приблизиться к телефону, чтобы Диана услышала ее ярость.

— Райли, — рявкнул я, снова заставляя ее замолчать. Я знал, что она эмоциональна, но у нас не было на это времени. Когда пыль уляжется, я позабочусь, чтобы у нее была возможность разобраться с Дианой так, как она сочтет нужным, но прямо сейчас нам нужно было сосредоточиться. — У нас мало времени, Диана. Где ты?

— Я... я в клубе. На что нет времени?

— Хендрикс придет за Энджел, где она? — я дернул руль, съезжая с автострады, чтобы выехать на перекресток к Ист-Бэй, машина быстро завернула за угол, чуть не перевернувшись на два колеса.

— Я не знаю... Хендрикс.... что происходит? — Диана спросила в замешательстве.

— Просто скажи мне, где Энджел, Диана, черт возьми! — взревел я.

— Она здесь.... Она здесь со мной, — сказала Диана.

— Господи, — пробормотала Райли, проводя рукой по лицу.

О чем, черт возьми, Диана думала, когда водила ребенка в гребаный стрип-клуб? Я побеспокоюсь об этом позже, прямо сейчас мне нужно подумать о более важных вещах.

— Хендрикс думает, что ты дома, — ответил я, глядя на Майлза, который держал планшет. Судя по карте на экране, маленький следопыт направлялся в сторону дома Дианы. Хотя она и не жила в миллионе миль от клуба, чтобы он мог отвлечься в любой момент.

— Мне пришлось прийти пораньше, чтобы подвести итоги, — сказала она, отвечая на вопрос, почему они оказались в клубе так рано. По крайней мере, она не оставила Энджел дома одну.

— Мы уже в пути, но Хендрикс нас опережает. Возьми Энджел и спрячься где-нибудь в клубе. Мы будем там, как только сможем. — Я повесил трубку и, стиснув зубы, снова сбросил газ. Мне не нравилось, как далеко мы были от центра Ист-Бэй, Хендриксу не потребовалось бы много времени, чтобы обнаружить, что Дианы нет дома, и не нужно быть гением, чтобы понять, где она.

Машина пронеслась через трущобы Ист-Бэй, притона, где я почти не проводил времени, но здесь было много сотрудников. Несмотря на то, что мне нужно было сосредоточиться на предстоящей дороге, мои глаза продолжали скользить к зеркалу, чтобы проверить, как там Райли. Слезы уже высохли, но хмурое выражение на ее лице становилось глубже каждый раз, когда я смотрел.

Я полностью намеревался запереть ее в машине, когда мы приедем в клуб, ради ее же безопасности, но она ни за что не собиралась мириться с этим. Она была в полном режиме сестры-защитницы.

— Он приехал к Диане, — сказал Майлз. Я оглянулся и увидел, что точка на карте остановилась.

— Черт! — Я слишком широко развернул машину за углом и чуть не врезался в мусоровоз. Быстро повернув руль, мне удалось избежать столкновения, но я задел боковое зеркало, начисто сбив его.

Звонок моего телефона эхом разнесся по машине, на приборной панели компьютера высветился незнакомый номер. Я раздумывал, отвечать ли на это, на самом деле мне было наплевать, кто это был, но если были какие-то признаки того, что Хендрикс или Торн знали, что мы у них на хвосте, я хотел знать.

— Что? — рявкнул я.

Последовала короткая пауза, прежде чем знакомый голос произнес: — Только что звонила Диана, я еду в клуб.

Комок редких эмоций застрял у меня в горле, когда я услышал голос Дэнни. В ту секунду, когда его тон достиг моих ушей, меня осенило, насколько чертовски глупым я был. Семья Вулфов была всей жизнью Дэнни, как я мог когда-либо поверить, что это он предал меня?

— У нас осталось несколько минут, — ответил я, проглатывая комок.

— Он снова в разъездах, — сказал Майлз. — Он едет в клуб.

— Да, этому ублюдку лучше быть готовым к гребаной войне после той бойни, которую он устроил, — прошипел Дэнни. — Я встречу тебя там.

— Подожди, — сказал я, не давая ему повесить трубку. Но я не мог подобрать слов, они просто не приходили. Мне нужно было извиниться, черт возьми, я должен был пресмыкаться у его ног, а не ожидать, что он отправится на войну рядом со мной. Прежде чем я успел вымолвить хоть слово, Дэнни положил конец моим страданиям.

— Ты сделал то, что должен был, Кай, я бы сделал то же самое, — тихо сказал Дэнни. Господи, мы с тобой превращались в пару эмоциональных слабаков. — Я надеру тебе задницу позже, босс. Давай просто вытащим Энджел из этой дерьмовой дыры.

— Аминь, брат, — ответил я.

Улицы становились оживленнее, трущобы начали просыпаться. Когда мы были всего в нескольких минутах езды, Майлз вытащил пистолет и перезарядил патронник. Он начал проделывать то же самое со вторым пистолетом, но остановился и снова посмотрел на планшет.

— Черт возьми, он в клубе!

Не обращая внимания на панику на лице звезды, я сделал несколько последних поворотов, вдалеке показался клуб. Когда мы приблизились, Майлз осмотрел местность, оценивая наличие какой-либо угрозы. Это звучало так, словно Хендрикс пришел сам, но мы знали, что лучше не рисковать.

Когда мы оба убедились, что дорога свободна, я загнал машину на стоянку, шины с визгом остановились. Я выскочил из машины, и когда Райли уже собиралась открыть заднюю дверь, я захлопнул ее, втолкнул ее обратно внутрь и запер дверь.

Понимание озарило ее залитое слезами лицо. — Кай, выпусти меня, гребаный ублюдок! — она ударила своими крошечными ручонками по стеклу, но я не беспокоился, что оно разобьется, машина была практически взрывобезопасной. Даже если бы у Хендрикса было подкрепление, они не смогли бы вытащить ее.

Не удостоив ее больше взглядом, мы с Майлзом направились в заднюю часть клуба, готовые встретиться лицом к лицу с моим новым врагом.

Кай

В клубе было тихо. Слишком тихо, особенно учитывая, что мы знали, что Хендрикс здесь.

Мы с Майлзом вошли через задний выход, который, учитывая, что дверь свисала с петель, скорее всего, был тем же путем, которым вошел Хендрикс. Я был в клубе всего один раз, который когда-то находился более чем в милях отсюда, так что никто из нас не был знаком с планировкой. Мы шли вслепую.

Коридор, ведущий от задней двери в клуб, был освещен льющимся внутрь солнечным светом, но как только дверь закрылась, вокруг нас опустилась темнота. Я очень сомневался, что Диана выключила бы весь свет, это был отвлекающий маневр, еще один признак того, что Хендрикс был здесь. Я чертовски надеялся, что он все еще здесь и мы не опоздали.

На мой вопрос, здесь ли еще Хендрикс, я получил быстрый ответ. Воздух наполнил пронзительный крик, за которым последовали два выстрела, мгновенно заглушившие крик. В темноте я посмотрел на Майлза и смог разглядеть выражение его лица при тусклом аварийном освещении, которое горело над другой дверью, выражение, которое отражало мое собственное.

Нам не нужно было видеть доказательств, мы знали, что Диана мертва.

Теперь это действительно была бы гонка за то, чтобы добраться до Энджел первым.

Майлз прижался к одной стороне коридора, я сделал то же самое с другой стороны. Мы медленно крались по коридору, держа оружие наготове. Мы миновали несколько дверей и по очереди открывали их, проверяя каждую комнату, но нас встретили только швабры и веники, но ни единого признака присутствия Энджел. Было миллион и одно укромное местечко, в котором маленькая девочка могла бы спрятаться, она была крошечной, как Райли, и могла легко поместиться в нескольких укромных местах.

Адреналин затопил мое тело. Обычно я преуспевал в подобных ситуациях, даже заходил так далеко, что говорил, что мне чертовски нравилась охота. Но сейчас я хотел быть где угодно, только не здесь. Я не был трусом, чертовски далек от этого, но если бы что-то случилось с Энджел, Райли была бы опустошена. Я пообещал ей, что верну ее сестру, и даже если для этого придется пожертвовать своей жизнью, я собирался выполнить это обещание.

Коридор дошел до конца и соединился с другим, который вел в знакомое мне место. Это был коридор с четырьмя маленькими комнатами, где танцоры водили своих клиентов на приватный танец. Воспоминания нахлынули на мою голову, когда я открыл дверь в комнату, где Райли впервые танцевала для меня.

Было странно думать, что я встретил ее всего несколько недель назад, так много всего произошло за короткий промежуток времени, мне казалось, что она была в моей жизни всегда. Я не мог представить свою жизнь без Райли, но отбросил эту мысль, как только она сформировалась. Я знал без тени сомнения, что после сегодняшнего Райли исчезнет из моей жизни.

Это было к лучшему для нас обоих. Я был ядом для нее, она была прекрасным отвлечением для меня.

Мы очистили еще две комнаты, молча показывая друг другу, что здесь никого нет. Оставалось очистить одну комнату, а затем нам нужно было выйти на главную сцену. Это была огромная территория, и именно там мы были бы наиболее уязвимы, но если мы были уязвимы, то и Хендрикс тоже.

Толкнув ногой последнюю дверь, я поднял пистолет и вошел. В темноте комнаты, освещенной только слабым светом аварийного освещения, лежало безжизненное тело Дианы.

Ее глаза были открыты и невидяще смотрели в потолок. Ее грудь была покрыта кровью из пулевого ранения, но убило ее не это. Между глаз у нее было еще одно пулевое ранение. Кровь, кости и мозги забрызгали диван, на который она упала. Помимо опасности, в которой оказалась бы Райли, я был чертовски рад, что ее не было здесь, чтобы стать свидетельницей этого зрелища.

Мы с Майлзом скорчили гримасу, но, будучи хладнокровными ублюдками, какими и были, выползли из комнаты, выбросив тело бывшего босса Райли из головы. Пробираясь к двери, которая должна была открыться на главную сцену, я приготовился к тому, что должно было вот-вот произойти.

Когда я толкнул дверь, произошло сразу несколько вещей. В клубе зажегся свет, осветив все помещение. Выстрелы раздались с разных сторон, заставив нас с Майлзом пригнуться в поисках укрытия за стойкой, которая тянулась по всей длине клуба. Позади нас грохнулись ряды бутылок, обдавая нас осколками стекла и алкоголя.

— Черт возьми, мы окружены, — прошипел Майлз, пытаясь защитить голову от сыплющегося на него стекла.

— Нам нужно переждать их, — крикнул я в ответ.

Я вырос, имея дело с оружием, я знал, как звучат разные пистолеты, и я бы поставил деньги на то, что это "Глок-19". Кто бы ни стрелял в нас, в какой-то момент ему пришлось бы прерваться, чтобы перезарядить ружье. Это дало бы нам возможность выяснить, откуда они стреляли, даже если бы мы не смогли уничтожить никого из них сразу, но прямо сейчас любая гребаная информация была бы полезна.

Бутылки продолжали разбиваться еще несколько секунд, но, как и было предсказано, выстрелы начали стихать. Готовясь высунуть голову над парапетом, я взвел курок пистолета, Майлз сделал то же самое.

— Кай! Сейчас! — голос прогремел с другого конца комнаты, голос, который я узнал бы где угодно. Мы с Майлзом вскочили на ноги, и мои глаза сразу же уперлись в неуклюжую фигуру Дэнни, который стоял на сцене с поднятым пистолетом и стрелял в людей в балаклавах. Смесь чувств пронеслась через меня в одно мгновение: облегчение при виде Дэнни, ярость на него за то, что он спрятал Энджел с Дианой, и неприкрытая ярость на придурков, которые думали, что победят в драке с нами.

Я без колебаний присоединился к драке. Я прицелился в первого же ублюдка, который привлек мое внимание, и мой выстрел попал ему прямо в голову. Он упал, когда я повернулся к другому игроку, который получил удар прямо в сердце. Майлз снял еще одного, стоявшего рядом со мной, а Дэнни уложил двоих, спрыгивая со сцены. Только что мужчины стреляли в нас в ответ, их выстрелы проходили мимо цели, как у гребаных любителей, какими они и были. В следующую минуту в комнате воцарилась тишина.

Я перепрыгнул через стойку, порезав руку о битое стекло, но боли почти не почувствовал, когда поднял пистолет и выстрелил в последнего засранца в упор. Мое сердце бешено колотилось в груди, когда я осматривал бойню в комнате, мой взгляд остановился на Дэнни, который внимательно наблюдал за мной, его пистолет был полуприкрыт, как будто он не полностью доверял мне. Это была справедливая оценка, учитывая, что за последние две недели я несколько раз угрожал его жизни.

— Ты в порядке? — спросил я его, окидывая взглядом его фигуру, чтобы убедиться, что он не пострадал. Он похудел с тех пор, как я видел его в последний раз, его волосы стали длиннее, лохматее, и он щеголял густой бородой. В голове возникли вопросы о том, где он прятался, но сейчас было не время.

— Я в порядке, брат, — ответил он, облегчение наполнило его глаза. Он опустил пистолет. — Я никогда больше этого не скажу, но я чертовски скучал по вам двоим.

Несмотря на ситуацию, несмотря на то, что мы по-прежнему не имели ни малейшего гребаного понятия, где были Хендрикс или Энджел, я не мог сдержать ухмылки, тронувшей мои губы.

— Я тоже рад тебя видеть, — ответил я. Он улыбнулся мне в ответ, по крайней мере, в его собственной версии, которая всегда придавала ему более угрожающий вид из-за шрама, уродующего его лицо.

— Похоже, это были Олени, — сказал Майлз, отвлекая нас с Дэнни от странного состязания в гляделки, в котором мы участвовали. Сколько я знал Дэнни, мы никогда не делились эмоциями, мы не обнимались и не рассказывали друг другу о своих чувствах, но за те секунды, что прошли, мы оба сказали так много, не сказав вообще ничего.

Я оторвал от него взгляд. Когда это будет сделано, мы поговорим. Я бы, блядь, нашел слова, чтобы извиниться перед ним, и я бы все уладил между нами, но прямо сейчас нам нужно было сосредоточиться на текущей проблеме.

Глядя на тело, на которое перекатился Майлз, мой взгляд остановился на том самом предмете, который выдавал мертвое тело. На его шее был вытатуирован большой олень, такая же татуировка была у каждого члена "Хантсвиллских оленей" в знак членства.

Я соединил точки. Хендрикс был здесь с "Оленями", он работал на Макса Торна, означало ли это, что Торн был негласным партнером "Оленей"? Мог ли Хендрикс быть молчаливым партнером, и он обманывал меня дольше, чем я предполагал?

Прежде чем я успел хорошенько подумать, шум из угла комнаты привлек наше внимание. Мы обернулись, одновременно поднимая пистолеты и целясь туда, откуда доносился шум.

В последующие минуты все произошло быстро, и мне показалось, что я наблюдаю за разворачивающейся сценой со стороны своего тела, бессильный остановить что-либо из происходящего.

Ближайшая к Дэнни дверь распахнулась, и внутрь вбежала крошечная фигурка. Если бы я не знал ее лучше, я бы сказал, что Райли удалось выбраться из машины, маленькая девочка была так похожа на свою старшую сестру. Ее милое личико исказилось от неподдельного ужаса, когда за ней погнались двое мужчин в балаклавах.

Дэнни ожил, схватив Энджел и обхватив ее своим огромным телом, пока мы с Майлзом стреляли в преследовавших ее мужчин. Они вдвоем стреляли из своего собственного оружия, их пули улетали в сторону прежде, чем наши попадали в цель. Они были мертвы еще до того, как упали на землю, но когда они падали, с другой стороны комнаты прозвучали еще три выстрела.

Крики и рев гнева, смешанные с эхом выстрелов, раздались по всему клубу. Я развернулся в ту сторону, откуда доносились выстрелы, и увидел удаляющуюся фигуру Хендрикса, убегающего как гребаный трус.

Мы с Майлзом бросились в том направлении, куда он ушел, но были остановлены на пол громоздкой фигурой Дэнни, рухнувшего на пол, и страдальческим криком Энджел, которая была раздавлена под ним. Моя бушующая кровь заледенела, когда страх скопился у меня внутри.

— Кай, — выдохнул Дэнни, сумев подтянуться, чтобы освободить Энджел, по лицу маленькой девочки текли слезы, когда она прижалась к Дэнни.

В этот момент время остановилось, когда мое зрение сузилось и я увидел три раны на спине Дэнни, из которых сочилась кровь. Я знал, что произошло, знал, что пули Хендрикса вонзились в спину Дэнни, но я не хотел признавать этого. Мои ноги подкашивались от необходимости пойти за Хендриксом, но мое проклятое сердце тянуло меня в другом направлении.

Мы с Майлзом подбежали к тому месту, где упал Дэнни, испуганные глаза Энджел остановились на мне, когда она крепче прижалась к Дэнни. Она встречалась с Майлзом раньше, но я чертовски надеялся, что она поймет, что я не хотел причинить ей вреда.

Какого черта я не побеспокоился о ней раньше?

Облегчение затопило меня, когда Дэнни пошевелился, его огромная рука потянулась к Энджел, привлекая ее внимание. Он застонал от боли, указывая на меня, и изобразил "хорошо" большим и указательным пальцами. Райли всегда говорила, что Энджел была умным ребенком, и даже сейчас, когда ее окружали бойня и смерть, она понимала, о чем говорил Дэнни. Она перевела взгляд с него на меня и слегка кивнула в знак понимания, прежде чем отойти назад, позволяя нам с Майлзом войти.

— Мне нужно посмотреть, насколько все плохо, — сказал Майлз дрожащим голосом, разрывая рубашку Дэнни. К этому времени материал насквозь пропитался его кровью, и через несколько секунд руки Майлза тоже были в крови. Дэнни поморщился от боли, и я схватил его за руку, переместившись так, что оказался на коленях рядом с его головой, его печальный взгляд остановился на мне.

— У меня есть ты, брат, — сказал я, сжимая его руку и делая все возможное, чтобы не показать страха. Я посмотрел на Майлза, который встретился со мной взглядом и слегка покачал головой. Мой взгляд упал на спину Дэнни, там было слишком много крови, даже если мы вытащим его отсюда, он, черт возьми, никогда не доберется до больницы.

Слезы защипали мне глаза. Я, блядь, никогда не плакал, но раньше я никогда не позволял себе чувствовать. Я гордился тем, что был безжалостным, холодным ублюдком, но за последние недели, с тех пор как встретил звезду, я изменился. Где-то на этом пути она изменила меня, и стены вокруг моего сердца рухнули, позволив мне почувствовать все.

Неужели это сделало меня слабым?

Возможно, но я не был уверен, что меня это волнует. По крайней мере, не сейчас.

— Я справлюсь? — Дэнни застонал, но в его голосе звучало смирение. Он, блядь, знал, что умрет.

Первая слеза скатилась из моего глаза.

— С тобой все будет в порядке, брат. — Я снова сжал его руку.

Он усмехнулся, но в этом не было юмора. Его глаза ненадолго закрылись, прежде чем снова открылись и уставились на меня.

— Ты дерьмовый лжец, Кай. — Усилие говорить вызвало приступ кашля, изо рта брызнула ярко-красная кровь. — Я сожалею обо всем, — сказал он, его слова становились все слабее.

— Не смей, блядь, извиняться, — прорычал я, гнев закипал во мне. Но не на Дэнни, а на себя. Злость на то, что я был таким несносным придурком, что никто не чувствовал, что может сказать мне правду. — Если кому-то и нужно извиняться, так это мне. Мне чертовски жаль, Дэнни. Я никогда не должен был сомневаться в твоей преданности. Прости меня, брат.

По моим щекам потекло еще больше слез, и краем глаза я увидел, как Майлз вытер собственные слезы, прежде чем встать и выбежать из комнаты.

Дэнни сжал мою руку, это было чертовски смешно. Вот он умирал, и все же он успокаивал меня. — Мне нечего прощать, Кай. Я чертовски люблю тебя, чувак, — его глаза наполнились слезами, а дыхание стало затрудненным. — Но сделай мне одолжение, Кай.

— Что? — ответил я срывающимся голосом.

— Присматривай за Райли и Энджел. Они слишком хороши для этого мира, слишком непорочны. Он снова закашлялся, изо рта потекло еще больше крови. — Обещай мне. Обещай мне, что позаботишься о них.

Вытерев слезы со своего лица, я осторожно стерла немного крови с его рта. Их было слишком много, чтобы избавиться от всего этого, но по какой-то причине мне нужно было попытаться очистить некоторые из них.

Горе заставляет нас совершать странные поступки.

Мое внимание привлекло движение рядом со мной, когда Энджел осторожно подкралась вперед и села рядом с Дэнни, положив свою маленькую ручку поверх моей, которая держала его руку.

Я уставился на ее невинное лицо, заплаканное и испуганное, но она была так похожа на свою сестру, такая чертовски храбрая, когда ей нужно было быть.

— Я обещаю тебе, брат, — сказал я, достаточно сдерживаясь, чтобы выдавить из себя слова. — Я обещаю тебе, что обеспечу безопасность наших девочек.

Он не ответил.

В конце концов, мертвые не разговаривают.

Райли

— Гребаный ублюдок! — я в сотый раз пнула заднюю дверь, слезы разочарования текли по моему лицу из-за тщетных попыток выбраться из машины. Я собиралась убить Кая, когда выберусь отсюда, я собиралась убить его собственными руками. На самом деле, я надеялась, что Хендрикс доберется до него первым.

Я пожалела об этой мысли, как только она сформировалась. Я не это имела в виду, конечно, я не хотела, чтобы Хендрикс убивал Кая, но как посмел он запереть меня здесь и убежать разыгрывать из себя героя.

Отказавшись от попытки освободиться, я рухнула на заднее сиденье и уставилась на крышу. В голове крутились самые разные мысли.

Что, если бы мы опоздали и Хендрикс забрал Энджел?

Что, если с Каем что-нибудь случилось?

Почему это длилось так чертовски долго?

Не знаю, сколько я так лежала, попеременно проклиная Кая и молясь, чтобы с ним все было в порядке, когда мое внимание привлек шум снаружи. Я вскочила на ноги, но тут же снова пригнулась, когда Хендрикс вылетел из клуба с телефоном, прижатым к уху, и пистолетом в руке.

Он был слишком далеко, чтобы я могла расслышать, что он кричал, но, боже, как же он выглядел взбешенным. Он был зациклен на том, чтобы убраться отсюда к чертовой матери, даже не оглянувшись, он прыгнул прямо в припаркованную машину и умчался со стоянки.

Я выжидающе ждала, мой взгляд был прикован к двери, из которой он вышел. Конечно, если бы он ушел, Кай, или Майлз, или даже Дэнни последовали бы за ним. Но проходили минуты, а от кого-либо не было никаких вестей. В моей голове снова пронеслись мысли: неужели Хендрикс убил их всех?

Будь проклят Кай за то, что запер меня в этой гребаной машине.

Я уже собиралась начать новую атаку на заднее стекло, чтобы попытаться разбить его, когда из клуба открылось самое красивое зрелище, которое я когда-либо видела. В одно мгновение весь мой гнев и разочарование исчезли, сменившись самым ошеломляющим облегчением, которое я когда-либо испытывала.

Воздух со свистом вырвался из моих легких, когда Кай решительно вышел из клуба "Грех", крепко держа Энджел в своих сильных объятиях. Ее руки обвились вокруг его шеи, ноги обвились вокруг его талии, а голова уткнулась в изгиб его шеи.

Два моих мира наконец-то столкнулись.

Сдавленный всхлип вырвался наружу, когда облегчение сменилось паникой и страхом. Двое людей, которых я любила больше всего, были покрыты кровью.

Мое тело действовало инстинктивно, отчаянно желая добраться до них. Я заколотила кулаками по твердому стеклу, крича, чтобы меня выпустили из машины. Боль в костяшках пальцев почти не ощущалась, все, о чем я могла думать, — это добраться до них.

Видя мою панику, Кай одной рукой полез в карман и вытащил ключи, другой крепко обнимая Энджел. В ту же секунду, как двери со щелчком открылись, я выскочила и подбежала к Каю, вырывая Энджел из рук Кая. Слепая паника охватила меня, когда я провела руками по каждому дюйму ее тела, пытаясь найти источник крови.

— Где у тебя болит, малышка? — я кричала снова и снова, не понимая, что она не могла видеть моего лица и читать по губам, потому что я прижимала ее слишком близко к себе.

— Это не ее кровь, Райли. Она не ранена, — прогрохотал Кай рядом со мной.

Я резко повернула к нему голову. Если у Энджел не было кровотечения, то кровь, должно быть, была его. Мои встревоженные глаза обшарили его с ног до головы, ища рану. Я не смела убрать руки от Энджел. Теперь, когда она вернулась ко мне, я сомневалась, что когда-нибудь отпущу ее снова.

— Это тоже не мое, — тихо сказал Кай, несмотря на то, что на его губах появилось рычание. — Это Дэнни. Он мертв.

Я уставилась на него, широко раскрыв рот, пока слова повторялись в моей голове. Мое сердце болезненно сжалось в груди, как будто кто-то зажал его в тисках, а слова застряли у меня в горле.

— Мне нужно сделать несколько звонков, чтобы разобраться с этим беспорядком. Садись в машину, и мы скоро поедем домой, — стоически сказал Кай, возвращаясь к своему бесстрастному состоянию.

Как, черт возьми, он мог сказать мне, что Дэнни мертв, а потом продолжать звонить, как будто это был бизнес, было выше моего понимания. Я прикусила язык, чтобы не обозвать его бессердечным ублюдком, и вместо этого сосредоточилась на том, чтобы усадить Энджел в машину.

Я не знаю, сколько прошло времени, пока Кай звонил, или с кем он вообще разговаривал по телефону, это не имело значения. Ко мне вернулся мой мир. Пока Кай расхаживал снаружи, я сидела на заднем сиденье машины с Энджел на коленях, пытаясь разговорить ее жестами, но она выглядела такой же оцепеневшей, как и я.

— Ты в порядке? — спросила я, хотя знала, что она далека от того, чтобы быть в порядке.

Она только что провела последние две недели вдали от единственного человека, с которым была всю свою жизнь, и, учитывая, сколько крови было на ее волосах, коже и одежде, я предположила, что она либо была свидетельницей смерти Дэнни, либо, по крайней мере, нашла его мертвое тело.

Конечно, она ни хрена не была в порядке.

Но моя храбрая девочка кивнула, не проронив ни единой слезинки. Она немного сбросила вес, который набрала, когда ее хорошо кормили у Кая, и под глазами у нее залегли тяжелые мешки. Я сжала ее в объятиях, нуждаясь в том, чтобы почувствовать, как она прижимается ко мне.

В конце концов, она отстранилась, достаточно, чтобы освободить руки. — Теперь мы можем пойти домой?

— Скоро, — ответила я, легонько поцеловав ее в лоб.

Я выглянула в лобовое стекло, надеясь найти Кая и указать, что нам нужно убираться отсюда, но я была ошеломлена, увидев появившегося Майлза. Они оба были поглощены жарким спором, свирепо глядя и рыча друг на друга. Майлз сердито замахал руками, и кулаки Кая сжались рядом с ним.

Как будто почувствовав, что я наблюдаю, Кай повернулся и посмотрел на меня через окно, его сердитый взгляд смягчился, когда он остановился на Энджел, свернувшейся калачиком у меня на коленях. Он снова повернулся к Майлзу и что-то сказал, побудив Майлза повернуться и посмотреть в нашу сторону. Он заметно сглотнул, чувство вины расползлось по его лицу, прежде чем он снова повернулся к Каю, кивнул один раз головой и пошел в направлении клуба "Грех".

Кай уставился на его удаляющуюся фигуру, прежде чем забраться на водительское сиденье, включить зажигание и вырулить со стоянки так быстро, что мое бывшее место работы скрылось за облаком пыли.

Всю дорогу домой от него исходило напряжение. Я прильнула к Энджел, и когда мы выехали из Ист-Бэй, чтобы вернуться на автостраду, она почувствовала усталость и погрузилась в сон.

На самом деле я не хотела знать все тонкости того, что происходило в клубе, но я также знала, что не могу прятать голову в песок. Словно срывая пластырь, я попросила Кая рассказать мне в точности, что произошло.

Я слышала, как он говорит, слышала, как слова эхом разносятся по машине, но я не понимала, что он говорит, за исключением странного слова. Онемение просочилось глубоко в мои кости и проникало только дальше, по мере того как Кай объяснял, что произошло.

Диана мертва.

Дэнни защищал Энджел, когда Хендрикс выстрелил из своего пистолета.

Хендрикс убил Дэнни.

Хендрикс сбежал.

Он закончил, сказав мне, что ссора, свидетелем которой я стала между ним и Майлзом возле клуба, произошла из-за того, что Майлз хотел прямо сейчас выследить Хендрикса и всадить ему пулю в лоб. Если бы не спящая девочка в моих объятиях и необходимость увести ее подальше от всего этого насилия, я бы согласилась с Майлзом.

К тому времени, как мы добрались до жилого дома, у Кая закончились слова, а я потеряла способность говорить или даже мыслить здраво.

Неохотно я разбудила Энджел и позволила Каю отвести нас в комнату Энджел. Я держала ее за руку, пока мы шли через пентхаус, напоминая себе, что она действительно здесь. Я была опустошена из-за смерти Дэнни, и как бы сильно я ни понимала причину, по которой он забрал у меня Энджел, всегда найдется маленькая частичка, которая возненавидит его за это.

Кай открыл дверь в комнату Энджел и впустил нас, прежде чем повернуться, чтобы уйти, не сказав больше ни слова.

Это был последний раз, когда я видела его до конца дня.

Проходили часы. Утро сменилось днем, день — вечером. Я все время оставалась с Энджел, отказываясь выпускать ее из виду из страха, что она исчезнет. Даже когда Энджел принимала душ, я отказывалась выходить из ванной. Но она вытолкала меня, напомнив, что она почти подросток и более чем способна помыться сама без моей помощи, прежде чем захлопнуть за собой дверь.

Я не могла не улыбнуться ее поведению, несмотря на все, через что ей пришлось пройти за последние несколько недель, моя Энджел все еще была рядом, и по мере того, как она заново осваивала свое пространство, свет в ее глазах медленно возвращался.

Однако ее отношение не помешало мне сидеть, прислонившись спиной к двери, и прислушиваться к малейшим признакам того, что с ней что-то не в порядке. Пока я ждала, мне пришло в голову, что, вероятно, это будет последняя ночь, которую мы проведем в пентхаусе.

Главная.

Так Энджел назвала это на парковке. Кай тоже, если уж на то пошло. Когда-то давно пентхаус Кая казался мне гламурной тюрьмой, из которой я не могла дождаться, когда выберусь, считая дни до истечения срока действия нашего соглашения. Но каким-то образом он стал домом, и не из-за своего величия, а потому, что чувствовала себя в безопасности.

Еще до того, как Хендрикс оказался хнычущим предателем, впервые за многие годы мы с Энджел могли расслабиться и не беспокоиться о том, что кто-то вломится в хлипкую дверь или наткнется на наркоманов на лестнице каждый раз, когда мы выходили из квартиры.

Но дело было не только в этом, дело было и в людях. Майлз и Дэнни, Жаклин и другой персонал. И Кай. Они тоже были дома.

Но по ту сторону стен таилась опасность, и единственный способ избавиться от нее — это убраться отсюда как можно дальше.

Тошнотворное ощущение того, что это наша последняя ночь, поселилось глубоко в моем животе и оставалось там, пока вечер не превратился в ночь. После того, как Жаклин принесла нам еду, а Энджел над всеми посмеялась, она, наконец, открылась и рассказала мне все о своем времени с Дэнни и Дианой.

После аварии они провели ночь в машине, которую вел Дэнни, общаясь, набирая сообщения друг другу на его телефоне. На следующее утро он отвез ее к Диане и умолял присмотреть за Энджел, чтобы он мог во всем разобраться, не беспокоясь об Энджел. Она никогда не знала, где остановился Дэнни, но каждые несколько дней он возвращался, чтобы убедиться, что все в порядке.

Энджел общалась с Дианой, написав друг другу записки, и, по-видимому, Диана даже начала изучать некоторые знаки. Она не ходила на работу все то время, пока Энджел гостила у нее, Дэнни заставил Диану поклясться, что она никогда не будет водить туда Энджел.

Несмотря на то, что Энджел никогда не ходила в клуб до сегодняшнего дня, по причинам, известным только Диане, она подумала, что это была блестящая идея — рассказать Энджел все об этом клубе и о том, что я там работала. Маленькой паршивке показалось забавным, что я проводила ночи, танцуя вокруг шеста для неряшливых старикашек. Несмотря на мрачность нашего воссоединения, она споткнулась о собственные ноги, делая вид, что крутится вокруг шеста, и мы вдвоем рухнули на кровать в приступах смеха.

Ее смех быстро оборвался, когда она объяснила, что произошло ранее.

Ей не следовало там быть, Диана не собиралась брать ее с собой, но одна из девушек, которая должна была проводить инвентаризацию, подвела Диану в последнюю минуту. У Дианы не было выбора, кроме как забрать Энджел. Я не слишком зацикливалась на том факте, что, если бы Диана оставила Энджел одну в своем доме, Хендрикс бы добрался до нее.

Энджел увидела панику на лице Дианы, когда та ответила на звонок, предположительно от Кая, сообщившего, что за ней охотится Хендрикс. Диана затащила Энджел в примерочную, спрятала ее в гардеробе и взяла с нее обещание оставаться там. Но когда вошли двое мужчин с пистолетами, она запаниковала и убежала. Только потому, что она застала их врасплох, она смогла опередить их. Ей чертовски повезло, что она добежала до сцены, где был Дэнни.

Бедняжка выплакала все слезы, когда рассказала мне о смерти Дэнни, ее руки так сильно дрожали, что ей пришлось несколько раз повторять знаки. Она все рыдала и рыдала, и все, что я могла сделать, это обнять ее и позволить ей высказать все, в то время как мое собственное сердце разбилось вдребезги. В конце концов рыдания стихли, пока она не заснула, завернувшись в мои объятия.

Если бы только сон приходил ко мне так же легко.

Я лежала там часами, не шевеля ни единым мускулом из страха потревожить ее. Конечно, мои мысли блуждали по Каю и тому, как он справлялся. Я знала, что он не даст себе времени оплакать Дэнни, и хотя я все еще злилась на него за то, что произошло в его офисе, мне до боли хотелось его увидеть. Я ничего так не хотела, как чтобы он забрался на кровать рядом со мной и обнял меня, пока я обнимаю Энджел.

Но он не пришел.

Может, это и к лучшему.

В конце концов я задремала, но что-то меня разбудило. Я нисколько не удивилась, обнаружив Кая, сидящего в кресле и наблюдающего за нами, освещенного только мягким светом лампы, стоявшей на прикроватном столике. Его длинные пальцы сжимали полупустую бутылку виски, а глаза были налиты кровью. Если бы я не знала его лучше, я бы сказала, что они налиты кровью от слез, а не от алкоголя.

Он смотрел на меня так пристально, как обычно, будто был в нескольких секундах от того, чтобы поглотить меня. Только на этот раз в нем не было похоти, только поражение. Принятие того момента, когда никто из нас не хотел кончать.

Под его мрачным взглядом я не могла подобрать слов, поэтому молчала и ждала, когда он заговорит первым. Он сделал глоток виски и, поморщившись, проглотил его.

— Как у нее дела? — он кивнул в сторону спящей Энджел, как будто ему нужно было уточнить, кого он имеет в виду.

— Пока, кажется, с ней все в порядке. Но кто знает, что принесет завтрашний день или послезавтрашний.

Это было то, что крутилось у меня в голове, когда она засыпала.

Какое влияние окажет на нее все, через что она прошла? Не совсем недавно, а еще до того, как Кай появился в нашей жизни. Потерять родителей, сбежать, жить на улице. Все это наложило бы свой отпечаток.

— Она сильный ребенок. Кроме того, у нее есть ты, чтобы помочь ей пройти через это, — прошептал Кай, его взгляд упал на мою сестру и остановился на ней.

Он был прав, она хотела меня. Вопрос был в том, достаточно ли меня?

Я уставилась на Кая, мое сердце разрывалось где-то посередине от сокрушенного выражения его лица. Он так много потерял сегодня, и не важно, насколько сильно никто из нас не хотел этого признавать, он собирался потерять еще больше.

Он сделал еще глоток виски, прежде чем его печальные глаза встретились с моими. — Райли, я говорил чуть раньше, — он сделал паузу, чтобы провести рукой по рубашке. — Я не должен был так реагировать, я никогда не должен был верить, что ты намеренно обманула меня, и я не должен был хватать тебя так, как я это сделал, — он отвел глаза, не в силах больше смотреть на меня.

— Все в порядке, — тихо сказала я. Возможно, я ненавидела то, как он себя вел, но я понимала его действия. Это был способ, которым Кай справлялся с большинством вещей, сначала кулаки, вопросы потом, и это было то, что никогда не изменится, и я бы не хотела, чтобы это менялось. Любить кого-то — значит принимать их всех, даже темные стороны.

Его темные глаза снова встретились с моими. — Нет, это нихуя не нормально, — прошипел он. — Я никогда не прощу себя за то, что причинил тебе боль.

Я не ответила. Больше ничего нельзя было сказать по этому поводу, и хотя я знала, что он никогда не простит себя, это не изменило бы исхода. Я вернула Энджел, Хендрикс раскрылся таким, каким он был на самом деле, и теперь мы оба должны были найти способ двигаться вперед.

Над нами повисла гробовая тишина, пока Кай задумчиво смотрел на Энджел, но когда на его лице появилось решительное выражение, я осознала душераздирающую реальность, когда увидела, как он наблюдает за моей сестрой.

