Пролог
- Вера, во время отдыха ты производила впечатление вполне смышленой девушки, – с отчетливым эхом насмешки. – Не ожидал, что ты столь обделена интеллектом, – его ледяной взгляд задержался на уровне моей груди, обтянутой тонким хлопком платья, и губы вновь искривились в усмешке.
Эти слова рубанули по живому, пуская кровь.
- Чудо, у нас с тобой вроде был уговор? – лениво добавил Завьялов, прицокнув языком, и вглядываясь в мои карие глаза.
Его пронзительный взгляд, казалось, физически удерживал меня на пороге.
- Наш уговор остается в силе… – несколько заторможено отозвалась я, не в силах даже вдохнуть.
- Тогда позволь поинтересоваться, что в очередной раз привело тебя в логово хищника? – с нескрываемой издевкой.
- Может, я все еще не теряю надежды
- Вера, не всех хищников можно приручить… – вдруг назидательно изрек Завьялов.
И тогда мужчина, не отрывая глаз от меня, медленно, почти лениво потянулся к верхнему ящику стола. Щелчок прозвучал оглушительно громко в повисшей между нами гробовой тишине.
Он вынул сигарету и зажигалку. Не говоря ни слова, Завьялов отодвинул кресло и поднялся. Его широкоплечая, поджарая фигура в безупречном костюме заслонила собой часть окна.
«Большой босс» подошел к панорамному стеклу, нашел незаметную ручку, повернул ее и резко толкнул створку. В спертый воздух кабинета ворвался пронизывающий до костей ветер с улицы.
Я поежилась, инстинктивно внимая каждому его движению. Ду-ра.
Завьялов прислонился плечом к раме, повернувшись ко мне вполоборота. Щелчок зажигалки. Пламя осветило его скулы и напряженную линию сжатых губ.
Он поднес огонь к кончику сигареты, сделав глубокую, жадную затяжку. Вырвавшийся из его легких густой дым, тут же был подхвачен ветром, исчезая за пределами кабинета.
Некоторое время мужчина курил, глядя куда-то вдаль, но я чувствовала только сгущающееся между нами напряжение. Он табачил, будто пытаясь заглушить что-то глубоко внутри.
- Через несколько дней ты должна сказать Смирновой, что неверно рассчитала свои силенки и увольняешься. Вот тогда это будет поступок не только умной не по годам, но еще и мудрой девушки, принцесса, – негромко с хрипотцой выдал он.
- Должна, – я усмехнулась, – но ведь не обязана, Вадим Михайлович? – едва не ощерившись, горько произнесла я.
- Не обязана, – он сделал последнюю, самую глубокую затяжку.
Затем резким, отточенным движением щелчком отправил окурок за окно, вновь опускаясь в кресло.
- Но подобное неверное решение, малышка, будет расценено как непроходимая глупость. Я искренне надеюсь, что ты поступишь умнее.
Вадим сцепил пальцы на столешнице. Его взгляд, еще более мрачный и хлесткий, быстро скользнув по моей фигурке, вновь сконцентрировавшись на лице.
Чтобы ни чувствовал ко мне Завьялов, он не воспринимал меня всерьез. Он видел во мне взбалмошную девчонку, которая нафантазировала себе черт
знает что.
Что мне оставалось?
Ну, разумеется, доказать этому самоуверенному мужику обратное.
Что эта «малышка» способна на многое.
Он пока даже не догадывается, на что…
- Я вас услышала, Вадим Михайлович, – теребя пуговку в области груди, с придыханием томно озвучила я, наслаждаясь зачином стихийного бедствия в его медленно свирепеющем взгляде.
Глава 1
Стоит ли говорить, в каком разобранном состоянии я вернулась в кабинет Смирновой, разумеется, стараясь тщательно скрыть это за маской псевдовоодушевления.
- Ну, как впечатления от общения с нашим большим боссом? – Юлия едва ли не ослепила меня своей лучезарной улыбкой, а еще на краткий миг мне вдруг показалось, что она умышленно сделала нажим на слове «большой».
Кхм.
Неужели то, что я заподозрила, когда эти двое были у нас в гостях правда, и «большой босс» так быстро утешился в объятиях другой?
- Вадим Му… Михайлович, – хотя сперва я чуть не назвала его Мудаковичем был крайне вежлив. Уверена, мы с ним сработаемся, – отбила я ответной, едва дрогнувшей улыбкой.
- Я в этом ни капли не сомневаюсь – такие начальники как манна небесная, – Смирнова усмехнулась, слегка подталкивая меня в сторону выхода, – Вера, пойдем, я представлю тебя коллективу.
Вскоре мы оказались в просторном помещении, с пространством, зонированным лишь перегородками и стеллажами, где у каждого был свой уголок.
- Внимание, команда! Прервитесь на минутку, – завибрировал повелительный голос Юлии.
Я почувствовала, как тепло приливает к щекам, когда на меня уставились несколько пар пытливых глаз. В основном женских.
- Это Вера Апостолова – наш новый дизайнер-стажер. С сегодняшнего дня она укрепит наши креативные ряды. Давайте поприветствуем!
Раздался не стройный, но энергичный звук аплодисментов. Сглотнув комок напряжения, я попыталась улыбнуться. Вышло вполне естественно.
- Вер, давай познакомимся поближе. Это Оля, – Юлия указала на девушку с ярко-рыжими волосами и внимательным оценивающим взглядом за большим монитором.
Та неохотно улыбнулась.
Я моментально уловила исходящую от нее деструктивную ауру, догадываясь, что сработаться нам будет непросто.
- А рядом наш технарь и гуру движков – Мирон. Если что-то упало, сломалось или мигает не тем цветом – сразу к нему.
Парень в очках и с буйной кудрявой шевелюрой кивнул: не отрываясь от экрана, он поднял руку в знак приветствия.
Его стол был образцом порядка: два огромных монитора, графический планшет, мерцающая клавиатура и ни одной лишней бумажки. Только обложка раритетного журнала «Плейбой» на перегородке. Оу.
- Если что-то упало – сразу поднимем, – гортанно хохотнул Мирон, нехотя переводя на меня взгляд. – Обращайся!
Далее Юлия представила еще нескольких улыбчивых сотрудниц, среди которых мне больше всего запомнились Катя – русоволосая девушка в безразмерном кардигане с цветочным принтом и Люся – хрупкая брюнетка с каре и большими добрыми глазами, подмигнувшая мне из-за своей кружки с тапалапкой.
- Приятно со всеми познакомиться! – искренне отозвалась я.
- Вера, твое рабочее место у окна. Осваивайся! Если будут какие-то вопросы – милости прошу! – расшаркивалась в любезностях Смирнова, пока я, пробормотав «очень приятно» направилась к указанному столу.
Когда «процедура знакомства» подошла к концу и начальница удалилась, а ребята перестали обращать на меня внимание, я еще раз осмотрела помещение, отметив, что здесь, в самом деле, очень уютно.
Около стены стояла доска со вдохновляющими стикерами и забавными фотографиями с корпоративов над которой висела полка с чаем, кофе и печеньями.
Отвлекшись на миг, я посмотрела в окно, заметив на парковке Завьялова.
Быстрым уверенным шагом он сократил расстояние до своего белоснежного внедорожника, прыгнул в тачку, и, спустя несколько мгновений, автомобиль агрессивно сорвался с места.
Ох…
*Пару дней спустя*
Первое сентября в нашем университете традиционно проходило по одному и тому же сценарию – сначала на импровизированной сцене перед главным корпусом выступал ректор, затем наступал звездный час старост и активистов.
После официальной части толпа рассыпалась по корпусам.
Первокурсники отправлялись на свои первые организационные собрания, а старшим курсам можно было эту формальность пропустить, чем мы с сестрой и не преминули воспользоваться.
Правда, скоро наши пути разошлись, потому что Люба укатила с Ильей, а я, отбрехавшись, что хочу прогуляться пешком, отправилась в гордом одиночестве, которое, к сожалению, довольно быстро оказалось омрачено появлением Жени Завьялова.
- Верунь? Вот так встреча! – выкрикнул он, быстро покидая салон авто, и буквально преграждая мне дорогу.
- Привет Жень… – подавила вздох я. – Как жизнь?
- Наконец, это сборище уродов закончилось, – Завьялов-младший показушно зевнул. – Я чуть не оборжался, пока слушал этого старпера.
- Ты про ректора? – уточнила я, вопросительно вскидывая бровь.
- Ну да! Он всегда так много пиздит? – поинтересовался Завьялов, прищурившись, на что я даже не сразу нашлась, что ответить, несколько озадаченная этим «сшибающим с ног потоком интеллекта».
Как назло, именно в этот момент сгущающиеся с самого утра тучи разразились мерзопакостным дождем, и я пожалела, что отклонила предложение Любы и Ильи поехать с ними, прямо-таки предчувствуя, как будут развиваться события дальше.
И не ошиблась – спустя пару минут препирательств, во время которых дурацкий дождь лишь усилился, я все же оказалась на пассажирском сидении Женькиного авто.
Короче, влипла по полной…
- Охренеть, самая красивая девушка Москвы сегодня со мной! – хмыкнул Женя, развалившись на водительском месте, будто на троне: он невзначай скользнул по своему причинному месту ребром ладони.
Я с трудом удержалась от закатывания глаз, припоминая, как еще несколько недель назад Завьялов втирал всю ту же дичь Левицкой. Хорошо, что моя подруга не повелась на его бессмысленную мишуру.
- Я думала Полина – самая красивая девушка Москвы? – все-таки не удержалась от шпильки я.
Женька развязно хохотнул, скользнув по мне чересчур прямолинейным взглядом.
- Верунь, все мужики врут, поэтому выбирай того, кто врет в «Лексусе», – с грошовым пафосом припечатал он, врубая на полную свою «самцовость».
- Жень, не смеши.
- Ну, вы же, девчонки, любите плохих парней?
Так и хотелось объяснить ему, что есть плохие, как, например, его отец-мудак, а есть … хм… дерьмовые. И Завьялов-младший явно относился ко второй категории.
- Как там говорят – Дьявол носит «Прадо»? – тыкая пальцем в логотип люксового бренда у себя на груди и поигрывая бровями как какой-нибудь третьесортный гангстер. – Кроме шуток, я реально лучший кандидат на роль твоего парня.
- Даже не сомневаюсь, – хмыкнула я, стараясь не задохнуться от сплошного концентрированного пафоса, сгущающегося между нами.
- Как будто я, блять, специально лучше всех? – высокомерным смешком он отреагировал на свой же идиотский выпад.
Позерство парня вызывало во мне лишь снисходительную улыбку, которую я сейчас едва сдерживала, из-за чего окончательно попутавший берега Женя продолжал насиловать мою нервную систему.
- Присмотрел у нас на Рублевке неплохую забегаловку – предлагаю там похавать? – водитель лихо вывернул руль, подрезая чей-то скромный хэтчбек, и самодовольно хмыкну. – Стоять – бояться.
Встретив ледяным молчанием очередной его наглый взгляд, я отвернулась к окну.
- Верунь, так что? – не унимался мой «счастливый билет в сытую жизнь».
Если бы не мое воспитание, так бы и ответила –
- Мне нужно домой – надо подготовить кое-что перед встречей с начальницей – с завтрашнего дня я приступаю к работе в отеле, которым управляет твой отец, – сухо сообщила ему я, даже не догадываясь, какое впечатление произведет на меня продолжение нашего разговора…
Глава 2
- Ты все-таки устроилась работать? – хмыкнул явно потрясенный до глубины души Женька.
- Ну да. Я же тебе говорила, – не скрывая разочарования, напомнила ему я.
- Я подумал, ты, как и большинство девчонок, набиваешь себе цену, – с вайбом простоты, которая хуже воровства, признался он, только подтверждая мою мысль, что думать ему противопоказано.
Вот вообще не его.
- Жень, я же сразу тебе все сказала, – протяжный вздох. – Похоже, ты для меня слишком хорош… – не удержавшись, я все-таки хмыкнула в кулачок, отчего-то не сомневаясь, что Евгений не уловит в моих словах ни толики сарказма.
- Да брось, – на полном серьезе начал Завьялов-младший. – Просто… зачем тебе работать? – все с той же неподдельной искренностью.
- Не понимаю вопроса.
- Ну, у твоего бати бабла немерено. Целая бизнес-империя! Зачем тебе напрягаться? – вопрошал он, резко тормозя на перекрестке.
Не надеясь на какое-то понимание, я все-таки объяснила.
- Родители с детства прививали нам с сестрой мысль, что человек загнивает без развития.
- Ну, я как бы тоже не собираюсь просиживать штаны, – осклабился Женька. – Полагаю, после окончания универа батя подгонит мне вакантное местечко, – он хмыкнул.
- А если не подгонит?
- Батя у меня мировой мужик – подгонит, – не улавливая моего троллинга, настаивал он. – Значит, ты теперь у него работаешь… – бросая на меня прищуренный взгляд, – интересненько.
- Что именно?
- Да так… – Женя скабрезно рассмеялся.
- И все-таки? – сильнее раздражаясь.
- На его прошлой работе бабы из трусов выскакивали, лишь бы отец обратил на них внимание… Он же у меня видный мужик. Или в кого, ты думаешь, я такой охуенный?
«В соседа сверху…» Так и хотелось ответить этому придурку.
- И как у них успехи?
- У кого?
- Ну, у этих… выскакивающих из трусов… – я нервно хихикнула.
- Поговаривают, батя оприходовал половину села, когда мы жили на Алтае. Девки рады с ним шалавиться… Как ты думаешь, кто взял на себя вторую часть? – Женя склонил голову, поигрывая бровями.
Я сглотнула странный тошнотворный ком, проигнорировав этот вопрос.
Оставшаяся часть поездки прошла молча.
***
Следующая неделя оказалась очень насыщенной.
С утра я посещала университет, а после обеда приезжала в отель, потихоньку включаясь в рабочий процесс.
К слову, основные отделочные работы уже были завершены – вектор стиля был задан и согласован еще прошлой командой, распущенной вместе с уволенным руководителем.
Нам же необходимо было довести дело до ума, чем мы и занимались денно и нощно, так как большая часть коллектива, так же, как и я засиживалась в офисе допоздна.
Что же до моего общения с Большим боссом, то с того знаменательного дня мы с Завьяловым больше ни словечком не перекинулись, и меня вполне устраивал такой расклад.
-
Только когда тяжелые створки начали сходиться, я резко подняла голову, увидев Завьялова, стоящего в противоположном углу. Глаза в глаза. И разряд в двести двадцать, от которого стало сухо в горле.
Я сделала неглубокий судорожный вздох, вздрогнув, когда на этот болезненный зрительный контакт наложилось насыщение легких его дорогим древесным парфюмом.
Вадим скользнул по мне быстрым, ничего не выражающим взглядом, спустя миг, опустив его к носам своих начищенных до блеска туфель. Уголок его губ немного приподнялся.
Вцепившись пальцами в телефон, я уставилась на мигающие цифры, считая этажи: три… четыре… Скорее бы уже доехать. Мое отражение в зеркальной двери было бледным и напряженным. На затылке выступила испарина.
И вдруг резкий толчок, из-за которого я с трудом устояла на ногах.
Свет лампы замигал и погас, сменившись тусклым аварийным свечением, и лифт замер. Я инстинктивно отпрянула, прижимаясь к прохладной стенке кабины.
Секунда… Две…
Он не двигался.
Похоже, мы, в самом деле, застряли.
- Блять, – тихо выругался Завьялов.
Он нажал кнопку вызова, затем кнопку нашего этажа, после чего несколько раз резко пробежался пальцами по панели.
Ничего. Глухо, как в танке.
О, нет! Лифт в самом деле застрял!
Вернувшись к противоположной стене, Большой босс уставился на меня с холодной, глумливой усмешкой, слегка склонив голову.
- Думаешь, это я остановила его силой мысли? – гордо вскинув подбородок, я ответила Мудаковичу прищуренным взглядом исподлобья, стараясь вложить в него все свое пренебрежение.
Вот только…
Его губы приоткрылись, но ничего не выдали, сомкнувшись снова.
Завьялов коснулся языком внутренней стороны своей щеки. Движение это было непродолжительным, скорее автоматическим. Каким-то звериным, что ли…
Интересно, о чем повествовал язык его тела?
В тусклом свете глаза мужчины казались совсем темными, почти черными. Было в них нечто подогревающее кровь в венах, на уровне инстинктов шепчущее
Увы.
Глупо это отрицать под тяжестью осоловелого мужского взгляда.
Он смотрел на меня, как в ту ночь, когда мы впервые стали близки, или на пикнике… после того, как завелся… Голод. Его голод казался практически осязаемым, сплетаясь с адреналином, просачивающимся сквозь мою покрытую мурашками кожу.
Я вздрогнула от постороннего шума, не сразу сообразив, что это я так громко сглотнула.
Боже. Боже мой.
Завьялову было достаточно одного лишь взгляда, чтобы мои конечности превратились в желе. Он подавлял одним своим присутствием. Ох. Не самый обнадеживающий прогноз. Особенно, учитывая, что я решила всеми способами вытравить Мудаковича из своей глупой головы.
Тишина между нами напитывалась чем-то опасным.
Его широко распахнутые карие глаза приобрели странное выражение, будто Большой босс мысленно вернулся к нашему горячему разнузданному свиданию на лесной опушке.
Я вдруг вспомнила, сколько раз за тот волшебный день он возносил меня на вершину удовольствия, непроизвольно прикусывая губу…
Поднявшись на носочках, я заметила край ажурной резинки чулок – так спешила, что даже не удосужилась их поправить. Стыд и срам.
Переложив телефон в другую руку, я на автомате коснулась края подола, слегка задевая резинку, в надежде, что Завьялов не заметит. Но он заметил…
Я это поняла, вновь посмотрев мужчине в глаза… и…
Резко потрясенно отпрянула, прижимаясь лопатками к стене.
Вадим вновь пронзил щеку языком с внутренней стороны, сжимая челюсть. Я уловила, как дернулся его кадык, пока в глазах разгорался такой животный огонь…
Глава 3
- У нас серьезные проблемы, принцесса. Но у тебя все еще есть возможность отделаться малой кровью, – его свистящий шепот ударил по моим суженным сосудам, пока безвольное тело насыщалось тем, что так безапелляционно транслировали его опасно прищуренные глаза.
- А вариант решить проблему бескровно имеется? – я закусила губу, пытаясь бороться с цепким взглядом Вадима, лишающим меня четкости мыслей.
Я чувствовала, что у него под кожей заструилось то самое, невысказанное, темное, маленькими ложечками сжирающее мою душу. И я до сих пор не могла уловить природу этого странного веяния.
Сердце билось неистово, вены жгло от сгущающегося между нами морока.
Мое дыхание участилось, когда чувственные губы мужчины сложились в некое подобие улыбки, больше напоминающей звериный оскал. Пробирающей до мурашек, до дрожи, до тянущего, сосущего чувства под ложечкой… Да что за…
- Бескровно не выйдет, Вера, – проворно сократив расстояние, Завьялов резко и жестко прижал меня собой к стене, выбивая из легких весь воздух. – Ты не понимаешь, во что ввязываешься, – он медленно склонился к моему уху, обдавая щеку своим горячим неровным дыханием, после чего накрутил на кончик указательного пальца прядку моих волос, жадно вдыхая сквозь стиснутые зубы.
Пробрало.
Это зрелище хорошенько так встряхнуло и пробрало.
У меня все тело онемело. Конечности превратились в желе. Потому что чувствовала – его границы стремительно отодвигаются, а стены, словно карточные домики, складываются одна за другой.
Вадим Михайлович рядом со мной терял свой гребанный рассудок… Его внутренний зверюга бесновался, пытаясь проломить клетку из рациональности и устоявшихся, пардон, устоев. И такое положение вещей явно не устраивало привыкшего все контролировать Большого босса.
- Может, объяснишь? – я сделала глубокий судорожный вздох - от его близости кожу пропитало адреналином настолько, что она зудела.
- Я уже все тебе сказал, сладкая. Не люблю повторять дважды, – Вадим хотел добавить что-то еще, вдруг задержав слова на вдохе, и так отчетливо коснулся моих приоткрытых губ своим дьявольским взглядом, что низ живота будто крутым кипятком обдало.
- Объясни! Я не понимаю… – процедила я со смесью отчаяния и презрения.
Вместо ответа Завьялов немного подался вперед, касаясь всей своей большой раскрытой ладонью моего лица, уводя ее назад, неожиданно придвигая меня еще ближе к себе.
Я утонула в его горячем дыхании, жаре, запахе, судорожно облизывая губы…
- Держись от меня как можно дальше, принцесса, – рука на моем лице на мгновение сжалась, Завьялов дергано зло стиснул губы, и я почувствовала свое сердце где-то у горла, потому что его каменная эрекция врезалась мне в живот, производя какой-то парализующий эффект. – Сладкая, ты меня поняла? – пальцы мужчины сильнее сжали мою щеку. – Не вынуждай меня играть против правил, – шершавая рука со щеки перешла на горло, и на миг мне стало нечем дышать.
Второй рукой Вадим обнял меня за талию, теснее прижимая к себе. К своему паху.
- Вера, я не хочу причинять тебе боль, – прохрипел он, кажется, взвешивая каждое свое слово. – Ты ведь особа царских кровей, – с мрачным смешком. – Не забывай о своей короне, девочка… – глядя на меня с таким странным выражением на дне красивых карих глаз, что мне стало не по себе.
Он говорил загадками.
Не знаю уж, о какой короне шла речь…
Однако в этот момент я отчетливо осознала – есть что-то еще, скрывающееся за неприступным фасадом Вадима Завьялова, и дело не только в моем отце или нашей «огромной» разнице в возрасте, существовало что-то еще, о чем я не была в курсе, отчаянно желая докопаться до истины…
Мягкий рывок лифта напомнил нам о реальном положении вещей, и Большой босс резко отстранился, на несколько мгновений убито прикрывая глаза ладонью.
Он поправил манжет рубашки, оттянув брюки в районе паха, так больше ни разу на меня не взглянув.
***
Остаток дня прошел, словно в густом обволакивающем тумане.
Не было сил долго оставаться на рабочем месте, и, сославшись на головную боль, я довольно рано вернулась домой, где меня ждал сюрприз.
На моем столе стояла небольшая подарочная коробка, перетянутая атласной лентой. Ни записки, ни открытки. Только мое имя, выведенное изящным курсивом на маленькой бирке.
Наверняка, Люба или мама подсуетились, решив поднять мне настроение.
Быстро разорвав упаковочную бумагу, я прочитала витиеватую надпись:
Что?
Это должно быть какая-то шутка?
- Л-ю-ю-б! – выкрикнула я, напряженно прислушиваясь.
Ноль ампер.
- М-а-а-м!!! – еще громче, но так и не дождалась ответа – судя по всему, кроме меня в доме больше никого не было.
Да что за…?
Не знаю почему, но на ум пришел миф о Пандоре, любопытной девушке, получившей от Зевса таинственный сосуд: она его открыла и беды разлетелись по миру. Только на дне, под захлопнутой крышкой, осталась одна лишь
Нервно рассмеявшись, я все-таки подняла крышку коробки, обнаружив там…
Глава 4
Шоколад.
Несколько аппетитных плиток. Да не абы каких…
В центре возвышался темный трюфель, украшенный тончайшей золотой пыльцой и лепестками сушеной малины. Рядом лежали фисташковые конфеты. Дальше шли батончики карамели. И все это было усыпано хрустящими карамелизированными орехами.
Я не смогла сдержать смешок, засовывая нежнейшее пралине себе в рот.
- М-м, - ну, разумеется, мама оставила у меня на столе что-то из своих сладких новинок.
Несколько дней назад она как раз обмолвилась, что разрабатывает новое меню для своей сети кофеен «Сахарок».
Ну, а надпись «не открывать» очень в ее стиле – черный юмор у Апостоловых в крови.
Рассмеявшись, я следом отправила в рот орешек, и, чувствуя, как немного поднимается настроение, сосредоточилась на работе в планшете.
***
Первая половина дня прошла в привычной учебной рутине. После чего, пообедав, я поехала в офис, как раз успев к летучке.
…Вскоре обсуждение коснулось дизайна лобби на верхнем этаже отеля, так как Юлия забраковала ранее согласованный проект.
Ребята по очереди предлагали довольно скучные, тривиальные решения. Начальница кивала, но все ее эмоции можно было без труда считать по лицу.
Я едва ли сдержала зевок, когда рыжеволосая Ольга подняла руку.
- Коллеги, мы ищем сложные идеи, когда все гости на самом деле хотят одного, - она сделала тарантиновскую паузу, - Безупречного шика. Я представляю вам концепцию «Имперская роскошь», - провозгласила она, щелкая новой презентацией.
И на экране возникла картинка, от которой у меня резко заболели глаза.
Диваны и кресла - с гнутыми ножками, обитые шелком с вытканными на спинках коронами. Повсюду многочисленные колонны. На стенах портреты в золоченых рамах самого отеля, изображенного в виде дворца. В углах - напольные вазы под бронзу…
Я с трудом сдержала едкий комментарий, сперва, подумав, что она нас разыгрывает.
Никогда не понимала желания людей оформлять свои дома а-ля царские палаты в стиле «дорохо бохато», чтобы всем показалось, что владелец хором сказочно богат и невероятно крут...
Оля немного гундосила, время от времени ища поддержку в лице нашего айтишника Мирона, что навело меня на мысль о возможном пикантном характере их отношений.
Парень периодически энергично кивал, поэтому рыжая с каждой минутой все воодушевленнее рассказывала про «золотые унитазы».
Ольга перелистывала безвкусные картинки, пока я скользила задумчивым взглядом по лицам остальных, отмечая на них растерянность.
Наконец, сдержанно улыбаясь, девушка опустилась обратно в кресло, а очередь дошла до меня.
Юлия сделала мне знак рукой.
- Вера, у тебя есть идеи? – начальница заученно улыбнулась, постукивая по столу пальчиками с идеальным маникюром.
Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.
- Позвольте предложить альтернативу, - голос прозвучал чуть громче, чем я планировала.
Все взгляды повернулись ко мне.
Тогда я нажала кнопку на пульте, и на экране вспыхнул мой концепт: динамичные линии, природные текстуры вместо пафосных материалов, живое вертикальное озеленение как центральный элемент дизайна.
- Я обратила внимание, что в проекте нашего отеля отсутствует его философия, - тихонько кашлянула, - Пока мы смотримся как еще один безликий пятизвездочник, коих в Москве миллион, - пожимая плечами, я вновь перевела взгляд на экран, перелистывая слайд.
- А как же моя философия «Имперской роскоши»? – рыжая недовольно поджала губы, - Гости должны с первого взгляда понимать статус заведения…
Я посмотрела на начальницу, которая молча наблюдала за нашим спором, скрестив руки на груди.
- А что, если мы будем позиционировать отель не как дворец, а как оазис? – предложила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, - Место, где усталый путешественник может перевести дух, ощутив связь с природой, даже в центре мегаполиса, - я вновь перелистнула слайд, заостряя всеобщее внимание на небольшом фонтанчике возле дальней стены.
Первой реакцией коллег было напряженное молчание.
Потом зашептались Лена с Ксюшей.
- Слишком авангардно... Как-то странно… - высокомерно озвучила Ксения, - Это не ДНК нашего отеля.
- Тренд на экологичность уже давно прошел, - вторила ей Лена.
И тут Юлия подняла на нее въедливый взгляд, а затем медленно перевела его на меня, продолжая монотонно постукивать по столешнице.
- Я согласна, - произнесла она, и мое сердце упало. Но начальница продолжила, обращаясь ко всем, - Я согласна, что у нашего проекта хромает позиционирование. Вера права, - она сделала паузу, вновь внимательно задерживаясь на странице презентации, - Мы ведь хотим, чтобы о нас говорили, и возвращались еще, поэтому должны удивлять.
Я кивнула, стараясь сохранить профессиональное спокойствие, ведь только что впервые получила одобрение от своей начальницы, почувствовав небывалое воодушевление.
- Вера, перешли мне, пожалуйста, свой проект. Я кое-что подправлю и покажу Вадиму Михайловичу, - подмигнув, она покинула кабинет.
Я же, не обращая внимания на любопытные взгляды коллег, вернулась к своему столу, сделав, как она просит, и вновь сосредоточилась на работе.
Какое-то время мы с Юлией переписывались, обсуждая детали моего проекта, как вдруг от нее пришло.
-
***
Минут через пятнадцать, борясь с голодом, я вышла на улицу, решив купить себе сэндвич.
Я уже почти прошла мимо парковки, как мой взгляд зацепился за что-то…
Белоснежный внедорожник Завьялова. И в него запорхнула Юлия, предварительно поменяв свой строгий черный костюм на сексуальное красное мини и кожаную куртку.
Перед тем как исчезнуть в салоне, моя начальница на мгновение замерла, быстро оглядевшись по сторонам, после чего, с чувственной улыбкой на губах, она хлопнула дверью, и автомобиль сорвался с места…
Глава 5
На следующий день атмосфера в офисе была, прямо скажем, мрачноватой.
Когда я пришла, Юлия написала, что они с Завьяловым одобрили мою идею с позиционированием отеля, за пару часов до моего прихода поставив дизайнеров в известность.
И вроде бы я радоваться должна, что мою концепцию оценили, однако внутри коллектива знатно так фонило негативом, направленным в мою сторону.
Ну, еще бы… Складывалась весьма красноречивая картина – дочка генерального директора, еще и третьекурсница-стажерка посмела высунуться вперед. Ситуация явно попахивала керосином и … кумовством.
Только никто из них не знал, что кроме учебы в университете я прошла курсы «Interiorize» и курсы «Home Styling Master».
За неимением личной жизни я предпочитала учиться, да.
А отец, все еще находящийся в командировке, вообще не знал о моем нахождении здесь. Я надеялась, в конечном итоге он не будет против…
-
Юлия сидела за столом, обложившись распечатками моей презентации и разными образцами ткани, с задумчивым видом покусывая губу.
- Еще раз здравствуйте… - кивнув, я уселась напротив.
- Привет, Вер.
Внезапно перед ней ожил телефон.
Одного взгляда на экран хватило, чтобы губ блондинки коснулась краткая смущенная улыбка.
Она взяла айфон в руку, но тут же положила его обратно.
- Как думаешь, лучше сразу ответить или для приличия выждать немного?
Я вопросительно приподняла бровь.
- Ну, вчера у нас было первое свидание, - нервный смешок, - И вот он вновь предлагает встретиться…
Сердце сделало кульбит. Внутри воцарился хаос, однако я с наигранным интересом уточнила.
- Первое свидание?
- Ага. Спустя дохрелион времени после моего последнего расставания. Я уже и забыла весь этот романтический этикет. На каком свидании можно целоваться? На каком – лечь в койку, чтобы он не подумал, что я легкодоступна… - Юлия смущенно улыбнулась, - Ты как считаешь? – у нее на языке явно вертелся вопрос: «Когда уместнее дать?».
Так и хотелось поделиться с ней своим горьким опытом секса еще
Вот бы она удивилась…
- Наверное, у всех все индивидуально, - я пожала плечами, - Порой, проскакивают такие искры… затушить которые нереально, - пытаясь справиться со своими эмоциями, я сделала глубокий вздох.
- И как ваше свидание? – вырвалось против моей воли.
Глупая, ну, заче-е-м?!
- Э-м… отлично, - очередная непринужденная улыбка, - Кажется, оно возглавит мой личный топ первых свиданий последних месяцев. Представляешь, он отвез меня в новый итальянский ресторан «Sotto le Stelle» и сделал заказ на свой вкус. Шампанское, сыры, нарезки, фрукты…
- Шампанское? – мое сердце ожило где-то в горле.
- Ага. «Дом Периньон»! – глаза моей начальницы просияли, - Можешь себе представить?
- «Дом Периньон»… - безотчетно повторила я с комом в горле, в красках вспоминая как Вадим угощал меня тем же самым алкоголем во время нашего пикника.
- Чтобы мужик в наше время на первом свидании так потратился на девушку? – Юлия хмыкнула, - Мой бывший в конце отношений вообще сказал, что я тарелочница и встречалась с ним ради еды! При этом последние недели он жил за мой счет…
- Ничего себе! – я присвистнула, потому что Юлия, ну никак не производила впечатление женщины, которая будет встречаться с кем-то, чтобы поесть.
Господи, прости.
- За последние полтора года, Вер, кем я только не была – и «чайкой», и «нищебродкой», и «шкуропаткой»! Хотя после первого свидания с данными экземплярами сразу было понятно – их «лучшая женщина» – это правая рука. Альтернативно развитые мамкины корзиночки! – прыснула она.
Я от души рассмеялась, еще раз хорошенько прифигев. Если уж таких красоток с мозгами обзывают шкуропатками…
Товарищи, куда мы катимся?
- Ой, что это я все о себе, да о себе… Ну, а как у тебя на личном? – с искренним интересом поинтересовалась у меня начальница.
- У меня? – я горько рассмеялась, - А моего бывшего можно заносить в энциклопедию Оленизма. Он оказался редкостным парнокопытным, закончив все после первого свидания… - договорить я не смогла из-за набата сердца в ушах, потому что…
Дверь распахнулась. На пороге кабинета появился Завьялов.
Скользнув по мне скучающим взглядом, мой первый мужчина сосредоточился на моей собеседнице.
- Юлия … Владимировна, можно с вами переговорить? – короткий хриплый вопрос, от которого у меня по спине побежали мурашки, а внутри все так перемешалось, что даже больно было сделать вдох.
Бегло переведя взгляд на начальницу, я заметила, как вспыхнули ее щеки, прямо-таки почувствовав этот флер витающего между ними подавляемого эротического томления.
- Вера, спасибо за консультацию, - Смирнова мне подмигнула, явно намекая, чтобы я поскорее смылась.
Кивнув, я поднялась, и, не глядя на него, поспешила скрыться…
Глава 6
Откинувшись на спинку плетеного кресла, я наслаждалась запахом дымка от мангала.
Отец вернулся из командировки, и вечером вся наша семья собралась в саду, расположившись в просторной деревянной беседке, увитой багряными листьями дикого винограда.
В центре стола дымился уже прилично опустевший казан с пловом. Рядом – тарелка с нарезанными овощами: родители любили иногда готовить в две руки.
- Сеанс уже через полчаса, – сестра со своим парнем поднялись из-за стола, - Вер, ты точно с нами не поедешь? – Люба в молитвенном жесте сложила ладошки, - Опять будешь дома киснуть? Ну, поехали!
- Мы потом еще собирались заехать на разведку в новый бар. Go с нами! – поддержал мою близняшку Илья Безруков.
- У меня есть кое-какие дела, - в общем-то даже не соврала я, планируя весь вечер готовить Завьялову заговор на мужское бессилие, едва сдержав коварный смех.
- Если передумаешь – пиши. Мам, пап, мы пошли! – Люба по очереди чмокнула нас с мамой в щеку.
- Нереально вкусный плов, - Илья с отцом обменялись рукопожатиями, после чего наши влюбленные голубки скрылись за живой изгородью.
- Позволь узнать, что это за дела такие? – внимательно посмотрел на меня папа, потирая щетину подбородка костяшками татуированных пальцев.
- Хочу еще поразмышлять над рабочим проектом, - я пожала плечами, выдерживая его вопросительный взгляд.
- Рабочий проект… М-м, - прозвучало больше, как утверждение и констатация факта, нежели вопрос, - Значит, это не шутка? Ты, правда,
Да, уж.
Спасибо, папочка.
- А что такого? – гордо вскидывая подбородок, - Мама открыла свою первую кофейню в моем возрасте! – отодвинув тарелку, я расправила плечи, - Или ты сомневаешься в моим умственных способностях? – припечатала я, склонив голову в бок.
Отец хмыкнул, переводя взгляд на маму, застывшую около входа в беседку.
- Нисколько. Ты с детства была копией своей мамы. Несмотря на то, что в отличие от Любы всегда предпочитала оставаться в тени. Но в глазах те же отборные Сахаровские черти. Ни с какими другими не спутать, - добавил он задумчиво, как бы намекая, что мы с мамой добрейшей души … стервы.
- Ну, вот и не вставляй мне палки в колеса, пап. Мне нравится то, чем я занимаюсь…
- Милая, я последний человек, который будет вставлять тебе палки в колеса, - уголки его губ разъехались в миролюбивой улыбке, - Неужели ты забыла мою позицию? Я всего лишь не понимаю, куда ты так спешишь? Вера, зачем тебе работать? Студенчество столь прекрасная пора. Ты бы могла больше времени посвящать себе: заниматься спортом, путешествовать… Ежедневные походы в офис – это, в некотором смысле, кабала.
- Артем, я уже договорилась со Смирновой – у Веры гибкий график. И, судя по тому, что писала мне Юлия, у твоей дочери все прекрасно получается. Настолько, что они с Завьяловым даже остановились на ее концепции позиционирования отеля. Представляешь? – мамины глаза вспыхнули.
- И почему я даже не удивлен? – максимально ровно озвучил он, совершенно по-звериному качнув головой, - Сговорились, стоило мне только уехать… - обманчиво-ласковым голосом.
- Может, тогда не надо так часто уезжать? – сухо бросила мама, слегка вскидывая подбородок и присаживаясь за стол.
Повисла пауза. Затягивающаяся. Странная.
Отец не спешил отвечать.
У меня под ребрами пробежался холодок от осознания, что такое, увы, в последнее время происходило довольно часто, и прогрессивно становилось только хуже.
- Пап, может тебе, правда, больше отдыхать? Чаще дома бывать?! – не выдержала я, глядя в бледное мамино лицо.
- Может лучше сразу на пенсию уйти? Будем с Левицким часами резаться в домино и бухтеть на власть, - он сжал руку в кулак, в отчетливом напряжении глядя на меня.
- Вера, ему бесполезно говорить, - мама вздохнула, - На следующей неделе снова командировка. Можно пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз я видела его дома после возвращения с Алтая…
- Дочь, хоть ты объясни своей матери, что все, что я делаю – я делаю ради нашей семьи, – процедил он, сквозь зубы, — Вот присмотрел для нашей Александры земельные угодья в Пензенской области. На сдачу Пенза и велосипед, чтобы она объезжала свои владения, - озвучил он, с нескрываемым сарказмом.
- Вот и сиди в своей Пензе, - холодно парировала мама.
Отец ответил ей замораживающим взглядом. Я знала этот его взгляд. Он смотрел так, когда был взбешен. По-настоящему взбешен… Похоже, они начали выяснять отношения еще до ужина.
У меня внутри все сжалось, потому что и мама сейчас выглядела ему под стать – складывалось впечатление, если бы не я, она бы уже надавала ему звонких увесистых лещей. Потому что, заслужил.
Вот что с ним происходило?
Мама молча поднялась из-за стола, покидая беседку.
Отец продолжал сидеть, умышленно опустив голову, чтобы я не смогла считать его эмоции. Не очень-то и хотелось…
Покачав головой, я отправилась в дом, быстро поднявшись в свою комнату.
Пыталась работать в планшете, чувствуя, как все у меня внутри спаивает дичайшим напряжением. Я до сих пор тяжело переносила конфликты родителей, не представляя, что со мной будет, если они…
Если вместо хеппи-энда у них все закончится хоррором?
А я с детства верила в хеппи-энды…
Поднявшись, чтобы положить планшет на подоконник, я ощутила внезапную слабость в ногах, наблюдая за тем, как мамин внедорожник лихо выворачивает с парковки перед нашим домой.
А он?
Почему он до сих пор не поехал следом за ней?
Почему? Почему? Почему?!
Не хотелось думать, что их история любви перерастает в мрачный нуар.
Я горько вздохнула, падая на кровать, и только тогда мой взгляд зацепился за новую коробку, упакованную в стильную фольгированную бумагу.
Быстро разорвав ее, я подняла крышку, задумчиво разглядывая очередные шоколадные изыски. Со всеми этими передрягами, забыла уточнить у мамы, в честь чего персональные подарки…
Эх.
Не удержавшись, я засунула аппетитный трюфель в рот, а следом – еще один, с грустью глядя на соблазнительные дары.
Я вздрогнула, отвлекшись на вибрацию телефона.
Пришло сообщение от Юлии. Неожиданно для столь позднего часа…
-
А у меня закопошились мурашки вдоль спины, когда я увидела эти самые «варианты», окончательно упав духом.
Поправка. С мужчиной МОЕЙ мечты.
Моей несбыточной мечты.
Ой, пардон, с парнокопытным козлом, который попользовался мной, и в считанные дни переключился на другую.
- Последний вариант, - набрала я, даже не досмотрев до конца, ибо меня чуть не вывернуло от ее сияющей физиономии.
Пальцы инстинктивно потянулись к новой конфете.
Глава 7
Я склонилась над чертежным столом, заваленным эскизами, образцами тканей и каталогами с отделочными материалами, задумчиво отпивая остывший кофе.
Настроение оставалось на уровне отметки «дно».
Мама так и не вернулась домой, заночевав в нашей городской квартире, а отец не посчитал нужным привести жену обратно...
Днем я еще переписывалась с Полиной – ее мама так и лежала на сохранении, и подруга все это время сжирала себя чувством вины.
Левицкая считала, что, если бы они с Сашей не потерялись в горах, ничего бы этого не случилось. Разумеется, она и слышать не хотела, что все это – роковое стечение обстоятельств, и у меня не получилось ее переубедить…
Резюмируя все вышесказанное, я барахталась в своем затхлом болотце, когда пришло оповещение от начальницы.
Иду.
Юлия сидела за своим столом, встречая меня блаженной улыбкой. Весь ее вид буквально транслировал, что их вчерашнее свидание прошло отлично.
- Присаживайся, пожалуйста. Я хотела посоветоваться с тобой насчет цветового профиля, – деловито начала она, протягивая мне несколько папок, на что я с трудом сдержала вздох облегчения – аллилуйя, не придется выслушивать подробности их лобызаний.
Следующие полчаса мы со Смирновой выбирали ткани для обивки мебели в лобби, неплохо в этом преуспев, как вдруг Юлия смущенно потупила взгляд.
- Вер, кстати, ты была права…
- Э-м… в чем? – я заставила себя улыбнуться, не обращая внимания, как сдавило за грудиной.
- Ты сказала, что порой проскакивают такие искры… затушить которые нереально, – заключила Смирнова с абсолютным умиротворением. – И попала в яблочко… Давненько я не испытывала ничего подобного, – почти беззвучно добавила она, прикусывая губу.
Господи.
- К-х… – я кашлянула, – вы… вы целовались? – выпалила хрипло.
- Целовались, – озвучила Смирнова с придыханием. – Много. И знаешь…
По ее приторной интонации и стремительно краснеющим щекам не трудно было догадаться, о чем пойдет речь дальше… А может мне, правда, лучше об этом услышать, чтобы окончательно и бесповоротно распрощаться с иллюзиями?
Со своей наивной, глупой надеждой…
Расстрелять бы ее в первую очередь при отмене моратория на смертную казнь.
Пиф-паф.
- Так что? – я болезненно улыбнулась, подыхая от ревности и обиды.
- Вроде все понимаю про эти «этикеты»… Чего не стоит делать на первых свиданиях… А он смотрит так, что у меня внутри все переворачивается… Вот что значит настоящий мужик! Я еще не имела дела с такими, – порывисто обнимая себя под грудью. – В следующий раз мы вряд ли сможем остановиться…
Чувствуя, как меня накрывает ледяными мурашками, прошелестела пересохшими губами…
- Вы собираетесь с ним…? – я гулко выдохнула, силясь не выдать себя содроганием.
- Знаешь, я полазила на форумах – многие пишут, что секс на третьем свидании – это нормальная практика, – будто оправдываясь, Смирнова пожала плечами.
- Да, нормальная практика, – согласилась я, с внутренним ощущением падения в смрадную темную бездну.
- Мы ведь взрослые люди… – распиналась начальница. – Думаю, нет смысла оттягивать неизбежное…
К счастью, нас прервала Люся, у которой случилось какое-то ЧП, и ей срочно понадобилась консультация Смирновой, а я поскорее унесла оттуда ноги.
***
Вернувшись с работы, дом встретил меня оглушительной зловещей тишиной.
Пока я ехала в такси, выяснила, что мама вновь собиралась остаться в городской квартире, сославшись на раннюю встречу, а отец… он написал, что задержится допоздна.
Сестра со своим парнем ужинали у Безруковых. Люба предупредила, что вернется поздно…
Что ж…
Зато у меня все было стабильно – вечер в одиночестве под аккомпанемент стенающей души.
Быстро перекусив, я поднялась в свою спальню, щучкой завалившись на кровать. Так бы и пролежала до ночи, если бы не навязчивая мелодия рингтона мобильного.
Ну, кто там не дает мне спокойно пострадать?
Женя Завьялов.
Жаль, что не врезался. Напечатала я, и удалила, вспомнив, что Женька вообще-то не виноват - не успев в очередь за интеллектом и субординацией, он с лихвой отхватил себе беспардонности и невежества. Эх.
Вздохнув, я отбросила телефон в сторону, все еще надеясь, что Вселенная хоть где-то сжалится надо мной, и, при всех сопутствующих обстоятельствах, мне не придется коротать завтрашний вечер в доме у мужика, который, попользовавшись мной, моментально переключился на другую…
Наивная. Ага.
Глава 8
- Ну, и что ты обо всем этом думаешь? – наконец, расстроенно спросила у меня сестра.
Люба сидела напротив, обхватив чашку двумя ладонями.
Мы решили вместе пообедать перед тем, как я поеду в офис, и уже заканчивали трапезу, когда близняшка осмелилась поднять болезненную для нашей семьи тему.
- Не знаю. Мама делает вид, что ничего не происходит. Она что-нибудь тебе рассказывала? – пробормотала я, не поднимая взгляд от остывшего чая.
- Не-а, – Люба подавила вздох, – кстати… – она резко осеклась, вынуждая меня вновь посмотреть ей в лицо.
- Что?
Сестра поморщилась.
- Отец вернулся домой под утро… Я встала попить, и услышала, как хлопнула входная дверь. Неужели он… – в глазах сестры улавливалась настоящая паника.
Не выдержав моего молчания, Люба озадаченно покачала головой.
- Думаю, нам лучше не вмешиваться. Сделаем только хуже… – с неоспоримой мудростью подвела итог она, и вновь за нашим столом повисло неуютное молчание.
Я не стала с ней спорить.
Мы уже рассчитывались, когда наши телефоны одновременно ожили сообщениями от Жени Завьялова с напоминаем о сегодняшней вечеринке.
- Так не охота идти, – пробухтела я, комментируя полученное оповещение.
- Ага, – кивнула близняшка. – Но Илья говорит, некрасиво постоянно его динамить. Все-таки новоселье… Можно заглянуть ненадолго. Давай мы заберем тебя после работы? – без особого энтузиазма предложила она.
- Ну, давай, – вдохнув, согласилась я.
***
Автомобиль Ильи с трудом вписался в ряд пафосных иномарок у внушительного кованого забора коттеджа Завьяловых.
Мама говорила, что они сняли дом в том же поселке, где обитали Вороновы и Левицкие.
Подъехав, мы услышали доносящиеся с территории звуки музыки и громкие голоса.
Было очевидно, что вечеринка по случаю новоселья имеет весьма внушительные масштабы. Собственно количество гостей, топчущихся на просторной ухоженной территории сада, подтвердило эту мою мысль.
Вскоре перед нами появился ни кто-нибудь, а сам виновник торжества – вернее, его величество.
Женя Завьялов встречал нас в костюме короля.
Хоспади. Свят, свят…
На нем был нелепый короткий бархатный камзол, обнажающий щиколотки в таких обтягивающих штанах, что они больше походили на лосины, слишком уж акцентируя внимание на его причинном месте.
А еще у Женьки на башке красовалась корона с кристаллами «Сваровски».
Открыв рот, я беспомощно посмотрела на сестру. Та лишь поджала губы, пытаясь скрыть смешок, который грозился превратиться в истерический хохот.
Хорошо, что на помощь нам пришел Илья.
- Здорово, Жень! Твои верные подданные почтили тебя своим присутствием, – ухмыльнулся он, раскинув руки в театральном жесте, тем самым подыгрывая придурочному королю.
Пять баллов за тонкий троллинг, которого Евгений, похоже, не почувствовал, замахнувшись в нашу сторону игрушечным скипетром.
- Женя, поздравляем с новосельем! – выдавила Люба, протягивая ему сертификат в популярный магазин товаров для дома, все еще силясь не засмеяться. – Оригинальный г-м… образ.
- Статус обязывает, – Завьялов-младший поправил корону, съехавшую набок. – Ну, проходите-проходите! Зацените масштаб!? Батя снял самый большой дом в этом поселке! Тут у нас восемь спален, бассейн, спортзал на цоколе, а еще…
Большая часть его болтовни прошла мимо моих ушей.
После того, как «особа голубых кровей» откланялась, переключившись на других гостей, большинством из которых были всякие тухлые университетские мажоры и скандальные блогеры, мы с ребятами решили, что свалим из этого «королевства кривых зеркал» при первой же возможности.
К сожалению, переезд в Москву и новый статус их семьи слишком быстро вскружил Женьке голову, превратив некогда забавного открытого парня в недомажора с королевскими замашками.
Я не теряла надежду, что он все-таки одумается, и, наигравшись в богатея, отключит пафосный режим.
С этими мыслями я, устав от большого количества людей в гостиной, озираясь, поднялась по лестнице, пытаясь игнорировать странное веяние, тянущее меня вверх…
Каюсь, где-то на дне моей мазохистской душонки зародилось это пугающее желание заглянуть в
Ну, хоть одним глазком посмотреть, где ночует Вадим Завьялов.
Значит, у нас проблемы. Так-так.
- Хьюстон, ты слышал? – усмехнулась я себе под нос, толкая одну из тяжелых дверей в конце коридора.
И сразу поняла, что попала в десятку, мысленно обратившись ко всевидящему Хьюстону Батьковичу, потому что проблемы, судя по всему, были в первую очередь у меня. Серьезные. С головой.
Иначе как объяснить, что вместо того, чтобы сбежать из этого дома, сверкая пятками, я имела неосторожность отыскать его комнату. Его спальню. Его святая святых.
Тихо прикрыв за собой дверь, я медленно осмотрела стильное помещение в приглушенных темных тонах, ни секунды не сомневаясь, что именно здесь базируется Вадим Мудакович.
И рада бы ошибиться, но запах…
Его проклятый сучий запах, казалось, отравил все.
- Боже, – судорожно выдохнув, я почувствовала, как начинает убойно тарабанить мое слабое сердце.
Прикрыв глаза, танцующей походкой я прошла вглубь Завьяловской опочивальни, мысленно воспроизводя в памяти нашу перебранку на конюшне… последовавшие за этим ласки… пикник… поцелуи… объятия… каждый свой оргазм, подаренный им.
Наконец, мой взгляд зацепился и замер над рабочей зоной. Над массивным темным деревянным столом, заваленным какими-то схемами и документами, переместившись к шкафу из темного дерева.
Я медленно провела пальцем по корешкам книг на полке: «Искусство войны», «О войне» Клаузевица, «Биографии великих полководцев», «Труды по стратегии и психологии конфликта». Далее шли сборники изречений Македонского, Наполеона, Суворова…
М-да.
Сама не знаю почему, но мне стало не по себе… Большинство книг в его домашней библиотеке повествовали об искусстве ведения войны, различных тактиках и стратегиях.
С другой стороны, какая мне разница?
Подойдя ближе к его кровати, я заметила на темном покрывале томик «Преступления и наказания». А вот это уже любопытно, потому что я тоже питала особую любовь к Достоевскому…
И все-таки перед сном он отдавал предпочтение классике.
Поддавшись странному болезненному порыву, я подалась вперед, взяв книгу в руки, но в этот момент вздрогнула от мелодии телефона, ожившего в сумке.
Звонила сестра.
- Вер, ты где? Мы с Ильей уже в машине, решили удрать… Поедешь с нами?
- Подождите меня! Я уже бегу… – бросив книгу обратно на кровать, я еще раз напоследок внимательно осмотрела комнату Вадима, сглатывая склизкий ком, после чего понеслась обратно.
***
Люба с Ильей болтали, но я почти их не слышала, плутая в лабиринтах своих мыслей.
Вдруг мой взгляд машинально скользнул за окно, к белоснежному внедорожнику, только что въехавшему в поселок. Я сразу узнала автомобиль Завьялова.
Но ощущение острозаточенного клинка, ударившего под ребра, пронзило меня не от этого…
А от фигуры на пассажирском сиденье.
Юлия сидела, развернувшись к Вадиму. Пара о чем-то оживленно беседовала. Не обратив на нас никакого внимания, они проехали мимо.
Глава 9
Мой рабочий день начался с прекрасной новости – в семье Левицких произошло долгожданное пополнение – у дяди Паши с Марией родился третий сын.
Полина написала, что, несмотря на все сложности, операция прошла хорошо, малыш сам дышит.
Прослезившись, я никак не могла сосредоточиться на проекте лобби, поочередно отправляя поздравления всем членам их семьи, и улыбаясь как дурочка.
Но ровно до того момента, как к нам в кабинет не впорхнула Юлия, и по одному ее широко распахнутому счастливому взгляду мне стало все очевидно.
Поприветствовав начальницу вежливой улыбкой, я почувствовала, как в горле собирается горечь моих разбитых надежд.
Потому что теперь уже действительно все.
Конец.
Хеппи-энда не предвидится.
Не получится у меня закрыть глаза на его перепихон с другой, пусть даже мы и не состояли в официальных отношениях. И от осознания этого у меня внутри пронеслась крупная дрожь, будто нутро вывернули наружу.
Не сказать, чтобы я на что-то рассчитывала, просто те его слова показались мне сказанными не просто так… То,
Меня – нет.
А ее значит
От широченной сытой улыбки Смирновой все у меня внутри поджаривалось, осыпаясь удушливым пеплом.
Внезапно Юлия мне подмигнула. По-свойски так. Со значением.
И это краткое, понятное только нам двоим движение – сейчас ощущалось, как вспышка молнии или раскат грома. Мое тело будто утратило свою подвижность.
Вот все и произошло.
У них случилась близость.
Опустив взгляд, я почувствовала, как меня накрывает эмоциями…
***
Последние сутки превратились для меня в какое-то смазанное, невнятное пятно.
Я в буквальном смысле делала все на автомате: училась, работала, старательно подавляя нарастающую внутреннюю бурю.
Из-за всех этих душевных метаний я и забыла о дне рождении Андрея Абрамова. Наши семьи давно дружили, а у отцов время от времени случались бизнес-проекты. И, тем не менее, никуда идти не хотелось.
Я бы придумала какую-то отговорку, если бы не мама, которая попросила меня присоединиться к ним с отцом. Догадывалась, что она просто не хочет оставаться с ним наедине…
Не сказать, что мне хотелось выступать чем-то вроде амортизатора, но, пораскинув мозгами, я пришла к выводу, что, возможно, сегодняшний вечер положит начало родительскому примирению…
И начиналось все действительно неплохо.
Правда, мы немного опоздали, попав в пробку на садовом кольце, поэтому приехали на праздник, когда большинство гостей уже собрались.
Маму с отцом чета Абрамовых моментально утянула в гущу событий, усадив их за одним из центральных столов, а вот мне удалось улизнуть под предлогом похода «припудрить носик».
Только, увы, до уборной я так и не дошла…
Виной тому стала парочка, застигнутая мной с поличным.
Пусть я и застукала их со спины, сомнений быть не могло – Вадим и Юлия, озираясь, прошмыгнули в один из темных коридоров Абрамовского особняка, очевидно, чтобы справить внезапно застигшую их нужду.
Меня порвало.
Трудно передать все, что я почувствовала в тот момент.
Это была какая-то запредельная обида, бешеная ревность и опоясывающая тело, острая боль… от осознания собственной наивности и ничтожности.
И только когда их спины окончательно скрылись из вида, я осознала, как сильно дрожу…
Согреться. Мне необходимо было согреться, ибо под кожей набирал обороты натуральный ледяной смерч, вымораживая из меня все живые эмоции.
Поспешив вернуться в главный зал, я повернула голову в поисках официанта с напитками, и в этот момент увидела Женьку.
Вернее, он заприметил меня. Это стало очевидно по фирменной «самцовой» улыбочке, промелькнувшей в уголках его губ.
Слава богам, Завьялов-младший хоть сегодня обошелся без своего «королевского одеяния», облачившись в серый костюм люксового бренда, пиджак которого топорщился на его плечах.
Я едва удержалась от закатывания глаз, заметив, что Женькины волосы, зализанные гелем, уложены в жесткий неестественный гребень. Так и хотелось слепить из них хохолок, хорошенько за него дернув…
- Верунь, – сократив расстояние, обратился ко мне парень, многозначительно поигрывая бровями.
- Давно не виделись, – холодно буркнула я.
В этот момент рядом с нами остановился официант с подносом, заставленным напитками, и я, не раздумывая, схватила сразу два бокала с шампанским, залпом опустошая один из них.
Женька последовал моему примеру: вскоре мы поставили пустые бокалы на один из столиков около стены, сосредоточившись на полных.
- Ты как всегда великолепна! – озвучил он, стрельнув в меня сальным взглядом, и пригубил большой глоток. – Настоящий цветочек… Только знаешь, – парень подался вперед, понизив голос до карикатурного шепота, – даже самые прекрасные цветы требуют внимания и ухода… – хмыкнул он, явно упиваясь этим чересчур пафосным комплиментом.
Игнорируя сею похвалу, я сосредоточилась на пении оперной дивы на импровизированной сцене, надеясь, что этот «банный лист» прицепится к другому «цветочку», однако Завьялов, с видом ценителя, зашелся оглушительными овациями после того, как певица окончила петь.
Я все-таки закатила глаза, и, допив второй бокал, оставила его на столе, направляясь в сторону лоджии, откуда можно было выйти в сад.
За грудиной болезненно саднило, хотелось вдохнуть полной грудью…
Дышать. Просто дышать.
Шум вечеринки остался где-то позади, когда я, задыхаясь, прислонилась к прохладной кирпичной стене, отгораживающей сад от главного здания. Благо, сегодня был погожий вечер, слишком теплый для середины сентября.
Зажмурившись, я попыталась вытравить из памяти омерзительный поступок Вадима. Оприходовать свою зазнобу прямо во время праздника… Это так…
- Так и знал, что ты захочешь уединиться… – вздрогнув, я распахнула глаза, увидев перед собой Женьку.
Он стоял слишком близко, перекрывая собой путь к отступлению.
Я попыталась сделать шаг в сторону, но незваный гость мгновенно преградил мне дорогу, упершись ладонью в стену рядом с моей головой.
- Отстань, Жень. Я хочу побыть одна.
- Да брось, Верунь, – он наклонился ближе. – Я же знаю, ты хочешь не этого… Просто стесняешься признаться, – горячее мужское дыхание с примесью алкоголя коснулось моего лица.
Я непроизвольно поморщилась.
- Дай пройти! – произнесла я твердо.
- А что мне за это будет? – прошептал Женя почти мне в губы, бегло скользнув по моей фигуре окосевшими глазами. – Может, поцелуй на прощание? М?
В этот момент я уже открыла рот, чтобы перейти на великий и могучий … русский мат, как вдруг в нескольких метрах от нас увидела Вадима Завьялова.
Лицо моего первого мужчины, освещенное лунным светом, показалось мне неестественно бледным. Похоже, он отдал все силушки богатырские, чтобы удовлетворить свою мадам. Уработался, блин…
Я почувствовала, как учащенно забилось сердце, преступно упустив момент, когда рука его сына потянулась к моей шее, сжав ее своей культяпкой, а спустя миг на мой рот опустились его губы…
Глава 10
Какая-то легковерная недалекая часть меня наивно надеялась, что Вадим не позволит нам с Женькой поцеловаться. Что в нем взыграет ревность, чувство собственничества или все вместе.
Однако ничего подобного не произошло.
Мужчина исчез так же быстро, как и появился, тем самым давая нашим отношениям с его сыном Евгением зеленый свет.
Он. Просто. Ушел.
Мудак папенька отчалил.
А мудак сыночек остался.
И я едва сдерживалась, чтобы не взорваться. Чтобы не высказать этим двоим все, что я думаю об их мудацкой семейке. У меня внутри каждый долбанный нерв трещал, будто организм активировал режим самоуничтожения…
Женька попытался протолкнуть язык мне в рот, и на этом моменте меня будто разморозили…
Отвесив придурку хлесткую размашистую пощечину, которую он явно не ожидал, отшатнувшись, горе-ухажер вылупил глазенки.
- Верунь, ты чего? – заблеял сыночка-корзиночка, когда я со всей дури толкнула его кулаками в грудь, поспешив наутек между одинаковыми ухоженными деревьями, только бы поскорее унести отсюда ноги…
*Несколько недель спустя*
На кухне нашей городской квартиры пахло спелыми яблоками.
- С пылу, с жару, – улыбнулась мама, ставя передо мной фарфоровую тарелку с пирогом: ее улыбка доходила только до уголков губ, не добираясь до усталых глаз.
Пока отец находился в отъезде, мама жила с нами, но пару дней назад он вернулся, и ситуация, похоже, обострилась. Мама вчера снова не ночевала дома. А еще, когда она нервничала, всегда что-то пекла…
- Спасибо, но я еще не успела проголодаться, – призналась я, поднося кружку из своего любимого чайного сервиза к губам.
На самом деле, в последнее время у меня регулярно наблюдались проблемы с аппетитом, и вообще настроение оставляло желать лучшего.
К слову, наша история с Вадимом Завьяловым полностью сошла на нет.
С того вечера у Абрамовых я видела его в офисе буквально пару раз. И то мельком.
Обнадеживало, что Смирнова прекратила видеть во мне гуру плотских утех, сведя наши неловкие откровения к минимуму, хоть я и не сомневалась – у моей начальницы было все на мази с «Мужчиной ее мечты».
Наверное, правильнее было бы уволиться и исчезнуть со всех радаров, но, когда я поступала правильно?
В глубине души эта работа была для меня чем-то вроде вызова самой себе. Вызова
Тем более, мне нравилось то, чем я занималась. У меня неплохо получалось, и я довольно быстро влилась в коллектив, почти со всеми поладив.
- Ну, как хочешь, – мама уселась напротив, тоже не притронувшись к выпечке.
- Мам, что у вас происходит? – не выдержав, глухо спросила я.
Она мрачно усмехнулась.
- Сама не знаю. Во время отдыха все было хорошо, а потом твоего отца как подменили…
- Но он ведь должен был как-то тебе это объяснить?
- В этом-то вся и загвоздка. Он ничего толком не говорит… Все какими-то загадками… И это наталкивает на отнюдь не радужные мысли, – она сделала глубокий вздох, уводя взгляд за окно, в то время как я покосилась на дисплей.
– Кстати, уже пора выдвигаться на показ Вороновой! Полина вчера рассказала, что Алина очень волнуется. Нужно обязательно ее поддержать.
Мама замерла, потерянным взглядом уставившись в стену за моей спиной.
- Вера, я не пойду. Купи красивый букет и извинись за меня перед Алиной. Придумай что-нибудь. Ладно? – медленно, с нечеловеческим усилием выдавливая из себя улыбку.
- Почему? – потрясенно выдохнула я, памятуя, что мы никогда не пропускали показы Вороновой.
Алина много раз дарила нам с мамой и сестрой свои платья. Кажется, половина нашего гардероба состояла из ее шикарных нарядов.
- Это… особенный показ, – в глазах мамочки появилась такая бездонная печаль, что у меня перехватило дыхание.
- Особенный?
- Ага. Для будущих мам. Коллекция для беременных, – пару секунд она помолчала, – у Вороновых скоро будет пополнение.
- Ого, – только и смогла произнести я, придавленная резким болезненным осознанием причины, по которой моя мама не хочет идти на показ своей близкой подруги.
- Да, они молодцы. За третьим пошли. Алина очень хочет дочку, – едва слышно добавила она. – Купите с Любой красивый букет цветов. Хорошо?
Не произнося больше ни слова, я протянула руку через стол и коснулась ее ледяных дрожащих пальцев.
***
До показа Вороновой оставалось еще немного времени, поэтому, приехав пораньше, я присоединилась к коллегам, и мы успели даже провести пару мозговых штурмов.
Однако, получив сообщение от Полины Левицкой, я со всеми попрощалась, собираясь спуститься к друзьям на первый этаж, однако в последний момент тормознулась около туалета.
… Я уже намеревалась толкнуть дверь кабинки, но меня внезапно парализовал язвительный женский голос.
- Наша стажерка даже на модное мероприятие пришла в каком-то нафталине!
Сглотнув, я услышала гундосное хихиканье Ольги.
Похоже, они обсуждали меня.
Как неловко-то…
- Кринж при таких бабках ходить в старье! – вторил ей высокомерный голос Катерины. – Видела, какая у нее сумка?
Я на автомате покосилась на свой любимый черный клатч, пытаясь понять, чем он им так не угодил? Вроде добротная классика…
- Та коллекция вышла лет пять назад. Неужели батя-гендир не может подогнать своей любимой дочурке что-то из люксовых новинок? – недоумевала Ольга.
- Видимо, все на любовниц уходит! – хохотнула вторая.
Я будто приросла к месту, ощущая как мои внутренности, превращаясь в кипяток, стекают куда-то к ногам.
- Поговаривают, он уже давно не живет со своей женой, – непроизвольно подаваясь вперед, – И у него молодая любовница…
- Правда? Хотя я ничуть не удивлена… – со знанием дела произнесла рыжая. – Такой видный мужик! Я бы с ним зажгла…
- Он неплох, да. Но я все-таки сделала ставку на другого... Сегодня во время мероприятия… – она понизила голос, и я не смогла расслышать ее последние слова.
- Ты купила? Да?! – явно оживилась Ольга.
- Ага. Вбухала всю получку. Пойду ва-банк. Главное улучить момент, когда он останется в одиночестве… – опасный смех. – Но я все продумала, – пауза. – Пойдем уже! Скоро показ начнется!
С трудом сдержав вздох разочарования, я услышала, как хлопнула дверь.
О чем это они? Что она собирается сделать во время мероприятия?! Хотя, какая мне разница, что за козни строят эти лицемерные сплетницы…
Уверена, в их словах не было ни толики правды. Я в этом даже не сомневалась.
Сбрызнув пылающие щеки ледяной водой, я спустилась вниз, разочарованно обнаружив, что показ уже начался, и все взгляды присутствующих прикованы к моделям на импровизированном подиуме. К сожалению, я никак не могла сосредоточиться на происходящем на сцене…
В голове будто на повторе проигрывалось:
Нет, отец бы никак так не поступил…
Я просто отказывалась в это верить.
Внезапно свет в зале погас и заиграла композиция «Мама – ты ангел-хранитель мой».
На подиум вышла процессия из беременных женщин разных возрастов, которые демонстрировали стильные образы для женщин, находящихся в положении.
После того, как беременные дамы, под оглушительные овации покинули сцену, к гостям вышли Алина с дядей Кириллом, и я не смогла сдержать краткой улыбки, обратив внимание на небольшой аккуратный животик Вороновой.
Она буквально светилась от счастья.
В этот миг я почувствовала, как в моей «нафталиновой» сумке завибрировал телефон. Вытащив его, я увидела сообщение от моего ангела-хранителя.
Сглотнув нехорошее предчувствие, я заскользила беглым взглядом по лицам присутствующих, так и не отыскав среди них моего отца.
Еще раз, медленно обведя разношерстную публику глазами, я также не увидела и Смирновой, хотя та говорила, что точно будет.
А если…
Да не может быть…
Стараясь отогнать из головы какие-то уж совсем сюрреалистичные образы, я напечатала.
Почувствовав жар за грудиной, я поспешила к служебной лестнице, решив, что, возможно, отец в своем старом офисе.
Несколько лет назад они с дядей Кириллом перебазировались в новое здание в Москва-сити, а в старом, здесь, на Патриках, хранились всякие документы.
Поднимаясь, мое сердце колотилось о ребра с такой силой, что, казалось, его было слышно на весь пустынный коридор. По спине курсировали огромные мурашки. Остаток пути я преодолела на цыпочках, подойдя к двери вплотную.
Заметив тонкую полоску света, я медленно заглянула внутрь, шокировано прикусывая губу…
Глава 11
Мой взгляд метнулся по помещению, и мир сузился до одного человека, стоящего ко мне спиной во мраке просторного кабинета.
Высокий мужской силуэт в черной приталенной рубашке, идеально сидящей на широких плечах.
Он упирался ладонями в столешницу, наклонившись вперед…
Сердце, до этого бешено колотившееся, вдруг замерло, превратившись в глыбу льда. В первую секунду мне действительно показалось, что это мой отец, а перед ним…
Господи, Вера!
Я едва ли сдержала вздох облегчения, когда увидела отражающееся в темном окне лицо Вадима Завьялова. И тут бы мне убраться восвояси, но затуманенный ужасом мозг вдруг начал выхватывать странные детали.
Его поза. Она показалась мне неестественной. Ладони были сжаты в побелевшие от напряжения кулаки, а сам мужчина продолжал стоять, согнувшись в три погибели, и тяжело свистяще дыша.
Кашлянув, я сделала несмелый шаг, переступив порог кабинета.
- Прошу прощения… - произнесла я, натянутым словно струна голосом, - С тобой все в порядке? – не сказать, что мне было до этого дело, но и оставить Мудаковича помирать воспитание не позволяло.
Завьялов медленно обернулся, и, чуть покачнувшись, облокотился бедром о стол.
- Вера, - его голос прозвучал негромко и как-то рассыпчато … странно, - Лучше иди, - мой первый мужчина невесело усмехнулся, костяшками протирая взмокший лоб.
С ним явно было что-то не так.
Может, резко давление подскочило? Или, наоборот, упало? Какой-нибудь криз долбанул… Что там обычно происходит с мужиками под сорок? Ха!
Шутки шутками, но выглядел Вадим действительно неважно, попеременно судорожно вдыхая и выдыхая сквозь стиснутые зубы.
При этом он наблюдал за мной опасно темнеющим взглядом.
В его увеличивающихся зрачках улавливалась животная, неконтролируемая борьба. Он слегка тряхнул головой, будто пытается отогнать от себя наваждение.
- Тебе точно не нужна помощь? – едва слышным шепотом, сильнее обжигаясь о пристальный мужской взгляд.
В этот миг я заметила полупустой бокал, и только тогда до меня дошло – Завьялов пьян. В дрова. Отсюда и эта странная дезориентация. Наверное, поэтому он и ушел, чтобы не светиться в столь неподобающем виде…
Тогда почему Завьялов выбрал укрытием отцовский офис? Почему не поднялся к себе?
