День не задался с самого начала. Ректор отчитал меня за провал на учениях, а теперь я опаздывала на занятия. Хорошо хоть не отчислили.

Аудиенция у ректора была не в его кабинете, как обычно, а на полигоне, который находился в паре километров от корпуса академии, — там должны были проходить занятия по боевому слаживанию.

Назад я бежала что есть сил и по дороге налетела на курьера. Он вырулил из-за угла на своем монолете. Столкновение было бы жестким, если бы не система безопасности.

Сработала она штатно: меня и водителя обволокло силовым полем. Пришла в себя, сидя на попе, а курьер, потормошив меня за плечо, рыкнул каким-то металлическим голосом:

— Ты чего носишься? Не пробовала смотреть, куда прешь?!

А потом, не дожидаясь моего ответа, прыгнул на монолет и исчез в потоке машин.

Я встала, отряхнула форму. В плече, рядом с ключицей, саднило. Странно. Силовое поле должно было защитить от травм. Провела рукой под блузкой и удивленно посмотрела на маленькую каплю крови. Ладно, не страшно.

А вот опоздать на занятия — страшно. Я посмотрела на комм и, поняв, что опоздания не миновать, ускорила бег.

Самое обидное, что сегодня боевое слаживание будет наблюдать новый куратор академии.

Говорят, крутой мужик. Он из айтори. Эта раса суровых воинов появилась словно из ниоткуда несколько лет назад. И теперь одного из них — аж целого адмирала — назначили в нашу академию.

Как будто мне сложностей не хватало! Такой куратор меня в два счета исключит. А я и так жилы рву.

Конечно, не должны — по условиям программы. Но все же, если меня исключат…

Даже думать об этом жутко. Я пробирочная — у меня никогда не было ни отца, ни матери. Нет корней, нет истории. Нет никого, кому было бы до меня дело.

В академию я попала по распределению. Вылечу — сразу попаду в программу расселения и освоения дальних миров. Это хуже каторги. Туда соглашаются лететь только те, кому нечего терять.

Да и нас, лабораторных, создавали именно для этого. Но случилось так, что отобрали пробную группу для получения высшего военного образования.

В армии тоже дыр много, которые заткнуть некем. Но в армии есть гарантии.

В дальних колониях гарантий нет даже на то, что ты туда долетишь целой и здоровой.

Воспоминания об этом открыли второе дыхание, и я буквально влетела в раздевалку за три минуты до начала занятий.

Стянула с себя одежду, быстро натянула тренировочный комбез. Все вещи комом, не глядя, сунула в свой шкафчик и побежала на построение.

Моя группа уже стояла по стойке «смирно», и мне пришлось пробежать метров сто до них по пустому плацу.

Все головы синхронно повернулись ко мне. Кто-то смотрел равнодушно, кто-то — с сочувствием, а кто-то — с нескрываемым ехидством.

Я чуть не споткнулась, когда увидела его. Сначала я вообще не поняла, что это живой человек, а не оставленная посреди площадки статуя.

Он был таким… мощным. Не просто высоким, а будто занимал собой все пространство. Форма куратора сидела на нем идеально, но не скрывала, а подчеркивала каждую мышцу. Выглядело это естественно — будто он просто родился таким, а не добивался этого годами тренировок. Я готова была поспорить, что он мог бы одной рукой остановить движущийся монолет.

На вид ему было за тридцать, не больше. Но чувствовалось, что он повидал такого, что нам и не снилось. Легкие морщинки в уголках глаз, взгляд спокойный, но пробивающий насквозь. Таким, наверное, смотрят хищники, когда выслеживают добычу — без злобы, просто зная, что сильнее.

Он единственный не смотрел на меня. Я потупилась и, надеясь, что так будет и дальше, встала последней в ряду девушек.

— Равняйсь! Смирно! — гаркнул штабс-сержант. — Четыреста первая, шаг из строя!

Я вздрогнула и сделала шаг. Мое имя… Точнее, мой личный номер — «Гелиос-03-401», но тут все его сократили до последних трех цифр. А по первому имени меня никто не зовет. Не уверена, что кто-то о нем помнит.

— Вот, полюбуйтесь, куратор Стеллос. Девушка не считает себя обязанной явиться вовремя на построение. И это при том, что у нее самые низкие показатели на курсе.

Я стояла, не чувствуя ног. Руки похолодели, а по спине побежали ледяные мурашки, когда куратор медленно, словно нехотя, повернул ко мне голову. Его черные глаза зеркально блеснули.

«Неужели правда, что айтори видят в темноте лучше кошки?» — пронеслось у меня в голове.

Куратор смерил меня долгим взглядом, а потом так же медленно отвернулся.

— Штабс-сержант, начинайте занятия.

Этот голос… Он точно принадлежит живому существу? Лед, сталь, пустота самого дальнего космоса. Даже штабс-сержант вздрогнул и прекратил глумиться надо мной.

— Вернитесь в строй, четыреста первая. Назначаю вам два штрафных круга.

Я сделала шаг назад и чуть ли не с облегчением вздохнула. Бегать я умела. Легкое тело и выносливость — вот, собственно, все мои физические достижения.

Но два дополнительных круга означали, что пробежать мне надо быстрее всех и прийти к финишу в назначенное всем время.

— Побежали! Десять стандартных кругов — 10 километров. У вас 45 минут. Отсчет пошел!

И полетели минуты и километры. На пятом круге я поняла, что куратор сместился со своего места и стоит прямо возле беговой дорожки.

Когда я пробегала мимо, мне почудилось, что он резко втянул воздух и, кажется, даже зарычал.

Рычание куратора впечатлило. «Спасибо за столь оригинальную стимуляцию!» С перепугу я ускорилась и в итоге на финише была первой.

— Что же, на поле боя будешь неплохим гонцом, если вдруг связь ляжет, — ухмыльнулся штабс-сержант.

Это он так похвалил. Вот неплохой ведь человек, но совершенно не терпит опаздывающих и вообще любых нарушений регламента.

Дальше пошли учения по слаживанию. Сегодня отрабатывали движения в группе, парами и поодиночке.

Во время тренировки я постоянно ловила на себе напряженный взгляд куратора.

Сегодня вроде бы все обошлось несколькими тычками в спину, но под конец занятий Лиса со своими подружками устроили западню. Да так технично, что всем окружающим показалось, будто я разбила себе губу исключительно из-за своей неловкости.

— Осторожнее, четыреста первая, а то сломаешься, — язвительно прошипела Лиса и швырнула мне бумажную салфетку. — Оботрись! На твоей белесой коже кровь смотрится кошмарно.

Больше ничего сделать она не успела. Окружавшие меня девушки прыснули в стороны, а освободившееся место занял куратор. Он все так же напряженно и, кажется, недовольно смотрел на меня.

Я замерла с салфеткой, которую так и не успела донести до губы. Как в замедленной съемке, я увидела, как протягивается его рука. Он легко выдернул салфетку из моих ослабевших пальцев, и его движение замерло.

Он стоял так близко, что его дыхание смешалось с моим. Его взгляд скользнул с моих губ на окровавленную бумагу, и он на секунду застыл, словно прислушиваясь к чему-то.

Я увидела, как резко расширились его зрачки, и он резко выдохнул. Пальцы сжали салфетку, а затем, не глядя, он убрал ее в карман своей куртки.

— Эйра «Гелиос-03-401», — от тембра его голоса мои внутренности словно срезонировали. Меня сначала бросило в холод, потом сразу в жар. — Сегодня после занятий жду вас в своем кабинете.

Не дожидаясь моей реакции или ответа, куратор развернулся и пошел к воротам полигона.

Все, кто слышал этот приказ, уставились на меня.

— Ее же вроде не собрались отчислять, — неуверенно сказал кто-то в заднем ряду.

— Ну не в любовницы же он ее возьмет. Чего там брать-то? — ревниво фыркнула Лиса, косясь на удаляющуюся фигуру куратора.

«Надеюсь, ни то, ни другое», — мысленно взмолилась я.

Про отчисление понятно. Тут все мечтали от меня избавиться, но госпрограмма не позволяла. А вот в любовницы…

Правила академии не запрещали личных отношений — ни между курсантами, ни между преподавателями, ни между курсантами и преподавателями. Запрещалось только одно — принуждение.

Но кто сможет сказать «нет» своему начальнику? И такие случаи были, хоть и нечасто: обычно курсантки считали подобное предложение одного из офицеров преподавательского состава ступенькой карьерного роста.

Но мне это все было не нужно. Мне просто надо доучиться — тихо, спокойно — и пойти дальше по распределению согласно выпускному табелю.

Толпу разогнал штабс-сержант и обрадовал тем, что сегодня я дежурю. Это означало, что перед тем, как идти к куратору на ковер, мне еще тут убраться надо. Ну и до этого — еще два часа тренировок.

В конце концов я доползла до раздевалки, еле переставляя ноги. Стянула грязный комбез, сунула его в вытяжной лючок, ведущий в прачечную. Услышала, как комбез, глухо ударяясь о стенки, улетел по трубе куда-то вниз. Вошла в душевую и встала под тугие прохладные струи. Подумала и включила режим контрастного душа — он должен привести меня в чувства.

А потом начались сюрпризы от сокурсниц. Во-первых, кто-то унес с собой предохранители сушильной системы, и мне пришлось руками выжимать мои белые тонкие волосы, а тело кое-как обтирать ладонями, стряхнув основную влагу.

Плюс оказалось, что, убегая на занятия, я не захлопнула свой шкафчик — и теперь наблюдала, как мое белье и колготки грустными обрывками висят на его створках.

Белье можно было только выкидывать.

Ну хоть остальное они не стали трогать.

Натянула на влажное тело блузку, юбку и пиджак, надела туфли и пошла к куратору. По дороге старалась затянуть волосы в узел, чтобы не сразу бросалось в глаза, что они мокрые.

В коридоре перед кабинетом куратора меня снова чуть не сбил курьер, плечом отшвырнув к стене.

— Да что ж мне так не везет сегодня! — буркнула я, отлепляясь от стены.

Адъютанта куратора на месте не было. Я одернула юбку и пиджак и шагнула к двери кабинета. Постучала.

Мне не ответили, но диод блокировки двери сменился с красного на зеленый.

Намек понятен. Я открыла дверь и шагнула внутрь, на автомате вытягиваясь в стойку «смирно».

И застыла, забыв представиться по всем правилам. Дверь за мной закрылась, щелкнул блокиратор. В кабинете темно. Очень темно. Только нечастые светодиоды приборов пытались рассеять этот мрак.

— Куратор Стеллас? — прошептала я.

И тут же чуть не задохнулась от ужаса. Мгновение — и я почувствовала, что сзади меня кто-то стоит; тут же на мои плечи легли большие тяжелые ладони.

А к шее прижались горячие губы. Куратор сделал глубокий вдох и спросил, опаляя заледеневшую от ужаса кожу горячим дыханием:

— Эйра, почему ты так пахнешь? Ты не должна пахнуть так!

Я дернулась, словно от удара током. Но куратор уже отпустил меня и отошел к своему столу. Повернулся ко мне, опершись на столешницу.

В темноте его глаза блеснули сталью. Я тут же попыталась принять подобающий вид, вспомнив, что он меня видит.

Я же видела только его темный силуэт и глаза, отражающие крупицы света.

— Куратор-адмирал Стеллас! Эйра «Гелиос-03-401» прибыла по вашему приказанию!

Мой бодрый рапорт о прибытии в конце сошел на неуверенный шепот, и я замерла, не зная, что делать.

И вдруг я поняла, что в кабинете странно пахнет. Что-то мускусное, незнакомое и чуждое. А еще силуэт куратора подрагивал.

Да его буквально трясло!

Поняв, что происходит что-то не вполне нормальное, я сделала робкий шаг назад:

— Разрешите идти? — пискнула я.

— Стоять! — рыкнул куратор так, что у меня ноги от страха чуть не подкосились.

В два шага он снова подошел ко мне. Его рука резко метнулась ко мне, но замерла в считанных миллиметрах от моего лица.

Мускусный запах усилился, но пах не куратор — пахла его одежда. Еще ткань его форменной куртки чуть бликовала в тусклом освещении светодиодов.

Когда он стирал мою кровь во время тренировки, этого запаха не было. Плюс рука, которая, чуть подрагивая, застыла у моего лица, пахла иначе — хорошим мылом. Видимо, он недавно мыл руки.

Вдруг его рука резко взяла меня за подбородок. Другая быстро расплела волосы, стянутые в пучок на затылке. Мокрые пряди рассыпались по плечам.

— Эйра, ты удивительно красива, — рука скользнула на шею. — Почему ты мокрая?

— С-сушилка с-сломалась, — заикаясь, выдохнула я.

Он снова приблизил лицо и вдохнул мой запах. Рука на моей шее чуть сжалась, и я рефлекторно вцепилась в его кисть.

Какие же у него большие руки — я его кисть, наверно, только двумя руками смогла бы обхватить.

— Эйра, — протянул он, — твой запах… Он сводит меня с ума. Я еле сдерживаюсь, Эйра.

Мускус снова ударил мне в ноздри, и я почувствовала, что начала кружиться голова, а царапина на шее — прямо под ладонью куратора — начала пульсировать. Низ живота налился тяжестью, и между ног появилась такая же тягучая, горячая пульсация.

— Разрешите мне уйти, — тихо взмолилась я.

— Не разрешаю, — почти по слогам ответил он и сделал шаг назад, отпустив мою шею. — Разрешаю снять пиджак.

— Но…

— Снимай. — Угрожающе произнес он.

Мои дрожащие пальцы еле справилась с пуговицами форменного пиджака. Спустив его с плеч, я позволила ему упасть на пол.

Куратор издал рокочущий протяжный стон и сделал еще один шаг назад.

— Ты не носишь лифчик?

Вместо ответа я гулко сглотнула, боясь думать о том, что будет, когда он узнает, что на мне вообще нет белья.

— Снимай юбку, Эйра.

— Куратор, прошу вас! Разрешите мне уйти!

— Эйра… мне сделать это самому?

Я буквально содрогнулась от этой перспективы. Через мгновение юбка упала рядом с пиджаком. Я осталась в одной тонкой блузке, которая еле прикрывала мои бедра.

Судорожный вздох куратора, и он снова двинулся ко мне.

— Да на тебе вообще нет белья! Ты меня удивляешь. Так стремишься в любовницы? И ко многим ты так приходила?

Его пальцы коснулись моих до боли напряженных сосков. Я тихо охнула, попыталась отступить, но его пальцы скользнули на ворот блузки и сжали его в кулак.

— Я задал вопрос. — почти зло напомнил он.

— Ни к кому, — чуть дыша выдавила я.

— Девственница?

Я рвано замотала головой.

— Был п-парень. Год назад.

— А сейчас?

— Никого нет. Пожалуйста, дайте мне уйти! Я не хочу…

Чего не хочу, я не смогла произнести вслух.

— Нет. — ответил куратор и разжал кулак. — Не двигайся.

Его пальцы быстро проскользили по пуговицам, а те, как заколдованные, мгновенно расстегивались под этим натиском. А его рука, не замедляясь, легла между моих ног. Его палец легко скользнул между нежных складочек.

Я задохнулась от его действий и издала какой-то тихий судорожный стон.

— Ты меня обманываешь Эйра, ты хочешь! — он продемонстрировал мне пару пальцев, на которых блестела моя влага.

Застонав еще раз уже от отчаяния и стыда, я отрицательно замотала головой.

Хмыкнув, он рванулся вперед и подхватил меня, прижав к себе. Я вскрикнула от неожиданности.

Почувствовав, что к моему животу прижимается его твердая, как камень, плоть, я зажмурилась. Он поднял меня и понес в глубь кабинета. Потом сел на кресло, поставив перед собой так, что мои ноги оказались широко разведены. Я застыла, не в силах противиться или бешить. И с ужасом осознавая, что он был прав — я его хотела.

В промежности все пылало и ныло. В виски пульсацией била мысль, что только он может потушить этот пожар.

Мое тело хотело. Хотело всего того, что он явно собрался делать. И я уже не знала, от чего дрожу — от страха или возбуждения.

Стыд, страх и желание текли сейчас по моим венам.

Он быстро расстегивал куртку, рубашку. Брюки просто приспустил.

А когда он высвободил свой член, я ужаснулась его размерам.

— Куратор! Я не смогу!

— Меня зовут Корван. — Он притянул меня к себе и впился губами в сосок, посасывая и покусывая, он на мгновение прервался, чтобы хрипло прошептать, — Ты все сможешь, детка.

Я задохнулась, вцепившись в его густые, черные, как смоль, волосы. Он сладко терзал мои соски, прижимая к себе одной рукой, другая скользнула ниже между моих широко расставленных ног.

Я снова почувствовала, как пара его пальцев, мазнув кончиками пальцев по напряженному клитору, проникла внутрь меня.

Я взвилась, сильно дернув его за волосы. Он зарычал и сильнее стиснул мою талию, при этом ладонь той же руки скользнула ниже и жестко сжала мою попку, а пальцы внутри меня чуть ускорились. А я взвыла от нестерпимого наслаждения, уже плохо понимая, где я и что происходит.

Мускусный запах словно смешался с запахом нашего возбуждения, и это доводило до сумасшествия.

— Назови меня по имени, Эйра. — глухо процедил он.

Его голос вернул меня в реальность, и я снова дернулась в его стальной хватке.

— Куратор… Адмирал!

— Нет, Корван. Повтори. — это была не просьба, это был приказ.

— Корван, — простонала я, не в силах сдерживать его натиск.

Он застонал, практически болезненно. Его пальцы покинули мое лоно. Его руки сделали какое-то молниеносное движение, мои ноги подкосились. Чутко направляя мои бедра, он насадил меня на свой каменный, огромный член до упора.

Я закричала, а в глазах потемнело от неожиданной, резкой боли и одновременно от такого же нестерпимого удовольствия.

Стиснув мои плечи и прижавшись лбом к моей шее, он начал двигаться. Сильные, ритмичные толчки сопровождались его почти звериным рычанием и моими криками нестерпимого наслаждения, смешанного с легкой, чуть заметной болью. Сладкой болью.

Все вокруг исчезло. Остались только мы: он — горячий, напряженный, и я — дрожащая, на грани. Каждое движение смешивало боль и удовольствие до такой степени, что казалось, будто внутри что-то рвется.

Каждое движение было и пыткой, и блаженством, таким острым, что я чувствовала, как трещит по швам мое естество. Это было больше, чем секс; это было слияние, поглощение, уничтожение.

Он вбивался в меня с яростной силой, стирая мысли, чувства, все, кроме ощущения его внутри. И каждый раз, когда мне казалось, что я достигла пика и что следующий миг меня убьет, он погружался еще глубже, находя новые, неведомые струны внутри меня и заставляя их звенеть от экстаза.

— Корван! — рвано простонала я. — Я не могу… это слишком…

И это «слишком» было именно тем, чего я хотела. Я чувствовала, как сознание плывет, а тело горит. Каждый мускул был натянут, каждый нерв отзывался на его движения.

А он… он был всем. Его рычание у моего уха, его руки на моих бедрах — это стало единственной реальностью, тем, что удерживало меня в моменте.

И тогда это случилось. Не волна — взрыв. Что-то внутри прорвалось, накопившееся с первого его прикосновения. Меня охватила судорога, глубокая, неудержимая. Я не кричала — я задыхалась, глаза закрылись, а перед внутренним взором вспыхнул яркий свет.

На миг я словно перестала существовать. Потом, с его последним толчком и глухим стоном, в котором прозвучало мое имя, я вернулась — дрожащая, опустошенная и в то же время невероятно живая.

Он легко встал вместе со мной. Посадил попой на край ледяного стола, отчего я тихо пискнула.

Дернул руку, и что-то с грохотом полетело на пол. Потом он перевернул меня к себе спиной и чуть толкнул в спину. Этого легкого толчка хватило, чтобы все еще дезориентированная я растянулась на обжигающе холодной столешнице.

Не успев справиться с захватившим от холода дыханием, я почувствовала, как он мазнул головкой члена между моих ног. Ладони жадно смяли попу.

— Адмирал! Корван… Нет… — простонала я, зацепившись за столешницу с той стороны и пытаясь выскользнуть из его цепких объятий. — Я больше не могу!

— Ты даже не представляешь, на что способна, детка!

И он резко дернул мои бедра на себя.

Я заорала от нестерпимой сладости. В этой позе ощущения оказались еще сильнее. Такого не могло быть, но оно было. Я практически сразу сорвала голос и уже не кричала и стонала от наслаждения, я хрипела, уткнувшись лбом в холод столешницы.

Вдруг поймав себя на том, что, уперевшись руками в стол, начала двигаться в такт его мощным толчкам.

Холод столешницы, жар его рук на бедрах, его движения внутри меня — как контрольный выстрел в голову — разрывал сознание на осколки, из которых больше не складывалось цельного «я».

Он сжал мои плечи, притянул ближе — почти до боли, до красных пятен перед глазами. Его дыхание, рваное и горячее, обожгло шею, и в тот же миг волна нового, нестерпимого ощущения прокатилась от позвоночника к кончикам пальцев. Я вцепилась в край стола так, что заныли суставы, но это было ничто по сравнению с тем, как внутри все сжималось, пульсировало, кричало.

— Корван… — имя вырвалось не как просьба, не как мольба, а как последний вздох перед падением.

Но он не останавливался. Его движения стали резче, отчаяннее, будто он тоже балансировал на краю, будто ему, как и мне, оставалось лишь одно — рухнуть в эту бездну вместе. И когда мир снова рассыпался на ослепительные вспышки, я уже не пыталась удержаться. Я просто позволила себе исчезнуть — в звуке, в тепле, в нем.

А потом — тишина. Тяжелая, густая, пропитанная запахом мускуса, секса и нашим тяжелым дыханием. Я лежала, не в силах пошевелиться, чувствуя, как медленно остывает кожа, как утихает бешеный ритм сердца. Его руки держали меня, но теперь — бережно, почти нежно.

Он приподнял меня, прижал к себе. Я уткнулась носом в его плечо, пытаясь собрать себя по кусочкам. Тело было ватным, непослушным, но внутри разливалось странное, почти невозможное спокойствие. Как будто после бури, когда все разрушено, но воздух чист, а земля твердая.

— Видишь? — его голос звучал глухо, но в нем слышалась улыбка. — Ты смогла.

Я не ответила. Просто закрыла глаза, чувствуя, как его тепло проникает в меня — глубже, чем все, что было до этого.

Эйра

Я знаю, что отключилась всего на пару минут. Когда пришла в себя, то оказалось, что лежу на белых простынях, а надо мной нависает адмирал.

Его лицо окаменело от гнева, из глаз вот-вот посыплются молнии. Я подумала секунду и зажмурилась, делая вид, что и не приходила в себя.

— Э, нет. Смотри на меня! — рыкнул Корван, и я быстро выполнила приказ.

В полумраке комнаты он показывал мне окровавленные кончики своих пальцев.

— Ты сказала, что у тебя был парень и что ты не девственница. Это не менструальная кровь, Эйра. Зачем ты сказала неправду?

Я отвернулась. Не хотела вспоминать тот случай. Вообще хотела его забыть и сделать вид, что это было не со мной.

— Эйра, — предупреждающе протянул Корван, вытер пальцы о простыню и, схватив меня за подбородок, повернул мое лицо к себе.

— Я не врала. У меня действительно был… парень, — я снова почувствовала во рту вкус тлена, боли и обиды из прошлого, — один раз. Год назад.

— У него был член как у комара, что он так и не смог порвать твою девственную плеву?

Я зажмурилась, заливаясь краской.

— Прошу вас, я не хочу об этом вспоминать и тем более обсуждать.

Услышав горечь в моем голосе, он тут же отступил. Его голос сменил интонацию, он прижал меня к себе, гладя по волосам.

— Если бы я знал, что у тебя секс был только единожды… Я был несдержан. Тебе больно?

Я прислушалась к ощущениям. Чуть саднило между ног, но не существенно, и я отрицательно покачала головой.

— Врешь, — тут же расколол меня Корван. — Сейчас сделаю так, что полегчает.

Он сместился ниже и начал раздвигать мне ноги.

— Куратор!

— Корван!

— Корван! Что вы делаете?!

— У айтори есть одно полезное свойство. Слюна имеет мощное регенерирующее действие.

Я покраснела до корней волос, когда поняла, как и где он собрался меня лечить. Попытка сбежать с кровати не увенчалась успехом. Скоротечная потасовка закончилась полной победой мужчины над женщиной.

И вот я лежу с широко расставленными ногами, которые он еще и руками придерживает, чтобы я не дергалась.

Его горячий, чуть шершавый язык медленно прошелся вдоль моей щелочки, не пропуская ни миллиметра чувствительной кожи.

Я выгнулась на подушках и застонала.

Корван прервал свое занятие: одна его рука отпустила мою лодыжку и, скользнув по ноге, потом по животу, полностью накрыла собой мою не особо большую грудь. Его пальцы стиснули сосок, нежно пощипывая его.

Дрожь удовольствия прошлась по моему телу, и я забилась на подушке.

— Ты невероятно чувственная, — прошептал он и вернулся к своему занятию: вылизывая, лаская… убивая меня острыми гранями нового, неведомого ранее наслаждения.

Когда я в очередной раз бурно кончила, он вытянулся рядом со мной, облизнул губы, словно сытый, довольный хищник.

Снова сильно запахло мускусом.

Корван окинул меня странным взглядом, и его глаза лихорадочно блеснули.

Лицо исказилось гримасой, и он резко накинул на меня простыню.

Корван резко отстранился, сел на край кровати и запустил пальцы в свои густые волосы.

«Что это было?» — я непонимающе посмотрела на него.

Вся его поза выдавала невероятное напряжение. Вдруг по его спине пробежала волна дрожи.

Он резко встал и, не смотря в мою сторону, начал быстро застегивать брюки, которые так и не удосужился снять в процессе.

Я, онемев от такого резкого перепада его настроения, села на кровати, натянув на себя простыню — повыше и побольше.

Все повторялось, как в дурном сне. Вот сейчас он скажет…

— Тебе лучше уйти, — его голос опередил мои мысли, и у меня внутри все оборвалось.

Я встала, не чувствуя своего тела, словно душу выбили, и теперь она летела где-то рядом — не возвращаясь назад и не улетая насовсем.

Тупо огляделась, пытаясь понять, где остались мои вещи. А… это спальня при кабинете.

«Как удобно!»

Я проскользнула мимо него, стараясь не коснуться его даже кончиком простыни. Молча подобрала юбку и, не снимая простыни, натянула ее.

Корван стоял, подперев плечом косяк двери своей спальни. Он молча и напряженно наблюдал за мной.

Я, сгорая от стыда, нашла блузку и, только застегнув все пуговицы, вытянула простыню и отбросила ее на кресло. Мой пиджак так и лежал на полу у входа. Начала быстро натягивать его на себя, путаясь в подкладке рукавов. Тут же надела туфли и развернулась к двери.

— Стой. Ты хочешь в таком виде по академии прогуляться? Уже довольно поздно, но шанс наткнуться, как минимум, на патруль имеется.

Его голос звучал спокойно и буднично, словно ничего не случилось. И от этого было еще больнее.

Я остановилась как вкопанная. Глаза уже жгли непрошенные слезы. Я хотела просто быстрее уйти отсюда. Вот-вот должны начаться занятия, и мне надо подготовиться. И душ принять!

Чтобы смыть с себя его запах.

Он подошел к потайной двери технического коридора.

— Знаешь, как пройти в свою комнату?

Я молча кивнула, не поднимая на него глаз.

— Не переживай. От одного раза с айтори последствий не будет, — его голос звучал отстраненно, даже жестко.

«От одного раза? И что это значит? А что может быть от нескольких раз с айтори?»

Я не знала. Да мне эти несколько раз и не светили.

«И не надо! В этот раз я не позволю втоптать себя в грязь», — я гордо выпрямилась.

— Да, куратор. Я поняла. Я знаю, как дойти до моей комнаты. Разрешите идти?

Я не стала дожидаться разрешения, скользнула в приоткрытую дверь и скрылась во мраке технического коридора.

— Эйра, подожди!

Мне показалось, что он позвал меня.

Я только ускорилась, при этом стараясь не бежать. Тут запросто можно было налететь на что-нибудь и пораниться.

Слезы застилали глаза, а горло душили сдерживаемые рыдания. Оказавшись в своей одиночной комнатке, я быстро сорвала с себя одежду и почти вбежала в душевую. Включила воду и только сейчас отпустила себя: сползла по стенке на пол, свернулась там клубком и разрыдалась в голос под струями падающей сверху воды.

Вдруг накатило странное ощущение, никак не связанное с истерикой. Возникло чувство, что через меня пропустили слабый разряд тока. Я слабо вздрогнула всем телом — а потом еще раз.

Я замерла и прислушалась к себе. Дрожь прошла, сменившись легким, сосущим теплом внизу живота. Вода, падавшая на кожу, вдруг стала ощущаться острее.

И снова запах Корвана, который никак не желал пропадать.

Я попыталась взять себя в руки, встала и потянулась к мочалке и мылу. Надо поскорее смыть его запах. Но как только выпрямилась, острота всех ощущений разом усилилась. Забыв о мочалке и мыле, я вышла из душа.

Встала в камеру просушки — и чуть не закричала. Показалось, что меня ошпарило горячим воздухом. Я выскочила из камеры и посмотрела на панель: цифры на ней говорили о том, что сбоя температуры не было.

Я стянула с вешалки любимый мягкий халат, который был на несколько размеров больше, и натянула его на все еще влажное тело. Доплелась до постели и залезла под одеяло. Простыня, одеяло, подушка показались ледяными.

«Да что же со мной происходит?!»

Корван.

Корван.

Я резко сел на кушетке, так что крепкий пластик заскрипел:

— Что ты нашел?

— Все дело в девушке. И в ее крови. Ты был прав насчет того, что она не должна была так пахнуть.

— Вот всегда удивлялся твоему умению находить то, что найти очень сложно. Ты где эту девушку нашел? Кто она?

— Тут и нашел. — В подробности я не стал вдаваться. — И что с ней не так?

— Пока точно не знаю, но ее кровь — это нечто.

— Ты же знаешь, что делает женщин нашими?

— Ну да. Определенная смесь гормонов и еще куча всего — нейрохимический импринтинг, проще — химия связи.

— Да, именно. И я смог выделить эту смесь из ее крови.

Я уставился на него, пытаясь осмыслить услышанное. Только гул сложного исследовательского оборудования нарушил повисшую тишину.

— Этого не может быть, — почти по слогам сказал я. — Эту кровь я взял задолго до секса с ней. Насколько я помню, для начала образования связи нужен секс и сильное желание айтори сделать партнера своим. И потерей памяти я тоже не страдаю — вчера я увидел её в первый раз в жизни.

— Именно так. Но я нашел два ДНК-маркера. Один — твой, а другой — твоего брата. Я нашел их в своей базе. Вы у меня там записаны еще с учебки.

У меня в ушах зазвенело. Я неверяще посмотрел на друга.

— Жадэ, ты же знаешь, что это невозможно! Брат погиб.

Жадэ опустил голову. Мой брат — Вертан — был и его другом.

— Я помню. Но ДНК принадлежит ему — это факт, проверенный трижды.

Я потер лицо руками. Брат не может быть живым.

— Корван, самое главное не в этом. А в том, что из-за особенности крови девушки все это моментально начало встраиваться в ее организм. Если бы не та химия, которой тебя облили (она, кстати, тоже несет на себе следы тех же ДНК-маркеров), то ты бы почувствовал притяжение к этой девушке буквально через день-два.

— В смысле — встраивается в ее организм?! — мой голос прозвучал резко, почти как рык.

— На уровне ДНК. Судя по концентрации в крови, у нее начался процесс связывания. Хотел ты того или нет, но эта она теперь твоя.

Я сорвался с места обратно в технический коридор.

— Жадэ, копай дальше. Откуда взялась ДНК моего брата. Подтяни всех наших. Про девушку пока молчи.

— Да я и не знаю, кто она.

Я уже стоял в проеме. Если у Эйры начался процесс связывания, то в ближайшее время она не сможет ходить на занятия.

— Жадэ, дай освобождение от занятий для Эйры «Гелиос-03-401», последний курс, «Тактика тыловой разведки». Я иду к ней.

— Погоди! Возьми релаксант. Девчонке сейчас не сладко приходится.

Жадэ быстро нашел и кинул мне упаковку ампул.

— Вот шприц-тюбик. Смотри по состоянию, но не чаще трех раз в сутки при массе тела от семидесяти пяти.

— Она кажется намного легче.

— Тогда две инъекции в сутки. Будет худо — вызывай меня.

Поток непонятно откуда взявшейся ревности чуть не помутнил рассудок, но я успел взять себя в руки, поняв, что Жадэ имеет в виду чисто медицинскую помощь.

Я еще раз глянул на друга:

— Сам справлюсь. Ты лучше начни выяснять, что происходит. Свяжись со старостой.

— Понял. Все сделаю.

Через десять минут я наконец добрался до блока женского общежития. Карта на комме подсказала нужную мне дверь. Я осторожно постучал.

Эйра не ответила на стук, и я прислушался: звук падающей воды.

Может, все обошлось, и Эйра сейчас в душе, моется и готовится к очередному учебному дню.

Тихие слабые стоны подсказали, что это не так.

Воспользовавшись мастер-картой, я вошел в комнату. В ней было холодно. Стоны из душевой стали слышны более отчетливо.

Она лежала на кафельном полу, свернувшись калачиком под потоками прохладной воды, закутавшись в халат. Я выключил воду, и в наступившей тишине ее прерывистое дыхание прозвучало громче. Присев, я коснулся ее шеи. Кожа горела. Эйра вздрогнула и застонала громче, ее все мелко трясло.