Он пришел попрощаться.

Комок застрял у меня в горле, а глаза начало жечь, но я не позволила слезам пролиться. Я не могла, от них не было бы никакой пользы. Они не изменили бы неизбежного.

Он сделал еще один глоток виски, прежде чем встать со стула, возвышаясь надо мной. — Майлз собирается отвезти тебя с Энджел на частный аэродром на окраине Холлоуз-Бэй, — сказал он как ни в чем не бывало. — Джейн хочет полететь с тобой.

— Джейн? — спросила я, удивленно приподняв брови, когда в меня закрался укол вины, когда я поняла, что ни разу не подумала о ней с тех пор, как покинула ее камеру ранее.

Господи, как это могло случиться только сегодня утром? Столько всего произошло.

Он вздохнул. — Ее мама умерла на прошлой неделе. У нее здесь ничего не осталось. Дать ей новую жизнь — это меньшее, что я могу сделать за то дерьмо, через которое заставил ее пройти, — ответил он с раскаянием в голосе, чего я никогда раньше не слышала от Кая.

— Ладно, — бедная Джейн. Я не знала, что еще сказать, но если она хотела пойти с нами, я не собиралась ее останавливать.

Он несколько раз покачал головой, как будто правда поразила и его тоже.

— У вас у всех будут новые удостоверения личности, и я устроил так, что вы отправитесь на конспиративную квартиру на юге Франции, вас встретит команда наемников, которые обеспечат вашу безопасность, они одни из лучших в мире.

— Ты им доверяешь? — спросила я, обеспокоенная тем, что мы можем попасть прямо в очередную ловушку.

— Не все, кто работает на меня, преступники, Райли. На свете есть несколько хороших людей.

Я слегка улыбнулась ему в ответ, и между нами повисла неловкая пауза, пока Кай не покачал головой, продолжая говорить своим деловым тоном. — Вы останетесь на конспиративной квартире на несколько дней, а затем команда перевезет вас дальше, — он сделал паузу, зажмурив глаза, прежде чем сказать: — Я не буду знать, куда вас перевезут.

Разве это не было похоже на стрелу, пронзившую мое сердце? Я не могла подобрать слов для ответа, поэтому промолчала, вместо этого проглотив огромный комок в горле.

Бросив на меня последний взгляд, Кай повернулся к двери, и, как будто мне в задницу только что засунули ракету, я мягко отодвинула Энджел в сторону и спрыгнула с кровати.

Конечно, это было не его прощание.

— Кай, подожди.

Он повернулся, и наконец, наконец, на его лице отразилось разбитое сердце.

— Райли, не надо.

Я открыла рот, чтобы высказать ему свое мнение, если он думает, что может уйти, не попрощавшись должным образом, только не после всего, через что мы прошли. Но выражение отчаяния на его красивом лице заставило меня замолчать, и я захлопнула рот.

— Не думай ни на секунду, что какая-то часть меня не хочет закрыть эту гребаную дверь, заперев тебя и Энджел внутри, и оставить тебя здесь навсегда, — он взглянул на Энджел, прежде чем снова посмотреть на меня. — Но вы двое заслуживаете лучшего. Вы оба заслуживаете жизни без постоянного оглядывания через плечо и беспокойства об опасности, которой я неизбежно подвергну вас. Последнее, что я сказал Дэнни перед его смертью, было обещание обеспечить безопасность вам обоим, и я намерен это сделать.

Слезы, которые я сдерживала, снова хлынули, и первая слеза скатилась по моей щеке, когда я посмотрела в его темные глаза. Его глаза проследили за ней, и, шагнув вперед, он смахнул его большим пальцем, кончиком подушечки оставив огненный след, который мог вызвать только Кай.

— Я не могу попрощаться с тобой, — прошептал он, обхватив ладонью мою щеку. — Это чертовски тяжело. Но что я скажу, так это спасибо. Спасибо, что вошла в мою жизнь и изменила меня. Даже если мне удалось побыть с тобой недолго, это было лучшее, черт возьми, время в моей жизни. Мне следовало бы сожалеть о том, через что я заставил пройти тебя и Энджел, но я не сожалею, ни в малейшей степени. И хуже всего то, что я бы заставил тебя пройти через все это снова, если бы это означало, что я снова проведу эти последние несколько недель с тобой.

Его голос дрогнул, не давая ему сказать что-либо еще, и когда потекли слезы, он наклонился вперед и нежно поцеловал меня в лоб. Я зажмурила глаза, чтобы не дать вырваться рыданию.

Отстранившись, он бросил последний взгляд на Энджел позади меня, прежде чем одарить меня легкой улыбкой, которая останется со мной навсегда.

А потом он вышел из комнаты и из моей жизни.

Кай

Я смотрел ей вслед. Из уединения своего офиса я наблюдал за камерой с уровня парковки, как Майлз загружал Джейн, Энджел и причину моего проживания в машину со всеми их вещами.

Должно быть, я был мазохистом. Должно быть, мне нравилось мучительное чувство, когда мое сердце вырывали из груди и тысячу раз кололи иглой, потому что я не мог отвернуться от экрана.

На долю секунды Райли заколебалась, садиться ли в машину. Вопреки себе, я позволил образам, как она бежит обратно в мои объятия, прокрутить их в моей голове. Но она закрыла глаза и сделала глубокий вдох, а когда они снова открылись, на ее лице была написана новая решимость. Она скользнула внутрь рядом с Энджел, и Майлз закрыл за ней дверь.

Моя рука крепче сжала бутылку виски, которую я держал в руках всю ночь, сжимая ее так сильно, что было чудом, что стекло не треснуло. Алкоголя было недостаточно, чтобы притупить боль в моей груди, которая усилилась в миллион раз, когда машина ожила.

Майлз направился к выходу, но его быстро затопили три черных внедорожника, набитых наемниками "Аполлона", прибывшими ночью. Они были вооружены в пух и прах, и им было поручено доставить Райли на конспиративную квартиру. Я ни за что не хотел рисковать еще одной засадой.

Когда машина выехала из гаража, я вскочил со стула и встал, чтобы выглянуть в огромные окна, окружавшие мой офис. Не в силах отвести взгляд от колонны, выезжающей на улицу, я сделал большой глоток из бутылки, чтобы удержаться от того, чтобы не поднять трубку и не потребовать, чтобы Майлз развернул гребаную машину.

Виски обожгло, когда я сглотнул, но боль в горле была блаженным облегчением от боли в сердце. Я сделал еще один глоток, отчаянно нуждаясь в спиртном, чтобы заглушить все, что я чувствовал.

Я не сводил глаз с машины, пока она ехала по городу, мое черное сердце разрывалось на части по мере того, как расстояние между нами увеличивалось. Я никогда не испытывал такой муки, такой глубокой, что она проникала до мозга костей. И все же, если бы существовал способ вернуться назад во времени и предотвратить момент столкновения наших миров, я бы не поехал. Даже зная о той сердечной боли, которая меня ждала.

Мне стало интересно, думала ли Райли обо мне в этот самый момент.

Неужели она дрожала от желания в последний раз ощутить мою кожу? Изнывала ли она от желания еще раз почувствовать, как мои губы прижимаются к ее губам?

Потому что я чертовски уверен, что так оно и было.

Когда машина сделала последний поворот, прежде чем полностью скрыться из виду, я снова поднес бутылку ко рту. Только на этот раз я не стал делать глоток, я залпом выпил его, надеясь, что алкоголь неминуемо ударит по моим венам и даст мне покой, которого я так жаждал.

Я проинструктировал Майлза поехать с ними на Юг Франции, чтобы убедиться, что они благополучно доберутся, а у Райли было все, что могло понадобиться ей и Энджел. Я не признавал ту крошечную часть, которая знала, что я отправил Майлза с ней на случай, если она передумает и вернется ко мне.

Учитывая отсутствие Майлза, я решил дать себе двадцать четыре часа. У меня были проблемы, с которыми нужно было разобраться, с Хендриксом, Торном, даже с этой шлюхой Блейз можно было разобраться. Но пока им придется подождать. Впервые в жизни я собирался сделать то, в чем отказывал себе, сколько себя помню.

Я собирался погоревать.

Не ради Дэнни. Не ради Тео, и уж точно не ради этого мудака, Хендрикса, пусть он гниет в аду, мне все равно. Нет, я собирался позволить себе скорбеть по единственному человеку, который все еще был жив, но оставил в моей жизни зияющую дыру, которая никогда не будет заполнена снова.

Двадцать четыре часа — это все, что я могу себе позволить. Позволить мне устроить мою гребаную вечеринку жалости, а потом я пойду дальше.

Как будто это было бы так просто.

Хорошо, что Райли ушла, ее не было бы здесь, чтобы отвлекать меня от принятия решений. Я бы не беспокоился постоянно, в безопасности ли она. Я смог бы переориентироваться и привести в действие планы, которые я уже сформулировал за то короткое время, что прошло с тех пор, как я узнал, что Хендрикс был настоящим предателем.

По крайней мере, это то, что я пытался сказать себе.

Алкоголь, наконец, подействовал, пока я смотрел на тихие улицы, надеясь, черт возьми, что машина снова появится, и Райли вернется ко мне. Но, конечно, этого не произошло.

Приятное гудение пробежало по моему телу. Но вместе с ним пришло изнеможение.

Я бодрствовал целых двадцать шесть часов, бодрствовал всю ночь, приводя в действие планы. Чтобы подтвердить лояльность ко мне и имени Вулф. Распространить слух, что Хендрикс находится в розыске, и любой, кто доставит его ко мне живым, будет щедро вознагражден, а любого, кто будет уличен в сотрудничестве с ним, постигнет участь похуже смерти.

Я был переполнен поддержкой, люди заявляли о своей преданности мне, и это занимало мои мысли, отвлекая меня от признания реальности того, что в течение нескольких часов Райли навсегда уйдет из моей жизни.

Я, спотыкаясь, вышел из своего кабинета, виски текло по моим венам. Мое зрение затуманилось, когда я, спотыкаясь, брел по мертвенно-тихому пентхаусу. Место, которое стало моим домом, а не просто местом, где я жил. Но без людей, которые снова стали моей семьей, мой дом превратился в пустой сосуд, место, где я мог опустить голову.

Добравшись до ее комнаты, я почувствовал, как к горлу подступает тошнота от алкоголя, бутылка была почти пуста. Я сглотнул желчь и открыл дверь в ее комнату, мгновенно обдав запахом клубники и солнцезащитного крема. Это был запах, которым я никогда не насытился, но который мне придется забыть.

Моя звездочка.

Комната казалась пустой без нее. Вся ее одежда, обувь и косметика были упакованы и погружены в машину. Я не знал, хотела ли Райли взять это с собой, но я настоял, приказав Жаклин упаковать все до последней вещи. Даже если бы Райли не хотела брать его, его бы выбросили или отдали на благотворительность, я не хотел постоянных напоминаний о том, что у меня когда-то было.

Добравшись до кровати, я скинул обувь и расстегнул пару пуговиц на рубашке, прежде чем упасть лицом на ее кровать и глубоко вдохнуть аромат Райли, зная, что как только поменяют простыни, от нее ничего не останется.

Вскоре после этого я потерял сознание.

Несколько часов спустя я вздрогнул и проснулся от непреодолимого желания блевать. Меня не тошнило от алкоголя с тех пор, как я был подростком, и я давно забыл, насколько мерзким было это ощущение.

Сбитый с толку, я сел и воспользовался моментом, чтобы мои затуманенные глаза сфокусировались. В ту секунду, когда я понял, что нахожусь в ее комнате, тошнота стала невыносимой. Я вскочил с кровати и добрался до ванной как раз вовремя, чтобы набраться храбрости.

Я хотел бы сказать, что мне было стыдно за то, что я так много выпил, что меня стошнило, но у меня не хватило духу переживать.

Измученный морально и физически, я потащил свою жалкую задницу обратно в постель, когда больше нечего было придумать, прежде чем снова заснуть. Мои сны были какими угодно, только не мирными, они были поглощены великолепной брюнеткой, которая всегда исчезала прежде, чем я успевал протянуть руку и обнять ее.

И вот так мои двадцать четыре часа скорби закончились.

На следующее утро моя голова раскалывалась так, словно по ней ударили кувалдой. Когда я пришел в себя, запах Райли снова вторгся в мои чувства, и как бы мне ни хотелось остаться на месте и погрязнуть в жалости к себе, я должен был убраться оттуда, если у меня был хоть какой-то шанс двигаться дальше.

Неохотно я выволок свою задницу из ее комнаты, бросив последний взгляд на пустое место, прежде чем закрыть дверь, поклявшись никогда больше туда не входить.

Краем глаза я уловил какое-то движение, и, обернувшись, увидел Жаклин, удивленно наблюдавшую за мной, когда я вышел из комнаты Райли. Обычно Жаклин не осмеливалась взглянуть в мою сторону, она держала голову опущенной, если у нее была причина заговорить со мной. Но теперь она смотрела на меня с жалостью в глазах и грустной улыбкой на лице.

— Мне нужно, чтобы ты убралась в этой комнате, — стоически сказал я, желая создать впечатление, что мне безразлично, что в комнате убирают, хотя на самом деле я боролся с необходимостью запереть комнату и оставить ее точно такой, какой она была, импровизированным святилищем Райли. — Я не хочу, чтобы от нее там остались какие-либо следы.

— Конечно, мистер Вульф, — печально ответила она, ее глаза наполнились слезами. Очевидно, я был не единственным, кто уже переживал потерю Райли.

Следующие несколько часов я провел, делая звонки и проверяя, выполняются ли планы, но, конечно, мои мысли продолжали блуждать. В пентхаусе не было места, которое не вызывало бы воспоминаний о Райли.

Мой офис, место, где я впервые попробовал ее восхитительную киску. Кухня, где я трахал ее на острове. Каждая гребаная комната, в которую я заходил, хранила напоминания о том, что я не мог сбежать.

И не только сексуальный опыт, но и другие моменты: она смеялась, когда Дэнни пытался научить ее играть в бильярд, она издевалась над Майлзом, когда он говорил с ней о всякой чуши, она ела со мной каждую трапезу.

Это сводило меня с ума, как бы сильно я ни старался выкинуть ее из головы, я не мог. Я начал жалеть, что попросил Майлза поехать с ней, если бы он остался, мы могли бы начать решать проблемы вместе, и у меня был бы он, чтобы отвлекать меня.

Когда солнце начало садиться, я больше не мог этого выносить.

Началась клаустрофобия, до такой степени, что стало трудно дышать. Мне нужно было выбраться из гребаного пентхауса и сбежать от чертовых воспоминаний. И не только воспоминания о Райли, но и воспоминания о Дэнни.

Схватив ключи и бутылку виски, я направился в гараж и запрыгнул в свой внедорожник, сжигая резину, когда выезжал оттуда.

Изначально у меня не было на примете пункта назначения. Я просто хотел уехать из дома, но не успел я опомниться, как съехал с автострады и направился в сердце Ист-Бэй. Трудно было думать, что я проделал это же самое путешествие не менее сорока восьми часов назад, и все же так много изменилось.

Дэнни умер.

Райли уехала.

Хендрикс.... он тоже исчез. Я мало думал о нем, если не считать мыслей о мести, но когда я был один в машине и ехал тем же маршрутом, что и тогда, когда правда выплыла наружу, меня осенило.

Я знал Хендрикса всю свою жизнь. Его отец был заместителем моего отца, и я только что повысил его до моего заместителя. Он был не просто коллегой, он был самым близким человеком, который у меня был, почти лучшим другом, и вот как он отплатил за годы дружбы. И за что? Что, черт возьми, он выиграл от моего предательства? И какого черта он подставил Дэнни в процессе? Так или иначе, я получу ответы, которые мне нужны, я был чертовски уверен в этом.

Моя челюсть сжалась от гнева, в голове роились вопросы, костяшки пальцев вцепились в руль так, что побелели. Пробираясь через трущобы, я, сам того не осознавая, обнаружил, что паркуюсь возле Картер-Хауса, многоэтажки, в которой жила Райли до того, как я ворвался в ее жизнь.

Я никогда раньше не был в доме Картера, я только прочитал о том, насколько там все плохо, из отчета, составленного Айзеком, когда я впервые попросил его найти все, что он мог, о Райли.

Картер-хаус был одной из худших многоэтажек в Ист-Бэй. Арендная плата была очень дешевой, но это потому, что квартиры-студии были крошечными, и все же в большинстве из них было тесно по крайней мере четырем или пяти людям. Квартира Райли была одной из немногих, где было электричество, без сомнения, потому, что она надрывала свою милую задницу, чтобы поддерживать дом в рабочем состоянии ради Энджел.

Прежде чем я успел подумать об этом, машина была припаркована, и я поднимался на двенадцатый этаж, где находилась старая квартира Райли. Запах мочи и крэка ударил мне в ноздри, заставив меня сдержать рвотный позыв, а оскорбительные граффити покрывали каждую стену, ведущую вверх по лестнице.

Это была дыра, и если что-то хорошее и должно было произойти от отъезда Райли в Европу, так это то, что ей никогда больше не придется жить в подобном месте. Не то чтобы она еще знала об этом, но я дал ей доступ к достаточному количеству денег, чтобы гарантировать, что у нее и Энджел будет жизнь, которую они оба заслуживают.

Поднявшись на двенадцатый этаж, я направилась к квартире 1204, месту, где Райли и Энджел провели последние несколько лет своей жизни. Это было смешно, я покинул свою квартиру, чтобы убежать от воспоминаний о ней, и все же я был здесь, в месте, где хранились все ее вещи и воспоминания о прошлых временах.

Не могу сказать, что я был хоть немного удивлен, обнаружив, что замок с двери был сорван, и теперь она стояла приоткрытой. Места, подобные этому, были печально известны скваттерами, так что не было бы ничего удивительного, если бы ее квартиру захватили. Толкнув дверь ногой, я легко распахнул ее, и я шагнул внутрь.

В квартире было грязно. Я ни на секунду не думал, что Райли будет так жить, и это только усилило мои подозрения, что за то время, пока она жила со мной, здесь поселились сквоттеры. Если я надеялся, что какой-нибудь запах Райли все еще здесь, я жестоко ошибался.

Все помещение провоняло крэком и несвежими сигаретами. Пустые контейнеры из-под еды навынос были разбросаны по комнате вперемешку с пустыми бутылками из-под спиртного. Повсюду были разбросаны груды одежды, а на полу валялись использованные иголки и горелая фольга.

Неуверенно войдя в гостиную и приготовившись к нападению наркоманки, я застыл на месте при виде огненно-рыжих волос, разметавшихся по ободранному дивану, принадлежащему не кому иному, как женщине, которая была в моем дерьмовом списке.

Поправка, мой смертей.

Блейз, как никто другой, лежала без сознания на диване, жгут был затянут вокруг ее предплечья, которое безвольно свисало до пола, пальцы почти касались оброненной иглы.

Рычание скривилось на моих губах, когда гнев с ревом пробудился к жизни при виде нее. Не только потому, что она была той, кто донесла о местонахождении Энджел, но и из-за наглости, с которой она пристроилась у Райли. Хотя в этом был смысл: все то время, пока Райли жила со мной, ее квартирой никто не пользовался, и никому не нужно было за ней следить.

— Так, так, так, — прорычал я достаточно громко, чтобы разбудить спящую уродину, но она продолжала дремать. В последний раз, когда я видел Блейз, она была не в себе, проведя неделю взаперти в подвале моего склада. Но, судя по ее желтоватой коже и изможденному лицу, не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что она снова пристрастилась к наркотикам, без сомнения, поставляемым Хендриксом в обмен на информацию.

В моей голове сформировался план. Блейз заплатит за стукачество. После всего, что Райли для нее сделала, она отплатила ей тем, что выдала местонахождение Энджел, и за это она заплатит своей жизнью.

Я не хотел прикасаться к ней, но я также не хотел упускать возможность, когда она попала мне в руки. Казалось, судьба была на моей стороне сегодня, когда я спонтанно решил поехать на квартиру Райли.

Ткнув пальцем в ключицу Блейз, шлюха не пошевелилась. Когда я проделал это во второй раз, и по-прежнему не было никакого движения, я схватил ее за руку и дернул так, что ее бессознательное тело с глухим стуком упало на пол. Тем не менее, никакого движения, которое облегчило бы мне жизнь.

Сняв жгут, я схватил ее за руки и, подняв, грубо перекинул через плечо. Ее тело выгнулось, когда я вышел из квартиры, нисколько не заботясь о том, чтобы не стукнуть ее головой о стену. Ни один человек не потрудился бросить мне вызов, когда я открыл багажник и бесцеремонно забросил ее внутрь, и все же она все еще не проснулась.

Покинув Ист-Бэй, я направился к складу, где когда-то держал Блейз в качестве пленницы, остановившись по пути, чтобы забрать кое-какие припасы. К тому времени, как я приехал, на меня снизошло спокойствие, зная, что я добиваюсь справедливости для Райли. Энджел тоже, если уж на то пошло.

— Что... что происходит, — пробормотала Блейз, когда я вынимал ее из машины, как только мы добрались до склада. Она чертовски воняла, как только я заканчивал с ней, я снимал с себя эту одежду и выбрасывал ее, от ее вони было не спасти.

— Дьявол пришел за тобой, Блейз, — угрожающе прогрохотал я. Несмотря на героин, струящийся по ее венам, пришло осознание. Блейз начала извиваться в моих руках, изо всех сил пытаясь высвободиться, но я был неподвижным объектом, решившим ее судьбу.

— Нет, нет, нет, мистер Вульф, вы не понимаете, опустите меня. — В ее голосе слышалась паника, когда она начала брыкаться, но ее попытки освободиться были тщетны.

— Оставь это, — взревел я, захлопывая за нами дверь. Это был бы последний раз, когда Блейз увидел дневной свет.

Она продолжала умолять о свободе, пока я нес ее вниз по лестнице, обратно в ту же комнату, где ее держали раньше. Только на этот раз, когда мы добрались до комнаты, я не привязал ее к стулу. Вместо этого я швырнул ее на пол, заставив поморщиться от боли. Она выпрямилась и отползла в угол комнаты, съежившись, как жалкая шлюха, которой она и была.

— Мистер Вульф, у меня не было выбора, — воскликнула она. Я не хотел этого слышать, ей нечего было сказать, чтобы искупить свою вину. Однажды я уже отпускал ее, но сейчас она ни за что не покинула бы эту комнату, если бы не была в мешке для трупов.

— Выбор есть всегда, Блейз. Похоже, ты выбрала не то, — рассеянно ответил я, раскладывая предметы, которые я захватил по дороге сюда, иглу, жгут и чертову кучу фентанила.

Я не продавал фентанил. Я гордился тем, что продаю только самые чистые препараты на рынке. Мне не нравилось, что его продавали на моих улицах, это привлекало слишком много внимания со стороны правоохранительных органов. Как только я совершил покупку у дилера, я связался с Эрни, главой моей банды «Тени», и попросил его привести свои действия в порядок. Я бы не потерпел, чтобы этим дерьмом торговали на моих улицах, даже если бы это оказало мне услугу сейчас.

Обернувшись и обнаружив, что Блейз наблюдает за мной широко раскрытыми от страха глазами, я подошел туда, где она съежилась в углу, ее глаза становились все шире по мере того, как я подходил ближе. На самом деле, ей не стоило бояться, я не собирался причинять ей боль. По крайней мере, не так, как она думала.

— Где он? — спросил я, не вдаваясь в подробности, о ком я говорю.

— Я не знаю, он просто приходил в мою квартиру каждые несколько дней, чтобы проверить меня и посмотреть, есть ли у меня нужная ему информация, — ответила Блейз, глядя на меня полными страха глазами. Она сразу поняла, что я имею в виду Хендрикса.

Я быстро пришел к выводу, что Блейз была верна только одному человеку, и это была она сама. Она бы с радостью поделилась этой информацией, если бы знала ее, и я не собирался тратить на нее в этой комнате больше времени, чем было необходимо.

— Почему ты это сделала? — любопытство взяло верх надо мной, почему она так обращалась с Райли, когда Райли помогала ей в прошлом. Неужели это было только из-за наркотиков?

Она помолчала, подбирая слова. — Потому что я хотела причинить ей боль, — бессердечно ответила она.

Ее ответ был подобен удару под дых. Костяшки моих пальцев сжались, когда я стиснул коренные зубы. План, который у меня был для Блейз, внезапно показался мне недостаточным наказанием. Ей нужно было страдать, мне нужно было смотреть, как она страдает. Мои руки дернулись от желания обхватить ее за горло и выдавить из нее жизнь, но по какой-то причине я этого не сделал. Вместо этого я присел, чтобы оказаться с ней лицом к лицу. Она еще сильнее вжалась в угол, пока я свирепо смотрел на нее.

— Что она тебе когда-нибудь сделала?

Блейз встретила мой взгляд, в ее собственных глазах стояли слезы. Она обхватила колени руками, и все ее тело дрожало. Теперь уже не от страха, а от необходимости наложить свои жадные лапы на товары, которые я выложил на стол.

— Потому что она такая чертовски паинька, — прошипела она с ядом в голосе, несмотря на свое затруднительное положение. — Все, блядь, любят Райли, даже несмотря на то, что она думает, что она намного лучше нас. Просто потому, что она не снимает нижнее белье и не позволяет клиентам кончать ей в глотку, — усмехнулась она, заставив мои губы скривиться в усмешке при мысли о том, что Райли сосет чей-то член, кроме моего. Блейз невесело усмехнулся. — Смотри, она даже волка поставила на колени.

Я не хотел больше слушать ни слова, что она собиралась сказать. И мне больше нечего было ей сказать. Пришло время разобраться с Блейз раз и навсегда.

Поднявшись на ноги, я закатал рукава до локтей, и страх снова наполнил ее глаза.

— Мистер Вульф, пожалуйста, не убивайте меня. Я все еще могу помочь. Хендрикс снова свяжется с нами, я могу передать вам информацию от него, — жалобно взмолилась она.

Я не смог удержаться от смешка. Глупая шлюха думала, что я буду доверять ей настолько, чтобы стать моим информатором. Господи, я бы не помочился на Блейз, если бы она была в огне, вот как мало времени у меня было на нее.

Дойдя до двери, я повернулся к ней лицом. — Я не собираюсь убивать тебя, Блейз, ты сделаешь это сама, — ее брови вопросительно приподнялись, и, решив больше не тянуть с этим, я избавил ее от страданий.

— Когда эта дверь закроется, — я указал на массивную металлическую дверь позади меня, которую можно было открыть только по моим отпечаткам пальцев. — Ты меня больше не увидишь, более того, ты вообще никого не увидишь. Это не будет как в прошлый раз, когда кто-то наблюдает за тобой двадцать четыре часа в сутки, приносит тебе еду и воду, пока то дерьмо, которое ты вводишь, не выйдет из твоего организма.

Я снова подошел к ней, возвышаясь над ней, а она смотрела на меня снизу вверх с жалким выражением на одурманенном наркотиками лице. Ей некого было винить, кроме самой себя, в том беспорядке, в который она попала.

— Считай, что тебе повезло, Блейз, я мог бы устроить тебе очень мучительную смерть. Но я даю тебе выбор. Ты можешь поблагодарить девушку, которую ты так сильно ненавидишь, за то, что я не собираюсь тратить следующие несколько часов на то, чтобы заставить тебя медленно истекать кровью до смерти.

Я должен был быть одержим идеей заставить Блейз заплатить за ее грехи кровью. Нужно было провести остаток дня, заставляя ее кричать в агонии, пока я сдирал слой за слоем кожу с ее тела. Но в глубине души я знал, что Райли не хотела бы, чтобы Блейз страдала. Даже если бы Блейз причинила Райли боль, она все равно не хотела бы, чтобы шлюха страдала.

И именно поэтому было лучше, если Райли исчезнет из моей жизни.

— Что, эээ, что ты имеешь в виду? — спросила Блейз дрожащим от волнения голосом.

— Это не ракетостроение, Блейз. Когда я выйду за эту дверь, все будет кончено, ты останешься здесь одна. Никто не придет, никто не спасет тебя. Как долго ты будешь страдать, зависит от тебя, ты можешь оттягивать свою смерть, медленно умирая от голода, или… — я замолчал и перевел взгляд на стол, где стояло оборудование. — Или ты можешь покончить со всем этим быстро.

Блейз проследила за моим взглядом и резко ахнула, когда монетка упала. Лично я, если бы у меня был такой выбор, предпочел бы передозировку, чем медленно умирать с голоду.

На столе было достаточно фентанила, чтобы свалить маленького слона, и это действительно был бы быстрый конец для Блейз, когда она, наконец, приняла бы решение о передозировке. Хотя, как долго она ждала, чтобы принять это решение, что ж, это зависело от нее.

Гробовая тишина наполнила комнату, когда я возвращался к двери.

— Делай правильный выбор, Блейз, — усмехнулся я, выходя из камеры, рыдания Блейз отдавались эхом, когда я захлопнул за собой дверь, запечатав ее там на всю вечность.

Без малейшего чувства вины я вернулся в машину и умчался со склада, больше не думая о Блейз.

Я не хотел возвращаться в пентхаус только для того, чтобы меня снова мучили воспоминания о Райли. Я подумал о том, чтобы поехать в Sapphire и переночевать в своем офисе, но снова ожили воспоминания о том, как там трахался с Райли.

Было только одно место, куда я мог пойти, где не было бы напоминаний о ней, но это означало бы столкнуться с призраками моего прошлого. Место, где я не был с тех пор, как похоронил Тео, на земле за семейным домом. Я бы предпочел встретиться лицом к лицу с призраком своего прошлого, чем иметь дело с сокрушительной тяжестью в моем сердце каждый раз, когда я вдыхаю аромат Райли.

Приняв решение, я отправил сообщение Томасу, дворецкому, который следил за порядком в доме семьи Вулф, на случай, если возникнут моменты, как сейчас, когда мне понадобится где-нибудь переночевать. Я сказал ему, что останусь на ночь, а ему нужно освободиться. Я также отправил сообщение Майлзу, сообщив ему, где я нахожусь, чтобы, когда он вернется из Франции, он знал, где меня найти.

Я почти в два счета добрался до дома, в котором вырос, дома, который не хранил ничего, кроме плохих воспоминаний. Но я бы предпочел их воспоминаниям о Райли в любой день.

Оставив машину на подъездной дорожке, я схватил бутылку виски, которую прихватил из пентхауса, и промаршировал прямо через особняк, игнорируя образы, которые хотели захлестнуть меня, как только я вошел внутрь.

Направившись прямиком в свою старую спальню, я снял испорченную одежду и выбросил ее в мусорное ведро, прежде чем переодеться в серые спортивные штаны, которые оставил после своего последнего визита.

Остаток вечера я провел в тумане от виски, изо всех сил стараясь игнорировать мысли о Райли, о Тео и Дэнни, о своих родителях, пока, в конце концов, не вырубился на своей кровати.

Сны снова были наполнены видениями моей звезды, улыбающейся мне, только на этот раз она лежала рядом со мной. В одно мгновение моя рука оказалась на ее бедре, мне нужно было почувствовать, что она настоящая. Она наклонилась вперед, чтобы поцеловать меня в губы. Сон был таким чертовски ярким, что я практически ощущал ее вкус, и хотя я знал, что это сон, я сильнее сжал ее бедро.

— Кай, — выдохнула она мне в губы. Если я никогда не проснусь, я умру счастливым человеком здесь, в память о ней.

Но виски утащило меня обратно во тьму, и Райли больше не было рядом со мной.

Когда я проснулся на следующее утро, в голове у меня, к счастью, стучало не так сильно, как накануне. Прошло несколько секунд, прежде чем до меня дошло, где я нахожусь, я не просыпался в этой спальне уже много лет.

Сев в постели, я почувствовал знакомый запах солнцезащитного крема и клубники, которого, как я знал, не могло быть, черт возьми, потому что нога Райли никогда не переступала порог этого дома.

Я тяжело вздохнул, смиряясь с тем, что мне никогда не избавиться от воспоминаний о девушке, которая у меня когда-то была.

Райли

Я летала на самолете всего один раз. Мне было три года, и однажды мой папа получил рождественскую премию на работе и решил взять нас с мамой на семейный праздник. Я этого не помнила, но, когда я росла, мама и папа часто шутили о том, какой это была катастрофа. Я была больна, и все это время шел дождь, а это означало, что они провели целую неделю в своем гостиничном номере с орущим малышом.

Энджел, которая никогда не была поблизости от аэропорта, не говоря уже о самолете, была в своей стихии. Несмотря на то, что большую часть времени мы находились над океаном, она провела все путешествие, прижавшись своим милым носиком к толстому стеклу иллюминатора, высматривая китов и акул, хотя я сказала ей, что мы были слишком высоко, чтобы их увидеть.

Неудивительно, что она оторвала взгляд от окна только тогда, когда подали еду, и, как только она проглотила ее, вернулась к наблюдению за китами.

Жаль, что я не могла насладиться видом так же сильно, как она. Вместо того, чтобы расслабиться и предвкушать нашу новую жизнь впереди, я была чертовски несчастна.

Я скучала по Каю.

Не прошло и целого дня с тех пор, как я видела его в последний раз, но я безумно скучала по нему. Я провела всю дорогу, погруженная в свои мысли, гадая, что он делает, все ли с ним в порядке, скучает ли он по мне так же сильно, как я по нему.

Майлз несколько раз пытался вовлечь меня в разговор, но сдавался, когда получал ответы всего в одно слово. Двенадцатичасовой перелет на частный аэродром недалеко от Канн пролетел в мгновение ока, потому что я была так поглощена своими мыслями о человеке, которого оставила позади.

Я не хотела садиться в машину у дома, но когда я увидела маленькие ручки Энджел, сжатые в кулачки, и страх, запечатленный на ее лице, когда она терпеливо ждала, я поняла, что мы не можем оставаться. Я не могла подвергать ее еще большей опасности, и чем дольше мы оставались в жизни Кая, тем большему риску она подвергалась.

Как бы сильно это ни было больно, Энджел всегда будет на первом месте.

Однако это не помешало мне отчаянно захотеть вернуться к нему. Но, если честно, я хотела вернуться не только к Каю.

Я хотела отомстить.

Я никогда по-настоящему не одобряла насилие. Не поймите меня неправильно, я бы сделала все, что нужно, чтобы выжить, но я никогда не понимала уровень насилия, к которому прибегал Кай. Но со временем все изменилось.

Кай часто говорил, что я изменила его, но и он изменил меня тоже. Он дал мне семью, и, как и он, семья значила для меня все. И теперь, когда один из членов моей семьи был убит, я поняла необходимость заставить виновного истекать кровью. Я болела от необходимости причинить боль Хендриксу и Блейз, и всем остальным мудакам, которые были причастны к смерти Дэнни и Дианы, к заговору с целью похищения Энджел, к причинению боли Каю.

Так что да, я хотела вернуться домой к нему больше всего на свете, но я также хотела вернуться домой, чтобы быть рядом с ним в свершении мести, которая по праву принадлежала нам.

Учитывая разницу во времени между США и Францией, мы, наконец, приземлились ранним утром. Майлз проводил нас из самолета в ожидавшую машину, заполненную еще несколькими людьми из охранной компании, которую Кай организовал для нашей безопасности.

Некоторые из команды, которые сопровождали нас из квартиры Кая, летели с нами на самолете. Когда-то давно я бы подумала, что защита — это перебор, но теперь, когда я на собственном опыте убедилась в потере чего-то дорогого для меня, я была чертовски рада, что Кай принял меры, нанял их и обеспечил безопасность Энджел.

И снова Энджел провела всю дорогу из аэропорта, прижавшись носом к окну, наблюдая за мелькающими мимо пейзажами, хотя было слишком темно, чтобы что-то разглядеть.

Даже Джейн, которая большую часть полета проспала, без сомнения, наверстывая упущенное за несколько недель, была прикована к иллюминатору. Они оба не обращали внимания на оцепенение, которое я чувствовала по мере того, как росло расстояние между мной и Каем.

Однако Майлз знал. Он внимательно наблюдал за мной, временами с жалостью в глазах, и несколько раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но передумывал и снова закрывал рот.

Яркие огни аэропорта вскоре остались позади, когда дорога, по которой мы ехали, стала подниматься в холмы. Дороги стали темнее, так как уличные фонари не освещали путь, но парня за рулем это не смущало, он знал дороги как свои пять пальцев. Чем дальше мы углублялись в холмы и гористую местность, тем меньше машин встречали, пока, в конце концов, не остались одни на дороге.

После почти полуторачасового движения автоколонна свернула на грунтовую дорогу, которая вела к двухэтажному фермерскому дому, окруженному ничем, кроме земли. Майлз начал объяснять, что почти каждый дюйм земли был покрыт камерами. Там были охранники, которые патрулировали периметр каждые тридцать минут, и никто не мог прийти или уйти без ведома кого-либо из службы безопасности.

Я знала, что Майлз пытался заверить меня, что Энджел будет в безопасности, и я была рада, что ради нее были приняты такие меры. Но для меня это звучало как ад.

Сколько бы раз Кай ни держал меня взаперти, это никогда не было похоже на тюрьму. И все же, чем больше Майлз объяснял, насколько ограничено будет наше передвижение, тем больше я чувствовала себя так, словно меня бросили в камеру и выбросили ключ.

Следующие пару часов пролетели как в тумане. В доме нас встретил начальник охраны, дородный бывший солдат SAS, представившийся Танком, который затем представил нескольких сотрудников службы безопасности из ночной смены. Он объяснил, что команда работает в двенадцатичасовую смену, и утром я встречусь с дневной командой.

