Увлечённо просматривая резюме китаистов, отозвавшихся на размещённую в интернете заявку, я не отреагировала на трезвон внутреннего телефона. Трубку взяла Елена Ивановна — кадровичка нашей компании, с которой мы делили кабинет.

— Отдел кадров. Слушаю, — сказала она. — Алечку? Она очень сильно занята.

Голос обычно спокойной и убеждённой в своей значимости коллеги, зазвучал сурово. Она не любила, когда к телефону приглашали меня, именно поэтому с испытуемыми, с претендентами на должность в компании, с преподавателями курсов и прочими многочисленными абонентами я старалась общаться по мобильному через интернет. Для этих целей приобрела резервную «симку».

Поспешно свернув окно на мониторе компа, я вышла из-за стола и потянулась за трубкой:

— Кто меня спрашивает?

Елена Ивановна фыркнула, но не стала отпускать приевшуюся шутку о том, что у меня в секретаршах начальница отдела кадров.

— Охрана. К Смирновой Альбине Викторонве посетитель.

— Да? — я удивлённо подняла брови и поднесла трубку к уху.

— Чему ты удивляешься? — Дёрнула плечом Елена Ивановна, усаживаясь за свой стол. — кК тебе вечно толпы шастают!

С начала моей карьеры, дама предпенсионного возраста ревновала меня к некоторым обязанностям, которых лишилась после приёма на работу HR-менеджера. По её мнению, достаточно было повысить оклад и процент премии начальнице отдела кадров, а не брать нового человека. Впрочем, холодок между нами довольно скоро улетучился, Елена Ивановна видела, какой объём работы я на себя взвалила, и стала относиться ко мне с материнской теплотой, убеждая сбавить темпы.

Речитатив охранника с проходной звучал неразборчиво. Мне и половины не удалось выяснить. Понятно только, что в переговорной ждёт парнишка. Приглашения у него нет, и паспорт он захватить не догадался, так что пропустить его не могут, придётся топать мне.

Ладно, ничего страшного — разомнусь. Заодно кофе выпью, в переговорной лучший в офисе аппарат.

В лифте я посмотрелась в зеркало, чуть-чуть взбила пальцами волосы, расправила складки на белой блузке, заправленной в тёмно-серую юбку-карандаш. Ничего так выгляжу, одобрительные и заинтересованные мужские взгляды мне обеспечены. Опустила взгляд на модные туфли на высоком устойчивом каблуке — блестят. Всё идеально! Бывший частенько посмеивался над моим стремлением к совершенству, маскируя шутками про Мэри Поппинс дикую ревность к моим коллегам, соискателям и даже студентам. Абсолютно беспочвенную, между прочим. Однако именно из-за его бесконечных подозрений мы и расстались, ведь любовь без доверия вырождается в неизлечимый недуг.

В холле первого этажа я махнула рукой мелькающему в «аквариуме» охраннику, тот кивнул мне и демонстративно надавил на кнопку дистанционного управления замками переговорной. Я поспешила к своей двери, краем глаза заметив, как к другому входу торопится подросток. Худенький большеглазый обладатель кудрявой светло-русой шевелюры, одетый в потёртые джинсы и футболку с принтом в виде неопознанной мною башкой в чёрном шлеме.

— Добрый день! — сказала я, заходя в продолговатое помещение с панорамным окном на уютный сквер. — Ты точно ко мне? Набор школьников на курсы китайского языка завершён.

— К тебе, — мальчишка остановился около полированного стола, сунул руки в карманы, пытаясь изображать независимость, и кивнул на мой бейджик: — Смирнова Альбина Викторовна, ведь так?

Меня немного коробило от того, что парень по-киношному демонстративно жуёт жвачку. Понимала, что передо мной образчик подросткового протеста — желание показать независимость от чужого мнения — поэтому удержалась от замечания, сохраняя приветливое выражение лица:

— Верно, а тебя как зовут?

— Егор Александрович Шухов. Вспоминаешь?

— А должна?

— Ну, вот же! — мальчишка вытащил из кармана помятый конверт и шагнул вперёд, протягивая его мне.

— Присядь, — кивнула я на ближайший к нему стул.

Сама тоже уселась и расправила в руках конверт. На нём имелся незнакомый адрес, в строке получателя значилось: Шуховой К.П. Удивило меня не это, в качестве отправителя фигурировала я: Смирнова А.В. Почерк... Почерк чужой: с сильным наклоном, тщательно выписанными соединениями, немного дрожащий. Очевидно, подписывая конверт, человек волновался. Кроме того, я распознала зависимую от близких и нуждающуюся в поддержке женщину, довольно молодую.

— Теперь вспомнила? — подросток сверлил меня взглядом, отчего становилось неловко.

— Можно прочитать?

— Хэ... — усмехнулся Егор. — Читай, если память отшибло.

За пять лет я повидала всяких собеседников и выработала хоть и незаметную, но довольно крепкую броню, всегда сохраняя уверенность и доброжелательность в разговоре. Сейчас же дерзкий, даже нагловатый тон мальчишки выбивал почву из-под ног. Что такого я сделала? Кто и зачем от моего имени отправил письмо его семье?

Я отогнула уголок конверта и начала медленно вытаскивать из него сложенный вчетверо лист. Искоса наблюдала за мальчиком, тот переживал, словно ему вот-вот объявят приговор за чужое преступление. Он вытащил изо рта жвачку и осмотрелся в поисках места, куда её деть. Пришлось отсоединить листок от блока для заметок и предложить ему.

— Урна справа от тебя под столом, — подсказала я, отвернувшись, и вытащила, наконец, письмо.

Первой мыслью было, что надо мной подшутили. Довольно часто коллеги любопытничали, выспрашивая о бывшем, почему развелись, почему не родили ребёнка. Некоторые намекали, что в тридцать два пора бы озаботиться потомством, ведь чем дальше, тем сложнее будет протекать беременность, а дитятко у немолодой мамаши имеет риск родиться слабым и плохо развиваться. Я, разумеется, переводила разговор на другие темы, стараясь не показать, как это всё меня задевает. Лезут, понимаешь ли, в чужую жизнь с немытыми руками! Но ведь не станешь посылать каждого в неприличное путешествие — терпела, благо выдержкой боженька не обделил.

Но вот это вот уже переходит все красные линии!

Дочитав до подписи «Аля», я посмотрела на мальчишку. Ребёнка-то зачем втянули! Егор напряжённо сидел на краешке стула, словно готовился вскочить и броситься ко мне. Артист! А глаза-то какие — огромные, распахнутые рыжевато-карие. Хоть бы подобрали похожего на меня, раз уж затеялись разыгрывать. Разве мало вокруг сероглазых блондинов? И ещё! Послание датировалось моим восемнадцатилетнем, из чего следовало, что залетела я якобы в семнадцать. Что у шутников с арифметикой?

Перебирая в уме коллег, никак не могла определиться, кто из них мог состряпать фальшивку. Решила попытать подростка:

— Где ты это взял?

— У бабули, — спокойно ответил Егор. — Рылся в её архиве, в школе спрашивали детские рисунки и всё такое, вот и нашёл.

— У этой... — я взглянула на конверт, —...Клавдии Петровны?

Он передёрнул плечами, мол, понятно же. В письме отправитель обращался к ней с просьбой позаботиться о мальчике-отказнике, из чего следовало, что я — кукушка, подбросившая сына чужой семье. Обидно! Нет, правда, обидно. Как, по мнению тех, кто затеял спектакль, я должна реагировать? На ум ничего не приходило, я, наверное, впервые в жизни впала в ступор.

— Ну что? — окликнул меня Егор. — Здравствуй, что ли, мама! Я тебя нашёл.

А глаза такие честные-честные! Даже слезинки блеснули на ресницах. Нет, на паренька я злиться не могла: прирождённый актёр, поверила бы ему, будь я мужчиной. Всё-таки девушке родить и не заметить этого никак невозможно.

Покачала головой и вздохнула:

— К сожалению, это ошибка. — Вложила письмо в конверт и подвинула его мальчику. — Ты не мой сын.

— Как? — Егор вскочил, резко сдвинув стул, ножки которого грубо заскрежетали по паркету. — Ты снова от меня отказываешься? Во второй раз!

Он гневно сверкнул глазами, схватил со стола письмо и бросился к выходу. Двери в холл за проходной не блокировались, мальчик резко распахнул створку и убежал. Через секунду раздался щелчок — охранник открыл вторую дверь для меня. Это послужило сигналом, я поднялась и вышла из переговорной. Какая же пустота возникла внутри! Почему мне кажется, что мальчик искренне верит в то, что делает? Мне стало его очень-очень жалко. Но ведь я никак, никак не могла согласиться с его словами! Это стало бы обманом. Скорее всего, Егорка ищет другую Алю — Смирнову А.В.

Замерла с занесённой рукой, так и не нажав кнопку вызова лифта.

Биного!

Елену Ивановну частенько пробивало на воспоминания, она много чего рассказывала о нынешних и, особенно, о бывших сотрудниках компании. Я почти не вслушивалась в длинные монологи, занимаясь собственными делами, но кое-что оседало в подсознании. Точно! Моя однофамилица работала здесь, более того, была в отношениях с генеральным. Впрочем, тогда он эту должность не занимал, а трудился под началом папаши — владельца, организовавшего бизнес по юридической поддержке китайских предпринимателей. Ну-ка... Да! Ту Смирнову звали Аглая, отчества я не помнила, но вполне возможно Викторовна, как и я, или Владимировна... Её уволили со скандалом как раз пятнадцать лет назад. То есть, беременную? Получается, Егор — сын босса?

Лифт подъехал, из кабины стали выходить люди. Мои ноги вросли в пол, даже посторониться не сообразила. Двое знакомых программистов и девочка-стажёрка обогнули меня, смерив удивлёнными взглядами.

Я не знала, что делать со своим открытием.

Очнуться заставила забегавшая в лифт и задевшая меня сумкой Светочка из финансового отдела:

— Аля, ты едешь?

— Да-да, — ответила я, следуя за ней, и нажала нужную кнопку на панели.

— Чем-то расстроена? Плохие новости?

— Скорее, неожиданные, — с бледной улыбкой пожала я плечами.

— Ничего, разберёшься, — утешила меня Света, — ты у нас профи!

Я кивнула, мол, разберусь, куда деваться.

Начать решила с Елены Ивановны. Она работает в «Деловых переводах» со дня основания и, вероятно, помнит все подробности событий пятнадцатилетней давности. Осталось только раскрутить её на откровенный разговор. Я задержалась у автомата с вкусняшками, взяла обожаемый кадровичкой ореховый набор и вошла в наш кабинет, нацепив доброжелательную улыбку.

Увы, мой гениальный план рухнул, коллега общалась с внучкой по телефону, и отвлечь её могла бы только пожарная сигнализация, и то не факт. С минуту я слушала подробные инструкции о том, как нужно пересаживать фиалки и какие удобрения купить десятилетней девочке в цветочном магазине. Не выдержав, я подошла ближе и постучала пальцем по столу Елены Ивановны:

— Можно заглянуть в старые документы?

— Повиси, Алёнка! — попросила кадровичка трубку и посмотрела на меня исподлобья. — Какого года? Зачем?

— М-м-м… Возникла необходимость выяснить кое-что об уволенных сотрудниках. Не согласится ли кто из них вернуться.

— А-а-а-ай! — Махнула рукой дама. — Смотри в шкафу, все папки подписаны по годам.

Она продолжила разговор, а я радостно метнулась в угол комнаты. Мне в голову пришла отличная идея.

Елена Ивановна не зря гордилась идеальным порядком в своей епархии. Я без труда нашла нужную папку, вытащила её из шкафа и, пробежавшись по содержанию, обнаружила файлик с этикеткой «Смирнова Аглая Валерьевна». Пока всё сходится! Инициалы те самые. Среди засунутых в прозрачный файл листов нашлось и собственноручно написанное заявление о приёме на работу, и ещё одно — об увольнении по собственному желанию.

Почерк на первый взгляд тот же, разве что более уверенный и старательный. Хотя во втором заявлении прослеживалось подрагивание некоторых линий, а подпись вообще кривая получилась. Я мысленно отругала себя за то, что не сфоткала принесённое Егоркой письмо. Впрочем, по датам всё совпало, можно с уверенностью утверждать, что мама парнишки — моя уволенная однофамилица Аглая Валерьевна. Сколько ей сейчас? Так-так... я порылась в бумагах и нашла резюме. Тридцать восемь... Хм... Чуть младше босса, ему сороковник недавно отмечали. Я рассматривала фотографию женщины, прикидывая мог ли Тимофей Андреевич увлечься этой дамочкой пятнадцать лет назад.

— Ну, нашла? — послышалось над ухом.

Я вздрогнула и обернулась. Елена Ивановна с интересом заглянула в папку.

— Да... Вот... — пролепетала я. — Образование хорошее, и возраст подходящий: дети, наверняка, большие, а до внуков ещё далеко.

— Аглая, — коллега покачала головой, печально изогнув брови домиком. — На неё не рассчитывай.

— Почему? Нужно найти, спросить.

— Искали. Пропала она.

— Кто искал? — пришёл черёд удивляться мне.

— Саврасов и искал. У них ведь шуры-муры были. Поэтому, когда Аля уволилась и съехала со служебной квартиры, он встревожился: телефон отключен, к родителям в деревню не вернулась.

— Что, и в розыск подавали?

— Зачем? — Елена Ивановна отобрала у меня папку, поставила на место. — Не преступница ведь. Да и не приняли бы заявление от бывших коллег, с какой стати? Ну, взбрыкнула девка, ну обиделась на мужика за что-то. Бывает.

Мы прошли к рабочим столам. Коллега сунула нос в монитор и принялась энергично кликать мышкой — наверняка листала рекламные страницы. Меня не отпускала всплывшая из прошлого история, хотелось доказательно выяснить, верны ли предположения. Но как? Первое, что напрашивается, — провести генетическую экспертизу. В этом мне вполне мог посодействовать бывший муж. Максу, как сотруднику следственного комитета, не сложно договориться с кем надо. Значит, надо добыть материал для исследований. Эх, зачем я отпустила мальчика, даже не спросив у него номер телефона!

Стоп! Жвачка... Егорка выплюнул её, завернул в бумажку и бросил в урну. Срочно в переговорную!

— Елена Ивановна, — спросила я, выскакивая из-за стола, — не знаете, когда уборщица приходит?

— Вечером, — подняла на меня удивлённый взгляд кадровичка. — После девятнадцати.

— Отлично! — Я понеслась к лифту.

Охраннику пришлось соврать, что забыла в переговорной телефон. В общем-то, можно было и без объяснений проскользнуть, дверь с этой стороны не запиралась, пока в комнату не заходили посторонние, но уж больно вопросительный взгляд прилетел в мою сторону из «аквариума».

Кто-то тут уже встречался после нас. В урне поверх нужного мне комочка лежали порванные листы с каракулями. Докопавшись до приза, я схватила зелёную скомканную бумажку, отогнула уголок, убедившись, что это то, что мне нужно.

Супер! Слюна мальчишки у меня есть! Осталось только добыть материал его родителей. Поскольку, где искать Смирнову А.В., я и близко не представляла, решила остановиться на предполагаемом папаше.

Что делать? Проще всего сообщить боссу о возникших подозрениях и попросить... Хм... А если это не он отец? Если ссора произошла из-за измены этой Али? Мне, честно говоря, не верилось, что наш положительный во всех отношениях шеф вот так взял и отказался от ребёнка. Бередить старые болячки начальства — верный способ оказаться за порогом фирмы. Придётся действовать хитростью.

Моим размышлениям помешал стук, а затем и голос охранника:

— Альбина Викторовна, нашли? Тут говорят, скоро встреча состоится.

— А-а! Да, простите, — я поспешила прочь.

Теперь мне нужно было придумать, как добыть материал для исследований у босса. Та ещё задачка.

Я не торопилась возвращаться на рабочее место и прошла в дальний конец коридора, где имелся излюбленный всеми уголок для звонков по мобильному. Тут лучше всего ловила сеть, и двери кабинетов находились в отдалении — никто не мог незаметно подслушать разговор. Недавно вымытое окно — огромное, во всю ширину коридора и почти до потолка — давало много света. Подоконник находился на уровне колен, тут было удобно присесть, опереться на страховочную изящно выкованную решётку и болтать, любуясь набережной с не увядшими пока клумбами в бетонных вазах, спокойными водами реки и прогулочными катерами.

Я подвинула ближе к себе плоскую поролоновую подушку фиолетового цвета в комплекте с зелёной и оранжевой, села и вытащила смартфон из кожаного чехла, закреплённого на поясе. Открыла «чёрный список», номер Макса чаще всего оказывался там. Мой бывший периодически уставал от новых увлечений, принимался названивать мне и даже караулить во дворе с настойчивым предложением начать всё с чистого листа. Разумеется, каждый раз я его посылала, не имея желания наступать на неоднократно прилетавшие по любу грабли.

— Ты всё-таки скучаешь, любимая! — почти мгновенно ответил на мой вызов Макс.

— Не строй иллюзий, Алёхин, — усмехнулась я. — Звоню делу. Рассчитываю на твою профессиональную помощь.

— Погоди, сейчас выйду, тут шумно.

Выслушав мои объяснения, бывший помычал — обычная его манера размышлять — после чего согласился пойти навстречу моим капризам.

— Только давай обсудим всё очно. Меня интересуют детали.

— Какие ещё детали? — возмутилась я. — Достаточно поверхностной оценки: родственники эти люди или нет, никто не собирается подавать на алименты или претендовать на наследство.

— Зачем тогда всё это?

— Мужчина имеет право знать, что у него есть сын. А мальчик в свою очередь, хочет познакомиться с кровными родителями. Прежде чем что-то предпринимать, я должна убедиться в жизнеспособности моей версии.

— Узнаю свою дотошную Альку!

— Я не твоя уже три года.

— Проехали. Хорошо, всё организую, но встретиться придётся. Ты же должна передать материал для исследований. Или через СДЭК пошлёшь?

— Ладно, — вздохнула я. — Передам из рук в руки, разумеется. Только скажи, что нужно. Что-нибудь доступное, не хочу раскрывать карты раньше времени.

Слушая ответ Макса, я озадаченно кивала. Придётся так или иначе контактировать с шефом. Главной трудностью было моё собственное нежелание объяснять ему цели своих странных действий. Нельзя вот так прямо в лоб попросить у человека его расчёску или зубную щётку. Решила импровизировать. Тут вырисовывалась вторая сложность. Поймать Саврасова в коридорах большая удача, на которую рассчитывать не приходилось. Попасть к нему в кабинет почти нереально. По личным вопросам принимал заместитель, а по рабочим...

Это было предметом шуток в нашем довольно многочисленном коллективе. В кабинет генерального имели возможность заходить мужчины и дамы за пятьдесят. Молодые сотрудницы туда не допускались. О том, как сложилась эта удивительная традиция, ещё в начале моей трудовой деятельности поведала Елена Ивановна. Виной всему наша ведущая китаистка Алика Петровна Юрская — руководитель отдела переводной документации. Мало того, что она уже лет десять окручивала шефа, так и на других, даже не подчинённых ей напрямую сотрудников, оказывала активное влияние. В частности, секретарша Тимофея Андреевича Наташа по просьбе Алики исполняла роль цепного цербера, не допуская к боссу юных и особенно свободных, барышень даже близко.

Обычно я и не рвалась в кабинет генерального, но теперь особый случай. Надо что-то придумывать.

До конца рабочего дня ничего путного в голову не пришло. Честно сказать, некогда было фантазировать, я занималась рассылкой — приглашала на собеседование перспективных выпускников университетов. Удача улыбнулась мне на следующее утро. Елена Ивановна пожаловалась на боль в ступне, сетуя, что придётся хромать к шефу.

— А что нужно сделать? — кивнула я на дерматиновую папку в руках коллеги.

— Приказы на подпись, — она с надеждой посмотрела на меня, — отнесёшь? Можно просто оставить у Наташи.

— Конечно! — с готовностью подхватилась я.

«Просто оставить у Наташи» меня не устраивало, я должна была прорваться в кабинет и... не знаю что. Придётся импровизировать на месте.

— На Алику не нарвись, — крикнула мне вслед Елена Ивановна.

Колдунья она что ли? В смысле, получилось с точностью наоборот.

Приёмную шефа отделяла от небольшого фойе стеклянная стена. Высокую, безумно элегантную, ухоженную брюнетку в облегающем и сильно декольтированном платье цвета морской волны я увидела заранее. Нужно было проскочить дальше по коридору, делая вид, что просто шла мимо. Увы, воодушевление близкой победой сыграло со мной злую шутку, я открыла дверь, переступила порог и только после этого осознала свой промах.

Любовницу шефа можно было назвать красивой, если б не вечно недовольное выражение на лице. Поговаривали, что Алика Петровна тратит на фитнес и салоны половину зарплаты, а она у начальницы отдела весьма значительная. Усилия стоили того. Выглядела Юрская лет на десять моложе. Никто, даже человек с очень критическим мышлением, не дал бы ей указанные в паспорте тридцать пять. Повторюсь, портило Алику и, кстати, выдавало её зрелость, лишь недовольство и злость во взгляде. Именно так она на меня и посмотрела.

Я и двух шагов не смогла сделать в направлении приоткрытых дверей кабинета, откуда доносился низкий и уверенный голос шефа. Тимофей Андреевич диктовал секретарше список поручений. Не будь на моём пути крепости по имени Алика, я бы смогла проскользнуть к Саврасову в этот удачный момент.

Я сделала шаг в сторону, Алика повторила за мной. В руках она держала толстый глянцевый журнал на китайском языке с яркой обложкой и довольно толстыми добротными листами. На мгновение мне показалось, что сейчас получу этим талмудом по голове.

Я запоздало поздоровалась и попросила пропустить меня. Алика не удосужилась ответить на приветствие, сузила глаза и прошипела:

— Ты это куда собралась?

— Елена Ивановна попросила подписать у шефа, — пожала я плечами с самым невинным видом, на который была способна. — У неё нога болит, ей трудно ходить.

— Оставь Наташе.

— Но это срочно!

Я не хотела бросать начатое без всякого результата. Тем более из-за этой стервы! Нет, до сих пор я относилась к Юрской вполне нейтрально — пока её выкрутасы не коснулись лично меня.

— Ничего, потерпит. Шеф сейчас занят.

Я набрала воздуха, собираясь возразить, но отвлеклась на выходящую из кабинета секретаршу. Она несла в руках поднос и едва не выронила его, увидев двух злых тёток. Чашечки из-под кофе опасно поползли в сторону, жалобно звякнули. Наташа испугалась, хотя видела Алину со спины. Она побежала к нам, щебеча на ходу:

— Альбиночка! Добрый день. Нужно что-то передать Тимофею Андреевичу? Я сейчас, только посуду в мойку поставлю.

Юрская дождалась, когда секретарша вернётся из подсобки, проследила за тем, как у меня отбирают папку и отдала строгую команду:

— Натуль, проследи, чтобы шефа никто не беспокоил!

Дверь кабинета плотно закрылась за Наташей. Мне ничего не оставалось, как сесть в одно из стоявших вдоль стены кресел для посетителей. Только после этого Алика одарила меня испепеляющим взглядом и, покачивая в руке журнал, вышла в фойе. Едва стройная фигура в сине-зелёном скрылась за углом, я ринулась в подсобку. Чашки! Забрать обе? Я застыла над мойкой, рассматривая кофейные остатки на донышках. На краю одной из чашек заметила следы помады. Ага! Из этой пила стерва, значит, мне нужна вторая.

Чем бы её? Куда бы? Мысленно отругала себя за то, что не предусмотрела тару. Не могу же я топать по коридору с чашкой из-под кофе в руке! А! Вот! Оторвала от рулона бумажное полотенце, им взялась за ручку нужной чашечки, аккуратно завернула её и стараясь не наклонять, кошачьим шагом вышла в приёмную. На моё счастье, пачка переданных Еленой Ивановной приказов была объёмной, Наташа ещё не появилась, и у меня было время скрыться. Едва сдерживалась, чтобы не побежать. Всё равно словила несколько удивлённых взглядов, пока возвращалась в свой кабинет.

Сердце прыгало, ликуя. Мне казалось, что успех необычного мероприятия уже в кармане. Думать о встрече с Максом пока не хотелось, хоть я прекрасно понимала, что без неё не обойтись.

— Отнесла? Так быстро! — Елена Ивановна встретила меня благодарной улыбкой. — А что это у тебя? Пироженки купила?

Я отрицательно покачала головой, достала из сумочки пластиковый пакет и спрятала добычу.

— Это так...

— А я, представляешь, ничего сегодня к чаю не захватила. И баранки, как назло, кончились. Не хочется лишний раз ходить с больной ногой. Не в службу, а в дружбу, сбегай, купи мне чего-нибудь. Я деньги отдам.

— Ореховая смесь годится? — У меня со вчерашнего дня так и остался в столе пакетик. Я вытащила его и помахала, демонстрируя сотруднице. — Угощаю!

— Ой, спасибо! Давай вместе чаю попьём, а я завтра что-нибудь принесу.

Обычно я не трапезничала в кабинете, предпочитала спускаться в буфет, но в этот раз решила отступить от правил. Включила чайник в отгороженном разросшимся фикусом уголке для перекусов, протёрла салфеткой столик, рассыпала орешки по блюдцам, положила в чашки чайные пакетики, выглянула из-за огромных блестящих листьев:

— Вам туда принести или подойдёте?

— Доковыляю, конечно! — откликнулась Елена Ивановна, выбираясь из-за рабочего стола. — Не хватало ещё здесь крошки разводить.

Горячий напиток с цитрусовым вкусом снял напряжение и настроил меня на лирический лад. Мы с коллегой в кои-то веки сидели вместе за столом, не торопясь отхлёбывали чай, разговаривали о пустяках.

— Ты, Алечка, со вчерашнего дня задумчивая какая-то. Случилось чего? — сочувственно поинтересовалась Елена Ивановна.

Я передёрнула плечами, закинула в рот кешью, прожевала и только после этого решилась завести интересующую меня тему:

— Что-то из головы не идёт моя однофамилица. У неё довольно успешная карьера была здесь, почему вдруг уволилась, да ещё и пропала. Может быть, с ней беда какая-то приключилась.

— Ай-ай! — махнула свободной рукой Елена Ивановна. — Наверняка что-то трагичное произошло. Так-то Аля не была замечена в пристрастии к алкоголю, и вдруг на тебе! Ушла в запой, пропала на две недели. Потом является, бледная, синяя даже, руки дрожат, глаза красные. Мрак! Прямо зомби.

— В запой? — не поверила я.

Трудно было представить, что молодая женщина, узнав о беременности, начала глушить водку. Всякое бывает, конечно, однако в письме Аглая говорила о ребёнке с любовью, старалась, как могла, обеспечить ему счастливое детство.

— Ну! Так-то мы и не узнали бы, конечно, подруга её проговорилась, — задумчиво качала головой рассказчица.

— А кто у нас подруга?

Почему я не удивилась?

Елена Ивановна долила себе кипятка и пустилась в воспоминания. Так я узнала историю появления в «Деловых переводах» всей троицы. Тимофей Андреевич в то время окончил продвинутые курсы китайского. Там он и познакомился с Аликой, она ещё училась в универе, курсы проходила параллельно. Саврасов младший похлопотал за талантливую китаистку — в то время фирмой руководил его отец. Юрскую взяли на работу, чуть позже она привела сюда Смирнову. Аглая была второкурсницей, а работу искала, чтобы снимать жильё, родители не могли его оплачивать, и так тянули дочь-студентку с большим трудом. Девочка оказалась просто находкой! Старательная, исполнительная, милая. Очаровала всех, даже Саврасова-старшего. Он в порядке исключения выделил средства на оплату съёмной квартиры для перспективного бухгалтера. Доверял ей на сто процентов, даже не возражал, когда сынуля закрутил с Алечкой роман.

Поссорились Тимофей и Аглая или нет, Елена Ивановна не знала. Почему она вдруг с катушек слетела, неизвестно. Только сын генерального отправился в командировку, а его пассия исчезла. Кое-кто даже думал, что они поехали вместе. Оказалось, нет. В бухгалтерии, понятное дело, шум подняли. Пытались пропавшей сотруднице звонить, телефон был выключен. Вот и попросили подругу съездить к ней, выяснить, что случилось.

— Подругу, имеется в виду Юрскую?

— Её. Вот она и сказала, что Аля плохо себя чувствует.

— На больничном? — я предположила, что мою однофамилицу упекли в гинекологию. Токсикоз какой-нибудь зверский или пиелонефрит, например.

— Не было у неё больничного листа. Представляешь? Пьянствовала в одну дуду! Алика попыталась её в чувство привести, но так и не смогла. Аглая её тупо выгнала.

— Это всё со слов Алики? Она вот так запросто сдала подругу?

— Не запросто. Проговорилась случайно. Ну, а потом уж и скрывать незачем было.

— Заявление было написано по собственному.

— Конечно! Когда Смирнова, наконец, появилась, ей предложили, либо так, либо выгонят с соответствующей формулировкой.

— А что же Тимофей... Андреевич?

— А что он мог? Вернулся из Пекина, узнал, что тут такой кошмар творился, ну и...

— Нашёл утешение в объятьях Юрской.

— Злая ты, Аля! — обиделась за шефа Елена Ивановна. — Далеко не сразу они сошлись. Какое-то время Тимофей искал пропавшую. Потом успокоился. Знаешь, мужики не любят, когда их бросают вот так... подло.

Ничего не сказала рыбка, лишь хвостом по воде плеснула.

Могла ли я спорить, доказывать, что на самом деле всё было не так? Не могла. Адвокатом меня никто не назначал, да и потом, доказательств, что Егорка — сын босса, я пока не имела.

Вот организует Алёхин экспертизу, тогда и смогу что-то утверждать.

Удачно нашлось дело в том самом районе, где трудился Макс. Уходя на обед, я сказала Елене Ивановне, что собираюсь провентилировать в языковом ВУЗе обстановку на предмет организации практики для лучших студентов и вряд ли успею вернуться на рабочее место. Возражений не последовало. Я с лёгким сердцем отправила сообщение Алёхину — предупредила, что через полчасика подъеду к управлению. Разумеется, мне хотелось как можно скорее отдать добытые материалы на исследования, а уже потом заглянуть на кафедру китайского языка переводческого факультета.

Макс не был бы собой, если бы просто забрал у меня пакет и ушёл.

— Постой, Аля! Ты ведь не обедала?

— Неважно.

— Важно. Я тоже голодный, а с парнями не пошёл в столовку из-за нашей встречи.

— Сочувствую, но уверена, что ты справишься и без них.

Я потянула сумочку на себя, чтобы отобрать ремешок у Макса. Этот паразит стоял и улыбался, я некстати вспомнила, что именно такой обезоруживающей белозубой улыбкой он очаровал меня десять лет назад.

— Любимая, ты же хочешь, чтобы экспертизу провели быстро?

— Шантажируешь?

— Ага.

— Совести у тебя нет! Мне нужно кое-что по работе сделать, поэтому тороплюсь.

— Обеденный перерыв ещё не закончился, имеешь полное право пообедать с небезразличным тебе мужчиной в ближайшем ресторане.

— Где он? — Я активно завертела головой. — Где человек, о котором ты говоришь?

— Прямо перед тобой! — Макс крепко схватил меня за руку и настойчиво потянул в сторону мерцающей неподалёку вывески с весёлым поваром.

Мне пришлось капитулировать.

— Оки, но прошу, отнеси сначала материалы…

— Сейчас все в столовой. Не беспокойся, ничего с твоей драгоценностью, — бывший слегка приподнял пакет, — не случится. Идём скорее, а то начну кусаться!

— Алёхин! Ну, почему ты не меняешься? — риторически спросила я, следуя за довольным кавалером.

Впрочем, нужно признать, что вкусный обед, да ещё и за чужой счёт, изрядно поднял мне настроение. Зал ресторана в это время не пользовался успехом, офисные работники предпочитали бизнесланчи, заказывая доставку. Кроме нас пышногрудой официантке с кукольным лицом приходилось обслуживать ещё четыре столика.

Макс заказал Том ям[1] — для меня с креветками, себе с курицей. От второго блюда я отказалась, бывший кивнул, припомнив, что я всегда ограничивалась чем-то одним. В дополнение попросил официантку чуть позже принести кофе по-венски даме и Американо ему.

— Пироженки? — Макс хитро сверкнул глазами в мою сторону.

Я подняла руки, отказываясь, и спросила:

— Премию получил?

— Как догадалась?

— Кутишь.

— Весь отдел наградили. Мы сумели раскрыть одно громкое преступление.

— Поздравляю!

Бывший кивнул и, упредив новые вопросы, задал свой:

— Значит, говоришь, чашка и жвачка?

— Я же отправила тебе эсэмэс.

— Помню. Первая Саврасова Тимофея Андреевича, вторая Егора Александровича Шухова. Так?

— Да. Это важно?

— Разумеется. Ты ведь хочешь получить официальное заключение?

— Пожалуй, документ пригодится.

— Ну вот.

— Сделаешь?

— Будешь должна.

Я склонилась над тарелкой, пряча едва сдерживаемый смех. Макс просто не мог не попытаться использовать ситуацию в своих интересах.

— Нравится суп? — спросил он, подпустив сексуальности в звучании голоса.

Забыл, что эти штуки уже не работают в отношении меня. Наоборот, тут же всплывают в памяти противоположные моменты, когда бывший муж рычал, обвиняя меня в интрижках с коллегами, студентами, их преподавателями — мало ли с кем мне приходилось встречаться по работе.

— Норм.

— Не слишком острый?

— Терпимо.

— Скажешь, зачем тебе вся эта байда?

— Не мне. Я хочу помочь мальчику.

— Если бы я не знал тебя сто лет, решил, что это твой сын.

— В таком случае, я бы знала, кто его отец, и ничего не пришлось бы исследовать.

— Как сказать…

— Алёхин! — мне захотелось швырнуть в него ложкой.

Опять заулыбался! Вот ведь…

— Алечка, давай обсудим твой должок.

— Опять должок. Когда только я с тобой расплачусь!

— Надеюсь, что никогда. Как насчёт свидания? Могу даже согласиться на Большой театр.

Я протестующее подняла руки.

— Не заставляй меня пожалеть, что обратилась за помощью к тебе, а не пошла коммерческим путём.

— Всё! Я заткнулся.

— Неужели? — я хмыкнула, прекрасно понимая, что «заткнулся» бывший только до того момента, когда у него на руках окажутся результаты экспертизы.

И всё-таки в университет я направилась в приподнятом настроении. Макс всё ещё надеется вернуть меня, и не без причины. В принципе мы дружно жили, вполне подходили друг другу, всё было бы отлично, если бы не его безумная ревность!

На работу я пришла раньше соседки по кабинету, что немало её удивило. Елена Ивановна пошуровала ключом в замочной скважине, прежде чем поняла, что дверь уже открыта.

Войдя в комнату, она поздоровалась, встряхнула зонт, повесила его на крючок за шкафом для верхней одежды и обратилась ко мне, проходя к своему столу:

— Ты успела до дождя, Аля?

— Успела. Меня подбросил Кирилл. Он увидел, что я выхожу из маршрутки, и остановился.

— Это который системный администратор? Хороший мальчик. Молод для тебя, конечно, но кого это сейчас останавливает?

Я засмеялась:

— О, нет, Елена Ивановна, служебные романы не для меня. Как говорила моя тётя Рита: не воруй, где живёшь, и не влюбляйся, где работаешь.

— Ну, был у тебя неслужебный роман, — пожала плечами коллега, занимая своё рабочее место, — что толку? Всё равно разбежались.

— А представьте, мы бы с Максом работали в одном коллективе! Он и так умудряется меня допекать.

— Кстати! — Елена Ивановна сдвинула на кончик носа очки, которые успела нацепить, собираясь просматривать бумаги. — Представляешь, что вчера учудила наша Наталья?

— Что же? — напряглась я.

— Сразу после обеденного перерыва она принесла подписанные шефом приказы и спросила тебя. Мне стало любопытно, зачем ты вдруг понадобилась генеральному.

— И зачем же? — пальцы непроизвольно сжались в кулаки, я так и ждала каких-нибудь неприятностей от мстительной Юрской.

— Оказалось, Саврасов ни при чём. Эта чудачка обвинила тебя в воровстве.

— Да ладно!

— Утверждала, что ты выкрала кофейную чашку из подсобки. — Тут Елена Ивановна совсем сняла очки, глянув на меня с подозрением, вероятно, вспомнила, что от генерального я пришла с бесформенным свёртком. — Аля, ты клептоманка?

— До сих пор не замечена, — натужно засмеялась я. — Кстати, всё хотела спросить, а что это Наташа так перед Юрской лебезит?

— Понятно что, — кадровичка вернула на нос окуляры и начала демонстративно перекладывать бумаги, показывая, что болтать ей некогда, — Алика платит ей.

— В смысле?

— Определённую сумму из своего кармана каждый месяц. Наташа, как мать-одиночка, всегда нуждается в деньгах, вот и старается не потерять дополнительный доход.

На этом наш утренний разговор прекратился, каждая занялась текущими делами. Мне нужно было занести в базу фамилии будущих практикантов и разослать их данные в ответ на заявки отделов. Работа спорилась, я ощущала прилив энергии. Во-первых, меня развеселила реакция Наташи на пропажу, а во-вторых, я с нетерпением ждала вердикта экспертов. Уже придумывала, как буду отбиваться от свидания с бывшим. Он ведь не отстанет!

Перед самым обедом в «Кадры» заглянул босс. Это было настолько необычно, что Елена Ивановна, увидевшая Саврасова первой, встала, сдёрнув очки, и спросила:

— Что вы хотели, Тимофей Андреевич?

— Добрый день, уважаемые дамы! — улыбнулся тот и коротким жестом показал, что Елена Ивановна может сесть. — Я к Альбине Викторовне.

Тут уже подскочила я, лихорадочно соображая, что могло явиться причиной визита. Неужели чашка?

— З-здравст-твуйте.

— Альбина, у меня к вам разговор. Составите мне компанию за трапезой?

Я вопросительно взглянула на кадровичку, та таращилась на меня так, словно в кабинете только что разверзлась пропасть, и я должна прыгать.

Можно ли отказаться от такого предложения начальства? Я кивнула, пролепетала что-то невразумительное. Босс улыбнулся и пообещал подождать меня у выхода. Как только его внушительная фигура скрылась за дверью, я скинула офисные балетки, надела туфли на каблуках, схватила сумочку и только после этого посмотрела на Елену Ивановну. Выражение её лица не изменилось. Не получив напутствий, я поскакала прочь.

Вообще-то ждала объяснений. С чего это вдруг генеральный директор фирмы заинтересовался менеджером по персоналу? Как правило, я общалась с заместителем. Саврасов просвещать меня не торопился. В пяти шагах от здания нас ждал служебный автомобиль. Тимофей Андреевич галантно распахнул передо мной дверцу, предлагая сесть на заднее сидение, сам расположился рядом с водителем и скомандовал:

— «Лёгкий бриз»! — Мотор заурчал, мы вырулили на дорогу и только после этого шеф обернулся ко мне: — Вы ведь любите морепродукты, Аля? Покажу вам местечко с отличной средиземноморской кухней.

У меня язык присох к нёбу. Откуда генеральный мог узнать о моих вкусовых пристрастиях? Сюр какой-то!

Зал ресторана оказался удивительно уютным, и обстановка, и витающие в воздухе ароматы вполне соответствовали заявленному имиджу. Негромко играл романтичный блюз. Возникло чувство, что за стеклянной стеной шумит не оживлённая улица, а морские волны. Мне здесь очень нравилось, я невольно вспомнила вчерашний обед с Максом и улыбнулась. Кажется, посещения ресторанов становятся традицией.

Пока ждали заказ, я осматривалась, разглядывая оформление зала. Картины с изображением узких улочек, залитых солнцем, огромные аквариумы с крупными золотыми рыбками, красивыми водорослями, причудливым рельефом на дне и весёлыми пузырьками воздуха настраивали на приятные размышления, почти заставив забыть, как я вообще тут оказалась. Тимофей Андреевич постучал ногтем по столешнице, привлекая моё внимание:

— Что вы хотели сообщить, Альбина?

— Э-э-э-э... Я? Почему вы так думаете?

— Зачем-то ведь рвались ко мне в кабинет.

— Я рвалась? — представляю, какое растерянное было у меня лицо.

Шеф едва заметно улыбнулся и заговорил доверительным тоном:

— Простите, но я слышал, как отважно вы спорили с моей секретаршей.

Положим, пререкалась я не с ней, а с Аликой, но поправлять шефа не стала.

— Вам показалось. — Я даже привстала, собираясь покинуть ресторан. — Тут какое-то недоразумение.

Вообще-то можно было прямо сейчас рассказать боссу о мальчике, принявшем меня за мать, и о моих предположениях, что отец Егора сидит прямо передо мной. Увы, без стопроцентных доказательств, я этого сделать не решалась. Вдруг, ошибка? Как потом работать в «Деловых переводах»?

Саврасов подался вперёд, взял меня за руку и вынудил вернуться на стул:

— Нет, так нет. Значит, мне показалось. — Снова лёгкая полуулыбка. — Видите ли, Альбина, подчинённые, особенно молодые симпатичные девушки, боятся меня, словно дикого тигра. Вот я и удивился вашему поступку. Решил, что для него должны быть важные причины.

