Взрыв

Трилогия Холлоуз-Бэй (Книга третья)

Э. К. Хантер

Всем, чье сердце было разбито концовкой «Разрушение».

Я надеюсь, что искуплю свою вину.....

ХЕНДРИКС

— Где он, черт возьми? — прорычал я, расхаживая взад и вперед по складу и в сотый раз поглядывая на часы.

— Он скоро будет здесь, босс. Ты же знаешь, Джейкоб дерьмовый хронометрист, — сказал Алекс, выпуская последнюю струю сигаретного дыма и затушив окурок об пол. Я чертовски ненавидел эту вонь, но это была небольшая цена за то, что рядом со мной был такой преданный человек, как Алекс.

В его словах был смысл. Джейкоб всегда был никудышным хронометристом. Каждый раз, когда я договаривался о встрече с ним, когда он работал у моего бывшего босса Кая Вулфа, он опаздывал. Даже если это длилось всего одну-две минуты.

Сводил меня с ума.

Но то, чего ему не хватало в пунктуальности, он восполнял энтузиазмом. С того дня, как я встретил Джейкоба, я увидел в нем потенциал, и было слишком легко заполучить его в свой карман вместо Кая.

Я полагал, что смогу простить неспособность уложиться во время в обмен на то, что у меня будет верный слуга.

Однако какая-то часть меня беспокоилась, что его опоздание было вызвано не только тем, что он не мог точно определить время. На прошлой неделе были обнаружены тела моих людей, и я начал думать, что приливы и отливы изменились в сторону удачи, которой мы с Максом наслаждались последние шесть месяцев.

Шесть месяцев.

Шесть месяцев прошло с тех пор, как я застрелил Кая Вулфа, человека, который считал себя неуязвимым. Шесть месяцев, чтобы показать жителям Холлоуз-Бэй, что я главный, даже если это было не совсем правдой.

Для жителей Холлоуз-Бей, независимо от того, работали ли они на организацию Вулфа или были просто резидентом, я теперь был их королем.

Для начала это были тяжелые несколько недель, особенно после того, как Кай сообщил, что я его предал. Но за месяцы до этого я поднял волну, и на моей стороне было достаточно людей, чтобы занять трон. Те, кто не хотел работать на меня, что ж, они прошли нелегкий путь, и было немало тех, кто отказался сотрудничать.

Благодаря перестрелке на складе, где я застрелил Кая, на нашей стороне осталось всего несколько выживших, а это значит, что лишь горстка доверенных людей знала правду: Макс Торн был настоящим Королем Холлоуз-Бей.

Так было не всегда, когда я был главным. Макс намеревался убить Кая и присвоить трон себе, но после того, как Кай чуть не забил его до смерти, ему нужно было время, чтобы прийти в себя. Он едва цеплялся за сознание, когда я тащил его со склада, поэтому я принял решение. Решение, которое одобрил Макс, когда пришел в себя после полученных травм.

В ночь стрельбы я взял город под свой контроль и буду сохранять его до тех пор, пока Макс не выздоровеет. Но мы с Максом постепенно осознали преимущества того, что он остается скрытым в тени. Он был шефом полиции, у него был доступ к ценным разведданным, контакты по всей стране, черт возьми, по всему миру, если мы хотели зайти так далеко.

И так мы решили. Он продолжал бы играть свою роль шефа, еще какое-то время дергая за ниточки из-за кулис, пока массы Холлоуз-Бэй не поверили бы, что я главный.

Проблема была в том, что мне слишком нравилось быть главным.

Все шло хорошо до тех пор, пока неделю назад, в течение нескольких ночей, не были обнаружены тела пятерых моих людей. Все пятеро когда-то были людьми Кая, но с тех пор доказали свою преданность мне. Я не знал, было ли совпадением, что эти пятеро были убиты, или нападения были целенаправленными.

В любом случае, это были не очень хорошие новости.

Каждый из них встретил свою судьбу довольно гротескным образом, и самое последнее тело было выброшено возле Sapphire, клуба, которым я теперь владел, точно так же, как я владел всем бизнесом Кая.

Когда клуб закрывался и посетители расходились, тело выбросили из мчащегося фургона. Это было тело Винса, который когда-то давно был телохранителем Кая, пока не перешел на мою сторону. Он был выпотрошен, его кишки свисали наружу, и запах стоял такой отвратительный, что меня самого вырвало.

Я думал, что у меня проблемы, но тот, кто уничтожал моих людей, был серьезно невменяем.

Где, черт возьми, был Джейкоб?

Я расхаживал взад и вперед по складу, мужчины, которых я привел с собой, молча наблюдали за происходящим, но они знали, что лучше не говорить. Они думали, что Кай был безжалостен, но он был ничем по сравнению с тем, насколько плохим был я.

В моей голове роились вопросы о том, где, черт возьми, мог быть Джейкоб. Да, он часто опаздывал, но это продолжалось почти час, и он, черт возьми, знал, что лучше не заставлять меня ждать так долго. Я стиснул зубы от отчаяния, предчувствие, что с ним что-то случилось, росло все глубже в моем нутре.

Постигла ли Джейкоба та же участь, что и других моих мужчин?

Я не знал, кто несет ответственность за убийство моих людей, но у меня была чертовски хорошая идея. По указанию Макса я перестал выплачивать Бьянки 5 %-ную пошлину, которую Вулфы должны были выплачивать им в рамках мирного договора. Договор, который действовал со времен войны, которую старый Теодор Вулф начал с ними много лет назад.

Я всегда думал, что Кай должен был оспорить договор, он не виноват, что его прадед был высокомерным придурком и затеял драку, в которой не мог победить, но Кай был слишком большим трусом. Он не хотел начинать ненужную войну.

Максу, с другой стороны, было наплевать на этот договор. Он считал, что это не его дело, потому что он так и не вырос Вулфом, и как только мы захватили Холлоуз-Бей, Макс одним из первых действий приказал мне прекратить выплату им 5 %.

Если честно, я был удивлен, что им потребовалось столько времени, чтобы нанести ответный удар. Но это не имело значения, даже если бы они это сделали, мы были готовы к войне. В ночь, когда я убил Кая, банда Макса, «Олени», были наготове, чтобы штурмовать город и захватить банду Кая, «Тени».

Через час после того, как появились новости о смерти Кая, я отдал им приказ нанести удар, и они успешно захватили улицы.

Каждому члену банды «Теней» был предоставлен выбор — работать на меня или умереть. Достаточно сказать, что большинство выбрали разумный вариант — работать на меня. Банды объединились, и под названием «Олени» теперь в моем распоряжении была мощная уличная банда.

Так что да, мы были готовы, если бы Бьянки захотели развязать войну в городе.

Вполне возможно, что за убийствами стояли другие семьи. Теперь, когда в других городах распространился слух, что я главный, любое количество старых врагов Кая могло стоять за этими смертями, играя на руку моему городу. Я был только рад позволить им привести войну к моим дверям.

Пришло время всему миру узнать, насколько могущественным я могу быть.

Прошло еще несколько минут, а Джейкоба по-прежнему не было видно. Я выругался себе под нос. Лучше бы у этого ублюдка была веская причина для опоздания. Я достал свой телефон и попытался дозвониться до него, но, как и в предыдущие четыре раза, ответа не было.

— Черт возьми! — взревел я, и мой голос эхом разнесся по большому пространству склада.

Я только что принял большую партию кокаина, который разрезали и разделяли в подсобке. Чем раньше Джейкоб приедет сюда, тем быстрее мы сможем наладить выпуск продукции и тем быстрее поступят деньги.

Я подавил желание швырнуть телефон об стену, вместо этого отправив Джейкобу сообщение с просьбой позвонить мне, как только он сможет, или ожидать одностороннего разговора с моим пистолетом.

— Может быть, он занят тем, что трахает одну из тех хорошеньких девушек в Sapphire, — хихикнул Лоуренс, один из моих людей. Он раздражал меня, ему всегда приходилось отпускать саркастические комментарии или шутки, и, откровенно говоря, он слишком часто испытывал мое терпение.

Он был одним из первых «Оленей», и Карлос Ригби тоже не был его поклонником. Хрен знает, почему Карлос, глава «Оленей», терпел его так долго.

Я остановился перед ним и ухмыльнулся, как будто смеялся над его комментарием. В конце концов, Джейкобу действительно нравилось проводить большинство ночей в клубе, трахая одну из шлюх, которые там работали.

Без предупреждения я выхватил пистолет. Глаза Лоуренса расширились от страха, прежде чем погас свет. Выстрел из моего пистолета отразился от стен, когда тело Лоуренса рухнуло на пол, из зияющей дыры в его голове хлынула кровь.

Те немногие мужчины, которые посмеивались над остроумным замечанием Лоуренса, замолчали и вытянулись по стойке смирно, их взгляды были устремлены куда угодно, только не на меня и не на мертвое тело, они не хотели закончить так же, как их товарищ.

— Чертовски вовремя, — пробормотал Алекс себе под нос, ухмыляясь при виде крови, сочащейся из дыры во лбу Лоуренса.

Когда я убирал пистолет, снаружи донесся громкий скрежет, звук вращающихся колес. Вместо того чтобы убрать пистолет, я крепко держал его в руке, сняв с предохранителя и готовый снова выстрелить. Бросившись к двери, я рывком распахнул ее как раз вовремя, чтобы увидеть, как темный фургон ненадолго остановился по крайней мере в двадцати футах от меня. Я поднял пистолет, но все произошло быстро.

Боковая дверь фургона открылась, и фигура в маске выбросила тело. Фургон тронулся с места еще до того, как дверь закрылась. Я выстрелил из пистолета в удаляющуюся машину, но все, что сделали мои пули, это отрикошетили от кузова, когда фургон выезжал с территории комплекса.

На фургоне не было ни номерного знака, ни каких-либо отметин, ничего, что отличало бы черный фургон от любого другого черного фургона в Холлоуз-Бэй. Это было до жути знакомо с тех пор, как я и несколько «Оленей» доставили Каю мертвое тело Айзека много месяцев назад.

Люди, стоявшие позади меня, прыгнули вперед в ту же секунду, как я выстрелил, и они тоже вытащили пистолеты, но опустили их, когда фургон исчез.

— Иди проверь! — приказал я Алексу.

Он осмотрел местность, прежде чем приблизиться к телу, держа пистолет наготове, готовый выстрелить в случае необходимости. Добравшись до тела, он пнул его ногой, прежде чем перевернуть. Даже с расстояния между тем местом, где я стоял, и телом, я мог разглядеть, что это был Джейкоб.

Лицо Алекса побледнело. — Босс, вам лучше подойти и посмотреть на это.

Я пересек стоянку, и чем ближе я подходил, тем легче было разглядеть, что именно с ним случилось. Я проглотил намек на разочарование, когда подошел к Алексу и посмотрел на тело. Хороших мужчин было трудно найти.

На Джейкобе не было верхней одежды. Вместо этого его торс был покрыт черно-синими синяками и засохшей кровью. Много засохшей крови из резаных ран, которые начали покрываться коркой, что означало, что они были нанесены по меньшей мере несколько часов назад, если не дольше.

Последний раз я разговаривал с Джейкобом больше суток назад, когда договорилась встретиться с ним на складе. Тот, кто сделал это с ним, пытал его по меньшей мере в течение дня.

Его травмы были очевидны — вывихнутые плечи, разбитые коленные чашечки, отрубленные пальцы. Но не эти травмы были причиной того, что желчь подступала к моему горлу.

На его лбу было вырезано слово:

РАЙЛИ

— Опять, — рявкнул Майлз, подняв боксерские перчатки, чтобы прикрыть лицо.

Пот стекал у меня по спине, мизинец пульсировал там, где он был сжат в кулак в боксерских перчатках в течение последнего часа, а мышцы рук ныли.

Несмотря на это, я все равно подняла руки, готовая снова ударить Майлза. Не имело значения, что мой мизинец чертовски болел из-за того, что Макс Торн вывихнул его. Если уж на то пошло, боль в пальце отвлекала меня от боли в сердце.

Шесть месяцев. Шесть долгих месяцев прошло с той ночи, когда мое сердце не просто разбилось, а разлетелось на миллион осколков, не оставляя надежды на то, что его когда-нибудь починят.

Забавно, когда я встретила Кая Вулфа, человека, который изменил мою жизнь, я согласилась на его дурацкую сделку — принадлежать ему в течение шести месяцев. По истечении этого времени я собиралась уйти со своей сестрой Энджел и обещанием лучшей жизни для нее.

Даже в самых смелых мечтах я не предполагала, что по уши влюблюсь в этого мужчину, соглашусь выйти за него замуж только для того, чтобы потерять его несколько дней спустя.

За последние шесть месяцев я сбилась со счета, сколько раз, лежа в постели, задавалась вопросом, какой была бы моя жизнь, если бы я не встретила Кая. Или, если бы я не влюбилась в него, и мы с Энджел ушли после того, как наше соглашение подошло к концу.

Но я никогда не позволяла себе думать, насколько другими были бы последние шесть месяцев, если бы Кай выжил, получив пулю в сердце от человека, которого он когда-то считал другом, братом.

Я сосредоточилась на своем дыхании, когда била по подушечкам, наблюдая за работой ног Майлза, когда мы танцевали в саду, в котором я тренировалась. У меня было несколько тренеров, но Майлз, безусловно, давался мне тяжелее всех.

Хотела бы я сказать, что после смерти Кая у меня появились сверхчеловеческие крутые способности, которые означали, что я могла сразиться со своими врагами и уложить их всех одним ударом, но этого просто не произошло. Однако что действительно произошло, так это то, что в тот момент, когда Майлз сказал мне, что Кай мертв, что-то внутри меня переключилось.

Если я была честна, то к тому моменту переключатель все равно был уже на полпути к тому, чтобы быть брошенным. Я потеряла стольких дорогих мне людей благодаря гребаному Максу Торну и этому предательскому мудаку Хендриксу Беккеру, и в ту минуту, когда Майлз произнес эти слова, все, о чем я могла думать, — это о мести.

Месть за Дэнни, человека, который стал мне и Энджел как брат. За Диану, мою бывшую начальницу, которая погибла, когда Хендрикс пытался похитить Энджел. За Жаклин и Томаса, верных сотрудников, которые оба пытались помешать Хендриксу добраться до меня, и, конечно, за месть за Кая.

Мужчину, который украл мое сердце.

Однако это была не просто месть. Пока угроза не была устранена, я не могла рисковать приближаться к Энджел. Она была в безопасности, по крайней мере, сейчас, живя своей лучшей жизнью на другом конце света, и именно там она останется в обозримом будущем.

За прошедшее время я ни разу не видела свою сестру и не переписывалась с ней. Я знала, что в ту же секунду, как увижу ее, мне захочется отказаться от всего, что мы с Майлзом запланировали. Майлз был на связи с командой безопасности, защищавшей ее, но я сказала ему, что, если с ней что-то не случится, мне не нужно знать, как у нее дела. Я даже не поговорила с ней на Рождество, в первый раз в жизни, и это ранило меня глубже, чем любой нож.

Вместо этого, весь гнев и боль, которые я испытывала из-за потери Энджел и Кая, я использовала, чтобы сосредоточиться на единственной цели, которую мы с Майлзом имели в виду.

Убить Макса и Хендрикса и вернуть Холлоуз-Бэй.

По правде говоря, мне было насрать, кто правит Холлоуз-Бэй. Что касается меня, то я собиралась помочь Майлзу вернуть город, и как только ужасная парочка будет мертва, Майлз сможет делать с ним все, что захочет. Мы с Энджел исчезнем, начнем новую жизнь и придумаем, как жить без Кая.

Но, по-видимому, это сработало не так.

Через несколько ночей после смерти Кая я сказала Майлзу, что, как только я помогу ему вернуть Холлоуз-Бэй, он больше не увидит меня. Именно тогда он сбросил бомбу.

Вечером нашей свадьбы, когда Кай ждал моего появления, чтобы мы могли обменяться клятвами, он сказал Майлзу, что, если с ним что-нибудь случится, он хотел бы оставить все мне.

И я имею в виду все.

Включая Холлоуз-Бэй.

Конечно, этот засранец не потрудился сообщить мне эту часть, когда я сказала «да». Если бы он сказал мне, что планирует сделать меня своей наследницей Холлоуз-Бэй, если с ним что-нибудь случится, я бы дважды подумала, прежде чем начинать свадьбу. Но тогда именно поэтому он ничего мне не сказал, потому что чертовски хорошо знал, что я скажу.

Несмотря на серьезность того, как Майлз сообщил новость, и тот факт, что я скорбела по своему дорогому покойному мужу, я согнулась пополам от смеха. Но смех перерос в слезы, когда Майлз не засмеялся вместе со мной, и я поняла, что он говорит серьезно.

Смертельно серьезно.

Слезы сменились гневом. Гнев на глупость Кая. Гнев на тот факт, что он принял такое важное решение по наитию. Злость на него за то, что он вообще умер, черт возьми. Майлз беспомощно наблюдал, как я разгромила гостиничный номер, в котором мы отсиживались после того, как выбрались из Холлоуз-Бэй через несколько часов после смерти Кая.

После этого я несколько часов сидела в ошеломленном молчании, пока не пришла к выводу, что не имеет значения, суждено мне править Холлоуз-Бэй или нет.

Этого никогда не было.

Я была беглой танцовщицей на пилоне, пока не встретила Кая, я не была воспитана в той жизни, которая была у Кая и Майлза, и уж точно не мечтала править чертовым городом.

Это была безумная идея.

Когда я, наконец, снова обрела дар речи, я сказала Майлзу, что мне наплевать на то, что Кай оставил мне, и как только с этим придурковатым дуэтом разберутся, я передам бразды правления ему. Майлз сжал мое плечо и сказал, что мы поговорим об этом в другой раз.

С тех пор мы не обращали внимания на слона в комнате.

Майлз замахнулся на меня кулаком, но я быстро увернулась и ткнула его кулаком в живот. Он издал "уфф", но это было недостаточно сильно, чтобы нанести какой-либо урон.

В этом-то и заключалась проблема. Майлз мог научить меня наносить удары, он мог научить меня сдерживать взрослого мужчину, даже научить меня стрелять из пистолета и попадать в цель, но я не была бойцом. На самом деле, если только меня не загоняли в угол и не приходилось пробиваться с боем, я никогда по-настоящему не была склонная к насилию.

Когда мы приехали в дом, в котором жили последние шесть месяцев, Майлз настоял, чтобы я научилась защищаться. Я лелеяла эту идею исключительно на том основании, что никогда больше не хотела оказаться в положении слабака, когда дело касалось Макса или Хендрикса. Но сражаться с Майлзом у меня просто не хватило духу.

— Давай, Райли, ты можешь придумать что-нибудь получше, — прохрипел он.

С тех пор, как Майлз покинул Холлоуз-Бэй, он коротко подстригся, и его мышцы стали крупнее, чем раньше. Я предположила, что, проводя каждую свободную минуту, тренируя свой гнев в тренажерном зале, он добьется этого. К тому же отсутствие рядом женщин, которые могли бы выместить его разочарование, не помогало.

Это было не похоже на то, что Майлз мог ворваться в бар и подцепить женщину, он был в розыске. Твердо держать голову на плечах было важнее, чем Майлзу перекинуть ногу через плечо.

Я нанесла удар кулаком по подушке, но Майлз увернулся, и мой удар пришелся в разреженный воздух.

— Я уже говорил тебе раньше, ты должна наблюдать за своим противником и предугадывать, что он собирается сделать дальше, — проворчал он.

Меня охватило разочарование. Я, блядь, старалась изо всех сил, он просто не понимал, что я не боец, если только мне действительно не приходилось пробиваться из чего-то.

Разочарование переросло в гнев, когда я не отступила с пути его приближающегося удара. Это было несложно, к счастью, мягкие перчатки на его руках предотвратили какой-либо ущерб от удара по моему лицу, но этого было достаточно, чтобы почувствовать пульсацию в моей губе.

— Давай, Райли, приложи немного усилий!

— Отвали, Майлз, я и так стараюсь изо всех сил! — крикнула я, задыхаясь.

— Ты недостаточно стараешься, — крикнул он в ответ и снова ударил меня по лицу другой рукой.

Противный засранец.

Моя кровь закипела от ярости, когда он ударил меня снова. На этот раз было больно.

— Что ты собираешься делать, если Макс, или Хендрикс, или кто-нибудь из "Оленей" похитит тебя на улице, а? Что ты собираешься делать тогда, плакать, как маленькая сучка, и надеяться, что кто-нибудь придет тебе на помощь?

Его слова задели за живое.

В конце концов, именно из-за этого умер Кай.

Если бы я не была такой чертовски слабой и не пошла прямо в ловушку Хендрикса, Каю никогда не пришлось бы спасать меня, он никогда бы не оказался на складе, куда Хендрикс мог выстрелить из своего пистолета.

Ослепляющая ярость просочилась сквозь мои кости. Внезапно там стоял не Майлз, а Хендрикс. На его лице была та самодовольная ухмылка, которая всегда была у него на лице, и он разглядывал меня так, словно я была его следующим блюдом.

Красивый сад, в котором мы находились, растаял вдали, и единственное, на чем я сосредоточилась, был мужчина, стоящий передо мной. Человек, который убил моего мужа.

Я бросилась на него, изо всех сил ударив кулаком в живот. На этот раз из него вышибло дух, и он отшатнулся, сбитый с толку. Увидев удобный случай, я ударила его кулаком в нос.

Кровь брызнула во все стороны, когда моя перчатка слетела, но я еще не закончила, слишком много ярости вибрировало во мне, отчаянно желая вырваться наружу. Теперь Хендрикс был ослеплен, ослеплен кровью и болью.

Я ударила его коленом в бедро, как учил меня Майлз, и он бесформенной кучей рухнул на пол. Но на его уродливом лице все еще была дерьмовая ухмылка, и меня охватило желание стереть ее.

Запрыгнув на него сверху, я оседлала его и снова и снова опускала руки в перчатках, нанося удары по его лицу. Он попытался прикрыть голову руками, но мои удары были безжалостны.

— Я, блядь, убью тебя! — закричала я. Слезы выступили у меня на глазах, и рыдание вырвалось из меня, когда гнев превратился во что-то другое.

Душевная боль.

Единственный раз, когда я позволяла себе скучать по Каю, это когда оставалась ночью одна. Но прямо тогда лицо Кая всплыло в моем сознании, и среди всей ярости и яда, которые я вкладывала в каждый удар, мое сердце разбилось от того, как сильно я по нему скучала.

Мужчине подо мной удалось поднять руки, и в тот момент, когда я отвлеклась на боль от потери Кая, он схватил меня и перевернул на спину, прижимая к земле со всей силы.

— Райли, остынь. Это я, — сказал Майлз, кровь прилила к его лицу.

Дымка гнева рассеялась, когда Хендрикс исчез, и лицо Майлза снова появилось в фокусе. Моя грудь вздымалась от внезапного приступа напряжения, и потребовалась минута, чтобы все мое тело перестало трястись.

— Ты в порядке? — спросил Майлз, когда я наконец успокоилась, его брови озабоченно сдвинулись, по лицу текла кровь.

— Да, — прохрипела я. Теперь адреналин схлынул, и у меня не осталось ничего, кроме боли в сердце. Майлз скатился с меня, упал на бок и лег на траву рядом со мной, наши груди тяжело вздымались.

Никто из нас не произнес ни слова. Вместо этого я дала волю слезам, позволив себе немного поскучать по Каю. Позволить себе вспомнить его, пожелать, чтобы все было по-другому, и он все еще был здесь.

— Поговори со мной, Райли, — сказал Майлз, нарушая тишину, когда мои рыдания замедлились.

— Что тут сказать? — я ответила, когда была уверена, что могу говорить, не превращаясь в рыдающее месиво.

— Скажи мне, как ты себя чувствуешь, ты держишь все в себе, — он был прав. Я почти не говорила о Кае, и даже когда Майлз пытался заговорить о нем, я всегда сворачивала разговор. Я повернулась, чтобы посмотреть на него, он лежал на спине, глядя на теплое солнце, палившее прямо на нас.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала, Майлз? Ты хочешь, чтобы я сказала тебе, как сильно болит мое сердце каждый день? Или что большую часть времени я так чертовски сильно скучаю по Каю, что едва могу дышать? — мой голос сорвался. Я глубоко вздохнула и отвернулась, глядя в голубое небо. — Разговоры об этом не изменят того, что произошло, он умер, и это все, что нужно понять.

Он не ответил, потому что не было слов, чтобы ответить мне. Кай умер, разговоры об этом не вернут его.

Ничто не вернет его обратно.

Мы лежали в тишине, оба погруженные в свои мысли. Через некоторое время он сел и вытер кровь из носа. Последовав его примеру, я села и начала стаскивать перчатки. Я так устала от нашего урока бокса на сегодня.

— С твоим носом все в порядке?

Он усмехнулся. — Он не сломан, думаю, будет болеть несколько дней, и, без сомнения, у меня появятся синяки под глазами.

Его нос перестал кровоточить, и он вытер большую часть крови. Но рана начала распухать, и следы засохшей крови покрывали его лицо.

— Извини, — пробормотала я, чувствуя себя чертовски ужасно.

— Не стоит, я знал, что в тебе это есть, ты просто должна была найти это, — я резко повернула голову к нему, мои глаза сузились от гнева. — Не злись на меня, Райли. Ты молодец. Полагаю, ты представляла Хендрикса у меня на лице, когда избивала?

Я стиснула зубы при упоминании его имени, гнев снова закипел у меня в животе. Когда я кивнула, Майлз улыбнулся.

— Хорошо. В следующий раз, когда тебе понадобится выкрутиться из ситуации, представь лицо Хендрикса и сделай в точности то, что ты только что сделала. Надеюсь, в один прекрасный день ты действительно будешь бить Хендрикса по лицу.

Проглотив комок в горле, я усмехнулась словам Майлза. Усмехнулась при мысли о пролитии крови Хендрикса. Волна решимости захлестнула меня, и я снова заперла всепоглощающую сердечную боль подальше, пока не осталась одна, чтобы дать ей волю.

Майлз встал и протянул мне руку, и когда я приняла ее, он помог мне подняться на ноги.

— Ты в порядке после вчерашнего? — спросил он, когда мы направились обратно к дому.

— Да. Не то чтобы я раньше не видела, как кто-то умирает.

— Я знаю. Но это был первый раз, когда ты была по-настоящему вовлечена.

Мои мысли вернулись к событиям двадцатичетырехчасовой давности, когда Джейкоб Уэллс умолял нас сохранить ему жизнь, предлагая сесть Хендриксу на хвост и выдать все его секреты.

Как ни странно, и Майлз, и я согласились не принимать его предложение. Мы не могли найти в себе силы доверять маленькому стукачу. Кроме того, в его телефоне хранилось огромное количество информации, а этот идиот был достаточно глуп, чтобы не установить на нем более надежную защиту.

Пальцы, которые отрезал Майлз, теперь лежали на льду в морозилке, готовые разблокировать телефон и выдать все секреты Хендрикса, когда Майлзу захочется допросить его.

Майлз был тем, кто пытал Джейкоба, но я присутствовала при всем этом. Точно так же, как я присутствовала при убийствах, которые он совершил на прошлой неделе. Каждый убитый им человек когда-то был верен Каю, но с тех пор заявил о своей верности Хендриксу.

Мне потребовалось немало усилий, чтобы переварить ущерб, нанесенный Майлзом, и временами мне приходилось отводить взгляд. Я никогда бы не поверила, что Майлз может быть более свирепым, чем Кай, пока не увидела это собственными глазами.

Однако Джейкоб был другим. Это он удерживал меня в комнате на складе, пока Кай и Макс дрались. У Джейкоба были все возможности передумать и помочь нам вместо того, чтобы убегать, как маленький трус, каким он и был. Конечно, Кай убил бы его за предательство, но его смерть могла быть быстрой. Уж точно не растянутый так, как это сделал Майлз.

Когда Джейкоб испустил последний вздох, я решила, что хочу отправить Хендриксу небольшое сообщение. Пришло время ему выяснить, кто стоит за смертями его людей.

Не буду врать, я испытала болезненное удовлетворение, когда вырезала ножом слово «Трус» на лбу Джейкоба. С каждой линией, которую я вырезала, это было похоже на маленький шаг к победе.

— Я в порядке, — сказала я Майлзу. Он взглянул на меня, его брови сошлись, как будто оценивая меня. Он кивнул мне, явно решив, что я говорю правду.

— Майлз, Райли, — позвал чей-то голос, когда мы подошли к крыльцу, окружавшему дом. Мы оба остановились и подождали, пока Джек догонит нас.

Джек Эриксон возглавлял команду наемников, работавших на «Аполло», частную охранную компанию, к услугам которой Кай прибегал. Изначально это было сделано для того, чтобы защитить Энджел и меня, когда я приняла глупое решение уйти от него. Когда я пришла в себя и вернулась к нему сорок восемь часов спустя, Кай снова воспользовался их услугами, чтобы защитить дом своей семьи, пока мы там жили. Но когда отношения с Максом начали развиваться, они встали на нашу сторону.

После смерти Кая глава «Аполло» согласился, что Джек и его команда будут в нашем распоряжении столько, сколько мы в них будем нуждаться. Их было всего восемь, но они были свирепыми, и, честно говоря, я бы никогда не хотела оказаться с ними не на той стороне.

Когда распространилась новость о смерти Кая, мы были вынуждены бежать, несмотря на мои протесты. Кай вдолбил в меня свою мантру — «Волки не убегают и не прячутся». Поэтому, когда появились новости и Хендрикс приказал «Оленям» выдвигаться, я была полна решимости остаться в Холлоуз-Бэй и дать отпор.

Майлз, однако, был более благоразумен. Он знал, в какой опасности мы окажемся, если останемся. Он не только воочию увидел, сколько людей Кая перешли на другую сторону после перестрелки на складе, но и начал получать звонки от своих информаторов, сообщавших ему, что Хендрикс нанес удар и по нему, и по мне.

Очевидно, на улицах ходили слухи, что у нас с Майлзом был роман, и Майлз убил Кая в приступе ревности. Это было смешно, но люди купились на это, особенно когда Хендрикс предложил десять миллионов долларов тому, кто доставит меня к нему живой вместе с отрубленной головой Майлза.

Майлз знал, что нам нужно убираться из города, если у нас есть хоть какой-то шанс дать отпор в будущем. С помощью Джека и его команды мы залегли на дно. Через неделю после отъезда из города мы прибыли в дом, в котором сейчас находились, в нескольких милях от Холлоуз-Бэй и полностью отключенные от сети. Мы знали, что не сможем справиться с Хендриксом, Максом и всей бандой, которую они создали, без плана.

Проблема была в том, что у нас были только мы с Майлзом и команда из восьми наемников, и хотя никто из нас не хотел ждать, мы выжидали своего часа. Мы наблюдали, как Хендрикс завладел всеми активами Кая. Мы наблюдали, как Макс Торн вышел оттуда, где он прятался, чтобы прийти в себя недели спустя.

Мы наблюдали, мы ждали и мы планировали, потому что мы собирались не просто убить Хендрикса и Макса, мы собирались уничтожить их в первую очередь. И вот теперь, шесть долгих месяцев спустя, мы предприняли наши первые шаги по восстановлению города.

— Что у тебя с носом? — спросил Джек, подойдя к нам, заметив запекшуюся кровь на лице Майлза.

— Кое-кто сошел с ума из-за меня, — возразил Майлз, ухмыляясь.

Глаза Джека метнулись ко мне, на его губах появилась восхищенная улыбка. — Я впечатлен, Райли.

— Спасибо, — пробормотала я, стараясь не слишком радоваться комплименту, мне было не очень приятно расквасить нос Майлзу.

— В чем дело? — спросил Майлз, возвращаясь к тому, зачем Джек позвал нам.

— Я только что получил кое-какую информацию, подумал, что тебе следует знать, — ответил Джек, его лицо стало серьезным.

Джек был красивым мужчиной, он был бывшим военным и имел телосложение солдата. С изумрудно-зелеными глазами и щетиной на точеном подбородке можно было подумать, что он пользуется успехом у дам, но Джек был женат на своей работе. Или, по крайней мере, так он сказал мне однажды вечером.

В его глазах была история, рассказывающая о потере и сожалении, тот же взгляд, который, без сомнения, был в моих глазах, но это было не мое дело, и, в конечном счете, у меня больше не было места для лишней душевной боли.

— Продолжай.

— Это Бьянки. Им надоело, что Хендрикс отказывается платить 5 % согласно договору. Они планируют начать атаку на Холлоуз-Бэй, и когда они победят, они собираются заявить права собственности на город.

РАЙЛИ

РАЙЛИ

Позже той ночью я лежала в постели, мои мысли были в напряжении, и я мечтала о времени, когда жизнь была проще.

Когда мы вышли из военной комнаты после того, как Джек согласился организовать встречу с Бьянки, Танк похлопал меня по плечу и сказал, что из меня получится хорошая королева. Он шутил, по крайней мере, мне так показалось, но он не улыбался, когда говорил это.

Этот комментарий снова и снова крутился у меня в голове. Я не видела себя королевой, черт возьми, это был не диснеевский фильм. Я была никем, чей путь просто так совпал с человеком, который правил городом.

И все же я была здесь, лежала в постели и думала о том, как я буду править городом. Все, что я могла сделать, чтобы сделать жизнь людей лучше.

Сказать, что я была ошеломлена, было бы гребаным преуменьшением.

Решив, что нет особого смысла подчеркивать, что я буду или не буду делать, когда буду отвечать за Холлоуз-Бэй, я выбросила это из головы. Мне нужно было перепрыгнуть через несколько препятствий, прежде чем это произошло, и был чертовски хороший шанс, что я упаду на первом из них — встрече с Бьянки.

Это если бы они согласились на это с самого начала. Вероятно, мне нужно было придумать запасной план на случай, если глава семьи, Джорджио, прикажет нам набиваться. Но если бы они все-таки согласились, вполне возможно, что мы бы не дожили до того, чтобы уйти со встречи.

Из того, что Майлз рассказал мне о Бьянки, я знала, что они были безжалостными ублюдками, которые презирали Вулфов. Возможно, я была наивна, думая, что они согласятся на другой договор, но у нас не было другого выбора. Если бы они напали первыми, мы не только потеряли бы возможность разобраться с Максом и Хендриксом, но у нас никогда не было бы другой возможности вернуть Холлоуз-Бэй. Я не хотела этого ради Кая. И Майлза тоже. Он был единственным живым Вулфом, не считая меня, и если бы мы потерпели неудачу, это было бы все.

Власти Вулфов над Холлоуз-Бэй больше не будет.

Никогда больше.

Удивительно, но я не испугалась того, что пойду на встречу и, возможно, встречу свою судьбу. Во всяком случае, я нашла в этом малейшее утешение. Не потому, что я верила, что мы с Каем воссоединимся в загробной жизни, я не верила в это ни на секунду. Но это означало бы, что мне не пришлось бы жить с постоянной болью в сердце. Боль, которая нарастала с каждым чертовым днем, невыносимая тяжесть, которая, казалось, вот-вот вырвется из моей груди.

Боль, которую я носила с собой, куда бы я ни пошла.

Конечно, если бы я умерла, Энджел осталась бы одна, но я достигла того, что намеревалась сделать — дать ей лучшую жизнь. В настоящее время она жила в роскоши с неограниченным количеством наличных, и о ней заботилась кучка страшных ублюдков. Впереди у нее было достойное будущее, вдали от любой опасности.

На самом деле, теперь, когда я подумала об этом, я не была уверена, что когда-нибудь будет безопасно возвращать Энджел домой. Если я чему-то и научилась у Кая, так это тому, что быть правителем города — значит привлекать к себе много нежелательного внимания и наживать кучу врагов. Точно так же, как меня использовали, чтобы использовать слабость Кая, Энджел будут использовать, чтобы использовать мою.

С тяжелым сердцем я смирилась с тем, что с этого момента мои отношения с ней будут сильно отличаться от тех, что были раньше, и я молча прокляла себя за то, что вообще согласилась на сделку с Каем.

Но разве это не горькая пилюля, которую нужно проглотить? Если бы я никогда не согласилась на сделку, я бы никогда не влюбилась по уши в Кая. Я бы никогда не нашла семью. Я никогда бы не подумала, что где-то глубоко внутри у меня были силы продолжать идти вперед, даже когда мой мир рухнул.

Когда я в сотый раз перевернулась на другой бок и смирилась с мыслью, что сон не придет, я откинула одеяло и встала с кровати. Завернувшись в халат, я распахнула балконные двери и вышла наружу, наслаждаясь ощущением прохладного ветерка на разгоряченной коже.

Моя комната находилась на втором этаже трехэтажного дома и выходила окнами на сады, которые тянулись к высоким горам. Дом находился у черта на куличках, в двух часах езды от Холлоуз-Бэй. Каждый раз, когда мы отправлялись убивать кого-нибудь из людей Хендрикса, было немного неудобно, но это было достаточно далеко от города, так что маловероятно, что нас найдут.

Кто знает, может быть, если бы Бьянки согласились на сделку и были по-настоящему щедры, они позволили бы нам залечь на дно на их территории, чтобы мы могли быть поближе к Холлоуз-Бэй.

Или, может быть, у нас было больше шансов найти горшок с золотом в конце радуги с танцующим на нем лепреконом.

Хотя уже давно наступила ночь, луна светила ярко, освещая местность достаточно, чтобы различить очертания деревьев и кустарника. Я глубоко вздохнула, вдыхая свежий воздух и надеясь, что это поможет унять шум в моей голове.

С той минуты, как Майлз сообщил новости о Кае, моя голова наполнилась хаотичным шумом, и это было безжалостно и изматывающе. Я жаждала покоя, но что бы я ни делала, шум не прекращался. Я подозревала, что моя голова обретет тишину, которой я отчаянно желала, только тогда, когда Макс и Хендрикс станут всего лишь гниющими трупами в земле.

Или там, где Майлз планировал избавиться от их тел.

Добравшись до края балкона, я оперлась локтями о выступ, обхватила голову руками и уставилась в ночь. Свежий воздух никак не заглушал шум, но находиться на открытом воздухе, а не взаперти в своей комнате, не вызывало такой клаустрофобии.

Что, черт возьми, мне было делать?

Я должна была предложить Бьянки что-нибудь, чтобы убедить их воздержаться от каких-либо действий, и найти способ убедить их предоставить нам своих людей для боя, который изначально принадлежал не им.

Но что им нужно сделать, чтобы согласиться на это?

У меня были деньги, конечно, это были деньги Кая, но даже если я предложу им каждый цент, который он мне оставил, будет ли этого достаточно? Кроме того, Майлз был прав, мы не могли им доверять. Если они не убивали нас на месте, ничто не мешало им убить нас в любой момент.

Мне нужно было почерпнуть что-нибудь из книги Кая Вулфа о шантаже. Он убедил меня согласиться на его сделку на основе улучшения жизни Энджел. В конечном счете, нам нужно было найти что-то, что можно было бы предложить Бьянки, что сделало бы их жизнь лучше.

Но что вы могли предложить мафиозной семье, у которой уже были кучи наличных, больше власти, чем кто-либо мог когда-либо мечтать, и контроль над собственным городом?

Движение на территории привлекло мое внимание, и я резко повернула голову туда, откуда оно донеслось. Секундой позже вдалеке из-за деревьев появилась фигура, одетая с головы до ног в черную одежду. Это было слишком далеко и слишком темно, чтобы я могла разглядеть, кто это был, но это должен был быть один из парней.

Они были всего лишь небольшой командой, но работали как хорошо смазанный механизм.

Они редко спали, и когда они не были задирами, помогая нам ловить и пытать наши цели, они либо качали железо в спортзале, либо учили меня стрелять или драться.

Я узнала их поближе за то время, что они жили с нами, и все они были порядочными парнями. Все они были бывшими военными, но оставили работу, чтобы присоединиться к «Аполло». Очевидно, условия работы были лучше.

Помимо Джека, Танка и Эша, там был Дэн, который был самым молодым в группе, но таким же опытным, как и остальные. Его лучшим другом был Трэвис, который проводил большую часть вечеров за игрой на своей гитаре, что было бы приятно, если бы он не был так чертовски ужасен в этом. Потом был Оз, которого на самом деле не звали, но прозвали так, потому что он был родом из подземелья, и, наконец, близнецы, Себ и Лиам.

Лучшим в команде было то, что все они придерживались одних и тех же ценностей — избавить мир от зла, и каждый из них был привержен делу избавления мира от Макса Торна и Хендрикса Беккера.

В этом была некоторая ирония. Кай точно не был ангелом, но они и глазом не моргнули, когда дело дошло до его преступлений. Майлз тоже, если уж на то пошло. Если подумать, то пройдет совсем немного времени, и они начнут закрывать глаза на мои преступления, потому что, черт возьми, как кто-то мог править городом, не совершая странных преступлений?

Не было ничего необычного в том, что один из парней патрулировал периметр. На самом деле, я уже привыкла к этому. Пентхаус Кая всегда охраняли вооруженные люди, и когда мы останавливались в доме семьи Кая, он нанял команду Apollo для охраны. Для меня это стало источником комфорта, зная, что дом постоянно находится под защитой. И это без упоминания о сумасшедших мерах безопасности.

Что, однако, было необычным, так это то, как этот человек остановился среди деревьев и, казалось, уставился на меня снизу вверх. Было слишком темно, чтобы сказать, действительно ли он пялился, но чувство, что за мной наблюдают, пронзило меня, и по спине пробежал холодок, который не имел ничего общего с прохладным бризом.

Я вздохнула и отогнала паранойю. Вот и все, что это было, паранойя. Охрана вокруг дома была строже, чем в Форт-Ноксе. Никто ни за что не смог бы проскользнуть на территорию без того, чтобы кто-нибудь не узнал.

Но, учитывая, что многие бывшие сотрудники Кая поджали хвосты, когда он был еще жив, паранойя по поводу того, что кто-то может нас предать, была на самом высоком уровне, независимо от того, насколько сильно Джек уверял меня, что его люди скорее умрут, чем предадут человека, который стоял за Аполлоном.

Игнорируя страх, я подняла руку и помахала тому, кто это был. Но когда он не помахал в ответ, даже не шевельнул ни единым мускулом, а продолжал смотреть в мою сторону, страх немного усилился. Как курица, которой я и была, я вернулась в безопасность своей комнаты, закрыла двери и трижды проверила замки.

Споря сама с собой, должна ли я кому-нибудь рассказать, я в конце концов забралась обратно в постель и приказала себе перестать быть такой чертовски глупой. Никто не пытался добраться до меня, никто не собирался проходить мимо этих больших, страшных наемников, не напичкавшись пулями. Я была просто на взводе из-за последних новостей о Бьянки и потому, что Хендрикс теперь знал, что мы с Майлзом стоим за убийствами его людей.

С этой мыслью в голове я, наконец, заснула. Это было совсем не спокойно, хотя, как и каждую ночь в течение последних шести месяцев, меня мучили кошмары.

Это всегда было одно и то же, постоянное повторение того, что произошло в ту ночь, когда застрелили Кая. Мы возвращались на склад, Кай выбивал из Макса все дерьмо, а Хендрикс врывался и дважды стрелял в Кая. Хендрикс вытаскивал Макса, оставляя меня делать все возможное, чтобы заткнуть дыры в Кае, и все мое тело пропитывалось кровью Кая. Но хуже всего было, когда Кай переводил взгляд на меня. Глаза обычно не наполнялись ничем, кроме любви, но в моем кошмаре его глаза всегда были пустыми.

Мертв.

Я просыпалась вся в поту, и мне приходилось включать свет, чтобы убедиться, что я не покрыта его кровью. После этого у меня не будет ни малейшего шанса снова заснуть.

Но по какой-то причине сегодня ночью кошмар был совершенно другим.

Не было ни склада, ни драки, ни стрельбы. Вместо этого я заблудилась в темном лесу, напуганная до смерти, потому что, черт возьми, не знала, где я нахожусь и как вернуться в безопасное место. Кто-то шел за мной, за спиной хрустели ветки, совы ухали в лунном свете, и звук шагов приближался ко мне.

Дрожь охватила мое тело. Я обернулась, чтобы посмотреть, откуда доносятся шаги, но фигура, одетая в черное, врезалась в меня, сбив с ног. Моя задница сильно ударилась о землю, а голова больно ударилась о камень. Я лежала на неровной земле, ошеломленная, и смотрела в ночное небо, пытаясь позвать на помощь, но парализованная страхом. Я не знала, что ударило меня и куда это подевалось.

Через несколько секунд шаги раздались снова, и страх пробежал по всему моему телу. Я затаила дыхание и зажмурилась в надежде, что тот, кто приближался, не увидит и не услышит меня, хотя я была на виду.

Шаги приближались и остановились рядом со мной. Я не осмеливалась открыть глаза, страх перед тем, что я там обнаружу, останавливал меня. Так было до тех пор, пока самые нежные слова не были произнесены голосом человека, которого, как я думала, я больше никогда не услышу.

— Звезда, открой глаза, — прошептал он, прежде чем легчайшее прикосновение пальца пробежало по моей щеке, согревая меня изнутри.

Бабочки запорхали у меня в животе, сердце бешено забилось, а мозг пытался понять, что, черт возьми, происходит.

Я отказывалась открывать глаза, потому что знала, что в ту же секунду, как я это сделаю, он уйдет, и мое сердце снова разобьется. Когда они не разомкнулись, его губы нежно коснулись моих, его опьяняющий аромат окутал меня. Мне потребовались все мои силы, чтобы не протянуть руку и не схватить его, и не прижимать к себе вечно, но даже во сне я знала, что это невозможно.

Он исчез так же быстро, как и появился. Я медленно открыла глаза, и моя темная комната снова обрела четкость.

Я была одна.

Теперь, когда Кай мертв, я всегда буду одна.

РАЙЛИ

Два дня спустя, так и не получив никаких известий от Бьянки, Майлз заставил меня решить, не пора ли переходить ко второму этапу плана. В нашем списке людей, которых мы хотели уничтожить, было три имени, три человека, близких к Хендриксу, которые без своих приспешников были бы уязвимы. Это были Карлос Ригби, лидер «Оленей», его заместитель Маркус Пауэлл и, наконец, напарник Хендрикса, Алекс Барнс.

Но нам нужна была информация получше об их передвижениях. Информация, которую источники «Аполло» предоставить не смогли. Нам нужны были люди, близкие к внутреннему кругу Хендрикса, и мы надеемся, что на втором этапе этого удастся достичь.

Если я не облажаюсь, а это было очень большое "если".

Следующим этапом плана было то, что мне нравилось называть операцией «Доверить все Наше Гребаное Доверие Четырем людям» И «Чертовски надеяться, что Они не обернутся против Нас».

Я согласилась с тем, что над названием операции нужно было немного поработать, но суть осталась прежней. Мы полностью доверяли четырем людям, близким к Хендриксу, которые могли предоставить нам ключевые разведданные. При условии, что они не прибежали к нему с визгом, как только узнали о нашем плане. Макс тоже, если уж на то пошло. Если бы все пошло так, как мы планировали, мы бы вскоре получили поток разведданных о том, что, черт возьми, Макс задумал.

Итак, никакого давления, но я действительно не могла все испортить.

По крайней мере, у нас была отправная точка, и все это благодаря ребятам из «Аполло». За последние несколько месяцев они следили за четырьмя людьми, которым, как мне казалось, можно было доверять, и под слежкой я подразумеваю, что они шпионили за каждым дюймом их жизни.

Буквально каждый дюйм.

Ни один телефонный звонок не проходил без того, чтобы кто-нибудь не подключился и не прослушал его. Их телефоны и транспортные средства отслеживались, поэтому мы знали, куда они ездят. Их дома были прослушаны, так что даже если бы они попытались завести тайный разговор посреди ночи, мы бы знали об этом. Майлз сотворил свое волшебство и клонировал каждый из их компьютеров, чтобы мы знали, что они искали в Интернете.

Это было чудо, что эти бедняги могли посрать так, чтобы мы об этом не знали.

Было страшно, насколько сильно мы могли вторгаться в их личную жизнь, и мне это было неприятно, но мы должны были убедиться, что, когда придет время, это будут люди, которым мы сможем доверять.

И это время настало.

Отслеживая каждую минуту их жизни, мы обнаружили, что эти четверо не только верили, что у нас с Майлзом не было романа, но и верили, что Майлз не был ответственен за убийство Кая. Мы также обнаружили другую важную информацию.

Например, о том, что некоторые члены банды были на грани восстания.

Как горстка полицейских тайно работала вместе, чтобы найти способ отстранить Макса от занимаемой должности.

Как многие старые деловые партнеры Кая устали от тиранических манер Хендрикса и потихоньку переводили свой бизнес в другое место.

И как члены городского совета были сыты по горло тем, что Холлоуз-Бэй превращался в свалку.

Хендрикс и Макс проделали фантастическую работу, разрушив все, над чем Кай упорно трудился, но на самом деле вина лежала на Максе. В конце концов, это он втайне дергал за ниточки, Хендрикс был всего лишь его марионеткой.

Перед смертью Кая Макс был твердо настроен заявить права на Холлоуз-Бэй, поэтому было несколько неожиданно, когда Хендрикс стал лидером, а Макс снова появился несколько недель спустя на своем посту шефа. У него все еще были травмы от побоев, нанесенных ему Каем, но он утверждал, что получил их после того, как в одиночку предотвратил кражу со взломом. Очевидно, люди видели в нем героя, а не маньяка, которым он был.

На самом деле, он дистанцировался от Хендрикса и разборок на складе, чтобы никто не догадался, что он отвечает за город.

Это было одной из причин, по которой мы ждали шесть месяцев, прежде чем привести наш план в действие. Мы хотели посмотреть, какие шаги предпримут Макс и Хендрикс. Мы хотели дать им время подумать, что мы исчезли и что они неприкосновенны, а потом мы покажем им, насколько они ошибались.

Но шаг за шагом, а пока мы сосредоточились на том, чтобы убедить четырех человек полностью довериться мне, вот почему я обнаружила, что захожу в бар на окраине Холлоуз-Бэй.

Когда-то бар был популярным местом для дальнобойщиков во время дальних поездок, но после того, как владелец был убит при ограблении несколько лет назад, никто не потрудился вновь открыть его, и никто не обращал на него внимания, проходя мимо. Это было идеальное место для проведения тайной встречи.

К тому времени, как мы добрались до бара, уже опустилась ночь. На этом участке дороги не было фонарей, единственным источником света была яркая луна, освещавшая заброшенный бар, который теперь больше походил на гниющую лачугу.

Близнецы, Себ и Лиам, в течение дня вели наблюдение за баром, чтобы убедиться, что там не будет сюрпризов, таких как поселившийся внутри скваттер. Эш, Танк, Оз и Дэн собрали тех, с кем мы должны были встретиться, а Джек и Трэвис остались со мной и Майлзом, пока Себ не подал сигнал, что все в сборе.

Мы вчетвером вошли в заброшенное здание. Гниющие половицы заскрипели, когда мы переступили порог, и пыль ударила мне в ноздри, мгновенно вызвав желание чихнуть. Ребята установили внутри несколько ламп, достаточно ярких, чтобы мы могли видеть друг друга, но достаточно тусклых, чтобы не привлекать внимания прохожих.

Мое сердце бешено заколотилось, когда мы вошли. Реальность начала осознаваться, и давление на мои плечи, требующее доказать этим людям, что я именно тот человек, который может править Холлоуз-Бэй, казалось непреодолимым. Это ни в малейшей степени не походило на мою жизнь, и все же я была здесь.

Мы вошли в помещение, которое когда-то давно должно было быть главным баром, но теперь превратилось в большое пыльное помещение с перевернутыми столами, сломанными стульями и деревянными рейками, закрывающими окна. Я обнаружила, что смотрю на четырех человек, сидящих в ряд за столом со связанными за спиной руками и мешками, закрывающими лица.

Черт возьми.

Это был не самый лучший способ укрепить доверие.

— Мешки необходимы? — спросила я, сердито глядя на Эша, который стоял, скрестив свои массивные руки на груди, с угрюмым выражением лица.

— Мы не хотели, чтобы они видели, куда их привезли, — хрипло ответил он.

— Хорошо, но сейчас они здесь, так что как насчет того, чтобы снять их, да? — ответила я, скрестив руки на груди и пытаясь казаться уверенной.

Лицо Эша расплылось в улыбке из-под густой бороды, прежде чем он кивнул Трэвису и Дэну, которые быстро сняли мешки.

— Привет, девочка, — сказала Кимми, как только с нее сняли мешок, ее лицо озарилось лучезарной улыбкой, и я не могла не ответить ей тем же.

Я познакомилась с Кимми в тот единственный раз, когда была в Sapphire. Она была менеджером, и по указанию Кая присматривала за мной. Мы провели за разговорами всю ночь, и она начала мне нравиться. Кай тоже доверял ей, вот почему она была одним из первых людей, которые пришли на ум, когда мы обсуждали, кому мы могли бы доверить этот следующий шаг нашего плана.

Когда Хендрикс возглавил Холлоуз-Бэй, Кимми осталась работать в Sapphire, но из информации, которую мы собрали за последние несколько месяцев, мы знали, что она его ненавидела. Единственная причина, по которой она осталась работать в клубе, заключалась в том, что она не хотела оставлять девушек, которые тоже там работали, разбираться с Хендриксом самостоятельно.

Работа Кимми в Sapphire давала ей прекрасный повод подслушивать разговоры. Многие старые деловые партнеры Кая общались в Sapphire. Если бы Кимми согласилась нам помочь, я бы попросила ее подслушать разговоры, чтобы выяснить, кто был готов разорвать отношения с Хендриксом. Затем мы врывались и убеждали этих людей работать на меня, тем самым лишая Хендрикса нескольких источников дохода.

Следующими двумя людьми, которые сняли мешки, были люди, которых я никогда раньше не встречала, но благодаря Майлзу, посвятившему меня во все мельчайшие подробности о бизнесе Кая, я знала, кто они.

Первым был Эрни Джойс, некогда лидер банды Кая "Тени". Он вырос в Холлоуз-Бэй и был исключительно предан семье Вулф. Опять же, из любопытства к каждому элементу жизни Эрни мы узнали, что он презирал работу на Хендрикса и пытался завербовать других членов банды для восстания. Если он согласится помочь, план состоял в том, чтобы он втерся в доверие к Карлосу и Маркусу, чтобы передавать нам разведданные об их передвижениях.

Человеком, сидевшим рядом с Эрни, был Грэм Шоу, который когда-то давно стоял в очереди на пост следующего начальника полиции. Однако Макс превзошел его, когда ему каким-то образом удалось занять эту должность. С тех пор, как Макс занял это место, Грэхема понизили с заместителя начальника до дежурного сержанта. Хотя он терпеливо ждал, когда кто-нибудь сделает шаг против Макса, его терпение быстро истощалось. Он был в идеальном положении, чтобы следить за Максом и рассказывать нам, что задумал этот засранец.

Последним человеком, с которого сняли мешок, был Колин Эндрюс. Он был официальным лицом, обвенчавшим меня и Кая, и, учитывая, что он сдержал свое слово сохранить наш брак в тайне, я верила, что ему можно доверять.

Майлз, однако, не доверял Колину, и мы долго спорили, стоит ли его привлекать. У Колина была привычка к азартным играм, от которой Кай отказался в обмен на то, что он женится на нас, но за последние шесть месяцев пристрастие Колина к азартным играм снова усилилось. Майлз опасался, что все, что потребуется для проверки его лояльности, — это нужная сумма денег. Я знала, что Майлз прав, но Колин казался заслуживающим доверия, когда женил нас с Каем, так что я поддержала его.

Кроме того, он регулярно присутствовал на заседаниях совета, на которых присутствовали и Макс, и Хендрикс, так что он был бы хорошим человеком, чтобы рассказать нам, что происходило на этих собраниях, на случай, если было что-то, что могло бы помочь нам уничтожить и Макса, и Хендрикса.

— Девочка, ты загляденье, — сказала Кимми, тряхнув головой, чтобы убрать прядь волос, упавшую ей на лицо, когда сняли мешок.

— Ух, ты можешь заодно развязать им руки, они не мои пленники, — фыркнула я.

— Конечно, босс, — ответил Эш с ухмылкой.

— Не называй меня так, — огрызнулась я, но тут же получила испепеляющий взгляд Майлза.

Всю дорогу сюда он читал мне лекцию о том, что нужно обязательно сообщать всем, кто главный, но мой ответ был таким: — Как я могу заставить людей думать, что я главная, когда я даже не думаю, что я главная?

Он также прочитал мне лекцию о том, как принимать трудные решения и в какой-то момент смириться с тем, что мне придется запачкать руки. Разговор, который я быстро прекратила.

Я не была готова к этому.

— Майлз, какого черта ты здесь делаешь? — рявкнул Грэм. — Я думал, ты в Европе.

— Нет, и Райли все объяснит, — ответил Майлз, и волна тошноты прокатилась по мне, когда четыре пары любопытных глаз уставились на меня.

Хаотичные мысли проносились в моей голове, и я не знала, с чего начать. Так было до тех пор, пока Майлз успокаивающе не положил руку мне на плечо.

— У тебя все получится, Райли, — прошептал он мне на ухо достаточно тихо, чтобы услышала только я. — Просто будь собой.

С этими словами он ушел, чтобы занять место в задней части бара, оставив меня в одиночестве придумывать, что, черт возьми, сказать.

Делая глубокий вдох, чтобы унять шум в голове, я позволяю образу Кая прийти в голову. Обычно от одной мысли о нем я впадала в депрессию, но прямо сейчас мне нужен был этот образ, чтобы передать часть бравады, которую он всегда проявлял, когда дело касалось общения со своими сотрудниками.

— Честно говоря, я не знаю, с чего начать, — я сделала шаг вперед, все пристально смотрели на меня, включая ребят из "Аполлона" и Майлза, все ждали, затаив дыхание, того, что я собиралась сказать.

Мой рот открывался и закрывался несколько раз, прежде чем что-то вышло. Забавно, мой мозг и рот имели тенденцию не работать вместе, в результате чего я несла глупости в неподходящее время. Однако теперь казалось, что они решили настроиться на одну волну и работать вместе.

Поговорим о неподходящем времени.

— Во-первых, я хочу извиниться за то, как вас сюда привезли, — начала я, решив, что, возможно, мне следует сделать то, что сказал мне Майлз, просто быть собой. Если бы я была на их месте, я бы очень разозлилась, если бы кто-то похитил меня на улице, завязал мне глаза и связал руки. На самом деле, если бы это была я, я бы скулила и стонала в ту же секунду, как с меня сняли мешок.

Тэнк, Оз, Джек и Дэн были строго проинструктированы следить за тем, чтобы, собирая всех, они ясно давали понять, что им не причинят вреда. Я сомневалась, что мешки и повязки на руках убедили их, что они в безопасности. Меньшее, что я могла сделать, это извиниться.

— Прибереги извинения и скажи нам, какого хрена мы здесь собрались, — рявкнул Грэм, посылая в меня кинжалы через сломанный стол.

— Почему бы тебе не заткнуться и не дать девчонке минутку, — прошипела Кимми, вставая на мою защиту.

— Кто, черт возьми, эта девчонка? — вмешался Эрни, глядя на меня так, словно я была ничем иным, как кусочком собачьего дерьма на его ботинке.

Черт возьми, все это шло прахом. Я украдкой взглянула на Майлза, собираясь спросить его, какого черта мне делать, когда где-то в глубине души вспомнила, что он сказал мне, когда мы обсуждали Бьянки.

Как ты думаешь, Кай оставил бы Холлоуз-Бэй тебе, если бы не считал тебя способной? Кай увидел в тебе то, что вижу я. Ты хороший человек, сильный человек, который борется за то, что правильно, и ты хочешь сделать жизнь людей лучше.

Кай верил в меня. Верил, что я могу творить добро и сделать город лучше. Для этого мне нужно было найти в себе силы, которые, как верил Кай, у меня были. Сила, которая помогла мне пережить смерть моих родителей, сила, которая помогла мне пережить пять лет одинокой заботы об Энджел. Сила, которую я находила каждый день, чтобы продолжать дышать без Кая рядом со мной.

Откуда-то из глубины души забурлили смелость и решимость. Выпрямившись, я уперла руки в бедра и высоко подняла голову.

— Эрни, прошу прощения, что не представилась. Меня зовут Райли Вулф, Кай был моим мужем, — не обращая внимания на вздохи, я сделала глубокий вдох и продолжила. — Я полагаю, все вы знаете, что Майлз не был ответственен за убийство Кая, и у нас не было романа. Правда в том, что у Кая был брат, о котором он не знал, и он замышлял погубить Кая и захватить Холлоуз-Бэй с помощью Хендрикса. Когда Кай умер, он оставил город мне, и я даю каждому из вас слово прямо в эту секунду, что сделаю все, что, черт возьми, мне потребуется, чтобы вернуть контроль.

Четыре разинувших рта уставились на меня. Из-за их спин Майлз едва заметно кивнул головой, заверяя меня, что я сказала правильные вещи.

— У Кая был брат? — спросила Кимми, в ее голосе звучал шок.

— Да, — ответила я, убирая руки с бедер.

— Кто?

— Макс Торн.

— Ты, блядь, шутишь, — рявкнул Грэм, хлопнув ладонями по деревянному столу и подняв в воздух облако пыли.

— Хотела бы, — сказала я, плюхаясь в кресло напротив них четверых.

Я дала им несколько секунд, чтобы переварить информацию, потому что знала, какой это головокружительный пиздец — во всем разбираться.

— Вы с Каем поженились? — скептически спросил Эрни, снимая напряжение в комнате.

— Это правда, — сказал Колин, впервые заговорив. — Я обвенчал их тайно за несколько дней до смерти мистера Вульфа.

Кимми присвистнула. — Поздравляю, миссис Вулф, у вас потрясающее кольцо, — сказала она, ее взгляд упал на мой палец, где красовалось обручальное кольцо. Кольцо, которое я отказалась снять после смерти Кая.

— Спасибо, — ответила я, слегка улыбнувшись ей в ответ и отказываясь позволять воспоминаниям о дне нашей свадьбы просачиваться внутрь. Прямо сейчас мне не нужны были слезы.

— И Кай оставил Холлоуз-Бей тебе? — спросил Эрни, хотя это не означало, что он сомневался во мне. Я кивнула в ответ. — Миссис Вульф, — начал он, но я подняла руку.

— Райли, пожалуйста.

Он коротко кивнул головой. — Райли. Я прожил в Холлоуз-Бей всю свою жизнь. Мой отец работал на Кристофера Вулфа, и я очень уважал Кая. Холлоуз-Бей принадлежит семье Вулф, так что, если ты хочешь сказать, что Кай хотел, чтобы ты управляла городом, то я даю тебе слово, что сделаю все, что от меня потребуется, чтобы вернуть тебе трон.

Он выдержал мой взгляд, на его лице не было ничего, кроме искренности. Теплое чувство благодарности и облегчения охватило меня. Непреодолимая гора показалась мне немного меньше.

— Я тоже, детка. Все, что тебе нужно, — сказала Кимми.

— Спасибо, — ответила я, одарив их обоих благодарной улыбкой.

— Подожди, — сказал Грэм, хмуро глядя на меня. — Без обид, Райли, но я не отличаю тебя от Адама, и что? От меня просто ожидают, что я буду тебе доверять? Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, и можешь свергнуть Торна?

— Нет, не считаю, — ответила я, удерживая его взгляд. — Я не ожидаю, что ты сразу же мне поверишь, для укрепления доверия требуется время. Но ты доверял Каю. Он когда-нибудь причинил тебе зло?

Я ждала, что он ответит. Шестеренки завертелись в его голове, когда он провел пальцем по губе. В конце концов, его плечи поникли.

— Нет, — неохотно ответил он.

— Кай доверял мне делать то, что было правильно для города, так что да, потребуется время, чтобы завоевать твое доверие, но я прошу тебя совершить прыжок веры и доверять мне, так же, как ты доверял Каю.

— Я хочу, чтобы меня повысили до шефа полиции, когда разберутся с Торном, — заявил он без колебаний.

— Договорились, — ответила я. Я не была уверена, что все так просто, но если это то, что нужно, чтобы завоевать его лояльность, я найду способ. Еще один незаметный взгляд на Майлза сказал мне, что я поступила правильно.

— В таком случае, я даю тебе слово. Я сделаю все, что тебе нужно, чтобы уничтожить Макса и Хендрикса.

— Благодарю тебя.

Все взгляды устремились на Колина. Помимо подтверждения того, что он действительно женил нас с Каем, он хранил молчание, и теперь, когда мое внимание было приковано к нему, я поняла, что он не совсем может встретиться со мной взглядом.

— О, да, конечно. Я сделаю все, что тебе нужно, Райли, — ответил он без всякой уверенности в голосе. Мои глаза сузились, глядя на него, мои паучьи чувства обострились, говоря мне, что он ни в коей мере не был правдив.

— Все, что мне нужно? — спросила я, приподняв бровь.

— Конечно, — ответил он, но по-прежнему не мог встретиться со мной взглядом.

— Отлично, на твоем следующем заседании совета мне нужно, чтобы ты украл телефон Макса, — весело сказала я.

Я это не имела всерьез. Я не была настолько глупой, я просто прикидывалась. Но что-то в глубине моего живота подсказывало, что, возможно, Майлз был прав, Колину нельзя было доверять, и теперь я раскрыла свои карты. Если бы я не доверяла ему, я не могла бы позволить ему уйти отсюда и рисковать тем, что он проболтается Максу или Хендриксу.

— О... э-э-э... да, я думаю, что смогу это сделать, — ответил Колин, глядя куда угодно, только не на меня.

Я бросила взгляд на остальных троих, которые повернули головы, чтобы посмотреть на Колина. Грэм выглядел так, словно съел лимон. Эрни боролся с желанием зарычать, но безуспешно, а Кимми выглядела так, словно была в десяти секундах от того, чтобы выхватить пистолет у одного из вооруженных мужчин позади нее и вышибить Колину мозги.

Очевидно, я была не одинока в своем мнении, что этому человеку нельзя доверять.

Я встретилась взглядом с Майлзом в другом конце комнаты, его лицо было совершенно непроницаемым. Однако я знала, что он делает, он ждал, пока я приму решение о том, что делать с Колином.

Мне было неприятно принимать это, но отсюда был только один выход. Если бы я не доверяла Колину, я не смогла бы оставить его в живых. Это рисковало бы разрушить каждый шаг нашего плана, а мы слишком усердно работали, чтобы сейчас потерпеть неудачу. Не говоря уже о том, что я потеряла бы доверие остальных троих, которые следили за мной, как ястребы.

В глубине моего сознания тихий голосок подсказывал мне, что если я проявлю малейший намек на слабость, у меня не останется ни малейшей надежды завоевать их доверие и победить динамичный дуэт.

На меня навалилось тяжелое смирение. Это был груз, который мне пришлось нести благодаря Каю и его огромной глупости. Глубоко вздохнув, я сделала несколько шагов туда, где сидел Колин, его глаза следили за мной, но он был не единственным.

Майлз, Эш, Трэвис и Дэн внимательно наблюдали за мной, и если бы я не стояла лицом к ним, я бы не увидела, как они положили руки на то место, где под куртками были спрятаны пистолеты. Несмотря на то, что мне не нравится мысль о том, что судьба жизни человека находится в моих руках, я бы солгала, если бы сказала, что мне было неприятно знать, что каждый человек в этой комнате прикрывает мою спину.

Все, кроме Колина, конечно.

— Вот в чем дело, Колин, я не уверена, что верю тебе, — сказала я, кладя свою задницу на стол рядом с ним и хмурясь. Теперь, когда я была ближе к нему, я могла видеть легкий блеск пота на его лбу и дрожащие руки, лежащие на коленях.

Да, этот был полон лжи.

— Я... я не знаю….Я имею в виду, — сказал он, запинаясь. У него, по крайней мере, хватило такта взглянуть на меня, но все, что я увидела в его зеленых глазах, было чувством вины.

Несмотря ни на что, мое сердце наполнилось чувством собственной вины. Было легко приговорить членов банды к смерти, все они предали Кая, приняв сторону Хендрикса, но если бы я ошиблась, я приговорила бы к смерти невиновного человека, и как я могла жить с этим?

Но если мое предчувствие не обманывало меня, и Колин что-то скрывал, то я не могла позволить ему уйти.

Собрав в кулак каждую унцию Кая, которую смогла найти, я одарила его своим лучшим убийственным взглядом. Я не была уверена, выглядела ли я устрашающе или страдала запором, в любом случае, он увял под этим.

— Райли, пожалуйста, — тихо взмолился он, в его глазах появилась мольба, и этого было достаточно, чтобы я поняла, что в ту секунду, когда он сможет выйти отсюда, он начнет доносить.

И вот почему я встретилась взглядом с Эшем и кивнула головой, молча приказывая ему схватить Колина.

Эш не колебался. В течение секунды он рывком поднял перепуганного Колина на ноги. Колин, который не ожидал, что его внезапно схватят, начал вырываться из рук Эша и заявлять о своей невиновности. Но победитель был только один, Эш был размером с дерево.

Если мне когда-либо и требовалось больше уверенности в том, почему я должна приказывать убить человека, то именно в этот самый момент я ее получила. Пока Колин боролся, что-то выпало из его кармана, с глухим стуком упало на пол и привлекло мое внимание.

Все в комнате замерли, включая Колина.

— Это не мое! — воскликнул он, когда я наклонилась, чтобы поднять предмет.

Как последний дурак, Колин попытался вырваться из рук Эша, но Эш был слишком силен. Через несколько секунд Колин был прижат к стене, удерживаемый на месте не только огромными руками Эша, но и направленными на него пистолетами Трэвиса и Дэна.

Майлз, однако, не пошевелил ни единым мускулом на стене, к которой прислонился. Он все еще наблюдал, все еще оценивал, ожидая моего следующего шага.

Схватив серебряный предмет, я встала, и волна гнева захлестнула меня, когда я поняла, что держу в руках.

Гребаное записывающее устройство.

— Райли, я обещаю, это не мое! Кто-то подложил это мне, — умолял Колин, но его мольбы остались без внимания.

Быстро нажав кнопку перемотки, а затем кнопку воспроизведения, мой голос эхом разнесся по комнате, где я объявила о своем браке с Каем и о своем намерении вернуть контроль над городом. Колин все это время хныкал, слезы выступили на глазах и покатились по его щекам.

Когда запись закончилась, он встретился со мной взглядом, полным печали.

— Пожалуйста, поверь мне, это не мое! У меня есть семья! — большая рука Эша закрыла Колину рот, заставляя его замолчать.

Но это не отменяло слов, которые он только что произнес.

Зачем ему понадобилось говорить мне, что у него есть семья? Было легко представить, что он просто ничтожество, у которого нет ничего и никого, но теперь, когда он это сказал, моя голова наполнилась картинами безликой жены и их детей.

Я уставилась на него в ответ, в моей голове бушевала война по поводу того, что, черт возьми, делать. Логическая часть знала ответ, но та часть меня, которая была всего лишь человеком, та часть, которая, как я думала, умерла после того, как стала свидетелем смерти Кая, все еще была там, говоря мне не отдавать приказ обрывать жизнь этого человека.

Майлз, должно быть, знал, что я столкнулась с внутренней борьбой. Наконец он покинул свое место у стены и подошел, остановившись рядом со мной, и заговорил достаточно тихо, чтобы слышала только я.

— Ты не можешь оставить его в живых, Райли, ты никогда не сможешь доверять ему. Ситуация повторится снова.

Мне было ненавистно, что он был прав. Я заключила сделку с дьяволом в обмен на спасение жизни Блейз, и она отплатила мне тем, что передала местонахождение Энджел Хендриксу после того, как Дэнни забрал ее. Колин, возможно, и не был наркоманом, как Блейз, но у него была своя зависимость в виде азартных игр.

Если бы я отпустила его, я прекрасно понимала, что все, что мне потребуется, — это предложить деньги, чтобы поколебать лояльность Колина. Откровенно говоря, с меня было достаточно того, что люди превращались в маленьких предательниц.

Стало ли от этого легче то, что я собиралась сказать?

Нет, конечно, этого не произошло.

Но другого выбора не было.

Проглотив комок эмоций, застрявший у меня в горле, я не сводила глаз с Колина, отказываясь показывать какие-либо признаки слабости, пока находила слова, которые нужно было сказать.