Танк предложил показать нам дом, но когда Энджел потянула меня за руку и показала, что хочет спать, я попросила его показать нам наши комнаты, а экскурсия может подождать. Услужливый Танк провел нас через огромный дом, поднявшись по лестнице туда, где находились наши спальни.

Джейн была в первой комнате. Пожелав спокойной ночи, она исчезла внутри, широко зевая. Танк показал нам с Энджел наши комнаты, и хотя у нас были отдельные комнаты, я была рада увидеть, что они смежные, с внутренней дверью между ними.

Оставив нас наедине, Танк исчез. Несмотря на то, что Энджел хотела сразу лечь в постель, я заставила ее почистить зубы, прежде чем уложить ее спать. Едва ее голова коснулась подушки, как она отключилась, как свет.

Надеясь, что смогу заснуть так же быстро, я направилась в свою комнату, оставив приоткрытой смежную дверь на случай, если Энджел проснется и будет нуждаться во мне. Я сама почистила зубы и переоделась в пижаму, прежде чем скользнуть в постель и пожелать, чтобы поскорее пришел сон.

Конечно, в ту секунду, когда я закрыла глаза, я могла думать только об одном человеке.

Темные глаза с золотыми искорками преследовали мои мысли.

Звук его голоса эхом отдавался в моих ушах.

После того, как я в сотый раз покрутилась, я сбросила одеяло и встала с кровати, отказавшись от надежды заснуть. Пересекая комнату, я уже собиралась распахнуть балконную дверь, чтобы подышать свежим воздухом, когда мое внимание привлекла фигура.

Свет из дома осветил Майлза, когда он шел по темному саду, прежде чем остановиться у забора. Я догадалась, что у него такие же проблемы со сном, как и у меня, и, решив, что бессмысленно лежать в постели без сна, я отправилась присоединиться к нему.

Прохладный ночной воздух ударил в меня, когда я вышла на улицу, вызвав мурашки по коже. Росистая трава намочила мои обутые в кроссовки ноги, когда я шла туда, где был Майлз.

Язычок пламени зажигалки удивил меня, я никогда не знала, что Майлз курит. Ожидая почувствовать запах сигарет от клубка дыма, который выпустил Майлз, я была еще больше удивлена, когда до меня донесся сладкий запах марихуаны.

Я бы узнала запах марихуаны где угодно, раньше он был распространен в многоквартирном доме, в котором мы с Энджел жили. Довольно часто мне приходилось открывать окна, чтобы проветрить квартиру, где так много других жильцов курили, наполняя вентиляционные отверстия зловонием. От этого было почти невозможно убежать.

Хотя я курила его всего один раз в жизни, это было в ночь после того, как я отдала свою девственность Тоби. Мы улизнули на следующую ночь, намереваясь снова заняться сексом, только Тоби купил с ним немного травки, и в итоге мы были слишком под кайфом, чтобы быть способными на что-либо, кроме смеха.

— Не знала, что ты куришь травку, — сказала я Майлзу, встав рядом с ним на забор, через который он перегнулся, мой голос эхом разнесся в тихой ночи.

Кроме нас с Майлзом, там не было видно ни души. Где-то там были охранники, но, учитывая, что каждый из них был одет в черное, маловероятно, что я все равно смогу разглядеть, где они находятся.

— У меня это не входит в привычку, просто иногда мне нужно, чтобы мой мозг отключился, понимаешь? — ответил Майлз.

Боже, а я и не знала. Я бы все отдала, чтобы отключить свой мозг от мыслей о Кае прямо сейчас.

Заметив, что я с тоской смотрю на косяк, Майлз протянул его мне с понимающим выражением в глазах. Я не раздумывала дважды, принимать его или нет. Я была измотана, мне нужно было поспать, и если немного травки помогло моему мозгу отключиться на несколько часов, то меня это устраивало.

Взяв у него косяк, я глубоко затянулась и чуть не закашлялась. Черт возьми, какой бы маркой травки это ни было, она была чертовски сильной.

Мы с Майлзом несколько минут молчали, вглядываясь в ночь и передавая друг другу косяк. Моим мышцам не потребовалось много времени, чтобы начать расслабляться, и меня охватило чувство умиротворения. Наслаждаясь комфортной тишиной, я запрокинула голову, чтобы посмотреть вверх.

Темное небо было усыпано миллионами мерцающих звезд, не было видно ни облачка, и ярко светила полная луна. Это было прекрасное зрелище, и я не могла не задаться вопросом, смотрел ли Кай на луну с другой стороны мира, видя то же, что и я.

— Ты знаешь, как он? — слова непрошеною сорвались с моих губ, прежде чем я успела их остановить, нарушив окружающую тишину, которая воцарилась между нами.

Майлз тяжело вздохнул и взял у меня косяк, глубоко затянулся и подержал его в руке, прежде чем выпустить огромный клуб дыма. — Он потерял сознание на твоей кровати.

Христос на крекере.

Эти слова ударили меня, как удар под дых, и чувство вины захлестнуло меня. Травка была недостаточно сильной, чтобы полностью заглушить мои чувства. Я никогда не была пристрастна к наркотикам, особенно после того, как увидела, что они сделали с моей мамой, но прямо сейчас мне стало интересно, есть ли у Майлза какие-нибудь другие вкусности, которые заставили бы меня забыть о Кае, хотя бы на несколько часов.

— Откуда ты это знаешь? — спросила я, не в силах сдержаться.

— Жаклин связалась со мной, чтобы сказать, что беспокоится о нем, сказала, что он выпил бутылку виски, а затем исчез. Она беспокоилась, что он куда-то ушел.

Майлз вернул мне косяк, и я с благодарностью взяла его. Мои легкие горели, когда я вдыхала, и кровь прилила к голове, но это был кайф, который мне был нужен, чтобы пережить этот разговор.

— Откуда ты знаешь, что он потерял сознание в моей комнате? — образы Кая, распростертого на моей кровати, заполнили мою голову, и я могла представить себя лежащей рядом с ним, с его тяжелой рукой, прижимающей меня к своему телу, точно так же, как он всегда делал, когда я спала рядом с ним.

— В твоей комнате есть камера, не нужно быть гением, чтобы догадаться, что он направился именно туда, — небрежно ответил Майлз, как будто было вполне приемлемо сбросить бомбу из камеры, установленной где-то в твоей комнате.

У меня не хватило духу разозлиться или хотя бы позаботиться о камере. На самом деле, меня это не удивило. Кай был одержим мной, у этого мужчины не было никаких проблем с вторжением в мою личную жизнь еще до того, как я по-настоящему встретила его, так что, конечно, у него не возникло бы проблем с дальнейшим вторжением, когда я жила с ним.

Спроси меня снова завтра, беспокоило ли меня это, возможно, это был бы другой ответ, но прямо там и тогда мне было все равно.

— Можно посмотреть? — спросила, потому что, да, я была падка до наказаний. Майлз помолчал секунду, но затем достал свой телефон. Он нажал несколько кнопок и в обмен на косяк протянул мне свой телефон.

Мое сердце оборвалось прямо посередине. Кай лежал лицом вниз на моей кровати, одна рука была протянута в мою сторону, и его кулак крепко сжимал простыни. Это было так, как если бы он потянулся ко мне, только чтобы обнаружить, что меня там нет. Другая его рука была опущена вдоль тела, сжимая пустую бутылку из-под виски, и беспокойство росло у меня в животе.

Кай не напивался до потери сознания. Он всегда был под контролем, никогда не позволял себе оказаться в уязвимом положении, но вот он здесь, забыв обо всем. С ним могло случиться все, что угодно, и он был бы недостаточно трезв, чтобы даже осознать это, не говоря уже о том, чтобы справиться с этим.

Потому что я бросила его.

Не в силах больше смотреть, я вернула телефон Майлзу. — С ним все будет в порядке? — спросила я шепотом.

Убрав телефон в карман, Майлз затянулся еще раз, почти докурив косяк. Он передал его мне, чтобы я докурила, и спустился с забора. — Честно, Райли? Я не знаю. Я никогда не видел его таким, даже когда умер Тео. Раньше я думал, что Кая невозможно сломить, что это нечто большее, чем сила, с которой нужно считаться, но это было раньше, — он замолчал, но ему не нужно было заканчивать предложение, я знала, что он собирается сказать, "До того, как ты появилась".

Я не знала, что сказать в ответ, вместо этого я в последний раз затянулась косяком, воспользовавшись секундой, чтобы насладиться последним пьянящим приливом, который дала мне травка. Майлз протянул руку и успокаивающе положил ее мне на плечо, прежде чем слегка сжать.

— Поспи немного. — С этими словами он ушел, оставив меня снова и снова прокручивать образы Кая на моей кровати, пока его слова гремели в моем мозгу.

Сочетание усталости и марихуаны заставило меня уснуть. Несколько часов спустя я была грубо разбужена перевозбужденной Энджел, запрыгнувшей на мою кровать и потребовавшей, чтобы мы пошли исследовать дом. Маленькая негодница едва дала мне десять минут на то, чтобы принять душ и одеться, прежде чем потащила меня из моей комнаты вниз по лестнице. Единственное, что отвлекало ее от исследования дома, был восхитительный запах бекона и блинов, доносившийся из кухни.

Как только с завтраком было покончено, Танк поручил одному из охранников, Марку, провести Энджел, Джейн и мне экскурсию по дому. Майлз, который выглядел так, словно совсем не спал, присоединился к нам, когда мы переходили из комнаты в комнату.

Дом был довольно впечатляющим. Здесь было все необходимое, чтобы занять нас на несколько месяцев — огромная библиотека, игровая комната, тренажерный зал, крытый и открытый бассейны, теннисные корты, кинозал с автоматом для приготовления попкорна, от которого, конечно, у Энджел загорелись глаза, и, наконец, ультрасовременная комната паники, если она нам когда-нибудь понадобится.

Было жаль, что мы не пробудем здесь дольше нескольких дней, но Майлз настаивал, что мы переедем дальше, и когда мы доберемся до следующего места, где бы оно ни находилось, мы останемся там на несколько дней, прежде чем снова переедем.

Майлз сказал, что нас легко переведут шесть или семь раз, прежде чем мы окончательно устроимся. Очевидно, это был еще один уровень защиты, призванный скрыть наше местонахождение, если Макс или Хендрикс, или кто-либо еще, если уж на то пошло, каким-то образом пронюхают, что нам помогает охранная компания Apollo.

К тому времени, когда мы прибудем туда, где будем жить, там будет только один человек, который знал, кто мы на самом деле и откуда пришли, и это будет глава компании, человек, который скорее умрет, чем выдаст местонахождение кого-либо из своих клиентов, по крайней мере, так сказал Марк.

Я не задала вопрос, который вертелся у меня на кончике языка все время, пока Майлз объяснял.

Кай знает, где мы будем?

После окончания тура Энджел захотела поиграть в саду. Наверное, это был первый раз в истории, когда моя сестра захотела побыть на свежем воздухе, а не сидеть взаперти за компьютерными играми, так что я, конечно, не собиралась отказываться.

Марк и Майлз оставили нас в саду, Майлз сказал, что ему нужно кое-что разобрать, прежде чем он сядет на самолет обратно в Холлоуз-Бей в ближайшие пару часов. Я начала немного расслабляться, но при мысли о том, что Майлз отправится обратно без меня, мои мышцы мгновенно напряглись.

Джейн осталась с нами, и следующий час мы провели, играя во фрисби в огромном саду, что, неудивительно, у меня ужасно получалось. Несмотря на мою способность крутиться вокруг шеста и знать, куда двигать руками и ногами в нужный момент, у меня была ужасная зрительно-моторная координация.

Пейзаж, окружавший нас, был ошеломляющим. Дом находился у черта на куличках, окруженный акрами полей. Вдалеке на многие мили простирались леса из густых зеленых деревьев, и, если не считать шума и суеты внутри дома, единственным другим шумом, который был слышен, было щебетание птиц.

Это было прекрасное место, и при других обстоятельствах это было бы отличным местом для отдыха от жизненных хлопот.

— Мне нужно остановиться, — я подала знак Энджел, когда летающая тарелка снова ударила меня по коленным чашечкам. Светило солнце, и я решила надеть шорты, о чем теперь жалею.

На моем лбу начал выступать пот, и я чувствовала, как солнце загорает мою кожу. Зная, что это будет только вопросом времени, когда я, и Энджел, если уж на то пошло, начнем гореть, я подозвала ее, чтобы мы могли посидеть в тени деревьев.

— Мне нужно вернуться в форму, — выдохнула Джейн, рухнув рядом с Энджел на спину и делая большие глубокие вдохи. К ее щекам вернулся румянец, и я надеялась, что время, проведенное в камере, не слишком травмировало ее. Может быть, когда Майлз выйдет, она сможет расслабиться.

— Думаю, теперь у тебя будет все время в мире, — беспечно ответила я, глядя вдаль, пока мысли о Кае пытались снова пробраться в голову.

Все утро я делала все возможное, чтобы отогнать воспоминания о нем и не позволить словам Майлза, сказанным прошлой ночью, повториться в моей голове, но у меня ничего не получалось. С той минуты, как я открыла глаза, его образы были там, витая в отдалении. Не важно, как сильно я пыталась избавиться от них, Кай все еще был там, в глубине моего сознания.

Энджел похлопала меня по руке, отвлекая мое внимание от мягкого покачивания деревьев вдалеке.

— Когда мы вернемся домой, к Каю? — она показала жестом. Это был первый раз, когда она упомянула о нем с тех пор, как он вынес ее из клуба "Грех".

Когда она показала его имя на пальцах, мое сердце ушло в пятки.

— Мы не собираемся, — я показала в ответ, пытаясь скрыть боль на лице, не желая, чтобы она знала, насколько больно признавать правдивость этого заявления.

— Когда мы увидим его снова? — спросила она, вопросительно приподняв бровь.

Комок эмоций застрял у меня в горле, когда я ответила: — Мы его больше не увидим. Мы никогда не вернемся в Холлоуз-Бэй.

Энджел вскочила на ноги, застав меня врасплох, даже Джейн села, чтобы посмотреть, из-за чего поднялся переполох. Я посмотрела на Энджел, прикрывая глаза рукой от яркого солнечного света у нее за спиной. Меня охватило замешательство, когда Энджел посмотрела на меня в ответ с выражением гнева и беспокойства на лице.

— Ты должна вернуться к нему! Ты не можешь его бросить, — она показала так быстро, что я подумала, что неправильно поняла ее слова.

Я посмотрела на Джейн, чтобы узнать, догадывается ли она, о чем говорит Энджел, но она выглядела такой же растерянной, как и я.

— О чем ты говоришь? — я медленно показала в ответ. Энджел перевела взгляд с меня на Джейн, а затем снова на меня, ее плечи поникли, а гнев на ее лице сменился выражением страха.

— Он не выживет без тебя.

Я уставилась на свою сестру, мое сердце теперь совершало кульбит, а пульс колотился быстрее, чем мчащийся поезд. Я всегда знала, что Энджел была маленькой девочкой с развитой интуицией, но я делала все возможное, чтобы оградить ее от реальности нашей жизни. Она ни за что не догадалась бы, через какое разбитое сердце я проходила.

Или, может быть, я не так хорошо защищала ее от правды, как думала.

Схватив ее за руку, я потянула ее вниз, так что она оказалась сидящей передо мной. — С Каем все будет в порядке, тебе не нужно о нем беспокоиться, — ответила я, удивляясь, с какой стати она решила, что с Каем не все будет в порядке. Мне не пришлось долго раздумывать.

— Дэнни заставил меня пообещать, что, когда я вернусь домой, я не позволю тебе бросить Кая. Он сказал, что Кай не будет знать, как жить дальше без тебя.

Черт возьми.

О чем, черт возьми, думал Дэнни, когда заставлял двенадцатилетнюю девочку пообещать что-то подобное?

— Дэнни не должен был заставлять тебя обещать это, — я показала в ответ, злясь на Дэнни, хотя он был мертв. Но Энджел снова вскочила на ноги, на ее милом лице отразилась решимость.

— Но он сделал, и я пообещала, потому что видела, как ты изменилась с тех пор, как мы переехали жить к Каю. Он делает тебя счастливой, а с той минуты, как мы покинули Холлоуз-Бей, ты несчастна. Так долго ты только и делала, что работала и заботилась обо мне, но он дал тебе кое-что еще, ради чего стоит жить. Тебе нужно вернуться к нему не только ради него, но и ради себя.

Разве я не говорила всегда, что она проницательная маленькая негодница?

Слезы навернулись мне на глаза, когда я посмотрела на нее в ответ. Она протянула руку и обхватила мое лицо, мягко улыбнувшись. В тот момент я смотрела не на свою младшую сестру, а на девочку, которая была на несколько лет старше своего реального возраста.

— Я не могу оставить тебя, — я показала ей жестом, нуждаясь в том, чтобы она поняла, почему я не могла просто сесть в самолет и вернуться к Каю, как бы сильно мне этого действительно ни хотелось.

Она снова опустилась на траву, так что наши глаза оказались на одном уровне, и первая слеза скатилась по моей щеке, когда моя сестра подписывала свой ответ.

— Ты всегда ставила меня на первое место. Я всегда знала, что ты работаешь в том стрип-клубе, ты думала, что я знаю, но я знала. Я знала, что ты сделала это, чтобы дать мне место для жилья.

Господи, откуда, черт возьми, она это узнала?

Я подняла руки, чтобы ответить, но она оборвала меня. Моя младшая сестра заставила меня замолчать. Несмотря на серьезность разговора, я не смогла удержаться от ухмылки. Мне пора было смириться с тем, что Энджел больше не моя маленькая девочка.

— Ты лучшая старшая сестра, о которой я могла мечтать, но пришло время хоть раз поставить себя на первое место. Здесь я в безопасности, но ты нужна Каю сейчас. Кроме того, Дэнни был моим другом, и он погиб, защищая меня. Кай собирается убить человека, который убил Дэнни, и он должен это сделать, этот человек заслуживает самой мучительной смерти. Но Кай не сможет сделать это без тебя. Вот почему Дэнни заставил меня пообещать, что ты не бросишь его, потому что он знал, что Кай не сможет сделать это без тебя.

Теперь слезы свободно текли по моим щекам. Шмыганье носом с моей стороны заставило меня повернуть голову и обнаружить, что Джейн смотрит на Энджел, а по ее щекам текут ее собственные слезы.

Я смахнула слезы и притянула Энджел в объятия. Она охотно бросилась в мои объятия, и мы оба посидели несколько минут, заключив друг друга в объятия.

Что бы она ни говорила, я не могла ее бросить. Она была моей жизнью, Кай был всего лишь временным отвлечением. Но в глубине души я знала, что это неправда. Кай значил для меня так же много, как и Энджел. Я ненавидела то, что мне приходилось выбирать между ними.

— Райли, — тихо сказала Джейн, отвлекая мое внимание от Энджел. — Как бы то ни было, я думаю, что Энджел права. Я никогда не прощу Кая за то, как он обращался со мной последние несколько недель, но я понимаю, почему он это сделал. — Она наклонилась вперед и схватила меня за руку с умоляющим взглядом в глазах. — Я любила Дэнни. За те несколько коротких недель, что мы провели вместе, я влюбилась в него и доверяла ему, а он несколько раз говорил, что, если ты когда-нибудь уйдешь, Кай не сможет жить дальше. — Она сделала паузу, чтобы глубоко вздохнуть, прежде чем набраться смелости произнести свои последние слова. — Итак, как бы то ни было, я думаю, тебе следует вернуться к Каю, потому что этот человек, несомненно, получит возмездие за смерть Дэнни, но я не думаю, что он смог бы сделать это без тебя.

Энджел снова обхватила ладонью мою щеку, возвращая мое внимание к себе. — Я люблю тебя, Райли, и когда Кай снова сделает Холлоуз-Бей безопасным, я смогу вернуться домой, но он сможет сделать это только тогда, когда рядом с ним будет его крутая девушка.

Я фыркнула на нее. Я определенно не была крутой девушкой, но я бы солгала, если бы сказала, что это не сделало меня такой теплой пушистиком, каким она меня считала. Я снова притянула ее к себе, чтобы обнять, и держала так, пока мысли неистовствовали в моей голове.

Казалось, мне предстояло принять очень важное решение.

Райли

Дом детства Кая возвышался в темноте, словно надежная крепость, охраняющая город.

Всю обратную дорогу до Холлоуз-Бэй я была комом взвинченных нервов, отчаянно желая увидеть Кая. Двенадцатичасовой полет казался двенадцатью гребаными годами, каждая секунда тянулась мучительно медленно.

Все это время я задавалась вопросом, как Кай воспримет мое возвращение. Я безумно надеялась, что он будет на седьмом небе от счастья, но я бы солгала, если бы какая-то маленькая часть меня не волновалась. Особенно после того, как Майлз скептически отнесся к моему возвращению с ним, заявив, что для меня будет безопаснее вернуться, как только будет улажено дерьмо с Максом Торном. Но как только я приняла решение, я была полна решимости лететь с ним домой на самолете.

Майлз остановил машину возле огромного особняка, но не сделал ни малейшей попытки выйти, даже не заглушил двигатель.

— Ты войдешь? — спросила я, вопросительно подняв брови.

— Неа, — он повернулся, чтобы посмотреть на меня, на его губах играла ухмылка. — У меня есть дела поважнее, чем проводить день, слушая, как вы вдвоем выебываете друг другу мозги.

Несмотря на то, что мои щеки запылали от смущения, потому что, откровенно говоря, Майлз был прав, именно это и произошло бы, я издала смешок.

— Код входной двери 16247, - сказал Майлз, наклоняясь вперед, чтобы посмотреть на дом через лобовое стекло. — Здесь почти не горит свет, так что, я думаю, он будет в своей старой комнате. Пройди через парадную дверь, поднимись по лестнице слева, иди по коридору до последней двери справа.

Все еще ухмыляясь, мой разум лихорадочно прокручивал в голове все то, что, как я надеялась, Кай сделает со мной, когда мы воссоединимся, я выскочила из машины, схватив маленькую сумку, которую собрала перед отъездом из Франции. Когда я обогнула машину, Майлз опустил стекло.

— Скажи Каю, чтобы позвонил мне, когда закончит надирать мне яйца за то, что я привез тебя обратно. — И с этими словами он умчался, оставляя за собой облако пыли и оставляя меня совсем одну лицом к лицу с большим злым волком.

Введя код, я прокралась в дом. Я сразу поняла, что фойе было огромным, но было слишком темно, чтобы разглядеть какие-либо черты. По обе стороны фойе было несколько мраморных лестниц, ведущих на следующий уровень. Почему Вулфы решили, что им нужны две лестницы, чтобы подняться на один пролет, я не знала.

Я последовала указаниям Майлза и поднялась по лестнице слева на второй этаж. Тусклый свет хрустальной люстры освещал коридор, устланный королевским красным ковром во всю длину пола. Я пошла по коридору, не обращая особого внимания на двери, мимо которых проходила, сосредоточившись на том, чтобы добраться до той, за которой, как я надеялась, был Кай.

Приблизившись к концу коридора, я остановился перед последней дверью справа, она была приоткрыта чуть-чуть, свет изнутри лился в коридор.

Возбуждение наполнило мой живот, такое же, какое бывало у меня перед выходом на сцену для выступления. Я всегда с нетерпением ждала начала своих занятий, но всегда нервничала на случай, если что-то пойдет не так, и я выставлю себя полной дурой. Но я вела себя глупо, я не думала, что мне нужно беспокоиться о реакции Кая.

По крайней мере, я надеялась, что это не так.

Я с минуту стояла молча, даже не позволяя себе дышать, внимательно прислушиваясь к малейшему звуку, который указывал бы на то, что Кай был в комнате, и размышляя о том, как мне сообщить ему, что я здесь.

Мне постучать?

Мне позвать?

Должна ли я толкнуть дверь и сказать «Та-ак! Угадай, кто вернулся!»

Черт, а что, если он примет меня за незваного гостя и застрелит?

Я как раз собиралась позвать его по имени, когда изнутри донесся тихий храп. Я вздохнула с облегчением, осторожно приоткрыла дверь ногой и подняла руки в успокаивающей манере, на случай, если он проснется и схватится за пистолет.

Мое сердце бешено забилось, когда я вошла внутрь. Вид моего великолепного мужчины, спящего на кровати, заставил мой живот сделать гребаное сальто.

Он лежал на боку, лицом к двери, одна мускулистая рука была засунута под подушку, а другая тянулась к другой стороне кровати, совсем как тогда, когда я видел его на камеру. Его соблазнительные губы были приоткрыты, позволяя тихому дыханию вырываться наружу, а брови нахмурены. Даже во сне он не мог избавиться от своих демонов.

Я оглядела комнату, быстро заметив полупустую бутылку виски сбоку, и мое сердце оборвалось. Кай редко пил, не говоря уже о том, чтобы напиваться два вечера подряд. Я знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он скорее напьется до беспамятства, чем справится со своими эмоциями, и я чертовски ненавидела себя за то, что была причиной его боли.

По крайней мере, на этот раз было всего полбутылки.

Не в силах больше сопротивляться желанию прикоснуться к нему, я оказалась на кровати рядом с ним, прежде чем у меня появилась возможность подумать об этом. В ту секунду, когда я легла рядом с ним, рука Кая потянулась дальше по кровати и опустилась на мое бедро. Это было почти так, как если бы мы были двумя магнитами, которые не могли не притягивать друг друга.

Он пробормотал мое имя, его мягкие губы почти не шевелились. Потребность почувствовать их на своих губах поглотила меня. Я не хотела беспокоить его, но я не могла ждать ни минуты. Наклонившись вперед, я осторожно коснулась своими губами его губ, и от легчайшего прикосновения я почувствовала, что снова оказалась дома. В тот самый момент я поняла, что приняла правильное решение вернуться к нему.

Я крепче прижалась губами к его губам, желая почувствовать больше, нуждаясь в том, чтобы он проснулся и увидел меня, но единственным движением, которое исходило от него, была его рука, сжимающая мое бедро.

— Кай, — выдохнула я ему в рот, чертовски надеясь, что он проснется и овладеет мной. Но он продолжал спать, сила виски текла по его венам. Я отстранилась, разочарованная тем, что мне придется ждать.

Время ползло незаметно. Я оставалась там, где была, лежа рядом с ним и терпеливо ожидая каких-либо признаков того, что он, возможно, просыпается. Часы, минуты, секунды тикали, пока я смотрела, как поднимается и опускается его грудь, как трепещут ресницы на его щеках, пока он продолжает мечтать, как его рука время от времени подергивается на моем бедре.

И все же он не пошевелился.

Утренний свет проник внутрь, окрасив комнату в красно-оранжевые тона. Поддавшись желанию сходить в туалет, я неохотно скатилась с кровати и открыла дверь, ведущую из комнаты, благодарная за то, что она привела меня в ванную. Я покончила с делами и вымыла руки, потратив минуту на то, чтобы плеснуть немного воды на лицо.

Я была измотана. Я не спала в самолете, я была слишком взволнована встречей с Каем. Холодная вода освежила мою кожу и помогла мне проснуться, и хотя под глазами у меня были тяжелые мешки, я не могла не заметить, что выгляжу ярче, чем когда была во Франции.

Энджел была права. Я была несчастна, когда ушла от Кая, и хотя он ничего не знал, я вернулась, я уже была в миллион раз счастливее. Не поймите меня неправильно, я бы скучала по Энджел, конечно, скучала бы. Так долго она была моей единственной причиной выжить, но теперь у меня появилась другая причина. Знание того, что она была хорошо защищена и жила в роскоши, помогло мне принять то, что, возможно, только возможно, это было мое время быть счастливым.

Кроме того, Джейн была более чем счастлива присматривать за Энджел, она сказала, что это даст ей цель после смерти ее мамы, а Энджел любила Джейн. Ей пошло бы на пользу провести время с человеком, который оказывает большее влияние, чем я.

Майлз оставил одноразовый телефон Джейн, чтобы у нас был способ поддерживать связь, не то чтобы я не могла снова поговорить с этой соплячкой, и как только с дерьмом с Макс будет покончено, я твердо намеревалась вернуть ее домой.

Звуки из спальни привлекли мое внимание, и мой взгляд метнулся к двери ванной. Бабочки заплясали у меня в животе, и на секунду я уставилась на дверь, ожидая увидеть, войдет ли он. Однако, когда дверь не открылась, я глубоко вздохнула и приготовилась к тому, что должно было произойти дальше.

Когда я открыла дверь, то обнаружила Кая, стоящего посреди комнаты с обнаженной грудью, выставленным напоказ своими великолепными татуировками, и в средней растяжке. Его крепкий пресс напрягся, когда он потянулся к потолку, но в ту секунду, когда его взгляд упал на меня, он застыл на месте, его глаза расширились, как будто он увидел привидение.

— Привет, — сказала я застенчиво, совсем не готовая к вспышке гнева, промелькнувшей на его лице. Его руки опустились, а взгляд потемнел.

— Какого черта ты здесь делаешь? — прорычал он с ядом в голосе. Моя кровь заледенела, нервное возбуждение исчезло, сменившись страхом.

— Я вернулась, — кротко ответила я, пытаясь казаться уверенной, но потерпела сокрушительную неудачу.

Рычание вырвалось из его груди, когда его взгляд потемнел, если это вообще было возможно. Очевидно, я была в гребаном бреду, думая, что у нас с Каем будет счастливое воссоединение.

— Где Майлз? — рявкнул он, сбив меня с курса. Прежде чем я успела ответить, он вылетел из комнаты. — Майлз! — он сердито взревел.

Я вздохнула, но последовала за ним. Все действительно шло не так, как я надеялась.

— Майлз!

— Его здесь нет, — огрызнулась я, мое самообладание начало выходить из-под контроля из-за его реакции. — Он хотел, чтобы мы немного побыли наедине.

— Этой пизде нужно ответить на несколько гребаных вопросов! — Кай взревел, вытаскивая телефон из серых джоггеров, которые были на нем надеты. Мне пришлось отвести взгляд от формы его члена, прижатого к ткани. Хмуро глядя на телефон, он нажимал кнопки, ругаясь про себя.

Серьезно, я не ожидала такой реакции. Да, я думала, что он будет шокирован, но больше всего я думала, что он будет доволен. Мужчина утверждал, что любит меня во всеуслышание, но тебе, конечно, было приятно видеть женщину, которую ты утверждал, что любишь, верно?

— Гребаный придурок! — взревел он, отдергивая телефон от уха, когда Майлз не ответил. — Я сверну ему гребаную шею за то, что он это сделал!

Так оно и было.

Мое самообладание лопнуло.

Я подошла к нему, на мгновение забыв, с кем имею дело.

— Что, черт возьми, с тобой не так? Я вернулась! Я вернулась к тебе! — закричала я ему в лицо, не в силах контролировать закипающую во мне ярость из-за его раздражительного поведения.

— Тебе не следовало, блядь, возвращаться, — прорычал он в ответ, его черные глаза горели бешенством.

Фу, почему это так больно?

Прежде чем я успела ответить, он шагнул вперед с угрожающим блеском в глазах. Его грудь коснулась моей, когда он возвышался надо мной.

— Ты ни хрена не представляешь, насколько тяжелыми были эти последние два дня, Райли. Ни хрена не представляешь, — его голос был низким и смертоносным, таким, какой он использовал, когда собирался нанести удар. Но все, что это сделало, это заставило гнев в моих венах вспыхнуть еще сильнее. Неужели он думал, что последние два дня были для меня прогулкой в парке? — Ты бросила меня, Райли. Ты ушла из моей жизни, не оглядываясь назад, и я горевал. Я, блядь, горевал по тебе. Я смирился с тем, что больше никогда тебя не увижу, и двинулся дальше.

Тихий голосок в глубине моей головы говорил, что он лжет, что он не забудет меня просто так. Но у него было чертовски хорошее непроницаемое лицо, потому что то, как он смотрел на меня, с ненавистью, написанной на всех его чертах, говорило мне, что на самом деле ему потребовалось всего два дня, чтобы двигаться дальше.

Ну и хрен с ним.

— Это все, что потребовалось, Кай? — я сильно ткнула его кулаком в крепкую грудь, толкая зверя и выводя его из себя. — Потому что сейчас я тебе кое-что скажу, ты, гигантский засранец, уйти от тебя было самым трудным решением, которое мне когда-либо приходилось принимать, и я знала, я, блядь, знала как только села в ту машину, это было неправильное решение, — я ударила его снова, мой голос повысился от ярости, а на глаза навернулись злые слезы. — Я оставила свою сестру, чтобы вернуться к тебе, потому что я, блядь, люблю тебя, но знаешь что, ты прав, мне не следовало, блядь, беспокоиться!

Я развернулась на каблуках, не обращая внимания на то, как у него открылся рот, когда я бросила Л-бомбу. Это был первый раз, когда я сказала ему это. Конечно, он говорил мне это и раньше, но я никогда не произносила этих трех маленьких слов в ответ, потому что это было бы слишком больно, когда мне пришлось бы уходить.

Мне не следовало возвращаться. Я забыла, каким невыносимым гребаным мудаком он был. Я не знала, как я собираюсь вернуться во Францию, но как только я это сделаю, я останусь там. Пошел он. К черту Кая Вулфа. Из моих ушей валил пар, когда я мчалась по коридору, желая как можно быстрее увеличить расстояние между мной и ним.

Далеко я не ушла. Кай схватил меня за руку, развернул и прижал к стене, его бедра пригвоздили меня к месту, а одна рука схватила меня за горло, в такой позе я уже была однажды с Каем. Только теперь я не боялась за свою жизнь. За свой рассудок, да, особенно с учетом голодного взгляда в его глазах, который говорил, что он собирается съесть меня целиком. Не говоря уже о растущей выпуклости, прижатой к моему ядру.

— Скажи это еще раз, — прорычал он, его лицо было всего в нескольких дюймах от моего.

— Пошел ты, — прошипела я в ответ, не обращая внимания на растущую влажность в моих трусиках.

— Скажи. Это. Еще раз, — выплюнул он сквозь стиснутые зубы.

Я не знаю, было ли это из чистого упрямства или из проклятой гордости, но в любом случае, я отказалась произносить эти слова снова. Кай не заслуживал слышать, как я признаюсь ему в любви, когда он был Первоклассным придурком.

Вместо того, чтобы сказать то, что он хотел услышать, я убрала его пальцы со своей шеи. — Отпусти меня.

К моему удивлению, он позволил мне убрать свою руку, но я чертовски хорошо знала, что если бы Кай не хотел, чтобы я уходила, я бы никуда не пошла. Я оттолкнула его, заставив отступить. Я снова начала рваться прочь от него, покончив с его дерьмом.

На этот раз он не просто схватил меня за руку и прижал к стене. О нет, он использовал свой любимый прием придурка, который, казалось, использовал на мне слишком часто. Он схватил меня, перекинул через плечо и направился прямо в свою комнату. Я не стала возражать, по опыту знала, что это ни к чему не приведет.

— Если ты думаешь, что снова покидаешь меня, звезда, то тебе предстоит еще кое-что, — он швырнул меня на кровать, и прежде чем я успела сесть и убежать, он был на мне, срывая с меня леггинсы вместе с трусиками, оставляя меня голой и беззащитной.

И, конечно же, желание.

Всегда чертовски хотелось, когда дело касалось Кая.

— Не прикасайся ко мне, блядь! — я зашипела, но, конечно, он проигнорировал меня.

Удерживая меня одной рукой, он стянул спортивные штаны, его твердый член высвободился. Он грубо схватил мои ноги и развел их в стороны, прежде чем расположиться между моих бедер. Мои протестующие крики не были услышаны, и одним жестоким толчком он оказался внутри меня.

Я выругалась из-за этого вторжения. Не потому, что это было больно, нет, я была насквозь мокрой и готовой для него, но проклинала, потому что он чувствовал себя так чертовски хорошо.

Кай накрыл мой рот своим. Я хотела сопротивляться, правда хотела, но у моего тела были другие планы. Мой рот открылся, позволяя его языку скользнуть внутрь и потанцевать с моим. Мои зубы нашли его пухлую губу, и, желая, чтобы он знал, что я зла на него, я сильно прикусила ее. Металлический привкус крови наполнил мой рот, но этот садистский ублюдок, который теперь начал глубоко входить в меня, только мрачно усмехнулся.

— Ты думаешь, меня беспокоит, что ты кусаешь меня, детка? — кровь стекала с его губы на подбородок. — Ты можешь кусать меня сколько угодно. Я с радостью пролью кровь за тебя, Звезда, особенно когда моя кровь смешается с твоей, делая нас одним целым.

Христос.

Он собирался свести меня в могилу, и это был чертовски замечательный способ уйти.

Кай толкнулся сильнее, идеально задевая это сладкое местечко, в то время как его рука переместилась туда, где мы были соединены, и он начал тереть мой клитор. Прошло совсем немного времени, прежде чем мои проклятия превратились в крики удовольствия и требования большего, когда я достигла точки невозврата.

А потом этот ублюдок перестал двигаться и убрал руку.

— Черт возьми, Кай, не останавливайся, — мяукнула я, ненавидя себя за желание умолять его продолжить. Он возвышался надо мной, но опустил голову, так что наши носы практически соприкасались. Он снова вошел в меня, но в нарочито медленном темпе, мучая меня и заставляя снова скулить. — Пожалуйста, Кай, мне нужно кончить.

— Скажи это, — прорычал он с самодовольным удовлетворением на лице. Ублюдок знал, что подталкивает меня, а я была недостаточно сильна, чтобы сопротивляться ему.

— Пошел ты, — ответила я, но на этот раз в моих словах не было жара.

Он снова медленно вышел, но на этот раз резко вошел в меня, подталкивая меня еще немного ближе к краю.

