Адриана Максимова Игра проклятий. В заложниках интриг

Глава 1. Клятва врагу |Дор

Дор стоял посреди королевских покоев и смотрел на бесчувственное тело чародея, его лицо и одежду, залитые кровью. Скорпионы, всегда следующие за ним, взяли его в кольцо. Ворон беспокойно кружил над ним, а потом издав глухой звук, опустился к нему на грудь. Герцог нервно сглотнул, понимая, что его ждет такая же участь. Он перевел взгляд на Лейфа. Тот с победоносной усмешкой смотрел на него, вздернув подбородок. В его темных глазах танцевали искры азарта, придавая им слегка безумный блеск. Герцог перевел взгляд на его мать, графиню Локк. Она была само спокойствие и очарование. Смотрела на него по-дружески, но Дор кожей чувствовал, что она с удовольствием вонзила бы ему кинжал в горло. Он судорожно сжал рукоять меча. В голове крутилась только одна мысль: убить их всех – и Лейфа, и его мамашу. Успеет ли он зарубить самозванца, прежде чем графиня использует против него магию? И сработает ли она, учитывая его проклятие?

– Одно неверное движение, – тихо, но четко произнесла графиня, – и твой лучший друг – а ведь Мариан им является, отправится на тот свет. Мне достаточно щелкнуть пальцами, чтобы сломать ему шею. Хочешь на это посмотреть?

Лейф повернулся к матери, и его лицо озарила улыбка.

– Я только «за»! С радостью посмотрю на смерть этого ублюдка! – потирая руки, сказал он. Дор понял, что до этого момента понятия не имел, что такое настоящая ненависть.

– Не надо, – глядя на едва живого Мариана, сказал он. Графиня Локк подняла руку, собираясь щелкнуть пальцами. – Пожалуйста. Прошу вас.

– Что-то ты вяло просишь, – с сомнением произнес Лейф. – Это вызывает недоверие.

– Чего ты хочешь? Чтобы я встал на колени?

– Мне нравится ход твоих мыслей, только твоего унижения мне мало, – сказал Лейф, откидывая назад волосы. – Я хочу, чтобы ты присягнул мне в верности. Опустился на одно колено и…

– Я знаю, как это делается, – оборвал его Дор. Графиня перевела на него взгляд, все еще держа руку на весу. Мариан тихо простонал, облизывая окровавленные губы. Лейф сделал широкий жест рукой, призывая показать ему это. Герцог неуклюже опустился на одно колено и поднял правую руку. – Я клянусь тебе, мой король, в верности до своего последнего вздоха. И обещаю тебе в любое время дня и ночи исполнить твой приказ во благо Аталаксии и всех людей, живущих на этой земле.

– Ты сказал это без радости, – поморщился Лейф. – Мне неприятно.

– Лейф, – ледяным тоном произнесла графиня Локк. Она опустила руку и отошла к окну.

– Ладно, – неохотно произнес Лейф. – Я принимаю твою клятву.

– И что дальше? – прохрипел Дор. Лейф смерил его презрительным взглядом. Герцог порадовался, что страх за свою жизнь не дает ему подойти к нему ближе, ведь это смертельно опасно. Хоть какой-то прок от этого проклятия!

– Я приказал тебе привести мою невесту. Почему ты еще здесь? – сурово спросил Лейф. От его слов герцога передернуло. – Неужели Дамьяну приходилось озвучивать свой приказ дважды? Удивительно, что ты так долго остаешься с головой…

– В которой не осталось мозгов, – улыбнулась графиня Локк. – Иначе ты бы не вел себя столь вызывающе.

– Прикажи гвардейцам доставить чародея Мариана в Узкую башню, – сказал Лейф. – Он обвиняется в предательстве против короны. Пытать, выявить всех его сообщников и подвергнуть той же участи. Все понятно?

– Да, ваше величество, – выдавил Дор и чуть не подавился словами. Посмотрел на Лейфа и подумал, что это он должен быть на его месте, это к нему должны так обращаться, но он упустил этот момент, гоняясь за призраком. – Дело в том, что принцесса Дилена…

– Ступай! – В голосе графини Локк прозвучали металлические нотки. Дор не стал испытывать судьбу и вышел в коридор. У него кружилась голова, сердце билось где-то у горла. Он попытался успокоиться, но, как ни старался, никак не мог взять себя в руки. Перед глазами снова всплыл Мариан, и герцог бросился бежать.

Перескакивая через две ступеньки, он в два прыжка миновал коридор и ворвался в покои чародея. Там на полу, крутя в руках расческу, сидела заплаканная Грета. Она подняла голову и смерила его презрительным взглядом. Тут же встав на ноги и расправив плечи, уставилась на него. Она уже хотела бросить ему в лицо что-то дерзкое, даже рот открыла, но герцог опередил ее.

– Быстро! – закрывая за собой дверь, сказал Дор. – Ты должна помочь Мариану!

– Что случилось? – растерялась Грета.

– Некогда объяснять, – протараторил Дор и тут же выглянул в коридор, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. – Сейчас гвардейцы должны отвезти Мариана в Узкую башню. У тебя есть совсем немного времени, чтобы исцелить его от чужой магии, которая переломала ему все кости.

– Вот тьма! – прошептала Грета, прижимая руки к побледневшим щекам.

– Где Кордия? Возьми ее и идите в лес! Здесь этого лучше не делать.

– Кордию увел Бальтазар, арестовал ее, – сухо сказала Грета, набрасывая на плечи плащ. – По вашему приказу, между прочим!

Дор непонимающе посмотрел на служанку, но уточнять не стал. Он сам разберется в этом вопросе. Грета схватила саквояж и положила туда пару красный свечей и флакон из темного стекла. Молча обошла герцога и выскочила в коридор.

– Как давно ее увели? – спросил Дор. Девушка обернулась и пожала плечами.

– Где-то час назад. Точно не могу сказать, – ответила Грета и побежала. Дор слышал, как стучат каблуки ее туфель по каменным ступенькам. Он не сомневался в том, что она сделает все, чтобы облегчить участь Мариана. Теперь ему нужно было выполнить приказ короля. Он нехотя двинулся искать капитана гвардейцев. У него не было ни одной идеи, как можно было бы сейчас изменить ход событий, но он знал, что сделает все возможное, чтобы не позволить Лейфу остаться на троне.

Дор возвращался в покои короля, когда к нему подошел встревоженный Штефан. Рыжие волосы растрепаны, ворот рубашки расстегнут, хотя во дворце было прохладно.

– Прибыл первый лорд Касталии, – приблизившись к нему, насколько это было возможно, приглушенным шепотом произнес Штефан. Он дрожал то ли от лихорадки, то ли от возбуждения. Дор заметил, как трясутся его руки, которые тот поспешил спрятать за спину. – Без супруги, в сопровождении отца и сына Бартонов.

– Твою же мать! – раздосадованно проговорил Дор. У него кипел мозг от количества решений, которых ему сейчас было нужно принять. Он толкнул дверь, ведущую в покои и посмотрел на Лейфа, развалившегося в кресле. Его мать сидела за маленьким туалетным столиком и что-то писала. Перо дрожало в ее изящных пальцах, мягко поскрипывая о бумагу. Мариан по-прежнему лежал без сознания, но его лицо уже не было таким мертвенно-бледным, как прежде.

– Чего тебе? – резко вскинулся Лейф, увидев Дора.

– А то, ваше величество, что к нам пожаловал первый лорд Касталии, и вы должны встретить его с должным почтением, – сказал Дор, с трудом сдерживая злость. Графиня Локк вскинула на него взгляд и прикусила кончик пера.

– Старый добрый Лорен Андреса! – с легким фальцетом произнес Лейф. – Он был так добр ко мне, что позволил убирать дерьмо за своими лошадьми! Как же мне хочется оказать ему добрый прием, который он запомнил бы надолго!

Дор беспомощно посмотрел на графиню. Та поднялась из-за стола и подошла к сыну. Каждое ее движение было изящным, выверенным, словно она исполняла танец. Аристократка. Хищница. Женщина, которая может свести с ума любого. Он вдруг понял, почему барон Траффорд стал ее сообщником. У него просто не было шансов перед ее харизмой. Герцог тряхнул головой, прогоняя наваждение. «Все это лишь магия», – напомнил он себе.

– Лейф, сейчас не время для детских обид, – холодно произнесла графиня, положив руку ему на плечо.

– Не держи меня за идиота! – раздраженно проговорил Лейф, отстраняясь от матери. Графиня Локк проигнорировала это и протянула сыну камзол, который тот нехотя надел. Откинул назад волосы и поправил манжеты.

– Насколько хорошо первый лорд знал Дамьяна? – спросил Лейф.

– Они встречались лишь однажды, на коронации Дамьяна. Тогда же был подписан мирный договор, – ответил Дор. Его самого тогда во дворце не было, Дамьян решил не пугать гостей присутствием проклятого, поэтому он не мог знать, какие беседы они вели и как могло складываться их общение. Сам король ему об этом ничего не рассказывал, но Лорен Андреса вызывал у него неприятие. Он считал его агрессивным и недалеким, тем, кто оказался у власти случайно и не заслуживал ее.

– Который теперь ничего не значит! – фыркнул Лейф.

– Все, что от тебя сейчас требуется – быть дружелюбным и приятным собеседником, – напомнила ему графиня и посмотрела на Дора.

– Первый лорд знает, что его дочь во дворце, – сказал герцог.

– Дурочка Мальвина никогда не умела держать язык за зубами, – улыбнулась графиня. – Что ж, нам это даже на руку.

– Где Кордия? – спросил Лейф, сверля герцога взглядом.

Дор пожал плечами. Он не успел разобраться, куда ее увел Бальтазар: не было времени, а из того, что сказала Грета, он мало что понял. Когда он последний раз говорил с бывшим разбойником, то дал ему поручение задержать и допросить всех, с кем общался Сабола в течение полугода. При воспоминании о встрече с чародеем у него по коже пробежал озноб, и он тут же выбросил его из головы. Слишком много искушений было в той беседе, чтобы думать о ней с легким сердцем.

– Надеюсь, ты придумаешь интересную историю о том, как это девчонка оказалась во дворце, – криво усмехнувшись, сказал Лейф. Дор заметил, что он нервничает. Неужели Кордия что-то значит для него? Герцогу с трудом в это верилось. – Если упомянешь аукцион ведьм, то ей не жить. Лорен Андреса убьет ее сам, и сделает это не раздумывая. Касталия – территория, свободная от магии. Так что предупреди слуг и своих друзей.

– Поэтому вы уехали оттуда? – посмотрев на графиню, спросил Дор.

– Мой муж предал меня, и я не желала оставаться на той земле, по которой ходит он, – ответила графиня. – Надеюсь, ты оценишь мою откровенность и подобных вопросов больше не будет.

Дор кивнул. Он не сомневался, что узнает о графине Локк все, только своими методами.

– Первый лорд знает вас?

– Да, – холодно ответила графиня и поджала губы. Дор подумал, что с Лореном ее связывают вовсе не добрые отношения.

В сопровождении Штефана и капитана в покои вошли гвардейцы и подняли Мариана. Что-то выскользнуло у него из кармана и покатилось к ногам герцога. Тот наклонился и поднял черную бусину с гравировкой. Он мгновенно узнал ее, и ему стало тяжело дышать. В последний раз он видел ее очень давно – в тот день, когда он понял, что им с Альбой никогда не суждено быть вместе, когда она застала его над растерзанным трупом своей подруги, той самой девушки в желтом платье, которое продолжала преследовать его в кошмарах.

Кайли. Он знал ее с детства, девчонка была моложе его на три года, и он относился к ней, как к младшей сестре. Дор так и не смог вспомнить, что произошло в ту ночь: может быть, память щадила его, а может, он настолько впал в безумие, что не смог запомнить, что делает. Он тогда еще не понимал, насколько болезнь изменила его и сделала опасным для других. Желтый цвет стал цветом его падения и того, каким чудовищем он стал. И этого Альба тоже никогда не сможет ему простить. Впрочем, как и он самому себе.

Как эта бусина оказалась у чародея? Под ребрами заныло от дурного предчувствия. Дор зажал украшение в кулаке и посмотрел, как гвардейцы уносят его друга. Что, если это знак? Вот только какой? Ворон, потревоженный посторонними людьми, покружил по покоям короля и опустился на плечо Дора. Скорпионы же преданно последовали за своим хозяином.

– Приведи Кордию! Немедленно! С принцессой Диленой мы разберемся сами, – сказала графиня и вышла из покоев следом за сыном.

***

Дор скакал во весь опор. Ворон, сперва пытавшийся удержаться когтями на его плече, теперь кружил поблизости, не желая упускать его из вида. Герцог слышал его недовольное карканье и злился на непрошеную компанию. Он знал историю этой птицы и был не особенно рад ее присутствию. Но и прогнать ее тоже не мог. Он чувствовал ответственность за мертвого питомца Мариана.

От слуг герцог узнал, что Бальтазар увез Кордию в Узкую башню. В глубине души он надеялся перехватить их по пути, но, добравшись до середины дороги, понял, что это невозможно: слишком много времени упущено. Кордия, скорее всего, уже на допросе. От мысли, что ее могут пытать, его передернуло. Что, если ее сильно изувечат? Как тогда объясняться с Первым лордом? Дор скрипнул зубами и постарался прогнать из своего воображения страшные картины. Но, если учесть бюрократию, такие вещи быстро делаться не должны. Хотя, если за дело взялся Бальтазар…Он с яростью пришпорил и без того взмыленную лошадь.

***

Первое, что увидел Дор въехав на тюремный двор, – карету с королевским гербом. Она была ему хорошо знакома, и у него не было сомнений, что Кордию привезли в ней. Он спешился и бросил поводья подбежавшему к нему мальчишке. Быстрым шагом герцог двинулся ко входу в Узкую башню, предназначенную для содержания самых могущественных чародеев и ведьм. Тяжелая дверь открылась, и на крыльцо вышел Бальтазар. Ветер тут же разметал его белокурые волосы. Глядя на его очаровательную улыбку и сияющие глаза, сложно было поверить, что этот молодой человек, похожий на аристократа, в прошлом был разбойником и чуть не закончил свои дни на плахе. Форма, в которую он облачился, получив новый статус, несказанно шла ему, придавая ореол серьезности и еще большей романтичности. Подойдя ближе, Дор прочел в его взгляде торжество.

– Где Кордия? – спросил Дор, глядя как Бальтазар изящным движением руки поправляет перчатку.

– Там, где и должна быть: – в допросной, – с недовольством ответил Бальтазар, словно Дор своим приездом разрушил ему какой-то план. – Приехал похлопотать за нее?

– Я запрещаю тебе приближаться к этой девушке, – с трудом сдерживая злость, сказал Дор, – даже если она нарушит все законы Аталаксии! И даже для такого задержания тебе будет нужен именной приказ короля, а не общее распоряжение!

– Дор, ты слишком печешься о какой-то ведьме…

– Эта ведьма – дочь первого лорда Касталии, – понизив голос, сказал Дор, почувствовав удовлетворение от того, как округлились глаза Бальтазара. – Принцесса Кордия неприкосновенна. Она – гостья.

– Кордия убила Мину, – глухо произнес Бальтазар и сжал побелевшие губы, – и должна заплатить за это, кем бы ни являлась.

– Она ее не убивала, – твердо сказал Дор.

– Ты знал? – Бальтазар не смог скрыть разочарования. Пальцы в белых перчатках тут же сжались в кулаки.

– Кордия не убивала Мину, – глядя ему в глаза, повторил Дор. – Это был несчастный случай. Она непричастна к смерти твоей сестры.

Герцог подумал, что хорошо бы сказать Бальтазару правду, но понял, что упустил момент, когда тот, сбежал вниз по ступенькам и подошел к карете. Ведь узнай он, кто убийца Мины, у Дора стало бы на одну проблему меньше, а Аталаксия простилась бы с королем Дамьяном. Вздохнув, он потянул на себя дверь и вошел внутрь башни.

***

Запыхавшись, поднявшись по узкой крутой лестнице, Дор оказался в темном коридоре. Здесь было мало света, и факелы горели очень тускло. От камней исходил запах сырости, но, проведя по ним рукой, он не ощутил холодной влаги. Спешно поправил перчатку и двинулся дальше. Поблизости громыхнула дверь, и ему навстречу вышли два тюремщика, а следом за ними – заключенный. Было слышно, как звенят цепи, в которые тот был закован. Дор остановился и прижался к стене, чтобы никого случайно не задеть.

Когда тюремщики, опасливо сдвинувшись влево, прошли мимо, Дор увидел заключенного, и его сердце забилось так бешено, что зашумело в ушах. Сабола. Он скользнул по герцогу пустым взглядом и улыбнулся разбитыми губами. Его белоснежные зубы окрасились алым.

– Ты обдумал мое предложение? – Дору показалось, что голос чародея прозвучал у него в голове, потому что тот даже не шевельнул губами.

– Здесь не о чем размышлять, – вслух ответил герцог и один из тюремщиков вопросительно покосился на него.

– Ты лицемеришь, герцог, – сказал Сабола и его улыбка стала шире. Прядь светлых волос упала на лоб. Даже сейчас, закованный в кандалы, с ошейником на шее он выглядел угрожающе. Дор ощутил неловкость от его слов, словно его поймали с поличным. Он лицемерил, это было правдой, но он знал, что не сможет заплатить такую цену за свое освобождение от проклятия. Не жизнью Кордии, на это он не сможет согласиться никогда.

– Никогда – это всего лишь подождать чуть дольше, чем хотелось бы, – прошелестел в голове Дора голос Саболы. Огни факелов заплясали у герцога перед глазами. – Ты соблазнишься, уверен, и принесешь мне ее сердце.

Глава 2. Принцесса в башне |Кордия

Кордия сидела на жестком стуле с высокой спинкой и смотрела на свои руки. Ей не нравилось, что пальцы дрожали. Она сжала ими ткань платья, стараясь унять дрожь. Боль тут же прокатилась по всему телу, и она дернулась. Дознаватель, заполнявший бумаги, поднял голову и хмуро посмотрел на нее. Она съежилась от этого взгляда, но тут же совладала с собой и открыто посмотрела ему в лицо. Тот усмехнулся и снова вернулся к бумагам. Кордия облизала пересохшие губы и посмотрела на маленькое окошко, сквозь которое пробивался дневной свет. Она подумала, что вряд ли снова окажется на воле, и пожалела, что у нее нет с собой пузырька с ядом. У нее не хватит мужества заново пережить пытки, а в том, что Бальтазар выберет для нее самые жестокие, она не сомневалась. Вспомнила ненависть в его глазах и почувствовала себя обреченной. Ей не от кого было ждать помощи. Если Дор подписал этот проклятый документ, значит, он на его стороне, и ему все равно, что с ней будет. Хотя это странно, ведь он знает правду. Но что, если в этом и причина? Ведь избавившись от нее, герцог избавится и от всех проблем, что с ней связаны. Он понимает, что она никогда никому не скажет, кем является, и дочь первого лорда тихо исчезнет с лица земли, словно ее никогда и не было.

Кордия зажмурилась, стараясь сдержать слезы, подступившие к глазам. Она вспомнила отца, который вошел во дворец. Он даже не посмотрел в ее сторону, и она спешно опустила голову, боясь, что их взгляды встретятся. А на самом деле, ей хотелось броситься к нему на шею и попросить спасти ее. Но она знала, что это невозможно. Отец будет первым, кто ее погубит, и никто не сможет ему помешать. Ведьмы и чародеи не имеют права на существование.

Дознаватель о чем-то спросил Кордию, но она не смогла разобрать его слов. Посмотрела на него, ожидая, что он повторит, но тот молчал. Он встал из-за стола и жестом приказал ей подняться.

– Пройдемте для испытания, – сказал дознаватель, открывая дверь. Цепи ее наручников жалобно звякнули. Кордия встала и, сделав шаг, едва устояла на ногах – так закружилась голова. Пройти испытания, – значит, подвергнуться пыткам. Как быстро! Даже простого допроса еще не было… Она нервно сглотнула, чувствуя, как внутри все холодеет. Звук тяжелых шагов, показавшийся ей знакомым, заставили Кордию напрячься. Она посмотрела в дверной проем и увидела черную тень, а в воздух наполнился запахом грозы.

– Она пойдет со мной, – остановившись на пороге, сказал Дор и кивнул в сторону Кордии.

– Это невозможно, – ровным голосом проговорил дознаватель, глядя пустым взглядом на визитера. Кажется, ему было все равно, кто перед ним. – Госпожа Роса под арестом.

– Я сам выдал приказ на этот арест и сам же его аннулирую, – сказал Дор, сверля дознавателя взглядом.

– Вы не можете просто так передумать, – возразил тот.

– Могу, – властно произнес Дор, и Кордия невольно улыбнулась. И тут же отвернулась, чтобы он этого не заметил. – Это была ошибка, и я пришлю вам соответствующее распоряжение. Освободите госпожу Росу. Сейчас же.

– Это незаконно… – начал дознаватель и тут же осекся, когда герцог положил руку на рукоять меча, затем молча достал из кармана связку ключей и снял с рук Кордии наручники. Она потерла запястья, покрытие синими пятнами. Дор жестом указал ей на дверь, и она поспешно вышла. Пройдя несколько шагов вперед, Кордия обернулась, Дор смотрел ей вслед, давая уйти чуть дальше, чтобы двинуться самому. Плотно запахнув плащ, она быстро зашагала вперед.

***

Выйдя на крыльцо, Кордия жадно вдохнула холодный воздух, подставляя лицо лучам закатного солнца. Ее все еще трясло от недавнего пребывания на допросе, и она прижала руки к груди, стараясь успокоить сердце. Она не рискнула использовать здесь магию: кто знает, как ее может отзеркалить защита от волшебных сил?

Кареты, в которой ее привезли в Узкую башню, во дворе не оказалось, и Дор пошел за лошадьми для них. Он не обмолвился с ней ни словом, это немного нервировало ее, но заговаривать с ним первой ей не хотелось. Она подумала о Лейфе. Вряд ли герцог сам скажет ей, как он умер. Но хватит ли у нее мужества задать этот вопрос?

Мальчишка, приведший лошадей, помог Кордии забраться в седло. Она рассеянно взяла в руки поводья и осторожно посмотрела на герцога. Тот сидел, сурово поджав губы, и смотрел вдаль.

– Что ж, – хрипло проговорил Дор. – А теперь давай обсудим, как ты оказалась в Красном дворце. Твой отец должен поверить в эту историю, иначе нам всем конец.

– Это он прислал тебя за мной? – спросила Кордия.

– Лейф, – небрежно ответил Дор и отвернулся, словно чувствуя свою вину. К щекам Кордии прилила кровь, и ей стало тяжело дышать.

– Он жив? – вырвалось у нее.

– Да. И теперь он – король Аталаксии, – с горькой усмешкой, сказал Дор. – Сейчас он принимает твоего отца, и я очень надеюсь, что когда мы вернемся, война еще не будет объявлена.

***

Кордия шла по дворцовому коридору. От волнения ее тошнило. Дор шел следом, и его присутствие немного придавало ей сил. Он так и не сказал ей, как так вышло, что ее арестовали, из чего она сделала вывод, что это дело рук Бальтазара. А значит, от этого парня можно ждать еще гадостей, раз его месть не удалась. Наступив на подол платья, она чуть не упала. Чудом удержавшись на ногах, уперлась рукой в стену.

– Дор, – тихо сказала она, когда тот подошел ближе, – я не должна возвращаться в Кассию. Я не могу туда вернуться.

– Знаю, – так же тихо ответил Дор, – и я сделаю все, чтобы не отпустить тебя туда.

– Отец умеет приводить доводы, которые сложно опровергнуть, и, он, конечно, будет прав. Я касталийка, и мой дом в Кассии. Мое нахождение тут… оно опасно.

– Я тоже могу быть убедительным, – немного заносчиво сказал Дор.

– Я заметила, – улыбнулась Кордия. Дор засмеялся. Он понял, что она имела ввиду разговор с дознавателем.

– Это было очень смешно, да?

– Немного неуклюже для герцога.

– Я не давал Бальтазару приказ арестовать тебя.

– Он поступил так из-за Мины, – вздохнула Кордия. – Увидел возможность отомстить и решил не упускать ее. Он нашел ее тело в лесу. Даже представить боюсь, что он пережил в тот момент!

Дор нахмурился, словно вспомнил что-то личное и очень болезненное.

– Я сказал ему правду, что ты дочь первого лорда. Надеюсь, это заставит его держать себя в руках.

– Мне кажется, это не про Бальтазара, – сказала Кордия. – Пойдем, не будем заставлять моего отца ждать. Он от этого свирепеет.

– Постой тут, мне нужно предупредить короля.

Кордия кивнула и, прижавшись спиной к стене, позволила Дору пройти мимо. Глядя ему вслед, думала о том, что сказать отцу. Пыталась представить, как пройдет их встреча. Они не виделись три года, за это время многое могло измениться. Она покусала губы. От волнения Кордии хотелось ходить туда-сюда, и ей стоило больших усилий не дергаться. Лейф жив, и он теперь король. Что будет с Аталаксией? Он ведь дурной, а заняв трон, и вовсе станет тираном. Ей было страшно представить, что может твориться у него в голове. Вспомнив, как он убил Мину, она поежилась. Как пройдут их переговоры с отцом? Лейф наверняка захочет вернуть ему все нанесенные оскорбления…

Дор выглянул в коридор и поманил Кордию к себе. Она выпрямилась и заставила себя шагнуть вперед.

Кордия, едва живая вошла в Золотой зал, где обычно проходили встречи королевских особ. Зал был очень светлый, белые стены украшены золотым орнаментом с дронтами и листьями бессмертника, символизирующими королевскую династию. На небольшом возвышении стоял королевский трон, обтянутый алым бархатом, подлокотники и изголовье украшены золотом и драгоценными камнями.

На фоне шикарной обстановки, Кордия почувствовала себя грязной нищенкой, пропахшей тюрьмой. Отец все поймет, едва взглянет на нее. У нее не было времени даже умыться. Когда она посетовала на это, поднимаясь по лестнице, Дор сказал, что она выглядит приемлемо, а большего и не надо. Ей бы очень хотелось ему верить.

Увидев отца, стоящего посреди залы, Кордия замерла. За те три года, что они не виделись, он не изменился: все такой же моложавый, элегантный. Чуть удлиненная стрижка, яркие светлые глаза, как холодная сталь. Высокий, худощавый, он производил впечатление человека с хорошей физической подготовкой. Она отметила про себя, что Оскар очень похож на него. Может быть, поэтому он не спешил признавать своего незаконного сына: ему не хотелось иметь под боком соперника. Кордия подумала о том, как было бы хорошо, будь ее братья сейчас рядом.

Она перевела взгляд на Лейфа, который что-то с улыбкой рассказывал первому лорду. Он вел себя приветливо и непринужденно, словно роль короля доставляла ему настоящее удовольствие. Корона на его голове смотрелась естественно, словно была сделана лично для него. Заметив Кордию, Лейф просиял, и в его глазах появился озорной огонек.

Спохватившись, она поспешно сделала книксен. До слуха Кордии донеслось ее настоящее имя, которое произнес мажордом. Оно показалось ей чужим, и ей не захотелось на него откликаться. Отец повернулся и посмотрел на нее. Его взгляд был суровым, критичным, словно он не был рад ее видеть, будто убедиться в том, что она жива было делом принципа, а не искренним желанием. Кордии стало страшно и стыдно за то, как она жила три прошлых года. Она опозорила отца, свою семью. Конечно, он все узнает о ее прошлом. Вряд ли, услышав, что она пыталась открыть ад, он поверит, что она не ведьма.

– Господин первый лорд…– проговорила Кордия, боясь посмотреть на отца. Ее голос дрогнул, и дыхание замерло. Отец продолжил молча изучать ее, словно не верил, что перед ним его дочь. Впрочем, эти сомнения ей были вполне понятны, и ей вдруг захотелось, чтобы он признал ее самозванкой, отказался от нее прилюдно. Тогда бы она стала свободной, и ей не нужно было бы возвращаться.

Лейф подошел к Кордии и взял ее за локоть, заставляя выпрямиться. Неслыханная наглость и нарушение этикета! Но ему, конечно же, на это плевать. Сквозь ткань платья Кордия ощутила тепло его пальцев и мягкое поглаживание, от чего ее едва заметно передернуло. Он почувствовал это, и в его карих глазах отразилась легкая усмешка. Сейчас она была в его власти.

Лейф подвел Кордию к первому лорду и протянул ему ее руку. Тот недоверчиво коснулся ее, и она почувствовала холод его ладони.

– Как приятно смотреть на воссоединение семьи, – с восторгом сказал Лейф, – и осознавать, что ты причастен к этому! Я всегда буду благодарен моим подданным, которые ценой своих жизней спасли принцессу, и она оказалась во дворце.

– Ты узнаешь меня? – спросил Лорен, глядя Кордии в глаза.

– Да, отец, – прошептала Кордия.

Первый лорд мягко коснулся ее щеки и, убрав прядь волос в сторону, заставил повернуть голову. «Он хочет убедиться, что это я», – подумала Кордия, когда пальцы отца коснулись шрама, который она получила по его вине – он уронил ее и она разбила голову.

Снисходительно улыбнувшись, Лорен обнял ее и прижал к груди. Кордия всхлипнула и зажмурилась, вдыхая знакомый запах.

– Я рад, что ты жива, – отстранившись, сказал Лорен и провел руками по ее плечам. Кордия заметила, что у него блестят глаза. На бледных щеках выступили красные пятна. У нее заболело под левым ребром. Отец никогда не показывал своих чувств, но сейчас не смог с ними совладать. – Но у меня к тебе очень много вопросов и не все они приятные.

– Постараюсь ответить на все, – сказала Кордия. Лорен кивнул.

Подняв голову, она увидела Дора, стоящего у окна. Он едва заметно улыбнулся ей и тут же опустил глаза.

Глава 3. Таинственный посетитель |Бальтазар

Он обманул его. Предал. Понимал, как он страдает, и молчал, зная правду. Бальтазар бессильно сжал кулаки. Его переполняли горечь и разочарование. Дор казался ему хорошим человеком, тем, с которым он хотел построить деловые отношения и кому он негласно помогал, чтобы вывести врагов на чистую воду. Ради него он шпионил и собирал сведения, надеялся, что герцог оценит это, но вместо благодарности Дор вонзил ему нож в спину. Такое не прощается.

Бальтазар медленно втянул носом воздух, стараясь успокоиться. Карету тряхнуло, когда колесо наскочило на булыжник, и он едва не слетел со скамейки. Успел упереться ладонью в стенку и, дернувшись, откинулся назад. Карета остановилась, а кучер поднял ор, кляня плохую дорогу. Выбравшись наружу, Бальтазар увидел, что колесо сломано. Вот тьма! Стоять и ждать, пока его починят, ему не хотелось. Он дал кучеру денег на ремонт и двинулся вверх по улице.

Шиорония была серо-коричневой. Здания из темного камня чередовались с маленькими и хлипкими постройками, которые сдували важность со своих соседей. Архитектура города была острой, колючей: высокие шпили, высокие окна. Порой казалось, что она хочет задавить жителей своей надменностью и холодом. Но на деле жителям было все равно. По улице ехали кареты, запряженные лошадьми, работали кузницы, торговые ряды зазывали новых покупателей, из ближайшего храма доносились песнопения.

Дети после уроков бежали из школы, на ходу обсуждая новое знание. Образование в Аталаксии было обязательным. Богатый или бедный должен был окончить три класса школы, чтобы уметь писать, читать и считать. Родителей могли оштрафовать, если они не позволяли ребенку ходить в школу. Если было большое рвение к учебе, бесплатно можно было учиться до пятого класса. Профессиональное обучение уже оплачивалось либо родителями, либо нанимателем. Девочки учились наравне с мальчиками, а вот выбор профессий для них был ограниченным: торговля, ведовство, акушерство, управление хозяйством и творческие науки – вот и весь список. Бальтазар вспомнил, что Мина выбрала управление хозяйством. Как только король приблизил его к себе, бывший разбойник позаботился о том, чтобы сестра пошла учиться.

Форма, которой он так гордился еще вчера, начала тяготить его. Бальтазару хотелось сорвать ее с себя, будто она причиняла ему физическую боль. Он был рад своему новому статусу, это давало ему возможность начать новую жизнь. Но то, что этот шанс дал ему тот, кто знал о смерти Мины и скрыл ее, перечеркивало все. Ему не хотелось думать, что Дор причастен к гибели его сестры, это было бы уж слишком, но эта мысль все чаще стучалась ему в голову. Он жалел, что слишком мягко обошелся с Кордией и не допросил ее сам, с тем пристрастием, с которым бы ему захотелось.

Закашлявшись от холодного воздуха, Бальтазар остановился. Его взгляд случайно упал на замызганную вывеску трактира. Плотно поесть и выпить вина – это то, что может сейчас ему помочь и вернуть ясность мысли. Он толкнул скрипучую дверь и вошел в полутемное помещение, тускло освещенное свечами: стоял дразнящий запах свежего хлеба и жаркого. Людей было немного, но едва он вошел, как все взгляды устремились на него. Кто-то обругал, кто-то присвистнул, но большинство изучало его молча. Пожалуй, в такой одежде ему, и правда, тут не место, но еще пару лет назад он был ничуть не лучше, этих мужиков, сидящих здесь.

Жадно сглотнув слюну, Бальтазар сел за свободный стол. Возле него тут же возникли две девицы в открытых платьях, призывающих полюбоваться прекрасными изгибами их плеч и грудями. Он грубо прогнал их. Настроение у него было и без того паршивое, и чужие прикосновения еще сильнее ухудшали его.

– Что желает господин? – подойдя к его столу, спросил трактирщик. Он был невысокого роста, с абсолютно лысой круглой головой и жиденькой козлиной бородкой.

– Рябинового вина, самого лучшего, – сказал Бальтазар, – жаренную индейку с подливкой и пряный хлеб.

– Может быть, господин хотел бы поесть в уединении? Наверху есть комнаты…

– Нет, мне и здесь хорошо, – оборвал трактирщика Бальтазар. – Несите еду.

Трактирщик поклонился и ушел. Бальтазар повернулся к окну, за которым накрапывал дождь. Дни становились все короче, через пару седмиц должна начаться зима. Он вспомнил, как любила снег Мина, и на него снова нахлынула тоска. Она больше его не увидит. Его маленькая девочка, белая, как тот самый снег, больше никогда не сможет радоваться зиме. Он скрипнул зубами от злости, задрал манжет и посмотрел на два рубца на запястье. Один был уже поблекшим, старым, а второй еще алел на воспаленной коже. Две его клятвы отомстить за смерть тех, кто ему был дорог. И он исполнит их, чего бы ему это ни стоило. Даже то, что Кордия – неприкосновенная принцесса, дочь Первого лорда Касталии, – не остановит его.

Если бы это ему сказал не Дор, а кто-то другой, он бы не поверил. Что такого случилось с Кордией, что заставило ее оказаться в Аталаксии? И кем на самом деле может быть Лейф? Что, если он какой-нибудь знатный вельможа в бегах? Ему хотелось немедленно узнать ответы на эти вопросы. А еще ему было интересно, как теперь будут развиваться политические события. Ведь для всех дочь Первого лорда находилась в поездке для поправки здоровья, и ходили слухи, что с каждым днем ей все хуже. Видимо, теперь у нее появился шанс выздороветь полностью и вернуться домой. Он не позволит ей этого сделать.

– Бальтазар? – услышал он за спиной неуверенный голос. Повернувшись увидел молодого человека в военной форме с нашивкой дракона, высокого, худощавого, с синими глазами и русыми волосами Боевой чародей. Подошедший робко улыбался ему, а Бальтазар не мог вспомнить, где он его видел. В памяти вяло шевельнулось имя – Джулиан.

– Он самый, – сухо ответил Бальтазар. – Чем могу служить?

– Да ничем… Просто рад встрече, – улыбнулся парень. – Я Джулиан Грей, друг Грега Даррелла. Познакомились в прошлом году на охоте.

– Да, что-то припоминаю, – наморщив лоб, ответил Бальтазар. Он не успел ничего сказать, как Джулиан оказался с ним за одним столом и помахал рукой трактирщику.

– Здесь хорошо кормят, – сказал он, снимая перчатки. – Часто тут бываю, когда приезжаю в город. Как дела у Мины? Здорова ли она? Я не получил ответ на свое последнее письмо и забеспокоился.

Бальтазар непонимающе посмотрел на собеседника. Он не знал, что Мина общается с ним, хотя между ними никогда не было секретов. Или просто он так думал?

– Я так полагаю, тебя давно не было в Шиоронии… – медленно проговорил Бальтазар, вглядываясь в лицо молодого человека. Сколько ему? Двадцать три? Двадцать семь? Что его могло связывать с Миной помимо переписки? И как он сам мог этого не заметить? – И ты не знаешь последних новостей.

– Что-то случилось? – подавшись вперед, спросил Джулиан. Бальтазар выждал паузу, пока трактирщик ставил на стол его обед. – Я не был в столице три месяца. Меня отправили сюда восстановиться после из-за ранения.

– Мина и Грег убиты, – глухо сказал Бальтазар, налил себе вина и залпом осушил бокал. Затем налил второй и протянул его потрясенному новостью Джулиану.

– Как… как это случилось? – расстегивая ворот мундира, прошептал Джулиан.

– Грега убили, когда он вел слежку для герцога, – облизав губы и ощутив на языке терпкий вкус от капелек вина, сказал Бальтазар. – А Мина…Я могу только гадать, что с ней произошло. Когда я ее нашел, тело сестры уже… было не в порядке, и посмертные воспоминая не смог бы восстановить даже самый сильный чародей.

Джулиан закрыл лицо руками и издал глухой стон. Посетители разом повернулись в его сторону.

– Подозреваешь кого-то? – сквозь зубы прошептал он.

– Да. Герцога и его ведьму, – резко ответил Бальтазар. Джулиан опустил руки и внимательно посмотрел на него. –Что у тебя было с моей сестрой?

– Мы…Я хотел на ней жениться, – признался Джулиан. – Но Мина попросила дать ей время, чтобы проверить наши чувства. Она сомневалась во мне: сам знаешь, какая у меня репутация. Но я был честен с ней, как ни с кем.

Бальтазар ничего о нем не знал, но кивнул. Он не стал ему говорить, что Мина сомневалась в себе, а не в нем и, что у нее были на то причины.

– Что ты собираешься делать? – спросил Джулиан.

– А ты как думаешь? – хмуро спросил Бальтазар и начал есть. От вина у него слегка кружилась голова и горело лицо.

– В таком случае я с тобой, – с готовностью ответил Джулиан и жестом подозвал трактирщика, чтобы заказать обед. Бальтазара задело, что он так быстро пришел в себя после известия о смерти возлюбленной. Ему бы неделю кусок в горло не лез. Может быть, дело в том, что он терял близких людей слишком часто, чтобы научиться смиряться с болью.

– Расскажи-ка мне, что сейчас творится на границе, – сказал Бальтазар, глядя на раскрасневшегося от вина нового знакомого. – Думаю, у тебя полно интересных историй, которыми не грех поделиться.

Джулиан мотнул головой и, издав глухой смешок, начал свой рассказ.

***

Из трактира Бальтазар и Джулиан вышли лучшими друзьями. На улице лил дождь, уже стемнело, и погода не способствовала пешим прогулкам. Потоптавшись на дороге, они решили вернуться назад и снять на ночь комнату. Трактирщик провел их на второй этаж и открыв дверь, с гордостью сказал:

– Это самая лучшая комната!

Окинув ее взглядом, Бальтазар поморщился. Если эта, с облупленными стенами и волнистым матрасом, лучшая, что же в других? Но, напомнив себе, что он пьян и доверчив, расплылся в улыбке и хлопнул трактирщика по плечу.

– Спасибо, друг! Ты наш спаситель!

Джулиан что-то пробормотал и упав лицом на кровать, тут же захрапел.

– Чего-нибудь еще желаете? – спросил трактирщик.

– Нет, у нас все уже есть, – Бальтазар глупо улыбнулся. – Как тебя зовут, добрый человек?

– Рауль, господин, – слегка поклонившись, сказал трактирщик.

– Я запомню, – пообещал Бальтазар и снова хлопнул его по плечу. Тот попятился, и выскользнув из комнаты, прикрыл за собой дверь.

С облегчением вздохнув, Бальтазар подошел к окну и распахнул его. Холодные капли дождя кольнули ему лицо. Он растер их пальцами по коже. Ночная сырость тут же поползла по его рукам, проникая под одежду. Он поежился, но окно не закрыл. Бросил взгляд на храпящего вовсю Джулиана и стал обдумывать то, что он ему рассказал.

Ранение, которое получил Джулиан, было магическим. Границы Аталаксии охранялись не только военными гарнизонами, но и магическими ловушками. Касталийцы, которые все чаще старались прорваться на территорию Аталаксии, использовали чародеев-драммарцев. От их магии и пострадал Джулиан, когда небольшой отряд прорвался через защиту. Нескольких нарушителей удалось поймать, но, едва оказавшись в гарнизоне, они один за другим испустили дух, оставив дознавателей ни с чем. Это были странные смерти, словно кто-то взял и заставил сердца лазутчиков остановиться. Случившееся вызвало ропот среди солдат и породило тревогу, от которой не смогли избавить даже военные чародеи, способные унять любое беспокойное состояние.

Джулиан признался Бальтазару, что это проникновение показалось им странным. Во время нападения он видел плотный пчелиный рой, похожий на облако тьмы, который проплыл мимо, пока они охотились за лазутчиками. Он отправился проверить, что это было, но не нашел ничего подозрительного, а когда собрался возвращаться, что-то ударило его в грудь и огнем расползлось по телу. Он потерял сознание и пришел в себя только через неделю. Долго не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой, не чувствовал магию. Когда он немного пришел в себя, его отправили в Шиоронию. Перед тем как Джулиан уехал, другой чародей признался ему, что видел то же, что и он: пчелиный рой.

Все это вызвало у Бальтазара беспокойство. Он думал о том, что драммарцы могли таким образом провести касталийцев через границу. Пару раз подобные прецеденты уже были, что ухудшило и без того сложные отношения между соседями. После убийства короля Козимо Третьего Дронта касталийским наемником между Аталаксией и Касталией вспыхнула война. Драммар, который не желал участвовать в конфликте, стал перевалочным пунктом для войск. Молодая королева Давия не скрывала своего недовольства, что добавляло еще больше хвороста в и без того полыхающий костер войны. Она не желала, чтобы по ее земле ходили чужие войска, и всячески вредила им. Иногда военные потери от ее действий были больше, чем во время боя. Но воевать с ней ни одна из сторон не решилась, опасаясь того, что может случиться: тьма поднимется, и с нею никто не совладает.

И король, и первый лорд хотели переманить Драммар на свою сторону, но Давия, боясь того, что ее решение оскорбит предков и поднимет тьму, сохранила нейтралитет. Хотя теперь понятно, что только сделала вид.

Война, продлившаяся три года, закончилась победой Аталаксии. Еще через год был подписан мирный договор. Новый конфликт начался несколько месяцев назад, когда в Шиоронии был убит посол Касталии. В знак протеста первый лорд задержал в своем порту корабли, принадлежащие Аталаксии, после чего произошло две стычки на границе. И вот сейчас – очередная вылазка…

Бальтазар вздохнул. Знает ли об этом герцог? Он надеялся на это, потому что сам Дор ему ничего не говорил. Бальтазара удивляло, что после того, как он перехватил письмо Дилены, она все еще находилась при дворе, если только у Дора не было своего коварного плана касательно этой девицы. Но это предположение тут же вызвало в нем сомнения: герцог слишком слаб для такой интриги. А еще присутствие при дворе Кордии… К разочарованию примешалось презрение, и бывший разбойник поморщился.

От неприятного предчувствия у Бальтазара заныла спина. Он уже собрался закрыть окно и лечь на пол, но тут к трактиру подъехала карета. Кто-то из слуг вышел к ней с факелом, чтобы встретить визитера. Лица разглядеть было невозможно: прибывший был в плаще, и капюшон помогал ему сливаться с темнотой. Но что-то в силуэте показалось ему знакомым. Бальтазар посмотрел на часы – три ночи. Странное время, чтобы поужинать в городском трактире, особенно в том, который закрылся в полночь. Или этот человек снял здесь комнату и просто возвращается к себе? Терзаемый любопытством, он выскользнул из комнаты и на цыпочках спустился вниз.

Прячась за тяжелой шторой, отделяющей коридор от обеденного зала, Бальтазар пытался разглядеть посетителя. Тот прошел через зал и подойдя к стойке, что-то сказал Раулю. Трактирщик кивнул и поставил перед ним корзинку с едой. На стойку упало несколько монет. Посетитель взял корзинку и двинулся к выходу. На миг он повернулся в сторону лестницы, словно чувствуя, что за ним наблюдают. Этого было достаточно, чтобы в сознании Бальтазара вспыхнуло узнавание. Оскар… Какой тьмы он тут делает?!

Крадучись, Бальтазар двинулся следом за ним. Охотничий азарт мгновенно захватил его, и он ощутил себя хищником. Даже плохая погода больше не отвлекала его. Пригибаясь, чтобы не привлечь к себе внимания, он добрался до кареты. Оскар уже сел в нее и как раз, захлопнув дверцу, опустил занавеску, словно кому-то среди ночи понадобится заглядывать внутрь – деревьям, например. Что такого запретного он скрывает, что даже пустых улиц опасается?

Бальтазар вскочил на мокрый и скользкий задник кареты, больше похожий на полочку для книг. Пару раз чуть не упав, он кое-как устроился, радуясь, что сзади нет окошка и его не обнаружат. Карета тронулась, и его как следует тряхнуло. Он больно прикусил язык и мысленно выругался, глядя на зловещие силуэты домов и храмов, проносящиеся мимо. Не думал, как будет выбираться среди ночи из места, где окажется, следя за бароном. Он наслаждался моментом, предвкушая утоления своего любопытства.

***

Карета остановилась, когда они проехали большую часть леса. Бальтазар промок и замерз, он прижимал руки к груди и старался не стучать зубами от холода. Он полностью протрезвел, и у него начала болеть голова. Кучер спрыгнул на землю и распахнул дверцу. Оскар выбрался наружу, продолжая сжимать ручку корзинки. Вспыхнул огонь факела, и барон со слугой двинулись к небольшому домику, больше подходящему крестьянину, чем богатому молодому человеку. Это еще больше раззадорило Бальтазара. Тайная любовница? Хм…

Дверь хлопнула, и Бальтазар спрыгнул на землю. Прошел по узкой мокрой дорожке, разглядывая маленькие окна, в которых горел тусклый свет. Он позавидовал Оскару, который находился в тепле и мог провести ночь в мягкой постели. Подобравшись ближе, он встал на мокрый булыжник и заглянул в окно. Видно было плохо, но ему удалось разглядеть кровать, на которой лежал человек. Оскар сел рядом с ним и стал что-то говорить. До слуха Бальтазара доносился гул его голоса, но слов разобрать не получалось. С каких пор этот щеголь заботится о сирых и убогих?

Увлеченный происходящим, Бальтазар не заметил, как к нему кто-то подкрался сзади, лишь почувствовал, как что-то острое уперлось ему между лопаток.

– А теперь ты пойдешь со мной, – прозвучал в ночной тишине хриплый голос.

Глава 4. Жестокая правда| Кордия

Кордия не знала, как ей вести себя с отцом. Она старалась отвечать нейтрально, думала над каждым словом, из-за чего выглядела растерянной и медлительной. Впрочем, как и раньше. Только тогда такой ее делал солнечный чай, чтобы никто не заподозрил, что она ведьма. Ей хотелось спросить его об Августине, выяснить, знал ли он о его планах, но она не могла просчитать последствия этого вопроса. Ее терзала совесть, что она сейчас не может находиться рядом с младшим братом, зная, как ему плохо. Неизвестно, сколько времени уйдет, прежде, чем он полностью восстановится. Грета конечно делает все, что может, но магия не всесильна. Может быть, если бы к процессу подключилась и она, все пошло бы быстрее. Но ей приходится сидеть за столом, заставленным самой изысканной едой, и вести светскую беседу, боясь, что кто-нибудь из присутствующих, может ляпнуть о том, что она ведьма.

Отпив глоток вина, Кордия посмотрела на Лейфа и его невесту, принцессу Дилену. То, как они общались, наводило на мысль, что они нравятся друг другу. Лейф оказывал ей знаки внимания, но в рамках этикета, а принцесса принимала их, давая ему понять, что ей это приятно. Кордия ожидала, что испытает ревность, но удивилась, что не почувствовала ничего. Она смотрела на человека, которого считала любовью всей жизни, и он ей был безразличен. В первый миг это испугало ее, а через пару секунд она ощутила облегчение. Ей больше не придется страдать. Все осталось в прошлом. Она свободна от этого мужчины и любви к нему. Теперь между ними всегда будут стоять их поступки.

Кордия перевела взгляд на Дора. Тот оживленно говорил со Стефаном Бартоном о предстоящих скачках за Золотой рог. Это было последнее развлечение перед началом зимы, и к нему тщательно готовились. Чародеи выбирали самый лучший день с точки зрения погоды и энергетики, ставили защиту на лошадей, участвующих в скачках, чтобы никто из них случайно не пострадал. Если это все же случалось, то служило дурным знаком. Лошадь в Аталаксии считалась особенным животным, и если ему не поклонялись, то ценили очень высоко. За гибель скакуна можно было получить тюремный срок. Вечер после скачек заканчивался большим торжеством. В этом году должно было быть празднование свадьбы короля.

– Я не понял, – сказал Стефан. – В скачках будете участвовать вы сами, Дор, или ваша лошадь?

– Я сам на моей лошади, – улыбнулся герцог. – И это будут не первые скачки, в которых я принимаю участие.

– Мило, очень мило, – ответил Стефан, откинувшись на спинку стула. Выглядел он неуверенным и каким-то скованным. Кордии показалось, что он не хотел ехать сюда, но не смог отказать ее отцу. Впрочем, так было всегда: Первый лорд легко манипулировал своими приближенными.

– Мы с дочерью с удовольствием посмотрим на это, – сказал Лорен. – И, возможно, даже будем болеть за вас.

– Это будет честью для меня, – ответил Дор.

– Теперь у тебя только один вариант: победить, – с усмешкой сказал Лейф. – Я ведь тоже приду посмотреть на тебя.

От того, как они смотрели друг на друга, Кордии показалось, что сейчас полетят искры в разные стороны. Это была обоюдная и чистая ненависть.

– Я и не сомневался в вашем дружелюбии, ваше величество, –миролюбиво ответил Дор и слегка поклонился, не вставая со стула.

Кордия заметила, как пристально наблюдает за ними ее отец. Вдруг он обо всем догадался? Ведь он знал Лейфа, и это было не случайное знакомство на пару часов. Он встречался с ним изо дня в день больше года. И сейчас это человек сидит перед ним, называя себя другим именем… Конечно, ситуация была слишком абсурдной, чтобы ее сходу вычислить. Даже если у отца есть сомнения, вряд ли он станет разрешать их, чтобы не выглядеть смешным. А если нет? Ведь он может это поручить тому же Стефану, а тому не привыкать воплощать в жизнь самые странные идеи Первого лорда.

– А где ваш сын? – спросила Кордия, посмотрев на Стефана. – Мне сказали, Леон приехал с вами.

– Посещает местные оранжереи, – сказал Стефан и помрачнел. – Но мне приятно, что вы заметили его отсутствие, принцесса. Ему будет приятно, когда я скажу ему об этом.

– Первая любовь не забывается, да? – улыбнулся Лорен.

Кордия сделала вид, что смутилась. Лейф заговорил об охоте, и Дор тут же подхватил беседу. Она взяла бокал и пригубила вино.

***

Кордия поправила на груди тяжелый зимний плащ, подбитый мехом, и набросила на голову капюшон. Греты не было, и ей пришлось одеваться самой. Где носит эту девицу? Дор сказал, что она пошла в лес, чтобы помочь Мариану, и до сих пор не вернулась. А на улице уже давно стемнело, и бродить среди деревьев в одиночестве небезопасно. При воспоминании о чародее у Кордии заныло в груди. Ей было невыносимо думать о том, что с ним могут сделать палачи, и она не знала, как ему помочь. Никому не удавалось бежать из Узкой башни, даже с помощью кого-то с воли, по крайней мере, это она слышала от тюремщиков, болтающих между собой, когда была в тюрьме Святой Улии. Натянув перчатки, чтобы не привлекать внимания отца к своим кривым пальцам, девушка покинула покои чародея, которые уже стала считать своими.

***

Лорен ждал ее на балконе. Рядом с ним стоял Лейф и судя по их расслабленным позам и смеху, беседа была дружеской. Ветер нещадно трепал волосы короля, но он не обращал на это внимания. На его плечи была наброшена короткая шуба, ворот рубашки расстегнут. Он был весел и казался открытым и искренним. Первый лорд снисходительно смотрел на него. Он стоял, опершись локтем на перила и внимательно наблюдал за собеседником. Кордию снова охватило беспокойство, что ее отец все понял. Девушка перевела взгляд на Лейфа. Тот почувствовал ее взгляд и обернулся.

– Ваше величество, – сделав книксен, покорно произнесла Кордия. И перевела взгляд на Лорена. – Отец.

– О, моя дорогая! – тут же переключился на нее Лейф. Протянул ей руку, и она нехотя вложила пальцы в его ладонь. Он притянул ее к себе, вынуждая выйти на балкон. Кордия подумала, что он слишком рискует, так открыто оказывая ей внимание перед ее отцом. Чего он хочет этим добиться? Лейф ведь ничего не делает просто так.

– Мы собирались прогуляться, – сказал Лорен, не сводя с них глаз.

– Понимаю, вам нужно многое обсудить, – улыбнулся Лейф. Кордия мысленно пожелала ему провалиться сквозь землю, прямиком в ад. – Но я не советую покидать территорию дворцового парка. Никандра, ты ведь знаешь, где он? Или попросить вас проводить?

Кордия понятия не имела где он, но кивнула утвердительно. Лейф еще раз улыбнулся и покинул их. Она с облегчением вздохнула, когда его шаги стихли в коридоре.

– Теперь мы вдвоем и можем больше не притворяться, – сказал Лорен. Его голос прозвучал жестко, даже враждебно, и это задело Кордию. Она напомнила себе, что заслужила это своим побегом, но легче не стало.

– Лучше выйдем на улицу, – сказала она и двинулась по коридору. Отец медленно пошел за ней. Они молча спустились вниз и вышли из дворца. В воздухе витал аромат предстоящего дождя. Кордии хотелось надеяться, что он начнется после того, как они успеют поговорить о важных вещах. Она обернулась и посмотрела на отца. Он казался ей чужим человеком. Это потому, что она отвыкла от него? Или теперь между ними всегда будет пропасть?

– Как дела у Августина? – спросила Кордия, когда они поравнялись.

– Этот трус сбежал, – посмотрев на нее, сказал Лорен, – и, по данным моих людей, в Аталаксию. Так что ты мне скажи, как его дела.

– Мы не встречались, – голос Кордии прозвучал спокойно. – Как я могу знать, что с ним?

– Ты думаешь, я поверил в тот бред, что рассказал мне герцог? – резко сказал Лорен и остановился. – Что ты была пленницей в банде, исполняла роль служанки, а они тебя освободили, потому что ты передала записку с просьбой о помощи?

«В правду ты бы поверил еще меньше», – подумала Кордия.

– А как ты думаешь, все было?

– Ты сбежала с Лейфом, – небрежно отозвался Лорен. – Когда он бросил тебя, обратилась за помощью, и, чтобы защитить твою честь, герцог придумал эту дурацкую историю. Или ты думаешь, никто не видит, как этот проклятый смотрит на тебя?

Кордия закусила губу, размышляя, согласиться ей с выводами отца или все же попытаться оправдаться, сказав, что Лейф ее похитил. Тут же пришла к выводу, что это будет бесполезно: он уже сделал свои выводы.

– Внимание герцога меня не интересует, – сказала Кордия. Лорен усмехнулся, откинув назад белокурую челку. – Зато я познакомилась с Оскаром и узнала, что нас многое связывает. Почему ты с ним так жесток, папа?

– Потому что мое имя никогда не будет носить тот, в ком течет лживая кровь! – вспыхнул Лорен. – Его мать мерзкая ведьма, и я никогда не признаю его своим сыном! Она обманула меня, прикинувшись порядочной, скрыла свою сущность и, мне стоило больших усилий не отправить ее на костер! За одно это, бастард должен быть благодарен мне! Иначе бы сгорел в огне вместе со своей матерью!

Кордия внутренне содрогнулась от его слов и в очередной раз убедилась, что, если он узнает правду о ней, пощады не будет.

– Но он и твой ребенок, – напомнила Кордия. – В нем течет и твоя кровь, а также твоих предков. Ты ведь знаешь, кем они были?

– Кем бы они ни были, они мертвы, – глухо сказал Лорен. – Не будем взывать к усопшим.

– Мы все единое целое, – сказала Кордия и, встав перед отцом, взяла его за руки. – Наши предки живут в нас, потому что все мы связаны кровью. И Августин, и Оскар заслуживают того, чтобы быть признанными. Без условий.

– Особенно после того, как единственная законная принцесса опозорена и ее возращение домой для меня настоящее поражение, – выдергивая свои руки из пальцев Кордии, сказал Лорен. – Ты права: наследный принц был бы лучше.

Кордия подумала, что, если бы отец ударил ее, ей было бы не так больно это пережить.

– Ты не хочешь, чтобы я вернулась домой?

– Это будет менее досадно, чем позволить тебе остаться среди этих нелюдей, поощряющих магию, – с презрением произнес Лорен. – Не хочу, чтобы они использовали тебя в своих целях. Поэтому ты вернешься домой и пару лет будешь сидеть тихо во дворце и заниматься благотворительностью. А потом я постараюсь найти тебе мужа, который смирится с твоим бурным прошлым.

– Ты…Ты лишаешь меня наследства? – заикаясь, спросила Кордия.

– А на что ты надеялась, становясь любовницей конюха? – пожал плечами Лорен. – На первый приз? Я очень надеюсь, что где-нибудь в пещерах не прячется мой внук. Это было бы слишком.

Кордия промолчала. Она знала, что отец прав. Сама виновата.

– То есть, ты доверишь правление Касталии чужому человеку? Своему зятю? – собравшись с силами, спросила Кордия.

– Почему? Я еще молод и полон сил, у меня могут быть новые наследники, – пожал плечами Лорен.

– Мама ждет ребенка?

– При чем здесь твоя мать? – Кордии показалось, что отец разозлился. – Я собираюсь снова жениться.

– Что?!

– Ты прекрасно слышала.

– Но мама…Мама же, – Кордия пыталась найти подходящие слова, но мысли от услышанного путались.

– Твоя мать в последнее время вела себя очень странно, поэтому я отправил ее в Дом Света. Не думаю, что после пребывания там она сможет стать матерью моих детей.

У Кордии под ногами качнулась земля. В Дом Света отправляли тех, кто проявлял признаки магии. После нахождения там, многие по-настоящему сходили с ума и больше никогда не могли вести прежний образ жизни.

– Мама…У нее же никогда не было никакой магии! – воскликнула Кордия. – Не знал, как избавиться от нее, да? Получше идей не нашлось?

От хлесткой пощечины у Кордии зазвенело в ушах. Капюшон упал на спину, и ветер тут же растрепал ее волосы. Ее лицо пылало от стыда и негодования.

– Я – первый лорд Касталии, а значит, принимаю самые лучшие решения для своих подданных, – ровным голосом произнес Лорен, хотя в его глазах полыхало пламя гнева. – Неужели ты думаешь, что я мог ошибиться с твоей матерью?

Кордия вспомнила разговор с Кассиопеем на корабле. Мама писала ему, чтобы чародей Каведонии нашел ее. Видимо, отец узнал об этом и решил, что она связана с магией. Или само общение с чародеем стало причиной. Не сбеги она, ничего бы этого не случилось!

– Ты – человек, а значит, ошибки в порядке вещей! – не желая смириться с таким поворотом событий, крикнула Кордия. – Я никогда тебе этого не прощу!

– У меня к тебе тоже огромный счет, дорогая Никандра, – сказал Лорен и, схватив ее за локоть, привлек к себе. – И если ты попробуешь сделать какую-нибудь глупость, я прикажу казнить твою мать как ведьму. Сейчас ее судьба в твоих руках и зависит исключительно от твоей покорности. Ты поняла меня, дочь?

– Да, отец, – выдохнула Кордия, глядя Лорену в глаза. В них плескалось презрение и ненависть. Что бы он ни говорил, она уже умерла для него.

– Вот и хорошо. Сразу после свадьбы короля мы возвращаемся домой.

– Леди Мальвина говорила, что ты скучаешь по мне, волнуешься, – сказала Кордия, ища в себе силы чтобы не расплакаться. Отец отпустил ее и рассмеялся.

– Ну а как еще я мог заставить ее шпионить для меня? Только своей тонкой душой, переживающей и любящей, – смеясь, сказал Лорен. – Мальвина повелась, и я с удовольствием продолжил игру, получая сведения от этой дурочки.

– А теперь она в тюрьме, и ее, скорее всего казнят за предательство короны, – глухо сказала Кордия, вспомнив Мальвину. Лорен пожал плечами.

– Сама виновата. Надо было думать о последствиях. Или ты хочешь обвинить в этом меня?

Кордия покачала головой. Да, она считала его виновным, но знала, что, если заговорит об этом, ничего, кроме нового спора не добьется.

– Как давно мама в Доме Света?

– Все узнаешь, когда вернешься домой. Я позволю вам встретиться, – сказал Лорен, и от его наигранного великодушия Кордию охватила ярость.

– Если ты не против, давай вернемся, – сказала она, чувствуя, что, если в ближайшее не останется одна, то не сможет избежать истерики.

Лорен кивнул и взяв дочь под руку, двинулся с ней в сторону дворца.

***

Кордия лежала, уткнувшись лицом в подушку и плакала. Разговор с отцом стал для нее приговором. Она поняла, что не будет искать причин остаться здесь, ведь речь идет о жизни ее мамы. Ей надо вернуться в Кассию. Вот только приезд туда для нее самой означает смерть. Она не знала, как найти выход из этой ситуации и у кого просить помощи. В памяти всплыл Августин. Подняв заплаканное лицо, девушка облизала соленые губы. Нужно срочно увидеться с братьями. Возможно, они что-то знают о происходящем в Кассии. Августин точно должен знать, он ведь недавно приехал оттуда.

Она сползла с кровати и бросилась к дверям. Ее больше никто не запирал, и стражи за дверями не оказалось. Кордия уже собралась с облегчением вздохнуть, но потом подумала, что это не означает легкого побега из дворца: ведь, чтобы добраться до братьев, ей нужна лошадь. Вот тьма! Она представила себе, как крадется в королевскую конюшню и нервно рассмеялась. Ей не хотелось ввязываться в очередное приключение, тем более учитывая, какой дождь лил за окном, но выхода у нее не было. Она должна узнать реальное положение дел в Кассии. Полной веры словам отца у нее не было. Он был прекрасным политиком и умел честно лгать.

Звук тяжелых шагов прервал ее размышления. Дор. Кордия с досадой закусила губу и вернулась в покои. Спешно вытерла мокрые щеки и пригладила волосы. И тут же разозлилась на себя за собственное самомнение: да мало ли к кому идет этот герцог! Можно подумать, она тут одна живет на этаже! Без сил опустилась в кресло, глядя, как в подсвечниках догорают свечи и воск медленно стекает по железной ножке. Стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Сердце забилось чаще, и ладони стали влажными.

– Войдите, – сказала Кордия и постаралась придать себе непринужденный вид. Дор вошел и закрыл за собой дверь. Покои тут же наполнились запахом грозы. Она поднялась, гадая, зачем герцог пожаловал к ней. Можно было бы спросить, но она не смогла. Ждала, пока заговорит он. Ворон Мариана непривычно смотрелся на плече Дора и выглядел встревоженным.

– Я тебе кое-что принес, – сказал Дор и, вытащив из складок плаща бумаги, положил их на стол.

– Что это?

– Документы на покупку ведьмы Кордии Росы, – сказал Дор, глядя как она идет к столу. – Будет лучше, если ты сама их уничтожишь.

– Даешь мне вольную? – усмехнулась Кордия, беря в руки бумаги. Она быстро пробежала глазами по тексту и удивилась тому, как дорого он за нее заплатил. Свободной от работы на него она могла стать через двадцать лет или по его личному решению.

– Я бы все равно это сделал. Просто приезд твоего отца все ускорил, – признался Дор.

– Кто угодно может проговориться, о том, как я сюда попала, – подходя к камину, сказала Кордия. Она бросила бумаги в огонь и стала смотреть, как он пожирает их, как скукоживаются и темнеют края. Если бы так же в огне могло сгореть ее прошлое!

– Для всех ты была моей ассистенткой. Я никому не говорил, что…

– Штефан знает правду. Оскар и Бальтазар тоже в курсе. Для них это возможность отыграться на мне за свою боль, – сказала Кордия и, выпрямившись, подняла голову и посмотрела Дору в глаза. – Спасибо, что принес мне эти документы. Для меня это много значит.

Герцог кивнул, и они замолчали. Было слышно, как в окно стучит дождь и в камине потрескивает огонь.

– У меня есть только один вариант, чтобы ты осталась здесь, – сказал Дор. – Брак со мной. Это единственное, что я могу предложить тебе.

– Отец… отец поставил мне условие, – тихо проговорила Кордия. – И теперь я обязана вернуться, иначе пострадает близкий мне человек.

– Ты поэтому плакала?

– У тебя привычка все замечать, да? – слабо улыбнулась Кордия. – Я знаю, что виновата перед отцом, но не думала, что он так поведет себя со мной. Что ж… мне снова придется пить солнечный чай и много спать.

– Если ты выйдешь за меня, то по закону не сможешь уехать! – горячо проговорил Дор. Кордия покачала головой.

– Я благодарна тебе за это предложение, но не могу его принять, – мягко сказала она. – Мне придется вернуться в Кассию.

– Но это самоубийство!

– Я знаю.

– Чем тебе угрожал отец? – спросил Дор и забывшись, двинулся на полшага вперед. Кордия отступила назад. – Скажи, возможно, я смогу придумать выход.

– Я не могу с тобой об этом говорить. Пожалуйста, не настаивай. Давай сменим тему. Тем более, есть одна важная вещь, о которой ты должен знать, – сказала Кордия и ее охватило волнение. Хватит ли у нее сил произнести это? Дор плотно сжал губы, не сводя с нее глаз.

– Ну же, не тяни, – видя, что она молчит, раздраженно бросил герцог.

– Грега убил Штефан, – выдохнула Кордия и устало опустилась в кресло.

Глава 5. Чужие секреты |Бальтазар

Бальтазар замер, стараясь оценить физическую силу того, кто стоял за спиной. Он вслушивался в дыхание, в тепло, исходящее от тела. Мужчине больше сорока, средний, коренастый. Вряд ли хороший боец, учитывая тяжело дышит.

– И куда же ты хочешь меня пригласить? – медленно поднимая руки, произнес Бальтазар.

– Хватит болтать! – рявкнул мужик. Он попытался ударить его по шее, но вышло неуклюже. Бальтазар успел увернуться, пригнулся и, сделав резкий выпад, выбил из рук незадачливого слуги нож, затем двумя ударами свалил его с ног и, схватив за ворот, несколько раз приложил о землю. Выпрямившись, вытер мокрое от дождя лицо, подобрал с земли оружие и поморщился от того, какой это грубый самодел. Было бы грустно умереть от такого. Брезгливо спрятал его в голенище сапога и рывком поднял слугу на ноги. Тот хрипел, из разбитого носа текла кровь.

– А теперь ты проведешь меня в дом и познакомишь со своими хозяевами, – сказал Бальтазар и, обхватив его за плечи, толкнул вперед.

***

Они обошли дом, и подойдя к двери, Бальтазар достал из кармана слуги ключ.

– Заорешь – убью, – зловещим шепотом, предупредил он. Слуга понимающе кивнул. Бальтазар чувствовал, как тот дрожит. Это его позабавило и даже подняло настроение. Ему нравилось, когда его боялись.

Дверь тихо скрипнула, и они вошли внутрь. Слабый свет от свечей резанул по глазам Бальтазара, привыкшим к темноте. Он заморгал, чтобы быстрее к нему адаптироваться.

– Дрис? – раздался мелодичный голос Оскара. – У тебя все в порядке?

Бальтазар оттолкнул незадачливого Дриса, вошел в комнату и огляделся. Бледный парнишка, лежавший на кровати, испуганно вытянул шею, увидев его. Убийца короля, живой, и даже вполне прилично выглядящий. Да, лицо еще опухло и посинело, но это все же лучше, чем если бы он был мертвецом. Похоже, судьба решила сделать ему подарок!

Бывшему разбойнику даже стало теплее. Он посмотрел на кресло, в котором сидела рыжая девушка – та, что сперва жила в замке герцога, а потом стала служанкой Кордии. Кажется, ее зовут Грета.

Оскар медленно поднялся и шагнул навстречу Бальтазару. На нем был расшитый халат длиной в пол, светлые волосы гладко зачесаны назад. В руках – книга, судя по гербу на ней, взятая в королевской библиотеке.

– Итак, здравствуйте, господа! – широко улыбнувшись, сказал Бальтазар. Улыбаться было тяжело, его била дрожь от промокшей насквозь одежды, и губы не желали ему подчиняться. – Августин, как чувствуешь себя после смерти? Не перегрелся в чистилище?

– Генерал королевского сыска, – с усмешкой произнес Оскар и передал книгу Грете. – С чем пожаловал?

– Да вот, проходил мимо, решил зайти и узнать, как здоровье Августина, – откидывая назад мокрую челку, сказал Бальтазар. – Уверен, Дор будет очень рад снова видеть его, особенно в кандалах и по пути на эшафот.

– Чего ты хочешь, Бальтазар?

– Ты хочешь сразу перейти к делу? А как же прелюдия? – вскинув брови, рассмеялся Бальтазар. – Расслабься, мы же не первый день знакомы! Мне, вот, очень интересно, зачем тебе этот парнишка? Ведь не просто же так ты рисковал жизнью, чтобы вытащить его из тюрьмы. Я слышал о несчастном случае… Не все поверили в него, кстати. А теперь у меня и доказательство есть, причем живое.

– Ты нас сдашь? – подал голос Августин и попытался сесть. Грета тут же кинулась к нему и помогла это сделать, придерживая за плечи.

– Мой статус не позволяет мне поступить иначе, – с напускной грустью сказал Бальтазар. Он стянул с себя мокрый мундир и устроился на полу возле огня.

– Ты же понимаешь, что при таком раскладе, можешь выйти отсюда только мертвым? – спросил Оскар, пристально глядя на него.

– Ошибка первая – угрожать мне, – сказал Бальтазар, вытягивая ноги. – Грета, помоги мне снять сапоги: не хочу завтра залить дворец соплями. Оскар, ты купил целую корзинку еды! Бутылки вина там не найдется?

– Не боишься, что я туда плесну яда? – спросил Оскар.

– Вряд ли ты держишь такие вещи под рукой, если только не собирался отравить еще кого-то, кроме меня, – ответил Бальтазар, с удовольствием наблюдая, как Грета его разувает. – Твоя хозяйка знает, где ты проводишь ночь? Или постой… может, она сама тебя сюда прислала?

Грета промолчала, лишь ее щеки стали пунцовыми. Она отставила его сапоги в сторону и поднялась с колен. Бальтазар отметил про себя, что она хорошенькая, и он был бы не прочь затащить ее постель, но судя по той злости, с которой она на него смотрит, это будет хлопотно. Вряд ли эта девица сама кинется ему на шею, а принуждения в делах интимных он не терпел.

– Не стоит впутывать сюда Кордию, – холодно сказал Оскар.

– Ошибка вторая – держать меня за идиота, – произнес Бальтазар, глядя на огонь. – И да, я в курсе о происхождении Кордии, как и ты, милый Оскар. Вот та самая причина, по которой ты спустил на спасение этой девчонки половину своего состояния. Ты покупал не ведьму, а принцессу, полезное вложение для счастливого будущего. Жаль, что ты его не использовал.

– Ты для меня не настолько близкий друг, чтобы я с тобой откровенничал, – сказал Оскар и покосился на Августина, который сидел бледный, словно полотно. Бальтазар догадался, что парнишка ни о чем из этого не знает.

– Не хочется пугать, но дружить тебе со мной придется, – миролюбиво сказал Бальтазар. – Иначе все узнают твою тайну, а она ведь не только твоя, правда?

– Никто не знает, что ты здесь, – беря меч, сказал Оскар. – И твоя смерть мало кого огорчит.

– Оскар! – взволнованно прошептал Августин. Грета села рядом с ним и обняла его за острые плечи.

– Девочкам лучше отвернуться, – сказал Бальтазар и, упершись обеими руками в пол, откинулся назад. Он намеренно открывался перед Оскаром, провоцировал его, хотя понимал, что подвергает себя опасности. Тайна барона может стоить очень дорого и его жизнь перед ней ничего не значит. – Ну же, не медли! Всего один удар, и мы долго не увидимся. Хотя после того, что ты сделаешь – вряд ли.

Оскар шагнул к нему и острие его меча коснулось груди Бальтазара. Одно движение барона, и он с легкостью пронзит ему сердце. Он поднял глаза и с улыбкой посмотрел на своего убийцу. Их взгляды встретились, и он заметил, как рука того слегка дрогнула. Непросто убить человека, когда смотришь ему в глаза. Для этого надо быть настоящим ублюдком.

– Это твои последние слова? – неожиданно спросил Оскар. Он колебался, ему нужно было еще несколько секунд, чтобы принять решение. Такой вывод сделал из его поведения Бальтазар.

– Не хотелось бы. Люблю поговорить. – Сохранять спокойствие было все сложнее. Бальтазару хотелось выбить меч из руки барона, а его самого скрутить, заставить уткнуться лицом в пол. Тогда бы адреналин перестал жечь ему вены, и он больше не чувствовал себя уязвимым.

– Удиви меня, и я сохраню тебе жизнь.

– Ты не думал, что я могу быть тебе удивительно полезен?

Рука Оскара дернулась, и клинок слегка царапнул кожу Бальтазара. Пара капель крови заалели на белой рубашке. Барон отшатнулся назад, увидев это, и опустил меч. В его лице читались обескураженность и облегчение. А потом он рассмеялся.

***

Бальтазар проснулся от того, что хлопнула дверь. Он приподнялся на локте и, увидев вокруг незнакомую обстановку, в первый момент оторопел. Ночь он провел на подстилке из сена, укрытый чьим-то плащом, и не где-нибудь, а на чердаке. В памяти Бальтазара всплыло, как они с Оскаром пили вино, сидя на полу. Отбросив от себя тяжелую ткань, он увидел, что на нем поношенная крестьянская рубашка и такие же штаны. Все-таки хозяин оказался гостеприимным, пожалел его и дал сухую одежду.

Вскочив на ноги, Бальтазар подошел к лестнице, чтобы спуститься вниз, когда до него долетел знакомый женский голос.

– Как Августин? – спросила Кордия.

– Лучше, тебе не о чем беспокоиться, – ровным, слегка сонным голосом ответил ей Оскар. – Грета ему очень помогает. Вы не встретились на дороге? Она полчаса как уехала во дворец.

– Нет, мы не виделись, – глухо ответила Кордия и Бальтазар понял, что она чем-то расстроена. Его губы тронула злорадная улыбка. – Зато я вчера говорила с нашим отцом. После свадьбы я возвращаюсь в Кассию.

– Вот тьма! – пробормотал Оскар.

– Августин, проснись, – проговорила Кордия, и ее голос стал глуше: видимо, она прошла в глубь комнаты. Вот досада! Ему нужно знать, о чем они будут говорить. Бальтазар стал на цыпочках спускаться вниз, то и дело замирая и вслушиваясь в происходящее внизу.

– Кордия…Тебе же опасно здесь находиться! – беспокойно затараторил Августин.

– Я была осторожна, – без особой уверенности сказала Кордия. – Мне нужно с тобой поговорить. Скажи, как давно ты покинул Кассию?

– Полгода назад, а что?

– Что на тот момент было с моей мамой?

– С ней все было в порядке. Все как обычно: чаепитие, благотворительность, – торопливо проговорил Августин. – Она была здорова и не выглядела грустной.

– Отец сказал, что она больна? – спросил Оскар.

– Он сказал, что отправил ее в Дом Света, – сказала Кордия, и в ее голосе прозвенели слезы. – Вы ведь понимаете оба, что это значит?

Бальтазар невольно выгнул бровь, пытаясь осознать услышанное. Отец? Оскар назвал первого лорда отцом или он что-то не так понял?

– Она там уже пару месяцев, – хмуро откликнулся Оскар. – Мне написала об этом моя мать.

– И ты молчал? – с негодованием воскликнула Кордия. – Как ты мог не сказать мне об этом?

– Не было подходящего момента, – ответил Оскар. – Да и что бы ты могла сделать?

– Речь идет о моей матери! – вскинулась Кордия. – Неужели ты думаешь, я бы не придумала варианта?

– Предложила бы Дамьяну ввести в Кассию войска? – фыркнул Оскар.

– Ты хочешь быть моим братом или врагом? – с гневом произнесла Кордия, и Бальтазару даже показалось, что он видит, как она дрожит от ярости.

– Ладно, прости. Я покажу тебе те письма, что прислала мне мать. Не хочу переврать факты, – миролюбиво произнес Оскар. – Раданелла, вроде, стала ходить к какой-то гадалке и видеть вещие сны.

– Ты не можешь вернуться в Кассию! – встревоженно сказал Августин. – Там все очень плохо… Людей постоянно тестируют на магию. Те, кто приезжают, должны пройти испытание. Если ты обладаешь магией, но подданный другого королевства, въезд запрещен. Если кто-то сказал нечто такое, что сбылось, за одно это человека могут упечь в Дом Света. Отец задался целью уничтожить всех, в ком есть хоть одна искра этой силы. И его уже никто не остановит.

– Так уж и никто! – усмехнулся Оскар.

– Я не имел ввиду убийство, – сказал Августин.

– Я тоже.

«Твою же мать! – мысленно простонал Бальтазар. – Что за детский лепет!»

– Мне нужно вытащить маму из Дома Света до того, как отец прикажет ее казнить, – после долгой паузы, сказала Кордия. У Бальтазара от неудобной позы разболелась спина, а еще замерзли ноги, и он хотел, чтобы эта ведьма убралась, наконец, отсюда.

– Боюсь, наш опыт по вытаскиванию узника из заключения там не сработает, – вздохнул Оскар. – Я сам не был в Доме Света, но слышал, оттуда никому не удалось сбежать.

– Я не позволю тебе вернуться домой! – решительно сказал Августин.

– Мы можем оказаться в Касталии только в одном статусе, – медленно проговорил Оскар. – Как захватчики.

Кордия ничего на это не сказала, но ее молчание значило куда больше слов. Бальтазар закусил губу и весь превратился в слух, боясь пропустить что-то важное, но услышал только звук хлопнувшей двери. Принцесса покинула дом.

Бальтазар вернулся на чердак и упал на сено. Замотался в плащ и закрыл глаза. На лестнице послышались шаги. Оскар – ну кто бы сомневался! Позволил своей сестре быть откровенной, а потом решил проверить, не подслушал ли он чего. Очень мило, ничего не скажешь!

– Я собираюсь во дворец. Ты со мной? – толкнув его мыском сапога в плечо, спросил Оскар. Бальтазар открыл глаза и посмотрел на барона. Тот едва заметно улыбался, но взгляд его оставался настороженным.

– Хочешь прикончить меня по дороге?

– Ты сам подкинул мне эту идею.

– Спешишь встретиться с папочкой? – поднимаясь, спросил Бальтазар и тут же получил резкий удар в живот.

– Больше никогда не смей говорить со мной об этом, – холодно сказал Оскар и ушел, оставив Бальтазара приходить в себя от боли и неожиданности.

Глава 6. Подлый удар |Дор

Дор внимательно смотрел на Кордию, анализируя услышанное. Грега убил Штефан. Правда, которую он так не хотел принимать, с которой ему будет больно смириться.

– Как ты об этом узнала?

– Когда ты попросил меня посмотреть посмертные воспоминая Бернарда, у него под рукавом я нашла бусину, – медленно проговорила Кордия, и Дор вздрогнул. – Я не могла вспомнить, где ее видела и показала Мариану. Тот считал с нее воспоминания и сказал, что она принадлежит Штефану.

– Это она? – Дор вытащил из кармана черную бусину с гравировкой и показал ее Кордии. Та кивнула. – Эту безделицу я подарил Альбе, когда мы еще были подростками.

– Дор, мне очень жаль, – мягко произнесла Кордия. – Что теперь будет со Штефаном?

Дор пожал плечами и медленно прошелся. Ворон слетел с его плеча и уселся на изголовье кровати. Герцог даже испытал облегчение от того, что птица покинула его.

– У нас нет доказательств его причастности ни к убийству Грега, ни к убийству Бернарда, – вздохнул Дор, крутя в руках бусину. – И я никогда не видел это украшение на самом Штефане. Что, если его подбросили, чтобы пустить нас по неверному пути?

– Но Мариан…

– Он теперь не сможет свидетельствовать.

– Надеюсь, ты не думаешь, что я из мести решила оговорить Штефана, – сказала Кордия. Дор обернулся и посмотрел на нее. Она выглядела уставшей, глаза у нее были красные, заплаканные, а на искусанных губах блестели капельки крови. Он никогда не видел ее такой сломленной. Ему даже показалось, что она стала меньше ростом. Или все дело в том, что большое кресло, в котором она сидит, делает ее такой?

– Конечно, нет.

– Что, если того человека… – начала Кордия и запнулась. – Лазутчика, которому отрубили голову, тоже убил Штефан?

Дор замер на месте. Он смотрел в пол, разглядывая замысловатый узор на ковре, и перебирал в памяти детали того вечера. Сколько с него прошло? Чуть больше недели? А по ощущениям – месяц. Перед глазами всплыло, как они вошли в трактир, как Штефан сразу же сговорился с девицей легкого поведения в красном платье. И когда все случилось, он был с ней. Но правда ли это? У него было достаточно времени, чтобы убить лазутчика, умыться и как ни в чем не бывало вернуться в трактир. Ему тогда даже в голову не пришло, что его нужно подозревать. Вот только какой у него был мотив? Для чего все это самому Штефану? На кого он работает?

– Я проверю твое предположение, – сказал Дор, твердо решив снова вернуться в тот трактир и допросить девицу в красном. Кордия кивнула.

– Я хотела тебя попросить… – сказала она и поднялась. – Будь помягче с леди Мальвиной.

– С чего вдруг такая забота? – резко спросил Дор.

– Мой отец использовал ее, обманул, – вздохнув, сказала Кордия. – И мне ее жаль.

– И совершенно напрасно! Как бы твой отец ни задурил ей голову, предавать или нет, было только ее решением и она должна нести за него ответственность. Больше ничего не хочу об этом слышать! – раздраженно бросил Дор. Кордия ссутулилась и промолчала. Ему захотелось подойти к ней и обнять, зарыться лицом ей в волосы и слушать, как бьется ее сердце.

– Я с утра хотела бы покататься верхом… – робко проговорила Кордия. – Это возможно?

– Конечно. Хочешь составлю тебе компанию?

– Нет, мне бы хотелось побыть одной, – торопливо сказала Кордия, и Дор заподозрил ее в новой авантюре. За этой девушкой нужен глаз да глаз. – Надо привести мысли в порядок.

Дор кивнул и, не прощаясь, покинул покои. Он разыскал капитана Лукаса и приказал ему съездить в трактир и допросить девицу в красном. И если она даст интересные показания, привезти сюда.

Лежать в постели без сна было для Дора обычным делом. Он мог часами ворочаться, ища удобную позу, в которой его тело могло бы расслабиться, и не находил. Засыпал уже от усталости и, конечно же, не высыпался.

Перевернувшись на спину и сложив руки на груди, Дор прислушался к дождю, стучавшему в окно. Звук, призванный убаюкивать, раздражал. Ему хотелось полной тишины, той, которая оглушила бы его, заставив карусель из мыслей остановиться. Перед глазами мелькали картинки из предыдущего дня: то первый лорд Кассии, то Мариан, неподвижно лежащий на полу, то Лейф, заставивший его поклясться в верности. Но все это вытеснял образ Саболы. Его голос продолжал звенеть у него в ушах, и он опасался, что начал сходить с ума.

«Убей Кордию, и ты освободишься от проклятия. Принеси мне ее сердце, и ты станешь свободным», – набатом звучало у него в голове.

«Это не может быть магическое влияние, – напомнил себе Дор. – В Узкой башне стоит защита, Сабола не смог бы оттуда воздействовать на меня. Это всего лишь мое воображение».

Убеждения не помогли, и в этот момент, он был даже солидарен с отцом Кордии, что магии нет места в этом мире, невозможно спокойно жить, когда в любой момент кто-то может вторгнуться в твой разум и посеять семена своего влияния. А вдруг он не сможет устоять? Что, если чужое желание возьмет верх? Ему стало по-настоящему страшно. То, чем искушал его Сабола, было для него очень болезненным.

Семь лет он не мог никого коснуться, дистанция между ним и людьми стала его приговором, а страх, что он случайно убьет кого-то, не отпускал его даже во сне. И с каждым годом эта ноша становилась для Дора все тяжелее, а воспоминания о том, что он уже сделал, превращались в черное клеймо, которое, разрастаясь, отравляло ему душу. Если бы не Дамьян, который не испугался, как все остальные, его проклятия, он так и жил бы в своем замке отшельником. Но король решил иначе: «Раз мы оба прокляты, значит, должны держаться вместе». И Дор всю жизнь будет благодарен ему за это решение.

Предложение Саболы не могло исправить его прошлых ошибок, но давало шанс на счастливое будущее и, Дор никак не мог выкинуть это из головы. Где-то есть человек, который может исцелить его, но цена за встречу с ним – жизнь Кордии. Жизнь, которую он никогда не сможет оборвать, впрочем, как и любую другую, ради своей собственной.

Дор с яростью ударил по подушке. Длинные черные волосы, словно плащ, окутали его плечи. Он поймал себя на мысли, что без одежды чувствует себя неуверенно, словно теряет свою идентичность. Он выбрался из постели и, подойдя к окну, распахнул его.

Из-за визита Первого лорда разговор с Диленой пришлось перенести, и это тревожило Дора. Из последних донесений с границы было ясно: драммарцы не собираются держать слово и сохранять нейтралитет. Сама принцесса просила помощи и плела интриги с правителем Истраты. Она предлагала ему приплыть на корабле и забрать ее прямо из-под венца. Дор подошел к столу и, вытащив из ящика ларец с письмами, нашел там письмо Дилены. Перечитал его и задумался.

В день свадьбы Дилены и Дамьяна должен быть подписан мирный договор, обязательное условие которого – отказ в помощи врагам, (по умолчанию, подразумевалась Касталия). Но что, если драммарцы используют свадьбу для своих целей? Добиться не мира, а, например, захватить власть. Поэтому на границе так неспокойно и, возможно, по этой причине, первый лорд, которому так мерзко находиться среди людей, владеющих магией, приехал сюда.

От собственных подозрений Дору стало нехорошо. Он уже отдал распоряжение привести в боевую готовность корабли и заблокировать любое судно, идущее под флагом Истраты. Ему захотелось пойти к Мариану и обсудить это, но уже потянувшись к одежде, он вспомнил, что его покоями теперь стала Узкая башня. Тьма! Герцог не знал, как вытащить его оттуда. Но и смириться с потерей близкого человека было выше его сил. Его собственная судьба висела на волоске. Вряд ли Лейф и его мать позволят ему находиться при дворе. Он для них лишняя угроза, от которой необходимо избавиться. Сколько времени он сможет продержаться, вернее, ему позволят это сделать? И есть ли варианты переломить ситуацию? Что будет дальше, если он сейчас ворвется в спальню Лейфа и убьет его, а потом отправит следом за сыном и проклятую графиню Локк? Успеет ли он захватить власть и объявить себя королем, до того, как его прикончат? Ему нужен план и сообщники, в одиночку ему это не провернуть. Вот только на кого сейчас он может положиться? Все, кому он доверял прежде, мертвы. На миг перед ним всплыл образ Бальтазара. Учитывая его прошлые поступки, он мог ему довериться. Только захочет ли Бальтазар говорить с ним, после того, как он скрыл правду о смерти его сестры? Пожалуй, это нужно как можно скорее исправить.

Раздался настойчивый стук в дверь. Дор бросил взгляд на часы. Четыре утра. В такое время к нему могли пожаловать только с очень важными новостями. Герцог ломанулся к стулу, где висел его плащ, спешно набросил его на плечи и нахлобучил на голову шляпу. Прохрипел «войдите» и закашлялся.