Я сдернул с тонкого плеча мокрый халат и вколол первую дозу. Потом высвободил ее из тяжелой, пропитанной водой ткани и поднял на руки. Она жалобно всхлипнула — ее тело было неестественно легким.

— Тихо, малышка. Сейчас полегчает. Я помогу.

В шкафу нашел полотенце, усадил ее в кресло и начал вытирать. Она слабо запротестовала:

— Нет… уйдите…

Ее глаза были закрыты, но она узнала мой голос. Тонкие пальцы пытались оттолкнуть мою руку.

— Не сопротивляйся. Я знаю, что делаю, — приказал я, и ее тело обмякло, подчинившись.

Закончив просушивать ее, я намотал еще одно полотенце на ее мокрые волосы. Уж как получилось.

Это надо было сделать: сейчас подействует релаксант, и ей станет очень холодно.

Я снова взял ее на руки. Легкая, как пушинка, тонкая. В голове снова помутилось от мысли, что, не пойди я сразу к Жадэ, Эйра могла не выдержать быстро зарождающейся связи.

Связь — это не единичный акт. Это целый ритуал. Долгий и приятный для партнеров, решивших связать себя навсегда. Мягкое начало перестройки внутри обоих организмов.

Если оба партнера — айтори, то изменения минимальны. Если же айтори берет себе человеческую женщину, то для нее изменения будут более тяжелые и заметные. Но все тоже зависит от силы организма.

В Эйре силы не ощущалось, только хрупкость.

Я посмотрел в тонкое бледное лицо и понял, что должен ее вытащить. Эйра не может погибнуть.

И единственное, что сейчас могло ее спасти, — это я сам. И очередная доза химии связи.

Эйра.

За несколько минут до этого. Душевая.

Сознание возвращалось рывками. Холодный кафель под щекой. Вода, безжалостно бьющая по спине. И всепроникающая, выворачивающая наизнанку боль.

Она была не в мышцах и не в костях — она была в самой крови, в каждой клетке, будто меня перемалывали на молекулярном уровне. Тело сотрясала мелкая дрожь, и я не могла ее остановить.

Сквозь шум воды до меня донесся звук открывающейся двери, а потом чьи-то шаги. Кто-то выключил воду, и в наступившей тишине мое хриплое дыхание прозвучало оглушительно громко.

Прикосновение к шее — пальцы были твердыми и прохладными. Я вздрогнула, не в силах даже закричать. Потом укол — короткий и жгучий.

И наконец долгожданное облегчение. Напряжение стало отступать, сменяясь тягучей слабостью.

Меня подняли на руки. Я уткнулась в мужскую шею — твердую и теплую, в кожу, пахнущую терпким мылом, мед-отсеком и… им. Этот запах, едва уловимый, вызвал странный отклик где-то глубоко внутри — не панику, а что-то вроде облегчения.

— Тихо, малышка. Сейчас полегчает. Я помогу.

Его голос. Корван. Тот, из-за которого все и началось. Он усадил меня в кресло, начал вытирать грубым полотенцем. Я попыталась оттолкнуть его, но мои движения были вялыми, беспомощными.

— Нет… уйдите… — прошептала я, но он не послушал.

— Не сопротивляйся. Я знаю, что делаю.

На дальнейшее сопротивление сил не осталось. Мое тело обмякло, предав меня. Потом он снова взял меня на руки, и я почувствовала, как по коже побежали мурашки.

Он опустил меня на обжигающе холодную кровать.

Мои веки были тяжелыми, но я заставила себя приоткрыть их, и в мутной пелене передо мной проплыл его силуэт.

Я увидела, как его пальцы, уверенные и быстрые, потянулись к пряжке ремня. Металл щелкнул — он стянул с себя форменные брюки, и они беззвучно упали на пол. Затем его руки потянулись к рубашке.

Он расстегнул несколько пуговиц сверху, а потом просто с силой стянул ее через голову. От этого движения мышцы на его животе и груди напряглись, вырисовавшись под смуглой в полумраке кожей.

— Что вы делаете? — голос сорвался. — Куратор Стеллас, прошу вас, уходите.

Он лег рядом, и его обнаженная кожа обожгла меня. Я попыталась отодвинуться, но он был неумолим.

— Куратор, нет… Мне уже легче… Мне надо идти на занятия…

— Ты освобождена от занятий по состоянию здоровья на несколько дней. Когда действие релаксанта пройдет, тебе станет хуже. И только я могу сделать так, чтобы это не произошло.

Он взял мои кисти и откинул на подушку.

Его губы коснулись моей шеи, и я почувствовала, как все тело отозвалось мгновенной дрожью. Его руки скользнули ниже, и я поняла — сопротивляться бесполезно. А какая-то новая часть меня, наоборот, была рада тому, что он рядом.

Он целовал меня все настойчивее, а я лишь глубже впивалась пальцами в ткань наволочки. Его запах — терпкий, мужской, с нотками чего-то неуловимого — сводил с ума.

Его рука ласкала мою грудь, дразня сосок. Сначала это были легкие, едва уловимые прикосновения, от которых по коже бежали мурашки. Недавняя боль в теле быстро отступала, растворяясь в нарастающем огне. Я чувствовала, как расслабляюсь, как тело становится податливым.

Пальцы Корвана стали увереннее — он кружил вокруг упругих бугорков, заставляя их наливаться и твердеть, а потом слегка сжимал, и по всему телу проносилась горячая волна. Он не спешил, изучая реакцию моего тела на каждое движение. То нежно гладил подушечками пальцев, то проводил ногтем — и я вздрагивала, чувствуя, как это отзывается где-то глубоко внутри.

Его ладонь скользнула ниже, очерчивая линию до талии. Потом он наклонился, и его губы обхватили сосок. Горячее, влажное прикосновение заставило меня резко, судорожно вдохнуть. Все во мне напряглось, а руки взметнулись и зарылись в его густых черных волосах.

Я чувствовала, как он играет им — то лаская кончиком языка, то слегка покусывая, и с каждым его движением желание нарастало, становясь почти невыносимым. Вторая грудь оставалась на его ладони, и он продолжал сжимать ее в такт своим поцелуям.

Мир сузился до этого одного ощущения — жара его рта, шероховатости его пальцев, обжигающей влажности между моих ног. Я слышала собственное прерывистое дыхание и понимала, что уже не могу думать ни о чем, кроме него.

Когда он наконец отпустил меня, на коже осталось влажное, прохладное пятно, а все тело горело. Каждое прикосновение заставляло тело выгибаться навстречу, а в низу живота зарождалось то самое щемящее, влажное желание.

— Корван… — его имя срывалось с моих губ почти стоном.

В ответ он отпустил мою грудь и снова впился в мои губы, а его руки уверенно двинулись вниз. Легким движением он раздвинул мои ноги, разместившись между ними.

Корван приподнялся надо мной, и в его глазах читалась твердая решимость. Но вместо резкого движения он начал медленно, почти невыносимо бережно входить в меня.

Я задохнулась от тугой, жгучей наполненности, смешанной с таким острым наслаждением, что потемнело в глазах. Каждый сантиметр его продвижения заставлял все нутро сжиматься в сладком предвкушении.

— Дыши, — прошептал он, замирая, давая мне привыкнуть к его размерам.

Я не могла. Ощущение было слишком интенсивным, слишком всепоглощающим. Мои пальцы впились в его спину, когда он начал двигаться — не спеша, глубоко, вымеряя каждый толчок. Сначала нежно, но с каждым движением набирая силу и уверенность.

— Корван… — снова вырвалось у меня, но теперь это звучало как одобрение, как просьба не останавливаться.

В его глазах вспыхнул огонь, и ритм ускорился. Мое тело уже полностью приняло его, отвечая волнами удовольствия на каждое движение. Я слышала его тяжелое дыхание, чувствовала, как напрягаются мышцы его спины под моими ладонями.

Волны наслаждения нарастали, становясь все сильнее, неотвратимее. Я уже не сдерживала стонов, не пыталась контролировать свое тело, которое само рвалось навстречу. Его руки держали меня крепко, прижимая к себе в такт каждому движению.

Когда пик наконец наступил, мир перевернулся. Я кричала, чувствуя, как все внутри сжимается в бесконечных спазмах удовольствия. Он ответил глухим стоном, еще несколько раз толкнувшись вглубь, прежде чем его тело застыло на мне.

Он все еще упирался локтями, чтобы не раздавить меня. А я все еще чувствовала его внутри себя. Мы лежали, слушая только наше тяжелое дыхание. Боль ушла без следа. Осталась только приятная истома и странное чувство… завершенности.

— Корван?

— Ммм..?

— Что со мной произошло?

.

ТОЛЬКО ДЛЯ ЛИЦ СТАРШЕ 18 ЛЕТ

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в мою новую — и очень горячую! — историю.

“Землянка для опасных айтори”

https:// /shrt/VfHE

— Как только я разберусь что произошло, обязательно тебе скажу. А сейчас мне надо…

Договорить он не успел: на его комм пришел вызов, на мой — сообщение. Его аппарат пищал где-то на полу, мой лежал на столе.

Корван встал, ничуть не смущаясь наготы, натянул штаны, достал комм и ответил:

— Командующий Юримо, слушаю вас.

Он сел в кресло. Мой комм снова запищал. Корван коротко взглянул на него, поморщился и протянул мне:

— Понял. Буду в ближайшее время, — бросил он в трубку, затем посмотрел на меня. — Командующий академией вызывает по срочному вопросу.

Я прочла свое сообщение. Строгие, безликие строки официального вызова. Внутри все сжалось — меня еще никогда не вызывали на такой уровень. Протянула комм Корвану, стараясь смотреть только в лицо:

— Меня тоже. Приказ немедленно явиться.

Корван удивленно приподнял бровь, взял мой комм. Конечно, прислал сообщение не командующий, а его секретарь, но от этого не легче.

— Любопытно, — произнес он наконец. Замолчал на секунду, будто взвешивая слова. — Как ты себя чувствуешь?

Я прислушалась к себе. Тело все еще помнило ночную слабость, боль и лихорадку, но сейчас все прошло.

— Легкая слабость, но гораздо лучше, чем ночью.

— Слабость это нормально, ты не спала. То, что было ночью, в ближайшее время не повторится. Сможешь сама дойти до офиса командующего?

— Да. Но все же… что со мной было? Раньше таких приступов не было.

— Удивился бы, если бы были. Узнаешь, когда я во всем разберусь. Точнее — когда найду того, кто это устроил, и выясню как и зачем. А сейчас действуй так: приводишь себя в порядок, надеваешь форму и идешь в офис. Я подойду позже. Не забывай: ты официально на больничном по моему распоряжению.

Я кивнула, по-прежнему не выпуская из рук одеяло. Корван посмотрел на меня с явным недоумением:

— Чего сидишь? Иди в душ.

— Я… подожду, когда вы уйдете, — пробормотала я, чувствуя, как жар приливает к щекам.

Он застегивал рубашку, но замер, пристально глядя на меня. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли раздражение, то ли удивление. Я покраснела еще сильнее, опустила взгляд.

Одним движением он оказался рядом, резко сдернул одеяло и легко подхватил меня, прижав к себе. Его пальцы вплелись в мои волосы, не давая отстраниться. Я не успела и моргнуть — его губы накрыли мои в жестком, властном поцелуе. Он не спрашивал — просто брал то, что считал своим, заставляя отвечать на эту необузданную настойчивость.

От поцелуя перехватило дыхание. Инстинктивно вцепилась в его рубашку — только бы не потерять опору. Мир сузился до ощущения его рук, его запаха, его тепла.

Он разорвал поцелуй, оставив мои губы горящими. Я тяжело дышала, пытаясь собраться с мыслями.

— Хватит меня стесняться, — произнес он ровным, не терпящим возражений тоном. — Беги в душ.

Я сползла с кровати. По спине пробежали мурашки — не от холода, а от его взгляда, все еще обжигающего кожу. Было невыносимо неловко идти через комнату и я почти добежала до душа.

Под струями воды закрыла глаза, пытаясь смыть не только пот и напряжение, но и навязчивое ощущение его прикосновений. Когда вышла, натягивая полотенце, в каюте было пусто.

Ровно через двадцать минут, уже в форме, я подошла к приемной командующего. У двери меня ждал младший адъютант с планшетом. Его лицо было бесстрастным, взгляд — отстраненным.

— Эйра «Гелиос-03-401»? — отчеканил он, даже не поднимая глаз от экрана.

— Да, — кивнула я.

Он коротко махнул рукой в сторону кресла у массивной двери:

— Ждите вызова.

Я села, изо всех сил стараясь не ерзать. Время тянулось мучительно медленно. Через десять минут в коридоре раздались четкие, уверенные шаги.

Это шел Корван. В свежей, выглаженной форме он выглядел еще внушительнее: широкие плечи, идеальная осанка, шевроны ярко блестели на темной ткани. Я невольно выпрямилась, чувствуя, как сердце делает прыжок где-то в горле.

Он остановился, встретившись со мной взглядом. Но ничего не сказал.

В этот момент дверь бесшумно отъехала в сторону. На пороге возник старший адъютант:

— Адмирал Стеллос! — он отдал честь адмиралу и, отойдя от двери, четко произнес: — Адмирал Юримо готов вас принять. Проходите.

Как только Корван зашел в кабинет, адъютант повернулся ко мне:

— Вы тоже.

Я встала, чувствуя, как подкашиваются ноги. Меня очень напрягло то, что нас вызвали одновременно.

Корван уже стоял перед столом командующего в стойке «смирно». На меня он никак не отреагировал.

Я встала чуть позади и тоже выпрямилась.

Зато взгляд командующего метнулся по мне, словно что-то выискивал. Потом он на несколько секунд разглядывал мое лицо.

Ничего не рассмотрев, он прокашлялся, нажал на кнопки на панели управления кабинетом, и по стенам прошлись сполохи системы подавления звуков.

— Присядьте, — чуть нервно приказал он, а потом продолжил: — Стеллос, сегодня утром я нашел в своей почте очень неприятное анонимное сообщение и видео, прикрепленное к нему.

Он сделал паузу и посмотрел на Корвана. Тот спокойно ждал продолжения.

— Ладно. Это неприятно, но с этим придется разобраться. Вы знаете, что в академии разрешены неформальные отношения между старшими учениками и их наставниками из офицерского состава. Отношения! — резко повторил он. — Но не насилие!

Я вздрогнула, как от удара. Корван ощутимо напрягся.

Адмирал Юримо поднял дисплей и нажал кнопку проигрывания видеофайла.

На экране был кабинет Корвана и я, стоящая перед ним в прилипшей к телу блузке и пока еще в юбке.

Я почувствовала, что краска заливает щеки, а сердце готово выпрыгнуть из груди. А потом снова вздрогнула, когда услышала напряженный голос Корвана на видео:

“…

Эйра

— Говорите, кадет.

Голос командующего прозвучал сухо. Я сделала шаг вперед, вжавшись взглядом в точку над его головой. В отполированной до зеркального блеска поверхности шкафа я увидела отражение Корвана. Он стоял, не шелохнувшись, его лицо было бесстрастной маской. Он ничего не требовал и не подгонял — он просто ждал. Ждал моего выбора.

Я вдохнула, ощущая, как воздух обжигает легкие, и начала говорить. Голос прозвучал незнакомо ровно, будто я зачитывала строевой устав:

— Командующий. Я — Эйра «Гелиос-03-401», нахожусь в здравом уме, на меня не оказывают давления. Утверждаю, что находилась в кабинете куратора Стеллоса, от начала и до конца, по своей воле.

Я сделала микроскопическую паузу, переводя дух. Теперь главное:

— То, что вы видите на записи… это была ролевая игра. Насилия не было.

В кабинете повисла гулкая, давящая тишина. Командующий медленно выдохнул, откинулся на спинку кресла, и его пальцы принялись барабанить по столешнице. Я продолжала смотреть в отражение. В глазах Корвана мелькнуло что-то острое, быстрое — не просто одобрение. Это было подтверждение какого-то его внутреннего расчета.

— Так-так… — наконец прокашлялся адмирал Юримо, с трудом подбирая слова. — Раз обвинения не подтверждаются… Кадет, вы свободны.

Я отдала честь и вышла.

Корван

Я подождал, когда двери закроются:

— Разрешите говорить свободно, командующий.

— Разумеется, Стеллос, — ответил хозяин кабинета, подходя к столику с напитками. Плеснул себе в граненый бокал и кивком спросил, хочу ли я выпить. Я отрицательно покачал головой:

— Нет, спасибо. Командующий, в системе безопасности академии — брешь. Неизвестный отвлек моего адъютанта, проник в кабинет и установил оборудование для слежения. Требуется срочное расследование: кто, как и куда еще мог получить доступ. Также прошу назначить нового адъютанта по моему выбору. На выпускном курсе есть айтори. Она идеально подойдет.

Командующий кивал на каждое слово, но когда речь зашла о кандидатуре, его брови поползли вверх.

— Единственная айтори на курсе — Мияра Радж. Она штурмовик, Стеллос. У нее кулаки вместо манер. В адъютанты она не годится.

— У меня достаточно секретарей, чтобы составлять бумаги. Мне нужен надежный человек для особых поручений. А этикету можно научить.

Юримо вздохнул, сдаваясь.

— Как скажете.

— По поводу расследования — вы правы. Отдам распоряжение отделу внутренней безопасности. Возглавить расследование поручу…

Адмирал задумался, и я удачно воспользовался его паузой, чтобы не перебивать.

— Разрешите вести расследование мне лично.

Командующий нахмурился, оценивая.

— Куратор… адмирал Стеллос, это не ваш уровень.

Не говоря ни слова, я достал из внутреннего кармана плоскую черную карту с матовым тиснением герба Федерации и положил ее на стол перед ним.

— Это, командующий, как раз мой уровень. А это — санкция Президента и Военного совета на неограниченные действия в рамках особого поручения.

Юримо осторожно, словно ядовитую змею, взял карту, сел за рабочий стол и поднес ее к считывателю терминала. Экран вспыхнул алым, запросив верификацию. Я обошел стол и приложил ладонь к сканеру.

— Корван Стеллос. Третий уровень доступа для адмирала Кая Юримо. Подтверждаю.

Командующий медленно перевел на меня взгляд. В его глазах читалось не просто удивление — холодок осознания собственной уязвимости.

— Вы знали мой уровень допуска?

— Да, мой уровень выше. Я знаю досье всего командного состава академии. И, соответственно, имею доступ ко всем, чей статус ниже.

— И что же вам понадобилось в моей академии? — в его голосе прозвучала подавленная тревога.

— Это государственная тайна, командующий. Претензий лично к вам нет. Но о проникновении, равно как и о моем статусе, прошу полного молчания. Расследование будет тихим.

Юримо покрутил в пальцах матово поблескивающую карту и вернул ее.

— Понял. Действуйте, как считаете нужным. Забирайте Радж. И… — он замялся, подбирая слова, — кадета «Гелиос», видимо, тоже стоит перевести под ваше… непосредственное наблюдение?

Я позволил себе паузу. Противник намеренно втянул Эйру в эту игру. Оставлять ее беззащитной мишенью в общежитии — непростительная глупость. Командующий, конечно, видел в этом лишь скандальный роман. Пусть так и думает.

— Да. В рамках программы личного наставничества. Назначьте меня персональным куратором для Мияры Радж и Эйры «Гелиос-03-401».

— А «Гелиос» — тоже адъютантом назначить? — уточнил Юримо, явно пытаясь угадать мои планы.

— Нет. Это лишнее, — отрезал я.

Командующий встал, нервно поправил пиджак.

— Адмирал Стеллос, имей я представление о вашем статусе… я никогда бы не вызвал вас на этот… это… разбирательство. И…

— Командующий, вы отвечаете за безопасность каждого в этой академии. То, что вы моментально среагировали на возникший инцидент, делает вам честь. Я все равно планировал сегодня к вам зайти по всем этим вопросам. Но без кадета «Гелиос». И да… прошу держать все в тайне.

— Да, я уже понял, адмирал Стеллос. Забирайте своих женщин и делайте что хотите, моя академия и ее ресурсы в вашем распоряжении.

Я чуть усмехнулся:

— Командующий, у айтори может быть только одна женщина. На Радж я ни в коем случае не претендую. Разрешите идти?

Эйра.

Выйдя из кабинета командующего, я с минуту пыталась собраться с мыслями. Я только что сказала командующему академией, что я любовница куратора.

Дышать было тяжело, и я оперлась о стену. Это заметила одна из секретарш и подошла ко мне с одноразовым стаканом воды.

— Курсант, вы в порядке? — официально спросила она, ее голос при этом был неофициально мягок. — Что так сильно отчитали? Попейте воды и не переживайте, все уладится.

Я взяла стакан и сделала пару небольших глотков.

— Спасибо вам. Не думаю, что уладится. Я не знаю, как подобное можно уладить.

Женщина скользнула взглядом по моему лицу.

— У тебя что по расписанию? — вдруг спросила она.

— Больничный.

— Вот и иди к себе. Отсыпайся. У тебя тени под глазами до подбородка. Отоспишься и поймешь, что все не так плохо, как сейчас кажется.

Женщина улыбнулась и вернулась к работе.

А я допила воду и выкинула стакан в утилизатор.

Все меня гонят отдыхать. Я прислушалась к себе и поняла, что все они правы. Адреналин от вызова на ковер к командующему прошел, меня не исключили, Корвана ни в чем вроде не обвинили. Адреналин, который поддерживал во мне хоть какую-то бодрость, иссяк.

Собрав себя в кучу, я пошла в свою комнату.

По дороге, конечно же, наткнулась на мою группу, идущую с занятий.

— Эй, ты чего прогуливаешь? Или ты теперь подстилка куратора и считаешь, что тебе все можно?

Ехидное шипение Лисы возникло прямо рядом с моим ухом. А потом последовал сильный толчок.

Сгруппироваться я не успела, но и в стену не влепилась. Крепкие девичьи руки перехватили меня. И я с удивлением поняла, что курсантка Радж уже стоит между мной и Лисой.

Радж чуть склонилась ко мне и как-то по-звериному потянула носом. В ее мерцающих глазах вспыхнуло неподдельное удивление.

— Радж, не лезь в это. Мы с четыреста первой просто разговариваем.

Радж, которая все еще что-то высматривала в моем лице, удивленно подняла брови и оглянулась на Лису так, словно впервые ее видит.

— Куэра? Вали отсюда, пока зубы целы. Еще раз подойдешь к Эйре, будешь иметь дело со мной.

— Э, ты чего? — Лиса сделала шаг назад, удивленная подобным ответом девушки, которая раньше не ввязывалась ни в чьи разборки.

— Ты меня слышала? — она дождалась утвердительного кивка. — Ну вот и катись.

Радж дождалась, когда Лиса и ее подружки отойдут. После снова посмотрела на меня.

— Стеллос только приехал. И когда вы только успели? — вопрос явно был риторическим, и ответа Радж не ждала. — Ты куда шла?

— К себе в комнату. Мне дали больничный.

— Еще бы не дали. Трансформация — болезненная и тяжелая штука. Пошли, провожу, а то ты выглядишь так, словно вот-вот с ног свалишься.

Я не только так выглядела, но и чувствовала себя также. Потому позволила подцепить себя под локоток и повести в сторону общежития.

— Радж, что за трансформация?

— Можешь называть меня по имени — Мияра. Ты что, не знаешь, с кем связалась и чем тебе все это улыбается?

Она на миг остановилась и заглянула мне в глаза.

— Ты знаешь, что куратор — айтори?

— Да, слышала.

— «Слышала» она, — Мияра еще раз окинула меня негодующим взглядом, и мы пошли дальше. — Да когда же вы успели-то! Ты что, Стеллоса знала до вчерашнего дня? Вы скрывали ваши отношения?

— Нет. Не знала. Мияра, что мы успели? Какая трансформация?

Она отрицательно покачала головой.

— Не втягивай меня в это. Сами разбирайтесь.

У Мияры зазвонил комм. Она мельком посмотрела на экран.

— А вот и Стеллос. — Она вскинула комм к уху. — Курсант Радж, слушаю вас, куратор.

Она молча выслушала все, потом смерила меня взглядом и ответила.

— Веду ее в комнату. Да. Выглядит так, словно вот-вот свалится. — Потом чуть встряхнула меня и спросила: — У тебя болит что-нибудь?

— Не болит, — не моргнув глазом, соврала я.

Мияра фыркнула и снова заговорила в комм.

— Болит, но делает вид, что все чудесно.

Я фыркнула в ответ и выдернула руку из ее захвата так быстро и резко, что та удивленно моргнула. Я и сама себя удивила, ведь Мияра держала меня очень крепко и была намного сильнее меня.

— Да, поняла. В каюту, укол релаксанта. Ее спать. Вам доложить.

Она отключила комм и сунула его в карман брюк.

— Пошли. Укольчики ставить будем.

Я пошла, но покачала головой.

— Не надо релаксанта, он слишком мощный, а мне не настолько больно. Не смогу терпеть — сама сделаю.

— Как хочешь, но мне придется доложить куратору. Я теперь его адъютант, прикинь. Меня — и в адъютанты! — Она снова фыркнула. — Надеюсь, он не заставит меня одеваться в платье во время приемов! Сразу подам в отставку! Ни одна карьера не стоит такого позора!

Я не понимала, чем Мияре не нравились платья. Фигура у нее была отменная. Но выяснять сейчас не было ни сил, ни желания.

Она довела меня до комнаты и сначала зашла сама, оглядев все вокруг и снова понюхав воздух.

И снова удивленно посмотрела на меня.

— Ну вы даете, ребята!

— Да что ты там все вынюхиваешь? — не выдержала я.

— Запах Стеллоса, конечно. Ты пахнешь им. Твоя комната пахнет им. А твоя постель вообще…

— Стоп! — взмолилась я. Я же мылась! С мылом!

— Ну извини. Мы чувствуем такие вещи. Будь ты мимоходной девицей в его постели, я бы и не заметила. Но ваш случай, судя по всему, особенный.

— Мияра, какой случай?

Она проигнорировала мой вопрос. Подошла к столу и взяла инъектор с релаксантом.

— Эйра, держи его поближе. Если скрутит, а это запросто может случиться, сразу вколи себе. И куратору позвони. Он придет — и будет легче.

— А можно я тебе позвоню?

— Нет, — она озорно улыбнулась и кивнула на постель, — я, как он, не сумею.

Я вспыхнула, поняв, о какой помощи она говорила.

Она развернулась и с довольной улыбкой пошла прочь из комнаты.

— Мияра, ты не ответила.

Она остановилась и обернулась:

— На что?

— О каком нашем особенном случае ты сказала?

Мияра Радж вздохнула, ее улыбка стала еще шире.

— Да все просто, Эйра. Ты теперь женщина одного из айтори. Так что считай, что ты теперь одна из нас. Добро пожаловать!

Корван.

По дороге в кабинет пришло сообщение от Жадэ: необходимо провести стерилизацию места, где меня опрыскали неизвестным веществом. Он уже отправил своих людей.

Я как раз сворачивал в тот самый коридор. Там уже мигали красным силовые барьеры. Внутри суетились люди в защитных костюмах.

Ну что ж… Займусь курсанткой Радж.

Отправил ей сообщение — прибыть в кофейню административного крыла. Подтверждение пришло почти мгновенно.

Мы пришли одновременно. Я отметил ее пунктуальность и выправку — юная айтори: высокая, сильная, хищная. Она была из нового поколения. Родители — оба айтори, оба из касты воинов.

И вот — венец творения: Мияра Радж. Идеальный образец генофонда.

Следовало сразу настоять, на том, чтобы именно ее назначили адъютантом. Нынешняя цивилизация — мирная, быстро развивающаяся. В отличие от тех миров, откуда прибыли айтори, здесь конфликты улаживаются дипломатией. Функции адъютанта свелись к секретарским.

Но какой в этом смысл?

У айтори не было адъютантов. Был ученик — вартаг: молодой воин, которого наставник брал к себе, чтобы обучать мастерству.

Радж мгновенно заметила меня и резко изменила курс. Подошла и церемониально поклонилась, проигнорировав местные правила приветствия.

Я коротко кивнул в ответ.

— Вы вовремя, Радж. Давайте присядем — нам нужно кое-что обсудить. Кофе будете?

Девушка на мгновение растерялась от неформальности, с которой я начал. Но быстро взяла себя в руки и кивнула.

— Да, благодарю. Черный, двойной, без сахара.

— Отличный выбор. Я пью такой же. Займем столик в отдельной комнате.

Комнаты были полностью звукоизолированы — здесь можно было говорить спокойно. Как только мы сели, появился робот-официант и принял заказ.

— Мияра, я попросил назначить вас моим адъютантом. Но мне не нужна секретарша и девочка на побегушках. Я жду от вас большего. Как от айтори.

Глаза девушки вспыхнули в полумраке.

— Вы сделаете меня своим вартагом?

— Возможно. Все будет зависеть от вас.

Робот принес кофе, аккуратно поставил перед нами и удалился.

Я взял миниатюрную чашку, отпил густой, обжигающий напиток. Мияра свою не тронула — вместо этого она встала, опустилась на одно колено и склонила голову.

— Адмирал Стеллос, это честь для меня. Я сделаю все, что от меня потребуется. Клянусь служить вам.

— Ваши родители обучили вас древним традициям? Похвально. — Я отставил чашку. — Я принимаю вашу клятву, воин. А теперь садитесь и пейте кофе. Разрешаю говорить свободно.

— Спасибо. — Мияра села и сделала небольшой глоток, зажмурившись от удовольствия. — Кадетам такой вкусный кофе не наливают.

Она сделала еще один глоток, а потом вдруг встрепенулась:

— Вы, наверное, хотите узнать о самочувствии Эйры «Гелиос». Когда я уходила, она была в своей комнате — слаба, но от инъекции отказалась, сказала, что боли нет. Задавала вопросы о своем статусе и о том, что с ней происходит.

— Ты ей объяснила?

Мияра смущенно вспыхнула:

— Конечно нет! Ваша личная жизнь — не мое дело.

Я едва улыбнулся. Эта девушка нравилась мне все больше.

— Отлично. Но теперь я хочу, чтобы ты поинтересовалась личной жизнью Эйры. Она сказала, что год назад у нее был парень.

Я не договорил — лицо Мияры исказила гримаса.

— Что?

Мияра отпила кофе, словно собираясь с мыслями.

— У нее не было парня. Ну… то есть был. — Она снова поджала губы. — Грязная история. Вы же знаете, что Эйра… лабораторная. У нее нет семьи, как у всех. Она сразу стала изгоем на курсе. Ее не притесняли открыто — правила это запрещают, — но не всегда правила могут защитить.

Она отпила кофе, уже механически, без удовольствия.

— В начале прошлого года за ней начал ухаживать парень. Симпатичный, обходительный. Несколько раз защищал ее от нападок Лисы и ее своры. Эйра не сразу поддалась — он ходил за ней хвостом почти три месяца. Когда она согласилась встречаться, он дарил подарки, цветы. Все было мило… даже слишком мило.

Под конец года он подарил ей кольцо и сделал предложение. А когда они… — она замялась, — провели ночь вместе…

Подлокотник кресла хрустнул под моими пальцами. Мияра испуганно посмотрела на меня и вжалась в спинку диванчика:

— Адмирал Стеллос…

— Продолжай, — сквозь зубы выдавил я, пытаясь расслабиться. Щепки натурального дерева посыпались на пол.

— Он бросил ее на следующий день. И выставил посмешищем, — закончила Мияра скороговоркой и, на всякий случай, отодвинулась подальше, прихватив с собой чашку с кофе.

Я сделал глубокий вдох.

— Его личный номер.

Мияра отрицательно покачала головой:

— Пока не знаю. Старшекурсник. Уже выпустился. Но я добуду информацию — в течение часа.

— Добудь, — сказал я, беря инстинкты под контроль. Щенку повезло, что его больше нет в академии. Но это не значит, что я спущу ему это с рук. — И выясни, кто еще в этом замешан.

— Уже есть кое-какие подозрения.

— Доложишь по факту. А теперь слушай внимательно. То, что я скажу, должно остаться между нами.

Мияра вернулась на место, села прямо, вперив в меня взгляд. Перед этим она залпом допила кофе.

— Ты знаешь историю айтори? Причину, по которой мы легли в стазис и покинули нашу галактику?

Мияра напряженно кивнула.

— Есть вероятность, что эта причина прилетела с нами сюда.

Эйра.

Впервые проснулась без будильника. Потянулась всем телом и осознала, что ничего не болит. Только легкая, приятная истома в мышцах, как после хорошей тренировки.

Я потянулась еще раз и замерла. Одеяло соскользнуло, и по коже пробежал холодок. Я была голая. А ведь помнила отчетливо: вчера рухнула в постель, не снимая формы.

Я села и огляделась.

Комната была пуста. Моя форма аккуратно висела на вешалке.

Эйра.

Прошло еще несколько дней.

В то утро доктор Жадэ Камиль осмотрел меня, просканировал, взял на анализ не меньше литра крови и дал добро на возобновление занятий — но с следующего дня. Крови действительно взяли много, и мне нужно было восстановиться.

Мияра очень огорчилась, но на следующий день оторвалась по полной, гоняя меня по тренировочной площадке.

Вывод был такой: я стала сильнее.

И теперь с каждым днем тело теряло свою болезненную стройность и наливалось жизнью.

С того же дня доктор Камиль осматривал меня каждое утро. Я видела, что на его столе лежали картриджи для инъектора с моим именем, но уколов мне не назначали.

Дальше пошли рутинные занятия в академии. Я поразила как инструкторов, так и кадетов своими новыми возможностями.

Сложив два и два, кадеты начали сочинять легенды о кураторе Стеллосе. Легенды были разные, но в целом сводились к одному: айтори обладают волшебной силой.