— Боятся? Вас? — я захлопала ресницами, поражённая тем, в каком свете представлена боссу ситуация в фирме. — Уверяю, страх тут совершенно ни при чём. Просто традиция такая сложилась.

Ясно, что лепить факты о Юрской и её ординарце Наташе я не собиралась. Пусть шеф пребывает в своих иллюзиях. Мне-то какое до этого дело?

Тимофей Андреевич, вероятно, имел возражения, но дискуссия прекратилась, поскольку нам принесли еду.

Повисла пауза. Я наслаждалась обедом, слушая ненавязчивую музыку, и украдкой рассматривала сидящего напротив меня мужчину. Саврасов выглядел старше своих сорока, возможно, из-за его манеры держаться, выработанной годами руководства большим коллективом. В Тимофее Андреевиче не было ничего искусственного — он не стремился обаять собеседника, пустить пыль в глаза, представиться эдаким рубахой-парнем, своим в любой компании, чего с избытком хватало в Максе Алёхине. Мне импонировало уверенное спокойствие босса, его благородное достоинство. Кажется, я залюбовалась чёткими чертами его лица, словно высеченными рукой талантливого ваятеля и не хотела отвести взгляд, даже когда он спросил:

— Как вам мидии? Здесь они всегда восхитительны.

— А? Да, очень вкусно, — я взяла салфетку, промокнула губы и решилась задать вопрос: — Тимофей Андреевич, я теряюсь в догадках, откуда вы узнали, что я люблю средиземноморскую кухню?

Босс распрямился, поведя богатырскими, затянутыми в пиджак плечами, подмигнул мне с хитринкой во взгляде:

— Всё элементарно. Помните корпоратив, посвящённый юбилею компании?

— Разумеется.

— В нашем чатике проводился опрос, сотрудники выбирали блюда из четырёх вариантов. На основании этой информации Наташа составила заявку в ресторан, я её подписывал, вот и заметил, что со мной в предпочтениях совпали четыре человека. В том числе и Смирнова А.В.

Вряд ли бы он запомнил этот факт, будь я Алёхиной или ещё кем-то. Фамилия бывшей возлюбленной, да ещё и такие же инициалы не только обратили на себя внимание, но и врезались Саврасову в память. Я кивнула, взяла в руки безалкогольный коктейль, начала потягивать через трубочку прохладный, пахнущий цитрусом, корицей и кориандром напиток.

— Так о чём вы хотели поговорить со мной, Аля? — напомнил о себе босс.

Я не успела отреагировать, как почувствовала движение за спиной и оглянулась. К нашему столику с грозным видом приближался Макс. Этот здесь каким ветром?

Брови шефа удивлённо поползли вверх, он тоже заметил моего бывшего.

— Вот, значит, как! — Макс остановился рядом и по-хозяйски положил мне на плечо широкую ладонь. — Теперь мне всё понятно.

— М-м-м… — промычал шеф, — не припомню… Аля, представь нас.

— Ну, тебя-то я знаю! — Бывший не дал мне и рта раскрыть. — Босс всея Руси. Великий и ужасный! А я всего лишь муж этой чудесной леди.

— Алёхин, прекрати! — дёрнулась я, стряхивая его ладонь со своего плеча.

Мне было ужасно стыдно за устроенную Максом сцену. Я схватила с соседнего стула сумочку и начала подниматься.

— Тимофей Андреевич, извините, пожалуйста, я пойду. Огромное спасибо за обед.

— Да-да, конечно, — без всякой злости улыбнулся шеф, — договорим в другой раз. Надеюсь, вас подбросят в офис?

— Даже не сомневайтесь, — ухмыльнулся бывший, беря меня под руку и направляя вдоль ряда столиков, — доставлю куда надо.

Пока я шла к выходу, между лопатками торчал горячий кол. То ли шеф смотрел в спину, то ли злость на Макса сконцентрировалась в точке обрубленных крыльев.

Алёхин пытался утянуть меня к своей машине, я вырвалась, наговорила ему грубостей и остановила удачно проезжавшее мимо такси. Да на самокате готова была ехать, благо они стояли неподалёку, только бы не видеть этого ревнивца.

Пока я садилась, Макс успел спросить:

— Дуться будешь? Даже говорить не хочешь? А как же результаты экспертизы? Завтра будут готовы.

— Ничего мне от тебя не нужно! Ни-че-го! — ответила я, закрывая дверцу автомобиля.

В ту секунду я действительно ничего не хотела. Мне было совершенно всё равно, что покажет исследование с трудом добытого материала. Хотелось домой, упасть на тахту, закутаться в плед и уснуть. А впереди ещё была половина рабочего дня!

В машине я достала телефон. Номер бывшего отправился в чёрный список, где ему и место. Задумавшись о странном стечении обстоятельств, я сообразила, каким образом Алёхин обнаружил место нашего «свидания». Стала рыться в сумке, вытаскивая оттуда всякие мелочи. Опа! Ну, конечно! Этот придурок подсунул мне вчера следящий за моими передвижениями жучок. Когда только успел?

Спец, одно слово. Я приоткрыла окошко и выкинула устройство на мостовую.

— Что? — по-отечески поинтересовался седовласый таксист. — Присматривает за тобой парень?

Я кивнула и чуть не расплакалась. Когда же прекратится это сумасшествие!

Нужно было срочно забыть пережитый в ресторане позор. Макс и в прежние годы устраивал нечто подобное: организовывал слежку, прослушивал мой телефон и при каждом удобном случае изучал переписку в мессенджерах. Но тогда мы хотя бы состояли в браке! Сейчас его поведение вообще было за гранью.

В офис я бежала как обиженный ребёнок в материнские объятья. Сразу занырнула в работу, не давая себе ни секунды на посторонние размышления и сетования. Соседка по комнате поглядывала на меня, мучаясь любопытством, к счастью, она сообразила, что любые расспросы неуместны.

Где-то часа через полтора дверь резко распахнулась. Мы с Еленой Ивановной подняли головы и обе удивлённо замерли. На середину комнаты, громко цокая каблучками, прошла Юрская. Она едва заметно кивнула кадровичке и сразу же вперила взгляд в меня:

— Выйдем, поговорим.

Возникло стойкое ощущение, что в коридоре поджидает группа неадекватных девиц с намерением выдрать мне все волосы, затем уронить на пол и попинать ногами. Разумеется, ничего подобного не могло быть, после исчезновения небезызвестной Аглаи Алика не завела новых подруг. Да и сама она вряд ли бы решилась колошматить меня прямо в офисе, скорее, подкупила бы каких-нибудь бандюганов. Тем не менее, выходить с ней я не собиралась.

— Хочешь говорить, говори здесь.

Лицо Юрской побагровело, она раскрыла рот, глубоко вдохнула, но отвлеклась на встающую из-за стола Елену Ивановну.

— Алечка, я в дамскую комнату, — доложилась мне та, хитро глянула на пышущую злобой Алику и добавила: — Ненадолго.

Я, стараясь держать покерное лицо, сохранила открытый файл, свернула его, откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди.

— Присаживайся, — указала я глазами на стул для посетителей.

Юрская проигнорировала моё предложение, подошла ближе, опёрлась обеими руками на столешницу, сильно наклонившись вперёд. Над монитором — прямо у меня перед глазами — нависла её неприлично открытая грудь, и закачался изящный кулон с крупным изумрудом.

— Ты чего это удумала, кошка облезлая? — зашипела змеюка. — Запомни одно! Саврасова тебе не видать, как звёзд на небе в пасмурный день!

— Что значит, не видать? — Я с усилием перевела взгляд с ложбинки между грудями, где снова спрятался кулон, на злое лицо женщины. — Прятаться от шефа прикажешь?

— Прикажу! — Алика резко распрямилась. — Не смей искать с ним встреч! Иначе вылетишь из «Деловых переводов», как...

— Как Аглая Смирнова? — не дала я ей завершить фразу.

— П-причём тут Аглая? — удивлённо распахнула глаза Юрская.

Я же уцепилась за возможность повернуть ситуацию и заодно получить инфу почти что из первых рук. Встала, чтобы быть на одном уровне с собеседницей.

— Ты знала, что она увольнялась беременной? От кого? От босса? У них ведь тогда, пятнадцать лет назад, был роман.

— Это... Это... — попятилась Юрская. — Не твоё собачье дело!

Она крутанулась на каблуках и, крича угрозы, бросилась из кабинета. В коридоре едва не сбила с ног Елену Ивановну.

— Как это так? — изумилась соседка, останавливаясь около моего стола. — Ты этой стерве зад скипидаром намазала, что ли?

— Ой, не спрашивайте! — махнула я рукой и плюхнулась в кресло.

Елена Ивановна села на стул, от которого отказалась Юрская и посмотрела на меня добрыми материнскими глазами:

— Ну, не чужие ведь мы люди! Объясни, что с вами всеми происходит. Алика понятно, пронюхала, что генеральный тебя заметил, вот и бесится. А он-то чего вдруг стал хвостом крутить?

— Каким хвостом? О чём вы! — Я чувствовала, что надо как-то объяснить произошедшие события и ухватилась за вчерашний визит секретарши. — Из-за чашки всё! Наташа ему наябедничала, что я чашку свистнула, вот он и заинтересовался, захотел выяснить мои мотивы.

— Получается, это правда? — Елена Ивановна покачала головой. — Детка! Ну, зачем?

Я протяжно вздохнула и, немного поколебавшись, решила всё-таки поделиться своими предположениями. Не припомню, была ли у меня когда-нибудь такая благодарная слушательница.

— Умоляю, строго между нами, — попросила я, завершив рассказ.

Кадровичка провела щепотью по губам, изображая, как закрывает рот на невидимую молнию. Немного помолчала, обдумывая мои слова, наконец спросила:

— Саврасов знает? Ты ему рассказала о визите мальчика?

— Нет! А вдруг это не его сын? Вполне возможно, Аглая залетела от другого. Поэтому и скрылась, зная, что измену ей не простят.

— Хоть родила, и то молодец. Всё-таки убийство во чреве страшный грех... — Елена Ивановна немного помолчала и вдруг оживилась, придвигаясь ко мне ближе: — А когда результаты будут готовы?

— Никогда. — Такое огорчённое у неё стало лицо, что мне пришлось объяснять. — Я отдала материалы своему бывшему. Он сначала обещал всё сделать, но потом мы поссорились.

— Как поссорились? Зачем?

— Незачем. Просто он кретин. Явился в ресторан, где мы с шефом обедали, устроил скандал. Короче, я его в очередной раз послала.

— Так! — Коллега бодро встала и начала, едва заметно прихрамывая, ходить вдоль моего стола туда и обратно. — Мы должны добыть новые материалы! Тебе теперь нельзя светиться, я сама пойду к генеральному в кабинет и украду что-нибудь!

— Елена Ивановна! Миленькая! — рассмеялась я. — Этого мало. Я не знаю, где искать мальчика. Жвачку отдала, а больше ничего нет.

— Да-а-а... Обидно. — Кадровичка прошла к своему месту и уже оттуда спросила: — А чего это твой бывший примчался? Он следит за тобой до сих пор?

— Представьте себе, следит! Сволочь. — Я, правда, была очень зла на Макса.

— Замуж тебе надо, Алечка! — сочувственно покачала головой Елена Ивановна. — Увидит, что ты счастлива с другим, и отвяжется.

— За кого?! Я вас умоляю...

— Да, вот, хоть Кирилл! Хороший парень, и неравнодушен к тебе.

— Ой, нет. Служебные романы не для меня. Табу.

— Почему же! Сколько примеров. Взять хоть Алику, как ловко она держит босса, уже сколько лет.

— Для этого нужно быть Юрской. А я точно не она.

— Угу, — кивнула Елена Ивановна, водружая на нос очки, — держит то она, держит, а вот в ЗАГС он её никак не отведёт.

Я отмахнулась, не желая обсуждать эту тему. И так слишком много чего обмусолили, пора браться за дела.

Ничего так не спасает от навязчивых переживаний, как полное погружение в работу. Два дня я водила практикантов по этажам и кабинетам, рассказывала о структуре компании, знакомила их с начальниками отделов, расхваливала чёткую работу вспомогательных служб и благожелательную атмосферу в коллективе. Два молодых человека и три девушки восторженно воспринимали свалившуюся на них информацию, особенно все они воодушевились, услышав, что на время практики их оформят стажёрами с перспективой продолжить работу в «Деловых переводах» ещё до получения диплома, а затем, если выпускники захотят остаться, их переведут на полную ставку с весьма заманчивым окладом.

— Знайте, ребята, — прежде чем отправить студентов по отделам, напомнила я, — требования у нас хоть и не зверские, но довольно строгие. Лентяев и необязательных людей тут не потерпят. Постарайтесь показать себя старательными, исполнительными, неконфликтными. Если будут вопросы или пожелания, обращайтесь к непосредственному начальству или ко мне.

— Можно первый вопрос? — лукаво улыбнулся кудрявый паренёк высокого роста. — Вы замужем?

— Да, — без всякой паузы соврала я, — и у меня очень ревнивый муж. Он, кстати, работает в полиции.

— Оу, — юный ловелас приложил к груди ладонь и театрально поклонился. — Простите, был неправ.

— Кстати, раз уж всплыла эта тема, — я обвела строгим взглядом внимательные лица, — в «Деловых переводах» не приветствуются романы между сотрудниками. Постарайтесь заводить отношения вне этих стен.

Второй парень и одна из девушек испуганно переглянулись, а я поторопилась завершить экскурсию и повела студентов к Елене Ивановне.

В кабинете стало тесно, я предпочла удалиться на четверть часа в буфет. Очереди не было, но три столика заняли любители почаёвничать в конце рабочего дня. Это не возбранялось, ведь большинству сотрудников предстояла долгая дорога домой, а подкрепиться удобнее в комфортной и спокойной обстановке, чем перехватывать что-то на бегу. Я взяла здешний хит — смузи из моркови, манго и йогурта. Приветливая буфетчица тётя Фима уговорила на круассан с ветчиной и сыром, отметив мою худобу. Я улыбнулась и пошла к свободному столику. Почти сразу ко мне подсел наш системный администратор.

— Здравствуй, Кирилл, — ответила я на его приветствие.

— Говорят, в фирме пополнение.

— Практиканты, — я кивнула и с аппетитом укусила слоёный бок выпечки.

— Или практикантки?

— Девушки тоже есть, — подмигнула я. — Симпатичные.

— А в какие отделы их определили? — с отстранённым видом поинтересовался Кирилл и отпил горячий распространяющий аромат бергамота чай.

— Девочек в переводческий, ребята к программистам.

Парень кивнул, без очков было видно, что на завтра у него обязательно появится необходимость забежать к переводчикам. Кирилл поблагодарил меня и уже хотел вернуться за стол, где сидел раньше, но я схватила его за руку:

— Останься, пожалуйста!

Такого вытянутого лица у нашего сисадмина я до сих пор не видела. Кирилл наклонился ближе и прошептал:

— Что-то случилось?

Ещё бы он не удивлялся, неоднократно пробовал флиртовать и каждый раз получал отворот, а тут…

— Ничего. Просто давай уйдём вместе.

Кирилл проследил за моим взглядом, увидел стоявшую у стойки буфета Юрскую. Пожал плечами, не понимая моей задумки, и начал рассказывать о новой версии любимой игры. Я притворилась, что слушаю с интересом.

К счастью, Алика не осталась с народом, забрала заранее заказанные полуфабрикаты и пошла к выходу. В дверях всё-таки посмотрела в нашу с Кириллом сторону и криво усмехнулась.

Парень ответственно отнёсся к моей просьбе, мы вместе поднялись в лифте на нужный этаж. Очень удачно. После того, как Кирилл проводил меня до кабинета и побежал к себе, я поодаль заметила Юрскую, она прохаживалась по коридору, делая вид, что переписывается с кем-то в мессенджере. Мне даже захотелось приплясывать: пусть змеюка думает, что я увлечена сисадмином, лишь бы не ревновала к боссу.

Довольно спокойный и удачный во всех отношениях день завершился неожиданно. Добравшись домой, я стала подниматься по лестнице и услышала шевеление на площадке второго этажа, где и располагалась моя квартира. Замедлилась, пытаясь ступать тихо и различить, что там за звуки. Кто-то будто мычал себе под нос легкомысленный мотивчик. Остановилась, выглянула и ойкнула от неожиданности. Мужчина сидел на ступеньке, обнимая гигантскую охапку кремовых роз. Лицо человека пряталось за бутонами, было видно только согнутые ноги в джинсах и кроссовках.

У меня возникло острое желание развернуться и убежать. Но ведь это мой дом! Я устала и хочу расслабиться: принять душ, одеться в трикотажный костюм и тапочки с огромными розовыми бантами, включить весёлый фильм и провести обычный вечер в приятном обществе любимого мопса по имени Краш.

— Кхм… Кхм… — обозначила я своё присутствие, — и что всё это значит?

Алёхин увидел меня и резко вскочил, чуть не выронив телефон, в котором и зависал, прячась за букетом.

— Аля! Что ты так подкрадываешься?

Я медленно поднималась со смешанным чувством горечи от последней выходки бывшего и торжества из-за его покаянного вида. Хотела пройти молча, но не удержалась, фыркнула:

— Если ты так сидишь в засаде, преступники могут не волноваться.

Не обратив внимания на шпильку в свой адрес, Максим спустился на две ступеньки, протягивая цветы:

— Это тебе, любимая.

— Даже не начинай! — я обошла его, почти прижимаясь бедром к стенке, и оглянулась только у двери квартиры: — Видеть тебя не могу после того, что ты устроил в ресторане.

— Так я же с извинениями! — Алёхин снова начал совать мне розы. — Твои любимые. Послушай, какой аромат. Обалдеть!

Я покачала головой, доставая связку ключей. Из квартиры послышался весёлый лай. Макс присел на корточки, чуть не впечатав лоб в притолоку:

— Крашик! Крашик, мой любимый! Узнал хозяина!

Едва образовалась небольшая щель, пёс выскочил на площадку и начал прыгать на Алёхина, стараясь лизнуть его в лицо. Предатель!

— Краш! Место! — без особой надежды командовала я. — А ну, домой, паршивец!

Макс положил букет на пол, взял мопса на руки, распрямился, сияя как лаковый ботинок.

— Дай поводок, Аля! Мы погуляем по старой памяти.

Видя абсолютно счастливую морду Краша, я не нашла сил его обломать. Заглянула в прихожую, сняла с крючка тонкий кожаный ремешок и передала его улыбающемуся Максу:

— Ладно, идите.

Алёхин с мопсом в обнимку побежал вниз и крикнул уже со следующей площадки:

— Сумку мою спрячь. Там документы.

Вот ведь! Я осмотрелась и увидела прислоненную к стене в углу коричневую папку-органайзер. Понятно, что оставлять её здесь было нельзя. Пришлось забрать с собой. Немного подумав, я прихватила и розы. Они-то чем виноваты?

Сначала поставила букет в широкую вазу, давно уже бесполезно пылившуюся на кухонном шкафчике, отнесла её на подоконник. Не утерпела, выглянула в окно. Мои мальчишки веселились, бегая по ещё зелёному газону с желтеющими в траве, редкими, упавшими с посаженных около дома клёнов листьями.

Мои... Я усмехнулась. Давно уже отвыкла от таких мимишных сценок, а тут нахлынула ностальгия, словно и не было долгих скандалов, резкого расставания и трёх лет одинокой жизни.

Встряхнувшись, я пошла в комнату, чтобы сменить образ деловой женщины на уютный домашний. Облачилась в любимые штанишки с футболкой оверсайз, умылась, причесалась, закрутив волосы в пучок на макушке, вернулась на кухню.

А что у меня в холодильнике?

Достала стеклянную форму с остатками приготовленной накануне говядины с черносливом, сунула в микроволновку греться. На гарнир накромсала свежих овощей. В дело пошли огурцы, парочка малиновых помидоров, крупный болгарский перец ярко-жёлтого цвета, сиреневый лук. Всё это приправила соусом из размолотого грецкого ореха, смешанного с горчичкой, мёдом, лимонным соком и каплей оливкового масла. Пока готовила, чуть слюной не захлебнулась. Чисто подсознательно получила двойной объём. Морально была готова к тому, что выгнать Алёхина без ужина не получится.

Глянула опять в окно. Идут злодеи!

Вскрыла баночку корма для Краша, вытряхнула половину в миску на полу. Набегался, пусть почавкает.

Трень-трень — скромно звякнул дверной колокольчик.

Открывая дверь, я всё-таки постаралась загородить дорогу Максу. Он сделал вид, что не заметил моего недовольства, обошёл, скинул кроссовки и всё так же, держа мопса на вытянутых руках, потащился в ванную:

— Лапы помоем! В лужу влез, негодник!

Сказала бы я, кто тут на самом деле негодник.

Из коридора не ушла, дождалась, когда Макс выйдет из ванной и выпустит собаку. Краш плюхнулся толстым задом на пол и уставился на меня с виноватым видом. Понимает, что я сержусь.

— Всё? — спросила я бывшего, стараясь не смотреть на печальную собачью морду. — Наигрались? Пора и по домам. Сумка твоя на подзеркальнике.

— Заключение забрала? — Алёхин тоже прислонился к стене и скрестил руки, копируя мою позу.

— Какое заключение?

— Ты просила провести анализ на отцовство. Я всё организовал.

— Да? — Честно говоря, была уверена, что после моей выволочки Алёхин застопорил процесс. — И что там?

— Положительно. В смысле, 99 % вероятность, что они папа и сын. Тебя это радует или наоборот?

Я пожала плечами и вздохнула.

— Спасибо, ты очень помог, только не рассчитывай на что-то большее, чем вербальная благодарность.

— Ой, рассчитываю! Ой, рассчитываю! Такие ароматы с кухни доносятся, что уйти не могу, даже если ты вызовешь ОМОН. Алька, ты ведь не зверь и не выставишь голодного мужика за порог.

— И-у-у… — заскулил, продолжая умоляюще на меня смотреть, Краш. Ещё один голодный мужик.

— А ты чего? — засмеялась я, указывая собаке на кухню. — Иди, ешь! Всё готово давно.

Собачьи коготки дробно застучали по линолеуму, я покачала головой и сказала Максу:

— Ну, и ты иди, что с вами делать!

Пока я раскладывала мясо и овощи по тарелкам, Алёхин мигнул в прихожую и принёс мне документ. Я взглядом велела положить его на холодильник — самое безопасное место от вездесущего мопса. Вообще-то он довольно дисциплинированный пёс, — в своё время Алёхин занимался дрессировкой — но это пока хозяйка рядом, а стоит отлучиться, начинают происходить странности, объяснимые только наличием полтергейста. И зовут его Краш.

— М-м-м-м… — закатил глаза мой бывший, — …как же я скучаю по твоим изыскам!

— Даже не начинай!

— Понял-понял. Сам виноват. Признаю.

— Это что новая стратегия?

— Ну, — дёрнул плечом Алёхин, отправляя в рот очередной вкусный кусочек.

Дальше мы ели молча. Макс, наконец, понял, что лучше меня не дразнить. Уже за чаем он спросил:

— Расскажешь ему?

— Кому? Что?

— Шефу о том, что у него есть сын.

— Не знаю.

Я, правда, не представляла, как подступиться к Саврасову с такой информацией. Особенно после совершенно очевидных подозрений на мой счёт, возникших у его любовницы. Как бы всесильная интриганка не выжила меня из «Деловых переводов» после второй попытки поговорить с генеральным. Наташа сразу же стукнет, тут к бабке не ходи.

Я допила чай, встала и подошла к мойке, показывая, что ужин закончен, и «гостю» пора на выход. Однако Макс не из тех, кто легко сдаётся. Он демонстративно долил себе заварки, кипятка и потянулся за крекером.

— Странно... Ты же хотела уточнить полученные факты, чтобы доказательно порадовать начальника.

— Да, — не поворачиваясь к бывшему, я пустила воду и взялась за первую тарелку, — тогда мне казалось, что это будет правильно.

— А теперь что же?

— Не знаю.

— Но ведь мальчишка ищет отца, и ты вроде как хотела ему помочь.

— Вообще-то Егор искал мать.

— Это не одно и то же? Ладно, понял. Зря, выходит, я старался. — Алёхин встал и с чашкой в руках застыл около окна. Теперь он говорил, стоя ко мне спиной: — Хороший у нас двор. И собачью площадку построили, как нарочно для Краша.

— Только её чаще всего занимают ребятишки. Лазать по трубам и прыгать через барьеры им почему-то нравится больше, чем кататься на качельках и лепить куличи в песочнице.

— Всем нам хочется чего-то предназначенного другим. — Макс повернулся, ожидая ответа, убедившись, что его не последует, продолжил сам: — Взять тебя... Я ведь супер-муж, почему ты хочешь чужого?

Опять! Вечно заставляет меня оправдываться. Я прекрасно помнила прежние попытки убедить его в ошибочности подозрений: объясняла, клялась... Всё бесполезно! Если уж вбил себе в башку, ничем их не выковырнешь.

Я перекрыла кран, стряхнула с ладоней воду и шагнула к бывшему:

— Убирайся!

— А-а-а-ля! — состроил он потешную рожицу. — Я ещё чай не допил.

— Дома попьёшь. У себя дома.

— Кстати! — Максим обошёл меня, выплеснул остатки чая в раковину и начал мыть свою чашку. — Где настоящая мать Егора Шухова? Она ведь Смирнова, я правильно понял?

— Да. Куда она пропала, никто не знает. Пятнадцать лет назад её искали, но безрезультатно.

— Искали! Действовали, наверняка, непрофессионально. Так ведь?

— Мне почём знать? Я тогда ещё не работала.

— Это понятно, давай я по своим каналам пробью. Скинь мне всю инфу по человеку.

Мне очень не хотелось снова одалживаться. С другой стороны, я прекрасно осознавала, что своими силами не справлюсь, а помочь Егору очень хотелось. У меня перед глазами до сих пор стояло его гневное лицо, а в ушах звенело: «Ты снова от меня отказываешься!» И хотя, я тут совершенно ни при чём, переживала за парнишку, уверенного, что его в очередной раз предали.

Макс поставил чашку на сушилку, подошёл ко мне, взял за плечи и заглянул в лицо:

— Обещаю не досаждать. Просто хочу помочь мальчишке. Проникся.

— Ладно, — я передёрнула плечами, высвобождаясь, отошла и достала из кармашка мобильный. — У меня в галерее сфотканные документы из личного дела. Подойдёт?

— Более чем, — кивнул Алёхин. — Кстати! Что у вас в фирме со связью? Глушат? Я звонил, хотел предупредить, что забегу. Вообще глухо!

Я усмехнулась, в очередной раз доставая номер бывшего из чёрного списка.

— Лови.

Максим проверил сообщения в мессенджере, кивнул.

— Всё норм.

— Тебе пора, — сказала я, первой выходя с кухни.

Алёхин уныло потащился следом, ещё не отказавшись от мыслей о продолжении вечера:

— Аля, любимая! Можно я останусь, а? Вспомни, нам ведь было классно вдвоём.

Я прислушалась к собственным ощущениям. Нет, ничего не шевельнулось, хотя Макс говорил правду: когда-то нам было очень хорошо вместе. Увы, те чувства погасли, а раздувать холодные угли не было никакого желания:

— Всё прошло, Макс. Твоя ревность убила любовь.

— Ну как? — Он схватил меня, развернул к зеркалу, прижав спиной к себе. — Как, скажи, не ревновать тебя, такую красавицу? Ты мне нужна! Аля!

Я реально почувствовала, что его желание не пустые слова. Этому было вполне ощутимое подтверждение. Недовольно засопев, я стала расцеплять обнимавшие меня руки:

— Отпусти! А то я решу, что должна таким образом расплачиваться за твою помощь.

Тут же получила свободу. Максим отступил на шаг и посмотрел на моё отражение в зеркале укоризненно:

— Фу-у-у... Аля!

Внизу заскулили. Краш, огорчённый тем, что хозяин уходит, вертелся под ногами, теперь же сел и поднял на него непонимающий взгляд. Решил, бедняга, что команда «Фу!» предназначается ему.

Алёхин обулся, присел на корточки, приласкал собаку, жалуясь:

— Вот как получается, Крашик! Гонят меня. Опять гонят, хоть я со всей душой!

Глядя на этих двоих, я невольно улыбалась. Нет-нет! Менять решение и оставлять бывшего даже на одну ночь я точно не хочу, и всё-таки... Всё-таки я понимала себя прежнюю — выпускницу университета, без памяти влюбившуюся в молодого и брутального сыщика. Может быть, напрасно не решилась родить от него сразу. Сначала мы обустраивали быт — я с помощью родителей взяла однушку в ипотеку. Алёхин оказался в подразделении, где приходилось рисковать жизнью, и я тупо боялась остаться одна с малышом на руках. Когда же его повысили и перевели на более спокойную должность, начались скандалы, слежка, попытки запереть меня в четырёх стенах. Я искренне сказала о том, что безумная ревность и бесконечные подозрения убили чувства. Их больше нет.

Благодушный настрой испортила последняя произнесённая Максом фраза:

— Значит, я не ошибся, у тебя новая интрижка.

Не стала отвечать, просто вытолкнула его на площадку, захлопнула дверь и заперлась.

Неисправим! И самое печальное, что до сих пор считает себя вправе контролировать меня.

Утро выдалось хмурым. Низкое серое небо падало на прохожих холодной взвесью микроскопических капель. В такую погоду я начинала жалеть, что не уступила Краша бывшему. Макс подарил мне щенка вскоре после того, как мы поженились, объясняя свой поступок тем, что всю жизнь мечтал о собаке. Разумеется, хотел более внушительного питомца, но держать в квартире кого-то в разы крупнее кошки очень проблематично.

Не могу сказать, что я пришла в восторг от неуклюжего, наряженного в памперсы зверёныша. В моей семье держали только рыбок в аквариуме, и даже от него отказались, когда все гуппи, меченосцы и сомики передохли из-за принесённой с пополнением из зоомагазина инфекции. Активно возражать против Краша я не стала, первое время супруг занимался им полностью. Позже привыкла, даже полюбила спокойного и дисциплинированного пёсика, когда встал вопрос, отдавать питомца или оставить себе, убедила Макса, что его работа не позволит нормально заботиться о собаке.

Так мой Краш остался у меня со всеми вытекающими. Например, я вынуждена каждое утро тащиться на улицу и в снег, и в дождь.

Выгуливать пса на мокрой площадке не хотелось, я решила прятаться от мороси под пока ещё густой листвой и направилась в ближайший сквер. Краш бежал на поводке и казался довольным, я по обыкновению размышляла о предстоящем рабочем дне. Нужно навестить студентов и убедиться, что все получили задание и не валяют дурака. Понятно, что начальники отделов не рады дополнительной нагрузке по обучению новичков и предпочитают получать специалистов с опытом, но где их взять? Каждый, кто имеет внушительное резюме, претендует на высокую должность и соответствующий оклад. Я же была убеждена, что куда меньший риск взять выпускника университета на испытательный срок. Он и стараться будет, и обучаться гораздо активнее старожилов.

Я неторопливо шла, радуясь тому, что деревья ещё не намокли так, чтобы с них капало, скользила взглядом по мокрой, пока ещё зелёной траве и не обратила внимания на бегущего мимо человека.

— Альбина? — раздалось едва ли не над ухом. — О чём вы так глубоко задумались, что даже начальство не поприветствуете?

— Ой, простите, Тимофей Андреевич! — воскликнула я, повернувшись к поравнявшемуся со мной мужчине. — Доброе утро!

Он улыбнулся, поймав мой заинтересованный взгляд, и пошёл рядом.

— Здравствуйте? Собаку приобрели? Симпатичный.

— Это Краш, он у меня давно.

Пес, услышав своё имя, повернулся, тявкнул и снова принялся обнюхивать всё подряд, осваиваясь в незнакомом месте.

— Да? Не видел вас тут раньше. Я каждое утро бегаю.

— Обычно гуляем во дворе.

— Получается, мы соседи? — Я пожала плечами, не знала, где живёт босс. Он же, снова указал взглядом на Краша. — Как же это муж отправил вас выгуливать питомца в такую унылую погоду и не взял эту обязанность на себя?

— Я не замужем.

— Разве? А кто тот брутальный человек, что увёл вас из ресторана?

— Мы в разводе, — нахмурилась я.

Шеф рассмеялся, как школьник, которого пригласила на день рождения одноклассница. Даже помолодел. Он вообще чудесно смотрелся в крутом спортивном костюме и с впитывающей пот повязкой на лбу — свежо, молодо, демократично. Это был не тот, кого побаивались работники «Деловых переводов», не тот, кто умело вёл бизнес и внушал уважение не только партнёрам, но и конкурентам, — новый и очень приятный человек. И эффектный мужчина, кстати! У меня создалось впечатление, что Саврасова вытащили из футляра, как дорогой музыкальный инструмент, и показали зрительному залу его настоящую сущность.

На этой эмоциональной волне, я набралась смелости и решила воспользоваться случайной, или не случайной, встречей:

— Тимофей Андреевич, у меня есть для вас деликатная информация…

— Нет-нет, — с улыбкой откликнулся он, — на девять назначена встреча, опаздывать никак нельзя, я должен бежать домой и подготовиться. Мы ведь можем пообедать сегодня, как в тот раз, и всё подробно обсудить. Согласны?

Не дав мне ответить, Саврасов побежал вперёд, а я невольно залюбовалась его ладной фигурой и упругими движениями. Краш тоже проследил за мужчиной, потом оглянулся на меня и посмотрел вопросительно.

— Не ревнуй, — хмыкнула я, — это всего лишь мой начальник. Идём-ка домой, нам тоже пора.

По пути я ругала себя — чуть не нарушила своё же решение! Хорошо, что босс не стал меня слушать, а то от его доброго расположения не осталось бы и следа. Вот скажу я ему, что делала тест, и что? На вопрос, где живёт мальчик, ответить не могу. Зачем я вообще без всякого позволения полезла в чужую жизнь, тоже не найду объяснений. Нет, торопиться не надо! Вот добудет Макс инфу про Аглаю Смирнову, встречусь с ней, выясню все обстоятельства, тогда и буду соображать, что и кому докладывать.

Начало рабочего дня пришлось посвятить беготне и суете, я даже забыла о назначенном шефом свидании. Когда раздался телефонный звонок, и Елена Ивановна, удивленно посмотрев на меня, сообщила, что меня ожидают на парковке, я даже испугалась. Поскольку обещание было дано, пришлось идти. Босс выглядел великолепно, постоянно шутил, вспоминая не в меру ревнивого «Ателло». Что, если бывший снова выследит нас? Я заверила, что проблема решена.

— Каким образом? — недоверчиво поинтересовался Тимофей Андреевич.

Не желая вдаваться в подробности скандальной стычки между мной и Максом, сказала просто:

— Обнаружила в сумке «жучок» и выбросила его.

Это почему-то очень развеселило Саврасова. С широкой улыбкой он вышел из машины около ресторана «Лёгкий бриз», не переставая посмеиваться и качать головой, провёл меня под руку в зал и, всё так же пребывая в отличном настроении, устроился за столиком, предварительно отодвинув для меня стул, и дождавшись, когда я сяду.

— Что будем есть? — спросил, пододвигая ко мне книжку меню.

— Положусь на ваш вкус, — меню поехало обратно. — Только с условием, что за свой обед буду платить сама.

— Ни в коем случае! — не согласился шеф. — Уж доставьте мне удовольствие, позвольте угостить симпатичную сотрудницу.

— Моя зарплата вполне позволяет самой платить за обеды.

— Нет, нет. Я вас пригласил. Я и буду платить.

Он отвлёкся, перечисляя официантке незнакомые мне названия блюд. Пришлось смириться, но я дала себе обещание, что больше никогда не пойду в ресторан с начальством.

Всё было очень вкусно, тихонько играл романтичный блюз, но меня не оставляло ощущение подвоха. Казалось, за мной следят. Я даже пару раз огляделась, в надежде обнаружить помеху. Ничего не увидела и мысленно обозвала себя параноиком. Ну, не мог же Алёхин установить в ресторане пост наблюдения! Особенно после того, как я отчитала его за прошлую выходку.

Тимофей Андреевич тоже погрузился в себя и заговорил только после того, как нам принесли десерт и кофе.

— Вы о чём-то хотели со мной говорить, Альбина?

— Я?

— Да. Простите, что не выслушал.

— Кхм… Нет-нет, всё в порядке. Я просто хотела кое-что выяснить, но поняла, что вопрос не к вам.

— И всё же?

— Тимофей Андреевич, — я покачала головой. — Давайте, я сначала как следует, во всём разберусь, а потом сообщу по результатам.

— Ну, как знаете, — босс опять заулыбался, превращаясь в очаровательного юнца. — Заинтриговали, не то слово! Но, пожалуй, я соглашусь ждать в надежде, что мы ещё раз пообедаем вместе. — Я протестующее выставила раскрытые ладони, а он погрозил мне пальцем: — Без возражений! Не так много в моей жизни радостных минут. Не лишайте меня их, Аля.

Я поперхнулась готовыми сорваться словами, так сразило меня это признание.

Разве может успешный, красивый, упакованный всем, чем только можно, мужчина чувствовать себя несчастным? Да нет у него такого права. Пряча смущение, я поторопилась выпить кофе и потянулась за сумкой, подбирая слова, чтобы поблагодарить за обед и напомнить, что перерыв заканчивается.

— У нас ещё десять минут, — не дав мне сказать, сообщил шеф. — Потанцуем? Это мой любимый трек.

Я уставилась на него, не в силах ни моргнуть, ни ответить. Не могут же у абсолютно разных людей так совпадать вкусы! Мне безумно нравился проникновенно звучавший саксофон и низкий голос вокалистки, то сливающийся с инструментом, то воспаряющий над сочной мелодией.

Саврасов бесшумно сдвинул свой стул, подошёл ко мне и протянул руку, раскрыв красивую ладонь с длинными и сильными пальцами. То, что сильные я почувствовала сразу, как только они крепко и вместе с тем бережно обхватили мои.

— Как давно я не танцевала, — со вздохом призналась я.

Мы медленно кружились на небольшом пятачке около подиума, где располагалась аппаратура, через минуту к нам присоединилась ещё одна пара, по всей видимости, муж с женой, отмотавшие уже не меньше двух десятков лет семейной жизни, но сохранившие теплоту отношений. Потом в круг вышли совсем юные парень с девушкой, они перешучивались, подкалывали друг друга, обвиняя в неуклюжести, совершали нелепые шаги, натыкались на соседние столики, но благодаря задору и оптимизму вызывали улыбки окружающих.

Я наконец забыла о тревожных ощущениях во время обеда и очень огорчилась, когда саксофон и солистка смолкли.

Следующий трек был бодрым и энергичным. Возрастная пара тут же двинулась к своему столу, а молодёжь заскакала, получив, наконец, возможность самовыразиться. Вышли ещё две активные пары, а нам с шефом пришлось уступить им свой пятачок.

— Увы, пора, — грустно констатировал Саврасов. — Давайте я отвезу вас в офис, а то Елена Ивановна ругаться будет.

Я прыснула, оценив его шутку, но тут же решила уточнить:

— Нужно позвать официанта...

— Не тревожьтесь, я заплачу через приложение. Меня тут все давно знают.

Ах вот почему я постоянно чувствовала чей-то взгляд!

Тимофей Андреевич помог мне надеть плащ, я взяла сумку, и мы вышли на улицу. Жаль, но чудесный и абсолютно нереальный час моей жизни промелькнул как одна минута.

Через день мне позвонил Алёхин и радостным голосом стал докладывать о проделанной работе:

— Всё просто супер, любимая! Нашёл я твою однофамилицу. Она живёт в СНТ неподалёку от Сергиева Посада. Предлагаю махнуть туда прямо сегодня после работы.

— Прекрасно доберусь без твоей помощи, скинь адрес.

— Алька! Не упрямься, ты там до утра блуждать будешь!

— Никто и не собирается ехать прямо сегодня. Для этого есть выходные. Пришли адрес, а ещё лучше геолокацию. Уверена, что такси вполне справится с такой задачей.

— Ладно, — сердито буркнул бывший, — обсудим не по телефону. Я подъеду к офису…

— Меня нет в офисе, — схитрила я, удивив своим заявлением проходящую мимо меня девочку-практикантку.

Чтобы поговорить, я вышла из кабинета.

— Тогда к дому подъеду, заодно с Крашем погуляю, — скороговоркой выпалил Макс и сбросил звонок.

Я тихо ругнулась, обозвав его бараном, и пошла на рабочее место в испорченном настроении. Конечно, ничего плохого, в том, чтобы Алёхин навестил питомца, не было. Не насильно же он меня в машину посадит! Никуда я с бывшим не поеду и в любом случае сумею вытрясти из него добытую инфу. А не сумею, так и ладно! Мне уже не очень-то хотелось копаться в чужом грязном белье. Вон, босс и так жаловался на уныние, зачем добавлять ему проблем?

— Иди уже домой, Альбина! — окликнула меня Елена Ивановна.

— Так ещё полчаса…

— А в обед кто за бумагами сидел? Вон, посмотрись в зеркало, какая ты бледненькая. Иди! Если кто спросит, скажу, документы повезла в пенсионный фонд по моей просьбе.