Пусть папа уже давно не работал в этом здании, но, насколько мне было известно, он всегда очень трепетно относился к своему старому рабочему месту, как-то признавшись, что именно здесь началась их с мамой история…
- Малышка, уходи, - обманчиво мягко попросил Вадим, сглотнув с очевидным усилием.
- Только вместе с тобой, - вытолкнула я сухо, - Так напился, что перепутал офисы? – делая несколько размашистых шагов вперед и замирая перед огромным панорамным окном, неожиданно испытав чувство дежавю.
В детстве мы с сестрой много раз приезжали к отцу на работу, а уходя, оставляли за собой полный хаос. Папа спускал нам все с рук. Даже не верится, что уже столько лет прошло…
И снова этот кабинет. И окна, выходящие на парковку. Подъехавший тонированный седан, из которого выпорхнула парочка…
Яркая блондинка в кремовом пальто, сжимая букет цветов, прильнула к высокому импозантному шатену в сером костюме. Они о чем-то оживленно беседовали, улыбаясь и энергично жестикулируя.
- Вера, тебе лучше уйти, - очень тихо, почти шепотом, - Я тебе позже все объясню…
- Не стоит утруждаться. Ты для меня слишком стар и немощен. Да и учитывая ваши отношения со Смирновой… - я сосредоточила рассеянный взгляд на блондинке и ее спутнике, направляющимся ко входу в здание.
- Отношения со Смирновой? – негромко рассмеялся он, - Я не смешиваю личную жизнь с бизнесом. Проще говоря, не трахаюсь на работе, - добавил с эхом насмешки и такой сучьей двусмысленностью, что я вздрогнула от резко накатившего, неуместного чувства, стягивающего низ живота.
Сглотнула. Дрожь по телу…
И мир, который секунду назад трещал по швам, вдруг замер и с оглушительным щелчком встал на место, потому что я узнала в блондинке внизу свою начальницу Юлию Смирнову.
А рядом с ней был…
Слава Всевышнему!
Я понятия не имела, кто этот мужчина, но, к счастью, он даже отдаленно не был похож на папу.
В моей «нафталиновой» сумке вновь ожил мобильный. Ожидая увидеть очередное сообщение от мамы, я вытащила телефон, быстро прочитав.
Я собиралась набрать, что спускаюсь, однако в этот момент поблизости послышалось бодрое цоканье каблучков, а уже в следующий миг на пороге офиса появилась моя коллега Катерина – одна из двух змей, сплетничающих в туалете…
- Вадим Михайлович, - елейно улыбаясь, с хищным блеском в глазах, зачастила эта стерва, - Прошу прощения, что отрываю вас… - она кашлянула в кулачок, - Мне срочно нужна ваша подпись по чертежам нового проекта! – кивая на пухлую папку у себя в руках, - Подмахнете? – моя коллега сделала шаг вглубь кабинета.
Что-то дрогнуло в безупречной маске ее лица, стоило нашим взглядам столкнуться.
***
Глава 12
Коллега явно не ожидала меня здесь увидеть. Приторная улыбка на ее губах превратилась в напряженную тонкую линию, пока я пыталась вспомнить, о чем они шушукались.
После сплетен про моего отца все остальное как-то отошло на второй план.
Кажется, эта девица говорила, что собирается идти ва-банк?
Окинув Катерину беглым взглядом, я моментально нашла подтверждение ее недавним словам – наряд девушки – черное кружевное платье с глубоким декольте – так и сигнализировал об определенных намерениях моей коллеги, буквально надрывая связки в истошном призыве «Снять его» (наряд), ну или ее (Катерину).
- Подпись? – незнакомо глухим, сдавленным голосом поинтересовался Завьялов, вопросительно приподняв бровь.
- Ну, да. Подмахнете? – уже не так бойко и задорно повторила наша коллега. – А то подрядчик оборвал мне весь телефон. Он пообещал приехать, так что лучше не терять время… – Катюша вновь посмотрела на меня, с трудом скрывая недовольство, потому что, о ужас, я не спешила отчаливать, открывая ей дорогу к «берегам любви».
Даже не собиралась. Чисто из принципа. Ей назло. Лихорадочно пытаясь сообразить, что происходит. Почему Завьялов решил прибухнуть в одиночестве? И как эта стерва узнала его местонахождение?
С ускоренно бьющимся сердцем я неотрывно следила за разворачивающейся передо мной картиной, пытаясь уловить какое-то недостающее звено.
Я явно упускала что-то из виду...
- Катерина Станиславовна, рабочий день подошел к своему логическому завершению. Завтра утром зайдите ко мне в кабинет, – с четко прозвучавшей интонацией, что его терпению подходит конец.
- Но… может быть…
Сминая эту идиотку раздраженным взглядом, Вадим расправил плечи, сжимая челюсть с такой силой, что она побелела. Завьялов медленно покачал головой, однозначно давая понять – разговор окончен.
Тогда эта дрянь метнула в меня убийственный взгляд, явно мысленно окрестив виновницей своего любовного краха.
Хотя, собственно, на что она рассчитывала?
Что Завьялов, даже будучи в прилично окосевшем состоянии, вот так сходу на нее набросится? Серьезно? Раз он даже не соблазнился Смирновой, с которой работал двадцать четыре на семь…
- До завтра! – проблеяла наша коллега, поспешно закрывая дверь.
На краткий миг в помещении повисла мертвая тишина, вскоре прерванная его хриплым приказом.
- Вера, ты тоже на выход.
Я посмотрела в карие глаза моего первого мужчины, почувствовав расходящееся от него волнами едва сдерживаемое нехорошее веяние. Язык тела Вадима шел вразрез с тем, что он говорил… Абсолютно.
В его подернутых искрами порока глазах разгоралось дьявольское пламя. Он смотрел на меня в упор, по животному ведя носом, будто в нем обострились все звериные инстинкты. Я чувствовала его дикую, необузданную энергетику.
- Живо! – зажмуриваясь, хрустнул сжатыми в кулак костяшками.
- С чего ради? Это не твой кабинет! – холодно отчеканила я, выражая максимальное презрение к его словам. – И ты так и не объяснил, что здесь забыл? М? – я склонила голову, прицокнув языком.
Вадим смотрел в мою сторону, неотрывно, не моргая, будто всеми фибрами своей таинственной души вбирает в себя мой образ. Его глаза напитывались чем-то демоническим. Нечитаемым. Страшным. Отталкивающим и… Манящим.
- Ты сможешь задать все свои вопросы завтра. Обещаю, – негромко, с этой пугающей хрипотцой, озвучил он, – а теперь
Хмыкнув, я развернулась, изображая, что слишком увлечена видом города, утопающего в закатном мареве.
Ему надо, пусть сам и уходит. Верно? А я мысленно сделала себе пометку рассказать об этом несанкционированном визите Завьялова своему отцу. Ну, мало ли…
Вадим мрачно рассмеялся, и по офису разнесся звук глухих приближающихся шагов.
Мое сердце, до этого болезненно сорвавшееся в галоп, вдруг замерло, когда я увидела крепкий мужской силуэт в отражении стекла.
Шаг за шагом, Завьялов неторопливо сократил расстояние, встав прямо за моей спиной. Близко. Опасно близко.
Потому что теперь я могла чувствовать его сумасводящий запах. Жутко. Стыдно. Горько признавать… Но от контакта с ним мое тело все еще разбивала крупная неконтролируемая дрожь. Это вообще нормально?
- Сладкая, я больше не могу сопротивляться, – и глаза в глаза в окне.
Прошибло. Пробрало до кончиков пальцев рук. Он смотрел на меня так, что душа разлеталась в клочья… Я просто не могла поверить в то, что услышала… И в то, что до сих пор испытывала к этому противоречивому мужчине.
- Не можешь? Отчего же? – сипло пробормотала я, почувствовав, как он прижимается практически вплотную.
И охнула.
- Всегда встает на тебя с первых секунд, – чуть склоняя голову в отражении, Вадим коснулся моих распущенных волос, перекидывая их мне за плечо, открывая себе больше доступа к шее, и шумно ведя по покрытой мурашками коже носом.
- Но при этом тебя совершенно не смутили мои поцелуи с Женей, – намеренно наделяя имя его сына более ласковой интонацией.
- Поцелуй, – моментально поправил он, слегка натягивая мои волосы у корней и медленно увеличивая нажим.
- Не суть, – прошептала я, под грохочущий в висках адреналин, дурея от его близости, и этих умелых на грани удовольствия и боли прикосновений.
- Ну, почему же… – Завьялов рывком потянул меня на себя, так, что я ударилась о его каменную грудь. – Не задумывалась, почему он так резко оборвал с тобой общение? – горячие пальцы скользнули от моих плеч до предплечий… ниже… жестко сжимая запястья.
Женька правда потерялся после того недопоцелуя у Абрамовых.
Только я связывала это с его ветреной натурой, наконец, переставшей тешить себя ложными иллюзиями, и уж никак с вмешательством папеньки.
- И что это значит? – борясь с накатывающими мощнейшими болезненными ощущениями в низу живота, провоцируемыми прижатой к моему телу крепкой эрекцией, – болезненными, потому что им (ощущениям) вдруг отчаянно понадобился выход…
- Это значит, – перехватив меня за кисти, Вадим заставил меня прижаться ладонями к прохладному стеклу, придавливая своим телом, – что мой… сын тебя больше не побеспокоит…
- А если…
- Исключено, – бархатно пророкотал около моего уха. – А теперь иди, принцесса… – глубокий вдох, – а лучше беги… – сиплый прерывистый выдох, – иначе я просто ебнусь, Вера, – накрывая мои ладони на стекле, порывисто их сжал, вдавливаясь пахом мне в ягодицы.
***
Глава 13
Идти? А я не могла идти, ведь он держал меня слишком крепко… будто вручая эту иллюзорную возможность улизнуть, а на деле уже определив дальнейший исход.
Мне лучше бы держаться подальше. Но я не смогла.
Внутренне млея, я вновь посмотрела на расплывчатое отражение Вадима в стекле, глядящего на меня незнакомым звериным взглядом, вздрогнув от возникшего в сознании образа могущественного и коварного демона за моей спиной.
С расцветающими похотью глазами в этой черной рубашке с рукавами, закатанными до локтей, Завьялов напоминал Белиала – архетипа абсолютного зла. Он будто стал символом того беззакония, которое сейчас происходило между нами, опутывая меня своими мрачными тенями…
И мое собственное отражение, с раскрасневшимися щеками, уже готово было раствориться в этом мраке… так отчаянно тянувшись к нему.
- Девочка, я не шучу, – он хрипло рассмеялся, утыкаясь подбородком мне в макушку, судорожно втягивая запах моих волос. – Если ты сейчас не уйдешь, то я буду тебя трахать. И ничего уже не переиграть. Не отпущу. Не смогу. Поэтому просто попроси меня этого не делать, – громко, жадно выдыхая. – Одно твое слово, Принцесса… Попроси меня, бл*дь…
Из горла вырвался хриплый возглас, когда я дернулась назад, а он одновременно вперед. Вадим прижался ко мне еще плотнее, буквально втискиваясь между ягодицами своей подрагивающей мощной эрекцией.
Его руки с моих ладоней переместились мне под грудь: собственнически, озверело сжимая, стискивая, до хруста, до онемения, как бы поясняя, что он вот ни черта не шутил… Ни капельки. И ситуация у нас аховая.
Опустив взгляд вниз, я заметила обнажившийся край резинки чулок, вдруг вспомнив, как Большой босс отреагировал на эту пикантную деталь моего гардероба, когда мы застряли в лифте…
Поддавшись низменному порыву, шедшему вразрез с инстинктом самосохранения, я потянулась пальцами к ажурной ленте, закрепленной на моем бедре, зачем-то привлекая к этому жесту внимание Вадима.
Намеренно провоцируя. Информируя его о том, как сильно я люблю надевать чулки под свои скромные глухие платья…
Секундная заминка, по которой я поняла – он заметил.
А потом будто что-то затрещало в воздухе. Последние остатки его контроля. Те самые, что держались на честном слове, лопнули с тихим, почти слышным треском.
- Ах ты, маленькая… – его голос, в котором осталась лишь обнаженная, животная жажда сорвался.
Горячая пятерня, до этого лежавшая на моей талии, с силой, от которой у меня перехватило дыхание, впилась мне в запястье и, резко отдернув мою руку, заменила ее.
Ногу свело судорогой, я буквально чувствовала, как внутри затряслись все поджилки, не удержав свистящего вдоха от его полоснувшего по мне прикосновения.
Вадим едва слышно хмыкнул.
- Ты, пиздец, какая распрекрасная, Вера Апостолова. Своенравная, гордая, острая на язычок, красивая… – его пальцы грубо легли мне на бедро, вцепляясь в ажурную резинку, сжимая, впиваясь в нежную кожу под ней. – А когда возбуждена от тебя невозможно отвести взгляд… Хочется делать тебе так хорошо, насколько это вообще возможно…
Его пальцы не остановились на резинке, с гипнотической нежностью последовав дальше, под подол платья.
Загрубевшие подушечки едва касались кожи внутренней стороны моего бедра, поднимаясь все выше… Каждое прикосновение Вадима было подобно крошечной вспышке, рассыпающей искры по нервным окончаниям, будто поджигая их.
Я задержала дыхание, все мое существо сосредоточилось на этом неотвратимом продвижении, понимая, что «моя песенка спета», как бы ни прискорбно это осознавать.
Наконец, его указательный палец нашел край тончайшего шелка моих трусиков и на мгновение замер, а потом… Легким, почти неуловимым движением он поддел пальцем эластичную ткань, скользнув под нее…
Большой босс коснулся меня там, легонько сжимая.
Боль, острая и сладкая, пронзила ватное тело насквозь, и я закусила губу, потому что кожа между моих ног была мокрой.
Совершенно.
Мое нижнее белье намокло всего от нескольких прикосновений, а невыносимо горячая тяжесть буравчиком разрывала низ живота. Я едва могла стоять, пришибленная этим наваждением.
- Последний раз спрашиваю, сладкая…
Мысли в голове распадались, сгорая от раздрая в объятом пламенем теле. Так и не дождавшись возражений, пальцы Вадима начали двигаться у меня между ног.
От его прикосновений во мне пробежала горячая судорожная волна, тихий, сдавленный стон сорвался с дрожащих губ.
Я непроизвольно сомкнула бедра, поймав его руку, чтобы увеличить давление…
- Жестко хочу тебя, принцесса, – его голос прозвучал низко и гортанно.
Напускная нежность внезапно сменилась животной, нестерпимой жаждой. Тот факт, что я была так очевидно готова для него, похоже, оторвал чеку.
Рука Большого босса напряглась, пальцы вцепились в хрупкий шелк, и раздался короткий, резкий звук рвущейся ткани. Недолго думая, Завьялов убрал мои испорченные трусики себе в карман. Ох…
Но прежде, чем я успела что-либо сказать, его сильные руки уже обхватили меня. Одна – крепко под ягодицами, другая – за спину. Он подхватил меня на руки, прижимая к своей груди.
Мир закружился, поплыл, задрожал и я инстинктивно обвила его шею руками, чувствуя, как бешено стучит его сердце в такт моему…
Завьялов уложил меня на полированную поверхность стола…
Его обжигающий взгляд не отрывался от меня ни на секунду. Мужчина настойчиво развел мои ноги, встав между ними. Его горячие, теплые ладони скользнули вниз, по моим бедрам, пока большие пальцы не уперлись в ажурные резинки чулок.
Краткий смешок.
Одна рука Вадима легла мне на низ живота, мягко прижимая, удерживая на месте, в то время как большой палец другой руки нашел ту самую чувствительную, разбухшую точку и начал водить по ней быстрыми, пьянящими кругами.
Его дыхание участилось. Губы пересохли. Болезненная улыбка сменилась на звериный оскал. Жуткий. Мрачный. Будто какая-то неведомая сила разрывала мужчину изнутри. Было видно, как он напряжен, будто каждый мускул налит сталью.
Он больше не мог ждать, натурально подыхая от жажды…
Пальцы Завьялова, еще влажные от моей смазки, дрогнули у пряжки ремня. Его тяжелый, полный неконтролируемой жажды взгляд не отрывался от моего лица, ловя каждую мимолетную эмоцию.
Прозвучал резкий, металлический шелест разъединяющейся молнии.
Вадим приспустил брюки и боксеры, и его внушительное каменное достоинство уперлось в мою обнаженную влажную плоть.
Он не готовил меня больше, не было никаких ласк.
Руки Завьялова вцепились в мои бедра чуть выше ажурных резинок чулок, пальцы впились в кожу, притягивая меня к себе, лишая малейшей возможности отстраниться –
- Смотри на меня, – пророкотал он хрипло.
И, прежде чем я успела что-либо осознать, прежде чем мое тело успело сжаться в ожидании, Вадим вошел в меня одним резким, мощным, до боли глубоким, порывистым толчком, выгоняя из легких весь воздух и заставляя глаза закатиться.
Это было болезненно, несмотря на обилие моего желания. Непривычно. Необузданно. Шокирующе. Я вскрикнула – коротко и глухо, а он издал низкий, животный стон, полный похабного, грязного, абсолютного удовлетворения.
Толчок. Еще один. Разрывая меня изнутри, заполняя до предела, рассыпая в стонах.
Вадим брал меня. Брал жестко. И жадно. Без защиты. Полнейшее вторжение. Во всех смыслах. Брал так, что я терялась в лабиринтах ощущений, выпадая из реальности, забывая про весь остальной мир… Желание ударной волной вынесло здравый смысл… Я тряслась.
С каждым его проникновением внутренний пожар только усиливался, будто мой личный Белиал, подливая бензин, вытравливал из меня остатки рациональности и самоконтроля. Уничтожал их. Сжирал вместе с моей светлой душой, превращая ее в горстку пепла.
Это было даже не падение. Скорее головокружение во время полета в бездну…
Вадим замер на мгновение, давая мне прочувствовать каждый свой сантиметр, каждую пульсацию внутри. Его взгляд был каким-то ненормальным, расфокусированным, диким… одержимым, неистовым, исступленным… Этот совершенный мудак трахал меня так, что сводило скулы...
- Вера. Верочка… – не покидая меня, Завьялов резко наклонился, жадно припадая к моим губам. –
***
Глава 14
Но я не успела осознать, за что именно он просит прощения, потому что в этот миг мое тело расщепило под гнетом накрывшего всепоглощающего оргазма. Скрутило бескомпромиссным щемящим наслаждением еще в тот момент, когда в мой рот вторгся его язык.
Еще пара остервенелых движений, и наш поцелуй был прерван задушенным рваным выдохом Завьялова. Он молниеносно отстранился, запрокинув голову, сцепив зубы и изливаясь себе в кулак.
С трудом приподнявшись, я свела колени, поправляя задранный подол платья, и поймала его расслабленный, сытый взгляд.
Вадим неотрывно наблюдал за мной сквозь ресницы, чистой рукой натягивая спущенные брюки, белье.
Повисла тишина. Неловкая нелепая тишина.
Адреналин щедро разбавил мою кровь, заставив сердце иступлено застучать. Одновременно я почувствовала странное оцепенение, ступор.
Это молчание моментально снесло мои небесные эмоции до критических отметок.
Неужели он ничего мне не скажет?
Хотя, он уже и так сказал достаточно, и ответственность за случившееся целиком и полностью лежала на моим плечах, ведь Завьялов несколько раз просил меня уносить отсюда ноги…
Не желая больше продлевать неловкую сцену «после», поражаясь своему скудоумию, я спрыгнула со стола, и, не оборачиваясь, понеслась к выходу, не сразу сообразив, что на мне нет белья…
Может ли быть еще хуже, Вера?
Определенно, может! Потому что в холле первого этажа я буквально лицом к лицу столкнулась со Смирновой.
- Вера, я тебе написала, а ты не ответила… – зачастила Юлия, пока гости после показа медленно растекались по залу.
Судя по лицу Алины, окруженной журналистами и поклонниками, все прошло блестяще – сияя, она до сих пор принимала поздравления и цветы.
- А … да… – нервно переступая с ноги на ногу, промямлила я.
- Представляешь, я перепутала время, и мы опоздали… – она прыснула в ладошку, кивая на того самого импозантного мужчину, с которым я увидела Смирнову в окно: он стоял в компании нескольких мужчин, оживленно беседуя. – Сегодня у нас с Дмитрием что-то вроде первого официального выхода в свет, – глаза моей начальницы вспыхнули.
У них с этим Дмитрием, похоже, все было серьезно…
- Ох, рада за вас, – пробормотала я, мечтая скорее свернуть разговор, чтобы вернуться к своим традиционным страдашкам по Завьялову.
- Ну ладно, я пойду! Нехорошо заставлять своего кавалера ждать, – промурлыкала Смирнова.
Она ушла, и я тоже хотела откланяться по-английски, воспользовавшись услугами одного из извозчиков, таксующих на парковке перед рестораном.
Но в этот момент открылись входные двери, являя моему взору запыхавшегося отца в компании его бессменного камрада Анатолия.
На миг мужчины замерли.
Взгляд отца в распахнутом кашемировом пальто со внушительным букетом цветов метнулся по залу, очевидно, выискивая кого-то из нашей семьи.
Я сосредоточилась на дяде Толе.
Его могучая фигура была втиснута в дорогой, но катастрофически плохо сидящий на нем костюм. Пиджак натянулся на плечах, словно вот-вот лопнет по швам, а галстук был сдвинут набок, открывая воротник мятой рубашки.
Он сжимал в руках длиннющий букет из красных гладиолусов, типа таких, какими торговали бабушки на рынках перед днем знаний…
Помахав отцу, я с трудом сдержала нервный смешок, стараясь не смотреть на эти дурацкие гладиолусы, совсем невовремя вспомнив, как однажды Маша Левицкая, во время посиделок с Алиной и моей мамой рассказала, что когда-то Анатолий ухаживал за ней, презентуя букеты гвоздичек… А дядя Паша приговаривал, что ее новый ухажер работает на кладбище…
Отыскав меня взглядом, папа направился прямиком ко мне. Анатолий последовал за ним, неуклюже обходя изящные коктейльные столики и стараясь не задеть никого своим «букетом первоклассника».
- Вера, – папа поцеловал меня в щеку. – Где мама? Мы немного задержались.
- Показ уже закончился, – я пожала плечами. – Она … неважно себя почувствовала, и не смогла приехать… – стараясь врать убедительно.
На лице отца моментально отразилась нешуточная тревога.
- Что с ней?
- Пап, лучше тебе самому к ней заехать и обо всем поговорить, – выдерживая его внимательный взгляд, вздохнула я. – Кстати, где ты был? – задерживаясь на его взлохмаченной прическе.
- Долбанный эвакуатор, – качая головой, хмыкнул отец. – Встал на минуту в неположенном месте, чтобы купить букет для Алины. Купил… Так что пришлось чуть ли не драться с этими чертями, пытаясь отбить у них свой Гелик. И все равно погрузили. Сволота! – он стиснул челюсти. – Пока вызвонил Толю, пока доехали… – он как-то дергано пожал плечами.
Мне искренне хотелось ему верить, однако эта история прозвучала как-то не слишком правдоподобно…
Хотя сейчас я просто физически не могла докапываться до правды, в надежде, что папа все-таки поедет к маме, и они обо всем поговорят.
В этот момент из главного зала вышел дядя Кирилл. Увидев отца, на его лице промелькнуло странное выражение, а уголки губ дрогнули.
Папа натянуто улыбнулся, сделав шаг брату навстречу.
- Артем, Толя, – Алина тоже присоединилась к нашей компании. – Идите выпейте шампанского. Спасибо, что доехали! – с искренней улыбкой принимая букеты, и выслушивая их оправдания.
Вскоре Воронову снова дернули для какого-то интервью, дядя Толя переместился к столу с закусками…
Я смекнула, что это отличный момент, наконец, отправиться восвояси, повернув голову в сторону выхода, и непроизвольно прикусила губу, от накатившего внутреннего смятения.
- Артем Александрович, – Завьялов протянул руку моему отцу. – Прошу прощения, что не сразу спустился – немного заработался. Сами знаете – сроки поджимают, – произнес он бархатным, абсолютно спокойным голосом.
- Вадим, здравствуй, – отец сразу перешел к обсуждению каких-то деловых формальностей.
Вадим повернулся к дяде Кириллу, обменявшись с ним крепким, мужским рукопожатием.
Я видела, как двигаются мышцы его спины под тонкой тканью рубашки. Мое тело сию секунду отозвалось постыдной болью-напоминанием. Щеки вспыхнули.
Они говорили о проекте. Слова Завьялова были лишены всякого подтекста.
Но я будто слышала его низкий голос у моего уха:
Глава 15
Я щелкнула выключателем в прихожей, и мягкий свет бра рассеял мрак. Тишина сегодня была какой-то особенной, какой она бывает только в совершенно безлюдном большом доме.
В такси я прочитала сообщение от сестры:
Мама тоже написала, что не приедет. А отец передо мной не отчитывался, но я все-таки надеялась, что сегодняшнюю ночь он проведет рядом со своей женой.
Вернувшись домой, я первым делом понеслась в душ, практически на ходу избавляясь от одежды, язвительно посмеиваясь над собой, что уже прямо выработала армейскую сноровку раздеваться по щелчку. «Спасибо» Завьялову! Натренировал…
Включив воду, я сделала ее почти обжигающе горячей, и, шагнув под тугие струи, зажмурилась, позволяя воде бить в лицо, в плечи, в грудь…
После чего я вылила на мочалку почти половину флакона геля для душа с резким кисло-сладким запахом зеленого яблока, лишь бы только смыть с себя его прикосновения, которыми, казалось бы, я протравилась насквозь.
Вадим Мудакович, кстати, так и не вышел из образа Страшно-занятого-большого-Босса, до конца отыграв свою партию перед моим отцом. Сволочь продуманная.
А я вдруг запоздало осознала, что, возможно, этот секс – всего лишь грамотный ход с его стороны, с целью заставить меня, наконец, уволиться.
Вряд ли я теперь смогу работать с ним бок о бок, и уж точно не согласна на роль временной подстилки, которую можно брать, когда ему вздумается…
С этими мыслями я покинула ванную, вернувшись в спальню, где на столе меня уже ждала традиционная коробочка сладостей. Несмотря на то, что мама здесь практически не появлялась, она не забывала радовать меня вкусняшками, только я вновь забыла обсудить с ней повод.
Устроившись поудобнее на кровати, я закинула ноги на подушку, и, сняв крышку с коробки, мгновенно почувствовала запах какао, ванили и орехов. Прикрыв глаза, я выудила хрустящую вафлю в шоколадной глазури… все еще пребывая там. С ним.
Как бы я не злилась на Завьялова, в глубине души я была рада, что у него ничего нет со Смирновой. И что он каким-то невообразимым образом повлиял на Женьку. Интересно, как? Что он ему сказал? В последние дни Женя даже в универе не попадался мне на глаза…
От всех этих новостей вкупе с нашей экстремальной близостью меня потряхивало. Кровь горячела. В сознании никак не укладывалось то, что сейчас меня скручивает совсем не от разочарования или чувства вины… О, нет.
Меня мелко потряхивало от вновь пробудившегося голода. По нему.
***
Из-за того, что последнюю пару отменили, я приехала в офис пораньше, и, едва ли держась на ногах из-за внутреннего мандража, вошла в кабинет, сразу заметив что-то неладное.
Большинство коллег сгрудились вокруг стола Катерины, которая копошилась в своих вещах, время от времени протирая краешком салфетки опухшие глаза.
- Что случилось? – тихо спросила я у Люси, чей стол располагался рядом с моим.
Повернув голову, коллега прошептала.
- Завьялов ее уволил.
- Ого. А почему? – изумленно уточнила я.
Люся помедлила, покосившись в сторону нашей бывшей коллеги, затем едва слышно произнесла.
- Поговаривают, она что-то подсыпала ему в напиток во время вчерашнего мероприятия… – осведомительница неуверенно пожала плечами.
- Подсыпала? – мое дыхание резко оборвалось сердцем, взятым в тиски.
- Я не знаю точно, но слышала, как рыжая сплетничала со своим айтишником… – Люся вновь покосилась на компашку в передней части офиса, еще понизив голос. – Вроде ее брат вчера работал официантом в кейтеринге, он принял у нашего босса заказ, в который эта дура подсыпала что-то типа виагры, – девушка смущенно улыбнулась, – но, похоже, ей так и не удалось развести Завьялова на секс. Скажу больше, с утра он был злой как черт! Впервые видела Вадима Михайловича таким…
Я едва не взвыла от своей просто непередаваемой непроходимой патологической тупости…
Сразу ведь почувствовала, что с ним что-то не так…
Да у него буквально на лбу большими красными буквами транслировалась надпись «не подходи – размажет», но вместо того, чтобы ретироваться, я залезла в этот счетчик высоковольтных проводов. В грозу. Я слышала гром и видела молнии, и все равно сделала шаг вперед, чтобы ощутить на себе весь этот ток.
А теперь я хотела окончательно расставить все точки, разобраться, что между нами, поэтому поднялась из-за стола, направляясь твердой походкой в его кабинет, где была встречена секретаршей Завьялова Еленой.
- Вадим Михайлович сегодня крайне занят. Он никого не принимает, – отчеканила она, даже не поднимая глаз от монитора.
Усмехнувшись, я сделала вид, что не расслышала ее, толкая тяжелую дверь.
- Эй, я же сказа… – не глядя на возмущенную секретаршу, я впорхнула в кабинет Большого босса, замирая в центре просторного помещения.
Завьялов с крайне сосредоточенным видом разглядывал бумаги, разложенные на столе. Около его локтя покоился бокал с янтарной жидкостью, и что-то мне подсказывало – это не яблочный сок.
- Вадим Михайлович, она меня не послушала…
- Лена, все нормально. Закрой, пожалуйста, дверь, – ровно отчеканил он, даже не удосужившись поднять голову.
Уголок его рта дрогнул в едва заметной усмешке.
- Ну, хорошо. Но если что… – начала секретарша с фальшивой вежливостью, однако Мудакович ее перебил.
- Я постараюсь сам справиться с этим порывом, вернее «прорывом», – медленно поднимая на меня немигающий взгляд карих глаз.
Глава 16
Когда секретарша закрыла за собой дверь, аккумулирующееся между нами напряжение достигло критической отметки, так что мне стало трудно дышать.
- Вера, присаживайся, – на удивление мягко озвучил Завьялов.
- Я постою.
- Ах, да. Ты же все делаешь по-своему. Как я мог забыть? – паскудно улыбнувшись, Мудакович вытащил из верхнего ящика стола зажигалку и пачку сигарет. – Не возражаешь? – с налетом иронии глядя мне в глаза.
Так и хотелось ответить, «Травись, дорогой», но я лишь саркастично усмехнулась.
Отодвинув кресло, Завьялов поднялся, на довольно безопасном расстоянии от меня прошествовав к панорамному окну. Найдя незаметную ручку, он повернул ее, впуская в помещение прохладный воздух.
Щелкнув зажигалкой, уже спустя миг Большой Босс поднес зажжённую сигарету к своим губам, делая быструю нервную затяжку: все это время он не отрывал от меня своего сосредоточенного взгляда. Также как и я от него.
Не собиралась проигрывать в этой моральной схватке, хоть пальцы на моей сжатой ладони слегка дрогнули, когда я вдруг уловила шлейф дорогого мужского парфюма, не вовремя припомнив наше вчерашнее безумие.
Завьялов всласть затягивался, пронзая меня напитывающимся мрачными тенями цепким взглядом, похоже, и не собираясь начинать разговор.
Тогда я не выдержала, топнув ножкой.
- Я услышала от коллег о том, что произошло… И, знаешь, то, что ты вчера ничего мне не сказал… – я осеклась, задыхаясь от возмущения.
- Чудо мое, ты реально думаешь, я был в курсе? – произнес он протяжным полушепотом, запускающим мурашки по коже.
Вадим так пристально вглядывался в мое лицо.
- А ты не знал? - на робком выдохе уточнила я.
- Само собой нет, иначе я бы прямо там на месте придушил эту сучку, – медленно затягиваясь и также неторопливо выдыхая дым. – Я не осознавал до конца, – добавил он, с одуряющей хрипотцой в глубоком задумчивом голосе, – потому что всегда испытываю к тебе нечто подобное, – он вздохнул. – Но когда вчера меня снова накрыло – уже в тачке, понял, что дело дрянь и отправился к своему знакомому эскулапу. Экспресс-тест подтвердил мои подозрения, – сделав последнюю затяжку, Большой босс отправил окурок за окно.
- И что теперь? – тихо спросил я.
- Катерина Станиславовна уволена. Вчера я так озверел, что даже думал накатать на нее заяву, чтобы в следующий раз не повадно было заниматься подобной херней… – глубокий вздох. – Но сегодня немного остыл – жаль тратить на эту бестолочь свое время, – Завьялов склонил голову вправо, будто мне реально было дело до того, как его бедного-несчастного опоили, буквально вынудив меня трахнуть.
Может, я еще должна была ему посочувствовать?
Ну, уж нет, не на ту напал.
Я подавила нервный смешок.
- И ты даже ничего не хочешь мне сказать? – увы, получилось гораздо эмоциональнее, чем я планировала.
- А что тут скажешь? – он как-то странно рассмеялся. – Напрашивается лишь один выход, – и вот мне совсем не понравилась интонации, с которой это было озвучено.
- Уволить меня?
- Ответ не верный, – его глаза вспыхнули чем-то темным и непроглядным.
- Тогда что? Снова делать вид, будто ничего не происходит?
Завьялов медленно прикрыл глаза.
- Думаешь, у нас получится? – краткая усмешка. – Проблема в том, что я постоянно испытываю к тебе нечто подобное. Мой член становится твердым от одной мысли о тебе, – он усмехнулся. – Сегодня мне ничего не подливали, но особой разницы нет. Я едва сдерживаюсь, чтобы не подойти к тебе и не напомнить, кому ты принадлежишь, – его губы искривились в едва заметной улыбке.
Я так опешила от данного откровения, что не нашлась, что возразить. Тем временем, Завьялов продолжил очень-очень тихо.
- То, как я на тебя реагирую ненормально. Я до сих пор корю себя за то, что все это допустил… что той ночью не смог остановиться. Ну, а дальше… Как оказалось, моя мышечная память слишком хорошо работает, в отличие от самоконтроля… впервые за долгие годы он так сбоит, – подняв взгляд, Вадим внимательно посмотрел мне в глаза. – Иначе сейчас бы я не стоял перед моральной дилеммой: пойти на поводу у собственного эгоизма или все-таки руководствоваться голосом разума? – почти не различимым шепотом.
- А в переводе с философского на человеческий можно? – растерянно выдавила я.
- А в переводе на человеческий… – лукаво мне улыбнулся. – Ни одна девушка еще не имела такой власти над моим телом и душой. Поправка, девушка, которую я сам же сделал женщиной, – как-то горестно вздохнув. – Я пытался жить дальше. Даже общаться кое с кем… но после того, что произошло вчера я осознал, что больше не могу этому противостоять, – продолжая пригвождать меня к месту спокойным ровным взглядом.
Прямолинейно, ничего не скажешь.
Когда он медленно двинулся на меня, мне показалось, что мир, опасно накренившись, задрожал, потому что такого поворота событий я точно не ожидала…
- Но люди не всегда должны идти на поводу у своих желаний, Вера, особенно наперед зная масштаб надвигающейся катастрофы. Не находишь? – выдал он резко и как-то зло, не переставая приближаться ко мне с грацией хищника, взглядом удерживая на месте.
Что-то в словах Большого босса неприятно так резануло по моим натянутым нервам.
- Ты можешь говорить яснее? – пробормотала я, чувствуя ускоренное сердцебиение.
- Да куда уж яснее… – я даже моргнуть не успела, когда Вадим резко выбросил руку, обвивая ее вокруг моей талии, а в следующее мгновение, навалившись всем телом, он вжал меня ягодицами в край стола.
- Принцесса, ты вынуждаешь меня принимать крайне необдуманные решения, ведь мне придется нести ответственность за последствия, которые эти решения будут иметь, – я ахнула, когда Завьялов припал к моим губам в наглом, требовательном поцелуе, втискивая в мой рот своим языком.
Одна его рука скользнула мне под юбку, нащупывая край липкой ленты чулка, и у меня электрический разряд пронесся по коже. Накатившее желание едва ли не разорвало изнутри. Хаос окончательно завладел моим существом.
- Малышка, ты смерти моей желаешь? – сорвано пророкотал Вадим, грубо сминая кожу чуть выше пресловутой резинки.
Он продолжил глубоко, пошло, со знанием дела меня целовать, усаживая на стол, и подсказывая обвить его талию ногами, чтобы почувствовать…
Щелчок открывающейся двери прозвучал как выстрел, во время которого время замедлилось до ужасающей скорости.
Момент осознания вспышкой…
И окаменевшее от ярости лицо моего отца.
Удар.
Короткий, глухой.
Но такой силы, что Вадим, потеряв равновесие, отлетел от меня, рухнув на пол…
Глава 17
Отец метнулся к Вадиму с очевидным намерением добить, когда я буквально повисла у него на руке, вынуждая хоть немного сбавить обороты и пытаясь воззвать к отлетевшему в дальние дали здравому смыслу.
- Папа… папочка-а-а… – дрожащими губами шептала я, мотанувшись на его руке. – Не трогай его, пожалуйста! Это все я-я… – задушенный всхлип, – я сама его спровоцировала… – хоть и находясь в состоянии аффекта, пошатнувшийся голос разума настоятельно рекомендовал взять всю вину на себя, собственно, что я и сделала.
Отец так и застыл, замахнувшись.
Очевидно, он был сражен столь неожиданным признанием, наверняка, его остановило еще и то, что Завьялов не сопротивлялся.
Вадим с каменным лицом сидел на полу, склонившись корпусом вперед, и глядя куда-то сквозь меня.
Отпрянув, я в немом ужасе наблюдала, как отец пинком перевернул журнальный столик, еще одним точным ударом стопы отломив от него ножку.
Я зажмурилась от глухого стука дерева и звона бьющегося стекла, чувствуя, как вся кровь отхлынула от лица, продолжая погружаться в кромешный ад.
- Какого хера сейчас было, Вадим Михайлович? – произнес папа, обманчиво безэмоциональным голосом.
- Пап, это все я… Говорю же, я сама на него вешалась, и вот… Завьялов не выдержал… – выдохнула я, чувствуя, как разрывает напитываемые адреналином нервы, а грудная клетка от напряжения буквально трещит по швам. – Пап, послу…
- Вера, замолчи! – прервал меня отец резким и каким-то гипнотическим голосом, холодно глядя исподлобья.
- Не разговаривай с ней так. Она здесь не причем, – а это уже был Завьялов.
По кабинету разлилась давящая, густая тишина. Казалось, время застыло.
И внутри у меня тоже все застыло.
А потом треснуло, раскрошившись на миллион осколков, потому что взгляд папы, направленный на Вадима, был красноречивее любых слов – если бы можно было разорвать на куски одним только взглядом…
Вот именно этим сейчас и занимался мой отец – четвертовал Большого босса глазами, параллельно разрывая мою душу на куски.
- Пап, пожалуйста, просто выслу… – но договорить я не смогла, проваливаясь в полный кошмар, господствующий в его темных глазах.
Я даже не могла припомнить, когда в последний раз видела отца таким – едва ли себя контролирующим, взбешенным, полностью дезориентированным, со сведенными челюстями, на которых отчетливо проступали желваки, и подрагивающим от сдерживаемого гнева подбородком.
- Вера, выйди. Нам с Вадимом Михайловичем надо пообщаться, – деланно ровным, спокойным голосом.
Ха-ха. Так я и поверила, не безосновательно догадываясь, что произойдет, стоит мне только покинуть кабинет, даже в красках представив, как его стены оросятся багрово-красным…
Не дождется!
- Я никуда не пойду! Разговаривайте при мне! – гулко выдохнула я, ощущая, как в преддверии накатывающей истерики, внутренности стягивает в тугой узел.
- Вера… – мягко обратился ко мне Завьялов, с нерушимым спокойствием продолжая глядеть в глаза. – Сделай так, как он говорит. Нам с твоим отцом надо обсудить один важный вопрос.
- Пап… – вытолкнула я, срывающимся голосом. – Это все я… Слышишь? – убито вздохнула, запоздало представив масштаб произошедшего, где подбитый глаз или челюсть Вадима – это меньшее, что ему грозило, ведь теперь он мог лишиться работы…
Отец прикрыл глаза дрожащими ресницами, явно сдерживаясь из последних сил.
По теням, сгущающимся на дне бездонных зрачков Вадима, я вдруг осознала, что он с титаническим трудом удерживает эту маску хладнокровия, которая в любую секунду может пойти трещинами — вот тогда и начнется настоящий ад.
- Вера, жди меня в тачке, – ледяным, не терпящим возражений тоном бросил отец, протягивая мне ключи, и я вынуждена была подчиниться, решив не усугублять и без того кошмарную ситуацию.
***
Я прильнула лбом к холодному стеклу, пытаясь хоть как-то остудить пылающую кожу. Злые слезы подступали к горлу, но я стиснула зубы, не давая им прорваться.
Сердце колотилось где-то в горле. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, почти не чувствуя боли, только дичайшее отчаяние, переживая лишь о том, как бы они там не поубивали друг друга.
Однако отец вернулся гораздо быстрее, чем я полагала.
Звук открывающейся водительской двери заставил меня вздрогнуть.
Папа даже на меня не взглянул: быстро вставил ключ, резко повернул его, и машина сорвалась с места. Он вцепился в руль побелевшими костяшками, на первом же перекрестке подрезав другую машину…
Какое-то время мы оба молчали.
Меня вымораживало его показное равнодушие – уж лучше бы наорал на меня последними словами… Хотя, собственно, ну, что такого я сделала?
Всего-то позволила себе чуточку потерять голову…
- Пап… Ну что? – наконец, не выдержала я, поражаясь тому, как слабо и жалко прозвучал мой голос.
Он не ответил, продолжая уничтожать меня своим долбанным игнором. Пять… десять… Пятнадцать минут… пока мы ехали по загородной трассе в сторону дому… это молчание давило на барабанные перепонки, как давление на глубине.
Я не выдержала.
- Что ты ему сказал?
Отец резко повернул ко мне голову. В полумраке салона его глаза напоминали две узкие щели.
- Я сказал Завьялову все, что о нем думаю. Ты там, кстати, больше не работаешь, – он снова уставился на дорогу, яростно выворачивая на соседнюю полосу.
***
Остаток пути до дома прошел в тяжелой предгрозовой тишине.
Я с трудом сдержалась, чтобы с ним не спорить.
В конце концов, учитывая отцовский характер, ему требовалось время, чтобы хоть как-нибудь свыкнуться с подобным положением вещей…
Вернувшись домой, мы разошлись по комнатам. Вскоре с окна я увидела, что приехала мама. Судя по тому, что она ко мне не поднялась, отец перехватил ее еще на первом этаже, утащив в свой кабинет, дабы обсудить "сложившуюся ситуацию".
И я очень надеялась, она разрешится в мою пользу, даже не догадываясь, что именно услышу, притаившись за дверью…
Глава 18
Артем Апостолов
*Несколько часов назад*
- Лен, Завьялов на месте? – после дежурного кивка, поинтересовался я.
- Да. У него Вера… - не слишком уверенно протянула секретарша.
Я машинально повернул голову, отметив, как на ее щеках расцветает неловкий румянец.
Да ну, на х*й?
Войдя в помещение без стука, я стал свидетелем картины, никак не складывающейся в единое целое у меня в башке. Нет.
Бл*ть. Нет.
Время застыло, напитывая черной яростью мои натянутые нервы, пока кровь насыщалась безумием. Моргнул, стараясь развидеть. Увы…
Стол, заваленный бумагами. Моя дочь, откинувшаяся на столешнице. И мужская фигура, склонившаяся над ней. Фигура человека, не один год находившегося у меня на доверии, с которым я бухал несколько дней назад, и который еще вчера пожимал мне руку…
Сейчас эта тварь грязно лапала мою дочь.
И хаос на дне моей души взревел. Ярость затопила меня изнутри. В этот миг я не думал… Тело среагировало само, вложив в мой сжатый взметнувшийся кулак всю тяжесть подорванного доверия.
Получай, сука.
Я даже не почувствовал боли в костяшках - только удовлетворение от того, как этот мудак отлетел от Веры, тяжело рухнув на пол… В этот миг мной руководило одно единственное желание – добить тварь, пустив ему кровушки…
Однако, внезапная тяжесть в виде дочери, повисшей на моей руке, вынудила меня немного сбавить карательные обороты…
- Папа… Папочка-а-а… - запричитала она у меня над ухом, втирая, что это она его, оказывается, спровоцировала.
О, как!
Она – юная скромная девушка, спровоцировала взрослого прожжённого мужика!
Су-ка. Меня аж затрясло. Не справившись с очередным, разрывающим на части порывом, я со всей дури ебнул столик ногой, и, он, перевернувшись, развалился на части, наполнив кабинет звуком битого стекла.
- Какого хера сейчас было, Вадим Михайлович? – обманчиво ровным голосом.
- Пап, это все я… Говорю же, я сама на него вешалась… И вот… Завьялов не выдержал! Пап, послу…
- Вера, замолчи! – сцепив челюсти, я задержал дыхание, чтобы хоть немного заземлиться.
Не получалось ни хера…
- Не разговаривай с ней так. Она здесь не причем… - тварь, скорчившаяся на полу, подала голос.
Несколько секунд я пристально смотрел Вадиму в глаза, в надежде
В горле пересохло.
Нет.
Да быть такого не может…
Сука. Ебаная сучня.
Все сосуды сузились, урезая питание сердца…
И когда только успели?!
Она проработала-то здесь всего ничего…
Я перевел расфокусированный взгляд с Завьялова на Веру, окончательно убедившись в верности своих умозаключений. Было. Уже все было. Не успел. Я не успел оградить свою чистую нежную девочку от этого продуманного мудака.
- Пап, пожалуйста, просто выслушай… - Вера резко осеклась, опуская взгляд, явно прочитав все по моему лицу.
В кабинете установилась гробовая тишина. Я пару раз судорожно сглотнул.
- Вера, выйди. Нам с Вадимом Михайловичем надо пообщаться, - с титаническим трудом сдерживая свои кулаки, пока эта наивная дурочка продолжала со мной препираться.
После того как дочь, наконец, покинула этот чертов кабинет, отправившись в мою тачку, ураган в груди разыгрался по новой. Не дожидаясь, когда поднявшийся на ноги Завьялов займет свое кресло, я молниеносно сократил расстояние, на этот раз съездив вероломному уроду по челюсти.
Эту тварь слегка покачнуло.
- Я ж тебе доверял, Вадик, - удерживая его на привязи своего взгляда, - Как же так?
- Не пари горячку, Артем, - спокойно произнес он, не отводя глаз, - Можешь еще пару раз съездить мне по морде, а потом предлагаю побазарить по существу.
Побазарить он мне предлагает… О том, как он оприходовал мою дочь… Е-ба…
- Я ж тебе верил. Я тебя в свой дом впускал, - новый удар был коротким, резким и невероятно мощным.
Из горла Завьялова вырвался лишь глухой резкий выдох, тонкая струйка крови вытекла из уголка его рта, и это зрелище меня слегка отрезвило. Слегка.
- Присаживайся, Рембо, - откашлявшись, ровно предложил мне «Вадим Михайлович», тяжело опускаясь в свое кресло.
Ухмыльнувшись, я все-таки принял его предложение «побазарить», уже предвидя череду всякой дичи в виде тупейших оправданий этого уебка, осквернившего самое дорогое.
Однако он в каком-то смысле меня удивил, что называется, нанеся «ответный удар».
- Артем Александрович, я не собираюсь ходить вокруг да около. Виноват, что сразу не поставил тебя в известность, - начал он негромким, но твердым голосом, - Но, полагаю, такие вещи, сперва, нужно обсуждать в паре, и только потом уже ставить в известность остальных членов семьи своей невесты…
Чего, бл*ть?
В голове шум, а в ушах звон.
- Если бы ты вошел хотя бы на пару минут позже, я бы успел закончить начатое, предложив твоей дочери руку и сердце, - он порывисто вздохнул, откинувшись на спинку кресла, - Но, увы, имеем то, что имеем, - протирая тыльной стороной ладони кровь с губ, - В любом случае, я ставлю тебя в известность о серьезности своих намерений, - еще один вздох, на этот раз с нотками облегчения в голосе, - Я люблю твою дочь, и хочу, чтобы она стала моей женой, - глаза Завьялова полыхнули железобетонной уверенностью.
Он слегка подался вперед, ожидая моего ответа-вердикта.
Сука.
Сука-а.
Ебучая тварь.
Как же все обставил-то…
- И давно это у вас? – прохрипел я, пытаясь задушить свою ярость.
- Все произошло на Алтае, - он пожал плечами, - Но чувства у меня к ней появились гораздо раньше, - очень негромко, почти шепотом, - И когда я увидел с ее стороны взаимность… - меня едва не порвало от огня, полыхнувшего в его сучьих глазах.
Вне всякого сомнения, эта тварь всерьез запала на мою дочь.
И нужно было что-то с этим делать… Срочно. Глава 19
Сделав свистящий вздох, я почувствовал, как сжатый кулак медленно разжимается, глядя на окровавленное лицо Завьялова. Мысли метались в башке, не находя разумного выхода, изъеденные происходящим пиздецом.
Я впал в конкретный ступор. Подвис. Не желая думать, как тупо я выгляжу. Еще пару минут назад махал кулаками, а теперь система засбоила, выдавая бесконечный «error».
Разумеется, я всеми фибрами души был против этого союза, однако никак не мог постигнуть, на какие рычаги давить?
Первое, что приходило в голову – отправить Завьялова обратно в Артыбаш, крутить лошадям хвосты, а Веру сослать куда-нибудь в Европу, набираться уму-разуму вдали от своего престарелого любовного интереса.
Вот только, дочь уже была в том возрасте, когда могла целиком и полностью распоряжаться своей жизнью, и, даже отправив ее за тридевять земель, я не мог запретить ей купить билет до Алтая…
Увы, сейчас я уже ничего не мог ей запретить.
В этом плане пройдохе-Левицкому, как всегда, повезло.
Мой племянник подкатил яйца к его дочке в том возрасте, когда без родительского согласия они не могли и шагу ступить, поэтому Паша в самые кратчайшие сроки сбагрил неугодного ухажера на чужбину.
Правда, ему удалось лишь немного отсрочить неизбежное… Я с превеликим удовольствием помог своему родственнику вернуться домой и воссоединиться с Полиной.
Однако ситуация моей дочери кардинально отличалась.
Мысли метались, врезаясь одна в другую, будто я дикое животное, загнанное в капкан. Не вовремя вспомнил, как она повисла на моей руке, защищая эту тварь. Из чего можно было сделать вывод, что жесткий запрет только оттолкнет мою девочку…
Тогда что?
Я резко провел фалангами по лицу, представив Завьялова своим зятем. Нет. Этого нельзя было допустить… Ни в коем разе. Только действовать нужно было осторожно, сперва, хорошенько все обмозговав.
- Я скоро тебя наберу. Будь на связи, – больше не глядя на этого мудака, я поднялся, долбанув дверью.
Поездка от парковки отеля до нашего загородного дома прошла в состоянии аффекта. Мы с Верой перекинулись лишь парой фраз, и общение это явно не складывалось.
Ну, не мог я пока с собой совладать. Был зол. Чертовски. Еще одна тихоня в нашей семье. Отличилась. Всех переплюнула. Ты посмотри-ка на нее…
С этими мыслями я резко затормозил около дома, рассеянно глядя в спину стремительно удаляющейся дочери. Пальцы сжали руль так, что кожа на костяшках натянулась и побелела, из груди вырвался судорожный прерывистый вздох.
Я заебался.
Как же я заебался…
В последние недели все шло наперекосяк.
Просто. Все.
И связь моей дочки с Завьяловым стала последним аккордом в этой пиздецки грустной симфонии моей жизни.
-
Телефон молниеносно ожил у меня в ладони. Однако я намеренно сбросил вызов, прекрасно зная характер своей супруги – если речь шла о наших детях, для нее не существовало ничего важнее. Менее чем через час она уже будет здесь.
Дожидаясь приезда моей Сахарной, я устроился в кабинете, запирая дверь на ключ, после чего упал в кресло, найдя потайную защелку в нижнем ящике письменного стола. С тихим щелчком открылся маленький сейф, внутри которого лежала одна вещь, завернутая в пергамент.
Развернув ее, я уставился на бутылку из темного стекла. Внутри плескалась темно-коричневая жидкость, источающая терпкий, горьковатый запах трав и кореньев.
Открутив крышку, я сделал несколько жадных глотков, интуитивно вымерив свою дозу, и комната медленно поплыла перед глазами…
Я увидел убогую избушку на склоне горы и сухую древнюю старуху с лицом, испещренным морщинами.
Не думал, что поведусь на уговоры своего дружка…
До того момента, пока случайно не застукал Сашу в слезах. Снова.
Моя любимая женщина вновь плакала втихаря.
Думала, что ее никто не видит.
А я засек…
Я летал на Алтай два раза за этот месяц. Второй раз – на прошлой неделе, сказав Александре, что был в командировке в Твери. Придурок. Но сказать правду язык не поворачивался… Я просто не мог.
… Густая вязкая жидкость обожгла мне горло. Поморщившись, я откинул голову на спинку кресла, затуманенным взглядом уставившись в идеально ровный потолок.
Мы столько лет пытались… в принципе никогда не предохраняясь. Конечно, пока подрастали девочки этот вопрос вообще не поднимался. Однако в прошлом году девчонкам исполнилось по двадцать лет.
Я знал, как она мечтала об этом, хоть и старалась не показывать вида.
Крайнее обследование показало, что Саша еще могла бы иметь своих детей… Как нам сказал доктор: «Ее биологические часы скоро перестанут работать». Моя любимая могла успеть заскочить в последний вагон…
Без меня.
Горько усмехнувшись, я сжал бутылку так, что горлышко затрещало.
А ведь когда-то я пообещал сделать Сахарную Сашу счастливой.
Стало быть… не смог?
Глава 20
Я вздрогнул от резкого стука в дверь.
Сунув бутылку обратно в сейф, я захлопнул его, быстро поднимаясь и открывая жене.
- Запираешься в собственном доме? – моя благоверная округлила глаза. – Какой-то новый уровень социофобии? – нахмурившись, Саша застыла в дверном проеме.
Я едва сдержал нервный смех, вспоминая, чем тут занимался. Пожалуй, даже одинокая дрочка была бы менее неловкой…
- Я тоже рад тебя видеть, – окинул любимую женщину беглым взглядом.
В ее скрещенных на груди руках читалась уже привычная настороженность, граничащая с готовностью к новой ссоре.
- Так что случилось, Артем? – голос Александры потерял привычные оборонительные нотки, задержавшись на моем лице, в то время как во мне вновь проснулась жажда Завьяловской крови. – Я звонила Вере, она сказала, что расскажет мне обо всем дома… Это как-то связано с ее новой работой?
- Ну, в общих чертах, – я попытался протолкнуть слова через ком в горле, кивая жене на кресло около стола. – Ты лучше присядь…
- Да что случилось? – она медленно шагнула внутрь, притворив за собой дверь.
- Я…
Бл*дь. Язык не поворачивался произнести это вслух.
- Артем? – прошептала Саша бледнея.
- Вера с Завьяловым. В его кабинете.
Крошечные мимические морщинки около ее бровей моментально разгладились, будто я не сказал ничего такого.
- И что? Она у него работает! – жена усмехнулась. – Ради этого ты дернул меня с планерки?
Выматерившись сквозь зубы, я убито вздохнул.
- Как выяснилось, наша дочь работала у него сверхурочно…
- Что? – Саша издала короткий нервный смешок.
- То самое…
Сжав виски пальцами, я попытался выдавить из себя это видение.
- Я застукал, как они обжимались у него на столе, – и моя рука инстинктивно потянулась к горлу, будто это была шея этого мудака. – Я… я его ударил, Саш…
- Боже мой... – озадаченно пробормотала она. – Вера и Вадим? – на сиплом вздохе.
Тишина в кабине сделалась оглушительной, а Александра все-таки присела в кресло, лихорадочно теребя края кардигана.
Резко кивнув, я направился к бару. Дернув за ручку стеклянной дверцы, выудил оттуда бутылку шотландского виски, после чего потянулся за двумя бокалами, заполняя их примерно до середины.
Я, молча, протянул один из них жене. Саша приняла его, глядя на меня растерянными, полными смятения глазами.
- Расскажи подробнее… Я что-то ничего не понимаю…Ты хочешь сказать, Завьялов соблазнил нашу Веру? Он ее… что… – Сашин голос сорвался на хриплый шепот, она вся побледнела и выглядела так, будто сейчас свалится в обморок. – Артем, что ты видел?! Не молчи! – любимая сходу ополовинила большую часть крепкого алкоголя, глядя на меня во все глаза, я же не без удовольствия отметил, что сегодня моей женушке не удастся сбежать от меня на городскую квартиру…
Ну, хоть какая-то польза от мудня Завьялова. С паршивой овцы хоть шерсти клок…
- Погоди, успокойся, – протягивая руку, я сжал ее дрожащую ладонь. – Я застукал, как они обжимались, – делая большой глоток виски, – вне всякого сомнения, этот урод задурил нашей Верке голову, – я мрачно усмехнулся, глядя на золотистую жидкость в стакане.
- Но погоди… – таким тихим, разбитым голосом, что у меня сердце сжалось. – Она же работает там чуть больше трех недель… Ты уверен, что они уже… – Саша на мгновение зажмурилась. – Просто это так не вяжется с нашей Верой. Неужели он ее… Вадим всегда производил впечатление надежного, порядочного мужика… И такое… – она залпом опустошила содержимое своего бокала, сморщившись, как лимон.
- У них все уже было, Саш. У нашей на лице написано, – процедил я, с силой поставив стакан на стол.
- И что Вера? – с прорывающейся наружу материнской болью. – Она сказала тебе что-нибудь?
- Как ты думаешь? – едкий смешок. – Бросилась грудью на амбразуру защищать этого козла… Говорю же, задурил ей голову…
- А Завьялов? – едва слышно.
Я сделал еще один глоток, поморщившись – горький вкус виски смешался с горечью в моей прокопченной душе.
- Сказал, что у него серьезные намерения, и он хочет на ней жениться, – вытолкнул я, сквозь зубы.
Пауза. Наполненная каким-то странным веянием в воздухе.
Я ждал взрыва или проклятий, но вместо этого в глазах Саши промелькнуло нечто наподобие облегчения.
- Серьезные намерения? – рассеянно переспросила она. – И он хочет жениться на нашей дочери? Это он сам тебе сказал или ты его вынудил? – напряженно уточнила жена, вращая пустой стакан между пальцами.
- Саш, ты сейчас серьезно? – вытолкнул я, хватаясь за свой виски.
Любимая на секунду закрыла глаза, собираясь с мыслями.
- Я просто пытаюсь понять, что у Завьялова в голове. Ты ворвался, ударил его… – она вздохнула. – Может, правильнее было бы, сперва, спокойно разобраться в ситуации?
- Да в чем тут разбираться?! Или ты готова благословить союз этого престарелого извращенца с нашей девочкой? Если ты забыла, то он старше ее на семнадцать лет! Она ему в дочки годится! – не сдержавшись, я ударил кулаком по столу, на что Александра со снисходительным выражением лица закатила свои очаровательные глазки.
- Ты тоже, похоже, кое о чем забыл… – истеричный смешок. – Например, о нашей двенадцатилетней разнице! Апостолов, ну, ей, Богу… если их разница в возрасте – это главная проблема, то, на мой, взгляд, все не так уж страшно. Особенно, учитывая серьезные намерения Вадима в отношении Веры…
Вадима… бля…
- И что ты предлагаешь? Давай-ка по существу?!
- Я предлагаю, сперва, поговорить с нашей дочерью, чтобы узнать обо всем из первых уст, так сказать. А потом уже пригласить присоединиться к разговору и Завьялова. Думаю, так будет правильнее и честнее всего, – Саша пожала плечами.
Я хотел возразить ей что-то едкое, но в этот момент дверь в кабинет бесшумно приоткрылась…
В проеме стояла Вера, бледная как полотно, с огромными, полными слез глазами.
- Пап, почему ты мне сразу не сказал, что он хочет на мне жениться? – дочка адресовала мне разочарованный взгляд, - Почему ты ничего мне не сказал?
***
Глава 21
Толкнув дверь, я застыла на пороге, глядя на сидящих с напряженными лицами родителей, перед ними на столе стояло два бокала из-под виски.
Почему-то данное открытие еще сильнее вывело из себя.
Их спор долетел до меня лишь обрывками, однако я услышала достаточно.
После этой фразы все у меня перед глазами поплыло, а сердце долбануло так, что даже дышать стало тяжко. Грудную клетку сдавило от несправедливости и обиды. Обиды на моего родного отца…
Как? Как он не сказал мне об этом сразу? Почему он ничего мне не сказал?! Разве я не должна была узнать об этом раньше мамы? Сразу, как только отец вернулся в автомобиль?
- Пап, я задала тебе вопрос, – глухо повторила я, делая шаг в кабинет.
- Вера, ты все неправильно поняла, – сухо отбил он, уводя взгляд куда-то мне за плечо.
- И что же во фразе «он хочет на ней жениться такого непонятного»? М? – выцедила я, сжимая челюсти.
- Милая, для начала нам всем нужно успокоиться… – дипломатично начал отец.
Увы, я не захотела даже слушать.
- Отлично! Вы с мамой можете
- Вера, какие, на хрен, чемоданы? – сверкнув глазами, резко отрубил отец. – О чем, черт возьми, ты говоришь?! – он выглядел так, будто еще немного, и у него повалит пар из ушей.
- Как какие? Переезжаю к Завьялову!
Я скрипнула зубами от ударившей внутри злости, уже поворачиваясь к двери, однако в этот момент мама, стремительно поднявшись из-за стола, перехватила меня за запястье, шепнув:
- Дорогая, иди к себе. Я сейчас приду, – удивительно, но одного ее спокойного уверенного взгляда хватило, чтобы я моментально подчинилась, и, больше не глядя на отца, выбежала из кабинета.
… Я не могла сказать, сколько времени прошло, пока мама, молча, слушала меня, не перебивая…
Конечно, я прошлась по самым верхушкам наших «отношений с Завьяловым», не вдаваясь в подробности, однако чувствовала в себе неистребимую потребность, наконец, с ней поделиться.
Когда же я выдохлась, в комнате снова повисла тишина.
Какое-то время я лежала, как в детстве уткнувшись головой в мамино плечо. Никто из нас не спешил нарушить молчание, погруженный в собственные мысли.
- Родная, и ты, правда, готова связать с ним свою жизнь? – наконец, тихо спросила она. – Вы же совсем друг друга не знаете… – неловкий смешок. – Ну, из того, что я узнала, кажется, вы не тратили время на разговоры? М?
Хорошо, что в комнате царил уютный полумрак, иначе мама заметила бы, как зарделись мои щеки, ведь, кажется, мы впервые вели с ней столь откровенные разговоры…
- Мам… – выдохнула я, дрожащим голосом, – конечно, не обязательно так сразу выскакивать замуж… – я помолчала, собираясь с мыслями. – И, да, ты как обычно права – нам с Вадимом неплохо было бы получше узнать друг друга… Ну, походить на свидания… Конфетно-букетный период… Как у влюбленных парочек… Мне бы очень этого хотелось… – честно озвучила я, немного запинаясь.
- Это же замечательно! – абсолютно искренне воскликнула мама. – Заметь, я тоже так думаю. Нет ничего лучше всех этих трепетных первых свиданий, – тепло улыбаясь, промурлыкала она. – Особенно, когда вам больше не надо скрывать своих чувств. Можно расслабиться, получая удовольствие от общения с любимым мужчиной, – рисуя пальцем сердечко в воздухе.
- Ты, правда, так думаешь? Да?! – я судорожно вздохнула, все еще чувствуя какой-то подвох.
Вроде все хорошо… можно даже сказать прекрасно.
Мама полностью на моей стороне, и даже не пыталась грузить меня нотациями. А сквозь мое тело внезапно прошла какая-то странная и необъяснимая жуть. Никак не получалось уловить причину ее природы…
- А почему, собственно, нет? – поднимаясь с моей кровати, она выглянула в окно. – Вот и Завьялов приехал. Думаю, самое время вам получить «благословение» у твоего тираничного папаши и отправиться на первое официальное свидание! Дальше уже точно не наше с Апостоловым дело, – мама шуточно закатила глаза, в то время как я, все еще не веря в происходящее, присоединилась к ней около окна, в самом деле заметив Вадима у ворот.
- Но… как? – я неотрывно наблюдала за мужчиной, уверенной походкой вошедшим на территорию нашего двора. – Отец же его…
Мама раздраженно хмыкнула.
- Это я написала Вадиму, попросив его приехать. К слову, твой отец в офисе уже выпустил пар… Смею надеяться, теперь он «выключит своего внутреннего неандертальца». Ну, а я постараюсь выступить бустером между ними. Пусть Артем только попробует снова устроить мордобой…
- Мам, ты точно уверена…?
- Что твой отец не заманит Завьялова в ловушку, ударит лопатой и похоронит где-нибудь под яблоней? – мрачный смешок. – Поверь, я уверена в этом как никто другой, – она посмотрела на меня со значением, и по загадочно-дерзкому взгляду мамы стало очевидно, что она знает, о чем говорит.
- И что теперь? – пробормотала я, нервно вскинув руки.
- Нарядись в красивое платье и подожди здесь. Пусть они «обменяются любезностями», а потом, обещаю, я возьму твоего папашу на себя, – произнесла мама с хитрой многозначительной улыбкой, и, не дожидаясь моего ответа, она вышла за дверь.
Вот так ситуация…
Однако я была несказанно рада иметь маму в сообщниках, отчего-то пребывая в твердой уверенности, что она, правда, знает, что делать.
Я же, пытаясь хоть как-то заглушить внутреннюю тревогу, на самом деле поступила так, как она посоветовала – приняла душ, нарядилась в свое любимое бордовое платье, освежила макияж и даже уложила волосы крупными локонами, вздрогнув от звука открывающейся двери.
Повернув голову, я еще сильнее обомлела, увидев в дверном проеме Вадима.
Глава 22
Он вошел, закрыв за собой дверь, и, опершись предплечьем о косяк, медленно склонил голову, сверкнув одуряющей иронией в своих глубоких карих глазах.
На губах Завьялова расцвела загадочная улыбка, несмотря на свежий синяк на скуле и чуть припухшую губу. Вадим, молча, смотрел на меня, скользнув от моего лица вниз, задержавшись на полоске кожи, затянутой тонким капроном колготок, чуть ниже подола моего платья.
И под этим прямолинейным мужским взглядом все во мне сжималось и распускалось одновременно.
Все мои ощущения, перемешиваясь, будто в центрифуге, обострялись.
У меня распирало грудь от шока, непонимания, смятения и … желания. Острого, нестерпимого, пьянящего… Желания, чтобы эти сильные мужские руки снова ласкали меня. Потому что Завьялов просто неприлично, до обморока был хорош собой, успев уже переодеться.
Черная водолазка облегала его мощный торс, без перебора облепляя массивные бицепсы на руках и предплечьях. Кожаный ремень с темной бляшкой. На ногах – темно-серые брюки, подчеркивающие его длинные ноги с узкими бедрами.
С трудом переводя дыхание, я испытывала жгучий стыд, потому что продолжала предательски, по-глупому, безумно хотеть мужика, которого, как правильно подметила моя мама, я совсем не знала.
А я смотрела на него, и аж пальцы поджимались на ногах, во рту пересыхало – и эта потребность была сильнее всех голосов разума вместе взятых.
- Вера, поехали? – голосом не выдавая того, что бесновалось на дне его карих глаз.
- П-поехали… – поднявшись, я заторможенно приняла протянутую Вадимом руку.
Глаза в глаза. От этого краткого прикосновения – ток по венам. От шока же я вообще не соображала, что говорить, просто последовав за ним…
Однако ни что не помешало нам беспрепятственно покинуть территорию дома. Шутки-шутками, но, похоже, мама и впрямь «взяла отца на себя», так что он даже не устроил нам засаду в кустах…
Я смогла выдохнуть, немного сбавив внутреннее напряжение, только когда дверь с моей стороны бесшумно закрылась, после чего Вадим занял водительское место, срывая автомобиль с парковки.
Украдкой посмотрев на него, я отметила, как он расслаблен, слегка постукивая пальцами по коробке передач.
Вдруг он отвел руку с рычага, положив свою ладонь поверх моей, и от этого простого действия кровь прилила к моим щекам.
Он не сжимал мою руку, просто накрыл ее своей горячей сухой ладонью, а я как Тургеневская барышня едва ли не лишилась дара речи, хотя мы оба знали, что никакой Тургеневской барышней я не была и в помине…
- Куда ты меня везешь? – пробормотала я, в очередной раз, убеждаясь, что он не планирует первым начинать разговор.
Вадим медленно повернул голову, сосредотачиваясь на моем лице.
Непередаваемое ощущение наблюдать, как сотни оттенков разных эмоций сосредотачиваются в уверенном мужском взгляде, направленном на тебя.
Особенно резануло то, как прорывалось среди них чувство вожделения, которое он даже не думал скрывать. Все честно, искренне и по-мужски. Без глупых игр в кошки-мышки. Это будоражило, выбивая почву из-под моих и без того слабеющих в его присутствии ног.
- Выберем кое-что, а потом я в целости и сохранности верну тебя папеньке, – невозмутимо пояснил Вадим, вновь уводя взгляд на дорогу.
Непроизвольно я выдернула руку, отворачиваясь к окну, и стараясь собрать себя в кучу под гнетом самых противоречивых эмоций.
- Вера, мне бесконечно жаль, что у нас все так началось, – негромко и крайне напряженно произнес он. – Теперь я в первую очередь буду думать о тебе и твоем комфорте, – его губы на мгновение твердо сжались.
- Что это значит? – я вздохнула, не зная: плакать мне или смеяться, когда Завьялов лихо затормозил перед бутиком ювелирных украшений, окончательно сбивая меня с толку.
Подавшись вперед, Вадим перехватил меня за запястье, нажимая на крохотную венку у меня под кожей. С тенью намека. Так, что мой пульс забился быстрее, а сердце сорвалось в галоп.