— Я могу заниматься этим весь день, Райли, — сказал он с болезненной усмешкой на окровавленных губах. — Скажи. Это.

Я больше не могла сдерживаться. — Черт! Я люблю тебя, Кай. Я чертовски люблю тебя, ты, упрямый мудак!

На его лице появилась прекрасная улыбка, которая прогнала остатки гнева и послала по мне волну тепла.

— Ты же знаешь, что теперь я никогда не отпущу тебя, звезда. Вот так, ты и я, навсегда, — его толчки возобновились в более быстром темпе, нам двоим нужно было найти разрядку вместе. — Если ты когда-нибудь снова подумаешь о том, чтобы бросить меня, Райли, клянусь всем святым, я покончу с тобой, а затем покончу с собой и последую за тобой в загробную жизнь, потому что без тебя я не смогу жить дальше.

Его слова были как удар ножом в грудь, его боль обрушилась на меня, как товарняк. Слезы наполнили мои глаза и потекли по щекам от его слов и всепоглощающей потребности кончить так чертовски сильно.

Кай слизывал выступившие слезы, его язык оставлял горячий след везде, где он прикасался. Он просунул руку между нами и снова нашел мой клитор, и после двух ударов, когда его длина погрузилась глубоко в меня, я была чертовски близка к краю. Еще один толчок, и я бы перевернулась.

Когда Кай врезался в меня в последний раз, доводя до блаженной кульминации, он прорычал мне на ухо два коротких слова, опустошая свой член, заставляя меня погрузиться во второй оргазм.

— Выходи за меня замуж.

Кай

Я никогда не задумывался о браке. Конечно, я знал, что хочу провести остаток жизни с Райли, но я был так сосредоточен на том, чтобы она влюбилась в меня, что не остановился, чтобы подумать, как на самом деле выглядит наше будущее.

Но в ту секунду, когда она выкрикнула мне эти три слова, меня пронзила молния образов того, каким могло бы быть наше будущее. Она шла к алтарю в свадебном платье, она стала моей женой, моей королевой, и однажды вынашивала моего ребенка.

Моего наследника.

Это был не вопрос. Я не делал ей предложения и не давал ей выбора, я говорил ей. Приказывал ей выйти за меня замуж. Райли вскрикнула, когда оргазм захлестнул ее, но она никак не показала, что услышала меня.

Как только я выпустил в нее всю сперму до последней капли, я не сразу пошевелился. Вместо этого я навис над ней, мой член подергивался в своем любимом месте. Я покрывал легкими поцелуями ее щеки, милый носик, пухлые губки и спускался к нежной шее, пока она восстанавливала дыхание.

Я не мог поверить, что она здесь. Она была реальной, а не плодом моего воображения. Когда она вышла из ванной раньше, я подумал, что все еще сплю, а потом, когда пришло осознание, что она действительно там, я был чертовски взбешен. Не потому, что я не был в восторге от встречи с ней, а потому, что я был напуган.

Она была здесь, говорила мне, что вернулась, и все, о чем я мог думать, это о том, как больно было видеть, как она уходит от меня, как легко ей было сесть в машину и позволить Майлзу увезти ее.

Я сказал ей, что двигаюсь дальше, но это не могло быть дальше от истины. Агония, которую я испытывал в течение последних двух дней, становилась глубже с каждой секундой, пока не стала невыносимой, тяжестью, которую я просто не мог взвалить на свои плечи. Если она передумает и снова уйдет, я чертовски хорошо знал, что не смогу пережить эту боль во второй раз.

Поэтому я сделал то, что, черт возьми, делал всегда, когда меня загоняли в угол.

Я набросился на нее, ранил словами и оттолкнул. Пока она не сказала, что любит меня, и тогда деньги упали.

Она выбрала меня.

Она предпочла меня Энджел, и даже если это означало подвергнуть ее опасности и принять жизнь, которую я вел, она сама приняла решение вернуться домой ко мне. Я ни за что никогда не собирался снова ее отпускать. Я должен был сделать ее своей, раз и навсегда, и единственный способ сделать это — надеть ей на палец кольцо и назвать свое имя.

Она хихикнула подо мной, когда моя рука скользнула вверх по ее топу, и мой большой палец коснулся ее соска, звук ударил меня прямо в член. Неохотно я вышел из нее, иначе прошло бы совсем немного времени, прежде чем я снова начал бы ее колотить, но прежде чем это могло произойти, я хотел, чтобы она подтвердила то, что я сказал.

Целуя ее в губы, наслаждаясь ее вкусом, я перекатился на спину, притягивая ее к себе, так что она прижалась ко мне. Я нежно приподнял ее подбородок, так что ее шоколадные глаза встретились с моими, и ухмыльнулся удовлетворенному выражению ее лица. Моя девочка всегда становилась безмятежной после хорошего траха.

— Скажи это еще раз, — потребовал я, нуждаясь услышать, как она скажет это еще раз, когда она не будет сердиться или я буду по самые яйца внутри нее.

Она улыбнулась, и, черт возьми, это заставило мое сердце сильно забиться о грудную клетку. — Я люблю тебя, Кай Вулф. Даже если иногда ты самый невыносимый мужчина на планете.

Я не заслуживал слышать эти слова из ее милых уст, но я бы их принял. Я всегда говорил, что я эгоистичный придурок. Я наклонился и запечатлел легкий поцелуй на ее губах, заставив ее счастливо вздохнуть.

— Ты так и не ответил на мой вопрос, — не то чтобы это был вопрос, конечно, даже если бы она сказала «нет», она все равно была бы моей женой. Мне просто нужно было бы найти способ убедить ее.

Ее тело напряглось рядом с моим, и довольная улыбка, которая была на ней всего несколько мгновений назад, исчезла.

— Ты это несерьезно.

Я снова перевернул ее на спину и прижал к кровати своим телом, мои бедра раздвинули ее.

— Смертельно серьезно, — ответил я строгим голосом, чтобы она поняла, насколько я чертовски серьезен.

— Кай, мы не можем пожениться, мы знаем друг друга меньше двух месяцев. Ты сумасшедший, — усмехнулась она, закатив глаза.

Я был сумасшедшим.

Без ума от того, что она стала моей женой.

Без ума от мысли провести с ней остаток своей жизни.

Проведя большим пальцем по ее нижней губе, я заглянул в ее прекрасные глаза, которые могли видеть сквозь всю мою чушь и браваду, прямо в мою душу.

— С той минуты, как я увидел тебя, звезда, я понял, что хочу провести с тобой остаток своей жизни. Будь все по-моему, ты носила бы мое кольцо с самого первого вечера, когда танцевала для меня.

Ее сердце начало бешено колотиться у меня в груди, когда исчезли все следы шутки. Она, наконец, поняла, что я не играю в игру. Ее губы приоткрылись, без сомнения, готовые запротестовать, но я заставил ее замолчать, приложив палец к ее губам. Ее глаза сузились во вспышке гнева, напомнив мне о том, какой дерзкой может быть моя девочка. Это была одна из многих вещей, которые я любил в ней, — она всегда была готова бросить мне вызов.

— Райли, детка, ты вернулась ко мне. У тебя был выбор уйти, но в ту секунду, когда ты решила вернуться, ты посвятила себя мне и совместному будущему, знала ты об этом или нет.

Мой член снова затвердел, и когда я потерся о ее сочащуюся серединку, она замурлыкала, как гребаная кошка. Я прижался своим ртом к ее губам, крепко целуя ее и показывая, как чертовски сильно я ее люблю. Она стонала и извивалась подо мной, изо всех сил пытаясь найти трение о мой член, хотя всего несколько минут назад испытала оргазм.

Я отстранился от нее, ее глаза наполнились похотью. — Ты будешь моей женой, будь то сегодня, завтра или через пять гребаных лет, ты будешь Райли Вульф.

Я проскользнул в нее мощным толчком, ее киска крепко обхватила мой член и вызвала стоны у нас обоих. Я схватил ее за бедро и потянул вверх, вгоняя свою твердую длину еще глубже в ее любимое местечко.

— Итак, детка, — прошептал я ей на ухо. — Сделай нам обоим одолжение, не спорь со мной из-за этого, потому что я обещаю тебе, что это, черт возьми, происходит.

Она не ответила. В основном потому, что я не дал ей шанса. Я трахал ее до беспамятства, мое имя было у нее на губах, когда она кончала. Впрочем, ей не нужно было мне отвечать, я видел это по ее глазам.

Принятие.

После еще двух раундов, когда я долбил сладкую пизду Райли, она заснула, усталость, наконец, взяла верх. Я наблюдал за ней несколько минут, за моей прекрасной Звездой, без которой я никогда не хотел жить. Теперь эта идея была у меня в голове, это было все, о чем я мог думать, она поглотила меня до глубины души.

Я не хотел больше ждать, да и зачем мне это? У меня были деньги, власть и связи, чтобы осуществить это сегодня. Хотя Райли не совсем сказала "да", я имел в виду то, что сказал ей. Не имело значения, скажем ли мы 'да' сегодня, завтра или через пять лет, это должно было произойти, так зачем ждать?

Кроме того, учитывая войну, которую намеревался развязать Макс Торн, кто знал, что ждет за углом. Он вел себя тихо с тех пор, как Хендрикс побежал, поджав хвост, без сомнения, чтобы принять сторону Торна, но его бездействие заставляло меня нервничать. Это был только вопрос времени, когда он нанесет новый удар, так что сейчас самое время обеспечить Райли максимальную защиту.

Имя Вулф пользовалось большой властью и уважением не только в Холлоуз-Бей, но и по всем Штатам. В ту секунду, когда Райли возьмет мое имя, все узнают, что она принадлежит мне, а не просто какой-то шлюхе, с которой я сплю. Она получит защиту, которая есть у любого Вулфа.

Как будто это был последний толчок, в котором я нуждался, я выскользнул из постели, оставив свою будущую жену крепко спящей. Направившись прямо в свой кабинет, который когда-то давно был кабинетом моего отца, я достал телефон, чтобы сделать несколько звонков.

Первый звонок был моему знакомому, владельцу Apollo. Мне нужно было обезопасить мою девочку любой ценой, и пока я не наведу порядок и не удостоверюсь, что все, кто на меня работает, преданы мне, я собирался делать все, что нужно, чтобы защитить ее.

Через несколько минут было решено, что команда наемников прибудет в дом в течение часа и будет в моем распоряжении, как я сочту нужным. Я был в огромном долгу перед своим контактом за ресурсы, которые он мне присылал.

Покончив с этим, я позвонил Майлзу.

— Я прощен за то, что привез ее домой? — Майлз осторожно спросил вместо приветствия. — Или мне нужно сменить имя и убираться к черту из Холлоуз-Бэй?

— Ты в безопасности. По крайней мере, сейчас, — ответил я, позволив ему услышать веселье в моем голосе. В конце концов, как я мог злиться на него за то, что он принес домой смысл моей жизни?

— Отлично, я пока уберу фальшивый паспорт. Что ты хотел?

— Я женюсь, — сказал я небрежно, как будто сбрасывание этой бомбы было обычным делом.

Последовала короткая пауза, прежде чем Майлз заговорил. — Райли знает?

— Конечно, она, блядь, знает, — рявкнул я. Но Майлз был прав, он знал меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что даже если бы она сказала "нет", это не означало, что свадьба не состоится.

— Ну и черт, — сказал он, в его голосе звучала гордость. — Поздравляю. Когда важный день?

— Сегодня вечером.

Еще одна пауза. Я практически слышал, как по телефону крутятся шестеренки в мозгу Майлза. — Еще раз, Райли знает?

Настала моя очередь сделать паузу, и когда я не ответил, он вздохнул.

— Черт возьми, Кай, что ты собираешься делать, сказать ей, что ведешь ее на свидание, когда на самом деле ведешь ее к алтарю?

Видишь ли, Майлз действительно знал меня слишком хорошо.

— Господи, — сказал он, приняв мое молчание за подтверждение. — Хорошо, что ты хочешь, чтобы я сделал? — покорность в его тоне сказала все. Не было никакого смысла пытаться заставить меня изменить свое мнение после того, как я принял решение.

— Забери Жаклин и отвези ее в свадебный магазин Кармен на Гросвенор-авеню, чтобы она выбрала платье для Райли...

— Разве Райли не должна сама выбрать себе свадебное платье? — он перебил, хотя, черт возьми, знал, как сильно я ненавижу, когда меня обрывают на полуслове.

— Райли плевать на такое дерьмо, она наденет все, что выберет Жаклин. Поверь мне, я знаю свою девушку.

Майлз вроде как был прав, женщины проводили большую часть своего детства, мечтая о своем особенном дне. Но я знал Райли, она, вероятно, никогда не рассматривала возможность познакомиться с парнем, не говоря уже о том, чтобы пойти к алтарю. И моя Звезда была не из тех, кто заводит большие романы, она хотела бы чего-то простого и незначительного.

— Ты действительно с ума сошел из-за этой девчонки, не так ли? — Майлз усмехнулся, хотя я слышал нежность в его голосе. Кто бы мог подумать, что я из всех людей потеряю голову из-за девушки?

— Да, — ответил я с улыбкой на лице, не потрудившись отрицать, как далеко я зашел ради нее.

— Что еще? — спросил Майлз, привлекая мое внимание обратно к себе, когда оно переместилось на мою спящую красавицу наверху.

— Я разберусь с Колином Эндрюсом, для него это будет хорошей возможностью погасить свой долг.

Колин Эндрюс был чиновником городского совета и еще одним напыщенным придурком, который жил намного не по средствам. Соблазнившись яркими огнями казино, Колин скопил довольно большой долг передо мной благодаря своему пристрастию к рулетке. К счастью для него, он также оказался участником торжества, проводя свадьбы в Холлоуз-Бэй в течение последних десяти лет.

— И где именно ты планируешь это сделать? — поинтересовался Майлз. Это был хороший вопрос, о котором я не подумал, так как был слишком увлечен образами Райли, идущей к алтарю в белом платье.

— Хороший вопрос. Это должно быть что-то сдержанное. Я не хочу давать Торну возможность устроить нам засаду, когда мы отвлеклись, — ответил я, мои мысли путались в том, куда мы могли бы пойти, где мельница слухов не заработала бы мгновенно. Было бы достаточно рискованно убедиться, что Колин ничего не проболтается, но я уверен, что, набив карманы лишними деньгами, он бы держал рот на замке.

— Как насчет дома? — предложил Майлз, что показалось чертовски очевидным предложением, когда он это произнес. — Я имею в виду, ты уже там, я могу забрать Колина, как только Жаклин закончит в городе, и быть с тобой через несколько часов.

Это сработало бы.

— Сделай это, — проинструктировал я. — И заодно собери цветы и прочее дерьмо.

Майлз расхохотался. — Ну разве ты не мистер гребаный романтик?

— Отвали. Может, это и не та свадьба, которую имела в виду Райли, но я сделаю так, что это будет лучшая чертова ночь в ее жизни.

— Конечно, будет, жеребец, — парировал Майлз, испытывая мое терпение. Хотя, должен признать, я не слышал, чтобы он говорил так беззаботно с тех пор, как умер Тео. Ничто так не поднимает настроение, как хорошая свадьба.

— Ладно, хватит, — сказал я, не имея сил ругать его за насмешку. — Забирай Жаклин и поторапливайся, я хочу надеть это кольцо ей на палец к тому времени, как сядет солнце.

— Мне тоже нужно забрать несколько колец?

Улыбка озарила мое лицо, когда мне в голову пришла идея. — Все улажено.

Я повесил трубку и посмотрел на напольные часы, стоявшие в углу кабинета, отсчитывая часы до того момента, когда звездочка официально станет моей.

Райли

Я проснулась несколько часов спустя, моё тело ныло, но было так восхитительно. Мне снился Кай, и хотя я только что проснулась, я была готова к тому, чтобы он снова меня трахнул.

Кай действительно превратил меня в сексуального маньяка.

Я растянулась поперек кровати с улыбкой на лице, но была разочарована, когда обнаружила, что она пуста.

— Кай? — позвала я, садясь и оглядывая комнату.

— О, мисс Беннетт, вы проснулись, — сказала Жаклин, удивив меня, когда она выбежала из ванной комнаты.

Ее взгляд на мгновение метнулся к моей груди, ее щеки покраснели, когда она отвела взгляд. Я совсем забыла, что Кай стянул с меня топ и провел, как мне показалось, целую вечность, дразня меня, покусывая и посасывая всю мою грудь.

— Черт, прости, — пискнула я, быстро натягивая одеяло, поскольку мои собственные щеки запылали. — Подожди, Жаклин, что ты здесь делаешь? Где Кай? — добавила я, подумав. Теперь я полностью проснулась, и во мне возникло замешательство относительно того, какого черта Жаклин оказалась в доме семьи Кая.

— Мистер Вульф готовится. Я здесь, чтобы помочь вам, — вежливо ответила она, прежде чем пересечь комнату к столу и поиграла с чем-то, чего я не могла разглядеть.

— Готовить к чему? — пробормотала я, чувствуя, что что-то упускаю.

Кай ничего не говорил о том, что мы пойдем куда-нибудь сегодня вечером. Было ли вообще безопасно выходить?

— К свадьбе, — Жаклин повернулась ко мне лицом, на ее лице сияла улыбка. Это был первый раз, когда я видела, чтобы эта женщина проявляла какие-либо эмоции, она всегда была такой стойкой.

— Чья свадьба? — ответила, нахмурив брови.

— Ну, ваша, конечно! — раздраженно ответила она.

— Я не понимаю... - я замерла на середине зевка, когда мой взгляд упал на большую сумку для платья, висевшую за спиной Жаклин.

Что за херня?

— Жаклин. Пожалуйста, скажи мне, что это не то, что я думаю. — Я уставилась на сумку с платьем, как будто она была лично ответственна за то, что мое сердце колотилось о грудную клетку.

Жаклин перевела взгляд с меня на сумку, а затем снова на меня, улыбка исчезла, сменившись настороженностью.

— Э-э-э, ну, — заикаясь, пробормотала она, подтверждая мои опасения.

— Сукин сын!

Я откинула одеяло, наплевав на то, что у меня голая задница. Жаклин очень любезно отвела глаза, когда я расхаживала по комнате, собирая свою разбросанную одежду и натягивая ее, все это время бормоча себе под нос о том, как я собираюсь убить Кая.

Я была серьезна. Я собиралась убить большого мудака голыми руками.

Честно говоря, кем, черт возьми, он себя возомнил?

Он сделал предложение всего несколько часов назад, и, если я правильно помню, я на самом деле не дала ему ответа.

Фу!

Он действительно собирался довести меня до смерти.

Натягивая рубашку, я проигнорировала тоненький голосок в моей голове, кричащий от восторга, что Кай хочет жениться на мне прямо сейчас. Я не хотела признавать это, потому что это было чистое безумие. Я не могла выйти замуж за человека, которого знала всего несколько недель, это было безумие!

У меня было полное намерение сказать Каю, что этого не произойдет, ни сегодня, ни завтра, ни в обозримом будущем.

Не обращая внимания на то, что моя рубашка была не только наизнанку, но и задом наперед, я бросилась к двери, готовая найти Кая и высказать ему свое мнение за то, что он снова стал невыносимым властным ублюдком, когда мягкий голос остановил меня.

— Райли, — позвала Жаклин. Не думаю, что когда-либо раньше слышала, чтобы она называла меня по имени, она всегда называла меня мисс Беннетт. Только по этой причине я поймала себя на том, что поворачиваюсь к ней лицом и вижу, что она потирает руки с умоляющим выражением на лице. — Не мое дело говорить это, но я все равно собираюсь это сказать и надеюсь, что вы простите меня и не прикажете уволить, — она сделала шаг ближе, нервно сглотнув.

Я не была уверена, что хочу слышать то, что она собиралась сказать, но мои ноги были прикованы к полу, а широко раскрытые глаза устремлены на нее.

— Это моя работа — вести себя тихо и оставаться незамеченной, но при этом я многое вижу. Я знаю мистера Вульфа с тех пор, как он был маленьким мальчиком, и я никогда не видела его таким счастливым, как в последние несколько недель. Он изменился с тех пор, как ты появилась в его жизни, раньше он никогда не улыбался, но теперь улыбается. Мистер Вульф был воспитан как безжалостный человек, но ты раскрыла в нем другую сторону.

Мне хотелось заткнуть уши пальцами и отказаться слушать, потому что с каждым словом Жаклин мой гнев отступал, а мое глупое сердце бешено трепетало, впитывая комплименты о том, что именно я изменила Кая.

Глупое, глупое сердце.

— Мистер Вульф любит тебя, и я могу честно сказать, что он никогда никого не любил так яростно, как тебя. Я знаю, что эта свадьба сейчас может быть для тебя сюрпризом, Райли, но если ты решишь пройти через это, я бы поставила каждый цент, который у меня есть, на то, что мистер Вульф проведет остаток своей жизни, любя тебя, защищая тебя и заботясь о том, чтобы ты была счастлива, а к такой жизни нельзя относиться пренебрежительно.

Черт возьми.

Жаклин говорила с такой страстью, что ее слова поразили меня прямо в грудь, мой гнев теперь полностью прошел, и все, что осталось, — это привязанность к мужчине, которого я любила.

Я уставилась на нее, война бушевала между моей головой и моим сердцем. Видя, что моя решимость висит на волоске, Жаклин разыграла свою последнюю карту.

— Райли, когда ты уехала во Францию, я никогда не видела мистера Вульфа в таком состоянии, в каком он был, он был опустошен. Я думаю, что каждый из его врагов мог бы пройти прямо по квартире, если бы захотел, и я не думаю, что ему было бы все равно, выживет он или умрет. Я не думала, что он выживет без тебя рядом с ним.

Повторив слова Энджел, моя решимость пошатнулась, мое сердце выиграло битву. Вздохнув, я закрыла глаза и сосчитала до десяти.

Выйти замуж за Кая было бы не так уж ужасно, правда?

В конце концов, он любил меня, а я любила его. Имело ли значение, что я знала его совсем недолго? Каждая секунда, проведенная вдали от него, была настоящей пыткой, полагая, что я никогда больше его не увижу, и теперь, когда мы воссоединились, я не могла вынести мысли о том, что его не будет в моей жизни. Так почему бы мне не взять на себя обязательства перед ним? Конечно, это было быстро и нетрадиционно, но разве это не подвело итог всем нашим отношениям?

Когда я снова открыла глаза, на меня нахлынуло чувство ясности.

Жаклин пристально смотрела на меня, ожидая, что я развернусь и вышвырну свою задницу из этой комнаты, чтобы встретиться лицом к лицу с Каем, поэтому, когда я убрала руку с ручки и сделала шаг в сторону от двери, яркая улыбка вернулась на ее лицо.

— Тогда, наверное, я выхожу замуж, — тихо сказала я, в моем животе вспыхнуло возбуждение.

Несколько часов спустя я была одета в самое великолепное свадебное платье русалки, которое я когда-либо видела.

Все платье было сшито из тончайшего шелка и идеально облегало мои изгибы. Тонкие бретельки удерживали мягкий материал на груди, завязываясь сзади на шее бантиком. Хвосты от лука опустились вниз, задевая мою голую спину. Юбка плотно облегала мои бедра, но расширялась по мере того, как материал опускался ниже, пока не собралась в небольшой шлейф позади меня.

Жаклин выбрала красивую пару белых с серебром туфель на высоких каблуках с открытым носком, которые придавали мне как раз нужную высоту, чтобы я не споткнулась о перед платья. Я не думала, что смогла бы выбрать для себя более идеальное платье, Жаклин сделала все, что могла.

В завершение она выбрала горку для волос с бриллиантами, которая сидела прямо у меня над ухом, заколовывая прядь волос с моего лица. Я терпеливо сидела, пока Жаклин укладывала мои волосы в свободные локоны, которые падали на плечи, пытаясь вовлечь ее в разговор. Но после ее предыдущей речи, самого большого, что я когда-либо, чтобы я слышала, она произнесла на одном дыхании, она вернулась к своему спокойному состоянию.

Наконец, она нанесла очень легкий слой макияжа и гордо засияла, когда я уставилась на свое отражение в зеркале. Я не могла до конца поверить, что это мое отражение смотрит на меня. Никогда за миллион лет я не представляла, что выйду замуж, черт возьми, я даже не думала, что встречу кого-то, учитывая, что моя работа заключалась в том, чтобы полуголой вертеться вокруг шеста. Не говоря уже о том, что у меня был кое-какой багаж в виде Энджел.

Но вот я была здесь, краснеющая невеста.

Я чувствовала себя принцессой из диснеевского фильма, только выходила замуж не за принца. Я собиралась выйти замуж за короля с несколько нарушенными моральными устоями, который чаще всего был злодеем в нашей странной истории, и все же я бы этого не изменила. Все, что произошло, привело нас к этому моменту, и с какой стати мне это менять?

Жаклин провела меня через дом, мои каблуки громко стучали по мраморным ступеням, пока мы спускались, бабочки дико порхали у меня в животе. Коридор, казалось, тянулся бесконечно, и при беглом осмотре каждой комнаты все они казались огромными. В конце концов, коридор привел к солнечной комнате в задней части дома.

Снаружи сгустились сумерки, но терраса была освещена навесом, окаймленным тысячами мерцающих огоньков. Вдалеке, в конце террасы, под аркой, увитой цветами, стоял Кай.

Он был одет в черный смокинг, от его вида у меня перехватило дыхание. Я видела его в смокинге раньше, но забыла, как чертовски сексуально он в нем выглядел. Он был поглощен разговором с Майлзом, который тоже был одет в черный смокинг, и еще одним мужчиной, которого я никогда не видела, который стоял с ними, выглядя одинаково испуганным и любопытным.

— Вот, — сказала Жаклин, отводя мой взгляд от Кая. Она протянула мне букет розовых и красных роз, ароматный запах которых мгновенно поразил меня. Как Каю удалось устроить это за несколько коротких часов, было выше моего понимания, но я должна была признать, что он преуспел.

На свадьбе не хватало только одной вещи, вернее, двух. Я хотела, чтобы Энджел и Дэнни были здесь и увидели это. По крайней мере, однажды, надеюсь, в не слишком отдаленном будущем, я смогу рассказать Энджел все об этом.

— Спасибо тебе, Жаклин. За все.

Она одарила меня еще одной из своих ослепительных улыбок, а затем удивила меня до чертиков, протянув руку и обхватив ладонью мою щеку.

— Ты выглядишь совершенно сногсшибательно, мисс Беннетт. Желаю тебе и мистеру Вулфу счастливой жизни, — с этими словами она открыла дверь и вышла наружу.

Я смотрела, как она идет по тропинке, привлекая внимание Кая, когда она подошла к нему и Майлзу. Хотя я не могла видеть ее лица, так как она стояла ко мне спиной, она, должно быть, что-то сказала Каю, когда его взгляд метнулся туда, где я ждала. Даже с таким расстоянием между нами, я чувствовала, как его горящие глаза обжигают каждый дюйм моей кожи.

Когда наши взгляды встретились, произошло нечто странное.

Бабочки перестали трепетать, мое сердце перестало бешено колотиться, а нервы успокоились.

Когда я смотрела на мужчину, которому вскоре предстояло стать моим мужем, мне вдруг захотелось поскорее пройти к алтарю и оказаться рядом с ним. Это был первый раз после его предложения, когда я от всего сердца поняла, что хочу быть его женой, что я хочу провести с ним вечность.

Не дожидаясь больше ни минуты, я открыла дверь и вышла на прохладный вечерний воздух.

Напряженность в его темных глазах росла по мере того, как он наблюдал, как я иду к нему, его взгляд не отрывался от моего. Тропинка, ведущая к нему, была каменистой, и на моих дурацки высоких каблуках мне приходилось идти медленно, чтобы не споткнуться и не сломать лодыжку, но это дало мне время все обдумать.

Откуда-то издалека играла тихая классическая музыка, арка, под которой стоял Кай, была украшена такими же красными и розовыми розами. И у Кая, и у Майлза в петлицах были красные розы, а Жаклин стояла по другую сторону от мужчины, который, как я предположила, пришел поженить нас.

Все взгляды были устремлены на меня, когда я направлялась к ним.

Когда я добралась до Кая, он на мгновение потерял дар речи. Он протянул мне руку, и как только я взяла ее, он притянул меня к своему твердому телу, его руки тут же обвились вокруг моей талии. Я была почти уверена, что он нарушает какой-то свадебный этикет, но мне было все равно. Кай никогда не был из тех, кто играет по правилам.

— Ты выглядишь восхитительно, Звездочка, — прошептал он мне на ухо, забыв об окружающем мире.

— Ты и сам неплохо выглядишь, — ответила я, заработав редкую застенчивую улыбку.

Он отстранился от меня, но все еще держал меня за руку. — На минуту я подумал, что есть шанс, что я пойду к алтарю с тобой через плечо, брыкаясь и крича, — ухмыльнулся он.

— На минутку, ты почти так и сделал бы. Ты можешь поблагодарить Жаклин за то, что убедила меня в обратном, — ответила я, глядя на Жаклин и благодарно улыбаясь ей.

Кай оглянулся через плечо туда, где стояла она, и склонил голову в знак благодарности. Она ответила ему улыбкой, полной нежности, и я понадеялась, что, возможно, после того, как мы поженимся, Жаклин будет восприниматься не просто как горничная.

— Вы готовы начать, мистер Вульф? — спросил мужчина, стоявший перед нами. Это был невысокий мужчина лет пятидесяти пяти, с добрым лицом.

— Черт возьми, да, — уверенно ответил Кай, заставив меня хихикнуть.

Церемония прошла быстро. Мужчина, который представился как участник торжества, Колин, зачитал юридические инструкции, давая возможность любому заявить, почему нам с Каем не следует вступать в брак.

Я знала, что он должен был это сказать, но это было смешно, как будто Майлз или Жаклин могли остановить службу. Кай положил бы их головы на блюдо прежде, чем они закончили свое заявление.

Мы с Каем держались за руки, призывая Майлза и Жаклин засвидетельствовать наш брак. Ни один из нас не мог оторвать глаз друг от друга. Мое сердце бешено колотилось, но не от нервов, а от волнения от осознания того, что я проведу остаток своей жизни, любя этого сумасшедшего мужчину, который сводил меня с ума, но без которого я не могла жить.

Когда пришло время обменяться кольцами и произнести наши клятвы, Кай удивил меня красивым кольцом. Это было платиновое кольцо с массивным квадратным бриллиантом наверху, простое, но потрясающее. Его кольцо представляло собой простой черный титановый ободок, и, надевая его на его безымянный палец, я пообещала любить его, пока смерть не разлучит нас.

В мгновение ока церемония закончилась, и мы с Каем расписались в реестре, за нами быстро последовали Майлз и Жаклин в качестве наших свидетелей. Как только это было сделано, мы с Каем вернулись на свои места у импровизированного алтаря вместе с Колином.

— Кай и Райли, вы сделали свои заявления в соответствии с требованиями закона и в присутствии ваших свидетелей. Для меня большое удовольствие объявить вас мужем и женой, — сказал Колин, переводя взгляд с Кая на меня и нежно улыбаясь нам. — Кай, теперь ты можешь поцеловать свою невесту.

Райли

Не имело значения, что у нас были зрители. Кай поцеловал меня, словно я была его спасательным кругом, словно он не мог дышать, если часть его не касалась меня.

Я поцеловала его в ответ с таким же жадным чувством, потому что это было именно то, что я чувствовала.

— Думаю, нам пора уходить, — усмехнулся Майлз откуда-то издалека, когда Кай обхватил меня за талию и притянул ближе к себе, его затвердевшая длина прижалась к гладкому шелку платья.

Мне пришлось обойтись без трусиков, иначе у меня были бы серьезные проблемы с ВПЛ, но теперь я сожалела о своем решении. Мягкий материал прижимался к моей обнаженной киске, которая уже пульсировала благодаря тому, как Кай пожирал меня.

Я смутно слышала удаляющиеся шаги и тихую музыку, все еще играющую на заднем плане. Когда ритм сменился на песню, которую я узнала, Кай оторвался от меня, прежде чем посмотреть вниз с обожанием в глазах и любящей улыбкой на лице.

— Эта песня всегда заставляет меня думать о тебе, — прошептал он мне в губы.

— Никогда бы не подумала, что ты фанат Рианны, — усмехнулась я, удивленная его признанием. Хотя не было похоже, что Рианна исполняла эту версию «Love on the Brain», это была акустическая версия, прекрасно исполненная женщиной с мелодичным голосом.

— Это была песня, которая заиграла, когда я впервые увидел, как ты танцуешь, — ответил он, шокировав меня до чертиков.

— Ты это запомнил? — спросила я с любопытством.

— Я помню о тебе все, Райли, каждая секунда, проведенная с тобой, будет жить со мной до последнего вздоха.

Теплое, неясное чувство затопило меня. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой любимой и не думала, что смогу любить своего мужа больше, чем в тот момент. Для такого страшного ублюдка он был еще и очаровательным и мягким, и мне нравилось, что он показывал мне только эту сторону.

— Потанцуй со мной, — прошептал он мне на ухо, прижимая мои бедра к своим и начиная мягко покачиваться.

Я обвила руками его шею сзади, и до конца песни мы с Каем смотрели друг другу в глаза, окутанные нашим собственным пузырем любви.

В тот момент ничто другое не имело значения. Ни надвигающаяся война с Максом, ни предательство, совершенное Хендриксом, только мы, потерянные друг в друге и нашей любви.

Когда песня подошла к концу, Кай нежно поцеловал меня в кончик носа, а затем снова удивил меня, когда заговорил.

— Жаль, что моей мамы не было в живых, чтобы познакомиться с тобой, звезда, — Кай никогда не говорил о своей маме. Черт возьми, он почти не говорил ни о ком из своей семьи. Кроме того, что я знала, что она скончалась, когда ему было тринадцать, я больше ничего о ней не знала.

— Как ты думаешь, я бы ей понравилась? — с опаской спросила я. Несмотря на то, что ее не было в живых, мне было важно знать, что она одобрила бы выбор жены своим сыном.

— Детка, ты бы ей понравилась, — сказал он, снова целуя меня в нос. — Это ее кольцо, ты знаешь?

Мои брови удивленно приподнялись, когда я убрала руку, чтобы рассмотреть кольцо на своем пальце, влюбляясь в него еще больше от осознания того, что оно когда-то принадлежало его маме.

— А как насчет твоего кольца, оно принадлежало твоему отцу?

Его глаза потемнели, и мне сразу захотелось взять свои слова обратно, я знала, что у Кая были не очень хорошие отношения со своим отцом.

— Нет, оно принадлежало Тео, — Кай скопировал мое действие, посмотрев на свое кольцо. Тьма в его глазах исчезла, сменившись нежностью, когда он уставился на черное кольцо. — Вообще-то, это принадлежало моему дедушке, но он подарил его Тео. Я раздумывал, не похоронить ли его вместе с ним, но что-то подсказывало мне, что Тео хотел бы, чтобы я сохранил его в целости.

Кай погрузился в воспоминания, его глаза остекленели. Я не хотела отвлекать его от этого, он никогда не горевал по Тео, никогда не позволял себе думать о своем брате, если только это не было связано с поисками человека, который его убил. Поэтому, когда случались подобные моменты, какими бы редкими они ни были, он нуждался в этом.

Словно вспомнив, что я была там, Кай покачал головой, отгоняя воспоминание. — На самом деле, он похоронен здесь, как и все Вулфы.

— Все? — я тупо огляделась в ожидании, как будто куча могил каким-то волшебным образом должна была появиться перед нами. Кай мягко приподнял мой подбородок, чтобы я посмотрела на него.

— На участке в дальнем конце дома есть кладбище. Когда-нибудь я отведу тебя туда. Но прямо сейчас я не хочу думать о мертвых, я хочу наслаждаться этим моментом со своей женой.

Женой.

Черт возьми.

Я была замужем, и не за кем иным, как за Каем Вулфом. Услышав, как он называет меня своей женой, я почувствовала, что все это реально.

Прежде чем я успела ответить, его рот снова оказался на мне, его язык скользнул по моим губам, ища вход. Когда я открыла рот, и его язык переплелся с моим, у меня вырвался удовлетворенный вздох. Я не хотела, чтобы эта ночь заканчивалась.

Мы целовались несколько минут с такой же страстью, как и сразу после того, как Кай получил разрешение поцеловать свою невесту, и пульсация в моей киске снова ожила.

— Думаю, мне нужно трахнуть вас прямо сейчас, миссис Вулф.

Хитрая, соблазнительная улыбка расплылась по моему лицу. Для меня это прозвучало как чертовски замечательная идея. — Тогда мне лучше быть хорошей женой и позволить своему мужу изнасиловать меня.

Его глаза снова потемнели, только на этот раз по совершенно другой причине.

Кай подхватил меня на руки, заставив меня хихикать, когда он нес меня через весь дом, ненадолго остановившись на кухне, когда мы проходили через нее, чтобы я могла взять охлаждающееся в ведерке шампанское и два бокала, которые были оставлены сбоку.

Не было никаких признаков присутствия Майлза, Жаклин или Колина, когда Кай нес меня вверх по лестнице в свою старую спальню. Нервы наполнили мой желудок, что было нелепо, не то чтобы у нас с Каем никогда раньше не было секса, но мое сердце бешено колотилось от осознания того, что мы вот-вот завершим наш брак.

Когда мы добрались до его комнаты, Кай поставил меня на ноги, прежде чем взять ведерко с шампанским и бокалы и отставить их в сторону. Он задернул плотные шторы, погрузив нас в темноту, прежде чем щелкнуть выключателем и включить мягкий свет.

Кто бы мог подумать, что мой муж может быть таким романтичным?