— Убей его.

Времени отменять принятое решение не было. Через секунду пуля Майлза нашла свою цель.

РАЙЛИ

Прошло еще два дня, прежде чем Джорджио Бьянки согласился встретиться с нами.

Два дня молчания с Майлзом.

Он вывел меня из себя.

Эпично.

Когда встреча с Кимми, Эрни и Грэмом закончилась, и я сказала им, что мне нужно от каждого из них, мы с Майлзом отправились домой. Меня терзало чувство вины из-за того, что я отдала Майлзу приказ убить его, несмотря на то, что я была уверена, что он продал бы запись тому, кто заплатит больше, как только смог.

Именно тогда Майлз признался, что Колину ни за что не пережить эту ночь, независимо от моего решения.

Колин не лгал. Кто-то, а именно один из придурков, которые его забрали, установил на нем устройство по приказу Майлза. Очевидно, Майлз взломал банковские записи Колина и обнаружил, что его долг вышел из-под контроля, за чем последовала серия визитов к хорошо известному ростовщику. Майлз был убежден, что Колин отправился бы прямиком к Хендриксу или Максу, как только покинул встречу, с единственным намерением продать информацию.

Вместо того, чтобы оставить Колина и не приводить его на встречу, Майлз подумал, что было бы чертовски вкусной идеей устроить мне небольшой тест. Тест, чтобы узнать, достаточно ли у меня минералов, чтобы приказать человеку умереть.

И знаешь что?

Я прошла мимо.

Помимо того, что я обошлась с ним молча, я провела два дня, жалея, что не поставила ему ничего, кроме двух синяков под глазами, когда била его по лицу.

Но когда пришло известие, что Бьянки готовы встретиться с нами, мне пришлось смириться с этим.

Мы попросили встретиться с Джорджио на нейтральной территории, но он ответил, что если мы хотим встретиться, то это должно быть на его территории. Другим условием было, что мы придем одни и без оружия. Майлзу это ни в малейшей степени не понравилось, но он согласился, когда Джорджио дал слово, что в этот единственный раз мы выйдем с его территории целыми и невредимыми.

Оказывается, Джорджио Бьянки заинтересовался тем, что я хотела сказать.

— Ты подумала о том, что собираешься предложить с нашей стороны? — спросил Майлз, когда мы пересекли границу Форест-Пойнта, земли, которой владели Бьянки. Именно в этот момент наша свита, состоящая из Эша, Танка и Дэна, оставила нас одних.

— Полагаю, еще больше денег от продажи оружия и наркотиков? — ответила, хотя это был скорее вопрос, потому что, по правде говоря, я понятия не имела, что предложить Бьянки, чтобы заставить их повременить.

— Этого будет недостаточно, — сказал Майлз, потирая большим пальцем нижнюю губу.

— Тогда что же ты предлагаешь?

Он бросил на меня раздраженный взгляд, прежде чем снова уставиться на дорогу. — Знаешь, если бы ты не молчала со мной последние два дня, мы могли бы обсудить это.

— Ну, если бы ты не был придурком и не подставил меня, я бы не вела себя так тихо, — фыркнула я в ответ, сердито глядя на него.

— Тебе нужно было принять это решение, Райли. Ты больше не можешь уклоняться от своих обязанностей. Нравится тебе это или нет, но теперь ты глава семьи Вулф, и решения о том, кому жить, а кому умереть, принимаешь только ты, — когда я открыла рот, чтобы ответить, он остановил меня. — Послушай, мы можем обсудить это позже, прямо сейчас нам нужно сосредоточиться на этой встрече.

Ух ты, он был прав. Все, что мы хотели сделать, зависело от того, пройдет ли эта встреча правильно, и если Джорджио не согласится, его люди возьмут Холлоуз-Бэй штурмом до конца ночи и заявят права собственности, и все, над чем мы работали, было бы напрасно.

Смерть Кая была бы напрасной.

— Ладно, — проворчала я. Я еще не закончила ругать Майлза за его дерьмовый тест, но это могло подождать.

Пока.

— Ты могла бы быть у них в долгу, — сказал Майлз, поворачивая машину на дорогу с очень аккуратно подстриженными дубами.

— Что, черт возьми, это значит?

— Это как услуга. Они что-то для тебя делают, ты у них в долгу, — ответил Майлз, как будто это должно было быть очевидно.

— Это лучшее, что ты можешь придумать? Черт возьми, Майлз, я же не могу прийти туда и сказать: «О, привет, Джордж. Можешь сделать мне одолжение и воздержаться от уничтожения этой ужасной парочки, и я буду у тебя в долгу. Твое здоровье, приятель!»

Майлз фыркнул. — Во-первых, не называй его Джорджем. Особенно когда его зовут Джорджио. На самом деле, не называй его никак, кроме мистера Бьянки. Во-вторых, в нашем мире быть в долгу — это огромное дело. Это означает, что они могут попросить об одолжении в любое удобное для них время и за все, что захотят.

— Что угодно?

— Что угодно. Они хотят смерти президента, они могут попросить об этом одолжении. Они хотят использовать каждого из наших людей, чтобы вести битву против другого города, они просят об одолжении. Это не то, что можно предлагать легко, Райли, но в таком случае, я не думаю, что тебе есть что еще дать.

И не похоже было, что у нас будет много времени, чтобы придумать что-нибудь еще. Майлз свернул на гравийную подъездную дорожку, и сразу же нас встретили четверо мужчин, вооруженных устрашающего вида пистолетами, направленными прямо на нас.

Майлз опустил стекло и объяснил, кто мы такие, каждый мужчина бросал на нас злобные взгляды, когда они заставляли нас выходить из машины, чтобы обыскать ее и нас самих. Не могу сказать, что я особенно ценила охранника, который нагло пощупал мою грудь, обыскивая меня в поисках оружия.

Когда они обрадовались, что мы безоружны и к машине не привязана тонна взрывчатки, они отпустили нас восвояси.

— Скажи мне еще раз, почему мы согласились прийти без оружия? — спросила я Майлза, когда мы въехали во внутренний двор, только для того, чтобы быть встреченными еще десятью мужчинами, все вооруженные чем-то похожим на автоматы. Несмотря на слова Джорджио, я вдруг испугалась, что, возможно, мы не выйдем оттуда живыми.

— Потому что мы попросили о встрече. Он может диктовать условия.

Я нервно сглотнула, мои глаза блуждали по вооруженным мужчинам, которые выглядели еще страшнее, чем парни из "Аполлона". Посреди них стоял мужчина средних лет в строгом костюме с сердитым выражением лица.

Когда Джек сказал мне, что мистер Бьянки согласился на встречу, он дал мне папку с фотографиями ключевых членов семьи Бьянки. Человек, стоявший посреди вооруженных людей, был Антонио Бьянки, брат Джорджио и второй по старшинству.

Замирая под пристальным взглядом Антонио, я глубоко вздохнула и вышла, Майлз последовал за мной и занял свое место рядом.

— Миссис Вулф, — сказал Антонио, черты его лица были жесткими и неприветливыми. — Мистер Вулф, — он кивнул Майлзу. — Пожалуйста, следуйте за мной.

Он повернулся и зашагал прочь без дальнейших любезностей. Я бросила взгляд на Майлза, который пожал плечами, прежде чем махнуть рукой, показывая, что мы должны следовать за ним.

Мы молча последовали за Антонио через дом. На самом деле, "дом" было неподходящим словом, это был гребаный дворец. Я всегда считала пентхаус Кая великолепным, но он не шел ни в какое сравнение с домом Бьянки.

Полы из белого мрамора украшали дом, кремовые стены были украшены элегантными картинами маслом, а с потолка свисали сверкающие люстры. Все помещение было освещено солнцем, струящимся сквозь огромные витражные окна, и каждая комната, через которую мы проходили, казалась просторной из-за огромных размеров.

Антонио повел нас по коридору, пока не подошел к дубовой двери. Он не постучал, просто потянул за богато украшенную золотую ручку и распахнул дверь. Отступив в сторону, чтобы впустить меня, он встретился со мной взглядом, в котором не отражалось ничего, кроме ненависти.

Подавив охватившие меня нервы, я вошла в огромную комнату. Посередине стоял длинный дубовый стол, достаточно длинный, чтобы вместить двадцать человек. Высокие окна окружали комнату, все занавешенные королевскими красными портьерами. На дальней стене висела картина маслом с изображением мужчины, достаточно большая, чтобы занимать все пространство. Я не знала, кто он такой, но, очевидно, он был кем-то важным, раз у него была такая великолепная картина.

Мои руки дрожали, и я сжала их в кулак, чтобы остановить дрожь, пытающуюся овладеть моим телом, чертовски радуясь, что Майлз был со мной в этот момент. Я всерьез начала сожалеть об этой глупой идее. Я была невероятно не в себе.

— Вы, должно быть, Райли Вулф, — произнес низкий голос, который никак не успокоил порхающих бабочек у меня в животе.

Для мужчины постарше мистер Бьянки был красивым парнем. Из информации, которую дал мне Джек, я знала, что ему под шестьдесят, но если бы я этого не знала, то дала бы ему лет сорок пять. Даже под сшитым на заказ костюмом было ясно, что он мужчина спортивного телосложения, у него были широкие плечи, а рубашка плотно облегала грудь.

Он протянул мне руку, и когда я пожала ее, он крепко пожал. — Мистер Бьянки, спасибо, что согласились встретиться с нами, — сказала я, одарив его, как я надеялась, дружелюбной улыбкой.

Ту, которую он не вернул.

— Да, конечно. Я никогда не думал, что доживу до того дня, когда встречусь с Вульф, но, похоже, у нас общий враг, и я бы солгал, если бы сказал, что меня не заинтриговало то предложение, которое вы собираетесь предложить моему столу. В конце концов, бизнес есть бизнес. Пожалуйста, позвольте мне представить вас моей семье.

Ладно, значит, он не собирался тут же вышвыривать меня вон. Слабый укол надежды пронзил меня, но я подавила его, не желая забегать вперед.

— Это мой сын и мой наследник, Рафаэль, — сказал Джорджио, указывая на молодого человека, который сидел за столом, но, когда его представили, встал и протянул руку.

Благодаря информации, которую дал мне Джек, я знала, что Рафаэль был единственным сыном Джорджио и был близнецом. Его сестра София, которая тоже была в комнате, родилась через двадцать две минуты после него. Они оба были моего возраста, по двадцать один год, и их мать погибла, когда им было по семь, убит соперником, который погиб самой ужасной смертью, когда Джорджио выследил его.

Не буду врать, Рафаэль был горяч. Нет, Кай горяч, но, знаешь, достаточно горяч, чтобы я почувствовала, как запылали мои щеки, когда наши взгляды встретились. Он был из тех парней, которых можно увидеть на обложке журнала: оливковая кожа, мускулы за несколько дней, точеные черты лица. Его волосы были выбриты наголо, а губы растянуты в красивой улыбке.

Я взяла Рафаэля за руку, и его карие глаза вспыхнули, когда встретились с моими.

— Зови меня Раф, — сказал он, когда мы пожали друг другу руки, его глаза похотливо блуждали по моим изгибам.

Я слегка улыбнулась ему, ненавидя чувствовать на себе его взгляд. Был только один горячий мужской взгляд, который я хотела видеть на себе, и это никогда больше не повторится.

Он взял Майлза за руку после моей, и они пожали друг другу руки, прежде чем Джорджио указал на девушку. — А это моя дочь София.

София была красива. Если не считать оливковой кожи, она не была похожа ни на Джорджио, ни на Рафа. Ее длинные каштановые волосы каскадом ниспадали по спине, а глаза были голубыми, как Карибский океан. У нее была потрясающая фигура, ее сиськи и задница идеально сочетались, а с ее тонкой талией у нее была идеальная фигура в виде песочных часов.

Она тоже встала, и я обнаружила, что она одного роста со мной. Она не протянула мне руку, вместо этого просто тепло улыбнулась. — Рада познакомиться с вами, миссис Вулф, — вежливо произнесла она мягким голосом.

— Пожалуйста, зови меня Райли, — ответила я, улыбнувшись в ответ. Она кивнула и повернулась к Майлзу. Когда она встретилась с ним взглядом, ее глаза стали настороженными. Повернувшись к нему, я поняла почему.

По какой-то странной причине он хмурился на нее, его глаза были полны ненависти, и хотя мы находились в комнате с заклятым врагом Вулфов, Майлз не выказывал никакой ненависти к Джорджио или Рафу, поэтому я была несколько озадачена его внезапной ненавистью к Софии.

— Майло, — сказала она, одарив его ледяной улыбкой.

— Я Майлз, — ответил он сквозь стиснутые зубы.

— Ох. Мои извинения, — ответила она совершенно искренне, прежде чем вернуться на свое место.

Я поймала взгляд Майлза и приподняла бровь, молча вопрошая, что, черт возьми, это значит. Он слегка покачал головой, и в одно мгновение хмурый взгляд исчез, сменившись совершенно бесстрастным выражением лица.

— Пожалуйста, присаживайтесь. Не знаю, как вы, но я предпочел бы сразу перейти к делу, — сказал Джорджио.

Мы с Майлзом заняли свои места на противоположной стороне стола от Джорджио, Рафа и Софии. Антонио, который слонялся у двери с тех пор, как привел нас сюда, остался на своем месте, и его хмурый вид никуда не делся.

Ему действительно не нравилось брататься с врагом.

— Миссис Вулф, как я понял от наших общих друзей, когда Кай умер, у него не было ребенка или назначенного заместителя в командовании, и поэтому он оставил управление Холлоуз-Бей вам, верно? — сказал Джорджио.

— Да, это верно. И, пожалуйста, зовите меня Райли.

— Конечно. И должен ли я предположить, что вы знаете о договоре, который мы заключили с семьей Вулф?

— Да, сэр, — ответила я, начиная увядать под пристальным взглядом Джорджио, брошенным в мою сторону.

— Хорошо. Теперь я был бы очень признателен, если бы вы могли сказать мне, какого хрена Хендрикс Беккер разгуливает повсюду, утверждая, что он король Холлоуз-Бей, и какого хрена он перестал платить мне мои деньги, — прорычал он, и комнату мгновенно наполнило напряжение.

Я глубоко вздохнула и, черт возьми, понадеялась, что это не вернется и не укусит меня за задницу.

Итак, я приступила к трагической истории, которая привела нас к этому моменту.

У Кая был брат, о котором он не знал, который был нынешним начальником полиции, и мы были почти уверены, что он подкупал правительственных чиновников, чтобы те выполняли его приказы. Как Макс утверждал, что провел двадцать лет, планируя падение семьи Вулф. Как Кай избил Макса до полусмерти, когда Хендрикс выстрелил и убил Кая.

И, наконец, о том, как мы верили, что Макс и Хендрикс все еще работают вместе, но Хендрикс фактически замещал их, пока Макс не был готов отнять у него трон.

— Это еще не все, но это заголовки, — сказала я, завершая свой рассказ о горе. Надо отдать должное, никто из Бьянки не перебивал меня, они трое, четверо, если считать Антонио, слушали с интересом и, без сомнения, у них на устах была куча вопросов.

— Ты знаешь, почему Хендрикс предал Кая? — спросил Джорджио, нарушая воцарившееся молчание.

— Он утверждал, что это потому, что он хотел расширить сферу деятельности организации за пределы Холлоуз-Бэй. Его отец всю свою жизнь проработал на Кристофера Вулфа, и пара планировала захватить другие города, но когда Кай сменил Кристофера, он захотел сосредоточиться исключительно на Холлоуз-Бэй, что Хендриксу не понравилось. В основном это сводилось к жадности, и я подозреваю, что именно поэтому они перестали платить вам деньги, — ответила я, вспоминая информацию, которую рассказал мне Хендрикс, когда мы были одни на складе, прежде чем Кай прибыл, чтобы спасти меня.

— Хм, мы вернемся к Хендриксу, — сказал Джорджио с оттенком яда. Я не была удивлена. Джорджио действительно не нравилось, когда мужчины предавали своего босса, именно так встретила свою судьбу его жена, мать Рафа и Софии.

Один из его людей, на которого, как он думал, он мог положиться, работал на конкурента и похитил Марию. К сожалению, Джорджио не успел добраться до нее вовремя, прежде чем она была убита.

— Давай поговорим об этом Максе Торне. Если то, что ты мне говоришь, правда, то Макс является наследником Холлоуз-Бэй, если он родился раньше Кая.

Мои глаза сузились, когда искра гнева вспыхнула у меня под кожей. — Макс не является и никогда не будет наследником Холлоуз-Бэй, — прошипела я. — Кай был единственным, кому приходилось иметь дело с Кристофером Вулфом вплоть до смерти этого ублюдка, он был единственным, кто мирился с тираническими манерами своего отца. Кай был тем, кому Кристофер оставил Холлоуз-Бей, а не Максу. — Мой голос стал злее, когда я заговорила. Как Джорджио смеет утверждать, что Макс был законным наследником. Холлоуз-Бей был наследием Кая.

Под столом Майлз успокаивающе положил руку мне на колено, не давая мне сказать Джорджио в точности, что я о нем думаю и куда он может засунуть свои претензии.

— Мистер Бьянки, мы с вами оба знаем, что это не так. То, что Макс родился первым, не делает его наследником Холлоуз-Бей. Кристофер оставил Холлоуз-Бэй Каю, а Кай оставил Холлоуз-Бэй Райли, — сказал Майлз, к счастью, дав мне время прийти в себя.

Джорджио помолчал, затем поставил локти на стол и переплел пальцы. — Итак, вы хотите, чтобы я воздержался от каких-либо действий против Хендрикса и этого Макса Торна. Скажите мне, что мне это даст?

Это была та часть, которой я боялась. По правде говоря, я на самом деле не ожидала, что Джорджио уделит мне время, но он уделил. Черт, почему я была такой упрямой и игнорировала Майлза последние два дня?

— Как только мы вернем Холлоуз-Бэй, мы увеличим нашу выплату вам с 5 % до 15 %, - сказала я, скрестив пальцы и чертовски надеясь, что он пойдет на это.

Он фыркнул. — Не относись ко мне снисходительно, Райли, — сказал он, сердито глядя на меня через стол. Не буду врать, я хотела съежиться от того, как он метал в меня кинжалы. — Посмотри вокруг, похоже ли, что мне нужны твои деньги?

В его словах был смысл. Теперь, когда я увидела, где он жил, стало ясно, что у этого человека и его детей было больше денег, чем они могли потратить за всю жизнь, и он, без сомнения, сколотил состояние на своих собственных деловых интересах.

Вспомнив, что сказал Майлз по дороге сюда, у меня внутри все сжалось, когда я открыла рот, чтобы заговорить снова. — Мы будем у вас в долгу.

Брови Джорджио удивленно приподнялись, и на секунду он замолчал. Но затем он расплылся в злобной улыбке, от которой у меня по спине пробежал холодок. — Я не хочу быть в долгу, Райли. Я хочу чего-то постоянного.

— Что-нибудь постоянное?

— Да. Пришло время возобновить договор между Бьянки и Вулфами. Времена изменились, и я верю, что мы могли бы стать очень мощной силой, работающей вместе, а не друг против друга. Я хочу союза.

Майлз рядом со мной напрягся, и ухмылка, заигравшая на губах Джорджио, сказала мне, что в том, что он собирался предложить, не будет ничего хорошего.

— Что это значит? — неуверенно спросила я.

— Союз между семьями может быть заключен только через брак, — прошептал Майлз рядом со мной. Я повернулась, чтобы посмотреть на него, мой рот открылся от ужаса.

— Совершенно верно. И поскольку, на мой взгляд, ты слишком молода, ты выйдешь замуж за Рафаэля, и две наши семьи объединятся в одну.

Черта с два я это сделаю.

Моя голова метнулась от Джорджио к Рафу, который смотрел на меня горящими глазами, и когда его язык пробежался по нижней губе, я отошла от шока.

— Прости, но этого не может быть. Я уже замужем.

— Ты замужем за мертвецом, Райли...

— Это не имеет значения, — сказала я, прерывая его и на этом с любезностями было покончено. Я не собиралась выходить замуж за Рафа, я не собиралась выходить замуж ни за кого больше. Не имело значения, что Кай мертв, я была замужем за ним. Я принадлежала ему, и я ни за что больше никого не впущу в свое сердце. — Я ни на ком не выйду замуж, должно быть что-то еще, о чем мы могли бы договориться.

— Боюсь, что нет. Соглашайся на сделку или убирайся к чертовой матери из моего дома, — прорычал Джорджио. Его глаза сузились, глядя на меня, ноздри раздулись. Внезапно я поняла, почему Джорджио Бьянки внушал страх.

Я уже собиралась послать его сделку к черту и удирать подальше от Форест Пойнт, пока у нас был шанс, но Майлз остановил меня на полпути.

— Брак — это единственный способ, которым ты согласишься воздержаться?

Прищуренные глаза Джорджио повернулись к нему. — Так и есть.

— Тогда мы принимаем твое предложение, — сказал Майлз, удивив меня до чертиков. Волна ярости захлестнула меня. Он бросал меня под чертов автобус, точно так же, как он сделал с Колином. Но это было то, чего я не собиралась терпеть лежа.

— Майлз, я ни за кого не выйду замуж, — я понизила голос, что было чертовски бессмысленно, учитывая, что все уставились на нас.

— Ты не единственная Вульф, сидящий за этим столом, — ответил Майлз, прежде чем снова повернуться к Джорджио. — Я полагаю, у вас есть сын и дочь.

Срань господня.

Я случайно взглянула на Софию, которая до сих пор оставалась тихой и незаинтересованной в разговоре, происходившем вокруг нее. Теперь она снова уставилась на Майлза, в ужасе от его предложения.

— Папа, нет! Я не хочу выходить замуж за Майло! — закричала она, и ее пронзительный голос эхом разнесся по комнате.

— Я Майлз, — рявкнул Майлз, свирепо глядя на нее. Она встретилась с ним взглядом через стол, на ее лице была написана агония.

Господи, мое сердце разбилось из-за этой девушки. Никому не следует навязывать выбор будущего мужа.

— Молчать! — рявкнул Джорджио. Она замолчала, но продолжала свирепо смотреть на Майлза через стол. — Хм, интересно. Райли повысила тебя до заместителя?

Нет. Я этого не делала.

Я все еще по-настоящему не смирилась с тем, что я была боссом. Но Майлз был рядом со мной с первого дня, он проводил меня через все, и даже если я ненавидела то, как он преподал мне некоторые уроки, я не могла отрицать, что он учил меня для моего же блага.

Я повернулась, чтобы снова посмотреть на Майлза, который встретился со мной взглядом. Одним взглядом между нами произошел безмолвный разговор. Он говорил мне прислушаться к нему, поверить, что он знает, что делает.

— Да, он мой заместитель, — сказала я, снова поворачиваясь к Джорджио и игнорируя кинжалы, которые София метала в нас обоих с другого конца стола.

Джорджио сделал паузу на секунду, и все затихли, единственные звуки доносились от Софии, которая теперь тихо всхлипывала, прикрывшись руками.

— В таком случае я даю вам месяц на то, чтобы разобраться с Торном и Беккером. Я дам вам своих людей, которых вы сможете использовать так, как сочтете нужным, чтобы положить этому конец. Взамен Майлз женится на Софии, и Бьянки и Вулфы будут править вместе.

РАЙЛИ

Майлз молчал пока мы ехали через Форест-Пойнт, направляясь обратно к дому. После того, как София выбежала, он попросил оставить его наедине с мистером Бьянки, чтобы обсудить интимные детали брака.

Я возразила и сказала, что, конечно же, это зависит от Софии, но Майлз одарил меня взглядом, который говорил "Мы обсудим это позже", прежде чем спросить, была ли София девственницей. В этот момент я быстро ушла, более чем готовая молчать с ним еще несколько дней.

Кем, черт возьми, он себя возомнил, обсуждая свою сексуальную жизнь с отцом своей будущей жены? Достаточно того, что у бедной девочки не было выбора, за кого выходить замуж, но чтобы ее отец сказал, с кем она трахалась? Это было неправильно на очень многих уровнях.

На самом деле, к черту молчание, я ни за что не собиралась молчать об этом.

— Тогда это был действительно дерьмовый ход, — сказала я, поворачиваясь и свирепо глядя на него. Он не отрывал взгляда от дороги впереди, его рука крепко сжимала руль.

— У нас не было выбора, это был единственный способ, которым Бьянки согласилась на сделку, и, как ты сказала, ты замужем за Каем, — он по-прежнему отказывался смотреть в мою сторону, и хотя его тон был спокоен, он скрипел зубами, тихо закипая.

— Не та часть, где говорилось о браке, а та, где ты выгнал меня, чтобы обсудить, трахать ее тебе или нет в рамках соглашения, — сердито прошипела я. — Это был идиотский ход, Майлз, только София должна решать, с кем она хочет трахаться, а не ее отец.

Я скрестила руки на груди и отвернулась, не в силах больше смотреть на него. За последние шесть месяцев я полюбила Майлза так, словно он был моим братом, но были времена, когда он был полным придурком.

— Ты закончила? — спросил он, отрывая взгляд от дороги, чтобы посмотреть на меня. Когда я не ответила, он продолжил. — Тебе не приходило в голову, что Бьянки, возможно, ожидал, что я заведу с ним этот разговор? Что, возможно, браки по договоренности в Коза Ностра являются традицией, и виды ожиданий, которые приходят с браком, подробно обсуждаются заинтересованными сторонами. Тебе не кажется, что если бы я просто вышел оттуда, Бьянки усомнился бы, искренен я или нет? Посмотри на меня, Райли. Я похож на мудака, который заставит кого-нибудь трахнуть меня? Да ладно, я не гребаный насильник.

Я разомкнула руки и посмотрела на Майлза, встретившись с его сердитым взглядом. Чувство вины наполнило меня за мои обвинения. Он был прав, я не подумала о том, что он мог мне подыгрывать.

— Извини, — пробормотала я, мои щеки запылали от стыда. Мне следовало бы знать, что Майлз не станет навязываться кому бы то ни было, он презирал насильников так же сильно, как и Кай.

— Забудь об этом, — тихо сказал он, возвращаясь к лобовому стеклу. Неловкое напряжение наполнило воздух, заставляя меня чувствовать себя еще хуже.

— Она симпатичная девушка, — сказала я, пытаясь разрядить обстановку.

— Она соплячка. Она даже не смогла правильно произнести мое имя.

— Да, ну, я думаю, она имеет право быть соплячкой, у нее просто отняли свободу воли, с чем я могу смириться.

Челюсть Майлза сжалась, и я тут же снова почувствовала себя виноватой. Он согласился жениться на ней, чтобы спасти наши отношения, а не по какой-либо другой причине. У него тоже отняли свободу воли.

— Мне жаль ее, — сказала я, убедившись, что он расслышал юмор в моем голосе. — Знаешь, она вынуждена выйти за тебя замуж. Майло.

Майлз повернулся ко мне лицом, и я одарила его своей лучшей озорной улыбкой. Через мгновение его лицо расплылось в его собственной улыбке, и он усмехнулся, и просто так напряжение испарилось.

В этот момент зазвонил телефон, который Джек подарил мне несколько дней назад, напугав меня до чертиков. Я не привыкла, чтобы мне кто-то звонил. У меня был только дешевый телефон, на который я писала Энджел, когда мы жили в Ист-Бэй.

Кроме Энджел и моей бывшей начальницы Дианы, ни у кого не было моего номера, так что мне никто никогда не звонил. Но Майлз настоял, чтобы у меня был телефон, и Джек подарил мне зашифрованный телефон для всех песен и танцев. О половине того, что он мог делать, я понятия не имела. Пока он мог звонить и отправлять сообщения, когда мне это было нужно, для меня этого было достаточно.

— Привет.

— Райли, это Эш.

Они стали называть меня Боссом или мэм после того, как я уступила и приняла ответственность, возложенную на мои плечи. Но примерно через час, когда они меня так называли, я сорвалась и сказала им, чтобы они никогда больше меня так не называли, или я отрежу им яйца. Они послушались, и с тех пор они называли меня Райли.

Переведя телефон на громкую связь, чтобы Майлз мог слышать, я держала телефон на ладони. — Да, Эш. Мы выезжаем из Форест Пойнт. Мы должны быть на границе города примерно через десять минут. И знаешь что, Майлз женится!

Майлз уставился на меня, и я усмехнулась.

— Он? — ответил Эш, в его тоне слышалось замешательство. — Подожди, мы вернемся к этому. Райли, мы только что получили горячую информацию. Алекс Барнс в клубе ”Грех" ждет, когда ему подбросят наркотики.

Мое настроение испортилось в одно мгновение.

Алекс Барнс был тем придурком, который убил Жаклин, когда Хендрикс убедил меня покинуть комнату страха много месяцев назад. Он выманил меня, заявив, что убьет Жаклин, а затем мою подругу Кендру, если я не покину комнату страха. Когда я все-таки ушла, прекрасно понимая, что попаду в ловушку, я по глупости подумала, что спасла Жаклин жизнь. Так было до тех пор, пока мы не добрались до домика для персонала, где я обнаружила, что Хендрикс убил Томаса, дворецкого, а затем приказал Алексу убить Жаклин.

Жаклин была не просто горничной Кая. Она заботилась обо мне с той самой минуты, как Кай привез меня домой. Она помогла мне принять душ и одеться, когда моя рука была на перевязи после вывиха плеча. Она убедила меня продолжить свадьбу с Каем. Она была готова пожертвовать своей жизнью, чтобы держать меня взаперти в комнате страха. Не говоря уже о годах, которые она провела, присматривая за Каем.

Она была намного больше, чем просто горничной.

Через несколько дней после смерти Кая, когда мы с Майлзом начали наше планирование, я совершенно ясно дала понять, что Алекс умрет мучительной смертью за то, что он сделал с Жаклин. До сих пор у нас не было возможности схватить его с улицы и заставить заплатить, он всегда был на стороне Хендрикса.

Похоже, удача отвернулась от нас.

— Сколько? — спросил Майлз, становясь серьезным и переходя в режим крутого.

— Всего десять. С нами тремя и вами двумя мы могли бы легко справиться с ними, — ответил Эш.

Майлз посмотрел на меня. — Что ты об этом думаешь?

— Я думаю, этот ублюдок должен умереть, — ответила я без колебаний. Я видела, как работают эти парни, убить девять членов банды и похитить Алекса было бы прогулкой в парке.

— Тогда мы направляемся в Ист-Бэй, — сказал Эш. На заднем плане заурчал двигатель его грузовика. — Мы включим ФУРГОН на Сэнд-стрит.

За последние несколько месяцев я узнала все об их кодовых словах, что было хорошей работой, иначе я бы ни хрена не поняла, о чем они. Они собирались установить наблюдение возле клуба "Грех", чтобы следить за приходящими и уходящими. Когда мы были рядом, мы встречали их в точке рандеву, чтобы отправиться туда все вместе.

Съехав с автострады на съезд раньше, чем ожидалось, мы направились в Холлоуз-Бэй. В моем животе ожили нервы. Если бы мы добились успеха, это было бы еще на шаг ближе к уничтожению Хендрикса.

Это было бы рискованно, даже больше, чем обычно. Когда мы выступали в предыдущий раз, это было глубокой ночью, и с нами были остальные члены команды, чтобы убедиться, что мы сможем остаться незамеченными. Была середина дня, и у нас была только половина команды, но это была слишком хорошая возможность, чтобы ее упустить. Кроме того, мы направлялись в Ист-Бэй, страну, забытую временем.

Если Ист-Бэй был помойкой, когда правил Кай, то теперь он был похож на трущобы, которыми заправлял Хендрикс. Бедность была небывало высока, торговля наркотиками и проституция были широко распространены, а "Олени" правили железной рукой. Хендрикс приложил столько усилий, чтобы завоевать Уэст-Бэй, что забыл о жителях Ист-Бэй.

Кай всегда говорил, что в городе должны быть богатые и бедные, чтобы город работал. Не могло быть Инь без Ян. Под руководством Макса Хендрикс добился того, что вложил все свои усилия в Инь, и теперь люди в Ян страдали. И это означало только одно. Они оборачивались против руки, которая их не кормила.

Что касается клуба «Грех», девушки, которые работали там, пытались поддерживать его в рабочем состоянии после смерти Дианы, но они ничего не знали об управлении стрип-клубом. Единственным, у кого действительно было хоть какое-то деловое чутье, была моя единственная подруга Кендра, но когда Хендрикс воспользовался угрозой причинить вред Кендре, чтобы выманить меня из комнаты страха, я испугалась, что он снова будет угрожать ей, чтобы выманить меня из укрытия.

Используя часть денег Кая, я перевезла Кендру, Зару и парня Кендры, Диона, из Холлоуз-Бэй под предлогом того, что Кендра унаследовала дом от бабушки, которую она никогда не видела. В настоящее время они вели роскошную жизнь где-то в Южной Америке.

Хендрикс подарил клуб «Грех» Карлосу, когда тот возглавил Холлоуз-Бэй, и Карлос превратил клуб «Грех» из полууважаемого клуба в преисподнюю ада. Девушек заставляли трахаться с клиентами или грозили потерей не только работы, но и дома. Чтобы пережить траханье с мерзкими и грязными мужчинами, они принимали чертову дозу наркотиков, чтобы забыть, что они должны делать. Затем они становились зависимыми, и им требовалось больше наркотиков, чтобы выжить, в результате чего они влезали в долги к Карлосу, который заставлял их работать вдвойне усерднее, чтобы погасить свой долг.

Это был порочный круг, и я была полна решимости разорвать его.

Пока мы ехали по улицам Ист-Бэй, я пригибалась к своему сиденью. Мне не нужно было беспокоиться, окна внедорожника, в котором мы ехали, были тонированы, и это был не тот автомобиль, который выделялся бы из ряда вон в Ист-Бэй. Никто не удостоил нас повторным взглядом, когда мы направились к клубу.

Майлз наконец повернул внедорожник на Сэнд-стрит и в переулок напротив входа в клуб «Грех». В переулке был припаркован безобидный белый фургон, который никому бы и в голову не пришел припарковать там. Внутри была совсем другая история.

Мы с Майлзом выпрыгнули из нашего внедорожника, и когда мы приблизились к фургону, дверца открылась, и Танк протянул руку, чтобы помочь мне подняться. Несмотря на то, что я десятки раз видела внутренности фургона, я все еще была в восторге от того, насколько это было впечатляюще.

Задняя часть фургона была превращена в передвижную боевую комнату. Там были компьютеры и экраны, показывающие записи с камер и карты, радиоприемники, по которым можно было разговаривать с теми, кто находился снаружи фургона, выполняя любое задание, и огромный шкаф, набитый оружием. На одном из экранов показывали аэрофотосъемку клуба "Грех".

— Джек запустил беспилотник, как только мы получили информацию, — сказал Эш, заметив, что я смотрю на экран. — За нами следили последние два часа, и, кроме Алекса и остальных, никого не было поблизости.

— Есть какие-нибудь подсказки, где они внутри клуба? — спросил Майлз.

— Источники тепла находятся посередине, вот здесь, — ответил Эш, указывая на экран, показывающий большую оранжевую кляксу. — Наблюдается некоторое движение из этой области сюда, — он указал с группы оранжевых пятен на единственное пятно в задней части клуба.

— Это зона главной сцены, — сказала я, указывая на площадку посередине. — А это старый офис Дианы, — я указала на офис в глубине. Я проработала в клубе большую часть трех лет и знала это место как свои пять пальцев.

— Я так и думал. И, кроме главного входа, это единственный другой выход? — он указал на заднюю часть клуба, где был выход.

— И здесь, — ответила я, протягивая руку и указывая на запасной выход сбоку от здания.

— Из подвала нет выходов?

— Нет.

— Отлично, облегчает жизнь, — сказал Танк, беря один из пистолетов, которые протянул ему Дэн.

— Какой у нас план? — спросил Майлз, также забирая пистолет у Дэна. Обычно Майлз всегда был вооружен, но из-за того, что нам пришлось пойти безоружными на встречу с Бьянки, он отказался от этого.

Что касается меня, то до сих пор мне удавалось обходиться без оружия. У меня было много уроков, и после нескольких месяцев практики я была не самым плохим стрелком, но если бы я могла избежать стрельбы из пистолета, я бы это сделала.

Почувствовав мое нежелание, Майлз сунул мне в руку свой пистолет. — Пора действовать, Райли.

У меня не было другого выбора, кроме как забрать оружие из его рук, и я уставилась на него так, словно оно оскорбило лично меня. Я всегда знала, что это вопрос времени, когда мне придется использовать оружие вне учебных стрельб, я просто не предполагала, что это произойдет сегодня.

— Танк прикрывает заднюю часть, — сказал Эш, указывая на экран, чтобы не было ошибки, где находится задняя часть клуба. — Мы с Дэном занимаем переднюю часть. Вы, ребята, прикройте боковой выход. Мы подойдем со всех сторон и захватим их врасплох.

— Что ты хочешь сделать с Алексом? — спросил меня Майлз, забирая у Эша наушник и вставляя его в ухо.

Я не чувствовала ни малейшего намека на вину. Алекс сам отвечал за свои поступки, он решил стать маленькой сучкой Хендрикса. Он решил нажать на курок и убить Жаклин. Он должен был понимать, что действия имеют последствия.

— Он не умрет. Пока нет. С ним поступят так же, как со всеми остальными, а затем мы вернем его тело Хендриксу, как поступили с остальными.

Выражение гордости промелькнуло на лице Майлза, когда он кивнул мне.

— Тогда давай сделаем это. Ты готова? — спросил Эш, его темные глаза впились в мои.

— Готова, как никогда.

С этими словами Танк завел мотор фургона и нажал на газ. Адреналин захлестнул меня, когда мы промчались по главной дороге и заехали на парковку перед клубом «Грех». Как только фургон остановился, Дэн открыл дверцу и выпрыгнул наружу, за ним последовали Эш и Майлз.

У меня не было времени обдумывать, что происходит и что я собираюсь делать. Не обращая внимания на свое бешено колотящееся сердце, я выскочила из машины, следуя за Майлзом, когда он отделился от Дэна и Эша, которые направились к входной двери. Когда мы бежали по аллее, проходившей рядом с клубом, я мельком увидела, как Танк исчез на другой стороне, направляясь к задней части.

— Держись рядом, — проинструктировал Майлз, когда мы достигли боковой стены. Он шел впереди, а я держалась прямо за ним.

Майлз и другие готовили меня к подобным моментам. Я знала, что нужно держаться поблизости, позволяя ему расчищать путь. В мои обязанности входило следить за тем, чтобы никто не напал сзади. Если бы они это сделали, я не могла бы колебаться, мне пришлось бы стрелять.

Но практика чертовски сильно отличалась от реальности, и я не могла унять дрожь в руках.

Когда мы подошли к двери, Майлз остановился, ожидая сигнала, что остальные на месте. Долго ждать не пришлось.

— Пошли, — сказал Майлз, пинком распахивая дверь запасного выхода. Она с грохотом распахнулась, и Майлз рванулся вперед.

Я никогда не узнаю, как Каю нравилось заниматься подобным дерьмом. Я была чертовски напугана. Мои ноги были словно ватные, когда я последовала за Майлзом, и через несколько секунд откуда-то из клуба донеслись выстрелы.

Я побежала за Майлзом по коридору, который вел нас мимо старых VIP-комнат, и мы ворвались на главную сцену. Майлз немедленно присоединился к перестрелке.

Одно тело уже лежало на полу, из дыры в голове у него текла кровь. Двое мужчин прятались за столами, отстреливаясь от Дэна и Эша. Еще трое повернули в сторону Майлза, как только мы ворвались внутрь, и начали стрелять по нам. Танка нигде не было видно, но из коридора, ведущего в заднюю часть, где находился кабинет Дианы, доносились выстрелы.

Мое внимание привлекло движение слева, когда Майлз толкнул меня обратно в дверной проем, из которого мы только что вышли, защищая от пуль. Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть Алекса, стоящего за стойкой и оглядывающегося на суматоху в главном зале с открытым от ужаса ртом, а затем, как последний трус, которым он и был, он повернулся и убежал.

Я не остановилась, чтобы подумать об этом еще раз. В тот момент, когда я увидела его лицо, образ головы Жаклин, разлетающейся от его пули, вспыхнул в моем сознании. Ярость пробудилась к жизни и заструилась по моим венам, и каждый урок, который Майлз и ребята вбили в меня, вылетел в гребаное окно, когда я рванула вслед за Алексом.

— Райли! — крикнул Майлз, когда я побежала к бару, пригибаясь, когда пуля просвистела мимо меня и попала в бутылку, стакан и ликер разлетелись во все стороны. Дверь в конце бара хлопнула, но не раньше, чем я увидела спину человека, направлявшегося к ней.

Пригибаясь, я пробежала вдоль стойки. Много ночей я проработала здесь, подменяя смены, когда в баре не хватало персонала. Никогда в своей жизни я и представить себе не могла, что шесть месяцев спустя буду стоять за стойкой бара с пистолетом в руке и гоняться за придурком, намереваясь убить его.

Дверь распахнулась, когда я ворвалась в нее, и выстрелы эхом отдавались вокруг меня, когда я сбегала по лестнице в тускло освещенный подвал, держа пистолет дрожащими руками перед собой, взведенный и готовый выстрелить. Дойдя до нижней ступеньки, я остановилась.

Подвал не сильно изменился с тех пор, как я была здесь в последний раз. Бочки с пивом и ящики с вином были сложены почти до потолка и рядами тянулись по всей длине погреба. Здесь было достаточно возможностей для того, чтобы кто-нибудь спрятался. Я затаила дыхание, прислушиваясь к любым звукам движения, но меня встретил оглушительный звук тишины.

Неуверенно я сделала последний шаг в подвал, мое бешено колотящееся сердце колотилось о грудную клетку. Теперь, когда я была здесь одна, я действительно начинала сожалеть о своем решении преследовать Алекса. Но когда надо мной все еще бушевала стрельба, я не могла уйти, поджав хвост, и попросить кого-нибудь из парней подойти и подержать меня за руку.

Пришло время мне отрастить пару женских яиц.

Мои руки дрожали, когда я заглянула за первый ряд пивных бочек. Когда меня никто не ждал, я на цыпочках перешла к следующему ряду и снова огляделась. Мои брови взлетели вверх, а руки опустились при виде тела Алекса на полу. Было слишком темно, чтобы сказать, мертв он или без сознания, но в любом случае он не двигался.

Именно тогда я осознала свою ошибку. Я опустила пистолет, когда кто-то надавил на меня сзади. Одна рука обхватила меня за талию, в то время как другая закрыла рот, не давая мне закричать, и меня притянули обратно к твердому телу.

Мое сердце почти остановилось, когда кто-то прошептал мне на ухо эти слова.

— Привет, Звездочка.

КАЙ

Я не был уже в живых. Я был проклят провести всю вечность в самых глубоких ямах ада, мучаясь от того факта, что я никогда больше не увижу свою девочку.

И все же я был здесь.

Один счастливый сукин сын.

Она замерла, когда я притянул ее к себе, ее сочный аромат солнцезащитного крема и клубники окутал меня, когда я прижал ее к своей груди, где ей самое место.

Я не собирался сообщать ей, что я жив, во всяком случае, в ту секунду. Но тогда я не ожидал, что она сбежит вниз по лестнице, преследуя Алекса, блядь, Барнса, как будто она Чудо-женщина. В ту секунду, когда я увидел ее, я понял, что, несмотря на банку с червями, которую я собирался открыть, я не мог не протянуть руку и не прикоснуться к ней.

Шесть месяцев без моей жены были хуже самых глубоких ям ада, но теперь она снова была в моих объятиях, и она никуда не денется.

— Привет, Звездочка, — прошептал я ей на ухо, прежде чем уткнуться головой в изгиб ее шеи и провести губами по ее нежной коже. Я почти забыл, какая она на вкус, и мне, черт возьми, не терпелось заново познакомиться с каждым дюймом ее совершенного тела. Я собирался провести недели, поклоняясь ей, наверстывая каждую потерянную секунду.

Словно придя в себя от прикосновения моих губ, она начала вырываться из моих объятий. Я отпустил ее, отчаянно желая увидеть ее прекрасное лицо. Чтобы еще раз взглянуть в ее великолепные шоколадные глаза, которые могли видеть сквозь всю мою чушь и проникать прямо в мою душу. Она резко обернулась, ее брови приподнялись, челюсть чуть не коснулась пола.

Она ничего не сказала, и я дал ей время осознать меня, позволяя шоку улечься. Ее глаза прошлись по мне с головы до пят, слезы навернулись, когда на ее лице разыгралась целая гамма эмоций, прежде чем остановиться на выражении недоверия.

Мое сердце бешено колотилось в груди, сердце, которое так усердно работало, чтобы сохранить мне жизнь, когда я потерял так много крови. Сердце, которое пришлось перезапускать три раза, но оно не отказало.

Сердце, которое принадлежало ей.

Глаза Райли сузились, всматриваясь в мое лицо, чтобы убедиться, что она действительно видит то, что, по ее мнению, видит. Я больше не был похож на себя. Мои темные волосы были длиннее, и как бы сильно я их ни ненавидел, я отпустил бороду, которая теперь была густой вокруг моей челюсти и рта.

Когда ее шоколадные глаза встретились с моими темными, пришло понимание, и она наконец обрела голос.

— Кай? — спросила она, вопросительно сдвинув брови, с нотками недоумения в голосе.

— Да, детка.

— О боже мой! — она подавилась рыданием, а затем, прежде чем я успел подготовиться, она бросилась в мои объятия, подпрыгнув и обвив ногами мою талию.

Я хорошо поработал, восстанавливаясь и набираясь сил, потому что она налетела на меня с силой урагана, это чуть не сбило меня с ног.

— Кай, — прошептала она, ее щеки были мокрыми от слез. Ее руки нашли мое лицо, и она обхватила ладонями мои щеки, проводя ладонями по моей бороде, словно не веря, что я здесь.

А потом ее губы оказались на моих.

Поцеловать ее впервые за шесть месяцев было все равно что вынырнуть на поверхность за глотком воздуха после долгих лет пребывания под водой, бессильного сделать что-либо, кроме как утонуть в темноте. Райли была для меня всем, она была причиной, по которой мое сердце отказывалось сдаваться, и теперь, когда она вернулась туда, где должна была быть, я никогда не собирался ее отпускать.

Я обхватил ее руками, крепко прижимая к груди, и развернул нас, прежде чем швырнуть ее на стопку коробок, которые неуверенно покачивались. Райли целовала меня так, словно ей так же не хватало кислорода, как и мне. Ее руки гладили мои щеки и подбородок, но этого было недостаточно, я хотел, чтобы ее руки были повсюду на мне. Я нуждался в том, чтобы она прикоснулась к каждому дюйму моей кожи, как я планировал сделать с ней.

Мне потребовалась минута, чтобы отдышаться, я оторвался от ее губ, и когда я это сделал, болезненный всхлип вырвался из ее горла, поразив меня в самую сердцевину.

— Я думала, ты умер, — прошептала она мне в губы, ее слезы текли по нашим лицам.

— Ты должна была знать, что я никогда не покину тебя, звезда. Я же говорил тебе, что мы с тобой навечно, — я снова прижался ртом к ее губам, жаждая еще одного вкуса.

Впервые за шесть долгих месяцев мой член зашевелился, и мне отчаянно захотелось погрузиться в свою жену. И судя по тому, как она прижималась ко мне, я бы сказал, что она чувствовала то же самое.

— Детка, я так чертовски сильно скучал по тебе, — простонал я ей в губы, когда мой член болезненно напрягся, натягивая молнию. Не имело значения, что бессознательное тело Алекса Барнса лежало всего в нескольких футах от нас. Не имело значения, что звуки перестрелки затихали над нами. Не имело значения, что у нее было так много невысказанных вопросов. Она была нужна мне сейчас, все остальное подождет. — Шесть месяцев показались мне гребаной жизнью, Звезда. Я думал о тебе каждый чертов день, что мы были в разлуке, сопротивляясь необходимости вернуться к тебе.

Но, словно на меня вылили ведро льда, Райли замерла в моих объятиях, прежде чем оторваться от губ, ее взгляд стал жестким.

— Опусти меня, — пробормотала она, прежде чем опустить ноги и стать мертвым грузом в моих руках. У меня не было выбора, кроме как отпустить ее, и как только ее ноги коснулись пола, она вывернулась из моих объятий, теперь ее глаза наполнились чем-то далеким от похоти.

Ненависть.

Отойдя на два шага от меня, ее лицо исказилось в усмешке. — Ты был мертв, — прошипела она, ее голос был полон подавленных эмоций. — Ты умер. Как, черт возьми, ты можешь там стоять?

Моя жена смотрела на меня в ответ с таким отчаянием в глазах, что мое сердце разрывалось из-за нее. Я поднял руки, чтобы успокоить маленький комочек ярости, который становился все больше по мере того, как она смотрела на меня.

Я знал, что в какой-то момент гнев охватит ее, и не мог сказать, что виню ее. Когда я узнал, что Майлз сказал ей, что я умер, меня, блядь, хватил апоплексический удар от ярости, до такой степени, что мне пришлось еще неделю принимать успокоительные. Когда врачи снова привели меня в чувство, я был готов вскочить с больничной койки, чтобы найти свою девочку, но Майлз умолял меня выслушать его.

Вот тогда-то все и изменилось.

— Детка, нам так много нужно обсудить, и мы поговорим, но прямо сейчас я просто хочу, черт возьми, обнять тебя. — Я потянулся к ней, но моя маленькая звезда отбросила мою руку. Вспышка гнева захлестнула меня, и мне пришлось напомнить себе, что каждый день в течение последних шести месяцев она верила, что я мертв. Конечно, ей потребуется некоторое время, чтобы смириться с тем, что все это ложь, даже если это было для ее же блага.

— Не прикасайся ко мне, блядь. Как ты, блядь, смеешь, — взревела она, ее голос дрогнул, когда еще больше слез потекло по ее щекам. — Ты хоть представляешь, через что я прошла, Кай? Есть хоть малейшее гребаное представление о том, сколько боли я испытывала каждую минуту каждого дня, думая, что ты мертв?

— Звезда, мне тоже было нелегко, — прорычал я, начиная терять самообладание из-за того, что ее не было рядом со мной. — Ты думаешь, мне понравилось быть вдали от тебя все это время? Ты думаешь, я не беспокоился о тебе каждую чертову минуту, зная, как сильно ты бы страдала? Мечтая каждую ночь держать тебя в своих объятиях? Я тоже страдал, звезда.

Я знал, что это прозвучало как эгоистичный придурок, и я знал, что это было неправильно говорить, но я не мог мыслить здраво. Теперь, когда она снова была у меня в поле зрения, единственное, о чем я мог думать, — это о следующей порции моей жены.

Я был гребаным наркоманом из-за нее.

Я должен был предвидеть, что ее кулак полетит в мою сторону. Не то чтобы я этого не заслуживал. Это было заслугой того, как далеко она продвинулась с того момента, как дала мне пощечину все те месяцы назад, когда впервые узнала, что я забрал Энджел. Однако сейчас вместо пощечины Райли ударила меня в челюсть, достаточно сильно, чтобы моя голова мотнулась набок, и достаточно сильно, чтобы я знал, что завтра будет синяк.

Майлз хорошо обучил ее, и, несмотря на то, что на меня обрушился ее гнев, я не мог не гордиться своей Звездой.

— Пошел ты, Кай! — взревела она, ее глаза горели бешенством. — Не смей разыгрывать здесь невинную жертву.

Она снова бросилась на меня, но, как и раньше, я дал ей только один свободный выстрел. Я схватил ее за запястья, развернул так, что она оказалась спиной к моей груди, и выставил ее руки перед собой.

Но Майлз слишком хорошо ее обучил, или, может быть, я недооценил свою жену. В любом случае, я не ожидал, что ее нога поднимется, чтобы пнуть меня в колено назад, отчего моя нога подогнулась. Или удар локтем в живот, угодивший мне в шрам от того места, где мне удалили селезенку одной из пуль Хендрикса. И я не ожидал толчка, когда она вырвалась из моих объятий, заставив меня отступить на шаг.

— Я же говорила тебе, черт возьми, не прикасаться ко мне, — прорычала она.

— Черт возьми, Райли, — прошипел я, потирая тупую боль в боку. В основном я выздоравливал, но если я переусердствовал на тренировке или получил неожиданный удар в бок, старая рана любезно напоминала мне, что я еще не совсем выздоровел.

Ее взгляд опустился туда, где моя рука коснулась шрама, и на ее лице промелькнуло беспокойство, но оно тут же исчезло.

Прежде чем кто-либо из нас успел заговорить снова, дверь, ведущая из бара в подвал, с грохотом распахнулась, и по деревянной лестнице застучали тяжелые шаги.

— Райли! — Майлз закричал, в его голосе слышалась паника.

Я приготовился к буре дерьма, которая вот-вот обрушится на меня. Майлз очень громко требовал убедиться, что Райли готова узнать, что я все еще жив, и мы обманывали ее все это время. Он не хуже меня знал, что ей будет трудно это перенести.

Обеспокоенное лицо Майлза появилось из-за угла, его плечи опустились от облегчения, когда он увидел, что Райли в безопасности, но тут же напряглись, когда он увидел меня, стоящего напротив нее.

— Кай. Что за черт? — он сердито заорал. Но тот факт, что он не был удивлен, увидев меня живым и дышащим, сказал Райли все, что ей нужно было знать.

Потребовалось меньше двух секунд, чтобы монета упала. Она перевела взгляд с Майлза на меня, а затем снова на Майлза, ее губы сжались в тонкую неодобрительную линию.

— Ты знал, не так ли? — спросила она с явной болью в голосе.

Его плечи снова поникли. — Райли, я могу объяснить...

— Объяснить? — спросила она, обрывая его, когда еще больше слез навернулось у нее на глаза и потекло по щекам от глубины нашего предательства. — Как ты можешь объяснить это, Майлз? Ты сказал мне, что он умер. Ты был свидетелем того, как мое сердце разрывалось каждый чертов день. Ты ничего не можешь сказать, что могло бы объяснить... - ее слова запнулись, когда ею овладело горе.

Чувство вины затопило меня, и хотя изначально это было не мое решение пойти по этому пути, я все равно согласился с ним, хотя должен был настоять, чтобы ей рассказали правду при первой возможности. Я чувствовал себя мудаком высшего сорта. Я причинил боль своей жене, чего поклялся никогда не делать.

— Райли... - начал я, готовый броситься ниц и пресмыкаться у ее ног.

— Нет, — отрезала она, устремив на меня полные ненависти глаза. — Нет. Я не хочу этого слышать. Вы вдвоем можете трахнуться.

И с этими словами она пронеслась мимо нас двоих. В моей груди зародилось рычание, и я шагнул вперед, готовый броситься за ней.

— Оставь это, Кай, — сказал Майлз, становясь передо мной. — Далеко она не уйдет, ребята наверху не выпустят ее из виду.

Я стиснул зубы, но знал, что он прав, ей нужно время, чтобы остыть. Я хорошо знал свою Звезду, всякий раз, когда я делал что-то такое, что выводило ее из себя, ей нужно было время, чтобы все обдумать. Конечно, ей, вероятно, потребуется больше, чем несколько дней, учитывая масштабность этого провала, но она придет в себя.

Ей пришлось бы, она же не могла бросить меня, она была моей женой. Даже если бы она попыталась сбежать от меня, я бы преследовал ее на краю света, прежде чем привести домой и привязывать к своей кровати, пока она не образумится.

— Кай, о чем, черт возьми, ты думал? Что ты вообще здесь делаешь? — рявкнул Майлз, привлекая мое внимание обратно к нему после того, как оно было сосредоточено на двери, в которую ворвался Райли.

Я перевел на него сердитый взгляд. — Я думал, что покончил с тем, что больше не был со своей женой.

— У нас был план...

— Мне похуй. Мы придумаем что-нибудь новое.

— Придумаем что-нибудь новое? Кай, черт возьми, мы потратили шесть месяцев на планирование этого! — заорал Майлз.

Не могу сказать, что мне понравился его тон, и поскольку узел беспокойства в моем животе становился все больше из-за реакции Райли, его отношения было достаточно, чтобы заставить меня сорваться. Прыгнув вперед, я схватил его за рубашку.

— Послушай сюда, придурок. Ты можешь этого не понимать, но я не мог держаться от нее подальше. Я, блядь, не знал, что она будет здесь, я думал, вы двое были на встрече с Бьянки. Но в ту секунду, когда она прибежала сюда, я не мог не прикоснуться к ней.

Гнев исчез, когда редкий комок эмоций застрял у меня в горле. Райли была моей слабостью, единственным человеком на планете, который мог вызвать во мне эти чувства. Хмурое лицо Майлза сменилось сочувствием, когда он оттолкнул мои руки и поправил свою рубашку.

— Ты ошибаешься. Я понимаю, — ответил он со вздохом. — Но я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, потому что это может разрушить все, над чем мы работали.

— Она одумается, — уверенно ответил я, потому что у Райли не было бы особого выбора в этом вопросе.

Между нами повисла пауза, прежде чем он вздохнул, на его лице отразилось смирение. — Ты мог бы рассказать ей немного лучше.

— Возможно. Но когда это ты видел, чтобы я все делал правильно?

Он уставился на меня, не веря своим ушам, но затем усмехнулся. — Никогда. Ты действительно думаешь, что она передумает?

— У нее нет выбора, я ее муж, — ответил я, чем заслужил стон Майлза.

— Ты действительно нечто особенное, — проворчал он, прежде чем его взгляд упал на Алекса. — Он мертв?

— Нет, просто без сознания. У меня есть несколько вопросов, которые я хотел бы задать ему, прежде чем он встретится со своим создателем, — ответил я, думая обо всех способах, которыми я собирался выудить информацию из этой пизды.

— Тогда давай вытащим его отсюда. В клубе полно мертвых оленей, и нам нужно убраться из Холлоуз-Бэй до того, как их обнаружат.

— Или мы могли бы просто остаться здесь, пока Торн не покажет свою уродливую рожу? — предложил я, когда Майлз схватил Алекса за руки и закатил на меня глаза. Как бы мне ни хотелось остаться, чтобы начальник полиции приехал и осмотрел место перестрелки, это был не вариант.

Но его время придет.

— Ты собираешься рассказать мне, что ты вообще здесь делаешь? — спросил Майлз, когда мы вдвоем тащили мертвый груз Алекса вверх по лестнице.

— Я вломился в клуб, чтобы найти информацию о Ригби, и мне просто повезло, что Алекс и его команда приехали на встречу, — ответил я.

— Черт возьми, Кай. Ты не можешь просто так разгуливать по Ист-Бэй. Кто-нибудь мог тебя увидеть, — фыркнул Майлз. — То, что ты отрастил волосы и теперь у тебя борода, не делает тебя инкогнито.

— Я также носил кепку, — он встретился со мной взглядом, и в ответ я самодовольно ухмыльнулся ему, но в ответ снова закатил глаза.

Подойдя к двери, я последовал за Майлзом в сердце клуба, туда, где я впервые увидел, как танцует моя девушка. Я бы все отдал, чтобы увидеть ее прямо сейчас на сцене, крутящейся вокруг шеста, демонстрирующей свое великолепное тело.

Только для моих глаз, конечно.

Глухой звук, с которым мы с Майлзом бросили тело Алекса, привлек внимание Эша и Танка, которые проверяли карманы убитых ими Оленей.

— Кай, какого хрена ты здесь делаешь? — сказал Эш, сердито глядя на меня с другого конца клуба. Кровь забрызгала его руки и черную одежду, но он, казалось, не пострадал.

— Я хотел сделать сюрприз своей жене, — беспечно ответил я.

Эш и команда Apollo знали, что я выжил, поэтому не было полной неожиданностью, что я прогуливался по клубу. Именно благодаря им и их опытной медицинской команде я так быстро выздоровел. Я многим им обязан, особенно тем, что все это время они помогали Майлзу беречь мою Звезду. Я был уверен, что когда Райли узнает, что они в курсе, с ними поступят так же, как с Майлзом и со мной, — устрашающим молчанием.

Бедные ублюдки.

— Кстати говоря, ты не видел мою девушку?

— Она проходила здесь пару минут назад. Подожди, она тебя видела? — спросил Эш, нахмурив брови.

— О, она хорошо его видела, излишне говорить, что она не была счастливой крольчихой, — усмехнулся Майлз, заработав уничтожающий взгляд от меня.

— Черт, — ответил Эш, направляясь к двери, которая вела в заднюю часть клуба. Я последовал за ним, в моем животе зарождался страх.

— Что?

— Я спросил ее, все ли с ней в порядке, и она пробормотала что-то о том, что хочет подышать свежим воздухом. Я подумал, что ей нужна минута, чтобы прийти в себя после того, как она увидела все эти трупы. Я сказал ей выйти через черный ход, чтобы ее никто не увидел.

— Черт возьми, ей нужен был воздух не от трупов, а от появившегося проклятого призрака, — сказал Майлз, когда мы втроем бросились бежать по коридору к двери, которая была широко открыта.

Мы ворвались в переулок, солнечный свет обжигал мне сетчатку там, где я прятался в темном подвале в течение нескольких часов.

— Черт! — рявкнул Эш, когда стало очевидно, что Райли там нет. Он вытащил свой телефон и начал тыкать пальцем в экран. Я пронесся мимо него и направился к выходу из клуба, намереваясь найти ее.

— Кай, ты куда? — крикнул Майлз, подбегая ко мне. — Ты не должен никому показывать себя.

— Мне похуй, кто меня увидит, — прорычал я, выходя из клуба.

Брошенный грузовик Apollo был припаркован перед входом в клуб, и пока я осматривал улицу, люди занимались своими повседневными делами.

Но что касается моей жены, то ее нигде не было видно.

РАЙЛИ

Я не могла дышать. Мои легкие так сильно сжались от боли, что воздух не мог попасть внутрь. С каждым шагом, который я делала, удаляясь от подвала, от моего мужа, сокрушительный груз предательства все глубже проникал в мои кости, пока не поглотил каждый дюйм моего существа.

Кровь стучала у меня в ушах. Я едва услышала, как Эш спросил, все ли со мной в порядке, когда я проходила через клуб. Мой невнятный ответ о том, что мне нужен воздух, успокоил его, и когда он не остановил меня, я унесла свою задницу прямо из клуба. Я отчаянно пыталась установить дистанцию между собой и всей ложью и обманом, которые царили в стенах клуба.

Знали ли Эш и остальные, что Кай жив?

Вероятно.

Я была единственной идиоткой, которая так ничего и не поняла. Множество сочувствующих взглядов Майлза и каждого из мужчин, с которыми я провела последние шесть месяцев, промелькнуло у меня перед глазами, только теперь это были не взгляды сочувствия к скорбящей вдове. Это были жалостливые взгляды, потому что они знали правду, а я нет.

Мои легкие немного расслаблялись по мере того, как я удалялась от клуба, достаточно, чтобы мне стало легче дышать. Так было до тех пор, пока не начались рыдания. Глубокие душераздирающие рыдания, охватившие мое тело, заставили меня дрожать так сильно, что я споткнулась и задела рукой стену. Стук крови в моих ушах стал громче, и все вокруг меня померкло, все, на чем я могла сосредоточиться, — это агония, пронизывающая мое тело.

Каждая секунда, которую я тратила на скорбь по Каю последние шесть месяцев, была напрасной. Каждую минуту, которую я проводила, чувствуя себя виноватой из-за осознания того, что Кай погиб, приняв за меня пулю, была напрасной. Тоска и отчаяние, которые пустили корни в ту роковую ночь и гноились внутри меня до тех пор, пока это не стало единственным, что я могла чувствовать, были напрасны.

Боль, разрывающая мое тело, стала невыносимой. Мои ноги подкосились, и я упала на пол, ударившись коленями о твердый бетон тротуара. Мне было абсолютно наплевать на то, что я оказалась посреди Ист-Бэй, где любой мог узнать меня и доставить прямиком к людям, которые развязали эту войну. Но прямо тогда я бы выставила Макса и Хендрикса перед моим лживым мужем-обманщиком и всеми остальными ублюдками, которые меня подставили.

Но ни один человек не взглянул на меня вторично, когда я подошла и прислонилась к стене закрытого магазина. Я была в беспорядке, моя одежда была грязной из подвала, волосы растрепаны, а по лицу текли слезы. Для жителей Ист-Бэй я выглядела как еще один бездомный ребенок, кудахчущий, потому что у них не было денег, чтобы купить следующую дозу, и было легче игнорировать людей в кризис, чем помогать им.

Я подтянула колени к груди и уткнулась головой в изгиб, изо всех сил пытаясь восстановить контроль над дыханием, но вместо этого воспоминание о той ночи взяло верх.

— Райли….Мне жаль….Кай, он не выжил. Кай, он мертв, — говорит Майлз сдавленным шепотом. Его глаза покраснели, лицо побледнело, а одежда пропиталась кровью.

Кровь Кая.

Я закрываю глаза, пока слова эхом отдаются в моем мозгу, и хотя я знала, что собирался сказать Майлз, еще до того, как он произнес эти слова, я не хочу в это верить. Кай не может быть мертв. Он Кай Вулф, он неуничтожим. Но кровь, покрывающая мою кожу, доказывает, что, в конце концов, он всего лишь человек.

Был.

Был человеком.

Теперь он ничто.

Мне нужно увидеть его. Мне нужно увидеть его собственными глазами, прежде чем я смогу принять правду.

— Я хочу увидеть его, — говорю я, сдерживая слезы, которые вот-вот хлынут. Я вскакиваю со стула, намереваясь пройти через дверь, из которой вышел Майлз, но он преграждает мне путь.

— Райли, нет, — твердо говорит Майлз, хватая меня за плечи и останавливая, чтобы я никуда не пошла. Его прикосновение обжигает, и этого достаточно, чтобы внутри меня что-то оборвалось.

— Отпусти меня, — рычу я, отталкивая его руки. — Мне нужно увидеть Кая!

— Райли, послушай меня, — кричит Майлз в ответ, снова хватая меня и удерживая на месте. — Ты не хочешь видеть его таким, Райли. Ты не захочешь помнить его таким, — его голос срывается, а глаза наполняются раскаянием и виной, и я сразу понимаю, что он винит себя за то, что не добрался до Кая вовремя.

Его боль ломает меня, колени подгибаются, и я падаю, но Майлз ловит меня и прижимает к своей груди. — Все в порядке, я держу тебя, Райли, — шепчет он, обвивая меня руками и успокаивающе поглаживая по спине. Я обнимаю его и позволяю боли поглотить меня.

Кай мертв.

Я больше никогда его не увижу.

Я никогда больше не услышу его голоса.

Я больше никогда не почувствую прикосновения его рук к своему телу.

Я хочу увидеть его, но я знаю, что Майлз прав. Прошло пять лет с тех пор, как умерла моя мама, а я до сих пор почти каждый день вижу ее лицо. Ее серое лицо, белая пена вокруг рта, запах смерти....

Нет, я не хочу вспоминать Кая таким. Достаточно того, что я всю оставшуюся жизнь буду помнить тот момент, когда поняла, что в него стреляли, и то, как его теплая кровь пропитала мою одежду. Мне не нужен образ его, хладного, как камень, в морге.

Майлз обнимает меня, пока я всхлипываю, пока слезы не иссякают. Нас только двое, все остальные бросили нас, чтобы мы могли побыть наедине со своим горем. Время ползет незаметно, пока мы стоим там, но сколько прошло времени, я не знаю. Майлз нежно отстраняет меня от своей груди и смотрит на меня сверху вниз, его собственные глаза наполнены непролитыми слезами.

— Райли, нам нужно ехать.

— Ехать куда? — отвечаю я, сбитая с толку. Я не хочу уезжать отсюда, потому что это будет означать уход без Кая.

— Мы должны убираться из Холлоуз-Бэй, — говорит он, его голос полон подавленных эмоций.

— Что ты имеешь в виду? Мы не можем покинуть Холлоуз-Бей, — слова Кая эхом отдаются в моей голове: ”Волки не убегают, а мы не прячемся".

Он берет меня за руку и ободряюще сжимает. — Райли, уже распространились новости о том, что Кай не выжил. На улицах ходят слухи, что Хендрикс занял место Кая и выдвинул ультиматум: либо перейти на его сторону, либо столкнуться с последствиями.

— Как это возможно, Майлз? — спрашиваю я, в замешательстве хмуря брови. — А что насчет Макса? Он мертв? Кай избил его довольно сильно, он ни за что не выжил бы после таких травм.

— Я не знаю, выжил он или нет, Райли. В любом случае, это не имеет значения, приказы исходят от Хендрикса, и люди уже заявляют о своей лояльности ему, — отвечает Майлз, и гнев расползается по его лицу.

— Тогда сопротивляйся, Майлз! Холлоуз-Бей принадлежит не Максу и не Хендриксу, он принадлежит Каю, — слезы снова наворачиваются на мои глаза, волна гнева прокатывается по мне из-за того, что наследие Кая можно так легко отнять.

Майлз снова притягивает меня к своей груди и кладет подбородок мне на макушку. — Мы не можем, Райли. У нас нет людей, чтобы сражаться вместе с нами...

— У нас есть люди Кая! Они будут сражаться за Кая, — отвечаю я, прерывая его. Решимость вернуть город Кая крепнет во мне с каждой минутой.

— Мы не знаем, кому можем доверять. Половина людей, сражавшихся с нами на складе, были людьми Кая. Они обратились против нас, Райли. Кроме того, Хендрикс назначил награду в десять миллионов долларов любому, кто передаст тебя ему.

Я воспринимаю его слова, но они на самом деле не укладываются в голове. Мой мозг вяло пытается осознать, что, черт возьми, происходит прямо сейчас.

— Хендрикс тоже хочет моей смерти. Он пустил слух, что это я убил Кая, — говорит Майлз, и его слова поражают меня, как стрела в сердце. Майлз никогда бы не причинил вреда Каю, наверняка люди это знают?

— Нет!

— Да. Вот почему мы должны уехать, нам небезопасно оставаться в Холлоуз-Бэй. Нам нужно выбираться, и выбираться немедленно.

— Волки не убегают, Майлз, — говорю я, повторяя мантру, которую Кай вбил в меня.

Он хихикает, но в этом нет ничего смешного. — Сказано как истинный Вульф, — он снова отстраняется от меня, но обхватывает мое лицо своими теплыми ладонями, в его глазах светится решимость. — Мы не убегаем, Райли. Мы собираемся залечь на дно и разработать план, а затем вернуть Холлоуз-Бэй.

— Райли? — знакомый голос выдернул меня из воспоминаний, и когда он затих, мои глаза сфокусировались.

Я была настолько погружена в воспоминания, что не помнила, как вставала и шла по улицам Ист-Бэй, но каким-то образом помнил. Каким-то образом, сам того не сознавая, мои ноги двинулись с места. Теперь я стояла в фойе Картер-Хауса, многоквартирного дома, в котором мы с Энджел жили до того, как Кай бульдозером проложил себе дорогу в мою жизнь.

— Райли, девочка, иди сюда. Тебе небезопасно находиться там, — сказала миссис Хендерсон, схватив меня за руку и потащив в свою квартиру.

Миссис Хендерсон прожила в Картер-Хаусе всю свою жизнь, и, учитывая, что сейчас ей было под семьдесят, это был долгий срок. Она была милой леди, хотя и несколько любопытной, но всегда была доброй и дружелюбной по отношению к Энджел и ко мне.

Когда мы только переехали, она обязательно говорила мне, каких жильцов следует избегать, если я не хочу, чтобы меня трогали на лестнице, и всегда спрашивала, как дела у Энджел. Было несколько раз, когда я покупала для нее продукты, но она была не из тех, с кем я могла сидеть и вести долгие разговоры. Я всегда была замкнута, сосредоточена исключительно на обеспечении безопасности Энджел.

Все еще ошеломленная воспоминаниями, я позволила ей втащить меня внутрь, и прежде чем закрыть за нами дверь, она высунула голову, предположительно, чтобы проверить, что за мной никто не последовал.

— Райли, что, во имя всего святого, ты здесь делаешь? Разве ты не знаешь, что ты девушка в розыске? — спросила она, бросив на меня неодобрительный взгляд поверх очков.

— Да, — пробормотала я, не имея сил беспокоиться о том, что она меня ругает.

