Все-таки я гений. Блестящая была идея — не пререкаться в сотый раз с Анорой, отказываясь приносить чай, а кротко кивнуть и отправить к ней в спальню Бэллочку. С дымящейся чашкой на маленьком подносе, который та держала в передних лапках, ловко перебирая задними. Цок-цок коготками по лестнице, тонкий скрип открываемой двери… и истошные вопли, услада для моих ушей.

Дальше — грохот, звон и нарастающий визг. Я взбежала наверх, потому что такое надо было не только слушать, а еще и видеть! Зрелище оправдало самые смелые ожидания: Анора забралась на комод, дрожа во весь модельный рост и выставив поднос на манер щита, пока Бэллочка невозмутимо сидела внизу среди осколков и смотрела на нее красивыми кровожадными глазками. Да ладно, не сгрызет. Моя приспешница предпочитает мебель, а не истеричных девиц. Хотя не исключаю, что из этой вполне могут полететь опилки… Иначе как объяснить, почему она средь бела дня расхаживает в шелковом пеньюаре, зато накрашенная и с идеально завитыми рыжими локонами?

— Ты! — обличающе крикнула мне Анора, едва я переступила порог. — Сколько раз тебе говорить, что в доме не место этому чудищу!

— Это белка, — поправила я. Подумаешь, мертвая и оживленная некромантией. — Она тут живет.

А если кому-то не нравится, он запросто может съехать. Правда ведь?

К сожалению, ненавязчиво подсказать ей такой замечательный вариант я не успела: из коридора донеслись тяжелые шаги, вошел Вилард. Хмурый и мрачный — ну истинный адепт тьмы. Неважно, что голубоглазый блондин, этот крошечный недостаток я давно ему простила. Высокая атлетичная фигура и аристократические черты лица, крайне скупые на выражение эмоций, сполна соответствовали нужному образу.

— По какому поводу шум? — строго спросил он, оглядев спальню. — Что у вас происходит?

Надо же, услышал визги из своего кабинета… Оборудованного в подвале, чтобы это противное солнце не мешало его темным делам.

— Происходит то, что Кейра надо мной издевается, — мигом просветила его Анора. — Подослала в мою спальню страшенное умертвие!

Что еще делать, если до нее не доходит, что я не служанка, а незаменимая ассистентка лучшего некроманта королевства? То есть пока что студентка-практикантка. Однако все с чего-то начинали…

— Неправда, Бэллочка всего-то подала ей чай, который она сама просила, — изложила я свою версию и указала на разбросанные осколки. — Старалась, несла… А ее вот так встретили. Обидно бедняжке.

Обиженная бедняжка согласно клацнула зубами, отчего Анора подпрыгнула на комоде, швырнув в нее поднос. Тот просвистел мимо цели, ударившись о стену. Вилард тяжело вздохнул и, придавив меня фирменным могильно-каменным взглядом, высказал:

— Прекращай устраивать бедлам. — Потом зыркнул на несостоявшуюся подавальщицу. — Бэлка, выйди вон и не подходи больше к Аноре.

Что?! Да я его…

— А тебя не должны пугать умертвия, — продолжил он уже в кукольное личико нашей непрошеной жительницы, когда Бэллочка послушно ретировалась. — Раз ты не передумала быть невестой некроманта.

…обожаю! Так ее. Разжаловать из невест — за профнепригодность.

— Любимый, что ты, — Анора изящно слезла с комода, — как я могу передумать? Безумно счастлива, что мы снова воссоединились! После стольких лет вынужденной разлуки…

Мой наставник вздрогнул, будто его ударили. Нет, что-то с их историей нечисто! Дамочка пропала на болотах три года назад и вдруг нашлась — благодаря поисковому ритуалу Виларда. Чую подвох. И я непременно все выясню, опыт в расследованиях у меня имеется.

— Я всего пару дней как вернулась, — Анора подошла к нему вплотную, повела плечом, с которого начал сползать пеньюар, — к умертвиям обязательно привыкну.

— И одеваться по утрам, — не удержалась я.

Между прочим, ей накупили полный шкаф нарядов и украшений. Эдак наследство, доставшееся наставнику от старика Бурдона, скоро иссякнет!

— Кстати, — она нежно улыбнулась, — что мне надеть вечером на прием у мэра города?

— Ничего, — улыбнулась и я. — С Вилардом пойду я.

Приглашение-то на двоих! А ему на приемах у мэров куда больший толк с соратницы и помощницы, чем с какой-то там невесты.

— Ты очень смешно шутишь, — снисходительно бросила мне Анора, — но с каких пор ученики сопровождают взрослых на светских мероприятиях?

— Я взрослая, мне семнадцать! Полноправная некромантка. Господин Вилард, скажите ей…

— Идите вдвоем, — огорошил он, и у нас обеих пропал дар речи.

Рыжая негодяйка обрела его чуть пораньше, чем я. Она взмахнула ресницами и изумленно вопросила:

— А?..

— А?! — повторила я гораздо выразительнее.

— Ты хочешь на прием? — спокойно поинтересовался у меня наставник. Я оторопело кивнула. — А ты, Анора?

Та тоже кивнула.

— Вот. — Он отступил от нее на шаг, затем на два. — А я вообще туда не собирался. Приглашение неименное, так что ступайте вместе и отлично проведите время.

Не став слушать наши возражения, Вилард удалился. Я осталась в спальне его болотной невесты, чувствуя досаду и смятение. Само собой, идти с ней мне не хотелось! Я мечтала провести вечер с наставником… Его в последние дни сложно выкурить из кабинета. Дает мне задание по практике и запирается, выходя лишь затем, чтобы проверить старое и дать новое. С другой стороны — это шанс понаблюдать за Анорой и понять, как вывести ее на чистую воду. Небось все гости накинутся на нее с вопросами, а я коварно развешу уши и почерпну важных сведений. Со мной она толком не разговаривает, если не считать слов «подай то, подай се». Вилард же отказывается отвечать на вопросы об их прошлом. Словно это не мое дело!

Еще как мое. Потому что здесь скрыта какая-то тайна — так мне подсказывает сыщицкое чутье.

— Посоветовать тебе, что надеть? — осведомилась я, опасаясь, что она так одичала на своем болоте, что в пеньюаре и пойдет.

— Не нужно, — поджала губы Анора и указала пальчиком на осколки. — Прибери.

— Пф-ф-ф, кто разбивает чашки, тот их и убирает.

— Это твое чудище ее принесло!

— Точно. — Я щелкнула пальцами, изображая призывающий пасс. Она поежилась. — Бэллочку и попросим убрать…

Анору перекосило, но за веником и совком она пошла, не развалилась. А ведь, что занятно, некромантские пассы знает, хоть и не магичка.

От дедуктивных рассуждений в духе моего любимого сыщика Блэка отвлекло мелодичное бренчание. Снаружи настойчиво звонили! Кроме меня, открывать любым визитерам никто не спешил. Прислуги в доме не осталось: все уволились, едва узнали, что сюда переезжает некромант. Вилард отлично прикидывался глухим в подвале, когда ему было выгодно, а Анора считала, что не хозяйское это дело — тащиться к воротам. Тоже мне хозяйка! Пусть закатит губу обратно, я не для того отвоевывала для наставника его унаследованную недвижимость, чтобы ее захватила какая-то нехорошая женщина. А в том, что она нехорошая, нет ни малейших сомнений, нужно только это как-нибудь убедительно доказать.

Я спустилась во двор, уверенная, что явился доставщик из трактира. Еду мы по сложившейся традиции добывали оттуда, не утруждаясь готовкой. Тем более что почти вся кухонная посуда была приспособлена мной под зельеварение, в котором я практиковалась по утреннему заданию наставника.

За воротами оказалась пышная круглолицая Домра — моя дорогая подруга и свеженазначенная управляющая трактира. Его владелец-то ожидает приговора в тюрьме соседнего города! Потому что с местной тюрьмой приключился… кое-какой разгром. Хе-хе.

— Держи, с пылу с жару! — Домра вручила мне пакеты с горячими и аппетитно пахнущими блюдами. — Ох, столько заказов стало, доставщики разрываются, не справляются… Решила отнести вам сама. Заодно тебя проведать. Как ты тут, в бурдонских хоромах?

— Шикарно, — буркнула я, перехватывая наш будущий обед, — было бы. При иных обстоятельствах.

— О, про некромантскую невесту судачит весь город, — возбужденно закивала она. — Мне пора, вся в срочных делах, но вечером расскажешь в подробностях. На приеме у мэра вдоволь посплетничаем!

— Если меня возьмут…

Во-первых, тянуло пожаловаться, а зачем отказывать себе в своих желаниях? Во-вторых, не верилось, что Анора запросто согласится идти со мной вместо Виларда. Вслух она и не соглашалась! Наверняка учинит очередную диверсию. Наподобие той, когда заявилась в наш дом и в него заселилась.

— Как так не возьмут? — опешила Домра. — Вам же высылали приглашение на двоих…

— Вот именно, что на двоих, а не на троих.

— Разве воскресшая на днях девица не должна валяться в постели и приходить в себя?!

— Она не воскресшая, а вызволенная поисковым заклинанием из потустороннего мира, — грустно сказала я, поскольку с зомби у меня отношения складывались не в пример лучше, чем с живыми людьми. — Мне доподлинно неизвестно чего да как. Вилард вызывал доктора из амбулатории, тот ее осмотрел и заверил, что…

— Жить будет, но надобно побольше отдыхать, — опередила Домра. — Он-то всем и растрепал новости. А еще продавщицы из магазинов одежды и ювелирки, где твой некромант всё скупил для «непонятной крали, которая на него вешалась».

— Ну не всё, поди, кое-что осталось, — проворчала я. — И что же ты думаешь, раз она шастает по магазинам, то пропустит вечеринку?

— Логично… Бери еще приглашение. — Она пошарила за пазухой и достала стопку роскошных конвертов с фирменными печатями, отдав мне один. — Теперь не надо, чтобы тебя кто-то с собой брал.

— Спасибо. — Я сунула конверт в карман и призадумалась, откуда у подруги столько пригласительных. Наверняка ее трактир снабжает угощениями вечернее мероприятие, но это же не повод самолично выбирать гостей. — А почему приглашения раздаешь ты?

— Узнаешь! — заговорщицки подмигнула Домра. — Не буду пока портить сюрприз. Ну все, я побежала готовиться к приему.

Чмокнув меня в щеку, она умчалась. Я отнесла еду на кухню, потеснив кастрюльки с остывающим колдовским варевом, и услышала через вытяжку эхо голосов с подземного этажа. Конечно, быстренько спустилась в подвал!

Чутье на диверсии меня не обмануло. Анора пробралась в аскетичный кабинет моего наставника и, усевшись прямо на его заваленный бумагами стол, вероломно мурлыкала восседающему за ним Виларду:

— Мне бы хотелось пойти сегодня с тобой… Без тебя я боюсь! Как закрою глаза, так мне сразу кажется, что я снова в этом жутком тумане среди болот, брожу и никак не могу выбраться…

Я затаилась в дверях, с нетерпением ожидая ответа некроманта.

— Возможно, тебе не стоит никуда ходить? — не подвел он. — Посиди здесь, пока полностью не оправишься.

Надеюсь, «здесь» — это не на его столе?!

— Мне полезно побыть среди людей, — Анора нагло положила ладонь на его грудь, — по ощущениям, я их целую вечность не видела. Пожалуйста…

— Ты ставишь меня в неудобное положение. — Вилард шатнулся вместе со стулом, ее рука соскользнула. — Перед Кейрой. Не могу же я отменять свои решения, это непедагогично.

— Брось, — фыркнула рыжая негодяйка. — Кто бы звал к мэру чужую девчонку из далекой магической академии? Это не студенческий бал.

— Вообще-то, меня только что позвали! — не стерпела я и переступила порог, гордо потрясая конвертом. — И чего это я чужая, меня в городе каждый знает.

Недаром, едва завидев, перебегают через дорогу на противоположную улицу.

— Славно, — мигом сориентировалась Анора и просяще посмотрела на Виларда. — У нее есть приглашение, значит, ничего не мешает нам отправиться вдвоем.

— Хорошо, сходим, — отчеканил он, — если я успею до вечера оформить бумаги для муниципалитета по согласованию ритуала.

С его стола невесту, к счастью, сдуло. Ну да, в ее интересах стало не отвлекать легендарного некроманта от работы. Она выскользнула из подвала, я полюбопытствовала:

— Что за ритуал? Снимаем проклятия? Поднимаем умертвий? Усмиряем духов? Опять допрашиваем усопших?

— А ты уже сварила приемлемое зелье для остроты зрения? — нахмурился Вилард. — Так и знай: не управишься до вечера — не видать тебе мэра. Будешь колдовать над кастрюлями, пока не преуспеешь. Или хочешь помочь заполнить бумаги?

Меня тоже сдуло. Негоже отнимать у наставника столь увлекательные бюрократические задачи… Необходимо было подготовиться к вечеринке — подобрать наряд, прическу и прочее, чтобы быть ничуть не хуже «непонятной крали». А даже лучше!

К назначенному часу я была исключительно хороша, не зря расстаралась, закалывая волосы стильными шпильками с черепками. Алую челку уложила сбоку волной, черной подводкой подчеркнула демоническую красоту глаз и тушью удлинила ресницы. Пригодилось вечернее платье, на всякий случай прихваченное из академии. Черное, в меру кружевное, немного открывающее ноги и спину. Приталенный верх, пышная юбка, асимметричные оборки. Я была в нем на студенческом балу в честь окончания первого курса, но здесь-то его на мне не видели. Нашлись и подходящие сапожки с застежками-пентаграммами. Готично — взгляда не отвести!

Бэллочка тоже оценила, глядя на меня так завороженно, словно глубоко сожалела о том, что ранее не утащила это платье из шкафа и не свила из него гнездо. Нет уж, хватит ей первого украденного и пущенного на лоскуты. К тому же после переезда в особняк Бурдона она соорудила себе лежанку из новой шелковой рубашки Аноры. Единственной нормального цвета — бордового, как загустевшая кровь. Хорошо, что госпожа невеста не заметила пропажи, а то криков было бы…

Резные часы на стене показывали шесть вечера, близилось время выезжать на прием к мэру. Наказав белке не бедокурить в мое отсутствие, я спустилась в гостиную. Там уже были Вилард и Анора. Он — в своем обычном некромантском балахоне, она — в омерзительно розовом костюме повышенной тесноты. Бант на тонкой талии, декольте на грани приличий. Бесстыдно длинные ноги в туфлях на высоченных каблуках. Огненные локоны по плечам и макияж с блестками. Фу! Как в таком виде можно показываться с приличным некромантом? Позорит моего наставника и не стесняется.

— Готова выезжать, — прилежно молвила я, оставив свое мнение при себе.

Вилард повернулся мне с таким лицом, будто поддерживал мои мысли о его невесте или…

— Вы попробовали приготовленное мной зелье? — предположила я. — Оно кисловатое получилось, но рабочее же. Любую могилу в темноте можно будет высмотреть безо всякого фонаря.

— Попробовал, — покривился он. — Зачем ты добавила столько лимонной травы?

— Для повышенной эффективности, конечно! Усилить действие зри-корня.

— Это неверные дозировки, — произнес некромант тоном, намекающим на то, что никакого мэра мне не видать. Заставит колдовать над кастрюлями, пока не выполню задание правильно.

— Это новаторский вклад в рецепт, — отчаянно запротестовала я. — Только посредственности слепо следуют инструкциям, не внося улучшений. Так еще никто не преуспел.

А я-то ни разу не посредственность.

— Еще одно такое улучшение, — хмуро изрек Вилард, — и по практике я тебе поставлю незачет: всем новаторам поначалу положено страдать. Завтра сваришь то же самое зелье по инструкции, понятно?

Уф, на прием я все-таки попаду! Было бы обидно нарядиться зря. Я понятливо покивала под насмешливое хмыканье Аноры, явно довольной тем, что он меня отчитал. Ничего, еще посмотрим, кто из нас двоих посмеется последней…

— Вызванный экипаж подъехал, — нетерпеливо сказала она, прекратив сверлить меня критичным взглядом, по которому читалось неодобрение. — Выходим? Раз Кейра… готова.

— Что-то не так с моим видом? — взвилась я оскорбленно.

— Все было бы так, направляйся мы на похороны, — наморщила нос Анора.

— Ты не разбираешься в некромантах! Мы по канону одеваемся мрачно, как на кладбище, которое нам все равно что дом родной.

— Стереотипы… — не прибавилось у нее прозрения. — Мы идем на мероприятие, где покойников не предвидится.

— На кладбище в таком не ходят, — прокомментировал Вилард, окинув меня выразительным взором. Понять бы еще, что он выражал! — Неудобно. И непрактично, очень красивое платье.

О… Ему нравится! Вот.

Анора шумно выдохнула, но я удержалась и не показала ей язык, ведь серьезные взрослые некромантки не размениваются на подобные мелочи.

Раздался звонок. Извозчик притомился ждать? Накинув верхнюю одежду, мы вышли в осеннюю промозглость, и я оторопела, как только Видард открыл ворота. Прямо-таки застыла изваянием, способным лишь моргать! За ними стоял не извозчик. Совсем не он…

— Здравствуйте, — изобразила учтивый поклон моя галлюцинация. Не могла же я лицезреть эту наглую и ехидную физиономию наяву! — Господин Рауд?

Тот кивнул. Общих галлюцинаций не бывает… Сюда вправду явился мой заклятый враг и сокурсник с факультета некромантии? Зачем?!

— Зейн Мортис, — назвался он с ненавистной мне улыбочкой, от которой почему-то млели все девчонки нашего курса. Анора тоже рассматривала его с интересом, определенно оценив дорогущий модный костюм, влажную дорожную накидку с серебристой вышивкой и сейфообразный чемодан на колесиках с магическим замком. — Я прибыл к вам на практику.

— Какая глупость, — фыркнула я. — У господина Рауда есть практикантка.

— Теперь будет и практикант, — огорошил Вилард. — На оставшийся срок. Академия уведомила меня письмом пару дней назад.

— Вас уведомили? — Возмущение переполнило до краев. — И вы мне не сказали?!

— А должен был? — скупо осведомился он.

Естественно! И отписать им отказ. Место занято.

— Темнори, наш декан лично согласовал перераспределение. — Зейн сверкнул чернющими глазами, в которых явственно отражалось: «Подвинешься». — Моя наставница признала, что ей не хватает компетенции для работы со столь одаренным студентом. А куда еще меня отправить, как не к самому выдающемуся некроманту королевства? Лучшие должны обучаться у лучших.

Вилард не отреагировал на услышанное, а я скрипнула зубами. Лучший студент на потоке только один — я! Этот гад подло примазывается. Изначально рвался на практику именно сюда, но не взяли. Комиссия академии абсолютно справедливо сочла, что я одареннее.

— Если тебе важно быть единственной, — с обманчивой любезностью вставил он, — попросись к моей бывшей наставнице, она свободна.

Я сжала ладони в кулаки, мечтая о новом расследовании убийства. Его убийства!.. Из припаркованного на обочине экипажа вырвались нетерпеливые гудки. Вилард поднял руку в останавливающем жесте, и клаксон мгновенно затих.

— Ты приехал не по адресу, — выпалила я в напыщенную физиономию Зейна, — общежитие Бонны Крауз на другой улице.

— Но ты-то живешь здесь, — не стушевался он, — и дом выглядит большим, наверняка для меня отыщется комната.

— Даже несколько на выбор, — вмешалась Анора. — Верно, любимый? Студентам положены одинаковые условия.

— Это моя невеста, Анора Коули, — представил ее Вилард новоприбывшему вместо того, чтобы послать его… в общежитие. — У нас планы на вечер, вернемся через пару часов. Кейра, проводи сокурсника в дом и возвращайся.

— Возвращайтесь оба, — промурлыкала Анора. — Уверена, мэр города будет рад знакомству с таким видным молодым человеком. По нему заметно, что он не раз бывал на светских приемах.

— Вы не ошиблись. — Зейн вальяжно склонил голову набок, а его залаченные волосы цвета воронова крыла не шелохнулись. — Мой отец тоже мэр. Правда, в столице.

— Конечно. Фамилия Мортис сразу показалась мне знакомой…

— У него нет приглашения, — перебила я.

— У тебя есть. — Она выхватила конверт из моего кармана за торчащий уголок и развернула. — На двоих — какое приятное совпадение!

Ничегошеньки приятного в этом совпадении не было, жуткая жуть. И вовсе не та сладко будоражащая, которую испытываешь, например, при создании зомби.

— С удовольствием составлю вам компанию, — и не подумал отдохнуть с дороги псевдолучший студент, а Вилард — возражать. — Только отнесу вещи.

— Не стоит вынуждать извозчика ждать, — подчинилась я одолевшей безысходности и направилась в дом.

Этот негодяй — за мной, катя свой помпезный чемодан. Я мстительно повела на второй этаж, он подхватил тяжеленную на вид поклажу и с легкостью взошел по ступеням. Пахнет новомодной столичной разработкой с пространственной магией и уменьшением веса!

Жалея, что не поселила его в клетушку под лестницей, я вознамерилась проводить в дальнюю каморку, но он остановился у гостевой комнаты по соседству с моей и, нагло сунув нос за порог, вывел:

— Кажется, тут не занято.

После чего вкатил чемодан. Открыв его, извлек теплый плащ. Я не стерпела:

— Признавайся! Довел наставницу и она тебя выставила, а твоему папочке со второго раза удалось подкупить комиссию?

— Выдумщица, — цокнул Зейн языком. — Надо уметь принимать поражения. Считала, что обставила меня? И не мечтай, твое везение было временным. Я всегда получаю желаемое.

— Все равно половина практики уже прошла. Ты пропустил кучу интересного!

— Наверстаю.

Облачившись в плащ, он повесил накидку на запертый чемодан — подсыхать — и прилип к зеркалу, орудуя в намертво застывшей шевелюре карманной расческой. Тем временем в комнату просочилась Бэллочка, принюхиваясь к этой пародии на некроманта.

— Милое умертвие, — среагировал Зейн, не отвлекаясь от собственного отражения. — Наконец ты нашла зверушку соразмерно способностям. А что вы на ней отрабатываете?

— Твоим скудным мозгам не постичь, — процедила я, давая белке понять, что мы с ним не дружим.

Моя приспешница проницательно оскалилась.

— Ути, — умилился он пуще прежнего. — Маленькая и злобная, прямо как ты.

— Долго ты еще возиться собираешься? Мы из-за тебя к мэру опоздаем.

Зейн отлип от зеркала. Выходя за ним в коридор, я краем глаза заметила, что Бэллочка стаскивает зубами с чемодана накидку, предвкушающе потирая лапки. Ха! Никакие магические замки не помогут тем, кто бросает вещи где ни попадя. Само собой, я непричастно промолчала. Пусть начинает практиковаться… во внимательности. Некромантам нельзя расслабляться ни на секунду, у нас невероятно опасная профессия. Замешкаешься на каком-нибудь ритуале с потусторонними духами — и огребешь от них проклятие.

Размышляя об этом, я почувствовала себя благодетельницей, радеющей за сохранность будущего коллеги, несмотря на уверенность, что его вышибут из академии до ее окончания. Не за дурость, так за постоянные безобразные гулянки со старшекурсниками. И старшекурсницами.

В экипаже я сохранила холодное и безучастное лицо, как и положено невозмутимой адептке тьмы. А поводы возмутиться-то имелись! Анора сидела почти на коленях у Виларда, хотя места было предостаточно, а Зейн не затыкался, разглагольствуя о том, какая это для него честь — перенять опыт у истинного мастера своего дела. Мастер смотрел в окно, словно темнеющий пейзаж был более занимательным зрелищем, нежели сидящая напротив я. Пару раз взгляд наставника мне достался, но он мгновенно его отводил, что было престранно. Я же не порождение бездны, способное гипнотизировать… Не настолько у меня демонические глаза. Наверное.

Прием мэр устроил у себя в особняке. Шикарном, белокаменном, превосходящем размахом владения Бурдона. С мраморными колоннами и просторным, но заставленным экипажами двором. Видимо, мы припозднились… В холле нас встретил галантный престарелый дворецкий и забрал верхнюю одежду. Отдав ему пальто, я разровняла складки платья.

— Будто наш студенческий бал и не заканчивался, — подмигнул Зейн, — ты точно так же наряжалась. Там потайной внутренний карман, в котором удобно прятать амулет для управления костями. Устроенный тобой танец жареных куриц был незабываем.

Гадкий гад, чтоб его ночью Бэллочка погрызла! Вилард напрягся, я вывернула карман, демонстрируя пустоту.

— Не танцуй здесь курицами, — все же сказал он, не иначе как подозревая, что я пронесла амулет по-другому. — Вообще запрещаю вам обоим колдовать на приеме. Ясно?

— Ясно, — покладисто отозвался Зейн. — Не переживайте, со мной, в отличие от нее, не возникает проблем.

— В отчете твоей прошлой наставницы говорится иное, — не купился легендарный некромант. — А переживать следует тебе. По поводу того, получишь ли ты зачет. И с какими рекомендациями.

Так ему!

Зейн поперхнулся и заторопился первым последовать через холл туда, куда указал дворецкий. Вилард требовательно уставился на меня.

— Мне все ясно, — уверила я. — Это будет самый скучный банкет из всех возможных. Все уснут, честное слово. От скуки, разумеется. Сонные зелья подливать я тоже не планирую, у меня их с собой и нет.

Он устало покачал головой и зашагал за новообретенным учеником.

— Перспективный у Мортисов сын, — заявила Анора и, прильнув ко мне, шепнула на ухо: — Ты ему нравишься.

— Чего?! — Я отпрянула.

— Того, — ухмыльнулась она и добавила тише: — Он запомнил, в каком ты была платье на балу.

— У всех некромантов хорошая память.

Ляпнула же — нравлюсь… Мы непримиримые соперники и вечные конкуренты за звание талантливейшего студента курса. Ум и знания против денег и умения пудрить мозги! Победа непременно будет за мной. А если эта негодяйка надеется такими речами отвлечь меня от Виларда, то напрасно. Меня не проведешь!

Мы прошли в утопающий в роскоши зал: начищенный до блеска, практически зеркальный пол, всюду цветы и позолота. На потолке — вереница хрустальных люстр, в углу — сцена, на которой помещается целый оркестр. К счастью, ничего не успело начаться, а мэра не было видно. На нас обратилось внимание всех присутствующих. То есть на «непонятную кралю», о которой ныне судачит весь город. А тут она живьем.

Зейн отошел к столам с закусками, Виларда с Анорой обступили гости, но тотчас поредели под его неприветливым взором. Остались лишь самые стойкие и любопытные. Благодаря их расспросам узнала, что она безумно рада посетить прием и вернуться к нормальной жизни, поскольку действительно пропадала в потустороннем измерении из-за случайно проведенного у болот ритуала, однако «любимый» ее вызволил. Время там течет с хаотичным ускорением, три года не ощущались таковыми. Анора находилась посреди небытия в аморфном состоянии, пока чары Виларда не вывели бедняжку обратно в наш мир.

Бесполезная, по сути, информация… Нового — ноль. Зато я убедилась, что история мутная. Во-первых, случайный ритуал, серьезно? Не бывает их. Особенно связанных с потусторонним. Скажите на милость, как можно случайно собрать кучу редких ингредиентов и произнести сложнейшее заклинание? Во-вторых, бродить годами в пустоте при ежедневно проводимом поисковом обряде… Либо Анору упорно не осеняло, что необходимо идти на свет, либо не очень-то тянуло выбираться. В-третьих, почему обитающие в том измерении демоны ее не сожрали? Невкусная, видимо, ага.

— А что было, когда ты вернулась? — воспользовалась я ситуацией. Уж при толпе народа-то она меня не проигнорирует. — Как нашла дом господина Рауда?

— На болотах мне встретился грибник и подсказал, что мой жених обосновался в городе штатным некромантом. Тот добрый незнакомец любезно вывел меня из леса и направил к нужному дому. Так мы с любимым воссоединились спустя годы!

Впечатлительные девицы ахнули, я пропустила романтичную чушь мимо ушей и уточнила:

— Кто этот добрый грибник?

Такой скромняга и не сплетник.

— Не помню, — завела Анора старую песню, — все как в тумане… Но ты права, надо найти его и отблагодарить.

Еще как надо… И расспросить.

— Родственники знают о вашем возвращении? — задал замечательный вопрос молодой мужчина с фигурной бородой. Ехала бы она домой воссоединяться с семьей! — Наверняка они не теряли надежды вас отыскать.

— Мы им написали, — сухо сообщил Вилард, — но ее родные живут далеко.

— Ой, все, я больше не хочу грустить об утраченном, — сделала Анора страдальческое лицо. — Давайте о светлом будущем.

— Когда ваша свадьба? — поинтересовался кто-то писклявый.

Она скосила на Виларда глаза. Как насчет никогда? Но он ответил:

— В скором времени.

Что ж… Понятно. В скором времени я должна вывести болотную невесту на чистую воду. В конце концов, мне не впервой спасать наставника!

Оркестр пиликал торжественную мелодию, я жевала бутерброд. Печальная и одинокая, у дальней стены, украшенной бессмысленным орнаментом. Пожалуй, за длинные минуты этого унылого перекуса я выучила его наизусть. Не самое увлекательное занятие, но смотреть на вешающуюся на некроманта Анору оказалось выше моих сил. Можно было подумать, что ее ноги не держали! Зейн, наоборот, безостановочно сновал по залу, знакомясь со всеми подряд, и стал главной звездой вечера, развлекая народ рассказами о столичной жизни. Ну где это видано, чтобы некроманты так себя вели? Позер.

Надо было мне с собой Бэллочку брать. Тут бы мигом вспомнили о моем существовании…

— Кейра, — раздался над ухом скрипучий голос, — рад тебя видеть!

Я повернулась к этому радостному человеку. Высокому и худому, как жердь, Элвину — сыну почившего Бурдона. Выглядел несостоявшийся наследник вполне цивильно, даже челку подстриг и больше не напоминал маньяка. По нему теперь и не скажешь, что недавно он жил в подвале и косил зверушек чучельными проклятиями.

Элвин подошел ко мне здороваться не один, а в компании чопорной дамы средних лет, вылизанной с иголочки платиновой блондинки. Или в таком возрасте уже положено седеть?

— Тоже рада, что ты меня видишь, — поддержала я светскую беседу, проглотив остаток бутерброда. Заодно перешла с ним на «ты», все-таки он ненамного меня старше. — Как здоровье твоей матушки?

— Она идет на поправку, но возвращаться в город не хочет. Подумывает о переезде.

Неудивительно! В сокрытии и шантаже преступника ее не обвинили, повезло подвергнуться покушению. В том смысле повезло, что переквалифицировалась в жертву. Однако репутация-то подорвана, весь город в курсе, как рьяно госпожа Бонна хотела замуж за убийцу бывшего мужа.

— Пускай начнет новую жизнь, — махнул рукой Элвин. — С общежитием я и сам справляюсь. Приходи, покажу свежепоклеенные обои и подвесной домик для котенка. Ах да, чуть не забыл! Где мои манеры… Это Илария Роквуд, помощница мэра и организатор приема.

Та степенно кивнула, а я поклонилась, демонстрируя благовоспитанность:

— Славный вечер и еда съедобная. Стены здесь красивые, гостей много для такого-то городка…

— У вас в трактире было несравнимо больше, — признала она во мне коллегу по планированию вечеринок. — В день ареста Сандерса.

— Вы там были?

— Увы, да. Меня его заклинаниями выбросило в окно вместе со стулом, правая рука до сих пор побаливает.

— Мне очень жаль! Что вы не полюбовались, как этого гада арестовывают. Кстати, а по какому поводу мы собрались?

В приглашении говорилось про некое знаменательное событие. Точно не день рождения. Про него бы все знали, и стола для подарков нет. Ох, как же я поднаторела в дедукции, десятки прочтенных детективных книжек — прекрасное подспорье!

— Не могу сказать. Cюрприз, — выдавила Илария дежурную улыбку. — Мэр сделает важное объявление.

— Надеюсь, не про повышение городских тарифов, — нервно рассмеялся Элвин. — Они и так ого-го…

Вдруг народ в зале оживился, оркестр заиграл тише, частично расступаясь. На сцену вышел пузатый мужчина важной наружности, ленивым жестом поприветствовав собравшихся. Сразу ясно: мэр! Персиваль Вестовер, его имя с фамилией я вычитала на приглашении. Заговорил он громко, словно вещал с трибуны о предвыборной кампании:

— Дорогие мои изб… кхе-кхе, гости. В этот прекрасный день я созвал вас, чтобы объявить о своей помолвке! И представить счастливую невесту.

Воцарилась пораженная тишина, разбавленная оркестровой музыкой. На сцену выплыла Домра с улыбкой до ушей, в кокетливом атласном платье. Вестовер заграбастал ее в объятия обеими ручищами и смачно чмокнул в губы. Невеста — она?! Вот так раз!

Гости захлопали в ладоши, подсвистывая и выкрикивая слова поздравлений. Мы с Элвином тоже выкрикнули, Илария постояла с каменным лицом и куда-то испарилась. Под рукоплескания мэр пообещал, что скоро они присоединятся к вечеринке, и увел Домру за кулисы. Я немедля протиснулась сквозь толпу поближе к засценовому пространству. Надо перехватить подругу до того, как ее облепят гости! Запоздравляют, а я должна быть первой.

Когда я затаилась в углу, музыканты перегруппировались, крепыш с тромбоном удачно заслонил меня от чужих глаз. Я ловко взобралась на край сцены и юркнула в просвет между заградительными портьерами. Осторожно прошла вперед и выглянула из-за перегородившей путь ширмы.

Хм-м-м…

В коридоре происходило нечто подозрительное. Домра жалась к мэру Вестоверу, а перед ними стояла упитанная миловидная девушка со сложенными на груди руками.

— Отец, это не сюрприз, — чеканила она, — а настоящий шок.

Из темноты к ней шагнул обладатель фигурной бороды, умеющий задавать замечательные вопросы, и погладил ее локоть в попытке успокоить злюку, но чуть не получил им же под ребра.

— Ты женишься на моей ровеснице? — вопросила мэрова дочь. Пайетки на ее платье затрепетали. — Еще и подавальщице!

— Хозяйке трактира, — поправил он, — и давай поуважительнее к моему выбору.

— Ну да, — ее разобрал грустный смех. — Будь я неуважительной, высказала бы это, пока вы стояли на сцене.

— Мэгги… — взволнованно облизала губы Домра.

— Для тебя — Мэган. — Она нервно поправила в ухе массивную бриллиантовую сережку. — Брайс, мы немедленно едем домой.

— Зайка, не горячись, — он снова принялся наглаживать ее локоть, — зачем уезжать на ночь глядя? Дорога длинная и ухабистая.

— Ты утверждаешь, что я плохо отремонтировал городской тракт? — побагровел Вестовер. — Скажи еще, подлый журналюга, что я прикарманил все денежки налогоплательщиков!

— Нет, что вы, — мотнул головой Брайс, — конечно, не все.

— Что за намеки? — Ноздри мэра гневно раздулись. — Да кто ты такой?!

— Мы с вашей дочерью год как съехались, — скромно напомнил тот. — И я веду колонку на другую тему в прессе своего королевства, расхищения бюджета — не мой профиль.

Что-то количество парочек в последнее время зашкаливает. А ведь не весна… Делать им нечего. Печально, когда у людей нет любимого дела и призвания и им приходится занимать себя всякой ерундой. Вот у моего наставника призвание есть, недаром он гениальный некромант. Еще одно подтверждение тому, что невеста ему без надобности, а лишь вредит.

— Уедем завтра, — отрезала Мэгги. — Все же я не намерена сжигать мосты, семья для меня не пустой звук.

— И на том спасибо, — буркнул Вестовер, косясь на подлого журналюгу так, будто мечтал побить его печатным станком. — Наслаждайтесь праздником, утром поговорим.

— Утро вечера мудрёнее, — покивала Домра.

— Мудренее, — поправила эта образованная дочурка. — А поговорим мы о том, что ты женишься на ней только через мой труп.

Я прикрыла рот ладонью, чтобы не ахнуть вслух, но отчетливо услышала аханье. Чужое, с противоположной стороны коридора. Там метнулись тени, оформившись двумя девицами-танцовщицами. Ну кто так непрофессионально подслушивает? Не умеешь — не берись!

— Чего встали? — гаркнул на них мэр. — Идите работайте.

Те смущенно переглянулись и исчезли в дверях гримерки. Покрасневшая до ушей Мэгги перевела дыхание, Брайс приобнял ее за плечи.

— Пора нам к гостям, — как ни в чем не бывало сказала Домра. — А то ж волноваться будут, куда мы запропастились.

Я схоронилась за ширмой, но шаги услышала удаляющиеся. Очевидно, отсюда был и другой выход в зал. Разведала я его позже, выждав конспиративные минуты и прокравшись к двери в конце коридора. Пара поворотов в направлении коллективных шума и смеха, и я вновь очутилась на приеме.

Домру и Вестовера уже облепили поздравляющие, однако он полностью сосредоточил внимание на вездесущем Зейне. Доносились обрывки их фраз про мэра Мортиса-старшего и невероятное везение познакомиться с его отпрыском. Пф-ф-ф… Мэгги стояла рядом с каким-то хитрым выражением лица, из-за чего была похожа на лису, и смотрела вовсе не на избранницу отца, а в толпу, непонятно к кому прилипнув взглядом.

Странная дамочка. Мало того, что готова разбрасываться своим трупом, еще и надумывает проблемы. Подумаешь, отец женится на ее ровеснице. Да за него радоваться надо: заполучил молодую деваху. Наверняка ему это льстит! А Домра совсем не такая, как вертихвостка Стефания, вышедшая по расчету замуж за старика Бурдона. Скоро прекрасную вдову ждет вторая свадьба — с богатым красавчиком в столице, куда она и укатила, и никто по ней ни капли не скучает.

Устав ждать очереди, чтобы прорваться к подруге, я отправилась проверить Анору — повесилась ли негодяйка окончательно на моем наставнике. Почти что да. Держалась за его плечо, бледная как мел и напрочь утратившая праздничное настроение.

— Уйдем? — участливо поинтересовался Вилард. — Тебе нездоровится.

— Нет-нет. — Анора отлепилась от него и приосанилась. — Отойду в уборную и вернусь.

— Бутерброд попался несвежий? — проявила участливость и я. — Давай с тобой схожу, волосы подержу…

— Не стоит утруждаться, — дернула она щекой. — Я справлюсь.

И ушла — бодрой походкой, по которой ни за что не заподозришь плохое самочувствие. Конечно, я воспользовалась моментом! Сделала шажок к Виларду и кротко сказала:

— Видите, прием до сих пор без происшествий, и я веду себя очень прилично.

— А зачем ты полезла на сцену и за кулисы?

— Ну что вы начинаете, — я отступила назад, — ваше недоверие ранит меня в самое сердце.

За мной он, оказывается, смотрит, а не на невесту! Сердце вправду кольнуло, но не уязвленно, а как-то даже наоборот.

— Кейра, я просто научен опытом. Мне всех унаследованных средств не хватит, чтобы возместить убытки, если ты и тут все разгромишь. В этом ты невероятно талантлива. Однако должен признать, что твое зелье тоже прекрасно работает.

— Ага! — догадалась я, как Вилард разглядел меня в толпе у сцены, и с надеждой спросила: — Значит, новое завтра можно не варить?

— Нельзя.

Эх… Я приготовилась продолжить столь превосходно складывающийся разговор, но некроманта отвлекла Илария — скучными вопросами о новых формах бланков для магов в муниципалитете.

Я осталась предоставлена сама себе и засела на диванчике у сцены. Вскоре вышли выступать те две коридорные танцовщицы, исполняя нечто полуакробатическое, потом лысоватый весельчак с развлекательной программой из древних анекдотов, а потом окутало сладким ароматом фиалковых духов, и ко мне приземлилась Домра.

— Уф, вечерок. — Она потеребила массивное помолвочное кольцо на пальце. — Ни минутки покоя… Наконец-то вырвалась. Не терпится узнать твои новости, мои-то ты узнала.

— Ты уверена, что разумно сплетничать при всех?

— Зачем же при всех? Идем в укромное местечко. Гости уже в такой кондиции, что ничьего отсутствия не заметят.

Они действительно раздухарились, налегая на пунш. Одни в голос смеялись над бородатыми шутками, другие требовали вернуть на сцену танцовщиц, третьи резались в карты. За игральным столом был и Зейн — с напыщенным небритым типом, причем они раскладывали далеко не первую партию. Между прочим, согласно слухам, однажды этого одаренного студента выгнали из столичного клуба — за использование зелья удачи. Но ему все же повезло — не побили.

Домра вывела меня из зала через знакомый коридор, но свернули мы не к «закулисной» двери, а более интригующей. С надписью «Логово» и доступом к оному по магическому пропуску. Внутри располагались приватные апартаменты с баром и комнатками, заполненными всякими китчевыми штуковинами вроде бильярдного стола и волшебного массажного кресла. Его как раз подзаряжал специальным артефактом дворецкий.

— Помещение строго для своих, — пояснила Домра, — доступ сюда есть лишь у членов мэрской семьи и пары сотрудников.

— Укромно! — Чувствуя себя своей, я осмотрелась и сочла интерьер недурным. — Мне нравится, так темно, и окон нет.

— Это для атмосферы.

В одной из комнат определенно кто-то был. Мгновение спустя ее дверь приоткрылась, оттуда выглянула Мэгги, за спиной которой стояла… Анора. Да что ж такое. Везде просочилась! Судя по выражению ее лица, она думала про меня то же самое.

— А где Вилард? — полюбопытствовала я.

— Вышел проверить сад, — улыбнулась она фальшиво, — кто-то из гостей увидел призрака. Мэган была столь любезна, что пригласила меня подождать его в комфортной обстановке… Признаюсь, я вымотана общим банкетом.

— Скоро поедете домой, — обронила Мэгги. — Нет в саду никаких призраков.

— Просто пунш сварили забористый, — прокомментировала Домра, глядя на нее довольно доброжелательно, — не будем вам мешать.

И утянула меня в соседнюю комнатку. Мы уселись в мягкие кресла напротив огромного аквариума с иллюзорными рыбками. Звукоизоляция непроницаемостью не отличалась, но, как я ни прислушивалась к происходящему за стеной, не могла ни слова разобрать. А вдруг Анора тоже успела глотнуть пунша и теперь рассказывает Мэгги о своем темном прошлом? Зато если мне их не слышно, то и им нас.

— Вылитая краля, как мне и описывали, — дала оценку Домра. — Они с твоим некромантом всерьез поженятся? Как его угораздило?

— Хотелось бы знать, — тяжело вздохнула я, — мне кажется, он ее не любит, служители тьмы в принципе неподвластны каким-то там чувствам.

— Не все браки бывают по любви.

— Выходит, ты не любишь господина мэра?

— Люблю! — Ее щеки порозовели. — Моего медвежонка… Перси хороший, хоть по нему сразу и не определишь. Но я уж определила. Откуда у тебя такие мысли?

— В трактире ты при всех сказала, что порой тебе снится, как ты плюешь ему в жаркое…

— Ах, это. — Домра хихикнула. — Мы поругались тогда, устала я скрывать наши отношения, а он не хотел их «опубличивать». Но вон быстро исправился и сделал мне предложение руки с сердцем.

— Понятно, извини, что засомневалась. Просто он… ну… — как бы потактичнее сказать, — старый.

— Ничего он не старый! В самом расцвете сил. Запомни: мужчины медленно взрослеют, потому им надобны годы, дабы сравняться с нами по уму. Разница в возрасте от десяти лет идеальна.

Мысль эта отчего-то показалась мне интересной. Так, чуть-чуть. Совсем немножко. Чтобы ее прогнать, я рассказала подруге об ужасном дне, когда объявилась Анора, своих страданиях и подозрениях. Обидно, что подозревать ее в чем-то конкретном пока не получалось. Сыщицкое чутье неустанно твердило: это лишь от недостатка информированности.

— Выходит, в чем потерялась, в том и нашлась, — восполнила пробел Домра. — Народ вспомнил описания от полиции при розыске: зеленое шелковое платье, жемчужная шпилька в волосах, хлипенькие туфли.

— Однако она сумела в них выйти из леса! Кстати, откуда взялись слухи о том, что Вилард ее не то утопил, не то скормил болотным духам?

— Оттуда, что никому о ней рассказывал. Пропала тута у нас, и все. О том, что это некромантова невеста, растрепал один полицай, который ее пропажу расследовал. Без вести пропавшей объявили по итогу.

Знаю я местных горе-расследователей! Бурдона, заколотого в грудь магическим ножом, поначалу считали самоубившимся. Я не такая, я умная, и весь бесценный книжный опыт Дариуса Блэка в моем распоряжении.

Я сложила в голове имеющиеся факты и пришла к выводу:

— Вскоре после ее исчезновения Вилард и переехал в ваш город.

Конечно, я могла об этом просто спросить, но догадаться самой было приятнее!

Анора ни с кем не знакома, и раньше рыжую негодяйку в глаза не видели, только читали ориентировки. Добрый грибник подсказал ей, что Вилард их штатный некромант, и это явно было для нее новостью. А я все гадала, почему он, с его-то могуществом и карьерными перспективами, добровольно прозябает в глуши. Из-за невесты! Как она провалилась в потустороннее измерение на местных болотах, так мой наставник и поселился неподалеку, чтобы ходить на те болота с поисковым заклинанием. Зачем же они оба продолжают темнить? Неужели Анору засосало к демонам в результате запретного ритуала? Названного ею «случайным» во избежание проблем с законом.

— Ага, три года назад он к нам устроился, — подтвердила Домра, — и никогда не говорил, надолго ли.

Да! Я изначально была права: здесь сокрыта тайна.

И я на пути к ее разгадке…

Поерзав в кресле, я укрепилась в мысли, что нужно спасать наставника от этой нехорошей женщины и грядущей свадьбы. Некромантам вообще ни к чему жениться, совершенно неинтересный для нас ритуал. И Вилард по большей части игнорирует невесту, ни разу даже не обнял — по крайней мере, при мне. Что между ними творится наедине, думать не хотелось, но спят-то оба в отдельных спальнях и вряд ли руководствуются высокоморальными принципами. Зачем ему соглашаться связывать с ней свою жизнь? Может, три года назад застигло помутнение, а теперь пора прозреть…

Сердце зашлось у меня в груди, посетила отвратительная догадка: вдруг Анора шантажирует Виларда, угрожая обвинить в своей пропаже из-за использования им запретной магии? Тогда с его стороны было нелогично так упорно работать над ее спасением… Нет тела — нет дела! А благодаря многолетним поисковым усилиям тело есть, еще и разговорчивое. Нет, он остается с ней по собственной воле, но брак не по любви. Я и у Аноры не наблюдаю к нему чувств. Это ее «любимый» — навязчивое и насквозь фальшивое, фу. Вдобавок ей не нравятся некроманты, катит бочку с претензиями то на наш стиль, то на мою белку.

При этом в особняке Бурдонов она с удовольствием ведет себя по-хозяйски и под свои новые наряды отхватила отдельную гардеробную. Меркантильная девица! И нашлась именно в тот момент, когда жених разбогател, получив наследство. Небось, в его старый домишко Анора и звонить бы не стала, а развернулась бы да была такова. Вот только сомнительно, что она вышла из потустороннего измерения на запах денег, тем более те, как известно, не пахнут.

Ох, мне недостает сведений… Необходимо разыскать того грибника, он очень важный свидетель.

Попросить Домру сдать имена охочих до грибов горожан я не успела: из-за двери донесся голос мэра Вестовера, и она сорвалась туда. Я тоже сунула нос за порог. Ее медвежонок явился с помощницей, обсуждая зажиточного горожанина, внезапно изъявившего желание проспонсировать строительство парка. Мол, надо срочно сунуть ему документы на подпись, пока не протрезвел.