— Так сейчас повсюду электронный документооборот, — засмеялась я.

— А кто знает? Иди-иди. Прикрою.

Спорить я больше не стала. В конце концов, коллега совершенно права, в обед я перебивалась сухомяткой, вспоминая, как отлично кормят в «Лёгком бризе», и, мучаясь от того, что вряд ли ещё смогу там побывать. Значит, имею право пораньше прибежать домой, приготовить что-нибудь вкусненькое, побаловать себя.

Через двор реально бежала, выискивая глазами Макса. Он, на моё счастье, не успел подъехать. Из упрямства или ещё по какой-то причине, я решила сама выгулять собаку. Краш обрадовался, запрыгал вокруг, видя, как достаю поводок, и первым выбежал на лестничную площадку. Я заперла дверь, нарочно «забыв» мобильник дома, и тоже начала спускаться. Пёс насторожился и замер перед последним пролётом.

— Ты чего, Крашик? — спросила я, прислушиваясь к доносившимся снизу шорохам.

В тёмном углу кто-то будто дышал. Не Максим, точно, иначе бы пёс уже нёсся с весёлым лаем вниз.

Я ещё мгновение постояла. Тихо. Показалось, наверное. Начала медленно спускаться, Краш перекатывался со ступеньки на ступеньку рядом. Едва мы достигли нижней площадки, как из темноты ко мне метнулась одетая в чёрное худи фигура. Лицо прятали балаклава и глубоко надвинутый капюшон. Краш залился лаем, я присела, уклоняясь, но не слишком расторопно, в следующую секунду ощутила сильный удар по голове. Перед глазами замелькали искры, потом навалилась тьма.

— Алечка, Алюшик, миленькая моя, ты слышишь?!

Родной голос доносился сквозь ватную пелену и казался таким далёким, словно я витала где-то в космическом пространстве.

О, нет! Резкая боль в затылке дала знать, что я по-прежнему нахожусь на бренной Земле.

Я застонала и открыла глаза. Почувствовала, что мне тепло. Макс сидел на первой ступеньке и держал меня на коленях. Я шевельнулась. Стены и перила поехали, устраивая хоровод. Пришлось снова устроить голову на широком плече бывшего.

— Тихо, тихо, любимая, — крепко обнимал меня он. — «Скорую» уже вызвали.

— Зачем?

— У тебя сотрясение. Ты видела нападавшего?

— Парень какой-то, или девушка. Я не успела…

— Тш-ш-ш… Разберёмся. Главное сейчас, чтобы тебя осмотрели врачи.

— Где Краш? — я вдруг поняла, чего не хватает в этой умилительной картинке, собачьей возни, скулёжа, лая, наконец.

— Пёс был с тобой? — встревожился Алёхин.

— Мы шли гулять.

— Когда я зашёл в подъезд, увидел только тебя, лежащей на полу. Даже поводка не было. Наверное, преследует преступника.

— Иди, поищи, — попросила я.

— Конечно! Только сначала отправлю тебя в больницу.

Я хотела возразить, но в этот момент запиликал домофон, начала открываться дверь и послышался голос нашей соседки:

— Сюда! Сюда, пожалуйста! Здесь она.

Повеяло холодом. Я увидела загородившего прямоугольник света крупного мужчину в медицинской спецодежде. Он зашёл, присел передо мной на корточки:

— Ну, что, пострадавшая, идти можете?

— Не знаю, — пискнула я, — голова очень кружится.

— Донесу! — твёрдо заявил Макс и стал подниматься прямо со мной на руках.

Сильный какой! Подумав об этом, я снова напомнила ему про Краша и опять отключилась.

Этот упрямый Макс едва не поехал вместе со мной на «скорой». Я еле-еле уговорила его остаться, дала ключи от квартиры, попросила привезти мне мобильный и всё, что потребуется, если вдруг меня оставят в больнице. Ну, и самое главное — найти Краша. Этот проказник не мог далеко убежать, даже если погнался за моим обидчиком.

Пару часов у меня брали анализы, возили на каталке от глазного к неврологу, потом обматывали голову проводами, заставляя лежать неподвижно и даже зрачками не водить. Я сто раз пожалела, что согласилась ехать. Полежала бы дома, да и всё, утром наверняка всё будет нормально.

— Зря вы так легкомысленно рассуждаете, больная, — качал головой симпатичный дежурный терапевт, навскидку недавний выпускник ординатуры. — Сотрясение дело серьёзное, могут быть последствия. Это вам ещё повезло, что удар скользячкой пришёлся, только ссадина осталась, а так ведь и череп могли проломить.

Напугал, честное слово! Я перестала спорить и улеглась на узкую кровать, мысленно благодаря Ангела-Хранителя, что заранее почувствовала опасность, успела присесть и наклониться в сторону, когда на меня напали. Даже за Краша стала меньше переживать, но это, наверное, потому, что меня накачали успокоительными.

Алёхин пришёл поздно, прорвался ко мне только благодаря корочкам. Убедил персонал, что ему нужно срочно допросить пострадавшую. Бывший заботливо привёз мне тапочки, пижаму и халатик — где только откопал! Умывальные принадлежности тоже захватил. Вручил мобильный и зарядное устройство, потребовав поклясться, что не буду зависать в интернете, мне сейчас опасно напрягать глаза. Я пообещала, сказав, что мне всего лишь надо будет предупредить Елену Ивановну, что я не выйду на работу.

— Смотри! — погрозил мне Максим. — Запрошу распечатку твоей активности и проверю, как ты выполняешь договор.

— Прекрати! — Из-за выпитых микстур я даже сердиться всерьёз не могла, произносила привычные слова без всяких эмоций. — Краш дома?

— Пока не нашёл его.

— Как? — я попыталась сесть, но головокружение заставило меня схватиться за сидящего на краю моей постели Макса медленно вернуться на подушку, заговорила чуть не плача: — Чего ты сюда припёрся? Уже темнеет, бедный пёс бродит один, неизвестно где!

— Я всем, кому мог ориентировку разослал. Не переживай ты так, найдётся.

— Уходи! — поморщилась я. — И не показывайся мне, пока не приведёшь собаку домой.

Алёхин пообещал заглянуть завтра утром, а ещё хотел выяснить, кому поручат следствие по делу. Я пыталась его убедить, что никакого дела заводить не надо — заявление подавать не буду. Вообще это чистая случайность, что напали на меня — оказалась в ненужное время в ненужном месте. Аргументы действия не возымели. Макс сказал, если следствие забуксует, сам найдёт хулигана и свернёт ему шею. С этими словами встал и вышел.

Мне повезло — ещё две койки кроме моей в палате пустовали, так что соседок у меня не было, трепаться было не с кем, я спокойно пригрелась и уснула.

Крашик, миленький! Где же ты моя любимка?!

Во время утреннего обхода лечащий врач — убелённый сединами, опытный и флегматичный в отличие от дежурного парня — пообещал уже завтра отпустить меня на амбулаторное лечение, заставил только пообещать, что буду соблюдать постельный режим. Разумеется, я заверила доктора в самом искреннем стремлении избежать неприятных последствий сотрясения мозга.

Обрадовалась, конечно: уж денёк я как-нибудь продержусь, тем более, соседок мне так и не подселили. Медсестра просветила меня на этот счёт: палату собирались сделать мужской, я угодила сюда лишь потому, что других свободных мест не нашлось. Вот и выгоняют поскорее, чтобы не пришлось лишний раз переселяться: на завтра планируется мощная выписка и соответственно приток новых неврологических пациентов. Да я только рада! Не люблю валяться в больнице. Да и Краша одного не оставить.

Краш! Нашёл его Алёхин или ещё нет? Нужно звякнуть, спросить.

Только я взялась за телефон, как в палату постучали. Дверь почти сразу приоткрылась, показывая высокую, угловатую девушку в полицейской форме и наброшенном на плечи белом халате:

— Можно вас побеспокоить? — спросила она хриплым, будто простуженным голосом. — У меня есть несколько вопросов по поводу вчерашнего нападения.

— Да, конечно, проходите! — Я села, одёрнула и расправила на груди кофточку пижамы. — Здравствуйте.

— Добрый день! — Заходя в палату и включая на ходу планшет, девушка представилась: — Капитан юстиции Морозова Елизавета Леонидовна. Вы, так понимаю, Смирнова Альбина Викторовна?

Я механично кивнула, глядя при этом не на капитаншу, а на входящего следом за ней Макса. Ну, конечно, как тут без него могло обойтись! Поймав мой недоумённый взгляд, бывший поспешил оправдаться:

— Я вызвался помочь Елизавете, всё-таки владею кое-какой информацией о твоей жизни.

Оставалось только усмехнуться. Не откладывая волнующий меня вопрос, я сразу спросила:

— Краша нашёл?

— Ищем. Ребята ищут, не волнуйся.

Нет, ну как мне прикажете не волноваться?

Капитан Морозова кашлянула, привлекая внимание, взяла стул и переставила его ближе к моей постели:

— Позволите?

— Да, конечно, — насупившись, ответила я и бросила укоризненный взгляд на Макса. Вместо того чтобы лезть в чужое расследование, мог бы питомца моего искать.

Елизавета уселась, наставив на меня острые коленки, активировала на планшете программу и заговорила, обращаясь к экрану:

— Веду опрос пострадавшей. Альбина Викторовна, расскажите, пожалуйста, все, что помните о вчерашнем вечере.

Она повернула гаджет ко мне, я с удивлением увидела напечатанный вопрос. Круто. Мои сбивчивые объяснения тоже оформлялись текстом. Я как завороженная смотрела на появляющиеся слова. Иногда из-за моих запинок точки ставились посередине предложения, но стоило мне закончить мысль, как все огрехи чудесным образом исправлялись. Нужно будет спросить у Максима, что это за приложение. Очень удобная штука.

Капитан юстиции внимательно слушала, кивала. Алёхин нервно расхаживал по комнате, хлопая ладонью по спинкам кроватей и дёргая кадыком. Злился наверняка.

Стоило мне замолчать, Морозова бегло просмотрела текст, кивнула и задала новый вопрос:

— Если ли у вас враги? Быть может недоброжелатели. Кто мог, по вашему мнению, подстроить нападение?

— Какие ещё враги? Да вы что! Нет, конечно.

— Вы всё-таки подумайте. Если что-то вспомните, позвоните мне в любое время. Визитку я оставляю. — Девушка с очень серьёзным, даже строгим, выражением лица, вытащила из кармашка форменного пиджака картонку с буквами и цифрами, положила её на мою тумбочку и встала, выключая планшет. — Выздоравливайте, Альбина Викторовна.

— Спасибо, — кивнула я и, погрозив пальцем Алёхину, прошипела: — Краш-ш-ш-ш-ш!

Бывший приблизился ко мне с явным намерением что-то спросить или сказать, я выбросила руку в сторону, указывая на дверь. Там в проёме уже стояла капитан Морозова, заинтересованно наблюдая за нашим общением.

— Вы едете в отделение, Максим Максимович? — спросила она.

Алёхин протяжно вздохнул, махнул мне рукой:

— Пока, любимая! — Развернувшись на каблуках, поспешил за коллегой: — Еду.

После ухода следователя я уставилась в белый потолок и начала размышлять над её вопросом. Пришлось признать, что Морозова права в своих подозрениях. Странный поступок с точки зрения логики совершил нападавший. Он явно караулил кого-то. Быть может, обознался? Шарахнул по башке, увидел, что жертва не та и дал дёру. Маловероятно. Значит, всё-таки напали на меня, или бандиту было всё равно кого грабить. Но в этом случае, нужно было действовать раньше, когда я шла домой — там и сумка с кошельком, мобильный, карточки. Отправляясь выгуливать собаку, ничего с собой не берёшь обычно.

Собака! Я замерла с выпученными глазами. Хотели украсть моего Крашика!

И украли!!!

Я схватила телефон и быстро набрала сообщение Максу: «Целью бандита был наш пёс! Его похитили». Уже отправив сообщение, заметила слово «наш». Но какое это имело значение! Не успела отложить трубку, как она пискнула: пришёл ответ: «Никому не нужен породистый пёс без документов». Пока я соображала, что возразить, прилетело новое сообщение: «Хорошо, любимая, я проверю эту версию».

Нельзя сказать, что я успокоилась, но стало немного легче. Алёхин любит Краша не меньше меня, он обязательно его отыщет. Я же в сложившейся ситуации вообще ничего не могла сделать. Только ругала себя за то, что не стала чипировать питомца. На ошейнике есть адрес владельца, но, если собаку украли намеренно, это ничем не поможет.

День выписки был суетным. Я не сообщала Максу, что меня отпускают, заказала такси, радуясь, что отняла у бывшего ключи от квартиры. Всё равно Краша одного дома он бы не оставил, а забрал к себе. Если бы нашёл, конечно. То, что питомец до сих пор не нашёлся, очень меня огорчало. С большим трудом подавила желание идти искать его по ближайшим дворам. Понятно, что тут всё давно осмотрели. Хотя, по пути в поликлинику, где нужно было открывать новый больничный лист, я внимательно осматривала все кусты и заглядывала на детские площадки, где мой малыш мог прятаться под горкой или в домике. Разумеется, поиски результата не дали.

Участковый врач подтвердил сказанное ранее, велел полежать ещё хотя бы дня три. Вот и пришлось тащиться домой, даже в магазин не стала заходить. Дома заказала доставку продуктов и, увидев отложенный в корзину собачий корм, так расстроилась, что пошла хлебать успокоительные.

Ближе к вечеру в прихожей раздался звоннок домофона. Сначала я подумала, что явился бывший, но у него остался магнитный ключ от подъездной двери, значит, кто-то другой. Следователь? Так и спросила:

— Капитан, это вы?

— К сожалению, не капитан, всего лишь коллега Саврасов, — ответил мне голос босса. — Аля, вы позволите войти? Я тут кое-что ваше нашёл во время пробежки, хотел отдать.

— Да-да! — воскликнула я, давя на кнопку. — Заходите, Тимофей Андреевич.

Подумала о Краше, но тогда бы шеф сказал «кое-кого нашёл», а не «кое-что». Быстро взглянула в зеркало, успела пару раз провести массажкой по волосам и распахнула дверь.

— Здравствуйте, Аля, — взгляд у гостя был настороженным. — Как вы себя чувствуете?

— Нормально, проходите, пожалуйста.

Он послушно продвинулся на середину прихожей, дождался, когда я захлопну дверь и достал из портфеля бумажный свёрток.

— Я заглянул к вам в кабинет, хотел отдать, но Елена Ивановна сообщила, что вы в больнице. А там сказали, что отправили вас домой на долечивание, так что извините, пришлось явиться без приглашения.

— Что это? — спросила я, разворачивая бумагу. — Ой!

Силы меня оставили, я прислонилась к стене и едва не сползла по ней, увидев грубо разрезанный ошейник своей собаки.

— Я сразу понял, что это ваше. Звонил по указанному номеру, он недоступен, на работе вас не было, вот и пришёл по адресу. Уж простите за вторжение. Краша похитили?

— Да-а-а, — простонала я, — третий день ищем.

— Не волнуйтесь, раз ошейник сбросили, значит живой и невредимый. Скорее всего, выкуп потребуют за возвращение. Сделают вид, что нашли, позвонят по объявлению. Быть может, уже и звонили. Что у вас с телефоном?

Я положила ошейник с упаковкой на подзеркальник и бросилась к сумке:

— Это второй, тот, что я использую в работе. Сел, наверное.

Мобильный умер в ноль. Посмотреть входящие или сообщения не получалось. Я запоздало пригласила шефа пройти в комнату и торопливо поставила телефон заряжаться.

— Известно, кто на вас напал? — спросил Тимофей Андреевич, обводя внимательным взглядом комнату.

— Ищут. Надо, кстати, следователю позвонить, рассказать о вашей находке. — Порывшись в больничном пакете, который до сих пор не удосужилась разобрать, я достала визитку Морозовой.

— Капитан, которого вы ждали? — улыбнулся шеф.

— Никого я не ждала. Просто подумала, что у неё появилась хоть какая-то информация, или новые вопросы. — Услышав гудки, нарочно поставила громкую связь. — Здравствуйте, Елизавета Леонидова. Это пострадавшая Смирнова вас беспокоит. Вы просили звонить, если что-то новое откроется.

— Слушаю вас, Альбина Викторовна.

Мне показалось, или босс обрадовался, услышав женский хрипловатый голос?

— Один знакомый сегодня утром подобрал ошейник моего Краша. Быть может, на нём остались отпечатки?

— Да-да. Это хорошо. Где подобрал?

— В сквере. — Я вопросительно посмотрела на шефа, он кивнул, подтверждая. — Тимофей Андреевич бегает по утрам, вот и увидел.

— Он может подъехать прямо сейчас ко мне?

— Зачем? Давайте, я сама привезу.

— Нужно исключить его отпечатки. Ваши, кстати, тоже.

Саврасов наклонился ближе и сказал в трубку:

— Мы оба сейчас подъедем. Я на колёсах.

— Отлично! Жду. Только постарайтесь лишний раз не хватать вещь-док. Заверните во что-нибудь.

— Он в бумаге, — ответила я. Сбросив звонок, посмотрела на босса. — Мне нужно переодеться. Подождёте на улице, или угостить вас кофе?

— Пожалуй, выберу второй вариант.

Я проводила его на кухню, запустила кофе-машину, достала из холодильника мясную нарезку, а из буфета хлеб и печенюшки.

— Тут у меня не ресторан, увы. Надеюсь, не будете скучать.

— Не огорчайтесь, — улыбнулся он, усаживаясь за стол. — Я бы тоже хотел прийти не так.

— А как? — оглянулась я, почти на пороге.

— С букетом, с хорошим вином и всё такое. Ну, и при параде.

Я улыбнулась на его слова. Выглядел Саврасов как всегда безупречно. Трудно представить, что значит в его понимании «при параде».

— Вы принесли нечто большее, чем букет и бутылочка. У меня появилась надежда, что преступника поймают, и мой Краш вернётся домой.

Не стала дожидаться реакции, поспешила в комнату. Впервые за последнее время я чувствовала подъём и почти радость от происходящего.

Напрасно я нарушила постельный режим. В кабинете следователя мне стало плохо. В другой раз посмеялась бы, наблюдая, как суетится капитан полиции, напуганная моим бледным видом и закатывающимися глазами. Она успела опросить Саврасова и отправила его откатывать отпечатки, чтобы исключить их из тех, что найдутся на ошейнике. Я же всё это время просидела в коридоре и накручивала себя, представляя, что живодёры могли сотворить с моим любимцем.

Когда, наконец, Морозова соизволила уделить мне внимание, сил у меня совершенно не осталось, как только вошла в кабинет, повалилась перепиленным деревом. К счастью, реакция у следовательницы оказалась отменной. Она выскочила из-за стола не хуже стартовавшего спринтера и успела подхватить меня, не дав упасть, чем спасла от нового сотрясения. Елизавета Леонидовна аккуратно довела меня до офисного кресла отсутствующего сотрудника, помогла сесть и облокотиться на стол, после чего налила мне воды:

— Простите, Альбина Викторовна, — дрожащим голосом заговорила она, — я не подумала, что вам нельзя вот так носиться по городу. Могла бы и сама к вам подъехать. Как же вы теперь обратно?

— Ничего страшного. Возьму такси, доберусь.

— А этот ваш знакомый… Он разве не согласится доставить вас домой?

— И так неудобно получилось с этим ошейником, использовать генерального директора в качестве извозчика — просто верх наглости.

— Я понимаю, — кивнула капитан, — тогда предлагаю позвонить Максиму Максимовичу…

— О, нет! Только не это, мне и без Алёхина хватает переживаний. Пусть лучше ищет собаку.

— Кстати о собаке!

Убедившись, что мне стало лучше, Морозова прошла к своему месту, села и стала задавать вопросы о том, рассмотрела ли я нападавшего, не показался ли он мне знакомым. По их данным этот парень мелькал на камерах, но всегда в глубоко надвинутом на голову капюшоне. Лицо не светил.

Следовательница развернула ко мне экран ноутбука и пролистала снимки из разных уголков нашего района.

— Вы думаете, это один и тот же человек? — усомнилась я.

— Экспертиза установила, что это так. Взгляните.

Я всхлипнула, увидев очередной кадр, где преступник убегал с моим Крашем на руках. Вернее, видны были только задние лапы и хвост, негодяй набросил несчастному псу какой-то жуткий мешок на полкорпуса.

— Он же задохнётся! — со слезами воскликнула я.

— Не думаю, что собаке что-то грозит. В этом случае незачем было срезать ошейник. Скорее всего, вашего питомца хотят продать. Есть ещё версия мести. Никто не держит на вас зла?

Я устало покачала головой.

Могла бы пошутить, что единственный, кто хотел бы получить моего пёсика, это Макс. Не стала, вообще не было настроения ёрничать.

Раздался стук в дверь, Морозова позволила войти, в кабинет заглянул встревоженный Тимофей Андреевич:

— Вы скоро? Товарищ капитан, я бы хотел отвезти Альбину домой.

— Да-да, конечно! — Елизавета Леонидовна вернула ноутбук в прежнее положение и указала на меня рукой:

— Будьте добры, помогите ей дойти до квартиры. Видите, как плохо она выглядит, боюсь даже отпускать.

Вот уж чего мне совсем не хотелось, так это того, чтобы босс видел, как плохо я выгляжу!

Стукнула бы эту капитаншу, честное слово. Меня сдерживала только перспектива обвинения в нападении на сотрудника полиции при исполнении. С причинением тяжких телесных… Улыбнулась своим фантазиям. Встала, поблагодарила капитаншу, подала руку заботливому шефу. Мы прямо как парочка вышли из кабинета и направились к выходу.

Удивилась я, увидев на крыльце Алёхина? Да ничуть!

Бывший кинулся ко мне в стремлении перехватить у босса. Я остановила натиск решительным жестом и сказала:

— Краш! Без него даже на глаза не показывайся.

Мы стали спускаться по ступеням, Саврасов по хозяйски обнял меня за талию, а ещё держал ближнюю руку в своей. Помогал идти, а что?

Признаюсь, мне было приятно чувствовать заботу. А ещё я злорадствовала, слыша сердитое сопение Макса за спиной. Поделом. Должен он, наконец, понять, что прежних отношений не вернуть, и у меня вполне может появиться другой мужчина.

Ехать было недалеко, и я даже пожалела об этом. Так уютно было сидеть в крутой тачке с крутым водилой слева от меня. Пусть он молчал, пусть даже не смотрел на меня, всё равно хотелось представлять, что нас связывает нечто большее, чем отношения босс и подчинённая.

Очень хотелось, хотя теперь, немного ближе познакомившись с боссом, я поняла, что он просто очень хороший человек. И ещё! Ну, не мог он бросить беременную подружку, не мог отказаться от сына!

Я дала себе слово, что как только почувствую себя лучше, съезжу к своей однофамилице и расспрошу с пристрастием, что же всё-таки случилось между ними пятнадцать лет назад.

Саврасов выполнил просьбы капитана Морозовой, проводил меня до квартиры и даже спросил, не нужна ли ещё какая-нибудь помощь. Чем ужасно смутил. Я заверила, что со всем справлюсь и сердечно поблагодарила и за содействие следствию, и за помощь пострадавшей мне. На что услышала, мол, он рад хоть немного облегчить мои страдания. Очень сочувствует и не принимает никаких благодарностей. А ещё попросил продиктовать номер телефона — личного, а не того что указан в анкете. Обещал позвонить и поинтересоваться, как идёт выздоровление.

И что прикажете обо всём этом думать?

Весь следующий день я отдыхала. Утром проснулась рано — по-привычке без всякого будильника. Осознав, что выводить Краша не нужно, расстроилась, однако тут же вспомнила происшествие в кабинете Морозовой и постаралась успокоиться — не хватало ещё прямо у себя дома в обморок упасть. Легко позавтракала, выпила назначенную мне микстуру и снова завалилась отдыхать. Проспала почти до обеда. Очнуться меня заставил звонок Макса.

— Привет, любимая! Спешу тебя порадовать.

— Нашли? — мгновенно включилась я.

— В порядке твой Краш!

— Везёшь сюда?

— Погоди, не так сразу.

— Почему?

— Нужно показать ветеринару, пусть пока у меня побудет, вечером съезжу с ним в ветклинику.

— А говоришь, в порядке! Где его нашли?

Почувствовав дрожь в моём голосе, бывший посыпал фразами, стараясь меня утешить. Обнаружили пёсика в питомнике, куда его сдал парень, сказав, что поймал собаку на улице. Ошейника не было, остался только след, вот чувак и решил, что бывшие хозяева выкинули надоевшее животное. Фамилии своей «благодетель» не назвал, и теперь специалисты составляют фоторобот по описанию владельца питомника.

— Не факт, что это тот же самый, что напал на тебя, но проверить нужно, — завершил свой рассказ Алёхин.

Мне, конечно, хотелось поскорее увидеть Краша, бывший по моей просьбе прислал кучу снимков вполне довольного пёсика, осваивающегося на новом месте. Я немножко поревновала питомца, который всегда обожал бывшего хозяина, но согласилась подождать. Алёхин прав, самой мне мотаться по городу не стоит, прогулки тоже пока нежелательны, врачи велели спокойно лежать. В общем, согласилась, что Макс заедет ко мне через два дня. А пока я размышляла о Саврасове. Строила планы, как поговорю с Аглаей, как потом найду Егора и сообщу, что его мама не я, а совсем другая Смирнова А.В. и обязательно познакомлю Тимофея Андреевича с сыном. Признаться, мне очень хотелось увидеть их встречу.

Совсем уж отдыхать мне не дали. Пришлось возобновить организацию курсов. Назначенные сроки приближались, нужно было либо подтверждать проведение, либо отказываться и платить штраф. Отправлять проделанную, объёмную работу в мусорку не хотелось, вот я и возобновила деятельность в этом направлении, благо удалённый доступ к рабочему компьютеру был налажен ещё со времён пандемии.

Гостей я не ждала, когда раздалось звяканье домофона, подумала, что кто-то ошибся номером квартиры.

— Доставка! — послышалось из трубки. — Специальный заказ от фирмы «Деловые переводы».

Признаться, я подумала, что мне привезли документы для изучения или задания какие-нибудь. Открыла дверь на площадку, с любопытством ожидая, когда поднимется курьер. Каково же было моё удивление, когда я увидела шикарный букет: каллы кремового цвета — штук пятнадцать как минимум — в окружении орхидей. У меня даже дух перехватило от чувственности, изысканности, и невозможной элегантности восхитительной композиции. Давно я не испытывала такого восторга от вида цветов.

— Вы н-не… — запнулась, прочистила горло и продолжила: — Вы не ошиблись? Это точно мне?

— Адресат Смирнова Альбина Викторовна, — отчеканил юноша в форменной куртке и бейсболке с логотипом. — Это вы?

— Да-а-а… — кивнула я, забирая букет.

— Вот ещё! — Парнишка протянул мне бумажный подарочный пакет и тут же бросился вниз по лестнице.

— А расписаться в получении разве не нужно? — крикнула я ему вослед.

— Расписались уже, — ответил он, не сбавляя скорости.

Интересно, кто?

Я поспешно заперла дверь и побежала на кухню, чтобы посмотреть в окно. На бегу раскрыла в пакет, где обнаружила контейнеры с наклейками: надпись «Лёгкий бриз» в окружении пенящихся волн. Ещё не выглянув во двор, я знала, кто устроил мне праздник.

Генеральный директор «Деловых переводов» стоял, прислонившись к боку своего автомобиля, и смотрел прямо на меня. Я показала ему подарки, покачала головой, пытаясь объяснить, что не стоило вот это всё делать. Саврасов улыбнулся и достал из кармана телефон. Жестом продемонстрировал намерение позвонить мне. Я согласно кивнула, положила цветы и пакет на подоконник и побежала за своим смартфоном.

Запел вызов, прежде чем снять трубку, я подумала, укоряя себя: что это я так порхаю по квартире, будто здоровая! Прижав телефон к уху, я снова выглянула в окно.

— Здравствуй, Аля! — заговорил приятный, будоражащий душу баритон. — Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, Тимофей Андреевич. Всё хорошо. Только зря вы беспокоились. У меня всё есть и…

— Пустяки. Забудь. Мне просто захотелось сделать тебе приятное. Собаку нашли?

— Да. Спасибо вам за помощь. Срезанный ошейник натолкнул поисков на мысль проверить собачьи приюты.

— Рад. — Не дав мне снова пуститься в уверения, что не стоит меня опекать, шеф задал следующий вопрос: — Мне доложили, что ты работаешь на дому. Ай-яй-яй. Следует больше отдыхать, чтобы как можно скорее восстановиться.

— Я всего лишь подтвердила проведение курсов, разослала оповещения всем, кто собирался участвовать, и согласовала расписание с преподавателем.

— Хорошо, но больше, прошу тебя, ничего не делай. Научись делегировать задачи кому-то ещё.

Эти слова вызвали у меня улыбку. Какая забота о подчинённой. Приятно, конечно, только вот очень странно чувствовать её на себе.

— Договорились, — всё, что смогла ответить.

— С Крашем есть кому гулять?

— Э-э-э… Он пока не дома.

— А когда привезут?

— Послезавтра.

— Ну что, я тогда забегу? Тебе ведь не стоит напрягаться.

— Нет-нет! — почему-то испугалась я. — Уже нормально себя чувствую. Справлюсь.

— Тогда вместе погуляем. — Шеф не стал ждать моей реакции, завершил разговор, махнул мне и сел в машину.

Я сразу же отступила в глубину кухни, чтобы у него не создалось впечатления, что я наблюдаю. А мне ужас как хотелось проводить его хотя бы взглядом.

В тот день я, наконец, почувствовала себя совершенно здоровой и собралась посетить свою однофамилицу. Откладывать больше не хотела, назавтра назначено посещение врача, больничный, скорее всего, закроют, мне придётся выходить на работу и откладывать расследование до выходных. Макс обещал привести Краша вечером, значит, у меня есть целый день. На всякий случай послала бывшему сообщение: «Прежде чем ехать ко мне, позвони, я могу быть не дома».

Что, спрашивается, непонятно в этой фразе? Конечно, он позвонил сразу же. Сбросила. Разговаривать я не хотела, спешила одеться и выйти во двор, вот-вот должно было подъехать заказанное такси.

Пока я спускалась, Макс перезвонил уже в третий раз.

— Алло! — ответила, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— Ты это куда собралась?

— Алёхин, прекращай меня контролировать. Просто предупреди, когда повезёшь сюда собаку.

— У тебя свидание?

Хотелось швырнуть мобильный в стену. Я остановилась на середине последнего пролёта, отстранив кричащую трубку от уха, подышала, стараясь успокоиться. Это было сложно. В тот злосчастный день именно здесь я почувствовала опасность. Что если на меня опять нападут?

Прислушалась.

— Аля! Аля! — надрывался бывший. — Куда пропала? С тобой всё в порядке?

— Норм, — сипло ответила я, поборов ледяной страх, и продолжила спускаться, вглядываясь в сумрак. — У меня дежавю, показалось, что кто-то поджидает опять.

— Значит, всё-таки свидание, — упавшим голосом прохрипел Макс. — Зачем ты вышла из дома? Врачи прописали покой.

— Я больше не могу в четырёх стенах сидеть, — почти миролюбиво ответила я, выходя во двор. — Не вздумай срываться, со мной всё хорошо, просто решила съездить к той женщине, матери Егора. Ты ведь нашёл мне её адрес.

— Не смей, — снова вспылил бывший. — Вечером я сам тебя отвезу.

— Нет, уже такси подъехало. Всё!

Отключилась, села в ожидающую меня машину, тут же булькнуло принятое сообщение. Я открыла и прочла: «Ты свою Смирнову, скорее всего, дома не застанешь, она работает в забегаловке на трассе, туда поезжай. Это проще, чем плутать по СНТ, локацию сейчас пришлю».

— Едем? — с едва заметным акцентом спросил водитель.

— Минуту, — попросила я, открывая новое сообщение, — вот, посмотрите. Кафе «Усталый путник».

— Так это ближе, — разочарованно покачал головой мужчина.

— Мне нужно убедиться, что человек там. Если она не работает, поедем к ней домой.

— Как скажете.

Всю дорогу я смотрела в окно и выстраивала в уме предстоящий разговор. Согласится ли Аглая Валерьевна ворошить прошлое и раскрывать душу перед внезапно свалившейся ей на голову незнакомкой? Была вероятность, что меня грубо пошлют подальше и будут правы. Единственное, что укрепляло мою решимость — боль в глазах Егорки, который долго искал свою биологическую мать и теперь уверен, что она отказалась от него снова. Мне очень хотелось помочь мальчику. И не только это. Я не могла успокоиться, подозревая босса в подлости, пусть и совершённой много лет назад. Надо точно знать, что тогда случилось, почему его любимая женщина исчезла из его жизни, почему родила тайно и почему отказалась от ребёнка. Подозрение, что Тимофей виновен в этой трагедии, мучило меня.

— О! — темпераментно воскликнул таксист, подъезжая к нужному месту. — Отличная заправка, заодно бензину налью. Вас подождать?

Я пожала плечами, вышла из машины и обратилась к проходящему мимо работнику:

— Скажите, в том кафе работает такая Смирнова Аглая Валерьевна?

— Алька-то? — хмыкнул в усы мужичок. — Тут она, куда ещё деваться? Идите туда, сбоку вход служебный, прямо по коридору бухгалтерия.

Я поблагодарила, осмотрелась и, заметив неподалёку автобусную остановку, решила отпустить водителя. Расплатилась с ним и побежала вокруг невысокого здания из стекла и бетона. Почему-то представляла однофамилицу за кассой в кафе, а она, оказывается, по специальности устроилась.

За углом обнаружилась металлическая дверь с криво намалёванной надписью «Посторонним вход воспрещён». Я подёргала за ручку-рычажок. Заперто. Постучала. Звук оказался глухой и неубедительный. Пошарив взглядом по стене с рыхлой штукатуркой, я заметила кнопку замурованного в бетон звонка. Надавила. «Тирли-дзынь» — раздалось из преисподней. Я напряжённо вслушивалась в происходящее за стеной. Жутко мешали звуки двигателей отъезжающих с бензозаправки машин, а ещё шум недалёкой трассы.

Спустя пять секунд что-то щёлкнуло. Я ещё раз пошуровала ручкой и успешно открыла дверь. Из полутёмного коридора мне в лицо дохнуло мокрыми тряпками. Я нерешительно переступила порог и замерла, привыкая к сумраку. Дощатый недавно помытый пол блестел. У входа стояло ведро с грязной водой и швабра с той самой тряпкой. Я счастливым образом не споткнулась обо всё это.

Прислушалась. Из глубины помещения слышалась ретро мелодия, кто-то слушал радио.

— Здравствуйте! — крикнула я. — Можно войти?

Две ближние двери остались закрытыми, та, что находилась в торце, скрипнула и выпустила в коридор полоску яркого света. Музыка зазвучала громче.

— Вам кого? — из кабинета выглянула молоденькая девушка с мальчишечьей стрижкой и блестящим колечком в ноздре.

— Ищу Смирнову Аглаю Валерьевну, — ответила я, осторожно переступая по влажным доскам.

— Тёть Аль, — отвернувшись от меня, сообщила в глубину комнаты девочка, — тут столичная штучка по вашу душу. — Видимо, там ей задали вопрос, переговорщица снова повернулась ко мне: — Зачем она вам?

— Я из «Деловых переводов», — зачем-то сказала я, — насчёт работы.

— Круто! — восхитилась девочка и снова обратилась к невидимой для меня собеседнице: — Тёть Аль, ну, я тогда пойду? Полы помыла, половик вытрясла, мусор с собой захвачу, выброшу… Ага! Досвидос.

Она кивком разрешила мне зайти, сама поскакала к выходу.

— Воду не забудь выплеснуть, Стрекоза! — раздалось ей вслед из кабинета. — И тряпки развесь сушиться.

— Будет сделано! — весело крикнула «стрекоза» уже от порога.

Я увидела рядом с притолокой металлическую табличку «Бухгалтерия» и зашла в светлую довольно просторную комнату. Здесь было два рабочих стола с компьютерами. Один пустовал, за другим сидела женщина с отёкшим лицом, темными кругами под глазами, зализанными, убранными в небрежный пучок русыми волосами, в которых блестели нити седины. Полновата, неухожена, одета в затрапезный пиджак поверх полосатой блузки и потёртые джинсы. С очень большой натяжкой можно было узнать в этой невзрачной бухгалтерше миленькую девушку с фото в личном деле.

Поймав мой ошарашенный взгляд, Аглая усмехнулась и указала рукой на кресло за свободным столом.

— Что? Сильно изменилась?

Лукавить смысла не было. Я слишком поразилась тому, как проигрывает бывшая пассия генерального его нынешней любовнице. Алика старше Аглаи, а на вид чуть не в дочки ей годится. Ну, или в племянницы.

Хозяйка кабинета пошевелила «мышкой», пощёлкала кнопками, сворачивая открытые файлы, после чего снова посмотрела на меня:

— Ты, в самом деле, из той самой конторы? Или это шутка такая?

— Я работаю в «Деловых переводах» менеджером по персоналу.

— Хм… — Аглая откинулась на спинку кресла, скрестила руки на груди, покачала головой: — Боюсь даже представить, почему фирма заинтересовалась мной спустя столько лет.

— Не фирма, — призналась я, — мной руководит личный интерес.

— Ещё непонятнее. Что-то не припомню тебя среди сотрудников тех времён.

Я решила говорить напрямик:

— Меня зовут Смирнова Альбина Викторовна, — сделала паузу, пытаясь определить произведённое впечатление. — Улавливаете?

— Фамилия распространённая, тут ничего удивительного, — пожала плечами Аглая, — только давай без этого выканья. Не люблю, отвыкла давно от великосветских условностей.

— Простите…. Прости, — поправилась я, прекрасно понимая, что мы с моей однофамилицей принадлежим одному поколению, и обращаться к ней как к учительнице или начальнице, игнорируя её просьбу, было бы странно. — Инициалы у нас, если заметила, тоже совпадают.

— И что? — усмехнулась собеседница. — Мои кредиторы вышли на тебя? Или, наоборот, неожиданное наследство свалилось?

— Почти, — кивнула я. — Почти свалилось.

— Как это понимать? — Аглая напряглась, голос у неё стал ещё более сиплым. — Говори толком, чего жилы тянешь?

— К нам в офис пришёл мальчик. Его зовут Егор Александрович Шухов.

Лицо женщины побагровело, она схватила со стола стопку документов и начала ими активно обмахиваться. В первую секунду я растерялась, не зная, что делать. Почти сразу сориентировалась — встала и налила из стоявшего на тумбочке около окна электрического чайника воды в покрытую коричневым налётом чашку. Подошла к Аглае, протянула ей. Она бросила бумаги, схватила чашку и, громко глотая, выпила всё до капли.

— Он искал меня?

— Да.

— А нашёл тебя?

— Совершенно верно.

— Но почему? Шуховы знают, кто его мать. Почему они направили парня к совершенно чужой женщине?

— Его никто не направлял. Он сам.

Аглая прикрыла веки, немного помолчала, качая головой, потом посмотрела на меня:

— Они запретили мне даже думать, что у меня есть сын! Я уверена, что никто из них не мог признаться Егорке, что он приёмный.

— Мальчик в архиве бабушки нашёл твоё письмо. Допросил её, а дальше каким-то образом вышел на «Деловые переводы», где ты раньше работала. Ошибся, думая, что обнаруженная там Смирнова с подходящими инициалами — его биологическая мать.

Аглая мечтательно улыбнулась и спросила:

— Какой он, мой Егорка?

Я вернулась в кресло и стала с удовольствием рассказывать о моей встрече с мальчиком, не упуская ни малейшей детали.

Этот разговор казался мне бесконечным и мучительным. Я взяла на себя роль не по силам, особенно если учесть недавний удар по голове и, в общем-то, сомнительное выздоровление. Приходилось то и дело извиняться. За то, что я не догадалась сфотографировать мальчика и не спросила, где он живёт. За то, что не поинтересовалась, какие у него отношения с приёмными родителями и почему он вдруг озаботился поисками кровной матери. За то, что не обменялась с Егором телефонами, сразу же брякнув, что он мне не родной.

Эмоции моей однофамилицы так стремительно менялись от полного восторга до совершенного отчаяния, что я не успевала отслеживать то сияющий блеск в её глазах, то усиливающуюся тень под ними. Соответственно мои потуги как-то утешить женщину, обнадежить её, далеко не всегда находили отклик. Наконец поток вопросов иссяк.

— Получается, ты толком ничего не знаешь, — заключила несчастная «кукушка».

Я пожала плечами, устав оправдываться, и спросила:

— Аглая, скажи, пожалуйста, Саврасов знал, что ты ждёшь от него ребёнка?

Это было важно для меня, и я чуть не задохнулась, услышав:

— Конечно, знал. Неужели ты думаешь, что я могла скрыть такое от любимого мужчины? — Она встала и пошла к тумбе с чайником: — Давай, что ли чаю выпьем, у меня слойки есть из нашей кафешки. Годные.

Я молчала, наблюдая за бывшей пассией шефа. Сильно она сдала за прошедшие годы. Вряд ли Тимофей Андреевич, встретив её случайно, задержал взгляд на оплывшей фигуре и одутловатом лице. Аглая угадала мои мысли. Обернулась и ядовито спросила:

— Что? Сильно постарела? Много страдала, а страдания, как известно, накладывают свои печати.