— Где Энджел? Она в безопасности?

Упоминание имени моей сестры вывело меня из оцепенения, и впервые за несколько месяцев меня охватило желание увидеть Энджел. Я знала, что с ней все в порядке. На самом деле, она была лучше, чем в порядке. Она процветала в своей новой жизни, что было одной из главных причин, почему я держался подальше. В конечном итоге я бы только втянула ее в пучину своей депрессии. Но сейчас, когда мое сердце было разорвано в клочья, я ничего так не хотела, как держать ее в своих объятиях.

— С ней все в порядке, она в Европе.

Брови миссис Хендерсон удивленно приподнялись, и вспышка сожаления промелькнула во мне. Откуда я знала, что могу доверять этой женщине? Я не знала, как долго я бродила снаружи, прежде чем она затащила меня в свою квартиру. Что, если она уже сняла трубку и предупредила кого-нибудь, что я здесь?

— О, не смотри на меня так, — сказала она, прочитав мои мысли и снова отругав меня. — Я не собираюсь никому рассказывать, где твоя сестра, или что ты здесь, если уж на то пошло.

— А ты нет? — скептически спросила я.

— Боже, нет, только не из-за всех тако в Мексике, — сказала она, прежде чем наклониться и заговорщически прошептать: — А я, оказывается, люблю тако.

Вопреки себе, я рассмеялась и немного расслабилась. Мне всегда нравилась миссис Хендерсон. — Спасибо.

— Но то, что я бы этого не сделала, не значит, что этого не сделают другие. В этом многоквартирном доме полно людей, которые отказались бы от тебя в мгновение ока, чтобы наложить свои жадные лапы на те деньги, которые предлагаются в обмен на информацию о твоем местонахождении, поэтому я собираюсь спросить еще раз, какого черта ты здесь делаешь?

Я вздохнула. — Это долгая история, и, честно говоря, я даже не знаю, с чего начать, миссис Хендерсон. Но я не хочу втягивать тебя в свои неприятности, потому что это, без сомнения, плохо кончится для тебя.

Она была милой леди, и если Хендрикс или Макс пронюхают, что она утаивает информацию о моем местонахождении, они будут пытать ее, чтобы получить то, что им нужно. Чем меньше она будет знать, тем лучше.

Она протянула руку и похлопала меня по руке. — Я понимаю, дорогой. Но тебе небезопасно оставаться здесь, у тебя есть способ выбраться из Холлоуз-Бэй? Куда-нибудь, куда ты можешь пойти?

Теперь, когда шок от известия о том, что Кай жив, начал проходить, я начала мыслить немного яснее. Миссис Хендерсон была права, оставаться здесь для меня было небезопасно. Мне нужно было убираться к чертовой матери из Холлоуз-Бэй. Не только потому, что Макс и Хендрикс в конечном итоге узнали бы, что я здесь, но и потому, что Кай стал бы меня искать.

Этот человек ни за что не позволил бы мне уйти от него, ни единого шанса на божьей зеленой земле. Так что да, мне нужно было найти способ убраться отсюда к чертовой матери, и побыстрее.

Но как? Я, черт возьми, не собиралась возвращаться в дом с Майлзом и остальными, я не собиралась проводить еще одну ночь под одной крышей с кучкой предательских придурков. И не было никого, к кому я могла бы обратиться за помощью. У меня не было никого, никого, кто так или иначе не был бы связан с Каем.

За исключением того, что это больше не было правдой. Неделю назад, черт возьми, когда я проснулась этим утром, это было бы правдой. Но не сейчас.

Достав телефон, я нисколько не удивилась, увидев миллион пропущенных звонков от Майлза, Эша и Джека. Должно быть, я действительно была в оцепенении, раз не услышала звонка, когда шла сюда. По крайней мере, они не смогли меня выследить.

Быстро набрав нужный мне номер, я поднесла телефон к уху и затаила дыхание, ожидая ответа.

— Райли, я не ожидал получить от тебя весточку так скоро. Уже скучаешь по мне? — сказал Раф, посмеиваясь в трубку.

Он дал мне свой номер, когда мы вышли из комнаты, чтобы Майлз мог обсудить женитьбу на Софии наедине с мистером Бьянки. Пока мы ждали, Раф устроил мне экскурсию по особняку Бьянки, изо всех сил флиртуя со мной. Он дал мне свой номер, сказав, что теперь, когда мы стали семьей, я могу позвонить ему, если мне что-нибудь понадобится. Конечно, говоря это, он пристально посмотрел на меня, и я сказала ему, что маловероятно, что мне что-нибудь понадобится.

Но вот мы здесь.

— Поверь мне, я не ожидала, что позвоню тебе так скоро, — ответила я, терзаемая сомнениями в том, что поступаю правильно, но за неимением другого выбора я закрыла глаза, прежде чем добавить: — Мне нужна услуга.

Он снова усмехнулся. — И что именно я могу для тебя сделать?

Открыв глаза, я обнаружила, что миссис Хендерсон внимательно наблюдает за мной. Она слегка кивнула, подбадривая меня.

— Мне нужно уехать из Холлоуз-Бэй.

КАЙ

Мне потребовалось много самообладания, чтобы не вонзить нож в бессознательное тело Алекса. Не за то, что предал меня. Но за то, что причинил боль Райли. Он никогда и пальцем ее не тронул, но он был той сукой, которая выстрелила Жаклин в голову, и я знал, как сильно это повредило бы моей Звезде.

За предательство меня Алекс умрет мучительной смертью, но за то, что причинил боль моей жене, он умрет мучительно мучительной смертью.

Как бы сильно я ни хотел покончить с ним, я хотел, чтобы он проснулся и прочувствовал каждую мелочь, которую я собирался с ним сделать. Но я изо всех сил старался сохранить над собой контроль.

Я не знал, где Райли.

Я хотел убить Эша за то, что он позволил ей уйти, но, как он справедливо заметил, если бы я не преподнес ей свой неожиданный ответ, у нее не было бы необходимости уходить, и за то, что я указал на это, я хотел убить Эша еще больше.

Неохотно мы с Майлзом покинули Холлоуз-Бэй с привязанным Алексом на заднем сиденье машины, в то время как Эш, Танк и Дэн отправились на ее поиски. Я хотел пойти с ними и чуть не подрался с Майлзом, когда он попытался остановить меня.

В конце концов, мне пришлось смягчиться и признать, что это было бы самоубийством, если бы я отправился маршировать по улицам Ист-Бэй, пытаясь найти ее, даже если бы я действительно думал, что моя маскировка была подходящей. Поэтому, несмотря на то, что мне нужно было найти свою жену, я согласился отвезти Алекса обратно в дом, готовый допросить его.

По крайней мере, я смог бы выместить часть своего разочарования на Алексе.

Черт, я был зол на Райли. Я знал, что она разозлилась, но она подвергала себя риску, уходя вот так, о чем, черт возьми, она думала? Я только что вернул свою девушку, я не был готов потерять ее снова.

Мысли путались в голове о том, где она может быть. Что, если один из Оленей схватил ее, когда она нагло разгуливала по улицам? Что, если бы Торн или Хендрикс заметили ее?

Я ходил взад-вперед по комнате, в которой мы держали Алекса, сопротивляясь желанию пробить стену рукой. Наверное, хорошо, что он все еще был без сознания, я не был уверен, что у меня хватит самообладания не торопиться с ним из-за всего того сдерживаемого гнева, который бурлил у меня внутри.

В этот момент дверь распахнулась, и вошел Майлз. — Мы нашли ее, — сказал он, и облегчение затопило мое тело от его слов.

— Слава богу. Где она?

Он ответил не сразу, и облегчение быстро сменилось страхом. — Она в доме Бьянки.

Я остановился как вкопанный. Из всего, что, как я думал, мог сказать Майлз, это было не одно из них.

— Повтори еще раз?

— Ты слышал, она у Бьянки, — сказал Майлз, и в его глазах блеснуло веселье. Почему этот ублюдок решил, что это повод для смеха, я понятия не имел.

Я все знал о встрече Майлза и Райли, которая должна была состояться ранее со стариком Бьянки, черт возьми, я дал согласие на это. Как и Майлз, когда он впервые сказал мне, что Райли предложил попытаться привлечь Бьянки на нашу сторону, я был против этого, но когда я подумал об этом, в этом появился большой смысл.

Хендрикс лучше, чем кто-либо другой, знал, как сильно Вулфы и Бьянки презирают друг друга, и последнее, о чем он мог подумать, это о том, что мы попросим Бьянки о помощи. Это было то, о чем я никогда не думал, когда мне сообщили, что Бьянки готовятся к нападению. Мой ответ заключался в том, что мы должны были нанести удар до того, как у них появится шанс, даже если мы не были готовы. Я ни за что на свете не собирался видеть, как Бьянки правят моим городом.

Но это было именно то, почему я хотел, чтобы Райли стала частью моего правления. Она была моим успокоением в бурю, она смотрела на вещи под другим углом. Ее ответом всегда была помощь людям, моим ответом всегда было убивать людей. Вместе мы уравновешивали друг друга.

Это было одной из причин, по которой я согласился ради Майлза не говорить Райли правду, как только проснусь после операции. Мне нужно было, чтобы моя жена поверила, что она отвечает за Холлоуз-Бей. Мне нужно было, чтобы она увидела, что в ней есть сила принимать трудные решения, когда это необходимо. Мне нужно было, чтобы она влюбилась в управление городом и увидела, какие изменения она может внести.

Но Райли выросла не в моем мире, и она всегда была бы рада отойти на второй план и позволить мне справляться со всем по-своему. Но я не хотел этого, я хотел, чтобы она была рядом со мной, я хотел, чтобы мы вместе принимали решения.

Я хотел, чтобы Холлоуз-Бэй был нашим, а не только моим.

К несчастью для Райли, это означало, что ей пришлось сломаться, прежде чем она смогла вернуться более сильной, но, черт меня побери, если бы она приняла вызов. Возможно, она не хотела принимать свое положение и, возможно, не осознавала этого, но в течение последних шести месяцев именно она принимала все решения.

Конечно, Майлз высказывал некоторые предложения, но когда она в конце концов оглянется на то время, что они провели вместе, то увидит, что она была единственной, кто решал, какой курс действий избрать.

И вот почему я поддержал свою девушку, когда она приняла решение заключить новую сделку с Бьянки. Если она думала, что сможет заключить сделку, значит, я ей доверял. Если кто-то и мог заставить Бьянки согласиться на перемирие, то это была моя Звезда.

— Не потрудишься объяснить мне, почему моя жена находится в доме Бьянки? — зарычал, теряя терпение.

— Ну что ж, кузен. Если бы ты не выкинул свой маленький трюк раньше, у меня был бы шанс связаться с тобой и сказать, что Джорджио согласился на сделку, — ухмыльнувшись, ответил Майлз.

— Он сделал это? — спросил я, когда гордость за свою жену взяла верх над частью моего гнева. — Каковы были условия?

— О, тебе это понравится, — сказал Майлз, складывая руки на груди и переставая ухмыляться. — Бьянки хотел союза.

Во второй раз за столько минут Майлз остановил меня на полпути. Союз между двумя семьями означал брак, и не было ни малейшего гребаного шанса, что Райли выйдет замуж за одного из Бьянки. Не то чтобы она могла, когда уже была замужем за мной, она просто не знала бы, что я все еще был жив в то время, когда она заключала сделку.

— Успокойся, она ясно дала понять, что ни за кого замуж не собирается. Она была верна твоей мертвой заднице, — сказал Майлз, верно почувствовав, что я вот-вот взорвусь.

Я уставился на него, пока вращались шестеренки, и тут меня осенило, что если Райли не собиралась стать связующим звеном между нами и Бьянки, то это должен быть он.

— Ты собираешься жениться на девушке Бьянки? — спросил я, и хитрая ухмылка расплылась на моем лице при мысли о женитьбе Майлза.

— Тебе следовало бы благодарить меня, а не ухмыляться мне, Кай. Райли была примерно в тридцати секундах от того, чтобы сказать Джорджио, чтобы он засунул свою сделку себе в задницу, и ты знаешь, чем бы это закончилось.

Моя ухмылка становилась все шире, пока я не смог больше сдерживаться. Впервые за шесть месяцев я рассмеялся. Я запрокинул голову и рассмеялся настоящим, от души, смехом за счет Майлза.

Майлз никогда не хотел остепеняться. Он не был человеком, склонным к обязательствам, он был слишком влюблен в свои технологии и совал нос в жизни людей, чтобы сосредоточиться на женщине. Не говоря уже о том, что у него были определенные наклонности, которые не каждая женщина была рада удовлетворить.

— Да, да, смейся, придурок, — прошипел он, бросая на меня кинжальные взгляды.

— О, да ладно, ты же наверняка видишь забавную сторону этого? — ответил я, вытирая слезы с глаз.

— Нет, я не могу. Она даже не смогла правильно произнести мое гребаное имя, Кай. Это будет гребаный кошмар. Но у меня не было выбора. Как бы то ни было, это дало нам время, и мы воспользовались помощью людей Джорджио, так что это пошло нам на пользу. Если повезет, Торн или Хендрикс всадят в меня пулю прежде, чем я успею сказать ”да", — мрачно сказал Майлз.

Я хлопнул его по плечу. — Я уверен, что все будет не так уж плохо, — сказал я, все еще улыбаясь хмурому виду Майлза. — Я так чертовски рад, что выжил, просто чтобы стать свидетелем этого момента.

— Ты настоящий засранец, ты знаешь это?

— Я знаю. Но это все равно не объясняет, почему моя жена сейчас находится в их доме, — сказал я, снова становясь серьезным.

— Она позвонила Рафу, и он забрал ее, — ответил Майлз.

Мое настроение мгновенно испортилось, и настала очередь Майлза посмеяться надо мной. Я знал, кто такой Раф, и знал, что у него репутация человека, обладающего обаянием в общении с женщинами.

— Верно. Пошли, — сказал я, мои мысли путались от того, сколько оружия мне понадобится, чтобы в одиночку штурмовать особняк Бьянки, и что я сделаю с Рафаэлем, если узнаю, что он даже думал о том, чтобы прикоснуться к тому, что принадлежит мне.

Майлз вздохнул, прежде чем встать передо мной и положить руку мне на грудь, останавливая меня от дальнейших действий. — Кай. Тебе нужно дать ей время. Ей больно, и последнее, что ей нужно, это чтобы ты пришел и потребовал, чтобы она ушла с тобой. Дай ей эту ночь.

— Майлз, я провел последние шесть месяцев вдали от нее, и если ты думаешь, что я проведу еще одну ночь вдали от своей жены, то ты ошибаешься, — я оттолкнул его руку и направился к двери.

Возможно, в самый неподходящий момент Алекс гребаный Бернс выбрал именно этот момент, чтобы прийти в сознание.

— Чт... где я? — его сонный голос эхом разнесся по комнате, не давая мне выскочить за дверь. Я повернулся обратно, проклиная свою гребаную удачу за то, что эта пизда выбрала именно сейчас, чтобы проснуться.

Как бы мне ни было неприятно это признавать, Майлз был прав. Райли нужно было время, чтобы остыть, и, учитывая, что у нас теперь было перемирие с Бьянки, она была бы в безопасности в их доме. Что бы я ни думал об этой семье, я должен был признать, что они были верны своему слову, так же, как и я. Вот почему договор, который мой дед заключил много лет назад, сработал, потому что мы все были верны своему слову.

Я бы дал ей ночь, чтобы остыла, но после Райли пошла бы ко мне домой, как бы ни злилась моя милая, упрямая жена.

Учитывая, что мой план провести ночь, поклоняясь Райли, изменился, я мог бы, по крайней мере, провести ночь, преподав этому придурку урок.

Алекс был привязан к стулу, его руки были связаны за спиной кабельными стяжками, которые были прикреплены к веревке, свисающей с потолка. Он достаточно скоро узнает, почему его так связали. Поворачиваюсь к нему лицом, его лицо побледнело, когда его глаза встретились с моими. Но он видел не призрака. Он видел дьявола.

— Привет, Алекс, — сказал я, одарив его угрожающей улыбкой.

— Мистер....Мистер Вулф, — ответил он, запинаясь. — Вы... вы живы?

— Не из-за отсутствия стараний со стороны твоего босса. Хотя, вот в чем дело, я думал, что я твой босс.

Майлз подошел ко мне, и мы оба уставились на Алекса. У него перехватило горло, когда он сглотнул, переводя взгляд с меня на него.

Удивив меня до чертиков, Алекс нашел в себе силы. — Ты никогда не был моим боссом, — прошипел он, прищурившись. — Ты гребаная сучка, которую бьют по пизде, и Хендрикс уничтожит тебя, когда узнает, что ты все еще жив.

Глупый, очень глупый человек.

— Ты тупица, — усмехнулся Майлз, качая головой, прежде чем подойти к шкафчику, где нас ждал набор инструментов для пыток.

— Он прав, ты действительно тупица. Ты мог бы избавить себя от вечной боли, Алекс, — сказал я, ухмыляясь ему сверху вниз. — Видишь ли, ты умрешь, несмотря ни на что. Но ты причинил боль моей девочке...

— Я не прикасался к твоей шлюхе, — прорычал он.

Бах.

Звук ломающегося носа эхом разнесся по комнате. Черт возьми, это было приятно. Прошло много времени с тех пор, как я причинял кому-либо боль. Я много тренировался в рамках своего выздоровления, но сражаться с тренированными бывшими солдатами SAS было не так приятно, как причинять боль своим врагам.

Кровь прилила к лицу Алекса, но у него хватило здравого смысла держать рот на замке.

— Может, ты и не прикасался к ней, но ты причинил ей глубокую боль, когда застрелил ее горничную. За это ты заплатишь своей кровью, прежде чем я положу конец твоему жалкому существованию, — его ответ был искажен из-за крови, стекавшей по задней стенке его горла. — Вот что сейчас произойдет. Я собираюсь задать тебе несколько вопросов. Ты собираешься ответить на них...

— Я ни хрена не отвечу, — перебил он.

Возможно, у него все-таки не хватило здравого смысла.

— Я так и думал, что ты это скажешь, — Майлз вернулся и встал рядом со мной с парой болторезов в руке. Алекс взглянул на них, и вспышка страха промелькнула на его лице. — Пожалуйста, не перебивай меня, Алекс. Терпеть не могу, когда люди перебивают, — спокойно сказал я.

Удар.

На этот раз я ударил его в живот, выбив из него дух и гарантировав, что он не сможет говорить в течение минуты.

— Я начну сначала. Я собираюсь задать тебе несколько вопросов. Ты ответишь на них. Каждый раз, когда ты откажешься отвечать на мой вопрос, мы будем причинять тебе боль. Мы начнем с удаления каждого из твоих пальцев, и если ты по-прежнему откажешься отвечать, мы удалим каждый из твоих пальцев на ногах.

Словно желая продемонстрировать мою точку зрения, Майлз щелкнул ножницами, и на его губах появилась злая улыбка. Взгляд Алекса метнулся к ножницам, а затем к лицу Майлза, пока он пытался восстановить дыхание. Вспышка страха вернулась, только на этот раз она продержалась немного дольше.

— Тогда я надену тебе на голову мешок и задушу тебя. Не для того, чтобы убить тебя, имей в виду, настолько, чтобы у тебя загорелись легкие и ты подумал, что вот-вот умрешь, только тогда я разрежу мешок, просто чтобы сделать это снова.

Страх на его лице стал еще глубже.

Я отошел в ту сторону комнаты, где с потолка свисал другой конец веревки, соединенный с запястьями Алекса. Этот конец был соединен со шкивом. Я слегка потянул за нее, и запястья Алекса слегка дернулись за спиной.

— Если ты по-прежнему отказываешься отвечать на мои вопросы, я дерну за эту веревку, — я сделал паузу и потянул снова. — Чертовски сильно, достаточно сильно, чтобы вывихнуть оба плеча.

Его лицо побледнело, когда я подошел и встал перед ним.

— Тогда я собираюсь ударить тебя молотком по коленным чашечкам. Со мной никогда раньше такого не делали, но я слышал, что это больно. Очень. После я собираюсь ударить тебя молотком по ребрам.

Его глаза нервно перебегали с Майлза на меня, и даже несмотря на то, что по его лицу текла кровь, я мог видеть, что его щеки из бледных превратились в зеленые.

— И если ты все еще отказываешься говорить, я собираюсь провести паяльной лампой по каждому дюйму твоей кожи, начиная с твоего члена. Ты, конечно, будешь в курсе всего этого. Не хотел бы, чтобы ты это пропустил.

Я просиял, одарив его лучшей садистской улыбкой, на которую был способен. Я собирался насладиться каждой секундой его пыток. — Ну что, начнем?

— Пошел ты, — прошипел он, прежде чем сплюнуть кровь мне под ноги.

— Знаешь что, Алекс? Я чертовски надеялся, что ты это скажешь, — ответил я, более чем готовый запачкать руки.

— Держу пари, что он не успевает оторвать пальцы на ногах, как уже визжит как сучка, — сказал Майлз.

— Нет, я думаю, это будет после вывиха плеча, — ответил я, игнорируя панику на лице Алекса.

— Хочешь сделать это интересным? Ставлю 50 долларов за то, что он заговорит после того, как сорвется последний поросенок, — сказал Майлз, отходя за спинку стула и надевая кусачки на мизинец Алекса. Алекс попытался отстраниться, но его попытки были тщетны, как и его протестующие крики.

— Договорились, — ответил я.

А потом мы принялись за работу.

Я выиграл пари. После того, как его плечи расправились, Алекс запел, как птичка.

— Мне это даже понравилось, — сказал я Майлзу, когда мы выходили из комнаты, где лежал труп Алекса.

— Это потому, что ты больной ублюдок, — ответил Майлз, сунув мне в руку 50-долларовую купюру.

— Говорит человек, который раздавил большими пальцами глазные яблоки Алекса. От вида крови, струящейся из его глазниц, даже у меня скрутило живот.

Майлз пожал плечами, нисколько не смущенный собственными дурацкими методами пыток.

Пока мы шли через сад к дому, в котором остановились Майлз, Райли и остальные, я обдумывал информацию, предоставленную Алексом о Хендриксе и его планах.

Хендрикс был тупым придурком.

Я просто не понимал, что он был настолько глуп.

РАЙЛИ

Кровать с балдахином в одной из многочисленных гостевых комнат особняка Бьянки, возможно, была самой удобной кроватью, на которой я когда-либо спала.

Ну, не спала. Лежала без сна, беспокоясь, было бы более точным описанием, потому что, конечно, я не могла уснуть.

Я не могла выбросить из головы своего придурка-мужа, как и большинство прошедших ночей. Только теперь причина была совершенно другой.

Я и раньше каталась на эмоциональных американских горках благодаря Каю, но это было худшее из них. Это было так, как будто я ехала на Космической горе в темноте, задом наперед, без каких-либо ремней безопасности, и этому не было конца.

Я хотела убить его.

Мне захотелось поцеловать его.

Я больше никогда не хотела его видеть.

Я больше никогда не хотела его отпускать.

Это было чертовски нелепо.

Переворачиваясь на другой бок в миллионный раз, я испытывала непреодолимое желание вскочить с кровати, выбежать на середину поля и закричать от отчаяния во всю глотку.

К счастью, стук в дверь помешал мне сделать именно это. Решив, что это либо горничная, которая заходила вчера вечером, чтобы принести новую пижаму, либо Раф пришел навестить меня, я натянула на себя одеяло и крикнула их войти.

После того, как я улизнула от миссис Хендерсон накануне, каким-то образом оставшись незамеченной, Раф ждал меня в своей машине и увез из Холлоуз-Бэй обратно через границу в Форест-Пойнт.

Я была в слишком сильном состоянии, чтобы не сказать ему правду, и поэтому выпалил все только для того, чтобы он сказал мне, что он уже знал.

Оказывается, Майлз не только обсуждал свой брак с Софией с Джорджио, но и посвятил его в свой маленький подлый секрет.

Мудак.

Мои мысли вернулись к встрече, которую мы провели с ребятами в военной комнате, когда Джек сказал Майлзу, что надо все рассказать Джорджио. Многозначительный взгляд, которым они обменялись через стол, теперь имел совершенно другое значение.

Как только мы с Майлзом ушли, Джорджио посвятил Рафа во все. Как наследник линии Бьянки, тот факт, что Кай был жив, повлиял бы на его будущее управление Форест Пойнтом. Раф пошутил, что он разочарован, потому что был уверен, что в какой-то момент он убедит меня, что я должна забыть все о моем дорогом покойном муже и выйти за него замуж. Я сразу же сказала Рафу, что отказываюсь от мужчин на всю оставшуюся жизнь, и это включало моего не столь уж дорогого покойного мужа.

Раф предложил мне пожить в особняке Бьянки несколько дней, пока я не приведу в порядок свою голову и свое глупое сердце. Я сопротивлялась, желая убраться как можно дальше от Холлоуз-Бэй и предательских придурков в моей жизни, но правда заключалась в том, что мне больше некуда было идти.

Конечно, у меня был доступ к деньгам, деньгам Кая, которые, без сомнения, отслеживались Майлзом. Единственное место, куда я бы направилась, была Испания, где Энджел жила своей лучшей жизнью, но я чертовски хорошо знала, что пройдет меньше нескольких часов, прежде чем Кай появится. Даже если я найду способ добраться до Испании так, чтобы меня не поймали, что тогда?

Учитывая, что лишь горстка людей знала, что Вулфы и Бьянки заключили союз, я решила, что с Бьянки я буду в безопасности, пока не разработаю план. Раф пообещал, что не скажет Каю или Майлзу, что я была там. С благодарностью я согласилась остаться на несколько дней, чтобы дать себе шанс разобраться в своей жизни.

Такими темпами мне, вероятно, понадобится больше, чем несколько дней, чтобы разобраться в том беспорядке, в который теперь превратилась моя жизнь.

Кроме Рафа, я не видела никого из других Бьянки. Джорджио и Антонио занимались тем, чем занимались боссы мафии, а София была с друзьями. Мы с Рафом провели за разговорами остаток дня и до самого вечера, и чем больше я узнавала его, тем больше он мне нравился.

Первое впечатление не всегда бывает точным.

Раф был забавным и добрым, и, как и для меня, семья значила для него все. С ним было легко разговаривать, и за бутылкой вина я не смогла удержаться и рассказала ему все, что произошло, что привело меня к сидению в его большой гостиной. Возможно, было ошибкой рассказывать ему все, что я знала о Максе и Хендриксе, но что-то в Рафе подсказывало мне, что я могла доверять ему.

Когда наступила ночь и мои веки отяжелели, Раф проводил меня в комнату для гостей и сказал, что договорился с горничной, чтобы она принесла мне кое-какую одежду. Она появилась вскоре после того, как мы пожелали мне спокойной ночи, чтобы передать мне новую пижаму, сказав, что утром прибудет еще одежда.

Поэтому я признаю, что была удивлена, когда София открыла дверь и вошла с охапкой одежды в руках и тяжелым хмурым выражением лица.

— Раф сказал, что тебе нужна какая-то одежда, — холодно сказала она, кладя одежду на стол. — Надеюсь, они подойдут, я думала, у тебя примерно такой же размер, как у меня.

— Ох. Спасибо, — сказала я, не глядя ей в глаза. Мне было ужасно жаль бедную девушку, это была своего рода моя вина, что ее принудили к браку по расчету.

— Ладно, хорошо. Я оставляю тебя, — сказала она, поворачиваясь и направляясь обратно к двери.

Чувство вины поглотило меня до такой степени, что я откинула одеяло и выпрыгнула из кровати. — София, подожди.

Она сделала паузу, прежде чем медленно повернуться, скрестив руки на груди, и встретилась со мной взглядом, приподняв бровь. Блин, даже когда она злилась, она все равно была великолепна. Майлзу чертовски повезло, что однажды она станет его женой.

— Ты, наверное, ненавидишь меня, — неловко сказала я.

Она опустила руки, ее плечи поникли. — Я не ненавижу тебя, Райли. Не ты же придумала это нелепое брачное соглашение.

— Я знаю, но если бы я не приехала сюда в первую очередь.... - я замолчала, когда ее брови нахмурились. — Как бы то ни было, Майлз хороший парень, — добавила я, надеясь, что это немного успокоит ее.

— Если он такой хороший парень, тогда почему ты прячешься здесь?

Черт. Она была права.

Майлз был первым в моем списке дерьма. Что ж, второе место после Кая, и было бы так легко признаться рипу, как сильно я ненавидела его в тот момент, но по какой-то причине я чувствовала необходимость защитить его.

— Я не говорила, что он не был придурком время от времени, — ответила я, ухмыляясь. Она с минуту удерживала мой взгляд, прежде чем легкая улыбка скользнула по ее губам.

— Кай действительно жив? — осторожно спросила она. — Раф сказал мне сегодня утром.

Отлично. Не могу сказать, что мне нравилось, что моя жизнь превращалась в мыльную драму, о которой все сплетничали.

— Ага.

— Вау, — ответила она. — Хочешь поговорить об этом?

Нет.

Может быть.

Ух ты. Я так устала от разговоров об этом, и все же мне все еще так много нужно было сбросить с плеч.

И вот, приняв душ и переодевшись в дизайнерское платье, которое принесла София, я излила ей свое сердце. В близнецах Бьянки было что-то такое, из-за чего с ними было легко разговаривать. Она сидела в ошеломленном молчании, пока я излагала ту же версию событий, которую рассказала Рафу менее двенадцати часов назад.

— Черт возьми, — сказала она после того, как у меня закончились слова.

— Ты можешь сказать это снова, — пробормотала я.

— Но разве ты не рада, что он не умер? — спросила она с нотками любопытства в голосе.

— Я имею в виду, да, конечно, я рада, — ответила я, потому что, черт возьми, конечно, такой я и была. Я любила Кая, даже если он был первоклассным придурком. Но можно было любить и ненавидеть кого-то одновременно. — Я не знаю, как это объяснить, — я сделала паузу и оглядела комнату, прежде чем снова повернуться к ней лицом. — Я не хочу тебя расстраивать, но что бы ты почувствовала, если бы твоя мама вошла в дверь после стольких лет и сказала, ”Сюрприз, я вернулась, все это было просто уловкой"?

Я не хотела впутывать в это ее маму, но это был единственный способ заставить ее понять, что я чувствую.

Она на мгновение задумалась, и я была благодарна, что она нашла минутку, чтобы обдумать этот вопрос.

— Убитая горем, — тихо ответила она, ее глаза наполнились печалью.

Мы посидели несколько минут в тишине, мысли кружились у меня в голове.

Каждый раз, когда я произносила вслух, что Кай жив, мои эмоции усиливались. Счастье боролось с яростью. Облегчение боролось с негодованием. Любовь боролась с ненавистью.

— Что ты собираешься делать? — спросила София, нарушив молчание.

Я выдохнула. — Честно? Я не знаю, — сказала я, откидываясь на подушки, когда нерешительность стала невыносимой. — Думаю, я найду способ добраться до Испании и встретиться с Энджел, но после этого, кто знает? Нам придется куда-нибудь переехать и попытаться начать все сначала.

— Ты хочешь уйти от всего? А как же Кай? — удивленно спросила она.

Я закрыла глаза. Могу ли я уйти от Кая? Да, сейчас я была зла на него, но смогу ли я провести остаток своей жизни без него? Но разве я не провела последние шесть месяцев, веря, что буду проводить остаток своих дней без него?

— Я не знаю, — пробормотала я, потому что в тот момент у меня не было ответов.

— Ну, а все же, что насчет Макса и Хендрикса? Как насчет возмездия за Дэнни и Жаклин, а также за всех остальных людей, которых они ранили или убили?

— Я думаю, это зависит от Кая. Это никогда не было моей битвой, меня просто втянули в нее без особого права голоса. Теперь, когда он вернулся, все будет зависеть от него, — ответила я, глядя на навес.

Вместо облегчения, которое, как я думала, я почувствую, переложив ответственность на кого-то другого, я с удивлением осознала, что у меня внутри поселился тяжелый груз от осознания того, что это больше не будет моей проблемой.

Забавно, но я никогда не хотела брать на себя ответственность за управление городом, и все же теперь я могла бы с радостью передать ее, хотя и не была уверена, что хочу этого.

— Эмм, Райли. Я не думаю, что это так работает, — сказала София. Я села, мои глаза встретились с ее.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, Кай назначил тебя преемником. Это не то, от чего можно просто уйти. Есть только один способ передать факел кому-то другому, — сказала она, повторяя слова Майлза, сказанные им, когда он впервые сказал мне, что я не могу просто встать и уйти.

— Но Кай никогда не умирал, — запротестовала я.

Она пожала худенькими плечами. — Я знаю. Но если люди клялись тебе в своей верности, я не могу представить, чтобы они снова переключились на Кая, особенно когда узнают, что он был жив все это время. Он лгал не только тебе.

Я об этом не подумала. Лица Кимми, Эрни и Грэма всплыли в моем сознании после встречи, на которой они поклялись мне в верности. София была права, люди верили, что Кай мертв. Когда они узнают, что это не так, почувствуют ли они то же чувство предательства, что и я? И если да, смогут ли они вернуться к тому, чтобы быть верными слугами Кая?

Прежде чем кто-либо из нас успел еще об этом подумать, в дверь снова постучали. Джорджио, не дожидаясь ответа, открыл дверь и вошел.

— Ах, я так и думал, что найду вас обоих здесь, — сказал он, переводя взгляд со своей дочери на меня. — София, кое-кто хочет повидаться с тобой в Южном саду.

— Кто? — спросила София. Вопрос в ее тоне заставил меня подумать, что она никого не ждала.

— Ты увидишь, когда доберешься туда, — ответил Джорджио, свирепо глядя на свою дочь и давая понять, что у нее нет выбора в этом вопросе, и он не собирается говорить ей что-либо еще.

Ее вздох был едва слышен. — Увидимся позже, Райли, — сказала она, прежде чем спрыгнуть с кровати и выйти из комнаты, даже не взглянув на отца.

— Надеюсь, ты хорошо спала, Райли? — спросил Джорджио, переводя взгляд своих карих глаз на меня.

— Да, спасибо, — ответила я, зная, что на самом деле ему было наплевать на то, как я спала.

— Хорошо, мистер Вульф хочет тебя видеть.

Трахни меня.

Спасибо, что подсластил это, Джорджио.

Низ моего живота опустился на пол. Я не была готова увидеть Кая, я не была готова услышать все, что он хотел сказать.

Но смогла ли я найти слова, чтобы сказать это Джорджио, когда он быстро развернулся и пошел к двери? Нет, конечно, я, блядь, не могла.

И я не могла подобрать слов, чтобы сказать Каю, чтобы он проваливал, когда он вошел в спальню и плотно закрыл за собой дверь, оставив нас вдвоем.

КАЙ

Угроза обезглавить одного из охранников Бьянки, если он не впустит меня в дом, вероятно, была не самым умным моим поступком, но отчаянные люди совершают отчаянные поступки, а я был в отчаянии.

Мне нужна была моя Звезда больше, чем мой следующий вздох.

Хорошо, что Майлз был со мной. Используя свой новый статус будущего зятя, он убедил охрану отвести нас к старику Бьянки.

Через несколько минут после знакомства с Джорджио стало ясно, что я ему не нравлюсь, но это чувство было взаимным. Если бы не Райли, заключивший сделку, я бы никогда и за миллион лет не подумал о заключении сделки с этим придурком.

Но вот мы здесь.

После короткой встречи в его офисе, где он ясно дал понять, что не потерпит, чтобы я угрожал его охране, чтобы добиться своего, на что я не обратил ни малейшего гребаного внимания, он продолжил, убедившись, что я недвусмысленно понял, что сделка, которую он заключил, была с Райли, а не со мной.

Меня это вполне устраивало. Не то чтобы Райли собиралась куда-то уезжать, но если бы она подумала о побеге, то я бы просто заставил ее остаться из чувства вины ради города.

Стук в дверь смерти не сделал меня менее склонным к манипуляциям, особенно когда дело дошло до того, чтобы моя Звезда оставалась именно там, где я хотел.

Проинструктировав своего заместителя Антонио отвести Майлза в Южный сад, где он мог бы провести некоторое время, знакомясь со своей будущей женой, чему Майлз был недоволен, Джорджио провел меня по своему огромному дому после того, как смягчился и согласился, что я могу повидаться со своей женой.

Его точка зрения заключалась в том, что ему было наплевать на наши супружеские невзгоды. Ему было наплевать, уладим мы все или нет, он только хотел убедиться, что мы выполним свою часть сделки. Я бы солгал, если бы сказал, что у меня не возникло подозрений относительно того, почему Джорджио так стремился заключить союз. Казалось, он был полон решимости убедиться, что это произойдет.

— Почему вы заключили этот союз? — спросил я, когда любопытство взяло верх.

— У меня есть на то свои причины, — загадочно ответил он.

Я не ожидал честного ответа. Джорджио был умным человеком и знал, что нужно держать свои карты при себе. Он не хотел давать мне повод использовать его против себя, но его скрытность заставила меня насторожиться. Не потому, что я думал, что он обманет меня, но все его поведение давало понять, что ему нужно, чтобы этот союз состоялся. Это было не то, на что он соглашался по доброте душевной.

Я выясню его причины в какой-то момент, прямо сейчас это не имело значения.

Сделка была заключена, причина могла подождать.

Дом Джорджио был бесконечным лабиринтом, и когда мы вошли в другой коридор, предвкушение увидеть Райли пронзило меня. Она бы разозлилась из-за моего внезапного появления, но мне было наплевать. Я больше не позволял ей дуться, она возвращалась домой со мной, нравится ей это или нет, даже если это означало ее похищение.

— Я бы хотел устроить вечеринку, чтобы объявить о помолвке Майлза и Софии, когда с Торном и Беккером разберутся, — сказал Джорджио, отвлекая меня от мыслей о том, что бы я сделал с Райли, если бы ей некуда было пойти. — Чем скорее мы сделаем это официально, тем лучше.

Я постарался скрыть подозрение со своего лица. — Конечно, — беспечно ответил я, сделав мысленную пометку попросить Майлза покопаться в финансах Бьянки, чтобы выяснить, не было ли чего-нибудь не так. К тому же вечеринка по случаю объявления о помолвке взбесила бы Майлза, а мне доставляло большое удовольствие заводить своего кузена по поводу его запланированной свадьбы.

— Отлично. Я начну приготовления, — сказал Джорджио, останавливаясь перед закрытой дверью. — Возможно, вы могли бы уделить мне минутку, чтобы забрать мою дочь? — он указал на комнату позади себя, и я кивнул в знак согласия, прежде чем Джорджио исчез за дверью.

Меньше чем через минуту дверь открылась, и наружу вышла молодая женщина. Ее брови удивленно приподнялись при виде меня, прежде чем они нахмурились. Она была хорошенькой девушкой, конечно, не пятнышком на моей Звезде, но все равно была красавицей.

— Вы, должно быть, мистер Вульф, — сказала она, ее изумрудные глаза изучали мое лицо. Мне нужно было сбрить эту гребаную бороду. Я сохранил ее, поскольку она помогала скрывать мою личность, когда я рыскал по Холлоуз-Бэй, но это начало меня раздражать.

— А вы, должно быть, София, — ответил я, протягивая ей руку. Ее изящная ручка казалась крошечной в моей, но для миниатюрной девушки у нее была крепкая хватка.

— Если вы здесь, я попробую угадать и скажу, что мой таинственный гость, ожидающий меня в саду, — Майло? — фыркнула она.

Я не смог сдержать ухмылку, расползшуюся по моим губам из-за того, что она неправильно произнесла имя Майлза. — Да, Майло ждет тебя.

— Отлично, — торжественно ответила она, прежде чем направиться по коридору, ее плечи поникли в знак поражения. Я не знал, что такого сделал Майлз, чтобы вывести ее из себя, но было так же ясно, как то, что она его терпеть не могла. Когда придет время, их брак обещал быть интересным, и я был более чем счастлив сидеть сложа руки с ведерком попкорна и наблюдать за ним.

Когда она завернула за угол, дверь снова открылась и вышел Джорджио.

— Удачи, — саркастически сказал он и с этими словами пошел по стопам своей дочери.

Не дожидаясь больше ни секунды, я вошел в комнату и обнаружил Райли, стоящую посередине с пепельным лицом. Однако она быстро взяла себя в руки, и ее красивое лицо исказилось гримасой.

Несмотря на кинжалы, которые она метала в мою сторону, на меня снизошло чувство покоя, которое я всегда испытывал, находясь рядом с Райли. Мне до боли хотелось протянуть руку и обнять ее. Теперь, когда я снова увидел ее, я понятия не имел, как я выдержал последние шесть месяцев, не видя ее, не слыша ее голоса, не прикасаясь к ее шелковистой коже.

Двух вариантов быть не могло, звезда возвращалась домой со мной, и я был чертовски уверен, что она меня простит.

— Привет, Звезда, — сказал я, одарив ее своей лучшей очаровательной улыбкой. Ее глаза сузились, но я не упустил из виду, как участился пульс на ее нежном горле. Я никогда ничего не упускал из виду, когда дело касалось моей жены.

— Как ты узнал, что я здесь? — рявкнула она, уперев руки в бедра. Блеск ее обручального кольца с бриллиантом привлек мое внимание, и меня охватило самодовольство, когда я увидел, что она все еще носит его на безымянном пальце, вселяя в меня надежду.

Я ухмыльнулся и сделал шаг вперед. — Раф, возможно, и обещал никому не говорить, что ты была здесь, но Джорджио ничего подобного не обещал. Он очень серьезно относится к своей лояльности по отношению к нам.

Она выругалась себе под нос, и ее руки упали с бедер.

— Чего ты хочешь? — спросила она, и ненависть отразилась в ее шоколадных глазах.

— Как ты думаешь, чего я хочу? Я хочу вернуть свою жену, я сыт по горло разлукой с тобой, — сказал я, делая еще один шаг ближе. Я ожидал, что она отступит, но моя Звезда всегда была такой храброй, когда дело доходило до встречи с волком. Она осталась там, где была.

— Ну, может быть, если бы ты не лгал мне последние шесть месяцев, то мы бы вообще не разошлись, — усмехнулась она, и вспышка презрения промелькнула на ее хорошеньком лице.

Чувство вины скрутило мой желудок. Хотя решение сказать ей, что я мертв, было не моей идеей, я должен был признать свою роль в растлении ее горя. Я ненавидел то, что был причастен к тому, что причинил ей столько боли, но за этим решением стояли причины, мне просто нужно было, чтобы она, черт возьми, выслушала.

Я сделал еще шаг вперед, но она по-прежнему стояла на своем. — Райли, ты так многого не знаешь...

— И я тоже не хочу этого знать. Я не хочу ничего слышать из твоих лживых уст, так почему бы тебе не убраться отсюда к чертовой матери и не оставить меня в покое, — выплюнула она, раздувая ноздри.

— Я не уйду отсюда, жена, пока ты не будешь со мной, — ответил я сквозь стиснутые зубы, мой гнев начал накаляться из-за ее раздражительности.

— Я никуда с тобой не пойду.

Я наклонил голову и одарил ее озорной улыбкой. — Я помню, ты уже говорила это однажды, и посмотри, чем это закончилось, — на ум пришло воспоминание о том, как я запихнул ее в багажник, когда она в первый раз отказалась добровольно поехать со мной.

— Убирайся нахер, — прошипела она, отчего мой гнев вспыхнул еще сильнее. Я устал от ее отношения. Устал от того, что она не слушала. Устал от того, что ее не было рядом со мной. Но прежде чем я успел что-либо предпринять, она протиснулась мимо меня. — Хорошо, если ты не уходишь, я пойду.

Я не думал. Моя рука отреагировала автоматически, когда она метнулась и обвилась вокруг ее предплечья, прежде чем оттащить ее назад, чтобы она встала передо мной.

— Не прикасайся ко мне, — прошипела она, вырывая свою руку из моей хватки, но я не упустил вспышку похоти в ее глазах при прикосновении моих рук к ней или то, как участилось ее дыхание.

Моя жена, возможно, и ненавидела меня, но в то же время хотела меня.

И это был единственный знак, который мне был нужен, чтобы снова прикоснуться к ней.

Схватив ее за бедра, я притянул ее к себе, но она толкнула меня в грудь, пытаясь заставить отступить. Конечно, это не сработало. Она пыталась сдвинуть с места неподвижный предмет.

— Отвали от меня на хрен, — взревела она, ее глаза расширились от ярости, но этого никогда не произойдет.

— Нет.

— Я серьезно, Кай, убери от меня свои гребаные руки! — она попыталась снова оттолкнуть меня, но вместо этого я убрал руки с ее бедер и схватил ее за запястья, прежде чем притянуть ее ближе к своей груди.

И затем я сделал то, что хотел сделать с того момента, как она выбежала из подвала клуба "Грех". Я прижался губами к ее губам, крепко удерживая ее на месте за запястья. Она попыталась вывернуться из моих объятий и отказалась отвечать на поцелуй, но я так просто не сдавался. Оторвав свой рот от ее губ, я посмотрел на нее сверху вниз полуприкрытыми глазами и обнаружил, что в ее глазах бурлит гнев.

— Поцелуй меня, моя прекрасная, упрямая жена.

— Пошел ты, Кай, — прорычала она, ее щеки покраснели от ярости из-за моей дерзости поцеловать свою жену.

Поцеловать то, что принадлежало мне.

— С удовольствием, — ухмыльнулся я, прежде чем снова прижаться губами к ее губам и крепче прижать ее к себе. Мой член запульсировал, оживая, прошло слишком много времени с тех пор, как я был погружен в сладкую киску моей жены.

Она вырывалась из моих объятий, но я отказался ее отпускать. Я прикусил ее нижнюю губу, и когда она открыла рот, чтобы, без сомнения, снова послать меня на хуй, я воспользовался возможностью и провел языком у нее во рту.

Сначала она сопротивлялась. Господи, неужели она пыталась сопротивляться, даже прикусила мою губу до крови? Но когда я потерся своим твердым членом о ее сердцевину, внутри нее что-то изменилось. Ее отчаянные попытки вырваться от меня превратились во что-то совершенно другое, и, прежде чем я осознал это, она поцеловала меня в ответ.

Ее поцелуй был полон ее гнева, но она все еще целовала меня, так что я получу от нее все, что смогу.

Наши зубы и языки сцепились в яростной битве, и хотя я удерживал ее запястья, ее рукам удалось ухватиться за мою рубашку, чтобы она могла притянуть меня ближе, вместо того чтобы отталкивать. Внезапно мне показалось, что между нами слишком много слоев одежды, и все, чего я хотел, это почувствовать, как ее обнаженное тело прижимается к моему.

Но у меня не было ни времени, ни терпения, чтобы раздеться. Мне нужно было оказаться внутри нее.

Прямо сейчас.

Освободив ее запястья, я схватил ее за бедра и приподнял, ее ноги обвились вокруг моего тела, когда я прижал ее к комоду. Мой член болел там, где он был прижат к молнии, и, держа одну руку на ее заднице, я использовал другую, чтобы расстегнуть молнию на брюках и вытащить свой член на свободу.

— Черт возьми, детка, я так по тебе скучал, — выдохнул я ей в рот, прежде чем облизать ее губы.

— Не разговаривай со мной, черт возьми, — прошипела она. — Просто трахни меня.

Кто я такой, чтобы спорить со своей женой? Я задрал ее платье, сдвинул трусики в сторону и одним жестоким толчком оказался внутри нее.

Моя прекрасная Звезда промокла, была готова и ждала меня, как всегда. Она могла притворяться, что ненавидит меня, но ее тело предавало ее. Она могла злиться сколько угодно, но нельзя было отрицать ее физическую реакцию на меня, и я использовал бы это в своих интересах. Если мне придется трахать ее до тех пор, пока она не простит меня, то так тому и быть.

Мы застонали в унисон от того, как это было чертовски приятно. Ее тугое влагалище обхватило мой член, и после того, как я был лишен ее в течение шести месяцев, я почувствовал себя изголодавшимся мужчиной, наконец получившим угощение.

— Черт возьми, ты такая чертовски приятная на ощупь, звезда, — сказал я, находя свой ритм и входя в нее. Ее бедра двигались в такт моим движениям, и с каждым толчком комод ударялся о стену. С такой скоростью каждый человек во всем особняке Бьянки знал бы, что я трахаю свою жену, но мне было бы все равно.

— Я же сказала тебе, заткнись и трахни меня сильнее, — она потянула меня за волосы, прежде чем накрыть мой рот своим.

Счастливый услужить, я выскользнул из нее, стащил с комода и развернул к себе. Толкнув ее вперед, так что она наклонилась над комодом, я раздвинул ее ноги и снова вошел в нее. Я намотал ее волосы на костяшки пальцев и притянул ее к себе так, что ее спина выгнулась дугой, а руки ухватились за край комода, чтобы не упасть. Другой рукой я крепко сжал ее бедро, убедившись, что оставил свои отпечатки на ее нежной коже.

Я хотел, чтобы этот момент длился вечно, но я был бессилен замедлить его. Теплая киска Райли конвульсировала вокруг меня, и это было чертовски приятно.

Не имело значения, что это будет быстрый трах. Теперь, когда я снова был внутри нее, она наверняка вспомнит, как чертовски хорошо нам было вместе, и пойдет ко мне домой. Тогда я мог бы часами боготворить ее тело, как и намеревался с самого начала.

Я толкнулся сильнее, когда она закричала о большем, комод громко стукнул от того места, где я вонзился в нее.

— Черт возьми, да, — закричала она, запрокидывая голову, и я не смог остановиться. Я сжал зубами ее нежную шею и пососал. Райли должна была носить мою метку. Я хотел, чтобы все знали, что я вернул свою жену, и не только с кольцом, которое она все еще носила на пальце.

Ее киска начала сжиматься вокруг моего члена, и я понял, что больше не смогу сдерживаться, я был готов взорваться внутри нее.

Распустив ее волосы, я толкнул ее за плечи так, что ее грудь прижалась к комоду, а ногти впились в старую дубовую древесину. Я протянул руку между нами и нашел ее клитор, потирая его в такт моим толчкам. Ее киска сжалась вокруг меня, когда она закричала от своего освобождения. Ощущения того, как ее соки хлещут вокруг меня, было достаточно, чтобы подтолкнуть меня к краю, и с еще одним толчком я выплеснул свой груз.

Я оставался внутри нее, пока нам обоим требовалась минута, чтобы восстановить дыхание. Ее руки все еще сжимали комод, и я наклонился над ней, чтобы поцеловать то место, где я пометил ее.

— Пойдем со мной домой, Звезда, — прошептал я.

Ее тело напряглось, прежде чем она оттолкнулась, не оставляя мне выбора, кроме как отступить, и когда я это сделал, мой член и наше совместное освобождение выскользнули из нее. Она развернулась, ее лицо было лишено каких-либо эмоций, когда она поправила свои трусики и платье, прежде чем повернуться ко мне спиной.

— Детка? — спросил я, убирая член и застегивая штаны.

— Оставь меня в покое, Кай, — тихо сказала она, но я не упустил сожаления в ее голосе. Сожаление о том, что мы только что сделали, и, черт возьми, это больно. Я плохо переносил боль. Во всяком случае, эмоциональную. Ее слова ранили глубоко, глубже, чем когда-либо могли пробить пули Хендрикса.

— Если ты думаешь, что я оставлю тебя здесь сейчас, Райли, то ты ошибаешься, — сказал я, давая ей понять, насколько я чертовски серьезен. Она была не в своем гребаном уме, если думала, что я собираюсь уйти. Не сейчас, когда я был на шаг ближе к тому, чтобы вернуть ее.

Она обернулась, слезы навернулись у нее на глазах, усиливая боль, которая уже пронзила меня.

— Просто оставь меня, черт возьми, в покое! — взревела она, и ее слова рикошетом отразились от каждой поверхности в комнате.

— Райли... - это было все, что я успел сказать, прежде чем дверь с грохотом распахнулась и ворвался Раф, думая, что он какой-то гребаный спаситель.

Он пронесся мимо меня, чтобы занять свое место перед моей женой, как будто она нуждалась в моей защите. Чтобы посыпать рану солью, Райли съежилась у него за спиной.

Мои глаза сузились при виде маленького члена.

— Ты слышал ее, убирайся отсюда к чертовой матери, — прорычал он. Угрозу в его тоне нельзя было пропустить.

— Или что? — сказал я, угрожающе делая шаг вперед. Я понятия не имел, кем он думал, пытаясь помешать мне отвезти жену домой. Если он думал, что у него с ней есть шанс, то у него было еще кое-что. Он лишился бы обеих рук, если бы осмелился прикоснуться к ней.

Но потом этот маленький сопляк сделал нечто такое, что подписало его свидетельство о смерти.

Он вытащил пистолет и направил его на меня.

— Ты действительно хочешь это выяснить?

Райли ахнула.

Я улыбнулся.

Эта пизда была покойником. К черту сделку.

Я шагнул вперед, дуло пистолета уперлось мне в живот, когда я уставился на Рафа, молча провоцируя его нажать на спусковой крючок.

Напряжение наполнило воздух, когда мы вдвоем стояли, свирепо глядя друг на друга, не желая отступать. Он не стал бы стрелять в меня, слишком многое было поставлено на карту, если бы он совершил такой идиотский поступок, но я мог сказать, что он действительно чертовски хотел нажать на спусковой крючок.

Выйдя из-за его спины, Райли положила руку ему на плечо. Тот факт, что она прикасалась к другому мужчине, заставил меня покраснеть, и на моей челюсти задергался мускул, но я не отвел от него взгляда.

— Кай, пожалуйста, просто уйди, — мягко взмолилась она, разбивая мое чертово сердце. Она потянула его за руку, и он опустил пистолет, но все еще смотрел мне в глаза. Когда через минуту никто ничего не сказал, Райли рявкнула. — Кай! Пожалуйста, просто уходи, я не хочу, чтобы ты был здесь.

— Ты слышал ее, Вульф. Убирайся к чертовой матери отсюда, все, что ты делаешь, — это причиняешь ей боль.

Мой взгляд метнулся к Райли и увидел опустошение на ее лице. Для меня было ударом под дых осознать, что я причинил ей боль больше, чем уже причинил. Я уставился на свою жену, когда одинокая слеза скатилась по ее щеке, и как бы мне ни хотелось протянуть руку и смахнуть ее, я сопротивлялся.

Нерешительность тяжелым грузом лежала у меня в груди. Мне не хотелось принимать это, но Раф был прав, чем дольше я оставался, тем больше причинял ей боль. Но, черт возьми, мне не нравилась мысль оставить ее здесь.

Когда еще одна слеза скатилась по ее щеке, я сглотнул.

— Я пойду, — сказал я неохотно. Но это был еще не конец, это было далеко от конца. Игнорируя придурка, который стоял там, изо всех сил стараясь не ухмыляться, я сосредоточился на своей жене. — Я дам тебе время, Райли, но это еще не сделано. Мы еще не закончили. Так что я дам тебе время, но попомни мои слова, скоро ты поедешь со мной домой.

Она выдержала мой взгляд, в котором не было ничего, кроме ненависти.

Это разорвало мое гребаное сердце в клочья.

Бросив на Рафа последний взгляд, молчаливое предупреждение остерегаться его за спиной из-за маленького трюка, который он выкинул, я повернулся и вышел, игнорируя каждую частичку себя, которая говорила, что я должен был перекинуть Райли через плечо и забрать ее с собой.

РАЙЛИ

Никогда еще не было сказано более правдивых слов, чем слова «несчастье любит компанию». Мы с Софией провели остаток дня в самом ужасном состоянии из-за этих придурков в нашей жизни.

Ей удалось провести с Майлзом в общей сложности пять минут, прежде чем они поссорились, во время которых он назвал ее избалованным ребенком, и она, по понятным причинам, убежала. Конечно, я была твердо в команде «Я ненавижу Майлза», так что мой голос принадлежал Софии, когда она целый час называла его всеми именами, какие только могли прийти ей в голову.

Что касается меня, я провела день, ненавидя себя. О чем, черт возьми, я думала, вот так прыгая на члене Кая? Правда заключалась в том, что я не думала. Мой мозг отключился, и мое тело находилось под контролем моей жадной киски, которая в ту секунду, когда Кай коснулся меня руками, ничего так не хотела, как быть заполненной им.

Хуже всего было то, что это было так чертовски приятно, что в ту секунду, когда он ушел, я снова возжелала его. Я начинала уставать от постоянных американских горок, на которые Кай постоянно устраивал мне, и все же я была похожа на гребаного наркомана, когда дело касалось этого человека.

Я увидела боль на его лице, когда Раф сказал Каю, что все, что он делает, причиняет боль мне. Хотя это было правдой, часть меня хотела прижаться к его широкой груди, обнять его руками и оставаться так вечно. Но моему сердцу было слишком больно, чтобы простить его, и честно? Я не думала, что когда-нибудь найду в себе силы двигаться дальше после боли, которую я испытала, веря, что Кай мертв.

Неважно, каковы были его причины.

Итак, мы с Софией заперлись в ее комнате на весь день, отказываясь разговаривать ни с кем из представителей мужского пола, включая Рафа, потому что на меня не произвело особого впечатления то, что он наставил пистолет на Кая. Мы потратили все время, съедая весь вес нашего тела в виде закусок в жалкой попытке справиться с гневом, который мы оба испытывали.

— Этого должно хватить, — сказала она, закончив наносить еще один слой тонального крема на след от укуса, который Кай оставил у меня на шее.

Несмотря на наш античеловеческий протест, Джорджио без приглашения зашел в спальню Софии, чтобы сказать нам, что мы должны готовиться к вечеринке, которую он устроил в честь дня рождения Антонио. София запротестовала, но Джорджио ничего этого не слышал и приказал ей готовить свою задницу. Он также ясно дал понять, что если я остановлюсь у них в качестве гостя, то тоже должна присутствовать.

Мне было немного легче. Уходя, Джорджио сбросил бомбу, заявив, что Майлз, кавалер Софии, будет присутствовать. Я искренне волновалась, что София выбросится из окна, чтобы больше не проводить время с Майлзом.

Я ждала, что Джорджио сбросит очередную бомбу, заявив, что Кай будет моим кавалером, но я вздохнула с облегчением, когда он сообщил мне, что Кай не придет, и Раф сопроводит меня на вечеринку. По крайней мере, я бы не провела всю ночь, мечтая придушить мужчину рядом со мной.

Я стояла перед зеркалом и любовалась делом ее рук. Она проделала хорошую работу, замазав засос, если бы только я могла хорошенько постараться забыть, кто поставил его там в первую очередь. Бросив взгляд в зеркало на свой наряд, я вздохнула, ни в малейшей степени не готовая провести вечер, проявляя вежливость к людям, которых я не знала.

Красное платье без бретелек, которое доставили в комнату Софии, сидело на мне идеально. Шелковый материал облегал мое тело и элегантно струился до пола, а разрез с одной стороны был достаточно высоким, чтобы обнажить мое бедро.

К платью прилагалась пара серебристых туфель на шпильках с ремешками, в которых было бы невозможно ходить, если бы я не умела ходить на безумно высоких каблуках, благодаря моему пребыванию в клубе «Грех». София уложила мои волосы локонами, чтобы они ниспадали на спину, и завершила образ простым макияжем.

Ее собственным платьем было великолепное серебристое коктейльное платье на тонких бретельках, заправленное в талии. Спереди у платья был широкий разрез, доходивший до колен, что позволяло ей продемонстрировать свои загорелые ноги. Она дополнила платье парой серебристых туфель на высоком каблуке.

Я отплатила ей тем же и сделала прическу и макияж, уложив ее волосы так, чтобы они были заплетены в элегантную косу, и так же, как она делала для меня, я сохранила ее макияж простым. Единственная разница заключалась в том, что я убедила ее накрасить губы ярко-красной помадой, которая делала их более полными, чем они были на самом деле.

Даже без макияжа София была прекрасна, но с макияжем от нее захватывало дух. Майлзу следовало бы подкорректировать свои идеи, ему чертовски повезло, что он женился на такой великолепной женщине, как София. Не говоря уже о том, что на самом деле она была порядочным человеком.

Когда я впервые встретила Софию, я не предполагала, что она станет моим другом. Но за то короткое время, что я провела с ней, и несмотря на нашу ярость по отношению к Майлзу и Каю, мы сблизились, и я обнаружила, что мне нравится находиться в ее компании.

Это все еще было для меня чуждым чувством. Я столько лет держалась на расстоянии от других женщин, сосредоточившись исключительно на том, что мне нужно было делать, чтобы заботиться об Энджел, что никогда не позволяла себе завести подругу, но было приятно иметь кого-то, с кем я могла поговорить.

Мы стояли бок о бок, уставившись на свое отражение в зеркале, принаряженные и готовые к вечеринке, за исключением хмурых взглядов, которые были у нас обоих. Я не особенно предвкушала этот вечер, но, по крайней мере, мне не пришлось провести всю ночь на руках у какого-то мудака.

— Может быть, мы могли бы сбежать, — мрачно сказала она, встретившись со мной взглядом в отражении.

Я фыркнула. — Если бы. Сомневаюсь, что мы далеко уйдем, пока твой отец и Кай идут по нашему следу.

Она тяжело вздохнула, и я почувствовала, как у меня засосало под ложечкой. От наших жизней никуда не деться. Кай ясно дал понять, что не позволит мне уйти, и София выросла, зная, что у нее всегда будет долг перед своей семьей. Это было отстойно, но, по крайней мере, я могла попытаться развестись с Каем и попытаться двигаться дальше, она не могла уйти от своего отца и брата.

Тихий стук отвлек нас от нашей вечеринки жалости. София позвала кого бы то ни было войти, и Раф открыл дверь. Он был одет в смокинг, его голова и лицо были свежевыбриты, и запах его одеколона ударил в меня, как только он остановился перед нами. Это не вызывало тех чувств, которые я испытывала всякий раз, когда запах Кая окутывал меня, иначе, возможно, было бы немного легче выбросить моего мужа из головы.

— Дамы, вы прекрасно выглядите, — сказал Раф, сияя. Его глаза встретились с моими, прежде чем он скользнул ими по моему телу, и тепло мгновенно зажглось в его карих глазах. У меня было подозрение, что я нравлюсь Рафу, и я знала, что мне нужно подавить это. Муж или нет, я завязала с мужчинами.

— Спасибо, — пробормотали мы с Софией в унисон.

— Я уверен, ты не хочешь это слышать, Софи, но твоя пара здесь, — сказал Раф, его лицо смягчилось, когда он бросил на нее взгляд, полный жалости.

Когда я провела предыдущий вечер с Рафом, стало ясно, как сильно он любит свою сестру. Он признался, что ему ненавистна мысль о том, что она должна выйти замуж как часть своего семейного долга, будь то перед Майлзом или кем-то еще. Но он знал, что даже когда придет его время возглавить семью, он ничего не сможет сделать, чтобы изменить традицию.

— Я едва могу сдержать свое волнение, — ответила она, прежде чем глубоко вздохнуть и взять себя в руки. — Мне лучше не заставлять его ждать. Я зайду за тобой позже.

— Удачи, — слабо сказала я, зная, что ей нужно гораздо больше, чем удача, чтобы пережить ночь рядом с Майлзом. Может быть, он окажет нам всем услугу и самовозгорит.

— Райли, ты выглядишь сногсшибательно, — сказал Раф, когда за Софией закрылась дверь.

— Спасибо, ты тоже хорошо выглядишь, — ответила я. Он действительно выглядел хорошо, но в нем не было ни малейшего намека на влечение.

Он улыбнулся мне, как будто я только что исполнила его год, и протянул руку. — Пойдем?

Зная, что не могу сказать ему, что предпочла бы провести ночь, втыкая булавки под ногти, я взяла его за руку и позволила проводить меня в бальный зал в задней части особняка Бьянки.

Хотела бы я сказать, что вечеринка не была адом на земле, но я бы солгала. Раф провел вечер, представляя меня как свою девушку, стараясь никому не называть моего имени. Мне не нравилось, как его рука продолжала задерживаться на моей пояснице, или как он настаивал на том, чтобы держать меня за руку всякий раз, когда вел нас за напитками в бар.

Время от времени я ловила на себе взгляд Софии. Она выглядела так, словно наслаждалась происходящим не меньше меня, и в тот единственный раз, когда нам удалось ненадолго перекинуться парой слов, мы обе пересмотрели, каковы были наши шансы успешно сбежать. Это было до того, как Раф увел меня, чтобы познакомить с другой группой друзей.

К счастью, мне удавалось избегать Майлза весь вечер, но я не упустила из виду взгляды, которые он бросал в нашу сторону каждый раз, когда рука Рафа ложилась мне на спину, или всякий раз, когда он проводил ладонью по моей руке. Я сочувствовала Софии, действительно сочувствовала.

Майлз практически весь вечер игнорировал ее, и это так разозлило меня, что мне пришлось несколько раз подавить желание подойти и вбить в него немного здравого смысла. Если бы я была с ним в хороших отношениях, то, без сомнения, высказала бы ему все, что о нем думаю.

— Потанцуешь со мной? — спросил Раф, отвлекая меня от мыслей о том, как я хотела бы причинить боль Майлзу.

— Эм... Я не уверена, что это хорошая идея, — ответила я, оглядывая бальный зал. Я была настроена скептически, когда Джорджио сказал, что Кай не приедет, и половина меня ожидала, что в какой-то момент он чудесным образом появится, но этого не произошло.

Я не знала, почувствовала ли я облегчение от этого или нет.

— Почему? Не похоже, что Кай здесь, — сказал Раф, прочитав мои мысли о том, почему я не хотела танцевать.

— Да, но Майлз здесь. Он доложит Каю.

— И что? — спросил Раф, приподняв бровь. — Он ничего не сможет с этим поделать. Кроме того, я думал, ты злишься на него?

— Так и есть. Но...

— Тогда потанцуй со мной. К черту Кая, — сказал Раф, потянув меня за руку в сторону танцпола, прежде чем я успела толком подумать об этом.

Хотя он был прав. К черту Кая. Если то, что я танцевала с другим мужчиной, причиняло Каю боль хотя бы вполовину меньше, чем мне, то так тому и быть.

Когда мы достигли середины танцпола, Раф схватил меня за бедра и притянул ближе к своему телу. Он положил одну руку мне на поясницу, почти так же, как делал всю ночь, но держал мою руку в другой. Я положила руку ему на плечо и сделала незаметный шаг назад, не желая прижиматься к нему слишком близко.

Пока он кружил меня по танцполу, я все время чувствовала на себе сердитый взгляд Майлза, и я чертовски хорошо знала, что он отчитается перед Каем, но мне было все равно. Чем больше я думала об этом, тем больше надеялась, что Кай разозлится из-за того, что другой мужчина поднимет на меня руки.

Так ему и надо, мать его так.

Когда заиграла следующая песня, я, прочистив горло, оглянулась через плечо.

— Извини, что прерываю, но мне нужно на минутку одолжить сына, — сказал Джорджио, нахмурив брови.

— Это не может подождать? — Раф фыркнул.

— Нет, не может. Сейчас же, Раф, — ответил Джорджио, не оставляя Рафу возможности возразить, прежде чем исчезнуть так же быстро, как и появился.

— Я лучше пойду посмотрю, чего он хочет, — сказал Раф, разочарованно проводя рукой по лицу. — С тобой все будет в порядке на несколько минут?

— Я уверена, что выживу, — ответила я, втайне радуясь возможности отдохнуть от него.

Раф взял меня за руку и увел с танцпола, ободряюще сжав ее, прежде чем исчезнуть в толпе.

Решив, что сейчас представилась возможность отлучиться в туалет, я повернулась, чтобы направиться в ту сторону, но тут же наткнулась прямо на твердое тело.

— Мы можем поговорить? — спросил Майлз, встретившись со мной сердитым взглядом. Почему у него хватило наглости злиться, было выше моего понимания.

— Ни единого гребаного шанса, — прошипела я, мой темперамент ожил.

— Да ладно, Райли, ты не можешь злиться на нас вечно, — ответил он, изо всех сил стараясь говорить тихо и не привлекать внимания к неизбежному спору, который у нас был бы, если бы он, черт возьми, не оставил меня в покое.

— Хочешь поспорить? — С этими словами я протиснулась мимо него, направляясь в сторону туалета. Он не остановил меня, но я услышала, как он выругался себе под нос, когда я пронеслась мимо.

Изо всех сил стараясь вспомнить, где находится ванная, я в конце концов нашла ее. Весь особняк Бьянки был великолепен, и уборная не была исключением. Запирая дверь, я закатила глаза, проходя мимо гребаного дивана, который доминировал в комнате, а также трех раковин, прежде чем запереться в отдельной кабинке.

Несмотря на то, что с той минуты, как я согласилась на сделку с Каем, я жила в чертовски красивых местах, меня все еще поражало, сколько люди могли потратить на свои дома, когда прямо по дороге семьи жили в бедности. Я имею в виду, с какой стати им понадобились три раковины?

Погрузившись в размышления о том, насколько нелепым был этот дом, я позаботилась о делах и вернулась в главную ванную комнату, чтобы вымыть руки, только для того, чтобы застыть при виде мужчины, небрежно прислонившегося к ряду раковин.

В ту секунду, когда мой взгляд упал на него, мое сердце подпрыгнуло к горлу, а во рту пересохло. Кай сбрил бороду и подстригся. Он вернулся к тому, каким я его помнила, и, черт возьми, он был великолепен. На минуту я забыла, почему злилась на него, и всем своим существом захотела подбежать к нему и взобраться на него, как на дерево.

— Привет, женушка, — сказал он. Его голос вывел меня из ступора, в котором я пребывала, и я покачала головой, напоминая себе, что этот мужчина был первопричиной всей моей боли.

— Привет, лжец, — сказала я, направляясь к нему.

Я остановилась у раковины рядом с тем местом, где он стоял, и начала мыть руки, игнорируя его и отказываясь встречаться с ним взглядом. Чувство вины захлестнуло меня, когда я поинтересовалась, как долго он здесь. Черт, неужели он видел, как я танцевала с Рафом?

Он встал позади меня, достаточно близко, чтобы я чувствовала его присутствие, но недостаточно близко, чтобы он мог прикоснуться ко мне.

— Ты выглядела так, будто тебе было весело с Рафом, — сказал он, отвечая на мой невысказанный вопрос. Его глаза горели яростью, а нотку яда в голосе нельзя было не заметить.

— Что ты здесь делаешь, Кай? — спросила я, игнорируя его заявление. Ничего хорошего не выйдет из обсуждения того, как мы с Рафом танцуем.

— Я уже говорил тебе, звезда. Мы не закончили. Я дал тебе время, и теперь ты идешь со мной.

Способность Кая быстро двигаться всегда удивляла меня. Он был такой единицей, что казалось невозможным, чтобы человек его габаритов двигался так быстро, но он двигался. Через несколько секунд он завел мои мокрые руки за спину и надел на запястья пару наручников.

— Какого черта, по-твоему, ты делаешь? — я взвизгнула, встретившись с его взглядом в зеркале, взбешенная тем, что этот великолепный ублюдок ухмыляется мне. Паника, страх и гнев слились воедино, когда я попыталась высвободить руки из наручников, но все, чего мне удалось добиться, — это впиться металлом в кожу.

— Я так и думал, что ты не сделаешь это добровольно, детка. И я знаю все о приемах ниндзя, которым Майлз учил тебя, я не собираюсь рисковать. Мне слишком нравится мой член, — с этими словами он развернул меня, присел, чтобы схватить за бедра, и перекинул через свое гребаное плечо.

Клянусь богом, если кто-нибудь еще раз так со мной поступит, я оторву ему яйца голыми руками.

— Отпусти меня, мать твою, на землю! — я закричала, пытаясь брыкаться и вырываться из его хватки, но со скованными за спиной руками и крепкой хваткой Кая на моих ногах я едва могла двигаться.

Кай усмехнулся, выходя из туалета и направляясь по коридору, игнорируя мои крики о том, чтобы я опустилась на пол, и мольбы о помощи.

— Как раз вовремя, — произнес знакомый голос. — Мне нужно вернуться к моей несчастной будущей жене.

— Майлз! — закричала я. — Помоги мне, пожалуйста! Заставь этого засранца опустить меня!

Когда Кай остановился перед своим кузеном, Майлз выглянул из-за тела Кая и обнаружил, что я смотрю на него вверх ногами.