— Сладкий мой пирожочек, — проворковал он невесте, — не скучаешь? У меня возникли срочные дела, но мы быстренько с ними разделаемся.

Помощница Илария едва заметно покривилась. Видимо, не горела энтузиазмом работать посреди банкета.

— Не скучаю, Перси, — нежно улыбнулась нареченному Домра, — позвала подругу, мы славно проводим время.

— Да? — Он покосился на меня с опаской, но добавил: — Подруга моей будущей супруги всегда желанный гость в нашем доме.

Двери апартаментов резко распахнулись, будто их открыли с ноги, вошли «подлый журналюга» Брайс, который кавалер Мэгги, и небритый тип, недавно игравший на банкете в карты. Не укромное местечко, а проходной двор!

— Ух ты, какая красотуля. — Этот обладатель недельной щетины поиграл в мою сторону бровями, и я заозиралась в поисках чучел, пригодных для оживления. Увы, их тут не было. Или к счастью. Обещала ведь наставнику не колдовать. — Давай знакомиться!

— Госпожа Кейра Темнори, некромантка, — то ли представил меня, то ли предостерег его мэр. — А это мой непутевый сын Гарет.

— Я путевый, — подмигнул он пустоте и пьяно икнул. — Просто у меня свой путь.

После прошел к бару и, хватанув бутыль, с жадностью отпил. Спустя пару секунд свалился под стойку и притих. Замечательно! Не пришлось вырубать самой.

— Приношу извинения за его поведение, — вздохнул Вестовер и гневно воззрился на кавалера дочери. — А ты что здесь забыл?

— Пока ничего, все помню, — тот достал из кармана блокнот и самопишущее перо, — придумал гениальное начало для статьи, надо срочно записать в тишине и спокойствии.

С этими словами он скрылся за одной из дверей. Мэр неприязненно фыркнул и позвал помощницу в другую комнату. Теперь свободных и не осталось. Мы с Домрой вернулись в кресла, она покачала головой:

— Не обращай на его сынка Гарета внимания, он со всеми такой. Двадцать лет мальчику, а переходный возраст затянулся. Переселюсь сюда и попытаюсь его образумить.

— Мэган с ними не живет?

— Она старше на три года и столько же учится в соседнем королевстве. До того в нашей столице год жила. К отцу приезжает от случая к случаю.

Подруге недолго предстоит пробыть с дочкой мэра под одной крышей — хорошо. Учитывая их разногласия по поводу того, быть или не быть свадьбе. Надеюсь, на торжество ее не позовут или она не примет приглашение.

Я не высказала это вслух, все же информация подслушанная. Вот если бы Домра мне пожаловалась… Но она не стала. Засияла от счастья и подробно поведала мне историю их бурного романа с мэром Вестовером. Он принялся регулярно захаживать в трактир, хотя у него служит личный повар, и выспрашивать ее обо всем подряд, а потом позвал на тайное свидание в муниципалитет в своем кабинете. Где накрыл стол со свечами и был сама галантность. Как по мне, посредственное место для тайного свидания. Склеп на кладбище подходит куда больше, а возможных свидетелей меньше.

— От пунша налетают галлюциногенные призраки, так что хочешь отметить мою помолвку бутылочкой редкого вина? — щедро предложила Домра. — Тут погреб внизу имеется, с дорогущей коллекцией. Принесу нам на пробу.

Я согласно кивнула. Кто же откажется попробовать редкое вино из дорогущей коллекции? Точно не я.

Под порогом нашей двери посветлело, будто лампочки в коридоре прибавили яркости. Домра крепко обняла меня и убежала, оставив в облаке фиалкового аромата. Надушилась подруга сегодня от души! В носу засвербело, я чихнула. Иллюзорные рыбки в аквариуме беспорядочно заметались, почти как мысли в моей голове. Одна особенно настойчиво билась в мозг, пока меня не осенило.

Анора Коули! Так ее сегодня представил Вилард. Существует известный некромант Либрус Коули — из старшего поколения, основоположник магической теории хаоса. Совпадение? Не думаю! Он родственник болотной невесте? Тогда можно допустить, что мой наставник решил жениться на ней, чтобы породниться со знаменитым коллегой. Правда, непонятно для чего. В смысле, что это дает? Возможно, Либрус полон сокровенных знаний по некромантии, которыми не жаждет делиться с посторонними…

Из размышлений меня вырвал крик. Внезапный, долгий и истошный, срывающийся в рыдания. Духи-заступники, что происходит?! Вскочив с кресла, я со всех ног бросилась за дверь. Журналюга Брайс и мэр с помощницей тоже высунулись из комнат, сынок Гарет зашевелился под барной стойкой. Воющий плач множился гулким эхом и шел откуда-то снизу… Из винного погреба?..

Не сговариваясь, мы помчались на душераздирающие звуки. Спускающаяся в полумрак лесенка была короткой, но узкой, и меня чуть не размазало о стенку мэром. Каменный мешок, заставленный полками с вином, освещался еле-еле. В паре шагов от входа осиновым листом тряслась Домра. Над распластанным телом! Оно лежало лицом в пол, недвижимое и, кажется, бездыханное. Под головой то ли винная лужа, то ли кровь. Судя по русым волосам и платью с пайетками — это…

— Мэгги!.. — всхлипнула Домра, указывая на нее.

Помощница Илария глухо ахнула, хватаясь за сердце. Мэр Вестовер шагнул к дочери, но Брайс преградил ему путь.

— Не трогайте ее, вы не доктор, — сказал он с завидным хладнокровием, — зовите на помощь!

Суровый журналист… О чем же он пишет?

— Я позову, — вызвался братец пострадавшей Гарет, будто мгновенно протрезвев.

И убежал, сверкая пятками. Домра кусала губы и беззвучно глотала слезы. Я присмотрелась к телу внимательнее, поскольку вдоволь надегустировала зелья для остроты зрения, пока его варила. Все-таки кровь. Бедная Мэгги… Глубокая рана на затылке селила сомнения в том, что доктор сумеет ей помочь, а из-под локтя жертвы виднелся изящный фонарик, окутанный магическим свечением. Рядом валялась массивная бронзовая статуэтка вздыбленного крылатого коня с отколотой мордой. Им ее и стукнули?

— Что… — потерянно пробормотал мэр Вестовер. — Как?

— Пришла я вот, — Домра шмыгнула носом, — а она тут!

— Вы повздорили? — зло спросила помощница Илария. — И ты ее…

— Я?! Конечно, нет! Мэгги уже так лежала, когда я спустилась.

— Неужели? — Противная Илария прищурилась. — Почему тогда она упала на твой фонарик?

— О боги, — послышалось сзади взволнованное, и нас потеснила Анора. Глянула вперед и вздрогнула. — Какой ужас…

— Фонарик я ей отдала сегодня, — произнесла Домра срывающимся голосом, — и в последний раз видела Мэгги в комнате с некромантовой невестой.

— Мы там были, — та нервно сглотнула, — она отправилась за вином и минут десять не возвращалась, а потом этот крик…

Анору передернуло, под ее туфлей скрипнул обломок вероятного орудия убийства.

— Выйдите, иначе затопчете улики, — сообразила я. — Это место преступления!

— Она права, — поддержал Брайс, по-прежнему бесстрастно реагирующий на гибель своей зайки. — Поднимемся.

— Я дочку не оставлю, — запротестовал Вестовер, — а вы идите, если хотите.

— Я тоже не уйду, — прошептала помощница Илария, тоскливо глядя на Мэгги.

— Нет, — отрезал кавалер жертвы, — улики можно уничтожить как случайно, так и специально.

— Ах ты… — Мэр сжал ладони в кулаки. — Намекаешь, что я… собственную дочь?!

— Выводы будет делать следствие, — отчеканил Брайс. — Но, судя по всему, на нее напал кто-то, находящийся в этих приватных помещениях.

Скорее всего, да! Местечко для своих, магический замок надежный. Посторонние не войдут и не выйдут.

Анора попятилась и исчезла, безутешный мэр продолжил препираться, кляня Брайса на чем свет стоит, но недолго. Подоспел доктор и мигом констатировал смерть, заодно сообщив, что вызвана полиция. Мы поднялись в апартаменты, храня угнетенное молчание. На Иларии не было лица, а Вестоверу поплохело, и доктор увел его в комнату. Я же утащила Домру обратно к аквариуму, чтобы не рвалась к жениху и не мешала его откачивать.

— Это не я, не я, — повторила она раз десять. — Зачем мне ее убивать?

— Верю тебе. — Я утешающе погладила подругу по руке, но не могла не быть с ней откровенной. — Увы, для окружающих у тебя был мотив, Мэгги ведь запретила отцу на тебе жениться.

— Танцовщицы растрепали? — Ну, может, и треплются. А если и нет, то с полицейскими уж поделятся. — Мэгги это не всерьез. Позвала меня потом в садовую беседку, попросила прощения и призналась, что сказала такое, чтобы утром договориться с отцом. Он категорически против ее кавалера, а она хочет за него замуж. Получится, что каждый дает другому стоить свое счастье и не бухтит, вроде как… ну…

— Компромисс?

— Ага. Мы обнялись даже. Я с тем новеньким фонариком была, Мэгги он очень понравился, и я подарила. Не убивала ее, клянусь! Это кто-то другой, душегуб проклятый. Хорошая девушка была, мы и раньше пересекались, пока она жила в городе, и после, когда приезжала, я ей наливки в трактире приносила. Вот кто так бедняжку?..

— Кому-то, видимо, помешала…

— Найди его, — взмолилась Домра. — Ты же умеешь, вон вычислила убийцу Бурдона. Считай, я тебя нанимаю.

— Найти убийцу, — призадумалась я. — Да запросто. Это дворецкий!

Пожалуй, настолько легко я не раскрывала ни одно дело. Неважно, что оно всего одно и было. Уж мне-то известно, что обычно виновен дворецкий. Когда он есть в списке подозреваемых, само собой. А мы видели этого подозрительного старикашку в апартаментах, едва пришли.

— Дворецкий? — переспросила Домра. — Честно говоря, по совместительству он еще и садовник.

Комбо! Мой книжный опыт гласит: нет дворецкого — обрати внимание на садовника. А тут беспроигрышный вариант, классика детективного жанра.

— Отыщем его, — велела я, — и сдадим полицейским тепленьким.

Разыскался он быстро. Вместе со слугами выдавал в холле одежду гостям, спешно покидающим дом мэра. Все прослышали о каком-то происшествии, но не знали, что именно стряслось. Шумно гадали, что могло заставить Вестоверов неожиданно свернуть банкет. Мы отвели главного подозреваемого в сторонку, я задала наводящий вопрос:

— Вы были недавно в винном погребе?

Домра по-хозяйски ему покивала: отвечай.

— Сегодня не был, — степенно молвил дворецкий-садовник. — Мне объяснили причину выпроваживания гостей. К сожалению, у меня нет для вас ценной информации, я покинул приватные комнаты сразу после вашего прихода.

— Чем вы можете подтвердить ваши слова? — строго спросила я.

— Магический замок фиксирует всех входящих и выходящих по ауре. Полиция снимет с него данные. К тому же меня многие видели в зале в то самое время, которое вас интересует.

Звучит как алиби. Что ж… Не все выигрышные варианты выигрывают. Не беда, круг подозреваемых у нас вырисовывается очень ограниченный.

Мы вернулись в опустевший зал, где среди немногочисленных оставшихся были мой наставник, сокурсник и Анора. Она обморочно обмахивалась приглашением, Зейн с любопытством зыркал вокруг. А у некроманта вид был напряженный, взгляд небесно-голубых глаз метал молнии в мою сторону. Будто я причина всех бед!

— Господин Вилард, — я приблизилась к ним и понизила тон, — вы должны допросить труп убитой девушки.

— Кому же еще это делать. Только не сегодня и после оформления разрешения.

Дурацкая бюрократия!

Домра нетерпеливо потерла ладонь, что говорило в пользу ее невиновности. Виновная бы опасалась допроса усопшей.

— Любимый, я хочу домой, — плаксиво протянула Анора.

— И я, — устало отозвался Вилард, — но тебя и Кейру попросили задержаться до прибытия полицейских.

Разумеется, им нужно опросить тех, кто присутствовал в апартаментах в момент убийства. Они явились не запылились, мы и нескольких минут их не прождали. Меня, Анору и Домру отвели в кабинет, где сидели оба Вестовера: мертвенно-бледный мэр и его попивающий водичку сын, — мрачная помощница Илария и сосредоточенный Брайс.

По очереди мы изложили события и отчитались о том, чем занимались. Выходило, что некромантова невеста и суровый журналист были в комнатах в одиночестве, сынок Гарет дрых под барной стойкой, а Илария на время оставляла своего начальника, отлучившись в уборную. В теории любой из пятерых мог заглянуть в погреб и пристукнуть несчастную.

— Проясните мне следующее, — не до конца удовлетворился полицейский. — Госпожа Коули, по какому поводу вы уединялись в комнате?

— Обсуждали мое счастливое спасение, — потупилась Анора. Между прочим, единственная не прибежавшая в погреб сразу. — Она хотела, чтобы я дала интервью ее возлюбленному.

— Для вашей статьи в журнале? — тотчас обратилась я к нему.

Брайс неохотно кивнул. Работает в жанре криминальной хроники? Это многое объясняет в его поведении…

— На банкете Мэгги шепнула мне, — добавил он, — что узнала некую тайну, которая может выйти кому-то боком.

Ее брат Гарет забегал глазами. Хм!

— У меня от нее не было тайн, — заявила Илария. — Она мне как дочь.

Учту. Где близкие отношения — там и личные мотивы. Вдруг ее вообще отец грохнул? Она сказала ему: женишься только через мой труп. Пожалуйста, вот труп.

— Ясно. — Полицейский записал показания. — Потерпевшая — Мэган Вестовер по документам, верно?

— Мэган Райт, — неохотно поправил Брайс.

— Что?! — подскочил на диване мэр.

— Мы поженились месяц назад, — вздохнул тот. — Она побаивалась вам в этом признаться.

— Поже… — Обретший зятя Вестовер снова схватился на сердце. — Доктора!

Оного к нему мгновенно пустили, с успокоительным наготове.

Занятно. Законному супругу всяко больше выгоды от гибели Мэгги, нежели сожителю. Поди, не заключали брачный контракт.

— Не покидайте город до окончания расследования, — предупредил нас полицейский. — А вы, Домрана Беккер, задержаны по подозрению в убийстве до выяснения обстоятельств.

Подруга испуганно обняла себя за плечи, мэр вырвал у доктора из рук бутылек успокоительного и жадно отхлебнул.

— Куда это вы ее задерживаете? — вступилась я хоть так. — Тюремную камеру в участке уже починили?

— Буквально на днях, — проблеял полицейский и горячо уверил: — Очень комфортная отремонтированная камера со всеми удобствами.

Ладно… Домра не пробудет в ней долго. Обещаю, тьма мне свидетель!

Половину дня я была вынуждена провести на кухне и варить зелье по заданию наставника. Он как специально придирался к каждой новой порции и грозил незачетом по практике, не позволяя мне заняться чем-нибудь еще, а после обеда отправил в комнату чертить в тетради сложные руны защиты от нежити. Однако я ни секунды не забывала о расследовании убийства и обдумывала версии!

Вчерашнее платье висело в шкафу и до сих пор пахло фиалками, заставляя чувствовать присутствие Домры. Интересно, что Бэллочка не пыталась его утащить через распахнутую дверцу, наоборот, морщила нос. Надо прикупить такие духи и побрызгать все вещи… Моя приспешница оприходовала накидку Зейна в пару к рубашке Аноры, и теперь у нее было двойное гнездо, но где гарантия, что она не захочет тройное?

Так вот, о версиях. Список подозреваемых был определен, полицейские установили, что в «отдыхательных» апартаментах находились только мы. Вряд ли преступление тщательно спланированное: было сложно предугадать, что Мэгги пойдет в погреб, причем одна. Кто-то воспользовался случаем или поспособствовал трагедии. Я ответственно взяла в работу всех пятерых.

Хозяин дома и мэр Персиваль Вестовер, он же Перси, он же медвежонок. Допустим, во время отлучки помощницы в уборную спустился за вином и столкнулся с дочерью. Ему не было известно, что она притворяется и не против свадьбы с Домрой, а преследует свои компромиссные цели. Может, у него и не было цели лишить ее жизни. Мэр грузный и неповоротливый мужчина, одно неловкое движение — и бронзовый конь падает с полки, прибивая бедняжку! Только непонятно, почему он не позвал доктора, а ушел, сделав вид, что не при делах. Впрочем, если было ясно, что ей не помочь… Обвинение в непредумышленном убийстве не способствовало бы сохранению власти над городом.

Помощница Илария Роквуд, чей поход в уборную мог вовсе не быть таковым. Она заметила Мэгги, пошла за ней вниз и настучала конем — злонамеренно или случайно. Во втором случае тоже имелся смысл непричастно улизнуть, мэр ее за подобное наверняка уволит, а должность-то почетная. К семье Вестоверов Илария приближена, раз заявляет, что испытывала к погибшей материнские чувства. Вдруг та их не разделяла либо они отдалились за три года жизни в разных королевствах? Между ними что угодно могло произойти на банкете, вплоть до возникновения непримиримых разногласий.

Нахальный сын мэра и младший брат Мэгги — Гарет, продрыхший под барной стойкой в проходной комнате. Никого не видел и не слышал, проснулся от крика Домры. Это с его показаний. Возможно, он не спал, а убил сестру и завалился обратно, имитируя пьяную отключку. Дальше-то бегал за доктором довольно бодро. Мало ли какие у него мотивы избавиться от сестры. Как минимум обидно, когда она хорошая девочка, а ты непутевый. И у него была показательная реакция на то, что Мэгги знала некую тайну, которая способна кому-то выйти боком.

Суровый журналюга Брайс, оказавшийся ее мужем, а не сожителем. Засел в отдельной комнате, ибо его накрыло на приеме вдохновением и приспичило начать статью. Прервался ненадолго и порешил свою зайку? Человек, пишущий в жанре криминальной хроники, прекрасно осведомлен о том, как свершаются и расследуются преступления. А за сохранность улик радел для вида, будучи уверенным, что их не оставил. О чьей-то тайне, узнанной накануне Мэгги, обмолвился он. Это вполне тянет на уловку! Переключает с себя внимание, сочиняя небылицы. У мужей-то всегда полно причин овдоветь — от финансовых до личных.

Некромантова невеста Анора, внезапно приглашенная убитой на разговор. Наша темная лошадка, способная сделать ход конем — по чужой голове. Она была в курсе, что Мэгги пошла за вином, или даже сама ее отправила. Странно давать интервью о своем блуждании в потустороннем измерении, если в этом замешан запретный ритуал. Не исключено, что Анора сболтнула ей лишнее и тут же устранила. Не зря спустилась в погреб последней, выждав несколько минут. Вдобавок норовила уехать до прибытия полиции. Женщина она бессовестная — такая убьет и не поморщится.

Правда, еще есть скучная версия: конь упал без чьего-либо участия. Например, Мэгги задела полку — и бабах. Кто вообще ставит опасную громадину в погребе, где нормальное освещение под запретом, чтобы не испортить редкую коллекцию вин? Вопиющая халатность оформителей интерьера.

Ох, работы непочатый край. Зато Анора со мной в одном доме, и если убила она, то две проблемы устранятся разом. Спасу и Домру от ложных обвинений, и Виларда от свадьбы. Надеюсь, шанс подловить негодяйку на лжи подвернется совсем скоро.

Пока я чертила руны, он ушел в муниципалитет за разрешением на допрос покойной. Согласовать его обещали мгновенно. Где персональная заинтересованность главы города — там нет проволочек с бюрократией. Говорит ли это в пользу того, что мэр невиновен, раз не боится «показаний» дочери? Хотя еще непонятно, что она скажет и скажет ли. Тут дело такое… непредсказуемое. Некоторые духи не идут на контакт или выражаются сумбурно, попробуй вычлени суть.

Теперь некромант вернулся. Доложила мне об этом Бэллочка, натренированная подавать знаки лапками и даже кисточками на ушах. Расшифровывать их у меня пока выходило с переменным успехом, но тут я сама попросила ее караулить его возвращение.

Я спустилась в гостиную выжидать, когда он соберет сумку для предстоящего ритуала на кладбище. Сто процентов, допрос состоится сегодня с наступлением темноты, зачем откладывать?

Вилард вышел через несколько минут — с пухлой сумкой, подтверждающей мою правоту. Я нарисовалась на его пути с вопросами:

— Можно мне с вами на ритуал с усопшей? Помните, что было в прошлый раз, когда вы меня не взяли?

— Помню, — угрюмо ответил он, и я засомневалась, что выбрала верную тактику для уговоров. — Единственный удобный склеп был, второй потеснее, и в нем сквозняк.

— Сейчас я не буду брать с собой проклятую белку, и все пройдет замечательно. Я ведь приехала на практику, мне очень нужна практика, именно по некромантии.

— Ты учишься готовить зелья и рисовать руны, очень нужные некромантам.

— Это не то… Такое я и в академии могу. Как насчет полевой практики?

— Я тоже хочу! — Из кухни высунулся гадский Зейн. — Я доварил зелья и вымыл всю посуду — и за собой, и за Кейрой.

— Молодец, — буркнула я, — но склеп тесный, ты не поместишься.

— Рядом с тобой притиснусь, ты ни разу не толстая.

Что?! Портит весь мой почти идеальный план, еще и притискиваться ко мне собрался.

— Любимый, ты идешь на кладбище говорить с Мэгги? — По лестнице сбежала Анора. Что поразительно, не в пеньюаре, а нормально одетая. — Я составлю тебе компанию.

Да она издевается!

Вилард оторопел, невестушка запричитала:

— Никак не оправлюсь от случившегося на приеме, хочется услышать эту бедную девушку в последний раз… Попрощаюсь таким образом, и мне полегчает.

— Не полегчает, из нее будет замогильным голосом вещать дух, — совершенно справедливо возразил он. — Это уже не она, а отголосок былой личности.

— И пусть, — Анора смяла пальцами оборку на юбке, — слова-то извергнутся ее.

Ага, нервничает по поводу допроса! Есть что скрывать?

— Идем? — взмахнула она ресницами.

— Конечно, возьму тебя, — ровно произнес Вилард, и мое сердце возмущенно ухнуло вниз. — И его. И ее. Почему нет? Жалко мне, что ли?

Тут-то я и заподозрила подвох.

— И всех жителей города в придачу позову. Это же такой аттракцион, никому нельзя пропустить. Подумаешь, смертельно опасный. С озлобленным духом несвоевременно скончавшейся девушки.

— Ну нет так нет, — вздохнул Зейн и удалился на кухню.

Небось, соврал, что помыл посуду!

— Я приму все меры предосторожности, — не сдалась Анора, — давно знаю, как не помешать допросу покойника.

И как помешать — тоже, получается.

— Насколько давно знаешь и откуда? — зацепилась я за ее слова. — Некромант Либрус Коули приходится тебе родственником?

— Двоюродным дедушкой, — подтвердила она мою теорию. — В детстве я листала учебник его авторства вместо книжек с картинками.

Пф-ф-ф! Там из картинок только пентаграммы и схемы расстановки свечей.

— Либрус всегда говорил, что посторонних на ритуале допроса быть не должно, — осадил ее Вилард, — и я не намерен нарушать его правила.

— Вы с ним знакомы? — догадалась я.

— Он был моим наставником, — огорошил некромант, и многое встало на свои места. Вот как судьба-злодейка свела его с Анорой! — Через несколько часов вернусь, ужинайте без меня.

Вилард повесил сумку на плечо и вышел во двор, обломавшаяся — что приятно — невеста удалилась наверх в расстроенных чувствах. А я накинула пальто и прошмыгнула следом за ним. Догнала его на безлюдной улице среди зажигающихся фонарей. Солнце закатилось за горизонт, стремительно темнело. Он остановился, повернувшись ко мне. Взглядом смерил настолько тяжелым, что у меня сперло дыхание в груди. Я замерла и, трогательно сцепив руки в замок, выпалила:

— Пожалуйста, позвольте мне присутствовать на ритуале! Бедняжку убили практически при мне.

— Это аргумент против, а не за.

— Меня подозревают? — Подобная мысль мою голову не посещала! — И вы?.. Думаете, дух узрит своего убийцу и вас проклянет?

— Какая чушь, — закатил Вилард глаза. Ну да, его-то за что проклинать. — Никто тебя не подозревает.

— Отлично! Тогда с этим и нет проблемы.

— По правилам не положено.

— Давайте на них положим… ваше наставническое решение.

Воздух предательски кончился, и я не договорила, что привлечение практикантов к ритуалам средней степени опасности допустимо — для передачи бесценного опыта. При должном инструктаже и под ответственность старшего. Однако он и так прекрасно знает это условие, было бы желание обойти правила…

— Возвращайся в дом.

Я вдохнула — полной грудью, до головокружения. Шагнула ближе, рискуя уткнуться носом в некромантский балахон, подняла на Виларда умоляющие глаза.

— Передумайте, и я все что угодно сделаю.

— Что угодно? — хмыкнул он. — Даже не станешь затевать новое расследование?

— М-м-м… — замялась я. — Может, у вас какие-то другие пожелания есть?

Наставник сложил руки на груди, словно устанавливая между нами преграду.

— Вы не понимаете! Покойники, духи, ритуалы… Этим я мечтаю заниматься. Моя страсть, мое призвание. Постичь всю магию тьмы, нашей покровительницы, соприкасаться с потусторонним. Дайте хоть одним глазком посмотреть и краем уха послушать. Знаете, каково это, когда чего-то хочется, а запрещено? Очень-очень хочется, прямо до дрожи.

И я задрожала. Вообще-то некромантки не дрожат. Кроме тех, которые забывают застегнуть пальто!

— Понимаю. — Его руки опустились, взгляд неожиданно смягчился. — Что ж, не буду лишать тебя соприкосновения с потусторонним.

— Правда? — не поверила я своему счастью, а потом как поверила. — Спасибо… У меня лучший наставник на свете! Обещаю, вы не пожалеете.

— Уж надеюсь. Но учти: чтобы делала все строго так, как я скажу. Ни малейшей самодеятельности, и ты не станешь контактировать с покойной. Понятно?

Я покивала, демонстрируя готовность беспрекословно следовать его указаниям. Застегнула пальто, и мы вместе пошли во тьму сумерек, два одиноких некроманта, связанные общим делом.

— Нужно спросить Мэгги про фонарик и тайну, которую она узнала, — немедленно сосредоточилась я на предстоящем ритуале. — Как-нибудь так, чтобы она поконкретнее ответила.

— Ты собираешься учить меня или учиться у меня? — нахмурился Вилард. — Полицейские предоставили мне список вопросов, а формулировать их правильно я умею.

Ну разумеется. Я благоразумно закрыла рот и не открывала до самого кладбища. Не хватало еще, чтобы он меня домой развернул, придется заново его уговаривать, а это крайне трудозатратное занятие.

Второй склеп, находящийся за развалинами первого, был маленьким и невзрачным. Ни крылатых статуй, ни окошек. Крыша с дырой, стены в трещинах. Неудивительно, что внутри сквозняк. Да уж, с местом допроса Бурдона не сравнить — в целом состоянии, само собой. Тюрьму, которую я разнесла, власти за неделю починили, а склеп не чинят… Безобразие.

На лавке в углу уже лежала покойная, но неупокоенная Мэгги, накрытая белым покрывалом. В сумке у Виларда было все необходимое. Он начертил на полу мелом пентаграмму и перенес туда тело, а мне разрешил расставить свечи. Тринадцать черных великолепных свечей! Стоило нам их зажечь, как склеп наполнило зловещее мерцание, от которого волнительно стыла в жилах кровь.

Наставник отправил меня в уголок на ту лавку, велев не шевелиться и не издавать ни звука. Я бы и не дышала, но боялась бухнуться в обморок и все пропустить. А я не собиралась пропускать ни одного чудесного мгновения!

Особенно то, как Вилард читает заклинание пробирающим зычным голосом, а мистическое эхо множит каждое слово. В них была такая сила, такая мощь. Нарастание эманаций, звон воздуха, колебания темной, под стать ночной мгле, энергии. Потрясающе… Меня проняло до глубины моей мрачной души. Озноб по спине и ни с чем не сравнимый трепет.

О тьма, это самое прекрасное событие в моей жизни! Запечатлею его в памяти, буду прокручивать в голове перед сном и не только.

Вилард отчеканил завершающую ритуальную фразу, наступила непроницаемая тишина, даже стихли завывания ветра. Огонь свечей полыхнул ослепительно ярко, труп окутало переливчатыми тенями. Он поплыл вверх, замерев над полом в добром метре. Красиво!

Бедняжка Мэгги произнесла глухим вибрирующим голосом, ни капли не похожим на ее собственный:

— Кто ты и зачем беспокоишь меня?

— Я тот, кто пришел задать тебе вопросы, — традиционно ушел от ответа Вилард, ведь покойнику ни в коем случае нельзя давать о себе никакой информации.

Усопшую его имя и не интересовало, она спокойно висела в воздухе с закрытыми глазами, не возмущаясь по поводу того, что ее потревожили. Некромант начал дознание:

— Кто тебя убил, Мэган?

— Не видела… Погреб, удар со спины. Боль и темнота.

Негусто сведений. Но все и не могло быть так просто. К тому же это было бы совершенно неинтересно, никакой тренировки моего сыщицкого мастерства.

— Как ты считаешь, кто повинен в твоей смерти?

Погибшая безмолвствовала, что означало одно: ответа у нее нет. Вилард перешел к следующему вопросу:

— Откуда у тебя взялась вещь Домры — магический фонарик?

— Подарок…

Отлично! Минус главная улика против подруги.

— Какие тайны ты узнала перед смертью?

— Они умерли со мной, — сердито взревел труп.

— Отвечай, — приказал некромант тоном, от которого мне захотелось забиться под лавку, но шевелиться-то было запрещено, поэтому я с собой совладала. С трудом! Сидеть смирно — непростая задача, и нос предательски чесался. — Я жду.

— Предательство… обида… любовь…

Хм, это целых три тайны или часть одной?

— Кто кого предал? — упорствовал мой наставник.

— Не меня, некромант, — прогудела она теряющим звучность голосом. Свечи плавились, густо тек воск, заливая пол. — Того, кто доверял.

— Что послужило поводом для обиды?

— Деньги…

Сила заклинания иссякла, и труп опустился обратно на пол. Переливчатая кайма вокруг него рассеялась, в склепе воцарился зубодробительный холод. Каждый выдох — пар изо рта.

— Бывало и хуже, — подытожил Вилард. Надеюсь, не Бурдона имел в виду… — Кейра, отомри, мы закончили.

— Уф! — Я расслабилась и с наслаждением почесала нос. — Что дальше?

— Как что? — усмехнулся он. — Уборка, конечно.

Для этого меня с собой и взял? Коварно.

— Вы что-нибудь поняли про предательство, любовь и украденные деньги?

— Понимать — дело полиции. А мое — передать им услышанное.

Надо же, какой нелюбопытный. Ну хотя бы Домру слова покойной частично оправдывают. С остальным я непременно разберусь!

Утро я начала продуктивно: встала пораньше и отправилась на кухню варить зелье. Простенькое, но очень нужное в сыщицкой работе. Нет, на сей раз не для пробуждения памяти, а для повышенной болтливости! Отведав его, Анора станет словоохотливее минут эдак на десять. Наверняка ляпнет мне что-нибудь лишнее, а в идеале — и вовсе компрометирующее. Есть вероятность, что в разговоре с Мэгги она и без зелья ляпнула. Правда, еще есть вероятность, что бедняжке это стоило жизни, но я предупреждена, бдительна и не позволю ронять на себя бронзовых коней.

Нужные ингредиенты нашлись в шкафу. Ничего особо уникального для этого отвара не требовалось, а наставник неплохо закупился перед тем, как раздавать нам задания по зельеварению.

Взяв маленькую кастрюльку, я погрузила в нее корень «пищащей» крапивы и стебель лопуха пупырчатого. Довела отвар до кипения, бросила щепотку лимонной травы. Идеальные дозировки, наставник бы мной гордился! Или нет?

Едва я успела сцедить готовое зелье во флакон, спрятать его в карман и избавиться от улик, как нагрянул Зейн. Чего ему не спится в такую рань?

Оказалось — от зависти.

— Ты вчера была с господином Вилардом на ритуале? — обличающе прищурился он. — Вы вместе пришли поздно и пропустили ужин.

— Была! — подтвердила я. Зачем скрывать то, чем стоит гордиться? — Все оттого, что я упорная и не сдалась, как некоторые!

— Просто я слишком хорошо воспитан. Признавайся: ныла или угрожала?

— Это оскорбительно! Как ты мог предположить, что мой наставник ведется на угрозы?

— Наш, — язвительно поправил Зейн. — Значит, все-таки наныла.

Не наныла, а жалостливо убедила. В расследованиях и некромантии любые средства хороши! Само собой, отвечать вслух я не стала, отмахнувшись от него, как от назойливой мухи.

Увы, он продолжил жужжать над ухом:

— Здесь ты меня обставила, но сдаваться я не намерен. Не для того я тащился в эту глушь, чтобы зелья варить и чертить в тетрадочке руны.

Тут я почти готова с ним согласиться: записи и руны — не самая захватывающая сторона некромантской профессии. Хотя от зелий может быть определенная польза. Я незаметно тронула флакон в кармане.

— Возможно, тебе повезет, — рассудила я с самым прагматичным видом, — и еще кого-нибудь убьют.

Зейн поперхнулся. А что? Тут такое регулярно, второй труп за две недели. Ладно уж, третий уступлю ему. Если сумеет убедить Виларда, как-нибудь воспитанно, ха…

— Темнори, иногда ты меня пугаешь, — сокурсник с чего-то вздумал делать мне комплименты. — Буквально чуть-чуть, но не думай, что тебе это поможет.

— Я тебя и раньше пугала? — не повелась, а полюбопытствовала я.

— Кхм, в академии ты бегала за мной с ритуальным кинжалом.

— Да он был в ножнах! Я хотела тебе его отдать, чтобы показал, как правильно держать, раз раскритиковал меня на обучении.

Кто же знал, что этот псевдоэксперт начнет удирать? Для некроманта он какой-то трусливый, пожалуй… Впрочем, это его проблема.

Для меня ценность данного индивидуума вовсе не в его личных качествах. Он меня интересует как свидетель. В приватных апартаментах его не было, так что тут от него пользы мало. Зато в зале он умудрился сыграть в карты с непутевым сыном мэра Гаретом…

Услышав мою трактовку истории с кинжалом, Зейн недоверчиво хмыкнул, но улыбнулся так, будто ему понравилось. Припоминать мне тот случай!

— Ты всем недоволен который день подряд, — предъявила я, коварно подготовив почву для провокационного вопроса. — На приеме у мэра проиграл хорошее настроение?

— Очень смешно, ага. К твоему сведению, я одержал победу.

— Зелье удачи в помощь — и противник немощь!

— Не угадала, поэтесса. Никакого зелья не потребовалось, только ловкость рук.

— И не стыдно тебе жульничать, пользуясь тем, что человек пьян?

— Он был трезв.

— А в апартаментах пьяно икал… Что-то сподвигло его надраться в рекордные сроки или же отключка под барной стойкой притворная. Ого-го, как подозрительно.

— Ну… допустим, не совсем трезв…

Я победно хмыкнула. Меня не обманешь!

— Только чего мне стыдиться? — не желал признавать вину шулер. — Мы не ставили на кон деньги, для светских мероприятий это моветон. Играли на интерес.

— И что интересного оказалось в Вестовере-младшем?

— Его поразительное неумение остановиться вовремя. — Зейн осклабился. — А с какой целью ты интересуешься? На сыновей мэров потянуло?

— Я пока в своем уме! — Нет, ну надо же! Как только в голову такое пришло? Этот Гарет даже не некромант! — И вообще… Вдруг он и пристукнул сестру…

А я молодец! Как ловко повернула разговор в нужную мне сторону!

— Как ты думаешь, это он? — спросила я вкрадчиво.

— Может, да. Может, нет… — многозначительно проговорил Зейн.

Ну да, либо он убил, либо не он. Сказал бы еще: шансы пятьдесят на пятьдесят. Ох, с кем сыщикам порой приходится беседовать… Издержки профессии

— Во всяком случае, при мне он ничего такого не говорил. Да и не вспоминал о ней.

Я фыркнула. Где это видано, чтобы преступники всем докладывали заранее!

— А о чем говорил? — Непроходимая глупость свидетеля еще не повод заканчивать допрос.

— Да ни о чем вроде… — Зейн задумчиво почесал затылок. — Скучный он. Я-то думал, поболтаем за игрой. Узнаю у него, есть ли в городке симпатичные девчонки да где обитают.

Я снова фыркнула. Вот есть же людям дело до всяких глупостей!

— А он что?

— Да ничего… Отвечал рассеянно, иногда невпопад. Вцепился в карты так, что пальцы побелели. Будто я у него отцовское поместье выигрывал.

Хм… Значит, сын мэра очень азартен. Что нам это дает? Могла сестра обыграть его в карты? Да так, что он ее конем пришиб, лишь бы выигрыш не отдавать… А может, они на наследство и играли?

Я, конечно, практически уверена, что во всем виновата Анора, но отбрасывать другие версии непрофессионально.

Зейн полез в холодильный шкаф выбирать, чем позавтракать. Я приступила к следующему пункту хитрого плана — поставила завариваться зеленый чай, добавив лимона и листьев крапивы для маскировки зелья. Едва он обрел приемлемую крепость, пришла Анора. Запах почувствовала, не иначе.

Запахнув шелковый халатик, она уселась в столовой и пожелала доброго утра Зейну, уплетающему всухомятку бутерброд.

— Добрейшего, — засуетилась я из кухни, — хочешь чаю? На этот раз без Бэллочки в комплекте.

— Я хочу, — отозвался тот, кому не предлагали.

— Кейра, на кухне не помешает помыть полы, — заявила эта нехорошая женщина. — Неплохо бы тебе следить за чистотой в доме.

— Это ты мне говоришь?

— Другой Кейры тут нет… — ласково пропела Анора.

— Я не служанка! Всего-то стараюсь сегодня быть милой…

— Старайся лучше, — издевательски проворковал Зейн, на которого почему-то не пытались навешать домашних обязанностей. Дискриминация как она есть. — Мне без сахара.

Пришлось разлить чай по трем чашкам, вызывать подозрения было нельзя. В одну из них я ловко опрокинула зелье из флакона, спрятавшись за открытой дверцей шкафчика.

Про сахар Анора ничего не сказала, значит, оставлю это на свое усмотрение. Я бросила в чашку кусочек и тщательно перемешала, убеждаясь, что зелье болтливости растворилось вместе с ним.

Храня полнейшую невозмутимость, я принесла поднос в столовую. Во избежание путаницы поставила дымящийся чай прямо перед Анорой. Болтовни Зейна мне и так хватает, не вынесу дополнительной.

Сама тоже села к ним и принялась цедить по глотку, Анора тоже отпила. Да, прекрасно. Пей скорее до дна!

Сдавленно булькнув, она резко отставила чашку. Задышала хрипло и тяжело, будто отчаянно пыталась кашлянуть. Это не то, что я рассчитывала услышать…

Я принялась хлопать ее по спине, но хрипы стали громче и судорожнее. Зейн подорвался с кухни прочь, Анора схватилась за горло, синея. Подавилась, что ли? Ничего себе! Надеясь, что делать искусственное дыхание не понадобится, я приготовилась нагнуть пострадавшую и произвести всякие спасительные манипуляции. Только обошла ее сзади, как в столовую ворвался Вилард. Решительно отодвинул меня от Аноры и впечатал ей чуть выше груди стазисное плетение. Она застыла, наставник уставился на стол и спросил строго:

— Что вы пили?

— Зеленый чай! — Я схватила ее порцию и, залпом осушив, доложила: — Ничего такого ее чашке нет, я вот не задыхаюсь.

Вилард ответом ничуть не удовлетворился. Взял мою чашку, осторожно понюхал и попробовал.

— Там лимон и всякие травки, — даже не солгала я.

— Крапива, — определил он с тяжелым вздохом. — Ясно. У Аноры на нее аллергия.

— А-а-а, — протянул Зейн из-за порога. — Так вот почему ты сказала, что, возможно, мне повезет и убьют кого-то еще. Ты уже все спланировала?

Шутник нашелся! И ведь как не вовремя!

Вилард смерил меня долгим взглядом, словно бы всерьез раздумывал — начинать уже меня подозревать или пока не стоит.

— Да откуда я знала про аллергию?! Мне об этой девице вообще ничегошеньки толком не известно.

Я прикусила язык. Выпитое зелье норовило прорваться наружу непрошеными словами. Множеством слов! Которые тут слышать никому не надо.

— Все будет в порядке, правильно ты меня позвал, — сказал некромант Зейну. — Приведу ее в чувство.

Я выскользнула из столовой, от греха подальше, и, обойдя гадского Зейна, понеслась по лестнице наверх. Держать язык прикушенным становилось труднее с каждой секундой. Слова отчаянно рвались наружу, будто я была полна ими, как шарик воздухом…

В свою комнату я влетела на всех парах и, плотно закрыв дверь, выпалила гнездящейся в углу белке:

— Невероятно! Аллергия у нее на крапиву, ты представляешь? А почему не на лимон? Да как она дожила до своих лет?!

Бэллочка буравила меня своими умненькими черными глазками и внимала каждому слову. Вот кто меня понимает, вот кому я могу сказать все. Абсолютно все. И лучше побыстрее, потому что молчать уже нет никаких сил.

— Ну и как прикажете допрашивать эту малахольную, у которой аллергия на ингредиенты? Никакого другого зелья правды не существует. Вот уверена: она нарочно обзавелась такой аллергией. Такая уж натура — умрет, но правды не скажет!

С каждым словом я распалялась еще больше.

— И ведь наверняка это она свою новую подружку грохнула. Уж не знаю, были у нее какие-нибудь причины или нет, но таким, как она, и причины не нужны, запросто убьют просто так, из вредности характера.

Кстати, да… И кажется, Бэллочка со мной полностью согласна.

— Хватило же у нее ума потребовать, чтобы я пол вымыла. Я! Пол! Никакой связи с реальностью у девицы… А значит, и Мэгги могла убить только для того, чтобы посмотреть, красиво ли бронзовые кони падают на людей.

Во взгляде Бэллочки появилась тень сомнения. Ну да что с нее взять. Наивное маленькое существо, которое еще толком не знает жизни и даже не представляет, какие экземпляры в этой жизни встречаются. Хотя опыт с таксидермистом должен был ее чему-то научить…

— Не сомневайся, она маньячка, настоящая маньячка! А Вилард еще с ней возится, спасает, лечит. А он, между прочим, не лекарь. Он, между прочим, некромант! Вот и занимался бы своим делом. Дождался бы, пока умрет, а потом уже начал спрашивать: «Как ты, дорогая? Хорошо ли себя чувствуешь?»

Эта мысль мне очень понравилась. Почти вся. Кроме слова «дорогая».

— Да как Вилард вообще на такую повелся? Он же умный, талантливый, опытный, да еще и красивый. Блондин, но для некроманта внешность не главное. Он же лучше всех на свете, он просто идеален…

Тут я заметила, что Бэллочка уже смотрит не на меня, а куда-то мне за плечо. И мне это совсем не понравилось. Терзаемая худшими предчувствиями, я медленно обернулась… и нервно сглотнула. На пороге, приоткрыв дверь, стоял Зейн. Сложив руки на груди, он нагло усмехался. И, судя по этой усмешке, кое-что услышать успел.

— Какого демона! Тебя стучаться не учили? — рыкнула я, пытаясь скрыть растерянность за гневом.

— А я и стучался. Но ты так громко кричала, что я подумал, не случилось ли чего. Открыл дверь, но гляжу: все нормально, ты просто решила излить душу своей белке.

— Убедился, что нормально? Тогда проваливай.

— Ну уж нет, — он оперся спиной о косяк, — как же я теперь провалю, если услышал столько интересного. Получается, ты влюблена в наставника? Боги, Кейра, как это банально! Я ожидал от тебя чего-то более экстравагантного.

— Что? Я? Да ни в кого я не влюблена.

— Ну а как же это: «Он такой талантливый, такой красивый, такой необыкновенный».

Мои щеки вспыхнули, и уши тоже. Казалось, они стали такими горячими и такими огромными, что вот-вот смогу ими взмахнуть и взлететь.

— Ну, не смущайся так. В конце концов, дело житейское. Ему ты, конечно, еще ничего не сказала?

— Ты с ума сошел! — воскликнула я в ужасе. Но потом кое-как справилась с собой и совершенно равнодушно бросила: — Разумеется, не сказала, потому что и говорить не о чем. Ни в кого я не влюблена, меня такие глупости не интересуют.

— Э, нет! — Зейн покачал головой. — Так у тебя ничего не получится.

— Что не получится? — не поняла я.

— Если молчать, он скоро женится на своей красотке, и все.

Я посмотрела на него с подозрением.

— А тебе-то что?

— Ну, будем считать, что я очень добрый. И отзывчивый. Так и быть, побуду твоим купидоном. Пойду и расскажу все господину Виларду.

Я буквально взвилась с места, подлетела к нему, схватила за что схватилось и прошипела:

— Не смей! Ни в коем случае!

Зейн расхохотался.

— Ну вот, так-то лучше. А то «не было такого», «не нужен мне никто».

— Ты. Никому. Ничего. Не скажешь! — печатая каждое слово, проговорила я.

Зейн ловко вывернулся из моего захвата.

— Может, и не скажу. Только вот что мне за это будет? — Он явно наслаждался ситуацией.

— Крест над могилой тебе будет, если вздумаешь открыть рот, — пригрозила я.

Но его моя угроза совершенно не впечатлила, он лишь равнодушно пожал плечами.

— Может быть, и так. Но что это меняет для тебя? Наставник к тому времени все равно обо всем узнает.

— Ты прав, — вздохнула я. — Придется убить тебя до того, как ты кому-то что-то расскажешь.

Разумеется, делать этого я не собиралась, так, ляпнула для красного словца. Но Зейн забеспокоился.

— Зачем же сразу прибегать к крайним мерам? Тем более что у тебя не будет алиби. Да и все видели, что я к тебе поднимался. Глупое убийство получится.

Я только вздохнула. Это да, с моим опытом и начитанностью, если уж я когда-нибудь решу совершить убийство, оно должно быть идеальным. Иначе будет очень стыдно.

— Предлагаю решить вопрос миром. Я никому ничего не скажу, а ты выполнишь пару моих поручений.

— Каких? — быстро спросила я.

— Эй, эй! Не надо так спешить. Я должен все хорошенько обдумать. Сама понимаешь, не каждый день такой шанс выпадает.

Я выругалась про себя самыми ужасными словами. Надо же так подставиться! Он же теперь спать не будет, лишь бы придумать задание позаковыристее. А уж в этих делах у него опыт большой.

Я вспомнила веселые деньки в академии и тех несчастных, кто умудрялся проспорить желание. Какой только дичи им не доводилось делать.

— Советую соглашаться скорее, — подал голос Зейн. — А то чувствую, ноги затекли. Очень хочется прогуляться по дому — может быть, встречу дорогого наставника… И настроение у меня сентиментальное, так и тянет обсудить какую-нибудь жутко романтичную историю…

Он сделал вид, что собирается уйти.

— Ладно, согласна, — с видом обреченного на казнь буркнула я.

— Вот и отлично! — радостно потер руки Зейн. — Вот и…

Он остановился на полуслове, глядя куда-то мне за спину.

— А на чем это спит твоя чертова белка?

Ой, неловко вышло. Я сделала честные глаза и равнодушно повела плечами.

— Понятия не имею. Она сама себе таскает всякое, а где берет — не знаю.

— А почему она таскает это из моей комнаты?