- Это значит, что я не умею говорить красивые слова… Не научили. Обычно за меня говорят мои поступки, Принцесса, – едва заметно склоняя голову вправо, мужчина скользнул языком между зубов, примагничивая мой взгляд. – И с сегодняшнего дня ты моя женщина, Вера. Ты моя. Раньше надо было думать, Чудо, – на сотую долю секунды стиснув мое запястье почти до перехвата дыхания. – Придется тебе теперь всю жизнь расплачиваться… – с легкой улыбкой на губах, – Со мной рядом…
Но его глаза при этом оставались абсолютно серьезными, одурманивая меня каким-то едва уловимым нечитаемым веянием. И я вновь вспомнила о маминых словах…
В конце концов, я в самом деле ничего не знала о мужчине, собравшемся провести со мной остаток жизни… Ох, Вера…
Тем временем, Вадим вышел, чтобы открыть мне дверь, и вскоре мы оказались внутри невысокого здания из полированного камня, где кроме нас и миловидной девушки-консультанта не было ни одной живой души.
Сделав пару шагов вперед, Вадим шепнул ей что-то на ухо, и брюнетка, бросив на меня беглый профессионально-оценивающий взгляд провела нас в уединенную зону за ширмой, усадив на диван, а сама засуетилась возле одной из стеклянных витрин.
Вадим расположился рядом, его бедро почти касалось моего.
Напоровшись на его полный откровенного обожания мужской взгляд, мое сердце будто превратилось в неподъемный булыжник, проваливаясь в низ живота. Казалось, я стала одним огромным сгустком волнения…
Еще несколько часов назад все выглядело так, будто мой мир рухнул, рассыпавшись об утесы реальности, поэтому происходящее сейчас все больше напоминало мои несбыточные наивные фантазии…
Вместо тысячи слов и объяснений Вадим Завьялов привез меня в ювелирку, предварительно объявив, что теперь я его женщина…
И, судя по тому, что продавец вернулась, неся на серебристом подносе несколько коробочек, он не шутил.
У меня сердце встало поперек горла от вида этих колец.
Большой изумруд в обрамлении бриллиантовых шипов. Асимметричное кольцо с сапфиром, похожим на каплю ночного неба. Платиновое, с крупным розовым бриллиантом.
И самое притягательное из всех… от вида которого мое сердце забилось чаще… с внушительным прозрачным черным бриллиантом, чем-то напоминающим глаза Вадима.
Отец регулярно дарил маме ювелирные украшения, и, хоть она надевала их исключительно по семейным праздникам, я имела представление о стоимости лежавших передо мной цацек.
Неприлично. Баснословно. Вызывающе дорого.
От этого обстоятельства меня на долю мгновения пронзило нешуточной тревогой: откуда у Завьялова такие средства? Разумеется, я была в курсе, что он уже давно хорошо зарабатывал, работая на моего отца, и, тем не менее, это были украшения премиум-сегмента…
В этот миг пальцы Вадима коснулись моей ладони.
- Вера, выбирай, – не сводя с меня такого откровенного мужского взгляда, будто ментально он сейчас занимается со мной любовью.
Глава 23
- Нет! – мой голос прозвучал резко, почти грубо, нарушив камерную тишину бутика.
Выражение лица Завьялова изменилось, на мгновение сменившись шоком, а затем в его глазах зажегся всполох опасного огня, но мне уже было все равно.
- Мне ничего не нравится, – поднявшись, я схватила с вешалки пальто, и, на ходу накинув его на плечи, выскочила на улицу.
- Вера, – спустя пару мгновений меня настиг напряженный голос Вадима, – Что случилось?
- Это ты мне скажи? – вопрос выстрелил одновременно со злой улыбкой. – Еще вчера утром ты вел себя так, будто знать меня не желаешь... А теперь, вот, привез, как какую-нибудь элитную эскортницу выбирать себе цацки! Что за резкие перемены, Вадим Михайлович?
Глаза в глаза. Мои прищуренные против его откровенно насмехающихся. Надо мной? Над сложившейся ситуацией?
Не ответил, впрочем, как всегда.
Пройдя мимо, Вадим внезапно переплел наши пальцы, сжав их, и резко дернул меня на себя, так что, едва устояв на ногах, я вынуждена была схватиться за его плечо.
- Чудо, я же тебе уже все сказал, – сильнее стискивая мои пальцы. – Ты не захотела тормознуть, когда еще была такая возможность, а теперь ее больше нет… Поезд ушел, – сжал меня крепче, обнимая за талию и прижимая к себе. – Ты – моя женщина, Вера, и заслуживаешь самых лучших цацек. Кстати, у меня никогда не возникало желания подарить нечто подобное какой-нибудь шлюхе, – провоцирующе улыбаясь. – Вернемся в магазин?
Я раздраженно вздохнула.
- Сказала же, мне ничего не нравится… Отвези меня домой! – с вызовом глядя в его напитывающиеся смесью удивления и раздражения карие глаза.
Повисла пауза.
Далее несколько мучительно долгих секунд, во время которых его взгляд темнел, откровенно тяжелея. Очевидно, Большой Босс не привык к подобным капризам со стороны женщин. Наверняка, все бывшие Вадима у него с рук ели как ослики в загоне…
Не на ту напал.
Сейчас, немного избавившись от оцепенения, вызванного той отвратительной кровавой сценой с участием моего отца, я вдруг ощутила, как на самом деле зла на Завьялова, припомнив всю исходящую от него холодность последних недель.
И, даже если он сейчас, в самом деле, собрался делать мне предложение, я не хотела, чтобы это было вот так – будто из-под палки! Только после того, как мой отец застукал нас, и ему, вроде как, ничего другого не остается…
Меня буквально потряхивало от всех этих противоречивых мыслей, когда я стремительно впорхнула в заботливо распахнутый им внедорожник. Завьялов завел двигатель, резко тронувшись с места.
Мы ехали молча: до конца поездки никто из нас так и не произнес ни звука.
Коротко кивнув Вадиму на прощание, я, не оглядываясь, покинула автомобиль, подозревая, что на этом наше «прекрасное» общение подойдет к концу.
Ну, значит, так тому и быть…
Забегая на территорию, я обратила внимания, что в окнах родительской спальни сквозь полупрозрачные шторы заметен приглушенный свет. Хм… И мамин автомобиль стоял на парковке. Значит, она все-таки осталась ночевать дома, что не могло не радовать…
Надеялась, что этот непростой вечер для всех нас станет переломным, и мои родители, наконец, пойдут на сближение...
Поднявшись в комнату, я быстро закончила банные процедуры, и, переодевшись в ночную сорочку, залезла в кровать, предварительно достав из сумочки телефон, на экране которого висели три пропущенных от сестры. И сообщение.
Вздохнув, я с трудом удержалась от шпильки в духе:
Я уже потянулась к тумбочке, чтобы убрать телефон, однако в этот миг экран вновь вспыхнул теплым сиянием.
Пришло сообщение с незнакомого номера.
Обычно я такие не стала бы даже открывать, памятуя о всяких мошеннических схемах, однако движение пальца пошло в разрез с предупреждающим сигналом моего мозга.
Сердце на секунду замерло, а затем забилось с такой силой, что зазвенело в ушах, когда я медленно, затаив дыхание, приблизила снимок, на котором была изображена…
Я. Обнаженной. Уткнувшейся
Вадим сфотографировал меня утром после нашей первой близости…
В этот миг экран снова засветился, уведомляя об очередном сообщении.
Следом шел еще один снимок.
Открыв его, воздух стремительным потоком застрял у меня в горле.
Вадим лежал, судя по всему, в постели или на диване. Камера была направлена сверху, захватывая его торс. Как ни странно, тоже обнаженный.
Глубокий V-образный изгиб уходил под край простыни, оставляя простор для воображения, и я моментально почувствовала, как по моему телу разливается уже такой знакомый неконтролируемый жар, внезапно с удивлением отметив, что в руке он держал томик
Глава 24
После университета я встретилась с Любой. Только к еде мы толком и не притронулись по причине слишком напряженного разговора.
Разумеется, моя сестра была в шоке от всего произошедшего за последние пару дней, начиная от известия о нашей с Завьяловым внезапно вспыхнувшей страсти и заканчивая теоретической возможностью моей скорой свадьбы.
Надо сказать, Любаша, не скупясь в выражениях, поделилась со мной своими мыслями по поводу сложившейся ситуации. Как обычно, во многом наши с ней мысли совпадали, что уж говорить – сестра-близнец.
Закончив обед, я приехала в офис, без конца чувствуя на себе любопытные взгляды коллег. Конечно, все уже были в курсе «драматических» событий, произошедших между Вадимом и моим отцом, без труда догадавшись что, а, вернее, кто, стал яблоком раздора…
Понимая, что сегодняшний день обещает быть бесконечно долгим и энергозатратным, я с сосредоточенным видом уставилась в монитор, однако строчки буквально расплывались перед глазами, пока у меня внутри все сжималось в тугой, болезненный комок.
Неприятно было осознавать, что моя несчастная личная жизнь стала публичным достоянием.
Кроме того, меня сводил с ума ряд вопросов: что теперь между нами с Завьяловым? Как изменятся наши отношения после того, что произошло? Каким будет его следующий ход? И будет ли он вообще?!
Однако Вадим сделал свой ход гораздо быстрее, чем я могла подумать…
- Вера Апостолова? – бесхитростно, на весь офис поинтересовался курьер.
И все взгляды в помещении моментально устремились на меня, после чего – на шикарный букет в руках парня, застывшего в дверях нашего офиса.
Медленно поднимаясь на нетвердых ногах, я расписалась, принимая подарок, инстинктивно нащупывая маленький конверт среди стеблей. Вернувшись на место, я разорвала бумагу, почувствовав свое сердце где-то в горле.
Всего пять слов, от которых моя голова пошла кругом, а пульс устремился к звездам. Накрыло осознанием, что, на этот раз, он вполне осознанно, открыто заявил на меня свои права. О-о-х…
… Последние метры до белоснежного внедорожника Завьялова казались мне самыми трудными в моей жизни. Я шла, сжимая букет, спиной буквально чувствуя косые взгляды.
А может, просто так себя накрутила?
Тем не менее, я залезла в автомобиль, испытывая тревогу и только нарастающее чувство робости, напряженно посмотрев на Вадима.
Подмигнув мне, Завьялов показал пальцем на прижатый телефон к уху, продолжая разговор с невидимым собеседником.
Я нашла его улыбку самодовольной, а расслабленную позу в распахнутом пальто откровенно сексуальной, крепче прижимая к себе букет в тот момент, когда мужчина с хладнокровным спокойствием переплел наши пальцы, слегка нажимая на фаланги.
- Вить, моя девушка пришла. Я перезвоню, – Вадим заулыбался. – Много будешь знать, не дадут состариться… – и он отключился, усиливая нажим на мою ладонь.
- П-привет… – пробормотала я, наверняка, заливаясь краской. – Красивый букет… И было так неожиданно… – повернув голову, я заметила рыжую из моего отдела, вот теперь реально ощущая, как пылает лицо, потому что эта стерва откровенно на нас пялилась.
- Рад, что тебе понравилось. Полчаса листал их каталог, – он нежно провел пальцами по моему запястью, и мои губы слегка приоткрылись. – Столько лет прожил на Алтае, но, оказывается, ни черта не смыслю в цветах… – признался он, с таким неожиданным волнением, что я почувствовала трепет.
- Они прекрасны, – я тихо сглотнула, прочитав по глазам Вадима, что мужчина очень по мне соскучился. – Просто я не ожидала, что… – взбудораженный вздох, – Что ты пришлешь его вот так… при всех… – натянуто рассмеявшись.
- Все уже и так все знают, – его голос был хриплым. – На самом деле, меня мало это волнует, – он наклонился ко мне так близко, что его губы оказались рядом с моим ртом. – А тебя?
Вздохнув, я потупила взгляд.
- Честно говоря, я переживала, что ты… – еще один глухой вздох, – что ты пойдешь на поводу у моего отца и … откажешься от меня. Ну, ты ведь на него работаешь… – я вновь быстро посмотрела на Вадима, обнаружив, что мои тревоги не были такими уж безосновательными. – Он ведь вчера, наверняка, угрожал тебе чем-то подобным?
Завьялов фыркнул и улыбнулся, тем самым только подтверждая мои мысли.
- Он реально может тебя уволить, да? – напряженно уточнила я, пытаясь отделаться от щупалец липкой паники, сковавшей нутро.
- Ага, – Вадим хохотнул. – Я, кстати, уже подписал заявление по собственному желанию. Оно ждет подписи в кабинете твоего отца… – добавил он абсолютно спокойно.
- Что? – вытолкнула я шокировано. – Ты собрался увольняться? Из-за меня?! – с неверием глядя ему в глаза.
- Ты полагаешь, я бы отказался от тебя взамен на возможность оставаться на этой должности? – он помедлил, очевидно, подбирая подходящие слова. – Думаешь, эта работа для меня так много значит? – его голос был наполнен искренностью.
- Ну, еще пару дней назад ты вел себя так, будто знать меня не желаешь… - вновь не смогла сдержаться.
- Чудо, я и сейчас не считаю себя подходящей для тебя кандидатурой. Кажется, я уже озвучивал свои мысли на этот счет, - он прищурился, сверля меня внимательным взглядом, - Только дело не в моей работе или неодобрении со стороны твоего отца.
- Но ты так долго шел к этому повышению… И теперь… из-за меня… – откровенно растерявшись, я буквально захлебывалась чувством вины.
- Мне не впервой начинать все с начала, Вер. Когда-то в моей жизни был момент, когда меня лишили всего. Абсолютно всего… – мурашки побежали по коже от помрачневшего выражения его лица. – Так что лишиться работы – это не самое страшное, уж поверь тому, кто уже однажды поднимался со дна, – Вадим устремил на меня долгий, странный взгляд, напитывая воздух между нами чем-то увядающе-трагическим.
Мой личный Белиал завел автомобиль, плавно тронувшись с места.
- Куда мы едем? – сдавленно пробормотала я.
- Я везу тебя на свидание, Принцесса, – он мне подмигнул, выруливая с парковки.
Глава 25
- Что это за место? – возбужденно спросила я, когда Вадим притормозил на парковке перед коваными воротами, которые бесшумно распахнулись, впуская нас на территорию.
- Усадьба «Белая рысь». Заезжал сюда на прошлых выходных, и мне понравилось, – сообщил он, точно паркуя автомобиль, после чего вышел, распахивая мне дверцу. – Пойдем, проведу тебе экскурсию, а потом поужинаем, – снова переплетая наши пальцы.
К слову, во время экскурсии я выяснила, что это новый загородный комплекс, на территории которого был расположен ресторан, живописный парк, конные манежи и бани.
Однако первым в нашем списке был изысканный ужин.
О том, что он будет изысканным, я поняла, бегло просмотрев меню, и отметив цены. Да и названия блюд давали немалую такую почву для размышлений…
«Морской еж с копченым желтком и пеной из икры морского ушка»
«Корень сельдерея, томленый в козьем масле с трюфельной пылью и хрустящими каперсами»
«Щучья икра на картофельном облаке с цветами фенхеля»
«Устрица в дыму можжевельника с ледяной крошкой из зеленого яблока»
«Деконструированный борщ (свекла, капуста, мясной бульон, но разложенные на молекулы и собранные вновь в виде прозрачного геля, хрустящего вафельного листа и ароматного дымка)»
Оу.
Несмотря на то, что я привыкла к хорошим заведениям, это место можно было смело отнести к люксовому сегменту. Даже в Москве рестораны с таким конским ценником можно было по пальцам пересчитать…
И снова меня накрыло этим странным чувством, будто Завьялов пытается мне что-то доказать… Но зачем?
- Ты, наверняка, сильно проголодалась? – тихо спросил мой спутник, устремляя на меня внимательный взгляд.
- Я буду овощной салат, – я пожала плечами, еще раз просмотрев меню.
- Уверена? Может, что-то поинтереснее? – с едва заметным волнением.
- Я не особо голодна, да и привыкла к более привычным вкусовым сочетаниям… – честно призналась я. – А то дым можжевельника, запертый в колбе с устрицей, чья-то икра на картофельном облаке и деконструированный борщ звучат слишком подозрительно… Не находишь? – я состроила милую рожицу, на что Вадим выдохнул с нотками явного облегчения.
- Ну, учитывая, что твой отец известный ресторатор, а у мамы сеть кондитерских, мне хотелось произвести на тебя впечатление, – его глаза наполнились озорным блеском.
- И у тебя получилось… – рассмеялась я, чувствуя, как ослабевает неловкость. – Только давай все же не будем рисковать? Есть тут что-нибудь попроще дыма из можжевельника?
- Как прикажешь, Принцесса, – кивнув, Вадим сделал знак официанту, и вскоре нам подали вкуснейшие блюда русской кухни – уху и котлеты, а к ним самое что ни на есть настоящее, щедро сдобренное маслом пюре.
Закончив трапезу, мы решили прогуляться по живописной территории.
Выйдя на террасу, я замерла от восторга. За то короткое время, что мы ужинали, солнце уже село, уступив небо бархатной, густой синеве: вокруг зажглись огни, превратив усадьбу в ожившую сказку.
Ветви деревьев были опутаны тысячами крошечных лампочек-гирлянд. Они мерцали, как россыпь звезд, отбрасывая на землю причудливые, кружевные тени.
- Какая красота! – в очередной раз восхитилась я, заглядывая Вадиму в лицо.
Завьялов вдруг резко толкнул меня к живой изгороди, опершись об нее рукой над моим плечом.
Меня поглотили его глаза, напитанные таким всеобъемлющим желанием мной обладать, что низ живота молниеносно пронзило колким чувством онемения, раскаленным огнем опоясывая бедра.
Миг, и мужчина без сопротивления раскрыл мои губы языком, начав сокрушительно медленно меня целовать…
Сокрушительно еще и потому, что я издала позорный стон ему в рот, вдруг осознав весь масштаб своего голода. Нет, не того, который был утолен совсем недавно. Другого.
По его телу. Прикосновениям. Нашей разрывной близости.
- Чудо мое, – а потом снова мучительно медленно сплетая наши языки до полного срыва моего ослабевшего дыхания…
Срыва всех срывов. Ибо я уже с трудом стояла на ногах, из-за разлившейся по ним свинцовой тяжести, лишь усиливающейся с каждой секундой наших объятий.
- Вади-и-м, – пробормотала я, не вполне отдавая себе отчет, с какой умоляющей интонацией прозвучало его имя… да я буквально простонала его, продолжая цепляться за его плечи, даже после того, как он разорвал поцелуй, тараня меня более чем однозначным, плавящим взглядом.
- Чуть позже, – хрипло пообещал мне Завьялов, целомудренно целуя в кончик носа.
- Позже. Ловлю на слове, – закусив губу, хихикнула я.
Тем временем наш вечерний променад невольно привел нас к манежу, где в этот момент проходила тренировка по верховой езде.
В центре освещенного круга двигалась девушка, а рядом с ней, неспешной, собранной рысью, шла великолепная гнедая лошадь. Ее грива и хвост были заплетены в тонкие косы, а шерсть в тусклом свете фонарей отливала медью.
Неподалеку стоял мужчина лет пятидесяти, не отрывая от них своего цепкого взгляда.
- Сегодня уже гораздо лучше, Анна Витальевна.
Девушка широко улыбнулась, явно довольная этой похвалой.
- Жду вас в понедельник! – кивнув ей на прощание, мужчина направился в сторону конюшен.
- Хочешь покататься? – провокационно улыбаясь, поинтересовался у меня Вадим.
- Если честно… безумно! – порывисто кивнув, я крепче сжала его теплые пальцы, вспомнив о наших легендарных конных прогулках.
- Я так и думал, поэтому забронировал нам следующее время. Я сам буду твоим тренером, Принцесса, – добавил он с такими чувственными рокочущими нотками, что я непроизвольно сжала бедра.
***
Глава 26
Далее Вадим проводил меня в раздевалку с индивидуальными кабинками, где дежурный инструктор выдал мне часть экипировки, поспешив удалиться.
- В обычной одежде не очень комфортно, – тихо изрек Завьялов, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди.
- Согласна, – застыв посреди мягкого света от тусклой лампочки, мои пальцы потянулись к замку на джинсах.
- Переодевайся, а я пока принесу остальную амуницию, – через пару минут Вадим вернулся с аккуратной стопкой вещей, укладывая их на лавку.
И только тогда я спустила тяжелую джинсовую ткань до щиколоток, демонстрируя Завьялову свои стройные ноги в кружевных трусиках. Затем я сняла рубашку, оставшись перед мужчиной в одном прозрачном бюстгальтере, едва прикрывающем грудь.
Было ощущение чего-то пьянящего и запретного.
Под остекленевшим от желания взглядом Вадима я чувствовала себя желанной, как никогда, медленно натягивая новенькие леггинсы и кофту с логотипом усадьбы. Каждое движение моих рук заставляло мышцы играть под кожей.
- Первое правило – это удобная надежная обувь, – он протянул мне пару жокейских сапог, – и самое главное – шлем, – тон Завьялова стал чуть более строгим, когда он вручил мне стильный черный шлем с фиксатором. – Примерь, чтобы сидел плотно, но не давил.
Кивнув, я сделала все так, как он сказал, разворачиваясь к своему «тренеру».
- Готова? – его голос был соблазнительно хриплым.
Вадим провел пальцами по ремню моего шлема, проверяя застежку.
- Готова, – не менее сбитым шепотом сообщила я, поигрывая бровями.
- Ну, вот и отлично, Принцесса. Я в тебя верю.
***
- Гроза, стоять! – негромким, но твердым голосом.
Крупная гнедая кобыла замерла как вкопанная, лишь изредка поводя ухом в нашу сторону.
Тем временем, Вадим подвел меня к лошади, помогая на нее забраться, после чего он легким выверенным движением поправил положение моих ладоней на поводьях.
- Вера, опору ищи в стременах. Доверяй своим ощущениям в ногах и спине. Но главное – не нервничай. Они все чувствуют…
Я же чувствовала исходящую от него ауру абсолютной уверенности, которая будто передавалась мне воздушно-капельным путем… понемногу расслабляясь под спокойные, лишенные суеты инструкции Вадима.
- А теперь, Гроза, шагом марш!
Лошадь плавно тронулась с места. Вадим шел рядом: не повышая голоса, он продолжал раздавать четкие, выверенные команды, кажется, гипнотически действуя не только на меня, но и на Грозу.
- Плечи назад, грудь вперед. Вера, не зажимайся! – я моментально сделала как он просил. – Учись быть с лошадью единым целым… Подстрой дыхание под ее шаг. Да, именно так. Идеально.
Когда тренировка закончилась, мы вернулись в раздевалку.
Переодевшись и сдав амуницию, я ожидала, что Завьялов отвезет меня домой, однако он с заговорщическим видом сообщил, что наше свидание еще не закончено, и осталась самая любимая его часть…
- И что же это? – лукаво поинтересовалась я, чувствуя, как пульс отдается где-то в горле.
Теплые длинные пальцы мужчины, едва касаясь, скользнули по моей ладони.
- Банька на дровах. Ее затопили перед нашим приездом. Ты ведь не против индивидуального парения? – одним своим красноречивым и подтверждающим мои догадки взглядом, заставляя испытывать такую непередаваемую гамму эмоций, что я почувствовала тремор в кончиках пальцев.
- Вадим Михайлович, полагаю, у этого свидания есть все шансы стать самым запоминающимся в моей жизни? – со значением пробормотала я.
- Обещаю, что буду очень стараться, – тихо судорожно вздохнув.
Банные домики стояли в отдалении, в глубине Усадьбы.
Войдя внутрь, нас окутал смолистый, древесный аромат и запах березовых веников. Я вздрогнула, услышав глухой щелчок, отсекающий нас от внешнего мира…
Обернувшись, я обнаружила Завьялова, уже избавившегося от рубашки и пальто. Пальцы мужчины замерли на пряжке ремня, в то время как мой взгляд безвольно метался по его идеальному телу.
- М? – Вадим вопросительно изогнул темную бровь, судя по всему, пытаясь считать ответ по моему лицу.
Но я вряд ли бы смогла ему признаться… Только себе. Наконец, я позволила себе то, чего так отчаянно жаждала все это время – наглядеться.
Я медленно, с упоением скользила по его широким плечам, по рельефу мощных мышц грудной клетки, играющих при каждом движении.
Вадим порочно улыбнулся, с завороженным видом позволяя мне поедать его глазами, и от этой мнимой покорности меня еще сильнее повело.
Ох, Завьялов-Завьялов…
- Мы ведь никуда не спешим? – судорожно сглатывая, уточнила я.
- Обижаешь, Принцесса.
Кровь прилила к щекам. Закусив губу, я почувствовала, как моя собственная одежда стала невыносимо тесной, делая продрогшую во время тренировки кожу сверхчувствительной. Грудь сдавило от какого-то распирающего чувства, поднимающегося из недр живота…
- Я могу продолжать? – прищуриваясь, не сводя с меня лукавых глаз, Вадим вновь коснулся многострадальной пряжки.
Кивнув, я непроизвольно стиснула подол рубашки в кулак, упиваясь каждым его грациозно-расслабленным движением. Ну, разумеется, он все понял, откровенно издеваясь… изводя меня этой дебильной показной медлительностью.
- Я проведу тебе классический ритуал парения, – пообещал он, обволакивающе-мягким голосом, стягивая неуместные брюки. – Ты будто заново родишься…
Его дыхание участилось, когда мой взгляд опустился ниже, выхватывая из полумрака упругий пресс, с густой дорожкой темных волос, узкие бедра и призывно окаменевший пах…
Бесспорно, мой Белиал был воплощением мужественности. В подтверждение этих мыслей, мое собственное тело ответило легкой дрожью, а в низу живота разгорался медленный, тлеющий огонь.
***
Глава 27
Однако мужчина не спешил сокращать расстояние.
Напротив, он его увеличил, избавившись от последних деталей одежды и взяв с лавки белоснежную простыню, обмотав ее вокруг бедер. После чего Вадим приблизился к кадке с водой – Завьялов плеснул ее на раскаленные камни, наполнив помещение густым, обжигающим облаком.
Мощная фигура Завьялова сквозь дымку казалась какой-то нереальной… Я тихо усмехнулась, вновь уловив сравнение с королем преисподней. С Белиалом.
- Переодевайся и пойдем париться, – улыбнулся он, протягивая мне простыню.
Только в глубине души я чуть приуныла… потому что… стыдно сказать.
- Эм, да… – поражаясь тому, что он еще и по-джентельменски отвернулся.
Закатив глаза, на этот раз я молниеносно избавилась от одежды, и, последовав примеру своего мужчины, завернулась в белоснежную «мантию».
Взяв за руку, Вадим повел меня за собой в парилку.
Я зажмурилась с непривычки, когда на нас обрушилась стена обжигающего, густого жара. Воздух сперло, стало трудно дышать, каждый шаг по горячему дереву колокольным звоном отдавался у меня в висках.
Повелительным жестом Вадим взял меня за локоть, помогая подняться на застеленную полку и лечь на живот. Вскоре воздух снова наполнился уже знакомым шипением.
Облако раскаленного пара накрыло меня с головой, заставив на миг задержать дыхание…
А затем я вздрогнула от прикосновения…
Это были листья березового веника.
Распаренные и ароматные, они коснулись моей спины…
- Среди древних целительных практик Руси всегда особое место занимало банное искусство. К сожалению, оно было полностью утрачено в больших городах, – негромко произнес он, водя веником по моим плечам, по позвоночнику, вдоль поясницы.
- На Алтае же традиционное искусство парения обрело новую жизнь, обогатившись к тому же местным колоритом, – его сильная ладонь легла поверх листвы, прижимая ее к моему телу… усиливая жар.
- У слияния рек Анос и Катунь расположено село Анос, вблизи которого находится, пожалуй, лучший банный комплекс, переосмысливший мотивы древнего рустикального стиля на современный лад, возвысив ритуал посещения бани до, не побоюсь этого выражения, высокого искусства. Я жил там какое-то время и прошел обучение. Так что, если твой отец все-таки подпишет мне увольнительную, пойду работать банщиком, – хмыкнул Вадим.
На что я тут же представила, как он вот так «орудует веничком» по разгоряченным телам московских красоток – ну, уж нет… Только через мой труп!
Только я, разумеется, озвучила вслух не это…
- И что ты узнал? Неужели существуют какие-то специальные методики, как правильно «махать веником»? – шумно выдыхая спертый воздух.
- Обижаешь, – хриплый смех. – Например, вряд ли ты знала, что лучше всего строить бани из кедра? Ведь при правильной температуре кедр выделяет полезные для здоровья фитонциды. Кстати, по этой причине мы сегодня здесь. Как это ни странно, в Москве не так много хороших банных комплексов.
Какое-то время Вадим «работал» молча, и в этой интимной тишине были слышны лишь наши учащенные дыхания.
- Шутки шутками, Принцесса, но правильно выполненный ритуал парения способен открыть человеку путь к самопознанию, сбрасыванию внутренних оков, очищению не только телесному, но и духовному, – он перевернул меня с живота на спину, и наши взгляды столкнулись.
Тяжелый взгляд Вадима от моего лица скользнул по моей полуобнаженной груди, животу, бедрам, открытым для него под тонкой, прозрачной от влаги простыней, пока жар проникал все глубже, растворяя последние остатки моей скованности…
- Моим наставником был чемпион международных банных соревнований, – улыбнулся Вадим.
- Международные банные соревнования? – хмыкнула я, не веря своим ушам, - Он чемпион в синхронных банных похлопываниях, что ли?
- Типа того. Говорю же, все серьезно. Каких только методик не существует…
- Расскажешь о самой необычной? – сбивчиво, из-за нехватки кислорода, поинтересовалась я.
В этот миг Вадим стянул с меня набухшую от пота и пара простыню, и я оказалась перед ним полностью обнаженной.
На мгновение мужчина замер, позволяя своему практически осязаемому взгляду неторопливо пройтись по каждому изгибу моего взмокшего тела.
Затем он возобновил свой рассказ.
- Программ парения немалое количество. Пожалуй, самая необычная – «Огненный Алтай», которая начинается с «огненной» терапии. Звучит, да и выглядит со стороны немного устрашающе, но все продумано и максимально безопасно.
- Огненный? – я закусила губу, когда веник скользнул по моей груди, огибая упругие окружности, плавно перемещаясь по разгоряченной коже живота, бедер…
- Используя древнекитайскую методику, гостя с головой накрывают толстой влажной простыней и поливают горючим составом под звучание тибетских чаш.
- Смесь поджигается и довольно быстро тушится, обеспечивая максимально полный прогрев всего организма. Китайцы считали, что открытый огонь не только очищает тело человека, но и притягивает к нему позитивную энергию. После такой процедуры сложно с ними не согласиться, – подмигнув, он задержался на внутренней стороне моих бедер.
Воздух в парной стал таким горячим и густым, что, казалось, его можно потрогать…
Ритм его движений изменился. Целебные похлопывания сменились медленными, почти ласкающими поглаживаниями. Горячий, влажный веник в руке моего мужчины стал орудием глубочайшего, дразнящего соблазна. О-у.
Вадим скользнул им по моему животу, задерживаясь у самого чувствительного места на моем теле, после чего он двинулся ниже…
- А как называется сегодняшний ритуал? – вытолкнула я, сдавленным шепотом.
- Нежное парение, – когда горячие, влажные листья коснулись внутренней поверхности моего бедра, мои ноги инстинктивно содрогнулись, открываясь ему навстречу.
Завьялов повторил это движение, лишь растравливая мою чувствительность.
- Иными словами – это прелюдия, Вера, – кончик веника, собранный в плотный, горячий пучок, едва коснулся самой сокровенной, уже пылающей от жара и возбуждения области между моих ног.
Я сбито выдохнула, хоть это и было лишь скользящее, мимолетное касание через слой пара и листвы…
Но его оказалось достаточно, чтобы по моему телу пробежала судорога наслаждения, а из груди вырвался сдавленный, хриплый стон.
Я инстинктивно выгнулась после того, как Вадим, повторив это дразнящее, невыносимое прикосновение, отбросил веник, пустив в ход свои руки…
И тогда его большие горячие ладони легли на мои бедра.
Он медленно, с наслаждением исследователя, водил ими вверх, к моему животу, чувствуя, как вздрагивают мышцы пресса. Его большие пальцы круговыми движениями прошлись по самой нежной коже, так близко к цели, растравливая меня до сладкой дрожи…
- Вади-и-м… – непроизвольно сорвалось с моих пересохших губ – состояние, в котором я находилось, чрезвычайно напоминало нирвану.
Затем одна рука мужчины скользнула выше, накрывая мою грудь. Он просто ее держал, лениво водя большим пальцем по затвердевшему, сверхчувствительному соску, заставляя меня стонать и выгибать спину.
Я инстинктивно раздвинула ноги шире, буквально приглашая его, моля…
- Малышка, я же сейчас откинусь… – прерывистое дыхание Завьялова смешалось с моим хриплым, влажным шепотом, когда он устроился между моих разведенных ног, и я почувствовала всю его мощь у самого входа в свое пылающее влажное лоно.
Ощущения были настолько интенсивными, что я вскрикнула от шквала чувств, вцепившись в сильные плечи, не сумев справиться с эмоциями. Глубокое, давящее растяжение… жар, заполняющий собой все вокруг… волны удовольствия, рождающиеся от каждого сантиметра его продвижения…
Медленно, с невероятным самообладанием, Вадим заполнял меня собой, проникая все глубже в мою распаренную влажную промежность, давая мне привыкнуть к каждому миллиметру своего вторжения…
Когда он вошел полностью, мы оба замерли на мгновение, слившись воедино. Влажным лбом он прикоснулся к моему лбу. Я потерянно выдохнула, чувствуя его пульсацию внутри себя, его тяжесть, его полное владение моим одухотворенным телом…
Затем он начал двигаться.
Первые… долгие… расслабленные… выверенные толчки, которые казались прямым продолжением ритуала «нежного парения», кульминацией того самого «очищения огнем», превращаясь в огонь нашей страсти… Поступательные движения, то нежные, то наращивающие давление, заставляя меня терять связь с реальностью, где оставалось только его горячее твердое тело, дарящие пронзительное, нарастающее наслаждение…
***
Глава 28
Воздух вдруг резко стал мягким и прохладным - я опомниться не успела, почувствовав, как Вадим на руках вынес меня из парилки, укутав в сухую простыню.
Он уложил меня на широкий диванчик, застеленный овчиной, а сам, накинув халат, начал суетиться около большого, накрытого словно скатерть самобранка стола, в центре которого возвышался блестящий самовар. А вокруг него - тарелки с фруктами, ягодами, маленькие пирожки, источающие просто невероятный аромат.
Все еще сбито выдыхая, я несколько раз моргнула, медленно выходя из какого-то ритуального транса, в который этот загадочный мужчина меня и погрузил.
- Закрепим душу в обновленном теле? – подмигнув, Вадим взял большую фарфоровую чашку, наливая в нее какой-то душистый отвар.
- Что это? – глухо спросила я, когда мужчина протянул мне напиток.
- Я попросил их заварить чай из определённых трав. После парной идеально чай или теплые растительные смеси, - наполнив свою чашку, он уселся рядом, укладывая мои ступни себе на бедро.
- Как вкус-н-о… - блаженно пробормотала я, окончательно размякнув под его внимательным взглядом.
- Тебе, правда, нравится? – с нотками искренней тревоги, - Ну, я в целом про свидание… – Вадим несколько смущенно улыбнулся, отчего я еле сдержала смешок, ведь эта улыбка так не вязалось с его привычным мрачно-брутальным образом.
Я вдруг припомнила свое последнее свидание в музее на какой-то супермодной выставке, во время которого чуть не уснула. Правда, тогда я даже не подозревала, что разомлею от мужика, устроившего мне горячий романтик … в парной!
- Пока все идеально, - игриво призналась я, - Вкусный ужин, урок по конному спорту, банька! Кстати, я никогда не думала, что так полюблю париться… - добавила, хихикая.
- Температура внутри была совсем слабенькой. Раз тебе понравилось, будем часто сюда приезжать, и, со временем, ты полюбишь привычный для меня жар, - произнес он, вновь пристально всматриваясь мне в лицо.
- Совсем слабенькой… - смущающимся, каким-то томным голосом.
- Ага. Но ты привыкнешь, - оглаживая мое тело жадным взглядом, - Я очень на это надеюсь… - неожиданно жестко сжимая губы.
- Я в этом почему-то не сомневаюсь, - едва слышно пробормотала я, - И вообще благодаря тебе я будто открыла для себя абсолютно новый мир – взять хотя бы наши конные прогулки. Не верится, что, столько раз отдыхая на Алтае, я всячески избегала лошадей… Даже подходить к ним побаивалась, не то, что оседлать!
- Вера, ты неплохо держишься в седле. Думаю, еще пару уроков, и окончательно поборешь свою неуверенность. Тогда-то и войдешь во вкус, - он сделал глоток чая, пристально глядя на меня сквозь свои длинные темные ресницы, и я в очередной раз за сегодняшний вечер не смогла сдержать дурацкую мечтательную улыбку.
Правда, стоило мне подумать о реальном положении вещей, как она сползла с моего лица…
- Что случилось? – моментально считав произошедшую во мне перемену, напряженно поинтересовался Вадим.
- Я подумала о твоей увольнительной… - пожимая плечами, - Если отец тебя уволит...
- Принцесса, пожалуйста, только давай не будем о твоем отце? - его глаза лукаво блеснули, - Я же тебе уже сказал, что не собираюсь плясать под его дудку. Подпишет заявление – найду себе работу в другом месте. Свет ведь не сошелся клином на «Апостол-групп»? – Вадим усмехнулся и отвел взгляд, рассматривая чаинки в кружке.
- Хорошо, не будем, - тихо согласилась я, - Тогда, может, расскажешь что-нибудь о себе, о, таинственный Вадим Завьялов? – прицокивая языком, - Я ведь совсем ничего о тебе не знаю…
- Спрашивай, - расплываясь в медленной хитрой усмешке.
- Ну, расскажи что-нибудь о своей семье? – пожимая плечом.
- Моя семья… - выталкивая несколько резко и все также избегая зрительного контакта, - Моей мамы не стало, когда я был еще ребенком, - пауза, - Примерно в это же время у отца начались проблемы, и, чтобы не присесть, он написал отказную, уехав из страны, но пообещав вернуться... - вздох, - Я вырос в интернате… - еще один вздох, - В подростковом возрасте меня усыновила одинокая бездетная вдова из Артыбаша. Она занималась фермерством, и, в каком-то смысле, ей нужен был помощник. Собственно, с этого все и началось, - помолчав несколько секунд, Вадим, наконец, поднял на меня прищуренный цепкий взгляд.
- Ты вырос в интернате… - растерянно повторила я, едва не воскликнув, как много общего у Завьялова с моим отцом, ведь они с дядей Кириллом тоже когда-то воспитывались в детдоме, только, учитывая сложившуюся ситуацию, данное упоминание сейчас было бы совсем не к месту… - И где сейчас твоя приемная мать? – уточнила я, чтобы перекрыть повисшую паузу.
- Ее не стало за пару месяцев до моего совершеннолетия, - задумчиво поведал он, - А перед своей кончиной Мария призналась, что приняла решение об усыновлении, узнав о своем страшном диагнозе. Возраст чада, кстати, она выбрала, прикинув, сколько ей осталось - чтобы после ее смерти, ребенка не забрали обратно…
- Ничего себе! - выдохнула я, прикусывая губу – не ожидала, что биография Вадима изобилует столь драматичными событиями…
- Не сказать, что за эти несколько лет нам удалось по-настоящему сблизиться, - Вадим неопределённо пожал плечами, - Но именно Мария привила мне любовь к природе, животным… в особенности, к лошадям, - краткий смешок, - и подобного вида отдыху… - мужчина продолжил, помассировав виски, - Выяснилось, что моя приемная мать отписала мне конюшню и приличный участок земли в придачу, на котором она планировала построить базу отдыха. Пожалуй, для меня было делом чести довести начатое до конца, - он слабо улыбнулся, - Кстати, эта база до сих пор функционирует, - отрывисто добавил он, снова опуская взгляд.
- А... как же твой родной отец? После того, как он уехал, вы больше не виделись?
- А с батей все вышло как в мультике "Возвращение блудного попугая", - мрачный смех, - Он объявился лет пятнадцать назад... Приехал ко мне в Артыбаш с голой задницей, весь в долгах... Я тогда только открыл новую базу, устроил его к себе работать... Ну, не выгонять же родного отца? - со снисходительной улыбкой.
На языке вертелось еще много вопросов, в особенности, о его личной жизни: так и подмывало спросить, например, о местонахождении Женькиной матери… И как так вышло, что Вадим воспитывает сына один?
Однако, язык тела моего мужчины – напряженные челюсти и подрагивающие желваки – отговорили меня продолжать допрос. Вернее, я подумала, что у нас будет еще много времени для того, чтобы продолжить общаться на личные темы. Это ведь только наше первое официальное свидание… Сколько их еще будет…
Глава 29
Немного погодя мы с Вадимом еще раз сходили в парную, правда, на этот раз все было гораздо приличнее, потому что, не выдержав привычного для него температурного режима, я упорхнула обратно в комнату отдыха, где, почувствовав разыгравшийся аппетит, умяла сразу два бесподобных пирожка с яблоком.
Когда мой мужчина вернулся, я уже приняла душ и досушивала волосы, всем своим видом намекая, что кому-то завтра на учебу к первой паре, и, возможно даже, на работу – в том случае, если мой отец все-таки сменит гнев на милость…
Разумеется, я не собиралась оставаться там без Вадима.
Пробираясь поздно вечером между аллей, я невольно обернулась, будто почувствовав на себе чей-то взгляд.
- Что там? – тут же поинтересовался Вадим.
- Да ничего… – пробормотала я, разумеется, не обнаружив никого в тени высокой изгороди, – показалось.
- Я подумал, ты увидела хозяина-призрака, – хмыкнул он.
- Хозяина-призрака? – вопросительно вскидывая бровь.
- Неизвестно, кому принадлежит эта Усадьба. Из-за этого ходит много слухов, вплоть до того, что у ее хозяина обезображено все тело в результате страшного пожара… – добавил он, чуть дрогнувшим голосом.
Не найдясь, что ответить, я все еще чувствовала это странное покалывающее ощущение в области затылка, хоть никого и не увидела…
Остаток пути до моего дома прошел преимущественно в комфортном молчании.
Пару раз я едва не отлетела в объятия Морфея, такой эффект произвело на меня «чудодейственное» парение Завьялова.
- Я не могу отпустить тебя без этого, – Вадим опустил руку в карман пальто, вытаскивая оттуда бархатную коробочку и протягивая ее мне. – У тебя была возможность выбрать самой… – он нервно прыснул, – но теперь, увы, придется положиться на мой вкус. Надеюсь, интуиция меня не подвела, – прошептал он, глядя на меня с лукавой улыбкой.
Я сделала глубокий вздох, прежде чем поднять крышку, а когда заглянула внутрь, едва не задохнулась от переизбытка эмоций, обнаружив там обручальное кольцо с внушительным черным бриллиантом – то самое, которое понравилось мне больше всех, хоть я и не подала виду… А он считал это на каком-то энергетическом уровне.
- Поразительно, но интуиция действительно тебя не подвела! – потрясенно призналась я, позволяя Вадиму водрузить отнюдь не легкое колечко мне на безымянный палец. – Оно… оно потрясающее… – от волнения получилось несколько визгливым голосом.
- Чудо, теперь ты официально моя невеста, – с такой собственнической интонацией, что у меня внутри все размазало от ударной дозы дофамина.
- Я же еще не дала свое согласие?! – рассмеялась я, игриво рассматривая кольцо со внушительным камушком, всем своим восторженным видом показывая, что в общем-то не собираюсь его снимать.
— Значит, ты откажешь мне в поцелуе? – с легкой улыбкой, в очередной раз опьяняя меня столь откровенным мужским приглашением, отпечатанным на его лице.
Вот как ему можно отказать?
Да, собственно, Вадим особо и не спрашивал, несдержанно припадая к моим губам, и на некоторое время мы выпали из реальности, целуясь с какой-то страстной жаждой…
… Когда я прошмыгнула в дом, впервые за весь этот вечер взглянув на время, то оказалось, что уже хорошенько перевалило за полночь. Вот значит, какого это – не наблюдать часов. Со мной происходило такое только рядом с одним мужчиной.
Я на цыпочках прошла в темную гостиную, заметив, что из полуоткрытой двери отцовского кабинета струится приглушенный свет. Он до сих пор не спал. Что ж… Это было ожидаемо. Все-таки не в моем характере вот так безрассудно теряться, не оповестив родителей…
Вздохнув и собрав всю свою решимость в кулак, я подошла ближе и заглянула в щель, в самом деле, увидев отца, сидящего за столом в своем кожаном кресле в компании бутылки коллекционного коньяка и пепельницы с одной единственной уже потухшей сигаретой.
Ох! А ведь он давно завязал с куревом…
- Пап, я вернулась… – тихо кашлянула я, привлекая его внимание.
- Верочка… Ты уже дома… – он поднес стакан ко рту, сделал небольшой глоток и замер, глядя куда-то в пространство перед собой.
- Да. Прости, что уехала, не предупредив. Я просто подумала… – усталый вздох. – Учитывая то, как ты относишься к Вадиму… Какой смысл докладывать о нашем свидании? Полагаю, ты и так догадался, с кем я провела вечер…
Вместо ответа, отец начал медленно вращать хрустальный стакан, равнодушно наблюдая, как из него расплескивается золотистая жидкость.
Не обращая внимания на повисшую паузу, он взял бутылку за горлышко, хорошенько долбанув ей об стол…
- Пап, может тебе магния попить? Что-то ты слишком нервный в последнее время…
- Спасибо, дочка. Я уже запил магний коньяком. И теперь должен тебе кое-что сказать… – вздохнув, он откинулся на спинку кресла, устремляя на меня въедливый нечитаемый взгляд. – Сядь, пожалуйста, – указывая мне на кресло: его голос был тихим, но в нем улавливалась сталь.
- Так, о чем ты хочешь поговорить? – спросила я, усаживаясь напротив.
Неопределенно кивнув, он вновь потянулся к своему стакану, на этот раз крепко стискивая тот в ладони.
В этот момент его взгляд остановился на моем кольце. Отец медленно… очень медленно покачал головой, и его глаза наполнились таким внезапным горьким разочарованием, от которого мне стало физически больно.
- Никогда не думал, что скажу одной из своих дочерей нечто подобное…
Глава 30
- Можно без мхатовских пауз? – не выдержала я.
Отец кивнул, буравя меня своим тяжелым взглядом.
- Вера, я не благословлю тебя на этот союз, – безапелляционно отчеканил он.
- Что? – прошептала я, ощущая, как внутри все немеет.
- У судьбы все же жестокое чувство юмора, – пронзая меня своими карими пустошами. – Пусть у меня и не получится поспорить с некоторыми доводами твоей матери – к сожалению, мы, в самом деле, живем не в девятнадцатом веке, и я не могу пристрелить Завьялова, вызвав его на дуэль, или предложив ему сыграть в русскую рулетку, или…
- Отец… – отрешенно пробормотала я.
- Так вот, я вынужден согласиться – увы, ты уже не в том возрасте, чтобы я всерьез мог на что-то повлиять, а учитывая кольцо на твоем безымянном пальце, мои слова в принципе уже ничего не решат. И, тем не менее, я хочу, чтобы ты знала – я против вашего брака, – помолчав, он вновь повторил. – Я не смогу благословить тебя.
Повисла тягучая неуютная пауза, которую я осмелилась прервать, непроизвольно стиснув липкие ладоши в кулаки.
- Я приняла предложение Вадима, – наигранно приподняла уголки губ, стараясь скрыть масштаб катастрофического разрушения своей души.
Мой родной отец против.
Он против мужчины, которого я люблю.
Мой папа, который всегда был в моих глазах эталоном настоящего мужчины, не дал благословения на нашу свадьбу…
- Догадываюсь, – отец вновь с омерзением покосился на крупный черный бриллиант, поблескивающий у меня на пальце. – Ты взрослая девушка, Вера, и вольна распоряжаться своей жизнью как пожелаешь.
- Отец?
- М?
- Но почему? Почему ты против? Только из-за нашей разницы в возрасте?! – твердо глядя в его непроницаемое лицо.
- Нет, не только, – усталый покаянный вздох. – Я не доверяю Завьялову, – он поерзал на кресле, всем своим видом давая понять, как тягостен для него этот разговор.
- Не доверяешь? – вопросительно склоняя голову.
- Звучит глупо, учитывая, что мы поставили его во главе одного из самых масштабных наших проектов. Но то бизнес и все документы сотню раз проверены юристами. Мы обезопасили себя, и всегда можем избавиться от Вадима Михайловича. Бескровно, – мрачный смешок. – Другое дело – впустить его в нашу семью. Улавливаешь разницу?
- Не особо.
- Тогда я тебе объясню. Я переживу, если он проявит себя неэффективным руководителем, разрушив нам важный проект. Но я не прощу себе, если он причинит тебе боль.
- С чего ты взял, что Вадим способен причинить мне боль? – даже не скрывая своего скепсиса.
- Вера, он никогда мне не нравился. Хоть Кирилл с Пашкой со мной и не согласятся. Я просто чувствую – с ним что-то не так, – отец прищурился, твердо сжав челюсть. – Вчера я приехал к вам в офис, чтобы задать ему кое-какие наводящие вопросы. Только фокус-внимания вдруг резко сместился… – добавил он с хриплым смешком.
- Не знаю, что ты там себе надумал, но Вадим сразу сказал, что ему плевать на увольнение… Если даже ты подпишешь его заявление… Ему все равно на эту работу! Понимаешь? Он готов ради меня бросить все! – я сглотнула, порывисто вытолкнув воздух.
- Плевать ему, – папа ухмыльнулся, вновь красноречиво потянувшись к бутылке.
И от этого его небрежно-снисходительного движения внутри меня произошел окончательный надлом, заставивший в красках почувствовать, как разлагается то, что еще несколько минут назад было чистейшей, абсолютнейшей эйфорией.
Такой счастливый день, когда я стала невестой, оказался безвозвратно испорчен… И кем? Моим родным отцом!
- Не благословляешь – хорошо, я тебя услышала. Только, пожалуйста, не подписывай ему увольнительную! Не рушь все из-за своей необоснованной упертости! Или ты хочешь, чтобы мы с Вадимом вернулись в Артыбаш?! – воскликнула я с вызовом.
- Ты готова бросить университет и уехать за своим суженным крутить лошадям хвосты в Артыбаше? – с издевкой усмехнулся он.
- Если надо – поеду!
- Эх, Вера… – со смесью разочарования и досады.
- Я выйду за него замуж, даже если весь мир будет против нас! Вадим любит меня! И ему все равно на твое мнение!
- А Женю официально усыновишь? Он всего-то на пару лет тебя младше! – все с той же бесячей улыбкой.
- Потребуется – усыновлю! И тебе не мешало бы…
Я резко осеклась, тормознув себя на последних словах, но отец всегда отличался особой проницательностью, разумеется, моментально считав мой необдуманный жестокий посыл.
Затяжная секунда.
Тишина отравилась осознанием.
Папа обманчиво спокойно улыбнулся.
И его глубокие карие глаза насытились таким абсолютнейшим мраком, от которого все у меня внутри взревело от запоздалого чувства вины…
- Говорят, дети – это наша карма, – он хохотнул. – Теперь я понял, зачем ты была мне послана… – его заросший подбородок дрогнул, в глазах появился влажный блеск.
Он нас не благословляет…
Я развернулась, чтобы он не видел моих подступающих слез, громко хлопая дверью, и, влетев в коридор на втором этаже, едва не столкнулась с сестрой.
- Вера, что случилось? – испуганно прошептала Любаша.
Быстро обернувшись, я увидела полоску света из родительской спальни. Судя по всему, она только вышла от мамы.
- Я… я… – зарываясь носом в шею сестры, чтобы сдержать рыдания. – Я поругалась с отцом… – спустя несколько мгновений оседая на своей кровати.
Отвернувшись к стене, я почувствовала, как меня крепко обнимают ее теплые ручки. Как в детстве.
А
… Разлепив влажные от слез глаза, я присела на кровати, пытаясь убедить себя, что это всего лишь дурной сон. Просто. Дурной. Сон.
Глава 31
Три месяца спустя
- Вера, тебе нравится? – Алина Воронова то поправляла складки, то отходила подальше, чтобы оценить весь мой образ, - По-моему, это твое. Только фату добавить! – она мило прищурилась, непроизвольно погладив уже внушительный животик.
- Дочка, что скажешь? – нетерпеливо поинтересовалась мама, не прекращая снимать меня на телефон.
- Господи, ты такая красотка! – а это уже была моя сестра.
Закусив губу, стоя на небольшом подиуме, я продолжала рассматривать себя в начищенном до блеска зеркале в полный рост.
Платье, подобранное Алиной, казалось идеальным – простого кроя, с длинными рукавами-фонариками и шлейфом, похожим на зефирное облако.
- Вроде все хорошо… - задумчиво протянула я, вновь устремляя свой взгляд на пышное розовое «платье принцессы», украшающее одну из центральных витрин бутика.
Не знаю почему, но это розовое безумие с первой минуты привлекло мое внимание, пусть цвет наряда и не соответствовал событию.
Хотя, положа руку на сердце, начиная с нашей с Завьяловым помолвки, все пошло наперекосяк…
Спасибо моему отцу, который своим поведением омрачил мне подготовку к столь важному для каждой девушки событию.
Наверное, поэтому даже розовое платье теперь не казалось мне чем-то из ряда вон, особенно, учитывая, что к алтарю меня поведет крестный – дядя Паша. Уж он-то, со своей любовью к эксцентричным выходкам, точно оценит мой нестандартный наряд…
Да-да, новость о том, что папа отказывается отвести меня под венец, тоже знатно так выбила из колеи, отразившись на моем эмоциональном состоянии. Наверное, поэтому меня так часто стали мучить кошмары…
Хорошо хоть Вадим ни разу не позволил мне в себе усомниться, с утра до ночи окружая вниманием и заботой.
К слову, несмотря на то, что отец так и не подписал ему увольнительную, Завьялов не планировал оставаться в «Апостолл-групп» после нашего бракосочетания, занимаясь активным поиском новой работы.
Кстати, Вадим с самого начала хотел, чтобы я переехала жить к нему, однако, мама очень просила, чтобы я не делала этого до свадьбы, видимо, все еще надеясь на потепление в наших отношениях с отцом…
И потепление все-таки случилось.
Только не у нас… А у них!
По крайней мере, мама больше не уезжала ночевать в городскую квартиру, а отец – в свои сомнительные командировки… Кажется, моя «неудобная» свадьба их сблизила. Ну, хоть какой-то плюс.
И еще из хороших новостей…
Илья Безруков сделал предложение моей сестре, только в отличие от нас с Вадимом, они решили отложить свадьбу до лета. Люба объясняла это тем, что всегда мечтала пойти под венец в теплое время года…
Хотя я догадывалась об истинных мотивах этого решения, ведь их союз с Ильей отец безоговорочно принял.
Возможно, сестра хотела снизить градус напряжения, прекрасно осознавая, что я буду чувствовать, если наши торжества пройдут подряд…
- Вера, ну, что скажешь? Примерим что-то еще? – нежно проворковала Алина, вынуждая меня отвлечься от своих беспокойных мыслей.
Я вновь покосилась на пышное розовое безумие, вдруг представив, как красиво оно будет смотреться в окружении заснеженных аллей, а вот белое сольется…
- А можно примерить то розовое? – перехватывая удивленный взгляд сестры.
- Вот это? – вопросительно вскинув бровь, Воронова ткнула ноготком с френчем в сторону понравившегося мне платья.
- Ага. Что-то в нем есть… - пробормотала я, растягивая губы в предвкушающей улыбке.
- Да, пожалуйся! – отзеркалив мою улыбку, засуетилась Алина.
***
- Мне очень нравится… Кажется, это платье будто было создано для тебя! – Люба вновь направила на меня телефон – ну, сколько можно уже снимать?!
- Алин, что скажешь? – с теплотой в голосе поинтересовалась моя мама, непроизвольно скользнув по фигуре Вороновой.
Мама задержала взгляд на ее животе на секунду дольше, чем следовало, после чего быстро перевела его на меня, и ее улыбка стала немного натянутой.
- Думаю, это дерзко и смело! – плавным движением Алина поправила подол, - Верочка напоминает сказочную принцессу! – будто прочитав мои мысли, добавила хозяйка шоурума, после чего я снова посмотрела на свое отражение, окончательно осознав, что это оно – то самое платье…
- Да, я определилась! – делая шуточный книксен.
Мы все засмеялись. Покаянно вздохнув, я продолжила позировать, желая чуть позднее пересмотреть фотографии и видео, смакуя эти приятные моменты.
Закончив примерку, мы еще какое-то время провели в шоуруме, болтая и попивая чаек с новой линейкой десертов из маминой кондитерской. Я в очередной раз отметила, как сильно люблю проводить время в компании этих женщин.
А закончив, за мной приехал Вадим.
- Ну, определилась? – потянувшись к моей руке, жених коснулся пальцами тонкой полоски обручального кольца, с лукавой улыбкой заглядывая мне в глаза.
- Ага. Надеюсь, тебе понравится… - утопая в его внимательном нежном взгляде.
- Без вариантов, - прошептал он, плавно трогаясь с места.
- Это не совсем классический свадебный наряд… - продолжила интриговать я, разглядывая сказочное убранство улиц – до Нового года, который мы собирались отмечать у Левицких, оставалось всего несколько дней.
- Мне нравится все, что тебе нравится. Ты же знаешь, - глаза моего мужчины смеялись, уголки губ слегка приподнялись.
- Кстати, куда мы едем? – легкомысленно поинтересовалась я, любуясь его красивым сосредоточенным профилем.
- Подумал, ты давно не навещала Грозу… – Вадим хитро прищурился, выруливая на оживленный перекресток.
- Вау! - я едва ли не подпрыгнула на сидении от радости.
Ведь он был прав – из-за хлопот, связанных со свадебной подготовкой, мы уже несколько недель не появлялись в Усадьбе, а мне жуть как не терпелось вновь попрактиковаться в искусстве ездить верхом.
К слову, я уже не плохо в этом преуспела, ведь мой жених оказался превосходным учителем…
Глава 32
За несколько часов до Нового года
За окном уже сгущались ранние зимние сумерки.
- Который час? – спросила я, расправляя складки на платье, приготовленном для праздника.
Вадим крутанул запястьем, сдвинул край рукава и посмотрел на часы.
- Почти двадцать. Скоро будем выдвигаться, – он потер гладко выбритое лицо костяшками, не сводя с меня своего внимательного взгляда.
Я догадывалась, что, учитывая сложившуюся ситуацию, у него не было особого желания проводить главную ночь года в компании моих родственников и друзей нашей семьи, хоть Вадим и не конфликтовал с дядей Пашей или дядей Кириллом, продолжая работать на «Апостол-групп».
Тем не менее, на вечере у Левицких должны были появиться мои родители.
В глубине души, я надеялась, что сегодняшняя ночь в каком-то смысле станет переломной, и отец сменит гнев на милость, наконец, дав нашему союзу зеленый свет. По крайней мере, мне бы очень этого хотелось. Да, чего уж там, я мечтала об этом…
Я поправила прядь в высокой прическе, которую с таким трудом удалось создать, когда Вадим внезапно замер у меня за спиной.
- Что? – наши взгляды встретились в зеркале.
- Ты такая красивая, – его голос прозвучал с той самой интонацией, от которой по моей спине всегда бежали мурашки. – Закрой глаза, – хриплый смешок, – сюрприз.
Послушно опустив веки, я услышала, как он ушел в гардеробную, уловив тихий щелчок открывающейся коробки. Вскоре Вадим вернулся, и его пальцы нежно отодвинули волосы у моего виска.
- Можешь смотреть.
В первое мгновение я замерла, боясь дышать, разглядывая нас в отражении зеркала. Себя спереди, и его – за своей спиной. А на моих уложенных волосах появилась невесомая восхитительная тиара, инкрустированная переливающимися камнями. Догадывалась, что это бриллианты, даже боясь подумать о стоимости украшения…
- Боже… она невероятная… – сумбурно пробормотала я.
- Чтобы ты чувствовала себя Принцессой не только на словах, – тихо сказал Вадим, его руки легли мне на плечи. – Моей Принцессой, – и мурашки по рукам, мой сбитый выдох, потому что ни один мужчина не делал мне столь щедрых и роскошных подарков, относясь ко мне при этом как к драгоценности.
- С наступающим Новым годом, Вера! Пусть для нас он станет особенным!
Повернувшись, я увидела в глазах Вадима не только уважение и любовь, но и спокойную мужскую уверенность, которая заставляла меня верить, что вместе мы можем горы свернуть.
- С наступающим! – встав на цыпочки, я взяла его лицо в ладони, мягко поцеловав. – Твой подарок… Это что-то невероятное… – прошептала я, зажмурившись от накативших эмоций. – Мне теперь даже как-то неловко за свой…
Я приобрела для него годовой сертификат на какое-то новое супер-пупер парение в «Усадьбе», памятуя о любви моего мужчины к подобным процедурам, но теперь всерьез засомневалась в своем выборе…
- Разве можно сравнивать то, что я получил, с какой-то диадемой? – хохотнул Вадим.
- А что ты получил? – я удивленно приподняла бровь, вновь вспомнив о своем скромном все еще не подаренном конверте с сертификатом.
- Тебя, – не задумываясь, ответил он, крепче прижимая меня к себе. – Так что не понимаю, о каких еще подарках идет речь? – с деланным недоумением.
Я не успела возразить, потому что в этот момент телефон Вадима ожил, и мы вынуждены были отлепиться друг от друга.
- Кирилл, – кивнув, он сосредоточился на ответе моему дяде.
Я же еще какое-то время покрутилась перед зеркалом, разглядывая роскошный подарок.
После чего мой взгляд в очередной раз остановился на внушительной библиотеке Завьялова, блуждая по многочисленным корешкам книг: «Искусство войны», «О войне», «33 стратегии невидимого боя».
Я как-то спросила у Вадима, почему у него так много книг, посвященных искусству войны, получив весьма резонный и невозмутимый ответ.
Да, я уважала личные границы Завьялова, не желая устраивать допрос с пристрастием. Он был из тех людей, которые открываются постепенно, поэтому я решила двигаться маленькими шажочками, определенно, отмечая первые успехи своей тактики.
- О чем задумалась? – тихо спросил он, подкрадываясь ко мне сзади.
- Твоему врагу не позавидуешь, – усмехнулась я, кивая на «Стратегию великих полководцев».
- Точно, – согласился он, целуя меня в шею. – Ему можно только посочувствовать, – практически беззвучно добавил Вадим, перехватывая меня под грудью, пока я пыталась отогнать смутное чувство тревоги, кольнувшее в солнечное сплетение.
В этот момент мой взгляд остановился на двух томиках, которые, будто бы, выбивались из общего ряда.
- «Мастер и Маргарита», кстати, одна из моих любимых книг, – задумчиво пробормотала я, дотрагиваясь до золотистого тиснения на корешке.
- Почему? – нежно прикасаясь к моей макушке губами.
- Ну, мне близка ее философия.
- Поделишься?
- А ты разве не читал?
- Читал, конечно. И не один раз. Просто интересно, за что ты полюбила эту книгу?
- Мне показалось, между строк улавливается мысль, что любовь сильнее смерти и власти, – вырываясь из объятий Вадима, я прищурилась, задумчиво заглядывая ему в глаза. – Даже тьма служит свету, если в сердце есть вера… – непроизвольно закусила губу, анализируя философский подтекст произведения.
- Даже у тьмы в сердце может быть
Книга сама раскрылась на том месте, где лежала маленькая, чуть потрепанная по краям фотография…
На ней была…
Я … с задумчивым видом читающая книгу…
Судя по дате на полароиде, фото было сделано летом пару лет назад во время нашего отдыха на Алтае. Мы с Любой тогда тестили какой-то новомодный фотоаппарат моментальной печати. Сестра явно сняла меня исподтишка…
Но как это фото оказалось у Вадима?
И неужели он хранил его столько времени?
Но … почему?
- Это тоже часть какой-то скрытой военной стратегии? – я рассеянно пожала плечами. – Хранить мое фото в книге об убийце с муками совести? Очень оригинально! – нервный смешок.
- Между прочим, это моя любимая книга, – в уголках его глаз собрались лучики смешинок. – Родион Романович мучился из-за своей теории: «Тварь я дрожащая или право имею?», – короткий вздох. – Данная дилемма о нормах морали и в наше время актуальна как никогда, – его взгляд скользнул по моей фотографии, зажатой между пальцев. – Полагаю, даже в самой безнадежной мрачной истории должно быть что-то светлое, Верочка…
Глава 33
- Так откуда у тебя мое фото? – заторможенно спросила я, едва заметно прикусывая губу.
Вадим медленно и как-то неровно выдохнул, подавляя улыбку.
- Поймала с поличным, - взгляд глубоких карих глаз стал испытующим, - Вер, - я почувствовала его ладонь на своем запястье, - Тем летом я тебя увидел. Вернее, впервые разглядел, - усиливая нажим своей ладони, и от нее будто начал исходить жар, просачиваясь мне под кожу.
- Значит, ты понял, что мы предначертаны друг другу судьбой не в тот момент, когда разглядел мое лицо, осознав, с кем кувыркаешься, а гораздо раньше? – припечатала я с наигранным удивлением, выразительно глядя в его с каждой секундой темнеющие глаза.
- На пару лет раньше. Ага, - на полном серьезе согласился мой Белиал, а в любимых демонических пустошах пронесся отблеск того, что никак не получалось расшифровать.
Временами я уже замечала у Завьялова это нечитаемое выражение, попутно отмечая легкую дрожь в его пальцах, все еще сжимающих мою руку.
- Уму не постижимо! Значит, я тоже давно тебе нравилась? Да так, что ты даже сохранил мою фотографию в своей любимой книге?! - протяжно выдыхая, я стиснула его ладонь, чувствуя себя просто до неприличия счастливой.
Язвительный смешок едва не прорвался с моих губ, когда нас в очередной раз прервали, и Вадим вновь вынужден был отвлечься на дзыньканье телефона.
- Кирилл Александрович никак не хочет переключиться на «Иронию судьбы»… - пробурчал он себе под нос, сосредоточенно набирая ответное сообщение, - Еще пару минут и будем выдвигаться. Иначе точно опоздаем.
- Эй, даже не думай замять эту тему! Скажу больше, я хочу знать все… В какой момент ты понял, что я тебе интересна?
Вадим хмыкнул, убито прикрывая глаза ладонью.
- Чудо мое, я отвечу на все твои вопросы после пары бокалов шампанского. Идет? – будоража меня своим до неприличия хриплым голосом и напитывающимся откровенной похотью взглядом.
- Ловлю на слове, – усмехнувшись, я убрала книгу с моей фотографией обратно на полку, еще раз бросив на себя краткий взгляд, и, слегка поправив диадему, обратила внимание на неопознанную папку на прикроватной тумбочке.
- А это что? – поинтересовалась я, между делом.
Вадим повернул голову, кажется, не сразу понимая значение моего вопроса, вопросительно прищуриваясь.
- Какие-то документы…
- А! – он легонько стукнул себя по лбу, продолжив телеграфировать ответ моему дяде, - Свадебный организатор попросил подписать еще пару недель назад. Я по ошибке взял их домой, и никак не могу вернуть…
- Может, поэтому они до сих пор не прислали нам конечный дизайн-проект оформления банкетного зала, хоть свадьба уже через пару недель? – предположила я, решительно вытаскивая из папки документы и ручку.
Хотя, положа руку на сердце, специалисты свадебного агентства Марии Левицкой, итак, сделали невозможное, организовав нашу свадьбу в столь короткий срок.
Вот что значит профессионалы своего дела. Мама Полины как-то призналась, что для таких случаев у них всегда припасено несколько дат и слотов.
- Ну, поехали?! – поторопил меня Вадим.
- Да-да… Сейчас только подпишу и сразу отдам Левицкой. А то как-то некрасиво получается – она ведь и так пошла нам на встречу… Иначе не видать нам этого банкетного зала до следующей осени!
- Мария, кстати, отказалась брать свой процент, - Вадим вздохнул, - Но я сразу сказал Паше, что все равно с ними рассчитаюсь. В конце концов, с нами работает целая команда - не люблю чувствовать себя обязанным.
- Согласна… - я рассеянно перелистывала странички, быстро выводя свою подпись, как и любая девушка, крайне ответственно относясь ко всему, что касалось будущего бракосочетания.
Например, для меня было новостью, что мы еще, оказывается, не подписали договор…
Закончив, я сложила все обратно в папку, последовав за Вадимом, который вновь отвлекся на пиликающий телефон.
- Да, Жень. Мы тоже скоро подъедем. Хорошо, - выдал он несколько напряженно, почему-то избегая моего взгляда.
Наверное, потому что Завьялов не особо любил обсуждать тему наличия у него сына примерно моего возраста.
Разумеется, так или иначе нам приходилось ее касаться, и во время этих разговоров я сделала вывод, что Вадим пока не созрел открыть мне темные пятна своей биографии, связанные с рождением и воспитанием Евгения, упорно отмалчиваясь обо всем, что касалось женщины, подарившей ему ребенка…
К слову, о моем будущем «пасынке».
Неожиданно, но Женя вообще будто пропал со всех радаров.
Мы практически не пересекались несмотря на то, что учились в одном университете… Когда же я проводила вечера в компании Вадима у них в доме, Евгения также не наблюдалось, что наталкивало на определённые мысли.
А пару дней назад я случайно увидела Завьялова-младшего, влетевшего на парковку бизнес-центра на новенькой иномарке премиального сегмента. Вот так «подарок судьбы»! Интересно, за какие заслуги? Хм, что-то мне подсказывало — это и есть та самая причина моего душевного спокойствия…
И снова я терялась в догадках – откуда у Вадима такие заоблачные доходы? Даже поинтересовалась у него, на что получила весьма расплывчатый ответ в духе «как потопаешь, так и полопаешь».
Наблюдая за абсолютно спокойным расслабленным лицом моего мужчины, у меня в голове роились разные мысли, которые я постаралась подальше отогнать от себя, переступив порог залитого ярким светом дома Левицких.
- Вера, Вадим, добро пожаловать! – тепло поприветствовал нас дядя Паша, обменявшись крепкими рукопожатиями с моим спутником, - Скоро уже Дед Мороз со Снегуркой придут! Проходите быстрее! Нас ждет много сюрпризов… - загадочно подмигивая в своей фирменной манере.
- С наступающим! - улыбнулась я ему, помахав Полине, оживленно болтавшей с моей сестрой.
Наверное, и родители приехали...
- А мама с отцом уже здесь? – я продолжала бегло осматривать помещение в надежде отыскать родные лица.
Внезапно дядя Паша как-то неестественно улыбнулся.
- Артем недавно написал, что они с Сашей решили устроить что-то вроде романтика… - хозяин дома кашлянул, уводя взгляд куда-то за мое плечо.