Так как куратора кадеты боялись трогать, они принялись доставать Мияру. Особенно женская часть кадетов — их очень волновал вопрос, происходит ли превращение из замарашки в красотку посредством секса или требуется какой-то тайный кровавый ритуал.

Мияра выслушала эти бредни только один раз, а потом наорала на всех, обозвав дурами. Она предупредила, чтобы с такими вопросами к ней больше не подходили, а то воспользуется своей «волшебной силой» и превратит красоток в замарашек — посредством швабры.

Все впечатлились и отстали.

Так как я больше не тянула команду вниз, а, наоборот, заставляла остальных подтягиваться, меня начали охотно брать в команды на тренировках. Отношения с коллективом стали постепенно налаживаться.

— Лучше поздно, чем никогда — прокомментировала это Мияра. — И это — к концу выпускного курса. Мымры.

— Ну почему же мымры? Парни тоже не хотели брать меня в команду — боялись проиграть из-за слабого звена.

— А как будет «мымра» мужского пола? — уточнила моя подруга.

— Не знаю.

— Ну и фиг с ними. Слушай, а индивидуальные занятия с тобой ведет Стеллос?

Я растерялась от резкой смены темы.

Корван...

В последний раз я видела его в кабинете командующего. А он — меня, когда я спала в своей постели.

Во мне вспыхнули противоречивые чувства. Первым было облегчение. Но его тут же сменила тоска. И в груди возникло странное ощущение — будто нас соединяет тонкая нить, тянущая меня к нему.

К его объятиям. К его губам. К тому чувству полноты и феерическим оргазмам, которые он мне дарил.

— Эйра, ты в порядке? То бледнеешь, то краснеешь. Я сейчас Жадэ позвоню.

— Все в порядке. Жадэ? Ты его теперь по имени называешь?

Мияра загадочно улыбнулась.

— Ну он хорош собой, умный… — Но тут же махнула рукой. — Да нет. Не складывается. Он на меня и не смотрит. Плюс я видела фото на его столе — там он с какой-то девушкой. На ней была форма корабельного медика. Наверно они…

Мияра оборвала себя и хлопнула ладошкой по столу:

— Стоп. Я первая тебе вопрос задала. Что со Стеллосом?

Соскочить с темы не удалось.

— Занятий с ним не было. Были допы с полковником Рейманом. Он приезжает в академию только на занятия со мной. Сказал, что будет обучать меня по программе, подготовленной адмиралом Стеллосом. А самого его я давно не видела.

Мияра задумалась.

— Странно. Я тоже его не видела.

— Что тут странного? У мужчин вообще есть привычка уходить после…

Я замолчала, поняв, что сболтнула лишнего.

— Ага… Скучаешь по нему? Не отвечай. Вы вообще очень странные. У вас сейчас должен быть конфетно-букетный период. Да он с тебя слазить не должен! У вас же слияние в самом разгаре. Да и ты должна ходить за ним хвостиком — в полной боевой готовности. А ты спокойна, как танк.

Я прислушалась к своим желаниям.

— Я не скучаю. Но и сказать, что ничего не чувствую, тоже не могу. Наша связь… Она была очень быстрой, короткой — я и опомниться не успела, как все уже закончилось. Я тут — учусь. А его нет. Видимо, работает. Думаю, у адмиралов и кураторов дел предостаточно.

— Дел — да. Дела у него не слабые.

На лице Мияры словно тень легла, когда мы заговорили о делах Корвана. Тень беспокойства. Она резко откинула челку, будто отгоняя негативные мысли и добавила:

— Но он и меня не забрал по делам. А ведь назначил своим адъютантом.

— Может, он просто не в академии? А тебе учиться надо.

— Видимо, да.

Мой комм завибрировал в кармане. Я достала его и посмотрела на сообщение:

“Кадет Эйра «Гелиос-03-401», срочно явиться в кабинет командующего.”

Отправитель: офис командующего.

Я посмотрела на Мияру. В горле встал неприятный ком, а под ложечкой засосало.

— Меня снова вызывает командующий. В прошлый раз меня туда вызывали, когда хотели обвинить Стеллоса в нападении на меня.

— Может, хотят получить письменный доклад? Давай я с тобой схожу. Может, и Стеллос там.

От облегчения, что иду туда не одна, я даже дышать стала легче.

Меня провели в кабинет и усадили в кресло перед бледным командующим. Он старательно избегал моего взгляда. Перекладывал бумаги, поправлял ручки. Вдруг сжал кулаки и процедил сквозь зубы:

— Кадет... - он запнулся, — Эйра. Я был против. Они не должны были, и тем не менее документы все подтверждают.

Он провел трясущейся от гнева рукой по седым волосам и закончил рублеными фразами:

— Мне жаль. Вы исключены. Проследуете вот с этим человеком. Куда он скажет.

Только тут я заметила мужчину у окна. Он обернулся, и я невольно поежилась.

Абсолютно белые волосы. И почти такие же белые глаза без зрачков.

Я нутром почувствовала, что он такой же, как я — пробирочник.

Но он был крупнее любого из тех, кого я знала. Массивный, с выпирающими буграми мышц под камуфляжем. Модерновая маскировочная ткань мягко бликовала на фоне стекла, сливаясь с ним. От этого его бледная голова казалась чем-то чужеродным, парящим в воздухе.

— Нам пора.

Только и сказал он. Конвоиры вцепились мне в локти, поднимая на ноги. Я дернулась, лягнула одного в голень. Передо мной тут же вырос тот бугай.

— Мне приказано привезти тебя живой. Но не обязательно здоровой. Не усложняй себе жизнь.

Блефовал он или нет, проверять не хотелось. Я через силу расслабилась и позволила себя вывести.

Мияры в коридоре уже не было.

Но все, кто был в приемной, молча смотрели, как меня уводят.

Когда мы шли через плац, я увидела свой отряд. И не увидела ни одной усмешки. Все кадеты стояли напряженные, хмурые.

— Эй, она кадет военной академии! Вы не имеете права ее забирать!

Я в шоке посмотрела на... Лису. Она стояла рядом с инструктором, который ей тихо что-то выговаривал, придерживая за плечо.

Меня повели дальше к настоящей военной колонне. Только вот логотип «Метакорп» говорил о том, что это частники. Меня затолкали в бронированный вездеход, в глухой отсек без окон. Дверь захлопнулась с глухим щелчком замков.

Машина тронулась.

В темноте мне был слышен рев моторов тяжелых броневиков. Столько охраны для одной списанной кадетки? Я же не буйный преступник мирового уровня.

Прошло минут пять. Внезапно двигатель взвыл, и нас резко бросило вперед — жесткое торможение. Потом — оглушительный удар где-то сбоку, машину качнуло, я бы ударилась головой о стенку кабины, если бы не ремни безопасности моего кресла.

Снаружи загрохотало. Выстрелы. Короткие, резкие очереди, крики, еще один взрыв — ближе.

Наш вездеход рванул с места, меня вдавило в кресло. Потом — снова резкий тормоз, ремни врезались в плечи.

Дверь с шипением отъехала. Я на мгновение ослепла от яркого дневного света.

— Выходи! Быстро!

Двое в полной боевой экипировке, в наглухо тонированных шлемах, вытащили меня и почти бегом повели к машине скорой с красными крестами. Вокруг царил хаос: дым, крики команд, бегущие бойцы. Нас обогнали носилки с раненым человеком в форме «Метакорп».

Медик в стерильном халате усадил меня на откидную лавку в заднем отсеке «скорой». Быстро, почти грубо, проверил пульс, зрачки, провел сканером вдоль тела.

— Учащенное сердцебиение, в остальном — норма.

Чувствовала как меня начинает потряхивать от адреналина. Я сидела, тупо глядя перед собой. В метрах пяти стоял боец. Он резко выделялся на общем фоне. Он был крупнее, массивнее и неподвижный, как скала.

Он смотрел прямо на меня сквозь непрозрачный визор шлема. Не отрываясь. Не шевелясь. Просто стоял и смотрел.

Медик подбежал к нему, отсалютовал.

— Командир, с ней все в порядке.

Тот кивнул и тяжелой походкой направился ко мне. Остановился так близко, что я почувствовала тепло его брони и запах пороха. Все еще не могла рассмотреть лица мужчины через матово-черную пластину шлема. Мне стало не по себе от его внимания.

Он взял меня под руку — осторожно, но так, что стало ясно: сопротивление бесполезно. Он подвел меня к броневику — настоящей стальной крепости на гусеницах.

Без лишних слов подхватил на руки — одной под колени, другой под спину. Я вскрикнула от неожиданности, инстинктивно обвила его шею, почувствовав, как напряглись стальные мышцы под броней.

Дверь захлопнулась с глухим звуком бронезасова, отрезая нас от внешнего мира и суетящихся людей. Тишина. Только его тяжелое дыхание в пропахшем металлом пространстве, заставленном приборами и стойками с оружием.

Он поставил меня на ноги, но не отпустил. Одна его рука все еще лежала у меня на талии, пальцы впивались в ткань формы. Другой он смахнул со стола карты и документы.

Развернулся ко мне всем корпусом, его ладонь скользнула с талии на спину, прижала к себе, а потом, легко, почти без усилий, он поднял меня и посадил на холодную столешницу. И снова замер, смотря на меня сквозь маску шлема.

Я сидела на узком столике, зажатая между ним и бронированной гладкой стеной, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось бешено, пульсация отдавалась где-то глубоко внизу живота.

Я попыталась слезть, уперевшись ладонями в его броню.

— Капитан, я…

Он резко, почти отрывисто, снял шлем. Я замерла.

На меня напряженно смотрел Корван Стеллос. Его лицо было искажено не то яростью, не то чем-то другим — диким и неуправляемым. Черные волосы поблескивали от пота и липли ко лбу. Глаза горели темным огнем, бликуя в полумраке.

— Куратор? — выдохнула я.

— Куратор? — рыкнул он, его голос был хриплым, полным какого-то животного напряжения. Это звучало как предупреждение.

— А-адмирал? — попробовала я снова, чувствуя, как жар разливается по щекам.

Он хмуро отрицательно покачал головой. Его взгляд, тяжелый и пристальный, медленно пополз по моему лицу, вниз, по шее, где бешено стучала жилка, скользнул по груди, талии, бедрам. О это был взгляд не куратора или адмирала. Это был взгляд голодного зверя, который наконец-то добрался до своей добычи и теперь решает, с чего начать.

Потом он начал раздеваться. Его пальцы, ловкие и быстрые, расстегнули застежки разгрузки. Разгрузка полетела в сторону первой. За ней тяжелый жилет с керамическими пластинами упал на пол с таким оглушительным грохотом, что я невольно вздрогнула.

На нем осталась одна обтягивающая черная майка, влажная после боя и льнувшая к телу. Она не скрывала, а откровенно выставляла напоказ каждый изгиб рельефного торса: мощные кубики пресса, выпуклые грудные мышцы, бугры бицепсов. Он вцепился в тонкую, упругую ткань и одним резким движением стянул ее через голову.

Он снова замер передо обнаженный по пояс. В одних камуфляжных штанах, затянутых на узких бедрах. Грудь тяжело и часто вздымалась, каждая мышца на торсе играла под кожей, блестящей от пота и напряжения. От него исходила волна чистого, мужского, сводящего с ума мускусного запаха, смешанного с порохом, потом и опасностью.

Он шагнул вперед, втиснулся между моих коленей и притянул меня к себе. Не обнял — пригвоздил. Одна его рука сомкнулась на моей спине, прижимая так, что наши тела слились воедино. Другая впилась в волосы, откинув голову назад. И его губы накрыли мои.

Это не было поцелуем. Это было заявлением. Захватом. Его губы были обжигающе горячими, твердыми, безжалостными. Они не спрашивали — они требовали ответа, заставляя отвечать тем же натиском. В этом поцелуе не было ни капли нежности. Только первобытный голод, накопленная ярость и дикое, всепоглощающее облегчение.

Его поцелуй не отпускал. Это было похоже на утоление жажды. Язык — властный и требовательный, не оставляющий выбора.

Когда я выходила из броневика, мне казалось, что все будут на нас пялиться. Но на площадке было уже все прибрано, скорые увезли всех, кого надо было. А уборочные дроны уже расчищали наведенный бардак.

Еще неподалеку стоял наряд полиции рядом с грозно мигающим флаером. Он тоже был вооруженный и бронированный, но все равно терялся на фоне массивной военной брони.

С полицейскими уже разговаривали подчиненные Корвана.

Корван вышел первым и подал мне руку так, словно я выходила как минимум из кареты. Его появление тут же заметили. Разговор с полицией начали быстро сворачивать.

Я огляделась, вокруг нашей брони никто не стоял.

— Корван, а если бы кто-то зашел, пока мы…

Я запнулась, но Корван, услышав свое имя и мое смущение, подбадривающе сжал мои пальцы.

— Не зашли бы. Это моя штабная машина, туда без разрешения особо не ходят.

— Машина для вас одного? — удивилась я, оглядев огромного монстра войны. — У него экипаж десять человек плюс водитель, механик и два оператора орудий.

Корван поднял бровь и усмехнулся:

— Рад, что ты помнишь такие нюансы из курса военной машинерии.

Я пожала плечами и, честно, без похвальбы, ответила:

— Теория мне легко дается.

— А теперь и все, для чего нужна сила, подтянется.

— И все благодаря вам и вашему, — мой взгляд упал на пах куратора, и я почувствовала, что краснею.

Корван, все еще усмехаясь, ответил:

— Да, благодаря мне и моему.

Меня спас подошедший боец, и внимание Корвана тут же сместилось на него:

— Капрал?

Молодой капрал с ясными голубыми глазами сначала учтиво кивнул мне:

— Мэм! — и тут же перевел взгляд на начальство. — Командир, с полицией все улажено, арестованные увезены в штаб, раненые в закрытый тюремный госпиталь. В новостях пустят ролик о военных учениях и выразят благодарность Метакорп за участие. Все, как вы приказывали.

— Молодец, капрал. — Корван по-свойски похлопал по плечевой броне своего бойца. — Возвращайтесь в штаб. — А я отправлюсь в академию на малышке.

Корван указал большим пальцем куда-то за спину, пришлось чуть сдвинуться, чтобы увидеть малышку. Ею оказался такой же бронированный флаер, как у полицейских, но в отличие от их яркой расцветки, она была черная, как смоль.

Капрал козырнул и, отдавая команды по рации, двинулся прочь. Вокруг все ожило, взревели двигатели, и огромные машины, выстраиваясь в колонну, понеслись прочь.

Мияра, как и было обещано, встретила меня на выходе из лифта. И мы побежали на лекцию.

— Ты как? Сильно напугалась?

— Не успела. Но ты бы видела, какой захват с перестрелкой провернул куратор.

Мияра принюхалась, полыхнула глазами и с усмешкой согласно покивала.

— Ага, вижу. Захват был фееричный.

Снова унюхала запах Корвана? Ну да, я и сама иногда улавливала нотки его запаха. Наверно, стоило сначала пойти в свою комнату.

Мы вошли в зал лектория, и меня практически оглушило.

На огромном мониторе демонстрировались суровые просторы ледяной планеты Наргал с реалистичным звуковым сопровождением. Завывания ветра были кошмарными.

На фоне бушующего ветра показалась рука в спец-скафандре, на предплечье визуализировались данные с датчиков. Палец указал на характерные скачки давления, и с небес начал спускаться гигантский хвост завихрения. Появилась надпись внизу картинки:

“Зарождение супер воронки. Смерч десятой категории по шкале Наргала”

Лектор заметил, что мы топчемся в дверях, и махнул рукой, чтобы шли в зал. Но мы и шага не успели сделать, как я услышала вопль Лисы, который перекрыл завывание ледяного смерча в динамиках.

— Эри, Мияра! Идите сюда!

Я всмотрелась в зал и увидела сокурсницу, энергично размахивавшую мне рукой. Это она мне? Забыла, как меня зовут?

Мияра посмотрела на нее, потом на меня и покрутила пальцем у виска, а потом махнула рукой и повела меня к Лисе.

До конца лекции мы сидели молча. Говорить все равно не получилось бы. Смерч сменился бураном, потом был ледяной ливень и ледяной цунами. Все с приставкой “супер”.

Вот такая супер планета. Супер опасная планета.

После видеороликов пошла сама лекция.

А когда она закончилась, всем на комы пришло сообщение от администрации:

“Проверка систем безопасности. Всем кадетам с этого момента находиться в своих комнатах. Об окончании проверки будет сообщено отдельно. Ужин будет доставлен в комнаты.”

Лиса все время делала вид, что она нас, собственно, и не звала, а когда уходила из зала, крепко хлопнула меня по плечу.

— Здорово, что ты вернулась. А то вы своей командой в прошлый раз выиграли матч у нашей, а я так и не отыгралась. Но теперь твоя мелкая задница моя! И в следующий раз моя команда разделает вашу! Да кстати! Я решила звать тебя Эри. Это лучше, чем кликуха с лаборатории.

И Лиса удалилась, победоносно расправив плечи.

— Слушай, а она у нас вообще нормальная? Может, в медслужбе посоветовать ее проверить? — Мияра задумчиво проводила ее взглядом. — Насчёт имени она, впрочем, права.

Я в таком же замешательстве пожала плечами, сейчас меня волновал другой вопрос:

— И куда мне идти? К себе, как приказано администрацией, или к тебе, как сказал куратор Стеллос.

Мияра тоже озадачилась.

— А что конкретно он сказал?

— Он-то сказал, чтобы мы сидели у тебя, устроили пижамную вечеринку и никуда не ходили. Но это же проверка систем безопасности. Я должна быть у себя.

— Пошли ко мне, раз куратор так сказал. Он страшнее администрации.

— Пошли, только я за сменной одеждой всё-таки зайду. И душ приму у себя.

— Не вопрос, пошли. Я тебя подожду.

Но попасть в душ не удалось, как и в комнату в целом.

Сначала засбоил пропуск. Лампочка замка каждый раз вспыхивала красным.

— Он что, размагнитился? — не понимала я.

— Да не может такого быть. Может, уже систему безопасности ковыряют? Дай-ка мне.

Мияра забрала мою карточку и несколько раз провела перед датчиком.

В какой-то момент он всё-таки сработал. Дверь распахнулась, и мы обе подавились облегченным вздохом.

На пороге стоял куратор со сложенными за спиной руками и смотрел на нас, как таргар на лиркока.

— Кадеты, вам приказано быть в своих комнатах.

— Но… — я попыталась заглянуть за его широкие плечи. В моей комнате были какие-то люди в белых спец костюмах.

— Конкретно вам, — он перевел свой замораживающий взгляд на меня, — был дан отдельный приказ. Кадет Радж, идите к себе и заберите вашу подругу.

Я, замороженная его тоном, еле отмерла. Мияра потянула меня за собой, не отводя от куратора широко распахнутых глаз, словно боясь пропустить атаку страшного зверя.

Мы так и дошли до поворота, не поворачиваясь к нему спиной, а потом что есть мочи рванули вперед, чуть не пропустив нужную комнату. Влетели туда, заперлись на все замки и прислонились спиной к двери.

— Жуть… — протянула Мияра и поежилась. — Чего он такой бешеный?

— Не знаю, — гулко сглотнув ком в горле, ответила я. — Когда видела его в последний раз, настроение у него было намного лучше. Он шел к командующему разбираться с теми документами, с помощью которых меня вывезли.

— Тогда понятно.

— А что он в моей комнате делал? Там еще были люди, кажется, что-то искали.

— Понятия не имею.

Мияра отошла от двери и направилась к шкафу.

— Иди уже в душ, от тебя пахнет сексом так, что завидно становится.

— Но вещи я так и не взяла.

— Мои оденешь. Иди уже, а то потребую всех подробностей. Раз нет возможности поучаствовать.

Она кинула мне мягкие брюки и майку. Я замерла перед входом в душ.

— Мияра? А у тебя есть кто-нибудь?

— Да откуда? Я тут единственная айтори. Местные парни мне не интересны. Ты ведь из наших мужчин только одного и видела. А они такие… ммм… Вообще, если бы не ты, я бы присмотрелась к Стеллосу, хоть он и не в моем вкусе.

— А кто в твоем вкусе? — уточнила я, с удивлением почувствовав мимолетный укол ревности.

— Нет, он, конечно, красавчик, но какой-то подмороженный. Я предпочитаю парней погорячее, поэмоциональнее.

У меня перед глазами промелькнули наши бурные встречи с Корваном, и я вытаращилась на Мияру:

— Погорячее?!

Мияра засмеялась, видя мое потрясение.

— Ага. Ладно. Смотри. У нас, айтори, темперамент… особенный. Особенно у мужчин. Им тяжело в рамках. Когда наш народ прибыл сюда и начал встраиваться в Федерацию, многим предложили службу в регулярных войсках. Часть согласилась. А самые отчаянные — нет. Они дали клятву верности Президенту и нашим же, кто в армию пошёл, но сами остались свободными. Стали наёмниками. Вольными.

— И это делает их горячими? Нежелание ходить строем?

— Ходить строем? Адмиралу Стеллосу только это не скажи, что он строем ходить любит. Со смеху помрет. Если конечно смеяться умеет. Тут другое. Да, вероятно они горячее из-за желания быть свободными и образа их жизни. Ты только не думай, что они мальчики на побегушках. Вольные командиры по статусу равны адмиралам.

Мияра, которая уже переоделась в домашнюю, свободную одежду, плашмя упала на кровать. Потянулась. Подложила руки под голову и продолжила:

— Они берут самые безумные контракты. Где нужна не дисциплина, а дерзость, скорость и готовность уничтожить все и вся но выполнить задачу. Только корабль, экипаж и договор найма. Весь их быт — это грань. Постоянный риск, вылазки, перестрелки. Кто по-настоящему огненный, тот и ушёл в Вольные. Многие из первых Прибывших, самых молодых и ядреных, — сейчас там. Они и есть те самые «горячие». Живут на разрыв. Без оглядки.

Я слушала, пытаясь представить. Это звучало или как свобода, или как сумасшествие.

— Ну, хватит глазеть. Иди в душ! И не стесняйся пользоваться моими мыльными штуками. Там есть кое-что, по-пробуй запахи, вдруг что-то понравится. А то я на тебе ни разу не чувствовала ничего кроме запаха пайкового мыла. На выходных сходим в торговый центр погулять, купим тебе что-нибудь вкусно пахнущее.

— Хорошо. Спасибо.

В душе меня ждало очередное потрясение. “Там есть кое-что” означало, что все пространство душа, где это возможно, было заполнено бутылочками, тюбиками и прочей разноформатной и разноцветной мелкой и не очень тарой в которой и находились Мыльные штуки Мияры.

Я потерялась минут на тридцать перенюхивая баночки и вчитываясь что для чего.

А когда вышла из душа уже одетая в выданные мне вещи, Мияра потянула воздух носом и одобрительно похлопала в ладоши:

— Я верила в тебя моя верная ученица! И так мне продолжить рассказ о горячих мужчинах?

Она повернулась на бок, подмигнула мне и изогнулась в эротичной позе.

— А откуда вы прилетели?

Такого вопроса она точно не ожидала. Веселость мигом слетела с ее симпатичной мордашки.

— Мда, ну и темы у тебя для пижамной вечеринки…

— Не уверена, что знаю какие темы тут уместны. Это первая моя вечеринка.

Мияра снова опрокинулась на спину так, словно ее подстрелили…

— Уууу вредная ученица… Ладно. — Она помедлила собираясь с мыслями. Ладно… Ты что вообще ничего про Приход не слышала?

— Нет, — подтвердила я. — Только слухи о войне.

— Да какая там война… Война это когда ты видишь противника, он нападает, ты отвечаешь… А тут… — Мияра вздохнула и жестом указала на мини-холодильник. — Это долгий разговор. Хватай что-нибудь попить и устраивайся поудобнее. Расскажу, с чего все началось.

Ее выражение лица сменилось. Исчезла вся игривость. Взгляд стал прямым и четким, а голос — ровным, как если бы она зачитывала доклад.

Началось с астероида. Он вошел в нашу галактику, Оталим. Происхождение — неизвестно. Траектория упиралась в необитаемую Солнечную систему на окраине галактики. Его не стали перехватывать. Он упал на небольшой планетоид. И о нем забыли.

Через несколько лет на той же планете совершил аварийную посадку грузовой корабль. В последнем их сообщении говорилось о том, что ремонт прошел успешно и они продолжили свой путь. Связь с ним тут же прервалась. К порту приписке они не вернулись. Спасатели его не нашли. Корабль и экипаж — десять человек — исчез.

Еще через год этот же корабль вышел из подпространства у крупной колонии. Молча включил все аварийные сигналы и посадочные маяки. Колония приняла их. И... полностью отключилась от сети. Сто тысяч поселенцев.

Вот тогда и подняли тревогу. Это и было началом экспансии. Но мы не сразу поняли, что имеем дело с разумным противником.

— Как? — не удержалась я. — Как можно было не понять?

— Не знаю, наверно, потому что никто не ждет разума от комка волокнистой биомассы, которая действует как примитивный паразит, — вздохнула Мияра. И продолжила.

Паразит быстро адаптировался к любому биологическому носителю. Маскировался под его поведение, использовал память и навыки. Зараженные опознавали друг друга и действовали как единый организм. Слаженно. Стратегически. Они не шли на контакт. Не пытались вести переговоры. Они захватывали и уничтожали. При чем только разумную жизнь. Всё остальное — флору, фауну, ресурсы — они игнорировали.

В итоге учёные пришли к выводу, что это не самостоятельная форма жизни. Что это инструмент. Предвестник. Он расчищал плацдарм. Они заново просчитали траекторию того астероида. Выяснили, откуда он пришёл. Из соседней галактики. Примитивной, но обитаемой. К тому моменту, как мы это поняли, от всех её сигналов осталась только мёртвая тишина. Ничего живого.

Паразиту дали имя — Пожиратель Миров. И приняли гипотезу, что он был лишь первая волна.

И мы проигрывали это волне. Под конец была найдена вакцина, которая делала паразита безвредным. Даже некоторых зараженных удавалось спасти. Проблема была в том она действовала не на всех и в том, что нас уже оставалось очень мало.

Тогда отобрали тех кого паразит уже не мог захватить и после тщательной проверки их положили в стазис со всей базой знаний накопленной айтори и несколько ковчегов было отправлено в далекое странствие.

Представляешь из всех айтори сюда долетело чуть меньше ста тысяч. Стеллос, кстати, был одним из командиров исхода. Все там что то потеряли… Так что в принципе понятно почему он такой…

Мияра замолчала, а я уточнила:

— Подмороженный?

— Именно.

Она еще немного помедитировала на потолок, а потом резко подскочила, так что я дернулась от неожиданности.

— Все, хватит тоску нагонять! Ты в карты играешь?

— Нет.

— Да, блин! Ладно, тащи свою попку сюда. Научу. А потом будем играть на желания!

В итоге я проиграла два желания Мияре.

При этом первое звучало так:

— Ты, дорогая моя, должна будешь поцеловать куратора, как только его увидишь!

Я покраснела. Интересно, что само по себе подобное действие не вызвало отрицания в моей душе. Отчего я покраснела еще больше, вспомнив, как умопомрачительно целуется Корван.

Помявшись минутку под всё понимающим взглядом подруги, я уточнила:

— При одном условии — мы должны быть наедине.

— Эээ… А как я узнаю, что ты выполнила мое желание?

Я пожала плечами и улыбнулась:

— Ты должна будешь мне поверить на слово.

Мияра шутливо скуксилась:

— Ладно. Да и куратор, скорее всего, не порадуется публичности.

— Вот именно. А какое второе желание?

— А второе я не придумала. Когда придумаю, сообщу!

— Только давай не в стиле вольных айтори. Кстати! Если ты ими так восхищаешься, то почему сама в военные пошла?

Мияра посмотрела на меня как на неразумного ребенка:

— Ты не путай меня и великих воинов. Это им было решать, кому что давать и чем заниматься. А я кому нужна, мелкая неумеха? Мне надо получить военное образование, опыт, желательно боевой. И только по окончании контракта в армии я смогу подумать о карьере вольного. Это всё не так просто.

Я задумалась и ощутила, что что-то в моей голове не сходится.

— Постой-ка… Ты говоришь, что те, кто прилетел сюда, а это было чуть больше двадцати лет назад, были великими воинами.

Мияра кивнула и добавила:

— Ну, ученые и гражданские тоже были. Не все айтори стремятся стать воителями. Так в чем вопрос, ты же спросить что-то хочешь?

— Да… Они были великими воинами, и у них был огромный опыт реальных сражений.

Мияра молча кивнула.

— И куратор, адмирал Корван Стеллос, был одним из них?

— Ну, да. Я так и сказала.

— Ну, да? Мияра, Стеллосу можно дать максимум тридцать лет, ну тридцать пять, с натяжкой. Откуда опыт и величие? И как он мог сражаться там с этим жутким пожирателем миров?

Мияра посмотрела на меня, как будто впервые увидела, и захохотала:

— Ты… Ты не знаешь, сколько лет Стеллосу? Ой, мамочки! Эри, это открытая информация. Ты спишь с мужиком и ни разу не поинтересовалась его личностью в сети?

Я снова покраснела. Я действительно даже и не думала об этом. И в основном по причине, что до сих пор не верила в происходящее. Ну, кто я и кто он? Мы совершенно из разных слоев общества. Да мы даже из разных галактик!

Я вздрогнула, когда мне на колени неожиданно плюхнулся планшет Мияры. Уже разблокированный и ожидающий команды.

— Давай. Вперед. — она снова хихикнула. — Проникнись.

Сначала я ввела его должность. Но потом стерла и просто вбила в поиск:

“Адмирал Корван Стеллос, айтори”

И ничего особо не увидела.

— А точно открытая? Тут как-то результатов маловато для открытой. Пара статей о каких-то приемах у президента. Рейд на Олекс. И, читаю дословно: “предположительная биография”.

Брови Мияры взлетели вверх, и она перестала улыбаться.

— Дай-ка…

Она начала вбивать в поиск запросы. Раз за разом. Я заглянула ей за плечо и поняла, что все запросы разные. Имена, звания, места, даты…

— Не понимаю, — пробормотала она. — Инфа по айтори словно исчезла. Только у правительства есть ресурсы, способные вычистить сеть. Надо будет спросить куратора, что происходит. Или лучше родителям позвоню. Завтра, когда звонки разрешат.

— Так сколько ему лет? — вернула я задумчивую девушку к самому первому вопросу.

— А… что?

— Стеллосу. Лет сколько?

— Тьфу ты… Тут какие-то крутые дела творятся, а ты о мужиках… — Мияра толкнула меня в плечо, не сильно, но я от неожиданности потеряла равновесие и растянулась на кровати.

Мияра отбросила планшет и растянулась рядом.

— Не знаю точно. Но он точно ровесник моего отца. Я когда папе сказала, что меня назначили адъютантом к Стеллосу, он был очень рад. И сказал, что они вместе учились. В итоге, если они плюс-минус ровесники, то Стеллосу сейчас около ста тридцати лет.

— Сколько?! — Я попыталась вскочить, но Мияра навалилась, удерживая.

— Стоять! Спокойно! Эри! Мы не люди, мы айтори! У нас многое не так, как у вас. Например — мы очень медленно стареем. И живем очень долго. Считай, что наша галактика не установила нам таймер на самоуничтожение, в отличие от вашей.

— То есть я ему игрушка на пару лет?

Всё. Теперь всё складывается. Я для него бабочка-однодневка. И как только я начну стареть…

— Эри, ты чего?

Голос Мияры стал очень нежным и тихим. Она обняла меня и потрепала по руке:

— Малышка, ты чего?

— Ничего, — всхлипнула я.

Я что, плачу? Вот дура. Только что сама себе признавалась, что не верю в эти отношения, и на тебе… плачу.

Мияра стерла слезы с моих щек.

— Я такая дура… — повинилась я перед подругой.

— Дура, — согласно кивнула она таким тоном, что я перестала плакать и уже собралась возмутиться, как она добавила. — Еще какая. Ты себя в последнее время в зеркале видела? Идем-ка!

Она села рывком и стащила меня с кровати. Открыла дверцу платяного шкафа. Оттуда радостно выпрыгнул ком гражданской одежды, оголив висящую ровно форму и зеркало.

Она поставила меня перед ним.

— Всего несколько дней назад ты была как призрак, полупрозрачная. Я вообще не понимала, как ты не сломалась в первый месяц академии. А сейчас? Что ты видишь сейчас?

Я вытерла лицо от слез и посмотрела на себя в зеркало. Я действительно изменилась. Кожа приобрела здоровый оттенок, кажется, даже чуть смуглее стала. Ну да, недавно мы весь день на солнце занимались физухой в майках, вот она и загорела.

Под кожей прорисовывались мягкие контуры мускулатуры, которой недавно не было.

Волосы стали гуще, и цвет перестал быть прозрачно-пепельным, а приобрел цвет благородной платины. Глаза приобрели выразительность. Губы приобрели насыщенный цвет.

Мияра появилась в зеркале и обняла меня за плечи:

— Ты меняешься. У айтори сильная кровь. Скоро ты станешь совсем как мы. Сильная, выносливая, здоровая. Мало какая болезнь сможет тебя осилить. И жить ты будешь очень-очень долго. Забудь про старость. До нее еще очень-очень далеко. И не думаю, что Стеллос играет с тобой.

Я слабо улыбнулась отражению Мияры и внезапно зевнула. Она тут же отпустила меня и тоже зевнула.

— Что-то мы засиделись. И раз мы выяснили, что ты не дура, а просто невнимательная, то давай спать, а то завтра поднимут ни свет ни заря. Если закончат свою проверку. Интересно, что у них там случилось?

— Это твое второе желание? Мне узнать у куратора, что произошло?