— Серьезно? — я изобразила искреннее удивление. — Вот негодяйка! Я-то думала, что она нашла какое-то старье на чердаке…

— То есть моя одежда — старье? — окончательно разозлился Зейн.

Как же это некстати. А ведь почти договорились.

Ответить я не успела. За порогом появился Вилард, и мы с Зейном замолчали. Я на всякий случай ткнула его локтем в бок, мол, не вздумай ничего ляпнуть. Он тихо ойкнул и зыркнул на меня зло.

— Кейра, — сказал наставник, не обращая внимания на нашу возню. — Собирайся, едем в полицию.

— В полицию? — дрогнувшим голосом переспросила я.

Неужели он догадался, что чай на травках был не просто чаем?..

— Зачем же сразу в полицию… Может, как-нибудь сами разберемся? — с надеждой пробормотала я.

— С чем разберемся? — Вилард посмотрел на меня с подозрением.

Объяснять ему, что крапива в чае болотной невесты появилась не случайно, а по моему злому умыслу, я не собиралась. Поэтому ответила уклончиво:

— Что бы ни случилось в этом доме, я уверена: мы обойдемся без полиции.

— А в этом доме что-то случилось? — Теперь наставник откровенно сверлил меня взглядом.

Кажется, я немножечко прокололась и о моих маленьких расследовательских шалостях он не догадывался. Ну, по крайней мере, до сих пор не догадывался. А вот сейчас, возможно, и начнет.

— Если ничего не случилось, зачем тогда в полицию? — продолжила я затеянную им игру в слова, изображая искреннее непонимание.

— Давать показания, — раздраженно сказал Вилард. — На посмертном допросе мы были вместе, значит, и отчитываться за все должны вместе.

— Что ж, я почти готова, — бодренько отрапортовала я. — Уберу из своей комнаты все постороннее, и можем идти.

Я покосилась на Зейна, а сторожевая Бэллочка щелкнула зубами. Тот недовольно фыркнул, но удалился. Видимо, не хотел выставлять себя скандалистом в присутствии дорогого наставника. Но когда он оказался в коридоре, за спиной у Виларда, то состроил мне такую зверскую рожу, что стало очевидно: задания, которые этот юный шантажист для меня придумает, будут страшны и чудовищны.

Ладно… Будем решать проблемы по мере их поступления, и уж точно не сейчас. Мне выдалась редкая возможность насладиться обществом некроманта, который в последнее время постоянно занят. Нужно лишь подобрать интересную тему. Такую, о чем с заурядной невестой и не поговоришь. Обсудим что-нибудь научно-магическое, по-нашему, по-некромантски.

Однако подбирать ее мне не пришлось. Стоило нам выйти из дома, как Вилард заговорил сам:

— Ты же в курсе, что о допросе покойного необходимо говорить правду, только правду и ничего, кроме правды?

— Разумеется! Нам рассказывали в самом начале первого курса. Это любой дурак знает. Хотя, — я задумалась, — насчет Зейна я сомневаюсь. Как раз он может и не знать. Хорошо, что вы тогда решили взять с собой меня.

Мой тонкий намек на возможную некомпетентность сокурсника наставник пропустил мимо ушей и спросил строго:

— Тогда ты знаешь, чем чревато несоблюдение этого правила?

Он бы у меня еще азбуку спросил или таблицу умножения! Подавив возмущение, я молвила тоном прилежной студентки на экзамене:

— Если некромант в отчете о посмертном допросе солжет или допустит неточность, то духи перестанут идти с ним на контакт и ему навсегда запретят проводить такие ритуалы. А инцидент будет отправлен на рассмотрение высокой комиссии.

— Именно, — кивнул Вилард явно с каким-то намеком. Понять бы с каким. — Мы идем отчитываться.

Тут-то я и поняла!

— Вы что, правда думаете, что я нарушу правила?.. Нет, ни за что. Я не стану врать, сочинять и придумывать что-то от себя…

— …а также строить предположения и делать выводы, — добавил он.

Я замолкла. Строить предположения и делать выводы вообще-то мое истинное призвание, такое же, как некромантия.

— Слушай внимательно. — Наставник остановил меня посреди дорожки городского сквера, который мы пересекали, и смерил своим долгим, тяжелым взглядом. — В полицейском участке ты держишь рот на замке, какой бы вопрос нам ни задали. Даже будучи уверенной, что знаешь ответ.

То есть мне там и слово вставить нельзя?..

— Еще раз, — напирал Вилард. — Задают вопрос, я отвечаю, а ты потом добавляешь: «Да, так все и было». Поняла?

Я насупилась. Замечательно провела время с наставником! Не думала, что наш разговор о некромантии получится настолько обидным.

— Подтверди, что поняла, — потребовал он.

Конечно, поняла! Что тот чудесный миг, когда Вилард признает мои таланты, пока не наступил. Я обреченно кивнула, и мы пошли дальше. И слава тьме! В сквере за эту минуту стало невыносимо: из-за туч выглянуло и ярко засветило солнышко, защебетали птички. Фу, того гляди выбежит какая-нибудь девица в розовом и начнет им подпевать.

Полицейский участок днем выглядел иначе, чем под покровом ночи. Такой же маленький, одноэтажный, но довольно симпатичный, с узорчатой кладкой стен и рыжей черепичной крышей. На крыльце стояли цветочки в плетеных горшках, перед дверью лежал полосатый коврик. И не скажешь, что внутри расследуются преступления. Кстати, про внутри… От былой казенной унылости не осталось и следа. Коврики постелили перед каждой дверью, а сами двери покрыли блестящим лаком. Я крутила головой, отмечая заделанные дыры в потолке и развешанные всюду флаги и гербы королевства. Надо же, как постарались. Интересно, если устроить тут новый разгром, интерьер станет еще лучше? Помню, что тюремная камера распложена дальше по коридору. В ней и должна сидеть бедная невиновная Домра.

Наставник перехватил мой взгляд и, видимо, угадал направление моих мыслей, потому что прошипел сквозь зубы:

— Даже не думай…

Я состроила самое невинное выражение лица, всем своим видом показывая, что никаких крамольных идей и близко не держу. А если кому-то что-то мерещится, то это его, кого-то, проблемы.

В претенциозном кабинете, где нам с Вилардом предстояло держать ответ, народу было многовато. Двое полицейских: один пожилой, с седыми залысинами, сидел за массивным столом, второй — молодой, длинный и тощий — терся рядом, вроде как охранял. Их присутствие меня не удивило. Для того люди и идут в участок, чтобы общаться с полицией. А вот наличие мэра Вестовера и его помощницы стало сюрпризом. Правда, я не определилась каким: приятным или не очень. С одной стороны, мэр явился самолично. Может, рассчитывает вызволить свою возлюбленную сразу, как только дело прояснится. С другой — зачем-то он притащил помощницу…

Мэра усадили в единственное в кабинете кресло, он восседал там монументально и скорбно. Серые круги под глазами, горькая складка у рта… Еще бы, столько свалилось: дочь убили, невесту арестовали. Тут уж, будь ты хоть из железа, все равно расклеишься.

Помощница Илария сидела рядом, пристроившись на краешке стула. Идеально ровная спина, идеальная прическа, идеальный макияж, идеально сидящее строгое платье… А глаза припухшие. Так бывает, если долго плачешь. Потом красься не красься, все равно будет видно.

Надо же, как убивается по дочке начальника!

И ведь такое не сыграешь. Стоит вычеркнуть ее из списка подозреваемых?

Пока я раздумывала, Вилард начал свой рассказ. Говорил он подробно, обстоятельно и не вставил ни одного лишнего слова. Умеет же… Впрочем, неудивительно: годы тренировок.

Я в точности следовала его инструкциям: молчала, не перебивала, а едва он замолкал, поддакивала: «Так и было, именно так».

Пусть знает: я в состоянии соблюдать дисциплину! В исключительных случаях. В обычной-то жизни кому она нужна. А вот когда от этого зависит твоя будущая карьера…

Вилард перешел к той части допроса, где речь шла про фонарик, и подтвердил, что это действительно был подарок. Я настолько энергично закивала, что заболела шея, а заученную реплику: «Да-да, так все и было!» — гаркнула, пожалуй, слишком громко. Молодой полицейский потер ухо. Заложило, наверное. Седой прокашлялся и сказал:

— В целом показания усопшей совпадают с нашими изысканиями. На фонарике мы нашли отпечатки самой Мэган. Так что версия подследственной подтверждается.

Я с облегчением выдохнула. Оснований ее задерживать у них нет. Справедливость восторжествовала сама по себе, и мне даже не пришлось ничего громить. Бывают же чудеса!

— Понятное дело, Домра ни в чем не виновата! Зачем же было ее арестовывать? — В голосе мэра отчетливо слышалось недовольство. — Искали бы лучше настоящего убийцу.

Полицейский за столом побледнел. Понятное дело, ссориться с городским начальством никому не хочется. Я покосилась на Вестовера. Давай-давай, устрой им нагоняй! Пусть в следующий раз думают, прежде чем арестовывать моих подруг. Совсем распустились, Бэллочки на них нет.

Однако полицейский быстро справился с волнением.

— Такова процедура, что поделать. — Он прочистил горло. — Уверяю вас, если ваша невеста не виновата — ей ничего не грозит. Расследование продолжается.

Ранее сидевшая в своем углу тихо как мышка Илария подскочила и заголосила:

— Вовсе не обязательно не виновата! Мало ли зачем она всучила бедняжке Мэгги свой фонарик. Это еще ничего не значит!

Не значит?! Фонарик был единственной уликой, которая хоть как-то указывала на Домру. Эта сушеная вобла вообще слушала, что тут говорили?

А вобла не унималась:

— У нее был мотив — жажда выйти замуж. — Илария бросила на мэра заботливый взгляд. — А Мэгги была против! За что и поплатилась.

Ложь, наглая ложь! Я не выдержала:

— Не была она против, только притворялась. Чтобы господин мэр проникся чувством вины и не сердился из-за ее собственного замужества. Домра же все объяснила…

— Вот-вот. Домра объяснила. У Мэгги-то уже не спросишь… — скривила рот Илария. — Нам это известно только со слов твоей подружки. А если она убийца, ни единому слову верить нельзя.

Гадина! А я ее чуть из списка подозреваемых не вычеркнула.

Ну уж нет, пусть остается. А что глаза припухшие… Может, она лук резала. Да-да, такие особы, как она, наверняка питаются одним луком. Едят его на завтрак, обед и ужин.

Я собралась высказать ей все, что думаю, но пожилой полицейский громко хлопнул рукой по столу. Всё в комнате, включая меня, подпрыгнуло. Вилард не сдвинулся с места, ему такое нипочем. Ну и мэр вместе с монументальным креслом тоже: попробуй сдвинь такую конструкцию.

— Прекратить балаган, — рявкнул седой полицейский. — Домру мы еще раз допросим. Следствие продолжается, виновный не найден. Покиньте кабинет!

Прозвучало очень внушительно — во всяком случае, мне тотчас захотелось покинуть и кабинет, и полицейский участок.

Правда, полицейский мигом сменил тон:

— Нет, вы, господин Вестовер, можете оставаться сколько угодно. Коли есть какие-то вопросы, мы обязательно…

Дальше мы не дослушали. Вилард подхватил меня за локоть и буквально выволок из кабинета. А жаль… Если там будут отвечать на какие-то вопросы, неплохо было бы и остаться. Послушать.

Когда мы оказались в коридоре, наставник одарил меня крайне недружелюбным взглядом.

— Что? — оскорбленно поинтересовалась я, высвободив локоть. — Я ведь ничего не говорила, только кивала как болванчик. Все как вы велели.

— Да неужели? А скандал кто учинил?

Я пожала плечами. Во-первых, скандал учинила Илария. Во-вторых…

— Это было после вашего отчета полиции. А на сей счет вы не давали никаких распоряжений.

Вилард лишь устало вздохнул.

Я его понимала и отчасти сочувствовала: эти полицейские кого хочешь утомят. Даже бывалого некроманта.

— Идем домой, — велел он, мешая мне прислушиваться к тому, что творится за дверью кабинета.

— Домой?..

Как-то не хотелось — по крайней мере, сейчас. Там Анора после приступа аллергии и Зейн, обдумывающий для меня каверзные поручения. А в том, что они будут каверзными, я уверена!

— Можно я пока не пойду? — жалобно попросила я. — Отлучусь на часок-другой, развеюсь. Чтобы потом приступить к практике со свежей головой.

— Кейра, не ври мне, — нахмурился Вилард, явно не желая меня отпускать. — Признайся, ты снова расследуешь убийство?

— Почему вы постоянно меня в чем-то подозреваете? — Признаваться мне совсем не хотелось. — Меня действительно очень волнует судьба арестованной подруги, но ее скоро отпустят за недостаточностью улик. А настоящего убийцу полицейские непременно найдут и без меня.

— Прежде ты была иного мнения.

— Не станут же они халтурить, как со стариком Бурдоном. Это дело на личном контроле у мэра. Вон какой ремонт он забабахал им на бюджетные средства, будут стараться.

— Должны приложить все усилия, — вроде принял наставник мои аргументы. — И куда ты намерена отлучиться?

— К Элвину в общежитие, — мигом определилась я. — Он предлагал зайти — посмотреть новые обои.

— Обои? — с сомнением осведомился Вилард. — Теперь это так называется?

— Ну да, так они и называются. Их клеят на стены, знаете ли.

Он многозначительно усмехнулся, словно никаких обоев не существовало и я ляпнула какую-то глупость.

— А что вас беспокоит? Вы никогда не звали девушек в гости полюбоваться стенами?

— В его возрасте я придумывал предлоги позаманчивее.

Тут-то до меня и дошло, на что намекает некромант. На… на… Я застыла посреди коридора, негодующе хватая ртом воздух.

— Вы что?! Думаете, я и он… Пф-ф-ф! Сынок Будрона меня не прельщает в этом плане, ни капельки. Исправился, конечно, и больше не косит проклятиями беззащитных зверушек, но это не добавляет ему неотразимости. Мой идеал — красавец-брюнет демонической внешности, с темными глазами, острыми чертами лица и сведущий в магии смерти, иначе о чем с ним говорить-то?

Я изобразила мечтательный вздох, призванный убедить наставника, что он сам ни разу не мой идеал и, в случае чего, верить всяким сплетникам не надо.

— Хм, — как-то призадумался Вилард. — Ты сейчас описываешь Зейна Мортиса?

— А? — Воздухом я подавилась — настолько глубоко вдохнула. — Тоже мне, нашли красавца. И в некромантии он дуб дубом.

— Я бы не сказал.

— Вот и не говорите! — Ох, до чего же я стала зла. И этого человека я спасала от тюрьмы, а теперь спасаю от невесты? Пожалуй, я слишком чуткая, что для истинной некромантки недопустимо. — Я… я… ухожу!

— Удачного просмотра обоев, — донеслось уже мне в спину, и я быстрее припустила к выходу. — Не задерживайся, дома тебя ждет сложное практическое задание.

— Какое? — Я развернулась, остановленная любопытством. Вилард интригующе дернул плечом. — Не томите, скажите.

— Будешь учиться извлекать магическую пользу из своей связи с Бэлкой.

Речь про чары, сотворяемые с помощью твоего умертвия? Ох, я об этом лишь слышала, тема не для первого курса. Однако первокурсники и не способны долго удерживать поднятых ими существ. Наставник наконец осознал мой талант?.. Если он решил таким образом загладить вину, то у него получилось. Злость как рукой сняло, потянуло забыть про Элвина и незамедлительно приступить к заданию. Увы, нельзя, тайны сами себя не раскроют. Не на обои же я, право слово, иду смотреть! В прошлый визит в общежитии я видела, что на чьем-то балконе сушатся грибы, нанизанные на нитки. Много, очень много, прямо-таки гирлянды. Похоже, житель той комнаты обобрал весь лес. Если это не тот самый добряк, которого я ищу, то он наверняка знает своих конкурентов, то есть других грибников. Подскажет, кого следует расспросить, не встречали ли они Анору на болотах.

Да, я не утратила намерения устроить для наставника одинокую счастливую жизнь, какую и ведут все приличные некроманты. А если он вдруг захочет перестать быть одиноким, то пусть это будет с кем-то более подходящим. С тем, кто в состоянии оценить его легендарность и не роняет бронзовых коней на ничего не подозревающих девушек. Чтобы Вилард перестал прозябать в глуши и вернулся к свершениям, коими успешно занимался в столице. Так что не чуткая, а расчетливая: радею за любимую некромантию и ее самых великих адептов.

Из полицейского участка мы с Вилардом вышли вместе, но отправились в разные стороны. Он пару раз оглянулся, видимо убеждаясь, что я вправду ухожу, а не собираюсь возвращаться в участок подслушивать. Зачем на него оглядывалась я — не знаю. Наверное, просто хотелось размять шею после столь прилежного кивания в кабинете. Третье по счету упражнение показало, что наставник уже не следит за мной, зато я заметила Иларию, спускающуюся с крыльца под ручку с угрюмым мэром. Жаль, что это не Домра, но расследование складывается в ее пользу. Я пока вполне могу отвлечься на болотную невесту.

Нельзя было не признать, общежитие заметно похорошело: клумбы во дворе обзавелись заборчиком, к песочнице добавились качели и детская горка. На входе поставили охранника и повесили объявление о сдаче свободных комнат, коих осталось не так уж много. Какая у Элвина бизнес-жилка, кто бы мог подумать! Вот что с людьми творит скоропостижный отъезд матушки-тиранши.

Сам он сидел за новенькой стойкой в холле и деловито перебирал какие-то записи. Наверное, на администратора средств пока не хватило, все ушло на скоростной ремонт и охрану. Раскошелился. Впрочем, помня его страх перед деньгами, неудивительно, что он стремится от них сразу же избавиться.

— Кейра, ты пришла, — расцвел Элвин в радостной, но изумленной улыбке. Словно он и не надеялся, что я действительно приду. — Идем ко мне, покажу обои?

— В подвал?

— Нет, я переехал в матушкину комнату. А в подвале оборудовал склад!

— Молодец. Но на самом деле я хотела спросить про…

Договорить я не успела. Сзади настигли шаги и скрежет колесиков тяжелого чемодана. Собственно, чемодан я увидела, когда обернулась. А еще его хмурого владельца, и не кого-нибудь, а Брайса Райта — супруга убиенной Мэгги. Попробуй тут не расследовать, когда подозреваемые сами идут в руки! Прямо как у сыщика Блэка в книгах.

— Мне нужна комната, — заявил этот журналюга, бесцеремонно отодвинув меня от стойки, — на пару дней, максимум на неделю.

— Здравствуйте, — решила я быть вежливой, хотя тянуло возмутиться, что всякие лезут к товарищу администратору без очереди. Только от учиненного скандала будет мало прока, ведь тогда Брайс не удовлетворит мое отнюдь не праздное любопытство. — А чего это вы снимаете комнату? У дорогого тестя вам не понравилось?

— Надо, потому и снимаю, — все равно не удовлетворил он, и я призадумалась, что скандал можно и устроить.

— Мы сдаем комнаты на срок от месяца, — помешал мне Элвин. — Если вы ищете посуточно, то обратитесь в трактир при постоялом дворе.

— Нет уж, — поморщился Брайс. — Не собираюсь я жить там, где хозяйствует та, кого обвиняют в убийстве моей жены.

— Сочувствую вашей утрате, но обвинения не предъявлены, — вступилась я за подругу, тем более что полицейские не хранили тайну следствия. — Ее фонарик действительно был подарком — это подтвердилось снятием отпечатков пальцев и посмертным допросом. Домру скоро отпустят, против нее нет улик. Она не убивала.

— Откуда вам знать — убивала или нет? — хмыкнул он мне в лицо. — И откуда у вас данные из полиции? Вы что, детектив?

— Да, — выпалила я, уж слишком много скепсиса было в его голосе. — Начинающий, но на прошлой неделе я феерично вычислила убийцу Алоиса Бурдона.

Элвин покивал, подтверждая мои слова.

— Какие разносторонние ныне некромантки, — проявил Брайс осведомленность. — По-вашему, Домра оказалась над телом моей мертвой Мэгги случайно?

— В преступлениях не существует случайностей, — изрекла я с долей необходимого пафоса, — есть только неочевидные причины и следствия.

— Цитируете Дариуса Блэка.

— Ага… Вы читали?

— Я лично знаком с автором сего книжного цикла.

Во мне все затрепетало. Знаком! С гением, создавшим моего любимого персонажа. Поди, и автограф взял.

— О-о-о… — пораженно протянула я, сменив гнев на милость. Прощу этого хама, да и какой теперь из него потенциальный убийца, раз глубоко внутри он такой замечательный человек. — О… обалдеть.

— Не балдейте, — поморщился Брайс. — Было бы от кого. Столько глупостей строчить томами. Графоман, бесконечно далекий от мира настоящей криминалистики и в принципе реальности.

Что?! Да как у него язык не отсох? Ужасный бесчестный тип. Пожалуй, я готова сделать его главным подозреваемым! После Аноры, разумеется. Заместителем главного подозреваемого.

— Вы… — Я вспыхнула от возмущения. — Вы… ему просто завидуете!

— Потрясающая дедукция, — не то чтобы похвалил он и вновь повернулся к стойке. — Сдайте мне уже комнату.

— Хорошо, для вас я сделаю исключение, — молвил клиентоориентированный Элвин. — Неделя — по цене половины месяца.

— Это грабительство. Треть месяца еще, так и быть, оплачу, но только с включенным завтраком.

Торгуется. Принципиальный или стеснен в средствах? Классический мотив избавиться от Мэгги — дочки богатенького Вестовера. Наверняка на ее счетах немало денег, которые достанутся мужу.

— Завтрак — дополнительная услуга, у нас не трактир, — не поддался новоиспеченный властитель общежития. — Но пусть будет семь дней по стоимости десяти, и я сделаю вам скидку в случае продления аренды.

— Нет уж, раз я оплачиваю десять дней, то раньше вы меня не выгоните, — возразил Брайс, — и чтобы комната была лучшая из свободных.

— Они все лучшие, а занятые мы не сдаем, — уверил Элвин и, получив от него положенные монеты, воззрился на меня. — Кейра, подождешь, пока я провожу господина в комнату и выдам ключи?

Я кивнула. В общем-то, не так уж он мне и нужен. Сама найду дверь грибника: не такая уж проблема прикинуть по балкону, где расположена его комната. Прикидывать я отправилась, как только Элвин увел этого негодяя, громко катящего свой чемодан. Предположила бы, что Брайс съехал из дома Вестоверов, потому что именно он вероломно грохнул Мэгги и не может смотреть в глаза родственникам жертвы. Однако у журналистов не бывает совести, а уж у этого ее точно нет. Небось, мэр выгнал за паскудную натуру, не зря не одобрял его в качестве кавалера дочери.

Побродив по второму этажу, я увидала подросшего котенка Лютика, мирно посапывающего в подвесном домике, к которому с пола вели замысловатые лесенки. Недурно устроился. Элвин определенно взялся отдавать долги зверушкам, а задолжал он им прилично!

Увы, коридоры оказались жуткими лабиринтами с беспорядочным нагромождением дверей. Как тут разобрать, за которой кроется искомое? Хоть стучи во все подряд. К счастью, я наткнулась на нескольких жителей. Они любезно подсказали мне, где проживает охочий до грибов сосед. Туда я и постучала, надеясь, что он дома, а не умчался с рассветом в лес. Повезло: открыл румяный старик в халате.

— Доброе утро, — премило улыбнулась я, — простите за вторжение, я заметила на вашем балконе грибы, и у меня возник вопрос…

— Хочете купить? — воодушевился он.

— Нет… Хочу спросить, не встречали ли вы на болотах рыжую деву? Она там терялась, будучи не в себе, и мы разыскиваем ее спасителя.

Старик отрицательно мотнул головой.

— А не слышали от других грибников, чтобы кто-то встречал?

— Не-а, только про рыжих поганок слыхивал.

Вряд ли имеется в виду Анора… Я грустно вздохнула, и он проникся этим грустным вздохом, участливо сказав:

— Вестимо, ктось из нашего клуба ей и помог, ты приходи спроси. У нас завтра вечерком заседание в лесной беседке.

У них свой клуб? Хотя, если существуют книжные клубы, почему бы грибному не быть…

Вызнав расположение беседки и время заседания, я спустилась обратно к стойке, за которой уже сидел Элвин, заполняя документы.

— Оформляю нового жителя, — суетливо сказал он, будто оправдываясь, — и на кухне забарахлил холодильный шкаф, требуют срочно починить…

— Давай позже зайду, — предложила я в полной уверенности, что это «позже» наступит очень скоро. Как-никак здесь поселился подозреваемый. — Обои никуда не денутся, ты же не собираешься на днях опять их переклеивать.

— Не собираюсь… — Он выразительно вывернул пустой карман. — Приходи любым вечером, после ужина я посвободнее.

На том и договорились. Я отправилась в некромантский особняк, предвкушая обещанное сложное задание. Госпожа удача была ко мне благосклонна: Анора валялась в своей спальне за закрытой дверью, приходя в себя, а Зейн практиковал в саду чары умеренного усыхания на кустах и тут же поливал их из заранее заготовленной лейки. Вилард явно решил сэкономить на садовнике.

Ох, как же замечательно прошел день без этих двоих, бесспорно, лишних людей. Даже великолепно! Мы с наставником засели в его уютном подвале с Бэллочкой и до самой ночи тренировали совершенно потрясающее заклинание. Безобидное, но прекрасное облако тьмы, окутывающее ее при моей поддержке. Приходилось концентрироваться и направлять энергию. Сначала у меня не получалось, и маленькие лапки лишь чиркали коготками по полу, а потом как получилось, как заклубилось. И еще, и еще раз, и еще много раз! Вилард сказал, что я молодец и умница. Конечно, это ясно и без его слов, но услышать их было приятно. Уснула я вымотанная и ужасно счастливая.

А наутро…

Едва я проснулась, умылась и привела в порядок волосы, красиво уложив алую прядку, как в наш роскошный особняк постучали. Дворецким мы до сих пор не обзавелись, так что гостю я открывала сама. Честно говоря, бежала к ней со всех ног, уж мне-то известно: утренние визиты бывают весьма интересными. Вдруг опять что-нибудь случилось, кто-то умер и Виларда отправят допрашивать покойника? Успею первой — у меня будет повод требовать, чтобы он взял меня с собой. Ну ладно, не требовать, а просить. Возможно, даже умолять. Но все же это какой-то шанс. Увы, на пороге стояла не какая-нибудь безутешная вдова, а подавальщица из трактира с сообщением:

— У меня записка от госпожи Домры для госпожи Кейры.

А ведь звучит… Госпожа Домра, госпожа Кейра… Солидно. Я не расстроилась, что никакого нового покойника случилось. В конце концов, я еще не разобралась с предыдущим. Хорошо, что записка сразу попала к адресату. Окажись она в руках, к примеру, Зейна, вот бы он покуражился. По глупому обычаю заставил бы меня плясать. Нет, я бы, конечно, сплясала, мне не жалко. Только возись потом с ним, приводи в чувство. Танцую я, прямо скажем, специфически. А если начну себе подпевать, то и вовсе тушите свет.

Я торопливо развернула сложенный вчетверо листок и прочитала: «Приходи в трактир как можно скорее, нужна твоя помощь. Твоя подруга Домра». Очень удачно сложилось! Ее просьба явно имеет отношение к убийству, а для полноценного расследования у меня пока слишком мало информации, новые сведения будут кстати. Отдельно радовала перспектива улизнуть из дома. Совершенно не хотелось видеть кислую физиономию Аноры: отравленная она еще противнее, чем не отравленная. И у Зейна было достаточно времени, чтобы придумать для меня какое-нибудь особо заковыристое задание. В общем, я немедля рванула, куда позвали. Будто ветром сдуло!

Любой бы сказал, что при Домре трактир стал гораздо симпатичнее и уютнее. Любой, но не я. Лучше бы она покрасила стены в черный, декор сделала в виде летучих мышей, а вместо ламп расставила везде черные свечи. Вот это была бы красота, вот это была бы атмосфера! Я намекала подруге, что именно так и следует переработать интерьер, но она почему-то пренебрегла моим добрым советом.

Домра сидела за столиком в углу. Увидев меня, замахала руками. Выглядела она, прямо скажем, неважно. Да и кто будет выглядеть важно, если недавно вышел из тюрьмы? Однако сообщать ей о кругах под глазами и общей бледности я не стала. Как показывает практика, люди не любят, когда им говорят правду. Уж не знаю, распространяется ли это на подруг, соответствующего опыта у меня маловато, но лучше не рисковать.

— Садись. — Домра указала мне на диванчик напротив себя и жестом подозвала подавальщицу. — Милочка, подай-ка нам завтрак.

Ух, как хорошо у нее это получилось: не грубо, но очень по-хозяйски.

— Прости, что не пришла сама, — заговорила она со мной другим тоном. — Надо присматривать за трактиром, меня и так тут долго не было.

Как по мне, так один день — это недолго. Спорить я не стала, мне не терпелось скорее перейти к сути, что я и сделала:

— Ничего страшного, иногда полезно прогуляться, если погода хорошая.

Погода и вправду была прекрасная. Никакого солнца, дождь с мокрым снегом.

— Найди убийцу как можно скорее, — заявила она. — У меня рушится личная жизнь!

— С чего она рушится? — Я хорошо помнила наш с Вилардом визит в полицейский участок, где мэр заступался за свою невесту. — Вроде бы вчера утром не рушилась…

Впрочем, уверенности в моем голосе не было. Я не особо-то разбираюсь в этих личных жизнях.

— Поначалу да, Перси встретил меня как родную. — Домра грустно вздохнула. — Чаем отпаивал, обнимал, по голове гладил, говорил, что все будет хорошо. А потом ушел в мэрию, на работу, и вернулся уже совсем в другом настроении. Смотрит на меня так задумчиво, будто что-то прикидывает в уме. И обнимает гораздо меньше.

Возле столика появилась подавальщица с подносом и стала выставлять блюда. Она не очень-то спешила, наверняка рассчитывала погреть уши. Но Домра бросила на нее такой взгляд, что та исчезла мгновенно. Наклонилась ко мне и прошептала:

— Я уверена: моего жениха, если он еще таковым является, нарочно накручивает эта его секретарша. Уж не знаю зачем, но она хочет, чтобы Перси считал меня виноватой. И преуспевает! Ох, и почему я считала, что мужчины постарше непременно умнее? Да все они дураки, в любом возрасте, без исключения!

— Угу, — понуро кинула я, — находят себе непонятных невест…

— Это я-то непонятная? — нахмурилась Домра.

— Я не про вас. — Про наставника и Анору, конечно же. — А эта секретарша, сушеная вобла, и в полицейском участке пыталась бросить на тебя тень и очень разозлилась, когда я возразила.

— Сушеная вобла? Отлично звучит. Так и буду теперь ее называть! Не в глаза, конечно. А за глаза — еще как.

— Не переживай, заказ уже принят, — сказала я важно.

У меня ведь снова есть клиент, как у настоящего сыщика. Можно сказать, я уже профессионал, имею право важничать

— Как только появятся какие-то подвижки, сообщу, — бросила я профессиональным тоном.

С кухни раздался звон. Домра тут же вскочила на ноги, велев:

— Ты тут завтракай, а я пойду разбираться. Вкрай распустились, пока меня не было.

Есть в одиночестве было скучновато, и я принялась разглядывать трактир. Взгляд мой зацепился за барную стойку. Там стоял все тот же бессменный Филон и так же лениво протирал стакан. Я вспомнила, что мое первое расследование началось именно с него. Правда, тогда это было не убийство, а сбор информации о некроманте, но все же. Я с полной уверенностью могу назвать бармена своим талисманом. Правда, в первый раз помогать мне он наотрез отказался, но с тех пор я успела спасти его от неминуемого тюремного заключения, найдя настоящего организатора убийства старика Бурдона. Уверена: в этот раз Филон будет посговорчивее. К тому же моя подруга теперь его босс, пусть только попробует что-нибудь утаить.

Я вальяжно подошла к барной стойке и осведомилась:

— Что тут у вас имеется, любезный?

— Все как и прежде: квас да наливки.

— Квас? — Отчетливо помню свое первое знакомство с этой гадостью. — Фу…

— А наливку с утра я не рекомендую.

Резонно. Я ее сама себе с утра не рекомендую. Да и не с утра тоже.

— Слышал про убийство? — зашла я издалека.

— Еще бы, весь город только об этом и болтает.

— Ну и что думаешь, кто убийца?

— А что тут думать? Братец ее укокошил.

— Братец? — с сомнением протянула я, вспомнив тщедушную фигуру Гарета Вестовера. Справился бы он с тем бронзовым конем? Разве что ух как разозлившись. — Откуда у тебя такое мнение?

— Да он весь в долгах как в шелках. Мало того, что в карты на деньги играет, так постоянно проигрывает.

— Игровая зависимость — штука серьезная, — с видом эксперта отметила я.

Говоря откровенно, ни одного запойного игрока среди моих знакомых не было. Зато в историях про сыщика Блэка такие встречались на каждом шагу и обязательно попадали в какие-нибудь неприятности.

— Что, совсем плохо дело? — с неподдельным интересом спросила я.

— Не то слово. Парнишку ни в один игорный дом в округе не пускают, всем должен. Думаю, его давно бы поколотили, если бы он не был сыном мэра. Господина Вестовера-старшего побаиваются.

— А сам мэр что об этом думает?

— Ничего не думает. Он не знает. Так что Гарет убил, не сомневайся.

— Что-то не сходится. Какая ему польза от убийства сестры? Даже если у нее были какие-то капиталы, ему-то они все равно не достанутся.

— Ну насчет капиталов я не в курсе, — пожал плечищами Филон. А потом перегнулся через стойку и сказал тихо: — Да только накануне он прямо вот здесь, на этом месте, выпивал с одним громилой. И разговор у них был непростой. Тот тип обещал ему ноги повыдергивать. А рожа у него зверская, сомнений нет: повыдергивает как пить дать.

— А Мэгги тут при чем?

— Так ее братец громиле сказал: подожди, мол, я с сестрой договорюсь, она денег даст.

А вот это интересное обстоятельство! Но показывать Филону свой интерес я не стала, наоборот, сказала равнодушно:

— Он обещал попросить денег, а не убивать ее.

— Вот, наверное, попросил, она отказала. Разозлился и — хрясь ее конем! Потом, может, и сам жалел, да сделанного не воротишь.

Версия была стройная и вполне правдоподобная. Мне, конечно, не очень нравилось, что в таком случае ни болотная невеста, ни подлый журналюга к убийству не имеют отношения. Ладно, все же следует порыть и в этом направлении.

Интуиция не подвела… Дома меня уже ждал Зейн — в гостиной, с упертыми в бока руками и сдвинутыми в сердитую линию бровями. Определенно караулил, всем видом показывая, что ждать пришлось долго, чем он ужасно недоволен.

— Твоя белка — негодяйка, — было предъявлено мне с порога, — стырила из моей комнаты тетрадь!

— Двери закрывать не пробовал?

— Пробовал, не помогает. Она их открывает или пробирается в окно, которое тоже, представь себе, для нее не преграда.

Надо же, какая умная у меня приспешница… Но прежде Бэллочку не интересовали тетради, только одежда для витья гнезд.

— Ты уверен, что виновата белка? — засомневалась я. — Может, ты потерял свою тетрадь или уронил куда под стол?

— Уверен! Застал эту негодяйку на месте преступления. Видел, как она хвать ее зубами и тикать. Я за ней — в коридор. Не догнал, юркнула на угловой балкон и исчезла.

Представив себе столь бесславную картину беготни за Бэллочкой, я невольно хихикнула.

— Значит, так, — побагровел Зейн. — Найди и верни мне тетрадь.

— Вот еще, — ответила я с хитрой улыбочкой. — Не бросай вещи без присмотра или учись быстрее бегать. Ишь, какой неспортивный. А если за тобой на кладбище погонятся зомби?

— Они медленные! И вообще-то ты согласилась выполнить пару моих поручений.

Ха, повелся. Пара поручений — это два. Сейчас он потратит первое, и останется всего одно.

— Давай поторапливайся, иначе вместо выполненного задания из тетради предоставлю нашему наставнику другой отчет, — устрашающе напомнил он, — о твоих вчерашних откровениях в комнате.

— Нет уж, на словах сделки не заключаются, — предусмотрительно сказала я. — Откуда мне знать, что ты сдержишь обещание?

— Я всегда сдерживаю обещания! Кодекс чести некромантов.

В том кодексе идет речь о договоренностях с мстительными духами! И то правила негласные. Я уставилась на сокурсника, как на последнего дурака, которым он и являлся.

— Ладно… — оскорбленно протянул Зейн, но поднял руку в клятвенном пассе, понизив голос: — Клянусь тьмой, что никому не расскажу о твоих тайных чувствах к Виларду Рауду, а ты дважды сделаешь то, что я скажу.

Так-то лучше. Понадежнее уж точно. Если нарушит условие, огребет какое-нибудь противное проклятие в наказание, причем не от обиженной меня, а самой тьмы — свидетельницы клятвы.

— Принято, — сотворила я ответный пасс. Нас на мгновение окутало плотной энергией. — Иду за твоей тетрадью, ну или клочками, которые от нее остались. Состояние возвращаемого мы не оговаривали.

Он отчетливо скрипнул зубами. Приятный звук! Пусть делает так почаще.

Задача выглядела довольно простой — найти Бэллочку и стребовать украденное имущество обратно. Увы, в моей комнате ее не было. И на кухне. И во дворе… Нигде не было! И куда она запропастилась? Вилард в любой момент может про нас вспомнить, Зейн честно ответит, что его домашку съела белка, и столь удобное поручение пропадет зазря. Я попыталась мысленно позвать Бэллочку, но либо у меня не получилось, либо она не захотела слушаться. Эх, надо было учить не облачка тьмы пускать, а призывать свое умертвие волшебным щелчком пальцев! Не проводить же поисковый ритуал.

При мысли о нем я скривилась, вспомнив, как наставник ходил проводить его на болота чуть ли не каждый день. С одной стороны, в доме должны где-то храниться запасы необходимых ингредиентов, с другой — ритуал этот полностью себя дискредитировал в моих глазах, мне нужно найти белку сейчас, а не через три года.

Поразмыслив, я отправилась на упомянутый Зейном угловой балкон. Полукруглый, открытый всем ветрам. Сбоку, аккурат рядом с приоткрытой форточкой по стене проходила водосточная труба, на которой виднелись борозды от маленьких когтей. Бэллочка взбиралась по ней! Под крышу. Куда — догадываюсь. В таком огромном особняке обязан быть чердак.

По трубе взбираться я не рискнула, хлипкая она и скользкая. Применив детективную дедукцию, прошла в конец коридора, где вроде как был странный тупик. Само собой, никакой это оказался не тупик, а квадратная кладка на потолке — не просто декоративной. За шкафом притаился рычажок, превращающий один потолочный квадрат в открывшийся проход. Следом механизм спустил сверху деревянную лестницу. Я взобралась по ней… и обомлела!

Чердак был завален не только упакованной в чехлы мебелью и коробками, красиво выстроенными башенками. Посередине на полу громоздилась дивная куча всяческих вещей, аки сокровищница. Состояла она из чего попало: коврика из гостевой ванной, диванных подушек, подноса, каминной кочерги, гобелена, подсвечников и огарков свечей, цветочного горшка, полотенец и тканых салфеток… Всего содержимого сразу и не распознаешь, но все явно из особняка. На вершине этой груды гордо и по-хозяйски восседала Бэллочка, причесывая кисточки на ушах десертной вилкой.

— Ты… ты что устроила?! — схватилась я за голову. — У тебя здесь склад ворованного? Что ты за тварь такая?..

Она встрепенулась и, отбросив вилку, нырнула в кучу своих сокровищ. Прямо-таки зарылась. Между подсвечников мелькнул облезлый хвост, а через секунду и он исчез. Я торопливо вжала рычажок на стене, убрав лестницу назад на чердак и закрыв дверцу. Не хватало еще привлечь чье-то внимание «дырой» в потолке. Сунутся сюда — и пиши пропало. Представляю, что будет, если Вилард улицезрит, чем промышляет мое умертвие. Одно дело — мелкие пакости, и совсем другое — кражи в промышленных масштабах. Да тут из каждой комнаты по трофею прихвачено. Небось, белка-клептоманка обчистила и спальню некроманта. Зачем нам такие проблемы?

— А ну, вылезай! — Я кинулась к куче и принялась ее разгребать, чтобы выудить негодяйскую Бэллочку и высказать все, что думаю, прямиком в наглую рыжую мордочку. — Прятаться — недостойно истинного приспешника тьмы…

Она, очевидно, была иного мнения. Зарывалась все глубже и глубже. Когда я уже почти добралась до нее сквозь завалы, заметила под отброшенным полотенцем серую обложку. Тетрадь Зейна! Немного погрызенная с уголка, а так целая, как показал осмотр. Ему сойдет, вроде даже все листы на месте и не очень обслюнявлены.

Я спрятала тетрадь за пазуху, Бэллочка тут же выпрыгнула из кучи и глянула на меня возмущенно. Как на последнюю ворюгу! Какие двойные стандарты…

— Неприятно, когда твое берут, да? — решила открыть я ей глаза.

Она трогательно прижала лапки к груди, и до меня дошло: ничего своего ведь у несчастной белки нет. Только шерсть да усы. А еще я собственноручно, по сути, научила ее воровать, когда отправляла в этот самый дом за уликами.

— Будешь послушной — куплю тебе что-нибудь классное в магазине с сыщицкого гонорара, — пообещала я и строго добавила: — А чужое брать нельзя. Для расследования, если я велю, — можно, а просто так — нельзя. Вот велит мне Вилард упокоить тебя за ужасное поведение и в эту кучу потом твое чучело положит.

Конечно, это было наглым блефом. Никто не заставит меня упокоить мою белочку, и проклятые чучела не складывают на чердаках. Ну, может, кто и складывает, но легендарный некромант на подобную глупость не способен.

Подействовало — белка воззрилась на груду своих сокровищ как-то испуганно. Кажется, они нравились ей гораздо меньше, чем раньше.

— Чтобы больше не воровала, понятно? — В ответ на мой вопрос она понуро кивнула. — Разнеси украденное обратно, где брала. Пока Вилард и Анора чего-нибудь не хватились, а то Зейн уже. Как ты могла ему попасться?

Вот теперь-то я ее пристыдила. Бэллочка опустила уши, схватила с пола вилку и унеслась с ней через чердачное окно. Видимо, возвращать на место. Уф… Надеюсь, все обойдется!

Будучи умной и продуманной, я сорвала покрывало с какого-то стула и набросила на кучу. На всякий случай, для временной маскировки. Намереваясь уходить, нажала на отпирающий чердачную дверцу рычажок. Она не отперлась… Лишь раздался неприятный скрип. Заклинило, что ли? Второе и третье нажатие дали тот же результат. О духи-заступники?! Что же, мне все-таки придется ползти по трубе? В отчаянии я со всей силы стукнула дурацкий рычажок. Проход в полу резко открылся, вниз с размаха бухнулась лестница.

— А-а-а! — раздался оттуда истошный, душераздирающий вопль.

Вздрогнув, я увидела распластанную в коридоре Анору, которую придавило нижней перекладиной. Вот же…

Я вновь и нажала, и пнула рычажок, но лестница и не подумала убираться назад. Тянуть ее на себя тоже не сработало — ну точно заклинило. Лезть по ней с чердака, чтобы помочь, было чревато. Под моим весом перекладина еще сильнее вдавится! К счастью, прибежали Зейн и Вилард. Пока первый хлопал глазами, второй рывком дернул лесенку вверх. Ту мигом расклинило, и освобожденная Анора очутилась на его руках, дрожа и всхлипывая. Я воспользовалась моментом и быстренько спустилась, выпалив:

— Ох, как неудачно совпало! Прости.

— Хр-р-р, — исторгла Анора, наверное принимая извинения.

— Что произошло? — мрачно спросил Вилард.

— Кейра уронила чердачную лесенку на Анору, — подсказал Зейн любезно, — повалила и обездвижила.

— Хм-м-м… — Та зарылась носом в могучую некромантову грудь. Обнимая его обеими руками. — М-м-м…

Судя по издаваемым звукам, пострадавшая довольна обстоятельствами! Я перевела злой взгляд на Зейна. Нечего на меня наговаривать. Она вон бронзовых коней на людей роняет с летальным исходом, а я всего лишь деревянную лестницу, притом случайно и несмертельно.

— Все будет хорошо, — подтвердил наставник, бегло пройдясь по Аноре целительским сканирующим заклинанием. Что замечательно, для этого ему пришлось поставить ее на пол. — У тебя просто несколько неприятных ушибов. Целебная охлаждающая мазь поможет.

— Я ее сейчас быстренько приготовлю, — вызвалась я заботливо.

— Не надо! У нас есть, — не оценил он моих порывов и осведомился с подозрением: — Зачем тебя понесло на чердак?

— Видите ли, — принялась я выдумывать на ходу, — у меня случился приступ ностальгии по былым временам. В смысле по прошлым неделям! К жизни на чердаке вашего старого дома… Я и решила проверить, как тут обстоит дело с чердаками. Но нет — он занят коробками, и лестницу клинит, я еле оттуда выбралась. Моя нынешняя комната меня целиком устраивает — ну ее, эту ностальгию.

— Если бы ты застряла на чердаке, — ехидно вставил Зейн, — нам всем было бы безопаснее.

— Заберись туда сам, — хмыкнула я и пожалела об этом.

Вдруг заберется и обнаружит Бэллочкин склад?..

— Прекращайте, — оборвал нас наставник. — Окажу Аноре помощь, и начнем практику. Чтобы через десять минут оба были готовы.

Он повел мычащую невесту в спальню, я передала Зейну тетрадь со словами:

— Ну ты и подлец!

— Дев травишь и пришибаешь ты, а подлец я, — ухмыльнулся он. — Ох, Темнори, что за топорные способы устранить конкурентку?

От возмущения я растеряла все слова, а когда наконец нашла, то решила, что тратить их на этого типа — себя не уважать, и отправилась приводить себя в порядок перед практикой. А то изрядно юбкой пыльный чердак подмела…

Спустя ровно десять минут — как засекал! — Вилард забрал нас в свой подвальный кабинет. Зейн с некоторым смущением предъявил ему улучшенные расчеты по чарам усыхания, наставник задумчиво поразглядывал обкусанные уголки его тетради.

— Он вгрызался в знания со страшной силой, — прокомментировала я, — всегда так делает.

Сокурсник опять заскрежетал зубами, но расплылся в польщенной улыбке, услышав от некроманта:

— Теперь расчеты верные. Видишь, как практика помогает корректировать теорию?

И дает повод всучить подопечному лейку — поливать сад! Ну или, если оплошает, избавиться от него с концами. Сада, а не подопечного. Нет растений — нет проблем, садовник не нужен…

Дальше Вилард вручил нам по мешку костей различных зверушек и велел собирать из них магией скелетов, давая им простенькие бытовые поручения. Пыль протереть, пол подмести. Это не так уж просто! Скелеты спотыкались обо все подряд и рассыпались, приходилось начинать заново. Наставник подсказывал нам более действенные и крепкие чары, а сотворенный им скелет даже умудрился вымыть посуду. Что, так можно было?! Отчасти это возмутительно — приспосабливать великую и ужасную некромантию для бытовых нужд. Однако не ужаснее, чем мыть пол и посуду самой.

Провозились мы с Зейном долго. По-моему, Вилард коварно решил навести нашими силами уборку в доме и заодно обоих умотать в ноль. Впрочем, я ничуть не умоталась и по окончании занятий сообщила ему:

— О, да здравствует прекрасный и свободный вечер! Пойду погуляю.

— Куда ты пойдешь погуляешь? — напрягся он.

— На встречу с сыном мэра. — С ним и вправду надо встретиться. У меня неопрошенный очень подозрительный подозреваемый. — Гаретом Вестовером.