— Прости, Райли. Чем скорее ты простишь нас, тем скорее мы все сможем продолжить нашу жизнь, — сказал он, сочувственно улыбнувшись мне, прежде чем снова перевести взгляд на Кая. — Все готово.

— Оставайся на связи, — пророкотал Кай, прежде чем направиться по коридору. — Увидимся через несколько дней.

— Майлз! — я взвизгнула, когда Кай повел меня прочь. Находясь вверх ногами, я наблюдала, как Майлз покачал головой, прежде чем издать смешок. — Майлз, ты вероломный ублюдок! — взревела, но его смех стал громче, прежде чем он повернулся и исчез за дверью.

Гребаный мудак!

Кай пронес меня через дом и вывел во двор, как будто я была всего лишь мешком картошки, перекинутым через его плечо. Прохладный ночной воздух коснулся моей кожи, когда он подошел к припаркованной машине и свободной рукой нажал кнопку на брелоке. К моему ужасу, он не открыл ни одну из дверей.

Нет, этот ублюдок рывком открыл багажник.

— Кай, клянусь богом, если ты отправишь меня туда...

Но, конечно, мои слова остались без внимания. Он легко снял меня со своего плеча и опустил в багажник. Заложив руки за спину, я была бессильна что-либо сделать.

— Кай, не запихивай меня в этот гребаный багажник! — заорала я, но тут же наткнулась на его ухмыляющееся лицо. Он толкнул меня в голову, и у меня не было другого выбора, кроме как лечь.

— За старые добрые времена, детка, — сказал он, чертовски подмигнув мне, прежде чем захлопнуть багажник и оставить меня в полной темноте.

РАЙЛИ

Я совершила ошибку. Огромную ошибку, и я не имела в виду брак с Каем Вулфом. Нет, я по глупости подумала, что смогу подсунуть свои скованные руки под задницу и ноги, чтобы они были передо мной, когда Каю придет время открывать багажник. Это дало бы мне половину шанса держать его грязные руки подальше от меня.

Я видела, как это делается в фильмах, и это выглядело легко. Особенно учитывая мой маленький рост. Но я не предполагала, сколько места мне понадобится, чтобы просунуть задницу и ноги в щель между руками. В гребаном багажнике машины, в которую меня бросил Кай, у меня не было ограниченного пространства. Несмотря на все мои усилия, мне удалось дойти до того, что я опустила руки за колени, а потом моя задница застряла.

Я не шучу.

Я не могла опустить руки ниже и не могла вернуть их в исходное положение, как бы сильно ни старалась. Сдавшись, когда я чуть не вывихнула плечо из сустава, мне пришлось лечь на бок, с болезненно онемевшей рукой, и ждать, пока мой придурок муж освободит меня.

И я знала, я, черт возьми, знала, что он будет в восторге от моей неудачной попытки побега.

Блять.

Плюсом того, что меня заперли в багажнике, было то, что мне не пришлось разговаривать с Каем, придурком. Я имею в виду, серьезно, как, по его мнению, похищение меня, запирание в багажнике и увез черт знает куда могло привлечь меня на его сторону?

О. Подожди.

Он уже делал это однажды, когда ему удалось привлечь меня на свою сторону.

Что ж, если Кай думал шантажом заставить меня простить его, то его ждал неприятный сюрприз. Он не мог сказать или сделать ничего такого, что заставило бы меня простить его за предательство.

Ничего.

Разве что угрожать Энджел. Черт возьми, Кай не опустился бы так низко, не так ли? Правда заключалась в том, что с Каем все было возможно.

К черту мою жизнь.

Я понятия не имела, как долго мы ехали, когда машина наконец замедлила ход и остановилась. Двигатель заглох, за ним открылась и хлопнула дверца, и звук тяжелых шагов стал ближе.

Нервы смешались с яростью, когда я приготовилась открыть багажник. Я видела ревность, горевшую в темных глазах Кая, когда он сказал, что видел, как я развлекалась с Рафом, и я подозревала, что почувствую его гнев за то, что позволила другому мужчине поднять на меня руки. Или, скорее, моя задница должна была ощутить на себе его гнев.

Я не знала, разозлило ли это меня еще больше или, черт возьми, завело.

Замок щелкнул, и меньше чем через секунду крышка открылась, показав Кая, нависшего над багажником и свирепо смотрящего на меня сверху вниз. Но в ту секунду, когда он увидел мое положение, его лицо из сердито нахмуренного превратилось в сияющую ухмылку.

Ублюдок.

— Жена, похоже, ты влипла в неприятности, — усмехнулся он.

Позвольте мне перефразировать это.

Покровительственный ублюдок.

— Забери меня отсюда, Кай, — сказала я сквозь стиснутые зубы, мой гнев на него рос с каждой секундой. — Это чертовски больно.

— Ну, если бы ты не была такой чертовски упрямой, мне бы вообще не пришлось надевать на тебя наручники, — сказал он, роясь в кармане и вытаскивая ключ.

— Ну, может, тебе стоило оставить меня в покое, как я тебя просила, — огрызнулась я в ответ, поворачивая запястье, когда он наклонился и расстегнул один из наручников.

— Или, может быть, тебе следует дать мне шанс объяснить, как я тебя просил, — парировал он, его гнев становился все более очевидным с каждой секундой. Схватив меня за руку, он рывком привел меня в сидячее положение, прежде чем помочь выбраться из багажника, не расстегивая другой наручник.

— Или, может быть, тебе вообще не стоило притворяться мертвым! — я закричала, мой голос потонул в ночном воздухе. Только теперь, когда я выбралась из багажника, я поняла, где мы находимся. — Какого черта мы на аэродроме?

Я повернула голову, чтобы осмотреться. Это был всего лишь небольшой аэродром, который наводил меня на мысль, что он частный, похожий на тот, с которого мы с Энджел летали, когда отправлялись во Францию.

— Вы двое закончили флиртовать? Нам действительно нужно идти, — произнес знакомый голос. Я обернулась и увидела Эша, стоящего в дверях маленького самолета с широкой улыбкой под густой бородой.

Я не видела его с тех пор, как ушла из клуба, обнаружив, что Кай жив, и хотя никто не подтвердил, что ребята из Apollo знали, что Кай жив, в глубине души я знала, что они знали. Мое плохое настроение упало еще больше, если это было возможно.

Воспользовавшись моментом, когда я отвлеклась, Кай схватил меня за свободное запястье и снова защелкнул на нем наручник.

— Что, черт возьми, ты делаешь? Отпусти меня! — я взвизгнула. По крайней мере, на этот раз мои руки были прикованы наручниками спереди.

— Нет. — Он схватил меня за предплечье и потащил к лестнице, ведущей в самолет. Я попыталась высвободиться из его хватки, и когда это не сработало, я начала волочить ноги, что было нелегко сделать в тех дурацких ботинках, которые на мне были.

— Кай! Я не сяду в этот самолет!

Он резко остановился, и его рука переместилась с моей руки на цепочку между металлическими браслетами, где он схватил ее и притянул меня к своей груди.

— Позволь мне заверить тебя, звезда, что ты уже садишься в самолет. Теперь ты можешь либо идти, либо я могу нести тебя, выбор за тобой, — угрожающе прошипел он, в его глазах светилось раздражение.

Было очевидно, что у меня не было выбора. Я не только была в наручниках, но и находилась неизвестно где и понятия не имела, где нахожусь. В лучшем случае, я могла бы пнуть Кая в голень и убежать, но это не продвинуло бы меня далеко. Но Кай мог бы трахнуться, если бы думал, что я собираюсь облегчить ему жизнь.

— Я не сяду в самолет, — сказала я сквозь стиснутые зубы, убедившись, что он услышал яд в каждом слове.

Довольная улыбка тронула его губы, когда он возвышался надо мной, но я не протестовала, когда он снова перекинул меня через плечо и помчался вверх по лестнице. Какой в этом был смысл?

— Привет, Райли, — весело сказал Эш, отступая в сторону, чтобы пропустить нас.

— Пошел ты, — прошипела я, отмахиваясь от него, когда мы проходили мимо, но, как и большинство придурков в моей жизни, он только усмехнулся. Мне действительно нужно было придумать несколько оскорблений получше.

Кай пронес меня через весь самолет, но вместо того, чтобы остановиться у кресел, он отнес меня в хвостовую часть, где пинком открыл дверь, и следующее, что я осознала, это то, что меня швырнули на кровать.

Прежде чем я успела вскочить с кровати, Кай набросился на меня. Он оседлал меня и схватил за руки, прежде чем заломить их мне за голову. Я попыталась сопротивляться, когда поняла, что он пытается сделать. Этот ублюдок пытался отстегнуть одно запястье, чтобы приковать меня наручниками к изголовью кровати.

Ни за что на свете я не собиралась позволить ему сделать это без борьбы.

Я извивалась под ним, пытаясь сбросить его с себя, но Кай был сплошной грудой мышц.

— Прекрати, блядь, драться, Райли, — прошипел он, когда мне удалось высвободить руку из его хватки, с полным намерением ударить его кулаком в лицо. Моя победа длилась всего две секунды, прежде чем он снова схватил ее и швырнул на подушку.

— Отвали от меня нахуй! — закричала я, когда он коленом прижал мою руку к полу и ухитрился зацепить наручники за спинку кровати.

— Ты могла бы сделать это простым способом, жена, но вместо этого тебе пришлось быть упрямой маленькой шалуньей, — сказал он, снова успешно застегивая металлический браслет на моем запястье.

Мое сердце упало, когда я потянула за ремни и обнаружила, что оба запястья были в наручниках, а я была привязана к чертовой кровати. Кай встал, его грудь вздымалась от того, что он удерживал меня, и он возвышался надо мной, ярость сверкала в его темных глазах.

— Я вернусь, когда мы будем в воздухе и сможем поговорить, — сказал он, и хотя его голос был спокоен, я знала, что он в ярости.

— Не утруждай себя, блядь, мне нечего тебе сказать, — усмехнулась я, слезы разочарования выступили у меня на глазах.

Он некоторое время смотрел на меня, его глаза шарили вверх-вниз по моему телу, там, где мое платье задралось во время нашей драки, прежде чем он покачал головой и выбежал вон, оставив меня наедине с моим гневом.

Вскоре после ухода Кая двигатели с ревом ожили. Маленькая шторка в спальне была закрыта, не давая мне видеть, что происходит снаружи, но мне и не нужно было видеть, чтобы почувствовать, как самолет начал громыхать по взлетно-посадочной полосе, прежде чем мы в конце концов взлетели.

Потребовалось несколько минут, чтобы мое дыхание успокоилось после того, как я была так чертовски зла. Какого черта Кай не мог уважать мои желания и оставить меня в покое? Я не хотела слышать, что он хотел сказать, мне было все равно. Я была непреклонна в том, что независимо от причины нелепого решения притвориться, что он мертв, я не собиралась его прощать.

Означало ли это, что я могу уйти от Кая? Скорее всего, нет. Мужчина ни за что не согласился бы на развод, и если бы я попыталась сбежать, он бы нашел меня. Но альтернативой было принять то, что он сделал, а он причинил мне слишком сильную боль, чтобы сделать это.

Разочарованный всхлип вырвался из моего горла от чувства беспомощности, охватившего меня. Я ненавидела чувствовать себя беспомощной, ненавидела чувство загнанности в угол, из которого нет выхода.

Но я так устала. Устала от постоянного ощущения, что борюсь со всем миром. Устала нести тяжесть боли и мучений в своем сердце каждый чертов день. В кои-то веки мне захотелось, чтобы кто-нибудь подхватил меня на руки, вынес из этого угла и сказал, что все будет хорошо.

Я знала, что смогу избавиться от всего этого, если прощу Кая, но я не могла найти в себе сил даже подумать о том, чтобы простить его за обман.

Как я могла?

Это было слишком экстремально. Но хуже всего было то, что я все еще любила Кая. Конечно, я так и делала, я не могла просто отключить свои чувства, а этот мужчина так глубоко запал мне под кожу и пустил корни в самой моей сердцевине, что не было никакой возможности избавиться от него.

Стараюсь, как могу.

Я зажмурилась и попыталась расслабиться, когда самолет закончил набор высоты и выровнялся. Как только мое дыхание восстановилось, мне удалось принять сидячее положение, прислонившись к изголовью кровати, что было неудобно из-за того, что мои запястья были прикованы цепью, но это было лучше, чем лежать и чувствовать себя беспомощной.

Через несколько минут дверь открылась, и вошел виновник моего нынешнего головокружения. Я ненавидела, как участилось мое сердцебиение при одном его виде. Я ненавидела то, что в ту секунду, когда его запах окутал меня, я почувствовала себя как дома. Я ненавидела то, как сильно я хотела, чтобы он заключил меня в объятия и сказал, что любит меня.

— Ты в порядке? — спросил он осторожным тоном. Очевидно, у него было время успокоиться с тех пор, как он ушел.

— Замечательно, — пробормотала я, избегая встречаться с ним взглядом.

— Райли, так не должно быть, — сказал он, отваживаясь сделать шаг вперед.

— Ты абсолютно прав, это не так. Почему бы тебе не заставить самолет развернуться и не отвезти меня обратно к Рафу, и не оставить меня, черт возьми, в покое, как я просила тебя снова и снова.

Я знала, что упоминание имени Рафа выведет его из себя, я знала, что это было злобно, но я хотела, чтобы ему было так же больно, как и мне. И действительно, на его лице промелькнула боль, и на мгновение меня затопило чувство вины. Так продолжалось до тех пор, пока этот ублюдок не набросился на меня, схватив за ноги и дернув вниз по кровати, так что мои руки оказались вытянутыми над головой. Кай оседлал мои бедра.

— Ты этого хочешь, Райли? Ты хочешь вернуться к Бьянки, чтобы он мог трахнуть тебя? Чтобы он мог прикоснуться к тому, что принадлежит мне? — я отвернулась от него, но он схватил меня за подбородок и дернул так, что у меня не было выбора, кроме как посмотреть на него. — Отвечай мне!

Боже, как же он разозлился, вена у него на шее дернулась, а взгляд посуровел.

— Да, это именно то, чего я хочу, — поддразнила я. Я ничего не могла с собой поделать. Кай умел выводить меня из себя, и хотя меня ни в малейшей степени не привлекал Раф, и даже несмотря на то, что я чувствовала толику вины за то, что дразнила Кая, я все равно не могла сдержать слетевшие с моих губ слова. — Я хочу, чтобы он обхватил меня руками и заставил почувствовать себя хорошо.

Его глаза сузились, когда он посмотрел на меня, но вместо того, чтобы разозлиться и убежать, как я ожидала, на его губах появилась злобная усмешка. Он опустил лицо, его нос оказался в дюйме от моего.

— Тогда, возможно, мне нужно напомнить тебе раз и навсегда, кому ты принадлежишь, — прорычал он, и прежде чем я успела отреагировать, его зубы сомкнулись на моем горле, где он пососал нежную кожу, отмечая меня еще раз.

— Отвали от меня нахуй! — Я взвизгнула, но без помощи рук, с его весом, навалившимся на меня, я была беспомощна.

— Нет, жена. Пора тебе вспомнить, за кем, черт возьми, ты замужем, и я обещаю тебе сейчас, Звезда, как бы ты на меня ни злилась, я тебя не отпущу. Ты моя, и я могу делать с тобой все, что захочу.

Его рот прошелся по моему телу, вызывая мурашки на каждом дюйме кожи, которого касались его губы и язык. Когда он двинулся дальше вниз по моему телу, я попыталась приподнять бедра, чтобы оторвать его от себя, но он рывком развел мои бедра в стороны и встал коленями у меня между ног, не давая мне сомкнуть их.

Несмотря на то, что мой мозг говорил мне, что мне нужно заставить его остановиться, у моего тела были другие идеи. Моя сердцевина затрепетала, пробуждаясь к жизни, изголодавшаяся по вниманию за последние шесть месяцев, и моя киска начала пульсировать, отчаянно требуя наполнения. Я ненавидела осознавать, что если Кай сейчас засунет в меня свой член, то найдет меня мокрой.

Не просто мокрой, пропитывающейся.

Но Кай мог читать меня как открытую книгу. Когда его рот добрался до моего живота, он поднял глаза и одарил меня озорной улыбкой, прежде чем задрать мое платье и начисто сорвать с меня стринги своими руками.

— Кай, прекрати, — захныкала я, прерывисто дыша, но его злая улыбка только стала шире.

— Я остановлюсь, когда ты попросишь меня об этом и действительно сделаешь это всерьез, — самодовольно ответил он, прежде чем опустить голову. В следующую секунду его теплый язык пробежал по моей щели. Я зажмурила глаза, наслаждаясь тем, как чертовски приятно ощущать его рот на себе. — Эта киска принадлежит мне, жена, и если ты посмеешь отдать ее другому мужчине, я трахну тебя у него на глазах, прежде чем выпотрошить его, ты меня поняла? — он усмехнулся, прежде чем его зубы сомкнулись на моем клиторе, посылая мгновенное удовольствие моему естеству. Его слова должны были напугать меня, потому что я знала, что Кай был человеком слова, и все же, все, что они сделали, это заставили мою киску стать еще влажнее.

— Черт, — заскулила я, не в силах сдержать слово. Рассуждая логически, я сказала себе не позволять ему влиять на меня, позволить ему делать со мной все, что он хочет, и оставаться невозмутимой, но я не могла контролировать реакцию своего тела. Он играл на моем предательском теле, как на музыкальном инструменте, точно зная, какие аккорды брать.

Зная, какой эффект он производит на меня, он мрачно усмехнулся, прежде чем его язык снова коснулся моего клитора, спускаясь к входу и проникая внутрь. Мои бедра автоматически дернулись навстречу его лицу, и он застонал, отодвигаясь, чтобы пососать мой чувствительный бугорок.

Когда Кай засунул в меня три пальца и коснулся этого сладкого местечка, я не смогла сдержать рвущуюся наружу мольбу. — Черт возьми, пожалуйста, Кай!

Он снова засмеялся, вибрации отдавались прямо в моей киске, когда он засовывал свои пальцы в меня и выходил из меня, его язык безжалостно ласкал мой клитор. Удовольствие нарастало внутри меня, и я неслась прямо навстречу оргазму, который была бессильна остановить. Но к этому моменту я уже не хотела, чтобы это прекращалось, я нуждалась в этом.

— Что “пожалуйста”, детка? — спросил он и свободной рукой потянулся вниз, чтобы расстегнуть штаны, прежде чем вытащить член.

— Пожалуйста, мне нужно кончить, — взмолилась я.

— Я думал, ты хотела, чтобы я остановился? — он ответил, сильнее толкаясь пальцами и подводя меня так близко к краю.

— Нет, не останавливайся, — сказала я, зажмурив глаза, когда потребность в оргазме стала слишком сильной. Еще несколько толчков его пальцев и взмахов языка, и я бы перешла. — Пожалуйста.

— Ты близка, детка?

— Да! Черт возьми, Кай, да!

А потом он остановился.

Он вытащил пальцы из моей киски и сел между моих ног, мои соки блестели вокруг его рта. Он схватил свой член и начал грубо и быстро поглаживать.

— Ч-что ты делаешь? Почему ты остановился? — спросила я, сбитая с толку своим почти оргазмическим состоянием.

Он ответил не сразу. Вместо этого он откинул голову назад, издав глубокий стон, когда струйки спермы вырвались из кончика его члена, покрывая мою киску и платье.

— Черт, — прорычал он, прежде чем встать и убрать свой полутвердый член.

— Кай! Что за черт? — взревела, гнев взял верх, когда надвигающийся оргазм, которого я была лишена, начал исчезать.

Он приподнял бровь и наклонил голову, одарив меня самодовольной ухмылкой. — На что это похоже, жена? Может быть, Раф сможет прийти и прикончить тебя, очевидно, тебе бы это понравилось.

Он повернулся и вышел, оставив меня покрытой его спермой и отчаянно пытающейся найти собственное освобождение.

КАЙ

— Чертов ублюдок! — она взревела, когда я захлопнул дверь. Хотел бы я сказать, что чувствовал самодовольство из-за того, что довел ее до оргазма только для того, чтобы лишить ее этого, но я этого не чувствовал.

Правда была в том, что мне потребовались все мои силы, чтобы не вернуться туда и не придушить ее за то, что она сказала мне, что хочет вернуться к Рафу, мать его, Бьянки. Этот придурок положил глаз на мою девушку. Я наблюдал из-за кулис всю ночь вечеринки, наблюдая, как он наблюдает за ней. Наблюдал каждый раз, когда он брал ее за руку или клал ладонь ей на спину.

Если бы не тот факт, что у меня были свои планы по ее похищению, я бы потерял всякий контроль, и Раф обнаружил бы себя истекающим кровью посреди чертовой танцплощадки.

Как бы то ни было, я все еще не решил, умрет он или нет. После его маленького трюка с наставленным на меня пистолетом он уже был в моем списке дерьма, но теперь, когда он поднял руку на мою жену, все выглядело мрачно для молодого Рафаэля.

— Как у нее дела? — спросил Эш, когда я возвращался в кабину пилотов после того, как зашел в ванную, чтобы смыть соки Райли с лица. Она кричала достаточно громко, чтобы он услышал, что я с ней делал, но это не означало, что я хотел, чтобы он увидел или почувствовал ее запах на моем лице.

— Она недовольна, — проворчал я, усаживая свою задницу на сиденье второго пилота. Не то чтобы я имел хоть малейшее представление о том, как управлять самолетом, вот почему со мной был Эш.

— Ты не можешь винить ее, Кай. Последние шесть месяцев она каждый день жила со своей душевной болью, и ей потребуется время, чтобы со всем смириться. Помнишь, что ты почувствовал, когда она вернулась из Франции?

В его словах был смысл. Ее не было всего два дня, и я убедил себя, что она никогда не вернется. Боль от мысли, что я никогда больше не увижу ее, не была похожа ни на что, что я когда-либо испытывал раньше, даже когда умер Тео.

Когда я проснулся однажды утром и обнаружил, что она вернулась, я был в ярости. Не потому, что я не был рад ее видеть, а потому, что я боялся потерять ее снова.

Так что, да, я мог понять, что чувствовала Райли. Ей не только пришлось бы смириться с тем, что мы все солгали ей, но и со страхом потерять меня снова, потому что она не понаслышке знала, на что это похоже.

— Дай ей время, Кай. Эта девушка любит тебя, но ей нужно время, это все, что ты можешь сделать прямо сейчас, — сказал Эш. Чертов умник. Хотя он был прав, мне просто нужно было найти в себе силы быть терпеливой. Плыть на волне, пока она не поймет смысла.

Однако одно было ясно наверняка. Она не бросит мою задницу ни ради Рафа Бьянки. Ни ради кого, если уж на то пошло. Я бы дал ей время, но ей пришлось бы преодолеть себя, иначе она была бы несчастна до конца своих дней.

Пятичасовое путешествие на самолете во Флориду пролетело в мгновение ока. Я несколько раз проверял, как там Райли, но был вознагражден молчаливым обращением, и вместо того, чтобы еще больше греметь ее клеткой, я оставил ее тушиться.

Когда Эш сообщил мне, что мы должны начать спуск в ближайшие тридцать минут, я приготовился к следующему сражению, которое мне предстояло провести со своей женой. Постучав в дверь, я вошел, когда она не ответила, и обнаружил, что она хмуро сидит на кровати.

Ей удалось приспустить платье, так что ее киска была прикрыта, но, должно быть, ей было неудобно от того, что моя сперма высохла на ее коже.

Бросив стопку одежды, которую я принес с собой, на край кровати, я подошел к тому месту, где ее запястья были прикованы наручниками к изголовью. Она наблюдала за мной с выражением неуверенности на лице, когда я расстегнул и то, и другое, позволяя ей высвободить руки.

— Мы скоро начинаем спуск. Иди умойся и переоденься, — приказал я, указывая на дверь, ведущую в ванную комнату. Самолет, на котором мы летели, принадлежал компании "Аполлон", он, должно быть, стоил гребаного состояния, но стоил каждого пенни.

— Где мы? — тихо спросила Райли, удивив меня, когда она взяла стопку одежды. Может быть, у нее было время немного покопаться в себе.

— Флорида.

— Флорида? — повторила она, удивленно подняв брови.

— Да. У нас есть пара зацепок, которые могут помочь разобраться с Торном, — ответил я.

— Ох.

Она исчезла в ванной, и мгновение спустя включился душ. Часть меня хотела пойти туда и посмотреть, как она принимает душ. Черт, не просто смотреть, а пойти туда с ней и привести ее в порядок. Но слова Эш зазвенели у меня в голове, и вместо того, чтобы делать то, что я хотел, я оставил ее собираться.

Двадцать минут спустя, когда самолет начал снижаться, она вышла из спальни с мокрыми волосами и в свежей одежде. Независимо от того, во что была одета моя Звезда, накрашена она или нет, она всегда была самой захватывающей дух женщиной, которую я когда-либо видел.

Нерешительно она прошла по проходу туда, где сидел я, и опустилась на стул напротив меня, настороженно разглядывая наручники, лежащие на столе рядом со мной.

— Ты собираешься снова надеть их на меня? — спросила она, нарушив тишину через минуту.

— Я еще не принял решения, это зависит от того, собираешься ли ты попытаться сбежать, — ответил я. Я не собирался надевать их на нее обратно, но она должна была знать, что я это сделаю, если она выкинет какую-нибудь глупость.

Она фыркнула. — Куда я собираюсь бежать, Кай? У меня нет ни телефона, ни денег, и все, что ты мне сказал, это то, что мы во Флориде. Флорида — большой штат.

Я с минуту изучал ее, ища правду на ее лице. Как бы сильно я ни хотел ей поверить, что-то внутри подсказывало мне сдержаться. У нее была лучшая часть из пяти часов, чтобы придумать план игры, и не то чтобы она не играла со мной раньше.

Когда Райли и Майлз пытались найти доказательства того, что именно Хендрикс предал меня, она манипулировала мной, заставляя провести день, трахаясь с ней. Конечно, по большому счету, она сделала это, чтобы держать меня подальше от Хендрикса. Но это не меняло того факта, что она манипулировала мной с самого начала.

Но, глядя на нее сейчас, я не мог не увидеть смирения на ее лице. Или, может быть, это было то, что я хотел увидеть. В любом случае, я решил воспользоваться презумпцией невиновности.

— Джексонвилл.

— Прости? — переспросила она, сдвинув брови.

— Джексонвилл. Там мы приземляемся, — ответил я.

— Ох.

К тому времени, когда Эш мастерски посадил самолет, учитывая трехчасовую разницу во времени между Форест-Пойнтом, откуда мы вылетели, и Джексонвиллом, солнце только начинало всходить. Несмотря на начало нового дня, мы трое отчаянно нуждались во сне. Пока мы были во Флориде, нам нужно было кое-что сделать, но с этим придется подождать, пока мы не выспимся.

Удивительно, но Райли не оказала никакого сопротивления, когда мы садились в машину, приготовленную Эшем. Он отвез нас на конспиративную квартиру Apollo примерно в часе езды к северу от частного аэродрома, и всю дорогу она молчала. Я знал, что это только вопрос времени, когда ее упрямство снова поднимет голову, особенно когда она узнает о наших спальных условиях.

Когда города исчезли, и мы свернули с проторенной дороги, в конце концов показалась конспиративная квартира. Или, скорее, я должен сказать, безопасная каюта, потому что так оно и было. Небольшая двухэтажная бревенчатая хижина у черта на куличках, защищенная рядом мер безопасности, а это означало, что было крайне маловероятно, что кто-нибудь наткнется на нее.

Как только Эш припарковал машину и отключил все системы безопасности, мы втроем вышли. Краем глаза я наблюдала, как Райли осматривается по сторонам. Я не мог сдержать намека на триумф, охвативший меня, когда я увидел, как она осознала, что для нее было бы бессмысленно убегать. Мы были окружены одними деревьями, в милях от любой формы цивилизации.

Эш впустил нас, и аромат сосны ударил мне в нос, когда мы вошли в уютную гостиную, состоящую из небольшого дивана, телевизора и книжного шкафа. За жилой зоной находилась небольшая кухня, а рядом с ней — ванная. Для нас троих квартира была слишком маленькой, но мы не собирались оставаться здесь надолго, так что обойдемся.

— Я устал, я сейчас упаду, — сказал Эш, направляясь к деревянной лестнице, которая вела в его единственную спальню наверху.

— Думаю, мне тоже не помешало бы немного поспать, — сказала Райли, зевая и наблюдая за удаляющейся фигурой Эша. — Где моя комната?

— Наша здесь, — сказал я, указывая на дверь позади себя.

— Наша? — она замерла.

— Да, наша, — ответил я, стараясь не позволить ухмылке украсить мое лицо. — Здесь всего две спальни, и ты чертовски уверена, что не будешь спать рядом с Эшем.

— Хорошо. Я буду спать на диване, — фыркнула она, скрестив руки на груди.

Да, вот и моя упрямая жена.

— Нет, ты не будешь. Я не верю, что ты не сможешь улизнуть, — сказал я, открывая дверь в спальню на первом этаже. Мое самодовольство сменилось откровенным ликованием, когда я увидел размеры кровати. Это был маленький двухместный номер, а это означало, что у нее не было другого выбора, кроме как прижаться поближе, если она не хотела выпасть.

— Ты серьезно? Мы у черта на куличках, куда, черт возьми, ты думаешь, я собираюсь пойти? — ее голос был пронзительным от раздражения, что только усиливало мое растущее веселье.

— Как я уже сказал, я тебе не доверяю. Так что, ты можешь либо добровольно лечь здесь со мной, либо я могу приковать тебя наручниками к кровати, и ты сможешь спать рядом со мной, но тебе это будет не очень удобно, — я вытащил наручники из заднего кармана и потряс ими, чтобы показать свою точку зрения.

Она посмотрела на меня, ее глаза сузились, когда она обдумывала свои варианты.

— Ух ты! — она всплеснула руками и ворвалась в спальню, вполголоса проклиная меня за то, что я самый невыносимый человек на планете. Но она знала это, когда выходила за меня замуж, так что это не должно было стать сюрпризом. — Ты шутишь, да? — спросила она, остановившись, когда увидела размеры кровати.

— Нет, детка. Тебе придется подобраться поближе, если не хочешь выпасть, — ответил я, позволив ухмылке появиться на моем лице.

— Я ненавижу тебя.

Это только усилило мой громкий смешок.

Несмотря на то, что мне удалось успешно затащить Райли в постель, она отказывалась раздеваться. Вместо этого она нырнула под одеяло, все еще одетая в одежду, которую я дал ей в самолете.

Меня это вполне устраивало. Как бы мне ни хотелось провести часы, заново знакомясь с ее восхитительным телом, я был слишком измотан, и если бы она лежала рядом со мной обнаженная, я бы ни за что не смог оторвать от нее рук.

Однако это не помешало мне раздеться, и как бы Райли ни старалась, я поймал ее взгляд, когда я расстегивал пуговицы и снимал рубашку. Ее лицо побледнело, когда ее взгляд остановился на шраме, который теперь был у меня между грудными мышцами.

Рана была около восьми дюймов в длину, но, справедливости ради, надо отдать должное доктору Харрису, он проделал аккуратную работу, сшив меня обратно и оставив минимальные рубцы. Все могло быть намного хуже, учитывая, что ему пришлось вскрыть меня, чтобы остановить кровотечение и перезапустить мое сердце.

В рамках моего выздоровления он предложил вызвать пластического хирурга, чтобы убрать шрам, но я отказался. Я хотел с гордостью носить этот шрам всю оставшуюся жизнь. Это было постоянное напоминание о том, что кто-то пытался убить меня и потерпел неудачу.

Напоминание о том, что мне повезло, что я остался в живых.

Если бы Райли было неприятно смотреть на это, тогда, возможно, я бы подумал о татуировке, чтобы скрыть это, но я бы знал, что это там есть.

— Это...хммм...Это Хендрикс место куда стрелял Хендрикс? — спросила Райли, обретя дар речи и приподнявшись так, чтобы прислониться спиной к изголовью кровати.

Я провел рукой по шраму. — Да.

— Господи, — ответила она едва слышным шепотом. — Как это тебя не убило?

— Еще на дюйм левее, и все было бы в порядке, не из-за недостатка стараний со стороны Хендрикса. Им пришлось перезапускать мое сердце три раза, — сказал я, гнев вскипел в моей крови при упоминании имени этой сучки.

Я не мог дождаться того дня, когда "месть" станет моей. Я собирался наслаждаться каждой минутой, когда покончу с Хендриксом.

И Торн тоже, если уж на то пошло.

Когда у нее на глазах выступили слезы, я рискнул вызвать ее гнев, подойдя к кровати и присев рядом с ней.

— Все в порядке, звезда, — сказал я, смахивая большим пальцем случайную слезинку. Она не послала меня отваливать, так что я бы воспринял это как победу.

— Тебе больно? — спросила Райли, ее голос дрогнул от эмоций, и меня охватило чувство вины за всю ту боль, которую я причинил ей, позволив думать, что я мертв. Не то чтобы у меня тогда был выбор, но я мог бы покончить с этим в любой момент, когда захотел, но я этого не сделал.

— Не совсем. Этот болит сильнее, — сказал я, поворачиваясь в сторону, чтобы показать ей более длинный шрам в том месте, где мне удалили селезенку.

Она ахнула, и ее руки взлетели ко рту. — Вот куда попала другая пуля, — заявила она, прикрывая рот руками.

— Да, пуля попала мне в селезенку. Доку Харрису пришлось удалить ее, поскольку у меня было внутреннее кровотечение.

Она неуверенно протянула руку и нежно провела пальцем по шраму на моем боку. Прикосновение ее пальцев к моей коже было подобно раю. Райли была единственной успокаивающей силой в моей жизни, ее простое прикосновение всегда успокаивало бурю, бушующую внутри меня.

— Кай, я... я не знаю, что сказать, — ответила она, ее шоколадные глаза встретились с моими.

— Тут нечего сказать. Я выжил, это все, что имеет значение, и те, кто причинил нам боль, заплатят.

Она помолчала с минуту, пока ее палец слегка поглаживал приподнятую кожу, и я позволил себе насладиться ощущением ее прикосновения к моему телу. Я хотел, чтобы ее руки касались каждого дюйма моего тела, но это было лучше, чем ничего, и я бы взял то, что мог получить прямо сейчас.

— Это все время болит? — спросила она, не отрывая взгляда от раны.

— Не все время. Если я переусердствую на тренировке или моя сердитая жена ударит меня локтем, тогда да, это больно, — мои губы растянулись в ухмылке, но она посмотрела мне в глаза.

Я тут же пожалел о своих словах. Я надеялся нарушить серьезность разговора, но все, что я сделал, это напомнил ей о том моменте, когда она обнаружила, что я жив. Она убрала руку, и в одно мгновение стены, которые были разрушены несколько мгновений назад, встали на место. Ее взгляд посуровел, и она отвернулась от меня.

— Нам нужно немного поспать, — сказала она, и теперь в ее тоне не было ни малейшего намека на эмоции. Она съехала с кровати на спину, прежде чем перевернуться лицом в сторону и снова отгородиться от меня. Мои плечи опустились от разочарования, это было все равно что сделать один гребаный маленький шаг вперед и два огромных шага назад с ее упрямой задницей.

Улегшись рядом с ней, я провел рукой по лицу. Искушение силой заключить Райли в мои объятия было всепоглощающим, но я чертовски хорошо знал, что если я прикоснусь к ней пальцем, это вызовет ссору, а у меня сейчас не было терпения. Это привело бы только к тому, что я сорвался бы и сорвал на ней свой гнев.

В идеале, с моим членом в задней части ее горла.

Но когда дело касалось Райли, я знал свою жену лучше, чем собственные пять пальцев. Я знал характер ее дыхания, когда она спала, и в ту секунду, когда ее дыхание стало тяжелее, а тело расслабилось на матрасе, я осторожно обнял ее и притянул к себе так, чтобы она оказалась спиной ко мне.

Зарывшись лицом в ее волосы и вдыхая ее аромат, покой наконец поглотил меня, и я задремал, зная, что, как только она откроет глаза, я почувствую ее гнев за то, что посмел прикоснуться к тому, что принадлежало мне.

РАЙЛИ

Черт. Мне приснился самый лучший сон на свете. Это была хорошая работа, это был всего лишь сон, потому что я ни за что не позволила бы Каю прикасаться ко мне так, как он прикасался в моем сне.

Мы были в постели в его старом пентхаусе, мы вдвоем были обнажены, и он дразнил меня, засунув руку мне между ног, его большой палец скользил по моему клитору, пока он трахал меня двумя пальцами. Он коснулся этого сладкого местечка внутри, и от давления его большого пальца на мой клитор я не могла перестать тереться о его руку.

— Кай, — выдохнула я, когда его рука задвигалась быстрее, подталкивая меня к освобождению.

— Вот так, детка, возьми меня за руку, — его теплое дыхание коснулось моей шеи, а мягкие губы вызвали дрожь по моему позвоночнику, когда давление усилилось в моей сердцевине. Я схватила его за запястье, чтобы помешать ему убрать руку, что-то в глубине моего сознания подсказывало мне, что он собирается помешать мне кончить, как сделал это ранее.

В самолете.

После того, как он похитил меня.

Мои глаза распахнулись, а тело застыло.

— Что, черт возьми, ты делаешь?! — я взвизгнула, когда в одно мгновение реальность обрушилась на меня. Это был не гребаный сон. В какой-то момент, пока мы спали, Кай притянул меня к своей груди, и теперь мои ноги были раздвинуты, а его рука засунута мне в штаны, его пальцы шарили по всей моей киске.

Которая была мокрой.

И ноющая.

— Доброе утро, жена, — прогрохотал он мне на ухо. Я услышала веселье в его голосе, и когда попыталась отстраниться, поняла, что Кай придавил меня ногами. Когда его тяжелая рука накинулась на меня и потянулась к моим трусикам, я не могла отстраниться.

— Убери от меня свои гребаные руки!

— Ни за что, — сказал он, увеличивая скорость своих пальцев, потирая мой чувствительный бугорок. И снова моя предательская киска не сопротивлялась его прикосновениям, и хотя мой мозг говорил мне, что я могла бы легко вырваться из его объятий, если бы захотела, мое тело просто не подчинялось приказу. — Не волнуйся, детка, на этот раз я позволю тебе кончить, — прошептал он мне на ухо, а затем быстро прикусил мою шею, отмечая меня, как он делал так много раз до этого.

Я разрывалась. Разрывалась между тем, чтобы держаться за свою гордость и не поддаваться Каю, но мне так чертовски сильно нужно было кончить.

После того, как он оставил меня без присмотра в самолете, я попыталась закончить работу, которую он начал, когда я зашла в ванную, чтобы принять душ, но смогла ли я туда добраться? Могла ли я трахаться. Мое тело хотело Кая, поэтому, как бы сильно я ни терла свой клитор, я просто не могла кончить.

Когда он засунул два пальца в мою киску, гордость отступила на второй план перед пульсирующим во мне удовольствием. Позже я пожалею, что поддалась ему, но я буду беспокоиться об этом, как только моя голова прояснится и не будет затуманена пьянящим блаженством, которое я сейчас испытывала, когда он подвел меня к краю пропасти.

— Ты хочешь, чтобы я остановился? прошептал он, его пальцы замедлили движение.

— Ты, блядь, не смеешь, — слова вырвались прежде, чем я смогла их остановить, мой разум больше не контролировал логику. Позади меня его грудь завибрировала, когда из него вырвался смешок, и как бы мне ни хотелось врезать ему локтем по ребрам, я сдержалась, не желая давать ему ни малейшего повода остановиться.

— Кончай для меня, жена, — сказал он, сжимая мой клитор большим и указательным пальцами и доводя меня до бурного оргазма, который поглотил мое тело, с его именем на моих губах.

Это был чистый рай.

Пока я приходила в себя, Кай покрывал легкими поцелуями мою шею и плечо, и только теперь, когда я не отвлекалась на его волшебные пальцы, я почувствовала, как его твердая длина трется о мою задницу. Несмотря на то, что я только что испытала оргазм, моя киска сжалась от желания почувствовать его внутри себя.

Но этого никогда не случится. Теперь туман, наполненный похотью, рассеялся, мой мозг снова заработал, и в него просочился гнев. Схватив его за руку, я оторвала ее от того места, где она покоилась у меня на бедре, и пнула ногами, высвобождаясь из его хватки, когда вскочила с кровати и чуть не споткнулась о собственные ноги.

Мне нужно было уйти от него подальше.

Ярость и похоть смешались воедино до такой степени, что я не могла найти слов, чтобы сказать. Чертовски хорошо, что я легла спать в одежде, потому что прямо тогда я не могла мыслить здраво и, вероятно, вышла бы прямо отсюда голой, как в день своего рождения.

— Райли, — позвал Кай, приподнимаясь и наблюдая, как я обошла кровать и направилась к выходу, хлопнув за собой дверью.

— Доброе утро, как поживает счастливая пара? — сказал Эш, ухмыляясь, когда я протопала мимо того места, где он сидел и ел тост.

— Укуси меня, — прошипела я, направляясь в крошечную ванную и снова хлопая дверью.

Любовь и ненависть боролись глубоко внутри меня. Я хотела ненавидеть Кая, боль, которую я испытывала каждый день, думая, что он мертв, была невыносимой, и были дни, когда я не знала, как вообще смогу прожить жизнь, не увидев его снова.

Но не было смысла пытаться отрицать любовь, которую я испытывала к нему. Каждый раз, когда мой взгляд останавливался на нем, я не могла поверить, что он действительно здесь, живой и дышащий. Но эти две эмоции столкнулись внутри меня, в результате чего мне захотелось вырвать свое глупое сердце, чтобы мне больше не нужно было ничего чувствовать.

Сделав глубокий вдох, я снова уставилась на свое отражение, злясь на себя за то, что не смогла больше контролировать себя и позволила Каю заставить меня чувствовать себя так хорошо. Мне нужно было время, время, чтобы осознать его возвращение, время, чтобы смириться с фактом, что он не умер. Время, чтобы исцелиться от его предательства. Но он был Каем Вулфом, и не имело значения, что мне нужно было время. Не имело значения, чего хотели другие, чего хотел Кай, он брал.

Но если был хоть какой-то шанс на наше примирение, он должен был понять, что мне нужно время, чтобы прийти в себя. Время, чтобы исцелилось мое разбитое сердце. Конечно, он понимал, что если будет продолжать давить и принуждать меня к тому, чтобы оставить это в прошлом, то все, что он делал, — это подталкивал нас к точке, за которой мы никогда не оправимся.

Единственный способ, которым я могла начать исцеляться от душевной боли, — это уехать как можно дальше от Кая, мне просто нужно было заставить его понять это.

Плеснув прохладной водой в лицо, чтобы унять жгучий гнев, клокочущий под кожей, я сделала глубокий вдох, прежде чем открыть дверь, полная решимости заставить моего упрямого мужа отвезти меня обратно в Форест-Пойнт и дать мне время вдали от него, в котором я нуждалась.

Кай и Эш были увлечены разговором, когда я вышла, но как только хлопанье двери предупредило Кая о моем присутствии, он замолчал, его горящие глаза блуждали по каждому дюйму моего тела. И будь оно проклято, если мое нутро не воспламенилось от того, как он смотрел на меня.

— Я хочу вернуться в Форест-Пойнт, — сказала я, собравшись с духом.

Его глаза мгновенно потемнели, и на лице вспыхнула ярость. Я открыла рот, чтобы сказать ему, что не имела в виду, что хочу вернуться к Рафу, я знала, что именно об этом он подумает после того, как я насмехалась над ним в самолете, но прежде чем кто-либо из нас успел что-либо сказать по этому поводу, заговорил Эш.

— Мы вернемся через пару дней, сначала нам нужно кое-что сделать здесь.

Черт возьми.

Хотя, я вроде как ожидала, что это будет ответом. Конечно, эти придурки не собирались склоняться передо мной и делать то, что я хотела, и не похоже было, что у меня была власть заставить их что-либо делать. Это было отстойно, но, видя, что у меня нет средств дотащить свою задницу обратно в Форест-Пойнт, я знала, что мне придется переждать.

— Прекрасно, — фыркнула я, садясь на диван. — Но не мог бы ты, пожалуйста, поторопиться и сделать все, что тебе нужно, чтобы мы могли убраться отсюда?

— Мы, Райли, — сказал Кай. — Это касается и тебя.

Мои глаза сузились, глядя на него. — Что заставляет тебя думать, что я делаю что-то, чтобы помочь тебе?

— Почему все должно быть гребаным спором с тобой? — рявкнул он, подходя и становясь передо мной, его лучший угрожающий взгляд запечатлелся на его лице, что только напугало меня еще больше.

— Не знаю, дорогой муженек, может быть, это как-то связано с тем фактом, что ты притворился мертвым...

— Я, блядь, умер! — прогремел он. — Три проклятых раза доктору приходилось возвращать меня к жизни!

— Возможно, им не стоило беспокоиться после первого раза! — пожалела о сказанном сразу, особенно когда Кай вздрогнул, как будто я дала ему пощечину.

Я не это имела в виду, конечно, я этого не имела. Но все мое тело вибрировало от гнева, который вот-вот должен был вырваться из меня, а то, что он заставлял меня быть в его присутствии, только усугубляло ситуацию.

— Черт возьми, — проворчал Эш, подходя к тому месту, где мы с Каем вступили в яростный поединок. — Это не помогает, и чем дольше вы двое будете ссориться, тем больше времени это займет.

— Тогда, возможно, моей жене нужно перестать быть такой чертовски упрямой и преодолеть себя, — прорычал Кай низко и смертельно.

— Перебороть себя? Ты, блядь, серьезно? — сказала я, вскакивая с дивана, чтобы противостоять ему, мое лицо было всего в нескольких дюймах от рычащего Кая. — Что, черт возьми, с тобой не так, Кай? Чего ты ожидал, что ты вернешься из мертвых, а я упаду на пол и буду молиться у твоих ног?

— Я думал, ты будешь чертовски рада, что я не умер, — ответил он резким тоном.

— Хватит! — Эш взревел, когда я открыла рот, чтобы возразить. Я никогда раньше не слышала, чтобы Эш повышал голос, и, увидев гримасу отвращения на его лице, у меня внезапно отпала необходимость что-либо говорить. — Я понимаю, что прямо сейчас между вами двумя много обиды и расстройства, но эти постоянные перебранки и бранные словечки не помогают ни одному из вас. Райли, я знаю, что ты взбешена, и у тебя есть на это полное право, и, как бы то ни было, я сожалею о той роли, которую я сыграл в том, чтобы усугубить твою боль.

Его извинения выбили ветер из моих парусов, и мои плечи поникли. Это был первый раз, когда кто-то действительно произнес слово «прости». После всех протестов Кая, что он хотел, чтобы я простила его, и он никогда не хотел причинить мне боль, он ни разу не извинился.

— Кай, — сказал Эш, переключая свое сердитое внимание на моего мужа, который все еще свирепо смотрел на меня. — Я пытался сказать тебе, чтобы ты дал ей время, но ты должен делать все по-своему, так что теперь ты можешь, блядь, жить с последствиями. Но прямо сейчас перед нами более масштабная картина. С каждым потраченным впустую днем власть Торна и Хендрикса над Холлоуз-Бэй становится все больше, и каждый прошедший день — это еще один день, когда им сходит с рук то, что они сделали с тобой. С вами обоими. Поэтому, пожалуйста, ради всего святого, не могли бы вы прекратить эти гребаные споры на пять минут, чтобы мы могли заняться тем, что нам нужно сделать.

Уф. Я чувствовала себя школьницей, которую отчитывает учитель. Но вот где Эш допустил ошибку. Он пытался заставить меня чувствовать себя неловко из-за того, что весь город ходит на травку, когда мне нечего было трахнуть. Холлоуз-Бей теперь был проблемой Кая, это была его борьба, и, откровенно говоря, я была сыта по горло тем, что меня использовали как пешку в этой гребаной игре.

— И, как я уже сказала, что заставляет вас думать, что я что-то делаю для вас обоих? Холлоуз-Бей больше не моя проблема, — холодно сказала я.

— И это все? Ты собираешься повернуться спиной ко всему, что сделали Торн и Хендрикс? — Кай зарычал, скрестив руки на груди.

— Именно это я и собираюсь сделать, — ответила я.

— Нет, это не так. Если ты хочешь вернуться в Форест Пойнт, ты поможешь нам.

— Или что? — я с вызовом сложила руки на груди.

— Господи, — покорно произнес Эш. — Приятно знать, что вы оба меня выслушали.

— Ты хочешь поиграть в эту игру, жена? — спросил Кай, игнорируя Эша и бросая на меня кинжальные взгляды.

— Дай угадаю, если я тебе не помогу, ты заберешь Энджел? — приподняла бровь и скрестила руки на груди.

— Нет, я бы так с ней не поступил, — ответил он, но затем ухмылка озарила его раздражающе красивое лицо. — Но твоя подруга, Кендра, кажется, довольно хорошо приспособилась к своей новой роскошной жизни, было бы жаль отнимать это у нее, — его слова были напоминанием об угрозе Хендрикса, когда он использовал ее в качестве приманки, чтобы выманить меня из комнаты страха, и гнев, клокотавший во мне, грозил вырваться наружу подобно извержению вулкана.

— Гребаный удар ниже пояса, Кай.

Он пожал плечами, и его холодные глаза, уставившиеся на меня в ответ, стали ярким напоминанием о том, кем был Кай, когда он не осыпал меня своей любовью. — Ты действительно хочешь это выяснить?

Я сделала паузу. Я бы не сомневалась, что Кай сдержит свое слово, и пока мы сердито смотрели друг на друга, смирение нахлынуло на меня. Он бы перекрыл доступ к средствам, которые я использовала для обеспечения безопасности Кендры, если бы это означало, что он сможет держать меня рядом с собой, и что бы это оставило ей? Незащищенная и подвергающейся риску, и я не хотела, чтобы это было на моей совести.

Как и много раз с тех пор, как мой путь пересекался с Каем, я была в положении, когда у меня не было другого выбора, кроме как делать то, что он хотел.

По крайней мере, пока. Когда мы вернемся в Форест Пойнт и я смогу уйти от него, я подумаю, что, черт возьми, я собираюсь делать.

Напряжение повисло в воздухе, когда Эш перевел взгляд с Кая на меня, прежде чем я тяжело вздохнула. — Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Ухмылка Кая превратилась во взгляд триумфа, заставивший меня сжать кулаки по бокам. Чем скорее мы разберемся с делами, какими бы они ни были, тем скорее мы сможем покинуть это гребаное место, и я смогу сбежать от своего придурка-мужа.

КАЙ

Тот район, через который мы проезжали, знавал лучшие времена. Было ясно, что в этой части города процветает бедность. Но Леонард Дженкинс не преуспел в жизни, так что это было чудом, что он вообще смог позволить себе где-то жить.

Старик потерял все во время пожара, который много лет назад унес его дом и дом Браунов. К сожалению для него, он не потрудился оплатить страховку на дом, поэтому остался без гроша. Только потому, что в момент пожара он был на работе, он расстался со своей жизнью.

Браунам повезло меньше.

Эш остановил машину в нескольких кварталах от дома, в котором жил Леонард, и я повернулся на сиденье, чтобы посмотреть на Райли, которая всю дорогу молчала. Встретившись со мной взглядом, я увидел, что гнев все еще бурлит у нее под кожей.

Я понял. Конечно, понял. Я был не настолько глупый, чтобы думать, что Райли встретила бы меня с распростертыми объятиями, как только открылась правда, но надеялся ли я, что ее любовь ко мне к этому времени погасила бы гнев?

Да, да, черт возьми, так и было.

Логическая часть моего мозга знала, что Эш прав. Мне нужно было дать ей время смириться со всем и позволить ей вернуться ко мне так же, как она вернулась, когда уехала во Францию. Проблема была в том, что Райли тогда еще не была моей женой. Как бы сильно я ни верил, что она моя в то время, у меня не было на нее прав.

Но теперь я это сделал.

Райли могла требовать столько времени и пространства, сколько ей было нужно, но она никуда не собиралась уходить. Она была моей гребаной женой, и когда она вернулась из Франции, я пообещал ей, что если она когда-нибудь снова попытается уйти от меня, я прикончу ее, а затем и себя, чтобы последовать за ней в загробную жизнь.

Ну, с тех пор я побывал в загробной жизни, и это было чертовски жалко. Как бы сильно ни билось мое сердце за те шесть месяцев, что мы были в разлуке, я прожил каждый день в аду без нее, и у меня не было никакой возможности вернуться. Так что моей прекрасной жене просто пришлось бы смириться с этим, потому что она никуда не собиралась уходить.

Но моя упрямая Звезда вела битву сама с собой. Я видел это каждый раз, когда она выплевывала в мой адрес свои ядовитые слова, потому что, как только она говорила что-то злобное, она тут же сожалела об этом, зная, что это причинит мне боль.

И я увидел это в ее глазах, когда она впервые увидела мои шрамы. Они были наполнены смесью эмоций — беспокойством за меня, гневом на тех, кто их вызвал, облегчением от того, что я дышу, и любовью. Любовь сияла ярче всего, пока она не вспомнила, что была зла на меня.

Вот почему мне пришлось надавить немного сильнее. Подтолкнуть ее избавиться от гнева, чтобы она могла позволить себе почувствовать любовь, которая, я знал, была внутри нее. Мы были близки к этому раньше, когда она сорвалась и сказала мне, что доктору не следовало утруждать себя реанимацией после первой попытки. Я знал, что она не это имела в виду, и если бы не вмешательство Эша, я бы толкнул ее немного сильнее и заставил сломаться.

Это был подлый поступок, но я никогда не скрывал от нее, кто я такой, и так или иначе, я давал ей понять, что ее место рядом со мной.

— Ты готова? — спросил я, хотя не похоже, что у нее был большой выбор в этом вопросе.

Если бы она не сделала то, о чем я ее просил, я бы перекрыл доступ к средствам, обеспечивающим безопасность Кендры и ее семьи. Но Райли не стала бы так рисковать, она действительно была слишком хороша для меня и для этой жизни.

Но теперь для нее было слишком поздно, она была частью меня так же сильно, как и я был частью ее, и я чертовски уверен, что мы никогда больше не расстанемся.

— Да, — торжественно ответила она, отстегивая ремень безопасности.

— Хочешь сначала что-нибудь обсудить? — спросил я, убедившись, что она уверена, что запомнила всю информацию, которой мы с Эшем поделились с ней перед тем, как покинуть каюту.

— Я поняла, Кай. Я не дура.

— Я никогда этого не говорил, детка, — ответил я, одарив ее очаровательной улыбкой, которая заслужила мой хмурый взгляд в ответ.

Мы втроем вышли из машины и молча направились к обветшалому голубому дому, где жил Леонард. Без сомнения, мужчина готовился к вечеру в местном зале для игры в бинго. Ему следовало бы тратить меньше времени на игру в бинго и больше на ремонт своего дома.

Каждое окно в передней части дома было так или иначе повреждено, будь то разбитое стекло или полностью заколоченное досками. Очевидно, Леонард не слишком беспокоился о своей безопасности, если ему нравилась такая жизнь.

«Аполло» потратила недели на то, чтобы следить за передвижениями Леонарда, убеждаясь, что он никак не связан с Торном. Нам нужно было убедиться, что приближаться к нему безопасно.

Я не питал особой надежды получить от него информацию. Прошло семнадцать лет с тех пор, как сгорел дом Браунов, и еще больше с тех пор, как они взяли Торна на воспитание, или, как его к тому времени называли, Майкла Такера.

Тем не менее, было разумно рассказать об основах, даже малейший намек на информацию мог оказаться полезным для уничтожения этой пизды. И я не собирался просто так валить его с ног.

Я собирался уничтожить его.

Подойдя к дому, Райли поколебалась всего секунду, прежде чем открыть калитку и пойти по тропинке, пролегавшей через заросший сад. Когда мы подошли к входной двери, которая, казалось, могла открыться от малейшего толчка, мы с Эшем осмотрели местность, убеждаясь, что угрозы нет.

Райли громко постучала в дверь, и старику не потребовалось много времени, чтобы открыть ее. Леонарду было под шестьдесят, но годы курения и пьянства обветрили его кожу, из-за чего он казался на много лет старше своего фактического возраста. Его лицо было покрыто темными пятнами, белки глаз приобрели желтый оттенок, а от грязной одежды разило сигаретами.

Добрая улыбка появилась на его лице, когда он увидел Райли, прежде чем настороженность сменилась, когда его взгляд упал на Эша и меня, защищающих ее.

— Э-э-э... чем... чем я могу вам помочь, мисс? — сказал он, сосредоточив свое внимание на Райли.

— Вы мистер Дженкинс? — спросила она с теплотой в голосе.

— Да, кто вы? — ответил он, его глаза снова метнулись к Эшу и мне.

— Меня зовут Клэр, я надеялась, что вы сможете помочь мне с некоторой информацией о моем брате, я полагаю, раньше он жил по соседству с вами. Его воспитали Кэрол и Энтони Браун много лет назад, — сказала Райли, ложь легко слетела с ее языка.

Она была против того, чтобы притворяться сестрой Джона Андерсона, когда я сказал ей, с кем мы собираемся встретиться, но она также знала, чем рискует, если мы раскроем, кто мы на самом деле.

— Ох, — ответил Леонард, его тон сменился с настороженного на веселый. — Да, я хорошо помню Браунов. Пожалуйста, заходите внутрь.

Не дав нам возможности возразить, он повернулся и пошел по коридору. Райли повернулась, чтобы посмотреть на меня, ее бровь вопросительно приподнялась, но я кивнул ей и мягко подтолкнул ее следовать за мной. Ей нечего было бояться. Не то чтобы я хоть на секунду подумал, что Леонард создаст нам проблемы, но он был бы мертв, если бы хотя бы попытался поднять на нее палец.

В доме пахло несвежими сигаретами, и интерьер нуждался в ремонте больше, чем снаружи. Обои отваливались от стен, ковер был потертым, и когда он провел нас в гостиную, диваны были изъедены молью и покрыты пятнами.

Райли поморщилась, увидев предложенное ей Леонардом место, но быстро взяла себя в руки, улыбнулась и села, а мы с Эшем расположились по бокам от нее.

— Кто, э-э-э, кто это такие? — спросил Леонард, и его глаза снова стали настороженными, когда он оценил размеры нас двоих.

— О, простите. Это мой жених, Джеймс, — сказала она, положив руку на бедро Эша и мгновенно выведя меня из себя.

Маленькая шалунья заплатила бы за это.

Эш на мгновение напрягся, но, не желая выдавать наше прикрытие, продолжил, положив свою руку поверх ее.

И за это он тоже заплатит.

— А это мой друг, Барни, — сказала она, указывая на меня.

Гребаный Барни. Из всех имен, которые она могла подобрать для меня, она выбрала Барни?

— Что ж, приятно познакомиться, — сказал Леонард, улыбаясь нам троим, прежде чем переключить свое внимание на Райли. — Итак, кто твой брат? Кэрол и Энтони воспитали несколько детей за то время, что жили по соседству со мной.

— Был, — сказала она, проделав чертовски хорошую работу по изображению раскаяния в том, что ее фальшивый брат мертв. — Его звали Джон. Джон Андерсон. Его взяли на воспитание мистер и миссис Браун, когда ему было девять.

— Ах, да! Я помню Джона, — просиял Леонард, откидываясь на спинку кресла. — Он был тихим мальчиком, почти не разговаривал. С ним что-нибудь случилось?

— Его застрелили на дежурстве около полугода назад, — ответила она с ноткой яда в голосе, которую вы услышали бы, только если бы знали Райли так, как я.

— О, мне так жаль это слышать, — ответил Леонард, сочувственно улыбаясь ей. — Я должен сказать, что из всех их детей я был больше всего удивлен, что он присоединился к полиции.

— Спасибо, — ответила она сквозь стиснутые зубы. Незаметно, чтобы Леонард не заметил, я завел руку ей за спину и положил на поясницу, надеясь, что это успокоит ее. Она напряглась, но через мгновение ее тело расслабилось, как будто мое простое прикосновение заземлило ее, и она, наконец, убрала руку с бедра Эша. — У меня не было возможности встретиться с ним, поэтому он никогда не знал, что у него есть сестра. Но я выслеживала людей, которые могли знать его, я хотела знать, каким он был. Мне удалось поговорить с некоторыми коллегами, но вы первый человек, которого мне удалось найти, кто мог бы пролить свет на его детство.

Меня должно было беспокоить то, с какой легкостью Райли поддерживала ложь, но я гордился своей девушкой за то, что она и глазом не моргнула, когда заводила старину Леонарда.

— Хм, ну, боюсь, я не уверен, что смогу сильно помочь. Как я уже говорил, Джон был тихим мальчиком. Тебе бы лучше выследить другого мальчика, который воспитывался вместе с ним, они были такими же ворами. Я не могу сейчас вспомнить его имя, — Леонард сделал паузу и потер подбородок. — Саймон! Кажется, его звали Саймон Эванс.

Это был первый раз, когда мы услышали имя этого парня, но в этом не было ничего удивительного. Кто-то, предположительно Торн, проделал чертовски отличную работу, удалив все записи с именами детей, которых воспитывали Брауны. Майкл Такер был единственным именем, которое нашел Айзек, мой частный детектив, когда впервые начал пытаться выяснить, кто такой Джон Андерсон. К сожалению для Айзека, его поиски информации привели к его смерти от рук Торна.

— Саймон был единственным ребенком, который жил с Кэрол и Энтони, когда с ними жил Джон? — спросил я, подаваясь вперед с нескрываемым любопытством. Если бы этот Саймон Кид был все еще жив, он был бы лучшим источником информации о Торне, чем Леонард.

— Нет. Была девочка, она была примерно на год старше Джона, но держалась особняком, очень прилежная девочка, всегда утыкалась носом в книгу. Она переехала, как только ей исполнилось восемнадцать, уехала учиться за границу и вернулась только несколько месяцев назад. Она читает лекции в университете, прямо здесь, в Джексонвилле. И, конечно, был Майкл, — он сделал паузу, и на его лице появилось мрачное выражение. — Майкл, Саймон и Джон были дружны, как воры, они все были одного возраста. Куда бы ни пошел один, двое других обязательно следовали за ним. Они были неразлучны. Такер, такова была его фамилия, но я боюсь тебе сказать, что он мертв.

Я поглаживал большим пальцем мягкую кожу спины Райли, но при его словах замер.

Из минимальной информации, которую нашел Айзек, мы знали, что Майкл Такер предположительно погиб при пожаре в доме, унесшем жизни Браунов, но из-за отсутствия информации оказалось трудно собрать все воедино.

Айзек нашел свидетельство о смерти Майкла Такера, в котором говорилось, что он погиб в результате пожара, но позже нам выдали справку, подтверждающую смену имени с Майкла Такера на Макс Торн, а также тест ДНК, показывающий, что Такер был моим сводным братом.

Торну нравилось играть в свою маленькую игру, попутно разбрасывая достаточное количество кусочков головоломки, чтобы мы продолжали гадать, что, черт возьми, происходит. Я предполагал, что он каким-то образом подделал собственное свидетельство о смерти, чтобы все выглядело так, будто он погиб при пожаре. Это был его способ помешать нам узнать правду, пока он не будет готов раскрыть, кем он был на самом деле.

Но если он подделал свое свидетельство о смерти, какого черта Леонард был уверен, что Майкл Такер на самом деле погиб при пожаре?

— Как он умер? — спросила Райли, играя свою роль в том, что ничего не знала об истории Андерсона и Торна.

— Ну, это не очень приятная история. В доме Кэрол и Энтони случился пожар, я думаю, это было около семнадцати лет назад. Следователи считали, что это был поджог, но так никого и не поймали. Но пожар был разрушительным. Это случилось посреди ночи, и Кэрол и Энтони были найдены мертвыми в своих постелях, у них не было ни единого шанса.

Его глаза остекленели, когда он вспомнил это воспоминание, и я не мог не почувствовать укол сочувствия к Браунам, ведь сгореть заживо было не лучшим выходом.

— Огонь перекинулся на мой дом, — продолжил Леонард. — Я был на работе, но когда вернулся домой, половина моего дома была в огне. Это было чудо, что пожарные смогли потушить пожар до того, как он охватил все помещение. Мне удалось спасти кое-какие вещи, но я многое потерял. Конечно, мне не следовало бы роптать, если бы я не работал, кто знает, что бы случилось.

— А как же Майкл? — спросил я, теряя терпение. Я не хотел погружаться в воспоминания о том, что он потерял, мне нужна была информация.

— Ах, да, Майкл, — ответил он, выныривая из воспоминаний. — Ну, он тоже попал в огонь.

— Ты уверен? — я ответил быстро, ощущение, что что-то не сходится, становилось сильнее по мере того, как он говорил.

— О, я уверен. Я сам видел, как они выносили его тело. Какой позор, ему только что исполнилось восемнадцать. Он был единственным, кто все еще жил с Кэрол и Энтони. Стефани, Джон и Саймон съехали за несколько месяцев до пожара, но они определенно вынесли тело Майкла. Это зрелище не покидало меня все это время, — сказал Леонард.

Тело Райли рядом со мной напряглось, и мы с Эш обменялись взглядами поверх ее головы, думая об одном и том же.

Если Майкл Такер действительно был мертв, то кем, черт возьми, был Макс Торн и почему он притворялся Такером?

— Знаешь, я думаю, у меня могла бы быть старая фотография семьи до того, как их унес огонь, дай мне минутку, — с этими словами Леонард вышел из гостиной, оставив нас троих ошарашенными.

— Что, черт возьми, происходит прямо сейчас? — прошептала Райли после минуты напряженного молчания, нарушаемого только отдаленным звуком копошащегося в коридоре Леонарда.

Кусочки головоломки соединились воедино в моей голове. — Если бы мне пришлось делать предположения, я бы сказал, что Торн снова пустил нам пыль в глаза, — ответил я сквозь стиснутые зубы.

— Ты думаешь, Торн присвоил себе личность Такера? — спросил Эш, приходя к тому же выводу, к которому медленно приходил я.

— Срань господня, — прошептала Райли. — Но если Макс не Майкл, то кто же он, черт возьми?

Это был чертовски хороший вопрос.

Прежде чем я успел ответить, Леонард вернулся в комнату, улыбаясь фотографии, которую держал в руке, и не подозревая о смятении, которое вызвал.

— Я нашел это, моя коробка с фотографиями, к счастью, уцелела в огне. Вот, — он протянул фотографию Райли, которая взяла ее и держала так, чтобы мы с Эш могли заглянуть ей через плечо.

На фотографии была изображена семья. Мама и папа, без сомнения Кэрол и Энтони, угрюмая молодая женщина, вероятно Стефани, и их трое мальчиков. Несмотря на то, что фотографии было по меньшей мере семнадцать лет, если не больше, учитывая их юные лица, было легко определить, кто они такие. Джон Андерсон, Майкл Такер до того, как стал Торном, и третий мальчик, вероятно, Саймон Эванс.

— Это Майкл? — спросил я, указывая на злобное лицо ребенка, который вырос и стал моим заклятым врагом.

— Нет, — сказал Леонард, подтверждая мои опасения. — Это Саймон. Этот, — он указал на мальчика, которого я изначально принял за Саймона. — Это Майкл. Он умер через несколько месяцев после того, как была сделана эта фотография.

РАЙЛИ

Когда мы вернулись в хижину, уже стемнело. Часовая поездка обратно пролетела незаметно, пока мы втроем обсуждали последние события.

Я ожидала, что Кай будет в ярости, но, на удивление, он довольно хорошо воспринял новый поворот сюжета. Когда Эш спросил его, почему он так спокойно к этому относится, Кай просто пожал плечами и сказал, что ему насрать. В любом случае, Макс Торн, или кем бы он там ни был, умрет.

Разговор продолжался, пока мы доедали пиццу, которую прихватили по дороге в коттедж, и когда мы больше не могли есть, мы втроем замолчали, погрузившись в свои мысли.

— Ну, я думаю, единственный способ выяснить, кто такой, черт возьми, Саймон Эванс и почему он выдает себя за Майкла Такера, — это немного покопаться, — сказал Эш, потягиваясь и вставая с дивана. — В соседнем городе есть офис «Аполло», я собираюсь отправиться туда и начать кое-какие исследования.

В животе у меня зародилось дурное предчувствие. Если Эш уедет, я останусь здесь наедине с Каем, а я не была уверена, что готова к этому. Я почти забыла о нашем утреннем споре, учитывая все, что мы выяснили, но теперь, когда Эша не стало, я знала, что Кай воспользуется этой возможностью в своих интересах.

— Поговори с Майлзом, — сказал Кай, тоже вставая. — Он сможет помочь.

— Конечно, Барни, — сказал Эш, ухмыляясь. Услышав недовольный рык Кая, я не смогла сдержать фырканья, которое вырвалось у меня. Голова Кая резко повернулась туда, где я сидела, его темные глаза сузились, глядя на меня.

— Возможно, тебе захочется остаться на ночь, Эш. У нас с женой есть кое-какие незаконченные дела.

Ага. Так оно и было.

— Поверь мне, твоих супружеских неурядиц мне хватит на всю жизнь. Я догоню вас, ребята, утром, постарайтесь не поубивать друг друга, пока меня не будет, — ответил Эш, все еще ухмыляясь.

Кай уставился на меня, когда Эш схватил свою куртку и вышел, его темные глаза прожигали меня, но я не могла сказать, горели ли они яростью или похотью.

В любом случае, интенсивности, сверкнувшей из его темных глаз, было достаточно, чтобы заставить меня вскочить на ноги и отойти от него на несколько шагов, надеясь, что я смогу предложить себе какую-то форму защиты от волка, который, я была уверена, вот-вот выйдет поиграть.

Услышав, что звук двигателя машины стал тише, Кай подошел на шаг ближе, жар в его глазах теперь горел как в аду.

Похоть.

Это определенно была похоть.

И я была в такой большой беде, потому что, судя по выражению его лица, мое нутро сжалось от желания.

— Что ты делаешь? — спросила я, когда он подошел еще на шаг ближе. Его язык высунулся и провел по нижней губе, и будь я проклята, если не хотела, чтобы его язык пробежался по всему моему телу.

Но я отказалась уступить ему. Если он думал, что сможет проложить себе путь к прощению, то ему чертовски не повезло.

— Как я уже сказал, у нас есть кое-какие незаконченные дела, — ответил он. Его тон был таким, какой я слышала раньше. Это был его тон «Не связывайся со мной, черт возьми».

— Я не хочу разговаривать. Мне нечего тебе сказать, и я не хочу слышать никаких дерьмовых оправданий, исходящих из твоих уст, — ответила я, позволяя ему услышать злобу в моем тоне.

— Это и к лучшему, детка, я тоже не хочу разговаривать. Ты мне кое-что должна.

Это заставило меня задуматься.

— Сколько, черт возьми, я тебе должна? — рявкнула я.

Его губы изогнулись в злобной усмешке. — Помнишь сделку, которую мы заключили несколько месяцев назад, когда были на складе с Блейз?

Мое сердце подпрыгнуло к горлу.

— Ч-что? — мой голос дрожал, и хотя я знала, о чем он говорит, я решила прикинуться дурочкой.

— Ну же, жена, ты же помнишь. Мы заключили сделку. Я бы не стал убивать Блейз в обмен на одну ночь, чтобы делать с твоим упругим маленьким телом все, что захочу.

О, черт возьми.

— Ты шутишь? — сказала я, уперев руки в бедра, пытаясь игнорировать все грязные образы, которые внезапно ожили в моей голове.

— Неужели это выглядит так, будто я шучу? — он сделал еще один шаг вперед, побуждая меня опустить руки и сделать еще один шаг назад, и трахни меня, моя киска начала пульсировать.

— Но ты действительно убил ее! — закричала, вскидывая руки в воздух и пытаясь игнорировать реакцию своего тела на моего мужа.

— Не тогда, когда я этого не сделал. Не тогда, когда мы заключали сделку. Я выполнил свою часть, теперь ты выполнишь свою, — злая улыбка на его губах стала шире, а в глазах появился хитрый блеск. Кай всегда гордился тем, что был человеком слова, и теперь он проверял, смогу ли я сдержать свое слово.