— А ты осмелишься? — Удивилась подруга, но тут же отрицательно покачала головой, — Нет, я не буду тратить этот крутой ресурс на такие ерундовые дела. Сама узнаю.

Мияра постелила мне свой походный спальник на полу. Как только я легла, он активизировался, и я перестала чувствовать жесткий пол. Поворочалась, ища удобную позу.

— Спокойной ночи, Мия.

— Спокойной, Эри.

Я отключилась, как только закрыла глаза. Ночью очень захотелось пить, и пришлось просыпаться.

Я открыла глаза и поняла, что я уже не в комнате Мияры.

Первое, что я осознала, — это ощущение под пальцами: что-то невероятно мягкое, гладкое, скользящее. Шелк. Я никогда раньше не лежала на шелке — только трогала в магазинах, да и то, это были небольшие кусочки образцов.

Сейчас он обволакивал меня, скользил по коже при малейшем движении — то ли ласкал, то ли дразнил своей непозволительной нежностью и роскошью.

Я замерла, пытаясь сообразить, где я и как сюда попала. Потом до меня дошло, что я совершенно голая, и волна негодования накрыла меня с головой. Какого черта? Кто меня раздел?

Но в глубине души я уже знала ответ.

Внезапно какой-то звук — тихий щелчок, будто кто-то перевернул страницу или коснулся сенсора терминала, — заставил меня резко обернуться в сторону источника шума. И тут я увидела его.

Комната была большой, погруженной во мрак. У противоположной стены стоял рабочий терминал: экран мягко мерцал, отбрасывая голубоватый отблеск на стол и фигуру человека за ним.

Корван. Он снова воспользовался техническими коридорами. И сейчас он сидел, склонившись над документами, и что-то отмечал на экране.

Я замерла, стараясь не шевелиться. Я разглядывала его, пока он был поглощен работой.

Яркий свет терминала подчеркивает черты его лица — четкие, благородные, с легкой тенью усталости. Форменная рубашка была расстегнута на две пуговицы, и я невольно залюбовалась линией его шеи, выступающими ключицами, очертаниями мышц под тонкой тканью.

Рубашка сидела идеально — не обтягивала, но и не скрывала силу плеч и рук. Он выглядел одновременно расслабленным и собранным, будто даже в минуты покоя оставался настороже.

Он что-то читал, его пальцы медленно листали голограмму отчета. Внезапно он нахмурился, и в его обычно отстраненном взгляде промелькнуло что-то острое, хищное. Он был красив. Неприлично, опасно красив. И от этого сжалось где-то под ребрами.

В голове щелкнуло, как замок. Воспоминание врезалось четко и ясно: Мияра, карты, проигранный спор. «Ты должна будешь поцеловать куратора, как только его увидишь!»

Они были одни. Сейчас.

Адреналин, сладкий и колкий, ударил в виски. Я осторожно села. Одеяло сползло, по коже пробежали мурашки. Одежды нигде не было видно. Вздохнув, я накинула на себя тонкое шелковистое покрывало, с ног до головы, и босыми ступнями ступила на прохладный пол.

Я сделала всего пару шагов, когда он поднял взгляд. Его глаза, отражающие свет экрана, нашли меня в полумраке.

— Ты чего не спишь? — спросил он тихо.

— Пить захотелось, — ответила я, чуть помедлив. — А потом я поняла, что я не там, где засыпала.

— Испугалась?

— Нет. Кажется, я начала привыкать.

На его лице скользнула жесткая тень недовольства.

— Кажется, я начинаю становиться предсказуемым, — произнес он почти про себя.

Я подошла почти к самому столу. Корван встал и уточнил:

— Ты пить хотела. Что тебе налить? Есть вода, сок и тоник.

— Воды, пожалуйста.

Он направился к мини-бару. Я проводила его взглядом:

— Разве предсказуемость это так плохо?

Он ответил не сразу. Казалось даже не слышал вопроса. Его походка была спокойной, вальяжной, но в каждом движении чувствовалась скрытая сила — как у хищника, который не спешит.

Тонкая ткань рубашки не скрывала контура мышц, а строгие форменные брюки сидели идеально, подчеркивая легкую грацию, будто он не ходил, а скользил.

Корван налил воду в бокал и обернулся:

— Как будущий офицер ты уже должна знать, что предсказуемость неприемлема для воина. Она делает его уязвимым.

Он протянул мне бокал. Я взяла его, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Мне захотелось продлить этот миг, но тут же в голове всплыл вопрос: он что, считает, что я делаю его уязвимым?

Видимо этот вопрос отразился на моем лице. Корван словно прочел мои мысли.

— Нет, Эри, ты не делаешь меня уязвимым. Ты — неожиданный элемент в большой игре. Не пешка, но и не козырь. — Он скосил глаза на нетронутую воду в бокале. — Ты пить хотела.

— Да, действительно, — пробормотала я.

Я поднесла бокал к губам и выпила залпом. Прохладная свежесть немного прочистила голову. Не пешка, но и не козырь. Звучало… рационально. Не обидно, но что-то в этих словах кольнуло.

А кем я хотела бы быть для него? Не хотела быть оружием против него — это точно. Но и пустым местом… тоже нет.

И тут я снова вспомнила про спор. Корван все еще стоял передо мной, неподвижный, как изваяние, и, казалось, даже не дышал.

Я отставила бокал и посмотрела в его глаза — темные, мерцающие в полумраке. Какой же он все-таки красивый. И высокий — так просто не дотянешься.

— Корван, наклонитесь, пожалуйста, — попросила я.

Он чуть нахмурился, явно озадаченный, но все же чуть склонился вперед — на пару сантиметров.

Мой взгляд застыл на его губах — таких близких, таких горячих. Дыхание перехватило от желания поцеловать его, и не потому, что проспорила.

Но я все еще не дотягивалась. Я встала на цыпочки, взялась за ворот его рубашки и потянула к себе.

Корван не сопротивлялся — послушно наклонился ниже. Я боялась смотреть ему в глаза, полностью сосредоточившись на губах.

Чего боялась? Того, что он осудит мой внезапный порыв?

Я коснулась его губ — осторожно, почти невесомо, несмело. Поцелуй получился коротким, робким — не первый в моей жизни, но впервые я сама решалась на такое.

Мои губы стали непослушными, я не знала, что делать дальше. Корван не отвечал. Он просто стоял, позволяя это, словно ждал, что я сделаю.

И от этой тишины, от отсутствия ответа, внутри все оборвалось. Я поняла свою ошибку. Он не поддерживает. Он занят, у него дела, а я тут со своими глупостями…

Его губы не отпускали мои, а руки держали так крепко, что казалось — он впивается в меня, пытаясь удержать что-то ускользающее. Я отдалась поцелую полностью, забыв о глупом споре, о проигрыше, о том, что все началось с нелепой попытки.

Это было неважно. Важны были только его губы, его вкус, его дыхание, смешивающееся с моим.

Он оторвался на мгновение, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Ты дрожишь, — произнес он тихо, и его голос прозвучал хрипло, почти как шорох.

Я не ответила. Да, я дрожала. От его прикосновений, от этого взгляда, от того, как воздух вокруг вдруг стал слишком густым для дыхания.

Корван не стал ждать ответа. Одной рукой он обхватил мои бедра и поднял меня, как перышко. Я инстинктивно обвила его ногами за талию, вцепилась пальцами в ткань его рубашки на плечах. Он понес меня через темную комнату, и я зажмурилась, прижавшись лбом к его шее, вдыхая запах кожи, чего-то неуловимого, только его.

Он опустил меня на кровать. Шелк подо мной был прохладным, но Корван, прижавшийся ко мне всем телом, обжигал.

Он снова поцеловал меня, но теперь иначе. Медленнее. Глубже. Его язык коснулся моей губы, прося разрешения, и я открылась ему с тихим стоном. Это было оглушительно. Он исследовал, ласкал, забирал. И все это — не спеша. Будто у нас была целая вечность.

Его пальцы скользнули по моему боку, обошли ребра, остановились под грудью. Он не торопился, дразня и меня, и себя. Каждое прикосновение было намеренным, выверенным. Казалось его руки могли прожечь кровать, шелк и мою кожу.

— Корван… — вырвалось у меня, когда его ладонь наконец накрыла грудь, большой палец провел по затвердевшему кончику.

Он снова взял мой рот в плен, пока его рука продолжала свою невыносимо медленную пытку удовольствием. Он ласкал одну грудь, потом другую, будто сравнивая.

А я таяла под ним, теряя остатки стыда и разума. Мое тело выгибалось, ища большего контакта, но он удерживал меня, не давая ускориться.

Его губы оставили мои и опустились на шею. Горячие поцелуи, укусы, от которых по спине бежали искры. Он спускался ниже, сантиметр за сантиметром, сметая шелковое покрывало, которое все еще частично обвивало меня. Его дыхание обожгло кожу между грудей, на животе. Я закусила губу, чтобы не закричать, когда его язык провел по чувствительной впадинке у бедра.

Тогда, в бронивеке, все было яростно и стремительно. В кабинете — властно и немного отстраненно. Сейчас же… Сейчас он разбирал меня по частям с кропотливостью ученого и страстью голодного зверя. И я не знала, что хуже — эта медлительность или внезапная грубость.

Он мои колени и склонился между ними. Я вскрикнула, когда его рот впился поцелуем в нежную плоть.

Корван ласкал, целовал, пробовал на вкус. Он нашел каждую чувствительную точку, каждое место, от которого мое сознание уплывало в ничто. Я хватала пальцами шелк простыни, извивалась, стонала, молила.

— Корван… пожалуйста… — Мой голос сорвался на вопль, когда он ввел в меня два пальца, не отрывая рта. Волна удовольствия накатила с такой силой, что перед глазами поплыли круги. Но он не дал ей захлестнуть меня полностью, отступил, оставив томиться в мучительном, сладком ожидании.

Я всхлипнула от накатившего отчаяния:

— Пожалуйста…

Он поднялся, встал на колени между моих ног. В темноте я видела только его силуэт, напряженные мышцы плеч, блеск глаз. Он снял рубашку одним резким движением, и я увидела его грудную клетку, плоский живот, все эти рельефы, о которых только догадывалась под одеждой. Он был прекрасен. Совершенен и пугающе реален.

— Чего ты просишь, Эри? — спросил он тихо когда избавился от брюк и трусов, его пальцы скользнули по внутренней стороне моего бедра, заставляя меня вздрогнуть. — Говори.

Я не могла говорить. Стыд и желание боролись во мне, разрывая на части.

— Я… не знаю…

— Знаешь, — он наклонился, губы коснулись моего живота. — Проси.

— Возьми меня, — вырвалось шепотом, и я сама испугалась этих слов. Но это была правда. Единственная, оставшаяся во мне.

— Как? — настаивал он, его пальцы подошли к самому входу, но не вошли.

— Пожалуйста, Корван… Я не могу больше… Мне нужно тебя чувствовать. Чувствовать тебя внутри.

Он издал низкий, одобрительный звук, похожий на рычание. И наконец, наконец, с той же невыносимой медлительностью, вошел в меня.

Не стремительно, как тогда. А постепенно, давая прочувствовать каждый сантиметр своего члена, заполняя пустоту, которая только что убивала меня. Я закинула голову назад, зажмурилась, пытаясь вместить в себя это ощущение — полноты, растяжения, жгучей близости.

Он замер, полностью погрузившись в меня.

— Смотри на меня, — приказал он мягко.

Я открыла глаза. Его лицо было над моим, напряженное от сдерживания, на виске пульсировала жилка. Он не двигался, просто смотрел, как я принимаю его, как привыкаю к его размеру, к его присутствию внутри.

— Теперь… твой ход, — сказал он, и в его голосе прозвучала легкая, едва уловимая насмешка. — Покажи, как сильно ты хочешь.

Стыд сгорел дотла. Осталось только желание, дикое и всепоглощающее. Я осторожно приподняла бедра, двинулась навстречу. Он застонал — тихо, сдавленно. И это было самой лучшей наградой.

Потом он начал двигаться. Медленно. Каждый толчок был глубоким, выверенным, доводящим до исступления. Он то ускорялся, почти выводя меня на пик, то снова замедлялся, растягивая удовольствие до болезненности. Он менял угол, глубину, ритм, заставляя кричать от новых, незнакомых ощущений. Он знал мое тело лучше, чем я сама.

— Ты… ты сводишь меня с ума, — выдохнула я, впиваясь ногтями в его спину.

— Это взаимно, — хрипло ответил он, и в его глазах мелькнуло что то, что заставило сердце сжаться.

Я чувствовала, как нарастает напряжение. Оно копилось в глубине живота, растекалось горячими волнами, сжимало горло. Я была на грани, но он, снова замедлился, выдерживая паузу, когда я уже была готова взорваться.

— Корван! Пожалуйста! — взмолилась я, и в голосе прозвучали слезы от отчаяния и невыносимого наслаждения.

Только тогда он сбросил последние оковы контроля. Его движения стали резкими, мощными, безжалостно точными.

И я сорвалась. Оргазм накрыл с такой яростью, что выжег все мысли, оставив только белое, оглушающее блаженство. Тело выгнулось в немом крике, внутренности сжались вокруг него в судорожных спазмах.

Он не остановился. Продолжал двигаться, продлевая мои конвульсии, пока они не стали почти болезненными. И тогда, с моим именем на губах, выдохнутым как проклятье или молитву, он настиг меня. Горячая волна изнутри, последний, глубокий толчок, и он замер, прижав меня к себе всем телом.

Он не вышел из меня. Просто рухнул сверху, перенеся часть веса на руки, но оставив нас соединенными. Его сердце колотилось о мою грудную клетку, дыхание было горячим и прерывистым у шеи. Я обняла его, провела дрожащими пальцами по его мокрой от пота спине, чувствуя, как медленно утихает дрожь в его мышцах.

Мы лежали так, в тишине, нарушаемой только нашим дыханием. Шелк подо мной был измят. Воздух пахло нами — сексом, кожей, чем-то острым и неповторимым.

Корван перекатился на бок, не отпуская. Потом долго лежал выводя узоры на моей спине.

— С сегодняшнего дня ты будешь спать в моей постели.

До моего сознания не сразу дошло, то что он сказал.

— Но… В академии так не принято.

Его губы коснулись моего виска, он прошептал щекоча кожу.

— Да, в академии не принято. Но это не важно, потому, что закрываю эту академию.

Я замерла, надеясь, что мне послышалось, и переспросила шепотом:

— Что вы сказали?

— Я закрываю академию, Эри.

Я села на кровати. Прикрыться на ней было нечем, я завертела головой в поисках хоть чего-то. Меня спасла прямоугольная подушка. Конечно, такой вид не располагал к серьезным разговорам, но мне нужно было выяснить, что происходит.

Сон был глубоким и безмятежным, как давно уже не бывало, и тем не менее я проснулся.

Интуиция подсказывала, что спать осталось недолго.

Я чуть шевельнулся, и рука Эри тут же скользнула с моего плеча к шее. Эри прижалась ко мне всем телом, пряча лицо на моем плече.

Свет от терминала, замершего в режиме ожидания, слабо освещал ее профиль. Она дышала здоровьем, силой, которую моя кровь и наша связь пробудили в ней. Она была прекрасна. Моя.

Непривычная нежность к этой девушке заполнила сердце.

Я медленно вдохнул и выдохнул, пытаясь загнать это чувство обратно. Нежность — роскошь, которую я не могу себе позволить. Особенно сейчас.

В ухе, в области вживленного импланта, раздался тихий, но настойчивый щелчок. Сигнал шифрованной линии.

Я осторожно, миллиметр за миллиметром, высвободил свою руку, стараясь не потревожить сон Эри. Она что-то прошептала, провела ладонью по простыне там, где только что было мое тело, но не проснулась. Я тихо прошел до гардеробной, надел брюки и темную футболку и вышел в гостиную, плотно закрыв за собой дверь спальни.

— Прием, — тихо сказал я, активируя канал.

— Командир, капрал Тайлер, — в ухе отозвался четкий, молодой голос. — Прошу прощения за время вызова. Но вы приказали отчитаться при первых же результатах. Расшифрована часть видеопотока из комнаты кадета «Гелиос». Есть кое что интересное.

— Отлично. Через пятнадцать минут в офицерской столовой академии.

Столовая в пятом часу утра была пустынна. Капрал сидел за угловым столиком, перед ним лежал плоский планшет. Он вскочил, завидев меня, но я жестом велел ему оставаться на месте.

— Показывай, — сел я напротив.

— Отрезок короткий. — предупредил он.

Капрал молча включил планшет. Запустил видео. Комната Эри, вид с потолочного датчика. Она спит. Время — три ночи. Четвертый день после происшествия с курьером. Техническая дверь отъехала в сторону.

В проеме возникла фигура в длинном плаще из матовой, поглощающей свет ткани. Капюшон был накинут, лицо скрывалось в глубокой тени. Фигура скользнула внутрь, подошла к кровати и замерла, глядя на спящую Эри.

Потом женщина — по пластике движений, это определенно была женщина — наклонилась. Ее рука в тонкой черной перчатке протянулась, будто собираясь коснуться щеки Эри. Но в последний момент остановилась.

Капюшон сдвинулся и соскользнул на плечи, открывая копну огненно-красных волос. Женщина оглянулась, и я увидел профиль красивого, точеного лица.

На этом видео остановилось.

У меня в груди все оборвалось, похолодело, а потом ударило в виски волной бешеной, слепой ярости. Кости пальцев хрустнули, сжимаясь в кулаки. Комм, который я машинально вытащил из кармана, когда садился за стол, хрустнул в моей руке. Пластик треснул, экран погас.

— Лима, — хрипло прошептал я.

Капрал напрягся, видя мою реакцию, но промолчал, ожидая объяснений, которые я не собирался давать.

Я швырнул обломки комма на стол. Теперь было понятно откуда взялась ДНК брата в крови Эри.

Лима была блестящим ксено генетиком. Именно ее работы дали нам шанс выжить. Была гениальным ксено генетиком, до атаки пожирателей на лабораторию и утечки в бункере, где прятались ученые, ожидая подмоги.

Но ее не должно быть тут. Она должна была остаться там… в прошлом. В другой галактике! С моим братом, который отказался бросать жену. Несмотря ни на что.

Вот и подтвердилась моя теория о том, что наш враг уже здесь. Лима привела его с собой.

Я встал, отпихнув стул. Все внутри кипело и требовало действия.

— Немедленно начинай сборы. Приведи в готовность группу. На базе объявить красный уровень тревоги. Отправить двоих бойцов к дверям моей квартиры. Мияру Радж и Эйру Гелиос под присмотр. Проводить сюда, ждать меня. Далее пришли группу медиков к Жадэ Камилю, я предупрежу его. Помнишь, где его лаборатория?

— Так точно, командир, — Тайлер встал.

— Отлично, выполняй.

Я достал из кармана запасной комм и, ругаясь про себя на хлипкость техники, набрал номер Мияры.

Она ответила почти мгновенно, голос был бодр, без следов сна.

— Курсант Радж, слушаю вас, куратор!

— План изменился. Вещи не собирать, разрешаю взять одну сумку с самым важным. И сразу поднимайся в мою квартиру в административном корпусе, там Эри. Сумка с ее вещами в коридоре слева. У дверей вас будет ждать сопровождение. Спускаетесь в офицерскую столовую, вас тут будет ждать плотный завтрак. Съесть все что будет в тарелках. И никуда оттуда не отходить. Ждать меня. Через два часа мы покидаем академию. Время пошло.

Мияра вихрем ворвалась в мое утро, чуть не оставив меня заикой. Не вдаваясь в объяснения, она деловито кинула мою сумку на кровать рядом со мной.

— Некогда объяснять, одевайся!

Я натянула на себя одеяло, почему-то подумав, что если не начну одеваться прямо сейчас, она начнет помогать.

— А… а в душ?

Она втянула воздух носом, поморщилась и вздохнула:

— Только быстро! Как на учениях. У нас реально нет времени.

Я не стала испытывать терпение подруги и побежала в душ вместе с одеялом.

— А что происходит-то? Корван сказал, что могу отсыпаться, занятий не будет и дел нет никаких.

— Корван сказал? — в голосе девушки послышались довольные нотки, но тон тут же сменился обратно на деловой. — Да, именно Корван, тьфу, блин, адмирал Стеллос меня сюда и прислал. Видимо, что-то случилось. Мне не дали пояснений, только приказ: собрать тебя в одно мгновение и нам обеим идти завтракать. Завтрак, кстати, уже стынет.

— Ясно! — крикнула я из ванной комнаты.

При словах о завтраке мой желудок тут же заурчал, и его свело голодной судорогой так, что пришлось сильно потереть ладонями живот.

Немедля я тут же нырнула в душевую кабину. Она у Корвана была просторная, новая, крайне удобная. И хотелось бы понежиться под мягкими струями фильтрованной воды, но надо торопиться. Корван не будет просто так приказывать поспешить.

Я справилась за несколько минут, а аэросушка завершила дело еще быстрее. Я выскочила из ванны в халате Корвана и принялась одеваться.

— А откуда у тебя моя сумка?

— Не у меня. Видимо, адмирал еще вчера ее принес, он же был в твоей комнате. Наверно, не захотел, чтобы посторонние трогали твои вещи, а может, знал, что сумка понадобится. Я сама взяла с собой только самое необходимое.

— Точно, он же закрывает академию! — вспомнила я вчерашний разговор и поняла, что формы в сумке нет. А из обуви только ботинки. В итоге выбрала удобный мягкий комбез, в котором обычно выходила в город. Как раз к ботинкам подойдет.

— Закрывает? — даже не удивившись, переспросила Мияра. — Этого следовало ожидать. Дыра, а не академия. Если заведение считается одним из лучших, значит, эту планку надо поддерживать на уровне во всем! Но мне он сказал, что мы уезжаем через два часа.

Она посмотрела на комм и поправилась:

— Через полтора. Эри, поторопись!

— Ты тоже знаешь про мое имя и других, таких же как я?

— Да, — Мияра потупилась. — Извини, что молчала. Адмирал сказал, что сам тебе все расскажет.

— А Лиса откуда узнала?

— Хороший вопрос. Ну, ты готова?

Я застегнула ботинки, потом сумку и утвердительно кивнула.

— Побежали, я очень есть хочу. — В моем животе тут же заурчало. — Никогда такой голодной не была. А ты про завтрак сказала, и меня чуть не скрутило!

— А ты и женщиной айтори никогда не становилась. Такое приключение может быть только раз в жизни и не у всех.

Мы выскочили в коридор и побежали в офицерскую столовую, куда уже привыкли ходить на все приемы пищи. Я тут же обратила внимание на бегущих за нами ровно в двух шагах солдат.

Мияра заметила это:

— Парни адмирала. Охранять нас будут.

— Все так серьезно?

Мияра и сама оглянулась на них, оценила боевой настрой парней и кивнула:

— Очень серьезно.

Обещанный завтрак не остыл. Робот-официант подогревал все до нашего появления и, как только заметил нас, начал доставать тарелки, блюдца и чашки из своих недр.

Я обалдело уставилась на полный галактический завтрак.

— Ребята с нами будут завтракать?

Мияра оценивающе посмотрела на стол, потом на меня.

— Не, в основном ты. А они на задании. Так что не пытайся подкармливать. Они приучены не есть с чужих рук.

Я оглянулась на вход в столовую, где остались солдаты, и порадовалась, что они не слышали, что их сравнили с бистарами. Эти животные, отдаленно похожие на земных собак, очень круты, и сравнение, конечно, не самое обидное, но все же...

Мы приступили к завтраку, и я с удивлением поняла, что еда залетает в меня со страшной скоростью, а чувство насыщения не приходит.

— Надеюсь, это состояние не продлится долго. Если я буду столько есть, я скоро в дверь не пролезу!

Мияра хихикнула.

— Нет, это не надолго. Да ты и сейчас не поправишься. Твой организм перестраивается. Это нормально. Единственное, я понимаю, что ты сейчас очень голодна, но лучше тщательнее пережевывать пищу, так она усвоится почти вся. А то через час ты снова будешь голодная.

Я кивнула и замедлилась.

Корван появился, когда мы пили кофе с жирными сливками из больших чашек. Он одобрительно посмотрел сначала на стол, потом на время на комме.

— Замечательно, девушки. Вы укладываетесь в график лучше, чем все остальные.

Мияра заметила недовольство начальника:

— Капаются? Мне ими заняться, адмирал?

— Нет, — Корван подсел к нам за стол и щелкнул пальцами, указав на наши кружки и показав один палец. — Нагрянула военная полиция со своим начальством во главе. Выясняют объемы моих полномочий.

Мияра довольно усмехнулась.

— Их ждет сюрприз.

— Ждет, — кивнул Корван, — но время мы потеряем. Однако обмен времени на информацию — хороший обмен. Мы разворошили осиное гнездо, и они начали дергаться. Чем больше имён засветится сейчас, тем проще мне будет выяснить, кто во всём этом замешан.

Я слушала их и понимала, что я чего-то не знаю. Но перебивать не хотела. Если они обсуждают эти дела рядом со мной, то мне о них знать можно. По крайней мере, теперь. И я смогу всё разузнать у Мияры позже.

Корван вдруг застыл, словно прислушиваясь к чему-то. Потом тихо сказал, ни к кому не обращаясь:

— Принял. Тайлер. Тяни время.

Выражение лица ничуть не изменилось, когда он тут же повернулся к бойцам у дверей и приказал:

— Посторонних не пускать. Разрешаю применять нелетальную силу.

— Адмирал? — Мияра напряглась, как хищник перед боем.

— Сиди, — коротко ответил Корван.

Он достал планшет, раскрыл на нем документ и подвинул ко мне.

— Эри, подписывай.

Это не была просьба. Это был приказ.

А документ был ничем иным, как брачным контрактом.

Имя и фамилия Мияры стояли в графе «свидетель». Подпись второго свидетеля уже была на месте. Им был Жадэ Камиль.

— Адмирал... Я...

Я отодвинулась от планшета и недоуменно посмотрела на Корвана.

Что это? Зачем? В голове пронесся вихрь вопросов. И Корван вновь сумел прочесть мои мысли. Хотя нет, зачем читать мысли, эти вопросы были очевидны.

— Ты официально станешь моей женой. Этот договор датирован тем днем, когда тебя не удалось выкрасть. Твой статус гражданина низшего порядка делает тебя очень уязвимой. Подписав контракт, ты автоматически получаешь платиновый статус.

Я выдохнула. Платиновый статус — это очень, очень высоко. С таким я даже могу баллотироваться на пост наместника любой планеты в Федерации.

И быть женой Корвана Стеллоса. А хочу ли я быть его женой? Связать с ним жизнь? Ведь брачные контракты такого уровня почти никогда не разрываются.

Всю жизнь с ним. А её мне пообещали очень долгую.

Я посмотрела в его лицо и похолодела. Сталь, лед, решимость и неприятие ничьей воли, кроме своей.

— Эри, подписывай, — вновь приказал Корван ледяным тоном.

Мияра не стала дожидаться команды и уже поставила свою электронную подпись. У нее, кстати, тоже платиновый статус.

Ах, ну да… ее родители. Мама и четверо отцов, один из которых учился с Корваном. Все воины айтори и все в ранге адмиралов.

В коридоре перед входом в столовую послышались недовольные голоса и спокойные ответы солдат. И тут же события стали развиваться стремительно.

Корван посмотрел туда, потом снова на меня. На его лице промелькнул калейдоскоп эмоций. В основном таких, от которых начинали трястись поджилки. Но тут его лицо смягчилось.

Он поднялся со своего места, подошел ко мне и поднял со стула. Прижал к себе и прошептал в самое ухо.

— Эри... Подпиши контракт. Это единственный на данный момент способ не дать им тебя увести. Ты — важное связующее звено в их схеме. — Его губы касались моего уха, лаская и не давая сосредоточиться на возражениях. — Когда все это закончится, я с легкостью добьюсь развода.

Так вот оно что. Я всего лишь часть задания, часть схемы. Ну, тогда все логично и понятно.

Он чуть отпрянул и заглянул в мои глаза. В глаза, в которых, судя по ощущениям, замерзала душа. Корван нахмурился.

— Да, адмирал, — произнесла я удивительно спокойным голосом. — Я поняла вас.

Я сделала шаг назад, подтянула к себе планшет и поставила подпись в нужных строках.

— Эри, ты чего? — Мияра удивленно смотрела на меня. — Тебе плохо?

— Нет, — я нашла в себе силы улыбнуться подруге. — Я в порядке.

Я в порядке.

Все логично.

Но почему так больно?!

Главное — дышать. Глубоко и ровно. Я — будущий офицер. Меня учили держать эмоции под контролем.

Я взяла чашку с кофе и сосредоточилась на его сливочном вкусе.

Корван проверил, все ли подписи на месте, и отложил планшет.

— Мияра, пригласи, пожалуйста, господ из «Метакорп» к нам за стол.

Мияра кивнула и, не спеша, чеканя шаг и растягивая момент, двинулась к входу в столовую, где уже шла жалко выглядевшая драка бойцов из «Метакорп» и солдат Корвана.

Я проследила взглядом ее путь. Все что угодно, лишь бы не смотреть на него.

Наши побеждали по всем очкам. А недовольные мужчины в строгих, стильных костюмах стояли в сторонке.

Было очевидно, что в этот раз «Метакорп» прислали за мной кого-то покруче. И чего они ко мне прицепились? Надо будет вытрясти все из Мияры.

Я горько усмехнулась про себя. Мы же теперь из одного слоя общества. И я — временная жена аж целого адмирала айтори.

Нет, статус после развода не понизят. Статус гражданина понижают только если я совершу серьезное преступление. Но жена — точно временная.

Я чуть скосила глаза на Корвана. Что же… ему тоже на меня смотреть не интересно. Он также был увлечен своей чашкой кофе, которую ему поднес робот.

А Мияра уже возвращалась с агентами «Метакорп». Охрану солдаты так и не пропустили. Да и нечего столовую кровью из разбитых носов заливать.

— Эйра… — начал один из них, но Корван поднял руку, останавливая его.

— Господа, представьтесь.

Агент достал карточку и протянул адмиралу.

— Особые представители «Метакорп» Рихарт и Ночер. Мы тут, чтобы забрать нашу подопечную назад. У нее серьезный генетический сбой. Его выявили только недавно, и ей необходимо лечение под нашим контролем. Так что, Эйра…

— Эта девушка больше не ваша подопечная. И теперь ее зовут Эри Стеллос. Она моя супруга и имеет статус гражданина платинового уровня.

— Но… — растерялся агент. — Это невозможно. Это мошенничество! И кража собственности «Метакорп». У нее нет права выходить замуж.

Корван встал, и агенту теперь пришлось смотреть на него снизу вверх.

— Это все ваши аргументы? Или вы хотите меня в чем-то обвинить?

Кадык агента нервно дернулся.

— Н-но мы перед выездом проводили все документы, и таких данных не было.

— Тогда, может, и не было. Сегодня гала-связь сбоит. Перепроверьте сейчас. Я думаю, это просто какое-то недоразумение.

— Ночер, проверь, — резко бросил он напарнику.

Но тот уже вводил данные в комм. Потом молча показал результаты Рихарту. Его глаза забегали по строкам.

— Да как же вы смогли это провернуть! Суд подтвердит, что это незаконно! А ее мы заберем прямо сейчас.

Ночер, который был ближе ко мне, сделал шаг и попытался схватить меня за плечо. Его рука была перехвачена молниеносным выпадом Мияры. Одно легкое движение — и довольно крупный мужчина заскулил в болевом захвате мастера боя. Еще одно легкое движение — и в запястье захрустели кости.

Рихарт же затрепыхался в мощном захвате адмирала.

— Слушай меня внимательно. Если через минуту вы не покинете академию, то я прикажу своим солдатам переключить свое внимание на вас и гнать вас пинками через город до вашей «Метакорп». — Адмирал резко отпустил горло Рихарта, когда тот уже начал багроветь. Мужчина, хрипя, отскочил в сторону. Туда же отлетел Ночер, баюкая покалеченную руку. — Пошли вон отсюда!

Их словно ветром сдуло. Мияра, довольная, смотрела то на меня, то бросала восхищенный взгляд на своего наставника.

А я… Да, меня очень впечатлило происходящее. И то, как Корван защищал меня. Или, точнее, как адмирал защищал свои интересы.

Рефлексировать по этому поводу я не собиралась. Что есть, то есть. И это лучше, чем отдаленная колония. Переживу как-нибудь.

Адмирал повернул ко мне голову, и наши взгляды встретились. На мгновение я заметила облегчение и досаду в его темных, бликующих глазах.

Но эти эмоции тут же исчезли, когда он вскинул руку, прижал пальцы за ухом и, не сводя с меня взгляда, произнес:

— Капрал Тайлер, как обстановка? — Он помолчал, выслушивая ответ. — Ясно. Мы выходим через пять минут. Ждите нас у третьего выхода из административного корпуса.

.

Уважаемые читатели!

Не пропустите скидку 10 и 11 января на книги:

“Во власти адмирала” https:// /shrt/_Nsw

“Единственная для звездного принца” https:// /shrt/Qchf

“Истинная звездного Тирана” https:// /shrt/eabq

“Мой звездный капитан” https:// /shrt/jj3c

Спустя неделю мы прибыли на планету Онай. Пустынная, каменистая планета с зелёными оазисами вокруг редких, но довольно больших озёр. Возле одного из них и раскинулась база «Цитадель Онай».

Основная её часть находилась под высоким скалистым плато, плавно перетекая в зону оазиса, где, очевидно, располагались фермы самообеспечения и небольшой городок для персонала.

Я видела всё это из иллюминатора посадочного шаттла. Рядом сидел Корван, а напротив — Мияра. Их обоих я не видела всю неделю. Лишь однажды подруга заглядывала ко мне и пожаловалась на то, что адмирал сам ушёл в работу с головой и её в ней закопал. Мы выпили чай, поболтали ни о чём, и она ушла к себе отдыхать.