Я отрицательно покачала головой, не зная, как ответить. Дождалась, когда хозяйка поставит передо мной чай и тарелку с аппетитными слойками, сядет рядом и отхлебнёт из своей плохо вымытой чашки, только после этого заговорила:

— Как хочешь, Аглая, не могу поверить, что босс отказался признать сына.

— Отказался! — хмыкнула она, поморщившись. — Всё куда хуже. Дал денег и велел прервать беременность. И вообще сказал, что видеть меня больше не желает.

— Прямо так и сказал! Ну, знаешь… Я всегда считала его порядочным, отзывчивым человеком, он не похож на подонка.

— Ты часом не влюблена в него?

— Н-нет, при чём тут…

— Была и я влюблена, тоже верила, что Тим лучший мужчина на Земле. Пока глаза не открылись. В общем, загремела я в больницу, а когда вышла, узнала, что несостоявшийся свёкор планирует меня уволить по статье. Как прогульщицу. Представляешь?

— Ты легла на сохранение? Но ведь в этом случае открывают больничный лист. Почему вдруг по статье?

— Какое на хрен сохранение! По голове меня шарахнули в подъезде, сумку отняли, а там всё: документы, телефон, деньги… Хорошо ещё, я номер служебного телефона подруги помнила, позвонила с сестринского поста. Она приехала в больницу, привезла мне хоть какие-то вещи, ну и посоветовала заявление за свой счёт написать.

— Алика? — предположила я, уже не сомневаясь в ответе.

— Она, — кивнула Аглая. — Работает ещё?

Я не знала, стоит ли говорить, что так называемая подруга уволенной сотрудницы много лет крутит с её бывшим. Сделала несколько глотков чая, обожгла пищевод, поспешила заесть хрустящей слойкой. Пока я перекусывала, собеседница продолжила размышлять:

— Тим тогда за бугор свалил, связи с ним у меня не было. А папаша его просто выкинул моё заявление, объявив прогульщицей. А мне, честно говоря, уже ни до чего было. Видеть никого не хотелось. Только о ребёнке думала, что поднять его не сумею. Ни жилья, ни работы. Родители мои сами в помощи нуждались, доить их я не могла.

— А те деньги, что Саврасов дал?

— Да сколько он там дал! Два моих оклада в «Деловых переводах». Как прикажешь жить на них? Всё до копейки вместе с письмом Клавдии Петровне отправила. А сама случайными заработками в интернете перебивалась. Начинающим предпринимателям помогала бухучёт наладить. На жильё в столице, понятно, не хватало, сняла комнату в области. Кое-как до родов дотянула, а потом мне уже всё равно было, что есть, где спать.

— А Шуховых ты откуда знала? Почему была уверена, что они захотят ребёнка усыновить?

— Клавдия Петровна жила в доме, где фирма снимала для меня квартиру, в том же подъезде и даже на одной площадке. Разговорчивая была дама, всё на сноху жаловалась, что ребёнка выносить не может, пять выкидышей на тот момент у несчастной было. Вот и задумались они о приёмыше, только боялись за гены, как бы ни от наркоши или алкоголика дитятко зачалось. Я и не сомневалась, что рады будут такому подарку. Собственно, мне больше не на что надеяться было. Сначала, как узнала, что у Шуховых всё получилось, счастлива была.

— Сначала? — переспросила я, подумав, что ослышалась.

— Да. Я приезжала, навещала их, мы гуляли вместе, иногда мне доверяли мальчика на руках подержать. Однако через полгода запретили даже видеться.

— Испугались, что права на ребёнка предъявишь.

— Уж не знаю, чего они боялись. Отказ я официально оформила, Александра Шухова отцом указала. Ещё-то чего им нужно было? — Аглая отвернулась, украдкой вытирая слёзы. — Съехали они тогда, и никому не сказали куда. Я пыталась искать, но меня стали преследовать неудачи, болезни. Совсем чёрная полоса наступила.

Мы замолчали. Я кусала губу, не решаясь спросить, почему всё-таки Аглая не обратилась за помощью к Саврасову. Он при своих возможностях сумел бы помочь ей, да и самому, наверное, любопытно было, как живёт его сын. Или я ошибаюсь?

Разговор с Аглаей получился даже более откровенным, чем я рассчитывала. Вполне возможно, женщина мечтала выговориться и вместе с тем боялась признаться в своих грехах кому-то несведущему. Я оказалась удобной жилеткой для слёз. Не представляю, что чувствовала моя визави, у меня на сердце было муторно. До последнего надеялась, что босс ничего не знал о беременности отвергнутой подружки, однако её безапелляционное заявление не оставило сомнений. Саврасов не только знал, он ещё и спровоцировал её на аборт. Хорошо, что Аглая не послушалась. Я печально улыбалась, вспоминая Егорку: какой классный у них пацанёнок получился, а так бы его не было. И Шуховы могли остаться бездетными, а теперь счастливы, наверное.

Я вызвала такси и пообещала созвониться с Аглаей, как только узнаю адрес её сына, и даже попытаться устроить им встречу. Всё-таки Егор теперь не безропотный младенец, вполне способен принимать решения, с кем общаться, а с кем нет. А вот, что делать с боссом, я так и не решила. Раз он пятнадцать лет назад принял решение избавиться от ребёнка, надо ли ему сообщать, что парень всё-таки родился и даже хочет найти биологических родителей? Очень сомнительно.

Вообще-то можно было доехать до метро на автобусе, Аглая сказала, что ходят они точно по расписанию. Оценив своё самочувствие, я отказалась от этой мысли. Ни трястись в набитом людьми салоне, останавливаясь у каждого столба, ни толкаться в метро с пересадкой, а потом ещё топать до своего дома, я была не в состоянии. Напрасно объявила себя здоровой и собралась уже завтра закрывать больничный лист.

Таксист оказался молчаливым дядечкой лет пятидесяти, опрятным, собранным и ненавязчивым. Спросил разрешения включить музыку, поинтересовался моими предпочтениями, установил тихий, приятный блюз и больше не проронил ни слова. Я смотрела на бегущие мимо ещё зелёные обочины, густые перелески, просторные поля, блестящие речки, вздыхая о сломанной судьбе Смирновой Аглаи Валерьевны. Столько лет прошло, а она так и не простила ни себя, ни Тимофея. Так и казнится за решение бросить ребёнка.

Теперь и мне нужно сделать выбор. Какой, я пока не понимала. Зачем только сделала этот дурацкий тест! Приехала бы без лишней инфы, так, пожалуй, и не узнала, кто отец Егора. Вряд ли Аглая сдала Саврасова, прекрасно понимая, что он мой начальник. Не такая она стерва. Подумав о стерве, ярко представила Алику. Она ведь не последнюю роль играла в той драме! Аглая сказала, что заявление об отпуске за свой счёт передавала через подругу, и считает, что бумагу выбросил тогдашний гендир — дедушка Егора. Что если Саврасов-старший ни при чём, а заявление потерялось в пути? Если вспомнить, сколько лет Юрская охмуряла Тимофея Андреевича, она уже тогда на него глаз положила, а беременная Смирнова ей очень даже мешала. Как бы это выяснить? Ведь и не спросишь ни у кого!

Я расплатилась, поставила таксисту высшую оценку в приложении за аккуратную и комфортную езду, вышла из машины и чуть не упала прямо тут на тротуаре. На меня налетел мой обожаемый зверь.

— Крашик! Крашечка мой дорогой пупсик! — присела на корточки, обнимая собаку.

Питомец вилял всем телом, лизал шершавым языком мою физиономию, уничтожая остатки помады, румяна и карандашную подводку. Теперь можно и не умываться.

— Какая, однако, бурная встреча, — послышался сверху знакомый голос. — Прямо завидки берут.

Понятно, что бывший тут как тут. Это ведь он привёз моего пёсика.

Я потрепала Краша по загривку, встала и посмотрела на Макса:

— Привет! Благодарю за доставку. Ну, и за то, что нашёл.

— Шефа своего благодари. Если б он не предоставил как вещдок варварски разрезанный ошейник, не поняли бы, что надо по приютам пройтись. В ближайшем и обнаружили. Похититель не особо парился.

— Хочешь сказать, что Краша украли нарочно, чтобы мне досадить?

— Ага, — усмехнулся Алёхин. — И по кумполу с той же целью вмазали. Кому это ты дорогу перешла, интересно?

Я пожала плечами, не находя ответа, и жалобно попросила:

— Можно мы пойдём уже? Я жутко устала, мечтаю о ванной.

— Дразнишься? — с укором покачал головой бывший.

— В смысле?

— Всерьёз думаешь, что я не представил тебя в пене?

Я поморщилась:

— Прекращай, Алёхин. Ты мне, конечно, не посторонний, но и не муж. Скорее брат. Спасибо за любимку! — С этими словами, я побежала к двери подъезда.

— Хоть бы в щёку поцеловала! — крикнул Макс и, посвистывая, направился к своей машине.

Прежде чем скрыться в сумраке подъезда, я оглянулась и заметила около собачьей площадки знакомую фигуру в добротном спортивном костюме.

Шеф! Проведать забежал, как и собирался.

Как неудобно получилось!

Мне почему-то было очень неприятно от того, что Саврасов наблюдал нашу почти семейную сцену с бывшим. Краш тянул поводок, буксуя лапами на плитке пола. Соскучился по дому мой проказник! Иду-иду! Я побежала вверх по ступенькам, не без усилия отбрасывая все сомнения и переживания. Правда, очень устала. Мне срочно нужна тёплая ванная!

Зачем, выгуливая Краша, я пошла в сквер? Бродила там, на радость моему пёсику, выискивала глазами босса. Почему решила, что Саврасов мечтает со мной пообщаться? Обещал помочь и сам вызвался гулять с моим питомцем — это так. Возможно, исполнил бы своё намерение, если б не увидел нашу тёплую пикировку с Алёхиным. Скорее всего, со стороны мы казались вполне благополучной парой. Шеф не посвящён в особенности моих взаимоотношений с мужем в отставке и вполне мог подумать, что я не нуждаюсь в чьей-либо опеке, раз в любой момент рядом возникает бравый защитник.

И вот, несмотря на благодарность за то, что Макс нашёл собаку, я злилась на него. Надо же так неудачно выбрать момент для передачи Краша! Я была готова подозревать бывшего в разработке операции по отваживанию от меня Саврасова. Офицер полиции, что называется, нанёс превентивный удар. А мне-то всего лишь нужно было поговорить с шефом, ведь спрятанные в его шкафах скелеты, после того, как я о них узнала, не давали мне покоя.

Мысли о распавшейся пятнадцать назад паре крутились у меня в голове весь день. Аглае я сочувствовала, ведь жизнь её основательно потрепала, столкнув с удобной ступеньки в пропасть. Несчастной женщине пришлось снова карабкаться, отвоёвывая хоть какое-то положение, что было непросто с грузом вины за спиной.

А вот Саврасов заслужил порицание, я злилась на шефа и мысленно произносила обличительные речи о том, что нормальный мужчина должен нести ответственность за свою женщину и тем более за ребёнка, даже если беременность не была запланированной. Приводила в пример Макса, ничуть не сомневаясь в его благородстве относительно меня и нашего ребёнка, если б я на него в своё время решилась. Вон как Алёхин подорвался собаку искать, сразу понятно, что своих он не бросает.

Хотя... Справедливости ради нужно заметить, что Саврасов тоже переживал за Краша, да и за меня. Что-то не вязались у меня две его ипостаси в голове. Тимофей так сильно изменился за прошедшие после расставания с Аглаей годы? Из раздолбая, зацикленного только на собственных удовольствиях, превратился в добропорядочного и заботливого начальника? В такие метаморфозы поверить было сложно.

Тут мне вспомнился рассказ Елены Ивановны о неудачных поисках Смирновой Аглаи Валерьевны после её увольнения. Результата они не дали, но сам факт отрицать нельзя. Причины, по которым начинавший карьеру мажор отказался от молодой бухгалтерши, я объяснить могла: скорее всего, папаша пригрозил наследства лишить, или ещё что-то в этом роде. Однако требование прервать беременность и полное равнодушие к брошенной в таком положении женщине оправданий не имело. Я так распалила себя бесконечными размышлениями, что просто взять и забыть про Егорку, Аглаю и кинувшего их мужчину никак не могла. Мне срочно требовался разговор с боссом. Я должна услышать, как он сам видит эту ситуацию. Ведь даже обвиняемым на суде предоставляется право на последнее слово.

Доктор — пожилая полноватая женщина с внимательным взглядом — увещевала меня, отговаривая закрывать больничный:

— Надо бы ещё полежать, последствия сотрясения штука неприятная. Волнения и расстройства совсем не то, что вам сейчас требуется.

— У меня спокойная работа, — с улыбкой парировала я, стараясь не думать о запланированной беседе с шефом. — Никаких потрясений.

Врачиха усмехалась, глядя в экран ноутбука и с паузами тыкая пальцами в клавиши:

— Да всё понятно! В деньгах не хотите терять. Зарплата-то поди не как у нас, поэтому выплаты по больничному не устраивают.

— Дело не в деньгах, — зачем-то оправдывалась я. — Не хочу работу копить, когда выйду, будет очень сложно разгребать.

— Что ж, идите, разгребайте, — кивнула мне докторша. — Попросите следующего подождать пять минут, хоть чаю глотну.

После посещения поликлиники моё боевое настроение улетучилось, я уже сожалела, что поторопилась с выходом на работу. Кто меня гонит? Зачем торопиться? Случившийся в жизни моей однофамилицы трабл уже не исправить. Напрасно я её растеребила, да ещё пообещала сына её разыскать. Правильно обо мне бабушка говорила: «В каждой бочке затычка, в каждой дырке гвоздь». Она ещё в мои школьные годы пыталась сдерживать мои порывы помогать всем вокруг. Я мирила поссорившихся одноклассниц, передавала романтические записки ребят девчонкам и наоборот. Заступалась перед учителями за шалунов и разгильдяев. Прямо-таки Чип и Дейл в одном лице! Пора бы уже повзрослеть, Аля!

Около дома меня застал звонок капитана юстиции Морозовой. Я остановилась, кликнула на зелёную трубочку и с волнением поднесла телефон к уху. Представившись по форме, Елизавета Леонидовна сообщила следующее:

— Мы нашли парнишку.

— Какого парнишку? — удивилась я, припомнив метнувшуюся ко мне тень. — На меня напал взрослый, хоть и субтильный, человек.

— Никто и не говорит, что напал на вас ребёнок. Парень собаку в приют принёс, его идентифицировали по камерам наблюдения.

— Получается, он Краша на улице подобрал?

— Пса ему передала незнакомая женщина, она же заплатила за услугу.

— Какую услугу? — тупила я.

— Она попросила мальчика сдать собаку в приют, сказав, что нашёл её привязанной к забору неподалёку. Так он и сделал, но попав к нам, испугался и рассказал всё, как было. С его слов мы составили фоторобот женщины, — капитан Морозова чётко произносила слова, постепенно повышая голос, будто не надеялась докричаться до меня.

— Женщина? На меня напала женщина? — Я как стояла, так и села на скамейку около подъезда.

Две мирно беседующие там соседки дружно обернулись и с любопытством посмотрели на меня. Мысли в моей голове сплелись в копошащийся клубок, ни одну из них не получалось ухватить за хвост. Следователь продолжала произносить чёткие, однозначные фразы:

— Оснований для предъявления обвинений у нас нет. Незнакомка могла случайно проходить мимо и увидеть породистого и ухоженного пса без хозяина, вот и заплатила мальчику, чтобы тот пристроил мопса.

— Могла бы взять его домой, написать объявление… — неуверенно предположила я.

— Лишняя забота, — возразила Морозова. — Некоторым проще деньги отдать, чем потратить своё время и душевные силы.

— Да, наверное, вы правы.

— И всё-таки нужно рассматривать все версии. Подумайте, хорошенько, Альбина Викторовна, кто из подруг, родственниц или коллег мог затаить на вас злобу, или по каким-то другим причинам желать зла?

Я не смогла ответить, сидела, хватая ртом воздух, пока следователь не выдвинула ещё одно предположение:

— Быть может, это было неудачное покушение? Агрессивных наследниц у вас нет случайно?

— Какие наследницы! — воскликнула я. — Никого у меня нет, только родители. Даже с мужем в разводе.

— Ну, это мне известно, — без лишних эмоций продолжала разговор капитан Морозова. — Вижу, что вы растерялись. Постарайтесь сосредоточиться и всё хорошенько обдумать. Если что-то вспомните, позвоните мне. Важна любая мелочь. Мужика не поделили, на должность претендуете, а кто-то о ней только и мечтает, дали большую сумму взаймы, а возвращать человеку нечем. И так далее. Договорились?

— Да, — тихо ответила я и машинально попрощалась.

Завершив разговор, встала и пошла к дверям.

— Нашли, значит? — сочувственно спросила меня одна из соседок.

Я не поняла, о чём она спрашивает, кивнула и поспешила скрыться. Разговоров на сегодня мне хватило даже с избытком. Поднимаясь по лестнице, крутила так и эдак заданные следователем вопросы. Какие у меня могут быть недоброжелательницы? Настолько серьёзные, чтобы в подъезде караулить, бить по голове и красть собаку. Нет таких. Понятно, что Макс заводил отношения с завидной регулярностью, и с той же периодичностью рушил их, пытаясь вернуть меня. Обиженные пассии могли сколько угодно злиться на бывшую своего парня, но не меня же им бить? Скорее Алёхину бы прилетело.

К счастью, Краш был дома и загодя услышал мои шаги. Весёлое поскуливание и оголтелое виляние всем, чем можно, вернуло меня в почти нормальное состояние. Я схватила пёсика, закружилась с ним по прихожей и дала себе слово больше не думать о плохом.

Правду народ говорит: утро вечера мудренее. Я проснулась ещё до будильника. Лежала под одеялом, смотрела в светлеющий потолок и чётко представляла сцену, не так давно разыгравшуюся в офисе. Юрская совершенно очевидно подкараулила меня в коридоре и с металлическими нотами в голосе и брезгливым выражением на лице посоветовала даже не смотреть в сторону шефа. Тогда я не придала этому значения, теперь же…

Если Алика считает меня соперницей, после наших с Тимофеем Андреевичем обедов могла и притворить угрозы в жизнь. Вспомнилось, как мы с боссом танцевали под блюз, наверняка, со стороны это могло показаться флиртом. Недаром тогда в «Лёгком бризе» я спиной чувствовала чей-то недобрый взгляд. Что если Юрская следила за любовником? Мой бывший мигом нас вычислил, а она, судя по всему, лицо ещё более заинтересованное. Нет, стеречь в подъезде и отбирать собаку начальница отдела крутой фирмы вряд ли будет, а нанять кого-нибудь вполне способна.

Будильник заиграл переливчатую мелодию, я потянулась к тумбочке, чтобы нажать кнопку и… Тут меня осенило! Бывшую пассию Тимофея Андреевича тоже стукнули по голове в подъезде её дома. Один же почерк! Я села и напряглась, припоминая выслушанные накануне признания. Аглая постоянно упоминала подругу, как та помогала ей в трудной ситуации. Но теперь-то мы знаем, цели у Юрской были не так уж благородны, раз она вскоре после исчезновения соперницы принялась окучивать мажора.

Проанализировав вчерашний разговор с другого ракурса, я отругала себя за то, что не догадалась задать Аглае прямой вопрос: не было ли у неё посредника при общении с Саврасовым?

Схватила телефон и быстро набрала эсэмэску. Ответ пришёл почти сразу: «Да, деньги от Тима передала Алика, она же процитировала его слова. А что?»

«Лично с ним ты не говорила?»

«Когда? Я ж в больнице лежала, проведать он не пришёл, а потом в Китае скрывался!» Следом прилетел сердитый смайлик, я поняла, что переписку продолжать не стоит. Во всяком случае, пока я всё не выясню. Как? Придумаю по дороге в офис.

Прорываться в кабинет шефа через Наташу желания не было. Ловить Саврасова в коридоре тоже. Хоть я и приехала на работу за четверть часа до начала рабочего дня, но риск нарваться на любопытствующих коллег реально существовал. Чего-чего, а отвечать на расспросы о здоровье и самочувствии желания не было. Зная, что шеф приезжает на авто и поднимается на лифте с парковки, я решила подкараулить его там. Не стала заходить через главный вход, обошла здание и встала за квадратной колонной, поддерживающей козырёк, в двух шагах от стеклянных дверей. Типа я тоже на машине приехала и случайно тут оказалась в нужное время.

Ждать пришлось не больше пяти минут.

Сначала я увидела в отражении подъехавший автомобиль босса. Водитель всегда останавливался на парковочном месте строго напротив входа. Я уже собиралась выйти из укрытия, чтобы раньше Саврасова оказаться около лифта, но услышала звонкий голос Юрской. Оказывается, шефа ждала не только я. Алика сидела в машине и теперь выскочила из неё и быстрым шагом, звонко цокая каблуками по бетонному покрытию, направилась наперерез своему мужчине:

— Тим! Прекращай вести себя как обиженный подросток! Давай поговорим.

Шеф сунул руки в карманы и, покачиваясь с пятки на носок, дождался, когда пассия подойдёт достаточно близко, чтобы не приходилось кричать. Водитель деликатно ретировался, направившись к служебному ходу. Мне ничего не оставалось, как сидеть в засаде и наблюдать за происходящим. Выйти из-за колонны прямо сейчас было неловко.

Разговор шёл на повышенных тонах, Алика резко жестикулировала и настойчиво что-то втолковывала своему бойфренду. Он отстранялся всякий раз, когда Юрская пыталась приблизиться к нему. Не то чтобы мне было неинтересно, о чём они спорят, но прислушиваться было бесполезно, рядом со мной гудела принудительная вентиляция.

Я успела пожалеть, что так неудачно оказалась здесь. Ясно, что Саврасов взвинчен выяснениями отношений с любовницей и не захочет отвечать на мои вопросы. Однако уходить, так ничего и не добившись, было не в моих правилах. Раз уж прыгнула с трамплина, лети и готовься встретиться с поверхностью.

Заметив, что шеф в очередной раз убрал со своего плеча ладонь навязчивой дамы и широко шагая, пошёл к стеклянным дверям, ведущим в лифтовый холл цоколя, я торопливо достала из сумки бланк экспертизы, который предусмотрительно захватила из дома. Мне хотелось, чтобы разговор был предметным. В конце концов, я изначально собиралась сообщить Саврасову, что у него есть сын, который разыскивает биологических родителей. Это программа минимум. А что дальше? Посмотрим.

Разумеется, предстоящий разговор не подразумевал свидетелей. Мне казалось, что после столь раздражённой реакции босса Алика должна отвалить — сесть в свою машину и тихонечко поплакать, ведь до начала рабочего дня оставалось ещё четверть часа.

Не тут-то было! Стоило стеклянным дверям начать съезжаться за моей спиной, как послышался дробный цокот каблучков. Саврасов успел нажать кнопку вызова лифта и теперь удивлённо смотрел на приближающихся сотрудниц. Юрская обогнала меня и, как ни в чём не бывало, приподнялась на носочки, чмокнула шефа в небритую щёку и с победным видом взглянула на меня.

Понятно, что при посторонних Тимофей Андреевич сдержал резкие фразы, готовые слететь с его языка. Нужно было сохранять имидж невозмутимого и уважительного начальника. Лифт зашуршал, спускаясь, мягко замер, двери расползлись, приглашая в просторную залитую белым светом кабину с большим зеркалом на задней стенке. В отражении я увидела хмурого шефа, деланную улыбку Юрской и своё растерянное лицо.

Ужасно хотелось остаться, сказав, что это не моя маршрутка, хотя я понимала, как глупо это будет выглядеть. Шагая в лифт, поздоровалась и встала рядом с дверью, стараясь держаться как можно дальше от парочки. Оба они молчали. Алика деловито нажала нужную кнопку на панели, повернулась к зеркалу и начала увлечённо поправлять свою идеальную причёску, не забывая коситься на моё отражение. Контролировала! Меня её непрошибаемость разозлила не на шутку. Вот ведь стерва! Саврасов едва не отлупил её там, на парковке, а она делает вид, что они всё ещё в чудесных отношениях.

Почему я разжала пальцы? Не знаю, это получилось рефлекторно. Документ в прозрачном файле спланировал вниз и лёг на пол у ног шефа. Алика, к счастью, не заметила моей проделки. Саврасов же удивлённо изогнул бровь, вопросительно посмотрел на меня, словно ждал, что я сама подберу то, что выронила, потом наклонился, взял заключение экспертизы и, не взглянув на него, протянул мне:

— Вот, Альбина Викторовна, ваше...

— Это ваше, — резко сказала я, не поворачиваясь.

— Да? — он поднёс документ к глазам и стал читать.

Я не могла видеть, как на красивом, мужественном лице Саврасова выступают бордовые пятна. К счастью, лифт остановился, я выскочила из него и понеслась по коридору к своему кабинету. Слышала слова шефа, обращённые к Юрской:

— Что это, Алика? Ты знала?

На моё счастье Елена Ивановна ещё не пришла. Я отперла кабинет, заскочила в него и замерла около двери. Успела десять раз пожалеть, что решилась на эту выходку и десять раз похвалить себя за это. Я же затеяла всё именно для того, чтобы помочь Егорке найти биологических родителей. Теперь моя миссия выполнена, осталось только найти самого парнишку. Как это сделать, я слабо себе представляла. Самое простое — попросить бывшего, но за последние недели я и так слишком много с ним общалась. Пожалуй, ещё решит, что упрямая Аля дала задний ход и теперь ищет поводы, чтобы встретиться.

Не успела я подумать, что лучше предоставить право разыскивать сына его настоящему отцу, как затрезвонил мой смартфон. Опачки! Макс — лёгок на помине.

— Что случилось, Алёхин? — ответила, не здороваясь. — Я на работе, говори быстрее.

— Я тоже на работе, между прочим, — в голосе бывшего зазвучали обиженные нотки. — Мы с Морозовой вышли на одну твою коллегу. Что тебе говорит фамилия Юрская?

— Дрянь, тварь, стерва.

— Ух ты! — искренне удивился Макс. — Пожалуй, я не могу припомнить, чтобы ты отзывалась о ком-то в таком тоне.

— Каким образом вы на неё вышли?

— Пацан, который Краша в приют сдавал, помог составить портрет с помощью фоторобота. Ну, мы проанализировали всё твоё окружение и обнаружили красавицу. Что она против тебя имеет?

— Да ничего! Фантазии одни.

— Вот я и думаю, — рассуждал Алёхин, — по работе ты ей не конкурент, она птица высокого полёта.

Мне показалось, или он нарочно хочет меня задеть?

— Мы вообще нигде не конкуренты, — усмехнулась, вспоминая лицо Юрской. Я взглянула на неё мельком, прежде чем убежать.

— Мужика не поделили? — задал прямой вопрос Алёхин.

— Не имею привычки сражаться за вашего брата, — я не то чтобы оскорбилась, но продолжать диалог не хотела. — Слушай, или давай по делу, или прекращаем, у меня работы накопилось пропасть.

— Если по делу, тогда вот что: Лиза приглашает тебя на беседу. Она будет проводить опознание и по результатам...

— Лиза? — удивилась я. — То есть капитан Морозова?

Бывший довольно расхохотался:

— Ревнуешь? Ну, да, мы подружились на почве расследования. Я ей, между прочим, помогаю на общественных началах. Поскольку мы с тобой почти родственники, дело поручили не мне...

Он мог ещё много чего говорить, но я прервала этот поток:

— Ладно. Спасибо. Буду. Когда нужно?

— К девятнадцати примерно. Я за тобой заеду.

— Сама доберусь.

Отключившись, я бросила мобильный в сумку и стала снимать плащ, как раз в эту минуту вошла Елена Ивановна:

— Алечка! Наконец-то. Тебя тут все обыскались. — Она тоже стала раздеваться и сочувственно спросила: — Как здоровье? Обошлось без последствий, надеюсь?

— Да, почти, — улыбнулась я, направляясь к своему столу.

В эту секунду затрезвонил стационарный телефон. Моя соседка шустро перебежала комнату, схватила трубку:

— Отдел кадров... А? Смирнову? Да... — Она повернулась ко мне, удивлённо расширив глаза: — Генеральный вызывает. Надо же, не успела появиться.

— Прямо сейчас? — напряглась я.

— Да. Наташа, кажется, в истерике. Что случилось?

Я пожала плечами, повернулась к висящему на стене зеркалу, махнула расчёской по волосам, разгладила складки, заправляя блузку, и потопала к начальству. Хорошо, что туфли успела переобуть.

Слова Елены Ивановны о Наташиной истерике сразу же нашли подтверждение. Секретаршу трясло, её лицо исказила гримаса близкого к отчаянию человека, стрелки на веках были размазаны, а под глазами чернели круги от поплывшей туши. Я не успела спросить, что случилось, едва перешагнула порог, поймала раздражённый визг:

— Что ты наделала? Зачем было лезть? Они бы помирились, если б кое-кто всё не испортил!

Выкрикнув это, Наташа схватила со стола увесистую канцелярскую папку и подняла с угрожающим видом. Мне показалось, что этот предмет вот-вот полетит в мою сторону. Чувство самосохранения в очередной раз помогло, я стремительно подскочила к секретарше, выдернула и её рук папку и аккуратно положила на место:

— Ничего не понимаю, тебе-то я что сделала?

— Да при чём тут я! — со слезами ответила Наташа, шлёпнулась задом в кресло, схватилась за голову, упершись локтями в столешницу и захлюпала: — Юрскую теперь поганой метлой погонят, а она мне так помогала!

Кто ещё кому помогал — подумалось. Вслух сказала другое:

— Макияж потёк... Иди, умойся.

Девушка послушно кивнула, поднялась и поспешила в подсобное помещение. Оставшись в приёмной одна, я невольно прислушалась к происходящему в кабинете шефа. Звукоизоляция там была отличная, но перепалка шла на повышенных тонах и, если баритон Саврасова звучал глухо, высокие завывания Алики прорывались. Правда, слов было не разобрать. Я уже не сомневалась, что Тим не знал о сыне, во всяком случае, о том, что пятнадцать лет назад его бывшая решила рожать.

Как я назвала босса? Мысленно осадила себя за панибратский тон, пусть и в мыслях. Осмотрелась, размышляя, что делать. Оказаться в очаге скандала точно не хотелось. Уйти к себе или присесть тут — подождать, пока буря уляжется?

Я сделала несколько шагов к стоявшему в противоположном углу дивану, однако расположиться на нём не успела. Дверь распахнулась, в приёмную выплыла разгневанная Юрская. Счастье, что я стояла в стороне от её траектории. Алика шагала с таким настроением, будто всаживала острые каблуки в распластанных на полу врагов. Меня она заметила сразу, притормозила, обожгла взглядом и зло прошипела:

— Надо было тебя прикончить!

Я только глазами похлопала в ответ. Любые возможные слова не смогли бы прорваться сквозь разбухший в горле ком. На моё счастье, претворить угрозу в жизнь мегера не могла, в проёме двери возникла фигура шефа. Тимофей Андреевич кивнул мне, приглашая в кабинет, а в спину разжалованной любовнице отправил такой красноречивый взгляд, что Юрской ничего не оставалось, как передёрнуть плечами, задрать подбородок и прошествовать к выходу, оставляя за собой шлейф резковатых, модных духов.

— Зайдите ко мне, пожалуйста, Альбина Викторовна, — на удивление ровным голосом выговорил босс, видя, что я так и не шелохнулась. Потом посмотрел на показавшуюся из подсобки секретаршу и кивнул ей: — Спасибо, Наташа. Приготовьте нам чай, если можно, с мятой.

Секретарша лихорадочно закивала и поспешила спрятаться. Юрская громко фыркнула и вышла в коридор. Всё происходящее подействовало на меня не лучшим образом. Голова у меня закружилась, пол под ногами качнулся, и я рефлекторно протянула руку, чтобы ухватиться за притолоку. Совсем не ожидала, что шеф подставит мне свою ладонь, но с готовностью опёрлась на неё, сказав:

— Благодарю. Что-то меня шатает. — Хотела бы, чтобы это прозвучало как шутка, но получилось жалостно.

— Нужно было лежать, — начал Саврасов, но спохватившись, почему-то уточнил: — не закрывать пока больничный лист.

Я сочла нужным оставить это без комментариев. Мы прошли в кабинет, шеф усадит меня в кресло для посетителей, сам сел на такое же, стоящее, напротив. Между нами оказался низкий стол, куда, по всей видимости, должны были подать нам чай.

— Зачем меня вызвали? — Я терялась под взглядом внимательных серых глаз, поэтому стала смотреть в сторону, крутя перстенёк на своём пальце.

— Аля, — нахмурился Саврасов, — скажите, как вам удалось раскопать эту старую историю? И зачем?

Тон меня задел. Прозвучало это так, будто я задалась целью вывести кое-кого на чистую воду, или накопать компромат, вот и полезла в шкаф со скелетами.

— Это не я раскопала. — Получалось, будто я оправдываюсь.

Теперь уже разозлилась на себя: вечно влезу, куда не просят, а потом собираю упрёки.

Тимофей Андреевич уловил перемену в моём настроении и продолжил более мягким тоном:

— Откуда взялась эта мысль: найти моего ребёнка и провести генетическую экспертизу?

— Егор сам нашёл меня. То есть не меня, конечно, — поправилась я и почувствовала, что запуталась. Прочистила горло, посмотрела шефу в глаза и продолжила: — Он искал мать. У нас одинаковая фамилия, и работаю я там, где в своё время трудилась Аглая, вот он и решил, что это я.

— Мальчик приходил сюда? Кто его навёл?

— Мы общались в переговорной. Наверняка, запись ещё хранится. Вы можете посмотреть, сами всё увидите и услышите.

— Да, это можно сделать, — уважительно одобрил мою идею шеф.

Я испытала облегчение, ведь у меня есть доказательства невиновности. Я не интриганка и не пытаюсь выставить Юрскую в плохом свете.

В этот момент прибыл чай. Повисла пауза. Наташа нарочно медленно расставляла посуду, разливала кипяток и заварку. Скорее всего, ей поручили подслушать, о чём мы беседуем. Ушла, разочарованно вздыхая. Мы стали пить, продолжая молчать. Вообще-то я не представляла, о чём говорить в такой ситуации.

Сложно сказать, что именно спровоцировало Тима на откровения. Сначала он вытягивал из меня всю известную мне информацию. Пришлось рассказать про мальчика, озаботившегося поисками биологической матери, про то, как я догадалась, что это моя однофамилица, уволенная как раз в то время. А ещё о том, что мне рассказали о связи Аглаи с сыном владельца фирмы, и я сделала предположение о том, кто может оказаться отцом брошенного ребёнка. Решив проверить эту версию, попросила бывшего мужа сделать генетическую экспертизу, биологический материал пришлось добывать хитростью. Даже о визите в кафе на бензоколонке не умолчала.

Встречный вопрос шефа о том, как сложилась жизнь Аглаи Валерьевны, и почему она решила скрыть беременность, заставил меня взорваться:

— То есть, как это скрыть? — Я вскочила на ноги, чуть не опрокинув столик. — Она утверждает, что вы всё знали, более того, велели избавиться от ребёнка и даже денег не пожалели на это.

Саврасов медленно, как в заторможенном ролике, встал и наклонился ко мне с таким лицом, что у меня колени подогнулись.

— Как можно утверждать такое, если мы не виделись с той самой минуты, как она пропала? Не вышла на работу, не отвечала на звонки. Домой я к ней ездил, тоже не застал, а соседи не видели её уже несколько дней.

— В таких случаях обзванивают больницы!

— Разумеется, это было первой мыслью! Однако мне сказали, что Аля не желает со мной общаться. — По лицу Саврасова промелькнула тень запрятанного в глубины памяти раздражения. — Обиделась на какую-то глупость! На якобы полученное от меня сообщение. А я ничего ей не отправлял. Вместо того чтобы выяснить всё лицом к лицу, залезла в раковину, как бессловесная улитка.

Я усмехнулась и посмотрела на шефа так, словно сомневалась в его умственных способностях:

— Спорим, я угадаю, откуда пришла инфа?

Он растерянно похлопал глазами, помолчал несколько мгновений, взвешивая что-то в голове, потом с трудом распечатал губы:

— Алика была её подругой. Знаешь, как она переживала из-за всей этой ситуации! Пыталась скрыть, что Аглая ушла в запой.

Я медленно покачала головой:

— Ваша девушка в это время была в больнице без документов и телефона. На неё напали, ударив по голове, несколько дней не могла вспомнить, кто она — такую травму получила.

Саврасов отвёл глаза с весьма озадаченным видом:

— Получается, это была ложь? Алика всё знала и… О! — он поднял взгляд к потолку и тяжело вздохнул, мне даже захотелось его утешить. Сдержалась в надежде услышать ещё что-нибудь, и услышала: — А ведь как убеждала меня, что не в теме, что подруга скрыла от неё правду о моём ребёнке. Вот змея!

— Змея и есть, — поспешно согласилась я.

— Постой-ка, — Тим снова посмотрел мне в глаза. Голос прозвучал мягко, даже вкрадчиво, хотя лицо всё ещё казалось серьёзным из-за сведённых к переносице бровей: — Ты говорила о деньгах. Я ничего не знаю об этом.

— Их принесла Юрская, передав на словах требование сделать аборт.

— Вот змея! — повторил босс и закрыл глаза ладонью, мне почудилось, что он прячет слёзы. Следующую фразу он произнёс очень тихо, будто начав исповедоваться: — Именно Алика занималась поисками. Она и сказала про запой. Так искренне переживала за подругу! В голову не могло прийти, что притворяется. А главное — зачем?!

— Ну, это как раз очевидно, — снова усмехнулась я.

Шеф, видимо, не расслышал, шагнул ко мне, взял за руку:

— Сколько там было? Тридцать серебряников?

Я пожала плечами, не представляя конкретную цифру.

— Аглая сказала, что сумма равнялась её двухмесячной зарплате.

— Тридцать серебряников, — криво улыбнулся Саврасов, — полагаю, Юрская распечатала ради подруги свою кубышку. И, главное как всё совпало! Я собирался улетать в Китай, именно в этот момент случилась беда с Глашей.

— Вряд ли совпадение, — вставила я свои пять копеек, — скорее, точный расчёт.

— Ты хочешь сказать… — Тим сжал мои пальцы, в его глазах промелькнул ужас. — Алика это подстроила? Слушай! — он выпустил мою ладонь и начал метаться по кабинету: — Это же очевидно! Ведь и на тебя напали как раз после того, как мы пообедали в «Лёгком бризе». Юрская видела нас, отвечаю!

Интриговать больше смысла не было, я решила просветить шефа:

— Сегодня её вызовут в полицию. Как раз по этому поводу.

— Да ты что! — Саврасов резко развернулся, чтобы посмотреть, не шучу ли я. — Следователи вычислили хулигана? Его Алика наняла?

Ответить я не успела, отвлеклась на шорох: будто кто-то поспешно прикрыл дверь. Босс тоже услышал, в три гигантских шага преодолел отделяющее его от выхода из кабинета расстояние и резко распахнул дверь. Наташа не успела отбежать и теперь испуганно тряслась:

— Простите, я хотела убрать посуду.

— Потом. Позже! — грубовато сказал Тим и старательно затворил дверь.

Теперь мы с Тимом стояли и смотрели друг на друга, словно заговорщики. Он задумчиво произнёс:

— У меня растёт сын. С ума сойти! Растёт сын, а я ничего об этом не знаю.

— Я бы сказала, что он уже вырос, — не смогла я удержаться от ядовитого уточнения.

— Спасибо тебе, Аля! Если бы не ты…

— Это всё Егорка, — мне совсем не хотелось присваивать чужие лавры. — Мальчик очень целеустремлённый, вот какую работу проделал. Жаль, что мне пришлось его разочаровать.

— Я его найду! — всполошился босс и тут же пошёл к рабочему месту. — Прямо сейчас дам указание начальнику безопасности.

Он стал звонить по внутреннему телефону, я же сочла необходимым удалиться. Саврасов кивнул в ответ на мой вопрос. Идея разыскать сына захватила его с головой. Собственно, темы для обсуждения закончились, мне нужно было возвращаться к себе.

Не успев покинуть кабинет, я столкнулась с Наташей, она забежала к начальнику, размахивая бумагой.

— Что такое опять? — поднял голову шеф.

— Отпускную подпишите, пожалуйста. Юрская уходит на месяц.

— У неё же по графику в июле! — удивился Тимофей Андреевич.

— Там личные обстоятельства.

Я выходила в приёмную почти в шоковом состоянии. Вот так Алика! Решила пересидеть бурю. Умно, ничего не скажешь.

Работать мне в этот день удавалось лишь урывками. Первым делом, Елена Ивановна осыпала меня градом вопросов. Её почти не интересовала причина, по которой я удостоилась внимания босса, об этом соседка по кабинету спросила вскользь и даже не выслушала мой пространный ответ. Новостью дня оказался внезапный отпуск руководительницы отдела переводческой документации. Юрская, по словам Елены Ивановны, ворвалась в наш кабинет с такой одышкой, будто поднималась на восьмой этаж без лифта, при этом за ней гнались.