И, черт возьми, хотела ли я быть такой. Гордость и упрямство удерживали меня от желания отказаться от сделки, на которую я по глупости согласилась, даже если обстоятельства существенно изменились с тех пор, как мы ее заключили. Но это не означало, что я собиралась просто перевернуться и принять это.

Буквально.

— А если я скажу «нет»?

— Ты можешь говорить «нет» сколько угодно, это все равно произойдет, — пригрозил он.

— Значит, ты возьмешь меня силой? — бросила вызов.

— Что я говорил тебе в самолете, звезда? Я остановлюсь, когда ты действительно это имеешь в виду, — он подошел еще на шаг ближе, и я нервно сглотнула.

Мое сердце бешено колотилось, потому что, несмотря на то, что мой мозг говорил мне держаться твердо и не уступать ему, все мое тело умоляло меня позволить ему делать все, что он, черт возьми, захочет.

— Но не забывай, Райли. Я знаю тебя. Я знаю каждый дюйм твоего тела. Я могу сказать, когда твой пульс учащается. Я вижу, как твои глаза расширяются от желания. Я знаю, когда твоя пизда становится влажнее при одной мысли о том, как мой член толкается в нее. Твой рот может говорить ”нет", но твое тело говорит нечто совершенно другое.

Черт.

Он был чертовски прав. Все, что он только что описал, происходило, особенно та часть, где моя киска становилась все более влажной. Прямо сейчас мои трусики были определенно мокрыми.

Бушевала внутренняя война. Кай был прав, нельзя было отрицать мою физическую реакцию на него, и если я была честна сама с собой, я ничего так не хотела, как чтобы он изнасиловал меня.

Но большая часть меня все еще была зла на него, и та часть меня, которая доминировала над моими эмоциями, не была готова услышать его доводы в пользу того, что он заставил меня пройти через шесть месяцев ада.

Но давайте посмотрим правде в глаза, это был Кай Вулф, с которым я имела дело. Я могла протестовать сколько угодно, и все это время, пока мое предательское тело реагировало таким образом, не было никакого способа, которым он не выполнил бы свою угрозу.

У меня не было другого выбора, кроме как принять правду об этом.

Мне предстояло чертовски хорошо прозреть, и я бы солгала, если бы сказала, что это худшая вещь в мире.

Увидев, что на моем лице отразилось смирение, Кай сделал еще один шаг вперед, когда я отступила, не осознавая, что он медленно прижимал меня к стене. Поскольку мне некуда было деваться, Кай сделал последний шаг вперед, тесня меня, когда он поднял руки и прижал меня к стене.

— Мы можем сделать это легким или трудным путем, звезда, — прошептал он мне на ухо, его запах окутал меня и заставил мои гормоны взбеситься. — Это зависит от тебя. Но я предупреждаю тебя, детка, если ты пойдешь трудным путем, я отыграюсь на твоей заднице, и ты не сможешь кончить.

Ну, это было несложно.

Ни в коем случае нельзя было лишать меня оргазмов.

Еще раз.

— Тогда, наверное, я выберу легкий путь.

Едва слова слетели с моих губ, как его рот накрыл мой, его бедра подались вперед, и его твердая длина прижалась к моему животу. Когда его язык вторгся в мой рот и начал бороться с моим, моя киска сжалась, и я не смогла сдержать вырвавшийся у меня бессмысленный стон.

Как будто это был сигнал, которого ждал Кай, он схватил меня за бедра и поднял на руки, мои ноги обвились вокруг него, как будто у них был свой разум. Его рот не отрывался от моего, пока он нес нас к дивану, где уложил меня. Мои ноги раздвинулись, позволяя его огромному телу устроиться между ними.

Его рот оторвался от моих губ, когда он начал покрывать поцелуями мою шею, его рука массировала одну из моих грудей, заставляя мой сосок затвердевать под материалом бюстгальтера. Я крепко зажмурилась, наслаждаясь ощущением его губ на своей коже.

Сколько ночей я провела, молясь о том, чтобы этот момент повторился? Чертовски много, это уж точно.

— Черт возьми, жена, ты даже не представляешь, как сильно я хочу вонзить свой член в твою тугую киску и трахать тебя до тех пор, пока ты не перестанешь ходить, — прошептал Кай мне в горло, его теплое дыхание коснулось точки моего учащенного пульса.

Господи, неужели я пропустила мимо ушей его грязные слова. К моему полному разочарованию, он отстранился и сел на колени между моих ног. Он смотрел на меня сверху вниз с такой гребаной любовью и обожанием на лице, что у меня защемило сердце.

Только на этот раз боль была приятной.

— И я буду трахать тебя, Звезда. Я собираюсь наполнять тебя своей спермой всю ночь напролет. Но сначала мне кое-что от тебя нужно.

— Что ты хочешь? — спросила я хриплым голосом, когда он поцеловал меня до смерти. Он схватил меня за руки и притянул к себе так, что я тоже села, наши носы были всего в дюйме друг от друга.

— Я хочу, чтобы ты станцевала для меня, — прошептал он, с тоской глядя мне в глаза.

— Что? — я ответила, удивленно приподняв бровь, потому что все, что я ожидала, он скажет, было не так. — Здесь?

— Да, детка. Вот, — ответил он, доставая телефон. Я уставилась на него, пока он выбирал приложение, и через несколько секунд вступительный ритм песни, которую я так хорошо знала, начал заполнять комнату.

Love on the Brain была песня, которая играла, когда Кай впервые увидел меня танцующей в клубе «Грех». Мы танцевали под нее после того, как поженились, это была наша песня.

В те месяцы, когда я думала, что Кай умер навсегда, я не могла заставить себя слушать это, потому что это было бы слишком больно, но когда ритм снова стал знакомым, я не смогла удержаться от нежной улыбки.

Когда я встретилась взглядом с Каем, гнев, который я испытывала по отношению к нему, начал утихать, когда воспоминания пронеслись в моей голове в виде монтажа. Воспоминания, о которых я не позволяла себе думать месяцами.

Первый раз, когда мы заговорили.

Тот раз, когда он спас меня от изнасилования в переулке.

Он предложил заплатить за кохлеарный имплантат Энджел в обмен на то, что я буду принадлежать ему в течение шести месяцев.

Первый раз, когда мы поцеловались.

Первый раз, когда мы трахнулись.

Первый раз, когда он сказал мне, что любит меня.

Горе от того, что я бросила его и уехала во Францию.

Осознание того, что я хотела быть рядом с ним и оставила свою сестру, чтобы быть с ним.

То, как у него отвисла челюсть, когда я впервые сказала ему, что люблю его.

То, как он смотрел на меня с такой любовью, когда я шла к алтарю.

И, наконец, любовь, которую я испытывала к нему, когда мы обменивались клятвами.

Глядя в его темные глаза, золотые искорки казались ярче, чем когда-либо, и впервые с тех пор, как я узнала, что он жив, я позволила себе подумать о нашем с ним будущем. Будущее, о котором я когда-то мечтал до того, как Хендрикс застрелил его, будущее, которое почти никогда не наступало, теперь могло наступить.

Осознание этого обрушилось на меня, как товарняк.

— Я буду танцевать для тебя, — прошептала я, протягивая руку, чтобы провести пальцем по его щеке, едва способная выдавить слова из-за тяжелого комка эмоций, застрявшего у меня в горле.

Его губы растянулись в улыбке, которую он надевал только для меня, и, переполненная любовью, которую я испытывала к этому мужчине, я была вынуждена отвести взгляд. Не поймите меня неправильно, гнев все еще был там, нам все еще было о чем поговорить, но прямо в тот самый момент я не хотела думать об этом.

Было только одно, что я хотела чувствовать с Каем, и это не был гнев или обида.

Я хотела его любви.

Медленно поднявшись на ноги, Кай откинулся на спинку дивана, широко расставив ноги, и его темный пристальный взгляд был твердо устремлен на меня. Как будто его взгляд был тем толчком, в котором я нуждалась, мои бедра начали покачиваться в такт ритму, и язык Кая метнулся, чтобы облизать его губы.

Закрыв глаза, я позволяю ритму взять верх. Мои бедра задвигались сильнее, мои руки пробежались по телу, обхватив мои груди и нежно сжимая их, прежде чем спуститься вниз по изгибам, чтобы погладить мою киску.

— Черт, — хриплый голос Кая ударил мне в уши, и когда я снова открыла глаза, то обнаружила, что он расстегнул пуговицу на джинсах, чтобы ослабить давление на свой твердый член.

Я ухмыльнулась, наслаждаясь эффектом, который произвела на него. Покачиваясь всем телом в такт музыке, я наслаждалась ощущением горячего взгляда Кая, блуждающего повсюду. Я повернулась к нему спиной, продолжая покачивать бедрами, позволяя ему видеть мою задницу. Услышав, как он заерзал на диване, я потянулась за подолом своего топа и стянула его через голову, прежде чем бросить на пол.

Мой лифчик последовал за ним, и когда я снова повернулась лицом к Каю, его взгляд сразу же остановился на моих напряженных сосках, и просто чтобы подразнить его, я протянула руку и ущипнула оба бутона. Пока я стояла к нему спиной, он стянул джинсы и боксерские трусы с ног, а его рука обхватила свой толстый член.

Были все шансы, что завтра гнев снова возьмет верх, но я знала, что независимо от того, насколько сильной может быть эта эмоция, я никогда не забуду вид его, сидящего там, его темные глаза горят от потребности во мне, когда он поглаживает свою длину.

Покачивая бедрами в такт, я спустила леггинсы, оставив кружевные трусики, которые были на мне. Кай хорошо спланировал мое похищение, он удивил меня маленьким чемоданом с одеждой, когда мы впервые приехали в коттедж. Я ни в малейшей степени не удивилась, обнаружив в чемодане самое вызывающее нижнее белье, но, поскольку его взгляд был прикован к моим кружевным трусикам, я была чертовски рада, что он это сделал.

— Господи, Райли, — сказал Кай, теребя большим пальцем кончик своего члена и откидывая голову на спинку дивана. Головка его члена заблестела от предвкушения оргазма, когда его большой палец соскользнул с кончика, и я облизнула губы. Прошло слишком много времени с тех пор, как я пробовала его в последний раз, и я не собиралась больше ждать.

Опустившись на четвереньки, Кай наблюдал за мной, прикрыв веки, пока я подползала к нему. Добравшись до его раздвинутых ног, я села на колени и отбросила его руку в сторону. Глядя на него снизу вверх из-под опущенных ресниц, я наклонилась вперед, высунув язык, чтобы облизать кончик его члена, смакуя влагу перед оргазмом. Вкус Кая ожил у меня на языке, но этого было недостаточно. Я хотела всего, что он мог мне дать.

— Черт! — прошипел он, когда я облизала его член по всей длине, прежде чем снова щелкнуть по кончику. Моя киска стала влажнее, что было чертовски безумно, потому что с нее капало еще до того, как я попробовала его на вкус, и когда я обхватила член Кая ртом, все мое естество сжалось от желания. — Детка, я почти забыл, как приятно чувствовать твой рот на моем члене, — простонал Кай, хватая меня за затылок и толкаясь в мой рот. Его член уперся в заднюю стенку моего горла, почти заставив меня задохнуться, но мне было все равно. Я хотела его всего.

Я смутно осознавала, что музыка сменилась на что-то более приподнятое. В такт ритму я двигала ртом вверх и вниз по его длине, облизывая и посасывая, в то время как толчки Кая становились все быстрее. Одной рукой я обхватила его яйца и начала массировать, а другой обхватила основание его ствола, крепко сжимая и вызывая у него шипение.

Я знала, что он был близок к тому, чтобы взорваться у меня во рту, когда его член запульсировал у моего языка. Я была более чем готова попробовать его на вкус, но, все еще держа его руку в моих волосах, он снял меня со своего члена, за мной потекла струйка слюны, когда я отодвинулась.

— Мне нужна твоя сладкая киска, жена. Я больше не могу ждать, — прорычал он, его зрачки расширились.

Мое тело, казалось, согласилось с тем, что ему тоже нужен член Кая. Не успела я опомниться, как оказалась на ногах и выскользнула из трусиков. Как только я вышла из них, Кай схватил меня за бедра и притянул к себе на колени. Его рот снова был на моем, пробуя себя на вкус моим языком.

Нуждаясь почувствовать его твердое тело под своими руками, я отстранилась, чтобы сорвать с него футболку через голову, совершенно забыв о шраме, который теперь проходил между его грудными мышцами. Но в ту секунду, когда я увидела это, мой взгляд приковался к нему, на мгновение забыв, что Кай вот-вот обругает меня, и ярость, которую я питала к Хендриксу, вспыхнула с новой силой.

Кай заметил, куда делись мои мысли. Он взял меня за подбородок, повернув его так, что мне пришлось посмотреть на него. — Не думай об этом, детка. Не сейчас. Он не забирал меня у тебя. Я здесь, я всегда буду здесь, никто никогда больше не встанет между нами.

В его взгляде было столько обещания, и в тот момент я всем сердцем поняла, что каким бы сильным ни был гнев временами в ближайшие дни, и каковы бы ни были причины, побудившие его выкинуть такой жестокий трюк, я найду в себе силы двигаться дальше, и вместе мы уничтожим Хендрикса.

Выбросив Хендрикса из головы, я снова встретилась губами с Каем, только на этот раз он позволил мне взять поцелуй под контроль. Я пожирала его рот, и в этот момент я переместилась у него на коленях, так что его член оказался у моего входа. Кай подвинулся вперед на диване, чтобы я могла обхватить ногами его талию, и в этот момент его член вошел в меня.

Мы застонали вместе, и чувство того, что я дома, поглотило меня.

Кай был моим домом, моим миром, и я никогда не хотела снова быть без него.

Обвив руками его шею сзади, я прижалась к нему бедрами, встречая его толчки. Моя киска обхватила его член, пока я извивалась у него на коленях. Когда я откинула голову назад, вместо того, чтобы укусить и оставить свой след, как он обычно делал, Кай поцеловал впадинку у меня на шее. Удар молнии пронзил меня прямо до глубины души и толкнул головой вперед к тому, что, как я знала, должно было стать мощной кульминацией.

Когда его рука переместилась между нами и он нашел мой клитор, я не смогла сдержать страстный крик, сорвавшийся с моих губ. Я задвигалась быстрее у него на коленях, стремясь к оргазму, и когда он зажал мой клитор между большим и указательным пальцами, я перевалилась через край, выкрикивая его имя, прежде чем мой лоб уткнулся в его плечо.

Моя киска сжалась вокруг члена Кая, толкнув его вместе со мной, и когда он излил в меня свою порцию, он схватил меня за затылок и потянул, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Я люблю тебя, Звездочка. Я люблю тебя так чертовски сильно, — он не дал мне шанса ответить, снова прижавшись своим ртом к моему.

РАЙЛИ

Верный своему слову, Кай провёл ночь, делая с моим телом всё, что ему, черт возьми, вздумается. Верная своему слову, я ему позволила. Он трахал меня всеми возможными способами, включая мою задницу.

Когда ранние утренние лучи начали проникать в окна каюты, мы вместе приняли душ, где он снова трахнул меня, прежде чем мы упали в постель. Измученные, мы погрузились в глубокий сон, заключенные в объятия друг друга.

Вторую ночь подряд мне не снился проклятый кошмар, в котором умер Кай, и я была бессильна остановить это.

Когда несколько часов спустя мои глаза распахнулись, я не смогла сдержать широкой улыбки, расплывшейся на моем лице, даже несмотря на то, что все мое тело болело. Но через несколько секунд после пробуждения меня охватило замешательство, когда воспоминания затопили мой мозг. Воспоминания о том, как я рыдала навзрыд, умоляя бога, в которого я не верила, вернуть мне Кая. Воспоминания о сокрушительном горе, которое я носила с собой повсюду.

Воспоминания о том моменте, когда я узнала, что все это было ложью.

И, как и было предсказано, гнев, который я таила в себе последние несколько дней, вырвался наружу.

Я бы солгала, если бы сказала, что какая-то часть меня не начала смягчаться по отношению к Каю, не была готова смириться со своим гневом и двигаться дальше. Но большая часть меня, та, что была ранена его обманом, руководила протестом в моем мозгу, требуя, чтобы я не прощала его так легко.

Осторожно повернувшись, чтобы посмотреть на него, мое сердце наполнилось любовью, когда я смотрела, как он спит. Долгое время я думала, что никогда больше не увижу этот образ, но вот мы здесь, и все же это все еще не заставило мой гнев рассеяться.

Солнечный свет струился в комнату, падая на металл наручников, прикрепленных к кровати, и его отражение привлекло мое внимание. Я уставилась на безобидный предмет, нисколько не смущаясь всего того, что Кай сделал со мной всего несколько часов назад, пока я была прикована.

Кто бы мог подумать, что мне понравится быть в наручниках?

При виде Кая, врезающегося в меня сзади, пока я была связана, в моей голове словно включилась лампочка, и коварная улыбка появилась на моих губах.

Медленно, о, как медленно, чтобы не разбудить мужа, я схватила один из металлических браслетов и потянула, так что наручники бесшумно соскользнули с изголовья кровати до упора, которое, так уж получилось, находилось рядом с тем местом, где рука Кая покоилась на подушке.

Его тяжелое дыхание подсказало мне, что он крепко спит, поэтому быстро, как вспышка, я схватила его за руку, сунула ее в браслет и обхватила его запястье, мое сердце бешено колотилось от страха быть пойманным. Удовлетворение прокатилось по мне, когда глаза Кая распахнулись, и он потянул за удерживающее устройство.

— Что, по-твоему, ты делаешь, жена? — прорычал он сонным голосом.

Одарив его знойной улыбкой, я перелезла через его тело, чтобы оседлать его, наклонившись, чтобы прошептать ему на ухо. — Веду себя с тобой порочно, муженек.

Глаза Кая потемнели, когда их наполнили похоть и желание. — Значит ли это, что я прощен?

— Посмотрим. Позволь мне надеть наручник на другое твое запястье, и это будет еще на шаг ближе к прощению.

Как у ребенка в кондитерской, его губы скривились в непристойной улыбке, и он нетерпеливо поднял руку над головой, охотно позволяя мне удержать его. Когда я наклонилась, чтобы надеть ему наручники на руку, он потянулся вперед, чтобы ущипнуть меня за грудь.

— Делай все, что в твоих силах, детка, — ухмыльнулся он.

Если бы только он знал, что я планирую сделать именно это.

Двигаясь вниз по его телу, я лизнула его торс, глядя на него из-под опущенных ресниц. Когда я добралась до его члена, который уже был твердым, я провела пальцем по кончику, прежде чем крепко сжать его ствол.

— Черт, — прошипел Кай, когда я дважды дернулась, его член набух в моей руке.

— Это приятно? — прошептала я, прежде чем провести языком по всей длине и поцеловать кончик.

— Так чертовски хорошо, Звезда.

Я не стала больше ждать, чтобы полностью взять его в рот. Кай застонал, когда я вобрала в себя столько его длины, сколько могла без рвотных позывов, выпятив свои щеки, чтобы вместить его. Не торопясь, я лизнула обратно, прежде чем снова скользнуть вниз, и головка его члена уперлась в заднюю стенку моего горла. Бедра Кая приподнялись, когда он застонал громче.

— Черт, Райли. Я скучал по тому, как я просыпался от того, что твой талантливый рот сосал мой член, — его член дернулся у меня во рту, когда я промурлыкала в ответ.

Обхватив рукой основание его члена, я нашла свой темп, обводя языком чувствительную головку, прежде чем принять его глубоко в свое горло. Его стоны стали нуждающимися, и я знала, что прошло совсем немного времени, прежде чем он извергся.

— Ты близок? — спросила я, отрывая рот от его пульсирующей длины.

— Да, детка. Черт возьми, мне так сильно нужно кончить тебе в глотку.

Я позволила себе озорную улыбку, когда посмотрела на него снизу вверх, прежде чем подняться на колени, заработав смущенный взгляд Кая.

— Может, попросишь Рафа прикончить тебя, когда он придет прикончить меня, — сказала я, спрыгивая с кровати.

— Райли, какого хрена? — взревел Кай, его настроение мгновенно испортилось.

Он бросил на меня яростный взгляд, когда я схватила свою одежду и натянула ее, чувство удовлетворения становилось сильнее, когда он дергал за ремни, ругался, пытаясь освободиться, его член все еще гордо торчал, ожидая счастливого конца.

— Карма — сука, детка. Возможно, тебе захочется запомнить это, когда будешь играть со мной в следующий раз, — я послала ему воздушный поцелуй, схватила ключ от наручников с буфета и вышла.

— Райли! — рявкнул Кай, отчего моя улыбка стала шире.

— О, привет, Эш, — просияла я, когда обнаружила человека-гору, сидящего за кухонным столом с озадаченным выражением лица.

— Хочу ли я знать? — спросил он, приподняв бровь.

— Если хочешь хорошенько посмеяться, — ответила я, хватая миску и насыпая себе хлопьев.

Эш думал об этом всего секунду, прежде чем встал из-за стола и направился туда, где я оставила дверь спальни открытой. Набив рот хлопьями, я смотрела, как Эш застыл в дверях, любуясь видом большого злого волка, прикованного цепью к кровати, голого, как в день своего рождения.

Ожидая, что Эш скажет мне расстегнуть наручники и повзрослеть, я была несколько удивлена, когда он откинул голову назад и издал глубокий, сердечный смех, который разнесся по всему дому.

— Пошел ты, Эш! — рявкнул Кай. — Выпусти меня отсюда!

За его словами последовал звук наручников, царапающих спинку кровати, без сомнения, оттуда, откуда он их дергал. Молоко стекало по моему подбородку оттуда, где смех пузырился у меня изо рта.

Эш повернулся, чтобы посмотреть на меня, под его бородой угадывалось веселье. — Послушай, Райли. Если я не сниму с Кая наручники, ты простишь меня за то, что я не сказал тебе, что этот засранец был жив все эти месяцы?

В любой другой день упоминание о предательстве Кая омрачило бы мое настроение, но мне было слишком весело. Кроме того, Эш извинился, он был единственным, кто сказал, что ему жаль, и это имело большое значение. К тому же, мое прощение только разозлило бы Кая еще больше.

— Конечно. Ты прощен.

Эш улыбнулся мне, прежде чем снова переключить свое внимание на Кая. — Извини, чувак, я пытался предупредить тебя, что похищение твоей жены закончится только катастрофой. Ты пожинаешь то, что посеял, — весело сказал Эш, прежде чем закрыть дверь спальни и заглушить бессмысленные угрозы Кая. — Ты же знаешь, что пройдет совсем немного времени, прежде чем он вырвется из них, верно?

— Да, — ответила я, зная, что это будет только вопросом времени, когда Кай сломает кровать, чтобы вырваться на свободу. Я без тени сомнения знала, что за то, что я с ним сделала, будут последствия, но мне было наплевать. Я была уверена, что сделаю это позже, когда он будет загорать на моей заднице, но я буду беспокоиться об этом тогда.

— Хочешь выбраться отсюда? Нам нужно кое-кого увидеть, — загадочно сказал Эш.

Услышав оглушительный грохот, раздавшийся из спальни, я положила недоеденные хлопья в раковину и кивнула Эшу. — Поехали.

Прошло совсем немного времени, и мы снова оказались за рулем города. Эш посвятил меня в исследование, которым он занимался всю ночь. Рассказывать было особо нечего. Как и все файлы, относящиеся к Браунам, Майклу Такеру и Джону Андерсону, Эш и Майлз изо всех сил пытались найти какую-либо информацию о Саймоне Эвансе. Без сомнения, записи были взломаны Максом и удалены, чтобы помешать нам узнать правду.

Но Макс мог бы удалить все файлы в мире, это не остановило бы правду, льющуюся из первых уст. По крайней мере, это то, на что мы надеялись от Стефани Найт, девушки, которая жила с Браунами, когда Майкл, Саймон и Джон жили с ними.

Эш нашел ее работающей в Джексонвиллском университете, читающей лекции по психологии. Он сравнил фотографию, которую дал нам Леонард, с ее фотографией на веб-сайте университета, и Эш был уверен, что мы нашли нужного человека.

Затем Майлз применил свое волшебство и получил ее финансовые отчеты, записи телефонных разговоров и аккаунты в социальных сетях, выяснив, что последние десять лет она жила в Англии. На первый взгляд, за это время она не общалась ни с Джоном, ни с Максом.

Майлз был настолько уверен, насколько это было возможно, что она не имела никакого отношения к своим бывшим приемным братьям, поэтому мы безумно надеялись, что сможем получить от нее информацию так, чтобы она не попала к Максу.

Эш предупредила меня, что если мы получим хотя бы малейший намек на то, что она доложит Максу, для нее это закончится не так уж хорошо. Мысль о том, что еще один невинный человек может оказаться втянутым в эту войну, тяжестью легла на мои плечи. Однако, как бы мне ни было неприятно это признавать, мы не могли рисковать нашей секретной миссией белки во Флориде, возвращаясь к Максу.

Эш позвонил заранее, чтобы договориться о нашей встрече со Стефани. Он изменил слезливую историю, которую я должна была рассказать, с Джона, который был моим братом, на Майкла, который был моим братом, в надежде, что я смогу сыграть на душевных струнах Стефани.

На Леонарда это подействовало, так что, возможно, я была неплохой актрисой.

Войдя в приемную, Эш сообщил секретарше, что мы пришли повидать Стефани, и через несколько минут она провела нас по коридорам в кабинет, где постучала в дверь, и изнутри прозвучало строгое "Войдите".

— Профессор Найт, к вам посетители, — сказала секретарша, отступая в сторону, чтобы мы с Эшем могли войти в кабинет.

Женщина, сидевшая за своим столом, явно была девушкой с фотографии, которую нам дали. За исключением того, что сейчас она была на несколько лет старше, она выглядела точно так же, как и семнадцать лет назад. Ее каштановые волосы были собраны в тугой пучок, на носу сидели очки в толстой оправе, а тонкие губы были поджаты, как будто она попробовала что-то горькое.

Когда она встала из-за стола, ее фигура тоже была такой же, как семнадцать лет назад. Миниатюрные плечи, тонкая талия, груди практически нет. Она так сильно напоминала мне Джейн. Ее мышиные черты были почти похожи, но главное отличие заключалось в том, что Стефани обладала аурой, которая говорила, что она не из тех, кто будет лежать и терпеть любую чушь.

Она мне сразу понравилась.

— Да, конечно. Пожалуйста, входите, — сказала она, выходя из-за стола и указывая на два стула. — Вы, должно быть, Клэр Такер?

— Э-э, да, — нерешительно ответила я. Мне не нравилась идея лжи, даже если за этим стояла причина. Увидев хмурый взгляд Эша, я прочистила горло и быстро приняла ложь, которую мне пришлось сказать, если мы хотели получить информацию. — Это мой жених, Джеймс. Спасибо, что приняли нас так быстро.

— С удовольствием, — сказала она, закрывая дверь и возвращаясь на свое место за столом, откуда смотрела на нас поверх очков. — Твой жених связался со мной сегодня утром и сказал, что ты должна была уехать из Джексонвилля сегодня вечером, так что я рада, что у меня нашлось время в моем дневнике, чтобы увидеть тебя. Я понимаю, ты хочешь узнать о Майкле.

Я на мгновение задумалась, уедем ли мы сегодня вечером или Эш сказал это, чтобы заставить ее увидеть нас сегодня. Я отказывалась признавать ту крошечную часть меня, которой было немного грустно думать, что мы уезжаем. Возвращение обратно в Холлоуз-Бей означало бы возвращение к войне, и кто знает, кто выживет.

Выбросив эту мысль из головы, я встретилась взглядом с тусклыми голубыми глазами Стефани. — Да, я только недавно узнала, что у меня есть брат. Было трудно получить информацию о нем, но Леонард Дженкинс назвал мне ваше имя.

— Ах, Леонард, — нежно ответила Стефани. — Он хороший человек, я давно его не видела, как он?

— С ним все в порядке. Он рассказал мне о пожаре, — ответила я, стараясь, чтобы в моем голосе прозвучали нужные эмоции, чтобы создать впечатление, что я плохо восприняла новость.

Лицо Стефани посуровело, и я пожалела, что так быстро упомянула о пожаре. Брауны были ее семьей. — Извините, я полагаю, вам, должно быть, трудно говорить об этом.

Она перевела дыхание. — Теперь легче. Кэрол и Энтони, может, и не были моими настоящими родителями, но они приняли меня и дали мне дом. Они были хорошими людьми.

— Я искренне сочувствую вашей потере, — ответила я, заслужив легкую улыбку с ее стороны.

— Благодарю вас.

— Вы не возражаете, если я спрошу, как это произошло? — спросил Эш, вероятно, зная, что я не захочу спрашивать, потому что не хочу расстраивать бедную женщину.

— Поджог. Это произошло через несколько месяцев после того, как я переехала учиться в Европу, — сказала она, и ее лицо снова посуровело. — В почтовый ящик был вылит катализатор, а затем подожжена тряпка. Дом загорелся в течение нескольких минут. У Кэрол, Энтони и Майкла не было ни единого шанса, — сказала она на удивление спокойно, учитывая характер разговора.

— Но полиция так и не нашла виновных? — спросил Эш.

Лицо Стефани исказила гримаса. — Нет. Они этого не делали.

— Но у вас были подозрения? — подсказал Эш, услышав в ее голосе то же, что и я.

Она знала, кто несет за это ответственность.

— У меня есть подозрения. Не то чтобы это имело значение, доказательств никогда не было.

— Могу я спросить, кто, по-вашему, несет ответственность? — спросил Эш.

Тяжелое напряжение наполнило воздух, когда она перевела взгляд с Эша на меня, ее челюсть дернулась, когда она задумалась.

— Вы на самом деле не сестра Майкла, не так ли? — спокойно спросила она, встретившись со мной взглядом.

Дерьмо.

— Э-э-э, да, это так, — слабо ответила я.

Она снова поджала губы. — Пожалуйста, не относитесь ко мне снисходительно. Я профессор психологии. Я потратила много лет, изучая и читая людей, я знаю, когда встречаю кого-то, кто не говорит правду. Теперь, если вам нужна от меня информация, я предлагаю вам рассказать мне правду. Кто вы такие?

Ее тон был холодным, и разве это не заставило меня почувствовать себя так, словно меня только что отчитал учитель? Нервно сглотнув, я перевела взгляд на Эша, надеясь, что он подскажет мне, что мне следует делать, но ублюдок просто уставился на меня в ответ с непроницаемым выражением лица.

Я снова встретилась с ней взглядом. Я не знала, что в ней было такого, но что-то говорило, что я могла доверять этой женщине. Мой инстинкт до сих пор не подводил меня, так что я снова доверилась своей интуиции.

— Нет, это не так. Меня зовут Райли, и я пытаюсь раздобыть кое-какую информацию о человеке, который был вовлечен в заговор с целью убийства моего мужа.

Она на мгновение вздрогнула, но взяла себя в руки. — Понимаю. Что ж, спасибо за вашу откровенность. Кто, по вашему мнению, несет ответственность, и какое отношение они имеют к Майклу?

— Я надеюсь, вы сможете ответить на этот вопрос. Вам что-нибудь говорит имя Макс Торн? — спросила я, ожидая каких-либо признаков узнавания.

— Нет, не могу сказать, что слышала это имя раньше. Это тот человек, которого вы считаете ответственным за убийство вашего мужа?

Я не стала поправлять ее, говоря, что Кай вполне жив и все еще заноза в моей заднице, которой он был с того дня, как я встретила его, в данном случае в буквальном смысле, благодаря тому, как жестко он трахнул мою задницу прошлой ночью. — Да. Но мы считаем, что раньше его звали Саймон Эванс.

При упоминании имени ее приемного брата ее лицо потемнело, а все тело напряглось. Она сняла очки с носа, крепко зажмурила глаза и сделала вдох.

— Я всегда знала, что он снова убьет, — тихо пробормотала она, больше для себя.

Я посмотрела на Эша, чтобы убедиться, что не ослышалась, его брови тоже были удивленно подняты.

— Опять? — спросил он.

— Да, опять. Никогда не было никаких доказательств, но я всегда подозревала, что Саймон ответственен за пожар, в котором погибла наша семья.

О, черт возьми.

— Что заставляет тебя так думать? — спросил Эш, когда я сидела с открытым ртом, неспособная сформулировать какой-либо вразумительный ответ.

— Потому что этот человек — психопат, — сказала она с явной ненавистью в голосе. — С той минуты, как Саймон переехал к нам жить, я всегда знала, что с ним что-то не так. Он был манипулятором, всегда лгал, но умел выкручиваться, если его ловили. Он был импульсивен, и ему не хватало сочувствия. К тому времени, когда он приехал, я заинтересовалась миром психологии, и я уже провела несколько исследований о психопатах, а Саймон, что ж, у него были все черты характера.

Я не могла заставить себя закрыть рот. Чем больше она говорила, тем больше у меня отвисала челюсть. Она встала со стула и сделала несколько шагов, чтобы выглянуть в окно. — Через несколько дней после того, как Саймон переехал жить к нам, Майкл и Джон, другой приемный мальчик, жившие с нами, ели у него с ладони. Они впитали все, что он хотел сказать, убедил их, что однажды он станет чем-то впечатляющим, и в их интересах быть рядом с ним, что они и сделали, — сказала Стефани, ее взгляд был устремлен за окно, когда она погрузилась в свои детские воспоминания. — Он пытался очаровать меня, но я держалась на расстоянии. Ему это не понравилось, и он попытался запугать меня. Все началось с того, что он делал такие вещи, как уничтожал мои книги или сжигал мою домашнюю работу. Когда я не ответила, он начал причинять мне физическую боль, будь то щипать меня под столом за ужином или дергать за волосы, когда никто не видел. Это давило на семью, они думали, что со мной трудно, но правда была в том, что я видела Саймона таким, какой он есть, и боялась, что он причинит мне боль. Вот почему я переехала учиться в Европу. Я сменила фамилию, как только окончила университет и поселилась в Англии.

Эш выругался себе под нос, и я повернулась, чтобы посмотреть на него, и обнаружила, что он был зациклен на Стефани.

— Я поймала его однажды, он убил кошку. Я рассказала Кэрол и Энтони, но Саймон убедил их, что кошка была уже мертва, когда он нашел ее. Я знала, что тогда он убьет снова. Перед ними Саймон притворялся, что любит Кэрол и Энтони, но я часто ловила его взгляд на них так, словно он хотел причинить им боль, и именно поэтому я считаю, что он убил моих приемных родителей.

Затем она повернулась, чтобы посмотреть на нас, на ее раскрасневшемся лице застыла глубокая гримаса, а глаза наполнились ненавистью. Если я и беспокоилась, что она настучит Максу, или Саймону, или каким бы гребаным именем он ни назвал себя, то выражение ее глаз сказало все.

Она скорее перерезала бы себе вены, чем потратила хоть секунду на разговор с этим человеком.

Воцарилась тишина, когда мой мозг заработал на полную мощность, пытаясь осмыслить то, что она нам рассказала. Я немного знала о психопатах, я видела странный документальный фильм о печально известных из них, Тед Банди, Джеффри Дамер. Но я недостаточно знала о чертах характера человека, чтобы понять, что делает его психопатом. Но, учитывая, что Стефани была профессором психологии, если бы она верила, что Саймон психопат, то я бы поверила ей на слово.

— Ты случайно не знаешь что-нибудь о биологических родителях Майкла? — спросил Эш, нарушив молчание.

— Немного, — ответила Стефани, и ее лицо смягчилось. — Из всех трех мальчиков Майкл был моим любимым. В тех редких случаях, когда он не ходил за Саймоном повсюду, как потерявшийся маленький щенок, он подходил и разговаривал со мной. Я часто задавалась вопросом, боялся ли Майкл Саймона, но если и боялся, то никогда не говорил об этом. Как бы то ни было, однажды он пришел ко мне, чтобы сказать, что нашел своего отца. Я не знаю, как он выследил его, но Майкл был опустошен, потому что он хотел рассказать своему отцу о его существовании, но его отец не хотел иметь с ним ничего общего. Сказал ему никогда больше не связываться с ним, иначе он не доживет до следующего дня.

Да, это очень похоже на Кристофера Вулфа, он был бессердечным ублюдком.

— Я это отчетливо помню, — продолжила Стефани. — После того дня, когда Майкл признался мне о своем отце, Саймон изменился. Он стал одержим желанием узнать как можно больше о семье Майкла. Через некоторое время Майклу стало неинтересно, он смирился с тем фактом, что его биологический отец не хотел иметь с ним ничего общего, и он просто хотел жить своей собственной жизнью. Но Саймон был как собака с костью, он не давал уйти от темы. Я помню, как он проводил часы с Майклом в Интернете, пытаясь разузнать все, что мог, о семье Майкла, хотя Майкл снова и снова говорил ему, что ему все равно. К тому времени, как я съехала, поведение Саймона стало экстремальным, до такой степени, что казалось, будто Саймон хочет стать Майклом и завладеть его жизнью.

И снова у меня отвисла челюсть, когда кусочки сложились воедино. Убил ли Саймон Майкла и Браунов, чтобы присвоить личность Майкла? Он хотел того, что могло быть у Майкла, если бы Кристофер не отверг его. Саймон был виноват в том, что Майкл умер, так и не получив возможности встретиться со своими братьями.

— Ты знаешь что-нибудь о детстве Саймона? — спросил Эш.

— Саймон сказал нам, что его родители погибли в автокатастрофе, — сказала Стефани, возвращаясь на свое место. — Но я подслушала разговор Кэрол и Энтони однажды вечером, через несколько недель после приезда Саймона. Очевидно, его мать была проституткой, и никто не знал, кто его отец. Я не знаю всех подробностей, но в сообщениях, которые Кэрол и Энтони получили до того, как Саймон обратился к нам, говорилось, что в детстве он подвергался насилию со стороны одного из бойфрендов своей матери.

Снова воцарилась тишина, и все, что рассказала нам Стефани, перемешалось в моей голове. Единственный раз я встретила Макса на складе в ночь, когда застрелили Кая, и воспоминания всплыли в моей голове. То, как он хвастался всем, чего достиг. Как он хотел, чтобы Кай присутствовал, прежде чем он все раскроет. Как он без колебаний застрелил Джона, человека, который был рядом с ним с детства. Как он начал проигрывать сюжет, когда его большое разоблачение было испорчено стрельбой.

Может быть, Стефани была права, может быть, этот мужчина действительно был психопатом.

— Могу я задать вопрос, учитывая, что я ответила на все ваши? — спросила Стефани, переводя взгляд с меня на Эша.

— Конечно, — ответила я. В конце концов, она помогла нам со многими вопросами, на которые не было ответов.

— Когда я впервые переехала в Европу, я могла следить за Саймоном на случай, если он покинет Джексонвилл и отправится на мои поиски. Но он исчез несколько лет назад. Я наняла частного детектива, чтобы разыскать его, прежде чем вернуться сюда, но они не смогли, поэтому я рискнула вернуться. Честно говоря, я живу в страхе, что однажды он вернется за мной. Поэтому я была бы очень признательна, если бы вы могли сказать мне, где Саймон сейчас живет, — сказала она, и в ее голосе слышалось беспокойство.

Не то чтобы я винила ее, но если бы я выросла с психопатом, я бы, вероятно, жила в страхе, что они вернутся за мной, особенно если бы я была лишь одним из немногих людей, которые знали его настоящую личность.

— Почему ты вернулась в свой родной город, если боишься его? — спросил Эш, забирая слова у меня изо рта. Я не уверена, что захотела бы вернуться в то место, где мой ненормальный приемный брат мог бы найти меня.

— Несколько месяцев назад я разыскала свою биологическую мать. Она живет недалеко от Джексонвилла, и я хотела получить шанс познакомиться с ней поближе, прежде чем она скончается, и я не собиралась позволять Саймону помешать этому.

— Вы когда-нибудь слышали о городе Холлоуз-Бей? — спросила я.

— Да, именно там жил отец Майкла, — ответила она, сдвинув брови.

— Он там нынешний начальник полиции.

— Саймон — начальник полиции? — воскликнула она, повысив голос на октаву. Она снова перевела взгляд с Эша на меня, озабоченно нахмурив брови. Мы с Эшем обменялись смущенными взглядами, увидев момент, когда в его глазах забрезжило понимание.

То же самое осознание, к которому я приходила.

— Да, — медленно ответила я. — Он служит в полиции пятнадцать лет. Поступил в академию здесь, во Флориде, когда ему было двадцать, и продвинулся по служебной лестнице, прежде чем занять руководящую должность в Холлоуз-Бэй.

Стефани снова поджала губы и покачала головой. — Этот человек обладает многими качествами, он манипулятор, убийца, психопат и многие другие, но в одном я уверена на сто процентов, так это в том, что он не офицер полиции.

КАЙ

Сказать, что я был в ярости, это ничего не сказать. Райли считала её забавной, но вскоре поняла, насколько несмешной я её считаю, когда оказалась у меня на коленях, а её задница покраснела от шлепков, которые я собирался ей задать.

Мне потребовалось больше двух часов, чтобы оторваться от массивной дубовой кровати. Кровать, за замену которой мне пришлось бы заплатить в какой-то момент, потому что теперь, когда она была разобрана на куски, никто не мог на ней спать. Не то чтобы мне было насрать на деньги, скорее в этом был смысл. Райли не собиралась безнаказанно обращаться со мной подобным образом.

И Эш тоже, сука.

Насколько мне удавалось выбраться из кровати и натянуть штаны, я искал повсюду ключ, чтобы снять эти гребаные браслеты со своих запястий, но мог ли я его найти? Могу ли я трахаться, а это означало, что Райли забрала это с собой.

"Разозленный" даже близко не подходил к объяснению того, насколько я был зол, когда сидел и ждал, когда они вернутся, черт возьми, откуда бы они ни были, более чем готовый к тому, что они оба почувствуют мой гнев.

В ту же секунду, как я услышал грохот машины, я вылетел за дверь, рыча, когда Эш остановил машину у дома.

— У тебя большие неприятности, жена, — я сердито посмотрел на Райли, когда она вышла из машины.

— Не любитель попробовать собственное лекарство, да? — сказала она, ухмыляясь.

Ее отношение заставило меня сорваться. Я вылетел с крыльца, намереваясь перегнуть мою жену через капот машины и отшлепать ее прямо здесь и тогда, когда Эш встал у меня на пути, положив руку мне на грудь, чтобы остановить меня.

— Со своими домашними проблемами тебе придется разобраться позже, Кай, нам нужно кое-что обсудить.

Я шлепнул его по руке, когда Райли позади него послала мне воздушный поцелуй.

— Это, блядь, может подождать, — прогремел я, мой голос эхом разнесся по окружающему лесу, когда я свирепо посмотрел на нее, давая понять одним своим взглядом, в какую беду она попала.

— Поверь мне, Кай. Это не может ждать. Торн не коп, он всех одурачил, а сам смеется над тем, какие мы все глупые.

Это привлекло мое внимание. Оторвав взгляд от моей прекрасной, коварной Звезды, я повернул голову, чтобы посмотреть на Эша. — Повтори это еще раз?

— Ты не ослышался. Он не коп. Может, и психопат, но не гребаный коп, — ответил Эш тоном, полным презрения. — Пойдем в дом, позвоним Майлзу, и мы введем вас обоих в курс дела.

Эш махнул рукой, показывая мне идти впереди, очевидно, не готовый оставить нас с Райли здесь, когда было такое дерьмо, с которым нужно было разобраться.

— Можно мне хотя бы взять этот гребаный ключ? — зарычал, поднимая руки, чтобы показать металлические браслеты на каждом запястье.

Райли порылась в карманах и через несколько секунд вытащила ключ.

— Ой, должно быть, забыла оставить его, — сказала она, полная гребаного нахальства, вложила ключ мне в руку и ушла в каюту.

Я расстегнул манжеты, все время представляя, какими оттенками красного будет ее аппетитная задница к тому времени, как я закончу с ней.

Мы втроем собрались вокруг стола, телефон был включен на громкую связь с Майлзом на другом конце, пока Эш и Райли вводили нас в курс дела информацией, которую они почерпнули во время встречи со Стефани, моя прежняя ярость была забыта на время, когда я вник в их слова.

— Позвольте мне прояснить. Саймон убивает Браунов и Майкла, выдает себя за него, и что потом? Тратит двадцать лет на планирование падения Вулфов? Я на это не куплюсь, на мой вкус, это звучит слишком притянуто за уши, — сказал я, прокручивая информацию в голове и не веря ни единому слову, которое только что услышал.

— Я бы сказал, что это весьма возможно, Кай, — сказал Эш, потирая бороду. — Стефани потратила годы на изучение психологии психопатов, она умная женщина. Было бы разумно прислушаться к ней. И из той небольшой информации, которую мы ей предоставили, она согласилась, что существует большая вероятность того, что он так долго притворялся Такером, что убедил себя, что он действительно является Такером. Для него месть против тебя и твоей семьи носит личный характер, потому что он верит, что он настоящий Майкл Такер.

— Черт возьми, — прогрохотал в трубке потрясенный голос Майлза. — В этом есть смысл. Опрос deed, показавший смену имени с Такера на Торна, выглядел чертовски реальным, но есть все шансы, что это могло быть подделкой. Либо так, либо он сменил свое имя с Саймона Эванса на Майкла Такера, а затем снова сменил его на Макса Торна, но дал нам только опрос deed, показывающий последнее изменение. Я думаю, с этой пиздой возможно все. Надо отдать ему должное, он умный псих-ненормальный.

Я сглотнул и неохотно признал, что, возможно, все, что мы обсуждали, было возможным. Что, возможно, Торн был настолько одержим жизнью Такера, что поверил, что он мой настоящий брат.

Укол сожаления пронзил меня. Я возненавидел имя Майкл Такер с той минуты, как услышал его, из-за дерьма, которое натворил Торн, хотя на самом деле мой настоящий сводный брат был невинным маленьким ребенком, у которого отняли жизнь еще до того, как он получил шанс выжить.

Если бы он не погиб в огне, возможно, наступил бы момент, когда он решил обратиться ко мне или Тео, и если бы он это сделал, все могло бы сложиться для него совсем по-другому.

Для всех нас.

— Откуда Стефани знает наверняка, что он не коп? — спросил я. Хотя небольшая часть меня все еще была настроена скептически, все это звучало так чертовски невероятно.

— Когда она переехала в Европу, она поддерживала связь с несколькими друзьями, которые жили в Джексонвилле. Они держали ее в курсе того, что Саймон делал на протяжении многих лет, — сказала Райли, встретившись со мной взглядом через стол. — В те годы, когда он якобы был полицейским во Флориде, на самом деле он работал разнорабочим в местном магазине. Очевидно, его несколько раз арестовывали по обвинению в нападении, но ему всегда удавалось выкрутиться. Ее друзья говорили, что он был одиночкой, за исключением одного человека, с которым он регулярно встречался, Джона. И вот однажды, несколько лет назад, он просто исчез.

Гребаный ад.

Исчез, без сомнения, чтобы привести в действие свои планы.

Я заскрежетал зубами от злости. Я ненавидел то, что попался на удочку всей лжи Торна, особенно о том, что он полицейский. Мне ни разу не приходило в голову, что он мог каким-то образом подделать свой путь в полицию. Документы, которые нашел Майлз, казались законными, но мы должны были знать. Это была просто еще одна часть игры, в которую Торн играл с нами. Он хотел, чтобы Майлз нашел информацию о его выдуманной карьере, чтобы отвлечь нас от поиска истины.

— Ты прав, Майлз, он действительно умный псих, — проворчал я, соглашаясь с замечанием моего кузена.

— Не кори себя слишком сильно за то, что попался на его уловку, он одурачил даже агентов в бюро, — сказал Эш. — Мой тамошний знакомый сказал, что Торн околдовал нескольких агентов. Судя по тому, что думает мой контакт, Торн параноик, с ним что-то должно случиться, поэтому он уже предупредил агентов, чтобы они начали вынюхивать в Холлоуз-Бэй, если что-нибудь действительно случится.

Бровь Райли удивленно приподнялась при упоминании Эшем своего источника в бюро, но она промолчала, внимательно слушая нас троих.

Несмотря на серьезность происходящего, я не мог удержаться и украдкой взглянул на нее. Она была поглощена всем, и мне пришло в голову, что, как бы сильно она ни протестовала, она была вовлечена в эту печальную сагу так же сильно, как и все остальные за этим столом. Это дало мне надежду, что она так просто не уйдет.

— Я не вижу, чтобы федералам было какое-то дело, если он исчезнет, когда они узнают, что все это время он выдавал себя за полицейского, — сказал Майлз, забирая слова прямо у меня изо рта.

— Нет, я не могу себе этого представить, — согласился Эш.

Мысли вихрем проносились в моей голове, пока все ждали, когда я приму решение.

— О чем ты думаешь, Кай? — прогрохотал Майлз.

— Я говорю, что эти гребаные перчатки сняты. Торн думает, что он чертовски умен, обманывая всех. Он заставил всех поверить, что он настоящий коп, и он заставил Хендрикса поверить, что он Вульф. Я говорю, что пришло время показать миру, что этот ублюдок — никто. Мы докажем, что Торн — Эванс. Мы разберемся с этой сукой, как и собирались, а затем представим бюро доказательства того, что Саймон все это время выдавал себя за копа. Мы отдаем им свидетельство о смерти Майкла и акт опроса, подтверждающий смену имени, вместе с фотографией, которую мы получили от Леонарда. Если мы сможем заставить Стефани официально заявить, что Саймон и Майкл были двумя разными людьми, это помогло бы. С уликами, доказывающими, что он никогда не был полицейским, им будет наплевать, когда он исчезнет, они просто предположат, что он подался в бега. Ты думаешь, Стефани могла это сделать? — я адресовал свой вопрос Райли, поскольку это прозвучало так, словно у нее сложились хорошие отношения с этой женщиной.

— Я думаю, если бы она знала, что последствий не будет, она бы так и сделала, — Райли пожала плечами. — Она сказала, что боится Саймона, но если бы ей не нужно было беспокоиться о том, что он в любой момент может появиться у нее на пороге, она, скорее всего, помогла бы.

Я кивнул, взглянув на Эш. — Посмотри, сможешь ли ты заставить ее составить отчет.

— Конечно. Но если она этого не сделает, ты можешь сделать кое-что еще, — ответил Эш.

— Продолжай.

— Сделай тест на ДНК. Вы с Такером были сводными братьями, у нас есть законный тест, доказывающий, что Такер был сыном твоего отца, мы сравним твою ДНК с ДНК Торна и докажем, что она не совпадает с твоей.

Я думал об этом меньше секунды, это было несложно. ДНК, блядь, не лгала, и я хотел использовать все, что было в моем арсенале, против Торна, когда придет время.

Он потратил годы, планируя это, верил ли он в то, что он Такер, или нет, это не имело значения. Он хотел, чтобы все думали, что он умный, что никто не сможет его перехитрить, и я был более чем чертовски счастлив быть тем, кто поправит его и раздует его эго.

— Давай сделаем это, ты можешь организовать это сегодня?

Эш ухмыльнулся. — С кем, по-твоему, ты разговариваешь? Все будет готово в течение часа. Все, что тебе нужно сделать, это выяснить, как получить образец ДНК Торна.

Я повернулся к Райли, ее глаза подозрительно сузились. — Вот тут-то ты и вступаешь в игру, детка.

— Каким образом? — скептически спросила она.

— Грэм Шоу. Тебе нужно позвонить ему и подключить к работе. Ему нужно будет взять кружку, или стакан, или что-то еще, чем пользовался Торн, чтобы мы могли сравнить ДНК.

— И как, по-твоему, я смогу убедить его сделать это? — огрызнулась она, сердито глядя на меня так, словно я попросил ее взобраться на Эверест на высоких каблуках.

— Ты поймешь это, ты уже однажды очаровала его, когда привлекла на свою сторону, помнишь? — подмигнул ей, давая понять, что мне все известно о ее встрече с Шоу, Кимми, Эрни и недавно умершим Колином.

Она нахмурилась и отвела взгляд, но, к моему удивлению, не отказалась — еще один признак того, что она вовлечена в эту войну.

— Меняет ли это план относительно того, как заставить Торна и Хендрикса натравить друг на друга? — спросил Майлз, заставив голову Райли повернуться ко мне, и ее брови нахмурились в замешательстве.

— Да, он не сдастся, не узнав правды, но это меняет дело. Мы разберемся с Торном, исключим его из уравнения, а затем сосредоточимся на уничтожении Хендрикса, — ответил я.

— Понятно. Я лучше пойду, у меня свидание с моей будущей женой, — вздохнул Майлз.

Мои губы дрогнули от смирения, прозвучавшего в его голосе. — Как продвигаются дела?

— Не начинай, черт возьми. Серьезно, я лучше проведу день на обследовании простаты без смазки, чем проведу время с этой соплячкой, — фыркнул он, быстро вешая трубку. С другого конца стола ухмыльнулась Райли, без сомнения, твердо стоявший на стороне Софии.

— Мне нужно сделать несколько звонков, — сказал Эш, вытаскивая телефон из кармана и исчезая из каюты, оставляя меня и мою задумчивую жену наедине. Как и у меня, ее настроение испортилось с тех пор, как она вернулась со встречи со Стефани, и, хотя она, казалось, была согласна с планом, было ясно, что ее гнев по отношению ко мне вернулся с удвоенной силой.

— О чем говорил Майлз? О какой правде? — спросила она после того, как между нами повисло молчание.

— Хендрикс планировал обмануть Торна, — сказал я.

Она ахнула. — Что?

— Да. Хотя это не должно было стать сюрпризом, учитывая, что он предал меня, — ответил я с горечью в голосе. Этот человек не был предан никому, кроме самого себя.

— Откуда ты это знаешь?

— Алекс Барнс, — у Райли отвисла челюсть, когда я встал, желая размять ноги. Все в этом чертовом домике было слишком маленьким для моего телосложения.

— Я забыла о нем, — пробормотала Райли. — Ты убил его?

— Конечно, убил, — ответил я. — Он убил Жаклин и причинил боль тебе.

— Технически, он не причинил мне вреда. Он даже пальцем меня не тронул, но он действительно заслуживал смерти за то, что сделал с Жаклин, — ответила она, и нотка боли в ее голосе ударила меня прямо в грудь. Она любила Жаклин, горничная стала подругой Райли, и я был уверен, что она скучала по ней.

— Он причинил тебе боль, звезда. Он убил Жаклин. Возможно, он и не причинил тебе физической боли, но я знаю, что это причинило бы тебе эмоциональную боль.

Она на мгновение задержала на мне взгляд, ее глаза смягчились, а губы приоткрылись для ответа. Но она закрыла рот и опустила глаза на стол.

Я изнывал от желания протянуть руку и заключить ее в свои объятия, но что-то подсказывало мне сохранять дистанцию, потому что моя жена в данный момент была беззвучно тикающей бомбой замедленного действия, готовой взорваться.

— Что он рассказал тебе о Хендриксе? — спросила она холодным голосом, лишенным эмоций, которые присутствовали в ней всего минуту назад.

— Что Хендрикс постепенно брал под контроль банды, городской совет и нескольких копов за спиной Торна. У Торна были планы объявить себя королем Холлоуз-Бей, как только они наладят связи по всей стране, но Хендрикс планировал убить его прежде, чем он успеет произнести хоть слово о том, что он тайно был человеком под маской.

Я пересказал информацию, которую Алекс наконец выложил после нескольких часов пыток, и меня эта информация не удивила. Конечно, у Хендрикса хватило духу предать Торна, он предал меня, а я знал его всю нашу жизнь.

Алекс и не подозревал, что, когда он делал свои признания, я записал разговор. Я планировал передать запись и Хендриксу, и Торну и посмотреть, как они вступят в войну друг с другом. Они бы боролись за то, чтобы одержать верх над бандами, получить контроль над городом, моим бизнесом, и, в конечном счете, знание об обмане Хендрикса ослабило бы их обоих. Вот тогда бы мы налетели и уничтожили эту парочку.

Но этот новый план был лучше. Исключить Торна из уравнения, и тогда я смог бы сосредоточить все свое внимание и ярость на Хендриксе.

— Господи. Эта пара — нечто иное. Они заслуживают того, чтобы гнить в аду вместе, — сказала Райли, сердито глядя в пустоту, как будто там мог материализоваться Хендрикс.

— Да.

Между нами повисло неловкое молчание, и я чертовски его возненавидел. Я думал, прошлой ночью мы добились прогресса, но после ее маленькой выходки сегодня утром и всего этого дерьма с Торном мне показалось, что мы сделали два шага назад, и ее стены прочно встали на место.

Это были два шага, которые я не хотел делать, и стены, которые я был полон решимости разрушить.

— Райли... - начал я, но Эш вернулся, прервав любой разговор, который мне нужно было вести с моей женой.

— Хорошо, анализ крови готов, нам нужно быть в клинике через час, так что нам пора. И я поговорил со своим контактом в бюро, как только я все объяснил о самозваном полицейском, он согласился, что, как только у него будут доказательства, он выиграет нам немного времени, прежде чем выдавать ордер на арест, так что все в порядке.

— Черт возьми, Эш, ты быстро двигаешься, — сказала Райли с благоговением в голосе.

— Привилегии быть главой “Аполлона”, - пожал он плечами.

У меня отвисла челюсть от его признания. Я имею в виду, я, блядь, знал, что он главный, мы были друзьями с подросткового возраста, и я наблюдал, как он строил "Аполлон" из ничего.

Это было причиной, по которой я обратился к нему все те месяцы назад, чтобы попросить его команду, и причиной, по которой он был готов позволить своим людям помочь мне. Другая причина заключалась в том, что он ненавидел Хендрикса.

Эш знал Хендрикса с детства, но они никогда не ладили. Когда Эш ушел служить в армию, Хендрикс так и не узнал, что я поддерживал связь с Эшем. В то время, когда я не был уверен, кому из моих людей я могу доверять, я знал, что могу положиться на Эша.

Вот почему я позвонил ему, чтобы попросить его людей присмотреть за самым ценным, что у меня было в жизни, когда я думал, что Райли бросает меня. В то время я не знал, насколько неоценимой окажется его помощь.

Только несколько человек знали, кто он такой. Майлз знал, но даже люди Эша не знали его настоящей личности, так что я был несколько удивлен, что он посвятил Райли в свой маленький секрет. С другой стороны, Эш знал, насколько решительно я хотел, чтобы Райли была на моей стороне, так что это имело смысл на случай, если ей когда-нибудь понадобится его помощь.

— Ты глава Аполлона? — воскликнула она, переводя взгляд с Эша на меня.

— Да. Но мало кто знает, так что я был бы признателен, если бы ты держала это при себе, — он ухмыльнулся в бороду.

— Но... но ты же часть команды! — сказала она, и в ее голосе прозвучал вопрос.

— Что я могу сказать, мне нравится время от времени пачкать руки, становится скучно сидеть в офисе и торчать на совещаниях весь день. В редких случаях мне нравится возвращаться в поле, — ответил Эш, снова пожимая плечами.

Она на мгновение замолчала, и пока я наблюдал, как вращаются шестеренки в ее хорошенькой головке, у меня в животе нарастало чувство страха.

— Но ты был в командировке в Азии, прежде чем пришел к нам, — сказала она, обвиняюще прищурившись на Эша, который теперь стучал по своему телефону и не обращал особого внимания.

— Не-а, я сидел у кровати этого мудака, проверяя, не умер ли он у нас на руках, — сказал Эш, поднимая взгляд, чтобы кивнуть в мою сторону, и от этого мое гребаное сердце упало.

Ему потребовалось всего две секунды, чтобы осознать свою ошибку. Конечно же, лицо Райли скривилось, как будто она только что съела лимон.

— Конечно, — стоически ответила она. Она крепко зажмурилась, и я бросил на Эш убийственный взгляд, увидев, как предательство отразилось на ее лице. Когда ее глаза открылись, они снова были полны ненависти.

С таким же успехом можно сделать эти три гребаных шага назад.

— Прошу прощения, мне нужно подышать свежим воздухом, — с этими словами она вскочила со стула так быстро, что тот откинулся назад и с глухим стуком ударился о деревянный пол. Через несколько секунд хлопнула входная дверь.

— Молодец, придурок, — фыркнул я. — Можешь поцеловать ее на прощание, чтобы она приняла твои извинения.

Эш вздохнул. — Рано или поздно она бы узнала. Самое время вам двоим перестать валять дурака и поговорить обо всем.

— Тебе не кажется, что я не пытался? — зарычал, мои руки сжались в кулаки, а челюсть сжалась.

— Да, но твоя жена — упрямая кобыла. Тебе нужно заставить ее выслушать и избавить нас всех от страданий. Я не уверен, что еще долго смогу терпеть твою хандру, — ответил Эш.

Он не ошибся. Она могла быть чертовски упрямой шалуньей, когда хотела.

— Какого хрена, по-твоему, я привез ее сюда? — рявкнул я, с каждой секундой все больше злясь на этого придурка.

— Ты много говорил о том, что происходило в промежутках между трахом и ссорой, — сказал он, сарказм сочился из его тона.

— Пошел ты, Эш, — вздохнул я, делая вдох, чтобы унять нарастающую бурю, разочарование из-за упрямства Райли взяло верх надо мной. — Я не знаю, что еще я могу сделать, чтобы заставить ее выслушать.

— Не спрашивай меня, черт возьми, — фыркнул Эш. — Видишь ли, вот почему я не связываюсь с женщинами.

Увидев смирившееся выражение моего лица, он пересек кухню и остановился передо мной. — Я не знаю, Кай. Она слишком зациклена на своем. Тебе нужно отвлечь ее, заставить подумать о чем-нибудь другом, чтобы она не была постоянно в своем гневе, а затем попытаться объяснить, почему мы выбрали именно этот курс действий.

Зазвонивший его телефон прервал мой ответ, и пока я смотрел, как он уходит, чтобы ответить на звонок, я позволил его словам зазвучать в моей голове. Он был прав, она была так сосредоточена на том, чтобы злиться, позволяя своей боли поглотить ее, как это происходило каждый день с тех пор, как ей сказали, что я умер. Ей нужно было подумать о чем-то другом, о чем-то таком, что полностью отвлекло бы ее от всего, что произошло за последние шесть месяцев.

Я прокрутил это в голове, вспоминая каждую мелочь, которую я знал о своей жене, и не прошло много времени, как на моих губах появилась усмешка, когда в моей голове сформировалась идея.

Я точно знал, что мне нужно сделать, чтобы снова завоевать свою жену.

РАЙЛИ

Аромат сосны и свежего воздуха успокоили мое бешено колотящееся сердце, когда я выходила из домика, отчаянно желая увеличить расстояние между собой и двумя придурками. Слова Эша звенели в моей голове повторяющимся циклом, от которого гнев скручивался у меня в животе. Не те слова, которые он только что произнес в хижине, а те, которые он впервые произнес, когда прибыл на конспиративную квартиру много месяцев назад.

— Я сожалею о том, что случилось с Каем. Я знаю Кая много лет, он хороший друг. Я обещаю тебе, ты отомстишь каждой суке, которая причинила боль тебе и ему.

Он хороший друг. Так сказал Эш. Нет, он был хорошим другом. Тогда я не придала этому значения, просто предположила, что он не совсем смирился со смертью Кая, но теперь я знала, почему он использовал эти слова. В тот самый момент он знал, что Кай жив.

Не просто знал, но и провел месяц у его постели.

По какой-то причине это предательство глубоко ранило меня. Более серьезное, чем предательство Майлза, то, что Майлз не отходил от меня с той минуты, как сказал, что Кай умер, но Эш, он был с Каем, и имел наглость так нагло лгать мне в лицо.

Насколько я была уверена, он мог принять его извинения и засунуть их себе в задницу.

Добравшись до огромного дерева, я села и прислонилась спиной к стволу, сделав несколько глубоких вдохов в надежде, что мои руки перестанут дрожать. Прислонив голову к дереву, я закрыла глаза.

Я так устала.

Устала таить в себе этот постоянный гнев. Устала от того, что Кай пытается заставить меня простить его. Устала от замешательства, которое тяжелым грузом легло на мое сердце. Устал от того, что в одну минуту хотела представить будущее с Каем, а в следующую — убраться от него как можно дальше.

В голове у меня был полный кавардак, а сердце болело.

И я больше не хотела ничего чувствовать.

Я закончила.

Я ущипнула себя за переносицу. Мне нужно было убраться отсюда, подальше от них. Но, как я уже догадывалась, у меня не было возможности самостоятельно тащить свою задницу домой.

Везде, где сейчас был дом.

Кроме того, на обратном пути после встречи со Стефани Эш сказал, что сегодня вечером мы вылетаем обратно в Форест-Пойнт. Мне просто нужно было пережить еще несколько часов с Каем и Эшем, но как только мы вернемся на знакомую территорию, я придумаю план.

Может быть, София придумала способ, которым мы оба могли бы сбежать так, чтобы эти придурки в нашей жизни нас не нашли.

Из-за недавних событий, связанных с Максом, и накаленных эмоций у меня начала раскалываться голова, которая медленно перерастала в мигрень, чему не помогал звук приближающихся шагов. Мое сердцебиение подскочило до миллиона ударов в минуту, когда знакомый запах, от которого у меня все сжалось внутри, ударил мне в ноздри.

Когда шаги стихли, я открыла глаза и обнаружила, что Кай смотрит на меня сверху вниз.

— Райли, я знаю, ты расстроена...

— Кай, прекрати, — сказала я, в моем тоне звучало смирение. — Я не могу справиться прямо сейчас. Мне просто нужно побыть одной.

Его челюсти сжались, но он кивнул головой. — Послушай, я не могу сейчас оставить тебя одну, нам нужно съездить в клинику, чтобы я мог сдать кровь, но после мы улетаем. Я обещаю дать тебе немного времени побыть одной в самолете.

Он выдержал мой взгляд, давая понять, что говорит серьезно. Тот факт, что он пообещал, означал, что он не пойдет против своего слова. Я неохотно поднялась на ноги, смирившись с тем, что мне просто придется страдать в течение следующих нескольких часов, пока я, наконец, не смогу немного успокоиться и все хорошенько обдумать.

Однако то, что произошло в конце полета, — это уже другой вопрос.

— Когда мы вернемся, я хочу снова остаться с Софией, — сказала я.

Глаза Кая потемнели, но, к моему удивлению, он не отказал мне наотрез. — Мы поговорим об этом, когда вернемся, — хрипло ответил он.

Это было лучшее, что я собиралась получить.

На данный момент.

К тому времени, как мы добрались до клиники, как и было предсказано, моя раскалывающаяся голова превратилась в мигрень, и больше всего на свете мне хотелось лечь и заснуть.

По дороге Кай заставил меня позвонить Грэму, и после некоторых уговоров, в основном в форме заверений, что он станет шефом, как только разберется с Максом, он согласился «посмотреть, что он может сделать» в отношении получения кофейной кружки Макса. Мы договорились, что он свяжется с Майлзом, как только получит его, и, когда я повесила трубку, я обнаружила, что Кай наблюдает за мной с гордостью, сияющей в его глазах, и меня захлестнуло теплое чувство.

И разве это не заставило меня почувствовать себя еще более трахнутой с головой?

Как только мы вошли в клинику, медсестра провела нас в палату, которая, помимо подтверждения, что она была там для взятия крови, хранила молчание.

Какого черта мне понадобилось быть здесь, я не знала. Но Кай ясно дал понять, что не оставит меня одну в машине, так что я была здесь, наблюдая, как медсестра накладывает жгут на бицепс Кая, прежде чем коснуться его руки и ввести иглу в вену.

Я не была новичком в крови. Черт возьми, я видела чьи-то гребаные внутренности после того, как Майлз выпотрошил одного из людей Хендрикса, так что вид крови меня не беспокоил. Но в ту секунду, когда кровь Кая начала стекать во флакон, я застыла.

Образы истекающего кровью Кая проплыли у меня в голове, и как бы я ни старалась, я не могла оторвать взгляда от ярко-красной крови, сочащейся из тела Кая.

Кровь, которая была его жизненной силой.

Кровь, которую его сердце перекачивало по его телу, чтобы поддерживать в нем жизнь.

Его драгоценная кровь, которой он потерял так много.

Мое сердце забилось, как мчащийся поезд. Где-то в комнате раздался шум, словно кто-то сдавленно всхлипнул. Только когда рядом со мной появилась фигура, я поняла, что звук исходит от меня.

— Райли, ты в порядке? — спросил Эш. Он присел так, что его глаза были на уровне моих, его брови озабоченно нахмурились.

Я не могла ответить. Мое горло сжалось, как будто вокруг него обвилась змея, и сдавливало так сильно, что я не могла дышать или произносить какие-либо слова. Единственное, что я могла сделать, это смотреть туда, где медсестра продолжала брать кровь у Кая.

— Эш, уведи ее отсюда к чертовой матери, — прогрохотал голос. Это был голос Кая, но он был далеко, или моя голова была заперта в пузыре. В любом случае, голос звучал приглушенно для моих ушей.

Теплая ладонь легла на мою руку, отвлекая мое внимание от того места, где медсестра вытаскивала иглу, что было нелегко из-за того, что Кай попытался вырвать ее сам.

— Давай, Райли, — сказал Эш, поднимая меня с сиденья и практически вынося из комнаты обратно на свежий воздух. Я пошла добровольно, мне нужно было убраться подальше от вида крови Кая.

Как только вечернее тепло коснулось меня, я сделала глубокий вдох, мои горящие легкие снова расширились, и все мое тело затряслось. Эш не отпускал меня. Вместо этого он держал меня за руки, следя, чтобы я не упала.

— Так лучше?

— Да, — ответила я, когда была уверена, что снова могу говорить.

Я посмотрела вниз, туда, где меня держали его руки, и сделала шаг назад, мою кожу покалывало, как будто в нее вонзились тысячи иголок. Эш нахмурился, когда его руки опустились, но прежде чем он успел что-либо сказать, Кай Вулф вихрем вылетел из клиники.

— Детка, ты в порядке? — спросил Кай, беря мое лицо в свои большие ладони и заставляя меня посмотреть в его встревоженные глаза.

У меня навернулись слезы, когда до меня дошло, что с ним все в порядке. Он не истекал кровью. Я не пыталась отчаянно остановить кровь, которая сочилась из пулевых ранений. Он был жив и дышал, и острая боль облегчения пронзила каждый дюйм моего тела.

— Я в порядке, — сказала я, вырывая свое лицо из его хватки.

Он сделал шаг вперед. — Ты не в порядке. Ты белая, как гребаное привидение, и ты чертовски перепугалась там, в той комнате.

— Я сказала, что я в порядке, — отрезала я, отгоняя образы окровавленного тела Кая, моя раскалывающаяся голова становилась сильнее с каждой секундой. — Пожалуйста, мы можем уйти?

Мой голос дрогнул, слезы грозили пролиться, но я отвернулась, не в силах больше смотреть на Кая. Он хотел возразить, я знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он хотел стоять прямо здесь, пока я не признаю, что со мной не все в порядке, но, к счастью, Эш спас положение.

— Кай, нам пора. У нас впереди долгий перелет. Вы, ребята, можете поговорить об этом позже.

Темные глаза Кая прожигали меня несколько секунд, прежде чем он покачал головой. — Хорошо. Давай выбираться отсюда.

Он схватил меня за руку и, крепко сжав ее, повел обратно к машине. Когда мы сели в машину, вместо того, чтобы сесть впереди, как он делал по дороге в клинику, Кай сел сзади со мной, держа меня за руку и поглаживая костяшки пальцев, как он обычно делал.

Я отказывалась признавать, насколько это было чертовски приятно.

Когда мы добрались до аэродрома, уже опустилась ночь, и реактивный самолет был готов и ждал нас. В голове у меня стучало, но, верный своему слову, Кай отвел меня в спальню в хвостовой части самолета. Он сказал мне немного отдохнуть и что вернется за мной, когда мы причалим. С этими словами он оставил меня в покое.

Я без колебаний нырнула под одеяло, наслаждаясь комфортом кровати теперь, когда я не была прикована к ней наручниками, и через несколько минут после того, как моя голова коснулась подушки, я крепко уснула.

В мгновение ока Кай осторожно разбудил меня. Мои глаза распахнулись, и я обнаружила, что он наблюдает за мной с настороженным выражением на своем красивом лице.

— Мы заходим на посадку, Звезда. Как твоя голова?

Я села, довольная, что мигрень прошла. — Все в порядке. Я действительно проспала весь полет?