Сейчас она выглядела уставшей, но воодушевленной и с интересом смотрела в иллюминатор.

Я повернулась к Корвану, и наши взгляды пересеклись. В руках он держал планшет с открытыми файлами каких-то отчетов или сводок, но смотрел на меня.

— Что скажешь? — он чуть качнул головой в сторону иллюминатора.

Я снова обернулась и ещё раз окинула просторы взглядом.

— Отлично укрепленная цитадель. Несколько ангаров под поверхностью плато, для судов максимально допустимого для посадки на планету класса — эсминец. Судя по размерам генераторов, энерго купол класса «Титан» на всю базу и вторичный купол над фермами и городом. Основная база скрыта под плато. Есть фермы. Частичное или полное обеспечение продовольствием, по крайней мере вода и растительная пища в наличии. Город примерно на пятьдесят тысяч человек. Для такой базы — маленький. Это если коротко.

Я замолчала, выдав все мысли по поводу базы..

— Достаточно. Город не один. Неподалёку есть ещё четыре городка побольше. И питанием база обеспечена полностью. Эри, я изучил твое личное дело. И сделал вывод, что ты явно не на своём месте. Я понимаю, что когда ты поступила в академию, выбор факультета сделали за тебя, но сейчас есть лучший вариант. Я хочу, чтобы ты по окончании этого курса прошла дополнительную подготовку на оперативного аналитика штаба.

— То есть сейчас выбор за меня хотите сделать вы?

Эти слова сорвались с моих губ раньше, чем я успела осознать, что и кому говорю. Я услышала, как резко выдохнула Мияра, но головы от иллюминатора она не отвернула.

Корван же просто отвернулся к своему планшету, но я кожей почувствовала резкую вспышку гнева.

— Да. Именно так. — С жутким спокойствием ответил он.

По спине пробежали неприятные, ледяные мурашки, и я поежилась.

Я отвернулась от него и заметила, что Мияра косится на меня. Весь её вид говорил, что она от меня в шоке.

Да, я и сама уже жалела о сказанном. Но что сделано, то сделано.

Дальше все сидели молча. Но казалось, что расстояние между мной и Корваном постоянно растёт.

А когда мы вышли из посадочного шаттла, это расстояние превратилось в огромную пропасть.

— Эри, ты будешь жить с Миярой. Вам уже выделен дом на озере. Транспорт и всё необходимое для жизни вам выдадут интенданты. У Мияры есть все контакты. Обживайтесь. Когда начнутся экзамены вашего курса, вам сообщат. Мияра, ты освобождена на неделю от работы. Кадеты, вы свободны.

И он ушёл.

Я смотрела ему вслед, и внутри меня всё обрывалось. Мияра тоже была растеряна и не понимала, что происходит. Но задавать вопросы она не стала.

— Эри, идём. Нам туда.

Подруга заговорила только когда мы сели в беспилотный таксофлаер.

— Что между вами?

Я пожала плечами.

— Ничего. Между нами ничего нет, кроме того дела, которое ведет адмирал.

— Адмирал? Он женился на тебе. Между вами явно не только дело.

— Это ненадолго, когда всё закончится, он добьется развода, несмотря на платиновый статус.

— Платиновый статус?!

— Чего ты кричишь? Он мне сам так сказал в столовой.

Мияра выдохнула и постаралась говорить спокойно.

— Эри, ты невозможная женщина! Ну объясни, почему тебя так расстроил брак со Стеллосом? Один из легендарных айтори, сильный, у него в руках огромная власть, к нему президент прислушивается больше, чем к собственным советникам! Кроме того, он красив. И явно к тебе не равнодушен!

Я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, и отвернулась, стараясь делать вид, что туннель, который мы проезжали, — самое интересное в мире зрелище.

Мияра не повелась и развернула меня обратно, потянув за плечо. Когда она увидела дорожки слёз, её хмурое лицо разгладилось.

— Погоди-ка. Тебя волнует не брак, а возможность развода?

— Нет! Ни то ни другое меня не волнует! И Стеллос меня не волнует!

— Ну да. Я вижу. Эри, что с тобой происходит? Давай сходим к этому твоему доктору Камилю. Пусть он тебя проверит, с тобой явно что-то не так.

Я возмущенно смахнула слёзы.

— Ты хочешь сказать, что если я не хочу одного из айтори, то со мной обязательно что-то не так?

— Именно это я и говорю. Сейчас объясню, не злись. Хотя я уже объясняла, вроде. — Она попыталась вспомнить, что говорила раньше, но отмахнулась и начала заново. — У тебя был период трансформации. Это происходит после того, как мужчина айтори берёт в свою постель женщину. При этом он должен хотеть, чтобы она стала только его. Это как маркер, как утверждение.

Мияра пощелкала пальцами, подбирая слова. Не смогла и подвела итог.

— В общем, когда это происходит, то мужчину и его избранницу начинает тянуть друг к другу. Бывают случаи, когда в течение двух-трёх месяцев они невероятно зависят друг от друга. На такие тяжелые случаи из крови партнёров делается сыворотка. Она помогает держать дистанцию и вести нормальный образ жизни.

Я слушала подругу и прислушивалась к себе. Я не чувствовала того, о чём она говорила. Да, меня тянуло к Корвану, но не так сильно. Я вспомнила день после первого секса с ним. О том, как мне было плохо, и то, что облегчило мое состояние, — еще один половой акт с ним. И я знала, что тогда мне помог не релаксант.

— Но я не принимаю никаких сывороток.

— Я знаю. В том-то и дело. Вы оба ведете себя странно. Так, словно между вами действительно ничего нет.

— Вероятно, потому что ничего нет.

Мияра вздохнула и пристально посмотрела мне в глаза.

— Тогда бы он на тебе не женился. Запомни, Эри: айтори не женятся временно, понарошку. Они не женятся ради того, чтобы кого-то спасти или спасти своё расследование. Они женятся исключительно тогда, когда хотят сделать женщину своей окончательно и бесповоротно.

Эри.

На следующий день мы с Миярой вломились в центр исследований доктора Камиля. В лабораторном комплексе, который ему выделили, царил хаос.

Нам пришлось немного постоять на входе, ожидая, пока наше присутствие заметят.

— Ты как-то спрашивала, почему при отсутствии других айтори я не пыталась пересекаться с Жадэ? — прошептала мне в самое ухо подруга. — Вот поэтому. Они чем умнее, тем больше погружены в работу. А я не хочу быть на втором плане.

— А у воинов не так?

Корван.

До кабинета Жадэ я не дошел.

На полпути я услышал голос полковника Форлоса.

— Адмирал! Адмирал Стеллос!

Я резко остановился, чем чуть не создал затор в плотном потоке служащих базы. Все, кроме одной девушки, несшей кипу бумаг. Она шла прямо за мной и, в отличие от остальных, не успела среагировать и обойти меня.

Юная брюнетка с нашивками административного блока. Уткнувшись в мою грудь, она выронила подшивку каких-то документов с пестрыми пометками «секретно». Шла она не одна, а под охраной двух офицеров секретного отдела.

Девушку уберег от падения я, а офицеры мгновенно подхватили документы.

— О, простите, я вас не заметила! — Девушка подняла взгляд, побледнела и слабо пискнула. — Адмирал… п-простите…

— Все в порядке. Это не ваша вина. Идите… — я посмотрел на имя на бейджике, — … секретарь Милори. Офицеры…

Я кивнул парням, и они, отсалютовав мне, подхватили свою подопечную и поспешили дальше.

В это время подбежал чуть запыхавшийся полковник.

Как только я увидел его бледное лицо, понял, что новости у него плохие.

— Да, полковник, слушаю вас.

Тот нервно огляделся. Мы стояли возле пустующей в данный момент комнаты для брифинга, и Форлос кивком головы указал на дверь:

— Адмирал, я должен доложить без свидетелей.

Я кивнул и первым вошел в просторный зал с множеством стульев перед демонстрационным стендом.

— Докладывайте, — рыкнул я, посмотрев на часы на стене.

Новости от Лимы не радовали, звонок от Жадэ напряг еще больше. И, зная о талантах этой безумной женщины, я должен был как можно быстрее добраться до Жадэ.

— Адмирал, час назад мы потеряли связь с тремя колониями в одном из наших секторов. Все в зоне нашей ответственности. Были испробованы все возможные способы связаться с ними. Но в эфире тишина. Осталось только отправить туда разведку.

— Что за колонии? — неприятный холодок пробежал по спине.

Память услужливо подсунула воспоминания о наших первых потерях там, в родной галактике. Тогда мы не знали, с чем имеем дело. Но сейчас…

Лима, неужели ты так быстро приступила к выполнению своего плана?

Она может. Особенно находясь под влиянием паразита.

— Отдаленные колонии все в одном звездном секторе. Базовая, сельскохозяйственная колония обеспечения на планете Рид-1 и шахты на двух планетоидах, Рид-2 и Рид-3.

Я на мгновение прикрыл глаза, прогоняя в голове варианты действий.

— Первое — немедленно установить полную блокаду сектора "Рид". Приказ: никого не впускать и не выпускать. Задача для… — я подошел к информационному стенду и вывел на экран карту сектора и все военные аванпосты. — Блокаду начать по внешнему периметру, вот здесь.

Я взял приличный отступ по карте. Если пожиратели действуют по стандартному плану, то внутри этой зоны их пока не должно быть.

— Второе — срочный анализ всей телеметрии с их спутников и планетарных датчиков с момента основания колоний. Ищем любые аномалии, любые отклонения от обычного поведения этих колоний. Анализировать все: от формальных отчетов до объема и содержания личных сообщений, исходящих и входящих.

Я сменил данные на экране.

— Третье — полный трафик-анализ всех судов, заходивших в сектор «Рид» за последние два года. Пока только список всех судов, экипажей и грузов. Особый интерес — научные, частные и грузовые суда с биоматериалами. Четвертое — начать формирование разведгруппы по протоколу «Красный прим», плюс полный карантинный комплект. Я хочу видеть список специалистов и расчет времени через час. Действуйте.

— Слушаюсь, адмирал!

Полковника как ветром сдуло. А я развернулся и пошел обратно в свой кабинет. По дороге набрал Жадэ по комму.

— Ну, ты скоро придешь? Я нам кофе решил сварить под серьезный разговор, а тебя все нет! — тут же возмутился друг.

— Кофе подождет, а про Эри ты мне все расскажешь по дороге в сектор Рид. Собирай команду.

Я замолчал, подбирая слова, чтобы сообщить другу о том, что нас настиг ужас прошлого. Жадэ, тонко чувствующий настроения других, тут же подобрался:

— Что случилось? Какие цели будут у медицинского отряда?

— Судя по всему… Пожиратель миров добрался и до этого мира. Кроме того, перед тем как мне сообщили о потере связи с Рид, я получил сообщения от Лимы.

— Лимы? Той самой Лимы?!

— Да.

— Это очень плохо, друг мой. Очень плохо!

— Я знаю, — мрачно ответил я и отключился.

Эри.

Кажется, в этот раз доктор Камиль изучил меня всю вдоль и поперек. И когда я затасканная вышла из его кабинета, мною тут же завладела Мияра, объявив, что уже была в нашей квартире и что туда надо кое-что прикупить.

— Квартирка потрясающая! Большая, светлая! А самое главное — вид! Эри, вид на озеро и плантацию росоши. Она как раз сейчас цветет, и там такой аромат стоит! А на озере — пурпурные россыпи лепестков. Я такой красоты никогда не видела!

Я удивилась приступу романтизма у подруги. Обычно ее мало волновали пейзажи. Хотя в академии, где мы провели несколько лет, ничего особо красивого не было. Так, несколько парков с редкими деревцами.

— Здорово! А ты уже знаешь, где и какие тут есть магазины?

— Да! Идем, таксо флаер нас ожидает.

Через несколько минут мы уже были в большом торговом центре, и начался забег по магазинам.

Видя, как подруга выбирает не самые дешевые предметы быта, я насторожилась.

— Мияра, а откуда деньги?

Та чуть повисла, разглядывая комплект постельного белья перед тем, как закинуть его в корзину с покупками, и довольно улыбнулась.

— Эри, во-первых, у меня есть деньги. Кое-что подзаработала на тренировках, родители подкидывают периодически, плюс мне положена повышенная стипендия адъютанта. А во-вторых, забыла тебе передать… — она похлопала по карманам и передала мне тонкий, элегантный платиновый браслет и сложенный листок бумаги.

— Это лежало на столе с запиской.

Я раскрыла листок.

«Эри, это твой обновленный айди. Новое имя, фамилия, гражданский статус. К айди привязан твой новый счет в банке. Там достаточная сумма, чтобы ты ни в чем себе не отказывала.

Корван.»

В груди разлилось теплое ощущение. Забота Корвана была приятна. Он и раньше заботился обо мне, постоянно.

Но я тут же вспомнила, что это ненадолго. От чего настроение тут же испортилось.

— Мия, я не могу взять его деньги. Ты сможешь дать мне в долг, если что?

— Эри, прекращай! Это уже не смешно. — Она взяла меня за плечи и чуть тряхнула, но тут же расцвела хитрой улыбкой. — Спорим, что он тебе развод не даст? Если я выиграю, ты отдашь мне свой плакат с подписями всех членов рок-группы «Прачет и звезды».

— Да, щас! Это коллекционный плакат! Я на него, знаешь, сколько копила!

— Ага. Но ты же думаешь, что скоро станешь разведенкой, так чего боишься? Или не уверена?

Я протянула руку для пожатия.

— Спорим. А ты мне что, если я выиграю?

Мияра крепко пожала мою ладонь и фыркнула.

— Да фиг тебе. Ты не выиграешь.

И подруга с довольной мордашкой пошла дальше по ряду с постельными принадлежностями.

— И да! Я вспомнила, что ты мне должна желание!

Она чуть обернулась и потребовала:

— Мое желание такое: ты, милая моя, будешь тратить деньги своего мужа!

— Мияра! Нет!

— Да, Эри! Да!

И вот мало того, что эта коварная девица вынудила меня платить деньгами Стеллоса, так еще и подбивала выбирать самые дорогие вещи!

Конечно, все, что я очень хотела купить, все, что видела в этом классном гипермаркете… На входе я видела табличку: «Не рекомендуется для граждан ниже серебряного статуса».

С одной стороны, эта табличка немного покоробила — ведь недавно я сама была на самом дне статусной пирамиды. Но сейчас, когда мы прогуливались по салонам и бутикам, я поняла, что граждане ниже серебряного статуса вряд ли смогут что-то тут купить.

Опять же, «не рекомендовано» и «запрещено» — это разные вещи.

А я старалась расслабиться и получать удовольствие, раз не могу бороться с подругой и ситуацией в целом.

Мияра же сияла. Сказала, что в академии таких магазинов не было и что вот уже несколько лет она так не отрывалась.

Мы прикупили комплекты постельного белья, полотенец, наборы для ванн «все в одном». Такие наборы мне очень понравились. В автомате я выбрала, какие уходовые средства я хочу в ванну — для лица, волос и тела. Выбрала фирму, дизайн флаконов и баночек. Мочалки, массажные щетки, расчески и так далее. В общем, все.

И в итоге автомат выдал мне все заказанное в большой красивой коробке с бантиком и отдельным пакетом с пробниками.

Моя коробка была в мягких, пастельных тонах. Несколько цветов переплетались и скручивались, не смешиваясь. Это цветовое решение называлось «Конфетка». Коробка Мияры была двух цветов — глубокий зеленый цвет разбавлялся вкраплениями полированного серебра.

Я даже погладила коробку кончиками пальцев, думая, что она со вставками металла. Но она была из того же материала, что и моя, — из нанопластика.

— Красиво, да? «Изумрудный лес».

— Очень красиво. Зеленый такой насыщенный. Действительно, изумруд.

— Да, мой любимый цвет! У тебя тоже хорошие оттенки, напоминают кондитерскую.

— Наверное, потом эту красоту и назвали «Конфетка».

— Определенно! Идем дальше? Чего мы еще не взяли?

— Посуду? В квартире было что-нибудь на кухне?

— Точно, а я и забыла. Ничего там не было — стерильная квартира. Только мебель.

Менеджер погрузил обе коробки в наши тележки для покупок, и мы двинулись в отдел посуды.

И пропали там часа на два, не меньше.

В итоге в споре «брать красивое или практичное» победила практичность. Тут же собрали комплект кастрюль и сковородок, сервиз с большим количеством предметов и набор ножей, вилок, ложек.

На выходе оказалось, что тележки больше в себя ничего не вместят. Мияра задумчиво посмотрела на пункт курьерской доставки:

— Давай с курьером домой отправим? Так, чтобы все подвезли к моменту, когда мы будем дома. Как раз разнесут коробки по комнатам.

— Да, хорошая идея. А сами пойдем поедим, я очень голодная.

У Мияры при упоминании еды заурчал живот. Ему тут же грустно подпел и мой. Мы хихикнули и поспешили к курьеру. И как только нас освободили от ноши, почти бегом отправились на фудкорт.

И чуть не погибли на входе. Там так вкусно пахло, а мы были такие голодные! Кухни разных планет расположились в целом крыле гипермаркета, и, конечно, система вентиляции следила за тем, чтобы запахи не ускользали из кафешек и ресторанов. Но, видимо, это было не в ее силах.

— Давай в местный ресторан пойдем, как раз посмотрим, чем эта планета готова нас кормить.

— Если он в паре шагов от нас, я согласна! — не мешкая, ответила я и хищно заозиралась.

Ресторан был близко. По правилам, первыми от входа располагалась местная кулинария, а дальше — по принципу удаленности и редкости.

При этом гостям из глубинки не приходилось долго ходить, чтобы поесть привычную еду. В достижении заветного ресторанчика им помогала умная система лифтов.

Мы свернули к нужному нам заведению под названием «Озерная росош».

Перед тем как зайти в ресторан, мы свернули к рукомойникам. Столько всего перещупали сегодня. Все, конечно, было чистым, ни пылинки, но я чувствовала налет на руках.

В дверях ресторана уже ждал менеджер. Он тут же провел нас в самое симпатичное место с панорамным видом на то самое озеро, где по берегам цвели плантации росоши.

Мы даже на некоторое время забыли о еде, наслаждаясь видом.

— Смотри, — я указала на золотистую полосу вдоль берега. — Это что, пляж?

Мияра посмотрела туда и пожала плечами. За нее ответил подошедший официант.

— Да, мэм. Это пляж. Один из самых популярных. К нему вплотную подходит парк развлечений, так что если захотите развлечься, то вам стоит туда сходить. — Он разложил перед нами меню. — Вы готовы что-то заказать прямо сейчас?

— Дайте нам несколько минут, — ответила подруга и начала листать пестрые страницы с изображенными на них блюдами.

Так как кушать хотелось очень, а что выбрать — мы не знали, то решили взять несколько разных блюд.

Два супа — овощной и совершенно нам не известный, фиолетового цвета. Два вторых блюда — мясное и рыбное. Пару разных гарниров, пару салатов. Кофе попросили принести сразу, а чай и десерты — в конце.

— Мия, мы же лопнем, — вдруг заволновалась я.

— Лопнем. Умрем счастливыми! — серьезно кивнула подруга. — Я так есть хочу, что готова все меню заказать.

— Ага, после того как наешься, остатки попросить завернуть с собой и питаться ими год?

— Именно! Интересная идея. Как узнаю, какую мне зарплату тут назначат, можно будет подумать о доставке еды на дом. Хотя… — Она хитро прищурилась. — Сколько у тебя на счету?

— Нет! Это не…

Мияра вскинула руку.

— Стоп! Я больше слышать про это не хочу. Не хочешь делиться с подругой — не надо!

— Да не в этом же дело!

— Не знаю, не знаю…

Принесли кофе, который пах невероятно вкусно, и мы тут же забыли о щекотливой теме.

— У тебя какой кофе? — спросила я.

— Судя по цвету и печеньке, это — «Латте примера».

Я с сомнением посмотрела на зеленую поверхность, на которой плавали три крупные чешуйки.

— А у тебя?

Мой кофе выглядел классическим — цветом был как обычный капучино с пышной молочной шапочкой. Но запах был специфический. Запах кофе смешивался с чем-то приторным и незнакомым.

— «Пряный капучино». Не знаю, что там. В меню сказано, что тут пять каких-то специй. Фирменная смесь. Главное, что есть пометка о том, что для людей все это безопасно. Я в предвкушении фиолетового супа и черной рыбы, так что кофе пока меня пугает меньше всего. Ну что, пробуем?

— Пробуем!

Мы чокнулись чашками и отпили.

— Ммм… — простонала Мияра. — Вкусно-то как! Давай меняться!

Обменялись чашками и снова сделали по глотку.

— И у тебя вкусный! Какой тебе больше понравился?

— Пожалуй, что мой. Специи действительно классно подобраны.

— Ладно, меняемся назад, мне мой фруктовый кофе понравился. Цвет, конечно, неожиданный. Надо на рынке посмотреть, что это за примера такая.

Мы еще немного поговорили о том, что не купили, и о ближайших планах. Нам дали выходные, и надо было максимально использовать свободное время.

Первым пунктом было посещение пляжа. Мияра посмотрела в планшете, что там за парк развлечений, и восхищенно заохала.

— Прям как в столице! Стеллос заботится о досуге своих людей! — она высоко подняла свою чашку. — За Стеллоса!

Тут я была согласна с подругой и с удовольствием допила кофе в честь Корвана.

И сразу же принесли еду. Выглядело все хоть и необычно, но пахло умопомрачительно. И мы полностью увлеклись дегустацией.

Рыбу было неудобно есть вилкой, и я, не стесняясь, принялась отламывать плотные кусочки сочного мяса прямо руками. Теплый, ароматный сок стекал по коже. Салфетки не помогли, и когда я покончила со своей половиной рыбки, я встала из-за стола.

— Пойду руки помою.

Мияра кивнула, не отвлекаясь от блюда с копченым мясом.

— Эй, все не съешь, я это еще не пробовала!

— Не съем, иди уже, — пробурчала подруга, с сожалением отодвигая тарелку и прицеливаясь на свою половину рыбы.

Отсутствовала я недолго. Вымыла руки и пошла назад. И тут же заметила, что на моем месте сидит Корван и что-то говорит Мияре.

Судя по выражению лица подруги, разговор был неприятным.

Я не стала прерывать их разговор, замерши в нескольких шагах от столика. Сердце почему-то застучало где-то в горле. Корван говорил быстро, тихо, его лицо было серьезным, даже суровым. Мияра слушала, не перебивая, но ее веселое настроение куда-то испарилось — плечи напряглись, а в уголках губ затаилась тонкая складка озабоченности.

Он закончил, резко кивнул и, не оглядываясь, направился к выходу.

Я вышла, только когда он прошел мимо. Дошла до нашего столика и только и успела заметить взлетающие брови Мияры.

На плечо легла тяжелая, горячая ладонь. Меня мягко, но уверенно развернули.

Я уже знала, кто это. Мысль о сопротивлении даже не возникла — не потому что не могла, а потому что в тот миг тело, казалось, забыло, как это делается.

Корван прижал меня к себе — не обнял, а вобрал, стиснул так, что ребра затрещали, а дыхание перехватило. И прежде чем я успела понять, что происходит, его губы накрыли мои.

Это не было похоже на наши прошлые поцелуи. Этот… этот был другим. Долгий, жаркий, вдумчивый, словно хотел запомнить, словно это было в последний раз.

Чтобы не потерять равновесие, я обхватила его шею руками, пальцы запутались в его длинных густых волосах и скользнули дальше на затылок. Честное слово — я обняла его только чтобы не упасть.

Ведь так?

Это должно быть так.

Поцелуй прервался так же быстро и неожиданно, как и начался. Он чуть отстранился от меня, убедился, что я твердо стою на ногах. Потом осторожно освободился от моих рук. Поцеловал обе ладони и молча ушел.

— Ух ты! — восторженно пискнула подруга за моей спиной. А я не могла отвести взгляда от спины Корвана.

Кроме Мияры, свидетелями этой сцены стали входящие в зал офицеры и замерший с подносом официант. Лицо официанта было бесстрастной маской профессионала. А вот двое офицеров — оба штабные капитаны, судя по нашивкам, — застыли в неловком полупоклоне. Они явно собирались поприветствовать адмирала, но увиденное вогнало их в ступор.

Один, повыше и постарше, провожал взглядом удаляющегося Корвана с выражением крайнего недоумения на лице. Второй, помоложе, с острым, как у хищной птицы, лицом и светлыми, почти белесыми волосами, уже смотрел не на адмирала, а на меня. И улыбался.

Мне эта улыбка не понравилась. Вроде бы ничего особенного, но что-то промелькнуло в глубине его светлых глаз. Что-то липкое, оценивающее, что заставило меня инстинктивно отступить на шаг назад, к столику.

Я быстро опустилась на свое место, стараясь не встречаться с ним взглядом. Мияра заметила мою реакцию, ее глаза сузились, она метнула быстрый взгляд в сторону офицеров, но тут же демонстративно отвернулась, сделав вид, что полностью поглощена созерцанием озера за окном.

Приблизились уверенные шаги.

— Добрый день, прекрасные дамы, — прозвучал вежливый, слегка игривый голос. Тот самый, светловолосый. — Вы, если не ошибаюсь, новенькие на базе? Прибыли сегодня утром, я вас в списках видел. Не сочтите за наглость, но можем ли мы составить вам компанию? Обед в хорошей компании — вдвое вкуснее.

Мияра мило улыбнулась. Но ее голос прозвучал холодно и четко:

— Извините, господа офицеры, но мы с подругой как раз планировали обсудить кое-какие личные дела. Наедине.

— Как жаль. Может, в другой раз?

— Может быть, — вежливо ответила подруга.

Я тоже подняла голову, вежливо улыбнулась и снова напоролась на взгляд незнакомца.

— Что ж, извините за беспокойство, надеюсь еще увидимся. Идем, Калеб.

— Да, Джей, идем. Приятного аппетита, дамы.

Когда они ушли, Мияра тихонько прошептала:

— Этот Калеб — странный тип. Он от тебя глаз не отрывал.

— Да. Они видели, как Корван… Как адмирал… — сдавленно сказала я, отхлебывая воды. Горло внезапно пересохло.

— Понятно. Такую сцену от нашего ледяного адмирала мало кто ожидал увидеть, — Мияра фыркнула, но в ее фырканье не было веселья. — Думаю, слухи разлетятся быстрее скоростного флаера.

— Да почему же не видели? Ты же не думаешь, что у адмирала раньше не было женщин? — вдруг вырвалось у меня, больше чтобы заглушить неприятное ощущение, чем из-за реального любопытства. Я отхлебнула воды, но ком в горле не исчез.

— Нет, конечно. Но вот так, на людях… — она покачала головой, но не договорила, резко ткнув пальцем в планшет. — Ладно, хватит киснуть. Смотри, какой клуб я нашла! Прямо у пляжа. Может, сходим туда? Развеемся.

Я машинально взяла планшет, пролистала яркие картинки с танцполом, барной стойкой, уютными диванчиками. Место выглядело живым, веселым. То, что нужно, чтобы не думать.

— Я за, — согласилась я. — Но что там носят? У меня из одежды — либо форма, либо вот это. — Я показала на свой практичный серый комбез.

— И у меня тоже! — Мияра оживилась. — Значит, делаем марш-бросок по бутикам! Купальники тоже не забудем. Видела загар на местных? Идеальный, ровный. Хочу такой же!

Когда наконец принесли обед, мы умолкли и принялись за еду. Есть действительно очень хотелось.

Все было очень вкусным. Скушав всего по половине, я решила, что в этом конкурсе победителей не будет. Мне понравилось вообще все.

Единственное, что омрачало обед, — это ощущение пристального сверлящего взгляда между лопаток. А когда мы уходили, Калеб отсалютовал нам бокалом.

— До встречи, дамы.

Мияра кивнула им, и мы ускорились.

— Вот чего пристали… Видят же, что ты занята.

— Может, ты им понравилась?

— Насчет Джея не знаю, но вот Калеб с тебя взгляд не сводил.

Мияра фыркнула и резко остановилась перед огромной голографической картой комплекса. Ее пальцы замелькали, вычерчивая маршрут.

— Так, смотри. Прямо, вниз на лифте, налево, потом вверх на пять этажей. Вот наш район — «Стиль и красота». Ох, Эри, я тебя сейчас так наряжу! Устала смотреть на твою любимую серо-бежевую тоску.

Я оглядела свой комбез. Он был удобным, практичным, и… да, скучным. Цвета пыльной дороги. Вдруг мне тоже страшно захотелось яркого цвета. Какого-нибудь сочного, как у Мияры, изумрудного, или теплого, как закат над озером.

Но одно не давало покоя. Я придержала подругу за локоть.

— Хорошо. Преображение принимается. Но есть условие.

— Какое? — насторожилась Мияра.

— Ты расскажешь мне, о чем с тобой говорил адмирал. Прямо перед тем, как… — я махнула рукой в сторону выхода.

По лицу Мияры пробежала тень. Веселость слетела, осталась только серьезность, даже суровость.

— Расскажу, — тихо пообещала она. — Но не здесь. Домой придем — все расскажу. Договорились?

— Договорились, — кивнула я, и мы пошли к лифту.

Корван.

Никогда не думал, что в свои годы буду вести себя как зелёный юнец.

Еле сдержался, чтобы не перекинуть Эри через плечо и не унести её с собой, чтобы как следует попрощаться перед отлётом.

Гормоны зашкаливали и пытались заглушить голос разума — девушка не чувствует то же самое.

Но она ответила на поцелуй. Да, это так. Может, она просто не хотела устраивать прилюдную сцену. А может, считает себя обязанной, потому что ты адмирал, а она кто?

Домой мы вернулись поздним вечером.

Мияра не ограничилась покупками вещей только для похода в клуб и на пляж, а обновила свой гардероб и полностью помогла подобрать мой с нуля. Это заняло часа четыре.

Под конец ей на глаза попался салон красоты, и его посещение стало неизбежным. Покупки вновь были сданы курьеру. Там мы залипли еще минимум на пару часов.

Причем залипли буквально.

Мияра заказала нам какие-то жутко питательные ванны. Меня так разморило в ярко-оранжевой жиже, что я почти уснула под какую-то тихую медитативную мелодию. Но меня успели выловить, обмыть и переложить на массажный стол.

Там сознание меня и покинуло.

— Эри, вставай. Пошли домой.

Мияра трясла меня за плечо.

— На, вот, выпей и взбодрись, — она протянула мне чуть светящийся напиток.

— Что это? — язык еле шевелился. — Я пошевелиться не могу.

— Так бывает в первый раз. Пей, это энергетик. Как раз после процедур надо выпить. Иначе к салону надо было бы гостиницу открывать, — она хихикнула. — Это, кстати, мысль. Разнежился — и спать. Представляешь, как утром здорово будешь себя чувствовать? Надо как-нибудь попробовать.

— Пока я не представляю, как поднять руку и выпить, — промычала я.

Мне в губы ткнулась соломинка, и я потянула прохладный напиток. После первого же глотка я почувствовала прилив сил. Словно наэлектризованные мурашки пробежались по всему телу.

Я смогла сесть и забрала бокал из рук подруги.

Она стояла рядом и светилась от счастья.

— Классно, что мы сюда зашли! Я словно заново родилась!

— Да, здорово.

Я тоже начала ощущать невероятную легкость во всем теле, потому согласно кивала на восторги подруги.

Я допила энергетик и пошла одеваться.

Мияра уже была одета и извелась, дожидаясь меня.

— Ты еще куда-то хочешь сходить сегодня? — удивилась я, заметив ее нетерпеливые подпрыгивания.

— Нет, поехали домой, надо все покупки разобрать. Помнишь, сколько мы накупили?

— Да, представляю лицо адмирала, когда он увидит, какую сумму я потратила сегодня.

— Да можно было и больше. Зря отказалась в ювелирный пойти. Жена — это не дешевое удовольствие!

— Я не…

Мияра перебила меня, замахав руками:

— Все, хватит. Я помню все, что ты думаешь о своем браке. Надеюсь, что ты запомнила хоть слово из того, что я тебе говорила!

— Помню, — вздохнула я. — Пошли вызывать такси?

— Уже ждет. Нам эту машину выделили в пользование. Ту, на которой мы с утра ездили.

— Ничего себе. Странно, что нет роты охраны.

— На счет роты не знаю, но пару знакомых лиц в толпе сегодня видела.

Мы вышли из салона. На выходе нас одарили пакетами с пробниками и подарками и понадеялись, что мы зайдем к ним еще хотя бы раз.

Я огляделась вокруг и никого знакомого не заметила.

— А кого ты видела?

— Капрала помнишь? Он был в академии — один из личных бойцов адмирала Стеллоса.

Я вспомнила капрала Тайлера и то, как феерично мы познакомились.

— Ты думаешь, он следит за нами?

— Ну либо он за нами следит, либо действительно выбирал себе кружевное белье.

Я прыснула смехом.

— Может, у него есть девушка?

— Нет у него девушки, — быстро и уверенно ответила Мияра.

— А ты откуда знаешь?

— Ну, мы с ним немного пообщались!

Я округлила глаза, выразительно посмотрев на подругу.

Та взмахнула руками так, что подарки чуть не вылетели из пакета.

— Ну, Эри, я же не железная! Мне общение с парнями тоже нужно! А он симпатичный, сильный. Жаль, что не айтори.

— А тебе прям айтори нужен?

Мияра замолчала, обдумывая ответ.

— Мне сложно это объяснить. Крис мне нравится. Мы пару раз ходили в клуб. Но не более. И мне кажется, он это тоже понимает.

— Крис?

— Это его имя. Капрал Крис Тайлер. Может, позову его завтра в клуб. Хотя нет, ты же одна тогда будешь, без пары.