В покои вошел капитан Лукас. Он хорошо знал правила безопасности и остался стоять у порога, держа в руках бумагу, исписанную крупным почерком.

– У меня для вас два донесения! – прогромыхал капитан. – Во-первых, во время последних испытаний подозреваемый Сабола сообщил имя того, кто купил у него магический арбалет. Это Штефан Райт.

Дор вздрогнул от последних слов капитана и понадеялся, что широкий плащ скрыл его внезапную слабость.

– Мы показали изображение господина Райта слуге чародея Саболы, и тот опознал его, – бесстрастно продолжил капитан. Дор жестом приказал ему положить бумаги на стол. Капитан повиновался.

– Что еще?

– Мой человек только что вернулся из трактира, который вы указали. Провел опрос обслуги. Та девушка, о который вы говорили, Ваше высочество, была убита на следующее утро после вашего отъезда, – ответил капитан. – Кто-то проник в ее комнату и зарезал ее, когда она спала. Виновного пока не нашли.

– Понятно, – сказал Дор и зачем-то кивнул. В глубине души ему очень хотелось, чтобы его подозрения не подтвердись.

– Какие будут распоряжения по поводу господина Райта? – спросил капитан.

– А разве тут есть какие-то варианты? – пожал плечами Дор и, взяв лист с показаниями Саболы, стал его читать.

Коридор, ведущий к покоям где жил Штефан, показался Дору бесконечным. Пока он шел и его шаги эхом отдавались в мрачном пространстве, перед глазами проносились моменты, когда он считал этого человека своим другом. Их беседы за бокалом вина, шутки, не всегда добрые и приличные, которыми они подбадривали друг друга. Доверие, с которым он относился к Штефану, делясь с ним своими мыслями и планами. Он не мог понять, когда все пошло не так и Штефан выбрал другую сторону, оставив для него лишь ложь.

Остановившись перед дверью, Дор нервно сжал рукоять меча. В голове крутилась стайка слов, с которых он хотел начать разговор, но он не мог ухватиться хоть за одно из них, чтобы понять, что говорить. Выдохнув, он громко постучал, и звук отразился от стен, создавая секундный гул. До слуха герцога донеслись шаги и тихая брань. На рассвете мало кто бывает рад гостям. Дверь распахнулась, и на пороге появился растрепанный Штефан. Рыжие волосы стояли дыбом, рубашка была помятой и выглядела безразмерным мешком.

– О, это ты! – с облегчением произнес Штефан и шагнул назад. – Что, бессонница?

– Надо поговорить, – входя в покои, сказал Дор, и у него пересохло во рту.

– Я пока умоюсь и приведу себя в порядок, ты не против? – суетливо проговорил Штефан. Дор кивнул. Он смотрел, как его друг берет кувшин, льет себе воду на руку и умывается. Подозревает ли, для чего он пришел? Прикидывает, что солгать?

– Сколько лет мы с тобой вместе? – спросил Дор и внезапно охрип. Штефан поднял голову и непонимающе посмотрел на него.

– Неужели ностальгия? – криво усмехнулся он, проведя влажной ладонью по волосам. Тут же нырнул за ширму стал переодеваться. – Лет восемь, наверное. Мы познакомились, когда ты еще был здоров.

– И на каком году дружбы ты решил, что с тебя хватит? – спросил Дор. Он прислушался: минуту на минуту к покоям должны были подойти гвардейцы, которым он отдал приказ арестовать Штефана. Ему хотелось верить, что бывший друг обойдется без глупостей.

– Ты о чем? – выглянув из-за ширмы, настороженно спросил Штефан.

– Стал любовником Альбы, связался с мятежниками, убил Грега и Бернарда, подался в сообщники Лейфа, – спокойно произнес Дор, хотя его трясло, как в лихорадке. – Что тебе пообещали? Деньги, титул? Бессмертие?

– Ты бредишь! – раздраженно бросил Штефан и схватил меч. – Мы уже обсуждали эти странные идеи! Предъяви хотя бы одно доказательство моей вины!

Дор раскрыл ладонь, на которой лежала бусина. Штефан глянул на нее и передернул плечами.

– Что это? – пренебрежительно спросил он.

– Кордия нашла ее за манжетой убитого Бернарда, – сказал Дор, и Штефан рассмеялся.

– Ты веришь этой ведьме? Да она же меня ненавидит!

– То есть ты признаешь, что бусина твоя?

– Нет, конечно. Меня просто раздражает, что ты веришь какой-то девчонке, которая делала любовные привороты! Стой, так, может она тебя тоже приворожила? Вот ты и носишься с ней, как не пойми с чем! – повысил голос Штефан.

– Кордия видела бусину в моем замке, у тебя в комнате, а Мариан считал с нее последние воспоминания, – тихо сказал Дор. – Я отдал приказ арестовать тебя, Штефан.

– Этих фантазий тебе хватило, чтобы усомниться во мне? Хорош друг, нечего сказать!

– В ночь, когда мы остановились в трактире и я должен был встретиться с лазутчиком, ты не был с той шлюхой в красном платье, – сказал Дор. Он услышал шаги: по коридору шли гвардейцы. – Войдя в комнату, ты выбрался через окно, а потом так же вернулся, чтобы никто не заметил. Ей хорошо заплатил и пообещал забрать в город. Но деньги кончились, и она готова рассказать все судье.

Штефан улыбнулся, и Дор заметил, как расслабились его плечи.

– Блеф никогда не был твоей сильной стороной, Дор.

– Потому что потом ты вернулся и убил ее?

– Как же ты меня утомил! – прорычал Штефан. В этот момент дверь открылась, и в покои вошли два гвардейца. – Вот, значит, как…

– Сабола выдал тебя. Он рассказал, что ты купил у него магический арбалет. Для того чтобы убить меня, не так ли? – спросил Дор. Он кожей чувствовал ненависть, которую источал его бывший друг.

Штефан сделал шаг назад. Дор просчитал, каким будет его следующее действие, и успел отклониться, поэтому острие меча прошло между ребер, чуть-чуть не дойдя до сердца. Герцог охнул и упал на колено, зажимая рукой рану. Он поднял голову и увидел, как Штефан, ранив гвардейцев, которые пытались помешать ему уйти, выскочил в коридор.

– Взять живым! – крикнул он и ухватившись за край постели, попытался встать на ноги, но снова упал. Кто-то завопил «Герцог ранен! Срочно лекаря!».

Дор мысленно усмехнулся и его захлестнула горечь. Ему никто не сможет помочь. А паника вокруг него… Вряд ли ему станет легче умирать в присутствии других людей, которым хочется зрелища. Перед глазами все кружилось, его прошиб холодный пот. Кто-то заглядывал в покои, что-то спрашивал его, но он не разбирал слов. В ушах гудело. Ухватившись за стул, Дор поднялся. Мокрые от крови пальцы заскользили по лакированной поверхности. Он неуклюже выпрямился и стал расстегивать плащ. Боль растекалась по всему телу, дышать было больно. Ему казалось, что все его существо стало сплошной открытой раной. Кровь толчками рвалась наружу. Герцог знал, что это дурной знак.

– Дор! – донесся до него женский голос. Он повернул голову и увидел испуганную Кордию. Плащ соскользнул на пол.

– Вон! – нашел в себе силы рявкнуть Дор. – Пошла вон!

– Тебе нужна помощь! – вскинулась ведьма и сделала пару шагов к нему. Ее взгляд был прикован к груди Дора, где расплылось красное пятно крови. Дор задрожал. Что эта идиотка творит! Кордия же вскинула руки, рисуя в воздухе какой-то узор. Из-под ее ладоней вспорхнули искры и тут же превратились в тонкую золотистую нить. Дор ощутил легкий толчок в грудь и ему стало легче дышать. Его окутал аромат медовых лугов, согретый летним солнцем. Он подумал, что никогда не видел магию Мариана, даже когда она была нацелена на него. Это немного удивило его. Шум в ушах стал тише, и в голове начала крутиться только одна мысль: – если сюда сейчас войдет первый лорд, то для Кордии это будет полный провал. А она даже не додумалась дверь закрыть. Ну что за беспечность!

– Позови Грету, – прохрипел Дор. – Сейчас же!

Кордия проигнорировала его слова, продолжая колдовать. Ее губы шептали какие-то слова, взгляд был колючим и сосредоточенным. Вокруг нее танцевали разноцветные пылинки. Наверное, это тоже было частью ее магии.

В коридоре послышались шаги и чьи-то голоса. Дору показалось, что он услышал голос Первого лорда. Время на раздумья не было. Схватив со стола книгу, он швырнул ее в ведьму. Книга ударила Кордию в грудь, девушка вскрикнула и упала на спину. Сияние вокруг нее тут же померкло, золотая нить рассыпалась мелкими песчинками. У Дора снова сбилось дыхание, а в ушах зазвенело. Но все это перестало иметь значение, когда на пороге покоев возник Лорен. Он окинул взглядом помещение и, увидев герцога, удивленно вскинул бровь.

– Кажется, вам нужна помощь.

– Обойдусь, – сквозь зубы процедил Дор, мечтая, чтобы Лорен убрался. Первый лорд, кажется, пропустил его слова мимо ушей и протянул руку Кордии. Девушка выглядела обескураженной, словно ее среди ночи выбросили из постели на улицу. Непонимающе посмотрев на отца, она медленно оперлась на его руку. Дор на миг испугался, подумав, а не повредилась ли она рассудком из-за того, что магический обряд был прерван.

– Дорогая, тебя всегда пугал вид крови, – мягко проговорил Лорен, гладя дочь по плечам. Кордия в смятении посмотрела на него, а потом перевела взгляд на Дора. Она все еще не пришла в себя и пребывала в растерянности.

В покои вернулся капитан с гвардейцами. Следом за ними семенил лекарь – пожилой мужчина с белым ящичком в руках. Дор видел его несколько раз во дворце, он служил принцессе Дилене.

– Капитан, – Дор старался, чтобы его голос звучал сурово. У него внутри все дрожало, и было очень холодно. – Выведите всех из покоев. Лекарь, оставьте аптечку и убирайтесь!

Дор стянул с себя рубашку и бросил ее на пол. Опустил глаза и посмотрел на рану, оставленную Штефаном. Кровотечение остановилось, и он не сомневался в том, что эта заслуга Кордии. Без ее магии он бы уже истек кровью и умер. Теперь осталась самая малость: промыть рану и зашить. Герцог поежился от предстоящего приключения. Он никогда никого не зашивал сам, но пару раз видел, как это делали лекари. Достаточно ли этого? Впрочем, в любом случае других вариантов нет.

Промыв рану, Дор взялся за иглу. Шумно втянул в себя воздух. За окном стало светлее и дождь стих. Закусив губу, герцог сделал первый стежок и поморщился. Он пожалел, что не приказал принести вина, так бы ему было легче. Еще одно движение иглы сквозь кожу, и еще. Дор не давал себе передышки, он боялся, что если остановится, то уже не сможет закончить.

Кое-как наложив повязку, Дор без сил рухнул на кровать Штефана. Он знал, что у него не хватит сил дойти до своих покоев. Знал и то, что за дверью стоят гвардейцы и никого не пропустят. Он вспомнил Кордию, творящую магию, и тут же провалился в глубокий сон. Хотя ему показалось, что он умер.

Дор проснулся внезапно. Сердце бешено забилось, и перед глазами поплыли красные пятна. На фоне темноты, царившей в комнате, они были яркими и зловещими. Он замерз, его лихорадило. Приподнявшись, с удивлением обнаружил, что укрыт тяжелым одеялом. Кто такой бесстрашный, что отважился столь близко подойти к нему? От предположения, что это могла быть Кордия, у него на душе стало и тоскливо и сладко. Заметив в кресле чей-то силуэт, Дор напрягся.

– Какой тьмы? – прошептал он. – Жить надоело?

– Не самый банальный способ покончить с собой, согласись, – раздался низкий голос с легкой хрипотцой. Графиня Локк. – Только не в моем стиле. И ты явно не тот, с кем бы мне хотелось умереть рядом.

– И мне было бы неприятно проснуться рядом с вашим трупом, – проговорил Дор, не понимая, что эта женщина могла забыть здесь.

– Полная взаимность. – Дор не видел лица графини, но понял, что она улыбнулась. – Ты проспал целые сутки. Рядом с кроватью поднос с едой, тебе надо подкрепиться. А еще отвар из трав и мазь, с которой ты сделаешь себе перевязку.

– С чего вдруг такая забота?

– У меня на тебя планы.

– Которые, судя по всему, мне не понравятся, – усмехнулся Дор и ощутил себя в ловушке. Графиня Локк поднялась и тенью двинулась к его постели. Она взмахнула рукой и загорелись свечи. Герцог поморщился, прикрывая ладонью глаза.

– Будешь хорошим мальчиком, и я расскажу тебе, кто заплатил наемникам за смерть твоей семьи, – холодно сказала графиня.

– Что? О чем вы? – Дор рванулся вперед, но рана тут же дала знать о себе острой болью. Он упал на подушки, прижимая руку к повязке, которая стала влажной.

– Ну же, возьми себя в руки! Удел мужчины быть сильным. Не разочаровывай меня, – сказала графиня и бесшумно, как привидение, покинула покои. Дор со злостью ударил рукой по матрасу и глухо застонал. Ему нужно как можно скорее встать на ноги. Он потянулся к склянке с отваром и залпом осушил ее. Вкус был отвратительным, и герцога от него чуть не вывернуло. Отдышавшись, он покосился на еду. Есть не хотелось, но у него была цель быстро поправиться, и он заставил себя проглотить несколько ложек супа.

Глава 7. Ведьмин чай |Кордия

Кордия не понимала, что происходит. Перед глазами был туман, мысли путались. Сознание прояснилась, но на такой короткий миг, что она не могла за него ухватиться. Последнее ощущение, которое помнило ее тело – магия исцеления, а потом сильный удар в грудь. А дальше – все будто под водой. Кто-то вел ее, крепко держа за плечи. Ведьма машинально переставляла ноги, которые казались ей тяжелыми и непослушными. Ее о чем-то спрашивали, но она не понимала значения слов.

Кордию усадили, и ее губ коснулось что-то холодное. Оно обожгло горло и ледяным комом прокатилось по пищеводу. Девушка закашлялась, и из глаз у нее брызнули слезы. Ее затрясло, и она словно проснулась. Испуганно захлопала глазами и, подняв голову, увидела перед собой отца. Он внимательно смотрел на нее, сжимая в руках золотистую фляжку. Было в его взгляде что-то такое, что у Кордии по коже побежали мурашки. Судья, который вынес ей смертный приговор, смотрел на нее так же.

– Что случилось? – прокашлявшись, спросила она.

– Ты мне скажи, – ровным тоном сказал Лорен. Его светлые волосы были растрепаны, половина пуговиц на рубашке расстегнута. Можно было подумать, что некое неожиданное событие вытащило его из постели.

– Я услышала крики, – сказала Кордия и сглотнула. – А дальше не помню…

– Помощник герцога напал на него, – небрежно сказал Лорен. – Ранил в живот и сбежал.

– Дор жив? – вскинулась Кордия и попыталась встать. Отец положил ей руки на плечи, удерживая на месте. – Папа, он жив?

– Когда я уводил тебя, герцог дышал, – сказал Лорен, глядя Кордии в глаза. На чем он хочет подловить ее? Что она такого сделала? Догадка ослепила ее: она использовала магию, чтобы помочь Дору, и отец застал ее за этим. Вот почему он так странно смотрит на нее. Ей стало холодно и захотелось забиться под кровать.

– Я ничего не помню, – сказала Кордия, сцепив пальцы, чтобы они не дрожали.

– Ты была без сознания. Возможно, когда падала, ударилась головой.

– Что ты мне дал? – спросила Кордия, чувствуя странные изменения в теле. Ей вдруг стало так жарко, словно ее кровь закипела.

– Ведьмин чай, – сказал Лорен и улыбнулся уголками губ, словно был очень доволен собственным решением. Кордии показалось, что на нее обрушились небеса. Вряд ли она сможет противиться приступу судорог и конвульсий, которые вызывает этот напиток у всех, кто владеет магией, и тогда отец все поймет и убьет ее.

– Зачем? – прошептала она, сжимая пальцами ткань платья.

– Состояние, в котором ты была, вызвало у меня подозрение, и я решил, что их надо развеять как можно быстрее, – сурово сказал Лорен и положил ей руку на лоб. Усмехнулся и сделал шаг назад.

– Ты всегда этот чай с собой возишь? – пробормотала Кордия, чувствуя, что вот-вот потеряет контроль над собой.

– Ну, я же приехал в логово зверя – не могу же я быть безоружным? – улыбнулся Лорен.

– Зачем ты вообще сюда приехал, учитывая твою ненависть к магии? Ведь здесь она часть жизни, – тихо сказала Кордия. Перед газами все плыло, она обхватила себя руками, сдерживаясь, чтобы не начать раскачиваться из стороны в сторону.

– Очень скоро все изменится.

– О чем ты?

– Если пройдешь испытание, узнаешь, – ответил Лорен и посмотрел на часы.

– А если нет?

– Думаю тогда, ты не вернешься со мной домой. Твоя могила будет здесь, – спокойно проговорил Лорен, словно речь шла о покупке новых сапог, а не о жизни его дочери. Кордии становилось все хуже. Она старалась призвать свою магию, чтобы та нейтрализовала яд, но магия, не желала ей подчиниться. Еще чуть-чуть, и все будет кончено. Можно даже расслабиться и смириться с неизбежным.

Дверь без стука открылась и в покои вошел Лейф. Кордия моргнула, не веря своим глазам. Что он здесь делает?

– Мне сказали, что тебе стало дурно, – подходя к ней, сказал он. Потом обернулся и посмотрел на Лорена. – Прошу прощения, если помешал вашей беседе. Кордия, сейчас придет доктор, чтобы осмотреть тебя.

– Она в порядке, – резко сказал Лорен.

– Я хочу, чтобы гостям в моем доме было хорошо, – пропуская его слова мимо ушей, сказал Лейф. Он приблизился к Кордии и коснулся рукой ее щеки. – Дор сказал, что ты сильно ударилась головой.

Кордия подняла голову и непонимающе посмотрела Лейфу в глаза. Тот едва заметно улыбнулся. Он спасал ее. Понимал, что происходит, и старался защитить. Раздался короткий стук в дверь и Лейф милостиво разрешил войти. Перед Кордией вырос долговязый молодой человек с бледным лицом. Она догадалась, что он теперь будет вместо Грега. Он взял ее за запястье и стал вслушиваться в пульс.

– Лорен, пойдемте, – подталкивая Первого лорда в спину, ласково проговорил Лейф. – Не будем смущать Никандру.

Кордия проводила мужчин взглядом и еле сдержала вздох облегчения. Ее начало трясти еще сильнее. Приступ должен вот-вот начаться. Ее вырвало. Лоб покрылся испариной, она не могла контролировать хаотичные движения тела и чувствовала себя марионеткой невидимого кукловода.

– Что вы принимали? – строго спросил доктор, посмотрев на лужу на полу.

– Ведьмин чай… – просипела Кордия, заваливаясь на бок. Она сомневалась, что местный доктор знает, что это такое, но по тому, как изменилось его лицо, поняла, что он в курсе.

– Я должен пустить вам кровь, – торопливо сказал доктор, доставая из саквояжа скальпель. – Это облегчит ваше состояние.

Кордия смотрела, как лезвие режет ей кожу и алая кровь стекает в лоток. С каждой потерянной каплей ей становилось легче. Жар отступал, в голове светлело. Перед глазами снова и снова всплывал Дор, прижимавший руки к окровавленной рубашке. Только бы он был жив. Только бы с ним все было хорошо. Ослабев, Кордия провалилась в забытье.

***

Первое что ощутила Кордия, проснувшись, – боль в руке, туго перебинтованной после кровопускания. Доктор сказал, снять повязку через час, но она уснула. Кое-как разобравшись с узлами, Кордия сняла бинт и провела пальцами по поврежденной коже. То, что случилось ночью, казалось ей дурным наваждением. Она сползла с постели и, пошатываясь, пошла умываться. Несколько раз позвала Грету, но та не откликнулась: видимо, еще не вернулась. Отсутствие служанки вызвало у Кордии легкое раздражение. Даже самое простое действие давалось ей с огромным трудом. Но несмотря на плохое самочувствие, она решила не отказываться от поездки к братьям. Неведенье убивало ее.

Переодевшись в теплое платье и убрав волосы в простую косу, Кордия выскользнула в коридор, неся в руках меховой плащ. Она дошла до покоев герцога, возле которых стояли гвардейцы.

– Вам нельзя туда, ваша светлость, – строго сказал молоденький парень с усами. – Герцог отдал приказ не пускать вас.

– Вы знаете, как он? – с надеждой спросила Кордия.

– Его высочество жив. Что-то передать ему?

– Что его запреты вызывают у меня изжогу, – вздохнула Кордия и двинулась к лестнице.

***

В конюшне было тихо и тепло. Кордию мгновенно разморило, и веки ее, казалось, налились свинцом. Захотелось упасть в сено и уснуть. Она мотнула головой, желая прогнать сонливость. Отрава и потеря крови делали ее слабой и вялой. Кордия с опозданием подумала, что надо было поесть, хотя вряд ли кусок полез бы ей сейчас в горло. Конюх повел лошадь на улицу, и она двинулась следом за ними. Замешкалась и на выходе столкнулась с Лейфом.

– Что ты здесь делаешь? – вырвалось у Кордии, прежде, чем она поняла абсурдность своего вопроса.

– Решил покататься верхом, – ответил Лейф и кивнул в сторону лошади, которую другой конюх вел в стойло. – Мне нужно было подумать.

Кордия стиснула пальцы. Лейф всегда любил лошадей – пожалуй, намного больше, чем кого-то из людей.

– Один, без свиты? – усмехнулась Кордия, окидывая Лейфа взглядом. На нем был короткий меховой плащ, на ногах – высокие сапоги для верховой езды. Черные волосы, чуть влажные от моросящего дождя, волосы гладко зачесаны назад. От него пахло мхом и лесом.

– Не привык еще к ней, – ответил Лейф. Кордия смотрела на него и снова узнавала в нем того парня, в которого влюбилась. Спокойный, простой, искренний… ностальгическое чувство мягкой волной обдало ее с головы до ног. – Мать, конечно, будет ругаться. Она хочет, чтобы все было правильно.

– Но король ведь ты, – выпрямившись, сказала Кордия.

– С виселицы на трон… Сказочное приключение! – улыбнулся Лейф, и его глаза заблестели. – Не могу отделаться от ощущения, что за мной вот-вот придут и все закончится.

– Спасибо за вчерашнее, – тихо сказала Кордия. Он сделал шаг к ней и коснулся рукой ее щеки. – Как ты узнал, что мне нужна помощь?

– Я видел, как ты пыталась спасти Дора, – прошептал Лейф, глядя ей в глаза. Его горячее дыхание скользнуло по ее губам. – Твой отец как раз подходил к покоям, и я подумал, что он тоже все понял. Я не мог тебя потерять, понимаешь?

– С-спасибо, – Кордия едва выдавила из себя это слово. От близости Лейфа сердце бешено колотилось. Он взял в руки ее лицо и поцеловал в губы. Она ответила ему, сама не понимая, как решилась на это, после всего, что случилось. Одну руку он запустил ей в волосы, другой обнял за талию и притянул к себе. Ей показалось, что они вернулись в прошлое: те же запахи и звуки вокруг. Сколько времени там, в Кассии, конюшня была их тайным убежищем для свиданий. Образ убитой Мины, всплывший перед внутренним взором Кордии, мгновенно отрезвил ее. Она прервала поцелуй и отвернулась.

– Пришлю вечером за тобой слугу, – сказал Лейф, не спеша выпускать ее из объятий.

– Я не приду, – сказала Кордия, убирая его руки со своей талии.

– Ты не можешь отказать королю.

– Королю не могу. – У самого выхода Кордия обернулась и посмотрела на Лейфа. – А тебе я говорю «нет». Между нами больше ничего не будет.

– Я в этом не уверен, – сказал Лейф, но привычного пафоса в его голосе не было. Кордия пожала плечами и вышла на улицу.

***

Добраться до дома, где поселились братья, оказалось для Кордии подвигом. Она с трудом держалась в седле, ее клонило в сон. Она чувствовала себя вялой и больной: ведьмин чай все еще отравлял ее организм. Если ее увидит отец, то все поймет. Впрочем, он уже и так все понял. Ему только нужны доказательства своих подозрений, чтобы судить ее по-настоящему. Она вспомнила, как он обошелся с мамой, и ее охватила злость. Через что ей пришлось пройти по его вине! В том, что отец может быть очень жестоким, Кордия никогда не сомневалась, но ей хотелось верить, что на их семью его жестокость не распространяется. Как же она ошиблась!

Кордию встретил хмурый слуга. Она отдала лошадь на его попечение и поднялась на крыльцо. Постучала в дверь, и она тут же открылась. На пороге стоял бледный и не выспавшийся Оскар. Он пропустил ее в дом и помог снять плащ. Взгляд девушки упал на высокие сапоги, стоявшие на ящике. Она узнала их, хотя таких, наверное, сотни, но именно эти с трещинкой, похожей на змейку, она видела всего пару дней назад, когда ее везли в тюрьму. Сапоги Бальтазара. Какой тьмы они стоят здесь? Она подняла взгляд на Оскара, и тот прижал палец к губам. Значит, ее догадка верна. От страха, что за этим может последовать, у Кордии перехватило дыхание. Она согнулась, стараясь втянуть в себя воздух. Оскар взял ее за плечи и посмотрел в глаза.

– Ни о чем не беспокойся, – прошептал он. Кордия с недоверием посмотрела на него, но предпочла кивнуть. Спазм немного ослаб, и она смогла вдохнуть. Оскар протянул ей стакан с вином, но она покачала головой.

– Отец накачал меня ведьминым чаем. Мне нельзя, – одними губами, прошептала она. Лицо Оскара исказила болезненная гримаса. Он сгреб Кордию в охапку и поцеловал в макушку. Она тихо всхлипнула, и слезы сами покатились из глаз. Стараясь взять себя в руки, она отстранилась от брата и вытерла мокрые щеки.

– Как Августин? – спросила Кордия. Оскар кивнул в сторону комнаты, и она пошла следом за ним.

***

Разговор с братьями еще сильнее расстроил Кордию. В глубине души она надеялась услышать, что с мамой все хорошо, что отец просто соврал ей, желая манипулировать ее чувствами. Но нет, все оказалось правдой. Она была зла на отца, ее сжигала ненависть, а в ушах продолжали звенеть слова Оскара «Мы можем вернуться туда только как захватчики». Пойти войной против отца? Но как? Кордию ужаснуло, что она всерьез рассматривает такую возможность.

Въехав на территорию дворца, она спешилась и отдала поводья подбежавшему слуге. Поправила волосы, выбившиеся из прически, и глубже надвинула капюшон. Ей не хотелось, чтоб кто-то узнал ее и подошел к ней с разговором. От галопа, которого она придерживалась большую часть поездки, у нее раскраснелось лицо и начала ныть спина. С трудом поднявшись по крутым ступенькам, Кордия прошла по коридору, ведущему в Яблочную залу. Там она застала Грету, сидящую в одиночестве за столом. Служанка вяло помешивала ложкой суп, устремив рассеянный взгляд на висящую на стене картину. Кордия села напротив нее и внимательно посмотрела на Грету.

– Ты знаешь о том, что случилось с Дором?

– Весь дворец гудит об этом! – вздохнула Грета. – Я уже заходила к нему. Графиня Локк была со мной. Мы сделали ему отвар и немного поработали магией. Он не тот, кого можно исцелять без опаски.

– Как он?

– Плохо, но уже не смертельно.

– Где ты была вчера?

– Сперва в лесу, лечила Мариана, – глухо ответила Грета. – Он очень, очень слаб. Когда его привезли в Башню, наша связь прервалась, но он сегодня снился мне. Он умирал во время пыток, но что-то вернуло его.

– Талика, скорее всего это она, – задумчиво откликнулась Кордия. – В прошлый раз она не дала ему умереть.

– Мы должны найти способ помочь ему, – тихо проговорила Грета. Кордия кивнула, хотя у нее не было ни одной идеи, как это можно сделать. – Но здесь, во дворце, нам нужен еще один целитель. Я попросила об этом графиню Локк, и она согласилась. Завтра сюда придет военный чародей, который занимался целительством на границе. Сейчас опасно брать кого-то из гражданских.

Кордия не могла отделаться от ощущения, что она что-то упустила.

– А где ты была утром? Конюх сказал, что ты решила покататься верхом, но ведь это не так, да? – спросила Грета после долгой паузы.

– Я навещала братьев, – прошептала Кордия и огляделась по сторонам. Грета нахмурилась и потерла пальцами виски.

– Ты доверяешь Оскару? – потянувшись к ней через стол, спросила она.

– Почему ты меня об этом спрашиваешь? – подавшись навстречу подруге, спросила Кордия.

– Вчера к нам приезжал Бальтазар, – поделилась Грета и Кордия дернулась. – Сперва они с Оскаром повздорили, а потом вместе напились и ночь он провел в доме. С меня взяли слово, что я ничего не скажу тебе.

– Но ты его нарушила…

– Да, потому что ты единственная, кто может помочь Мариану, – резко сказала Грета и поднялась. – И значит, с тобой все должно быть в порядке.

Кордия проводила взглядом удаляющуюся фигурку Греты и откинулась на спинку стула. Она знала, что Бальтазар ее ненавидит и найдет возможность использовать свое знание о том, что Августин жив, против нее. Он может потребовать от нее все, что угодно и она не сможет отказать. Вот тьма!

Аппетит у Кордии пропал, и она вышла из Яблочного зала.

***

Переступить порог лабораторий Мариана оказалось неожиданно сложно. Кордия топталась на пороге, нервно сжимая ручку двери влажными пальцами. Войти туда, означало признать, что чародея здесь больше нет и это место ему не принадлежит. Ворон за ее спиной тревожно каркнул, и она обернулась. Птица подлетала к ней и уселась на плечо, царапнув когтями кожу сквозь ткань платья.

Тряхнув головой, Кордия заставила себя войти и тут же утонула в аромате пряных трав и терпких масел. У нее закружилась голова, и во рту появился сладкий привкус. В ушах зазвенело, а потом звон превратился в чей-то зловещий шепот. По коже ведьмы пробежал озноб. Она щелкнула пальцами, зажигая свечи. Магия тянущей болью отозвалась в солнечном сплетении, и девушке стало жарко. Она отодвинула стул и села за массивный стол, на котором стоял шар возможностей. Заглянуть в будущее– вот то, что ей сейчас необходимо.

Кордия еще не до конца понимала, как работает магия. Из рассказов Зоуи она знала, что землю окутывают тонкие сети, по которым течет магия, – вены богов. Они всегда наполнены силой и неисчерпаемы до конца времен, потому что, когда чародей подключается к ним, он отдает свои эмоции и время, тем самым питая их. Случайно подключиться к ним может любой человек, отсюда и вещие сны и предчувствия, но работать по-настоящему мог только тот, кто обладал особым даром и чей род был отмечен богами. Чаще магия передавалась из поколения в поколение, и род был подключен к одному источнику. Но случалось так, что магия наследовалась хаотично, и невозможно было предсказать, будет твой ребенок носить магию или нет. Многое зависело от того, насколько предок пользовался ею. Чем больше, тем лучше. Но и тут иногда случались казусы. Из-за частого пользования поток мог иссякнуть и, никто не мог объяснить, почему так происходит.

Кордия перебрала несколько мешочков с травами, интуитивно стараясь подобрать нужный. Остановившись на самом терпком аромате, она бросила щепотку в огонь. Послышался треск, и дым тонкой паутинкой оплел помещение. Ведьма старалась не ерзать, сосредоточившись на шаре возможностей. Ей было страшно и тревожно, как всегда, когда она пыталась заглянуть в будущее. Ведьме хотелось узнать, что происходит с мамой, но задать о ней вопрос напрямую, не хватило мужества. И тогда она переключила внимание на отца. Кордия знала, что чаще всего о событиях, которые должны произойти в жизни человека, можно узнать через его родных.

Видение не спешило проявляться. Кордия смотрела в пустой шар, и тревога становилась все сильнее. Во рту пересохло, и ей захотелось пить. Магия все сильней пульсировала, растекаясь по всему телу. Ворон спрыгнул с ее плеча на стол и засуетился. Ведьме показалось, что она не одна, что кто-то пожаловал в гости. Она оглянулась, но никого не увидела, а когда снова повернулась к шару, то от увиденного забыла, как дышать: там Оскар убивал их отца.

Кордия попыталась понять, где это происходит, но не смогла. Все случилось слишком быстро. Оскар выхватил меч, вскинул руку вперед и пронзил первому лорду сердце. Двинулся назад, выдергивая из его тела окровавленный клинок. Отец пошатнулся и упал. Изо рта потекла тонкая струйка крови. Он вздохнул и, устремив безжизненный взгляд в пустоту, замер. Картинка зарябила и рассыпалась.

– Нет, нет. Не хочу, чтобы так было! – прошептала Кордия и закрыла руками лицо.

– Для нашего рода – это неизбежно, – раздался тихий, еле слышный женский голос. Кордия подняла лицо от ладоней и увидела призрак девушки, сидящей на столе. У нее были длинные темные волосы, перехваченные лентой. Белое платье мягко облегало тело. На запястьях сверкали браслеты, пальцы были унизаны кольцами. Большие темные глаза обрамлены густыми черными ресницами, губы пухлые, чувственные. Единственное, что портило внешность этой идеальной девушки, – черный шрам на шее, похожий на зияющую пропасть. – Хотя, если бы ты дала умереть Дору, ничего бы этого не произошло.

– Талика? – прошептала Кордия, чувствуя, как в лаборатории становится холодно.

– Я рада, что ты меня теперь видишь. Так нам будет намного приятней общаться, – сказала Талика. – Раньше ты меня не слышала.

– Ты приходила ко мне, когда я была в тюрьме? – догадалась Кордия. Талика кивнула и спрыгнула со стола. Темные волосы до колен окутали ее, словно шаль.

– Хотела предупредить тебя о Матушке Дрю, – вздохнув, сказала она. – Так как ты перестала чувствовать свою магию, то не замечала, что она крадет ее у тебя.

– Но зачем?

– Чтобы уничтожить короля Дамьяна, и занять его место. Исполнить древнее пророчество. А еще – чтобы подразнить Мариана ароматом моей магии, теперь уже твоей, – пожав плечами, ответила Талика. – Лейф и его чудесная мамаша потомки чародея Аскалона. Того самого, который проклял весь род Дронтов, за то, что они его предали.

– Что ты знаешь об этом проклятии? – спросила Кордия, глядя, как Талика расхаживает по лаборатории Мариана. На щиколотках ее босых ног подрагивали цепочки с подвесками.

– Много чего, – улыбнулась Талика. – Я даже смогла увидеть, как оно было сделано.

– То есть, ты знаешь, как его снять?

– Конечно, нет! – рассмеялась Талика. – Оно умрет с самым последним членом семьи Дронтов, и ни минутой раньше. Аскалон был слишком обижен, чтобы оставить лазейку или совершить промах, которым бы мы могли воспользоваться. Он ведь даже детей своих не пощадил. Каждый из погибших королей Аталаксии был убит рукой его потомка, но после этого убийства тот погибал сам. Такова была жертва, без которой подобное проклятие существовать не сможет, – жизнь того, в ком течет кровь Аскалона. А через тридцать три года все снова повторялось.

– Но как… как такое возможно? – пробормотала Кордия.

– Игра проклятий, – пожав плечами, равнодушно проговорила Талика. – Аскалон был силен, но не мудр. Все, чего он хотел – признания и славы, из-за этого и погиб. Нашего предка он ведь тоже проклял. Омари не хотел допустить такой жестокости и пострадал за это, а вместе с ним и все мы. Каждый раз его потомки пытаются помешать убить нового короля, хотят остановить кровопролитие, но у них это никогда не получится. Проклятие родной крови – вот чем поражен каждый член нашего рода! Брат идет на брата, отец убивает сына, сестра брата. И так будет всегда, пока живы Дронты.

– Хочешь сказать, что Оскар убьет нашего отца, потому что это неизбежно? – прошептала Кордия. Ее пальцы стали ледяными, плечи ныли от напряжения.

– Если ты отправишь Дора на тот свет, ничего этого не будет. Проклятие остановится, – спокойно сказала Талика. – Ты сделаешь то, чего не смог ни один из Омари, и тем самым спасешь всех.

– Какая тебе от этого выгода?

– Да никакой, я же ради тебя стараюсь!

– Так же, как и для Мариана, да?

– Ох, уж этот Мариан! – Талика мило улыбнулась. – Его прапрабабка была той, кого Аскалон боготворил. Уличная плясунья, гадалка… между ними ничего не было, но девчонка стала его светом. Именно ей он доверил своих дочерей, когда его обвинили в заговоре. Она спасла их, не зная, что малышки – часть чудовищного плана… Мариану досталась ее магия и она должна была нейтрализовать тьму Аскалона.

– То есть, ты использовала его, – вздохнула Кордия, и ей стало очень больно за чародея. Она видела, как много для него значила Талика.

– Ему это пошло на пользу, – с улыбкой сказала Талика. – Без меня он бы ничего не достиг, сидел бы в своей пекарне и страдал, пока магия бы его не убила. А так у него была очень интересная жизнь, о которой многие могли лишь мечтать.

– Только он по-настоящему влюбился в тебя, – с горечью сказала Кордия.

– Это вышло случайно – побочный эффект магии, – равнодушно ответила Талика. – А тебе я всерьез советую подумать над моими словами о Доре. Знаю, он тебе нравится, но это не приведет ни к чему хорошему. Дело в том, что мой добрый брат Сабола сделал герцогу интересное предложение: он приносит ему твое сердце, а тот отводит его к чародею, который может освободить его от проклятия. Думаешь, он устоит? Ему ничего не стоит убить тебя одним прикосновением. Ведь на кону стоит его свобода, возможность продолжить род. Стать нормальным.

– Он мне об этом ничего не сказал, – расстроенно проговорила Кордия.

– И не скажет, он же не идиот, – усмехнулась Талика и тряхнула головой. – Так что для тебя же будет лучше взять все в свои руки.

– Но зачем Саболе моя смерть?

– Забрать себе мою магию. Его очень гложет, что, убив меня, он не смог получить то, ради чего пошел на преступление. Я рада, что он отказался с тобой встречаться, мне было бы грустно, если бы из-за моей просьбы ты погибла. Тогда мне хотелось верить, что Сабола мог бы измениться, но… Нет.

– Мой отец… как он связан с Саболой?

– Дедушка Лорена был его троюродным братом, – нехотя ответила Талика, и Кордия заметила, что ее силуэт стал смазываться. Похоже, время их встречи подходило к концу. – Позже их пути разошлись. И нет, Сабола непричастен к той бойне, которая заставила твоего отца возненавидеть магию. Мне пора, дорогая. Чем сильнее ты становишься, тем чаще мы можем общаться. Ты даешь мне возможность материализоваться.

– Скажи, если каждый из рода Аскалона, убив короля умирает, то почему мать Лейфа жива до сих пор?

– Она знала правила и успела принести жертву, – губы Талики искривились в улыбке, похожей на гримасу. Послышался треск, словно кто-то поджег сухое дерево. Облик чародейки задрожал, и она, издав глухой стон, растворилась в полумраке. Настроение призрака показалось Кордии странным. Талика была совсем не похожа на ту, кем была в теле Зоуи, и явно не той, кто писал письмо своему брату Саболе, что не хочет проливать кровь. А теперь она призывала ее убить Дора… Что случилось? Почему она так изменила своим принципам? У Кордии мелькнуло подозрение: – а не иллюзия ли это, созданная кем-то, кто хочет смерти герцога? Ей нужно поговорить с ним, узнать правду о предложении Саболы.

Кордия уронила голову на руки и тихонько всхлипнула. Она чувствовала себя слабой и беспомощной. Не могла понять, что ей делать и где искать поддержку. Ворон, кружа по комнате, задел ее крыльями. Ведьма подняла голову и посмотрела на вторую птицу, сидящую на жердочке. На краю стола лежала карта с каким-то рисунком. Кордия потянулась к ней и, взяв в руки, увидела изображение ворона. Она непонимающе посмотрела на птицу, та демонстративно отряхнулась, словно взгляд девушки оскорбил ее.

Дверь открылась, и в лабораторию вошла Грета. Хмуро глянула на Кордию и сурово спросила:

– Что ты здесь делаешь?

– Мне не нравится тон, которым ты со мной разговариваешь! – строго сказала Кордия. Она кожей чувствовала, что отношение Греты к ней изменилось, но не могла понять причину. Что могло измениться за одну ночь? Или все дело в тревоге за Мариана?

– Простите меня, ваше высочество, – покорно исправилась Грета и сделала реверанс. – Я забылась.

Кордия ничего не ответила. Положила карту с вороном на стол и, щелкнув пальцами, погасила все свечи.

Глава 8. Новый союзник |Бальтазар

Оскар не убил его по пути в Шиоронию, хотя им пришлось провести пару часов в одной карете. Бальтазар молчал, его спутник тоже не спешил общаться. В воздухе витало напряжение, но никто не старался его разрядить: слишком много недомолвок осталось между ними после этой ночи. Их отношения и прежде нельзя было назвать дружескими, хотя Бальтазару молодой барон был симпатичен, и он даже старался защитить его перед герцогом. И вот теперь он знает его тайну – то, что он устроил побег тому, кто покушался на короля. А еще, этот парень его брат, и как генерал королевского сыска он не может оставить это преступление просто так. Не должен. Но не мог отделаться от ощущения, что эта история может дать ему намного больше, если он о ней промолчит.

Бальтазар посмотрел на Оскара. Тот выглядел озабоченным, то и дело хмурился и кусал губы, отчего на них появились красные пятна. «Надо же, какой эмоциональный! – отметил про себя бывший разбойник. – Оскар – сын первого лорда Кассии и брат ведьмы Кордии. Кто бы мог подумать, что он так полон сюрпризов»!

– Ты так и не озвучил цену за свое молчание, – сказал Оскар. Карета дернулась, когда колесо наскочило на ухаб, и они ударились коленями. Бальтазар поморщился.

– Не беспокойся, она будет высокой, но вполне подъемной для тебя, – успокоил барона Бальтазар.

– Почему ты не озвучишь ее сейчас? – Оскар нервничал и не мог скрыть это. Бальтазар мысленно усмехнулся. На его месте он бы прикончил любопытного наглеца, тем самым существенно облегчив себе жизнь, и он совсем не понимал, почему барон оставил его в живых.

– Ты ведь в курсе того, что сейчас творится во дворце? – откинувшись на спинку скамейки, сменил тему Бальтазар. Оскар кивнул. – Что ты собираешься делать дальше?

– Что именно ты хочешь узнать? – прищурившись, спросил Оскар.

– На чьей ты стороне. Ведь на троне сейчас сидит самозванец, такой же висельник, как и я в прошлом, а это значит, что на самом деле Аталаксия не имеет короля, она обезглавлена.

– Намекаешь, что хотел бы занять его место? – усмехнулся барон.

– Для тебя это тоже шанс доказать кое-кому, что ты хорош, – едва заметно улыбнулся Бальтазар. Он не хотел упоминать Первого лорда, у него до сих пор болел живот, после того как Оскар ударил его.

– Ищешь сообщника?

– Союзника, – поправил Оскара Бальтазар. – Судьба дает нам хорошую возможность повеселиться, будет грустно не воспользоваться ею.

– Где гарантия, что ты не хочешь подставить меня?

– О чем ты, Оскар? – рассмеялся Бальтазар. – Какие, к тьме, гарантии? Ты меня явно с кем-то спутал. Ладно, если тебе нужны обещания, то могу сказать, что, если ты скажешь мне «да», скучно тебе точно не будет.

– Я не понимаю, зачем тебе все это.

– Какой нищий не мечтает проснуться королем? – улыбнулся Бальтазар. – Я слишком хорошо знаю Лейфа, чтобы понимать, что моя голова слетит с плеч первой, потому что он тоже хорошо знает меня и не потерпит моего присутствия во дворце, впрочем, как и большинство тех, кто был верен Дамьяну. У нового короля будет новое окружение – те, кто никогда не узнает, кем он является на самом деле.

– Ты хочешь занять его место?

– Или возвести на него того, кто больше достоин, – загадочно произнес Бальтазар. Ему нравилось дразнить Оскара.

– Я думал, ты прихвостень герцога. Его ты в расчет не берешь?

– Скажем так, у меня к нему есть вопросы, – приглаживая волосы, сказал Бальтазар. Пускаться в откровенности он не собирался. – Неужели ты его тайный поклонник?

– А что, похоже? – хмуро проговорил Оскар, напомнив Бальтазару ворчливого старика. – Наши семьи слишком долго враждуют, чтобы я испытывал к нему теплые чувства.

– Так что ты мне ответишь на мое предложение, Оскар?

– Мне надо подумать.

– У тебя есть время до вечера, и ни минутой дольше, – сказал Бальтазар и выглянул в окно кареты. Они въехали в город. Вокруг царила суета, пахло свежей выпечкой. – Ты знаешь, где я живу?

Оскар кивнул. Приблизив к себе бывшего разбойника, Дамьян пожаловал ему замок, благополучно конфискованный у менее сговорчивого подданного. Он казался Бальтазару пафосным и бестолковым, там не было нормальных укреплений и дуло так, что приходилось спать под двумя одеялами и в шапке, но он принял подарок с благодарностью. Хотя для себя на такой бы никогда не позарился.

– Тогда жду тебя вечером, – сказал Бальтазар и, выбравшись из кареты, помахал Оскару рукой и смешался с толпой.

***

Должность генерала королевского сыска нравилась Бальтазару все больше. Теперь он мог официально прийти куда угодно, а раньше такие вещи требовали от него гораздо больше усилий. Тогда нужно было все спланировать, найти сообщников, инструменты, а сейчас достаточно назвать свое имя и покрасоваться в мундире. Красота, да и только! Радость омрачало лишь одно: он знал, что – скоро все закончится.

Их знакомство с Лейфом началось драматично: тот убил двух друзей Бальтазара, когда хотел захватить его территорию. Бальтазар не смог оставить это просто так и донес на него. Наглеца арестовали, справедливость не восторжествовала: вмешалась девица Лейфа и вытащила его из тюрьмы. За это он всей душой возненавидел Кордию. Позже он снова пытался отомстить Лейфу, но все его попытки оказывались неудачными, словно этот тип был заколдованным и неприятности отскакивали от него, как орешки от стены. Бальтазар планировал ловушку, из которой тот никак не смог бы выбраться, но за два дня до этого он узнал, что Лейф погиб в пожаре. Этому происшествию было множество свидетелей, и ему пришлось поверить в гибель Лейфа, хотя червячок сомнения все же терзал его, уж слишком удачливым был это ублюдок. Да и не стал бы рисковать своей жизнью ради какого-то старика, в этом Бальтазар был абсолютно уверен. Однако после этого происшествия Лейф действительно исчез. Никто о нем ничего не слышал, словно он, и правда, умер.

Слежка за Кордией тоже ничего не дала: девушка переехала в другой город и стала жить тихо и скромно. Правда, хватило ее только на пару лет, и когда ее приговорили к костру, Бальтазар даже не удивился, мысленно позлорадствовал и даже выпил за такой конец жизни девчонки, которая разрушила его планы. Он собирался пойти на казнь, чтобы увидеть ее последний вздох своими глазами, но Оскар сорвал ему это удовольствие.

Увидев Грету, медленно идущую по теремному двору, Бальтазар расправил плечи. Его взгляд был прикован к ее хрупкой фигурке. Рыжие локоны подрагивали над плечами, а синий цвет плаща подчеркивал яркость глаз. Она запала ему в душу с первого взгляда, но их пути почти не пересекались, и сейчас он был рад возможности сблизиться с ней. Грета стала подниматься по ступенькам крыльца, ведущего в Узкую башню, но заметив Бальтазара, замерла, придерживая пальцами юбку.

– Ну же! – усмехнулся он. – Большая часть пути уже позади. Неужели сделать два шага так сложно?

Он протянул Грете руку, но она проигнорировала этот жест. Бальтазар отстранился, пропустив ее вперед, затем неспешно подошел к двери и распахнул ее. Ведьма юркнула в темноту, и по звуку, раздавшемуся оттуда, он понял, что она споткнулась о ступеньку. Сдержав смешок, двинулся следом.

– Не хочу быть навязчивым, но здесь неплохо делить дорогу с кем-то, кто в курсе, как идти, – сказал Бальтазар, наблюдая за девушкой. В полумраке было лишь видно, как блестят ее глаза.

– Хорошо, – подавив вздох, сказала Грета, словно делая ему одолжение. Он приобнял ее за талию, и они стали подниматься по лестнице.

– Зачем тебе встречаться с Марианом? – спросил Бальтазар.

– Это личное.

– Правда? Не помню, чтобы вас связывали отношения. Ты ведь была служанкой герцога, а потом он приставил тебя к Кордии. Или ты для нее стараешься? Помнится, она с чародеем была очень близка, до сих пор живет в его покоях, – сказал Бальтазар и ощутил, как напряглась Грета. Девушка постаралась отстраниться от него, но у нее не вышло: коридор был слишком узким для маневров.

– Я же сказала, что это личное, – раздраженно проговорила Грета и с вызовом посмотрела на него. – Услуга за услугу – разве это не так звучало? Я выполняю твою просьбу, а ты – мою. Так к чему все эти вопросы?

– Я любопытный. Разве это преступление? Тем более, нам придется часто общаться, а значит, мы можем стать друзьями, – сказал Бальтазар. – Чем не повод познакомиться ближе?

– У меня нет ни малейшего желания с тобой дружить! – отрезала Грета.

– Это может быть очень выгодно.

– Я не Оскар, такое предложение меня не впечатлит, – сухо ответила Грета. Они вошли в коридор пошире, и она отстранилась от него. Отряхнула руку, словно его тепло казалось ей неподъемным грузом. Это болезненно задело его.

– Внешняя репутация не всегда говорит о человеке.

– Зато очень хорошо рассказывает о его поступках.

– Я думаю, Кордия расстроится, если узнает о нашем договоре.

– Так же, как и Дор, если кто-то ему о нем вдруг проговорится, – холодно сказала Грета, и Бальтазар мысленно ей поаплодировал. Пожалуй, с нею точно будет интересно. Сложные вызовы всегда вдохновляли его.

– Мне кажется, он не узнает, – шепнул ей Бальтазар и, ускорив шаг, двинулся вперед.

***

Проводив Грету до камеры, где держали Мариана, Бальтазар направился к начальнику тюрьмы. Приехав сюда, он решил одним махом решить сразу два важных дела. От предвкушения того, что он задумал, у него горели щеки, а сердце билось так часто, словно он напился вина.

Начальник принял его без промедлений. Бальтазар огляделся. Кабинет, в котором он сидел, был под стать всей башне – узкий, мрачный и холодный. Не спасли его ни свечи, горящие повсюду, ни картины на стенах с приятными морскими пейзажами и яркими цветами в корзинках. Ему это показалось довольно странным сочетанием. Он перевел взгляд на хозяина кабинета. Это был мужчина лет сорока, очень худой, с жиденькой седой бородкой и заметными залысинами на лбу.

– Неожиданно вас здесь увидеть, – оглядев Бальтазара с ног до головы, изрек тот. Бывший разбойник знал, что далеко не все принимают его как нового генерала королевского сыска, и сделал вывод, что этот человек из их числа.

– Отчего же? – пожал плечами Бальтазар. – Посещать тюрьмы и вести беседы с подозреваемыми часть моей работы.

– Разве после ранения герцога де Барта не все силы брошены на поиски его убийцы? – изогнув бровь, поинтересовался начальник тюрьмы.

– О чем вы?

Губы начальника скривились в презрительной улыбке.

– Как, вы не знаете? Это выглядит очень подозрительно. Не справляетесь с обязанностями? – Его ехидный тон разозлил Бальтазара, отчего тому так захотелось въехать начальнику кулаком в челюсть, что он с трудом удержался от этого соблазна.

– Не стоит обо мне так сильно беспокоиться, – спокойно сказал Бальтазар и смерил начальника равнодушным взглядом. – Или у вас так много свободного времени? Могу это исправить.

– Будет лучше, если вместо этого вы займетесь поиском преступника.

– Конечно. А сейчас перейдем к делу, ради которого я здесь. Мне нужно, чтобы вы сделали запрос в тюрьму Святой Улии о бывшей заключенной Кордии Роса. Пусть пришлют все допросные листы и записи суда, а также испытаний, – сказал Бальтазар. – Это срочно, завтра документы должны быть у меня.

– Вы хотите невозможного.

– Для того вы и занимаете свою должность, чтобы делать невозможное реальностью, – сухо сказал Бальтазар. – У вас сутки. Этого достаточно, чтобы доехать до Карлии и вернуться обратно.

Начальник ничего не ответил: видимо, понял, что спор ни к чему хорошему не приведет. Бальтазар, рассерженный тем, что упустил важное событие во дворце, выскочил в коридор. Ему хотелось схватить Грету и быстрее помчаться к Дору, чтобы узнать, что с ним произошло. Но Грета все еще была у Мариана, и ворваться к нему в камеру ему не позволили стражи. Мол, там уже есть посетитель, ждите. Это раздосадовало его еще больше, но он не стал настаивать. Сбежал по ступенькам вниз и вошел в помещение, где отдыхали стражи. Оно было маленьким, холодным, и в нем воняло кислым мясом. На маленькой скамеечке привалившись к стене, сидел один из стражей.

– Слышал, что случилось с герцогом? – спросил Бальтазар.

– Да только глухой не в курсе! – недовольно вздохнул страж.

– Можешь пересказать, что в народе ходит? Любопытно, насколько все переврали.

– По службе надо? – окинув его взглядом, зевнул страж. Бальтазар кивнул. – Ну, что герцога ранил его секретарь. Мол, тот узнал, что он на стороне простого народа, то есть с мятежниками, а герцог хотел его за это в тюрьму посадить. А тот ударил его и сбежал к своим.

– То есть, герой, – вздохнул Бальтазар, у которого никогда не было доверия к Штефану: тот казался ему скользким и двуличным.

– Ну так, – развел руками страж. – Люди на его стороне, это точно.

Бальтазар вышел в коридор, прислонился спиной к холодной стене и потер ледяными пальцами виски. Голова после вчерашней пьяники трещала, и он чувствовал себя больным. На лестнице послышались шаги, и через мгновение он увидел заплаканную Грету. Она снова споткнулась, потому что из-за слез ничего не видела. Он успел подхватить ее за локоть и тут же потащил за собой. Ему нужно было как можно скорее попасть во дворец.

Глава 9. Личная беседа |Дор

Стиснув зубы, Дор сдернул повязку с раны, осторожно промыл ее, радуясь, что она не загноилась и уже подживает. Помогали отвары графини Локк и целительская магия Греты. Герцог все еще был слаб, его шатало, а перед глазами летал рой мошкары, хотя он уже мог держаться на ногах. При других обстоятельствах, он позволил бы себе поваляться в постели и дождаться улучшения своего состояния, но времени не было. Ему нужно было срочно поговорить с Лейфом о Дилене. Его раздражало, что такой важный разговор откладывается снова и снова.

Умывшись и кое-как пригладив волосы, Дор с третьей попытки влез в защитный плащ. Он показался ему тяжелым, словно наполненным железной стружкой. Как он прежде не замечал этой тяжести? Рана, потревоженная движениями, заныла, и его бросило в пот. Он подумал о Штефане. Где он сейчас? Помогают ли ему скрываться новые друзья? Или, может быть, Альба? От последней мысли ему стало особенно неприятно, но душевной боли не было, только чувство глубокой досады на собственное заблуждение и наивность. Ведь он продолжал любить Альбу той девочкой, которой она уже не была.

Выйдя из покоев, Дор натолкнулся на небольшой столик заваленный конвертами с донесениями. Гвардейцы тут же расступились, чтобы случайно не соприкоснуться с ним. Он сгреб обеими руками письма и медленно двинулся в сторону Яблочной залы. В памяти всплывали обрывки разговора с графиней Локк. Был ли он в реальности или ему это приснилось? И если все правда, то какую цену она назовет ему в обмен на имя убийцы его семьи? Дор почувствовал тупую боль под ребрами глухо заныло, и остановился, чтобы дать себе передышку.

Дверь покоев Мариана открылась, и оттуда выскользнула Кордия. Бледная, с темными кругами под глазами, она выглядела больной, но Дору все равно хотелось смотреть на нее.

– Дор… – выдохнула она, глянув на него. – Ты не слишком рано поднялся?

– Поможешь мне разобраться с этой писаниной? – прохрипел герцог.

– Да, конечно, – отрывисто произнесла Кордия и посмотрела в сторону лестницы. – Только…

– Ты занята?

– Я должна встретиться с военным чародеем, – облизав губы, сказала Кордия. – Грета попросила меня присутствовать при их беседе. Он должен прийти через несколько минут.

– Зачем Грете военный чародей? – растерялся Дор. – И кто ей это разрешил?

Кордия пожала плечами. Она собралась что-то ответить, но тут из покоев вышла Грета и взяла ее под руку. Увидев герцога, она тут же отшатнулась от подруги и сделала книксен, покорно склонив голову.

– С вашего позволения, ваше высочество, – проговорила Грета, и выпрямившись, повернулась к Кордии, – мы должны идти.

Дор проводил взглядом их тоненькие фигурки и зашагал к Яблочной зале.

Ознакомившись с посланиями, Дор не на шутку расстроился: все стало хуже, чем неделю назад. Вспыхнул очередной мятеж, уже недалеко от Стонвона, а это было по-настоящему опасно из-за его близости к столице. У границ были замечены отряды не только драммарцев, но и касталийцев. Лазутчики, отправление в разведку, не вернулись. Дор достал из кармана плаща письмо принцессы Дилены, отправленное правителю Истраты, внимательно перечитал его еще раз, и все сразу встало на свои места. Его охватила эйфория, как мальчишку, узнавшего что-то запретное. Герцог нервно прошелся по зале, размышляя, что делать дальше. Он попытался представить себе реакцию Лейфа на то, что принцесса состоит в заговоре. Пожалуй, он убьет ее на месте, и ему будет плевать на последствия. Он снова подумал о том, что ему нужны единомышленники и, чем скорее, тем лучше.

Дор приказал заложить карету. Он пытался найти Бальтазара во дворце, но его там не оказалось. Слуги сообщили ему, что Бальтазар приезжал на пару часов, но потом спешно покинул территорию. Творилось что-то странное, и герцогу хотелось выяснить, что именно. Ему было нехорошо, но он не стал обращать на это внимание. Сменил повязку, пропитавшуюся кровью, и, выпив лечебный отвар, отправился в замок Бальтазара.

По дороге ему удалось немного поспать – до того момента, как карета выехала на проселочную дорогу и стала подпрыгивать на ухабах, заставляя его содрогаться от каждого толчка. Хорошо, что замок находился не слишком далеко от дворца, и страдать герцогу пришлось недолго.

Ворота медленно открылись, и карета въехала во двор. Слуга распахнул дверцу, и Дор, прижимая руку к ране, выбрался наружу. Маска на лице стала влажной от пота. Хорошо, что ничего этого не видно.

– Господин вас ожидает? – спросил герцога слуга. Дор мотнул головой и стал подниматься на крыльцо.

Переступив порог, Дор оказался в мрачном холодном помещении. По коже побежал озноб. Он прошел в просторную комнату и увидел там Бальтазара, лежащего на диване с бокалом в руках.

– Ты что-то рано… – не оборачиваясь к вошедшему, проговорил Бальтазар. – Соскучился?

– А надо было?

Бальтазар резко вскочил и уставился на герцога. Смущение быстро сменилось растерянной улыбкой, которая тут же померкла.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, ставя бокал на столик возле дивана.

– Нам надо поговорить, – ответил Дор, упершись руками в спинку стула.

– Я впечатлен этим вступлением, – хмуро произнес Бальтазар, проводя рукой по своим белокурым волосам. – Мне сказали, что ты серьезно ранен…

– Я хочу попросить прощения за то, как вел себя с тобой, – оборвал его Дор. – Я видел, как ты переживаешь за Мину, мечешься в ее поисках, хотя знал, что она уже мертва.

Дор заметил, как Бальтазар сжал кулаки. Герцог сделал глубокий вдох и продолжил:

– Это было мерзко с моей стороны.

– Ты защищал свою ведьму, – с ненавистью проговорил Бальтазар и, взяв со стола бокал с вином, сделал глоток.

– Нет, у меня не было нужды защищать Кордию, потому что она не убивала Мину. Ее убил Лейф, – сказал Дор, еще крепче вцепившись в спинку стула. Лицо Бальтазара осталось непроницаемым после его слов, только мертвенная бледность разлилась по коже. – После того как на него напали, Мариан ослабил его защиту и ночью он пришел к Кордии. Потребовал, чтобы Мина ушла, а она не осмелилась второй раз за день ослушаться моего приказа и оставить Кордию одну. Тогда Лейф ударил ее вазой по голове. Она умерла мгновенно.

– Ты уверен, что твоя ведьма тебе не солгала? – тихо спросил Бальтазар.

– Да. Мариан подтвердил ее слова.

– Что помешало тебе сразу быть честным со мной сразу?

– Я боялся, что ты убьешь Лейфа и весь наш план канет в бездну.

– Правильно боялся! Именно это я и сделаю, – глухо проговорил бывший разбойник.

Послышался хруст, и Дор увидел, как Бальтазар с такой силой сжал бокал, что тот треснул. Осколки впились ему в кожу, и кровь закапала на пол. Бальтазар меланхолично раскрыл ладонь и окровавленные стекла с гулким звуком упали вниз.

– Это ты похоронил Мину? – спросил Бальтазар, и Дор заметил, что тот дрожит всем телом. Герцог кивнул. – Я так и подумал, что это сделал какой-то недотепа… Собаки нашли ее и раскопали могилу.

– Мне жаль, что так вышло.

– Лейф, значит… – задумчиво протянул Бальтазар. Воздух наполнился запахом железа и сырости. Кровь бывшего разбойника продолжила капать на пол. – У нас с ним старые счеты.

– Я не знал, что вы знакомы.

– Он убил моих друзей. У меня есть подозрение, что год назад, когда я попал за решетку, тут тоже постарался Лейф. И теперь я убью его. – Бальтазар произнес это так спокойно, что Дору стало не по себе. – Ты садись, ваше высочество, а то выглядишь не очень.

Дор тяжело опустился на стул и потер рукой лицо, словно хотел стереть с него усталость. Послышался шум, и в помещение широкими шагами вошел Оскар. Увидев герцога, он замер и вопросительно посмотрел на Бальтазара. Что за дела у этих двоих? Прежде он не замечал, чтобы они были друзьями.

– Кажется, я не вовремя, – сказал Оскар.

– Напротив, ты до тошноты пунктуален, – хрипло произнес Бальтазар, рассматривая израненные ладони.

– Что он здесь делает? – кивнув в сторону Дора, словно тот был предметом интерьера, сурово спросил Оскар.

– Личный разговор, – ответил Бальтазар и достал бутылку вина. – Будешь?

– Как только мы останемся вдвоем, – надменно ответил Оскар, стягивая перчатки. Он демонстративно игнорировал Дора, словно надеялся, что его пренебрежение разобьет тому сердце.

– Прошу прощения, что вклинился в ваше свидание, – сказал Дор, – но мой разговор с Бальтазаром еще не закончен.

– Ты ему доверяешь, Бальт? – спросил Оскар и с презрением посмотрел на герцога. Дора царапнуло такое панибратское отношение.

– Да, – выждав небольшую, но заметную паузу, ответил Бальтазар, даже не посмотрев на Дора.

– Хорошо, – равнодушно сказал Оскар и, сбросив плащ, опустился на диван. – Он тоже твой союзник? Тебе не кажется, что ты слишком разбрасываешься своим доверием?

– А тебе не кажется, что ты оцениваешь меня со стороны своего опыта? – тут же парировал Бальтазар. – И это несколько однобоко.

– Ваши препирательства, конечно, очень милые, но советую не забывать о зрителе, – сказал Дор. Оскар поморщился и потер руками щеки. Бальтазар ничего не ответил, вытаскивая из ладони кусочки стекла. – Он может домыслить сюжет вашей перепалки по-своему.

– О чем ты еще хотел поговорить, Дор? – сухо спросил Бальтазар.

– О будущем, – ответил герцог и, вытащив из кармана плаща пачку писем, швырнул их на стол. – Ознакомься.

– Зачитай вслух, – обращаясь к Оскару, попросил Бальтазар и этой фразой озвучил расстановку сил. Молодой барон нехотя взял несколько писем и, прокашлявшись, начал читать. Дор, подперев рукой подбородок, внимательно наблюдал за ним. Он думал о словах графини Локк. Что, если семья Оскара и впрямь непричастна к гибели его родственников и это был кто-то другой, чье имя ни разу не всплыло во время расследования или показалось незначительным? Он столько лет жил с ощущением того, что знает, кто виноват в его потерях, и ненависть облегчала его страдание. И сейчас эта уверенность рушилась. Герцог напоминал себе, что графиня Локк – та еще обманщица и интриганка и она может манипулировать им, чтобы добиться от него того, что нужно ей. Но сердце не хотело этого слушать. Оно хотело знать правду.

– И что ты об этом думаешь? – донесся до Дора встревоженный голос Бальтазара. Он поднял голову и встретился с вопросительным взглядом хозяина замка. – Герцог, тебе совсем плохо, что ли?

– Я думаю… – начал Дор и понял, что у него пересохло во рту. – Думаю, что свадьба с Диленой лишь маневр, который был спланирован заранее, а ее попытка связаться с королем Истраты – осознание того, в какую опасную игру ее впутали и желание спастись.

– Это похоже на правду, – мрачно заметил Оскар.

– Мы должны переманить ее на свою сторону, – сказал Бальтазар.

– И что нам это даст? – пожал плечами Дор.

– Сведения о планах противника, например, – улыбнулся Бальтазар. – Ну, и можем использовать ее в своих целях.

– И ты, конечно, об этом позаботишься! – рассмеялся Оскар, откинувшись на спинку дивана. – Все знают о твоих прошлых подвигах.

– Не забываем, что Дилена не самая большая наша проблема, – вздохнул Дор, завидуя их беззаботному веселью. Бальтазар замотал платком раненую ладонь и посмотрел на герцога.

– Лейф мой, – напомнил он.

– И если он умрет этой ночью, то никакой свадьбы не будет, а значит, план заговорщиков тоже потерпит фиаско! – с воодушевлением проговорил Оскар.

– Дор наденет корону и выпроводит Дилену восвояси, – сказал Бальтазар и нахмурился, словно вспомнил что-то важное. – Когда ты видел Кордию в последний раз?

– В обед, а что?

– Мне нужно во дворец, – хватая со спинки стула мундир, воскликнул Бальтазар.

– Можешь объяснить, что случилось? – следуя за ним, спросил Оскар.

– Я кое-что подстроил, – ответил Бальтазар и глянул на Дора. Тому внезапно стало тяжело дышать. – И твоя сестра может серьезно пострадать.

– Если с Кордией что-нибудь случится, я тебя убью! – рявкнул Оскар и выскочил на улицу.

Дор поспешил за ними, но слабость не давала ему двигаться активно. Голова закружилась, и его повело. Он уперся рукой в стену, чтобы прийти в себя. Перед глазами потемнело, и он на ощупь сделал несколько шагов вперед.

– Мы поедем верхом, ты следом в карете! – прозвучал рядом голос Бальтазара. – Надеюсь, мы успеем!

Дор мотнул головой и, спотыкаясь, пошел вперед. Ему хотелось двигаться быстрее, но тело не подчинялось. Как во сне, он спустился к карете и приказал кучеру гнать что есть сил во дворец.

Глава 10. Отец и дочь |Кордия

Кордия шла по коридору, пытаясь сообразить, где находится зал для аудиенций. Там они с Гретой должны были встретиться с военным чародеем. Но по пути туда ее служанку перехватила графиня Локк с какой-то срочной просьбой. Кордии это не понравилось, но возражать она не осмелилась. Мать Лейфа смерила ее холодным взглядом и брезгливо отвернулась. Ведьма невольно вспомнила те дни, когда знала ее как Матушку Дрю и та вела себя с ней, как подруга. Как так вышло, что она не почувствовала подвоха? Или отчаяние делало ее слепой? О чем думала эта женщина, шепча ей слова поддержки? Ведь это были мудрые слова, которые, казалось, шли от самого сердца.

Проплутав еще несколько минут, Кордия, наконец, нашла знакомые двери. Толкнула их и, войдя в залу, увидела молодого человека, который стоял, заложив руки за спину. Он внимательно рассматривал стену, на которой были изображены дронты. Услышав ее шаги, незнакомец обернулся. На нем был синий мундир с фиолетовыми нашивками, что указывало на то, что он является целителем. По его губам скользнула робкая улыбка, но он тут же спохватился, и его лицо приняло серьезное выражение. Учтиво поклонился ей, и она сделала книксен.

– Джулиан Грей к вашим услугам, – представился молодой человек. – Целитель четверного уровня, специалист по дымовым завесам.

– Что вы делаете в Шиоронии? – спросила Кордия, рассматривая Джулиана. Магия в солнечном сплетении включила свое сияние и жаром разлилась по всему телу, словно откликнулась на родственный призыв.

– Восстанавливаюсь после ранения, – сказал Джулиан. – Да, наверное, это звучит странно, что целителю требуется отпуск, чтобы выздороветь.

– Отнюдь, – возразила Кордия. – Я знаю, что целитель может выздоравливать дольше обычного человека. Своего рода компенсация.

– Да, магия не любит дисбаланса, – сказал Джулиан. – Вы ведь тоже обладаете силой? Я чувствую ее, простите за эту бестактность, но она такая яркая, что сложно ее игнорировать.

– Притворитесь, что вам это кажется, – нахмурилась Кордия. Джулиан непонимающе посмотрел на нее и, помедлив, кивнул. – Из какого вы рода?

– Целителей-плотников, – ответил Джулиан и отвел взгляд. – Служили в больницах для бедных, строили лечебницы.

– Благородный род у вас, – сказала Кордия, и Джулиан слегка покраснел. Ей подумалось, что он стесняется своего происхождения. – Почему дымовые завесы? Как вы к этому пришли?

– Из-за того, что долго не мог научиться пользоваться магией, часто устраивал густые туманы, – улыбнулся Джулиан. – Однажды это увидел капитан отряда и сказал, что я должен практиковать это делать специально. Оказалось, то, чего я так сильно стыдился, редкий навык. Сейчас я один из лучших в этом деле, у меня даже есть ученики.

– Как интересно! Хотелось бы на это посмотреть, – с воодушевлением воскликнула Кордия.

– Прямо сейчас?

– Нет, будет лучше где-нибудь на природе, – спохватилась Кордия.

– Да, вы правы: мне не спастись, если я разрушу дворец. – Джулиан снова очаровательно улыбнулся. Кордии очень хотелось, чтобы ее спасли и избавили от этого странного собеседования. Они прошлись по зале, обсуждая погоду, а потом еще раз, и так – пока не пришла Грета. Она деловым шагом подошла к Джулиану и протянула ему руку. Тот чинно вложил свою ладонь в ее. Кордия с любопытством наблюдала, как вокруг их кистей танцуют струйки дыма, а внутри них – золотые искры, похожие на звезды.

– Хорошо, – сказала Грета, отпуская его, затем достала из кармана небольшой нож и хладнокровно полоснула себя лезвием по руке. Кордия едва сдержалась, чтобы не охнуть. Рана получилась глубокой, кровь потекла по коже, заливая служанке платье. Джулиан осторожно поднес ладонь к поврежденной коже, и кровь тут же остановилась, подсвеченная голубоватым светом. Заживление началось мгновенно и через пару минут от раны не осталось даже шрама.

– Потрясающе! – прошептала Кордия. Ее попытки целительства по большей части оставались неудачными. Она не могла настроиться на частоту регенерации, все время сбивалась. Ведьма вспомнила, как превратила порез на щеке в синяк, и вздохнула, поняв, сколько предстоит работы, чтобы подняться на третий уровень. Вот если бы ей немного поучиться у этого чародея…Кордия еще раз глянула на него и подумала, что сперва понаблюдает за ним, а потом, возможно, попросит дать ей несколько уроков.

– Неплохо! – громко сказала Грета, окинув Джулиана суровым взглядом. – Пожалуй, вы нам подходите.

– Пожалуй, я слышу в вашем голосе зависть! – улыбнулся Джулиан. Грета ничего не сказала. Развернулась и направилась к выходу, но прежде, чем за ней закрылась дверь, из носа целителя полилась кровь.

– Кажется, она дала вам по носу за самодовольство! – рассмеялась Кордия и протянула Джулиану платок. Она не понимала, почему Грета так сурово с ним обошлась. Ей подумалось, что они могли быть знакомы раньше и у них свои счеты.

– Я запомню, что с ней нельзя шутить, – пообещал Джулиан, приведя свой нос в порядок. Кордия сделала книксен и направилась к выходу. Ей пришла в голову идея, и она захотела ее немедленно осуществить.

Найти Леона Бартона оказалось не так сложно, как предположила Кордия. Слуги сказали, что проводили его утром в королевскую оранжерею и он до сих пор оттуда не вернулся. Даже здесь он не изменял своим слабостям: – продолжал исследовать растения. Он был одержим ими, что в свое время пугало девушку и заставляло считать юношу странным и скучным. Его комната была завалена книгами с описанием редких цветов и трав. В каждой книге находились засушенная травинка, листик или цветок, а порой и все сразу. Увлечение сына совершенно не радовало его отца, Стефана Бартона, мечтавшего видеть в нем видного политика и своего приемника. Политик из Леона не получался: он мгновенно тупел, начинал краснеть и нести чушь, отчего отец испытывал дикий стыд за его поведение. Отчаянно пытаясь угодить, он выглядел еще более нелепо.

Войдя в оранжерею, Кордия сразу увидела Леона. Он стоял на коленях возле невзрачного цветка с тонкими грязно-зелеными листьями, похожими на иглы, наверняка что-то очень редкое. Только занявшись магией, она поняла, как могли бы ей быть пригодиться знания Леона, и часто вспоминала о нем.

– Леон! – тихо позвала Кордия. Молодой человек вздрогнул и обернулся. Недоверчиво захлопал глазами и неуклюже поднялся на ноги.

– Никандра… – шагнув к ней, проговорил Леон. Сгреб ее в охапку, прижимаясь щекой к ее скуле. От него пахло землей и осенними листьями. Кордия осторожно обняла его в ответ. Они вместе выросли, Леон был старше ее на пару лет. Он часто искал ее общества, чтобы рассказать что-то новое о растениях, а она изобретала причины, чтобы сбежать от него. Однажды Леон поцеловал ее. Это было так робко и скомканно, что Кордия растерялась и ответила. За этим делом их застал учитель танцев, и поцелуй стал главным событием недели. Кордии пришлось долго объясняться с отцом, который так и не поверил, что между ними ничего нет. – Я так рад, что ты жива!

– И я этому рада, – отстраняясь, сказала Кордия. Леон тут же схватил ее за запястья, словно боясь, что она снова исчезнет. – Я часто вспоминала тебя и наши разговоры.

– Правда? – Леон просиял, и его губы растянулись в улыбке. Кордия кивнула. Он еще раз порывисто ее обнял и снова переключился на цветок, которым был занят до ее прихода. – Знаешь, что это? Полночная фея. Она цветет один раз в семь лет и делает это только в полночь. Не каждому повезет увидеть этот прекрасный момент, но те, кому выпадет такая возможность, никогда этого не забудут!

– Она цветет как-то особенно? – спросила Кордия, присев возле цветка.

– Ходят легенды, что она связана с магией, – понизив голос, прошептал Леон. Его длинные светлые волосы растрепались, черная лента сползла вниз. В серо-голубых глазах был детский восторг, словно он нашел сокровище. – Можно получить шанс на исцеление или снять проклятие, развеять любовные чары.

– Ты знаешь, когда он зацветет? – с надеждой спросила Кордия, хотя она сильно сомневалась в том, что все может быть так просто. Обычно магия так не работала.

– Нет, никто не может этого знать! – рассмеялся Леон. – Иначе это было бы слишком просто. Нужно наблюдать. Давать ему свое внимание. И если цветок сочтет тебя достойным, то позволит увидеть его цветение.

– А если ты не достоин, но тебе очень надо?

– Тогда придется постараться, чтобы добиться уважения! – ответил Леон и потащил Кордию к другому цветку – скромному, неприметного синего цвета, на толстом темно-зеленом стебле. – Это Синегубка Злая. Если растереть ее листья в порошок и смешать с вином, а потом дать понюхать человеку, он забудет обо всем, что было за час до этого… ну, может, за полтора, точно никто не знает.

– Хороший цветок. Полезный, – улыбнулась Кордия, стараясь запомнить, как выглядит растение.

– Твой отец запретил мне с тобой встречаться, – выпрямляясь, сказал Леон. – Боится, что я попаду под твое дурное влияние.

– Моя самооценка сейчас взлетела до небес.

Леон рассмеялся и обнял Кордию. Нервно провел рукой по ее волосам и неуклюже чмокнул в лоб.

– Он поздно спохватился, я уже давно под твоими чарами, – протараторил Леон, явно смутившись от своего душевного порыва. – Но я всегда знал, что тебе нравится Лейф, так что… Я видел, как вы смотрите друг на друга. Я, конечно, очень расстроился, когда ты сбежала, но понимал, почему ты так поступила.

– Мне, вот, интересно, как бы сложилась моя жизнь, если бы я этого не сделала, – задумчиво проговорила Кордия.

– Скорее всего, ты бы сейчас выходила замуж за Дамьяна.

– То есть, жизнь все равно бы привела в Аталаксию, – усмехнулась Кордия, и они с Леоном двинулись по узкой дорожке. От запаха зелени и цветов у нее кружилась голова, и ей хотелось выйти на свежий воздух. – Как дела в Кассии?

Леон отвел в сторону взгляд и посмотрел себе под ноги. Покусал губы, словно это могло его успокоить.

– Ты ведь знаешь, что твоя мать сейчас в Доме Света? – с надеждой в голосе произнес Леон, словно боялся, что сейчас открыл самую страшную тайну. Его трусость всегда вызывала у Кордии негодование.

– Да, отец рассказал мне, – спокойно ответила Кордия, глядя перед собой.

– И как ты приняла то, что они теперь в разводе? – спросил Леон, замедлив шаг. Кордия непонимающе посмотрела на своего спутника.

– При чем здесь развод? –Леон нахмурился и снова пожевал губы.

– Год назад первый лорд издал указ, что, если один из супругов попадет в Дом Света и проведет там больше трех недель, его брак автоматически расторгается, потому что не стоит хорошему человеку быть связанным узами с тем, кто преступил закон, – с важным видом просветил он Кордию.

– Сколько же это ложных доносов спровоцировало! – пробормотала Кордия. Леон, похоже, не расслышал этих слов, а ведьма подумала о том, как давно отец составил план по изменению личной жизни. Создал указ, подвел под него маму, и все с одной целью: – найти себе другую жену и родить новых детей. А может быть, и не только. Что за игру он затеял? Теперь она начала сомневаться в том, что мама оказалась в Доме Света из-за нее. Скорее всего, отец все так специально обставил, а ей преподнес так, чтобы она почувствовала себя виноватой. Эта мысль не особо ее утешила, потому что мать все равно оставалась в заключении, и с этим надо было что-то делать

– Ты ведь вернешься с отцом в Кассию? – спросил Леон.

– Да, конечно, – рассеянно ответила Кордия. – Ты ведь знаешь о его планах, Леон? Что собирается сделать первый лорд?

Леон остановился и посмотрел по сторонам, словно искал шпионов, прячущихся среди цветов.

– Я не могу с тобой об этом говорить, – сказал Леон, понизив голос. – Не хочу, чтобы твой отец потом оторвал мне голову.

– Думаешь, я побегу к нему, визжа от радости, что ты со мной секретами поделился? – рассмеялась Кордия. Ее самолюбие было задето, хотя она не ожидала, что Леон будет с ней откровенничать.

– Нет, но я ведь обещал ему. Пойми, ты сбежала, и у тебя теперь другая жизнь и другие ценности. Я, правда, очень рад, что ты жива и мы снова увиделись, но сейчас мы по разные стороны баррикад.

– Ты сам так думаешь или повторяешь чужие слова?

Леон на мгновение стушевался, и Кордия поняла, что права: он говорит то, что ему внушили. Если бы это были его убеждения, она бы отнеслась к ним с понимаем и уважением, но видела, что своего мнения у него нет. Ее охватило нехорошее предчувствие.

– Спасибо, что рассказал мне про такие интересные цветы, – сказала Кордия. – До свидания, Леон.

Леон хотел что-то возразить, но Кордия развернулась и двинулась к выходу из оранжереи.

***

Кордия налила себе стакан воды и тут же осушила его. Холодная жидкость прокатилась по пищеводу, приводя ее в чувство. Она посмотрела на свои кривые пальцы. Как выглядят сейчас мамины руки? Через что ей пришлось пройти, оказавшись в Доме Света? Ведьма зажмурилась, боясь представить себе это. Шрамы на спине заныли, будто вторя ее душевной боли.

Войдя в лабораторию Мариана, она взмахом руки зажгла все свечи. Пламя мягко зашуршало, бросая тени по стенам. Кордия бросила щепотку розовой пыли в огонь, и дым тут же взвился вверх. В нос ударил знакомый запах. Она взяла в руки колоду карт и, быстро перетасовав, вытащила наугад три.

– Виселица, Колесница и Башня, – прошептала Кордия, жадно вглядываясь в рисунки. Достала две дополнительные карты – Рыцарь Мечей и Смерть. Ворон спланировал вниз и вцепился когтями Кордии в плечо. Она охнула, но не прогнала его.

– Кар-р! Кар-р! – проорал ей в ухо ворон, перебирая лапками.

– Я что-то упускаю? –спросила Кордия, повернувшись к птице. Та покрутила головой и ее глаз сверкнул красным отливом. – Не понимаю…

Она перетасовала колоду и ее отложила в сторону. Снова бросила щепотку трав в огонь и сосредоточилась на Шаре Возможностей. Она хотела знать все о будущем первой леди Кассии. От страха она ощущала холод в животе, но все же запретила себе отвлекаться на чувства. Если она позволит себе быть слабой, то снова проиграет. А сейчас это нельзя допустить.

Шар подернулся дымкой. Медленно рассеиваясь, она обнажила высокие шпили зданий, стоявших возле центральной площади Кассии. Внезапно картинка сменилась и Кордия увидела Кассиопея, стоящего с бокалом вина возле окна с видом на ту самую площадь. Дверь распахнулась, и она поняла, что чародей находится в кабинете отца. Он обернулся на звук и увидел Раданеллу. На ней было простое белое платье, подпоясанное красным поясом, белокурые волосы, распущены. Первая леди выглядела спокойно и двигалась с чувством собственного достоинства, как истинная королева. Кассиопей поставил бокал на стол и поклонился ей, а потом подошел к ней и, взяв ее руку, припал к ней губами. Картинка дернулась и рассыпалась.

– Что вообще происходит? – пробормотала Кордия. В голове пронеслась мысль, которая ее смутила: а что если Кассиопей ее отец? Чувства, которые вызывал в ней этот мужчина, были странными – глубокими, темными, пугающими, словно они связаны кровью и магией, а еще чем-то греховным. И это был не зов плоти с отголоском запретной страсти, нет. Ей не удалось объяснить себе, что именно она чувствует к чародею. Кордия вспомнила свой разговор с Таликой. Та сказала, что она Омари по отцу, но имела ли она в виду Лорена?

Кордия поднялась и нервно прошлась по лаборатории. Она пыталась понять видение. Кассиопей сейчас рядом с мамой? Или это эпизод из будущего? Ведь чародей не может попасть на территорию Касталии…. Или все-таки может? Ведьма тихо простонала и потерла пальцами виски. Ей нужно как можно скорее попасть в Кассию, одной, без отца. Для путешествия ей нужны деньги, которых у нее не было. Ладно, их можно было и украсть, а вот с документами на въезд все гораздо сложнее. У нее нет клейма принадлежности, она будет чужачкой, которая не сможет пройти тест и, едва ступив на землю Касталии, отправится либо назад, либо в Дом Света, если только… Идея показалась Кордии абсурдной, но воодушевляющей. Миг эйфории сменился суровой реальностью: – одна она там ничего не сможет сделать. Ей нужно срочно увидеться с братьями. В глубине души ведьма сомневалась, что те поддержат ее идею, но она должна попробовать убедить их. Она выбежала из лаборатории и, схватив плащ, выскользнула из покоев.

Во дворце было тихо и пустынно. Кордия выглянула с балкона во двор – никого. И это хорошо: никто не заметит ее исчезновения. До наступления темноты она успеет добраться до дома, где живет Августин и, останется там на ночь. Ее радовало, что ее больше никто не контролирует и она свободна в своих передвижениях.

Увидев в коридоре отца, Кордия невольно замедлила шаг. Меньше всего на свете ей хотелось сейчас с ним разговаривать, но деться было некуда. Поравнявшись с ней, отец схватил ее за запястье и увлек за собой.

– Что случилось? – спросила Кордия. Наступив на край платья, она споткнулась и едва не упала. Лорен рывком заставил ее удержаться на ногах. Он посмотрел на нее с такой ненавистью, что ей стало страшно.

– Ты знаешь, – холодно сказал он и потащил ее за собой.

– Нет! – упираясь, что есть сил, крикнула Кордия. Теперь она жалела, что в коридоре так пустынно. – Папа, давай поговорим спокойно!

– Нам не о чем говорить, – равнодушно сказал Лорен, подталкивая ее к лестнице. – Спускайся. Без фокусов.

– Куда ты меня ведешь? – прошептала Кордия, чувствуя себя обреченной.

– Катаясь верхом, я увидел чудесное озеро, – вплотную подойдя к ней, проговорил Лорен. – Хочу, чтобы ты тоже посмотрела на него.

Прежде чем Кордия успела что-то сказать, Лорен закрыл ей рот платком, от которого исходил сладковатый аромат. Перед глазами все завертелось, и ведьма потеряла сознание.

***

Когда Кордия открыла глаза, ей показалось, что она на корабле. Ее трясло, и она качалась, как на волнах. А еще ей было холодно. Озноб быстро привел ее в чувство и прогнал тяжесть дурмана. Она поняла, что едет в карете. Кроме нее в ней никого не было. Руки были связаны за спиной. От тугого кляпа болел рот и было тяжело дышать. Выглянув в окно, Кордия поняла, что они едут через лес, к тому самому озеру, где она проходила обряд второго рождения – они как раз проезжали столб с указателем. Неужели ему кто-то сказал об этом? Ее охватила паника, спина покрылась липким потом. Кордия попыталась освободить руки, но у нее не вышло. Веревки лишь еще сильнее врезались ей в кожу, рассекая ее. Она почувствовала, как по коже бежит кровь.

Кордия сползла со скамейки вниз и попробовала перетереть веревки о край скамейки. Она задыхалась, в ушах звенело. Отец знает, что она ведьма, и хочет убить ее. Зная правду, он не допустит ее возвращения в Кассию. Дочь-ведьма, рожденная у борца с магией, – что может быть позорней? Злость и отчаяние придавали ей силы. Она старалась активнее двигать руками, веревки уже начали поддаваться, нужно было еще чуть-чуть постараться, и можно освободиться!

Карета остановилась и Кордия упала лицом вперед. Она больно ударилась лбом, и только кляп помешал ей простонать. Дверца резко открылась, и она увидела отца. Он схватил ее за плечи выволок наружу. Холодный воздух обжег ее воспаленную кожу. Лорен обхватив девушку за плечи и повел ее к озеру.

Кордия мысленно призывала магию, чтобы та помогла ей освободить руки, вливала ее силу в веревки, представляя себе, как они превращаются в труху, но магия не желала подчиняться ей. От мысли, что ее жизнь сейчас оборвется, Кордию начала бить дрожь. Поскользнувшись на грязной тропинке, она упала на колени. Отец отпустил девушку и встал напротив нее. Он смотрел на дочь с таким презрением, что ей стало стыдно за свое существование. По лицу градом текли слезы, оставляя на губах соленый вкус. Увидев, что Лорен вытащил из ножен кинжал, Кордия вздрогнула. Веревки от движения впились в кожу, и она решила попробовать в последний раз освободиться от них. Щелкнула, как смогла пальцами, представляя, как пламя охватывает веревки. Боль обожгла ей кожу. Кляп не дал ей закричать. Огонь погас, и ее запястья, покрытые ожогами, стали свободными.

Отец подошел к ней и вытащил кляп. Кордия жадно вдохнула. Его ногти случайно царапнули ей щеку. Она подняла голову и посмотрела на Первого лорда. В его глазах не было ни капли сочувствия или жалости, только неприязнь, словно она – склизкое чудовище, случайно испачкавшее его парадный камзол.