— Он тоже поклеил новые обои и хочет их тебе показать?

— Нет-нет, ничего подобного, — насмешливо отмахнулась я, — он назвал меня на приеме красотулей и изъявил желание познакомиться.

Вилард поперхнулся и посмотрел на меня крайне неодобрительно.

— А что такого? — не стушевалась я. Пусть лучше думает, что я хожу по парням, чем занимаюсь расследованиями. — Перспективный вариант для любой девушки, сын уважаемого в городе человека. Убеждена, Гарет даже будет милым и симпатичным, если побреется.

— И протрезвеет, — хмуро добавил наставник. — У него сестра на днях погибла, какие свидания?

— Это не свидание, и, как вы верно подметили, ему сейчас необходимы поддержка и душевное тепло.

В голубых глазах Виларда засквозил такой холод, словно тепло срочно требовалось ему. А лучше целый обогреватель.

— Это плохая идея, Кейра, — в его голосе зазвенел лед. — С такими вводными будет неправильно тебя отпускать.

— А вам какое дело? — взвилась я. — Вы мне не отец.

— Ну да, — некромант будто призадумался, — действительно. Что ж. Иди. Но чтобы вела себя там подобающе и к десяти была дома.

— Буду подобающей и вовремя!

Пока он не спросил что-нибудь еще, я схватила с вешалки пальто и умчалась в мрачные объятия наступающего вечера. К Гарету, пожалуй, тоже наведаюсь. Но сперва — в грибной клуб… На их заседании мне подскажут, что за добрый грибник вывел Анору с болот. А если повезет — он окажется там среди них и я сразу его опрошу. Ох, как опрошу!

Беседку грибников я отыскала не сразу, все же лес — крайне запутанное место, а темный лес — вдвойне. Хорошо, что беседка находилась на его окраине, близ света фонарей. Заседание клуба проходило занятно… Среди наливок и грибочков под закуску. Приятная, в общем-то, компания: две старушки, три старичка и мужичок, похожий на округлый боровик. Везения мне не обломилось. Про болотную невесту никто из них не слышал. И не слышал, чтобы кто-нибудь другой слышал. Да и, прямо скажем, заядлых грибников в городке мало. Все они сегодня тут, лучшие из лучших и настоящие профессионалы. Господа любители остерегаются соваться глубоко в лес: опасно. О, я в курсе! Ходила, бродила, заблудилась… Меня едва не засосало в трясину, только мимопроходящий Вилард и спас. Домой привел, отогрел, настойкой лечебной напоил. С невестой он, между прочим, так не возится. Десять минут, и на работу. Наверняка она и мазь сама на свои ушибы мазала. Сама ведь, да?..

Так. Что-то я отвлеклась.

— Может, это был заезжий грибник? — предположила я. — Из ближайшей соседней деревеньки? Или турист…

— Глупость несусветная — собирать на тех болотах грибы, — заявил округлый мужичок. — Близ трясин три года как растут только синие мухоморы, сумеречные поганки и прочая пакость. Не грибник то был, а колдун какой-то.

А вот это очень интересно! И очень подозрительно.

В шикарном особняке мэра меня встретил дворецкий. И встретил, прямо скажем, не очень приветливо — холодным взглядом и чопорными словами:

— Вы кто и по какому вопросу?

Неужели действительно меня не запомнил? Тогда он самое особенное исключение в мире! Обычно меня все запоминают, и надолго. А тут всего какая-то пара дней прошла. Может быть, у него от старости с памятью плохо? Или он обиделся, что я посчитала его убийцей? Ну это было бы совсем глупо. По-моему, каждый дворецкий, когда выбирает такую работу, должен быть к этому готов.

— Я всегда желанный гость в этом доме. — Я гордо вскинула подбородок. — Во всяком случае, господин Персиваль Вестовер именно так и сказал.

— Господина Персиваля Вестовера нет дома, — дворецкий с достоинством выдержал этот удар. — Ему что-нибудь передать?

— Вообще-то я не к нему. Мне нужно увидеть господина Гарета Вестовера.

— Боюсь, сейчас это будет весьма затруднительно. Господин Гарет изволит почивать.

Старик-управитель явно не хотел сдаваться. Надо же, какой обидчивый!

— Ничего страшного, подожду, — легкомысленно прощебетала я и нырнула ему под руку, тут же оказавшись в широком фойе.

Как ни крути, а по части ловкости у некромантов дела обстоят куда лучше, чем у дворецких.

— Вот здесь и подожду. — Я указала на уютненький диванчик и в подтверждение своих намерений на него плюхнулась. — Чай-кофе не надо. А вот господину Гарету лучше бы поторопиться, у меня куча дел, а эта встреча исключительно в его интересах.

Ошалевший от моей наглости дворецкий развернулся и ушел. Что, собственно, мне и требовалось.

Ждать сына мэра мне пришлось долго, добрых четверть часа. Если дворецкий не соврал и Гарет действительно «изволили почивать», это неудивительно. В конце концов, ему необходимо привести себя в порядок перед встречей с дамой.

Однако, когда он появился на пороге, никаких признаков приведения в порядок не обнаружилось. Был он лицом небрит, волосами взлохмачен, одеждой потрепан, а глазами мутен.

— Ты кто такая? — не поздоровавшись, буркнул он.

Да что тут творится? Эпидемия амнезии у всех обитателей дома? Тогда понятно, почему у Домры не складывается личная жизнь. Может, мэр ее просто забыл, а теперь всеми силами пытается вспомнить, кто она такая? Оттого и некоторая холодность образовалась.

— Надо же, «кто такая»! А на приеме красотулей называл, в гости приглашал.

— На приеме? — растерянно переспросил Гарет. — Ну да, не исключено…

По мне прошелся заинтересованный взгляд.

— А ты и правда ничего. Так что хотела? — Мэров сынок плюхнулся в кресло рядом со мной и позвонил в колокольчик. Дворецкий мгновенно нарисовался рядом. — Принеси-ка мне, любезный, водички. А лучше рассольчику. А нашей гостье…

Он посмотрел на меня не вопросительно, а скорее оценивающе, будто бы за меня решал, чем же меня угостить.

— …а гостье ничего не надо, — поспешила сообщить я.

Брать напитки из рук этого престарелого типа — нетушки! Учитывая репутацию дворецких, там вполне мог оказаться яд. А этот еще и зол на меня. Нет-нет, рисковать я не готова. У меня еще расследование не закончено, невеста на чистую воду не выведена. В общем, дел полно.

Рассол в хрустальном стакане был подан незамедлительно. Сделав несколько глотков, Гарет немного просветлел взором и даже повеселел.

— Так что, красотуля, зачем пожаловала?

— Осмотреть место преступления, — выдала я заранее подготовленный ответ.

Конечно, это было неправдой. После того как на месте преступления побывала полиция, а следом за ней — еще толпа народу, рассчитывать на то, что там осталось хоть что-то, достойное внимания, было бы глупо. Но не говорить же ему, что он у меня теперь подозреваемый. Сразу замкнется, на вопросы отвечать откажется, а зачем мне это…

— Ты что, из полиции? — Он покосился на меня недоверчиво.

— Нет, веду частное расследование.

— Сыщик? Вроде этого… Как его… Дариуса Блэка?

— Именно, — подтвердила я с энтузиазмом. — Ты что, тоже читаешь о нем?

— Иногда. Только вот что, сыщица. В твоих любимых книгах очень четко прописано: если частный детектив хочет получить какую-то информацию, он должен быть готов за нее платить. Барменам, подавальщицам, дворецким и просто порядочным людям.

— Это ты-то порядочный? — возмутилась я.

— Неважно. Главное, что без достойной оплаты сотрудничать с частным сыском не желаю.

Я вздохнула. Нравится мне это или нет — а играть нужно по правилам. Достав кошелек, я выудила оттуда пару монет и протянула Гарету. Он залпом допил свой рассол и расхохотался.

— Умножь сумму на сто — и тогда поговорим.

Нет, ну это вообще ни в какие ворота!

— Не хочешь — как хочешь, — равнодушно повела я плечами и сгребла монеты обратно в кошелек. — Тогда у меня есть предложение получше. Это ты умножишь мои монеты на сто и наймешь меня.

— С чего бы вдруг?

Рассол сделал свое дело, и мой собеседник перестал напоминать поднятое умертвие, но соображал все еще туго.

— С того, что ты — главный подозреваемый. Весь город знает, что к тебе приходил какой-то тип за деньгами, а ты обещал, что все уладишь, как только поговоришь с сестрой. Видимо, разговор не задался, раз Мэгги мертва.

— Что?.. — Гарет переменился в лице. — Полиция в курсе?

— Если и нет, то обязательно выяснит. Это же полиция, работа у них такая. Так что в твоих интересах, чтобы я нашла убийцу до того, как они придут тебя арестовывать.

— Ну и пусть арестовывают, — выпалил он. — Я не убивал сестру, так что разберутся и отпустят.

— Ой ли! Смотрю, плохо ты читал книги про Дариуса Блэка. Если бы не сыщики, полиция только и делала бы, что сажала невиновных.

Аргумент, кажется, сработал. Гарет надолго задумался, потом выдал:

— Сама ты плохо читала. Провоцируешь конфликт интересов, работая на двух клиентов. Тебя уже кто-то нанял, чтобы ты расследовала убийство. Кстати, кто?

— Данные о заказчиках я не раскрываю! И… вообще-то, мне еще не заплатили. — Брать с подруги предоплату я как-то постеснялась. — Тебе представился шанс меня перекупить. А что? Каждый крутится, как умеет.

Я нагло блефовала, но у него оказалось нулевое распознавание подобных приемчиков. Немудрено, что он постоянно проигрывает в карты!

— Денег у меня все равно нет. Нанять тебя я не смогу.

— Зато можешь содействовать расследованию. Например, показать мне место преступления.

Он побуравил меня взглядом, вздохнул и сдался:

— Идем.

Вот и отлично, сразу бы так.

Мы прошли в стильный мрачный коридор с высоким сводчатым потолком, украшенным лепниной. Сквозь тяжелые бархатные портьеры едва пробивались лучи солнца, предки Вестоверов словно следили за каждым нашим движением со старинных портретов. Был здесь и портрет Мэгги, повязанный траурной лентой. Да уж, расследовать убийство Алоиса Бурдона было проще… Не в том плане, что дело было менее запутанным. Просто вредный старик и пожить успел, и натворить нехорошего. А смерть этой девушки вызывала у меня горькое сожаление. Зато будет отраднее докопаться до правды!

Пока мы с Гаретом вышагивали к приватным апартаментам для вечеринок, я продолжила допрос:

— А сам ты что думаешь, кто убил Мэгги?

— Муженек ее, естественно. Он главный наследник. Я ему так и сказал: хоть бы подождал чуть-чуть для приличия, а то не успел жениться — и хлоп, коня на голову.

— Хм. — Я вспомнила, как отчаянно новоиспеченный вдовец торговался за комнатушку в общежитии. Богатые наследники так не делают. — Не думаю, что у Мэгги было много собственного имущества. Насколько я понимаю, все принадлежит вашему батюшке.

— Не было имущества? — вскинулся Гарет. — Очень даже было. Она у нас всегда была хорошей девочкой, примерной дочерью. Это я транжира и разгильдяй. Отец боялся, что я, получив наследство, все разбазарю попусту. Вот и оформлял все ценное дарственными на имя Мэгги. Так что она у нас в семье была самая богатая.

Ого, это меняет расклад! Теперь самым подозрительным оказывался молодой вдовец. Слишком удачно для него все совпало, раз — и разбогател.

— Значит, вы с отцом его подозреваете? Поэтому и выставили на улицу?

— Не поэтому! Доказательств-то нет. Из-за бабушкиного домика. Не бог весть какая ценность, но для семьи важная, родовое гнездо. Мы потребовали его вернуть, а этот проходимец заломил такую цену, что отца чуть удар не хватил. В общем, он разгневался и велел Брайсу немедленно отсюда проваливать.

Я уже открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но мы дошли до дверей апартаментов. Гарет отпер магический замок, объявив:

— Осматривай, что тут тебе надо, а я пошел.

И направился к выходу.

— Эй, стой!

Отпускать его было никак нельзя.

— Чего тебе еще? — недовольно отозвался он.

— Ты бросишь меня одну? В темноте? В таком жутком месте!

Я притворилась испуганной, но про себя хмыкнула: стала бы истинная некромантка бояться темноты. Может, еще и покойников бояться прикажете?

К счастью, Гарет этого знать не мог. Мрачно посмотрел на распахнутую дверь, будто за порогом его ждала гильотина, глубоко вдохнул и обронил покровительственным тоном:

— Ладно. Так и быть, пойду за тобой.

Вошел он неохотно, ежась как от холода. Не хочет здесь находиться, совесть мучает? Впрочем, наоборот, считается, что убийцы любят возвращаться на место совершенного преступления, их туда вроде как тянет. Ох, сложно, так сразу и не разберешься…

Апартаменты мало изменились после моего последнего визита. Не то чтобы я досконально запомнила, где что лежало, но в глаза мне ничего эдакого не бросилось. Бар с удобным для лежания ковром под стойкой, четыре изолированных комнатки, уборная и спуск в винный погреб. Он-то, родимый, меня и интересовал.

Мы невольно потолкались на ужасно узкой и крутой лестнице. Не будь она короткой, вполне могла бы служить орудием убийства вместо статуэтки. Один неверный шаг в полумраке, и шею свернешь только так.

— Осматривай. — Гарет поставил на стеллаж переносную лампу, залившую погреб ярким светом. Предусмотрительно он ее с собой прихватил из апартаментов! — Собственно, а что ты рассчитываешь найти?

Ответа на этот вопрос у меня не было. Коня, разумеется, уже забрали. Была робкая надежда обнаружить какую-нибудь улику, которую пропустили доблестные стражи порядка, но стоило взглянуть на чисто вымытый пол, как эта надежда рассыпалась прахом. Все, что не унесли полицейские, вычистили слуги.

— Откуда у вас взялась та злополучная бронзовая статуэтка? — сосредоточилась я на орудии убийства. — И кто придумал поставить ее на винный стеллаж?

— Сто лет ей в обед… — Гарет болезненно поморщился. — Десять так точно. Матушка, счастливого ей посмертия, урвала на каком-то аукционе. За страшные деньги, в приступе азарта. Дома покрутила это страшилище и так и сяк, ужаснулась накатившему на нее покупательскому помутнению да определила в погреб, чтобы с глаз долой. Лучше бы выбросила!

— Конь часто падал со стеллажа?

— Ни разу. Даже не шатался. Стоял годами как приклеенный. Целый и невредимый.

Значит, несчастный случай исключается. Кто-то намеренно взял бронзового коня и опустил на голову бедняжки Мэгги.

— А насколько он был тяжелый?

— Кило десять, — прикинул Гарет. — Не больше.

Такого и я в состоянии поднять… ненадолго.

Высматривать на месте преступления было нечего, и все же уходить я не торопилась, а исподтишка наблюдала за подозреваемым. Ох, как ему не нравилось торчать в погребе, по лицу прямо читалось: скорее бы уйти! Странно, здесь же столько полок, заставленных винными бутылками. По идее, ему должно нравиться. Или он только строит из себя пьянчугу, а на самом деле… Я так и не смогла сообразить, что на самом деле. Для чего человеку нужно притворяться бездельником и пьяницей? Вот и я не знаю.

Однако Гарет развеял мои сомнения. Подошел к стеллажу, придирчиво его осмотрел и вытащил пузатую бутылку, оплетенную в солому.

— Раз уж я тут, — он стряхнул с нее все лишнее, — должна же и для меня быть какая-то польза.

— Гляжу, слуги хорошо прибрались, — отметила я. — Им могло быть выгодно скрыть следы преступления?

— Каким образом? Они не очень-то рвались наводить порядок. Все устроила батюшкина помощница. И славно, а то, знаешь ли, брызги крови и обводка тела мелом навевали некоторые грустные воспоминания.

— Выходит, Илария организовала уборку, — зацепилась я за это обстоятельство. — Она так запросто распоряжается в вашем доме?

— Ну… — Его губы изогнулись в усмешке. — Не так запросто, как ей бы хотелось.

— А как бы ей хотелось? — навострила я уши. — Ты на что-то намекаешь?

— Может быть.

— Так расскажи.

Гарет помедлил, словно сомневаясь, и спросил:

— А что мне за это будет?

Опять он за свое!

— Тюрьмы тебе за это не будет, — напомнила я. — На основе собранной информации я вычислю настоящего убийцу.

— Ну нет, Илария ни за что не стала бы убивать Мэгги.

— Почему ты так считаешь?

Я проявила редкостный профессионализм и вовремя задала нужный вопрос! Но Гарет молча усмехался. Упрямый какой… А мне очень, очень нужно добыть побольше сведений для расследования.

Пока я прикидывала, как его разговорить, раздался громкий щелчок. Бац, и там, где виднелась лестница, выросла запертая створка.

— Какого… — вздрогнула я. — Это чья-то глупая шутка?

Он отставил бутылку в сторону и бросился к двери. Дернул ее раз, другой. Повернулся ко мне совершенно растерянным со словами:

— Кажется, замок сработал…

— В смысле сработал?

— Закрылся. Как еще могут работать замки? — раздраженно проворчал Гарет и покрутил ручку — безрезультатно. — Он забарахлил после проверки полицейскими магического допуска в апартаменты. Надо было вызвать мастеров для калибровки, но сама понимаешь, нам пока не до того.

— Но ты же его сейчас откроешь?

— Не-а… Похоже, мы застряли.

— Не страшно. — Я пыталась бодриться. Перспектива оказаться запертой в погребе мне не улыбалась. — Скоро дворецкий хватится, что мы куда-то пропали, начнет нас искать и обязательно спустится в погреб.

— Вряд ли, — покачал головой Гарет. — Он решит, что мы в моей комнате. А туда старик не сунется, вышколенный.

В комнате? Это такое обо мне думают?!

— Вероятно, кто-то из слуг зайдет достать вино к ужину, — все же не спешила я впадать в панику, — и нас обнаружат.

— Тоже маловероятно, — вздохнул Гарет. — После убийства они боятся сюда заходить.

— Чего боятся? Коня унесли, падать на них нечему.

— Как чего? Мстительного призрака Мэгги. Я объяснял им, что никакого призрака тут нет, без толку. Хм… А вдруг и правда есть? — Он заржал, как натуральный конь, но как-то нервно. — Она нас и заперла…

— Тогда уж тебя, — не удержалась я. — Имеется за что?

Гарет лишь пожал плечами. Сорвал со стены гобелен и невозмутимо постелил на полу, словно это был коврик для пикника.

Я подергала и потолкала дверь, убеждаясь, что мы действительно заперты. Что же теперь делать? Честно говоря, происходящее выбивало меня из колеи. Не планировала я вот так нелепо закончить свои дни! Б-р-р. Таким погребам-убийцам никакие бронзовые кони не нужны, когда можно заморить людей голодом и холодом. Да, холодом… Простояв здесь уже продолжительное время, я явственно ощущала, что температура воздуха располагает к тому, чтобы продрогнуть.

— Садись ко мне, — позвал Гарет. Откупорил бутылку, достал со стеллажа два бокала и наполнил их вином. — Раз мы вынуждены коротать время вдвоем, предлагаю выпить… за знакомство!

Пить с этим типом я совершенно не хотела. Вовсе не считала наше знакомство чем-то выдающимся и достойным распития вина. С другой стороны, мне требуется выведать информацию. Его слова о помощнице мэра очень меня заинтересовали. Возможно, выпив, он наконец перестанет вредничать и превратит намеки в прямой текст. Тем и отличаются настоящие сыщики от простых смертных, что любую, даже самую неприятную ситуацию способны обернуть себе на пользу.

— Что ж… — Я села на коврик-гобелен и взяла в руки бокал, — за знакомство так за знакомство.

И едва пригубила вино. Не собиралась напиваться в компании потенциального убийцы. К счастью, Гарет не обратил на это внимания. Осушил свой бокал и налил еще.

— Теперь, раз мы хорошенько познакомились, — я зябко обняла себя за плечи, — расскажешь мне, что там за секреты у сушеной… то есть у Иларии? Ты у меня в долгу.

— Я? — изумленно вылупился он. — Когда это я успел и тебе задолжать?

— Из-за вашего дурацкого замка я заточена в погребе!

— Справедливости ради, тащиться сюда было твоей идеей.

— Моей идеей было зайти и взглянуть на место преступления. А не оставаться здесь до конца жизни, пополняя число мстительных призраков. Так что выкладывай все начистоту.

— Да нечего тут выкладывать. Илария втюрилась в моего отца по самые уши. Мечтает, чтобы он оценил ее, влюбился, женился… И Мэгги она бы пальцем не тронула, изо всех сил хотела с ней дружить. Подарочки ей покупала, лебезила. Ну и мне деньжат подкидывала.

— Зачем?

Я вспомнила Зейна, который гнусно вытребовал у меня желание, грозя, что доложит наставнику о моей гипотетической влюбленности. Так что у меня и тут мигом появилась версия:

— Ты ее шантажировал?

— Вот еще. — Гарет поджал губы. — Она сама предлагала, чтобы в разговорах с батюшкой мы почаще ее упоминали. Говорили исключительно хорошее и аккуратно намекали, что такая прекрасная женщина в доме — залог счастья и процветания.

— И ты говорил?

— Нет, конечно, — ухмыльнулся он. — С чего бы? Во-первых, отец не шибко-то ко мне прислушивается, во-вторых, после смерти матери я здесь никого не хочу видеть.

Да, для расследования это были не самые ценные сведения. Вряд ли помощница мэра рассуждала так: «Очень хочу, чтобы он на мне женился, поэтому убью его дочку. Вдруг поможет».

Зато стало ясно, почему она наговаривает на Домру: жаждет избавиться от соперницы, раз подвернулся удобный случай. Ей и делать особо ничего не надо, только навести на мою подругу подозрения. Это Илария и проворачивает! Относительно успешно, раз Вестовер охладел к невесте.

— Говоришь, не хочешь, чтобы в доме появилась новая хозяйка? — не пропустила я его откровения. — А что насчет Домры? Выходит, ты тоже был против свадьбы отца, как и Мэгги?

— Ну… — Гарет прикончил второй по счету бокал. — Не против. Просто не согласен.

— Это одно и то же!

— Нет, другое. Но если сестричку действительно пристукнула Домра, то я, наверное, следующий у нее на очереди.

Я фыркнула, он налил себе вина в третий раз, вытряхнув из бутылки все до капли. Холод тем временем пробирался под платье, морозя пятую точку и ползя вверх по спине. Не помогали ни близость придвинутой масляной лампы, ни скрещенные на груди руки. Я поежилась, что не укрылось от Гарета.

— Пей, красотуля, не отлынивай. Живо согреешься.

— Да ты уже почти все выпил…

— Пф-ф-ф, да вина на неделю хватит, — он кивнул на стеллаж, — у нас здесь большая коллекция.

— А уборная снаружи.

И неделю я не вытерплю! Впрочем, я ее и так не вытерплю, хоть заливайся вином, хоть нет…

— Давай-ка разбираться с проблемами по мере их возникновения, — молвил Гарет тоном, по которому и не скажешь, что он считал это проблемой. — Рано или поздно нас хватятся, а за выпивкой время бежит быстрее.

Тяжело вздохнув, я сделала глоток, он же опрокинул в себя весь бокал разом.

— Собутыльник из тебя посредственный, — прокомментировал Гарет и полез за новой бутылкой. — Поступай, как знаешь, а я быть в этом месте трезвым не намерен.

Эдак скоро он вырубится и я упущу возможность допросить подозреваемого! Как бы подгадать его кондицию, когда у него язык развяжется, но еще не начнет заплетаться? Чую, лучше начать загодя на всякий случай.

— Вино залпом не пьют, так не прочувствуешь весь букет, — решила я усыпить бдительность «собутыльника», если она у него вообще была. — Так это правда, что у тебя одни долги?

— Наглая ложь. — Он икнул. — У меня их много!

— Плохо играешь?

— Хорошо я играю. Только не везет. А так не бывает, чтобы постоянно не везло. Коплю удачу. Вот поднакоплю как следует и отыграюсь.

Отличный план, надежный, как некромантские руны…

— А что же сестра — отказалась дать тебе денег?

— Ну как отказалась… Заявила, что сама мне ноги повыдергивает вместо того громилы. Наверное, можно принять за отказ.

Ага! Разговор с ней все-таки был и прошел ни разу не гладко. С угрозами вон. Однако сомневаюсь, что Гарет из соображений самозащиты ее огрел конем. Вероятно, она пригрозила рассказать отцу, а долги брата и были той тайной, которую бедняжка узнала перед смертью. И проговорилась муженьку, что эта самая тайна «может выйти кому-то боком».

— Мэгги-то какое дело до моих долгов, давно в другом королевстве живет. — Кажется, теперь он пытался усыпить мою бдительность! — В столицу ехать учиться не захотела, дался ей именно забугорный художественный университет. Всегда мечтала интерьеры проектировать, с детства обставляла домики для кукол, мастерила им шторки из носовых платков.

Гарет говорил и говорил, я слушала, продолжая осторожно цедить по глотку. Детских историй выложил столько, что хватило бы на первый том мемуаров. В общем-то, выходило, что поводов недолюбливать сестру у него полно. Она была прилежной умницей, которую ему постоянно ставили в пример, а за столько лет такое взбесит кого угодно. Особенно если тебя взяли лишь в замшелый институт соседнего городка, и то за фамилию, выгнав на первом курсе. Единственное, что Мэгги сделала наперекор семье, — спуталась с подлым журналюгой. Ну и однажды, будучи еще школьницей, покрасила волосы в красный цвет. Понятия не имею, зачем мне эта информация, но мало ли. Сыщик никогда не знает, какие подробности могут пригодиться!

И важное я все же услышала. Что похороны состоятся завтра в полдень на городском кладбище.

Когда Гарет открыл третью бутылку, мне стало как-то совсем тоскливо. Не потому, что я сидела запертой в ледяном подвале — он уже казался именно таким — в компании передопрошенного подозреваемого. Хотя от этого тоже. Просто теперь Мэгги было еще жальче, чем раньше, аж одолели сомнения в собственной некромантской компетентности. Я даже вино с горя допила. Гарет опять наполнил мой бокал и, пока нагибался к нему, выронил из-за пазухи колоду карт.

— Сыграем? — предложила я, желая лично оценить, хорошо или плохо он играет.

— А на что? — заинтересовался он. — На желание?

— Ну нет! — Хватит мне поручений Зейна. — На желание не желаю.

— На раздевание не будем. Ты и так вон продрогла.

Я фыркнула. Скажет же… Хотя раздеть его было бы заманчиво. И надеть на себя то, что он снимет.

— О, — Гарет щелкнул пальцами, — давай на честные ответы на вопросы!

— То есть до этого ты отвечал нечестно? — возмутилась я.

— Я про прямые и предельно откровенные ответы, — последовало уточнение, — на любые вопросы.

Без гарантий, естественно. И не осведомишься же в лоб: это ты избавился от сестры? Нет, попробовать-то можно. Только глупо рассчитывать на чистосердечное признание. А если станет отрицать, то что получится? Я спросила его, убийца ли он, и он ответил «нет»… Подозрения снимаются, ага!

— За неимением других идей сойдет, — согласилась я от безысходности. Все же играть на интерес неинтересно. — Раздавай.

Гарет собрал разлетевшуюся по коврику-гобелену колоду, перетасовал и поделил пополам. Ну, играть во что-то интеллектуальное мы и не осилим… А партию в войнушку — вполне. У кого выложенная карта старше, тот ее и забирает, кто останется пустым — продул. Ох, как же долго мы «бились». Карты кочевали от меня к нему и обратно, туда-сюда, туда-сюда. Непрерывно шевеля руками и ерзая на гобелене, я немного отогрелась. Ну и второй допитый бокал вина внес свой горячительный вклад. Быстро выбрасываемые карты жгли пальцы, мысли захватил азарт. В итоге Гарет… выиграл! Выиграл!..

— Оба-на, — несказанно удивился он и погрустнел. — Вот же! Надеюсь, не всю накопленную удачу на тебя потратил.

— Не сыграем снова — не узнаем…

Вдруг сравняю счет?

— Погоди, красотуля, — Гарет ухмыльнулся так, будто выиграл целое королевство, а не партию в детскую войнушку. — Сперва ты честно ответишь на мой вопрос. Кто тебя нанял?

Я закусила губу. Выложить правду — пренебречь кодексом сыщика. Солгать — нарушить правила игры.

— Нельзя такое спрашивать, — насупилась я. — Знаешь же, что я не могу выдать имя заказчика.

— Ой, да и так ясно, что это Домра. — Его глаза сузились и блеснули, как у кота, загнавшего мышь в угол. — Кто же еще? Хочет оправдаться перед моим отцом и вернуть его расположение. Кроме того, вы подруги. И ты фыркнула, когда я сказал, что если она убийца, то я следующий у нее на очереди.

А он наблюдательнее, чем кажется! Прикидывался дураком, а сам…

— Если ясно, то зачем спрашиваешь? — выпалила я. — Глупая трата выигранного вопроса. Задавай другой.

Гарет рассмеялся, едва не выронив бутылку.

— Ух, какая принципиальная сыщица! Ладно, вот тебе вопрос не про расследование… — Он наклонился ближе, и его хмельное дыхание коснулось моего лица. — У тебя есть парень? Или кто-то, к кому ты неровно дышишь?

Сердце екнуло и словно сорвалось в пропасть. Задышала я и впрямь неровно, даже рвано. Перед глазами мелькнул Вилард — его пронзительный взгляд, пальцы, направляющие мой магический пасс в подвальном кабинете, вкрадчивые слова: «Не торопись, Кейра, сосредоточься». Не влюблена же я в наставника всерьез? Просто искренне восхищаюсь им — самым великим некромантом королевства. Это не считается. Не может считаться.

— Нет, — выдохнула я, но как-то резко и громко. — Никого нет.

Гарет недоверчиво приподнял бровь. Я и сама себе не верила. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на щеках, которые наверняка пылали, как огонь в масляной лампе.

— Какая жалость, что тебе до сих пор никто не приглянулся. Уверен, у тебя в академии куча поклонников. С такими-то демоническими глазами…

— На твой вопрос я ответила! — Я схватила карты и принялась тасовать колоду. — Как насчет новой партии?

— Только предупреждаю… Если опять выиграю, спрошу, почему ты краснеешь, когда врешь.

Я сердито швырнула карты на коврик. Они упали с тихим шуршанием — изогнутой линией, будто змея, готовая ужалить. Внутри все скрутилось в тугой узел. Вилард. Гарет. Эти дурацкие вопросы. И проклятый холод, от которого не спасало даже выпитое вино. Я едва сдерживала дрожь, мысленно проклиная себя за то, что не смогла убедительно соврать. И за то, что наставник, демоны меня раздери, до сих пор сидел где-то под кожей, как заноза.

— Ты продрогла. — Сладкие нотки в голосе были подобны вину, которое Гарет подлил мне в бокал. — Есть замечательный способ согреться. — Он распахнул объятия, демонстрируя готовность меня в них заграбастать. — Сразу станет теплее.

— Спасибо, не надо. — Я отодвинулась, насколько позволял коврик. — Предпочту превратиться в сосульку.

А ведь чем больше я пью, тем симпатичнее становится его небритая физиономия… Вино ударило в голову, но остатков трезвости хватило, чтобы проанализировать ситуацию. Тесное пространство, полумрак и эти недвусмысленные поползновения — вовсе не к добру.

— Ну что ты, я к тебе не пристаю. — Гарет придвинулся ближе. — Проявляю человеческое участие. Или ты боишься, что не сможешь устоять перед моим обаянием?

— Я вообще-то сижу, — процедила я, чувствуя, как гнев поднимается жаркой волной. — Прекращай.

Его руки потянулись ко мне, и, прежде чем я что-либо сообразила, моя ладонь хлестнула Гарета звонкой пощечиной.

— Ай! — Он отпрянул, хватаясь за щеку. — За что?!

— Было бы за что — здесь бы валялся твой труп! — Я вскочила на ноги. — Думаешь, любая девушка растает от твоего человеческого участия? А вот и фигушки!

Что-то громко заискрило, хлынули магические эманации. Дверь погреба с грохотом распахнулась, на ступенях возникла высокая фигура Виларда. Почудилось, что края его балахона развеваются, словно плащ, а глаза мечут молнии. Хотя насчет молний мне, пожалуй, не чудилось…

— Кейра! — прогремело на весь погреб. — Ты должна была вернуться два часа назад!

Ого, уже полночь?!

— Господин Вилард… — выдавила я, но Гарет меня опередил:

— Помогите! Она меня бьет и грозится прикончить.

Я хотела было возмутиться, но наставник прошел к нам и угрожающе навис над Гаретом.

— Что вы себе позволяете? Запирать мою практикантку в погребе!

— Дверь сама захлопнулась, а замок коротнуло. — Гарет поднял ладони в защитном жесте, явно осознав, что его «юмор» не оценили. — Мы всего-то отогревались в ожидании помощи, как могли, тут холодно.

— Холодно? — Вилард окинул взглядом мои дрожащие плечи и снял с себя балахон, оставшись в штанах и рубашке. — Надень.

Звучало приказом, исключающим возражения.

— Это недоразумение, — пробормотала я, кутаяcь в теплый балахон, пахнущий дымом и полынью. — Мы… Я…

— Обсудим дома. — Некромант подтолкнул меня к лестнице. — А вас, Вестовер, предупреждаю: следите за своими замками и руками, иначе к вашему проклятию неудачи добавится еще несколько.

Притихший Гарет понятливо кивнул. На нем проклятие?! Я уставилась на него, пытаясь определить, было ли ему это известно. Он потер щеку, кривясь в улыбке, и поднял бокал в немом тосте. Решил залить горечь осознания? Или гордость, задетую прилюдным раскрытием тайны? Тут не угадаешь.

Вилард взял меня за локоть и повел прочь из погреба. Его пальцы сжимались так крепко, что я поняла: сегодняшние приключения закончатся не только выговором, но и лекцией о недопустимости рискованных контактов с подозреваемыми. Теперь-то он точно понял, что я веду расследование. Застукал за посещением места убийства…

О тьма, угораздило же нас с Гаретом застрять в погребе! Может, его проклятие неудачи заразно? Спотыкаясь на ступеньках, я отчаянно вспоминала, существуют ли заразные проклятия. Вроде нет. Только перекидывающиеся, и то там масса условий…

До выхода из апартаментов я не дотащилась. Вывернувшись из хватки, бросилась в уборную. Ох, как вовремя наставник выломал дверь погреба! Настоящий спаситель. Намывая руки, я вдоволь нагляделась на свое отражение в зеркале. Балахон Виларда мне шел, пусть и был великоват. Черный, длинный, с объемным капюшоном. Я тонула в нем и приятном горьковатом запахе, теряясь в догадках. Зачем некромант жег полынь? Так себе благовоние. Это было для какого-то ритуала? Отогреваясь, я запустила ладони в карманы и обнаружила в них… кладбищенские камушки. Еще интереснее.

Увы, выпитое вино не позволяло строить две логические цепочки одновременно. Выстраивалась одна — про то, что уборная рядом с погребом. Удобное месторасположение, чтобы дождаться, пока Мэгги спустится по лестнице, и последовать за ней. Это можно проделать тихо и незаметно, прокравшись по лестнице, она короткая. А для этого душегуб должен был знать, что жертва туда пойдет. А кто об этом знал? Анора! Вывод мне очень нравился, но нельзя было не признать: любой из присутствующих в апартаментах мог высунуть нос из комнаты и заметить, что Мэгги направляется в погреб. Или убийца поджидал бедняжку там, раз она даже бутылку взять не успела? Затаиться бы удалось легко — сбоку от стеллажа, на котором стоял бронзовый конь.

Выйдя из уборной, я наткнулась на перепуганного дворецкого у бара, которому Вилард выговаривал за то, что тот плохо следит за исправностью замков и гостями. Пользуясь моментом, я быстренько заскочила в комнаты. Везде царила стерильная чистота, никакой надежды найти улики. Зато я освежила в памяти, что в первой комнате секретничали Мэгги и Анора. Во второй — я и Домра. В третьей, бильярдной, мэр Вестовер с помощницей Иларией обсуждали окучивание нетрезвого спонсора на приеме. В четвертой, где волшебное массажное кресло, набрасывал статью Брайс. А Гарет валялся под барной стойкой в проходной. Нужно будет зарисовать схему планировки и наметить возможные маршруты убийцы. Если выживу после разговора с наставником, конечно…

Мы вышли из особняка мэра, и я заранее настраивалась, что сейчас меня будут отчитывать. С особой жестокостью и применением самых язвительных фраз. Ну что ж, я давно привычная. Хочешь вести расследование — будь готова заплатить соответствующую цену. Поэтому я внутренне собралась, обдумывая веские аргументы в свою защиту. Только вот мы уже минут пять вышагивали по освещенной яркими фонарями главной улице, а Вилард молчал. Наверное, старательно подбирал выражения. Смиренно ждать я не осилила! Выпитое вино бурлило в крови, слова просились наружу со страшной силой.

— Я не виновата в том, что дурацкий замок защелкнулся, и предположить этого никак не могла. Между прочим, в данном случае я потерпевшая сторона. Если бы не замок, пришла бы домой вовремя.

В последнем я не была убеждена на сто процентов… В конце концов, мало ли что еще случилось бы. Но проверить это нельзя — следовательно, и уличить меня во лжи тоже.

— Согласен, — спокойно сказал Вилард. — Чистая случайность. Не повезло.

— Серьезно? — Я на него покосилась с сомнением. — Даже отчитывать не будете?

— А зачем? — Он пожал плечами. — Да и на каком основании? Ты девушка взрослая, совершеннолетняя, сама решаешь, что тебе делать.

Ого! Это что-то новое в наших отношениях.

— Что угодно? И приходить во сколько захочу?

— Разумеется.

Мне стало как-то не по себе. Что значит «делать что угодно»? Вдобавок приходить, когда захочу!

— Вы несете за меня ответственность, — напомнила я.

— Только по части учебной практики. Заклинания, зелья, ритуалы. За это, конечно, спрошу со всей строгостью.

Я перевела дух. Ну вот, кажется, все нормально, все по-прежнему. Но некромант, оказывается, не закончил:

— Остальное — твое личное дело.

Ай, не совсем нормально.

— А если я ночевать не приду, что скажете?

— Ничего. Ты и не обязана жить со мной в одном доме. Можешь переехать в общежитие. Никаких препятствий этому больше нет. К тому же там красивые обои.

— Вы что, меня выгоняете? — воскликнула я в ужасе.

— Нет. Просто говорю, что такой вариант вполне допустим и тебе решать, где жить. Хочешь остаться — оставайся.

— Останусь!

Еще бы я ушла, когда с моим наставником творится неладное. Не верю, чтобы он, находясь в здравом уме и твердой памяти, вздумал от меня избавиться. Это на него невеста так плохо повлияла? Наверняка наговаривает ему на меня, как сушеная вобла на Домру. Да-да, некромант попал под дурное влияние и несет всякую ерунду. Вероятно, она и вовсе поставила ему ультиматум, мол, или выгоняй эту слишком умную, сообразительную и прекрасную подопечную, или… или не знаю что. Но Анора придумала бы что-то каверзное. Точно, все из-за нее. А в действительности моя судьба ему небезразлична.

Я продолжила искоса изучать Виларда. Лицо у него было наглухо непроницаемое. Ничего, сейчас я его выведу на чистую воду! Станет ясно, что ему все-таки есть до меня дело.

— Вы знаете, что завтра похороны Мэгги?

— Знаю, — скупо кивнул он.

— Посетите их?

— Обязательно.

— Вы же не любите публичные мероприятия…

— Ее смерть очень взволновала мою невесту. Она намерена туда пойти, и, естественно, я поддержу Анору в этот скорбный день.

Нет, ну это ни в какие ворота! Околдовала она его, что ли? Необходимо отправить Бэллочку в ее комнату с целью обыска. Там явно хранятся какие-нибудь жуткие амулеты, запрещенные книги и специфические травки с порошками. Почему я этого раньше не сделала?

Ладно, с обысками разберемся позже.

— Я пойду с вами.

Сказала словно между делом и, внутренне торжествуя, приготовилась выслушивать ценные указания: вести себя прилично, людей не пугать, Бэллочку не брать, чтобы она тоже никого не пугала. И прочее, что положено в таких случаях.

А Вилард лишь ровно выдохнул:

— Хорошо.

Что? Эй! Какое тут хорошо? Что вообще хорошего?

Мне бы замолчать, но алкоголь по-прежнему бил в голову, а язык чесался высказаться. Вот оно — истинное зелье болтливости! Надо было его Аноре подливать.

— Я ведь пойду на похороны как сыщик. Веду расследование, поэтому мне необходимо там быть. Слушать, что говорят, расспрашивать, присматриваться к подозреваемым…

Я внимательно смотрела на Виларда: не дрогнет ли на его красивом лице хоть один мускул. Не дрогнул.

— Я так и понял, — равнодушно ответил он.

Катастрофа… Просто катастрофа! Я судорожно думала, чем бы еще таким его ошарашить, чтобы пробить броню безразличия, но было поздно: мы дошли до особняка.

— Спокойной ночи, — попрощался он со мной в коридоре. — Завтра у нас выходной, никакой практики, но не забудь, что послезавтра я жду от тебя письменную работу над ошибками на тему прошлого занятия.

Да уж не забуду! У меня как раз с головой все в порядке, не то что у некоторых.

Наверх я поднималась будто в тумане. Не видела ни стен, ни ступенек — ничего. В висках пульсировало одна-единственная мысль: я совершенно безразлична Виларду… Наплевать ему, что со мной будет, в какие передряги я попаду. Даже если со мной случится что-то страшное, он и переживать не станет. Кажется, окончательно вычеркнул меня из своего холодного некромантского сердца.

Я ввалилась в комнату, рухнула на кровать. Рыдать в подушку не стала — это было бы недостойно адептки тьмы. Пусть этим занимаются всякие романтичные девушки в розовых платьях с кружевными оборками. А я не такая.

— Бэллочка! — окликнула я.

Та выбралась из гнезда, свитого из лоскутов рубашки Аноры и накидки Зейна, и запрыгнула ко мне на кровать. Посмотрела озадаченно. Ну да, такой растерянной приспешница меня еще не видела. Но я-то звала ее не затем, чтобы она на меня пялилась.

Я сгребла белку в охапку, уткнулась носом в рыжую шерстку и наконец разрыдалась. Потому что рыдать в собственноручно поднятое умертвие — это вам не в подушку. Это вполне достойно истинной некромантки.

На следующий день вид у меня был прямо для похорон: красные глаза, припухшее лицо. Наряд подбирать не пришлось, мрачных платьев в моем гардеробе полно. Надевай любое, сверху черное пальто — и вперед.

Народу на кладбище собралось много, гораздо больше, чем в прошлый раз, когда хоронили старика Бурдона. Нет, тогда пришел весь город, было не протолкнуться. Но сейчас, очевидно, понаехали и из соседних городов. Все смиренно ожидали начала церемонии, хотя гроб пока даже не привезли. Куда более массовое мероприятие вышло. Оно и понятно, сколько там было того старика! После посмертного допроса, который мы с некромантом и Бэллочкой не слишком удачно провели, от усопшего осталась маленькая коробочка, смотреть особо не на что…

Теперь ситуация была иная, под огромным развесистым деревом на краю кладбища вырыли целую могилу, что я посчитала справедливым.

Только вот как прикажете в этой толпе вести расследование?

Я поискала взглядом своих подозреваемых. Кое-кого заметила сразу. Гадкую Анору в сопровождении моего наставника. Что ж, он не обманул, действительно ее поддерживал. Под локоть. А она изо всех сил изображала скорбь. Всхлипывала, поправляла идеально сидящий на фигуре черный плащ, картинно подносила руку ко лбу под вуалью и снова всхлипывала.

— Нет, ну ты видела? Вот ведь… актриса. Уверена, глаза у нее сухие.

Обращалась я, конечно, шепотом к Бэллочке. Не могла же я оставить верную приспешницу дома, когда тут такое! Тем более в этот раз никто не запрещал мне ее брать.

Бэллочка заворочалась, и это означало, что она полностью со мной согласна. Кстати, надо бы подобраться поближе и подслушать, о чем они говорят.

Раздвигая грудью мешающих пройти людей, я вдруг услышала шепелявый голосок:

— А мэр-то наш, похоже, дочку не любил. Небось, утворила перед смертью что, раз совсем разобиделся.

Знакомая мне парочка старушек-сплетниц! Не самый надежный источник информации, но все же игнорировать глас народа не следовало. Я остановилась и навострила уши.

— Чего это не любил? — удивилась вторая старушка.

Да-да, хороший вопрос. Очень любопытный.

— Того… В столицу ее отправил, потом в другое королевство, теперь в фамильный склеп не положил. — Первая махнула в сторону роскошной усыпальницы на противоположном конце кладбища. — Сделал могилку поодаль на пустом месте. Видать, сильно осерчал и после смерти не простил.

Хм, действительно. Бурдону и то было больше почестей, а он обычный горожанин, хоть и богач. У семейства Вестоверов вон какой просторный склеп, неужели для несчастной Мэгги не нашлось места? Если мэр вправду настолько зол на дочь, что даже после смерти наказывает, то при ее жизни, наверное, и вовсе был в ярости. Не слишком ли поспешно я исключила его из числа подозреваемых?

— Тю, скажешь тоже, — разочарованно протянула несогласная сплетница. — Бедняжку в подвале пришибли, под тяжелыми сводами. Он и решил, что хватит с нее. Похоронит на открытой местности, чтобы травушка на могилке росла, солнышко светило, дождик капал да птички пели.

— Это кому он такое сказал? — недовольно спросила ее подружка, не желая отказываться от своей версии.

— Так главному по кладбищу и сказал. Тот потом с моим стариком наливку пил, вот и поделился.

— Ну не знаю… Мало ли что спьяну наплести можно. А только факт: в склеп бедняжку не пустили.

Дальше их разговор как-то сам с собой переключился на наливку и перешел в спор, какая вкуснее: на рябине или на черной смородине. В общем, ничего интересного. Только подозреваемую из-за них упустила!

Как ни вглядывалась в толпу, Аноры с наставником не обнаружила. Зато увидела бледного и потерянного мэра, а рядом с ним Домру. Она приобнимала его, утешительно гладила по плечу, и он ничуть не сопротивлялся. Наоборот, прижимался щекой к ее необъятной груди. Помирились? Незаметно, что жених все еще к ней холоден.

Стоило мне так подумать, как откуда ни возьмись к ним подлетела Илария и, заливаясь слезами, повисла на шее начальника. Он заключил ее в ответные объятия, похлопывая по вздрагивающей спине. Домру оттеснило, и она наблюдала эту картину с таким отчаянием, что мое черное сердце, не ведающее жалости, предательски екнуло. Нет, надо поскорее найти убийцу! Где тут мои подозреваемые? Приготовьтесь, я иду…

Внезапно меня цапнули за руку, выдернув из толпы. Зейн! Вечно он появляется не вовремя и не к месту. Хотя… Я попыталась придумать ситуацию, в которой сокурсник был бы уместен, и не смогла. Он в принципе такой, абсолютно, сам по себе, вне зависимости от ситуации. Можно сказать, это его базовая характеристика. Вода — мокрая, лед — холодный, Зейн — неуместный.

Я задрала подбородок и процедила:

— И ты здесь…

— А то! Не мог пропустить такое веселье.

— Не наблюдаю ничего веселого.

— Угу, — заговорщицки подмигнул он. — Но это лишь оттого, что оно пока не началось.

— Что не началось? — насторожилась я.

Зейну что-то известно? Готова взять назад свои слова о его бесполезности. То есть не слова, а мысли, конечно.

Я позволила ему оттащить себя к кладбищенскому забору, подальше от свидетелей. Ну, насколько это было возможно с учетом их количества и плотности на квадратный метр.