- Значит, они все-таки не придут… - опустошенно пробормотала я.
Глава 34
Правда, окончательно погрязнуть в унынии мне не позволило мамино сообщение, в котором она написала, что решение не идти к Левицким было спонтанным, подтвердив, что они с отцом просто захотели провести главную ночь года вдвоем, в обществе друг друга.
Что ж… Охотно хотелось верить.
Тем не менее, довольно быстро мне удалось настроиться на всеобщую радостную волну, особенно после того, как Полина, затискав меня, продемонстрировала колечко, которое могло означать лишь одно…
- Боже мой, я так за вас рада! – порывисто выдыхая, я крепко обняла подругу. – Следующий год можно смело объявлять свадебным годом! – рассмеялась я, чувствуя, как в груди взрываются фейерверки.
- Это точно! Мама шутит, что из-за нас у нее теперь прибавилось в три раза больше работы! – Полина усмехнулась, подмигивая Александру Воронову – в прошлом – известному сердцееду, в настоящем – своему любимому парню и жениху.
В этот миг я вспомнила, что забыла папку с документами на полке в прихожей, отвлекшись на страстный поцелуй Вадима. Вот же растяпа…
- Наша невеста-а! – хлопнув хлопушку, Захар порывисто приобнял свою сестру.
Полина взвизгнула, жмурясь из-за сотен переливающихся в воздухе конфетти, с нежностью глядя на своего младшего брата.
- Эй, я тоже теперь невеста! – хихикая, я взъерошила каштановую шевелюру неугомонного мальчишки, сдувая блестяшки.
- Правда? – так и видела, как заработали шестеренки в его голове, пока он пытался разобраться, кто перед ним: я или Люба.
Хотя в нашем случае и разбираться не надо было – называй любое имя – не ошибешься!
- Да, я обречена, ой, вернее… Обручена! Конечно же, обручена! – поправилась я, улыбаясь до рези в уголках губ.
- Захар, мы же с мамой только об этом и говорим?! – Полина закатила глаза, намекая, что у молодняка в одно ухо влетает, а в другое – вылетает. – В следующем году и я, и Вера, и Люба выходим замуж! А мамино агентство организует все эти свадьбы! Запомни уже, наконец! – пожурила она братишку, который тут же, состроив насмешливую гримасу на манер своего легендарного отца, поспешил раствориться в толпе гостей.
Внезапно музыка стихла, и на пороге гостиной появился … Дедушка Мороз…
Полина хрюкнула от смеха, чуть не подавившись шампанским, когда ее отец появился в красном бархатном комбинезоне с опушкой, нарочно сдвинув белоснежную бороду в бок.
- Ты напоминаешь не Деда Мороза, а какого-то Отморозко! – хмыкнул дядя Кирилл. – Что, кстати, мне приготовил? – поинтересовался он, нарочито сердитым голосом.
- Кирюша, для начала я могу подарить тебе совет… – дядя Паша, ой, пардон, дедушка Мороз прищурился. – Ты лучше со мной не спорь. В моем списке, между прочим, только хорошие мальчики…
Дядя Кирилл дерзко поиграл бровями.
- Чувствую, ты сегодня останешься без подарка, как и твой братец Артемка! Тоже, к слову, весьма противный пацан! – добавил он, со снисходительным смешком, намекая на свои «непростые» отношения с моим отцом.
Все вокруг рассмеялись, потому что внезапно заиграла музыка, и дядя Паша, конечно же, не упустил возможности продемонстрировать какую-то откровенно нелепую связку из своей танцевальной юности, в ожидании аплодисментов, замерев в полушпагате.
Дядя Кирилл тут же его освистал, за что был удостоен наигранно разгневанного взгляда «Отморозко».
- Осмеять мои танцевальные способности? Способности одного из лучших танцоров нашей страны? Серьезно?! – он «обиженно» покачал головой. – Кирюш, вот за такое – точно останешься без подарка! – с пафосом провозгласил Левицкий, указывая на дядю Кирилла дрожащим пальцем. – Вместо коллекционного виски ты один сегодня будешь пить дешевое пакетированное вино из «Красное-белое», которое я урвал по акции для таких вот противных ребят! – отрезал «Дед Мороз», отбивая новую, еще более невообразимую танцевальную дробь.
- О ужас! – хмыкнул дядя Кирилл. – Алин, ты это слышала? Даже для Отморозко это слишком жестоко… – он сделал «драматическую» паузу, очевидно, стараясь подавить смех.
Тут в диалог вмешалась Алина, которая до этого с улыбкой наблюдала за их милыми пикировками, попивая сок.
- Кирилл, не горячись! А то он, правда, оставит тебя в списке плохих мальчиков… Хотя, – Алина хитро подмигнула своему мужу, – может, оно и к лучшему? – Воронова с лукавым видом погладила свой внушительный живот, спровоцировав гостей на очередную волну смешков, а своего мужа на столь однозначное выражение лица, что мне стало немного неловко.
С другой стороны, их отношения даже спустя столько лет совместной жизни, вызывали восхищение и белую зависть.
- Что ж, Кирилл, даже твоей жене не удалось меня переубедить, – «серьезно» заключил он, вытаскивая из своего мешка пакет «Изабеллы» и протягивая шуточный подарок своему другу. – А это передай Артемке, – вздохнув, он вытянул детский пазл из шести крупных деталей с изображением оленя. – Надеюсь, Апостолов проявит усидчивость и терпение, и сможет его собрать! – добавил Левицкий, под дружный взрыв хохота.
Мы с сестрой обменялись многозначительными взглядами.
Очевидно, Люба тоже представила, какова бы была реакция нашего отца на этот «подарок». Возможно, даже хорошо, что они с мамой остались дома. Не хватало им еще в Новогоднюю ночь подраться…
Внезапно Дед Мороз остановился около меня. Лукаво прищурившись, он достал из своего мешка прихватку, вручив ее мне.
- С наступающим, красавица! Чтобы отбивалась от кавалеров в отсутствии Завьялова, – крепко меня обняв, он шепнул. – Нормальные подарки ждут всех под елкой. Только Воронову не говори…
- Спасибо, дядя Паша, – искренне улыбнулась я. – Не скажу. Но, думаю, он догадывается… – хихикнула.
- Кстати, Вера… не переживай насчет своей свадьбы, – внезапно его голос стал серьезным. – Твой батя перебесится… Я же его знаю! Он никогда не позволит мне или кому-то еще отвести тебя под венец, – добавил мой крестный таким теплым, участливым голосом, что я почувствовала, как глаза защипало.
- Спасибо… – неловко взмахнув прихваткой.
- Так держать, девочка! – подмигнув, дядя Паша направился к своему будущему зятю Александру, я же, крепче стиснув прихватку, повернула голову в поисках своего жениха, однако не обнаружила его в гостиной.
В этот момент с улицы раздались странные звуки, отдаленно напоминающие стрельбу…
Глава 35
Вздрогнув, я невольно повернула голову к окну. На небе одна за другой распускались цветовые сферы.
Салюты, ну, конечно…
Что еще могло бабахать за пару часов до Нового года? Отблески фейерверков - алые, изумрудные, золотые - скользили по стеклу, окрашивая все вокруг в волшебные цвета.
Внезапно в отражении окна я поймала взгляд Вадима, моментально отвлекаясь от происходящего в гостиной. Интересно, что он задумал?
Через несколько секунд мой мужчина с раскрасневшимися щеками вернулся в гостиную.
- Дед Мороз, а ты ничего не забыл? – насмешливо поинтересовался он, моментально приковывая к себе всеобщее внимание.
- Вадюш, ты чего воду мутишь? У тебя какие-то возражения? – принял «боевую стойку» мой крестный.
- Скорее предложение, - Завьялов хмыкнул, - Как вы смотрите на то, чтобы немного развеяться? – кивая в сторону выхода.
- Ну-ка… ну-ка… - дядя Паша выбежал из зала, и вскоре мы услышали его радостное улюлюканье.
- Друзья, все сюда! – позвал нас Дед Мороз.
Несколько секунд спустя я обнаружила, чем был вызван его восторг.
Прямо перед домом, в свете уличного фонаря, стояла упряжка белоснежных лошадей, запряженных в изящные сани с алыми полозьями. На центральной лошади, добродушно улыбаясь, сидел кучер в атмосферном красном тулупе и ушанке.
- Вадь, это твоих рук дело? – восторженно поинтересовался дядя Паша, и в его голосе впервые за вечер не было ни тени иронии.
- Ну, я решил немного помочь Деду Морозу, - он смущенно улыбнулся краешком губ, - Так кто первый? – Вадим лукаво мне подмигнул, когда я уверенно вскинула руку над головой, поспешив за одеждой.
Следующие полчаса были похожи на ожившую рождественскую открытку.
Все члены нашей разношерстной компании, смеясь, по очереди усаживались в сани. Лошади, позванивая бубенчиками, трогались с места, оставляя за собой на снегу серебристые следы.
Всеобщему восторгу не было предела: мы так увлеклись катанием на санях, что чуть не пропустили самый важный миг – время загадывать желания…
… Первый удар курантов, и наши взгляды встретились.
Даже не прикасаясь, Вадим гладил меня своим многообещающим горящим взглядом. Его карие глаза стали почти черными. Зрачки расползались, оставляя тонкий цветной ободок по краю радужки.
- Не забудь загадать желание, - прошептала я, большим пальцем свободной руки проводя по его щеке.
- Уже, – хрипло признался Вадим мне на ухо, - Хочу, чтобы ты родила мне ребенка, – прошептал он, прерывисто дыша.
В носу защипало. В глазах зажгло. Из груди вырвался хриплый выдох.
Потому что я никак не ожидала услышать нечто подобное. Последние громогласные удары курантов. Внезапно его губы коснулись моих, и мир перевернулся, расколовшись надвое.
- С Новым годом, Любовь моя. Обещаю, этот год станет для нас особенным, - Вадим сгреб меня в охапку, прожигая таким безумным собственническим взглядом, что сердце забилось в турбо режиме.
- С Новым годом… - взволнованно улыбаясь, я потянулась своим фужером к его бокалу.
А после – до дна.
Отпив глоток шампанского, он обнял меня за талию, нежно притягивая к себе, пока вокруг царил счастливый хаос из крепких объятий и поздравлений.
Какое-то время мы так и стояли, тесно прижимаясь друг к другу – душу затопило чистейшей первозданной эйфорией, было до одури хорошо.
В этот миг я ощутила, что нашла свою половинку. И теперь мы – одно целое. Неделимое. Даже не верилось, что возможно, в этом году я рожу Завьялову малыша…
- Я тоже этого хочу, - пробормотала я, с особым значением глядя на своего мужчину, - И спасибо тебе за этот вечер… - сливаясь в нежном трепетном поцелуе.
Однако вскоре мы вынуждены были разлепиться, потому что девчонки утянули меня в дурацкий хоровод под предводительством дяди Паши.
Вдоволь нахохотавшись и наплясавшись, я, наконец, выбралась из танцевального шабаша, но, осмотревшись, снова потеряла Вадима.
- Ищешь своего жениха? – прищурившись, с полувзгляда «прочитала» меня сестра.
- Ага. Ты его видела?
- Кажется, ему позвонили, - задумавшись, Люба приложила кончик пальца к губам, - Если я не ошибаюсь, Завьялов поднялся по лестнице.
- О, спасибо! – легонько чмокнув ее в щеку, я поспешила на поиски.
Проходя по коридору, я заметила приоткрытую дверь в кабинет дяди Паши, и, заглянув внутрь, увидела Вадима.
Он стоял спиной к двери у большого окна, за которым все еще мелькали отблески угасающих фейерверков.
Я вздрогнула, не сразу признав его голос.
Сейчас он звучал иначе – с абсолютно другой интонацией и тональностью. Внезапно до меня дошло, что Завьялов говорит на чистом, беглом английском.
На мгновение я замерла, невольно подслушивая.
Вернее, я не вслушивалась в смысл - что-то про «бизнес» и «совет директоров».
Меня поразило произношение.
Идеально поставленное, без малейшего намека на акцент, с отточенными согласными и мягкими правильными гласными. Смахивало на произношение человека, который долго жил в этой среде…
Вадим закончил фразой «I'll handle it first thing in the morning» и, словно почувствовав мой взгляд, обернулся, лукаво подмигивая.
Попрощавшись с невидимым собеседником, он убрал телефон направляясь ко мне.
- Прости, что заставил тебя ждать. Телефон разрывается, а там ничего не слышно… - по его губам скользнула виноватая улыбка.
- Не знала, что у тебя такое чистое произношение, - я неуверенно пожала плечами, будто в ожидании какого-то подвоха.
- Онлайн уроки с носителем языка, наконец, дали результат, - расслабленно парировал он, наваливаясь на меня и прижимая к стене, - При моей работе без знания английского никуда, - мужчина нежно коснулся моего виска губами.
- Да, но… - я усмехнулась, - Даже в моей школе с углубленным изучением языков ни у кого из преподавателей не было такого идеального акцента, - сама не знаю, зачем продолжала развивать эту тему, - А вот когда мы с родителями отдыхали в Великобритании, там так говорили… - глухо пробормотала я, выдерживая его абсолютно спокойный взгляд.
- Возможно, у меня есть предки среди королевской семьи? Что скажешь, Принцесса?! – Вадим явно пытался перевести мой допрос в шуточную форму, заставив меня выдохнуть… правда, ненадолго, потому что следующие его слова буквально выбили из моих легких весь воздух.
Глава 36
- Пришло время подарков, – Вадим улыбнулся.
- Подарков? – изумилась я, машинально поправляя диадему. – Ты приготовил для меня что-то еще?
- Ну, да. Это был просто подарок, а теперь новогодний… – в его лихорадочно поблескивающих глазах все было написано более чем красноречиво.
Подарок. Еще один?!
- Так ведь можно меня и разбаловать? – цокая язычком. – Не думал? Мы ведь еще даже не женаты…
- Мне нравится тебя баловать, – категорично заявил Вадим, вытаскивая из внутреннего кармана пиджака бархатный футляр.
- Вадим… – рассеянно пробормотала я, разглядывая черную, прозрачную как слеза подвеску-каплю.
- М? – мой мужчина нахально вскинул бровь.
- Это же очень дорого! – воскликнула я, излишне эмоционально.
- Я приобрел эту подвеску вместе с кольцом. Подумал, неправильно разбивать. Тебе не нравится? – уточнил он напряженно, на что я нервно рассмеялась.
- Нравится, конечно! Как эта красота может не нравиться? Просто это совсем не обязательно, – я повела плечом. – Вернее, вообще не обязательно! Да и не привыкла я к такому…
- Не привыкла? – уточнил он с неверием.
- Возможно то, что я выросла в обеспеченной семье, наталкивает на определённые мысли, – я покачала головой. – Однако это не так… Отец не так уж и часто дарил нам с сестрой ювелирные украшения, – я фыркнула. – А вообще, если хочешь знать, я люблю красивую качественную бижутерию!
Деланно бурча, я позволила Вадиму надеть мне новое украшение на шею.
- Ты достойна самого лучшего, Вера, – пронзая меня таким влюбленно-покорным взглядом, что сердце болезненно сжалось, замедляя свой ход.
Потому что этот мужчина каждую секунду делал меня счастливой… Аж самой не верилось, что все это происходит со мной наяву. Закончив с украшением, Вадим прижал меня к себе, утыкаясь в шею кончиком носа.
- Моя, – хрипло прошептал он. – Никому не отдам… – пройдясь костяшками по моей щеке.
- А я тебя… – промурлыкала, потянувшись к его губам.
Правда, поцеловаться, как и подарить мой банный сертификат нам помешал очередной входящий вызов.
- Не могу не ответить, – обреченно проронил Вадим, взглянув на вибрирующий телефон, – но тут минут на десять…
- Тогда я пока пойду потанцую – встретимся в гостиной! – быстро чмокнув его в щеку, я поспешила по лестнице вниз, правда, сперва, заглянула на кухню – нестерпимо захотелось пить.
Вскрыв одну из бутылочек с водой, я сделала несколько жадных глотков, и едва не поперхнулась, услышав за спиной.
- Счастливого Нового года,
Обернувшись, я увидела Женю. Он стоял в проеме кухонной двери, облокотившись о косяк, разглядывая меня с холодной презрительной улыбкой.
Выдерживая его взгляд, я почувствовала, как кровь отливает от лица.
- Что тебе? – отбила я, стараясь не выдать волнения.
- Да, так… Просто мысли вслух, – Завьялов-младший хохотнул. – Интересно, хватит ли мне твоей заботы? – скользя по моему телу оценивающим взглядом. – Вдруг у меня разовьется невроз на фоне батиной женитьбы? Ты ведь не против гладить меня по головке перед сном? – продолжил он, подходя ближе и понизив голос до ядовитого шепота. – Иначе я не усну…
- Жень, тебе лучше вернуться к гостям, – максимально ровно.
- Серьезно? И даже не попытаешься вынести мне мозг своей истерикой? – с издевкой.
- Трудно выносить мозг людям, если им его не заносили, – я вздохнула.
- Значит, ты решила действовать коварно? Наябедничаешь моему отцу? Хотя бы намекни, чего от тебя ожидать, мамочка?
С трудом «удерживая лицо» от его максимально тошнотворного «мамочка», я заставила себя улыбнуться.
- Ябедничать – это значит тратить время на обсуждение твоей персоны. Увы…
- Вай-вай… Какие мы гордые! – его взгляд остановился на моей новой подвеске, - Как там говорят – «Какая разница, какого цвета у него «Бентли» - главное, чтобы человек был хороший»? – он ухмыльнулся, - А ты оказалась весьма ушлой девицей… - таращась на мою диадему.
Вот же ж…
- Жень, мой тебе совет – лучше оставь меня в покое, – подмигнув, я первая покинула кухню.
*Несколько дней спустя*
- Вер, тебе надо купить
Сегодня я устроила что-то вроде девичника в компании Полины и Любы, и, после пары бокалов просекко, не удержавшись, рассказала девчонкам о вызывающем поведении моего будущего «пасынка».
- Я думаю, Женя где-то достал пошаговую инструкцию
Сегодня мама вновь оставила на моем столе вкусняшки, которыми мы начали лакомиться, закончив с закусками.
- Ну, пока он просто поддерживает свое привычное амплуа невоспитанного хамоватого придурка… – вздохнув, я потянулась к божественному трюфелю.
В этот момент в дверь постучали, а, учитывая, что в доме, кроме нас, находилась только мама, я воскликнула.
- Заходи! У нас тут нет стриптизеров… – хмыкнула я, запивая конфету просекко.
- Девочки, не хотела вам мешать! – улыбаясь, она протянула мне большую розовую коробку с логотипом «Сахарка». – Там пирожные и шоколад. Подумала, для девичника самое то! – она подмигнула.
- Мам, еще сладкое? – Люба вопросительно изогнула свою аккуратную бровь.
- Еще? – мама перевела удивленный взгляд с сестры на меня.
- Ты же уже оставила гостинцы? – дрогнувшим голосом, кивнула в сторону сластей.
- Какие еще гостинцы? – переспросила она, внимательно рассматривая ополовиненную коробку.
- Кстати, о-очень вкусно! А как называются эти конфеты? – бесхитростно поинтересовалась сестра, откусывая кусочек от малинового лакомства.
- Эти конфеты не из «Сахарка», – как-то странно произнесла мама, разгребая подложку из бумаги тишью. – Я не имею к ним никакого отношения, – мрачный смешок, – это «Алекто». Мои главные конкуренты. Такое чувство, что миссия их кондитерских – вытеснить «Сахарок» с рынка… – опустив голову, мама стремительно вышла из моей спальни.
Глава 37
- Ничего не поняла… – Люба нахмурилась, - Ты же говорила, это сладости из «Сахарка»? – поднявшись, она подошла к коробке, вынимая оттуда остатки подложки, после чего протянула мне небольшую карточку.
- «Алекто. Ваш личный кусочек счастья», - хрипло прошептала я, пытаясь как-то осмыслить происходящее.
- Алекто? Что-то знакомое… – нахмурившись, Полина потянулась к телефону.
- Я думала, это мамины вкусняшки. Несколько месяцев назад я уже находила их в своей комнате…
- В смысле, находила? – напряженно переспросили девчонки, и на некоторое время между нами установилась неуютная тишина.
- Это происходило пару раз в начале осени – в то время родители ругались, мама не ночевала дома… Мне казалось, она таким образом пытается поднять мне настроение. И не смотрите на меня так… Да, она ведь часто приносила нам с работы разные сладости! – я фыркнула, - А потом отец избил Вадима, он неожиданно сделал мне предложение и все так закрутилось… Если честно, я вообще забыла про эти сладости, - призналась я, пока в голову приходили мысли одна хуже другой.
- Но если их купила не ты, и не мама… Тогда кто? – нервно хмыкнув, пробормотала сестра, - Кому понадобилось присылать тебе продукцию наших конкурентов? Может, это Вадим?
- Вадим? – я шумно выдохнула, - Возможно, но… Зачем ему это? Это как-то… -
- А может, это вообще чистая случайность? Вряд ли Завьялов задумывался, что «Алекто» — это конкуренты «Сахарка», и нашей маме будет неприятно увидеть их продукцию? Грубо говоря, ему понравились сладости их производства, вот он и отправил их без задней мысли…
- Не знаю, - пауза, - Но предлагаю прямо сейчас это выяснить…
… Правда, когда спустя несколько минут Вадим подтвердил, что не имеет к этим посылкам никакого отношения, мне реально стало не по себе. Жутко.
Особенно после того, как любимый мужчина сообщил, что уже мчится к нам, намереваясь отвести эти «неожиданные дары» в лабораторию, проверить их состав.
- Вот так девичник… - мрачно рассмеялась я, внезапно припоминая подробности своего недавнего ночного кошмара – конфеты с личинками.
Б-р-р.
- Поль… - голос Любы дрогнул, - Удалось что-то найти? – сестра кивнула на телефон, который Левицкая все еще держала в руках, сосредоточенно скользя глазами по подсвеченному экрану.
Полина беспомощно пожала плечами.
- В интернете только общая информация: адреса магазинов и кафе, меню, составы… Ничего криминального. Только вот… - Полина притихла, поджав нижнюю губу.
- Что? – одновременно воскликнули мы с сестрой.
- Такое странное название для сети кондитерских…
- Странное? – я осеклась.
- Ага. Алекто… - и подруга протянула мне телефон, указывая на одну из открытых вкладок, - Сама прочитай.
- Алекто́ — с древнегреческого непрощающая, безжалостная, непримиримая. В древнегреческой мифологии богиня мщения, одна из трех Фурий или Эриний. Если кратко, Богиня мести.
- Мести? – изумленно повторила моя сестра, — Значит, кто-то нам мстит? Раз эти ребята – главные конкуренты «Сахарка»?
- Надо срочно выяснить, кто присылал мне эти сладости! – решительно поднявшись с кровати, я понеслась вниз, надеясь, что наша экономка еще не ушла.
***
- Да, Вадим. Да… Я тебя поняла… Уже ложусь. А ты поезжай домой… Раз там ничего не нашли, значит, это чья-то злая шутка… Или, возможно, у меня в самом деле появился поклонник из стана конкурентов? – натянуто рассмеявшись, я отключилась, выключая свет в спальне.
Увы, мой девичник закончился совсем не так, как я планировала. Вскоре приехал Вадим, настояв, чтобы мы с девчонками поехали в лабораторию, на всякий случай сдав анализы.
К счастью, ничего подозрительного в нашей крови не обнаружилось, и мама развезла нас по домам, а Завьялов остался дожидаться результатов экспертизы, которая, к слову, тоже ничего не показала.
Только личность отправителя так и осталась инкогнито.
Наша экономка отыскала упаковку, в которой курьер привез подарок. На бланке значился адрес одного из подразделений «Апостол-групп», в котором трудилось около пятидесяти человек, поэтому у тети Маши и не возникло вопросов.
Зато у нас их появилось великое множество…
Вадим с мамой не стали пока сообщать об этом инциденте отцу – зная его взрывной характер, решили попробовать сами во всем разобраться.
В конце концов, в курьерской службе «Апостол-групп», как и во многих других помещениях и офисах компании, были установлены камеры - осталось только отсмотреть записи с них.
А еще я все-таки рассказала Вадиму о некрасивом поведении Жени во время новогодней ночи, предположив, что, возможно, такие странные подарки – это его рук дело, ведь Завьялов-младший часто бывал в компании, да и многие сотрудники знали, что его отец занимает высокий пост.
Однако, каким бы очевидным не казалось это объяснение, у нас так и не вышло узнать наверняка…
На следующий день выяснилось, что кто-то вывел из строя большинство камер в курьерской, а никто из работников так и не смог дать внятного ответа: кто же принес эту посылку?
В этот день было много заказов…
*День свадьбы*
- Повезло Завьялову! Ох, как повезло! – хихикала Люба, потягивая просекко.
- Это точно! Мужское сердечко Вадима проткнется насквозь, стоит ему только увидеть тебя в этом платье принцессы! – улыбнулась Полина, отзеркалив действие моей сестры – девчонки стукнулись бокалами.
Люба с Полей вместе с нашим свадебным организатором и еще двумя стилистами помогали мне «собираться» рано утром самого важного дня.
Пока я мучалась в руках визажиста, эти болтушки уже ополовинили бутылочку игристого, и, похоже, не собирались останавливаться.
Я же изо всех сил старалась не упасть в обморок от волнения. Все-таки подготовка к свадьбе – это кромешный ад, а учитывая количество гостей…
Кажется, на нашем торжестве соберется вся столичная элита. Возможно, еще и поэтому меня буквально разрывало на части от беспокойства, которое лишь усиливалось при мысли, что к алтарю меня поведет крестный дядя Паша…
- Люб, тебе мама случайно ничего не говорила про отца? Ну, может… - я кашлянула, чтобы чем-то заполнить неловкую паузу.
- Говорила, - сестра подавила грустный вздох, - Вроде он собрался в какую-то срочную командировку… Что-то случилось на одном из производств… и… - сестра осеклась.
- Ясно. Пожалуйста, не красьте мне пока губы. Я тоже хочу выпить…
Глава 38
После бокала игристого настроение незначительно улучшилось, хотя грудь все еще наполняли смешанные чувства.
Казалось, моя интуиция вопит во всю глотку, только я никак не могла установить, почему меня уже несколько дней не покидает ощущение, будто происходит нечто нехорошее.
Наверное, потому что только рядом с Вадимом все остальное отходило на второй план. Его нежные прикосновения, поцелуи, взгляды вселяли в меня непоколебимую уверенность в собственном выборе.
Да. Я свой выбор сделала.
Долго и счастливо. Аминь.
В конце концов, я приняла решение и сегодня выхожу замуж за лучшего мужчину. И, тем не менее, было больно осознавать, что в день, который должен стать для меня самым счастливым, моего отца не будет рядом.
Глупая надежда, что он сменит гнев на милость рассыпалась в пепел после слов сестры… «Вроде он собрался в какую-то срочную командировку… Что-то случилось на одном из производств»…
М-да. Смешно.
- Могу красить губы? – тихо спросила у меня стилистка.
- Вер, пора… – с придыханием прошептала сестра, кивая на дисплей телефона.
- Можете, – натянуто улыбнулась я.
***
Я взялась за фату, чтобы в очередной раз ее поправить, когда в дверь постучали.
- Входите! – крикнула я, и спустя миг за открывшейся дверью показалась мама.
Она выглядела бесподобно в длинном кремовом платье, которое прекрасно сочеталось с ее карими глазами и светлыми волосами. Такая красотка!
- Доченька… – поравнявшись со мной, мама встала сзади, нежно обняв меня за плечи – в зеркале наши взгляды пересеклись, и я увидела в ее глазах слезы.
- Как сейчас помню, как вы с Любой лежали в кювезике… Такие крошки. А теперь выросли и превратились в невероятных красавиц, – она обвела нас с сестрой взглядами, полными теплоты. – Верочка… Я желаю тебе стать самой счастливой… – аккуратно прикасаясь своей теплой ладонью к моему лицу.
- Теперь ты создаешь свою семью, свой очаг. Я верю, что у вас с Вадимом все получится. Однако жизнь порой бывает непредсказуемой… никогда не забывай, что у тебя есть родители. Мы – тоже твоя семья, готовая всегда о тебе позаботиться… – она улыбнулась сквозь слезы. – Не забывай, чтобы не случилось – в нашем доме тебя всегда ждут…
- Мам… – я крепко-крепко ее обняла.
- Ох, милая, я так хочу верить, что этот союз принесет тебе счастье…
В дверь постучали, и мы вынуждены были оторваться друг от друга.
- Все гости уже собрались! – серьезно отчиталась девушка из команды организаторов.
- Волнуешься? – шмыгая носом, спросила Полина.
- Еще как… – призналась я, нервно поправляя нежно-розовое кружево…
- Не переживай. Это абсолютно нормально, – Левицкая прижалась к моему лбу своим лбом. – Люблю тебя, подружка! Вот как бывает… В тихом омуте… Наша главная тихоня выходит замуж первой… – хихикая, прошептала она.
Усмехнувшись, я вспомнила, в каком шоке пребывала Полина, когда узнала про наш с Вадимом первый раз – познакомились в койке! Так сказать, не отходя от кассы.
Вот вам и тихоня из тихонь…
- Вера, пойдем, пора! – поторопила меня организаторша.
Хорошо хоть, не надо было никуда ехать.
Для нашей церемонии, включающей в себя роспись и последующие празднества, был снят комплекс с просторным банкетным залом на первом этаже и гостиничными номерами – на втором, ведь завтра планировался еще один день свадебных гуляний. Благо – на обширной загородной территории было, где развернуться.
Спустившись с лестницы, я остановилась у высоких парадных дверей, где меня уже ждали гости во главе с женихом.
- Вера, ты все помнишь? – заботливо уточнила у меня организаторша, одновременно переговариваясь с кем-то по рации.
- Д-да, – взволнованно кивнув, я встретилась взглядом с дядей Пашей.
- Вера, божественно выглядишь! – обняв меня, крестный шепнул. – Так хороша, будто тебя выковали тысячи ангелов из бриллиантов и слез нимф.
- Дядь Паш… – я не смогла сдержать нервный смех, – вот умеете же вы красиво сказать… – Вы, кстати, тоже отлично выглядите! – проронила я, без тени лукавства.
Левицкий облачился в белоснежную рубашку и кремовый костюм, улыбаясь своей самой очаровательной улыбкой, которая никого не оставляла равнодушной.
- Я уверен, ты станешь прекрасной женой! – мужчина заключил меня в крепкие объятия. – Вер, я до сих пор помню день твоего рождения. В тот день я гнал как сумасшедший, чтобы успеть отвести твою маму в роддом, ведь вы с сестрой оказались теми еще торопыгами… – глаза моего крестного увлажнились. – А теперь передо мной стоит прекрасная молодая женщина! – он понизил голос. – К слову, если Завьялов посмеет тебя обидеть – сразу говори мне – оторву ему причиндалы!
Дверь позади нас хлопнула, и я не успела ничего ответить, замерев как вкопанная, стоило услышать за спиной.
- Павел Романович, вроде все гости уже собрались в зале. Разве вы не должны сейчас находиться там?
Обернувшись, я увидела своего отца, одетого в стильный черный костюм с модным галстуком и белоснежной рубашкой. Его темные волосы были зачесаны назад, подбородок и щеки гладко выбриты.
Замерев у входа, он смотрел прямо на меня с выражением восторга и такого искреннего трепета в глубоких карих пустошах, что у меня на глаза навернулись слезы.
- Папочка… Ты все-таки пришел? – стук сердца заглушал доносящуюся из зала музыку.
- Ну, как я мог доверить этому человеку столь важную миссию? – отец смерил дядю Пашу насмешливым взглядом, после чего мужчины обменялись крепкими рукопожатиями, и мой крестный поспешил в зал.
- Пап… Я так счастлива, что ты пришел! – я крепче сжала свой букет, упорно борясь с подступающими слезами.
- Вера, надеюсь, я был не прав насчет Завьялова… – он как-то устало вздохнул. – Просто помни – я всегда буду рядом по первому твоему зову. Я люблю тебя, дочка, – поцеловав меня в лоб, отец кивнул организатору, которая молниеносно сообщила что-то по рации, и спустя несколько секунд классическая музыка сменилась свадебным маршем.
Когда тяжелая дверь отворилась, я увидела длинную белоснежную дорожку, по бокам от которой стояли украшенные цветами скамьи. Я едва не ахнула, впервые вживую оценив убранство зала – он напоминал зимнюю сказку…
Высокие арочные окна, уходящие в потолок, были обрамлены белоснежными рамами, а сквозь их стекла лился холодный зимний свет. А в конце этого сияющего пути находилась огромная арка, сплетенная из хвойных ветвей и белоснежных живых цветов.
Мой отец, крепко держа меня за руку, повел меня на встречу моей судьбе, и в этот миг, казалось, нет никого счастливее…
Пока я шла, сердце выделывало какие-то немыслимые вещи, словно в него напрямую вкололи порцию адреналина. Однако, увидев Вадима, оно резко замерло, ударившись о ребра…
Медленно сокращая расстояние, я не могла отвести от него взгляд. Какой же он у меня… Красивый. Сдержанный. Серьезный. Со слегка порозовевшими от волнения щеками. Еще немного, и он официально станет моим.
С минуты на минуту Вадим Завьялов станет моим мужем…
Могла ли я подумать о чем-то подобном, соглашаясь на ту авантюру сестры? И вот куда нас с Любой привел тот дурацкий розыгрыш…
Повернув голову, я подмигнула своей близняшке, которая в этот миг промокала глаза носовым платком, стоя в ряду моих подружек. А рядом с ней шмыгала носом мамочка. Разумеется, ее растрогало наше появление с папой…
Когда же наши с Вадимом взгляды встретились, в его глазах я прочитала столько всего… Стало очевидно, что он взволнован не меньше меня. А может и больше…
Возможно, появление моего отца произвело на него знатное впечатление. Я вот до сих пор находилась в шоке от столь резкого разворота событий…
У алтаря папа отпустил меня, сделав шаг на встречу Вадиму. Он прошептал ему что-то на ухо, однако я не смогла разобрать слов…
Но по тому, как напряглись плечи моего жениха, не трудно было догадаться, что папа, конечно же, в своем репертуаре. Однако я очень надеялась, что этот разговор ознаменует начало их «перемирия».
Догадывалась, как непросто моему отцу было переступить через свою гордость, и появиться здесь, так скажем, развернув белый флаг…
Мое волнение лишь усилилось, как только ведущая церемонии попросила нас встать друг напротив друга и произнести клятвы. Чувствуя, как дрожу всем телом, я подошла ближе, принимая протянутые руки моего мужчины.
- Вера, – голос Вадима прозвучал тихо, но четко, заполняя все пространство вокруг. – Я обещаю быть твоей опорой, твоим домом и твоим самым верным другом. Я отдаю тебе свое сердце, зная, что оно будет храниться в самых надежных руках.
Слеза скатилась по моей щеке, оставив влажный след. Сделав глубокий вздох, я начала:
- Вадим… Пусть мы встречались совсем недолго, я нашла в тебе родственную душу. Я клянусь быть твоим маяком в бурю и тихой гаванью в покое. Я обещаю верить в тебя даже тогда, когда ты перестанешь верить в себя. Я выбираю тебя сегодня, завтра и во все дни, что подарит нам судьба. Я – твоя.
Под всеобщие овации, мы с Вадимом обменялись кольцами, расписавшись в документах. К слову, расписывал нас настоящий сотрудник ЗАГСа, так что все было абсолютно официально.
- Я объявляю вас мужем и женой! Вы можете поцеловать невесту…
Вадим склонился ко мне для поцелуя, однако я непроизвольно отклонила голову, потому что в его глазах промелькнуло такое странное жутковатое выражение.
Пару раз я уже замечала его у него.
И вот снова. В такой важный счастливый момент…
В этот миг грохот распахнутых дверей заглушил первые аккорды торжественного марша, и все будто полетело в тартарары…
- Ни с места! Полиция!
В зал ворвались люди в бронежилетах, с оружием в руках... По рядам гостей прокатились крики ужаса и недоумения.
Я застыла, не в силах понять, что происходит, все еще надеясь, что это чей-то нелепый розыгрыш…
- Что вы… – прохрипела я, заметив, как несколько мужчин в форме направились в нашу сторону.
- Вы что бл*** творите? – начал папа, поворачиваясь: в его глазах читалось лишь изумление. – Вы сейчас же…
Но ему не дали договорить.
Двое полицейских грубо схватили его за руки, выкрутив их, и с силой швырнули на пол.
- Па-п-а! – крикнула я, пытаясь броситься к нему, однако Вадим мертвой хваткой обхватил меня за талию, удерживая на месте.
Над моим отцом, который пытался подняться, склонилось несколько вооруженных мужчин, не подпуская к нему ни дядю Кирилла, ни дядю Пашу…
- Артем Александрович, вам предъявляются обвинения по ряду статей: организация убийства, нападение при отягчающих обстоятельствах, умышленный поджог, приведший к гибели двух и более людей, рейдерский захват бизнеса. Вы имеете право хранить молчание...
В секунду мир рухнул.
Глава 39
От осознания всего происходящего голова начала кружиться.
Мой самый счастливый день превратился в кошмар.
Крики гостей заглушали громкую торжественную музыку, которая почему-то продолжала играть, совершенно не вписываясь в происходящее.
Тем временем, поблизости началась потасовка между Вороновым, Левицким и полицейскими. Дядя и крестный накинулись на них после того, как один из верзил скрутил моей маме руки, не позволив приблизить к отцу.
Всхлипнув, я вновь посмотрела туда, где несколько крепких мужчин удерживали папу, пока один из них надевал ему наручники.
Вдруг папа поднял голову и наши взгляды встретились. В его глазах отражались сожаление и печаль. Такая вселенская печаль, что мое сердце сжалось. А еще страх. Осязаемый. Первородный. Липкий.
Не за себя. За меня.
- Папочка…
Я инстинктивно дернулась к нему на встречу, только сейчас осознав, что все это время Вадим крепко сжимал меня в объятиях.
- Вера, пойдем… – он подтолкнул меня к выходу.
- Но как же отец? – потрясенно прохрипела я, вновь поворачиваясь к папе, сидящему на полу: с его шевелящихся губ срывались какие-то неразборчивые слова.
- Мы обязательно во всем разберемся. Пойдем, – с силой сжав мой локоть, новоиспеченный муж практически потащил меня к выходу из банкетного зала. – Ты не должна все это видеть…
В этот миг я даже не могла сопротивляться, будто наблюдая за всем со стороны. Гости праздника смотрели на меня с откровенной жалостью, а кто-то даже… с презрением…
Но почему?
Неужели кто-то из них поверил во всю эту чушь?
Разумеется, все это какое-то дикое вопиющее недоразумение, и спустя считанные минуты мы во всем разберемся.
Отца отпустят. По-другому быть не может…
Фрагмент, где мне на плечи накинули шубку, усаживая в автомобиль, как-то выпал из общей картины.
Я реально не особо соображала, будто находясь под сильнодействующими психотропными препаратами. Возможно, не последнюю роль здесь сыграл выпитый на голодный желудок бокал шампанского…
Очнулась я только тогда, когда машина лихо вылетела на придорожную трассу, унося нас с Вадимом все дальше от развлекательного комплекса.
В сознании все еще стояли крики гостей, равнодушный голос полицейского и лицо отца, прижатое к полу…
Повернув голову, я посмотрела на Вадима.
Он говорил по телефону. Тихий, ровный, абсолютно безэмоциональный голос. Без капли волнения. Снова на том безупречном английском, который поразил меня пару недель назад в кабинете дома Левицких.
Вадим бросил короткое «Good. Keep me posted» и опустил телефон, поворачиваясь ко мне лицом.
- Скоро приедем, – произнес он с раздирающим на части оттенком заботы.
Ох, папа, а я то как на это надеюсь…
В самом деле, через пару минут мы въехали на территорию незнакомого коттеджного поселка, миновав пост охраны. Проехав еще немного, на нашем пути появился еще один пост. Вадим махнул бородатому дядьке в окне, и тот сразу нас пропустил.
- Зачем здесь столько охраны? – из-за давления в груди мне снова стало тяжело дышать.
- Везу свою драгоценность, – Вадим улыбнулся, и его откровенная искренняя улыбка показалась мне неуместной.
Моего папочку арестовали прямо во время нашей церемонии, а он вел себя так, будто ничего особенного не произошло…
Внезапно автомобиль резко затормозил перед неприметным коттеджем, и Вадим, быстро покинув авто, открыл передо мной дверь, помогая выбраться.
Полной грудью вдохнув морозный воздух, мое тело слегка повело в сторону. Не упала я только потому, что Вадим, не дав мне опомниться, подхватил меня на руки, на ходу ловко открывая раздвижные ворота.
- Что это за место? – спросила я с плохо скрываемым волнением.
- Арендовал специально для нашей первой брачной ночи, – подмигнув мне, новоиспеченный муж быстро перенес меня через порог.
Внезапно Вадим замер, пристально заглядывая мне в глаза. Я резко дернулась, вынуждая его поставить меня на ноги.
- Мне жаль, что все так вышло, – без особых эмоций добавил он.
У меня мурашки побежали от нехорошей краткой паузы.
- Как
Но ее не было. Не было ее. И в помине.
Потому что Завьялову, похоже, было вот ни черта не жаль…
А еще я внезапно поняла, что такое настоящий страх… леденея от какого-то нечеловеческого парализующего животного сжирающего изнутри ужаса, если вдруг мое подозрение подтвердится.
Потому что это меня убьет. Нас убьет. Не будет больше никаких нас. Никогда. Я его, Иуду, не прощу.
Не разрывая зрительного контакта, я вновь вспомнила его недавнюю искреннюю улыбку, почувствовав, как что-то у меня внутри начинает медленно отмирать…
- Вера, тебе надо успокоиться. А потом мы поговорим, – озвучил Вадим, с абсолютно непроницаемым лицом.
- Успокоиться? – истеричный смех. – Хорошо, я успокоюсь, но только после того, как ты скажешь, что все это – какая-то тотальная ошибка! И моего отца выпустили… – я засунула руку в карман шубы, желая достать телефон, внезапно сообразив, что оставила его в номере развлекательного комплекса.
И не только телефон. Там осталась вся моя одежда, паспорт и другие документы… Я даже не успела подумать об этом, в состоянии аффекта покидая собственную свадьбу.
- Вера, твоему отцу предъявлены обвинения по очень серьезным статьям, – он вздохнул. – Его арестовали. Вряд ли в ближайшие годы Артема Александрович выйдет на свободу, – удовлетворенно хмыкнув, Вадим как-то совершенно по-звериному повел головой, и на его лице расцвела незнакомая хищная полуулыбка.
Глава 40
- Скажи, что это не ты? – ровно, несмотря на предвестники внутренней истерики, спросила я.
Вадим расслабленно рассмеялся, цинично убивая во мне последние крохи теплящейся надежды. Прикусив губу, он какое-то время выжидающе смотрел в мои глаза, после чего тихо сказал.
- Вера, я думаю, будет лучше, если мы поднимемся в мой кабинет и обо всем поговорим?
- Ну, давай поднимемся и поговорим! – истерично хохотнула я, и, больше не мешкая, поспешила за ним по лестнице, на ходу избавляясь от шубы.
Молча поднявшись, Вадим завел меня в просторную комнату, усаживаясь за массивный стол.
- Сядь, пожалуйста, - его голос прозвучал на удивление мягко.
Дождавшись, когда я выполню его просьбу, мужчина открыл верхний ящик стола: он достал оттуда стопку аккуратно подшитых бумаг, протягивая их мне.
- Что это? – поинтересовалась я хриплым, не своим голосом.
- Прочти. Потом я отвечу на твои вопросы, - Завьялов откинулся в кресле, сложив руки на груди, сверля меня тяжелым, изучающим взглядом.
Я же опустила глаза вниз, чувствуя, как мое сердце замедляет свой ход.
Бах. Б-а-х. Б-а…
- Вадим, - задыхаясь, произнесла я, глядя в его лицо.
- Ты читай-читай. Потом поговорим.
И я читала… да, я читала… однако строчки то и дело расплывались перед глазами…
«Михаил Семенович Полянский… Гендиректор одного из крупнейших строительных холдингов сгорел заживо вместе со своим племянником…»
Далее шли десятки различных публикаций на эту тему.
Не в силах сглотнуть подступающий склизкий сгусток, застрявший поперек горла, я неотрывно скользила глазами по скачущим строчкам:
«Крах империи Михаила Полянского»
«Банкротство компании…»
«Многочисленные аресты среди ближнего круга Полянского…»
«Рейдерский захват и распил…»
Далее абсолютно непонятно юридическим языком… какие-то пункты, подпункты. А потом…
Я сделала глубокий вздох, пытаясь найти в себе силы читать дальше.
Потому что сквозь сухие формулировки начал проступать чудовищный смысл происходящего. Финансовые схемы… переводы через офшоры… показания свидетелей, которые теперь фигурировали во многочисленных делах…
Это был детальный, скрупулезный отчет.
Отчет об операции по поглощению бизнеса моей семьи и уничтожению
- Зачем? – с ужасом прошептала я, уставившись в его пугающе спокойное улыбающееся лицо, - Зачем ты затеял все это? Мой папа не имеет к этому…
- Вера, твой отец – очень плохой человек! - Завьялов обрубил грубо и с тенью презрения, - Он долгие годы шел по головам. Действовал по беспределу… - мрачный смешок, - Лихие девяностые и воровские нулевые канули в лету. Я не собираюсь уподобляться твоему папаше. Он ответит за все перед законом.
Я поморщилась, продолжая смотреть в его абсолютно холодные, пустые глаза. Глаза хищника, сбросившего личину.
- Мой отец сумеет доказать свою невиновность! Слышишь? – с вызовом произнесла я, медленно, один за другим разрывая листы.
- Чудо, это исключено! – Завьялов хохотнул, заставив мое бешено бьющееся сердце болезненно замереть.
Меня колотило… Потряхивало от немого ужаса и разочарования. В голове разрастался гул и вой…
- Кто ты? И какое отношение имеешь к этому Полянскому??? – выкрикнула я, срывающимся голосом, кидая листы омерзительного досье ему прямо в лицо.
- Женушка, не все сразу, - ироническая улыбка, - Считай меня Тайным Мстителем! Этаким столичным Робин Гудом, который, наконец, упечет страшного Монстра за решетку!
Но мой отец не был Монстром, чего не скажешь о новоиспеченном муже, глядящем на меня с тенью безумия.
Я смотрела на него и не верила… Не узнавала. Иллюзия счастья рассыпалась в прах. Все иллюзия. Боже, как я могла так фатально ошибиться? Как можно было так идеально отыграть, целиком и полностью запудрив мне мозги?
- Вадим, ты с самого начала меня использовал, да? Чтобы поближе подобраться к папе?! – в моем тихом голосе прорвалось отчаяние, однако я все еще душила в себе желание завыть белугой.
Какое-то время он молчал, ровно глядя мне в глаза.
- Все, что я говорил тебе насчет своих чувств – правда. Да, я начал засматриваться на тебя задолго до того момента, когда ты пробралась ко мне в спальню посреди ночи. Поэтому и не прогнал. Не смог, - он едва заметно склонил голову вправо.
- Вера, я ведь сразу предупредил, что не смогу сделать тебя счастливой. Помнишь, я сказал тебе это после того, как ты пришла ко мне в конюшню? И всячески отталкивал не просто так… - мужчина пожал плечами, - Однако, чем больше времени я размышлял об этом, тем отчетливее осознавал – возможно, именно я смогу сделать опальную Принцессу Королевой своей империи, - слегка прищурившись, Завьялов напряженно смотрел мне в глаза, - Я люблю тебя и очень надеюсь, ты сумеешь сделать правильный выбор.
Кладбищенскую тишину кабинета нарушил мой злой припадочный смех.
- Ты всерьез думаешь, что после всего этого я с тобой останусь? – в абсолютном хаосе я глядела в его спокойные карие глаза – глаза нелюдя, не в силах даже пошевелиться.
Как точно я однажды сравнила Вадима с Белиалом – духом злобы и тьмы.
Падшим ангелом. Принцем ада.
- Почему нет? – ответил он, и на мгновение его губы сжались в тонкую линию.
Этот вопрос прозвучал до того нелепо… так чудовищно несообразно происходящему, что из моей груди вырвался какой-то странный, сдавленный звук.
Потом еще один. А потом меня просто разорвало от смеха. Он рвался наружу судорожными спазмами, сотрясая все тело… Я смеялась так, что у меня потекли слезы, ощущая, что медленно схожу с ума…
- Вы-брать т-тебя? - с трудом выговаривая слова между приступами этого безумного хохота, - Теб-я? – змеиным шепотом.
Я ввинчивалась в него ненавидящим взглядом с мокрым от слез лицом и сжатыми кулаками.
- Как я тебе уже сказал, ты вряд еще ли увидишь своего отца на свободе. «Апостол-групп» скоро обанкротится, - сознательная пауза, - Но дети ведь не должны отвечать за грехи своих отцов? - еще одна пауза, - Я сделаю все, чтобы ты была счастлива… Выбор за тобой, - тьма полыхнула в его глубоких карих глазах, и я почувствовала во рту металлический привкус крови, не сразу осознав, что прикусила губу.
И в этот момент в гробовой тишине кабинета раздался приглушенный гудок.
- Здорово, Дымов… Решил поздравить меня со свадьбой?
Глава 41
- Я так и думал, - он пододвинул к себе пачку сигарет, лежащую на краю стола – зубами достал сигарету, подкуривая ее, - Мир вообще сошел с ума, Дым. Постоянные походы к психологам, антидепрессанты… Раньше просто вешались в сарае, - «незнакомец» усмехнулся, прикрывая глаза.
- Ладно, я тебя понял. Спасибо, что предупредил… Чуть позже наберу. У меня по плану еще первая брачная ночь так-то… - этот циничный ублюдок отключился, медленно выдыхая дым в потолок.
- Прекрати все это. Не бери грех на душу… - прошептала я, едва слышно.
- Поздно. Я уже прилично так нагрешил, Верочка. А что насчет тебя? М?
Я вопросительно изогнула бровь.
- Ты ведь моя законная жена. Останешься со мной на ночь? Еще немного погрешим? Особенно, когда
- Ты болен, - ощерилась я, - Лучше сдохнуть, чем лечь с тобой в койку.
- Подумай хорошо, Принцесса. Ты можешь стать во главе несокрушимой империи, если останешься со мной. А грехи… В старости отмолим, - «незнакомец» улыбнулся своими красиво очерченными губами, и я вздрогнула от резкого низкочастотного шума в ушах, пронзившего меня насквозь.
Пресловутая иллюзия счастья обратилась в пыль.
- А если откажусь? Изнасилуешь? Будешь удерживать меня в этом доме против воли? Убьешь? Что дальше, Вадим? Или ты не Вадим? – я холодно улыбнулась, - Неужели даже твое имя – это часть грандиозного плана возмездия?!
Завьялов сглотнул. Его челюсть сжалась. Еще одна быстрая затяжка, не разрывая нашего зрительного контакта.
- Ты, правда, думаешь, что я тебя выберу? – я поежилась, разразившись презрительным смехом, - Тогда ты, Вадим Мудакович, конченный психопат. Да и стратег из тебя, если уж на чистоту, хуже, чем любовник, - выдала я сквозь зубы, глядя на него с ненавистью.
«Незнакомец» ответил мне ровной полуулыбкой, с оттенком сгущающегося мрака. Его карие глаза медленно и неотвратимо наливались хаосом. «Мой ненаглядный» гневался, тщательно пытаясь это скрыть.
Только я уже прошла свой Рубикон, отчаянно желая воззвать к самым кровожадным его демонам, - уничтожить его мир, станцевав на костях…
- Я понимаю твои чувства и эмоции, - краткий вздох, - Только, когда ты успокоишься, и узнаешь всю правду, то поймешь, что я - не главный злодей в этой истории, - спокойным, обволакивающим голосом, натянув обратно свою лживую личину, - Я немного неравнодушен к справедливости, только и всего, - «незнакомец» пожал плечами, сбрасывая пепел с кончика сигареты, - Ты успокоилась? – вдруг спросил он с нотками неподдельного беспокойства.
Поздно.
Я будто взглянула на этого мужчину другими глазами, предварительно избавившись от розовых очков. Внутри до сих пор полыхал пожар, уничтожая последние отголоски моей первой роковой любви.
А была ли она… любовь?
Я несколько месяцев идеализировала этого мужика, даже не замечая, что связалась с монстром, утянувшим меня в свою темноту. С тоской смотрела в некогда любимые карие глаза, вспоминая, как еще совсем недавно находилась на седьмом небе от счастья…
Но все рухнуло. И стало больно. Нутро разрывалось на части.
Я обнажила перед ним душу. Пошла против воли родного отца. А он… Врал. С первой до последней минуты обманывал, используя меня в своих грязных делах, манипулируя искренними чувствами… Изнасиловал мою доверчивую душу. Растоптал нервную систему. Выкорчевал веру в любовь.
- Пришло время для еще одной клятвы – я тебя не прощу, - прошептала я, чувствуя, как полосует внутренности, разрывая их на лоскуты, - Никогда.
- Вера, ты все поймешь, пусть и не сразу. Но пазл в твоей голове обязательно соберется. От этого никуда не деться, - Лже-муж метнул на меня задумчивый взгляд, потянувшись к новой сигарете.
- Ты что… меня не слышишь? – прошипела я сквозь зубы, - Ты не просто мне солгал… Ты осквернил все, что между нами было, - мой надсадный хриплый смешок, - Помнишь, как-то во время посиделок у костра Полина рассказывала страшилку про алтайскую девушку, которую предали прямо во время свадьбы? - я с улыбкой подалась немного вперед, упиваясь его искренней растерянностью.
- Я никогда не верил в эти бредни, - выдал он насмешливо.
- О! Тогда можно я тебе расскажу? Помню, та легенда произвела на меня очень сильное впечатление… - предательски дрогнувшим голосом.
- Валяй. Я всегда с удовольствием тебя послушаю.
- Была одна девушка. Ее жених, самый храбрый охотник в степи, поклялся ей в вечной любви. Но в день свадьбы, когда весь аил собрался на пир, прискакали воины
- Вера…
- Нет уж, дай я договорю, дорогой муж! – почувствовав, что меня снова колотит, - Девушку схватили и увезли… Больше ее никто не видел… - я умышленно сделала паузу, с вызовом глядя этому подонку в глаза, - Говорят, она превратилась в Серебряную Гриву - дикую кобылицу, которую можно увидеть в лунные ночи…
- А предатель женился на дочери вождя того племени, разбогател. Но с того дня его стали преследовать несчастья.
Я сделала еще одну паузу, закончив звенящим шепотом.
- Его скот начал вымирать от странных болезней. Его новая жена так и не родила ему детей. А однажды утром он проснулся и увидел в отражении воды в ручье череп, обтянутый кожей. Она оставила ему лишь пустую оболочку, обреченную на вечное одиночество и скитание, - я еще шире улыбнулась, прямо оргазмируя от его явного смятения, - Вот что бывает, если надругаться над чьими-то чувствами… - заговорщически подмигивая.
- Чудо, не верь в глупые сказки, - наконец, негромко выдал «незнакомец».
- Твой поступок ничем не лучше, - я разгладила невидимые складки на своем свадебном платье, - Ты осквернил мою веру в любовь и самый счастливый день, - непроизвольно поправляя выбившийся из прически локон, я нащупала маленькую незаметную шпильку, в красках представив, как воткну ее этому уроду в горло.
- Ну, хватит лирики, - Завьялов поднялся, - Пойдем. Нас ждет кровать, усыпанная лепестками роз…
Глава 42
Я тоже поднялась со своего места.
- Кровать, усыпанная лепестками роз? – смотрела на него сквозь слезы в глазах, душа в себе нарастающую истерику.
Поверить не могла, что он говорит это всерьез, ощущая, что мой мир продолжает рушиться… и этому будто не будет конца.
Бесконечное падение в бездну…
- Ты моя жена, Вера, – его лицо исказилось в хищной гримасе, - Жена, - чеканя каждую букву. – Я же тебе все рассказал: в той папке упоминается лишь малая часть преступлений твоего отца. Хочешь больше подробностей? Останься со мной, и я введу тебя в курс дела. Он уничтожил все, что было мне дорого… – леденяще добавил Завьялов. – Подвел под монастырь свою жену и дочерей. И ты выбираешь
- Я выбираю свою семью. Своего отца, – рассмеялась я, будто невзначай запустив руку в волосы, аккуратно перехватывая тонкую шпильку – мое единственно средство защиты. – А ты можешь захлебнуться своей ненавистью, – с ненормальной улыбкой смотрела в его перекошенное от злобы лицо. – Не смей трогать моих близких… – еще один смешок. – Иначе я доберусь до тебя как та оскверненная растоптанная невеста из старой алтайской легенды… Слышишь? Месть никогда не принесет тебе чувства удовлетворения… Ты не станешь счастливее, уничтожив моего отца, – рассыпающимся на сотни ненавидящих эхо голосом.
- Значит, ты выбрала свою
- Даже не сомневайся… – не задумываясь, ответила я, пока внутри у меня все выкорчевывалось с корнями.
Больно. Больно. Больно.
Я вспомнила своего отца на полу …
Он хотел поставить его на колени.
Не дождется.
- Я, итак, едва ли не подыхаю, – едва слышно произнес Вадим. – Это не должно было случиться во время церемонии…
Я гоготнула, окончательно теряя связь с реальностью, ведь этот мужчина не понимал. Не понимал, что я никогда не предам своих близких, и теперь мы навечно по разные стороны баррикад…
- Не делай этого… – чувствуя, как к глазам подступают слезы боли и бессилия. – Пожалуйся, останови все это… Тебе же под силу все остановить? – а на пересохших губах застряло вероломное глухое «умоляю».
- Чудо, проведешь со мной эту ночь? – поинтересовался Завьялов, награждая меня пустым и абсолютно равнодушным взглядом. – Нашу первую брачную ночь.
В ушах стояла удушливая тишина. Моргнула, пытаясь осмыслить его слова… Предложение секса. Меня передернуло. Ломало меня. На куски. Слегка повело. Тело будто жило своей жизнью.
Тем временем, лже-муж отвернулся, потянувшись к ручке двери, и тогда меня перемкнуло…
- Что б ты сдох, слышишь?! – я рванулась вперед, замахиваясь своим «холодным оружием», которое сегодня утром стилистка с таким усердием вкалывала в мою прическу.
«Незнакомец» отреагировал мгновенно, выставив руку и отбив удар.
Острие лишь слегка задело кожу, оставив тонкую, но хорошо заметную царапину, из которой просочилась капля крови.
Вадим резко обернулся, коснувшись пальцами своей шеи.
Он с удивлением посмотрел на каплю крови на кончиках пальцев, после чего перевел взгляд на меня.
- Довольна? – только сейчас замечая, какие глубокие тени залегли у него под глазами.
- Я была бы довольна, если бы пробила тебе артерию… – выдерживая его напитывающийся непроглядной тьмой взгляд, и отмечая, как «незнакомец» медленно сжимает кулак, как дрожат его пальцы под натянутой кожей.
- Вера… – один шаг, и лже-муж припер меня спиной к стене, смыкая пальцы на моем горле. – Не переходи черту, заступ за которую будет слишком дорого тебе стоить…
Он прижался ко мне вплотную, не давая бороться, но заставляя прочувствовать всю силу его мужского желания. В такой ситуации. Меня передернуло. Словно в блендере перемотали. Тошно. Как же тошно-о.
- Поверь, я очень не хочу усугублять. Но ты буквально из кожи вон лезешь, – склонившись, супружник оказался на уровне моего лица. – Девочка, не вынуждай меня делать тебе больно.
Из моей груди вырвался припадочный тихий смех.
Промелькнуло мазохистское желание выяснить, какой же у меня болевой порог?
- Отпусти меня! – впиваясь в его золотистую радужку глазами. – Мне надо домой! Я хочу к своей семье…
- Я сам тебя отвезу, – не отрывая от меня жаждущего взгляда, супружник подхватил меня под ягодицы, насаживая на себя и продолжая припирать к стене, – сейчас… Только… – он опустил голову, сжимая челюсти. – Ты не представляешь, сколько лет я ждал этого дня…
- Отвали от меня, Завьялов! Или как там тебя?! Отпусти-и… – меня в прямом смысле трясло от его близости, - Отпусти меня, тварь!
- Но все, чего я хочу… – придерживая меня под ягодицы, мужчина навалился сильнее, и капля крови с его шеи упала мне на обнаженное плечо, – все, о чем я сейчас могу думать…
Вырвав руку, я наотмашь ударила этого лживого ублюдка по лицу, и, аллилуйя, от неожиданности, он, наконец, опустил меня, размыкая свои железобетонные объятия.
- Зря! – хохотнул «незнакомец», проведя ладонью от пострадавшей щеки до окровавленной шеи. – Но теперь ты точно запомнишь сегодняшнюю «ночь»… Поехали! – не позволяя мне опомниться, «Завьялов» подхватил меня под локоть, буквально силком выпроваживая из злополучного дома.
Хорошо, хоть шубу позволил захватить… Хотя, в том состоянии, в котором я сейчас находилась, вряд ли бы почувствовала холод. Все как-то смазалось. Поплыло. Смешалось. Я ни черта не различала из-за сумбура в голове…
Когда мы сорвались с места, уже стемнело, поэтому я практически не разбирала дороги, догадываясь, что отсутствие опознавательных знаков не просто так.
- Ты везешь меня домой? – единственный вопрос, оставшийся без ответа.
На споры сил не осталось, поэтому я просто надеялась, что скоро увижу маму и других своих близких…
Однако меня по новой накрыло волной отчаяния и тревоги, когда автомобиль остановился у ничем не примечательного здания с глухой дверью и камерой над ней.
- Пошли! – по-джентльменски распахнув передо мной дверь, лже-муж одним рывком вытряхнул меня из салона.
- Что это за место? – спросила я, срывающимся голосом после того, как мой спутник ввел код, и дверь бесшумно отъехала. – Куда ты меня привез?!
Внутри нас встретил импозантный мужчина в строгом костюме и с таким же бесстрастным лицом, как у Завьялова. Они обменялись кивками, после чего нас провели в просторную комнату, больше похожую на будуар в старинном стиле – бархатные кушетки, приглушенный свет, тяжелые портьеры.
- Зачем мы здесь? Я хочу домой! – выцедила я, задыхаясь от волнения, на что мой новоиспеченный супруг лишь пожал плечами, демонстративно поправляя свой окровавленный ворот.
- Поможешь мне определиться? – серьезно поинтересовался у меня мужчина, с которым всего несколько часов назад я собиралась связать свою жизнь.
В этот момент наш провожатый сделал жест рукой, и из соседней двери вышли несколько женщин в откровенных нарядах.
Они выстроились перед нами, как товар на витрине, широко игриво улыбаясь.
- Ну, кто из них проведет со мной сегодняшнюю ночь? – с иронией разглядывая мое окропленное его кровью свадебное платье.
Глава 43
Все это время рядом со мной находился не прекрасный принц на белом коне.
Завьялов оказался Чудовищем в человеческом обличие, только что продемонстрировав мне свою демоническую сущность.
- Ну? Ты же сама отказалась провести со мной нашу первую брачную ночь, – выплюнул он, с нечитаемым выражением лица.
Даже не взглянув на девиц, «незнакомец» уничтожал меня своим давяще-прожигающим взглядом.
- Потому что я завтра же подаю на развод… – я сделала шаг назад, сдерживая рвущиеся наружу эмоции.
- Так кого ты мне посоветуешь, Вера Артемовна? – настаивал этот садист, упрямо глядя мне в лицо.
- Сразу бери всех! Ха! – сердце болезненно ударилось о ребра, когда я скользнула взглядом по идеальным полуголым телам. – Чего мелочиться-то, Вадим Мудакович? – ощущая, как отвращение и ненависть кромсают меня изнутри. – Понял? Бери всех, а меня ты никогда больше не увидишь…
Развернувшись, спотыкаясь на негнущихся ногах, я поспешила по темному коридору, с трудом сдерживая рвотные позывы, желая скорее оказаться на воздухе.
Меня в прямом смысле выворачивало наизнанку…
За что? За что он так со мной?!
Несмотря на всю ненависть к моему отцу, этим поступком Вадим просто меня растоптал… Вряд ли у меня когда-то получится забыть, как в день свадьбы некогда любимый мужчина предложил мне выбрать ему шлюху на ночь…
Этот поступок опустил меня на моральное дно. Дно дна.
- Я же сказал, может быть гораздо больнее… – неожиданный рывок за запястье заставил меня резко остановиться в тот момент, когда я уже потянулась к дверной ручке. – И даже то, что ты чувствуешь сейчас, далеко не предел. Вера, надеюсь, в следующий раз мы обойдемся без самодеятельности. Поехали. Я пообещал, что тебя отвезу, – подтолкнув мое едва живое тело, он утянул меня обратно в автомобиль.
Я не сопротивлялась.
Потому что в этот миг меня накрыло. Плотину слез прорвало.
Уже было плевать, увидит ли он, и что подумает…
Ублюдок безукоризненно справился со своей миссией меня растоптать, притащив в свадебном платье в бордель. Ни разу в жизни я не испытывала подобного унижения, задыхаясь от жалости к себе и желания расцарапать подонку лицо.
Но больше всего мне хотелось домой. К своей семье.
Сверившись с навигатором, я перестроился, надеясь избежать «неловкой» встречи с людьми Апостолова. По крайней мере, не сейчас. Обязательно «пообщаемся» и с Кириллом, и с Пашей завтра, а пока настроение не то. Не факт, что вывезу мордобой.
Поэтому не лучшей идеей было ехать в сторону их поселка, однако я не мог бросить ее посреди дороги или доверить это дело кому-то из своих людей.
Я с трудом сдерживал в себе желание прикоснуться к Вере, пока топил по ночной трассе. Вновь перевел взгляд на ее приоткрытые губы, судорожно сглотнув.
Еще пару минут назад строптивая девчонка шмыгала носом, но, теперь все стихло.
Похоже, ее укачало, и она задремала. Хотя, возможно, это была какая-то заковыристая реакция организма на сильный стресс, что-то типа энергосберегающего режима, когда вырубает предохранители.
Даже к лучшему, что моя жена отключилась. Нам обоим не мешало бы немного заземлиться, так сказать, абстрагироваться от происходящего.
Чувствуя, как при каждом новом взгляде на девчонку в груди что-то болезненно сжимается, я сделал глубокий вздох, медленно расслабляя челюсти.
Вера вывела меня из себя, полосуя мое самолюбие на части, за что и получила небольшой жизненный урок. Не самое страшное, кстати, наказание за попытку убийства.
А, если бы я не перехватил эту долбанную шпильку, она бы вогнала мне ее глубоко в шею. И не факт, что столь долгожданный вечер не закончился бы для меня где-нибудь в чистилище. Право, смешно.
Так что моя ненаглядная еще легко отделалась…
Когда я почувствовал, как от бешенства начали лопаться сосуды в глазах, а желание взять и сладко наказать свою строптивую женушку за все те гадкие слова, которые срывались с ее пухлых губ, стало просто невыносимым, я и придумал отвести ее в один из борделей Дымова.
Немного сменить обстановку.
В тот момент, злость горячей лавой бурлила в груди, поэтому я плохо соображал, хоть и наперед знал весь расклад.
А я до последнего верил, особенно после того, как она осталась со мной, несмотря на запрет со стороны своего отца.
Почувствовал ведь, жучара.
Хотя мы обставили все так, что комар носа не подточит. Невозможно было что-то раскопать – все-таки готовились не один год, а с учетом предателя среди круга приближенных людей…у Артема Александровича не было шансов.
Вновь покосившись на девчонку, я сдержал долбанный порыв погладить ее по волосам.
Ни черта не мог с собой поделать – все время хотелось к ней прикасаться. Подсел на нежную Верочку как на самую сладкую пилюлю, понятия не имея, как теперь без нее обходиться. Господи, помоги.
Из хаоса мыслей меня вывел короткий сигнал телефона. Пришло сообщение от сестры.
Я оглянулся на бледное заплаканное лицо Веры, медленно сбавляя скорость, чтобы набрать ответное сообщение.
-
На экране запрыгали три точки.
Юля снова учинила самодеятельность, которая могла сыграть на руку вражеской стае. Видимо, не поняла в первый раз, когда за моей спиной начала отправлять Вере конфеты своего производства. Решил сегодня объяснить ей более доходчиво. Заслужила.
Сестра вообще, как с катушек слетела, несколько раз пройдясь по тонкой грани после того, как случайно узнала о моей связи с Верой на Алтае.
Чего только стоил тот дешевый спектакль, который Юлька учинила, пытаясь убедить свою новую работницу в нашей тайной связи.
Дизайнер из нее, кстати, весьма посредственный, чего не скажешь об управлении бизнесом. Моя сестра решила обложить семейство Апостоловых по всех фронтам, поставив себе цель вытеснить «Сахарок» с рынка…
Не видел причин ее останавливать.
В конце концов, это была наша общая
Я непроизвольно дотронулся через рубашку до вытатуированной буквы «V» у себя на груди, невольно вспомнив, как Вера несколько раз после нашей близости спрашивала, что означает моя татуировка.
Она шутила, намекая на первую букву своего имени, даже не догадываясь об истинном ее смысле.
После того, как ее ненормальный папаша уничтожил не только мою мать, отца и двоюродного брата, спалив дотла главный офис нашего семейного предприятия, мы с сестрой поклялись отомстить, набив себе одинаковые татуировки с буквой «V», символизирующие кровную месть.
-
Глава 44
Вздохнув, я проигнорировал сообщение сестры, осторожно съезжая с трассы в небольшой карман и глуша автомобиль.
Настало время прощаться, хотя каждая частица меня не хотела ее отпускать.
Мне хотелось, чтобы она знала, что мои чувства к ней были настоящими.
Сама мысль, что я вижу Веру в последний раз, доводила до исступления. Неприятный холодок распространялся вдоль хребта, удары пульса оглушали, дербаня барабанные перепонки.
Любуясь спящей красавицей, я будто заново учился дышать.
Возможно, оно и к лучшему. Мы не должны были пересекаться…
Я не планировал вмешивать дочку Апостолова в свои дела, вести ее под венец, и, уж тем более, испытывать к ней то, что до сих пор острыми когтями раздирало нутро.
Слишком много чувств сплелось. Слишком. Много.
Сперва, я полагал, что это просто секс. Банальный перепихон. Желание обладать той, кого мне категорически было нельзя. Думал, пару раз трахну ее и полегчает. Отпустит, возведя мою месть в превосходную степень.