Объяснять фееричное поведение Алики я не стала, напротив, попыталась прощупать почву:

— Так у неё же по графику летом, зачем же вы ей оформили?

— Попробуй не оформи! — фыркнула Елена Ивановна. — Она так орала, будто у неё все родственники разом в реанимацию угодили.

— Вряд ли Тимофей Андреевич подпишет, — пожала я плечами.

— Ой, это нашу Алику не волновало от слова совсем. Черкнула роспись и умчалась. Мало того, что уже сюда в пальто явилась, так ещё и коробку тащила в руках.

— Какую коробку? — удивилась я.

— С мелочёвкой. Той, что в её брендовую сумочку не влезла.

Разумеется, слух о разразившемся в кабинете генерального скандале и последующем бегстве Юрской молниеносно разлетелся по всем отделам. К нам потянулись делегаты. Кто-то заходил как бы ко мне, интересуясь ближайшими курсами повышения квалификации, другие беспокоили Елену Ивановну, якобы уточняя пункты дополнительного соглашения, которое ещё только готовилось. Слово за слово, и разговор неизменно переходил к внезапному исчезновению любовницы шефа.

— Лучше бы я из дома сегодня работала! — в сердцах воскликнула я, когда дверь за очередным посетителем захлопнулась. — Вообще ни во что вникнуть не успеваю.

— Потерпи, — успокоила меня опытная сотрудница. — Скоро перерыв. В столовой народ обменяется сплетнями, успокоится, и от нас отстанут.

Она оказалась права, вторая половина дня прошла спокойнее, хотя некоторые особенно рьяные любители муссировать подробности неординарных происшествий мало того, что приходили, так ещё и ставили Елену Ивановну в тупик, спрашивая, правда ли что Юрская планирует увольняться, и кого в таком случае назначат исполняющим обязанности начальника её отдела. Годами сидевшие без движения китаисты разом нацелились на тёплое местечко.

Неужели, правда? Алика, проделавшая гигантскую работу по сближению с шефом, вот так в одночасье откажется от него? Понятно, что они поссорились, понятно, что совершённая ею подлость открылась во всей своей неприглядности. Не представляю, каким нужно быть подвижником, чтобы простить ей это. Похоже, Юрская реально оценила ситуацию и приняла единственно верное решение — сделать ноги.

Честно говоря, я не знала: радоваться или огорчаться.

В завершении круговерти к нам заглянул молодой оперативник, которому поручили доставить в следственный комитет гражданку Юрскую Алину Валерьевну. Услышав от Елены Ивановны, что подозреваемая поспешно слиняла в отпуск, парень с укором посмотрел на меня:

— Кто-то проболтался о планируемых мероприятиях?

Я растерянно заморгала, утверждая, что ничего ей не говорила. Тут же вспомнила, что наш с шефом разговор подслушивала секретарша и расстроилась.

Опер попрощался. Елена Ивановна встала из-за стола и приблизилась ко мне со словами:

— Почему это вдруг Аликой полиция заинтересовалась?

— Я почём знаю? — мне совсем не хотелось запускать новую волну сплетен, решила не озвучивать версию капитана Морозовой о заказчике нападения на меня. — Может быть, финансовые нарушения.

— Хм... — Коллега посмотрела на меня недоверчиво, но продолжать расспросы не стала, за что я ей была очень благодарна.

Через полчаса позвонил Макс и расстроенным голосом сообщил об отмене беседы.

Я поспешно выскочила в коридор, чтобы нормально разговаривать:

— Почему? Что произошло?

— Походу обидчица твоя в бега пустилась. Дома её нет, на работе, как ты уже в курсе, тоже. Мобильный выключен.

Мне пришлось признаться в том, что я проболталась шефу о подозрениях насчёт Юрский, наш разговор подслушала секретарша. Она, скорее всего, и предупредила подозреваемую.

— Ладно, не парься, — попытался успокоить меня бывший. — По большому счёту нам нечего ей предъявить. Лица напавшего на тебя человека не видно ни на одной из камер. Присутствие в этом районе Юрской не удалось установить ни по биллингу её телефона, ни по номеру автомобиля.

— Так она, наверное, не сама...

— Если и так, подозрительных разговоров с её номера не нашлось, подозрительных переводов тоже. Всё чисто. Просто ангел небесный, а не стерва, как ты говоришь.

— Опознания не будет теперь?

— Лиза разложила перед парнишкой фотографии шести молодых женщин. Он, не секунды не сомневаясь, указал на Юрскую. Однако, кроме того, что дама заплатила ему за устройство Краша в приют, на неё ничего нет.

— Ясно. Получается, это могло быть простым совпадением.

— Что именно?

— Да... ничего, это я так, к слову.

— Говори! Каждая деталь важна, — напирал бывший.

Пришлось подчиниться:

— Пятнадцать лет назад на любимую девушку Саврасова напали так же, как и на меня — в подъезде её дома. Преступника тоже не нашли. Аглая попала в больницу, Юрская воспользовалась ситуацией и увела у подруги парня.

— И я только сейчас об этом узнаю? — рассердился Макс. — Пострадавшая — та самая, твоя однофамилица? Мать брошенного мальчишки?

— Та самая.

— Значит, у нас есть ещё одна ниточка. Поднимем старое дело и глянем, как проводились следствие. — Алёхин на секунду замолчал, а потом добавил с улыбкой в голосе: — Найдём и накажем. Не переживай.

Разговор прекратился, а я с удивлением посмотрела на погасший экран. Странно, что бывший не добавил своё обычное и жутко меня раздражающее: «любимая».

Следующий день прошёл тихо-мирно, к нам в кабинет забежала только давняя сотрудница отдела переводной документации Ульяна Владимировна, её пригласили расписаться в приказе о назначении заместителем Юрской на период отпуска. Хотя генеральный директор не благословил Алику на отдых, на работе она не показывалась. Номер её мобильного был вне зоны доступа, домой она тоже не заглядывала — оперативники это достоверно установили. Короче, залегла дамочка на дно в ожидании, когда шум утихнет. Вот только она не могла знать, что расследование набирало обороты.

Не представляю, как себя чувствовала Юрская, мне от всей этой ситуации было некомфортно. Честно старалась успокоиться фразой: «Пусть во всём разбираются профессионалы», но мысли о подлости бывшей подруги Аглаи Смирновой, а затем и любовницы Тимофея Андреевича Саврасова, продолжали крутиться в голове, заставляя сомневаться в усвоенных с детства постулатах: добро всегда побеждает, а зло непременно вернётся бумерангом к его источнику.

Особенно горько мне стало после обвинения в том, что именно я спровоцировала всю эту круговерть. Поздно вечером, когда я, собираясь ложиться, пыталась выставить из комнаты Краша, упрямо залезавшего в постель, мне позвонила Аглая и со слезами начала обвинять:

— Зачем ты полезла в чужую жизнь, Альбина?

— Что такое? — удивилась я её тону, ведь расстались мы в прошлый раз вполне миролюбиво. — Не понимаю, чем я тебе навредила.

— Не понимает она! — В трубку прорывались сдерживаемые рыдания. — Жил человек спокойно, давно с этим всем смирился, и вот началось!

— Да что началось-то?

— Сначала полиция нагрянула, они, видите ли, решили заново изучить материалы моего дела. Вопросы всякие задавали. А мне, знаешь ли, совсем не в кайф бередить эти раны!

— Прости, Аля, — попыталась оправдаться я, — следствие нашло сходство в нападении на меня с твоим случаем.

— Да за эти пятнадцать лет, сто тысяч таких случаев было по городу! Чего сразу я?

У меня в груди начало закипать раздражение, но я очень старалась говорить ровно:

— Полиции виднее. Давай, ты не будешь вешать на меня чужие гири.

— А давай, ты не будешь совать свой нос туда, куда тебя не просят!

— Ничего я не сую, успокойся, пожалуйста.

— Да? А зачем рассказала Тиму про Егорку? Папуля, видите ли, ничего не знал, а теперь страдает. Я, не страдаю, по-твоему? Теперь ещё и перед этим предателем должна оправдываться!

— Почему сразу предателем? — вступилась я за шефа. — Это ведь твоя подруга всё подстроила. Он не знал.

— Ага! Не знал... Девушка пропала, а он, вместо того чтобы искать её, утешался в объятьях другой.

Я могла бы поспорить, сказать, что пропавшую бухгалтершу «Деловых переводов» искали, ошибка была в том, что напрасно понадеялись на её подругу. Кроме того, Тимофей долгое время был в Китае, а по возвращении тоже ничего не смог толком предпринять, думая, что Аглая порвала с ним и не хочет видеть.

Смолчала. В конце концов, Саврасов не платит мне за адвокатские услуги:

— Давайте-ка выясняйте всё между собой, а меня не впутывайте.

— Как всё просто, если тебя послушать! — Слёзы, наконец, пропали, уступив злости в голосе собеседницы. — Вот и Тим предлагает встретиться.

— Вполне логично.

— Логично? А ты не подумала, как я ему покажусь в нынешнем виде? Знаешь ведь, во что я превратилась! Как можно сравнивать меня и его теперешнюю!

— Аля, зря ты так уж, — начала я фразу, прекрасно понимая чувства превратившейся в старуху когда-то симпатичной женщины. — Он ведь не на смотрины тебя зовёт, у вас общий сын, а значит, общая проблема.

— Поздно! Я послала его.

— Почему?

— Мои слёзы уже выплаканы. Теперь его очередь.

— Что? — не поверила я. — И с Егором встретиться не захочешь, если Тимофей Андреевич его найдёт?

Пару мгновений в трубке было тихо, потом раздались гудки. Я подождала немного, в надежде, что Аглая перезвонит. Она не стала. Я тоже. Мне ведь однозначно указали место — не нужно лезть в чужую жизнь и пытаться решать чужие проблемы. Взрослые люди — сами пусть разбираются.

Своих забот хватает, хожу теперь, оглядываюсь. Бывший предупредил, что исчезновение Юрской не гарантирует мою безопасность. Конечно, движение средств на её счетах контролировали, но ведь ушлая дамочка могла и наличкой с киллером расплатиться. Никаких сомнений в том, что Алика злится и обвиняет меня в крушении своей благополучной жизни, быть не могло. Значит, вполне способна отомстить. Придётся мне теперь ходить по улицам и оглядываться.

Тот не слишком приятный для меня разговор Алёхин завершил предложением приставить ко мне охрану, я отказалась. Может, и зря. Не знаю.

Рабочая неделя завершилась спокойно. Можно было подумать, что страсти, наконец, улеглись, и больше никому до меня нет дела. Даже бывший муж никак не проявлялся. Вероятно, его сильно загрузили новыми делами.

Я предвкушала комфортные выходные — лёгкая уборка, небольшая стирка и глажка, просмотр приятного фильма, прогулки с моим любимцем.

Однако уже утром в субботу стало ясно, что мои представления о двух прекрасных днях не соответствуют реальной перспективе.

Погода стояла прохладная. Взглянув перед выходом на заоконный градусник, я достала из шкафа утеплённые джинсы, дутую куртку и даже вязаную беретку, когда-то давно подаренную мамой. Видок у меня, конечно, был не айс, но для выгула собаки вполне годился. Краша я тоже, несмотря на активное возмущение и даже слабое рычание, обрядила в болоньевый, подбитый синтепоном комбез. Правда, стоило пёсику оказаться на площадке, он мигом забыл все обиды и стал носиться по брёвнам, прыгать через низкие барьеры и пролезать в извилистые трубы с огромным удовольствием. Мне лишь изредка приходилось бросать ему покусанный мячик, обозначая своё присутствие. А так, я по большей части листала интересные сайты в телефоне. К счастью, компанию нам с Крашем в столь ранний час никто не составил, и мне не приходилось следить за тем, чтобы питомца не покусал какой-нибудь агрессор.

— Доброе утро, Аля, — знакомый, безумно приятный тембр заставил меня ощутить, как вдоль спины хлынула волна мурашек.

Оглядываться я не стала, застыла, не сводя глаз со своей собаки.

Саврасов перепрыгнул невысокое ограждение и, пройдя немного вперёд, подобрал закатившийся под висящее бревно мячик. Свистнул, привлекая внимание Краша, и кинул ему игрушку. Лишь после этого подошёл ко мне и также привалился спиной к заборчику.

— Здравствуйте, Тимофей Андреевич, — распечатала я почти слипшиеся губы.

Мне было неловко стоять рядом с мужчиной в дорогом спортивном костюме. Казалась самой себе торгашкой на рынке, где внезапно нарисовался знаменитый актёр.

— Как официально, — усмехнулся босс, — а ведь я с личной просьбой. И очень хотел бы неформальной беседы.

Я пожала плечами:

— Если вы по поводу Аглаи, ничем не могу помочь.

— Ты уже в курсе? — удивлённо воскликнул шеф.

— Она звонила мне и устроила выволочку, объяснив, что кое-кому не стоит лезть в чужую жизнь и орудовать там как слон в посудной лавке.

— Какой же ты слон, Аля! — засмеялся Саврасов. — Ты, скорее, изящная газель. Очень симпатичная, кстати. И добрая.

Таких комплиментов мне ещё не делали. Тем не менее, я скептически улыбнулась и заявила:

— Была добрая, да вся вышла. Мне тут вообще посоветовали... — не договорив, я замолчала.

Вряд ли стоило посвящать босса в мои отношения с бывшим. Однако замять тему мне не удалось.

— Говори! — приступил он ко мне. — Говори, Аля! У тебя такой тон... Я волнуюсь.

— Обычный тон, — возразила я и присела на корточки. Краш снова прибежал с мячиком в пасти. Я приласкала питомца, встала и забросила мяч подальше, после этого только взглянула на шефа. — Не думаю, что подозрения полиции обоснованы, вряд ли мне что-то угрожает. Во всяком случае, хотелось бы так думать.

— А охрану они не догадались приставить?

— Я отказалась.

— Зря. Хочешь, попрошу Ивана Ивановича организовать?

— Ещё чего не хватало! — возмутилась я и, подозвав собаку, прицепила поводок к ошейнику. — Мы пойдём, пожалуй.

— Отказываешься мне помогать? — разочарованно спросил Саврасов мою спину.

Я отрицательно покачала головой и покинула площадку.

Мы с Крашем успели пересечь двор. Я остановилась у подъезда и вставила в гнездо таблетку ключа тач мемори. Улюлюканье замка перекрыл сдавленный вскрик, сразу же раздался выстрел.

Я резко обернулась. Краш выдернул поводок из моей руки и помчался обратно к нестриженым кустам, обрамлявшим собачью площадку. Там боролись два человека: босс и какой-то субтильный парень в чёрных джинсах, закрывающей лицо балаклаве и худи с надвинутым на голову капюшоном. Вроде он же напал на меня тогда!

Саврасов скрутил бандита и даже сумел сдёрнуть маску, но ловкий человек извернулся и врезал локтем Тиму в солнечное сплетение, достаточно сильно для того, чтобы крепкий мужчина охнул и сложился пополам. Теперь незнакомец припустился прочь, на бегу натягивая капюшон как можно глубже. Мой пёс, волоча по асфальту поводок и громко тявкая, погнался за ним. Я растерялась, не зная помогать шефу или попытаться поймать собаку.

Заорала:

— Фу!!! Краш, ко мне! Ко мне Краш! — а сама подскочила к Тиму.

Тот успел распрямиться и, держась за бок, махнул другой рукой:

— Бежим, нужно её остановить!

Выяснять подробности было некогда. Мы погнались за преступником и собакой. Потом, когда я рассказывала обо всём Алёхину, он меня здорово отругал, и шефу досталось. Добропорядочные граждане не должны задерживать вооружённых бандитов. Точка! Это даже не обсуждается. Однако в тот момент мы с Тимофеем ничего не соображали, если честно.

Вёрткий преступник нёсся вперёд, почти как на отборочных соревнованиях в олимпийскую команду страны. Мой отважный пёсик настиг его и даже попытался куснуть за штанину, однако получил мощный пинок в пузико, заскулил и отлетел на мостовую. Мы с шефом безнадёжно отстали, Тим так и бежал, прижимая ладонь к боку, а я, забыв обо всём, бросилась к собаке. Краем глаза заметила, как ускользавший от нас бандит обернулся. Злорадно захохотал и подскочил к припаркованному у тротуара каршеринговому авто. Секунда — заурчал мотор. Ещё секунда — машина стала набирать скорость. Тим только и успел, нагоняя его, вдарить кулаком по крышке багажника.

Саврасов по инерции сделал ещё несколько гигантских шагов, остановился и снова согнулся тяжело дыша. Я подошла к нему, держа на руках рычавшего в сторону уехавшего автомобиля пса:

— Как вы, Тимофей Андреевич?

— Номер запомнила? Звони в полицию.

— Ничего я не запомнила.

— Всё равно звони, пусть по дорожным камерам отследят, куда она поехала.

— Кто она?

Я спустила Краша на землю, достала из кармана смартфон и нашла контакт Макса.

— Алика, — ответил шеф, наконец, распрямляясь. — Походу совсем свихнулась. Стреляла в тебя. Счастье, что я вовремя увидел, успел подбежать и стукнуть её по руке, когда прицелилась.

— Вы её узнали? В маске? Как?

— Нет. Просто заметил подозрительного человека в кустах, решил подобраться к нему ближе. Уже потом, когда мы боролись за пистолет, стащил балаклаву и опешил. Аля ловко воспользовалась моей растерянностью.

Макс, подключившись, услышал окончание нашего с Тимом диалога. Сразу же заорал мне в ухо:

— Что происходит? Какой ещё пистолет? Ты не ранена?

Шеф протянул руку, попросив:

— Дай трубу, я сам поговорю.

Я с облегчением делегировала объяснение с Максом Саврасову и, слушая исподволь его чёткое изложение событий, присела рядом с питомцем. Краш успокоился и теперь радостно скакал, стараясь лизнуть меня в лицо, я шептала ему ласковые слова:

— Ты мой герой, отважный пёс! Настоящий защитник.

Справедливости ради нужно было шефа благодарить за спасение мой жизни, или как минимум, здоровья. Хотя если взглянуть с другой стороны... Я усмехнулась, слушая, как Тимофей Андреевич отвечает на злые вопросы моего бывшего мужа. Да-да, Алёхин, судя по всему, не стеснялся в выражениях, видя корень проблемы именно в Саврасове, который не в состоянии разобраться со своими бабами, и вынужден привлекать посторонних. То есть меня.

Тимофей Андреевич хмурился, возвращая мне телефон. Не привык, чтобы его отчитывали словно нашкодившего мальчишку.

Я решила разрядить обстановку и сказала, широко улыбаясь:

— Большое спасибо, что вы помешали Юрской со мной расправиться.

Серьёзные морщины на его лице разгладились:

— Очень надеюсь, что больше она не полезет. Теперь против неё не только косвенные, но и вполне реальные факты попытки покушения.

Я пожала плечами. Успела изучить изворотливую Змею, догадывалась, что она найдет, как оправдаться — мол, не собиралась в меня стрелять, так, припугнуть всего лишь хотела. А мотив-то у Алики железный: месть за разрушенную жизнь. Меня так и подмывало расспросить шефа о причинах их ссоры, вот и предложила:

— Тимофей Андреевич, может, вам нужно прилечь? Пойдёмте ко мне, на некоторое время предоставлю в качестве благодарности удобный диван.

Он просиял улыбкой:

— Очень нужно! Просто позарез. Только у меня будет одна просьба.

— Какая же? — поинтересовалась я, повернув к своему подъезду.

— Давай на «ты», а? Мы ведь почти родня.

— В том смысле, что я обязана жизнью?

— Такие эмоции вместе пережили, я даже не представляю теперь человека, который был бы ко мне ближе. Разве что родители.

Пожалуй, он прав. Я испытывала нечто похожее, поэтому согласно кивнула:

— Хорошо. Давай. Но на работе я буду, как и прежде, соблюдать дистанцию.

— Это само собой! — шеф так искренне обрадовался, словно я удачный сюрприз ему на Новый год приготовила.

Наверняка, надеется уговорить меня помочь в каком-то деликатном деле. В принципе, после героического поступка я готова была на любое содействие, но решила потянуть время и если соглашаться, то не сразу.

Мы поднялись в квартиру. Краш сразу же припустил к своим мискам. Тоже перенервничал бедняжка! Я налила ему воды, насыпала корма и пошла в ванную, где Тимофей мыл руки, подать ему чистое полотенце.

— Проходи в гостиную, ложись. А я сейчас завтрак приготовлю.

— Можно я с тобой на кухне посижу? — ласково глядя на меня, спросил этот хитрец.

— Не будешь ложиться? И врача вызывать не нужно?

— Всё почти прошло. Несколько минут тишины и положительных эмоций, и я полностью восстановлюсь.

А глаза-то какие хитрые!

Я не смогла сдержать улыбки, махнула в сторону кухни:

— Прошу. Мне нужно три минуты. Сделаю горячие бутерброды и кофе. Годится?

— Более чем.

Я занялась готовкой, а босс расположился за столом и наблюдал за каждым моим движением. Чем ужасно смущал.

Ах, зачем я лукавлю! Немного смущал, да — я отвыкла от пристального внимания мужчин, бывший очень ловко нейтрализовал любого, кто хоть раз посмотрит в мою сторону. Однако должна признать, мне было очень приятно чувствовать тепло лучистых глаз Тима.

Мы пили кофе, ели вкусные бутеры с бужениной и расплавленным сыром, дружно молчали, каждый на особицу переживая случившееся. Не представляю, о чём так глубоко задумался Тим, у меня в голове вертелись предположения о том, как быстро Макс изловит Юрскую, и смогут ли наши бравые полицейские запереть её хотя бы до суда. Мне реально хотелось без опаски выходить из дома.

— Хочешь, я буду гулять с Крашем? — шеф отставил опустевшую чашку и посмотрел на меня испытующе. — И на работу возить. И домой тоже.

Мысли он, что ли, читает?

Я отрицательно покачала головой:

— Вряд ли Алика отважится повторить нападение. Теперь, когда она себя раскрыла, будет тише воды, ниже травы.

Тим горько усмехнулся.

— Ты её не знаешь. Пока не отомстит, не успокоится.

Пользуясь тем, что он сам заговорил о мести, я решилась задать волнующий меня вопрос:

— Вы, насколько я успела понять, уже были в ссоре? Имеется в виду, до того, как я принесла информацию о мальчике.

— Не в ссоре, нет. — Саврасов глубоко вздохнул и посмотрел на потолок. — Мы расстались.

— Что так?

— Не люблю, когда мне ставят условия.

— Алика ставила вам… Прости. Она ставила тебе условия?

— Представь себе. Главное, десять лет её всё устраивало, а тут вдруг: или мы оформляем отношения официально, или…

Он замолчал, опустил глаза и стал пальцем гонять по столешнице хлебную крошку.

Я сгорала от любопытства. Не могу объяснить, почему мне было это важно, но я очень хотела убедиться, что не стала причиной для их конфликта, когда добывала образцы для исследований, и потом умудрилась пообедать с боссом в «Лёгком бризе». Поскольку Тим упорно молчал, я сама продолжила брошенную фразу:

— …или расстаёмся? Она собиралась тебя бросить?

— Если бы только это! Я бы двумя руками перекрестился. Она угрожала увести из фирмы самых важных клиентов.

— Каким образом? — не поверила я. — Разве начальник отдела не заинтересован в стабильной работе? Юрская собиралась уходить к конкурентам?

— Думаю, она рассчитывала меня сломать. Мол, проще жениться, чем заново собирать клиентуру.

Мне вспомнилась Аглая. Не те же самые грабли ударили по лбу прежнюю любовь Саврасова?

Неожиданно для меня самой, вопрос прозвучал с издёвкой:

— Ты настолько убеждённый холостяк, что готов бизнесом рискнуть, лишь бы девушку в ЗАГС не вести?

— Девушки бывают разные, — с благодушной улыбкой посмотрел на меня шеф. — Думаю, ты и сама хорошо изучила методы Алики. Меня она ловко окрутила, а вот матушка моя заметила червоточину, о чём прямо сказала при первом же знакомстве.

Можно было бы намекнуть, что редко какая свекровь с порога одобрит выбор сына, но пришлось признать справедливость сказанных чуть раньше слов. Я успела познакомиться с приёмами Юрской, и могла только позавидовать проницательности матушки Тимофея.

— Значит, родители были против вашего брака.

— Категорически.

— А ты послушный сын.

— В целом, да. Мне хватало той свободы, которую мне предоставляли с юности. Но если уж мама или отец что-то требовали, я предпочитал прислушиваться.

— Аглая тоже не пришлась ко двору?

Мой вопрос задел Тима, и я пожалела, что задала его. Но было поздно пятиться назад. Саврасов кивнул и снова вернулся к несчастной крошке, надавив на неё большим пальцем с каким-то ожесточением даже. После паузы ответил:

— Теперь я понимаю, что это Юрская постаралась. У отца были все основания выгнать Алю, а затем довольно жёстко отчитать меня за глупую связь. Если бы он знал о ребёнке, конечно, не повёл себя таким ужасным образом.

— Ещё бы! Беременную нельзя увольнять. За Аглаю просто некому было заступиться, любой суд вынудил бы фирму восстановить её и выплатить компенсацию.

— К сожалению, что сделано, то сделано. Аля никогда меня не простит.

— А ты хотел, чтобы простила?

— Считал необходимым объясниться… Увы, она категорически отказалась видеть меня.

Меня озадачила обида, прозвучавшая в голосе взрослого мужчины. Хотел он, видите ли, оправдаться, а с ним даже разговаривать не желают! И невдомёк, что женщина тупо комплексует, что она не готова показать любимому в прошлом человеку, как постарела и подурнела за минувшие годы.

Тимофей с удовольствием отвлёкся на подбежавшего к нему пса, наклонился и стал чесать за ухом, приговаривая:

— Ну что, Краш, согласен гулять со мной?

— Он, может и согласен, да только хозяйка против, — безапелляционно заявила я и встала, начав показательно убирать со стола.

У меня вообще-то в планах была уборка!

Босс намёк понял, тоже встал, поблагодарил за завтрак и умоляюще сложил на груди ладони:

Остаток субботы спасла уборка. Я, признаться, запустила своё жилище, пока восстанавливалась после нападения в подъезде, теперь с таким рвением принялась гонять пыль, двигать, переставлять, драить, что сумела почти не думать о начальнике. А вот в воскресенье на меня напало уныние.

Выходя с Крашем на прогулку, я подсознательно рассчитывала встретить Тимофея. Нет, в сквер не совалась, но кружа по площадке за веселящимся псом, то и дело бросала взгляды на дорожку, которая могла привести сюда босса. Он ведь хотел за нами присматривать! Ну и что, что я запретила? Взрослый мужчина, мог и без разрешения прийти. Размышляя об этом, я усмехнулась — вспомнила бывшего. Вот уж кто не стал бы принимать моё возмущение в расчет! Посчитав нужным быть рядом, обязательно примчался бы.

Кстати, а где Макс? Не то чтобы я скучала, просто удивилась, что он после того телефонного разговора никак не проявился. Лично бегает за Юрской по всей Москве?

Я подозвала мопса, присела на корточки, погладила и потрепала ему холку:

— Один ты хранишь мне верность, Крашик!

Поход за продуктами немного развлёк. А вот готовить не хотелось. Я открыла собачьи консервы питомцу, для себя поджарила купленные в любимом магазине блинчики с творогом, и на этом завязала с кулинарией. Оставшееся время провалялась на диване, переключая каналы, благо провайдер за не очень большую плату поставлял их целую уйму.

Хорошо, что есть собака! Иначе я так и уснула бы с пультом в руке. Краш умудрился сбросить с крючка поводок и протащил его в зубах, намекая, что я тут не одна вообще-то живу — у меня есть питомец, которому нужно гулять.

— Пошли, изверг! — вздохнула я, посмотрев в окно. Небо хмурилось, асфальт был мокрым, последние листья отрывались от родных ветвей и создавали проблемы дворникам.

Не то чтобы я не любила понедельник, но в этот раз отправлялась на работу без особой охоты. Предчувствие какое-то меня терзало. Приходилось очень постараться, чтобы переключиться на позитивный лад. Поначалу всё шло прекрасно, я посетила всех практикантов, напомнила их руководителям о необходимости составить отчёт и написать отзывы, поболтала с Кириллом, наш системный администратор запал на одну из студенток и пытался намекать, что неплохо было бы пригласить её в «Деловые переводы» на дипломную практику. Я не могла не улыбаться, глядя на симпатичное умоляющее лицо парня, и пообещала сделать всё, что от меня зависит.

Зарядившись положительными эмоциями, я возвращалась к себе и по пути столкнулась с капитаном юстиции Морозовой. Коридоры у нас в офисе вполне широкие, но мне прямо-таки захотелось прижаться к холодной стенке, пропуская Елизавету Леонидовну. Она остановилась, смерила меня удивлённым взглядом, поздоровалась.

Я ответила нервным кивком.

— Альбина Викторовна, я договорилась о встрече с вашим генеральным, он обещал всё подробно рассказать о попытке покушения. Однако ваши показания тоже потребуются.

— Да я и не видела ничего. Услышала громкий хлопок, а когда оглянулась, Саврасов отбирал у Юрской пистолет.

— Вы её узнали?

— Нет. Это Тим так сказал, я не видела лица. Вы её нашли?

Елизавета отрицательно покачала головой.

— В любом случае, у меня на руках должны оказаться и ваши впечатления от случившегося. Давайте поступим так, — она испытующе посмотрела на меня, — подробно напишите всё, что можете сообщить следствию, и передайте мне перед уходом. Полагаю, полчаса достаточно? Я надеюсь, уложиться в это время. Ваш Саврасов очень занятой человек, как я успела заметить.

Я кивнула и поспешила к своему кабинету. Вспоминать субботнюю прогулку не очень-то хотелось, но Морозова права, будет лучше изложить всё на бумаге, чем ехать в отдел и подвергаться допросу. Пусть и как пострадавшая. Мне, конечно, хотелось расспросить капитаншу, почему они до сих пор не поймали Юрскую, но похоже, Елизавете беседовать на эту тему не хотелось. Как они любят в таких случаях говорить? Мол, делаем всё возможное. Ага! Ладно бы какой матёрый преступник, а то переводчица тридцати пяти лет делает полицию только так! Прямо захотелось позвонить Максу и высказать ему всё.

Елена Ивановна заметила, что со мной что-то не так, едва я вошла в комнату:

— Аля! Ты чего в таком раздрае? Поругалась с кем?

— Нет, — я изобразила искусственную улыбку. — Полиция требует письменные показания, вот придётся заняться сочинительством.

— Они вроде уже не опрашивали тебя? — удивилась коллега.

О новом нападении она не знала, как и о том, что Юрская стреляла в меня. Просвещать её на этот счёт не хотелось, поэтому я пробормотала что-то об открывшихся обстоятельствах и села за компьютер.

Хм… Полчаса! Да мне десяти минут хватит. Что тут особо размусоливать.

Капитана Морозову я поймала на выходе из кабинета генерального. Она попрощалась с немного ошалевшей секретаршей и коротким жестом, пригласила меня идти за собой. Заговорила только в лифте:

— Готово?

— Да, — я протянула ей лист распечатанного текста с моей подписью и датой.

Елизавета прочла его и спрятала в плоскую кожаную папку с молнией.

— Годится. Если возникнут дополнительные вопросы, мы вас вызовем.

— Скажите, — решилась я на терзающий меня вопрос: — Алика может снова напасть?

— Почему вы так думаете?

— Тимофей Андреевич считает, что она не успокоится, пока не отомстит.

— Да, он и мне это сказал. И всё же я уверена, что Юрской сейчас не до мести, она надёжно спряталась и не высовывается, прекрасно понимая, чем ей грозит наша встреча. Этап импульсивных действий миновал, сейчас преступница будет очень осторожна. Мы объявили её в розыск, Максим с помощником тщательно изучают записи с уличных камер. К вам на всякий случай приставлен человек.

— Человек? — удивилась я. — Кто? Не заметила слежки.

Вообще-то я довольно хорошо знала всех коллег бывшего, и раньше у меня получалось отсекать «хвосты». Морозова хитро подмигнула, на секунду растеряв профессиональную строгость и превратившись в шкодливую девчонку:

— Макс настоял на привлечении очень опытных следаков. Не волнуйтесь, Аля, вам ничего не грозит.

Лифт остановился, капитанша, прежде чем выйти, нажала на пульте кнопку моего этажа, давая понять, что беседа закончена. Пока двери съезжались, я смотрела вслед субтильной женщине в погонах и размышляла над полученной информацией.

Вернувшись к себе, я застала встревоженную заместительницу Юрской. Слух о том, что к боссу приходили из полиции и расспрашивали про отпускницу, уже пронёсся по «Деловым переводам». Елена Ивановна профессионально лавировала, не зная, как отвечать на многочисленные вопросы, но стоило мне войти в кабинет, первой напустилась на меня:

— Народ уверен, что это Алика на тебя напала в подъезде! Неужели, правда?

— Лица не видела, ничего точно сказать не могу, — ответила я, проходя к своему столу и падая в кресло.

— Вы мне одно растолкуйте! — видимо уже не в первый раз наседала Ульяна Владимировна. — Если Юрскую посадят, кого назначат вместо неё?

Начальница отдела кадров закатила глаза, красноречиво вздыхая, мол, сколько можно повторять — пока нет приказа, мы не знаем. Я же ответила:

— Никто её не посадит. Алика всего лишь свидетельница.

Я так уверенно это сказала, что и сама прониклась. Лукавила? Немного, но меня оправдывало желание успокоить общественность, хотя бы не поднимать волну раньше времени. Ульяна Владимировна ещё немного постояла, переводя взгляд с меня на Елену Ивановну и обратно, шумно вздохнула и вышла.

— Думала, никогда от неё не отделаюсь! — шепнула мне соседка по кабинету. — Вот как только ты ушла, явилась и давай меня трясти. Как будто шеф докладывает мне о своих планах! А она, правда, свидетельница?

— Кто? — формально спросила я, открывая рабочие таблицы.

— Алика!

— Тайна следствия, — я так же хитро подмигнула сотруднице, как Елизавета Леонидовна в лифте.

Елена Ивановна засмеялась и махнула на меня рукой:

— Не знаешь, так и скажи.

— Не знаю.

К счастью, на этом все допросы прекратились. Остаток дня я работала спокойно. Вечером же, отправляясь домой, задалась целью вычислить приставленного ко мне охранника. Внимание моё привлекла машина, обгонявшая мою маршрутку на каждой остановке, но неизменно появлявшаяся снова на следующей. Я даже смогла рассмотреть молодого парня с кудрявой шевелюрой за рулём. Неужели безусый желторотик считается опытным?

Эту же машину, но уже без водителя, я увидела в своём дворе. Подойдя к подъезду, я открыла дверь и заглянула внутрь. Кудрявый парень вышел и с независимым видом продефилировал мимо меня.

— Чисто? — спросила я его в спину.

Оглянувшись, молодой человек смерил меня взглядом, но не смог удержать на лице серьёзное выражение. Рассмеялся и сказал:

— Макс предупреждал, что вас не проведёшь! А я ведь не поверил. — Я в ответ лишь плечами пожала, мол, школа была хорошая. Парень кивнул и заверил меня: — Идите. Там никого. Я тут подежурю, пока вы с Крашем гуляете.

Я поблагодарила и скрылась в подъезде. Нужно ли мне радоваться такому сопровождению, или стоит рассердиться на бывшего, пока не решила.

Неделя прошла сносно. Кучерявый — как я мысленно прозвала приставленного ко мне охранника — старался не попадаться на глаза. В глубине души я почти не сомневалась, что пасут вовсе не меня, а Юрскую, в надежде, что Алика допустит фатальную ошибку — снова нарисуется в моём дворе или около здания офиса, но мне всё же было спокойнее знать, что оперативник где-то рядом и в случае чего, вступится.

На работе удалось нагнать отставание, случившееся во время больничного: я раздала руководителям практики требования к отчётам; проанализировала течение курсов, подготовила предложения по карьерному росту отличников; пришлось даже поучаствовать в разрешении конфликтной ситуации в отделе переводной документации — там началась борьба за кресло начальника, которое уже сочли освободившимся.

Окунувшись в текущие дела, я отодвинула в дальние закутки сознания чужую историю, в которую влезла по причине профдеформации. Всем известно, что работа HR-менеджера требует значительного уровня стрессоустойчивости и эмпатии, что такому специалисту необходимо справляться с давлением, сложными ситуациями и конфликтами, сохранять спокойствие и рациональность, работая с персоналом фирмы, приходится понимать чувства, мысли и мотивы других, проявлять сочувствие и поддержку. Я не заняла бы высокий пост в «Деловых переводах», не обладая такими навыками, но нельзя распространять свои полномочия на личное пространство коллег и, тем более, начальников. Теперь мне стало совершенно очевидно: я взяла на себя слишком много. Впредь постараюсь не повторять подобных ошибок.

Однако встретиться с давней историей Тима и Аглаи мне всё-таки довелось. В субботу ближе к вечеру, я вышла прогуляться с Крашем. Погода стояла чудная — солнечная и тёплая. Замечательные денёчки, ласково называемые в народе бабьим летом, радовали. Первым я заметила несущегося по тротуару подростка с прыгающими при каждом шаге тёмными вьющимися волосами. На лице Егора сияла белозубая улыбка, глаза светились счастьем.

— Это твоя собака? — крикнул он на бегу. — Можно погладить?

— Привет, — сказала я растерянно. — Можно.

Парнишка тут же присел на корточки и занялся мопсом. Краш сразу воспринял мальчика как друга и завертелся юлой. К нам неторопливо приближался мужчина с проницательным взглядом. Егор обернулся и крикнул ему:

— Пап! Смотри, какой суперский пёс!

Значит, это Шухов. Пока он подходил, я успела рассмотреть. Коренастый, можно сказать, накаченный, невысокого роста — где-то с меня или чуть ниже, хоть я без каблуков. Подумалось, что года через два-три сынуля обгонит приёмного папашу, скорее всего, Егорка пошёл в Саврасова, да и биологическая мать не малышка. Кроме того, Шухов отличался очень светлой кожей, бесцветными ресницами, бровями и белыми коротко стрижеными волосами. Прямо, истинный ариец. Останавливаясь в двух шагах от меня, мужчина мельком посмотрел на весёлую парочку около моих ног и поздоровался:

— Добрый вечер. Я так понимаю, вы Аглая?

— Э-э-э… Альбина, — поправила я. — А вы Александр?

— Простите, — поморщился Шухов. — Аглая в последние дни из головы не идёт, вот и оговорился. Уделите мне четверть часа?

Я пожала плечами, мысленно ругая себя за то, что вот-вот нарушу недавно выработанные принципы, однако, видя, как счастливы мальчик и пёс, не решилась отказать.

— Пойдёмте на площадку. Они поскачут там, а мы сможем посидеть на лавочке и побеседовать.

Я успела заметить, что дама со скандальной болонкой, которую жители окружающих домов называли исключительно «болванкой», удаляется к своему подъезду. С оставшимися на площадке собачками мой любимец давно подружился. Хозяева у них тоже были вполне адекватными. Парень вечно стоял, прислонившись к стволу старого тополя, и втыкал в телефон, пока его такса лазила по сегментам трубы, разложенным по периметру площадки. А девочка лет шестнадцати, которая явно симпатизировала парню, бегала со своим кокером, стараясь как можно чаще оказываться рядом с флегматичным ботаником.

Наши — Егор и Краш — занялись преодолением барьеров, брёвен и колец, а мы с Шуховым устроились в дальнем углу на вросшей в землю растрескавшейся скамейке, которая, как все думали, осталась со времён деревни, уничтоженной при строительстве микрорайона.

Александр молчал. Любящим взглядом он следил за бегающим по площадке сыном и будто бы совсем потерял интерес ко мне. Я его не торопила. Мне совсем не хотелось выслушивать очередную порцию упрёков за то, что сунула свой нос в чужую жизнь. Так отлично всё было у Шуховых, так старательно мальчика оберегали от тайны его появления в семье, и вот на тебе! Некая любознательная девица, мало того, что всё раскопала, так ещё и взбудоражила всех открывшейся правдой.

В общем, «истинный ариец» мог и дальше молчать, я успешно грызла себя сама.

Идиллию нарушил шорох листьев под чьими-то шагами. Я резко обернулась, и даже рот открыла, собираясь кричать, но застыла, увидев знакомого оперативника:

— Простите, Альбина Викторовна, у вас всё хорошо? Что это за человек? — поинтересовался Кучерявый, заглядывая через ограду.

— Всё нормально. Это папа знакомого мальчика.

— Вон того, что играет с вашей собакой?

— Да. Егор Шухов.

— Тот, чью мать мы искали по вашей просьбе?

Я кивнула и, кусая губу, отвернулась. Вот так меня сдали.

Шелест листвы удалился, оперативник отправился к своему наблюдательному посту, а Шухов крякнул, усмехаясь:

— Получается, это вы бессовестно вмешались в нашу жизнь, Альбина. А я ещё спорил с женой, выгораживал вас.

— Простите, Александр. Я не думала, что всё так запущено. Просто жалко мальчика стало.

— В смысле? — повысил голос Шухов. — Чего это вдруг понадобилось жалеть Егорку? Да мы его любим как сумасшедшие! Всё покупаем, что ни попросит, на море каждый отпуск возим. Бабка — мать моя — на него не надышится. Других пожалейте, у Егора всё пучком.