— Темнори, ты не забыла, что должна мне желание?

Я оцепенела, но чопорно произнесла:

— Сейчас для этого неподходящий момент.

— Не припоминаю, чтобы в нашем договоре было нечто вроде: «Выполню любое поручение, но в подходящее время и в подходящем месте».

Зейн был полностью прав, крыть мне нечем. Договор на то и договор. Свою клятву не отзовешь. Я выжидающе уставилась на него. Давай, неуместное создание, выкладывай, что тебе нужно!

— Видишь ямку? — Он указал в сторону разрытой могилы. — Под деревом.

— Вижу, не слепая.

Все это мне ужасно не нравилось — и, как выяснилось, не зря.

— Столкни туда нашего наставника.

— Что?! — рявкнула я так громко, что на нас начали оборачиваться. — Ты идиот?

— Не вопи, упрощу тебе задачу. Я слышал, как помощница мэра попросила Виларда убедиться, что под деревом хорошая энергетика, и он согласился. С минуты на минуту встанет рядышком с могилой, считай, на краю. Легкотня!

— Не буду я его никуда сталкивать, ясно? — выпалила я.

— Вынуждаешь меня кое-что ему рассказать…

— Рассказывай, мне уже все равно!

Это было почти правдой. Пусть Зейн разболтает Виларду о моих чувствах, неважно. Тот лишь безучастно пожмет плечами и скажет: «Ладно, бывает, мне-то какая разница».

— Да неужели? — коварно прищурился Зейн. — Думаю, от таких новостей он сам туда прыгнет. И зароется.

— Ты идиот! — полностью определилась я.

Развернувшись, двинулась в сторону… Не знаю чего. Просто в какую-то сторону. Вдоль кованого забора, трясясь от злости.

— Бэллочка, ты представляешь? — возмущенно бормотала я. — Столкни, говорит, наставника в яму…

Тут я и заметила, что никакой Бэллочки у меня за пазухой нет. Уж не знаю, когда он успела сбежать: то ли когда я грела уши возле старушек-сплетниц, то ли когда препиралась с Зейном. Но сути это не меняет: белки со мной не было, а значит, она точно была где-то еще и готовилась натворить бед.

— Куда ты подевалась? — прошипела я себе под нос и заметалась в поисках своей пропажи.

Под ногами людей, стоящих неподалеку и ожидающих церемонии, мелькнул облезлый хвост. На секунду. И исчез. Я ринулась туда.

Найти маленькую белку в огромной толпе было труднее, чем иголку в стоге сена. Иголку при этом не надо догонять! Я очень старалась: напрягала зрение, высматривая беглянку, протискивалась между теми, кто недостаточно плотно стоял, и ловко подныривала под локтями. Ноги несли все быстрее, в глазах рябило. Впереди отчетливее замаячила рыжая негодяйка, и не только Бэллочка. Анора! Ее спина возникла на пути неожиданно, а я чересчур разогналась. Дабы избежать столкновения, резко затормозила, для верности вильнув в сторону, и… врезалась в другую спину! Покрытую некромантским балахоном. О нет, нет, нет… Под это мое мысленное «нет» наставник шлепнулся в яму.

О духи-заступники!..

Народ ахнул — весь, разом, хором. Сердце бешено стукнуло о ребра и чуть не вылетело следом в могилу.

Тьма, пощади! Как же так?! Ужас, кошмар! Хуже не бывает!

По моей ноге взобралась Бэллочка и, юркнув под пальто, протолкнулась к практически бездыханной груди. Вилард вылез из ямы и отряхнул одежду. Я замерла каменным изваянием в повисшей на кладбище мертвой тишине. Страшно представить, что он сейчас скажет… Нервно сглотнув, я пролепетала:

— Извините, это вышло случайно…

Он кивнул. Не мне, а кому-то за моей спиной, невозмутимо сообщив:

— Энергетика в норме.

И отошел от края могилы, не обращая на меня никакого внимания. Народ расступился, давая ему пройти. Я нырнула следом в образовавшийся коридорчик под шокированные перешептывания. Догнала наставника близ кладбищенских ворот и потянулась тронуть за плечо, но в последний миг отдернула руку.

— Умоляю, простите! Вы не хотите кричать на меня при всех, верно? Дома поговорим?..

— О чем? — бесстрастно осведомился он. — Ты дважды извинилась. Этого достаточно.

Достаточно? Что-то не уверена…

Я собиралась попросить прощения в третий раз, но не успела. Из толпы к нам выбралась Анора, вцепилась в Виларда, как пиявка, и замурлыкала противным нежненьким голосочком:

— Милый, ты в порядке? Я так за тебя испугалась…

Она принялась смахивать с его плеч несуществующую грязь. Он, между прочим, сам неплохо отряхнулся.

Смотреть на это было невозможно. Как и находиться здесь! За воротами парковался похоронный экипаж, доставивший гроб несчастной. Я развернулась, покрепче сжав сквозь пальто Бэллочку, и побрела вдоль забора прочь от Мэгги и собравшихся людей. В голове набатом билось оброненное наставником: «Достаточно». Да, сегодня я натворила и увидела достаточно. Что до расследования… Настоящий сыщик — не тот, кто сломя голову носится среди подозреваемых. А тот, кто умеет пользоваться мозгами и из минимума информации делает максимум выводов. Вот этим и займусь. Они же у меня есть, мозги для выводов? Впервые взяли некоторые сомнения. Ох, как я умудрилась столкнуть Виларда?! И обвинить некого. Впрочем… Есть кого. Только почему-то не хотелось.

Не прошло и минуты, как меня обогнал Зейн и, преградив путь, изумленно выпалил:

— Во даешь! Был уверен: наотрез откажешься — и я вместо этого поручения выторгую новых два, а ты… Отчаянная! Торжественно заявляю: больше ты мне ничего не должна. Обещаю унести твою тайну в могилу.

— Отойди, — рыкнула я. — Иначе унесешь ее в могилу гораздо раньше, чем думаешь.

— Эй, ты чего? — буркнул он. — Легко же отделалась, господин Вилард даже не разозлился.

Вот именно!

— Не драматизируй. — Зейн посторонился. — Может, люди решат, что падение в могилу требуется для проверки энергетики, мол, кто знает этих некромантов…

Но я уже его не слушала, летела между склепов и скорбных памятников, не разбирая дороги. Хоть куда-нибудь, лишь бы ото всех подальше.

Остановилась я на окраине кладбища, причем вынужденно. Уперлась в забор, выросший за деревьями кованой стеной. Самое время перевести дыхание и вспомнить, где тут вторые, не главные ворота. Ветер утих, перестав шуршать листвой, послышались всхлипы. Нет… Не послышались! Кто-то плакал неподалеку, горько и надрывно. Так душераздирающе, что даже меня проняло. Бэллочка под пальто начала участливо подвывать, я погладила ее по голове. Заозиралась в поисках страдальца и опешила: за кустами, привалившись спиной к могучей иве, сидел молодой вдовец — лицо уронено в ладони, слезы ручьем, спина подрагивает. Ой…

Я замерла в нерешительности. Как правильно поступить?.. Тактично удалиться, сделав вид, что ничего не заметила, или, наоборот, подойти поближе и проявить участие? Как обычно в таких случаях поступают нормальные люди?.. Впрочем, какое мне дело до нормальных людей, пусть делают, что пожелают. А опытный сыщик никогда не упустит возможность поговорить с подозреваемым!

Сосредоточившись на расследовании, я присмотрелась к содрогающемуся вдовцу. И была вынуждена усомниться в его подозреваемости: очень уж искренне он рыдал. Не среди толпы, у всех перед глазами, а на отшибе кладбища, где его, по идее, никто не мог заметить. Точно не играет на публику.

Я спрятала белку поглубже в недрах пальто и осторожно приблизилась. Нужно было сказать что-то успокаивающее, но что? Утешать плачущих я, кажется, не умею. Вот довести кого-то до слез — это пожалуйста, не раз получалось. Хотя вроде бы и не ставила подобной цели.

В любом случае отступать поздно. Брайс заметил меня и поднял взгляд, давясь теперь уже беззвучными рыданиями. Нос и щеки у него были красные, глаза мокрые и припухшие.

— Почему вы не на церемонии? — ляпнула я первое, что пришло на ум.

Пришло, надо сказать, неудачно. Я бы сама на такой вопрос ответила с легкостью: «Почему? Пошла вон отсюда — вот почему!» Отличный ответ, исчерпывающий.

Однако журналист вдруг выплюнул со злостью:

— Видеть их не могу, всю эту мерзкую семейку! — Вытер слезы со щек и тихо добавил: — И ее. Мертвую, в гробу — тоже не могу…

Я подошла ближе и уселась рядом. Очевидно, «мерзкая семейка» — это Вестоверы. Насчет Гарета вопросов нет, к нему мало кто хорошо относится. А с мэром Брайс не ладит по личным причинам. Но вроде бы Персиваль неплохой человек, не зря Домра влюбилась. Да и горе у них всех сейчас общее.

— Что же они ужасного натворили? — аккуратно спросила я.

— Много чего. — Его губы искривила злая усмешка. — Думаю, он ее и убил.

— Гарет?

Брата Мэгги я не вычеркивала из подозреваемых, у него имелся денежно-обиженный мотив. Но Брайс лишь фыркнул:

— Да где ему, кишка тонка. Думаю, папочка ее и убил.

Ого, новости… За эти дни я опросила многих, и никто еще не подозревал в убийстве мэра Вестовера. Я и сама, если честно, не очень его подозреваю. Взять и убить родную дочь?..

— Не может быть! — воскликнула я.

— В полиции так же считают. И вообще все. Кто заподозрит уважаемого человека и добропорядочного гражданина в убийстве, еще и собственной дочери?

— А вы, выходит, заподозрили. Почему?

— Потому что знаю: он ни разу не добропорядочный! — Брайс усмехнулся злее.

— А какой? — Я вся превратилась в слух.

— Хитрый и изворотливый. С налогами мудрит, взятки берет. Имущество свое понемногу переписывал на дочь, отправив ее куда подальше, в другое королевство. И возвращаться не велел.

— Как не велел?

— Прямым текстом! Запретил. Она по дому скучала, бедняжка… А ослушаться отца не решалась.

— Мне рассказывали, что ей просто захотелось уехать учиться.

— Вранье. У нее там толком ни друзей, ни знакомых. Ну, кроме меня, конечно. Всего один раз какую-то старую приятельницу встретила, обрадовалась. А та от нее шарахнулась как от чумы.

— Допустим, мэр действительно мухлевал с финансами. Но убивать-то ему зачем?

— Мэгги — девушка очень неглупая. Не зря он старался держать ее подальше отсюда. На приеме она ходила грустная. Я пытался ее разговорить, но она отмахнулась: семейные, мол, дела. Следовало быть настойчивее! Но тут эта помолвка, гости, суета. Решил, что расспрошу после. Только никакого «после» не было…

Он снова всхлипнул, Бэллочка заскреблась мне в грудь. Незаметно шикнув на нее, я поинтересовалась:

— А полицейским вы рассказали?

— Естественно. А толку? Они, когда слова «мэр» и «махинации» слышат в одном предложении, сразу бледнеют и ничего больше не слышат. Небось, уверены, что я хочу отвести от себя подозрения и очернить «уважаемого» человека.

— Они подозревают вас?

— А то. Едва поженились, а я уже вдовец и единственный наследник. Сам бы на их месте подозревал. Да только мне ее счета и недвижимость ни к чему, ни копейки не возьму.

— Так уж и ни копейки! — не поверила я.

Брайс отчаянно замотал головой. Возможно, и не врет. Я вспомнила, как он торговался за комнату в общежитии. Тогда сразу подумала: богатые наследники так себя не ведут.

— Однако за бабулин домик вы мэру заломили немалую цену.

— Разболтали?

Я энергично закивала. Да, разболтали. Что ты теперь скажешь?

— Ну да, заломил. А если вдруг согласятся, еще выше заломлю. Ничего им от моей Мэгги не достанется, я все ее имущество отдам на благотворительность. Ей бы это понравилось.

Я совсем не знала Мэгги, чтобы предполагать, что бы ей понравилось, а что нет, но на всякий случай снова покивала.

— Ладно… — Брайс поднялся с земли. — Пойду я, пожалуй, на церемонию. Неправильно это будет — не попрощаться.

Он пошел на похороны, а я — искать другой выход с кладбища. Интересный, однако, персонаж этот вдовец. У меня и в мыслях не было всерьез подозревать мэра… Брайс — журналист и определенно пишет о преступлениях. Вероятно, к его словам стоит прислушаться. Однако он крайне нелестно отзывался о Дариусе Блэке! Тоже мне, специалист. Или Брайс вправду понимает в расследованиях гораздо больше, чем я? И даже больше, чем гениальный книжный сыщик. Пф-ф-ф, какая ерунда. Зато это легко выяснить. Найти его статьи и почитать. Уж я-то с моими опытом и квалификацией пойму, как он разбирается в криминалистике, профессионально или нет.

Вдохновленная этой мыслью, я отыскала запасные ворота и отправилась с кладбища прямо в городскую библиотеку. Шансов на успех было немного, все-таки статьи Брайс публиковал не у нас, а в соседнем королевстве. Но мало ли, вдруг среди подшивок обнаружится пара-тройка нужных газет.

В библиотеке было пусто, за стойкой скучала пышная дамочка в свитере с вязаными розами. Разумеется, кто пойдет за книгами, когда в городке такие похороны? Этот человек явно должен отличаться нестандартным мышлением. Как я, например.

— День добрый, — постаралась я изобразить милую улыбку.

В конце концов, сейчас мне нужно уговорить эту даму рыскать в пыльных архивах.

Она улыбнулась весьма приветливо. Наверное, скучно ей было тут сидеть в одиночку. Что ж, тем лучше. Я поторопилась изложить свою просьбу:

— Мне бы очень, очень хотелось почитать статьи господина Брайса Райта. Уж не знаю, есть ли они у вас. Все-таки зарубежные издания…

— Брайса Райта? — просияла библиотекарь. — Конечно, у нас они есть.

Потом понизила голос, словно нас мог кто-то подслушать, и доверительным шепотом сообщила:

— Вы не представляете, каких трудов мне стоило уговорить хозяина подписаться на «Модный гримуар». Жду каждый месяц. А колонку Брайса читаю в первую очередь, статьи у него потрясающие.

Я посмотрела на нее озадаченно. Ни за что бы не подумала, что такую внешне легкомысленную девицу может интересовать серьезная журналистика. Да и название для солидного издания неподходящее — «Модный гримуар».

А она продолжала щебетать:

— Так хорошо пишет, все легко и понятно, с шуточками-прибауточками. А уж темы выбирает жутко интересные!

Библиотекарь шлепнула на стойку стопку глянцевых журналов. На обложках красовалось упомянутое ею название — «Модный гримуар». Нет, тут какая-то ошибка… Путаница. Досадное недоразумение.

— Вы имеете в виду другого Брайса? — несмело предположила я.

— Как это другого? Он один! Брайс Райт, кавалер нашей бедной Мэгги. То есть уже не кавалер, а вдовец. Я ведь сначала обрадовалась, когда узнала, что он приехал в наш городок, автограф хотела взять… — Она грустно вздохнула. — Ему теперь не до автографов, такое горе приключилось.

Кажется, девушка не напутала… Все равно это было очень странно. Детективные расследования в гламурном дамском журнальчике? Впрочем, что я могу знать о гламурных дамских журнальчиках, я до сих пор ни одного не читала. Может, там и для колонки о преступлениях место найдется.

— Возьму, — я подтянула стопку к себе, — все, что у вас есть.

— Только ненадолго, на неделю максимум, — строго сказала библиотекарь. — И не испортите, издание ценное.

— Не испорчу.

Когда это я что-то портила?

Она отвернулась заполнять на меня библиотечную карточку, Бэллочка тотчас высунулась и потянулась к журналам. Я ловко ее перехватила и, запихав приспешницу вместе с загребущими лапками обратно за пазуху, застегнула верхние пуговицы пальто. Не надо помогать мне разживаться материалами к делу! И так отдадут.

Еще минут пятнадцать девушка заполняла формуляры, несколько раз переспрашивала адрес и имя, прежде чем решилась расстаться со своим сокровищем. Я сгребла стопку журналов и поспешила домой. Всем сыщицким нутром чувствовала, что под глянцевыми обложками скрыты важные ответы. Не терпелось получить их как можно скорее!

Я так торопилась, что влетела в свою комнату, напрочь позабыв снять в прихожей пальто. Бросила его на кровать, рухнула сверху вместе с журналами и принялась жадно листать страницы самого свежего. Я вообще-то по природе любознательная, но статьи Брайса Райта подняли мою любознательность на новый уровень.

Его колонку я обнаружила сразу, слишком уж много сердечек и бантиков было нарисовано вокруг, бросалось в глаза. В первой же статье речь шла о том, что у дам и девиц королевства вошла в моду новая уникальная магическая процедура — увеличивать перси. Правда, не обошлось без казуса: на прекрасных увеличенных персях появлялись синие следы. Дамочек это не останавливало: в конце концов, следы проходили за год, а пышные формы оставались надолго.

Я ожидала, что дальше он проведет расследование и обнаружит какого-то зловредного колдуна, который таким образом, ну не знаю, к примеру, порабощал сознание несчастных любительниц пышных форм. Но нет, ничего подобного, на этом статья заканчивалась. Да уж, как-то не очень качественно он провел свое журналистское расследование.

Ладно, дам ему еще шанс. Я отложила в сторону этот журнал и открыла второй. В нем речь шла о модном салоне и великолепном мастере, научившемся закручивать локоны спиральками. Да так, что они по несколько месяцев не раскручивались. Дословно: «держали форму».

И снова я надеялась, что уж этого негодяя он выведет на чистую воду, где это видано — месяцами с закрученными локонами ходить! Увы, в конце был только адрес салона.

Я листала журнал за журналом и недоумевала все больше. Темы были удручающие: какие фасоны платьев в моде в этом сезоне, как подкрасить ресницы, чтобы они казались длиннее даже без использования магии. Никаких расследований, одна несусветная, бесполезная чушь. Единственное, что меня заинтересовало, — это новомодное изобретение, жакузи. Горячая ванна, в которой вода пузырится и клокочет, будто кипит. Но на самом деле не кипит, конечно. Брайс красочно расписывал, насколько неземное это удовольствие, как расслабляет и положительно влияет на нервную систему… На мгновение я пожалела, что родилась не в том королевстве, а в этом. До нас это чудо-изобретение дойдет еще не скоро, да и то до столицы. А в глушь, вроде этого городка, вообще никогда.

Вырвался грустный вздох. Возможно, и правильно делал мэр, что не велел Мэгги возвращаться. Судя по всему, жизнь там куда веселее.

Я уже дочитывала последнюю статью, что-то про оформление бровей, когда в мою комнату без спроса ввалился Зейн. Глаза его сияли, вид был чертовски довольный. Мне это сразу не понравилось. От сокурсника в принципе ничего хорошего ждать не приходилось, а уж довольный Зейн — это, должно быть, и вовсе катастрофа. Что за пакость он сотворил, что так радуется?

— Представляешь, мы с наставником завтра идем на кладбище. Отрабатывать заклинание упокоения злобного духа.

У меня перехватило дыхание. Кладбище! Злобный дух! Заклинание упокоения! Все мои мечты, все тайные надежды разом материализовались в этой фразе. Я вскочила с кровати, из груди вырвался радостный вопль:

— Ого-го! А во сколько идем?

— Ты не поняла. — Его губы скривились в торжествующей ухмылке. — Это я иду с наставником. Без тебя.

Моя челюсть отвисла, пришлось ее придержать. Ох, как мне поплохело, аж голова закружилась. Или нет. Наверное, это подлая комната накренилась и куда-то поплыла, оставляя меня за бортом. За бортом всего!

— Как?.. — только и смогла прошептать я.

— А вот так, — гордо изрек Зейн, намеренно растягивая каждое слово. — Я свою работу над ошибками еще вчера сдал. А ты?

— А я… А мне господин Вилард сам сказал сдать завтра.

— Вероятно, потому, что тебя весь вечер дома не было?

Я стиснула зубы. Очень уж претило признавать, что Зейн в кои-то веки хоть и совсем немного, но был прав. И все равно, сдала я эту дурацкую работу или не сдала, со стороны наставника это настоящее свинство — показывать лучший в мире ритуал какому-то Зейну, а не мне.

Это был настоящий удар. Практически надгробием по затылку! Мало того, что Вилард не обращает на меня внимания, не реагирует на мои выходки и не отчитывает, когда следовало бы. В конце концов, не хочется человеку ругаться, имеет право. Но не взять меня на кладбище — это совершенно за гранью добра и зла.

— Эй, а что это у тебя там? — Зейн зачем-то заглянул мне за плечо. — Дамские журналы?

Я покраснела до кончиков волос и попыталась заслонить собою угол кровати. Но было поздно, он уже все рассмотрел! Обычно тьма не ведает стыда, но сейчас что-то явно пошло не так.

— Кейра, ну и ну… — Как назло, журнал был раскрыт на странице с крупным заголовком «Брови — твое оружие!» и кучей клятых сердечек на полях. — М-да.

— Вообще-то это для дела!

Зейн лишь покачал головой, словно не поверил ни одному моему слову. Лучше бы предположил, что я собираюсь убить кого-то бровями.

— Да уж, что любовь с людьми делает. Теряем лучших, — с самым скорбным видом заявил он и покинул мою комнату, прикрыв за собой дверь.

Ужасно хотелось швырнуть ему вслед тот самый журнал, но я обещала вернуть их все в целости и сохранности.

Внутри заклокотала злость. От всего сразу: от предательства наставника, от того, что Зейн теперь считает меня дурочкой, которая на полном серьезе увлекается всякой ерундой. Впрочем, измышления сокурсника меня не касаются. А вот кладбище… Представляю, как они завтра будут без меня развлекаться. Может, даже могилу какую-нибудь разроют…

Мой взгляд зацепился за Бэллочку. Не обращая особого внимания на то, какой ураган страстей бушует вокруг, она стащила мое пальто на пол и пыталась соорудить из него гнездо.

— Негодяйка! — рявкнула я. — Опять за старое? А я ведь велела тебе вернуть на место все украденное. Вот сейчас пойду на чердак и проверю, выполнила ты свое обещание или нет!

Бэллочка тут же бросила пальто и выпрямилась столбиком. По черным бусинам глаз было отлично видно: ни фигашеньки она не выполнила и ничего не вернула. Что ж, пусть пеняет на себя. Я ей, между прочим, не какая-нибудь девчонка с гламурными журналами, а истинная некромантка! И гнев мой очень страшен.

Я решительно вышла из комнаты, остановилась на пороге, обернулась и грозно рыкнула:

— Чего стоишь столбом? Пойдем посмотрим твою работу над ошибками!

Разумеется, никакую работу над ошибками Бэллочка не сделала. Все похищенное так и лежало кучкой на чердаке, и прибавилось новое, поскольку та кучка стала повыше. Наброшенное сверху покрывало уже толком ее не маскировало. Наверное, мне следовало разозлиться, но почему-то не получилось. Поразительно, какая упрямая у меня приспешница! Вся в хозяйку… Я посмотрела на белку не без некоторой гордости. Однако с воспитательной точки зрения это было неправильно, поэтому я нахмурилась и грозно произнесла:

— Давай разбирать, что ты сюда натаскала.

Закатав рукава, я сдернула покрывало с ворованных «сокровищ». Что тут у нас? Вышитая цветочками подушечка, явно Анорина. Жемчужное ожерелье, тоже ее. Помню, что она его носила. Перчатка. Левая. Белая, кружевная… Фу, гадость. На Аноре я таких не видела, но сомнений не было: кому бы могла принадлежать эта безвкусица?

А Бэллочка, похоже, весьма избирательна! И былые ошибки учла, раз больше никому не попадалась. Так и начнешь думать, что кража — не просто преступление, а своего рода искусство.

Я углубилась в кучу награбленного и похолодела. Шмугундер… Маленький кристаллический артефакт для калибровки потусторонних вибраций.

— Ты что наделала?! — воскликнула я в ужасе.

Воровать вещи у Зейна и Аноры — еще куда ни шло, но стащить что-то у Виларда — это верх неосмотрительности и вообще ни в какие ворота! Счастье, что я обнаружила эту штуку до того, как он ее хватился. Хотя, по логике вещей, заметить пропажу мой наставник должен был сразу. А заметив, устроить в доме такой переполох, что никому бы мало не показалось. Редкий дорогостоящий прибор — это вам не перчатки с подушками. Впрочем, в последнее время он был очень занят. То вызволял меня из погреба, то сам вызволялся из ямы. К тому же надо с болотной невестой успеть поворковать… Можно сказать, нам с Бэллочкой чертовски повезло.

Я сунула шмугундер в ее цепкие лапки и велела:

— Верни немедленно туда, где взяла!

Она окинула меня недовольным взглядом. Возвращать столь симпатичный трофей ей не хотелось.

— Бегом! — проговорила я холодно, старательно копируя могильно-каменную интонацию Виларда.

Сработало. Бэллочка послушно убежала, только рыжий хвост мелькнул в чердачном окне. Хм… А кое-чему полезному я на этой практике научилась — вот что значит хороший, качественный наставник.

Нет, подождите!

Не хороший и качественный, а подлый и несправедливый. Он, между прочим, завтра идет с Зейном на кладбище, а со мной не идет. Так что нечего о нем всякие хорошести думать!

Оставшись на чердаке без Бэллочки, я продолжила разбирать ее клептоманскую кучу. Расческа, инкрустированная стразами, носовой платочек, дурацкая помада с блестками, зеркальце, пара ажурных чулок… Бр-р! Нет, общее направление воровства она выбрала правильное — особенно одобряю чулки, без них Анора уж точно обойдется. А что касается шмугундера… Что ж, все имеют право на ошибку.

Рыться в Анориных вещах мне быстро наскучило, а Бэллочка никак не возвращалась. Пожалуй, не стану приказывать ей до конца разбирать эту кучу.

Я поднялась и обошла чердак. Вдруг это не единственный Бэллочкин схрон? Подозрения не подтвердились: ничего нового и свежего не обнаружилось, только застарелый хлам. Зато в глаза бросилось что-то ярко-желтое. Изрядно припыленное за долгие годы, но все-таки яркое. Ничего себе, это же надувной бассейн! Из тех, что выносят во двор и заполняют водой, чтобы детишки могли порезвиться в жаркий летний день. Странно, откуда он тут взялся? Насколько я знаю, маленьких отпрысков у Бурдонов не было. Впрочем, возможно, этот раритет завалялся с тех пор, как Элвин был совсем карапузом. Или старик Бурдон любил надувать в саду бассейн и плескаться в нем среди кустов роз. А что? У всех свои развлечения…

Развернув находку, я с радостью обнаружила, что она неплохо сохранилась. Здоровенных дыр не было, а маленькие я заделаю, для этого сложной магии не надо. Любой некромант, который хоть раз ставил ловушки на умертвий, с легкостью справится, будь он даже двоечником-первокурсником. Мне это и вовсе раз плюнуть.

На надувной бассейн у меня были свои большие планы. Очень уж меня вдохновила описанная Брайсом жакузь. Лежишь себе в горячей воде, кругом бурбулки… Красота! В статье он утверждал, что это благотворно влияет на нервную систему. А моей нервной системе в последнее время доставалось так, что неплохо бы на нее благотворно повлиять.

Я сложила бассейн и сунула его под мышку. Как раз вернулась Бэллочка. Вид у нее был крайне обиженный, словно по моей вине она рассталась с самым любимым экземпляром своей коллекции.

— Возвращать остальное можешь не торопиться, — милостиво вздохнула я. — В конце концов, ничего ценного тут нет.

Я нисколько не покривила душой. Да перетаскай она хоть все Анорино барахло и ее саму в придачу, все равно ничего ценного здесь не окажется.

Бэллочка заметно приободрилась, да и я тоже повеселела. Мы спустились с чердака и отправились спать пораньше. Ужин я решила пропустить. Во-первых, не хотела видеть довольную физиономию Зейна, а во-вторых, в душе теплилась робкая надежда: наставник все-таки заметит, что его лучшая практикантка не явилась на трапезу, и, возможно, придет проверить, не лежит ли она, бедняжка, в голодном обмороке.

Но он не пришел и не проверил.

Может, теперь он считает не меня, а Зейна лучшим практикантом? Ну и ладно, ну и пусть…

С этой мыслью я подгребла Бэллочку к себе поближе и уснула.

Утро началось с перестановки. Я сдвинула кровать, стол и кресло к стенам, освободив центр комнаты — идеальное место для жакузи. Привести бассейн в порядок, залатать тьмой мелкие дырочки, надуть ею же и замешать пузырящееся зелье оказалось плевым делом. А вот натаскать воду… Все-таки он был довольно объемный. Я принесла одно ведро, второе и поняла, что выбилась из сил, а добытая мной вода едва прикрывала дно.

Да уж, беда пришла откуда не ждали. Если я собственноручно заполню эту надувную махину, мне уже никаких бурбулок не захочется, а нервы успокоятся сами по себе. Тело, которое без сил валяется на кровати, нервничать не может по определению. Надо что-то делать, например, работу над ошибками. Вилард обещал проверить, пора начинать ее выполнять, совместив приятное с полезным. Всего-то нужно позаимствовать из его кабинета мешок с костями, поднять несколько умертвий и приказать им сделать всю тяжелую работу.

Я воплотила это незамедлительно. Не думала, что когда-нибудь такое скажу, но очень вовремя наставник с Зейном ушли на кладбище. По крайней мере, никто не мог мне помешать.

Влитая магия заставила кости зашевелиться и собраться в десятки неопознаваемых скелетов. Бывшие мыши, зайчики, курицы и прочая живность превратились в страшно симпатичных монстриков с увеличенным набором конечностей, позволяющим им бегать сразу на множестве лап и в них же носить воду. То есть не совсем в лапах носить, все же они дырявые… Я приказала хватать любые подходящие емкости, которые найдутся в доме.

Моя бригада умертвий живо взялась за дело, а Бэллочка куда-то коварно спряталась — очевидно, чтобы ее не припахали. Гремящие костями скелеты деловито сновали туда-сюда, таская посуду, наполненную водой до краев. Ведра, котелки и кастрюли были для них тяжеловаты, в ход пошли миски с кружками. Даже половник приспособили. Но ничего, по черпаку, по капле — так и целый бассейн наберется.

Ну красота же! А главное, мне всего-то и оставалось, что сидеть на краешке кровати и наблюдать за слаженной работой дружного коллектива. Ладно, по правде говоря, работа была не особо слаженная, а коллектив не такой уж и дружный. Умертвия время от времени спотыкались друг о друга, неуклюже падали и разливали воду, не доходя до бассейна, но в целом процесс продвигался почти сам по себе, я лишь управляла и руководила. Замечательно управляла и руководила, с учетом всех прошлых ошибок! Аж гордость брала. Сейчас я делаю именно то, зачем приехала в эту жуткую глушь, — практикуюсь. Вот это я и называю совмещать приятное с полезным.

Стоило мне расслабиться, как в нашу с умертвиями рабочую идиллию врезался голосок Аноры. Сначала она говорила только громкое «а» и на высокой ноте. Наверное, вышла в коридор и увидела нестройную вереницу моих помощников. Потом замолчала ненадолго, а через мгновение завизжала вполне членораздельно:

— Ах ты, мертвая тварь! Куда тащишь мою любимую кружку? Отдай!

Любимую кружку?.. Ну да, я же велела им использовать любую посуду в доме, какую только найдут. Видимо, кому-то из моих костлявых зверушек подошла кружка болотной невесты! Не успела я порадоваться своим успехам в дедукции, как на пороге появилась Анора в пышном розовом платье. С претензиями:

— Гадкая девчонка, от тебя одни неприятности! Какого демона твои мерзкие твари трогают своими мерзкими лапами мои вещи? Да я тебя! Да я тебе!..

Я демонстративно фыркнула, Анора рванула вперед, будто собиралась на меня наброситься. Зря. Мои водоносы не отличались меткостью: на полу вокруг бассейна скопились многочисленные лужицы. На одной из них эта нехорошая женщина и поскользнулась. Нелепо взмахнула руками и шлепнулась возле бассейна. И снова сказала: «А!» Длинное такое, визгливое и очень громкое «А».

Она попыталась встать. Потеряла равновесие и плюхнулась прямо в жакузь. «А» сделалось еще громче, к нему добавились ругательства. Бассейн к этому моменту был уже наполовину полон, ну или наполовину пуст. У каждого свой взгляд на подобные вещи. Но с точки зрения Аноры, скорее все-таки полон.

Запутавшись в своем пышном платье, она ушла под воду, отчаянно колотя руками и ногами. Несколько моих умертвий заботливо вылили на Анору содержимое донесенных емкостей, одно уронило на нее ее же кружку. Я встала с кровати, всерьез раздумывая над тем, чтобы оказать ей посильную помощь. Она ведь тонет в моем бассейне, а это вроде как моя зона ответственности. С другой стороны, утонуть в нем невозможно, даже если очень постараться. И я ее к себе в комнату не приглашала. Сама вломилась, пусть сама и разбирается с последствиями. Во всяком случае, мой наставник считает именно так, а я должна у него учиться.

Пока я терзалась муками выбора, Анора справилась и с бассейном, и с собственными ногами-руками, и с платьем. Умудрилась вынырнуть и сесть. Видок у нее был, конечно, тот еще. Мокрые волосы висят сосульками, лицо перекошено от злости, воланы платья съехали вниз. Ее и без того глубокое декольте стало ну очень глубоким. Я бы сказала — окончательно глубоким. Довольно-таки внушительно у нее было в этом декольте. До Домры ей далеко, но многие девчонки с нашего курса удавились бы от зависти. Глупые.

У меня, разумеется, никаких зависти и глупости не было. Я лишь обратила внимание, что веснушки у нее на груди какие-то странные. Темно-синие, словно кто-то брызнул чернилами.

— Чего уставилась? Помоги выбраться! — заверещала Анора. — Я расскажу Виларду, что ты тут устроила, и он вышвырнет тебя из нашего дома в пять минут. Поняла?

Но я уже не слушала. И смотрела не на нее, а в дверной проем, где горой возвышался мой наставник. И был мрачнее тучи. О тьма! Почему он так быстро вернулся с кладбища? Мог бы еще немного там побыть: разрыть с Зейном пару могил, произнести пару заклинаний…

Вилард бросился к невесте, вынул ее из бассейна и укутал в свой балахон. Какое кощунство — заворачивать в некромантские балахоны отвратительных девиц, которые к некромантии не имеют отношения. Впрочем, возможно, он сделал это специально, чтобы не видеть ее окончательно глубокое декольте.

Я напряглась. Ну вот сейчас он мне выскажет. Ох, чего только не наслушаюсь! Ругаться будет на чем свет стоит. Однако Вилард молча окинул мою бригаду умертвий усталым взглядом, обнял болотную невесту за плечи и увел из комнаты.

Мне пришлось вычерпывать воду, разбирать жакузь и мыть полы. Причем самой… Моя мертвая бригада совершенно раскоординировалась и на каждом шагу теряла косточки. То ли потому, что умертвия намокли, то ли Анорины визги подействовали на них деструктивно. Или я не могла сосредоточиться после пережитого стресса. Хотя последнее вряд ли, все-таки истинная некромантка может сосредоточиться при любых обстоятельствах. И вообще, мой опыт показывает, что в любой непонятной ситуации виновата Анора. Я жакузь сооружала для себя, а окунулась в нее она. Разве это справедливо?

Когда я закончила с уборкой и сложила кости обратно в мешок, Вилард снова появился на пороге. Ну понятно, просто не хотел скандалить при Аноре, а уж сейчас-то мне выскажет.

Наставник прошел в комнату и уселся в кресло, все еще придвинутое к стене. Я замерла в странном предвкушении.

— Прекращай пытаться убить мою невесту, — сказал он совершенно спокойно.

— Что?.. — Кажется, у меня глаза полезли на лоб.

— Я заметил, она тебе не нравится, но покушения — это чересчур. Сначала ты ее отравила, затем пристукнула чердачной лестницей. Теперь решила топить.

— Как вы можете обо мне так плохо думать? — оскорбилась я до глубины души. — Я бы не пыталась ее убить, а убила с первого раза!

Вилард открыл было рот, но выслушивать его дальше было выше моих сил.

— Кстати, работу над ошибками я сделала, вы видели! — гордо заявила я и, пнув мешок, так же гордо вышла из комнаты.

Эх, если бы вода не хлюпала в туфлях, получилось бы еще эффектнее.

Я нарезала несколько размашистых кругов по коридору, потом остановилась. А куда я, собственно, иду из своей-то комнаты? Это Виларду следовало оттуда уйти, а мне остаться. Да, неловко вышло. Похоже, и от наставника не укрылось, что все получилось как-то неправильно. Через минуту он покинул мою комнату с мешком в руках. Тоже пошел по коридору — только не гордо и размашисто, а обычно. Я потопталась на месте, пропуская его, юркнула назад за дверь и захлопнула ее. Кажется, мне не очень даются красивые уходы, надо будет потренироваться.

В комнате я плюхнулась на кровать, собираясь погрузиться в пучину отчаяния. Но какая-то назойливая мысль не давала мне этого сделать: крутилась на периферии сознания, разве что не пищала, как комар. Было нечто важное, очень важное, что я уловила, но не до конца. И было это не сейчас, не во время нашего разговора с Вилардом, а чуть раньше. Что-то я упускаю… Крайне неприятное было ощущение, не только для профессионального сыщика, но и в принципе для всех.

И вдруг меня осенило. Я буквально подскочила, перепугав прятавшуюся под кроватью Бэллочку, и рванула к ящику, в котором спрятала модные журналы подальше от посторонних глаз. Принялась бегло перелистывать один за другим и наконец наткнулась на искомую статью. Ту самую, с которой начала знакомство с творчеством Брайса. Об увеличении персей. Я внимательно перечитала текст, особенно ту часть, где было написано, что после процедуры остаются синие следы. Я-то себе представляла, что следы — эдакие синяки, здоровенные, размером с кулак. Но это вполне могли быть и точки. Такие, какие я увидела у Аноры. Брайс уверял, что следы проходят за год, однако у Аноры они не прошли. Значит, процедуру ей провели меньше года назад. Неужто в потустороннем измерении? Она ведь три года провела именно там. Кто бы мог предположить, что среди демонов водятся такие продвинутые маги-косметологи!

Я расплылась в довольной улыбке. Нет, дорогая болотная невеста. Вряд ли индустрия красоты в демонических измерениях так хорошо развита. Куда вероятнее, что эти три года ты провела вовсе не там.

Подпрыгивая от нетерпения, я рванула к выходу из комнаты. Немедленно расскажу Виларду! Пусть знает, как его обвели вокруг пальца. Да-да, думает, что он самый умный. А вот и нет.

Однако возле двери я остановилась.

Рассказать ему все прямо сейчас, конечно, весьма заманчиво. Только вот что я предъявлю? Синие точки? Так эта зараза выкрутится. Скажет, что у нее еще какая-нибудь особенная аллергия, например, на боярышник.

А Вилард все-таки не целитель, а некромант. Это в мертвых он хорошо разбирается, а что там может болеть в живых, наверняка не в курсе. И что остается: помахать перед ним гламурным журналом? Или сказать, что перси у его невесты столь совершенной формы, что явно не обошлось без магии? Не хватало еще, чтобы наставник начал их рассматривать!

Да он и слушать меня не станет, а уж после сегодняшнего разговора — тем более. Он на полном серьезе думает, что я пытаюсь убить эту дурацкую Анору. Будто бы мне больше заняться нечем, будто бы я не сыщица, а какая-нибудь злодейка. Ну я-то, конечно, злодейка, как и все порядочные некроманты, но не до такой же степени!

Нет, без серьезных доказательств я к нему не сунусь. Зато, когда найду эти самые доказательства, все разом и выложу.

Приняв решение, я отправилась спать. Но уснуть не могла долго. Крутилась с боку на бок, перекладывала белку, размышляла. Пыталась составить план. Увы, план никак не составлялся. Это злило неимоверно. А я ведь умница, я ведь талантливый сыщик. Ну что мне стоит придумать что-нибудь толковое?

Точно! Догадка была такой неожиданной и такой очевидной, что я резко села на кровати, уронив Бэллочку. Снова схватила журнал и перечитала статью. Уникальная магическая техника выполняется в одном-единственном столичном салоне. Запись за несколько месяцев…

Отлично, я не просто выяснила, что на болотах невеста не пропадала, я знаю, где именно она была: в столице соседнего королевства. Там же, где Брайс писал свои статьи.

Обнадеживало! Не могла Анора провести там три года и не оставить никаких следов. А если следы есть, я обязательно их найду.

С этой мыслью я наконец успокоилась и уснула.

Утром я обнаружила, что все обитатели — бурдоновского, а теперь уже некромантского — дома собрались на завтрак. По идее, мне следовало бы к ним присоединиться. Напряженная умственная деятельность усиливает аппетит, а ужин я опять пропустила. Только никого из этой троицы видеть не хотелось. Ни наставника, который думает обо мне черт знает что и даже не считает нужным за это ругать, ни его болотную невесту, ни тем более Зейна.

Так что я прошмыгнула мимо столовой, набросила пальто, усадила Бэллочку за пазуху и выскользнула на улицу. Когда твоя лучшая подруга — хозяйка трактира, завтракать дома необязательно. К тому же давно следовало сменить обстановку. В новой обстановке наверняка и думается лучше.

— Кейра! — Домра встретила меня на пороге радостным возгласом. — Вот это я понимаю — чутье! Я и сама к тебе собиралась.

— Сама собиралась? Зачем?

— Узнать, как движется твое расследование. У меня тут совсем беда…

Я ее прекрасно понимала. У меня самой этих бед вагон и маленькая тележка, и каждый день прибавляются новые.

Домра сделала знак подавальщицам, и через несколько мгновений один из столиков был плотно уставлен тарелками и горшочками. Вот это да! Вот это сервис!

— Рассказывай, — сказала я, усаживаясь и надкусывая каждое блюдо по очереди.

— Илария, — одним словом обозначила Домра свою беду. — Она наговаривает на меня моему дорогому Перси, убеждает его, что убийца — я.

— А он верит?

Как по мне, так это был очень важный вопрос. Потому что если верит, то действительно беда. И причина не в Иларии.

— Нет, не верит. Успокойся, говорит, не переживай, я на твоей стороне.

— Значит, все не так страшно? — предположила я.

— Страшно. Она не только ему говорит, а вообще всем подряд. У трактира дела хуже пошли. Кто же захочет у убийцы столоваться?

Я окинула взглядом заведение. И правда, кроме нас с Домрой, никого не было, лишь бармен скучал за стойкой.

— Гадина она, — прошипела Домра. — С самого начала мне пакости устраивала, да я не замечала.

— Какие еще пакости?

Для расследования это было не очень-то важно, но Домра буквально кипела, ей срочно нужно было выговориться.

— Например, я кое-что узнала. Подхожу к своему дорогому Перси и говорю: «Может, мы в выходные в поход сходим, как ты и хотел? Развеемся».

— В поход? — вытаращила глаза я. — Не представляю вас в походе…

— Вот-вот, — согласилась Домра. — У него точно же так же лицо вытянулось.

— Ну-у, — протянула я. — Идея-то сама по себе оригинальная, необычная…

Она отмахнулась:

— Я его не просто так в поход позвала, а из-за подарка. Он мне на помолвку подарил красивую коробку, а внутри — фонарик, компас и ботинки. Очень удобные, но в приличное место не наденешь. Я решила, что это приглашение к романтическому приключению, он у меня природу любит… Вот я ему и напомнила: «Сам же такой подарок подарил!» А он покраснел как помидор, смутился, забормотал что-то…

— Ну и? Что забормотал?

— Да ерунду он бормотал! Только сегодня утром я из него все равно правду вытащила. Оказывается, Перси так замотался по работе, да еще организация приема заняла много времени… В общем, дал он денег Иларии и поручил купить мне подарок в ювелирном. А она купила это: фонарик, ботинки и компас, понимаешь? Нетонкий намек, чтобы я убиралась из их дома.

Я хихикнула про себя. Стервозная, однако, тетка эта Илария. И не слишком умная. Должна же была она предположить, что, получив такой подарочек, Домра обязательно задаст жениху несколько вопросов. И вскоре выяснится, чья это была выходка.

— И что же он сделал?

— Что сделал, что сделал… Отчитал, премии лишил.

— Но не уволил.

— Не уволил, — вздохнула она. — Говорит, что помощница и секретарь она хороший. А брать на ее место какую-то тупицу он не желает, иначе совсем в делах закопается. Но я добилась того, что отныне на порог нашего дома ей ступать нельзя, пусть секретарствует в мэрии.

— А если нужно будет какие-то документы передать, срочные?

— На то посыльные есть, — отрезала Домра.

— Молодец! — Я восхищенно цокнула языком. — Получается, избавилась от нее.

— А толку? На работе она постоянно ему в уши жужжит. В общем, прошу тебя, умоляю: найди убийцу как можно скорее! От меня уже на улицах знакомые шарахаются!

Я вдохнула и забыла выдохнуть.

Знакомые.

Шарахаются.

На улице…

— Эй, что с тобой? — обеспокоенно спросила Домра. — Ты побледнела.

Я взяла себя в руки и выпалила:

— Думаю, я знаю, кто убийца.

— Ты серьезно? — ахнула она.

— Да! Осталось только придумать, как это доказать.

Я попрощалась с Домрой и медленно вышла из трактира. Какое-то время брела, полностью погруженная в свои мысли. Магическое увеличение персей, о котором писал Брайс, делают в соседнем королевстве. И Мэгги жила в соседнем королевстве. И знакомую, которая от нее шарахнулась, она тоже встретила в соседнем королевстве… Пазл сложился.

До сих пор я считала, что у Аноры нет мотива убивать Мэгги.

А он был.

Если «болотная невеста» вместо того, чтобы добросовестно пропасть на болотах, развлекалась в соседнем королевстве, встреча с подругой ее точно не порадовала. А уж столкновение с этой подругой на приеме у мэра… Ясное дело, Мэгги могла рассказать всем, что ни в каком потустороннем измерении Анора не блуждала. А Вилард вообще-то ее три года по лесу искал, карьерой пожертвовал! Узнав правду, он тут же прогнал бы ее со двора. Не видать этой красотке ни жениха, ни бурдоновского состояния.

Чем не повод для убийства?

Для такой беспринципной дамочки очень даже повод. Гораздо более веский, чем «полюбоваться, как падает конь».

Я остановилась и обнаружила, что уже почти дошла до дома. Очень уж хотелось вывалить всю информацию Виларду прямо сейчас. И снова пришлось на корню загасить этот благородный порыв. Доказательств по-прежнему нет. Так что пришлось развернуться у самых ворот и потопать в противоположную сторону. Человек, с которым мне срочно нужно было поговорить, вовсе не Вилард. Так что я резво направилась к общежитию.

Элвин, по уши в делах за стойкой в приемной, любезно отвлекся и подсказал мне, где разместился новый постоялец. К счастью, Брайс оказался в комнате. Нельзя сказать, что он очень обрадовался, увидев меня на пороге. Смутился, отвел глаза и недовольно буркнул:

— Ну что вам еще?

А ведь я ничего плохого ему не сделала. Наоборот, проявила участие, выслушала и даже подбодрила. Все-таки люди — ужасно неблагодарные существа.

— Есть у меня к вам вопросы. Много вопросов.

— А у меня нет желания на них отвечать.

— Это ради Мэгги. Я ищу настоящего убийцу.

— Тогда тебе в дом к Вестоверам.

Понятно, Брайс все еще винит в смерти Мэгги своего тестя. А я вот хочу обвинить кое-кого другого.

— Там я уже была, — проговорила я со всей суровостью, на которую только была способна.