– Вот и все, – сказал Лорен. – Прощайся с жизнью, Кордия Роса.

– Кто тебе сказал? – выдохнула Кордия и на короткий миг испытала облегчение: – ей ненужно больше лгать.

– Слуга доставил посылку с твоим делом. Акты допросов и испытаний. – Уголок рта Лорена дернулся, будто ему было больно вспоминать об этом. Кордия подумала, что Бальтазар сдержал свое слово уничтожить ее. В том, что это его рук дело, у нее сомнений не было. – И сейчас, глядя на тебя, я снова убеждаюсь, что магия – это зло, и я на правильном пути, стремясь уничтожить ее.

– Это был несчастный случай. Я не хотела никого убивать!

– А это не имеет значения.

– Имеет! Ты сейчас хочешь убить меня, потому что это твой выбор! Ты не используешь магию, но творишь зло! – срывающимся голосом сказала Кордия. Она хотела встать, но отец не позволил ей это сделать, крепко сжав плечо.

– Я освобождаю мир от таких, как ты.

– Ты такой же, как я! Потому что я – твое продолжение. Ты – потомок Омари, а значит, магия живет в тебе, так же, как и во мне! – крикнула Кордия, и Лорен ударил ее по лицу. Она инстинктивно дернулась назад, но тут же с вызовом посмотрела на отца. – Сколько бы ты ее ни отрицал, ты не сможешь убежать от правды.

– Магия убила мою семью, – сквозь зубы процедил Лорен, и схватив Кордию за волосы, заставил смотреть ему в глаза. – Мой дядя был честолюбивым и жадным, стремился к власти. Он владел силой, но ему этого было недостаточно, ему хотелось большего. Мой же отец относился к магии равнодушно, иногда использовал в хозяйстве, да и только. У меня было три брата и две сестры, мы были очень дружны. Мать и отец любили друг друга. Да, мы не были богаты и влиятельны, но никто из родителей к этому не стремился. Их устраивала наша жизнь. А потом мой дядя… Ему все это было необходимо, но для этого мы должны были умереть. И тогда он использовал магию, чтобы внушить отцу убить всех нас. Я видел, как умирала моя семья, видел, как ломало отца, когда он делал это, но не мог справиться с собой. Он хотел убить себя, но не мог: – магия не позволила ему этого.

Лорен замолчал, и Кордия услышала, как бешено стучит его сердце, как жар волнами исходит от его тела, несмотря на ночной холод. Она почувствовала весь ужас, который отец пережил, будучи маленьким мальчиком и который навсегда остался в его сердце. Подкожный страх, что кто-то сломает его волю и подчинит себе, заставив причинить зло.

– Ты боишься не магии, – прошептала Кордия, – а собственной уязвимости.

– Замолчи!

– Твой дядя решил уничтожить вас из-за жажды власти. Причиной могли быть деньги, имущество, любовь, все что угодно. Дело только в человеческих желаниях, а не в магии, – прошептала Кордия. – Да, он использовал ее для убийства, но что бы изменилось, если бы он прислал убийц? Если бы сделал это своими руками?

– Ты не знаешь, о чем говоришь!

– Что случилось с твоим дядей потом?

– А ты как думаешь? – Лорен сверкнул белозубой улыбкой. – Я был единственным, в ком не было магии. Я был пуст, как разбитый кувшин и это спасло мне жизнь. Я нашел этого ублюдка и запер его в темнице. Он платил мне за свое преступление ежедневно много лет. Я испытывал на нем яды, орудия пыток, ведьмин чай и, он не мог противостоять мне. Его власть, как глаза и руки, была утеряна. Это было долгое удовольствие, которое однажды мне наскучило, и я перерезал ему горло. Когда его кровь брызнула мне на ботинки, я понял, что освободился.

– Ты обманул себя, отец. Ты все еще в плену ненависти и страха, – сказала Кордия, и Лорен оттолкнул ее от себя. – Иначе ты не хотел бы меня уничтожить! Но все это – проклятие родной крови. Мы прокляты и следуем этой установке, сделанной чародеем Аскалоном. Это игра проклятий. Если ты убьешь меня, ничего не изменится.

– Мне надоело, что ты тянешь время, – сказал Лорен и рывком поднял Кордию на ноги. – Ждешь, что твой прекрасный Лейф прибежит спасти тебя? Зря.

– Дела Его Величества меня не касаются, – стараясь сохранить достоинство, сказала Кордия. Ее платье было заляпано грязью, ноги промокли. Она продолжала держать руки за спиной, чтобы отец не заметил, что веревок больше нет.

– Я всегда знал, что у этого парня большой потенциал! – рассмеялся Лорен. – Этот нахал умеет держать лицо. Жаль, что ему это не поможет.

– Почему сейчас? Почему ты не убьешь меня после свадьбы короля? Мое отсутствие заметят, и будут вопросы! – быстро проговорила Кордия. У нее звенело в ушах, тело казалось слабым и безвольным, словно его набили сеном.

– Сильно я в этом сомневаюсь! Завтра твоим друзьям будет так весело, что они даже имени твоего не вспомнят, – сказал Лорен. – И я не хочу, чтобы живая наследница, такая, как ты, испортила мне этот день. Прощай, Никандра Андреса.

Кордия нервно сглотнула, когда отец занес над ней руку с кинжалом.. Выбросив руку вперед, она выбила оружие из пальцев Лорена и бросилась бежать. Сильный толчок в спину заставил ее упасть лицом в жухлую и мокрую от дождей листву.

– На этот раз удача не на твоей стороне, – сказал Лорен, рывком поднимая Кордию на ноги. Он развернул ее к себе, и их взгляды встретились. – Тебе же будет лучше, если смиришься.

– Никогда, слышишь?! – прохрипела Кордия. Она с силой ударила его ногой по колену и отпихнула от себя. Ей бы только добежать до кареты и, забраться на место кучера, подстегнуть лошадей и убраться из этого места. Вряд ли отец на своих двоих сможет догнать ее. По пути к своей цели она дважды поскользнулась и упала, что отняло у нее время, а Лорену дало возможность восстановиться и броситься за ней. Он толкнул ее к карете, и она ударилась спиной о дверцу. Не успела опомниться, как лезвие кинжала оказалось у горла, плавно рассекая кожу. Кордии показалось, что она оглохла от собственного пульса. Она не чувствовала страха, только горькую досаду от того, что ее жизнь закачивается так. Ей не хотелось опуститься до мольбы, она знала, что это бесполезно. Слезы снова подступили к глазам, поэтому она не сразу поняла, что произошло. Отец издал глухой рык и убрал кинжал от горла дочери. Охнув, он сложился пополам и Кордия увидела, что из спины у него торчит рукоятка ножа. Она подняла голову и увидела Оскара, который быстрыми шагами шел к ней. Не успела она опомниться, как он уже обнимал ее за плечи и о чем-то спрашивал. Кордия чувствовала его теплые пальцы, видела страх в глазах, таких же холодных, как у их отца, и не могла поверить, что все позади.

– Ты убил его… – одними губами произнесла Кордия, глядя на брата. И в памяти пронеслось видение в Шаре Возможностей. У нее подкосились ноги, и она едва не упала.

– Ранил, – коротко сказал Оскар и на мгновение обернулся.

– У него не было выбора, – донесся до Кордии знакомый голос и из-за кареты вынырнул Дор. От запаха грозы у нее защипало в носу, и захотелось чихнуть. – Либо ты, либо твой отец.

Оскар снял с себя плащ и набросил ей на плечи. Только ощутив тепло, которое ткань сохранила от его тела, Кордия поняла, как сильно замерзла. Набравшись смелости, она перевела взгляд на отца, который сидел на земле. К нему подошел Бальтазар и осторожно вытащил нож из раны.

– А он что здесь делает? – удивленно спросила Кордия.

– Ну если бы не он, мы бы не знали, что тебя надо спасать, – сказал Дор.

– Ага, и если бы не он, ничего бы этого не случилось! – зло сказал Оскар и двинулся к Бальтазару. Лорен отказался от его помощи и, шатаясь двинулся к карете. Кордия открыла ему дверцу и отошла в сторону. Он прошел мимо, не взглянув на нее, сел на скамейку и прикрыл глаза. Ей хотелось помочь ему, сделать перевязку, остановить кровотечение, но она не шелохнулась.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил ее Дор. Кордия вздрогнула и повернулась к нему. Он стоял, привалившись плечом к дереву, словно ноги с трудом держали его. Ей вдруг до дрожи захотелось броситься к нему на грудь и разрыдаться. Может быть, тогда бы ей стало легче.

– Живой, – сказала Кордия и провела пальцами по ране на шее. На них остались капли крови. – Как вы нашли меня?

– Новый военный чародей помог, – ответил Дор. – Парень оказался на редкость хорош. Заметил, что тебя увез Лорен, и сумел по твоей расческе понять, куда.

«И правда, хорош», – подумала Кордия. Если так и дальше пойдет, они очень скоро забудут о Мариане. От этой мысли ей стало тоскливо. Она скучала по чародею.

– Скорее по волосам на ней, – машинально уточнила Кордия и перевела взгляд на Оскара, который о чем-то спорил с Бальтазаром. Оба были взвинчены, и прежде, чем она успела понять, о чем они говорят, ее брат с силой заехал генералу королевского сыска в челюсть. Тот не остался в долгу и ударил Оскара в грудь. Мотнув головой, брат бросился на Бальтазара, схватил его за плечи и повалил на землю. Кордия закричала.

***

Грета приготовила Кордии ванну, и ведьма с удовольствием погрузилась в горячую воду, от которой пахло розами и чем-то сладким. Этот запах расслаблял и убаюкивал. Кордия закрыла глаза и позволила себе провалиться в легкую дремоту. Ей все еще было холодно, а мышцы неприятно ломило. Будет досадно, если она заболела. В памяти всплывали обрывки из последнего разговора с Лореном, и сердце тут же начинало колотиться быстрее. Она пожалела, что не спросила его о том, что стало с его отцом. У нее была смутная догадка на этот счет, но она была слишком болезненной, чтобы принять ее без доказательств. Когда они приехали во дворец, Бальтазар, изрядно потрепанный в драке с Оскаром, но не потерявший своего очарования, проводил Лорена в покои и проследил, чтобы его осмотрел лекарь. Первый лорд пытался демонстративно отказаться от помощи, но боль и слабость от потери крови заставили его смириться. После того, что случилось у озера, Кордия не обмолвилась с ним ни словом. У нее было ощущение, что он для нее умер.

Грета помогла ей выбраться из ванны и закутала в теплый халат из мягкой материи. Вытерла ее длинные волосы и стала их расчесывать. Эти медленные неторопливые движения привели Кордию в себя. Она встрепенулась, поняв, что служанка использовала целительную магию.

– Благодарю, Грета, – тихо проговорила она. Девушка кивнула и продолжила заниматься ее волосами. Рана на шее начала медленно затягиваться и чесаться. В дверь постучали, и вслед за стуком прозвучал голос Бальтазара.

– Я могу войти?

– Зачем? – вырвалось у Кордии.

– Нам надо поговорить, – уже входя в покои, сказал Бальтазар. Вот наглец! После драки с Оскаром он выглядел неважно, но Кордии не было его жаль. Он перевел взгляд на Грету, и ведьме показалось, что служанка напряглась. – А меня полечить не хочешь?

– Обойдешься, – сухо ответила Грета и поджала губы. Бальтазар лишь усмехнулся в ответ. Служанка вздернула подбородок и отошла в сторону, позволяя Кордии подняться со стула.

– У тебя две минуты, – строго сказала Кордия, глядя Бальтазару в глаза.

– Оставь нас, – приказал он Грете. Кордия предпочла, чтобы служанка была рядом, но чутье подсказывало ей, что при этом разговоре ей лучше не присутствовать. Она кивнула ей, и девушка вышла. Бальтазар сунул руки в карманы жилета и медленно прошелся по покоям. – Дор рассказа мне о том, как погибла Мина.

– Поэтому ты решил помешать своему же плану? – произнесла Кордия, сжимая пальцами спинку стула.

– Я был не прав и признал это. А теперь я бы хотел услышать правду от тебя, – глядя на нее, сказал Бальтазар. Кордия обхватила себя руками. Даже в воспоминаниях ей не хотелось возвращаться в ту ночь. Мертвая Мина до сих пор стояла у нее перед глазами.

– Дор запретил Мине оставлять меня, и когда Лейф приказал ей уйти, она отказалась, – медленно произнесла Кордия. – Он рассердился, а она бросила ему: «Думаешь, я смогла забыть твое лицо»? После этого он ударил ее, и она умерла.

– Ты уверена, что Мина сказала именно это? – спросил Бальтазар. Он был бледен, под глазами залегли черные тени, и темнота смешалась с цветом вишни на разбитой скуле. Светлые волосы беспорядочно упали на лоб. Кордия задержала взгляд на вороте его белой рубашки, заляпанной кровью.

– Да, и я много думала потом о ее словах, – тяжело сглотнув, ответила Кордия. – Скорее всего, они были знакомы, и, возможно поэтому, Лейф убил ее.

– Еще бы знать, как это произошло, – сказал Бальтазар. Правда о смерти сестры давалась ему тяжело. – Мина никогда не говорила, что они знакомы.

– А она тебе всегда все рассказывала?

– Мне казалось, что у нас нет секретов, но, видимо, я ошибся, – тяжело вздохнув, сказал Бальтазар и нервно провел рукой по растрепанным волосам.

– То, как она с ним говорила, навело меня на мысль, что их знакомство было… – Кордия замолчала, пытаясь подобрать более точное слово и наконец нашла: – драматичным.

Бальтазар вздрогнул, но ничего не сказал. Снова прошелся по покоям, оставляя за собой шлейф дорогого вина и земли.

– С чего ты решил, что я причастна к смерти твоей сестры? – спросила Кордия. Бальтазар замер, и обернувшись, пристально посмотрел на нее.

– Потому что я видел, как ты убила человека, – сказал он.

Глава 11. Политические хлопоты |Бальтазар

Бить Оскара оказалось неприятно. Впрочем, драки никогда не доставляли Бальтазару радости. Он не спускал через агрессию адреналин, для этого ему были интересней придумать коварный план и победить соперника при помощи ума и хитрости. Тем более, что он знал, барон затеял драку, потому что был зол за свою сестру и разбил ему лицо за дело, но не ответить ему не мог. Это было для Бальтазара вопросом чести – не спускать с рук ни одного выпада против себя, тем более, при свидетелях.

Хоть Оскар и дрался так себе, но ярость делала его удары крепкими и болезненными. На какой-то момент Бальтазар подумал, что тот намерен убить его. Он уж отбросил мысль, что не стоит его сильно калечить и вмазать как следует, как в драку вмешалась Кордия.

– Хватит! – срывающимся голом прокричала она, вцепившись Бальтазару в плечо. – Отпусти его!

– Ты прикидывался моим другом, а сам пытался убить Кордию! – тяжело дыша, крикнул Оскар. Из разбитого носа у него ручьем текла кровь. Он попытался приподняться на локтях, но не смог. – Ты знал, что она моя сестра!

– Ничего личного, просто свои счеты, – сплевывая на землю кровь, сказал Бальтазар. У него были разбиты губы и шатался нижний зуб.

– Лживый ублюдок!

– На моем месте ты поступил бы так же.

– Не думаю!

– Зато хорошо показываешь, – вставая на ноги, прохрипел Бальтазар, глядя, как Кордия помогает Оскару подняться. – Ты бы с радостью прикончил меня сейчас.

– Ты это заслужил! – крикнул Оскар, вырываясь из рук Кордии.

– Прекратите сейчас же! – снова повысила голос Кордия.

– Согласен по обоим пунктам, – вытирая рот рукавом рубашки, сказал Бальтазар. Его мундир был заляпан грязью и порван. Он отряхнулся, хотя это было бесполезно. – Будь хорошим мальчиком, послушай свою сестру!

– Никогда тебе этого не прощу! – бросил Оскар, Кордия старалась увести его к карете, возле которой стоял Дор. Он не пытался вмешаться в драку и, казалось, с удовольствием наблюдал за ней.

– Хорошо укрепляешь дружеские отношения! Молодец! – с усмешкой произнес герцог.

– Давай обойдемся без нравоучений, а? – Бальтазар поморщился. У него начала болеть голова, и ему хотелось избежать лишних звуков.

– Я тебе отец, что ли? Сам совершай свои ошибки, – пожав плечами, сказал Дор. – Ты поедешь с первым лордом и проводишь его в покои. Я пришлю лекаря.

Бальтазар кивнул и забрался в карету. Лорен даже не обратил на него внимание. Он сидел, уставившись в одну точку, бледный, с лихорадочным блеском в глазах. От запаха его крови щекотало в носу. Первый лорд старался держаться, но было видно, что ему очень плохо и, когда карета тронулась, он, потеряв сознание, завалился на бок.

Бальтазару удалось привести Лорена в чувство и остановить кровотечение. Лорен продолжал смотреть на него с презрением, но уже не сопротивлялся. Когда они подъехали к дворцу, первый лорд смог сам выйти из кареты. Он опирался всей тяжестью на Бальтазара, чем сразу вызвал панику у слуг и придворных. Началась суматоха, откуда-то перед ними вырос посол Бартон и распорядился отнести правителя на руках в покои. Тот попробовал возразить, но его никто не стал слушать. Следом появился Дор и постарался всех успокоить. Оскар проводил Кордию в покои и вернулся к ним.

– Не знаю, прощу ли я себя, если отец умрет, – сказал он. Выглядел он встревоженным, то и дело кусал губы. Бальтазар сочувствовал Оскару и был зол на себя за это. Для него это было слабостью, а слабым он быть не хотел.

– Он не умрет, – возразил Дор, и Бальтазара удивила его уверенность. – А вот чтобы избежать неприятностей, придется потрудиться.

– Что ты собираешься делать? – спросил Оскар, нервно откидывая челку со лба. Только сейчас Бальтазар заметил, что они с Кордией очень похожи.

Дор ничего не ответил и стал подниматься по лестнице. Его слегка шатало, поэтому он старался ухватиться за перила, чтобы сделать следующий шаг. Оскар и Бальтазар переглянулись и двинулись следом за ним. Когда они свернули в коридор, к герцогу подбежал молодой парень в форме тюремной охраны.

– Срочное донесение, ваша светлость! – отчеканил он, протягивая Дору письмо. Тот кивнул, на ходу вскрывая печать. Быстро пробежал глазами и тихо выругался.

– Что случилось? – спросил Бальтазар.

– Леди Мальвина умерла, – с досадой сказал Дор и сунул послание в карман плаща.

– Вот тьма! – пробормотал Оскар.

– Бальтазар, сейчас же едешь туда и разбираешься, – сказал Дор. – Мальвина отравилась, а достать яд в тюрьме невозможно. Кто-то явно помог ей, так что ты должен узнать, что это за добрый человек такой.

– Ну, может, она его с собой взяла, – предположил Оскар.

– Даже если и так, его бы нашли и забрали.

– Но зачем ее убивать?

– Чтобы не сболтнула лишнего под пытками, Оскар, – сказал Бальтазар и, понизив голос, добавил: – Как насчет первого лорда?

– Слишком бросается в глаза. Но это не значит, что этот вариант не стоит проверять. Скорее всего, Мальвина была вовлечена еще в какую-то игру и после ареста стала опасней, чем на свободе, – ответил Дор. – Узнай, с кем она общалась перед смертью, кому писала и молилась. Допроси всех тюремщиков, даже тех, кто не работал в момент ее гибели. Я хочу, чтобы убийца был найден и вздернут.

Бальтазар кивнул, хотя Дор стоял к нему спиной и не мог этого видеть. Потрогав зуб кончиком языка, Бальтазар подавил вздох. Оскар бросил на него быстрый взгляд и тут же отвернулся.

– Что с поисками маркизы де Плессар и ее супруга? – остановившись, спросил Дор.

– Графиня Локк их отменила, – ответил Бальтазар. – О маркизе пока ничего неизвестно.

– Веди поиски негласно, – понизив голос, сказал Дор.

Бальтазар снова кивнул, и на этот раз герцог это заметил.

***

Лейфа во дворце не оказалось. По словам слуг, он вместе с матерью час назад отправился на прогулку. Это выглядело нелепо, и Бальтазар подумал, что здесь что-то не так. Герцог чертыхнулся и, развернувшись, двинулся в сторону гостевых покоев. Он периодически останавливался, чтобы немного отдохнуть, и Бальтазар кожей чувствовал, как ему сейчас плохо. После того, как Дор нашел в себе смелость извиниться перед ним, уважение к нему вернулось. Он снова стал для него тем человеком, которому ему бы хотелось служить.

Возле покоев Лорена стояли два гвардейца. Дор не стал стучать, просто толкнул дверь и вошел. Оскар влетел следом за ним, наверное, спешил удостовериться, что с отцом все в порядке. Бальтазар зашел последним и аккуратно взялся за золотистую ручку. В нос ударил запах лекарств и вина. Он повернулся и посмотрел на Лорена, который сидел на стуле. Его лицо было бледным, восковым. Он был обнажен по пояс. Рана на спине была небольшой, кровь тонкой струйкой тянулась к пояснице. Лекарь, стоявший рядом с ним, вдевал нитку в иглу, чтобы наложить швы. Бальтазар невольно поморщился, понимая, через что тому придется пройти. Его шрамы тут же отозвались на чужую боль.

– Вы оправдываете свой внешний вид! – сказал Лорен, посмотрев на Дора. – Даже не понимаете, что такое элементарный этикет.

– После того как вы пытались совершить преступление на моей территории, я разрешаю себе забыть о таких нюансах.

– Я не ваш подданный, чтобы вы могли меня судить, – вздернув подбородок, сказал Лорен. – А вы выставили охрану, будто я преступник!

– Вы пытались убить свою дочь.

– Она выдвинула против меня обвинение? – ровным голосом произнес Лорен.

– Пока нет, но это вопрос времени.

– Моя дочь не ваша подданная, как и я, – сказал Лорен. Лекарь начал зашивать рану, но первый лорд и бровью не повел, будто не чувствовал боли. – Значит, вы не можете ни принять ее обвинение против меня, ни наказать меня за ее иск. Все, что в ваших полномочиях – выслать нас из Аталаксии.

– Именно это я и собираюсь сделать, – сказал Дор. – Выслать вас.

– Моя дочь поедет со мной.

– Это исключено.

– Хотите сказать, что Никандра – ваша заложница? Думаете, это хорошо скажется на вашей репутации? То, что вы силой удерживаете при дворе принцессу другого королевства? – холодно произнес Лорен. Лекарь сделал очередной стежок и уголок губ первого лорда дернулся.

– Попытка убийства тоже не пойдет на пользу вашему имиджу.

– Вам не поверят, – с уверенностью сказал Лорен, – когда узнают, как вы обошлись с моей дочерью, а потом, когда я узнал правду, оклеветали меня и пытались убить. Моя рана более реальна, чем та царапина на шее у Никандры.

– Ваше слово против наших свидетельств, отец, – подал голос Оскар. Убедившись, что не стал отцеубийцей, он снова вернул себе уверенность.

– А кто вы? Бывший разбойник, обиженный бастард и проклятый герцог? – усмехнулся Лорен. – Дор, простите, но за глаза вас считают посмешищем! Даже к шутам больше уважения, чем к вам!

– Моему здоровью это вреда не наносит, – сказал Дор.

– Я хочу предъявить обвинение против Оскара де Блума, за покушение на мою жизнь, – сказал Лорен. Лекарь закончил зашивать рану, и первый лорд поднялся на ноги. – Ваш подданный напал на титулованного гостя, вы не можете проигнорировать этот инцидент.

– Вы пытались убить девушку, на которой я собираюсь жениться, – сказал Дор, сделав шаг вперед. – Никандра Андреса – невеста герцога, двоюродного брата короля Аталаксии. Этого я не могу спустить с рук даже титулованному гостю.

Лорен громко расхохотался. Его смех прозвучал зловеще, и Бальтазар поежился, а еще подумал, что эти двое вряд ли договорятся.

– Предлагаю вам сделку, – неожиданно сказал Лорен. – Вы казните барона за покушение на меня, а я не стану забирать свою дочь с собой, и вы можете хоть жениться на ней, хоть снова отправить в тюрьму. С моей стороны претензий не будет.

– Ваше предложение не вызывает у меня желания согласиться, – холодно ответил Дор.

– Очень жаль, потому что я считаю его прелестным и выгодным для нас обоих, – сказал Лорен, смерив герцога взглядом. Бальтазар переступил с ноги на ногу. – Что ж, тогда у вас есть ночь, чтобы попрощаться со своей невестой. Сразу после свадьбы короля мы вернемся в Касталию, и там ее казнят за колдовство.

Бальтазар подумал, как это было бы прекрасно, но знал, что его в этом не поддержат. Он посмотрел на Оскара, который стоял ни жив ни мертв.

– Боюсь, у вас ничего не получится, – сухо произнес Дор, сжимая рукоять меча. Бальтазару даже показалось, что он сейчас выхватит оружие и снесет первому лорду голову с плеч. Но, к несчастью, герцог был хорошо воспитан и лишил присутствующих зрелища.

– Оставьте меня, – властно распорядился Лорен и жестом указал на дверь. – Мне больше не о чем с вами говорить.

Дор не стал с ним спорить и двинулся к выходу, Бальтазар вышел следом за ним, и только Оскар медлил, словно ждал чего-то. Лорен демонстративно повернулся к нему спиной.

– Оскар, – тихо позвал его Дор. – Мы опаздываем.

Словно очнувшись, Оскар вскинулся и торопливо зашагал в коридор. Бальтазар похлопал его по плечу, отчего тот поморщился.

– Обойдемся без жалости, – прохрипел Оскар, сбросив его руку.

– Это не жалость. Ты что, руку потерял, чтобы тебя жалеть?

– Лучше бы голову, – пробормотал Оскар и отвернулся.

– Не думаю, что это хорошая идея – порадовать отца, – сказал Дор. – Пока ты ждешь его одобрения, идешь ко дну. Ты не виноват в том кошмаре, что творится у него в мозгах.

– Я больше не сын твоего врага, и тебя отпустило? – усмехнулся Оскар. – Хочешь дружить со мной?

Бальтазар еле сдержался, чтобы не закатить глаза.

– Дело не в том, чей ты сын, а в том, что чувствуешь сейчас. Я не хочу, чтобы ты сорвался и сделал то, о чем потом будешь жалеть.

– И что же это может быть? – с издевкой произнес Оскар, но Дор остался невозмутимым.

– Бальтазар, ты почему еще здесь? Я тебя куда послал?

– До утра подождать никак? – вздохнул тот. Ему хотелось добраться до Греты, чтобы та помогла ему сохранить шатающийся зуб, который уже начал порядком бесить его.

– У нас мало времени. Вернее, уже почти не осталось.

– Когда мы возвращались домой, Кордия кое-что сказала мне, – мрачно произнес Оскар. Он потер щеки ладонями и шумно сглотнул.

– У тебя такая же дурацкая привычка тянуть с продолжением предложения, как у твоей сестры, – с раздражением сказал Дор.

– Отец что-то задумал на время свадьбы короля. Какую-то заварушку, – сказал Оскар. – Поэтому убить Кордию он решил сейчас, не дожидаясь возвращения домой.

– Скажи ты это час назад, я бы поверил в твою искренность, – с презрением сказал Бальтазар.

– А дословно?

– Не смогу пересказать, спроси у сестры, – устало сказал Оскар, привалившись спиной к стене. – Она сама собиралась тебе рассказать об этом.

– Ну твою же мать! – зло прошептал Дор и двинулся вперед. Обернулся и отдал приказ: – Прислать ко мне генералов! Сейчас же!

Оскар, хромая, поспешил к лестнице. Постояв пару секунд, Бальтазар двинулся в бывшие покои чародея.

***

Спокойствие Кордии после его обвинения слегка задело Бальтазара. Да что она за человек такой? Он ее в убийстве обвиняет, а она даже бровью не повела. Лишь откинула на спину мокрые волосы и внимательно посмотрела на него.

– А ты стоял и глядел, как я лишаю кого-то жизни? – глухо произнесла Кордия на его обвинение.

– Все произошло слишком быстро, я бы ничего не смог сделать.

– Если бы я этого не сделала, тот тип убил бы Лейфа, а я не могла этого допустить. Разве ты не пошел бы на такое ради любимого человека?

– Ты хоть сожалеешь об этом?

– Как и обо всех своих ошибках, – сказала Кордия и скрестила руки на груди.

– И все?

– Чего ты от меня хочешь? Чтобы я каталась по покоям и рвала на себе волосы? – пожала плечами Кордия. – Я никого таким образом не смогу воскресить. Мне жить со всем, что я сделала, и я стараюсь принять это.

– Хочу увидеть в тебе что-то хорошее, – хмуро сказал Бальтазар.

– Зачем тебе это?

– Чтобы удержаться от искушения отправить тебя на тот свет. Ты и Лейф…Я никогда не смогу простить вас. Хоть ты и не причастна напрямую к смерти моей сестры, ты все равно была с ним, ты принадлежала этому человеку и помогала ему.

Кордия хотела что-то сказать, но передумала и отвернулась от него.

– Я не буду тебе больше мстить, не бойся, – подходя к ней, сказал Бальтазар. – Но если ты совершишь хоть один промах против тех, кто мне дорог, я просто убью тебя.

– Уходи, – холодно сказала Кордия. – Я должна поговорить с Дором, а ты отнимаешь у меня время.

– Он уже все знает. Твой брат ему рассказал.

Кордия ничего не ответила, подождала, пока Бальтазар выйдет в коридор и закрыла за ним дверь.

Сделав пару шагов, Бальтазар увидел Грету. Девушка дежурила поблизости, слово боялась, что он причинит вред ее хозяйке. Она посмотрела на него и, поджав губы, двинулась к покоям. Он поймал ее за локоть и притянул к себе.

– Ты дерзишь, чтобы привлечь мое внимание? – спросил он, вдыхая запах, исходящий от огненных волос Греты. От них пахло цитрусами и зеленью, словно она только что вернулась из летнего сада.

– Чтобы ты понял, что не нравишься мне, и держался подальше, – ответила Грета. – Отпусти, меня ждет госпожа.

– Мне нужна твоя помощь, – продолжая держать ее за локоть, сказал Бальтазар. Его все больше заводила ее строптивость.

– Придется подождать, – сухо ответила Грета и у него так сильно зажгло пальцы, что он охнул и отпустил ее.

– За что? – стиснув зубы, проговорил Бальтазар, дуя на ожоги.

– Ты генерал королевского сыска, думаю, сам поймешь, – ответила Грета и скрылась в покоях. Бальтазар пробормотал себе под нос ругательство, глядя на кожу, которая стала малиновой. Ладно, он поищет к этой девчонке другой подход.

– Ты еще здесь, – донесся до слуха Бальтазара голос Дора. Он обернулся и увидел герцога возле лестницы. – Зайди за Кордией и отправляйтесь в зал для аудиенций.

– А как же смерть леди Мальвины?

– Завтра. А сейчас быстро идите туда, король уже там!

Бальтазар вздохнул и снова постучался в покои чародея.

***

Бальтазар открыл дверь в зал для аудиенций, пропуская Кордию вперед. Она успела переодеться в теплое платье синего цвета с глухим воротом и убрала волосы в тугой пучок на затылке. Лицо ее было бледным, словно она перенесла тяжелую болезнь, под глазами залегли черные тени. К ней тут же подошел Оскар, обнял ее, бегло поцеловал в висок и о чем-то спросил. Бальтазара накрыла тоска, и он, опустив голову, отошел к столу, на котором была разложена большая географическая карта. Граница с Драммаром была выделена красным и растеклась по бумаге, словно кровь. От дурного предчувствия у него стало тяжело на душе. Он поднял голову и увидел возле окна генерала Луупу, беседовавшего с Лейфом. Король был взволнован, влажные волосы волнами спускались на плечи, камзол и ворот рубашки расстегнуты. К ним приблизился Дор и, кашлянув, чтобы обратить на себя внимание, замер на безопасном расстоянии.

– Ваша светлость, – учтиво поклонившись герцогу, произнес генерал. У него было рябое лицо, на месте бровей уродливые шрамы от ожогов. Как после несчастного случая он не потерял зрение, осталось загадкой. Бальтазар мало знал об этом человеке, но сейчас глядя на него, почувствовал неприятие. И дело было не в ожогах, а в ощущении опасности, которая исходила от генерала.

– У нас плохие новости, ваше величество, – сказал Дор, глядя на Лейфа.

– Помимо того, что отряд драммарцев прорвался в Аталаксию, сжигая и разоряя все на своем пути? – с издевкой сказал Лейф.

От звука его голоса по телу Бальтазара пробежала дрожь. Ему захотелось свернуть шею этому мерзавцу прямо сейчас. И неважно, что после этого его тут же отправят в тюрьму, а наутро казнят: эта тварь тоже престанет дышать, и это было намного важнее его собственной судьбы. Пальцы сами сжались в кулаки, пульс участился, и стало тяжело дышать. Перед глазами всплыло полуразложившееся тело Мины, его маленькой девочки, которую он однажды нашел в лесу, замерзшую, едва живую. И если бы не Лейф, она была бы рядом с ним.

– Там были не только драммарцы, ваше величество, – сказал Луупа. – Они прикрывали своей магией прорыв касталийских войск. Захвачены и сожжены три ближайшие деревни. Почти все жители убиты.

– Почти? – переспросил Дор, нарушив повисшую тишину.

– Крестьянин, который успел скрыться, добрался до крепости Драконьи зубы и рассказал обо всем, – ответил генерал. – Разведка подтвердила его слова. Все очень плохо, ваше величество. Если крепость падет…

– Значит, этого не должно произойти, – отрезал Лейф.

– И это еще не все, – вздохнув, продолжил генерал Луупа. Выждал небольшую паузу, глядя на короля, и добавил. – Мятежники захватили Стонвон.

Снова повисло молчание. Бальтазар ощутил, как по его телу бежит озноб. Лейф, заложив руки за спину, медленно прошелся по залу аудиенций. Он слегка хмурился, но по его лицу трудно было понять, что он чувствует на самом деле.

– Я думаю, что при таких обстоятельствах нужно отменить свадебное торжество, – сказал генерал Луупа. Он заметно нервничал, и на его лбу выступила испарина.

– Нет, торжество состоится, – возразил Лейф и развернувшись на пятках, посмотрел пустым взглядом на генерала. – И мы радушно встретим наших гостей.

– Что ты задумал? – спросил Дор.

– Достойный прием тем, кто нарушает слово. Они нас предали, и, значит, у нас есть полное право вести себя как варвары, – сказал Лейф, и в его глазах вспыхнул огонек азарта. – К тому же у нас есть очень ценный гость, которым мы тоже можем воспользоваться.

– Хочешь взять первого лорда в заложники? – спросил Дор и посмотрел на Кордию, которая стояла поблизости и все слышала.

– По-моему, в этой идее прекрасно все! – хищно улыбнулся Лейф.

– И, тем не менее, ее не мешает хорошо обдумать, – сказал Дор. – Никандра, подойди сюда.

Ведьма тут же повиновалась и сделала реверанс перед королем и генералом.

– Что задумал твой отец? Ты в курсе его планов? – буравя ее взглядом, накинулся на девушку Лейф.

– Он сказал лишь, что будет очень веселый день, – бесцветным голосом сказала Кордия. – Из подтекста я поняла, что он к этому как-то причастен. Большим он со мной не делился.

– Лорен пытался ее убить, – сказал Дор, и король удивлено изогнул бровь. Подошел к Кордии и, взяв ее за подбородок, посмотрел ей в глаза.

– Это правда? – строго спросил он, и Бальтазара передернуло. Ему показалось, что в этом вопросе сквозит забота.

– Да, ваше величество, – равнодушно ответила Кордия. – Он узнал, что я ведьма, и это стало причиной.

– Он отрекся от тебя? Ритуал был? – резко спросил Лейф. Бальтазару стало любопытно, почему его это так тревожит.

– Нет, он просто хотел меня убить, чтобы я ему не помешала в чем-то, – ответила Кордия, и Бальтазару показалось, что она сейчас заплачет. К ней подошел Оскар и положил руки на плечи. Лейф сделал шаг назад.

– Где он сейчас, Дор?

– В гостевых покоях, его охраняют гвардейцы. Но это нарушает его права, мы не можем…

– Не глупи! – оборвал его Лейф. – После того, что он сделал, нам можно все. У крыс нет прав.

– Что ты собираешься с ним сделать? – срывающимся голосом спросила Кордия, забыв о приличиях.

– Устраивайся поближе, и ты все увидишь сама, принцесса, – окинув ее оценивающим взглядом, сказал Лейф, а потом обернулся к Бальтазару, и их глаза встретились. Разбойнику показалось, что кровь в его венах закипела, как варево в котле. Лицо обожгло жаром. Он судорожно сжал рукоять меча. Чей-то толчок в плечо вырвал его из состояния безмолвной ярости. Оскар. Он не заметил, как тот оказался рядом с ним и, словно угадав его душевное состояние, хотел удержать Бальтазара от желания вершить справедливость. Пальцы барона стиснули его запястье, заставляя отпустить рукоять. – Бальтазар, твои люди должны быть готовы через два часа. Генерал Луупа, объявляйте всеобщий сбор. Сражаться будет каждый, способный держать в руках оружие. Пройдитесь по арестантам, там есть вполне толковые, вы знаете, что им обещать, чтобы они убивали. Заблокировать мятежников в Стонвоне, не дать им продвинуться дальше. Войска отправить к границе. Закрыть все порты для иностранных кораблей.

– Что скажете, ваша светлость? – спросил генерал, глядя на Дора. Бальтазар подумал, что генерал ведет себя опрометчиво, не доверяя полностью приказу короля. Лейфу это не понравится.

– У нас слишком мало времени для изящных маневров.

– Луупа, Дор на моей стороне, это же очевидно, – усмехнулся Лейф. – Мой кузен никогда не предаст меня. Кстати, где чародей?

– Ты же приказал арестовать Мариана, – напомнил Дор. Лейф поморщился.

– Но он же не единственный чародей, правда? – снисходительно произнес король. – Приведите графиню Локк и кого-нибудь из военных чародеев. Я хочу понять, что там с магической защитой.

– У тебя есть какая-то идея? – осторожно спросил Дор. Лейф улыбнулся.

– Да. Магический купол, который мог бы накрыть Шиоронию, дав нам возможность разобраться с делами и не позволить войскам касталийцев пройти в глубь королевства, – сказал Лейф и подошел к Кордии. – Что скажешь об этом, принцесса?

– Что это рискованно и потребует много ресурсов, – ответила Кордия. – Я бы на такое не отважилась из-за последствий.

– То есть, будет лучше, если нас захватят враги? – склонив голову вбок, сверкнул глазами Лейф.

– Нет, но…

– Значит, это неважно. Будем решать проблемы тогда, когда они станут насущными. Сейчас для нас самое главное – отразить коварное вторжение наших друзей, – сказал Лейф и зло усмехнулся. – Генерал Луупа, почему вы еще здесь? Вы не слышали приказа?

Луупа поклонился и спешно вышел. Лейф перевел взгляд на Бальтазара и тот, не дожидаясь его слов, пошел следом за генералом.

Глава 13. Предсвадебные хлопоты |Бальтазар

Бальтазар опустил руки в холодную чашу с водой и зачерпнув немного, плеснул себе в лицо. Ссадины защипало, и он поморщился. Ночь выдалась сумасшедшей, он мотался по городу, выполняя поручения герцога, собирал своих людей. Нужно было взять под контроль все возможные входы в Шиоронию. Несмотря на то, что перед церемонией все и так были в боевой готовности, работы оказалось много. Он боялся упустить что-то важное и подставить людей.

Сейчас выдалось пять минут передышки и Бальтазар решил умыться и поесть. До свадебного торжества осталось четыре часа. Вытерев лицо, он откинул назад волосы и втянул носом холодный воздух, врывающийся в открытое окно. Во дворце царила суматоха, слышался шум шагов и голоса. Обстановка была нервная, он не думал, что все понимали, что должно произойти, но считывали напряжение, которое повисло в воздухе. Бальтазар схватил с тарелки булку с мясом и овощами, которую принес ему кто-то из слуг. Неизвестно, когда удастся поесть в следующий раз, может быть, вообще никогда. Если отряд драммацвев прорвется и его встретит Лорен… А если учесть, что к ним идет подкрепление…

Бальтазар зажмурился, наслаждаясь едой, и даже шатающий зуб не мешал ему делать это. Дверь тихонько открылась, и в комнату втиснулся Дор.

– Ты бы одежду что ли почистил, – проворчал он, окинув его взглядом.

– Самое важное дело сейчас, – с набитым ртом откликнулся Бальтазар, – мой чистый мундир. Я понял, какие у нас серьезные проблемы.

Дор тихо рассмеялся и, подойдя к открытому окну, прикрыл его и сел на подоконник. Он выглядел спокойно, даже умиротворенно, словно происходящее его не касалось.

– Мне нужно поговорить с Марианом, – сказал Дор. – Лейф что-то задумал, и я не сомневаюсь, что это плохо кончится.

– Думаешь, чародей без шара возможностей сможет тебе чем-то помочь? – усмехнулся Бальтазар.

– Мариан мой друг и это всегда будет важнее того, чародей он или слуга, сухо ответил Дор. – И да, я знаю, что в Узкой башне магией пользоваться нельзя.

– Мы не успеем, – вздохнул Бальтазар, посмотрев на часы. – Сейчас не самый лучший момент для визита в тюрьму.

– Ну, ты же все равно должен узнать о смерти Мальвины, – напомнил Дор. Бальтазар непонимающе посмотрел на него. Разве это то, что важно в данный момент? – Поехали.

Бальтазар засунул в рот остатки своего скромного обеда и двинулся к двери. Он понял, что Дор уже все решил и спорить с ним бесполезно.

– Я только не могу понять, – сказал Бальтазар, – зачем тебе я? Ты боишься в одиночестве навестить своего друга?

– Графиня Локк запретила мне приходить к Мариану, – сказал Дор. – Поэтому мне нужен проводник.

– То есть, ты меня используешь? – улыбнулся Бальтазар.

– И, похоже, получаю от этого удовольствие!

***

Провести Дора к Мариану оказалось не так-то просто. Бальтазару пришлось использовать все свое влияние и харизму, а еще ум, чтобы найти логическую лазейку в приказе графини и оспорить его. На это у него ушло полчаса, и он был собой недоволен. А еще он не мог отделаться от ощущения, что зря тратит время. Ему хотелось быть рядом со своими людьми, чтобы еще раз убедиться, что они достойно готовы к встрече с врагом, а не спорить с тюремщиками.

Бальтазар проводил Дора до камеры, в которой находился Мариан, и отправился узнавать все о смерти леди Мальвины. Для этого нужно было покинуть Узкую башню и пройти через двор на другую территорию. Погода была хорошая, неожиданно теплая для такого сезона, светило яркое солнце на небе не было ни единого облака – все, как и обещали чародеи, выбиравшие день для свадебного торжества. Почему же эти знающие люди не смогли просчитать, что может начаться война, что враги пересекут границы Аталаксии, ведя за собой смерть? Как те, кто мог знать, какая будет погода, не смогли увидеть самого важного? Это было выше понимания Бальтазара. Он мог оценить целительную магию, боевую, но прорицание всегда вызывало у него протест и отторжение. Да и как жить дальше, зная свое будущее? Впрочем, чем чаще он слушал разные предсказания, тем сильнее убеждался, что лжи в них намного больше, чем истины: ведь любой поступок может изменить то, что предначертано свыше.

Войдя в Башню для смертников, Бальтазар стал спускаться вниз по каменной лестнице. Умерших относили в подвал, где лекари – свидетели смерти, как они себя называли, – и те, кто надеялся однажды стать ими, тщательно изучали тела. Иногда близкие пытались бунтовать против такой практики, но начальство тюрьмы тут же нашло способ успокоить их – выдать небольшую суму денег. Так как чаще всего семьи были бедны, это вынуждало их смириться с тем, что их родственника разберут на части.

Бальтазар свернул в небольшой коридор и толкнул тяжелую дверь. В нос ударил запах лекарств и сгнившего мяса. Он даже пожалел о своем скромном перекусе, который робко попросился наружу. Судорожно сглотнув, он постарался отвлечься от тошноты. Ему навстречу вышел высокий мужчина лет тридцати с огненными волосами и огромными ручищами, окинул его оценивающим взглядом и ухмыльнулся.

– Генерал королевского сыска! И ради кого пожаловали?

– Меня интересует смерть леди Мальвины, – сухо ответил Бальтазар и огляделся по сторонам. Здесь было семь столов, на которых лежали покойники… ну или то, что от них осталось.

– Красивая была женщина, – вздохнул громила и покосился на третий стол слева. – Ребенок тоже родился бы красивым.

– Ребенок? – переспросил Бальтазар. – Она была беременна?

– Да, на пятом месяце.

– Неожиданно… – пробормотал Бальтазар. – Меня интересует яд, который убил ее. Распознали, что это?

– Кровавая чернявка, – сказал мужчина и, подойдя к столу, откинул черную ткань. Бальтазар увидел восковое лицо Мальвины. – Видите синие капельки на подбородке и шее? Этого достаточно, чтобы она скончалась через пять минут.

– То есть, кому-то достаточно было брызнуть на леди Мальвину этой дрянью, чтобы она умерла?

– Точно. Она могла сразу этого и не заметить, – сказал собеседник Бальтазара. – Да если бы и заметила, противоядия от этого яда не существует. Спасти ее было невозможно.

– Но ведь и тот, кто ее отравил, тоже мог пострадать, если эта дрянь так ядовита?

– Так убийство всегда риск, – пожал плечами рыжий. – Значит, цель была важнее страха умереть.

– Тот яд, что сейчас на коже Мальвины, он несет опасность? – спросил Бальтазар, поймав себя на мысли, старается дышать пореже.

– Нет, он уже потерял свою силу. Я же жив, – улыбнулся рыжий.

– А что сказал чародей? Посмертные воспоминания леди Мальвины смогли просмотреть?

– Наш чародей, кроме предсмертных мук от яда, ничего не увидел. Но он у нас и не настолько хорош, мог что-то упустить.

– Как и где можно достать эту кровавую чернявку?

– Растение не местное, раздобыть его сложно, – сказал мужчина. – Да и работа с ним может стоить жизни, так что это скорее всего, дело рук какого-то отчаянного чародея.

– А где оно растет?

– В Касталии. Цветет раз в году, нужно успеть собрать цветки в первые три часа цветения, тогда в них самая большая концентрация яда. На моей памяти было всего два подобных отравления. Но это было давно, я тогда только начинал учиться.

– Понятно, – сказал Бальтазар, заставляя себя отвернуться от мертвой Мальвины. Ему хотелось помнить ее живой. – Тогда смогли что-то еще выяснить?

– Думаете, все это может быть связано?

– Ну тем, кто все это изготовил, например.

– Я уточню и сообщу вам, – с готовностью пообещал рыжеволосый. – Меня зовут Анхель Рио.

– Буду ждать от вас известий, Анхель.

Тот отдал ему документ с описанием того, что случилось с Мальвиной и каким ядом она была отравлена. Бальтазар расписался за него и стал подниматься наверх.

Добравшись до администрации башни, где последние дни находилась Мальвина, Бальтазар потребовал журнал посещений. Он сомневался в том, что там окажется имя убийцы, но в то же время надеялся, что найдет зацепку, которая выведет его на отравителя. Сейчас у него в голове крутилось только одно имя, но это было столь очевидно, что казалось подозрительным. Да и стал бы так привлекать к себе внимание первый лорд? Хотя, учитывая события, вполне мог. Ведь Мальвина, возможно, носила его ребенка.

В журнале посещений было записано только одно имя, которое привело его в замешательство – Матушка Дрю. И навещала она Мальвину за несколько часов до того, как ее обнаружили мертвой. Опять все было настолько прямолинейно, что Бальтазар ощутил легкое замешательство. Он нашел тюремщика, который дежурил в тот день. Это был сорокалетний мужчина с пышными седыми усами, спокойный, сдержанный. Голос его звучал глухо и невыразительно.

– Вы видели женщину, которая навещала заключенную? – спросил Бальтазар.

– Да, и именно я вписал ее имя в журнал.

– Она сама так представилась?

– Я спросил имя, она назвала. А потом к ней так обратилась заключенная: – «Матушка Дрю – это ты»?

– То есть, они были знакомы?

– Мне показалось, что да.

– Вы слышали, о чем они говорили?

– Увы, нет. Дамы беседовали очень тихо, почти шепотом.

– Опишите мне эту Матушку, – попросил Бальтазар. Тюремщик поежился, словно пытался вспомнить.

– Высокая, сгорбленная, чуть хромала, – подумав, сказал он. – Не сказать, что толстая, скорее крепкая. Лицо закрыто черной тканью до глаз. Взгляд такой нехороший, глаза так и бегали, как у вора. Неприятная особа, – сказал тюремщик и повел плечами.

– Они долго беседовали?

– Пару минут, не больше.

– А какой у нее был голос? – спросил Бальтазар.

– Хриплый очень. Словно у нее лягушка в горле скреблась.

Бальтазар кивнул и двинулся к выходу. То, что он узнал, вызывало у него много вопросов, а все предположения сводились к тому, что это слишком просто для правды. Спустившись во двор, он увидел Дора, который стоял, опершись на дверцу кареты. Герцог о чем-то так глубоко задумался, что не заметил его приближения, лишь вздрогнул, когда Бальтазар окликнул его.

– Как прошла встреча с Марианом?

– Впечатляюще, – хмуро ответил Дор. – Судя по выражению твоего лица, твои новости меня тоже не сильно обрадуют.

– Есть вероятность, что именем Матушка Дрю пользовалась не только графиня Локк? – спросил Бальтазар.

***

Почистить мундир перед церемонией Бальтазару все-таки удалось. Когда они вернулись во дворец, Дор прислал к нему Грету, чтобы та привела его в порядок. Она каждым движением старалась показать, как сильно ей это не по душе, но разбитое лицо исцелила и сделала так, что зуб перестал шататься. Он пытался с ней поговорить, но Грета упорно отмалчивалась.

– Будет лучше, если для своей симпатии ты подберешь себе другую девушку, – стоя уже у двери, сказала Грета. – Я для этого не подхожу и это не изменится.

– Это тебе шар возможностей сказал? – с досадой выпалил Бальтазар.

– Нет, всего лишь мое сердце, – просто ответила Грета и ушла. Впервые Бальтазар проигрывал в любви. Было ощущение, словно его на полном ходу скинула с себя лошадь, и он проехался всем туловищем по кочкам и гравию. Унизительно и болезненно. Ему захотелось швырнуть в дверь что-то тяжелое, но под руку ничего не попалось, поэтому он с яростью пнул стул. Тот отлетел к стене, и с грохотом завалился на бок. В коридоре послышались шаги и в комнату заглянул Джулиан.

– О, вот ты где! Чего буянишь?

– Не твое дело.

– Грета? – улыбнулся Джулиан. – Я видел, как она выходила отсюда.

– Ты меня зачем искал?

– Хотел обсудить, что мне делать дальше, – понизив голос, сказал Джулиан и выглянул в коридор.

– Не самое удачное место для таких бесед, – вздохнул Бальтазар. – Идем.

Они поднялись по лестнице и вышли на балкон, с которого открывался вид на двор, заставленный каретами. Каменный фонтан хоть и не работал, но был украшен цветами.

– Итак, я тебя слушаю, – прижавшись спиной к перилам, сказал Бальтазар и прищурившись, посмотрел на приятеля. – Что тебе удалось узнать?

– Графиня Локк полностью взяла дворец под свой магический контроль. Ловушки стоят повсюду, впрочем, как и контролирующая сеть. Сделано все очень хорошо, она толковая чародейка. Как их обойти или взломать я пока не понял.

– Она уничтожила все, что создал Мариан?

– Полностью. А учитывая, что он сейчас в тюрьме и не имеет связи с тем, что сделал, это было не так уж сложно.

– То есть во дворце Лейф отлично защищен….

– И не только во дворце. Графиня Локк поставила на него мощную броню.

– Значит, первой нужно устранить графиню Локк, чтобы сделать его уязвимым?

– Это может и не помочь, – вздохнул Джулиан. – Мы же не знаем, на каких условиях она сплела защиту.

– А узнать как-то можно?

– Да, но с этим не ко мне, – сказал Джулиан и подойдя к перилам, уперся в них руками. – Взлом магических сетей не мой профиль.

– Знаешь того, кто умеет?

– Есть один чародей… Но я не уверен, что он возьмется, – задумчиво проговорил Джулиан. – Что мне делать с Кордией?

– Все, как мы договаривались. Присматривай за ней, заставь потерять голову от любви и сделай ручной зверушкой, – медленно проговорил Бальтазар. – Можешь использовать для этого запрещенные приемы.

– Ты хочешь…

– Чтобы эта девица была полностью в наших руках. Она важное звено, в игре, которая сейчас начинает разворачиваться. Это нельзя проигнорировать, – уверенно проговорил Бальтазар.

– А как же месть?

– Убить ее я всегда успею, пусть пока послужит моим интересам. Да и портить отношения с ее братом мне не с руки.

– Что ж, значит так и поступим, – поправляя мундир, сказал Джулиан. – Если выживем.

***

Бальтазар вышел во двор и сощурился от яркого солнца. Королевская карета уже была готова. На церемонию будущие супруги должны ехать вместе. Он задумчиво посмотрел на белые ленты, которые трепал ветер, и цветы, украшавшие герб. Они навеяли ему мысли о похоронной процессии. По каменным ступенькам придерживая подол белого платья, спустилась Дилена. Вокруг нее суетились служанки и фрейлины. На их лицах всех, было написано такое волнение, словно это их свадьба. Невеста же была спокойна, но, поймав ее взгляд, Бальтазар прочел в нем страх, смешанный с отчаянием. Помогая ей сесть в карету, он ощутил, как дрожат ее пальцы.

– Вы запомните этот день как лучший в своей жизни! – прощебетала одна из фрейлин. Дилена опустила голову и посмотрела на свои руки в белых перчатках. Бальтазар поклонился ей и отошел в сторону. Он посмотрел на часы. Церемония должна начаться через час. За это время они должны успеть добраться до храма.

В дверях показался Лейф, тоже одетый во все белое. Он улыбался и был в приподнятом настроении. Карие глаза лихорадочно блестели, волнистые волосы, тщательно уложенные парикмахером, спускались на плечи. Бальтазара обжег новый приступ ненависти. Он перевел взгляд на Дора и Оскара, идущих чуть поодаль от короля и, тут его осенило, что он за все утро ни разу не увидел Кордию. Это показалось ему очень странным, потому что с момента своего появления она никогда не оставалась в тени.

Дор ехал на свадьбу верхом, Оскар и Бальтазар сели в карету, следовавшую за женихом и невестой.

– Что-то я не вижу твою сестрицу, – заметил Бальтазар, глядя на Оскара. – Неужели осталась в спальне рыдать из-за свадьбы бывшего любовника?

– Самому интересно, – мрачно ответил Оскар.

– Может ли быть такое, что ее…

– Забрал каким-то образом отец? – закончил за него Оскар. Бальтазар кивнул. – Я думал об этом. Только вот зачем она ему?

– Как заложница, например. Лорен же видит, какие чувства к ней испытывает наш герцог, почему бы ему этим не воспользоваться? – предположил Бальтазар. Оскар пожал плечами.

– Надеюсь, с нею все в порядке. Иначе… – Барон оборвал себя и шумно сглотнул. Бальтазар понимающе кивнул.

– Надо попросить Джулиана поискать ее.

– Да, точно. А он отследил нахождение первого лорда? – спросил Оскар.

– Нет, не вышло. Но Лорен еще в Аталаксии, это точно, – сказал Бальтазар. – Думаю, мы скоро его увидим.

Оскар кивнул и откинулся на спинку сиденья. Карета тронулась.

***

Перед тем как войти в храм, Бальтазар еще раз проверил расположение своих людей и выслушал донесение двух лазутчиков. Новости ему не понравились. Принюхавшись, он уловил легкий запах гари. Взобравшись на крышу ближайшего дома, увидел облака дыма, хлопьями летящие в небо. Началось.

Спустившись вниз, Бальтазар увидел Дора, идущего ему на встречу.

– Сколько у нас времени? – спросил он.

– Полагаю, около часа.

– Церемония как раз закончится, – сказал Дор и кивнул в сторону храма. – Все высокопоставленные гости уже там, включая послов из Драммара, а также брат королевы Давии.

– Касталийцы?

– Только сын посла Бартона. Леон, кажется.

– Странно, что он не сбежал вместе с папашей, – сказал Бальтазар. – Мне это не нравится. Вывести его?

– Нет, это может привлечь внимание. Чародеи сейчас выставляют магический купол. Это займет пару часов. Или больше. Надеюсь, они успеют до того, как от Шиоронии ничего не останется.

– Есть новости от генерала Луупы?

– Пока все идет по плану, – уклонился от прямого ответа Дор. – Идем, мы должны присутствовать на церемонии.

Когда они вошли в храм, Дор остался стоять возле дверей. Бальтазар прошел вперед, его место было в первом ряду. Он знал, что Лейфа бы это вряд ли обрадовало, но с генералом королевского сыска было принято считаться. Оскар уже был там. Покрутив головой, Бальтазар увидел Джулиана, который сканировал помещение, чтобы исключить малейшую магическую угрозу для молодоженов. Бывший разбойник тихо хмыкнул и перевел взгляд на жреца, который распевал молитву, призывая силы света и добра осветить это место и благословить присутствующих.

Дойдя до своего места, он снова подумал о Кордии. Она должна была быть здесь. Но кроме нее на церемонии отсутствовал еще один человек – графиня Локк. Что, если это не совпадение? Он обернулся и посмотрел на Дора. Похоже, его совсем не тревожило отсутствие ведьмы. Или он знал, почему ее здесь нет?

От мыслей Бальтазара отвлекли Лейф и Дилена, идущие к алтарю. Жених и невеста встали лицом друг к другу и сплели пальцы. Жрец тут же обмотал из запястья белой нитью – символом нерушимой связи. Бальтазар пару раз присутствовал на свадебных церемониях и знал, что большую часть занимает молитва, которую возносит жрец над будущими супругами. Потом идут клятвы, поцелуй… и, слава тьме, все. Он облизал пересохшие губы и прислушался. Монотонный голос жреца вмиг отвлек его внимание, и он не смог разобрать ни единого звука, что могли идти за стенами храма.

– Думаешь, все случится сейчас? – тихо спросил Оскар, сжимая рукоять меча. По правилам, в храм нельзя было входить с оружием, но с учетом обстоятельств, на это было решено закрыть глаза. Даже брачующемуся королю разрешили оставить на поясе кинжал.

– Подожди, они еще не поцеловались, – прошептал Бальтазар, глядя на Леона Бартона. Тот был сосредоточен, то и дело хмурил лоб, словно пришел не на свадьбу, а сдавать экзамен по плохо выученному предмету. Как он вообще тут оказался, учитывая произошедшее с первым лордом? Почему его пустили?

– Может, тогда и до консумации дотянем?

– Увы, нет, ее пару лет назад отменили, – сказал Бальтазар и посмотрел на двери. Дор говорил с каким-то солдатом.

– Ты мне прям сердце разбил!

Лейф и Дилена начали приносить клятвы и Бальтазар переключился на них.

– Клянусь поддерживать мою возлюбленную Дилену в болезни и здравии, радости и печали, в молодости и в летах, пока вечность не встанет между нами! – торжественно произнес Лейф. Он выглядел взволнованным, его глаза блестели, словно он действительно женился на любимой женщине.

– Ваше слово, Дилена.

– Клянусь поддерживать и подчиняться моему возлюбленному Дамяьну, в болезни и здравии, радости и печали, в молодости и в летах, пока вечность не встанет между нами, – тусклым голосом произнесла Дилена.

– Объявляю вас супругами! – произнес жрец, благословляя их жестом, похожим на вопросительный знак.

Бальтазар ощутил, как в воздухе повисло напряжение. Пронесся гул одобрения, гости начали петь свадебную песню-поздравление. Лейф взял жену под руку и победоносно улыбнулся. Дилена тоже попыталась выдавить улыбку, но получилось гримаса.

Дор дошел до середины прохода, и они с Лейфом обменялись кивками. Бальтазару вдруг стало интересно: что чувствует герцог, служа самозванцу?

– Господа! – подняв руку, громко проговорил Лейф. Голоса мгновенно стихли. Король обвел взглядом присутствующих, желая убедиться, что собрал на себя все внимание. – Мои прекрасные подданные и не менее замечательные гости, которые проделали долгий путь, чтобы разделить нашу с Диленой радость, присутствовать – я не побоюсь это выделить – в историческом моменте для всех нас. Сегодня мы не только заключили брак, но и подписали договор, который изменит судьбы многих людей… – Лейф поискал кого-то взглядом среди гостей и едва заметно улыбнулся. Бальтазару стало любопытно, кто удостоился такого внимания, но увидеть этого человека ему не удалось. А возможно, это какой-то знак, который он не понял. – По идее, он должен был бы изменить его в лучшую сторону, чтобы мы все стали чувствовать себя в безопасности: ведь это именно то, к чему стремится каждый из нас, это то, чем как король Аталаксии я должен вас обеспечить. Но договор оказался с двойным дном. Нас предали. Обманули. Я говорю «нас», потому что, когда предают короля, так же поступают и с его народом. Первый лорд и королева Давия решили, что они выше чести и обещаний.

– Что произошло?

– О чем речь?

– Начинается война? Да?

– Я не могу оставить подобное безнаказанным, – подняв руку, чтобы воцарилась тишина, сказал Лейф. – Вы ведь согласны с тем, что нельзя прощать несправедливость?

Отдельные голоса мгновенно слились в гул. Дилена повернулась к мужу и с ненавистью посмотрела на него. На улице послышался шум, который становился все ближе и ближе. Что-то громыхнуло, и дверь храма слетела с петель. Дор резко обернулся. По белой дорожке, усыпанной лепестками цветов, которая вела к алтарю, шел первый лорд в сопровождении посла Бартона и нескольких солдат в форме драммарцев. За его спиной сиял солнечный свет, словно нимб над святым. С улицы доносились крики и гул сражения.

– Я не могу оставить просто так это предательство! – громко проговорил Лейф. – Позволить врагам унизить меня и всех вас. Никто не имеет права обмануть короля Аталаксии и остаться безнаказанным!

Договорив последнее слово, Лейф выдернул кинжал из ножен и ударил Дилену в грудь.

Глава 14. Король наводит порядок |Лейф

Зал аудиенций опустел и Лейф остался один. Он медленно прошелся по помещению, вслушиваясь в гулкий стук своих шагов. Тихо потрескивали догорающие свечи, уступая мраку. Позолота на стенах зловеще поблескивала, и маленькие птицы, символизирующие королевский род, казались хищниками, вышедшими на охоту. Кинжал на поясе звякнул, и Лейф стиснул его пальцами. От холодной стали по коже пробежал озноб. Он обвел взглядом зал и снова ощутил себя тут чужаком. Ему казалось, что как только он провозгласит себя королем, все изменится, он почувствует себя на своем месте и обретет уверенность, но сейчас не ощущал ничего, кроме смятения. Те решения, которые ему предстояло принять, пробуждали в нем и азарт и страх провала.

До тех пор, пока он не оказался в тюрьме, Лейф всегда считал себя неуязвимым. Но в тот момент, когда его приговорили к смерти, эта вера надломилась. Да, потом она снова вернула себе золотой нимб, но дымка страха, что любой момент может стать последним, осталась. Его стала пугать случайная гибель, о которой он прежде никогда ни задумывался. Или это проклятие рода Дронтов на него так пагубно действует? Несмотря на то, что мать пыталась уверить его, что он избранный и рок, что довлел над Дронтами его не тронет, мрачные мысли то и дело приходили ему в голову.

Лейф вспомнил, с какой яростью ударил его кинжалом первый лорд. Он не успел увернуться, видел, как лезвие летит ему в грудь, но ничего не мог сделать, хотя ему казалось в тот момент, что время замерло. Он прижал руку к месту, где сейчас была повязка и на светлой рубашке алело пятно крови. Удача снова оказалась на его стороне, он выжил. Или все дело в тех обрядах, что проводит его мать? Лейфу хотелось думать, что магия здесь ни при чем. Верить в судьбу было гораздо приятней.

Дверь тихонько открылась, и в зал вошла графиня Локк. Она снова была в черном, темные волосы были гладко зачесаны назад и убраны в пучок. Сколько Лейф помнил ее, мать не носила одежду других цветов. Разве что в образе Матушки Дрю, но там на ней была гора пестрых лохмотьев. Он сам не сразу узнал ее, когда увидел впервые. Ей пришлось открыться ему, кто она на самом деле и, признаться, он был немало удивлен, потому что с матерью до того момента он не виделся четырнадцать лет.

В одно утро он проснулся, и отец сказал, что мать их бросила. Уехала, ничего не объяснив и даже не оставив прощального письма. Лейф не знал, что думать. Ему не хотелось верить отцу, что мать сбежала с любовником, но все выглядело именно так… Сколько бы слов любви она ему ни сказала, но предпочла какого-то другого человека и это больно ранило его. Он почувствовал себя преданным. И тогда ему захотелось пуститься во все тяжкие, чтобы испытать себя на прочность. Жизнь не скупилась на возможности и быстро предоставила ему такой шанс. Каждый раз, когда он убивал мужчин, ему хотелось верить, что тот, ради кого его бросила мать, умирает так же. Ему было плевать, что это за человек, он ненавидел его заочно и, засыпая, каждый раз желал смерти.

Отец, с которым Лейф остался, не скрывал к нему своей ненависти. Впрочем, так было всегда, даже ребенком он знал, что одно его присутствие заставляет графа кипеть от злости. А внезапное разорение сделало его еще более несносным, злым и вечно брюзжащим стариком. На людях он старался выглядеть хорошим отцом и прикрывать Лейфа, но когда они оставались вдвоем, изливал на него всю тьму, что жила в нем. В такие моменты Лейф ненавидел мать, за то, что не взяла его с собой, оставив с этим чудовищем и отец пользовался этим, заставляя Лейфа добывать деньги, чтобы содержать его как он любил поговаривать, «выплачивать сыновий долг».

Графиня подошла к нему и провела руками по его плечам. Лейф уловил чуть горьковатый запах ее духов, похожий на полынь. Раньше он ему нравился, а сейчас к горлу подкатила тошнота, и захотелось вдохнуть свежего воздуха.

– Сейчас главное удержать власть в руках и показать, что ты лучший из Дронтов, чтобы ни у кого не осталось сомнений, в том, что ты настоящий король, – сказала графиня.

– Настоящий для кого?

– Лейф, не нужно играть в жертву! Просто прими этот дар новой жизни с благодарностью, – сладко проговорила графиня и Лейф ощутил, как его обволакивает сонная дымка и заползает под одежду, делая его тело ватным и податливым. Он тряхнул головой, чтобы прогнать наваждение. Ему никак не удавалось привыкнуть к тому, что его мать ведьма и может вместо слов пользоваться чарами, а еще его мучило ощущение, что он всего лишь пешка в ее игре, правил которой он пока не знает.

– Не смей применять ко мне это дерьмо! – прошептал Лейф, боясь, что сейчас потеряет контроль над собой. Графиня улыбнулась уголками губ и взмахнула рукой. Из-под ее пальцев выскользнуло несколько цветных искр, которые тут же растворились в полумраке.

– Это дерьмо спасло тебе жизнь, – сурово сказала графиня. – Я запрещаю тебе гневить богов!

Лейф нашел в себе силы отойти в сторону. Графиня снисходительно улыбнулась.

– Чего ты на самом деле хочешь, мама?

– Видеть тебя победителем.

– За четырнадцать лет ты ни разу не справилась о моем здоровье, а теперь возлагаешь такие ожидания…

– Не было дня, чтобы я не сожалела об этом.

– Я тебе не верю.

– У меня были причины поступить так, – сказала графиня. – Ты многого не знаешь, а потому не должен судить меня. Все, что я совершила в своей жизни после твоего рождения, было из любви к тебе.

Лейф нервно рассмеялся, и рана тут же отозвалась болью. Он знал, что верить женщинам нельзя. Что бы они ни говорили, за их словами лишь ложь и поиск выгоды для себя. В глубине души он ненавидел их, ожидая предательства. Чаще всего его ожидания оправдывались и, это развязывало ему руки, позволяя вести себя с противоположенным полом грубо и в своих интересах.

– Ты неубедительна, – сказал Лейф, бросив на мать быстрый взгляд. –Будь со мной честной, скажи, что на самом деле движет тобой? Что, если мы совпадем в целях?

– Мы поговорим об этом, когда первый лорд покинет Аталаксию, а твоя жена будет носить первенца, – сдержано сказала графиня. За дверью послышались шаги и в зал для аудиенций вошли Дор и два генерала. Лейф понадеялся, что мать уйдет, но она осталась, наблюдая за каждым его движением.

***

Мысль о том, что Кордия может сбежать, настойчиво жужжала у виска Лейфа, словно мигрень. А он не мог этого допустить. Ему было нужно срочно убедиться, что навязчивая идея ошибочна, и он отправился на поиски принцессы Касталии.

В покоях чародея ее не оказалось. Лейф вспомнил, что в тот последний раз, когда он ее видел, она выходила из покоев Дора. Туда он и отправился. Дверь оказалась приоткрытой, и он сразу догадался, что там никого нет, но все же зашел внутрь. На столе лежал вчетверо сложенный лист бумаги, и он машинально взял его в руки. Бегло пробежал по тексту, написанному рукой Кордии. Губы сами растянулись в улыбке. Предчувствие не обмануло его! Эта девица решила сбежать! В письме, адресованном Оскару, она сообщала, что заберет Августина и вместе с ним отправится в порт, откуда двинется в Кассию.

Лейф поднял глаза и поблагодарил небо за такую удачу, затем спрятал письмо в карман и покинул покои герцога.

***

Пойти на конюшню было первой идеей, которая пришла в голову Лейфа. После побега первого лорда были выставлены посты, и никто без разрешения не мог покинуть территорию дворца. Если Кордия сбежала сразу же, у нее была возможность уйти, но он помнил, что она была какое-то время рядом с ним после ранения. Значит, есть вероятность того, что она еще здесь и ждет благоприятного момента.

Чтобы не привлекать к себе внимания, Лейф воспользовался черным ходом. У него немного кружилась голова, но чувствовал он себя сносно. Дойдя до конюшни, осторожно толкнул дверь и прислушался. Шорох сена, шуршание мышей и запах навоза, смешанный с запахом травы. Он сжал пальцы и на мгновение снова почувствовал себя конюхом, которому первый лорд доверил присматривать за своими лошадьми. Презрение, которое он читал во взгляде Лорена каждый раз, когда они с ним встречались, было таким же обжигающим, как сегодня, когда тот ударил его кинжалом. «Что ж, – подумал Лейф, – с моей стороны тоже пощады не будет».

Лейф заметил Кордию сразу. На этот раз дело было не в интуиции, он просто увидел край ее синего платья и с трудом сдержал улыбку. Осторожно подобрался к ее укрытию в сене и потянул за ткань. Заметив легкую дрожь, раскидал клоки пожухлой травы и увидел Кордию. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, из которых готовы были политься слезы. Он схватил ее за руку и рывком заставил подняться на ноги. Девушка тихо охнула.

– И от кого ты тут прячешься? – спросил Лейф, притянув ее к себе. Кордия не ответила. Плотно сжала губы и отвернулась от него. Это вызвало у него усмешку. Он быстро обыскал ее карманы и достал оттуда два тяжелых мешочка с гербом герцога и маленький кинжал. А Дор-то расщедрился! Надо будет устроить ему за это взбучку. – Откуда у тебя эти сокровища?

– Украла.

– Бедный Дор, как он будет разочарован, – вздохнул Лейф. – Ну что, разобьем ему сердце?

– Лейф, отпусти меня, – глядя ему в глаза, попросила Кордия. – Мне нужно уйти.

– Да, я прочитал твое письмо Оскару. Но уйти у тебя получится только со мной, – сказал Лейф. Он давно знал о том, что барон сын первого лорда. Кордия постаралась вырваться из его рук, и на мгновение ей это даже удалось, но он перехватил ее за талию и притянул спиной к себе. Ее макушка едва доставала ему до ключицы. От ее волос пахло цветами, дикими и чуть сладковатыми. Он жадно втянул этот запах и с трудом сдержался, чтобы не поцеловать Кордию в шею. Она снова начала вырываться, правда, слабо, словно у нее не осталось сил, и Лейф шепнул, наклонившись к ней: – Тихо, тебе все равно никто не поможет. Все выходы перекрыты. Ты не сможешь покинуть территорию дворца без моего разрешения. А я его тебе не дам.

– Лейф, пожалуйста…

– Лейф умер, принцесса, – развернув Кордию к себе, строго сказал он. – А мертвым нет дела до живых. Идем.

Лейф крепко взял ее за локоть и повел за собой. Кордия упиралась, пару раз споткнулась, но он не дал ей упасть. Через черный ход они поднялись по узкой лестнице на третий этаж. Он привел ее в те покои, где она жила, как только появилась во дворце.

– Зачем я тебе? – вырвавшись из его тисков, зло спросила Кордия. – Если думаешь придержать меня как заложницу, то зря! Моему отцу плевать на меня, а мать в Доме света и вообще не знает, что происходит!

– Не волнуйся ты так, у тебя все равно безвыходное положение, – мягко проговорил Лейф. Ему казалось забавным смотреть на ее раскрасневшееся от негодования лицо, выбившиеся из пучка волосы, которые торчали так, словно в нее ударило молнией. Он не считал ее красавицей, в его понимании красоты она едва дотягивала до хорошенькой. Когда он впервые увидел ее, Кордии было пятнадцать и, если в этом возрасте многие девушки уже казались сформировавшимися, то принцесса выглядела ребенком. Худая, неуклюжая, она медленно говорила и так же неспешно соображала. Тогда он не знал, что ее пичкают солнечным чаем, и попросту счел недалекой. Она его раздражала тем, как старалась быть умной, хотела произвести на него впечатление, и в то же время он ощущал жалость, зная, какая судьба ей уготована. Ему потребовалось все его терпение, которым он не обладал, чтобы не грубить ей и вести светские беседы, которые с каждым днем становились все чаще и длиннее. А учитывая, как долго принцесса собиралась с мыслями, они казались ему бесконечными.

Мать Оскара, которая наняла Лейфа, чтобы сломать жизнь Кордии и тем самым отомстить ее отцу, торопила его с выполнением плана. И Лейфу, с одной стороны, хотелось все скорее закончить, чтобы отвязаться от этой девчонки, но с другой – он не хотел идти против своих принципов.

– Я не буду с ней спать, пока ей не исполнится шестнадцать, – упрямо сказал Лейф, когда баронесса де Блум устроила ему очередную истерику. Он ненавидел эту женщину и никогда не связался бы с ней добровольно. Но у нее был компромат, которым Анжела его шантажировала. А еще она выплатила его долг и постоянно напоминала об этом, особенно, когда они лежали в постели.

– Что за бред?! – вскинулась Анжела. – Когда бы ты это ни сделал, Никандра уже приговорена! Я не оступлюсь от своей цели! А ты хочешь, чтобы я ждала еще год, пока ты созреешь? Ты издеваешься?!

– Месть блюдо неспешное. Ты шла к этому столько лет, разве еще несколько месяцев решат ситуацию?

– Я тебя не понимаю! Ты столько всего натворил, а тут пасуешь перед какой-то девчонкой! Что происходит, Лейф? Ты в нее влюбился? – Вопрос прозвучал строго, и Лейф расхохотался. Анжела с силой швырнула в него подушку, и он нарочно скатился на пол.

– Я не влюбляюсь в детей, – вдоволь насмеявшись, сказал Лейф. – А в Никандре я сейчас вижу ребенка и не могу через это переступить. Так что, если ты по-прежнему хочешь, чтобы я стал твоим орудием мести, придется ждать.

Анжела еще пыталась на него давить, но он игнорировал ее выпады, и ей ничего не оставалось, как смириться. А потом все пошло, не так, как они планировали.

***

Лейф обошел вокруг Кордии. Он знал, что, если скажет ей правду, она натворит глупостей, поэтому решил, что будет лучше оставить ее в неведении, впрочем, как и всех остальных. Он едва не задрожал от предвкушения событий, которые должны произойти. Да, они могут нести тяжелые последствия, но сама идея дурманила его своей сладостью.

– Я пришлю к тебе служанку, – сказал Лейф. – Она принесет тебе ужин и поможет раздеться. Будешь кричать и звать на помощь – обеспечу тебе неприятности.

– Кто бы сомневался, – пробормотала Кордия и опустилась на краешек постели. Она старалась смотреть куда угодно, только не на него. Это даже слегка задело его, ведь он привык, что она ловит каждое его движение.

– Я рад, что ты так быстро учишься, – сказал Лейф и покинул покои Кордии.

***

Когда он вернулся в зал для аудиенций, графиня и Дор стояли слишком близко друг к другу. Лейф заметил, что пальцы герцога сжаты в кулак, а вызов, с которым мать смотрела на него, не обещали ничего хорошего. Похоже, разговор между ними был нелегкий. Вот только разве у них есть общие темы для бесед? Увидев его, они разошлись в разные стороны, словно не хотели, чтобы он понял, что произошло. Дор обернулся к нему и посмотрел в лицо.

– Надо поговорить, – глухо сказал он.

– Начинай, – снисходительно разрешил Лейф. Дор кивнул на дверь, и они молча вышли в коридор. Герцог нервно прошелся взад-вперед, словно не мог решиться начать разговор.

– Умеешь пользоваться сеткой Карика? – наконец произнес он.

– Нет. Это имеет какое-то отношение к теме беседы? – разглядывая Дора, сухо спросил Лейф. Он хотел изучить его повадки, знать, какая эмоция скрывается за тем или другим движением. Желал читать своего врага как открытую книгу, чтобы в любой момент уничтожить.

– Принцесса Дилена попросила помощи у Артея, правителя Истраты, чтобы тот избавил ее от ненавистного брака с Дамьяном, – сказал Дор и, подойдя к окну, положил два сложенных листка на подоконник. – Это оригинал, а это расшифровка.

Лейф с недоверием взял бумаги в руки и пробежал глазами по написанному. От негодования по телу разлился жар.

– Как давно ты об этом знаешь? – исподлобья глядя на герцога, спросил Лейф.

– Пару дней.

– Ты ведь понимаешь, что я могу расценить эти слова как измену? – зло прошептал Лейф. Дор остался невозмутимым. – Ты должен был сразу доложить мне об этом проклятом письме и озвучить его в присутствии генералов!

– Ты серьезно? – усмехнулся Дор. Лейф замер, понимая, что, поддавшись эмоциям, совершил ошибку.

– Решил быть моим союзником?

– Нет, просто тревожусь о том, чтобы имя моего покойного брата не смешивали с грязью, а раз ты временно занимаешь его место, это косвенно касается и тебя, – спокойно сказал Дор. – Что до моей скромной персоны, то сажать меня в тюрьму или отправлять на тот свет тебе не выгодно. Тебе нужен кто-то, кто может ввести тебя в курс дел и понимает, кто ты на самом деле, не выдав того, что ты самозванец. Если помнишь, таких в живых осталось очень мало.

– Ты ведь что-то уже предпринял? – спросил Лейф, обдумывая слова герцога.

– Да. Запретил пускать в порт корабли с иностранными флагами и велел взять под охрану те места, где незваные гости могут добраться на лодках, – сказал Дор. – Но вполне возможно, что люди Артея или он сам уже могут находиться здесь. Это сейчас проверяется.

– Надо же, ты действительно можешь быть полезен! – с издевкой произнес Лейф. Ему хотелось врезать герцогу по лицу, но он напомнил себе, что это равносильно самоубийству. – Ты говорил с Диленой?

– Нет.

– Это радует, – сказал Лейф, приблизившись к Дору. Их взгляды встретились. – У тебя больше нет права на ошибку Дор, если ты не хочешь оказаться на плахе. И ты мне не настолько нужен, как тебе может казаться.

– Как скажешь, – ответил Дор, и легкая усмешка искривила его губы. Лейф стиснул зубы, чтобы не дать гневу вырваться наружу и погубить его, кивнул в сторону покоев Дилены и пошел к ним первым.

***

Принцесса Дилена сильно удивилась их ночному визиту. Лейф по-хозяйски выставил ее фрейлину и служанку. Он не хотел, чтобы у их беседы оказались свидетели. Дилена с тревогой смотрела на него, сложив на груди руки. На ней была длинная ночная сорочка, украшенная тонким кружевом. Лейф оценивающе окинул взглядом ее стройную фигуру. Девушка это заметила и потянулась к шали.

– Оставь, – приказал Лейф. Дилена на мгновение замерла и повиновалось. Она испуганно посмотрела на Дора, который в своем плаще походил на черный холм.

– Что вы хотели, господа? – спросила Дилена, с трудом справляясь с волнением. Лейф заметил, что у нее дрожат губы. Он ощутил удовлетворение: это хорошо, что принцесса чувствует себя виноватой.

– Хочу, чтобы ты показала мне на карте, где находится провинция Вернея, – сказал Лейф, – и рассказала, сколько там людей, какое хозяйство, доходы. Это вроде как твоя собственность, а после свадьбы будет и моя. Хочется понимать, о чем речь.

– Прямо сейчас? – удивилась Дилена и даже слегка расслабилась. Лейф остался доволен собой.

– Ну а чего ждать? – пожал плечами Лейф, глядя принцессе в глаза. – Чем раньше мы разберемся с этим, тем лучше.

– Разве вы не обсудили это с моей матерью? – робко проговорила Дилена.

– Ты не знаешь, что происходит на твоей территории? – вскинул брови Лейф и приблизился к принцессе вплотную. Она шагнула назад и беспомощно посмотрела на Дора. Тот благоразумно не вмешивался в их разговор. – Для будущей королевы это большое упущение!

– Все же обговорено и заверено королевой Давией. Когда вы забирали меня сюда, вам все нравилось. Что изменилось сейчас? – справившись с робостью, спросила Дилена.

– Я понял, что меня это не устраивает, – спокойно произнес Лейф. Дилена напряглась. В ее глазах он прочитал страх. Его это порадовало: враги должны бояться. – Для невесты, которая изменяет, компенсация должна быть больше.

– О чем вы говорите, ваше величество? – пролепетала Дилена, бледнея. Дор тихо кашлянул. Лейф развернул перед ней письмо. Девушка скользнула по нему взглядом и тихо ахнула. Сделала шаг назад.

– Это просто дружеское общение…Мы с Артеем знаем друг друга с детства, – тяжело дыша, попыталась объясниться принцесса.

– Сколько писем ты отправила ему до этого? – строго спросил Лейф, чуть повысив голос. – Просила его забрать тебя отсюда? Ну!

Дилена заморгала, не зная, что лучше ответить. Он схватил ее за плечи и грубо встряхнул. Дор снова кашлянул, и Лейф понял, что пора выставить его за дверь.

– Одно, – прошептала Дилена. – Но Артей не ответил, и я не знаю, получил ли он его.

– Он получил его, – сказал Лейф и прошелся по комнате. – Что было в письме?

Дилена промолчала. Лейф нервно усмехнулся. Даже если она перескажет ему свое послание слово в слово – это вряд ли уже что-то изменит.

– Я… я не помню, – тихо ответила Дилена и опустила глаза.

– Расскажи мне про первого лорда, – шагнув к ней, попросил Лейф. – Про его участие в нашей свадьбе.

Дилена пожала плечами и отвернулась. Лейф взял ее за подбородок и заставил посмотреть на себя.

– Ты уже всех предала, – сказал он, глядя ей в глаза. – Нет смысла отмалчиваться.

– Почему вы выбрали Штефана? – подал голос Дор. – Чтобы он доставил письмо Артею?

– Он всегда был добр ко мне, – сказала Дилена, и в ее голосе появилось тепло. – Предлагал свою помощь. И я… я поверила ему. Это Штефан отдал вам мое письмо?

– Да, это сделал он, – вместо Дора ответил Лейф, и Дилена сникла, побледнела. – У тебя здесь нет поддержки, Дилена. Тебя никто не спасет и не вернет обратно в Драммар. Все, что тебе обещали – ложь. А если ты будешь играть против меня, твоя жизнь превратится в ад.

Дор тихо вздохнул, переминаясь с ноги на ногу. Лейф обернулся к нему.

– Можешь идти, Дор. У тебя еще есть дела.

***

Лейф подождал, пока шаги герцога стихнут и шагнул к принцессе. Провел костяшками пальцев по ее щеке, а потом привлек себе, наслаждаясь теплом ее тела.

– Ваше величество… – испуганно проговорила Дилена. Лейф взял в руки ее лицо и наклонившись, поцеловал ее в мягкие и податливые губы. Она ответила ему робко, цепляясь пальцами за его рубашку. Ошеломленная собственной храбростью, тут же попыталась отстраниться, но Лейф не собирался отступать.

– Вы не сердитесь на меня? – с надеждой спросила Дилена. Лейф на секунду задумался. Сердился ли он? Вряд ли: он был в ярости. Но ради своего плана готов был потерпеть. Ради той роли, которую он уготовил принцессе, ему даже хотелось побыть добрым. В конце концов, девица всего лишь пешка в игре, которую затеяла не она. Хотя это не повод, чтобы не пользоваться мозгами.

– Эту ночь я намерен провести в твоей постели, – приглушенным шепотом сказал он.

– Но свадьба только завтра… – взволнованно ответила принцесса.

– Считай это репетицией, – спуская с плеч девушки сорочку, ответил Лейф.

– Но это неправильно… – начала Дилена и Лейф закрыл ей рот поцелуем. Он не желал, чтобы ему портили настроение отказом.

***

Выйдя из покоев принцессы, Лейф едва не столкнулся с Дором. Тот выглядел мрачнее тучи. Неужели узнал, что прекрасная ведьма стала его пленницей?

– Ты что, следишь за мной? – раздраженно бросил Лейф, натягивая на себя жилет. После теплой постели в коридоре казалось особенно холодно.

– Я понял, что ты задумал, – сказал Дор.

– Да неужели? – рассмеялся Лейф, откидывая назад волосы. – Моя матушка научила тебя приемам ясновидения?

– Даже не пытайся хитростью подчинить себе Драммар! – в голосе Дора звучала угроза. – Не ты первый, кто думает, что он удачливее остальных.

– Не я затеял эту интригу, но я не допущу, чтобы эти люди испортили мне жизнь. И буду защищаться так, как сочту нужным. И уж кто-кто, а древние призраки прошлого точно должны меня понять.

– Вряд ли их политика согласуется с твоей.

– Знаешь, политика это в первую очередь торговля. Торговля интересами и тщеславием, – сказал Лейф. – А я всегда был очень хорошим торговцем, так что справлюсь.

– Перехитришь Каньон мертвых? Или Тьму, которая подчиняется только королевам Драммара?

Лейф рассмеялся, запрокинув голову. Волосы защекотали ему шею.

– Ты ничего не понял, дорогой кузен! Так, потешил свое самолюбие предположениями, – хрипло проговорил Лейф. – Что там с магическим куполом?

– Чародеи обещают сделать, – с неохотой проговорил Дор. – Это ошибка, понимаешь? Ты закрываешь город не только от врагов, но и от своих же людей!

– У нас с одной стороны войска касталийцев с прикрытием из магов смерти, – сказал Лейф и понял, что заводится, – с другой – мятежники. Кому из них ты готов сдаться в первую очередь? Или, может быть, спалим Шиоронию и уйдем в леса?

– Можно найти другой вариант.

– Найди его и озвучь генералам. Если они одобрят, сообщишь.

– У тебя кровь на рубашке, – сказал Дор и тяжелой поступью двинулся по коридору. Первым делом Лейф подумал, что у него открылась рана, и удивился, что не чувствует боли. Но потом сообразил, что это кровь принцессы, и вздохнув с облегчением, двинулся вперед.

***

Убить Дилену оказалось просто. Лейф не испытывал к ней сочувствия, а даже если бы оно у него и было, он знал, какой должен был сделать выбор, когда перед ним появился первый лорд со своими приспешниками. Он не мог позволить им одержать верх над ним. Принцесса умерла мгновенно, даже не издав предсмертного вздоха. Жрец бросился к девушке, но ей уже было не помочь.

Лейф забрал кинжал и обвел взглядом собравшихся. В храме царило смятение. Убийство принцессы на глазах у всех обескуражило гостей. Первый лорд смотрел на Лейфа с холодным презрением. Ни один мускул не дрогнул в его лице. Когда его рука потянулась к мечу, боевые маги, встав вокруг алтаря, грудью защищая своего короля. Они создали световой барьер, который блокировал любую попытку причинить Лейфу вред.

