— Олеся, ты бы жалюзи задёрнула, — окрикнула меня коллега, проходя в кабинет и посмотрела осуждающе. — Трясёшь тут голыми сиськами перед открытыми окнами, всяких извращенцев привлекаешь!

Надя была пуританских взглядов и моего стриптиза на работе не разделяла.

Я рассмеялась на ее отповедь и продолжила переодевание.

— Да пусть смотрят, че голых баб что ли не видели, — расстегивая крючки на лифчике и следом натягивая хлопковый топ. — Эти, которые смотрят больше ничего не могут же. Пусть хоть какая-то радость будем мужикам, — хохотнула в ответ и набросив медицинский халат, вышла из раздевалки.

— Ага, только потом не жалуйся, что один из этих извращенцев за тобой бегать станет, в желании показать ближе свою вялую штуковину, — крикнула мне вслед Надя, снова насмешив.

Уже чего-чего, но членов я для своих двадцати семи лет насмотрелась вдоволь. И не потому, что часто меняю партнеров. А потому, что работаю урологом. Причем по большей части с мужским полом. Вот такие дела.

Рабочий день в любого врача начинался с планерки. Отчетность перед заведующим, освещение проблем и нужд больных, а уж потом наступали трудовые, эротические будни. Если можно в шутку так сказать. Я практикующий врач с небольшим стажем, но подающая неплохие надежды, честно трудилась в государственной больнице. Поступив по целевому направлению на бюджетное, вынуждена была отработать два года на благо бесплатной медицины и потом идти на все четыре стороны.

Простатит, баланопостит, аденома простаты — и это далеко не полный список мужских болезней. У кого-то воспалилась крайняя плоть и нужно сделать её обрезание по мед показаниям. У кого-то забился катетер и срочно нужно промыть.

Чаще всего моими пациентами были мужчины за пятьдесят и старше. Дядечки флиртовали, отпускали комплименты, а дедушки с сожалением цокали: будь они на тридцать лет помоложе — приударили бы. И так каждый день на осмотре. Каждый пациент-мужчина очень трепетно относился к своему нежному и драгоценному органу, желая продлить его функцию и здоровье на долгие годы.

Я, привычная уже не реагировала на их важные отростки и не покрывалась румянцем, как два года назад. Скорее мужчины конфузились, вываливая свое хозяйство мне на ладонь и отворачиваясь — замирали. У кого-то непроизвольно вставал, у кого-то наоборот — скукоживался и прятался, словно рапан в ракушку. Но по итогу я договаривалась с их малым другом и подбирала необходимое лечение.

— Олеся Борисовна, — заглянул ко мне травматолог и попросил: — Не могла бы ты осмотреть моего школьного друга.

Я готовилась к приему, курсируя по кабинету и доставая принадлежности для осмотра.

— Он в частном порядке желает? Не наш пациент?

— Инкогнито. И лучше если ты будешь без медсестры. Сама справишься? Интимное это дело — писюн показать, — поёжился коллега и посмотрел на меня с надеждой.

— Конечно посмотрю, — улыбнулась от души и пожала плечами. — Мне не привыкать.

— Скажи когда, сегодня сможешь?

— Да не проблема — приводи!

Спустя пару часов коллега вновь постучал в дверь и заглянул. Убедившись, что в кабинете нет посторонних, пропустил вперед себя высокого и крупного мужчину. На вид мне показалось ему около сорока. Как раз возраст начинающихся половых проблем.

Наши взгляды встретились: его абсидиановый, пронзительный и мой изучающий и настороженный.

— Игнат, знакомься: Олеся Борисовна, — представил меня другу Василий. — Пусть не смущает тебя ее возраст, Олеся перспективная доктор.

Я, не вставая со стула, вежливо поприветствовала мужчину.

— Ну я оставлю вас, — и коллега исчез за дверью.

— Присаживайтесь, — указала на соседний стул. — И расскажите о проблеме.

Пациент, не смотря на брутальный вид: брендовые шмотки, короткая стрижка и легкая щетина на лице, чувствовал себя уязвимым. Он медленно снял с себя пиджак и повесил на спинку стула. Оставшись в темно-синей водолазке, обошёл его и медленно опустился. Вытянув перед собою длинные ноги, повернулся ко мне лицом и недоверчиво произнес:

— Ты уверена, что сможешь мне помочь?

Он нагло фамильярничал и я поморщилась. Видимо считал, что наша разница в возрасте ему позволяет обращаться ко мне на «ты».

— Конечно… смогу, — накинула уверенности голосу. — Давайте начнем с анамнеза.

— Ну давай… с чего ни будь начнем…

Я достала лист осмотра и приготовилась записывать.

— Полных лет сколько?

— Тридцать семь.

— Перенесённые операции? Хронические болезни есть? — мельком взглянула на мужчину.

— Да не было операций! Огнестрел же не считается? — и хищно оскалился. — Здоровый как бык, только… — он понизил голос, явно конфузясь, — зуй припух.

Надо же такой мачо и членом прихворнул… н-да, должно быть удар ниже пояса в прямом и переносном смысле.

— Половая жизнь регулярная? — спросила, не глядя на него.

Он похотливо хмыкнул и наклонившись ближе, произнёс:

— Бесперебойная, — явно гордясь собой.

Так и хотелось сказать: да мне по фигу какая, скажи «да» или «нет».

— Женаты? Или партнерши непостоянные?

Я чувствовала, что мы ступаем на скользкую, интимную почву, но я опрашивала согласно форме и старалась говорить без эмоций. Зато пациент вел себя наоборот: желая выдать откровенность на грани пошлости.

— Свободный я.

Так, значит может быть заразный.

— Вот, поставьте свою подпись, — сунула ему под нос согласие на обработку персональных данных.

Мужчина недоверчиво на меня взглянул, потом бегло прочитал текст и размашистым подчерком поставил автограф.

— Ну, теперь нам придется пройти в смотровой кабинет, — я ободряюще улыбнулась и поднялась со стула. — Прошу, следуйте за мной.

— Хм, а ты это, случаем не киской своей меня проверять будешь, — выдал пошлость в спину. — Я так-то не против. Но сейчас боюсь не оправдаю твоих надежд, докторша.

Да, зря я похвалилась что привыкла к пошлым шуткам и приставаниям пациентов, к такому невозможно адаптироваться.

— Послушайте, Игнат Маркович, — развернулась и строго произнесла: — Соблюдайте дистанцию и этику пациента. Не нужно со мною заигрывать и флиртовать. Если вы не уверены в моей компетенции, я перенаправлю вас к Елизару Матвеевичу.

— Чего? — он неприязненно скривился. — Чтобы я свой хрен другому мужику показал и дал в руках подержать? Да ни в жизнь!

— Тогда будьте добры меня уважать, — рыкнула я с высоты своего маленького роста. — Вы пришли в больницу, лечиться, а не в бордель снять девушку на раз.

— Ух, какая горячая! — расплылся в улыбке до ушей и мотнул головой, явно восторгаясь моей смелостью.

— Так мы будем вас осматривать или вы как ни будь сами полечитесь? — прищурила я глаза, проклиная коллегу за подгон нахального товарища.

— Олеся Борисовна, я готов, — примирительно выставил ладони вверх, а потом вкрадчиво произнёс: — Скажу больше: я предвкушаю… осмотр.