Но Вера на полном серьезе вбила в свою белокурую головку, что ей под силу приручить дикого зверя. Опасного хищника. Из вражеской стаи.
Наклонившись ближе к спящей девушке, я почувствовал, как учащается и без того сбитое дыхание. Сделал свистящий вздох – легкие горели огнем. Я начал задыхаться.
Не получалось свыкнуться с мыслью, что это последний раз…
Не выходило обуздать свою звериную сущность.
Как не пытался.
Желание обладать раскаленными импульсами расходилось через все мое тело, пока разглядывал свою жену. Свою женщину.
А ведь еще пару ночей назад Вера была полностью подо мной. Я безупречно умещался между ее идеальными ножками, заставляя любимую девочку умолять, выкрикивая мое имя.
Увы, я кривил душой, пытаясь убедить себя, что ее окончательный выбор будет в мою пользу.
И ожидаемо облажался, предав ее доверие.
Только Вера понятия не имела, в какую игру втянул нас ее отец.
Все началось с того дьявольского поджога и закончится, только когда рухнет вся их построенная на костях империя.
Запрокинув голову, я сжал зубы, ощущая, как по виску стекает капелька пота. Мое сердце отчего-то грохотало на весь салон, внутри бабахало с такой силой, что меня начало колотить.
Потому что я не был готов отказаться от этого.
Я ведь не мог ее заставить…
Хриплый смешок.
Конечно, мог.
На этот случай у меня был заготовлен весомый козырь, однако мне не хотелось прибегать к подобным методам.
Все еще надеялся, что девчонка, вернувшись домой и, узнав весь расклад, сделает правильные выводы.
Но если Вера не оставит мне другого выбора…
- Вера, мы почти приехали, – секундное молчание. – Просыпайся! – сдерживая долбанный порыв пройтись по ее бархатистой коже кончиками пальцев и поцеловать: сладко и глубоко, заставляя ненадолго забыть обо всем этом кошмаре.
Моя хрупкая сильная девочка.
Разлепив влажные ресницы, моя жена медленно огляделась, боязливо обхватив себя за плечи. Она устремила на меня взгляд полный ненависти, непонимания и застывших слез.
- Ты предположила, что мне под силу все это остановить… – проглотил скопившуюся слюну, – ответ положительный, Вер, – глядя на то, как ее глаза наполняются такой искренней надеждой, я желал провалиться сквозь землю, в ад. – Только вопрос: какую цену ты готова заплатить во имя благополучия своего папеньки?
- Что ты имеешь в виду? – моя девочка нервно заправила выбившуюся прядь за ухо или попыталась нащупать новую шпильку? – Что это значит?! Хватит говорить загадками! – прохрипела она, слабым голосом.
Губы сложились в краткую полуулыбку, стоило вспомнить, как она чуть меня не угробила пару часов назад.
Отчаянная моя. Дерзкая. Закусив губу, я ощутил тяжесть и напряжение в паху. Да, что б тебя…
- Я не готов тебя отпустить, Вер. Еще не время… – въедливый взгляд, снова сглотнул.
Сердце дрогнуло.
Она впилась в меня таким умоляющим, просительным взглядом, еще даже не догадываясь,
Потому что в эту секунду я вдруг отчетливо осознал, что эта девчонка забила собой мою ненормальную голову, вытеснив оттуда все здравые мысли.
Почему вместо того, чтобы отмечать свой триумф в компании самых приближенных людей, я никак не мог с ней распрощаться? Почему от одной только мысли, что мы больше не увидимся – хотелось выть волком? Почему выходка моей сестры с арестом Апостолова прямо во время свадебной церемонии вызывала во мне лишь гнев и отторжение?
Сжав пятерню в кулак, я почувствовал влагу на ладони.
- Чего ты молчишь? – прошипела Вера. – Говори, что мне надо сделать? Я готова на все! – с ненавистью выплюнула она.
Перед глазами замаячили кровавые всполохи – я словно загнал дичь в тупик, не оставив ей выбора. Или паук, плетущий свою едва заметную паутину…
- Сейчас я высажу тебя на подъезде к вашему поселку. Там, наверняка, тебя встретят дядя и крестный. Ну, и с дюжину их людей… Передай им, что я с удовольствием пообщаюсь с ними завтра в рабочее время. Пусть подъезжают в мой офис. Думаю, нам есть, что обсудить, – я ей подмигнул. – Ну, а тебе бы не мешало немного отдохнуть, отоспаться… – все еще задыхаясь от осознания, что нам придется расстаться на время, – Когда успокоишься, сама мне наберешь.
Глава 45
Вера
Ощущение реальности вернулось ко мне от резкого звука захлопнувшейся дверцы и рева мотора.
Сделав несколько шагов, я опустилась на обочину дороги, бездумно таращась на далекую яркую точку, исчезающую во тьме.
Я почти не помнила, как мы ехали…
Запомнила только его фразу, брошенную перед тем, как он помог мне выбраться наружу: «Когда успокоишься, сама мне наберешь».
Смешно. Нелепо. Дико.
Ошеломленная и дезориентированная, я практически сидела на холодной земле, разглядывая свое деформированное свадебное платье: в одном месте жемчужные нити порвались, и жемчуг, словно слезы, падал на снег.
Я была уничтожена. Раздавлена. Эмоционально выпотрошена.
Вероятно, напоминая призрака… Призрака той счастливой невесты, которой я была всего несколько часов назад.
Внезапно меня ослепило светом фар, а спустя несколько мгновений передо мной затормозил автомобиль, из которого выбежал мой крестный.
- Боже... Вера?! – дядя Паша крикнул что-то через плечо и бросился ко мне, - Вера… Что он с тобой… – его голос сорвался.
- Все… Все хоро-ш-о, - перейдя на тихий плач, я обхватила крестного за плечи, моментально обмякая в его руках.
- Она здесь! Да, бл***… – орал в трубку Левицкий, крепко обнимая меня дрожащей рукой, пока вокруг нас собирались какие-то люди, - А у тебя так и не получилось отследить ее местонахождение! – ультразвуком, переходящим в отборный мат, гремел он на невидимого собеседника.
- Дядь Паш… - я протяжно шмыгнула носом.
- Вера, девочка, все будет хорошо… - Левицкий подтолкнул меня к машине, отвечая на новый входящий звонок, - Саш, она у нас! Да… Говорю же, она у нас… Да успокойся ты…
***
Ворота нашего коттеджа распахнулись еще до того, как автомобиль затормозил, и на заснеженную улицу раздетыми выбежали моя мама и сестра.
Они бросились ко мне, прижав так сильно, что стало трудно дышать.
- Мамочка... – пробормотала я, обессиленно на ней повиснув.
- Вера, что он тебе… что он… - всхлипывала она, устремляя на меня полный бесконтрольной ярости и неверия взгляд.
- Все нормально… Он меня не тронул, - зарываясь лицом ей в плечо, - Пойдемте… холодно… - я испытывала некое подобие облегчения, пока где-то фоном дядя Паша на повышенных тонах разговаривал с дядей Кириллом.
По обрывкам их разговора стало ясно, что мои родственники подняли на уши весь город, пытаясь вырвать меня из лап «новоявленного муженька».
Кажется, несколько минут назад им удалось перехватить «Завьялова», с которым сейчас и «беседовал» Воронов…
- Где отец? – хрипло спросила я после того, как мы переступили порог дома, и я рывком избавилась от дурацкой шубы, - Что с ним? Что известно?! – главный вопрос, который все это время жег меня изнутри.
Мама стиснула мою руку, заставив меня невольно поморщиться. Кажется, она даже не отдавала себе отчета в том, как сильно ее сжимает, уставившись на меня полными жгучей ненависти глазами.
- Его задержали, - пауза… попытка совладать с дрожью в голосе, - Но обвинения очень серьезные, дочка. Этот человек… - она брезгливо поморщилась, - несколько лет втирался к нам в доверие, - Наши люди сейчас пытаются установить его реальную личность, - мама закрыла лицо рукой.
- Адвокат только уехал, - прошептала она сквозь пальцы, - Говорит, все упирается в показания некоего «бывшего партнера» и в документы, которые «анонимные источники» передали следствию, - еще одна пауза.
- Кирилл уверен, что все это подстава с целью очернить «Апостолл-групп» перед важным тендером, и у них нет никаких реальных доказательств. Кстати, и личность «бывшего партнера» уже удалось установить — это Семен Игнатов, один из топ-менеджеров, которого твой отец пару лет назад выгнал за воровство.
- Ты представляешь, он ушел к Завьялову! И вот теперь, оказывается, у него есть доказательства «махинаций» твоего отца… Попахивает обыкновенным рейдерским захватом. Только с помощью... – мама осеклась, окинув мое испорченное свадебное платье немигающим остекленевшим взглядом.
- Мам…
- Ублюдок! Какой же он ублюдок, дочка! – ее лицо с размазанной косметикой исказилось от отвращения, - Он все продумал… - горько, отрывисто вздохнув, - Вера, он точно не… - стиснув кулаки, мама продолжала прожигать меня своими пронзительными карими глазами, напоминая разгневанную валькирию, готовую в любую секунду расцарапать моему обидчику глаза.
Покачав головой, я истерично рассмеялась, прежде чем чувство бессилия окончательно сковало мне горло. Каждая частица меня до сих пор отказывалась верить в столь кошмарную реальность.
Мой «муж» засадил моего отца в тюрьму.
- Пойдемте хоть, присядем… - вновь присоединилась к нам сестра, - Я чай заварила. Ну, не в прихожей же стоять? – приобняв нас с мамой за талии, Люба подтолкнула нас в сторону кухни.
- Он… он хотел поговорить… - пробормотала я, машинально усаживаясь за стол и принимая из рук сестры свою любимую кружку с дымящимся напитком.
- О чем? Ты что-то выяснила? – напряженно спросила мама, садясь напротив.
Наполнив еще две кружки чаем, Люба поставила одну из них перед мамой, и, еще раз окинув меня огорченным взглядом, присоединилась к нам за столом.
- Это не просто рейдерский захват, мам… - продолжила я почти беззвучно – Завьялов, или как там его, мстит папе за смерть некого Михаила Полянского. Ты знаешь, кто это?
Увы, по мгновенно бледнеющему маминому лицу не трудно было догадаться, что она очень даже в курсе…
Глава 46
Я заметила страх и мольбу в ее глазах.
Мамины губы зашевелились, произнося бессвязные слова, но она никак не могла собрать их в единое предложение. Я опустила взгляд на ее почти незаметно подрагивающие плечи.
Мама откашлялась.
- Да, я знаю, кто это, – безумно устало произнесла она. – По вине этого человека я едва не лишилась жизни, и до сих пор иногда вижу тот страшный день в кошмарах… – от ее тихого надломленного голоса по моей коже побежали мурашки.
Ноги сделались ватными. Я схватилась рукой за край стола, будто пытаясь удержаться. Заземлиться. Чтобы окончательно не провалиться на самое темное дно.
- Мам, что произошло? – спросила Люба, бросив на меня потерянный взгляд.
- Это случилось более двадцати лет назад. Тогда у меня только начались отношения с Артемом… – краткий вздох. – Так уж вышло, что наши отцы были связаны с криминалом, – печально улыбнувшись, мама смотрела на то, как вытягиваются наши лица.
- С криминалом? – я тихо ахнула.
Мама сделала глоток чая, резко ударив донышком кружки об стол.
- В те времена ваш отец очень любил повторять, что не на все вопросы нужно знать ответы. Со временем я поняла, что он имел в виду… – она усмехнулась, прикусывая губу. – Артем до последнего пытался нас всех обезопасить. Увы, порой, в самом деле, лучше меньше знать, – добавила она с дрожью в голосе. – А ведь я так надеялась, что все это дерьмо никогда вас не коснется… – очень осторожно, почти нерешительно.
- Так что тогда все-таки произошло? – я не выдержала затянувшегося лирического отступления.
Мама мрачно хмыкнула, и от выражения ее лица мурашки мгновенно покрыли кожу, а тело охватила дрожь.
- Меня похитили средь бела дня: вырезали дверь болгаркой и увезли в неизвестном направлении, после чего записали видео с участием нескольких «добрых молодцев», намекая, что будет, если «Апостолл-групп» не выйдет из тендера, – мама посмотрела на нас с горькой усмешкой, негромко продолжив. – Полянский вынудил Артема отказаться от проведения успешной сделки, – она как-то обреченно вздохнула. – Толя успел вытащить меня в последний момент… Еще немного, и я бы надышалась газом, – дернув плечами, она уставилась куда-то сквозь меня, будто снова мысленно проживала травмирующие события тех лет.
Сестра задушено всхлипнула.
Я сделала судорожный вздох, почувствовав, как сбоит сердце. Смотрела в ее красивое, уставшее лицо, отказываясь верить ужасающим словам. Это же просто зверство! И поразительно, что мама столько лет держала это в себе.
Я в очередной раз поразилась ее внутренней силе и выдержке, догадываясь, что сейчас она приоткрыла лишь малую часть того, что осталось за кадром…
- Он показал мне папку с какими-то вырезками про пожар в здании, принадлежащем империи Полянского. Там было написано, что он и его племянник сгорели заживо…
Мама странно усмехнулась, а по моему телу прокатилась волна ледяного озноба.
- В тот день мы с вашим отцом находились в Японии – наблюдали цветение сакуры, – задумчиво добавила она, делая глоток чая.
- Значит, папа не мог! – тихим ликующим шепотом пробормотала Люба. – У него есть алиби… Если в тот день вы находились в другой стране… – она с облегчением перевела дыхание, сжимая мое запястье.
Несмотря на краткий кивок головы, мне стало не по себе от выражения маминого лица. На нем читалось выражение абсолютной солидарности и причастности. Полного принятия.
В глубине души я поняла, что мама всегда догадывалась, кто стоял за этим поджогом и почему это сделал…
Догадывалась, что в этой фразе было много скрытых смыслов.
А еще, что-то мне подсказывало, мой «новоиспеченный муж» понятия не имел, что из себя представляет этот самый Полянский…
Вряд ли бы он с такой прытью мстил за нелюдя, который ради решения своих бизнес хотелок взял в заложники и чуть не убил ни в чем не повинную девушку?
Вскоре к нам присоединился дядя Паша, который упорно избегал моих вопросов о встрече с Завьяловым, однако, выпроводив Любу спать, не менее часа расспрашивал меня об этом гаде, пытаясь сложить все части пазла воедино.
Пока он склонялся к тому, что «Вадим» – какой-нибудь дальний родственник Полянского.
Только дальше сплошные знаки вопросов… потому что по документам он развелся с женой вскоре после рождения дочери, а затем его бывшая переехала жить за границу. Информации о ней практически не было. Зато в сети было полно доказательств многочисленных связей мужчины с другими женщинами…
- Возможно, он чьей-то незаконнорождённый сын? – устало спросила мама, потирая виски.
- Очень может быть, – дядя Паша вздохнул. – Только по документам ни хрена не сходится. За несколько недель до свадьбы Толя слетал на Алтай и разыскал тот детский дом, про который упоминал Вадим.
- И что? – я нервно моргнула.
- Старушка-директриса подтвердила, что он там воспитывался до усыновления. Даже фотографии какие-то показала… Поэтому Артем и решил вас благословить, – мой крестный судорожно сглотнул, а мама потупила взгляд.
Эх, папочка.
- Мы сделаем все возможное и невозможное, чтобы скорее вытащить Темыча, – спустя паузу ровно отозвался Левицкий. – Эта лживая тварь еще умоется кровавыми слезами… – едва слышно… зловеще.
- Нет, Паш, – вдруг твердо произнесла мама. – Больше никаких кровавых слез. Ты слышишь? Никакой кровавой вендетты! Хватит! Неужели вы не видите, как далеко все зашло? – она невесело хохотнула. – Кто-то должен все это остановить.
***
Какое-то время я честно пыталась уснуть, однако никак не получалось отключить голову. А еще вдруг дал о себе знать голодный желудок. Внезапно до меня дошло, что я не ела практически сутки… Да и тот быстрый перекус перед приходом стилистов трудно было назвать полноценной трапезой.
Бросив беглый взгляд на время, я обнаружила, что уже половина четвертого утра… Меня немного морозило. Пожалуй, больше, чем есть, хотелось выпить чего-нибудь горячего или даже горячительного… Свадьба же, как-никак.
Затягивая потуже пояс халата на талии, я издала истеричный смешок, проходя мимо своего потрепанного свадебного платья, после чего тихонько спустилась вниз, обнаружив, что на кухне все еще горит свет.
Входная дверь была приоткрыта, и до меня доносились приглушенные голоса.
Подойдя ближе, я услышала напряженный голос дядя Кирилла.
- Саш, похоже, это правда…
- Нет. Не может быть, – не задумываясь, уверенно отбила мама.
- Я тоже не хотел в это верить, но… – дядя Кирилл осекся.
От волнения я вся подобралась, вонзаясь в нижнюю губу зубами.
- Вера бы не подписала ничего подобного. Передать ему свою долю в семейном бизнесе? Это какой-то абсурд! Наша девочка никогда бы не пошла против семьи…
Глава 47
Сердце кольнуло тревогой.
О чем они вообще?
Попахивало каким-то бредом вперемешку с абсурдом.
Разумеется, по доброй воле я бы никогда не передала ему свою долю в семейном бизнесе… Никогда.
Тогда, о чем они? Сердце чуть не проломило ребра. В голове психоделический туман.
Голос дяди Кирилла чуть дрогнул.
- Выблядок сказал, что она подписала брачный контракт, - тяжело вздохнув, он удрученно продолжил, - Полагаю, Вера даже не в курсе. Потому что некоторые его пункты – это чистое безумие… Рабовладение какое-то.
Мой крестный хрипло и невесело рассмеялся, а я зажала себе рот, пытаясь заглушить жуткий отчаянный вопль ужаса и бессилия.
Ведь я ничего не подписывала! Какой еще брачный контракт? Мы его даже не обсуждали…
Я так радовалась, что мой мужчина не переводит наши чувства в какие-то договорные плоскости. Неужели он как-то подделал бумаги за моей спиной? На что еще способно это чудовище?
В сознании все взрывалось. Привычный мир неумолимо рушился, пока слабеющее тело накрывало отголосками нашего несбыточного утопичного будущего.
Развернувшись, я помчалась обратно в комнату, сразу в уборную, где меня вывернуло над унитазом.
Какое-то время я продолжала сидеть на прохладном кафеле, заливая все слезами. Никогда не думала, что тело может испытывать такую нечеловеческую боль…
Эти слова бесконечно проигрывались в моем спутанном сознании.
Я могла винить только себя. Глупая-глупая бабочка, которая попала в его хорошо расставленную паутину, подставив всю свою семью.
Самых близких людей.
В этот миг я окончательно сломалась. Быстро и непоправимо.
Подделать документы за моей спиной, чтобы войти в совет правления компании? Да лучше бы меня арестовали вместо отца… Чем подыхать от этого рвущего душу на лоскуты чувства вины.
Я всех подставила… Я и только я.
Встав раза с третьего, я прополоскала рот и, плеснув в лицо пригоршню ледяной воды, вернулась в спальню, трясущимися руками схватив телефон.
Его ответ пришел секунд через тридцать.
***
Я хмуро осматривала небольшое меню во второсортной забегаловке около моего университета, адрес которой прислал мне «супружник», все еще чувствуя себя оболочкой. Абсолютно пустой.
Только время на этом не остановилось.
Жизнь продолжала течь своим чередом. Никому не было дела, что у меня внутри выжженное поле. Мертвая неплодородная земля. Черная. Страшная неоспоримая истина. Я сломалась, но всем вокруг было плевать.
Вчера я все-таки отключилась на какое-то время, а с утра не застала никого кроме Любы. Но разговор с сестрой не сложился. Я не могла выносить ее жалостливый, полный боли и сочувствия взгляд. Так и хотелось хорошенько встряхнуть ее за плечи, крикнув: «Я все исправлю…».
Я обязательно все исправлю, и скоро мы снова увидим отца.
Чего бы мне это не стоило, папа вернется домой.
А эта лживая тварь отправится за решетку…
Я никак не отреагировала, когда официантка поставила передо мной эспрессо. Глядя, как за окном медленно кружатся снежинки, мысленно я готовилась ко встрече с Дьяволом. Со своим личным Белиалом.
Сжавшись на диванчике, я обхватила себя руками за плечи, когда ко мне за столиком, наконец, присоединился «незнакомец» в темных очках. И только после того, как, кратко мне кивнув, «Завьялов» снял неуместный в помещении аксессуар, я поняла, зачем они ему…
Дядя не оставил на лице моего «супружника» ни одного живого места.
Одно его веко заплыло и посинело, превратившись в узкую щель. Второй глаз был обведен лиловым синяком. Следы от ударов костяшками пальцев отчетливо проступали на скуле и челюсти. На шее, над воротником синей рубашки, виднелись темные подтеки запекшейся крови.
- Я рад тебя видеть, Вера, - ровным голосом начал он, - Ты плохо выглядишь. Давно ела? – кажется, поинтересовался мой Дьявол на полном серьезе, лишь усугубляя чувство ненависти и гадливости у меня внутри.
Потому что он не имел права для подобных вопросов. Только не он. Кровь кипела в жилах. Ненавидела. Как же я его ненавидела, проклиная себя за непроходимую глупость. Внутри все ревело от желания крови. Мне хотелось
- Как тебе удалось провернуть это без моей подписи? – выдала я резко, - Неужели ты не понимаешь - я без труда докажу, что все это - подделка?! – я со злой усмешкой разглядывала физиономию этой абсолютно спокойной, хоть и покалеченной твари: ни один мускул не дрогнул на его лице.
- Ты сама подписала эти документы, - он чуть прищурился, внимательно меня разглядывая.
- Сама? – в моем голосе прорвались какие-то звериные рокочущие нотки, - Ты шутишь? – отчаянно пытаясь загасить в себе желание добавить ему следов от своих ногтей.
- Да, Вера. Ты сама все подписала за несколько часов до Нового года, - «незнакомец» на мгновение прикрыл глаза, а затем снова бросил на меня долгий пронзительный взгляд, острыми мурашками осевший на коже.
- Я… Что?
И вдруг я все поняла.
Едва слышный выдох сквозь стиснутые зубы. Кашлянула. Стало нестерпимо трудно дышать. Мои ногти до мяса впились в ладони. С губ сорвался рваный смешок.
- Ты… Ты подсунул мне эти бумаги вместо договора со свадебным организатором, да? – плотно сжимая дрожащие губы, - Но это…
Так подло.
Даже для такого подонка как он…
Дьявол во плоти медленно кивнул, прожигая меня очередным гипнотическим взглядом.
- Прости, Вера, но я должен был подстраховаться, - прохладно произнес он, слегка запрокидывая голову, - По большому счету эти документы ничего не решат, я пока их попридержу. Я всего лишь уведомил твоего дядю об их наличии, намекнув не совершать необдуманных поступков.
Я прикрыла глаза, пытаясь не сойти с ума, найти хоть какую-то опору.
Мысленно задыхаясь от собственного воя, я вцепилась пальцами в столешницу, каждой клеточкой тела ощущая на себе его пронизывающий до костей ненормальный взгляд.
- Что? – широко, почти безумно улыбаясь, - Что мне сделать, чтобы ты оставил моего отца в покое?!
Повисла страшная пауза. Гремучая смесь надежды и безнадеги.
- Я тебе уже как-то говорил, - очень тихо и ровно произнес мой Белиал, - Желание даже загадал. Вер, роди мне ребенка?
Я вздрогнула от оглушающего звона битого стекла, не сразу сообразив, что опрокинула свою чашку с нетронутым эспрессо, и она разбилась одновременно с моим доверчивым девичьим сердечком.
Глава 48
Пока я потрясенно обдумывала его слова, подоспевшая официантка быстро замела осколки.
- Ты шутишь? – едва слышно, почти шепотом, метнув взгляд к его непроницаемому лицу.
- Не шучу, Вер. Впервые в жизни понял, что хочу своего ребенка.
- Своего? – сжимая ручку сумки до побелевших костяшек, рассеянно переспросила я.
Белиал кивнул.
- Женя мне не родной, – он неопределенно пожал плечами. – Сейчас уже нет смысла это скрывать. Тем более, сегодня ночью я открыл ему правду.
- Почему же столько ждал? – едва слышный вопрос сорвался с моих пересохших губ: я продолжала пребывать в шоковом состоянии, пытаясь проанализировать услышанное.
- Полагаю, ты обратила внимание на некоторые особенности его характера, – этот демон хмыкнул. – Если бы Женя был в курсе готовящейся операции, сомневаюсь, что у нас бы хоть что-то выгорело.
Он вынужден был прерваться на подошедшую официантку – заказав себе американо, мой «супружник» негромко продолжил.
- Но речь не об этом, – взгляд цепкий, глубокий, – я понял, что не готов тебя отпустить, – Белиал смотрел на меня с таким первозданным обожанием, что мое слабое сердце, сжавшись, болезненно ухнуло.
Я слушала и не верила. Не верила, что он говорит серьезно…
Я же любила эту тварь, в рот ему заглядывала, не желая замечать очевидное. Те самые «звоночки». Оправдывала каждый его странный поступок, пойдя против воли своего отца.
А папа чувствовал. Он все чувствовал.
Я не поверила. Отмахнулась.
- И что ты предлагаешь? Сделать вид, что этих кошмарных суток не было, сойтись и завести ребеночка? Так, да? – я звонко хлопнула в ладоши. – Стесняюсь спросить, а мой отец в этом «восхитительном» уравнении будет находиться где? Наблюдать за нашей «распрекрасной» жизнью сквозь прутья тюремной решетки? Я права? – истеричный смех – краем глаза я заметила, как на нас уже начали оборачиваться посетители.
- Ты спросила, что тебе нужно сделать, чтобы я пощадил твоего папеньку? Я сказал тебе ответ. Роди мне ребенка, Вера, – взгляд Белиала задержался на моей руке, с которой я сняла кольцо, – он поморщился.
Родить
Мне стало жутко от этих слов. Мороз зазмеился по коже.
- И что дальше? – я зло хмыкнула. – Продолжай!
- Мой наследник станет гарантом свободы Артема Александровича, – Белиал улыбнулся, глядя на меня недобро. – Сегодня ночью во время праздника в честь ареста Апостолова я вдруг понял, что подобное развитие событий идеально укладывается в заданную мной парадигму.
«Тюрьма – не самое страшное, что может случиться с человеком. Существует еще множество способов увеличить его страдания…» – прочитала я в торжествующем взгляде этой твари, в очередной раз, убедившись, что имею дело с психопатом.
Мужчина, сидящий передо мной, окончательно потерял человеческий облик, одержимый возмездием. Он даже готов был втянуть во все это невинное дитя, желая лишь побольнее ударить моего папу.
Неудивительно, после того, что я узнала от мамы о Михаиле Полянском.
Его сын был тварью, порожденной от твари…
И я позволила ему себя обдурить.
Глупая-глупая Вера.
- Разумеется, я дам тебе время подумать. Взвесить все. Еще раз – я никогда не врал тебе насчет своих чувств. Эти несколько месяцев были лучшими в моей жизни. Жаль, что ты – его дочь, и теперь мы вынуждены находиться в этой точке. Однако, полагаю, рождение новой жизни в результате слияния двух враждующих кланов способно что-то изменить… – закончил он, не разрывая нашего болезненного зрительного контакта.
- Ты болен, – едва слышно подвела я черту, поднимаясь из-за стола.
Больше не глядя на этого черта, я надела пуховик, стремительно покидая душную забегаловку.
Какое-то время я бездумно шла вдоль дороги, ловя ртом снежинки. На душе, на удивление, было тихо и мирно, будто я находилась в какой-то параллельной реальности, где меня не преследовал одержимый местью психопат.
Когда внедорожник Белиала, посигналив мне, лихо скрылся за поворотом, я немного сбавила темп, оседая на ближайшую скамейку. Выждав еще несколько минут, я достала из сумочки телефон, набирая своему «сообщнику».
- Дядь Толь… Да, мы уже закончили. Сейчас отправлю свою геолокацию.
Вскоре на парковке перед безликим бизнес-центром затормозил неприметный черный седан одного из самых близких людей моего отца – Анатолия Игнатова.
Перед тем, как поехать на встречу со своим персональным Дьяволом, я подстраховалась, сообщив о ней Анатолию.
Мы даже разработали что-то типа плана – я записала весь наш разговор на диктофон, и, заняв место в автомобиле сзади, включила запись.
Голос Белиала, спокойный и отстраненный, заполнил пространство салона.
Анатолий, молча, прослушал запись до самого конца, после в авто воцарилась густая, звенящая тишина.
- С террористами еще можно вести переговоры… А этот, – Анатолий едва слышно выматерился. – Я надеюсь, ты понимаешь, что это – очередная западня? Выблядок потерял чувство реальности от собственной безнаказанности. Согласишься на его условия – он не даст тебе никакой жизни. Да Артем лучше сгниет в тюряге, чем допустит подобное… чтобы ты носила под сердцем его отродье… – мужчина сплюнул в приоткрытое окно. – Вера, это исключено. Ты меня поняла?
Я порывисто кивнула.
- Дядь Толь, ну, какой ребенок? – мрачно усмехнулась. – Он психически не здоров. И я не желаю иметь с ним ничего общего…
Игнатов моргнул. Мы помолчали.
- Есть какие-то новости насчет отца? – наконец, осмелилась спросить я.
- Пока картина выглядит весьма удручающе… Они подготовились по всем фронтам. Но мы с Артемом еще повоюем… – Анатолий мне подмигнул, тихо добавив. – Только не вздумай геройствовать. Ты ни в чем не виновата. Слышишь меня? – он немного повысил голос.
Отвернувшись к окну, я шмыгнула носом.
***
Вернувшись домой, я поймала себя на мысли, что перекусывала рано утром. Кофе с омлетом. Вернее, я сделала всего один глоток кофе… Почему-то сейчас от мысли о нем к горлу подкатила желчь.
Секунда и… я понеслась к унитазу, где меня обильно вывернуло.
Когда все закончилось, вернее, рвать уже было нечем, я так и осела на прохладном кафеле, подобрав под себя дрожащие ноги.
В голове вспыхнули те его сказанные в канун нового года слова…
И я разразилась истеричным, припадочным смехом, представив себя внутри того самого мема – если я сойду с ума, вы не узнаете, но знаки будут…
Да. Знаки.
Я сделала глубокий надсадный вздох, почувствовав новый рвотный позыв.
Глава 49
Прошла неделя.
И в какой-то момент мне действительно начало казаться, что я схожу с ума.
Не покидало ощущение нереальности происходящего. Как будто все мы – часть какого-то иммерсивного спектакля, все об этом знают, но умышленно мне ничего не говорят, а я – в эпицентре этой постановочной трагикомедии. Декорация. Картон, из которого высосали душу.
Отца закрыли в тюрьме.
Несмотря на то, что мои родственники привлекли лучших адвокатов, ему отказали в домашнем аресте. И с этого момента стало очевидно, что лже-Завьялов не преувеличивал, когда говорил о высшей мере пресечения.
Об этом я узнала от мамы, с которой получалось видеться лишь набегами. Она уезжала утром, возвращаясь поздно вечером: замотанная, с черными кругами под глазами, казалось, она почти не спала.
И на наши с сестрой вопросы, к сожалению, отвечала неохотно. Было очевидно, что мама, как обычно, просто не хотела нас расстраивать, хотя, судя по заголовкам в прессе, нашего отца уже списали со счетов.
Да-да, люди в интернете будто сошли с ума, они как только не полоскали отца, предсказывая крах корпорации «Апостол-групп».
Очень хорошо эти настроения считывались и в университете – я пару раз появлялась там на консультациях к предстоящим экзаменам, постоянно слыша шепотки за спиной.
Было и еще кое-что, что планомерно день за днем доводило меня до ручки… Тошнота.
Она никуда не ушла, с каждым днем только усиливаясь. Особенно утром. Меня просто выворачивало от запаха кофе, хотя обычно я пила пару кружек в день.
Однако я все еще на что-то надеялась, так и не решаясь сделать тест.
Это бы означало крах всего, но я цеплялась за призрачную надежду, как за край утеса, болтаясь над бездной.
Дождавшись возвращения мамы, я присоединилась к ней на кухне, решив выяснить обстановку, ибо постоянное неведение угнетало.
Даже наш разговор о подписанных мной документах ничего особо не прояснил, потому что Белиал так и не обнародовал, что же на самом деле я подписала.
Несколько секунд я всматривалась в ее осунувшееся серое лицо.
- Не вытащить? – негромко спросила я, сглатывая неприятный ком.
- Нет, - ровно, безучастно, глядя куда-то сквозь меня.
Я похолодела, с неверием глядя в ее блестящие глаза.
- Безумие какое-то… Но вы же можете что-то сделать? Мам?!
- Мы пытаемся, дочка. Но все очень непросто, - она помедлила, - Пару лет назад у компании начались проблемы, потому что сильным мира сего кое-что не понравилось. «Апостол-групп» долго оставался монополистом еще и потому, что имел довольно мощную поддержку сверху. Но все меняется… Власть меняется, - она понизила голос, - Артем был уверен, что сумел договориться с новой «верхушкой», - краткий вздох, - Он ошибся. Именно с этими людьми и связался тот, кто выдавал себя за Завьялова, - плотно сжав губы, она откинулась на спинку стула.
Кухня на время погрузилась в тишину.
- Ты хочешь сказать, что отцу грозит реальный срок? – я апатично посмотрела на свои влажные, чуть подрагивающие ладони, вновь вернув взгляд к ее лицу.
- Да, есть такая вероятность, - мама внимательно посмотрела мне в глаза, - Этот человек запустил колесо системы, и оно начало свою кровавую жатву. Мы не знаем, кто он и кем приходится Полянскому. Возможно, намек на их родство — это очередная ложь, и он обыкновенный наемник, выполняющий приказы правящей верхушки… Кроме того, мы понятия не имеем, что именно ты подписала. Возможно, они воспользуются этим козырем в самый решающий момент, чтобы добить Артема, - добавила она, безжизненным голосом.
- Ему предъявлены обвинения по четырем статьям, но Кирилл уверен, что это только начало. Посадив Артема, они будут пытаться отжать «Апостол-групп»… - чуть склонив голову, мама перевела взгляд на танец снежинок за окном.
- Но, если папа сядет в тюрьму… - в голове не укладывалось, к горлу снова подкатила эта проклятая тошнота.
- Попрошу выделить себе отдельную камеру по соседству, - вдруг пугающе спокойно озвучила она, - Даже у смерти не получилось нас разлучить, а тут какая-то тюрьма! - мама рассмеялась незнакомым диким смехом, продолжая всматриваться в заснеженное окно, будто ожидая увидеть в нем отца.
Больше не сказав ни слова, я вернулась в свою комнату, и первым делом достала из сумки тест на беременность, решив прекратить «засовывать голову в песок».
Ожидая результата, я уже все для себя решила.
Моя мать - образец женской силы и верности. Она была готова идти за своим мужчиной хоть в преисподнюю… Я знала, что ради нас. Ради
Во мне текла ее кровь. Я не могла иначе.
Не отдам им отца.
Если у меня был хоть мизерный шанс его спасти.
Я воспользуюсь этим шансом.
Они все сделали свои ходы.
Пришла моя очередь.
В этот момент я увидела на тесте две ярко красные полоски, не сумев сдержать неуместных для всей этой ситуации слез.
Глупая доверчивая Вера… Какое-то время я так и сидела на крышке унитаза в обнимку с тестом. Правда, немного успокоившись, я начала соображать, скорее набирая Игнатова.
- Вера, что случилось? – озадаченно поинтересовался он.
- Нам надо встретиться. Срочно. Я смогу минут через тридцать улизнуть из дома. Вы подъедете?
Затянувшаяся пауза.
Ну, давай… Ответь же! Ответь…
- Вер, - осторожно начал он, - Я же тебя просил не геройствовать… Я понимаю, что…
- Дядь Толь, я беременна! - перебила я его, мрачно хохотнув.
- Беременна? – на сиплом вздохе, за которым последовала мучительная предгрозовая тишина.
- Не время для нотаций и прочего. Я еще никому не говорила…У меня есть план, как вытащить отца. По крайней мере, стоит попытаться…
Глава 50
Игнатов молчал на протяжении всего времени, пока я путанно излагала ему свои мысли.
- Вера, это чистой воды безумие. Я не могу подвергать тебя такой опасности, - после затянувшейся паузы, отрезал мужчина.
- Возможно, это, как вы выразились «безумие» - наш единственный шанс вытащить папу! Так почему бы не попробовать? – настаивала на своем я.
Снова неуютная пауза.
Анатолий смотрел на меня как на взбалмошную ненормальную девчонку, кажется, даже не пытаясь скрыть своего скепсиса. Я же еще сильнее захлебывалась чувством вины: никогда еще не чувствовала себя настолько сокрушительно безусловно виноватой, отчаянно желая все исправить.
- Дядь Толь, он должен поверить, что я приняла его правила игры… - зло усмехнулась я.
- Вера, он очень хитер, а ты - молодая неопытная девушка в положении! – поигрывая желваками, мужчина буравил меня пристальным немигающим взглядом.
- А еще он ослеплен местью и одержим мной! - на автопилоте перечислила я очевидные слабости своего горе-супруга, - Да поймите вы - не заполучив меня, этот монстр не сможет насладиться своей безоговорочной победой. И да, вы правы, я беременна… поэтому…
- Собралась разыгрывать из себя Никиту? – перебил меня Игнатов, - Универсального солдата?! – он усмехнулся, - Неужели ты не понимаешь, как опасно беременной находиться рядом с этим ублюдком? Подумала бы о ребенке… - с тенью осуждения в голосе.
Как раз о нем-то я и подумала…
Я надеялась, что в жизни моего ребенка будет фигурировать хоть один настоящий мужчина – его дедушка.
- У вас есть предложения получше? – хмуро отбила я, - Судя по тому, что рассказала мне мама, отцу грозит реальный тюремный срок, а вам так и не удалось ни черта толком выяснить. Дядь Толь, это фиаско! – хохотнула я, борясь с подступающим приступом тошноты.
- Твоя мама никогда на это не пойдет. Давай просто сделаем вид, что этого разговора не было, - мужчина поморщился, когда я тихо, но твердо озвучила.
- Вы сами ей все объясните, передадите мое письмо и посоветуете раньше времени ничего не говорить отцу.
- Вера…
- Разве вы не знаете мою маму? Она меня поймет, - я вздохнула, - Пожалуй, только она меня и поймет…
Игнатов медленно откинулся на спинку, опустив голову.
- У них ведь с отцом в начале отношений было не все гладко? – негромко предположила я.
- О-х… Скажу откровенно, я даже не думал, что у твоей матушки получится приручить такого матерого хищника, коим являлся Артем. Но она смогла. Двадцать лет вместе.
- Вот видите, у моей мамы получилось приручить опасного зверя, - задумчиво повторила я, стискивая ремешок сумки, - Почему вы думаете, что я не справлюсь?
- Хищники бывают разными, Верочка, - мягко поправил он меня, - Есть хищники, которые охотятся, чтобы выживать, защищая свое. Они могут быть страшными в гневе, но не играют с добычей, не глумятся. И никогда не делают ничего, чтобы доказать свою власть. А есть падальщики… - Игнатов грязно выругался. Они подбирают остатки, провоцируя гниение.
Падальщики.
Провоцируют гниение.
Меня передернуло.
- Дядь Толь, помогите? – почти беззвучно попросила его я, выдерживая проницательный мужской взгляд.
Очевидно, в этот момент мужчина понял, что я не отступлюсь, вытащив из бардачка пачку сигарет. Правда, окинув меня быстрым взвинченным взглядом, он засунул ее обратно.
- Я не отпущу тебя без подстраховки. Возьмешь пару маячков и еще кое-что для самообороны.
- Дядь Толь…
- Дай мне пару дней, - смиренный вздох, - Артем мне шею свернет, если с тобой или с твоим ребенком что-то случится, - Поэтому я должен максимально позаботиться о вашей безопасности… Надо все хорошенько обмозговать.
*Несколько дней спустя*
Белиал сам встретил меня у ворот дома, в котором я не раз оставалась у него с ночевкой.
Мне хотелось что-нибудь здесь сломать, как он безжалостно сломал меня, однако я смогла взять себя в руки, выдавив что-то вроде мрачной ухмылки.
Мужчина замер, внимательно меня разглядывая, будто демонстрируя, какой он высокий и величественный. Уголки его губ слегка приподнялись.
- Ты хотела поговорить? – озадаченно поинтересовался он, продолжая сверлить меня странным гипнотическим взглядом.
Судя по тону нашего непродолжительного телефонного разговора, состоявшегося сегодня утром, лже-супружник оказался искренне удивлен моим звонком с предложением встретиться.
Собственно, на это я и рассчитывала, надеясь спутать ему все карты.
- Да, - быстро кивнула, - Это важно.
- Тогда пойдем в дом…
Вновь оказавшись внутри, по коже поползли мурашки, будто я на американских горках, за секунду до того, как они устремятся вниз…
Вера, дыши.
Белиал слегка наклонил голову, кивая в сторону своего кабинета на первом этаже, словно за эти несколько недель я могла забыть, где он расположен.
Оказавшись за закрытой дверью просторного помещения с добротной темной мебелью, хозяин дома уселся за своим столом, едва заметным движением подбородка подсказывая мне сесть напротив.
- Вера, я очень рад тебя видеть, - наконец, начал он негромким вкрадчивым голосом, - Я соскучился.
Медленно откинувшись в кресле, этот монстр не отрывал от меня своего сосредоточенного взгляда.
- Не могу сказать о себе того же, - я пожала плечами, - Тем не менее, я обдумала твое предложение и готова его принять.
Миг. И оттенок такого неподдельного, граничащего с шоком удивления во въедливом мужском взгляде, что я с трудом удержала «лицо».
- Ты готова от меня родить? – вопросительно приподнимая бровь, - Я правильно понимаю?
- Если это станет гарантом свободы моего отца, то да, - ответила я, сухо и ровно, стараясь заглушить нарастающее торнадо, - Я готова родить этого ребенка, - судорожно вздохнув, я почувствовала, как страх зарождается у меня в груди, потому что…
Я
- Ты ведь понимаешь, что у нас будет полноценная сексуальная жизнь? Если ты согласишься на эту сделку, то вернешься в мой дом, и в мою постель.
- Понимаю, но это не помешает мне тебя
- Смею предположить, не так сильно, как ты будешь меня
Глава 51
- Зачем тебе этот ребенок? – почти беззвучно спросила я, сжав руки в кулаки.
- Он навсегда свяжет нас с тобой, - властный прямой взгляд мужчины прошелся по моему телу так, словно я заявилась к нему обнаженной, чтобы отдаться по собственной воле, - Полагаю, ты и сама понимаешь, что для ребенка лучше, чтобы его родители жили вместе, - подмигнув, он хищно закусил губу.
Этот безумец все еще не терял надежду удержать меня рядом с собой вот таким ненормальным способом…
- Почему ты не думаешь о ребенке? – тихо спросила я, чувствуя, как мое сердце покрывается коркой льда.
Белиал вопросительно вскинул бровь.
- Ты ведь заранее обрекаешь его на страдания… Родиться в семье, где мать ненавидит его отца… - я сглотнула.
- Вера, я докажу тебе, что ты меня не ненавидишь, - монстр улыбнулся, - Я знаю, это будет нелегко – ты слишком сильно отстранилась от меня, пытаясь убедить себя в невиновности своего папаши. Но правда на моей стороне. Ты официально моя женщина, и я не отступлюсь от своих клятв. Нахуй все. Мы должны быть вместе.
От ужаса я едва не издала нервный смешок, борясь с желанием его придушить, одновременно с этим по лихорадочному блеску на дне карих глаз «мужа» понимая – он собирается разрушить меня для какого-то другого мужчины.
Разрушить до основания… чтобы я не могла помышлять о ком-то кроме него…
- Ну, ты согласна? – хриплым голосом спросил Белиал, - Вера? – мое имя плавно слетело с его языка, будто он его смаковал.
- Я уже приняла решение, иначе бы не приехала, - я равнодушно пожала плечами.
- Ты голодна или сразу пойдем в спальню? – «муж» выразительно на меня посмотрел, и что-то болезненно сжалось в груди.
Пульс зашкаливал. По коже побежали мурашки.
Потому что он не шутил.
Не шутил.
Боже, вот так сразу…
- Попридержи лошадей, сперва, мне нужны гарантии, - мой голос звучал пугающе спокойно, - Колесо правосудия уже запущено, отцу предъявлены обвинения по нескольким статьям. Каким образом ты сможешь все это остановить? – я прожигала его въедливым взглядом.
- На данный момент ему предъявлена лишь часть обвинений, - красноречивая пауза, - И, если твоему отцу повезет попасть на очень сговорчивого судью, с большой вероятностью, он отделается условкой.
- С большой вероятностью? – я шумно выдохнула.
- Это при худшем развитии событий, - мой душегуб расслабленно улыбнулся, - Возможно, получится провести его по упрощенке или рассмотреть вариант с судом присяжных, - он мне подмигнул, - Как видишь, все не так безнадежно… Пока.
- Кроме того, за свободу твоего ненаглядного папаши бьется один из лучших адвокатов страны… - он снова помолчал, будто взвешивая, сколько правды может позволить себе озвучить, - Только и ему, и Артему Александровичу не хуже меня известно, что решения по таким делам согласовываются далеко вне стен зала суда. На твое счастье, у меня есть выход на людей, принимающих эти решения…
Вскинув голову, я подарила ему враждебный взгляд.
- Мы должны подписать договор, заверив сделку нотариально. Как я могу доверять тебе на словах?
Монстр хохотнул.
- Вера, ты, правда, думаешь, что эта писулька способна на что-то повлиять? – Белиал склонился над своим дубовым столом, прожигая меня все еще неприличным взглядом.
Я обратила внимание, что его поджарое мускулистое тело облегала белая футболка с треугольным вырезом. Даже странно, что теперь его столь явная мужская притягательность совершенно меня не трогала.
Моя единственная цель – уложить его на лопатки, и, увы, моя нравственность оказалась последним, за что я собиралась цепляться в этом тяжелом бою.
- Тогда как еще я могу подстраховаться? – я почувствовала, как на щеках выступает румянец, - Как после всего, что ты сотворил, я могу тебе доверять? – хотя слово доверие в контексте нашей ситуации, право, выглядело дико.
Белиал не сводил с меня своих прищуренных глаз.
- Не забывай, ты моя жена, Вера. А я из тех, кто привык держать свое слово, особенно перед близкими. Но если ты настаиваешь юридически оформить сделку, то не стану тебя отговаривать. Попрошу своего юриста подготовить бумаги, - прожигая меня насмешливым взглядом.
- Полагаю, мне понадобится пару дней. Обмозгуем, как бы грамотно все составить. Я свяжусь с тобой, как только договор будет готов…
Александра Апостолова
Я почувствовала, как кровь стынет в жилах. Перечитав письмо дочери еще на два раза, я дрожащими пальцами его свернула, поднимая взгляд на Анатолия, сидящего в соседнем кресле.
Мужчина умышленно делал вид, что таращится в телефон, стараясь не сталкиваться со мной глазами.
- Толь, теперь еще раз: куда она поехала, а главное - зачем? – прошептала я, чувствуя, как от частого конвульсивного дыхания раздуваются крылья носа.
Как будто меня со всего размаха пнули в живот.
Шоковое известие, что моя дочь согласилась на сомнительную сделку с нашим врагом сломало что-то в моей душе, и я никак не могла понять, как мне теперь жить с этими осколками.
Вера. Верочка… Только не с ним…
Как же я могла так жестоко ошибиться, не почувствовав подвоха?
Помыслить не могла, что возненавижу его еще сильнее.
Этот человек являл собой все самое аморальное и плохое, что могло произойти с нашей семьей. Я мечтала придушить его голыми руками, надеясь, что когда-нибудь мне предоставится такая возможность…
Я желала этой твари мучений.
Как же я жаждала вендетты.
- Толь, ну, чего молчишь? Как ты мог допустить подобное? Как ты мог это допустить?! – я ощущала, как каждая клеточка моего тела полыхает безудержной яростью.
Устало вздохнув, Игнатов, наконец, поднял на меня напряженный взгляд.
- Против генов не попрешь, Саш… Вспомни себя двадцать лет назад, - собеседник невесело усмехнулся, - Мог ли кто-то остановить тебя, когда ты отправилась в замок голодного Минотавра Апостолова? – он выдержал мой разъяренный взгляд, - История повторяется. Увы.
- Но я тогда находилась в отчаянии… У меня рядом не было никого, кто мог бы мне помочь или переубедить… Я оказалась загнанной в угол. Понимаешь?
- Поверь, она не оставила мне выбора.
- Почему ты сразу мне не сказал? – процедила я, обескровленными губами, - Я бы нашла способ ее переубедить! Почему ты знал и молчал, Толь?! – я резко поднялась.
- Она узнала, что беременна…
Я остановилась на полпути, зажав рот ладошкой.
Она от него беременна!
Господи…
- Вера уверена, что делает все это на благо вашей семьи. Только что-то мне подсказывает, она до сих пор к нему не равнодушна. Да и он, по всей видимости, одержим твоей дочерью - уж больно много необдуманных действий в последнее время… - Игнатов прожигал меня прямым нечитаемым взглядом.
- Она ведь сейчас так уязвима…
- Твоя дочь искренне верит, что это добровольное заточение поможет Артему. Кроме того, мы подстраховались как могли. В случае чего она подаст мне сигнал.
- Ты ведь знаешь, где она? Мне нужно ее увидеть!
Я должна была поговорить со своей дочерью, пока эта лживая тварь не разрушила ее до основания… до кровавых остовов. До тлетворного разложения… До мертвечины. Я до последнего надеялась забрать их с малышом под свое крыло… Спасти.
Но не успела.
Подъехав к дому «Завьялова», мы с Толей обнаружили, что там никого нет, чуть позже выяснив, что несколько часов назад он разорвал контракт с арендодателем…
***
Глава 52
- Что значит «все под контролем», Толь? – я зажала себе рот руками, сдерживая то ли вопль, то ли безумный смех. – Моя беременная дочь черт знает где с конченым психопатом, а ты говоришь: «Все под контролем?» – внутри все дрожало, расходясь волнами ужаса и тревоги: сознание все еще не желало принимать сложившуюся ситуацию как данность.
Вернувшись обратно – хорошо, что Люба осталась у своего парня с ночевкой – я достала бутылку виски и два стакана. Дрожащими руками разлив нам алкоголь, я сделала большой глоток, не почувствовав его вкуса…
- Я же сказал, что мы подстраховались. И пока все идет примерно так, как я и предполагал, – отозвался уткнувшийся в телефон Игнатов.
- Что он вывезет мою дочь в неизвестном направлении? Это ты предполагал? – с моих губ сорвался какой-то дикий лающий смех. – Ты выжил из ума, Толь? У тебя биполярное расстройство личности?! – я залпом опустошила свой бокал, все еще не чувствуя градуса алкоголя.
Игнатов тоже пригубил из стакана, бросив на меня усталый взгляд исподлобья.
- Может, объяснишь для менее одаренных в чем смысл твоего плана? Или ты переметнулся и теперь играешь за другую команду?! – я инстинктивно выхватила взглядом разделочный нож.
Чем черт не шутит?
Откинувшись на спинку стула, я старалась погасить необузданный порыв вскочить и вцепиться ногтями ему в лицо, за то, что ни с кем не посоветовавшись, пошел у Веры на поводу, подвергая их с малышом смертельной опасности…
- Если с ней или ее… – но договорить я не смогла, прикусывая нижняя губу до кровавых всполохов перед глазами, и снова потянулась к бутылке.
Плеснула. Залпом.
Вжалась в спинку стула с бешено бьющимся сердцем, пытаясь загасить внутренний вой. Душа ревела навзрыд кровавыми слезами.
- Саш, заканчивай истерить. Сейчас нужна холодная голова, иначе не вывезем.
- Не хочу тебя огорчать, но я перестала вывозить примерно тогда, когда узнала, что мою беременную дочь похитили и удерживают черт знает где! – я грохнула донышком бутылки, глядя на него слегка расфокусированным взглядом.
Установившуюся на кухне неуютную тишину прервала вибрация Толиного телефона.
Поморщившись, он протянул за ним руку.
- Она на Алтае, – он взглядом указал на экран телефона. – Прислала мне геолокацию и сразу вышла из сети. Вера молодец. Я уверен, скоро у нас появятся недостающие детали пазла.
- Он увез ее на Алтай… – я сглотнула, чуть прикусив губу.
Туда, где они были счастливы… Где впервые стали близки… Вот же продуманная скотина…
- Не думаю, что он будет делать что-то против ее воли, – с нажимом в полушепоте, – Скорее наоборот… И место дислокации соответствующее. Я сегодня же отправлю туда своих бойцов.
- Толь, я должна ее забрать. Так нельзя. Ты сможешь арендовать джет к утру? – я поднялась, стискивая дрожащие руки в кулаки.
Игнатов смерил меня пристальным взглядом.
- Помнишь ту роковую ночь чуть более двадцати лет назад? Сочинский аэропорт. Отмена рейса. Твое возвращение к Апостолову. И решение провести с ним совместный отпуск. Ты ведь прекрасно знала, чем все закончится, но все равно осталась…
- Я…
Неужели Вера…
???
Точка невозврата. Пропасть. Отчаяние.
Мой собственный котел в самом развеселом аду.
За что же моей дочери уготовано столько боли?
Почему она должна отвечать за последствия
- А я знал всю его подноготную, Саш, и ради чего все это затевалось… Это был пиздец… – едва слышно. – Тема играл по грязному… Он был тобой одержим. А ты была по уши влюбленной наивной девчонкой. Жалеешь, что я тебя тогда не отговорил?
- Игнатов, я ведь сделала свой выбор. Вместе в рай или в ад, – отчеканила я, с дьявольским смешком.
- Так может, Вера тоже должна
Меня передернуло. Мелко-мелко затрясло.
- Саш, еще раз, никто не заставлял ее идти на такие жертвы. Скажу больше, я отговаривал ее как мог… – он вздохнул, – но твоя упертая дочь приняла решение, поэтому она и уехала, не попрощавшись. Однажды твоя интуиция уже тебя подвела. Возможно, у Веры получится гораздо лучше без советчиков? В конце концов, это отец ее будущего ребенка…
На моих губах расцвела рефлекторная улыбка. Ненормальная. Как у Джокера. Потянувшись к бутылке, я пригубила прямо из горла, пытаясь затушить пламя ненависти, сжигающее меня изнутри.
Как же я
- Если Артем об этом узнает… – с эхом тупого отчаяния. – Он ведь сразу все почувствовал, а я не поверила… Я просто не представляю, как ему сказать…
Игнатов на мгновение прикрыл глаза.
- Она просила не говорить отцу. Никому из родственников мужчин, если быть точнее. Думаю, ты понимаешь, что произойдет, если Паша или Кирилл узнают…
- Они его убьют, – я закрыла пылающие щеки ладонями, пытаясь подавить злые слезы.
Убьют, заняв соседние камеры. Я даже не сомневалась.
- Что мне делать, Толь? – прошептала я, пытаясь не дать панической атаке занять место на пьедестале разума.
Нельзя. Не время.
Я должна была быть сильной. Ради него. Ради всех нас.
- Для начала успокойся и прекрати бухать, – с этими словами Игнатов вырвал у меня полупустую бутылку, точным броском швырнув ее в раковину. – Вера предложила сказать, что ты отправила ее заграницу, приводить отлетевшую кукуху в порядок.
- Звучит достаточно правдоподобно, – некоторое время обдумывая его слова, наконец, я вынуждена была согласиться.
- Полагаю, следующие несколько дней расставят все по своим местам. Она даст знать, если захочет, чтобы ее забрали, – он сверлил меня немигающим тяжелым взглядом.
Я нерешительно кивнула, все еще не особо веря в успех данного предприятия.
- Что по хорошим новостям? – язвительно хмыкнув. – Есть хоть какой-нибудь намек на свет в конце тоннеля?!
- Наши ребята уже две недели роют землю носом в Великобритании, и ни черта не могут пока раскопать. Зашифровались аки шифровальщики. Комар носа не подточит.
Я закатила глаза.
- Саш, мы имеем дело не абы с кем. Это не просто какие-то кровожадные доморощенные мстители. «Апостолл-групп» долгое время господствовала на вершине пищевой цепочки, а Тема слишком расслабился, почувствовав себя всесильным. Поэтому…
- Поняла! Хороших новостей не предвидится! – истерично хохотнув, перебила его я.
- Сдаваться рано. Выбирались и не из таких задниц.
- На всякий случай, можете уже начинать обставлять для меня соседнюю камеру.
- Эх, Саша-Саша… – Игнатов мрачно хохотнул, хотя я говорила на полном серьезе.
- Тогда устрой нам свидание. И как можно быстрее. Я без него с ума схожу…
***
Глава 53
Я наслаждался ее присутствием.
И пусть Вера согласилась на эту «сделку» ради отца, я уже ни капли не сомневался, что она останется со мной. Вряд ли я ее куда-то отпущу.
Она далеко не дура, прекрасно понимала, во что ввязывается. И раз ввязалась…
Я в очередной раз подметил, что моя женушка не из робкого десятка.
- А вот твоя спальня. Полагаю, какое-то время тебе будет комфортнее иметь свою комнату? – я облизнулся. – Хотя возможно уже сегодня ты решишь остаться со мной?
Конечно, она будет спать в моей постели.
Это всего лишь вопрос времени, и мне совершенно не хотелось его терять.
Потому что от одного только взгляда Веры меня плавило, бросая то в жар, то в озноб. Желание невыносимым импульсом распространялось вдоль позвоночника, концентрируясь в районе паха.
- Исключено, – уголки ее сочных губ поползли вверх, затем Вера нацепила на лицо уже привычную непроницаемую маску, пока в ее карих глазах нарастало нечто жгучее, цепляющее за живое.
Прекрасная в своей ненависти.
- Как тебе будет угодно. Ты ведь в курсе, что я вообще тебя здесь не держу… – хотелось ухмыльнуться, ведь теперь Вера была буквально связана по рукам и ногам.
В моей власти.
А когда она забеременеет…
- Ты бледная и выглядишь уставшей. Немного отдохнешь с дороги? Или пойдем ужинать?
Ее искаженный ненавистью взгляд пробирал до костей.
- Я хочу побыть одна, – судорожно хватая ртом воздух.
Какая досада. Потому что я чуть не откинулся, пока продумывал наш «отдых», и не готов был так быстро распрощаться…
Приблизившись, я поднял руку, накручивая на палец прядь белоснежных волос своей строптивой «пленницы».
Вера вздрогнула, стоически не отводя от меня своих печальных глаз. Отпустив бархатистый локон, я перехватил ее за высокий воротник свитера, и, слегка дернув на себя, услышал слабый треск ниток.
- Жаль. Потому что я очень соскучился, Вер, – непроизвольно наклоняясь еще ближе.
Ответом мне послужил очередной метающий молнии взгляд. Моя прекрасная жена источала ярость, которая действительно обжигала. Рядом с ней меня скручивало в бараний рог.
Это не было притворством.
Она приехала сюда не ради меня или первоклассного траха, как бы я не тешил себя ложными иллюзиями.
И это доводило до белого каления, потому что, даже засадив ее папашу за решетку, я не чувствовал эйфории.
Для полного счастья мне не хватало ее.
Веры.
Эгоистично. Да.
Мудачество в чистейшем виде.
Больное помешательство.
Но как есть.
Глядя в ее замутненные яростью глаза, я испугался. Вдруг понял, что охуеть как боюсь потерять девчонку, ведь даже рождение ребенка не было гарантом, что мы останемся вместе.
Ведь очевидно, что пташка выпорхнет из клетки при первой же возможности, как только ее папаша окажется на свободе.
Я резко подхватил девчонку на руки, прижимая к груди, и, не обращая внимания на ее жалкие трепыхания, сделал несколько поспешных шагов вглубь комнаты, резко, со свистом втягивая ее блядский запах.
- Отпусти меня, ублюдок!
Вера лишала меня всяческой
- А ведь у нас так и не было первой брачной ночи, – склонился к ее губам, желая раствориться в поцелуях маленькой чертовки.
Дочка кровного врага. А я как мычащее животное.
М-м. Резьбу срывало с полуоборота…
- Отпусти-и… – упираясь ладошками мне в плечи, Вера прошлась кончиком языка по своим приоткрытым губам.
Блядь.
Блядь!
- Тише… Я просто поцелую…
Задыхался, ощущая дрожь ее тела под собой, пока член болезненно пульсировал. Какая же невероятная. Разгневанная. Моя.
Подыхал от нестерпимого желания близости, мысленно возвращаясь на несколько недель назад в те времена, когда мог любить эту чертовку часами напролет. Оргазм за оргазмом.
Особенно сатанея, когда шалунья-Верочка приходила ко мне в чулках… игриво забираясь сверху… насаживаясь… позволяя трахать ее пальцами и членом. А чаще… одновременно.
- Я просто поцелую, малышка… – склоняясь к ее шейке. – Я помню, как ты любишь… Я сделаю очень хор…
Я замер.
И, казалось, весь окружающий мир тоже.
Она плюнула мне в лицо.
Быстро. Резко. С уничижительной улыбкой.
Я сделал шумный вздох через рот, не в состоянии насытиться кислородом. Душераздирающий взгляд глаза в глаза. До искр. Ошпаривая мои внутренности крутым кипятком.
Она в меня плюнула.
Я медленно отстранился, на ватных ногах делая шаг в сторону.
- Проваливай, нечисть! Меня от тебя тошнит! – прикрыла рот ладошкой, будто ее, в самом деле, сейчас вырвет.
Я усмехнулся, чувствуя, как влага высыхает на коже, оставляя стягивающую, липкую пленку.
К слову, этот акт бунта сыграл против строптивой девчонки – мое возбуждение никуда не делось, напротив, к нему примешалось несколько новых эмоций… термоядерных эмоций.
Игра, которую я затеял, внезапно обещала быть гораздо интереснее, чем я предполагал…
- Очень хорошо, Вера, – смешок. – Все для тебя, моя девочка. Можешь хоть всего меня захаркать, – пытаясь усмирить беснующегося внутреннего зверя, – захлебываясь в глубине ее огромных карих глаз.
Дикий расстрельный взгляд.
С ней будет нелегко.
- Через полчаса жду тебя в столовой. Вместе приготовим ужин и пообщаемся, – проглотив ком, застрявший поперек глотки, я негромко добавил. – Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я навестил тебя уже сегодня ночью…
***
Глава 54
Вера
Когда Белиал ушел, на заплетающихся ногах я подошла к панорамному окну, и, прижав ладони к стеклу, посмотрела вниз.
Казалось, этот дом висит на краю света.
Прямо подо мной земля разверзалась в глубокое, поросшее пихтами ущелье. А дальше были только горы…
Закат, цепляясь за белоснежные вершины, зажигал на них кровавые и золотые отблески. Я затаила дыхание, сосредоточившись на этой неземной, практически первобытной красоте.
Мы добирались сюда на вертолете.
Правда, всего минут пятнадцать, и меня даже не успело укачать.
Мой личный надзиратель предупредил, что другого способа выбраться отсюда зимой нет, чтобы я знала, что даже если и выйду за ворота, бежать все равно некуда – я на несколько месяцев застряла в своей прекрасной заснеженной тюрьме.
Непроизвольно дотронувшись до своего плоского живота, я прислонилась лбом к стеклу, выдувая тонкую струйку воздуха.
В горле стоял ком от ярости и бессилия.
Немного успокаивало только то, что Игнатов теперь знал, где меня искать – удалось незаметно воспользоваться его чудо-маячком.
Кроме того, перед отъездом я успела посетить гинеколога, собрав с собой аптечку со всем необходимым на случай каких-то непредвиденных ситуаций. В конце концов, мамочка пережила не один выкидыш…
Приняв душ и переодевшись, я все-таки спустилась вниз – как бы мне не хотелось покрутить нервы этому психопату, нужно было регулярно и полноценно питаться.
Не ради себя.
А еще … перед смертью ведь не надышишься?
Открыв дверь своей комнаты, я вышла в темный коридор, спускаясь по массивной лестнице, где меня встретила огромная гостиная с панорамными окнами – такими же, как в моей спальне. В центре комнаты на каменном постаменте стоял камин.
Повернувшись от окна, я прошла через гостиную, увидев еще одну дверь. Она была приоткрыта и из щели лился тонкий лучик света.
Я толкнула дверь и вошла в кухню, увидев своего тюремщика у плиты.
Супружник стоял ко мне спиной, помешивая что-то в сковороде. На нем были темные штаны и светлая рубашка с закатанными до локтей рукавами.
- Садись. Почти готово, - не оборачиваясь, отозвался он спокойным, ровным голосом.
Подойдя к кухонному островку, я опустилась на стул, сделав так, как он просил, будто мы обычная семейная пара, вернувшаяся после энергозатратного трудового дня.
- Омлет с лососем и шпинатом, - сказал он, перекладывая аппетитную массу на тарелку и ставя ее передо мной.
Какой заботливый!
К слову, еда пахла божественно, и мой предательский желудок сжался от голода.
- К чему все это? – негромко произнесла я, встречаясь с ним взглядом.
Белиал улыбнулся, глубоко вздохнув, будто разговаривает с непроходимо тупым человеком. Хотя после того, как я ввязалась в эту поездку, стоило всерьез засомневаться в своем психическом здоровье…
- К чему омлет? – он вопросительно приподнял бровь, и мне снова захотелось плюнуть ему в лицо.
- К чему эта псевдозабота? – едва не проорала я, в защитном жесте обнимая себя под грудью.
- Почему ты думаешь, что это псевдозабота? – чуть откинув голову, он смотрел на меня сквозь ресницы, - Я люблю готовить, и рад бы делать это для тебя хоть каждый день, - долгий испытующий взгляд мне в глаза.
Мило улыбнувшись, я подумала, что у меня вот-вот сведет челюсть от напряжения.
- Вер, мой тебе совет, расслабься. Не забивай свою белокурую головку ненужными мыслями, - проникновенно, серьезно, - И тогда все будет хорошо. По крайней мере, на какой-то период, - продолжая съедать меня глазами.
- Для тебя все это часть какой-то безумной игры, да? Не просто растоптать моего отца, а еще и сделать из его дочери шлюху?! – не удержавшись, я прыснула от нервного смеха, хотя ситуация в общем-то была грустная, пожалуй, даже трагическая.
- Я много раз говорил, что не планировал тебя втягивать, - он пододвинул ко мне тарелку с омлетом, - Тем более… - его карие глаза блеснули, словно ненастоящие, - Вспомни, как ты сама сунула свой маленький носик куда не положено? – проводя кончиками пальцев по моему запястью, - Пробралась в мой дом…
- В ту ночь мы оба были пьяны, - опустив глаза, я сделала глубокий вздох, невольно переносясь в ночь своего падения, поспешно проведя языком по пересохшим губам.
- И, тем не менее, я прекрасно соображал, - медленно рисуя теплым пальцем узоры по моей коже.
- А я нет…
- Поэтому на следующий день, проспавшись, ты снова пришла ко мне на конюшню? – надзиратель не скрывал тихого смешка.
Я почувствовала, как сбивается мое дыхание, не решаясь заглянуть ему в глаза.
- Я отдыхала… - сердце все сильнее заходилось в груди, - Была в отпуске… - еще один вздох, и я, будто очнувшись от гипноза, резко вырвала свою ладонь.
- Так что тебе мешает вновь воспринимать все происходящее как отпуск? – устремляя на меня свой хитрый взгляд, - Полагаю, всем нам надо немного отдохнуть… - чуть прищуриваясь.
Похоже, он в самом деле не понимал…
- Я даже имени твоего настоящего не знаю… - почти беззвучно, - Все, что ты мне говорил – ложь, - с придыханием, отмечая, что аппетит все-таки пропал, - Кто ты? – ощущая, как накаляется между нами воздух, усилием воли выдерживая его леденящий душу взгляд.
- Меня зовут Вадим, - Белиал подмигнул, - Я не врал, когда сказал, что рос в интернате, - краткая пауза, - В Великобритании. В закрытом частном интернате для мальчиков.
Нахмурившись, я взволнованно прикусила губу.
- После первого покушения отец подстраховался и оформил развод. По легенде мать сбежала с его компаньоном в другую страну, а он ударился во все тяжкие, - тяжелый вздох, - Времена тогда были лютые. Дележка сфер влияния на самой верхушке… Чуть заморгаешься, и ты уже не жилец.
- Мой батя инсценировал развод, чтобы его близких не трогали. Когда шумиха вокруг его персоны немного поутихла, он организовал липовый бизнес в Европе, - холодно, безэмоционально, - Появился повод почаще туда наведываться, - пододвигаясь и сплетая пальцы на моей ладони, - Сначала на свет появился я, через несколько лет - сестра, - он помолчал, явно обдумывая количество откровений, - Я, кстати, билингв. Свободно владею русским и английским несмотря на то, что половину жизни провел за границей, - добавил он, после затянувшейся паузы.
- Значит, Вадим… Вадим Михайлович, - с дрожью в голосе, - Получается, твоим отцом все-таки был Михаил Полянский? – в ожидании его ответа, пальцы на руках сами по себе сжались в кулаки.
Глава 55
- Все так.
Я внимательно всматривалась в его глаза: в них, на удивление, сквозили только равнодушие и пустота.
- Только по документам я никогда не был Полянским, - прошептал он, тревожа сгустившуюся между нами тишину, - Сперва, жил под одной фамилией… А вскоре после возвращения в Россию стал Завьяловым.
- Как тебе удалось все это провернуть?
Я не удержалась от вопроса, ведь Анатолий побывал в интернате, в котором, судя по документам, и вырос человек, сидящий передо мной – Вадима по фотографиям опознали работники.
Какое-то время мужчина смотрел за мое плечо прищуренным невидящим взглядом, будто перенесся в свое темное прошлое.
- В том пожаре погиб не только мой отец, но и сын его родного брата, - протяжный вздох, - Через несколько дней моего дяди тоже не стало… «Сердечный приступ», - Вадим мрачно усмехнулся, - За несколько часов до этого он связался с моей матерью и попрощался. Он знал, что за ним скоро придут. И о том, кто за всем этим стоит, он тоже, конечно, был в курсе, - глаза в глаза… замахнулся… наотмашь, - Зато у моей мамы после известия о третьей смерти за одну неделю в самом деле случился инфаркт. Сердце не выдержало.
На его лице появилось такое жуткое выражение.
Не отболевшее.
Наконец, оно прорвалось наружу.