– Низко использовать то, что вам не принадлежит, чтобы спасти свои никчемную жизнь! – прогремел голос первого лорда.

– И это говорит человек, обманом вторгшийся на чужую территорию? – усмехнулся Лейф. Его трясло от адреналина, он понимал, что в любой момент может случиться что-то непредвиденное и он может умереть. Три человека целились в него из арбалетов. Где гарантия, что магия устоит перед летящими в его грудь болтами? – Вы слишком себе льстите, первый лорд!

– Убийство принцессы вас не спасет, – холодно сказал Лорен. – Если хотите прожить еще несколько дней, сдавайтесь. Сохраните жизнь своим людям, если, они, конечно, имеют для вас значение.

– Какая самоуверенность! – рассмеялся Лейф и сделал знак гвардейцам взять Лорена и его сообщников. Первый лорд старался дать отпор, но его надолго не хватило. Оскар быстро обезоружил его и, скрутив ему руки за спиной, поставил на колени. Бальтазар с такой же легкостью расправился с его людьми. – Как ты себя чувствуешь, Лорен? Тебе удобно?

– Быструю победу празднуют лишь идиоты, – сквозь зубы процедил Лорен.

– Но каждый стратег стремится именно к ней! – улыбнулся Лейф. Поискал глазами мать, которая стояла возле черного хода. Она бросила на него вопросительный взгляд, и он, кивнув ей, перевел взгляд на растерянного жреца, все еще стоявшего возле мертвой Дилены. – Соберитесь. Вам предстоит провести еще один свадебный обряд.

Жрец вздрогнул всем телом, даже подпрыгнул на месте. Посмотрел на короля с ужасом и тут же стушевался, поняв, что этот всплеск истинных чувств может стоить ему жизни.

– После того, что вы сделали, я отказываюсь вас женить, – твердо сказал он. – Тело вашей супруги еще не остыло, а вы…

– Видимо, вы хотите остывать рядом с ней, не так ли? – продолжая улыбаться, сказал Лейф. Говорили они тихо, и вряд ли кто догадывался о теме их беседы. И только Дор напряженно наблюдал за ним, словно спрашивал – какой тьмы мы тут еще делаем? Что ж герцог, тебя ждет сюрприз! – Хотите устрою?

На миг в глазах жреца вспыхнула решимость, но тут же сменилась страхом и угасла. Лейф сдержался от желания похлопать его по плечу. Дверь черного хода открылась, и графиня Локк ввела Кордию. На девушке было красное платье с открытыми плечами, шею украшала нитка черных бус. Белокурые волосы, завитые локонами, мягко обрамляли лицо. Он подошел к ней и взял ее за руки. Она вздрогнула от его прикосновения. Ее взгляд метнулся в сторону и задержался на мертвой Дилене.

– Начинайте церемонию, – приказал жрецу Лейф и перевел взгляд на Дора, с ненавистью смотрящего на него. В глазах герцога плясала тьма.

Глава 15. Кровавая церемония |Кордия

План Кордии был прост: забрать Августина и вместе с ним отплыть в Кассию. И сделать это нужно как можно скорее. Что, если Бальтазар проболтается о том, что убийца короля жив? Этому разбойнику верить нельзя! Несмотря на предложенное перемирие, ее не оставляло ощущение, что он продолжает прятать камень за пазухой и может ударить в самый неожиданный момент.

Деньги, которые дал ей Дор, оттягивали карманы и немного успокаивали. Ей удастся купить им с братом место на корабле и даже продержаться несколько дней в Кассии. Кордии было страшно возвращаться. Она не знала, как ее примут после ее побега, найдутся ли те, кто встанет на ее сторону и примет как наследницу. Впрочем, главным сейчас было вернуться раньше отца и спасти маму. Возможно, у Августина будут какие-то идеи. Она понимала, что действует безрассудно, наудачу, но на другое у нее не было времени.

Встреча с Лейфом поставила на ее плане жирную точку. Кордия до конца надеялась, что у нее хватит сил сбежать, но ее захватчик оказался проворней. Он отказался ей объяснить, зачем она ему, и это встревожило ее. Что он задумал? Учитывая, что это Лейф, вряд ли это что-то хорошее.

Когда он ушел, Кордия свернулась калачиком в кровати. Она смотрела на то место, где всего несколько дней назад лежало тело Мины, и лихорадочно соображала, что ей делать. Первой мыслью было повторить старый трюк и выбраться через окно, но, подойдя к нему и глянув вниз, Кордия поняла, что это невозможно: слишком высоко, и охрана внизу не даст ей сбежать. Она ломанулась к двери и подергала ручку – заперто. Вытащив шпильку из волос, ведьма сунула ее в замочную скважину. Ей удалось попасть в механизм, уже раздался щелчок, но в этот момент шпилька сломалась.

– Вот тьма! – пробормотала девушка и с досадой отбросила сломанный конец в угол.

Кордия опустилась на колени, и приложив руку, решила попробовать открыть замок с помощью магии. Она никогда этого не делала, но в данный момент это было плохим оправданием. Медный шар вспыхнул в солнечном сплетении, и магия полилась в ее пальцы. Она сконцентрировалась и поднесла ладонь к замку. Представила, что она магнит, и тут же ощутила покалывание на коже. Раздался приглушенный звук, и остаток сломанной шпильки медленно вылез наружу. Кордия вытерла пот, бегущий по вискам и перевела дыхание. Теперь дело за малым: подчинить себе этот проклятый механизм!

С ним ей пришлось провозиться намного дольше. Она то сбивалась с ритма, то не могла ухватиться ментальным вниманием за защелку. А заклинание, которое она создала второпях, раскалило ручку до красна, вместо того чтобы показать ей то, что внутри.

Когда дверь, наконец, открылась, Кордия чувствовала себя, как выжатый лимон. Она схватила плащ и осторожно выскользнула в коридор. Там было пусто. Стражи поблизости не видно. Девушка бросилась к лестнице. Ей было жаль, что деньги, которые дал Дор, были потеряны и теперь ей и правда придется что-то украсть. Но об этом она подумает потом, сейчас самое главное – выбраться из дворца.

Графиня Локк выросла перед нею как из-под земли. Кордия замерла, а потом испуганно попятилась. Под взглядом черных глаз ей стало страшно, внутри все сжалось. Ей казалось, что он прожжет ее насквозь. В груди заныло, и девушка охнула, сползая вниз. Горячая волна обожгла шею, и она поняла, что графиня набросила на нее магическую петлю.

– Позволь, я провожу тебя в покои, – ледяным тоном произнесла мать Лейфа.

Опираясь рукой о стену, Кордия поднялась. Она могла начать сопротивляться, но это отнимет у нее последние силы и графиня все равно победит. И ведьма решила подчиниться.

Пока служанка укладывала ей волосы, Кордия гадала, для чего она нужна Лейфу и к чему ее готовят? Все ее вопросы графиня молча проигнорировала. Она сама выбрала для нее платье и украшения, а потом заставила выпить травяную настойку, от которой девушку бросило в жар, и ей захотелось спать. В сонном мозгу медленно проплывали мысли, что она серьезно подставилась. Ее никто не будет искать. Ведь Дор думает, что она уехала. Даже если Лейф забрал записку, он скажет ее брату об этом… И Оскар будет думать, что они с Августином в пути… Она горестно вздохнула, стараясь откопать в голове какую-нибудь идею, которая поможет ей выбраться из этой передряги.

– Ты прекрасно выглядишь, – сказала графиня Локк, оглядев Кордию с ног до головы. Ведьме показалось, что в ее голосе прозвучала гордость.

– Когда вы навещали меня в тюрьме, вы знали, кто я? – спросила Кордия.

– Конечно. Более того, благодаря мне Оскар нашел сбежавшую принцессу и спас ее от костра, – улыбнулась графиня. – Так что, в каком-то смысле, твоя жизнь принадлежит мне.

– Зачем? – спросила Кордия, сложив руки на груди.

– Ты важная часть моего плана, воплощением которого я занимаюсь последние пять лет, – сказала графиня и поправила прическу. – И, как ты понимаешь, я не могла дать тебе погибнуть. Большая часть того, что с тобой произошло, не случайность.

– Даже то, что я оказалась ведьмой?

– О том, что в тебе живет магия, твоей матери сказала я, – призналась графиня. – Я увидела тебя первой после акушерки. И как только взяла на руки, поняла, что ты обладаешь огромной силой. Твоя мать очень испугалась, а я тогда была слаба в магии, не могла ей ничего посоветовать. И кто-то предложил давать тебе солнечный чай… Это была единственная возможность спасти тебе жизнь.

– Я не знала, что вы с мамой дружили.

– Твой отец поставил крест на нашей дружбе, когда начал подозревать, что я ведьма. Он заставил твою маму прекратить отношения, – сказала графиня. – Поэтому мы встречались тайком и никогда не говорили об этом. Ты тогда была еще совсем крошкой…

– Поэтому вы сбежали из Кассии и бросили Лейфа?

– В твоем голосе слышится обида за него, – усмехнулась графиня Локк. – Но мне приятно, что ты переживаешь за моего сына. Если бы не обстоятельства, я бы никогда не бросила его. Мой отъезд был единственной возможностью спасти его, даже если он мне этого никогда не простит.

– К этому причастен мой отец?

– Нет, это был другой мужчина, – глухо ответила графиня и Кордии показалось, что она ненавидит его до сих пор. – Сейчас это не имеет значения.

– И какова моя роль во всем этом? – спросила Кордия. – Для чего все это?

– Чтобы ты спасла моего сына и восстановила справедливость.

– После всего, что Лейф натворил, его никто не спасет, – вздохнула Кордия и обхватила себя руками. – Я пыталась, правда. Только ему это не нужно.

Краем глаза она заметила движение и из струйки дыма материализовалась Талика. Призрачная девушка покрутила пальцем у виска и сделала вид, что надрывно хохочет, схватившись за живот. Кордию удивило, что графиня ничего не заметила. Или притворилась? В дверь постучала и вошла служанка, сообщив, что карета готова.

– Идем, – протянув ей плащ, сказала графиня.

Кордия покорно оделась и направилась к выходу. Обернувшись на пороге, увидела, как Талика села в кресло и послала ей воздушный поцелуй.

– Поспеши, – бросила графиня, направляясь к лестнице.

– Куда мы едем? – спросила Кордия, оглядываясь по сторонам. Она очень надеялась увидеть Дора, но эта надежда не оправдалась.

Графиня ускорила шаг и ничего не ответила.

***

Поднимаясь по ступенькам в храм, Кордия не знала, как унять дрожь. Графиня соизволила ей рассказать, что задумал ее сын, когда они подъехали. Первой ее мыслью было сбежать, но гвардейцы, которые обступили карету, тут же превратили эту идею в прах. Первой пошла графиня Локк, за ней в окружении солдат – Кордия. До ее слуха долетали крики, нос щекотало от запаха гари, и она чихнула. В городе происходило что-то страшное. Из отрывистых разговоров она услышала два жутких слова: «война» и «бой». Ее начало трясти еще сильнее, и, дважды споткнувшись на лестнице, она упала на колени. Ее тут же подняли под руки и почти понесли наверх.

Графиня Локк открыла маленькую кованую дверь, и Кордию затащили внутрь. Гвардейцы оставили ее и ушли. Она жадно отдышалась, вслушиваясь в голос Лейфа. Ведьма боялась представить, как сложилась судьба у Дилены. Услышав голос отца, она тихо содрогнулась. Он здесь! Это напугало и в то же время обрадовало ее: раз он не в Кассии, значит, это может продлить жизнь маме и, возможно, она все-таки успеет спасти ее.

– Только попробуй сделать глупость, – зловеще прозвучал голос графини. Она поправила платье Кордии и убрала от лица выбившуюся прядь. – Твой костер еще не погас, помни это, когда будешь давать клятву верности своему мужу.

Кордия не успела ответить, даже полностью осмыслить услышанное, как графиня толкнула ее вперед. Она по инерции сделала несколько шагов и увидела перед собой Лейфа. Он был в белом камзоле, забрызганном чем-то красным. Когда ее взгляд упал на Дилену, ее словно ледяной водой окатило. Дыхание перехватило, сердце забилось словно бешеное. Она силилась отвести глаза от мертвой принцессы, но не могла, словно кто-то заставлял на нее смотреть.

Чтобы обратить на себя внимание, Лейф так сильно сжал ей пальцы, что Кордия едва сдержала крик. Она дернулась, чем сделала себе еще хуже, хватка у Лейфа была железная. Жрец, бледный, как смерть, начал что-то говорить, и его голос вернул Кордию в реальность. Она старалась вникнуть в смысл его слов, чтобы не попасть в дурацкое положение. Хотя разве что-то может быть хуже, чем сейчас?

Увидев Дора, Кордия словно очнулась. Их глаза встретились, и она прочла в них боль, такую же сильную, как ее собственная, и поняла, что она не одна, что несмотря на расстояния между ними, он с ней. А может быть, ей так показалось от волнения.

Кордия перевела взгляд на отца. Тот смотрел на нее с ненавистью, которая на миг обожгла ее, но тут же схлынула. Лорен что-то произнес, и она догадалась, что он проклял ее. Уголки ее губ дернулись в непроизвольной усмешке. Ей было все равно, что первый лорд думает о ней, ее больше тревожили боевые маги, которые держали защиту. Ведьма видела, как их энергия слабела, создавая бреши в магическом пологе. Вряд ли их мог заметить человек не обладающий даром. Времени, пока они оставались под прикрытием, оставалось очень мало.

Жрец перестал читать молитву и обратился к Лейфу.

– Ваше слово, Дамьян.

– Клянусь поддерживать мою возлюбленную Кордию в болезни и здравии, радости и печали, в молодости и в летах, пока вечность не встанет между нами, – сказал Лейф, глядя Кордии в глаза. Она подумала – о том, что он так же смотрел на Дилену, прежде чем, убить ее. Что, если ее сейчас постигнет та же участь?

– Ваше слово… Никандра, – с легкой запинкой озвучил ее имя жрец.

Кордия растерялась, соображая, что должна сказать в ответ.

– Клянусь быть с Ле…С Дамьяном, пока его жизнь не закончится, – проговорила Кордия и заметила в глазах Лейфа усмешку. Он притянул ее к себе и поцеловал в губы. Она не ответила. Ей даже стало противно, что когда-то она мечтала о том, чтобы разделить жизнь с этим человеком. А теперь она его жена. Жена… В это верилось с большим трудом.

– Объявляю вас супругами! – торопливо проговорил жрец, словно желая подтвердить ее мысли и, очертив в воздухе благословляющий знак, поспешил уйти. Лейф держа Кордию за руку, повел ее вперед. Она посмотрела на магическую пелену, истончившуюся еще сильнее. На боевых магов было больно смотреть. Кто-то, не выдержав напряжения лежал на полу, заливая его своей кровью. Подобная магия отнимала много сил и достаточно часто убивала.

– А теперь, – обведя взглядом присутствующих, громко сказал Лейф, – я хочу, чтобы вы присягнули новой королеве на верность.

– Лейф, у нас нет на это времени, – прошептала Кордия, соображая, как может помочь боевым магам. Если бы у нее было больше знаний и навыков! Она перевела взгляд на отца, тот что-то беззвучно шептал, и в воздухе стал разливаться жар. По земле прошла волна дрожи. Кто-то ахнул. Ведьма, как зачарованная, смотрела на отца, вокруг головы которого начала сиять радуга. Это потрясло ее до глубины души. Она никогда не видела отца таким.

Лорен вырвался из тисков Оскара, одним ударом уложил его на пол, другим сбил с ног Бальтазара освобождая своего сообщника.

– Не стрелять! – крикнул Лейф, видя, что гвардейцы целятся в первого лорда. – Он нужен мне живым!

Лорен выбросил руку вперед и прочертил в воздухе знак, похожий на стрелу. Защитная пелена пошла рябью и разорвалась надвое. Рубиновые искры заполнили помещение, крутясь в воздухе, словно снежинки. Краем глаза Кордия увидела Леона Бартона, который выхватил из кармана склянку с чем-то и хотел выбросить содержимое в воздух. Она должна помешать ему сделать это! Девушка взмахнула рукой, создавая петлю, которая подхватила склянку на лету, мягко потянула ее к себе, замечая изумление, отразившееся на лице Леона. Она сама не могла понять, как у нее это вышло, но через пару секунд склянка оказалась у нее в руке.

В этот момент Лорен кинулся к Лейфу. Дор хотел преградить ему путь, но он волной света отбросил его назад. Лейф успел среагировать и выдернув кинжал из ножен, бросил его в первого лорда. Кинжал вонзился в ногу, и Лорен упал на колени. Кордия кинулась к нему, но Лейф знаком приказал ей остановиться. Гвардейцы окружили Лорена и, подхватив под руки, куда-то поволокли, оставляя за собой кровавый след. От этого зрелища Кордию отвлек крик. Дор пронзил напавшего на него мечом. Но не успел он отбиться от него, как к нему подскочил еще один солдат из сопровождения первого лорда. Оскар тоже с кем-то дрался, как и Бальтазар. Место для торжества превратилось в поле боя. Запах гари усилился, но теперь к нему еще примешивался густой запах крови и Кордии показалось, что если она выйдет за стены храма, то увидит, как кровавая река течет по улицам. Ее охватил ужас. Она обвела взглядом помещение, глядя, как падают раненые и убитые. И всему этому положил начало ее отец. Кто-то обхватил ее за талию и потащил за собой. Она вскрикнула и начала отбиваться.

– Пусти, сволочь! – прокричала Кордия, жалея, что у нее нет с собой оружия.

– Тише, ваше величество, – услышала она знакомый голос. Джулиан, тот самый боевой маг, с которым ее познакомила Грета. – Ваш брат приказал мне увести вас отсюда.

– Но я не могу…

– Вы здесь совершенно бесполезны, – тоном, не терпящем возражения проговорил Джулиан. Он отпустил ее, распахнул дверь, ведущую через черный ход, и, убедившись, что путь чист, взял ее за локоть и повел за собой. Кордия молча подчинилась, хотя в душе у нее был бунт. Она поняла, что не может уйти и бросить свою семью. Вырвавшись из рук Джулиана, девушка стремглав побежала обратно и рванув на себя дверь, увидела графиню Локк, с торчащей из живота стрелой. Графиня покачнулась, и ведьма успела подхватить ее.

– Что ж вы делаете! – раздался у нее за спиной недовольный голос Джулиана.

– Заткнись и помоги! – оборвала его Кордия, глядя в бледное лицо графини. Девушка понимала, что ранение, которое та получила, опасно и что вряд ли она выживет.

– Уходите, я прикрою! – услышала Кордия голос Дора и, обернувшись, увидела, что он бежит к ним – без шляпы, с мечом в руках, с которого капает кровь. Их взгляды на секунду встретились, и ее охватило странное волнение. Она вдруг испугалась, что они могут больше никогда не увидеться.

– Где король? – глухо спросила графиня, как показалось Кордии, из последних сил. Джулиан подхватил ее на руки, и она застонала. Изо рта потекла струйка крови. Кордии стало жаль ее: даже сейчас, на грани смерти, эта женщина продолжала думать о сыне.

– Сражается, – сухо ответил Дор и протянул Кордии кинжал. – Возьми, пригодится.

– А ты? – растерялась Кордия.

– Убью кого-нибудь и найду себе новый, – хмуро ответил Дор. – Уходите, пока это возможно!

К ним кто-то подбежал, и Дор снова включился в бой. Джулиан стал спускаться с графиней по лестнице. Кордия поспешила за ним, сжимая в руке кинжал Дора, который еще хранил его тепло.

***

До дворца они добирались на телеге с сеном. Карета, на которой они с графиней приехали в храм, пылала огнем, впрочем, как и остальные кареты знатных господ, которые перекрывали дорогу, мешая двигаться как своим, так и чужим. Джулиан повел Кордию дворами. Они зашли в небольшую кузницу, и он за пару монет взял у хозяина телегу, осторожно уложил бесчувственную графиню на сено и припорошил им сверху. Стянув с себя заляпанный чьей-то кровью мундир, набросил его на плечи Кордии, а затем легко подхватив ее за талию, усадил на телегу рядом с раненой. Стрела по-прежнему торчала у графини Локк из живота: Джулиан отказался ее вынимать, опасаясь кровотечения, которое не сможет остановить в таких условиях.

Кордия взяла ее за руку: пальцы графини были ледяные. Ведьма сосредоточилась на своей силе, стараясь соединиться с ней и направить ее на пострадавшую женщину. Магия тут же потекла у нее под кожей и, наполнив ладони, сделала их огненными. Она зажмурилась, предоставляя себе как исцеляется рана графини.

– Смерти моей хочешь? – донесся до Кордии голос матери Лейфа. Она открыла глаза и с укором смотрела на девушку. На ее губах запеклась кровь, а под глазами пролегли черные тени.

– Для убийства я бы выбрала что-то более надежное, – призналась Кордия.

Графиня закашлялась и тут же застонала от боли. Колесо кареты наскочила на кочку, и их подбросило. Джулиан так смачно выругался, что, как показалось Кордии, покраснела даже лошадь.

До них все еще доносились крики и шум пожара, но они становились все глуше. Их путь пролегал дворами, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Джулиан создал заклинание незаметности, но Кордия видела, как сетка постепенно слабеет. Попробовала сделать свою, но она не поднялась над ними, так как вышла слабее той, что уже была. Не день, а сплошное невезение! Она задержала взгляд на левом запястье, которое было еще свободно от брачной метки. Если бы не нападение, им бы с Лейфом нанесли их сразу, как только объявили мужем и женой. Кордия подавила вздох: ей не хотелось носить метку, связывающую ее с Лейфом, а от мысли о первой брачной ночи противно заныло под ребрами. На мгновение в душе пробудилась надежда, на то, что короля убьют и она станет вдовой и тут же устыдилась этому.

Телега остановилась у ворот дворца. Джулиан спрыгнул с нее и направился к гвардейцам. Кордия внимательно наблюдала за ним. Она думала о том, как быстро напавшие доберутся сюда и попробуют захватить дворец и, смогут ли те солдаты, что сейчас здесь, отстоять его.

Джулиан вернулся к телеге с двумя солдатами. Боевой чародей помог Кордии выбраться, а солдаты подхватили и понесли графиню. Ведьма смотрела на пылающие факелы и желала только одного: чтобы Дор и ее брат вернулись живыми.

Глава 16. Шиорония в огне |Лейф

Лейф сидел верхом на лошади и смотрел на то, как рушатся перекрытия горящего храма, погребая под собой погибших. Они смогли отразить коварную атаку от предполагаемых союзников, но и потеряли немало людей. Часть Шиоронии полыхала, и этот пожар никак не удавалось потушить. Даже боевые чародеи не могли сдержать пламя, рвущееся в небо и пожирающее все на своем пути. Кто-то сказал ему, что это кара от духов Драммара за убитую невесту, но он лишь высмеял говорившего. Кому, как не духам, было знать, что это он, король Аталаксии, и его королевство подверглись обману, а он всего лишь вернул долг тем, кто поставил его в такое положение? Да, ценой жизни невинных людей, но разве у политики бывает другая цена? Он верил в свою правоту, и никакие доводы не могли с этим соперничать. Да и не такой уж невинной была Дилена, которая знала о планах заговорщиков и играла свою роль покорной девушки.

Лейф вытер кровь, текущую из рассеченной брови. У него болели плечи, пальцы рук дрожали после побоища. Давно ему не приходилось так долго работать мечом. Он не знал, скольких отправил на тот свет, все лица слились в одно. От запаха крови его тошнило. Тело болело и требовало покоя. Он глотнул воды из фляжки и закашлялся. От дыма слезились глаза, и ему казалось, что он до костей пропах им.

К нему подошел Бальтазар. Он был ранен и придерживал у груди поврежденную руку.

– Здесь больше нечего делать, – сказал он. – Можно вернуться во дворец.

– Магический купол установлен?

– Думаю да, иначе бы мы уже были атакованы.

«И убиты», – мысленно добавил Лейф.

– Что с герцогом и бароном? – спросил он. – Я давно их не видел.

– Оскар вызвался сопровождать первого лорда в тюрьму, а Дор… – Бальтазар замолчал, глядя себе под ноги.

– Убит? – с надеждой спросил Лейф.

– Я потерял его из виду, перед тем как перекрытия обрушились.

– Что ж, будем надеяться, что его смерть будет полезней небесам, чем жизнь, – сказал Лейф и на мгновение испытал легкую тоску, словно потерял любимую игрушку. Присутствие герцога привносило некую остроту в его будни. Он чувствовал в нем сильного соперника, с которым было бы интересно сразиться, а теперь… Пару дней ему будет не хватать его. Он снова посмотрел на пламя, пожирающее крышу храма. На фоне темного вечернего неба это смотрелось особенно зловеще. – С утра прикажу прочесать территорию.

– Звучит так, словно ты хороший человек, – усмехнулся Бальтазар.

– Надо же, ты научился говорить комплементы! – в тон ему ответил Лейф. – Раньше ты был более дерзким.

– Скучаешь? – с издевкой произнес Бальтазар, и в его взгляде блеснула ненависть. Лейф подумал, что, скорее всего, он знает, что смерть Мины на его совести.

– Считаю, что некоторые вещи смотрятся в прошлом лучше, чем были в настоящем. И лучше их не идеализировать, – холодно сказал Лейф. По отношению к Бальтазару у него были двойственные чувства. Когда-то он очень хотел, чтобы они стали друзьями, но судьба распорядилась так, что вражда взяла верх. Если Бальтазар узнает все, что он творил за его спиной, то никакая магия его матери не сможет защитить его от мести бывшего разбойника. Хотя кто теперь ему расскажет? Все свидетели того случая мертвы, а он утолил свой гнев. Ведь первым эту войну начал не он…

– Твою мать ранили. Ты в курсе? – спросил Бальтазар.

– Она ведьма, думаю, с такой мелочью справится, – ответил Лейф и направился в сторону дворца.

***

Подъезжая к дворцу, Лейф опасался увидеть пожарище или понять, что он захвачен врагами. Но страхи оказались напрасными: там все было спокойно. Это его даже несколько удивило и в то же время заставило насторожиться. Он всегда больше напрягался, когда узнавал хорошие новости. Ему казалось, что за ними скрывается какой-то подвох.

Лейф въехал во двор, спешился и погладил по морде лошадь, от тела которой исходил жар. У него дрожали ноги, и сердце билось, как бешеное. Пошатываясь, он поднялся по ступенькам и вошел в холл. Бальтазар шел следом за ним, и Лейф ощущал, как его взгляд то и дело упирается ему в спину – еще один повод держаться гордо и непринужденно, словно он прожил этот день легко и все далось ему играючи. Стиснув зубы, он поднялся по ступенькам и свернул в Яблочный зал. Лейфу было плевать, на то, что на дворе ночь, ему нужно было поесть и напиться. Он отбросил в сторону меч, который подобрал в храме, чтобы было чем драться. Сел за стол и обхватил голову руками. Слуги уже суетились вокруг него, расставляя тарелки с едой. Тут же откуда-то появился генерал Луупа и начал докладывать о последних событиях.

Выглядел генерал паршиво, а еще у него дергался глаз. Лейф залпом осушил два бокала вина и почувствовал себя лучше. Даже сил прибавилось.

– Нам удалось уничтожить отряд, присланный врагами, – хрипло проговорил генерал и закашлялся. – Первый лорд, а также его советник с сыном под стражей. Дядя принцессы Дилены убит.

– Это радует, – коротко отозвался Лейф.

– Пожар потушен, но из-за него мы понесли большие потери среди мирного населения, – продолжил генерал. – Финансовые потери тоже существенны…

Лейф кивнул, с раздражением думая, почему такие неприятности начались, как только он оказался на троне. Или у королей всегда так?

– Разверните временный госпиталь, подключите военных целителей, чтобы помочь раненым среди населения, – сказал Лейф, крутя в пальцах бокал. – И выделите средства на то, чтобы построить дешевое жилье для тех, кто остался без крыши над головой.

– Слушаюсь, ваше величество, – ответил генерал и снова закашлялся. Лейф чувствовал, что он еще не все сказал, и выжидающе посмотрел на него. – Есть еще кое-что… Дело в том, что тело принцессы Дилены исчезло.

– Вы уже разобрали завалы разрушенного храма? – удивился Лейф.

– Нет, ваше высочество. Ее тело было вынесено до того, как все обрушилось… и оно пропало, – виновато сказал генерал.

Лейф задумался, соображая, чем это может ему грозить. В душе шевельнулось нечто, похожее на дурное предчувствие и тут же смешалось со страхом.

– Интересно… – протянул Лейф и потер рукой подбородок. – В порт пытались войти иностранные корабли?

– Да, и все они были изначально ожидаемы… – сказал Луупа. – Но они по-прежнему не допущены в порт. Нарушители тоже не обнаружены.

– Новости их Стонвона?

– Никаких. Но все, кто сможет держать оружие ос всех концов Аталаксии, будут отправлены на подавление мятежа.

– Это все?

– Да, ваше величество, – ответил генерал, как показалось Лейфу с облегчением. Он кивнул и проводил Луупу взглядом. Вздохнув, вернулся к трапезе. В том, что впереди его ждут большие неприятности, сомнений не было.

***

О Кордии Лейф вспомнил только тогда, когда слуга доложил ему, что она предпочла остаться в своих прежних покоях и ночевать одна. Женитьба на ней была для него хорошим политическим ходом и возможностью утереть нос тем, кто пытался плести против него заговор. Правда, этот брак могут не признать, учитывая, при каких обстоятельствах он был заключен. Что ж, тогда придется за него побороться. А это значит, что им как можно скорее нужен наследник: беременная королева будет отличным прикрытием, да и скандал тоже поможет смягчить. Наличие ребенка само по себе сделает их супругами перед остальными. Он сделает все, чтобы добиться этого.

Умывшись и переодевшись. Лейф двинулся в спальню к жене. В голове пронеслось: вряд ли она будет рада ему. Впрочем, его это не волновало. Он был рад, что между ними теперь все ясно и ему не нужно больше прикидываться влюбленным идиотом. Толкнув дверь, он вошел в покои.

Кордия лежала в постели и читала книгу. Лейф задержал взгляд на названии. «Сила целительства». Самое подходящее чтиво в первую брачную ночь! Он скользнул взглядом по жене. Светлые волосы ее были распущены и мягкими локонами спускались ей на грудь, прикрытую тонким кружевом. Она оторвалась от чтения и посмотрела на него. В ее глазах промелькнул страх, тут же сменившийся надменностью.

– Стучать тебя не учили? – хмуро произнесла Кордия.

– Если бы ты не ждала меня, заперла бы дверь, – сказал Лейф, забирая из рук Кордии книгу. Она оказалась тяжелой и пахла пылью. Он положил ее на стол и заметил, что огонь в камине потух. Что ж, на сегодня и так достаточно огня.

– Ты видел свою мать? Ей очень плохо…

– Позже навещу ее. Уверен, за ней хорошо ухаживают, – холодно произнес Лейф. Он ненавидел, когда в нем хотели вызывать жалость.

– Ей нужен ты.

– Она мне тоже была нужна когда-то, но ей было на это плевать. И я не хочу сейчас говорить о ней, – сказал Лейф, откинув одеяло, которым была укрыта Кордия.

– У нее тяжелое ранение, – спустив ноги с кровати, торопливо проговорила ведьма и быстро встала, словно так могла оказаться в более выигрышном положении. – И она может…

– Замолчи! – оборвал ее Лейф. Он подошел к ней и убрал на спину волосы. Одним движением разорвал тонкое кружево, и сорочка упала к ногам Кордии. Он скользнул взглядом по ее телу, которое так хорошо знал. Красные полосы шрамов на миг вызвали у него отвращение, но он тут же напомнил себе, что на нем самом немало таких. – У нас есть более важные дела.

– Лейф…

– Больше никогда не называй меня так, – потребовал Лейф. Он провел большим пальцем по губам Кордии, и она вздрогнула. Он притянул ее к себе и поцеловал. Девушка не ответила на поцелуй, и он ощутил, как напряглось ее тело. Чуть отстранился, рассматривая ее бледное лицо, мгновенно покрывшееся красными пятнами. В глазах Кордии был холод, смешанный с решимостью не уступить ему. Что ж, значит, будет весело. Сопротивление ему нравилось больше, чем покорность. Это давало ему возможность лишний раз почувствовать себя победителем. Влюбляться было не в его правилах, поэтому трепетное отношение было ему незнакомо. Да и возникни оно, задушил бы его на корню: ведь слабость была тем, чего он всячески избегал. С Кордией все было иначе. Сначала он церемонился с ней из-за возраста, потом из-за планов, в которых она играла важную роль. А теперь должна была родить ему наследника. Лейф коснулся губами ее шеи за ухом. Насколько он помнил, раньше ей это нравилось.

– Не надо… – глухо прошептала Кордия, упираясь ладонями ему в плечи.

– Чем быстрее ты забеременеешь, тем лучше, – не обращая внимания на ее слова, сказал Лейф и, подхватив ее на руки, уложил на кровать. – Если меня убьют, тебе придется править, и наследник поможет тебе удержатся на престоле.

– Если ты хочешь быть со мной только ради этого, то не стоит, – приподнявшись на локтях и глядя, как он раздевается, сказала Кордия. – Я уже беременна.

– Что? – замерев, переспросил Лейф.

– Это случилось в ту ночь, когда ты убил Мину, – медленно проговорила Кордия, глядя ему в глаза.

– А ты не врешь мне? – с сомнением спросил Лейф.

– Можешь позвать любого лекаря, чтобы тот осмотрел меня, – спокойно сказала Кордия и села, прикрыв волосами обнаженную грудь и подобрав ноги под себя. Лейф представил, как незнакомый мужик трогает его жену, и понял, что не станет этого делать.

– Ты уже знаешь, кто будет?

– Нет, для этого еще слишком рано, – ответила Кордия. Лейф бросил рубашку на спинку стула и, сев рядом с женой, обнял ее за плечи. Зарылся лицом ей в волосы, вдыхая аромат диких цветов, смешанных с запахом дыма, мысленно радуясь тому, как удачно все складывается. Он провел пальцами по позвоночнику Кордии, стараясь не задевать шрамов, потянулся к ней и шепнул на ухо:

– Я хочу тебя.

Она чуть повернулась к нему, и Лейф задержал взгляд на ее слегка припухших от поцелуя губах.

– Ты ведь знаешь, что близость может причинить вред плоду, особенно, пока он такой маленький.

Лейф этого не знал, но позволил себе предположить, что такое возможно. В конце концов, он может найти себе любую девку на одну ночь, а вот с законными наследниками все гораздо сложнее. Он поцеловал Кордию в макушку и нехотя поднялся. В комнате стало еще холоднее, и он понял, что продрог. Натянул на себя рубашку и перевел взгляд на Кордию, кутающуюся в одеяло.

– Сладких снов, моя королева, – насмешливо бросил он, прикрывая за собой дверь. Кордия ничего не ответила. Впрочем, это его не задело. Сегодня он был по-настоящему счастлив и хотел полностью насладиться этим, ведь завтра все может кардинально измениться.

Лейф шел к себе в покои, когда в коридоре ему встретилась Грета, которая несла стопку полотенец. Даже на расстоянии от них пахло мылом и свежестью. Рыжие кудри девушки забавно подпрыгивали у нее над плечами. Лейф мало что знал о ней, только то, что она служанка Кордии, и, судя по всему, она сейчас шла к ней. Увидев его, Грета замедлила шаг, словно боялась пройти мимо. Его это рассмешило. Он ощутил себя настоящим хищником, которого боятся. Поборов сомнения, она шагнула вперед и сделала книксен.

– Я хочу, чтобы через двадцать минут ты была у меня, – строго сказал Лейф.

– Для чего, ваше величество? – спросила Грета, и Лейф отметил про себя, что голос у нее приятный. Но дерзкая, раз такие вопросы задает.

– Облегчить телесные страдания: день был тяжелый, – ответил Лейф и пошел дальше. Он не сомневался, что служанка придет минута в минуту.

***

Лейф не подавал виду, но его очень тревожило исчезновение тела Дилены. В этом происшествии ему виделось что-то дурное. Выезд из Шиоронии был закрыт, поэтому он отдал приказ разыскать труп принцессы, надеясь, что тот все еще в городе. В объявлении, которое он написал лично, говорилось, что погибшая девушка должна быть похоронена со всеми почестями, полагающимися ей по статусу. Он также выражал соболезнование всем тем, кто любил принцессу и сожалел, что она стала жертвой заговора. Ведь именно это спровоцировало ее гибель.

– Это высший уровень лицемерия! – не стесняясь, бросил ему в лицо Оскар, прочитав его объявление. – Неужели ты думаешь, что люди поверят в этот бред? Вспыхнет еще одна волна ненависти, и в ней будешь виноват ты!

– Кто-то поверит, – с уверенностью сказал Лейф, – и разнесет весть, что король пострадал от иноземных интриг и он не такое чудовище, которым его хотят видеть. Людей просто убедить, Оскар. Главное – говорить то, что они жаждут услышать. А самых страшных монстров всегда хочется оправдывать. Так легче жить.

– Не думаю, что таких много найдется!

– Вода из стакана проливается из-за одной капли, – сказал Лейф. – После всего, что случилось, мы просто обязаны въехать в Драммар как победители и по пути в Кассию показать всем, что бывает с теми, кто попробует обмануть нас. Первый лорд должен идти пешком следом за королевской каретой, прикованный к ней цепью, со стальным ошейником на шее, словно бешеный пес.

Лейф заметил, как лицо Оскара исказилось гримасой боли и мысленно усмехнулся, но не стал заострять на этом внимание. Похоже, барон все еще питал теплые чувства к своему отцу. Что ж, невозможно запретить ему быть дураком.

– А это не слишком? – наконец произнес Оскар.

– Хочешь разделить с ним его участь?

– Нет, но…

– Тогда заткнись и займись тем, что я тебе поручил! – отрезал Лейф и быстрым шагом двинулся в сторону королевской библиотеки. Ему хотелось как можно больше узнать о Драммаре. То, что он слышал, вызывало у него недоверие, но вместе с ним и интерес. Маленькое королевство, стоящее между двумя большими, как заноза в горле, никогда и никем не смогло быть завоевано. В чем секрет? В отличных оборонительных сооружениях и хорошо обученных воинах? В магии? Или им помогали духи мертвых, которые однажды выбрали эту территорию для своего покоя и не хотели, чтобы их тревожили? Он вспомнил доклад о нападении на гарнизон, где захваченные драммацы один за другим упали замертво. Ему стало не по себе. Что за магию они используют? Знают ли его чародеи, как противостоять ей? Или, может быть, им нужно захватить чародея из Драммара? От обилия вопросов у Лейфа разболелась голова.

В одной из книг он прочел, что в далекие времена Аталаския выстраивала между собой и Драммаром огромную стену с ловушками для чудовищ – так часто нечисть совершала набеги на их территорию, убивая людей и скот. Часть этой стены до сих пор сохранилась, говорилось в книге, но после того как король Лавр подчинил себе Тьму, набеги прекратились, а его семья должна была править Драммаром до конца времен, чтобы сохранить мир. Только у его потомков были ключи от тайного места, где были заперты демонические твари и, если семья погибнет, эти твари восстанут. Дилена была последней из этого рода, и если с Давией что-то случится, то новая стена от нечисти станет неизбежной. Это раздосадовало его и навело на мысль, что его тревога может быть вполне обоснована. Забрав с собой две книги, которые более или менее могли дать ему общие представления о королевстве, он сел читать. А потом приказал слуге привести к нему Джулиана.

***

Лейф медленно шел в зал для аудиенций. За последние стуки он спал сорок минут и сейчас ощущал себя выдохшимся. Глаза болели и рана, нанесенная кинжалом первого лорда, снова начала кровоточить. А ведь ему казалось, что он полностью исцелился! Или дело в том, что чародейка, которая нанесла на него заклинание невредимости была ранена и магия ослабла? Он не желал в этом разбираться, ему хотелось снова быть здоровым. Для его планов это было важно, и ради этого он был готов пойти на многое. Он попробовал отлепить от кожи намокшую от крови рубашку и поморщился от боли. Ожоги, оставленные Гретой, сперва показавшиеся ему мелочью, горели огнем. Он пожалел, что связался с ней. Поначалу все было так, как ему нравится, но потом служанка оказалась настолько строптивой, что никакого удовольствия он не получил. Нужно было бы ее проучить, дав понять, что нельзя так вести себя с королем, но сейчас у него не было на это времени. Он потом на ней отыграется.

Войдя в зал, Лейф увидел двух молодых гвардейцев. Оба ему сразу же не понравились. Впрочем, для того дела, которое он хотел им поручить, личная симпатия была не обязательна. Он развернул плечи, стараясь держаться уверенно, как и полагается королю. Порадовался, что на нем черная рубашка и темный жилет, а значит, кровь никто не заметит.

– Я так полагаю, вы догадываетесь, что пригласил я вас по очень важному делу, – бодро начал Лейф. – И оно должно остаться сугубо между нами. Если вы выполните все так, как мне нужно, вас ждет повышение и денежная премия.

Гвардейцы стояли перед ним, вытянувшись по струнке. Ил лица ничего не выражали. «Идиоты!», – с досадой подумал Лейф.

– Вы уже знаете, что во время обрушения храма пропал мой кузен – герцог де Брата, – продолжил Лейф, наблюдая за гвардейцами. – По словам некоторых свидетелей, он был ранен. Вы должны найти его.

– Но его уже ищут… – подал голос тот гвардеец, что выглядел моложе.

– Верно. Поэтому вы должны найти его первыми и сделать все, чтобы герцог не вернулся во дворец живым. Я понятно выразился? – строго спросил Лейф.

– Да, ваше величество! – бесцветными голосами отчеканили гвардейцы.

– Мой кузен с особенностями…Близко не приближайтесь, чтобы самим не пострадать, – сказал Лейф и вынул два мешочка, те самые, что он отобрал у Кордии, только сбил с них печать Дора и сделал их основательно легче, чтобы за развлечениями молодые люди не забыли о работе. – Это чтобы поиски шли легче и приятнее. Выполняйте!

Гвардейцы ушли. Лейф с облегчением вздохнул и, сев на подоконник, прижал руку к груди. Ладонь тут же стала влажной от крови.

Глава 17. Вопросы выбора |Кордия

Джулиан отнес графиню Локк в ее покои и поспешил за лекарем. Кордия осталась с нею. Взяв ножницы, она разрезала ткань платья, а затем налила в тазик воды и осторожно вытерла кровь с кожи, стараясь не смотреть на стрелу, торчащую из живота. Задержала взгляд на волосах, которые всего час назад были идеально черными, а сейчас в них клоками блестела седина. В комнату вошла Грета, неся в руках медицинский саквояж.

– Лекарь сейчас будет, – мельком глянув на раненую, сухо сказала она.

– Ты ей не поможешь? – спросила Кордия, видя, что Грета собирается уйти.

– Нет, – равнодушно ответила целительница. – Она это заслужила, за то, как издевалась над Марианом.

Кордия ничего не сказала. Молча проводила служанку взглядом и заметила, что графиня очнулась.

– Ненависть всегда честнее любви, – сухими губами прошептала мать Лейфа. – Вот ты… Почему ты мне помогаешь?

– Из-за воспоминаний, – сказала Кордия и взяла графиню за руку, – когда вы были Матушкой Дрю. По сути, я сейчас помогаю ей, а не графине, которую не знаю и не уверена, что хочу знать.

В глазах женщины блеснули слезы, и она едва заметно кивнула. Дверь открылась и вошел Джулиан, а следом за ним и лекарь. Почувствовав себя ненужной, Кордия вышла в коридор. Там она увидела Грету, стоявшую у окна.

– Осуждаешь меня? – не оборачиваясь, спросила Грета.

– Главное, чтобы ты не чувствовала вины, – сказала Кордия. – Просто мне казалось, что если ведьме дается магия целительства, ее обязанность помогать страждущим, не давая оценки их поступкам.

– Целитель – это не бог.

– Это его выражение через тебя. Принцип любви для всего живого.

– Даже для твоего врага?

– Ты не можешь знать, какие у судьбы на него планы.

– Простите меня за эти слова, ваше величество, но вы наивней, чем корова, – сказала Грета. Лениво сделав книксен, она ушла, плавно покачивая бедрами. Кордия рассмеялась. Да уж, будь она более ушлой, с ней бы таких приключений не случилось! Она бы просто не допустила мысль, что какой-то помощник конюха, пусть даже граф, может быть достоин того, чтобы прикоснуться к ней.

Из покоев графини вышел Джулиан и, оглядевшись, поманил Кордию к себе. Она заметила, что в руках он держит перепачканную кровью стрелу.

– Не замечаете ничего необычного? – спросил ее Джулиан.

Кордия взяла в руки стрелу и внимательно ее рассмотрела. Выбитые заклинания она увидела не сразу, но их сила тут же начала растекаться по ее рукам. Маленькие, ювелирной работы, они были нанесены явно очень сильным магом.

– Стрела была пущена из арбалета для магических существ? – прошептала Кордия.

– Значит, что это не случайное попадание в заварушке, – сказал Джулиан, забирая у Кордии стрелу. – Стрелок знал, кто такая графиня Локк.

– Она теперь умрет?

– Не уверен, но, даже если выживет, то потеряет большую часть своей силы.

– И графиня это поняла, – тихо сказала Кордия. – Поэтому не позволила мне ее исцелить. Насколько я слышала, каждый магический арбалет уникален, и их мало. Обычно их создают на заказ. По меткам можно определить, кто его сделал.

– Эта стрела выпущена из арбалета, сделанного Саболой, – сказал Джулиан. – Это его манера письма и подпись.

В коридоре показался Бальтазар, и они замолчали. Генерал королевского сыска шел прихрамывая, прижимая к груди перебинтованную руку. Светлые волосы небрежно падали на лоб, закрывая глаза, порванный мундир был заляпан грязью и кровью.

– Издалека вы напоминаете заговорщиков, – подойдя к ним, сказал Бальтазар.

– Ты знаешь, где сейчас Дор? – спросила Кордия.

– Я надеялся, что ты спросишь про Оскара. – Губы Бальтазара тронула легкая усмешка.

– И про него тоже обязательно спрошу.

– Ну, разве так говорят с королевой? – упрекнул Бальтазара Джулиан.

– Бальтазар, пожалуйста! – взмолилась Кордия, чувствуя, как от волнения все плывет перед глазами. – Что с Дором?

Бальтазар вздохнул и привалился спиной к стене.

– Его ранили, а потом… Я его больше не видел.

– Серьезно ранили? – прошептала Кордия.

– Не знаю. Я сам этому не свидетель, поэтому не хочу разносить ложные домыслы, – вздохнул Бальтазар и посмотрел на Джулиана. – Что у вас тут?

Джулиан молча протянул ему стрелу.

– Насколько я знаю, совсем недавно магический арбалет купил Штефан… – задумчиво проговорил Бальтазар. – И не у кого-нибудь, а у самого Саболы.

– Я же говорил! – довольно воскликнул Джулиан и посмотрел на Кордию. – Это его работа!

– Графиня не сказала, кто в нее стрелял? – спросил Бальтазар.

– Нет, – ответила Кордия. – Мне даже в голову не пришло ее об этом спросить. Там же творилось тьма знает что…

– На это убийца и рассчитывал.

– Есть соображения, кто бы это мог быть? – спросил Бальтазар, глядя на Кордию. – Любые, пусть даже самые бредовые предположения?

– Штефан? – робко произнесла Кордия. У нее не было уверенности в его виновности, но именно это имя всплыло у нее в сознании.

– Еще бы понять мотив, – пробормотал Джулиан.

– Разберемся, – спокойно ответил Бальтазар. – Но это ведь у нас сейчас не самая главная проблема, правда?

– Хочешь сделать меня вдовой? – прошептала Кордия.

– А ты против? – вскинул брови Бальтазар, и снова его губы изогнулись в усмешке. – Возможно, Дор жив…

Их разговор прервал лекарь, вышедший из покоев графини.

– Я сделал все возможное, теперь дело за организмом графини, – сказал он. – Следующие трое суток будут решающими. Господин Грей, я знаю, вы целитель, можете пройти к ней и облегчить ее участь.

– Не после такого ранения, что она получила, – сказал Джулиан. – Иначе я убью ее.

Лекарь поджал губы и, кивнув, двинулся в сторону лестницы. Кордия проводила его взглядом и повернулась к Джулиану.

– Я хочу, чтобы ты научил меня целительству и боевой магии, – сказала она. Молодые люди переглянулись. – А еще – владеть мечом.

– Боюсь, это не понравится вашему супругу, ваше величество, – снисходительно сказал Джулиан.

– Завтра в восемь утра он устроит тебе первую тренировку, – решил за него Бальтазар. – Я сам зайду за тобой и провожу. Не благодари.

Кордия с недоверием посмотрела на Бальтазара, но ничего не сказала. Ей было необходимо посидеть в тишине, чтобы осмыслить все, что сегодня произошло.

– Тогда – до завтра, – сказала Кордия.

Бальтазар едва заметно подмигнул ей и отвернулся.

***

Кордию разбудил стук в дверь. Она дернулась и испуганно охнула. С трудом разлепив глаза, поняла, что не может пошевельнуться. Все тело затекло, а все потому, что она решила почитать перед сном и заснула в неудобной позе. И замерзла, потому что в помещении настоящий ледник, а на ней из одежды только одеяло, в которое она закуталась после ухода Лейфа.

– Войдите, – прохрипела Кордия, спустив ноги с кровати. Греты рядом не было. Опять демоны где-то носят эту служанку! Дверь скрипнула и в покои вошел Бальтазар.

– Ты еще не готова? – недовольно проговорил он. Задержал взгляд на порванной сорочке, которая так и осталась валяться на полу, и добавил: – У тебя пять минут, чтобы собраться.

Кордия кивнула, потерла щеки и, спотыкаясь побрела к шкафу. Достала штаны и рубашку, которые остались у нее после того, как они устроили побег Августину. Натянув поверх рубашки жилет, она заплела волосы в тугую косу, взяла кинжал, который дал ей Дор, и повесила его на пояс, потом умылась и вышла в коридор. Бальтазар стоял к ней спиной, разглядывая что-то в окне.

– Есть новости? – спросила Кордия.

– Твой брат вернулся во дворец. Сейчас общается с королем, – глухо произнес Бальтазар. Обернулся и посмотрел на Кордию, задержав взгляд на кинжале. Она все поняла и закусила губу. О Доре все еще ничего не было неизвестно.

– Джулиан ведь может сделать заклинание поиска? Он же помог найти меня…

– На тебе не было проклятия, которое создает такой фон, что… Он пробовал – ничего не вышло, – ответил Бальтазар. – Мы даже не поняли, жив он еще или уже не на что надеяться.

– Он жив, – с уверенностью, которая удивила ее саму, сказала Кордия. Она вдруг поняла, что не может даже допустить мысли, что Дор умер. – И мы найдем его, несмотря на проклятие.

Кордия не успела понять, как это произошло, но в следующий момент она оказалась прижатой спиной к стене, а Бальтазар навис над ней, словно скала.

– Чего ты хочешь теперь, когда стала королевой? – глядя ей в глаза, сурово спросил он. – От нового статуса голова не закружилась?

– Я росла с осознанием, что я принцесса, мне не привыкать, – сказала Кордия. Бальтазар смотрел на нее с ненавистью. Она кожей чувствовала ее и не сомневалась, что при первом удобном случае он ее уничтожит. – А вот чего хочешь ты, господин Славный?

– Явно не тебя.

– Для меня это было бы оскорблением.

– Тьма, как я просчитался! – нервно усмехнулся Бальтазар, а его глаза потемнели и стали походить на две грозовые тучи. Он наклонился к ней еще ниже и тихо произнес: – Я знаю, что Дор не допустил бы правления Лейфа и сделал бы все, чтобы убрать его. А на что готова пойти новая королева Аталаксии? Ты готова предать своего любовника, Кордия?

– Супруга, – поправила его ведьма. – Теперь уже супруга.

– Повезло тебе! Как ты думаешь, через сколько дней он отправит тебя на тот свет? – спросил Бальтазар, и его горячее дыхание обожгло кожу Кордии. Очень хотелось отодвинуться, чтобы не чувствовать этой силы, полной презрения, запахов леса и мха, смешанных со сталью, но генерал королевского сыска не давал ей возможности шевельнуться.

– Хочешь поставить деньги? – прохрипела Кордия.

– Хочу знать, кого ты выберешь – меня или Лейфа? Кому протянешь руку в случае опасности? – сказал Бальтазар. – Мне нужно знать, могу ли я верить тебе, Кордия, будешь ты моей союзницей или врагом?

– Как много вопросов до завтрака!

– И как мало времени на ответы на них!

– Чего ты хочешь, Бальтазар?

– Ты должна это понять из того, что я спрашивал.

Кордия не успела ответить, как в коридоре раздались шаги и Бальтазар спешно отпрянул от нее. Она с облегчением вздохнула и поблагодарила небо за то, что оно послало ей Оскара.

– Надеюсь, он тебя не домогался? – обняв Кордию, устало спросил Оскар. Она уткнулась лбом ему в плечо и зажмурилась. Ей очень хотелось почувствовать себя защищенной, и на мгновение ей это удалось.

– Нет, просто показывал характер, – ответила Кордия, отстраняясь от брата. Бальтазар издал звук, похожий на смешок. Она даже не посмотрела в его сторону.

– Они с Лейфом, похоже, сговорились, – мрачно сказал Оскар. – Наш новый король хочет протащить нашего отца, как пса, бегущим за его каретой через Драммар и Касталию. И я должен все это организовать.

От этой новости кровь прилила к щекам Кордии и ее лицо запылало.

– Сволочь! – сквозь зубы прошипела она.

– Лейф сказал, что ты ждешь от него ребенка, – взволнованно спросил Оскар. – Это правда?

– Да, – чуть помедлив, проговорила Кордия. – Правда.

Оскар то ли грязно выругался, то ли проклял ее, она не разобрала, но ей было все равно.

Бальтазар развернулся и быстрым шагом двинулся по коридору.

– Что это с ним? – удивленно проговорил Оскар. Кордия пожала плечами, но вспомнив о том, что он должен проводить ее к Джулиану, поспешила за ним.

***

Джулиан ничего не знал о беременности Кордии, поэтому щадить ее не собирался. Они закрылись в зале для больших собраний, холодном и просторном, где им никто не мог помешать или подглядеть, чем они занимаются. Чародей показал ей несколько физических упражнений и первый раз проделал их все вместе с ней. Пока Кордия думала, как ей не умереть и не задохнуться, у него на щеках даже румянец не проступил! Заставив ее повторить все это трижды и довольно глядя на нее, обливающуюся потом, он, наконец дал ей в руки меч. Руки у нее предательски дрожали, и она уронила оружие. Когда она жила в Кассии, у нее никогда не возникало желания научиться драться. Ее вполне устраивало то, что она девушка и в ее обязанности входит быть образованной, приятной собеседницей, знающей толк в политике и искусствах. Она не была сорванцом, боялась боли и старалась вести себя по этикету. Сейчас все это перестало иметь значение. Кордия вдруг поняла, какой слабой себя оказалась, решив отказаться от фехтования и уроков борьбы, на которые ей предлагал ходить отец. Как в воду глядел, что ей это пригодится!

Она подняла меч, но смогла это сделать только двумя руками. Джулиан одобрительно кивнул. Кордия попыталась сделать несколько замахов и упала. Чародей рассмеялся и протянул ей руку, чтобы помочь подняться.

– Ну что ж вы, ваше величество! – рывком поднимая ее на ноги, сказал он. – Сконцентрируйтесь, не спешите. Делайте все медленно.

Он подошел к ней сзади и положил свои руки поверх ее. Поднял ее кисть, вынуждая согнуть локоть. Она подчинилась его движениям. Повторив одно и тоже несколько раз, он отошел в сторону. Кордия сделала неуклюжий замах и ударила себя по лбу. Джулиан рассмеялся и забрал у нее меч.

– Я буду работать с мечом, а ты повторяй все движения за мной. Следи за корпусом и центром тяжести! – скомандовал он.

Повторять было гораздо проще, и Кордии быстро увлеклась процессом. Даже усталость отступила, и тело стало более податливым.

– Завтра повторим, – сказал Джулиан. Кордия кивнула.

– А теперь давай учиться исцелять.

***

Умывшись и переодевшись после занятий, Кордия торопливо шла к залу для аудиенций. Грета снова где-то пропадала, и это уже начало ее раздражать. Что она себе позволяет? Придется с ней серьезно это обсудить. Но сперва ей нужно поговорить с Лейфом. Она придумывала, что скажет ему и какие обвинения бросит, даже запыхалась от яростной репетиции. Ей было понятно его желание показать всем королевского пленника, и, скорее всего, она приняла бы такую политику, не будь этим пленником ее отец. Этим действием он оскорблял и ее, свою жену и новую королеву. У нее все еще не укладывалось в голове, что она теперь правительница Аталаксии, впрочем, пока только номинальная. На ее запястье нет метки, ей не присягнули в верности, и Лейф не представил ее двору. В суровых обстоятельствах можно, конечно, обойтись и без этих правил, достаточно самого бракосочетания, но все же это имело большое значение как для нее, так и для подданных.

Мимо нее прошли два гвардейца. Оба выглядели взволнованными, даже испуганными.

– Я слышал, что герцогу снесли половину туловища… – громким шепотом произнес один.

– Ага, разрубили просто… Странно, почему тело не нашли…

Кордия подошла к ним, и молодые люди замерли. Они не узнали в ней новую королеву. Ну и тьма с ними, так даже лучше.

– Вы говорили о герцоге де Брата? – строго спросила Кордия, чтобы не выдать своих чувств.

– Да, о нем.

– Кто-то из вас это лично видел?

– Нет.

– Тогда не болтайте! – гневно сказала Кордия и двинулась вперед. Ее лихорадило от страха и переживаний. Что, если это все-таки правда и Дор мертв? Она тронула кинжал, висевший на поясе. Сталь мягко отозвалась теплом. Он жив и скоро будет здесь.

Толкнув дверь, Кордия ворвалась в зал и увидела Лейфа, сидящего на полу. Услышав ее шаги, он чуть приподнял голову и посмотрел на нее мутным взглядом. Она заметила, что его руки, безвольно лежащие на коленях, все в крови. Что произошло? На него напали? Ей стало страшно, и она испуганно огляделась по сторонам. Никого, кроме них, здесь не было. Ведьма замерла посреди зала, вспомнив слова Бальтазара: «Кому ты протянешь руку помощи в случае опасности? Ему или мне?»

– Кордия…– прошептал Лейф. Он хотел протянуть ей руку, но не смог ее поднять. Его лицо было белее снега, под глазами залегли черные тени. Она чувствовала, как жизнь уходит из него и, поняла, что все дело в том, что графиня больше не могла защищать его своей магией. Если он сейчас умрет, все кончится. Она станет вдовой. Ее отцу не придется исполнять роль пса…Ведьма замерла, глядя на умирающего. Все, что ей надо, это уйти, закрыть за собой дверь и заняться делами, прося богов, чтобы никто более милосердный не отыскал короля, пока он не испустит дух. Отличный план. Даже утруждаться не надо. – Кордия…

Она не поняла, когда успела принять решение. Или за нее это сделал кто-то другой? В один миг оказалась рядом с Лейфом и взяла его за руку. Она была ледяной. Он попытался сжать ее пальцы, но не смог. Девушка разорвала рубашку и увидела страшную рану, из которой сочилась темная кровь, смешанная с гноем. Ожоги на плечах и груди, которые разрастались на глазах.

– Помоги мне… – посиневшими губами прохрипел Лейф.

«Хочу знать, кого ты выберешь – меня или Лейфа? Кому протянешь руку в случае опасности? И кого предать для тебя будет выгодней?» – гудело у Кордии в ушах, словно наваждение. И, стоя на коленях возле умирающего короля, она поняла, что уже сделала этот проклятый выбор, который ей никогда не простят.

– Никто не должен знать, что мне плохо, – сказал Лейф, когда Кордия уложила его в кровать. Его лихорадило, изо рта стекла тонкая струйка крови. Два тех самых гвардейца, которых она отчитала за сплетни, помогли ей отнести короля в покои, а сейчас привели лекаря. Кордия хотела уйти, но Лейф схватил ее за запястье и не дал этого сделать. – Останься.

Это прозвучало как приказ, и Кордия осталась. Она стояла возле кровати и смотрела, как лекарь промывает рану и вычищает из нее гной, как Лейф, стиснув зубами жгут, мечется, издавая глухой вой, а его лицо и шея блестят от пота. Она пыталась найти в себе сочувствие к нему и не находила, хотя смотреть, как он мучается, было неприятно. Вспомнила мертвую Мину и Дилену, убитую в день свадьбы собственным мужем. Сколько времени есть у нее, прежде чем ее постигнет такая же участь? Пока не родится наследник? Или пока Лейф не утвердится, как правитель трех королевств, создав свою империю?

– Никогда прежде такого не видел, – сказал лекарь и выдернул Кордию из размышлений. – Боюсь, нужно готовиться к худшему…

– Он справится, – спокойно сказала Кордия. Лекарь посмотрел на нее с недоверием. Лейф, и правда, выглядел очень скверно, и казалось, что некая сила пожирает его заживо. От боли он потерял сознание и теперь был похож на деревянную куклу.

– Я, конечно, сделаю все возможное…

– Вот и продолжайте, – сказала Кордия и направилась к двери. – И делайте это хорошо.

***

Кордия вошла в лабораторию Мариана и закрыла за собой дверь. Здесь было сумрачно и пахло полынью. Вороны тут же захлопали крыльями, приветствуя ее. Гастон сел ей на плечо и уткнулся клювом в волосы. Она ласково погладила его по голове. Покормила второго ворона и взяла карты предсказания с той стороны. На одной из них была изображена змея, убивающая птицу, на второй – женщина, из живота которой росло дерево, со стоящим на нем замком. Рисунок показался ей жутким, и она поежилась. Кордия положила их рядом и задумалась. Ее мысли крутились вокруг графини Локк. Тот, кто ее ранил, вполне мог таким образом желать устранить не ее, а Лейфа, а это значит, что и она сам, теперь может оказаться под ударом, как его жена. И этот загадочный убийца в курсе того, что король подставной, а значит, из ближнего круга во дворце или в окружении самой графини. Нужно будет с ней об этом поговорить. Кордия попыталась вспомнить все, что происходило в храме после свадьбы, но в памяти всплывали только отдельные фрагменты. Леон Бартон с загадочной склянкой, которую она успела перехватить… Ее пугало, что там мог быть сильный яд и она, не зная его особенностей, убьет себя. Кстати, а что все-таки стало с самим Леоном? Перед глазами всплыл отец, который с легкостью рассек их магическую защиту. Почему он решил наплевать на свои принципы и воспользоваться магией? Захотел быть на равных? Инстинкты взяли верх? Кордия не понимала, как такое могло произойти. Отец всегда был верен своим убеждениям, да и к тому же если бы все было так, что он подчинился импульсу, без практики у него бы ничего не вышло.

Кордия зажгла свечи и потянулась к мешочкам с травами. Бросила щепотку в огонь, и дым вихрем взметнулся вверх. Она провела пальцами по шару возможностей и настроилась на события в храме. Сейчас она хотела заглянуть в прошлое. Шар молчал: то ли он не хотел с ней говорить, то ли испытывал ее терпение. Она ждала. Наконец в шаре появилось очертание мужчины – высокого, длинноволосого и похожего на дикаря. Он решительно шел вперед, словно наступал на нее, а потом поднял руку, как будто хотел ударить ее по лицу. Картинка перевернулась и исчезла.

Несколько раз моргнув, Кордия потерла пальцами виски. Кто этот мужчина? Он ли стрелял в графиню? У нее возникло ощущение, что он не местный, возможно, из Истраты. Надо обсудить это с братом и Бальтазаром. Сняв с пояса кинжал, она положила его перед собой, создала простое заклинание поиска, порезала себе руку и окропила кровью кинжал и шар возможностей.

– Примите в жертву и взамен дайте мне увидеть, что сейчас с Дором и где он, – проговорила Кордия, молитвенное сложив руки. – Я приму любой ответ с пониманием и благодарностью.

Она прикоснулась пальцами к стали и закрыла глаза. Темнота рассеивалась медленно, и первым, что она увидела, было серое небо. Она словно лежала на земле и смотрела на него. Тело налилось свинцовой тяжестью, руки затекли, словно были связаны. Взгляд зацепился за колодец, на крыше которого сидела птица с расправленными крыльями, будто собиралась взлететь. Кордии не удалось больше ничего рассмотреть, видение заволокло тьмой, но теперь у нее не было сомнений в том, что Дор жив. А значит, она найдет его.

Найдя в шкатулке у Мариана несколько кристаллов, Кордия положила их в сумочку. Туда же отправилась магическая карта местности с местами силы и точками самых сильных потоков магии, а также свечи и мешочки с травами. Ей нужно было выйти на перекресток дорог, чтобы еще раз создать заклинание поиска. Раны от порезов нещадно щипало. Она попробовала исцелить их, но не вышло. Может, это вообще не ее? Ведь на уроке с Джулианом у нее тоже ничего не вышло. Видя, что она собирается уходить, Гастон вцепился ей в плечо когтями, давая понять, что одну не отпустит. У нее возникло ощущение, что это сам Мариан так присматривает за ней. Она улыбнулась и, погладив птицу, вышла в коридор. Быстро сбежав по ступенькам вниз, вышла в холл и увидела Бальтазара, несущего на руках бесчувственную Грету.

– Что… что случилось? – подходя к ним, испуганно спросила Кордия.

– Я вытащил ее из петли, – глухо сказал Бальтазар. По его посеревшему лицу можно было понять, как повлияло на него это событие. – Если бы я зашел на полминуты позже…

– Неси ее в мои покои, – скомандовала Кордия. – Я сейчас позову лекаря.

Глава18. Клятва | Бальтазар

Известие о беременности Кордии вызвало у Бальтазара приступ глухой ярости. Ему хотелось вытрясти из нее этого проклятого ребенка, в котором текла кровь того, кого он ненавидел всем сердцем. В глубине души он понимал, что младенец ни в чем не виноват, его даже не спрашивали, хочет ли он родиться, но с бушующей злобой ничего сделать не мог. У этого ублюдка появится наследник, а Мина больше никогда не увидит снег. Как после этого верить в справедливость? Он скрипнул зубами, глядя, как Кордия уходит с Джулианом заниматься.

– Что мы будем делать, если Дор не вернется? – спросил Оскар. Бальтазар обернулся к нему. Барон выглядел усталым, под глазами появились мешки, скула посинела от чьего-то удара, на щеке краснели две длинные царапины. Кисть была забинтована, и на чистом бинте проступили пятна крови.

– Ты так говоришь, словно он наш отец! – насмешливо проговорил Бальтазар. – Ничего, возьмем все в свои руки.

– Хочешь занять трон вместо него?

– Я скорее перережу себе горло, чем женюсь на твоей сестре. А убить ее ты мне не дашь, – с тоской произнес Бальтазар. – Так что ты должен знать, чего хочет Кордия и на что готова пойти. Думаю, с тобой она будет более откровенна, чем со мной. Мы должны понимать, с нами она или нет.

– Лейф заварил такую кашу, что мне бы не хотелось мешать ему ее расхлебывать, – признался Оскар.

– Трусишь? – усмехнулся Бальтазар. Оскар кивнул. – Пока Шиорония под куполом, ничего не случится. Только долго это не продлится. Главное, чтобы в эту заварушку не влезла Истрата: ведь наш прекрасный Дамьян убил возлюбленную их короля…

– Да уж! – вздохнул Оскар. – Как тебе вообще пришло в голову следить за Диленой?

– Я спал с одной из ее фрейлин, кое-что из ее рассказов вызвало интерес. Больше всего меня удивило, что письмо принцессы должен был передать Штефан, – задумчиво проговорил Бальтазар, потирая подбородок. – Как он затесался в эту компашку, непонятно.

– Мне показалось, что я видел его в храме…– сказал Оскар.

– И ты молчал?! Ты ведь знаешь, что он в розыске, что пытался убить Дора! – мгновенно вскипел Бальтазар. Во взгляде барона промелькнуло чувство вины, тут же сменившееся раздражением.

– Это было во время боя, – ответил Оскар, откидывая челку со лба. – Я был слишком занят, чтобы бежать к тебе и кричать о Штефане. К тому же полной уверенности у меня нет. Если ты не заметил, я употребил слово «показалось».

– Я заметил, – сухо сказал Бальтазар, которому услышанное совершенно не нравилось. – А еще ты забыл рассказать мне об этом потом. И это учитывая, что Дор исчез.

– Подозреваешь меня в чем-то? – На бледных щеках барона вспыхнул румянец.

– Пожалуй, в раздолбайстве, – хмуро ответил Бальтазар. – Кстати, что ты будешь делать со своим младшим братом? Мальчишка ведь может опять натворить глупостей. Здесь он оставаться не может, если только…

– Об этом я позабочусь сам, – отрезал Оскар, и Бальтазар не понял, почему у приятеля так испортилось настроение. К ним подбежал пожилой лакей.

– Господин Славный, вы просили сообщить, как только графиня очнется, – сбивчиво проговорил лакей, задыхаясь от быстрой ходьбы. – Она только что открыла глаза!

– Что ж, увидимся позже, Оскар.

***

Графиня Локк лежала в постели, обложенная подушками. На ее щеках горел лихорадочный румянец, дыхание было частое и свистящее. Но даже ее страдальческий вид не вызвал у Бальтазара ни малейшего сочувствия. Он жалел, что стрелок промахнулся и не попал ей в сердце. Хотя с чего он вдруг решил, что убийца ошибся? Может быть, все и было так задумано.

– Вы знаете, кто в вас стрелял? – спросил Бальтазар.

– Это не имеет значения. – Графиня отвела взгляд в сторону.

– Будь это действительно так, вы были бы мертвы, – сказал Бальтазар. У него начало ныть плечо, и ему хотелось как можно скорее добраться до отвара, приготовленного лекарем и наведаться к Грете. Причина у него более чем уважительная. – Поэтому я повторю свой вопрос: вы знаете, кто вас ранил?

– Я не видела. Это было неожиданностью.

– И вы сразу поняли, что стрела из магического арбалета?

– Да. Защита истончилась, и я перестала ощущать силу, – сказала графиня и шумно сглотнула. – Я могу взглянуть на нее?

– Принесу вам ее позже. Сразу скажу: ее изготовил Сабола.

– Мы были друзьями. Он не желал мне зла.

– Тот, кто покушался на вас, знает правду, – сказал Бальтазар, теряя терпение. – А значит, может преследовать цель захватить дворец. Ведь сейчас он защищен вашей магией, но что будет, когда вы ослабнете? Хотите, чтобы они ворвались сюда и устроили резню?

– Даже если я умру, ничего не изменится. Дворец будет защищен.

– А король?

– Для вас такое искушение узнать правду… – Графиня глухо засмеялась. – Я же вижу, что вы чувствуете. Я, может, и стала слабее, но мои навыки остались при мне. Вам не удастся навредить моему сыну.

– Мне нужны имена тех, кто мог желать вам смерти.

– Чтобы вы объединились с ними в борьбе против нас? Нет, этого не будет! С теми, кто поднял на меня руку, я разберусь сама, – голос графини стал уверенней, в глазах появился блеск. Казалось, жажда мести исцеляла ее изнутри.

– За что вы убили леди Мальвину?

– О чем вы?

– Об отравлении заключенной. Ваше имя записано в журнале посещений, – ответил Бальтазар, внимательно наблюдая за графиней. Эта новость вызвала в ней удивление и тревогу. Она даже попыталась приподняться на локтях, но тут же снова упала на подушки. – Есть свидетель, который готов опознать вас, Матушка Дрю.

– У меня не было никакого мотива убивать эту женщину.

– В таком случае, кто-то хочет подставить вас. Возможно, тот, кого вы так нежно зовете своим другом, – сказал Бальтазар.

– Это правда, что мятежники захватили Стонвон? – помолчав, спросила графиня Локк.

– Да. Для вас это что-то значит?

– Я жила там, – тихо проговорила графиня. – Будет жаль, если от города ничего не останется.

Служанка принесла ей питье, а следом за ней пришел лекарь, чтобы сделать перевязку, и Бальтазара попросили уйти.

***

После перевязки и целого кувшина отвара, Бальтазар почувствовал себя лучше и решил отправиться на поиски Дора. Что бы он ни говорил Оскару, для него было важным присутствие герцога. Бывший разбойник вдруг понял, что по-настоящему привязался к нему, а он давно не позволял себе такой слабости. Что, если Дор погиб? От этой мысли Бальтазару стало неуютно и горько.

Идя в конюшню, он размышлял, сможет ли ехать верхом или стоит взять карету. Нужно было не только искать герцога, но также разобраться со списком всех тех, кто погиб в храме, а это работа муторная и кропотливая. Пожалуй, поездка в карете будет в самый раз… Перед тем как войти в конюшню, он услышал легкий стук, словно деревяшка упала, но не придал этому значения. А когда толкнул дверь, первое, что бросилось ему в глаза – Грета, болтающаяся в петле. Он бросился к ней, подхватил ее ноги, поддерживая, заорал, призывая слуг. Время замерло, каждая секунда казалась ему вечностью и, только когда Грета оказалась лежащей на полу и Бальтазар убедился, что ее сердце еще бьется, он позволил себе снова дышать.

***

Бальтазар старался сдерживать себя и не мерить коридор шагами, пока ждал известий о Грете. Кордия выставила его из покоев, оставшись со служанкой вдвоем. Потом пришел лекарь, и вот уже час Бальтазар мучился от неизвестности. По идее, он мог бы сейчас быть в городе и заниматься полезным делом, но он не мог заставить себя уехать, не узнав, о состоянии Греты. Наконец скрипнула дверь, и вышла Кордия.

– Как она? – спросил Бальтазар, тут же шагнув к ней.

– У нее повреждено горло, какое-то время она не сможет говорить, но опасности для жизни нет, – ответила Кордия. – Было бы здорово, если бы Джулиан помог ей… Ты ведь знаешь, как долго болеют сами целители.

– Почему она это сделала? – спросил Бальтазар. Кордия опустила глаза и медленно двинулась к окну. Села на край подоконника и сложила руки на коленях. – Я не стану сплетничать, просто хочу понять…

– Я не могу тебе сказать. Не потому, что не доверяю, нет. Я думаю, так будет лучше для Греты.

– Считаешь, я не догадаюсь? Не держи меня за идиота, ладно?

– Грета моя подруга, и для меня на первом месте будут ее интересы, – спокойно ответила Кордия. – Все, что тебе нужно знать, я сказала. Тебе не о чем беспокоиться.

– Я люблю ее. – Бальтазар сам не понял, зачем признался в этом перед Кордией. Словно переживания за Грету лишили его разума.

– Мне жаль, – тихо прошептала Кордия в ответ. Бальтазар кивнул. Какое-то время он стоял возле нее, а она рассматривала рисунок на полу. Молчание не тяготило их, напротив, давало ощущение единства. Когда Кордия поднялась и ее юбка мягко зашуршала, он даже испытал легкое разочарование.

– Утром ты спрашивал меня, на чьей я стороне, – подойдя к нему, проговорила Кордия. – Сейчас я хочу задать тебе такой же вопрос, Бальтазар. Готов ли ты признать меня своей королевой, доверять моим словам и служить мне верой и правдой, борясь бок о бок за справедливость? Отдать жизнь за меня и мое королевство?

Бальтазар посмотрел ей в глаза, серые, словно грозовые тучи. Она не дала ему ответа сама и тут же поставила перед выбором. Смотрела на него спокойно, словно не нуждалась в нем, но давала ему возможность заслужить ее благосклонность. Пульс зачастил, словно он подошел к краю бездны.

– Против Лейфа? – решил уточнить Бальтазар. – Ты хочешь, чтобы я воевал с тобой против него?

– У меня есть план, – помедлив, сказала Кордия, – и мне нужны союзники. Дор доверяет тебе, и я подумала, что несмотря на наши отношения, я тоже могу тебе довериться.

– Ты больше не любишь Лейфа? Точно не бросишься его защищать? Я не ручаюсь за себя, если ты так поступишь!

– Меня воспитывали как принцессу. А значит, все личное должно уходить на второй план. Только политика. Выгодные связи и сделки, обещающие прибыль или безопасность. Даже если у меня есть чувства к Лейфу… Я думаю о своем будущем и судьбе своего ребенка. Не хочу, чтобы он был свидетелем войны и разрухи, а в наследство получил разграбленное королевство, – спокойно произнесла Кордия.

– Хочешь взять власть в свои руки?

– Да.

– И чтобы я убил Лейфа?

– Не сейчас. Он мне еще нужен живым кое для чего, да и его здоровье оставляет желать лучшего: возможно, тебе даже не придется утруждаться и он сам отправится на тот свет, – сказала Кордия. Бальтазара это не порадовало, его целью было самому лишить жизни эту сволочь.

– Все так плохо?

– Надеюсь, что да. И я хочу этим воспользоваться. Мне нужно получить статус законной королевы и сделать это, как можно быстрее. Важно срочно представить меня двору, ссылаясь на то, что король при смерти. Он сражался с врагами и получил тяжелое ранение, поэтому не может представить меня сам и поручает это генералу королевского сыска, своей правой руке, – сказала Кордия, и Бальтазар на миг испытал восхищение.

– А ты коварна, – усмехнулся он.

– Стараюсь соответствовать обстоятельствам.

Бальтазар медленно прошелся по коридору. Оглянулся. Кордия ждала. Их взгляды встретились, и он впервые ощутил в этой девушке силу. Подумал, что Дор признал бы ее как королеву, что его ненависть никуда не денется и он не предаст себя, если присягнет ей, просто у него появится возможность принести пользу. Остановить войну. Убить Лейфа. Он сделал шаг назад и опустился перед ведьмой на колено.

– Да, моя королева. Клянусь служить тебе верой и правдой, пока бьется мое сердце, до последней капли крови. Отныне моя жизнь принадлежит тебе.

– Я принимаю твою клятву, – сказала Кордия и протянула ему руку для поцелуя. От нее пахло травами и воском. Он едва коснулся ее губами. – Да будет так!

Бальтазар выпрямился, не сводя с Кордии глаз.

– С чего начнем, ваше величество?

– Нужно забрать Августина из убежища и найти возможность отправить его в Кассию.

– Поехали, – не раздумывая предложил Бальтазар.

***

Кордия предложила ехать верхом. День уже клонился к вечеру, и она сочла, что в карете они будут добираться дольше, а в нынешней обстановке это добавляло риска. В поездку ведьма отправилась в мужском костюме, сунув за пояс два кинжала. Один из них Бальтазар узнал сразу: он принадлежал Дору. Его это огорчило и порадовало одновременно. Они хотели рассказать о своих планах Оскару, но не нашли его во дворце. Слуга сказал, что он уехал три часа назад и еще не вернулся.

– Я мог бы поехать один, – сказал Бальтазар, с легкой опаской наблюдая за тем, как Кордия лихо скачет в седле.

– Нет! – решительно возразила Кордия. – Мне нужно лично поговорить с братом.

– Как ты думаешь, Оскар понимает, что у него сейчас есть шанс отправиться в Кассию и захватить трон отца? – спросил Бальтазар. Сырой воздух коварно проникал под одежду и холодил ему кожу. На небе собирались снеговые тучи. Что ж, через пару дней должна была начаться зима. Самое время для снегопада.

– Мне кажется, он боится, – ответила Кордия. – То, что отец не признал его, словно лишило Оскара внутренней силы. В любом случае, вряд ли Лейф даст ему это сделать.

– А ты ему помочь не хочешь?

– Если он попросит, – равнодушно ответила Кордия. У Бальтазара возникло ощущение, что она не до конца доверяет брату. Интересно, с чего бы? Хотя и у него самого иногда возникали подозрения в том, что Оскар ведет свою игру.

Бальтазар подъехал к дому первым и осмотрелся. Света в окнах не было, калитка приоткрыта. Это его насторожило. Спрыгнув с лошади, он сделал знак Кордии остановиться и подождать. Медленно вошел во двор и вытащил меч, готовясь в любой момент дать отпор невидимому противнику. Страх холодной змеей пополз по позвоночнику. Заметив оседланную лошадь, бродящую по огороду, Бальтазар уже не сомневался в том, что увидит, переступив порог.

Дрис, слуга, присматривавший за Августином, лежал в прихожей с раскроенным черепом. В луже крови, растекшейся вокруг него, были следы от сапог. Бальтазар ловко обошел кровавое месиво, стараясь не наступать на чужие следы. Услышав позади шаги, он резко обернулся и увидел Кордию.

– Я же сказал ждать! – рявкнул он.

Кордия не успела ничего ответить, как до них донесся глухой стон. Бальтазар рванул в комнату, где раньше жил Августин, и увидел Оскара. Тот сидел на полу, прижимая руку к голове. По его белокурым волосам текла кровь.

– Что здесь произошло? – с тревогой спросила Кордия, подходя к брату.

– Не знаю, – сквозь зубы процедил Оскар. – Я приехал сюда, дома было пусто… Потом боль в затылке, и все.

– Дрис уже был мертв? – спросила Кордия, опустившись на колени перед Оскаром. Достав платок, стала аккуратно промокать кровь.

– Дрис? – Оскар поморщился, словно не мог вспомнить, кто это такой. – Когда я вошел, тут никого не было. Трупов тоже.

– Думаешь, они похитили Августина? – спросил Бальтазар.

– Кому он только мог понадобиться? – рассеянно проговорила Кордия.

– И кто мог знать, что за мальчишка прячется здесь? – сказал Оскар. – Я всегда был аккуратен. Да и Дрис не из болтливых…

– Прикажу своим людям прочесать лес и опросить людей, – сказал Бальтазар. Кордия кивнула, продолжив заниматься раной брата. Бывший разбойник вышел в коридор. Посмотрел на мертвого Дриса и обыскал карманы покойного. Они были пусты.

Бальтазар вышел на улицу и обошел вокруг дома. У калитки заметил следы от колес. Ага, те, кто пожаловал сюда без приглашения, были на карете…

На крыльцо, пошатываясь, вышел Оскар. Кордия шла рядом, поддерживая его за локоть.

– Пусти, я сам, – проворчал он, отстраняясь от сестры.

– Оскар, а ты сюда сам решил поехать или что-то заставило тебя это сделать? – спросил Бальтазар, подойдя к ним. Оскар неопределенно мотнул головой.

– Будет лучше, если мы сейчас вернемся во дворец, – посмотрев в темнеющее небо, сказал Бальтазар.

– Надеюсь, нас не прикончат по пути туда, – мрачно вздохнул Оскар.

Кордия ничего не сказала. Подошла к своей лошади и забралась в седло. Оскар и Бальтазар переглянулись. Им ничего не оставалось, как последовать за ней.

Глава 19. Крепкие узы | Кордия

Кордия смотрела на Лейфа, пребывавшего в забытьи. Она думала, что после всего, что уже знает о нем, должна чувствовать ненависть к нему, но ее не было. Это даже немного пугало ее. У нее не в порядке с головой? Или она все еще его любит? Если так, то все очень плохо: значит, она душевнобольная. Злость, отвращение, неприязнь – за это она могла поручиться, но вот ненавидеть его не получалось. Подойдя ближе, ведьма коснулась лба Лейфа. Он был горячим. Жар не спадал уже сутки. Рана гноилась и источала такой смрад, что не спасали ни открытые окна, ни благовония. От ее прикосновения Лейф вздрогнул и, открыв глаза, уставился на нее мутным взглядом.

– Не оставляй меня, – пробормотал он и снова отключился.

– Конечно, – тихо сказала Кордия, убирая со лба мужа влажную прядь волос. – Пока смерть не разлучит нас. Я помню.

Раздался стук в дверь и Кордия велела служанке открыть. После того, как Грета заболела, ей прислали новую девушку, по имени Ниса. Ведьме хотелось, чтобы с Нисой ничего плохого не случилось и ей не пришлось через неделю искать новую служанку. В покои вошел пожилой мужчина с длинной седой бородой. В руках он держал коричневый чемоданчик. Он почтенно поклонился ей и Лейфу, который этого все равно не заметил.

– Вы уверены, что сейчас подходящий момент, чтобы нанести брачную метку? – спросил он.

– Мой супруг очень хочет этого, – сказала Кордия, глядя на Лейфа. – Он боится, что умрет, оставив меня без поддержки. Для него это важный символ. Разве можно отказать человеку в таком состоянии?

– Нет, просто это может сделать хуже, – сказал мастер брачных меток. – Все-таки энергия символов и краска будет наноситься под кожу…

– Приступайте, прошу вас, – сказала Кордия, давая понять, что спорить с ней бесполезно.

Когда она увидела инструменты, ее охватила паника. Сердце от страха зашлось, ладони стали влажными. Ей не просто нанесут брачные символы – ее судьбу навсегда свяжут с судьбой Лейфа. Когда он умрет, она проживет его смерть, как свою собственную. Он будет чувствовать, что с ней происходит и, если ей захочется сбежать, всегда найдет ее. Она будет принадлежать ему до конца жизни. Такую метку могут получить только члены королевской семьи.

Кордии вдруг захотелось все остановить. Она подумала, что не сможет предать себя. Бросила взгляд на Лейфа, над рукой которого уже работал мастер и медленно вздохнула. Свадьба уже состоялась, и брачная метка лишь подтвердит ее статус. Это цена, которую она должна заплатить, чтобы претворить в жизнь свой план. Если она этого не сделает, то момент будет потерян, и тогда станет трудно добиться своего. А если Лейф выживет… Об этом ей думать не хотелось. Не сейчас. Будь рядом Дор, возможно, они придумали бы другой вариант, но его нет, и она сама должна разобраться с трудностями. И найти герцога. Судя по тому, что ведьма увидела, ему нужна помощь. Ее сердце сжалось от боли, ей была невыносима мысль, что она может его никогда не увидеть. Страх вдруг улегся, и она смогла убедить себя, что выбрала правильный путь.

Стон Лейфа вырвал Кордию из размышлений. Она посмотрела на его запястье, где символ за символом росла брачная метка. Мастер при помощи иглы протягивал под кожей тонкую золотую нить. Наверное, это очень больно. Лейф несколько раз моргнул и уставился на Кордию.

– Маленькая девочка становится королевой, – пробормотал он. На миг его губы растянулись в улыбке, и он снова отключился. Кордия с облегчением выдохнула. Она испугалась, что он прервет ритуал. Хвала богам, все обошлось.

– А теперь дайте вашу руку, ваше величество, – сказал мастер.

Кордия подчинилась. Теплые пальцы мастера стали мягко массировать ей кисть. Ведьма немного расслабилась, и когда это произошло, мастер взял иглу и начал набивать метки на ее коже.

***

Кордия шла по коридору, прижимая руку к груди. Ей казалось, что она никогда в жизни не испытывала такой боли. Даже под пытками ей было не так мучительно. Сейчас ей казалось, что ее кость превратится в порошок. Она стиснула зубы, чтобы не стонать. Конечно, Кордия знала, что ей будет больно, но не думала, что настолько. Захотелось срочно разыскать Джулиана, чтобы он избавил ее от этой муки. Толкнув дверь, она вошла в свои покои. Грета уже выбралась из кровати и сидела на стуле возле окна, рассматривая снежинки, которые вяло падали вниз, словно не могли решить, нужно им это или нет. Услышав шаги, она обернулась и хмуро посмотрела на Кордию.

– Какой тьмы ты спасла меня? – с раздражением бросила Грета. – Я не просила об этом! И чтобы Джулиан приходил ко мне и прикасался своими ледяными руками – тоже!

– Все вопросы к Бальтазару: это он вытащил тебя из петли, – спокойно ответила Кордия. Настроение Греты ей было понятно, но она не собиралась ей потакать. Ей хотелось поддержать подругу, дать ей ощутить, что та не одинока, при этом не опускаясь до жалости.

– Так вот кто мне жизнь сломал! – нервно рассмеялась Грета и тут же закашлялась. Кордия взяла плед и укрыла им девушку. Опустилась рядом с ней на стул и накрыла ее руку своей. – Как же мне отблагодарить его за это?

– Любой на его месте поступил бы так же.

– Кроме твоего мужа. Он бы с восторгом наблюдал за моей агонией, – проговорила Грета и спрятала руки под плед. – С тобой он тоже дурно обращался? Или, может быть, продолжает?

Кордия промолчала. Ей не хотелось обсуждать с Гретой личную жизнь. А еще она подумала, что, если бы Лейф в ту ночь остался в ее постели, с ее служанкой все было бы в порядке. На миг она даже ощутила вину, но тут же прогнала от себя это чувство.

– Молчание тоже о многом говорит, – сделала вывод Грета.