— Знаю-знаю, — я тронула мужчину за руку, стараясь вызвать доверие, — Сын очень любит семью и другой не хочет, просто ему стало любопытно, кто биологическая мать, почему она совершила такой поступок.

Александр обиженно засопел, отстранился от меня и, набычившись, процедил сквозь зубы:

— Этот ваш объяснял. Говорил, что мальчишка спутал тебя с Аглаей, а уж как нашёл, ума не приложу.

— Ваш? Кто?

— Начальник. Саврасов что ли.

— Да, Тимофей Андреевич.

— Его-то за каким хреном было посвящать в нашу ситуацию? — Шухов бросил на меня недобрый взгляд. — Егорка мать искал, об отце сведений не имел. Даже мы не в курсах были. Аглая не рассказывала, кто её осчастливил и кинул.

— Простите, — снова попросила я. — Просто мне не верилось, что Тимофей Андреевич мог совершить такой низкий поступок, вот я и попыталась выяснить, справедливо ли его винят. Он ведь ничего не знал…

— Так я и поверил, — усмехнулся собеседник. — Я так каждый раз чувствовал, что жена забеременела. Настоящий мужик, если любит, первым всё узнаёт. У тебя-то дети есть, или собачку завела, чтоб не скучать?

— Нет. Пока нет.

— Не тяни. Мы вот с Любанькой поначалу тоже не торопились. Мать моя Клавдия Петровна зудела в уши: сначала образование получите, профессию освойте, на ноги встаньте, а уж потом про деток думайте. А оно вон как вышло.

Он нахмурился, а я спросила, пожалев, об этом сразу же:

— Что вышло?

— Простудилась Любанька у себя в цеху. Отопление зимой отключили, а полы там бетонные, холодные. А ей надо ходить, за монтажницами присматривать. Они-то сидели с обогревателями, да укутавшись, а моя всё форсила, дресс-код соблюдала, вот и застудила своё женское. Потом выкидыш за выкидышем. Шибко мы горевали, пока Егорку нам Бог не послал. — Чуть помолчав, мужчина обернулся ко мне и сердито выдавил: — Не отдадим его, пусть и не пытаются забрать.

Я отрицательно покачала головой и снова тронула Александра за локоть:

— Напрасно вы переживаете. Никто вашего сына забирать не собирается. Напротив, и Аглая, и Тим очень вам признательны за тепло и ласку, которую вы дарили их сыну от самого рождения и до сих пор.

— И дальше будем! — буркнул Шухов.

— Конечно.

— А чего он тогда названивает? Встречи просит?

— Вы ещё не встречались? — удивилась я.

— Мы-то с ним повидались, побазарили по-мужски. Я фотки показывал, пытался втолковать, что не нужен он Егору, и подачки его не нужны. Пусть отступится. А он всё своё: позвольте хоть видеться, хоть в вашем присутствии. Достал!

— Тимофей Андреевич хороший человек, — улыбнулась я, — ему можно доверять.

— Ага! Знаем этих богатеев! Всё по ихнему должно быть. Других наследников нет, так он готового хочет забрать. Выкрадет или ещё чего учудит. Через суд, например. У нас ведь лишних денег на адвокатов нет.

Я почувствовала, что начинаю раздражаться:

— От меня-то вы чего хотите?

— Так объясни ему! Не меня, так Любаньку пожалей! Столько баба настрадалась. Столько души вложила в ребёнка. Ночей не спала, когда болел, вкусненькое готовила всегда, представления даже устраивала на праздники, друзей его и одноклассников собирала. Знаешь, как весело было? Конкурсы всякие, игры… Даже меня петь заставляли. То дедом Морозом, то Бармалеем.

Рассказывая это, мужчина светился таким счастьем, что мне стало теплее.

— Так сами же видите! Этого никто у вас не сможет забрать. И у Егора тоже, он до самой старости сохранит воспоминания о счастливом детстве, и к своим ребятишкам так же будет относиться.

— Это мы с Любанькой понимаем, но уж больно бодаться с Тимом этим не хочется. Поговори, а? Он тебя очень уважает.

— Меня? Кто?

— Саврасов, кто ещё? Так он о тебе хорошо говорил, я уж подумал, любовь у вас.

Меня будто под дых ударили. Сидела, распрямившись, словно жердь, и звука не могла издать. Выручил меня Егорка, он подхватил Краша на руки, подбежал к нам и закричал:

— Тёть Аль! Тёть Аль! Можно я его домой возьму, маме показать, какие мимишные собаки бывают? Она никак не соглашается заводить.

— Жора! — Поднялся с лавки Александр. — Это не игрушка, живое существо. Разве можно его таскать, точно плюшевого.

Мальчик обиженно насупился, присел, выпуская пса на землю, а я неожиданно для себя предложила:

— Мы с Крашем и сами можем к вам в гости приехать и ещё кое-кого захватить. Если, конечно твои родители не будут возражать.

— Ура-а-а! — закричал Егорка, не дожидаясь отцовского ответа. — Можно мы ещё немного побегаем?

Я кивнула, тоже вставая и смело встречая суровый взгляд Шухова:

— И кого же ты собралась везти к нам? Хахаля своего?

— Не хахаль он мне, я думаю, вы уже поняли. А привезти, если позволите, я бы хотела Аглаю. Она очень страдает из-за своей ошибки, и будет счастлива познакомиться с Егоркой.

Александр задумчиво покусывал фалангу пальца и молчал. Я ждала. Наконец он кивнул и сказал, вытаскивая из кармана джинсов телефон:

— Посоветуюсь с женой и позвоню. Диктуй номер.

Мы обменялись контактами, Шухов окликнул сына, велел ему попрощаться со мной и повёл прочь. Егор помахал мне, я ему тоже, а Краш весело залаял, прощаясь с новым другом.

Идея устроить встречу Аглаи с Егором прочно засела в голове. Оправдывало мою упёртость в этом вопросе то, что вся история началась, когда мальчишка задумал найти биологическую мать. По ошибке или по воле затейницы-судьбы Егор вышел на меня, а я не смогла забыть его сверкавшие гневом глаза. Не меня парнишка обвинял, я стала лишь громоотводом, но игнорировать ситуацию не получилось. Так что ж теперь, когда столько всего сделано, столько шишек и упрёков получено, отступить? Не доводить дело до логического конца? Это, уж извините, не в моём характере.

Пока мяч на стороне Шуховых. За ними решение: исполнить желание сына или дальше скрывать от него провинившуюся мамашу. А вот что делать мне, если они вдруг дадут положительный ответ? Захочет ли Аглая ехать к сыну? После отповеди, которую я от неё получила, уверенности, что всё решится миром, у меня не было.

Дилемма. С одной стороны, некрасиво получится, если Шуховы дадут отмашку, а я не смогу уговорить Аглаю. У Егора точно будет стресс, когда ему пообещают встречу, а мамка не приедет. С другой стороны, звонить Аглае и задавать вопрос о возможном свидании чревато. Вдруг женщина настроится, а ей откажут. Рухнувшая надежда может отбросить назад — в то время, когда она чуть не спилась.

С кем бы посоветоваться?

Краш выслушивал мои разглагольствования с очень сочувственным видом, но мнение своё держал при себе.

— Хороший, — ласкала я его, — хороший мой пёсик! Никогда не возражаешь, со всем соглашаешься! Не то, что некоторые.

Почему вспомнился бывший? Давно меня не доставал?

Глупо, конечно, но я решила посоветоваться с Максом. В конце концов, это он помог мне найти мою однофамилицу с такими же, как у меня, инициалами! А ещё полиция напугала несчастную женщину возобновлением старого дела, после чего Аглая выплеснула на меня ведро агрессии.

Разбудив экран мобильного, я усмехнулась: давненько Алёхин не попадал в чёрный список. Неужели наступил этап принятия, и больше приставать ко мне с предложением снова сойтись никто не будет?

— Алло… Алло… — ответил женский голос.

Что называется: упс… Я молчала, лихорадочно соображая, что лучше: сбросить вызов или всё таки ответить на алёканье?

— Ало, Макс, это ты?

Ещё интереснее. Я даже засомневалась, что выбрала нужный контакт.

— Здравствуйте, куда я попала?

— Альбина Викторовна! — узнал меня абонент. — А я думала, это Максим решил предупредить, что задерживается. Он забыл трубу на работе, обещал заехать ко мне и забрать.

Я затупила от сюрреалистичности ситуации:

— Какую трубу?

— Телефон, — я услышала, что женщина улыбается, — мобильный телефон.

— А-а-а… — Наконец сообразила, с кем говорю. — На работе? Да, поняла. Это капитан Морозова?

— Так точно. Что вы хотели, Альбина? Сказать ему, чтобы перезвонил?

— Собственно, мне всё равно с кем советоваться. У вас есть пять минут?

— Да, конечно. Я как раз поставила утку в духовку и теперь свободна почти на час. Что стряслось? Кучерявенков достал?

Напряжение, сковавшее меня поначалу, совершенно отпустило, я засмеялась:

— Реально? Опер, которого ко мне приставили, носит такую фамилию?

— А что не так?

— Ну… Я его мысленно Кучерявым прозвала.

— Впрочем, как и все. Так дело в нём или нет?

Заверив Елизавету Леонидовну, что её подчинённый ведёт себя прилично, я стала излагать суть вопроса, делясь переживаниями и сомнениями. Морозова слушала очень внимательно и, если что-то уточняла, исключительно по делу.

— Ну, что я могу сказать по этому поводу, — задумчиво начала капитанша. — Аглая непроста. Нам пришлось психолога привлекать, чтобы качественно допросить по прошлому делу. Мы уверены, что на неё напала Юрская. А целью было вывести соперницу из строя, да так, чтобы она не только память на время потеряла, но и всё, что помогло бы установить её личность. Дальше вы всё и сами выяснили.

— Угу… Так что же теперь? То дело снова откроют?

— Вряд ли за давностью получится собрать материал для передачи в суд. Уверенность следаков — это не факты и не улики. Мы даже ваш эпизод не раскрыли.

— Как не раскрыли? — удивилась я. — Юрская же! Тимофей Андреевич видел её лицо.

— Он видел, как стреляла. Это да. Я говорю про удар по голове в подъезде. Тут полный ноль.

— Но ведь это звенья одной цепи.

— Не факт. Знаете что, Альбина…

— Что?

— Лучше вам расслабиться по этому поводу. Юрскую уже не достать. Пока я не могу раскрыть подробности, но знайте: она больше не причинит вам вреда.

— Бог ты мой, что с ней? — Я не верила, что живая Алика вот так просто откажется от своей мести.

— У нас пока только предположения. Давайте лучше обсудим, как быть с Аглаей Смирновой.

В общем-то, я для этого и звонила. Советы и предложение капитана Морозовой мне очень понравились. Она пообещала устроить ещё одну встречу горе-мамаши с психологом, а тот в свою очередь, подготовит её к тому, чтобы она нормально восприняла как возможность знакомства с брошенным когда-то сыном, так и запрет Шуховых.

Меня этот вариант более чем устраивал. Главное, самой не придётся никого ни в чём убеждать. Устала, если честно. По работе — одно дело. Там тоже всё серьёзно: карьера, зарплата, атмосфера в коллективе и прочее, и прочее. Но когда у тебя в руках сердца людские с их застарелыми болячками — это вообще кошмар.

Нормально мы с Лизаветой поболтали, она чуть утку не сожгла. Расставались почти подругами. Это я преувеличила, конечно. Спокойно попрощались. Я поблагодарила, она заверила, что психолог у них опытный, справится с любыми комплексами и страхами пострадавшей Аглаи Смирновой. В принципе, он может и с Шуховыми пообщаться, если понадобится.

Это было уже выше всяких ожиданий и фантазий. Я даже боялась поверить.

Новая неделя принесла очередные неожиданности. Понедельник и почти всё утро вторника я провела в переговорной — общалась с потенциальными кандидатами на должность начальника отдела переводной документации. Провела интервью и тестирование, забрала копии рекомендаций на проверку. Сама я остановилась на двух кандидатах и готова была приступить к оформлению договоров и контрактов, но прежде нужно было согласовать окончательное решение с генеральным директором.

В прежние времена я бы принесла подготовленные документы в приёмную и оставила у секретаря. Теперь же, когда Тимофей Андреевич освободился от всевидящего ока бывшей любовницы, вполне могла обсудить найм нового работника с ним напрямую.

У дверей кабинета меня ожидал двойной сюрприз. Наташи на месте не было, вместо неё, уткнувшись носом в экран компьютера, сидела наш юрист Ирина Борисовна Багрова.

Я поздоровалась и спросила:

— А где Наталья?

— Нет её, — Ирина Борисовна не взглянула на меня, продолжая прокручивать открытый файл. — Уволилась.

— Вот как? Странно.

— Чего ж тут странного? Юрская выхлопотала для неё местечко в секретариате «Звёздного дракона». Там почти в два раза больше оклад. А ещё и премию платят особо отличившимся.

Я как стояла, так и села на ближайший стул. Понятно, что нет смысла требовать объяснений от Ирины Борисовны. Вряд ли она обрадовалась дополнительной нагрузке. И уж точно не будет судачить о поступках Наташи. Меня даже не то расстроило, что Алика сманила секретаршу в другую контору… Как это событие прошло мимо меня? При увольнении сотрудника первым делом нужно ставить в известность менеджера по персоналу.

— Получается, у нас ещё одна вакансия свободна. Нужно искать секретаря для генерального…

— Не нужно. — Багрова, наконец, отвлеклась от монитора и привычным движением пригладила ладонями короткие тёмные волосы. — Елена Ивановна пообещала шефу уже завтра привести свою племянницу. Утверждает, что девочка просто клад. Три языка, абсолютная грамотность, слепой метод набора текста. Шустрая, аккуратная, симпатичная.

Она нарочно это сказала? Вон как хитро прищурилась!

Мне совсем не хотелось, чтобы по офису распространялись лживые слухи обо мне и боссе, поэтому я усмехнулась и поднялась со стула:

— Отлично, мне же меньше работы.

Хотя, досадно было, что Елена Ивановна провернула это дело за моей спиной. Могла бы поставить в известность. Я бы не стала мешать её племяннице, раз генерального эта кандидатура устраивает.

Предупреждая моё желание пройти в кабинет, Ирина Борисовна сказала:

— Шеф занят. К нему пришёл полицейский.

— Опять? — удивилась я. — Показания уже снимали, зачем же ещё…

— Мне уж точно докладывать не стали. Уединились и минут сорок беседуют. Даже от кофе и чая отказались.

Тут раздался телефонный звонок, юрист сняла трубку и начала беседовать, просматривая ежедневник с графиком назначенных боссом встреч. Мне пришлось положить папку с документами на стол секретаря и уйти. Пожалуй, лучше будет, если Тимофей Андреевич меня сам вызовет.

Плелась еле-еле, точно фура на лысой резине в гору, покрытую свежим льдом. Прямо ноги не несли. Первое, неприятно было затевать разговор с Еленой Ивановной, а не затевать тоже нельзя, она так и будет в обход меня родственников своих пристраивать. Второе, ужасно любопытно было, что за полицейский решил допросить шефа. Впрочем, это я сразу же и узнала.

— Аля! Аля, стой! — голос Алёхина я бы не спутала ни с чьим другим, даже на трибуне с болельщиками, не то что в тишине офиса.

— Максим? — я остановилась и с недоумением уставилась на бывшего. — Вроде моё дело ведёт капитан Морозова, а ты не в её подразделении.

— Я тут по личному делу.

— Странно. По какому же?

— Где можно поговорить спокойно?

Я предложила спуститься в буфет, обеденный перерыв уже прошёл, народ разбрёлся по кабинетам. В просторном помещении вполне можно будет найти столик без лишних соседей. Алёхин возражать не стал.

Мы взяли по бутерброду с бужениной и кофе. Я — Капучино, Макс — Американо.

— Рассказывай! — потребовала я. — Зачем тебе понадобился Тимофей Андреевич?

— Да, вот, — криво улыбнулся бывший, — хотел выяснить, какие у него планы на тебя.

Я чуть не подавилась. Вернее сказать, неудачно вдохнула, глотая кофе, и закашлялась. Алёхин ласково постучал меня по спине. А глаза хитрые-хитрые! Обманул паразит! Просто решил подразнить меня, напомнив, как ревновал ещё недавно. А ведь точно, я уже недели две не замечала признаков его бурной страсти! Разлюбил, наконец-то? Или нашёл другую?

Развивать эту тему не хотелось, я сделала покерное лицо и попросила бесцветным голосом:

— Алёхин, будь человеком. У меня дел выше небоскрёба! Ищу нового начальника отдела вместо Юрской, да и секретарша уволилась, тоже нужно проследить, кого берут. Практиканты опять же…

— Да помню я, — брезгливо поморщился бывший. — Твоё стремление делать всё на высшем уровне всегда меня раздражало. Можно подумать, если ты выпьешь кофе с хорошим человеком, «Деловые переводы» просто развалятся.

— При чём тут это? Слушай, хороший человек, скажи, зачем приходил, и разбежимся. Мы оба на работе.

— У меня отгул.

— Опа! Странный способ отдыхать ты выбрал.

— Договорился с начальником, что расследую кое-что в свободное время.

— Так что же ты расследуешь?

— Лизавете помогаю, ну и тебе.

— Мне-то как?

— Вот, смотри! — Макс достал из рюкзака и разложил на столе распечатанные снимки. — Это с камер наблюдения. Там в углу даты стоят, обрати внимание.

Как только он сказал про даты, я тут же и посмотрела на них. Прошлогодние. А некоторые даже двухлетней давности. Какое отношение они имеют к Саврасову? Зачем было притаскивать в офис эти материалы?

Изображения были нечёткие, крупнозернистые, но лица я рассмотрела, и по силуэтам тоже узнала — даму, как минимум.

— Ну? — поторопил меня Макс. — Кто это?

— Юрская с китайцами, — пожала я плечами. — Чем тебя привлекли давнишние события? Алику часто приглашали на различные мероприятия переводчиком. Тимофей Андреевич не возражал. Фирма заинтересована в хорошей профессиональной репутации сотрудников.

— Ты смотри, кто с ней рядом вертится! — пододвигая мне одну картинку за другой, терял терпение Алёхин. — Тут и тут… И здесь! Разница, где неделя, где месяц, а где и полгода, но всегда около вашей Юрской трётся этот перец!

Я всмотрелась в лицо мужчины, довольно крупного для китайца, он был почти вровень с Аликой, хотя она всегда носила обувь на каблуках. Кто же это? Почему полиция заинтересовалась профессиональной деятельностью бывшей начальницы отдела нашей фирмы?

— Лицо знакомое.

— Да какое лицо! — возмутился Макс. — При таком качестве снимков, у них вся делегация близнецы-братья. Попробуй по числам сориентироваться, Аля! Твой шеф так и сказал, если кто сможет восстановить картину контактов Юрской, так это ты.

Нормально? Любовница была его, а её контакты должна восстанавливать я. Фыркнула, вернула на тарелку недоеденный бутер и полезла в карман за рабочим смартфоном. Я имела привычку помечать и складывать в отдельную папку все более-менее важные сообщения и звонки. Сверяясь с датами на снимках, нашла почти половину совпадений.

— Не уверена, но судя по всему, Юрскую в интересующие нас даты нанимал Гао Вэй, это наш постоянный клиент. На каждом значимом мероприятии в «Звёздном драконе» он хотел иметь переводчиком только её. Хотя такая работа не очень соответствовала статусу начальника отдела, но Алика всегда соглашалась, говорила, что разговорная практика ей полезна. Народ подозревал Юрскую в получении неучтённых доходов, но генеральный закрывал на это глаза. Он ведь не налоговая.

— Значит, говоришь, имя этого супчика Гао, — отрешённо заметил Макс, фиксируя новую информацию в записной книжке телефона.

— Гао — фамилия, — поправила я. — У китайцев имя идёт после. Вэй значит «престижный».

— Кто б сомневался! — хмыкнул Алёхин. — А что ты говорила про «Золотого дракона»?

— Ничего не говорила. Мы с ними постоянно работаем. Связи давно налажены к общему удовольствию. Туда, кстати, бывшая секретарша шефа переметнулась. Вроде Юрская её по старой дружбе пристроила.

— Слушай! Знаешь, что вспомнил? — оживился Макс. — Мы внимательно изучали биллинг её телефона до того момента, когда она его разоружила. Геолокация не раз фиксировалась в районе действия вышки, расположенной неподалёку от этого твоего «Дракона».

Я усмехнулась, с чего это вдруг «моего»? Подкалывать бывшего не стала, просто уточнила:

— То есть, Алика посещала это место уже после того, как взяла отпуск?

— В этот самый день! Кто-то слил инфу, что мы собираемся пригласить её на беседу в отделение, а она смылась с работы и помчалась к этому самому «Перспективному». Руку даю на отсечение: они встретились там неподалёку. Китайский ресторан в том же квартале. Нужно бежать и посмотреть там записи с камер! — Алёхин вскочил, резко наклонился и совершенно неожиданно чмокнул меня в щёку: — Аля! Ты лучшая! Тебе говорили?

— И не один раз, — немного смутилась я, поглядывая на буфетчицу, которая то и дело стреляла глазами в нашу сторону.

Всё-таки Алёхин очень симпатичный. И брутальный. Как в таких случаях говорят при разводах: и чего ей только не хватало? В данном конкретном случае — мне.

Бывший сгрёб свои бумаги, закинул их в рюкзак и умчался, я хотела уже взяться за свой бутерброд, как отвлеклась на приближающиеся шаги. Подняла голову, да так и застыла с приоткрытым ртом.

— Здравствуйте, Альбина Викторовна, — обычно тёплый и приятный баритон шефа звучал сухо и официально. — Вижу, ваша личная жизнь налаживается?

Это что такое было? Упрёк за то, что я в рабочее время флиртую с бывшим? Как бы флиртую — это могло показаться со стороны. Или попытка наладить разговор после размолвки при последнем не очень приятном общении?

От растерянности, я смогла лишь кивнуть. Меня выручила буфетчица, забравшая внимание босса на себя:

— Тимофей Андреевич! Приготовить вам кофе?

— Да. Двойной эспрессо, пожалуйста, — не оборачиваясь к ней, ответил Саврасов и, спросив у меня позволения, уселся напротив. — Не хочу напрягать Ирину Борисовну. Ей и так сложно на двух стульях.

Чтобы не сидеть с постным лицом, я спросила:

— Она передала вам мои предложения о замещении на должность…

— Да, я видел. Оперативно работаете.

— И как будем решать? Ещё поискать, или выберете из предложенных?

— Товарищ, которого вы поставили первым номером, вполне подходит. Готовьте договор и контракт. Когда он сможет приступить?

— Просил три дня, чтобы завершить дела на прежнем месте.

— Отлично. Я рад, что это мужчина. — Саврасов, ещё не договорив, спохватился и посмотрел на меня виновато: — Не думайте, я не сексист. Но то, что устроили тётушки после увольнения Юрской… Ни в какие ворота!

— Да, — хмыкнув, согласилась я, — свара получилась знатная. Мне тоже кажется, если руководителем придёт женщина, её съедят вместе с каблуками.

Шеф принял из рук подбежавшей буфетчицы свой кофе и улыбнулся, дразня меня своими ямочками на щеках:

— Удивительно хорошо мы с вами понимаем друг друга, Альбина. Жаль, что не по всем вопросам.

Я предпочла пропустить это замечание мимо ушей. Пользуясь тем, что Саврасов пригубил свой эспрессо, торопливо доела бутерброд, хлебнула совершенно остывшего капучино, извинилась и убежала. Мне по горло хватило болтовни с Максом. Упрёки босса по поводу моего отказа поддержать его при знакомстве с Шуховыми выслушивать совершенно не хотелось. Потом, у меня работа стоит!

С Еленой Ивановной мы словечком не обмолвились ни в этот день ни на следующий. Так себе обстановка в коллективе, но я старалась не зацикливаться на этом — занималась делами. Прежде всего, обрадовала человека, которого брали начальником отдела переводной документации. Он обещал в ближайшее время приехать в офис и подписать документы, а уже через три дня приступить к работе. Из неприятного: остальным претендентам пришлось сообщать, что их кандидатуры отклонены. Я постаралась сделать это в деликатной форме, пообещав добавить их резюме в лист ожидания на случай расширения штата, или освобождения ещё какой-нибудь должности.

Другие дела тоже не хотелось копить, вот я и сидела за компьютером, не отрываясь от монитора и клавиатуры. Соседка по комнате сначала изображала из себя оскорблённую невинность, потом сердитую царицу. В принципе, это меня не удивляло, помнится в первый год работы в «Деловых переводах» я чувствовала себя утлым парусником рядом с громадным айсбергом. Начальница отдела кадров, с которой пришлось делить кабинет, считала блажью введение должности HR-менеджера и предпочла бы видеть меня своим заместителем. Мол, ничего такого, с чем не справилась бы сама Елена Ивановна, я не делала. Объясни человеку старой формации, что поиск сотрудников для передового предприятия не сводится к размещению объявлений на соответствующих сайтах и к приглашению на тёплые места своих родных и знакомых.

Она реально уверена, что я огорчена, потому как мне утёрли нос. Мало того, что кадровичка умудрилась скрыть от меня скоропостижное увольнение Наташи, так ещё и племянницу свою тайком оформила. Новая сотрудница даже не появилась у нас в комнате, Елена Ивановна сама бегала к ней, чтобы подписать документы.

Только увидев заполненную строку в списке сотрудников, я узнала, что у генерального появилась секретарша по имени Алла. Тут же была и миниатюрная фотография. Юное, почти детское лицо. Круглые, похожие на румяные яблочки скулы, губы бантиком, распахнутые любопытные глаза. Очень милый ребёнок.

На третий день безмолвия Елена Ивановна не выдержала и нарушила мораторий:

— И долго ты собираешься дуться? — Подойдя к моему столу, она продемонстрировала коробку зефира в шоколаде и предложила: — Выпьем чайку?

Я кивнула, закрыла рабочие файлы и прошла в чайный уголок.

— Никто не дуется, — сочла нужным прокомментировать. — Работы много.

Коллега криво улыбнулась, но развивать тему не стала, заговорила о том, что, по её мнению, стало причиной конфликта:

— Зря ты так. Аля очень хорошая девочка, с ней вообще никаких проблем не будет.

Что Аля? Сложно сказать, почему меня торкнуло. Я живо представила, как босс будет говорить секретарше: «Аля, сделай, пожалуйста, кофе... — или так: — Аля, давай сходим куда-нибудь вечером».

Надо же как ему везёт! Давнишняя любовь — Аля, отставная любовница — Аля, и вот опять! Удобно, никогда не запутаешься в именах.

— Альбина! Аля! — Пыталась докричаться до меня Елена Ивановна. — Да что с тобой происходит вообще! Просто не узнать.

— Всё в порядке. Задумалась, — хмуро ответила я. — Спасибо, очень вкусный зефир.

— Это Аллочка нас угостила.

— Да? Передайте ей огромную благодарность.

— Витаешь где-то, — покачала головой сотрудница. — Влюбилась? А? Признавайся.

— Может, и влюбилась, — всё так же хмурясь, ответила я, чтобы прекратить расспросы. — Завтра человек будет оформляться. Договор я подготовила. Во сколько ему лучше подойти?

— Да пусть утром и приходит, сразу рабочий день поставим, — благосклонно улыбнулась Елена Ивановна. — Мужик?

— Да.

— Вот и хорошо. Наведёт порядок в курятнике. Удивляюсь, как Алика справлялась со своим отделом. Стоило ей уйти, разбушевались на девять баллов.

Напоминание о бывшей начальнице переводческого перещёлкнуло меня на снимки, которые мне показывал Макс. Чуть посомневавшись, я решила спросить у Елены Ивановны:

— Вы, случайно не помните клиента Гао Вэй из «Золотого дракона»?

— Это того, что за Юрской волочился?

— Чего он делал? — изумлённо переспросила я.

— Ну, как же! Девчата из её отдела только и судачили о том, что этот Вэй зовёт нашу Алику в Китай, королевскую жизнь обещает.

— Поэтому он её на все мероприятия приглашал?

— Куда только не приглашал, а она не отказывалась. Запасным аэродромом держала, и ведь не ошиблась! Наташа перед увольнением так и сказала, что Юрская замуж за китайского бизнесмена выходит.

Вот это номер! Цирк с конями, просто. Я вскочила со словами:

— Что же вы молчали? Нужно полицейским сказать, они же её ищут!

— Тебе нужно, ты и говори, — усмехнулась Елена Ивановна. — А меня никто не спрашивал.

Я подскочила к своему рабочему месту, чтобы достать из сумочки мобильный, но в это время зазвонил стационарный телефон на столе у Елены Ивановны. Я взяла трубку и кивнула кадровичке, поднимавшейся из-за чайного столика:

— Это меня.

Охранник просил спуститься в фойе, где Альбину Викторовну Смирнову ожидает паренёк.

Егорка? Зачем бы это он сюда опять примчался. Перспектива встречи с мальчиком меня развеселила, и я бодрым шагом покинула кабинет.

Лифт остановился на первом этаже. Я стремительным шагом пересекла холл и задержалась около турникетов. Парнишку заметила сразу, он привалился боком к стеклу, отделявшему вестибюль от тамбура, и рассматривал сновавших туда-сюда людей.

— Откройте, пожалуйста, переговорную, — попросила я охранника.

Тот развёл руками:

— Занята. Я потому и оставил мальчонку здесь.

— Ну, ничего, — вздохнула я, — тут поговорим. Думаю, это ненадолго.

Стоило мне преодолеть турникет, Егор встрепенулся и побежал навстречу:

— Тёть Альбина! Я вам хочу кое-что сказать!

— Говори, я слушаю.

Мы отошли в сторону, однако это не спасало от шума, я с трудом разбирала фразы, которые сыпались из мальчишки, как из пулемёта. Он благодарил меня за то, что нашла его маму, и за психолога, который ловко обработал Шуховых, убедив их, что ничего страшного не случится, если сын познакомится с Аглаей. С ней психолог тоже разговаривал, поэтому встреча уже состоялась. Почему-то Егор считал необходимым поделиться своими восторгами со мной, словно я была зачинщиком всей этой круговерти. А ведь это он! Он сам стал искать кровную мать, просто случайно вышел на меня.

Я попыталась объяснить это, заметила, как напряжённо мальчишка прислушивается, и предложила выйти на улицу.

Погода ещё не испортилась, лишь редкие порывы прохладного ветра время от времени прогоняли тепло. Мы славно пообщались. Парнишка признался, что мама Аглая ему понравилась. Она добрая и очень страдала из-за их расставания.

— Папа Саша объяснил мне, что Аля хорошая. Она просто не верила в свои силы, поэтому доверила меня надёжным людям.

— А что мама Люба? Она не боится больше, что тебя у неё отберут?

Парнишка насупился, фыркнув:

— Я же не собачонка! Я уже взрослый и сам буду решать, с кем жить. Конечно не оставлю тех, кто меня растил.

— Это правильно, — раздалось у меня за спиной.

Я оглянулась и растерянно проблеяла:

— Тимофей Андреевич?

Босс подходил, снимая на ходу пиджак. Широко улыбнулся Егору и попросил меня, набрасывая свой пиджак мне на плечи:

— Аля, познакомь нас, пожалуйста.

Я с удовольствием закуталась в нагретую его телом ткань и едва слышно прошептала:

— Это твой отец, Егорка.

Паренёк торжественно расправил плечи, протягивая руку:

— Егор Шухов.

— Тебе, наверное, сложно называть меня папой, пусть будет дядя Тим, — пожал тонкую ладошку Саврасов.

— Оки, — усмехнулся мальчик. — Вот, значит, от кого меня прячут.

— Напрасно прячут. Я ни на что не претендую, — ещё шире улыбнулся Тимофей. — Просто рад, что у меня растёт такой замечательный потомок.

— Я тоже как бы рад... — неуверенно произнёс Егор. — Хотя и не ожидал. — Он посмотрел на отца с прищуром и спросил: — Ты, реально, не знал про меня?

— Честное слово, — кивнул Саврасов. — А кто тебе об этом сказал?

— Психолог.

— Кто?

Удивлённый взгляд босса полетел в мою сторону. Пришлось объяснять:

— Это капитан Морозова организовала беседу Шуховых с полицейским-психологом.

— Ого.

— Её тетя Альбина попросила! — ввернул мальчишка и шагнул ко мне ближе: — Тёть Альбин, а ты позволишь мне с Крашем поиграть?

— В любой момент. У твоего папы... э-э-э... Саши есть мой номер. Звоните, договоримся, когда и где встретиться.

— Ура! — подпрыгнул мальчик и зачем-то подмигнул Тимофею. — Ну, я пойду, а то мои тревожиться будут. Обещал, что ненадолго.

— Хочешь, я тебя отвезу? — предложил Саврасов.

— Не-е-е... Я на метро.

Помахав нам обоим, Егорка побежал в сторону ближайшей станции метро, а мы молча провожали его взглядами. Молчание нарушила я:

— Вы куда-то собирались ехать Тимофей Андреевич?

— Аля! Я тебя по-человечески прошу. Говори мне «ты». Ведь договорились. Хотя бы, когда мы одни.

— Хорошо. Ты куда-то уезжаешь? На встречу?

Я попыталась снять пиджак, чтобы вернуть его владельцу, но он удержал мои руки:

— Замёрзнешь.

— Я возвращаюсь в офис.

— Подожди минуту. — Тимофей глубоко вздохнул и признался: — Я просил охрану предупредить меня, если вдруг здесь снова появится мальчик. Мне позвонили сразу, как только ты к нему вышла. Вот я и примчался. Хотел познакомиться с Егором. Не осуждаешь?

— Зачем бы? Это вообще меня не касается.

Саврасов тряхнул головой, возражать не стал, лишь плотнее стянул полы пиджака на моей груди. Мне было очень приятно чувствовать на себе внимательный, даже изучающий взгляд мужчины. Хотя я понимала, что нельзя стоять вот так, у всех на виду, ведь потом будет добрая сотня вопросов о том, есть ли что между нами, сбросить пиджак и уйти я не могла. Не находила в себе сил на это.

— Аля, я должен сказать тебе кое-что, — охрипшим от волнения голосом заговорил шеф.

— Что?

— Ты необыкновенный, очень хороший... — Он запнулся, набирая в грудь воздух, а я тупо уточнила:

— Менеджер по персоналу?

— Человек. Просто удивительный человек. Никогда не думал, что бывают такие...

— Люди?

— Женщины. Ты добрая, умная... такая, как бы это выразить? Гармоничная. — Он воодушевился и, выставив вперёд руки, покрутил в ладонях воображаемый шар. — Как это у тебя получается? Представляешь тетрис?

Я кивнула:

— Ну и?

Тим соединил пальцы обеих рук, постучал ими, потом переплёл, плотно сжимая, и продолжил говорить:

— Падают фигуры — разных форм, с несовпадающими пазами и выступами, абсолютно не сочетающиеся друг с другом, а умелый игрок вертит их, перемещает и устанавливает в единственно возможное место. В результате получается идеально гладкая поверхность, без огрехов. Чудесная картина. Понимаешь?

Я не очень понимала, но кивнула, повторив своё предыдущее:

— Ну и?

— Это ты. Со стороны кажется, что проблему вообще невозможно разрешить, а ты поговоришь с одним, с другим, с третьим и всё!

— Что всё? — ответила я машинально. Уже с минуту слушала темпераментную речь и не могла отвести взгляда от красиво очерченных шевелящихся губ шефа.

Мне безумно хотелось, чтобы он меня поцеловал.

Просто наваждение какое-то!

— Ты нужна мне, Аля! Мне надо видеть тебя всегда, чтобы ты была рядом, — размеренно говорил Тимофей, внимательно всматриваясь в моё лицо. — В общем, я хочу, чтобы мы...

Я не позволила ему договорить. Скинула пиджак, пихнула его в руки опешившему Тимофею и бегом бросилась прочь, крикнув через плечо, что пора возвращаться к работе. Грудь тут же сковало тоской, но я настойчиво взывала к остаткам своего благоразумия. Пришло время хорошенько подумать. Я должна разобраться в том, что со мной творится. Ведь мне давно не шестнадцать лет!

Я едва успела определиться со следующей задачей, как зазвонил внутренний телефон. Елена Ивановна ответила и через секунду повращала в воздухе трубкой, плотоядно мне улыбаясь:

— Это тебя, Аля.

— Кто там ещё... — недовольно пробормотала я, выбираясь из-за стола.

— Добрый день, Альбина Викторовна, — зазвенело у меня в ухе, — Тимофей Андреевич вас ожидает.

Приглашение к боссу показалось мне розыгрышем, ведь мы расстались всего десять минут назад.

— С кем я говорю?

— Референт генерального директора Алла, — обиженным голосом отозвалась трубка.

Ну, конечно! Референт. У кого ещё может быть такой писклявый, раздражающий голос.

— Как срочно я должна подойти?

— Прямо сейчас!

После этой фразы раздались гудки, время на придумывание отмазок мне никто не дал. Придётся топать.

Я криво улыбнулась на вопросительный взгляд кадровички:

— Нужно забрать подписанный договор.

Подошла к зеркалу, махнула по волосам расчёской, повертелась, осматривая себя: в порядке ли одежда, и направила свои стопы к начальству.

Алла оказалась точно такой, как на фотографии: милой пухляшкой с наивным взглядом и розовыми губками, сложенными как для поцелуя. Одета девушка была в полном соответствии с принятым в нашей фирме дресс-кодом, выглядела свежей и воодушевлённой. Всё бы хорошо, но голос! Лучше бы ей рта не раскрывать, честное слово. Выполнить моё желание секретарша, или как она сама себя определила — референт, не могла, поскольку ей приходилось оправдываться.

Саврасов стоял спиной к дверям приёмной и не видел меня, а я успела переступить порог и замерла, не решаясь мешать разборкам. Не слишком понимала, чем успела рассердить генерального девица, едва устроившаяся на работу, но почувствовала, как Тимофей морщится, слушая её оправдания.

Шеф резко махнул рукой, приказывая Алле замолчать, и резюмировал:

— Немедленно обзвоните всех, принесите глубочайшие извинения и скажите, что всё состоится в рамках прежних договорённостей.

— Ну, разве нельзя перенести на другую дату, раз уж так получилось...

— Стоп! — рявкнул Саврасов. — Давайте, я сам буду решать, что куда переносить и когда назначать важные переговоры, а не прикрывать непрофессионализм «референта»!

Последнее слово он просто выплюнул ей в смазливое личико.

Алла заметила меня и воспользовалась возможностью прекратить «избиение младенца»:

— Смирнова уже прибежала. Ждёт.

Меня аж передёрнуло. Сказала бы ещё «примчалась». Шла я между прочим, вполне спокойно, уж никак не бегала по коридорам. Босс развернулся на каблуках и укоризненно заметил:

— Это ваш косяк, Альбина Викторовна! Первый и очень надеюсь, последний. Как можно приглашать на столь ответственную должность первую встречную выпускницу левых курсов?

— Простите, Тимофей Андреевич, — передёрнула плечами я. — Вы пригласили меня, чтобы отчитать за недоработку? — В ту же секунду усомнилась, что я тут оказалась по инициативе шефа, и взглянула на Аллу. — Или не приглашали?

Секретарша прижимала к своей выдающейся груди стиснутые ладони, прожигала меня умоляющим и одновременно благодарным взглядом. Я тихо хмыкнула: и не собиралась на кадровичку стрелки переводить.

Мой вопрос несколько унял гнев шефа, Тимофей подвигал бровями, указывая мне путь к дверям кабинета:

— Приглашал-приглашал. Идёмте, Альбина, нужно обсудить кое-что. На полпути оглянулся и строго сказал всё ещё мнущейся за своим столом девице:

— Сделайте нам кофе, пожалуйста. Нормальный кофе! Этому-то хоть вас научили?

Аллочка зазвенела в ответ, уверяя, что умеет пользоваться кофе-машиной, шеф не дослушал, поспешив скрыться в кабинете. Здесь он широко улыбнулся и гостеприимным жестом предложил мне занять кресло.

— Не обиделась?

— На что?

— Ладно, проехали.

Проехали, так проехали. Я села и машинально схватила конфету в яркой обёртке из шарообразной стеклянной вазы, стоящей на столике между креслами для посетителей. Развернула леденец, сунула его за щеку. Рот наполнился приятным смородиновым вкусом.

Тим уселся напротив меня и тоже схватил конфетку. Так мы и молчали до тех пор, пока секретарша не принесла кофе. Он, кстати, получился у Аллы вполне приличным. Хотя, это, скорее, заслуга Наташи, которая всегда покупала качественные зёрна.

Сделав пару глотков, я исподлобья взглянула на шефа:

— Так что же нам нужно обсудить?

— А-а-а... Да-а... — Тимофей вздохнул: — У меня есть две просьбы. Думаю, с которой начать.

— Давайте в алфавитном порядке.

— Хм... — шеф улыбнулся и хитро посмотрел на меня, поднося чашку к губам. Отпил, после этого заговорил: — Вернее будет сказать, просьба одна, но кроме того мне нужен совет.

— Тогда с просьбы. Боюсь, советы я сегодня раздавать не настроена.

— Хорошо. Я слышал, что ты согласилась гулять с Егоркой.