Я тяжело вздохнула и развернувшись, прошла в манипуляционный кабинет. Надела перчатки, обработала руки антисептиком и попросила мужчину спустить брюки, что он с радостью проделал, вывалив свое драгоценное хозяйство.

— Вот, гляди набалдашник как раздуло!

— Да, на вид четкая картина воспаления. Надеюсь, вы ничего себе не втирали в головку? — требовательно посмотрела в его лицо.

— Чего? Я что, извращенец какой? Или дерьмосек? — неприязненно скривился. — На рыбалке был на выходных. В палатке ночевал. Думаешь комар или паук укусил меня?

Я подошла ближе, чтобы рассмотреть проблему и пытаясь абстрагироваться от давящей ауры мужчины. Он меня пугал, напрягал и смущал. Непривычный коктейль эмоций для моего рода профессии.

— А что в руки не берешь? Брезгуешь? — взяв детородный орган под мошонку, зажал в кулаке и демонстративно им потряс.

— Нет, — мельком взглянула в его напряженное лицо и сглотнула нервный ком. — Боюсь причинить вам боль.

Н-да, лечить такого бугая будет непросто.

Мужчина хмыкнул и вальяжно переступил с ноги на ногу. А потом вдруг испуганно спросил:

— Думаешь триппер подцепил? — и глаза его приобрели хищный блеск.

— Э… надеюсь, что нет, — ответила неуверенно и отвела взгляд в сторону.

Откуда мне знать в кого он его пристраивал накануне. Или за неделю до прихода. Но не хотела забегать с диагнозом.

— Вы можете оттянуть крайнюю плоть?

Препуциальный мешок словно шарф, окутывал головку, дополнительно принося дискомфорт мужчине, а заметное возбуждение лишь усиливало его боль.

— Э, вам бы сейчас стараться не возбуждаться, пока вы больны. Если хотите я вам выпишу успокоительные препараты, — аккуратно предложила.

— Ещё чего! — вспылил. — Чтобы потом на всю жизнь его успокоить? Ну уж нет! Пусть подымается, коли есть на кого вставать, — и посмотрев на меня в упор, невольно облизнулся.

Как я уже говорила члены делятся на два вида. Писунки-скромники, в спокойном состоянии маленькие и только возбуждаясь увеличиваются в два и более раза, и херы-дрыны. У Игната член относился ко второй категории.

Я нервно улыбнулась и сделала шаг назад. Мне вовсе не льстило внимание этого сурового мужчины. Тем более с больным пенисом. Тем более моего пациента.

— Игнат Маркович, вам нужно сдать анализы.

Я боялась озвучить вид манипуляции — чего доброго мужик рассердится и сбежит. Пусть лучше для него будет неожиданностью.

— Кровь, мочу? — спросил развязно. — Куда поссать? — огляделся в поисках тары.

Эге, легко отделаться хочешь, интимный пациент. Не выйдет.

— Послушайте, никуда не надо мочиться, — прибавила строгости голосу. — Кровь сдадите в лаборатории — я выпишу вам направление. А сейчас будьте добры забраться на кресло, — и кивнула на рабочий агрегат.

Игнат скривился при виде смотрового кресла и подняв вопросительно брови недоумённо посмотрел на меня.

— Я… должен на эту штуковину забраться⁈ — ткнул пальцем воздух и с сомнением спросил: — Разве это не бабское кресло?

— Мужчина, это кресло для уро-ректо-логического осмотра и не разделяется по гендерному признаку! — не выдержав, вспылила. — Вы что, боитесь⁈

— И в какой позе будешь меня смотреть? — подался ко мне и вылупил глаза.

— Колено-прикладная, — тихо прошептала я, уменьшаясь в размерах под суровым взглядом пациента и отчего то краснея.

Все пациенты как пациенты — слушаются и повинуются, а этот экземпляр сплошной протест.

— Блядь, не знал что врачихи такие извращенки!

Я поморщилась от его нападок и отвернулась, давая возможность расположиться удобнее. Приготовила чистую баночку для взятия анализа, слушая как Игнат матерится.

Ну, а что ты хотел? Вот тебе расплата за распутство и частую рыбалку!

Приблизившись к креслу, старалась не сопоставлять суровый лик пациента с раскрытыми ягодицами. Страх за свою безопасность на краткий миг пронзил моё существо, но я отогнала страшные видения. Ужас, ужас! И с мыслью: «надеюсь этот трахальщик меня простит» — с ходу вогнала ему палец в анус! Мужик дёрнулся, крякнул и замер, видимо не веря, что у него в заднице застряла моя фаланга. И пока он осознавал свои новые ощущения, я надавали на простату и сцедила ее секрет в стаканчик.

— Что ты делаешь⁈ — зловеще прошептал мужчина.

— Анализ… беру, — слегка заикаясь ответила и быстро вытащив палец, отскочила. — П-простите.

Я поспешила отойти подальше, стараясь не смотреть как Игнат неуклюже слез со смотрового кресла, но каждой клеточкой ощущая, как он прожигает меня ненавистным взглядом.

Боже, что сейчас будет⁈

Он меня разорвет на части! — тут же подкинул мозг вариант и я, юркнула к выходу.

— Ты чё, совсем охренела⁈ — крикнул мне в след, быстро натягивая штаны. — А, ну стой!

— Ты сука! Шарлатанка! Думаешь если бейджик на грудь повесила, то уже врач? И что имеешь право трахать меня в зад? — орал на меня Игнат, нависая сверху.

— Послушайте, мужчина, — немного напуганная его реакцией, пытаясь скрыть дрожь в голосе, произнесла: — пальцевое исследование простаты необходимая процедура для точной постановки диагноза.

— Блядь, ты, можно сказать: лишила меня девственности! — продолжал бушевать пациент, сверкая темными очами. — Я разве разрешения давал? Что ты там мне дала подписать?

— С-согласие на манипуляции, — ответила, слегка заикаясь.

— Дай сюда, где там написано, что ты можешь палец мне в жопу совать? А?

Я подала ему согласие на мед вмешательства, чувствуя, что мужчина не успокоится и не простит мне ректальное исследование.

Бугай бегло пробежал листок, испещренный мелким печатным шрифтом и подняв взгляд, выпалил:

— Я напишу жалобу главному врачу и тебя уволят нахуй отсюда! — отбросил в сторону согласие и навис надо мной, давя массой и грозным взглядом. — Ты поняла, жалкая интерн!

Тут и меня прорвало.

— Я не интерн, — гордо задрала нос и посмотрела не менее агрессивным взглядом. — Я уже три года врач! Дипломированный! — потрясла для верности пальцем. — Жалуйтесь хоть министру здравоохранения! Я тоже могу написать жалобу на несоблюдение субординации, ясно?

— Послушай, ты, зазнайка-докторица, — склонился нос к носу и по слогам произнёс: — Ты хоть знаешь кто я? И что могу с тобой сделать?

Его зловещий тон и обещания расправы невольно испугали и я, не выдержав давящей ауры, моргнула и отступила. Сложив руки под грудью, молча ждала, когда больной покинет кабинет.

Мужчина оскалился и медленно оглядел меня с головы до ног.

— Мужик должен в бабу вставлять конец. Любой. Будь то член или палец. Не девка. А ты — посмела и я это так не оставлю, — произнес с расстановкой и развернувшись, пошел к выходу.

А уже переступив порог, обернулся и на полном серьёзе пообещал:

— В следующий раз я сам тебе проведу исследование не только пальцем, но и членом… во все отверстия, — и сверкнув глазами, с шумом захлопнул дверь.