— Да, — ответил Кай, давая мне место встать. Он провел меня в зону отдыха и дал бутылку воды, которую я с благодарностью выпила, наблюдая в маленькое окошко, как Эш сажает самолет на небольшую взлетно-посадочную полосу, окруженную холмами и густыми деревьями.

— Где мы? — спросила я, когда самолет остановился. Чем дольше я смотрела в окно, тем больше убеждалась, что это не тот аэродром, с которого мы взлетели. Хотя, я не могла быть уверена.

Когда мы выезжали из Форест-Пойнта несколько дней назад, было темно. Теперь поднималось утреннее солнце, что не имело для меня особого смысла, между Джексонвиллом и Форест-Пойнтом не было большой разницы во времени, и если бы мы летели всего пять часов, все еще должно было быть темно.

— Нам нужно кое-что сделать, прежде чем мы отправимся домой, — загадочно сказал Кай, прежде чем взять меня за руку и повести в переднюю часть самолета, где Эш выходил из кабины.

Я не стала больше задавать вопросов. Теперь я проснулась, эмоции вспыхнули с новой силой, но я отогнала их. Каким бы дерьмом мы ни занимались, где бы, блядь, мы ни были, я бы согласилась с этим. Чем скорее мы это сделаем, тем скорее сможем снова начать.

Кай подтолкнул меня вперед, положив руку мне на поясницу, как только Эш открыл дверь самолета, и вышел на лестницу, которая была приставлена к самолету. Следуя за мной, как маленький щенок, я спустилась по лестнице к ожидавшей машине и с удивлением обнаружила мужчину, стоящего рядом с открытой дверцей.

Хотя я никогда не видела его раньше, если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что это наемник Аполлона. Он был такого же телосложения, как и все парни, работавшие на «Аполлона», и у него был этот злобный ублюдочный вид.

Эш пожал ему руку, и он кивнул нам с Каем в знак приветствия, когда Кай проводил меня на заднее сиденье машины, забрался рядом со мной и снова взял меня за руку. Эш запрыгнул на переднее пассажирское сиденье, а мужчина сел за руль. Через минуту мы выезжали с аэродрома на дорогу.

Я уставилась в окно, гадая, куда, черт возьми, мы направляемся. Или, скорее, кого, черт возьми, мы собирались увидеть. Я не была уверена, что мой мозг сможет справиться с еще какими-нибудь перипетиями в саге о Максе Торне.

Погрузившись в свои мысли, я отключилась от разговора, который начался между Эшем, Каем и водителем. Я прислонилась лбом к окну и уставилась на проплывающий мимо пейзаж, но на самом деле я не смотрела.

Мой мозг работал на пределе, мое тело сжималось туже, чем сжатая пружина, и даже бабочки порхали в животе каждый раз, когда большой палец Кая касался костяшек моих пальцев, или когда я чувствовала, как его горячий взгляд прожигает мне затылок.

Мы ехали всего около двадцати минут, когда водитель съехал с дороги, свернув на грунтовую колею, и только тогда я обратила внимание, куда мы едем.

Грунтовая дорога была окружена акрами полей, и когда мы поднялись на вершину небольшого холма, вдалеке показался огромный фермерский дом. Это был красивый дом, окруженный еще большим количеством полей, и на одном из них несколько лошадей паслись под утренним солнцем.

Тот, кто жил здесь, не стеснялся нескольких долларов, это уж точно.

— Кто здесь живет? — спросила я, любопытство взяло верх по мере того, как мы приближались к дому.

Кай нежно сжал мою руку. — Терпение, Звездочка.

Я сердито посмотрела на него, его недостаток информации чертовски бесил меня.

Снова отвернувшись от него, я посмотрела в окно, любуясь прекрасными садами по мере того, как мы приближались к дому. Когда машина свернула во двор перед домом и остановилась, входная дверь распахнулась, и я почти перестала дышать, когда из дома выбежало самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видела.

— Энджел! — воскликнула я, вырывая свою руку из руки Кая и распахивая дверь.

Едва не споткнувшись о собственные ноги, когда я выскакивала из машины, я встретила свою сестру, когда она налетела на меня, широко раскинув руки, когда столкнулась с моим телом. Я заключила ее в объятия, прижимая к себе, пока неконтролируемые рыдания сотрясали наши тела. Бог знает, как долго мы вдвоем стояли там, держась друг за друга изо всех сил.

Снова держа ее в своих объятиях, я была поражена тем, как сильно скучала по этому маленькому отродью. Впервые за несколько месяцев я почувствовала, что снова могу дышать, и мне ни за что не хотелось ее отпускать.

Зарывшись лицом в ее волосы, я глубоко вдохнула, по коже побежали мурашки, когда в нос ударил знакомый аромат малины. В тот момент я забыла обо всем. Забыла о своем гневе на Кая, забыла о боли в моем сердце, забыла о ублюдках, которые хотели разрушить наши жизни. Были только я и моя сестра, моя лучшая подруга.

Одна из причин, по которой я живу.

Неохотно высвободившись из ее объятий, я отстранилась, чтобы получше рассмотреть ее. За те месяцы, что мы были в разлуке, она стала почти такой же высокой, как я, ее волосы стали длиннее, фигура полнее, но самое заметное, что изменилось, — это то, как ярко засияли ее глаза.

В течение многих лет карие глаза Энджел казались затравленными, но сейчас они были яркими, полными жизни и счастья.

— Ты выросла, — показала я, язык на мгновение показался мне чужим в моих пальцах. Мне не приходилось показывать жесты несколько месяцев, но это укоренилось во мне, и в ту секунду, когда я начала жестикулировать, это было похоже на езду на велосипеде.

Энджел не ответила. Ее заплаканные глаза расширились, когда она схватила мою руку, притягивая ее ближе к себе, чтобы посмотреть на мое кольцо. Мое обручальное кольцо, которое я все еще носила на безымянном пальце.

Кольцо, которое я ни разу не собиралась снимать, как бы ни была зла на Кая.

— Ты вышла замуж? — Энджел жестикулирует после того, как хорошенько рассмотрела камень на моей руке.

Она повернула голову, и только тогда я заметила, что Кай подошел и встал рядом со мной. Увидев его лицо, она сильно покраснела.

Черт возьми. Я надеялась, что моя сестра не запала на моего мужа.

Кай поднял руку, чтобы поздороваться, прежде чем повернуться ко мне. — Детка, у нас есть двадцать четыре часа, прежде чем нам снова нужно будет подняться в воздух. Мне нужно кое-что сделать, поэтому я оставлю вас, леди, чтобы вы могли немного побыть вместе. Здесь вы будете в безопасности, это дом Аполлона.

— Хорошо, — ответила я, на мгновение задумавшись, что Кай должен был делать в Испании, потому что теперь я знала, где мы находимся.

Кай наклонился вперед и запечатлел нежный поцелуй на моих губах, и я не остановила его. На самом деле, я приветствовала это. В конце концов, он воссоединил меня с Энджел, пусть и всего на двадцать четыре часа. Снова помахав рукой моей сестре и одарив ее одной из своих очаровательных улыбок, он повернулся и сел обратно в машину. Мгновение спустя его увез парень, который привез нас сюда, вместе с Эшем, который все это время оставался в машине.

— Серьезно, ты вышла за него замуж? — Энджел показала жестом, когда я повернулась к ней лицом, ее улыбка становилась шире с каждой минутой.

— Это сложно, — я показала в ответ. — Я расскажу тебе все, но сначала я хочу знать все, что ты делала.

РАЙЛИ

После того, как Кай уехал, Энджел повела меня в дом, где Джейн ждала с лучезарной улыбкой на лице. Эта женщина была практически неузнаваема по сравнению с той, которую я оставила во Франции.

Мешковатая одежда, которую она носила раньше, исчезла, ее заменили одеждой, подчеркивающей ее изгибы. Она всегда собирала свои мышино-каштановые волосы в тугой пучок, но теперь она подстригла их и сделала прическу "пикси", которая подходила к ее лицу в форме сердца, и она отказалась от очков в толстой оправе, как я предположила, вместо контактных линз.

Джейн всегда была робкой женщиной, но теперь в ней чувствовалась уверенность, которая говорила о том, что она больше не боится бросать вызов миру. Я не могла не задаться вопросом, было ли время, проведенное в камере, настолько разрушительным для ее души, что это на самом деле показало ей, что она более жизнестойка, чем она когда-либо думала.

В ту секунду, когда я оказалась в пределах досягаемости, Джейн обняла меня, и еще больше слез пролилось от меня, Энджел и Джейн. Джейн проделала невероятную работу по уходу за Энджел с тех пор, как я уехала от нее, она стала мне как мать, и я буду вечно благодарна ей за любовь и заботу, которые она проявляла к моей сестре.

Когда слезы счастья сменились смехом, Энджел и Джейн устроили мне экскурсию по дому, и я не могла не заметить, что несколько охранников "Аполлона" наблюдают за каждым движением Джейн. Неудивительно, что ее уверенность в себе расцвела, когда она оказалась в окружении крупных, мускулистых мужчин, на которых было совсем неплохо смотреть.

Если я думала, что дом, в который нас привезли во Франции, впечатляет, то здесь на нем не было ни единой заплатки. Здесь было все, что только может пожелать молодая девушка: кинозал, боулинг, открытый бассейн в виде лагуны с собственной ленивой рекой и танцевальная студия, где Энджел сообщила мне, что хочет пойти по моим стопам и заняться танцами на пилоне, когда вырастет.

Я не знала, была ли я горда или унижена. В любом случае, я сказала маленькой соплячке, что, когда она в конце концов вернется домой, я дам ей несколько уроков на том основании, что она никогда не работала в стрип-клубе. Она быстро согласилась, скорчив гримасу при мысли о стариках-извращенцах, наблюдающих за ее танцем.

Джейн и Энджел рассказали мне, как у нее дела со всеми школьными заданиями. Джейн продолжала обучать Энджел на дому, но все ее работы проверялись, и, к моему удивлению, Энджел получала высшие баллы на всех своих уроках. Несмотря на все, что произошло с того дня, как я заключила эту чертову сделку с Каем, по крайней мере, моя сестра получала образование, которое я отчаянно хотела, чтобы она получила.

Энджел всегда любила компьютерные игры, но за последние несколько месяцев ее любовь сменилась с игр на расшифровку и взлом баз данных, благодаря одному из наемников, который был техническим гением, и, по словам Энджел, она собиралась устроить Майлзу побегушки за его деньги.

И снова я не знала, гордиться мне или обижаться.

Когда экскурсия подошла к концу, Джейн оставила нас с Энджел, чтобы побыть немного вместе, и Энджел умоляла меня пойти с ней на встречу с Эдгаром.

Паника охватила меня при мысли о том, что моя младшая сестра проявляет интерес к мальчикам, поэтому я не смогла удержаться от смеха, когда она повела меня в конюшню и представила Эдгару, своему любимому коню.

Эдгар был красивым гнедым жеребцом, которого нашли заброшенным на ферме недалеко от дома, и он был спасен одним из наемников "Аполлона". Для Энджел это была любовь с первого взгляда.

Выражение печали промелькнуло на ее лице, когда она знаками показала мне, что знает, что однажды ей придется расстаться с Эдгаром, если это будет означать возвращение в Холлоуз-Бей.

Пока я гладила Эдгара по носу и смотрела, как моя сестра жестикулирует, рассказывая мне обо всем, что она делала каждый день, чтобы присматривать за Эдгаром, мысли неистовствовали в моей голове.

Будет ли когда-нибудь для Энджел безопасно вернуться в Холлоуз-Бэй?

Может быть, я могла бы остаться здесь с сестрой.

Может быть, мне не нужно было возвращаться в Холлоуз-Бей с Каем.

Но могла ли я действительно оставить Кая?

Конечно, я была зла на него, но я не могла отрицать ту любовь, которую питала к нему.

И хотела ли я уйти с войны с Максом и Хендриксом?

Могу ли я просто уйти от всего, чего мы достигли до сих пор?

Энджел похлопала меня по руке, и я поняла, что отключилась, потерялась в своем собственном маленьком мире. — Что случилось?

— Ничего, — я показала в ответ, одарив ее улыбкой, которая, я знала, не коснулась моих глаз.

Я и забыла, какой проницательной была моя младшая сестра. Ее брови нахмурились, и она потянула меня за руку, усаживая на тюк сена.

— Что-то не так, я тебя знаю. Ты несчастлива.

Господи.

Как я могла объяснить двенадцатилетнему ребенку, что за последние шесть месяцев мне пришлось пережить разбитое сердце, предательство и американские горки эмоций? Здесь она беспокоилась о лошади, в то время как рядом со мной мой мир, казалось, разваливался на части. И все же, когда я встретилась взглядом со своей сестрой, глазами, в которых не было ничего, кроме любви и фамильярности, я поймала себя на том, что рассказываю ей все.

Ладно, не совсем все. Не об убийствах, к планированию которых я приложила руку, и уж точно не о наших с Каем спальных делах, ей определенно не нужно было знать об этом.

Когда я закончила, у нее отвисла челюсть. Я поморщилась, прежде чем лечь спиной на тюк сена, уставившись на деревянные балки и задаваясь вопросом, как, черт возьми, эта сумасшедшая история вошла в мою жизнь.

Так было до тех пор, пока она не потянула меня за руку и не заставила сесть лицом к ней. — Почему он позволил тебе поверить, что он мертв?

Я вздохнула. — Не знаю.

— Он тебе не сказал? — показала она, ее пальцы быстро двигались.

— Он пытался, но.... — пожала плечами, не желая признавать правду, что не дала ему шанса.

Она подняла бровь и поджала губы, бросив на меня неодобрительный взгляд. — Ты не дала ему объясниться?

— Нет, нет никакого объяснения тому, что он сделал, — я показала в ответ, изо всех сил стараясь подавить растущий гнев, который всегда появлялся, когда речь заходила об обмане Кая.

— Это просто глупо, — она показала в ответ, драматично закатив глаза и заработав мой сердитый взгляд. Когда я подняла руки, чтобы жестикулировать в ответ, она остановила меня. — Откуда ты знаешь, что у него нет действительно веской причины? Может быть, он был в коме или что-то в этом роде, а потом, как только очнулся, пришел тебя искать.

Если бы только все было так просто.

— Все было не так, — я показала в ответ, качая головой.

— Откуда ты знаешь? Может, он сделал это, чтобы защитить тебя? — запротестовала она, и ее лицо исказилось от разочарования.

— Как притвориться мертвым, чтобы защитить меня? — ответила я, и слезы злости защипали мне глаза от того, как она защищала Кая, когда мне было больно.

— Я не знаю. Но даже если его доводы были глупыми, ты должна, по крайней мере, выслушать его, а затем, если ты решишь, что его доводы недостаточно веские, ты можешь надрать его жалкую задницу, но, по крайней мере, получить полные факты.

Она раздраженно всплеснула руками в воздухе и уставилась на меня в ответ.

Я снова подняла руки, чтобы ответить, только на этот раз остановила себя. Правда заключалась в том, что я не знала, почему Каю потребовалось шесть месяцев, чтобы сказать мне, что он не умер. Я не остановилась, чтобы обдумать причины его обмана, слишком поглощенная своим гневом. Я имею в виду, была ли какая-нибудь простительная причина позволить твоей жене думать, что ты мертв, и позволить ей испытать ту душевную боль, которую Кай заставил меня почувствовать?

Я вспомнила наш спор, когда он нашел меня у Бьянки. Он сказал, «Ты многого не знаешь», но я прервала его, отказалась дать ему шанс что-либо объяснить, и с тех пор я была слишком зла на него, чтобы даже подумать о том, чтобы выслушать его.

Но, возможно, Энджел была права. Не то чтобы я верила, что существует какое-то оправданное объяснение, но, по крайней мере, если бы я услышала его версию случившегося, я была бы полностью вооружена информацией, прежде чем принимать какие-либо решения, которые повлияют на мое будущее. Вздохнув, мое тело обмякло, когда смирение захлестнуло меня.

— Когда ты успела так поумнеть? — показала сестре.

Маленькая паршивка ухмыльнулась мне. — Что я могу сказать? У тебя ген упрямства, а у меня ген сообразительности.

Я закатила глаза и притянула ее в объятия, приняв решение наконец поговорить с Каем. Но не сейчас, сейчас было мое время с Энджел, и я собиралась максимально использовать каждую секунду, проведенную с ней.

Забавно, в моей жизни были моменты, когда время тянулось мучительно медленно, но теперь было ограничение по времени, которое я могла проводить со своей сестрой, время ускорилось. Не успела я опомниться, как день закончился.

Если бы все было по-моему, мы бы не спали всю ночь, чтобы провести как можно больше времени вместе, но с наступлением ночи Энджел не могла сдержать зевок, срывавшихся с ее губ. Решив, что с меня хватит, я приказала ей лечь в постель, намереваясь спать рядом с ней.

После того, как она приняла душ и начала готовиться ко сну, я приняла душ в свою очередь, но когда я вышла из ее ванной комнаты, ее нигде не было видно. Натянув одежду, я направилась вниз на поиски маленького отродья. Честно говоря, она сказала, что у меня ген упрямства, но я думаю, что мы оба унаследовали его.

Пока я пробиралась по дому, в нем было тихо, пока я не услышала низкий смех из гостиной. Смех, который я узнала бы где угодно.

Кай.

Я не видела его с тех пор, как он ушел после нашего первого приезда, он даже не появился за ужином, и, честно говоря, я была благодарна за перерыв.

После моего предыдущего разговора с Энджел у меня было время подумать обо всем, что было трудно делать в последние несколько дней, когда Кай душил меня. Но теперь, когда у меня было время привести свои мысли в порядок, я была полна решимости больше, чем когда-либо, выяснить причины, по которым он считал хорошей идеей притвориться мертвым.

Как только мы сядем в самолет домой, я собиралась получить ответы на некоторые вопросы.

Смеющийся Кай был такой редкостью, что любопытство взяло верх надо мной, и, подкрадываясь к приоткрытой двери, я прикусила губу, чтобы не ахнуть от открывшегося передо мной зрелища.

Энджел сидела на диване с Каем, и они разговаривали. Разговаривала не жестикулируя что-то или читая по губам.

Они разговаривали на языке жестов.

Кай жестикулировал.

Кай Вулф, человек, которому нравилось убивать и пытать людей, жестикулировал с глухой девочкой.

У меня отвисла челюсть, когда я наблюдала за движениями его рук. Это ни в коем случае не было идеально, но он узнал достаточно, чтобы вести беседу с Энджел, и моя младшая сестра наслаждалась этим. Она лучезарно улыбнулась ему, исправляя некоторые из его знаков, называя его придурком, когда он ошибался, чем вызвала еще один животный смешок Кая.

Если бы кто-нибудь другой назвал его придурком, они бы обнаружили, что смотрят в дуло его пистолета, но нет, как и большинство людей, Энджел обвела его вокруг своего мизинца.

Я наблюдала, как она нежно улыбнулась ему, поправляя другой знак, и он повторил движение со своей собственной искренней улыбкой на красивом лице, и в одно мгновение весь гнев и обида, которые я таила, исчезли. Это было похоже на то, что туман, сквозь который я пробиралась, рассеялся, и наконец, наконец, я снова могла видеть.

Это была моя семья.

Мой мир.

Кай и Энджел.

Мои колени чуть не подогнулись от приливной волны любви, захлестнувшей меня, и мне пришлось ухватиться за дверной косяк, чтобы не грохнуться на землю. С ясной головой, впервые за несколько дней, я не заботилась ни о какой лжи и обмане, это не имело значения. Все, что имело значение, — это два человека, сидящие передо мной, и тот факт, что у нас могло быть будущее.

Кай был жив, Энджел в безопасности, и глубоко в своем сердце я знала, что он сделает все, что ему нужно, чтобы защитить нас.

Чего бы это ни стоило.

Даже если это означало притвориться мертвым, чтобы победить врагов.

Осознание этого было ошеломляющим.

Мое сердце бешено забилось, когда потребность войти и сказать им обоим, как сильно я их люблю, взяла верх, но я не хотела нарушать это зрелище. Оно было слишком драгоценным.

Зрелище, которое навсегда останется в моей памяти, вместе с единственным другим воспоминанием, которое у меня осталось о них вместе, — когда Кай вынес Энджел из клуба "Грех" после того, как спас ее.

Момент, когда мои миры столкнулись.

Я не знала, как долго я стояла и смотрела, но я была прикована к месту, не в силах отвернуться, пока Кай рассказывал Энджел все о нашей свадьбе и о том, как прекрасно я выгляжу, а Энджел время от времени поправляла свои жесты.

Только когда она в сотый раз зевнула и он сказал ей, что пора спать и что они еще поговорят, я ретировалась, не желая, чтобы меня застукали за их наблюдением.

Пробравшись обратно в комнату Энджел со слезами на глазах, я подождала ее, и когда она вошла, на ее милом лице была теплая, довольная улыбка.

— Чему ты улыбаешься? — спросила я, изображая неведение.

— Я просто рада, что ты здесь, — показала она. Я собиралась уличить ее во лжи, но не смогла, слишком переполненная любовью к ним обоим, чтобы испортить момент.

Энджел забралась в постель и уютно устроилась под одеялом, сказав "спокойной ночи", устраиваясь поудобнее. Я легла рядом с ней, наблюдая, как ее глаза опускаются, когда она засыпает с легкой улыбкой на губах. Через несколько минут с ее стороны кровати донесся легкий храп.

Несмотря на то, что я планировала остаться рядом с ней на всю ночь, мой разум лихорадочно работал, отказываясь прекращать проигрывать образы того, как Кай жестикулирует. Прежде чем я осознала это, потребность увидеть его стала слишком сильной, и я снова стала пробираться по дому. Только на этот раз, чтобы разыскать своего мужа.

Он был в одной из гостевых комнат, которые Энджел показала мне ранее. Я распахнула дверь и обнаружила Кая, стоящего посреди комнаты, его брови были нахмурены, пока он стучал по своему телефону. Когда наши взгляды встретились, он швырнул телефон на кровать.

— Ты научился жестикулировать, — сказала я вместо приветствия, все еще ошеломленная увиденным.

На мгновение на его лице промелькнуло чувство вины, как будто я обвинила его в государственной измене.

— Да, — ответил он, прежде чем нежная улыбка появилась на его губах. — Она не должна была тебе говорить.

— Она этого не делала. Я видела, — ответила я, проходя дальше в комнату и закрывая за собой дверь. Взгляд Кая прошелся по моему телу, его глаза горели, как всегда. — Когда ты научился?

— Когда я был прикован к постели на несколько месяцев после ранения, — тихо ответил он после короткой паузы. Его слова задели меня за живое, и мое собственное чувство вины захлестнуло меня при мысли о том, что Кай не может встать со своей кровати.

— Почему? — не осознавала, пока не оказалась прямо перед ним, что прошла через комнату и запрокинула голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх.

Черт возьми, он был великолепен. Мое нутро сжалось от потребности почувствовать его внутри себя. Единственный мужчина, который заставлял меня чувствовать то, что я чувствовала.

Любил.

Обожал.

Лелеял.

— Потому что Энджел — моя семья. Я хотел учиться для нее. Для тебя.

Как и тогда, когда я смотрела, как он жестикулирует, меня снова захлестнула приливная волна любви к мужчине, стоящему передо мной, и я была бессильна удержаться от того, чтобы показать ему, как сильно я его люблю.

— Кай. — Его имя сорвалось шепотом с моих губ, когда я обвила руками его шею и притянула его голову вниз, чтобы мои губы могли встретиться с его губами.

Он колебался секунду, но, не в силах сопротивляться, его руки схватили меня за бедра и притянули ближе, когда мой рот открылся, впуская его язык внутрь. Но когда наши языки закружились в чувственном танце, Кай отстранился, убирая руки с моих бедер и делая шаг назад, так что мне пришлось убрать руки с его шеи.

— Я чертовски пожалею, что сказал это, но мы не можем, — он помахал рукой между нами, на его лице отразилось разочарование. — Мы не можем продолжать трахаться и игнорировать наши проблемы, звезда. Нам нужно поговорить.

Я сделала шаг вперед, снова сокращая расстояние между нами. — Я знаю, Кай, и я обещаю тебе, что завтра, в самолете домой, мы поговорим.

Подняв руку, я положила ладонь ему на грудь между грудными мышцами, прямо там, где был шрам, но быстро отдернула ее, когда его челюсть сжалась, как будто мое прикосновение обожгло его.

— Было больно? — спросила я, озабоченно наморщив лоб.

— Это не то, что ты думаешь, — ответил он, проводя пальцем по моей щеке, его глаза были полны обожания. — Я собирался подождать, чтобы показать тебе.

— Что мне показать?

Он на мгновение остановился, но, по-видимому, придя к какому-то решению, Кай расстегнул рубашку, и когда он распахнул ее и снял, то обнаружила большую медицинскую повязку, примотанную скотчем к груди, прямо там, где был шрам.

Опасаясь худшего, я подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, но он улыбнулся мне сверху вниз. — Сними повязку, детка. Не о чем беспокоиться.

Нервничая, я отклеила ленту, удерживающую повязку на месте, и когда она оторвалась от его груди, у меня отвисла челюсть.

В центре грудных мышц, прикрывая сердце, у Кая была огромная новая татуировка, которая прикрывала линию шрама, проходившую между грудными мышцами. На одной стороне шрама была половина серебряной звезды, на другой — половина головы белого волка, и там, где два изображения пересекались вдоль линии шрама, они сливались, делая их единым целым.

Сказать, что это было потрясающе, было бы преуменьшением.

— Скажи что-нибудь, — попросил Кай после минуты молчания, в его голосе звучала неуверенность.

— Это....Прекрасно, — сказала я, отрывая взгляд, чтобы встретиться с его темными глазами.

Он улыбнулся редкой застенчивой улыбкой, которая согрела мое сердце. — Это мы, детка, — сказал он, снова проводя пальцем по моей щеке и вызывая огненную дорожку на моей коже. — Это ты и я, вместе на всю вечность, как я и обещал.

Слезы навернулись у меня на глаза, и я не могла найти слов, чтобы сказать. Мое сердце готово было разорваться от любви, которую я испытывала к этому сумасшедшему мужчине. Вместо этого я положила руки по обе стороны от татуировки и потянулась, чтобы поцеловать его. На этот раз не было никаких колебаний, когда он встретил мои губы и провел языком у меня во рту, его зубы слегка прикусили мою губу.

Кай поглощал мой рот, но я была так же изголодана по нему. Хотя мы трахались несколько раз за последние несколько дней, это было по-другому. Страсть и потребность взяли верх, это был поцелуй, который соперничал с тем, что мы разделили в день нашей свадьбы, и прямо тогда в нем не было ненависти или гнева, только любовь.

Так много любви.

Кай нащупал край моей майки и, прервав поцелуй на мгновение, стянул ее через мою голову, прежде чем его рот снова накрыл мой. Мои пальцы теребили молнию на его брюках, отчаянная потребность раздеть его, чтобы я могла видеть каждый дюйм его тела, поглотила меня. Его толстый член высвободился, когда я дернула его штаны вниз, и мои ночные шорты последовали за ним вместе с промокшими трусиками.

Мое естество сжалось, когда Кай поднял меня и отнес на кровать. Он уложил меня, нависая надо мной, но у меня были другие идеи. Сегодня вечером я хотела все контролировать. Надавив на его плечи, Кай охотно перекатился на спину. Я не теряла ни секунды, прежде чем оседлать его, расположив его член у своего входа, когда встретилась с его глазами, обнаружив, что они пылают от его потребности во мне.

— Господи, Звезда, — прошипел Кай, когда я опустилась ниже, насаживаясь своей киской на его длину.

Его пальцы сжали мои бедра, когда я начала двигаться, мои глаза были прикованы к татуировке с изображением нас, пока его слова эхом отдавались в моей голове.

Это ты и я, вместе на всю вечность, как я и обещал.

— Кай, — выдохнула я, пока мои бедра медленно двигались, его руки контролировали темп, с которым я двигалась.

— Поиграй со своими сиськами, жена, я хочу увидеть эти твердые соски, — простонал Кай, и я немедленно подчинилась. Я была как пластилин в его руках, не в силах отказать ни в чем, о чем просил меня этот человек.

Мои руки метнулись к грудям, где я обхватила их и сжала, прежде чем мои пальцы нашли каждый сосок и пощипали, посылая разряды удовольствия прямо в мою сердцевину.

Моя киска сжалась вокруг члена Кая, когда он толкнулся вверх, и мои бедра задвигались быстрее, потребность кончить становилась все сильнее.

— Райли, черт возьми, ты такая чертовски красивая. Я обещаю, что все исправлю между нами, детка, — прошептал Кай с неприкрытой уязвимостью в голосе, которая поразила меня прямо в грудь.

— Мы разберемся с этим, Кай, — выдохнула я, сдерживая рыдания, потому что в тот момент я знала, что мы найдем способ все уладить. Я не хотела представлять себе будущее без него.

Он крепко зажмурил глаза, а когда они открылись, в них было облегчение. Его толчки ускорились, подводя меня ближе к краю, и с последним щелчком по моим соскам моя киска прижалась к его длине, и я откинула голову назад, когда достигла кульминации.

— Звезда! — Кай взревел, толкаясь еще раз, опустошая свой груз глубоко внутри меня.

Я оставалась там, где была, в течение минуты, член Кая подергивался внутри меня, пока мы оба восстанавливали дыхание. Мой взгляд снова остановился на его татуировке, и впервые за долгое время меня охватило чувство умиротворения.

Нам было о чем поговорить, и прощение далось нелегко, но у нас была любовь. Любовь настолько глубокая, что она пробежала по нашим венам и проникла в мозг наших костей, и этого было бы достаточно, чтобы пережить любую бурю.

— Скажи мне, что любишь меня, жена, — прошептал Кай. Я встретилась с его темными глазами, в которых не было ничего, кроме его обычной привязанности ко мне.

Слова застряли у меня в горле. Не то чтобы я не хотела их произносить, но они были погребены под массой эмоций, и я просто не могла их выплеснуть. Вместо этого я подняла руки и, не сводя с него глаз, показала жестами.

— Я люблю тебя.

КАЙ

Когда я принял решение привезти Райли в Испанию навестить Энджел, я знал, что это рискованно. Был большой шанс, что она будет умолять меня оставить ее здесь, пока я вернусь, чтобы положить конец войне, и если бы это произошло, я не был уверен, что смог бы ей отказать.

Я всегда хотел только, чтобы Райли была счастлива, и, учитывая, что я был единственной причиной ее страданий, было бы чертовски трудно затащить ее обратно в Холлоуз-Бэй, зная, что я делаю ее еще более несчастной.

Но тогда я был эгоистичной сукой, и мне нужно было, чтобы Райли была рядом, так что, даже если бы она умоляла, у меня было столько же шансов сказать "нет", сколько и согласиться.

Так что, справедливости ради стоит сказать, что я испытал огромное облегчение, когда Райли даже словом не обмолвилась о том, чтобы остаться, когда пришло время уходить. Вместо этого она обняла сестру, ее глаза наполнились непролитыми слезами, когда они прощались. Энджел, с другой стороны, рыдала навзрыд, несмотря на то, что Райли пообещал ей, что пройдет совсем немного времени, и они снова будут вместе.

Я молча поклялась себе закончить эту гребаную сагу с Торном и Хендриксом как можно скорее, просто чтобы мои девочки могли воссоединиться навсегда.

Передав Энджел Джейн, которая, к моему удивлению, не избегала меня во время этой поездки, а делала все возможное, чтобы спросить, как у меня дела, Райли села в машину с решительным выражением лица. Только потому, что я хорошо знал свою жену, я мог видеть разбитое сердце, которое она пыталась скрыть.

Держа себя в руках, когда машина выезжала со двора, Райли махала Энджел всю дорогу, пока дом и ее сестра не скрылись из виду. Когда у нее вырвался всхлип, и слезы потекли по ее щекам, я отстегнул ремень безопасности и притянул ее к себе на колени. Она прижалась к моей груди и оставалась там всю обратную дорогу до частного аэродрома.

Эш уже ждал, готовя самолет к обратному вылету в Форест-Пойнт. Одарив его слабой улыбкой, она поднялась на борт самолета и заняла место в одном из кожаных кресел в салоне.

— Я полагаю, мне можно здесь посидеть, или ты снова хотел приковать меня к кровати? — спросила она, ее голос был полон юмора.

Черт, мне нравилось ее нахальство.

— Может быть. Если ты будешь плохо себя вести, мне придется подумать об этом, — ответил я, имея в виду шутку, но когда ее глаза потемнели, а мой член дернулся при мысли о том, что она прикована и находится в моей власти, я пожалел о своих словах.

— На этой ноте я собираюсь поднять нас в воздух, — сказал Эш, прочищая горло. — Посмотрим, сможешь ли ты выдержать весь девятичасовой перелет без секса и драк.

С этими словами он исчез в кабине, закрыв за собой дверь и оставив нас одних. Я сел напротив Райли, сопротивляясь желанию посадить ее к себе на колени. Если бы я это сделал, то действительно не прошло бы много времени, прежде чем мы стали бы трахаться, и нам нужно было бы поговорить.

Нам с женой давно пора было прояснить ситуацию раз и навсегда.

Когда двигатели взревели, вскоре самолет уже громыхал по взлетно-посадочной полосе. Через несколько мгновений самолет взлетел. Райли смотрела, прижавшись носом к окну, как земля под нами становится все дальше, и я не упустил одинокую слезу, скатившуюся по ее щеке. Я знал, что слеза будет из-за того, что она снова покидала свою сестру.

Но если все пойдет по плану, их разлука продлится недолго.

Как только самолет выровнялся, и мы затерялись среди облаков, я решил, что пришло время стиснуть зубы. Расстегивая мой поясной ремень, Райли с любопытством наблюдала, как я встал со своего места и подошел к маленькому бару, стоявшему в углу салона. Схватив бутылку виски и два стакана, я поставил их на стол между нами с Райли и снова сел напротив нее.

— Нам это понадобится для нашего разговора, — сказал я, когда Райли посмотрела на меня, приподняв бровь.

Ее плечи покорно опустились, и дрожащей рукой она открыла бутылку, прежде чем разлить янтарную жидкость по двум бокалам.

— Ничто так не заглушает боль, как алкоголь, верно? — она поднесла стакан ко рту и залпом осушила его, поморщившись при этом.

— Верно, — ответил я, следуя за ее действиями, виски обожгло мне горло, когда я сглотнул. — Прежде чем я начну, мне нужно, чтобы ты пообещала мне кое-что, — сказал я, наливая каждому по бокалу.

— Что? — ответила она с сомнением в голосе.

— Мне нужно, чтобы ты пообещала, что будешь меня слушать.

— Я обещаю, что выслушаю, — быстро ответила она, но я еще не закончил.

— И мне нужно, чтобы ты пообещала, что, как бы ты ни разозлилась, как бы сильно, по-твоему, ни ненавидела меня после того, как я тебе все рассказал, ты простишь меня за то, через что я заставил тебя пройти, и ты не бросишь меня, потому что я не могу жить без тебя, звезда, — я позволяю ей услышать уязвимость в моем голосе, мне нужно, чтобы она узнала мой самый большой страх, что она никогда не сможет преодолеть это и каким-то образом найти способ оставить мою эгоистичную задницу.

К моему облегчению, ее лицо смягчилось. — Кай, я не могу обещать, что прощу тебя сразу, ты должен понять, что последние шесть месяцев были для меня адом на земле, — ее голос дрогнул, но она глубоко вздохнула и продолжила. — Но я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы понять, и я обещаю….Я не оставлю тебя.

Я на мгновение уставился на ее красивое лицо, зная, что она говорит правду, и чертовски надеясь, что она, блядь, поймет, почему я должен был пойти по этому пути.

Я кивнул, прежде чем взять стакан и допить свою порцию. — Я знаю, у тебя будет куча вопросов, но позволь мне выкинуть это из головы, а потом я обещаю, что отвечу на все, что ты захочешь знать.

Ее челюсть сжалась, но она кивнула, прежде чем последовать моему примеру, допила свой напиток и откинулась на спинку стула, пристально глядя на меня.

Сделав вдох, чтобы унять бурю, начинающую бушевать у меня внутри, я вцепился в подлокотники, чтобы не сжать кулаки, когда начали всплывать воспоминания.

— Я мало что помню о той ночи. Я помню, как дрался с Максом, я помню, как ты кричала, и я помню, как меня пронзила боль, боль, какой я никогда раньше не испытывал, — сказал я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, потому что каждый раз, когда я говорил о той ночи, ярость вскипала у меня под кожей. — Я помню, как сидел в машине, положив голову тебе на колени, и я помню, как говорил тебе, что люблю тебя, а ты сказала, что это прозвучало так, словно я прощался.

Я протянул руку и схватил ее за руку, проведя большим пальцем по костяшкам пальцев, как делал всегда, когда нуждался в ее утешении. — По правде говоря, звезда, я думал, что я прощаюсь. Я чувствовал, как жизнь покидает меня, и все, о чем я мог думать, это о том, что если я умру, то умру счастливым, потому что твое лицо будет последним, что я когда-либо увижу.

Ее глаза наполнились слезами, и слеза медленно скатилась по щеке. Я сопротивлялся желанию отмахнуться от этого, полный решимости донести свою точку зрения на происходящее.

— Следующее, что я помню, — это просыпаюсь в комнате, подключенный к дерьмовой куче машин, и мне казалось, что каждый дюйм моего тела охвачен огнем. Я помню, как оглядывался в поисках тебя, но там был Эш, и это чертовски смутило меня. Он не живет в Америке, поэтому я не мог понять, почему он там был. Примерно через пять секунд я понял, что тебя нет со мной, и меня охватил такой сильный страх, что я не мог дышать. Эшу пришлось успокаивать меня, но все, о чем я мог думать, это о том, что мне нужно встать с постели и найти тебя, но мое гребаное тело отказывалось подчиняться.

Гнев брал верх, мой голос становился грубее по мере того, как слова лились с моих губ, воспоминания о том моменте, когда я проснулся в месте, которого ни хрена не знал, становились сильнее с каждой секундой. Но теперь, когда я начал, мне нужно было очистить свой организм от слов.

— Врачам пришлось дать мне успокоительное, потому что машины, блядь, взбесились, мое сердце билось так быстро, но я не понимал, что приношу больше вреда, чем пользы. Тогда я не знал, что им уже пришлось трижды перезапускать мое сердце.

Я помолчал, наливая нам обоим еще по стакану виски. Никогда, ни на секунду не думал, что говорить о том, что произошло, будет так чертовски тяжело, как сейчас. Я говорил об этом с Эшем и с Майлзом, но было не так уж трудно произнести эти слова. Может быть, это было из-за разбитого сердца на лице Райли, из-за которого было почти невозможно говорить.

— Я потерял слишком много крови. В этом-то и была проблема. Пуля, попавшая мне в грудь, прошла на дюйм мимо сердца, но причинила достаточно повреждений, чтобы я потерял так много гребаной крови. Доктор Харрис был готов назвать время смерти, когда мое сердце отказало во второй раз, но Майлз приставил пистолет к его голове и заставил его продолжать реанимировать меня.

Райли ахнула, и я понадеялся, что знание того, что Майлз не отказался от меня, поможет ей найти для него прощение.

— Когда он восстановил мое сердцебиение, он начал делать мне переливание крови, но продолжал говорить Майлзу, чтобы он готовился к худшему. Он искренне верил, что я умру, но Майлз, он никогда не терял надежды, — по лицу Райли покатилось еще больше слез, и я мог сказать, что у нее уже было несколько вопросов, но, верная своему слову, она хранила молчание.

— Именно тогда Майлзу начали поступать звонки. Хендрикс сделал свой ход и приказал "Оленям" захватить город. Он распространил слух, что Майлз стрелял в меня и убил, и ударился в бега вместе с тобой, и как мой заместитель, он взял все на себя. Не имело значения, что я уже пустил слух, что он объявлен в розыск за предательство меня, он работал за кулисами, настраивая моих людей против меня, и к тому времени у него было достаточно поддержки.

Мои челюсти сжались от слепой ярости из-за того, что мой бывший друг делал за моей спиной. Его предательство было глубже, чем я когда-либо предполагал.

— Большинство мужчин, поджавших хвост, были убиты Майлзом и командой "Аполлона" в ночь перестрелки, но было пятеро мужчин, которые выжили, чтобы рассказать эту историю. Пятеро, которых Майлз убил и вернул обратно Хендриксу в нескольких частях. Док Харрис все еще работал надо мной, когда Майлзу позвонили. Это был Эрни. Он сказал Майлзу, что Хендрикс назначил награду за то, чтобы тебя доставили к нему, и за то, чтобы Майлз был убит на месте. Награда была в десять миллионов долларов, и люди сходили с ума, желая найти тебя. У Майлза было меньше десяти секунд, чтобы принять решение. Он знал, что должен вытащить тебя оттуда, но он также знал, что ты никуда не денешься, пока знаешь, что у меня все еще есть пульс. Вот почему он сказал тебе, что я умер, это было для того, чтобы вытащить тебя оттуда. Он пытался защитить тебя.

Она уставилась на меня, широко раскрыв рот и приподняв брови, и я дал ей минуту переварить то, что я сказал. Когда она взяла стакан и снова опрокинула в себя виски, я продолжил.

— Джек был в палате с Майлзом, и он сразу же позвонил Эшу, который помогал координировать все действия. Эш отправил в операционную другую бригаду. Они были наготове, чтобы освободить команду Джека от охраны дома. По чистой случайности они оказались в Холлоуз-Бэй. Двое из команды были бывшими медиками, которые, черт возьми, знали, что они делают. Пока Майлз был снаружи, утешая тебя после того, как сказал, что я умер, команда зашла с черного хода и вывезла меня. У них было все необходимое оборудование, чтобы доставить меня к вертолету, который приземлился недалеко от операционной, и меня доставили по воздуху из Холлоуз-Бэй. Это было чертовски рискованно, Майлз знал, что есть большая вероятность, что я не долечу, но он знал, что если он останется с тобой, то прибытие людей Хендрикса будет только вопросом времени, и тогда не только я был бы убит в любом случае, но они убили бы Майлза, а тебя доставили бы прямо к Хендриксу.

— Почему он просто не сказал мне, что происходит? — прошептала Райли, ее руки дрожали, когда она сжимала свой пустой стакан.

— Он знал, что ты будешь сопротивляться и откажешься покинуть меня...

— Я бы не стала! — запротестовала она, выпрямляясь на своем стуле, но когда я вопросительно поднял бровь, она снова опустилась на место. — Да, хорошо, я бы, наверное, так и сделала.

Я фыркнул, услышав ее признание, Майлз знал Райли почти так же хорошо, как и я.

— Дай мне закончить, детка, и ты сможешь задавать столько вопросов, сколько захочешь, — строго сказал я. Она кивнула в ответ, и я перевел дыхание, прежде чем продолжить. — Майлз собирался вытащить тебя из Холлоуз-Бэй, и как только я поправлюсь, он собирался рассказать тебе правду. Но я снова разбился на вертолете, и на этот раз команде потребовалось больше времени, чтобы вернуть меня обратно. Они связались с Джеком, который передал все Майлзу, и он принял решение ничего тебе не говорить, пока не будет уверен, что я вне опасности. Он не хотел говорить тебе, что я выжил, только для того, чтобы снова сказать тебе, что я не выжил. Когда мы приземлились, меня срочно доставили в частное учреждение, принадлежащее Apollo, ну, Эшу, поскольку теперь ты знаешь, что он стоит за этой организацией. У него там была команда лучших гребаных врачей, и им удалось стабилизировать мою жизнь, но они не знали, выживу ли я в ближайшие двадцать четыре часа.

— Но ты это сделал, так почему Майлз не сказал мне тогда? — спросила Райли, не в силах сдержаться от своего вопроса.

— Потому что, хотя я и пережил тот день, врачи знали, что опасность далеко не вне меня. Кроме того, учитывая то количество времени, которое они потратили на мою реанимацию, они не знали, получил ли я какие-либо повреждения мозга из-за недостатка кислорода, поэтому Майлз принял решение не говорить тебе, пока я не приду в сознание. Ты должна понять, Райли, он делал то, что считал лучшим для тебя. Он не хотел давать тебе ложную надежду только для того, чтобы ее снова отняли.

Она открыла рот, чтобы ответить, но по какой-то причине снова закрыла его, вместо этого оторвав взгляд от своей руки, ее взгляд был прикован к обручальному кольцу, которое она вертела на пальце.

— Что произошло дальше?

— Они держали меня на успокоительных в течение трех недель. Когда я проснулся и обнаружил там Эша вместо тебя, и отреагировал так, как отреагировал я, они давали мне успокоительное еще неделю. Врачи беспокоились, что мое тело недостаточно окрепло, чтобы справиться со стрессом, которому я подверг его, как только узнал, что произошло. Когда неделю спустя меня привели в чувство, Майлз был там вместе с Эшем.

— Майлз приходил повидаться с тобой? — спросила Райли, ее тело напряглось. — Я не думала, что он бросил меня.

— Больница находилась недалеко от того места, где ты жила. Врачи планировали привести меня в чувство, поэтому сделали это ночью, когда ты спала и ничего не заметила. Майлз хотел сначала поговорить со мной, прежде чем примет какое-либо решение сообщить тебе, что я действительно жив, — я сделал паузу, чтобы сделать еще глоток виски, теплая жидкость успокоила бурлящий гнев у меня под кожей. — Когда я проснулся во второй раз, Майлз объяснил, что ты в безопасности и за тобой присматривают люди Эша. Зная, что ты в безопасности, я мог слушать Майлза, не беспокоясь о тебе. Когда я полностью пришел в себя, Майлз рассказал мне обо всем, что произошло за то время, пока я был под действием успокоительных. Когда он сказал мне, что ты думала, что я мертв, я, блядь, обезьянничал. Я потребовал, чтобы они немедленно сказали тебе, что я жив, и привели тебя ко мне. Но и Майлз, и Эш отказывались, пока я их не выслушал. Эш даже пригрозил, что заставит доктора снова дать мне успокоительное, если я, блядь, не успокоюсь.

Райли уставилась на меня через стол, поглощенная каждым моим словом. Я только надеялся, что она будет слушать так же внимательно, когда я расскажу ей следующую часть.

— Когда я в конце концов успокоился, Майлз сказал мне, что мне нужно обдумать свои варианты, прежде чем он скажет тебе, что я жив. Он сказал, что ему неприятно видеть, как тебе больно, какой ты была, но что-то в тебе изменилось. Даже несмотря на то, что ты ломалась, он сказал, что в тебе проснулась новая решимость вернуть все, что было отнято у нас. Затем он сказал: «Иногда людям приходится ломаться, чтобы вернуться более сильными».

Ее лицо мгновенно побледнело. — Он так сказал? — спросила она с явной болью в голосе.

— Ага. И снова я набросился на него, как обезьяна. Но потом он попросил меня выслушать его, и если к концу всего, что он хотел сказать, я буду непреклонен в своем желании рассказать тебе, он пообещал, что пойдет прямо к тебе и все расскажет.

Чувство вины захлестнуло меня, потому что после того, как я услышал то, что он хотел сказать, я принял решение ничего ей не говорить. По-видимому, она тоже пришла к такому же выводу, и ее губы скривились в усмешке.

— Ты смирился с этим. Ты мог положить конец моим страданиям, но ты смирился с этим, — прошипела она, вырывая свою руку из моей хватки.

— Райли. Ты обещала выслушать меня, — напомнил я ей, пытаясь сохранить хладнокровие и не дать проявиться моему отчаянию из-за того, что она поняла, почему я принял решение.

Ее челюсть сжалась, и она смахнула слезу, но я воспринял ее молчание как знак продолжать.

— Как ты знаешь, Хендрикс угрожал людям, что они либо присоединятся к нему, либо умрут. У людей не было другого выбора, кроме как заявлять о своей преданности ему, поэтому не было никакого способа узнать, кто был действительно предан ему, а кто только что заявил о своей преданности, чтобы не столкнуться со смертью. В то время никто не знал, где, черт возьми, был Торн, прошло всего несколько недель после того, как я проснулся во второй раз, когда он появился снова и возобновил свою роль шефа, но, насколько Майлз знал в то время, он был где-то там, замышляя месть, пока Хендрикс руководил шоу. Нам нужно было время, время, чтобы увидеть, какими будут следующие шаги Торна и Хендрикса, время, чтобы найти людей, на которых мы могли бы положиться, когда придет время возвращать город, и время, чтобы я выздоровел, потому что я ни за что на свете не собирался сидеть сложа руки и наблюдать издалека, как вы с Майлзом стремитесь отомстить. Но мне также нужно было время, чтобы ты научилась защищать себя.

Ее брови взлетели вверх, но я продолжил прежде, чем она успела что-либо сказать по этому поводу. — Хендрикс связался с контактами по всем Штатам, он разослал твою фотографию каждому контакту, который у него был, требуя, чтобы тебя нашли и доставили к нему. Я доверял людям Майлза и Эша обеспечить твою безопасность, но если что-то случится, мне нужно было, чтобы ты знала, как защитить себя, потому что я ни за что на свете не был бы в состоянии помочь тебе. Тебе нужно было время, чтобы научиться. Нужно было знать, что если тебя когда-нибудь поймает какой-нибудь ублюдок, ты сможешь сделать то, что тебе нужно, чтобы защитить себя.

Лицо Райли побледнело. — Я не знала, что Хендрикс расклеивал мою фотографию по всей стране.

— Майлз не хотел тебя пугать. Особенно к тому моменту, когда ты умоляла Майлза вернуть Холлоуз-Бэй, он не хотел тебя пугать. Он сказал мне, что вы были движущей силой возмездия Торну и Хендриксу, что у тебя были идеи о том, как вернуть город. Это ты потребовала, чтобы он что-то сделал...

— Да, потому что я думала, что ты мертв! — огрызнулась она, прерывая меня. — Кай, если бы я знала, что ты жив, я бы сидела сложа руки и ждала, пока ты выздоровеешь, чтобы ты мог справиться с этим.

— Вот именно. Ты бы откинулась на спинку стула и подождала, — я с минуту смотрел на нее, ожидая, когда ее гнев утихнет, и когда она немного успокоилась, я продолжил. — Звезда, врачи сказали, что мое выздоровление займет месяцы, может быть, дольше. Чем дольше мы ждали, тем сильнее Торн и Хендрикс оказались бы в городе еще до того, как мы начали бы планировать их уничтожение, и кто, черт возьми, знал, какой ущерб они могли нанести за это время. Но ты, ты выполняла миссию одной женщины, чтобы вернуть наш город...

— Твой город, — фыркнула она, хмуро глядя на меня.

— Наш город, Райли. Он стал нашим городом, когда мы поженились.

Несмотря на гнев, ее лицо смягчилось, а голос дрожал, когда она заговорила. — Кай, я никогда не хотела жить в городе. Я хотела только тебя.

— Я знаю, детка, — я сделал паузу, чтобы глубоко вздохнуть, зная, что то, что я собирался сказать дальше, разозлит ее еще больше. — И вот почему я попросил Майлза не говорить тебе, что я жив. Мне нужно было, чтобы ты захотела этот город так же сильно, как захотела меня. Мне нужно было, чтобы ты научилась любить управлять Холлоуз-Бей так, как это делаю я, нужно было, чтобы ты научилась управлять им, чтобы, когда я выздоровею, мы могли вернуть его обратно и править вместе. В день нашей свадьбы, когда я ждал, когда ты пойдешь к алтарю, я сказал Майлзу, что до тех пор, пока у нас не родится ребенок и пока он или она не будут готовы занять мое место, если со мной что-нибудь случится, я оставляю Холлоуз-Бей тебе. Я знал, что у тебя хватит духу продолжить все, что я делал, чтобы сделать Холлоуз-Бей лучше, ты просто должна была увидеть это своими глазами, и именно поэтому тебе пришлось сломаться, чтобы ты могла вернуться более сильной.

— Ты слышишь себя прямо сейчас, Кай? Ты хотел, чтобы я сломалась? Женщина, которую, как ты утверждаешь, любишь? Ты хотел, чтобы я разлетелась на тысячу кусочков и каким-то образом собрала их обратно без чьей-либо помощи? Это не любовь! Это пиздец! — прошипела она, и если бы взгляды могли убивать, я был бы уже покойником прямо сейчас.

Вместо того чтобы ответить сразу, я встал и пересек комнату, чтобы сесть на сиденье рядом с ней, схватив ее за руку и крепко сжав ее в своей. Она попыталась вырваться, но я не отпускал ее.

— Детка, я знаю, как это звучит, но посмотри, чего ты достигла. То, о чем ты никогда не задумалась бы, если бы думала, что я все еще жив. Ты научилась защищаться, ты научилась стрелять из пистолета, только эти две вещи заставляют меня так чертовски гордиться тобой. Но вдобавок ко всему, ты убедила Кимми, Эрни и Грэма доверять тебе, когда у них не было для этого причин. Ты приняла решение покончить с Колином, когда твое чутье подсказало тебе, что он предатель. Ты преследовала Алекса в клубе "Грех", намереваясь покончить с его жизнью, потому что он убил Жаклин. И ты заключила сделку с Бьянки, то, что дало нам преимущество в этой гребаной войне, то, что я никогда бы не подумал сделать, и то, чего Хендрикс никогда не предвидел.

Она ошеломленно замолчала, поэтому я попытал счастья и усадил ее к себе на колени, и, к моему удивлению, она охотно согласилась.

— Райли, всего этого никогда бы не случилось, если бы ты знала, что я жив. Ты сама сказала, что сидела бы сложа руки и ждала, но вместо этого ты, блядь, расцвела. Несмотря на то, что твой мир развалился на части, ты расцвела. Ты собрала свои собственные осколки вместе и стала сильнее. Ты расцвела и превратилась в человека, который не боится делать то, что ему нужно, ради своего города, ради людей, которые живут в его городе, и я чертовски горжусь тобой.

Она уставилась на меня широко раскрытыми глазами, когда ее осенило.

Осознание того, что она сильнее, чем когда-либо считала сама.

Осознание того, что она может процветать, несмотря на то, что переживает свой личный кошмар.

Осознание того, что до того, как мы поженились, она была моей жизнью, но теперь она была чем-то большим.

Она была моей королевой.

Ее рот несколько раз открылся и закрылся, но она не произнесла ни слова. В ее глазах больше не было гнева, только выражение шока и недоверия, отразившееся на ее милых чертах лица. Я обхватил ее щеку, и она прижалась к моей ладони, нуждаясь в моем контакте так же сильно, как я в ее.

— Детка, — сказал я, пристально глядя в ее шоколадные глаза, в которых блестели непролитые слезы. — Ты хороший человек, ты пытаешься видеть лучшее в каждом. Но ты должна была посмотреть на это и с другой стороны. Ты должна была знать, что можешь принимать трудные решения, когда до этого дойдет. Ты должна была знать, что сможешь выжить, что бы ни было брошено в тебя. И знаешь что? Ты не просто выжила, ты, блядь, процветаешь. Ты была готова пойти на войну ради меня, хотя я был всего лишь воспоминанием. Даже если это означало, что ты не выживешь, как настоящий гребаный воин.

Когда она опустила глаза, я нежно взял ее за подбородок и приподнял ее лицо, чтобы она посмотрела на меня. — Звезда, я всегда говорил, что не может быть Инь без Ян, и это касается нас. Ты — Инь в моем Ян, мы оба хотим лучшего для города и его жителей, даже если подходим к этому с разных сторон медали. Ты заставляешь меня остановиться и подумать, что есть другие способы решать проблемы, а не с помощью кулаков или ножа в руке, но теперь ты видишь, что иногда войны приходится вести с применением насилия. Ты успокаиваешь меня во время самых мрачных штормов, но теперь ты знаешь, что иногда шторм нужно выпустить на волю. Детка, мы уравновешиваем друг друга, и вместе мы будем чертовски красиво править нашим городом.

У нее перехватило дыхание, когда она удержала мой взгляд, заглядывая прямо в мою душу, как могла только Райли. — Кай.....Я не знаю, что сказать.

Я поцеловал ее в нос, не давая ей заговорить. — Мне нечего сказать, Райли. Ты моя жена, моя королева, и когда мы вернем себе город, мы будем править вместе, и поверь мне, когда я говорю тебе, из тебя получится отличная королева.

Она усмехнулась, когда крупная слеза скатилась по ее щеке, но затем улыбка растянула ее губы, становясь шире с каждой секундой. — Когда Майлз, наконец, заставил меня смириться с тем, что я буду править Холлоуз-Бэй, у меня были все эти идеи. Я могла бы использовать часть прибыли от бизнеса, чтобы помогать людям. Я не знаю, может быть, приют для бездомных или школа для глухих детей, — она пожала плечами, ее щеки покраснели. — Я не хотела начинать с города, но когда я начала думать обо всем, что я могла бы сделать, чтобы улучшить жизнь людей, мне начала нравиться эта идея.

— И теперь ты можешь, детка. Как только мы займем свои законные места, ты сможешь делать все это. Вместе мы сделаем Холлоуз-Бей лучшим гребаным городом Америки.

Я снова поцеловал ее в нос, и меня затопило теплое чувство.

Хотя я и знал, что она еще не совсем обрела прощение, рано или поздно оно у нее будет. Ко мне вернулась моя жена, и она будет рядом со мной, когда мы вернем себе наш город.

Минуту мы молчали. Я знал, что у нее накопилась куча вопросов, но я наслаждался моментом, когда держал ее в своих объятиях, где ей самое место. По прошествии нескольких минут она пошевелилась, высвобождаясь из моих объятий, чтобы посмотреть на меня.

— Что теперь будет?

На этот вопрос было легко ответить.

— Сейчас? Мы заканчиваем эту гребаную войну.

КАЙ

Оставшуюся часть полета Райли расспрашивала меня о том, что произошло в течение нескольких месяцев после стрельбы.

Я рассказал ей все.

Как я потребовала Эша присоединиться к команде, чтобы он мог лично присматривать за ней. Как я едва мог двигаться первые несколько месяцев, потому что был слишком слаб. Как я смирился с постельным режимом и часами учил себя языку жестов в попытке заставить свой мозг перестать мучить себя из-за того, как она справлялась.

Я рассказал ей, как доктор продолжал читать мне нотации о переутомлении, когда я в конце концов встал с постели и снова начал тренироваться. Она назвала меня упрямым ослом за то, что я проигнорировал совет врача, но я сказал ей, что чем скорее я полностью поправлюсь, тем скорее мы сможем убить Торна и Хендрикса и снова быть вместе.

Она спросила, почему я решил появиться в клубе «Грех», и я сказал ей, что, по-моему, они с Майлзом все еще будут на встрече с Бьянки. Я не ожидал, что она побежит в подвал, но в ту секунду, когда я увидел ее, я не смог удержаться от того, чтобы прикоснуться к ней.

Именно тогда я сказал ей, что это я наблюдал за ней из леса в ту ночь, когда она стояла на балконе и увидела фигуру в тени. Слезы текли по ее лицу, когда я рассказал ей, что пробрался в ее комнату позже той ночью и как провел пальцем по ее щеке, но сумел удержаться от того, чтобы не разбудить ее. Но когда она стояла передо мной в подвале, я не мог уйти во второй раз. Я не смог удержаться и не обнять ее, где ей самое место.

К тому времени, когда самолет приземлился, я был уверен, что Райли была на пути к прощению. Если бы только то же самое можно было сказать о Майлзе. Она все еще была очень зла на него, но, будучи такой эгоистичной сукой, каким был я, я решил, что позволю ему беспокоиться о том, как помириться с ней, все, о чем я заботился, это о том, что я ее не потерял.

Я не ожидал встретить Майлза на аэродроме, когда мы приземлились. Если я надеялся, что мой кузен был здесь, чтобы приветствовать нас с распростертыми объятиями, я жестоко ошибался. Мне хватило одного взгляда на его лицо, чтобы понять: что-то не так. Райли тоже, ее лицо исказилось от насмешки при виде него до озабоченности.

— Что случилось? — спросил я, как только спустился по трапу самолета, чтобы встретить его, Райли и Эш последовали за мной.

Он перевел взгляд с меня на Райли, прежде чем вздохнуть. — Хендрикс забрал Кимми в отместку за то, что мы убили Алекса.

— Что? — воскликнула Райли, подходя ко мне.

Черт.

Всегда существовал риск, что Хендрикс нанесет ответный удар, как только Райли укажет, что именно она стоит за убийствами его людей. Кимми была бы легкой добычей, учитывая, что она все еще работала в Sapphire. Хендрикс должен был знать, что в ту секунду, когда Райли пронюхает, что Кимми у него, она захочет помочь ей, точно так же, как она сделала, когда он угрожал ее подруге Кендре.

— Когда? — спросил я, сжимая кулаки. Мне нравилась Кимми, она была не просто хорошим сотрудником, но и другом. При этом преданной и мне, и Райли.

— В ту ночь, когда вы, ребята, улетели во Флориду. Потребовалось некоторое время, чтобы информация дошла до нас, мы узнали об этом всего несколько часов назад. И это еще не самое худшее, — прорычал Майлз, его собственный гнев был очевиден. — Он заявил, что отпустит ее, только если Райли сдастся, и за каждый день, который проходит, а она этого не делает, — он поколебался, прежде чем ненадолго закрыть глаза. — Он будет бить и насиловать Кимми.

Мои губы скривились в усмешке.

Я чертовски презирал насильников.

Райли ахнула, и ее рука взлетела ко рту. — Мы должны что-то сделать, — сказала она, переводя взгляд с Майлза на меня.

Поговорим о гребаном дежавю. Это снова был сценарий с Жаклин, и так же, как Жаклин была сопутствующим ущербом на войне, к сожалению, Кимми тоже пострадает, не то чтобы Райли спокойно это восприняла.

— Мы сделаем это, — я повернулся к ней и притянул в свои объятия, прежде чем встретиться с жестким взглядом Майлза. — Ты знаешь, где он ее держит?

— Нет. Я почти уверен, что она в подвале, но это не подтверждено. Хотя мы работаем над этим.

Я стиснул зубы, размышляя. Как и все, что принадлежало мне, Хендрикс присвоил себе мой пентхаус и жил там, круглосуточно охраняемый Оленями. Майлз пытался взломать систему безопасности, которую он установил, обновление системы, которую я уже установил, но пока ему это не удавалось.

Конечно, это никогда не будет так чертовски просто, как зайти в мой дом и убить эту пизду, с проблемой, с которой мы столкнемся, когда придет время разобраться с моим бывшим заместителем.

Но на данный момент у Хендрикса был доступ в камеру в подвале, где я когда-то держал своих пленников, пока не пришло время разобраться с ними. Это было самое очевидное место для содержания Кимми, особенно если мы не могли обойти систему безопасности. Не говоря уже о том, что весь жилой дом был круглосуточно окружен вооруженными бандитами. Хендрикс очень серьезно относился к своей безопасности, он хотел быть на шаг впереди любого плана, который придумали Райли и Майлз.

Мысли проносятся со скоростью миллион миль в час, прежде чем я прихожу к выводу. — Продолжай работать над этим. До тех пор план не меняется.

— Кай, ты не можешь говорить серьезно! — она отстранилась, сердито глядя на меня полными слез глазами. — Мы не можем оставить Кимми на растерзание!

— Поверь мне, детка, мне тоже не нравится эта мысль, — сказал я, ненавидя то, что обрекаю Кимми на жестокое обращение, которым угрожал Хендрикс, но пока мы не получим дополнительную информацию о том, где ее держат, и пока мы не придумаем способ проникнуть в здание, другого выбора не было. — Но у нас связаны руки.

— Нет, это не так, — сказала Райли с решимостью на лице, и я, черт возьми, понял, что она собиралась сказать, еще до того, как она открыла рот. — Я могу сдаться ему с рук на руки.

— Нет, — сказали мы с Майлзом одновременно.

— Кай...

— Нет, Райли. Этого не будет. Ни единого гребаного шанса в аду. Мы придерживаемся плана. Пара засранцев все это время была на два шага впереди нас, но у нас преимущество, и если мы будем действовать без плана, то рискуем потерять все, а мы зашли слишком далеко, чтобы проигрывать сейчас.

Она нахмурилась, глядя на меня, но, словно желая доказать мою точку зрения в самолете о том, как далеко она продвинулась в принятии трудных решений, тяжело вздохнула и кивнула головой в знак согласия.

— Хорошо, — ответила она со смирением в голосе. — Но нам нужно сдвинуть сроки. Разберись с Торном сейчас, а потом сосредоточься на Хендриксе. Мне невыносима мысль о том, что он причинит Кимми боль.

Снова притянув ее в свои объятия, я поцеловал ее в макушку. — Это мы можем сделать. Теперь, когда мы знаем правду о Торне, и у меня есть доказательство, что этот ублюдок на самом деле не мой брат, игра начинается. Пизда умрет сегодня ночью.

— Правда? — спросила Райли, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня.

— Да, вчера вечером пришли результаты анализа ДНК. Это то, что я читал, когда ты пришла в мою комнату.

— О, — ответила она, ее щеки покраснели, когда Эш фыркнул позади меня.

— Тогда давай вернемся в дом и вместе разработаем план, потому что не знаю, как тебе, но мне не терпится пролить кровь этого психа, — сказал Майлз, поворачиваясь к машине, припаркованной вдалеке.

Взяв Райли за руку, я последовал за своим кузеном, потому что, как и он, я был более чем готов пролить немного крови.

Следующие несколько часов мы провели в военной комнате, разрабатывая план проникновения в дом Торна. Или, скорее, в моем доме, потому что этот ублюдок поселился в моем старом семейном доме.

Он действительно, блядь, заблуждался, считая себя Вульфом.

В течение последних нескольких недель команда Apollo вела наблюдение за домом, но Торн относился к своим мерам безопасности так же серьезно, как и Хендрикс.

Это было чертовски смешно. Для публики он играл свою роль законопослушного начальника полиции, однако для невидящих глаз общественности его дом круглосуточно охранялся членами банды, вооруженными до зубов пистолетами. Вдобавок ко всему, он установил ту же систему безопасности, что и у Хендрикса, а это означало, что Майлз не смог бы ее взломать.

Майлзу удалось установить, что система работает от собственного источника питания, а это значит, что даже если мы отключим электричество в доме, система все равно будет работать. В ту же секунду, как мы попытаемся проникнуть внутрь, Торн будет предупрежден и, без сомнения, убежит и спрячет свою трусливую задницу в комнате страха, а мы не могли так рисковать. В отличие от Райли, у Торна не было никого, кого мы могли бы использовать в качестве приманки, чтобы выманить его.

У нас был вариант туннеля, который вел от домика персонала к дому. Тот же туннель, который использовал Хендрикс, чтобы вывести Райли из дома без ведома команды Apollo. Но мы все были согласны с тем, что если бы у Торна была хоть половина мозговой клетки, он бы заблокировал туннель. Учитывая, что мы установили, что он был умным психопатом, мы полагали, что он поступил бы именно так.

Двух вариантов быть не могло. Тайное проникновение на территорию никогда не сработает.

Но высокомерие всегда было причиной падения Торна. Он был достаточно самонадеян, чтобы думать, что никто не сможет обойти его меры безопасности, точно так же, как он был достаточно самонадеян, чтобы думать, что никто не разгадает его паутину обмана, и это пошло нам на пользу.

Разработав план, мы с Майлзом и командой, за вычетом Эша, загрузили фургон, готовые отправиться в путь, чтобы наконец разобраться с занозой в моем боку. После долгого перелета Джек, который даже не подозревал, что его босс работает бок о бок с ним, приказал Эшу остаться в доме с Райли, чтобы он мог немного отдохнуть.

Он не ворчал, он был измотан. Кроме того, то, что он оставался на месте, пошло нам на пользу. Как только мы запрем Торна, Эш собирался связаться со своим контактом в бюро и предоставить ему информацию, доказывающую, что Торн не был полицейским.

Стефани вступилась за нас. Она была более чем готова предоставить заявление, подтверждающее, что Макс Торн не был Майклом Такером. С доказательством ДНК, подтверждающим, что он не был связан с Вулфами, Эш был уверен, что ордер на арест будет выдан в течение нескольких минут после того, как его контакт получит информацию.

К сожалению для них, им никогда не удастся арестовать этого ублюдка за то, что он выдавал себя за полицейского, потому что Торн не доживет до следующего дня, и наступит утро, и все узнают, какую паутину лжи плел Торн.

Жаль, что мне не удалось увидеть выражение лица Хендрикса, когда он понял, что попался на ложь Торна, как и все остальные.

Я попрощался с надутой Райли. Она хотела пойти с нами, но согласилась, что я не хотел намеренно подвергать ее опасности. Танк поехал на фургоне со мной, Майлзом, Озом, Дэном, Трэвисом и Лиамом, в то время как Джек и Себ следовали за ним на машине, одетые как агенты ФБР.

Когда мы установили, что единственный способ обойти систему безопасности — это провести кого-нибудь в дом, Майлзу пришла в голову мысль, отсюда и причина, по которой двое наемников играли в переодевания.

Уловка во всей красе.

Путешествие в Холлоуз-Бей прошло спокойно, каждый из нас сосредоточился на предстоящей задаче. Адреналин заструился по моим венам при мысли о том, чтобы прикоснуться к его члену, и мой разум пришел в неистовство от всей той боли, которую я собирался ему причинить.

Так продолжалось до тех пор, пока я не посмотрел на Майлза, который тупо уставился на спинку сиденья перед собой, крепко стиснув челюсти. Несмотря на то, что Тео был моим братом и мы были близки, это было ничто по сравнению с теми отношениями, которые были у Майлза с ним. Они были неразлучны с самого детства, а Майлз изменился с тех пор, как умер Тео. Он медленно приходил в себя, но всегда оставалась часть его, которая умерла вместе с Тео.

Пока я смотрел на своего кузена, меня осенило. Я мог бы дать ему кое-что, что помогло бы ему обрести успокоение. Как бы сильно Торн ни стремился уничтожить меня, и как бы сильно я ни жаждал увидеть пролитую его кровь, Майлзу убийство было нужно больше, чем мне. Ему нужно было быть тем, кто оборвет жизнь Торна.

Кроме того, я бы заполучил Хендрикса.

— Он твой, — сказал я. Голова Майлза резко повернулась туда, где я сидел, и когда его глаза встретились с моими, в них была темнота, которой я никогда раньше у него не видел.

— Что?

— Торн. Он твой, — Майлз выдержал мой взгляд, прежде чем кивнуть, и когда напряжение немного спало с его тела, я понял, что принял правильное решение.

К тому времени, как Танк свернул фургон с дороги, уже наступила ночь. В последний раз проверив рацию, Джек и Себ продолжили свой путь к дому моей семьи. Им потребовалось бы несколько минут, чтобы прибыть, поэтому мы использовали это время, чтобы зарядить наше оружие и пристегнуть его ремнями к своим телам, готовые двигаться, когда получим приказ.

А потом мы стали ждать.

Воздух был густым от возбуждения. Наемники "Аполлона" жили ради этого дерьма, а мы с Майлзом отчаянно хотели заполучить Торна. Шли секунды, и мы ждали, затаив дыхание, пока радио не ожило.

— Добрый вечер, — донесся из динамиков голос Джека. У него был микрофон, спрятанный под униформой, так что мы могли слышать все, что происходило. — Я специальный агент Кларк, это специальный агент Диас. Мы здесь, чтобы увидеть шефа Торна.

— Зачем ты хочешь его видеть? — донесся голос Оленя.

— Боюсь, это конфиденциальная информация. Но уверяю вас, это очень важно и не терпит отлагательств, — ответил Джек спокойным, непоколебимым голосом.

Последовала долгая пауза, прежде чем снова прозвучал голос Оленя. — Шеф Торн, извините за беспокойство, но здесь пара федералов. Говорит, это срочно.

Еще одна пауза, и все мы в фургоне затаили дыхание, ожидая, клюнет ли Торн на приманку. Улыбка расплылась на наших лицах, когда Олень заговорил снова. — Босс говорит, поднимайся наверх.

Урчание машины на подъездной дорожке наполнило фургон, и я представил, как Джек едет по подъездной дорожке, ведущей во внутренний двор.

— Гребаные любители, они даже не проверили наши документы, — усмехнулся Себ, и я не смог удержаться от ухмылки. Высокомерие Торна действительно привело бы его к краху.