— Разве?

— Ну… Это... Он просил позволения поиграть с твоим Крашем, а ты не возражала.

— Так, и что?

— Можно я буду составлять вам компанию?

— Не совсем представляю, как это можно устроить.

— Очень просто. Шухов старший позвонит, чтобы договориться о встрече, а ты отправишь мне эсэмэс, где напишешь время и место. Я как бы случайно...

— Нет.

— А-а-а-ля-а-а-а...

— Тимофей Андреевич! — я встала, стукнув донышком чашки по блюдцу. — Это разве игры? Серьёзное же дело, неужели не понимаете?

Он тоже поднялся и шагнул в сторону, преграждая мне дорогу.

— Я не собираюсь делать ничего плохого. Просто погуляю с вами. Краша я тоже успел полюбить.

— Уверена, что договариваться о свиданиях с мальчиком нужно напрямую с Шуховыми, без участия собак и их хозяек.

— Легко тебе говорить. Я успел понять, что этот Александр и его жена трясутся над Егоркой, словно кощей над златом. У них какое-то странное представление о состоятельных людях.

— Повторяю, Тимофей Андреевич, это не моего уровня вопрос.

Я обошла шефа по дуге и, не прощаясь, покинула кабинет. Жалобный взгляд, который успел бросить на меня шеф, никак не шёл из головы. А ещё и референт Аллочка вскочила, увидев меня, и бросилась наперерез с благодарными фразами. Я совершенно неделикатно закрыла уши ладонями, выскочила в коридор и припустила прочь по коридору.

Сколько можно? Почему на меня все привыкли надеяться и беззастенчиво рассчитывают на мою помощь? Должен же быть предел!

Вернувшись в кабинет, я минут десять отбивалась от расспросов Елены Ивановны. Заверила её, что в приёмной всё в порядке, сказала, что Аллочка сварила чудесный кофе, и демонстративно углубилась в изучение документов. Огорчать коллегу, передавая суть не слишком понятного мне наезда шефа на её племянницу, не стала. Пусть уж они сами, по-родственному это обсуждают. Вообще, я нуждалась в спокойной работе без эмоциональных горок. Даже пыталась медитировать, вспоминая, как меня учил этому бывший муж.

К финалу рабочего дня удалось привести своё состояние в порядок. Покидала офис, традиционно улыбаясь охране, спешащим по домам сотрудникам, развидневшемуся небу и готовому нырнуть за высокие дома солнышку.

— Аля! — метров за пятьдесят до остановки окликнул меня знакомый баритон.

Саврасов припарковал у тротуара личный автомобиль и поджидал меня с букетом, составленным из астр и георгинов красно-желто-оранжевых тонов.

— Это ещё зачем? — спрятав руки за спину, поинтересовалась я.

— В качестве извинений. Вижу, что достал тебя своими проблемами, хочу загладить вину.

— Хорошо, — я забрала букет. — Извинения приняты.

— Давай я тебя к дому подброшу? Нам ведь по пути.

Я скосила глаза, оценивая толпу, ожидавшую маршрутку и кивнула:

— Что ж, пожалуй, доеду с тобой. Заодно и на транспорте сэкономлю.

Тимофей просиял и распахнул передо мной пассажирскую дверцу. Не надеялся, что соглашусь, бедняга.

Какое-то время мы ехали молча. В салоне звучал тихий блюз, напомнив мне, как мы с шефом танцевали в ресторане «Лёгкий бриз». Будто подслушав мои мысли, Тим спросил, не поворачивая головы:

— Может быть, поужинаем в тихом и приятном месте?

Я хмыкнула и довольно нагло спросила:

— Ты ко мне клеишься?

— Типа того.

Я спрятала лицо в цветах, вдыхая их аромат. Секунду подумала и строго сказала:

— Давай, не будем. О'кей?

— Почему? Ты мне очень нравишься, Аля. Очень. Я так привык, что могу поговорить с тобой о чём угодно, что просто не могу без этого. Подсел как на... В общем, ты поняла. В жизни не встречал такого человека, с которым легко и вместе с тем нескучно.

— У меня такое ощущение, что ты принимаешь меня за клоуна.

— Нет! Аля! Зачем так-то? Не передёргивай.

— Ну... — я передёрнула плечами, — чтобы не соскучился.

— А-а-а... — хмыкнув, Тимофей снова уставился на дорогу.

Двигались мы медленно. Не то чтобы в пробку попали, просто впереди — машин за десять — тащился кто-то излишне дисциплинированный, или неопытный.

— Так что насчёт ресторана? — возобновил разговор Саврасов, как только мы проехали очередной перекрёсток.

— Хочу домой. Вымоталась. День какой-то был...

— Ясно. С Крашем погуляем вместе?

— Нет. Тим, правда, мне нужно время, чтобы...

Честно говоря, я не собиралась продолжать фразу, ведь она могла получиться излишне откровенной. Понял это шеф, или просто воспользовался повисшей паузой, но предложил:

— А как насчёт сходить в театр? Не сегодня, конечно. Как-нибудь. Я постараюсь достать хорошие билеты.

— В Большой, — усмехнулась я.

— Вызов принят! — улыбнулся Тимофей. — Опера или балет?

— Без разницы. В Большом была один раз в детстве. Наш класс на «Щелкунчика» водили в каникулы.

— Договорились! — шеф опять повеселел.

— Только это ничего не значит!

— Ну-у... Как? — вздёрнул брови Тимофей. — Я пытаюсь за тобой ухаживать.

Я снова спрятала лицо, прикрываясь букетом. Боялась, что эмоции написаны на лбу капслогом. Мне было очень-очень-очень приятно, хотя в глубине души сидел сердитый гномик и ворчал: «Не ведись, глупышка. Он просто использует тебя, хочет протоптать тропинку к сыну».

Противный коротышка прав. Ведь, если подумать, не случись случайного совпадения наших с Аглаей фамилий, всё оставалось бы как прежде. Возможно, Тим помирился бы с Юрской, и ей не пришлось выходить за китайца. А я? Я даже в сторону босса не смела смотреть, не то что ждать от него букеты и приглашения в театр.

Только я вспомнила бывшую любовницу шефа, как зазвонил мой мобильник.

— Морозова, — сказала я, взглянув на экран, и нажала на кнопку принятия вызова: — Алё? Слушаю.

Капитан Лизавета поздоровалась и почти весёлым голосом сообщила:

— Дело закрыто. Мы собрали достаточно доказательств по второму эпизоду, но, к сожалению, обвиняемую нам не достать. Она сменила фамилию, гражданство и находится на территории другого государства.

Смысл сказанного вообще не соответствовал тону, у меня создалось впечатление, что пока следовательница говорит мне всё это, её кто-то щекочет.

— Разве можно так быстро получить гражданство Китая? — всё-таки спросила я.

— Представления не имею! — весело выкрикнула Елизавета. — Вполне возможно, нас ввели в заблуждение. Но начальство это устраивает. Надеюсь, вы, Альбина Викторовна, не будете настаивать на преследовании? Ведь всё обошлось. Больше вам ничего не угрожает и вообще... Что-то эта история слишком затянулась.

— Не буду настаивать, — скептически согласилась я. — Спасибо, что сообщили.

— Прощайте, — пискнула Морозова и отключилась. Я даже не успела ей ответить.

Зато Саврасов заинтересовался случившимся диалогом.

— О каком гражданстве речь? Кто же это у нас едет в Китай?

Я удивлённо уставилась на него: реально не в курсе?

— Так Юрская твоя! В смысле, твоя бывшая и бывшая Юрская. Она теперь госпожа Гао, походу.

— Погоди-погоди...

Мы как раз заруливали ко мне во двор. Босс прижался правыми колёсами к бордюру, заглушил мотор и повернулся ко мне всем торсом:

— С этого момента поподробнее, пожалуйста.

— Не нужно делать вид! — усмехнулась я. — Макс ведь показывал тебе фотографии.

— Да, показывал. Спрашивал, что за клиент рядом с Аликой трётся. Я, не смог вспомнить, сказал, что вся информация по контактам хранится в отделе, но ещё, может быть, дублируется у тебя. Хочешь сказать, что она за этого симпатягу замуж пошла?

— Если верить Морозовой, так и есть, — подтвердила я. — Впрочем, Наташа при увольнении то же самое сказала. — Заметив недоверие, мелькнувшее в глазах шефа, уточнила: — Наташа сказала девочкам из переводческого, что их начальница выходит замуж и уезжает в Китай. Всё, что я знаю.

— А мне почему никто не сказал? — возмутился Тим и глянул на меня: — Ты хотя бы могла сказать?

Я передёрнула плечами, схватилась за ручку двери, собираясь выскочить. Вообще-то было желание бросить букет в лицо Саврасову. Раздумала — цветы не виноваты.

Босс догнал меня за два-три шага. Остановил, развернул к себе и покаянно запел:

— Аля! Ну, что ты? Я же не в упрёк. Просто непривычно чувствовать себя рогоносцем. Она ведь больше двух лет крутила с этим... Как его?

— Гао Вэй.

— Теперь многое становится понятным.

— Что именно?

— Ультиматум, который выдвинула мне Алика. Либо регистрируемся официально, либо она уходит от меня. Видимо, товарищ Гао Вэй собрался возвращаться на родину и торопил девушку с ответом на его чувства.

— Вполне возможно, — пожала плечами я. — Отпустите уже эту ситуацию, Тимофей Андреевич.

— Мы на «ты».

— Помню. — Я обошла его. Прощаясь, помахала букетом и побежала к подъезду.

Заходя туда, оглянулась. Тим стоял около машины, задумчиво потирал подбородок и смотрел мне вслед.

До конца рабочей недели босс не проявлял ко мне интереса, а я не понимала: радоваться этому или нет. Вроде появилась возможность хорошенько обдумать, нужны ли нам обоим отношения, но я скучала, если честно. Приходилось держать себя железной хваткой, чтобы не искать поводы для посещения директорского кабинета. Впрочем, Тиму и без меня суеты хватало. Сотрудницы в столовке болтали, что шеф после увольнения Наташи вынужден вникать во всякие мелочи. Он контролирует график встреч и проверяет заполнение ежедневника, благо секретарша ведёт его в электронном виде, и у Тимофея Андреевича есть возможность отследить историю внесённых изменений — не удалила ли эта кулёма что-то важное и не внесла ли уже выполненное как новую задачу.

Все ждали, что шеф с треском прогонит Аллу, но Елена Ивановна слёзно выпросила дать девочке шанс. Генеральный согласился на испытательный срок. Вернувшись в тот день к себе, кадровичка сокрушённо качала головой и бубнила под нос:

— Вот если бы ты её привела, Саврасов и слова бы не сказал!

Я только бровь изогнула в ответ. Разве в том дело, кто привёл некомпетентного сотрудника? Ясно, что я отослала бы деточку после первого же собеседования! Говорить этого не стала, не хотелось добавлять напряжённости в без того искрящуюся атмосферу.

Еле дождалась выходных!

Планов особых не было, я решила, что проведу два дня дома за чтением чего-нибудь лёгкого в интернете. Однако субботним утром раздался звонок. «Александр Шухов» — сообщил мне экран мобильного.

Новый знакомый вкрадчивым голосом сообщил, что они всей семьёй собираются погулять в Сокольниках. Егорка очень-очень просит составить им компанию, так как мечтает о встрече с моим мопсом.

— Не слишком большая наглость с моей стороны просить вас об этом? — таким вопросом Александр завершил своё обращение.

— Почему же наглость? — без колебаний откликнулась я. — С удовольствием прогуляюсь с вами. Давненько не была там.

— Мы тут недалеко живем, я могу Любаню с Егором отправить на трамвае, а за вами съездить.

— Зачем же? Мы с Крашем прекрасно доберёмся на метро.

Вообще-то мой питомец не любил путешествовать в переноске, но кто бы его спрашивал?

Шуховы всем семейством встретили нас у выхода. Егор сразу же бросился вызволять Краша из «тюрьмы». Я вручила парнишке поводок, наказала не позволять пёсику тащить себя, объяснив, что Краш отлично выполняет команду «рядом».

— А то мы вас потом не найдём, — добавила я с улыбкой.

Мальчишка и пёс — заметно повеселели, получив свободу и принялись носиться вокруг, пугая редких гуляющих. Мы сразу же свернули с главной аллеи, углубившись в безлюдное место.

Приёмная мама Егора оказалась маленькой круглой блондинкой с очень приветливым лицом. Говорила она негромко, даже робко. Я поначалу решила, что Любанька — так называл её супруг — побаивается меня, но вскоре убедилась, что это её обычная манера общаться. Я вновь убедилась в разумности решения своей однофамилицы: Аглая хорошо представляла, кому доверяет ребёнка.

Александр шёл в авангарде, отслеживая перемещения сына и собаки, мы с Любой беседовали на посторонние темы. Что-то о книжных новинках, что-то о современных авторах и жанровой литературе. Создавалось впечатление, что мы давно знаем друг друга и в расспросах не нуждаемся, хотя виделись впервые.

Добрели до лужайки, где можно было побегать по траве, чем и занялась мужская часть нашей компании. Мы же сели на скамейку и с улыбками следили за вознёй, которую устроили Егорка и Краш.

— Он всегда просил завезти собаку, — вздохнув, призналась Люба.

— Да, Александр говорил.

— Со всеми во дворе играет. Но ваш мопсик самый чудесный.

— Это так.

Помолчали. Люба заметно мучилась, не решаясь задать вопрос. Я не выдержала, коснулась её подрагивающей руки, спросив:

— Что вас беспокоит?

— Этот пострелёнок, — она кивнула на Егорку, — уж больно самостоятельный. Просто не знаю, что ещё может выкинуть.

— Что ж, — ободряюще улыбнулась я, — настоящий мужчина растёт, а не какая-то тютя-матютя.

— Беспокойно. Ладно, мать разыскал, так ведь ещё и с отцом виделся. Чего дальше-то ждать?

— Всё будет хорошо. Надёжный у вас парень, поверьте, я знаю, что говорю.

— Думаете?

— Уверена. Егор никогда вас не предаст.

Люба покусала губу, качая головой, потом всё-таки спросила:

— А почему вы так думаете?

Я сомневалась говорить или нет, потом решилась:

— Мы с мальчиком разговаривали, когда подошёл Тимофей Андреевич.

— Егорка сказал, что кровный отец ему понравился, — ввернула взволнованная мамочка.

— Наверное, понравился. Он нормальный мужчина. Только вот что...

— Что?

— Когда Саврасов предложил довести Егора домой на крутой тачке, он, не раздумывая, отказался и поехал на метро.

— Мы всегда объясняли, что нельзя садиться к чужим... — начала говорить Люба, но прервала фразу и засмеялась. — Пожалуй, вы правы. Мог бы и прокатиться с отцом-то, а он... Молодец!

— Вот и я говорю, что крепкий парень растёт. Разумный.

— Как вы думаете? — теперь она подалась ко мне и тронула за руку: — Разрешать им встречаться? Не выйдет ли нам это боком?

Я пожала плечами, не желая становиться адвокатом Саврасова.

— Это вам решать. Скажу только, что запреты часто провоцируют ложь. Цените то, что Егор до сих пор не врал и всё вам рассказывал. Хотя, не каждый бы смог решиться на это в его ситуации.

Отличная получилась прогулка, мы ещё недолго посидели в летнем кафе, угостились мороженым, выпили газировки, после чего тепло попрощались.

Только вернувшись домой, я обнаружила грусть, оставшуюся у меня на душе. Мне тридцать два. Вполне могла иметь сына или дочь — пусть не четырнадцати, хотя бы десяти лет. Жизнь-жизнь! Куда ты мчишься? Куда летите, года?

Мопс, изрядно зарядившийся энергией во время прогулки, не понимал моего настроения и старался порадовать, таская и складывая в рядок свои мячики, пластиковые косточки, обслюнявленные плюшевые игрушки. Энтузиазм Краша вызывал у меня печальную улыбку: без всяких сомнений, питомец преданно полюбил бы ребёнка, будь он у меня.

Я сидела на диване, поджав ноги, листала фотографии, снятые сегодня. Вот Егорка хохочет, убегая от мопса. Вот они оба возятся в опавших листьях, а папа Саша с грозным видом спешит к ним, чтобы поставить на ноги, ведь земля уже остыла — не лето. Вот мальчишка кружится с Крашем на руках, а тот пытается лизнуть его в щёку. Здоровская фотка! Не удержалась и отправила её Саврасову. Только, когда картинка ушла, спохватилась — не напрасно ли.

Ответ прилетел в ту же секунду: «Спасибо, Алечка! Ты лучшая»

Это было очень приятно. Я представила, как Тим рассматривает изображение сына, как улыбается и, как при этом у него на щеках возникают милые ямочки. Удивилась, услышав звук нового сообщения. Что ещё?

«Удалось купить билеты на завтра. Ты помнишь?»

«Помню. Что смотрим?»

«Спящая красавица»

Ух ты! Я отправила Тиму восхищённый смайлик. Вскочила и закружилась по комнате, чуть не подскакивая от радости. Только сейчас могла признаться себе, что не особенно рассчитывала на то, что шеф исполнит своё обещание. Либо забудет о нём, погрузившись в проблемы. Либо купит билеты куда попроще. А тут! Сам Чайковский называл этот балет едва ли не лучшим своим произведением. Я слышала, что «Спящую красавицу» восстановили на исторической сцене в постановке Юрия Григоровича, но даже представить не могла, что увижу её.

Да-а-а... Алёхин никогда бы не пошёл на такой подвиг. Ему бы комедию посмотреть, или фильм-катастрофу, а «песни и танцы не вдохновляют». Среди подруг тоже не находилось фанаток высокого искусства.

Воодушевление подарило мне волшебное состояние. Я тут же позвонила знакомому мастеру, записалась на маникюр и укладку. Так-то я всегда следила за собой, не позволяя распускаться — всё-таки большую часть рабочего времени проводила на людях, причём не всегда близко знакомых. Я была в некотором смысле лицом компании — тем человеком, с которым будущий возможный сотрудник встречался первым. Поэтому хороший внешний вид был необходим для человека на моей должности, особенно в преуспевающей фирме. Но культурный выход — тем более, в Большой театр — требовал особого состояния. Мне хотелось выглядеть идеально.

Подходящее платье тоже нашлось. Мамочка подарила на тридцать лет, а я ведь с тех пор так и не надевала ни разу, не подворачивалось подходящего случая. Скромное, даже строгое, можно сказать классическое, насыщенного вишнёвого цвета. Сидело на мне идеально и очень шло. Я заранее чувствовала себя королевой. Именно так: не Золушкой, мечтающей произвести впечатление, а венценосной особой, которая посетила театр, чтобы наслаждаться искусством и не обращать внимания ни на кого вокруг.

Тим? Ну, да... Не замечать босса не получится, я не сомневалась, что он будет хорош. Он всегда хорош.

В назначенный час следующего дня я была полностью готова, даже раскопала в дальнем отделении комода блестящий клатч, сочетающийся с моим нарядом. Спрятала туда мобильный, кошелёк, паспорт, связку ключей и набор салфеток. Всё? Вроде всё норм, но волнение зашкаливало. Я, правда, как на приём в Вестминстерский дворец собиралась! Но ведь у меня же есть оправдание? В кои веки выйду в свет под руку с генеральным директором процветающей фирмы.

Замерла перед зеркалом. Повернулась так, эдак, осталась довольна. Сказала себе с надменной улыбкой:

— Пусть он волнуется! Даже Юрская не выглядела такой красавицей.

В ответ на мою фразу раздался сигнал домофона. Я, мигом растеряв весь свой пафос, побежала в прихожую.

— Да?

— Это Тим, я за тобой.

— Хорошо, выхожу.

— Пусти меня, помогу одеться.

— Да, пожалуйста, — прошептала я, нажимая кнопку. Мне была приятна забота этого мужчины.

Как же здорово, что я достала новое пальто и туфли на высоком каблуке. Цитируя классика, хотелось сказать: «В человеке всё должно быть прекрасно!» От себя добавлю: особенно, если он идёт в Большой театр под руку с шикарным спутником.

Ой! Этикетку с воротничка пальто забыла срезать. Вот было бы смеху!

Когда Тим вошёл в прихожую, я даже дыхание затаила от восторга. Он всегда был элегантен, опрятен, эффектен, тут ничего другого ждать не приходилось. Удивил меня не блестящий костюм и со вкусом подобранный галстук, не едва уловимый аромат мужских духов, удивительно сочетавшийся с тем, что использовала я. Поразительным показалось лицо шефа — его глаза лучились счастьем, на губах играла нежная улыбка, кожа выглядела свежей и сияющей. Передо мной стоял юноша, а не зрелый, сорокалетний мужчина.

Он, кстати, тоже замер, глядя на меня с восторгом:

— Ты великолепна, Альбина. Всегда знал, что ты красавица, но сейчас поражён.

Мы, не сговариваясь, посмотрели в зеркало и шагнули ближе друг к другу. Тимофей обнял меня за плечи, прижал к себе и, не отрывая взгляда от нашего отражения, поцеловал в висок.

— Не опаздываем? — спросила я, чтобы не молчать.

— Я взял такси. Времени ещё полно.

Пока спускались, пришлось выслушать ещё десяток комплиментов. Не скрою, мне было очень приятно, кроме того, предвкушение грандиозного события — немногим и нечасто удаётся попасть в Большой театр — добавляло ощущения остроты и какой-то нереальности.

Увы, бредущий по двору Макс сбил весь пафос. Бывший хмурился, смотрел в землю и, казалось, не замечал выходящую из подъезда пару. Я смерила на глазок расстояние до автомобиля элитного такси, надеясь сесть в салон раньше, чем состоится нежелательная встреча, но Саврасов сбавил шаг и строго поинтересовался:

— Это к тебе?

Эх! Максим! — хотелось мне крикнуть. — Почему ты всегда всё портишь?

Мы остановились. Бывший подошёл, не меняя выражения лица. Мне показалось, что он вот-вот выхватит из кармана «корочки» и назовёт свои должность, звание и фамилию. Прямо как на допрос явился вызвать — такой у него вид.

Документов предъявлять Алёхин не стал. Оценил нас обоих всё тем же хмурым взглядом и спросил:

— В ЗАГС что ли собрались?

— В театр, — испугавшись чего-то, ответила я.

— Красавцы! — Максим просканировал сначала фигуру моего спутника, потом и мою, покачал головой и резко шагнул вперёд, заставив меня отпрянуть и спрятаться за плечо босса. Бывший будто не заметил этого манёвра, заговорил вкрадчиво и настойчиво: — Вот скажи мне, Алька! Что со мной не так?

— Послушай, майор… — вступился за меня Саврасов.

— Пф-ф-ф… — фыркнул Макс и снова вперился в меня взглядом: — Что не так-то? Разве я урод? Или придурок? Или…

Рано я расслабилась! Никуда ревность бывшего не делась, он продолжает меня контролировать! Я приняла нападки за продолжение старой песни, поэтому вернулась к обычной своей манере общения, сказала с интонацией человека, которого всё давно достало:

— Алёхин, прекращай этот цирк.

— Ну, конечно! — взвился он. — Это у вас театры! А у меня только цирк. Трудно объяснить? Ну же, Аля!

— Сто раз уже выясняли. Мы в разводе! Всё в прошлом, пойми уже это, наконец.

— А-а-а… — лицо Макса вытянулось, став удивлённо-беззащитным. — Ты подумала… — Он шагнул назад, выставляя перед собой ладони. — Ребят, я вижу, что у вас всё в шоколаде и ни в коем случае не лезу. О другом разговор.

— О чём же? — Уточнил Саврасов.

— Почему меня бабы бросают? Вот, думаю, нашёл ту самую, что не предаст, будет со мной, что называется, до конца жизни. Так нет! Опять вильнёт хвостом и в кусты!

— Это ты о ком? — Меня разбирало любопытство, всё-таки Мак не совсем чужой мне человек.

— О Лизе, о ком ещё.

— А что такое? Я думала, у вас роман.

— Вот и я так думал. А она… Короче послала, как и ты, как и… Э! Ладно. Пойти, напиться, что ли, ради выходного дня?

— Это не выход, Макс, — я обошла Саврасова и тронула бывшего за локоть. — Что там у вас произошло? Может она несерьёзно?

— В том-то и дело! Ничего не успело произойти. Лиза нанесла превентивный удар.

— Дай угадаю! — криво усмехнулась я. — Капитан Морозова обнаружила у себя в квартире подслушивающее устройство. Так? Или в кабинете?

— В кабинете, — вздохнул Макс. — Дома пока не догадалась поискать.

— Ну, ты и кретин, Алёхин! — в сердцах воскликнула я. — Нельзя же так! Сколько раз ты будешь наступать на одни и те же грабли?

— А чего к ней начальник отдела таскается? Главное, не к себе вызывает, а отошлёт всех на задание, чтобы не мешали, и… — Максим снова нахмурился и поморщился, будто лимон разжевал. — А этот старый хрен, между прочим, женатый! Да ещё с детьми. Не пойму я, чего вам надо, женщины!

— Доверие, Алёхин. Как ты до сих пор не въехал. Подозрения и, тем более, слежка, убивает чувства. Невозможно любить человека, который держит тебя за куртизанку.

— Вот так просто? — вытаращился на меня бывший. — Доверять, и всё?

— Как бы ни так, — с сомнением покачал головой Тимофей, — я доверял, и к чему это привело?

— Вот! — Максим торжествующе ткнул в меня указательным пальцем. — Доверяй, но проверяй!

Я покачала головой:

— Некого тебе будет проверять, Алёхин, если не избавишься от вечной подозрительности. — Я взяла Тимофея под руку, намекая, что нам пора ехать, и сказала, — У тебя другой случай. Кроме твоего доверия женщине требуется уверенность в собственном будущем. Никому не понравится годами чувствовать себя случайным или запасным вариантом.

— Всё понял! — крикнул нам в спину Максим. — Пойду прощение вымаливать.

— Рискни, — тихонько хихикнула я, — будем надеяться, что у капитана Морозовой ещё остались кредиты наивной веры, что взрослого человека можно исправить.

— Строга ты с ним, — улыбнулся мне Саврасов, распахнул дверцу автомобиля и поддержал меня, пока я усаживалась. — Строга.

— Это ещё мягонько, — покачала головой я. Ведь у меня все кредиты касательно бывшего давно вышли.

Тимофей обошёл машину, сел рядом со мной и попросил водителя трогать.

Спокойный, можно сказать, равнодушный дядечка лет шестидесяти, одетый в форму элитной службы такси, вежливо поздоровался со мной и завёл двигатель. В салоне приятно и едва уловимо пахло сиренью. Настроение моё снова стало подниматься. Смотреть прекрасный балет, слушать удивительную музыку в компании с красивым, надёжным и симпатизирующим мне человеком, что может быть приятнее?

От посещения театра у меня осталось устойчивое впечатление, что я побывала в сказке. Даже покинув здание и выйдя на площадь, я сохраняла в себе восторг, будто до сих пор в ушах звучала прекрасная музыка. Мы с Тимом шли молча, я была благодарна ему за это. Желания что-то обсуждать, тем более, критиковать или оценивать, не было ни у него, ни у меня. Я чувствовала, что мы с шефом на одной волне. Поэтому, когда спутник резко остановился, удивлённо посмотрела на него. Он же устремил взгляд на приближавшуюся к нам пару и крепко прижал к себе мою руку, покоившуюся у него на предплечье.

Я хотела поинтересоваться, что случилось, но Тимофей опередил меня, прошептав:

— Мама?

К нам уверенно направлялась немолодая пара. Старшего Саврасова я узнала не сразу. Всё-таки фотографии, висевшие у нас в офисе на стенде по истории фирмы, были сделаны лет двадцать назад. Супругу владельца и основателя «Деловых переводов» я вообще видела впервые. Это была статная элегантно одетая женщина с красивой укладкой платиновых, наверняка подкрашенных, волос, скромным, но заметным макияжем и приветливой улыбкой на губах.

— Сынок, — обратилась она к Тимофею, глядя при этом на меня, — пожалуйста, представь нас твоей милой спутнице.

— Мама, папа, — сухо, почти формально, начал Тим, после чего голос его немного потеплел: — это Альбина. — Теперь Саврасов младший обращался ко мне, и я почувствовала оптимизм, словно мужчина успел принять ситуацию, и она стала веселить его: — Аля, это мои беспокойные родители. Мама — Татьяна Викторовна, а с отцом, ты заочно знакома, полагаю.

— Да, конечно, — ответила я, стараясь улыбнуться, — Андрей Павлович, Татьяна Викторовна, очень приятно.

— Палыч, — игриво обратилась к мужу Татьяна Викторовна, — вы с Тимошей обсудите ваши дела, а я пока посекретничаю с девочкой. — Ты же не возражаешь, Аля? — Она отпустила локоть супруга и потянулась ко мне, приглашая отойти в сторонку.

Ничего не оставалось, как отцепиться от босса. Мы с его мамой немного прошлись и остановились около неработающего фонтана. Люди, всё ещё выходившие из театра, ручейками растекались одни в сторону той или другой станции метро, другие к небольшой платной парковке у Малого. Я в глубине души позавидовала им. Не могу сказать, что встреча с четой Саврасовых была неприятна, но я терялась в догадках о том, с какой целью нас поймали.

— Не волнуйся, — пожала мою руку женщина, — я всего лишь хочу поблагодарить тебя от всего сердца.

— За что? — искренне удивилась я.

— Ты помогла Тиму избавиться от этой змеищи! Я говорю про Алику. Услышав, что эта стерва навсегда умотала в Китай, я словно девчонка танцевала по квартире и пела, честное слово.

— Ну, знаете ли, — передёрнула я плечами, не желая присваивать чужие заслуги. — Тимофей Андреевич дал Юрской отворот без чьей-либо помощи.

— Ты думаешь, она бы так просто сдалась? — Татьяна Викторовна изогнула красиво оформленную бровь. — За годы их ужасной связи Тимофей раз пять пытался прекратить отношения. Это только те случаи, о которых мне известно. Нахалка липла к нему, как примагниченная. В этот раз было бы то же самое. Иногда мне кажется, что мужики думают не тем органом, каким следовало бы.

Я хихикнула и покачала головой: разве можно так характеризовать собственного сына. На что женщина махнула рукой, давая понять, что пойманный в сети Юрской Тимофей, заслуживает куда более резких слов.

— И всё же, я тут совершенно ни при чём. Если уж кого благодарить, так влюблённого в русскую красавицу товарища Гао Вэй.

— Э-э-э нет, — покачала головой Саврасова, — она бы ещё пять лет мариновала китайца. Сбежала вовсе не из желания выйти за восторженного поклонника, просто не хотела садиться в тюрьму. Именно к этому ты, Аля, насколько я успела разобраться, имеешь прямое отношение.

— К тому, что Юрская пыталась меня убить? Сомнительная заслуга, честно говоря.

— Очень рада, что всё обошлось, — улыбаясь, тронула моё плечо Татьяна Викторовна. — И всё же ты ошибаешься, девочка. Если б не твоя экспертиза, никто и никогда не смог выдрать у этой змеи ядовитые зубы.

— Ах, вот вы о чём. — Дошёл, наконец, до меня смысл высказываемых Саврасовой утверждений.

— Именно! Мы очень благодарны тебе, Альбина! Даже не представляешь, как.

— Представляю. Тимофей Андреевич говорил.

— Он говорил о себе. А я? А его отец? Мы столько времени надеялись, что сын избавится от этой затянувшейся связи, найдёт хорошую жену, а нам добрую невестку, подарит внуков... Ему сорок, Аля!

— Я в курсе.

— Да? — растерялась женщина. — Я считала, что сын выглядит моложе... А тебе сколько? Двадцать пять? — Увидев, что я качаю головой, сделала удивлённое лицо: — Неужели тридцать?

Я не стала отвечать, хмыкнула и пояснила свою осведомлённость:

— Мы делим кабинет с начальницей отдела кадров. Владею информацией. Но вы правы. — Я посмотрела на Тима. — Сорок ему не дашь.

С минуту мы наблюдали за мужчинами. Андрей Павлович настойчиво доказывал сыну какую-то важную мысль. Тимофей скрестил руки перед собой и упрямо качал головой, изредка высказывая возражения.

— Как они похожи, — с приятной улыбкой сказала любящая жена и мать. — Тимофей вылитый отец. Наверное, поэтому им трудно уступать друг другу. — Она повернулась опять ко мне и горячо зашептала: — Тим говорит, что Егорка тоже вылитый дед. Это так?

— Ну-у-у... Да, что-то есть. От матери он тоже многое взял.

— Как бы хотелось увидеть! Это такое счастье — узнать, что где-то есть твоё продолжение. Как думаешь, Аля, приёмные родители позволят нам встречаться?

— Егор уже достаточно взрослый, чтобы принимать самостоятельные решения.

— Да-да-а... Жаль, конечно, что мы с Палычем не застали внука маленьким. Поверь, Аля! Если б нам стало известно про ту ужасную ситуацию, всё сделали бы ради ребёнка! Глупо вышло. Нам очень нравилась Аглая, честное слово! Скромная девочка, симпатичная и умная, а главное, влюблена была в Тима просто невероятно! И он как на крыльях летал... Ой! — Саврасова испуганно посмотрела мне в глаза: — Тебе, наверное, неприятно это слышать.

— Почему же, — хмыкнула я, — всем известно, отчего появляются дети. Ясно, что между Аглаей и Тимофеем Андреевичем были чувства.

— Увы, теперь былые чувства растоптаны настолько, что Аглая даже слышать не хочет ни о Тиме, ни о нас.

Я развела руками, признавая правильность утверждения. Татьяна Викторовна задумчиво покачала головой и спросила, указывая на мужа и сына:

— Знаешь, о чем они спорят?

— Откуда бы.

— Андрей убеждает Тима оказать материальную поддержку Аглае и ребёнку. С Шуховыми вроде всё благополучно решилось, они не стали возражать, что Тимофей оплатит курсы по программированию, а потом ещё и какой-то элитный лагерь в ближайшие каникулы. А вот с Алей всё оказалось непросто. Мы хотели купить ей жильё в Москве. Это ведь кошмар, где она вынуждена ютиться!

— И что? Она отказалась? — уточнила я.

— Не желает разговаривать. А этот гордец тоже не хочет навязываться. Мол, нет, так нет.

— Почему бы Андрею Павловичу самому не поговорить с матерью его внука? — спросила я и сразу же пожалела, что лезу со своими советами, куда не просят.

— То есть как? — голос у Татьяны Викторовны дрогнул, смотрела она на меня как на только что родившегося Лунтика. — Какое право имеет дедушка вмешиваться в столь деликатную ситуацию?

— Вполне конкретное право. — Я прочно ухватила собственную мысль и стала развивать её: — Ведь это он тогда уволил Смирнову Аглаю Валерьевну, из-за чего она оказалась в очень сложной жизненной ситуации. Лишилась дохода, жилья, потеряла возможность объясниться с отцом будущего ребёнка. Строго говоря, её, как беременную, вообще нельзя было увольнять.

— Да! Но Палыч ничего не знал! — Саврасова прожигала меня сердитым взглядом. — Она ведь пропала и, вообще говорили, что в запое.

— Никто не собирается обвинять Андрея Павловича, — постаралась я смягчить невольно нанесённый удар. — Вы же сами сказали, что хотите помочь биологической матери своего внука.

— Конечно, хотим! Она молодец, что родила, несмотря ни на что, а ещё нашла для мальчика благополучную семью.

— Послушайте, Татьяна Викторовна, есть вариант представить покупку жилья как компенсацию за незаконное увольнение. Понятно, что теперь ничего доказать невозможно, однако Аглая не будет отрицать, что понесла ощутимый ущерб. Сколько бы она заработала за эти пятнадцать лет в «Деловых переводах»?

— Давно бы купила квартиру, — согласилась Татьяна Викторовна, — и не мыкалась по бензоколонкам. Она ведь была хорошим бухгалтером.

— Ну вот!

— А ведь это отличный ход! Альбина, теперь я вижу, насколько прав Тимофей, отзываясь о тебе, как о необыкновенно талантливом человеке! Он ведь просто в шоке от того, как ты разруливаешь кризисные ситуации.

— В смысле, в шоке? — не поняла я последнюю фразу.

Саврасова махнула рукой и начала сама фантазировать:

— У нас есть очень хороший юрист. Отличный дядька, ещё и вдовец. Ну, это не важно. Уверена, Семён Кириллович самым волшебным образом обработает нашу Аглаю и убедит её, что квартира это самое малое, что ей полагается.

Меня поразило воодушевление, с которым Татьяна Викторовна рассуждала о том, как бы ей уменьшить семейный бюджет на весьма значительную сумму. Что ни говори, а люди с космическим по меркам обывателей достатком мыслят иными категориями цен и трат.

Как прикажете относиться к возникшей ситуации? С одной стороны, подаренная мне возможность побывать на исторической сцене Большого театра, да ещё на такой грандиозной постановке, вызывала чувство благодарности, с другой... С другой, то, как шеф использовал наш выход в свет, меня напрягло. Мог бы честно сказать, что намеревается показать меня родителям. Сейчас трудно предположить, как бы я отреагировала, но действовать вот таким иезуитским способом просто некрасиво!

Это всё я и собиралась высказать. Едва дождалась, пока завершится церемония прощания. Андрей Павлович предложил отвезти нас домой, уж не знаю, что он при этом имел в виду. Тим отказался, потому что на ближайшей стоянке нас ждало такси. Продемонстрировав отцу экран смартфона, где светилось сообщение водителя, Тимофей уверенно взял меня под руку и увлёк за собой.

Отойдя на некоторое расстояние, я оглянулась, убеждаясь, что нас точно не услышат, и набрала в грудь воздуха, собираясь обрушить на голову спутника лавину упрёков. Он меня опередил, заискивающе зашептав:

— Алечка, родная, чем угодно клянусь, я не предполагал, что они явятся сюда!

«Родная»? Я не ослышалась? Даже Алёхин так никогда не говорил. Милая, любимая, дорогая — такое случалось. Но чтобы родная!

— Узнать о том, что мы собираемся смотреть «Спящую красавицу» они могли только от тебя, — неуверенно возразила я.

— Видишь ли, в Большом работает мамина подруга. Через неё мы и достаём билеты.

— А! Ты попросил Татьяну Викторовну...

— Вот именно. Я сказал, что собираюсь в театр с другом. Прости. Правда, не хотел раньше времени ставить их в известность.

— Откуда в таком случае у твоей мамы столь подробная осведомлённость о моей роли в судьбе Егора и Алики?

— Ну-у... — печально вздохнул Саврасов. — Я не мог не рассказать о сыне. Отец тут же набросился на меня, осуждая за многолетнее молчание. Сначала не верил, что я тупо ничего не знал, потом обзывал такими словами, которые совсем не хочется цитировать.

— Тебе пришлось оправдываться, — злорадно хихикнула я, — и рассказывать о чрезвычайно предприимчивом HR-менеджере.

— Ты ведь знаешь, каково это доказывать родителям, что всё не так, как им кажется. Мамы и папы считают нас неразумными детьми, сколько бы нам ни было лет.

— Мне так не показа-а-алось. — протянула я. — Татьяна Викторовна говорила о тебе с гордостью и уважением.

— Одно другому не мешает, — усмехнулся Тимофей.

Мы уселись на заднее сиденье машины и промолчали всю дорогу. Посторонние темы не шли на ум, а животрепещущие не хотелось обсуждать при постороннем человеке. Хотя у водителя была возможность поднять стекло, отделяющее его от пассажиров, Тим не попросил его это сделать.

Зато, как только мы вышли у меня во дворе, он отпустил машину.

— Как будешь домой добираться? — удивилась я.

— Недалеко живу, — подмигнул мне Саврасов. — Испугалась, что буду напрашиваться в гости?

Я пожала плечами. События развивались настолько стремительно, что моё сознание не успевало ставить вешки. Поэтому и сказала:

— Извини, не приглашаю.

— Я понял, — не без грусти в красивом голосе ответил шеф. — Ты огорчена выходкой моих родителей. Уверяю, они не хотели ничего плохого. Думаю, мама собиралась понаблюдать за нами со стороны, а потом увлеклась. Она часто торопит события. Наверняка уже поженила нас.

У меня на кончике языка вертелась фраза о Юрской, свадьбу с которой Татьяна Викторовна совсем не торопила. А меня, увидев впервые, сразу же записала в невестки? Не странно ли? Я предпочла сдержаться и просто помахала рукой, отходя к подъезду:

— До понедельника!

— Побегаем утром вместе?

— Давай сделаем паузу, Тим. Ты прав, слишком всё неожиданно и необъяснимо.

Мне думалось, что он смиренно кивнёт и пойдёт восвояси, поэтому не была готова к рывку. Миг, и шеф оказался рядом, привлёк меня к себе, горячо зашептав:

— Аля, будь со мной! Я люблю тебя. Умоляю, не отталкивай.

Двор закружился, затанцевал, светящиеся окна дома слились в золотые потоки. Нежный, но настойчивый поцелуй отключил моё сознание. Я слышала певучие флейты, звонкие скрипки, бархатные виолончели, переливчатую арфу, они создавали сверхъестественной красоты музыку. Звуки плыли над городом, даря мне совершенно неземное счастье.