Смесь ностальгии, отчаяния и вселенской печали. Внутри все сжалось. Я старалась заглушить в себе странное тянущее чувство, не желая его идентифицировать.
- Я остался один с десятилетней сестрой, понятия не имея, как жить дальше. Вскоре со мной связался один из приближенных людей отца - он помог нам вернуться в Россию. Даже несмотря на все предосторожности, жить в Москве или в Питере было опасно… - иронично глядя мне в глаза.
- Батину компанию уже попилили, используя третьих лиц и всякие там мутные схемы, называя все это высокопарными терминами типа «национализация» или «экспроприация». Твой папенька, к слову, принимал во всем этом непосредственное участие, был максимально вовлечен в процесс, - он мне подмигнул, - Зато у «Апостол-групп» в те годы начался самый расцвет. У Артема Александровича не осталось зубастых конкурентов. Так, парочка для ширмы… - Вадим разразился глухим лающим смехом.
Я же вся подобралась, ощутив, как по телу прокатывается волна неконтролирующей ледяной дрожи.
Прикусила губу, впиваясь зубами в чувствительную кожу. Больно. Я даже не сомневалась, что моего отца оболгали по всем пунктам.
- Разумеется, появление законных наследников не особо бы им помешало… - одаривая меня долгим прямолинейным взглядом, - И, тем не менее, надежнее было затаиться, какое-то время наблюдая за всем издалека. Хоть терять близких в каком-то смысле уже стало для меня привычкой, я бы не пережил, если бы с моей сестрой что-то случилось, - он похрустел пальцами, стиснутыми в кулак.
Я сделала себе мысленную пометку при удобном случае поподробнее о ней расспросить. Возможно, я ее знаю?
- Ну, вот мы и подошли к ответу на твой первый вопрос… - низкий серьезный голос, пробирающий до дрожи, - Как мне удалось все это провернуть? – короткая, горька усмешка, и снова этот гипнотический зрительный контакт.
Глаза в глаза. Аж руки начало покалывать.
- Как ты уже успела догадаться, сперва, мы перебрались на Алтай. Отец всегда просчитывал самые разные варианты развития событий, не исключая того, что в итоге произошло, поэтому у нас осталась весьма внушительная подушка безопасности, позволяющая мне начать свое дело.
- Мой батя всю сознательную жизнь занимался строительным бизнесом. Как говорится, против генов не попрешь, поэтому я начал с простенькой базы отдыха эконом-класса. Ну, а дальше в целом ты знаешь…
- Так как ты все-таки стал Завьяловым? – тихо спросила я после того, как поток его откровений иссяк, и на темной кухне установилась густая давящая тишина.
Белиал как-то обреченно улыбнулся.
- Вер, я не планировал тебе этого рассказывать… Ничего этого. И точно еще пожалею, - желваки на его заросшем щетиной лице заходили ходуном, - Девочка, до сих пор не верится, что ты здесь, - пронзительный взгляд, - Рядом с тобой я теряю голову, забывая о своем рассудке. Становлюсь слабее… - не моргая, вжирался в меня, подавшись вперед.
- Получается, ты слабак, - съязвила я.
Вадим несильно сжал мое запястье, растягивая губы в прохладной усмешке. Только вот его глубокие карие глаза оставались серьезными и внимательными, как у хищника во время ночной охоты.
- Кроме шуток, я рад, что ты проведешь эту зиму рядом со мной. Парадоксально, но я рад этому гораздо больше, чем большинству других событий последних недель, - его взгляд продолжал впиваться в мое лицо, будто пронизывая кожу мелкими иголками.
Боже, как же все это нелепо. Дикость какая-то! Я вяло усмехнулась, ощущая, как от его взгляда в моих жилах стынет кровь.
- Ты обещал рассказать… - я решила пользоваться моментом: похоже, Вадим сам от себя не ожидал подобной словоохотливости.
Возможно, скоро он снова закроется: я решила ковать железо…
- Ну, раз обещал… В конце концов, эта информация уже ни на что не сможет повлиять, - уголки его губ растянулись, обнажая белые крупные зубы, - Я забрал документы у моего тезки-инструктора, после несчастного случая, который произошел с нами в горах.
Открыв рот, я сглотнула, озадаченно покачав головой.
- Несчастного случая? – переспросила я почти беззвучно.
- Вадим Завьялов погиб во время нашего восхождения в ущелье Актру, - шепотом ответил он.
В ожидании разъяснений, я озадачено выгнула бровь.
- Но…
- Это был не самый легкий маршрут с большим количеством трещин и разрывов. Мы оказались застигнутыми врасплох в непогоду посреди узкого каньона… - его дыхание оборвалось, - Дно простреливалось падающими камнями, и мой инструктор случайно сорвался… - Белиал поморщился, опуская взгляд.
- Он разбился насмерть?
- Да, - коротко, глухо, - Там было без вариантов. И никак уже не помочь. Я и сам с трудом уцелел… Чуть не откинулся, когда ночью сильно похолодало, а у нас с собой не было даже палатки. Вот тебе и туристический маршрут одного дня… - глухой смешок. Меня чудом подобрали ребята из другой группы альпинистов. Тогда-то и пришла в голову эта идея… Забрать себе его документы. Тем более, внешне мы были похожи: примерно одного возраста, телосложения, типажа…
- Просто так забрать себе документы другого человека? – мое дыхание замерло, - Но как же его родственники, друзья, знакомые? Кто-то ведь, наверняка, должен был его хватиться?!
Едкий внутренний голосок нашептывал мне: «Тут что-то не сходится…»
Подняв на меня слегка расфокусированный взгляд, Вадим продолжил.
- За несколько часов до трагедии я узнал, что в прошлом году он выпустился из детского дома, живет у какой-то полоумной старухи в крошечной комнате на съемной квартире, и один воспитывает годовалого сына, которого бросила на него нерадивая мамаша. К слову, наличие ребенка — это еще одна из причин, по которой он стал брать слишком много частных восхождений, не успевая отдыхать и восстанавливаться… - мужчина плотно сжал губы, закончив свой рассказ.
- Годовалый сын – это Женя? – внезапно меня пронзило осознанием, - Ты не только украл его личность, но еще и ребенка?! – воскликнула я, чувствуя, как вдоль позвоночника разливается озноб.
- В противном случае, Женя бы повторил судьбу своего отца, коротая детство и юность в детском доме, - Вадим рассеянно пожал плечами, - Да, я его забрал и воспитал как своего сына.
Глава 56
- Ты присвоил себе чужую личность… – повторила я, с осуждением глядя ему в глаза.
- Если тебе от этого станет легче, в аду уже точно копают еще один котлован. Ниже основного. Для меня, – его губ коснулась лукавая улыбка.
- Еще смеешься? – продолжала негодовать я.
- А что мне остается делать? – облизывая полные губы. – Да и если уж быть откровенным до конца, когда я очухался, осознав, что произошло… – с нарастающей хрипотцой. – Все это показалось мне, чуть ли не божественным провидением…
- Смерть этого бедолаги – божественное провидение? – я дергано пожала плечами, выдерживая ироничный взгляд его карих глаз.
- Вера, в тот период мы ломали головы, как бы незаметно, не привлекая внимания службы безопасности «Апостол-групп», подобраться к твоему отцу и его стае, отметая каждый из предложенных вариантов. В какой-то момент все зашло в тупик, – он ухмыльнулся. – А потом бинго – мне в руки попали документы парня, выросшего в детском доме маленького алтайского села. Идеальнее прикрытия не придумать, – его плечи чуть заметно дрогнули.
- Очевидно, что ты не слишком горевал из-за его кончины… – я сжала пальцы на деревянном крае столешницы, пока пульс в висках отбивал дробь.
- Я знал его меньше суток, – замолкая на секунду. – Не буду кривить душой – я довольно ровно воспринял его смерть, – пауза. – Наверное, потому что до этого похоронил всю свою семью, за исключением сестренки, – краткий выдох. – Вера, каждому из нас уготована своя судьба… Я не виноват в том, что случилось с Вадимом. Просто подстроился, научившись выживать среди всего этого дерьма…
Я поежилась, пытаясь представить, какого это долгие годы жить под чужой личиной? Выдавая себя за другого человека?
Жутко. Маниакально даже…
- Человек моего отца был в том детском доме, – я потерла переносицу. – Он опознал тебя на фотографиях, – пытаясь уловить фальшь в его прямом слегка насмешливом взгляде.
- Даже не сомневался, – его хитрая улыбка начинала подбешивать. – Говорю же, мы должны были просчитать все возможные варианты, включая и этот. Конечно, человек Апостолова не поленился съездить в такую дыру и полистать архивы, – грудь Вадима резко поднялась.
- Я тоже там отметился много лет назад. Когда понял, что прокатило и никто не упал мне на хвост, разыскивая паренька или его ребенка, я съездил в тот детский дом. Пообщался с директором, представившись другом Вадима. Сказал, что мы с коллегами собираемся сделать ему сюрприз, и нам нужно несколько его юношеских фотографий… Надавил на жалость, конечно. Ну, и бутылочка хорошего вина в купе с другими гостинцами пришлась очень кстати… – он подмигнул.
- Повезло, что бабуля оказалась падкой на откровенную лесть, без зазрений совести обнародовав мне архивные фотоальбомы. Забрав необходимые снимки, я втихаря заменил их парой своих подростковых фотографий, догадываясь, что вряд ли кто-то когда-то еще туда полезет. И не прогадал, – переводя внимательный взгляд с моих глаз к губам, Вадим замолчал, всем своим видом давая понять, что на сегодня поток его откровений иссяк.
- А теперь тебе надо поесть и спать. Неважно выглядишь, – своим густым хриплым голосом он запустил мурашки по моему позвоночнику.
Я не стала сопротивляться, хоть аппетита особо не было – не поднимая на своего тюремщика взгляд, затолкала в себя остывший омлет, поспешно поднимаясь из-за стола.
К счастью, Белиал не вызвался меня проводить, и я без приключений вернулась в комнату – почистила зубы, умылась и легла в кровать. Только сон совсем не шел…
Какое-то время я просто лежала, уставившись в темный потолок, и, чем дольше обдумывала услышанное, тем отчетливее придерживалась мнения, что у Вадима не все дома.
Он был болен. На всю голову. Желание вендетты вытеснило из его души все человеческое, если оно когда-нибудь там было…
Что-то в его словах резануло, только я никак не могла уловить, что именно. Хотя чего удивляться, он ведь был сыном жестокого кровожадного ублюдка…
На ум пришла цитата одного популярного писателя: «Если приближаешься к злу слишком близко, оно рано или поздно завладевает тобой…»
Не хотелось думать, но и не думать получалось весьма скверно…
…Я вздрогнула, услышав тихий скрип открывающейся двери. Дыхание резко сбилось, через раз пропуская кислород, увидев Белиала в темном проеме моей комнаты.
На нем были только низкие спортивные штаны.
- Зачем ты пришел? – выдохнула я, подскакивая на кровати.
- Проверить, как ты, – с грацией дикого зверя сокращая расстояние, Вадим приблизился, замирая надо мной, словно голодный хищник.
Секунда и… он опустился рядом со мной, лениво улыбаясь.
- Ты же сам отправил меня спать? – пробормотала я на сиплом вздохе.
- Но ты не уснула… – мужчина пристально наблюдал за мной, слегка нахмурив свои густые темные брови. – Признайся, по ночам ты ведь вспоминала о нас? Вспоминала, как мы занимались любовью? – добавляя небрежным, почти насмешливым тоном.
- Я? Нет, конечно…
Я прикрыла глаза, не желая испытывать ощущение, которое против воли расползалось по моему взмокшему позвоночнику, вскрикнув, когда названный гость вдруг резко навалился, накрывая меня своим мощным телом.
- Врешь, Вер…– положив одну ладонь мне на грудь, второй Вадим схватил оба моих запястья, и, закинув их мне за голову, прижал к прохладной наволочке. – Я очень хорошо помню запах твоего возбуждения,
Я судорожно втянула воздух, когда горячие пальцы моего пленителя легонько сжали гиперчувствительную грудь, продолжая играться с окаменевшим соском.
Каждое прикосновение Вадима отзывалось крошечными разрядами тока, сквозь ненависть и отвращение, обжигая меня жгучим стыдом и … волнами жара.
Глава 57
В голове уже взрывались петарды, а перед глазами понеслись белые мухи.
Унизительная реакция на этого монстра… Ох, Вера.
Увы, мое слабое тело слишком хорошо все помнило, ведь во время наших отношений Вадиму нужно было много и часто. Часто и много. А я оказалась слишком ведомой им. Плененной. Моим личным дьяволом.
Белиалом.
Да, демон появлялся в облике двух ангелов, сидящих на огненной колеснице. На самом же деле он принимал такой облик, чтобы отвлечь от своей злой сущности…
А я поверила. Повелась. Подставила свою семью.
Поэтому теперь я не имела права на ошибку, учитывая, что мой план начал приносить свои плоды – сегодня я узнала то, что тянуло не на одну статью. Сокрытие несчастного случая со смертельным исходом. Кража документов. Чужого ребенка. Чужой личности, наконец.
Сколько же жутких секретов хранила его темная как деготь душа? Интуиция подсказывала – этот человек еще меня «удивит»…
Какими бы ни были мотивы Вадима, то, что он сделал, не укладывалось в голове… Я собиралась в ближайшее время поделиться этой информацией с моим «подельником» Игнатовым, не собираясь останавливаться на достигнутом.
- Вера… - Белиал внимательно рассматривал меня из-под своих длинных угольных ресниц.
Мои губы дрогнули, приоткрываясь.
- Прекрати… — это задумывалось, как предупреждение, однако вышло не особо устрашающе, скорее жалко, как писк какого-то насекомого.
- Твои соски такие твердые, - он сжал мою грудь еще сильнее, заставляя меня испытывать нехватку кислорода.
Вдох. Еще один вдох.
В-ы-д-о-х.
Мысли перемешались еще и потому, что мне в ногу упирался его крепкий стояк. Я чувствовала его сквозь тонкую ткань спортивных штанов Вадима, неконтролируемо перебирая пальцами по покрывалу.
- Я тебя не хочу… - всеми фибрами души ощущая свое падение.
Слаб-а-я… Слабая я…
Помянем мою силу воли.
- Хочешь. Мы оба знаем, что скоро я буду трахать тебя до потери сознания. Глупо сопротивляться и играть в недоступность, если ты все равно в моей власти. Сегодня. Завтра. Через неделю… Это произойдет. Ты это знаешь. Я это знаю. Все, о чем я могу думать с сегодняшнего утра – это о том, как снова прикасаюсь к тебе, - опасно… хрипло.
- Вадим…
- Или какой ты будешь на вкус, когда я буду трахать тебя ртом? Хочешь, начнем оттуда? – отпустив мою грудь, Вадим провел большим пальцем по обнаженной коже внизу моего живота, высекая вереницу мурашек, - Я подразню язычком? М? А потом как следует тебя распробую? – он опустил руку под резинку моих штанов, проведя пальцами по самому чувствительному месту через тонкую ткань белья.
- Отвали!!!
- Ты блядски мокрая, девочка… - сдавленный выдох сквозь стиснутые зубы, - Мне даже не нужно было к тебе прикасаться, чтобы подвести к грани… А представь, если я буду поклоняться твоему телу ночь напролет?!
Ерзая на месте, я провела языком по своим пересохшим губам, с ужасом отмечая, что его грязные разговоры провоцировали ту часть меня, о которой я никогда не подозревала. Даже не догадывалась…
Ведь у каждого из нас, несомненно, она была, и я вот-вот сделаю заступ…
Мой личный Белиал… Мой падший ангел мог стать моей погибелью. Моим проклятьем. Моим нисхождением в адовы жернова.
Я шумно сглотнула, пытаясь собраться с мыслями и противостоять этой тестостероновой атаке.
- Хочешь, чтобы на месте пальцев оказались мои губы и язык? - дрожь прошла через все мое тело, когда Вадим, наконец, медленно проник под край моего белья, мазнув шершавой подушечкой по клитору.
Я зажмурилась, ужасаясь тому, что со мной происходило…
Будь проклят он и его гребанная энергетика, которая хлестала буквально из всех щелей, туманя мне мозг.
Этот мужчина… кем бы он ни был… представлял собой мой самый раскаленный ад. Все его мучительные круги. На каждом опасном повороте проверяя меня на прочность. Нужно было его переиграть… Сбить его с толку или сделать ход, которого он не ожидал бы увидеть…
- Прекрати нести всю эту чушь… - я судорожно выдохнула, впиваясь в его ладони ногтями, - Ты прекрасно знаешь, что это сделка! Я с тобой не по собственному желанию, - хриплый смешок, - Да, ты можешь без труда завладеть моим телом… Ты опытный мужчина и прекрасно осведомлен о том, на какие струны давить, - вздох, потому как его тяжелая горячая пятерня все еще находилась у меня между ног, а Вадим совершенно не реагировал на мои жалкие попытки ее отодрать.
- В чем дело, Вера? Ты стесняешься того, что возбуждена? – его слова в тот же миг отозвались мурашками по моей спине, - Моя нежная… чистая девочка… Никто и не говорит о твоей душе… Пока… - посмеиваясь и вновь обхватывая меня через мокрое нижнее белье, - Речь лишь о том, что тебе все это безумно нравится… - с нарастающим дьявольским смехом.
- Нравится? Да ты просто псих!!! – выкрикнула я, еще глубже пронзая ногтями кожу на его ладони.
- О, да! А ты просто тащишься от моего напора и своего мнимого сопротивления. Просто признайся хотя бы себе, что только спишь и видишь, чтобы я хорошенько тебя отодрал, пока ты будешь изображать из себя попранную добродетель? Так ведь, Чудо?!
Миг, и я отвесила ему звонкую хлесткую пощечину, так, что его голову развернуто на девяносто градусов. Показалось, что мой пленитель даже ненадолго потерялся в пространстве, а потом вновь сосредоточил на мне свой обезумевший, полный ярости взгляд…
Глава 57
В голове уже взрывались петарды, а перед глазами понеслись белые мухи.
Унизительная реакция на этого монстра… Ох, Вера.
Увы, мое слабое тело слишком хорошо все помнило, ведь во время наших отношений Вадиму нужно было много и часто. Часто и много. А я оказалась слишком ведомой им. Плененной. Моим личным дьяволом.
Белиалом.
Да, демон появлялся в облике двух ангелов, сидящих на огненной колеснице. На самом же деле он принимал такой облик, чтобы отвлечь от своей злой сущности…
А я поверила. Повелась. Подставила свою семью.
Поэтому теперь я не имела права на ошибку, учитывая, что мой план начал приносить свои плоды – сегодня я узнала то, что тянуло не на одну статью. Сокрытие несчастного случая со смертельным исходом. Кража документов. Чужого ребенка. Чужой личности, наконец.
Сколько же жутких секретов хранила его темная как деготь душа? Интуиция подсказывала – этот человек еще меня «удивит»…
Какими бы ни были мотивы Вадима, то, что он сделал, не укладывалось в голове… Я собиралась в ближайшее время поделиться этой информацией с моим «подельником» Игнатовым, не собираясь останавливаться на достигнутом.
- Вера… - Белиал внимательно рассматривал меня из-под своих длинных угольных ресниц.
Мои губы дрогнули, приоткрываясь.
- Прекрати… — это задумывалось, как предупреждение, однако вышло не особо устрашающе, скорее жалко, как писк какого-то насекомого.
- Твои соски такие твердые, - он сжал мою грудь еще сильнее, заставляя меня испытывать нехватку кислорода.
Вдох. Еще один вдох.
В-ы-д-о-х.
Мысли перемешались еще и потому, что мне в ногу упирался его крепкий стояк. Я чувствовала его сквозь тонкую ткань спортивных штанов Вадима, неконтролируемо перебирая пальцами по покрывалу.
- Я тебя не хочу… - всеми фибрами души ощущая свое падение.
Слаб-а-я… Слабая я…
Помянем мою силу воли.
- Хочешь. Мы оба знаем, что скоро я буду трахать тебя до потери сознания. Глупо сопротивляться и играть в недоступность, если ты все равно в моей власти. Сегодня. Завтра. Через неделю… Это произойдет. Ты это знаешь. Я это знаю. Все, о чем я могу думать с сегодняшнего утра – это о том, как снова прикасаюсь к тебе, - опасно… хрипло.
- Вадим…
- Или какой ты будешь на вкус, когда я буду трахать тебя ртом? Хочешь, начнем оттуда? – отпустив мою грудь, Вадим провел большим пальцем по обнаженной коже внизу моего живота, высекая вереницу мурашек, - Я подразню язычком? М? А потом как следует тебя распробую? – он опустил руку под резинку моих штанов, проведя пальцами по самому чувствительному месту через тонкую ткань белья.
- Отвали!!!
- Ты блядски мокрая, девочка… - сдавленный выдох сквозь стиснутые зубы, - Мне даже не нужно было к тебе прикасаться, чтобы подвести к грани… А представь, если я буду поклоняться твоему телу ночь напролет?!
Ерзая на месте, я провела языком по своим пересохшим губам, с ужасом отмечая, что его грязные разговоры провоцировали ту часть меня, о которой я никогда не подозревала. Даже не догадывалась…
Ведь у каждого из нас, несомненно, она была, и я вот-вот сделаю заступ…
Мой личный Белиал… Мой падший ангел мог стать моей погибелью. Моим проклятьем. Моим нисхождением в адовы жернова.
Я шумно сглотнула, пытаясь собраться с мыслями и противостоять этой тестостероновой атаке.
- Хочешь, чтобы на месте пальцев оказались мои губы и язык? - дрожь прошла через все мое тело, когда Вадим, наконец, медленно проник под край моего белья, мазнув шершавой подушечкой по клитору.
Я зажмурилась, ужасаясь тому, что со мной происходило…
Будь проклят он и его гребанная энергетика, которая хлестала буквально из всех щелей, туманя мне мозг.
Этот мужчина… кем бы он ни был… представлял собой мой самый раскаленный ад. Все его мучительные круги. На каждом опасном повороте проверяя меня на прочность. Нужно было его переиграть… Сбить его с толку или сделать ход, которого он не ожидал бы увидеть…
- Прекрати нести всю эту чушь… - я судорожно выдохнула, впиваясь в его ладони ногтями, - Ты прекрасно знаешь, что это сделка! Я с тобой не по собственному желанию, - хриплый смешок, - Да, ты можешь без труда завладеть моим телом… Ты опытный мужчина и прекрасно осведомлен о том, на какие струны давить, - вздох, потому как его тяжелая горячая пятерня все еще находилась у меня между ног, а Вадим совершенно не реагировал на мои жалкие попытки ее отодрать.
- В чем дело, Вера? Ты стесняешься того, что возбуждена? – его слова в тот же миг отозвались мурашками по моей спине, - Моя нежная… чистая девочка… Никто и не говорит о твоей душе… Пока… - посмеиваясь и вновь обхватывая меня через мокрое нижнее белье, - Речь лишь о том, что тебе все это безумно нравится… - с нарастающим дьявольским смехом.
- Нравится? Да ты просто псих!!! – выкрикнула я, еще глубже пронзая ногтями кожу на его ладони.
- О, да! А ты просто тащишься от моего напора и своего мнимого сопротивления. Просто признайся хотя бы себе, что только спишь и видишь, чтобы я хорошенько тебя отодрал, пока ты будешь изображать из себя попранную добродетель? Так ведь, Чудо?!
Миг, и я отвесила ему звонкую хлесткую пощечину, так, что его голову развернуто на девяносто градусов. Показалось, что мой пленитель даже ненадолго потерялся в пространстве, а потом вновь сосредоточил на мне свой обезумевший, полный ярости взгляд…
А под трусиками было мокро и горячо.
Моя девочка изнемогала от убийственной жажды, поэтому я рывком стянул с нее штаны вместе с трусами, ощущая, как низ живота простреливает мелкой судорогой.
Пиздец. Если не кончу в ближайшие минуты – просто взорвусь. Расщеплюсь на атомы. Подохну. Жар в паху не давал мыслить трезво. Эта разгневанная девчонка в прямом смысле сводила меня с ума.
Я подыхал.
С того дня, как увидел ее читающей в тени деревьев…
Загибался, столько раз пытаясь устоять перед ней… Но скурвился. Ненормальная тяга снова и снова брала надо мной верх. А после того, как этот падший ангел случайно забрался ко мне в койку окончательно ссучился.
Трахать дочку своего кровного врага было чем-то вроде фетиша. Ну, так я оправдывал себя, ведь мне никогда даже не следовало на нее смотреть, не то, что хотеть…
Однако ангелок по имени Вера – это то, что мне нужно. Поклоняться ей и любить до изнеможения… Вот о чем я фантазировал днями напролет.
- Я хочу, чтобы ты кончила… – процедил сквозь плотно сжатые челюсти. – Разреши себе получить наслаждение, не думая о последствиях… Никто ведь не узнает…
- Отвали! – продолжила сопротивляться моя прекрасная жена.
- И не подумаю, – резко задирая ткань ее футболки, я обнажил идеальную грудь с твердыми сосками. – Мы с тобой ведь еще не заходили на эту запретную территорию. Так?
Моя маленькая женщина вопросительно приподняла бровь.
- Полагаю, какой-то части тебя все это безумно нравится? – я кивнул на веревки на ее запястьях. – Игры в доминирование и подчинение, – опустив голову, я коснулся ее ребер губами … чуть ниже груди…
Поцелуй получился почти воздушным. Невесомым.
Вера резко замерла. Ее дыхание застряло в горле.
Тогда я снова ее поцеловал, чуть выше.
И еще, ведя цепочку едва ощутимых прикосновений к ее левой груди.
Верочка пыталась не дышать… абстрагироваться… закрыться…
Но ее тело выдавало ее с потрохами.
Под моими губами кожа девчонки покрывалась мурашками, живот подрагивал, ее неумолимо вело… А я просто охуевал. Так хотел ее… Бл*…
- Ты боишься признаться себе, что такой хорошей правильной девушке может нравиться нечто настолько похабное и грязное? – мои губы медленно нежно обхватили один сосок, и из ее горла вырвался сдавленный звук, напоминая безвольный выдох.
Вера зажмурилась, пытаясь всячески противостоять моему напору.
Однако я не торопился, понимая, что впереди у нас целая ночь, и к утру моя девочка не сможет свести ножки из-за количества пережитых оргазмов. Я поочередно ласкал ее грудь ртом: кружил, покусывал, слегка засасывал, чувствуя, как ее тело постепенно тает, несмотря на все усилия воли.
- Вадим… Не надо… – прошептала Вера, когда я вновь приласкал налитую огрубевшую плоть, надавив на сосок кончиком языка.
После чего поднял глаза, встречаясь с ней взглядом.
Ее руки в веревках слабо дергались от нарастающего, неконтролируемого желания, которым пропахло все пространство вокруг.
Моя девочка текла. А еще в ее прекрасных глазах уже не было чистого стыда. Скорее смятение. Ужас от того, что ее броня понемногу дает трещину, и сквозь нее пробивается нечто первобытное… замешанное на чистых инстинктах.
Тогда я оторвался от ее груди, оставив кожу влажной и покрытой мурашками.
Отодвинувшись, я сел на корточки между ее разведенных бедер. Вера инстинктивно попыталась сомкнуть ноги, но я положил ладони ей на внутреннюю поверхность бедра, и с легким давлением раздвинул их еще шире.
- Куда собралась, красавица? – я опустил ладонь ей между ног, наблюдая, как губы девчонки разжимаются в немых проклятиях.
Хороша, чертовка.
- Покажи, какая ты на самом деле развратная… Вся твоя гордость скоро потечет по твоим ногам, – усмехнулся я, пока под моей ладонью все набухало, пульсируя, а дыхание Верочки уже больше напоминало сплошной хриплый стон.
Обхватив большим и указательным пальцем клитор, я сильно его сжал. Моя девочка вскрикнула, ее тело отозвалось мелкой дрожью.
Мои пальцы уперлись в самый чувствительный бугорок и начали двигаться… Она помнила. А я будто выучил язык ее тела наизусть, потому что низ живота девчонки напрягся, грудь приподнялась, между ног стало ощутимо горячее.
Я усилил нажим, и дыхание девчонки стало срываться на короткие, хриплые всхлипы. Тогда я ввел один палец внутрь, и все вокруг перестало для нас существовать…
Тело моей маленькой жрицы любви выгнулось в дугу, натянув веревки на запястьях.
- Вер, я так хочу тебя, словно умалишенный. Всю тебя. Ночь напролет. Прижимать к себе… Дышать тобой… До изнеможения… Глубоко… Сильно…. Ты чувствуешь? – хрипло выдохнув, я вжался ей в бедро своим ноющим пахом.
Глава 59
Когда взрыв сверхновой пошел на спад, я вновь посмотрела в затянутые похотью мужские глаза, поймав себя на мысли, что возможно все это плод моего ненормального воображения?
Вдруг я каким-то образом думала о нем достаточно усердно, и мне удалось воплотить его в жизнь в формате 3-d?
Ох, Вера…
Я все еще была поражена, что возбуждение так быстро вытеснило отвращение… Вадим привязал мои запястья к изголовью кровати, и ощущения его рук и губ на моей коже были подобны лаве. Обжигающе невыносимые…
Потеря возможности двигаться заставила мои чувства обостриться до предела.
Я никогда еще не была такой сверхчувствительной, все еще ужасаясь некоторым своим реакциям… По телу пробежала болезненная дрожь. От ощущения его пальцев на коже. Во мне…
В горле образовался комок, я зажмурилась, стараясь отогнать подальше неуместные слезы, чтобы он их не увидел. Мне было так противно от собственной слабости, что снова начало подташнивать.
Я облажалась. Не надо было давать ему такой власти… Но в какой-то момент начало казаться, что сопротивление только все испортит. Мне легче было дать ему то, что он хотел…
Ведь иначе мне никак не разыграть свою карту.
- Продолжим? Я собираюсь попробовать тебя на вкус. Изголодался, – Вадим гулко выдохнул сквозь стиснутые зубы. – Или, может, ты хочешь, чтобы я скорее тебя трахнул? – прохрипел Белиал около моих призывно разведенных ног. – Ты такая горячая, девочка. Доводишь своего безумца до еще большего безумия, – он победно ухмыльнулся, будто уже меня поимел.
И не один раз.
Рано, Вадим Мудакович, и, ох, как самонадеянно.
Впрочем, я не сомневалась, что этот мужчина меня погубит, поклявшись утянуть его вместе с собой в преисподнюю…
- Какого это знать, что я представляю на твоем месте кого-то другого? М? – прошептала я, расслабленно, сыто улыбаясь. – Хм… Женю… – я выдавила из себя презрительный смешок, – как удачно, что вы с ним не родственники… – несмотря на слабость голоса, получилось достаточно веско. – Потому что в моих фантазиях он всегда был хорош. Очень хорош… – одобрительно усмехнувшись сама себе, негромко продолжила я.
- Женю? Серьезно? – проницательно поинтересовался Белиал.
Прищуренный взгляд, которым он одарил меня, был настолько холодным, что мог заморозить все вокруг. Я усмехнулась, с вызовом глядя в его наливающиеся кровью глаза.
- Ага. Его ставки резки выросли хотя бы потому, что в нем нет ни капли крови этого дьявольского отродья –
- Дьявольского отродья, говоришь? – не отрывая от меня незнакомого звериного взгляда. – Тебе лучше остановиться, Вера. Не стоит терять инстинкт самосохранения… – полоснув по мне уже каким-то абсолютно жутким нечеловеческим взором.
Но когда я умела принимать правильные решения?
- Иначе что? Изнасилуешь? – с псевдоигривостью сильнее разводя перед ним бедра. – Ударишь? Или даже убьешь?! – не удержалась от судорожного вздоха. – Предупреди хоть, к чему мне готовиться, дорогой муж?
- Тебе я никогда не смогу причинить боль, – я почувствовала, как затряслись все поджилки, заметив отблеск чего-то нездорового и маниакального в его глубоких черных глазах. – А вот ему ты можешь вынести смертный приговор, родная, – глядя на меня ироничным взглядом. – Вера, лучше остановись. Мне, правда, очень трудно держать себя в руках, когда это связано с тобой.
- Но я ведь не сказала ничего особенного – твой отец был злом во плоти… Ходячий сборник всех человеческий грехов, – болезненная улыбка застыла на моих подрагивающих губах.
- Я же тебе уже…
- Хочешь, я тебе это докажу? – резко перебила его я. – Развяжи мне руки и, наконец, узнаешь, каким же отбитым ублюдком был твой папаша! Или струсишь?! – мой снисходительный смех.
Вадим вздрогнул. Его дыхание чуть участилось.
- А если развяжу, а ты мне это не докажешь? Я-то уже настроился на секс-марафон… – он ухмыльнулся. – Что тогда, Верочка? Что тогда?!
- Отработаю, – проникновенно заглядывая своему Монстру в глаза, дрессируя его. – Сделаю все, как ты попросишь… Встану перед тобой на колени и сделаю тебе так хорошо, что ты окончательно сойдешь от меня с ума, – с блядской невинностью оттопыривая нижнюю губку. – Без связанных запястий, шантажа и угроз я сама раздену тебя и твою крышу ветром сдует. Ну? Идет?! – порочно улыбаясь.
Сглотнув, Белиал подался вперед.
- Что ж… Ты сама все это озвучила, дорогая жена, – одним резким движением развязывая мои запястья. – Вера, я жду доказательств, – не скрывая сарказма.
Он мне не верил.
А зря…
Размяв затекшие конечности, я скорее натянула трусики и штаны, и, подскочив с кровати, вытащила из сумки отключенный телефон.
Реанимировав его, я нашла одну запись, сделанную тайком несколько недель назад.
Помещение заполнилось безумно усталым голосом моей мамы.
Лицо Вадима будто окаменело.
Опустив голову, он намеренно разорвал наш зрительный контакт.
После того, как запись выключилась, я первая осмелилась нарушить повисшую между нами неуютную тишину.
- Что-то мне подсказывает, ты не был в курсе этого факта его биографии?
Глава 60
Повисшая между нами тишина стала густой, обволакивающей, пульсируя нервным напряжением в воздухе.
Застыв в ожидании ответа Вадима, я безуспешно искала хотя бы малейший проблеск настоящих эмоций в его темных, как мгла, глазах. Какой-то намек, подсказку, что угодно, позволяя мне заглянуть чуть глубже, залезть ему в голову.
Увы, за непроницаемой ширмой черных дьявольских зрачков не было ничего, кроме мрака. Такого непроглядного мрака…
Как же я не замечала его раньше?
Белиал. Падший ангел с глазами цвета дьявольских когтей. Посланник тьмы.
- Где гарантии, что это не монтаж? Сейчас любую запись можно подделать, – Вадим окинул меня изучающим взглядом, значение которого, как всегда, ускользнуло от моего понимания.
- Ты можешь отправить ее на проверку, – я пожала плечами, – но, полагаю, и без того слышно, как моя мама нервничает, впервые рассказывая нам с сестрой об этом… – забрав у Белиала телефон, я вновь набрала пароль, открыв галерею. – Не веришь записи? Тогда посмотри фотографии с того жуткого дня. Дядя Толя в свое время все задокументировал… Хотя, ты можешь сказать, что это тоже все монтаж? – я горько усмехнулась. – Ну, тогда пролистай до конца, там есть адрес дома. Отправь своих ищеек – наверняка, есть способ проверить правдивость маминых слов?
- Обязательно, – безразличным голосом.
- У меня, кстати, еще много всего. Я подготовилась, – добавила я низко и глухо.
- Я вот только не понимаю, чего ты добиваешься? Надеешься убедить меня, что твой отец был хорошим человеком? – Вадим продолжал взглядом скользить по слайдам в моем телефоне. – Кстати, как он отреагировал на твой отъезд? – с насмешкой.
- Только мама знает, что я здесь. Для всех остальных я уехала за границу восстанавливать свое психическое здоровье… – меня снова бросило в холодную дрожь. – Но, возвращаясь к твоему первому вопросу, – я набрала побольше воздуха, – мой отец никогда не был хорошим человеком в привычном понимании, – с удовлетворением отметив проблеск интереса среди его непроглядной тьмы. – Перед моим отъездом мы с мамой откровенно разговаривали о событиях тех лет. Я узнала много нового… – выдерживая его прямой ироничный взгляд.
- Да ладно? Сняла нимб с головы своего папаши?! – Вадим хмыкнул.
- Мама сказала, что порой поступки отца были абсолютно нелогичны и даже жестоки, – я поморщилась. – Но она заранее знала все вводные данные, понимая какой стае они принадлежат… – я помассировала гудящий висок.
- И какой же? – с издевкой.
- Представляешь, в доме моей матери была операционная! А еще чулан, где, как ей кажется, пытали людей… Возможно, не только пытали… – меня передернуло от ужаса и отвращения. – Она выросла среди всего этого дерьма… В отличие от нас с сестрой, которые знали другую сторону медали. Мы с детства росли в счастливой семье, Вадим. В любви. Мы привыкли к тому, что наш отец нас всех оберегает и боготворит…
Вадим молчал, не переставая сверлить меня пристальным взглядом.
- Я всего лишь пытаюсь донести до тебя, что, возможно, ты просто не знал своего отца? Или не так хорошо, как ты думаешь?! А что, если империя Полянских была построена не менее безжалостно?
И снова тишина вместо ответа.
Гнетущая, тяжелая, обволакивающая.
Я понятия не имела, о чем он думал, однако, была уверена, что мне удалось посеять зерно сомнения. Уже неплохо…
- Что еще рассказала тебе мать? – внезапно серьезно спросил он, почти проделывая взглядом дыру у меня в макушке.
- Она винит себя во всем, что со мной произошло, – мои плечи сковало свинцовой тяжестью, по рукам поползли мурашки. – Мама считает – все это расплата за один ее неправильный выбор в прошлом… – тело онемело от напряжения при воспоминании о нашем последнем разговоре.
Мне всегда казалось, что у нас с мамой особая духовная связь, потому что она умела чувствовать мою боль. Порой она еще с вечера отменяла мой поход в садик или в школу, зная, что с утра я захвораю…
А еще мама часто говорила, что мне досталась ее интуиция. Особенно после того, как я начала видеть вещие сны. Например, за несколько дней до смерти нашего пса Лакки, мне приснилось, что мы все вышли играть с ним во двор...
- И она тебя сюда отпустила? – в темных глазах мужчины вспыхнул опасный огонек.
Я болезненно улыбнулась.
- Да, потому что я пообещала ей, что сумею все это остановить, – прикусывая внутреннюю сторону щеки.
- Ты сама-то веришь в это, Чудо? – насмешливо глядя мне в глаза.
- У нашей сделки есть четко указанные сроки и условия. Поживем-увидим, – я ему подмигнула, умолчав о своем главном козыре.
Я непроизвольно прикоснулась к своему животу, почему-то даже не сомневаясь, что у нас будет девочка.
***
… Задохнувшись отчаянным воплем, я резко распахнула глаза. Сердце бешено колотилось в груди, пересушенное горло пекло. В кладбищенской тишине собственное дыхание казалось оглушительным, свистящим.
Жажда. Я ощущала какую-то нечеловечную смертельную потребность в воде…
Все еще во власти кошмара, я ощупала свое тело сквозь влажную футболку, испуганно обводя взглядом незнакомую обстановку, наконец, понемногу приходя в себя.
Только засуха во рту никуда не хотела деваться…
Чертыхнувшись, я натянула халат, на цыпочках спускаясь на поиски воды. Миновав длинную лестницу, я уже подошла к кухонной двери, заметив в конце коридора полоску света.
Я бы не придала этому значения, если бы в тишине дома не услышала эхо разговора на повышенных тонах… на идеальном английском.
Глава 61
- Я задал тебе вопрос, Юль. Да или нет? – чувствуя, как у меня начал подергиваться уголок левого глаза.
Снова молчание. Секунда. Две. Три…
Пока она раздумывала над ответом, я плотнее закрыл дверь кабинета – Верочка, итак, уже услышала достаточно.
- Ты сама все портишь. Мне придется полностью отстранить тебя от дел. На следующей неделе ты возвращаешься в Лондон, – сухо отрезал я.
- Да, черт возьми! Да, я была в курсе нападения на невесту Апостолова. Бергич передал мне те отчеты, потому что тебя не было в городе. А когда я их изучила… – еще одна красноречивая пауза.
- Почему ты мне ничего не сказала?
- Понимаешь, он сделал то, что должен был! Эти ублюдки собирались отжать землю, за которой папа охотился несколько лет, предварительно чуть не сделав инвалидом твоего двоюродного брата! Кровь за кровь, Вадим! – Юля хмыкнула. – Тем более, отец всего лишь их припугнул… Никто и не собирался убивать его подстилку! Это Апостолов развязал бойню!
- Юль, она тогда была совсем девчонкой… И чудом успела покинуть квартиру за пару минут до взрыва газа, – это я выяснил у старины Бергича несколькими минутами ранее.
Разумеется, я знал, что, порой, отцу приходилось решать вопросы силовыми методами…
Данная информация ни сейчас, ни тогда не на что не влияла, и, тем не менее, я был огорчен, что моя сестра уже не первый раз действовала за моей спиной, окончательно подрывая мое доверие.
- Это Вера тебе рассказала? Да? – Юля нервно усмехнулась. – С тех пор, как ты с ней связался, я тебя не узнаю! Неужели из-за какой-то белокурой сучки ты готов предать все, во что мы верили?
- Не забывай, Вера моя законная жена. Не смей так ее называть, – я стиснул кулак, пытаясь совладать со своим голосом.
- Все еще веришь, что ради тебя она пойдет против своей стаи? Где вы, кстати? Я и не сомневалась, что ты найдешь способ манипулировать девчонкой… – язвительный смешок. – Только зачем? Похоже, это ты мне многого не договариваешь, дорогой братец… – змеиным шепотом.
- Юль, ты права, кое-что изменилось. Однако это никак не связано с Верой, – я вздохнул. – Вся эта война пиздец какая энергозатратная. И не только в плане нервов… – прицокнув языком, я перевел взгляд в темное заснеженное окно.
- Ты о чем?
- Когда я завязался с нашими союзниками, финансовые затраты начали расти в геометрической прогрессии. Постоянно нужно было отстегивать деньги. Потому что их аппетиты росли… В какой-то момент достигнув семизначных цифр. Апостолов за решеткой, да. И, если «тайный мститель» передаст следствию остальные улики, его закроют лет на двадцать…
- Так передай! Не понимаю, чего ты ждешь?! – истерично перебила меня она. – Ради этого ведь все и затевалось – увидеть, как Артем Апостолов сдохнет в тюрьме!
Ослепленная местью и ненавистью, моя сестра совершенно забыла, какова была наша
- Это не поможет нам поднять империю Полянских с колен, – я помолчал, собираясь с мыслями. – Увы, нашим так называемым «союзникам» просто было выгодно убрать с доски одного из самых крупных и недосягаемых игроков. Но, даже несмотря на угрозу краха «Апостол-групп», наша семейная компания находится на более слабых позициях… Потребуются годы и дохулиарды бабла, чтобы мы попали хотя бы в пятерку.
- Но почему? – напряженно выдавила сестра. – Ты ведь говорил, нас поддержали
- После ареста Апостолова некоторые дали заднюю, некоторые показали свои истинные лица, оказавшись редчайшими беспринципными тварями, в очередной раз доказав в каком ублюдочном мире мы живем.
- К сожалению, все складывается не совсем так, как я рассчитывал. Поэтому-то я все это время тянул с переговорами, рыл, просчитывал новые комбинации и искал варианты… Вряд ли после всего, через что нам пришлось пройти, тебя устроит вариант вернуться к управлению бюджетной гостиницей в пригороде Лондона? – я помассировал токающий висок.
- И… что ты думаешь делать? – уже не столь категорично.
- Полагаю, нам нужен не козырь, – разглядывая верхушку молчаливой горы, я вспомнил, как с того заснеженного склона началась моя новая жизнь. – Нам нужен джокер, – добавил я крайне серьезно.
- Джокер?
- Ага. Что-то что полностью изменило бы весь расклад на шахматной доске.
- У тебя есть идеи?
- Появилась одна, когда я впервые отбросил саму идею войны… - шумно сглотнул.
- Только не говори, что… – ее голос дрогнул, она осеклась.
- Речь о синергии*, Юль, – я провел кончиками пальцев по ледяному стеклу. – Есть только один вариант, способный в кратчайшие сроки вернуть господство империи Полянских…
Закончив разговор с сестрой, я еще некоторое время безучастно смотрел в окно, проживая заново некоторые воспоминания.
Мой отец.
Увы, мы никогда не были особо близки, потому что видеться получалось редко, но сейчас я чувствовал с ним необъяснимую связь.
Однажды папа сказал мне, что я все, что у него есть. Все, что у него осталось. Наследник. Единственный, кому под силу вдохнуть жизнь в нашу разрушающуюся империю.
Я много лет плутал во тьме, едва не потеряв рассудок, считая месть своей единственной целью… Своим предназначением.
Ощущая, как сердце заходится волнением, я начал перепрыгивать через ступеньки, ускоряя шаг.
Добравшись до цели, я застал Веру в ее кровати. Спящей. На ней были те же штаны и футболка. Ее длинные белокурые волосы разметались по простыне.
Обвел свою девочку жадным взглядом, испытывая одновременно желание и успокоение. Она здесь. Со мной. И сейчас нет ничего важнее.
Стянув через голову футболку, и, ощущая, как перехватывает дыхание, я улегся рядом, продолжая пожирать свою Королеву глазами.
***
1- Синергия - термин означает усиливающий эффект взаимодействия двух или более факторов, при котором совместное действие этих факторов существенно превосходит простую сумму действий каждого из них.
Глава 62
Остаток ночи прошел спокойно… до того, как я проснулась, увидев его лицо в нескольких сантиметрах от своего лица.
У меня перехватило дыхание…
Вадим задумчиво смотрел мне в глаза.
Даже так, не пытаясь прикоснуться, наше притяжение казалось осязаемым. Оно неизменно присутствовало между нами, как бы отчаянно я не пыталась это отрицать.
Фрейд бы точно нашел этому какое-то заковыристое объяснение, к сожалению, у меня в голове был полный пробел.
Особенно после того, что мне удалось услышать…
Несколько часов назад я подслушала часть его разговора с неким Бергичем. Да, Вадим решил проверить подлинность моих слов. Судя по всему, эту информацию от него скрыла
После того, как мой благоверный захлопнул дверь, мне ничего другого не оставалось, кроме как вернуться в свою комнату, пытаясь проанализировать полученную информацию.
Однако я постыдно отключилась, даже не почувствовав, как Вадим вновь вторгся в мое личное пространство.
Сейчас его лицо было одновременно сосредоточено и растеряно.
- Доброе утро, Верочка, - Вадим провел костяшками от моего плеча к запястью, переплетая наши пальцы.
- Не доброе, - парировала я, пытаясь побороть странное оцепенение, сковавшее нутро.
- Что мне сделать, чтобы оно стало добрым, Чудо мое? – Вадим забрался на меня, приподнимаясь на руках, и пламя, разгорающееся в его голодном взгляде, мгновенно перекинулось на мое тело.
Господи помилуй.
- Ну, я была бы не против прогуляться… - пытаясь не поддаваться его чарам, я увела взгляд в заснеженное окно, - Хотелось бы понимать, где мы вообще находимся…
- Надеялся, ты не планируешь в ближайшие часы покидать эту комнату, - продолжая испепелять меня своим беспощадным взглядом, - Но прогулка – тоже неплохая идея, - внезапно согласился он, - Я проведу тебе экскурсию, - потираясь о мое бедро пахом, тем самым, давая мне прочувствовать, как изнывает его каменное достоинство.
Дьявол кроется в деталях, и я своего успела неплохо изучить.
Вадим помешен на контроле, поэтому я решила по возможности поддерживать эту иллюзию полного повиновения, рассчитывая узнать как можно больше об этом месте, а в последствии и о нем, и о его сестре.
- Тогда позавтракаем, и в путь. Форма одежды – спортивная. Одевайся теплее, - подмигнув, он резко поднялся, и, поправив штаны в районе паха, скрылся из комнаты.
Разочарованно простонав, я посвятила время утренней рутине, после чего, натянув флисовый спортивный костюм, поплелась вниз.
Благо, завтрак прошел относительно спокойно.
Вадим, вновь взявший на себя ответственность за приготовление еды, не мучил меня ненужными разговорами. Перекусив бутербродами и фруктами, он удивил меня своей спешкой, предложив поторопиться на прогулку.
Переодевшись в горнолыжные костюмы, мы покинули территорию коттеджа. Прямо от ворот начинался широкий настил из темного дерева: покрытый инеем и слегка припорошенный ночным снежком, он скрипел под ногами.
Я остановилась на середине дороги, не в силах справиться со своими эмоциями… Слева скала вздымалась отвесной стеной, а за ней открывалась панорама, от которой захватывало дух.
Вершины противоположного хребта купались в лучах утреннего солнца. Долина лежала внизу, как игрушечная. Такая красота!
- Вера, нам лучше ускориться, - взяв за локоть, Вадим слегка меня подтолкнул.
Минут через пять настил сделал плавный поворот, и перед нами открылась площадка, в центре которой стоял вертолет. Я зажмурилась, так как его кабина переливалась в косых солнечных лучах.
- Ты изъявила желание прогуляться, – мой тюремщик мне подмигнул, - Сегодня облака как никогда низкие… Вер, нас ждет невероятное зрелище.
- Ты предлагаешь вертолетную прогулку? - меня вдруг кольнуло щекочущее нервы предчувствие, - А где пилот?!
- Стоит прямо перед тобой, - Белиал ухмыльнулся, - Я прошел обучение в сертифицированной летной школе и имею лицензию. Налетал уже более четырехсот часов, - с дерзкой улыбкой.
- А если что-то пойдет не так? – не слишком уверенно пробормотала я, вспомнив о своей беременности.
Вчера во время полета сюда меня даже не укачало, а еще я вдруг отметила, что на протяжении последних суток не испытывала тошноты.
Возможно все дело в целебном горном воздухе? Здесь он был кристально чистым и вкусным, как вода в роднике.
- Хорошо, только не долго. Ладно? Ну, мало ли…
- Обещаю, восторг вытеснит страх, - приблизившись, Вадим мягко сжал мои пальцы, и по моей коже пробежала легкая, неконтролируемая дрожь.
В очередной раз пришлось мысленно дать себе подзатыльник, напоминая, что все это - лишь часть моей собственной битвы.
… В кабине вертолета царила уютная тишина, нарушаемая лишь ровным, убаюкивающим гулом. Пока Вадим плавно пилотировал машину, я словно завороженная смотрела вниз.
Пилот едва заметным движением взял ручку чуть левее. Вертолет мягко качнулся, и в разрыве облаков, словно огромное зеркало, открылась панорама замерзшего озера.
- А это гора Белуха, - Вадим кивком указал на двойную вершину, парившую вдали в ореоле ледяной дымки, - Ее называют священной горой. Я на нее поднимался шесть раз, - его голос в наушниках казался совсем низким.
- И сколько вершин ты покорил?
- Много. Уже сбился со счету.
Отвлекшись от созерцания красот, я посмотрела на своего личного демона. За шлемом и темными очками его лицо казалось сосредоточенным и мужественным. Он так уверенно управлял этой крылатой машиной.
- А Эльбрус? – вопросительно склонив голову.
- Уже, - пилот хохотнул.
- Серьезно? Ты поднимался на Эльбрус?
Вадим слегка повернул ко мне голову, и я уловила тень улыбки в уголках его губ.
- Зачем мне выдумывать? Я обожаю горы. Вернемся, покажу тебе снимки.
- Эверест?
- Три года назад, - он плавно взял ручку на себя: вертолет мягко взмыл выше, переваливая через гребень хребта.
- Не может быть! – вырвалось у меня непроизвольно, - Ты покорил Эверест?!
- Он покорился мне только со второй попытки, - не сразу ответил Вадим, вновь бросая на меня короткий нечитаемый взгляд.
- Но почему ты раньше об этом не рассказывал?
- Зачем? – ленивая улыбка, - Я не люблю хвастаться, - его голос в наушниках стал на пол тона тише.
- Ты не любишь хвастаться… Да если бы я покорила Эверест, то рассказывала бы об этом на каждом шагу! Серьезно… Я бы вставляла это при каждом удобном случае!
Гулко выдохнув, я вдогонку спросила.
- И что ты почувствовал, поднявшись на высочайшую горную вершину земли?
Пилот медленно, очень медленно повернул голову. Хоть темные стекла очков скрывали его глаза, я инстинктивно чувствовала на себе его магнетический взгляд.
- Скуку, - Вадим хмыкнул, - Подумал, что мне больше нечего покорять.
Глава 63
Обратный путь от вертолетной площадки до дома прошел преимущественно в тишине.
Вадим вновь шел немного впереди, будто прокладывая мне дорогу, а я все еще мысленно находилась не здесь. В небе. Столько неожиданных эмоций и впечатлений подарила мне сегодняшняя прогулка. И открытий.
Поверить не могла, что мой горе-муж покорил столько горных вершин, даже не обмолвившись об этом за время нашего общения.
Общения… Эх.
Оказывается, я совершенно его не знала, выскочив замуж за незнакомца, и во всем, что сейчас со мной происходило, виноват был лишь один человек – я.
- Предлагаю поужинать стейками? Ты как?! – внезапно вывел меня из размышлений глубокий мужской голос за спиной.
- Я… за, - пожала плечами, опуская взгляд, - Только схожу в душ.
- А мне надо сделать пару звонков. Тогда встречаемся через двадцать минут, - Вадим мне подмигнул.
***
Вечернее солнце, густое как растопленное золото, заливало кухню.
Пока Вадим колдовал над грильницей, я больше была на подхвате, почти закончив с нарезкой овощей на салат.
- А что произошло в первый раз? – негромко поинтересовалась я, почувствовав на себе его внимательный взгляд.
Белиал вопросительно вскинул темную бровь.
- Ты сказал, что Эверест покорился тебе только со второй попытки, - уточнила я, потянувшись за бутылкой оливкового масла.
- Да, - он кивнул, уверенным движением переворачивая мясо. – В первый раз я сильно себя переоценил, в результате чего чуть не остался там навсегда.
- Но… Как ты вообще решился на это? Это ведь очень сложная гора… - пробормотала я, припоминая все, что рассказывала нам учительница географии про Джомолунгму.
Вадим хмыкнул, вилкой проверяя готовность мяса.
- Мне тридцать семь лет, и девятнадцать из них я занимаюсь альпинизмом. Начинал с небольших высот на Алтае, потом стал каждое лето ездить в Киргизию. Познакомился с коллегами, получил первый разряд.
- А сколько всего разрядов?
- Шесть, - он окинул меня ироничным взглядом, - Можно продолжать?
- Ага, - я кивнула, помешивая салат.
- С тех пор я каждый год ходил в небольшие горы, потом стал выбирать побольше…
- Какие, например?
- Пик Хан-Тенгри на границе Казахстана и Кыргызстана. Слышала о таком?
Расценив мое неловкое молчание за ответ, Вадим продолжил.
- К слову, он почти семь тысяч метров. Потом был пик Ленина в Таджикистане – он тоже чуть больше семи, - буднично загибая пальцы, - В Средней Азии я покорил пик Исмаила Сомони – почти семь с половиной тысяч метров. Просто попробовал – понравилось, и больше без гор жить уже не смог, - он отставил щипцы и потянулся за солонкой.
- Но ты так и не рассказал про Эверест? – нетерпеливо ерзая на высоком барном стуле, напомнила я.
- Да, точно. Спустя почти пятнадцать лет восхождений, получив третий разряд по альпинизму, я решил, что пора на Эверест, но в первую попытку вернулся оттуда с обморожением… - обреченный смех, - Ничего необычного. Всего лишь разыгралась непогода, и я отстал от группы, сбившись с пути.
- Спасибо гиду, который вернулся за мной, и впоследствии помог спуститься вниз, потому что сам бы я уже не справился. Честно говоря, я чудом выкарабкался, - посолив мясо крупной солью, Вадим пристально посмотрел мне в глаза, - После 8000 метров из-за недостатка кислорода человеческий организм начинает разрушаться. В тот мой поход я видел, как два человека заснули там навсегда. Жертвоприношение Эвересту.
- Жертвоприношение… Звучит жутко.
- Недаром еще Эверест называют обителью богов, - мрачный смешок, - а Тибетское название Джомолунгмы – Мать Богов. Говорят, покорившим ее, гора отдает часть своей магической силы.
Сейчас у него в глазах мелькнуло нечто новое, обычно прячущееся в ворохе мстительных огней, которыми он прикрывался, будто броней. Собственно, только броню и ложь я и видела все это время…
А теперь впервые по-настоящему заглянула ему в душу, обнаружив там совершенно другого человека.
- Чуть не помер, и снова туда полез? – я откашлялась.
Вадим хмыкнул, ловко перекладывая один из стейков на тарелку.
- Да. Через год. Только все это время я активно готовился. Занимался спортом, и, главное, учился правильно дышать, адаптируясь к гипоксии.
- Ты сказал, что, покорив эту вершину, почувствовал скуку? – напомнив произнесенные им в кабине вертолета слова, я почувствовала, как внутри что-то не монтируется, не сходится…
- Ага, - Вадим пожал плечами, - Покорять больше стало нечего. Есть, конечно, еще немало привлекательных вершин. Однако ни одна из них не обладала для меня столь сакральным значением. Поэтому вернувшись с Джомолунгмы я сосредоточился на других делах, поддерживая свою страсть к восхождениям на Алтае.
- Ты так любишь горы, что даже построил себе жилище в горах… - подытожила я, сложив руки на груди.
- Вера, это не горы, так… - он улыбнулся, поставив передо мной тарелку с идеально прожаренным стейком, - Тебе надо лучше питаться. Совсем бледная.
На некоторое время мы сосредоточились на еде, похоже, каждый погрязнув в своих мыслях.
Я вновь подумала о его таинственной сестре, пытаясь самостоятельно ее вычислить. Внезапно у меня в мозгах что-то щелкнуло, и все детали картинки будто встали на свои места.
- Это ведь Юля? – едва слышно спросила я, отодвигая от себя тарелку.
Белиал вопросительно приподнял бровь, и я уловила песчинки интереса в двух его мистических обсидианах.
- Твоя сестра? Вчера я случайно подслушала часть вашего разговора… Это ведь Юля? Я права?!
Пауза. Только от меня не укрылось, как на его мощной шее начала неистово биться крошечная венка. Кажется, я попала в точку. Да.
- Не вздумай мне врать! – прошептала я, не выдержав молчания, которое расползалось по кухне отравляющей черной дырой, - Иначе я не смогу. Несмотря на то, что мы заключили сделку, я не смогу выполнить свою часть договора, если ты снова будешь меня обманывать… Лучше молчи, ничего не отвечай, но только не ври мне, Вадим!
- Предлагаю захватить бутылочку вина и перейти в гостиную. Я затопил камин, - рассматривая меня, он склонил голову на бок.
Я предположила, что Белиал на взводе, потому как костяшки его пальцев налились белым.
- И ты ответишь на все мои вопросы? – невинно улыбнувшись, я моментально включилась в игру.
- Не на все, - Вадим мне подмигнул, - И то, только если ты реально желаешь получить на них ответы… - непривычно серьезным тоном, от которого по моей коже побежали мурашки.
Интересно, как он будет определять степень моей готовности знать ответы?
- Идет, - смерив своего обольстительного тюремщика дерзким взглядом.
- Ну, и отлично, - неожиданно Вадим стянул футболку, оставшись передо мной в одних спортивных штанах, - Здесь стало душно… - в его темных глазах вспыхнул лихорадочный блеск.
Глава 64
Вадим опустился на ковер перед низким столиком у камина, прислонившись спиной к дивану. Немного поколебавшись, я последовала его примеру, опускаясь рядом.
- Ты так и не ответил на мой вопрос… – кашлянув. – Юля и есть та самая таинственная сестра? Я права?!
Тишина.
Он упрямо продолжал хранить молчание, не сводя с меня пристального взгляда.
- Это должен был быть секрет. Я в курсе. Но раз ты сам поменял правила игры, то теперь я вправе знать… – в его глазах появился мстительный огонь, мои губы же расплылись в самодовольной улыбке. – Кстати, ты ведешь себя как двинутый на контроле мужик с манией величия и только сам все портишь… – хотя чего я ждала от заносчивого мстительного социопата? – Может, пора хоть немного приоткрыть завесу тайны? Мы ведь вроде как собираемся зачать ребенка? – я с деланной иронией пожала плечами.
- Я и так уже многое тебе рассказал из того, чем вообще не планировал делиться, – его стальной взгляд был прикован к моему.
- Поверь, я умею хранить секреты… – продолжая его провоцировать. – Иначе какой вообще смысл в нашей сделке?
Вадим кивнул, однако выражение его глаз стало заметно холоднее, намекая на внутреннюю борьбу, и это в очередной раз задело меня за живое.
Глядя на него, я задыхалась от внутреннего хаоса. Какое-то время мы так и сидели, сцепившись взглядами, однако от его особенной мужской красоты мое сердце сбоило.
Несомненно, Вадим был самым красивым мужчиной из всех, кого мне когда-либо доводилось встречать. И сексуальным… Это неоспоримый факт, даже вопреки моей непомерной ненависти к нему.
- Я придумал, – внезапно он облизнулся, медленно закусывая губу, а от его мрачного смешка по моей спине поползли мурашки. – Откровения взамен на удовольствие…
- Что? – у меня во рту пересохло.
- Хочешь секретов? Тогда подари мне оргазм, – его чувственные полные губы расплылись в порочной ухмылке. – Вера, один секрет за один оргазм.
- Ты издеваешься, да?
- Даже не думал, – мой персональный демон шумно втянул воздух. – Меня постоянно накрывает желанием прикоснуться к тебе, вкусить, трахнуть, укротить… Знаю, что ты чувствуешь тоже самое. Так уж мы устроены. Вспомни, как началась наша связь? – он лукаво мне подмигнул.
- Какая разница, как началась наша связь? Я открыла для тебя свое сердце, пока ты меня обманывал…
- Этого уже не изменить. Несмотря на мою ненависть к твоему отцу, я не сказал ни слова неправды в отношении своих чувств к тебе. Полагаю, твои чувства тоже все еще на месте?
- Нет. Ты ошибаешься… – я порывисто покачала головой.
- Тогда начнем с малого. Представь, что мы только познакомились. И даже не вздумай спорить, что я не привлекаю тебя как мужчина. В конце концов, все началось с того, что я разбудил твой сексуальный аппетит? Ведь так? – слегка подавшись вперед, он заглянул мне в глаза.
И еще какой… Увы… Увы!
- Ну, так что? Как насчет того, чтобы обмениваться тайнами, получая при этом обоюдный кайф? М? – Вадим явно был доволен собой, однако я не разделяла его восторгов, все еще испытывая крайне противоречивые эмоции.
- Будут еще какие-то предложения? Или это все, на что способен твой извращенный мозг? – прошептала я, закипая от гнева.
- Пока все. Ничего интереснее на ум не пришло.
С ужасом почувствовав, как мои щеки вспыхнули под его хищным взором, я поднялась, гордо удаляясь из гостиной.
- Ты здесь. Значит рано или поздно это произойдет. Мы оба знаем: потом ты уже не сможешь остановиться…
***
Вернувшись в спальню, я переоделась в футболку, обессиленно рухнув в кровать, и на удивление быстро уснула. К счастью, сегодня обошлось без сновидений.
Однако внезапно кое-что все-таки потревожило мой чуткий сон, пустив неприятный холодок по спине. Беспокойство запустило вереницы мурашек. Приоткрыв глаза, мне показалось, за окном кто-то ходит… и переговаривается…
Хотя я готова была списать все это на переутомление или даже слуховые галлюцинации на фоне моих разыгравшихся беременных гормонов.
Но осторожно выглянув в окно, я едва не подавилась корнем языка, увидев во дворе вооруженных мужчин в камуфляже…
Задыхаясь от ужаса, я понеслась на поиски Вадима, который, судя по полоске света, лившейся из приоткрытой двери, находился в своей спальне, но внутри никого не оказалось…
Тогда я услышала доносящийся из-за соседней двери характерный шум воды. Недолго думая, я поспешила внутрь его ванной комнаты, к сожалению, в этот миг, совершенно не подумав о последствиях…
- Вадим… – распахивая дверцу просторной душевой, я почувствовала, как задрожал мой подбородок, – т-там…
- Вера, что случилось? – резким движением он смыл мыльную пену со лба.
- Я увидела в окно нескольких вооруженных людей… – я смотрела на него во все глаза, сглатывая возникший в горле ком. – Кто это? – испытывая нарастающую панику.
- Это мои ребята, – после небольшой заминки хрипло ответил мой падший ангел, пронзая своим взглядом насквозь.
- Твои? – я выдавила из себя улыбку, больше напоминающую болезненную гримасу.
- Ага. Мои, – повисшую тишину разрушало лишь его прерывистое, хриплое дыхание.
- Но… Я раньше не видела в доме охраны, – сгорая от стыда, что из-за подобной нелепицы ворвалась к нему в душ.
Не удержавшись, я быстро скользнула взглядом по его мускулистому телу с развитой грудью и четким рельефом пресса.
Вода лилась Вадиму на лицо, стекая по груди, животу и ниже, по темной растительности в паху, очерчивая мощные бедра и сильные ноги. В его расслабленной открытой позе не чувствовалось ни тени смущения.
- Однако это не значит, что ее нет, – отозвался Вадим с мрачной усмешкой, окидывая мое тело въедливым взглядом. – Ты вся дрожишь…
- Я… нет… – невпопад качая головой.
- Тебе ничего здесь не угрожает. Напротив, рядом со мной ты в безопасности, – подавшись вперед, его мокрые руки обхватили мои запястья.
Миг, и мои ноги отказались слушаться, скользя по мокрому кафелю. Я не успела сделать шаг назад… Вадим опередил, резко утягивая меня в душевую и захлопывая дверцу.
Глава 65
Вадим приблизился вплотную, взял мое лицо в ладони, но вместо поцелуя прикоснулся носом к моему. Несколько мгновений мы так и стояли, кожа к коже, дыхание к дыханию.
Очнувшись от оцепенения, я ударила мужчину в грудь.
- Какого хрена ты творишь?!
А через мгновение его мокрые, горячие руки уже жили своей жизнью… Одна оказалась на моем затылке: влажные пальцы Вадима вцепились мне в волосы, запрокидывая мою голову прямо под обжигающий поток воды.
Вторая рука обхватила мое бедро: резко приподняв, он заставил меня потерять опору и прижаться к нему всем телом.
- Еще раз поднимешь на меня руку, Вера, и это очень плохо для тебя закончится… – прошептал Белиал натянутым как леска голосом.
- Вздумал меня пугать? – возмутилась я в его хмурое перекошенное от подавляемого желания лицо, - Потому что можешь даже не сомневаться – подниму, и не раз! – припечатала я срывающимся тоном.
- Да ты камикадзе, Верочка… - в следующую секунду я оказалась резко прижата к стенке душевой.
Сердце замерло, дыхание перехватило, когда на мой рот набросились с чем-то, напоминающим поцелуй…
Мужчина придавил меня своим телом, накидываясь на мои губы, раскрывая их языком.
Я уперлась ладонями в его мокрую волосатую грудь, пытаясь отодвинуться, оттолкнуть его, снова и снова трепыхаясь, но ему это было словно слону дробина.
Тихий стон отчаяния и ярости вырвался у меня из горла.
Я застыла с широко раскрытыми глазами, пока Вадим, лихорадочно шаря по моему телу руками, продолжал грубо ласкать меня ртом, провоцируя томительную игру наших языков…
Полностью контролируя свои действия, он завладевал той частью моего сознания, которая отвечала за мышечную память.
Ублюдок прекрасно знал, что не один мужчина еще не целовал меня так…
И то, как мне это нравилось. Всячески напоминая своими действиями, как он первый раз меня поцеловал, и как мне сорвало голову.
Я выдохнула тяжело. С надрывом. Вспомнив, как он подчинил меня себе, просто обездвижив в своей берлоге, целуя, как ему вздумается, лаская, как ему хочется… Содрал трусики и бескомпромиссно взял, забрав невинность.
- Урод! - однако я продолжала вырываться и брыкаться, цепляясь за всю свою бурлящую в крови ненависть…
- Чудо, тебе все равно не устоять, - смешок, а спустя секунду я почувствовала настойчивое давление в нижней части моего живота, там, где его обнаженное тело встречалось с моим, - Тебе не убежать
Крепкая эрекция супружника упиралась мне между ног сквозь тонкий промокший хлопок трусиков.
Вадим намеренно прижимался к самой чувствительной части моего тела: он двигался медленно и ритмично. Потирался и целовал… потирался и целовал… пока я боролась, цепляясь за угасающие остатки разрушительных эмоций…
С каждым движением он грабил, обирая меня до нитки, погружая в чувственное забвение…
Вадим слегка прикусил мою нижнюю губу, не отрывая взгляда от моего лица, и у меня немного дрогнули колени, в попытке рефлекторно сдвинуть ноги и сдержать возбуждение, что, конечно, не укрылось от моего персонального Дьявола.
- Теперь я начал кое-что понимать… - продолжая безжалостные ласки своими губами и языком, - Почему нас так одержимо тянет друг к другу, - нехотя отрываясь от моего рта, он запустил руку мне под футболку: сжав грудь, стал неторопливо обводить сосок кончиками пальцев.
Я издала глухой судорожный звук, ощущая, как медленно закипающий голод растекается по моим ватным рукам и ногам.
- Мне по жизни всегда нужна была война и все, что с ней связано, - он ухмыльнулся мне в губы, - Потому, наверное, никогда не привлекали покорные… И продолжительные отношения никак не складывались. Скучно и однообразно, - проницательно заглядывая мне в глаза.
- А может все дело в том, что у тебя проблемы с головой? – я сглотнула, чувствуя внутренний мандраж, - Ты же моральный садист и конченный психопат! Абьюзер и манипулятор! И пользуешься тем, что у меня до тебя просто не было никого… Я тебя ненавижу… - с запинкой прошептала я в полном смятении.
- Не исключено, - скользнув от моей груди к талии, и ниже, его пальцы медленно коснулись кромки трусиков, отодвигая тяжелую ткань от моего тела.
- Да только, как выяснилось, я совсем не привык к сопротивлению… Для меня это в новинку. Впрочем, как и ты обожаешь все эти игры в непокорность… На самом же деле, Верочка, - он медленно ввел в меня один палец, - Несмотря на всю твою показную ненависть, я чувствую, что меня еще никто и никогда так не хотел, и это, пиздец, как заводит…
С моих губ сорвался стон, когда Вадим вновь быстро и жестко завладел моими губами, словно беспощадно лакомится моим ртом. Трахая меня языком, он растолкал мне ноги, вжимаясь между ними своей эрекцией.