Я, едва держась на ногах села на кушетку. Господи, ну зачем я полезла к этому бугаю в задницу? Да пусть бы маялся с своим простатитом! Ссался ночами и тужился на толчке по десять минут! А потом стал бы импотентом! А теперь этот чокнутый мне станет мстить.

И тут мне реально стало страшно.

Похоже сикать от страха теперь буду я!

— Олеся, — ты что сделала с моим другом? — испуганно спросил коллега, ворвавшись в мой кабинет. — Он матерился, так что цветы на подоконнике завяли. Грозился написать на тебя жалобу главному врачу и уволить!

— Василий Федорович, я посмотрела его ректально.

— Чего? А, через задницу? А я, думал, что он бушует? — расплылся в улыбке коллега и понемногу расслабился. — Ну ещё бы: ты трахнула его пальцем, конечно, такой ёбарь и на те — поимела пальцем девка. Ясное дело его гордость уязвлена, — и травматолог от души рассмеялся.

— Ну вот, нажила на свою голову проблем.

— А лечение назначила?

— Когда? Не успела! Он же мне грозил всеми карами. Сбежал, сотрясая кабинет угрозами.

— Ну так вернется! — задорно хлопнул себя по коленям. — Буй то не починен!

— Может его к Елизару, а? — с надеждой посмотрела на коллегу. — он какой-то опасный.

— Не бойся, Олеся Борисовна. Не убьёт о тебя…

Два дня я ходила на работу со страхом, что мне отмстит суровый пациент Игнат. Но он либо пребывал в шоке от проникновения части моей конечности и боялся вновь переступить порог кабинета, либо копил злость, попутно обдумывая методы возмездия. На третий день хозяин опухшего члена все же показался.

Я как раз завершила осмотр пожилого пациента и выписывала ему рецепт на лекарства, как дверь с треском распахнулась и в дверном проёме показалась внушительная фигура Игната.

В кабинете резко стало теснее, воздух заискрился от напряжения.

— Здравствуйте, — испуганно обернулся старичок к вошедшему и поняв, что пора освободить стул, поспешил оправдаться: — Я уже ухожу, сынок. Сейчас Олеся Борисовна — наша добрая Фея, рецептик мне выдаст и я пойду.

— И тебе не хворать, дед! — раздраженно ответил ему Игнат и перевёл взгляд на меня, поторапливая выпроводить пациента.

Кажется, сегодня он был ещё злее. Оно и понятно — без должного лечения там по самые кукони отекло. Я, пряча рвущуюся наружу злорадную ухмылку, опустила глаза, делая вид что очень занята оформлением медицинской карты.

— Так и будешь меня игнорить, а? — он плюхнулся на, рядом стоящий стул, прожигая меня взглядом.

— А где ваше здравствуйте? — посмотрела на него с вызовом. — И почему без предварительной записи?

Я не собиралась делать ему поблажку и решила принимать на общих основаниях.

— Ты… ты… — со злостью произнес мужчина, — ты сделала такое, что я до сих ощущаю твои пальцы у себя в заднице! — Сжав пальцы в кулак, стукнул им по столешнице. — И твой откровенный прием очень далек от эротического удовольствия!

Я поморщилась, но стоически выдержала его давящий взгляд. Совершенно не чувствуя вины, голосом, без эмоций уточнила:

— Вам полегчало?

— Нет, — фыркнул и повел плечом. — Мне стало хуже!

— Правильно, станет ещё хуже, если воспаление не лечить. В конечном итоге это может грозить отсроченной импотенцией или даже… — я нарочно выдержала паузу и понизив голос до шепота, произнесла: — ампутацией органа.

Лицо Игната вытянулось и перекосилось от воображаемых картин.

— Так лечи давай! — наклонился ко мне так близко, что я почувствовала его табачное дыхание. — Анализы мои готовы? Что, зря я невинность потерял!

— Сейчас посмотрю, — я перевела взгляд в монитор и отыскала его учетную запись.

Долго изучала результаты лабораторного исследования, играя на нетерпении нахального пациента.

— Ну, что там, не тяни! Чёт страшное, да? — спросил испуганно. — Блядь, если эта курва, Каринка, наградила меня заразой, я её, суку — убью! — заговорил сам с собой, обещая жесткую расправу неизвестной мне пассии.

— Ну, пока не все анализы готовы, — повернулась к нему. — Но не смертельно. Вы втирали ту мазь что я выписала?

— Нет!

— Тогда надо начать.

Игнат понял что аргументы его исчерпались и дальнейший его террор не принесет видимого результата. Он сухо потребовал повторить рецепт и получив рекомендации, так же быстро исчез из кабинета, как и появился.

Неужели не вернется больше?

Я даже на минуту загрустила. Не смотря на угрозы Игната меня поиметь… а любая другая, свободная девушка, на моем месте облизнулась, мне стало грустно. Его пошлые и едкие фразы вызывали внутренний трепет, гоняли кровь по венам, возбуждали мозг. А пикировка с ним показалась мне самым лучшим оргазмом эмоций.

Я только закончила обед и шла по коридору к себе, как увидела знакомую фигуру возле кабинета. Сердце от волнения зашлось.

Что он тут делает? — недовольно проворчал во мне уязвленный доктор. А женская сущность предательски заскулила и завиляла хвостом.

Вот демон похоти — таки проник в мою врачебную обитель!

В руках мой пациент держал коробку торта и нагло, я бы даже сказала: приторно мне улыбался.

— Вернулись? — посмотрела грозно. — А где другие пациенты? — невольно оглянулась в поиске больных.

— Свалили по делам, — он махнул рукой и подмигнул мне.

— Не может быть! Ко мне должны прийти на осмотр после операций!

— Придут. После меня. Прокутят в маркете сейчас то, что я им заплатил и вернуться.

Я не ослышалась? Этот нахал дал денег всем, кто в очереди был⁉ Кошмар, он их купил!

Пока я пребывала в легком шоке, Игнат подтолкнул меня под спину и закрыл дверь на щеколду.

— Не знаю как другие, — сощурив веки, посмотрела на него в упор, — но я не подкупаема и взяток не беру! — сложив пол грудью руки, показывая своим видом что о него я ничего не возьму.

Игнат поставил круглую коробку на рабочий стол и опираясь о столешницу ладонями, ко мне подавшись, цинично произнес:

— Вот мазь, — со стуком появилась банка из аптеки. — Вот марганца раствор, — флакон с малиновой жидкостью. — Я пришел к тебе лечиться и не уйду пока мне зуй не сделаешь нормальным.

— Что? — я взорвалась, всплеснув руками. — Но я не медсестра и не сиделка: такие услуги в мои обязанности не входят!

Негодование во мне плескалось через край! Ишь чего захотел!

— А мне похуй, — рыкнул он злобно в ответ. — Сказал будешь меня сама лечить! Так приступай! — и не смотря на моё возмущение, принялся расстегивать ремень и спускать штаны.

— Вы хотите показать его мне снова? — поморщилась, невольно сделав шаг назад.

— Не просто показать, добрая Фея, — вспомнил имя, которым нарек меня пожилой пациент, — я вручаю его в твои опытные руки. Что ты мне там советовала: кунать, макать, шляпу мазью мазать? Вот и действуй! Чтобы к выходным он был здоров и полон сил. Я трахаться хочу и не привык чтобы мой жеребец долго простаивал в стойле.