Сбросив смокинг и галстук-бабочку, он вытащил пробку из бутылки шампанского, умудрившись не пролить ни капли, чего мне никогда не удавалось за те несколько раз, когда я обслуживала бар в клубе "Грех", почему-то я всегда оказывалась вся в шампанском.

Он разлил шампанское по двум бокалам, прежде чем вручить один из них мне. — За наше будущее, — сказал он, поднимая бокал для тоста.

В этом простом заявлении было столько обещаний, и пока я стучала своим бокалом о его и пила, он не сводил с меня глаз.

Шампанское было восхитительным, но мне хватило одного глотка. Я хотела попробовать что-нибудь более восхитительное.

А именно, моего мужа.

Очевидно, подумав о том же, что и я, Кай взял мой бокал и отставил их оба в сторону. Встав передо мной, он схватил меня за бедра.

— Повернись, — приказал он. Я мгновенно подчинилась, повернувшись к нему спиной.

Его твердая длина прижалась к моей заднице, когда он покрывал нежными поцелуями мое плечо, продвигаясь к шее, прежде чем прикусить чувствительное местечко под мочкой уха. Он не торопился, доводя меня до исступления. Не думаю, что я когда-либо так отчаянно хотела почувствовать Кая внутри себя.

Мучительно медленно Кай потянул за один из хвостов, свисающих с моей спины, бант, удерживающий топ, распался. Когда он отпустил меня, шелковистая ткань соскользнула с моей груди, лаская соски, и упала на талию.

Рот Кая вцепился в мою шею, его зубы царапнули мою кожу, прежде чем сильно прикусить и оставить на мне свой след. Когда у меня вырвался вздох, он лизнул место, которое только что укусил, успокаивая жжение. Он заявил на меня права, надев кольцо на мой палец, и теперь клеймил меня своей меткой.

Его руки поднялись, чтобы обхватить мою грудь, и когда его большие пальцы коснулись моих твердых, как камень, сосков, мое дыхание участилось, а киска запульсировала, страстно желая, чтобы ее наполнил единственный мужчина, который мог насытить меня.

Моя голова откинулась на крепкую грудь Кая, моя шея открылась ему. Он не колебался, его рот прошелся по каждому дюйму кожи, до которого он мог дотянуться с того места, где мы стояли, клеймя меня везде, к чему бы он ни прикасался.

Приди завтра, я была бы вся покрыта его меткой, но мне это чертовски не нравилось. Я хотела, чтобы весь мир узнал, что я принадлежу Каю Вулфу.

Рука Кая потянулась к молнии на моем платье. И снова он не торопился расстегивать его, и когда он это сделал, я покачала бедрами, пока он помогал мне выскользнуть из него, материал растекся у моих ног, когда упал на пол, оставив меня обнаженной, за исключением пяток.

Он усмехнулся позади меня. — Это была хорошая работа, я не знал, что ты была обнажена под этим платьем, когда шла к алтарю, Звезда. Я бы никогда не пережил церемонию, не задрав твое платье и не отведав твою восхитительную киску.

Я фыркнула. — О, муженек, ты так умеешь обращаться со словами.

— Только для тебя, женушка, — он развернул меня, продолжая держать за бедра, чтобы я не упала. — А теперь раздень меня.

Его пылающий взгляд остановился на моих напряженных сосках, и он облизнул губы в предвкушении. Озорная усмешка заиграла на моих губах. Он не торопился раздевать меня, прекрасно понимая, что я возбуждаюсь все больше и больше.

Расплата была сука.

Проведя пальцем по его рубашке спереди, я провела им ниже, пока он не наткнулся на выпуклость в штанах. Его член натягивал материал, и когда я обхватила его длину рукой, его грудь заурчала от разочарования. Я прикусила щеку, чтобы удержаться от смеха.

Сначала я сняла с него запонки, прежде чем приступить к верхней пуговице рубашки. Медленно, очень медленно, я расстегнула пуговицы, позволяя своим пальцам касаться его кожи. Он наблюдал за мной, как ястреб, он следил за каждым моим движением, ожидая момента для удара, и, о, как я была счастлива стать его добычей.

— Звезда, ты испытываешь мое терпение, — прорычал он, когда я слишком долго расстегивала последнюю пуговицу.

— К чему такая спешка? У нас впереди вся оставшаяся жизнь, — сказала я страстным голосом, глядя на него из-под опущенных ресниц.

Его реакция была именно такой, какой я хотела. Его рука метнулась вперед, обхватывая мое горло и игриво сжимая.

— Я уже говорил тебе однажды, не играй со мной в игры, тебе не понравится, если ты проиграешь.

Это были слова, которые он пробормотал, когда впервые трахнул меня в своем офисе, подкрепляя свое предыдущее замечание о том, что он действительно помнит каждую секунду, проведенную нами вместе.

— Кажется, я не усвоила свой урок, — прошептала я, наклоняясь вперед, чтобы облизать его губы. Его зрачки расширились, и следующее, что я осознала, это то, что я лежала на спине на кровати.

Кай стоял у подножия, уставившись на меня сверху вниз, как дикий зверь, его рубашка была распахнута, обнажая впечатляющую грудь, которая вздымалась, пока он пытался восстановить контроль, его темные глаза были полны похоти.

— Позволь мне показать тебе, что происходит, когда ты думаешь, что можешь играть в игры, — он схватил меня за лодыжки, сильно дернув, так что я сползла с кровати, моя задница чуть не свалилась с края. Опустившись на колени, Кай закинул мои ноги себе на плечи, прежде чем погрузиться лицом в мою мокрую киску.

Он не был нежным. Его зубы сомкнулись на моем набухшем клиторе, посылая ударные волны по моему телу.

— Кай, черт, — я зашипела, где-то между болью и удовольствием. Мои бедра прижались к его лицу, требуя большего от того, что он мог дать, но он успокоил меня, положив одну из своих больших рук мне на живот и удерживая меня.

— Может быть, это напомнит тебе, что произойдет в следующий раз, когда ты подумаешь подразнить меня тем, что принадлежит мне, Звездочка, — пробормотал он в мою щель, прежде чем грубо засунуть в меня три толстых пальца, пока его язык и зубы играли с моим клитором, заставляя меня вскрикнуть.

Кай был безжалостен, когда ел мою киску, его три пальца жестко трахали меня. Завтра я буду чувствовать его присутствие каждый раз, когда буду переезжать, но по-другому у меня бы просто не получилось.

Когда я приблизилась к кульминации, Кай вытащил пальцы и отодвинул рот от того места, где я отчаянно нуждалась в нем. Он посмотрел на меня снизу вверх, между моих бедер, с озорной улыбкой на блестящих губах и глазами, полными веселья.

— Кай, какого хрена? — сердито выдохнула. Я была чертовски близка к тому, чтобы кончить, но этот великолепный ублюдок ухмыльнулся мне.

— Дай мне знать, когда усвоишь урок, детка, — самодовольно сказал он, прежде чем нырнуть обратно.

Три раза. Три гребаных раза он подводил меня ближе к краю, только для того, чтобы остановиться и дождаться, когда мой надвигающийся оргазм прекратится, прежде чем начать снова. Каждый раз, когда он это делал, он одаривал меня самодовольной улыбкой, которая только вызывала у меня желание врезать ему по горлу.

Я сломалась в начале четвертого тайма. Держа одну руку на моем животе и надавливая на мой таз, он прижался губами к моему клитору, когда палец проник в мою задницу, и я больше не могла этого выносить.

— Кай, пожалуйста! — я плакала. — Прости!

— За что ты извиняешься, звезда? — его слова звучали приглушенно, потому что его лицо все еще было спрятано у меня между ног, а палец медленно входил и выходил из моей узкой дырочки.

— Прости, что дразнила тебя! — Я проглотила свою гордость ради того, чтобы обрести освобождение. — Я больше не буду этого делать!

Ублюдок рассмеялся, вибрация пронзила меня до глубины души и подтолкнула еще ближе к краю.

Я подумала, не слишком ли поздно расторгать брак.

— Кому принадлежит эта хорошенькая пизда? — Кай зарычал, вытаскивая палец из моей задницы и засовывая два пальца в мою киску.

— Тебе! — скулила, как шлюха в борделе.

— Никогда не забывай об этом, звезда. Ты, твоя пизда, каждая твоя восхитительная частичка принадлежит мне.

Я ответила криком, когда он наконец позволил мне кончить. Мой оргазм захлестнул меня, интенсивность его была настолько велика, что у меня перехватило дыхание, когда мою киску затопило теплое высвобождение.

Кай не дал мне времени прийти в себя. В какой-то момент, трахая меня ртом, он снял рубашку. Теперь он встал и спустил штаны, его толстый член вырвался на свободу. Он закинул мои ноги себе на плечо, отрывая мою задницу от кровати и вонзая свой член прямо в мою истекающую влагой сердцевину.

— Черт, я собираюсь трахать эту прелестную киску каждый день до конца наших жизней, — простонал Кай, жестко и быстро входя в меня и сжимая мои ноги.

Из-за того угла, под которым он держал меня, я едва могла двигаться, беспомощная, у меня не было другого выбора, кроме как лежать и принимать все, что он мог мне дать. Наши стоны разносились по комнате, смешиваясь со звуком шлепанья кожи о кожу.

Когда мой оргазм снова начал нарастать, Кай отстранился и спустил мои ноги со своих плеч. Вместо этого он схватил меня за руку и дернул вверх. Он развернулся, чтобы сесть на кровати, и развернул меня, прежде чем посадить к себе на колени, спиной к своей груди. Когда я опустилась ниже, насаживаясь на его член по всей длине, его рот обхватил мою шею, и он пососал, оставляя мне еще один след.

— Насаживайся на мой член, детка. Заставь себя кончить, — сказал он, потянув меня за волосы и заставив мою голову откинуться назад, прежде чем он накрыл мой рот своим, позволяя мне ощутить вкус моего освобождения на своих губах.

Кай схватил меня за бедра и начал двигать в том темпе, в каком он хотел, и как только я нашла свой ритм, его руки двинулись вверх, его пальцы пощипали мои чувствительные соски, которые послали искры желания прямо в мою сердцевину.

Я подпрыгивала на коленях Кая, мой оргазм был недосягаем. Пальцы Кая потянули за оба соска, а когда он в последний раз пососал мою шею, меня захлестнул оргазм.

— Кай! — закричала, когда моя киска сжалась вокруг его члена, подталкивая его к краю, чтобы присоединиться ко мне в поиске нашего освобождения, его горячее семя заполнило меня.

Когда мы восстановили дыхание, Кай поцеловал меня в плечо, прежде чем прошептать мне на ухо: — Я чертовски люблю тебя, звезда, навсегда.

Кай

Мы с Райли не выходили из комнаты весь следующий день, и пусть весь внешний мир будет проклят.

Я то занимался любовью со своей женой, то грубо трахал ее, заявляя права на каждый дюйм ее тела снова и снова. Это был всего лишь вопрос времени, когда наш пузырь разрушится, но пока этого не произошло, мы были полны решимости максимально использовать наше время наедине.

На следующее утро я проснулся оттого, что ее восхитительный рот обхватил мой твердый член, снова высасывая меня досуха.

Чертова девчонка была ненасытна, не то чтобы я жаловался.

— Черт возьми, Райли. Если я буду каждое утро просыпаться с моим членом у тебя во рту, я умру очень счастливым человеком, — прошипел я, когда ее язык пробежался по набухшей головке.

Она одарила меня знойной улыбкой, прежде чем полностью взять меня в рот, кончик достиг задней части ее горла. Однако этого было недостаточно. Я хотел погрузиться так глубоко в ее идеальную киску, что мы не смогли бы сказать, где кончался я и начиналась она.

— Оседлай меня, женушка, — приказал я, хватая ее за руки и подтягивая к себе. Она охотно согласилась, раздвинув ноги и насаживаясь на меня по всей длине, задыхаясь, когда опускалась вниз. — Детка, ты хоть представляешь, как чертовски великолепно ты выглядишь, когда прыгаешь на моем члене? — Я зарычал, но понятия не имел, услышала ли она меня. Ее голова была запрокинута, глаза закрыты, и она стонала в экстазе.

Так было до тех пор, пока нас не прервали, когда дверь распахнулась и с оглушительным грохотом ударилась о стену.

Сработал инстинкт.

За исключением тех дней, когда я впадал в кому из-за алкоголя после ухода Райли, я всегда был начеку, всегда ждал угрозы нападения. Такова была природа моей жизни, у меня были враги по всему миру, и они могли нанести удар в любой момент.

Еще до того, как я понял, кто вломился, я повалил Райли на спину, схватил пистолет, который держал пристегнутым к кровати за подушкой, и встал перед ней, направив пистолет на ублюдка, который посмел нас побеспокоить.

— Кай, ты не поверишь! — выдохнул Майлз, запыхавшись после того, как, должно быть, взбежал по лестнице. Я совсем забыл, что он был в доме, потерявшись в моем маленьком пузыре Райли.

Из-за моей спины выглядывала Райли, ее голые сиськи и киска были прикрыты моим телом. Она выругалась, когда увидела, кто это был, поправляя простыни, чтобы прикрыть мой теперь вялый член.

Что за способ заглушить стояк.

— Какого хрена, Майлз? — взревел я, взводя курок.

Будь проклят кузен, если у него не было веской причины врываться сюда, пока я трахал свою жену, он был покойником.

Словно увидев нас впервые, Майлз обернулся и увидел мой пистолет, направленный на него, и яростный взгляд на моем лице.

— Черт! Извини! — его рука взлетела, чтобы прикрыть глаза, как будто это могло стереть тот факт, что он мельком увидел мою обнаженную жену верхом на мне.

— Клянусь богом, Майлз, лучше бы это был вопрос жизни и смерти, или я выпущу по пуле в каждую из твоих коленных чашечек.

Райли усмехнулся через мое плечо, этот звук немного успокоил меня, достаточный для того, чтобы я опустил пистолет.

— Кай, прости, я не подумал. Но это плохо. Действительно плохо, — он опустил руку и приоткрыл один глаз, чтобы убедиться, что смотреть безопасно.

Смотреть, когда моя жена была обнажена, никогда не было безопасно.

В моей груди зародилось рычание, успокоившееся только тогда, когда Райли положила руку мне на плечо.

— Майлз, я думаю, тебе нужно перестать тянуть время и рассказать ему, что происходит. Он практически вибрирует от гнева, и я не вижу, чтобы это хорошо закончилось для тебя, — сказала Райли, в ее тоне слышалось веселье.

— Хорошо, — сказал он, запустив руки в волосы и потянув их, как он всегда делал, когда был расстроен. — Это Торн, он сделал свой ход.

Это привлекло мое внимание.

— Что он сделал? — зарычал, мой гнев переместился от Майлза к гребаной занозе в моем боку. Рука Райли на моем плече напряглась.

Руки Майлза упали с его волос на бедра. — Сегодня утром он совершил налет на все твои предприятия и приказал их закрыть. К тому же он выдал ордера на арест и тебя, и меня.

Райли ахнула позади меня.

— За что выданы ордера на арест? — спросил я с любопытством.

— За убийство Дэнни, — сказал Майлз, прежде чем сделать шаг вперед с умоляющим выражением лица. — Но, Кай, это наименьшая из наших забот. Разве ты не слышал, что еще я сказал, он совершил налет на все твои предприятия и приказал их закрыть.

— Да, я тебя слышал, — ответил я, пожимая плечами.

— Почему ты так спокойно относишься к этому? — спросил Майлз, подозрительно глядя на меня.

— Потому что я знал, что Торн собирается это сделать.

— Ты знал? — удивленно спросила Райли.

— Я не знал точно, я предполагал, что именно это он и сделает. Это то, что я бы сделал. Поэтому я предусмотрел непредвиденные обстоятельства, — спокойно ответил я, пожимая плечами.

Серьезно, только потому, что я тосковал по Райли, бросившей мою задницу, неужели Майлз думал, что я сижу сложа руки и барахтаюсь в жалости к себе? Я имею в виду, что так и было, по крайней мере, в первый день, но до того, как я оказался в Ист-Бэй и наткнулся на Блейз, я был занят составлением планов. Планировал все возможные варианты, какие только смогу придумать.

— Какие непредвиденные обстоятельства? — спросил Майлз, повысив голос на октаву.

— Вот что я тебе скажу, Майлз, дай мне час, и мы поговорим.

С меня было достаточно, у меня были незаконченные дела с моей женой. Прямо сейчас я ничего не мог поделать с закрытием моего бизнеса, и если бы я отреагировал, не обдумав все как следует, то сыграл бы прямо на руку Торну.

Нет, лучше всего было дать пыли осесть, прежде чем я начну действовать.

Рука Райли скользнула по моей спине и обвилась вокруг талии.

— Час, слышь? Думаешь, ты сможешь продержаться так долго, жеребец? — сказала она достаточно громко, чтобы услышал Майлз, прежде чем окунуть язык мне в ухо.

Мой член мгновенно стал твердым.

— Лучше уложись в эти два часа, Майлз, — прорычал я в ответ на ее вызов.

— Господи, — сказал Майлз, в отчаянии потирая лоб рукой. — Город разваливается на части, а вы двое ведете себя как пара чертовски похотливых подростков.

Майлз едва успел выйти из комнаты, как я набросился на Райли.

Прошло около трех часов, когда мы вместе вышли из душа. Что я могу сказать, у моей жены было чертовски великолепное тело, которому я не мог не поклоняться.

— Почему бы тебе не пойти осмотреть дом, пока я поговорю с Майлзом? — спросил я Райли, когда мы одевались в мрачном настроении, когда мы оба вернулись к реальности.

— Я бы предпочла пойти с тобой и послушать, что он скажет. Тебя не беспокоит ордер на арест?

— Нет. И ты не пойдешь со мной, это мое дерьмо, с которым я должен разбираться, я не собираюсь втягивать тебя в это еще больше, чем уже втянул. Иди, наслаждайся своим днем, — ответил я, стараясь не огрызнуться на нее, но мое настроение быстро испортилось. Я собирался убить Торна голыми руками за то, что он разрушил мое счастье с Райли.

— О, хорошо, — сказала Райли слишком радостно, что вызвало бы у меня подозрения, если бы я не был погружен в мысли о том, как собираюсь живьем содрать шкуру с Макса гребаного Торна.

Она накинула топ и прошествовала своей милой попкой туда, где я стоял у комода. Сняв обручальное кольцо и отбросив его в сторону, она сердито посмотрела на меня.

— Думаю, тогда ты можешь забрать это обратно, — сердито прошипела она.

Не знаю, что меня разозлило больше — ее тон или тот факт, что она сняла кольцо. Она развернулась на каблуках, направляясь к двери, но, конечно, я не собирался позволять ей уйти от меня. Особенно без кольца.

Я схватил ее за руку, развернул к себе и прижал к стене. — Какого хрена ты делаешь? — Я зарычал ей в лицо, но был встречен ее собственным рычанием прямо на меня.

— Снимаю твое кольцо, пока в твою тупую башку не вбилось, что, когда я вышла за тебя замуж, это означало, что твое дерьмо стало моим дерьмом, точно так же, как мое дерьмо стало твоим, — рявкнула она. — Теперь мы команда, Кай, мы разделяем наши проблемы и решаем их вместе!

А потом она ткнула меня пальцем в грудь.

Я пристально посмотрел на свою девочку, мою храбрую, дерзкую девочку, у которой не было проблем противостоять мне, и я надеялся, что она никогда не изменится.

В ее словах был смысл. Я бы сделал все, чтобы помочь решить любую возникшую у нее проблему. Если бы это означало убить всех ее врагов до единого и принести их головы ей на блюде, я бы сделал. Если бы это означало сжечь дотла город Холлоуз-Бэй, чтобы ей никогда не приходилось напоминать о той дыре, в которой была ее жизнь до встречи со мной, я бы это сделал. Мы были командой, и это означало позволить ей разделить бремя некоторых моих проблем.

Кроме того, теперь, когда она была моей женой, если со мной что-нибудь случится, на нее ляжет масса обязанностей. Я полностью верил, что Райли будет достаточно сильной, чтобы справиться с ними, если случится худшее, но вовлечение ее в мои проблемы сейчас только сделало бы ее сильнее.

Вздохнув, я сделал шаг назад. Ее брови удивленно приподнялись, без сомнения, из-за отсутствия у меня сопротивления. Я осторожно взял ее за руку и положил кольцо на место.

— Ты права, детка, мы — команда. Я просто не хотел больше втягивать тебя в свои неприятности.

— Если бы это означало быть рядом с тобой, я бы с радостью позволила тебе затащить меня в самые глубокие ямы ада, — она улыбнулась своей прекрасной улыбкой, и остатки моего гнева исчезли. Я, черт возьми, любил эту девушку больше, чем саму жизнь.

— Просто сделай мне одолжение? — спросил я, целуя кончик ее носа. — Никогда больше не снимай свое кольцо.

Она услышала предупреждение в моем тоне, и хитрая усмешка расползлась по ее лицу. — Может быть, тебе стоит преподать мне еще один урок.

Прошел еще час, прежде чем мы наконец вышли из комнаты.

Майлз расхаживал по комнате отдыха, когда мы нашли его, его взгляд метнулся к руке Райли в моей. Если он и был удивлен, увидев ее со мной, он ничего не сказал.

— Слава гребаному богу, — сказал он. — Я тут с ума схожу.

— Почему? Мы ничего не можем поделать с закрытием предприятий, — сел на диван, притянув Райли к себе.

— Кай, серьезно! Как ты можешь так спокойно относиться к этому? Он закрыл все твои предприятия до единого. Это миллионы долларов, которые идут коту под хвост, — воскликнул Майлз.

— Я в курсе, — отрезал я, устав от его истерики. — И я уверяю тебя, это будет лишь временная мера, пока мы не выясним, кто такой Торн и чего он хочет.

Майлз сердито посмотрел на меня, прежде чем вздохнуть и упасть в кресло напротив нас.

— Есть кое-что еще, — сказал он, наклоняясь вперед.

— Что?

— Сегодня утром полиция провела обыск в пентхаусе со своими ордерами на арест, я думаю, они забрали Жаклин.

— Что? — Райли встревоженно села.

— Да. Я предполагаю, что они отвезли ее в полицейский участок, но я не смог получить никаких новостей, — ответил Майлз.

— Кай, мы не можем просто оставить ее в полицейском участке, — сказала Райли, хватая меня за руку. Именно поэтому я не хотел, чтобы она вмешивалась.

Я обнял ее, не зная, как утешить. Правда заключалась в том, что Жаклин долгое время была в моей жизни, но она не была моей семьей. И это означало, что она была сопутствующим ущербом.

— Мы что-нибудь придумаем, она крепкая старушка, — я обменялся взглядом с Майлзом, он также знал, что мы не будем уделять Жаклин слишком много внимания, прямо сейчас она не была приоритетом.

— Что-то не сходится, Кай, — сказал Майлз, меняя тему, прежде чем Райли успела потребовать, чтобы мы немедленно что-нибудь предприняли в отношении Жаклин. — Как только они проверили пентхаус, а нас там не было, почему они не пришли сюда? Хендрикс знает каждое наше местоположение, включая этот дом. Так почему же на нас до сих пор не напали?

— Потому что он играет со мной в какую-то игру, — ответил я, уверенный, что Макс Торн играет со мной. Но по какой причине, я не знал.

— Ты думаешь, они скоро совершат здесь набег? — спросила Райли. — Может, нам стоит спрятаться где-нибудь в другом месте.

— Волки не прячутся, звезда, — прорычал я, убирая руку из-за ее спины, чтобы положить ей на колено, как будто пытаясь удержать ее на месте. — Мы не убегаем и не прячемся. Если Торн хочет совершить налет на это место, позволь ему. Но я подозреваю, что он этого не сделал, потому что знает, что приведет войну ко мне, а не будет вести сражение на своей территории.

Она собиралась ответить, когда зазвонил мой телефон, прервав ее.

— Вульф, — рявкнул я, отвечая на звонок.

— Сэр, это Эриксон, я глава команды, размещенной снаружи, — прогрохотал низкий голос. Мои глаза метнулись к Майлзу, мое тело мгновенно напряглось.

Команда снаружи знала, что обращаться ко мне можно только в случае угрозы безопасности. Майлз сразу понял, что что-то не так, его рука потянулась за спину, где он держал пистолет.

— Сэр, извините, что беспокою вас, но здесь есть кое-что, на что вам нужно посмотреть, — сказал Эриксон. — Мы осмотрели периметр, выходить безопасно, — добавил он, как будто я чертовски боялся выходить из дома.

— Я иду, — ответил я, вешая трубку. — Это была команда снаружи, он сказал, что мне нужно кое-что увидеть.

Майлз встал, и Райли быстро последовала его примеру. У меня вертелось на кончике языка сказать ей, что она не придет, но она уже одарила меня взглядом, который говорил, что у меня будут аргументы, если я посмею остановить ее.

Кроме того, для нее было безопаснее пойти с нами, хотя я и доверял мужчинам снаружи, я бы не рискнул оставить ее в доме одну.

Взяв ее за руку, я вывел ее на улицу, Майлз шел по другую сторону от меня, когда мы проходили мимо огромного фонтана, который находился во внутреннем дворе. Извилистая тропинка вела нас через длинный палисадник, мы трое молчали, переполненные предвкушением того, что нам предстояло найти.

Когда мы приблизились к концу подъездной дорожки, ведущей к дороге, нам навстречу направился мужчина, одетый в черное боевое снаряжение.

— Мистер Вульф, Джек Эриксон, — сказал он, протягивая руку с мрачным выражением лица.

— Что происходит? — Спросил я, пожимая ему руку.

Его взгляд метнулся к Райли, прежде чем вернуться ко мне, в нем отразился невысказанный вопрос. Он просил разрешения рассказать мне, что произошло, когда она стояла рядом со мной, и я сразу же зауважал его за это. Я кивнул ему, давая понять, что он может говорить открыто.

— Примерно за тридцать секунд до моего звонка вам мимо проехал фургон. Он остановился недалеко от участка, и из него было выброшено тело, прежде чем он снова уехал. На фургоне не было ни номерных знаков, ни опознавательных знаков, но я поручил одному из моих парней просмотреть запись с камеры, чтобы посмотреть, сможем ли мы опознать водителя.

— Гребаный ад, — пробормотал Майлз, вторя моим мыслям.

Рука Райли напряглась в моей, но это был единственный признак того, что она была тронута новостью.

— Покажи мне тело, — приказал я Джеку. Он коротко кивнул и повернулся, чтобы идти обратно к дороге, мы трое последовали за ним.

Группа мужчин в одинаковом черном боевом снаряжении окружила комок на полу, но при нашем приближении отошла в сторону.

— Господи, — сказал Майлз, когда мы подошли к телу. Моя челюсть сжалась, когда меня осенило.

Передняя часть его тела была пропитана кровью в том месте, где было перерезано горло, глаза широко открыты, но ничего не видят.

— Кто это? — спросила Райли тихим голосом. Я посмотрел на нее и обнаружил, что она смотрит на мертвое тело, ее лицо побледнело.

Обняв ее одной рукой, я притянул ее к своей груди, желая защитить от открывшегося перед нами зрелища.

— Айзек, мой частный детектив, — сказал я ей.

— Сэр, к его телу было что-то прикреплено, письмо, адресованное вам, — сказал один из охранников. Он протянул пластиковый бумажник, который был пропитан кровью, но сохранил то, что находилось внутри.

Убрав руку с Райли, я взял бумажник и открыл его, вытаскивая конверт внутри. На лицевой стороне небрежным почерком были написаны слова:

Райли

Мы втроем вернулись в дом в ошеломленном молчании.

У Кая есть брат.

Макс Торн — брат Кая.

Я еще не испытала такого шока, так что могла только представлять, что чувствовал Кай. Когда мы добрались до дома, Майлз пробормотал что-то о том, что ему нужно сесть за компьютер и посмотреть, правда ли вся эта чушь, прежде чем убежать, оставив нас с Каем пялиться на его удаляющуюся фигуру.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Кая, не зная, что, черт возьми, сказать или сделать дальше. Я имею в виду, что не каждый день твой муж узнает, что у него есть брат, и брат, который хочет при этом разрушить твою жизнь.

Кай рассеянно смотрел на дверь, через которую только что вошел Майлз, на его лице отразился миллион эмоций.

— Ты в порядке? — спросила я, а затем внутренне съежилась от того, что задала такой идиотский вопрос. Конечно, с ним было не все в порядке, да.

— Я действительно не знаю, — ответил он с неприкрытой уязвимостью в голосе. Я ненавидела слышать его таким, обычно он был таким уверенным в себе. Черт, если бы он был в ярости, с этим было бы легче справиться, но сейчас он был в таком состоянии, что я не знала, хотел ли он утешения или чтобы я оставила его в покое.

Сделав неуверенный шаг вперед и надев свои большие женские трусики, я обвила руками его тело, положив голову ему на грудь. Его сердце бешено колотилось о грудную клетку. Я вздохнула с облегчением, когда его руки поднялись, чтобы крепче прижать меня к себе.

— Что тебе нужно? — спросила я, когда прошло несколько минут, а он не проронил ни слова.

— Мне просто нужно немного времени, чтобы все это осмыслить. Это гребаный беспорядок, — ответил он, отстраняясь от меня. За несколько минут Кай выглядел так, словно постарел на десять лет.

— Ты хочешь, чтобы я оставила тебя в покое?

Он тяжело выдохнул, проводя рукой по волосам. — Нет, — сказал он, прежде чем провести большим пальцем по моей щеке. — Если бы кто-то другой спросил меня об этом, я бы сказал им отвалить и оставить меня в покое. Но нет, ты нужна мне, Райли.

Весь остаток дня Кай почти не разговаривал. Он то смотрел вдаль, то сжимал кулаки и свирепо пялился на случайные предметы, готовый разнести дом вдребезги, то расхаживал по комнате так, словно пытался протереть дыру в ковре.

В какой-то момент я предложила покинуть дом его семьи, но, как напомнил мне Кай, Макс Торн, его брат, взял под контроль все активы Кая, и, кроме как уехать из города, ему больше некуда было податься.

Кроме того, даже химическая бомба не заставила бы Кая покинуть Холлоуз-Бэй.

Я не заставляла его говорить о своих чувствах. Я научилась действовать осторожно, когда дело касалось чувств Кая к его семье. Помимо того, что он рассказывал мне о своих чувствах ко мне, что, казалось, давалось ему легко, он не был так хорош в выражении своих эмоций в других сферах своей жизни. Последнее, чего я хотела, это давить на него и раздражать еще больше, чем он уже был.

Приближался вечер, и я приготовила Каю ужин из продуктов, которые принес дворецкий Томаса, но он к ним не притронулся. На самом деле, ни я, ни Майлз тоже.

Майлз был слишком занят поисками в Интернете, а беспокойство за Кая в сочетании с чередой событий последних нескольких дней вызвало у меня мигрень. При мысли о еде у меня скрутило живот.

На улице уже темнело, когда Кай поднял меня с кресла, в котором я уютно устроилась, сел и усадил к себе на колени. Он по-прежнему ничего не говорил, просто прижимал меня к своему телу. С пульсирующей болью в голове и комфортом надежных рук Кая усталость, наконец, взяла верх, и я заснула.

Я проснулась несколько часов спустя и обнаружила, что нахожусь в спальне Кая, одна в постели. В какой-то момент он отнес меня сюда, снял с меня кроссовки и накрыл меня одеялом, а я так ничего и не узнала.

Первое, что я заметила, проснувшись, помимо одиночества, был легкий ветерок, дующий из открытых балконных дверей. Второе, что я заметила, это то, что чувствовала себя дерьмово. У меня раскалывалась голова, болело горло, и я была полна соплей.

Чертовски здорово.

Несмотря на легкий блеск пота, покрывавший мою кожу, я замерзала. Я вытащила свою ноющую задницу из кровати, завернувшись в одеяло и прикрыв тонкую майку и леггинсы, которые были на мне.

Перейдя в другой конец комнаты, чтобы закрыть дверь, я остановилась, увидев Кая, сидящего на балконе и смотрящего на свой город с непроницаемым выражением лица.

— Эй, — прохрипела я, мой голос был хриплым и обиженным. Голова Кая резко повернулась туда, где я стояла в дверном проеме, его брови нахмурились, когда он увидел, что я завернута в одеяло.

— Ты в порядке?

— Да, я в порядке, — ответила я, преуменьшая тот факт, насколько грубо я себя чувствовала. Каю было о чем беспокоиться.

— Похоже, ты не в порядке, — он встал и сделал два шага туда, где стояла я. Протянув руку, он положил ее мне на лоб, нахмурившись, когда убрал руку.

— Детка, ты кипятишься. Что случилось? — его голос был полон беспокойства.

Вот тебе и все, что нужно, чтобы не волновать его еще больше.

— Я думаю, у меня, возможно, поднимется небольшая температура, я уверена, что после хорошего ночного сна я буду в порядке.

Он не выглядел убежденным, поэтому, прежде чем он успел слишком сильно возмутиться, я взяла его за руку и легонько сжала.

— Как у тебя дела? — спросила я, не обращая внимания на мурашки, покрывающие мою кожу от холодного ветерка.

Однако Кай ничего не упустил, особенно когда дело касалось меня. Он быстро поднял меня и отнес обратно в комнату, задержавшись, чтобы закрыть за собой двери. Он положил меня на кровать, прежде чем лечь рядом, и притянул в свои объятия, все еще завернутую в покрывало.

— Тебе нужны какие-нибудь лекарства? — спросил он. Это было мило, даже со своими собственными проблемами, Кай все еще следил за тем, чтобы со мной все было в порядке.

— Честно, Кай, я в порядке. Наверное, я просто немного устала, это были сумасшедшие несколько дней, — не думаю, что я должным образом оправилась от смены часовых поясов после перелета во Францию и обратно в течение сорока восьми часов, за которыми последовали эмоциональные американские горки свадьбы. Не говоря уже о последних выходках Макса. — А теперь перестань уклоняться от ответа. Как у тебя дела?

Его губы коснулись моей макушки, когда его руки обхватили меня крепче. — Я чувствую себя гребаным идиотом. Я всегда знал, что мой отец был мерзавцем, который изменял моей матери снова и снова, он никогда не скрывал этого. Я ни на секунду не допускал мысли, что он будет настолько глуп, чтобы обрюхатить кого-то другого.

— Есть ли какой-нибудь шанс, что результаты анализа ДНК могут быть поддельными? Может быть, он вам вообще не родственник, и ему каким-то образом удалось подделать результаты? — с надеждой спросила я.

— Я задавался тем же вопросом. Но Майлз нашел доказательство, что это правда.

— Так и есть? — мой голос повысился на октаву, отчего заболело горло.

Он снова поцеловал меня в лоб. — Майлз взломал базу данных судебно-медицинской экспертизы, которая проводила анализ ДНК. Это исходный файл, он не был подделан или изменен. Тест был проведен двадцать лет назад, когда Торну было пятнадцать. Результаты реальны.

Христос.

В моей голове роились вопросы, от которых стук только усиливался. Мне так много хотелось спросить Кая, но я не знала, с чего начать. Но у мужчины было шестое чувство, когда дело касалось меня. Он скатил меня со своей груди и приподнялся одной рукой, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.

— Я знаю, у тебя есть вопросы, звезда. Поверь, у меня их уйма, но тебе нужно немного отдохнуть. К утру ничего не изменится, так что спи, поговорим завтра.

У меня не хватило духу спорить.

Проснувшись утром, я чувствовала себя хуже, чем посреди ночи. Кай лежал рядом со мной, наблюдая за тем, как я сплю, как он часто делал, чудак. Но, казалось, это приносило ему утешение, и я должна была признать, что втайне мне нравилось просыпаться и обнаруживать, что он наблюдает за мной. Мне казалось, что он защищал меня, когда я была наиболее уязвима.

Когда он спросил, как я себя чувствую, и я сказала ему, что все еще чувствую себя плохо, он приказал мне оставаться в постели, а сам поспешил прочь. Вскоре он вернулся с двумя таблетками Тайленола, стаканом воды и небольшим количеством куриного супа. Я не могла смотреть на суп, но как только проглотила таблетки, снова провалилась в сон.

Я не знаю, сколько прошло часов, прежде чем меня осторожно разбудили. Я открыла глаза и обнаружила, что Кай сидит рядом со мной с обеспокоенным выражением лица. Он был одет в элегантный костюм, и выпуклости под его пиджаком подсказали мне, что под ним у него были пистолеты в кобурах. Я села, мгновенно насторожившись, несмотря на стук в голове.

— Что случилось? — настойчиво спросила я, обводя взглядом комнату, ожидая увидеть мрачного жнеца, стоящего в углу.

— Ш-ш-ш, детка. Не паникуй, — проворковал Кай, беря меня за руку и поглаживая большим пальцем костяшки пальцев. — Как ты себя чувствуешь?

— Я... я не знаю, что происходит? Почему у тебя при себе пистолеты?

Кай поморщился. — Я надеялся, что ты этого не увидишь, — ответил он. Ему следовало бы знать лучше, я видела в нем все, точно так же, как он видел все во мне. — Мы получили информацию о том, где держат Жаклин, мы с Майлзом собираемся проследить за этим.

— Где она? — мое сердце бешено заколотилось. Черт возьми, я надеялась, что с ней все в порядке.

— Я расскажу тебе все позже, а сейчас мне нужно отвести тебя в комнату страха.

— Комната страха? — спросила я, сбитая с толку. Мой мозг был вялым из-за проклятой лихорадки. Какого черта мне понадобилось бы идти в комнату страха?

— Да, в подвале этого заведения есть один. Мне не нравится идея оставлять тебя одну, но брать тебя с собой слишком опасно, даже если бы ты чувствовала себя лучше, — сказал Кай, вставая.