— Ну и что? Если хочешь, зови. Ты не должна себя ограничивать из-за меня. Это неправильно.

— Посмотрим.

Мы вышли из торгово-развлекательного центра и замерли.

Вечерний воздух был наполнен теплом и ароматами цветов. Легкий теплый ветерок шуршал листвой декоративных кустов, высаженных вдоль дорожек.

Местное солнце уже скрылось за горизонтом, и на небе засияли миллиарды звезд. Их сияние старались перекрыть две полные серебристые луны.

— Как красиво, — прошептала я.

— Да, невероятно.

К нам тихо подкатило наше аэротакси. Двери распахнулись, и мы забрались внутрь, плюхнувшись на мягкие диванчики.

Мияра дала команду автопилоту везти нас домой.

Я минуту молча смотрела в окно, разглядывая улицы вечернего городка. Но потом решила, что, раз мы одни, то время пришло.

— Ты обещала рассказать, о чем с тобой говорил адмирал.

Мияра напряглась. Она явно не хотела говорить об этом.

— Когда приедем домой.

— Ты что, боишься прослушки? — пошутила я и наткнулась на ее серьезный взгляд.

— Ладно. Дома. О чем таком страшном он тебе сказал?

Мияра вздохнула и тихо ответила:

— Действительно о страшном, Эри.

Дома нас ждали нагромождения коробок, пакетов, свертков и двое андроидов-курьеров.

Под чутким руководством Мияры они разнесли все покупки по комнатам. Распаковали самые тяжелые бытовые приборы, расставили их, куда было сказано, и были отпущены на волю.

Мияра тут же сварила нам по чашке ароматного кофе.

Села за стол на кухне и огляделась.

— М-да… Ну, давно я так не отрывалась в магазинах. И все это теперь надо разложить.

Я отпила кофе и согласно кивнула.

— Зря курьеров отпустили. Они могли помочь.

На самом деле это было не совсем так. Это не входило в их функции, и они бы, скорее всего, вежливо отказали.

— Может, когда нам назначат зарплату, посмотрим, сможем ли себе позволить андроида-домохозяйку?

Я хмыкнула. У Мияры явно были высокие запросы к комфорту. Но не могла с ней не согласиться.

— Да, было бы здорово. Приходишь домой — все убрано, и еду готовить не надо, — я отпила еще глоток и решительно отставила чашку. — Мия, мы дома…

Она еще раз вздохнула. Допила свой кофе и встала.

Подошла к ближайшей коробке, раскрыла ее. В ней был сервиз. Она подвинула коробку к шкафчику и стала раскладывать посуду по местам.

Я думала, что она решила меня проигнорировать, но она вдруг заговорила:

— Помнишь, я рассказывала тебе о пожирателе миров? Так вот, он здесь.

Я резко выпрямилась на стуле.

— Что? В смысле — здесь?

— Когда ты ушла мыть руки, пришел Стеллос. Он сказал, что потеряна связь с колониями. Есть подозрения, что они заражены паразитом, — она запнулась, подбирая слова. — Адмирал поведет туда флот. Они заблокируют эти колонии до тех пор, пока полностью не разберутся в том, что происходит.

Она отставила стопку тарелок и повернулась ко мне.

— Еще он приказал нам обеим не принимать почтовые отправления от неизвестных отправителей.

— А это еще почему?

— Помнишь тот день, когда ты встретилась со Стеллосом? В тот день на тебя кто-то напал, вроде, да?

— Не напал, я столкнулась с курьером.

— Ну вот. Стеллос с этим курьером тоже столкнулся. Это было не случайно. Его подослали.

— Кто? Зачем?

— Он не сказал. Сказал только, что это было спланировано кем-то опасным. Приказал беречь тебя.

Я откинулась на спинку стула.

— И почему ты не могла рассказать мне это раньше?

— Чтобы никто не услышал о потере связи с колониями. Я так поняла, пока об этом знают очень немногие. Если узнают, что паразит тут, может начаться паника.

— Не думаю, что все знают про паразита.

— Не все. Но есть люди, которым не нравится то, что прилетели мы — айтори — и заняли слишком много места во всех сферах: от экономики и медицины до политики и военной сферы. Мы — большая сила. Нас боятся. Но, получив такой весомый козырь, как зараженные колонии, нас могут обвинить в распространении паразита.

Мы обе замолчали, думая каждая о своем.

И обе взвизгнули от неожиданности, когда прозвонил резкий неприятный звонок. Мы не сразу сообразили, что так звучит вызов с входной двери.

— Надо зуммер поменять. У меня так инфаркт случится может, — пробурчала Мияра и направилась к дверям.

Я пошла за ней. Перед тем как открыть дверь, Мияра включила монитор, на котором мы увидели наш порог и стоящего на нем типового андроида-курьера.

Мы настороженно переглянулись.

Мияра включила связь.

— Слушаю.

— Доставка покупок.

— Нам уже все доставили.

— Ошибка логистики, — андроид поднял свою ношу к глазку камеры. — Эта коробка не была доставлена. Будете принимать?

Мияра отпустила кнопку связи и недоуменно посмотрела на меня:

— Адмирал приказал не принимать странные посылки.

— Заказчик, Мияра Радж, вы будете принимааать…

Мы потрясенно охнули, когда на андроида налетели две темные, стремительные тени, снося его за угол. Вот он стоял — и вот его нет.

Мы обе попятились от двери.

— Что это было? — тихо прошептала я.

— Не знаю. Может, это твоя рота охраны?

— Ну их всех нафиг! И роту, и курьера, и адмиральского «кого-то опасного»! Включай охрану дома на полную!

Мияра быстро кивнула и метнулась вперед, к пульту управления охраной около входной двери. Набрала на панели код безопасности и подняла шкалу режима охраны в красный цвет.

— Вот, — сказала она, — теперь даже на лужайку никто не зайдет.

Действительно, система безопасности дома обрисовала красным контуром все строение, дворик, маленький сад за домом и лужайку с тропинкой до самой пешеходной дорожки и парковки. На парковке как раз стоял наш аэротакси с пометкой «Занят» на серебристой двери.

Когда мы вернулись в гостиную, то с подозрением уставились на гору коробок, которые уже были приняты от курьеров.

— Да ну нет! Прекратить паранойю и панику! — скомандовала Мияра. — Кофе будешь?

— Нет. Боюсь, не усну.

— Да, точно. Тогда чай.

— Чай буду.

Мияра ушла на кухню, а я попыталась выделить коробки с моими покупками. С вещами было проще всего. Мы попросили упаковать их в пакеты двух цветов. Мияре достался серебристый, а мне — золотистый.

Я сгребла все золотистые и уволокла их в свою комнату.

— Чай готов! — крикнула Мияра с кухни.

Когда я пришла на кухню, она с загадочной улыбкой читала что-то в комме.

— А мне Крис написал. Приглашает нас завтра в клуб. С ним пойдет его друг. Ты его не знаешь.

Я задумчиво взяла печеньку из вазочки.

— А будет ли уместно мне ходить по клубам с парнями, раз я типа замужем?

Мияра повернула ко мне экран и продемонстрировала фото, на котором Крис Тайлер стоял плечом к плечу с симпатичным огненно-рыжим парнем. Оба были в форме, слегка чумазые и взъерошенные, явно после какого-то боя.

— Это Стив. И они оба в курсе о твоем положении. Думаю, что они как раз и выполняют приказ адмирала — присматривать за нами. Он, очевидно, знал, что мы захотим куда-нибудь сходить. Так что не переживай, все уместно. Хочешь, представь, что они наши братья.

Я запила сладкое печенье терпким травяным чаем.

— Братья? — усмехнулась я, еще раз покосившись на фото Стива. — Они на нас совершенно не похожи, особенно Стив.

— Ну, скажем, что они троюродные, — пожала плечами Мияра. — Да кому какое дело?

— Ладно, давай. Вчетвером веселее будет.

— Это точно! Крис шикарно танцует!

Мы еще немного посидели на кухне, болтая ни о чем, а потом разошлись по комнатам.

Вот что значит успеть до падения! Застелила кровать, приняла душ — и на этом силы иссякли. Меня хватило лишь на то, чтобы рухнуть в постель — в халате и с полотенцем на мокрых волосах.

Всю ночь мне снился Корван. Точнее, снилось, что я не могу найти его. Словно что-то или кто-то постоянно менял локации передо мной, и я никак не могла найти дорогу к нему.

Наверное, впервые в жизни я обрадовалась, что наконец проснулась.

Я подскочила на постели и услышала негромкую музыку и суету в гостиной. Мияра уже проснулась и вовсю хозяйничала по дому.

Я потянулась, скидывая с себя остатки сна. Полотенце ночью покинуло мою голову и валялось рядом с подушкой.

Представляю, что у меня на голове. Подошла к зеркалу и поняла, что больше так делать не надо. Если еще раз лягу с мокрой головой, придется коротко стричься.

Но я воспользовалась теми средствами для волос, которые мне посоветовала Мияра, и щетка довольно легко справилась с колтуном на затылке.

Видимо, услышав мое копошение, в дверь постучала Мияра.

— Эри, ты проснулась? На пробежку идешь?

— Да! Сейчас только форму надену!

Как раз вчера купили новый, яркий спортивный костюмчик, как раз к местному климату. Я с удовольствием надела обновку и вышла в гостиную.

Мияра уже была готова и ждала меня.

— Я смешала нам лимонады на пробежку. Энергетики. Тебе какой вкус — клубничный или мятный?

— Ничего себе, какая экзотика! Я бы взяла клубничный.

— А я бы взяла мятный. Вот, держи, — она протянула прозрачную бутылку с насыщенно-розовым напитком. — Это были последние два пакетика. Надо бы еще заказать.

Я взяла свою бутылку, открыла и сделала глоток. Сладкий и свежий вкус нежной ягоды. Это был третий раз в жизни, когда я пробовала клубнику. И каждый раз это был напиток из пакетика.

— Как же вкусно. Хотела бы я попробовать настоящую, свежую клубнику.

Мияра хмыкнула.

— Думаю, жены адмиралов могут себе позволить заказать клубнику. Ее везут в стазискапсулах из другой галактики! Она и в порошковой форме — редкость.

Я сделала еще глоток, игнорируя слова подруги. И так было понятно, что я могла бы многое себе позволить. Но я не могла.

Мияра сунула свою бутылку в небольшой рюкзак:

— Ладно, побежали. До обеда надо разобрать все, что вчера купили. После обеда — пляж и клуб.

— С пляжа домой? Не в купальниках же пойдем.

— Это клубный пляж. И также при клубе есть гостиница, где мы снимем номер. Так что сначала — загорать, купаться. Потом — в номер. Там приводим себя в порядок, переодеваемся и идем развлекаться. Я планирую танцевать до упаду, так что до дома не дойду.

Мы мчались по беговой дорожке вдоль озера. Сделали пару кругов в парке, где росли местные древовидные кактусы, и повернули в сторону дома.

Мы уже готовились сделать финальный спринт — выжать из себя все на последних двухстах метрах, но в момент разгона по городу пронеслась серия тревожных сигналов.

Это не была полноценная тревога, а всеобщее предупреждение о важном сообщении, которое должно было прийти на личные коммы всем жителям городка.

Мы резко затормозили и переглянулись. Достали коммы из рюкзаков и вчитались в оповещение. На лице Миры появилось разочарование.

— Что у тебя? — спросила подруга.

Я перечитала дважды, прежде чем ответить:

— Отменены все выходные и объявлена всеобщая часовая готовность. Для нашего потока экзамены заменены практикой по специальностям, с последующим экзаменом. И личное распоряжение — в течение часа явиться в штаб разведки, доложить о прибытии капитану Грему. А у тебя?

— То же самое. Видимо, мы будем проходить практику вместе.

Я достала бутылку лимонада. Мира достала свою и печально протянула:

— А ведь такие планы были!

Мы чокнулись бутылками и сделали по глотку.

Спринт до дома никто не отменял.

На пороге нас ждали капрал Крис Тайлер и его рыжий приятель, Стив. Оба пока были в гражданской одежде. В руках Стив держал до боли знакомую коробку.

Мияра подбежала к Крису и чмокнула его в щёку. В ответ он попытался потрепать её по голове, но она увернулась.

— Доброе утро, девушки.

— Привет, ребята!

Рыжий протянул коробку:

— Ничего не теряли?

Коробка была вскрыта. Внутри оказались коробочки с чаем.

— Ах, вот что там было… — усмехнулась Мира. — Нет, Стиви, не теряли. С нашим курьером произошла неприятность.

— С его начальством тоже, — сурово кивнул Крис. — Хоть они и работают в доставке торгового центра, но всё же находятся на военной базе. Им напомнили, что нужно работать быстро, четко и аккуратно.

— Вы только из-за посылки зашли?

— Не только. Решили, что вам тоже дали указание явиться в штаб. Вот решили вас сопроводить, чтобы вы не опоздали. Всю базу на уши подняли: на главном пропускном пункте в штаб сейчас соберется очень недовольная толпа.

Мияра посмотрела на меня, молча спрашивая, что я об этом думаю. Я кивнула.

— Хорошо, но вам придётся подождать.

Я открыла дверь, пропуская парней внутрь.

Уже входя, Крис представил товарища:

— Эри, вы вроде не знакомы. Это мой друг и сослуживец. Вместе учились, вместе воюем. Сержант Стив Одесс.

— Приятно познакомится, — я помахала ему рукой.

— Взаимно, Эри. — Стив широко улыбнулся и учтиво простер руку, предлагая нам пройти первыми.

— Мальчики, налейте себе кофе, пока что, — она потрясла коробкой в руках. — Или чай. Мы быстро!

Так как мы получили направление только что, то и форму получить не успели. Я подняла со стула комбез, в котором прилетела из академии. По сути, этот комбез был типовой формой, и, раз у нас не было ничего другого, в штаб следует идти именно в нём.

Жаль, что я сразу его в стирку не закинула. Будем надеяться, что сухая экспресс-чистка справится.

Комбез отправился в чистящий автомат, а я — в душ. Когда я высушила волосы и привела их в уставной вид — тугой узел на затылке, — комбез уже был готов.

Автомат хорошо справился со своей задачей: комбез, слегка пахнущий озоном, выглядел вполне прилично.

Я натянула его, ботинки и перепоясалась широким ремнём.

Всё, готова к службе!

Глянула на часы: на всё про всё ушло пятнадцать минут.

Мияра, конечно же, справилась быстрее — компания в гостиной ждала только меня.

— Готова, копуша? — весело спросила подруга.

— Да, погнали!

По прибытии на место службы меня оглядели недовольным взглядом и выдали бланк накладной и указание идти на склад за формой.

— Почему без формы? — строго спросила глава отдела Пина Кади.

— Я только вчера прибыла на базу и… — Я наткнулась на вздёрнутую бровь и удивлённый взгляд и быстро исправилась. — Виновата!

Есть в армии такая поговорка: «Оправдание — худшая форма пререкания».

Капитан третьего разряда Кади неожиданно улыбнулась.

— А ты мне нравишься! Сработаемся. Иди за формой, кадет. Работы у нас много.

Я улыбнулась и почти бегом направилась на склад. Там я столкнулась с Миярой.

— Нет, ты видела этого типа! Грема! Вроде ничего не сказал и не сделал, а ощущение, что тебя с дерьмом смешали!

— Не говори. А мне он приказал вечером ему отчёт за день сдать. Хотя обычно это явно кто-то из начальства делает.

Мияра подозрительно сощурила глаза.

— Странно всё это. Там, в ресторане, он мог и не знать, кем тебе приходится адмирал. Но сейчас, имея доступ к твоему личному делу! Почему он тебя к себе зовёт?

Я пожала плечами.

— Не знаю, но не явиться не могу. Хоть мне это тоже не нравится.

— Я постараюсь разузнать, что к чему. Единственное, что сейчас я знаю, — он тут новенький. Он тоже только вчера прибыл. Он капитан первого разряда. Получил звание недавно. — Она потрясла бланком. — Кстати, он тоже новую форму ещё не получил!

Поговорить больше не получилось. Подошла наша очередь, и Мияра, схватив свой комплект, убежала, крикнув из-за закрывающихся створок лифта:

— Эри! Будь осторожна! Увидимся вечером!

Ответить я не успела. Только кивнула створкам лифта. Сама кабина уже умчалась.

— Ваша форма. — Мне сунули плотный свёрток. — Следующий!

— Спасибо, — пробормотала я и тоже поспешила к лифту.

А дальше был рабочий день, к концу которого у меня рябило в глазах от чисел. Весь отдел занимался анализом данных с передающих спутников сектора с наглухо засекреченным названием. Только кодовое название — «Грань».

Конечно, основной массив обрабатывался квантовым компьютером. Нам доставались спорные моменты, которые этот суперкомпьютер не решался оценивать своими силами.

Кажется, только я догадывалась, откуда проистекает этот поток данных, и старалась изо всех сил.

— Эри? Эри! — Ко мне подошла капитан Кади и чуть потрясла моё плечо.

Я вздрогнула:

— А? Что? Капитан Кади! Извините, я вас не слышала.

— Я так и поняла. Эри, заканчивай. Ты сегодня хорошо поработала. Я сейчас подготовлю отчёт для Грема, а ты уже можешь идти.

Я слегка потерла закрытые веки, чтобы прогнать мельтешение из глаз.

— Капитан Грем приказал мне принести отчёт.

Кади удивлённо вскинула брови.

— У тебя нет доступа к той информации, которую я должна доложить. Так что иди домой. Я с ним разберусь.

Я с благодарностью посмотрела на начальницу.

— Спасибо!

Поспешность моего ответа и облегчение в голосе заставили Кади нахмуриться ещё больше. Она присела за соседний терминал.

Я только сейчас заметила, что зал, в котором мы работали, был уже пуст. Я так погрузилась в работу, что не заметила, как все ушли.

Кади внимательно заглянула мне в глаза:

— Эри, что у тебя с капитаном?

— Ничего. Мы вчера впервые увиделись.

— Вчера? Ах, ну да. Вы оба только вчера прибыли на базу. — Она задумчиво постучала коротким ногтем о край терминала. — Значит, так. Случилось так, что я знаю, по какой причине Грема перевели сюда. И мне непонятно зачем. Учитывая сложившуюся ситуацию на прошлом месте службы. Говорить тебе о ней не собираюсь. Скажу другое. Держись от него подальше, Эри.

— Я очень даже согласна держаться от него подальше. Но субординация…

— По субординации — я приношу доклады. Ты — низшее звено в этой цепочке, и не тебе перепрыгивать через мою голову.

Это было сказано не для того, чтобы указать мне на моё место. Кади давала мне легальный способ дистанцироваться от Грема, не нарушая правил.

— Спасибо, капитан Кади!

В душе разливалось сильнейшее чувство благодарности к этой женщине. Мы обменялись улыбками, и она кивнула на выход.

— Иди отдыхать.

Когда я пришла домой, Мияры ещё не было. Я уже приняла душ и думала всё-таки ей позвонить. Но сообщение от Мияры пришло на мгновение раньше:

«Задерживаюсь. Надеюсь успеть на ужин. Закажи что-нибудь. И на завтрак тоже».

Короткие рубленые фразы. Она явно писала сообщение в спешке.

Я заказала ужин и завтрак на двоих. Служба доставки была перегружена, и заказ задержался. Пришлось разогревать овощное рагу с рыбой.

Я успела поесть и навести порядок на кухне, когда пришла Мияра.

Даже можно сказать, вползла.

Она молча обняла меня, слегка повисев на моих плечах. Потом дёрнулась и пошла в душ. И да, он ей был нужен. Выглядела и пахла она так, словно весь день разгружала мешки в сауне.

— Мия, ты как?

В ответ я получила измученный взгляд и побежала греть для подруги еду.

Из душа Мияра вышла посвежевшей.

— Это какой-то кошмар. Мы сегодня разгрузили целый эшелон!

— Тебя грузчиком назначили, что ли?

— Нет. Но лучше бы грузчиком. Хватай коробку и беги с ней. Грузчики-то в грузовом экзокостюме! А мне пришлось несколько ящиков стволов перепроверить. Не понимаю, почему это не доверить андроидам.

Мияра плюхнулась на стул и накинулась на еду.

— Но почему это скинули на тебя?

— Да чтоб я знала! Но приказ есть приказ. Кстати! — Она подняла глаза от тарелки. — Ты была сегодня у Грема?

— Нет. Начальница прикрыла. Там какая-то мутная история с его переводом сюда.

— Да. Тоже уже слышала. Написала Крису, чтобы разузнал.

— Капитан Кади, моя начальница, приказала держаться от него подальше.

— Вот и делай, что она говорит.

Мы ещё немного поболтали, пока Мияра кушала. Но как только тарелка и чашка чая опустели, она начала клевать носом. Да и я почувствовала, что очень хочу спать.

Мы расползлись по кроватям.

Утром быстро позавтракали. Мияра приготовила нам по бутылке энергетического напитка, и мы поспешили на службу.

— Всего второй день работы, а мы уже на стимуляторах! — пробурчала Мияра.

— Скоро привыкнем к таким нагрузкам. В последние дни в академии и вообще мы очень расслабились.

— Да. Но… Я не думала, что, окончив академию, буду работать кладовщиком в оружейке.

— Да мы и не закончили ещё. — У меня вырвался тяжёлый вздох.

— Ыых… — грустно поддержала меня подруга. — И сегодня будет то же самое.

— Да, и меня на службе ждут бесконечные цифровые массивы.

Кроме массивов на службе меня ждал ещё и выговор.

С раннего утра отдел анализа данных уже гудел, как потревоженный улей. В зале с высокими потолками и стенами из светящихся панелей стоял ровный гул голосов и стрекот терминалов.

Возле рядов автоматов, испускающих пряный аромат кофе и чая, толпилось человек десять. Девушки и парни в одинаковых серо-синих комбинезонах, с подчеркнуто уставными прическами.

Кружки в их руках были такие же серо-синие, с эмблемой отдела. Они негромко переговаривались, делясь тем, как прошел их вечер. Судя по отдельным словам, тот вечер они провели дома, крайне вымотанные после вчерашнего аврала.

В глубине зала располагался единственный кабинет начальника отдела. Его стены сейчас были прозрачными, а дверь распахнута.

За своим столом, уткнувшись в голографический отчет, сидела капитан Кади. На ее лице была усталость. У меня возникло стойкое ощущение, что она домой и не уходила. Периодически она отпивала из кружки дымящийся напиток.

Я направилась к своему вчерашнему терминалу. Коснулась сенсора — система начала загрузку. Десять минут система распределяла задачи. Мы ждали — и каждый знал: чем плотнее поток, тем дольше затянется старт.

Закончив с этим, я решила, что тоже не против кружки кофе. Уж очень вкусно он пахнет. У автомата ко мне подошли две девушки с Сильвы.

— Привет! — звонкий голос заставил меня обернуться.

Девушки были похожи, как близняшки. Они носили комбинезоны особого покроя, специально для их расы. Он скорее был похож на купальник с высоким воротом, оставлял открытыми руки и непропорционально длинные ноги.

Кожа сильв была матовой, но вблизи становилось видно: это не пыль — сама текстура кожи такая, мелкочешуйчатая, как у тропических бабочек. Она казалась нежной, как лепесток цветка, но на самом деле была прочнее ткани, из которой сшит комбинезон.

Насколько я помнила, именно из-за особенности кожи их одежда была настолько открыта.

Большие, чуть раскосые глаза без белков сияли глубоким индиго. Вместо волос — толстые, как леска, пряди, собранные в аккуратные пучки на затылке.

На комбинезонах девушек красовались скромные нашивки со званием «младший специалист».

— Я — Лаира.

— А я — Фаела, — улыбнулась вторая, и ее сияющие глаза сузились. — Видели, как ты вчера до самого конца усердно работала за терминалом. Это ты зря! Капитан Кади тебя уже отметила, так что готовься — с тебя спрос будет особый.

— Не стоит так усердствовать, а то сгоришь за неделю, — Лаира легонько коснулась моего локтя. — Работа наша — бесконечная. Как вода.

Сильвы засмеялись. Их смех напомнил мне шелест листвы на сильном ветру.

— Эри, — представилась я, — спасибо за предупреждение. Я действительно вчера заработалась так, что и не заметила, как все ушли.

Фаела округлила глаза:

— Ясно. Хочешь, мы будем тебя иногда отвлекать на перерывы? А то действительно перегоришь. Я в начале тоже так переутомлялась. Закончилось тем, что куда ни посмотрю, в глазах только цифры стояли!

— Договорились! Потому что, кажется мне, эти цифры всю ночь снились. Не хочу, чтобы и наяву я их видела поверх общей картинки!

Девушки снова зашелестели тихим смехом.

Резкий звонок по коридорам разогнал нас по рабочим местам.

Рабочий день начался с постановки задач. Капитан Кади, уже без следов ночной усталости, четко раздала задания. Сегодняшний поток данных с «Грани» был еще плотнее. Спорных моментов, которые квантовый мозг отбрасывал людям на проверку, было втрое больше.

Я села за терминал, провела ладонью по сенсору для активации. Экран вспыхнул, но вместо привычного рабочего стола на нем мигал ярко-красный значок «ВХОДЯЩЕЕ. ВЫСОКИЙ ПРИОРИТЕТ».

Я открыла сообщение.

В графе «Тип документа» стояло: «ВЫГОВОР».

В графе «Причина»: «Невыполнение прямого приказа непосредственного начальства (капитан К. Грем) от [вчерашняя дата]».

Внизу — автоматически проставленная электронная подпись капитана Грема и холодная, стандартная фраза:

«К ознакомлению и исполнению. Последствия повторных нарушений повлекут за собой дисциплинарное взыскание».

Все внутри похолодело. Я машинально подняла глаза и посмотрела в сторону кабинета Кади.

К ней подошел посыльный и вручил конверт. Кади приняла его под роспись и открыла.

Из конверта она вытащила бледно-красный лист из тончайшего пластика — физический носитель для особо формальных документов. Цвет листа говорил о том, что Кади тоже получила выговор.

Кади медленно, с непроницаемым лицом, читала текст. Потом ее плечи напряглись, челюсть сжалась. Она подняла голову, и наши взгляды встретились. Она была спокойна, но в глазах плескалась ярость.

Но она явно была направлена не на меня. Кади обозначила легкую улыбку и кивком головы подала знак, что недурно было бы начать работать, как и все. Всего одно легкое движение головы, но оно было удивительно красноречивым.

Кади вернулась в кабинет и швырнула пластину на стол, взяла комм и, набрав номер, резко поднесла его к уху. Потом прошлась пальцами по терминалу.

Дверь в ее кабинет закрылась. Стеклянные стены потеряли прозрачность, став молочно-белыми.

Весь день я старалась не думать о своем первом выговоре. Работала на автомате, пропуская через себя ряды цифр, отмечая аномалии в сигналах с «Грани».

Пару раз сильвы, как и обещали, забирали меня на перерывы. С ними же и обедала в местной столовой. Мияра на сообщения не отвечала.

Рабочий день подходил к концу. Зал постепенно пустел. Я собиралась, отставая от других, тянула время. Лаира и Фаела уже ждали меня у выхода.

— Эри, идем? — позвала Фаела.

— Да, сейчас, — крикнула я в ответ, дописывая последнюю строку личного отчета.

Отправила отчет Кади и выключила терминал. И направилась к выходу, догоняя новых подруг. Мы уже подходили к тяжелым раздвижным дверям, ведущим в центральный атриум штаба.

И в этот момент на моем комме, лежавшем в кармане, раздалась короткая, настойчивая вибрация срочного сообщения.

Я достала его. На экране горело имя отправителя: «Капитан Грем».

Текст был коротким и не предвещающим ничего хорошего:

«Кадет Стеллос, немедленно явиться в мой кабинет».

Текст приказа будто отпечатался на сетчатке: «немедленно явиться». Сердце забилось чаще.

Я моргнула, фокусируясь на реальности. Почему-то приказ Грема отзывался в груди ледяным комком страха. Особенно после утреннего выговора — он уже ясно дал понять: ничего хорошего ждать не стоит.

«Это просто разговор. Просто разговор».

Самовнушение не помогло — тело не слушалось: кончики пальцев похолодели, а в горле пересохло так, что пришлось сглотнуть несколько раз.

Понуро опустив голову, я поплелась прочь, испытывая сильное желание плюнуть на приказ и идти домой. Еще один выговор, даже строгий, меня не убьет.

И тут все вокруг мелко завибрировало. Вибрация от пола передалась через ноги внутрь тела, и только после этого я сообразила: на посадку идет большой корабль!

Дрожащими пальцами я разблокировала комм и нашла контакт Корвана. Он был в сети! Более того, я знала, что Корван на этом корабле. Не знаю, интуиция это, чутье или мифические гены айтори — но я знала: он вернулся!

Забыв о Греме, я пулей рванула к лифтам, ведущим на посадочные площадки. Пока ждала лифт, выяснила, на какой площадке идет посадка.

Сейчас садились два транспортника и тяжелый корвет. Вряд ли Корван прибыл на грузовике.

Двери лифта раскрылись. Я вошла и уверенно ткнула кнопку нужной площадки. Створки закрылись, и я увидела свое отражение в отполированной до зеркального блеска стали.

Волосы в беспорядке, под глазами тени после дня за монитором, лихорадочный блеск глаз. Кошмар. Я и не думала, что Грем меня так пугает.

Сбросив сумку с плеча, я подошла к створке и попыталась привести себя в порядок. Стянула с волос резинку и прочесала их пальцами. Пожалела, что не ношу с собой расческу и маленькую косметичку, как Мияра.

Добившись более-менее приличного вида, я снова стянула волосы в хвост. Тяжелый светлый хвостик мягко упал между лопаток, словно подбадривая.

Лифт мчал меня навстречу Корвану, и я кожей чувствовала его приближение. Только сейчас осознала, как пусто было без него на базе.

Я подняла сумку и постаралась спокойно стоять, дожидаясь, когда лифт остановится. Хотелось, чтобы он ускорился, но таких функций в управлении не было.

Наконец лифт замедлился, пиликнул короткой трелью и раскрыл створки. Сумка выпала из моих на мгновение ослабевших пальцев.

Перед лифтом стоял он: взъерошенные смоляные волосы, распахнутая камуфляжная куртка, удивленный взгляд.

— Эри? — выдохнул он.

Я издала какой-то звук — то ли писк, то ли стон — и с места в один прыжок кинулась ему на шею. Повисла на нем, обхватив одной ногой его ногу, чтобы не сползти вниз.

Корван тут же подхватил меня обеими руками, прижимая к себе. Я уткнулась в его шею, он — в мои волосы. Так мы и стояли.

— Адмирал, ну мы поедем тогда без вас? — робко уточнил чей-то голос.

Я вспомнила, что, когда открылись створки лифта, Корван стоял там не один. За его спиной были какие-то мужчины в той же форме. Но мне было плевать — я сильнее стиснула руки вокруг его шеи.

— Идите, — коротко ответил Корван.

Когда створки лифта закрылись, он поцеловал мою шею, потом мочку уха. Я оторвалась от его шеи — и наши губы встретились.

Жадный поцелуй, словно мы не виделись год, обжигал и был почти болезненным. Мои руки вцепились в его густые волосы, его ладони подхватили меня под ягодицы и чуть приподняли.

Я обхватила ногами его талию, словно никогда больше не собиралась спускаться на землю.

Корван остановился первым. Внимательно заглянул в мои глаза и нахмурился:

— Малышка, что случилось?

Я снова нечленораздельно пискнула и спряталась у него на шее. Ну что я могла сказать? Я не знала, чего хотел Грем. И не хотела это выяснять. А про выговор Корван и так узнает.

— Эри?

— Все в порядке. Просто я… Я соскучилась.

Сказав это, я поняла, что не обманываю. Я действительно соскучилась, хоть и осознала это лишь несколько минут назад в атриуме.

Он снова поцеловал меня в шею и глубоко вздохнул.

— Я тоже скучал, девочка моя.

Это неожиданное признание заставило мое сердце радостно сжаться. Я оторвалась от его шеи и улыбнулась, глядя в его темные мерцающие глаза.

Какой же он красивый! Крупные, но благородные черты лица, точеные скулы, нос с небольшой горбинкой, тяжелая, но не портящая общий вид челюсть, легкая небритость. И глаза, которые сейчас смотрели на меня так, как не смотрят ни на кого другого.

Я как в замедленной съемке видела, как приоткрываются его четко очерченные губы:

— Давай я вызову тебе флаер.

И внутри все оборвалось.

Он тут же заметил изменившееся выражение моего лица:

— У меня сейчас совещание. Вряд ли я освобожусь этой ночью.

Он спустил меня на пол, подошел к лифту и подхватил мою сумку. Кто-то из тех мужчин поставил ее перед лифтом — я-то бросила ее внутри кабины, как увидела Корвана.

Я кивнула и протянула руку за сумкой. А чего я ждала? Что он поведет меня в ресторан или сразу в свою спальню? И мы будем мило разговаривать, ужинать, а потом займемся сексом?

Сумку он не отдал. Достал комм и вызвал флаер.

«Ага, а потом арендуем яхту и полетим в какой-нибудь безлюдный райский уголок…»

Дура. Конечно, он занят. И, судя по отрывочным данным с проекта «Грань», занят крепко — десять лет. Потоки информации и телеметрии со спутников в системе Рид говорили о том, что десять лет назад произошло некое событие Икс.

В отделе никто не знал, какое это событие, — потому и назвали его так. Но я-то знала. Оказывается, уже десять лет как паразит захватил контроль над системой. Я поняла это сегодня: именно мне попался этот блок данных на анализ. Точнее, десять лет — это как минимум.