Он, кажется, понял, что легко от меня не отделается, и впустил внутрь. Я наконец получила шанс полюбоваться обоями. Зрелище, прямо скажем, так себе. Цветочки, райские птички и ничего черного, лаконичного. Элвину определенно следовало проконсультироваться со мной насчет оформления интерьера.

Брайс уселся за обеденный стол, заваленный исписанными листами бумаги, а я устроилась на стуле напротив и начала с самого простого вопроса:

— В своей колонке вы писали об одной занятной магической процедуре — увеличении персей. Ее проводят только в вашем королевстве или где-то еще?

Брайс удивленно приподнял бровь, но ответил:

— Только там. Технология секретная. Маг, который ее придумал, не берет учеников из опасений, что тайна раскроется.

Ага, это хорошо.

— А допустимо такое, что кто-то, к примеру, ее украл и делает где-то в другом месте?

— Понимаю, процедура дорогая, — хмыкнул он почти презрительно. — Но сэкономить не получится. Если бы ее проводили где-то еще, об этом бы уже трубили на всех перекрестках.

Я хмуро покосилась на Брайса. При чем тут дорого и сэкономить? Я не об этом спрашивала.

Он окинул меня оценивающим взглядом, задержавшись в области декольте, хотя никакого декольте у моего платья, разумеется, не было.

— Кейра, а вам-то это зачем? Вроде бы и так все в порядке…

Я почувствовала, что краснею. Так вот что Брайс, оказывается, себе надумал!

— Мне незачем! Это очень важно для расследования. Еще вопрос: а могли данную процедуру сделать года три назад? Да так, чтобы следы остались до сих пор?

— Точно не могли. Ее всего-то пару лет делают. А следы проходят через год, иногда даже раньше.

Отлично, пока все сходится.

— А сами-то вы эти следы видели? Ну, как они выглядят? Синяки, пятнышки или, к примеру, точечки?

— За кого вы меня принимаете?! — Брайс резко поднялся из-за стола. — С чего бы мне разглядывать чужие прелести? У меня Мэгги есть… Была… Совести у вас нет! Притворяться, что ведете расследование, чтобы узнать о дурацкой процедуре? Это уже, знаете ли, чересчур.

Он прошел к двери и с силой ее распахнул.

— Вон отсюда!

Я не шелохнулась.

— Вон, я сказал! — в его голосе клокотала ярость.

— Я обязательно уйду, как только получу все ответы.

— Какие еще ответы? Где находится салон? Как получить скидку?

— Нет. Как выглядела та подруга, которую встретила Мэгги? Она еще от нее шарахнулась… Может, ваша супруга называла имя?

Взгляд Брайса сделался серьезным и внимательным.

— Вы действительно кого-то подозреваете? И ваши вопросы не для…

Он снова скользнул взглядом по моей груди.

— Разумеется! — возмущенно воскликнула я. — Поэтому извольте закрыть дверь, и мы продолжим.

Откровенно говоря, я боялась, что после этих слов он просто вышвырнет меня вон. Но нет, Брайс закрыл дверь и вернулся за стол.

— Имя Мэгги не говорила. Если бы сказала — я бы запомнил, да и внешность она не описывала, просто сказала, что та шарахнулась, будто увидела призрак. Свернула на какую-то улочку и сбежала.

Так-так-так, не исключается, что это была Анора. Однако и не подтверждается…

— Тогда еще один, последний вопрос. Мэгги вправду хотела, чтобы Анора Коули дала вам интервью? Ну, по поводу своего пропадания в потустороннем измерении? Она что-то вам говорила?

— Мне не говорила. А вот ей вполне могла сказать.

— Но зачем оно вам? Я сначала думала, вы журналистские расследования проводите и все такое, но какое отношение имеет потустороннее измерение к дамскому журналу?

Он вздохнул.

— В дамском журнале хорошо платят. Мы с Мэгги поженились, и я стремился обеспечивать семью. Хотя, конечно, писать эти гламурные глупости дико скучно. А Мэгги считала, что я должен заниматься любимым делом — криминалистикой — и расти профессионально. Мы часто об этом спорили. О чем она говорила с госпожой Коули, я не знаю. Но допускаю, что об этом.

— Не факт… Теперь уже не узнаешь.

— Так вы подозреваете Анору? Почему? И при чем тут эта магическая процедура?

Наступил мой черед резко подниматься из-за стола.

— Большое спасибо, господин Райт, что ответили на мои вопросы. До свидания.

— Ну-ка, стоять! — рявкнул Брайс.

От неожиданности я остановилась как вкопанная.

— Уйдете, когда ответите на мои вопросы.

А он хорош! Припечатать меня моими же словами. Я попыталась прошмыгнуть мимо него к двери, но не получилось. Брайс был настроен решительно. Я сдалась:

— Убедили, расскажу вам, что узнала. Только имейте в виду: у меня пока одни догадки.

Из общежития я вышла спустя час. Брайс сыпал вопросами, и было их гораздо больше, чем у меня к нему. К концу беседы я чувствовала себя совершенно измотанной. Все-таки проводить допросы куда веселее, чем участвовать в них с обратной, так сказать, стороны. А по-настоящему полезного выяснилось мало… Ну то есть кое-что выяснилось, но в расследовании меня это не очень-то продвинуло. Улик против Аноры нет, как мне доказывать ее вину?

В усеянном пышными клумбами дворе я увидала у скамейки Иларию Роквуд. Она стояла с прямой спиной, в черном костюме-футляре, напоминавшем чехол от дорогого гроба, и что-то сокрушенно вещала сидящей на скамейке тетке. Приблизившись, я расслышала, что именно:

— …полиция, конечно, поторопилась ее отпускать. Опрометчивое решение.

— Домра, значит, убивица? — переспросила тетка, доверчиво тараща глаза. — А я-то думаю, чего это трактир ее нынче пустой стоит.

— Трактир ей не принадлежит, она обыкновенная подавальщица, временно заменяющая хозяина. А что туда перестали ходить — правильно. Еще потравит посетителей, с нее станется.

У меня в груди аж заклокотало от возмущения. Эта сушеная вобла внаглую очерняет мою подругу — Домра ни капли не преуменьшила!

Я замерла, как Бэллочка перед атакой, но Илария меня заметила. Ее ледяные глаза сузились. Она отпрянула от скамейки, бросив тетке на прощанье:

— Мне пора, дела не терпят отлагательств. Вы не переживайте, ваше заявление по поводу ремонта дороги к общежитию принято мэрией, мы над этим работаем.

Илария пошла прочь со двора, высоко задрав подбородок. Не уйдет! Я догнала ее у ворот общежития, перегородив путь. Ровно так, как делает сыщик Блэк, — широко расставив ноги и засунув руки в карманы пальто. Ладони непроизвольно сжались в кулаки, и хорошо, что она этого не видела.

— Подождите-ка, госпожа Роквуд! — голос прозвучал резче, чем я планировала. — Развлекать теток сплетнями — это куда ни шло, но клеветать-то нехорошо.

— Клеветать? Помилуйте! — фыркнула она. — Я лишь выражаю свое мнение, основанное на том, чему была свидетелем на приеме. Разве я не могу поделиться своими тревогами с другими горожанами? Забота об их безопасности — часть моей работы.

— Ах так? Что ж, я тоже была там, когда погибла Мэгги. И думаю так: убийца — это либо вы, либо ваш обожаемый начальник мэр Вестовер. Вот и пойду по городу, буду всем рассказывать. Просто мнение же, правда? Никакой клеветы.

Лицо Иларии побелело. Ее глаза, холодные секунду назад, вспыхнули гневом.

— Не трогайте Персиваля! — Она сжала тонкие губы. — Вы не представляете, какой он прекрасный человек. Как предан горожанам! Как переживает за дочь! Наговаривать на него… это низко! Не смейте!

— Вы смеете делиться тревогами, и я посмею. Справедливость, однако.

Илария открыла рот, ловя воздух, будто бессмысленная рыбка.

— Вы не имеете права обвинять Домру, — припечатала я.

— Имею, потому что это она виновата.

Тон был серьезный. Без капли яда. Бушевавший в ней гнев вдруг сменился на какую-то горькую усталость. Острые плечи, всегда державшиеся с завидной выправкой, дрогнули. М-да. Похоже, она искренне верила в то, что говорила.

— Вам просто очень не нравится моя подруга, вот вы и предвзяты, — попробовала я ее образумить. — Но, знаете ли, клеймить ее убийцей — перебор, это вам не мелкие пакости делать. Мне известно про вашу выходку с подарком от мэра на помолвку.

— Так ей и надо, — процедила Илария как проклятие. — Она раздула из этого подарка целую трагедию! Потребовала от Персиваля закрыть мне вход в его дом. Я служу ему помощницей без малого пятнадцать лет! И не только в мэрии! Я собирала с Мэгги гербарий для ее первого школьного проекта. Я обновляла интерьер в их особняке, знаю каждую комнату, всех слуг, каждый куст в саду! А эта… эта… трактирная девка, которая даже протокол собрания составить не сумеет, заняла мое место!

Закусив губу, она отвернулась и вытерла ладонью уголок глаза. Но я увидела. Не слезы, а боль и обиду, тщательно спрятанные за яростью. Еще бы… Вроде как всю себя посвятила тому, кто предпочел ей кого-то другого. Кого-то, с ее точки зрения, недостойного.

И тут меня словно молнией пронзило. В памяти всплыл Вилард в некромантском балахоне, мрачный и невозмутимый. А рядом с ним — Анора. В омерзительно-розовом наряде и на каблуках, цокающих по полу особняка, который я отвоевала для наставника!

— Эм… — К горлу подкатил ком, вся бравада куда-то испарилась. Грудь теснило ужасно неприятное, щемящее чувство. — Так мы договорились? Вы прекращаете возводить поклеп на Домру, а я ничего плохого не скажу про мэра.

Илария не ответила. Она стояла, не глядя на меня, ее недвижимая фигура в безупречном и, как я теперь поняла, траурном костюме казалась мне могильным памятником. Помолчав с минуту, мы разошлись в разные стороны — одновременно, не сговариваясь. В голове, назло всем сыщицким инстинктам, упрямо крутились не возможные зацепки, а слова: «Заняла мое место…»

Ладно. Все равно Илария неправа. Если тебе не нравится невеста твоего, так скажем, кумира, это не повод считать ее убийцей. Но с Анорой у меня не то же самое. Это другое!

Вернувшись домой, я не стала терять время зря. Это у Илларии досужие домыслы, а у меня — сыщицкое чутье и факты. Правда, фактов пока маловато, на их добыче и сосредоточимся.

Со слов главной подозреваемой, из леса ее вывел некий грибник, которого никто больше не видел и не знает. В грибном клубе заявили, что добропорядочные граждане на болотах с корзинками не бродят и это был колдун. Конечно, колдун! Для того чтобы сымитировать нахождение в демоническом измерении, Аноре не помешал бы сообщник. Магического дара у нее нет, а соответствующие эманации для успешного притворства заполучить было необходимо. Вилард не дурак, сразу бы заметил, что ни малейших признаков соприкосновения с потусторонним у невестушки не имеется. Значит, они были. А как бы она их заполучила? С помощью обученного специалиста, например. Не завалялось ли в ее комнате весточки от него?.. Или прочих свидетельств этой преступной аферы…

Я вбежала в свою комнату и, выхватив Бэллочку из свитого гнезда, сказала ей серьезно и поучительно:

— Воровать нельзя! Из этого правила есть только одно исключение. Если нужно добыть улики, то тогда немножечко можно, понимаешь?

Она радостно затрепыхалась в моих руках. Еще бы ей не радоваться: можно что-то стащить, и никто за это не будет ругать. Наоборот, похвалят. Неслыханное везение.

— Слушай внимательно: проберись в комнату Аноры и поищи там всякое подозрительное. Я уверена, такое будет. А как найдешь, сразу тащи мне. Поняла?

Бэллочка с энтузиазмом закивала. Вот и славно!

Я приоткрыла дверь и выпустила ее. Теперь оставалось ждать, когда моя верная приспешница справится с заданием. В том, что она справится, я ни минуты не сомневалась. Умертвия — в некотором смысле отражения поднявшего их некроманта, так что талантами белка не обделена. А по части воровства ей и вовсе нет равных.

Время тянулось невыносимо долго. Чтобы скоротать его, я перелистывала статьи Брайса, вдруг найдется что-то интересное. То есть полезное для расследования. Увы, полезного для расследования не нашлось. Я полистала журнал, беглым взглядом пробежалась по другим статьям… Хм, а тут есть довольно интересное заклинание для шелковистости волос. От нечего делать я решила попробовать. Ну а что, шелковистость волос никому еще не помешала, даже сыщику. Я ведь не стремлюсь выглядеть посимпатичнее, просто хочу потренироваться в магии.

Я прочла заклинание перед зеркалом и замерла, ожидая результата. Сначала ничего не происходило, а потом волосы разлохматились и встали дыбом, образовав вокруг головы неаккуратный шарик.

Ох ты ж, тьма меня раздери! На что я похожа?..

Я схватила расческу, попыталась привести в порядок это безобразие, но безрезультатно… Взъерошенные магией волосы стояли насмерть, явно давая понять, что не станут слушаться какой-то там расчески.

Форменное безобразие! Да как после таких подстав у этого глупого журнала вообще остались читатели? Или… Может, я что-то сделала неправильно? Я еще раз перечитала заклинание. Нет же, все верно: трижды щелкнуть пальцами, дважды обернуться вокруг себя, единожды топнуть ногой и проговорить вслух именно то, что я проговорила.

Ой! Сразу после текста заклинания шла сноска, внизу мелкими буквами: «Беритесь выполнять заклинание, только когда не собираетесь выходить из дома. Побочные эффекты могут длиться от нескольких минут до часа». Побочные эффекты! Вот эта жуть, что у меня сейчас на голове, похоже, они и есть. Впрочем, из дома я выходить и не собираюсь, пересижу эту напасть в комнате.

Пока моя прическа обретала нормальность, Бэллочка вернулась, держа в маленьких лапках… Да тысяча могил и кладбищенские призраки! Тот самый шмугундер! Редкий кристаллический артефакт, неимоверно дорогущий.

Увидев мои сердито сведенные к переносице брови, она шарахнулась. Несколько мгновений внимательно приглядывалась и лишь потом сделала робкий шажок навстречу.

— Как можно быть такой бестолковой? Я велела тебе обыскать Анорину комнату, а не воровать у Виларда ценные приборы!

Бэллочка обиженно фыркнула. И до меня дошло: ценный прибор для калибровки потусторонних вибраций Бэллочка украла не из кабинета моего наставника, а из комнаты Аноры. Я осторожно взяла улику из ее лапок. Стоило раньше догадаться, еще на чердаке… Не совсем дурная же у меня приспешница — злить могущественного некроманта, который не так давно требовал ее принудительного упокоения. Не скажу, что она его боялась, но уважала — несомненно.

К тому же в клептоманском схроне Бэллочки были только Анорины вещи, логично было бы предположить, что и шмугундер принадлежал ей. Тут меня и осенило: а на кой этой нехорошей женщине, собственно, сдался колдун-сообщник? Вполне можно обойтись без живого мага, когда под рукой имеются артефакты, способные его заменить! Вещи, в отличие от людей, языком не треплют.

Неудивительно, что никто не видел в глаза того «доброго грибника», его не существует. Получается, наша «болотная невеста» потрясающе сведуща в магических вопросах и умеет управляться с мощными артефактами? Даже со шмугундером. Я, между прочим, пока нет, хоть и маг, и лучшая ученица курса. Первого курса… Так что прощу себе эту оплошность. Но Анора-то непроста, ее дядя — тоже легендарный некромант, наставник Виларда. Недаром она упоминала, что с детства листала учебники по ритуалам вместо книжек с картинками.

В теории она бы осилила нарочно провалиться при женихе в демоническое измерение на болотах, тайком прихватив с собой шмугундер для упрощения задачи. Пересидеть немножко, откалибровать потусторонние вибрации и выбраться. В соседнее королевство — развлекаться да красоту совершенствовать. А Вилард ее три года искал. Вот же отвратительная персона!

Сейчас Анора могла поступить аналогично: забраться на болота в той же или похожей одежде, окунуться с помощью шмугундера к демонам в измерение, заполучив все признаки пребывания там. И явиться к Виларду, якобы его поисковое заклинание наконец-то сработало. Ха! Скорее всего, она и на болотах-то в этот раз не была, намухлевала с магией и для верности измазалась грязюкой. А до города на наемном экипаже доехала. Потому ее и не видели в лесу. Пошел бы Вилард туда проверять свежую потустороннюю активность? Не пошел бы.

Ох… Однако предъявить ему улику не вариант. Анора запросто скажет, что это не ее шмугундер. Что он вообще мой и я его добыла, планируя на нее четвертое покушение!

— Отнеси это обратно, — велела я протягивающей мне добычу белке, — тихо и незаметно.

Она посмотрела на меня ошарашенно, разве что коготком у виска не покрутила. Мол, сколько можно носить одно и то же туда-сюда. Хозяйка, ты определись…

— Неси-неси, — определилась я. — Так надо.

Я почти вывела Анору на чистую воду! Нельзя допустить, чтобы она обнаружила пропажу, обо всем догадалась и быстренько придумала, как выкрутиться.

Бэллочка утомленно вздохнула и послушалась. А я заметалась по комнате, обдумывая следующий шаг.

Дверь моей комнаты резко распахнулась, без стука и предупреждения. Кажется, пора вешать на нее замок! Или хотя бы подпирать шваброй. Не личное пространство, а проходной двор… Вдвойне прискорбно, что на пороге стоял Зейн. Взбудораженный, с горящими глазами. Опять какую-то пакость придумал?

— Темнори, — выдохнул он, таращась на меня и не моргая, — ты не поверишь…

— Дай-ка угадаю, — процедила я, вынужденная отвлечься от планов по разоблачению Аноры. — Ты осознал, что некромантия — не твое? Срочно собираешь вещи и уезжаешь восвояси?

— Ха-ха, смешно, — буркнул Зейн, но не растерял запала. — Гарет Вестовер. Здесь, в особняке. Он сказал нашему наставнику, что хочет снять проклятие. И тот увел его в кабинет — обсуждать ритуал. Без нас! Совсем без нас!

Ритуал? У Виларда? С Гаретом? Это крайне интересно…

— И что предлагаешь? — насторожилась я. — Подслушать?

— Конечно! Вдруг Вилард возьмется снимать проклятие? Опять-таки без нас. Ты однажды сумела его убедить взять тебя на допрос покойника, уверен, и сейчас преуспеешь.

А я вот что-то не уверена. В последнее время наши отношения с наставником дали трещину. Если та глыба льда, в которую он превратился, вообще способна треснуть. Но пропустить разговор про ритуал, а то и его проведение? Ни за что! Очевидно, снимать будут проклятие неудачи, замеченное Вилардом в погребе.

— Ладно, — решилась я, — объединим усилия. Временно.

— Ради науки! — пафосно согласился Зейн. — Идем скорее, они уже целых пару минут говорят неподслушанные. Кстати, отличная прическа.

Зараза…

Мы прокрались на подвальный этаж. Я — со всей некромантской грацией, он — как жалкая пародия на шпиона. В таинственном полумраке светились очертания двери в импровизированный кабинет Виларда. И я, и Зейн прилипли к ней, затаив дыхание. С той стороны доносился голос Гарета — отчаянный, но полный надежды:

— …у вас непременно получится, вы же так мастерски его определили! С первого взгляда! Я вот к бабке-знахарке ездил в деревню. Она всю ночь бубнила заклинания и чем-то меня обсыпала, потом сказала: проклятие мощное, бывай. Снять могут только истинные мастера темных искусств. А раньше я к вам не обращался, потому что… ну… Не знал, что в городке может работать специалист вашего уровня! Что вы тут забыли, ей-богу?

Я мысленно хихикнула. Этот дурак катается к бабкам-знахаркам в деревни, когда у него под боком три года как работает Вилард Рауд — самый могущественный некромант королевства и живая легенда! М-да, пожалуй, моя вера в человеческую глупость укрепилась еще сильнее.

Ответ Виларда был сух и предсказуем:

— Сперва необходимо провести расширенный ритуал диагностики. Сложный и дорогой. А само снятие проклятия, если оно возможно, стоит еще дороже.

— Понимаю. Только вот в чем загвоздка… Денег у меня, прямо скажем, по нулям. Я на мели. Но! — Его интонации стали непомерно оптимистичными, хоть и заискивающими. — Может, вы снимаете проклятия в долг? Избавлюсь от этой дурацкой неудачи, отыграюсь в карты — и заплачу вам все, с процентами! Честное слово.

— Нет, — отрезал Вилард. — В долг я проклятия не снимаю.

Наступила пауза. Я красочно представила жалобную гримасу Гарета. И то, как он трагически заламывает руки.

— Пожалуйста! — запричитал он вполне соответствующе моим фантазиям. — Помогите. Из любви и сострадания к людям!

— С чего вы взяли, что я люблю сострадать людям? — последовал ледяной ответ. — На безвозмездной основе я не работаю. Однако… Плата может быть иной. Я займусь вашим проклятием. С одним условием.

— Любым! — выдохнул Гарет. — Хоть душу вам отдам…

— Вестовер, ваша душа мне без надобности. А условие такое: на ритуале будут присутствовать двое моих практикантов. Чтобы смотрели и набирались опыта.

Мое сердце екнуло. Зейн рядом со мной замер, громко и взволнованно задышав.

— Э-э-эм… Практиканты? — растерянно переспросил Гарет. — Ну… если надо… Главное — снимите эту пакость!

— Отлично, — прозвучало удовлетворенное, — я попробую.

Раздались быстрые шаги по каменному полу подвала. Прямо к двери. Она отворилась прежде, чем мы что-либо сообразили. Инстинкты истинной некромантки сработали быстрее мысли — я бросилась в сторону, к холодной стене. Зейн, все еще прилипший к щели ухом, успел лишь вздрогнуть.

Бабах!

Дверь ударила его в лоб, он отшатнулся и рухнул на пол — под ноги Виларду. Нас с сокурсником залило неумолимым светом из кабинета. Я прижалась к стене, стараясь выглядеть как можно непричастнее и не встречаться глазами с наставником. Его взгляд-то скользнул по мне и только потом опустился на Зейна. Уголок губ Виларда едва заметно дернулся. Усмешка? Или просто нервный тик от общения с Гаретом…

— Ага, — произнес некромант ровным, невозмутимым тоном. — Вы уже здесь. Очень своевременно, я как раз собирался вас позвать. Идемте. Попрактикуетесь.

Отправились мы во двор, точнее — в укромный уголок сада. Не по-осеннему яркое солнце слепило и припекало макушку, портя мрачность предстоящего момента. Как по мне, подвалы куда больше подходят для некромантских ритуалов, но профессионалу, несомненно, виднее. Он строго велел нам занять позицию у кустов и не двигаться, а Гарета поставил в паре метров от нас под могучий дуб, очертив вокруг него защитный магический контур. Мутное энергетическое заграждение вспыхнуло перед нашими носами, оставив маленький просвет для наблюдения. Пальцы Виларда задвигались в настоящем гипнотическом танце. Над бледным, покрытым испариной Гаретом медленно проявились нити — толстые, жилистые, клубящиеся тьмой. Он их визуализировал для диагностики! Зрелище было жуткое и завораживающее.

Мы с Зейном застыли за контуром. Я — справа. Он — слева, чуть впереди. Его высокая фигура прилично загораживала мне обзор, пока Вилард прощупывал узел на одной из центральных нитей. Но как именно? Я видела только спину наставника из-за плеча Зейна, и то не целиком.

Нечестно! Родился дылдой и ущемляет тех, кто ниже ростом. Я сделала шажок левее, отпихнув сокурсника, и приподнялась на цыпочки. Стало получше. Но теперь я заслонила ему просвет в контуре. Зейн сместился вправо, подло меня оттеснив. Ах так? Я не сдержалась — толкнула негодяя в бок. Он хмыкнул, его локоть ткнул меня в ответ. От неожиданности я шатнулась, теряя равновесие. Нога инстинктивно шагнула вперед. Прямо на линию контура! А мгновение спустя — за нее…

Мир взорвался.

Темные нити, висевшие над Гаретом, закрутились немыслимым вихрем. И рванулись ко мне, как стая голодных пиявок. Накрыло волной липкого удушающего ужаса. Горло словно тисками сдавило! Рука Виларда — та, что секунду назад исследовала узел, — взмыла в мою сторону. Из его ладони вырвалось ослепительно-черное пламя, холодное и безжалостное. Оно сомкнулось вокруг меня в плотный пульсирующий кокон. Щупальца проклятия врезались в него с оглушительным дребезжанием! Кокон выдержал, но удар отбросил меня обратно к кустам. Я шлепнулась на траву. По ощущениям, копчик вбило прямо в мозг… Контур погас, нити проклятия с воем втянулись обратно в Гарета, который закашлялся и застонал. Кора дуба треснула, листья завяли и скукожились. Ой.

Воцарилась давящая тишина, прерываемая лишь моим хриплым дыханием и кашлем Гарета. Вилард повернулся ко мне. Некромантская грудь тяжело вздымалась, голубые глаза пылали яростью.

— Ты… — От голоса Виларда, казалось, сотрясся воздух. — Умертвия тебя подери, совсем сошла с ума?!

Гарет прислонился к иссохшему дубу и прохрипел:

— Г-господин Вилард? Удалось ли… что-нибудь выяснить о пр… проклятии?

Тот даже не повернул голову.

— Ты видела нити?! — крикнул так, что листья на дубе посыпались вниз с душераздирающим шелестом. — Это не игрушки! Это проклятие, сплетенное из безысходности и отчаяния! Проявленное, оно разорвало бы тебя на куски!

Гарет снова попытался напомнить о себе:

— Вы поняли, как его снять?

— Магией — никак! Оно наложено в иступленном гневе кровным родственником! Снять может только смерть наложившего или его искреннее прощение.

Гарет открыл рот, но посмотрел на дикое лицо Виларда, на меня, сидящую на траве, и поднял руки.

— Ладно, господа некроманты. Понял, ухожу, пока меня самого не разорвали тут на куски.

Он отлепился от дуба и, пошатываясь, засеменил к воротам. Вилард приблизился ко мне вплотную, будто не замечая ни его, ни Зейна, стоявшего чуть ли не в кустах в безуспешной попытке с ними слиться. Горящий взгляд намертво пригвоздил меня к земле. Я съежилась.

— Кейра! — Подрагивающий палец наставника указал на меня, словно тут была еще какая-то другая Кейра. — Ты не в состоянии постоять несколько минут на одном, бешеные зомби тебе в вечные спутники, месте? Твоя новая выходка переплюнула предыдущую! Опять. Порушенные ритуалы, игры в сыщика, застревания в погребах с проклятыми типами… Что дальше? Может, хватит?! Во имя всех духов-заступников, чтоб им пусто было!

Вилард перевел дыхание. Потом отчеканил ледяным тоном:

— Поднимайся и иди в свою комнату. Сейчас же. Не выходи до завтрашнего утра. Сиди и думай о том, чего может стоить некромантам их собственная глупость. Шагом марш!

Я вскочила. Не от страха. От какого-то электризующего тока, бегущего под кожей. Ворвалась в дом, взлетела по лестнице. Домчалась до комнаты и упала на кровать.

Сердце колотилось, норовя пробить грудную клетку. Щеки горели. Стоило закрыть глаза, и передо мной встало лицо Виларда, искаженное яростью. Взгляд — жгучая лава. Каждое его слово снова и снова эхом звенело в ушах. Как он кричал! Только на меня одну. Даже орал! И наказал… Значит, я ему небезразлична…

Я зарылась лицом в подушку, чтобы заглушить смех — блаженный, немного истеричный. Внутри клокотало чувство абсолютного пьянящего торжества.

Бэллочка прыгнула на кровать, тыкаясь мордочкой в мою шею и недоуменно попискивая. Я прижала ее к себе.

— Все хорошо, глупышка, — прошептала я совершенно счастливая. — Все просто замечательно. Ему на меня не плевать…

Ушибленный копчик ныл, неустанно напоминая о моем выдающемся полете в кусты, но эта боль была даже приятной. Как синяк после удачной драки — эдакий боевой трофей и знак отличия. Оно того стоило. Да что там, оно было бесценно!

Остаток дня я провалялась на кровати с картой апартаментов, которую зарисовывала в тетради по памяти, прикидывая возможный маршрут убийцы. То есть, конечно же, Аноры. Незамеченной прокрасться в подвал сразу за Мэгги ей было бы затруднительно, но, как знать, может, несчастная жертва, на свою беду, слишком долго выбирала нужную бутылку в темноте. Прикидывала я с особым усердием, прочерчивая линии маршрута «комната — винный погреб» и высчитывая в уме секунды. Бэллочка томно сопела под боком — видимо, мечтала о новых свершениях в области клептомании.

Под вечер в дверь постучали. Не так, как бы это сделал Вилард, — подобно удару молотка по крышке гроба. Стук был осторожный и в то же время нахальный. Приглушенный, очень настойчивый. Узнаю почерк…

— Входи, коли не боишься! — крикнула я, пряча тетрадь под подушку.

Угадала. В комнату вплыл Зейн — с подносом в руках, на котором красовались глубокая тарелка с жижей сероватого цвета и чашка, исходящая паром. Выражение его лица было приторно-сладким, хоть вместо сахара в чай добавляй.

— Держи, разрушительница ритуалов, — издевательски протянул он, ставя поднос на тумбочку с таким видом, будто подкладывал бомбу. — Принес тебе ужин. По приказу свыше, ну и по велению души. Хотя насчет наличия у некромантов души у меня большие сомнения. Как, впрочем, и насчет съедобности сего… — Зейн брезгливо покосился на содержимое тарелки, — …рагу. Аноре вздумалось похозяйничать на кухне. Наверное, с любовью готовила.

Ага, а принес он мне это, чтобы я ни за что не пропустила ее кулинарные изыски. Как говорится, все должны страдать!

— Как твое заточение?

— Заточение? — Я фыркнула и села, с наслаждением потягиваясь. — Это просто небольшая пауза для размышлений. Потому что приказ свыше — святое. А ты чего лично притащил поднос? Неужели совесть одолела? Или страх, что я расскажу нашему наставнику, кто вытолкнул меня за защитный барьер?

Зейн сел на краешек кровати, благоразумно отодвинувшись от Бэллочки, которая открыла один глаз и недобро щелкнула на него зубами.

— Совесть, страх? Пф-ф. Скорее признательность за твое молчание. — Он наклонился поближе, понизив голос до конспиративного шепота, хотя, кроме нас и белки, в комнате никого не было: — Видела бы ты себя, Темнори. Прыжок в стиле: «Прими меня, проклятие!» Было эпично. А выражение лица господина Виларда… Я думал, он сейчас сам выдаст тебе пару проклятий. Но нет, ограничился выговором. Громким. Очень. У меня до сих пор в ушах звон стоит.

— Бэллочка, — процедила я, и та заинтересованно подняла голову, — укуси этого негодяя за…

— Ну-ну, не горячись. — Зейн заерзал на покрывале. — Я это все к чему… Раз уж ты героически приняла удар на себя и не сдала меня, то я поделюсь с тобой кое-чем интересным. Информацией. Горячей, с пылу с жару.

Я насторожилась. Бэллочка, так и не дождавшись продолжения команды, снова улеглась посапывать. Невыносимый сокурсник интригующе поиграл бровями. Увлекся, поскольку вместо игры у него получился целый танец.

— Ну? — не выдержала я спустя минуту этого кошмара. Вот чьи брови можно смело использовать в качестве оружия! — Не томи, выкладывай. Умираю от любопытства. Хотя, учитывая меню, это может случиться буквально через пять минут после ужина.

— Слушай сюда. — Зейн оглянулся на дверь, словно опасался, что нас могут подслушивать. — Я прибирался в саду и случайно проходил мимо кухни час назад. Окно было приоткрыто. Ну, знаешь, для проветривания после готовки Аноры. Аккуратно заглянул внутрь, а там…

Он сделал паузу для драматического эффекта. Я нетерпеливо стукнула его по плечу.

— Ай, не дерись. Там сидели наш дорогой наставник и его прелестная невеста. Вели задушевную беседу. О предстоящей свадьбе.

Мое сердце сделало кульбит, Зейн самодовольно ухмыльнулся:

— Не торопись рыдать. Готовься к пикантным новостям! Точнее, антипикантным. Их брак совсем не по любви.

— По расчету? — вырвалось у меня. Глядя на тарелку с «рагу», я преждевременно почувствовала тошноту. — Я подозревала!

— Ты почти права. — Зейн потер руки. — Как я понял по брошенным им фразам… это была воля легендарного наставника господина Виларда. Либруса Коули, родного дядюшки Аноры. Престарелый некромант, видимо, перед смертью умудрился стребовать с ученика, чтобы тот присмотрел за его любимой племянницей. В понятие «присмотреть» входило принятие в семью. А Вилард не горит желанием жениться. Честное слово! Говорил ей на кухне что-то вроде: «Анора, ты тогда говорила, что не готова выходить за меня замуж. Может, разойдемся?»

Я затаила дыхание. О-о-о… Он хочет с ней разойтись!

— И что она? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Ох, это было целое представление! Анора замурлыкала про то, какой Вилард замечательный, какой верный, как он три года не покладая рук и магических сил вызволял ее из потустороннего измерения. Значит, это любовь. Самая что ни на есть настоящая. И теперь она мечтает стать его женой.

Фу, какая наглая слащавая ложь!

— Любовь?! — Я подскочила на кровати, чуть не опрокинув Бэллочку на пол. — Какая еще любовь? Она ему ни капельки не нравится, я вижу. Вилард ее терпит, как неизбежное зло! Откажись Анора от свадьбы, он бы и глазом не моргнул. Им движет чувство долга — вот и все!

Я задыхалась от ярости. Эта наглая притворщица коварно вернулась в его жизнь, связала по рукам и ногам каким-то старым обещанием, а теперь еще и разыгрывает из себя влюбленную невесту, используя благородство Виларда против него!

Сокурсник наблюдал за мной с откровенным любопытством, но смотрел почему-то довольно грустно.

— Чувство долга, обещание… Возможно, — пожал он плечами. — Факт остается фактом: она хочет замуж и очень активно это демонстрирует. А он… — Зейн встал с моей кровати, так и не закончив мысль. — Ладно, Темнори, наслаждайся своим заточением и рагу цвета вечной тьмы. Информацией я поделился. Не благодари. Сам знаю, насколько я великодушен.

Он скрылся за дверью, оставив меня наедине с вцепившейся в покрывало Бэллочкой и подносом на тумбочке. Но я не видела ни белки, ни «каши». Передо мной стоял образ Виларда, скованного цепями дурацкого обещания, и Аноры, толкающей его к алтарю.

Что, если это вовсе не обещание? А клятва, например! Которую нельзя нарушить, потому Вилард и завел с ней беседы о мирном расставании вместо того, чтобы разорвать помолвку.

Догадка забилась в голове, как пойманная на липкую ленту муха. Он не может взять и бросить ее. Он связан. А она это использует.

Я сжала кулаки, чувствуя, что ярость сменяется холодной решимостью. Нет, так дело не пойдет. Надо поторопиться найти доказательства. Разорвать эти цепи. Иначе Вилард вправду женится на мерзавке-обманщице, а я потерплю крах как сыщик.

У меня созрел план — безумный, рискованный, пахнущий отчислением, а то и тюрьмой. Но другого не было. Глубокой ночью, когда вокруг властвовали тьма и тишина, я собрала сумку, выпила остатки зелья для остроты зрения и тенью прошмыгнула из комнаты вниз, к подвалу. Бэллочка — моя верная приспешница — юркнула за мной.

Дверь в кабинет Виларда, конечно, была заперта. На ключ.

— Ну что, твой выход, — прошептала я белке, указывая на вентиляционную решетку под потолком. — Проникни внутрь и отопри замок с той стороны. Поняла?

Бэллочка посмотрела на решетку, потом на меня, и в ее черных глазках зажегся азарт, как у грабителя с большой дороги. Она деловито и бесшумно взобралась по неровностям стены. Ее коготки ловко отщелкнули крепления решетки (лишь тьма знает, где она этому научилась), и через секунду рыжий хвост исчез в черной дыре. Я затаила дыхание, прислушиваясь к шуршанию за дверью. Щелк! И она отворилась, явив Бэллочку, повисшую на рычажке замка.

— Ты гений, — выдохнула я, протискиваясь внутрь. — Полезнейшая преступная белка в мире.

Кабинет встретил меня полумраком и запахом старой бумаги, полыни и камня. Сердце колотилось. Я раскрыла прихваченную из комнаты сумку и, отыскав гору черных свечей в ящике, сгребла в нее ровно тринадцать штук. Но главное — мне нужна книга. Толстенный фолиант в потрепанном кожаном переплете: «Ритуалы высшего порядка». У каждого уважающего себя некроманта такая должна быть. Где же она? Полки казались бесконечными, как и книги на них. Не исключено, что у Виларда ее и нет, а все заклинания он давно знает наизусть. А я вот не знаю! Или рискнуть положиться на память?

Ой, опасно. Может, я горячусь? И вообще, следует получше подумать, прежде чем воплощать свой дерзкий план…

Додумать я не успела. Мои пальцы наткнулись на нужный корешок высоко на верхней полке. Я встала на цыпочки, едва не опрокинув банку с чем-то подозрительно шевелящимся, и стащила тяжеленную книжищу. Из нее выскользнул и плавно опустился на пол сложенный лист бумаги.

Я подняла его. На нем были ритуальные схемы и расчеты. Четкие, педантично выстроенные столбцы магических уравнений. С учетом энергии кладбищенских камушков и сжигания полынного сбора отмены. А внизу — заметка узнаваемым острым почерком Виларда: «Теоретическая модель нейтрализации проклятия от нарушенного согласия с последней волей усопшего через резонанс с геомантическими узлами земли. Эффективность ~72 % при условии точного совпадения фаз».

Кладбищенские камушки… Я находила их в его балахоне! Который пах жженой полынью. Сходится! Он вынужден жениться на Аноре, потому что связан — клятвой, данной умершему наставнику, ее дяде. И ищет способ освободиться. Пока безуспешно. От Аноры точно пора избавляться! Не с помощью убийства, само собой, а правосудия. Тогда проклятие удастся обойти, ведь его условие — женитьба — станет невыполнимым. Гениально и законно!

— Ничего я не горячусь, — прошептала я, сунув лист обратно в книгу и открыв страницу с ритуалом допроса покойного. — Просто мне необходимы доказательства. А они лежат под двумя метрами земли на городском кладбище.

Я тщательно переписала заклинание в прихваченный из комнаты блокнот и вернула фолиант на полку. Бэллочка, сидевшая на столе и наблюдавшая с интересом, получила суровую инструкцию:

— Не вздумай идти за мной. Духи покойных не любят проклятых тварей… Помнишь, что случилось в прошлый раз при допросе Бурдона? Второй раз нам такого не надо.

Белка фыркнула, явно обидевшись на «проклятую тварь», но послушно юркнула обратно в вентиляцию. Я выскользнула из кабинета, закрыла дверь, убедившись, что с другой стороны щелкнул замок, и покинула особняк. Сумка оттягивала плечо, но адреналин не давал обращать внимание не подобные мелочи.

Я уже миновала полпути, когда сзади донесся… шорох? Сухой, шелестящий, как будто кто-то осторожно двигался по гравию. За моей спиной! Выступил холодный пот, я обернулась. Никого. Только вереница спящих домов. И тут у мусорных баков материализовалась высокая фигура. Я вскрикнула, шарахнувшись назад.

— Бу! Адептка тьмы вышла на промысел? — раздался до боли знакомый ехидный голос. Под свет фонаря вышел Зейн, скрестив руки на груди. — Ай-яй-яй, Темнори. Разве наш грозный наставник не велел тебе сидеть в комнате до утра? А ты… — Он сделал театральную паузу, шагнул ко мне. — Нарушаешь заточение. И тащишь что-то очень подозрительное.

Он схватил мою сумку. Я вцепилась в ремень, но этот гад был сильнее. Почему, ну почему я не взяла с собой белку? Оставила бы ее за воротами кладбища, а сейчас она бы очень мне пригодилась — искусать его как следует…

— Отдай, — зашипела я, пытаясь куснуть Зейна самостоятельно. — Это не твое дело!

— О, странное ночное паломничество с подозрительной сумкой — это как раз мое дело! — Он увернулся и заглянул в нее, присвистнув. — Свечи, мел, доска для рисования, блокнот с записанным заклинанием… Ого, да ты собралась устраивать шабаш? Или… — Его голос потерял шутливую нотку, стал жестче. — На кладбище шуруешь, я полагаю? К Мэгги?

Я молчала, стиснув зубы. Неуместный всеведущий болван!

— Ты совсем спятила? После сегодняшней катастрофы с проклятием? После разноса от Виларда? Он тебя завтра на части порвет, если узнает! А узнает он обязательно, потому что я…

— Потому что ты побежишь ябедничать? — перебила я с ледяным презрением. — Ну конечно. Чего еще от тебя ждать? Иди, беги. Разбуди его. Расскажи. Стань его любимчиком окончательно. Только знай: если ты мне все испортишь, настоящий убийца сменит розовое платьице на свадебное и будет дурачить Виларда своим враньем до конца его дней! И это ляжет на твою совесть.

Зейн замер. Даже его ехидная улыбка куда-то сползла.

— Постой, при чем тут платье и Мэгги? Или… Ты думаешь, что это Анора ее… Ну того?..

— Именно так я и думаю! И любой, кто потрудился бы пораскинуть мозгами хоть немного, обязательно пришел бы к такому же выводу.

Тут я немного слукавила. Одного раскидывания мозгами явно было недостаточно. Понадобилось полистать дамские журналы, утопить Анору в жакузи, воровать ценные приборы из ее комнаты и много чего еще сделать… Но мозги все равно в приоритете!

Зейн тяжело вздохнул, перекинул мою сумку через плечо.

— Ты невыносима. И, вероятно, права насчет Аноры. Сделать такое отвратительное рагу может только опасная злодейка. — Он махнул рукой по направлению к кладбищу. — Ладно. Идем, сумасшедшая некромантка. Но только потому, что идея позволить тебе одной допрашивать покойника ночью еще безумнее. А если Вилард нас поймает, я скажу, что ты меня заставила угрозами и шантажом.

— Сволочь, — буркнула я, но направилась вперед. Выбора не было. — Только не мешай на ритуале. Максимум свечи расставишь. И чтобы никаких комментариев.

— О, великая честь, — хмыкнул он, вышагивая рядом. — Постараюсь приберечь комментарии на потом. Когда будем огребать от разъяренного духа Мэгги.

Мы пошли быстрее и вскоре достигли кладбища. Незапертые ворота зияли черным провалом. Лунный свет серебрил надгробия и скорбные статуи. Воздух был неподвижен, густ и пах сырой землей. Сердце колотилось уже не только от адреналина, но и от предвкушения. И страха. Глупого, первобытного страха перед тем, что мы собирались сделать.

Вот только при входе на кладбище, в маленькой кирпичной будке, теплился огонек керосиновой лампы. В распахнутом окне был виден смотритель — старичок в залатанном ватнике, клюющий носом над раскрытой книгой. Рядом с ним стояла пузатая бутыль.

— Великолепно, — едко прошептал Зейн, прячась за ближайшим памятником. — Ночной смотритель не спит. Сейчас он заметит нас, заорет: «Караул!» — и конец нашему благородному предприятию. Может, уже пора домой?

Я проигнорировала его. Мозг лихорадочно работал. Напугать? Слишком шумно. Оглушить? Безнравственно и опять же шумно. Но был другой способ. Магический.

— Жди, — приказала я Зейну и, согнувшись в три погибели, прокралась к будке.

Осторожно выпрямилась у окна, шепча слова заклинания — не громче шелеста сухих листьев. Энергия потянулась тонкой холодной струйкой. Завихрилась в воздухе невидимой воронкой и устремилась к старику, превращая его в застывшее изваяние.

— Что… что ты сделала? — Зейн уставился на меня, его глаза округлились от искреннего изумления. — Он… уснул? Или ты его вырубила?

— Стазис, — коротко пояснила я. — Гипнотический. Когда я его расколдую, он подумает, что просто задремал.

— Ничего себе… — Сокурсник покачал головой, впечатленный. — Никогда бы не подумал, что ты способна на такое… аккуратное колдовство. Думал, ты только рушить всё мастерица.

Фыркнув, я вошла в будку, он увязался за мной. На стене висела добротная лопата с остро заточенным лезвием. Я сняла ее.

— Ты что… — кашлянул Зейн, — собираешься выкапывать Мэгги из могилы?

— А как еще ее допросить? — Я сунула лопату ему в руки. — Но копать будешь ты. Должна же быть от тебя какая-то польза.

— Я?! — Он взглянул на нее с ужасом. — Да ты с ума сошла! Я здесь исключительно как наблюдатель!

— Пф-ф-ф! Наблюдатель — бесполезен. А копатель — полезен. Выбирай: копай или беги объяснять Виларду, как ты тут оказался со смотрителем в стазисе и лопатой. Уверена, он оценит твою наблюдательность.

Зейн выругался себе под нос, но заявил сердито:

— Сама копай.

— Что так-то? Боишься не справиться? Или просто боишься? — с издевкой спросила я. — Неужели покойников?

Вот сейчас он скажет: «Я? Боюсь? Да еще и каких-то покойников? Да я ничего не боюсь!» — и примется за дело. Знаю я этих мальчишек! На «слабо» любую ерунду сделают. Но Зейн не сказал.

Мы отправились на край кладбища. Пристанище Мэгги под огромным развесистым деревом было окружено цветами, ни за что мимо не пройдешь. Я уперла руки в бока, оглядывая фронт работ.

— Сам посмотри: ничего страшного! Цветочки и тишина… Можно приниматься за работу.

Я была уверена, что Зейн так и поступит. Но нет. Вместо этого он уселся на землю с торжеством в глазах и явным намерением оставаться наблюдателем.

М-да… Недооценила.

Я вздохнула, делая вид, что смирилась с поражением, взяла в руки лопату и с размаху всадила в землю. В полушаге от могилы. Повздыхала, обошла лопату по кругу, приглядываясь. Вцепилась в черенок, постаралась вытащить — никак. Потянула еще сильнее, рванула на себя… безрезультатно. Нет, можно было бы рвануть посильнее и даже грохнуться вместе с лопатой наземь, но платье же испачкаю! И вообще, моя задача не веселить сокурсника, а пробудить в нем совесть.

Зейн насмешливо наблюдал за моими попытками без признаков совести на лице.

— Земля сырая и твердая… — пожаловалась я. — У меня не получается. Это ведь ты у нас спортивный… Вон какие мускулы! И рост… От высокого роста многое зависит. И плечи у тебя широкие… Сразу видно: сильный.

— Я — да, — зарделся он, сраженный моей грубой лестью. — Сильный и спортивный. Так и быть, спасу тебя!

— Начинай… — Я одной рукой вытащила лопату из земли, вручила ее Зейну и указала на все еще свежий холмик. — И помни: это не просто могила. Это ключ к спасению Виларда от розового лживого кошмара.

Дорогой сокурсник посмотрел на лопату, потом на меня и бросил сумку на землю.

— Вечная мерзлота и проклятые зомби, — пробормотал он, плюнул на ладони и вонзил лезвие в рыхлую землю. — Надеюсь, мои старания окупятся и Мэгги расскажет что-нибудь очень, очень убедительное. И не слишком разозлится. А то я как-то не готов сегодня к объятиям вечной тьмы!

— Не нагнетай, — поморщилась я, открывая сумку. — Копай, не отвлекайся.