— Это необходимо? Разве дом не окружен службой безопасности?

— Так и есть, но половина из них пойдет со мной и Майлзом, и я не собираюсь рисковать твоей безопасностью. Не сейчас, когда Торн и Хендрикс где-то там. Комната страха непроницаема, туда никто не сможет проникнуть, — ответил Кай.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Кай остановил меня прежде, чем я смогла произнести хоть слово. — Райли, это не подлежит обсуждению. Я ненавижу оставлять тебя одну, но это единственный способ для меня покинуть этот дом, чтобы попытаться заполучить Жаклин.

То есть, если я хотела, чтобы Кай нашел ее, у меня не было выбора, кроме как тащить свою задницу в комнату страха.

Я слегка кивнула ему в знак согласия. Я не была в восторге от того, что попала в комнату страха, я знала, что это средство обезопасить себя, но мне не нравилась идея оказаться запертой в комнате. И все же, если бы это означало уберечь Жаклин от беды, я бы сделала это.

Позволив Каю подхватить меня на руки, он понес меня через дом к двери, которую я никогда раньше не видела. Как всегда, Кай прижал большой палец к панели для снятия отпечатков пальцев, которая была с внешней стороны двери, и дверь со щелчком открылась. Он понес меня вниз по лестнице, пока мы не добрались до другой двери.

— Видишь эту камеру? — Кай указал головой на камеру, висевшую над дверью.

— Ага.

— Внутри есть монитор, ты сможешь увидеть, есть ли здесь кто-нибудь.

Снова нажав большим пальцем на подушечку, чтобы открыть дверь, он вошел.

Комната оказалась не такой, как я ожидала. Честно говоря, я действительно не знала, чего ожидать, не то чтобы я когда-либо раньше была в комнате страха.

Она оказалась больше, чем я думала, основная зона состояла из большого, удобного на вид набора из трех предметов, кресла, огромного телевизора с плоским экраном и письменного стола с компьютерным экраном.

Кай поставил меня на ноги и подошел к компьютеру. Он нажал несколько кнопок, а затем сделал паузу, пока компьютер загружался.

— Кухня вон там, — сказал он, указывая на арку, которая вела к ряду шкафов. — Здесь много еды, если ты проголодаешься, есть все, что тебе нужно, чтобы приготовить ужин...

— Во-первых, — перебила я, получив свирепый взгляд Кая, который проигнорировала. — Как долго ты планируешь оставлять меня здесь? А во-вторых, без обид, но я не могу представить, что еда там очень свежая, непохоже, что здесь кто-то живет.

Оторвавшись от компьютера, Кай подошел, встал передо мной и провел большим пальцем по моей щеке. — Меня не будет всего несколько часов. И часть работы Томаса — следить за тем, чтобы это место было укомплектовано на случай чрезвычайной ситуации.

— О, — смущенно ответила я.

— Ванная вон там, — сказал он, указывая на закрытую дверь. — А спальня вон там.

Он указал на дверь позади меня, которая была достаточно открыта, чтобы я могла видеть кровать в комнате.

— Иди сюда, я хочу тебе кое-что показать, — Кай взял меня за руку и подвел к столу. Он нажал несколько кнопок на экране, и изображение сменилось, показав коридор снаружи. — Это покажет вам, кто находится снаружи, — сказал Кай. Затем он указал на маленький микрофон, расположенный на верхней панели монитора. — Вот эта кнопка, — он указал на кнопку на клавиатуре с маленьким символом микрофона. — Позволит тебе поговорить с кем бы то ни было снаружи.

— Они могут ответить? — спросила я, впечатленная технологией.

— Да, снаружи есть микрофон. И здесь, — Кай указал на другую кнопку, на этот раз это была красная кнопка на стене рядом с монитором, а под ней были слова ”Открыть дверь".

— Дай угадаю, это открывает дверь? — ухмыльнулась.

— Да, умница, это открывает дверь. Это единственный способ открыть дверь, когда я выхожу на улицу. Как только дверь закроется и ты окажешься здесь, даже я не смогу снова открыть ее.

— Приятно это знать, на случай, если ты когда-нибудь выведешь меня из себя и я захочу ненадолго сбежать от твоей упрямой задницы.

Впервые за весь день Кай выдавил из себя улыбку. — Ты, должно быть, чувствуешь себя лучше, если вешаешь мне лапшу на уши, детка, — он нежно поцеловал меня в нос, прежде чем снова стать серьезным. — Обещай мне, что не откроешь эту дверь никому, кроме меня? Даже Майлзу?

— Я обещаю, — ответила я, потому что дать такое обещание было легко.

Или, по крайней мере, я так думала.

Райли

Кай показала мне телефон, который висел на стене рядом с кухней. Он объяснил, что с его помощью можно было только совершать звонки, никто не мог позвонить. Чтобы совершить звонок, мне нужно было ввести код, прежде чем набирать номер того, кому я хотела позвонить.

Мне это казалось бессмысленным. В комнате страха было все необходимое, чтобы пережить долгую холодную зиму, к тому же она была непробиваемой, так зачем мне было кому-то звонить? Тем не менее, он записал код, за которым последовал номер одного из охранников, оставшихся снаружи, на случай, если мне что-нибудь понадобится.

Затем он показал мне кнопку на внешней стороне комнаты, которая звонила внутри, давая мне знать, что он вернулся. По сути, дверной звонок в комнату страха. Взяв с меня обещание во второй раз, что я не открою дверь никому, кроме него, он неохотно покинул меня.

В ту секунду, когда дверь закрылась, беспокойство затопило мое тело. Не только из-за мысли о том, что меня запрут в комнате страха, хотя я и не была точно заперта, я могла открыть эту чертову дверь, когда мне понадобится, но из-за беспокойства о том, что Кай отправится бог знает куда искать Жаклин.

Я знала, что Кай может постоять за себя. И Майлз, и Дэнни ранее ворчали по поводу того, насколько хорошим стрелком был Кай, и что они завидовали его меткости. Он также тренировался на своем боксерском ринге почти каждый день, так что, опять же, мог постоять за себя в бою.

Хотя остановило ли это мысли о том, что ему может быть причинен какой-то вред?

Нет, конечно, блядь, этого не произошло.

В конце концов, это не сделало Дэнни непобедимым.

Тем не менее, после того, как Кай ушел, я устроилась поудобнее на диване, включила телевизор и попыталась посмотреть фильм, чтобы отвлечься от мыслей о том, что Кай пострадал.

Примерно через час после ухода Кая я, наконец, начала расслабляться, настолько, что у меня слипались веки. Стук в голове утих, но тело ныло, и на карту была поставлена еще одна возможность немного вздремнуть.

Так продолжалось до тех пор, пока громкий БАМ не разнесся эхом по комнате, напугав меня до чертиков. Я лежала на диване, но при звуке вскочила, мое сердце бешено заколотилось, когда адреналин захлестнул меня.

Когда до меня дошло, что это звонок в дверь, я медленно встала, мои ноги дрожали, когда я подошла к компьютеру. Кай отсутствовал совсем недавно, и я не знала, хорошо это или плохо.

С одной стороны, это мог быть быстрый рывок, чтобы вытащить Жаклин из какой бы адской дыры она ни оказалась. С другой стороны, он мог опоздать. Эта мысль тяжелым грузом легла на мои плечи, когда я подошла к экрану.

Мне ни на секунду не приходило в голову, что по другую сторону двери может стоять кто-то другой, кроме Кая.

Кай рассказал мне о команде охраны, которая была размещена вокруг дома. Я встречалась с некоторыми другими членами команды, когда ездила во Францию с Энджел, и знала, насколько они пугливы и насколько серьезно относятся к защите своего клиента. Единственный способ, которым кто-то мог бы пройти мимо них, — это если бы они уничтожили всех до единого мужчин снаружи.

Поэтому неудивительно, что моя челюсть ударилась об пол, а кровь застыла в жилах, когда на мониторе появился последний человек на земле, которого я ожидала увидеть.

Он протянул руку и нажал кнопку на стене, и когда я увидела, как он открыл рот, чтобы заговорить, его голос эхом отразился от монитора.

— Райли, я знаю, что ты там, — пропел Хендрикс. От одного его голоса у меня по спине пробежал холодок, не говоря уже о пистолете, который он держал в руке.

Ярко-голубые глаза Хендрикса смотрели в камеру, зловещая улыбка украшала его лицо.

Я думаю, что влияние Кая, должно быть, передалось и мне. Я не была жестоким человеком, но, глядя на Хендрикса, мои руки подергивались от желания обхватить его за горло и выдавить из него жизнь.

Я почувствовала то же самое, когда мы обнаружили, что Блейз была той, кто выдал местонахождение Энджел. Во мне не было ни малейшей частички, которая чувствовала бы себя виноватой перед ней, когда Кай в перерывах между сексом со мной рассказал мне о том, как она встретила свою судьбу.

Жаль, что Кай не оставил мне пистолет, потому что, честно говоря, я бы ни капли не пожалела о том, что открыла дверь и прострелила ему голову.

— Ну же, Звезда, я знаю, что ты там, — повторил он, разозлив меня еще больше из-за того, что он использовал прозвище, которым называл меня только Кай.

Мой взгляд метнулся к телефону, висящему на стене, и я бросилась к нему. Сдернув его с подставки, мое сердце упало, когда я поднесла его к уху только для того, чтобы быть встреченной оглушительным звуком тишины. Гудка не было, и когда я дрожащими пальцами набрал код на кнопках, ничего не произошло.

Черт! Почему, черт возьми, это не сработало?

Страх просачивался сквозь меня, пока я не перевела дыхание и не напомнила себе, что Хендрикс не сможет войти, пока я не открою дверь. И этого никогда не должно было случиться.

— Райли, маленькая сучка, тебе лучше, блядь, ответить мне, — прошипел Хендрикс. Страх сменился гневом, когда я вернулась к экрану и обнаружила, что он свирепо смотрит в камеру. — Я даю тебе десять секунд, чтобы признать меня!

Мне следовало держать рот на замке, но рациональная часть моего мозга отключилась на весь день. Мой палец нажал на кнопку, которую показал мне Кай, которая позволила бы мне поговорить с ним.

— Или что? — рявкнула, мое горло перехватило.

Я тут же пожалела об этом. Его оскал превратился из оскала в угрожающую ухмылку, когда он просиял в камеру.

— Вот ты где, я скучал по тебе, моя маленькая шлюха, — сказал Хендрикс.

Моя маленькая шлюха?

Черт, если бы только Кай мог услышать, как он утверждает, что я его маленькая шлюха, он бы уже был на глубине десяти футов.

— Как ты сюда попал? — спросила я, игнорируя раздраженный тон его голоса.

— Всему свое время. Почему бы тебе не выйти сюда, и мы не могли бы заново познакомиться? — он прислонился к стене, небрежно скрестив руки на груди.

— Хм, давай подумаем об этом секунду. Как насчет трахнись, ты, лживый, предатель, кусок дерьма!

Вспышка гнева промелькнула на его лице, и он опустил руки. Мурашки страха поползли по моему позвоночнику, когда его рука сжала пистолет. Но это чувство исчезло в одно мгновение, снова сменившись его злобной улыбкой.

— У меня было предчувствие, что ты это скажешь, поэтому я захватил с собой кое-что, что могло бы помочь тебе изменить свое мнение.

Мой желудок резко сжался.

Я оцепенела и беспомощно наблюдала, как мужчина, которого я никогда раньше не видела, вышел на экран, таща за собой кого-то, кого я хорошо знала.

Жаклин.

Они избили ее. Ее обычно аккуратный пучок был растрепан, по одной стороне лица текла кровь, а под обоими полными слез глазами были синяки. Ее рот был заклеен серебристой лентой, и мужчина держал ее, обхватив рукой за горло, приставив дуло пистолета сбоку к ее голове.

— Жаклин, — прошептала я пустой комнате, когда мои колени подогнулись. Я схватилась за стол, чтобы не упасть.

— Теперь я могу убедить тебя выйти? — сказал Хендрикс, отходя от стены, чтобы снова встать под объектив камеры. Самодовольная ухмылка заиграла на его губах, и в этот самый момент я пожелала ему самой мучительной смерти из возможных.

Надеюсь, от рук Кая.

Я не знала, что, черт возьми, делать. Конечно, моим первым побуждением было отправиться туда, но последствия этого решения были слишком серьезными. Однако я знала, что это значило для Жаклин, и не была уверена, что смогу жить с этим на своей совести.

— Райли, принцесса, ты когда-нибудь видела, какой бардак получается, когда кому-то вышибают мозги? — сказал Хендрикс, в его голосе слышалось веселье, больной ублюдок. — Уверяю тебя, это настоящий гребаный беспорядок. И запах, Господи, всего этого мозгового вещества и крови....

Хорошо, что у меня был пустой желудок, потому что мысленного образа, созданного его словами, было достаточно, чтобы вызвать у меня рвоту. Было чертовски невозможно игнорировать всхлип, вырвавшийся у Жаклин, и ее зажмуренные глаза. Я больше не могла смотреть на экран, я отвернулась, когда слезы хлынули и потекли по моему лицу.

Жаклин была больше, чем горничной. Она заботилась о Кае с тех пор, как он был ребенком. Она заботилась обо мне с той минуты, как меня внесли в его пентхаус. Если бы я не вышла туда, ее голова была бы размазана по стенам в считанные секунды, но если бы я вышла туда, меня использовали бы как приманку, чтобы заманить Кая.

И я была предана Каю.

Я мысленно вознесла молитву, надеясь, что Кай скоро вернется и спустится за мной, чтобы найти своего заклятого врага, стоящего там.

Это было принятие желаемого за действительное, но я не хотела принимать во внимание реальность.

— Открой эту гребаную дверь, Райли! — внезапно Хендрикс взревел. Мой взгляд метнулся к экрану как раз вовремя, чтобы увидеть, как он бьет прикладом пистолета по бедру Жаклин. За пленкой она издала болезненный крик, когда ее нога подломилась. Единственная причина, по которой она не упала на пол, заключалась в том, что этот придурок поддерживал ее.

Рыдание вырвалось из моего горла, и я была примерно в десяти секундах от того, чтобы нажать кнопку разблокировки двери и выйти наружу, но тут Жаклин посмотрела в камеру. Несмотря на боль, которую она, должно быть, испытывала, ее взгляд был жестким, и она едва заметно покачала головой, приказывая мне не выходить.

Мое сердце разбилось. Эта храбрая женщина была готова пожертвовать своей жизнью, чтобы я была в безопасности.

Чтобы обезопасить Кая.

Несмотря на тихий голос в моей голове, приказывающий мне открыть дверь, я протянула дрожащую руку и нажала кнопку микрофона.

— Иди нахуй, — прорычала я Хендриксу. — Я надеюсь, тебе понравится остаток твоей жалкой жизни, потому что, когда Кай доберется до тебя, ты будешь молить о сладком избавлении от смерти.

Он уставился в камеру, прежде чем разразиться самым леденящим душу невеселым смехом, который я когда-либо слышала. От этого звука мой желудок сжался еще сильнее.

— О, Райли. Ты такая тупая сука, — его лицо исказилось в гримасе, вены вздулись на шее. — Ты действительно думаешь, что это закончится для Жаклин? Позволь мне сказать тебе, что произойдет, если ты не притащишь сюда эту милую маленькую попку. Я вышибу Жаклин мозги. А потом я позвоню своему человеку, который следит за твоей подругой в клубе, Кендрой, кажется, ее так зовут, верно?

Мое сердце остановилось.

Я не могла дышать, и мое тело сильно тряслось. На этот раз я не смогла остановить подкашивающиеся ноги. Я рухнула на пол бесформенной кучей, слезы градом катились по моим щекам, когда голос Хендрикса разнесся по комнате.

— Она симпатичная девушка. Я уже некоторое время наблюдаю за ней, за ней и ее прекрасной дочерью, Зарой, верно? — сказал он непринужденно, как будто не угрожал жизни матери и ее ребенка. — Было бы так обидно видеть, как они страдают, поэтому вот что я собираюсь сделать. Я собираюсь дать тебе последний шанс вытащить свою задницу отсюда и спасти не только Жаклин, но и твою подругу Кендру и ее маленькую девочку. Что это будет, Райли?

Я не могла ясно мыслить. Стук в моей голове усилился в десять раз. Огромные слезы полились водопадом, когда мое сердце разлетелось на куски. Но я не знала, были ли мои слезы вызваны угрозами Хендрикса или тем фактом, что я собиралась нарушить свое обещание Каю.

У меня не было другого выбора, кроме как открыть дверь.

Медленно, на дрожащих ногах, я поднялась на ноги. Мой палец на секунду завис над кнопкой микрофона. Но когда я снова посмотрела на экран и увидела Жаклин с пистолетом, приставленным к ее виску, в моей голове всплыл образ.

Образ маленькой девочки на руках, Кендра плачет на полу, умоляя меня помочь ее дочери.

Именно этот образ заставил меня нажать на кнопку.

— Ты отпустишь Жаклин, если я выйду? — запнулась.

Довольная улыбка появилась на лице Хендрикса, в то время как Жаклин начала кричать из-за ленты и трясти головой.

— Я даю тебе слово, — самодовольно ответил Хендрикс.

Забавно, в тот вечер, когда Кай впервые предложил мне сделку, он сказал, что он человек слова, и убежденность в его голосе заставила меня поверить ему. Но в случае с Хендриксом я не верила ни единому слову, слетавшему с его скользкого рта.

Но разве у меня был выбор?

— Я...Я выйду.

Онемение просочилось в каждую пору моего тела. В очередной раз Хендрикс перехитрил Кая, и теперь мы играли прямо на руку ему и Максу. Я надеялась, что однажды Кай поймет, почему мне пришлось нарушить данное ему обещание.

Когда я уже собиралась нажать на спусковую кнопку, мой взгляд упал на обручальное кольцо. Что-то в моей голове подсказывало мне не привлекать внимания к тому факту, что мы с Каем женаты, что бы ни случилось, будет в миллион раз хуже, если Макс и Хендрикс узнают, что я теперь Вулф. Сняв кольцо с безымянного пальца, я надеваю его на средний палец другой руки.

Мои руки сжались в кулаки, когда я сделала вдох, мои ногти впились в плоть. Но боль была приятной, она отвлекала от боли, которую я испытывала в груди.

А затем я нажала на спусковую кнопку.

Открыв дверь, я увидела сияющего Хендрикса, и хотя рот Жаклин был заклеен скотчем, трудно было не заметить разочарования в ее глазах.

— Привет, Райли, — сказал Хендрикс. Его глаза прошлись по моему телу, как они делали это в ряде предыдущих случаев. Каждый раз, когда он это делал, мне хотелось отбелить свою кожу.

Он схватил меня за руку и оттащил от двери, прежде чем я успела передумать. Развернув меня так, что я оказалась спиной к нему спереди, он обхватил меня рукой за талию и крепко прижал к своему телу. Подняв пистолет, он приставил дуло к моей голове сбоку, повторяя то, как его напарник приставлял пистолет к голове Жаклин.

Хендрикс склонил голову к изгибу моей шеи и глубоко вдохнул.

— Черт, я и забыл, как хорошо ты пахнешь, — промурлыкал он. Его член дернулся у моей задницы, вызывая тошноту в животе. Мне ничего так не хотелось, как развернуться и оторвать ему придаток. — Как бы мне ни хотелось, чтобы мы сейчас заново познакомились, к сожалению, у нас есть места, где нам нужно побывать. Кроме того, когда я, наконец, доберусь до тебя, я хочу не торопиться. Я хочу наслаждаться каждым криком, срывающимся с твоих губ, — прошептал Хендрикс, а затем лизнул местечко у меня под ухом.

Я крепко зажмурила глаза. Ощущение его языка было подобно ножу, вонзающемуся мне в горло, и если бы не пистолет, все еще приставленный к голове Жаклин, я бы ударила его локтем под ребра. Была также небольшая проблема с пистолетом, приставленным к моей голове, хотя я знала, что Хендрикс не воспользуется им, по крайней мере, не для того, чтобы убить меня.

Я была нужна ему живой.

Хендрикс повернулся, увлекая меня за собой, и в этот момент стало ясно, как он попал в дом. Позади него, вне поля зрения камеры, отодвинулась панель, открывая тускло освещенный проход.

Хендрикс подтолкнул меня вперед, бетон холодил мои босые ноги. Он приставил пистолет к основанию моего позвоночника и повел меня вперед, идя так чертовски близко ко мне, что я чуть не споткнулась о его ноги. Позади нас послышались шаги Жаклин и мужчины, державшего ее на руках.

— Держу пари, Кай никогда не рассказывал тебе об истории этого места, — небрежно сказал Хендрикс, когда мы шли по коридору, который, казалось, никогда не кончался. — Его прадед, Теодор Вулф, построил этот дом, когда впервые пришел к власти, а затем, несколько лет спустя, семья Вулфов вступила в войну с итальянской семьей Бьянки. Теодор был в ужасе от того, что Бьянки нападут на дом, поэтому заплатил целое состояние за установку комнаты страха. Комната настолько непроницаема, что даже если бы дом был подожжен, комната страха уцелела бы.

Кай рассказал мне лишь небольшие отрывки о своей семье, в основном о своих матери и отце. Как бы мне ни хотелось не обращать на Хендрикса никакого внимания, и как бы сильно я ни пыталась придумать способ вытащить нас с Жаклин из этой передряги, я не могла не прислушиваться к тому, что он говорил.

— Он позаботился о том, чтобы предусмотреть несколько путей отхода на случай, если его враги постучатся в дверь, и у него появилась блестящая идея проложить секретный туннель прямо рядом с комнатой страха. Я уверен, ты знаешь, что дом переходил из поколения в поколение, но Кай, будучи таким упрямым ослом, каким он и является, отказался здесь жить. Знаешь, когда мы были детьми, Кай и Тео думали, что они чертовски веселые. Они знали все туннели, которые вели в дом и из него. Они считали себя такими умными, появляясь случайным образом из шкафов и прочего дерьма. Раньше они сводили меня с ума, когда выскакивали и пугали меня. И вот однажды я нашел рисунок в комнате Тео. Я не искал это. На самом деле, я искал его тайник с порнографией, — он на мгновение замолчал, чтобы усмехнуться воспоминанию. Впереди показалась полоска света. Куда бы ни вел этот туннель, он приближался. Вопрос был в том, пыталась ли я сбежать или просто смирилась с этим и изо всех сил надеялась, что Кай придет мне на помощь? — В любом случае, ты никогда не поверишь, но Тео был настолько чертовски глуп, что у него была карта дома со всеми туннелями. Я никогда этого не забуду, мне было шестнадцать, и телефоны с камерами были в моде, но качество было дерьмовым. Я сделал фотографию, а затем потратил недели на то, чтобы разобраться в карте. Думаю, Кай подумал, что я схожу с ума, когда я постоянно открывал случайные дверцы шкафа, — он снова усмехнулся, звук, который я быстро начала презирать.

Что-то в моем мозгу подсказывало мне бороться, вырваться из его хватки и убежать, но если бы я что-нибудь предприняла, это привело бы только к тому, что мозг Жаклин был бы разнесен вдребезги.

Кроме того, мы отошли на приличное расстояние от дома, и я понятия не имела, куда ведет этот проход. Было бы глупо пытаться сбежать. Единственное, что я могла сделать, это цепляться за крохотную надежду, что Кай вернется в ближайшие несколько минут или кто-нибудь из службы безопасности увидит, что происходит.

Почему, черт возьми, этот чертов телефон не работал? Если бы мне удалось дозвониться до охранника, ничего бы этого не произошло. И тут меня осенило. Если бы Хендрикс знал о комнате страха, он бы знал и о телефоне. Я не был гением, но не нужно было быть гением, чтобы понять, что он, вероятно, сделал что-то, чтобы отключить его.

Мы подошли к двери в конце коридора, и Хендрикс рывком распахнул ее. Мои ноги подкосились, когда я обвела взглядом комнату, в которую мы вошли, в результате чего Хендрикс налетел на меня.

— О, не обращай внимания на Томаса, Райли, — хихикнул Хендрикс, — Он угрожал мне пистолетом, который спрятал, и был только один способ покончить с этой маленькой ситуацией, — он взмахнул рукой, как бы представляя доказательства.

Тело дворецкого лежало на полу, его глаза были открыты, но ничего не видели. Кровь сочилась из зияющей дыры в шее. Я не знала Томаса, но это не помешало чувству вины захлестнуть меня.

— Ты гребаный больной ублюдок, — прошипела я.

— Это действительно так. И тебе не мешало бы запомнить это, потому что, когда Макс закончит с тобой, он пообещал, что ты будешь моей, и тебе лучше поверить, что у меня есть кое-какие очень отвратительные планы для тебя, принцесса, — прошептал Хендрикс мне на ухо.

Я хотела бы оставаться стойкой, мне следовало бы почерпнуть больше уроков из книги Кая Вулфа о том, как не проявлять эмоций, но я была всего лишь новичком. Все мое тело содрогнулось от страха, что заставило Хендрикса взвыть от смеха.

Хендрикс снова толкнул меня вперед, тыча стволом пистолета мне в спину. Я отступила в сторону от тела, но мои босые пальцы ног приземлились в лужу крови. Я оторвала взгляд, от вида липкой крови на моих ногах у меня скрутило живот.

Домик, в котором жил Томас, был совсем маленьким, и мы за считанные секунды добрались до входной двери. Хендрикс выронил пистолет из-за моей спины, но схватил меня за талию и снова притянул к своей груди. Он развернул нас лицом к другому мужчине, который все еще приставлял пистолет к голове Жаклин, ее глаза были полны непролитых слез.

— Сейчас, Райли. Боюсь, я не могу рисковать тем, что ты попытаешься привлечь к себе внимание, когда мы уйдем отсюда, — прошипел Хендрикс мне на ухо. — Итак, что мы собираемся сделать, так это дать тебе кое-что, что поможет тебе уснуть.

— Нет! — закричала, паника захлестнула меня при мысли о том, что я совершенно не понимаю, что этот ублюдок делает со мной, и совершенно неспособна это остановить. Я попыталась вырваться из его хватки, но он был слишком силен.

— ТСС, ТСС, ТСС, — ворковал Хендрикс, потираясь своим твердеющим членом о мою задницу, что никак не могло остановить нарастающую панику. — Не волнуйся, принцесса, я хорошо позабочусь о тебе.

— Убери от меня свои грязные лапы, гребаная свинья! — заорала я, но мои слова вызвали только смешки как у Хендрикса, так и у мужчины, державшего Жаклин.

Рука Хендрикса поднялась с того места, где он держал меня, и потянулась, чтобы прикрыть мне рот. Я повернула голову, пытаясь стряхнуть его с себя, но как только он снова приставил дуло пистолета к моей голове, я остановилась.

— Я собирался поступить прилично и подождать, пока ты отключишься, прежде чем сделать это, но поскольку ты не умеешь держать рот на замке, думаю, я заставлю тебя посмотреть. Алекс, окажи мне честь, — угрожающе усмехнулся Хендрикс.

У меня не было времени понять, на что он намекает, прежде чем звук выстрела эхом разнесся по маленькому домику, мозг Жаклин разлетелся по стене, а ее безжизненное тело упало на пол.

Кай

Я оглядел разруху вокруг себя. Тела были разбросаны по скамьям, стоявшим вдоль заброшенной церкви. Витражи в окнах были разбиты шальными пулями, и в воздухе висел запах смерти.

Но Жаклин нигде не было видно.

Или Хендрикса, если уж на то пошло.

Когда поступила информация о том, что Жаклин содержится в заброшенной церкви в Ист-Бэй, я не придал этому особого значения. Неужели я действительно думал, что Торн был настолько глуп, чтобы удерживать Жаклин в таком очевидном месте?

Нет, блядь, конечно, я этого не делал.

Но когда разведданные предположили, что именно Хендрикс удерживал ее в церкви, я не собирался игнорировать это.

Команда "Аполлона" была на вес золота, и, поверьте мне, мне стоило чертовых бриллиантов, чтобы удержать их на работе. Как только поступила информация, Джек и группа его людей направились на окраину Ист-Бэй, чтобы развернуть беспилотник с тепловизионной камерой. Камера была способна масштабировать объекты на расстоянии до пяти миль, и как только команда подтвердила наличие источников тепла внутри заброшенной церкви, я понял, что должен идти.

Было не идеально оставлять Райли в комнате страха, черт возьми, если бы она чувствовала себя лучше, я бы взял ее с собой, чтобы знать, что она в безопасности. Но комната страха была непроницаемой, и это был лучший вариант, который у меня был.

В детстве было бесчисленное количество раз, когда я был вынужден залечь на дно в комнате страха. Не из-за угрозы извне. Нет, угроза исходила изнутри. Когда мой отец впадал в ярость, мама прятала нас с Тео там, заставляя пообещать, что мы не выйдем, пока она не приедет за нами.

Иногда она приходила за нами через несколько часов, иногда это случалось только на следующий день. Однако не имело значения, когда она приходила, мы открывали дверь и обнаруживали, что она вся в синяках, которые она хреново пыталась скрыть с помощью макияжа.

Мы с Тео поклялись, что, когда станем старше, не позволим нашему отцу причинить ей боль, но у нас так и не представилось такой возможности. Рак забрал ее еще до того, как мы стали достаточно большими и сильными, чтобы справиться с моим отцом.

С тех пор, как я возглавил Холлоуз-Бэй, у меня ни разу не возникало необходимости пользоваться этим помещением. Но я всегда считал разумным поддерживать его в полностью рабочем состоянии на случай, если когда-нибудь возникнет такая необходимость. Я не убегал от своих врагов и уж точно не прятался, но если мне нужно было где-то перегруппироваться, комната страха была идеальной.

Мы с Майлзом направились к месту стоянки фургона, где находились Джек и его команда, и, как только мы прибыли, разработали план штурма церкви. Судя по источникам тепла, обнаруженным тепловизионной камерой, там было по меньшей мере пятнадцать человек, все, вероятно, вооружены.

Через несколько минут мы атаковали церковь, но быстро стало очевидно, что они ожидали нас. Кто-то предупредил их, или они просто были предупреждены о потенциальной угрозе? Я не знал.

В любом случае, они атаковали в ответ, сумев вывести из строя одного из парней из команды Джека.

Нам потребовалось больше времени, чем ожидалось, чтобы убить всех до единого засранцев, охранявших неф, и пока мы с Джеком обыскивали мертвые тела, Майлз и остальные члены команды обыскивали остальную территорию.

Я нисколько не удивился, обнаружив на каждом из мертвых тел татуировки оленя.

— Что вы хотите сделать с телами, мистер Вульф? — Спросил Джек.

На его рубашке были пятна крови, но он был бывшим военным. Подобное дерьмо его не смущало.

— Я приведу своих уборщиков, — ответил я, обыскивая последнее тело. Ни у кого из мертвых придурков не было при себе телефонов, что заставляет меня больше склоняться к теории, что они знали, что мы придем в какой-то момент.

Я уже собирался вытащить свой телефон и позвонить команде, которую использовал для уборки подобных беспорядков, когда крик из угла комнаты привлек наше с Джеком внимание. Подняв оружие, мы прокрались в переднюю часть нефа, туда, откуда доносился шум.

Другой крик указывал на то, что он исходил от заброшенной кафедры.

Мы с Джеком набросились на него, и одним быстрым движением он откинул забрызганную кровью простыню, пока я целился из пистолета в мальчика, свернувшегося в клубок на маленьком пространстве. Все его тело задрожало при виде моего пистолета, направленного на него.

— П-п-пожалуйста, не делай мне больно, — сказал он дрожащим голосом и поднял руки, показывая, что у него нет оружия.

Я схватил его за руку, в то время как Джек схватил за другую, и вместе мы вытащили его, его руки все еще были подняты, защищаясь от обоих направленных на него пистолетов.

Он был всего лишь молодым человеком, не старше шестнадцати-семнадцати лет. Однако его возраст не имел значения, татуировка в виде оленя все еще была врезана в кожу на его руке на всеобщее обозрение.

— Я не хочу умирать, пожалуйста, мистер Вульф, я расскажу вам все, что вам нужно знать.

Трахни меня. Сначала Тоби, а теперь эта маленькая задница-панк. "Олени" действительно были сборищем слабаков. Карлосу Ригби нужно было закалить своих людей, чтобы они не пели, как птички, при виде оружия.

— Где Хендрикс? — прорычал я, тыча стволом пистолета ему в висок.

— Его... здесь нет. Он забрал женщину, — закричал маленький Олень.

— Куда он ее отвез? — спросил я.

— Я не знаю.

Джек ткнул стволом пистолета под ребра парню, который зажмурился и прошептал молитву о помощи себе под нос. Возможно, мы и были в церкви, но сейчас он не получил бы никакой помощи.

— Ты уверен, что не знаешь? Или пуля в легком помогла бы тебе вспомнить? — Джек прошипел.

Этот парень начинал мне нравиться.

— Я не знаю, куда он ее увез, клянусь! Но Хендрикс знал, что ты придешь, он сказал нам всем быть настороже на случай нападения, — всхлипывал он.

Я услышал достаточно. Он не сказал мне ничего полезного, а я не хотел больше тратить свое время. Я взглянул на Джека, который понял мое намерение и отступил, прежде чем его снова залило кровью.

Думая, что он получает отсрочку приговора, парень опустил руки как раз в тот момент, когда я нажал на спусковой крючок. Его тело с оглушительным стуком упало на пол.

В этот момент у меня зазвонил телефон. Я вытащил его, думая, что это Майлз звонит, чтобы сообщить мне о ходе остальных поисков, поэтому я не потрудился проверить идентификатор вызывающего абонента.

— Скажи мне, что у тебя что-то есть, — прорычал я в трубку.

— О, у меня кое-что в порядке. Кое-что очень ценное для тебя.

У меня кровь застыла в жилах.

Мои легкие сжались.

Страх пробудился к жизни при звуке голоса Торна на том конце провода и подтексте его слов.

— Ты все еще там, брат? Ты стал ужасно тихим, — усмехнулся он в трубку.

В моей жизни было несколько моментов, когда я был настолько парализован страхом, что не мог произнести нужных слов. Но прямо тогда это захватило меня до такой степени, что слов не существовало. Моя рука сжала телефон так крепко, что я чуть не сломал его.

— Я предполагаю, что ты там, Кай, поэтому позволь мне точно показать тебе, что у меня есть.

Секунду спустя у меня в ухе снова зазвонил телефон. Я убрал его и щелкнул по видео, которое он отправил.

Никогда в жизни я не чувствовал себя таким кровожадным, как сейчас, когда смотрел видео. Райли была привязана к стулу, без сознания, ее голова свесилась набок. Позади нее стоял Хендрикс со злобной улыбкой на лице, возвышаясь над ней. Рев вырвался из моего горла, когда он протянул руку и обхватил ее груди.

Я собирался убить его.

Я собирался не торопясь содрать каждый слой кожи с его тела, сломать каждую косточку в нем, прежде чем, наконец, вырву его сердце голыми руками.

Как, черт возьми, они ее заполучили?

Она должна была быть в безопасности в комнате страха, но как, черт возьми, это произошло?

Работал ли кто-нибудь из людей Джека с Максом и Хендриксом?

— Ты все еще там, Кай? — из трубки донесся голос Торна, выводящий меня из ступора.

— Ты гребаный ублюдок! — я взревел, как раненый зверь, привлекая внимание Джека, который обыскивал тело мальчика, которого я только что убил. — Где она?

— Она в безопасности. Пока. Хотя твой приятель Хендрикс уже давно отчаянно пытается заполучить ее в свои руки. Он действительно плохо относится к ней.

— Я клянусь, черт возьми...

— Ты можешь клясться в чем угодно, кому захочешь. Это мое шоу, и я скажу тебе, где она, когда буду готов, — сказал Торн со злорадством в голосе.

Я закрыл глаза, чтобы успокоиться и не превратиться в бомбу, которая вот-вот взорвется. Я чертовски ненавидел то, что он был прав, это было его шоу, и если я хотел знать, где Райли, я должен был играть в его игру. Очень похоже на то, что мне приходилось играть в его игру с самого, блядь, первого дня.

— Что происходит? — спросил Майлз, появляясь в дверях, вопросительно подняв брови. Я отдернул телефон от уха и включил громкую связь, чтобы Майлз мог слышать.

— Чего ты хочешь? — прошипел я.

— Я хочу то, что мне причитается, — ядовито сказал Торн. Услышав голос Торна, лицо Майлза скривилось в усмешке. — Но пока я согласен с тем, что ты приедешь ко мне на место. И я имею в виду, только тебя, Кай. Если ты появишься с подкреплением, Райли заплатит за это. Если ты попытаешься проявить героизм, Райли заплатит за это. Если ты появишься хотя бы с гребаной ручкой в качестве оружия, угадай, что? Твоя драгоценная Звезда заплатит за это. Ясно?

— Черт! — рявкнул Майлз, бросаясь в другой конец церкви, чтобы разнести скамью.

Торн усмехнулся в трубку. — Я предполагаю, что наш кузен не слишком хорошо воспринял новость о поимке Райли. Она действительно заставила вас всех завязать в узел, я начинаю задаваться вопросом, есть ли у этой девушки золотистая киска.

— Где? — это было единственное слово, которое я смог выдавить. Я уже шагал к двери, готовый согласиться на его условия. Мне не нужно было гребаное оружие или какая-либо подмога, чтобы прикончить этого ублюдка.

— Мне нужно твое слово, что ты согласен с моими условиями, прежде чем я сообщу тебе местоположение.

— Я согласен на твои гребаные условия, — рявкнул я, пиная мертвое тело оленя, когда проходил мимо. — Где же она теперь?!