Возникал вопрос: чем паразит все эти годы занимался? Если из рассказов Мияры выходило, что там, в Оталиме — далеком мире айтори, — паразит начал действовать всего через год после прилета астероида и захвата экипажа грузового корабля…

Корван вызвал лифт, и я робко уточнила:

— Там все плохо?

Он понял, о чем я:

— Да. Все очень плохо. И непонятно.

— Я сегодня нашла дату — десять лет назад по общему космическому времени.

— Да, я уже видел отчеты. — Он немного помолчал и добавил: — Капитан Кади высоко оценила твои аналитические навыки.

Интересно, что про выговор он промолчал. Кади похвалила меня за работу, но забыла сообщить про выговор?

— Обычный анализ. Просто сосредоточенность на данных.

— Ну не такой уж и обычный. Другие, более опытные ребята в отделе за тобой не поспевали.

Я пожала плечами. Мало ли кто за кем не успевает.

— Вот Мияру на склад посадили — проверять каждый ствол.

— Да, я уже разобрался с этим. Ее переведут.

«А меня?» — чуть не спросила я вслух. Значит, про Мияру он знает, а про меня? Или ему все равно?

Я скосила на него взгляд. Его глаза были устремлены в стенку лифта, словно он видел за ней что-то и был крайне сосредоточен. И это «что-то» его явно не радовало.

До флаера мы дошли в молчании. Дверь аэромашинки распахнулась, и Корван закинул сумку на сиденье.

Я попыталась последовать за ней и уже занесла ногу в кабину, когда сильные руки Корвана легко развернули меня назад.

Этот поцелуй был более спокойным, даже в чем-то будничным. Он словно говорил: «Ты принадлежишь мне, но возиться с тобой у меня нет времени».

Но я не могла не ответить на него. Просто не получилось проигнорировать — даже в попытке сохранить чувство собственного достоинства.

Потом Корван отпустил меня и, поддерживая под руку, помог подняться в кабину.

Как только я села, флаер закрыл дверцы и унес меня домой. Пользуясь тем, что окна были наглухо тонированы, я обернулась. Корвана на площадке уже не было.

Тут же получила сообщение от Мияры: она писала, что придет домой очень поздно и чтобы я ее не дожидалась. Только попросила заказать ужин и завтрак на нас обеих.

Я так и сделала. И, как только поужинала, легла спать. Весь вечер я старалась не думать о Корване — и в итоге извела себя вконец.

Когда я проснулась, Мияры уже не было дома. Она съела свою половину завтрака и умчалась на службу, не оставив записки.

Ну да, ее же перевели. А надо еще форму получить для нового подразделения.

Я позавтракала, не чувствуя вкуса, вызвала флаер и полетела на службу.

«Интересно, новый выговор уже ждет меня на терминале?»

Выйдя из флаера, я огляделась. Вокруг было много людей, спешащих на свои рабочие места: они выстраивались в ровные очереди перед КПП.

Я присоединилась к ним. В соседнюю очередь почти одновременно со мной встал мужчина. Я почувствовала его прожигающий взгляд, повернула голову — и чуть не выронила сумку.

В соседней очереди стоял Грем. А под его глазом сиял здоровенный пурпурный фингал.

Я до последнего опасалась, что нам придется ехать в одном лифте. К проверке пропусков я подошла быстрее, а потом поспешила дальше.

У самого лифта мне на плечо опустилась ладонь. Я вздрогнула и резко отпрянула.

— Стеллос, вы чего такая дерганая поутру?

Это была капитан Кади. И, судя по ее лицу, она догадывалась почему. Она чуть сдвинула корпус — и я увидела, как Грем проходит мимо вглубь штаба.

— Давай поспешим, в отделе большие перестановки!

В ближайший к нам лифт уже заходили сотрудники. Кади, чуть тронув меня за локоть, кивнула в его сторону. Мы вошли.

— Изменения? — тихо спросила я.

— Да. Нас расширяют и добавят несколько внутренних подразделений. А, да, у нас теперь новый глава подразделения.

— Кто?

— Я. — Она лучезарно улыбнулась.

— Кади, вас повысили? Мои поздравления! — сказал мужчина, стоящий рядом. — Это давно стоило сделать. Если бы сенаторских сынков по протекции не сажали на должности, это бы случилось намного раньше.

Я посмотрела на грудь говорившего — майор Дикс.

Кади переключилась на общение с Диксом и другими знакомыми. Они поздравляли ее, и в целом все были согласны с ним.

«Это Грем — сын сенатора, что ли? Тогда понятно, откуда столько самоуверенности и беспардонности», — подумала я.

Створки лифта открылись, и мы с Кади вышли.

— Кади? Как насчет ужина в честь повышения? — подмигнул Дикс.

Кади, рассмеявшись, пообещала подумать.

В аналитическом зале Кади тоже ждали овации. Весь персонал вышел поздравлять и хлопать любимому начальнику, скандируя:

— Кади! Кади! Кади!

Я ускользнула в сторону, чтобы меня не снесли, оставив Кади наедине с фанатами, и быстро набрала сообщение Мияре о происходящем.

В ответ мне прилетело:

«Я знаю. Это не все новости на сегодня. Скоро увидимся».

И что? Какие новости-то?

Я пошла включать терминал, но система меня не пустила:

«Отказ авторизации. Доступ заблокирован».

— Что за… — Я еще раз провела карточкой по считывателю и приложила руку к сканеру.

Результат тот же.

— Эри!

— Эри!

На меня налетели Лаира и Фаэла.

— Ты чего тут делаешь? Идем!

— Но мой доступ…

— И наш тоже. Нас переводят в другое подразделение, доступ к этим терминалам аннулирован. Задачи те же, но… — Глаза Лаиры засветились.

— На боевом крейсере! — закончила фразу подруга Фаэла. — Нас перевели на флагман!

— Стеллос, Коа, Наи — в мой кабинет! — Кади не пользовалась интеркомом в пределах зала и при этом умудрялась перекричать общий шум.

Я подняла голову. Не все сидели и работали. Как минимум две трети ребят собирали вещи, тихо переговариваясь друг с другом. Говорили тихо, но когда тихо разговаривают несколько десятков человек…

— Девушки, не заставляйте меня повторять! — Кади была в отличном настроении и рвалась в бой.

— Идем! — Сильвы потащили меня за руку.

— Иду, иду!

В кабинете Кади тоже царил легкий хаос. Ее личная помощница собирала вещи по коробкам.

— Стеллос, ты чего такая удивленная с утра?

— Да столько всего случилось, капитан Кади, — улыбнулась я. — Я вот даже забыла поздравить вас с повышением.

— Ну вот и поздравила. А теперь я спешу поздравить вас, девушки, с переводом. Попасть на флагман в столь юном возрасте — это большое достижение. Эри, что с лицом? Тебя что-то не устраивает?

Речь Кади была быстрой, она не делала пауз.

— Нет, капитан Кади, я очень рада! Но я все еще кадет.

— Кадет, который смог найти в океане цифр необходимую информацию. Вы и лейтенанты Лаира Коа и Фаэла Наи. И по сути вас не переводят. Вас распределили в новое подразделение того же отдела аналитики. Суть работы не изменится.

Кади достала листы с направлениями и выписками из личных дел.

— У вас есть два-три дня, чтобы закончить все дела на Земле. Потом вы улетаете с основной группой. И Эри, — лицо Кади было серьезным, но глаза выдавали ее настроение, — не забудьте зайти за формой перед вылетом. Сдать эту, взять новую. Держитесь Коа и Наи, они подскажут. Свободны, девушки.

Мы вытянулись в струнку, козырнули капитану и вышли из ее кабинета.

— Что, девчонки, летите в космос? — Долговязый паренек подошел к сильвам и обнял обеих за талию. — Бросаете меня тут одного?

Обе, смеясь, вывернулись. Фаэла шлепнула его ладонью по лбу:

— Балбесина, Джем! Ты просто завидуешь!

Джем тут же стал серьезным и понизил голос:

— Да чему тут завидовать? Вы же понимаете, где сейчас флагман и что какая-то муть творится вокруг.

Ответить мы не успели. Кади, которая видела и слышала все, что происходило в ее отделе, высунулась из кабинета и рыкнула:

— Флагман там где должен, а где должны быть вы, лейтенант Джем Райт! Вам заняться нечем? Так я сейчас найду работу. — Она перевела взгляд на нас. — А вы почему все еще тут?

— Виноваты! — хором пискнули мы и поспешили покинуть зал анализа.

— Я буду скучать по ней. Лучший капитан, с которым я работала! — простонала Лаира.

— Да-а… Но есть плюсы. Образовалось свободное время! Не будем его терять! Эри, не пропадай со связи!

— Да, конечно. Я сейчас переоденусь и поеду новую форму получать, чтобы все было готово к отлету.

Фаэла задумалась:

— Ну, как соберешься, напиши — может, с тобой пойдем. Но не обещаю: нам реально тут кое-какие дела надо порешать.

Через полчаса я входила домой. И как только открыла дверь, меня чуть не снесло громкой ритмичной музыкой. Я зашла, морщась, и тут же унюхала потрясающий аромат с кухни.

Конечно, это была Мияра — она что-то готовила, но в данный момент исполняла дикие пляски вокруг кухонного острова.

Она заметила меня и вприпрыжку кинулась обниматься:

— Мы будем служить на флагмане! Эгей! — закричала она мне в ухо.

— Что?! Ты тоже?!

— Да! Я снова адъютант! Долой пыльные склады и тупые задачи! Да здравствует адмирал Стеллос! Танец победы! Давай!

Я бросила сумку и присоединилась к бешеной пляске. Танцевать мы особо не умели, но ритм был хороший, а настроение — приподнятое.

С кухни послышался запах гари.

— Ай! Соус сейчас сгорит! — Мияра кинулась к плите.

Соус было не спасти и она пожав плечами сунула сковородку в мойку.

— Значит стейки без соуса.

Я подошла и чуть уменьшила громкость музыкального центра — так, чтобы можно было разговаривать, а не орать.

— Ты чего с утра пораньше мясо решила приготовить?

— Да я такая голодная! За эти два дня почти не ела. Мне срочно нужны белки. Будешь стейк? Я в честь перевода купила настоящее мясо — смотри, какая красота!

— Давай. Мне медиум, пожалуйста.

— Да легко!

Через несколько минут мы поглощали свой ранний обед. Мясо было сочным и невероятно вкусным, а салат — свежим и хрустящим.

— Слышала про Грема?

— Я только видела фингал под его глазом.

Подруга хмыкнула:

— Так нефиг хамить адмиралу при всех, когда он на взводе. Плюс Стеллос знает про его неадекватное внимание к тебе. Твой выговор, кстати, аннулирован. Точнее, оба выговора. Один даже не успели пустить в оповещение и личное дело… Я сама утром писала приказ на эту тему.

— Так ты выяснила что-то о нем? Я слышала, он сын сенатора.

— О Греме? Да, есть кое-что. Он действительно сын сенатора, и на прошлом месте службы случилась какая-то дичь. Подробностей не знаю, но ходят слухи, что его невеста бросила. Там какой-то скандал был, но его быстро замяли, а его перевели сюда. Говорят, девушка была очень красивая, и Грем сильно убивался по ней — они были вместе со старших классов.

— Может, поэтому он такой странный? Бедолага.

— Ты слишком добрая, Эри. Бедолага или нет, но это не дает ему права отыгрываться на подчиненных.

Я задумалась и состроила пресное лицо и медленно проговорила, чуть ли не по слогам:

— Я не добрая. Я не конфликтная.

— Ну да, конечно. В общем, у нас снова шанс на выходные.

— Я хотела сегодня новую форму получить.

Мияра скуксилась:

— Не, давай завтра. Сегодня открыли новый виртуальный клуб. Давай туда сходим? Кто знает, насколько мы в космос зависнем. — Она сделала большие умоляющие глаза и затянула: — Ну, не добрая Эри, ну пожалуйста-а-а…

Я засмеялась.

— Идем, идем.

Мияра радостно отхватила ножом большой кусок стейка и зажевала его. Я дождалась, когда она его прожует.

— А… как он?

— Стеллос? Так вы не виделись еще? Хотя… Когда бы он мог с тобой встретиться?

— Встретились, — кивнула я. — Я застала посадку его корабля и вместо того, чтобы идти на вызов Грема, пошла встречать Корвана.

— А, понятно, откуда второй выговор. Неявка по приказу. — Она хихикнула. — В общем, адмирал сразу после посадки собрал совещание штаба. Всех собрал. Они часов двенадцать сидели, что-то решали. Я не присутствовала, но утром успела кучу приказов напечатать. Не понимаю, как Стеллос все это вывозит. Он наверно и не спит почти.

— Слышно что-нибудь про Рид?

Она отрицательно покачала головой:

— Засекречено вообще все. Даже связь флота, который участвует в блокаде сектора, с базой ограничена — чтобы информация не утекла.

— Жесть. Но понятно, почему часть аналитического отдела переводят на флагман.

— Да уж. Уровень допуска у нас будет ого-го какой. — Мияра отодвинула пустую тарелку. — Все, я хочу в виртуалку! Пошли играться, пока есть время!

Мияра снова смотрела на меня большими умоляющими глазами. Ну как ей отказать?

Видимо, моя любимая подруга решила, что в космос мы летим навсегда, потому что в виртуальном клубе мы веселились до вечера.

Где-то в обед даже наткнулись на наших сокурсников, которые играли в стрелковый симулятор. Они предложили сыграть пара на пару.

И мы выиграли.

На их несчастье, наш бой видел их начальник, который был в клубе с дочками. Он дождался, когда мы все выйдем из вирт капсул, похвалил меня и особенно Мияру за отличную тактику и великолепное исполнение.

А вот парням досталось. Им обоим запретил ходить в клуб, пока не подтянут свои навыки на тренажерах и симуляторах в учебных корпусах. И что, если это не произойдет в ближайшее время, то не видать им сдачи экзаменов и офицерских погонов.

Мияра глянула на время:

— Так! Есть время на еще пару кругов на треке. Или ты не собираешься отыгрываться?

Утром я снова попалась на уловку Мияры и проиграла ей два желания. Так что отыграться стоит.

— Хорошо, но я выбираю симулятор!

— Тебе это не поможет!

Уверенности у Мияры поубавилось, когда я подошла к «Миру подводных супер гонок» и уверенно ткнула в самую сложную симуляцию на ледяной планете.

Моря и океаны на ней были, но это вряд ли можно было назвать водой, и нужно было это учитывать. Прямолинейная Мияра не любила таких сложностей.

— Ну ладно. Поехали.

Мы легли в капсулы, и нас загрузило в виртуальную реальность.

Это было потрясающе. Один в один — реальная планета.

Виртуальный мир встретил оглушающей тишиной и приглушенно-синим светом, просачивающимся сквозь толщу льда откуда-то сверху. Я стояла на краю расщелины — стартовой площадки, вырубленной прямо в шельфовом леднике. Рядом из разноцветных пикселей соткалась Мияра.

Гидроскутеры ждали внизу. Они были похожи на гибрид торпеды и гоночного болида, пережатого в вертикальной плоскости, с четырьмя подвижными двигателями.

Узкие, хищные, с приглашающе открытыми прозрачными колпаками. Корпуса отливали металлом, но на ощупь, когда я скользнула по обшивке рукой, оказались теплыми и живыми. Почти полное моделирование специального супер скользкого покрытия.

— Две минуты до старта, — голос диктора звучал прямо в ушах.

Мы с Миярой нырнули в кабины. Колпак герметично закрылся, отсекая внешний мир.

Скутер дрогнул и плавно соскользнул в воду.

Это нельзя было назвать просто «плаванием под водой». Это был полет в ледяном жидком киселе, который обтекал корпус, создавая ровный гул где-то за спиной.

Жидкость была кристально прозрачна. Прожекторы скутера доставали до стен подводного каньона, уходящих в черную бесконечность океана.

Пошел обратный отсчет. Я вздохнула и положила руки на штурвал.

«3, 2, 1, старт!»

Скутер отозвался мгновенно, рванув вперед с такой перегрузкой, что меня вдавило в кресло.

Трасса не была размечена буйками. Здесь ориентирами служили разломы, скальные пики и гигантские ледяные сталагмиты, растущие ото дна к поверхности. Система лишь слегка подсвечивала безопасный коридор.

Я пошла четко по заданной траектории.

Скутер перестал быть машиной. Он стал продолжением тела. Я входила в повороты на грани срыва, выжимая из двигателя максимум на прямых, проскальзывала в расщелины, где расходились борта скафандра о стены, и выныривала на поверхность ровно настолько, чтобы глотнуть разреженного воздуха и снова уйти в глубину.

Там, на поверхности, было по-своему красиво. Ледяные равнины, изрезанные трещинами, уходили к горизонту, где небо встречалось со снегом в мутной дымке. Скутер выпрыгивал из воды, на мгновение зависал в воздухе и снова врезался в толщу океана.

Иногда меня догоняла Мияра.

Она шла ровно, без рывков, по-военному четко держа оптимальную траекторию. Но она не чувствовала специфику этой воды, и ее периодически начинало сносить в сторону.

«Пятьсот метров до финиша», — объявила система.

Но кто ж сделает ее прямой и простой? Нагромождение битых скал перекрыло нам путь.

Я ушла в разрез, нырнув под узкую арку. Мияра решила не рисковать и обойти ее сверху. Скутер проскочил в миллиметре от ледяных сводов, выровнялся и выплюнул меня на финишную прямую первой.

Когда мы вынырнули из капсул, Мияра смотрела на меня с уважением и легким недоумением.

— Ты где так научилась?

Я пожала плечами, все еще чувствуя вибрацию скутера в пальцах:

— В лаборатории. Меня часто гоняли в таких симуляторах. Я любила эти гонки.

— В лабе? — фыркнула Мияра. — Неудивительно. Хоть так можно было меня увидеть. Ты же узнала эту планету, да?

— Конечно. Это Наргал. И этот симулятор — единственный способ прогуляться по его поверхности без супертяжелого скафандра.

Мы обе засмеялись.

— Ну что, еще круг?

Мияра снова посмотрела и отрицательно замотала головой.

— У меня осталось всего одно желание. Я его не отдам!

Она хлопнула меня по плечу и потащила к выходу.

— Ты же сама дала мне возможность отыграться!

— Потом! Пошли, покажу тебе кое-что.

— Что? Скажи, что это кафе, а то я проголодалась.

— Ммм… почти… Идем.

Мы вышли из вирт-клуба, и Мияра повела меня в соседнее здание. На нем висела вывеска, но, так как она была отключена, читалось только слово «ресторан». Но он явно был закрыт.

Она открыла дверь и хотела было шагнуть вперед, как ойкнула:

— А я забыла комм в туалете! Ты иди прямо по коридору, никуда не сворачивай. Я мигом вернусь.

— Серьезно? Как ты умудрилась? — я взяла ее за руку. — Хочешь, я с тобой пойду?

— Не надо. Я быстро.

И она убежала обратно в клуб. Я пожала плечами и пошла в указанном направлении.

Грем тащил меня к выходу. Ноги не слушались, я не чувствуя, перебирала ими по полу, как тряпичная кукла. В голове муть, перед глазами все плывет. Но сознание цеплялось за одно — я слышала его.

— Стоять!

Гневный крик Корвана разнесся по пустому коридору.

Грем дернулся, но не остановился. Он ускорился, запихнул меня в распахнутую дверь флаера. Я попыталась закричать, но из горла вырвался только тихий сип.

— Заткнись! Молчи!

Он швырнул меня внутрь. Я ударилась плечом о кресло и сползла на пол. Услышала, как двери флаера начали закрываться. Подняла голову, и перед тем как створки окончательно сомкнулись, сквозь пелену мути в глазах я увидела силуэт Корвана.

Он бежал. Бежал невероятно быстро, но не успел.

Двери захлопнулись перед его лицом.

Грем плюхнулся в пилотское кресло, врубил двигатели на полную.

Глухой удар потряс корпус флаера, так что машина покачнулась. Еще один. И еще. Корван колотил по бронированной двери кулаками, и даже сквозь нарастающий рев двигателя я слышала эти удары.

— Хрен тебе, ублюдок! — заорал Грем, словно Корван мог его слышать. — Хрен тебе, понял? Не видать тебе еще одну девку! Я не позволю! Слышишь? Не позволю!

Это был крик безумца.

Флаер рванул с места. Меня прижало перегрузкой к полу, и сознание окончательно уплыло.

Очнулась я от того, что голова моталась из стороны в сторону. Грем нес меня на руках. Он усадил меня и облокотил спиной к холодной скале, так как я все еще не могла контролировать свое тело.

В лицо дул ветер, принося пыль и запах сухой травы. Я закашлялась. Но вдруг поняла, что начинаю приходить в себя.

Зрение возвращалось медленно. Картинка плыла, но постепенно сложилась.

Пустынное плато. Вокруг камни, колючие кусты, серо-желтая земля. Ясное ночное небо усыпано звездами.

Руки связаны за спиной грубой веревкой, запястья начало саднить. Ноги тоже стянуты, вытянуты вперед.

Я повернула голову в сторону и чуть не задохнулась от ужаса. Я сидела на самом краю плато. В каком-то метре от пропасти, уходящей вертикально вниз.

Грем ходил взад-вперед в нескольких метрах. Растрепанный, взбешенный. Глаза бешеные, руки трясутся.

— …твари, — бормотал он. — Айторийские ублюдки!

Я попыталась пошевелиться — веревки держали крепко. Бессвязная речь Грема пугала.

Он заметил мое движение и резко повернулся ко мне. Его воспаленные глаза уставились на меня.

— Слышишь ты, — Грем ткнул в меня пальцем. — Думаешь, ты особенная? Думаешь, он тебя любит? Да плевать он на тебя хотел! Им всем плевать!

Я вздрогнула и затихла, стараясь не провоцировать его.

— Они приходят и все портят. Все, понимаешь? — Грем остановился, уставился в пустоту, на камни. — И мою невесту испортили. Понимаешь? Мою!

Он заныл, заскулил, а потом захохотал. Нервно, истерично.

— Пришли эти… эти… банда айторийских выродков! Трое! Трое мужиков! И увели ее. Увели прямо перед свадьбой. И знаешь, что они сделали?

Я молчала. Он и не ждал ответа.

— Опозорили! Сделали своей общей шлюхой! Где это видано, а? Чтобы одну девушку — и сразу на троих? И они называют это браком! Браком!

Он снова заметался, пиная камни. Я попыталась пошевелить пальцами. Веревка немного поддавалась, но медленно.

Надо как-то освободить руки, чтобы хоть как-то защититься. Я понятия не имела, что ему от меня нужно и что он будет делать.

— Я все узнал, — Грем остановился, уставился на меня безумными глазами. — Это у них традиция, видите ли. Если братья — то и жена одна на всех. И она должна быть счастлива. Счастлива, понимаешь? Трахаться с тремя мужиками и улыбаться! А это была моя невеста!

Он схватился за голову.

— А я? А я что? Я ее боготворил! Я ее с детства любил! Мы должны были пожениться! А они… Они просто пришли и забрали. Как вещь. Как…

— Ты не прав.

Голос раздался из-за спины Грема. Ровный, спокойный, но от него воздух будто заледенел.

Грем нервно ссутулился и замер. Я дернулась, насколько позволяли веревки.

Корван.

Он стоял в десяти метрах. Огромный, неподвижный. За ним стояла напряженная Мияра, держа в руках станнер.

Корван повернулся к ней и что-то сказал, указывая назад, туда, где стоял флаер, на котором они прилетели.

А я и не слышала, как они садились.

Мияра подчинилась не с первого раза. Корвану пришлось повторить приказ. И только тогда она дернулась, убрала станер и пошла прочь.

Грем обернулся. Страх мелькнул на его лице, но тут же сменился бешенством. Он стал нащупывать что-то за спиной, на поясе.

— Ты…

— Что бы ни было в твоей голове, — перебил Корван, — подумай об этом еще раз.

Грем замер. Его глаза остекленели. Он смотрел на Корвана и не видел его. Стоял, как статуя, позволяя врагу подойти. С головой у него было совсем плохо — он словно провалился в себя, в свои воспоминания и горечь.

Корван медленно пошел ко мне. Шаг за шагом. Глядя только на меня.

— Эри? — тихо сказал он. — Ты в порядке?

Я кивнула.

Корван осторожно приближался ко мне, обходя застывшего в ступоре Грема.

Грем стоял истуканом, не в силах пошевелиться. С ним явно было что-то совсем не так.

Корван остановился в двух шагах. Посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Грема.

— Она была моя, — проскулил он. — А они забрали! Айтори забрали и использовали ее для своих утех! Такие как ты, ее забрали!

Корван отрицательно покачал головой.

— Жена для айтори — священна, — сказал он тихо. — Ее потеря смерти подобна. В отличие от людей, у айтори не бывает разводов.

У меня перехватило дыхание. Все, что я думала раньше — про временный брак, про расследование, про то, что он избавится от меня…

Мияра была права. Он не собирается разводиться. Он просто хотел, чтобы я быстрее подписала документы, чтобы уберечь меня.

Корван повернулся ко мне и посмотрел на меня так, как не смотрят на временную жену. Так смотрят на ту, за кого готовы умереть.

— Корван, — прошептала я и заметила его мимолетную улыбку.

И вдруг краем глаза я заметила движение. В небе, высоко, за спинами мужчин, бесшумно скользнуло что-то крупное. Очертания корабля класса «невидимка». Он завис в каких то пятидесяти метрах, беззвучно, как призрак.

Я не успела ничего сказать.

Грем дернулся. Вышел из ступора. Его лицо исказилось ненавистью. Рука метнулась к поясу, выхватил бластер и завизжал:

— Получи, тварь!

— Корван! — закричала я. — У него оружие!

Корван резко обернулся, стараясь в рывке перехватить его руку.

Выстрел разнес тишину плато.

Что-то горячее брызнуло на меня, и я зажмурилась в ужасе. Где-то неподалеку кричала Мияра.

Я закричала. Глаза залило чем-то горячим и липким, я не могла их открыть, только чувствовала, как это стекает по векам, заливает губы, капает с подбородка. Теплое, густое, соленое на вкус.

— Корван! Корван!

Я попыталась встать на колени. Вокруг темнота, только ветер дует в лицо, холодный, резкий. Я потеряла равновесие, покачнулось, и вдруг поняла, что заваливаюсь туда, где была пропасть. Я сидела на самом краю обрыва, а теперь я туда свалюсь.

И в тот же миг сильные руки подхватили меня, рванули вверх.

— Я здесь, я в порядке. — Голос Корвана был хриплым, но спокойным. Руки обхватили меня, прижали крепко-крепко. — Тихо, малышка, тихо. Не плачь, все хорошо.

Я плакала? Я только сейчас поняла, что по щекам текут слезы.

Корван посадил меня на какой-то скальный выступ. Я почувствовала спиной холод камня, а впереди — его тепло. Он возился с веревками на моих запястьях — холод клинка, резкий рывок, и руки свободны. Потом наклонился, развязал ноги. Я пошевелила пальцами — кончики покалывало, но они слушались.

— Вот, держите. — Подбежала Мияра, зашуршала упаковка. — Влажные салфетки. Кошмар, Эри, ты вся в… Адмирал, что у нее на лице, она ранена?

— Она цела. — Корван взял салфетки, я почувствовала, как он коснулся моего лица. — Посмотри, как он. Кажется, еще жив. Его бластер вон туда отлетел, подбери его.

— Слушаюсь!

Корван начал очищать мое лицо. Он старался, промокал, тер осторожно, то и дело доставая новые салфетки. Я чувствовала, как ткань скользит по коже, убирая липкость, тепло его ладони на щеке.

Я все еще не могла открыть глаза, но я руками нащупала его живот, грудь. Ощупала, сжимая пальцами ткань рубашки. Под тканью — твердые мышцы, ровное дыхание, живой. Живой.

Сердце колотилось где-то в горле, я все еще не могла поверить, что он цел.

— Эри, все в порядке. — Он перехватил мои руки, сжал их в своих ладонях. — Погоди, снова испачкаешься.

Наконец я открыла глаза. Слезы смешались с остатками вязкой субстанции, мир был мутным, размытым, но я увидела его сосредоточенное лицо. Его глаза смотрели на меня так, будто я была самым важным, что есть во вселенной.

Я прильнула к нему, обхватила за шею, прижалась щекой к его щеке. Он замер на секунду, а потом обнял в ответ.

— Я так испугалась, — прошептала я куда-то в его шею. — Думала, что он выстрелит в тебя…

— Я здесь, Эри, все кончилось. — мягко перебил он, его голос вибрировал у моего уха.

Я отстранилась, провела рукой по щеке. Пальцы наткнулись на что-то липкое, белесое, тягучее. Оно тянулось, как сопли, и я брезгливо стряхнула его.

— А что это? — я растерла эту гадость между пальцами. Странное ощущение — скользкое, холодное, почти живое.

— Это жижа. — Корван чуть улыбнулся. В уголках его глаз собрались морщинки, и от этой улыбки у меня внутри что-то отпустило. — Липкая мина айтори. Нелетальный метод усмирения беспорядков.

— А у вас часто бывали беспорядки? — спросила я, все еще разглядывая эту дрянь на пальцах.

— Нет, — он усмехнулся, убрал мою руку, вытер пальцы салфеткой. — Потому она и нелетальная.

— Но откуда она?

Корван чуть сдвинулся, обернулся. Я посмотрела туда же и замерла.

На фоне звездного неба, недалеко от нас, стоял корабль.

Корабль-невидимка, который я заметила в небе. Он уже сел. Матово-черный, он почти сливался с темнотой. Шлюз открылся, и изнутри вырвался тусклый желтоватый свет.

— Мияра! — голос Корвана стал жестким, командным. — Оставь Грема, неси сюда бластер.

Мияра подбежала и отрапортовала:

— Грем оглушен. — Она протянула бластер Корвану и усмехнулась. — Весь под жижей, только башка торчит. Нос сломан и челюсть. Вы его здорово достали, адмирал.

— Ему крепко повезло, что его накрыло жижей, — Корван взял бластер, проверил заряд, щелкнул предохранителем. — Я планировал ему шею свернуть.

Он сместил Мияру за свою широкую спину, поближе ко мне. Теперь и она заметила корабль.

Ее рука непроизвольно дернулась к поясу, где обычно висит оружие. Но его там не было. Был карманный станнер, заткнутый за пояс на спине.

— А это кто? — спросила она тихо, вытащив станнер и переведя его в режим максимального оглушения.

Хоть она и была одета в глухой скафандр, но он не смог скрыть изящества высокой стройной фигуры. Она двигалась плавно, как будто плыла над землей. Скафандр тихо шуршал при каждом шаге, на плече мигал синий огонек. Она шла к нам с чуть разведенными в стороны пустыми руками — показывая, что не вооружена.

Остановилась метрах в пяти.

— Здравствуй, Лима, — спокойно сказал Корван и навел на нее бластер.

Женщина сняла шлем.

У меня перехватило дыхание. Она была красива. Наверное, самая красивая женщина, которую я видела в жизни.

Если бы не ужасный шрам на пол-лица — рваный, бугристый, он стягивал кожу, делал правый глаз чуть уже левого. Уголок губы смотрел вверх, навсегда застыв в подобии кошмарной усмешки.

Роскошные красные волосы, свернутые жгутом под шлемом, развернулись густой волной, упали на плечи, прикрывая поврежденную сторону.

Ее лицо ничего не выражало.

— Здравствуй, Корван. Вот и увиделись. — От ее грудного красивого голоса по спине пробежали мурашки. — Жаль, что это произошло не так, как планировалось.

Корван не ответил. Он сделал шаг в сторону, заслоняя меня.

Лима засмеялась.

— Не волнуйся. Я ее не трону. Я пришла просить о помощи. И я готова платить за эту помощь.

— Помощь? — Корван не опустил бластер. Голос звучал ровно, но я чувствовала, как он напряжен. — Для начала ты сдашься, Лима. Расскажешь все. Ты поняла? Вообще все. Что случилось с моим братом, что ты сделала с Эри. Расскажешь про убийства других подопытных. О том, что происходит в системе Рид и где еще ожидаются вспышки заражения паразитом.

— Как много вопросов, адмирал, — Лима чуть склонила голову, в ее голосе проскользнули ехидные нотки. — Сначала обеспечь мне безопасность.

Корван резко шагнул к ней. Она шарахнулась назад, чуть не споткнувшись о камень. По ее лицу пробежала волна страха.

— Ты смеешь что-то требовать? После всего, что сделала?

Женщина отступила еще на шаг, беря себя в руки:

— Ну… допустим, это все сделала не я. — Лима посмотрела на меня, ее глаза блеснули в темноте. Она небрежно пожала точеными плечами, — Да, чем-то я действительно поучаствовала. Но… эти убийства, Рид и заражение — это не я, Корван. Но, обещаю, что сдам всех виновных, если ты обещаешь защитить меня.

Корван.

Лима стояла не шевелясь, чуть разведя руки в стороны. В одной руке она держала шлем, в другой ничего не было. Невидимка, на котором она прилетела, — одноместный, но у него есть небольшой грузовой отсек, куда при желании может поместиться пара человек.

— Мияра, подержи ее под прицелом. Не приближайся ближе, чем на десять метров. Сделает хоть шаг в нашу сторону — стреляй. И поглядывай в сторону корабля.

— Принято! — Мияра подняла станнер, демонстративно поставив его на максимальную мощность.

На Лиму это не произвело никакого впечатления. Она застыла в одной позе, с легкой полуулыбкой на прекрасной половине лица.

Я подошел к Эри. Она сидела на куске скалы, такая тонкая, нежная. Несколько ссадин на лице и запястьях. И огромные глаза, которые смотрят настороженно и выжидающе.

Как же я хочу ее обнять! Стиснуть в объятиях и целовать ее целую вечность, не меньше. Особенно после того, как понял, что в ней есть чувства ко мне.