Хотела сказать: если так пойдет дело дальше — вообще никому больше не присунешь и будешь одни пальцы применять или с вибратором на свидания ходить.

Меня так и разрывало от желания запустить в его голову штатив для системы или ударить по промежности лотком для инструментов. Так после такой выходки он же меня точно прибьет!

Ну и мерзкий пошляк этот бугай!

— Э… может быть достаточно того, что просто посмотрю, а ты это проделаешь… сам? — не выдержала его наглости и обратилась на «ты».

— Поздно, Олеся Борисовна. Компенсация за дефлорацию тебе уже назначена.

И на последней фразе как в первый раз при встрече он мне вывалил на обозренье… зуй.

Страшней я видела лишь на картинке. Запущен случай, что сказать… Мне даже стало жалко мужика.

— Ну хорошо, твоя взяла. Идём в стерильный кабинет, — и я пошла вперед, дрожа и негодуя на нахала.

— Садись на кушетку, — приказала и Игнат, недоверчиво взглянув как я достаю инструменты и салфетку, произнес:

— Никаких перчаток. Хочу чувствовать твои ладони.

— А если у тебя венерическая болезнь? Я не могу себя подвергнуть заражению и выйти из строя! От меня зависят десятки других больных.

— Я сказал лечи руками, — рыкнул. — Не то я свои засуну тебе в твои сладкие дырочки, — пообещал, злобно прищурив взгляд и плюхнулся на кушетку.

Гонорею и сифилис анализы не показали, но так как я не сообщила ему всей правды, пришлось согласиться.

Я обработала ладони кожным антисептиком, наполнила банку раствором слабого марганца, поставила перед ним, не решаясь взять в руки его член. Мало ли я их повидала за свою врачебную практику? Не сосчитать и не упомнить — все на одно лицо. Но у этого члена было запоминающее — лицо Игната.

— Смелее, он не укусит, — хохотнул мужчина, поелозив на ягодицах, явно предвкушая манипуляцию.

Я облизнула пересохшие губы, шумно выдохнула и взяла одной рукой за основание.

Игнат вздрогнул и засопел, буравя мой профиль.

Не раздумывая о том, что мне приходится делать, быстро опустила его в раствор по самый корень.

Игнат цыкнул — кожу его слизистой защипало и я разжала пальцы.

— Держи так пять минут.

Разогнулась, собираясь отойти, но властная рука перехватила мое запястье и наши глаза встретились.

— А исцеляющий наговор? Колдуй по полной, Фея.

И видя что я упираюсь, молчу, но поддаюсь, притянул к себе ближе, что мне пришлось наклонится.

— Знаешь о чем я теперь мечтаю? — спросил с хрипотцой и я помахала головой, — о том как разогрею тебя им. Как накручу на болт твою шайбу… как на свой крючок, поймаю твои жабры. Знаешь, это дает мне стимул поскорее вылечиться.

— Ты извращенец. И сумасшедший, — ответила по слогам, без тени смущения. — Ты можешь мечтать о чем угодно, но тебе ничего не обломится. Ясно?

Я с силой вырвала из его хватки руку и отошла на метр.

— Я врач, а не твоя любовница! И терплю потому, что меня попросили тебя вылечить.

В ответ он саркастично рассмеялся.

Его пошлые высказывания все больше обрастали новыми фантазиями, обещания становились с каждым разом смелее. Он даже украдкой трогал меня то за ноги, то за попу, случайно утыкался в вырез халата и с шумом вдыхая воздух, блаженно закатывал глаза. Я все терпела, старательно изображая безразличие и пренебрежение.

И его угрозы всерьёз не принимала. Ну хочется ему фантазий на мой счет так пусть мечтает.

Так прошла неделя.

— Ну все, на этом наш сеанс лечения завершен. К тому же впереди суббота — воскресенье, — с радостью сообщила ему в пятницу.

Игнат недовольно скривился, складывая свое дражайшее хозяйство, заправился и застегнул штаны.

— И в следующий раз при анальном сексе используйте презерватив! — произнесла насмешливо.

Эка, как тут он рассердился. Он бросился ко мне, не успев застегнуть ширинку и прорычал в лицо:

— Я в следующий раз трахать бабу буду пальцем! И ею будешь ты! — ткнул воздух пальцем, направив прямо на меня.

— Мечтай и дальше! — в ответ я инстинктивно показала ему средний палец, совершенно позабыв о том, что передо мною огромный и озлобленный мужик.

— Что, — застыл он и его брови подскочили на лоб. — Ты вот это мне сейчас показала? — уточнил, не веря.

Ой-ё, что я натворила, дура⁉ И поспешила оправдаться.

— Да, нет, просто привычка. Издержки профессии, — глуповато улыбаясь, сгибала-разгибала пальцы.

Игнат прищурился и задумчиво посмотрел на меня. Потом взгляд его приобрел хищный блеск, лицо исказила злорадная ухмылка и он, метнувшись к двери, повернул замок на двери в режим заперто.

— Что вы делаете? — растерянно пролепетала и медленно вскочила со стула. — Немедленно откройте дверь и покиньте кабинет! — взвизгнула и самой от себя стало тошно — от страха затрясло.

— Достала ты меня, Олеся Борисовна, — он бульдозером пошел на меня, — со своими назначениями и врачебными шутками. Я обещал тебя трахнуть, и пришло время.

— Не смейте приближаться! — выставила перед ним стул, вцепившись в металлическую спинку.

— Чёрт, возбудила ты меня, Урологиня — богиня пенисов, — он выхватил из моих рук стул и обхватив за талию, с силой сжал ягодицу. Я пискнула, вжимаясь в его каменную грудь. — Член всю ночь колом стоит и никакой фенобарбитал мне теперь не поможет.

Я поморщилась, стараясь не показывать ему что мне неприятно.

— Пусти! Здесь есть камеры и тебя посадят за принуждение!

— Камеры? — он на миг застыл и огляделся, не ожидая подвоха.

Я злорадно усмехнулась, вовремя найдя что соврать, но финт не удался — я сделала себе еще хуже.

— Думаю нам надо перейти на более близкие и приватные отношения. Идем! — и резко выпустив из рук, схватил меня за запястье и потянул к выходу.

— Куда? Ты сумасшедший! — взвизгнула, хватаясь за край стола и не давая себя утащить из кабинета.

— Ко мне поедешь! Сейчас же!

— Ты идиот, я не могу! Я на работе! — брыкалась и царапалась, пытаясь себя отвоевать.

Мы рвали угол мебели: я цеплялась за стол из последних сил, а он меня тянул на себя и в итоге оторвал. Меня отбросило на мужчину, на мгновение выбив из легких воздух.

— У тебя командировка. Частный вызов! — он рыкнул над ухом и поволок из кабинета вон.

И тут я поняла, что бессильна против взрыва тестостерона.

— Ты сволочь! Я тебя лечила, самца, а ты меня украл! — с силой ударила его по плечам, испепеляя гневным взглядом.

— Но-но, полегче, а то я могу и сдачи дать, — рявкнул на меня и затолкнув на пассажирское сидение, захлопнул дверь.

Не успела я понять, как открыть эту чертову дверцу, как он плюхнулся на водительское кресло и заблокировал замки. Обернулся, победно ухмыляясь.