– Но сейчас речь не обо мне, – мягко возразила Кордия, глядя в ее бледное, чуть опухшее лицо. – Ты пыталась убить себя, и я бы хотела…

– И мне очень жаль, что вы не дали мне умереть! – вскинулась Грета, и ее голос дрогнул. – Все, что я вкладывала в это, пошло прахом! Я лишалась всего! Как мне теперь жить, если я теперь абсолютно пуста? И даже моя смерть уже ничего не изменит! Все напрасно! Все!

– Я не понимаю, о чем ты, – растерянно произнесла Кордия.

– Когда твой муж, наконец выпустил меня из постели, я прокляла его! – срывающимся голосом, проговрила Грета и на ее щеках вспыхнул румянец. – Связала его жизнь со своей и сотворила самое сильное проклятие, которому меня только научил Сабола. А он в этом лучший! После моей смерти король Аталаксии должен был сгнить заживо. Грязная, мучительная смерть – это именно то, что он заслужил!

– Но ты не умерла, – прошептала Кордия, соображая, какие последствия могут быть у случившегося.

– К сожалению. Потому что теперь я потеряла дар целительства, так как использовала свою силу для разрушения, – усмехнулась Грета и стиснула пальцы с такой силой, что кончики ногтей посинели. – И стала абсолютно бесполезной. У меня больше нет магии.

Кордия поднялась и медленно прошлась по комнате. Она решила, что Лейф слег из-за того, что ранили графиню, но что, если это влияние проклятия Греты? Значит ли это, что он скоро встанет на ноги и защиты, которую ему дала мать, достаточно для выздоровления? Хватило же, чтобы пережить удар ножом в сердце… Вот тьма! Она нервно сглотнула и потерла пальцами виски.

– Что же теперь со всем этим делать? – пробормотала королева.

– Беспокоишься о здоровье своего супруга? – спросила Грета. Кордия обернулась и увидела, что девушка поднялась на ноги и дрожит всем телом. Ведьма шагнула к ней и крепко обняла ее.

– Милая, прости, прости, – тихо проговорила Кордия, гладя Грету по спине. – Я слишком увлеклась мыслями о политике. Прости. Я хочу, чтобы мы сейчас сели рядом, и ты рассказала мне обо всем, что тебя тревожит. Обещаю, что буду видеть и слышать только тебя.

Грета несколько раз кивнула. Кордия поцеловала ее в висок и, взяв за руку, усадила рядом с собой на кровать.

– Не думала, что ты так быстро решишься, – задержав взгляд на запястье Кордии, сказала Грета. – Больно?

– Очень, – призналась Кордия, глядя на метки, которые становились все ярче. Вокруг черных знаков расплывалась краснота.

– Говорят, что когда к супругу или супруге нет любви, боль просто невыносимая, – сказала Грета. – Душа противится этой связи и так кричит через тело о своем протесте.

Кордия сама не поняла, почему от слов служанки испытала облегчение. Словно ее освободили от сомнений, которые она сама никак не хотела отпускать.

– Ничего, пройдет.

– Жаль, что я не могу помочь тебе, – прошептала Грета и уткнувшись в плечо Кордии, разрыдалась. Ведьма обняла ее и поцеловала в волосы.

***

Разговор с Гретой вымотал Кордию. Она старалась сделать все, чтобы утешить ее, даже использовала магию, которую Грета даже не заметила. Похоже, она, и правда, потеряла свою силу. От понимания этого ведьме стало тоскливо. Она знала, каково это – потерять магию: словно часть души уходит от тебя. Они заснули, прижавшись друг к другу, и проспали так до рассвета. Первой проснулась Кордия. Села на кровати и вслушалась в утреннюю тишину. Было в ней что-то тревожное, гнетущее. Она бросила взгляд на спящую Грету и осторожно выскользнула из-под одеяла. Камин снова потух, и в покоях было холодно. Кордия поежилась и, схватив шаль, тут же закуталась в нее. На цыпочках прошла в лабораторию Мариана и щелчком пальцев зажгла свечи. С ног до головы ее обдало сквозняком, пламя свечей дернулось, и она увидела расплывающийся силуэт Талики.

– Мои поздравления! Теперь ты королева Аталаксии! – сладко пропела Талика.

– Ты знаешь, что с Дором? – спросила Кордия. Ворон тут же сел ей на плечо, недовольно огрызаясь на призрак.

– Ну ты и озабоченная! – расхохоталась Талика. – Нет, чтобы важное что-то спросить. Например, как у меня дела.

– Он жив?

– Сама разбирайся со своим увлечением, – обиделась Талика. – Дор, между прочим, недавно встречался с Марианом и обсуждал, насколько для него будет выгодна твоя смерть. А ты переживай, переживай за него!

– И тем не менее, я жива, – ответила Кордия. – Значит, в понимании Дора моя жизнь не несет для него угрозы.

– Тебя это не задевает?

– Нет. Мы все ищем лучшие варианты для себя, – холодно ответила Кордия, беря в руки колоду карт.

– Ты бы позаботилась о своей служанке. Так как она выжила, проклятие, что она послала Лейфу, вернется к ней, и она начнет гнить заживо. Сможешь ли ты на это смотреть?

– Но как… Я могу ей как-то помочь? – спросила Кордия, чувствуя, как все внутри все немеет от ужаса.

– Например, если сделаешь Саболу королевским чародеем. Возможно, он захочет помочь девочке, с которой долго делил постель, а может быть, и нет, – задумчиво проговорила Талика и опустила голову. Темные волосы закрыли ей лицо. – Ты ведь знаешь, что проклятие, это как плесень, разрастается и пожирает все на своем пути.

– Ты хлопочешь о Саболе, после того как он убил тебя? – удивилась Кордия. – С чего вдруг, Талика?

– Ты же не знаешь, из добрых это побуждений или нет, – откинув назад темную гриву волос, сказала Талика. Ее образ замигал и стал распадаться. Еще мгновение, и она исчезла, оставив после себя лишь холод. Кордия потерла озябшие плечи. Запястье снова заныло, и она рассеянно посмотрела на символы, похожие на кольца, с заклинаниями внутри на языке, которого она не знала.

Ведьма собралась сделать расклад на Таро, как ворон кинул на стол карту с той стороны. Традиционный утренний ритуал. Кордия взяла карту в руки и всмотрелась в рисунок: ключ. Вариантов прочтений и трактовок столько, что можно запутаться. Что-то скрыть или, напротив, впустить? Она вытащила карту из колоды. На ней было такое же изображение, только в перевернутом виде. Вот тьма! Открыть и закрыть? Что это значит? Наверняка Мариану, с его опытом, достаточно было только бросить взгляд, чтобы все понять и сделать правильный вывод. А ей… Ей не хватает знаний. Она прошлась по лаборатории и просмотрела содержимое полок. Нашла толстый гримуар, обтянутый кожей, (на миг ей даже показалось, что человеческой). Она вспомнила, что Дор рассказывал ей о причудах Мариана, когда люди выводили его из себя. Может быть, здесь кожа той самой любовницы, которая его отвергла? Кордия поморщилась и поспешно положила гримуар на стол, чтобы лишний раз не касаться переплета. Посмотрела на оформление. На обложке красными камнями был выложен штурвал. Это что-то значит? Ответа она, конечно, не получила.

Мариан вел записи достаточно подробно. Детально описывал каждый ритуал и даже ставил ударения в словах заклинаний, сопровождая их своими ощущениями и тем, какая была фаза Луны и погода. Здесь были и рисунки, и схемы. Перелистывая страницы, Кордия испытывала душевный трепет, словно прикасалась к чему-то великому. Она подумала, что ей нужно создать такой же, чтобы можно было в любой момент вернуться к прошлому опыту, освежить в памяти детали. А еще ей было неловко, что она копается в вещах чародея, но ситуация была такой, что думать о приличиях было равносильно потере возможностей.

Выписав для себя два заклинания поиска и одно – чтобы найти магические сети, Кордия закрыла гримуар, потянулась к мешочку с травами и бросила щепотку в огонь. Когда дым взметнулся вверх, она сосредоточилась на шаре возможностей. Все ее мысли бы сконцентрированы на Доре. Она хотела знать, где он сейчас. Долго ждать не пришлось: в шаре возможностей почти сразу появился колодец, на крыше которого была взлетающая в небо птица. Значит, надо срочно искать это место. Кордия бросила взгляд на часы. Через двадцать минут ее ждало новое занятие с Джулианом, и она не хотела его пропустить.

Вернувшись в комнату, чтобы переодеться, она увидела, что Грета уже проснулась и сидит на кровати, свесив босые ноги.

– Я тут подумала… – хрипло сказала служанка. – Если Бальтазар меня спас, не значит ли это, что проклятие может перекинуться на него?

– Не думаю, – неуверенно проговорила Кордия, вглядываясь в лицо Греты. Она боялась увидеть там следы разложения или плесени, но кожа девушки была чистой.

– Оно, конечно, должно шарахнуть по мне, – робко предположила Грета и потерла плечи. Ночная сорочка сползла с плеча, и Кордия заметила синяки. Целительная сила Джулиана что, действует избирательно? Или они появились недавно? – Но вдруг перекинется на того, кто спас меня?

– Ты, когда создавала проклятие, может быть, оставила лазейку, как его нейтрализовать? – без особой надежды спросила Кордия.

– Нет, – отведя в сторону взгляд, ответила Грета. – Я сделала его нерушимым. Какая лазейка, о чем ты?

– Вечером попробуем разобраться, – натягивая на себя рубашку брата, пообещала Кордия. На этот день она наметила много дел и предполагала, что к ночи уже будет как выжатый лимон. – А ты пока поговори с Бальтазаром.

– Он знает… знает, почему я пыталась убить себя? – понизив голос, спросила Грета. Она спрыгнула с кровати и подошла к Кордии, чтобы помочь ей застегнуть жилет.

– Я ему не говорила, но он же генерал королевского сыска, – сказала Кордия, проведя гребенкой по волосам. Грета вздохнула и набросила на плечи плед. – Бальтазар очень переживал за тебя. Ты важна для него.

– Знаю, – с тоской прошептала Грета.

– Ты была любовницей Саболы? – спросила Кордия. Грета удивленно уставилась на нее. Вопрос прозвучал не к месту, но пути назад уже не было.

– С чего ты взяла? – с негодованием произнесла Грета, словно предположение Кордии задело ее за живое.

– Просто спросила, – пожала плечами ведьма. О том, что на этот вопрос ее навела Талика, ей говорить не хотелось.

– Нет, для Саболы я была лишь ученицей. У него были другие женщины, по которым он сходил с ума – более взрослые и знатные, чем я. И если уж тебя это так сильно волнует, то до вчерашней ночи я была девственницей! – запальчиво воскликнула Грета.

Кордия хотела извиниться, но появившаяся Талика отвлекла ее внимание. Она села на край постели и покачала головой, вздохнула, покрутила пальцем у виска, а потом исчезла. И что она хотела этим сказать? Ведьма перевела взгляд на служанку. Грета ничего не заметила. Как так? Впрочем, графиня Локк тоже не видела призрак, когда Талика была прям перед ней. Это показалось Кордии очень странным.

– Грета, прости, – порывисто обняв подругу, сказала Кордия. – Я не хотела тебя задеть. Мне надо бежать.

Не дожидаясь ответа, она выскочила в коридор.

***

Вторая тренировка прошла для Кордии намного тяжелее, чем первая. У нее все болело. Любое движение было похоже на подвиг, но Джулиан ничего не замечал. С одной стороны, она понимала, что только так станет сильнее, с другой – ей хотелось лечь и притвориться мертвой. Когда чародей перестал ее гонять и протянул меч, Кордия выронила его из дрожащих рук. Рукав рубашки задрался, обнажив на запястье брачную метку, кожа вокруг которой вздулась и стала похожа на подушку.

– Не пыталась исцелиться? – спросил Джулиан и осторожно взял ее за руку. Она мотнула головой, стараясь не расплакаться. – Сильно болит?

– Невыносимо, – прошептала Кордия.

Джулиан накрыл ее запястье ладонью. Кордия ощутила мягкое тепло, которое, словно туман, окутало ее, приглушая пульсирующую боль. Она подняла глаза на Джулиана. Его губы беззвучно шептали какие-то слова. Он делал это так быстро, что она не могла понять их, они превращались в гул в ее теле, от них сердце застучало быстрее, а перед глазами поплыли красные пятна. Когда он оборвал себя на полуслове, боль прекратилась.

– Благодарю! – прижимая руку к груди, произнесла Кордия. – Не понимаю, почему у меня не получается исцелять. Пару раз смогла, но чаще всего выходит что-то ужасное.

– Быть может, тебе нужно делать это через жертву, – подумав, сказал Джулиан. – Ты ведь энергетически задолжала вселенной, когда пыталась открыть ад. Попробуй, прежде чем начать лечить, пожертвовать что-то личное. Только без фанатизма, хорошо?

Кордия кивнула. Она хотела попробовать, но Джулиан сказал, что сегодня лучше воздержаться, потому что она слишком слаба для этого. Ведьма не стала спорить, и они договорились продолжить завтра с утра.

***

Кордия спустилась в архив, находившийся на цокольном этаже дворца, рядом с темницей, в которую как-то отправил ее Дор. Вспомнив об этом, она испытала острую тоску по герцогу. Ей не хватало его присутствия, еиго голоса, запаха грозы, который повисал в воздухе, когда он приближался. Была в нем какая-то сила, к которой неосознанно тянулась ее душа. Некоторые его поступки вызывали у нее протест и даже злость, но несмотря на это, ей хотелось, чтобы он был рядом. Она была бы рада просто встречаться с ним в коридоре, обмениваться приветствиями. Ведь больше между ними ничего быть не может. Она вдруг задалась вопросом: как быстро Дор сократил бы расстояние между ними и поцеловал ее, не будь на нем этого проклятия? И через сколько минут после этого, она оказалась бы в его постели? Вряд ли герцог стал бы церемониться с какой-то там ведьмой. Так, хватит! Кордия даже замедлила шаг, разозлившись на себя. У нее все равно нет возможности проверить, как бы тогда развивались события, зачем себе придумывать то, чего не было?

К ней навстречу вышел пожилой мужчина в черной мантии, с седыми волосами, гладко зачесанными назад и заплетенные в косу.

– Чем я могу помочь вам, леди? – спросил он, окинув Кордию взглядом. Задержал взгляд на брачной метке и немного стушевался. – Ваше величество…

– Мне нужна карта всех колодцев в городе, а также в близлежащих окрестностях, – сказала Кордия. – И как можно скорее.

– Вас интересует что-то конкретное?

– Вот такой колодец. – Кордия протянула старику рисунок, который сделала сама. – Сомневаюсь, что у вас есть картотека с изображениями…

– Конечно, я могу дать такую карту, ваше величество, но знак на крыше… Это символика с герба маркизов Плессар, – сказал старик. Фамилия показалась Кордии знакомой, но она не смогла вспомнить, где ее слышала.

– Мне нужен список всех их земель, – тут же распорядилась Кордия.

– Конечно, ваше величество. – Старик поклонился ей и ушел выполнять ее приказ.

Кордия провела пальцем по темной массивной полке, уставленной коробками с бумагами. Ее мысли вернулись к Августину и к тому, что произошло, в доме, где он скрывался. Кто напал на них? В том, что рассказал ей Оскар, была какая-то нестыковка. Конечно, все дело могло быть в ударе по голове, который он получил, но ведьму это тревожило. Она снова вернулась к тем сомнениям, что у нее были, как только ей стало известно, что Оскар ее брат. А ей так хотелось верить ему безоговорочно! Впрочем, для королевы это недопустимая роскошь. Надо теперь почаще себе об этом напоминать.

Послышались шаги, и, обернувшись, Кордия увидела Бальтазара.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Хочу проверить кое-что в поисках Дора. У тебя есть новости об Августине?

– Нет, никаких. Надеюсь, ему удалось сбежать и он где-то тихо отсиживается, – сказал Бальтазар. – Мои люди продолжат прочесывать местность.

– Не понимаю, кому понадобилось его похищать, – вздохнула Кордия.

– Может быть, у него были какие-то враги до того, как его арестовали.

– Но кто мог узнать, где он находится, если он ни с кем не выходил на связь, после того, как сбежал из тюрьмы?

– Он мог связаться с кем-то через Дриса.

– Или его похитили, чтобы шантажировать меня, – сказала Кордия и внимательно посмотрела на Бальтазара.

– Ты не там ищешь подозреваемого, – сказал он и его губы дернулись в усмешке. – Я бы никогда не стал причинять вред тебе через Августина. Не из-за тебя, не обольщайся.

– Неужели из-за Оскара?

– Не хочу, чтобы он пострадал.

– Ты знаешь, что с моим отцом? – спросила Кордия, чувствуя, как к лицу приливает кровь.

– Его допрашивали, – помолчав, сказал Бальтазар. – Ничего не добились и назначили испытание. Оно пройдет завтра.

– Я должна его увидеть.

– Зачем? Чтобы еще раз удостовериться, что он тебя ненавидит? Поверь, дознаватели справятся со своей работой лучше, чем ты. И я буду присутствовать там, если тебя это вдруг успокоит.

– Просто проводи меня к нему, – упрямо сказала Кордия. Бальтазар покачал головой. – Мариана я тоже хочу навестить. Я пока не поняла, как можно его вытащить из тюрьмы законно, но необходимо с ним поговорить.

– Законно ты его не вытащишь, – ответил Бальтазар. – Не можешь оспорить волю короля. По крайней мере, пока он жив. Но, насколько я помню, ты талантлива придумывать нестандартные решения.

– Ты меня в этом поддержишь?

– Я поклялся тебе в верности.

Кордия кивнула. Ей снова стало страшно. Подумалось, что она не осилит ту ношу, которую хочет на себя взвалить.

– Ты сейчас в город? – спросила она, заметив, что Бальтазар одет в теплый плащ.

– Да, хочу проверить, как ведутся работы по восстановлению, и поговорить с жителями, – ответил Бальтазар. – Король выделил большую сумму на эти нужды, прям как радеющий правитель…

– Я поеду с тобой, – сказала Кордия. – Народ должен знать, что у них есть не только король, но и королева, которой не все равно, что происходит.

Бальтазар усмехнулся и несколько раз хлопнул в ладоши. Кордия распорядилась, чтобы карту колодцев и список земель принесли ей в покои, и пошла следом за генералом королевского сыска.

***

Кордия ехала верхом в окружении гвардейцев. Бальтазар настоял на том, чтобы она надела кольчугу, и приказал Джулиану поставить на нее защитное заклинание. Она не стала спорить с ними, понимая, что они правы. Ее положение было шатким, и безопасней было бы оставаться во дворце, а не идти в толпу. Но для ее плана она должна быть смелой, показать себя.

– Магическая защита истончается, – тихо сказал Джулиан. – Мы исчерпываем резервы. Несколько чародеев уже умерли. Остались те, кто не слишком продвинулся по уровням, и они погибнут еще быстрее. Это с самого начала была дурацкая идея, но кто же может перечить королю?

– Есть варианты, как это исправить? – так же тихо спросила Кордия.

– Нет. Хотя ситуацию мог бы поддержать королевский чародей. У него самый большой канал магии, – без особой надежды сказал Джулиан. – Ко всему прочему, на купол идут постоянные атаки от магов Драммара. А они сильны, мы едва успеваем латать эти дыры. Если король в ближайшее время не найдет нового чародея на место Мариана, нам конец.

Кордия вспомнила мужчину, которого она видела в шаре возможностей. Может быть, это один из магов, кто пытается пробить защиту?

– И на его место подойдет любой?

– Тот, кто освоил все пять ступеней и смог соединить их. Поверь, таких не много, – сказал Джулиан. – Выше четвертого мало кто поднимается.

Кордия подумала, что ее ждет такая же участь. Ей никогда не подняться выше второго уровня. Она многого не понимала, то и дело ошибалась и, страх, что она все делает не так, мешал ей пробовать снова.

– Может, это изначально предопределено, сколько уровней должен освоить тот, кто владеет магией? – спросила Кордия и вспомнила отца. Тот всю жизнь отрицал свою силу, но в момент опасности она все равно подчинила его себе.

– Не верю я в предопределение, – хмуро ответил Джулиан. – Больше от смелости самого человека все зависит. Ведь каждое действие меняет мир вокруг. И то, что мы делаем сейчас с этим куполом…

Джулиан вздохнул и замолчал. Кордия подумала, что у нее теперь есть отличный повод вытащить Мариана из тюрьмы. Но радость тут же сменилась тревогой, когда она представила, что будет, когда защита будет прорвана. Улицы Шиоронии затопит кровью. Сперва войдут драммарцы, а следом за ними и касталийцы… И они не смогут отразить такой натиск, как и вечно жить под магической защитой.

В городе все еще пахло гарью. Сгоревшие здания были частично разобраны. Возле разрушенного храма лежали тела убитых. Кордия задержала на них взгляд, подумав, что среди них могли быть ее брат и она сама. Она повернулась к Бальтазару, который угрюмо смотрел перед собой.

– Почему их не хоронят? – спросила она.

– Все кладбища находятся за чертой города, тела невозможно сейчас вывезти, не нарушив защиты, – ответил Бальтазар. – Завтра их сожгут. Только эпидемии нам сейчас не хватало.

Кордия кивнула. От того города, который она успела увидеть, почти ничего не осталось. Пожар уничтожил большую часть построек, и высокие башни тюрьмы на фоне этой разрухи смотрелись особенно зловеще. И в одной из них находился ее отец. Она поежилась от порывов холодного ветра, поправив теплый плащ с королевским гербом на спине. Такие могут носить только правители. Облачить ее в него было идеей Бальтазара, который счел, что метки на руке недостаточно.

Они приехали в госпиталь, и Кордия в очередной раз ужаснулась тому, как все плохо. Целителей, как и лекарей, не хватало, лечить было нечем. Многие раненные метались в бреду, другие молили о том, чтобы кто-нибудь прервал их муки. Ожоги выглядели так, что у Кордии скрутило желудок, а от запаха воспаленной и гниющей плоти к горлу подкатила тошнота. Она знала, что если пробудет здесь пару часов, то обвыкнет и притерпится, но все, чего она хотела – сбежать. Стиснув рукоять кинжала, она заставила себя успокоиться.

– Почему не хватает лекарств? – спросила Кордия одного из лекарей, который занимался мужчиной, лицо которого невозможно было узнать из-за ожогов.

– Те запасы, что были, закончились, а те, что обычно закупали в Драммаре и Касталии, сейчас получить невозможно.

Кордия кивнула. Она старалась поговорить со всеми, кто в этом нуждался, и найти слова, способные поддержать. Ей хотелось быть полезной и облегчить страдания тех, кому досталось из-за амбиций ее отца и мужа. Люди не хотели этой войны, которая стерла с лица земли их дома и жизни. Как она и ожидала, на нее смотрели с недоверием: ведь слухи о том, как касталийская принцесса стала женой короля, уже разнеслись по всему городу. Возможно, кто-то считал ее виновной в произошедшем. Поэтому ей было так важно заручиться как можно более серьезной поддержкой у своих подданных.

Бальтазар шел рядом с ней. Он был хмур и сосредоточен, стараясь не упустить из виду ни одной подозрительной детали. Кордия подумала, что рядом с ним она испытывает обманчивое чувство безопасности. Они шли к выходу, когда ей показалось, что она увидела знакомое лицо. Рыжие волосы, бежевый плащ… Едкая ухмылка на губах…

– Бальт, – тихо позвала Кордия и шагнула назад. Он тут же склонился к ней, царапнув ей кожу шерстным плащом. – Мне кажется, я только что видела Штефана.

– Где?

– Улица напротив, – тихо проговорила Кордия, словно боялась, что Штефан ее услышит. – На нем был бежевый плащ и повязка на голове.

– Вот тьма! – пробормотал Бальтазар и, взяв ее за локоть, увлек за собой. – Выйдем с другой стороны.

– Нет! – останавливаясь, сказала Кордия. – Он же ждет этого. Ты думаешь, он просто так мне на глаза показался?

Бальтазар выругался и, жестом подозвав своих людей, отдал им приказ срочно проверить улицу и перевел взгляд на Кордию.

– Раздевайся, – приказал он и, схватив чей-то плащ, протянул ей. – Не то ты слишком заметна.

– А то я не знаю! – пробормотала Кордия.

Бальтазар помог ей закутаться в чужой плащ, и они направились к выходу. Вернулись его люди и сказали, что путь безопасен. Оказавшись на улице, Кордия испытала жгучий страх. Ей казалось, что кто-то смотрит на нее, едва не прожигая ей этим взглядом кожу. Она хотела обернуться, чтобы найти того, от кого исходит эта ненависть, но Бальтазар знаком велел ей пригнуться. Кордия мысленно создала заклинание невидимости и окутала их плотной дымкой. Она кожей ощутила серый налет магии. Он был шершавым, похожим на дорожную пыль. Они сели на лошадей и направились во дворец.

***

Кордия шла по коридору к покоям графини Локк. Ее еще потряхивало после утренней вылазки, хотя добрались назад они без приключений. Штефана не нашли, и ведьме даже начало казаться: а не привиделся ли он ей? Бальтазар рассказал ей, что Оскар видел его в храме в день свадьбы, и это заставило ее нервничать еще сильнее. Она уже не сомневалась в том, что Штефан причастен к исчезновению Дора.

Коротко постучав в дверь, Кордия вошла в покои графини. Там царил полумрак. Свечи тихо потрескивали, догорая. Тяжелые шторы плотно сдвинуты. Девушка догадалась, что свекровь занимается магией.

– Ты не вовремя, – холодно проговорила графиня.

– Похоже, вам лучше, – заметила Кордия и щелчком пальцев зажгла все свечи, что находились в комнате. Стало светло, как днем. Графиня скользнула по ней взглядом и задержала его на брачной метке. Ее губы тронула злая усмешка. Выглядела она намного бодрее. Волосы снова стали идеального черного цвета. – Кто стрелял в вас? Я не верю, что вы этого не знаете. Пока вы молчите, опасность угрожает вашему сыну.

– Хочешь сказать, что заботишься о нем?

– Я люблю его, и вы об этом знаете, – сурово сказала Кордия. – Всегда знали. И сейчас у нас с вами общий враг. Я хочу знать его имя.

– Что с моим сыном? – поднимаясь, спросила графиня.

– Он при смерти. Лекарь не дает никакой надежды, – сказала Кордия, и графиня побледнела. Перед тем как прийти сюда, она заглядывала в покои к мужу. Тот лежал в беспамятстве, и запах стоял такой, что, если бы его применяли в пытках, преступники признавались бы на раз. Но она ушла с тем, ради чего вытерпела весь этот ужас, и была очень довольна собой.

– Но этого не может быть! – растерянно проговорила графиня. – Проводи меня к нему, сейчас же!

– Как только вы ответите на мои вопросы, – жестко сказала Кордия. Она не собиралась отступать и, графиня это поняла. Мать Лейфа стояла перед ней, прижимая руку к животу, она все еще была слаба, но Кордия поняла, что ее жизни больше ничего не угрожает.

– В меня стрелял Штефан, – вздернув подбородок, сказала графиня Локк. – И у меня нет сомнений в том, что, его послала моя чудесная подруга Альба. Эта гнида предала меня, чтобы услужить своему мужу и помочь ему занять трон. И да, твой друг Бальтазар спрашивал, кто убил леди Мальвину, прикинувшись матушкой Дрю. Так вот это была Альба. Матушка была придумана именно ею. Я всего лишь воспользовалась ее выдумкой, и она была не против.

– Леди Мальвину убили? – удивилась Кордия.

– Она ждала ребенка от Дамьяна. Единственный наследник от законной фаворитки… Вполне ощутимая опасность для будущего, если решил захватить трон, – сухо ответила графиня.

– От Дамьяна? – переспросила Кордия и подумала об отце. Что, если Мальвина ждала ребенка от него?

– Да, и он знал об этом, впрочем, как и Альба. Дамьян бросил ее, потому что она не смогла забеременеть от него. Ему очень нужен был наследник, даже внебрачный.

– Бальтазар об этом знает?

– Конечно, нет. Я сама разберусь с предательницей. – Графиня замолчала, чтобы перевести дыхание, а затем, тихо охнула и опустилась на стул.

– Но вы точно уверены, что эта Альба? – осторожно спросила Кордия.

– Больше некому. Да и Штефан ее любимый пес… – Графиня с грустью усмехнулась. – На все пойдет, только бы она обратила на него внимание. И Альба этим пользуется. Надеюсь, этот разговор останется между нами.

Графиня одним движением создала ловушку слов, и серый сгусток дыма повис перед лицом Кордии, напоминая морду оскалившегося кота. Теперь, если ведьма попробует кому-то пересказать их беседу, он вцепится ей в лицо и не даст это сделать.

– Не понимаю, зачем столько сил тратить на то, чтобы сохранить это в тайне, – пожала плечами Кордия и щелкнув пальцами, создала огонь, который за мгновение спалил ловушку.

– Чтобы твоя глупая честность не испортила мне праздник мести, – ответила графиня. Кордия усилием воли сдержала улыбку.

– Но какой у Альбы мотив? – спросила Кордия.

– Захватить власть. Ты ведь слышала, что Стонвон захвачен мятежниками? – Кордия кивнула. – Им дает деньги Альба. Вся эта смута была организована ее усилиями. У нас был с ней договор – я помогаю ей отомстить и убить Дамьяна, а она взамен отказывается от мятежа. Но, похоже, ее слово ничего не стоит. Даже то, что она дала на крови… – Графиня вздохнула. Кордии показалось, что она глубоко переживает то, что Альба ее предала. – А теперь проводи меня к сыну.

***

Несясь по крутым ступенькам и придерживая подол, чтобы не запутаться в юбках, Кордия думала только о том, чтобы Бальтазар еще был во дворце. Слуга сообщил, что он велел заложить карету, и нужно было торопиться. Она задыхалась от бега, перед глазами расплывались красные пятна. Слабая девчонка, которая вознамерилась стать воином! Смешно-то как! Если бы ее сейчас увидел Джулиан… Перейдя на шаг, она прижала руку к груди, желая унять сердцебиение. Из зала для аудиенций слышались голоса – Бальтазар еще здесь. Она с облегчением выдохнула и толкнула дверь.

Бальтазар стоял на коленях возле разложенной на полу карты и что-то отмечал на ней. Кордия окликнула его, и он поднял на нее глаза.

– Ты мне срочно нужен, – сказала она, игнорируя Оскара, который сидел на подоконнике и читал чье-то письмо.

– У вас двоих появились секреты, – вздохнул Оскар, глядя, как Бальтазар поднимается с колен. – Конец времен вот-вот настанет.

Бальтазар вышел следом за Кордией в коридор. Она вытащила из рукава сложенную вчетверо бумагу и протянула ее генералу королевского сыска. Он с недоверием посмотрел на нее, но взял бумагу в руки. Пробежал по написанному глазами и вопросительно посмотрел на Кордию.

– Это ведь настоящий приказ? Не подделка? – спросил он, вплотную подойдя к Кордии. – Только не ври мне, ваше величество.

– Обижаешь! – улыбнулась Кордия. – Это самый настоящий приказ об освобождении королевского чародея Мариана и снятии с него всех обвинений, подписанный и заваренный дыханием его величества, короля Дамьяна.

– Но как? – спросил Бальтазар и в его глазах вспыхнул огонек азарта.

– Неважно. Поторопись! Сейчас самое главное вытащить Мариана из Узкой башни! – горячо прошептала Кордия, стискивая руки.

– Если Лейф выживет, у тебя будут неприятности, – сказал Бальтазар.

– Это уже не имеет значения, – улыбнулась Кордия. – Иди уже!

Бальтазар кивнул и торопливо двинулся к выходу.

– Что-то мне подсказывает, что у тебя появился лучший друг, – сказал появившийся в дверях Оскар, и Кордии показалось, что в его словах звенит ревность. Она вопросительно посмотрела на брата. Тот лишь едва заметно улыбнулся.

– Или самый беспощадный враг, если я оступлюсь, – возразила Кордия.

Оскар покачал головой и, поцеловав ее в висок, вернулся в зал для аудиенций.

***

Ведьма вошла в свои покои и опустилась на край постели. В комнате гулял сквозняк – было открыто окно. Она поежилась от холода, но встать, чтобы закрыть створку, было лень. Усталость растеклась по всему телу и ее клонило в сон. Взгляд упал на столик, на котором стояли баночки для красоты и шкатулки с украшениями. Там лежали бумаги и карта. Сонливость слетела с Кордии, как шелуха. Она бросилась к столику и пробежала глазами по бумагам. Владельцы территорий семейная чета Альба и Винсент Монро, маркизы де Плессар… Могут ли быть такие совпадения? Кордия схватила карту и сразу увидела отмеченные архивариусом колодцы, принадлежащие супругам. Кинжал Дора, висящий у нее на поясе, сделался тяжелым. Она коснулась его рукоятки и ощутила ее прохладу. Силы герцога были на исходе. Кордия вытащила его из ножен и, сделав несколько порезов на руке, создала заклинание крови над картой с колодцами. Капли крови зависли в воздухе, она с силой сжала кинжал, мысленно соединяясь с энергией Дора. Она вспоминала его запах, выражение глаз, стараясь стать с ним единым целым.

Красные капли бисером рассыпались по карте, а потом стали стекаться к одной точке. Перед глазами Кордии снова возникла крыша колодца с птицей. Только видно ее было плохо, словно зрение смотрящего резко село. Боль разлилась по ее телу, руки и ноги онемели.

– Это не моя боль, не моя, – пробормотала Кордия, понимая, что Дор крепко связан. Но как это сделали, учитывая, что к нему невозможно приблизиться без риска для жизни? Магией? Или набросили лассо? Зачем он им? Если он заложник, почему за него не требуют выкуп?

Магия ослабела, и связь с Дором прервалась. Кордия уставилась на карту, соображая, как добраться до места, где переливалось красное пятно ее крови. Она бросила взгляд на окно. Было еще светло. Можно успеть добраться туда до того, как стемнеет, и узнать, действительно ли там Дор. Ведьма быстро переоделась в штаны и рубашку, надела черный камзол и набросила неприметный серый плащ. Взяла сумочку с кристаллами и травами, которую собрала в прошлый раз и написав записку Бальтазару, покинула покои.

***

Солнце, спрятанное за пушистыми облаками, светило тускло. Шел мелкий снег, колючий, словно шип от розы. Кордия пожалела, что не оделась теплее. У нее замерзло лицо, и она дрожала от пронизывающего ветра. Ехать она решила верхом, потому что так быстрее, но в середине пути начала сомневаться в том, что поступила правильно. Ведь она не знает, что с Дором, и карета была бы лучшим вариантом.

Подъехав к замку Плессаров, Кордия заметила, что ворота приоткрыты. Ей стало не по себе. Она сплела защитное заклинание, создав гладкое зеркальное полотно, и набросила его на себя, как плащ. Подумав, добавила заклинание невидимости и, толкнув тяжелую калитку, вошла во двор. Лошадь она привязала к дереву за пределами территории замка.

Под ногами хрустел снег. Началась метель. С каждым шагом сердце Кордии стучало все чаще и громче. Ей было страшно. Она понимала, что ее здесь ждут, что – Дор это приманка для нее. Но зачем? На этот вопрос ответа не было. Она сжала рукоятку кинжала Дора. Слабое тепло отдалось в ладонь. Вслушиваясь, Кордия хотела заранее определить откуда может прийти опасность. Что, если тот, кто ждет здесь, видит ее, потому что сам маг? Она нервно сглотнула и подавила в себе желание озираться по сторонам. Нельзя показывать, что она чувствует страх.

Колодец Кордия заметила еще издали и ускорила шаг. Лед под ногами мешал ей бежать, было слишком скользко. От холода у нее стучали зубы. Студеный воздух обжигал губы и горло. Она подумала, что если Дор лежит на земле, то его уже, наверное, замело снегом. Обойдя колодец, она попыталась понять, с какой точки видела его в своем видении.

– Дор, – позвала Кордия. Она не надеялась услышать ответ, но хотела дать герцогу почувствовать, что помощь рядом. – Дор, держись, прошу тебя!

Ведомая внутренним чутьем, Кордия двинулась вперед. Взгляд выцепил черный силуэт возле дерева. Дор! Она побежала. Поскользнувшись, упала, больно ударившись коленом. Поднялась и хромая поспешила к герцогу. Замерев на расстоянии десяти шагов, жадно всмотрелась в его лицо. Его глаза были закрыты, голова чуть завалилась на бок, на губах запеклась кровь. Черные волосы были запорошены снегом. Она не увидела веревок, но понимала, что Дор привязан к дереву и только это держит его сейчас в вертикальном положении. Ее сердце сжалось от того, насколько он беспомощен и уязвим.

– Дор! – позвала Кордия. – Дор, посмотри на меня.

Герцог не отреагировал. Ведьма подошла ближе. Запах грозы был особенно терпким, словно к нему примешалась отрава. Кордия обошла вокруг дерева, ища веревки, которые держат герцога. Найдя их, достала кинжал. Ей нужно было перерезать их, не прикасаясь к Дору: если она тут упадет с ожогами, никому хорошо не станет. Подумала, что привязал его все-таки человек и, возможно, это был Штефан. В душе у девушки вспыхнула ненависть. Ей захотелось придушить этого типа собственными руками за всю ту боль, что он причинил герцогу.

Вспомнив, как она сама освободилась от веревок, Кордия решила использовать магию. Осторожно подпалила их магическим огнем и заметила, как Дор дернул головой. Боль привела его в чувство. Сообразив, что он не видит и не слышит ее из-за заклинания невидимости, Кордия сбросила его.

– Дор! – снова позвала она, соображая, как будет переворачивать его, если он упадет лицом в снег. Он поднял глаза и невидящим взглядом уставился на нее. Веревки медленно тлели. Кордия знала, что ее огонь не сможет причинить ему сильного вреда, пока она его контролирует.

– Уходи, – беззвучно прошептали его губы.

– Кто с тобой это сделал? – спросила Кордия. Она стянула с себя плащ и бросила его на снег. – Штефан?

Дор едва заметно кивнул.

– Уходи! – уже громче и требовательней произнес он.

– Я пришла за тобой, и мы уйдем вместе! – решительно сказала Кордия и огляделась по сторонам. Ей показалось, что она услышала, как хрустит снег. Кто-то шел к ним. Она судорожно вцепилась в кинжал. Веревки истлели, и Дор, шевельнувшись, порвал их. Упал на колени, жадно хватая ртом воздух. Кордия решила послать ему немного целительной энергии. Это нельзя было назвать лечением, скорее, легкое поддержание организма. Она боялась навредить ему. – Кто тебя удерживает? Сколько здесь человек?

– Не… не знаю, я видел только двоих, – прохрипел Дор. – Хотели, чтобы пришла ты…

Кордии хотелось подойти к герцогу, обнять его, помочь ему подняться на ноги, поделиться с ним своей силой, чтобы ему стало легче. Когда он оперся на одно колено в попытке встать, на нее накатила волна непонятной нежности.

– Ты сможешь идти? – спросила Кордия. Дор мотнул головой. Она подумала, что, возможно, им придется подождать Бальтазара. Хотя вряд ли он за эти пару часов успел стать бессмертным, чтобы помочь герцогу. Шаги стали ближе и, Кордия, обернувшись, увидела Штефана в сопровождении двух мужчин, которые тащили Августина. Одежда на нем была похожа на изодрана, лицо залито кровью. Кордия мгновенно задохнулась от ненависти. А еще ее охватила паника, что она ничего не сможет сделать против этой троицы. Ведь Дор ей сейчас не помощник.

– Вас никто не отпустит, – подойдя к ним, сказал Штефан. Он скользнул взглядом по Кордии и усмехнулся. – Так что расслабьтесь. Скоро приедет Оскар, и вся семейка будет в сборе.

– Зачем? – глядя ему в глаза, спросила Кордия, хотя уже сама догадалась. Им нужна их смерть, чтобы не осталось наследников первого лорда.

– Политика, ничего личного, – коснувшись ее щеки рукой в перчатке из коричневой кожи, небрежно произнес Штефан. – Хотя тебя это не касается. Ты – мой личный приз, королева.

Кордия отвела руку Штефана вниз. Она не хотела сразу прибегать к магии, чтобы не остаться без сил раньше времени. Краем глаза она увидела, что Дор поднялся на ноги и теперь шатался, стараясь удержать равновесие. Перевела взгляд на Августина, который стоял босиком на снегу и дрожал от холода. Брат не смотрел на нее, его голова была опущена. Она хотела подойти к нему, но Штефан не позволил, схватив ее за плечи.

– Не трогай ее! – рявкнул Дор.

Один из сопровождающих Штефана выхватил кнут, раздался тихий свист, и Дора сбило с ног.

– Не смей! – прошипела Кордия, ударив Штефана. Августин встрепенулся, словно очнулся ото сна. Его взгляд впился в поверженного Дора, казалось, его боль приносила ему наслаждение. – Отдай своим людям приказ не трогать его!

– Как мило! Как мило! – рассмеялся Штефан. – Вы же все равно через несколько минут умрете. Смысл так убиваться?

Кордия не успела понять, как это произошло, но Штефан схватил ее сзади и приставил нож к горлу.

– Пусти! – Она попыталась вырваться, вспоминая, чему ее учил Джулиан. Но Штефан тут же пресек эти попытки, ударив ее

– Дор, теперь твой выход! – сказал Штефан, глядя на герцога, который силился подняться на ноги. – Убей Августина, и я не буду сильно мучить твою любимую. Она умрет быстро.

– Нет, – мотнул головой Дор, и ветер растрепал его черные волосы. Кордия встретилась с ним взглядом.

– Дор, нет смысла ломаться. Это неизбежно. Сегодня ты выступишь палачом династии Андреса, – сказал Штефан и его голос прозвучал миролюбиво, словно он говорил о походе в гости. – А потом и сам умрешь. Так что твоя разлука с любимой будет недолгой, не волнуйся.

– И кто ж меня им назначил? – выпрямляясь, спросил Дор.

– Твоя бывшая невеста, Альба Монро Плессар. Зло всегда возвращается к тому, кто взрастил его, не так ли, герцог? – сказал Штефан, еще сильнее вдавливая лезвие в горло Кордии. Она вцепилась ему в руку, чтобы он не убил ее. Ведьма снова посмотрела на Дора. Он был спокоен. Она снова послала ему целительной энергии. Вбросила ее в солнечное сплетение и от нее не укрылось, что он вздрогнул. Метнул на нее короткий взгляд, и Кордия понадеялась, что он понял, что ей пришло в голову. Хотя без мысленной связи надеяться на полное понимание было глупо.

– А ты, значит, готов ей угождать, – сказал Дор. Его голос прозвучал намного бодрее, и это порадовало Кордию. – Хочешь, видимо, закончить, как я. Дурные примеры вдохновляют, да?

– Заткнись! – оборвал его Штефан и посмотрел на Августина. – Приступайте! Или хотите застрять здесь на ночь?

Сообщники Дора потащили к нему Августина. Кордия перестала дышать. Штефан схватил ее за волосы, вынуждая откинуть голову.

– Одно неверное движение, Дор… – Его дыхание обожгло ей кожу, а потом он коснулся ее губами. Кордия дернулась от отвращения, прося богов, чтобы Дор ничего не заметил. Она сконцентрировалась на своей силе, на ходу придумывая заклинание. Зоуи говорила, что спонтанная магия самая сильная, потому что ее питают чистые эмоции. Самое время проверить. Она создала огонь, и подол плаща Штефана, рукава и волосы на голове запылали. Он завопил и оттолкнул ее, стараясь сбить с себя пламя. Кордия упала на колени. Она не обратила внимания на боль, сейчас ей было необходимо удерживать энергию магии, чтобы огонь не погас. Штефан повалился на землю, катаясь по снегу и завывая, как раненый хищник. Ведьма перевела взгляд на мужчин, которые тащили Августина, подняла руки и толкнула им в спину силу камня. Оба упали.

– Беги! – крикнула Кордия Августину, и тот побежал. Дор подскочил к сообщникам Штефана и ударил сперва одного, а потом другого. Кордии показалось, что она оглохнет от криков. Снег вокруг них стал алым. Она слышала, как шипит их кожа, как кровавые ошметки падают на землю. Дор с отрешенным видом смотрел на их муки. И это было всего одно прикосновение! Зрелище было настолько отвратительным, что Кордию вырвало. Послышался стук копыт, и, подняв голову, она увидела Бальтазара, Оскара и еще нескольких всадников, движущихся к ним.

– Ты в порядке? – бросаясь к ней, спросил Бальтазар. Он взял ее за плечи, помогая подняться.

– Да, да, – торопливо проговорила Кордия, вытирая рукой губы. Во рту еще горчило от желчи, и в горле саднило. – Где Августин?

– С ним все хорошо, – глянув куда-то в бок, сказал Бальтазар. Он все еще держал ее за плечи, и, чувствуя его горячие ладони, Кордия поняла, что промерзла до костей. К ним подошел Дор. Видеть его без шляпы и перчаток было непривычно.

– Нужно как можно скорее убираться отсюда, – хрипло сказал Дор.

Бальтазар кивнул и двинулся к лошади. Кордия боковым зрением увидела, как Штефан поднялся с земли и, буравя ее безумным взглядом, бросился вперед. Она лишь по отблеску догадалась, что у него в руках кинжал, и поняла, что не успеет отойти в сторону или блокировать нападение магией. Бальтазар среагировал мгновенно. Он закрыл ее собой, и кинжал по самую рукоять вонзился ему в грудь. Дор бросился к Штефану и, схватив его за горло, поднял вверх.

Кордия подхватила падающего Бальтазара и уложила его на снег. Он непонимающе смотрел на нее, силился что-то сказать, но не мог. Ветер бессовестно трепал светлые волосы Бальтазара, забрасывая их на его бледное лицо. Тонкая струйка крови потекла у него изо рта. Веки опустились.

– Бальт, смотри на меня, – встав возле него на колени, приказала Кордия, но он не шевельнулся. Она осторожно вытащила кинжал из его груди. Он был теплым от крови. – Бальт!

Кордия видела, как жизненная сила уходит из него, как затихает сердце. К ним подбежал Оскар и, рухнув в снег, приподнял голову друга, словно это могло как-то ему помочь.

«Ты можешь исцелять через жертву», – всплыли в памяти Кордии слова Джулиана.

– Бальтазар, посмотри на меня! – громко потребовала она, стараясь не обращать внимания на Оскара, по щекам которого бежали слезы. Бывший разбойник с усилием распахнул глаза. Его взгляд был мутным, словно он уже находился в другом мире и смотрел оттуда. Ведьма взяла кинжал и сделала несколько глубоких порезов на своих руках. Провела кончиком лезвия по шее. Кровь обожгла ее и от запаха железа закружилась голова.

– Ты с ума сошла! – донесся до нее крик Дора. Оскар вскочил на ноги и вскинул вперед меч, не позволяя герцогу к ним приблизиться.

– Не смей, – прошептал он дрожащим голосом.

Кордия взяла Бальтазара за руки и начала бормотать заклинание. Она была в полубредовом состоянии, ее тело пылало. С каждым сказанным словом кровь стекала из порезов быстрее и сильнее. Она не сводила глаз с Бальтазара, и когда последнее слово было произнесено, перед ней возникла чернота и поглотила ее.

Глава 20. Планы на будущее |Дор

Дор никогда не думал, что можно испытывать настоящее блаженство, глядя на то, как спит другой человек. Он сидел в кресле и, подперев кулаком подбородок, любовался спящей Кордией. Утренний свет мягко заливал комнату, запах трав и апельсина приятно щекотал ноздри. Герцог знал, что ему не стоит здесь находиться, но не мог справиться с искушением. Если предыдущие дни он старался смириться со скорой смертью, то сейчас ему хотелось насладиться каждым мгновением жизни. Он был еще очень слаб и передвигался с трудом и даже не мог понять, откуда у него вчера взялись силы, чтобы подняться на ноги. Перед тем, как его нашла Кордия, он уже чувствовал, что умирает. У него были странные видения: он шел по узкому коридору к свету, который манил его, дразнил, становясь все дальше, заставляя упорно бежать к нему.

Герцог смутно помнил, что произошло и как он оказался в замке, принадлежащем Альбе. Последним, что отпечаталось в его памяти, было то, как в грудь вонзилась стрела. Ему показалось, что он ослеп от боли, но, повинуясь какой-то силе, двинулся вперед. А потом – провал во времени. Когда он пришел в себя, то уже был привязан к дереву. Птица на крыше колодца сразу дала ему понять, где он находится. Мысль о том, что Альба ему так мстит, причинила боль. Он все еще ощущал связь с этой женщиной, хотя на деле их уже ничего не связывало. То, что они вместе выросли и пережили первую любовь, не имело никакого значения. Прошлое было перечеркнуто. Он позволил Дамьяну забрать Альбу себе, и она его не простила.

Штефан подошел к нему лишь однажды – видимо, чтобы удостовериться, что он еще не умер. Есть и пить ему не давали: ведь это значило подойти к нему близко. Он до сих пор не понимал, как его связали. Погиб ли кто-то после этого? Дор снова вспомнил тех мужчин, которых убил, когда они вели к нему Августина. Да, он все еще монстр и никогда не перестанет им быть. Как только яд в его теле не убивает его самого? Это оставалось загадкой.

Кордия беспокойно заворочалась, и на ее перебинтованных руках проступили пятна крови. Дор подался вперед, и в этот момент девушка открыла глаза. Затуманенным взглядом уставилась на него, словно не веря, что он настоящий.

– Тише, все хорошо, – прошептал Дор.

– Что с Бальтазаром? – приподнявшись на локтях, спросила Кордия. Белокурые волосы тяжелой шалью рассыпались по плечам.

– Жив. За ним сейчас ухаживает твой брат. Похоже, он перебрался жить в его покои, – усмехнулся Дор. – Грета тоже присматривает за ним.

– Чудесно, – пробормотала Кордия и, с облегчением вздохнув, упала на подушки.

– Ты как себя чувствуешь? – спросил Дор.

– Спать очень хочется, – сказала Кордия, глядя на него.

– Ты потеряла много крови, нужно время, чтобы восстановиться, – ответил Дор и вспомнил, как едва не убил Оскара за то, что тот позволил Кордии порезать себя. Да, она спасала их общего друга, но видеть, как девушка режет себя, было невыносимо. – Больно?

– Это ерунда, заживет, – беспечно ответила Кордия. – Лучше расскажи…Как ты сам? Что с тобой произошло?

– Все, что я помню, как молился, чтобы меня не нашли. Но боги по-прежнему не слышат моих молитв, – честно сказал Дор. – Я много времени провел в забытьи.

– Я ни секунды не верила, что ты умер. Кинжал, который ты дал мне… я чувствовала через него, что ты жив, – тихо сказала Кордия, и ее глаза заблестели.

– Если бы с тобой, что-то случилось, я бы не простил себе этого.

– Этот шрам… – Кордия провела указательным пальцем по своим губам. – Откуда он у тебя?

– Дрался на дуэли.

– Из-за девушки?

– Нет, по глупости. Кстати, это была последняя дуэль в Аталаксии. Потом их запретили, и теперь они вне закона.

– Ты победил?

– Сложно назвать победой убийство другого человека. Скорее, мне повезло выжить.

– И обзавестись шрамом, – едва заметно улыбнулась Кордия.

– Он мне идет.

– А что… со Штефаном? – робко спросила Кордия.

– Мертв, – резко ответил Дор и сам этому удивился. При виде убитым бывшего друга, у него возникли смешанные чувства. С одной стороны, он вздохнул с облегчением, оттого что опасность нейтрализована, с другой – на него накатила тоска: ведь они вдвоем прошли через многое, и предательство Штефана больно ударило по нему.

– Мне жаль, – тихо сказала Кордия. Дор кивнул. Перед глазами всплыл умирающий Штефан, зрелище было страшным. – Знаешь, я думаю, что тот, кто устроил это похищение, обладает магией. Штефан сказал, что это политика, но мне кажется, что не только. Нас хотели убить твоими руками не только для того, чтобы истребить наследников Андреса. За этим стоит игра проклятий.

Дор кивнул, хотя сомневался в том, что Альба владеет магией. Прежде ей помогал Сабола, но раз тот оказался в тюрьме, могла ли она найти ему замену?

В дверь раздался тихий стук, и в покои осторожно вошел Августин. Он был умыт, причесан и хорошо одет. В нем было сложно узнать того мальчишку, что покушался на жизнь короля, но Дор все-таки узнал его. Когда они возвращались во дворец, Оскар рассказал ему о том, что он их с Кордией младший брат и это они устроили ему побег.

– Ты ничего не хочешь мне объяснить? – строго спросил Дор Кордию. Августин сел на край ее постели и, взяв сестру за руку, поцеловал.

– Нет, – с легким озорством ответила Кордия.

– И что мне теперь с этим делать?

– Можете притвориться, что меня не существует, – хрипло проговорил Августин и с ненавистью посмотрел на герцога. Не может простить ему пыток. Что ж, он бы тоже такого не простил. Кордия притянула Августина к себе и поцеловала его в макушку.

– Не могу! Невнимательность обычно приводит к плачевным результатам, – отрезал Дор, глядя на Августина. – Ты не можешь здесь находиться.

– Мы разберемся с этим, – пообещала Кордия. – Тебе не о чем переживать. Августин поживет у Бальтазара пару дней.

– Герцог, вам лучше сделать вид, что не слышали этого, – холодно произнес Августин. Дор подумал, что этот парень при первом удобном случае вонзит ему нож в горло и будет счастлив. Он кожей ощущал глухую ярость, волнами исходящую от Августина.

– Наверное, ты хочешь, чтобы я извинился за то, что было в пыточной? – глядя Августину в глаза, произнес Дор. Тот поднялся и расправил плечи. Герцогу показалось, что за эти дни он стал выше ростом.

– Мне бы стало легче, если бы ты умер, – сказал Августин, сжимая кулаки. Дор усмехнулся.

– Дор… – подавив вздох, проговорила Кордия. Герцог заметил тревогу в ее глазах. Она что, думает, что после всего, что случилось, он причинит вред ее брату? Хотя тот своим поведением так и напрашивается на неприятности.

– Однажды я точно исполню твое желание, – поднимаясь, сказал Дор. – А сейчас я хочу, чтобы ты убрался отсюда.

Августин стиснул зубы и с вызовом посмотрел ан него. Они стояли, буравя друг друга взглядами, как заклятые враги. Дору не хотелось с ним воевать, но он понимал его чувства, а еще он помнил, что в шестнадцать лет все кажется насыщенно черным и ярко-белым и что Августин жил здесь и сейчас, когда ему шестнадцать.

– Августин, пожалуйста, – спустившись с кровати, проговорила Кордия. Она набросила на спину шаль и, подойдя к брату, обняла его. Тот вздрогнул.

– Ты же была там, ты все видела, – с горечью ответил Августин. – Неужели ты простишь ему это? Найдешь оправдание?

– Августин… – мягко произнесла Кордия.

– Я все понял, можешь не продолжать, – сбросив с себя руки Кордии, холодно сказал Августин и пошел к двери. Она беспомощно смотрела ему вслед. Дору стало жаль ее, но он не подал вида.

– Пришлю к тебе целителя, – сказал Дор и внезапно охрип, глядя на ее хрупкую фигурку. Заставил себя отвернуться и пошел к двери.

– Дор! – окликнула его Кордия. Он замер, но не обернулся.

– Да? – глухо произнес он, глядя себе под ноги.

– Я рада, что ты вернулся, – тихо произнесла Кордия, но ему показалось, что она собиралась сказать что-то другое. Или ему просто хотелось этого?

– И я, – ответил Дор, не давая себе сказать то, что рвалось из самого сердца. Он мог признаться в этом принцессе, но этого от него никогда не услышит королева: у него нет права говорить ей о таком. – Всего доброго, ваше величество.

***

Выйдя в коридор, герцог привалился к стене, чтобы отдышаться. После второго ранения он был еще слаб. Стрела пробила легкое, и Джулиан, который осматривал его руками на расстоянии, удивился, как он вообще выжил. Дор и сам не знал, за что судьба решила оставить его в живых. Его снова напоили отваром с запахом помоев, и он полночи провел в бреду, прежде, чем эта гадость подействовала. Даже от воспоминаний об этом снадобье, его затошнило.

До слуха донеслись чьи-то шаги, и Дор отошел от стены. Никто не должен видеть его слабым или больным. По коридору шла графиня Локк. Длинные черные волосы ее были распущены и спускались до талии, темные глаза на бледном лице выглядели особенно ярко. Увидев Дора, она замедлила шаг. Внимательно посмотрела на него. Словно сомневалась, что вернулся действительно он, а не его копия. Дор выдержал ее тяжелый взгляд.

– Надеюсь, ты не забыл о нашем разговоре? – негромко спросила графиня.

От звука ее голоса Дор мгновенно вернулся в тот вечер, когда узнал правду о смерти своей семьи.

– Я о нем никогда не забуду, – сказал Дор, когда графиня поравнялась с ним. Она была единственной, кто не боялся его проклятия и мог без потерь находиться достаточно близко.

– Тогда поторопись, – проходя дальше, бросила графиня. Дору на миг показалось, что это и есть причина, по которой он выжил: магия этой женщины не дала ему погибнуть. Он мотнул головой, прогоняя это предположение, и пошел вперед.

***

Лейф сильно исхудал. Он походил на скелет, обтянутый кожей. Король лежал, обложенный подушками, и казался очень маленьким, словно иссохший от болезней старик. От смрада, стоявшего в покоях, у Дора заслезились глаза. Он подошел к окну и распахнул его.

– Вернулся, значит, – с ненавистью проговорил Лейф. Хотя это прозвучало так слабо, что даже жалко. Дор подумал, что если он сейчас придушит мерзавца, никто не удивится его смерти. Да и его вряд ли заподозрят в убийстве. А если все-таки это случится, он все равно не пожалеет о содеянном. Задержав взгляд на запястье короля, он увидел брачную метку. Руку Кордии обвивал такой же браслет. Теперь их брак настоящий. Она принадлежит ему до конца жизни. Герцог скрипнул зубами.

– Не мог избавиться от искушения повидаться с тобой, – сказал Дор.

– И чего ты хочешь от меня?

«Чтобы ты умер и весь этот кошмар закончился, – двинувшись к постели короля, подумал Дор. Он взглядом выбирал подушку, которая поможет ему отправить короля на тот свет. Его сердце билось так часто, словно хотело сломать ему ребра. На его совести было много смертей, но он еще никогда не убивал преднамеренно, да еще и того, кто на данный момент был слабей. – Чтобы я занял трон, исправил все твои ошибки и вернул мир в Аталаксию. Хотя это будет до тьмы сложно».

– Что-то мне не нравится твое настроение, – заметил Лейф, приподнимаясь на подушках. – Хочешь хорошую новость? У нас с Кордией будет ребенок. Династия Дронтов продолжит свое существование.

От слов Лейфа у Дора потемнело глазах.

– Ты не Дронт, – машинально произнес он.

– Ошибаешься, дорогой кузен, – ухмыльнулся Лейф и тут же поморщился от боли. По его телу пробежала судорога. Дор взял в руки подушку и встряхнул ее. Его решимость убить короля стала абсолютной. Он не хотел медлить ни секунды. Звук шагов в коридоре и легкий стук в дверь нарушили его планы. На него накатила бешеная ярость, и он испугался, что свернет шею пожелавшему сейчас навестить его величество.

Когда визитер переступил порог, Дор убедился, как был искренен в своем желании. Перед ним стоял Сабола. И улыбался так ядовито так, проникновенно, словно одним взглядом хотел отравить герцогу кровь.

– Что ты здесь делаешь? – вырвалось у Дора.

– Мать, то есть графиня Локк, считает, что он может поправить мое здоровье, – пояснил Лейф и закашлялся. – А то у моей женушки-ведьмы это пока плохо получается.

Вспомнив, как Кордия исцеляла Бальтазара, Дор стиснул зубы. От мысли, что ради спасения этой твари она причиняла себе боль, ему стало по-настоящему плохо.

– Герцогу самому бы подлечиться, – заметив, что он покачнулся, сказал Сабола. От его голоса у Дора по спине пробежал озноб, и в памяти всплыли все ночные кошмары.

– Со мною все в порядке, – сказал Дор, ухватившись за спинку стула.

– Конечно, – Сабола едва заметно улыбнулся, словно желая сказать: «Ты знаешь, что сделать, чтобы тебе стало хорошо».

– Оставь нас! – приказал Лейф.

Дор медленно направился к выходу. Сабола благоразумно отошел в сторону, пропуская его. От чародея пахло терпкими, чуть сладковатыми травами. Он был одет в дорогой камзол, украшенный камнями, и рубашка из белоснежного шелка. Светлые волосы отросли и падали на плечи. Герцогу показалось, что он видит в нем сходство с первым лордом. Что ж, они достойные друг друга родственники. Что было бы, объедини они свои силы? Хотя кто знает, может быть, они уже сделали это?

***

Забрав коробку с бумагами и письмами, накопившиеся за его отсутствие, Дор отправился к себе в покои. Ему хотелось побыть одному, чтобы осмыслить все произошедшее. Голова у него раскалывалась, он дрожал, хотя и сам не понимал от чего – от жара или злости. Известие о беременности Кордии добило его. Толкнув ногой дверь, он вошел в комнату и замер: увидеть обнимающихся Кордию и Мариана – он ожидал меньше всего! Услышав его шаги, они отпрянули друг от друга, и герцог увидел, что девушка плачет. Она поспешно смахнула слезы и плотнее закуталась в шаль. Чародей растерянно улыбнулся, словно еще не до конца понял, что происходит. Скорпионы суетились вокруг него, натыкаясь друг на друга. Ворон с криком кружил над головой.

– Неужели тебя помиловали? – неуверенно произнес Дор, глядя на Мариана. Тот сильно похудел, седых прядей в волосах стало больше. На запястьях зеленели синяки от цепей.

– Я подстроила, чтобы Лейф подписал приказ о его освобождении, – призналась Кордия. Мариан бросил на нее тревожный взгляд.

– За Саболу тоже ты хлопотала? – спросил Дор, разглядывая ее тоненькую фигурку. Кордия вскинула брови и вопросительно посмотрела на него. – Только что видел его в покоях Лейфа. Пришел его лечить.

– Но этого нельзя допустить! – тут же вскинулась Кордия.

– Ты ведешь себя явно не как преданная жена, – заметил Дор, ставя коробку на стол. – Это может расстроить Лейфа.

Кордия подавила вздох и опустилась в кресло, стоявшее возле камина. Дор понял, что зол на нее, хотя у него не было ни малейшего права на нее злиться. Он даже испугался, что возненавидит ее. Мариан встал за спинкой кресла и положил девушке руки на плечи. Она накрыла пальцами его ладонь. Дора замутило от их нежностей.

– Лейф болен, потому что Грета прокляла его, – сказала Кордия и посмотрела на Дора. – И Сабола сразу это поймет. Я даже боюсь представить, что с ней будет после этого…

– Грета? – удивился Мариан. – Но зачем ей было это делать?

– Были причины. Мариан, ты можешь это исправить? – с надеждой спросила Кордия. – Снять это проклятие, и чтобы никто не узнал, кто создатель?

– Я хочу поговорить с Гретой, – задумчиво проговорил чародей. – Нужно поторопиться, раз Сабола уже здесь.

– Я сейчас ее приведу, – сказала Кордия, поднимаясь. Дор проводил ее взглядом и когда дверь за ней закрылась, опустился на стул.

– Чтобы вернуть трон, тебе придется либо убить ее, либо жениться на ней, – усмехнулся Мариан. Он еще и издевается! Дор потер переносицу пальцами в перчатках. – И не стоит так очевидно страдать, это раздражает.

– Кордия ждет ребенка.

– Правда? – с сомнением произнес чародей. – Надо же…

– Она тебе ничего не сказала?

– Нет. И ты, судя по всему, эту новость узнал не от нее. Впрочем, это неважно. Беременная королева – это наименьшая из проблем, которая у нас есть. Бальтазар рассказал мне про магический купол. Это плохо кончится, Дор. Очень плохо.

– Хочешь сказать, на нас обрушится ливень из дерьма? – устало вздохнул Дор.

– Почти: голод, чума, потоп, – резко произнес Мариан. – Ваш проклятый купол истощает ресурсы, он убивает землю. Нужно его снять сейчас же, если не хотите еще более страшных последствий, чем война.

– Ты так говоришь, словно это я его поставил! – разозлился Дор. – Я не чародей, чтобы знать о таких последствиях! И что нам теперь, по-твоему, делать? Мы не можем сейчас воевать!

– А вот об этом никто знать не должен! – сказал Мариан, и в его глазах сверкнул огонек азарта.

Дор хотел спросить, что у него за идея, но в покои вошла Грета. Несколько секунд она смотрела на чародея, а когда он шагнул к ней, охнула и упала без чувств.

***

Кордия, вошедшая следом за подругой, помогла Мариану уложить Грету на кровать, налила в стакан воды и села рядом с целительницей, которая не спешила приходить в себя.

– Нужно отвлечь Саболу, чтобы он не понял, что с Лейфом, пока я не разберусь с Гретой, – сказал Мариан, внимательно рассматривая бесчувственную девушку. Судя по хмурому выражению его лица, то, что он видел, ему не нравилось. Дору было не особо интересно, что случилось со служанкой, он лишь досадовал, что Грета не смогла довести дело до конца и уничтожить Лейфа полностью.

– Я отвлеку, – сказала Кордия и бросила короткий взгляд на Дора.

– Только не попадись на крючок его очарования, – сухо заметил Мариан.

– Это у них семейное, – вставил Дор. – А собственным ядом отравиться сложно.

– Чего нельзя сказать о глупости, – тут же парировал Мариан и обернувшись, строго посмотрел на него. Дор закашлялся, и ему стало дурно. Кордия поставила перед ним стакан воды и вышла из покоев.

***

Дор сидел на полу и медленно потягивал из бокала вино. Несмотря на чувство тревоги, которое не хотело его отпускать, сейчас ему было хорошо. Он смотрел на свое волнение как бы со стороны и старался убедить себя, что все плохое уже случилось. Самое страшное, что могло произойти – его убьют, а смерти он уже давно не боялся. От вина ему стало теплее и сердце билось чаще. Он обвел взглядом присутствующих и это небольшое собрание напомнило ему о прежних встречах Семерки верных. Из прежнего состава остались он, Мариан и Оскар, который сидел на подоконнике и пил прямо из бутылки. Они собрались в замке Бальтазара, чтобы можно было поговорить без риска быть подслушанными. Хотя чародей все равно поставил защиту.

Хозяин замка лежал на козетке с изящной спинкой под белую кость. Несмотря на все усилия Кордии и Мариана, выздоравливал Бальтазар медленно, словно какая-то сила мешала краям его раны срастаться. Он храбрился и хорошо держался, но его уставшие глаза и черные тени под ними, выдавали, как сильно он вымотан. Это была одна из причин, почему он перебрался из дворца к себе в замок.

Мариан принес из подвала ящик вина и поставил его на стол. По лестнице спустился Августин, тут же приковав к себе все внимание. Чародей посмотрел на Дора, взглядом спрашивая, что этот мальчишка тут делает. Герцог пожал плечами и кивнул в сторону Оскара, мол, с этим вопросом к нему.

Августин подошел к столу и, налив себе в бокал вина, тут же осушил его. Глядя на него, Дор подумал, что от этого парня у них еще будут неприятности.

– Ты ему доверяешь? – подойдя к Дору, тихо спросил Мариан.

– Нет, – ответил Дор, – но Оскар за него поручился. Хотя, если все полетит в бездну, нам это не поможет.

– Можете не шептаться, – обиженно проговорил Августин, исподлобья посмотрев на них. – Даже если вы мне не нравитесь, я предан своей сестре, а она по какой-то причине верит вам.

Оскар тихо вздохнул, но ничего не сказал.

– Ты смог разобраться, какое заклинание сотворила графиня Локк, чтобы защитить Лейфа? – спросил Бальтазар, устало посмотрев на Мариана.

– Нет, но я смог заменить часть ее магических сетей во дворце, – довольно улыбнулся Мариан. – Но это, конечно, не существенно.

– Хочешь сказать, что мы от него никогда не избавимся? – с тоской произнес Бальтазар.

– Я думаю, это может сделать Кордия, – неуверенно проговорил Мариан. – Она носит брачную метку и связана с ним больше, чем кто-либо из нас, а значит, может найти в нем уязвимое место.

– Но, если попытка не удастся, ей не жить, – мрачно заключил Бальтазар. – Лейф ей этого не простит.

– Она может не согласиться, – возразил Дор.

– И это после всего, что он натворил?! – возмутился Оскар. – Не держи мою сестру за дуру!

– Кордия беременна от Лейфа, – сказал Дор. – И это может многое изменить.

Оскар покачал головой и вздохнул. Августин усмехнулся и сел на подоконник рядом с братом.

– Получается, что жизнь Бальтазара ей дороже ребенка, – заметил он.

– Не думаю, что смерть Лейфа избавит нас от всех проблем, что он создал, – сказал Мариан. – Я говорил с генералом Луупой. Магический купол вредит нам всем. Мы вроде бы защищены, но в тоже время отрезаны от всего мира, включая наши территории. Даже войска, которые были собраны в других городах, не могут войти в Шиоронию. Мы заложники короля и, безопасность, которая якобы создается куполом, всего лишь иллюзия перед большой трагедией.

– А разве нельзя создать магический коридор? – спросил Дор.

– Нет. Не с такой расстановкой сил, по крайней мере, – вздохнул Мариан.

– Но ты же королевский чародей! – напомнил Бальтазар.

– Да, только купол-то ставил не я, – пожал плечами Мариан. – Если его снять даже на пять минут, этого будет достаточно для вторжения или магической атаки, которые то и дело идут от драммарцев. Мы окружены, только делаем вид, что все хорошо.

– А что говорит шар возможностей?

– Ничего конкретного, – ответил Мариан и отпил вина. У Дора не было сомнений, что чародей знает больше, чем говорит.

В коридоре хлопнула дверь и послышались легкие шаги. Дор сразу узнал их – Кордия. Но кто позвал ее сюда? Она неспешно вошла в помещение и откинула капюшон. Снежинки, успевшие запорошить ей плечи, бисером слетели на ковер.

– Добрый вечер! – произнесла Кордия и, подойдя к лениво потрескивавшему камину, протянула руки к огню. – Король запретил мне покидать дворец, еле вырвалась.

– И как же тебе удалось? – спросил Дор. Кордия сбросила плащ и повесила его на спинку стула. Бальтазар попытался встать, но она жестом остановила его. На ней был мужской костюм, волосы она заплела в две косы и уложила вокруг головы. Рукав слегка задрался, и Дор увидел красные полосы, оставшиеся от порезов. Они были воспалены и не до конца затянулись, но ее, похоже, это не волновало. А ему было больно даже смотреть на них.

– Соль и заклинание невидимости, – равнодушно ответила Кордия. Она была спокойной, даже отрешенной, словно с чем-то смирилась и это поглотило ее. Дор еще никогда не видел ее такой. – Но это, пока графиня не присоединилась к нему, потом будет сложнее. Не хотелось бы этого говорить, но, кажется, Лейфу становится лучше.

– Это моя вина, – вздохнул Мариан. Он поднялся на ноги и подошел к Кордии. – Я стараюсь очистить его от проклятия Греты, чтобы Сабола ничего не понял.

Кордия кивнула и сделала шаг назад. Потерла руками плечи и взяв со стола чей-то бокал с вином, сделала несколько глотков.

– Все правильно, Грета не должна пострадать, – глухо произнесла Кордия и перевела взгляд на Августина. – На днях ты должен вернуться в Кассию. Бальтазар, ты говорил, что можно переправить его тайком, на корабле своего друга. Это нужно сделать как можно скорее.

– Но купол не позволит… – начал Оскар.

– Купол будет снят. Лейф уже готов согласиться с этим, – сухо сказала Кордия. – Надеюсь, что сегодня я смогу его убедить и он подпишет приказ. Поэтому Августин должен как можно скорее отправиться в Кассию и занять дворец, как мой представитель и наследник первого лорда.

В комнате повисло тяжелое молчание. Все взгляды в один миг устремились на Оскара.

– Почему не я? – тихо спросил он.

– Потому что Августина в Кассии знают и у него там уже есть связи. Тебе на это потребуется время, а у нас его нет, – сказала Кордия. – Тем более, я хочу, чтобы ты был рядом.

– Думаешь, он справится? – с сомнением спросил Дор.

– Ну пытки же я выдержал, – нервно усмехнулся Августин.

– Это некорректное сравнение, – возразила Кордия. – Но ты обязан справиться, у тебя нет других вариантов, Августин.

Мальчишка кивнул, крутя в пальцах бокал. Он выглядел озадаченным и явно не готовым к возложенной на него миссии. Дор перевел взгляд с него на Кордию. Она изменилась за эти дни: из растерянной девушки превратилась в королеву, готовую принимать решения.

– Да, ваше величество, – насмешливо произнес Августин и, спрыгнув с подоконника, поклонился Кордии. Оскар тут же отвесил ему подзатыльник. Августин едва удержался на ногах, и расплескал вино себе на рубашку. Кордия бросила на них укоризненный взгляд.

– Ты должен будешь рассказать о том, что первый лорд сдался и находится в заключении, – сказала Кордия, – что король и королева Аталаксии не хотят войны и предлагают подписать мирный договор о передаче официальной власти. Народное право у нас уже есть. Советник Юн умный человек, он прозорлив и хорошо подкован в плане политики и закона.

– Почему ты делаешь акцент на том, что отец сдался? – спросил Оскар.

– Потому что первый лорд сдался и первый лорд захвачен в плен, это две разные военные операции. Одно слово может решить исход всей политической игры, тем более, такое сильное слово, – сказала Кордия и Дор невольно восхитился ей.

– Но это ведь ложь! – возмутился Оскар. – Отец никогда бы этого не сделал и его приближенные знают об этом!

– Да, но их там не было, – пожала плечами Кордия. – Сейчас самая главная задача выйти из этой ситуации с минимальными потерями. И тебе, Августин, важно быть очень убедительным.

– Не думаю, что король с тобой согласится, – заметил Дор.

– Лейф тоже не хочет войны. Мы это обсуждали. Чтобы нападать, для этого нужно иметь ресурсы. Это на оборону выставляются последние силы и ярость, а мы сейчас не готовы, и все об этом прекрасно знают.

Дору было сложно представить, что Кордия с Лейфом могут что-то спокойно обсуждать. То, что они могли быть вместе, казалось ему вопиющим диссонансом.

– Я поеду с Августином, – сказал Дор.

– Но я тебя не отпускала, – сурово сказала Кордия, и их взгляды встретились.

– За мной не надо присматривать! – тут же вскинулся Августин и даже сжал кулаки от негодования.

– Считай это личной просьбой, – улыбнулся Дор, не обращая внимания на Августина.

– Я подумаю, – ответила королева, – если ты объяснишь мне зачем, тебе это.

Дор кивнул, хотя для себя решил, что не скажет ей правду. В конце концов, это его личное дело. А поехать с Августином – возможность соединить долг и справедливость, которой он так жаждал последние годы.

Кордия достала из кармана сложенную вчетверо бумагу и неспешно развернула ее.

– Знаете, кто этот мужчина? – спросила она, показывая присутствующим рисунок.

– Это Артей, молодой правитель Истраты, – сказал Мариан. – Ну, или очень похожий на него человек.

Чародей взял рисунок и отошел с ним к окну, внимательно вглядываясь в черты лица изображенного мужчины.

– Почему ты им вдруг заинтересовалась? – спросил Дор.

– Увидела в шаре возможностей, как он убивает меня, – ответила Кордия.

Глава 21. Больной король |Лейф

Лейф проснулся от кошмара. Сердце грохотало в груди, по вискам струился пот. Он провел рукой по лицу и с раздражением понял, что из носа течет кровь. Его угнетало, что он слаб и не может обойтись без посторонней помощи. С трудом стянув с тумбочки полотенце, вытерся. Хотел позвать служанку, но понял, что не хочет никого видеть. Приподнявшись, уперся спиной в подушку.

Ему снова снилась Дилена. Она восставала из пепла и черного дыма, снова становясь той девушкой, которую он убил. На ней было то же самое платье, в котором она была на свадьбе. Белая ткань на груди промокла от крови. Она улыбалась Лейфу чуть припухшими губами, как будто долго целовалась. Девушка шла к нему, дразня своей походкой, мягко и соблазнительно покачивая бедрами, а подойдя, снова стала черным дымом и начала проникать ему под кожу, разрывая ее. Они сливались в одно целое, чернота Дилены смешивалась с его кровью, обжигая, словно кислотой. Боль затопила его. Она была невыносимой, и даже вопль, рвущийся из самой глубины души, не мог облегчить его страдания.

– Пока смерть не разлучит нас, муж мой, – звенел в ушах у Лейфа насмешливый голос Дилены. Ее чернота поглощала его, и он просыпался, охваченный ужасом.

Лейф потер пальцами виски. Тела Дилены так и не нашли. У него даже возникла мысль, что девушка могла выжить и под шумок уйти сама. Драммарцы часто использовали магию. Что, если на нее поставили защиту, а его мать этого не поняла? Ведь их магия отличалась от той, что была в Аталаксии. Те поклонялись мертвым богам и брали силу от них.

Почему Дамьян выбрал себе в невесты именно Дилену? И почему Давия согласилась выдать ее за Дамьяна, когда она была обещана другому? Лейфа не оставлял этот вопрос. Ему казалось, что, если он узнает ответ, станет легче. Он посмотрел на руку, где темнела брачная метка, связывающая его с Кордией. С Диленой этого не было. Между ними ничего нет, кроме клятв и одной ночи близости… Ну и того, что он убил ее. Достаточно ли этого мертвым богам, которые охраняли ее, чтобы мстить ему? Никогда прежде Лейф не задумывался об этом и не испытывал того страха, который преследовал его теперь.

Дверь приоткрылась, и тихо вошла Кордия. Она приходила к нему по вечерам. Когда он был в состоянии говорить, они немного общались, когда был слишком плох для этого, она просто садилась в кресло и читала вслух книгу. Лейфу не хотелось себе в этом признаваться, но он ждал этих вечеров.

– Ты слишком худая для беременной, – заметил Лейф, окинув взглядом хрупкую фигурку Кордии в домашнем платье. Она тут же плотнее закуталась в шаль, словно хотела так защититься от него.

– Срок еще небольшой, – спокойно ответила Кордия, проходя мимо его постели. Лейф знал, что она хочет сесть в кресло, и успел схватить ее за руку, не дав ей это сделать.

– Ты уверена, что с моим ребенком все в порядке? – спросил он, глядя на Кордию.

– С нашим ребенком, – поправила его жена. – И он больше мой, чем твой, если уж на то пошло. Его жизнь зависит от меня.

– Именно поэтому я запретил тебе покидать дворец, – сказал Лейф, рассматривая Кордию. Он не мог избавиться от ощущения, что за эти дни она изменилась: взгляд стал жестче, глаза холоднее. А еще она смотрела на него с равнодушием, и это задевало его намного больше, чем если бы в ее глазах был страх. Он провел пальцами по ее брачной метке. – Ты должна думать о своей безопасности. А теперь я хочу, чтобы ты объяснила мне, как так вышло, что Мариан снова во дворце.

– Я попросила тебя об этом, и ты согласился, – ответила Кордия, глядя Лейфу в глаза. Он переместил палец на пульсирующую венку на ее запястье. Она билась ровно. – Твоя мать больна, а мне нужна магическая поддержка. Мариан единственный, кому я доверяю.

– Почему я об этом ничего не помню? – строго спросил Лейф.

– У тебя был жар. От него может путаться сознание, – сказала Кордия. Пульс ее по-прежнему оставался спокойным.

– Я не хочу видеть Мариана во дворце. Я ненавижу этого чародея! – сквозь зубы процедил Лейф, вспомнив, как тот ворвался к нему в спальню и унизил его. – И хочу отменить свой приказ. Этот урод должен вернуться в тюрьму!

– Нет, – спокойно возразила Кордия и освободила запястье из пальцев Лейфа. – Он нам нужен. Пока ты тут болеешь, мы на грани провала. Мариан единственный, кто может помочь и у кого на это хватит сил. Он все еще королевский чародей.

– Ты не можешь мне перечить!

– Могу, – усаживаясь в кресло, возразила Кордия. – Речь идет не о моей прихоти, а о безопасности королевства и людей, которые тут живут. Личное уходит на второй план. Ты – король, и как никто должен это понимать.

Лейф поморщился от ее слов. Меньше всего в жизни он любил наступать на горло своим желаниям. Ему и так пришлось себя ограничивать и терпеть лишения, пока он жил с отцом. Больше он не хотел повторения подобного. Но и спорить с Кордией желания не было. Он все равно сделает по-своему и духа Мариана во дворце не будет!

– Мне сказали, Дор вернулся, – произнес Лейф, внимательно наблюдая за Кордией. Та открыла книгу и искала страницу, на которой остановилась в прошлый раз. Чуть задумавшись, кивнула. – Хочу, чтобы он пришел. Позови его.

– Хорошо, – поднимаясь, ответила Кордия, даже не спросила зачем. Это было на нее не похоже. Прежде она всегда задавала много вопросов. Лейф снова схватил ее за руку и резко притянул к себе. Их глаза встретились.

– Поцелуй меня, – приказал Лейф и перевел взгляд на ее губы. Не то чтобы ему хотелось целоваться, его мутило, но надо было напомнить этой девице, кто здесь главный. Кордия медлила. Собрав все силы, он запустил ей пальцы в волосы и притянул к себе. Ее мягкое дыхание, пахнущее медом и еще какой-то сладостью, теплом скользнуло по коже. Она осторожно поцеловала его, едва коснувшись. Это его не устроило. Он еще крепче стянул ее волосы и поцеловал сам. Его зубы впились ей в нижнюю губу, и он ощутил вкус солоноватый крови. Кордия вздрогнула и ее тело напряглось. – А теперь слушай меня. Я знаю, что тебя хотят представят ко двору. Это должен был сделать я, но ты спешишь и это наводит меня на мысль, что ты хочешь занять мое место, вытеснить меня на обочину. Только знай, что этого не будет. Я тебе этого не позволю! Король Аталаксии – я, а ты всего лишь моя жена и мать моего наследника. Мои люди присматривают за тобой, и я знаю о каждом твоем шаге:, что ты сблизилась с Бальтазаром, что Джулиан учит тебя магии и какие книги ты берешь в королевской библиотеке. Не надейся захватить власть, Кордия, иначе поплатишься за это. Я не настолько слаб, чтобы не ответить на удар. Я не умею быть милосердным, и ты должна это понимать.

Кровь Кордии капнула ему на лицо, и это немного отрезвило его от злости, из-за которой сердце билось как бешеное. Он отпустил жену, и она тут же выпрямилась. По ее подбородку текла алая струйка.

– Если ты настоящий король, тогда прикажи снять магический купол и прекрати держать город в заложниках! – сказала Кордия. – Начни воевать, а не прятаться в кустах! Или все по старой воровской памяти? Покусился на чужое – и в кусты смаковать? Так вот, на троне так не получится. Тебе придется взять ответственность за каждое свое действие на себя.

– Приведи Дора и Мариана, – приказал Лейф. Ему стало тяжело дышать, грудь словно налилась свинцом. Слабость была такой сильной, что сглотнуть стало подвигом. Ни слова ни сказав, Кордия вышла из покоев. Лейф подумал, что больше вечеров за чтением у них не будет. Он не позволит этой ведьме запудрить ему мозги!

***

Дор и Мариан пришли вместе. Лейф выставил служанку, которая кормила его ужином и приподнялся на подушках. Ему хотелось придать себе уверенный вид, но в окружении одеял и в сорочке, перепачканной гноем, чувствовать себя выше всех получилась плохо. Проклятая болезнь! Если Сабола его не вылечит, он прикажет отрубить ему голову! Пусть творит свое чародейство без нее! Злость немного взбодрила Лейфа, и его щеки запылали от прилившей к ним крови.

– Учитывая, что вы оба знаете мое отношение к вам, обойдемся без любезностей, – сухо сказал Лейф, переводя взгляд с одного ненавистного лица, на другое. Мариан недобро усмехнулся. Его левый глаз был все таким же черным, как и раньше. Правый успел трижды сменить цвет и сейчас был вишневым. – Я хочу знать, почему Дамьян выбрал себе в жены именно Дилену.

– Что-то ты поздновато этим озаботился, – заметил Дор.

– Мне нужен ответ на вопрос, а не твое мнение, – отрезал Лейф. Мариан зевнул и погладил по голове ворона, дремавшего у него на плече. Скорпионы, словно ленивые коты, улеглись возле его ног.

– Дамьяну нужен был наследник, – пожав плечами, сказал Дор. – Дилена вполне могла родить ему здорового ребенка.

Лейф ему не поверил. Он не сомневался, что за этим браком стояло что-то еще. Уж больно странно все выглядело.

– Это правда, – спокойно сказал Мариан, словно прочитал его мысли. – Идея этой свадьбы принадлежала первому лорду. Он знал, что Дамьян всеми способами ищет возможность снять проклятие, и сделал ставку на это. Драммар – территория мертвых, и там особая магия. Женитьба на Дилене была шансом избавиться от проклятия рода Дронтов и прожить больше, чем тридцать три года.

Дор удивленно посмотрел на Мариана, но ничего не сказал. Лейф подумал, что он не знал об этом. Или считал, что чародей об этом не скажет?

– Но это была ложь, не так ли? – решил уточнить Лейф.

– Конечно. Но Дамьян ничего не хотел слушать. А поскольку ему все равно была нужна жена, я не стал настаивать, – ответил Мариан. Его правый глаз помигал разными цветами и стал синим. – К тому же вопрос территорий и влияния никто не отменял, а Драммар, он ведь как кость в горле.

– Между Дамьяном и Диленой была какая-то магическая договоренность? – спросил Лейф и вновь почувствовал тревогу. Мариан пожал плечами и покосился на Дора. Тот упрямо смотрел себе под ноги, делая вид, что его тут нет. – Дор, а с тобой он об этом не говорил?

– Нет. Честно говоря, я не понимаю, почему тебя тревожит это сейчас, когда ты уже овдовел, – холодно ответил герцог.

– Потому что не понимаю, почему Дамьян выбрал себе в пару такую дуру, – поморщившись, сказал Лейф. – Я читал его переписку. У него были более выгодные партии, чем эта девица, но он их проигнорировал. А учитывая, что Драммар скоро узнает, что принадлежит нам… Мне важны детали этой брачной сделки.

– Ты должен был думать об этом перед свадьбой, – сказал Дор, и в его взгляде появилась насмешка. – Сейчас это уже не имеет значения.

– Тело Дилены не нашли, и я считаю это дурным знаком. Что, если она жива? Это может стать помехой моим планам и изменить весь расклад сил, что никому из нас не надо, – сказал Лейф, приподнимаясь на подушках. – В ваших интересах, господа, быть со мной откровенными.

Мариан и Дор переглянулись.

– Мне больше нечего добавить, – сказал Дор и поклонился. – Прошу прощения, мне нужно идти.

Герцог, тяжело ступая покинул покои. Сквозняк пробежал по лицу Лейфа.

– А вот я бы еще с вами поговорил, ваше величество, – с легкой улыбкой произнес Мариан и, взяв стул, придвинул его к постели Лейфа. Тот невольно напрягся: тон чародея не сулил ему ничего хорошего. Хотя чего его бояться? Он одним щелчком пальцев может отправить его на плаху. Эта мысль приободрила Лейфа и позволила расслабиться.

– А я бы предпочел, чтобы ты убрался, – поймав взгляд Мариана, сказал он. Правый глаз чародея из синего превратился в желтый. Левый стал еще темнее, хотя разве такое возможно?

– Я знаю, чем ты болен, и могу исцелить тебя, – спокойно сказал Мариан.

– Сабола уже опередил тебя.

– Правда? Тогда почему ты все еще лежишь и благоухаешь, как бог смрада? – усмехнулся Мариан. – Сабола оказался не так хорош, да?

– Что ты хочешь выторговать у меня, чародей? – подаваясь вперед, зло прошептал Лейф.

– Год неприкосновенности. Я исцеляю тебя, а ты позволяешь мне вести образ жизни королевского чародея и исполнять его обязанности. Ты здоров и полон сил, а я занимаюсь любимым делом, – с воодушевлением проговорил Мариан. – Чем не идеальный план?

– Почему только год?

– Собираюсь жениться и отойти от дел, – небрежно ответил Мариан. – Не тебе одному заботиться о продолжении своего рода. Я покину Аталаксию, и мы больше никогда не пересечемся. Пока я жив, с тобой тоже все будет в порядке.

Лейф рассмеялся. Он оценил ход чародея и снова пожалел, что они с ним никогда не смогут стать друзьями. Это было бы весело.

– Хорошо, пусть так и будет, – сказал Лейф и ощутил ледяное прикосновение к губам чего-то невидимого.

– Мне нужны были гарантии, – улыбнулся Мариан. – Теперь у меня есть твое слово.