А я пока займусь подготовкой ритуала…

Зейн копал. Не сказать, чтобы с энтузиазмом, скорее с таким видом, будто земля ему лично чем-то навредила. Каждый ком, летевший через его плечо, сопровождался стоном или коротким выразительным ругательством. Иногда он останавливался, опирался на лопату и смотрел на меня полными немого укора глазами. Я делала вид, что не замечаю. Моя задача была куда важнее и требовала концентрации. Пока соучастник преступления боролся с глиной, я орудовала мелом.

По доске для записей — обычной, дубовой, небольшой. Не сакральный артефакт, но сойдет. Я выводила пентаграмму, стараясь не сбиться. Совесть — гадкое чувство — начинала скрестись где-то под ребрами. Раскапывать свежую могилу, тревожить духа… Кощунство? Несомненно. Но мы делаем это во имя справедливости! Чтобы убийца несчастной Мэгги не щеголяла в кружевных рюшах безнаказанно, хотя, как по мне, за кружевные рюши уже надо наказывать.

Тринадцать черных свечей — специальных, для вызова духов, а не для романтических ужинов — я расставила по кругу, в отдалении от раскапываемой ямы. Зажигала их по очереди, шепча стандартное заклинание. Пламя заколебалось, едва не потушенное порывами ночного ветра, но устояло, отбрасывая пляшущие тени на деревья и утомленное лицо сокурсника. Глухой удар по крышке гроба прозвучал громче выстрела в ночной тишине. Зейн выпрямился, вытирая пот со лба рукавом, с ненавистью посмотрел на лопату и воткнул ее в кучу земли рядом.

— Всё, Темнори, — заявил он хрипло. — Я докопал до крышки гроба. Но вытаскивать его не буду. Это уже за гранью даже для моего цинизма. А еще для моей спины.

— И не надо, — отмахнулась я, откладывая мел и с трепетом беря в руки блокнот с записанным заклинанием. — Просто открой крышку. И просунь эту доску под тело. Аккуратно! Чтобы пентаграмма оказалась под спиной и не смазалась.

— А так можно? — засомневался Зейн, но, к его чести, удовлетворился моим кивком.

Он спрыгнул в яму. Раздался скрежет гвоздей и стук откинутой крышки гроба. Затем — шорох.

— Готово, — отчитался сокурсник. — Теперь твой ход, великая вызывательница мертвецов. Только предупреждаю: если она взмоет ввысь и скажет: «Привет, детишки, чего надо?» — я тут же свалю.

Я не ответила. Все мое внимание было приковано к раскрытой странице блокнота. Заклинание для допроса усопшего… Версия для повторного вызова, довольно высокой сложности. Текст был витиеватым и чертовски длинным. Я начала шепотом повторять первые строки, чувствуя, как слова путаются на языке. Тьма, почему я не выпила зелье для улучшения памяти? Или хотя бы для храбрости? Надо будет вшить флакончики в подкладку пальто. На экстренный случай.

Отдельно удручало, что покойник после первого призыва обычно становится вреднее. Капризнее. Надо будет искать подход. Грозный тон? Вряд ли. Лесть? Возможно.

— Ну что, колдунья? — Зейн вылез из ямы, отряхиваясь от земли. — Или передумала? Я-то не против.

— Замолчи, — процедила я, отгоняя навязчивую мысль о том, что дух Мэгги сейчас может быть не в духе, — и не мешай.

Я встала у края могилы, не глядя вниз, и глубоко вдохнула, унимая дрожь в руках. Вокруг свечей мерцал магический ореол, энергия густела. Пора начинать… Да, пора.

— Ты справишься, — неожиданно подбодрил Зейн. — Ты же видела, как это делается.

— Дважды… — выдохнула я и, копируя интонацию Виларда, приказала ледяным тоном: — Не издавай ни звука.

Он провел пальцами по губам запечатывающим жестом, я отложила блокнот в сторону. Читать с листа нельзя, надо полагаться на память и силу воли. Я вправду видела, как это делает мой легендарный наставник. Как он стоял, непоколебимый, как его голос, низкий и властный, наполнял пространство, заставляя подчиняться тьму. Расправив плечи, я принялась произносить заклинание.

Сила ритуальных слов вызывала во мне ни с чем не сравнимый трепет. Я чувствовала, как нарастают эманации, как звенит воздух. Почти осязаемые вибрации! Свечи вспыхнули ярче, их огонь вытянулся тонкими синими язычками. Темная энергия заклубилась над открытым гробом, становясь плотной, переливчатой.

И тут… ой! Следующая строчка заклинания вылетела из головы. Я уставилась в темноту над гробом, понимая, что мощный поток энергии буксует, грозя обрушиться прямиком на меня. Паника сжала горло. Дура! Где зелье памяти?! Где мои мозги?..

Уловив движение сбоку, я заметила, что Зейн, бледный как полотно, решительно поднял блокнот с земли. Он не проронил ни звука, просто жестами изображал слова, которые я подзабыла. Ах, ну да… Точно! Именно эти! Я почти скороговоркой выплюнула всю строчку разом, направляемая его подсказкой. И понеслась дальше, уже без запинки. Мои интонации становились точь-в-точь как у Виларда. Я выкрикнула последнюю повелительную фразу, вкладывая в нее всю свою волю.

Повисла тишина. Абсолютная, оглушительная тишина. Даже ветерок стих. Пламя тринадцати свечей ослепило меня на долю секунды, а затем сжалось до крошечных голубых точек. Из открытого гроба медленно всплыла Мэгги. Она замерла в полуметре над могилой, окутанная мерцающими тенями. На ней были белое пышное свадебное платье и фата, скрывающая лицо. От тела веяло холодом и запахом сырой земли.

Зейн отшатнулся, споткнулся о лопату и едва удержался на ногах. Я стояла как вкопанная, по спине бежали мурашки. Жуткий вибрирующий голос прозвучал так, будто доносился из глубин колодца, и разорвал тишину:

— Кто ты и зачем меня снова беспокоят?

Правила допроса мертвых, написанные кровью, гласят: не давать покойникам никакой информации о себе! Надо было ответить стандартное: «Я та, кто пришла задать тебе вопросы». Но адреналин, смятение и жгучее желание раскрыть правду заставили выпалить:

— Я та, кто хочет призвать к ответу твоего убийцу! И мне нужны твои ответы. Чтобы справедливость восторжествовала!

Что-то изменилось… Свечи заискрили, энергия задрожала. Тело Мэгги, до этого парившее горизонтально, как ему и было положено, вдруг плавно перевернулось в воздухе. Ее фата колыхалась, приоткрывая… кхм, лицо. С которого смотрели холодные белые глаза. Зейн выругался одними губами и схватился за голову.

Взгляд Мэгги не был настоящим, но ощущался физически — холодным оценивающим прикосновением потустороннего. Вибрирующий голос заговорил снова, но сейчас в нем было меньше гулкости и больше… одобрения?

— Спрашивай!

Я перевела дыхание. Ритуал сработал! Пусть и не совсем по правилам… Теперь главное — не облажаться с вопросами. Формулировать четко, не болтать лишнего и помнить: этих вопросов у меня в запасе всего ничего.

— Та подружка, которую ты встретила, когда гуляла в королевстве… Это ведь была Анора? Она тогда еще от тебя шарахнулась…

Вот вроде бы и стараешься сформулировать вопрос четко, лаконично и правильно — как это обычно делает наставник. А получается все равно несколько сумбурно. С другой стороны, вопрос вполне понятный, а главное — ответ на него будет однозначным: либо «да», либо «нет». Так что можно сказать, с задачей я справилась. Пусть даже на троечку. Ну ладно — на троечку с плюсом. Вряд ли Вилард бы мною гордился, но и бездарью бы точно не обозвал…

Угу, не обозвал бы — пришиб бы сразу, как только выяснил, что я без разрешения разрыла могилу и подняла покойника для повторного допроса. Вдобавок без документов из мэрии и согласия родственников…

— Анора, — голос Мэгги прозвучал ровно и спокойно. И с той же мертвой интонацией добавила: — Было обидно… Все-таки не чужие…

Я усмехнулась про себя: потому и шарахнулась, что не чужие. Впрочем, причину такого поведения Мэгги уже знает. Узнала сразу, как только встретила Анору на приеме и услышала душераздирающую историю о том, что наша красавица три года провела в потустороннем измерении на болотах. Могу себе представить, как Мэгги удивилась. Хорошенькие же у нас болота — с возможностью выбираться в соседнее королевство, как только приспичит!

Что ж, вина Аноры в подлом обмане подтверждена. Осталось подтвердить причастность к убийству.

А значит, еще один вопрос:

— О чем вы говорили с Анорой, когда уединились на приеме? Не просила же ты ее действительно дать интервью Брайсу…

Очень я сомневаюсь, что интервью с девицей, которая развлекается в соседнем королевстве и занимается преимущественно своими персями, может продвинуть чью-то журналистскую карьеру.

— Нет, — холодно и отстраненно произнесла Мэгги. — Мы говорили… о той встрече… на чужбине. Анора просила ни о чем не рассказывать… Никому.

— Ну а ты что? — ляпнула я и тут же поняла, какую ошибку совершила. Каждый вопрос надо было обдумывать долго и усиленно!

— Сказала, что так и быть — никому не расскажу.

Из меня будто разом выпустили весь воздух. Мотив для убийства в одну секунду рассыпался прахом. Нет, ну правда, зачем Аноре убивать подругу, если та пообещала молчать?

Сказать, что я была в отчаянии, — ничего не сказать.

Нет, мне, конечно, не впервые идти по ложному следу, такое со всеми сыщиками бывало, даже с легендарным Блэком. Но вот раскопать могилу ради ложного следа… Такого со мной еще не случалось. Да уверена: и с Блэком тоже.

Провал, полный провал!

— Хотела дать ей возможность самой… во всем признаться, — проскрежетала покойная, уже не обращая на меня внимания. — Жениху… Бесчестно это — обманывать человека, который тебя три года искал… места себе не находил… отказался от карьеры…

Я замерла, боясь пошевелиться. Задавать вопросы уже было бесполезно, она меня не услышит. А вот внимательно слушать — крайне полезно. Лишь бы Мэгги продолжала говорить!

А она продолжала:

— Я дала ей время до завтра…

Вот тут бы мне спросить: «Ну а она что?»

Но, увы, попыток больше не осталось. Вот же гадство!

Однако голос Мэгги снова зазвучал в кладбищенской тишине:

— Она пообещала, что признается… Предложила выпить для храбрости, а вино у нас как раз закончилось…

Сказав это, Мэгги закрыла глаза и опустилась в гроб. Тринадцать свечей в последний раз вспыхнули и погасли окончательно. Какое-то время кругом царствовали темнота и тишина, но с последней я разобралась быстро.

— Нет, ну ты это слышал?! — восторженно воскликнула я. — Все сходится!

Зейн зачем-то подпрыгнул на месте.

— Незачем так орать, — буркнул он.

— А как мне еще орать? — искренне удивилась я.

— Вообще никак не орать! — раздраженно бросил сокурсник. — А еще лучше — не ходить ночами по кладбищам, не раскапывать могилы. И не начинать читать заклинание, если толком не знаешь его! Особенно если оно некромантское.

Зейн говорил очень сердито и поучительно… Что-то в его интонациях казалось смутно знакомым… Что же?

Да какая разница! Зато я все расследовала и определила убийцу. Ай да я, ай да молодец!

— Такие заклинания должны от зубов отскакивать, прежде чем подумаешь их применить в ритуале. Ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться?!

— Надо же, какой ранимый, заклинания испугался, — насмешливо фыркнула я.

— Не заклинания, а того, что тебя, дуреху бестолковую, размажет тонким слоем по поверхности кладбища! И даже в могилку нечего будет положить!

Точно! В голосе Зейна сейчас отчетливо слышались интонации нашего наставника. На мгновение мне показалось, что Вилард стоит где-то рядом. Вот сейчас выйдет из-за куста и продолжит эту пламенную речь, как будто она и не прерывалась.

Пришлось тряхнуть головой, чтобы избавиться от наваждения.

Ну уж нет, ну уж спасибо! Мне и одного наставника более чем достаточно. Выслушивать критику и нравоучения от Зейна? На такое я не подписывалась.

— Ничего, Вилард бы собрал, и могилка как-нибудь заполнилась бы. А вот если вовремя не вернемся — он сам размажет нас обоих ровным слоем! И после него нас никто не соберет, так и останемся перемешанные. Давай скорее тут заканчивать!

У Зейна явно нашлось бы что сказать на это, но он не стал. Пробормотал себе под нос что-то явно нецензурное и взялся за лопату.

Долго на кладбище мы не задержались. Закопать гроб, привести в порядок могилку, вернуть лопату на место и аккуратно расколдовать сторожа — все это заняло не больше часа. Мы успели выбраться до того, как первые лучи солнца окрасили кромешную тьму.

Обратная дорога была невыносимо долгой. Зейн тащил сумку, а моя радость понемногу меркла. Только сейчас мне пришло в голову, что показания незаконно допрошенного покойника не используешь в качестве доказательств. Если я расскажу о содеянном, то в тюрьму посадят вовсе не Анору! А меня за самоуправство и сокурсника за пособничество. Вот же незадача… А кроме слов Мэгги, предъявить мне толком и нечего. Или есть? Следы на персях есть, шмугундер в комнате негодяйки в наличии, истинные подробности их разговора на приеме у мэра мне известны. Уж как-нибудь сумею вывести Анору на чистую воду. Главное — уверенность и обвинительный тон. Сама сознается под моим напором как миленькая. У Дариуса Блэка это отлично получалось чуть ли не в каждой книге, значит, и у меня получится.

Решено: отрепетирую хорошенько речь за ночь, а утром как разоблачу болотную невесту! Правда — грозное оружие. Рыжая притворщица не выдержит и сдастся под весом неумолимых фактов, а если не сдастся, то я предъявлю всем модный журнал и ее глубокое декольте… Ой, нет, лучше обойтись без этого предъявления. Просто привру, что у меня имеются свидетели из соседнего королевства, которые ее видели. Уверена, они там найдутся, когда полиция ею заинтересуется. Вилард прозреет и ужаснется тому, насколько был слеп. И не сможет не признать, какая я талантливая и замечательная. Снова его спасла. Зря он на меня кричал. Ну и не кричал, когда надо было бы покричать.

— Ты чего с таким мечтательным лицом идешь и под ноги не смотришь? — пропыхтел Зейн. — Того гляди споткнешься да упадешь.

— Готовишься ловить? — хмыкнула я.

— Вот еще… — Он поудобнее перехватил сумку. — Мои силы исчерпаны на выкапывание-закапывание, и вообще я устал, сама тащи свое добро.

Сокурсник галантно сгрузил на меня мою же поклажу, что было совершенно возмутительно. Однако возмущаться я не стала: впереди уже маячил некромантский особняк, а мы как раз проходили мимо мусорных контейнеров. Я положила туда оплавленные свечи, мелки и тщательно протертую доску, пропитавшуюся ритуальными эманациями. Сумка мгновенно потеряла в весе, а Зейн чуть не задохнулся от злости. Подумав, я выдрала из блокнота лист с заклинанием, изорвала в мелкие клочки и их тоже выбросила. Всё — нет улик, никто не заподозрит, что кто-то был на кладбище и допрашивал Мэгги!

Мы ответственно вытерли ноги о траву и пробрались в дом тихими мышками. Зейн отправился к себе в комнату, бормоча что-то про душ и мою ужасную подлость. Я пошла к себе, затолкала опустевшую сумку в шкаф, привела себя и свою одежду в порядок. Взяла блокнот и принялась записывать завтрашнюю обвинительную речь, стараясь уложить все факты в самые что ни на есть весомые фразочки. Получалось, честно говоря, посредственно, буквы расплывались перед глазами, я зевала и клевала носом. К тому же меня очень отвлекала Бэллочка, вздумавшая раскачиваться на занавеске. Нет, работать в таких условиях категорически невозможно! Пожалуй, встану пораньше и соображу, что такого сказать Аноре. В конце концов, не припоминаю, чтобы сыщик Блэк куда-то записывал свои финальные изобличения и уж тем более читал их по бумажке. Сымпровизирую! Прямо за завтраком. С этой светлой мыслью я уткнулась лицом в подушку и с чистой совестью уснула.

Проснулась действительно рано. Попробуй тут не проснись, когда снизу доносятся чьи-то гневные вопли, а им вторит тонкий испуганный визг. О тьма, что происходит?!

Крики становились все громче — гневные и пронзительные. Казалось, они сотрясали стены, но слов было не разобрать. Я немедленно поднялась на ноги, стряхнув Бэллочку с колен.

Один взгляд в зеркало — и я мысленно похвалила собственную предусмотрительность. Спала одетой! Черное платье было мятым, как гармошка после вечера в трактире, но кто на это сейчас посмотрит? Главное — я не тратила драгоценные секунды на переодевание. И еще я с гордостью вспомнила, как по возвращении домой, едва держась на ногах, все же смыла с юбки комочки кладбищенской земли. Той самой, что летела во все стороны во время нашего с Зейном раскапывания и закапывания Мэгги. Не хватало еще, чтобы Вилард учуял запах свежей могилы раньше, чем я успею блеснуть своим сыщицким интеллектом! Хотя лучше бы он и потом не учуял.

Я добежала до лестницы, стараясь не топать, но при этом жадно прислушиваясь к гвалту из гостиной. Голоса были знакомыми: один — мужской, жесткий, срывающийся в истеричные нотки. Другой — женский, визгливый, жалостливый. Так-так-так… Притаившись на верхних ступенях, я обратила свой взор вниз.

Там разворачивалась эпичная сцена. Практически поле битвы. Под хрустальной люстрой, красный как рак, с горящими глазами, метался туда-сюда Брайс. Он буквально тыкал пальцем в Анору! Она же сидела, вжавшись в спинку кожаного дивана, и изображала оскорбленную невинность. А у камина, опершись о мраморную полку, стоял Вилард. Неподвижный, словно статуя, но с очень хмурым лицом. Он напоминал тучу, из которой вот-вот засверкают молнии.

Зейн, наверное, предпочел держаться подальше от всего этого — его нигде не было видно. Ну не может ведь он продолжать спокойно спать под такие звуки. Или настолько вымотался за ночь?.. Впрочем, мне было совершенно не до сокурсника. Пропустит самое интересное — его проблемы.

— …не упирайтесь, я всё вычислил! — гремел Брайс, не замечая моего появления. — Сделал экстренный магический запрос. Дорогущий, между прочим! Прямо в ту косметологическую клинику в столице моего королевства. Их администратор по гроб жизни мне должен за рекламу, и знаете, что он ответил? Что по описанию внешности — рыжая, глаза зеленые, рост, возраст — именно она была у них недавней клиенткой. И записалась под именем Норы Кавис на процедуру «Улучшение Премиум»!

Анора скрестила руки на груди, будто защищаясь от обвинений.

— При чем тут я? — залепетала она, устремив на Виларда честный-пречестный взгляд. — Это просто какая-то похожая девушка! И имя… Нора… Тоже похожее, да. Подумаешь. Совпадение! Любимый, ты же мне веришь?

Вилард не шелохнулся. Не проронил ни звука, но его взгляд был страшнее любых слов. У меня сердце упало куда-то в район ушибленного вчера копчика. Брайс меня опередил! Пока я спала, как последняя наивная дурочка, этот подлый журналюга устроил разоблачение Аноры. Все-таки сон — для слабаков. Пока ты спишь, другие коварно заканчивают твое расследование…

Я молилась всем темным силам, чтобы Брайс не выпалил что-то вроде: «А ну-ка, уважаемая, продемонстрируйте следы процедуры!» Потому что, как известно, у женских прелестей гипнотический эффект на мужчин. И хоть я была на сто процентов уверена, что Вилард не из тех, кого можно загипнотизировать парой великолепных персей, проверять это мне категорически не хотелось. Представить только: «Любимый, посмотри сюда!» — и он, очарованный, верит во все ее россказни… Фу, ужас! Так разочаровываться в наставнике я не готова.

— Совпадение? — Брайс рыкнул с такой злостью, что Анора съежилась. — Я сделал запрос не только в клинику! Еще коллегам-журналистам из светской хроники — про Нору Кавис. И представляете, что выяснилось? Что это была любовница местного богача Роджера Ван Дер Люса! Три года он кормил ее обещаниями жениться, а месяц назад выставил на улицу без гроша в кармане. Вот откуда у вас, милочка, деньги на «улучшения»! Полагаю, они не окупились?

Анора побледнела так, что ее рыжие волосы стали казаться неестественно яркими на фоне белого лица. Услышанное явно выбило негодяйку из колеи. Брайс попал точно в цель. Ну, он неплох. Если не обращать внимания на то, что он сам уже в километре от своей колеи. Ужасно непрофессионально. И этот человек наговаривал на сыщика Блэка, пф-ф-ф.

— Глупости! — выпалила Анора, собрав остатки уверенности, но ее глаза испуганно метались по гостиной. — Ничего такого не было. Вы меня с кем-то путаете.

Вот тут я не выдержала. Сидеть в сторонке, пока этот выскочка Брайс спускает мое расследование в трубу? Нет уж! Он молодец, конечно, что нарыл факты, но изобличать-то должна я. Это же мой момент! Мой звездный час!

Я сбежала с лестницы, стараясь выглядеть максимально внушительно, несмотря на мятое платье и торчащие во все стороны волосы. Но причесываться и уж тем более переодеваться в комнате было бы непозволительной тратой времени.

— Благодарю за информацию, господин Брайс, — сказала я с ледяной вежливостью, оттесняя его в сторонку. — Вы внесли ценный вклад. Но позвольте мне дополнить картину. — Я повернулась к Аноре, копируя властную позу и пронизывающий взгляд Дариуса Блэка на финальном разоблачении. — Потому что я знаю, как ты всё провернула. Что случилось до и что — после.

Вилард перевел свой хмурый взгляд с Аноры на меня. Его молчание стало еще страшнее, еще напряженнее.

— Та самая тайна, — я говорила четко и спокойно, хотя внутри все бушевало, — о которой Мэгги обмолвилась мужу. Которую она узнала прямо на банкете. Это — ее тайна. — Я обличающе кивнула на Анору. — Они давно были знакомы и раньше дружили. Потом Мэгги увидела ее в соседнем королевстве, узнала в лицо, а Анора трусливо сбежала. Затем они столкнулись на приеме у мэра, и Мэгги была в шоке от новостей, что подруга якобы три года пропадала в потустороннем измерении.

— Да как бы я такое устроила? — фыркнула Анора. — Я не маг!

— Ты использовала шмугундер, — перебила я, глядя ей прямо в глаза, что было довольно сложно, поскольку те бегали, как подстреленные зайцы. — Редкий артефакт для калибровки потусторонних вибраций. Бэллочка нашла его в твоей комнате, и наверняка он все еще там. Знания о некромантии ты почерпнула у своего знаменитого дядюшки Либруса Коули, не так ли? Поэтому была способна сымитировать следы пребывания в ином измерении и эффектно «вернуться». А на банкете…

Я сделала паузу для драматизма.

— Вы с Мэгги уединились в апартаментах. И ты умоляла ее молчать. Умоляла отчаянно. Но она… — Я покачала головой с показным сожалением. — Она была честной. Слишком честной для твоих игр. Мэгги дала тебе срок. До завтра. Чтобы ты сама призналась Виларду во всем. Потому что давать ложные надежды человеку, который три года искал тебя, отринув все… это подло. Бесчестно.

Анора нервно сглотнула от моих слов, ее подбородок задрожал. Вилард не двигался, но его пальцы сжали край мраморной полки. Брайс затаил дыхание.

— Что ты ей тогда сказала? — продолжила я, неумолимо наступая. — Пообещала, что признаешься! Но сначала тебе надо выпить для храбрости. А вино у вас как раз закончилось… Мэгги пошла в темный погреб, а ты — за ней, тайком. К стеллажу, на котором стояла бронзовая статуэтка коня… Тяжеленная. Идеальное орудие для удара в затылок. Убийства, чтобы навсегда заткнуть рот той, кто мог разрушить твою ложную сказку.

— Я ее не убивала! — завизжала Анора, потеряв последние остатки самообладания. Слезы брызнули из ее глаз. — Я… я собиралась под вино уговаривать ее молчать! Только уговаривать! Я не убийца!

Ой. Я не ожидала, что сработает, еще и так быстро… Все-таки напор, точные детали и неоспоримая уверенность в голосе — это сила!

В гостиной стало пугающе тихо. Анора поняла, что сказала, и прикрыла рот ладонью, но было поздно. Сказанного не воротишь! Отрицая убийство, она призналась в другом — в обмане. В подлой, циничной инсценировке собственной пропажи.

Вилард оттолкнулся от камина, изменившись в лице. Не то чтобы побледнел — нет. Он словно окаменел изнутри. Его голубые глаза, всегда холодные, теперь смотрели на Анору с таким беспощадным презрением, что даже мне стало по-настоящему страшно.

— Вилард… — залепетала она, вскочив с дивана. — Да… да, я подстроила свое исчезновение! Но только чтобы освободиться от давления семьи! Сбежать от решения дядюшки, которому было плевать на мои желания. Я уехала в другое королевство и по неопытности попала в лапы истинного мерзавца. А когда я узнала, что ты все эти годы искал меня… не покладая рук… Я поняла, какой ты замечательный! Какой верный! Как я ошиблась! Я воспылала к тебе любовью, искренней! Я вернулась к тебе! Я хочу быть твоей женой! Прости меня! Дай возможность загладить вину!

«Ага, конечно, любовь, — приготовилась произнести я. — Она просто узнала, что вы получили огромное наследство Бурдонов! Вот и «воспылала» чувствами!»

Однако Вилард бросил на меня короткий взгляд, и эти слова застряли в горле.

Она шагнула к нему, протягивая руки в театральном жесте отчаяния. Вилард отступил назад. Смотрел на нее и молчал несколько невыносимо долгих секунд. У меня желудок прилип к позвоночнику от этого жуткого ожидания. Вдруг сейчас некромант ее проклянет и гостиная провалится прямо в бездну?

— Я прощаю тебя, — наконец сказал ей Вилард.

Что-о-о?!

Моя рука непроизвольно сжалась в кулак. Вот же! Это… это… полный абзац!

Анора всхлипнула, в ее глазах блеснула надежда.

— Но между нами все кончено, — продолжил он. Его голос был тихим, но резал, как лезвие. — Навсегда.

Ну слава тьме, не окончательно свихнулся.

— Нет! — вскрикнула Анора. — Вилард, пожалуйста! Дай мне шанс! Я исправлюсь!

— Ты посчитала меня таким чудовищем, что решилась инсценировать собственную пропажу в демоническом измерении с риском для жизни. Могла бы просто отказаться от свадьбы.

— Не могла! Моя семья заперла бы меня дома!

— Мы бы с этим разобрались, — беспощадно парировал он. — Но ты выбрала ложь. Водила меня за нос. Использовала мой долг перед Либрусом. Собери свои вещи и покинь мой дом. Сейчас же.

Какие еще вещи?! Купленные на деньги Виларда? Нечего их отдавать этой негодяйке!

Анора зарыдала, прижав руки к лицу. Завывала так, что никаким призракам и не снилось.

— Никуда она отсюда не уйдет, — заявил Брайс, блокируя путь к двери. — Иначе опять скроется! Ищи ее потом…

Его слова потонули в резком, настойчивом трезвоне. Мы все вздрогнули. Прежде чем кто-то успел что-либо сообразить или сдвинуться с места, с лестницы сбежал Зейн. Он выглядел немного растерянным, но деловито направился к входной двери. Через минуту заливистых Анориных рыданий вернулся в сопровождении двух полицейских в мундирах. Лица у них были очень решительные.

Брайс кивнул им, указывая на Анору:

— Вот она! — И посмотрел на нее торжествующе. — Перед тем как прийти сюда, я посетил полицейский участок и все рассказал следователю.

— Анора Коули? — спросил старший полицейский, сверяясь с каким-то листком. — Ну или Нора Кавис… Вы арестованы по подозрению в убийстве Мэгги Вестовер.

— Что?! — Анора отпрянула. — У вас нет доказательств! Никаких! Это возмутительно! Я не убивала ее!

— Доказательства мы поищем, — процедил второй полицейский, доставая наручники. — А пока вас можно арестовать уже за то, что вы инсценировали собственное исчезновение. Мы искали вас на проклятых болотах! Тратили время, деньги из городского бюджета, ноги промочили по уши! А вы, выходит, и не пропадали вовсе. Мошенничество и растрата государственных ресурсов — тоже преступление!

Он грубо схватил Анору за руку. Та закричала, вырываясь, осыпая их ругательствами и снова взывая к Виларду. Но он стоял неподвижно, наблюдая за происходящим тем же ледяным молчаливым взором. Замок наручников щелкнул на ее тонких запястьях. Негодяйку потащили к выходу. Брайс, бросив на нас с Вилардом прощальный взор, вышел вслед за полицейскими — видимо, чтобы проследить за процессом ареста, ну или сполна им насладиться.

Дверь захлопнулась. В гостиной воцарилась тишина. Гнетущая, тяжелая. Зейн переминался с ноги на ногу, уставившись куда-то в пол. Я опустилась на диван, пытаясь осознать происшедшее. Анора изобличена, арестована, выдворена. Вилард свободен от ее лжи и обязательств на ней жениться. Клятва у него была или нет, теперь она потеряет силу, ведь невестушка первая отказалась от свадьбы. Побег вполне тянет на отказ! Правда восторжествовала. Убийца Мэгги (естественно, это Анора) скоро предстанет перед судом. Казалось бы, полная победа. Триумф сыщицы Кейры Темнори!

Однако почему-то внутри не было ликования. Ни капли. Только какая-то необъяснимая пустота. И назойливое, как укус Бэллочки, ощущение: что-то здесь не так. Будто упущено нечто важное. Что эта победа — неполная. Фальшивая, как прелести Аноры. Я поймала взгляд Виларда. В его глазах не было ни облегчения, ни благодарности. Только усталость. Глубокая, беспросветная усталость. И еще что-то, чего я не могла понять. Это «что-то» заставляло мою неполную радость поникнуть. А вовсе она сникла, когда наставник изрек:

— Нам надо поговорить. В моем кабинете. Немедленно.

Я было начала вставать с дивана, но Вилард кивнул Зейну:

— Идем.

Что?! Я только что спасла его от негодяйской невесты, а говорить он хочет с ним? Это было даже оскорбительно.

Зейн понуро пошел за наставником в подвальный кабинет, я осталась сидеть на диване в глубоком замешательстве. Нет, ну надо же! В книгах окружающие всегда восхищались сыщиком Блэком, ну или люто ненавидели, завидуя его проницательности. Но чтобы игнорировать… Такого с ним не случалось. Зато случилось со мной!

Тянуло расплакаться по примеру мерзавки Аноры, но я была выше этого. Хотя повод имелся очень весомый. Что с невестой, что без невесты — Виларду я одинаково не нужна! Наверное, спит и видит, когда я уже закончу практику и уеду. Вот закончу и уеду… И даже вспоминать о нем не буду. Зелье забывчивости специально сварю… Целую кастрюлю!

Просидела я в гостиной недолго, поскольку горечь обиды быстро уступила любопытству. О чем это Вилард беседует с Зейном наедине в такой момент? Я обязана выяснить! Наученная опытом, я по-шпионски прокралась в подвал к дверям кабинета и прислушалась.

— …немыслимо, — хмыкал некромант. — Ты на кладбище чуть не хлопнулся в обморок во время ритуала упокоения.

— Я?.. — смущенно залепетал Зейн. — Мы же упокоили того духа! Он перестал выть. И вообще, это была опасная зверюга! Кусалась, наверное, при жизни…

— Это была болонка, — припечатал Вилард. — Ее дух скулил по ночам на кладбище и пугал смотрителя. И ты еле справился.

Ну ничего себе! А я завидовала, что туда взяли сокурсника, а не меня…

— Но справился же, — возразил Зейн. — Так что незачет по практике я не заслужил.

Далее было неразборчиво. Слух я напрягала зря, они оба будто на шепот перешли. А потом раздались приближающиеся к дверям шаги. Я не стала прятаться и делать вид, что не подслушивала. Пусть знают! Мне не стыдно! Стыдно должно быть некроманту, который у себя под носом не замечает такую замечательную будущую ассистентку. Дверь открылась, и я встретила их обоих, держа спину ровно, без малейшего раскаяния на лице. Зейн опустил глаза и торопливо поднялся наверх, Вилард жестом пригласил меня войти в кабинет и сказал:

— А теперь поговорить надо нам.

Подвал по-прежнему пах старой бумагой и жженной полынью, но сегодня он был особенно мрачен, как склеп перед рассветом. Я вошла, стараясь не думать о том, что наставник меня совершенно не ценит. Только что вырвала его из лап этой лживой особы, а он… вызвал Зейна на ковер первым! Такое я точно терпеть не намерена.

— Кейра, садись.

Голос Виларда прозвучал резко, без обычной ледяной сдержанности. Не гневно. Как-то взволнованно…

Он указал на стул у своего рабочего стола, а сам устроился на соседнем — довольно близко. Я уселась под его прожигающим взглядом. Ох, не думала, что его холодные глаза способны пылать!

— Как?.. — Некромант выдохнул, и это было не слово, а вырвавшийся из глубин стон. — Как тебе в голову пришло осквернить свежую могилу?! Допрашивать усопшую без официального разрешения, без защиты, без элементарной подготовки…

Он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. По моей спине прокатился предательский озноб. Оправдываться? Юлить? Ни за что! Я вздернула подбородок и процедила сквозь стиснутые зубы:

— Это Зейн меня сдал?

Недаром же они тут обсуждали кладбища, ритуалы и незачет… Ну Мортис! Ну предатель!

— Нет, — мотнул головой Вилард, — он молчал как партизан.

О духи-заступники… Значит, своим дурацким вопросом я сдала и себя, и его?! Зейн, выходит, молодец, а я трепло. От этой мысли обида вспыхнула с новой силой, жгучая и унизительная.

— Откуда вы тогда узнали? — хмыкнула я.

— Нетрудно догадаться, — усмехнулся он, но в этой усмешке не было ни малейшего веселья. — Как бы еще ты узнала то, что было известно лишь Аноре и Мэгги? — Наставник замолчал, изучая мое лицо так внимательно, словно собирался лепить мне надгробный памятник. — К тому же у меня пропало ровно тринадцать черных свечей. А книга «Ритуалы высшего порядка» стояла под другим углом.

— Вы что, пересчитываете свои свечи?! — воскликнула я, не веря ушам. — У вас же их целый мешок! И вы помните, под каким углом у вас стоят книги?.. Да вы страшный человек!

— Такая практикантка вынуждает быть максимально бдительным. До паранойи включительно. — В его глазах мелькнула неподдельная тревога, и у меня в груди екнуло. — Ритуал повторного вызова духа усопшего — это очень опасно! Потусторонняя энергия могла наложить на тебя проклятие. Или вырваться наружу и привлечь нечто ужасное. Тебе невероятно повезло, что ты не пострадала! Юношеские амбиции и глупость порой обходятся невероятно дорого.

— Вы не понимаете…

Вилард подался ко мне — так близко, что я опешила. Его взгляд был пронзительно серьезным.

— Это ты не понимаешь! Я постоянно за тебя переживаю! Потому что в твоем возрасте точно так же, возомнив себя гением некромантии, провел один ритуал и вляпался по самые уши. Хорошо, что мой наставник успел вмешаться. Помог изгнать ту прорвавшуюся в наш мир злобную сущность. Но потом… — он отвернулся, его тон стал тише, — …потом потребовал с меня на смертном одре за эту помощь жениться на его племяннице. Сказал, девушка красивая и толковая, но бедовая, за ней нужен присмотр. А он устал мне повторять, чтобы я по его примеру не остался, хм, одинок.

Я замерла, одновременно и шокированная, и польщенная. Он… он только что поделился со мной личным? Рассказал про свой провал? Про этот ужасный брак «из долга»? Голова пошла кругом. Воздух словно выкачали из комнаты!

— Вы… — прошептала я, — вы сказали… что за меня постоянно переживаете?

Наставник вновь посмотрел на меня — до дрожи внимательно.

— Конечно, да, — сказал он просто, но так весомо, что у меня подкосились ноги, и я бы непременно упала, если бы не сидела. — Никакая Анора, никакие разоблачения и расследования не стоят того, чтобы ты подвергала свою жизнь такой угрозе.

Я кивала, не в силах вымолвить ни слова. А потом все же нашла в себе силы:

— Но как же вы… такой умный, опытный, легендарный некромант… Как вы не распознали ее обман сразу?

— Потому что не посчитал нужным сомневаться. — Вилард тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула. — Я приехал на эти болота три года назад, чтобы провести ритуал для моего исследования потустороннего изменения. Здесь была самая подходящая энергетика.

Я слушала, открыв рот. Все детали пазла встали на свои места с оглушительным звоном. Изначальный ритуал на болотах… был его научным магическим проектом! Жуть, как интересно!

— Анора настойчиво увязалась за мной, — продолжил наставник, — мол, много ассистировала Либрусу и мне поможет. Я был поглощен ритуалом, а она, очевидно, воспользовалась моментом и шмугундером. Тайком активировала его, создала мощный выброс энергии рядом с собой, сымитировав «случайное» затягивание в разрыв между мирами — якобы из-за моей ошибки в заклинании. А сама, полагаю, с помощью того же артефакта вскоре стабилизировалась и была такова. Сбежала в другое королевство. Я же был уверен в своей вине. Искал ее три года магическими ритуалами, поэтому и поселился в этом городе. Когда она «вернулась»… — он махнул рукой, — …у меня и мысли не мелькнуло проверять болота. Слишком велико было облегчение из-за исправленной ошибки.

— Значит, — произнесла я с важностью, которой сама едва не поверила, — все-таки я вас опять спасла. От пожизненной кабалы с лгуньей.

Уголки его губ дрогнули, и Вилард… неожиданно улыбнулся!

— Получается, что да.

Эти слова прозвучали теплее любого согревающего зелья. Обида, злость, чувство несправедливости — все исчезло без следа. Мы сидели в тишине кабинета, и напряжение наконец начало рассеиваться, сменившись странным новым ощущением… Не знаю каким, но очень и очень приятным!

— Но не будь дурой, — его голос снова стал строгим, — не плати за свое прозрение такую высокую цену, как я.

Я встретила его взгляд. Уже без вызова. Честно.

— Не буду! То есть постараюсь. Начну учиться на чужих ошибках… На ваших, например. Особенно если вы еще мне о них расскажете.

Я уселась поудобнее, приготовившись слушать. В его глазах отразилось что-то похожее на нежность. Ну, такую суровую некромантскую нежность.

— Иди занимайся своими делами. — Он махнул рукой в сторону двери. — Сегодня практики не будет. Ты уже… напрактиковалась!

Я медленно поднялась со стула. Стараясь не краснеть, вышла из кабинета с ощущением, что мир перевернулся. Окончательно и бесповоротно! Жаль, продлилось это счастье недолго. В гостиной, прислонившись к косяку, меня поджидал Зейн.

— Ну что, Темнори? — спросил он испытующе. — Ты же там не раскололась?

— Ой, отстань, — буркнула я и пошла мимо него к себе в комнату.

Конечно, разговор с Вилардом учил меня признавать свою вину. Но не перед Зейном же! И у меня были куда более важные вещи, которые следовало осмыслить. Например, тот факт, что легендарный Вилард Рауд за меня переживает. Откровенничает со мной. И улыбается. Мне.

Осмысливать помешали полицейские: они заявились опять, на этот раз для обыска комнаты подозреваемой. Бэллочка любезно подсказала им, где припрятан шмугундер. Воплей-то было… От доблестной полиции, само собой. Какие нежные!

Оставаться дома никакого резона не было. Мне повезло, что Вилард не стал наказывать меня за очередную выходку… Но он может и передумать. Или обнаружит еще какую-нибудь выходку, про которую я благополучно забыла.

Нет-нет-нет, лучше я прогуляюсь, тем более что повод выйти из дома у меня был, и очень серьезный — встреча с клиентом. Подозреваю даже, что встреча с довольным клиентом. Все-таки мое расследование продвинулось, да так далеко, что и подозреваемый имеется, и его вина вроде как не вызывает сомнений.

Не вызывает же?

Я вздохнула…

«Это возмутительно! Я не убивала ее!»

Очень уж искренне звучали эти Анорины слова. С другой стороны, про болото она тоже рассказывала искренне… Известная лгунья. И мошенница. И убийца. Не в чем тут сомневаться.

Несмотря на ранний час, в трактире было оживленно. И откуда столько народу? В последнее время здесь и по вечерам столько не набиралось. Откуда ни возьмись на меня налетела Домра, благоухая неизменными фиалковыми духами, и сжала в объятиях так, что еще чуть-чуть — и пришлось бы расследовать мое убийство. И тут уж Домре никак было не отвертеться, слишком много свидетелей.

— Я уже слышала. Да и все слышали, как видишь. — Она махнула рукой в сторону занятых столиков.

Я не сразу поняла, что она имеет в виду.

— Вернулись, бесстыжие. До этого ведь носу не показывали… А знаешь, почему вернулись? — подруга заговорщически понизила голос.

Я помотала головой.

— А потому, что вкуснее, чем у нас в трактире, нигде не кормят. А они из-за своих глупых предрассудков и любви к сплетням столько дней великолепной кормежки потеряли. Сами виноваты…

Домра обвела взглядом свои владения и громко объявила:

— По рюмочке наливки всем бесплатно!

Быстро она простила «вероломных» посетителей. Ну или пожалела: и правда, столько времени без вкусной еды!

— Нет, ну кто бы мог подумать? Вот же мымра крашеная! — Подруга демонстративно потрогала свои натуральные рыжие кудри. — На вид — тихоня тихоней, а вот оно как: и мошенница, и убийца. Эх, попадись она мне в руки, я бы ей патлы проредила! Мэгги хорошая девочка была, и сердце Перси разбито навсегда… Вот ведь гадина!

— Еще не всё доказано, — пробормотала я себе под нос, но Домра услышала.

— Как это не доказано? Ее в полицию забрали!

Я хотела напомнить Домре, что в самом начале этой истории ей самой пришлось провести ночь в тюрьме, но потом передумала. Зачем портить человеку хорошее настроение?

— Отметим? — Ее глаза светились энтузиазмом. — Как насчет наливочки?

— Наливочка по такому поводу? Да никогда! — раздался чей-то нетрезвый голос. Я развернулась. От барной стойки отделился Гарет и пошел в нашу сторону. — Красотуля, ты молодец! — Он хлопнул меня по плечу. — Я всегда говорил: если кто и найдет убийцу моей сестры, то только ты.

Да ладно! Что-то я не припоминала, чтобы Гарет что-то похожее говорил…

— Но отмечать такое важное событие какой-то там наливкой? — Он пьяно замотал головой. — Ни за что! Только искристое шампанское и лучшие вина.

— И где я тебе возьму искристое шампанское и лучшие вина? — Домра уперла руки в бока. — Такого у нас в трактире не водится: спросу нет. И смею напомнить, до нынешнего состояния ты неплохо дошел и при помощи моей наливки.

— Ну вот, — притворно вздохнул Гарет. — Так и знал, что злая мачеха будет меня обижать.

Она отчего-то смутилась.

А ведь действительно, теперь-то они с мэром точно поженятся, и этот обалдуй будет приходиться ей пасынком. Никаких препятствий для свадьбы не осталось… Но в роли сыночка Домры Гарет смотрелся очень комично: они практически ровесники.

Я не удержалась и хихикнула.

Гарет же продолжил со всей возможной пьяной серьезностью:

— Шампанское и вина у нас в погребе. И я приглашаю прекрасных дам проследовать в наш особняк и отпраздновать это знаменательное событие в… ик!.. почти семейном кругу. — Потом он посмотрел на Домру и сказал почти трезво: — Между прочим, не только ты избавилась от подозрений в убийстве, я тоже.

Откровенно говоря, я была готова согласиться с Гаретом по всем пунктам. Оставаться в трактире не хотелось, тут было слишком шумно. Да и посетители посматривали на нашу троицу с излишним любопытством.

А отпраздновать… Отчего бы не отпраздновать? У них своя причина, у меня своя. Я избавила дорогого наставника от «болотной» невесты! И если это не повод выпить игристого шампанского, то я уже не знаю…

Домра не возражала. В конце концов, особняк мэра — это тот самый дом, к которому ей нужно начинать привыкать. Она отдала распоряжения девицам-подавальщицам, мы покинули трактир и направились к дому мэра.

Дворецкий встретил нас вежливым поклоном и очень неодобрительным взглядом.

— А подай-ка нам вина и чего-нибудь из легких закусок. Мы решили культурно посидеть с будущей мамашей и ее подругой. — Гарет явно был не в том состоянии, чтобы разбираться во взглядах.

Во всяком случае, новый взгляд — холоднее прежнего — он так же проигнорировал и отдал распоряжение:

— Принеси в апартаменты. Отметим вместе с духом Мэгги, если он вправду там!

М-м-м… Странное у него желание. Но кто я такая, чтобы спорить с полноправным хозяином дома?

Вскоре мы расположились на удобных диванах — в той самой комнате с аквариумом, где сидели с Домрой в тот роковой вечер. Дворецкий разлил по бокалам принесенное вино и удалился.

Домра нацепила на вилочку ломтик сыра, покрутила в руках, отметив:

— А сыр, кстати, плавленый, заморский. Сорт редкий, «Дружба» называется. Дорогущий! А они его такими толстыми ломтями накромсали… Ох, наведу я порядок на кухне!

— Это да, — пьяно пробурчал Гарет. — Это обязательно. Порядка тут всегда не хватало…

Он изрядно налакался и откровенно клевал носом.

— С утра ведь начал, — кивнула в его сторону Домра. — Считай, к открытию пришел. «Мамаша, — говорит, — нашли убийцу, а за такое и выпить не грех». Скажи, а его вправду кто-то подозревал?

— Не знаю, как кто-то, а я подозревала всех! Абсолютно всех присутствовавших при убийстве.

Она вскинула на меня удивленный взгляд.

— И что, меня тоже?

— Нет, тебя — нет. Ты же моя клиентка.

Кажется, игристое и мне ударило в голову. Иначе бы я объяснила, как обычно это делал сыщик Блэк, что поиск убийцы — первостепенен! И если убийца был столь глуп и самонадеян, чтобы обратиться ко мне, пусть пеняет на себя.

Но почему-то не стала.

Между тем Гарет задремал в весьма неудобной позе, уткнувшись носом в подлокотник дивана.

Домра смотрела на него с укором и как-то по-хозяйски, почти так же, как только что на сырок «Дружба». Хорошо, что на вилку нанизать не пыталась.

— Этим охламоном нужно будет заняться, совсем от рук отбился. Отцу одно огорчение, — проворчала она. — А моему дорогому медвежонку огорчаться не стоит, ему и так хватило. Так что придется расстараться.

Я покосилась на Гарета. Как он отреагирует на такую инициативу? Что-то мне подсказывало, что не очень-то захочет, чтобы им занялись. Откровенно говоря, я не встречала еще ни одного оболтуса, который только и мечтал о том, чтобы его прибрали к рукам. Как бы не начал возмущаться!

Впрочем, конфликта не случилось: Гарет вырубился основательно, даже ухом не повел. Значит, о грядущих переменах в своей жизни пока не подозревал…

Кое-что отвлекло мое внимание от созерцания бесчувственного тела нашего игрока и пьяницы, которому вот-вот предстояло перевоспитаться.

Под дверью мелькнула тень.

Нас подслушивают?..

Подозреваю, что дворецкий. Сразу было видно, что ему не понравилось мероприятие, затеянное Гаретом. А уж участие в нем будущей хозяйки дома его и вовсе возмутило. Неужели хочет доложить о нас хозяину дома? Собирает информацию?

Ну и совершенно напрасно, никаких тайных бесед мы не ведем…

— Ничего себе, а мы резво принялись за вино, — воскликнула Домра, помахивая пустой бутылкой. — Впрочем, мы здесь, можно сказать, ни при чем… Большую часть выпил Гарет. Ох, негодник, пусть только дождется свадьбы!