Время замерло. Как долго мы целовались, я даже предположить не берусь. Бесконечность восторженного блаженства превратилась в ничтожный миг, едва Тимофей отстранился и заглянул мне в лицо, ласково поглаживая по спине:

— Богиня! Ты богиня, Альбиночка! Обожаю тебя.

Меня охватило жгучее желание. Я жаждала новых поцелуев и объятий, вкрадчивого шёпота, ласки, нежности, страсти. Теперь было мало сказать мужчине прощальные слова, нужно саму себя убедить в необходимости расстаться хотя бы сейчас, хотя бы в этот дивный вечер, просто для того, чтобы не совершить ошибку.

Мысли путались, ничего не получалось сформулировать, я лишь лепетала что-то бессвязное о том, что Тимофей мой начальник, нам не следует заводить отношения, если не хотим неприятностей.

Как же глупо это всё звучало! Как мелко! Мужчина не слышал, или не слушал, или чутко улавливал моё истинное состояние, которое я пыталась прикрыть смешными отговорками, словно высокий горный пик полупрозрачным, похожим на фату невесты облачком.

— Я, конечно, уйду, если ты прикажешь, — тихо, но очень уверенно, сказал он, снова крепко-крепко прижав меня к своей груди. — Но знай, моё сердце останется здесь, с тобой.

Нам было хорошо. Я даже в мечтах не могла представить, что может быть настолько хорошо в объятьях мужчины. Это истинная гармония. Тимофей называл магией, волшебством. А меня волшебницей. Так и шептал мне на ухо:

— Ты волшебница, родная моя.

А я, теперь уже задним умом, пугалась того, что могла прогнать любимого и лишить себя неземного счастья.

Пускать в голову посторонние мысли не хотелось совершенно, только под утро, сквозь тонкую дымку одурманивающего меня сна я едва слышно пролепетала:

— Как же мы теперь?

— Всё будет хорошо, родная. — Тим нежно гладил меня по волосам. — Мы поженимся.

Поженимся? Разве он делал мне предложение? Сомнение в реальности происходящего мелькнуло и растворилось — я крепко уснула, утомлённая невозможно огромным счастьем.

Открыв глаза, обнаружила рядом пустую, смятую постель. Села, удивлённо озираясь:

— Ти-и-им! — Ни звука в ответ. Неужели мне всё это приснилось? — Краш! Краш!

Опять ни звука. Это уже ни на что не похоже!

Я вскочила и побежала в ванную, на ходу удивляясь обнаруженному порядку. Точно помнила, что ночью мы с моим мужчиной разбрасывали вещи, не задумываясь о том, в каком виде застанем их утром. Он что же? Поднялся раньше, всё разложил и развесил по местам? Даже как-то неловко. Что я за хозяйка?

— Краш! Тим!

И поводка на крючке нет. И моих ключей на подзеркальнике. Та-а-ак... Я почувствовала себя следопытом. Пальто и ботинки шефа тоже отсутствуют.

Засмеялась, по привычке назвав Саврасова боссом.

Кажется, я знаю, где они!

Мигнула на кухню, прижалась лбом к холодному стеклу. Точно. Безумно красивый элегантный мужчина, степенно расхаживал вдоль собачьей площадки, где носился мой мопс. Мне стало тепло-тепло. Избавление от прогулки с питомцем, которая вряд ли далась мне легко после почти бессонной ночи, не могло не радовать. Всего-то оставалось привести себя в порядок и приготовить завтрак. Чем я и занялась.

Вопреки обыкновению устроила целый пир. Мы ведь накануне не ужинали, к тому же столько энергии потратили. Тут тостами с мягким сыром точно не отделаться. Я достала из морозилки две массивные отбивные, бросила их на сковородку. На гарнир сварила гречку — имелись у меня в запасе удобные пакетики, которые я нацепила на деревянную шпажку и подвесила, опустив в кипяток.

Теперь салат! Ну, как без салата? В большую стеклянную форму нарвала кусками листья, крупно порезала свежие огурцы, помидоры, болгарский перец, сбрызнула любимой салатной заправкой из смеси яблочного уксуса, горчицы, мёда и растительного масла. Добавила кубики «Фитаксы» и насыпала рассечённые пополам оливки. Усмехнулась, вспомнив, что бывший называл моё фирменное блюдо силосом. Даже интересно стало, как отреагирует Тимофей.

Только-только я закончила сервировать стол, в прихожей щёлкнул язычок замка. Тут же послышался цокот коготков по полу и восторженный возглас приятного, запускавшего по моей коже безумных мурашек, баритона:

— Как вкусно пахнет! Нас здесь ждали, Краш!

— Ещё бы не ждали, — с улыбкой вышла я навстречу. — Спасибо, что погулял с ним.

— Ты так сладко спала! — снимая и вешая на плечики пальто, объяснял свой подвиг Саврасов. — Жалко было будить. А парень требовал внимания.

Завтракали мы в прекрасном настроении. Смеялись, вспоминая, как Саврасовы подловили нас около театра.

— Что ты! — отмела я обеспокоенность любимого мужчины. — Ничуть я не обиделась. Мне очень понравились твои родители. А после этой ночи даже намёки Татьяны Викторовны не будущее родство не пугают. Правда, — я погрозила пальцем, — предложение поступало только от неё, а не от тебя.

— Как? — искренне удивился Тимофей. — Вот я лопух! Был уверен, что ты согласилась.

— Ну-у-у... — изображая раздумья, покачала я головой. — Не то чтобы я против, но формально...

— Давай так договоримся, — включил начальника Саврасов. — Ты познакомишь меня со своими родителями, а я попрошу у них твою руку.

Некстати вспомнилось, что Алёхина я представила маме и папе уже в ЗАГСе. Что ж, пришла пора исправлять старые ошибки. По мере возможности, конечно.

С личной жизнью мы более-менее определились, теперь нужно было выработать линию поведения на работе. Я настаивала на том, что нужно вести себя как раньше, во всяком случае до свадьбы. Тим, подумав согласился, но признал, что ему будет очень тяжело, знать, что я совсем рядом, и не иметь возможности видеть и говорить со мной.

— Можем мы хотя бы обедать вместе?

— Только не в нашей столовке!

— Разумеется. «Лёгкий бриз» тебя устроит?

— Более чем.

На том и расстались. Саврасов отправился домой, сменить рубашку и всё такое. У него были назначены несколько встреч. Мне пришлось брать такси, чтобы не опоздать на работу. Любовь любовью, а карьеру рушить не хотелось.

Тимофей, как и обещал, повёз меня обедать в «Лёгкий бриз». Заказал севиче из аргентинских лангустин с грейпфрутом и кальмары гриль с картофелем. Я наслаждалась едой и с блаженной улыбкой поглядывала по сторонам.

— Неужели ждёшь, когда сюда явится твой бывший? — с ехидцей спросил Саврасов. — Дорожка им проторена.

— Нет, — в тон ему отозвалась я, — думаю, как бы не попасться под руку твоей. Алика ведь тоже здесь бывала.

Тимофей посерьёзнел и вздохнул:

— Бывала. Но теперь она, к нашей общей радости, далеко.

В эту секунду в моей сумочке заверещал мобильный телефон. Я извинилась, достала трубку и с удивлением уставилась на экран, пробормотав:

— Федот, да не тот.

Это была Аглая. Саврасов, ещё не зная, с кем я буду говорить, сделал вид, что увлечён едой. Я ответила на вызов.

— Можешь говорить? — спросила однофамилица, поздоровавшись.

— Недолго, — ответила я. — Слушаю. Что случилось?

После нашей размолвки я никак не рассчитывала на возобновление отношений.

— Аля, у меня к тебе очень серьёзный личный вопрос. Если не хочешь, не отвечай, но это важно для меня.

— Говори же.

— Ты в курсе, что в отношении меня предпринимает Саврасов? Ему можно доверять? Неужели он готов на такие жертвы, лишь бы загладить вину?

Я вытаращила глаза на Тимофея, тот спокойно продолжал есть, не обращая внимания на мою обалдевшую мимику. Я взяла стакан с минералкой, отхлебнула, чтобы смочить горло, и только после этого сказала:

— Вопрос к нему, а не ко мне. Что случилось? Я не очень понимаю, почему ты меня спрашиваешь.

— А кого ещё? У меня не осталось других контактов. Просто, я тут подумала и решила согласиться на его предложение. В конце концов, столько лет прошло, можно и забыть старые обиды.

Продолжая смотреть на Тима, я пыталась сложить в голове два и два. Неужели босс действует на два фронта? Меня соблазнил, и старую любовь пытается оживить. Когда только успевает?

— Аля, поверь, я ничего не могу тебе посоветовать. Давайте, вы как-нибудь без моей помощи разберётесь.

Тут Саврасов поднял на меня изумлённый взгляд, бросил приборы и потянулся за телефоном:

— Правда, что ли Юрская?

А я и отдала ему трубку, словно она жгла мне руку. Успела только объяснить:

— Аглая. Говорит, что ты что-то предпринимаешь в её отношении.

— Я-а-а? — Тимофей поднёс мобильник к уху: — Привет! Не понял, что я предпринимаю, Аля? — Ах, Андрей Павлович. Извини, я не в курсе.

У меня отлегло от сердца. Вот ревнивая лохушка! Знала же, что Саврасов старший планирует отблагодарить женщину, родившую его внука. Могла бы сообразить, кого имеет в виду Аглая, а почему-то сразу подумала на Тима.

Он разговаривал спокойно, без эмоций. Именно так вёл переговоры с крутыми заказчиками, создавая впечатление уверенного, искреннего и заинтересованного человека.

— Семён Кириллович прекрасный адвокат с отличной репутацией. Ему можно доверять без всяких сомнений. — Тимофей покачал головой, слушая абонента, потом взглянул на меня и весело подмигнул. После паузы снова заговорил бесстрастно и спокойно: — Никто тебя не обманет, Аля... Уверен, что ничего не потребуется. Что вообще можно от тебя потребовать?.. Да. Очень приличный и достойный человек... Вдовец, у него взрослая дочь, тоже отличная девчонка... Нет, моложе, она рано вышла замуж, ещё на первом курсе. Не за что. До свидания.

Он сбросил вызов и смутился, возвращая мне телефон:

— Извини, я на автомате отключил. Может быть, ты хотела поговорить с ней?

— Оу... нет! Что там за вдовец, я не поняла?

Тимофей игриво мне подмигнул:

— Кажется, наш обаятельный Семён Кириллович подбивает клинья к твоей подружке.

— Адвокат? — переспросила я, пропустив мимо ушей намёк на подружку.

Да какая она мне подружка?

Конечно, мы обсудили активные действия активного дедули, вознамерившегося осчастливить Аглаю. Пожелали счастья и ей, и неведомому мне Семёну Кирилловичу, по словам Тима, хорошему и надёжному человеку, который, к сожалению, рано потерял жену и воспитывал дочь в одиночку, а теперь выдал её замуж и решил заново построить семейное счастье. Время обеда пролетело стремительно, пришлось возвращаться в офис.

— Ты договорилась со своими родителями о встрече? — серьёзно спросил Тимофей, когда мы расставались у лифта.

— Нет ещё.

— Пожалуйста, не тяни. Я сгораю от любопытства. Очень хочется посмотреть на людей, воспитавших такой бриллиант.

Умеет, чертяка, делать комплименты!

Желание скрывать отношения с боссом было наивным. Пока никто не догадывался что менеджеру по персоналу повезло окрутить генерального директора, но всё шло к тому, что наш секрет раскроют ещё до того, как мы объявим о намечающейся свадьбе.

Можно ли спрятать сияющий взгляд, летящую походку и приподнятое настроение, когда ты счастлив? Первое, что спросила у меня Елена Ивановна:

— Тебя можно поздравить, Альбиночка?

— С чем? — Я очень постаралась изобразить удивление.

— Жизнь налаживается? Неужели с бывшим помирилась?

Уф-ф-ф... Отлегло. Коллега поняла мой лучезарный вид по-своему.

— Налаживается! Походу Макс нашёл себе женщину под стать, и теперь отстанет от меня.

Кадровичка улыбнулась, пожимая плечами, мол, разве можно так сильно радоваться чужому счастью, но тут же нашла аргумент в пользу этого:

— Вот и Саврасов выглядит необычно довольным. Тоже почувствовал свободу, когда его бывшая нашла другого мужа.

— Довольным? — На автомате спросила я. — С чего это вы так решили?

— Аллочка рассказала. Тимофей Андреевич к ней теперь не придирается, наоборот, каждый раз утешает, если она что-то напутала. Говорит, что с опытом девочка всё освоит и станет незаменимым сотрудником.

Ого! Это что-то новое. Наш суровый босс превращается в растопленное сливочное масло.

Нестерпимо хотелось его увидеть. Очень трудно: знать, что любимый совсем рядом, и не заглядывать к нему в кабинет по какому-нибудь пустячному поводу. Я крепилась и старательно нагружала себя работой.

Тиму, как выяснилось, тоже этот день показался бесконечным. Он вопреки обыкновению не стал засиживаться на работе и караулил меня на полпути к автобусной остановке.

— Карета подана, моя обожаемая госпожа! — весело крикнул он, встречая меня, тут же обнял, и поцеловал. — К тебе или ко мне?

— Оу, — кокетливо подмигнула я, — вижу, ты настроен решительно.

— Мы потеряли слишком много времени, родная.

С этим было сложно спорить. Когда мы уселись в автомобиль, Тимофей завёл мотор, вписался в поток и спросил:

— Звонила родителям?

— Нет.

— Как? Мы же договорились!

— Когда бы я успела? При Елене Ивановне такие переговоры лучше не вести.

— Согласен. Звони сейчас.

Собственно, почему бы и нет?

Я набрала маму, исподволь поглядывая на своего сидящего с торжественным видом мужчину.

— О! Наконец-то дочь вспомнила про нас! Витя, Витя! Альбина звонит! — возник в трубке мамулин радостный голос. — Надеюсь, всё в порядке? Ты здорова?

— Здорова. Сами как?

— Ползаем помаленьку! Когда приедешь? Не виделись сто лет, наверное. Очень скучаем.

— В субботу нормально?

— Чудесно, будем ждать.

— Мам, только я не одна буду. Хочу познакомить вас с одним человеком.

— О как! Приятно слышать. Наконец-то ты решила забыть своего оболтуса и нашла другого. Надеюсь, он интеллигент? Где работает? Сколько ему лет?

— Всё увидите сами. Так мы приедем?

— Конечно! Кстати, папа спрашивает, в квартире или на даче? Предлагаем на даче, там природа, озеро, воздух...

— Сейчас, погоди минуту! — Я прикрыла микрофон ладонью и посмотрела на Тимофея: — Они предлагают на даче встретиться. Согласен?

— А где у нас дача?

Тут я вспомнила, что вообще ничего не успела рассказать Саврасову о своей семье.

— Черноголовка. По трассе чуть больше шестидесяти километров. Примерно час ехать.

Тимофей кивнул, с улыбкой шепнув:

— Желание будущей тёщи — закон.

Я передала маме наше согласие и вскоре завершила звонок, пообещав всё-всё рассказать при встрече.

— В принципе, большой разницы нет. Квартира тоже в Черноголовке. Дача немного подальше.

— Они там живут?

— Да, работают в научном институте.

— Вот почему ты такая умная. — Тим повернулся ко мне и с загадочным видом добавил: — И красивая.

Я погладила его по плечу. Не стала возражать. Пусть и дальше так думает.

С Крашем мы погуляли вместе, потом вместе поужинали и долго целовались, но спать я своего мужчину отправила домой. Он долго вздыхал и огорчался, даже поскулил, чем очень удивил мопса.

— Вот мы сейчас всё переделаем, а чем после свадьбы заниматься? Скучно же будет! — привела я аргумент героини из очень старого фильма.

— Ох, как же ты заблуждаешься! — рассмеялся Саврасов, но всё-таки послушался меня и ушел. Понимал, что девушке надо, наконец, выспаться.

— До свидания, родной, — шепнула я, поцеловав его на прощанье.

— До завтра, родная, — ответил он.

Заперев дверь квартиры, я прижалась ухом к щели — слушала, как сбегают по лестнице стремительные шаги. Как же я счастлива! Даже знакомство родителей с любимым мужчиной не страшило меня. Он им обязательно понравится. Разве может мой Тимоша не нравиться хоть одному адекватному человеку?

Макс за всё время нашего брака так ни разу и не побывал в Черноголовке. Поначалу я убеждала его ездить вместе, расписывая красоты моей малой родины: какой прекрасный лес подступает к городу, какие там чудесные озёра с песчаными пляжами и высоченными соснами. Говорила, что мои родители всегда ждут и рады пообщаться. Алёхин упирался всеми конечностями, отговариваясь ненормированной работой, мол, его могут дёрнуть в выходные и в отпуск, а мчаться в столицу из области по пробкам удовольствие не из приятных. На третьем году я от него отстала и даже, если говорить, положа руку на сердце, навещала маму с папой как можно чаще, отдыхая от вечных разборок ревнивца-мужа.

Тем удивительнее для меня был энтузиазм, с которым босс и будущий супруг ехал в небольшой научный город знакомиться с моими увлечёнными исследованиями родителями. С одной стороны, они скучали, выпустив единственную дочь из гнезда, с другой, имея под опекой десяток молодых специалистов, они вполне реализовали наставнические функции, а мама так вообще, заботилась о юных дарованиях как о собственных детях.

Дорогу я знала наизусть. Иногда Макс давал мне машину, чаще приходилось пользоваться каршерингом, совсем редко — в непогоду, когда страшно ехать по скользкой или мокрой дороге, я добиралась автобусом. Во время пути я показывала и рассказывала Тимофею обо всём, что можно было увидеть, дополняя интересными фактами постные указания навигатора.

— Чудесные места! Удивительные, — соглашался со мной любимый мужчина. — Очень надеюсь, что мы будем часто здесь бывать, особенно летом.

Я не смогла удержаться, услышав эти слова, и потянулась, чтобы поцеловать Тима в щёку. Он заметил и успел перехватить мои губы своими. Хорошо, что камер поблизости не было, а то сфоткали бы превысивших скорость голубков, да выписали штраф.

На дачу мы добрались ближе к полудню. В круглой беседке, оборудованной системой уличной готовки, мама уже расстелила праздничную скатерть на большом овальном столе, поставила старую вазу из чешского стекла с букетом желтых, оранжевых и багряных листьев, со вкусом расположила блюда с канапе и салатницы.

Увидев всё это, Тимофей шепнул так, чтобы слышала только я:

— Хочется аплодировать.

— Не смущай маму, — так же тихо ответила я, — достаточно будет доброго слова.

Мы прошли в беседку, поздоровались. Отец протянул руку:

— Виктор Михайлович.

— О! — обрадовано воскликнул Тим, — мой дедушка ваш тёзка. Он Виктор Тимофеевич. Меня в честь прадеда назвали.

— Людмила Ивановна, — представила себя мама и кокетливо покачала головой, когда Тимофей наклонился поцеловать ей руку.

Мы привезли шикарный букет коралловых роз, подходящей вазы для них не нашлось, я поставила их в банку и водрузила её на свободный конец стола.

Начались разговоры, вопросы, рассказы, посыпались семейные байки, на которые папа был большой мастер. Тимофей помогал жарить шашлык, мы с мамулей немного посекретничали, её очень интересовала моя будущая родня.

— Кажется, я им понравилась, — постаралась я унять её волнение.

— Значит, они нормальные люди, — сделала вывод мама.

После пышной трапезы, Тимофей сделал мне официальное предложение, подарив помолвочное колечко изумительного изящества. К моей радости, мама и папа не стали строить из себя неприступную крепость, сразу же выбросили белый флаг и крепко расцеловали нас обоих.

— Живите счастливо, дети!

— Любите и уважайте друг друга!

Они оба знали, о чём говорят.

Чудесный выдался денёк, а потом и чудесный вечер. Мы с Тимом остались ночевать с тем, чтобы рано утром отправиться в Москву. Хотелось проскочить до непрошибаемых пробок.

Мужчины сразу подружились, чему я совсем не была удивлена. Саврасов всерьёз интересовался наукой, ведь услугами «Деловых переводов» довольно часто пользовались учёные из Китая. Мой папа не раз бывал в этой стране и даже состоял в переписке с тремя или четырьмя видными деятелями китайской науки. Правда, общался он с ними с кем-то по-английски, а с кем-то и по-русски.

Мы с мамой сидели около очага, накрывшись общим пледом, и шептались, исподволь следя за разгоревшимся диспутом. Мужчины — не мужчины, если не нашли тему для спора. К счастью, в этом случае, мирного и уважительного в отношении чужого мнения.

Волшебный вечер. Волшебный! Я абсолютно не сомневалась, что впереди меня поджидает огромное женское счастье. Хотелось если не такого же точно, то хотя бы приблизительного счастья всем. Максу с его стойкой Елизаветой. Алике с её бесконечно терпеливым Гао Вэйем. Аглае с адвокатом Семёном Кирилловичем. По словам Тимофея, у них всё же намечалось что-то серьёзное и даже романтичное.

Пусть весь мир будет счастливым! — такими были мои самые искренние пожелания.

Одно лишь огорчение подстерегало нас. Родители постелили нам в разных комнатах. Что поделать, люди старой формации, наивно полагавшие, что всё должно быть, как должно, а не должно, как не должно. «Пока не женаты, будьте любезны спать отдельно. Там у себя, как хотите, а здесь наши порядки».

Тим если и расстроился, виду не подал: проводил до моей комнаты и поцеловал в щёку, желая спокойной ночи.

— Тебе ещё машину завтра вести, — оправдывая упорство своих родителей, сказала я, — нужно выспаться.

— Есть выспаться! — ответил он, шутливо отдавая честь.

Я засмеялась и подтолкнула его в двери в соседнюю комнату.

У меня впереди была ночь приятных раздумий.

Почти всю обратную дорогу мы с Тимом хохотали. Настроение и у меня, и у него было самое приподнятое. Встали рано, побегали вместе с Крашем по лесу, слопали приготовленный мамой вкусный завтрак и попрощались, уверяя друг друга, что ненадолго.

Пёс так навеселился накануне и объелся, кстати, тоже, ещё и утром намотал кругов по лесным дорожкам, что теперь дрых на заднем сидении словно сказочный спящий красавец.

Мы с Тимофеем беззлобно шутили друг над другом. Поводом для взаимных подколок стала скорая свадьба, вернее посвящённый бракосочетанию праздник.

Ещё накануне Саврасов подал заявление по интернету, о чём объявил утром, попросив меня от своего имени подтвердить согласие. Что я легко сделала. А вот мама всполошилась:

— Так скоро? Мы не успеем всё подготовить!

— Всё сделает счастливый жених! — широко улыбаясь, объявил Тимофей. — Ваша задача лишь прибыть на торжество нарядными и радостными.

И тут развязалась целая дискуссия. У каждого — исключая мопса, которого устроил бы любой расклад — нашлось своё видение будущего праздника.

Я, понятное дело, мечтала обойтись скромными посиделками у меня дома в кругу близких. Ещё живо было воспоминание устроенной Максом драки на банкете в честь нашей с ним свадьбы в не очень статусном кафе, куда пришли все, кто хоть сколько-то был знаком со мной и с ним. Алёхин приревновал меня к однокурснику, который, произнося тост, честно заявил, что все пять лет был в меня влюблён и невозможно огорчён тем, что я выбрала другого парня.

Разумеется, я догадывалась, что Игорь не равно дышит ко мне, он постоянно оказывал знаки внимания, но надежд я ему не давала никогда! Так чего ж было ревновать, тем более, драться?

Тимофей заверил меня, что драться ни с кем не планирует, а вместо кафе или даже ресторана предлагает снять небольшой отель на берегу озера, где будут номера для гостей, великолепные угощения от шеф-повара, катание на лодках и ночное шоу: салют и всё такое.

Мой папа возмущённо заметил, что такие траты вообще ничем не оправданы, мы вполне можем собраться у нас на даче, где и места хватит всем, и приготовить можно всё что угодно своими силами.

Мама предлагала снять на вечер зал столовой их научного института, где отличная кухня и есть место потанцевать. А приехавших из Москвы гостей прекрасно разместят в нашем общежитии, где полно свободных номеров

Доспорились до того, что решили голосовать. Папа быстро организовал шляпу и бумагу для записок, но Тимофей вдруг вспомнил, что кроме нас есть и другие причастные люди — его родители. Он тут же связался с ними и устроил видеоконференцию. Въехав в проблему, свёкор и свекровь осыпали нас поздравлениями и заверили всех, что счастливы познакомиться с новой роднёй. После чего дополнили список предложений для голосования.

Татьяна Викторовна сказала, что если уж праздновать дома, то исключительно у них: всё-таки двухуровневая квартира в центре подходит для этого лучше, чем моё скромное жильё.

Андрей Павлович внёс свежую струю, предлагая нанять самолёт и всем вместе с гостями отправиться куда подальше. В Питер, например, или в Казань. Такую свадьбу ещё долго будут вспоминать!

Теперь можно было посмеяться, припоминая фантазии наших родителей, но в тот момент мне реально было не до смеха. Взяв слово, я заявила следующее:

— Устраивать шоу из семейного торжества категорически не согласна, уж извините, Андрей Павлович и мой безумно любимый жених. Считаю, что моё слово должно быть решающим в данном конкретном вопросе.

— И какое же твоё слово? — испугалась мама, которая прекрасно изучила мой характер и не сомневалась, что если уж я говорю таким тоном, спорить бесполезно.

— А слово моё такое. Мамочка закажет салаты и что-то на своё усмотрение в институтской столовой. Думаю, там можно нанять помощниц, которые всё привезут к нам на дачу и накроют столы. Папа организует шашлык, запечённые овощи, рыбу в морской соли, то есть всё, что он умеет и любит готовить. Тим, если ему так нравится, пригласит мастеров со световым шоу, и ди-джея, чтобы нам самим не возиться с аппаратурой.

— А накануне пригоню клининговую компанию и оформителей.

— Это необязательно. Здесь мы отметим небольшой компанией: родственники, близкие друзья. Всё! Отдельный праздник для более пафосных гостей можно будет организовать на следующий день уже в Москве. Только умоляю, без излишеств!

— По-моему, всё разумно! — послышался голос Татьяны Викторовны из планшета Тима.

— Поддерживаю! — авторитетно добавил Андрей Павлович. — Но уж столичную часть мы с Танечкой возьмём на себя. Вы все будете дорогими приглашёнными.

— А здесь, — моя мама указала на дачный дом, — вы будете дорогими приглашёнными.

— Договорились!

Теперь, когда процесс был запущен, можно было и посмеяться, радуясь тому, что каждый остался доволен и не огорчался из-за того, что его предложение не прошло.

Что ж, впереди были приятные хлопоты. Раз родня настояла на широкой свадьбе, мне придётся соответствовать: подбирать наряды, украшения, решить, где и как причёсываться, какой делать макияж. Я всегда старалась хорошо выглядеть, чтобы производить благоприятное впечатление на людей, ведь это часть моей профессии, но соблюдала меру и предпочитала естественность и гармонию. Однако начало счастливой семейной жизни — особое событие, так что придётся придумать нечто необычное и эффектное.

Короче говоря, забот выше небоскрёба.

А Тим, к слову, уже озадачился свадебным путешествием. Пусть, меня это только радовало.

Июль следующего года

Тридцать третий день рождения справлять не планировала. Вернее так, я оповестила всех, что переношу торжества на пару месяцев. Пусть появится на свет и, хотя бы, немного подрастёт наша с Тимофеем дочурка.

Главной причиной нежелания собирать гостей был вовсе не последний триместр беременности, я грустила из-за отъезда мужа. Ему пришлось отправиться в Пекин на важную конференцию, которая продлится ещё три дня. Нам крупно повезло, что возвращение российских бизнесменов запланировано за неделю до предполагаемых родов. Понятно, что мои мама и папа, а также свёкор и свекровь плотно меня опекают, но всё же очень хочется, чтобы именно Тим находился рядом в этот важный момент нашей жизни.

Жалуясь на тоску, я немного преувеличила. Особо печалиться будущей маме не давали. Мы полгода как перебрались в загородный дом элитного коттеджного посёлка и успели обустроиться, а после того как я, оформив декретный отпуск, прочно осела здесь, редкий день обходился без посетителей. Я даже не предполагала, что у меня такое невообразимое количество друзей. Особенно коллеги по «Деловым переводам» оживились после отъезда Тимофея. Пока хозяин был дома, они побаивались заявиться к генеральному директору без приглашения. А тут такое раздолье! И тебе крытый бассейн с подогревом, и бильярд, и теннисный стол, и площадка для игры в бадминтон или баскетбол, качели, шезлонги… Уже молчу о живописных окрестностях, озере с песчаным пляжем и вычищенном лесочке по противоположному берегу!

Вместо того чтобы скучать, мне приходилось водить экскурсии, всё показывать и объяснять, как что устроено.

Ещё год назад мне бы и в голову не пришло приобретать столь грандиозное хозяйство, Тим тоже сомневался, до работы отсюда добираться сложнее, чем со старой его квартиры. Решающее слово сказал Андрей Павлович, он и вариант нашёл, от которого, побывав здесь, трудно было отказаться, и с деньгами помог, вложив едва ли не семьдесят процентов стоимости. Всё это Саврасовы старшие подали как подарок нам на свадьбу. Я немного поартачилась, но с аргументом Татьяны Викторовны пришлось согласиться: в таком доме всем хватит места — они будут нас навещать в любое время, как и мои родители, а ещё к нам смогут приезжать Шуховы, ведь Егорка так полюбил Краша! Да и нас с Тимом тоже.

Таким образом, новое гнездо молодой семьи стало местом встречи всех и вся.

Первыми ещё накануне приехали мои. Мамуля слушать ничего не хотела о переносе дня рождения:

— Обидеть хочешь? Я старалась тридцать три года назад, рожала тебя, а ты решила проигнорировать этот факт?

— Почему вдруг проигнорировать? Просто, видишь? — я легонько похлопала себя по выпирающему животу. — С таким багажником неловко шустрить.

— А тебе и не нужно шустрить! Мы с Танюхой всё приготовим и накроем.

Наши мамы сразу же после свадьбы превратились в Люсю и Танюху. Мы с мужем считали, что подружиться их вынудила организация тогдашних торжеств. В первый день Татьяна Викторовна помогала моим на даче, а потом Людмила Ивановна старалась не отставать от хозяйки дома у Саврасовых. Ничто так не сближает, как совместная деятельность в организации счастья детей.

Отцы держали дистанцию, обращаясь друг к другу исключительно по имени отчеству, хотя тоже стали приятелями. Тут сказывалась привычка. Андрей Павлович всю жизнь вращался в деловых кругах, где панибратство считалось за дурной тон, а Виктор Михайлович в научных, и здесь предпочитали уважительное обращение, даже к собственным аспирантам заслуженный деятель наук Смирнов В.М. обращался по имени и отчеству.

— Они тоже сегодня приедут? — почёсывала я бровь, собираясь освежить постели в гостевых спальнях.

— Хотели, — призналась мама, — я отговорила. Утром прибудут.

Она занялась подготовкой праздничного стола, чтобы на следующий день оставалось лишь расставить угощение. Мы с папой отправились на прогулку.

Добрели до полянки на берегу озера, уселись на потемневшую от времени скамейку. Пляж с веселящейся в воде ребятнёй оказался напротив нас. Оттуда доносились бодрые выкрики мальчишек и девчоночий визг.

— Отлично здесь, — признал отец, — почти как у нас.

Он ревновал будущую внучку к этому месту и уже раз десять взял с меня и зятя обещание, что мы обязательно будем регулярно приезжать в Черноголовку.

Я ответила улыбкой и потрепала папу по плечу:

— Не переживай, мои родные места вне конкуренции.

— И всё-таки далеко ты забралась, дочь. — После недолгого молчания он развернулся ко мне и спросил: — За успехами супруга следишь?

— В каком смысле? — я удивлённо посмотрела на отца.

— Так у него десять новых контрактов! Неужели не похвастался? «Деловые переводы» признаны одной из лучших компаний в своём сегменте!

— А-а-а... Слышала. Кирюха говорил что-то такое. Сам Тимофей всё больше меня о самочувствии расспрашивает, а про свои дела ни гу-гу.

— Кто такой Кирюха? — Насторожился папа.

— Наш системный администратор. Он со своей девушкой навещал меня позавчера, вот и сообщил все последние новости.

Отец с суровым видом покачал головой:

— Совести нет у людей! Знают ведь, в каком ты положении, чего мотаются?

Я расхохоталась:

— Да всё норм, пап! После рождения малышки запрёмся и повесим плакат: «Не приёмный день». А пока новенькая, которую вместо меня взяли на период декретного отпуска приезжает, да и другие, у кого вопросы есть. Я с удовольствием консультирую. Это даже хорошо, меньше скучаю по мужу.

— Ладно-ладно! — обнял меня папа. — Это я так, ворчу по-стариковски.

— Прекрати! Какой же ты старик? Ещё ого-го какой дедуля у нас. Самый умный, самый бодрый, самый красивый!

— Ну, по красоте и шустрости я бабкам не конкурент! — засмеялся папа.

Я пригрелась в его объятьях, почувствовала себя защищённой. Пришлось признать правоту родителей: хорошо, что они приехали, всегда приятно ощущать беззаветную поддержку. Понятно, что Тимофей ещё до отъезда нанял опытную медицинскую сестру, чтобы она ежедневно навещала меня и контролировала состояние, да и перинатальный центр, где все услуги оплачены заранее, днём и ночью на связи, и всё же... Любовь и нежность родных людей никто не отменял!

Прямо с утра на меня посыпались поздравительные сообщения, я едва успевала отвечать. Часов в десять позвонила Люба Шухова, долго извинялась дрожащим голосом, не зная, как задать вопрос.

— Да что такое случилось, Любаня? — начала я нервничать, — Говори же!

— Алечка, я понимаю, что не вовремя, ты ведь предупреждала, что не собираешься отмечать, но...

— Люба! — взяла я строгий тон. — Хватит уже реверансов.

— Егорка приготовил подарок, надеялся, что мы навестим тебя и чуть не расплакался как маленький, когда отец сказал, что к Саврасовым поедем в лучшем случае через два месяца.

Я рассмеялась.

— Вот тоже проблема! Вас я всегда рада видеть. Жаль только, что Тимофей в отъезде, но зато Татьяна Викторовна и Андрей Павлович будут. Так что приезжайте, не сомневайтесь.

— Да? — повеселела Любаня. — А мы вас не стесним? Если будут самые близкие...

— А вы разве не самые близкие? Давайте-ка, собирайтесь скорее, я уже поняла, что глупость сделала, когда объявила о переносе дня рождения. Меня, в общем-то, не особенно и послушали некоторые.

Шуховы приехали уже через полчаса, почти сразу за ними подтянулись старшие Саврасовы. Егорка торжественно вручил мне собственноручно выпиленную шкатулку — довольно вместительную — и сказал, что я смогу складывать туда дорогие сердцу вещицы, которые не хочется потерять.

— Поздравляю с днём рожденья! — торжественно произнёс подросток. — Пусть и дальше всё будет хорошо, даже лучше!

— Прекрасное пожелание! — искренне воскликнула я и крепко обняла Егора.

Он покосился на мой живот и хихикнул:

— Классно всё-таки, что у меня сразу появятся и сестра, и брат.

— Брат? — удивлённо отстранилась я. — Почему ты решил, что двойню ждём...

— Знаю, что не двойню, — серьёзно покивал парнишка. — У вас родится моя единокровная сестрёнка, а у мамы Аглаи единоутробный брат. Так мне объяснили.

— Ух ты! — восторженно воскликнула я. — Значит, Аглая и Семён ждут пополнения? Вот так новость!

— Тёть Аль, а они приедут?

— Вряд ли. — Развивать эту тему мне совсем не хотелось. Аглая так и не показывалась на глаза Тимофею, держа свой принцип, а если общалась с Егором, то исключительно в компании со своим супругом Семёном Кирилловичем и с Шуховыми. Я не очень понимала позицию женщины, до сих пор не простившей бывшего возлюбленного и, в случае чего, не смогла бы объяснить ситуацию пытливому подростку, поэтому демонстративно переключилась на рассматривание подаренной им шкатулки. — Надо же какая тонкая резьба! Неужели ты всё сам делал?

Егор воодушевился:

— Сначала папа Саша немного помогал, а потом у меня стало хорошо получаться, и вот тут, — он постучал по крышке пальцем, — только сам вырезал.

— Очень красиво! Жар-птица, цветы... Произведение искусства, честное слово. Ты талант, Егорка!

— Ну, — скромно потупился мальчуган. — Картинку мы перевели. С мамой Любой самую красивую из интернета выбирали.

— Спасибо! — снова поблагодарила я и подтолкнула Егорку к дедам, которые возились на площадке барбекю и уже не раз окликали мальчика. — Иди к мужчинам. Краш тебя заждался, да и дедушка Андрей.

— Ага! — уже на бегу ответил наш подвижный парень. — И деда Витя тоже!

Я с тёплым чувством посмотрела ему вслед. Какой всё-таки отличный старший брат у нашей доченьки! Сколько в нём любви! Егор каждого хорошего человека готов записать себе в друзья и в родню.

Мне очень приятно было прогуливаться по дому и участку, наблюдая, как кипит работа. Пыталась поучаствовать, но меня отправляли отовсюду со словами: «Отдыхай, именинница». В конце концов, мы с Любаней уединились в беседке. Я расспрашивала о том, как она в своё время справлялась с младенцем.

Разумеется, я успела прочесть по интересующей теме много всего, да и на форумах будущих и опытных мамаш сидела часами, однако не сомневалась, что живой опыт ничем не заменить. В отличие от моей мамы и свекрови Люба не стала отмахиваться и говорить, мол, как давно это было, уже ничего не вспомнить... У Шуховой материнство было не только осознанным, но и выстраданным. Она ничего не забыла и с огромным удовольствием делилась со мной.

Егорка всегда всех удивлял. Спокойный, улыбчивый, не капризный. Шуховы обожали сына и не сомневались, что мальчик послан им Богом за смирение и веру. Долгие годы Александра и Любу огорчала бездетность, а они сохранили крепкую семью и, в конце концов, именно это уютное и надёжное гнездо подарили приёмному ребёнку.

Чем больше я слушала Любаню, тем сильнее убеждалась: ум, характер, да и предприимчивость Егор унаследовал от биологического отца. Интересно, на кого будет похожа наша с Тимофеем дочурка?

Доверительный разговор прервал крик свекрови:

— Аля! Аля! — она, размахивая смартфоном, спешила к нам в беседку: — Тимоша тебя обыскался! Уже и отцу сообщение прислал, и мне, и Виктору. Говорит, не может никак дозвониться до жены! Где твой телефон?

— Ой! — вскочила я. — Дома. На зарядку поставила и забыла!

— На вот! Поговори, — Татьяна Викторовна передала мне трубку и погрозила пальцем, мол, нельзя заставлять мужа так волноваться.

Услышав любимый бархатный баритон, я едва не расплакалась. Как же скучаю!

Тимофей говорил нежно с такой любовью, поздравлял, упрашивал беречь себя и не суетиться с гостями.

— Какая суета, родной! Меня ни до чего не допускают. Сижу вот с Любаней Шуховой в беседке, обсуждаю мамские дела.

— Вот и хорошо, надеюсь, застать тебя в бодром и весёлом расположении духа. Кстати, у меня сюрприз. Ни за что не догадаешься, какой!

— Надеюсь, приятный, — улыбнулась я и глянула на прислушивающуюся к нашему разговору свекровь. — Ставлю на громкую, Татьяне Викторовне тоже интересно.

— Хорошо, теперь можно всем сообщить, — Тим выдержал небольшую паузу и радостно признался: — Я уже на пути домой. Водитель встретил меня в аэропорту, так что минут через сорок будем.

— Как? Как ты сумел? Ведь конференция ещё не закончилась, я слежу за новостями.

— Перенёс несколько личных встреч, а две даже в Москву. А всякие там банкеты и заключительные заседания можно и пропустить. Дома у меня дела поважнее! Не так ли, родная?

— Да! Да! Да! — закричала я и едва удержалась, чтобы не поцеловать экран смартфона.

— Рада?

— Очень! И дочка тоже. Знаешь, как толкается? Будто поняла о чём разговор.

— Конечно, поняла! — Люба Шухова подошла ко мне и погладила по животику. — Ребёнок чувствует эмоции мамы. Она рада вместе с тобой.

— Ждём! Все-все ждём тебя, сыночек, — присоединилась к моим возгласам свекровь

Я с сожалением завершила разговор и вернула трубку Татьяне Викторовне, она, забирая у меня её, покачала головой:

— Ну вот, Альбинка! А ты не хотела день рождения отмечать. Видишь, как мы вовремя всё организовали.

Я всё ещё не могла отойти от неожиданного сюрприза, засопела, пытаясь немного сбить эмоции:

— И молчал! Почему было заранее не сказать, что возвращается? Почему в последний момент?

— Тревожить не хотел лишний раз, — объяснила мне Люба. — Мало ли что могло произойти. Билет не удалось поменять, или рейс задержали, или погода нелётная. Ты бы тут как на иголках сидела, а малышу это вредно. Пойми, Аля, муж твой просто молодец, всё правильно делает, бережёт любимую жену и мать своего ребёнка.

Точно. Так и есть. Что-то я туго стала соображать. Это беременность сказывается, или просто счастливые женщины немного глупеют?