— Колдунья писюнов поймалась в мои сети, — плотоядно облизнулся Игнат. — Русалочка. Привезу тебя в рыбацкую хижину и посмотрю, что у тебя под хвостом, — и гомерически расхохотался.

— Ты пожалеешь, что украл меня, придурочный! — и выплюнула ему в лицо угрозу: — Только тронь меня хоть пальцем — засужу тебя и светит тебе камера!

— Тебе значит можно меня пальцами трахать согласно кодексу доктора, а мне как мужику по природному инстинкту нельзя?

Я хотела напомнить, что делала процедуру в рамках обследования стандарта и полиса ОМС, но видя в его глазах упертую непреклонность и жажду мщения, отвернулась и откинулась на изголовье.

Мотор мощно заурчал и черный внедорожник, выбравшись со стоянки, влился в поток машин.

Я молча провожала весенний город, гадая куда меня везет рассерженный брутал. Надеялась, что ничего не сделает мне, а просто хочет напугать. Да, именно напугать, морально подавить, физически подчинить. Ему же хочется чувствовать себя властным и сильным. А это можно сделать на своей территории.

— Э, а куда ты меня везёшь? — заволновалась, когда мы миновали городские постройки и замелькали зеленые насаждения диких деревьев вдоль трассы.

— Боишься? — ухмыльнулся гад и глянул в обзорное зеркало.

— Может поигрался и хватит? — голос мой задрожал, выдавая волнение. — Я прощу прощения, Игнат, если чем-то обидела ваше мужское достоинство, — жалостливо пропищала.

— Вот сейчас приедем ко мне, там и попросишь прощения по человечески, по-женски, — обернулся и подмигнул мне. — Ласково…

— Что⁈ Ты правда меня везёшь к себе⁇

— Не трепыхайся, рыбка, тебе понравится моя рыбацкая хижина! — и вновь загоготал, довольный трюком с кражей.

Я откинулась на сидение и закрыла ладонями лицо, наивно думая раз не вижу негодяя, значит он мне привиделся. А мозг спешно соображал, как выбраться из машины или сбежать от него, когда приедем в его проклятую хижину. Браконьер хренов!

То, что Игнат назвал хижиной оказалось не меньше терема. Двухэтажный домик из бруса с мансардой, черепичной крышей и широкой террасой, в окружении разлапистых сосен и стройных елей точно не выглядел рыбацким домиком. Или нынче рыбаки ловят исключительно золотых рыбок, исполняющих сказочные желания?

— Выходи, — приказал, распахнув дверцу. — Будешь вести себя послушно — отнесусь как к гостье. Нет — пеняй на себя, Олеся… Борисовна…

Я послала ему самый ненавидящий взгляд, имеющий у меня в арсенале взглядов, и нехотя выпрыгнула из высокого автомобиля. Мои вещи, в том числе и сотовый остались в кабинете, а я по-прежнему в медицинской одежде и нахожусь в диком лесу, наедине с сумасшедшим рыбаком-простатиком.

— Прошу, — раскинул руку в широком жесте, приглашая в дом и закрыл машину.

— Меня будут искать! — обернулась к нему в последней попытке достучаться. — И позвонят в полицию. Тебя засняли камеры.

— Да похуй, — пожал он плечами безразлично. — Разрулим. А теперь ступай в дом.

Похоже этот мужик броненосец. И у него подвязки с ментами. Господи, что он задумал? Подло мне отомстить, вставив свой перст мне в анус?

Меня невольно передёрнуло. У этого бугая и палец как маленький член — разорвать вполне может.

Игнат, изображая галантного хозяина, открыл дверь и придержал, впуская меня в свой терем. Я прошла в глубь комнаты и застыла посередине.

— Там кухня, — указал направо. — Тут санузел. Гостиная, две спальни наверху.

— Зачем ты мне это говоришь, я же не в наем его собираюсь снимать? — ответила дерзко, обернувшись.

— Грубишь, Урологиня, — он покрутил ключи с брелоком от авто на пальце и поймав мой заинтересованный взгляд, передумал их класть на полку, а положил себе в карман. — Так и хочется тебе рот заклеить, чтобы не слышать твое вяканье, — произнес сурово.

В глазах его погасли хитринки, уступая место дикому желанию.

Нервная дрожь пробежала волной по загривку: мужик меня привез не домиком похвалиться, а сделать свое темное дело. Я поздно спохватилась, чтобы изобразить покорную и тогда перестану быть интересной.

— Как будет угодно, Вам, — проблеяла, давя себе на голосовые связки и гордость. — Больше слова не скажу, — и с видом покаявшейся грешницы опустила голову.

— Хм… э как заговорила. Люблю смирных девочек. Сразу надо было вести себя послушно и не делать мне всякие бяки.

— Я уже извинилась. И полечила Вас. Может быть, на этом завершим наше знакомство? — я подняла робкий взгляд, старательно изображая овечку.

— Идём, — он победно усмехнулся и взяв меня за предплечье потянул наверх.

Небольшая деревяная лестница проскрипела под кедами, и мы оказались на втором этаже. Если бы не обстоятельства насильственного привоза в лес, я бы могла восхититься убранством этой комнаты. Но сейчас чувствовала, что Игнат меня притащил в спальню не видом на реку любоваться.

— Садись, — подтолкнул меня на кровать и надавил на плечи, когда я подскочила. — Не дергайся, рыбка. Сейчас мы проверим твою покорность и эффективность твоего лечения.

Он отпустил мои плечи и отойдя на шаг, не отводя чернеющего взгляда, принялся расстегивать ремень.

Я откинулась назад и оперлась на вытянутые руки, чувствуя себя загнанной в угол. А Игнат тем временем, ухмыляясь вытянул ремень из шлевок и раздался шлепок.

Я вздрогнула и зажмурила глаза.

Он захохотал. Потом резко смолк.

— Боишься что всыплю ремня тебе? — наклонившись ко мне, игриво спросил?

Я заморгала, придерживаясь кроткого образа и согласно покивала головой. И подумала: только тронь меня, поганец и я такое шоу тебе устрою — разнесу дом и тебя изгрызу!

— Вот, мне нравится как ты молчишь и со всем соглашаешься. А теперь исполни мое сокровенное желание, белоперая рыбка.

— Которое? — настороженно спросила.

Игнат отбросил ремень на кровать и я невольно расслабилась: значит применять не станет. Но то, что он попросил… подняло во мне еще больший бунт!

— Отсоси мне! Своим стерильным ротиком и острым язычком ужаль зуй.

— Нет, — махнула головой. — Не стану я тебе сосать! — я резко подалась назад, когда увидела, что его штаны уже спущены, а член налился силой. — Еще чего⁈ Хватило и руками его мять.

Я посмотрела на Игната с вызовом и дулю показала.

— А вот и зря ты это, блядь!

Я брыкалась, громко кричала и долго не давала себя связать. Изловчившись, стукнула его по коленке и он натурально взвыл. А я довольно рассмеялась.

— Убогий член! Пусти меня, урод! Контуженный! Чтобы ты свои яйца в броднях потерял! А членом раки пообедали! — и собрав слюну, плюнула в него.

— Ну сучка! Барракуда! Все, разозлила ты меня! — мужчина вытер мой плевок с лица и набросился на меня.

Я упала на спину, а он придавил сверху, перекрыв мне кислород. Я пыталась его скинуть с себя, укусить, но Игнат, имея перевес силы мигом меня скрутил. Да и чем? Рыболовной сетью! Руки примотал к туловищу, как в кокон замотал.