Она поднялась с дивана, отставила пустую бутылку и объявила:

— Спущусь в… погреб. Да. Принесу еще. Пожалуй, сразу две возьму. А то этот красавец проснется, и нам снова ничего не достанется.

И она медленно, но решительно направилась на выход, оставляя шлейф фиалковых духов.

А я застыла, как громом пораженная. Внезапно все сложилось в одну общую картину. И меня осенило. Осенило так осенило!

Я знаю, кто убил бедную Мэгги!.. Увы, не Анора. Да, она обманщица, интриганка и вообще бесчестная женщина, но не убийца.

Имя настоящего убийцы мне теперь ясно как день. Вот только никаких доказательств у меня нет и вряд ли я смогу их раздобыть, слишком уж ловок был убийца. Или неловок… Тут уж как посмотреть.

Домра скрылась за дверью, и мой взгляд сам собой уперся в Гарета, сладко сопящего на диване.

Ну и что мне со всем этим делать, кто подскажет?

В особняк наставника я возвращалась с ощущением, будто тащу на спине здоровенный мешок с кладбищенскими камушками. Было тяжело и неприятно… С одной стороны, внутри все ликовало от сыщицкого прозрения. Я докопалась до истины! Это же гениально, не каждый день такое случается. С другой — эта самая истина выбила почву из-под ног. Анора была так идеальна в роли убийцы! Красивая, лживая, с железным мотивом и мерзким характером. И главное — ее вина так замечательно укладывалась в мою картину мира. Сейчас же все рухнуло. Придется разоблачать кое-кого другого. А это означало признать свою ошибку, что само по себе противно, и начать всё сначала. Но долг сыщика обязывал искать правду беспристрастно. Даже если эта правда была неудобной и грозила мне новыми неприятностями.

Оставалось лишь одно: раздобыть доказательства. В идеале — признание. Идея, как это сделать, уже зрела в моей голове, креативная до безумия. Но в одиночку ее не реализовать. Мне нужен был сообщник. Умный, авторитетный и… маг. То есть Вилард. А ведь я только что обещала ему постараться быть осторожнее и осмотрительнее! Как же теперь подойти и сказать: «Знаете, наставник, мне срочно необходимо затеять новое, еще более рискованное разоблачение, причем с вашей помощью». Духи-заступники, зачем вы меня испытываете?! Но еще хуже будет пытаться провернуть такое дело тайно. После нашего-то душевного разговора с некромантом… Нет, это невозможно. Вот вообще не вариант.

В кабинете Виларда не оказалось — по крайней мере, на порог не падал свет, а на стук в дверь никто не отзывался. Я уже поднималась обратно, когда мне навстречу спустился Зейн. Он преградил мне путь и прислонился к перилам с видом кота, только что слопавшего всю сметану в доме.

— О, разрушительница семейного счастья вернулась, — ехидно протянул он. — Судя по запаху, ты вовсю праздновала? Или Гарет снова запер тебя в погребе, на сей раз намеренно?

— Замолчи, Мортис, — буркнула я, не в силах даже на него злиться по-настоящему. — Нашего наставника не видел?

— И как я тебе отвечу, если ты говоришь молчать?

Я сцепила зубы.

— Ладно, видел, — Зейн игриво подмигнул, — он ушел к себе в спальню. Сидит там с тех пор, как полицейские закончили свой обыск-погром и убрались восвояси. Похоже, переживает потерю невесты. — Он наклонился ко мне, понизив голос до конспиративного шепота: — Раз путь свободен, самое время наведаться к нему в опочивальню, не так ли? Поддержать в трудную минуту… Уверен, он оценит.

— Дурак, — прошипела я, чувствуя, как краснеют щеки. — Тебе мозги продуло ночью на кладбище? Иди лучше свою тетрадь проверь, не украла ли ее снова Бэллочка!

Я обошла его и побежала на второй этаж. Сердце колотилось, словно у загнанного зайца. Идти к Виларду в спальню… Да еще с таким разговором… Это страшнее, чем прыгать в демонический портал без страховки! Но отступать было некуда. Я подошла к его двери, замерла на секунду, собрала всю свою некромантскую волю в кулак и постучала. Три коротких, робких стука. Тишина. Раздались шаги. Дверь открылась.

Вилард стоял на пороге без балахона, и это было так непривычно, что я на мгновение растерялась. Темные брюки, простая белая рубашка с расстегнутым воротом, рукава закатаны до локтей. Он выглядел усталым. Не мрачным, а именно усталым. Его голубые глаза смотрели на меня вопросительно.

— Кейра? Что случилось?

Я перевела дыхание, стараясь не смотреть на его открытую шею и предплечья. Надо сосредоточиться!

— Господин Вилард, — выпалила я, глядя куда-то в район его подбородка. — Я… я ошиблась. Анора не убивала Мэгги. Но я знаю, кто убил.

Он молча смотрел на меня несколько томительных секунд. Потом вздохнул. Глубоко. Будто выдыхал весь накопленный за день негатив.

— Заходи, — разрешил наставник, отступая и пропуская меня внутрь, — и рассказывай.

Комната была небольшой и строгой, словно раньше принадлежала прислуге. Узкая кровать, письменный стол, книжные полки. Никаких лишних безделушек. Почему он выбрал именно ее? Шикарная спальня Бурдона стоит незанятая…

Я села на предложенный стул у стола, пристроила ладони на коленях. И начала говорить. Быстро, четко, излагая свою новую, горькую для меня правду. Вилард слушал молча, прислонившись к письменному столу и сложив руки на груди. Его лицо было непроницаемо.

Когда я закончила, в комнате повисла тишина. Я ждала привычного разноса, ледяного взгляда, обвинений в самоуправстве и безумии. Но он лишь постучал пальцами по столу.

— Звучит… вполне логично, — произнес наконец. — Но ты понимаешь, что доказать это будет тяжело? Практически нереально, если убийца не признается сам.

— Понимаю. — Я кивнула, сглотнув комок в горле. — Поэтому мне нужна ваша помощь… Пожалуйста.

— Моя помощь? — Его бровь испытующе приподнялась. — В чем именно?

— У меня есть план, из двух пунктов, — поделилась я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Первый пункт: необходимо собрать всех, кто был в тех апартаментах в момент убийства. В том же самом месте. В особняке мэра. Вы скажете ему, что дух Мэгги действительно не упокоен и бродит в погребе. И что для его упокоения вы проведете особый ритуал, на который должны явиться все, кто был рядом с ней в последние минуты жизни.

— Зачем собирать всех вместе? — Вилард смотрел на меня, словно я предлагала танцевать голой на крыше склепа. — Это же чистой воды провокация. Опасная. Это точно необходимо?

Конечно! Какое может быть каноническое разоблачение без драматичного сбора всех подозреваемых на месте преступления? Мое первое разоблачение Аноры изначально было обречено на провал еще и потому, что при нем присутствовали только она да Брайс…

Вслух же я сказала другое, вложив в голос всю убедительность, на какую была способна:

— Признания убийцы мы добьемся только так! Когда все соберутся, когда напряжение достигнет предела… Доверьтесь мне. Я знаю, что делаю.

Наверное.

Вилард покачал головой, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на согласие. Однако он возразил:

— Анора в тюрьме. Сомневаюсь, что ее выпустят на наш спектакль.

— Выпустят! — заверила я. — Ей же пока предъявлено лишь обвинение в подлоге исчезновения, верно? За нее позволят внести залог? Вам-то наверняка позволят! Уверена, полиция и судья боятся вас гораздо больше, чем мэра.

Мысль о том, что придется вновь видеть эту рыжую негодяйку, а вдобавок способствовать ее временному освобождению, вызывала у меня приступ тошноты. Но ради идеального разоблачения, ради торжества истины… Придется потерпеть. Тем более Вилард уже порвал с ней. Невеста устранена. Пусть недолго погуляет на свободе.

Вилард задумался, постукивая пальцами столу все громче и громче.

— Судью я знаю и смогу договориться, — признал он. — Допустим, я вытащу Анору и соберу всех в апартаментах. Что дальше? Какой второй пункт твоего плана?

Я нервно облизала губы. Сейчас-то и начиналось самое рискованное.

— Нам поможет… дух Мэгги.

Вилард резко выпрямился. Его взор стал холодным и тяжелым, как могильная плита.

— Ты снова предлагаешь выкапывать ее и допрашивать без разрешения?

— Нет! У меня идея безопаснее.

Но это не точно. Если я буду действовать одна. А вот вместе с ним — совсем другое дело.

И я изложила ему до конца свой безумный, рискованный, но потенциально гениальный план. План, который либо прославит меня как величайшего сыщика после Дариуса Блэка, либо окончательно опозорит. Однако пути назад не было. Сыщицкий долг звал. И, кажется, наставник был готов его разделить. По крайней мере, он не сказал ни одного ругательного слова, пока меня слушал.

Когда я закончила, по его глазам читалось понимание, смешанное с долей безумства, на которое он, похоже, был готов пойти… Ради истины? Ради меня?..

— Тьма меня раздери, — тихо выдохнул Вилард. — Ладно. Я тебе помогу.

Я ахнула и прижала руки к взволнованно вздымающейся груди, он поспешно добавил:

— Иначе ты ведь все равно не отступишься, а провернешь такую дикость одна, и неизвестно, чем это закончится.

— Все закончится разоблачением убийцы, — почти обиделась я.

— Или моим инфарктом, — буркнул наставник.

— Ну что вы такое говорите! Какой инфаркт? Не такой уж вы старый…

Мои глаза опять скользнули по расстегнутому воротнику его рубашки. Вилард вздохнул еще глубже, чем на пороге, и изрек:

— Я все устрою, а ты бери белку и тренируйся делать то, что задумала. Так и знай: если оплошаешь, получишь незачет по практике.

— Не оплошаю, — уверила я.

С усилием оторвала от него взгляд и отправилась брать белку, чтобы как следует потренироваться.

До позднего вечера я колдовала с Бэллочкой в поте лица. Комната напоминала поле боя после неудачного ритуала вызова демонов: перья из растерзанной подушки, выдранные из занавесок нитки и пара погрызенных кисточек из моей косметички валялись повсюду. Это все оттого, что белка бунтовала и не желала тренироваться столько часов подряд, приходилось делать перерывы и «играть» с ней. Но я была упорна! Как настоящий некромант перед экзаменом. Бэллочка то лихорадочно трепыхалась у меня в ногах, то замирала, сосредоточенно впиваясь в меня черными бусинками глаз. К полуночи у нас стало получаться. Не идеально, но хорошо. Я отчетливо видела, как наш завтрашний спектакль срабатывает на ура, а уж зачет по практике, можно считать, у меня в кармане! Ну, почти.

Пару раз заходил Зейн, спрашивал, кто так страшно завывает, и возмущался, что мы мешаем ему спать. Я отмахивалась от него, как от назойливой мухи.

Во втором часу ночи в дверь моей комнаты снова постучали, но на этот раз вошел Вилард.

— Так и понял, что ты не спишь, — сказал он, оглядев царящий в моей комнате бедлам. — Я все устроил. Ритуал упокоения духа Мэгги состоится завтра вечером в особняке мэра. И да, судья согласился отпустить Анору под залог. Но внесу я его завтра.

Отлично! Пусть она проведет ночь в полицейском участке, размышляя о своем подлом поведении. Ей полезно будет.

— Спасибо, — пролепетала я. — За всё…

Он кивнул и ушел. А я, взволнованная до дрожи, легла спать, но еще долго ворочалась в кровати. Думала о завтрашнем «ритуале», о каждом шаге своего плана и о Виларде. О том, как он меня поддержал, как поверил, как замечательно мне помогает. В висках стучала кровь, под ребрами что-то сладко ныло. Бэллочка, устроившаяся у меня на груди, подскакивала каждый раз, когда я особенно громко вздыхала. Заснула я только под утро.

Проснулась поздно, к обеду. Сон был тревожным, снились кошмары про провалившееся разоблачение и смеющиеся статуэтки коней. Даже не знаю, что из этого глупее — первое или второе…

Я спустилась поесть и обомлела. За кухонным столом с невозмутимым видом попивала чай освобожденная Анора — из своей любимой кружки. Она подняла на меня взгляд — острый и злой, но полный превосходства. Потом встала, взяла свою кружку и, не торопясь, выплыла из кухни.

Вот же… Она решила, что Вилард вытащил ее из тюрьмы потому, что она ему небезразлична? Что у нее есть шанс с ним помириться? Ха! Если бы она знала, что он мог забрать ее еще вчера, но предпочел оставить ночевать в камере! А то, что привел сюда… Так это правильно. Эта ушлая девица сбежала бы при первой же возможности, и тю-тю наш план и его денежки за залог. Сиди здесь, негодяйка, под присмотром, тешась напрасными иллюзиями.

И вот настал час икс — время ехать в особняк мэра. Анора вышла из своей комнаты бледная, как мел, ее глаза бегали, руки дрожали. Она заявила, что плохо себя чувствует, но стоило Виларду взглянуть на нее своим ледяным взором — и ее самочувствие сразу волшебным образом улучшилось. Ни писка, ни возражений. Бывшая невеста покорно села к вызванному извозчику. Я же перед самым выходом сунула Бэллочку под свое пальто и всю дорогу в тряском экипаже старательно запихивала рыжий комочек глубже в рукав, прижимая локоть к боку. «Сиди тихо, приспешница! Твой выход позже!» — мысленно приказывала я. Анора теребила рыжую прядь, Вилард смотрел на меня, не обращая на нее внимания. Мелочь, а приятно.

Особняк Вестоверов встретил нас мрачной тишиной. Дворецкий открыл дверь, его лицо было каменным. Он протянул руку за моим пальто.

— Нет, не надо, — отстранилась я. — В апартаментах, знаете ли, будет холодновато. Призраки любят устраивать сквозняки и морозить воздух.

Он поджал губы, но не стал настаивать и проводил нас в приватные апартаменты. Я чувствовала, как Бэллочка шевелится у меня под мышкой. Хоть бы никто ее не заметил!

В первой — проходной, с барной стойкой — комнате апартаментов уже собрались все причастные лица. Мэр Персиваль и Домра сидели рядышком на диване. Он — печальный и осунувшийся, она — решительная. Подруга держала его за руку, молчаливо поддерживая. Рядом с ней развалился Гарет. От него несло вчерашним (или уже сегодняшним?) перегаром, глаза были мутные. Похоже, основательно запил похмелье. Около него в кресле устроилась чопорная Илария Роквуд, но в ее глазах читались обида из-за изгнания из дома начальника и какое-то злорадное удовлетворение: сегодня-то она здесь! И, наконец, в другом кресле, скрестив руки, восседал Брайс. На его лице было написано: «Я здесь только ради Мэгги, чтобы она обрела покой».

Перед собравшимися оставалось пустое пространство — подготовленное для ритуала. Едва мы с Вилардом и Анорой переступили порог, как мэр Вестовер подскочил с дивана и уставился на Анору так, будто готов был вцепиться ей в горло.

Вилард шагнул вперед и посмотрел на него — твердо, без слов приказывая успокоиться. Потом его взгляд скользнул по Аноре — предупреждающий, ледяной. Домра потянула мэра за руку, что-то тихо шепнула. Тот сдавленно крякнул, но, сделав над собой нечеловеческое усилие, грузно опустился обратно на диван. Наверное, решил, что позже некромант и сам будет не прочь придушить лживую невесту и негоже его опережать.

Вилард с Анорой сели на единственное свободное место — на второй диван. Я же, обходя его, незаметно сунула руку в рукав, вытряхнув белку на пол и указав ей направление. Она тенью шмыгнула за угол и исчезла из вида. Сняв пальто, я небрежно бросила его на спинку дивана и села с краю, рядом с Вилардом. На почтительном расстоянии.

Мэр Вестовер откашлялся.

— Мы собрались здесь… — голос у него был надтреснутый, — чтобы моя любимая дочь наконец спокойно отошла в мир иной. Благодарю господина Виларда Рауда за то, что вызывался провести ритуал.

— Так неужели это правда? — Гарет заерзал в кресле. — Призрак Мэгги тут, в погребе?

— Да, — ответил Вилард ровным, бесстрастным тоном. Ни один мускул не дрогнул на его некромантском лице. — Ее дух страдает. Для его проявления и последующего упокоения необходимо присутствие всех, кто был рядом в момент ее смерти. Ваша энергия резонирует с остаточной энергией места перехода.

Я обомлела от восхищения. Вот это талант! Врет — и хоть бы глазом моргнул. Я вот очень нервничаю, но надеюсь, это можно списать на волнение перед ответственным ритуалом. Все-таки я пока только студентка-практикантка.

— А в чем суть ритуала? — осторожно спросила Домра, сжав руку мэра сильнее. — Что от нас потребуется?

— Ничего сложного, — разъяснил Вилард. — Мэгги была убита. Насильственно лишена жизни. Ее душа не способна обрести покой, покуда убийца не будет выявлен и не покается. Здесь, перед ней.

Тишина в комнате стала гнетущей, звенящей. Гарет перестал ерзать. И тут Илария Роквуд вздрогнула.

— Так это она! — Ее тонкий палец указующе вытянулся в сторону Аноры. — Вот убийца моей милой любимой девочки… Эта гадина! Чтоб ей всю жизнь гнить в тюрьме!

— Вы поэтому привели эту душегубку сюда? — процедил Брайс. — Чтобы она созналась перед призраком моей жены?

Анора, до этого сидевшая, глядя в пол, вскинула подбородок. Ее глаза полыхали возмущением.

— Я не убивала! — завизжала она. — Была у вас в тот вечер впервые! Я даже не знала, где находится погреб… И уж тем более не знала, что за бронзовые кони стоят там на полках!

Гарет скривился, откинувшись на спинку кресла:

— О да, нам всем известно, какая ты честная девочка. Конечно, мы тебе верим. Абсолютно!

В этот момент я встала. Все взгляды устремились на меня. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет. Но внутри горел огонь уверенности. Сыщик Блэк на моем месте не стушевался бы. Значит, и мне нельзя оплошать.

— Анора говорит правду, — произнесла я громко и четко. — Она не убивала Мэгги.

В комнате ахнули. Илария застыла с открытым ртом, Брайс нахмурился. Мэр удивленно моргал, Анора смотрела с немым вопросом и слабой надеждой. Гарет перестал ухмыляться.

Я окинула выразительным взглядом всех собравшихся и продолжила:

— Ее убил другой человек. Он присутствует здесь. В этой комнате. — Я выдержала драматическую паузу, чувствуя, как нарастает напряжение. — И сейчас я расскажу вам, кто это.

Тишина после моих слов повисла густая, как болотная трясина. Казалось, даже дыхание у всех замерло. Первой не выдержала Илария.

— Если убила не Анора… — ее глаза сузились до щелочек, — то это Домра! У нее был мотив! Мэгги запрещала Персивалю на ней жениться!

Я вздохнула с преувеличенным терпением. Ну вот, понеслось… Почему меня постоянно перебивают на разоблачениях?

— Мотивы, госпожа Роквуд, — произнесла я, цитируя Дариуса Блэка, — это ключевая штука. Давайте разберем всех по порядку.

Я повернулась к мэру. Персиваль Вестовер сидел, вцепившись в руку Домры, его лицо было серым.

— Начнем с вас, господин мэр. Вы переписали кучу имущества на дочь, чтобы скрыть… ну, скажем так, не совсем законные доходы. — Брайс согласно кивнул, подтверждая. — Ее замужество ставило это имущество под угрозу. Кроме того, вы принудительно отправили ее в другое королевство. И не похоронили в семейном склепе.

— Какую еще кучу?! — выпалил он. — Никакой кучи там нет! И нечего ей было делать в нашем захолустье с ее талантами! В столице нашего королевства к ней относились предвзято, у меня там полно недоброжелателей. А запирать ее и после смерти в склепе, похожем на этот демонов погреб… нет… ни за что!

Домра уставилась на меня — не просто осуждающе, а почти крича: «Кейра, мы же подруги! Как ты можешь?!»

— Перси знал, что мы с Мэгги помирились, — вступилась она за жениха. — Убивать родную дочь из-за одного конфликта… Это не просто глупость. Это сумасшествие!

Я стойко встретила ее взгляд. Да, не по-дружески себя веду, но сыщик должен быть беспристрастным. Или хотя бы выглядеть.

— Согласна. Мотив у него слабый. И у тебя, Домра, тоже. Мэгги приняла от тебя в подарок фонарик. Тот самый, что нашли у ее тела в погребе. Если бы она тебя ненавидела, вряд ли бы взяла его.

— Еще как взяла бы, — запротестовала Илария. — Мэгги была ангелом во плоти! Слишком доброй, чтобы на кого-то долго злиться, даже на эту… — она ядовито посмотрела на Домру, — …выскочку. Вежливость — второе имя моей девочки.

— Убивать из-за одной стычки все равно перебор, — постановила я, переключая внимание на саму помощницу мэра. — У вас, госпожа Роквуд, мотива убивать Мэгги и вовсе не просматривается. Возможно, вы лжете про то, что она была вам как родная дочь… — Илария злобно прищурилась, но я не запнулась. — Но какая вам польза от смерти дочери человека, в которого вы влюблены? Сомнительный метод вызвать в нем желанные ответные чувства.

Мэр оторопело повернулся к Иларии. Та побагровела и завопила:

— Это чушь! Я отношусь к господину мэру с бесконечным уважением и преданностью! Как подобает помощнице!

— Ну да, ну да, — хмыкнула Домра. — Рассказывай.

Я не стала развивать тему. Обратилась к Брайсу, который сидел в кресле как ледяная статуя.

— Ваш мотив, господин Райт, банален. Наследство.

Они бровью не повел.

— Я уже отписал ее имущество на благотворительность, — произнес Брайс холодно. — Всё, кроме копеечного родового домика. Так что вы, госпожа юный детектив, можете засунуть свои подозрения… куда подальше.

Я мысленно ему зааплодировала. Вот это стиль! Прямо как Вилард в плохом настроении.

— Засовывать не буду, — сухо ответила я. — Но благородный жест с наследством говорит в вашу пользу.

Я развела руками, изображая сожаление, и перевела взгляд на последнего подозреваемого — Гарета Вестовера. В его мутных глазах появилась редкая сосредоточенность, будто похмелье разом отступило.

— Сестра отказалась спасти вас из долговой ямы, — припечатала я, — еще и пригрозила рассказать все вашему отцу.

Мэр поморщился, глядя на сына с презрением:

— Мне давно известно о его долгах. И я не выплачиваю их из принципа. Пусть сам разгребает свое дерьмо. Учится ответственности. Как мужчина.

— Ладно, — не растерялась я. — Про долги вы знали. А про наложенное на него проклятие неудачи?

Глаза Персиваля Вестовера округлились. Гарет выпрямился, сдвинув брови в одну линию.

— Эй! — крикнул он Виларду. — А как же ваш магический кодекс? Не выдавать тайн клиентов!

Некромант, до сих пор молча наблюдавший за происходящим, лениво ответил:

— Вы мне ничего не заплатили. Значит, клиентом не являетесь.

— Проклятие? — вопросил мэр. — Какое проклятие?

— Наложенное в иступленном гневе кровным родственником, — пояснил Вилард. — Его снимает смерть этого самого родственника.

По лицу Гарета пробежала судорога страха и ярости. Он понял, куда мы клоним.

— И вы считаете… — сглотнула Домра, — что Гарет мог решить: его прокляла Мэгги? И убил ее, чтобы снять проклятие?

— Ничего подобного! — взревел он. — Мэгги мне ничего, похожего на проклятия, никогда не говорила! А вот отец… о да! Он часто орал, что я неудачник! Позор семьи! И много чего еще. Так что было ясно: это его слова наложили проклятие.

— Теперь-то это ясно, — парировала я спокойно. — Ведь родственников у вас оставалось всего двое. Раз после смерти Мэгги проклятие не снялось, то источник явно не она. Логично?

— Логично?! — Гарет подпрыгнул в кресле. — Да я узнал про эту дурацкую деталь проклятия только от господина Рауда. Уже после смерти Мэгги! До этого я ездил к бабке-знахарке! Она понятия не имела, откуда оно взялось! Вы думаете, будь я убийцей и знай детали, я бы пошел к некроманту?! Подставляться?!

— Верно, не пошли бы, — признала я. — Не настолько вы дурак.

— Выходит, это все-таки Анора! — вмешалась Домра. — У нее был самый убедительный мотив.

Бывшая невеста гневно поджала губы, смотря на меня с ненавистью.

— Мотив-то был, — сказала я спокойно, — а возможности не было. Она действительно плохо ориентировалась в апартаментах и стоящих в погребе конях. К тому же чистое везение, что дух Мэгги при допросе не выдал ее тайну. — Ну, при первом официальном допросе. — Нет, Анора собиралась уговорить ее молчать под распитое вино, рассказать какую-нибудь слезливую историю, ведь Мэгги была доброй и могла на это повестись.

В комнате снова воцарилась тишина. Ненадолго. Брайс закинул ногу на ногу и сказал раздраженно:

— Ну и что мы имеем в итоге, гениальная сыщица? Вытряхнутое на всеобщее обозрение грязное белье и ноль подозреваемых?

Я коварно улыбнулась. В глазах мэра была растерянность, Домры — укор, Иларии — ехидство (мол, вот я дура!), Аноры — недоумение, Гарета — паника, Брайса — неприязнь. Лишь Вилард смотрел на меня непроницаемо.

— В итоге, — произнесла я громко и четко, — мы имеем то, что ни у кого из присутствующих не было мотива либо возможности убивать Мэган Вестовер.

Я улыбнулась шире, наслаждаясь моментом. Все замерли в ожидании продолжения, которое прозвучало воистину триумфально:

— Но убить хотели и не ее.

— А кого?! — изумленно спросила Анора.

— Домру, — ответила я, и в комнате раздался громкий вздох несостоявшейся жертвы.

Она прижала руки к груди, ее глаза расширились от шока.

— Домра спустилась в погреб практически одновременно с Мэгги, — произнесла я, методично выкладывая улики, как карты на стол. — А точнее, сразу за ней, вероятно опередив всего на несколько минут. Их фигуры похожи по комплекции, особенно со спины. У Мэгги был магический фонарик с характерным зеленоватым лучом — подарок на помолвку Домры, который она передарила Мэгги. И Домра упоминала, что крепко обняла ее во время примирения. Наверняка та все еще пахла ее фиалковыми духами. Я после объятий с подругой еще долго их чувствую. Убийца поджидал жертву в погребе за шкафом, спутал Мэгги с Домрой в темноте — по силуэту, по свету фонарика, по запаху духов — и нанес удар статуэткой коня. По затылку, со всей силы. — Я оглядела обескураженные лица присутствующих. — Это здорово меняет расклад, не правда ли?

— Так кто же убийца? — Брайс вскипел нетерпением. — Не томите!

— Очевидно, это тот, кто отлично знал дом, — мои глаза скользнули по напряженным слушателям, — тот, кто отлучался из комнаты, в которой сидел. Кто подслушал под дверью меня с Домрой и узнал, что она идет в погреб за вином. Убийца прокрался туда на опережение и ждал ее.

— По пути я зашла в туалет, — вспомнила моя подруга, — и спустилась не сразу…

— Это тебя и спасло. Дух Мэгги сказал на допросе, что она не слышала шагов — значит, убийца уже был там, затаился. А кто знал, что именно такой фонарик — с зеленоватым лучом — был подарен Домре мэром на помолвку?

— Я понятия не имел, что в том подарке! — Персиваль Вестовер лихорадочно затряс головой. — Замотался и поручил купить подарок помощнице…

Я устремила взгляд на Иларию, как и все в комнате. Ее пальцы судорожно сжали подлокотники кресла. Она впилась в меня глазами, полными ледяной ненависти, но я не дрогнула.

— Только у нее был мотив убить Домру, — подытожила я. — Илария ненавидела «выскочку», занявшую ее место возле мэра. Место, которое Илария считала своим после пятнадцати лет верной службы. Это убийство было спонтанным, импульсивным, оттого и ошибочным. Мэгги стала случайной жертвой.

— Это правда?.. — Мэр смотрел на Иларию, его губы едва шевелились. — Ты… убила мою дочь? Мою Мэгги?

Илария поднялась с кресла. Ее лицо исказила гримаса бешенства и отчаяния.

— Это ложь! Гнусная ложь! — Она ткнула в меня пальцем. — Эта девчонка заигралась в детектива! А мы все сидим и слушаем ее бредни! Доказательств у нее нет, одни теории!

Да уж, с этим не поспоришь. Настал тот самый момент. «Пора» — отдала я мысленный приказ, сосредоточив всю свою волю.

Тотчас из темного проема погреба, виднеющегося из апартаментов, донеслось протяжное, леденящее душу завывание. Оно нарастало, превращаясь в жуткий, нечеловеческий вой, полный боли и тоски. Мэр задрожал, Гарет вжался в кресло, Брайс остолбенел. Вилард, играя свою роль, повернулся к лестнице в погреб и сложил пальцы в магическом пассе. Его голос зазвучал властно и низко, словно доносился из могилы:

— Скорбящий дух, явись! Предстань пред нами в центре круга и никому не вреди! Повинуйся!

Из провала погреба выплыл сгусток клубящейся непроглядной тьмы. Он зловеще двигался по полу, оставляя за собой темный шлейф. Тьма пульсировала, издавая душераздирающие стоны и скрежет. Она проплыла в центр комнаты, на указанное Вилардом место, и неприкаянно зависла. Мэр зажмурился, Гарет и Брайс застыли. А у Иларии на глазах выступили слезы.

— Я бы никогда не навредила Мэгги, — вырвалось у нее хриплое. — Я любила ее! Как дочь!

— Если вы ее любили как дочь, — тихо, но отчетливо сказала я, глядя ей прямо в глаза, взывая к ее «материнской» совести, — то должны признаться в содеянном. Помогите бедняжке обрести покой. Скажите правду.

Илария попятилась назад, к стене. По ее щекам текли слезы.

— Это… это все ты! — прохрипела она, уставившись на Домру диким взглядом. — Ты во всем виновата! Ты должна была умереть!

В комнате раздались потрясенные возгласы. От радости я потеряла концентрацию. Сгусток тьмы дрогнул, заколебался и… развеялся как дым. Обнажив Бэллочку, которая сидела на полу. Из ее поднятых вверх передних лапок еще сочились тонкие струйки темной энергии, наведенной моим заклинанием. Она чирикнула, смущенно разглядывая ошарашенных людей вокруг.

Вилард тяжело вздохнул, на мгновение закрыв глаза. Заклинание-то я в конце завалила. Ну и ладно… Главное — результат. Признание прозвучало, причем при свидетелях.

Илария стиснула зубы. Ее глаза, еще секунду назад полные слез, загорелись безумием.

— Да, я ошиблась, — прошипела она. — И исправлю свою ошибку прямо сейчас!

Ее рука нырнула под полы пиджака и выхватила маленький, изящный пистолет, нацелив прямо в Домру. О тьма… Мое сердце сделало кульбит и провалилось в пятки.

Всё произошло мгновенно. Гарет, сидевший рядом с Домрой, рванулся к ней, заслоняя собой. Рука Виларда вскинулась в отбрасывающих чарах.

Бабах!

Грохнул оглушительно громкий выстрел. Пуля, отведенная магией некроманта, улетела к погребу. Верхняя ступенька взорвалась щепками и пылью. Анора вскрикнула, Бэллочка метнулась ко мне, карабкаясь по платью, как по дереву в ураган. Брайс бросился на Иларию. Сшиб ее с ног, выбил пистолет — тот звякнул, отлетев под барную стойку. Брайс прижал эту ненормальную к полу и скрутил ей руки за спиной.

— Гадина! Мерзкая гадина! — Илария выла, брыкаясь. — Сдохни!

Ее крики перешли в захлебывающиеся рыдания. Она обмякла, затихла. Бэллочка уткнулась мордочкой мне в шею, вибрируя всем тельцем. Мэр сжал ладони в кулаки и зашагал к Иларии с иступленной яростью.

— Я… я убью тебя! — кричал он. — Своими руками! Как ты могла?!

Вилард молниеносно преградил ему путь.

— Не надо, Персиваль. Не берите грех на душу, — голос некроманта был спокойным и вкрадчивым. — С ней разберется закон.

Он наклонился, забрал Иларию у Брайса. Помощница мэра повисла в его руках, как тряпичная кукла, безвольно опустив голову.

— Я выведу ее и скажу дворецкому вызвать полицию, — добавил Вилард, направляясь к выходу. — Как вы уже наверняка поняли, никакого духа Мэгги здесь нет и не было. Ее душа упокоилась с миром.

Анора пошла за некромантом по пятам, как привязанная. Едва за ними захлопнулась дверь, мэр кинулся к Гарету, хватая его за плечи, ощупывая по сантиметру.

— Сын! Сынок! Тебя не задело? Ради всех духов, скажи!

— Не задело… — Гарет выглядел ошарашенным, но целым. Он кивнул в сторону погреба. — Пуля… улетела туда.

Домра затряслась. В ее глазах отражалось что-то новое по отношению к будущему пасынку — глубочайшее уважение, граничащее с почитанием. Кажется, перевоспитание отменяется.

— Гарет… — пробормотала она. — Ты не мог знать, что так получится! Ты закрыл меня собой! Рискуя жизнью!

— Да как-то инстинктивно получилось, — икнул он. — Не успел даже толком ничего сообразить…

Мэр обхватил сына крепкими руками, прижал к себе, всхлипывая:

— Мой сын — настоящий мужчина. Как же я ошибался… Как же я был слеп, называя тебя неудачником, позором семьи…

Гарет сначала напрягся в отцовских объятиях, потом вдруг расслабился. На его лице появилось благостное, почти неземное выражение.

— Хм, странно, — выдавил он. — Вроде у меня кости трещат, а такое чувство необычайной легкости…

Персиваль испуганно ослабил хватку. Я прищурилась и увидела: аура Гарета мерцала и светилась все ярче, словно очищаясь.

— Проклятие исчезло! — поняла я. — Второе условие снятия — прощение того, кто его наложил.

— Как же… как же это ужасно… — Мэр вытер раскрасневшийся нос. — Я умудрился проклясть в гневе собственного сына? Прости меня. Прости старого дурака! Я не ведал, что творю…

Губы Гарета растянулись в блаженной улыбке.

— Выходит, проклятия неудачи больше нет. — Он с азартом потер руки. — Теперь-то я точно отыграюсь и рассчитаюсь с долгами.

— Рассчитается он, как же, — возмутился Персиваль, но в его ворчании уже не было прежней злобы, лишь усталая снисходительность. — Я выплачу твои долги. Но играть в карты ты больше не будешь!

— Не буду, — покивал Гарет. — Честное слово.

Я ему не очень-то поверила, но, как знать, может, он вправду одумался…

Домра зашевелилась на диване. Встала, прижимаясь к ним обоим. Мэр обнял и ее. Его голос дрожал от сдерживаемых слез:

— Я люблю вас… И дочь любил… Очень… — Он посмотрел на меня поверх голов Домры и Гарета. — Благодарю тебя, Кейра. За то, что поймала ее убийцу.

К ним подошел Брайс. Его циничная маска треснула, обнажив неподдельную боль.

— Я тоже любил Мэгги! — выпалил он. — А родовой домик… Забирайте. Он ваш.

Брайс влился в их групповое объятие. Персиваль после секундного замешательства обнял и его.

Я стояла в стороне, глядя на эту нелепую, но трогательную кучу-малу. Бэллочка уютно устроилась у меня на руках, мурлыкая что-то беличье, довольная тем, что и ее кто-то обнимает. Я баюкала приспешницу, наглаживая по рыжей шерстке и неимоверно гордясь собой.

Правда восторжествовала. Настоящий убийца будет наказан! Семья Вестоверов, пусть и с вечной болью от потери Мэгги, обрела шанс на исцеление. Гарет стал героем и избавился от проклятия. Даже Брайс показал свое человеческое лицо.

Как же все замечательно закончилось!

Городок, взбудораженный убийством дочери мэра и последующим громким арестом Иларии Роквуд, постепенно возвращался к своему привычному унылому ритму жизни. Для меня же эти несколько дней были наполнены странной смесью удовлетворения и легкой грусти.

Домра, сияя от счастья и облегчения, торжественно вручила мне увесистый кошель. Гонорар за успешное расследование. Еще и мэр, Персиваль Вестовер, лично добавил от себя щедрую сумму — «за спасение семьи», как он выразился, сжимая мою руку своими пухлыми пальцами. Деньги приятно звенели в кармане и обещали обратиться желанными покупками — коллекционными изданиями про сыщика Блэка, редкими ингредиентами для зелий, может, даже чем-то стильным и готичным. Бэллочка тут же попыталась стащить кошелек, но я была начеку.

Сушеную воблу Иларию ждал суд, и перспективы у нее были мрачные. Из ее же показаний выяснилось: пистолет она купила и носила с собой после того, как с Домры сняли обвинение в убийстве Мэгги. Планировала устранить «выскочку», раз оговор не сработал. Вот же ненормальная дамочка! Жажда мести и патологическая ревность окончательно свели ее с ума.

Мэр, как и обещал Гарету, выплатил все его карточные долги. Сын, освобожденный от проклятия неудачи и обласканный отцовским вниманием, выглядел растерянно-счастливым. А Персиваль с Домрой, пережив трагедию, стали еще ближе. Они собирались пожениться, как только истечет срок траура по Мэгги. В их взглядах читались любовь и решимость начать все заново.

Брайс действительно отдал тестю родовой домик — тот самый, из-за которого они ранее спорили. Сам же укатил обратно в свое королевство с намерением делать журналистскую карьеру в криминальной хронике.

Анора пробыла в особняке Виларда недолго. Уже через день за ней прикатили сердитые родственники. Вид у нее, когда она садилась в экипаж, был такой, будто она предпочла бы сидеть в тюрьме. Позор, крах всех надежд и огромный штраф за инсценировку собственной пропажи — вот ее итог.

И вот настал последний день нашей с Зейном практики. Я аккуратно сложила вещи в саквояж: платья, книги, блокноты с записями, склянки с зельями. Бэллочка сидела в свитом гнезде, наблюдая за моими сборами с неодобрением. Она явно обжилась в этом доме на чердаке и не хотела уезжать.

— Не переживай, может, тебе со мной и нельзя, — вздохнула я. — В академии строгие правила насчет содержания умертвий… Надеюсь, Вилард оставит тебя себе.

Бэллочка понуро вздохнула, не особо надеясь. А ведь она магически привязана ко мне! Без меня обречена превратиться в чучело… Я чуть не всплакнула, но решила не расстраивать ее. Лучше пойду развеюсь, заодно попрощаюсь с Элвином. Совсем про него забыла, а он довольно милый. Ну, с некоторых пор стал милым.

Я вынесла саквояж в гостиную и отправилась в его общежитие. Солнце светило ярко, но в душе было пасмурно. Элвин Бурдон, как обычно, стоял за стойкой в холле общежития, что-то деловито записывая в толстую книгу.

— Кейра, легендарная сыщица! — воскликнул он, увидев меня у стойки. — Заходи, заходи! Как дела?

— Уезжаю сегодня… Практика закончилась.

— Жаль, — вздохнул Элвин, но его глаза горели энтузиазмом, — ты не увидишь, что я сделаю с этим общежитием. У меня грандиозные планы! Хочу затеять тут капитальный ремонт. Не просто покрасить стены, а полностью перестроить некоторые комнаты. Расширить кухню, поставить современное оборудование. А еще во дворе будет бассейн… И место для отдыха с беседкой. Здорово, правда?

Я улыбнулась его воодушевлению. Элвин действительно изменился — от затворника-таксидермиста не осталось и следа.

— Звучит здорово, — признала я. — Но ведь это же очень дорого. Откуда средства?

Он посмотрел на меня с искренним удивлением.

— Ты что, не знаешь? Вилард любезно отдал мне наследство моего отца. Все до последнего гроша!

Меня словно громом ударило. Я застыла, уставившись на Элвина. Наследство Бурдонов? Отдал? В голове пронеслись обрывки воспоминаний: записи Виларда с магическими расчетами, запах жженой полыни, кладбищенские камушки, найденные в его балахоне… Ох! Как я не догадалась раньше?!

Алоис Бурдон подло заставил Виларда принять наследство под угрозой проклятия от нарушенной воли усопшего. Но некромант не сидел сложа руки! Он работал не над снятием клятвы Либруса Коули, обязывающей его жениться на Аноре. Он колдовал над нейтрализацией условия Бурдона! Чтобы освободиться от наследства и передать его Элвину. Выходит, Либрус вовсе не обязывал ученика жениться на Аноре клятвой! Просто Вилард невероятно приличный и честный человек, который держал данное наставнику слово и выполнял его волю добровольно. Пока Анора не показала свое истинное лицо.

Потрясенная, я пожелала Элвину удачи с обустройством общежития и поспешно ретировалась. Мысли путались. Я почти бежала обратно к Виларду, сердце колотилось как сумасшедшее. Нам надо было поговорить! Сейчас же!

Я ворвалась в некромантский — то есть уже снова бурдоновский — особняк и бросилась к кабинету наставника. Дверь была приоткрыта. Он сидел за столом, просматривая какие-то бумаги, а на его коленях нежилась Бэллочка. Вилард поднял голову, увидев мое запыхавшееся лицо.

— Кейра, что стряслось?

— Элвин… — выдохнула я, опираясь о косяк. — Он сказал, что вы отдали ему наследство Бурдонов!

— Это так. Я нейтрализовал завещание Бурдона-старшего. Все отдал его сыну. Законному наследнику. Он достойный парень.

Соглашусь! Элвин изменился без своей тиранши-маменьки. Стал ответственным, деятельным. Он вложит деньги в общежитие, сделает жизнь горожан лучше. Это было правильно.

— А вам не жалко? — не удержалась я. — Это же огромные деньги.

Вилард пожал плечами, и этот жест был легким, почти небрежным.

— Нет. Заработать денег для меня не проблема. Мне больше не нужно оставаться в этом городе. Я тоже уеду.

Немудрено! Зачем ему этот захолустный городишко? Легендарный некромант три года потерял из-за гадкой Аноры, но теперь наверстает упущенное. Карьера, исследования, путешествия…

— А куда вы поедете? — полюбопытствовала я.

— У меня много дел, — ответил он уклончиво. — Предстоят разъезды. Но у меня есть дом в столице. Туда я потом и вернусь.

Моя душа словно взмыла в небеса, надежда теплой волной разлилась по всему телу. Вилард, заметив мое оживление, протянул мне несколько листов бумаги.

— Вот. Итоги твоей практики.

Я взяла их дрожащими пальцами. На первом листе красовался жирный штемпель: «Зачет». На втором была характеристика. Я пробежала глазами по строчкам, мрачнея.

— «Импульсивная», «непредсказуемая»? — возмущенно прочла я вслух. — Чего это я импульсивная?

— Это не ко мне вопрос, — буркнул Вилард, но в уголках его губ заплясали предательские морщинки. — Читай дальше.

Я послушалась. И тут же просияла снова.

— «Обладает несомненным талантом к некромантии», «демонстрирует нестандартное мышление и находчивость», «рекомендую магической академии оставить Кейре Темнори в качестве объекта исследования ее уникальную связь с оживленной белкой»… Ой! Уи-и-и! — Я не смогла унять радостный визг. — Бэллочка, слышишь?! Мы уедем вместе!

Белка слетела с коленей Виларда и запрыгнула ко мне на плечо, радостно попискивая. Я в порыве эмоций бросилась к наставнику и обняла его. Крепко-крепко, прижавшись щекой к щеке. Он замер на мгновение, его дыхание участилось. Потом его руки осторожно легли мне на спину, ответив на объятие. Я вжалась в него сильнее, забыв обо всем.

А потом до меня дошло. Что я делаю?! Я отпрянула, щеки запылали огнем. Бэллочка чуть не уронилась с моего плеча.

— Извините, — пробормотала я, глядя в пол. — Это от радости.

Вилард откашлялся. Он выглядел слегка смущенным, что было невероятно странно для сурового и вечно невозмутимого некроманта.

Наступила неловкая пауза. А мне скоро уезжать… От этой мысли внутри снова стало пусто и грустно. Без его строгих уроков, без этого дома, без возможности в любой момент заглянуть к нему и задать вопрос…

— Куда ты отправишься после практики? — спросил наставник, нарушив тишину.

— В общежитие академии.

— Почему не к родителям? Занятия твоего второго курса начнутся только через неделю.

Я передернула плечами.

— Ты не писала им на практике, и они не писали тебе, — отметил он. — Кто вообще твои родители? У вас все в порядке?

— Да, в порядке. Просто мы не очень близки. — Я села на стул напротив его стола, Бэллочка устроилась у меня на руках. — Мой отец — финансист, мать — актриса. Они спонтанно поженились, вскоре родилась я. Но маменька быстро поняла, что такая жизнь — семья, дом — не для нее. Уехала на гастроли. А я осталась с отцом. За мной присматривали все родственники подряд по очереди.

Они не слишком-то уделяли мне внимание, но я на них никогда не обижалась. Зато мне никто не мешал читать детективы!

— Я выросла самостоятельной, — гордо сказала я. — Когда захотела стать некроманткой, мне не стали препятствовать. Отпустили в академию. Там я отлично живу с шестнадцати лет и сама о себе забочусь.

Вилард внимательно слушал, его лицо было серьезным. Он кивнул, словно все детали пазла нашли свое место.

— Это многое объясняет в твоем поведении… — Он положил ладонь мне на плечо. — У нас была тяжелая, но, несомненно, увлекательная практика.

— Да, — заулыбалась я. — У меня столько всего случилось впервые. Первое расследование убийства… первый допрос усопшего… первый поцелуй…

Наставник убрал руку и закашлялся. Отведя взгляд, торопливо выговорил:

— Пойдем в гостиную.

Он вел меня наверх, а я едва сдерживала смех. Как он смутился! Легендарный Вилард Рауд! От одного упоминания нашего поцелуя! Это было бесценно.

В гостиной нас ждал Зейн. Он стоял между своим дорогим чемоданом и моим саквояжем, на который быстро вскочила Бэллочка.

— Я заждался. — Зейн бросил многозначительный взгляд на меня и растерянного Виларда. — Экипаж моего отца у ворот. Повезет нас прямиком в столицу. Удобно, да? Избавляет от поисков извозчика.

Вилард попрощался с Зейном коротким вежливым рукопожатием и пожеланием успехов в учебе. Затем повернулся ко мне. Его взгляд был теплым, но сдержанным.

— До свидания, Кейра. Береги себя.

— До свидания, господин Вилард, — вымолвила я. — Я буду по вам скучать.

Он улыбнулся и потрепал Бэллочку по голове.

— До свидания, проклятая тварь. Не воруй чужие вещи, не то вылетишь из общежития академии.

Она важно чирикнула, будто обещая подумать над этим.

Я взяла саквояж, белка ловко перебралась ко мне на плечо. Зейн подхватил свой чемодан, и мы вышли на крыльцо. У ворот действительно ждал роскошный экипаж Мортисов. Кучер открыл дверцу, я обернулась. Вилард стоял в дверях особняка, высокий, невозмутимый. Как живая легенда. Как мое невозможное будущее. Или возможное?..

Мы с Зейном сели в экипаж. Бэллочка устроилась у подоконника, заинтересованно уткнувшись носом в щель. Лошади тронулись, я прильнула к окну, провожая взглядом удаляющийся особняк и знакомые улочки. Грусть щемила сердце, но была светлой.

— Ну что, Темнори, — ехидно произнес Зейн, развалившись на мягком сиденье напротив. — Как так вышло, что ты не воспользовалась ситуацией и не охмурила нашего наставника? А как же твоя пламенная любовь? Пропала втуне?

Я не удостоила его ни ответом, ни вниманием. Ничего не упущено, Вилард собирается вернуться в столицу. А я тоже там живу, в общежитии академии. Значит, мы еще обязательно встретимся. Никуда он от меня не денется…

Продолжить чтение