– И что будет, если я его нарушу?

– Вернешься в постель и уже вряд ли встанешь. Мы ведь поняли друг друга, правда? – вкрадчиво проговорил Мариан, и у Лейфа не было сомнений в том, что сейчас он тоже использовал магию. Состояние беспомощности снова вернулось к нему, но он понял, что уже ничего не сможет сделать. Хотя… Ведь у него же есть Сабола! Вот пусть и покажет, насколько заслуживает место королевского чародея, к которому так стремится.

– Да, – процедил Лейф. – А теперь лечи!

– Хорошо, пойду займусь этим, – поднимаясь, сказал Мариан. Чародей двинулся к двери, которая распахнулась, впуская в покои генерала Луупа. Он выглядел измученным и больным. На его щеках горел нездоровый румянец.

– Ваше величество, вы просили сообщать вам, если произойдет что-то странное, – торопливо проговорил генерал и покосился на Мариана. Лейф проигнорировал его взгляд.

– Надеюсь, что это действительно так, учитывая ваше вторжение, генерал, – сухо заметил Лейф.

– Сегодня ночью кто-то проник на территорию армейского склада, убил часовых и устроил поджог, – сказал генерал. – Здание полностью сгорело. По словам одного из свидетелей, перед поджогом содержимое склада было вывезено.

– Что там хранилось? – спросил Лейф. Мариан, заложив руки за спину, медленно прошелся по покоям.

– Обмундирование для нашей пехоты, – ответил генерал. – Новое, недавно привезенное. Если бы не было магического купола, я бы предположил, что это могла быть подготовка к диверсии, но защита не могла позволить чужакам проникнуть на территорию.

– Но что, если они нашли лазейку? – обернувшись, спросил Мариан. – Слепок пространства сделали?

– Да, но он еще не проявился, – устало произнес генерал.

– Я хочу осмотреть это место, – сказал Мариан. – Сейчас же.

Генерал посмотрел на Лейфа. Тот кивнул.

– Поедемте, ваше чародейство, – сказал генерал Луупа, и они вместе с Марианом покинули покои короля.

Лейф бессильно опустился на подушки. От усталости у него потемнело в глазах. К нему подошла служанка и стала снимать с него сорочку. Значит, скоро придет лекарь и будет чистить ему рану, а это то еще удовольствие. Он несколько раз терял сознание от боли и от ожидания новых мучений яростно скрипнул зубами. Он бы все отдал, чтобы снова быть здоровым. Легкий шорох заставил его повернуть голову. Графиня Локк. Только ее здесь не хватало! Ему не хотелось выглядеть слабым перед матерью и видеть жалость в ее глазах. Только не это! Было невыносимо оказаться никчемным перед той, которая его бросила, предпочтя свои интересы, его. Он понял, что никогда не простит матери этого поступка, что бы она сейчас для него ни сделала. Ведь никто не сможет возместить ему тех унижений, через которые ему пришлось пройти из-за отца. Такие вещи не прощаются никому.

– Присмотрю за лекарем, чтобы он все сделал правильно, – усаживаясь в кресло, сказала графиня Локк. Она открыла небольшую книгу в красном бархатном переплете и, едва заметно шевеля губами, стала читать.

Глава 22. Опасный ритуал |Кордия

Кордия снова не могла уснуть. Она ворочалась с боку на бок, рассматривала тени на потолке, читала заклинание на сон, но ничего не помогало. Ей удавалось забыться на несколько минут, но потом тревога накрывала ее с головой, и она пробуждалась, покрытая испариной. Садилась на кровати, чувствуя, как громыхает сердце, гулом отдаваясь в ушах. Последние дни были похожи один на другой. Она просыпалась рано утром и шла тренироваться с Джулианом. С каждым разом он требовал от нее все больше и становился более суровым учителем, чем в начале. Он объяснил свою перемену тем, что думал, Кордия сбежит через пару уроков, но, когда понял, что девушка настроена решительно, взялся за ее тренировку всерьез. Он безжалостно гонял ее, заставлял снова и снова выполнять упражнения, и Кордия была ему за это благодарна, потому что у нее была цель: стать сильнее и научиться пользоваться оружием, чтобы защитить себя.

После занятий, Кордия ехала в город и помогала в госпитале, общалась с людьми. Если поначалу к ней относились с недоверием и даже настороженно, то сейчас каждый хотел поговорить с королевой, которая была так близка к простому народу. А потом она возвращалась во дворец, читала переписку, общалась с придворными и решала дела, которыми занимался бы король, будь он здоров. Вечером же ее снова ждали занятия, теперь уж по магии и если с теорией у нее все было отлично, то практика давалась тяжело. Джулиан опасался, что после истории с исцелением Бальтазара, этот метод закрепится у нее в голове и она не сможет лечить, не нанося увечий себе. Чародей не засчитал ей опыт спасения бывшего разбойника, как переход на третий уровень и сказал, что придется работать дальше, пока она не сможет исцелять без личной жертвы. Кордии казалось, что у нее никогда это не получится и она все больше теряла веру в себя.

После дневных испытаний она шла к Лейфу и читала ему отрывок из какого-нибудь философского трактата. Ей нужно было, чтобы он продолжал верить ей, не считая опасной соперницей. Она едва выносила это время рядом с мужем, но отказываться от этих встреч не собиралась. Ближе к полуночи Кордия с трудом добиралась до кровати, мечтая только об одном: выспаться. Но ее мечта не желала исполняться.

Кордия сползла с кровати и бросила взгляд на спящую служанку. Ниса следила за каждым ее шагом, и она не сомневалась в том, что девица доносит на нее мужу и свекрови. Кордии приходилось быть очень осторожной, любой выход из дворца был тщательно спланирован. Она плела магическую сеть, чтобы скрыть свои намерения, и это лишало ее сил. Но у нее была цель, ради которой она была готова рискнуть всем.

Набросив на плечи шаль, Кордия вышла в коридор. Возле балкона, который сейчас был закрыт из-за холодов, стоял Мариан. Услышав ее шаги, он посмотрел в ее сторону. Ворон сорвался с его руки и полетел к ней.

– Я услышала твой зов, – тихо сказала Кордия. Мариан увлек ее за собой, толкнул в небольшую нишу и закрыл собой. В нос ударил запах терпких трав. Ведьма подняла голову, и их глаза встретились. – Что случилось-то?

– Мне нужна твоя помощь, – так же тихо проговорил Мариан. – Надо провести обряд, чтобы снять проклятие с Греты и очистить ее от тьмы.

– Почему такая срочность? – прошептала Кордия.

– Сегодня на ней стали появляться трупные пятна, – сказал Мариан, и Кордии показалось, что он подошел к ней еще ближе. – Если медлить, то мы можем ее потерять.

– И Лейф тогда тоже умрет?

– Готова рискнуть жизнью служанки ради своей свободы?

– Пожертвовать жизнью одного человека, чтобы спасти королевство, разве это не выгодная потеря? – вскинув бровь, спросила Кордия.

– Ты как-то слишком быстро выросла из напуганной девочки до жестокой королевы, – хмуро сказал Мариан.

– Может быть, потому, что я напугана еще больше, чем раньше?

Мариан коснулся костяшками пальцев щеки Кордии, и она вздрогнула. Его пальцы нырнули ей в волосы и легли на затылок. Голову словно стянуло жгутом и у Кордии поплыло перед глазами. Она не защищалась от чародея, доверяя ему, и он воспользовался этим. Ее захлестнула обида. Она дернулась, отталкивая от себя руку Мариана. Он усмехнулся.

– Ты забываешься, – холодно проговорила Кордия.

– Но зато теперь я знаю, что с тобой все в порядке, – улыбнулся Мариан, чем разозлил Кордию еще сильнее. Он копался у нее в мыслях! Ее щеки вспыхнули румянцем. Злые слова уже были готовы сорваться с языка, когда чародей прижал палец к ее губам. – Ты ведь слышала, что сгорел армейский склад? Я только что оттуда. Украдена форма солдат, оружие… Огонь должен был скрыть это преступление, но я смог вытянуть информацию из пространства. Там были драммарцы, и они использовали магию растяжения, создали коридор, и поэтому защитный купол не пострадал. Ты ведь понимаешь, для чего они это сделали?

– Чтобы устроить бойню и обвинить в этом нас, – тихо сказала Кордия.

– У вас больше нет времени медлить. Мы должны дать отпор, даже если за этим последует грандиозный провал, – решительно проговорил Мариан.

– А что сказал шар возможностей?

– Что Драммар в огне, – помолчав, сказал Мариан и сделал шаг назад. – Собирайся, поехали проводить обряд с Гретой. Я прикрою тебя, и никто не заметит твоего отсутствия.

***

Кордия медленно шла по коридору. Она изо всех сил подгоняла себя, только ноги не слушались. Лишь надежда на то, что ей удастся подремать в карете немного облегчала ее состояние. Придерживая пальцами юбку, девушка спустилась по ступенькам. Послезавтра ее должны представить двору. Это должно было состояться несколько дней назад, но из-за того, что ей пришлось спасать Бальтазара, церемонию отменили. И вот это, наконец произойдет. От волнения у нее перехватило дыхание. Она замерла, чтобы немного прийти в себя. В детстве Кордия часто представляла себе, как наденет корону, как станет королевой, но ей даже в голову не приходило, что, подводя ее к этому, судьба может так посмеяться над ней.

Кордия накинула капюшон и вышла на улицу. Было темно. В лицо ударил ледяной воздух, а снежинки мелкими иголками впились в кожу. Кто-то взял ее под руку, и она вздрогнула.

– Очень скользко, не хочу, чтобы ты упала, – донесся до нее голос Джулиана.

– Ты едешь с нами? – спросила Кордия. Джулиан помог ей подняться на подножку и сесть в карету. Там было холодно, скамейка показалась ей ледяной, и она поежилась. Включила магию и, прочитав короткое заклинание, мысленно создала тепловой полог.

– Мариан решил, что я могу быть полезен, – усмехнулся Джулиан. А Кордия задалась вопросом, когда эти двое успели подружиться.

– Неужели королевский чародей не настолько хорош? – улыбнулась Кордия.

– Есть вариант, что все как раз наоборот и он хочет показать нам, насколько крут, – смеясь, сказал Джулиан. Появление Греты заставило его оборвать смех. Он помог девушке сесть в карету и прикрыл дверцу. Кордия потянулась к служанке, но та резко отпрянула, прикрывая лицо платком.

– Не трогай меня, не смотри! – отрывисто прошептала Грета. От зловония, которым тут же наполнилась карета, у Кордии заслезились глаза. Не обращая внимания на просьбу служанки, она потянула ткань в сторону и едва сдержала крик, увидев, во что превратилось лицо девушки. Как она только еще была жива! Кожа ошметками свисала со скул, губы почернели, глаза заволокла пелена гноя. Ведьма зажала рот рукой, испугавшись, что ее вырвет.

– Довольна? – прорычала Грета, неуклюже закрываясь.

Кордия ничего не ответила, ища в себе силы справиться с отвращением. Ей было больно за Грету, и она еще раз ужаснулась тому, на что способна магия, если ее использовать на чувстве ненависти. Впрочем, как и любая сила, будь то огонь или сталь. «Все зависит от людей и их намерений, – напомнила она себе. – Магия исчезнет, как только на земле никого не останется».

– Сабола все знает, – протискиваясь в карету, сказал Мариан. Кордия вздрогнула от звука его голоса, вынырнув из своих мыслей.

– Что знает? – непонимающе уставившись на чародея, который сел рядом с Гретой, спросила Кордия.

– Что Лейф занемог из-за ее проклятия, – вздохнув, сказал Мариан. – Он не сказал этого прямо и пока не запросил цену за свое молчание, но я не сомневаюсь, что это дело времени.

– Это было ожидаемо, – сказала Кордия. – Ты ведь сам говорил, что Сабола сильный чародей.

– Я думаю, он сливает болезнь Лейфа на Грету, через ту связь, что между ними образовалась, – сказал Мариан. – И ему плевать на то, что она от этого умрет. Сабола не понимает, что Лейфу это не поможет. Он отправится на тот свет следом за Гретой.

Целительница тихо завыла, и у Кордии сжалось сердце. Она отвернулась и посмотрела в окно. Джулиан занял место кучера, и они тронулись. Девушка плотнее закуталась в плащ и закрыла глаза. Она вспомнила их первую встречу с Саболой.

Вызвавшись отвлечь Саболу от Лейфа, чтобы тот ничего не узнал о проклятии Греты, Кордия ощутила легкий приступ паники. Ей не хотелось себе в этом признаваться, но этот чародей ее пугал. То, что она слышала о нем, вызывало в ней ненависть. Подойдя к покоям Лейфа, она постаралась выровнять дыхание и прочитала заклинание защиты. Вряд ли оно поможет ей против Саболы, но так было спокойней. Она уже собралась постучать, в дверь, когда та отворилась, и на пороге появился светловолосый мужчина. Он окинул ее холодным взглядом, и в его синих глазах вспыхнуло любопытство. По его внешнему виду сложно было сказать, сколько ему лет: могло быть и тридцать, и сто. Чародеи жили долго, впрочем, как и ведьмы, а также сохраняли молодость и красоту. Кордия отметила, что он очень похож на ее отца, словно они были братьями.

– Вот мы, наконец, и встретились, маленькая Кордия, – улыбнулся Сабола. Шагнул к ней, и его руки скользнули по плечам девушки. Она хотела попятиться, но ее словно пригвоздило к полу. – Дай я на тебя посмотрю! Ты очень милая, как я и ожидал!

– Почему вы не стали встречаться со мной? – спросила Кордия, глядя ему в глаза.

– Увидел в шаре возможностей, что ты убиваешь меня, и не стал рисковать, – продолжая улыбаться, ответил Сабола. Кордия заметила, как от его солнечного сплетения идут золотистые волны. Они становились все мощнее и резче, и направлялись в ее сторону, целясь в самое сердце. Собрав волю в кулак и сбросив наваждение, она выставила щит из белого света. Волны с напором ударились об него и откатились назад. Сабола едва заметно вздрогнул и провел рукой по груди.

– Разве можно избежать того, что отразилось в шаре возможностей?

– Если не проживаешь то, что видишь, по-настоящему, то да. Я же все еще жив, – сказал Сабола. – Но если ощутил эмоции, то это действительно неизбежно.

Кордия отвела глаза в сторону, вспомнив, что испытала, когда увидела, как Оскар убивает их отца. И если Сабола говорит правду, то это непременно случится.

– Может быть, это произойдет всего лишь в другой день? – холодно спросила Кордия. – Запланированное судьбой все равно сбудется.

– Ты меня совсем не знаешь, а уже хочешь видеть мертвым, – рассмеялся Сабола. – Не будь опрометчивой, Кордия и поменьше слушай Талику: она с детства врет как дышит.

– Правда? Поэтому ты предложил Дору сделку, чтобы он убил меня? – спросила Кордия.

– Я всего лишь хочу вернуть магию себе, – спокойно ответил Сабола. – Магия, которую передала тебе Талика, моя. Да, ты тоже Омари, но ты рождена по другой ветке и после смерти своего отца наследуешь большую силу, которая будет по-настоящему твоей. Так что ничего личного.

– Но Талика выбрала для этого меня явно не случайно! – резко сказала Кордия, вспомнив рассказ Мариана о том, как девушка умирала у него на руках.

– Ты всего лишь вместилище для ее силы, – сказал Сабола и снова попытался атаковать Кордию магией. Ее защита выдержала и вернула ему удар. Он болезненно поморщился. – Талика заберет ее, как только найдет для нее более подходящий вариант. Моя сестра использует тебя, впрочем, как и всех остальных.

– Заберет? Как она это сделает, если мертва?

– Ну, например, захватит чье-то тело, – пожав плечами сказал Сабола. – Кто-то из живых чародеев помогает ей. Ты ведь так с ней познакомилась.

– И как только Талика обретет новое тело…

– Она придет, чтобы убить меня, – закончил за Кордию Сабола. – И как ты понимаешь, я не могу этого допустить. Поэтому мне нужна твоя смерть.

– Для первой встречи у нас получается слишком интимный разговор, – сказала Кордия, чувствуя, как по рукам бежит холод.

– Просто хочу, чтобы ты знала, что у меня нет ненависти к тебе и что твоя магия намного мощнее, чем у Талики, – сказал Сабола и провел пальцами по щеке Кордии. – То, что она дала, ничего не решает для тебя, как для ведьмы.

– Я могу ее как-то отдать тебе добровольно? – тихо произнесла Кордия и краем глаза заметила, как мелькнула серая тень. Талика быстро превратилась из серого дыма в милую девушку и с негодованием замахала руками.

– Уверен, тебе не понравится этот способ, – усмехнулся Сабола. – Но я ценю твою готовность к сотрудничеству.

Чародей обошел Кордию и неспешно, словно прогуливался в погожий день в парке, двинулся по коридору. Талика швырнула в него облако черного дыма, который коснулся его затылка и стек вниз грязной водой, оставляя следы на полу.

– Как я убила тебя в том видении в шаре? – крикнула ему в спину Кордия. Сабола остановился и медленно обернулся.

– Проломила череп.

– И почему я это сделала?

– Я хотел убить тебя.

***

Карета подпрыгнула на ухабе, и Кордия ударилась головой о стенку. Испуганно огляделась, поняв, что за воспоминаниями не заметила, как задремала. От магического тепла ничего не осталась, и ведьма ощутила холод. Ноги словно заледенели, даже пошевелить пальцами было больно.

– Почти подъехали, – сказал Мариан.

– Где мы? – выглянув в окно, но толком ничего не разобрав, спросила Кордия.

– Рядом с кладбищем отступников, – ответил Мариан. – Такие проклятия лучше снимать в обществе нечестивых мертвецов.

– Но разве выход из города не закрыт? – вспомнив мертвецов, ожидающих погребения, спросила Кордия.

– Закрыт. За его пределами освещенное кладбище, где хоронят порядочных граждан… ну или тех, кто ими хорошо прикидывался при жизни, – ответил Мариан. – И туда сейчас не попасть, да. А кладбище отступников в городе, просто на отшибе. Своего рода напоминание, как не надо жить.

Грета с тоской вздохнула. Карета остановилась, и Джулиан распахнул дверцу. Кордия поднялась и стала выбираться. Он легко подхватил ее за талию. Ведьма удивленно посмотрела на него, и их глаза встретились. Джулиан едва заметно улыбнулся, и ей показалось, что он притянул ее к себе ближе. Прежде чем она успела возмутиться, Джулиан мягко поставил ее на землю. Поскользнувшись на ледяной корке, Кордия ухватилась за рукав боевого чародея.

– Осторожней, ваше величество, – приглушенно произнес Джулиан, придерживая ее за спину. Кордия подумала, что завтра им нужно будет серьезно об этом поговорить. Они много времени проводили вместе, и если у нее не было ни намека на какую-либо романтику, то тьма знает, что творилось в голове у него. И это нужно было прояснить как можно скорее. Мариан помог выбраться Грете, и они молча двинулись к кладбищу.

От кладбищ для обычных людей, это отличалось тем, что из каждой могилы торчало древко копья. Острие, уходившее в землю, не давало злу подняться и снова творить жестокость в этом мире и даже в качестве призраков эти несчастные души больше никого не могли потревожить. Мариан шел впереди, освещая им путь магией. Кордия крутила головой, стараясь аккуратно ступать по узкой тропинке, которая появлялась у нее под ногами усилием чародея. Ее внимание привлекло одно древко, к которому была привязана алая ленточка. На ней болтались детские бусы. Кто-то знал, кто здесь похоронен, хотя все могилы были безымянными.

Они вышли на поляну. Мариан раскидал по веткам голых деревьев магических светлячков. Джулиан очертил круг и посыпал вокруг него соль. Грета стояла поодаль, прикрывая платком лицо. Кордия видела, как дрожат ее плечи. Ей хотелось подойти и обнять ее, но она не решилась, подумав, что прикосновения могут причинить Грете боль.

– Что я должна делать? – подойдя к Мариану, спросила Кордия.

– Я позвал тебя, потому что ты связана с Лейфом, – ответил Мариан, открывая ларец с травами и камнями. – Я не могу снять проклятие непосредственно с него, потому что тогда он узнает о Грете. И вот тут на помощь приходит брачная метка.

– Хочешь перетащить эту тьму через меня? – помрачнела Кордия. Мариан кивнул. – Но я ведь могу заразиться…

– Нет, это исключено. А вот адскую боль я тебе гарантирую, – сказал Мариан и нахмурился. – Ты, конечно, можешь отказаться.

– Учитывая, что ты даже не спросил моего согласия, эта фраза выглядит очень странно, – вздохнула Кордия, потирая пальцами брачную метку. Посмотрела на дрожащую Грету и поняла, что выбора у нее нет. Она не допустит, чтобы Лейф узнал правду. – А, ну да, ты же копался у меня в голове. Видимо, решил, что этого достаточно.

– Если тебе станет легче, можешь меня ударить, – предложил Мариан, расставляя в снег черные свечи. Все вспыхнули в один момент, обдав воздух жаром. Бить чародея Кордии не хотелось, и она отвернулась. Подумала: а что, если спасение Греты будет последним, что она успеет сделать? Она старалась забыть о том, что увидела в шаре возможностей и злилась на себя за то, что избегала этих мыслей. Это противоречие разрывало душу. Ей хотелось смириться с неизбежным, чтобы не страдать и в то же время взбунтоваться, чтобы уйти от неизбежного.

***

После того как Кордия нашла Дора, ее не оставляло ощущение, что она что-то упускает. Те всадники, которых она приняла за врагов, оказались людьми Бальтазара, которых он взял с собой, после того, как прочел ее записку. Они прочесали окрестности, поймали еще троих людей, которые оказались причастны к похищению Дора и Августина, но пока добиться от них ничего не удалось. Оставалось найти Альбу Плессар, на которую указали и Штефан, и графиня Локк.

Поговорив с Дором, Кордия решила снова заглянуть в шар возможностей. Она вошла в лабораторию Мариана и села за стол. Для ритуалов и магии ведьма была еще слишком слаба, но простое гадание было ей по силам. Бросив траву в огонь, девушка постаралась сосредоточилась. Ей было важно узнать, кто задумал все это и какие планы вынашивает. Краем глаза заметила, что на столе лежит карта, брошенная вороном с той стороны. Кордия взяла ее в руки и взглянула на картинку. На ней был изображен король мечей, суровый мужчина с длинными черными волосами и взглядом, как у варвара. Она вспомнила, что видела похожего в шаре возможностей. Он нападал на кого-то, желая стереть с лица земли.

Отложив карту, Кордия посмотрела в шар. Там клубился дым, сквозь который пробивались лучи солнца. И вдруг она увидела себя, стоящую на коленях. Сзади к ней подошел мужчина и толкнув ее в спину, заставил нагнуться. Убрав волосы от ее шеи, он выпрямился и обнажил меч. Кордия впилась взглядом в его лицо. Она узнала его! Тот самый варвар из прошлого видения! Ее охватила паника, руки стали ледяными. Мужчина схватил меч обеими руками и лезвие, блеснув на солнце, опустилось ей на шею.

Кордия задохнулась от боли, которая обожгла ее шейные позвонки. Крик застрял в горле. По деснам потекла горячая кровь и закапала на стол. Она хотела снова взглянуть в шар возможностей, но у нее не хватило мужества. Слезы застилали глаза, и она жадно хватала губами воздух, но тело словно забыло, как дышать. «Это все не по-настоящему, это все не по-настоящему, – билось у нее в висках. – Ты здесь, во дворце, и с тобой все в порядке. Дыши, просто дыши».

Вскочив на ноги, Кордия бросилась в покои. Ей был срочно нужен свежий воздух. Она хотела открыть окно и позвать служанку. Ее била дрожь, и она не могла отделаться от ощущения, что умирает. Столкнувшись с кем-то, ведьма тут же оказалась в крепких объятиях. Она вскрикнула и вырвалась из чьих-то рук. Сделав шаг назад, увидела перед собой Мариана.

– Что с тобой? – с тревогой спросил чародей, касаясь пальцами ее губ, перепачканных в крови. Она вздрогнула от его прикосновения и вдруг осознала, что снова может дышать.

– Я… я… – Кордия с трудом сглотнула, чувствуя, как по вискам бежит пот. Ей казалось, что ее тело пылает, хотя внутри все заледенело. Мариан обхватил ладонями ее лицо и внимательно посмотрел в глаза. Она испугалась, что он сейчас узнает о том, что ей показал шар возможностей, а говорить об увиденном совсем не хотелось. Ей нужно было пережить это потрясение в одиночестве. – Все хорошо, я просто неудачно чихнула и прикусила язык.

– Правда? – не поверил чародей. Кордия кивнула, чувствуя тепло его ладоней. Мариан не стал настаивать на том, чтобы она все рассказала. Вместо этого он снова обнял ее, и это были объятия влюбленного мужчины, а не друга. – Я скучал по тебе.

– По мне ли, Мариан? – прошептала Кордия и обняла его в ответ.

– Надеюсь, что да, – ответил чародей, и его дыхание скользнуло по коже ведьмы. Чувствуя, как по шее бегут мурашки, Кордия отстранилась. Мариан протянул ей платок, и она вытерла лицо.

– Не верю я тебе, – вздохнула Кордия.

– Я пропустил твою свадьбу, – взяв ее за руку, сказал Мариан. Он провел пальцем по ее брачной метке, и Кордия вздрогнула. Метка начала переливаться и искрить.

– Ты ничего не потерял, – опуская руку, сказала Кордия.

– Я обязан тебе жизнью, – сказал Мариан. Его правый глаз замигал и из синего стал зеленым, а потом серым.

– Ты же понимаешь, что это не просто так.

Мариан рассмеялся и тряхнул разноцветными волосами, которые тут же рассыпались по спине. От него пахло железом, дешевой похлебкой и соломой. Кордия знала этот запах. Она задержала взгляд на его запястьях, которые еще хранили следы от цепей – он почему-то не стал исцелять их.

– И что я должен сделать?

– Спасти Аталаксию и Грету, – сказала Кордия. – Справишься?

– Конечно, моя королева, – сказал Мариан и, взяв девушку за руку, поцеловал ее ладонь. – Сделаю невозможное.

– Ты когда-нибудь перестанешь видеть во мне Талику? – спросила Кордия, видя, как он всматривается в каждую черточку ее лица, желая отыскать в них ту, которую он любил.

– Верю, что однажды так и будет, – улыбнулся Мариан. Но в этой улыбке было столько тоски, что Кордия не поверила. – Пойдем в покои к Дору, устроим ему сюрприз.

***

Вынырнув из воспоминаний, Кордия несколько раз моргнула. Мариан и Джулиан о чем-то спорили, стоя у самой линии круга. Грета сидела на снегу и перебирала красные бусины. Ведьма подошла к ней и опустилась рядом.

– Зря вы все это затеяли, – тихо сказала Грета. – Меня уже ничто не спасет.

– Мы будем бороться за тебя, потому что любим, – возразила Кордия и взяла Грету за руку. Она боялась, что кожа на ладони окажется такой же ужасной, как и на лице, но рука была теплой и гладкой.

– Говори за себя. Для Мариана, после того, какой он меня видел, я навсегда останусь чудовищем. Он больше никогда не сможет смотреть на меня иначе, – вздохнула Грета.

– Ты его плохо знаешь, – возразила Кордия. – К тому же, мне кажется, что еще не родилась та девушка, на которую он сможет смотреть влюбленными глазами. Его сердце по-прежнему принадлежит той, что уже умерла. А соперничать с мертвыми – значит, всегда оставаться в проигрыше.

– Я влюбилась в него, едва увидела. И когда он купил меня на торгах, решила, что судьба дала мне шанс, – сказала Грета, искоса наблюдая за чародеем. – Мне никто, кроме него, не нужен. Знаю, это звучит глупо, но я так чувствую.

– Он знает? – кивнув в сторону Мариана, спросила Кордия.

– Нет конечно! И ты не вздумай ему сказать! – тут же встрепенулась Грета. Кордия кивнула, а сама подумала, что Мариан и так все знает. Поднялась на ноги и пошла к чародеям.

– Когда приступаем? – спросила Кордия.

– Можем начать прямо сейчас, – глянув на небо, сказал Джулиан. Небо было темным и звезды на нем сияли особенно ярко, словно белоснежный жемчуг, брошенный на темно-синий бархат. – Ты готова?

– Да, – ответила Кордия. Она плохо понимала, что ее ждет, но вспомнив свою смерть, которую увидела в шаре возможностей, успокоила себя мыслью: что бы ни случилось, это ее не убьет. А боль… Ее можно пережить.

– Пусть Грета ляжет на землю, а ты сделай круг из этих камней у нее на груди, – сказал Мариан и протянул ей ларец. – И прочти заклинание сохранения жизненных сил по внешнему кругу и очищения по внутреннему.

Кордия кивнула. Мариан взял ее за локоть и отвел в сторону.

– Ты не хочешь ничего сказать мне о своем состоянии? – тихо просил он.

– Я в порядке, – ответила Кордия и поняла, что он знает о ее беременности. Что ж, эта новость уже не была ни для кого секретом. – Тебе не о чем беспокоиться.

– Могу создать дополнительное заклинание для защиты ребенка…

– Не надо ничего, – поспешно проговорила Кордия. – Я сделаю это сама.

Мариан внимательно посмотрел ей в глаза. Она поняла, что он хочет прочитать ее мысли и борется с этим желанием.

– Спасибо за заботу, Мариан, – сказала Кордия и поставила вокруг себя защиту в виде непроницаемой тьмы. Чародей сразу понял это и, улыбнувшись, сделал шаг назад.

– Приступаем, – сказал он. Джулиан хлопнул в ладоши и магический круг обволокла чернота.

***

Грета лежала на спине, и ее взгляд был устремлен в небо. Кордия делала все возможное, чтобы не смотреть ей в лицо. Ведьме казалось, что за те два часа, что они вместе, ее внешний вид ухудшился. Значит, времени осталось совсем мало. Она поправила камни на груди служанки и еще раз мысленно прочла заклинание защиты. Подняла глаза на чародеев, которые пели гимн богам. Казалось, звуками их голосов заполнилась вся Вселенная. Сердце забилось чаще, и Кордия поняла, что впадает в транс. Ее словно уносило потоком в бездну. Поначалу она пыталась зацепиться вниманием за огоньки, сиявшие магическим светом, но это оказалось выше ее сил, и она позволила себе лететь.

Вдруг она увидела Лейфа. Он стоял на краю обрыва, и ветер трепал его волосы. Падал снег и было морозно, а он нем одна рубашка, как всегда расстегнутая сверху. Оказавшись рядом с ним, Кордия взяла его за руку. Когда их ладони соприкоснулись, ей показалось, что ее ударило током. Их пальцы сплелись, и, опустив глаза, она увидела, как их брачные метки сливаются. Его рисунок проникает ей под кожу, разрывая ее. По пальцам побежала кровь, и ведьма закричала от боли. Попробовала вырвать руку, но Лейф не отпустил. Он выглядел, как мертвец: худой, глаза запавшие, взгляд отсутствующий. Второй рукой он обхватил ее за талию и притянул к себе. Она не успела опомниться, как он впился поцелуем ей в рот. От вкуса крови ее замутило. Кордия почувствовала, что она перестает ощущать границы своего тела и земля уходит из-под ног. А потом перед глазами вспыхнул яркий свет, и она исчезла.

***

– Дыши! – донеслось до слуха Кордии так внезапно, что она вздрогнула. Ей было очень холодно, и казалось, что она вмерзла в лед. Брачная метка покрылась кровавой коркой, и боль в запястье была такой, будто его сломали. – Ну же, давай!

Жадно втянув в себя воздух, Кордия поняла, что приказ дышать адресован не ей. Приподнявшись на локтях, увидела Мариана, склонившегося над Гретой. Джулиан рисовал в воздухе знаки, призывающие силу, и они сверкали золотом. На землю сыпались голубоватые искры, тут же превращая снег в воду.

– Что с ней? – подползая на коленях к служанке, спросила Кордия.

– Не дышит, – отрывисто проговорил Мариан. – Призыв души не помогает.

– Что с проклятием? – спросила Кордия, беря Грету за руку.

– Ничего не вышло, – не глядя на ведьму, ответил Мариан. Над Гретой метались черные тени, похожие на змей, и Кордии стало страшно. Она никогда прежде с таким не сталкивалась. Впрочем, проклятие такого рода ей тоже снимать не доводилось.

– Долг… долг… – шелестели тени. – Мы пришли за платой…

– Твою мать! – проорал Мариан, когда очередной призыв оборвался на середине. Тени стали плотнее.

– Плаааа-аа-ата…– провыли тени, касаясь защитных камней на груди Греты.

– Джулиан, где ловушка, тьма тебя дери?! – крикнул Мариан.

– Не выходит создать вихревой поток! – раздосадовано произнес Джулиан. – Эти твари дают помехи!

– Мы проигрываем, – встревоженно сказал Мариан, глядя в изуродованное лицо Греты. – Если девчонка не очнется, они ее сожрут.

– Отойди, дай попробовать мне, – сказала Кордия. Чародей поднял голову и посмотрел на нее исподлобья. – Грета любит тебя и считает, что ты никогда на нее не взглянешь. Она не пойдет на твой зов.

Мариан непонимающе посмотрел на Кордию, но тут же поднялся на ноги. Ведьма переползла на его место, зажгла свечу и стала читать заклинания призыва души. Она боялась перепутать слова, ошибиться с ударением, потому что язык, на котором оно создано, не был ей хорошо знаком. Тени, извиваясь, пытались накинуться на Кордию, желая отогнать ее от своей жертвы. Она шикнула на них, бросив пригоршню белых искр. Издав звуки, похожие на визг, тени рассыпались.

– Плету ловушку-лассо, ловлю и привязываю к телу душу-бунтарку Грету! Плету, возвращаю, прошу откликнуться и остаться! Слиться небесное с земным и быть здесь до срока истины! – четко проговаривая каждое слово, произнесла Кордия. Она увидела, как небольшой шар золотистого цвета выплыл из темноты и завис над солнечным сплетением Греты. С телом служанки его связывала тонкая нить. Увидев ее, Кордия испытала облегчение. Значит, еще не все потеряно! – Призываю тебя, Грета! Призываю! Призываю!

Золотистый шар медленно опустился в солнечное сплетение Греты, и по телу девушки пробежали судороги. Тени устремились к ней, но Кордия создала огненный зигзаг, и они зависли в воздухе, готовясь к новой атаке.

– Грета, посмотри на меня, – гладя девушку по голове, попросила Кордия. – Ну же, милая, посмотри!

Грета с трудом открыла глаза и невидящим взором уставилась на Кордию. Хотела что-то сказать, но не смогла.

– Все будет хорошо, – сказала Кордия. Острая боль заставила ведьму вскрикнуть. Она посмотрела на запястье. Из брачной метки полилась чернота, похожая на смолу. Смрад мгновенно заполнил пространство. К ней подошел Мариан и, посмотрев на ее руку, выругался.

– Теперь ты носитель проклятия, – мрачно сказал он.

– А то я сама этого не поняла! – сквозь зубы, прошептала Кордия. – Мне кажется, я сейчас потеряю руку…

К ним подошел Джулиан, глянул на Кордию и тут же перевел взгляд на Мариана.

– Нужно затормозить заражение, – сказал он. – Давай сделаем кристальную заморозку!

– Это еще что? – простонала Кордия, которой казалось, что ее лучевую кость перемалывают в муку.

– Словно твоя рука замерзнет в озере, – пояснил Мариан. Взмахнул рукой, создавая белое облако, медленно опустил его на плечо Кордии, и она вскрикнула от холода. От жгучей боли по щекам бежали слезы. Грета, приподнявшись на локтях, с ужасом наблюдала за происходящим. Джулиан жестом заставил Кордию лечь на землю. Он провел рукой по ее лбу и положил ее на солнечное сплетение. Боль немного утихла, и ведьма впала в оцепенение. Она смотрела, как Мариан создавал световую ловушку, похожую на обычную клетку, только между решетками из серебра танцевало пламя. Ловушка опустилась над ней, и тонкие, как иглы лучи медленно опустились вниз и впились ей в запястье. По ним побежала тьма, и Кодия закусила губу, чтобы не кричать от боли. Мариан начал читать заклинание, чтобы освободить ее тело от проклятия. Из носа чародея потекла кровь. Джулиан взял его за руку, передавая ему свою силу. Кордия видела, как она течет к Мариану и как Джулиан, теряя ее, становится бледнее и его лицо покрывается синей сеткой сосудов. Все они рисковали своими жизнями, чтобы избавить ее от сгустка ненависти. Правда была еще и в том, что какой бы силой ни обладали люди магии, работа с темными силами могла легко убить их.

Кордия с ужасом смотрела, как с запястья слезает кожа, как за ней отлетают ошметки мяса, обнажая кость. Она уже не кричала, из горла вырывались лишь хрипы. Сознание периодически покидало ее, давая отдохнуть от страданий. На ресницах дрожали то ли слезы, то ли капли пота – она уже не понимала. Ей казалось, что она умирает и единственное, о чем она сожалела, что больше никогда не сможет увидеть Дора.

***

Очнувшись, Кордия увидела над собой рассветное небо. Ее голова покоилась на коленях у Джулиана. Рука, из которой недавно вытягивали тьму, была перевязана. Боли она не чувствовала, но пальцы были как чужие. Мариан сидел возле дерева, уткнувшись лицом в ладони и только бормотание Греты нарушало утреннюю тишину.

– Я больше никогда не буду проклинать, – повторяла она, раскачиваясь из стороны в сторону. – Я больше никогда не буду проклинать…

***

После обряда на кладбище, Кордия проспала целые сутки. Это помогло ей прийти в себя, но полностью она не восстановилась. Девушка лениво потянулась и посмотрела на часы – семь утра. Сегодня у нее был важный день – ее представят двору. Сначала это должен был сделать Бальтазар, но теперь, когда вернулся Дор, это право перешло к нему. Предвкушение новой встречи с герцогом заставило ее улыбнуться. Они редко виделись с того вечера в замке Бальтазара.

После того как она сказала, что Артей – тот, кто убьет ее, в помещении повисла тишина. Кордия сама не знала, почему решила озвучить это, изначально ей лишь хотелось узнать, кто этот человек. И вот, слова будто сами сорвались с губ.

– Я этого не допущу, – глухо сказал Дор и двинулся к ней. – Никто не посмеет приблизиться к тебе.

– Я усилю охрану, – тут же встрепенулся Бальтазар. – Мои люди будут день и ночь присматривать за тобой.

Кордия усмехнулась и прижала холодные пальцы к пылающим щекам. Ей было приятно, что о ней заботятся, но она знала и то, что от предначертанного не спастись. Произойдет что-то такое, чего не сможешь предвидеть, и все пойдет наперекосяк.

– Где и как это произошло? – строго спросил Мариан.

– Первый вопрос по делу, – улыбнулась Кордия. – По ощущениям, это было не в Аталаксии, а там, где жара и пустыня. Он отрубил мне голову, как преступнице.

– Предположу, что это случилось в Истрате, – сказал Мариан.

– Возможно, – кивнула Кордия. – Я не знаю, как могла там оказаться.

– Значит, ты никогда туда не поедешь, – решительно произнес Дор. – Никогда.

– Герцог, не забывайтесь! – осадила его Кордия, которой не понравился его категоричный тон. – Вы не имеете права мне указывать.

– Прости, ваше величество, но, если это убережет тебя от смерти, я предпочитаю забыться, – отрезал Дор, и их взгляды встретились. В карих глазах герцога горели страх и ярость. Кордия гордо вскинула подбородок. Она не хотела, чтобы он вел себя так с ней в присутствии других людей, даже если это друзья. Для королевы это недопустимо.

– Нет смысла сейчас обсуждать это, – встрял Бальтазар и поднялся на ноги. – Будем решать проблемы по мере их поступления. Пока Артей далеко, в своей Истрате, у вас нет ни малейшего повода спорить.

– Он прав, – поддержал бывшего разбойника чародей. – Но все же мотив убить Кордию у Артея есть. Так что нельзя сбрасывать такую вероятность со счетов.

– Ты можешь это как-то нейтрализовать? – обернувшись к Мариану, спросил Дор. Тот покачал головой. Кордия перевела взгляд на братьев. Оба молчали. Оскар рассматривал перстень на пальце, Августин глядел в окно, словно за ним происходило что-то интересное, хотя на улице было темно и не видно ни зги. Ее это задело, и она сразу вспомнила о проклятии родной крови.

– Я хочу поговорить с тобой наедине, – сказал Дор.

– Можете это сделать в соседней комнате, – проговорил Бальтазар. – Мы не будем подслушивать, честно.

– Я прослежу, – пообещал Мариан и улыбнулся.

Дор вышел из помещения, и Кордия пошла следом за ним. От мысли, что они останутся вдвоем, ее вдруг охватило волнение. Хотя с чего вдруг? Что между ними могло произойти? Обмен хлестким фразами, не более. Стоит ли из-за этого чувствовать дрожь?

Кордия закрыла за собой дверь и, щелкнув пальцами, зажгла свечи. Она не знала, сколько их тут, поэтому заставила загореться все. Дор отошел в другой конец комнаты. Она была просторной, скудно обставленной, и больше походила на постоялый двор.

– О чем ты хотел со мной поговорить? – спросила Кордия. Дор прошелся взад-вперед и, остановившись, посмотрел на нее.

– Я хочу попросить у тебя позволения уехать, – глухо произнес Дор. – Я бы никогда не покинул тебя добровольно, но обстоятельства требуют, чтобы я сделал это.

– Что за обстоятельства? – напряглась Кордия. – Тебя кто-то шантажирует?

– Нет, это семейные дела, – опустив голову, ответил Дор. – Я не могу рассказать тебе всего. Просто поверь мне.

– Ты выбрал не самый удачный момент для отпуска, – сказала Кордия и на шаг сократила расстояние между ними. – Ты мне нужен здесь, во дворце. На кого мне тут положиться?

– Мариан вернулся, он во всем поддержит тебя. Для меня он всегда был лучшим советчиком, – сказал Дор. – Ты справишься.

– Я не смогу переубедить тебя? – спросила Кордия.

Герцог покачал головой. Между ними повисло молчание.

– Дор, у меня будет к тебе просьба, – сказала Кордия; ее голос внезапно сел. Она испугалась, что он ей откажет.

– Все, что в моих силах, королева.

– Я хочу увидеть твое лицо.

– Не самое безопасное желание, Кордия, – помолчав, сказал Дор. От этой паузы у ведьмы чуть не остановилось сердце.

– Если мы никогда не увидимся, я хочу представлять себе, как ты выглядишь, когда улыбаешься, – сказала Кордия.

– Мы увидимся, – решительно сказал Дор, хотя в глазах стояло сомнение. – Я вернусь, обещаю тебе.

– Но я могу тебя не дождаться, – возразила Кордия. – Мы можем мечтать, но за дверями этого дворца идет война. Может случиться все что угодно. Я не собираюсь настаивать, Дор. Ты можешь просто сказать мне «нет». Это просьба, а не приказ.

Дор несколько секунд смотрел на Кордию. Она не знала, что твориться у него в голове, но хотела навсегда запомнить это мгновение, когда они вдвоем и просто смотрят друг на друга. Так мало и так много в этом моменте. Герцог медленно снял шляпу и положил ее на подоконник. Лента сползла с его волос, и они рассыпались по плечам. Воздух наполнился ароматом грозы, и у Кордии перехватило дыхание. Дор поднял руки и стал снимать маску. Замер.

– Отойди подальше, – попросил он.

Кордия попятилась назад и уперлась спиной в дверь. Порадовалась, что теперь ей есть на что опереться.

Дор опустил голову, снимая с себя маску. Волосы, словно ширма, скрыли его от Кордии. Она от волнения закусила губу и тут же одернула себя – королеве нельзя показывать чувства. Герцог выпрямился, не спеша поднимая лицо. На миг Кордия подумала, что он издевается над ней, но потом поняла: он так же взволнован, как и она. Ведь он столько лет прожил в этой маске, что кусок черной ткани стал частью его личности.

– Все для вас, ваше величество, – сказал Дор и улыбнулся.

Герцог выглядел моложе, чем представляла себе Кордия. Светлая кожа, восточные скулы. Еще один шрам, тянущийся от виска к подбородку. Темные глаза, выделяющиеся на бледном лице, сияли, как ониксы. Его красота была суровой, холодной, и от этого она казалась ведьме еще более притягательной. Она никогда не старалась представить его себе, чтобы не создавать ложного образа. И сейчас, увидев впервые, приняла сразу.

Кордия с жадностью смотрела на Дора, стараясь запомнить черты его лица. Ей было до боли жаль, что она не может коснуться щеки герцога. Узнать силу и тепло его объятий. Но она благодарила судьбу за то, что смогла увидеть его без маски. Ведьма непроизвольно сделала шаг вперед и, увидев, как исказилось лицо Дора, замерла на месте, поняв свою ошибку. Забыв обо всем, она поддалась своим желаниям.

– Уходи! – рявкнул Дор, торопливо стараясь приладить на себя маску. – Убирайся, пока жива!

Кордия нащупала ручку двери и выскользнула в коридор. Ее лицо пылало. Она прижалась лбом к холодной стене, чтобы немного прийти в чувство, прежде чем вернуться к остальным. Плотно сжала губы, чтобы случайно не прошептать слова, рвавшиеся из самого сердца. Испугавшись, что герцог застанет ее тут, резко вскинулась и, расправив плечи, зашагала прочь.

***

Служанка помогла Кордии одеться и уложить волосы. Сегодня на ней было то же самое платье, что в день свадьбы, красное, словно кровь. Настоящую кровь с него отстирали, оторванные кружева пришили заново. Ей не хотелось снова надевать его, но традиции требовали на представлении двору быть в свадебном наряде. На шее снова поблескивали бусы из обсидиана. Эти камни должны защитить ее от колдовства и чужого воздействия. Она потрогала их пальцами. Бусины были ледяными.

В покои вошел Мариан, и Кордия поднялась ему навстречу. Он окинул ее взглядом и улыбнулся. Взял перебинтованную руку и провел над ней ладонью. Чародей еще не до конца пришел в себя после ритуала и выглядел изможденным. Лицо посерело, под глазами залегли черные тени. Ворон на его плече был сонным и безжизненным.

– Я создам иллюзию, что твоя рука в порядке, – сказал Мариан. – Все будут видеть брачную метку, так что беспокоиться не о чем.

– А по-настоящему она восстановится? – спросила Кордия.

– Со временем. А пока носи перчатки. – Чародей протянул ей две пары. – Они лечебные и с защитой.

– Как Грета? – спросила Кордия, аккуратно, чтобы не причинить себе лишней боли натягивая перчатку.

– Спит. Выглядит намного лучше, лицо восстанавливается, – рассеяно ответил Мариан. – С ней все будет хорошо, она справится.

. – Ты мне чего-то недоговариваешь, – с тревогой сказала Кордия, заглядывая чародею в глаза.

– Позже это обсудим. Сейчас ты идешь общаться со своими подданными и принимать присяги, а мы с Джулианом и другими магами едем снимать магический купол. Лейф с утра распорядился сделать это как можно скорее. Войска уже в боевой готовности, – сказал Мариан. Чародей был взволнован и Кордия почувствовала это.

– Лейф…Он поправился?

– Да, ему лучше. С ним сейчас графиня Локк, – отстраненно проговорил Мариан. – Мне пора. Береги себя.

– Сабола едет с вами? – спросила Кордия, когда Мариан уже стоял в дверях.

– Конечно. Ты его боишься? – обернувшись, произнес он, и нахмурился. – Ну разумеется… Ты ведь Омари и носишь магию его сестры. Сабола угрожал тебе?

– Нет-нет, все нормально, – заверила его Кордия. – Иди уже, а то опоздаешь.

Мариан кивнул и скрылся за дверью. Кордия поправила платье и тихо вздохнула. Ей было тревожно, и она не знала, как унять это чувство, от которого болезненно тянуло под левым ребром.

***

Кордия ждала Дора в небольшой комнате рядом с залом для аудиенций. Она думала об отце и о том, как бы ей хотелось, чтобы он присутствовал на этой церемонии. Ей не хватало его советов, рассуждений о политике. Сейчас она бы попросила его научить ее вести переговоры так, чтобы даже враги переходили на ее сторону или той уверенности, которая всегда исходила от него, словно он знал какую-то важную тайну жизни и имел право смотреть на других свысока. Она не была такой. Ей не хватало всех тех качеств, которые были у отца и у нее не было времени, чтобы им научиться. Все происходило слишком быстро. Ведьма вспомнила безмолвие братьев, когда рассказывала о том, что Артей убьет ее, и ей снова стало больно.

Дверь тихо скрипнула и Кордия обернулась, надеясь увидеть Дора. Но вместо него на пороге стоял Лейф, такой же красивый, как в их первый день знакомства. В белом камзоле, с гладко выбритым лицом и черными волосами мягким волнами спадавшими ему на плечи. Лейф подошел к ней, взял ее за руку и поднес к губам.

– Я понимаю, ты ждала не меня, – улыбаясь, сказал он. – Но представить двору королеву могу только я.

Лейф привлек ее к себе и поцеловал в губы. Кордия не ответила. Усмехнувшись, он взял ее под руку и повел в зал для аудиенций.

Глава 23. Тайна графини Локк |Дор

Дор не находил себе места. Слова Кордии о том, что ее может убить Артей, набатом звучали у него в голове. Он не хотел в это верить. Спрашивал Мариана, насколько точным может быть видение в шаре возможностей, но тот лишь пожимал плечами, мол, по-разному бывает, чаще всего все сбывается. После этих слов Дору захотелось броситься в Истрату и свернуть шею Артею до того, как он доберется до Кордии. От глупости его спас магический купол, который не выпустил бы его из Шиоронии. Это дало ему возможность остыть и подумать, что делать дальше.

– Что ты знаешь об Артее? – спросил Дор Мариана. Они сидели в его покоях, откуда после возвращения чародея Кордии пришлось съехать. Но герцог все еще ощущал ее запах и замечал мелкие вещи, вроде расчески или бус, которые она забыла тут.

– Это было поверхностное знакомство, на уровне «здравствуйте, приятного аппетита», – ответил Мариан, наливая в бокал вина. Он уже был чуть пьяным и расслабленным. Глаза нездорово блестели, а на скулах горел румянец.

– Но как чародей ты же составил о нем какое-то мнение, – сказал Дор. – Покопался у него в голове. Это ведь в политических интересах.

– Ты не забывай, что я не оракул и не ясновидец, могу только прошлое видеть и то не всегда, – миролюбиво проговорил Мариан и, отпив из бокала, откинулся на спинку кресла. Поленья звонко ворчали в камине и в комнате становилось все жарче. Дор ослабил завязки на плаще, надеясь, что ему станет легче дышать. – Артей парень горячий, необузданный. Сначала делает, потом думает. Политик, на мой взгляд, из него очень плохой. Но что поделать, он единственный наследник престола. Его брат, которого готовили к правлению Истратой, погиб. Долго ходили слухи, что Артей приложил к этому руку, но доказательств не нашлось. Хотя братья никогда не ладили и часто ссорились. Порой и до драк доходило.

– Артей ведь младший сын, получается? Сколько ему лет?

– Да, младший. Артею исполнился двадцать один. У него еще есть сестра, девочке лет двенадцать.

– И за этого сумасшедшего Дилена должна была выйти замуж… – задумчиво проговорил Дор, вспоминая переживания Лейфа о том, что тело его первой супруги исчезло.

– Напомню тебе: там была большая любовь, – подняв палец вверх, сказал Мариан. – Взаимная. Они знали друг друга с детства.

– И Артей вполне может захотеть отомстить Лейфу за убийство его возлюбленной, лишив жизни Кордию. – Последние слова дались Дору особенно тяжело, словно, произнеся их, он дал им силу стать явью. Мариан кивнул.

– Надеюсь, ты не окажешься предсказуемым и не бросишься убивать его? – усмехнулся чародей. Дор мысленно выругался. – Если это предрешено, у тебя ничего не получится, ты только погубишь себя.

– Посмотрел бы лучше по шару возможностей, – проворчал Дор. – Чародей ведь все-таки.

Мариан рассмеялся и, допив вино, сразу наполнил себе бокал.

– Чародеи тоже ошибаются, ты же знаешь. Игра в бога до хорошего не доводит. Мы все хотим контролировать судьбу, но чем больше верим в это, тем сильнее она контролирует нас. Дразнит, мол, ты думаешь, что все понял, познал… А как тебе такой поворот? Ты все еще уверен в том, что ты такой, каким себя представлял? Все еще веришь, что можешь все? – хрипло проговорил Мариан и посмотрел Дору в глаза. – Понимаешь, о чем я?

– Если я скажу «нет», понятней не станет.

– Ты видишь ситуацию и можешь понять ее только на том уровне, где находишься сейчас. Завтра ты изменишься и увидишь предсказание иначе. Оно остается неизменным, меняешься ты и реальность вокруг. Ты никогда не заметишь того, что не вызывает у тебя чувств.

– Я, вроде понял, а вроде, и нет, – признался Дор. Мариан глухо рассмеялся.

– Не страшно, – сказал он и провел пятерней по растрепанным волосам.

– Кстати, что это за история с Диленой и Дамьяном, которую ты поведал Лейфу? – спросил Дор. Ему хотелось перевести разговор на тему, в которой он что-то понимает. – Про брак, чтобы снять проклятие с рода Дронтов.

– Я сказал ему правду, – зевнув, сказал Мариан.

– Почему я об этом ничего не знал? – обиделся Дор.

– Никто не знал, – подаваясь вперед, сказал Мариан. – Отец Кордии рассказал об этом на одном из испытаний. Я присутствовал, слышал каждое слово. Вернулся во дворец, порылся в старых письмах Дамьяна и нашел подтверждение.

– Я же читал их, но ничего не заметил…

– А я пользовался сеткой Карика, – улыбнулся Мариан. – Дамьян ведь был параноиком. Ему постоянно казалось, что его хотят убить.

– Ну, он и не ошибся. Теперь его убийца живет в его дворце, – вздохнул Дор, вспомнив графиню Локк, – и играет роль серого кардинала.

– Нет, до серого кардинала ей далеко! – рассмеялся Мариан. – Но ты, кажется, нашел с ней общий язык.

– Ревнуешь?

– Волнуюсь. Твой отъезд связан с ней, не так ли?

Дор кивнул. Спрятал руки в карманы плаща и прошелся по комнате. Он еще ни с кем не говорил о том, что ему рассказала графиня Локк. Герцог цеплялся за надежду, которую она дала ему и, он боялся, что кто-то разобьет ее, указав ему на то, чего он сам не заметил, и его обманули. Но в то же время ему хотелось поделиться с другом тем, что могло круто изменить его жизнь.

– Графиня знает, кто причастен к смерти моей семьи, – сказал Дор.

– Ты ей веришь?

– Она была убедительна. Конечно, я проверю ее слова, не думай, что я такой доверчивый дурак. Но я хочу использовать этот шанс, чтобы разобраться и поставить точку в этом. Может быть, после этого я смогу идти дальше, не цепляясь за прошлое.

– А если она подставляет тебя? Эта женщина убила твоего кузена, посадила на трон своего сына… – начал Мариан и тут же осекся, словно что-то понял. – Расскажи подробней.

– Не могу. Графиня попросила оставить детали беседы между нами. Да, я знаю, кто она, Мариан и, даже побаиваюсь ее. Она бродит по дворцу, словно призрак смерти. С ней даже рядом находиться утомительно, – сказал Дор. Взял бутылку вина и открыв ее, сделал несколько глотков из горлышка. Мариан поморщился от такого кощунства над этикетом. – Поэтому, как только появится возможность уехать, направлюсь в Кассию, чтобы самому во всем разобраться.

– Кордия будет скучать.

– У нее есть ты и Бальтазар.

– Ты понимаешь, о чем я.

Дор кивнул, допил вино и поставил пустую бутылку на пол.

– Мы все говорим обо мне. Так нечестно! Ты ни словом не обмолвился о себе. Чувствуешь ли ты себя снова королевским чародеем? И главное – как складываются ваши отношения с Саболой? – глядя на друга, спросил герцог.

– Эта должность все больше утомляет меня, – помолчав, сказал Мариан. – Я ощущаю себя куклой, посаженной на самую видную полку для хорошей торговли. Только у меня есть изъян, о котором никто не знает, кроме меня.

– Но ты честно получил это место, – возразил Дор.

– Этого хотела Талика, я делал это ради нее, потому что она считала, что так правильно, – сказал Мариан, и его правый глаз наполнился чернотой, став таким же, как левый. – А сейчас я понимаю, что был всего лишь пешкой в ее игре, которую она не смогла довести до конца из-за смерти. Для меня это так и останется тайной. Мне невыносимо видеть Саболу. Каждый раз, когда мы сталкиваемся, мне хочется сломать ему позвоночник и каждую ночь сжигать по позвонку в камине. Но когда он заговаривает со мной о Талике, я понимаю, что совсем не знал ее.

– Он ненавидит тебя и может манипулировать твоими чувствами, – сказал Дор.

– Вся штука в том, что все как раз наоборот, – грустно улыбнулся Мариан. – Я все больше убеждаюсь в том, что это Талика манипулировала мной. И это убивает меня.

***

Дор лежал в постели и смотрел в потолок. От вина у него гудело в голове, перед глазами кружились разноцветные точки. Когда он начинал присматриваться к ним, эти точки превращались в Кордию. После разговора в замке Бальтазара он избегал ее. Это было для него проявлением трусости, но он не знал, как снова посмотреть ей в глаза. Она была единственной, перед кем он снял маску. Ему до дрожи было страшно, что это причинит ей вред, но он так же видел, как это важно для нее. То, как Кордия смотрела на него, разбивало ему душу. Ведьма прощалась с ним. Она приняла свою судьбу, увиденную в шаре возможностей.

Герцог не думал, что снять маску окажется так трудно. Без нее он в один миг почувствовал себя уязвимым. Благодаря ей он мог скрывать свои эмоции, она защищала его от тех, кто мог увидеть, какой он настоящий и что творится у него в душе. Можно было притворяться злым и жестоким, как и положено его статусу, но Кордия хотела увидеть его настоящим. Она хотела помнить его, и для него это значило очень много. Через несколько часов они снова встретятся. Он принесет ей клятву верности и поклянется умереть за нее. Будто бы без этих слов он бы этого не сделал!

Поняв, что не сможет уснуть, Дор оделся и вышел из покоев. Ему хотелось на свежий воздух, чтобы ветер остудил пылающее лицо и успокоил взволнованное сердце. После того как Кордия будет представлена двору, чародеи снимут магическую защиту с Шиоронии. Он не сомневался, что, едва купол спадет, они столкнуться с касталийскими, а может быть, еще и драмммарскими войсками, что они не готовы к такому натиску и, скорее всего, проиграют. Конечно, он не останется в стороне и будет сражаться и, никто не знает, будет ли к нему милостив бог победы. Дор не боялся смерти, и в какой-то мере рассчитывал на то, что она принесет ему облегчение, но вместе с тем, он испытывал тоску, потому что, умерев, так никогда и не узнает другие возможности жизни.

Пройдясь по двору, Дор сел на край неработающего фонтана. В памяти всплыл разговор с графиней Локк в ночь перед свадьбой Лейфа и Дилены. Они тогда остались вдвоем в зале аудиенций.

– Довольны? Гордитесь собой? – зло спросил чародейку Дор. – Ваш сын разрушит Аталаксию, и виноваты в этом будете только вы! Потому что разбойник не имеет права на трон!

– Ты ошибаешься. Лейф тот, то спасет Аталаксию, – спокойно возразила графиня. Дор рассмеялся. – И он находится на своем месте, заслуживая трон так же, как ты или твой покойный брат.

– Которого убили вы.

– Не могу заставить себя пожалеть об этом. Он был трусом и глупцом, – сказала графиня Локк. Пальцы Дора невольно сжались в кулаки. Он знал, что она сказала правду, но ему было невыносимо слышать, оскорбление в адрес его семьи.

– Замолчите! Вы его совсем не знали.

– Зато я очень хорошо знала твоего отца, Дор, – проговорила графиня и, внимательно посмотрев ему в глаза, продолжила: – Я ведь тебе уже говорила, что вы очень похожи, да? Мы познакомились, когда он приезжал в Кассию на первые переговоры после войны. Я тогда была шестнадцатилетней девчонкой, которая ничего не знала о любви, но очень хотела пережить этот опыт. Сердце жаждало страстей и драмы. А твой отец… Он был к тому времени взрослым, опытным мужчиной, у которого уже был сын. Ему даже не надо было соблазнять меня: я сама потеряла от него голову. Кажется, это даже испугало его, но он не нашел в себе сил отказаться от нашей связи. Я была из знатной семьи, и в случае, если бы об этой любви стало известно, меня ждали неприятности, но мне было все равно. У меня был жених, с которым я была обручена – граф Локк. Я не любила его, он пугал меня и вызывал отвращение своим склочным характером. Когда я сказала твоему отцу, что жду ребенка, он пообещал, что не оставит нас здесь. Я должна была уехать с ним. Он договорился с первым лордом, что забирает меня ко двору. Даже моих родителей смог убедить…Но мой жених… сделал все, чтобы я не смогла уехать. Он похитил меня и запер в своем замке. Герцог уплыл в Шиоронию без меня. После случившегося мне пришлось выйти замуж за графа, но он не мог простить мне измену и напоминал о ней ежедневно. Он ненавидел Лейфа, потому что знал, что тот не его сын. Однажды… Однажды, он сообщил мне, что потратил все состояние на то, чтобы нанять наемников, которые уничтожат всю семью де Брата. Это была его месть мне. Убийцы кое-что передали ему: личные вещи твоего отца, цепочку с медальном, который я подарила ему и на котором засохли следы его крови. Несмотря на это, я не поверила, я не хотела в это верить! А мой ненавистный муж поставил мне новое условие: если я хочу, чтобы мой сын жил, я должна уехать не прощаясь, иначе он убьет его на моих глазах. Я знала, что он не шутит, и вынуждена была бежать. Конечно же, я сразу поехала в Шиоронию и узнала, что герцог де Брата и его семья убиты. Выжил только один мальчик, но и его жизнь под вопросом, так как он тронулся умом. Какое-то время я присматривала за тобой – издалека, конечно. Тогда я уже активно занималась магией и старалась помочь тебе выздороветь. Когда тебе стало лучше, я уехала учиться магии. Я хотела справедливости, хотела, чтобы мой муж заплатил за все, что сделали понимала, что мне нужно быть очень сильной и хитрой, чтобы граф Локк не навредил Лейфу, который оставался у него в заложниках.

Графиня замолчала, чтобы перевести дыхание. На ресницах у нее дрожали слезы. Ошеломленный услышанным, Дор прошелся по залу.

– Откуда мне знать, что вы не лжете? – тихо спросил он. – У вас есть доказательства?

Графиня Локк расстегнула пуговицу на вороте платья и достала из-под ткани цепочку с медальоном.

– Узнаешь это?

Дор подошел к ней настолько близко, насколько мог себе позволить. Украшение было ему знакомо, он часто видел его на шее у отца, который никогда с ним не расставался. Медальон был круглый, как солнце, с красным камнем посредине. Графиня открыла его, и он увидел там два локона, переплетенных золотой нитью.

– Получается Лейф…

– Твой брат, такой же Дронт, как и ты. Именно поэтому он так похож на Дамьяна. В вас течет одна кровь, – отрывисто проговорила графиня Локк. – Твой отец хотел признать его и сделал бы это. Он любил меня, даже если тебе неприятно осознавать этот факт.

Дору не хотелось верить, что Лейф, этот урод и висельник, которого он ненавидел, – его брат. Это невозможно! Так не должно быть. Его передернуло от отвращения. Он никогда не сможет принять эту правду.

– Личная жизнь отца меня не касается, – холодно произнес Дор, хотя его трясло от бессильной злости. – И если он так любил вас, то почему не вернулся?

– Он возвращался! – с горечью произнесла графиня, и Дор испугался, что она сейчас расплачется. – Но мой муж не дал нам встретиться. Он солгал твоему отцу, что я забыла его, что счастлива с ним. И именно этот визит подтолкнул его к тому, чтобы нанять убийц. Он испугался, что однажды герцог все-таки увезет меня.

– Почему вы не попросили о помощи?

– Я боялась за сына. Одно мое неверное действие – и Лейфа бы не стало, в этом я не сомневаюсь, – сказала графиня Локк. – Поэтому я начала действовать исподволь. Учась магии, я многое узнала про себя. У меня всегда были задатки ведьмы, но я не могла развивать их, пока жила в Кассии. Там я бы быстро оказалась вне закона. Первый лорд подозревал меня, но доказать ничего не смог, только отвадил от своего дома. Оказавшись в Шиоронии, я полностью погрузилась в магию. Так я познакомилась с Саболой. Мы стали друзьями. Однажды к нему пришла Альба. Тогда я поняла, что это мой шанс, и сделала все, чтобы подружиться с этой девушкой. Позже, благодаря Альбе я начала общаться с бароном Траффордом… Он полюбил меня, и я не могла не воспользоваться этим.

– Бедный барон! – проговорил Дор, вспомнив, как умер старик.

– Как-то в шаре возможностей, – пропустив его слова мимо ушей, продолжила графиня Локк, – я увидела своего взрослого сына. Он стоял рядом с девушкой и держал на руках темноволосого малыша. Я поняла, что они семья и счастливы. В девушке я узнала Кордию… Это было семь лет назад. В тот момент я осознала, что должна делать. Я подбила мать Оскара, Анжелу, отомстить первому лорду за сына и испортить жизнь Кордии. Вынудила ее выбрать для этой цели Лейфа. Хотя нет, я что-то поспешила: сначала было проклятие.

– Что за проклятие? – занервничал Дор, когда графиня Локк замолчала. – Отвечайте!

– То, с которым ты живешь семь лет, – ответила графиня Локк и сделала шаг назад, словно боясь, что Дор может напасть на нее. – Это проклятье предназначалось Лейфу. Ты получил его случайно.

– Что? Что? – растерялся Дор. Он просто не мог поверить в то, что слышит. – Но почему?

– Ты ведь знаешь, что земля слухами полнится. Мой муж узнал, что я стала чародейкой, и испугался моей мести. Он отправился в Драммар, чтобы защитить себя и заранее насолить мне. Маги в Драммаре сильные, они работают с темной силой, мертвой. И такой маг проклял Лейфа. Но я поставила на сына сильную защиту, и оно по ветке рода перекинулось на тебя. Обычно такого не случается, и проклятие получает тот, кого прокляли. Только в этот раз что-то пошло не так.

Дор рассмеялся: все было настолько нелепо и неправдоподобно, что он не мог воспринимать слова графини всерьез. Это женщина несет какой-то бред! Он смеялся и смеялся, не в силах остановиться. Даже боль в ране не могла заставить его замолчать. Графиня с сочувствием смотрела на него.

– Бедный мальчик… – проговорила она, сложив руки на животе.

– Что за чушь вы несете?! – задыхаясь, проговорил Дор.

– Правда всегда выглядит коряво, а ложь стройно. Потому что ложь оттачивают, а правда такая, какая есть. Ее красивой не бывает.

– Почему сейчас? – глухо спросил Дор. – Что ваша откровенность изменит для меня теперь?

– Я хочу, чтобы ты отомстил за смерть своей семьи и убил моего мужа, – спокойно сказала графиня Локк. – Только ты можешь это сделать.

– Что, у вас нет денег, чтобы купить наемника? – зло спросил Дор. – Хваленая магия на расстоянии не работает?

– Разве ты не хочешь справедливости?

– Вы хотите моими руками защитить своего сына!

– Когда ты остынешь, то поймешь, что это не так, – мягко проговорила графиня Локк, – и начнешь задавать правильные вопросы.

Дор подошел к ней едва не вплотную. Графиня не шевельнулась. Его проклятие ее не пугало. А ему хотелось… он сам не мог понять, чего именно. Его ослепляла ненависть к этой женщине. И к Лейфу. И даже к покойному отцу, за то, что позволил себе влюбиться в ту, из-за которой погиб. Продолжить разговор не удалось, потому что вернулся Лейф. Герцог был рад этому, потому что у него появилась возможность прийти в себя, чтобы не наделать глупостей, о которых он бы потом пожалел.

***

Рассказ графини вызвал в душе Дора настоящий хаос. Он не находил себе места и никак не мог успокоиться. Единственный, кто мог ему помочь во всем разобраться, был Мариан. Бальтазару пришлось пустить в ход все свое влияние, чтобы герцог смог попасть в камеру, где держали чародея, ведь мать Лейфа запретила навещать его.

Видеть Мариана в цепях и кровавых подтеках после пыток оказалось тяжело. Он был прикован к стене, словно лютый хищник. У Дора запершило в горле, а потом ярость охватила все его существо. Захотелось разорвать Лейфа на части, а следом и графиню.

– Ты что-то плохо выглядишь, – улыбнувшись потрескавшимися губами, произнес Мариан. Его голос звучал слабо и глухо. Правый глаз потерял цвет и выглядел белесым, в то время как левый к черноте добавил синеву и стал похож на зловещую бездну.

– Политика не оставляет времени на занятия красотой, – попытался пошутить Дор, но настроение у него было слишком мрачным для шуток. –Ты, я смотрю, тут тоже страдаешь без цирюльника.

Скорпионы возмущенно зашуршали: мимо камеры прошли тюремщики, таща за собой заключенного.

– Ты ведь пришел не потому, что соскучился, – прервал молчание Мариан. Цепи неприятно звякнули.

– И поэтому тоже, – посмотрев в лицо чародея, признался Дор. – Обещаю, что придумаю как тебя вытащить.

– Не сомневаюсь, – спокойно ответил Мариан. – Рассказывай давай.

Дор привалился спиной к стене. Он вдруг понял, что не может рассказать другу о разговоре с графиней. Видимо, она наложила защиту на их беседу. Ладно, он воздержится от пересказа.

– Скажи, можно ли подцепить проклятие, как простуду? – спросил Дор.

– В принципе, да. Если это охраняющее проклятие, карающее расхитителей могил, например, а еще, если подобное проклятие лежит на человеке как оберегающее или вредящее. Но здесь, когда ты уходишь от него, проклятие отступает, – медленно проговорил Мариан.

– А по крови можно? Кто-то наложил проклятие на одного брата, но на том стояла защита и его получил другой брат? – Думать о Лейфе как о родственнике было кощунственно. Дор поморщился. Рана, чувствуя его напряжение, начала болеть.

– Ты ведь сейчас о себе говоришь? – хмуро спросил Мариан. Дор кивнул. – Я не совсем понимаю… Но да, такое возможно. Было бы здорово, если бы ты мог рассказать мне нюансы.

– Не могу, – выдохнул Дор. – Я узнал нечто такое, от чего сейчас в полном смятении. Хотел бы тебе все рассказать, но не выйдет: магия не дает мне этого сделать.

– Понимаю. Я слышал такую историю от мага из Драммара, – сказал Мариан и закашлялся. Дор напрягся. – Лет пять назад у него в работе был такой случай.

– Как его звали? – с надеждой спросил Дор. – И где его найти?

– Боюсь, что только на другой стороне. Его убили, – вздохнув, сказал Мариан. – Но у него был преемник. Возможно, он даст тебе ответ на твой вопрос. Кажется, его звали Улайксс. Толковый парнишка был, гордость своего учителя… У них была небольшая лавка «Камни и Молния» в Монрале. Надеюсь, я ничего не перепутал…

Чародей замолчал, прикрыв глаза. Дор видел, как тяжело ему даются слова. Он не привык видеть Мариана таким, и он не хотел, видеть его таким. Герцог стиснул пальцы, и кожа на перчатках скрипнула. Скорпионы снова всполошились.

– После встречи с Саболой я не могу нормально спать, – сказал Дор. Мариан открыл глаза и посмотрел на него затуманенным взором. – Мне слышится его голос, он изводит меня, повторяя, что я должен убить Кордию.

– Я не могу поставить на тебя защиту, прости… – прошептал Мариан.

– Понимаю. Мне страшно, что я могу поддаться внушению Саболы, подчиниться его желанию, – тихо сказал Дор. Ему было очень неловко признаваться в этом. – Боюсь, что на меня найдет морок и я совершу то, чего никогда себе не прощу.

– Не слушай Саболу. Он умеет искушать. Держись за свою правду, вцепись в нее зубами, и пока ты в нее веришь, никто тебя не сокрушит. Но стоит только впустить сомнение, и тогда он не отступит от тебя, пока не добьется своего, – сказал Мариан и устало вздохнул.

– Скажи, есть ли тот, кто обнуляет магию? Пожиратель? Или это просто легенда? Ты не успел мне ответить в прошлый раз, а для меня это важно, – торопливо проговорил Дор, чувствуя свою вину, за то, что мучает Мариана расспросами, когда тот и так без сил.

– Есть. Я слышал о нем, но сам с ним не знаком, – сказал Мариан. – Я не уверен, что он поможет тебе. Ты ведь не от магии хочешь избавиться, а от проклятия. Это другое…

– У кого я могу узнать точнее?

– У Делоры. Она держит лавку со специями и всякими женскими штучками. В магии она не сильна и не переживает из-за этого, но у нее есть связи. Делора – драммарка по матери, – сказал Мариан. – Сам понимаешь, с кем она дружит.

Дор кивнул. Мариан снова закрыл глаза и, казалось, задремал. Скорпионы окружили его и притихли. Герцог не стал больше задавать вопросов. Он смотрел в бледное лицо друга, на его разноцветные волосы, падающие на обнаженные плечи, и молился только о том, чтобы эта встреча была не последней.

***

У Делоры были красные волосы, заплетенные в две толстые косы. Глаза оливкового цвета подведены зеленым. Округлые плечи обнажены, а платье подчеркивало пышную грудь, которая так и рвалась на свободу. Кисти рук украшали рисунки, а на каждом пальце сияло кольцо с камнем. На вид девушке можно было дать не больше двадцати. Она с любопытством уставилась на Дора, который с утра пораньше стал первым посетителем в ее лавке специй. Он решил не тянуть с визитом к ведьме, благо ее лавка находилась недалеко от Узкой башни.

– Черный герцог! – пропела девушка, опираясь локтями о прилавок, заставленный баночками с травами и красками. – Неожиданно увидеть вас здесь! Неужели вам нужен бальзам для губ? Или чай для разжигания страсти?

– Думаете, пригодится?

– Конечно! Тяжело отдавать приказы, если у тебя обветрены губы, – улыбнулась Делора, рассматривая Дора.

– Справлюсь как-нибудь, – сказал Дор и огляделся. В лавке было уютно. На стенах висели пучки трав. Один шкаф заставлен всевозможными склянками разных фасонов и размеров, в другом стояли книги и гримуары почивших магов, об этом говорили черные ленты на них. Он вдруг подумал, что Кордии бы здесь понравилось.

– Это мог бы быть наш с вами секрет, – кокетливо произнесла Делора.

– Один человек сказал мне, что я могу обратиться к вам с вопросом, который очень важен для меня.

– Почему бы и нет? – сказала Делора и ее взгляд мгновенно стал серьезным, хотя она продолжила улыбаться.

– Я ищу пожирателя магии. Слышали о таком?

– Конечно. Но, боюсь, мне вам нечем помочь: Гайюс умер.

– Возможно, у него был преемник?

– Понимаете, тот, кто обнуляет магию – это большая редкость. Я бы даже сказала, природная аномалия. Это то, чему нельзя научиться и, дар этот нельзя передать. Гайюс жил отшельником. Чародеям к нему нельзя было приближаться, а люди его боялись, считали, что он может украсть их души. Гайюс всю жизнь провел в одиночестве. О его смерти узнали случайно, когда хищники выволокли его останки на свет…

– А есть ли кто-то подобный Гайюсу? – с надеждой спросил Дор, пытаясь избавиться от картинки с трупом и хищниками перед глазами.

– Может, и есть, но пока не прославился, – пожав плечами, ответила Делора. – А для чего вам?

– Ну, я думаю ни для кого не секрет, что я проклят. Ищу вариант перестать быть проклятым, – сказал Дор.

– Достойное занятие, конечно, но пожиратель магии вам точно не поможет, – окинув его взглядом, сказала Делора. – Напишите Улайкссу. Один из лучших специалистов по проклятиям… нет, сейчас уже самый лучший. Возможно, он вам что-то посоветует. Он живет в Монрале. Можете сделать это прямо сейчас, я как раз собираюсь заказать у него несколько сборов трав, могу и ваше письмо передать.

Дор согласился, и Делора принесла ему бумагу и чернила. Он стал писать, думая, успеет ли посланник с его письмом выбраться из Шиоронии до того, как опустится магический купол. А еще он злился на себя за то, что сдался и перестал искать попытки избавиться от проклятия после нескольких неудач. Да, они были болезненными и измотали его и морально, и физически, но возможно, не опусти он руки, был бы сейчас свободен от этого плаща и маски, и мог касаться других людей, не превращая их в кровавое месиво.

– Вот, – сказал Дор, сложив письмо и запечатав его своим дыханием. Делора тут же поставила на него сургучную печать и убрала в ящик.

– Как только придет ответ, я вам его доставлю лично. Впрочем, через пару недель вы сами можете заглянуть сюда, – сказала Делора. – Я буду рада новой встрече.

– Хорошо, – ответил Дор. – Пожалуй, я куплю у вас пару бальзамов. Вон тех, с зелеными крышками.

– Вы сделали отличный выбор! – просияла Делора. – Гарантирую, что вам понравится!

Спрятав покупку в карман плаща, Дор покинул лавку. Он успел вернуться на тюремный двор до прихода Бальтазара.

***

Вернувшись во дворец, Дор отправился на поиски графини Локк. До свадьбы Дилены и Лейфа оставалось пару часов, и он уже должен быть в храме, но ему было важно услышать ответы на вопросы, которые крутились у него в голове. Даже если сегодня был последний день его жизни, он хотел знать правду.

– Долго же ты собирался с мыслями, – укорила его графиня, когда он вошел к ней в покои. Служанка как раз заканчивала расчесывать ей волосы, и женщина сделала ей знак уйти.

– Почему Альба пришла к Саболе?– подходя к графине, сурово спросил Дор. – И почему Лейф может спасти Аталаксию?

Графиня Локк поднялась со стула и прошлась по комнате. Ее черная юбка приятно зашуршала.

– Пожалуй, я сперва отвечу на последний вопрос, – обернувшись к нему, сказала графиня. – Когда я стала заниматься магией, то узнала, что я потомок Аскалона. Тот самый род, который из поколения в поколение убивает королей Дронтов. Ты ведь знаешь об этом проклятии, тебе ли не знать? Я не смогла избежать своей участи стать убийцей. Впрочем, я и не стремилась к этому. Я знала, что должна это сделать – ради своего сына, ради того, чтобы дойти до того, что увидел Аскалон в своем будущем, и ради чего помог Козимо стать королем. Лейф – потомок двух враждующих родов, в нем течет кровь Дронтов и Аскалона. Ты ведь понимаешь, что это значит? Больше не будет смертей в тридцать три года. И моему сыну уже не нужно никого убивать, следуя игре проклятий. Мой внук будет править долго и счастливо.

– А я? – спросил Дор, глядя графине в глаза. – Я так и останусь проклятым?

– Мне жаль. Мы обсуждали это с Саболой. На тебе очень редкое проклятие и мы не знаем, с чем оно завязано. Иногда достаточно разорвать связь и весь негатив рассеется.

– То есть, вы мне ничем помочь не сможете?

– Я – нет, но мой муж, который и стал инициатором всего этого – вполне. Чем скорее вы встретитесь, тем лучше.

– Боитесь, как бы он не испортил вам ваш триумф?

– Нет. Почему ты не хочешь поверить, что убийца твоих родных тебе известен и ты можешь восстановить справедливость? Разве не об этом ты мечтал все эти годы?

– Почему именно я должен его убить? – повысил голос Дор. – Скажите прямо, у нас ведь откровенный разговор. Не надо манипулировать моим желанием отомстить.

– Все дело в магии… – помолчав, ответила графиня. – Думая, что погибла вся твоя семья, он сказал, что убить его сможет тот, чью кровь он пролил и больше никто. Когда Лейф оказался в Аталаксии, я пыталась сама избавиться от мужа, но не вышло. И не только у меня. Чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше.

– Зачем Альба приходила к Саболе?

– Из-за Дамьяна. Она задалась целью его уничтожить и хотела узнать, как это сделать лучше. Ее не пугали никакие методы. Все, чего она хотела – видеть его мертвым.

– Но убить сама его не смогла.

– Мы сделали это вместе. – Графиня Локк взглянула на часы и торопливо набросила на себя плащ. – Игра проклятий была еще в силе. Мне пора.

Дор проводил ее взглядом и, подождав пару секунд, вышел следом.

***

Тихие шаги выдернули Дора из воспоминаний. Он поднял голову, вглядываясь в полумрак. Сабола. Он шел, словно крался: мягкой, пружинистой походкой. Светлые волосы легко перебирал ветер. От них пахло горькой травой, и Дор тут же ощутил эту горечь на языке. Чародей улыбался. Герцог почувствовал, как по спине у него бежит дрожь.

– Не поздно для прогулки? – остановившись рядом с Дором, спросил Сабола. – Или не слишком рано? Какой вариант нравится больше?

– Что вы проходите мимо и идете заниматься своими делами, – сухо ответил Дор. Сабола рассмеялся, откинув голову назад. Дор бросил на него раздраженный взгляд.

– У нас сейчас одно дело: выдержать атаку войск, – мгновенно став серьезным, сказал Сабола. – Ведь ты не сомневаешься, что это произойдет?

– А что говорят ваши магические знаки? – спросил Дор.

– Что жизнь всегда продолжается, – ответил Сабола. – Даже если ты мертв. Я не скажу, что видел, чтобы не вселять в твою душу искушения.

– Я вам не верю. Не верю, что вы что-то знаете. Иначе не подбивали бы меня убить Кордию, потому что знали бы, что я этого никогда не сделаю, – сказал Дор. Сабола улыбнулся и плотнее закутался в плащ.

– Никогда не мешает попытаться, – сказал он. – Любая попытка чуточку меняет реальность. И, конечно же, будущее.

– Что вы от меня хотите? – раздраженно бросил Дор. Ему не нравилось, что его уединение было нарушено, да еще типом, который не вызывал у него ни капли симпатии.

– Твоя ненависть ко мне идет с чужих слов, – сказал Сабола, рисуя что-то носком сапога. – Чтобы ненавидеть по-настоящему, надо знать. А я просто хочу с тобой поговорить о всякой земной ерунде, как это часто делают обычные люди. Мне кажется, это сейчас нужно нам обоим.

Дор ничего не ответил. Он посмотрел на крыльцо и увидел спускающуюся девушку. Грета. Куда это она собралась в такую рань? Неужели колдовать? Сабола заметил его взгляд и тоже посмотрел на целительницу.

– Моя бывшая ученица, – не без гордости сказал чародей. – Она попала ко мне совсем юной, но я сразу почувствовал, что в ней есть потенциал. Я мог бы сделать из нее настоящую чародейку, если бы не оказался слишком слаб и зависим от мирских страстей. Я опустил руки и позволил гневу взять верх. А вслед за гневом всегда приходит отчаяние.

– Что мешает вам учить ее сейчас?

– Эта милая девушка делает вид, что мы незнакомы.

– Только не говорите, что вас это задевает.

– Меня это развлекает, но не могу сказать, что нравится. Хотя я понимаю, почему она так делает, – улыбнулся Сабола. – Грета еще не готова к следующему шагу. Ей нужно расти. Никому не стать сильным чародеем в двадцать, потому что в двадцать тебе кажется, что ты все знаешь, хотя глуп, как младенец. Я вот только сейчас начинаю понимать, что такое жизнь и смысл магии. Главное – убить в себе бога, и тогда путь откроется.

– Вам это удалось?

– Мне бы очень хотелось слукавить, но ведь у нас дружеский разговор. Шел бы ты спать, герцог. Тебе это необходимо. День будет тревожным.

Не прощаясь, чародей пошел к дворцу и стал неспешно подниматься по ступенькам. Дор подождал, пока он скроется за дверью, и двинулся следом. От свежего воздуха ему до дрожи захотелось спать. На ватных ногах он добрался до спальни и не раздеваясь, упал на кровать. Сон сморил его мгновенно.

***

Дор поднялся в Яблочный зал и сел за стол. Голода он не чувствовал, но знал, что если не поест сейчас, то потом такой возможности может не быть очень долго. С пачкой бумаг вошел Бальтазар. Он разрумянился, светлые волосы были растрепаны. Во взгляде то ли влюбленность, то ли легкое безумие, герцог не смог распознать.

– Протоколы допроса первого лорда, – положив бумаги перед герцогом, сказал Бальтазар. – Те, что сверху, сделаны во время испытаний.

– Я вообще-то поесть собрался.

– Ну, без аппетита поешь, ничего страшного.

– Ты какой-то подозрительно радостный, – заметил Дор.

– Выспался. Почти здоров, – садясь напротив, беспечно произнес Бальтазар. – Целых два повода для радости.

– Нас сегодня могут с землей сравнять, – сказал Дор.

– Я только что говорил с генералом Луупой. Они в полной готовности, боевые чародеи тоже, – помолчав, сказал Бальтазар. – Какое-то время мы продержимся.

– Минут пять точно.

– Ты хороший друг, Дор. Я рад, что у меня была возможность служить тебе, – сказал Бальтазар, глядя герцогу в глаза.

– Знал бы ты, как раздражал меня!

– Я знал.

– Никогда бы не подумал, что моим лучшим другом станет разбойник.

– Ты деградируешь, герцог, – улыбнулся Бальтазар. – Только не увлекайся, у нас еще дел по горло.

– Узнал что-то еще о смерти леди Мальвины? – спросил Дор.

– Мальвина ждала ребенка от Дамьяна, и, скорее всего, это и есть причина ее смерти. Чтобы не осталось никого из наследников Дронтов, даже незаконных.

– Подозреваешь Альбу де Плессар? – спросил Дор и заметил, что впервые не чувствует боли, произнося это имя.

– Как вариант, но… Мальвину отравили ядом из касталийского растения причем довольно опасного. Достаточно пары капель на кожу, чтобы умереть. Этот факт не наводит тебя на определенные мысли?

– Что причастен первый лорд?

– На свадьбе короля, был арестован сын посла Бартона. Забыл, как его зовут. Так вот, у этого парня нашли много разных склянок с отравой. Зачем он привез их сюда? Просто так? – прищурившись, спросил Бальтазар. – Во время свадьбы он пытался что-то запустить в воздух, но Кордия успела перехватить. Надо будет забрать у нее это на исследование.

– Очень интересно, – задумчиво проговорил Дор. – Ты его допросил?

– Нет, я им не занимался: других дел было по горло. Но протоколы испытаний читал. Ничего толкового.

– Пришли их мне, вдруг что найду.

– Думаешь, Альба и первый лорд как-то связаны?

– Звучит бредово, но… – Дор поднялся. – Я уже ничему не удивлюсь. Найди того, кто прикинулся Матушкой Дрю. Это важно.

– Графиня Локк уверена, что это Альба. Мои люди обшарили весь город, но никаких следов не нашли. Тебя ведь тоже похитили по приказу этой женщины.

– Так сказал Штефан… Сам я Альбу не видел, – сказал Дор и постарался вспомнить, что было в те дни, пока он был заложником.

– Но какой ему смысл лгать?

– Решил сыграть в свою игру? – предположил Дор.

– С похищением Августина тоже все выглядело очень странно, – задумчиво проговорил Бальтазар. Слуги принесли завтрак, и мужчины переключились на еду. Послышались шаги, и в зал вошли Мариан и Сабола. Увидев их вместе, Дор даже жевать перестал.

– Конец времен близок, да? – с набитым ртом, сказал Бальтазар, глядя, как чародеи рассаживаются по разные стороны стола. Только ленивый не знал о том, что эти двое ненавидят друг друга.

– Это случайность, – холодно сказал Мариан. К нему тут же подбежал слуга и наполнил его стакан вишневым соком.

– Человек мудрый не может не знать, что случайностей не существует, – с улыбкой проговорил Сабола. Мариан притворился, что ничего не услышал, и медленно потягивал сок. Дор заметил, что у Саболы поверх рубашки на толстой цепочке висит амулет в форме звезды, внутри которой метались искры, а вокруг нее дрожало золотое сияние. Когда оно усиливалось казалось, что вот-вот расплавит ткань, но этого не происходило. В зал, потирая руки, вошел Оскар.

– Ну что? – бодрым голосом спросил барон. – Готовы присягнуть на верность моей сестре?

– Ждем не дождемся, – вальяжно ответил Бальтазар, посмотрев на Оскара. – Сам-то как? Не каждый день сестра становится королевой.

– Для меня мало что изменится, – возразил Оскар, садясь за стол. – Так что я скорее останусь наблюдателем.