- Животное…
- Нестрашно. Главное, моя ненасытная дикость не пугает тебя и не отталкивает, - снова прижимаясь ко мне стояком, - Напротив, тебя будоражит, что взрослый состоявшийся мужик каждый раз теряет голову и самообладание, едва прикоснувшись к тебе, - Ну же, Вера, признайся, что ты не слишком сильно отличаешься от меня, находясь сейчас на грани оргазма? – дерзко приподнимая густую темную бровь, он ввел в меня второй палец.
Воздух между нами словно потяжелел, наэлектризовавшись. Вода меделнно скатывалась по лицу, пока я пыталась подобрать правильные слова.
И не могла, испытывая разрушающую душу потребность.
Гнев и похоть вынудила меня бороться сейчас совсем по другой причине…
Я цеплялась и царапалась, впиваясь ногтями ему в кожу, чтобы прижать его еще ближе к себе, обхватывая талию Вадима ногами, пока он терся членом у моего лона, побеждая в этой схватке…
- Сегодня ты будешь кончать, глядя мне в глаза, - Вадим резко стянул с меня промокшую футболку, подхватив на руки мое нуждающееся в нем, дрожащее тело и зашагал в свою комнату…
Глава 66
Он поставил меня около кровати, предварительно рванув мои мокрые трусы по ногам.
Я медленно выпрямилась, наблюдая за тем, как вода стекает по моей обнаженной коже, собираясь на ковре около ног.
Вадим пожирал мою обнаженную плоть глазами, задержавшись взглядом на напряженных сосках.
Ничего такого, чтобы он не видел, однако от подавляемого сексуального желания на скулах у моего персонального демона проступили желваки.
- Не бойся за нее заступить…
- Что?
- За красную линию, которую ты сама себе нарисовала. На самом деле все запреты только у тебя в голове, Вера. Сотри их. Пришло время узнать себя настоящую…
- Я знаю себя, – упрямо прошептала я, не желая поддаваться на его манипуляции.
Ведь я целовала его и не только.
Я хотела его.
Я не могла винить в этом никого, кроме себя…
Его безжалостные поцелуи превращали меня из воина в безропотную овечку, на время отключая голову. Они все еще действовали на меня, как наркотик. Увы.
Дело не только в том, как он меня целовал и ласкал.
Между нами с Вадимом всякий раз, как он оказывался рядом, пробегал разряд тока, и это неопровержимый факт. Даже в нашу первую ночь, отдавшись, по сути, «незнакомцу», это не помешало мне пережить фантастический оргазм.
Порой, я не могла избавиться от ощущения, что случившееся между мной и мужчиной, который долгие годы ненавидел моего отца, отправив его за решетку – это более пристальное знакомство со своим отражением.
Это пугало, заставляя усомниться в себе.
Нужно было скорее со всем этим покончить, чтобы у Белиала не осталось сомнений в моей взаимной одержимости им.
В конце концов, некоторым беременным на протяжении всего срока запрещают интимную близость. Да, с большой вероятностью это наш вариант.
Почему я сразу не сказала ему о своей беременности?
Вадим бы знал, что у меня просто нет выхода, и это знание подпитывало бы его подозрительность и осторожность. Кроме того, кто знает, что вообще у него на уме? Какова конечная цель поездки?
Возможно, вся эта сделка чистой воды блеф, и все, чего он добивается – какое-то время использовать меня в качестве своей подстилки…
Не страшно, даже если так.
За эти пару дней я узнала о своем горе-супружнике больше, чем за все время, проведенное вместе. Полагаю, сведения о воровстве чужой личности и кровном родстве с Полянским помогут Анатолию подготовить ответный удар.
А это мы только начали понемногу распутывать клубок застарелых тайн… Кто знает, что еще мне удастся выяснить, особенно, если получится прошерстить шкафы в его кабинете?
Но все это было возможно, только, сперва, усыпив бдительность большого голодного зверя…
Умирая в душе, я приглашающе улыбнулась, покручивая свои затвердевшие соски. Его глаза цвета крепкого бренди вспыхнули, когда Вадим осознал, что я «капитулировала».
Мы оба были обнажены. Он сделал шаг вперед, практически поравнявшись со мной.
Между нами проскочила искра, словно гром и молния. Сила моего влечения росла с каждой секундой, чем больше я пыталась это отрицать…
- Нет, Вера, это я как раз
- Ты одержима этим не меньше… – хриплый выдох. – Зависима от нашей близости, – секунду он смотрел в мои глаза, после чего грубо поцеловал, буквально протаранив мои губы этим озверевшим поцелуем, окончательно давая понять, что он намерен погубить мою душу.
Миг, и его руки сжали меня в тисках. В следующее мгновение Вадим опрокинул меня на кровать, нависая надо мной словно огромная дикая птица. Его поплывший взгляд скользил по моему животу, груди, лицу…
- Хочешь меня, – он как животное чуял мое возбуждение, стремительно обрушиваясь на колени возле моих ног.
- Я все равно буду тебя ненавидеть… – сдавленно произнесла я, пока его горячий рот прокладывал дорожку из поцелуев от живота по внутренней поверхности моего бедра… ниже.
- Вполне приемлемо, – шире раздвигая мои ноги, Вадим опустил голову, присасываясь к самому сокровенному месту на моем теле.
Несколько уверенных движений языком, и огненная волна накрыла разум… Его губы – жесткие, уверенные, подавляющие, лишь усиливали дым пожара, заставляя мои ноги дрожать.
- Да будь ты проклят! – охнув, я ударила ладонями по его плечам, когда движения моего персонального демона набрали скорость, и к ласкам языком присоединился один палец – он глубоко ввел ее внутрь - заставляя теперь уже все мое тело безудержно дрожать.
- Даже так…
А тем временем его губы у меня между ног… Такие жесткие. Горячие. Он словно беспощадно мной лакомился, неистово трахая языком… каждым движением опуская на новый круг ада… По телу волна обжигающего свинца, заставляющая сбито выдохнуть из-за долгого мучительного прикосновения к клитору.
И… я не выдержала.
Мощь оргазма отозвалась полыхающим костром из недр живота. Тело выгнуло до хруста в позвонках. Дичайший огонь под кожей, заставляющий безвольно откинуть голову…
Навалившись на меня, Вадим вдруг замер, очевидно, предоставляя пару секунд на возражения, однако после пережитого я просто не могла говорить…
Он нарочито медленно вошел.
У меня перехватило дыхание от его размера и силы.
Тихо выругавшись, мужчина внимательно считывал с моего лица каждую реакцию, намеренно не двигаясь… вынуждая меня недовольно наблюдать за тем, как его член практически выскальзывает из моего влажного лона, дразня и мучая нас обоих.
- Вера, ты в любой момент можешь все это остановить, – мучительно раздвигая мои складки головкой. – Поверь, я переживу. Не собираюсь тебя насиловать.
Последнее мгновение на мои возражения…
- На меня смотри! – пронзительный контакт взглядов: его глаза отравляли таким откровенным эротическим подтекстом…
Я знала, он не шутил. Одно мое слово, и он бы остановился.
Только я уже была давно и бескомпромиссно отравлена. Им.
В мозгу в ответ на последнюю песнь уязвленной гордости долбило упоительное и хитрое оправдание:
Облизнув губы, я ответила кратким движением бедер навстречу его члену.
И падение мира в преисподнюю.
Крах всего, потому что в этот миг Белиал вошел сразу одним рывком, заполнив меня без остатка… Ощущений было слишком много. Слишком развратные. Слишком низменные. Слишком ошеломительные. Все это сводило с ума, заставляя сжиматься на его члене в предвкушении нового оргазма.
- Моя слабачка, – тяжело дыша сквозь широкие ноздри: он был так глубоко, что я едва могла подавить в себе эти ощущения…
Голова шла кругом.
- Тварь… - мой хриплый смех.
Внезапно подняв мои ноги, Вадим положил их себе на правое плечо, и, прижав их рукой, куснул меня за голень. Затем он начал двигаться. Быстро и резко. Заставляя захлебываться собственными стонами и всхлипами.
Потому что меня разрывало. Хотелось сдохнуть от нахлынувшего удовольствия, граничащего с экстазом от вида мурашек на его коже… На коже этого первоклассного ублюдка.
Жестокой твари, охотящейся за моей душой.
А он только высокомерно посмеивался, прекрасно считывая, о чем я думаю. Знал, что трахается как сам дьявол. На грани сил и полного изнеможения, будто завтра никогда не наступит.
И мне хотелось, чтобы оно не наступало....
Через несколько толчков я кончила с такой силой, что перед глазами все потемнело.
Возвращая мои ноги в исходное положение, любовник обхватил мой подбородок рукой, и, заставив смотреть ему в глаза, начал бурно изливаться…
Глава 67
Восстанавливая силы после головокружительного наслаждения, я старалась не смотреть на него, чувствуя, как Вадим за мной внимательно наблюдает.
- Ничего не изменилось, - я поднялась, чтобы скорее унести отсюда ноги.
- Все? А я думал, это только разминка?! – мой демон остался лежать на кровати со своей фирменной раздражающей улыбочкой.
- Не думай. Тебе вредно, - подмигнув, я поспешила в ванную, и, быстро натянув промокшую насквозь футболку, вылетела из спальни своего горе-любовника, «мужа» и еще черт знает кого…
Вернувшись в «свою» комнату, я поспешила в душ, лихорадочно прислушиваясь к своим ощущениям.
Врач, которого я посещала перед отъездом, не запрещал мне интимную близость, напротив, подчеркнул, что беременность – не болезнь, а, так как, судя по УЗИ и анализам, с моей крохой все было в порядке, особых запретов нет.
Все же я испытывала тревогу, которая, к счастью, не имела под собой никаких оснований. Натянув чистую пижаму, я приняла витамины, забравшись в кровать.
Тело пело, а вот душа…
Если в ожидании нашей с ним свадьбы я ощущала, будто за спиной выросли крылья, то теперь эти крылья сгорели, обратившись в пепел.
Под душем я безжалостно терла кожу мочалкой, пытаясь избавиться от всех следов, будто питала отвращение к тем частям тела, которых
Правда, это не помешало мне в красках вспомнить о двух пережитых восхитительных оргазмах…
Что верно, то верно…
И, тем не менее, я выдохнула с облегчением уносясь в объятия Морфея, ведь самая «тяжелая» часть спектакля осталась позади. Кроме того, Вадим не стал меня преследовать, убеждая или вынуждая продолжить… Еще немного и можно будет переходить к основным военным действиям…
***
Проснувшись, я вновь какое-то время лежала неподвижно, прислушиваясь к себе и попутно борясь с уже традиционной утренней тошнотой.
Опытным путем было установлено, что для того, чтобы ее заглушить, нужно срочно позавтракать. Поэтому, несмотря на отчаянное нежелание вновь встречаться лицом к лицу со своим персональным демоном, мне ничего другого не оставалось, кроме как поспешить на кухню.
Натянув спортивный костюм, я спустилась вниз, услышав где-то поблизости незнакомый женский голос…
Сбитая с толку, я прошла через столовую, выруливая на залитую светом из панорамных окон кухню, застав Вадима в компании незнакомой женщины.
На вид ей было немного за пятьдесят. Невысокая блондинка с внимательным добрым взглядом. Приветливое лицо. Высокий лоб. И ямочки на щеках. Она была одета в строгое серое платье, больше напоминающее униформу.
- Вера, доброе утро. Знакомься – Ольга, - Вадим расслаблено улыбнулся, потягивая кофе.
Чувство крайнего смущения заставило мои щеки покрыться румянцем, потому что мужчина был полуобнажен.
Капли пота стекали по его четко очерченным грудным мышцам, а на узких бедрах наблюдались лишь одни спортивные треники.
Судя по чуть влажным, всклокоченным волосам, Вадим ударно позанимался спортом… Что-то мне подсказывало - в недрах этого жилища скрывался и тренажерный зал.
- Доброе. И… здравствуйте, - рассеянно поздоровалась я, замирая в дверном проеме.
- Ольга, - Вадим сделал жест рукой, представляя нас друг другу, -Это Вера. Моя жена.
- Очень приятно, - женщина искренне мне улыбнулась.
- Ольга несколько лет была управляющей в одном из моих отелей в Горно-Алтайске, но ей пришлось уволиться по состоянию здоровья, - пояснил супружник, - Теперь она будет помогать нам по хозяйству, а еще оставаться с тобой на время моих командировок. Как раз сегодня вечером мне придется уехать.
Но вслух я произнесла другое.
- Приятно познакомиться, - я заняла место напротив Вадима, несколько заторможенно принимая из рук домоправительницы чашку со свежесваренным кофе.
- Вера, яичницу или омлет? Я пока не изучила ваши предпочтения… - смущенно затараторила женщина, порхая возле кухонного островка.
- Омлет, - пробормотала я, все еще борясь с тошнотой - к сожалению, от резкого запаха кофе она лишь усилилась, - И можно мне чай. Предпочитаю с утра пить чай… Это к вопросу предпочтений, - Я натянула на лицо подобие улыбки.
- Принято! – Ольга просияла, засуетившись между чайником и заварочником.
- И мне, Оль, омлет, - таким вальяжным грудным голосом, что я почувствовала на щеках румянец, встречаясь с Вадимом взглядом.
Накрыв, Ольга как-то незаметно испарилась, оставив нас наедине.
- Уезжаешь? – рассеянно поинтересовалась у него я.
- Появились дела в Москве, - Вадим пронзил меня тяжелеющим свинцовым взглядом, - Но, обещаю, вернусь очень скоро. Ты не успеешь соскучиться, - он мне подмигнул, порочно закусывая губу, - Кстати, насчет твоего вопроса… - краткая усмешка, - Ты была права – Юлия – моя младшая сестра. К слову, она ни хера не разбирается в дизайне интерьеров! – глухой смех.
Закоротило. Словно током обдало.
Сцепив зубы, я вопросительно повела плечом, осмысливая полученную информацию, пока сердце усиленно перекачивало напитываемую адреналином кровь, а мозг генерировал десятки сопутствующих вопросов.
- Откровения взамен на удовольствие. Забыла? Вчера ночью подо мной ты была чудо как хороша… Королева… - сжав челюсти, он выдохнул через нос, - Еще раз – я человек слова. Хочешь вытянуть из меня больше информации? – его голос подозрительно сел, в глазах заполыхали дьявольские искры, - Подаришь мне еще немного экстаза? М?! – в ухмылке Вадима читалось явственное предвкушение.
И угораздило же меня…
Задохнувшись на вдохе, я на миг замерла, после чего медленно подалась вперед.
- А если подарю, покажешь, что же я все-таки подписала за несколько часов до Нового года? – ощущая, как от сгустившегося между нами напряжения все волоски на теле встали дыбом.
Глава 68
- Я подумаю, - скрестив руки на груди, я проглотила подступающий к горлу ком.
Хмыкнув, мой мучитель покосился на часы.
- Тогда на раздумья у тебя есть несколько дней. Мне уже надо ехать, пока погодка летная, - подмигнув мне, Вадим поднялся из-за стола.
Разумеется, я не побежала его провожать, ощутив нечто вроде запоздалого облегчения - появилось время немного перевести дух.
***
Дождавшись, когда мой супружник, наконец, отчалит, я решила более внимательно осмотреть дом, подозревая, что столь уединенное расположение коттеджа отнюдь не просто так.
Это жилище явно строилось с определенными целями, учитывая, что дом был из дерева, но первый этаж, выложенный крупным диким камнем, и высокая лестница придавали строению вид крепости.
Спустившись вниз, первым делом я начала разглядывать холл.
Просторное помещение с высоким потолком и витражными окнами напоминало королевскую приемную. Пройдя дальше, я оказалась в гостиной, вдоль стен которой выстроились диван, кресла и камин.
Над камином на толстой дубовой балке была выжжена не то надпись, не то узор - сложное переплетение клиньев и кругов, напоминающее одновременно снежинку и шишку.
Подойдя ближе, я некоторое время разглядывала этот странный рисунок, после чего переключила свое внимание на соседнюю полку.
Там стояла небольшая чаша из темной глины, а рядом лежал серповидный нож с рукоятью из пожелтевшей кости.
- Чертовщина какая-то… - пробормотала я себе под нос, медленно обходя просторную светлую гостиную.
В этот момент я обратила внимание на несколько ковров и шкур, развешенных в дальней части помещения.
- А это еще что-то такое…
На одной шкуре были вышиты символы солнца с лучами-стрелами и фигурки с возведенными к небу руками.
Б-р-р.
Невольно вздрогнув, я почувствовала, как по спине побежали мурашки, потому что все эти странные предметы интерьера вызывали во мне неконтролируемое чувство тревоги, хотя выглядели они вполне безобидно, возможно, являясь всего лишь воплощением чьей-то неуемной дизайнерской мысли…
Однако самым загадочным предметом для меня оказался камень - небольшой плоский валун, стоявший на низком табурете у стены.
На его поверхность было налито немного воды, в которой отражалось пламя камина. Вокруг камня по кругу лежали одинаковые отполированные до блеска камушки.
Все вместе это напоминало некую медитативную композицию.
Удивительно, что Вадим увлекался восточными практиками…
- Вы не знали, да?
Вздрогнув, я резко обернулась, обнаружив за спиной Ольгу.
- Прошу прощения, что напугала… - на лице женщины возникло виноватое выражение.
- Ничего страшного… Вы меня о чем-то спрашивали?
- Да. Вы так внимательно разглядывали массебу… - Ольга кивнула в сторону диковинного плоского камня, - Я подумала, вы не в курсе об увлечении Вадима Михайловича этнографией и культурологией, - явно смущаясь, она дергано повела плечом.
- У Вадима Михайловича оказывается столько скрытых талантов и увлечений… - я едва подавила смешок, еще не успев отойти от нашей вертолетной прогулки в купе с известием о том, что мой так называемый муж несколько лет назад покорил самую высокую гору в мире.
А тут новые сюрпризы подъехали…
- Этнография, если я не ошибаюсь, это наука, изучающая народы и их культуру? – я вопросительно прищурилась, вновь бегло осмотрев часть неизвестных мне предметов интерьера.
- Верно, - женщина просияла, - А еще религиозные верования, обряды, мифы и традиции, а также их происхождение и развитие. Вадим Михайлович давно коллекционирует предметы, относящиеся к разным религиозным культам.
- Культам? – нахмурившись, я закусила губу.
Ольга порывисто кивнула, пока я пребывала в полнейшей прострации, нокаутированная ее неожиданными откровениями.
- Вы назвали этот камень массеба? – рассеянно уточнила я, косясь в сторону странного валуна.
- Да, это своего рода алтарь бога Молоха. По легенде плоский камень - место встречи мира людей и мира богов. Вода в нем служила порталом, а семь отполированных камней вокруг - символы семи древних городов, семи кланов, семи нисходящих в жертву душ… Ритуальное число полноты и абсолютной отдачи, - добавила она чуть ли не с придыханием.
- О… как вы хорошо осведомлены! – процедила я, испытывая нарастающее напряжение.
- Какое-то время я работала культурологом, и, кстати, консультировала Вадима Михайловича перед тем, как приобрести некоторые предметы для его коллекции. Так мы, кстати, и познакомились, а потом он пригласил меня работать в один из своих отелей.
С брезгливостью покосившись на «алтарь бога Молоха», я вновь вспомнила о сестре Вадима и названии кондитерской сети, конкурирующей с «Сахарком».
«Алекто». Богиня мщения. Не трудно было провести определенную параллель…
Значит эти двое всерьез увлекались мифами и всей этой оккультной чушью… Хм.
- Вера, знаете… - щеки Ольги залились румянцем, она кашлянула в кулак, - Я так рада, что Вадим Михайлович решил остепениться, - вдруг выпалила она, вводя меня в еще большее оцепенение.
- Э-э… - я состроила кислую мину, не в силах изобразить даже подобие радости: если она реально будет жить здесь, то довольно быстро догадается, что из себя представляет наш союз…
Однако, пока, похоже, женщина нас не раскусила, путанно продолжив.
- Понимаете, Вадим Михайлович всегда утверждал, что заводить семью, а уж тем более детей, ему не по судьбе… За годы работы на него я ни разу не видела, чтобы Завьялов связывал себя с кем-то серьезными отношениями… - раскрасневшись, сетовала она.
- А он как-то это объяснял? – прищурившись, я не удержалась от вопроса, - Ну, что не планирует заводить семью… детей…
- Отшучивался только… Что-то вроде «боги не благоволят»… - развела руками женщина.
- Вы только не подумайте, что я рассказала вам это с каким-то злым умыслом! – внезапно спохватилась она, - Просто Вадим Михайлович такой хороший мужчина… И столько лет один… Возможно, вы не знаете, но несколько лет назад он открыл небольшой заповедник для редких видов животных на Алтае! Вы там уже были? – глаза пожилой женщины наполнились такой неподдельной щенячьей теплотой.
Меня аж передернуло – вспомнила о том, как этот лицемерный любитель зверюшек засадил моего отца за решетку…
- Еще не доводилось, - и Вадим как обычно предпочел оставить эту информацию в строжайшем секрете.
Шифровальщик хренов.
- Полагаю, он хочет устроить вам сюрприз… - тут же нашлась женщина.
Желая скорее увести разговор в другое русло, надеясь выпытать у нее еще что-нибудь полезное, я приблизилась к камину, достав с одной из полок странный нож с пожелтевшей рукоятью.
- А это что такое? – негромко спросила я, с любопытством разглядывая оружие.
- Серповидный нож херем – Ольга заметно оживилась, подходя ближе, - Орудие жертвоприношения, чей изогнутый клинок был предназначен для одного, строго определенного действия… - она понизила голос, - Думаю, вы догадываетесь, о чем речь…
- Хотите сказать, этим хер… херемом кого-то… - ощущая, как горлу подступает тошнотворный ком.
- Вера, все это очень старые ритуальные инструменты. Знаю, что Вадим Михайлович собирал некоторые экземпляры своей коллекции по всему миру, и, разумеется, это только верхушка айсберга. Подозреваю, что более ценные предметы хранятся у него в сейфе…
Так-как… Она даже была в курсе, что у моего горе-муженька имелся сейф, набитый всяким оккультным дерьмом. Как бы незаметно выпытать его местоположение? Догадывалась, что там найдется много всего интересного…
Глава 69
Пока Ольга поспешила на кухню, спохватившись, что у нее там что-то кипит, я решила закончить с осмотром дома.
Только предварительно вернулась за телефоном, чтобы запечатлеть все свои находки, отправив их Игнатову. Интуиция подсказывала, что дядя Толя найдет их «крайне занимательными».
Вздохнув, я поплелась в библиотеку, расположенную дальше по коридору. Хотя библиотека – слишком громкое слово для нескольких стеллажей из темного дерева, встроенных в нишу.
Но книг было достаточно.
И снова уже знакомые мне бесчисленные тома по истории военного искусства в разных переводах.
Пройдя чуть дальше, я обнаружила на полке между фолиантами небольшой бронзовый треножник, покрытый патиной. Внутри лежало несколько серых, окаменевших на вид комочков смолы.
Сфотографировав очередную «находку», я провела пальцем по корешку «Искусства войны», пытаясь собрать воедино из разрозненных деталей этот чудовищно сложный пазл.
***
С момента отъезда Вадима прошла неделя, во время которой он не выходил на связь.
Зато дядя Толя делал это с завидной регулярностью, вновь попросив меня разузнать насчет тех документов. Оказывается, адвокаты отца нашли какую-то лазейку, и важно было в кратчайшие сроки выяснить, что же я тогда не глядя подписала…
Однако Полянского так и не было.
И я ни черта не могла поделать, хоть и несколько раз тайком пробиралась в его кабинет. Увы, все ящики его письменного стола были запаролены… Кроме того, каждую ночь меня мучили кошмары, из-за которых я практически не высыпалась.
… Воздух был густым от пара.
Стоя под душем, я прислонилась лбом к теплой запотевшей стене. Так хорошо. Сама не знала, сколько простояла под горячими тугими струями, потерявшись во времени. Я медлила, потому что опасалась идти спать…
Шли минуты, пока я пыталась выровнять дыхание.
Все смешалось: страхи, фантазии, потаенные желания и мысли, когда моя ладонь медленно легла на внутреннюю поверхность бедра.
Я провела подушечками пальцев по гладкой коже недалеко от центра, второй рукой повторив тоже с другой стороны, и почувствовав легкую дрожь в мышцах.
Дыхание стало чуть более прерывистым, губы приоткрылись в беззвучном вздохе, аккуратно раздвигая складки и проводя между ними пальцем.
Каждое прикосновение будто зажигало крошечную горячую искру где-то глубоко внутри.
Я прижалась лбом к стене сильнее, полностью отдавшись этому потоку ощущений. Хотелось хотя бы ненадолго отключить голову. Это получилось, стоило коснуться набухшего участка плоти наверху… Коснувшись его снова, с моих губ сорвался едва слышный стон.
Ладонь другой руки уперлась в плитку для опоры.
Еще немного, и я бы…
В этот миг, когда все мои мышцы были готовы сжаться в сладкой судороге, я непроизвольно приоткрыла глаза, увидев в запотевшем стекле душевой кабины силуэт широкоплечего обнаженного мужчины, надеясь, что все это плод моего больного воображения.
Рука, скользнувшая по бедру, замерла.
Сердце, только что бившееся учащенно, теперь провалилось куда-то в пустоту под ребрами.
Я не сразу сообразила, что застыла в позе, в которой меня и застукали… с полуприкрытым ртом и рукой практически между ног, резко поворачиваясь к нему лицом.
- Ты… ты… – изумленно зашипела я.
- Продолжай! – приказал Вадим, насквозь пронзая меня своим бешеным взглядом, мучительно больно разрывая каждый нерв.
- Ты как обычно все испортил… – я скрестила руки на груди в жалкой попытке прикрыться.
- Пришел тебя поприветствовать после недельной разлуки, а тут такая горячая встреча, – наглец кивнул на свою крепкую эрекцию, сделав шаг ко мне на встречу. – Я тоже соскучился, – по-хозяйски обивая мою талию рукой.
- А я нет… – выставила руки вперед, пытаясь его оттолкнуть, но у меня ни на сантиметр не вышло сдвинуть эту махину.
- Тебе нужно кончить. Да и мне не помешало бы… – неожиданно мазнув губами по моей влажной щеке. – Поэтому я пришел узнать, что ты решила по поводу моего предложения?
- Мне нужны гребанные документы? Отдашь?! – пульс подскочил к самому горлу.
- Вера, я человек слова, – Полянский облизнулся, упираясь своим возбуждением мне в живот. – Если ты поведешь себя как мудрая девушка, то получишь то, что хочешь. И так будет всегда… – Вадим тяжело дышал, а моя грудь поднималась в унисон с его.
Пять секунд.
Десять.
Двадцать.
Я сглотнула, пытаясь оттянуть неизбежное.
Снова пойти на поводу у его демонов.
Что ж… Мы оба заранее знали исход, а еще мне надо было заполучить эти гребанные документы обратно. Я накосячила – мне и расхлебывать.
- Сядь на пол. Я хочу быть сверху, – не разрывая зрительного контакта, тихо скомандовала я.
Что-то мелькнуло в его взгляде. Зрачки расширились. Белиал провел языком по пересохшим губам, из которых просочился горячий воздух, опаляя мне лицо.
Обхватив свой каменный стояк, он погладил его вверх-вниз.
А потом подчинился, медленно усаживаясь на пол душевой.
Его поза отражала готовность принять
Ха!
Я сделала шаг вперед, так, что босые ступни оказались по обе стороны от его бедер…
А затем, не торопясь, начала опускаться сверху, пока мои колени не уперлись в пол по бокам от его коленей, полностью контролируя угол проникновения…
- Я рад, что ты, наконец, начинаешь открываться… – Вадим надавил на мои бедра, чтобы насадить меня еще глубже. – Теперь точно подружимся. Чудо мое, можешь меня хоть затрахать.
Положив ладони ему на грудь, я ощутила под пальцами быстрое, глухое биение его сердца, начав двигаться.
Медленно, плавно.
С полным ощущением своей власти.
Замечая, как глаза Монстра темнеют, как сжимаются его челюсти, как его руки, лежавшие сначала на моих бедрах, стискиваются в кулаки от полного отсутствия столь привычного контроля.
Постепенно ритм толчков стал меняться.
Мое дыхание превратилось в короткие влажные выдохи. Каждое движение моих бедер создавало раскаленный импульс, уходящий вглубь тела. Раз-раз… Еще и… Быстрее. Мне необходимо было набрать скорость, увеличив амплитуда толчков.
Дыхание перехватывало. По телу бежали ручейки пота.
Тихие стоны, которые я больше не могла сдерживать, рвались наружу, как ответ на мой собственный разыгравшийся голод во время этой дикой скачки.
Я ускорилась, повинуясь только нарастающему давлению внизу живота, вскоре позволив измученному телу взять свое… Я кончила одновременно с дьяволом Полянским.
***
Когда я, наконец, вернулась в спальню, Вадим, облачившись в черный халат, сидел в кресле, сжимая в руках мультифору с документами.
- Ну, интересно взглянуть? – сверля мою переносицу нечитаемым взглядом.
Глава 70
Я молча кивнула, и, забрав у него документы, уткнулась в них, лихорадочно скользя глазами по строчкам.
Что? Сквозь оглушительную тишину в ушах прорывался лишь бешенный стук биения моего сердца.
Я листала дальше.
Воздух вырвался из легких, пока я бегло пролистывала страницы, выхватывая взглядом строчку за строчкой…
На всех страницах в поле «подпись заказчика» красовалась моя закорючка.
Долистав до конца, я неосознанно стиснула листы одеревеневшими пальцами, подняв на Вадима растерянно-вопросительный взгляд.
- Думала, я заставил тебя подписать какую-то дичь? – его хриплый полушепот безжалостно разорвал мою попытку взять свои эмоции под контроль, - Ты подписала договор со свадебным агентством Марии Левицкой.
От его зловещего смеха по моей спине пробежала дрожь.
- Но ты же сам сказал об этом моим родственникам? – я отбросила договор в сторону, так, что белоснежные листы, разлетевшись, упали нам под ноги.
- Я взял их на понт, чтобы выиграть время, - его лицо оставалось таким же бесстрастным, как и всегда, - Не спорю, я не оправдал твоих ожиданий, но я никогда не пытался сделать тебя разменной монетой в своих играх. Хотя, как ты догадываешься, вариантов было предостаточно. Да и сейчас они есть, чего уж греха таить, - он мне подмигнул, но в глазах так и не появилось ни одной эмоции.
- Значит, я не подписала ничего, что способно навредить моей семье? – порывисто уточнила я, пытаясь вернуть самообладание.
Вадим провел языком по своим крупным белоснежным зубам, на долю мига по-звериному ощерившись.
- Верно, - опустив голову, он резко втянул воздух, - У тебя возникли еще какие-то вопросы?
Несколько секунд я молчала, осмысливая полученную информацию, буквально каждой клеточкой тела ощущая, как понемногу отпускает титаническое чувство вины.
Значит, он все это выдумал… надеясь заполучить рычаги давления на мою скромную персону? Ведь все это время я была убеждена, что, подписав эти бумаги, знатно подставила свою семью. Самых родных и близких людей.
Вот же манипулятор…
- Вера…- на лице Полянского мелькнула тень улыбки, - Неужели ты не воспользуешься тем, что после столь радушной встречи, я особенно словоохотлив?
- Вообще-то у меня миллион вопросов. Начиная от участия во всем этом твоей сестры Юлии, заканчивая твоим ненормальным интересом к оккультизму, - разочарованно протянула я.
- Послушать тебя, так я вообще Дьявол во плоти? – он поднял голову и посмотрел на меня в упор.
Я почувствовала, как его взгляд прожигает мне переносицу.
- Не поверишь, меня часто посещают такие мысли, - я хохотнула, - Ты Белиал.
- Белиал? – намеренно вытянув ногу, он протиснул ее между моими, однако по выражению его лица, я поняла, что Вадим прекрасно осведомлен, кто такой Белиал, и даже согласен с этой характеристикой.
- Ты ведь увлекаешься мифологией - сам мне и расскажи, - прошептала я.
Он вздернул подбородок.
- Ну, что ж… Это ангел бездны, созданный Богом в качестве истинного зла. Будучи блюстителем воли Господа, он безжалостно и хладнокровно выполнял его указы. Однако стал одним из последних падших ангелов, - озвучил Полянский с расслабленной улыбкой на лице.
- Видишь, как точно я подобрала тебе характеристику? - я скользнула языком по пересохшим губам, когда его мускулистая нога прошлась по моей ноге.
- Вера, ты всегда отличалась проницательностью, - задумчиво произнес он, продолжая пристально смотреть мне в глаза.
- Ни черта подобного, - я вздохнула, - Если бы я отличалась проницательностью, то давно бы догадалась, что проект «Алекто» - тоже твоих рук дело.
- Вовсе нет, - Полянский пожал плечами, — Назвать кондитерскую в честь богини мести — это была Юлькина идея. Скажу больше, я был против. Уже одно название могло породить лишние вопросы, а когда сестра начала кошмарить бизнес твоей матери, я не раз предупреждал ее о возможных губительных последствиях.
- Неужели она думает, что всерьез сможет вытеснить «Сахарок» с рынка?
Вадим усмехнулся, его цепкий взгляд неотрывно следил за каждым моим движением.
- Полагаю, к лету большая часть кондитерских вашей семьи будут прикрыты из-за систематических нарушений санитарных норм. Юлька занесла кому-то в Роспотребнадзоре, - изогнув бровь, он откинулся на спинку кресла, добивая меня насмешливым взглядом.
Я нервно рассмеялась, откинув волосы со лба.
- Ты не позволишь ей так поступить…
Полянский с усмешкой медленно скользнул взглядом по моим обнаженным ногам, а потом вернулся к лицу.
В кабинете повисло тягостное молчание.
- Нет, серьезно, ты не дашь своей чокнутой сестрице потопить бизнес, который моя мама выстраивала более двадцати лет! – гневно припечатала я, пытаясь унять сердцебиение, - В противном случае я сама накостыляю этой сучке!
Сердце, словно бешеное, колотилось в груди, наполняя виски яростными ударами, пока я неотрывно смотрела в глаза этому Монстру.
- Вера, предлагаю чуть позже вернуться к этому вопросу, - на его лице как обычно не отражалось ни единой эмоции, - Поверь, крах сети ваших семейных кондитерских сейчас не самая большая проблема…
- Согласна, у нас еще полно проблем! - закусывая губу, - И как же ты собрался их решать, скажи на милость?!
Он нахмурился.
- Я растоптал твоего отца, - он помолчал, явно смакуя произнесенную фразу, - Но, по иронии судьбы, только слияние наших капиталов и интересов способно помочь ему подняться со дна. И от этого решения, возможно, будет зависеть жизнь Артема Апостолова, - добавил он с торжествующей улыбкой, - Слышишь, Вера?
Глава 71
- Отец никогда не пойдет на это, прикончив тебя при первой же возможности, - мой голос чужой и срывающийся, - Так что это не лучшая идея.
- Но и не худшая, - смешок, - Что ж… Его право, - Хотя, возможно, узнав о том, что ты носишь под сердцем его внука… он не осмелится тронуть его отца?
- Полагаешь, такой исход возможен? – я хмыкнула.
- Почему нет? Жизнь непредсказуемая штука, а противоположности, порой, оказываются в одной лодке. Кто знает, может мы с твоим батей когда-нибудь будем еще вести занудные разговоры за жизнь, пока ты будешь занята очередным нашим спиногрызом?
Я ненадолго задержала дыхание, после чего добавила с горечью.
- Зачем я тебе? Это ведь никак не связано с любовью…
Он усмехнулся, проведя языком по своим полным губам.
- Иногда желание обладать гораздо сильнее любви и доводов разума. Ты просто испытываешь это желание, и не всегда можешь его объяснить.
- Как массебой или херемом? Признайся, что ты просто хочешь заполучить меня как очередной трофей своей коллекции? Иначе какому нормальному человеку придет в голову коллекционировать оккультные безделушки, учитывая, чем промышлял кровожадный бог Молох? – нервно усмехнулась я.
Выдержав мой взгляд, Полянский фыркнул, с преувеличенно скучающим видом откинувшись в своем кресле.
- Ну, во-первых, я рад, что ты так быстро нашла общий язык с Ольгой. Жаль, она с возрастом не стала менее словоохотливой, - он мне подмигнул, - А по поводу коллекции… - Вадим пристально смотрел на меня сквозь ресницы, - Если бы это были действительно ценные вещи, то вряд ли бы они лежали вот так в открытом доступе, - мужчина подавил зевок, всем своим видом намекая, что устал с дороги.
- Ты уже в курсе, что из-за своего увлечения альпинизмом мне приходилось много путешествовать. Появилось что-то вроде пунктика с каждой поездки привозить новый «экспонат» - снисходительный смешок, - По большому счету, это просто хлам, который валялся на блошиных рынках за копейки.
Он помолчал, а я не стала задавать наводящих вопросов, ожидая, что Полянский вскоре продолжит. И он продолжил.
- Когда я был помоложе, реально было интересно, во что люди раньше верили… А с возрастом подобное хобби стало чем-то вроде понтового способа выделиться, когда у тебя в кармане вместе с айфоном, амулет от сглаза XVIII века, - очередной смешок, - Видела бы ты лицо одного моего приятеля, когда он узнал, что некоторые предметы в моем доме вроде как относятся к культу бога Молоха – того самого, которому приносили в жертву детей, - добавил он с расслабленной, ленивой усмешкой, - Если уж на то пошло, то меня можно скорее отнести к культу бога троллинга, нежели Молоха, Ваала или кого-то еще…
Бог троллинга. Ну-ну.
- И все равно это жутко, - поморщилась я, после возникшей паузы, - Все эти а-ля ритуальные предметы в обычном обиходе… Б-р.
- Раз тебя они смущают, я сегодня же дам Ольге распоряжение их убрать, - Вадим протянул руку, мягко, но настойчиво потянув меня на себя, - Иди ко мне? – его взгляд изменился, между бровями залегла морщинка.
Я нервозно отшатнулась, избегая прикосновения.
- Ты не ответил на вторую часть моего вопроса… Зачем я тебе?
Полянский неожиданно искренне, открыто улыбнулся.
- Я понял, что пока не готов тебя отпустить, - ответил он хрипловатым, полным желания голосом, — Это непосильная задача, Вера, - парализуя своими карими гипнотическими глазами, - Поэтому я и зацепился за соломинку, в надежде, что со временем ты и сама не сможешь уйти… - его голос дрогнул, - Я никогда в жизни не был так счастлив, как вовремя наших с тобой не столь продолжительных отношений, - Тогда-то я и понял, что мечты имеют свойство сбываться в довольно искаженном виде… - он помедлил, - И не всегда, когда они сбываются, мы испытываем удовлетворение… - с горечью.
***
Утром следующего дня во время завтрака Вадим огорошил меня новостью, что ему вновь придется уехать.
На этот раз всего на пару дней.
Но, судя по мертвенной бледности и полопавшимся сосудикам в глазах, эта поездка была не запланированной, а все мои наводящие вопросы остались без ответов.
Прогуливаясь возле дома, я видела, как взлетел его вертолет, приняв решение, что, как только мужчина вернется, я расскажу ему о своих подозрениях относительно «беременности». Тянуть больше было нельзя. Тем более, прикинув дату нашей первой близости, все вполне сходилось.
Нагулявшись на свежем воздухе, я вернулась в спальню, даже не заметив, как уснула…
В тот миг, когда его пальцы должны были разомкнуться над бездной, я резко разлепила влажные от беззвучной истерики ресницы. Присев на кровати, я прижала ладони к груди, пытаясь умирить разбушевавшееся сердце.
- Нет! Это всего лишь плод моего больного воображения… - едва слышно шептала я, стискивая пальцами свой плоский живот, - Сны – это проекция наших страхов… - бормотала я, словно мантру.
С этими мыслями я отправилась к Ольге на кухню, не в силах оставаться в одиночестве.
Однако реальность оказалась не на много лучше моего недавнего кошмара, когда я обнаружила нашу домоправительницу в компании Жени – моего так называемого пасынка. Ха.
Как там говорят? Беда не приходит одна? Это был именно тот случай… потому что меня в прямом смысле передернуло, стоило напороться на его пренебрежительно-насмешливый взгляд.
- О, драгоценная мачеха! Рад тебя видеть. Я так скучал… - Женя осклабился, скользя глазами по моей груди под тонкой тканью футболки, - А ты, Верочка, мне рада?!
«Господи, пощади мои глаза…» - едва не сорвалось с моих дрогнувших губ.
Глава 72
- Зачем ты приехал? – рассеянно пробормотала я, усаживаясь напротив.
- Не рада меня видеть? – повторил он свой дебильный вопрос.
- Не особо, – парировала я, проглотив комок, размером с яблоко.
- Верочка, обедать будешь? – поинтересовалась у меня Ольга, и, удовлетворившись моим отрицательным кивком головы, поставила перед незваным гостем тарелку с пловом. – Ну, я не буду вам мешать…
- Спасибо, теть Оль! – подмигнул ей этот придурок, вновь устремляя на меня нахальный взгляд. – Приехал попрощаться с батей, жаль, он уехал. Решил его дождаться… – прыснул Евгений, картинно поднимая брови.
- Попрощаться?
- Ага. Я переезжаю жить в Великобританию, – приподнимая уголки губ в самодовольной улыбке. – Знаешь, как в песне – я уеду-у жить в Лон-д-о-н! – затянул он невпопад.
- С чего это вдруг?
Женя ухмыльнулся, всем своим видом показывая, что его аж потряхивает от желания поделиться столь выдающимися переменами в своей жизни, ведь еще прошлым летом он коротал досуг в маленьком алтайском селе Артыбаш.
- Полагаю, в общих чертах ты уже в курсе, что мой батя оказался довольно-таки влиятельным чуваком, – его взгляд скользнул от моих глаз к губам, задерживаясь на них дольше положенного. –Хотя раз ты предпочла ему свою семью…
Я разомкнула губы, чтобы одернуть нахала, однако справившись с волнением, до меня вдруг дошло, что Евгений понятия не имеет о наших с Полянским договоренностях, но точно может располагать какими-то полезными сведениями…
Судя по надменному выражению лица парня, его аж разрывало от новостей. И тут меня осенило – Женька прямо находка для шпиона.
Высокомерный сноб. Самовлюбленный выскочка, считающий, что ему все должны, раз он имеет отношение к обеспеченной семье. А еще недалекий болтун, едва способный держать язык за зубами.
Только как подтолкнуть этого придурка к откровениям?
Я вспомнила, каким словоохотливым был Евгений во время нашего летнего отдыха на Алтае. Только тогда вечерами алкоголь лился рекой…
Эврика!
А что, если немного развязать этому напыщенному индюку язык?
- Ты многого не знаешь… – туманно начала я, косясь в сторону шкафа, наполненного разным алкоголем.
- Я реально думал, что тебя отправили за границу… И тут здрасьте! – Женя хохотнул. – Интересно, что почувствует твой отец, когда узнает, что пока он сидел в тюряге, ты трахалась с его врагом? – он гадко осклабился, на что я лишь неопределенно пожала плечами, до боли стиснув зубы.
Меня окончательно размазало от этих слов.
Сердце ушло в глубокий нокаут.
Я испытывала невыносимую боль, засыпая и просыпаясь с мыслью, что до сих пор контактирую с отпрыском Полянского, постоянно задавая себе вопрос:
Но отмотать назад, увы, уже было нельзя. Я носила под сердцем ребенка Полянского,
- Хочешь поглумиться? – с тихим смешком.
Пусть думает, что я бездушная стерва. Плевать.
- Скорее, меня это заводит… – прищурившись, парень подался вперед. – Всегда чувствовал в тебе эту чертовщинку. За маской ангелочка… Ты оказалась абсолютно беспринципной и готовой идти по головам, – он недобро рассмеялся, и я поняла, что время пришло.
- Жень, может выпьем? – томно улыбнувшись, я скосила глазки в сторону шкафа, забитого алкоголем. – В горах рано темнеет, а вечерами тут такая скука…
- Отличная идея, – незваный гость моментально оживился.
- Ну, тогда сам выбери, что будем пить?
- Да легко! – ухмыльнувшись, он прошествовал к шкафу, спустя минуту вернувшись к столу с одним из самых дорогих коньяков в коллекции Полянского.
Глаз алмаз.
Вот что-что, а тратить бабки Евгений научился отменно.
- Стаканы там… – я кивнула подбородком на другой шкаф, стараясь поддерживать флер «непринужденной беседы».
Пригубив янтарной жидкости, парень вновь попытался взыграть на моем чувстве вины, однако, неплохо справляясь с амплуа бессердечной сучки, я довольно быстро увела разговор в другое русло.
- Что ты почувствовал, когда узнал, что Вадим не твой родной отец? – я сердобольно сцепила ладони замком на груди, с мазохистским удовольствием наблюдая, как шевельнулись у него желваки.
Евгений замер со стаканом у губ.
- Он тебе об этом рассказал? – его пальцы на секунду сжали донышко так, что побелели костяшки.
- Почему ты удивлен? Мы с Вадей очень близки… – я прыснула в ладошку. – Так какого было узнать, что твой самый близкий человек на протяжении всей жизни тебя
- Сначала удивился… Был в шоке. Сейчас как-то похер. Мы с ним никогда не были особо близки, – внезапно резко признался он. – Тем более, теперь для меня открываются невероятные возможности и перспективы. Знаешь, еще год назад я не мог даже о подобном мечтать… – Женя порывисто пригубил из своего стакана, вновь потянувшись к бутылке.
- Возможности и перспективы? – с отчетливыми нотками недоверия.
- Да! Говорю же… Когда отец рассказал, что это за люди… Ты ведь, наверняка, тоже в курсе?
Кивнув, я с удовлетворением продолжала наблюдать, как он пьет, не закусывая, хмелея на глазах.
- Интересно, знаешь ли ты хотя бы малую часть того, чем делится со мной Вадим? – поднеся стакан с нетронутым напитом к лицу, я выставила ладонь, делая вид, что немного пригубила.
- Ну, явно я знаю поболее! Бергич с Купером уже начали со мной работу… – Женя осекся, адресуя мне напряженный взгляд.
Сегодня же передам эти имена Игнатову.
Расслабленно улыбнувшись, я поставила свой стакан на стол.
- О, он уже даже с Купером тебя свел? – припечатала я с наигранным удивлением.
- Да, представь себе! И еще кое с кем… – понизив голос. – Так что мне не терпится скорее переехать в Великобританию. Купер сказал, что, если все срастется, они устроят мне перевод в Кембридж или Оксфорд. Только вдумайся… Я буду учиться среди мировой элиты! – в пьяном взгляде этого придурка с длинным языком вспыхнули искры непомерной гордыни.
Ох, Женя.
- Вот это да! – я запоздало поаплодировала, пытаясь вникнуть в смысл его путанных слов, но так, чтобы себя не выдать.
- А вы с отцом когда переезжаете? – внезапно спросил он.
Я вопросительно вскинула бровь, с игривой улыбкой наливая ему новую порцию крепкого алкоголя.
- Ну, насколько я понял от Бергича, здесь у них не особо клеится… Даже арест твоего бати не помог изменить расстановку сил на шахматной доске, – Женя осклабился. – Отец как-то проговорился, если не получится договориться с правящей верхушкой, он будет вынужден вернуться в Лондон. Там-то у него все на мази… Заводы-пароходы… так сказать… Да и штаб-квартира стаи под боком.
Снова кивнув, я сгорала от любопытства, гадая, что это за такая всесильная «стая» курирует Полянского и его шавок?
- Мы пока не обсуждали наш отъезд, – нейтрально ответила я, наблюдая за тем, как мой информатор продолжает напиваться, – Ты бы хоть закусывал? – я поморщилась, глядя на его нетронутую тарелку с пловом.
- Не учи отца ебаться! – неожиданно зло отбил Женька, из горла допивая элитное пойло.
- Думаю, на этой «позитивной» ноте стоит завершить наш обед, – подмигнув, я поспешила в свою комнату, желая скорее поделиться с дядей Толей своими новостями.
***
Я вздрогнула, отрываясь от книги, когда дверь с грохотом ударилась о стену: в проеме я увидела Евгения, с трудом стоящего на ногах.
Пошатываясь, он начал медленно приближаться, скользя по моему телу липким похабным взглядом.
Не трудно было догадаться, что за время моего отсутствия, незваный гость ни в чем себе не отказывал, а именно в элитном пойле.
Я медленно закрыла книгу, не отрывая от него глаз.
Сердце застучало где-то в горле, однако я не двинулась с места, пытаясь оценить степень его некондиции, и попутно просчитывая все пути до перцового баллончика, спрятанного мной между матрасом и кроватью.
- Вер, мне не дает покоя один вопрос… – Женя ткнул в мою сторону дрожащим пальцем. – Что он в тебе нашел?
- На философские разговоры потянуло? – я подавила вздох разочарования. – Жень, лучше иди проспись. Возможно, Вадим вернется уже завтра…
- У него ведь было много баб… – смешок. – Какие только красотки под него не ложились… – еще один оценивающе-пренебрежительный взгляд. – Хочешь откровенно? Некоторые бабы были гораздо краше тебя… Фигуристее… Однако он остановил свой выбор на белобрысой моли с маленькими сиськами… – Евгений зашелся в лающем смехе. – И вот я все думаю… Ну, что в тебе такого, Верочка? Что в тебе такого, раз даже Бергич не сумел ему вправить мозг…
- О чем ты? – как за соломинку, хватаясь за новую порцию Женькиных пьяных откровений. – Что именно сказал тебе Бергич?! – я подскочила с кресла.
- Мой батя в полной заднице из-за «одного своего решения»… Увидев тебя здесь, я без труда понял, о чем он говорил. Это ты внесла смуту в столь отлаженный механизм… Как такое вообще возможно? – прохрипел он, продолжая приближаться. – Как одной безмозглой шлюхе такое под силу?
- Почему тебя так это удивляет? – я хмыкнула. – Забыл, что Троя полегла из-за женщины, а битву за Орлеан, которая решала независимость Франции, выиграли только благодаря Жанне Д Арк… – я пожала плечами. – Глупо стремиться отрицать значение женщины и чувств…
- Битва за Орлеан? Может, ты в постели как за жизнь борешься? М? Так отменно трахаешься, что батю развезло? Или сосешь как пылесос? – Женя резко приблизился. – ЧТО В ТЕБЕ ТАКОГО, СУКА?! – он со всего размаху ударил меня по лицу.
Глава 73
Эта громоподобная пощечина вызвала волну тошнотворной боли, сковавшей лицо под оглушающий гул в ушах. Жар полыхнул в крови, окатив мой разум каким-то первобытным страхом.
Не за себя. За кроху, которую я носила под сердцем.
- Жень, я никому ничего не скажу… - произнесла я дрожащим голосом.
Не сказать, что я когда-то воспринимала Женьку всерьез, однако сейчас я почувствовала страх, буквально впивающийся длинными присосками в мое тело. Сковывающий. Душащий ледяным ознобом.
- Смотришь на меня так, что волосы дыбом встают… и не только волосы… - он гоготнул, подаваясь ближе, - Я же вижу, как ты вся дрожишь…
Уловив момент, когда это невменяемое «нечто» занесло руку для нового удара, я стремительно дернулась к кровати, попутно зацепив с тумбочки светильник, который с грохотом рухнул на пол, кажется, на секунду приведя его в чувства.
Евгений застыл, глядя на меня ненавидящими, одурманенными глазами.
- Просто перестань. Давай сделаем вид, что этого не было… - я непроизвольно дотронулась до токающей от боли щеки, - И иди проспись…
Зло усмехнувшись, он продолжал буравить меня расфокусированным буйным взглядом.
- Я же видел, с каким пренебрежением ты со мной общалась… - он сплюнул на пол, - Думаешь, раз я ему не родной, то чем-то хуже придворной давалки? – жутко хохотнул сквозь плотно сжатые зубы.
Придворная давалка. Ну, класс.
Какой же тупой самовлюбленный щенок.
Я непроизвольно усмехнулась, тут же мысленно отругав себя за это…
- Предлагаешь забыть, да? – ублюдок ощерился, медленно двинувшись на меня, - Тогда у меня встречное предложение… Королевский минет, и я обо всем забуду! Идет? – рыкнул он с гримасой, до неузнаваемости изменившей его лицо.
В нем улавливалось нечто маниакальное. Нечеловеческое.
Судорожно выдохнув, я быстро оценила глазами расстояние до спасительного перцового баллончика. Игнатов сунул мне его «на всякий пожарный», хотя я до последнего не планировала им пользоваться – самой бы не надышаться.
Да только, похоже, этот обиженный жизнью идиот не собирался отступать… Реально посчитал себя бессмертным… Что ж.
- Королевский минет? Это … к-как?! – с наигранным удивлением, вот только отыгрывать у меня получалось неважно – зубы стучали от сковавшего лицевой нерв ужаса.
Парень гнусно рассмеялся, прекрасно поняв мое состояние.
Пока я лихорадочно пыталась придумать, как выиграть время, Женя резко рванул вперед, и, вжав меня в стену спиной, словно в замедленной съемке занес руку для нового удара…
Зажмурившись, я инстинктивно обхватила живот руками, мысленно пытаясь смириться с неизбежным, однако вместо собственно крика ужаса и безнадеги барабанные перепонки пронзил его ультразвуковой вой…
Ублюдок отлетел в сторону, и грузно осел на пол.
А дальше полнейший хаос, пришедший с глухим стуком ударов.
Опешив, я открыла рот на сорванном вздохе, потрясенно наблюдая, как незнакомый мужик молотит этого любителя королевских минетов не доделанного…
Все закончилось также быстро, как и началось, и в комнате воцарилась звенящая тишина.
Бух. Б-у-у-х. Тяжело ворочалось мое сердце.
Повернув голову, я напоролась взглядом на своего спасителя - этого высокого поджарого мужика, из-за спины которого выглядывала перепуганная, бледная как смерть Ольга.
Она что-то беззвучно шептала, глядя на меня полными слез глазами…
А я… от пережитого шока и ужаса едва ли могла сделать вздох.
- Вера… Верочка… - наконец, у домоправительницы прорезался голос, - Ты как?
- Нормально, - вытолкнула я на автомате, продолжая стискивать ледяными пальцами свой плоский живот.
В этот миг сделав неуверенное движение, Женя попытался встать, однако мой спаситель, (догадывалась, что им оказался один из тех, кого я не так давно видела ночью), резко шагнул вперед, блокируя этот порыв.
- Вадим Михайлович уже подъезжает. Вам лучше покинуть комнату, - абсолютно сухим, не допускающим возражений тоном.
Но он ведь собирался уехать на несколько дней? Тогда почему он здесь? Мой взгляд вновь метнулся к застывшей около двери Ольге.
- Батя уже подъезжает, да? – проблеял Евгений голосом, полным растерянности и стыда, - Вер, ты это… Объясни им, что мы просто… - смешок, - Неправильно друг друга поняли… - ублюдок вжирался в меня взглядом, полным откровенной мольбы, - Мы же родственники… Да ты сама предложила мне выпить… А я вот… чуток не рассчитал…
Только после «общения» с этим выродком я находилась в больно уж кровожадном настроении. Совсем не против была, чтобы Вадим начистил его тупую самодовольную рожу. В воспитательных целях, так сказать. Хотя воспитывать уже было поздно.
Запущенный случай. Безнадежный.
Перед тем, как увести Евгения, охранник бросил на меня короткий, оценивающий взгляд, как бы интересуясь: «все в порядке?» - и, получив мой почти равнодушный кивок, последовал за ним, прикрыв дверь.
- Верочка… - стоило мужчинам скрыться, запричитала Ольга, - Я… я услышала грохот из твоей спальни… Ну, и сделала так, как Вадик просил… Сразу набрала охране. А ему я еще днем позвонила, предупредила, что сын приехал…
- Спасибо вам, - я широко болезненно улыбнулась, с трудом выдохнув из-за тошнотворного комка, застрявшего поперек горла, и понеслась в туалет, согнувшись над унитазом.
Между конвульсиями, давясь воздухом, я прижимала дрожащую ладонь к низу живота. Слезы, едкие и соленые, текли сами по себе, смешиваясь со всем остальным.
- Вера? – услышала я глухой взволнованный голос Вадима.
Глава 74
Игнорируя Полянского, я беззвучно лила слезы, уткнувшись носом в колени. Сердце сжималось от безнадеги и накрывшего меня, какого-то паралитического ужаса…
А что, если бы Ольга не оказалась такой предусмотрительной и дальновидной и уже бы спала?
Потрогав саднящую щеку, я встретилась с наполненными тотальным чувством вины карими глазами Вадима, непроизвольно ощерившись.
Та ночь в его домике стала для меня отправной точкой в персональный ад. В преисподнюю.
Ошибка, после которой все пошло наперекосяк…
Стиснув руки в кулаки, я буквально пропускала через себя всю ненависть мира. Черную. Всепоглощающую. Заставляя его жрать ее. Давиться. Упиваясь тем, что он же сам и сотворил.
Словно охотник, загнал свою дичь в тупик.
Разрушил все светлое.
Абсолютно. Все.
- Вера, я отвезу тебя в больницу? – я содрогнулась от звука его напряженного голоса.
- Завтра, - медленно поднявшись на ноги, я дрожащими руками открутила вентиль: умылась ледяной водой, почистила зубы, непроизвольно морщась – щека ныла, - Все завтра. Сейчас я просто хочу забыться, - не глядя на него, я вернулась в комнату и забралась в кровать, на автопилоте проверяя под матрасом газовый баллончик: обнаружив, что он на месте, я как-то резко провалилась в небытие.
Несмотря на пережитый стресс, неожиданно во сне я увидела свою семью: маму с папой, сестренку, пса Лакки…
Это был один из тех беззаботных счастливых летних дней, когда отец готовил барбекю, а мы с мамой и Любой – десерты.
***
Сознание медленно возвращалось сквозь липкую паутину остаточного стресса, когда, присев, я увидела Вадима.
Он сидел в кресле напротив моей кровати, в той же одежде, что и вчера - помятая рубашка, брюки. Несколько глубоких морщин проступили между его сведенных во сне бровей.
Словно хищник, почувствовав пробуждение своей добычи, Вадим резко открыл глаза. В них плескалась смесь горечи и облегчения.
Я непроизвольно отметила, что выглядел он не очень, будто на несколько лет постарел за одну ночь: бледный, осунувшийся, с заросшими щетиной щеками.
- Вера, ты проснулась… - едва слышно, хриплым полушепотом.
Я лишь кивнула, не размыкая губ.
Внезапно Полянский пересел с кресла на край кровати. Подхватив мою слабую руку, он поднес ее к своему лицу, мягко сжимая в кулаке.
- Не прогоняй меня… - Вадим не отрывал взгляда от моего пострадавшего лица – место удара все еще болело, я догадывалась, что за ночь на коже проступила безжалостная пятерня Евгения.
- Даже при всем своем желании это трудновыполнимо, учитывая, что я – твоя пленница, - хмыкнула я, переместив взгляд на стену за его спиной.
- Быть пленницей – это исключительно твой выбор, Вера, - он помолчал, - Никто не запрещает тебе занять место королевы на шахматной доске, - добавил он, обдавая мои пальцы струйкой теплого воздуха, так, что по коже поползли мурашки.
Какой абсурд…
- Где Женя? – спросила я с деланным равнодушием, хотя от одного упоминания его имени меня вновь чуть не вывернуло наизнанку.
Вадим кашлянул, опустив голову, однако даже разорвав зрительный контакт, я не смогла не отметить, как шевельнулись желваки на его щеках.
Челюсть дрогнула. Лицо побледнело еще сильнее.
- Евгений уехал рано утром. Немного проспался, и в путь, - пауза… все также не поднимая глаз, - Он теперь долго не появится в России, - прозвучало более, чем однозначно, и я не смогла сдержать облегченный вздох.
- Если бы он с тобой… - голос Вадима сорвался… - Если бы он тебя… - возвращая на меня взгляд с мгновенно увеличившимися зрачками, Полянский снова замолчал, - Я бы себе этого никогда не простил… - он смотрел на меня так пронзительно, что в легких начал заканчиваться кислород, - Землю бы его, сученыша, жрать заставил… - с отблеском кипящей ярости, - Он еще легко отделался… - Вадим сильнее стиснул мою ладонь, поднеся ее к своим губам, и я только заметила окровавленные сбитые костяшки, догадываясь, об чью рожу он их обтесал.
- В каком-то смысле я тоже виновата, - вздохнув, я нехотя вспомнила детали нашего разговора, - Сама предложила ему выпить, провоцирую и пытаясь вывести на откровенность, - выдерживая душераздирающий, полный понимания, взгляд Полянского, - Кто ж знал, что Женьку переклинит…
- Я воспитывал его как родного сына, - мужчина начал медленно покрывать поцелуями мои ледяные пальцы, - Можно сказать, жизнь спас, - до хруста стискивая большой, тем самым, выдавая свое нешуточное напряжение, - Потакал тупым подростковым капризам этого «вечно ущемленного»… И вот тебе благодарность… - на свистящем вздохе, - Сученыш… - не выпуская моей руки, Вадим смотрел куда-то сквозь меня, стискивая челюсти и скрежеща зубами.
Каждое его слово разрывалось фейерверком в моей груди.
Затаив дыхание, я наблюдала за ним, не зная, что ответить.
Все происходящее зашло слишком далеко, разрушая не только меня, но и всех вокруг, превращая все здоровое и светлое в горстку пепла. Уничтожая подчистую…
Может, сумасшествие заразно?
Нарушив повисшее молчание, Полянский продолжил уже спокойнее.
- Вера, тебе надо плотно позавтракать, и поедем в больницу. Я уже договорился о полном медицинском осмотре. Я видел, как тебя вчера рвало… - в его голосе почувствовались нотки растерянности, волевой подбородок поджался, чернота зрачков начала стремительно поглощать радужку.
Вадим замолчал, вжираясь в меня каким-то новым, совершенно безумным взглядом. Кажется, только сейчас, уловив причинно-следственную связь, его накрыло запоздалым пониманием.
- Пару дней, как меня начало подташнивать… - пробормотала я, облизывая пересохшие губы, - Возможно, действительно есть смысл сделать УЗИ? – полушепотом, слишком громко сглатывая накопившуюся слюну.
Глава 75
Дорога до клиники прошла как в тумане, однако вовремя поездки я смогла выяснить одну любопытную деталь.
До города мы добирались на автомобиле.
Пусть и на гигантском внедорожнике со здоровенными шипованными колесами, но все же, я узнала, что до таинственного убежища Полянского можно добраться не только на вертолете, а, соответственно, и выбраться оттуда.
В небольшой частной клинике Горно-Алтайска нас, в самом деле, ждали. Мне был оказан чуть ли королевский прием.
Однако выйти из оцепенения у меня получилось только в кабинете врача УЗИ, когда я почувствовала на животе прохладный гель.
- Вы сказали, вас начало тошнить несколько дней назад? – приятная женщина-врач оторвала взгляд от монитора, внимательно посмотрев на меня поверх очков.
Я почувствовала, что Полянский, по-хозяйски сжимая руку на моем плече, буравит меня своими черными глазами-обсидианами.
- Да, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал естественно. – Буквально на днях. Подумала, что отравилась или вирус какой, – я пожала плечами.
Врач медленно кивнула, но ее брови слегка сдвинулись. Она вновь сосредоточенно уставилась на экран, продолжая скользить по моему животу датчиком.
- Доктор, можно больше конкретики? – Вадим откашлялся в кулак, прочищая горло.
- Любопытно, – произнесла женщина задумчиво. – Развитие соответствует чуть большему сроку. Сердцебиение уже очень уверенное, сейчас мы видим полноценный эмбрион... Вот посмотрите! – она указала пальцем в центр монитора.
Затаив дыхание, я пыталась разглядеть что-то на экране в мельтешащем черно-белом хаосе, ощутив, как тяжелая пятерня Полянского крепче сжимается на моем плече. Его пальцы дрожали.
Вадим ничего не сказал, однако его взгляд метался между моим лицом и экраном монитора, на котором мужчина впервые увидел своего ребенка.
Я же не решалась посмотреть ему в глаза.
Вдруг врач обернулась ко мне снова.
- Вы точно не могли ошибиться с датами? Может, последняя менструация были раньше? – серьезно уточнила она.
- Нет, – я заставила себя сдержанно улыбнуться. – Я веду календарь. Ошибки быть не может.
- Ну что ж… – выдержав еще одну напряженную паузу, – значит, у вас просто очень активный и развитый малыш… Все в полном порядке, – кивнув, она вытерла салфеткой гель с моего живота, позволив мне опустить джемпер. – Подождите немного в холле. Медсестра скоро отдаст вам заключение, с ним можно идти к гинекологу.
Повернув голову, я провалилась в бездну цепких карих глаз. Вадим смотрел на меня с какой-то незнакомой щемящей светлой грустью, крылья его носа подрагивали.
Переплетя наши пальцы, он вывел меня из кабинета врача, правда, медсестра вышла практически следом за нами, и нам не удалось перекинуться и парой слов.
Далее был мой поход к гинекологу. Уже без Полянского.
Все прошло спокойно и быстро. Выписав необходимые рекомендации, пожилая женщина-врач отпустила меня восвояси, назначив дату следующего приема, и вскоре мы поехали обратно.
Какое-то время мужчина молчал, а я будто впала в анабиоз, безучастно глядя в окно, и чувствуя, как меня клонит в сон…
Глаза впивались в растянувшуюся перед капотом белоснежную ленту трассы, но мозг, будто не фиксировал ни дорожных знаков, ни машин в соседних рядах.
С каждым новым ударом сердца, эта мысль лишь сильнее вбивалась в подкорку. Увидев свою кроху воочию, я впервые осознал весь груз ответственности. В руках до сих пор ощущался тремор, как тогда, когда удалось разобрать что-то на темном мутном экране…
Челюсти непроизвольно сжались, и я быстро мазнул по Вере прищуренным взглядом. Она дремала, обняв себя под грудью, пока мое тело крутило в подобие ломки.
Мои чувства по отношению к дочке врага напоминали умопомешательство, а то, что еще недавно больше походило на мою предсмертную агонию сработало – Вера ждала ребенка.
Моего ребенка. Наследника.
Непременно, у нас родится мальчик…
Отчего-то я в этом не сомневался, как и в том, что моя ненаглядная начинала понемногу оттаивать.
Судя по нашей последней безумной близости на полу ванной, я это чувствовал. Что-то внутри моей любимой женушки тихо и методично ломалось, словно тонкая корочка льда.
А теперь, с нашим ребенком под сердцем, я был уверен, что другого варианта для нас просто не существует, и пусть все это не входило в мои планы, давать заднюю уже было поздно. Мои надежды на хрупкий мир выросли стократно.
Ребенок. Чистая невинная душа.
Для чего людям дается второй шанс?
Переосмыслить все. Переродиться.
Вера недовольно закопошилась на сидении, издав во сне что-то вроде полустона-полувсхлипа.
Даже днем до нее добрались эти ебучие кошмары, будто она что-то чувствовала… То, чего никогда не должна была узнать.
Я сделал судорожный вздох. Грудную клетку сдавило, будто в легкие насыпали битого стекла.
- Не плачь, девочка, – слегка осипшим голосом. – Все будет… нормально. Я все равно вас никуда не отпущу, – добавил беззвучно.
Да я и не смогу без нее. Даже пару дней вдали от моей Королевы сводили с ума. Места себе не находил. Никуда не отпущу Веру с ребенком. Ну, куда я без них?
Они – моя семья. Моя стая.
Я вновь покосился на свою спящую беременную жену, вслушиваясь в ее мерное дыхание и кусая щеки. Бл*ть. Такая красивая и беззащитная. Нереально женственная. Совсем близко.
Я так сильно ее хотел. Снова. Пытаясь справиться со своими гребаными инстинктами. Она ведь находилась в положении. Нам лучше быть аккуратнее. Не переусердствовать.
Но рядом с Верой я превращался в животное. Дикое и необузданное. Сама мысль о том, что именно я ее обрюхатил доводила до исступления, подогревая градус в и без того дурной крови…
Я усмехнулся, прокусывая нижнюю губу.
Гореть тебе в аду, Полянский. Гореть в аду.
С радостью вложил бы в ее нежные ручки хлыст, чтобы любимая могла меня дрессировать. Как ей вздумается и когда захочет. Хоть по несколько раз за ночь. Иначе взорвусь. Рядом с Верочкой яйца звенели как колокола.
Каждый раз одно и тоже несмотря на то, что прошлую ночь я провел без сна.
Не спал я обычно только по одной причине, разумеется, ее имя состояло из четырех, сука, букв, имея для меня сакральный смысл…
Вера.
И неблагодарный щенок Женька, посмевший ее обидеть.
Я прикрыл веки, но тут резко распахнул глаза, чувствуя, как внутри все клокочет от переизбытка разрушительных эмоций. Слишком много. Слишком сильные.
Какого хуя он посмел?
После того, как я открыл Евгению правду, мой так называемый сын вообще слишком часто стал путать берега. Оперился. Ну, надо же… С ним пообщались серьезные взрослые дядьки, и Женька сразу поплыл, в очередной раз доказав, что веры ему нет.
Что ж. Он сам сделал свой выбор…
Глава 76
До конца поездки я молчала, словно придавленная тягостными мыслями. Вадим не спешил прерывать образовавшуюся паузу.
Получалось, каждый из нас размышлял о чем-то своем. Поэтому я вздрогнула, когда мой спутник, наконец, повернулся и посмотрел на меня.
- Вера, приехали, - он осторожно сжал мою ладонь.
- Я проспала всю дорогу… - неуверенно пожала плечами.
- Ну, и хорошо. Тебе надо больше отдыхать… - судя по красным глазам и залегшим под ним тенями, Вадиму бы самому не мешало отоспаться – выглядел он неважно.
Столько невысказанных вопросов вертелось на языке, но я предпочла промолчать. Мы так и сидели какое-то время в автомобиле, не произнося ни слова.
- Пойдем. Ольга приготовила ужин, - намекая, что мне теперь надо лучше питаться.
Ну, конечно. Какая забота… Эх.
Быстро поужинав, я вернулась в спальню, и еще долго лежала в кровати, уставившись в потолок. Пыталась убедить себя, что все будет хорошо, а слезы на глазах от переизбытка эмоций.
До самой ночи я так и не покидала комнату.
К счастью, уловив мою потребность в одиночестве, Полянский не пытался вести «разговоры за жизнь», дав мне хоть немного личного пространства, насколько это было возможно в сложившейся ситуации.
***
Разлепив веки, на следующее утро я снова обнаружила Вадима, сидящего напротив моей кровати.