Осталось понять, какие. Наша раса так долго полагалась на то, что если уж выбор сделан, то это навсегда. Генетика не позволит супругам покинуть друг друга, несмотря ни на что. Не было необходимости разбираться в эмоциях и желаниях своего партнера.

И вот теперь эта необходимость появилась.

Как мне понять, что я вижу в ее глазах?

Что значило для нее прибежать чуть ли не к трапу моего корабля после пары дней разлуки? И кинуться в мои объятия, как только увидела, несмотря на посторонних?

Она скучала по мне или спасалась от Грема?

Мои руки потянулись к ней с явной целью обнять и прижать к себе. Спрятать от глаз Лимы, от пронизывающего ветра на плато.

Но нельзя. Нельзя показывать слабость перед врагом.

И вместо объятий я протянул руки и раскрыл ладони:

— Ты ранена? Покажи руки?

Эри метнула быстрый взгляд на Лиму и только после этого вложила ладони в мои.

— Не ранена. Ссадины, и только. Он мне ничего не сделал, — и, чуть запнувшись, шепнула: — Адмирал.

Я закрыл глаза, сдерживая эмоции. Надо держать себя в руках.

Если я потеряю контроль над собой, как я смогу победить врага?

— Эри. Слушай внимательно. Сейчас ты и Мияра садитесь во флаер. Летите домой и никуда оттуда не выходите. Если нужна доставка, помощь, что угодно — капрал Тайлер в вашем распоряжении. Его группа будет охранять ваш дом и контролировать весь район. Я не знаю, что задумала Лима. И сейчас я должен заняться выяснением того, что происходит. Ты понимаешь?

Я очень надеялся, что она понимает, что я не отмахиваюсь от нее, перекладывая заботу о ней на чужие плечи.

А ведь люди как-то умудряются показать словами и взглядами свои эмоции.

Я попытался. Но, видимо, не стоило. Я видел, как андроиды изображают улыбку — жуткое зрелище. И, видимо, что-то подобное отразилось и на моем лице, потому что глаза Эри стали еще больше, и она нервно кивнула.

— Поняла! Будет исполнено, адмирал!

Я вернул себе нормальное выражение лица, чуть сжал ладошки Эри и только после этого отпустил ее.

Вернулся к Мияре и забрал у нее бластер.

— Ступай с Эри.

— Слушаюсь, адмирал!

Я дождался, когда девушки сядут во флаер, и только после этого взялся за комм.

— Ты не против, если я присяду? Я не вооружена и не собираюсь нападать. Это не в моих интересах, — подала голос Лима.

Я еще раз окинул ее взглядом. Как только флаер начал взлетать, Лима расслабилась.

Присесть… А почему бы и нет?

— Садись, — и коротко кивнул на булыжник рядом с ней.

После этого и сам отошел к скале, положил бластер на нее. Сначала отправил письменный приказ Тайлеру.

Я уже собирался отзвониться в военную полицию, чтобы пригнали сюда конвой для сопровождения опасного преступника, но услышал тихий, усталый голос Лимы.

— Корван, только давай обойдемся без федералов. Я сдалась тебе, а не им. Я хочу айторийский суд. Федералам я ни в чем не клялась.

— Ты действительно считаешь, что имеешь право требовать?

— Это не требование. Это просьба. Ты, конечно, можешь делать все так, как посчитаешь нужным, но, боюсь, до карцера меня не довезут живой.

— Даже так?

— Да. Я сейчас медленно достану флешку из кармана, — предупредила она и вытянула из набедренного кармана продолговатый кристалл-накопитель.

Технология айтори, к которой у Федерации пока что нет доступа. Она намотала тонкую цепочку на кисть и помахала кристаллом.

— Смотри, видишь? Ты, наверно, считаешь, что это просто флешка? Но ты ошибаешься — это бомба под весь сенат и большую часть министерства. Тут весь компромат, который мне удалось собрать за те годы, что я провела здесь. Там же есть кое-что для твоего друга, доктора Камиля.

— И как же ты заполучила эту… бомбу?

— Корван, я смогла покинуть погибающий Оталим и долететь до этой галактики по вашим следам. Я умная и изворотливая девочка. И я очень хочу жить.

— Ты заражена.

— Почти. Паразит почти мертв. Я убила его. — Она развела руки в стороны. — Единственное его проявление — это спонтанные вспышки агрессии.

— Что насчет Эри? Не поверю, что федералам были интересны эти исследования.

Она лучезарно улыбнулась.

— Ну, кое-какой интерес у них был. В рамках скрещивания наших двух рас, плюс им интересен секрет нашего долголетия. И кое-что еще по мелочи.

— Но Эри к этим исследованиям не относится. Она не гибрид.

— Нет. Она… Как бы так сказать… Она человек, которого с младенчества обрабатывали эссенцией, которая должна была выработать устойчивость к гену привязанности айтори.

— Ген привязанности?

— Да. Раньше никто из нас не пытался понять механики воздействия айтори друг на друга. Почему партнеры так привязаны друг к другу? Почему потеря партнера может фактически убить или свести с ума?

Прядь волос, упавшая на лицо от порыва ветра, прервала Лиму. Она продолжила говорить, только когда скрутила их в толстый жгут, уложила и перекинула через плечо.

— Так… О чем это я… Ах да. Все эти механизмы были необходимы. Первое: у айтори чаще рождаются мальчики. Второе: этот механизм заложен нашей природой, чтобы мы, будучи почти бессмертными, не переставали размножаться. Ну и третье: чтобы мы не перебили друг друга. В Оталим мы были не единственной расой воинов. Но мы были единственными, у кого не было внутрирасовой борьбы и войн.

— Спасибо за экскурс в историю и биологию, Лима. Давай ближе к делу, — я скрестил руки на груди. Возникло нехорошее ощущение, что эта женщина просто тянет время.

— Не вопрос. Айтори были не интересны эти механизмы. А вот федералы заинтересовались. И на примере этого мальчика мы знаем о том, что не всем местным нравится, как легко айтори завоевывают их женщин. А те и рады быть завоеванными, потому что сразу ясно, кто тут альфа-самцы.

Она вожделенно обвела меня взглядом и облизнула губы. Что я проигнорировал.

— Ты знала про Грема? Ты все это устроила?

— Нет. Но я была в курсе. Девица Грема действительно сбежала с шайкой вольных. И я ее, в принципе, понимаю. Не всем молодым нравятся династические браки. Представляешь, они тут иногда женятся по политическим соображениям! Так вот… Его сюда отправили, конкретно накрутив мозги на тему «плохих айтори» и намекнув, что самый плохой — ты. В идеале он должен был убить тебя. Ему бы ничего не было — так, взыскания, лишение воинского звания и лечение в психушке. А от тебя могли бы избавиться, если б прокатило. Но тут снова Эри — как фактор неожиданности!

Меня совершенно не тронуло то, что Грема сюда заслали по мою душу. Но то, что в голосе Лимы больше не было ни ревности, ни злости по отношению к Эри, удивило. Наоборот, в ее голосе сквозила чуть ли не материнская гордость.

Лима же продолжила:

— Да, я надеялась тебя вернуть…

— Я никогда не был твоим.

Лицо Лимы осунулось.

— Зато Вертан был. А вы так похожи…

— Лима, отвечай на вопрос. Что за история с Эри?

Сейчас не важно, что она хотела и на что надеялась. Сейчас важна Эри.

Она дернулась — ее глаза вспыхнули яростью, на несколько секунд зрачки невероятно расширились, но она смогла сдержать приступ.

— Эри… — прохрипела она. — Тебя не должно было быть в той академии. Я знала, что ждали нового куратора, и им будет айтори. В Эри — эссенция, созданная из гена привязанности твоего брата. Эссенция должна была пройти тестирование на нем. У Эри должна была подтвердиться устойчивость. Когда я узнала, что новым куратором стал именно ты, было уже поздно. Я планировала быть на ее месте. Но, видимо, не судьба.

— А чем обработали меня?

— Второй частью эссенции. Она ускоряет привязанность. В общем, суть в том, что Эри не должна тебя хотеть, а ты должен. Ну, не ты… Другой должен был захотеть ею обладать.

— Ты думала, что эта дрянь из пробирки привяжет меня к тебе?

— Я в этом уверена. Но получилось так, как получилось. А тебе следует радоваться, Корван! И поблагодарить меня!

— Интересно, за что? — Все-таки женщины — удивительно нелогичные создания.

— Теперь, если эта девочка будет с тобой, то только по своей воле! И если она полюбит тебя, то полюбит не айтори, а полюбит Корвана! И она никогда не испытает того ужаса, через который прошла я.

— Говоришь так, словно она тебе не безразлична.

Лима удивленно подняла на меня взгляд:

— Корван, я растила ее. Ее и всех остальных детей. Они этого не помнят, но в каждый момент их жизни до поступления в академию я была рядом!

— А потом избавилась от бракованных?

— Что? — Лима побледнела. — Избавилась? Что с ними?!

— Мы получили секретные данные «Метакорп». Семеро из десяти, скорее всего, ликвидированы. Эри тоже пытались забрать. Только двое остаются в активном статусе.

Пальцы Лимы вцепились в скалу с такой силой, что ногти ломались. Она тяжело дышала, и было видно, что вот-вот сорвется в очередной приступ гнева.

— Они обещали, что не тронут их. Моих мальчиков и девочек… Корван, они убили моих детей! — прохрипела она. — Уничтожь их. Я дам тебе все для этого!

Корван.

Лима сидела на камне, ссутулившись и обхватив себя руками. Ветер трепал ее красные волосы, делая ее похожей на погасший костер.

Достал комм и набрал Жадэ. Тот долго не отвечал, но в конце концов я услышал его чуть заспанный голос:

— Корван? Что случилось?

— Есть дело, дружище. Я звоню по закрытой линии. То, что я сейчас скажу, должно узнать как можно меньше людей. И айтори тоже — на всякий случай. — Я говорил с Жадэ, не сводя глаз с пленницы. — Поднимай свой санитарный крейсер. Оставь только проверенных членов экипажа. У нас тут объект высшей важности. Подготовьте биоизолятор. Степень заражения максимальная.

— Корван, что случилось? Они прорвали периметр? — голос Жадэ уже не был сонным.

— Нет. К нам прилетела одна наша общая знакомая.

— Ли… — Жадэ осекся, словно побоялся произнести ее имя даже по закрытой линии связи.

— Именно. Действуй. Вот наши координаты.

Убрал комм и шагнул к Лиме.

— Ты все слышала. Есть возражения?

— Делай что хочешь, — Лима даже не повернула головы. — Мне уже все равно.

Да, я буду делать то, что хочу. Скинуть бы одно тело в пропасть. В ту самую, в которую чуть не упала Эри. Но не стоит опускаться до уровня этой мрази.

Запачкаться всегда успею. Я снова бросил взгляд на Лиму. Она выглядела сломленной, но это не делало ее безопасной.

Я подошел к Грему. Слизь, впитываясь в кожу, держала его в бессознательном состоянии. Мина была рассчитана на захват, не на убийство.

Лима сказала, что ему промыли мозги на тему айтори и надеялись, что он сорвется и убьет меня. Вероятно, дали ментальную установку. Но что-то пошло не так.

Что ж, даже на санитарном крейсере есть камеры для преступников. Только сначала придется отмыть его от липкой слизи и привести в сознание.

И мы разберемся и с головой Лимы, и с головой Грема.

День выдался бесконечным.

Утром за нами заехал следователь айтори и по дороге в полицейское управление выдал обеим отчеты по происшествию.

— Это та версия, которой вы должны придерживаться. Вот ваш отчет, кадет Стеллос, и ваш отчет, кадет Радж. Подпишите и досконально изучите. Адмирала и других, — он интонацией выделил слово «других», — личностей на плато не было. Только вы и Грем.

Так и получилось: ни Корван, ни загадочная Лима в расследовании не фигурировали.

Этой версии мы и придерживались весь день.

Военная полиция работала четко, но бюрократия есть бюрократия. Сначала меня опрашивали в деталях — что, где, когда, как Грем меня схватил, что говорил, куда вез. Потом те же вопросы, но в другой формулировке. Потом еще раз, уже с психологом, который осторожно интересовался, не нанесло ли мне происшествие «глубоких душевных травм».

Я отвечала спокойно, по делу, без лишних эмоций. Рядом, в соседнем кабинете, точно так же мурыжили Мияру — как свидетельницу и как мою подругу, которая первой подняла тревогу и поспешила на помощь.

К вечеру я вышла из управления военной полиции совершенно вымотанная. Голова гудела, глаза слипались, и только одно не давало покоя — странное, тянущее чувство где-то под ложечкой.

Я списывала его на усталость и последствия вчерашнего, но внутри зудело. Подсознание явно от меня чего то хотело, но я никак не могла его понять. И дело тут не в допросах.

Мияра ждала меня на крыльце. Вид у нее был не лучше моего — растрепанные волосы, тени под глазами, напряженный взгляд.

— Ну как ты? — спросила она, окидывая меня быстрым взглядом.

— Нормально. Почти жива. А ты?

— Да тоже… — она махнула рукой, а потом вдруг взяла меня под локоть и отвела в сторону, подальше от прохожих. — Иди сюда. У меня есть новости.

Я насторожилась.

— Какие?

— Мне тут доложили — Адмирал закончил допрос пару часов назад, — Мияра говорила тихо, но взволнованно. — И сразу заперся в своем броневике. Даже не в кабинете. Просто залез в эту железную банку и сидит там. Комм отключил, на вызовы не отвечает, никого не пускает. Крис пытался подойти — охрана даже его не пропустила.

У меня внутри все похолодело.

— Почему? Что случилось?

— Не знаю, — Мияра покачала головой. — Но я подумала… Помнишь, у меня осталось последнее желание?

Я кивнула. Третье желание, которое она не использовала после нашей дурацкой игры в карты. Столько всего с тех пор произошло, что я уже и забыла.

— Так вот, — Мияра решительно посмотрела мне в глаза. — Я хочу, чтобы ты пошла к нему. Прямо сейчас. Что-то подсказывает, что разговор с Лимой не был простым.

Я хотела сказать, что это глупо, что он просто устал и, вероятно, спит, что ему нужно побыть одному… но слова застряли в горле.

Потому что я поняла, какое чувство преследовало меня. Ощущение на грани, тревога, смешанная с множеством подавленных эмоций и болью. Это были не мои эмоции. Это был Корвана.

Это означало, что все ошибались — я могу его чувствовать.

— Я пойду, — сказала я твердо.

Мияра кивнула и тут же выхватила комм.

— Крис! Срочно! Вызывай группу, нужно отвезти одну капризную жену адмирала к мужу! Да, прямо в его логово! Мы сейчас у военной полиции, присылайте броневик сюда. Ждем!

Я невольно улыбнулась. Фраза «капризная жена» в устах Мияры была полна теплой иронии.

Тайлер появился удивительно быстро — минут через двадцать. Из бронетранспортера вышли трое бойцов, сам Крис, сурово кивнув нам, распахнул дверь.

— Кадет Стеллос. Вас ожидает транспорт.

Мияра усмехнулась, подталкивая меня к броневику.

— Давай, Эри. Иди к мужу.

Я шагнула внутрь, и тяжелая бронированная дверь захлопнулась за моей спиной.

Меня доставили к знакомому месту — в ангар, где стоял массивный, как скала, личный броневик Корвана.

Машина остановилась и к нам подошел часовой, отдал честь капралу и вопросительно посмотрел на него.

— Супруга адмирала желает его видеть.

— Добрый день, мэм, — часовой посмотрел на меня и развел руками. — Адмирал заперся изнутри. Указаний на ваш счет не было. И как вы туда планируете попасть, я понятия не имею.

Я кивнула.

— Заблокирован броневик или нет, но я твердо намерена войти в него.

Я подошла к огромной боевой машине, на мгновение замерла, собираясь с духом.

Мой план был очень прост. И если я ошиблась, то буду выглядеть дурочкой перед парнями.

Я потеребила свой идентификационный браслет, полученный от Корвана. Потом посмотрела на кодовую панель с кучей сенсоров и датчиков.

Набрала воздух в легкие, как перед погружением в воду, и шагнула вперед, прижав свой идентификационный браслет к считывателю.

Тихий щелчок. Дверь бесшумно отъехала в сторону.

Я облегченно выдохнула — Корван дал мне доступ.

Внутри было сумрачно и тихо. Пахло металлом, оружейным маслом и… чем-то горьковатым, незнакомым.

Корван сидел в кресле за небольшим столом, откинув голову назад. Глаза его были закрыты.

На нем была та же одежда, что и вчера. Только рубашка уже не выглядела свежей с закатанными до локтей рукавами и слегка мятая. Ворот расстегнут на несколько пуговиц, открывая сильную шею и выступающие ключицы.

Перед ним стояла запечатанная бутылка темного стекла с незнакомой этикеткой и пузатый хрустальный бокал.

Я оглядела бутылку.

Неужели он заперся тут, чтобы напиться?

Да нет. Алкоголем не пахло, а пустых бутылок не было.

Я подошла ближе.

Между бутылкой и бокалом лежала старая фотография. С нее улыбались двое: Корван и его брат. На фото им около пятнадцати лет…

Больше на столе ничего не было.

Я подошла совсем близко и протянула руку, чтобы коснуться его волос — мягких, черных, чуть растрепанных, упавших на лоб.

Мои пальцы почти коснулись темной пряди, когда его рука молниеносно метнулась вверх и перехватила мое запястье.

Я тихо охнула, попыталась отпрянуть и не смогла. Его хватка была стальной, но не болезненной.

Глаза Корвана распахнулись — темные, бездонные; в них плескалась усталость и мгновенно вспыхнувшая тревога.

— Эри? — голос хриплый, неверящий. — Как ты сюда попала? Я приказал тебе сидеть дома. Это опасно.

Я не одернула руку. Наоборот, шагнула еще ближе, почти вплотную к его коленям.

— Я здесь не как кадет, выполняющий приказ, Корван… или не выполняющий… — мой голос прозвучал тихо, но твердо, хотя внутри все дрожало. — Я здесь как твоя жена.

Он замер, всматриваясь в мое лицо. Его взгляд смягчился.

Я мягко высвободила руку из его ослабевшей хватки и повернулась к столу. Взяла бутылку, покрутила в руках. Темное стекло, серебряное тиснение, незнакомые буквы.

— Красивая бутылка. Дорогая, наверное. Я таких не видела, — сказала я, ставя ее на место.

Корван проследил за моим движением, потом перевел взгляд на фотографию брата.

— Этот напиток привезли из Отарим. — Голос его звучал глухо. — Вертан его очень любил. А я… я не пью. Никогда.

Тишина повисла между нами, плотная, как кисель.

— Тяжелый день? — несмело начала я.

Спросить хотелось многое, но я не знала, с чего начать.

Он провел рукой по растрепанным волосам и кивнул.

— И ночь тоже.

Он замолчал, но я чувствовала, что он не все сказал, и не стала задавать новый вопрос.

Взгляд Корвана застыл на фотографии.

— Лима дала много информации. Позже дам тебе прочесть то, что касается тебя. Она передала все свои новые наработки по пожирателю миров. В этой галактике есть что-то, из-за чего он мутировал и теперь действует немного иначе. Теперь, по сути, это новый паразит с новыми повадками. Потому и затаился в системе Рид. Лима считает, что в этой галактике есть нечто, что может сдержать его.

Он снова умолк.

Я отодвинула бокал, бутылку и фотографию на столе и села на освободившееся место. Корван тут же положил руку мне на колено.

Я продолжала молчать. А он продолжал говорить:

— Она многое рассказала. — Он сглотнул. — Например, когда в лаборатории произошел прорыв…

Корвану явно было тяжело говорить.

— Ты знаешь, Эри, я единственный воин в семье в трех поколениях. В моей семье традиционно все занимались генетикой. Все были учеными, а я вот родился воином. Но когда я был им нужен. Меня не было рядом. Я защищал ковчеги от орды зараженных.

Я почувствовала, как рука на моем колене дрогнула, и автоматически накрыла ее своей. Относительно, конечно, моя рука была намного меньше руки Корвана.

Но Корван этого словно не заметил. Его взгляд был отсутствующим, он смотрел далеко в прошлое. Говорил он спокойно и монотонно:

— Когда произошел прорыв, в лаборатории были вся моя семья и Лима. Они работали над вакциной. Не хватило получаса для того, чтобы все смогли ее принять и обезопасить себя от заражения. Они не успели. Лима в последний момент забросила результаты их работы и всю документацию в дрон и выстрелила его на орбиту, туда, где был флот, который не мог прорваться к ним через заслон.

Я потерял тогда их всех. В один момент. Когда напали на Лиму, она попыталась спастись и прижечь паразита горелкой. Они оба пострадали. У Лимы было обожжено лицо, но и паразит получил повреждения и не смог полноценно ею завладеть. Она сохранила сознание. Вытащила Вертана и после окончания боя покинула планету. Она не могла контролировать его, и ей пришлось его убить. Но она сохранила тело в стазисе.

Видимо, тогда, ослепленная болью, потерей мужа и потерей себя, она и решила идти за мной. Она была одной из тех, кто разрабатывал план эвакуации. И многое знала. А потом, благодаря тому, что сохранила сознание и ее не контролировал паразит, благодаря связям своего брата и невероятному везению, она подготовила корабль и полетела за нами.

Она рассказала все подробности того, как погибла моя семья.

Корван замолчал.

Я чувствовала, как слезинки скатываются по моим щекам. Не зная, что делать, я продолжала гладить его руку.

— Я так долго был один. Привычно не подпускал никого близко. А потом Лима создала тебя и эту свою эссенцию… Или как там эта зараза называется. И теперь у тебя иммунитет. Иммунитет ко мне.

Знаешь, Эри… То, чем меня облили. Я мог ему противостоять. И мог вывести из своего организма. Я мог, но не стал. Потому что захотел тебя еще тогда, на плацу. Маленькую, хрупкую и такую смелую. Война давно кончилась, и я посчитал, что пора. Пора приблизить к себе… Тебя. А у тебя иммунитет. Представляешь?

Он посмотрел на меня.

Усталые складки в уголках губ, тени под глазами. И дикое отчаяние в глазах. Сильный, несгибаемый мужчина, который сейчас казался таким… одиноким.

И во мне что-то оборвалось. Все сомнения, все страхи, все «можно» и «нельзя» сгорели дотла.

Я соскользнула со столешницы и села ему на колени, обхватив руками его шею. Корван вздрогнул, его руки инстинктивно легли мне на талию.

— Эри…

— Я с тобой, Корван, — я прижалась губами к его виску, к щеке, покрытой легкой щетиной. — Слышишь? Я твоя. И нет у меня никакого иммунитета, потому что я люблю тебя.

С тихим стоном он подхватил меня поудобнее и прижался ко мне, стискивая своими огромными сильными руками. А я гладила его волосы, путаясь в густых прядях.

Незаметно друг для друга мы начали целоваться. Это получилось так же естественно и легко, как дыхание. Я целовала его сама — жадно, горячо, вкладывая в поцелуй всю свою нежность, всю благодарность, весь страх потерять его. Я стягивала с него рубашку, проводя ладонями по горячей коже, по шрамам, по напряженным мышцам.

Он отвечал мне — сначала неуверенно, будто не веря, что все происходит на самом деле, а потом ответил с той же отчаянной страстью. Его руки стискивали меня, прижимали к себе, гладили, ласкали, срывая одежду. Он целовал мою шею, плечи, грудь, шепча мое имя так, словно оно было молитвой.

— Эри… Эри… Любимая…

Наконец, избавившись от всей одежды, он, не выпуская меня из рук, откинул брюки в сторону и сел обратно в кресло, сажая меня сверху. Я со стоном наивысшего наслаждения опустилась на него, чувствуя, как он заполняет меня целиком. Дыхание на мгновение перехватило.

Корван сделал первый толчок, и я наконец смогла дышать. Я была сверху, глядя ему в глаза, видя, как в них закипает и выплескивается наружу то, что он так долго сдерживал.

Я двигалась медленно, мучительно сладко, заставляя его стонать сквозь стиснутые зубы, заставляя забыть обо всем на свете и думать только обо мне.

Но долго так продолжаться не могло.

Потеряв терпение он резко сел, подхватил меня под ягодицы и встал. Я вскрикнула от неожиданности, обвивая его ногами и цепляясь за плечи. Сделав пару шагов, он опрокинул меня на холодную поверхность стола, навис сверху и вошел снова — глубоко, жадно, словно не видел меня целую вечность.

— Корван… — выдохнула я, выгибаясь под ним.

— Я хочу тебя, — прохрипел он, вбиваясь в меня с голодной, почти звериной страстью. — Хочу чувствовать тебя. Всю. Каждую клетку.

Его темп был быстрым, глубоким, невыносимо сладким. Он брал меня жестко, но в каждом движении чувствовалась такая нежность, что у меня слезы наворачивались на глаза. Я царапала его спину, кусала губы, чтобы не закричать слишком громко, но когда он наклонялся и вбирал в рот мой сосок, посасывая и покусывая, я срывалась на протяжный стон.

Потом был диван — узкий, тесный, но мы уместились. Он вошел в меня сзади, прижимая к себе, целуя плечи и шею, шепча что-то неразборчивое. Я упиралась руками в спинку, подаваясь назад, навстречу каждому толчку, и мир сузился до точки соприкосновения наших тел.

Потом была переборка — холодная, металлическая. Он прижал меня к ней спиной, подхватил под колени и вошел снова, глядя в глаза. В полумраке броневика его зрачки были огромными, черными, затягивающими в бездну.

— Ты моя, — выдохнул он. — Моя.

— Твоя, — отвечала я, обвивая его шею руками.

Мы метались по железному чреву боевой машины, как двое обезумевших, не в силах насытиться друг другом. Каждая поверхность становилась нашей — стол, диван, переборка, даже холодный пол, усеянный нашими вещами, когда мы скатились с узкой койки и продолжили там, не в силах разомкнуть объятия.

А потом мы наконец добрались до кровати.

Она была узкой, но нам хватило. Корван лег на спину, усаживая меня сверху. Я опустилась на него, медленно, мучительно сладко, чувствуя, как он снова наполняет меня до самого предела. Его руки легли на мои бедра, направляя, помогая, лаская.

Я двигалась в задаваемом его руками темпе. Запрокинув голову, закрыв глаза, держась за какие-то выступы над головой, отдаваясь ритму, который вел нас обоих к краю. Корван смотрел на меня снизу вверх, и в его взгляде было что-то такое… такое настоящее, что у меня перехватывало дыхание сильнее, чем от самых глубоких толчков.

— Эри… — его голос сорвался на хрип, пальцы сильно, судорожно стиснули мою талию.

Он резко сел, сжимая меня в объятиях, я чувствовала, как дрожит все его тело. И мое.

И мир взорвался. Я кончила с криком, выгнувшись, вцепившись в его плечи, чувствуя, как внутри вспыхивают сотни новых звезд. Он рванулся следом, глубоко, сильно, шепча мое имя, и горячая волна заполнила меня изнутри.

Мы замерли.

Он так и остался во мне, не делая попытки отстраниться. Его грудь тяжело вздымалась, сердце колотилось где-то под моей ладонью. Он откинулся назад, и я упала на него, прижавшись лицом к влажной от пота шее, чувствуя, как медленно утихает дрожь в наших телах.

Он гладил меня по спине, проводил пальцами по волосам. Его дыхание щекотало кожу.

— Эри, — тихо сказал он.

— М-м-м? — я даже не стала открывать глаза, только сильнее прижалась к нему.

— Выходи за меня замуж.

Я замерла. Потом медленно подняла голову и посмотрела на него. В полумраке его глаза блестели — темные, бездонные.

— Корван... — прошептала я. — Я уже твоя жена и…

— Знаю. — Он перебил меня, коснулся пальцами моих губ. — Я знаю, что мы уже подписали бумаги. А я хочу, чтобы ты сказала это сама. Не потому, что так надо. А потому что ты так хочешь. Быть со мной. Навсегда.

Я смотрела на него и думала о том, как странно всё устроено. Всю жизнь я была сама по себе. Никогда не знала, каково это — когда кто-то ждёт тебя вечером, когда есть куда возвращаться.

А теперь лежу в его руках, чувствую, как он дышит, как его пальцы гладят мои волосы — и понимаю, что именно это я искала всё время. Сама не зная, что ищу. А теперь поняла: жить без него не смогу.

— Да, — выдохнула я. — Да, Корван. Я хочу быть с тобой. Навсегда.

Он улыбнулся.

И даже в темноте я увидела эти ямочки на его щеках.

С момента нашего знакомства я ни разу не видела такой улыбки. Настоящей, открытой. Его лицо, и без того красивое, озарилось изнутри, стало невероятным, почти мальчишеским. А на щеках появились две очаровательные ямочки.

— У тебя ямочки, — выдохнула я, коснувшись пальцем его щеки. — Ты... ты просто прекрасен.

Корван перехватил мою руку и поцеловал ладонь.

— Это ты прекрасна, — прошептал он. — А еще ты заслуживаешь настоящей свадьбы. Красивой. Со всеми этими человеческими церемониями. Вы, федералы, умеете праздновать.

Я потянулась к его губам, чувствуя, как меня распирает от счастья.

Я никогда не думала, что вообще выйду замуж, и потому меня особо не интересовали свадьбы. Но как можно не мечтать об этом? О красивом платье, большой семье, множестве гостей.

А теперь она будет. И пусть из семьи у меня есть только Корван и Мияра. И друзья у меня есть — будет кому послать красивое приглашение!

Пять лет спустя.

Я проснулась оттого, что кто-то маленький и очень настойчивый пытался забраться ко мне под руку. Не открывая глаз, я нащупала вихрастую макушку и взъерошила волосы.

— Мама, папа сказал, что завтрак готов, а ты ещё спишь, — голос Вертана звучал с укором, но в нём чувствовалось папино спокойствие. Ему всего четыре, а уже такой серьёзный.

— А где Аран? — спросила я, всё ещё не открывая глаз.

— Там, — Вертан махнул куда-то в сторону двери. — Он опять рассыпал ягоды.

Я вздохнула и села на кровати. Нашему младшему два, и он умудряется создавать хаос везде, где появляется. Весь в меня, как говорит Корван. Хотя я подозреваю, что это он просто умалчивает о том, что Аран — его точная копия. Такие же тёмные глаза, такие же упрямые складки у губ, когда он чем-то недоволен.

Вертан уже спрыгнул с кровати и убежал обратно на кухню, откуда доносились звуки возни и низкий голос Корвана, который что-то объяснял Арану.

Я накинула халат и пошла на запах свежих булочек.

На кухне было тепло и шумно. Корван в домашней рубашке с закатанными рукавами ловко вытирал с пола раздавленные ягоды, одной рукой при этом удерживая Арана, который пытался стащить со стола булочку. Вертан уже сидел на своём месте и с важным видом намазывал масло на хлеб — получалось криво, но он старался.

— Доброе утро, — я чмокнула Корвана в щёку и поцеловала обоих мальчишек в макушки.

— Мама, смотри, я сам! — Вертан гордо продемонстрировал результат своих трудов.

— Круто, — серьёзно кивнула я. — Поделишься?

Вертан задумался, потом великодушно подвинул тарелку с намазанным хлебом в мою сторону.

— Держи, мам. Папа, ты тоже бери!

Корван с невозмутимым видом принял дар, хотя я видела, как дрогнули уголки его губ. Он уже давно не тот ледяной адмирал, который когда-то заморозил меня взглядом на плацу. Теперь он улыбается. Часто. И у него на щеках появляются ямочки, от которых у меня до сих пор каждый раз замирает сердце.

Завтрак прошёл в обычном для нас шуме и гаме. Аран умудрился выпачкать вареньем не только себя, но и кота, который имел неосторожность пробежать мимо. Вертан рассказывал о том, как они вчера с папой строили космический корабль из конструктора, и теперь этот корабль полетит на Отарим, освобождать галактику.

Я бросила быстрый взгляд на Корвана. Он чуть заметно сжал челюсть, но потом кивнул сыну и сказал:

— Обязательно полетит. Я тебе помогу.

После завтрака пришла няня и увела мальчиков гулять к озеру, и в доме наконец-то стало тихо.

Я налила себе ещё кофе и вышла на веранду. Корван сидел в кресле и смотрел на воду. Я села к нему на колени, как делала это уже тысячу раз, и он автоматически обнял меня, прижимая к себе.

Мы молчали. Ветер шелестел листвой, где-то вдалеке смеялись дети. Идиллия.

— Кстати… Знаешь, — я помолчала, собираясь с мыслями. — Я тут подумала…

— Опасное начало, — перебил Корван, но в голосе его звучала улыбка.

— …что у нас только мальчики. А ты не хотел бы дочку?

Он замер.

Я чувствовала, как напряглись его руки на моей талии. Потом он медленно развернул меня к себе, заглянул в глаза. В его взгляде было столько любви, что у меня перехватило дыхание.

— Дочку? — переспросил он тихо.

— Ну да. — Я улыбнулась. — Маленькую девочку с твоими ямочками и моим упрямством. Представляешь, какой кошмар для мальчишек будет?

Корван смотрел на меня ещё долгих несколько секунд, а потом улыбнулся. Так, как улыбался только мне. С этими самыми ямочками.

— И с твоей красотой. Конечно, хочу!

Он отобрал у меня чашку и отставил в сторону. Подхватил поудобнее и встал с кресла.

— Ты чего? — охнула я.

— Как чего? Выполняю твоё пожелание! Идём делать девочку!

Я рассмеялась и поцеловала его, а он закружил меня по веранде.

— Я люблю тебя, Корван! — крикнула я, вцепившись в его плечи.

Он остановился, прижался губами к моему уху:

— Я знаю, — ответил он, и в его голосе была улыбка. — Я тоже. И всегда буду.