Герцог посмотрел на часы. Ему предстояла важная миссия – представить Кордию двору.

***

Дор уже подходил к залу аудиенций, когда его окликнули. Он обернулся и увидел Лейфа. Нарядный, со здоровым румянцем на лице, он с легкой улыбкой шел к нему.

– Тебе незачем утруждаться, свою жену я представлю сам, – сказал Лейф, остановившись за пару шагов от Дора. – Король Аталаксии все еще я, и я готов исполнять свои обязанности, мой дорогой кузен.

– И что за чудо подняло тебя с постели? – пробормотал Дор.

– Спроси у Мариана, я не в курсе его магических штучек. А теперь исчезни, – сурово проговорил Лейф. Прошел мимо Дора и толкнул дверь в комнату рядом с залом для аудиенций, где находилась Кордия.

Глава 24. Заклятый враг |Мариан

После снятия проклятия с Лейфа и Греты Мариан чувствовал себя как выжатый лимон. Ему давно не приходилось работать со столь сильной разрушительной силой. То, к чему обратилась Грета, сложно было назвать всего лишь темной энергией разрушения. Ее гнев подключил к ней темных сущностей, которые не хотели покидать этот мир, не получив платы. Они жаждали боли и ярости, которые сделали бы их еще сильнее и могущественней. Клетка, в которую они с Джулианом загнали их вместе с проклятием, вытянутым из Кордии, не могла быть надежным местом. Рано или поздно магия, сдерживающая их, истончилась бы, и они вырвались бы наружу. Выход был только один – уничтожить. Но Мариан сомневался, хватит ли у него на это силы.

– Можешь использовать меня как донора, – предложил Джулиан, когда клетка с нечистью была запечатана.

– А я что сейчас делал? – огрызнулся Мариан, вытирая кровь, бегущую из носа. Он посмотрел на Кордию, которая лежала без чувств. Ее кисть без единого кусочка плоти вселяла ужас.

– Я имел ввиду мой канал магии, – сказал Джулиан. – Попробуй подключиться к нему и взять силу оттуда. Я буду посредником, чтобы он не отторг тебя.

– Слишком рискованно, – возразил Мариан. – Он может отключить меня в самый неподходящий момент и тогда вся эта дрянь вырвется на свободу.

– Она умрет, если мы быстро не закончим, – кивнув в сторону Кордии, сказал Джулиан. – Давай.

Военный чародей вытащил кинжал и разрезал кожу на запястье. Мариан, чуть помедлив, сделал то же самое. Он не был уверен в успехе, но понимал, что Джулиан прав. Кордия может погибнуть, если не начать ее исцелять, а пока они сдерживают нечисть, это невозможно.

– Готов? – взяв его за руку, спросил Джулиан. Мариан кивнул и тут же ощутил, как по его венам побежала незнакомая ему сила. Она обжигала его, словно кто-то пустил ему под кожу огненную лаву. Розовое свечение окутало его тело, из глаз потекли слезы. Сквозь гул в ушах он слышал, как его напарник читал заклинание. А потом его подхватило потоком и перед глазами все закружилось.

Когда Мариана выбросило в реальность, он увидел перед собой ловушку, в которой метались черные тени. Он ощутил себя таким сильным и могущественным, что от переполнения этими чувствами его замутило. Подняв руку, он медленно начертил в воздухе круг, и тот тут же запылал огнем. Затем добавил крест, а потом еще один, и ловушка загорелась. Тени заметались, пронзительно визжа. Вспышка – и ловушка, разлетевшись на красные икры, растворилась в ночи. Запахло серой и гнилью. Джулиан начал шептать заклинание очищения, и воздух наполнился запахом мороза и чистого белья, долго висевшего на ветру.

– Осталось чуть-чуть, – сказал Джулиан, лицо которого было белее снега. Не размыкая рук, они подошли к Кордии и склонились над девушкой. Мариан хотел убедиться, что с ее ребенком все в порядке, но не смог увидеть свет его энергии. Он не чувствовал в ней новой жизни. Возможно, все дело было в той защите, что она поставила на него. Чародей мягко коснулся ее обезображенной кисти, стараясь вдохнуть в нее силу, чтобы нарастить мясо и восстановить кровообращение. Магия, которую передавал ему Джулиан, слабела, он уже почти не ощущал ее. И чем дольше он работал над рукой Кордии, тем меньше ее становилось.

– Все, – прошептал Джулиан, и отпустив руку Мариана, безвольно опустился на землю. – Исчерпан…

Мариан прошептал последние слова заклинания и понял, что не может стоять на ногах. Он кое-как перевязал руку Кордии и привалившись спиной к дереву, отключился.

***

Возвращение во дворец было тяжелым. Мариан пожалел, что не взял с собой никого из слуг. Можно было бы потом повесить на него заклинание молчания, чтобы не болтал лишнего. Измученный Джулиан управлял каретой, и Мариан гадал, как он вообще держится после того, что они провернули. Подключаться к чужому родовому каналу магии всегда было опасно. Пожалуй, это первое предостережение для всех, кто только начинает учиться магическому мастерству. Можно и чужие грехи подцепить, и своей силы лишиться, и умереть. Мариан прислушался к себе. Сейчас он не чувствовал в себе изменений, которые можно было бы назвать последствиями. Но вполне возможно, что они проявятся потом.

– Я думаю, нам надо поработать над этой техникой, – сказал Джулиан, когда они приехали во дворец. Они уже отвели девушек в их покои и теперь шли в Яблочный зал, чтобы подкрепиться. – Чтобы в случае сложных ситуаций мы могли помочь друг другу.

– Ага. Либо мы умрем, либо победим.

– Лучше заранее смириться с неизбежным.

– Не нравится мне твое настроение, – сказал Мариан.

– Не обращай внимания, я просто устал. Что теперь будет с Гретой? Она ведь была целительницей. Жаль ее, если честно.

– Ну, канал целительства она спалила, – вздохнул Мариан. – Даже если Грета его восстановит, то я боюсь, как бы там не поселились сущности, которых она может привести в этот мир. Но над этим будем думать, когда она поправится.

– Слышал, что она влюблена в тебя, – лукаво проговорил Джулиан, и Мариан поморщился.

– Зато я к ней равнодушен, – не давая собеседнику продолжить, сказал он. – Забудь о том, что услышал, и не говори о том, чего никогда не будет.

– Точно – никогда? Иногда ведь чувствам нужно время…

– Абсолютно. Продолжишь в том же духе, и мне придется создать ловушку слов, – строго произнес Мариан. Джулиан трагично вздохнул.

– Ладно, ладно! Я умею держать язык за зубами! – торопливо проговорил военный чародей. – И вообще… Вдруг это мой шанс?

Мариан покачал головой, и они вошли в Яблочный зал, где слуги уже ставили еду на стол.

***

Мариан оставил Грету в своих покоях. Он хотел убедиться в том, что с ней все будет хорошо. То, что она влюблена в него, вызвало в нем смятение, граничащее с недовольством. Если раньше ему было просто общаться с ней, то сейчас ему казалось, что любое неверное слово может задеть ее. К этому добавлялось личное ощущение, что он ей чем-то обязан. Все вместе раздражало его. Он даже подумал: а не призвать ли магию, чтобы исправить ситуацию? В том, что он никогда не ответит на чувства целительницы, Мариан не сомневался. Ему же ничего не будет стоить прошептать отворот и освободить Грету от несчастливой зависимости или попросить об этом Кордию: это же ее направление – привороты и любовная магия.

– Почему ты так смотришь на меня? – прошептала Грета.

Мариан вздрогнул от звука ее голоса. Он задумался и не заметил, что уставился в лицо девушки, склонившись над ее постелью.

– Радуюсь, что ты быстро восстанавливаешься, – сказал Мариан и, это было правдой. Грета выглядела, как прежде, ее кожа почти полностью стала здоровой. Было лишь несколько красных пятен, которые скорее всего, исчезнут к утру.

– Но ты уже никогда не забудешь, какой я была страшной, – с горечью проговорила Грета. Мариан выпрямился и отошел от кровати девушки.

– Это не имеет значения и никак не повлияет на мое отношение к тебе.

– Мы… останемся друзьями? – хрипло проговорила Грета, приподнимаясь на локтях. Рыжие волосы рассыпались по ее обнаженным плечам.

– Конечно, – ответил Мариан, глядя ей в глаза. – Почему должно быть как-то иначе?

Грета отвела взгляд в сторону.

– Я ведь теперь не принадлежу к миру магии. Меня, скорее всего, прогонят из дворца. У меня больше ничего не осталось, Мариан, – голос девушки дрогнул, и по ее щекам побежали слезы.

–Уверен, Кордия не отпустит тебя. Мы что-нибудь придумаем, – пообещал Мариан. – Как ты себя чувствуешь? Появились какие-то новые ощущения?

Грета пожала плечами и задумалась. Мариан налил в чашку отвар, который приготовил для нее, и протянул девушке. Она машинально сделала несколько глотков и поставила чашку на колени.

– Я словно не я, – сказала Грета. – Как будто чужая себе. И холод под кожей.

Мариан подошел к ней и положил руку на лоб. Он был теплым, но жара не было.

– Хочешь принесу еще одно одеяло?

– Это не такой холод, – покачала головой Грета. – Не могу объяснить. Но я точно не замерзла. Думаешь, со мной происходит что-то плохое?

– Нет, – ответил Мариан, хотя никакой уверенности у него не было. – Скорее всего, это результат истощения. Через пару дней все пройдет. Поспи.

Грета кивнула и, отдав ему чашку, сползла с подушек. Натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза. Мариану показалось, что по ее лицу пробежала черная тень. Он присмотрелся внимательней, но больше ничего не увидел. Решив, что это игра света, вышел из покоев.

***

Поехать к Делоре было спонтанным решением. Они не виделись несколько месяцев, с тех пор, как ее мать – Тиана – вышла замуж и уехала в Каведонию. Мариан присутствовал на свадьбе, и это был последний раз, когда они с Делорой общались. Прежде им приходилось видеться только потому, что он приходил к Тиане. Они дружили с того момента, как он вместе с Таликой обосновался в Шиоронии, а это случилось больше двадцати лет назад. Нельзя сказать, что их связывала крепкая дружба, скорее их можно было назвать хорошими знакомыми, которые иногда собирались, чтобы обсудить последние новости и посплетничать. Это создавало у Мариана иллюзию, что у него есть друзья. Особенно он в этом нуждался после смерти Талики, когда одиночество едва не доводило его до сумасшествия. Сейчас ему просто хотелось отвлечься, чтобы не думать ни о предстоящей войне, ни о том, что он любил женщину, которую совсем не знал.

Выйдя в коридор, Мариан столкнулся с Саболой. Несколько секунд они стояли друг против друга. От напряжения, создавшегося между ними, воздух заискрил. Казалось, один неправильный жест или слово – и вспыхнет пламя. Сабола улыбнулся и предусмотрительно сделал шаг назад. Черный дым взвился вверх и осыпался на пол пеплом. Скорпионы засуетились. Мариан с презрением счистил пепел со своего плаща. Ворон возмущенно закаркал.

– Я думаю, нам пришла пора поговорить, – сказал Сабола.

– Чтобы обменяться еще раз словами ненависти? – пожав плечами, ответил Мариан. – Я не готов тратить на это время.

– У меня нет к тебе ненависти, Мариан.

– А я про себя такого сказать не могу.

– Именно поэтому мы должны объясниться, – сказал Сабола, и их окутал розовый туман с легким ароматом сдобной выпечки. Мариан замер. Так пахло в родительской пекарне. Этим запахом были пропитаны мамины платья и передник. Он засыпал, чувствуя этот аромат, который успокаивал его и давал чувство защищенности. То, что его решил использовать Сабола, было для него кощунством. Он бросился на чародея, желая уничтожить его, но тот легко увернулся.

– Не смей! – сквозь зубы процедил Мариан. Его распаляла ярость. Все, чего ему хотелось – свернуть шею Саболе, услышать хруст его позвонков и освободиться от той боли, которую он ему причинил.

– Моя смерть ничего не изменит, – проговорил Сабола. – Твои страдания останутся с тобой. Ты никогда не освободишься от них, пока сам их не отпустишь.

– Обойдусь без твоих советов! – гаркнул Мариан и снова кинулся на Саболу. Он не хотел контролировать себя, и желал излить на чародея всю свою ненависть.

– Ты когда-нибудь интересовался, что стало с твоими родителями? – снова увернувшись, спросил Сабола. – После того как они якобы уехали в Кассию?

– Если ты пытаешься отвлечь меня, то зря, – ответил Мариан и ударил Саболу в челюсть – раз, потом другой. Кулак обагрился кровью. Налетев на чародея, он повалил его и несколько раз ударил головой об пол. Вокруг них вспыхнуло пламя, но Мариану было все равно. Он видел разбитое лицо своего врага и хотел продолжать.

– Талика соврала тебе, впрочем, как и твоим родителям… – сказал Сабола, и кровь запузырилась на его губах. – Ты ведь знаешь, что пекарня сгорела?

– Заткнись! – Мариан ударил Саболу и почувствовал, как по телу прокатилась боль.

– А знаешь, когда это произошло? – не сдавался Сабола. Он не пытался отразить удары Мариана или включить магию для защиты.

– Хватит!

– Бояться не выход, Мариан. Страх не должен быть убежищем…

Мариан не дал ему договорить, рывком поднял на ноги и приложил спиной о стену. Послышался хруст костей. Сабола подавил стон. Его взгляд помутнел.

– Они погибли через неделю, – тихо сказал Сабола. Мариан почувствовал, как он дрожит. – В пекарне случился пожар, твои родители угорели во сне. Талика боялась, что ты решишь вернуться, и хотела подстраховаться. Чтобы тебе было некуда идти…

– Зачем ты лжешь? – прошептал Мариан. Ему очень хотелось, чтобы Сабола лгал, но что-то в его взгляде заставляло его поверить услышанному.

– Ты можешь сам проверить мои слова, – ответил Сабола.

Мариан отпустил его и нервно провел рукой по лицу. Его трясло. Заметив, как разрослось пламя, он стал читать заклинание, призванное его потушить. В танцующих языках огня, он вдруг увидел лица отца и матери. Сабола медленно сполз по стене на пол и вытер разбитые губы. Мариан бросил на него пустой взгляд и, когда последний всполох огня потух, двинулся прочь.

***

Заспанная Делора встретила его в откровенной ночной сорочке, с шалью, небрежно наброшенной на плечи. Она окинула хмурым взглядом ночного гостя и молча впустила в дом. Жила девушка, в том же здании, где была ее лавка, и запах трав чувствовался очень хорошо.

– Что тебе понадобилось у меня, когда время за полночь, королевский чародей? – строго спросила Делора, когда они оказались в крохотной комнатке – спальне ведьмы.

– Хочу купить чай, разжигающий страсть, – ответил Мариан, зажигая свечи.

– Лучше возьми чай, усмиряющий ярость, – посмотрев на него, сказала Делора. – С остальным ты и сам справиться можешь.

– Я спокоен, – возразил Мариан, хотя костяшки пальцев еще ныли от ударов и мысленно он снова возвращался к Саболе, продолжая избивать его.

– Это заметно, – сказала Делора, плотнее закутываясь в шаль. Ее красные волосы были распущены и покрывали спину до талии. Мариан шагнул к ней и запустил ей пальцы в локоны.

– Прекрати, – тут же пресекла его попытку сближения Делора. Она отвела его руку и сделала шаг назад. – Явился без приглашения ночью и еще на что-то рассчитываешь?

– Хочешь сказать, что не думала обо мне? – усмехнулся Мариан. Его и без того паршивое настроение стало отвратительным.

– Но это не значит, что я согласна улучшать твое душевное состояние за свой счет, – холодно ответила Делора. Мариан понял, что она за что-то злится на него, и дело не в его позднем визите. Он опустился на стул, который жалобно пискнул под его весом, и вытянул ноги.

– Принеси мне чай, пожалуйста – устало попросил Мариан, глядя на сбитые костяшки. – Любой, какой сочтешь подходящим.

Делора молча вышла из комнаты. Мариан слышал, как она гремит посудой. Он снял с плеча ворона и посадил его на спинку стула. Стянул с себя плащ и сел на пол перед камином, в котором вяло потрескивал огонь. Слова Саболы кружили в его памяти, повторяясь снова и снова. «В пекарне случился пожар, твои родители угорели во сне. Талика боялась, что ты решишь вернуться, и хотела подстраховаться. Чтобы тебе было некуда идти».

Мариан с такой силой стиснул пальцы, что ногти посинели. Он получил письмо от отца спустя месяц после того, как уехал. Тот писал, что у них купили пекарню за хорошие деньги и они переезжают в Кассию. Мама всегда об этом мечтала, но из-за него они не могли этого сделать, ведь магам там не место. Он был рад за них, что теперь их жизнь станет легче и им не нужно будет ограничивать себя из-за него. Даже легкое предчувствие, что это может быть не так, не шевельнулось в душе. Поехать в Кассию и узнать, как у них дела, Мариан не мог. Пробовал их найти, но у него не получилось. Даже шар возможностей не хотел ему показать их. Теперь понятно, почему: их больше не было в этом мире. А он был так занят своей жизнью, что не понял этого.

В комнату с подносом, на котором дымились две чашки с чаем, вошла Делора. Опустилась на колени, ставя поднос на пол. Откинула набок волосы и села напротив Мариана.

– А теперь рассказывай, – потребовала Делора. – Что с тобой происходит?

Мариан не знал, что ей ответить. Он взял в руки чашку и сделал глоток. Обжегся. Мысленно прочитал заклинание, чтобы остудить воду, и отпил еще.

– Напиток для непорочных дев? Ты серьезно? – распробовав сочетание трав, удивился Мариан.

– Тебе надо унять телесное, – подперев рукой подбородок, сказала Делора. – Ты же трясешься, как больной старец. А я не знаю, как еще вернуть тебя в невинное состояние.

– Ты ведь знала Талику…Что ты можешь о ней сказать?

– Ну, я с ней не близко знакома… – осторожно проговорила Делора, исподлобья глянув на Мариана.

– Правду, дорогая. Я не обижусь, не бойся.

– Что она стерва, – сказала Делора и посмотрела Мариану в глаза. – И относилась к тебе, как к вещи. Мама не доверяла ей.

– Ты бы поверила, если бы кто-то рассказал о ней нечто плохое?

– Например, тот человек, которого ты побил? – взяв его за руки, мягко проговорила Делора. Мариан слабо улыбнулся. – Да, поверила бы. Любовь идеализирует, а ненависть преувеличивает. Попробуй сейчас оказаться от них, и тогда ты увидишь Талику так, как видят ее другие. Ну или почти.

– Талика умерла и не может ни оправдаться, ни защититься, – сказал Мариан. – Любой может оговорить ее. А это несправедливо.

– Кто тот человек, который говорил тебе о ней?

– Сабола. Ее брат. Тот, кто нанял для нее убийцу.

– Ох… Тогда тебе точно надо поговорить с ним, – сказала Делора. – Тебе не обязательно верить ему, но принять к сведению будет неплохо.

– Боюсь, я тогда совсем потеряюсь.

– Нет, ты от себя никуда не денешься. Потеряется только вера в ту, которую ты любил, – сжимая его руки, горячо проговорила Делора. – Найдешь силы отпустить, и это тоже пройдет.

Мариан кивнул, ему не хотелось спорить с Делорой и объяснять, что невозможно отпустить и забыть человека, с которым был связан большую часть своей жизни, который и был твоей жизнью, если уж быть совсем честным. Девчонке всего двадцать, что она может знать об этом? Не проживая, легко быть мудрым и говорить правильные вещи. Он притянул девушку к себе, и она оказалась у него на коленях. Чашка опрокинулась, и чай разлился по полу. Пальцы Мариана скользнули в шелковистые волосы Делоры и легли ей на затылок. Она приоткрыла губы и посмотрела ему в глаза.

– Ты ведь понимаешь, что, если поцелуешь меня, как прежде уже не будет? – тихо проговорила Делора.

– Я и не хочу, чтобы было как прежде.

– Мой жених побьет тебя, если узнает, – шепнула Делора, прижимаясь лбом к его лбу.

– У тебя есть жених? – удивился Мариан.

– Конечно. Или ты думаешь, я буду сидеть и ждать, когда ты захочешь навестить меня? – вскинулась Делора. – Мы не виделись полгода! К тому же я не припомню, чтобы ты как-то проявлял ко мне интерес. Мы ведь просто друзья, забыл?

– Хочу забыть, – признался Мариан.

– Только я к этому не готова, – ответила Делора. – Я не хочу из-за твоего сиюминутного желания рушить свою жизнь и обманывать другого человека. Если для тебя это важно по-настоящему, докажи.

– Хорошо, – сказал Мариан и коснулся большим пальцем щеки Делоры. – Договорились. Принеси еще чаю. Я не напился.

***

Во дворец Мариан вернулся к утру. Рядом с Делорой ему было хорошо и не хотелось прерывать эту короткую передышку от реальности. Разочарование от ее отказа сменилось благодарностью, он не знал, когда они снова встретятся. Может быть, снимая купол, он не выживет. Может быть, взойдя на башню, получит вражескую стрелу в грудь. Ему хотелось верить в лучшее, но надежды не было.

Дойдя до покоев Саболы, Мариан замер перед дверью. Необходимость поговорить с ним была не только в желании понять, какой на самом деле была Талика. Ему надо было обсудить с ним магическую тактику боя. Ошибка в одной детали могла стоить очень многих жизней, а Мариан не хотел этого допустить. Собравшись с силами, он поднял руку, чтобы постучать, но дверь сама распахнулась. Он неуверенно шагнул через порог. В лицо ударила волна холодного воздуха. Посмотрев на окно, Мариан увидел, что Сабола сидит на подоконнике, свесив ноги вниз. От ветра рукава его рубашки раздувались

– Тебе помочь? – с издевкой произнес Мариан, подходя ближе.

– Ты не из тех, кто толкает в спину, – не оборачиваясь, ответил Сабола.

– Не боишься стать исключением?

– Не надеюсь.

Сабола медленно повернулся и, держа в руках облезлого котенка, больше похожего на грязную крысу, спрыгнул с подоконника. Занавески за его спиной резко взметнулись вверх. Он посадил дрожащее животное на кровать и закрыл окно.

– Грозный чародей оказался любителем котиков? – с презрением произнес Мариан.

– Тебя так пугают чужие слабости? – усмехнулся Сабола. – Или ты ненавидишь свои?

– Не обо мне ведь речь сейчас, – сказал Мариан, рассматривая котенка. Тот был слеп на один глаз, половина уха отсутствовала. Присмотревшись, он понял, что ничего по-настоящему живого в нем нет. Он – как и его ворон, перешагнул черту смерти и его вернули обратно. – Животное посолидней не осилил?

Мариан не мог подавить желание задеть и унизить Саболу. Но тому, похоже, было все равно. Он никак не реагировал на колкости чародея.

– Его зовут Молоко, – сказал Сабола и взяв в руки котенка, снял с его шеи шнурок с дымчатым камнем. – Он служит мне больше пятидесяти лет. Когда он был живым, то принадлежал Талике. Как-то он поцарапал ее, и она бросила его в пустой колодец. Там заблудшая крыса лишила его глаза и пыталась сожрать живьем. Он умер в тот момент, когда я его оттуда вытащил. Я не мог отделаться от искушения насолить сестре и сделать бессмертным того, кто причинил ей боль. Талика очень бесилась, когда Молоко прибегал к ней в спальню. Люблю эти моменты! Забавно было.

– Милые у тебя развлечения.

– Полезные, – сказал Сабола положив дымчатый камень на стол, рядом с шаром возможностей. – Знаешь, что это? Сонный камень. Он записывает сны, если его положить под подушку… А я сделал так, что он записывает реальность. Очень удобно, когда за кем-то шпионишь.

– Типа слепка пространства? – спросил Мариан, касаясь камня. На ощупь тот оказался холодным и мокрым, хотя на нем не было ни капли воды.

– Похуже, к сожалению, – вздохнул Сабола. – Но это лучше, чем совсем ничего.

– И за кем ты шпионил? – спросил Мариан. Разговор шел совсем не в том направлении, в котором он хотел идя сюда. У него были вопросы, которые сейчас задавать не хотелось.

– За касталийскими войсками, – сказал Сабола и зевнул. – Люди не могли проникнуть через магический купол, но для кошек это не преграда, особенно для мертвых. Думаю, это заметил не я один, но это неважно.

Мариан кольнуло чувство зависти, оттого что ему самому не пришла в голову эта мысль.

– О чем ты хотел со мной поговорить? – спросил Мариан, глядя, как Сабола выкладывает на столе в круг камни и ставит с четырех сторон шары возможностей. В центр круга он положил сонный камень.

– Хотел предложить заключить перемирие, пока идет война, – не отвлекаясь от своего занятия, ответил Сабола. – Даже если у нас есть претензии друг к другу, сейчас необходимо сплотиться, чтобы не дать пасть Аталаксии.

– Предлагаешь убить друг друга после войны? – равнодушно спросил Мариан. Но чего ему стоило это равнодушие!

– Если выживем, – ответил Сабола и повернулся к Мариану. – Отличный ведь план, согласись?

– Нет! – решительно возразил Мариан и, схватив Саболу за ворот рубашки, выдернул его из-за стола. – Я вместо тебя стал королевским чародеем. Я обошел тебя. Это меня ты должен был убить, ведь это я был твоим соперником и победил тебя! Не Талика. Меня ты должен был убить, не ее!

– Ты был ее марионеткой – за что мне судить тебя? – легко избавившись от захвата Мариана, повысил голос Сабола. Силовая волна отбросила Мариана к стене, и ударившись о нее спиной, он сполз на пол. – Ребенка, которого она использовала и в котором взрастила то, что ей было нужно? Ты можешь быть моим врагом, если хочешь. Но я тебя им не считаю. Ты бы стал винить собаку за то, что хозяин научил ее плохим командам?

– Талика не была злом, – поднимаясь, сказал Мариан. – Если бы это было так, ты бы видел во мне врага.

– Ты и половины о ней не знаешь, и о наших отношениях – тоже, – сказал Сабола, холодно глядя на Мариана. – Ты можешь защищать свою память как иллюзию настоящего, но однажды тебе придется увидеть правду. Надеюсь, ты ее переживешь.

За дверью послышались шаги, и мужчины замолчали. В покои без стука вошла графиня Локк. На ней был костюм для верховой езды, черные волосы гладко убраны в пучок. В руках она держала хлыст. Сабола молча шагнул ей на встречу, и они обнялись.

– Ну что, получилось? – спросила графиня, выскользнув из объятий Саболы. Глядя на них, Мариан понял, что они действительно близки.

– Сейчас посмотрим, – с воодушевлением ответил Сабола, возвращаясь к столу. Графиня встала рядом с ним, обернулась и посмотрела на Мариана.

– Подойди, – приказала она. Стиснул зубы, Мариан подчинился. – Пока идет война, я запрещаю вам враждовать. Это понятно?

– Вполне, – ответил Мариан, глядя в пол.

– Конечно, – отозвался Сабола, зажигая свечи. – Давайте смотреть, что запечатлел сонный камень!

***

Представление Кордии двору было очень скромным. Мариан вспомнил, какой бал устроил Дамьян в честь своей жены. Праздновали неделю. Были приглашены музыканты, актеры, цирковые волшебники, выписаны известные повара из других королевств, чтобы поразить гостей заморскими блюдами. Казна после этого сильно похудела, но Дамьян делал вид, что его это не тревожит, потому что он счастлив.

Сейчас было не до празднества, но это не отменяло торжественности момента. Когда король и королева вошли в зал, все замерли. Кордия была чудо как хороша в красном платье. Лейф в белом камзоле выглядел вальяжно. Вместе эти двое прекрасно смотрелись, и если бы Мариан не знал их истории, решил бы, что они идеальная пара. Лейф смотрел на жену так, словно был влюблен в нее. Кордия едва заметно улыбалась, опираясь на его руку. Пару раз они обменялись взглядами, в которых читались привязанность и благодарность. Мариан даже позавидовал тому, как они умеют притворяться. Хотя почему он так уверен? Может, Кордия притворяется, когда говорит, что хочет убить Лейфа?

После того как Лейф объявил Кордию законной королевой, первым присягнул ей на верность Дор. Положение герцога, как и то, что он был двоюродным братом короля, давали ему такую привилегию. Опускаясь перед Кордией на колено, он выглядел взволнованным, отчего вел себя неуклюже. Возможно, окружающие подумали, что ему мешал плащ. По лицу Кордии было невозможно понять, что она почувствовала. Она смотрела на него бесстрастно и даже немного отстраненно.

Следующим был Бальтазар, а потом Оскар. Мариан заметил, что молодой барон выглядел скверно, словно мучился зубной болью.

– Сейчас идете вы, – тихо напомнила графиня, которая стояла между Марианом и Саболой. – И мы сразу уезжаем.

– Мы? – переспросил Мариан.

– Я чародейка, – с чувством собственного достоинства произнесла графиня. – Как я могу остаться в стороне, когда всем угрожает опасность?

– Разве вы не потеряли большую часть силы после ранения? – спросил Мариан.

– Все не настолько плохо, – успокоила его графиня. – Да, я стала слабее, но все еще могу приносить пользу.

Сабола одарил ее улыбкой, и Мариан понял, что снова заводится. Распорядитель назвал имя Саболы, и чародей пошел к королеве. Вокруг него подрагивало золотисто-оранжевое сияние – защита от опрометчивых слов. Он не собирался хранить верность Кордии и умирать за свою правительницу, и не хотел, чтобы клятва навредила ему. Понимание этого вызвало у Мариана целую бурю в душе.

– Обойдемся без глупостей, – крепко взяв его за локоть, сказала графиня Локк. – Да, он поставил защиту от клятвы. Но это еще ничего не значит. Или ты думаешь, те, кто клянется со всей искренностью, не предадут потом никогда?

– Вы о ком сейчас? – спросил Мариан, не сводя глаз с Саболы, стоящего перед Кордией.

– Не важно! – отрезала графиня.

Мариану хотелось спросить у графини, что она знает, но поговорить наедине не получилось.

***

К крепости, опоясывающей Шиоронию, они поехали верхом. Погода стояла отвратительная, дул ветер, и валил снег. Он попадал Мариану за шиворот, пытался залепить глаза. Ворон то и дело отряхивался, срывался с его плеча и летал вокруг, карканьем выражая недовольство. Из-за такой погоды ехать предстояло дольше и в более благоприятной ситуации можно было бы воспользоваться магией, но сейчас все берегли силы.

Графиня и Сабола уехали вперед. Мариан не стал спешить за ними. Рядом ехал Джулиан, но они не общались. Каждый думал о своем.

– Добровольцы уже там, – прервав молчание, сказал Джулиан. – Мы собрали всех в ком была хоть искра магии. Думаю, потом пожалеем об этом.

– На кладбищах станет тесно, – задумчиво проговорил Мариан.

– Пожалуй, – вздохнул Джулиан. – Но мы должны дать отпор любой ценой. Иначе никак.

Они снова замолчали.

***

Поднявшись по узкой каменной лестнице, Мариан вошел в небольшую комнатку. Здесь ему предстояло провести ночь. С утра они начнут снимать магический купол. Он порадовался, что большинство не знает, что их ждет, когда купола не станет, иначе паники было не избежать, а может чего и похуже. Стянув с себя плащ, он устало опустился на жесткую кровать. В животе урчало от голода. До него доносился запах горячей еды, но после целого дня в седле, у него болели ноги и спина. Несколько минут он боролся с ленью и голод все-таки победил.

Лениво спустившись вниз, Мариан оказался в кухне. Здесь было тепло и умиротворяюще пахло хлебом. Он бросил взгляд на стол, за которым уже сидели люди, и заметил знакомый красный всполох волос. Забыв, зачем он сюда пришел, Мариан двинулся вперед.

– Делора? – тихо позвал он. Девушка обернулась и их взгляды встретились. – Какой тьмы тут делаешь?

Делора робко улыбнулась. Мариан протянул ей руку, и она вышла из-за стола. Они коротко обнялись и поспешно отпрянули друг от друга.

– Я пришла, как доброволец, – бодро проговорила Делора. – Я ведь ведьма и хочу принести пользу.

– Твоя мать убьет меня, если узнает, во что ты ввязалась.

– Мне уже двадцать, я сама могу решать куда мне ввязываться, – вскинув подбородок, дерзко сказала Делора.

– И твой жених согласился? – с сомнением спросил Мариан.

– Конечно, даже проводил меня сюда.

– Почему ты мне тогда ничего не сказала?

– Не хотела разговора взрослого мужчины с маленькой девочкой, – сказала Делора, откидывая назад волосы. – Прекрати считать меня дурочкой!

Мариан понял, что спорить с ней бесполезно, а вот приглядывать придется.

– Пойдем ужинать, я умираю хочу есть, – сказал Мариан и взяв ее за плечи подтолкнул к столу.

Глава 25. Семейные разговоры |Кордия

Кордия поправила корону, от тяжести которой с непривычки болела голова. Вспомнила, как Лейф с видом победителя короновал ее, словно это не она была по рождению принцессой, а он был настоящим королем. Как же он быстро вжился в эту роль! Что ж, благодаря этому она теперь королева Аталаксии, просто уже официально. Мама гордилась ею и будет радоваться за нее, когда все узнает. Эти мысли немного подняли Кордии настроение. Ее мутило от усталости и количества тех клятв, что она выслушала. До сих пор рябило перед глазами, от лиц промелькнувших перед ней за эти часы.

Чуть пошатываясь, Кордия шла к себе в покои, чтобы переодеться. Ей удалось добиться от Лейфа согласия навестить отца в тюрьме. Она волновалась, думая, как сложится их разговор. Мысленно репетировала, что скажет ему и какие доводы приведет, чтобы он помог ей не допустить кровопролития. Одно его слово – и касталийские войска отступят. Здравый смысл шептал ей, что она зря потратит время и отец никогда на такое не согласится, но ей хотелось использовать все возможности, прежде чем прозвучит приказ стрелять по ее людям.

Проходя мимо покоев Оскара, Кордия заметила, что дверь приоткрыта. Она невольно замедлила шаг, вслушиваясь в голоса, доносившиеся оттуда.

– Дор убил барона Траффорда, – проговорил Оскар, – и не понес за это наказания. Он должен был явиться к судье, но так и не сделал этого. Пришла пора напомнить об этом.

– Не думаю, что это надежный способ устранить его, – возразил Лейф.

Кордия сняла корону и вцепилась пальцами здоровой руки в металл. Ей стало тяжело дышать, и она закусила губу, чтобы случайно не выдать себя попыткой втянуть больше воздуха.

– Если его арестуют, с ним может случиться все что угодно и это не будет выглядеть подозрительно, – продолжал Оскар, и в его голосе звучало воодушевление. – Все знают, что он совершил преступление.

– Пожалуй, мне нравится твой план, – задумчиво проговорил Лейф. – Герцога ждет веселая жизнь – вернее, ее остаток.

Кордия не стала больше слушать разговор, боясь быть замеченной. Она цыпочках пошла по коридору и, едва войдя к себе, упала на колени. Корона отлетела в сторону и закатилась под кровать, но такая мелочь не волновала королеву. Брат предал ее. К горлу подкатила тошнота, и ее вырвало. Перед глазами все кружилось, и она испугалась, что не сможет встать без посторонней помощи. Ухватившись за стену, попыталась подняться и услышала, как треснула ткань платья. Еще один дурной знак.

– Кордия, дорогая, что с тобой? – прозвучал за спиной голос Греты. Ее теплые руки тут же подхватили королеву под спину, ставя на ноги. У Кордии не было сил отвечать. Она добралась до кровати и упала лицом в подушки. Ее била мелкая дрожь. Когда Лейф и Оскар успели подружиться? И как давно ее брат интригует против герцога, продолжая прикидываться его другом? Когда Лейф говорил ей, что следит за каждым ее шагом, она даже не подумала, что речь может идти об Оскаре. Кордия всхлипнула и приподнялась. Провела рукой по пылающему лицу. Она попыталась прочитать заклинание равновесия, но, трижды перепутав слова, решила отказаться от этой затеи. Приложила руки к груди и включила магию. Ей нужно было как можно скорее прийти в себя.

– Принеси воды, – попросила она служанку. Грета, пытающаяся открыть окно, бросилась исполнять ее поручение.

Магия, разлившись по телу, медленно приводила Кордию в порядок. Она осушила два стакана воды и почувствовала, как в голове проясняется. Грета помогла ей раздеться, и дышать без корсета стало намного легче. Она переоделась в брюки и рубашку. Раньше она одалживала вещи из гардероба Оскара, но тот взбунтовался, запретив ей покушаться на свой гардероб, ведь по ее вине он уже лишился половины одежды. После этого Кордия вызвала к себе портниху и заказала себе свои. Теперь штанины не надо было подворачивать.

– Как ты себя чувствуешь? – заглядывая ей в лицо, с тревогой спросила Грета.

– Мне лучше, – заверила ее Кордия. – Просто устала. Да и все эти события…

– Понимаю, – кивнула Грета. – Может быть, это из-за беременности?

Кордия пожала плечами. Ее мысли снова переключились на Оскара. Ей очень хотелось понять, почему он так поступил. Что заставило его связаться с Лейфом? Или, быть может, это всего лишь такой ход, и на самом деле он не предавал их? Ей нестерпимо хотелось в это верить, но она понимала, что не должна быть наивной.

– Мне надо идти, – сказала Кордия, прикрепляя кинжал к поясу. – Собери теплые вещи для поездки в крепость. Все самое важное для работы с магией.

– Хорошо, – проговорила Грета, провожая Кордию до двери. – Будь осторожна, пожалуйста.

Кордия не ответила. Она думала о том, где сейчас может находиться Дор. Он не уехал с чародеями в крепость, потому что должен поехать вместе с королем. Но где его искать? В покоях его не было. Слуги тоже его не видели. Это заставило ее волноваться, и голова снова разболелась. Оставить ему записку, что ей нужно с ним поговорить, Кордия не решилась: мало ли кто ее обнаружит. Стиснув рукоятку кинжала, она сосредоточилась на нем в попытке уловить силу Дора. Несмотря на то, что кинжал теперь носила она, в нем текла его энергия.

Прочитав короткое заклинание поиска, Кордия едва слышно шепнула «веди». Ее вдруг потянуло выйти во двор, и она бегом побежала по каменным ступеням. Ведьма выбежала на крыльцо и увидела карету герцога. Она у него была особенная, с защитой. Не узнать ее было невозможно.

Холодный ветер обжег лицо Кордии. Снег тут же запорошил ее волосы. Спустившись во двор, она увидела Дора, который о чем-то говорил с кучером. Окликнув герцога по имени, она замерла, а когда он обернулся, жестом подозвала к себе.

– Что-то случилось? – хрипло спросил Дор.

– Надо поговорить, – ответила Кордия и огляделась по сторонам. Поблизости никого, кроме кучера, не было, но она все равно поставила на них магическую защиту.

– Да, – сказал Дор. – Знаешь, я решил отложить поездку. Не хочу оставлять вас в такой ситуации. Надеюсь, ты простишь меня за то малодушное желание сбежать ради своих интересов.

– Вовсе нет! – вскинулась Кордия. – Наоборот, ты должен уехать, причем сделать это как можно скорее!

– Нет. Я не могу оставить своих людей. Они тут будут умирать, а я… буду в относительно безопасном месте. Нет, так не должно быть, – решительно проговорил Дор. Их взгляды встретились, и у Кордии заныло под левым ребром. Она поняла, что даже если скажет ему правду, то он никуда не уедет, выбрав смерть вместо спасения. Потому что это он, это в его характере.

– Дор, твоя смерть никому не поможет, – возразила Кордия. – А если ты останешься жив, то можешь спасти других людей. Прошу тебя, поезжай в Кассию. Вытащи из Дома Света мою маму, добейся отвода войск от наших границ. Это будет намного полезней, чем твое присутствие в крепости.

– Я не могу бросить тебя, – помолчав, сказал Дор. Снег падал ему на плечи, делая его черный плащ белым. Шляпа тоже побелела, из-за чего маска на лице казалась особенно броской.

– Со мной все будет в порядке, – с уверенностью сказала Кордия.

– Тогда и я справлюсь, – чуть улыбнувшись, произнес Дор. Кордия подумала, что всегда будет жалеть о том, что так и не узнала вкус его губ, но тут же одернула себя от неуместности этого желания.

– Ты должен знать, что Лейф… – начала Кордия и отвернулась. Она не знала, как сказать ему об Оскаре. Что, если она чего-то не поняла и тем самым поставит брата под удар? – Он хочет, чтобы тебя арестовали из-за гибели барона Траффорда и, когда ты окажешься в тюрьме, устранили.

– Ну а чего еще от него можно ожидать? – усмехнулся Дор. – Я действительно виноват в смерти барона, так что…

– Ты должен найти возможность избежать этого! – горячо проговорила Кордия. – Если ты окажешься за решеткой, то уже вряд ли выйдешь на свободу. Для Лейфа ты угроза, и он не допустит тебя рядом с троном.

– Со мною все будет в порядке, – сказал Дор, глядя ей в глаза. – Если поэтому ты хотела, чтобы я уехал, я не уеду. Побег – это не мой выбор.

– Дор… – прошептала Кордия.

– Это бессмысленный разговор, ваше величество, – отрезал герцог и сделал шаг назад. И тихо добавил: – Тебе лучше вернуться во дворец, а то простудишься.

Кордия стояла и смотрела, как он садится в карету, и та медленно трогается. Она так и не поняла, показалось ей, или Дор на самом деле помахал ей рукой.

***

Когда Кордия вошла в покои брата, Оскар сидел за столом и что-то писал. Услышав ее шаги, он вздрогнул, испуганно вскочил, но увидев, что это Кордия, с облегчением вздохнул.

– Ты меня напугала, – прижимая руку к груди, признался Оскар, обернулся к столу и поспешно прикрыл написанное другими бумагами.

– Когда чувствуешь себя виноватым, всегда кажется, что все об этом знают, – сказала Кордия.

– Ты о чем? – нахмурился Оскар.

– Я слышала твой разговор с Лейфом. Когда ты успел стать его советником, братец? – сурово спросила его Кордия. Он поспешно отвернулся, слегка ссутулившись. Ведьма резко схватила его плечо и развернула к себе. – Отвечай, когда я с тобой развариваю! Отвечай, глядя мне в глаза!

– Если ты все слышала, что тебе еще надо? – проорал Оскар, сбрасывая с себя ее руку. Его лицо покрылось красными пятнами.

– Что он тебе пообещал? – спросила Кордия. – Что он такого тебе сказал, что ты предал своих друзей? Меня?

– Герцог никогда не был моим другом! Он всегда относился ко мне как к врагу! – сказал Оскар, и Кордия заметила, что он дрожит.

– А я? – подойдя к нему вплотную, спросила Кордия. Она обхватила ладонями лицо брата и посмотрела ему в глаза. – Ты ведь и меня предал, понимаешь ты это?

– У тебя уже есть все, о чем можно мечтать, – сухо ответил Оскар и Кордия поняла, что он ни капли не раскаивается в содеянном. – И если ты не будешь делать глупостей, останешься до конца дней королевой Аталаксии.

– Так вот в чем дело…

– Ты могла послать в Кассию меня, а не придурка Августина, у которого кипяток вместо мозгов! – вспылил Оскар. Кордия отпустила его и шагнула назад. – Ты знала, как важно для меня признание, и проигнорировала мои мечты! Точно так же, как наш отец! Почему я после этого должен оставаться с тобой?

– Не помню, чтобы я назначала Августина правителем Кассии, – сказала Кордия. – Сейчас это невозможно. Это всего лишь дипломатическая миссия. У него во дворце есть связи, он там вырос. Это проще и надежней. Лейф пообещал тебе корону, да?

– Ну, не совсем так, – замялся Оскар. – Лишь посодействовать в получении.

– Какой же ты дурак, брат! – в сердцах бросила Кордия. – Нашел, кому верить!

– Я займу место, которое предназначено мне по праву! – стукнув кулаком по столу, с яростью проговорил Оскар. – Чего бы мне это ни стоило!

– Если твои действия навредят моим друзьям, я не стану плести интриги – я сама убью тебя, – глухо произнесла Кордия и вышла вон, со злостью захлопнув за собой дверь. Она услышала, как Оскар что-то прорычал – скорее всего, проклятие. Но ее это уже не волновало. Ей предстояло встретиться с еще одним челном семьи: со своим отцом.

***

В тюрьму Кордию сопровождал Бальтазар. Из-за непогоды ехать решили в карете, хотя на это уходило больше времени. Но генерал королевского сыска наотрез отказался рисковать здоровьем королевы, и Кордии пришлось согласиться.

– Мне кажется, тебе не стоит ехать в крепость, – сказал Бальтазар. – Лейфа там вполне будет достаточно.

– Чтобы он устроил конец света? – хмуро ответила Кордия. Она не сомневалась в том, что муж устроит кровопролитие, которого можно избежать.

– Не думаю, что он станет прислушиваться к тебе, – ответил Бальтазар и подался вперед. – Ты ждешь ребенка, глупо лезть туда, где летят стрелы.

– Я не беременна, – сказала Кордия и отвернулась к окну.

– Что? – растерянно произнес Бальтазар.

– И никогда не была, – призналась Кордия. Она знала, что Бальтазару можно верить. После того как она спасла ему жизнь, они связаны навсегда, и он скорее убьет себя, чем предаст ее. – Но это должно остаться между нами.

– Для чего вся эта ложь? – спросил Бальтазар, и Кордии показалось, что он чувствует себя обиженным.

– Личная безопасность и более выгодное положение, – ответила Кордия, вспомнив первую брачную ночь, когда ее посетила идея о беременности. – Ты ведь сам знаешь, что на войне все средства хороши.

– И как долго ты собиралась прикидываться?

– До удобного момента, – ответила Кордия. – Например, до смерти Лейфа.

– Если он узнает правду…

– Мне не жить, – спокойно закончила за Бальтазара Кордия. – Он одержим желанием иметь наследника. И он убьет меня, если моя ложь всплывет.

– От меня он ничего не услышит, – заверил ее Бальтазар и осторожно взял ее руки в свои. Кордия вздрогнула от боли. – Для меня это большая честь, что ты доверилась мне.

Кордия мысленно усмехнулась: всего месяц назад Бальтазар сам был готов ее уничтожить, даже подстроил арест, а теперь ее откровенность льстит ему… Могла ли она тогда знать, что все сложится так?

– Ты должен знать кое-что еще, – поймав его взгляд, сказала Кордия. – Мне неприятно об этом говорить, но Оскар переметнулся на сторону Лейфа. Тот пообещал ему трон, и он поверил.

– Твою же мать! – пробормотал Бальтазар и опустил голову. – Прости. Я видел, что с ним что-то не так, но не мог понять.

– Боюсь представить, что он может натворить! – вздохнула Кордия, к чувствуя свою вину, за то, что брат повел себя так.

– Что ты хочешь от меня?

– Поговори с ним. Попробуй вправить ему мозги. Ты для него очень близкий человек, – с теплом проговорила Кордия. – Я вижу, как он меняется рядом с тобой, хочет быть лучше. Не хочу потерять брата. Хотя, наверное, уже потеряла, раз он сделал такой выбор.

– Любой может оступиться, – возразил Бальтазар и откинулся на спинку сиденья.

– Предательство – это осознанный выбор. Оскар обиделся на меня и…

Кордия замолчала. Она посмотрела в окно и увидела, что они въезжают на территорию тюрьмы.

***

Кордия шла по тюремным коридорам, и от эха шагов у нее звенело в ушах. От знакомого запаха железа и сырости ее снова мутило. Она не стала прибегать к магии, чтобы унять тошноту: тут и так понятно, с чего ее организм выдает такие симптомы. Память о болезненных событиях и предвкушение новых. Здесь уже никакая магия не поможет, это надо только пережить.

– Отдай мне кинжал, – потребовал Бальтазар, когда они остановились перед камерой первого лорда. – Не положено входить с оружием к заключенным.

Кордия с сожалением протянула ему кинжал и сразу почувствовала себя одинокой.

– У тебя двадцать минут, – сказал Бальтазар.

С трудом сглотнув, Кордия втянула в легкие воздух. Тюремщик распахнул перед нею дверь, и она шагнула через порог. Ей было страшно видеть отца в положении узника. Она знала, что его пытали, и это заставляло ее нервничать еще сильнее.

Первый лорд встретил Кордию насмешливой улыбкой. Синие глаза были все такими же пронзительными, как и раньше. Только в светлых волосах появилась широкая седая прядь. Кордия задержала взгляд на его руках. Пальцы были изуродованы, а вместо ногтей – кровавые ошметки. Ей было легко представить, через что он прошел, и она прочувствовала его боль, как свою собственную.

– Здравствуй, отец, – нашла в себе силы спокойно проговорить Кордия.

– Я ждал тебя раньше, – сказал Лорен.

– Ты мог передать записку с просьбой о встрече через Бальтазара.

– Да я с этим преступником даже дышать в одной комнате не хочу, – брезгливо проговорил первый лорд. – К тому же эта встреча нужна тебе, а не мне.

– Я читала допросные листы, – сказала Кордия. – Про то, какие интриги ты плел с Драммаром, чтобы вынудить Давию выдать дочь за Дамьяна. Это правда?

– До единого слова! Отличный был план! Горжусь им. То, что потом все пошло не так… От этого ни одна идея не застрахована, – улыбнулся Лорен, и Кордия заметила, что у него нет двух передних зубов. – Мне сказали, что сегодня ты стала официальной королевой Аталаксии. Поздравляю! Жаль, что корону придется проносить недолго.

– Я знаю о войсках, что стоят на границе, – сказала Кордия. – И что они в три раза превышают наши. Завтра с утра мы снимаем магический купол, и будет бойня. Я хочу предложить тебе сделку: ты отзываешь войска, даешь им команду вернуться обратно в Кассию. Я сохраню тебе жизнь, но ты останешься жить здесь, под присмотром охраны.

– Ты серьезно? – рассмеялся Лорен. – Неужели ты думаешь, что я настолько дорожу своей жизнью?

– Ты готов к тому, что твои люди погибнут?

– Они знали, на что шли.

– Ты король, и твоя обязанность заботиться о своих подданных! Король – это тот, кто служит своему народу! – сказала Кордия. Лорен продолжил улыбаться.

– Когда войска возьмут Шиоронию, меня освободят. Ты хочешь, чтобы я от этого отказался?

– Этого не будет. Если войска начнут прорывать оборону, тебя казнят до того, как кто-то сможет добраться до тюрьмы, – жестко проговорила Кордия. – Тебе не позволят уйти из Шиоронии живым.

– Лейф играет в короля? – усмехнулся первый лорд. – Этот парень всегда ненавидел меня.

– Это мой приказ, который Лейф одобрил, – сказала Кордия. Лорен прищурился, не зная верить или нет ее словам. – Всего лишь политика, папа. Я не допущу, чтобы тебя спасли.

– Ты блефуешь.

– В момент, когда сможешь это проверить, тебе будет все равно, угадал ты или нет. Ты будешь мертв, – ответила Кордия.

Лорен захлопал в ладоши, и цепи пронзительно загудели.

– А у меня к тебе встречное предложение, – проговорил первый лорд и хищно улыбнулся. – Я спасу Аталаксию для тебя, если ты убьешь Лейфа и прикажешь казнить Оскара. Как только они оба будут мертвы, мы продолжим переговоры. Согласна?

Глава 26. Последняя королева |Давия

Давия смотрела, как огненный шар солнца садится за горизонт. Она стояла на крыше дворца, позволяя холодному ветру трепать ее каштановые волосы и тонкую ткань платья. Одетая не по погоде, она совсем не чувствовала холода, впрочем, как и многих других вещей. С того дня, как она увидела в шаре возможностей смерть Дилены, ее чувства выключились.

Королева Драммара ходила, занималась делами, вела переписку, но в душе ее была пустота – черная, пожирающая ее изнутри. Давия почти не ела, стала уставать быстрее, но ей хотелось наказать себя еще больше: ведь это она виновата в том, что ее дочь теперь мертва.

– Госпожа, вы простудитесь, – с тревогой проговорила ее служанка Марвия. Она принесла ей теплый плащ, но Давия отбросила его в сторону. – Госпожа, помилуйте… Если мы и вас потеряем, то как нам жить?

Этим же вопросом задавалась и Давия: ведь наследника у нее не было. Дилена была ее единственным ребенком, и попытки завести еще детей успехом не увенчались. Ей больше не удалось забеременеть. Порой Давия думала, что это кара за то, что она сделала с той, что перешла ей дорогу. Но маги всех мастей, что всю жизнь окружали ее, твердили, что этого греха на ней нет, жизнь ее простила. Только она не верила. Иначе чего утопленнице делать в ее снах? Тянуть к ней руки и звать за собой?

Давия прижала ладони к животу. Если боги не смилуются над ней и не пошлют ей ребенка, Драммар поглотит хаос. Она была девятой из королев после того, как ее предок подчинил себе каньон мертвых, взяв под контроль темную магию и духов, сеявших смуту и сводивших людей с ума. Только его род мог править королевством и только их крови подчинялась нечисть и магия, способная перевернуть мир живых, сделав из него ад. Именно поэтому первый лорд вынудил Давию отдать в жены Дилену: сделав обманный ход, он хотел жениться на ней и тем самым создать свою империю, в которую входит Драммар.

Бросив взгляд на утопающий в сумерках город, Давия подумала, как быстро бы умерла, если бы сейчас шагнула вниз. Она перевела взгляд на дрожащую от холода служанку, которая не пожелала оставлять ее одну. Эта женщина провела с ней всю жизнь, и Давии стало жаль ее.

Королева стала спускаться вниз по узкой лестнице и оказалась на чердаке. Тепло приятно окутало ее с головы до ног. Выйдя в коридор, она увидела высокого, сероглазого молодого человека. Улайксс. Они не виделись с того дня, как он показал ей смерть Дилены, а она приказала высечь его на площади за то, что вовремя не смог предупредить ее об опасности. Давия замедлила шаг. Улайксс двинулся ей навстречу. Синий плащ развевался у него за спиной, русые волосы были распущены, скрывая часть лица. Он прихрамывал, чего прежде за ним не наблюдалось.

– Ваше величество, – глухо проговорил Улайксс и, опустившись перед ней на колено, взял ее холодную руку и поднес к губам.

– Быстро же ты пришел в себя, – с презрением произнесла королева, но руки не отдернула.

– Я всегда буду носить эту боль в сердце, – сказал Улайксс и поднялся на ноги. От него пахло мокрой тканью и травами. – Но, если тебе станет легче, можешь наказать меня снова.

Давия ничего не ответила и пошла вперед. Улайксс последовал за ней.

– Чего тебе, пес?! – обернувшись, с раздражением бросила Давия.

– Нам нужно поговорить, – вкрадчиво произнес Улайксс и, взяв ее за локоть и развернул к себе.

– О чем?

– В шаре возможностей я видел Дилену с Артеем, – тихо произнес Улайксс.

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась Давия.

– Похоже, что после свадьбы Артей или его люди забрали тело Дилены и отвезли в Истрату, – виновато проговорил Улайксс.

– Но ведь эти твари опустили купол…

– Возможно, Артей успел уйти, найдя лазейку. Магия никогда не бывает равномерной, а некоторые места и вовсе отвергают ее.

– Надеюсь, он не проводит с ней никаких диких обрядов, – пробормотала Давия. Когда Артей узнал, что она расторгла его помолвку с Диленой и пообещала ее другому мужчине, он поклялся ей отомстить. Дилена как-то смогла успокоить его, но теперь, когда она умерла, ему ничего не мешает воплотить в жизнь свое желание.

– Он любит ее и никогда не оскорбит.

Давия закусила губу, стараясь подавить стон. Она дернулась, освобождаясь от пальцев Улайксса и торопливо направилась к себе в комнату. Ей не хотелось, чтобы чародей увидел ее отчаяние и опустился до жалости.

– Это не все, Давия, – бросил ей в спину Улайксс.

Она не обернулась и услышала, как он шагает за ней. Вместе они вошли в ее спальню, и чародей закрыл за собой дверь. Давия не успела опомниться, как оказалась в объятиях Улайксса. Он прижал ее к себе зарываясь пальцами ей в волосы.

– Прекрати бегать от меня, – прошептал он. – Мы оба ошиблись. Я буду нести эту боль с тобой до конца жизни. Ты не одна.

– Лорен угрожал мне, – всхлипнула Давия, вцепившись пальцами в ткань плаща Улайксса. – Я не могла позволить своим людям голодать. У меня не было выбора, понимаешь?

– Знаю. Дилена тоже все понимала, – гладя Давию по волосам, проговорил Улайксс. – Она приняла свою судьбу.

– Я хочу, чтобы Дамьян умер, хочу, чтобы он умер! – как заведенная, повторяла Давия, пряча лицо на груди чародея. – Надеюсь касталийские войска сотрут с лица земли Шиоронию и этого проклятого убийцу!

– А я бы предпочел смерть первого лорда, ведь это он виновник всех этих событий. Ему захотелось создать свою империю, – сказал Улайксс. – Дамьян лишь мстил ему за ложь.

– Не знаю, что теперь делать, – отстранившись от чародея, сказала Давия. – Хочу, чтобы солдаты Лорена ушли с моей земли.

– Ты ведь знаешь, что это невозможно. Они не ослушаются первого лорда, – вздохнул Улайксс и сбросив с себя плащ, сел в кресло. Давия привалилась спиной к стене, задумчиво глядя на чародея. – Но у меня для тебя есть новость…

– Что еще? – устало спросила Давия.

– Артей едет сюда. И с ним отряд. Учитывая его характер, вряд ли это визит вежливости

– Он хочет мстить, – прошептала Давия, сползая по стене. Ей хотелось заплакать, но слез не было. Улайксс подошел к ней, и подняв на руки, отнес в кровать.

– Мы можем уехать, прямо сейчас, – предложил Улайксс. – И никто не найдет нас.

– Сколько у нас времени? – спросила Давия, глядя в серые глаза чародея и думая о том, успеет ли помочь своим людям покинуть дворец.

– Его корабль вошел в порт. Я послал за помощью к касталийцам, чтобы они прислали солдат нам в помощь, но успеют они или нет – другой вопрос. Генерал Мартос сейчас готовит оборону, но я сомневаюсь, что с нашей горсткой людей, которые умеют драться на мечах и держать арбалет, что-то получится.

– Я не хочу видеть этих касталийских тварей! – вспылила Давия. – Ты должен был посоветоваться со мной!

– Не было на это времени. Тем более, ты сама сделала меня своей правой рукой, уполномоченной принимать важные решения, – напомнил Улайксс. – А что сейчас может быть важнее, чем выстоять перед натиском Артея?

– Но вдруг он приехал с миром? – с надеждой произнесла Давия, вспомнив грозного правителя Истраты маленьким мальчиком.

– Не обольщайся.

Конечно, Улайксс был прав. Давия знала это.

– Магическая защита? – спросила она. – Ты сам можешь что-то сделать?

– Уже сделал, но этого мало, – вздохнул Улайксс. – Хочется верить, что он потеряет хотя бы половину отряда.

«Бесполезно, все бесполезно!» – подумала Давия. Даже с маленьким отрядом Артей уничтожит ее армию. Его воины настоящие убийцы. Их боятся все, а те, кто раз видел их в деле, уже мертвы. У нее пронеслась шальная мысль поднять нечисть, активировать все древние проклятия, которые она помнила, чтобы сокрушить врагов, пробудить тьму, чей шепот часто слышала по ночам, чью горечь ощущала в своей крови. Это было искушение, от которого Давия не хотела отстраняться. Оно стало ее надеждой. Мысленно проговорив опасную фразу-ключ, Давия ощутила, как по коже пробежал холодок.

– Посмотри на меня, – прошептал Улайксс. Его голос заставил ее очнуться. Она моргнула, стараясь сосредоточиться на лице любовника. Он привлек ее к себе и поцеловал. Она машинально ответила ему. Ее мучал вопрос: имеет ли она право принимать в одиночку такое страшное решение? И скольким людям оно может стоить жизни? Ведь, если с ней что-то случится, а Артей, скорее всего, едет сюда ради этого, кто сможет приструнить нечисть?

– Я хочу поднять тьму, – сказала Давия, когда Улайксс лег рядом с ней.

– Нет, – решительно сказал он. – Этого нельзя делать.

– У нас нет выхода. Иначе мы проиграем.

– А как мы будем жить с ней, если выиграем? Наша радость от победы будет недолгой.

Давия посмотрела в потолок, и ей показалось, что она видит, как по нему ползет черный дым. Она посмотрела на свечи, огоньки которых дрожали. Нет, это были не тени от пламени. Это был дым, который то клубился, то скалился, а то превращался в пухлое облако. Она догадалась, что это магия смерти, которая расползается по пространству, затягивая в себя все живое. Тот, кто посильнее выживет, а вот раненые и больные не смогут устоять. Не каждый чародей мог создать такую воронку смерти, для этого надо было обладать особой силой и быть связанным с магией мертвых. А значит, он из этих земель. Предатель! До слуха Давии донеслись крики и ржание лошадей, которые тут же перекрыл грохот, словно обрушилось здание.

Королева вскочила с кровати и бросилась к окну. От света факелов стало больно глазам. Женский вопль заставил ее вздрогнуть. Солдаты. Она узнала форму аталаксов. Какой тьмы они тут делают?! И почему убивают ее людей?

Улайксс, заметив ее взгляд, бросился к окну.

– Началось! – коротко бросил он.

Снова послышался грохот. Кто-то закричал о помощи, чей-то хохот прервал этот крик.

– Выставь защиту! – приказала Давия. – Включи магию уничтожения!

В спальню вбежала бледная, как полотно, Марвия.

– Госпожа, они ворвались во дворец! Госпожа, они повсюду! – протараторила служанка, дрожа всем телом. В ее темных глазах горел страх.

– Спрячься! – сказала Давия, снимая со стены меч. – И не высовывайся ни при каких условиях!

– Там весь двор в трупах, – содрогаясь от рыданий, провыла Марвия.

– Ты же говорил, что нападет Артей, – обращаясь к Улайкссу, строго спросила Давия. – Тогда почему к нам пришли аталаксы?

Чародей не ответил, чертя в воздухе знаки. Его побелевшие губы что-то шептали. Давия рванулась в коридор. Она одним ударом в грудь убила первого попавшегося солдата, нагло идущего по коридору ее дворца. Заметила, что на его мече еще алела кровь, капая на пол. Он охнул и упал лицом вниз. Королева переступила через него и побежала вперед.

Давия не знала, скольких убьет, прежде чем умрет сама, но она не позволит варварам захватить ее дворец без потерь и отпора! Добежав до лестницы, попятилась назад, увидев перед собой Артея. Выставила меч вперед, не давая королю Истраты приблизиться к ней.

– Ну, здравствуй, Давия, – проговорил Артей. Голос у него был глубокий, низкий, словно тягучая смола. Распущенные черные волосы прядями падали на грудь. Форму аталакского генерала, была ему мала и, казалось, вот-вот лопнет.

– Раз ты не добрый гость, то проваливай туда, откуда пришел! – воинственно сказала Давия и вздернула подбородок, словно так страх не мог завладеть ею. Артей рассмеялся и одним ударом меча выбил из ее рук оружие. Она ахнула, но не отступила.

– Я только приехал и хочу отдохнуть с дороги, – ответил Артей и, схватив королеву за руку, рывком привлек к себе. – Твой чародей и так устроил нам неприятности. Я потерял пять лучших солдат. Они сгорели заживо. Кто мне возместит ущерб?

– Считай это платой за вход! – зло произнесла Давия, стараясь вырваться из рук Артея. Тот лишь посмеялся над ее попытками и потащил ее за собой. Она пару раз споткнулась, но он не дал ей упасть, а потом и вовсе закинул на плечо, как мешок с крупой и стал спускаться вниз. Она молотила по спине руками, но он не реагировал. Они вышли во двор. Повсюду валялись тела убитых слуг и солдат, охранявших замок. От запаха крови Давию замутило. Ненависть затопила все ее существо. Губы сами начали бормотать заклинание призыва. Артей резко поставил ее на ноги. Она пошатнулась, но продолжила повторять слова, которые выучила перед тем, как книга, в которой они были записаны, сгорела в огне. Давия не знала, успеет ли помочь ей тьма, но она верила, что и захватчики не уйдут отсюда безнаказанными. Краем глаза она увидела, как солдаты выволоки Марвию. Ее лицо было разбито, одежда изорвана.

– Прикажи им прекратить! – потребовала Давия, посмотрев на Артея.

– Никто здесь живым не останется, смирись, – равнодушно ответил он.

– Если бы ты по-настоящему любил мою дочь, ты бы никогда не задумал этого! – крикнула Давия. – Тебе бы даже в голову не пришло уничтожить тех, кто был ей дорог!

– Ты предала ее, разлучила со мной, и в результате Дилена погибла. Ты первой начала уничтожать, – сказал Артей и, схватив ее за волосы, заставил смотреть, как Марвии отрубают голову. Глаза Давии обожгли слезы. Крик застыл в горле, когда меч опустился на шею женщины, которая провела рядом с ней всю жизнь. Исполненная боли и ярости, Давия снова призвала тьму. На этот раз она четко ощутила ее присутствие.

– Твои магические штуки тебе не помогут, – наклонившись к ее лицу, сказал Артей, и лоб Давии обжег холодный обруч, который стиснул ей виски. – Я знаю, кто ты. Неужели ты думаешь, что я пришел с пустыми руками?

– Ты глупый мальчик, наивно верящий во власть насилия, – прошептала Давия, не сводя глаз с мертвой Марвии. – Очень глупый.

Раздался звон бьющегося стекла, и в центр двора рухнул человек. Улайксс. Он упал на спину и Давия увидела, что у него из груди торчит рукоять кинжала. Чародей был мертв.

– Глупый, говоришь? – проговорил Артей, и его дыхание обожгло кожу Давии. – И тем не менее я сотру Драммар с лица земли. Он останется только в легендах и страшилках для детей. Скоро огонь доберется и сюда. Сама увидишь. Хотя нет, скорее всего, ты уже умрешь к этому моменту.

– И сам долго не проживешь! – прошептала Давия, глядя, как изо рта Улайксса стекает тонкая струйка крови. Она пыталась понять, что он успел сделать до того, как кинжал пробил ему грудь. Во время магии чародей всегда открывается и становится уязвимым, даже если на нем стоит мощная защита. В закрытом состоянии ничего нельзя создать, ведь тогда у силы нет свободы. У нее промелькнуло сожаление, что, она не успела ему сказать, что, любила его. Она обернулась и посмотрела на Артея, который продолжал крепко держать ее. Вспомнила, как учила ее бабушка сплетать жизненную нить человека с землей, и как иссушать ее. Перед глазами всплыл текст заклинания. И она, не думая, прочувствовала каждое слово. Наивный Артей, он правда думает, что магия творится разумом? – Я проклинаю тебя, Артей! Ты больше никогда не познаешь ни радости, ни любви, и победа отвернется от тебя. Тебя убьет твоя же сила! Будь ты проклят!

Артей швырнул ее на землю, и Давия тут же узнала силу его сапога, который врезался ей в бок. От первого удара она не ощутила боли и даже с дерзостью посмотрела на Артея, чье лицо было перекошено от гнева, а в глазах танцевало безумие. До того, как он ударил ее еще раз, она уже знала, что он не остановится. Королева слышала, как трещит огонь, уничтожая дома.

Давия почти ничего не видела из-за крови, заливавшей ей глаза. Боль разлилась по всему телу. Кто-то подхватил ее за талию и поставил на колени. Холодной рукой убрал волосы от шеи.

– Через пару дней все узнают, что аталаксы убили королеву Давию и вырезали всех ее людей, – донесся до слуха голос Артея. – И Дамьяну придется за это дорого заплатить.

Последнее, что ощутила Давия – холодную сталь, опустившуюся ей на шею.

Глава 27. Влюбленный разбойник |Бальтазар

Бальтазар опустил руки в таз с прохладной водой и плеснул ею себе в лицо. Взяв кусок мыла, покрутил его в руке и стал умываться. Он весь день провел на ногах, и все, чего ему сейчас хотелось – лечь спать. Не будь завтра с утра представления Кордии двору, он бы так и сделал. Но его не поймут, если он явится во дворец пропахшим запахом гнилой пищи и разложения. Он до сих пор ощущал его в носу, с того момента, как обнаружил труп в заброшенном храме, где иногда собирались нищие, чтобы согреться. И даже аромат цветочного мыла не помогал.

Поиски Матушки Дрю оказались безуспешными. Бальтазар искал ее сам, оправил людей, забирался в самые темные уголки города, куда бы в другое время не пошел даже за деньги, но никто не слышал об этой женщине, вернее, никто не мог рассказать ему, кто она и где обитает. Ее никогда не видели ни в одной из ночлежек или просящей милостыню. И даже в очереди за бесплатной едой, которую всегда раздавали в полдень служители двух храмов. Бальтазар дважды искал ее среди покойников, но и там ее не было. Его люди также не смогли отыскать ее следов. Он уже решил не тратить время на поиски мистической Матушки Дрю, как к нему явился пожилой оборванец. Он произвел на Бальтазара впечатление приличного человека, над которым зло подшутила жизнь.

– Я слышал, вы ищете Матушку Дрю, – сказал оборванец. – Если ваше желание еще в силе, можете увидеть ее в храме Прощения и Надежды.

– А ты кто такой? – спросил его Бальтазар. Незнакомец ждал его у ворот замка, и это навело его на мысль, что здесь все не так просто.

– Человек, желающий, чтобы Матушка Дрю была найдена, – улыбнулся мужчина. Бальтазар отметил про себя, что у него хорошие зубы, как у человека, который следит за собой и хорошо питается.

– Тебе-то это зачем?

– Ну, может, хоть спасибо скажете? – усмехнулся оборванец и протянул ему раскрытую ладонь. – Я ведь вам помог!

– Для нищего ты слишком плохо торгуешься, – заметил Бальтазар.

– Я просто хочу, чтобы она убралась с моей территории.

– А мог бы еще денег заработать, – равнодушно произнес Бальтазар и тут же скрутил оборванца, крепко приложив его о каменную стену. – Правду, кто тебя послал, пока я не разбил тебе голову!

– Богатая женщина, я ее не знаю, – промычал оборванец. – Дала мне пару монет и сказала, где вы живете. Пустите, я не сделал ничего плохого!

– То есть, сам ты про эту Матушку знать ничего не знаешь? – еще раз приложив собеседника, сурово спросил Бальтазар. Тот задрожал всем телом. Не удержавшись от еще одной затрещины, генерал королевского сыска, развернул к себе мужчину. В блеклых глазах плескался страх. – Поедешь со мной.

И, не дожидаясь его ответа, Бальтазар, задыхаясь от вони немытого тела, запихал незадачливого осведомителя в карету.

***

Бальтазар сразу решил поехать в храм. Понимал, что это может быть ловушка и его там могут ждать «доброжелатели», но у него не было времени делать крюк и забирать своих людей. Он послал к ним мальчишку с запиской. В крайнем случае, заберут его труп.

До храма Прощения и Надежды они добрались быстро. Выбравшись из кареты, Бальтазар жадно втянул в себя воздух. Он приятно обжег ему холодом горло и растекся по груди. Крепко взяв оборванца за локоть, генерал королевского сыска потащил его внутрь. Там царила разруха. Стены, на которых были благостные картины праведной жизни, покрывала нацарапанная брань и похабные рисунки. На полу валялись лохмотья, осколки битой посуды и дерьмо.

– Где? – сурово спросил Бальтазар, которому хотелось как можно скорее убраться из этого места.

– Там, – сделав неопределенный жест рукой, сказал оборванец. «Понятно, сам ничего не знает!», – с раздражением подумал Бальтазар и, снова в голове начала биться мысль – кому и зачем понадобилось, чтобы он нашел Матушку Дрю или приехал сюда? Почему именно это место? Он отпустил оборванца и вытащил из ножен меч. Хотелось быть готовым к любой неожиданности. Стараясь замечать каждый шорох и любое колебание воздуха, он двинулся вперед. Каждый шаг набатом отдавался у него в голове. Его внимание привлекла куча тряпья у стены. Приглядевшись, он заметил, что из них торчит мысок сапога. Не особо удивительно, конечно, но… Бальтазар отодвинул кончиком меча тряпки и увидел человека, лежащего ничком. Широкая спина, сбившиеся седые волосы, торчащие из-под задравшегося черного платка, черное платье, больше похожее на монашеское одеяние. Для женщины он был высок и грузен. Склонившись к нему, Бальтазар осторожно взял его за плечо и перевернул. Убрал заслоняющую лицо маску и увидел перед собой пожилого мужчину. Его лицо показалось Бальтазару смутно знакомым, но он не смог вспомнить, где его видел. В чем генерал королевского сыска чувствовал уверенность, так это в том, что мужчина в женском платье был мертв.

Приглядевшись, Бальтазар заметил на его коже пятнышки, похожие на те, что он видел на лице покойной Мальвины. Это вызвало у него беспокойство и в то же время легкий приступ эйфории, словно он приблизился к разгадке, хотя сам не мог понять в чем она заключается.

– Опиши женщину, которая к тебе подходила, – подойдя к оборванцу, потребовал Бальтазар.

– Ну, такая… В темном платье, – помявшись, ответил тот. – И плащ такой же. А лица не помню. Бледная она была какая-то.

Описание женщины напомнило Бальтазару графиню Локк. А еще он подумал, что скорее всего, на оборванца воздействовали магией. Хотя… Ведь у графини были сложности с Альбой – той самой, которая придумала Матушку Дрю. Бальтазар вернулся к покойнику и снова посмотрел ему в лицо. Он вспомнил его имя: маркиз де Плессар.

***

Бальтазар стянул с себя рубашку и бросил ее на стул. Опустив взгляд, задержал его на шраме, который еще был заметен на груди. След от удара Штефана. Если бы тогда рядом не оказалось Кордии, он бы уже давно был мертв. Ненависть, которую он испытывал к ней, сменилась благодарностью. Не то чтобы он так сильно ценил свою жизнь, просто ему никто таких подарков не делал. Никому не приходило в голову рисковать жизнью ради него. Оскар рассказал ему, как Кордия чуть не истекла кровью, пока возвращала его, и каким алым был снег вокруг. Сама Кордия об этом не заговаривала, вела себя так, словно он ей ничем не обязан, и от этого он ощущал неловкость. Долго придумывал правильные, по его мнению, слова, чтобы поговорить с ней об этом, но в итоге смог сказать лишь одно: «Спасибо, что спасла меня». Кордия рассеянно улыбнулась, ответила: «Пожалуйста», и больше они об этом не говорили. Только Бальтазар знал, что его жизнь отныне принадлежит королеве и он будет служить ей до конца дней.

Он подошел к ванне темно-зеленого цвета, стоявшей на массивных, чуть кривых ножках, и опустил руку в воду. Она была приятно горячей. То, что надо. Сбросив штаны, он забрался в воду по подбородок. Зажмурился от удовольствия, чувствуя, как мышцы расслабляются.

Бальтазар не знал, правильно ли поступил, не сказав Дору о том, что маркиз де Плессар мертв. Он хотел убедиться в том, что это действительно муж Альбы и отравлен тем же ядом, что и Мальвина. Завтра ему должны сказать, как все оказалось на самом деле. Тогда уже можно будет озадачить герцога этой новостью.

– Ты спишь, что ли? – донесся до слуха Бальтазара недовольный голос Оскара. Он открыл глаза и посмотрел на барона, который держал в руках два бокала вина.

– Тебе что, скучно? – проворчал Бальтазар, сердясь, из-за того, что его уединение прервано. Неохотно взял бокал вина и сделал глоток.

– Только не говори, что ты занят чем-то важным, – садясь на пол, поморщился Оскар. Барон явно был не в настроении, впрочем, как и в предыдущие дни. Что-то мучило его, о чем он не желал рассказывать. Помолчав, он продолжил: – Этот Августин настолько заносчивый и надоедливый парень, что мне постоянно хочется его убить. Когда он уже, наконец, уедет в свою Кассию!

– Подружиться не вышло? – спросил Бальтазар. Оскар пожал плечами, а потом покачал головой. – Не жалеешь, что вытащил его из тюрьмы?

– Иногда, – признался Оскар. – Когда особенно сильно достанет.

– Боишься, что придется присягнуть ему в верности? – догадался Бальтазар.

– Не придется! – категорично произнес Оскар и тут же осушил бокал. – По закону, я – подданный Аталаксии, а по крови меня никто не признавал.

– Хотя твоя мать живет в Кассии…

– Она никогда не ладила с отцом, то есть с отчимом, – вздохнул Оскар. – Он знал правду о моем рождении и только на людях делал вид, что хороший отец. На деле ему было глубоко плевать, жив я или нет и, уж тем более никакой гордости за меня он не испытывал. Хотя я старался быть достойным его самого и фамилии, что носил. А мать… Она родила меня в надежде, что это сблизит ее с Лореном. Так я ей всегда был в тягость. А когда отец отказался признавать меня, она и вовсе отдалилась от меня.

– А для тебя это так важно? Ты ведь уже взрослый, можешь сам гордиться тем, что тебе удается.

– Я не понимаю, кто я, – опустив голову, сказал Оскар. – И не де Блум – ведь во мне не течет их кровь и, не сын Лорена Андреса, потому что тот отказался от меня. Чувствую себя отверженным, словно жизнь не принимает меня.

– Ты сам можешь это выбрать. Не важно, из какого ты рода, главное – кем ты себя ощущаешь, к чему идешь и каким путем, – сказал Бальтазар, покачивая бокалом. От теплой воды и вина его разморило и начало клонить в сон.

– Твой отец любил тебя?

– Не знаю, возможно… – задумчиво ответил Бальтазар. – Мои родители погибли, когда я был ребенком. Я не помню их.

– Как же ты выжил? – удивился Оскар. – Или тебя воспитали разбойники? Я помню, как ты попал в любимчики к королю…

– Нет-нет, – покачал головой Бальтазар и слабо улыбнулся. – Меня воспитал порядочный человек, самый добрый, которого я когда-либо встречал. Скажешь, что это преувеличение, к близким всегда относишься по-особенному, но это не так. Он всем старался помочь: взрослым, детям, животным. Я никогда не мог понять, откуда у него берется столько терпения и заботы по отношению к людям, которые иногда вели себя так, что полезней их было придушить, чем спасать. Но он спасал и, у него получалось, мог он как-то достучаться до сердца человека. А вот ему никто не пришел на помощь… Я был в отъезде, когда на дом, где мы жили, напали. Убили всех, кто там был. Когда я его нашел, то едва смог узнать – настолько он был изуродован.

Перед глазами Бальтазара снова всплыла страшная сцена, когда он нашел того, кого считал своим отцом, мертвым. Вспомнил, как сжимал его ледяную руку, на которой не осталось пальцев, желая согреть его.

– Бальт, мне жаль, – тихо произнес Оскар. – Жаль, что ты прошел через это.

– Я был тем еще разгильдяем, но он ни разу ни ударил меня. А к Мине и вовсе относился как к хрупкому цветку. Знаешь, я рад, что ее в тот день не было дома, что она уехала на ярмарку, – сказал Бальтазар, и у него вдруг все закружилось перед глазами. Его выбросило в тот момент, когда он увидел, как из леса выходит Мина. Усталая, грязная, с листьями в волосах. Тогда она сбивчиво объяснила ему, что, возвращаясь с ярмарки, заплутала и в темноте упала в охотничью яму. Но он был так рад тому, что она жива, что едва слушал ее, крепко обнимая. Если бы он потерял и ее, то лишился бы рассудка. И только сейчас до него дошло, что в ту пору не было никаких ярмарок. Они же бывают только в начале осени, а тогда она уже подходила к концу. Мина соврала ему. Она была там, когда нагрянули убийцы и видела их. Но почему ничего не сказала ему? Ей запретили? Запугали? Сердце Бальтазара бешено застучало. Он вспомнил последние слова Мины, которые ни он, ни Кордия не смогли понять. «Ты думаешь, я смогла забыть твое лицо?» – сказала она Лейфу, перед тем, как тот убил ее.

От осенившей его догадки у Бальтазара перехватило дыхание. Ненависть к Лейфу, словно тяжелый плед, накрыла своей темнотой. У Лейфа был мотив, он поклялся, что отомстит ему. И отомстил. Почему он раньше не понял этого? Как позволил себе верить, что этот гад умер? Вот она, плата за его наивность…

– Бальт, я хочу, чтобы ты знал, ты больше не один! – горячо воскликнул Оскар, и на его щеках вспыхнул румянец.

– Я не боюсь быть один, я не хочу, чтобы погибали те, кто мне дорог, – глухо произнес Бальтазар и ощутил, как холодная вода заплескалась по коже. Его зазнобило, и захотелось оказаться в тепле.

– Ты о чем-то жалеешь?

– Да. О том, что не называл того, кто меня вырастил отцом, – сказал Бальтазар и допил вино. – И не смог защитить сестру.

– А чего ты хочешь сейчас? – спросил Оскар. Его глаза лихорадочно блестели, он был немного пьян.

Бальтазар пожал плечами и провел мокрой рукой по волосам. Ему не хотелось говорить о мести.

– А ты? – спросил он Оскара.

– Стать первым лордом Касталии, – ответил Оскар и глупо улыбнулся.

– Тебе так хочется править и заботиться о своем народе? – спросил Бальтазар и поставил пустой бокал на стул, где висело чистое полотенце.

– Нет. Я просто хочу, чтобы отец увидел, что я достоин быть его сыном.

– Я бы на твоем месте задался вопросом – а достоин ли первый лорд после всего, что сделал, называться моим отцом? – сказал Бальтазар. Оскар хотел ему что-то возразить, но закусил губу и промолчал. – Лучше принеси еще вина, и продолжим в гостиной.

Оскар молча поднялся и вышел. Бальтазар вымыл волосы и, насухо вытершись полотенцем, оделся. Он думал о Мине. Ему хотелось спросить ее о том, что случилось в тот день, когда на их дом напали и, для этого он видел только одну возможность: попросить Мариана вызвать дух его сестры. Ему было необходимо узнать правду, точнее, найти подтверждение тому, что во всех его несчастиях виноват Лейф, который рано или поздно заплатит за это.

Когда Бальтазар пришел в гостиную, Оскар крепко спал, обняв подушку. Бывший разбойник поднял с пола чей-то плащ и укрыл им друга. Сам он сомневался в том, что этой ночью сможет сомкнуть глаза.

***

Скрип ворот и стук колес о брусчатку привлекли внимание Бальтазара. Он подошел к окну и выглянул во двор. Там стояла карета, и в свете факела можно было заметить, что на ней королевский герб. Кто-то пожаловал из дворца. Кроме герцога, ему никто не пришел на ум. Да и кому он еще может быть интересен среди ночи? Хотя с чего он взял, что приехали к нему? В замке живет Августин, да и Оскар тут проводит все свободное время, словно его уже изгнали из дворца.

Бальтазар сбежал по ступенькам и вышел на крыльцо. Ледяной ветер тут же взъерошил ему волосы и раздул ткань белой рубашки. Дверца кареты открылась, и слуга помог выбраться из нее девушке. Только когда она, сбросив капюшон плаща, стала подниматься по ступенькам, он с удивлением понял, что это Грета. От неожиданности сердце сделало кульбит и бешено застучало. Он взволнованно провел рукой по волосам и шагнул к гостье.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Бальтазар, глядя в бледное лицо Греты. – Что-то с Кордией? Или Дором?

– Нет, с ними все хорошо, – спокойно ответила Грета. – Я приехала к тебе.

– Зачем? – вырвалось у Бальтазара, и он тут же возненавидел себя за этот вопрос.

– Ты не рад? – Грета не старалась скрыть разочарование в своем голосе. – Или у тебя…гости?

– Нет, нет, – торопливо проговорил Бальтазар. – Я очень рад тебя видеть. Просто не ожидал. Проходи.

Слуга открыл дверь и Бальтазар пропустил Грету вперед. Помог ей раздеться и замер, любуясь ею. На ней было платье фиалкового цвета с белым кружевом на рукавах и декольте. На шее блестела толстая цепочка с малиновым камнем. Распущенные рыжие волосы локонами лежали на плечах. Ему пришлось держать себя в руках, чтобы не обнять ее и не поцеловать.

Они прошли в гостиную, где шумно сопел Оскар.

– Если не боишься, то можем подняться ко мне в комнату, – смущенно предложил Бальтазар. Ему не хотелось общаться с девушкой присутствии Оскара, даже спящего.

– Тебя – не боюсь, – сказала Грета и посмотрела ему в глаза. – Пойдем.

Они медленно поднялись по широкой лестнице. Бальтазар держался чуть поодаль, чтобы не поддаться искушению взять Грету за руку. Миновав широкий мрачный коридор, он распахнул дверь, ведущую в его спальню. Грета прошла внутрь и огляделась.

– Здесь мило, – сказала она. – И много воздуха.

– Да, и ночью в нос дует.

Грета улыбнулась и прошлась по комнате. Подняла руки и сняла с шеи цепочку с камнем.

– Я принесла его для тебя, – протягивая ему украшение, сказала она. – Это заговоренный камень бессмертник. Пока он будет на тебе, ни одна вражеская стрела или меч тебя не коснется.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарил ее Бальтазар, принимая подарок. Он сомневался в том, что будет его носить, но ему было очень приятно удостоиться внимания девушки. – С чего такая забота, Грета?

– Ты спас меня и я хотела вернуть долг, – сказала целительница и подошла к нему так близко, что он ощутил ее дыхание на своей коже.

– И все? – тихо спросил Бальтазар, касаясь пальцами щеки девушки. Она едва заметно вздрогнула.

– А что ты хочешь предложить мне?

Бальтазар на мгновение стушевался. Он был влюблен в Грету, она была первой, кто вызвал в нем такие сильные чувства, но он не был уверен в том, что готов жениться. Ему было страшно. А вдруг и ее он не сможет уберечь, как не уберег сестру и отца?

– Например, стать хозяйкой этого замка, – сказал Бальтазар.

– Звучит заманчиво, но не надежно, – улыбнулась Грета.

– Я даже не знаю, что ты ко мне чувствуешь, – пробормотал Бальтазар. – О чем мы вообще говорим?

– Возможно, я хочу дать нам возможность узнать друг друга лучше, – сказала Грета и провела пальцами по его губам.

– Завтра я уезжаю в крепость, и даже не знаю, вернусь ли.

– Вернешься, – с уверенностью проговорила Грета и, взяв Бальтазара за руку, сплела его пальцы со своими. – Мы вместе вернемся. Я ведь тоже туда еду с Кордией.

Бальтазар, поддавшись порыву, привлек Грету к себе и поцеловал. Она уперлась ему ладонями в грудь, словно хотела сохранить власть над ситуацией, но на поцелуй ответила. Бальтазару казалось, что его сейчас разорвет от нахлынувших чувств. Ему хотелось притянуть ее еще ближе к себе, подчинить ее себе полностью и самому раствориться в ней. От желания у него кружилась голова. Отпустить девушку и сделать шаг назад было настоящим подвигом. Его дыхание сбилось, словно он долго бежал.

Грета стояла неподвижно, ее щеки пылали румянцем. Бальтазар посмотрел ей в глаза, боясь увидеть в них страх, но его там не было.

– Мне… Мне надо вернуться во дворец, – сказала Грета.

– Пожалуй, так будет лучше, – кивнул Бальтазар. – Я зайду к тебе завтра, как только приеду.

– Ладно, – кивнула Грета, глядя на него. – Хорошо.

– Я провожу тебя, – сказал Бальтазар и направился к двери, надеясь, что движение отрезвит его. Грета вышла в коридор и неспешно, словно не хотела уходить, двинулась к лестнице. Не удержавшись от искушения, он перехватил ее руки и, прижав девушку к стене, снова поцеловал. На этот раз она обняла его, доверительно прижавшись.

– Все, все, остановись, – отстранившись от него, прошептала Грета. Пока Бальтазар медлил, она толкнула его в грудь и стала сбегать по ступенькам вниз. На этот раз он не пошел за ней. Привалился спиной к стене, стараясь выровнять дыхание. Неужели его личная жизнь налаживается? Ему с трудом в это верилось. На лестнице послышались шаги, и в коридоре, зевая, показался Оскар.

– Что ты сделал с девчонкой? Она выскочила как ошпаренная, – спросил он.

– Всего лишь влюбился, – признался Бальтазар.

Оскар горестно вздохнул и пошел к себе в комнату. Бальтазар проводил его взглядом, заметив, как ссутулились плечи барона. Посмотрев на часы, понял, что на сон осталось всего пару часов. И решил ими воспользоваться.

***

Несмотря на недолгий сон, Бальтазар встал бодрым и в хорошем настроении. Он заглянул в спальню к Оскару, надеясь, что они поедут вместе во дворец, но его там не оказалось. Странно, он не говорил ему, что куда-то собирается с утра. Спустившись вниз, Бальтазар вошел в столовую и увидел Августина, завтракавшего в одиночестве.