— Превосходно. Вот что сейчас произойдет. Ты вытащишь свою задницу из церкви и снимешь маячок со своего внедорожника, а затем выедешь на автостраду обратно в Вест-Бэй. Я свяжусь с тем, куда тебе нужно обратиться в следующий раз. Но лучше поторопись, Кай. Я не уверен, как долго Хендрикс сможет воздерживаться от поездок в город на своей сладкой маленькой попке.

С этими словами он повесил трубку.

Если бы не тот факт, что мне нужен был телефон, чтобы эта пизда могла сказать мне, куда мне нужно идти, я бы запустил им в другой конец комнаты.

— Кай! — рявкнул Майлз, пробегая через неф, чтобы догнать меня, когда я вышел из двери на яркий свет теплого дня. — Какой у нас план?

— Я ухожу по свою жену.

Добравшись до водительского сиденья, я опустился на колени на дорогу и заглянул под машину, в ту же секунду, как увидел маленький мигающий огонек трекера, я схватил его и вырвал из держателя. Когда я снова встал, то швырнул его через дорогу, прежде чем полез в карман за ключом.

— Ты же не можешь всерьез отправиться туда без плана или прикрытия? — Майлз наблюдал за мной с открытым от ужаса ртом.

— Именно этим я, блядь, и занимаюсь, Майлз, — ответил я, открывая дверь.

Я никогда не знал, чтобы Майлз шел наперекор моим словам. Он всегда поддерживал мои планы, даже если был с ними не согласен. Он уважал то, что какое бы решение я ни принял, это было потому, что я был боссом.

Но в тот момент он предпочел проигнорировать меня.

Прежде чем я успел захлопнуть дверь, Майлз подскочил у меня на пути и выдернул ключ из моей руки.

— Кай.

У него не было времени произнести ни слова, прежде чем я прижал его к капоту, обхватив рукой за горло. Надо отдать должное, он не запаниковал и не пытался разжать мне пальцы. Он просто свирепо посмотрел на меня в ответ, крепко сжимая ключи в руке.

— Отдай мне эти гребаные ключи.

Он покачал головой.

Я сжал сильнее.

— Отдай мне эти гребаные ключи!

Я смутно осознавал, что Джек и его команда собрались у входа в церковь, чтобы понаблюдать за переполохом, но мне было совершенно наплевать, что они были свидетелями того, как я терял самообладание. У меня была только одна цель — добраться до своей жены.

Губы Майлза начали синеть, глаза затуманились. Последнее, чего я хотел, это убить своего кузена, но если он был единственным, кто мешал мне добраться до Райли, то пусть будет так.

Его рука разжалась, и ключи выпали. В ту же секунду, как они это сделали, я отпустил его, и он сделал несколько глубоких вдохов. Я схватил ключи с пола и сел во внедорожник, захлопнув за собой дверь и бросив на него убийственный взгляд.

Он благоразумно отошел от машины, потирая руками горло, когда я умчался прочь, оставив Майлза и остальную команду в облаке пыли.

Райли

Святая гребанная картошка.

Чертов насморк усиливался. В голове стучало, все тело болело, а руки были связаны.

Подожди.

Почему у меня были связаны руки?

Я медленно открыла глаза. Им потребовалось несколько секунд, чтобы сфокусироваться, и когда они это сделали, холодная дрожь пробежала у меня по спине.

Хендрикс наблюдал за мной со стула, в котором он сидел, упершись локтями в колени и подперев руками голову. Как только он понял, что я проснулась, злобная ухмылка расползлась по его лицу, а в глазах появился дикий блеск.

Страх ударил меня, как кувалдой, когда стало совершенно ясно, почему мои руки были словно связаны. Они были привязаны кабелем к стулу, на котором я сидела, и когда я потянула за них, пластик впился мне в кожу в том месте, где они были так туго привязаны.

Свет заходящего солнца проникал сквозь несколько окон, окружавших пустую комнату, в которой мы находились.

Где, черт возьми, я была?

Это было похоже на пустую комнату на складе, похожую на тот, где Кай держал Блейз, только больше, и здесь воняло несвежим кофе. Это было не то место, где я была раньше, и я не знала, нахожусь ли я в Вест-Бэй, или в Ист-Бэй, или даже в Холлоуз-Бэй, если уж на то пошло, Хендрикс мог отвезти меня куда угодно.

Когда моя голова раскалывалась, воспоминания заполнили ее — последнее, что я помнила.

Жаклин.

Мозг Жаклин взорвался еще до того, как мне закрыли рот салфеткой, и все вокруг потемнело.

Жаклин была мертва.

У меня не было времени зацикливаться на этом факте, потому что Хендрикс открыл свой дурацкий рот.

— Ты знаешь, что ты чертовски сногсшибательна, когда спишь, а не извергаешь дерьмо из своего восхитительного рта, — сказал он, его глаза шарили вверх и вниз по моему телу.

Еще одна дрожь пробежала по мне. Я всегда ненавидела то, как он смотрел на меня, как будто он не мог решить, хочет ли он перерезать мне горло или сорвать с меня одежду и трахнуть меня в открытую. Я бы предпочла умереть с перерезанным горлом, чем когда-нибудь дотронуться до него своими руками.

— Ты скучала по мне, принцесса?

— Посмотри на мой хвост. Он виляет от восторга, — невозмутимо ответила я скрипучим голосом. Будь я проклята, если покажу этому ублюдку хоть каплю страха, даже если у меня дрожат кости.

Хендрикс фыркнул, дикий взгляд его глаз стал маниакальным. — О, Райли, я не могу дождаться, когда с Каем разберутся, и я выбью из тебя это отношение.

При упоминании Кая я огляделась по сторонам, или, насколько я могла, поскольку была привязана к стулу, я не могла заставить себя повернуть голову, чтобы увидеть, что находится у меня за спиной. Кай был здесь?

— Он уже в пути, — сказал Хендрикс, отвечая на мой невысказанный вопрос. — Он стремился добраться сюда как можно быстрее, даже согласился прийти сюда без оружия или прикрытия. Ты действительно плохо на него влияешь.

Я должна надеяться, что он плохо относился ко мне, в конце концов, он женился на мне. Мой взгляд опустился на мои связанные руки, и я вздохнула с облегчением, когда увидела, что мое обручальное кольцо все еще было на том пальце, на который я его надела.

Хендрикс резко встал, отвлекая мое внимание от кольца. В голове у меня закружились хаотичные мысли.

Должна ли я попытаться освободиться от пут?

Мне подождать, пока придет Кай?

Хотел бы он, чтобы я попыталась сбежать, или хотел бы, чтобы я оставалась на месте?

Я снова потянула за кабельные стяжки и быстро пришла к осознанию того, что даже если бы я думала, что мне следует попытаться сбежать, я никуда не денусь.

Этот жуткий ублюдок сделал несколько шагов ко мне, не отрывая от меня горящих огнем глаз. Он исчез у меня за спиной, и секундой позже его руки оказались у меня на плечах. От его прикосновения мне показалось, что в мою кожу вонзились тысячи иголок.

— Я помню, как впервые увидел тебя, Райли. Это было не тогда, когда Кай привел тебя домой. Ты, наверное, не знаешь, что я видел тебя танцующей в клубе за месяцы до того, как Кай впервые увидел тебя.

Что?!

У меня отвисла челюсть. Стоявший позади меня ублюдок усмехнулся и сжал мои плечи, его грубые пальцы коснулись моего затылка, оставляя ледяной след там, где он прикасался.

— Ага. Макс приказал мне забрать Джона. Джона отправили в Холлоуз-Бей собирать информацию о Кае и Тео. Хрен знает, как он оказался в Ист-Бэй, но в ту же секунду, как он вошел в клуб «Грех», этот человек зациклился на Блейз. Я всегда говорил Максу, что Джон — обуза. И все же, если бы он не пошел в клуб ”Грех", меня бы никогда не послали за ним, и тогда я никогда бы не увидел, как ты танцуешь.

Его руки скользнули по моим плечам и спустились к груди, где он обхватил обе груди и помассировал их. Когда он издал стон, я закрыла глаза, отгораживаясь от его ощущений. Я отказалась доставлять больному ублюдку удовольствие наслаждаться тем, что я прошу его остановиться. Он бы этого не сделал, так какой в этом был смысл?

Изгнать из головы его прикосновения оказалось сложнее, чем я думала, особенно когда его большие пальцы нашли мои соски, и он начал тереться ими о каждый бутончик. Они не реагировали на его прикосновения, были только один мужчина, от которого мои соски становились твердыми, и это был не придурок, стоящий позади меня.

— Я был там всего один раз, но этого было достаточно, чтобы ты заползла ко мне под кожу и прижилась там. Я пообещал себе, что когда все это дерьмо с Каем закончится, и Макс возьмет верх, я вернусь за тобой, так что представь мое удивление, когда Кай показал нам фотографии с камер наблюдения, которые Айзек сделал, когда Кай заставил его следить за тобой, — прошипел Хендрикс, с чистым ядом в голосе, когда он произнес имя Кая.

Его пальцы присоединились к вечеринке на моих сосках, и он начал пощипывать их пальцами, пытаясь вызвать какую-то реакцию. Я глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, позволив страху, который я чувствовала, превратиться в гнев, и представила все способы, которыми Кай собирался убить Хендрикса, особенно когда он знал, что Хендрикс поднял на меня руки.

— Ты хоть представляешь, как чертовски тяжело было слушать, как Кай твердит о том, что он собирается сделать тебя своей, что он никогда не встречал никого красивее тебя. Это было отвратительно, потому что ты была моей, а не его.

Его руки становились грубее по мере того, как рос гнев в его голосе, и вскоре он уже больно сильно сжимал мои соски. Я хотела закричать во весь голос, что я никогда не была его и никогда не буду им, но мой голос застрял у меня в горле, и слова не шли с языка.

— А потом он вернулся домой с тобой. Я никогда не забуду выражение твоего лица, когда он открыл багажник, и там была ты. Ты была похожа на львицу в клетке, держащую когти наготове, — он сделал паузу, чтобы усмехнуться, и, к счастью, к счастью, отпустил мои соски.

Он обошел стул и встал передо мной. Я с отвращением фыркнула при виде выпуклости у него на штанах и отвернулась, чтобы не смотреть на нее. Я ничего так не хотела, как оторвать его член.

— Отворачивайся сколько хочешь, Райли, но когда это закончится, у тебя не будет другого выбора, кроме как смотреть на меня. Нет выбора, кроме как раздвинуть твои ноги и позволить мне делать с этой сладкой киской все, что мне, блядь, нравится, — он протянул руку и схватил меня за подбородок, поворачивая мою голову так, что мне пришлось посмотреть на него. — После сегодняшнего ты принадлежишь мне, и я обещаю тебе, Райли, что превращу твою жизнь в ад.

— Пошел ты, — выплюнула я, не в силах больше прикусывать язык. Я ни за что не раздвинула бы для него ноги, он был чертовски заблуждающимся.

В любом случае, это не имело значения. Кай скоро будет здесь, я ни за что не уеду отсюда с Хендриксом, я полностью верила в то, что мой муж придет мне на помощь.

— Поверь мне, принцесса, я намерен это сделать. — Он отпустил мой подбородок и вернулся к своему креслу. Он сел, закинул одну ногу на другую, небрежно откинулся назад, положив руки на подлокотники, и продолжил пристально смотреть на меня, его голубые глаза горели желанием.

Когда я больше не могла выносить его горящих глаз, я выпалила вопрос, который отчаянно хотела задать с того дня, как узнала, что Хендрикс — лживый мудак. — Почему ты предал Кая?

Он ухмыльнулся. — Я собирался подождать, пока он придет сюда, чтобы ответить на этот вопрос, но у Макса есть много секретов, которые он должен раскрыть первым, — он наклонился вперед и понизил голос, как будто сговариваясь со мной. — Между нами говоря, Макс немного вспыльчивый, и у него еще меньше терпения, чем у Кая. Я сомневаюсь, что он сможет раскрыть все свои секреты до того, как у него лопнет терпение и он убьет Кая. — Он откинулся на спинку стула и снова закинул ногу на ногу. — Так что я скажу тебе, все довольно просто. Кай был гребаным идиотом.

Я уставилась на него в ответ, ожидая продолжения, потому что это не было ответом.

Он улыбнулся своей злой улыбкой, которая была у него, и потер руки.

— У старика Кая была правильная идея, он хотел расшириться шире, чем Холлоуз-Бей. Мой отец был заместителем Кристофера Вулфа, и у них обоих были планы по дальнейшему усилению контроля. Но когда Кристофер умер, и Кай и Тео взяли верх, они отказались от этой идеи. Они не видели необходимости выходить за пределы Холлоуз-Бэй. Это было чертовски глупое решение. Кай уволил моего отца, чтобы Тео занял его место, и это опустошило моего отца. Мой отец был в ярости, он усердно работал на Кристофера, налаживая связи в других городах и заключая сделки с важными партнерами в других странах. Вся его тяжелая работа пошла насмарку в мгновение ока, все, к чему он стремился всю свою жизнь. Ушло.

Лицо Хендрикса скривилось, когда он встал со стула, шагнув вперед и возвышаясь надо мной, от него исходили волны гнева.

— Перед смертью, — продолжил он. — Я пообещал ему, что снова все исправлю. Я потратил годы, продолжая с того места, на котором он остановился, пытаясь восстановить эти связи, но Кай продолжал обрывать их. Он не слушал меня, даже не считал, что расширение нашей организации было к лучшему. Он пригрозил, что, если я не перестану говорить об этом, он выгонит меня из Холлоуз-Бэй. Но мои усилия привлекли внимание Макса. Он разыскал меня почти год назад и рассказал свою историю. Он расскажет все об этом, когда Кай приедет сюда, все, что тебе нужно знать сейчас, это то, что у Макса есть планы, блестящие планы, которые совпадают с моими, и я согласился работать с ним, чтобы погубить Кая.

Я уставилась на него в ответ, разинув рот.

Чертовски неправдоподобно. Это было причиной, по которой Хендрикс предал Кая? Это было причиной смерти Дэнни? Почему Жаклин была мертва? И все из-за жадности Хендрикса?

Вот к чему все сводилось, к жадности. Быть заместителем в королевстве Холлоуз-Бэй было недостаточно. Недостаточно было того, что Кай контролировал город и ежегодно зарабатывал миллионы долларов на предприятиях, которыми он владел. Недостаточно было того, что он невероятно хорошо платил Хендриксу, следил за тем, чтобы у него было все, чего он когда-либо хотел, включая дружбу и преданность Кая. И вот как Хендрикс отплатил Каю, и все потому, что он хотел большего.

Я искренне надеялась, что Кай не торопился убивать этого сукиного сына.

Я ухмыльнулась в адрес Хендрикса и открыла рот, чтобы высказать ему в точности, что я о нем думаю, когда громкий хлопок сзади эхом разнесся по комнате и остановил меня.

Злые глаза Хендрикса оторвались от моих и уставились на того, кто только что вошел в комнату, на его губах появилась злая улыбка. Две пары шагов заполнили пространство, приближаясь по мере того, как Хендрикс наблюдал за ними. По мере приближения шагов у меня в животе нарастал трепет, но мне не пришлось долго ждать, чтобы узнать, кто это был.

Мужчина, которого я никогда раньше не встречала, подошел и встал передо мной. Хотя я никогда не встречала его раньше, я знала, кто он.

Макс Торн совсем не был похож на Кая, за исключением цвета глаз. Глаза Кая и Макса были темными, как ночное небо, но там, где в глазах Кая не было ничего, кроме любви и обожания ко мне, в глазах Макса не было ничего, кроме злобы.

Он был одет в костюм, готовящийся стать Каем. Но он и близко не выглядел таким устрашающим или могущественным, как то, что делал мой муж. Этот парень, он действительно был придурком.

К нему присоединился кое-кто, кого я действительно знала.

Джон Андерсон присоединился к ним, и три мушкетера выстроились в шеренгу лицом ко мне. Джон выглядел иначе, чем в последний раз, когда я видела его, когда он сжимал руками мое горло и выжимал из меня жизнь.

Теперь от отсутствующего выражения его лица у меня по спине пробежали мурашки.

В его карих глазах не было никаких эмоций, лицо осунулось, и он сильно похудел. Если бы я не знала его лучше, то сказала бы, что последние несколько недель этот человек был заперт, лишен еды, воды и солнечного света.

Но это не могло быть правдой.

Верно?

— Райли, я не думаю, что мы встречались. Я Макс Торн. Хотя мне следует начать использовать свое настоящее имя, — усмехнулся он. — Я Майкл Вулф, — он протянул мне руку, как будто для рукопожатия, прежде чем отстранился с ухмылкой на лице. — Упс, я виноват. Конечно, я уверен, ты понимаешь необходимость сдерживать тебя. Не хотелось бы, чтобы ты пыталась сбежать до того, как Кай приедет и начнется веселье.

Я не ответила. Я не собиралась доставлять никому из этих придурков удовольствие выводить меня из себя. Если они хотели верить, что выйдут отсюда победителями, это была их вина. Я, с другой стороны, поддерживала Кая.

— Она утратила часть своего обычного настроя, босс. Я же говорил тебе, что пройдет совсем немного времени, и я приструню ее дерзкую задницу.

— Пошел ты, — выплюнула я. Ладно, может, я все-таки не совсем контролировала свой рот.

Что я могу сказать, Хендрикс чертовски меня завел.

Мои слова вызвали смешки как у Хендрикса, так и у Макса. Джон, однако, стоял, рассеянно уставившись куда-то позади меня. Макс заметил, что я смотрю на него, и толкнул его в плечо.

— Поздоровайся с Райли, Джон, — проинструктировал Макс, как будто разговаривал с ребенком.

— Привет, Райли, — послушно ответил Джон, по-прежнему избегая встречаться со мной взглядом. Он принимал наркотики?

Здесь наверняка происходило что-то странное, но что? Я понятия не имела.

— Кай съехал с автострады несколько минут назад, он скоро будет здесь, и, похоже, он приехал один. Мои источники сообщили, что Кай и Майлз немного поссорились, и Майлз отправился домой, — сказал Макс, поворачиваясь к Хендриксу.

Я надеялась, что если Кай приедет один, то у него был план, как, черт возьми, он собирался вытащить нас из этого.

— Следите за ним, босс, у него наверняка что-то припрятано в рукаве. Я его хорошо знаю, у него наверняка что-то запланировано, — ответил Хендрикс.

Мне хотелось свернуть ему шею за намек на то, что он хорошо знал Кая, мне было ненавистно, что это было правдой. Весь прошлый год он играл на Кае как на скрипке, и теперь знал каждую деталь о том, как работает Кай, и, без сомнения, поделился этим с Максом.

— Он не сделает ничего, что могло бы поставить под угрозу ее безопасность, — уверенно сказал Макс, прежде чем снова повернуться ко мне. — Прежде чем он доберется сюда, есть одна вещь, о которой нам нужно позаботиться, хотя мне больно это делать.

Он выглядел каким угодно, только не огорченным.

Страх скопился у меня в животе, мне не понравилась угроза в его голосе, и, несмотря на то, что я изо всех сил старалась не показывать, насколько я напугана, я не могла унять дрожь, которая зародилась в моих руках и распространилась по всему телу.

— Я сделаю эту часть быстро, — сказал Макс серьезным тоном. — Я хочу убедиться, что Кай здесь, прежде чем расскажу тебе, как я провел последние двадцать лет, планируя падение империи Вулфов.

Двадцать лет?

Что за черт?

Я уставилась на него в ответ, отказываясь позволить ему запугать меня, но в то же время втайне вознося молитву тому, кто, черт возьми, там был, чтобы Кай пошевелил своей задницей и добрался сюда.

Убийственный.

Тогда он улыбнулся мне по-настоящему угрожающей улыбкой, прежде чем вытащить пистолет сзади из штанов. Страх пронзил меня до костей при виде этого, и мне потребовалась каждая капля мужества, которая у меня была, чтобы не отреагировать.

Но он не направил его на меня, как я ожидала. Вместо этого он повернулся и приставил пистолет к голове Джона. Хендрикс отступил назад, но Джон никак не отреагировал. Мужчина стоял, уставившись в пустоту, не обращая внимания на то, что к его голове приставлен пистолет.

Шестеренки завертелись в моем мозгу, пока я пыталась понять, что же, черт возьми, происходит.

— Я должен сказать, что за двадцать лет планирования я не смог бы этого сделать без этого человека. Это такой позор, что он стал обузой.

А затем он нажал на спусковой крючок.

Райли

Что, черт возьми, сейчас происходит?

Я думаю, что у меня в мозгу произошло короткое замыкание, когда я стала свидетелем того, как головы двух людей разлетелись вдребезги за короткий промежуток времени.

Я уставилась на безжизненное тело Джона, гадая, что, черт возьми, происходит. Черт возьми, он был заместителем Макса. К тому же он участвовал в маленьком заговоре Макса по уничтожению семьи Вульф, так какого черта он теперь мертв, а его мозги разбрызганы повсюду? Включая все мои леггинсы.

Фу.

— Полагаю, у тебя есть какие-то вопросы, Райли? — Макс сказал это небрежно, как будто это не он только что вышиб мозги своему заместителю.

— Можно и так сказать, — ответила я, ошеломленная тем, чему стала свидетелем.

Макс усмехнулся, прежде чем спрятать пистолет сзади в штаны. — Что ж, нам есть что рассказать, но нам придется подождать, пока Кай приедет сюда, прежде чем я открою тебе слишком много секретов, мы бы не хотели, чтобы веселье началось до его приезда.

— Ты имеешь в виду, до того, как Кай доберется сюда и убьет вас обоих, тупицы.

Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела их остановить, боже, благослови мой мозг и рот за то, что они не работали вместе в такой момент.

Я ожидала, что последует пощечина, но не был вполне готов к тому, насколько это больно. Ладонь Макса коснулась моей щеки, отчего мне показалось, что меня ужалила сотня пчел. Моя и без того раскалывающаяся голова дернулась в сторону, когда секундой позже он грубо схватил меня за подбородок и дернул назад, чтобы я повернулась к нему лицом.

— Выбрось эту мысль из головы, маленькая шлюха, сегодня только один Вульф уйдет отсюда живым, и это будет не Кай, — прорычал Макс мне в лицо, оскалив зубы, как бешеный пес.

Я прикусила язык, чертовски надеясь, что Кай скоро будет здесь со своей кавалерией. Позади Макса Хендрикс наблюдал за происходящим с безумной ухмылкой на лице.

Макс отпустил мой подбородок и отступил на шаг, сделав несколько успокаивающих вдохов. Моя щека запульсировала от его пощечины, только усилив пульсацию в голове.

— Как я уже говорил, когда Кай приедет, нам многое предстоит раскрыть, но я не против рассказать тебе, почему я убил Джона, может, поговорим о чем-нибудь, чтобы скоротать время.

— Для меня большая честь, — ответила я, искушая судьбу, чтобы она снова дала мне пощечину, но я не могла держать рот на замке в присутствии братьев Вулф. Было в них что-то такое, что меня бесило. По крайней мере, с Каем мое наказание за то, что я дерзила ему, обычно заканчивалось множественными оргазмами.

Он уставился на меня, его глаза сузились. и его ноздри раздулись. — Я еще не совсем решил, действительно ли ты такой храброй, какой кажешься, или это притворство.

Я уставилась на него в ответ. Я подниму руки вверх и признаю, что совсем не чувствовала себя храброй, или, по крайней мере, я бы подняла руки, если бы они не были связаны. Но я не позволила этому придурку запугать меня. Макс этого не знал, но теперь я была Вулф, а это означало, что я не буду съеживаться и прятаться. Не важно, насколько страшно мне было внутри.

— Я думаю, мы узнаем, насколько ты храбрая на самом деле, когда разберемся с Каем, Райли, — он остановился на мгновение, его взгляд был острым, как у ястреба, готового напасть и схватить землеройку. Он хлопнул в ладоши, звук эхом разнесся по пустому складу. — Но давай начнем с некоторых подробностей о Джоне.

Макс сделал несколько шагов туда, где лежало тело Джона, его лицо исказила гримаса отвращения. — Ты, наверное, уже знаешь, что нас с Джоном воспитывала семья Браун. Они жили во Флориде, и меня отправили жить с ними. Джон уже был там, когда я приехал, — он сделал паузу, чтобы посмотреть на меня и с надеждой ждал моего ответа.

Я кивнула, вспомнив впервые с тех пор, как Кай получил результаты анализа ДНК, что Майкла Такера усыновили Брауны, а вторым их ребенком был Джон. Это означало, что Джон был не только заместителем Макса, но и его приемным братом.

— Хорошо. Я должен сказать, Райли, мне нравилось оставлять Майлзу маленькие подсказки, чтобы он мог их найти, давая ровно столько, чтобы он не мог во всем разобраться, пока я не был готов к тому, чтобы Кай узнал, кто я такой. На самом деле именно Айзек нашел последний кусочек головоломки, вот почему мне пришлось убить его. Я хотел быть тем, кто откроет Каю, что мы братья.

Боже, этот парень. Он был чем-то особенным. Ему действительно нравилась его театральность.

— В любом случае, когда я переехал к Браунам, я быстро обнаружил, что Джон не совсем подходит, если ты понимаешь, к чему я клоню. У него было много проблем, я не буду вдаваться в подробности, Райли, но у него было тяжелое детство, которое в некотором роде испортило его. Однако это сыграло мне на руку, я смог манипулировать им, заставляя делать все, что я хотел, и последние двадцать лет он был моей марионеткой, а я был его хозяином, дергавшим за ниточки, чтобы он выполнял мои приказы, — он сделал паузу и просиял, глядя на меня, гордый собой за то, что манипулировал человеком, который, судя по всему, был уязвим и у которого было много проблем.

Когда я не ответила, Макс начал расхаживать за телом Джона, заложив руки за спину. — Я пропущу следующие двадцать лет, Райли, для этого Кай должен быть здесь, так что давай перенесемся к ночи благотворительного бала.

Несмотря на все мои попытки изобразить интерес, я бы солгала, если бы сказала, что мое внимание не было привлечено. В конце концов, Джон пытался похитить меня в ночь бала, так что да, я была в некоторой степени заинтересована.

— У меня была цель, к которой я стремился, все было тщательно продумано. Но Джон, ну, он всегда считал себя моим главным псом, но когда на сцене появился Хендрикс, его вытеснили, и Джону это не понравилось. Он так отчаянно хотел проявить себя, доказать, что он лучше Хендрикса, что пошел против моего плана и попытался похитить тебя. Очевидно, что это была неудачная попытка, и если бы не мой хороший друг Хендрикс, что ж, мой план мог рухнуть еще до того, как он сдвинулся с мертвой точки.

Мое внимание переключилось на Хендрикса, который практически прихорашивался, как павлин, от похвал, которыми Макс осыпал его.

Каким же смуглым придурком был этот человек.

— К счастью, Хендрикс заметил Джона, притаившегося на балу, и понял, что тот что-то замышляет, но не мог разобраться с ним, потому что это привлекло бы слишком много внимания. Так что он отправил мне сообщение и предупредил о происходящем. Хорошо, что я был недалеко от места проведения и перехватил Джона, когда его прогоняли. Хендрикс проделал хорошую работу, инсценировав стрельбу по моей машине, этого было достаточно, чтобы убедить этого болвана Дэнни в том, что Хендрикс приложил все усилия, чтобы остановить Джона.

Мой рот скривился в оскале при упоминании Дэнни. Дэнни не был болваном, он был никем иным, как верным, благородным человеком, в отличие от придурка, стоявшего в другом конце комнаты от меня и наблюдавшего за Максом, как за Богом.

— Конечно, это помогло, я в некотором роде исключительно опытный хакер, если мне не трудно это сказать самому. Хендрикс отправил сообщение в ту секунду, когда ты направилась в туалет, а Джон последовал за тобой. Было легко взломать систему безопасности и включить камеру так, чтобы казалось, что коридор, по которому ты шла, был пуст. Знаешь, Джону, вероятно, сошло бы тебе с рук, если бы он не был таким чертовски очевидным, когда тот официант выбежал из кухни, — он хмуро смотрел на труп Джона, в то время как я сидела там с открытым ртом, переваривая услышанное.

Действительно глупо, хотя я и знала, что Хендрикс долгое время работал за спиной Кая, но, услышав все тонкости его обмана, я пришла в ярость. Кай был для Хендрикса всего лишь хорошим другом, и вот как он отплатил ему.

— Я был зол на него за этот провал, Райли, — сказал Макс, привлекая мое внимание обратно к себе. — После этого его психическое здоровье продолжало ухудшаться, он продолжал твердить о том, что Хендриксу нельзя доверять и что он был единственным, на кого я мог положиться. Его непрекращающееся бубнение наскучило мне до слез, если честно. Я не мог быть уверен, что он исчезнет из поля моего зрения, поэтому запер его. Следующие несколько недель держал его взаперти в комнате, пока он мне снова не понадобился. Я выкатил его, когда было оформлено мое назначение шефом. Видела бы ты выражение лица Кая, когда я объявил Джона своим заместителем, это было бесценно! Конечно, Кай был так взбешен нашей маленькой встречей, что не смог разглядеть, какой невнятной развалиной был Джон, и он выбежал прежде, чем Джон успел что-либо сделать или сказать, чтобы выдать игру.

Срань господня. Это было похоже на что-то прямо из фильма. Как все это вообще было возможно? Но с другой стороны, если ты потратил двадцать лет на планирование, возможно все.

— После этого я снова запер его, — продолжил Макс, отвлекая меня от моих мыслей. — Это был самый безопасный вариант для всех. Я не мог позволить ему еще больше рисковать и все испортить. К сожалению, пребывание за решеткой не сильно улучшило его психическое состояние, но, по крайней мере, сейчас он не страдает.

Макс сделал паузу, и в комнате воцарилась гробовая тишина, когда мой взгляд упал на Джона. Несмотря на то, что он пытался похитить меня, несмотря на то, что был вовлечен в заговор против Тео и Кая, я не могла не почувствовать укол сочувствия к этому человеку. Он провел свою жизнь, веря, что кто-то, кому он доверял, был его другом, в то время как все это время им просто манипулировали.

— Расскажи ей о “Олене”, босс, — вмешался Хендрикс, заработав уничтожающий взгляд с моей стороны. — У нее была слабость к "Оленю". Тебе это понравится, Райли.

Фу.

Ненависть — недостаточно сильное слово, чтобы описать то, что я чувствовала к Хендриксу. Если бы он был в огне, я бы помочилась на него, но только для того, чтобы обмазать его еще большим количеством горючего и самому зажечь факел.

— Ах да, Олень, — просиял Макс, снова хлопнув в ладоши. — Я ненавижу приносить плохие новости, Райли, правда ненавижу. Но Тоби был так же предан тебе, как Хендрикс Каю.

Мои руки побелели, когда я вцепилась в подлокотник, изо всех сил стараясь не показывать никаких эмоций на своем лице, хотя мое сердце разрывалось надвое.

Какой же тупой идиоткой я была, думая, что Тоби — тот же парень, которого я встретила, когда впервые приехала в Холлоуз-Бей?

Мне следовало с самого начала прислушаться к Каю. Если бы я не была такой чертовски упрямой, я бы не злилась три дня на Кая, и ему не пришлось бы оставить меня с Дэнни в день засады. И если бы засады не произошло, всего, что последовало за этим, могло бы и не произойти, и, возможно, только возможно, Дэнни все еще был бы жив.

Эта мысль была подобна стреле, пронзившей сердце.

Я больше не хотела ничего слышать, и если бы мои руки не были связаны, я бы заткнула уши, чтобы не слышать, что еще хотел сказать Макс. Но, конечно, этот засранец продолжал говорить.

— Знаешь, в ту секунду, когда он услышал твое имя, он не просто сказал главарям банды, Карлосу и Маркусу, что знает тебя. О нет, он вызвался разыскать тебя и задержать. Я никогда не слышал столько хвастовства от одного человека, Райли. Он рассказывал всем, кто готов был слушать, как ты и он были друзьями, он даже хвастался, как однажды трахнул тебя. Он был у тебя первым, верно?

Слезы подступили к глазам, когда сожаление и гнев скрутили мой живот. Я отказывалась плакать, я и так потратила достаточно слез из-за Тоби. Он не заслуживал ничего, кроме моего гнева. Впервые с тех пор, как Кай убил его, я была рада, что он мертв.

Макс усмехнулся, и этот звук задел меня, как гвозди по классной доске. — Видишь ли, Тоби думал, что, предложив свои услуги, он продвинется в банде, но Карлос и Маркус ему не доверяли, он был слишком увлечен самоутверждением, не говоря уже о том, что у него был при себе болтун, хвастающийся перед всей командой, как он собирается заработать себе несколько призовых очков с молчаливым партнером «Оленей», которым, кстати, Райли, если ты еще не поняла, являюсь я.

Ослепительная довольная улыбка появилась на его лице, как будто он раскрыл самый сокровенный секрет в мире. Однако его большое разоблачение было потрачено впустую, мне было насрать, кто был молчаливым партнером «Оленей», для меня это ничего не значило, он должен был приберечь это для Кая.

Игнорируя отсутствие моего ответа, ухмылка Макса исчезла. — Знаешь, я был полностью за то, чтобы убить Тоби и не утруждать себя его предложением переманить тебя у Кая, я чертовски хорошо знал, что это не сработает. Но Хендрикс снова взял инициативу в свои руки. Хендрикс, расскажи Райли о своем хитроумном плане.

Хендрикс шагнул вперед и оказался рядом с Максом. Самодовольное выражение его лица заставило мою кровь закипеть так сильно, что я была почти уверена, что она вырвется из меня, как вулкан.

— Кай раздумывал, не позволить ли Дэнни отвезти тебя в Сапфир, ему не понравилась идея держать бедную принцессу взаперти, — сказал он насмешливым тоном. — Естественно, я подбодрил его, сказав, что это отличная идея, хотя на самом деле я рассматривал это как возможность увидеть, из чего сделан Тоби. Либо ему удалось бы найти способ заставить вас встретиться с ним так, чтобы Кай не узнал, что пошло бы нам на пользу, либо Кай поймал бы его, что, опять же, пошло бы нам на пользу. Это была беспроигрышная ситуация. Конечно, ты знаешь, чем это закончилось.

Мои губы сжались в тонкую линию, когда он усмехнулся мне. Я закрыла глаза, чтобы не видеть его лица. К сожалению, он все еще улыбался мне, когда я снова открыла их.

— Мы можем также прикрыть засаду, поскольку Кая еще нет, — сказал Макс, возвращая себе центр внимания. — Он не торопится, не так ли? Может быть, в конце концов, ему на тебя наплевать.

Я прикусила щеку, чтобы не сорваться с языка, боль в щеке от первой пощечины только начала утихать.

— Я поднимаю руки и признаю, что Кай взял верх надо мной в засаде. Вообще-то, я должен сказать, что Майлз взял надо мной верх. Ему не следовало взламывать телефон так быстро, как он это сделал, от одного хакера к другому, я могу признать, что у этого человека есть навыки. Он должен был сделать это, как только ты будешь под моим контролем, не раньше, — Макс снова начал расхаживать по комнате, его глаза затуманились, когда он погрузился в воспоминания. — Я все спланировал до мелочей. Как только Кай прибыл в офис Айзека, Хендрикс позвонил Дэнни и сказал ему доставить тебя с Энджел на конспиративную квартиру...

— Вообще-то, — перебил Хендрикс. — Я сказал ему перевезти только тебя, но этот идиот настоял на том, чтобы привезти Энджел, так что ты можешь поблагодарить его за ее участие. О, подожди, ты не можешь, — он усмехнулся. Мои кулаки снова сжались. Я, блядь, не могла дождаться, когда увижу, как Хендрикс получит по заслугам.

— Верно, верно, — сказал Макс. — Банда связалась со мной по моему объявлению в темной сети, они были уверены, что смогут тебя похитить. Хендрикс дал им доступ к трекеру на машине Дэнни, все было так идеально. Пока Майлз не взломал телефон, и тогда все пошло прахом. Действительно жаль, — он пожал плечами. — Это привлекло огромное внимание к Холлоуз-Бэй, и было бы таким невероятным подвигом увезти тебя прямо из-под носа Кая.

— Но ты стрелял в мужчин! — выпалила я, свирепо глядя на Хендрикса, когда вспомнила, как Майлз рассказывал мне о перестрелке, которая произошла, когда они с Каем прибыли на место аварии.

Ублюдок рассмеялся холодным, лишенным юмора смехом, от которого у меня по спине пробежал холодок. — Я был, я не мог раскрыть свое прикрытие в тот момент, не так ли? Но я не убивал никого из банды, в тот конкретный день у меня была ужасная цель, — ухмыльнулся он. — Хотя, строго говоря, это не совсем так. Я действительно застрелил одного человека. Бедный Фрэнк не заметил моей пули до того, как она разнесла ему голову на части.

Он убил Фрэнка?

Господи, предательству этого человека не было конца.

События всего, что произошло за последние несколько недель, промелькнули в моей голове, как монтаж изображений. Было так много обмана, предательства и боли, причиненной мужчинами, стоящими передо мной, и все это с целью погубить Кая.

Когда в моей голове возникло улыбающееся лицо Дэнни, я не смогла удержаться от вопроса, который так и сорвался с моих губ.

— Почему Дэнни? Что он такого сделал, чтобы заслужить репутацию того, кто предал Кая?

— Я рад, что ты спросила, Райли, — сказал Макс, и на его лице появилась коварная усмешка. — Я сделал это как одолжение Джону. Видишь ли, Джон и Дэнни вместе жили в приюте до того, как Джона перевезли во Флориду. Дэнни издевался над Джоном, он был груб с ним и настроил против себя других детей. Это было то, что Джон всегда помнил, поэтому, когда я обнаружил, что Дэнни работает на Кая, я пообещал Джону, что получу возмездие за то, что Дэнни превратил его жизнь в ад.