Меньше чем через минуту машина остановилась.

— Он у двери, — сказал Джек тихим голосом.

Затем раздался звук хлопающих дверей машины, прежде чем заговорил голос, который я никогда больше не хотел слышать.

— Джентльмены, чем обязан удовольствию столь позднего ночного визита в мой дом? — сказал Торн, и было трудно не заметить скептицизм в его голосе.

— Шеф Торн, прошу прощения за беспокойство, но у нас есть кое-какие разведданные о местонахождении Майлза Вулфа и Райли Беннетт. Наш коллега, специальный агент Уэст, попросил нас немедленно сообщить вам, — сказал Джек, ложь легко слетела с его языка.

Благодаря контактам Эша в бюро мы знали, что специальный агент Уэст был одним из федералов, с которыми у Торна были связи, и упоминание имени придало бы убедительности лжи Джека.

— Что ж, в таком случае, заходите. Вы не представляете, как сильно я хотел заполучить этих двоих, — ответил Торн с неподдельным ликованием в голосе.

Для того, кто плел паутину лжи, он был не так уж чертовски умен в распознавании того, когда ему лгут.

Из радиоприемника донеслись звуки шагов, за которыми последовал стук закрывающейся входной двери. Послышались новые шаги, и я мысленно прикинул, в какую комнату Торн, скорее всего, отвел Джека и Себа.

— Ты знаешь, где Вульф и эта маленькая шлюха? — спросил Торн, и мои руки сжались в кулаки, когда он назвал Райли шлюхой.

— Да, мы знаем, где они, придурок, — сказал Джек, прежде чем послышалась потасовка, а затем глухой удар тела об пол.

— Он упал, — выдохнул Себ. — Вперед, вперед, вперед.

Нам не нужно было повторять дважды. Танк запустил фургон и припарковал его с того места, где мы были припаркованы. Потребовалась минута, чтобы добраться до поворота на подъездную дорожку, и в поле зрения появился Олень.

Пуля Майлза попала ему в голову еще до того, как он понял, что происходит. Появился еще один Олень, выпустивший пулю, которая едва не попала в борт фургона, но моя пуля попала ему прямо в грудь, сбив его с ног.

Через несколько секунд воздух наполнился стрельбой. Олени появились со всех сторон, стреляя из своего оружия. Мы были в меньшинстве, но это нас не остановило. То, чего нам не хватало в количестве, мы восполнили мастерством.

Каждая из наших пуль попала в цель, в то время как выстрелы Оленей прошли мимо цели, за исключением одной, которая попала в лобовое стекло, и если бы не тот факт, что фургон был пуленепробиваемым, нас всех забрызгало бы стеклом.

Когда трупы оленей устилали землю, Бак сбросил газ, и фургон помчался по подъездной дорожке. Майлз, Оз и я прикончили еще трех оленей, когда они выбежали из леса, окружавшего дом, без сомнения, патрулируя периметр.

Когда Танк въехал во двор, появились еще два Оленя, но прежде чем кто-либо из нас успел выстрелить, Себ выстрелил от входной двери, с легкостью поражая свои цели. Танк остановил фургон, и когда мы все вышли, каждый из нас осмотрел местность в поисках новых угроз, но ни одной не последовало.

— Он без сознания, — сказал Себ, держа пистолет поднятым, но мотнув головой в сторону дома.

— Смотри в оба, нет ли еще оленей, — проинструктировал я. — Мы обеспечим его безопасность и уберемся отсюда к чертовой матери, прежде чем кто-нибудь поймет, что он пропал.

— И обыщите каждый дюйм дома, здесь должно быть что-то, что даст мне чертову подсказку относительно того, как взломать гребаную систему безопасности, которая есть у Хендрикса, — добавил Майлз.

В ту секунду, когда я переступил порог дома своей семьи, на меня, как всегда, нахлынули воспоминания. Только на этот раз это были не воспоминания о жестокости моего отца, о том, как он избивал мою мать, или о том, как мы с Тео прятались в комнате страха. Нет, это были воспоминания о Райли. В то утро, когда я проснулся и обнаружил, что она вернулась из Франции. В ту минуту, когда она вышла в своем свадебном платье.

Я никогда не хотел жить в этом доме после смерти моего отца, но в тот момент меня поразил образ меня и Райли, живущих здесь, делающих это нашим семейным домом.

Выбросив пока эту мысль из головы, я пошел на звук движения, доносящийся из гостиной. Майлз последовал за нами, когда мы вошли и увидели Джека, перевязывающего теряющего сознание Торна с ярко-красным пятном на шее, в том месте, куда Джек воткнул шприц, чтобы дать ему наркотик.

Один только вид Торна заставил мою руку дернуться от желания схватить клинок и вспороть ему живот.

Отступив назад, чтобы полюбоваться делом своих рук, Джек, ухмыляясь, возвышался над Торном. — Я должен сказать, что это было чертовски проще, чем я думал.

— Самое гребаное время, чтобы удача была на нашей стороне, — сказал Майлз, пиная Торна в бок, но тот даже не пошевелился. С угрожающей ухмылкой на лице Майлз встретился со мной взглядом. — Готов увидеть, как выглядят внутренности психопата?

На моих губах появилась моя собственная угрожающая усмешка.

Макс Торн был при смерти.

И это должно было быть чертовски великолепно.

КАЙ

Майлз и я заслужили гребаную медаль за выдержку, которую мы проявили, когда перевозили Торна без сознания на выбранное нами место в лесу. Если бы я не хотел, чтобы эта сука проснулась и почувствовала каждый срез наших клинков, каждую кость, которую мы сломаем, он был бы мертв задолго до того, как мы прибыли.

Мы не были нежны с ним, когда вытаскивали его бесчувственное тело из фургона и тащили через лес. Мы были у черта на куличках, и как только мы покончим с ним, единственными людьми, которые будут знать, где находится его мертвое тело, будем я и Майлз.

Мы оставили половину команды обыскивать дом моей семьи в надежде, что они смогут найти то, что нужно Майлзу, чтобы взломать систему безопасности. Джек и Танк отвезли нас в выбранное нами место, но они остались у фургона, пока мы тащили Торна глубоко в лес, туда, где никто никогда не обнаружил бы эту пизду.

Подходящий конец для эгоистичного психопата.

Протащив его через темный лес, мы привязали ублюдка к толстому дереву, сняв с него всю одежду, кроме белых трусов. Никому из нас не нужно было видеть барахло этого засранца. Тяжелые цепи обвивали его грудь, не давая двигаться верхней части тела. Его руки были заведены за ствол дерева как можно дальше назад и скованы еще большим количеством цепей, не позволяющих его рукам двигаться. Его ноги также были прикованы цепями к основанию дерева.

К тому времени, когда мы закончили, шансов на то, что Торн вырвется на свободу, было ноль.

Он начал приходить в себя в фургоне, но пока мы не были готовы разобраться с ним, мы не хотели, чтобы он просыпался. Без сомнения, он нажал бы на каждую из наших кнопок, чтобы заставить нас сорваться с места. Учитывая то, как мы с Майлзом изо всех сил старались сохранить самообладание, была большая вероятность, что мы и близко не добрались бы до леса, прежде чем кто-нибудь из нас не выдержал.

Чтобы заставить его замолчать, Майлз заткнул рот Торну тряпкой с хлороформом, и псих снова заснул. Как только он был прикован цепью к дереву, его голова поникла во сне, мы с Майлзом принялись за работу, выкапывая глубокую яму в земле, которая вскоре должна была стать последним пристанищем для этого ублюдка.

Мы работали молча, и к тому времени, когда закончили, мы оба были покрыты грязью и потом. Оставалось совсем немного, пока мы не будем залиты его кровью, и я был только рад запачкать руки ради стоящего дела.

Когда яма была вырыта, и ранние утренние лучи начали освещать небо, мы были готовы к тому, что этот ублюдок проснется, и мы сможем начать.

— Ты в порядке? — спросил я Майлза, осознав, что он уже несколько минут пялится на Торна, его челюсти крепко сжаты, тело вибрирует от ярости, которая соперничает с моей собственной.

— Я буду там, когда этот ублюдок испустит свой последний вздох, — ответил Майлз сквозь стиснутые зубы, не сводя глаз с обмякшего тела Торна. — Я хочу, чтобы ему было больно, Кай, я хочу, чтобы он не чувствовал ничего, кроме боли, которую чувствую я. Но я также не могу выносить, когда эта пизда дышит еще секунду. Мне требуются все силы, чтобы не вскрыть его прямо сейчас.

Боль в его голосе была очевидна. Сколько бы Торн ни кричал, это никогда не вернет Тео к нам. Хотя я скучал по своему брату, скучал по нему больше, чем когда-либо признался бы, я примирился с его смертью. Если бы Тео не был убит, я бы никогда не встретил Райли. Теперь, когда она была в моей жизни, дыра, оставленная смертью Тео, была не такой зияющей, как когда-то.

Но у Майлза никого не было. Может быть, у него с Софией все наладилось бы, или, может быть, он нашел бы счастье каким-то другим способом, но для него частичка его самого всегда будет похоронена вместе с Тео.

Я положил руку ему на плечо и ободряюще сжал его, и он посмотрел мне в лицо широко раскрытыми глазами. Был только один человек, к которому я проявлял привязанность, но она была единственным человеком, который сделал меня менее бессердечным ублюдком и способным проявлять привязанность к тем, кого я любил, а я, черт возьми, любил своего кузена.

— Делай то, что тебе нужно, Майлз. Если ты хочешь растянуть это на следующие несколько дней, я с тобой. Если ты хочешь покончить с ним быстро, я с тобой. Все, что тебе нужно.

Он выдержал мой пристальный взгляд, и, если я не ошибаюсь, его глаза, казалось, наполнились слезами. Но, взяв себя в руки, он перевел дыхание и кивнул мне.

— Давай покончим с этим. Если мне придется смотреть на его лицо еще долго, я, скорее всего, перережу себе горло, — сказал он с решимостью, запечатленной на его лице.

Когда он двинулся к телу Торна с ножом в руке, я отступил за дерево и вышел из поля зрения Торна, чтобы Майлз мог взять инициативу на себя.

— Просыпайся, просыпайся, психованный ублюдок, — прорычал Майлз, прежде чем несколько раз сильно хлопнуть Торна по щекам, звук его ладоней, ударивших Торна по лицу, эхом разнесся по лесу. Я усмехнулся маленькому стишку Майлза.

Тело Торна едва заметно дернулось, когда он пришел в себя и попытался пошевелить руками, но когда понял, что не может, поднял голову.

— Чт... где... я...? — спросил он сбитым с толку голосом.

— Вот-вот начнется твое путешествие в ад, — сказал Майлз бесстрастным голосом. Майлз обычно скрывал свое сердце, но я знал, что он не хотел бы доставлять Торну никакого удовольствия, видя, как сильно ему больно.

Последовала пауза, пока Торн оглядывался по сторонам, вертя головой, чтобы понять, где он находится. Он несколько раз кашлянул, чтобы прочистить горло.

— Привет, Майлз. Как приятно тебя видеть, — сказал Торн с весельем в голосе. Я понятия не имел, что этот ублюдок нашел смешного в своем затруднительном положении. Этот человек действительно был конченым психом.

— Хотел бы я сказать, что это чувство взаимно, — ответил Майлз, сохраняя хладнокровие, но с того места, где я стоял, я мог видеть, как под кожей моего кузена закипает гнев.

— Где эта маленькая шлюшка? Ты проделал хорошую работу, держа ее взаперти, — сказал Торн, веселье становилось все сильнее. Мои кулаки сжались, когда я услышал, как он во второй раз назвал мою жену шлюхой, и я, блядь, не мог дождаться, чтобы начать причинять боль этому ублюдку. — Я должен сказать, что Хендрикс с ума сходил, разыскивая ее. Лично я никогда не замечал в ней очарования, на мой взгляд, она слишком болтливая сучка. Ты поласкал ее киску, пока был в бегах, Майлз? — Майлз стиснул зубы, но ничего не ответил. — В качестве небольшого совета от кузена к кузине, тебе не мешало бы прятать ее от Хендрикса, от того, что он хочет с ней сделать, выворачивает даже мой желудок.

Мне потребовались все мои силы, чтобы не выпустить рычание, которое рвалось из моей груди.

— Ты мне не двоюродный брат, ты забрал у меня моего двоюродного брата, — сказал Майлз, не реагируя на насмешки в адрес Райли, как это было со мной, хотя я знал, что ему бы чертовски не понравилось, если бы Торн так отзывался о моей девушке.

— Вообще-то, в некотором смысле, можно сказать, что я забрал у тебя обоих двоюродных братьев. Может, я и не стрелял в Кая, но Хендрикс действовал по моему приказу.

Глаза Майлза встретились с моими за спиной Торна, и я кивнул ему. Самодовольная усмешка тронула его губы. — Ты уверен в этом, Макси?

Я вышел из-за спины Торна, более чем чертовски готовый встретиться лицом к лицу с человеком, который думал, что может отнять у меня все. Когда мои ноги задели ветку, отчего она сломалась, голова Торна резко повернулась туда, где стоял я, его глаза расширились от удивления, прежде чем его рот растянулся в садистской улыбке.

— Кай! — фыркнул он, его темные глаза следили за мной, когда я подошел и встал рядом с Майлзом. — Ты жив! Какой приятный сюрприз! Я не предвидел, что это произойдет, браво!

Я уставился на него, восторг на его лице был чертовски ненастоящим. Этому психу, казалось, было наплевать, что он привязан к дереву и вот-вот встретится со своим создателем. Вместо этого он улыбался так, словно собирался отправиться на свой любимый аттракцион в тематическом парке.

— Должен сказать, вы меня одурачили! Если бы я мог пошевелить руками, я бы наградил вас заслуженными аплодисментами.

— Он действительно гребаный псих, — сказал Майлз, и мы оба уставились на Торна, не веря своим ушам.

— Скажи мне, как ты это сделал? Я видел видео, как они работали над тобой, Кай. Я видел это, когда они объявили о твоей смерти, мне это показалось очень реальным, — сказал Торн, все еще сияя, переводя взгляд с меня на Майлза.

— Ты же знаешь, Макс, как легко манипулировать технологиями. Было нетрудно придать им убедительный вид, — пожал плечами Майлз.

— О, да! Мне было очень весело взламывать базы данных и вносить изменения в отчеты на протяжении многих лет. Знаешь, Майлз, нам с тобой следует работать вместе, из нас получилась бы отличная команда.

— Этот ублюдок реально сейчас? — Майлз зашипел, сжимая кулаки.

— Похоже, тебе было очень весело изображать из себя настоящего полицейского, — сказал я, готовый продолжить это дерьмо.

Его ухмылка стала шире. — Вы раскрыли мой секрет! Еще раз, браво! Вы пара, вы действительно умнее, чем кажетесь!

— Мы знаем гораздо больше, придурок, — прорычал Майлз, его тело напрягалось по мере того, как Торн изрыгал дерьмо изо рта.

— Пожалуйста, просветите меня! — Торн просиял.

Я повернулся, чтобы посмотреть на Майлза, ошеломленный поведением Торна. — Что, черт возьми, не так с этим мудаком?

Майлз, не отрывая взгляда от Торна, ответил. — Стефани была права, он психопат. Не напрягается в рискованных ситуациях, манипулирует всеми вокруг, самовлюбленный. Он потратил годы на то, чтобы дергать за ниточки, и ему нравится слышать, как все повелись на его ложь. Ему наплевать, будет он жить или умрет, Кай, все, что его волнует, это то, чтобы люди знали, что он сделал.

— О, Майлз, я впечатлен. Я вижу, ты провел исследование психопатов. И, клянусь Стефани, должен ли я предположить, что вы разыскали мою приемную сестру и нанесли ей визит? — сказал Торн.

— Выследить ее было нетрудно, придурок. Она все еще живет в городе, в котором ты вырос, — ответил Майлз.

— Неужели? Я не знал, что она вернулась из Англии. Моя вина в том, что я был занят утверждением своих прав на трон, — пробормотал Торн почти про себя.

Мое настроение испортилось еще больше, если это вообще было возможно. — Хотя ты никогда не претендовал на трон, не так ли, Саймон?

Ухмылка сползла с его лица.

— Не называй меня так, черт возьми, — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Это выглядело так, как будто мы только что нашли то, что заставляло психо тикать.

— Не большой поклонник того, кто ты есть на самом деле? — сказал Майлз, придя к тому же выводу, что и я. — Интересно, почему это так, Саймон. Может быть, потому, что твоя жизнь была такой чертовски жалкой, что тебе приходилось притворяться кем-то другим? Скажи мне, это из-за того, что твоя мама была шлюхой и не знала, кто твой папочка, ты так облажался, или из-за того, что с тобой сделал один из ее бойфрендов?

— Заткнись на хрен! — взревел он, прежде чем дернуть за свои цепи, но это было бесполезно.

— Тебе не нравится слышать правду, не так ли, Саймон? — добавил я, делая шаг вперед, и увидел его широко раскрытые дикие глаза.

— Я не Саймон, я Майкл Такер! — проревел он, и изо рта у него полетела слюна. — Я Майкл! Я! Больше никто!

Я прыгнул вперед, сокращая расстояние между нами, обхватила его рукой за горло и сжал.

— Ты не Майкл Такер. Ты не мой сводный брат, — держась одной рукой за его горло, я вытащил из заднего кармана листок бумаги. Результаты анализа ДНК показали, что он не был родственником мне или моему отцу. — Ты убил моего настоящего брата и присвоил его личность, ты облажался, сумасшедший кусок дерьма.

Его глаза пробежались по бумаге, читая информацию. Когда ухмылка тронула его губы, я не смог удержаться от желания отомстить за брата, о существовании которого даже не подозревал. Я изо всех сил ударил Торна кулаком в лицо. Последовавший за этим громкий хлопок показал, что я успешно сломал ему нос, и когда я отступил, по его лицу потекла кровь.

А потом этот долбанутый псих захохотал еще громче.

— Полагаю, я не могу отрицать результаты анализа ДНК. Ты прав, я не Майкл. Тот мальчик был слабаком. У него могло быть так много, но он был слишком большим трусом, чтобы взять то, что принадлежало ему по праву, — выплюнул он с ядом в голосе. — Когда он узнал, кто его отец, ему следовало послушаться меня. Я бы помог ему заявить права на трон Холлоуз-Бей, но он был слишком трусливым, чтобы пойти против своей семьи! Но я не был, я не был трусом! И посмотри, чего я достиг! Все находятся под моим командованием! — он маниакально расхохотался.

Выражение гордости появилось на его лице, но из-за крови, размазанной по его рту и подбородку, я никогда раньше не видел, чтобы кто-то выглядел таким безумным.

— Не все находятся под твоим командованием, — сказал я, готовый подорвать эго ублюдка. — Ты думаешь, Хендрикс находится под твоим контролем? Ты не можешь ошибаться сильнее.

— Ты лжешь! — рявкнул он, и ухмылка снова исчезла с его лица.

Я не ответил. Вместо этого я порылся в кармане в поисках телефона и включил запись, которую я сделал, когда мы пытали Алекса. Нажимая кнопку воспроизведения, я не сводил глаз с Торна, наслаждаясь моментом победы над ним в его собственной извращенной игре.

— Хорошо! Я скажу тебе, пожалуйста.... Остановись! — Алекс закричал. В моей голове вспыхнуло воспоминание о том моменте, когда он сдался, это было сразу после того, как я вывихнул ему оба плеча, и его руки повисли под неловкими углами, а по лицу текли слезы.

— Каков план Хендрикса?

— Он…. он хочет править Холлоуз-Бэй, — Алекс плакал. Даже на записи я слышал агонию в его голосе.

— У него уже есть Холлоуз-Бэй, — сказал Майлз.

— Нет. Торн дергает за ниточки, и Хендрикс следует за ним. Но Хендрикс собирается убить Торна прежде, чем тот получит шанс показать, что на самом деле он отвечает за город.

Убирая телефон, я уставился на Торна. Его лицо ничего не выражало, когда он узнал о предательстве Хендрикса.

— Больно, не так ли, — сказал я, сохраняя нейтральный тон. — Когда кто-то, на кого ты думал, что можешь положиться, оказывается предательской шлюхой.

Впервые в своей жалкой жизни Максу Торну нечего было сказать.

— Признай это, Саймон, ты проиграл, — сказал Майлз, делая шаг вперед, чтобы встать рядом со мной. — К тому времени, как сегодня сядет солнце, все будут знать, что ты всего лишь жалкий мошенник.

Торн встретился с нами взглядом, и через секунду его темные глаза наполнились злобой.

— Это не имеет значения, — сказал он, ухмыляясь. — Ты не можешь отрицать того, что я сделал, тех усилий, которые я приложил, чтобы всех одурачить. И они все попались на это, даже великий Кай Вулф попался на мой трюк! Мне потребовалось двадцать лет, чтобы сделать это, но смотри! Тебя свергли с трона, и я заявил на него права! — он запрокинул голову и издал леденящий душу смешок. — Все жители Холлоуз-Бэй будут помнить меня за мое величие, может, я и мошенник, но я стану легендой!

Честно говоря, самомнение у этой пизды было нереальным.

— Верь этому сколько хочешь, но уверяю тебя, когда я верну себе мой город, твое имя будет запрещено произносить во всех устах в Холлоуз-Бэй. Любой документ, на котором стоит твое имя, будет уничтожен, и о тебе забудут. А что касается твоего разлагающегося тела, ты будешь здесь, посреди этого леса, и единственные два человека, которые будут знать, где ты похоронен, будем я и мой двоюродный брат, и я, черт возьми, уверяю тебя, мы никогда о тебе больше не вспомним.

Но мои слова не были услышаны. Торн снова запрокинул голову, глядя на небо, становящееся светлее по мере восхода солнца, и рассмеялся леденящим душу звуком, от которого у меня по коже побежали мурашки.

— Он не в своем уме, Кай. Нам нужно покончить с этим, — сказал Майлз, делая шаг к Торну.

Это движение привлекло внимание Торна, и он перестал смеяться, его бешеные глаза встретились с Майлзом и со мной.

— Прежде чем ты убьешь меня, тебе, возможно, захочется кое-что узнать, — сказал он, ухмыляясь.

Мне следовало сказать ему, чтобы он унес свои секреты с собой в могилу, но любопытство сгубило чертову кошку. — Продолжай.

Он улыбнулся, и мое сердце упало, когда я понял, что только что попался в его ловушку.

— Во-первых, ты должен знать все, что Хендрикс запланировал для твоей девушки, — угрожающе сказал он. — И он получит ее, Кай. Он ничто, если не настроен решительно.

Не знаю, страх или ярость приковали меня к месту. В любом случае, я не двинулся с места.

— Он потратил месяцы, планируя, что собирается с ней сделать. Сначала он собирается трахать ее во все дырки, пока у нее не пойдет кровь. Затем он собирается проделать это снова, и как только она не сможет двигаться, потому что он трахал ее так сильно, он изнасилует ее снова. И тогда...

Я услышал достаточно. Я даже не осознавал, что мое тело летит вперед, пока не оказался перед ним, и мои кулаки не врезались ему в ребра. Он хрюкал, когда я бил его снова и снова, но его хрюканье было прервано раскатами смеха, разносящимися по лесу.

Я продолжал бить его, используя как свою личную боксерскую грушу. Нежелательные образы того, как Хендрикс прикасается к Райли, всплыли в моей голове, но вместо того, чтобы оттолкнуть их, я использовал их, чтобы поддерживать ярость, сжигающую мое тело. Ребра затрещали под моими кулаками, костяшки пальцев покрылись кровью, но этого все равно было недостаточно.

Обрушивая удар за ударом, точно так же, как я делал это на складе перед тем, как меня подстрелили, тело Торна начало оседать. Я остановился только из-за острой боли в боку, откуда мне удалили селезенку. Сделав шаг назад, тяжело дыша, с трясущимися руками, я уставился на ублюдка.

Его лицо было искажено, глаза опухли, губа разбита. На его теле уже начали появляться синяки, а эта сучка все еще смеялась.

— Что, блядь, с ним не так, он что, гребаный Супермен или что-то в этом роде? — я тяжело дышал, когда Майлз встал рядом со мной.

— Черта психопата, Кай. У них более высокая толерантность к боли, чем у большинства. Вероятно, поэтому он не умер, когда ты избил его на складе. Мы могли бы стоять здесь весь день и причинять боль этой пизде, и он бы проглотил это, — сказал Майлз, его голос был холоден по сравнению с яростью, бурлящей в моих венах. — Пришло время покончить с этим ублюдком раз и навсегда. Давайте закопаем его в землю и покончим с этой сумасшедшей пиздой.

Я не мог не согласиться.

Кивнув головой, я сделал шаг назад, более чем готов к тому, что мой кузен закончит работу. Я получил свой фунт плоти, и теперь Майлзу пришло время найти успокоение, в котором он нуждался.

Несмотря на свой внешний вид, Торн хохотал как гиена и поднял голову, чтобы посмотреть на нас. Один глаз заплыл, губы были толстыми и окровавленными, а когда он открыл рот, чтобы заговорить, его зубы были измазаны кровью.

— Еще кое-что, — прохрипел он. Майлз сделал паузу, вытаскивая второй нож из связки. — Прежде чем ты убьешь меня.….ты должен знать... Я не убивал Тео, — он снова расхохотался, и мы с Майлзом замерли. — Я отдал приказ, но твой приятель, Хендрикс, был тем, кто перерезал Тео горло, — последовало еще больше смеха, когда он посмотрел мне прямо в глаза. — Все эти месяцы ты искал убийцу Тео, а он жил с тобой под одной крышей!

Рев вырвался у Майлза, в то время как я застыл на месте. Майлз рубанул одной рукой по воздуху, его клинок вспорол Торну живот, и его кишки мгновенно вывалились наружу. Другим ножом он вонзил его прямо в горло Торна, заглушив угрожающий смех, который разнесся по деревьям вокруг нас.

Вытащив нож из горла Торна, он почувствовал, как из зияющей раны хлынула кровь. Мы вдвоем молча стояли и смотрели, как жизнь покидает его тело, когда он сделал свой последний судорожный вздох.

Забавно. В большинстве убийств я обычно испытывал чувство удовлетворения, обрывая чью-то жизнь. Но, наблюдая за смертью Торна, я не испытывал ни капли удовлетворения.

Я вообще ничего не чувствовал, кроме ярости, бурлящей в моем теле.

РАЙЛИ

В ту минуту, когда Кай ушел, я расхаживала по дому до такой степени, что практически проделала дыру в ковре. Эш настоял, чтобы я легла в постель и немного отдохнула, я настояла, что не усну, пока не узнаю, что с Каем все в порядке. Майлз тоже, если уж на то пошло. Как бы сильно я ни злилась на него, я любила Майлза так, словно он был моей собственной плотью и кровью, и я не хотела, чтобы с ним что-нибудь случилось.

Любому из них.

В моей голове роились мысли о том, что все идет не так. Что Макс не поддастся на уловку, что "Олени" превосходят численностью Кая и команду. Воспоминания о Кае, покрытом кровью, были на переднем плане моего сознания, пока Эшу не позвонили, подтвердив, что Макс в безопасности, а Олени, охранявшие дом, убиты.

Это никак не помогло успокоить нарастающее во мне беспокойство.

Макс всегда был на шаг впереди, перехитрял нас на каждом шагу. Тихий голосок в глубине моей головы подсказывал мне, что это будет не так просто, как просто зайти в дом Макса и схватить его. Пока Кай и Майлз не вернулись домой и не подтвердили, что Макс мертв, я не позволяла себе поверить, что это действительно было так просто.

Проходили часы. В какой-то момент половина команды "Аполлона" вернулась домой, потчевая рассказами об убитых ими оленях и о том, каким глупцом был Торн, попавшись на удочку, но из-за отсутствия Кая я не могла вздохнуть спокойно.

Несмотря на то, что Эш был измотан, доставляя нас домой, он не спал вместе со мной. Мы почти не разговаривали, но я ценила его молчаливую компанию больше, чем он мог себе представить.

Когда начало всходить солнце, я сидела на крыльце, наблюдая, как небо из темно-синего превращается в темно-розовое, а затем в ярко-оранжевое утреннее. Мои веки тяжелели с каждой минутой, но я отказывалась их закрывать.

Я знала, что могут пройти часы, прежде чем Кай вернется домой. На самом деле, Эш сказал, что это может занять даже пару дней, в зависимости от того, как долго они хотели растянуть пытки Макса. Но все же, как бы я ни устала, я отказывалась засыпать, зная, что как только я это сделаю, мои сны будут наполнены кошмарами о смерти Кая.

После четвертой чашки кофе звук приближающихся шин заставил меня сбросить с плеч одеяло, которое Эш принес мне посреди ночи, и я вскочила на ноги, затаив дыхание, пока не показался фургон.

Когда машина остановилась и боковая дверь открылась, воздух с шумом вырвался из моих легких, а кровь застыла в жилах, когда Майлз вышел первым, за ним Кай. Они оба были покрыты грязью и кровью, и хотя они выглядели невредимыми, страх сжал мою грудь, что это была их запекшаяся кровь.

Мне не пришло в голову не подойти ни к одному из Вулфов, когда они направились к дому, а Джек и Танк последовали за ними с серьезными выражениями на лицах. Я побежала к ним, отчаянно желая убедиться, что с Каем все в порядке, но Эш схватил меня за руку и остановил, никуда не давая идти.

— Что за черт, Эш? — прошипела я, переводя взгляд с того места, где он держал меня, на его лицо, с удивлением обнаружив, что его глаза были полны настороженности.

— Дай ему минутку, Райли. У него убийственный вид.

Я повернула голову туда, где Кай был почти у крыльца. Эш был прав, его лицо исказила гримаса, и он выглядел так, словно был готов свернуть шею любому, кто подойдет слишком близко.

Но это был Кай.

Он был моим мужем.

Он не причинил бы мне вреда.

Верно?

— Кай, — сказала я, вырываясь из рук Эша. Его темные глаза поднялись, чтобы встретиться с моими, и я не могла не отшатнуться от его кровожадного намерения, отразившегося во мне.

— Не сейчас, Райли, — прорычал он и с этими словами пронесся мимо меня, исчезая в доме. Острая боль пронзила мое тело, когда Майлз молча последовал за ним, отказываясь встречаться с кем-либо взглядом, когда проходил мимо меня, Эша и остальных, которые собрались на крыльце по их возвращении.

— Что случилось? — тихо спросила я, когда Джек вышел на крыльцо. В отличие от Кая и Майлза, на нем не было ни пятнышка крови или грязи. — Торн мертв?

— Да, — хрипло ответил Джек. — Он больше не будет создавать проблем.

— Тогда что не так с этими двумя? — спросила я, задаваясь вопросом, что, черт возьми, могло случиться, что они так разозлились, какими казались. Я не понимала этого, они достигли того, чего намеревались. Макс был мертв, конечно, они должны были прыгать от радости.

— Прежде чем они убили его, он сделал признание, — сказал Танк, присоединяясь к своей команде на крыльце.

— Что?

— Это Хендрикс убил Тео. Все то чертово время, пока Кай искал убийцу, он жил с ним под одной крышей.

У меня отвисла челюсть.

Срань господня.

Мы всегда предполагали, что именно Макс орудовал ножом, оборвавшим жизнь Тео. Из-за него все выглядело так, будто он был тем, кто убил Тео, и никем другим.

— Он говорил правду? — спросил Эш, когда я безучастно уставилась на Танка.

— Судя по тому, что сказал Кай, я бы сказал, что он был правдив. Очевидно, он смеялся как сумасшедший, когда хвастался этим, — сказал Джек, а затем, понизив голос, добавил: — Гребаный психопат.

— Черт возьми, — пробормотала я, поворачиваясь, чтобы посмотреть через дверь, за которой исчез Кай, оставляя за собой грязный след. — Неудивительно, что он взбешен.

— Да. На твоем месте я бы дал им обоим немного времени, чтобы успокоиться, — ответил Джек.

Я беспомощно смотрела на грязный след, не обращая особого внимания на парней, которые обменивались историями о том, что произошло в доме Торна, или на то, как Джек приказывал им собраться в штабе для подведения итогов. Мои мысли метались, а сердце болело за Кая.

Меня взбесило то, что Хендрикс вальсировал, не заботясь ни о чем на свете, зная, что он все это время убивал Тео, так что я могла только начать представлять, что чувствовал Кай.

Неосознанно мои ноги двинулись по следу из грязи. Послышались две пары шагов, и когда я добралась до верха лестницы, одна пара направилась в сторону комнаты Майлза, а другая — в мою. На мгновение мне захотелось разделить себя пополам, чтобы проверить обоих своих Волков. Майлзу было бы больно так же, как Каю, если не больше, а у него никого не было.

Но когда звук бьющегося стекла эхом разнесся по коридору со стороны моей комнаты, мое сердце приняло свое решение. Крадучись по коридору, я осторожно толкнула дверь в свою комнату, следуя по грязным следам, которые пересекали кремовый ковер и исчезали за закрытой дверью в ванную комнату.

Приготовившись к тому, что мне предстояло обнаружить, я открыла дверь и вошла внутрь. Кай стоял, склонившись над раковиной. Его руки, сжимавшие раковину, напряглись, из костяшки сочилась свежая кровь, зеркало над раковиной треснуло в том месте, куда он, очевидно, ударил кулаком.

Услышав, как за мной закрылась дверь, Кай вскинул голову, его глаза встретились с моими в разбитом зеркале. Мне потребовались все мои силы, чтобы не вздрогнуть от ненависти, отразившейся в его прекрасных глазах.

— Кай...

— Оставь меня в покое, Райли. Мне нужно, чтобы меня оставили в покое прямо сейчас, — прорычал он низким и убийственным голосом, который я слышала много раз. Острая боль, которую я почувствовала снаружи, снова ударила меня, только на этот раз сильнее. Я ненавидела то, что ему было больно, но еще больше я ненавидела то, что он закрывался от меня.

Проглотив страх, подступающий к горлу, и напомнив себе, что Кай не причинит мне вреда, я шагнула вперед. Его губы искривились в рычании, но он не двинулся с места.

— Не отталкивай меня, Кай, — прошептала я.

Его глаза закрылись, но когда они открылись, они были полны решимости увести меня подальше от него. — Райли, я не буду просить тебя снова.

— И я больше не повторю тебе. Я никуда не уйду, — я держалась твердо, отказываясь оставить Кая, хотя знала, что он нуждается во мне больше всего. Он снова крепко зажмурился, его плечи вздымались, когда он делал успокаивающие вдохи.

Пользуясь случаем, пока он не смотрел, я протянула руку мимо него и включила душ. Шум льющейся воды заставил его открыть глаза и снова встретиться с моими в зеркале. Я выдержала его взгляд и стянула рубашку через голову.

Он сглотнул, когда его взгляд опустился на мою грудь, обтянутую лифчиком, и немного смягчился.

— Не отталкивай меня, Кай. Я знаю, тебе больно, так что позволь мне быть рядом с тобой, — я расстегнула лифчик и бросила его на пол, не отрывая взгляда от того места, где они встретились с его глазами в зеркале.

Он медленно выпрямил спину и повернулся ко мне лицом. Он ничего не сказал, но это было прекрасно, я не нуждалась в его словах. Ему не нужно было ничего говорить, чтобы я поняла, как сильно ему больно. Протянув руку, я схватила край его грязной рубашки и осторожно, чтобы не задеть кровоточащую руку, стянула ее через его голову. К моему удивлению, Кай не остановил меня.

Его торс был покрыт грязью, кровью и потом, цвета его новой татуировки потускнели из-за беспорядка. Дрожащими пальцами я расстегнула пуговицу на его джинсах и опустила молнию, прежде чем стянуть с него и джинсы, и боксерские трусы. Когда Кай скинул их, я спустила свои собственные штаны и трусы, а затем, взяв его за неповрежденную руку, потащила в душ.

Как только он оказался под горячей струей, вода из прозрачной превратилась в грязную, когда грязь смыло с тела Кая. Он наблюдал за мной, как ястреб, его челюсть была стиснута, а тело одеревенело от напряжения. За то время, что я знала Кая, я никогда не замечала, чтобы он был таким жестким, каким был сейчас.

Схватив губку для умывания, я намылила губку и начала водить ею по груди Кая. Он по-прежнему ничего не говорил, просто пристально наблюдал за каждым моим движением, пока я осторожно проводила губкой по его новой татуировке.

Постепенно сквозь него просвечивало яркое серебро звезды и волка, и когда это место очистилось от грязи и крови, я наклонилась вперед и слегка поцеловала прямо вдоль линии шрама. Его дыхание было прерывистым, но я почувствовала легчайшее облегчение, когда часть напряжения покинула тело Кая.

Не обращая внимания на его утолщающийся член, я перешла к следующему участку, вытирая грязь с остальной части груди Кая и с его плеч, прежде чем перейти к его рукам, не торопясь счищая каждое пятнышко грязи и крови с его кожи.

Добравшись до его поврежденной руки, я приложила губку к порезам. Мне не нравилось, что у него была содрана кожа на костяшках пальцев, но, учитывая, что синяки уже образовались, я не думала, что ущерб был нанесен просто ударом кулаком по стеклу. Я предположила, что эти костяшки пальцев нанесли какой-то ущерб ныне покойному начальнику полиции.

Улыбнувшись при мысли о том ущербе, который могли причинить эти сильные руки, я запечатлела еще один поцелуй на каждой глубокой ране, как только они были очищены, и снова облегчение затопило меня, когда напряжение в теле Кая спало.

Его дыхание участилось, когда я опустилась на колени, но он не пошевелил ни единым мускулом. Не пытался схватить меня за голову и заставить отсосать его член, как я думала, он мог бы, он просто стоял, наблюдая.

Ожидал.

Не обращая внимания на его теперь уже полностью выпрямленную длину, я продолжала вытирать губкой обе ноги, время от времени останавливаясь, чтобы добавить в губку еще средства для мытья тела, и наблюдая, как кровь человека, который пытался причинить нам боль, стекает в канализацию.

Когда перед ним стало чисто, я встала. Его горящие глаза смотрели на меня сверху вниз, и вместо убийственного намерения, которое было в его темных глазах раньше, теперь они сияли чем-то другим, золотыми крапинками ярче солнца.

Налив мыло в руку, я протянула руку и вымыла его лицо ладонью, аккуратно проводя по каждому дюйму, чтобы убедиться, что я убрала всю грязь. Обхватив ладонью щеку, Кай на мгновение уткнулся носом в мою ладонь и закрыл глаза, наслаждаясь моими прикосновениями.

Когда его лицо было намылено мылом, он откинул голову назад, чтобы смыть мыло, а когда он вышел из ручья, я увидела лицо моего мужа, а не разъяренного волка.

— Повернись, — прошептала я.

Впервые в его чертовой жизни Кай сделал то, что ему сказали, и повернулся ко мне спиной. Я начала процесс снова, проводя губкой по его рельефным мышцам и впечатляющей татуировке волка, изумрудно-зеленый глаз рычащего зверя наблюдал за мной, пока я смывала грязь и кровь.

Когда спина Кая была чистой, я нежно поцеловала волка в нос, и когда я отступила, Кай снова повернулся ко мне лицом.

Минуту никто из нас не двигался. Он смотрел на меня сверху вниз с непроницаемым выражением лица. Напряжение покинуло его тело, но чем дольше он смотрел, тем больше я беспокоилась, что совершила ошибку, заставив его позволить мне смыть с него кровь. Но затем его руки протянулись, и он схватил меня за бедра, делая шаг вперед, чтобы наклониться и прижаться своим лбом к моему.

— Я не знаю, что бы, черт возьми, я делал без тебя, Звезда, — прошептал он, его горячее дыхание ласкало мои губы.

— И тебе никогда не придется узнать. Это я и ты на вечность, верно? — прошептала я в ответ, поднимая руку, чтобы положить ее на его сердце, на татуировку с изображением нас. — Я люблю тебя, Кай. Всем своим сердцем я люблю тебя.

Это был первый раз, когда я произнесла эти слова вслух с тех пор, как он появился снова, казалось, восстав из мертвых, но когда они слетели с моих губ, я поняла, насколько правдивы были эти слова. Даже когда я была ослеплена яростью из-за его обмана, я все еще любила его.

Как я могла этого не сделать?

Я принадлежала ему. Он владел каждой частичкой меня. Но он тоже принадлежал мне, я владела его сердцем, и я была более чем счастлива провести свою жизнь, охраняя его драгоценное сердце, пока смерть не разлучит нас, и дальше.

Кай застал меня врасплох, когда накрыл своими губами мои, запечатлев нежный поцелуй на моих губах. Но одного нежного поцелуя никогда не было достаточно ни для одного из нас. Его рот сильнее прижался к моему, и он придвинулся ближе, его твердая длина прижалась к моему животу.

Когда у меня вырвался стон, язык Кая проник в мой рот и стал тереться о мой. Мое естество сжалось от потребности быть наполненной им, и только им. Словно прочитав мои мысли, руки Кая скользнули к моим бедрам, и он с легкостью поднял меня на руки. Мои ноги обвились вокруг его талии, когда он прижал меня спиной к мокрому кафелю, и, двигая бедрами, Кай приблизил свой член к моему входу.

Одним быстрым толчком он оказался внутри меня.

— Я чертовски люблю тебя, Райли, — сказал Кай, почти полностью выходя из меня, только для того, чтобы снова войти. — Ты — мой мир. Мое гребаное солнце, моя луна, мое чертово все.

Слезы защипали мне глаза, когда я услышала его слова. Я никогда не насытилась прекрасными словами Кая. Я любила его грязный рот, мне нравилось, когда он был груб со мной, но не меньше я любила это, когда он занимался со мной любовью.

— Кай, — прошептала я, прежде чем снова прижаться к его губам, чтобы остановить слезы.

Он поцеловал меня глубоко, когда начал толкаться. Мои бедра перекатывались в его руках, встречая его толчок за толчком. Я обвила руками его шею, когда он оторвался от моего рта и уткнулся носом в изгиб моего плеча. Он остался на месте, продолжая входить в меня, поднимая меня все выше и выше. Знакомое чувство потребности найти разрядку росло по мере того, как член Кая набухал внутри меня.

— О, черт! — закричала, впиваясь ногтями в его толстую шею, когда оргазм обрушился на меня без предупреждения. Он подтолкнул еще несколько раз, и когда его зубы впились в кожу на моей шее, оставляя свой след, как это мог сделать только Кай, он с ревом кончил глубоко внутри меня.

Мы оставались так несколько минут, он уткнулся в мою киску, я цеплялась за него, как обезьяна на дереве, пока мы восстанавливали дыхание.

— Знаешь, о чем я думал, когда лежал на чертовой больничной койке после того, как меня подстрелили? — сказал Кай, наконец выходя из меня и помогая встать. Любящая улыбка появилась на его лице, и все напряжение покинуло его тело.

— О, я не знаю. Интересно, во что еще я могу заставить Кая поверить своей хитростью? — спросила я, позволяя ему услышать юмор в моем голосе.

Он схватил меня за бедра и снова притянул к себе. — Не умничай. Я тут подумал, что, когда все это дерьмо закончится, я хочу свозить свою жену в свадебное путешествие.

— Да? — спросила я, мой голос от удивления повысился на октаву.

— Да. Куда-нибудь в теплое место, где я смогу весь день смотреть, как ты разгуливаешь в бикини, и трахать тебя, когда мне, черт возьми, захочется, — он поцеловал меня в нос, одно из его любимых занятий, когда я была в его объятиях.

— Мне нравится, как это звучит. Пока я могу видеть, как ты разгуливаешь в трусах.

Он запрокинул голову и издал один из своих редких искренних смешков, звук, который согрел меня до костей.

— Я в этом не уверен. Как насчет того, чтобы мы оба согласились пойти без купальников? — его глаза потемнели, когда его член дернулся у моего живота.

— Я думаю, мы договорились.

Его губы накрыли мои, и когда он снова прижал меня к стене, на этот раз сзади, он прошептал мне на ухо все, что он сделает со мной, пока мы будем в свадебном путешествии.

Я, блядь, не могла дождаться.

РАЙЛИ

Два дня спустя, я оказалась в машине с довольно злым Майлзом, направляющимся в Форест Пойнт. Он был взбешен по двум причинам. Первая заключалась в том, что ему потребовалось почти два дня, чтобы взломать компьютеры, которые забрали из дома Макса после его убийства. Добившись, наконец, успеха около часа назад, он неохотно передал свою работу Эшу, который, что неудивительно, разбирался в компьютере.

Что привело ко второй причине, по которой Майлз был взбешен. Это был день рождения Софии, и мистер Бьянки приказал ему присутствовать у них дома на ужине в честь ее дня рождения, таким образом, потащив меня с собой. Не то чтобы я возражала, я с нетерпением ждала встречи с Софией и Рафом, мне понравились близнецы Бьянки, даже если время было немного неподходящим.

Кай, с другой стороны, был не очень доволен моим отъездом. Особенно после того, как мистер Бьянки запретил ему приходить на том основании, что там будут коллеги, которые будут знать, кто такой Кай, и это выглядело бы не так хорошо, если бы человек, которого все считали мертвым, сидел за обеденным столом.

Однако он отпустил меня со строгим предупреждением — если Раф посмеет хотя бы взглянуть на меня не так, Кай без проблем выколет Рафу глазные яблоки. Я думаю, он все еще был немного обижен из-за того, что Раф наставил на него пистолет много дней назад.

Я ободряюще поцеловала Кая и сказала, что ему не о чем беспокоиться, прежде чем мы с Майлзом ушли.

У меня не было возможности поговорить с Майлзом после того, как Кай рассказал мне, что произошло через несколько недель после того, как в него стреляли. Несмотря на то, что Кай был единственным, кто согласился на продолжение уловки, в первую очередь это была идея Майлза, вместе с той ерундой о том, что мне нужно сломаться и вернуться более сильной. Кое-что, из-за чего мне все еще было немного горько. Но то, что мы застряли с ним в машине, дало бы нам возможность прояснить ситуацию.

Первую часть путешествия мы обсуждали, что произошло с тех пор, как они с Каем убили Макса. ФБР действительно выдало ордер на арест и ворвалось в штаб-квартиру Холлоуз-Бей в поисках Макса, но ему сказали, что он не вышел на работу. Они пришли к нему домой, и о чудо, его там не было, и теперь он считался разыскиваемым. Как ни странно, они не прилагали особых усилий к его поискам.

Как только Грэм Шоу пронюхал, что Макс "в бегах", он оборвал мой телефон, требуя объяснить, что происходит, и как только я сказала ему, что с Максом разобрались, он потребовал назначить его шефом.

Терпение было добродетелью, но у этого человека ее не было. Он отказался ждать, заявив, что ждал достаточно долго. Сколько бы я ни пыталась сказать ему, что он должен подождать еще немного, мужчина не слушал. Вспомнив поздний ночной визит Кая, предупреждающего Грэма следить за тем, как он разговаривает со своей женой, и что Кай скажет ему, когда его назначат вождем.

Кай вернулся в дом, хохоча до упаду над тем, как он напугал Грэма до смерти своим призрачным видом.

Эрни, который чертовски усердно работал за кулисами, стал на шаг ближе к тому, чтобы присоединиться к ближайшему кругу Хендрикса. Он еще не был полностью на стороне Хендрикса, но произвел на Карлоса и Маркуса достаточное впечатление, чтобы быть в курсе гораздо большего из того, что происходило. В результате к нам регулярно поступали разведданные, которые помогли бы нам предпринять следующие шаги в нашем плане.

Мы очень верили в Эрни, что требовало многого, учитывая, что нам всем уже однажды кусали руку, но Майлз и Кай были уверены, что мы можем доверять ему, и, решив, что им виднее, я отложила свои опасения в сторону.

Из информации, которую Эрни передал Майлзу, мы знали, что Хендрикс не обрадовался, узнав всю глубину обмана Макса. На самом деле, это было мягко сказано. Он был откровенно кровожаден.

Можно было бы подумать, что он будет прыгать от радости, убрав Макса с дороги, в конце концов, он намеревался в какой-то момент убрать его, но, похоже, Хендрикс не был впечатлен, узнав, что Макс водил его за нос.

Какой позор.

Больше всего меня беспокоило, что гнев Хендрикса почувствует Кимми, но пока Майлз не придумал способ отключить систему безопасности, наши руки были связаны. Но теперь, когда ему удалось залезть в компьютер, если повезет, к тому времени, когда мы вернемся с вечеринки, Эш выяснит остальное.

Тогда мы могли бы приступить к разработке плана, как вытащить Кимми из ада, в котором она жила, и разобраться с Хендриксом раз и навсегда.

Когда Майлз вез нас через границу в Форест-Пойнт, на нас опустилось неловкое молчание. Я уставилась в окно, зная, что сейчас самое подходящее время прояснить ситуацию с Майлзом, но прежде чем я успела что-либо сказать, Майлз опередил меня.

— Кажется, у тебя с Каем все хорошо, — сказал он, не отрывая взгляда от дороги.

— Да. Мы приближаемся к этому, — ответила я. Он кивнул головой, но когда он больше ничего не сказал, я стиснула зубы. — Кай рассказал мне, что произошло в ночь, когда в него стреляли, и что происходило в последующие недели.

Я сделала паузу, и Майлз, наконец, отвел глаза, чтобы встретиться с моими, на его лице появилась гримаса, как будто он ждал, что я надеру ему задницу. Небольшой всплеск гнева затопил меня, но воспоминания о том, как я волновалась за него и Кая, когда они были заняты убийством Макса, ожили. Я глубоко вздохнула и подавила гнев.

— Майлз, я не могу притворяться, что меня это не бесит, и, честно говоря, мне потребуется некоторое время, чтобы двигаться дальше, но я понимаю. По крайней мере, я понимаю, почему ты сказал мне, что он умер, чтобы вытащить меня из Холлоуз-Бэй. Я знаю, что ты сделал это, чтобы защитить меня. Что касается продолжения лжи, когда Кай проснулся? Я не уверена, что когда-нибудь пойму этот ход мыслей, но, — мой голос дрогнул, когда комок эмоций начал подступать к моему горлу, как это случалось всякий раз, когда я думала о днях, неделях и месяцах, которые я провела, думая, что Кай мертв. — Я больше не хочу злиться из-за этого.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него, удерживая его взгляд. — Майлз, мы семья. Иногда семья совершает дерьмовые поступки с благими намерениями, и в глубине души я знаю, что у вас с Каем были благие намерения. Ты хотел, чтобы я научилась выживать даже в самый сильный шторм.

Снова воцарилась тишина, и как раз в тот момент, когда я подумала, что Майлз не собирается отвечать, он протянул руку и взял меня за руку, нежно держа ее в своей.

— Мне было неприятно видеть твою боль, Райли. Каждый день я хотел сказать тебе, но с каждым днем ты становилась сильнее, с каждым днем ты становилась все более и более решительной вернуть город. Даже если ты отрицала, что взяла на себя инициативу, — он сделал паузу с улыбкой на лице, и я фыркнула, потому что какая-то часть меня все еще отрицала это даже сейчас. Майлз снова стал серьезным, сжимая мою руку. — Ты была единственной женщиной, которая приручила Кая Вулфа, Райли, и это означает, что ты единственная женщина, достойная править рядом с ним. Ты просто должна была научиться этому сама. Ты должна была знать, что сможешь выжить с ним или без него.

Слова Майлза проникли глубоко в мои кости, и меня охватило чувство гордости. И Майлз, и Кай верили в меня. Неважно, откуда я пришла, важно то, что я была просто сбежавшей танцовщицей на шесте без горшка, в который можно было помочиться, когда мы с Каем впервые встретились. Они оба верили, что я намного больше этого. Так что да, я не могла не греться в тепле их доверия ко мне.

— Итак, — сказал Майлз, и его губы изогнулись в озорной улыбке. — Я прощен?

Я преувеличенно вздохнула. — Полагаю, да.

— Слава богу, потому что, честно говоря, я могу иметь дело только с одной капризной женщиной в своей жизни, и у меня такое чувство, что с этой у меня будет дел по горло, — ответил Майлз, сворачивая, чтобы привести нас к особняку Бьянки.

— Почему ты ее так сильно ненавидишь, она на самом деле очень милая, когда узнаешь ее получше, — сказала я, вставая на защиту Софии.

— Она соплячка, — ответил Майлз, его настроение испортилось.

— Ты продолжаешь это говорить, но я этого не понимаю, — я скрестила руки на груди и свирепо посмотрела на него.

Он вздохнула. — Она типичная избалованная принцесса мафии, Райли. Ни в чем не нуждается и думает, что все у нее на побегушках. Она не в моем вкусе.

— Великолепные и нахальные не в твоем вкусе? — спросила я, цинизм сочился из моего тона, потому что я видела девушек, работавших в Sapphire, которых Майлз регулярно трахал. Они были сногсшибательны, но не шли ни в какое сравнение с Софией.

— Нет. Каю, может, и нравится, когда его женщины доставляют ему неприятности, но мне нет. Мне нравятся мои кроткие и незлобивые. Мне нравится, когда они делают то, что им говорят, — ответил Майлз, останавливая машину, когда к нам подошел охранник Бьянки.

Мои глаза сузились, глядя на него. — Женщина. Единственное число.

— Что? — спросил он в замешательстве.

— Ты сказал, что Каю нравится, когда его женщины доставляют ему неприятности. Есть только одна женщина, придурок.

Майлз ухмыльнулся мне. — Женщина. Может, оставим это сейчас?

— Конечно, Майло, — я усмехнулась, когда ухмылка на его губах превратилась в хмурый взгляд.

Когда мы вышли, чтобы охранники могли провести обычный обыск нас и машины, я не смогла удержаться от улыбки, когда разговор прокрутился в моей голове. Впервые с тех пор, как мы узнали, что Кай жив, нам показалось, что мы с Майлзом вернулись к тому, какими были раньше.

Мне казалось, что ко мне вернулся мой брат.

Довольный тем, что мы не собираемся пытаться взорвать особняк Бьянки, Майлз довез нас до дома. Хотя прошла всего неделя с тех пор, как я была здесь в последний раз, за это время столько всего произошло, что я забыла, насколько это место прекрасно.

Майлз остановил машину во дворе, и когда мы вышли, Раф и Бьянки заместитель, Антонио, спустились по ступенькам нам навстречу. Двое мужчин были полной противоположностью друг другу. На лице Рафа сияла улыбка, он был рад видеть нас, в то время как Антонио нахмурился, выглядя так, словно мы были его заклятыми врагами.

— Райли, рад тебя видеть, — сказал Раф, и прежде чем я успела возразить, он обнял меня и притянул к себе для объятий.

— О, я тоже рада тебя видеть, — ответила я, осторожно обнимая его за плечи и игнорируя то, как Майлз ухмылялся мне. Этот ублюдок сказал бы Каю, что другой мужчина лапал меня, без сомнения, в отместку за то, что я назвала его Майло.

— Мистер Вульф, — сказал Антонио строгим голосом. — Мистер Бьянки хотел бы обсудить приготовления к вечеринке по случаю помолвки до ужина. Возможно, вы могли бы последовать за мной.

Он не дал Майлзу шанса ответить, прежде чем повернулся и ушел, оставив Майлза сердито смотреть на его удаляющуюся фигуру.

— Думаю, увидимся за ужином, Райли. Держись подальше от неприятностей, — проворчал Майлз, прежде чем последовать за Антонио.

— Пойдем, — сказал Раф, беря меня за руку и ведя в сторону дома. — Я прослежу, чтобы твои вечерние наряды отнесли в комнаты для гостей, чтобы ты могла переодеться позже. София с нетерпением ждет встречи с тобой, ты ей нравишься, а у моей сестры не так уж много друзей.

Я улыбнулась нежности в его голосе. Было ясно, как по носу на моем лице, что Раф любил свою сестру, а что касается того, что у нее было мало друзей, то то же самое относилось и ко мне. По крайней мере, если бы бедняжку вынудили выйти замуж за Майлза, у нее был бы друг в лице ее двоюродного брата, или кем бы мы ни были, черт возьми, родственниками, когда они поженятся.

— Она беспокоилась о тебе после того, как ты исчезла на вечеринке на прошлой неделе, — продолжил Раф. — Но наш отец сказал нам, что Кай пришел за тобой, — в его тоне был явный намек на яд, и он практически выплюнул имя Кая.

— Да, — ответила я, чувствуя себя виноватой за то, что исчезла и не подумала о Софии.

— Значит, ты простила его?

Мои ноги подкосились от горечи в голосе Рафа. Я остановилась и выдернула свою руку из его, заставляя его остановиться и повернуться ко мне лицом.

— Это была тяжелая неделя, но да, мы во всем разобрались.

Его брови нахмурились. — После того, что он сделал?

— Раф, он мой муж, и я люблю его. Я знаю, что он сделал...

— Он причинил тебе боль, Райли, — перебил Раф, и я не могла не быть ошеломлена тем, как развивался этот разговор. Я думала, что, возможно, понравилась бы Рафу, но я ясно дала понять, что меня это не интересует, еще до того, как узнала, что Кай все еще жив.

— При всем моем уважении, Раф, это мое и Кая дело. У Кая были свои причины поступить так, как он поступил. Да, он причинил мне боль, но это не меняет того, что я чувствую к нему. Этот мужчина — моя жизнь, — я замолчала, когда в карих глазах Рафа появилась боль.

После короткой паузы Раф грустно улыбнулся мне, по-видимому, придя к осознанию. — Ни у кого не было шансов против него, не так ли?

— Нет. Он покорил мое сердце с той минуты, как я встретила его, — тихо ответила я.

Последовала еще одна пауза, и часть меня хотела протянуть руку и взять Рафа за руку, но я не хотела давать ему ложную надежду. Через минуту он покачал головой и снова взял меня за руку, прежде чем повести за угол дома.

— Я рад за тебя, Райли. Правда рад, — сказал он, искренне улыбаясь мне.

— Спасибо.

Когда мы обошли дом сбоку, территория открылась, открывая прекрасный, огромный сад. Каждая живая изгородь была аккуратно подстрижена, на ярко-зеленой лужайке были подстрижены полосы, и цвели цветы всех ярких оттенков.

— Вау, это место впечатляет, — сказала я, осматривая потрясающую территорию.

— Да, моя мать всегда любила свои сады, и отец следит за тем, чтобы за ними ухаживали круглый год в ее честь, — печально сказал Раф.

Я сжала его руку, зная, как тяжело терять родителя. — Это мило со стороны твоего отца.

— Да. Большую часть времени он мудак, но он любил нашу мать, — Раф сделал паузу, и с минуту мы стояли, глядя на территорию.

Прочистив горло, Раф отпустил мою руку. — Мне нужно кое о чем позаботиться. София ждет у фонтана, иди по этой дорожке, и она приведет тебя к ней. Он указал на выложенную камнем дорожку, которая вела через сад и исчезала между двумя толстыми изгородями. — Увидимся позже, Райли.

Я смотрела, как он исчезает тем же путем, которым мы только что пришли, прежде чем направиться по тропинке, которую он указал, наслаждаясь моментом покоя. Солнце грело мне лицо, а благоухающие цветы, росшие вдоль дорожки, окружали меня. Несмотря на все свое невероятное величие, особняк Бьянки был прекрасным местом для жизни.

Когда я приблизилась к живой изгороди, вдалеке послышались спорящие голоса. Я была слишком далеко, чтобы разобрать, о чем они говорили, но один определенно был мужчиной, а другой, несомненно, была София. Ускорив шаг, поскольку спор становился все более жарким, я ненадолго задумалась, не вернуться ли мне за Рафом, но когда София закричала от боли, я бросилась бежать.

Прорвавшись сквозь живую изгородь, я остановилась на долю секунды, чтобы оценить происходящее. Мужчина, не старше двадцати пяти лет, одетый в форму гвардии Бьянки, держал Софию за горло, его рычащее лицо было в нескольких дюймах от ее лица, в то время как ее тонкие пальцы отчаянно пытались оторвать его руку. Слезы текли по ее прекрасному лицу, когда она пыталась отдышаться.

— Ты маленькая дразнилка! — мужчина плюнул Софии в лицо, очевидно, не услышав моего появления.

Я не колебалась. Я бросилась туда, где они были, и, схватив его за руку, вонзила ногти в его обнаженную кожу, до крови. Я застала его врасплох, и в ту секунду, когда он отвлекся, я оторвала его руку от горла Софии и оттолкнула его назад, прежде чем встать перед ней.

Что, по моему мнению, я могла бы сделать, чтобы защитить ее, я не знала. Теперь, когда я была перед этим придурком, я поняла, какой он большой, но я ни за что не собиралась отступать и позволять ему поднимать руки на Софию.

София отшатнулась назад, и я услышала, как она задыхается у меня за спиной.

— Ты, должно быть, сучка Вулфа, — прошипел на меня мужчина, изо рта у него текла слюна, глаза расширились от ярости.

Я подавила шок от того, что он знал, кто я. — Да, это я. И если ты знаешь, кто я, тогда ты должен знать, что вляпался в кучу дерьма из-за того, что причинил боль моей подруге, — ответила я, собравшись с духом.

— О да, и что ты собираешься с этим делать? — усмехнулся он, оглядывая меня с ног до головы.

Я подошла на шаг ближе, мне было насрать, что у него был пистолет, а у меня нет. Я сталкивалась с придурками покрупнее этого придурка и выжила, чтобы рассказать об этом.

— Я не собираюсь ничего с этим делать. Но ее жених, — я кивнула на Софию, которая теперь тихо плакала у меня за спиной. — Ему не понравится, что какая-то сука причинила боль его невесте, и я видела, какой вред он может причинить, когда злится. Скажи мне, тебе нравится, когда у тебя внутри кишечник? — используя тот же смертоносный тон, которым Кай говорил своим врагам, что они вот-вот умрут, я выдержала взгляд ублюдка, давая ему понять, насколько я серьезна.

Его лицо побледнело, когда он уставился на меня, прежде чем сделать шаг назад и посмотреть через мое плечо на Софию.

— Ты пожалеешь об этом, — сказал он после паузы, хотя я не была уверена, обращался ли он ко мне или к Софии. Это не имело значения, как только Майлз, Джорджио или Раф пронюхали, что охранник ранил Софию, он был покойником.

Бросив на нас последний угрожающий взгляд, этот засранец развернулся и умчался прочь. Как только он исчез за живой изгородью, я вздохнула с облегчением. Майлз, возможно, и научил меня заботиться о себе, но это не означало, что я была рада ввязываться в драки.

Обернувшись как раз вовремя, чтобы заметить, что колени Софии вот-вот подогнутся, я помогла ей добраться до каменной скамьи и села рядом с ней.

— Ты в порядке? — спросила я, отводя прядь ее длинных каштановых волос в сторону, чтобы найти красные следы от пальцев на ее шее.

— Я в порядке, — ответила она со слезами на глазах.

— Кто это был?

Несмотря на то, что ее щеки уже покраснели от слез, они приобрели более глубокий оттенок красного, и она не могла встретиться со мной взглядом. — Оуэн. Он... мы... мы вроде как встречались.

О черт.

Я смотрела на нее, пока она не подняла голову, ее великолепные голубые глаза наполнились слезами. — Это было несерьезно. По крайней мере, не с моей стороны. Мы просто немного повеселились, но он хотел пойти дальше. Он хотел рассказать моему отцу.

— Я не могу представить, что это пройдет хорошо.

— Конечно, нет, он помешан на том, чтобы я вышла замуж за Майло, — она шмыгнула носом, и слеза скатилась по ее розовой щеке.

Меня охватил укол вины. Хотя вся эта брачная сделка была не моей идеей, причина, по которой она возникла в первую очередь, заключалась в том, что я вообще приняла глупое решение заключить сделку с Бьянки.

— Я не виню тебя, — быстро сказала София, почувствовав мое смятение.

— Как ты думаешь, есть ли какой-нибудь способ заставить твоего отца изменить свое решение? — спросила я, но знала, каким будет ответ, еще до того, как она открыла рот.

— Нет. Я не знаю почему, но ему нужно, чтобы этот союз состоялся, — мрачно ответила она. Несмотря на то, что она была расстроена, я не могла не быть заинтригована ее ответом.

Зачем Джорджио было нужно, чтобы этот союз состоялся?

Отложив это на время в сторону, я взяла ее за руку. — Оуэн знает об вашем браке?

— Он знает о браке, но я ничего не сказала ему о том, почему была заключена сделка. Я просто сказала ему, что это был брак по договоренности. Он знает, что браки по расчету — традиция итальянской мафии. Я пыталась порвать с ним, как только мой отец согласился на сделку, но он не принял "нет" в качестве ответа. Он знал, что вы, ребята, придете сюда сегодня, и угрожал рассказать Майло, что мы трахались, чтобы Майло знал, что он не женится на девственнице. Но.... это ложь. Мы не трахались, я...….Я все еще девственница, — еще больше слез скатилось по ее раскрасневшимся щекам, когда я придвинулась к ней поближе на скамейке и обняла ее.

— Но, конечно, твой отец поверил бы тебе из-за этого придурка?

— Я сомневаюсь в этом, он никогда меня не слушает. Оуэн думал, что мой отец отречется от меня, если сделка сорвется и мы сможем быть вместе, но, Райли, я знаю своего отца, он не отрекся бы от меня. Он накажет меня, — она разразилась рыданиями, ее тело сотрясалось, когда они поглотили ее. Я гладила ее по волосам, пока она плакала навзрыд, мой разум лихорадочно соображал, что делать дальше.

Когда ее слезы утихли, я вытащила ее из своих объятий и посмотрела на синяки, которые уже начали проступать у нее на горле. — Нам нужно рассказать Майлзу, пока этот ублюдок не изрыгнул кучу лжи. Майлз послушается, если твой отец не послушается, и этому придурку ни за что не сойдет с рук причинение тебе боли.

— Майло будет все равно, — сказала София, вырываясь из моих объятий.

Я снова схватила ее за руку, и ее глаза встретились с моими. — Послушай, я знаю, что вы с Майлзом не большие поклонники друг друга по какой-то причине, но есть одна вещь, которую я знаю о Майлзе, он не потерпит, чтобы тебе причинили боль, — сказала я, на миллион процентов уверенная, что Майлза хватил бы удар, если бы он узнал, что кто-то причинил боль Софии.

Может, она и не нравилась Майлзу, но он не был бы счастлив, если бы кто-то причинил ей боль. И если я ошибалась, и Майлзу было наплевать, то Рафу было бы не наплевать. Он не потерпел бы, если бы пострадала его сестра.

Она уставилась на меня, задумчиво покусывая нижнюю губу. После паузы она кивнула. — Хорошо.

Не желая давать ей возможность передумать, я подняла ее на ноги и начала спускаться по тропинке, не выпуская ее руки. Она тихо шла позади меня, время от времени принюхиваясь.

Когда мы подошли к дому, и я подумала, был ли Майлз все еще на встрече с мистером Бьянки, вдалеке раздался громкий хлопок, за которым последовали крики. Секундой позже воздух наполнился шумом, от которого страх пронзил каждый дюйм моего тела.

Выстрелы.

Много выстрелов.

Кто-то напал на особняк Бьянки.

РАЙЛИ

— София! Райли!

Раф выкрикивал наши имена, выбегая из дома, на его лице была написана паника, которая немного смягчилась, когда он увидел, что мы застыли на месте. В руках у него была винтовка, и его голова моталась слева направо, когда он бежал к нам, высматривая любую угрозу.

Вокруг нас раздались выстрелы, становившиеся громче с каждой секундой, и София сжала мою руку, ее всхлипы превратились из печальных в нечто совершенно иное.

Она была в ужасе.

Она была не единственной.

— Что, черт возьми, происходит? — закричала Рафу, когда он подошел ближе.

Добравшись до нас, он заключил Софию в объятия, прежде чем отступить и убедиться, что она не пострадала.

— Я в порядке, Раф, просто расскажи нам, что происходит, — попросила она, изо всех сил вцепившись в руку брата.

— На нас напали, — ответил Раф. Его глаза осматривали сады, как и мои, мое сердце бешено колотилось в груди. — Я не знаю, кто это, но их там куча, все в масках. Мне нужно отвести вас обоих в комнату страха.

Он начал тащить Софию за собой, другой рукой держа пистолет.

— Раф, где Майлз? — спросила я, стараясь не отставать от него, одновременно оглядывая сад и ожидая появления Смерти С Косой в любую минуту. Выстрелы становились все громче, только теперь воздух начал наполняться криками боли.

— Он в доме, у него есть доступ к нашему оружию, и он сражается вместе с нами. Он сказал мне отвести вас обоих в комнату страха, — сказал Раф, останавливаясь в дверях дома, чтобы проверить, что в комнате никого нет.

Когда со стороны фасада дома раздалось несколько выстрелов, меня охватил страх. Кто бы ни решил напасть на особняк Бьянки, он действовал серьезно.

Огромная часть меня хотела оторваться от Рафа и Софии, чтобы найти Майлза и увидеть собственными глазами, что с ним все в порядке. Черт возьми, я могла бы помочь дать отпор. Я стреляла не лучшим образом, но и неплохо, немного помощи было бы лучше, чем ничего, верно?

Но если бы Майлз сказал Рафу отвести нас в комнату страха, он бы беспокоился обо мне только до тех пор, пока не убедился, что я в безопасности, а ему нужно сосредоточиться на том, чтобы позаботиться о себе.

Позади нас раздался выстрел, прозвучавший так, словно он был чертовски близко, и когда я обернулась, чтобы посмотреть назад, то увидела группу мужчин, одетых во все черное и в черных балаклавах, бегущих к нам.

— Черт! Быстрее! — крикнул Раф, увидев группу, приближающуюся к нам. София тоже увидела их, и пронзительного крика ужаса, вырвавшегося из ее горла, было достаточно, чтобы я схватила ее за руку и потащила за собой вместе с Рафом. Адреналин струился по моим венам, и я изо всех сил старалась скрыть свой страх, не желая напугать Софию еще больше, чем она уже была.

Убедившись, что в коридоре никого нет, Раф потянул Софию за собой и ушел, держа пистолет поднятым на случай любой угрозы.

— София! — взревел низкий голос, и секундой позже появился придурок, который несколько мгновений назад сжимал руками горло Софии, а за ним последовал еще один охранник. Они оба подняли оружие. Как только его взгляд упал на Софию, на лице Оуэна отразилось облегчение. — О, слава богу, — вздохнул он, останавливаясь, чтобы встретить нас троих в коридоре. Брови Рафа нахмурились, когда рука Оуэна обхватила лицо Софии, но сейчас было не время обсуждать личную жизнь его сестры.

— Я отведу этих двоих в комнату страха, идите и присоединяйтесь к драке, — приказал Раф. Его тон был суровым, такого я никогда не слышала от него раньше, но в тот момент он не был моим другом Рафом, он был будущим наследником империи Бьянки.

— Твой отец послал нас за тобой, Антонио ранен, ты нужен ему рядом, — сказал Оуэн, переводя взгляд с него на Софию. — Давай заберем девочек. Мы доставим их туда в целости и сохранности.

— Черт! — Раф взревел. Он несколько секунд смотрел на Оуэна и другого охранника, прежде чем перевел взгляд на Софию, а затем на меня. Нерешительность тяготила его, но когда он принял решение, его сердитый взгляд снова остановился на Оуэне. — Отведи их в комнату страха, и если с кем-нибудь из них что-нибудь случится, я возлагаю ответственность на тебя.

Оуэн кивнул, и его взгляд смягчился, когда он остановился на Софии, которая к этому моменту почти задыхалась от охватившего ее страха.

Раф притянул ее в свои объятия и поцеловал в макушку. — Я приду за тобой, когда будет безопасно, — бросив на меня последний взгляд, который умолял меня позаботиться о безопасности его сестры, Раф убежал тем же путем, которым мы только что пришли.

— Пошли, — сказал Оуэн, схватив Софию за руку и потянув ее за собой. Другой охранник схватил меня за руку, но я вырвалась из его хватки. Мне не нужно было подвергаться рукоприкладству, чтобы дотащить свою задницу до комнаты страха.

Пока мы шли по дому, я пыталась игнорировать рев и вопли, доносившиеся отовсюду, изо всех сил стараясь не беспокоиться о Майлзе. Но когда мы завернули за угол и увидели мертвое тело охранника Бьянки, реальность происходящего снаружи ударила как кувалдой. Мои легкие превратились в камень.

Что, если Майлз не выберется из этого?