— Пусти меня, — со свистом прохрипела, едва дрыгая конечностями.

— Сейчас, но сначала обезврежу!

И чтобы не смогла его не укусить, не плюнуть на него, он развернул меня к себе спиной и бросил на кровать.

— Ты обмануть меня решила? Овечку-дурочку сыграть? — ладонь его мясистая больно сжала ягодицы, и следом кожу обожгло шлепком.

— М-м-м…

— Не захотела по-хорошему, по ласковому… — и его обе ладони легли на мои половинки. — Значит будет по-моему и жёстко.

Сердце от борьбы с ним грохотало, мышцы ныли от напряжения, а волосы, разметавшись, лезли в рот и застилали обзор.

Я слышала позади себя его возню, шершавые руки, лапающие мои гениталии и чем активнее сопротивлялась, тем хуже делала себе.

— А вот и твоя попка сейчас познает сеанс массажа, — хохотнул мой насильник, дерзкими пальцами проникая между ягодичных складок.

Я запищала и сжала их по максимуму, елозя на кровати, пытаясь увильнуть.

— Куда, барракуда! — и его ладонь крепко прижала крестец, а пальцы второй тем временем вторглись в вагину.

Я задохнулась от сильного толчка. Но крепко придавленная, со спутанными руками, сцепив зубы, молча сносила его грубые движения. Но быстро удовлетворив первый интерес, движения его стали медленными и ласкающими. Он обводил половые губы, будто пытался запомнить их рельеф, касался клитора, в надежде меня возбудить, но я настолько была напугана и возмущена его действиями, что о плотском желании не могло быть и речи.

А потом он все же добрался до тугого кольца и надавил, пытаясь проникнуть, растирая мою вагинальную смазку снаружи.

— Нет! Я не хочу! — истерично вскрикнула.

Но это его еще больше подстегнуло и он резко толкнулся пальцем в задний проход.

От резкой боли, обиды и унижения, слезы брызнули из глаз и я, отрешившись от грубых движений во мне, расплакалась. Моя реакция не укрылась от Игната и он, ослабив движения, высвободился из ануса. Склонился ко мне и спросил над ухом:

— Что, не понравилось?

— Нет! — огрызнулась, подняв голову и зло посмотрела на него.

— Вот и мне не понравилось, — наши взгляды встретились и я увидела удовлетворение в его глазах.

А еще там искрилась похоть, но мне уже было все равно если в довесок к насилию пальцами он еще в меня и член вставит.

— Вот и мне было больно и неприятно, но я же не лил слезы. А вы девки кайфовать должны. Когда в кураж входите и просите чтоб вас отымели в задний проход. У вас все растяжимое!

— Но не кишка же! — я продолжала всхлипывать и сильно ненавидеть его.

— А по мне так вы на все способны раз даете себя ебать в два хуя.

— Я не даю, ты конченный ублюдок!

— Кончай обзываться! — рыкнул в лицо. — А то поочередно выебу в обе щели.

Он был настроен решительно и мне стало страшно.

Я поджала губы и приказала себе не спорить с ушибленным. Мужик, когда не может полноценно трахнуть женщину становиться чрезмерно агрессивным, нервным. Его одноглазая змея сама себя ядом отравляет и пока желанная дева не укротит ее, не выпьет этот яд — озлобленность его будет только обостряться. Особенно если этот мужик еще не дряхлый старец, а могучий и большой хочун.

— Не реви, русалка, — Игнат протянул руку и убрал с моего лица волосы. — Если не будешь лягаться и кусаться, я тебя развяжу. Спать хочу, вымотала ты меня.

Он поднялся с кровати и отошел к шкафу.

— А завтра? — я перевернулась на спину посмотрела на него умоляюще.

— А что завтра? — замер он с одеялом в руках и напрягся.

— Завтра ты меня отвезешь в город? Мне же на работу нужно.

— А завтра, моя, уро-богиня выходной! — склонившись ко мне, пропел.

Я лишь открыла рот, желая возмутится, но так и не нашлась что ему сказать. Решив покорной стать и больше рыбака не провоцировать.

Он развязал меня от пут рыбацких и бросил на высокую кровать.

Я проснулась от того, что луч солнца щекотал мне лицо. Огляделась и вспомнила что заперта в тереме браконьера в глухом лесу, без сотовой связи и вообще не ориентируясь, где нахожусь. Вторая половина постели пустовала и лишь вмятины на простыни, говорили о том, что рядом кто-то спал. И этот кто-то вчера надо мною надругался.

Я быстро вскочила с кровати и отыскав свои вещи: трусы, шорты и хлопковый топ, быстро на себя надела. Медицинский халат был изодран и при воспоминаниях, как Игнат его обильно полил спермой меня передернуло. Не стану я его теперь надевать — не хочу потом вспоминать об озабоченном писюне-дрыне.

В шкафу висело несколько рубашек, по виду чистых, не заношенных, я схватила фланелевую в клеточку и набросила на плечи. Утром ощущалась прохлада и мягкая ткань окутала меня до середины бедра.

Ну и бугай ее хозяин! Гулливер!

Нацепив на ноги мокасины, спустилась на первый этаж. Огляделась в поисках хозяина, на мгновение испугавшись. А вдруг он меня тут запер? Одну? Без еды и связи? Легкая паника охватила внутренности, но я сделала два глубоких вдоха и толкнула входную дверь. На удивление она поддалась, и я чуть не выпала за порог, споткнувшись.

— Чёрт! — ударилась мыском. — Ау! Люди! — закричала во всю мощь своих лёгких.

Ответом мне прошелестели ветви.

— Чего кричишь, дурёха? Ты мне всю рыбу распугаешь! Иди сюда, — послышался со стороны реки голос Игната.

Я припустила и пробежав по узкой тропинке к берегу наконец увидела его. Игнат сидел на краю деревянного пирса и держал удочку.

Значит не бросил в глухомани.

Я перевела дыхание и приблизилась к нему.

Игнат обернулся и оглядев мой вид довольно улыбнулся.

— Смотрю ты уже мой гардероб на себя примерила. Обживаешься?

— Идиот! Мне просто холодно! — и поёжившись от утренней прохлады, обхватила себя руками.

— Да я не против! Носи, — и вновь повернулся лицом к реке.

Я забралась на пирс и подойдя вплотную требовательно спросила:

— Когда ты меня обратно отвезешь?

Но он не сделал вид что не слышит, поддернул удочку, проверив нет ли улова и снова забросил в воду.

Я спросила снова, чуть громче:

— Игнат, ты меня слышишь?

— Сказал же тебе не орать, — рявкнул в ответ. — Что за глупые женщины, ничего не понимают и слышать не хотят, — проворчал.

Ну сука! Как же ты меня бесишь, гребаный карась!

Так и хотелось столкнуть его в воду вместе с его прикормкой, пусть сам станет кормом для рыб, урод! Но я, сцепив зубы и надавив себе на гордость, присела на корточки и умоляюще попросила:

— Послушай, ты ведь уже унизил меня, сделал больно. Считай что мы в расчете, Игнат… — он и ухом не повел, продолжая сверлить взглядом торчащий из воды поплавок. — Я считаю что мы достаточно квиты и я тебе ничего не должна.

Я буравила его суровый профиль: поджатые губы и нахмуренные брови, молясь чтобы это чудовище с забытого острова одумалось и наконец отпустило меня.