Мой взгляд снова метнулся к мертвому телу Джона, и меня захлестнула очередная волна сочувствия. Я ненавидела хулиганов, даже если они были всего лишь детьми. Но значило ли это, что Дэнни заслуживал смерти? Нет, конечно, это, блядь, не значило. Может, в детстве Дэнни и был хулиганом, но он вырос в порядочного человека.

Прежде чем он успел произнести еще хоть слово, по комнате разнесся звуковой сигнал. Макс достал свой телефон из кармана, постучал по экрану и на мгновение замолчал, пока читал то, что говорилось в сообщении. Через несколько секунд он положил телефон обратно в карман.

— Кай заехал в доки. Подожди снаружи и приведи его ко мне, — приказал Макс Хендриксу. — И пришли двух других, я не хочу, чтобы на этот раз что-нибудь пошло не так.

Он отпустил Хендрикса, не дожидаясь какого-либо подтверждения. Возможно, мне это показалось, но я была уверена, что челюсть Хендрикса сжалась от того, как Макс заговорил с ним.

Интересно.

Однако он быстро взял себя в руки и перешагнул через тело Джона. — Скоро увидимся, принцесса, — сказал он, подмигнув мне, прежде чем исчезнуть.

Фу.

Я искренне надеялась, что Кай вырвал глазные яблоки из головы Хендрикса, прежде чем убить его.

Мои глаза расширились от тревоги, когда Макс бросился ко мне, вытаскивая нож из связки под курткой. Страх скрутил мой живот, когда он подошел к стулу, и я напряглась, ожидая, что он вот-вот вонзит нож мне в живот. Но, к моему удивлению, он начал рубить кабельные стяжки, которые удерживали мои руки опущенными.

— В твоих же интересах не делать глупостей, Райли, мне бы не хотелось проливать твою кровь до того, как Хендрикс попробует тебя, он уже несколько месяцев отчаянно хочет тебя трахнуть.

У меня не было времени ответить. Как только мои руки освободились, Макс выдернул меня из кресла, развернул и притянул спиной к себе. Его мощная рука прижимала меня к груди, кончик ножа в другой руке был прижат к моему горлу. Он переместился так, чтобы я прикрывала его всем телом, и до меня дошло, что он использовал меня как живой щит.

— Теперь действительно может начаться веселье, — угрожающе прошептал он мне на ухо.

Кай

Я въехал в доки, черный фургон, который следовал за мной с момента выезда из Ист-Бэй, также свернул на улицу, которая вела к складу, на который меня направил Торн.

От меня не ускользнула ирония. Доки были местом, где был убит Тео, где все это началось. Теперь это закончится. Так или иначе, сегодня все закончится, и только один из нас уйдет победителем.

Мне было уже все равно, пока я вытаскивал Райли к чертовой матери оттуда в безопасное место, ничто другое не имело значения.

Когда я свернул на парковку, на которую указал мне Торн, меня встретили двадцать человек, все вооруженные MP5, и все они были нацелены на меня. Я остановил машину, и в ту же секунду, как я это сделал, самый большой мудак, которого я когда-либо имел несчастье знать, с важным видом вышел из-за вооруженных людей.

При виде Хендрикса мои руки задрожали от желания пролить его кровь, в голове зашумели новые и изобретательные способы того, что я мог бы с ним сделать, чтобы причинить ему боль.

Заставить его заплатить за каждую сказанную им ложь.

За каждый заговор, который он строил за моей спиной.

За убийство Дэнни.

За то, что прикасался к Райли.

Когда придет время, будь то сегодня или в какой-то момент в будущем, он заплатит, и это будет чертовски красиво.

Он ждал, пока я выйду из машины, уперев руки в бедра, с высокомерной ухмылкой на лице. Под пиджаком у него в кобуре был пистолет, но он не держал его в руке, очевидно, чувствовал, что он ему не нужен, когда вокруг столько мужчин. Я открыл дверцу машины и вышел.

— Помедленнее, Кай. И руки вверх, — крикнул Хендрикс, как маленькая гребаная киска.

Я поднял руки, моя челюсть тикала, когда я пошел против всего, чему меня когда-либо учили. Это была чуждая концепция — идти в бой, не имея при себе хотя бы одного скрытого оружия, но я не собирался рисковать. Я бы не дал Торну или Хендриксу ни малейшего повода навредить Райли.

Вместо этого я помолился тому богу, который был там, чтобы Майлз прошел через все ради меня.

Майлз был слишком занят, круша скамью, чтобы услышать, как Торн велел мне выходить из церкви, имея в виду, что у него кто-то наблюдал за нами. Вот почему меня хватил апоплексический удар по заднице Майлза. Я должен был сделать так, чтобы это выглядело правдой, что я действительно сказал Майлзу, что пойду один.

Фургон, следовавший за мной из Ист-Бэй, только подтвердил, что за нами наблюдали. Но благодаря настоянию Майлза на том, чтобы наши телефоны были зашифрованы, я мог свободно разговаривать с ним, оказавшись в машине, не опасаясь, что кто-то взломает наш разговор.

Как только Майлз успокоился после столкновения со смертью от моих рук, мы разработали план. За ним тоже следили, поэтому он попросил одного из людей Джека отвезти его, и они собирались попытаться оторваться от преследовавших его Оленей. Остальная часть плана должна была сводиться к тому, чтобы выбрать идеальное время. Было так много всего, что могло пойти не так, но это был единственный выбор, который у нас был, если мы хотели хотя бы один раз увидеть, как мы уйдем невредимыми.

Как только я вышел и отошел от машины с поднятыми руками, Хендрикс кивнул одному из мужчин, который поспешил ко мне. Я запомнил его лицо. Он был мертвецом. Они все были мертвы, но эта смерть доставила бы мне удовольствие.

Он обыскал меня, его грязные руки прошлись по всей моей рубашке, под воротником и по штанинам. Когда он это сделал, Хендрикс уставился на меня с неизменной ухмылкой. Я посмотрел на него в ответ, позволяя ему увидеть всю злобу, которую я затаил на него. Это была битва воль, и никто из нас не отступал.

Маленькая сучка, ощупывающая меня, вытащила мой телефон из кармана брюк и бросила его на пол, прежде чем растоптать. Меня не волновало, что он повредил телефон, не похоже, что кто-то мог отследить мое местоположение. Что меня взбесило, так это то, что там была фотография Райли. У меня не вошло в привычку фотографировать на свой телефон, на самом деле, это был единственный снимок.

Это было в ту ночь, когда мы поженились, когда она крепко спала. Ее волосы разметались по подушке, красивые ресницы веером падали на щеки, а губы растянулись в довольной улыбке.

Я всегда думал, что Райли — самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, но в тот момент она выглядела как гребаный ангел. Которого я не заслуживал. Я сфотографировал ее, чтобы всякий раз, когда ее не было со мной, я мог оглянуться назад и напомнить себе о том, что меня ждало.

Эта сучка должна была пострадать за то, что разрушила этот образ.

— Он чист, босс, — сказала маленькая сучка, возвращаясь на свое место к другим мужчинам.

Ухмылка Хендрикса превратилась в широкую ухмылку. — Я думал, ты попытаешься пронести контрабандой хотя бы одно оружие, — фыркнул он. — Она действительно сделала тебя слабым.

Я прикусил язык, не позволяя ему вывести меня из себя. Его ухмылка стала шире, а затем он запрокинул голову и рассмеялся. Если бы жизнь Райли не висела на волоске, я бы воспользовался возможностью и схватил его за горло, будь прокляты двадцать вооруженных людей.

— Давай, Кай. Макс ждет тебя, и поверь мне, когда я говорю, что он отчаянно хочет раскрыть тебе свои секреты. Это было так долго, — он протянул руку, как будто приглашал меня в свой дом, а не на склад, используемый для пыток людей.

Это был один из моих складов, напротив того, где сейчас должно было гнить тело Блейз. Я некоторое время не пользовался этим помещением, у меня были планы переоборудовать его в другой склад по производству лекарств, когда сделка, над которой я работал, была завершена. Хендрикс знал, что я не был в нем с того дня, как стал владельцем почти шесть месяцев назад. Я шагнул к нему, каждый мужчина держал оружие направленным на меня.

Как только я оказался перед Хендриксом, он выхватил свой "глок" и направил его на меня. — Я предупреждаю тебя, Кай, не вздумай, блядь, ничего предпринимать, или твоя маленькая сучка поплатится, — из его тона исчезли все шутки, и, если я не ошибаюсь, их сменил намек на страх.

Он был прав, что боялся, он знал, что я могу быть непредсказуемым, особенно когда на карту была поставлена жизнь моей девочки.

— Или, возможно, мне следует сказать, моя маленькая сучка, я уже сказал Райли, что теперь она принадлежит мне, и я не могу передать тебе, как сильно я хочу заявить на нее права раз и навсегда.

Вопреки себе, из моего горла вырвалось рычание, и я сделал шаг к нему. Воздух огласился эхом от взведения курков двадцати пистолетов, когда Хендрикс прижал свой к моему животу.

— Сейчас, сейчас, Кай. Макс никогда не простит мне, если я проделаю в тебе дыру, и если он выместит свой гнев на мне, у меня не будет другого выбора, кроме как выместить его на ней.

В его глазах заплясали веселые огоньки, когда мои кулаки сжались. Образ связанной Райли и его прикосновений к ней вспыхнул в моем сознании. Желание убить его было невероятно непреодолимым, но к чему это привело меня?

Я мог бы протянуть руку и свернуть ему шею в мгновение ока, и в меня попала бы тысяча пуль. Но что бы это оставило Райли? В руках Торна, вот где, и это был не тот риск, на который я был готов пойти.

Хендрикс, должно быть, понял, что я пришел к такому выводу, потому что издал смешок и убрал пистолет. Мужчины вокруг меня опустили оружие, но продолжали целиться в меня на случай, если я передумаю.

— Отведи меня к ней, — прошипел я, заговорив впервые с тех пор, как приехал.

Хендрикс сердито посмотрел на меня, и мы снова оказались лицом к лицу. После напряженной минуты он отступил в сторону и махнул рукой на дверь склада. — После тебя.

Приставив пистолет к основанию моего позвоночника, Хендрикс втолкнул меня в дверь и ввел на склад. Склад использовался международной компанией для импорта кофейных зерен, но год назад они обанкротились. Сильный запах кофе все еще висел в воздухе, когда Хендрикс подвел меня к двери на другой стороне приемной.

— Знаешь, тебе следовало бы получше научить Райли отключать свою человечность, — сказал Хендрикс, и его голос эхом разнесся по пустому пространству. — Я почти подумал, что она не выйдет из комнаты страха, когда я впервые пришел туда и пригрозил застрелить Жаклин, и ты знаешь, что, она почти отказалась выходить, была готова увидеть голову Жаклин, разбрызганную повсюду.

У меня дернулась челюсть. Я не думал о Жаклин с тех пор, как мне позвонил Торн, и что-то в глубине души подсказывало мне, что для моей верной горничной уже слишком поздно.

Однако мое сердце разбилось из-за Райли. Она бы измучила себя, прежде чем принять решение остаться на месте, так что же убедило ее открыть дверь? Мне не пришлось долго ждать, пока этот придурок ответит на невысказанный вопрос.

— Нет, Райли была вполне счастлива отправить Жаклин навстречу своей судьбе, именно угрозы в адрес ее старой подруги по работе и ее маленькой дочери убедили ее открыть дверь. Глупая девчонка. Хотя это не было угрозой, если бы она не открыла дверь, Кендру и ее дочь постигла бы та же участь, что и Жаклин. Позволь мне сказать тебе, Райли не понравилось, что мозги Жаклин разлетелись повсюду.

Мне потребовались все мои силы, чтобы не повернуться и не вырвать у него пистолет. Не только за то, что я убил Жаклин, но и за то, что заставил Райли стать свидетелем ее смерти. Это было только из-за того, что я не знала, где на складе или как удерживают Райли, вот я и не знал.

Когда мы подошли к двери, я взялся за ручку, но прежде чем я смог ее открыть, я остановился и повернул голову, чтобы посмотреть через плечо. — Постарайся насладиться своими последними мгновениями на этой земле, Хендрикс, потому что я даю тебе слово. Я приду за тобой. За все, что ты сделал с Райли, и за все, что ты сделал со мной, я приду за тобой, и я обещаю, что буду наслаждаться каждой минутой твоего расчленения, — прошипел я, позволяя ему услышать угрозу в каждом слове.

Он не дрогнул, вместо этого наклонился вперед с маниакальной ухмылкой на лице. — Ты действительно думаешь, что уйдешь от этого, не так ли, Кай? У меня для тебя новости, приятель. Когда Макс закончит, никто о тебе не вспомнит. Он будет сидеть на твоем троне, я буду рядом с ним, и никому не будет дела до того, кем ты когда-то был. А теперь тащи свою задницу туда и попрощайся с моей девушкой, потому что, когда это закончится, я не могу дождаться, когда увезу ее отсюда и, наконец, попробую ее сладкую киску.

Слепая ярость захлестнула меня, и не успел я опомниться, как Хендрикс был прижат к стене, а моя рука мертвой хваткой сжала его горло.

Однако он знал меня слишком хорошо и предвидел, что так и будет. Мы спарринговали вместе с детства, и в драках мы были равны. Он блокировал мою попытку обезоружить его, умудрившись поднять пистолет и приставить дуло к моему бьющемуся сердцу.

Он посмотрел на меня в ответ с безумной ухмылкой на лице и диким блеском в глазах. — Ну же, Кай. Не делай ничего опрометчивого. Тебя достаточно раз предупреждали о том, что случится со Звездой, если ты попытаешься что-нибудь предпринять.

Он нажимал на каждую мою кнопку, и мне потребовалась каждая капля самообладания, чтобы не сопротивляться.

Я бы так и сделал.

Только не сейчас.

Увидев смирение в моих глазах, Хендрикс убрал пистолет и потянулся, чтобы открыть дверь. — Заходи.

Бросив на него последний взгляд, я вошел в комнату. Мой взгляд сразу же упал на мою жену, которую держал Торн, приставив нож к ее горлу. На ее лице была смесь чистого ужаса и облегчения. Ничего так сильно я не хотел, как подойти к ней, оторвать ее от Торна и увезти далеко-далеко от Холлоуз-Бэй.

Оценивая остальную часть комнаты, мой взгляд упал на мертвое тело Джона Андерсона. Из зияющей дыры между его безжизненными глазами все еще сочилась свежая кровь. Какого хрена он такого натворил, что оказался мертвым? Не то чтобы мне было похуй, одним придурком меньше, с которым мне пришлось бы иметь дело.

В другом конце комнаты стояли двое вооруженных мужчин. Контроль над моим самообладанием и так висел на тонкой ниточке, но когда я увидел Джейкоба, одного из моих людей, стоящих там, ниточка порвалась еще немного.

— Кай, брат, как приятно видеть тебя снова, — усмехнулся Торн из-за спины Райли, как гребаный трус, каким он и был. — Ах, я вижу, что еще один из твоих людей перешел на другую сторону, или, может быть, мне следует сказать, на сторону победителей. Ты будешь поражен, узнав, сколько твоих людей отвернулись от тебя, чтобы присоединиться ко мне.

Не попадайся на удочку.

Не попадайся на удочку, черт возьми.

Сделав глубокий вдох, я оторвал взгляд от Джейкоба, который не мог встретиться со мной взглядом. Когда все это закончится, я всерьез собирался заняться уборкой дома.

— Детка, тебе больно? — спросил я вместо этого, сосредоточившись на том, как, черт возьми, я собираюсь увести ее от Торна.

— Я в порядке, — ответила она хриплым голосом. Я окинул взглядом ее тело, не веря ей, и раскаленная добела ярость захлестнула меня, когда я увидел синяк, образовавшийся на ее щеке.

— Торн или Хендрикс сделали это с твоей щекой?

Торн фыркнул. — А это, черт возьми, имеет значение? Не похоже, что ты останешься в живых, чтобы что-то с этим делать.

Это имело гребаное значение. Они оба умрут, но тот, кто причинил боль моей девочке, испытает боль тысячи смертей.

Вместо того, чтобы ответить тем, чего я действительно хотел, я задал свой собственный вопрос. — Чего ты хочешь?

— Чего я хочу? — ответил Торн. — Чего я, черт возьми, хочу? Я хочу то, что мне причитается! — прорычал он. Когда он разозлился еще больше, Райли поморщилась, и только когда я заметил струйку крови, стекающую по ее шее, я понял, что он проткнул ее кожу кончиком ножа.

Черт, я должен был увести ее от него.

— Двадцать гребаных лет я ждал этого момента, Кай, с тех пор, как мой отец отверг меня, когда мне было пятнадцать гребаных лет! — взревел Торн, снова вонзая лезвие.

Моя храбрая девочка зажмурила глаза, а когда они открылись, они были полны слез, но она не дала им пролиться. На самом деле, она сделала успокаивающий вдох и с явной решимостью отказалась показывать какую-либо боль.

Моя храбрая, сильная жена.

— Джейкоб! — рявкнул Торн. Джейкоб вытянулся по стойке смирно, ожидая его приказов, как киска. — Иди сюда и обними Райли.

Джейкоб послушно пересек комнату, уклоняясь от кинжалов, которые я метал в его сторону. Добравшись до них, Торн заключил Райли в объятия.

— Держи пистолет прижатым к ее голове, и если она сделает хотя бы одно движение, чтобы убежать, вышиби ей гребаные мозги.

Мышца на моей челюсти дернулась в том месте, где я так чертовски сильно стискивал коренные зубы. Я искренне, блядь, надеялся, что Майлз получал необходимую ему информацию с беспилотника, который Джек использовал, чтобы выследить меня в этом месте, и я, блядь, безумно надеялся, что пройдет совсем немного времени, прежде чем Майлз объявит забастовку.

— Вот как это будет происходить, брат, — сказал Торн, отходя на несколько шагов от Райли, нож в руке теперь висел у него сбоку. Клянусь, если бы он назвал меня братом еще раз, я бы вырвал ему язык. — Я буду говорить, ты будешь слушать и не издашь ни звука. Ясно?

— Что заставляет тебя думать, что меня волнует все, что ты хочешь сказать? — Я ответил, потому что, откровенно говоря, мне было наплевать на все, что вот-вот сорвется с его губ.

Он улыбнулся мне порочной улыбкой, полной злобы, когда отступил к Райли. Мои губы скривились в рычании, когда он поднял ее руку, ее глаза расширились от страха, но, еще раз показав, какой храброй она была, она не попыталась отстраниться.

— О, ты выслушаешь. Если ты этого не сделаешь, будут последствия.

Звук хрустнувшей косточки на мизинце Райли эхом разнесся по комнате, сопровождаемый ее мучительным криком.

— Ублюдок! — прогремел я. Я поднял ногу, готовый броситься на эту пизду, но звук пистолета Хендрикса, приставленного к моему виску, остановил меня. Моя грудь вздымалась от адреналина, а руки тряслись от чистой ярости, особенно когда я посмотрел на Райли, слезы текли по ее щекам, когда она прижимала руку к груди.

— Следующей будет ее плечо, держу пари, она помнит, насколько болезненным может быть вывихнутое плечо, — сказал Торн, снова отходя в сторону.

Я зарычал на него, обнажив зубы, готовый к тому, что волк внутри меня вырвется наружу и разорвет свою добычу. Мне нужно было, чтобы Майлз, черт возьми, поторопился, и тогда месть свершилась бы за мной.

— Могу я начать, или ты хочешь, чтобы я еще переломал кости твоей девушке?

Девушке?

Мой взгляд вернулся к Райли, и я заметил обручальное кольцо на другой ее руке. Мои глаза встретились с ее, и она слегка покачала головой, показывая, что Торн не знал, что она моя жена. Это был умный ход с ее стороны. Если бы Торн хоть немного знал, что она теперь Вульф, она была бы уже мертва. По чистой случайности Торн или Хендрикс не заметили черную полоску на моем безымянном пальце, и я незаметно убрал руку за спину.

— Я слушаю, — прорычал я, поворачиваясь к нему.

— Хорошо. Я долго ждал этого момента, Кай, и я не позволю его испортить.

Только все было испорчено. Потому что в этот самый момент снаружи склада раздалась стрельба, отвлекшая все наше внимание от того, что собирался сказать Торн.

Райли

— Что за черт ты натворил? — Макс зарычал на Кая, направляя на него свой нож, в то время как снаружи звучало так, словно только что началась Третья мировая война. Мой мизинец пульсировал, как сучка, и пульс бился в горле, там, где Макс порезал меня лезвием. Но впервые с тех пор, как появился Кай, у меня появился проблеск надежды.

Я знала, что мой муж не приехал бы сюда без определенного плана.

— Я тут ни при чем, — буркнул Кай, сохраняя нейтральное выражение лица. Ему всегда удавалось сохранять бесстрастное выражение лица.

— Не верьте ему, черт возьми, босс, я же говорил вам, что у него что-то припрятано в рукаве, — прошипел Хендрикс.

— Как, черт возьми, ты думаешь, мне удалось что-то сделать? — Кай огрызнулся, смерив Хендрикса убийственным взглядом. — Ты не сообщал мне о местоположении, пока я не оказался поблизости. Ты заставил меня сорвать маячок с моей машины, и ты чертовски хорошо знаешь, что я оставил Майлза в Ист-Бэй, так как, черт возьми, ты думаешь, мне удавалось координировать все, что, блядь, происходит снаружи?

Макс уставился на Кая, его лицо исказилось в оскале. — Если я узнаю, что ты имеешь к этому какое-то отношение, я выпотрошу твою маленькую сучку и трахну ее труп! Хендрикс! Иди и посмотри, что, черт возьми, происходит, и возьми Карла с собой.

Хендрикс бросил на Кая последний убийственный взгляд, прежде чем развернулся на каблуках и выбежал вон, другой охранник, Карл, последовал за ним.

— Клянусь тебе, брат, если это попытка помешать мне забрать то, что принадлежит мне по праву...

— А что именно, по-твоему, принадлежит тебе по праву? — перебил Кай.

Он остался там, где стоял, но в последние несколько секунд каким-то образом усилил свое присутствие. Холодный жестокий убийца, которого он держал взаперти внутри себя, вышел на волю. Наблюдать за этим было страшно, и все же я была здесь, болела за Кая, чтобы выпустить на волю дьявола внутри него.

— Холлоуз-Бей! — Макс взревел, дергая себя за волосы рукой, в которой не было ножа.

Господи, он терял сюжет.

— Скажи мне, Майкл, с чего ты взял, что Холлоуз-Бэй принадлежит тебе? — спросил Кай, оставаясь пугающе спокойным.

Хватка Джейкоба на мне усилилась, когда Кай сделал крошечный шаг вперед, совершенно не замеченный Максом, который был слишком вне себя от ярости, чтобы заметить, как эхо выстрела по складу стало громче.

— Потому что я законный наследник! Я родился первым, Холлоуз-Бей принадлежит мне, и я слишком долго ждал, чтобы его сейчас разорили!

Я ахнула, когда он выхватил из-за спины пистолет и прицелился в Кая. Однако Кай не дрогнул. Не выказывал никаких признаков страха из-за того, что на него наставили пистолет. На самом деле, то, что он сделал дальше, заставило мои брови подняться так высоко, что они почти скрылись за линией роста волос.

Кай рассмеялся.

Он издал леденящий душу смешок, который мрачным эхом разнесся по комнате. — Ты же не собираешься в меня стрелять, — прошипел он, насмехаясь над Максом и делая очевидный шаг вперед. Теперь между Каем и Максом было всего пара футов, и если Макс все-таки решит выстрелить, он ни за что не промахнется.

— А почему ты думаешь, что я не выстрелю? — Макс зарычал в ответ, взводя курок.

— Потому что ты слишком долго ждал этого момента. Ты только что сам сказал, что ждал двадцать лет, чтобы достичь этого момента, — он сделал еще шаг вперед, и я затаила дыхание, ожидая выстрела. — Скажи мне, Макс, ты действительно собираешься перечеркнуть двадцать лет заговоров и планирования моего падения одной-единственной пулей? Без того, чтобы я узнал подробности того, что ты пережил все это время?

Макс зарычал на Кая. — Я убью тебя, черт возьми!

Кай развел руки, расширяя цель. Мое сердце остановилось, когда страх охватил меня. Мне хотелось закричать на него, сказать, чтобы он перестал быть таким гребаным идиотом, но я оставалась неподвижной и полностью доверяла Каю, веря, что он знает, что, черт возьми, делает.

— Тогда сделай это. Пристрели меня.

Когда Макс смог только прорычать бессвязные слова, Кай опустил руки. — Вот что я тебе скажу, Макс, ты хочешь Холлоуз-Бэй? Это твое.

Что блять?

Он ведь говорил несерьезно, верно?

— Не держи меня за гребаного дурака, Кай, — рявкнул Макс. Но он опустил пистолет, и если бы я не смотрела прямо на Кая, когда он это делал, я бы пропустила вспышку триумфа в глазах Кая.

Мысли путались в моей голове. Если Каю удалось обезоружить Макса, что мне делать с Джейкобом? Я ненавидела быть девушкой в беде и думать, что мне нужен Кай, чтобы спасти меня, но с пистолетом, приставленным к моей голове, у меня действительно не было выбора.

Я хотела привлечь внимание Кая, чтобы получить тонкий намек на то, какого черта он от меня хочет, но он был сосредоточен исключительно на Максе, его темные глаза были полны кровожадных намерений.

— Если ты хочешь Холлоуз-Бэй, опусти свой пистолет и сражайся со мной как мужчина, а не как слабак, прячущийся за оружием. Докажи, что ты настоящий Вульф, — прошипел Кай низко и смертоносно.

У меня отвисла челюсть от удивления. Даже хватка Джейкоба на мне немного ослабла после слов Кая. Все тело Макса напряглось, и хотя я могла видеть только его профиль сбоку, было ясно как день, что шестеренки закрутились.

Я понятия не имела, каким Макс был в драке, черт возьми, я впервые встретила этого человека меньше часа назад. Я не знала, есть ли у него какая-либо профессиональная подготовка и умеет ли он вообще наносить удары. Я имею в виду, он был офицером полиции, так что, должно быть, проходил какую-то подготовку по самообороне, но сможет ли он сравниться с Каем?

— Давай, Макс. Докажи, чего ты стоишь. Если ты собираешься убить меня, по крайней мере, заработай свое право на трон, — ухмыльнулся Кай.

Это стало последней каплей. Макс отбросил пистолет и нож в угол комнаты, они зазвенели, заскользив по бетону, и остановились вне чьей-либо досягаемости. Оскалив зубы и издав рев, который эхом разнесся по комнате, Макс бросился на Кая, но Кай был готов и встретил его на полпути.

Они сцепились в приступе ярости. Макс схватил Кая за талию, но Кай парировал движение, ударив локтем в спину Макса и вывернувшись из его хватки. Оба мужчины нанесли удары кулаками, за которыми последовали ворчание и стоны изнутри комнаты и стрельба снаружи. Мое сердце бешено колотилось, и я не могла оторвать глаз от жестокой драки между двумя братьями.

Хватка Джейкоба немного ослабла, когда он сосредоточился на волках, дерущихся перед нами. Это было похоже на то, как два диких стайных животного сражаются насмерть. Изо рта Макса брызнула кровь, а зуб упал на пол после того, как Кай нанес ему смертельный удар. Но Макс одержал верх, когда нанес удар в живот Каю, обмотав его.

Пара была равной, и впервые за все время укоренился страх, что Кай может не уйти от этого. Мне было невыносимо думать о том, что бы это значило, если бы он этого не сделал.

Двое мужчин рычали друг на друга, конечности летали повсюду, пока они боролись за контроль, и эхо ударов разносилось по комнате. Никогда в своей жизни я не видела такой жестокой драки, и каждый раз, когда мужчины расходились, у каждого на лице появлялась новая рана.

Но через несколько минут мощный кулак Кая врезался Максу в лицо, его нос взорвался, и удар оглушил его.

Увидев возможность, Кай нанес удар.

Он схватил тело Макса и швырнул его о стену. Макс врезался в нее с такой силой, что я была уверена, что услышала треск костей. Он рухнул в кучу, но Кай еще не закончил. Он подошел к изломанному телу Макса и дернул его за воротник. Макс попытался оторвать руки Кая, но силы покинули его.

— Это за Тео! — Кай ударил Макса кулаком в лицо, и еще один зуб вылетел у него изо рта. — Это за то, что причинил боль моей девочке! — Он снова ударил Макса. — Это за то, что ты думал, что можешь когда-нибудь уничтожить меня, — еще один удар, только на этот раз руки Макса упали по бокам.

— Черт возьми, — прошептал Джейкоб позади меня, его тело напряглось.

— Держу пари, ты сейчас жалеешь, что перешел на другую сторону, а? — Я прошипела в ответ. Его хватка полностью ослабла, и он убрал пистолет от моей головы, громко сглотнув.

Я сохраняла хладнокровие, не желая рисковать этой единственной возможностью сбежать. — На твоем месте, Джейкоб, я бы убралась отсюда к чертовой матери, пока Кай не обратил на тебя своего внимания, он ни за что не позволил бы тебе уйти, учитывая, что ты держал меня в своих руках. И знаешь что? Похоже, это причиняет боль.

Мне не нужно было больше ничего говорить. Как маленький трус, каким он и был, Джейкоб повернулся и выбежал из комнаты, в то время как Кай ударил еще одним кулаком в искаженное лицо Макса, его глаза заплыли, а нос был сломан. Его тело обмякло, удерживаемое только рукой Кая, схватившейся за его горло. Единственный способ сказать, что он все еще был в сознании, — это по искаженному шуму, который он издавал.

— Ты не мой брат, — прорычал Кай, его голос был полон ярости, и я поняла, что он собирался нанести свой последний удар. — Ты отнял у меня моего единственного брата, и теперь ты заплатишь за свои грехи.

А потом время остановилось.

Мое внимание привлекла фигура, появившаяся в дверном проеме. Хендрикс поднял пистолет, и мое тело немедленно напряглось. Ему потребовалось меньше секунды, чтобы оценить ситуацию: Кай, держащий Макса мертвой хваткой, готовый нанести последний удар, и я, прижатая к стене, без защиты.

К моему абсолютному ужасу, угрожающая улыбка расплылась по его лицу, когда он направил на меня пистолет и взвел курок. Я не смогла сдержать пронзительный крик, вырвавшийся из моего горла, который привлек внимание Кая.

Он резко обернулся. — Райли, пригнись! — крикнул Кай, ныряя передо мной, как раз в тот момент, когда Хендрикс произвел два выстрела.

Кай врезался в меня, и я приняла на себя всю силу его веса, когда мы приземлились на твердый бетон, его тело выбило из меня дух. За те несколько секунд, что мне потребовались, чтобы отдышаться, я наблюдала, как Хендрикс выволакивает едва приходящего в сознание Макса из комнаты.

— Детка, ты в порядке? — спросил Кай. Он хрипел, но я подумала, что это из-за того, что он дрался.

Так было до тех пор, пока я не почувствовала, как его теплая кровь просачивается сквозь мою одежду.

— Кай! Ты ранен! — взвизгнула я, выбираясь из-под него. Сделав это, я перевернула его на спину, и мое сердце на мгновение замерло.

Кровь лилась из двух ран, которые он получил, защищая меня.

Слезы навернулись мне на глаза, паника закипала. — Кай, нет, нет, нет, нет!

Мои руки шарили по его груди, пытаясь найти источник крови. На его левом боку была рана, из которой сочилась кровь, но рана, которая беспокоила меня больше, была дыркой так близко к его сердцу. Из этой раны сочилась кровь, выкачивая ее каждый раз, когда билось его сердце.

Я обеими руками прикрыла рану, затыкая отверстие, насколько могла, но через несколько секунд кровь просочилась сквозь мои пальцы.

— Райли, все в порядке, детка. Ты в безопасности, — прошептал Кай, глядя на меня остекленевшими глазами. На одной из его скул уже начал проступать синяк в результате ударов, которые Макс умудрился нанести.

— Я не знаю, что делать, Кай, слишком много крови, — всхлипнула я.

Звук шагов отвлек мое внимание, и на одну ужасную секунду я испугалась, что Хендрикс возвращается, чтобы закончить работу. Но облегчение затопило меня, когда Майлз и Джек вбежали в комнату.

— Черт! — Майлз закричал, когда увидел беспорядок. Они оба подбежали ко мне, чтобы помочь.

— Мы должны оказать ему помощь, Майлз! — крикнула я.

— Я не думаю, что мы сможем его переместить, — сказал Джек, невозмутимый, как гребаный огурец, когда жизнь покидала Кая.

— Если мы его не уберем, он умрет, — выдавил Майлз. Я едва слышала их слова, настолько сосредоточилась на попытке заткнуть рану, но потерпела сокрушительную неудачу.

Джек помедлил долю секунды, прежде чем вскочить на ноги. — Я приведу машину и команду на помощь.

Он выбежал обратно, и только тогда я поняла, что стрельба снаружи прекратилась.

— Кай, пожалуйста, не умирай, — прошептала я, слезы текли по моему лицу.

Я оцепенела.

Совершенно оцепенела от открывшегося передо мной зрелища.

Кай моргнул, глядя на меня, его черные глаза не были полны ничего, кроме любви и обожания.

— Он не умрет, Райли, с ним все будет в порядке, и он очень скоро снова станет той занозой в нашей заднице, которой он всегда был, — прошептал Майлз. Он отрывал куски от своей рубашки и использовал их, пытаясь остановить кровотечение, но материал пропитывался кровью быстрее, чем Майлз успевал оторвать его.

Меньше чем через минуту команда мужчин была в комнате, подняла Кая и понесла его к ожидавшей машине. Когда они выбегали со склада вместе с ним, за ними тянулся след крови. Мы с Майлзом последовали за ним, и как только мы подошли к машине, я села на заднее сиденье вместе с Каем и двумя мужчинами из команды Джека.

Кай лежал поперек задних сидений, повсюду была кровь. Так осторожно, как только могла, я приподняла его голову и положила себе на колени. У двух мужчин, которые сели с нами на заднее сиденье, была медицинская сумка, один начал вытаскивать из нее оборудование, в то время как другой продолжал прижимать ткань к дыре в груди Кая. Майлз запрыгнул на пассажирское сиденье, и Джек завел двигатель, унося нас с территории комплекса.

— Нам нужно к доктору Харрису. У него частная больница недалеко отсюда, я позвоню ему и скажу, что мы уже в пути, — сказал Майлз.

Я отключилась от его звонка и от того, что делали двое других, чтобы остановить кровотечение, сосредоточившись на удержании Кая.

Слезы градом катились по моим щекам, когда я смотрела сверху вниз на своего мужа, его глаза были полузакрыты, а дыхание затруднено.

Я отказывалась признавать правду.

Что мой муж должен был умереть.

Приложив, должно быть, колоссальное усилие, Кай медленно поднял руку и вытер слезу, но при этом размазал свою кровь по моей щеке.

— Я люблю тебя, Райли. Я всегда буду любить тебя, — прошептал он.

Я зажмурила глаза, когда мое сердце начало взрываться в груди. — Почему у меня такое чувство, что ты прощаешься, Кай?

Затем он улыбнулся, лишь слегка дернув губами, но улыбка все еще была на лице. — Между нами никогда не будет “прощай", Звезда. Ты и я, мы созданы навечно.

Я не смогла сдержать рыдания, которые эхом разнеслись по машине, когда наклонилась и прижалась своим лбом к его лбу.

Казалось, что поездка заняла целую жизнь, но на самом деле, учитывая то, как Джек вел машину, это заняло всего несколько минут. Доктор Харрис ждал возле своей операционной с каталкой и медсестрой. Как только дверца машины открылась, его лицо побледнело.

— Господи, — прошептал он, глядя на Кая, глаза которого теперь были закрыты.

Джек, Майлз и другие мужчины, имен которых я не знала, начали вытаскивать Кая из машины, чтобы положить его на каталку. Пока они это делали, подъехала еще одна машина, и еще больше сотрудников службы безопасности вышли, чтобы помочь. Как только он оказался на каталке, доктор Харрис, Майлз и медсестра побежали к маленькому зданию больницы.

Онемение просочилось в каждый дюйм моего тела, вплоть до костей.

Бессознательно я направилась к зданию, а когда посмотрела вниз и увидела, что вся в крови Кая, у меня подкосились ноги. Один из охранников подхватил меня прежде, чем я ударилась о землю, и отнес в маленькую приемную частной приемной доктора Харриса.

Было бессмысленно приводить Кая сюда. Ему нужна была гребаная больница, а не небольшая операция. Ему нужна была команда медиков и чертова тонна крови, чтобы восполнить то, что он потерял.

Я хотела ворваться в комнату, в которой они исчезли, и сказать им, чтобы они отвезли его в городскую больницу, но вместо этого рухнула в кресло. Было бы бессмысленно требовать, чтобы они отвезли Кая в больницу.

В глубине души я уже знала.

Я не знаю, сколько времени мы сидели молча, ни я, ни кто-либо другой из охранников, пришедших в комнату ожидания, не произнесли ни слова. Когда Майлз наконец появился из-за двери, он был бледен, как привидение.

Его глаза встретились с моими, и они наполнились слезами.

— Райли, — прохрипел он. Я не хотела слышать от него ничего другого, но слова все равно прозвучали, и мое сердце бешено заколотилось в груди. — Райли.... Мне жаль.... Кай, он не выжил. Кай, он мертв.