Увидев мертвое тело, София ахнула и споткнулась о собственные ноги, заставив Оуэна остановиться. Слезы текли по ее хорошенькому личику, когда она смотрела на тело.

— Ну же, София! Хватит валять дурака! — сердито крикнул Оуэн. Его пальцы так крепко обхватили ее руку, что кожа под его пальцами приобрела глубокий красный оттенок. Без сомнения, завтра у Софии на ней появятся синяки.

— Она напугана, придурок, — прошипела я, но Оуэн обернулся и уставился на меня. Его глаза были полны ненависти. Ненависть, направленная исключительно на меня.

Что угодно. Я не была его самым большим поклонником.

Оуэн снова потянул Софию за руку. — Пойдем, — сказал он хриплым голосом. Он потащил Софию вокруг тела, направляясь к двери в конце коридора.

— Подожди, Оуэн. Это не путь в комнату страха, — сказала София, в ее тоне слышалось замешательство.

Потребовалось несколько секунд, чтобы до меня дошли ее слова. Если мы не направлялись в комнату страха, то куда, черт возьми, Оуэн нас тащит?

София, должно быть, пришла к тому же выводу, она начала вырываться из объятий Оуэна, крича ему, чтобы он отпустил ее, но он был слишком силен. Он продолжал тянуть ее за руку, ее панические крики становились все громче, и у меня внутри зародилось чувство, подсказывающее мне, что что-то не так.

Сработал инстинкт. Я бросилась вперед, намереваясь каким-то образом оторвать Оуэна от Софии, но другой охранник схватил меня, не давая мне добраться до них.

Вспомнив все, чему меня учил Майлз, я развернулась и без колебаний вложила весь свой вес в удар, ударив защитника прямо в нос, прежде чем ударить его коленом по яйцам. Он упал на землю, визжа от боли, из его носа хлестала кровь.

Развернувшись обратно, я замерла при виде пистолета Оуэна, приставленного к голове Софии, ее глаз, расширенных от страха, когда мучительный всхлип сорвался с ее губ. Позади него открылась дверь, залив коридор солнечным светом, и появилась фигура в маске с поднятым пистолетом. От этого зрелища у меня в животе скрутился ужас.

Мы все были при смерти.

Но чувство страха усилилось, когда фигура в маске опустила пистолет.

— Оуэн, черт возьми, поторопись, нам нужно убираться отсюда, — крикнула фигура в маске.

Когда до меня дошло, охранник, нос которого я, как надеялась, сломала, схватил меня. — Ты заплатишь за это, маленькая сучка, — прошипел он мне в ухо.

— Не волнуйся, она получит по заслугам, когда Хендрикс доберется до нее, — усмехнулся Оуэн.

О, долбаный блядь.

Оуэн предал нас.

Тяжесть, тяжелая, как свинцовый шарик, опустилась мне на живот.

— Давай, нам нужно идти! — взревел человек в маске, держа дверь открытой.

Оуэн снова начал тащить Софию, и придурок, державший меня, последовал за ним. Несмотря на панику, подступавшую к моему горлу, я не сопротивлялась его притяжению. Как я могла? Не с пистолетом, приставленным к голове Софии.

Воспоминания о том, как Хендрикс вытащил меня из комнаты страха, ожили, и образ разлетающейся головы моей бывшей горничной кружился в такт тошноте, скручивающей мой живот.

Так началась ночь, когда «умер» Кай. Я вышла из комнаты страха, потому что не хотела, чтобы пострадали мои друзья, и вот мы снова здесь, как ягнята на заклание.

Я молилась, чтобы Софию не постигла та же участь, что и Жаклин.

Когда мы подошли к двери, человек в маске распахнул ее, чтобы показать умирающий закат вдалеке у себя за спиной. Свинцовый шарик в моем животе сложился вдвое при осознании того, что Оуэн выводит нас на улицу.

Черт. Это было нехорошо.

Оуэн втолкнул Софию в дверь, и я услышала ее испуганный вздох. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять почему, когда меня втолкнули в дверь, следуя по ее стопам.

Нас ждал фургон с широко распахнутыми задними дверцами, готовый впихнуть нас внутрь, и там были еще двое вооруженных мужчин в балаклавах. Они шагнули вперед, один схватил Софию, а другой схватил меня, грубо вырывая нас из рук Оуэна и другого охранника.

— Подожди, — крикнул Оуэн, пытаясь оттащить Софию назад. — Она не была частью сделки. Хендрикс согласился, что я могу оставить ее себе, если приведу тебе эту сучку Вулф!

— Он солгал, — сказал человек, державший дверь открытой, без малейшего раскаяния в голосе. В следующую секунду он поднял пистолет и выпустил пулю в голову Оуэна, и его тело в одно мгновение рухнуло на пол. Мужчина повернулся и быстро выпустил еще одну пулю в голову охраннику, который тащил меня.

— Нет! — София закричала, по ее лицу потекло еще больше слез. Как ни странно, я не испытывала ни капли сочувствия ни к Оуэну, ни к другому мудаку.

— Заводите их и убирайтесь отсюда к чертовой матери, босс ждет, — рявкнул человек, который только что застрелил Оуэна.

Двое мужчин, державших Софию и меня, подняли нас с земли, и через несколько секунд нас швырнули в заднюю часть фургона, и двери захлопнулись, погрузив нас в темноту. Мгновение спустя двигатель взревел, и фургон тронулся с места.

Мое сердце бешено забилось в груди, когда снаружи раздались звуки выстрелов. Когда пара пуль попала в борт фургона, София взвизгнула. Придвинувшись, чтобы сесть рядом с ней, я обняла ее и прижала к себе. Все ее тело сотрясалось от рыданий.

Мой собственный страх превратился в оцепенение. Оцепенение от воспоминаний о том, насколько все это было знакомо. В прошлый раз, когда меня похитили, Кай пришел мне на помощь и умер, или, по крайней мере, я так думала. Но что, если он снова придет мне на помощь и на этот раз действительно умрет?

Я не думала, что мое сердце выдержит потерю его во второй раз.

— Мне… Мне так... жаль, Райли, — всхлипнула София, ее слезы пропитали мой топ.

— Ш-ш-ш, это не твоя вина, — сказала я, поглаживая ее по руке.

— Это моя! — воскликнула она, вырываясь из моих объятий. — Я….Я солгала ранее, — я едва могла разглядеть ее черты в темноте, но я увидела достаточно, чтобы понять, что она отвернулась от стыда. — Я рассказала Оуэну о сделке. Я была так зла на своего отца, что рассказала ему все. О том, как ты отказалась выйти замуж за Рафа, потому что была замужем за мертвецом, о том, как Майло предложил жениться на мне. И... Я рассказала ему о Хендриксе, о том, почему ты вообще просила о сделке.

Я закрыла глаза, чувствуя, как меня переполняет разочарование. Не то чтобы я винила ее, у нее было полное право злиться на мистера Бьянки. Если бы я встречалась с кем-то и была вынуждена прекратить это из-за того, что мой придурок-отец отдал мою руку замуж за кого-то другого, я бы, вероятно, тоже проболталась.

— Но он не знает, что Кай жив. Я узнала об этом только после того, как попыталась порвать с ним. А потом мы провели тот день вместе, и ты мне начала нравиться….Я не хотела предавать тебя. Я думала, мы могли бы стать друзьями, — добавила она дрогнувшим голосом. — Мне так жаль, Райли, я понятия не имела, что Оуэн способен на что-то подобное. Я доверяла ему.

Она снова разразилась слезами, ее вопли разносились по всему фургону. Я снова притянула ее в свои объятия и начала гладить ее нежную кожу, шепча ей слова утешения. Не было смысла злиться, что сделано, то сделано, и бедняжка и так достаточно терзала себя.

Когда звуки выстрелов стихли вдали, фургон, казалось, набрал скорость по мере того, как мы мчались к месту назначения. София рыдала всю оставшуюся дорогу, а я была слишком погружена в мысли о том, как, черт возьми, выпутаться из этой ситуации, чтобы говорить.

Я знала без тени сомнения, что как только Кай узнает о случившемся, он захочет прийти мне на помощь. Не имело бы значения, взломал ли Эш систему или нет, и это было бы в том случае, если бы нас вообще везли в жилой дом. Не имело бы значения, было ли на стороне Кая достаточно людей, чтобы расправиться с Хендриксом и Оленями. Не имело бы значения, если бы он умер снова, главное, чтобы он освободил меня. Кая было бы не остановить.

Мной овладел глубоко укоренившийся страх, достаточно сильный, чтобы заставить мое тело дрожать.

Я не могла потерять Кая.

Только не снова.

Нет. Я не собиралась быть девицей в беде, ожидающей спасения.

На этот раз я собиралась спастись сама, так что Каю не пришлось этого делать.

Хотя, черт возьми, я понятия не имела, как я собиралась это сделать, но должен был быть какой-то способ. Сделав глубокий вдох, чтобы остановить готовые пролиться слезы, я медленно выдохнула, напоминая себе, кто я такая.

Я была Вулфом.

Кай верил в меня.

Майлз верил в меня.

Мне просто нужно было поверить в себя.

Фургон начал замедлять ход, и снаружи послышался хлопок, прежде чем фургон остановился.

— Райли, что теперь будет? — спросила София, ее голос охрип из-за того, что она так много плакала, но паника была очевидна.

— Я не знаю, — сказала я, сжимая ее руку, когда двери распахнулись, и яркий свет заполнил фургон, заставив меня прищуриться.

— Уберите их оттуда, — проревел низкий голос, и секундой позже двое мужчин запрыгнули в заднюю часть фургона, целясь прямо туда, где скорчились мы с Софией. По одежде, в которую они были одеты, я поняла, что это были не те мужчины, которые запихнули нас в кузов фургона у дома, и на них не было балаклав.

Меня осенило, как только второй мужчина приблизился ко мне.

Эрни.

Он схватил меня за руку и рывком поднял на ноги, в то же время другой мужчина поднял Софию на ноги.

Мой разум лихорадочно соображал.

Знал ли Эрни о нападении? Если знал, то почему не предупредил нас, что это произойдет?

Неужели Эрни обманул нас?

Знакомое чувство предательства просочилось сквозь меня, за ним последовало глубокое чувство беспомощности. Могли ли мы, черт возьми, доверять кому-нибудь?

Мужчина, схвативший Софию, вытащил ее из фургона, не обращая внимания на ее протестующие крики. У нее подкосились ноги, и она с воплями упала на пол. Мое сердце разрывалось из-за бедной девушки, она была в ужасе от того, что с ней должно было случиться.

— Ради всего святого, поднимите ее! — прогремел мужской голос.

Внезапно я почувствовала, как кто-то задрал мою футболку сбоку, и холодный металлический предмет прижался к моей коже, прежде чем его засунули за пояс джинсов, а футболку стянули обратно. Моя голова дернулась в сторону, где я встретилась взглядом с Эрни.

— Это лучшее, что я могу сделать на данный момент, но я вернусь за тобой, — прошептал Эрни, и его голос заглушили рыдания Софии.

Мои глаза расширились, когда вспышка надежды пронзила меня.

— Эрни, уведи ее отсюда на хрен! — заорал тот же голос. Эрни потянул меня вперед, и я позволила ему. Я не знала, что Эрни засунул мне за пояс, но проблеск надежды, который я впервые почувствовала, когда он положил это туда, распространялся со скоростью лесного пожара.

Я была не совсем одна.

Когда Эрни вытаскивал меня из фургона, потребовалась секунда, чтобы осознать, где мы находимся, и в мою голову закралось воспоминание о том времени, когда Кай впервые привел меня в свою квартиру.

Он открыл багажник машины и навис надо мной, трое его друзей стояли у него за спиной. Усевшись, я заглянула в подземный гараж, где он держал свои шикарные машины. Гараж теперь был таким же, даже некоторые машины казались знакомыми.

Карлос Ригби, вожак "Оленей", угрожающе посмотрел на меня. — Так это та сука, из-за которой босс потерял голову? — сказал он. Это был тот самый голос, который приказал Эрни и другому мужчине вытащить нас из фургона, было очевидно, что он здесь главный.

— Выглядит как любая другая шлюха, — сказал мужчина рядом с Карлосом. Его лицо мне тоже было знакомо, точно так же, как я знала, кто такой Карлос. Главарь банды и его заместитель Маркус Пауэлл были в нашем списке целей для уничтожения, прежде чем мы перешли к Хендриксу.

Рядом с Маркусом незнакомый мужчина держал Софию на руках, ее лицо покраснело от слез. Она изо всех сил старалась сдержать всхлипы, но, казалось, секунд через десять упадет в обморок от страха.

— Маркус, вы с Уэйном отведете сучку Бьянки в камеру. Посадите ее с другой шлюхой, — проинструктировал Карлос, переводя взгляд со своего заместителя на мужчину, держащего Софию.

— Конечно, — сказал Маркус, глядя на Софию так, словно она была отборным стейком.

У меня скрутило живот, и я безумно надеялась, что найду выход из этой передряги для нас обоих, прежде чем у Маркуса появится возможность что-нибудь сделать с Софией. То, как он смотрел на нее, сказало мне, что ему не терпелось запустить в нее свои когти.

Маркус схватил Софию за другую руку, и ее тихие всхлипы превратились в крики.

— Давай, Эрни, отведем эту шлюху к боссу, — он посмотрел на меня, на его губах появилась коварная улыбка, от которой у меня по спине пробежали мурашки. — Он с нетерпением ждал твоего приезда.

Выдержав его взгляд и отказываясь показывать страх, я не дрогнула, когда он схватил меня за другую руку, и они с Эрни потащили меня к лифту.

— Нет! Пожалуйста! Отпустите меня! — крики Софии эхом разносились по парковке, когда ее потащили в другом направлении.

Я не знала, что, черт возьми, делать. Было бы бессмысленно пытаться вырваться из железной хватки Эрни и Карлоса, чтобы помочь ей, даже если бы я думала, что Эрни на моей стороне. Карлос был вооружен, и он, не задумываясь, убил бы Эрни и ранил меня.

Даже если бы я освободилась от него, нам с Эрни пришлось бы пройти мимо Маркуса и другого парня, Уэйна, а затем найти выход из жилого дома, который был заперт крепче, чем Форт Нокс, и, без сомнения, окружен большим количеством вооруженных людей, если Хендрикс планировал это нападение.

Ненавидя себя за то, что бросаю Софию на произвол судьбы, я позволила им потащить меня к лифту, в котором я была так много раз.

Если я чему-то и научилась у Майлза и Кая за то время, что знала их, так это тому, что мне нужно сохранять спокойствие и не действовать необдуманно. Хендрикс всегда был на шаг впереди, но мне нужно было быть на два шага впереди него.

Кроме того, металл, прижатый к моей коже, мог быть моим единственным шансом защититься от человека, который хотел сотворить со мной всякую хуйню, и я не могла упустить возможность, действуя без плана.

Двери лифта закрылись, и мы трое оказались внутри, и я закрыла глаза, когда он начал скользить вверх. Когда-то давным-давно лифт доставил меня во дворец в небе, где жил мой темный принц, а теперь он уносил меня в самые глубокие ямы ада.

Я знала, какой была бы моя судьба, если бы я не нашла способ вырваться из лап Хендрикса.

Думать об этом было невыносимо.

К сожалению, меньше чем через минуту мой худший кошмар стал реальностью. Лифт остановился, двери раздвинулись, и когда они это сделали, кровь в моих венах превратилась в лед.

Хендрикс ждал в фойе, уперев руки в бока, с хмурым выражением на лице, которое сменилось самой широкой похотливой улыбкой, известной человеку, как только он взглянул на меня.

Мои ноги были прикованы к полу, я знала, что если выйду наружу, меня будет поджидать опасность. Но у меня не было другого выбора, кроме как идти, когда Эрни и Карлос потянули меня за руки, заставляя ноги двигаться. Голубые глаза Хендрикса потемнели, когда я приблизилась, и когда я оказалась перед ним, Эрни и Карлос остановили меня.

Глаза Хендрикса прошлись вверх и вниз по моему телу, его язык скользнул по губам. Без предупреждения он поднял руку и сильно ударил меня по лицу. Моя голова дернулась в сторону, когда боль пронзила меня, и металлический привкус крови наполнил мой рот.

Этот ублюдок разбил мне губу.

— Это было за убийство моих людей, — прошипел он. Когда я отказалась смотреть на него, он схватил меня за подбородок, поворачивая мою голову так, что у меня не было выбора, кроме как смотреть на его уродливое лицо. — Я вижу, ты все такая же дерзкая, как всегда. Не волнуйся, принцесса, я скоро выбью это из тебя.

Он наклонился вперед и, к моему отвращению, слизнул кровь с моей нижней губы. — Я долго ждал, чтобы прикоснуться к тебе, Райли, и я собираюсь наслаждаться каждым криком, который срываюсь с твоих губ.

Стоявший рядом со мной Карлос усмехнулся.

Мудак.

Я прикусила щеку, чтобы не сорваться с языка, зная, что если я настрою против себя Хендрикса, то расплачусь за это, и прямо сейчас мне нужно было уйти от него, чтобы у меня было время подумать о том, что, черт возьми, я собираюсь делать.

Когда я не ответила, он усмехнулся и отпустил мой подбородок. — Отведите ее в ее старую комнату, я разберусь с ней немного позже, как только получу отчет о проделанной работе, — приказал он своим людям, прежде чем посмотреть на меня со злобной улыбкой на губах. — Последнее обновление, которое у меня было, состояло в том, что пизда Майлза была изрешечена пулевыми отверстиями.

Нет.

Мое сердце подпрыгнуло к горлу.

Нет.

Я не могла потерять Майлза.

Мои ноги подкосились, когда рыдание вырвалось из моего горла. Если бы не крепкая хватка Эрни и Карлоса за мои руки, я бы бесформенной кучей рухнула на пол.

Он, должно быть, лгал. Майлз не мог быть мертв.

Леденящий душу смех Хендрикса сопровождал нас, пока Эрни и Карлос тащили меня прочь. Несмотря на попытки сдержать их, мои крики эхом разносились по коридорам старого пентхауса Кая, и с каждой комнатой, которую мы проходили, воспоминания пробивались на поверхность. Воспоминания о тех временах, когда я знакомилась с Майлзом, смеялась с Дэнни.

Влюблялась в Кая.

Прежде чем я успела опомниться, мы подошли к двери, которая вела в мою старую комнату. Сквозь слезящиеся глаза я наблюдала, как Карлос приложил большой палец к подушечке, которая была снаружи комнаты, и толкнул дверь.

Мое сердце упало. Очевидно, система безопасности, установленная Хендриксом, все еще работала в полную силу. Всякая надежда, что Эшу удалось отключить систему, угасла, когда Эрни и Карлос втолкнули меня в комнату. Майлз был отличным хакером, он бы в конце концов придумал, как обойти систему, но если Хендрикс не врал....

Дверь с грохотом закрылась, и Эрни с Карлосом оставили меня в одиночестве дожидаться своей участи. Мои колени, наконец, подогнулись, и я соскользнула на пол, слезы текли по моему лицу, когда мое недавно восстановленное сердце треснуло посередине.

РАЙЛИ

Когда рыдания наконец прекратились, и мои заплаканные глаза прояснились, я встала на дрожащие ноги, чтобы осмотреть свою старую спальню, только чтобы обнаружить, что она была пуста, за исключением кровати.

В первый раз, когда меня заперли в этой комнате, я испытал огромное облегчение, обнаружив, что это спальня, а не секс-темница Кая Вулфа. К сожалению, сейчас нельзя сказать того же самого.

К изголовью кровати были привязаны два кожаных ремня, а на каждом конце — кожаные наручники. У основания кровати были еще два ремня, а между ними длинный металлический шест. У меня перехватило дыхание. Я знала, что это за шест.

Распорная планка.

Как будто увидев, что Хендрикс запланировал для меня, я получила тот пинок под зад, в котором нуждалась, я сделала несколько глубоких вдохов и вытерла слезы с глаз. Хендрикс мог бы солгать насчет Майлза, хотя я знала, что с ним все в порядке, и надрывать себе яйца, чтобы добраться до Холлоуз-Бэй. И если бы он погиб в перестрелке, то мои слезы ничего бы не изменили. Они могли появиться позже, но прямо сейчас мне нужен был план.

Что бы ни случилось, я не могла позволить Хендриксу привязать меня к кровати.

Оглядывая комнату в поисках чего-нибудь очевидного, что могло бы помочь мне сбежать, мой взгляд переместился на дверь, которая вела во встроенную гардеробную. Только теперь дверь была снята. Я подошла к шкафу, гадая, сняли ли вторую дверь, ту, что вела в ванную, и, конечно же, сняли.

Спрятаться было негде.

По глупости я вернулась к двери и положила большой палец на электронную панель, но сердитый звуковой сигнал, который я слышала раньше, сообщил мне, что мой отпечаток пальца не зарегистрирован в системе. Я все равно потянула дверь, нисколько не удивившись, когда она не открылась.

Именно тогда мой взгляд упал на новое дополнение к двери. Замочная скважина чуть ниже ручки. Проведя пальцем по отверстию, я поняла, почему Хендрикс добавил к двери еще один замок. Даже если бы кто-то смог взломать систему безопасности, он мог бы запереть меня здесь одним ключом.

Он действительно обо всем подумал.

Повернувшись и прислонившись к двери, моя рука потянулась к талии, где металлический предмет все еще был плотно прижат к моей коже. Я уже собиралась вытащить этот предмет, чтобы посмотреть, что Эрни засунул за футболку, когда моя рука остановилась, и я снова опустила ее рядом с собой.

Здесь были камеры.

На самом деле, камеры были установлены в большинстве мест по всему пентхаусу. Я знала о камере в своей комнате после того, как Майлз рассказал мне о ней, когда мы были во Франции, но я также видела чертежи всего жилого дома, когда мы с Майлзом были на ранних стадиях планирования того, как мы нападем на Хендрикса.

Камеры были обозначены на плане, и по памяти я знала, что одна из них в моей комнате находилась над дверью, ведущей в гардеробную. Еще один был в шкафу, но Кай достаточно уважал мое уединение, чтобы не устанавливать его в ванной.

Я сомневалась, что Хендрикс позволил бы себе такое уединение.

Воспользовавшись тем, что Хендрикс не поставил в комнате больше камер, я подошла к краю кровати, самому дальнему от того места, где, как я знала, находилась камера. Я села, подтянула колени к груди и уткнулась в них головой, чтобы сделать вид, что я плачу.

Обхватив одной рукой колени, я опустила другую на талию и, не снимая топа, провела рукой по предмету, спрятанному у меня за поясом, проводя им по всей длине.

Он был небольшим, но, приложив к нему ладонь, я ощутила его форму. Он был прямоугольным и твердым, и когда мой палец коснулся небольшого бугорка сбоку от него, я в мгновение ока поняла, что это за предмет.

Складной нож.

Помимо того, что Майлз научил меня стрелять, он не учил меня пользоваться никаким другим оружием, но сколько тренировок мне нужно, чтобы обращаться с ножом? Конечно, это был простой случай воткнуть нож и надеяться на лучшее, не так ли?

Несмотря на то, что я присутствовала при том, как Кай и Майлз забирали жизни людей, я никогда не была той, кто нанес смертельный удар. Казалось, что это вот-вот изменится, или, по крайней мере, я собиралась сделать все, что в моих силах, чтобы покончить с жизнью Хендрикса.

Адреналин струился по моим венам, и мое сердце колотилось, как набирающий скорость поезд, пока я ждала, что будет дальше. Делая успокаивающие вдохи, я напомнила себе все, чему учил меня Майлз, когда учил защищаться. Не колеблясь. Доверяй своим инстинктам. Предугадай, что твой противник собирается сделать дальше. Используйте элемент неожиданности.

Я повторяла его уроки снова и снова, делая все возможное, чтобы замедлить бешено колотящееся сердце. На стороне Хендрикса было кое-что, чего не было у меня, и это была его сила. Он мог легко одолеть меня, и если бы он это сделал, у меня были бы всевозможные неприятности. Но поскольку нож был надежно заткнут за пояс, у меня был элемент неожиданности.

Я только надеялась, что не облажалась.

Я не знала, сколько прошло времени, моим единственным признаком того, что время прошло, был вид из моей комнаты. Шторы были раздвинуты, открывая вид на окна от пола до потолка, из которых открывался вид на город, раскинувшийся на многие мили. Это был вид, от которого у меня всегда захватывало дух, но сейчас я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме своей неминуемой гибели.

Когда меня впервые забросили сюда, вечерело. Теперь наступила ночь, и город был залит яркими огнями, насколько хватало глаз. Звуки города доносились до моих ушей, пока люди занимались своими делами, не подозревая, что я заперта здесь и размышляю о том, как мне спасти свою задницу.

В каком-то смысле гул транспорта внизу успокаивал. Так было до тех пор, пока громкий хлопок не заставил меня вскочить на ноги и выглянуть в окно. Внизу мое внимание привлекли вспышки света, за которыми последовали безошибочно узнаваемые звуки выстрелов.

Меня пронзил укол надежды.

Я была слишком высоко, чтобы разглядеть, что происходит, единственным признаком перестрелки были вспышки света и эхо выстрелов. Я предположила, что это Кай и команда "Аполлона" сражаются с Оленями, и проблеск надежды пустил корни.

Подбежав к двери, я потянула ее в надежде, что Эш придумал способ отключить систему, но она не открылась. Я снова положила палец на сканер, но все, что меня встретило, — это сердитый сигнал, сообщающий, что у меня нет разрешения. Не обращая внимания на разочарование, я вернулась к окну, чтобы посмотреть, что происходит.

Прижав ладони к стеклу, я была так сосредоточена на попытке разглядеть, что происходит, что блокировке двери потребовалась секунда, чтобы это зафиксировать. Развернувшись, я почувствовала, как мое сердце ушло в пятки, когда Хендрикс закрыл за собой дверь с коварной усмешкой на губах.

— Похоже, твои люди пришли за тобой, Райли, — сказал он, залезая в карман и что-то вытаскивая. — Я не думаю, что они создадут слишком много проблем для моих Оленей, твоих людей немного, и даже если они пройдут мимо моих Оленей, стоящих снаружи, они не войдут в здание. Система безопасности Макса не поддается взлому.

Я нервно сглотнула, мои ноги приросли к месту, когда он вставил ключ, который только что вытащил из кармана, в замок.

— Но я слишком долго ждал, чтобы рисковать, что что-то пойдет не так, я не собираюсь рисковать. Сегодня ночью я сделаю тебя своей, раз и навсегда, — он повернул ключ, и оглушительный звук защелкивающегося замка эхом разнесся по комнате. Он положил ключ в карман брюк, все это время угрожающе улыбаясь мне. — Как тебе нравится твоя новая комната? Я кое-что улучшил с тех пор, как ты была здесь в последний раз, надеюсь, ты не возражаешь. Я знаю, это выглядит немного банально, но на самом деле тебе не понадобится ничего, кроме кровати. И тебе, конечно же, не понадобится никакая одежда, я планирую постоянно демонстрировать это сногсшибательное тело.

Его глаза прошлись по моему телу, и он облизнул губы. Тошнота подкатила к моему животу, и моя рука дернулась от желания выхватить нож из-за пояса и перепрыгнуть через кровать, чтобы вонзить его ему в глаз. Но терпение было добродетелью, и мне нужно было правильно выбрать время.

— Ты прикусила язык, звезда? Ты ужасно тихая. Это совсем на тебя не похоже.

Уф. Я ненавидела, когда он называл меня Звездой. Это имя было зарезервировано для Кая, и только для Кая.

— Да, ну, моя мама всегда говорила: ”Если тебе нечего сказать хорошего, тогда вообще ничего не говори", — ответила я, не в силах удержаться от того, чтобы держать рот на замке.

Его губы изогнулись в улыбке. — А, вот и она. На минуту я уже начал думать, что мне нечего будет из тебя выбивать.

Я не позволила страху отразиться на моем лице, моя губа все еще пульсировала от его предыдущего удара, а в животе скопился ужас, но я позволила своим мыслям вернуться к ножу, заткнутому за пояс, зная, что он будет там, когда я в нем нуждаюсь.

— Итак, принцесса. Я слышал, тебя можно поздравить. Должен сказать, я был несколько разочарован, не получив приглашения на вашу свадьбу, — сказал Хендрикс, и ухмылка тронула его губы, когда он сделал шаг вперед.

— Должно быть, заблудилась на почте, — ответила я, наблюдая за каждым его движением и пытаясь предугадать, что он сделает дальше.

Он фыркнул. — Позор. Держу пари, это был прекрасный роман. Жаль, что ты так скоро овдовела.

— Любезно с твоей стороны, — сказала я, игнорируя самодовольное удовлетворение, бурлящее у меня под кожей от того, насколько он был неправ.

— Я стремлюсь понравиться, — он сделал еще один шаг вперед, сокращая расстояние между нами. — Я впечатлен, что тебе удалось обвести старину Джорджио Бьянки вокруг своего мизинца, я, честно говоря, этого не предвидел. Конечно, ты должна понимать, что я не мог оставить это без ответа?

Гребаный Оуэн. Это все его вина.

Я не ответила, вместо этого просто пожала плечами и сделала шаг влево, пытаясь увеличить расстояние от него. Кровать по-прежнему стояла между нами, но чем больше пространства я смогу создать, тем лучше.

— Итак, скажи мне, кто еще работает на тебя? Кто эти люди, которые отправились на самоубийственную миссию, чтобы спасти тебя? — сказал Хендрикс, делая шаг вперед и почти добираясь до кровати.

— Просто несколько друзей.

— Они, должно быть, хорошие друзья, если готовы умереть за тебя.

— Лучшие, — ответила я, окидывая взглядом его тело в поисках оружия. Он ничего не держал в руках, и под рубашкой не было никаких явных выпуклостей, так что я не думала, что у него было при себе какое-либо оружие. За его спиной мог быть что-то еще, но у меня было чувство, что Хендрикс верил, что ему не понадобится оружие, чтобы справиться со мной. Я цеплялась за это чувство и чертовски надеялась, что оказалась права.

— Ходят слухи, что ты пребываешь в каком-то заблуждении, что собираешься присвоить город себе, — сказал он, ухмылка на его лице стала еще шире.

— Это не иллюзия, это именно то, что я собираюсь сделать, — ответила я, пытаясь сохранить каждую крупицу уверенности, которую только могла найти.

Он издал смешок. — Вы меня забавляете, миссис Вулф. Думаю, нам будет очень весело вместе.

Его глаза снова прошлись по моему телу, глядя на меня так, словно я была его добычей. Но он был в шоке, эта добыча могла укусить в ответ.

— Мне неприятно огорчать тебя, принцесса, но ты бредишь. Твоя жалкая армия не пройдет мимо моих Оленей, а если бы и прошла, как ты думаешь, что произойдет? Что ты сможешь забрать у меня город?

Сделав вдох, я собрала все свое мужество, какое только было во мне, зная, что следующие слова, слетевшие с моих губ, подтолкнут нас к точке невозврата. — Именно это и произойдет. Холлоуз-Бэй мой, и я не сдамся без боя.

— Это правда? — он ответил, потирая пальцем губу.

— Держу пари, что так оно и есть, ублюдок.

Он выдержал мой взгляд, но я увидела момент, когда что-то внутри него оборвалось. Его глаза потемнели, и он оскалил зубы, когда внезапно прыгнул вперед, направляясь ко мне через кровать. Хотя я знала, что он нападет, я не смогла сдержать пронзительный крик, сорвавшийся с моего рта.

Мои ноги двигались так быстро, как только могли, в противоположном направлении, но Хендрикс предугадал мой ход, он быстро повернулся и спрыгнул с кровати. Я была недостаточно быстра, чтобы убраться с его пути, он грубо схватил меня за руки и швырнул лицом на кровать.

Я попыталась вырваться от него, но в одно мгновение он оказался на мне. Он перевернул меня так, что я оказалась на спине, и пополз по моему телу, чтобы оседлать мои бедра, пытаясь прижать мои руки вниз. Он наклонился вперед, его рычащий рот был в нескольких дюймах от моего, и я не колебалась. Я резко дернула головой вперед, врезавшись лбом в его нос и застав его врасплох.

Он сел. Его глаза наполнились слезами, но я не смог собрать достаточно сил для удара головой, чтобы нанести какой-либо урон. Его нос не был сломан, как я надеялся добиться.

— Ты гребаная сука! — прорычал он, и у меня было меньше секунды, чтобы подготовиться к мощной пощечине, которую он отвесил мне в лицо. Он ударил меня по щеке, и моя голова дернулась в сторону, в голове зашумело от силы удара.

Сбитая с толку, я попыталась наброситься на него, но мои глаза не могли сфокусироваться. Он использовал мое замешательство в своих интересах, его руки обхватили мое горло и начали сжимать.

Мои глаза выпучились, легкие сжались, паника вырвалась на поверхность. Он усмехнулся мне сверху вниз, его глаза были полны ярости, но, сосредоточившись на том, чтобы лишить меня жизни, он не заметил, как моя рука опустилась на талию.

Зная, что у меня есть только один шанс, я боролась с черными пятнами, пляшущими в моих глазах, и стеснением в легких, когда моя рука дотянулась до ножа и обхватила его. Держа его так крепко, как только могла, что было чертовски невозможно из-за силы, утекавшей из меня с каждой секундой, мой палец надавил на кнопку.

Клинок выскочил из держателя. Собрав все силы, на какие был способен, я подняла руку и, не раздумывая ни секунды, вонзила нож в бок Хендрикса, вонзив его как можно глубже в его тело.

Сначала было сопротивление, но я продолжала давить, пока лезвие не вошло ему в бок по самую рукоять, прежде чем я снова вытащила его. Теплая кровь разлилась по моим рукам, и металлический привкус крови ударил мне в ноздри.

Раскатистый рев Хендрикса эхом разнесся по комнате. Его руки оставили мое горло, когда он повернулся, чтобы увидеть повреждения. Я втянула драгоценный воздух, игнорируя его гневные проклятия. Я приготовилась вонзить нож во второй раз, но Хендрикс увидел, что моя рука тянется к нему, и откатился от меня прежде, чем лезвие коснулось его.

Воспользовавшись случаем, я вскочила с кровати. Я подскочила к двери, увеличивая расстояние между нами, сжимая в руке нож. На мгновение забыв об этом чертовом замке, я дернула ручку и потянула дверь, но она не поддавалась. Обернувшись, я обнаружила, что Хендрикс встал с кровати, держась рукой за бок, а между пальцами сочилась кровь.

Я искренне надеялась, что задела что-то жизненно важное.

— Ты тупая гребаная пизда, — злобно прошипел он. Его наполненные яростью глаза были широко раскрыты, ноздри раздувались. — Ты, блядь, заплатишь за это.

Я держала нож рядом с собой, цепляясь за него, как за спасательный круг, но в некотором смысле так оно и было. Если бы Хендрикс разоружил меня, мне был бы пиздец. Мое сердце бешено колотилось в груди, от адреналина дрожали ноги, но я держала себя в руках. Теперь он был ранен, и это, безусловно, пошло мне на пользу.

— Отдай нож мне, Райли, и твое наказание не будет таким суровым, — прорычал он.

— Трахнись, — ответила я, готовясь к тому, что он набросится на меня.

Движение за его плечом привлекло мое внимание, и я нахмурила брови, когда мне показалось, что стена движется.

Я подумала, не получила ли сотрясение мозга, когда он ударил меня, потому что стена никак не могла сдвинуться с места. Но затем у меня перехватило дыхание, когда из-за стены вышла фигура.

Темный рыцарь, идущий спасать свою королеву.

Мои губы растянулись в улыбке облегчения, когда в комнату бесшумно вошел Кай убийственного вида. Мне всегда было интересно, как ему удалось прокрасться в мою комнату, пока я дулась после инцидента с Тоби. Я поставила комод поперек двери, чтобы он не вошел, и все же каждое утро я просыпалась от его запаха, наполнявшего мою комнату. Я никогда не понимала, как он сюда попал, но теперь я знала.

— Чему, черт возьми, ты ухмыляешься? — сказал Хендрикс, и я снова посмотрела ему в глаза.

Позади него Кай слегка кивнул мне, давая понять, что можно сказать Хендриксу, что он здесь.

— Моему мужу, — ответила я с самодовольным удовлетворением.

КАЙ

Как только Майлз остановил машину, я подошел к пассажирскому сиденью и вытащил Рафа за воротник. — Это ты виноват, маленький ублюдок! Если что-нибудь случится с моей женой, я выпотрошу тебя и скормлю твои кишки!

Раф сердито посмотрел на меня, его пальцы пытались оторвать мои руки от своей рубашки. Двадцать охранников Бьянки, которых он привел с собой, все нацелили на меня свои пистолеты, но мне было наплевать.

Я был ходячим вулканом, готовым к извержению.

— Мою сестру тоже похитили, придурок, — прорычал в ответ Раф, подпитывая мою ярость. Я ударил его о машину, выбивая воздух из его легких.

— И кто в этом виноват, а? Ты был той сукой, которая передала Райли и Софию охране, — прорычал я.

— Я, блядь, не знал, что он работал на Хендрикса! — проревел в ответ Раф, и его голос эхом разнесся по ночному небу.

— Кай, отпусти его. Это ничего не решит, — проворчал Майлз.

Он выглядел так, словно участвовал в Третьей мировой войне, из-за количества крови и грязи, которые были на нем. Но из того, что он сказал о нападении на Бьянки, это звучало так, словно Третья мировая война разразилась в Форест-Пойнте.

Я отпустил Рафа. Как бы сильно мне ни хотелось придушить его, нам нужны были все силы, которые мы могли собрать, если мы собирались выступить против Оленей. Я разберусь с этим мудаком позже за его некомпетентность. Я отступил назад, и охранники Бьянки медленно опустили оружие.

Глубоко вздохнув, чтобы унять бушующий внутри меня огонь, я посмотрел на часы. Прошло уже два часа с тех пор, как Майлз позвонил и сообщил мне о нападении. По счастливой случайности, я был уже на полпути к Холлоуз-Бэй, когда он позвонил.

После того, как Майлз и Райли ушли на званый ужин, мы направились в город. Эш остался, чтобы выяснить, как взломать систему безопасности, но остальная часть команды и я намеревались уничтожить две приоритетные цели, Карлоса и Маркуса, прежде чем перейти к Хендриксу.

Я не рассказал Райли о своем плане, зная, что она будет волноваться, как и в ту ночь, когда мы убили Торна, поэтому, чтобы позволить ей насладиться вечером, я умолчал об этом. Майлз знал мой план, но я взял с него клятву хранить тайну.

Но когда Майлз позвонил и сообщил о нападении, наши планы изменились. Он сказал нам, что около пятидесяти вооруженных людей напали на дом с полуавтоматическим оружием и гранатами. Они били сильно и быстро, уничтожив половину охраны Бьянки еще до того, как сделали хоть один выстрел.

Однако, кто бы ни напал, он не был обученным убийцей, и в течение нескольких минут Майлз, Раф, Джорджио и остальная охрана одержали верх, убив нескольких мужчин, прежде чем остальные разбежались, какими слабаками они и были.

Как только пыль осела, Раф пошел проверить Райли и Софию, которых отвели в комнату страха, только чтобы обнаружить, что их там нет. Просмотрев запись с камеры, Раф и Майлз увидели, как двое охранников Бьянки передали девушек двум мужчинам в балаклавах, прежде чем третий всадил пулю в головы охранников Бьянки.

Когда обыскали трупы напавших мужчин, не потребовалось много времени, чтобы обнаружить татуировки оленя, и не потребовалось много времени, чтобы сложить кусочки воедино. За нападением стоял Хендрикс, а это значит, что мою жену передали ему из рук в руки.

Майлз, Раф и несколько охранников Бьянки уже были на пути в Холлоуз-Бэй, и, несмотря на мои требования отправиться прямо в мое старое здание и начать атаку, я счел разумным. Это была бы самоубийственная миссия, если бы у нас не было плана, тем более что Эш все еще не прошел систему.

Неохотно я согласился подождать Майлза, чтобы мы могли сесть в фургон и придумать план. Зная, что дом моей семьи находился достаточно близко к городу и был заброшен теперь, когда с Торном разобрались, мы направились туда. Ожидание приезда Майлза было сущей пыткой, в моей голове роились всевозможные мысли о том, что могло происходить с Райли в этот самый момент.

Никто не осмеливался заговорить со мной, пока я расхаживал взад-вперед, ожидая, когда нам встретится мой двоюродный брат. Как только машины подъехали, красный туман затуманил мое зрение, когда мой взгляд упал на Рафа, сидящего на пассажирском сиденье. Поэтому в ту секунду, когда Майлз остановил машину, я вытащил Рафа наружу, чтобы дать ему почувствовать мой гнев.

— Есть какие-нибудь новости от Эша по поводу взлома системы безопасности? — спросил Майлз. По крайней мере, у одного из нас сейчас была холодная голова. Раф сердито посмотрел на меня, как будто ожидал, что я снова наброшусь на него, что было вполне возможно, если этот ублюдок сделает или скажет что-нибудь, что выведет меня из себя.

— Пока нет, но он думает, что близок к этому, — сказал Джек.

— Черт. Без этого атака бессмысленна, — ответил Майлз.

— Это, блядь, не бессмысленно, должен же быть какой-то вход. Один из Оленей должен быть в состоянии провести нас внутрь, — прорычал я, мое тело гудело от потребности пролить кровь.

— Кай, ты же знаешь, что Хендрикс будет на шаг впереди нас, он не настолько глуп, чтобы позволить кому бы то ни было получить доступ в свое здание, — сказал Майлз. Его тикающая челюсть была единственным признаком того, насколько он был чертовски взбешен.

Я знал, что он был прав, мы бы подписали себе смертный приговор, если бы у нас не было способа проникнуть в здание, но рациональная часть моего разума сейчас не могла мыслить здраво, все, о чем я заботился, это добраться до Райли.

— Мы не можем просто стоять здесь, засунув большие пальцы в задницы, пока этот ублюдок делает с моей женой все, что ему заблагорассудится! — взревел я.

— Кай... - начал Майлз, но что бы он ни собирался сказать, его прервал телефонный звонок. — Это Эрни, — сказал он, нажимая кнопку ответа и включая громкую связь. — Эрни, скажи мне, что у тебя есть для меня какие-то гребаные новости.

— Миссис Вулф у Хендрикса. Она заперта в своей старой спальне. Он повесил на дверь замок на случай, если кто-то взломает систему безопасности, и заведение окружено Оленями. Хендрикс думает, что вы нападете, — Эрни говорил быстро, его голос был тихим, как будто он не хотел, чтобы его подслушали.

Выхватив телефон из рук Майлза, я поднес его к уху. — Какого черта ты не предупредил нас о нападении на Бьянки? — прошипел я.

Последовала ошеломленная пауза, прежде чем он ответил. — Мистер Вульф? Вы живы?

— Отвечай на гребаный вопрос! — взревел я.

— Я не знал, что произойдет нападение. Хендрикс спланировал его с помощью Оленей из Хантсвилла. Он сказал мне, Карлосу и Маркусу всего за несколько минут до того, как прибыл фургон с Райли и другой девушкой.

— Она пострадала? — процедил сквозь стиснутые зубы, ненавидя то, как чертовски испугалась бы Райли.

— Она держала себя в руках. Ваша жена — храбрая женщина, мистер Вульф. Мне удалось сунуть ей нож, но я не мог сделать ничего другого, когда там были Карлос и Маркус, — ответил Эрни.

Черт, по крайней мере, у Райли был какой-то способ защититься, но я хотел добраться туда до того, как ей понадобится пустить в ход нож.

— Чертовски правильно, что мы атакуем, — ответил я, моя рука обхватила телефон и сжала его от переполнявшего меня гнева.

— Мистер Вульф, мы готовы, — сказал Эрни, отвлекая меня от моего гнева. — Я вербовал людей, верных фамилии Вулф, верных вашей жене, а теперь и вам. Скажите только слово, и я соберу их в течение часа.

При словах Эрни меня охватило чувство благодарности, когда я услышал, что есть люди, все еще верные фамилии Вулф.

— Сколько? — спросил я.

— Тридцать, — ответил Эрни. — Мы потеряли немало людей, когда Хендрикс пришел к власти, и они отказались подчиняться. Возможно, я смог бы завербовать еще кого-нибудь, если бы у меня было больше времени.

Черт возьми. До того, как началось все это дерьмо, у меня было больше сотни членов банды. Но это была еще одна причина, по которой я не раскрывал, что я жив, мне нужно было навести порядок в доме после того, как столько перебежчиков перешло на сторону Хендрикса и Торна. Мне нужно было знать, кто верен этому имени, не только я.

— Времени больше нет, — ответил я, встретившись взглядом с Майлзом. Он кивнул мне, зная, что я собирался сказать. — Собери людей, мы атакуем в течение часа. Любой, кто сражается на стороне Хендрикса, умрет.

— Да, мистер Вульф, — сказал Эрни решительным тоном. — И, если вы не возражаете, я чертовски рад, что вы вернулись, сэр.

Улыбка тронула мои губы. Эрни был чертовски хорошим солдатом, которого стоило иметь на своей стороне.

— Приятно вернуться, — я назвал ему наше местоположение и повесил трубку.

— Все, что нам сейчас нужно, — это обойти гребаную систему безопасности. Без этого мы можем убить столько оленей, сколько захотим, но ты не попадешь в пентхаус, — сказал Майлз, напоминая мне о следующей гребаной проблеме.

Словно по сигналу, зазвонил мой телефон, высветив имя Эша. — Скажи мне, что ты догадался.

— Вроде того, — сказал он, зажигая крошечный огонек надежды в моей груди. — Я проник в систему, но чтобы получить контроль над ней, мне нужно ввести мастер-код длиной в шесть цифр. Я предполагаю, что это будет что-то, известное только Хендриксу, поскольку это код для управления всей системой.

— Черт возьми, это может быть комбинация чего угодно, — сказал Майлз.

Я помолчал, ломая голову. Были все шансы, что это были шесть случайных цифр, но что-то внутри подсказывало мне, что Хендрикс использовал бы число, которое что-то значило бы для него, но никому не пришло бы в голову. Число, которое каждый раз, когда он его вводил, напоминало ему о чем-то.

Что для него что-то значило?

Лицо Райли всплыло в моем сознании. Моя жена что-то значила для него. Он был чертовски одержим ею, как бы тошно ни было думать об этом.

— Попробуй 051599, - сказал я, прерывая Майлза и Эша, обдумывающих способы взлома кода.

На линии повисла пауза, прежде чем Эш выдохнул. — Я, блядь, в это не верю! Это сработало!

Ублюдок.

— Что это за код? — Майлз удивленно приподнял бровь.

— День рождения Райли, — ответил я сквозь стиснутые зубы, ненавидя, что эта сука знала все о моей жене. — Пока оставь охрану включенной, мы не хотим подавать этому ублюдку никаких признаков того, что мы в пути, — сказал я Эшу, который пробормотал свое согласие.

— Давай вместе выработаем план, чем скорее мы разберемся с этим ублюдком, тем лучше, — сказал Джек деловым тоном. Было ясно, почему он был одним из лидеров команды Эша.

К тому времени, как приехал Эрни, у нас уже был план. Со мной и Майлзом, командой Apollo, Рафом и его охраной, а также моими бывшими членами банды «Тени» у нас все еще было мало сил, но мы были готовы воспользоваться этим шансом.

Люди, которых нанял Эрни, были полны энтузиазма, готовые сражаться за имя Вулфа, и после того, как мы ознакомили их с планом, я поблагодарил каждого из них за их преданность, прежде чем мы отправились в путь.

Адреналин бурлил во мне, пока мы пробирались по улицам Вест-Бэй. Я связался с Грэмом Шоу и сказал ему убедиться, что в этой части города до конца ночи не будет полицейских, а любые сообщения о стрельбе следует игнорировать.

Остановившись недалеко от моего дома, Себ и Лиам выпрыгнули из фургона, готовые занять свои места, в то время как остальные из нас ждали сигнала от Эрни и моих людей.

Прелесть плана заключалась в том, что Олени, охранявшие здание снаружи, думали, что Эрни и остальные все на стороне Хендрикса, они не заметят приближения атаки, пока не станет слишком поздно.

И действительно, меньше чем через минуту из-за угла раздалась стрельба. Танк нажал на газ, и фургон промчался по последним нескольким улицам, сопровождаемый Рафом и его охраной. Как только мы завернули за угол, то обнаружили мертвые тела, усеявшие улицу: моя банда успешно расправилась со всеми Оленями, которые стояли на страже снаружи.

Как и было предсказано, вторая волна оленей выбежала из здания, подняв ружья и отстреливаясь. Второй танк остановил фургон, я отдал Эшу приказ снять охрану, и все мы выпрыгнули из фургона, не колеблясь, присоединяясь к драке. Держа по пистолету в каждой руке, я стрелял в нападавших на нас людей. Мои пули легко попадали в цель, как и пули Майлза, который был рядом со мной.

Сверху Себ и Лиам, которые были нацелены со снайперскими винтовками на здание позади нас, сняли еще несколько целей, расчищая нам путь к входу в здание. Несколько охранников Бьянки упали, но Раф держался стойко. Надо отдать должное, он был чертовски хорошим стрелком.

Майлз, Раф и я вошли в вестибюль первого этажа в сопровождении Танка, Джека и нескольких охранников Бьянки. Остальные мужчины остались снаружи, отбиваясь от новых оленей. Направляясь к лестнице, которая должна была привести нас в остальную часть здания, трое Оленей ворвались внутрь, но еще до того, как они подняли оружие, они были мертвы.

Гребаные любители.

— Смотри, чтобы тебя не подстрелили, — сказал Майлз, хлопнув меня по спине.

— То же самое касается и тебя, — ответил я, наблюдая, как он, Раф и охранники Бьянки спускаются по лестнице в подвал, намереваясь добраться до Софии и Кимми.

Я начал подниматься по лестнице, Джек и Танк следовали за мной. Держа пистолет поднятым, я открыл ответный огонь, когда сверху раздалось несколько выстрелов.

— Черт возьми, я ранен, — сказал Танк, схватившись за плечо. Я обернулся и увидел, что между его пальцами сочится кровь. — Со мной все будет в порядке, продолжай.

Я кивнул и продолжил взбегать по лестнице. Пентхаус находился на двадцатом этаже, и мои ноги горели от прилива энергии. Я усердно тренировался, когда достаточно оправился от ранения, но мой уровень физической подготовки был уже не так хорош, как раньше, и мое сердце тяжело колотилось в груди.

Расправившись еще с пятью Оленями, появившимися на лестничной клетке, мы, наконец, добрались до двери, которая вела в мой пентхаус.

Я не колебался, но как только мы ворвались в дверь, раздались выстрелы. Я нырнул за стену, но Джеку удалось нанести удар, уложив Карлоса Ригби, который ждал нас. Выстрел Джека попал ублюдку прямо между глаз. Когда мы прошли мимо его тела и начали пробираться через пентхаус, по коридору разнеслись крики, свидетельствующие о новых жертвах.

— Мы разберемся с ними, а ты иди за своей женой, — сказал Танк, который чертовски хорошо справлялся с тем, чтобы не обращать внимания на кровь, льющуюся из его плеча. Мне не нужно было повторять дважды.

Не обращая внимания на боль в ногах, я пробежал через пентхаус к бывшей спальне Райли, когда ее пронзительный крик остановил меня на полпути. Страх пополз у меня по спине при мысли о том, что эта пизда с ней делала. Вспомнив, что Эрни рассказывал нам о дополнительном замке на двери, я не стал утруждать себя попытками проникнуть в ее комнату таким образом.

Вместо этого я помчался в свою старую комнату, ворвался внутрь и проверил, все ли в комнате чисто, прежде чем направиться к своему шкафу, где отодвинул панель, открывая небольшой проход, ведущий в ее комнату.

Я построил секретный проход на случай, если врагам удастся взломать мои системы безопасности и добраться до моей спальни, а мне нужен был путь к отступлению. Идея, вдохновленная моим прадедом после того, как он проложил секретные туннели в семейном доме.

Я был единственным, кто знал о проходе в моей комнате, даже Майлз не знал. Я использовал его, когда Райли разозлилась на меня после того, как я убил Тоби, и я отчаянно хотел увидеть ее, даже несмотря на то, что она думала, что заперла меня.

Добравшись до панели, я отодвинул ее. Сразу же мой взгляд упал на Райли, которая стояла, прижавшись к двери, с ножом в руке и решительным выражением лица. Ярость захлестнула мое тело, когда я увидел ее разбитую губу и ярко-красное пятно на щеке.

Хендрикс стоял ко мне спиной, его рука сжимала бок, рубашка была в красных пятнах. Я посмотрел на нож в руке Райли и увидел, что лезвие покрыто кровью, и меня наполнила гордость за то, что моя девочка защитила себя, когда ей это было нужно.

Но теперь я был здесь, чтобы позаботиться о ней.

Хендрикс не заметил, что я пробрался в комнату. Но Райли заметила. Ее шоколадные глаза остановились на мне, и она в замешательстве сдвинула брови, прежде чем выражение облегчения появилось на ее лице, а губы растянулись в улыбке.

— Чему, черт возьми, ты ухмыляешься? — сказал Хендрикс.

Я кивнул ей. Было бы легко убить эту сучку на месте прямо в эту секунду. Я мог бы протянуть руку и свернуть ему шею так, чтобы он даже не узнал, кто виноват в его смерти. Но я хотел, чтобы он знал.

Я хотел, чтобы мое лицо было последним, что он увидит, прежде чем его глаза закроются навсегда.

— Моему мужу, — сказала Райли с явным облегчением в голосе.

— О, принцесса. Пройдет много времени, прежде чем ты присоединишься к Каю в преисподней, — усмехнулся Хендрикс.

— Я бы не был так уверен в этом, придурок, — сказал я, хватая его за плечо и разворачивая к себе. Я увидел мимолетный проблеск удивления на его лице, прежде чем нанес удар, вложив в него весь вес своего тела. Его нос взорвался потоком ярко-красной крови, и он отшатнулся назад, дезориентированный.

— К-Кай, ты жив? — спросил он, прикрыв нос руками. Неверие светилось в его водянистых глазах, когда он уставился на меня так, словно увидел привидение.

— Не благодаря тебе, — ответил я, нанося еще один удар ему в лицо. Звук хрустнувшей кости подсказал мне, что я только что раздробил ему глазницу. Он привалился к окну, и его глаз мгновенно распух.

Мои руки дрожали от желания покончить с ним. Я потратил месяцы, планируя способы, которыми буду мучить эту пизду, но теперь, когда я был перед ним, я ничего так не хотел, как вырвать его сердце.

— Ты умер! Ты мертв! — взревел он, опуская руки. Кровь хлынула у него из горла, а нос был искривлен в том месте, где я сломал его ударом кулака. — Я убил тебя!

— Ты действительно думал, что я брошу свою жену? — усмехнулся, прежде чем ударить его снова, на этот раз в челюсть, и несколько зубов вылетело у него изо рта.

Он упал на пол, и когда я протянул руку, чтобы схватить его, его челюсть отвисла под отвратительным углом. Очевидно, вывихнутый, он попытался заговорить, но его слова прозвучали невнятно.

Я схватил его за горло и с силой прижал к окну. Его глаза выпучились, и он попытался оторвать мои руки, но из-за потери крови из-за травмы, нанесенной Райли, и повреждения лица у него не было сил.

— Я так много планировала для тебя, — прорычал я, мое лицо было всего в дюйме от его. — Но ты не заслуживаешь дышать еще одну минуту. Мне будет достаточно знать, что твое тело гниет в шести футах под землей. — Он попытался заговорить, но моя хватка на его горле была слишком сильной, чтобы выдавить слова. Глядя в его глаза, я не видел в них ничего, кроме ненависти.

Это были глаза, которые я никогда не хотел видеть снова.

— Райли, дай мне нож.

Не отрывая глаз от моего бывшего заместителя, человека, с которым я вырос и которого считал своим лучшим другом, я ждал, когда Райли принесет мне нож.

— Для Дэнни и Тео, — прошептала она, протягивая мне лезвие. Я забрал это у нее, и вместо того, чтобы отойти, как я думал, она могла бы, моя отважная Звезда стояла прямо рядом со мной.

— Для Дэнни и Тео, — эхом повторил я. Убрав руку с шеи Хендрикса и не давая ему ни секунды на то, чтобы пошевелиться, я прижал нож к его горлу и провел им поперек, нажимая так чертовски сильно, как только мог, чтобы лезвие вошло глубоко, обнажив его голосовые связки.

Тем же способом, которым он убил Тео.

Когда я убрал нож, его тело упало на пол, из раны потекла алая река, и через несколько секунд его безжизненные глаза смотрели в потолок.

Я бросил нож на его тело, и с минуту ни Райли, ни я не двигались. Мы уставились на тело человека, который принес столько гребаных страданий в нашу жизнь, и все потому, что он был жадным ублюдком.

— Это действительно конец? — прошептала Райли хриплым голосом.

Я повернулся к ней и обхватил ладонями ее лицо, мой взгляд остановился на ее разбитой губе и ушибленной щеке. Потребность вернуть Хендрикса к жизни и убить его снова была всепоглощающей. Но когда слеза скатилась по лицу моей Звезды, я смахнул ее, напомнив себе, что этот ублюдок мертв и он никогда больше не сможет причинить ей боль.

Я поцеловал ее в макушку, прежде чем встретиться взглядом с ее прекрасными глазами. — Да, детка, все действительно кончено.

РАЙЛИ

РАЙЛИ

Я перевернулась на огромной кровати, сбросив простыню и позволив прохладному воздуху из кондиционера коснуться моей разгоряченной кожи.

Мы прилетели на Мальдивы в мой день рождения почти три недели назад, и я все еще не привыкла к жаре.

Чертовски хорошо, что вилла, на которой мы остановились, была уединенной, учитывая, что мы с Каем большую часть времени проводили без одежды, хотя это не обязательно было связано только с жарой.

Но тогда у нас был наш медовый месяц.

За все время нашего пребывания здесь единственными людьми, которых мы видели, были сотрудники, которые приходили каждое утро с тремя свежеприготовленными блюдами и всем остальным, что нам было нужно. Каждый день они убирались на вилле, пока мы с Каем купались в море, а потом снова исчезали до следующего утра.

Это был рай.

Конечно, мы регулярно созванивались с нашей семьей дома. Энджел, которой было тринадцать, собиралась за тридцать, доводила меня до сердечного приступа каждый раз, когда я разговаривала с ней. Во-первых, она влюбилась в Дина, который был оскорблен, когда Кай прочитал ему лекцию о том, что нельзя создавать у Энджел неправильное впечатление.

Бедняга возразил, что он не педофил и ему не нравятся молоденькие девушки. Если бы я не была так обеспокоена внезапным интересом Энджел к мужчинам, я бы нашла довольно забавным то, как Дин наложил в штаны от взгляда, которым одарил его Кай.

К счастью, она довольно быстро потеряла интерес к Дину, ко всеобщему облегчению, но это облегчение длилось недолго, когда она пришла домой из своей новой школы для глухих детей, рассказав нам, что у нее появился парень. Я не знаю, кто был в большем ужасе, я или Кай.

Когда я разговаривала с ней в последний раз, она рассталась со своим парнем, потому что он поцеловал другую девушку. Очевидно, Энджел это не беспокоило, потому что его дыхание было на вкус как печенье, когда он целовал ее. Хорошо, что мы были на Мальдивах, потому что Кай был готов выследить этого маленького засранца и дать ему попробовать на вкус пытки Кая Вулфа. Тринадцать ему лет или нет.

Хуже всего было то, что я была бы сразу за Каем.

Излишне говорить, что я была на взводе, когда в следующий раз жестикулировала этой маленькой соплячке.

Другим человеком, с которым мы разговаривали, был Майлз. Пока нас не было, он присматривал за городом, следил за тем, чтобы заключались сделки, соблюдались договоренности, и наблюдал за ходом девелоперских работ в Ист-Бэй.

Помимо кризисного центра по борьбе с изнасилованиями, который открылся как раз перед нашим вылетом на Мальдивы, Кай вложил миллионы долларов в новый приют для бездомных подростков, мой второй проект, и он должен был открыться через несколько месяцев.

Ист-Бэй постепенно превращался в лучшее место для жизни благодаря Каю Вулфу, человеку, который когда-то давным-давно едва отваживался бывать в этой части своего города.

Хотела бы я сказать, что у Майлза все шло на лад. К сожалению для него, его предстоящая свадьба приближалась, и его настроение ухудшалось. Я не знала, что, черт возьми, было не так с ним и Софией, казалось, они раздражали друг друга, что бы ни делали. Можно было бы подумать, что то, что он спас ее из лап Хендрикса, смягчило бы их отношения, но нет. Мне казалось, что мы с Каем иногда ссорились, но эти двое были чемпионами.

Когда я протянула руку через кровать, надеясь ощутить твердость тела моего мужа, я была разочарована, когда моя рука приземлилась на пустое место рядом со мной. Сев и протерев глаза, прогоняющие сон, я услышала приглушенный голос Кая, доносившийся с того места, где он сидел снаружи, на балконе.

Не уверенная, что персонал уже пришел, я схватила бикини и надела его, прежде чем повязать халат вокруг талии. Не то чтобы персонал не видел меня голой раньше. На второе утро, когда мы были здесь, они прибыли раньше, чем ожидалось, и застали нас с голыми задницами, а Кая вылизывающего мою киску на кухонном островке. Как ни странно, теперь они очень громко закричали, прежде чем войти внутрь виллы.

Как металл к магниту, мои ноги потянулись на голос Кая, не в силах сопротивляться желанию увидеть своего мужа.

С тех пор, как мы с Каем отвоевали Холлоуз-Бей, мы набирали силу от силы к силе. Мы хорошо работали вместе, от Инь к Ян, как он всегда говорил.

Самодовольный ублюдок.

Но, как любая супружеская пара, мы все еще спорили, и, боже, наши аргументы могли быть взрывоопасными. Это то, что произошло, когда столкнулись две силы природы, и мы оба были так же упрямы, как и другие, ни один из нас не отступал. Наши споры обычно выливались в горячий разгневанный секс, а потом мы разговаривали как взрослые и приходили к соглашению, прежде чем заняться горячим сексом с макияжем.

Что я могу сказать? У нас это сработало.

Подойдя к двери, я застыла на месте, теплое солнце коснулось моего тела. Зрелище, открывшееся передо мной, было не чем иным, как совершенством. На заднем плане бирюзово-голубая вода простиралась, насколько хватало глаз, и переливалась от солнечных лучей. Но самым прекрасным зрелищем из всех был мой муж.

Он действительно был чертовски красив.

Кай сидел за столом в своих темных авиаторах, его ноутбук был открыт, и хотя я не могла видеть, с кем он разговаривал, из ноутбука доносились нежные интонации Майлза.

Я могла видеть только верхнюю половину Кая, но этого было достаточно, чтобы у меня потекли слюнки. Он был без рубашки, его бронзовая кожа блестела от легкого пота, красивые татуировки были выставлены напоказ, а мышцы бугрились.

С момента приезда сюда мы трахались как кролики, и все же мне было достаточно одного взгляда на моего мужа, чтобы моя киска начала пульсировать от потребности быть наполненной им.

Как, черт возьми, мне так повезло, я никогда не узнаю, но каждый день я благодарила свою счастливую звезду за то, что Кай пришел в клуб «Грех» и изменил мою жизнь, даже если это было похоже на американские горки, чтобы добраться до этого момента.

Словно почувствовав, что я наблюдаю за ним, Кай поднял голову. Он замолчал на полуслове, и хотя его глаза были скрыты за темными очками, я знала, что они изучают каждый дюйм моего тела. Он слегка поерзал на стуле, но ничего не сказал. Но тогда ему и не нужно было этого делать, я была так настроена на то, чего хотел Кай, а Кай хотел, чтобы я была у него на коленях.

И кто я такая, чтобы лишать своего мужа?

Не медля больше ни секунды, я подошла к нему, еще сильнее покачивая бедрами, зная, что Кай следит за каждым моим шагом. Когда я подошла к нему, он схватил меня за руку и усадил к себе на колени.

— Доброе утро, жена, — сказал он мягким, как растопленный шоколад, голосом.

— Доброе утро, муженек, — ответила я. Губы Кая в одно мгновение оказались на моих, его рука поднялась, чтобы обхватить мое лицо. Я обвила руками его шею сзади, когда его язык проник в мой рот. Покачиваясь у него на коленях, его член начал подергиваться под моей задницей, и рычание зародилось низко в его груди.

— Не обращайте на меня внимания, — сказал Майлз с ноутбука. — Я просто буду здесь, втыкая булавки в глаза.

Я оторвалась от Кая, к его большому раздражению, и повернулась лицом к экрану. — Привет, Майло.

— Не начинай, блядь, уже достаточно того, что моя будущая жена не может правильно произнести мое имя, — проворчал он.

— Майло подходит тебе больше, — стоически сказал Кай, но я знала, что он пытается вывести Майлза из себя, и, конечно же...

— Отвали, Барни.

Тело Кая напряглось подо мной.

— Как София? — спросила я, прежде чем кузины успели начать препираться.

— Восхитительно, — невозмутимо ответил Майлз. — Мне нравится быть с ней, и я не могу дождаться, когда проведу с ней остаток своей жизни.

По-видимому, разговор наскучил, рука Кая двинулась вверх по моему бедру, где он развязал узел, скрепляющий мой халат, и раздвинул, прежде чем медленно потянуть за завязки, удерживающие мои плавки от бикини.

Я бросила на него взгляд, который говорил "Не сейчас", но это был Кай Вулф. Чего Кай Вулф хотел, то Кай Вулф и получил.

— Расскажи мне, что ты узнал о старике Бьянки, — сказал Кай, успешно расстегивая одну сторону плавок от бикини.

— Ты не хочешь услышать это сейчас? — Майлз удивленно поднял брови. Честно говоря, если бы не тот факт, что я могла чувствовать, насколько твердым был член Кая, я бы удивилась, почему его не заинтересовало то, что Майлз сказал о мистере Бьянки.

— Нет. И если ты не хочешь смотреть, как я трахаю свою жену прямо перед этим экраном, я предлагаю тебе закончить разговор, — ответил Кай, когда развязался второй шнурок.

— Черт возьми. Честно, как вы до сих пор не выебали друг другу мозги? — пробормотал Майлз.

— Не ревнуй, Майлз. Скоро у тебя будет жена, с которой ты сможешь наслаждаться такими моментами, как этот, — с этими словами Кай закрыл экран как раз в тот момент, когда Майлз проклинал его.

— Ты груб с ним, — сказала я, пересаживаясь на коленях Кая так, чтобы оказаться верхом на нем, его твердый член прижимался к шортам.

— Он большой мальчик, он справится. Кроме того, чем скорее он признает, что по уши влюблен в Софию, тем скорее сможет начать пытаться завоевать ее расположение, вместо того чтобы отталкивать.

— Ты думаешь, он увлечен ею? — ответила я со скептицизмом в голосе.

— Детка, я знаю своего кузена, и этот мужчина был одержим ею с той самой минуты, как встретил ее. Я должен был бы знать, я знаю, каково это — один раз взглянуть на женщину, с которой, как ты знаешь, проведешь всю свою жизнь, и мгновенно стать одержимым.

Кривая улыбка тронула мои губы. — Одержимый, да?

— Ты, блядь, знаешь это, звезда. Ты знаешь, что ты первое, о чем я думаю, когда просыпаюсь, и последнее, о чем я думаю перед сном. Ты знаешь, что ты — причина, по которой я дышу.

Он поцеловал меня в нос, что, вероятно, было хорошо, поскольку дало мне несколько секунд, чтобы проглотить комок эмоций, который подступил к моему горлу, как это бывало всякий раз, когда Кай шептал мне ласковые слова.

Сняв с Кая очки и бросив их на стол позади себя, я обхватила лицо Кая ладонями и уставилась в его черные глаза. Под золотым солнцем золотые крапинки ярко горели, а его глаза не были наполнены ничем, кроме любви.

Это был мой любимый образ Кая.

— Я люблю тебя, — прошептала я, прежде чем прикоснуться своими губами к его губам и положить ладонь ему на сердце, прикрывая татуировку в виде звезды и волка.

Такая же татуировка была у меня сейчас, только моя была вытатуирована на ребрах. Я хотела сделать это в том же месте, что и Кай, но это означало, что художник сделает татуировку на моей груди, а Кай отказался позволить другому мужчине дотронуться до меня, даже если это было во имя искусства.

Кай зарылся рукой в мои волосы, удерживая меня на месте, когда завладел моим ртом. Другой рукой он развязал завязки, удерживающие верх моего бикини на месте, и тонкий материал упал на пол. Кай пожирал мой рот, и по мере того, как моя киска становилась все более влажной, я не могла сдержать бессмысленный стон, срывающийся с моего рта.

Внезапно Кай встал, прервав наш поцелуй, но обхватил меня ногами за талию.

— Разве персонал не должен скоро прийти? — спросила я, когда он нес меня в нашу спальню.

— Они уже были, — сказал он, укладывая меня и нависая над моим обнаженным телом.

— Были?

— Да, они пришли, пока ты спала. Я забрал наши блюда и сказал им, чтобы они не утруждали себя уборкой сегодня и пришли завтра. Ты выглядела такой мирно спящей, я не хотел тебя будить, — ответил Кай, глядя на меня сверху вниз с такой любовью в глазах, что у меня защемило сердце.

Кай все еще был безжалостным ублюдком, если бы ты перешел ему дорогу, ты бы узнал об этом, и, скорее всего, ты бы не дожил до того, чтобы рассказать эту историю. Но в Кае было гораздо больше. Он был заботливым и чутким, вдумчивым и добрым, даже если только его семья могла видеть эту его сторону.

Я не ответила Каю, в основном потому, что он начал целовать и покусывать кожу на моей шее, оставляя огненную дорожку на каждом дюйме, к которому прикасался. Кай потянулся, чтобы оседлать меня, убедившись, что его вес приходится на колени, чтобы он не раздавил меня.

Он схватил мои руки и зажал их над моей головой одной из своих больших ладоней, прежде чем оторвать рот от того места, где он оставлял свой фирменный след на моем горле.

— Я хотел кое о чем с тобой поговорить, — сказал он, становясь серьезным, его лицо оказалось в нескольких дюймах от моего. Если бы я не была так чертовски возбуждена и нуждалась, я бы уделила больше внимания тому, что делала его другая рука.

— Что? — Спросила я, сбитая с толку, о чем, черт возьми, Кай хотел поговорить со мной в такое время.

Он наклонился ниже, его губы были рядом с моим ухом, его дыхание ласкало мою разгоряченную кожу.

— Я все еще в долгу перед тобой за то, что ты сделала со мной в домике во Флориде, — прошептал он.

К тому времени, как до меня дошли его слова, мои руки были скованы металлическими браслетами, прикованными к спинке кровати.

Ублюдок, должно быть, спланировал это, и только по чистой случайности я не заметила наручников, свисающих с изголовья кровати, когда впервые проснулась.

Кай выпрямился с торжествующей улыбкой на лице.

Я не стала просить его выпустить меня, и не было смысла дергать их, я слишком хорошо помнила, как сильно металл впился в мои запястья с того момента, как он надел на меня наручники в самолете.

Кроме того, мне очень понравилось, когда Кай трахнул меня.

— Ты планируешь лишить меня оргазмов? — спросила я, приподнимая бедра, чтобы потереться киской о его длину.

— Напротив, звезда. Я собираюсь заставить тебя кончать, снова, и снова, и снова. И когда ты поймешь, что больше не можешь этого выносить, я заставлю тебя кончить снова.

Улыбка тронула мои губы. — Ты уверен, что у тебя хватит на это сил, старина?

Из груди Кая вырвалось рычание, и в мгновение ока он спрыгнул с меня, перевернул меня на живот и приподнял мои бедра так, что мне пришлось поджать колени под себя. Готовясь к тому, что, я знала, должно было произойти, рука Кая опустилась и шлепнула меня по заднице, от этого укола волна удовольствия пронзила меня прямо до глубины души.

— О, детка, ты пожалеешь, что назвала меня стариком, — сказал он, вводя палец в мою влажную киску.

Я очень сомневалась, что пожалею об этом.

На самом деле, я уже придумывала способы, как заставить мужа снова наказать меня.