Он медленно повернул голову и наши взгляды встретились.

— Значит ты признаешь, что была неправа, засунув мне в палец в зад? — кривая ухмылка тронула его лицо.

— В твоем случае да. Не права. Хочешь напиши на меня жалобу в прокуратуру и с меня снимут премию, — предложила с надеждой.

Дожилась! Умоляю пациента на меня заявление накатать, лишь бы выбраться живой!

— Я могу даже сделать так, что тебя уволят… доктор писюнов, — нахально заявил рыбак.

Я чуть не взорвалась от негодования, но прикусила язык и опустила голову. Пусть что хочет делает, лишь бы вернул домой. Решила ему подыграть.

— Хорошо, — подняла голову, — я сама напишу заявление на увольнение. Но для этого мне нужно попасть на работу… как-то…

— Хм, какая сговорчивая стала. А в кабинете мне некрасивые жесты изображала, куда подальше посылала. Да, да, понятно что заложница моя и я могу с тобой сделать все что угодно.

— Ты меня хочешь утопить…? — и голос мой сел от пронзившего изнутри страха.

— Дурочка! — рявкнул Игнат и протянув руку схватил меня за запястье. — Иди ко мне.

Мне пришлось упасть на коленки и подползти к нему ближе. Он отложил удочку и перехватив меня за талию, усадил между ног. Теснее прижался со спины и крепко удерживая за живот рукою, снова забросил удочку. Не смотря на свежий воздух в его объятиях стало тепло. Попу грела подстилка из овчины и бедра Игната, а спину его горячая, волосатая грудь. Он был такой огромный, что я окуталась мужчиной со всех сторон. Лишь ноги внизу оставались неприкрытыми, но холода я уже не чувствовала, пригревшись от мужчины.

— Чет не хуя не клюёт сегодня.

— Это потому, что ты меня украл и насильно удерживаешь, — съязвила.

— Допросишься у меня — сброшу в реку.

— Я переохлажусь, заболею и умру. А тебя посадят, — добавила самодовольно. Хотя жить мне очень хотелось и погибать от рук этого мудака я не собиралась.

— Я тебе не позволю умереть, так что не проси. У меня другие планы на тебя, доктор, — и его свободная ладонь принялась поглаживать мой живот, блуждать по бедрам.

— Ой, — пискнула и свела бёдра, когда он нагло пробрался под рубашку и накрыл ладонью лобок. — Ты же занят уловом, не нужно отвлекаться, Игнат!

— Одно другому не мешает, русалочка, — склонился и стал целовать шею, вызывая щекотку. — Раз не клюет рыба, значит даст баба.

Я запротестовала, пытаясь вывернуться. Секс с этим бугаем не входил в мои планы, но Игнат думал иначе. Вытянув удочку из воды и убедившись в тщетности занятия, отложил ее в сторону и сказал:

— А теперь пришло время испытать мою телескопическую удочку после ремонта, — и плотоядно улыбнулся, а я, не раздумывая и не сдаваясь в его невод, вскочила с пристани и побежала прочь.

Он спустя время пустился следом.

— Рыбка моя, куда же ты, а? — бегал за мной Игнат вокруг домика и хохоча. — Я еще не доставил тебе удовольствия.

— Оставь его себе, старче, — кричала ему в ответ, запыхаясь, но продолжая убегать. — Не нужен мне твой крючок ржавый, не сломанная удочка.

— Ржавый? Я тебе сейчас покажу, ржавый! — и в три больших шага наконец догнал меня.

— А-а-а, отвали! — брыкалась, его била кулаками, не давалась.

Но он, схватил меня и перекинув через плечо, вниз головою, потащил в рыбацкий домик.

Я слабо сопротивлялась, пока Игнат меня нес на мансардный этаж. Он рывком сбросил меня с плеч и кинул на матрас с такой силой, что я отпружинила и на мгновение у меня перехватило дыхание.

— Ты! — икнула. — Дикарь!

— И не говори мне, что ты меня не хочешь, ненавидишь и посадишь, — алчно улыбнулся гад, рывком сбросив с плеч рубашку и спуская с себя штаны вместе с бельем. — Я успел почувствовать твою горячую и мокрую киску.

— Это физиология, ты дурак! — я резко села на кровати, но Игнат уже забрался на нее и схватив меня поперек талии подмял под себя.

— А вот мы сейчас проверим какая у тебя в трусиках физиология!

Он резво проник ладонями под короткую рубашку и несмотря на мою верткость и возмущение, легко стянул вниз шортики. После короткой борьбы, Игнат раздвинул мои бёдра и упал сверху.

Я, стиснув зубы, откинула голову и зажмурила глаза, пытаясь абстрагироваться от его настойчивых ласк. Губы его горячие и жадные припали к соску и заиграли.

Я застонала от легкой боли, когда он прикусил его и вцепилась в волосы.

Он булькнул и издал короткий смешок, но натиск ослабил и принялся облизывать, смаковать. Поласкав один, переместился к другому. Ладони его шарили повсюду: сжимали, щипали, гладили, чередуя силу и мягкость.

Моё тело предательски затрепетало, в низу живота разлилось тепло, а когда крупные пальцы проникли в вагину, меня пронзило словно током и я вскрикнула.

— Хорошая реакция, доктор, — хохотнул он и поднял голову. Наши глаза встретились. — Хочу закинуть блесну вот на эту глубину, — и пальцы его погрузившись на максимум, коснулись заднего свода, вынуждая меня выгнуться.

Я безмолвно мотнула головой, протестуя — слова не шли с языка, но Игнат меня не слушал. Он медленно извлек из меня пальцы и сменив позу, толкнулся тугой головкой в промежность. Он смотрел на меня своим потемневшим взглядом, словно гипнотизируя. Так уж держит на прицеле лягушку, перед тем как заглотить и я вздрогнула. А он в этот момент толкнулся и проник на всю длину члена.

— М-м-м, — простонала я, но не от удовольствия, а от неприятия происходящего.

— Ш-ш, сейчас привыкнешь, детка. Понимаю, я большой для тебя, — толкнулся вновь: раз, два, три. — Какая узкая пещерка… сейчас я выловлю из нее скромную устрицу.

Я отвернула голову и закрыла глаза. Бороться я устала, смирившись с участью секс-игрушки.

Но Игнат так виртуозно двигался во мне, шумно дышал, подходя к концу. Останавливался, делая паузу, потом снова начинал двигаться, целовать шею, плечи, посасывать мочку уха и шептать на удивление моего слуха красивые соблазняющие слова.

— Ну же, не сопротивляйся мне, рыбка золотая, исполни мое желание…

— Какое… желание? — спросила вяло, с придыханием, выгибаясь в его руках.

— Кончи для меня. Хочу посмотреть на твое удовольствие. Мне не интересно одному словить кайф. С тобой хочу… вместе… — просил, умолял, не прекращая фрикций.

И правда, к чему моя вредность? Зачем отказываться от оргазма?

Я сжала его плечи, больно вцепившись ногтями и это явилось сигналом к действию. Игнат схватил мои ноги и закинув себе на талию, прижался плотнее и принялся вколачиваться, вознося меня к вершине. А когда я увидела россыпь звезд на небе и вскрикнула, он припал ртом к моим губам, проник языком, соединяя наши тела в единое целое. Я извивалась по ним, то ли желая выбраться, то ли теснее прижаться, про себя прося, чтобы не прерывался раньше, чем я достигну небес и еще там подрейфую. И Игнат не разочаровал. Когда стихли волны моего долгого оргазма и я всхлипнула от переизбытка эмоций, он наконец дернулся в последний раз и кончил следом.