- Доброе утро, Вера - хрипло поприветствовал меня мужчина, - Как спалось?
Я молча поджала губы, стараясь не поддаваться магии его глубоких карих глаз.
Не сводя с меня хитрого взгляда, словно провоцируя, Белиал прошелся кончиком языка по своим приоткрытым губам. Хоть он и не произносил ни слова, но выражение его лица говорило о многом…
Мне оно было слишком хорошо знакомо, поэтому я гордо вздернула подбородок.
- Позавтракаем, и в путь, - Полянский мне подмигнул, - Хочу показать тебе одно место. Надеюсь, произвести на тебя впечатление.
***
Дорога вилась серебристой змеей среди сопок, когда внедорожник, наконец, сбросил скорость и мягко вкатился на территорию заповедника.
Хоть у меня не вышло «расколоть» Полянского по пути, в определенный момент я догадалась, куда он меня везет, припомнив как недавно Ольга упоминала об этом месте.
Я потянулась к ручке, уже мысленно примеряясь к неловкому прыжку, но дверь открылась раньше, чем я успела что-то сделать…
Вадим заслонил собой выход, протягивая мне руку. Сама не знаю почему меня так разволновал этот джентльменский жест. Даже странно, учитывая, что я носила под сердцем его ребенка.
Тем не менее, я вложила свою ладонь в его руку, сглатывая шершавый ком в горле.
- Свидание в лесу? – пробормотала я, оказавшись на земле, в тот момент, когда Вадим уверенно шагнул вперед, увлекая меня за собой.
- Типа того, - он хмыкнул, - Для меня это особенное место… - его бездонные глаза-обсидианы впились в мое лицо, - Пойдем.
Однако шли мы недолго. Внезапно я застыла, крепче вцепившись в его ладонь, заметив какое-то движение среди деревьев.
- Кто там? Ты видел? – выговорила я с тревогой, поднимая на него испуганный взгляд, - Вдруг хищник?! - я непроизвольно попятилась.
- Вера, за кого ты меня принимаешь? – мрачно рассмеявшись, Вадим притянул меня ближе, - Думаешь, я бы привез свою беременную жену туда, где водятся хищники? – его лицо вмиг сделалось серьезным.
Проигнорировав его вопрос, я повернула голову, чтобы он не видел, как вспыхнули мои щеки, и снова засекла движение за деревьями, непроизвольно вцепившись в его локоть.
- Не бойся. Это заповедная зона. Животные практически ручные, - Вадим прыснул, утягивая меня за собой.
Мы прошли всего несколько шагов по мягкому настилу из коры, заметив за стволом лиственницы косулю с большими влажными глазами. Ее шкура в лучах солнца отливала рыжевато-коричневым.
Застыв, я любовалась красавицей, боясь ее спугнуть.
Однако животное выглядело отнюдь не пугливым, на удивление спокойно разглядывая нас своими умными глазищами.
Я гулко выдохнула, заметив ее округлый животик, выступающий под гладкой шкурой.
Так символично. Она тоже носила внутри себя новую жизнь.
- Они чувствуют себя здесь весьма вольготно. Знают, что их никто не тронет… Лет пять назад животных было гораздо меньше. Расплодились, - он тепло усмехнулся, медленно протягивая косуле свою руку.
И, о чудо! Я завороженно наблюдала, как животное осторожно приближается. Она его не боялась, доверяя и принимая за своего.
- Много здесь зверей? – тихо спросила я, с восхищением и удивлением наблюдая, как аккуратно Вадим поглаживает косулю по блестящей шкуре.
- Достаточно.
- Только косули?
- Не только, - он хитро прищурился, - Еще лоси, зайцы, кабаны, горные козлы, пищухи… - отступив от животного, Вадим протянул мне ладонь, утягивая дальше в лес, - Можно сказать, мой персональный Эдем. Нет людей, - в его глазах вспыхнул дерзкий огонек, - Я люблю животных больше, чем людей, - Полянский ухмыльнулся, - Ну, за редким исключением… - с мечтательным видом опустив взгляд к моим губам.
Я быстро повернула голову, чувствуя, как дыхание становится поверхностным. Чертов, Полянский!
- Здесь, в самом деле, здорово… - вдыхая полной грудью кристально чистый воздух.
Мы стояли так близко, что я видела щетину на его щеках, чувствуя, как на мое тело перекидывается такой неуместный знакомый неконтролируемый жар. От воспоминаний о нашей недавней близости меня охватил стыд, разрушая остовы самообладания.
- Поехали домой? Я отпустил Ольгу. Хочу сам приготовить для тебя ужин… - сколько же скрытых обещаний таилось в выражении его лица и глаз.
Глава 77
Я сидела на высоком деревянном стуле у кухонного островка, поджав под себя одну ногу и внимательно наблюдала, как Вадим сосредоточенно хмурится, переворачивая стейки.
Пальцы моей свободной руки лежали на столешнице и бессознательно постукивали в такт его движениям.
Внезапно мужчина обернула, впиваясь в меня выразительным взглядом.
- О чем задумалась? – заметила, как подергивается его кадык.
Я усмехнулась, взвешивая, вывожу ли эмоционально?
А впрочем…
- Что теперь будет? – приподняв подбородок, я заглянула ему в глаза.
- Постараюсь все разрулить, - придавливая меня тяжелейшим взглядом.
Я снова хмыкнула, на этот раз истерично.
А внутри разлом. И пустота.
- Стоила ли игра свеч? Столько лет готовить месть, чтобы теперь пытаться все разрулить? – неотрывно смотрела в его потемневшие глаза.
- Ты не совсем понимаешь, что происходит… - отозвался Полянский негромко и как-то апокалиптически спокойно.
- Может, наконец, поговорим откровенно? – испытующе его разглядывая, - Только не втирай мне очередную дичь про свои «безумные чувства к дочери врага». Не поверю. После ареста отца что-то пошло не по плану? Ведь так?
Полуприкрыв глаза, Вадим запрокинул голову, глядя на меня сквозь длинные черные ресницы.
- В конечном счете я рад, что ты далеко не дура, - негромко, бархатно рассмеялся, а во взгляде - парализующий, кладбищенский, сковывающий до судорог мрак.
Мне стало не по себе.
- Предположу, что и ребенка ты захотел тоже не от сумасшедшей любви… - понизив голос до шепота, - А когда понял, что это – единственный шанс все переиграть и в последствии получить мою семью в союзники. Я права?
Он улыбнулся, глядя на меня все также ровно и спокойно.
- Я беременна, - выцедила сквозь зубы, - Полагаю, сейчас самое время приоткрыть завесу тайны… Иначе как ты собираешься осуществлять свой план, совершенно не имея союзников? – предприняла я очередную попытку вывести его на разговор, достучаться.
- Вер, все очень сложно, - с хищной полуулыбкой.
Напряжение, повисшее в воздухе, было практически осязаемым. Им даже можно было приправить стейки. Я очень надеялась, что Вадим понимает – его молчание – это путь в никуда.
Всеми фибрами души я чувствовала исходящее от мужчины внутреннее сопротивление, однако я выстрадала свое право на правду, неотрывно вглядываясь в его безразличное лицо, в совершенно чужие карие глаза, своим жутким выражением бьющие наотмашь.
- Каждое мое слово может подвергнуть тебя опасности.
- Я догадываюсь, - зло усмехнулась, - И, тем не менее, имею право
- Вера, я давно повязан с очень влиятельными и опасными людьми. Очень, - он вздохнул, вновь замолкая.
- Кто они?
Вадим задумался на секунду.
- Будем называть их
Я нахмурилась, поймав его тяжелый взгляд.
- Я с юности считал себя частью их звериной стаи. По праву наследия, так сказать. Мой батя оттуда. Он учился в том же закрытом пансионате… Нас годами натаскивали одни и те же кураторы. Они же уже потянули свои щупальца к Женьке, - в его голосе звучала сталь вперемежку с брезгливостью.
- Так что же произошло, раз ты с юности был так предан
- Ты права. Я был предан. Еще как… - Вадим поежился, - Только оказалось, что я был не одним из винтиков слаженного механизма, а скорее орудием для устранения серьезного конкурента. Особенным проектом, - Вадим помолчал, продолжая прожигать меня помутневшими карими глазами, - Если вкратце, то нас с сестрой просто использовали. Только Юля пока этого не понимает, - невесело улыбнулся.
- И… что все это значит? – почти беззвучно прошелестела я, - Получается, ты не сможешь помочь моему отцу? – резкий низкочастотный шум в ушах, сердце подскочило к горлу, сжавшись до такой степени, что было больно сделать вдох.
- Есть вариант, - смешок, - Вера, ты имеешь дело с одним из самых изворотливых чертей преисподней, - выражение лица Вадима снова сменилось: сглотнув, он твердо сжал челюсть, - Но, думается, было бы неплохо заручиться поддержкой твоего папеньки. Только в этом случае получится смешать все фигуры на шахматной доске, сделав ход конем, и вывернуть все так, чтобы две враждующих стаи объединились против настоящего зла. Улавливаешь мою мысль? – улыбнулся он одними глазами, делая шаг ко мне на встречу.
- Папа никогда не пойдет на это, - прошептала я, откидываясь на спинку стула.
Я вся подобралась, пытаясь представить себе ситуацию, в которой бы мой принципиальный отец объединился с сыном Полянского.
Увы, я слишком хорошо его знала, с горечью осознавая, что даже ребенок у меня в утробе не сумеет его переубедить. Никогда.
- Сильные мира сего давно копали под «Апостол-групп» - уж больно лакомый и отлаженный бизнес. Меня использовали, зная о давней «любви» к вашему семейству, - насмешливо фыркнул, - Но арест Апостолова был делом времени… Полагаю, твой отец догадывался об этом, готовя запасной аэродром. По крайней мере, я на это надеюсь… - он стиснул челюсти.
- Вскоре после его ареста я случайно узнал, что и меня рано или поздно утянут на дно, если ослушаюсь кураторов. Вот такой фатальный поворот моей личной Вендетты - ебучая система никого не выпускает из своих щупалец. Выход только вперед ногами, - горький смешок.
- А я любой ценой хочу оградить тебя и нашего ребенка от всего этого дерьма и, клянусь, сделаю все возможное…
Глава 78
На протяжении следующих дней я практически не видела Вадима. Ночью после того нашего относительно откровенного разговора он снова куда-то сорвался. Об этом я узнала утром от Ольги, к которой Полянский заходил перед отъездом.
Оказывается, он проинструктировал ее на случай форс-мажоров... А еще я заметила, как увеличилось количество охраны по всему периметру. Это явно было неспроста.
Если днем я еще могла чем-то себя занять, то ночами все выходило из-под контроля. Из-за жутких кошмаров я практически не спала, хотя прекрасно понимала, что в моем положении необходимо высыпаться. Только от осознания проблемы ее масштаб не уменьшался.
…Распахнув глаза, я какое-то время металась между сном и явью.
Сегодня я проигнорировала завтрак. Пыталась подняться, но из-за чувства полного опустошения внутри, мое тело не подчинялось, только глаза подавали признаки жизни: моргая, я смотрела в потолок.
Все дни сплелись в однообразную паутину, а мое одиночество виделось огромным кровожадным пауком, сжирающим изнутри.
Я ужасно скучала по родителям, сестре, своим университетским будням и некогда беззаботной жизни в Москве, погрязнув в пучине какого-то тупого бессилия.
- Здравствуй, Вера! – раздался приглушенный мужской голос.
Я крепко зажмурилась, а потом посмотрела Вадиму в глаза, и ощутила резкое покалывание в груди, обнаружив у него на руках маленького черноухого щенка.
- Подумал, он скрасит твое одиночество, - Полянский лукаво улыбнулся, усаживаясь на край моей кровати.
Щенок, скукожившись, послушно сидел у него на руках, косясь на меня своими глазками цвета какао.
- Как его зовут? – я растерянно моргала, глядя на животное.
- Сама и придумай, - хмыкнул он, почесав малыша за ухом, - Я забрал его сегодня утром из собачьего приюта. Подумал, с ним тебе будет веселее, - Вадим осторожно протянул мне щенка.
- Ну, привет малыш! – я погладила животное по мягкой шерстке, прижимая песика к груди, вдруг вспомнив нашего старого пса Лакки и ощутив внезапный прилив ностальгии, - Нужно его покормить, - пробормотала я, выдерживая пристальный взгляд двух карих обсидианов Полянского.
- И тебе тоже не мешало бы поесть, - серьезно озвучил он.
***
Остаток дня прошел в хлопотах, связанных с появлением в доме собаки, и, несмотря на помощь Ольги, я смогла присесть только ближе к вечеру, когда этот шкодник заснул в кресле.
Приняв душ, я отправилась в кровать, надеясь, что хоть сегодня удастся поспать без сновидений… Но как же я ошибалась, проснувшись посреди ночи от собственного крика.
Вадим Полянский
- Вера… Тише…
Луна светила в окно достаточно ярко, чтобы я увидел, как блестит ее кожа - лоб, виски, шея были влажными от пота. Тонкая ткань ночной сорочки прилипла к телу, облепляя грудь и живот.
- Ты здесь? - отрывисто позвала она.
- А где мне еще быть, если не рядом со своей женой?
Пауза. Ее осипшее дыхание. Тихий всхлип. У меня сердце сжалось.
- Ты ведь уже не первую ночь приходишь? – пробормотала она, едва слышно.
- Исключение только мои отъезды.
Я переместился с кресла на кровать, осторожно вытерев испарину у нее со лба, и вложил ей в ладонь бутылку воды.
- Попей. Ты снова кричала во сне…
Увы, меня начинало всерьез беспокоить ее психологическое состояние. В последнее время Вера совсем плохо спала. Не отрывая от меня испуганных глаз, моя девочка сделала несколько жадных глотков.
- Нужно снять. - прохрипел я, не в силах оторваться от ее гулко вздымающейся груди под прозрачной влажной тканью.
- Но… - она смотрела на меня растерянно, распахнув свои огромные глазищи.
- Не спорь. Так спать нельзя, - не моргая, я впитывал в себя ее дивный образ, ощущая, как у меня к херам срывает крышу, - Еще не хватало замерзнуть, - сглотнул.
- Это вряд ли, - нервный смешок, - Мне наоборот жарко.
Приподнявшись на локтях, Вера оглядела себя, поморщившись. Она потянула край, пытаясь стянуть сорочку через голову, но мокрая ткань застряла, завернувшись, и моя Королева замерла с поднятыми руками, тяжело выдохнув.
- Черт!
Я сел ближе.
- Дай помогу, - не дожидаясь ее разрешения, я взялся за подол.
Вера подняла руки выше, помогая мне, и я стянул влажную тряпку через голову, отбросив ее куда-то в сторону.
- Лучше? - спросил я, хотя сам не очень понимал, о чем спрашиваю: голос прозвучал пиздецки глухо.
Дыхание давно сбилось.
- Жарко, - ерзая на попке, шепотом выдохнула Вера, - Все равно жарко.
Она осталась сидеть с обнаженной грудью, даже не пытаясь прикрыться, будто все еще не отошла от оков сна. Или это я спал?
Самая желанная на свете девочка провела рукой по своей груди, касаясь оттопыренного соска, стирая влагу, и замерла, глядя на меня исподлобья.
Она сведет меня в могилу…
Зверея, я словно завороженный наблюдал за каждым ее движением, боясь нарушить такую хрупкую идиллию. Надолго ли?
Сидя на постели, Вера грациозно потянулась, и я заметил, как дернулась ткань трусиков у нее на бедрах.
Словно под гипнозом, я протянул руку, осторожно коснувшись ее бедра. Пальцы легли на край трусиков, на влажную кожу под ними, соскользнув к промежности.
Ее белье было мокрым.
И пиздец тебе Вадим.
Вера не отстранилась, только выдохнула чуть громче.
Тогда я провел большим пальцем по кромке, и, чуть надавив, скользнул под ткань - на миллиметр, просто касаясь.
- Они тоже мокрые, - я почувствовал, как потянуло внизу живота, - Лучше снять, - севшим от возбуждения голосом.
Медленно кивнув, она чуть прикусила губу, глядя на меня блестящими в полутьме широко распахнутыми глазами.
Я не стал ждать.
Зацепил пальцами резинку с двух сторон, потянул вниз, неотрывно наблюдая, как ткань сползает по ее стройным ножкам. Вера приподняла бедра, помогая мне, и я стянул ее трусики до колен, после чего она сама отбросила их ногой куда-то в темноту.
Любимая сидела передо мной абсолютно голая, все еще влажная после сна, с раскрасневшимися щеками и тяжелым дыханием. Лунный свет серебрил ее обнаженный живот и грудь. Я знал, что она была чертовски возбуждена. На грани обморока от бешеного нереализованного желания.
Я же хотел ее как умалишенный.
Пиздец, как хотел свою беременную жену, забывая дышать.
Глава 79
- Ты все еще дрожишь, – сипло озвучил я.
- Похоже, правда, замерзла, – вытолкнула Вера заторможенно.
- Мне не нужно прикасаться к тебе, чтобы знать, что ты возбуждена. Я чувствую твой запах, – добавил я почти беззвучно.
- Мне приснился эротический кошмар, – хриплый смешок, – Будто я занималась сексом с соблазнительным демоном. – Вера замолчала, глядя куда-то в темноту за моим плечом.
Ее зрачки расширились, дыхание стало глубже, будто она заново проживала этот сон.
- Ты занималась любовью с настоящим демоном? – я не смог сдержать улыбку.
- Ничего общего с любовью, - холодно отрезала она, - Мы просто…
Трахались.
Ну, конечно, Вера.
- Расскажешь? – я едва дышал, - Какой он был?
- Высокий. Смуглый. Глаза без белков, но светились красным, - она нервозно повела плечом.
Я хмыкнул, накручивая на палец прядь ее влажных белокурых волос.
- Звучит интригующе. Что же он говорил?
Она мило подкатила глаза.
- Стандартный набор демонических фраз.
- Можно поподробнее? Мне впервые рассказывают эротический кошмар…
Вера тяжело вздохнула, и, тем не менее, поддалась.
- Мы были в каком-то храме или пещере, – почти беззвучно начала она. – Там горели свечи… много свечей, и воздух пах дымом и чем-то приторным. И он… – любимая запнулась, сглотнув. – Он появился из темноты, – она облизнула губы, после паузы продолжив. – Я не могла пошевелиться.
- От страха?
Повернув голову, она пристально посмотрела мне в глаза.
- Сперва, да… Но потом… не знаю. От того, как он смотрел.
Я заметил, как ее дыхание снова учащается.
- И что было дальше?
- Он подошел, – Вера замолчала, прикусив губу, – но не прикасался. Сначала нет. Просто дышал на мою шею, ключицы, грудь … и от этого дыхания у меня подгибались колени. А потом... Он провел когтистым пальцем по моей губе, и сказал, что хочет попробовать меня на вкус, – она хрипло усмехнулась.
- И? – поторопил я, осторожно поглаживая ее по бедру.
- Демон рассмеялся, сказав,
Она прикрыла глаза, порывисто сжимая свою грудь. Я лежал рядом, опираясь на локоть, и слушал, боясь спугнуть поток этих неожиданных откровений.
- Что было дальше? – чуть сдвинув ладонь, я провел большим пальцем по внутренней стороне ее бедра, почувствовав мурашки.
- Он смотрел на меня, – продолжила Вера, глядя в потолок. – Я чувствовала, как между ног становится влажно, как соски твердеют от одного только воздуха, который он выдыхал.
Любимая вздрогнула, но не остановилась.
- А потом он наклонился и провел носом по моей шее. От уха до ключицы. Вдыхал меня, понимаешь? Как будто я была самым изысканным блюдом, а он голодал тысячу лет.
Наклонившись, я повторил это движение. Провел носом по ее шее – от мочки уха до ямочки у ключицы, упиваясь ее запахом.
Вера выдохнула с тихим стоном.
- Да, - шепнула она. - Вот так.
Я лизнул. Медленно. От ключицы вверх. По биению пульса. Чувствовал, как под языком дрожит ее солоноватая кожа, как ускоряется сердцебиение. Моя девочка выгнулась, подставляя мне больше пространства.
- Боже, – выдохнула она.
И я не собирался останавливаться. Провел языком по линии челюсти, к подбородку, потом ниже, к ложбинке между ее грудей.
- А дальше? – судорожно спросил я, не отрываясь от ее тела.
Вера замялась, потому что я лизнул сосок, чуть прикусил его, и она дернулась.
- Дальше он опускался все ниже, будто хотел меня сожрать…
Я следовал за ее словами.
Смакуя, обводил языком вокруг ее сосков, пока они не стали твердыми.
Дразнящими кругами целовал животик, напрягающийся от каждого прикосновения. После чего присосался к складке между ее ногой и животом, упиваясь тем, что Вера раздвинула бедра шире, словно кошка, подставляясь под мою ласку.
- Продолжай! – хрипло скомандовал я.
- Он говорил, – голос ее срывался, – что от меня невозможно оторваться… что он готов умереть вот так, с языком между моих ног… – задушенный смех.
- Так, да? – я уже был там.
Провел языком по влажным складкам, собирая ее вкус. Вера вскрикнула, запуская пальцы мне в волосы.
Мать вашу. Охуеть просто.
- Да, – порывисто выдохнула она. – Он тоже... Тоже сначала просто пробовал. Облизывал меня, как мороженое. Медленно… Очень медленно… Я думала, что сойду с ума…
Я не ускорялся. Работал языком неторопливо, смакуя ее вкус, чувствуя, как подрагивают ее бедра, как напрягаются мышцы, а дыхание становится все более рваным.
Такая влажная. Такая открытая. Такая…
- А потом, – голос Веры превратился в сплошной стон, – он нашел…
Клитор.
Я догадался.
Круговые движения языка вокруг, потом прямо по нему, и снова вокруг. Выгибаясь, Вера тянула меня за волосы, пыталась направить, но я не поддавался – держал свой убийственно медленный ритм, заставляя ее метаться по простыням.
- Только не молчи… Я хочу знать…
- Господи, – выдохнула она, – он говорил, что чувствует, как я набухаю у него на языке. Что еще немного – и я потеку по его губам. Что он выпьет меня всю, до последней капли...
Втянув клитор губами, я чуть потянул, и Вера жалобно вскрикнула, выгибаясь, вжимаясь лицом в подушку.
- А еще он… – она задыхалась, с трудом выталкивая слова, – он пальцами... одновременно... растягивал меня... готовил принять…
Тогда я ввел в нее один палец, чувствуя, как горячо и тесно внутри. Потом второй. Вера застонала так, что у меня внутри все перевернулось.
Смелее и настойчивее принялся ее ласкать, поправляя свой стояк.
- Скажи, – хрипло попросил я, не отрываясь.
- Дальше он... – она не могла говорить, только стонала и тянула меня за волосы.
Я ускорился. Круговые движения. Жесткий нажим. Снова круги. Мои пальцы у нее между ног двигались в том же ритме.
Вера начала содрогаться с хриплым отчаянным криком. Ее тело била крупная дрожь, бедра сжимали мою голову, а я не останавливался, продлевая ее агонию… вылизывая до последней судороги.
Когда она обмякла, тяжело дыша, я поднялся к ней, избавляясь от боксеров и спортивных штанов.
- Но на этом он ведь не закончил? – спросил я в ее мокрый висок. – Он тебя трахнул? – перекатываясь к ее разведенным бедрам.
Вера попыталась рассмеяться, однако смех вышел надсадным, похожим на всхлип. В глазах появился нездоровый блеск.
- Трахнул. Еще как, – выдохнула она, пристально глядя мне в глаза.
Тогда я неторопливо толкнулся, давая ей почувствовать каждый миллиметр своей каменной плоти. Верочка ахнула, цепляясь за мои плечи…
- Так?
- Только глубже... еще...
Я вошел до упора, чувствуя, как она сжимается вокруг, как дрожит каждая ее мышца.
- Скажи, что он делал дальше.
Вера задыхалась, пытаясь говорить и одновременно двигаться мне навстречу. Она уже не смотрела на меня: ее глаза были закрыты, ресницы дрожали.
- Он ускорялся... И… я почти теряла сознание… пока он трахал меня до потери пульса.
Перехватив ее запястья, я прижал их к подушке над головой. Вера застонала громче. Я ускорился, вбиваясь в нее хаотично и резко, ощущая, как с каждым гребанным движением она становится все мокрее и раскрепощеннее. Твою ж мать…
Сам уже был на пределе.
- А потом он, наверное, сказал, что кончит в тебя? Наполнит тебя так, что будет вытекать до утра? М?
Я сжал ее запястья сильнее. Вера извивалась подо мной, уже не пытаясь сдерживать стоны, просто отдавалась каждой секунде этого безумия.
- А что же чувствовала ты? – спросил я, глядя в ее расширенные, почти черные зрачки. – Когда он кончал в тебя? Что ты чувствовала?
- Я ... – она запнулась, потому что я вошел особенно глубоко.
И не выдержал, изливаясь резко и безудержно.
Вера начала сжиматься вокруг меня, просто оттого, как сильно, волна за волной, я наполнял ее, пока не замер. Мы одновременно достигли разрядки.
Глава 80
Свет, пробивающийся сквозь неплотно задернутые шторы, рисовал на стене длинные золотистые полосы.
Распахнув глаза, я лежала неподвижно, прислушиваясь к себе.
Тишина в голове. Легкость в теле. Странное, почти забытое чувство покоя.
Я не сразу осознала, что проснулась не от удушающей тревоги, вызванной очередным сражением со своим подсознанием, а потому что выспалась.
Я не спала так безмятежно с тех пор, как начались эти дурацкие кошмары, и тревога стала моим постоянным ночным гостем.
Медленно потянувшись, я почувствовала, как приятно ноют мышцы. Тело помнило каждое мгновение этой безумной ночи, пока память услужливо подбрасывала все новые извращенные детали.
Я отдалась ему. Снова. И не просто отдалась - я рассказывала ему о сне, в котором меня трахал другой. Горячий демон из моего эротического «кошмара». И возбуждалась от этого рассказа, позволяя ему делать с собой все то же самое.
Лапать. Вылизывать. Безудержно брать.
Учитывая, как обильно Вадим кончил, ему очень даже понравилось изображать роль моего персонального Люцифера.
Закусив губу, я уставилась в потолок, чувствуя, как горит лицо.
Черт, мы ненормальные!
Больные на голову…
Какое-то время я безучастно смотрела в одну точку.
Что же я наделала?
Как могла допустить такое?..
В этом доме со мной происходили странные вещи.
Мысли становились какими-то противоестественными. Более темными, более раскрепощенными. Здесь я позволяла себе то, чего никогда бы не позволила в обычной жизни.
Однако стоит признать – во мне всегда было то, что называют
Но я пыталась заткнуть это как можно дальше.
Потому что не находила того, кто бы нашел для нее выход. Не испугался бы беспроглядного мрака, господствующего на дне моей души, а, наоборот, его приручил.
Гормоны, ночные кошмары и тотальное одиночество сделали свое дело, открыв этот ящик Пандоры.
Я знала, что Вадим – это истинное воплощение Тьмы, и он окончательно меня поглотил.
… Прислушавшись к себе, я поняла, что адски проголодалась.
Малышка требовала завтрака, не обращая внимания на мои душевные терзания. Но вставать не хотелось. Хотелось спрятаться под одеяло, делая вид, что ничего не произошло…
Только долго прятаться не вышло…
Вадим появился в дверях спальни.
Облокотившись о косяк, он скрестил руки на груди. Из одежды на моем Белиале были только низко сидящие джинсы. Волосы взлохмачены и еще влажные после душа.
Я непроизвольно приподнялась на локтях, чувствуя, как сползает одеяло, открывая мою обнаженную грудь. Я не потрудилась прикрыться. Подумала, это глупо, учитывая, чем мы занимались прошлой ночью…
- Проснулась? – протянул он, усмехаясь.
Я пожала плечами, не спеша с ответом.
Периодически казалось, что все это – один сюрреалистический сон в духе Сальвадора Дали, но я все не просыпалась и не просыпалась…
- Завтрак готов, - озвучил Вадим, чуть дольше положенного задерживая взгляд на моей груди, - Я приготовил яичницу.
- Спасибо, но я не голодна… - соврала, лишь бы прервать этот неловкий момент.
Он кивнул.
- Тогда лежи. Я принесу тебе завтрак. Поешь, когда проголодаешься, - развернувшись, Полянский вышел за дверь, оставив меня в крайне растрепанных чувствах.
***
Я соизволила покинуть комнату лишь после обеда, узнав от Ольги, что Вадим уехал до вечера.
Что ж… Наверное, это к лучшему.
Я смогла списаться с Анатолием, узнав последние новости про отца. Игнатов уверял, что у них появился план, и с большой вероятностью уже летом папа окажется на свободе.
Он предлагал забрать меня «из заточения» и отвести домой, однако я проигнорировала последнее сообщение своего «подельника», оставив его без ответа…
Погуляв и переделав все возможные дела, я сама не заметила, как забрела в библиотеку, вспомнив о нашем недавнем разговоре с «домоправительницей».
Ольга упоминала, что привезла с собой какие-то книги, предлагая мне их в качестве средства скоротать досуг. И я нашла их на одной из дальних полок.
На обложках красовались иллюстрации: женские силуэты в длинных платьях, мужские фигуры с рогами или крыльями. И названия такие смешные - «Пленница тьмы», «Его навсегда», «Демон и девственница», «Невинная для дракона».
Усмехнувшись, я взяла в руки книгу «Обжигающая тьма».
Открыв первую страницу, я задумчиво пробежалась глазами по строчкам аннотации.
Да что ж ты будешь делать с этими древними демонами?
С трудом подавив нервный смешок, я опустилась в кресло около стеллажа, открывая книгу.
Страница за страницей разворачивалась история о земной девушке, случайно призвавшей демона во время дурацкого ритуала с подругами. И теперь он требовал плату в виде ее невинности.
Вот так поворот…
После пятой эротической сцены в первой трети романа я утомилась читать про развратную вчерашнюю девственницу, закрывая «Обжигающую тьму», и открывая новую историю под названием «Невинная для дракона».
Хмыкнув, я пролистала первые страницы. Ну, посмотрим.
Правда, уже на второй главе я фыркнула, на пятой – начала подкатывать глаза, а на десятой искренне расхохоталась, зажимая рот ладонью.
Невинная героиня, которая «никогда не видела обнаженных мужчин», но при этом точно знала, что такое «томление внизу живота» и как надо изгибаться, чтобы дракону было удобнее брать ее сзади.
Серьезно, это было настолько нелепо, что даже смешно.
Особенно их тарантиновские диалоги с али-экспресс.
Все еще посмеиваясь, я захлопнула книгу, отложив ее в сторону. Кто это вообще пишет? Но главное: «кто читает»?
Хотя я же читала…
Положа руку на сердце, я оценила несколько авторских идей, проблема была в том, насколько сыро и глупо они были поданы. А характеры персонажей совершенно не раскрыты…
Уже без энтузиазма я потянулась за следующим романом, взяв тонкую книгу в твердом переплете. Однако открыв ее, я замерла…
Глава 81
Потому что внутри так называемой книги не было написано ни строчки, а сбоку в углублении лежал простой карандаш. Оказалось, что это блокнот с таким хитрым дизайном и качественной кремовой бумагой. Стильная вещица.
Я задумчиво перелистнула несколько страниц, и вдруг сама не знаю зачем вывела сверху.
Vera
В голове все еще роились обрывки мыслей о прошлой ночи вперемешку с историями о нелепых демонах и драконах.
С самого утра меня не покидало ощущение, что я нахожусь на пороге чего-то важного, чего-то способного перевернуть всю мою жизнь.
Покрутив карандаш, я начала рисовать первое, что пришло в голову – птичку в клетке.
Я с детства любила рисовать, поэтому и выбрала для себя факультет дизайна, однако минут через пятнадцать вдруг осознала, что это не то, чего я по-настоящему хочу…
Тогда я медленно аккуратно написала:
Белиал
От автора: темный чувственный роман о том, как древнее зло влюбляется вопреки своей природе.
Глубоко вздохнув, словно перед погружением под воду, я начала писать.
***
Строчки ложились на бумагу почти без правок, будто кто-то диктовал мне текст. Я просто записывала поток мыслей, льющийся из тех темных глубин подсознания, которые я так долго боялась в себе разглядеть. И принять.
- Вера? – сердце пропустило удар, когда в тишине раздался голос Вадима.
Я не слышала, как открылась дверь.
Вообще ничего не слышала, потому что вся была внутри сцены, где древний демон Белиал в облике земного мужчины впервые увидел смертную девушку, испытав мощный разрушительный первобытный голод.
- Ты давно здесь? – подняв голову, я моментально угодила в западню его обсидиановых глаз.
- Достаточно, чтобы понять, что тебя лучше не отвлекать, – тихо ответил Полянский, покосившись на часы.
Проследив за его взглядом, я тихонько ахнула. Десять вечера.
Я писала шесть часов без единого перерыва, однако, даже не смотря на свое положение, не чувствовала ни голода, ни усталости – только странную легкость в голове и дрожь в пальцах.
Отлепившись от косяка, Вадим подошел ближе. Упав на подлокотник моего кресла, он заглянул в блокнот, который я поспешила захлопнуть, однако он мягко перехватил мою руку.
- Можно? – вкрадчиво поинтересовался Вадим, не отрывая взгляда от моего лица.
Я нервно кивнула. Сердце колотилось где-то в горле.
- Только пообещай, что сразу скажешь, если это полная чушь? – пробормотала я, опуская глаза.
- Даже не сомневайся, – Полянский самодовольно хмыкнул, закидывая руку мне на плечо.
Странное чувство, когда кто-то читает твои мысли.
Твои тайные, темные, сокровенные мысли и желания, которые ты даже от себя-то еще недавно прятала, так умело маскируясь под образ пресловутой «хорошей девочки».
Возможно, все это какая-то блажь, и лучше обрубить на корню, потому что…
- Вера, это хорошо, – сказал он, не отрываясь от текста. – Это очень хорошо. Никогда не увлекался жанром фэнтэзи, и, в особенности, любовными романами, но эта история увлекла меня с первых строк, – Вадим задумчиво заглянул мне в глаза. – Ты можешь тоже кое-что мне пообещать?
Выдохнув, я порывисто кивнула.
- Я хочу быть первым, кто прочитает эту книгу. Можно?
- Да.
- Только тебе не кажется, что… что все это слишком? Откровенно? Пошло? – едва слышно осмелилась спросить я.
- Что именно? – Вадим хмыкнул. – Пока все очень даже прилично…
- Да, но… - осекшись, я пожевала губу, – там будет сцена, как он ее…
- Распял своим телом на алтаре? – спокойно закончил Вадим.
- Она самая. И много чего еще в духе темной романтики… - зачастила я.
- Вера, в этом нет ничего противоестественного, особенно, учитывая, что вчера ночью я воплощал твои фантазии, – продолжил он хрипло. – Думаешь, я не знаю, какая ты на самом деле? – шумно вздохнув, он зарылся носом в мои волосы. – Скажу больше, это была одна из самых ярких ночей в моей жизни…
Мои щеки зарделись, стоило вспомнить эту ночь, и все, что было между нами.
- Тогда я продолжу писать, – выдохнула я с облегчением. – Посмотрим, что из этого выйдет.
- Непременно. Но, сперва, поздний ужин и в кровать. Тебе надо выспаться. К слову, сегодня ночью мы снова будем спать вместе. Если хочешь, продолжим заниматься подбором материала для твоей книги? М?
Глава 82
Ужинали мы практически молча.
Вадим разогрел жаркое, которое днем приготовила Ольга. Сидя напротив, он иногда на меня поглядывал, и в этих взглядах улавливалось нечто новое, будто он видел меня впервые, и ему нравилось то, что он видит.
Потом он остался на кухне прибрать, а я отправилась в душ.
Я стояла под горячими струями, закрыв глаза, и прокручивала в голове написанное – первые страницы моего дебютного романа…
Когда я вышла, замотанная в полотенце, в спальне горел только ночник. Вадим уже лег, откинув одеяло с моей стороны, и ждал, глядя в потолок.
Предварительно натянув на себя длинную футболку, я скользнула под одеяло, задумчиво глядя мужчине в глаза.
- Ты уезжал сегодня? – тихий выдох сквозь стиснутые зубы.
- Да. Встречался кое с кем в Горно-Алтайске, - расплывчато ответил он.
- Есть какие-то подвижки? – сверля его проницательным взглядом.
- Безусловно, - тихая усмешка мне в висок, - Теперь у меня есть стимул порешать все как можно скорее… - в полутьме его глаза казались темными, почти черными.
- Что-то известно насчет моего папы? – я перевела дыхание и прикрыла глаза, втягивая носом слабый аромат его парфюма.
- Появившийся на шахматной доске еще один «таинственный информатор» спутал следствию все карты, - мрачно усмехнулся Полянский после продолжительной паузы, - Разумеется, все не так просто, учитывая масштаб и резонанс этого дела. Да и кроме меня, там еще присоединились стервятники, которых явно не устраивает такой расклад.
- Я тебе уже рассказывал, как много желающих видеть твоего отца за решеткой. Но, судя по последним новостям, его адвокаты сумеют пойти по упрощенке и вывернуть все на условку. Ну, а там есть свои нюансы. Через полгода-год могут полностью отмазать, - он фыркнул, шумно втягивая воздух, - Финансовое положение и связи помогут ему справиться с этими временными трудностями.
- И тебя это устроит? – тихо спросила я.
- Я же говорил, мне уже плевать, - хмыкнул он, - Да и… я видел твоего отца на коленях. Будем считать, месть засчитана, - с прохладной интонацией.
- Да, ты уже это говорил. Но все равно звучит не очень правдоподобно…
- Ага. Я долгие годы жил по четко установленным планам и правилам, не позволяя себе жалости и сострадания, преследуя одну единственную цель. Я считал себя чуть ли не избранным, который держит этот гребанный мир на своей ладони, частью одной большой, сплоченной, дружной семьи… - пауза.
- Пока не узнал, какая же для меня была отведена роль. В сухом остатке, твой отец и его люди уже в курсе, что не я запустил эту цепную реакцию… Слепая ненависть к твоему отцу в самом деле сделала меня не только слепым, но и глухим. Пожалуй, к сорока годам стоит признать, что я доверился не тем людям… - костяшками он провел по моей щеке, - И моя наивная доверчивость в подростковом возрасте сыграла со мной злую шутку, подведя нас с Юлькой к краю пропасти.
- Ты общался с людьми моего отца? – затаив дыхание, я протянула руку, чтобы убрать локон, упавший на лицо.
- Да. Передал им кое-какую информацию для размышления. Ну, а дальше решение за Артемом, - выдал он безэмоционально, хотя в этот миг, возможно, решалась наша с Вадимом судьба.
Дядя Толя на днях писал, что с большой вероятностью спустя четыре-шесть месяцев отца выпустят на свободу. Полянский сейчас озвучил похожую информацию. Значит, между ними установился какой-то диалог…
Только каким будет итог? Смогут ли представители двух враждующих кланов договориться?
Я непроизвольно погладила свой живот, пытаясь представить нас всех вместе на одной территории.
Не получилось.
В голове никак не монтировался образ Вадима и моего отца, как бы я не пыталась убедить себя, что это возможно.
- А что насчет тех людей… - я кашлянула, - Ты назвал их системой… Что они думают по поводу твоего общения с моим отцом?
Вадим устало вздохнул.
- Они не в курсе происходящего. Я слишком долго был ослеплен желанием кровной вендетты, поэтому вряд ли кто-то способен во мне усомниться. Тем более, Юлька очень показательно мочит бизнес твоей матери. Я не останавливаю ее, потому что это идеальное прикрытие в глазах кураторов. У меня есть еще несколько месяцев… Но до конца лета мы должны определиться, - едва заметная усмешка скользнула по его приоткрытым губам.
- Мы? Мы должны определиться?! – нервно выпалила я, скептически глядя в его бесстрастное лицо.
Вадим кивнул.
- К какой стае окончательно примкнуть, - обреченный выдох, - Самим по себе, увы, не получится, Вера. Я слишком замаран во всем этом дерьме, - добавил он почти беззвучно.
- Хочешь сказать, твои кураторы тебя… - я осеклась, не сумев произнести это вслух.
- И снова в десятку, Принцесса. Для них я универсальный солдат, которого долгие годы готовили для определенной миссии. Они наделили меня деньгами, властью и своим покровительством, и, разумеется, не дадут мне уйти в тихое светлое будущее со своей беременной женой. Если твой отец не пойдет на сделку, то я вынужден буду вернуться в Великобританию. Надеюсь, ты поедешь со мной…
Сглотнув шершавый ком, я непроизвольно мотнула головой.
- Вера, не говори ничего… Сейчас твои слова не имеют смысла. Я просто описал тебе примерный расклад, и еще… - повернувшись в пол оборота, Полянский достал что-то из прикроватной тумбочки, спустя миг протягивая мне небольшую коробочку, - Открой.
- Что это? - спросила я тихо.
Он сам ее открыл.
Внутри лежало кольцо.
Темный металл с зеленоватым отливом оплетал крупный камень кроваво-красного цвета, напоминая рубин. Я не разбиралась в камнях, но этот завораживал – глубокий и притягательный, будто внутри него горело пламя.
- Это кольцо принадлежало моей матери, - сказал он тихо, - Семейная реликвия. Я планировал подарить его тебе в нашу первую брачную ночь, - его голос слегка дрогнул.
- Ты ведь знал, что…
- Да. Дай договорить. Я больше не планировал связывать себя узами брака. Ни с кем. Но ты - женщина, которой я хотел и хочу подарить это кольцо.
Взяв мою руку, он надел кольцо с кроваво-красным камнем мне на безымянный палец.
- Вадим, я не могу его принять… - шумно вздохнула, прихватив нижнюю губу зубами.
- По крайнем мере, пока мы здесь. Не снимай его, пожалуйста. Это оберег, - чмокнув меня в лоб, он потушил торшер.
Глава 83
Рванувшись, я провалилась в темноту.
Во рту пересохло, перед глазами двоились круги, расплываясь в трехмерные психоделические узоры.
Сердце колотилось где-то в горле. Влажная ночная рубашка прилипла к спине. Я провела рукой по лицу и поняла, что по нему ползут влажные дорожки.
Да что ж такое…
- Тише – тише… – Вадим гладил меня по волосам, нежно прижимая к себе. – Вера, это просто сон. Буйство гормонов. Я здесь. И никуда не ухожу…
- Все было так реально… – пробормотала я, гулко хватая воздух.
- Что тебе приснилось?
- Что ты уносил куда-то нашу дочку… Мне уже не первый раз снится нечто подобное… – призналась я, заламывая руки.
Вадим на секунду замер.
Я почувствовала импульс напряжения, пробежавший по его телу, прежде чем он возобновил свои осторожные прикосновения. Морок потихоньку отпускал, но где-то глубоко внутри еще шевелился червячок сомнения.
Слишком реальными казались эти сны.
Или я медленно сходила с ума?
- Наверняка, я уносил ее покормить? – озвучил он ровным, успокаивающим голосом. – И с чего ты взяла, что у нас непременно будет девочка?
- Знаю, – я растерла пульсирующие виски. – Сердцем чувствую… А ты хотел бы сына? – подняв голову, я внимательно посмотрела Вадиму в глаза.
В полумраке спальни его лицо выглядело привычно расслабленным, но я буквально кожей чувствовала – что-то не так.
- Я хочу, чтобы ты родила здорового ребенка, – произнес он после небольшой паузы.
- Как-то ты сказал, что хотел бы мальчика… – удерживая его взгляд в фокусе. – Ты ведь сказал это не просто так?
Некоторое время Полянский молчал, пока мое сердце, кувыркаясь, едва ли не разрывало грудную клетку.
- Вер, это не то, что следует рассказывать своей беременной жене… – Вадим побледнел, гулко вздохнув. – Тебя и так мучают кошмары… Сомневаюсь, что тебе нужна эта информация.
Я зажмурилась, пытаясь восстановить дыхание.
- Ты сам сказал про кошмары! Иногда мне кажется, что я медленно схожу с ума… И, если ты что-то знаешь… Пожалуйста, не мучай меня!
Полянский обреченно вздохнул.
- Отец как-то обмолвился, что у нас в роду что-то типа генной аномалии или родового проклятья, – мрачный смешок.
- Что это значит? – обескураженно.
- Моя старшая сестра умерла через несколько дней после рождения. Синдром внезапной детской смерти, – он поморщился. – Врачи разводили руками – здоровая, доношенная, никаких патологий. А она уснула и не проснулась.
- То же самое произошло со старшей сестрой моего отца. Дед втирал ему что-то про родовое проклятье… Отец же, проконсультировавшись с несколькими именитыми генетиками, пришел к выводу, что это могла быть какая-то генетическая поломка, – он замолчал.
Я слушала, и внутри у меня все холодело.
- Это… это не может быть правдой… Проклятья какие-то… Мы же не в средневековье?
- Когда родилась Юля, мать не отходила от нее ни днем ни ночью… К счастью, все обошлось, – какое-то время он собирался с мыслями. – Я очень хочу нашего ребенка, однако, если бы у меня был выбор, я бы предпочел, чтобы первым у нас родился сын.
Бесконечные вопросы без ответов доводили меня до исступления.
А еще я вдруг поняла, как отчаянно хочу домой.
К маме под крылышко.
Все бы отдала, чтобы оказаться в ее объятиях.
Смертельно соскучилась по своей семье.
Я так от всего этого устала, явно переоценив свои жалкие силенки…
- Скажи, я ведь могу уехать?
Вадим посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.
В полумраке спальни его глаза казались темными, почти черными, и я не могла прочитать в них ни одной эмоции.
- Вера, – сказал он, наконец. – Поверь, это самое безопасное место, где вы с ребенком можете сейчас находиться.
Я хотела возразить, но он мягко перебил.
- Дослушай меня, пожалуйста. Я не преувеличиваю. Сюда ни одна букашка не проползет без моего ведома. Дом охраняют мои лучшие люди. А вкупе с лучшими универсальными солдатами «дяди Толи» – снисходительный смешок – это не дом, а крепость.
Он удовлетворенно приподнял вверх уголки своих полных губ.
- Однако построил его не я. Вернее, я выкупил старую развалюху вместе с землей в этом Богом забытом месте, и, отреставрировав, довел до ума. Но принял решение о покупке я, когда случайно узнал об одной хитрости.
- О какой еще хитрости?
- Пойдем! – внезапно он поднялся с кровати, утягивая меня в сторону ванной комнаты. – Я не просто так приготовил для тебя эту спальню…– он мне подмигнул.
Вадим включил свет. Я зажмурилась, прикрывая глаза ладонью, пока он разглядывал что-то возле дальней стены, где за душевой кабиной была обычная на вид плитка.
Вадим нажал на один из швов, и я вздрогнула от тихого щелчка.
Часть стены бесшумно ушла внутрь, открывая темный проем.
Боже мой.
- Это проход? – сердце сделало «солнышко».
- Помнишь, я говорил про хитрость?
Я кивнула, все еще не веря своим глазам.
За плиткой скрывался достаточно широкий лаз, чтобы пролез взрослый человек. В темноте угадывались ступени, уходящие куда-то вниз.
- Под домом есть ход, который построили еще во время войны, – пояснил Вадим, включая фонарик на телефоне и освещая первые ступени. – Подвал сообщается с системой тоннелей. Они ведут...
Сделав паузу, он посмотрел на меня с загадочной улыбкой.
- В одно безопасное место. Оно находится на территории моего заповедника. Если что – вы с ребенком будете там в полной безопасности.
Я все еще была потрясена. Глядя в темный проем, все у меня внутри сжималось от странной смеси страха и восхищения. Нечто подобное я видела только в фильмах.
- Об этом ходе не знает никто, кроме меня, – добавил Вадим тихо. – Даже мои лучшие люди не в курсе. Только я. А теперь еще и ты.
Он также бесшумно закрыл проход.
- Зачем ты мне его показал? – спросила я, когда мы вернулись в спальню.
Усевшись на кровать, Полянский притянул меня к себе.
- Если вдруг что-то пойдет не так… – он кашлянул. – Если меня не окажется рядом… Ты должна знать, куда бежать в случае форс-мажора…
Форс-мажор.
Я прижалась к нему, чувствуя, как неистово колотится сердце.
- Не лучше ли мне вернуться домой? – почти беззвучно.
- Увы, сейчас там небезопасно, Вер, – в его голосе появились стальные нотки. – От своего осведомителя я знаю, что и Левицкий, и Воронов отправляют свои семьи в полных составах за границу. Перестраховываются.
Но Игнатов ничего мне об этом не писал…
- А как же моя мама? – руки задрожали: я едва ли не задыхалась от волнения.
- По всей видимости, твоя мать останется в Москве, – устало отрезал он. – Но сестра с женихом и весь табор Левицких уезжают. Если ты вернешься, то и тебя сошлют… Хорошо подумай, – с этими словами он погасил свет.
Я еще долго не спала, слушая, как в коридоре возится пес. Лежала и смотрела в темноту, ощущая тяжесть кольца на пальце, будто от камня распространялся жар. Все никак не получалось выкинуть слова Вадима из головы.
- Нет, – прошептала я в темноту, – Я не позволю. Моя доченька проживет долгую и счастливую жизнь…
*Семь месяцев спустя*
- Черное ухо! – позвала я, прищурившись. – Ко мне!
Солнце уже клонилось к закату, когда я вышла во двор. Теперь я двигалась гораздо медленнее из-за своего внушительного живота, на котором почти ничего не сходилось.
Шел уже девятый месяц, хотя, казалось, в горах время тянется иначе… Мы здесь жили, будто в какой-то параллельной или искаженной реальности.
- Черное ухо!
Лохматый, черный как смоль пес с одним действительно темным ухом – за что он и получил свою кличку – выпрыгнул из кустов, и побежал ко мне, виляя хвостом так, что, казалось, сейчас взлетит.
Он ткнулся влажным носом мне в ладонь.
- Осторожно, балбес, – засмеялась я, уворачиваясь, однако этот проходимец целился носом именно в мой животик, обожая за ним гоняться.
Пес понятливо отступил, но продолжил кружить рядом, выпрашивая внимание.
Я опустилась в плетеное кресло, тяжело опираясь на спинку, и бросила проказнику игрушечную утку. Черное ухо рванул за ней с такой скоростью, что чуть не запутался в собственных ногах.
Мы с Ольгой не смогли сдержать смех.
- Такой потешный! – женщина протянула запыхавшемуся псу угощение.
Она сидела в плетеном кресле под навесом, прикрыв глаза от солнца. В руках у нее дымилась кружка с чаем. Мы пили травяной сбор, заваренный по какому-то известному только ей рецепту, греясь в лучах закатного солнца.
Прошло уже полгода… самые странные, противоречивые и сложные полгода моей жизни, за которые столько всего произошло.
Но самое главное – отца со дня на день должны были выпустить.
Глава 84
Но самое главное – отца со дня на день должны были выпустить.
Я догадывалась, что никакого примирения быть не может. И пусть мне никто не говорил об этом прямо – подозреваю, из-за моего положения, – данная мысль будто витала в воздухе.
Оглядываясь назад, я поняла, что сама напрашивалась на проблемы, пытаясь убедить себя, что счастье в виде примирения двух враждующих семей возможно…
Глупая, наивная Вера.
Но, справедливости ради, многое из того, что я узнала, находясь в этом добровольном заточении, в самом деле, помогло моему отцу.
Я вспомнила ту ночь, когда ко мне снова вернулись кошмары.
Проснувшись от собственного крика, я не застала Вадима в кровати, отправившись на его поиски, внезапно услышав голоса из глубины дома.
Они доносились сквозь настежь открытое окно.
Вадим табачил кальян в компании двух незнакомых мужчин.
Я не разобрала всего, но несколько фамилий намертво врезались мне в память: Патрушев, Вяземский, Антонов.
Дядя Вова Вяземский.
Один из отцовских замов.
Он более десяти лет был вхож в наш дом, так сказать, приближенный к Верховному. Вяземский оказался одним из тех, кто до последнего сливал информацию, выводя из-под удара нужных людей.
Тогда же я узнала, что по многим статьям моего папу подставили. Сделали крайним. А этот мерзкий тихушник с поросячьими глазками Вяземский все эти годы был засланным казачком, только и дожидаясь, когда несокрушимый Артем Апостолов оступится, и можно будет спустить на него всех шакалов.
Я тогда стояла в темноте, с трудом, не выдав себя из-за нахлынувших эмоций.
Вернувшись в комнату, не дожидаясь утра, я позвонила и рассказала обо всем Анатолию, который впервые за все это время разразился трехэтажным матом, ведь еще совсем недавно он готов был поручиться за этого человека.
В ту ночь Вадим так и не вернулся, а проснувшись, я уже привычно подавила внутренний хаос, натянув на лицо фальшивую улыбку.
Мы так и не обсудили появление его ночных гостей…
Позже мне начало казаться, что он сделал это специально.
Хотел, чтобы я услышала очередную порцию его откровений, передав их «куда нужно».
И я передала.
Кажется, после того как арестовали Вяземского, дела моего отца действительно пошли в гору. Клубок интриг потихоньку начал разматываться, пополняясь все новыми громкими фамилиями.
С того момента мама с дядей Толей как с цепи сорвались, уговаривая меня скорее вернуться.
Мамочка…
Как же мне ее не хватало, хотя мы созванивались практически каждый день.
Наверное, мама надеялась, что в какой-то момент я начну извлекать из всей этой дерьмовой ситуации жизненные уроки, наконец, вернувшись домой, вместо того чтобы позволить отпрыску Полянского окончательно забраться мне под кожу.
Когда она поняла, что я планирую задержаться здесь на неопределенное время, то с присущим ей тактом перестала лезть мне в душу, в каком-то смысле смирившись с моим выбором.
В последние недели мы вообще не поднимали тему наших отношений с Полянским, будто его не существует.
Зато мама обрадовалась, узнав о моем новом увлечении. Я даже зачитывала ей некоторые отрывки из своего романа, а еще присылала фотографии подросшего живота.
Жаль только, за все эти месяцы мама отделалась лишь парой селфи. Хотя я понимала, ей не до того. Несмотря на все опасности и запреты, она осталась в Москве, поддерживая боевой дух отца.
Папа…
Догадывалась, что он уже никогда не будет относиться ко мне как раньше. Возможно, даже не захочет со мной общаться.
Я знала, что всех подвела.
В первую очередь себя, с трудом представляя, как мне теперь жить без него, и догадываясь, что я уже никогда не стану прежней. Моя спокойная размеренная жизнь в Москве казалась мне чем-то далеким и недосягаемым.
Я изменилась.
Вадим сделал меня такой или эта червоточина всегда сидела глубоко во мне?
Разумеется, мое нахождение здесь не вечно…
Это было сродни короткому забвению. Глотку краденого счастья перед прыжком в необратимость. Крошечный лучик света перед кладбищенской темнотой.
Я знала, что наши пути с сыном Полянского рано или поздно разойдутся, наивно и глупо ища способ задержать его в своей жизни…
Хотя бы на несколько месяцев притвориться, что мы способны быть нормальной семьей, понимая, что каждая новая минута рядом с этим мужчиной подталкивает меня к краю…
И я осознанно шла на этот риск.
Потому что остановиться было невозможно.
Больная зависимость.
Слабость.
Одержимость.
Одно безумие на двоих.
Вот что мы испытывали, каждую ночь умирая и возрождаясь в объятиях друг друга.
Однако с каждым днем разливающееся в воздухе напряжение ощущалось все отчетливее.
Нет, внешне все было относительно спокойно.
В последние недели Вадим никуда не уезжал, и мы буквально круглосуточно находились вдвоем.
Полянский окружил меня заботой, Ольга помогала по хозяйству, я писала свой роман, гуляла с псом и наслаждалась беременностью, стараясь растянуть эта счастливые мгновения настолько, насколько это возможно…
Роман «Белиал» был практически дописан, но я никак не могла определиться с финалом.
Каждое утро я садилась за стол с твердым намерением поставить точку в этой истории, однако каждый вечер я уходила с чувством, будто что-то не так: слова разбегались, концы не сходились, герои отказывались подчиняться.
Часто рассматривая кольцо у себя на пальце, я размышляла:
***
Попрощавшись с Ольгой, я вновь закрылась в библиотеке, перечитывая написанное.
Сцена, где демон впервые увидел ее – ту самую девушку в костюме ангела.
Сцена на вечеринке, где он потерял над собой контроль, впервые ее поцеловав.
Сцена, где она узнала правду, испугалась и убежала… А потом вернулась, потому что не могла иначе, ведь он уже был у нее внутри – под кожей, в кровотоке, в мыслях.
И все.
А дальше пустота.
Я перебирала разные варианты концовки, сосредоточившись на трех основных концептах.
Первый: она ушла. Вернулась в мир людей к нормальной жизни, а он остался гореть в своем аду… Жизненно. Печально. Но в каком-то смысле правильно и красиво.
Но я не верила в этот финал.
Потому что, если любишь – разве сможешь уйти? Разве сможешь жить обычной жизнью, зная, что где-то там за границей миров твой персональный демон сходит без тебя с ума?
Второй: она осталась. Спустилась с ним в ад, стала его королевой и правительницей армии тьмы, рожая очаровательных демонят. Эпично. Смело. Тоже в каком-то смысле очень поэтично. В духе темной романтики…
Но я не верила и в это.
Потому что ад – это ад. Даже с любимым мужчиной. Ведь там не будет тех, кто тебе дорог. Там не будет твоих близких, твоей семьи…
Третий вариант: компромисс.
Они не вместе, но… Она стала мостом между мирами. Приходила к нему, когда могла, и снова уходила. Такая вот вечность в режиме ожидания. Пожалуй, это и был самый честный и горький финал.
Сегодня я провела над рукописью несколько часов, ощущая, как внутри растет что-то тяжелое и щемящее, ведь выбор уже был сделан.
Осталось только перенести его на бумагу.
Но прежде я решила оставить посвящение.
Моему мужу…
***
Я все еще сидела за столом в библиотеке, перечитывая последнюю главу «Белиала», когда дверь резко хлопнула. Даже не поднимая головы, я почувствовала присутствие Вадима.
Он стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и вид у него был такой, что у меня внутри все натянулось тугой струной.
- Что случилось? – спросила я, откладывая рукопись.
- Завтра утром твоего отца выпускают из тюрьмы, – сказал он, наконец. – Через несколько часов нам придется покинуть это место. Вместе или по отдельности – решать тебе, – рубанул убийственно-спокойным тоном, глядя на меня в упор.
Эпилог
Мы переместились в спальню, и какое-то время я безучастно наблюдала, как Вадим собирает свои немногочисленные вещи.
- Отец отказался? – риторический, конечно, вопрос.
Это было и так понятно. На что он только надеялся?
- Надежда, сука, живучая, - Вадим хмыкнул, избегая смотреть мне в глаза.
Я едва подавила смешок: отчего-то мне тоже было смешно.
Наверное, потому что Полянский был предельно честен со мной, не пытаясь юлить. По мрачному выражению его лица я примерно понимала, как обстоят дела…
Мы находились не просто на дне, а спустились к самому ядру земли.
- Недавно я переговорил с Игнатовым. Он приедет за тобой утром. Если, конечно, ты не улетишь со мной, - немного помедлив, Вадим добавил, - Так как беременность проходит хорошо, твой доктор не против перелета. Я позабочусь, чтобы на частном борту находился медицинский персонал. Лучше перестраховаться.
Вот даже как? Он пообщался с моим лечащим врачом…
Пауза. Напряженное молчание.
С минуту мы испепеляли друг друга глазами.
Таким молчаливым и отстраненным я еще его не видела.
Определенно, и у Полянского, и у моего папы своя правда. А я как будто попала под перекрестный огонь – судорожно сглотнула, чувствуя, как в груди клокочут невысказанные слова.
Сердце сбилось с ритма, и стало очень больно.
От безнадеги. От необратимости. От неотвратимости конца.
Ведь теперь я знала наверняка, что можно испытывать чувства даже к тому, кто этих чувств не достоин, кто всего-то сделал тебя пешкой в своей безумной игре…
- Кстати, я показывал тебе свой дом в Великобритании? – вдруг тихо спросил Вадим.
- Нет, - заторможенно отозвалась я, проталкивая шершавый ком по горлу.
- Тогда иди сюда, - потянувшись к тумбочке, он взял телефон, и открыв галерею, протянул его мне.
На фото был запечатлен двухэтажный особняк из светлого камня, увитый плющом. Очень уютный и стильный.
- Красиво… - пробормотала я.
- Я купил его несколько лет назад, думал, буду жить там постоянно. Но как-то не сложилось.
Далее он показывал мне фотографии сада, конюшни, собак… Но вместо картинок я видела лишь его напряженное, с каким-то новым незнакомым выражением лицо.
- Как зовут собак? – мой голос дрогнул.
- Рори и Фиона, - механически ответил Полянский, листая дальше.
На фотографиях мелькали гостиная с камином, кухня, библиотека…
И последнее фото - пустая светлая комната с большим окном, выходящим в сад.
- А эту спальню можно переоборудовать под детскую, - подняв руку, он ласково провел пальцами по моему животу, вызывая россыпь мурашек.
Я замерла, почувствовав легкий толчок. Вадим, ладонь которого прильнула к моему пупку, тоже его почувствовал.
- Да, но… - тихо выдыхая.
- Вера, я знаю, - едва слышно перебил он, - Но где-то в глубине души еще теплится надежда, что у нас не все потеряно. Тем более, мы скоро станем родителями.
Вадим лежал, подперев голову рукой, и смотрел на меня с той особенной теплотой, от которой у меня до сих пор перехватывало дыхание.
- Кстати, я дописала книгу. И оставила посвящение... Тебе.
Помолчав несколько секунд, он протянул руку, касаясь моей щеки.
- Давай ты сама мне прочитаешь? Но сначала освежим в памяти твои любимые моменты? Вера, почитай мне! – с такой беспечностью, будто через несколько часов нам не надо было прощаться.
- Хорошо… - прокашлявшись, я дрожащими руками потянулась к рукописи.
Страница за страницей я читала о том, как Белиал впервые признался земной девушке в своих чувствах.
Как он учил ее не бояться своей темной стороны. Как она принимала его всего без остатка, пытаясь пробудить в демонической сущности нечто человеческое…
Вадим слушал, не перебивая, поглаживая меня по животу.
Внезапно из книги выпал снимок, сделанный во время последнего УЗИ.
- Можно, я заберу его с собой? – Вадим кашлянул, в его глазах мелькнула тень тоски.
- Да, - чуть поколебавшись, я все-таки отдала ему фотографию.
- Ты, кстати, не дочитала… - Полянский невесело улыбнулся, глядя на меня с таким обожанием, будто не он создал эту гребанную пропасть между
- Мы уже подошли к финалу.
Тело будто лихорадило. Вдох. Выдох. Я попыталась сфокусироваться на нем, инстинктивно закусив губу.
- И какой же нас ждет финал? – усмехнувшись, он пристально глядел мне в лицо.
- Она выбрала свет, - я непроизвольно улыбнулась, - Своего ребенка. Она рассталась с демоном, узнав, что беременна. И не имеет права подвергать свое дитя опасности…
Вадим молчал, глядя на меня с тенью боли, будто я сказала что-то, что раскололо его мир напополам.
- Она, правда, ушла? - спросил он тихо.
- Да. Оставила прощальное письмо, - я чувствовала, как горло сжимается, начав читать вслух последнюю главу своего дебютного романа.
Когда я закончила, в комнате повисла тяжелая, почти давящая тишина.
- И это финал? - уточнил Вадим наконец.
- Почти, - я облизнула пересохшие губы. - Там есть еще эпилог от лица Белиала. Вот читай, - дрожащими руками, я протянула ему рукопись.
Вадим откашлялся.
-
Он замолчал, пробегая глазами по строчкам.
Я видела, как меняется его лицо - как проступает на нем та самая боль, которую я вложила в эти страницы. Но я не могла иначе, ведь наша история была буквально пропитана отчаянием и тоской.
У нее не мог быть счастливый исход.
- Пожалуйста, читай вслух, - попросила я шепотом.
Он кивнул и продолжил.
Голос его при этом звучал низко, глухо, будто Вадим сам превратился в того, кто написал эти строки.
Вадим замолчал.
В комнате установилась такая пронзительная тишина, что было слышно, как в унисон бьются наши сердца.
- Поехали со мной, Чудо? Я не смогу без тебя, - так легко и просто, глядя на меня с этой своей обезоруживающей теплотой, - У нашей истории должен быть иной финал.
- Это просто книга, - прошептала я. - Просто моя больная фантазия, которая никогда не увидит свет, - я улыбнулась через силу, пытаясь принять, что наши часы сочтены.
- Это не просто книга, - ответил Полянский, - Это твоя невероятная будоражащая энергетика, которая когда-то свела меня с ума. Порой мне кажется, я тоже искал тебя, - он провел костяшками по моей щеке, - Не тысячу лет, конечно. Но достаточно долго, чтобы понять - другой такой нет и не будет, - он стиснул кольцо у меня на пальце, - Вера, я что-нибудь придумаю. Постараюсь связаться с тобой в ближайшее время. Дай мне слово, что ты будешь беречь себя и нашего ребенка.
Дочку…. Поправила я мысленно.
Мы так и не узнали пол. После того, что рассказал мне Вадим, я попросила доктора заранее не говорить нам пол ребенка. Достаточно было того, что малыш здоров.
Сжав челюсть, Вадим вперил в меня убитый взгляд, какое-то время явно собираясь с мыслями.
Внезапно он поднялся, вытаскивая из шкафа папку с документами. Достав оттуда какие-то бумаги, он вернулся на кровать, протягивая их мне.
- Что это?
- Дарственная на этот дом. Теперь он твой. Можешь приезжать сюда, когда захочешь… - он устало улыбнулся.
- Но… Я не могу его принять… Это… слишком дорогой подарок…
- Вера, полагаю, у меня теперь долго не получится приехать в Россию. Ты моя жена, скоро у нас родится ребенок. Я хочу оставить что-то тебе на случай… - Вадим осекся, - На случай форс-мажора, так скажем.
- А это место как нельзя лучше подходит для моего прощального подарка, ведь мы были тут счастливы. Это неоспоримо. И именно здесь ты написала свою первую книгу, которая, несомненно, станет бестселлером. Я уверен, впереди тебя ждет еще много невероятных историй, - Вадим мне подмигнул.
- Я не могу его принять, - отрезала не слишком категорично.
- В этом вопросе я не оставляю тебе выбора, - Голос низкий, хрипловатый, от которого по коже бежали мурашки, - Как и в другом… - он прижался к моему животу губами: поцеловал медленно, бережно, - Дай мне побыть с твоей мамой.
Я запустила пальцы в его волосы, чувствуя, как по телу разливается тепло.
- Ложись, - хрипло попросил он.
После того, как я повиновалась, Вадим лег сзади, и, притянув меня к себе, устроился так, чтобы мне было удобно.
Даже зная, что нас ждет впереди, я все равно продолжала движение к пропасти.
- Мне плевать, что будет дальше, я вернусь за тобой…
Я открыла рот, чтобы возразить, но фраза, которую я собиралась произнести, оборвалась на полуслове, когда его губы накрыли мои.
В отличие от прошлых наших поцелуев этот был более отчаянный, более неистовый и совершенно бесконтрольный… Дикий.
Как я могла испытывать столь сильные чувства к чудовищу?
Мы целовались долго, смакуя каждое мгновение, каждое прикосновение. Самые горькие поцелуи в моей жизни. Но самые необходимые и желанные. Тело отозвалось мгновенно. За эти месяцы оно стало таким чувствительным, что любое прикосновение отдавалось вспышкой где-то глубоко внутри.
- Можно? - спросил он, неотрывно глядя в глаза.
- В этом вопросе ты же не оставил мне выбора… - я улыбнулась сквозь слезы.
Вадим вошел медленно. Осторожно. Я сама подалась навстречу, желая почувствовать больше. Это непередаваемое ощущение, эта порочная связь. Его умопомрачительный запах. Хриплое сорванное дыхание. Непристойные ласки.
Он мой.
В последний раз…
- Ничего не бойся, - шептал мне Вадим, - Мы не сломаемся. Мы сильные. Я найду способ…
***
Когда я открыла глаза, спальня была залита мягким предрассветным светом.
- Вадим? – тихо позвала я, уже зная, что он не ответит.
Неуютную тишину нарушило пеликанье телефона на тумбочке. Экран вспыхнул, и первое, что я увидела, было сообщение от дяди Толи.
Чемодан я собрала еще вчера. Сейчас же быстро приняла душ, переоделась в удобный спортивный костюм и побрела на поиски Ольги, желая попрощаться.
Я знала, что обычно она поднималась с рассветом.
Но вместо Ольги в коридоре меня встретил Черное ухо.
Пес взвизгнул от восторга и принялся вылизывать мои ладони с такой самоотдачей, будто это последнее дело в ее собачьей жизни.
- Хороший пес, я буду скучать… Ну, тише-тише…
Шалун вдруг перестал прыгать, подошел ближе и осторожно ткнулся носом мне в живот. Я замерла, прислушиваясь. Малышка толкнулась, будто желая поздороваться…
- Верочка, ты проснулась? – услышала я ласковый голос женщины за моей спиной.
- Доброе утро, Ольга. Я хотела попрощаться, - почувствовала, как горлу подкатывает ком.
- Ты не поехала с ним, - задумчиво пробормотала женщина после того, как мы неловко обнялись.
- Нет, - я пожала плечами, - Полагаю, на данном временном отрезке так будет лучше для всех. А дальше жизнь покажет…
- Но это неправильно, - пробурчала Ольга, и в ее голосе проскользнула какая-то странная интонация, которую я раньше не слышала, - Учитывая, что он отдал тебе кольцо, - женщина покосилась на перстень на моем пальце.
- Что именно неправильно?
- Разве Вадим не сказал тебе, что означает это кольцо?
Покачав головой, я почувствовала, как неприятный липкий холодок разрастается у меня внутри, обволакивая внутренности.
Малышка тревожно толкнулась.
- Печать Молоха, - произнесла Ольга почти торжественным тоном, - Это кольцо жертвы. Носимая его обречена. А ритуал, как известно, требует крови… - она улыбнулась, и в ее глазах появился странный блеск.
- Что за оккультную чушь вы снова несете? – я гулко выдохнула, - Вадим объяснял мне, что все это пустые бредни, а кольцо когда-то принадлежало его матери… Пожалуйста, прекратите меня пугать! И, мне, правда, уже пора…
Обернувшись, я сделала шаг вниз по лестнице, внезапно почувствовав предательский удар в спину.
Секунда, и земля стремительно начала уходить у меня из-под ног…
Конец второй части