Потом он снял вес своего тела с меня и скатился. Подхватив за талию, развернул к себе и забросил ногу на свое бедро.

— Мне понравилось. После посещения твоего кабинета, я ведь ни с кем не трахался, — признался, поглаживая мое лицо костяшками пальцев.

Рыбак может быть нежным? Меня удивила его нежность и забота, я думала он грубиян во всем и вчера он действовал контрастно.

— Дуешься на меня что принудил?

— Сейчас нет, — я робко посмотрела на него, немного стыдясь пережитых ощущений.

— Я ведь и не думал тебя воровать, — он протяжно выдохнул и откинулся на спину. — Хотя ты меня возбудила с первого дня знакомства. Но ты была такая дерзкая, а я впервые сталкиваюсь с такой девушкой, — он повернул голову на подушке и наши взгляды встретились.

— А я впервые лечила мужчину так откровенно.

— Твой палец… хм, не тот, что ты в меня воткнула — с этим и так ясно, а тот, что ты мне показала стал последней каплей. Тут башню мне и сорвало.

Я хихикнула, вспоминая наши перепалки в рабочем кабинете. Казалось это было так давно.

— Ну раз тебе понравилось, хочу еще повторить и не раз, — поднялся Игнат и схватив за ноги задрал вверх.

— Ай, дай отдохнуть! И удочку свою побереги.

— Не-а, пока не затрахаю тебя и себя — из спальни не выберемся.

— Я есть хочу! — попыталась вывернутся, удерживая его руки.

— Вот ещё пару заходов сделаем и тогда спустимся на кухню.

Я боялась что мы поползем, а не пойдем, но рыбак так умело ласкал, а я так давно не получала оргазмы с мужчиной, что практически не сопротивлялась, когда он меня ставил в разные позы, вознося на вершину удовольствия.

Лучик солнца защекотал мне лицо и я, отвернувшись открыла глаза. На меня смотрел Игнат и взгляд его был серьезным.

— Доброе утро, соня.

— Привет… — я сладко потянулась, расправляя конечности.

— Русалочка, я вынужден тебя огорчить, — почесал отросшую бороду Игнат, извиняясь взглядом и я не на шутку заволновалась. — Вода за ночь прибыла и понтонный мост затопило.

— Что⁉ — шокировано крикнула и подскочила к нему. — Ты хочешь сказать мы здесь погибнем? Мы… мы… умрем, утонем? — потерянно произнесла и картины одна страшней другой пронеслись перед глазами.

— Ну… страшилки не гони! Не умрем! Просто на машине не выберемся.

— И что дальше? Сколько ждать, когда она спадет?

— Обычно неделю. Максимум две, — пожал плечами.

Как будто для него это было обычным делом застревать в нелюдимом месте. А впрочем что взять с браконьера — такой он вел образ жизни!

— Что⁈ Две недели жить на затопленном острове? И все потому что ты, озабоченный дурак, меня сюда приволок и забыл чем чреват паводок!

И на эмоциях я замолотила его по плечам кулаками.

Игнат перехватил мои руки и сжал в своих.

— Тише, не истери, Олеся. Выберемся. Обождём пару дней, первая волна спадет и проберемся. Не в первый раз я в разлив попадаю.

Прошло три дня. Запасы еды закончились. И мы перепробовали половину поз древнего трактата. Я чувствовала что Игнат насытился, как кот домашних сливок. Да и я уже не фырчала на него, не царапалась, а ластилась по ночам, когда становилось прохладно, а с Игнатом спалось словно в обнимку с камином.

Вода так и не обнажила мост, продолжая если не прибивать, то находиться на прежнем уровне. Утром я, едва продирая глаза выбегала и проверяла отметины на установленной в ил палочке и убедившись что надежды выехать на прежнем уровне, уныло брела обратно.

А на четвертый день Игнат засобирался. И когда я увидела моторку, болтающуюся у причала под закрытым навесом, издала возглас возмущения.

— Ты просто гад, Игнат! — моему негодованию не было предела. — Мог лодку спустить на воду раньше?

— Ха-ха, бери выше: да я мог вертолет вызвать, моя рыбка… но тогда бы мы не проделали тех игрищ, что устроили, оставшись взаперти.

Я все-таки его ударила. По ягодице. Со всей силы, да так что Игнат крякнул и выкатил от удивления глаза. Большего просто позволить себе не смогла без последствий.

— Ну ты мурена, а не врач!

— Это тебе за то, что водил меня за нос. А это, — я подошла ближе и обхватив его мужское достоинство ладонью крепко сжала, — за то, что ты мне больно сделал в первый раз.

— Тихо, тихо, рыбка, — нервно улыбнулся Игнат, придерживая мою руку, — я же компенсировал тебе десятками оргазмов.

— А я получила сатисфакцию. Ясно?

— Куда уж яснее.

— Тогда вези нас на сушу. Я очень хочу домой. И соскучилась по работе.

— Домой да. А вот про работу мы еще поговорим, когда выберемся отсюда.

— Ты куда собралась?

— Домой. Мне на работу завтра.

— Никакой работы у тебя теперь нет.

— Как это нет⁈ — опешив, уставилась на него.

— Так нет. Я тебя уволил, — злорадно усмехнулся, раскинув руки в стороны.

— Ты не можешь меня уволить, Игнат, — нервно рассмеялась, но в душе заскребло сомнение. — Ты же не главный врач и не кадровик.

— Я твой муж. Будущий. И против чтобы ты работала урологом.

— Ха! Да мало ли против чего ты против! И никакой ты мне не муж… не настоящий и не будущий. Не собираюсь я за тебя замуж, — невольно фыркнула.

— Я у тебя диплом заберу, поняла? — приподнялся на локтях и строго взглянул.

— Еще чего! На что я жить буду? И за что?

Игнат резко вскочил с кровати и подхватив меня под колени повалил на матрас, от неожиданности выбив дух.

— Чтобы ты и думать забыла про мужиков-пациентов! — схватив меня за щиколотки подтянул к себе. Раскрыв широко ноги, положил себе на бёдра и нависнув, произнес: — чтобы никто другой по типу меня тебя не загреб.

Он был настолько серьёзен что я заволновалась.

— Но Игнат, как ты представляешь мою жизнь без работы… и потом я же с тобой и мне другой не нужен, — осторожно погладила его по жилистой руке.

— Жить будешь на мои деньги, Олеся. Я возьму тебя в штат персональным урологом и буду платить щедрые чаевые, — глумливо рассмеялся. — Ты меня лечишь, я тебя трахаю. Чем лучше за мною следишь, тем качественней секс. Все просто!

— Но Игнат, — возмутилась, упираясь в его твердую грудь, — так неправильно…

— Неправильно то, что ты со мной споришь, женщина.

Он придвинул меня вплотную, давая понять, насколько возбужден. Потерся бугром и я устало выдохнула, ему подчиняясь. Спорить с моим рыбаком бесполезно. Да и зачем? Лучше заняться сексом, который с ним, надо заметить улетный. Советую и вам, мои пациентки не протестовать, когда ваш мужчина на нём настаивает.

КОНЕЦ