– Оскар не сказал, куда поехал?

– Старший брат передо мной не отчитывается, – холодно сказал Августин.

– Оскар спас тебе жизнь, не забывай об этом, – сказал Бальтазар.

– Я не просил его об этом. Я смирился со своей участью, – с тихой злостью произнес Августин.

– Чего тебя так тревожит, а? Что ты задолжал брату жизнь? Или что ты не единственный бастард первого лорда? – строго спросил Бальтазар. – Почему ты ведешь себя как засранец?

От последнего слова щеки Августина заалели, а в глазах вспыхнул гнев. Он так стиснул в руках вилку, что она слегка погнулась.

– Ты мне тоже не нравишься, генерал, но я не лезу к тебе в душу, – глядя ему в глаза, сказал Августин. – И ты тоже воздержись.

– Ну, для начала, ты живешь в моем замке, – напомнил Бальтазар, – и я могу задавать тебе любые вопросы, которые сочту нужными. А еще, Оскар мой друг, и я не допущу, чтобы ты как-либо вредил ему.

Августин рассмеялся, откинув назад голову, а потом так резко оборвал смех, что у Бальтазара от тишины зазвенело в ушах. Швырнул вилку на стол и поднялся.

– Друг, значит, – сквозь зубы, проговорил Августин. – А ты уверен, что он умеет дружить?

Бальтазар проводил его взглядом, стараясь понять, чем вызвано такое настроение мальчишки.

***

Едва переступив порог дворца, Бальтазар получил от гонца бумаги с допросов. Он надеялся, что среди этих листов найдется информация об убитом маркиза, но ее там не оказалось. Вздохнув, он пошел искать Грету, с которой ему не терпелось повидаться. Он легко взлетел по ступенькам, жалея, что сейчас зима и нет цветов, которыми можно было бы порадовать девушку. Сам он не понимал, какая прелесть в таких подарках, но помнил, что Мине такое очень нравилось, да и другим его подружкам тоже.

Войдя в коридор, Бальтазар увидел, что Грета идет в сопровождении Лейфа. Они остановились, и король, склонившись к ней, стал ей что-то говорить. Бальтазар вцепился в рукоять меча, стараясь подавить в себе ярость, чтобы не наброситься на Лейфа и не убить его прямо сейчас. У него не было уверенности в том, что он сможет сдерживать себя долго. Этот урод должен быть наказан!

Грета выскользнула от Лейфа, но уйти ей тот не дал, перехватив за талию. Это стало последней каплей для Бальтазара, и он двинулся к ним.

– Ты не вовремя, – упрекнул его Лейф, из чего бывший разбойник сделал вывод, что беседа у этих двоих была неприятной. – Исчезни!

– Я пришел поздороваться со своей невестой, – сказал Бальтазар, не сводя глаз с Лейфа. – Но, полагаю, Грета не успела сообщить тебе новость о нашей помолвке.

– Это правда? – повернувшись к Грете, сурово спросил Лейф. – Бальтазар твой жених?

– Да, ваше величество, – кротко ответила девушка и сделала книксен. Ее взгляд бы устремлен в пол и Бальтазар кожей ощутил ее напряжение. Что-то очень сильно пугало ее.

– Не поздравишь нас? – перетягивая на себя внимание, спросил он.

– Нет, – небрежно сказал Лейф. – Я не дам согласия на ваш брак.

– Мы это как-нибудь переживем, – обнимая Грету за плечи, сказал Бальтазар.

– Конечно. Порознь, – сказал Лейф и быстро зашагал вперед. Грета рассеянно посмотрела ему вслед и отстранилась от Бальтазара.

– Зря ты ему это сказал, – с тоской произнесла она, и он заметил, что в ее глазах блестят слезы.

– Грета…

– Мне надо идти, – сказала девушка и обойдя его, ускорила шаг. Бальтазар проводил ее растерянным взглядом. Он не понимал, что происходит, но не мог отделаться от ощущения, что у Греты и Лейфа есть какой-то секрет.

***

Проводив Кордию до камеры, где держали ее отца, Бальтазар отправился в башню смертников. Покойный маркиз в образе Матушки Дрю не давал ему покоя. Он пытался найти связь между ним и леди Мальвиной, но не находил. Попробовал вспомнить, дружила ли она с Альбой, и тоже потерпел поражение. В то время, когда маркиза была при дворе, он еще жил другой жизнью и даже не мечтал оказаться во дворце. Нужно будет расспросить об этом Дора.

Толкнув тяжелую дверь, Бальтазар снова оказался в месте, где лекари изучают трупы. Ему навстречу вышел рыжий мужчина – тот самый, что был здесь в прошлый раз. Кажется, его зовут Анхель.

– И снова генерал королевского сыска! – широко улыбнулся Анхель. – Дайте, угадаю: вас волнует гибель мужчины, переодетого в женское платье.

– Точно, – ответил Бальтазар, оглядываясь по сторонам. Мертвый маркиз лежал на столе, небрежно укрытый грязной простыней. Его лицо было серым и старым. – В его смерти тоже виноватая кровавая чернявка?

– Именно! – довольно ухмыльнулся Анхель. – Но знаете, что самое забавное? Его пытались убить дважды.

– Это как?

– В его желудке я обнаружил яд, который должен был убить его через двенадцать, может, четырнадцать часов, – деловито произнес Анхель. – Но, похоже, второй убийца не знал об этом. Или первый передумал и решил ускорить события. Это уже надо выяснить вам.

– Миленько, – сказал Бальтазар. – А по составу это такой же яд, каким была убита Мальвина?

– Имеете ввиду из одного флакона? – уточнил Анхель. Бальтазар кивнул. – Нет, здесь более высокая доза.

– То есть это не просто один яд, который можно использовать для всех?

– В том-то и дело, что можно. Но, судя по всему, убийца либо осторожничал, либо не знал всех нюансов.

– Значит, сырья для этого у него было много… А чем его до этого отравили?

– Местным ядом для грызунов. У нас его в избытке. Любимый яд у жен для неверных мужей. Если протянуть с заявлением, что благоверный скончался, понять, отчего умер человек, будет сложно. Но не все такие умные, поэтому мы, свидетели смерти, и смогли сделать такие выводы, – сказал Анхель. Он подошел к столу и просмотрев сперва одну стопку бумаг, а потом другую, протянул Бальтазару исписанный лист. – Здесь все описания покойника. Для его возраста, он кстати, неплохо сохранился. А тут его вещи. – Анхель сунул Бальтазару в руки небольшой холщовый мешок. – Верхнюю одежду уже сожгли, она могла быть опасной.

Бальтазар кивнул и вышел в коридор. У него гудело в голове. Он пытался как-то разложить по полочкам услышанное, но вопросов оставалось намного больше, чем понимания того, кто и зачем мог убить маркиза, а также леди Мальвину, и как они были связаны с убийцей?

Выбравшись из башни для смертников, Бальтазар поспешил туда, где держали первого лорда. Ему нужно было забрать Кордию. Наверное, ее свидание с отцом уже закончилось. Он глянул на часы, висевшие на одной из башен. Его не было полчаса. Бальтазар ускорил шаг и тут же с кем-то столкнулся. Он уже собрался обругать невнимательного пешехода, как понял, что перед ним Оскар.

– Что ты здесь делаешь? – удивленно спросил Бальтазар.

– Встречался с судьей, – хмуро ответил Оскар. Сухие губы барона были искусаны, словно что-то тревожило его так сильно, что хотелось причинить себе боль, только бы стало легче. – Надо было обсудить одно дело.

– О котором ты пожалеешь, – вспомнив разговор с Кордией, сказал Бальтазар, и его захлестнуло негодование. Он смотрел в светлые глаза Оскара и никак не мог поверить в то, что смотрит в лицо предателя.

– Моя сестра слишком откровенна с тобой, – с презрением усмехнулся Оскар. Правый уголок его губ нервно дернулся.

– Она никогда не простит тебя, ты это понимаешь? – схватив его за плечо, зло сказал Бальтазар. – Неужели корона так важна для тебя, что застилает абсолютно все, что у тебя есть?

– Тебе не кажется, что тюремный двор – не самое подходящее место для выяснения отношений? – освобождаясь от захвата Бальтазара, сквозь зубы процедил Оскар.

– Ты ведешь себя, как придурок! Как маленький мальчик, который упрямо хочет получить игрушку, которая ему на деле не нужна! – сказал Бальтазар, сурово глядя на Оскара. Он понимал, что теряет его, и не мог простить ему этого, потому что за недолгий срок их общения он стал для него лучшим другом.

– Разве ты можешь знать, что я чувствую? Ты был мной? – прошептал Оскар. Налетевший порыв ветра растрепал его светлые волосы. Лицо побледнело, и на фоне этой бледности губы стали особенно яркими, словно он недавно пил кровь.

– Нет, и мне этого никогда не удастся, – сказал Бальтазар. – Но я не хочу, чтобы ты сделал то, о чем будешь жалеть всю жизнь. Лейф использует тебя и уничтожит при первой возможности. Он никогда не даст тебе то, чего ты хочешь. Как тебе это вообще в голову пришло?!

Оскар закусил губу и отвернулся.

– Все кончено, да? – спросил он.

– Мое доверие к тебе подорвано, – честно признался Бальтазар. Ему хотелось, чтобы Оскар сказал ему, что все ошибка, что на самом деле он шпионил за Лейфом и это всего лишь двойная игра, а не предательство. Тьма, бывший разбойник хотел, чтобы он оправдался! И ему хотелось поверить Оскару. Но барон молчал. – Ты сделал свой выбор, я могу с ним только смириться. Я не хочу больше видеть тебя у себя в замке.

Оскар ничего не ответил, повернулся к Бальтазару и посмотрел в ему глаза. Бальтазар понял, что он ни капли не раскаивается в том, что сделал. Топот копыт заставил его обернуться к воротам, которые широко распахнулись и в тюремный двор ворвались вооруженные всадники.

Успев заметить, как один из арбалетчиков целится в Оскара, Бальтазар рванулся к нему и, схватив за плечи, толкнул к стене. Стрела пролетела у него за спиной. Он даже услышал, как она рассекает воздух, стремясь поразить первое препятствие.

– Что… что происходит? – растерянно проговорил Оскар, глядя как всадники стреляют из арбалетов по охране и тюремщикам. Бальтазар вытащил из ножен меч.

– Полагаю, эти люди пришли за твоим отцом, – сказал он и побежал к Узкой башне.

Глава 28. Наследник первого лорда |Кордия

Кордия внимательно смотрела на отца, обдумывая услышанное. Чтобы остановить войну, она должна убить Лейфа и казнить Оскара. Вот цена, которую он предлагает ей заплатить. Первый лорд откинувшись назад цепко следил за каждым жестом дочери, за любой эмоцией, отразившейся на ее лице. Он знал, что сделал ей предложение, на которое она не согласится.

– На что ты надеешься, озвучив такие условия? – прямо спросила Кордия.

– Хочу понять, настоящая ли ты королева или сопливая девчонка, – сурово произнес Лорен.

– Я могу понять убийство Лейфа, но Оскар твой сын. Почему ты желаешь ему смерти?

– Не хочу, чтобы это ублюдок занял мое место. Я ведь знаю, что это единственное, о чем он мечтает. Желаю сам увидеть его мертвым. Он не достоин быть моим сыном!

От подобной откровенности Кордии стало не по себе. Ей стало жаль Оскара, и это вытеснило ее злость на его предательство. Она не пыталась придумать ему оправдание за этот поступок, но почувствовала его отчаянье и одиночество. Ей стало так мерзко от осознания, каким на самом деле был ее отец, что сочувствие к нему, которое она испытывала несколько минут назад, испарилось, сменившись презрением. Жалости не осталось.

– А Августин? Он достоин? – спросила Кордия.

– В нем больше моих черт.

– Тогда почему он все еще не признан?

– Тебе так хочется соперников в борьбе за трон? – улыбнулся Лорен.

– Я уже королева, чего мне еще желать?

– Быть императрицей? – заговорщически шепнул Лорен. – Править империей, огромной, как океан. Подчинить себе новые земли. Ты ведь понимаешь, что земель много не бывает. Настоящий правитель всегда должен желать большего.

Кордия посмотрела отцу в глаза. Лорен был спокоен и уверен в себе, словно знал что-то, о чем она была не в курсе. Собранность, сосредоточенность – таким он был обычно перед важными встречами. От неприятного предчувствия у нее заныло под левым ребром.

– Ты веришь, что войска войдут в город и спасут тебя, – сказала Кордия.

– Я не верю – я знаю, что так будет, – просто произнес Лорен.

– Твоя магия… – облизав губы, спросила Кордия, – что с ней будет после твоей смерти?

Лорен пожал плечами. Цепи глухо звякнули. Со двора донесся шум и Кордия напряглась.

– Выживешь – узнаешь, – равнодушно ответил отец. – Добровольно я тебе ее не передам.

Шум на улице усилился. Слышались крики, ржание лошадей. Кордия бросилась к двери и замолотила по ней кулаками, чтобы ее выпустили. Но ее, казалось, не слышали.

– Откройте дверь! Именем королевы! – прокричала Кордия. Лорен за ее спиной рассмеялся. Она обернулась и посмотрела на него. Цепи, которыми были скованы его руки, со скрежетом упали на пол. Он встал и выпрямился во весь рост. Кордия услышала, как по коридору кто-то бежит. Судя по топоту, несколько человек. Она пожалела, что отдала кинжал Бальтазару. Ее магия здесь не сработает, а значит, ей себя никак не защитить. Во рту пересохло, и на лбу мгновенно выступила испарина. Отец подошел к ней сзади и его холодные, чуть влажные пальцы легли ей на горло.

– Тебе никто не поможет, – спокойно сказал Лорен. – Я не ждал тебя сегодня, но, видимо, судьба решила сделать мне подарок. Будешь моей страховкой.

– Это твои сообщники? – спросила Кордия, стараясь вспомнить все, чему ее учил Джулиан. Она не чувствовала страха и не могла понять, почему вдруг в голове стало так пусто. – Когда ты успел все это устроить?

– Какая же ты все-таки еще наивная дурочка! – шепнул ей на ухо Лорен. – Неужели ты думаешь, я просто так сюда пришел, как варвар какой-нибудь? Я все продумал, наладил связи. Здесь повсюду мои люди. Мы ждали, пока вы решитесь снять купол, чтобы можно было бежать. Поэтому пришлось терпеть все это, словно я преступник.

– Что ж твои друзья тебе не помогли? – прохрипела Кордия, стараясь высвободиться от рук отца, который железной хваткой сдавил ей горло.

– Не было смысла лишний раз привлекать внимание. Хороший сюрприз получился, правда? – с воодушевлением проговорил Лорен. От его дыхания, пронесшегося сквозняком по коже, Кордия покрылась мурашками. Она чувствовала в нем силу, он был до краев наполнен магией, от которой всю жизнь пытался отказаться. Пусть сейчас он и не мог ею пользоваться, она играла в нем свою песню. Как только они выберутся из башни, сложно представить, что будет. – Побудешь моим щитом от стрел. Не думаю, что кто-то отважиться стрелять в свою королеву.

– У тебя ничего не получится, – сказала Кордия, слыша, как кто-то подошел к двери и гремит ключами, открывая замок. У Лорена вырвался короткий смешок.

– Я всегда побеждал, моя дорогая и, эта ситуация – не исключение, – сказал он. – А если ты такая же удачливая как я, то умрешь как дочь императора и будешь похоронена с почестями.

– Не нравится мне этот план, – призналась Кордия. Она ударила отца локтем под ребра и, схватив за запястье, отвела от себя его руку. Не ожидая такого отпора, Лорен растерялся, и это дало девушке преимущество. Она еще раз ударила его в грудь и живот. Первый лорд упал на спину. Дверь начала открываться, и Кордия, нырнув за нее, изо всех сил ударила входящего. Он рухнул на колени, и она двинула ему в челюсть, а затем толкнула его в плечо, стараясь быстро вытащить меч из ножен. От частого сердцебиения у нее звенело в ушах. Бросила взгляд на отца, который уже поднимался на ноги. Рукоять меча грозилась выскочить из ее влажных рук. Скорее! Тьма дери, скорее! Выдернув меч, Кордия бросилась в коридор. Там уже царил хаос. Пахло кровью. Она понимала, что проскочить не получится. Было слишком узко. Переступив через убитого тюремщика, пошла вперед, держа меч наготове. Кто-то схватил ее за плечо, и она ударила сбоку не разбирая, кто это сделал.

– Кордия! – услышала она голос Бальтазара. Он спешил ей на помощь! Нужно было как можно скорее выбраться отсюда! Кордия понимала, что борец из нее никакой, она уже устала и от волнения плохо соображала, что делать. Обернувшись, увидела, как отец в сопровождении двух человек выходит из камеры. Снова побежала. Ее схватили сзади и повалили на пол. Меч отлетел в сторону.

– Твою мать! – сквозь зубы процедила Кордия, когда ее потащили по полу. Она старалась зацепиться за стену, извернуться, чтобы ударить напавшего и освободиться, но у нее ничего не вышло. Спина горела от ссадин. До слуха доносились звон стали и стоны раненных.

– Кордия! – Голос Бальтазара послышался совсем рядом, и через мгновение она увидела его самого, бегущего по коридору. Кто-то преградил ему путь. Завязалась драка, которая оказалась короткой. Бальтазар сразил своего соперника и одним движением швырнул кинжал в того, кто волок Кордию. Ощутив, что ее больше никто не удерживает, девушка вскочила на ноги.

– Ты в порядке? – спросил Бальтазар, пряча ее за своей спиной.

– Да!

– Я должен вывести тебя отсюда, – сказал Бальтазар, выдергивая из тела убитого кинжал. Кордия сразу узнала его: это был ее кинжал. Бывший разбойник отдал ей его. Он был тяжелый, еще теплый от чужой крови. – Оскар прикроет нас, если еще жив, конечно.

– Он здесь? – скорее расстроилась, чем обрадовалась, Кордия. Что, если он заодно с отцом, если побег – это та цена, которую он назвал ему за признание? Иначе почему он не здесь, а остался на улице?

– Да, внизу, – ответил Бальтазар и, схватив Кордию за плечи, подтолкнул к лестнице. – Уходим!

Кордия бежала вниз по ступенькам. Первый лорд нагонял их. Кто-то из его сообщников выстрелил в Бальтазара из арбалета, и стрела пробила ему плечо. Он покачнулся, но Кордия успела подхватить его.

– Беги, я их задержу! – оттолкнув ее от себя, прорычал Бальтазар. Кордия медлила, глядя, как бледнеет его лицо. – Беги, я сказал!

И Кордия побежала, перепрыгивая через ступеньки, едва не падая. Она боялась обернуться назад: не хотела увидеть Бальтазара мертвым. Вспомнив, как они шли, когда спасали Августина, Кордия нырнула в другой коридор и оказалась на мосту, соединяющем две башни. Она посмотрела вниз. Взгляд сразу же зацепился на мертвое тело. Снег вокруг алел от крови. Где-то еще слышался шум схватки. Кто-то кричал. Стоит ли свобода ее отца жизней этих людей? Кордия стиснула рукоять кинжала. Подумала, что самым лучшим вариантом будет прыгнуть вниз, чем бежать по лестницам. Помощи ждать было неоткуда. Все, кто мог сражаться, сейчас были на границе. Отец все рассчитал правильно. Подавив вздох, она перелезла через перила и прыгнула.

***

Приземлившись, Кордия не смогла удержать равновесие и завалилась на бок. Заскользив локтем по чьей-то крови, спешно поднялась на ноги. Она увидела Оскара, который дрался с мужчиной, одетым во все черное. По одежде Кордия поняла, что тот он сторонник отца. Те люди, которые пришли освободить его были одеты так же. Словно закупились у одной портнихи. Прихрамывая, она пошла к брату. Оскар, изловчившись, нанес сопернику смертельный удар в грудь и дернув меч на себя, сделал шаг назад. Значит, он не на стороне первого лорда. Этот вывод порадовал Кордию. Брат заметил ее и двинулся к ней.

– Надо уходить, – сказала Кордия, беря под узды чью-то лошадь.

– Где Бальт? – спросил Оскар.

– В Узкой Башне. Был ранен, когда мы виделись в последний раз, – сказала Кордия, забираясь в седло.

– А ты куда собралась? – сурово спросил Оскар.

– Попробую перекрыть им путь магией, – ответила Кордия. – Нельзя, чтобы они добрались до границы и встретились с войсками!

– Справишься?

– Других вариантов нет. Ты со мной?

– Я постараюсь задержать их тут, – ответил Оскар. – И вывести Бальта.

Дверь башни открылась, и в сопровождении союзников во двор вышел первый лорд. Кто-то дал ему камзол и плащ, которые скрыли рваную рубаху и кровавые подтеки на теле. Ветер тут же растрепал его светлые волосы. Правая рука, придерживавшая рукоять меча, висевшего на поясе, подрагивала. Взгляд же был ясным и пронзительным.

Кордия посмотрела на ворота. Она не знала, не помешают ли ей сплести ловушку защитные фильтры от магии, что здесь повсюду, и, заметив, что ее взял на прицел арбалетчик, поняла, что пора изменить план и поставить защиту на себя и Оскара. Быстро включив магию, Кордия мысленно прочитала заклинание. Ее окутало бледно-золотое мерцание, которое тут же рассеялось. Тьма, защита здесь не работает! Она успела пригнуться и стерла пролетела над ней.

К Кордии подскочил один из приспешников отца и попытался сдернуть ее с лошади. Она ударила его сапогом в лицо, но его это не остановило. Долго сопротивляться не получилось, и вот она уже оказалась на земле. Ее быстро поставили на ноги, и она ощутила у горла холод стали.

– Отпусти ее, – сказал Оскар, идя на встречу отцу.

– Думаешь, ты в состоянии ее защитить? – рассмеялся Лорен и шагнул к сыну. Окружающие его люди тут же расступились. – Сразимся?

– Сделаю для этого все возможное, – движением головы отбросив со лба челку, сказал Оскар. На его лице читалась усталость, и Кордия засомневалась, что он в таком состоянии долго продержится. Отец достал меч из ножен.

– Если победишь меня, ей сохранят жизнь, – кивнув в сторону Кордии, сказал Лорен. – Ну, а если нет…Последнее, что увидишь, как ей перережут горло.

– С тобой все будет в порядке, – посмотрев Кордии в глаза, с уверенностью сказал Оскар. Мужчина, державший ее, усмехнулся. Она увидела, как распахнулась дверь башни и во двор, шатаясь, вышел Бальтазар. От того, что он жив, ведьме даже стало легче дышать.

Лорен первым сделал выпад, однако Оскар успел увернуться. Но, потому как он двигался, Кордия поняла, что он слаб и вряд ли стоит рассчитывать на то, что он победит. Отец же, несмотря на заключение и пытки, держался уверено и дерзко. Это казалось Кордии странным и неправдоподобным. Что, если он просто играет? Она знала, что первый лорд любит устраивать представления, убеждая зрителей в том, чего на самом деле нет. Неужели его желание уничтожить сына настолько сильно? Два меча схлестнулись и ее оглушило звоном стали. Снегопад стал сильнее, превращаясь в белое полотно. Кордия уже не понимала, она дрожит от волнения или от холода. Мужчина, удерживавший ее, устал прижимать нож к горлу и опустил руку. Шанс ли это?

Кордия краем глаза посмотрела на Бальтазара. Тот был занят поединком Лорена и Оскара. Стоял, привалившись боком к столбу, изредка вытирая кровь с разбитых губ. Она подумала, что даже если у нее получится ударить своего захватчика, удастся ли ей сбежать? Сможет ли Бальтазар ей как-то помочь?

Лорен ловким ударом выбил у Оскара меч. Оружие отлетело в сторону и упало в снег. Оскар поскользнулся, постарался удержать равновесие, но у него не вышло. Он упал на спину. Тут же постарался подняться, чтобы не дать отцу преимущества. Лорен, уже занесший меч для удара, промахнулся – Оскар успел откатиться в сторону и встать. Выхватил из-за пояса кинжал и его лезвие блеснуло, рассекая пелену из снежинок. В памяти Кордии всплыло видение из шара возможностей, в котором Оскар убивал отца. Шел ли тогда снег? Или было лето? Она помнила лишь сам момент, когда меч вонзился первому лорду в грудь. По тому, как складывался поединок сейчас, это было невозможно. Лорен был вооружен и двигался с легкостью хищника. А Оскар… Походил на щенка, которого вытащили из озера, после попытки утопить. Ей было больно за брата. Он не заслуживал ненависти отца за то, что был нежеланным ребенком.

– Можешь начать прощаться с жизнью, – сказал ей захватчик, снова прижав лезвие к горлу. – Уже недолго осталось.

Кордии показалось, что она слышит приближающийся стук копыт. На миг у нее вспыхнула надежда, что это может быть спасение, но она тут же погасла: вряд ли кому-то придет в голову, что сложилась такая опасная ситуация и королеву надо спасать. Последнему она мысленно усмехнулась.

– Ты проиграл, мальчик! – голос Лорена прозвучал властно и обжигающе. – Ты проиграл, когда родился, Оскар!

– Я еще не умер! – сказал Оскар. В его словах почувствовалась слабая злость. Лорен перехватил руками меч, собираясь нанести последний удар. Кордии захотелось отвернуться, чтобы не видеть, как умирает брат. – А, значит, у меня есть шанс!

Бальтазар дернулся вперед, словно хотел вмешаться в происходящее, но в последний момент замер. Кордия облизала холодные губы.

Лорен сделал выпад, и Оскар вскинул руку с кинжалом, силясь отразить удар. Поединок стал ожесточенней. Первый лорд атаковал и это быстро изматывало его, а Оскар делал все, чтобы его соперник промахнулся. Оба тяжело дышали, скользя и спотыкаясь на мокром снегу.

Когда Лорен сделал неуклюжий выпад, Оскар ранил его кинжалом в плечо. Вздрогнув, он выронил меч, зажимая рукой рану. Его лицо исказила гримаса боли, что удивило Кордию, ведь ранение было не очень серьезным. Или его тело было настолько истощено, что малейшая боль вызывала в нем панику?

Оскар замер, продолжая сжимать кинжал в руке. Поднял глаза и посмотрел на безоружного отца. Тот уже пришел в себя и осторожно наклонялся, чтобы поднять меч. Он не сводил с сына глаз, ожидая нападения. Оскар стоял неподвижно. Кордия кожей чувствовала напряжение, повисшее между ними. Ей даже дышать стало трудно.

Отряхнув меч от снега, Лорен победно улыбнулся.

– Ты слишком глуп для победителя, – сказал он и снова атаковал Оскара. Тот плавно, словно змея, ускользнул от удара и, изловчившись, прошел сбоку и всадил первому лорду кинжал в грудь.

– Я не глуп, просто не дерусь с безоружными, – сказал Оскар, глядя отцу в глаза. Кордия тихо ахнула. Лорен уронил меч и хрипя, стал заваливаться назад. Оскар подхватил его и мягко опустил на снег.

Кордия оттолкнула мужчину, который уже не пытался удерживать ее, и бросилась к отцу. Оскар опустился рядом с ним на колени и осторожно вытащил из его груди кинжал, кровь с которого закапала на снег. Лицо Лорена становилось все бледнее, глаза ввалились, но с вызовом смотрели в небо, подернутое снеговыми облаками.

– Отец… – проговорил Оскар и в этом слове было столько боли, что у Кордии сжалось сердце. К ним подошел Бальтазар и положил Оскару руку на плечо.

– Никто из вас не достоин быть первым… – посиневшими губами прошептал Лорен и посмотрел на Кордию, которая встала на колени рядом с ним. Взяла его за холодную ладонь и сплела их пальцы.

– Отец, прости меня, отец, – судорожно проговорил Оскар. Кордии показалось, что он сейчас расплачется. Лорен не отреагировал на его слова, продолжая смотреть на дочь. По его телу пробежала дрожь, и он замер.

– Все кончено, – сказала Кордия и тронула брата за плечо. – Отец умер.

Оскар расплакался. Бальтазар что-то говорил ему, опустившись рядом, но Кордия не стала вникать в смысл их разговора. Она поднялась, глядя, как в ворота въезжают всадники. Первым ехал Лейф. Его черные волосы были припудрены снегом. Увидев ее, он тут же спрыгнул с лошади и направился к ней. Она вдруг с удивлением поняла, что рада видеть его. Когда из-за спины короля вынырнула фигура герцога, ее сердце забилось чаще. Даже от его присутствия ей стало немного легче. Но он не подошел к ним, а стоял поодаль, отдавая какие-то приказания.

– Что здесь произошло? – подойдя к Кордии, строго спросил Лейф и перевел взгляд на мертвого Лорена. Правый уголок его губы дернулся то ли в удивлении, то ли в насмешке.

– Сторонники отца организовали ему побег, – тихо сказала она. – Чтобы он мог, как только снимут купол, соединиться с войсками. Он хотел использовать меня как щит и, Оскар убил его.

Лейф снял с себя плащ, подбитый мехом, и набросил его на плечи Кордии. Она с благодарностью закуталась в него.

– Прикажу казнить этих тварей сейчас же, – сказал Лейф.

– Что будет с Оскаром? – спросила Кордия. Ее брат все еще стоял возле тела отца. Бальтазар что-то говорил ему, положив руки на плечи, но тот словно не слышал его.

– Поедет во дворец пить вино и жалеть себя, – с презрением бросил Лейф. – На большее ведь он не способен.

– Как ты узнал, что здесь происходит?

– Бальтазар успел отправить гонца. Я боялся, что не успею, – сказал Лейф, скользнув взглядом по жене. – Удача оказалась на нашей стороне.

Кордия ничего не ответила. Лейф пошел к военным, сопровождавшим его и начал что-то говорить. Она попыталась вслушаться в разговор, но не смогла разобрать его полностью. До нее долетели «отрубить головы», «никакого следствия, некогда», и «заберите тело лорда во дворец». После этих слов ей захотелось расплакаться. Отца больше нет. Несмотря на то, что она была свидетельницей его смерти, верить в это ей не хотелось. Она шмыгнула носом, стараясь сдержать слезы, подступившие к глазам, подняла голову и встретилась взглядом с герцогом. Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом Дор отвернулся и пошел в сторону Узкой Башни.

***

Кордия мелкими глотками пила теплое вино с травами, которые добавляли в напиток легкой горчинки, что очень соответствовало ее душевному состоянию. Она сидела на краешке стула в полном одиночестве у себя в покоях. Сейчас, когда она могла дать волю слезам, плакать не хотелось. Перед глазами то и дело всплывало лицо мертвого отца, но она не чувствовала ни горя, ни печали и, от этого ей было еще хуже.

Допив вино, Кордия поставила бокал на стол и медленно прошлась по покоям. Смерть отца многое изменила, и теперь нужно было внести изменения в планы, которые у них были. Лейф созвал срочный совет, который должен состояться уже через час. У нее было предложение, которое вряд ли понравится мужу, но она твердо решила на нем настаивать.

Подойдя к окну, Кордия стала смотреть, на падающий снег. Снегопад, начавшийся утром, и не думал заканчиваться. Ведьма подумала о матери. Как она воспримет смерть отца? С некоторых пор у нее возникли сомнения в том, что родители любили друг друга. Раньше она старалась не замечать их отчуждения и того, какой скованной была мама, когда первый лорд находился рядом. Словно ее жизненный свет приглушался, боясь гореть при нем. Возможно, его гибель станет для нее освобождением…

В дверь постучали. Кордия тряхнула головой, стараясь вернуться в реальность. От вина ее слегка разморило, зато она, наконец, смогла согреться.

– Войдите, – глухо сказала Кордия, убирая за ухо выбившийся из косы локон. Дверь тихо скрипнула, и вошел Дор.

– Ты можешь сейчас говорить? – спросил он.

– Да, вполне. Что ты хотел? – сдержанно произнесла Кордия.

– Узнать, как ты, – тихо сказал Дор.

Кордия пожала плечами и отвернулась.

– Не убиваюсь, как видишь.

– Это не значит, что тебе не больно.

Кордия промолчала. Она видела, что Дор хочет поддержать ее, и очень ценила это. Ей хотелось, чтобы он был рядом, она нуждалась в его присутствии, но понимала, что это невозможно.

– Жаль, что меня там не было, – сказал Дор, – и я не смог помочь тебе.

– А я рада. Ты не пострадал, – ответила Кордия и повернувшись, посмотрела ему в глаза. Герцог не отвел взгляд. Она сделала шаг, сократив расстояние между ними. – Твоя жизнь… Это важно для меня.

Губы Дора дрогнули, и шрам стал заметней. Он хотел ей что-то ответить, но дверь без стука открылась, и в покои заглянул Бальтазар.

– Король ждет всех в зале для аудиенций, – сказал он, сперва посмотрев на Кордию, а потом на Дора. – Но пара минут у вас есть.

– Мы не обсуждали ничего важного, – сказала Кордия и направилась к двери. – Идем.

Дор немного выждал и пошел следом за ними.

В зале для аудиенций никого кроме Лейфа не было. Он расхаживал по помещению, заложив руки за спину, и хмурил лоб, словно размышлял о чем-то сложном. Свечи горели так ярко, что глазам стало неприятно. Увидев Кордию, он остановился, смерил ее взглядом и продолжил ходить. Бросив взгляд в коридор и убедившись в том, что Дор и Бальтазар еще разговаривают, королева закрыла дверь.

– Хочу тебя кое о чем попросить, – подходя к Лейфу, сказала Кордия.

– Прошение принимаю только после обеда по четвергам, – хмуро ответил Лейф.

– Как только мы разберемся с войсками, прикажи Дору ехать в Кассию, – не обращая внимания на его слова, сказала Кордия. Лейф удивленно вскинул брови и встал напротив жены.

– Серьезно? Мне казалось, тебе нравится держать его при себе. Что-то вроде ручной собачки, – с издевкой сказал Лейф.

– Твои шпионы тебе все наврали, – вздохнула Кордия.

– Прикажу вздернуть их, – равнодушно сказал Лейф.

– Ты умеешь вдохновлять людей на честность.

– Если я пошлю Дора в Кассию, он может больше не вернуться, – глядя Кордии в глаза, сказал Лейф. – Ты этого хочешь?

– Я считаю, что кузен короля-завоевателя и наследник первого лорда на власть должны приехать в столицу вместе, – сказала Кордия. – Как наши представители.

– Ты хочешь, чтобы Оскар занял место Лорена? – воскликнул Лейф. – Дорогая, ты сошла с ума! Он же все испортит!

– Но он наследник, – возразила Кордия. – К тому же, он скорее будет исполнять роль наместника, чем фактического правителя. Присутствие Дора ему будет очень полезно, он не позволит ему забыть об интересах Шиоронии и заодно присмотрит за ним.

– Оскар бастард. Наследником его никто не оставлял.

– Сейчас это не имеет значения. Мы решаем, кто займет место первого лорда.

– Именно поэтому ты даже не спросила моего мнения, – усмехнулся Лейф.

– Ты всегда можешь сказать «нет», а я – привести тебе аргументы, почему я с тобой не согласна, – сказала Кордия. Лейф вплотную подошел к ней, и она ощутила запах крови и железа, которым была пропитана его одежда. Машинально подняла руку и убрала темную прядь волос от лица мужа.

– Если завтра мы выживем, – сказал Лейф и, обняв Кордию, притянул ее к себе. – Возможно, войска твоего отца превратят в пепел Шиоронию и нас вместе с ней. Но если все обойдется, я исполню твою просьбу. Дор уедет в Кассию.

Лейф поцеловал ее в губы и Кордия заставила себя ответить ему. Почувствовав податливость жены, он крепче обнял ее. Его губы становились все настойчивей, когда дверь в зал аудиенций открылась и вошел Дор, а следом за ним Оскар и Бальтазар.

– Кажется, мы здесь лишние, – мрачно прокомментировал Бальтазар. Он был растрепан, на штанах виднелись следы грязи. Рука после ранения покоилась на перевязи.

Лейф нехотя отпустил Кордию. Она поправила ворот рубашки и вскинула подбородок, делая вид, что ничего не произошло. Но на Дора ей смотреть не хотелось. Ей почему-то было неловко перед ним. Ожидая, пока все соберутся, она подошла к столу, на котором лежала карта, и сделала вид, что увлечена рассматриванием границ Аталаксии.

***

Кордия обвела взглядом присутствующих. Она только что озвучила свой план, и в зале повисло молчание. Лейф, заложив руки за спину, снова начал расхаживать взад-вперед. Он заметно прихрамывал и даже не старался это скрыть. Дор стоял, опустив глаза в пол. Оскар кусал губы, теребя манжеты рубашки. Генерал Луупа, щурясь, смотрел бумаги, которые ему только что принес гонец. Бальтазар тяжело вздохнул и сказал:

– Прости, но это идиотская идея, Кордия.

Это было первое мнение о ее предложении. Кордия задержала взгляд на Бальтазаре. Тот пошатывался и выглядел очень усталым. Она знаком приказала дать ему стул, но он не стал садиться. Только оперся на спинку здоровой рукой.

– Тебя убьют на подходе, – сказал Дор, на мгновение подняв глаза.

– Прощу прощения, господа, – оторвавшись от чтения, сказал Луупа, – но в предложении ее величества есть смысл.

– Тебя никто не станет слушать! – с уверенностью сказал Оскар. – Дор прав, тебя просто убьют!

– А мне нравится идея Кордии, – повернувшись к собравшимся, сказал Лейф.

– Если тебе наскучила жена, есть другие способы стать свободным, – вскинулся Дор, который, видимо, ожидал, что Лейф будет против.

– Моя жена – мудрая женщина, и я не собираюсь с нею разводиться, – сказал Лейф. – Сработает ее план или нет – другой вопрос.

– Генералы, которые привели войска, знают меня, – сказала Кордия. – И после смерти первого лорда я их первая леди. Они должны подчиниться приказу отступить.

– Ты королева Аталаксии, – сурово сказал Дор. – И не можешь быть их леди.

– Это не отменяет того, что я дочь Лорена, – жестко произнесла Кордия. Оскар издал нервный смешок. – И у меня есть определенное влияние.

– Мы пойдем вместе, – сказал Лейф и оказался рядом с Кордией. – Вдвоем мы сумеем убедить касталийскую армию отступить.

– Нет, – решительно возразила Кордия. – Поеду только я! Если все пойдет не по плану и мы оба погибнем, Аталаксия окажется обезглавлена. Этого нельзя допустить.

– Одну я тебя не отпущу! – резко сказал Лейф, словно ее жизнь действительно волновала его. Но Кордия знала, что это не так. Его интересовал только наследник, которого он ждал от нее.

– Я возьму с собой Бальтазара, – кивнув в сторону бывшего разбойника, сказала Кордия. Оскар дернулся, словно его ужалила змея. – И генерала Луупу.

– Дор, поедешь с Кордией, – сказал Лейф. – Если с ней что-то случится, тебе не жить.

Герцог кивнул и, как показалось Кордии, испытал облегчение. Оскар молча покинул зал аудиенций. Кордия хотела пойти за ним, им нужно было поговорить, но ее отвлек генерал Луупа, который хотел обсудить с ней детали переговоров. Она решила, что зайдет к Оскару позже. То состояние, в котором пребывал ее брат, могло привести к большим проблемам и уничтожить его самого. Последнее особенно пугало Кордию. Она видела, как он страдает, и не знала, как помочь ему. Отверженный ребенок в нем так и не повзрослел, не обрел силу, не ощутил свою власть над жизнью. Оскар все еще ждал, что кто-то признает его и скажет, как он важен, и это делало его уязвимым.

– Вы хотите показать касталийским военным тело вашего отца? – спросил генерал Луупа. – Полагаете, вашего слова будет недостаточно?

– Вид поверженного правителя может лишить их желания сражаться.

– Или же, напротив, заставит их мстить, – сказал генерал.

***

Кордия постучалась в покои Оскара, но он не ответил. Она точно знала, что он у себя: слуги сообщили ей об этом. Постояв под дверью, девушка решила войти без разрешения. В конце концов, если она станет свидетельницей чего-то интимного, это не ее вина: отвечать надо. Поняв, что чувствует раздражение, Кордия сделала глубокой вдох. Ей не хотелось срываться на брате, которого и так переживал душевный кризис.

Оскар сидел на кровати, упершись локтями в колени. Его лицо было красным, щеки влажными от слез. Он даже не поднял глаз, услышав шаги сестры. Кордия села рядом с ним и обняла его за плечи. Он дернулся, желая освободиться от ее рук. Она подумала, что он ведет себя, как маленький ребенок.

– Оскар…– мягко проговорила Кордия, стараясь заглянуть ему в лицо.

– Все правильно: я не слишком хорош, чтобы заслужить большего, – хрипло произнес Оскар и вскочил на ноги. – Даже чтобы сопровождать сестру на переговоры, которые так же имеют отношение и ко мне!

– Я не хотела рисковать твоей жизнью, – спокойно ответила Кордия. – У меня нет никакой уверенности в том, что все закончится благополучно, что нас не убьют.

– А на жизнь Бальтазара тебе, значит, плевать? Хочешь показать всем, какая ты умная и отважная королева? Чтобы все восхищались тобой и забыли обо всем, что ты натворила до этого? – срывающимся голосом выкрикнул барон.

– Оскар, остановись. Ты пожалеешь потом о сказанном! – поднявшись на ноги, сказала Кордия.

– Я убил своего отца, чьи любовь и внимание хотел заслужить всю жизнь. О чем мне еще жалеть? Я гадкий человек, Кордия. Искал тебя, чтобы произвести на отца впечатление, доказать, что достоин быть его сыном. Мне было все равно, как это отразится на тебе, я лишь хотел достичь своей цели. Я видел, как похищали Августина, но не шевельнулся, чтобы ему помочь. А потом притворился, что тоже пострадал, измазав волосы кровью Дриса. Не хотел, чтобы вы плохо обо мне подумали.

– Но почему? Ты рисковал жизнью, чтобы вытащить Августина из тюрьмы, – растерянно спросила Кордия. Оскар нервно рассмеялся.

– Это была минутная слабость, как затмение. Я всегда хотел быть частью настоящей семьи, но потом понял, что это невозможно. Я не вписываюсь в нее. Семья не принимает меня. Это никак не оправдывает меня, я знаю, – сказал Оскар и подошел к окну, словно не хотел, чтобы сестра видела его лицо.

– Ты запутался.

– Я мог быть лучше. Никто не мешал мне в этом. Я шпионил за тобой, чтобы подружиться с Лейфом, потому что он…

– Врал тебе, что исполнит твою мечту, – закончила за брата Кордия и к ней снова вернулась злость на него.

– Я не все рассказывал ему, не бойся.

– Дозированное предательство, как капли яда от лекаря, – пробормотала Кордия. Она смотрела на Оскара и не могла разобраться в своих чувствах. Ей никогда не удавалось принять брата полностью, всегда было что-то, что заставляло ее подозревать его в неискренности. Изменилось бы что-нибудь, относись она к нему иначе?

– Ненавидишь меня? – глухо произнес Оскар, глядя в темноту за окном.

– Нет. Но я не знаю, как тебе верить, и это намного страшнее, – сказала Кордия. – Не понимаю, чего от тебя ждать.

– Я и сам этого не знаю, – сказал Оскар и обернулся. Их взгляды встретились.

– Знаешь, – шагнув к брату, сказала Кордия, – я видела в шаре возможностей, как ты убиваешь отца. И там ты это сделал мечом, не кинжалом. Понимаешь, что это значит?

Оскар нахмурился, стараясь сообразить, что имеет в виду Кордия, а потом его лицо просветлело. Он обнял девушку и, прижавшись щекой к ее щеке, прошептал:

– Прости меня.

Кордия мягко провела рукой по его спутавшимся волосам и чуть отстранилась. Посмотрела в лицо и снова подумала, как же сильно он похож на отца.

– Прости себя сам в первую очередь, – тихо сказала она и поцеловала его. – Мое прощение не будет иметь никакого значения.

Оскар горько улыбнулся. Кордия отпустила его и вышла из покоев.

Глава 29. Глупость первой любви |Дор

Дор рассеянно смотрел в окно кареты. За снегом он почти ничего не видел, просто вглядываясь в очертания домов и силуэты прохожих, хотел отвлечься от мыслей. Письмо Альбы, которое он получил сразу после завтрака, жгло ему пальцы. Он не понимал, чего могла хотеть от него эта женщина. На ум приходило, что она хочет заманить его в ловушку и довести свою месть до конца. Только было в ее послании что-то такое, что заставляло его сомневаться в этом предположении. Он еще раз пробежался глазами по написанному. Почерк был торопливым, небрежным, чего прежде Альба никогда себе не позволяла. Она чем-то напугана? Попала в неприятную историю? Дору не хотелось гадать, тревога и так становилась все сильнее. Место, где назначила встречу его бывшая невеста, тоже не вселяло надежды на что-то хорошее, но он не мог не прийти на эту встречу. Судьба Альбы все еще была важна для него.

Карета остановилась возле заброшенного храма Прощения и Надежды. Дор неуклюже выбрался наружу и огляделся по сторонам. Вроде бы, ничего подозрительного, хотя за пеленой снега мало что можно разобрать. Он поднялся по ступенькам и вошел в храм. Здесь было неуютно и пахло гнилью. Герцог поморщился. Окинул взглядом помещение, ища знакомую женскую фигуру.

– Дор, – тихо окликнули его сзади, и он обернулся. Перед ним, закутанная во все черное, стояла Альба. Герцог нервно сглотнул, вглядываясь в лицо девушки.

– Что ты хотела? – сурово спросил он, чтобы скрыть свое волнение.

– Мне нужна твоя помощь, – Дору показалось, что Альба заставила себя это произнести. То, как она смотрела на него, навело его на мысль, что она пришла сюда не по своей воле.

– А как же твоя лучшая подруга, графиня Локк?

– Она не захотела меня видеть. Считает, что я предала ее.

– Хочешь сказать, что это не так? Что ты не пыталась воспользоваться возможностью захватить власть? – спросил Дор.

– Это был мой шанс! И графиня Локк никогда не была моей подругой. Это ей нравилось так думать, – раздраженно бросила Альба и тут же напустила на себя печальный вид. – Дор, пожалуйста…

– С чего ты взяла, что мне захочется помогать женщине, убившей моего брата? – спросил Дор. Альба вскинула подбородок и с вызовом посмотрела на него. – И приказавшей своему постельному псу Штефану похитить меня?

– Ты сам виноват в том, что это произошло, – со злостью сказала Альба.

– Правда? Тебя ищут как преступницу. Одно мое слово – и тебя прямо сейчас отправят в тюрьму, – сказал Дор и подошел ближе к девушке. – Моя дорогая Матушка Дрю.

– Тогда почему ты приехал один? – не шелохнувшись, спросила маркиза.

– Переходи к делу, Альба. У меня мало времени, – сказал Дор, поняв, что ничего, кроме старых обид, от Альбы не услышит.

– Мой муж пропал, – помолчав, сказала Альба. – Кто-то позвал его на встречу, с которой Винсент не вернулся.

– Может, он захотел другой жизни и сбежал от тебя?

– Не смешно, Дор, – осадила его Альба. – Не будь все так серьезно, я бы не обратилась к тебе. До этого на Винсента было два покушения. В том положении, в котором мы находимся, настоящего расследования не получилось, а сами мы мало что смогли узнать. У него, конечно, были враги, но не настолько, чтобы желать ему смерти.

– Враг, который не желает смерти, всего лишь склочный сплетник, – холодно заметил Дор, не отводя глаз от лица Альбы. Она стала старше, уголки губ опустились, появились тонкие, словно стрелы, морщинки. Он подумал, что, если бы они жили вместе, эти изменения не оттолкнули бы его, но сейчас они вызывали в нем странные чувства: раздражение и некое злорадство. Ему даже с трудом верилось, что когда-то он был влюблен в эту девушку.

– Я не знаю, что думать, Дор, – устало произнесла Альба. – Я в полной растерянности. Мне кажется, что Винсент мертв, а следующей буду я.

– Ты кого-то подозреваешь? – спросил Дор.

– Нет, – покачала головой Альба. – Нет. Я боюсь возвращаться обратно, Дор. Помоги мне. Все знают, как я… как я отношусь к тебе. Никто не подумает, что ты окажешь мне поддержку.

– Неужели ты, правда, думаешь, что я тебе ее окажу? – усмехнулся Дор. – Раньше ты была не такой наивной, Альба.

– Тогда зачем ты пришел?

– Убедиться, что ты больше ничего для меня не значишь, – сказал Дор и двинулся к выходу.

***

Во дворец Дор возвращался злым и уставшим. То решение, которое он принял, тяготило его. Ему казалось, что он ошибся, но понимал, что иначе поступить не мог, хотя за свой выбор ему, возможно, придется дорого заплатить, возможно даже жизнью.

Карета Дора въехала во двор, и он уже выбирался наружу, когда увидел всадника, спешившегося с лошади и со всех ног бегущего к нему.

– Меня прислал Бальтазар Славный! – протараторил он, оказавшись перед Дором. Его дыхание сбилось, щеки были малиновыми. – Узкую башню атаковали сторонники первого лорда! Королева Никандра там!

Последней фразы Дору оказалось достаточно, чтобы уже через пару мгновений вбежать в Яблочный зал, где обедал Лейф. Тот надменно усмехнулся, собираясь сказать Дору что-то колкое, но тот не дал ему заговорить и быстро изложил услышанное, ожидая отговорок или глупых вопросов. Но этого не произошло. Лейф тут же поднялся и быстрым шагом двинулся к двери, на ходу отдавая приказы.

Они собрались и выехали почти мгновенно, но Дора не оставляло ощущение, что они все делают медленно. Ему хотелось, чтобы время замерло и они успели до того, как случится что-то страшное. А страшным для него была смерть Кордии. Ничто другое его не пугало так, как то, что девушка может быть уже мертва. Он проклинал снег, который шел все сильнее и сугробы, которые мешали им двигаться активней, но легче от этого не становилось. Герцог был встревожен и напуган, так что пульс набатом отдавался у него в ушах. Он изредка бросал взгляд на Лейфа, ехавшего рядом. Тот был хмур, губы плотно сжаты. Его брат, человек, который занял его место, в ком течет такая же кровь, как и у него. Возможно, их отец даже и гордился бы им больше, чем Дором. А что, если бы и любил его больше? Все-таки с графиней Локк его связывали сильные чувства. От этих мыслей ему стало неприятно.

– Будьте готовы атаковать, – подъезжая к воротам тюрьмы, сказал Лейф. – Вперед!

***

Увидев Кордию живой, Дор почувствовал головокружение и едва удержался на ногах. Хорошо бы этого никто не заметил, а если бы и заметил, не понял, чем это вызвано. У него не хватило смелости подойти к ней, говорить с королевой сейчас он счел неуместным. Они обменялись взглядами, и он двинулся в сторону башни, чтобы разобраться в том, что здесь произошло.

Задержав взгляд на мертвом Лорене, Дор внезапно испытал сожаление. Первый лорд никогда не вызывал у него личной симпатии, но он был одним из ярчайших политиков, с которыми ему доводилось общаться. И вот сейчас он неподвижно лежал на снегу. Его светлые волосы трепал холодный ветер, а на лицо падали снежинки и уже не таю, делали его брови, седыми. Легкая дымка, по форме напоминающая змею, поднялась над его солнечным сплетением. Извиваясь, она устремилась ввысь, становясь яркого медного цвета. Герцог смотрел на нее, как завороженный. Он не понимал, как он, не будучи магом, видит это. Покрутившись в воздухе, змейка устремилась к Кордии и повисла у нее за спиной. Просочилась сквозь толстый плащ и исчезла. Девушка вздрогнула и на мгновение приложила руку к груди, словно ее пронзила острая боль. Дор несколько раз моргнул, пытаясь понять, почему он все это смог увидеть. Он снова посмотрел на Лорена. Ему показалось, что он стал меньше и суше, а еще – старше. Два гвардейца подняли первого лорда и погрузили тело на телегу, укрыв сверху дерюгой.

***

Дор нашел Бальтазара в Башне Смертников. Он сидел на стуле, и свидетель мертвых, рыжий лекарь по имени Анхель Рио, крутился вокруг него, обрабатывая ему рану на плече.

– Давно у меня не было живых пациентов, – пробормотал рыжий. Он держал в руках иглу с ниткой, морально готовясь сделать первый стежок.

– Давай уже, – с нетерпением сказал Бальтазар.

– Мне передали, что ты хочешь видеть меня, и я подумал, что ты при смерти, – сказал Дор, закрывая за собой дверь.

– Не стоит так шутить здесь, – строго осадил Анхель, глянув на Дора.

– Притворитесь, что не слышали, – ответил Дор, пытаясь понять, где в этом помещении можно безопасно пристроиться. Анхель еще несколько раз бросил на него хмурые взгляды и наконец начал зашивать рану Бальтазара. Дор вспомнил свой недавний опыт и поморщился.

– Дор, я хочу, чтобы ты кое на кого взглянул, – взволнованно сказал Бальтазар. Потянулся здоровой рукой к столу, где лежали бумаги, края которых были заляпаны чем-то похожим на кровь. – Но сперва прочти это.

– Если ты будешь дергаться, я пришью тебе ухо к плечу! – проворчал Анхель. Дор взял бумаги и, привалившись спиной к стене, начал читать.

– Что с Кордией? – с тревогой спросил Бальтазар.

– Король приказал ей ехать во дворец, и она согласилась, – ответил Дор, стараясь вчитаться в незнакомый почерк, похожий на издевательство.

– У нее был тяжелый день, – вздохнул Бальтазар и плотно сжал губы, когда игла снова пробила ему кожу.

– Я хочу увидеть этого покойника, – дочитав заключение Анхеля, сказал Дор. Он вспомнил утренний разговор с Альбой. Значит, она сказала ему правду: маркиза кто-то убил. Но прежде ему тоже дали яд. То есть, убийцы между собой не договорились. У него возникла мысль, что мужа могла отравить Альба. Если уж она решила спланировать убийство короля, то чего ей стоило отравить нелюбимого супруга?

– Уверен, что это безответное желание, – пробормотал Анхель, заканчивая зашивать рану Бальтазара. Сам генерал королевского сыска был бледен, как снег. Только глаза лихорадочно блестели. Дор подумал, что ему сейчас хорошо бы выпить вина.

– Почему ты мне раньше про маркиза не сказал? – спросил Дор. Знай он об этом, его разговор с Альбой сложился бы иначе!

– Хотел быть полностью уверен, – вздохнул Бальтазар, натягивая рубашку. Анхель подошел к одному из столов и откинул простыню. Дор вытянул шею, стараясь рассмотреть труп. Он давно не виделся с маркизом, но сомнений в том, что это действительно Винсент, не возникло. Значит, Альба теперь свободная женщина. Впрочем, вряд ли она сможет воспользоваться своим статусом находясь в бегах. – Я тут подумал, что у графини Локк мог быть мотив отомстить Альбе за то, что она покушалась на нее.

– Как и у меня, – глухо сказал Дор, вспомнив, как стоял привязанным к дереву и молился, чтобы его не нашли. – Запутанное дело.

– Завтра буду в крепости и поговорю с графиней, – хмуро проговорил Бальтазар, поднимаясь. – Может быть, она даст подсказку.

Дор в этом сомневался, но озвучивать свои мысли не стал. Он попытался связать смерть маркиза и Мальвины, но не смог. У него даже были сомнения в том, что эти двое были знакомы. Хотя… Мало ли чего он еще не знает?

– Готов идти? – спросил он Бальтазара, который уже оделся и с помощью Анхеля пристраивал руку на перевязи.

– Конечно, – вздохнув, ответил Бальтазар.

Дор пропустил его вперед, и они пошли по коридору к лестнице.

– Помнишь, ты говорил про сына посла, Бартона, кажется, – сказал Дор и Бальтазар обернулся. – У него там всякие склянки с непонятными снадобьями нашли.

– Помню, конечно. Думаешь, он как-то причастен?

– Это я и хочу выяснить.

– Но он сидит в тюрьме, – задумчиво проговорил Бальтазар. – Да и как он мог быть связан с Мальвиной и уж тем более с мятежниками?

– Он – может, и нет, а его заказчик – да, – спокойно ответил Дор. – Что, если этот яд, растения для которого растут только в Касталии, купили у него или заказали привезти? А может вообще украли? У нас пока больше нет подозреваемых, давай начнем с этого варианта.

– Хотя, если вспомнить, что Мальвина была любовницей Лорена, то мотив все-таки может быть.

– Вот с этим и надо разобраться, – сказал Дор. – Прямо сейчас.

Бальтазар тихо рассмеялся и провел рукой по волосам.

– Дор, мы завтра можем умереть…

– Это не повод отлынивать от работы, – сурово произнес Дор. – Давай, веди меня к этому мастеру по цветочкам.

***

Войдя в камеру, Дор увидел тощего, долговязого парня. Он задержал взгляд на его худом и бледном лице и сразу вспомнил их последнюю встречу в храме. Леон Бартон был на свадьбе короля. Учитывая его связь с Лореном, Дор до сих пор не понял, как его туда пропустили. Он должен был находиться под домашним арестом.

– У меня к тебе есть вопросы, – сразу перешел к делу Дор. Тюремщик, впустивший его сюда, сказал, что у него десять минут, потому что время посещений закончилось и находиться посторонним здесь нельзя.

– Приличные люди для начала здороваются, – хрипло произнес Леон. Дору показалось, что парень хочет держаться с достоинством в какой-то мере, даже с вызовом, но выходило это у него жалко и неуверенно.

– Я не против побыть человеком с дурными манерами, – ответил Дор. – Что ты знаешь про кровавую чернявку?

– То же, что знает каждый касталиец – она смертельно ядовита. Впрочем, вы ведь уже сами в курсе, да? – усмехнулся Леон, и его тощие плечи дрогнули. В отличие от других заключенных, у него не было железного ошейника. Он был прикован к стене за ногу, и длина цепи позволяла ему спокойно передвигаться по камере.

– Твоим ядом отравили леди Мальвину? – спросил Дор. – Ты его изготовил?

– Кто такая эта леди, чтобы я тратил на нее такой дорогой яд?

– То есть, ты не отрицаешь того, что ты его сделал?

– Я много чего сделал, – вздохнул Леон и как-то сразу сник. – Я изучаю растения и их действие. Кровавая чернявка очень опасна. Не каждый возьмется с нею работать: погибнуть от ее яда так же легко, как попить воды. Ее редкость и сложность в работе делают этот яд очень дорогим.

– Так для кого ты его создал? – строго спросил Дор и посмотрел Леону в глаза. – Тебя все равно казнят, так что твой ответ никак не повлияет на твою судьбу отрицательно.

– Для себя. Это были личные цели, – тихо сказал Леон и опустил глаза.

– И эти цели были сильнее страха помереть, пока готовишь отраву? – спросил Дор, чувствуя, как начинает злиться на Леона.

– Я нашел противоядие, – ответил Бартон и, вскинув подбородок, бесстрашно посмотрел Дору в глаза. «Да он просто одержим тем, что делает!»,– подумал герцог и даже испытал легкое восхищение этим человеком. Он завидовал таким увлеченным людям, одержимым тем, что им интересно. У него такого никогда не было.

– Где сейчас яд?

– Не знаю, спросите у королевы Никандры, – ответил Леон с легкой усмешкой. – Она буквально вырвала склянку у меня из рук. Так что все вопросы к ней. Что, если отравительница она?

Дор пропустил его слова мимо ушей. Его больше заботило, где сейчас склянка и как бы Кордия случайно не убила себя. Или кто-то другой, кому она попадет в руки.

– Что с моим отцом? – спросил Леон, когда Дор уже собрался уходить.

– Еще жив, – сухо ответил герцог.

– Время вышло! – открывая дверь, гаркнул тюремщик.

Дор быстрыми шагами вышел из камеры.

***

План Кордии отправиться на переговоры с касталийскими генералами расстроил Дора, хотя он понимал, что в этом есть здравый смысл. Он поступил бы так же. Но он представлял себе неудачное развитие событий, и ему становилось не по себе. Он будет рядом и сделает все, что от него зависит, чтобы королева не пострадала. Мысленно обругав себя за слабость, герцог запретил себе думать о переговорах до завтрашнего дня. После обсуждения в зале для аудиенций он хотел поговорить с Кордией, но увидел, что она направилась к Оскару, и решил подождать.

Кордия вышла заплаканной. Захлопнув дверь, закрыла рот рукой, чтобы не расплакаться вслух. Дор тихо окликнул ее. Она вздрогнула и посмотрела в его сторону.

– Что ты хотел? – сипло произнесла Кордия.

– Я сегодня встречался с Леоном Бартоном, – шагнув к ней, сказал Дор. – И он сказал, что ты забрала у него на свадьбе склянку с ядом…

– Он хочет, чтобы я ему ее вернула? – нервно усмехнулась Кордия, вытирая мокрые щеки.

– Где она сейчас?

– Я не знаю, – задумчиво проговорила Кордия. – Последний раз я видела ее в покоях Мариана. Что с ней не так?

– Возможно, тем ядом, что был в ней, убили леди Мальвину и маркиза де Плессара, – сказал Дор, и Кордия удивленно вскинула брови. – Ты что-то знаешь о кровавой чернявке?

– Она смертельно ядовита. Не используют даже те растения, которые росли с ней поблизости, – ответила Кордия и развернувшись, направилась к покоям Мариана. – Пойдем поищем ее.

***

В покоях Мариана было тихо. Из-за того, что двери и окна были закрыты, запах трав и благовоний стал особенно терпким. Дору показалось, что они очутились в лавке травника. Кордия уверенно прошла в лабораторию и зажгла свечи. Ворон, сидевший в кольце, захлопал крыльями, что-то ворча на своем птичьем языке. Девушка наклонилась к столу и взяла две карты, брошенные с той стороны. По тому, как нахмурился ее лоб, Дор сделал вывод, что в предсказании не было ничего хорошего.

Кордия просмотрела все склянки, стоящие на столе, и обшарила шкаф.

– Ее нет, – сказала она после того, как они отодвинули в сторону тяжелый стол, надеясь, что пузырек мог завалиться в щель между ним и стеной.

– Может, ты забрала ее с собой, когда переезжала отсюда? – спросил Дор.

– Я ничего отсюда не брала.

– Думаешь, она у Мариана?

– Или у кого-то еще, кто знает о ее предназначении, – сказала Кордия. – В любом случае, это очень опасно.

– Если мы найдем того, кто ее взял, то скорее всего, узнаем, кто убил маркиза и леди Мальвину, – сказал Дор. Кордия кивнула и села на стул. Придвинула к себе пакетики с травами. – Но тогда получается, что это кто-то из своих… Из тех, кто всегда рядом и кому я доверяю.

– Давай не будем спешить с выводами, – спокойно проговорила Кордия и посмотрела на него. – Возможно, Мариан убрал склянку или выбросил ее.

– Конечно, – ответил Дор, хотя не поверил в такие предположения.

– Оставь меня, – попросила Кордия, глядя на шар возможностей. – Мне нужно подумать.

Дору не хотелось этого делать, но он покорно двинулся к выходу. На пороге он обернулся чтобы еще раз посмотреть на Кордию. Она бросала сухую траву в пламя свечи и, казалось, напрочь забыла о его присутствии. Тихо открыв дверь, он вышел.

***

В крепость они выехали на рассвете. Снегопад прекратился, ветер стих, и тишина казалась одновременно и блаженной, и зловещей. Ехать по сугробам было тяжело, и Кордия решила использовать магию, хотя Грета пыталась отговорить ее от этого. Ведь силы могут пригодиться, когда будут снимать магический купол.

– Если мы застрянем, все потеряет смысл, – отрезала Кордия.

Дор не знал, что она сделала, но после того, как Кордия постояла посреди дороги и бросила вперед алый порошок, который ярко сиял на фоне белого снега так, что глазам было больно, продвигаться стало гораздо проще, словно все препятствия исчезли и путь превратился в атласную ленту. Даже морозный воздух стал не таким обжигающим.

Все, за исключением покойного первого лорда, ехали верхом. Его же везли на телеге, и он замыкал шествие их маленького отряда. Лейф не стал брать с собой много людей, только несколько гвардейцев, которые охраняли его и Кордию.

Когда они въехали на территорию крепости, солнце плавно опускалось за горизонт. Дор спешился, и слуга увел его лошадь на конюшню. Лейф помог Кордии спешиться, наклонившись, что-то шепнул ей на ухо, она тихо рассмеялась. Он взял ее под руку, и они, как счастливые влюбленные, стали подниматься по ступенькам. Дор почувствовал, как зависть окутывает его своей горечью. Ненависть к Лейфу стала еще сильнее, хотя временами герцогу казалось, что ненавидеть больше просто невозможно. Он перевел взгляд на Оскара, который о чем-то говорил с Бальтазаром. Между ними чувствовалось напряжение, казалось бывший разбойник не желал подпускать к себе Оскара. К ним подошла Грета, и Бальтазар, взяв ее за руку, привлек к себе. Оскар отвернулся и торопливо направился к крыльцу. Пару раз споткнувшись, он преодолел лестницу и скрылся в крепости.

***

У Дора сбилось дыхание, пока он поднимался на самый верх, чтобы выйти на смотровую площадку. Он знал, что вряд ли сможет увидеть войска, которые только и ждут, когда падет магический купол. Сумерки уже начали сгущаться, но у него оставалась еще пара минут, чтобы окинуть взглядом простор, открывавшийся с высоты. Его земля. Место, защищая которое, он готов был умереть. Герцог задержал взгляд на густом тумане – магическая защита. Там, за ним, были земли Аталаксии и граница с Драммаром. Ему не хотелось думать, во что они превратились за эти дни и что стало с местными жителями. Скорее всего большинство убиты, а деревни и маленькие городки сожжены.

Дор подавил вздох. Он посмотрел на стены крепости. Отец говорил, что она была одной из самых надежных в Аталаксии и ее еще никому не удалось взять ни штурмом, ни осадой.

– Прячешься? – раздался за спиной голос Мариана, и Дор обернулся.

– Вдохновляюсь родными просторами, – ответил герцог. Мариан плотнее закутался в теплый плащ и встал рядом с ним.

– Кордия рассказала мне о плане переговоров, – сказал Мариан. – Для всех нас это может стать спасением.

– Или полным провалом.

– Мой вариант мне нравится больше, – рассмеялся Мариан. – Первый лорд мертв, Драммар частично под властью Лейфа… Кажется, совсем скоро мы станем жителями большой империи.

– Если генералы признают Кордию своей первой леди.

– Ну, если они этого не сделают, нам придется разбить их войска и объявить о праве на территорию, – пожал плечами Мариан. Дор заметил, что у чародея хорошее настроение и он расслаблен, чего за ним давно не водилось.

– Здешний воздух действует на тебя положительно, – сказал Дор.

– Зато ты сам на себя не похож. Я понимаю, сложные времена, но мне кажется, дело в личном.

– Я встречался с Альбой, – помолчав, признался Дор. – Она попросила помощи, и я не смог ей отказать. Хотел – верь мне, хотел, но не вышло. Маркиза теперь находится у меня в замке.

– Ты определенно с ума сошел, – озадачено произнес Мариан. – Эта девушка убила твоего брата и чуть не прикончила тебя!

– Знаю. Но ее родители спасли меня, когда я в этом нуждался. Они дали мне семью, воспитали. Не дали свихнуться, когда я был на грани. А сейчас помощь нужна Альбе. Ее мужа кто-то убил, и она боится за свою жизнь.

– Дор, они в розыске, ты покрываешь преступницу… Тебе не поздоровится, если кто-то узнает, – с тревогой сказал Мариан. – И то, что однажды тебе помогли ее родители, не значит, что ты должен защищать Альбу и спасать ее от собственных поступков.

– Винсента убили кровавой чернявкой, как и леди Мальвину. Кстати, ты не находил у себя в лаборатории незнакомых склянок?

Мариан покачал головой. Дор пересказал ему разговор с Леоном Бартоном.

– Но, получается, Мальвина умерла до того, как Кордия перехватила склянку с ядом в храме, – задумчиво проговорил Мариан. Дор кивнул. – Да уж, ничего не понятно. Но повторюсь, ты сделал большую глупость, решив помочь Альбе!

– Знаю, – вздохнул Дор. Раздались шаги, и чье-то сбившееся дыхание. Он оглянулся и увидел разрумянившуюся Грету.

– Вас ждут в обеденной на ужин, – деловым тоном произнесла она. – Сразу после него будет собрание. Не опаздывайте!

Не дожидаясь их ответа, Грета ушла. Мариан тихо усмехнулся, глядя в небо.

– Милая девочка, – пробормотал он.

– Ты знал, что она училась у Саболы? – спросил Дор. Мариан резко обернулся и посмотрел на Дора. Его лицо мгновенно изменилось, скулы заострились.

– Нет. Кто тебе сказал?

– Сабола. Хвастался тем, какая она была талантливая ученица, – сказал Дор и обернулся. Посмотрел на пустой проем позади. Надо же, а ему показалось, что кто-то подошел к ним.

– Идем ужинать, – сказал Мариан, и его голос прозвучал резко. Прошел мимо Дора и стал спускаться по лестнице вниз.

***

В обеденной было шумно. За большим деревянным столом были свободны только два места. Еще не пришли Лейф и Кордия. Дор взял тарелку с густой кашей, поверх которой лежали три сочных куска мяса. Еда дразнила его пряным, чуть сладковатым ароматом, но он вдруг понял, что не хочет есть. Отойдя в сторону, Дор уселся на подоконник, понимая, что за столом ему места не найдется. Будь он обычным человеком, смог бы втиснуться, но он был опасен для других и не хотел причинять вред. Вспомнив о письме, отправленное из лавки Делоры, он на мгновение ощутил надежду. Вдруг его мытарства скоро закончатся? Что, если эта возможность, наконец, окажется счастливой и этот чародей сможет освободить его от незаслуженного проклятия? Он даже зажмурился, представив себе, как сможет коснуться другого человека и ощутить тепло его кожи, как поцелует Кордию. Едва представив себе это, Дор ощутил такое волнение, что чуть не выронил тарелку из рук. Опыта любовных отношений у него было не много. В юности у него случились два коротких романа с девушками из обслуги, которые остались в прошлом, как только они обручились с Альбой. А с ней он не мог спешить: ей хотелось сделать все по правилам, чтобы первая близость случилась после свадьбы. И он ждал. Не будь он влюблен, вряд ли бы ему хватило терпения хранить верность, но Альба была для него особенной. А потом он проснулся проклятым, и все надежды обратились в прах.

Дор хотел выругаться, но в обеденную вошли король и королева. Лейф держал Кордию под руку, и девушка бросала на него благосклонные взгляды. За столом все разом поднялись, и в помещении повисла тишина. Дор отложил тарелку и тоже встал. Он посмотрел на Кордию, и их взгляды встретились. Он чуть поклонился королевской чете и, сев на подоконник, вернулся к трапезе.

***

За ужином никто не обсуждал ни предстоящее снятие магического купола, ни переговоры. Все вели себя так, словно никакой угрозы не существует и этот вечер ничем не отличается от других. Дору это даже понравилось. Тревога, которая неотступно мучила его все эти дни, на какое-то время отступила. Он покинул обеденную раньше остальных и поднялся в комнату, где должно пройти обсуждение между магами и генералом. Сабола обещал рассказать нечто важное о касталийских войсках. Сейчас здесь никого, кроме Дора не было. Возможность побыть в одиночестве несказанно порадовало его. Он подумал об Альбе. Чем она сейчас занята? Почему она на самом деле решила обратиться к нему за помощью? В том, что за решением Альбы стоит что-то темное, он не сомневался. Долго думать о бывшей возлюбленной ему не удалось: дверь скрипнула и вошла Кордия. Увидев его, она замерла на пороге, словно не могла решить, уйти ей или остаться.

– Не уходи, – торопливо попросил ее Дор. Ему хотелось хоть минуту побыть с нею наедине.

– Я подумала, что ты хочешь побыть один.

– Уже не хочу, – заверил Кордию Дор, шагнув к ней. Он посмотрел ей в глаза. Она не отвела взгляд. – Вижу, у тебя с Лейфом все наладилось.

Дору не удалось скрыть горечь в голосе. Кордия едва заметно улыбнулась.

– Тебя это раздражает?

– Вызывает желание убивать.

– Почему? – спросила Кордия, и ее глаза заблестели.

– Лейф мразь и подонок, а ты…

– А я? – поддразнила его Кордия.

– Ты заслуживаешь лучшего.

– Например, тебя? – произнесла Кордия, и ее голос прозвучал чуть хрипло.

– Ты хотела бы этого? – спросил Дор и задержал дыхание, ожидая ее ответа.

– Да, – помолчав, ответила Кордия, и на ее щеках вспыхнул румянец. – Дор, мы обсуждаем невозможное.

– Никто не может запретить нам чувствовать и мечтать. Нет ни законов таких, ни правил. И это единственное, что по-настоящему честно, – горячо проговорил Дор. Свечи затрещали и загорелись ярче.

– Честно – это не всегда правильно. Ведь есть другие люди, для которых эта правда – предательство, – сказала Кордия.

– Притворяться, что ничего не чувствуешь – еще большее преступление.

– Я чувствую, Дор, – тихо призналась Кордия. – И намного больше, чем могу себе позволить. Но я понимаю, что это ни к чему не приведет, кроме боли.

– Я люблю тебя, – выпалил Дор. Он не собирался ей в этом признаваться, но не смог сдержать душевного порыва. Слова сорвались с губ, прежде чем он успел подумать, насколько это уместно. Кордия вздрогнула и растерянно посмотрела на него. – И вряд ли какие-то правила или ограничения это изменят.

– Дор… – прошептала Кордия, и он заметил на ее ресницах слезы. Ему до боли хотелось обнять ее, почувствовать тепло ее тела, услышать стук сердца. Зарыться пальцами ей в волосы и целовать ее, пока хватит дыхания.

– Понимаю, что это прозвучало не к месту, – смутившись собственной храбрости, поспешно начал Дор. Кордия покачала головой и приложила палец к губам. Он покорно замолчал. Девушка опустила руку, и он заметил две дорожки слез на ее щеках.

– Это лучшее, что я слышала за последнее время, – сказала Кордия.

– Повторить?

– Нет. Истинная красота должна быть в единственном экземпляре, – сказала Кордия и улыбнулась. – Я хочу сохранить в памяти именно то признание. Его силу. Но это больше не должно повториться, понимаешь?

Дор кивнул и тут же испытал горечь из-за своей оплошности. Нужно было лучше контролировать то, что просилось на язык!

– Конечно. Тебе не о чем волноваться, – сдержанно произнес Дор.

– Ты спрашивал про нас с Лейфом, – медленно двинувшись к окну, проговорила Кордия. – Мы показываем сплоченность, чтобы доказать всем, что мы сильны и со всем справимся. Людям нужна надежда, чтобы идти сражаться насмерть.

– Это Лейф придумал?

– Нет, это наше общее решение, – отстраненно ответила Кордия. В коридоре послышались шаги и чей-то смех. Дор возненавидел тех, кто вот-вот нарушит их хрупкое уединение. Он посмотрел на девушку. Она стояла, прислонившись спиной к подоконнику, и смотрела на пламя свечей. Светлые пряди, выбившиеся из прически, мягко обрамляли ее лицо. Ему хотелось смотреть на нее вечно. Даже возможность видеть ее делала его счастливым. И вдруг ему стало стыдно за свою радость: он ведет себя как дурак, и такая наивность в его возрасте непростительна.

Дверь открылась, и вошел Сабола, а за ним Мариан и графиня Локк.

– Генерал Луупа уже в пути, – сказал Сабола. – Если съеденный ужин его не перевесит, конечно.

– У него завтра сложный день, лучше быть сытым, – сказал Мариан, откидывая на спину разноцветные волосы. Ворон, возмущенный резким движением, заворчал.

– Спорно, – заметила графиня Локк. – В случае тяжелого ранения, лучше быть голодным, особенно, если оно придется в живот.

– Луупа опытный, он уже все знает, – беспечно проговорил Мариан и, подойдя к Кордии, встал рядом с ней.

– Перед вкусным ужином любой опыт уходит на второй план, – сказал Сабола, беря стул. – Еда дает чувство безопасности, а безопасность притупляет бдительность.

– А Луупа все равно ничего не слышит, – усмехнулся Дор.

– Ну, он уже поел, зачем ему это слышать? – пожал плечами Сабола и улыбнулся. Едва он успел договорить, как, с силой толкнув дверь, в комнату вошел Луупа. Его лицо было красным, глаза блестели, словно он перепил вина.

– Молчать, чародеи! – рявкнул генерал. В ответ ему прозвучал хохот. Дор посмотрел на Кордию. Она тоже улыбнулась, но тоска в ее взгляде осталась.

– Давайте уже начнем! – с нетерпением сказала графиня Локк. Герцогу показалось, что она нервничает.

Сабола важно кашлянул и начал говорить.

Глава 30. Королева в крепости |Кордия

Дождавшись, пока за Дором закроется дверь, Кордия выдохнула. Она обвела взглядом лабораторию Мариана и прижала руку к груди, призывая сердце успокоиться. Здесь, среди предметов, собранных чародеем, она всегда чувствовала себя уютно и в безопасности и сожалела, что ей пришлось покинуть эти покои.

Когда волнение немного схлынуло, Кордия еще раз обыскала стол и шкаф. В глубине души она надеялась, что присутствие герцога отвлекало ее, и она пропустила склянку, которую перехватила у Леона в день свадьбы, что она находится здесь и никто от нее не пострадает. А еще поблагодарила свою интуицию за то, что не поддалась любопытству и не стала сама открывать ее.

Склянка с ядом не нашлась, и Кордия разочаровано пнула стул. Она вспомнила свой разговор с Леоном в оранжерее. Тогда ей даже в голову не могло прийти, что мальчик, который в прошлом казался ей скучным недотепой, стал опасным убийцей. Кого он хотел отравить на свадьбе? Она попыталась вспомнить, с кем он стоял рядом, но так и не смогла. Сев за стол, взяла в руки карты, которые бросил ворон с той стороны. На одной скелет с кинжалом между ребер и венком на черепе. Что это может значить? Прошлое упокоиться с миром? Кордия облизала сухие губы и нахмурилась. На второй была тьма из стрел. Если трактовать обе карты, то ничего хорошего они не обещали. Это проигрыш. Они не справятся с предстоящей битвой. Хотя… что, если это предсказание для нападающих? Ей нужна была третья карта, чтобы внести ясность. Она перетасовала колоду и достала карту. Коса и отрубленная голова. Кордия поежилась, чувствуя, как по телу бежит озноб. В памяти возникло видение из шара возможностей, где Артей убивает ее. Она отбросила карты в сторону и прижала холодные пальцы к вискам. Ей хотелось заплакать, но она позволила себе лишь всхлипнуть. Взяла мешочек с сиреневым порошком и швырнула несколько кристаллов в огонь. Клубы дыма метнулись вверх и туманом повисли над столом. Кордия уставилась на шар возможностей, ища в нем ответ о своем будущем. Она не знала, на что надеялась, но ей хотелось испытать судьбу еще раз.

Видение начало формироваться быстро. Оно росло из черного клубка дыма, в котором танцевали алые искры. Кордия смотрела на них как завороженная. Ей было страшно. В этих искрах ей чудилось нечто зловещее, бесповоротное. Но в то же время она пыталась найти надежду. Шар возможностей наполнился сиянием, и Кордия увидела Дора. Он был без маски и шляпы. Вместо привычного плаща обычная белая рубашка. Это удивило Кордию, и она даже подумала, что это обрывок из прошлого герцога. Но увидев себя рядом с ним, поняла, что ошиблась. Ей не удалось сообразить, что за место, где они находились. Она его не узнала. Но когда Дор шагнул к ней и привлек к себе, Кордия перестала дышать. Она смотрела, как обнимает герцога, не тревожась о том, что его смертельное проклятие ее уничтожит. Видение замигало и рассыпалось на сотни мерцающих точек. Кордия в изнеможении закрыла глаза, чувствуя, как по щекам бегут слезы.

***

Оранжерея встретила Кордию запахом весны и сочной зелени, к которой примешивались тонкие ноты горечи и приторная сладость. От обилия запахов, казавшихся после морозного воздуха особенно яркими, у нее закружилась голова. Она прикрыла нос тканью плаща и двинулась к растениям, которые ей показывал Леон. Попыталась вспомнить их названия. «Полночная Звезда»? «Девственница»? «Красавица»? Слово упрямо не желало идти на ум. Она остановилась возле растения с тонкими листьями, похожими на иглы. Оно выглядело настолько невзрачно, что его можно было принять за сорняк, который хотелось вырвать с корнем, чтобы не портил вид. Кордия присела возле него. Она заметила бутон, который еще не расцвел, но уже собирался сделать это.

– «Полночная Фея», – вспомнив название, прошептала она. – Та, что в момент цветения исполняет желания.

Кордия с нежностью посмотрела на бутон. Она не знала, верить в легенду об исполнении желания того, кто увидит, как расцветает цветок, или нет, но подумала, что раз есть такая возможность… Пожелала, чтобы Дор смог снять с себя проклятие. В этот момент лепестки бутона раскрылись, выпуская на свет бело-лиловый цветок. Кордия тихо охнула, не веря своим глазам. Она смотрела на молодые лепестки и чувствовала силу, исходящую от цветка.

– Что ты здесь делаешь? – раздался за спиной резкий голос Лейфа. Кордия вздрогнула и, выпрямившись, обернулась к мужу. – Разве ты не должна собираться в дорогу?

– Грета уже все собрала, – ответила Кордия, глядя Лейфу в глаза. Она заметила, что он бледен, под глазами залегли черные тени. Он притянул ее к себе и прижался щекой к ее щеке. Его темные волосы мягко защекотали ее кожу. Перед глазами Кордии всплыло видение из шара возможностей, где они обнимаются с Дором, и она зажмурилась. – А я… я пыталась отвлечься.

– Помогло? – глухо спросил Лейф.

– Нет, – честно ответила Кордия, заставив себя обнять Лейфа. Он не должен сомневаться в том, что она с ним, что любит его и никогда не предаст. – Я все думаю о том, что будет, если касталийские генералы не захотят мне подчиниться, если не признают меня своей леди. Ведь тогда мне придется выступить против них. Тогда войска аталаксов пойдут убивать их. А ведь они… мои люди, мы с одной земли, они служили моему отцу, и я должна буду переступить через это.

– Ты слишком много на себя берешь, – отстраняясь от нее, хмуро сказал Лейф. – Кордия, ты не единственная королевская особа, которая может отдать такой приказ. Я тоже наполовину касталиец, но я так же король Аталаксии и защищаю от врагов ее интересы и всех тех, кто живет здесь. А касталийцы сейчас наши враги. Они вторглись к нам, и единственный, кто виноват в этом – твой отец. Все, что мы можем сделать сейчас – бороться с последствиями, а следовательно, убивать тех, кто нас предал.

– Я понимаю, просто…

– Тебе жаль касталийцев, эти люди часть твоей прошлой жизни. Но направившись сюда и сжигая наши деревни, они знали, на что идут. Твоя жалость здесь не к месту, – жестко сказал Лейф. – Ты пытаешься быть сентиментальной, но это провальный путь. Жалость здесь никому не поможет, из-за нее погибнет еще больше людей. Но если уж тебе так важно чувствовать себя хорошей, научись быть милосердной. Это будет полезней. Судьба Аталаксии – это все, что должно тебя сейчас заботить.

– Знаешь, это так странно слышать…– тихо произнесла Кордия.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты говоришь так, словно родился королем, – прошептала Кордия. – Будто это и есть твое законное место.

– Ты угадала, – наклонившись к ее уху, шепнул Лейф. – Во мне течет кровь Дронтов. Дамьян, место которого я сейчас занимаю – мой кузен. И спасибо за все это моей влюбчивой матушке. Если бы не она, я был бы простым графом, узурпировавшим трон.

– То есть, это правда… Правда, что ты не Локк… – пробормотала Кордия, стараясь осмыслить услышанное.

– У нас с Дором один отец, – сказал Лейф, и его взгляд стал безжалостным. – Дор старше меня и всегда будет моим самым главным соперником за трон. Я вижу, как он смотрит на меня, как жалеет, что упустил свой шанс стать королем. И я сделаю все, чтобы нейтрализовать его и не позволить помешать мне править.

Дор и Лейф братья! Это не укладывалось у Кордии в голове. Она посмотрела на мужа, ища в чертах его лица подтверждения сказанному.

– Пойдем во дворец, – взяв ее за локоть, властно сказал Лейф. – Тебе нечего здесь делать в одиночестве.

Кордия не стала с ним спорить, лишь на пороге обернулась и бросила взгляд на «Полночную Фею» которая, распустившись сияла во всей своей красе.

***

Магический купол было решено снимать ночью. Любой человек связанный с магией знал, как опасно использовать ее против природы. Защита Шиоронии могла вызвать разрушения, голод и эпидемию. Густая пелена, похожая не непроглядный туман, была создана из родовой энергии чародеев и сил природы и, даже возвращение королевского чародея, который смог открыть резерв магии, не спасло ситуацию.

– Считай, что вся Шиорония выжжена невидимым огнем, – сказал Сабола, когда они поднялись на крышу крепости. – Урожая в следующем году не будет. Земля не сможет родить. Животные станут бесплодными и не дадут потомства. Это ловушка, из которой нет выхода.

– Не верю, что никак нельзя изменить ситуацию, – ответила Кордия, следуя за чародеем.

– Можно, но на это потребуется много сил, которых ни у кого нет, – произнес Мариан. – Ты ведь знаешь, сколько магов умерло от истощения, работая с куполом.

– Знаю, – вздохнула Кордия.

– Нужны десятилетия, чтобы восполнить эти потери, – сказал Сабола. – А учитывая войну и то, что будет после…

Кордия кивнула, хотя этого никто не увидел. Она прислушалась, не идет ли за ними графиня Локк, но звука шагов не услышала. После того, как обсуждения закончились, она попросила Дора остаться. Кордии показалось, что она хочет обсудить с ним что-то личное. Ей было интересно, что он думает о том, что Лейф его брат, и как он пережил это известие. В том, что ему тяжело, она не сомневалась, и ей хотелось поддержать его. Признание в любви все еще звучало у нее в ушах. Каждый раз, когда она вспоминала об этом, сердце начинало биться чаще, а к щекам приливала кровь. Кордия чувствовала себя счастливой, и стыдилась этого, она только что потеряла отца, грядет война, а она радуется, что мужчина признался ей в чувствах!

Втроем они выбрались на крышу. Позже к ним должны были присоединиться графиня Локк и Джулиан.

– Надеюсь, эта крепость достаточно хорошо укреплена, чтобы выдержать снятие купола, – сказал Сабола, и амулет, висящий у него на шее, засиял еще ярче. Кордия видела такой впервые. От него исходила пульсация, он словно был живым.

– Что будет, если мы не справимся? – спросила Кордия.

– Мы справимся, – заверил ее Мариан.

– Может случиться погодная аномалия, – сказал Сабола. Задрал голову и посмотрел в небо.

– Думаю, мы это переживем, – беспечно ответил Мариан. Кордии показалось, что он нервничает, но не хочет показывать этого. Хотя в этом не было ничего удивительного: тревожились все. Страх пропитал каждый уголок крепости. Он висел в воздухе и уже казался осязаемым.

– Наверное, это несправедливо, но… – начала Кордия и осеклась. Оба чародея повернулись к ней. Ей вдруг стало стыдно задавать такой щекотливый вопрос. – Можно ли энергию от купола направить на войска противника?

– Мы обсуждали это, – медленно проговорил Сабола и кивнул в сторону Мариана. – Как преграда магия уже не сработает, смертоносного в ней ничего нет. Так что это бесполезно.

– Но магия же нейтральна… – развела руками Кордия. Она понимала, что не настолько сильна как ведьма, чтобы спорить с чародеями, но слова Саболы вызывали в ней сомнения.

– Да, – сказал Сабола. – Но в нашем случае это смесь магических энергий, идущих из разных родов, животных и природы. Когда купол опустится, мы не сможем его контролировать и, превратить в чистую силу тоже. Нам не хватит ресурса очистить ее до нейтрального состояния.

Кордия приняла объяснение чародея и решила больше ни о чем не спрашивать. Сейчас они должны провести ритуал, связавшись с другими чародеями, которые находятся в других четырех точках Шиоронии. К ним присоединилась графиня Локк. Она показалась Кордии задумчивой и отрешенной. Ей стало интересно, о чем мать Лейфа могла говорить с Дором. Что общего у них может быть после всего, что случилось? Следом за ней пришел Джулиан.

– Все боевые чародеи на опорных местах готовы, – сообщил он. – Я создал между нами цепочку, и сейчас ее надо замкнуть.

К Кордии подошел Сабола. Улыбнувшись ей, он стиснул ее ладонь. Кожа у него была горячая и сухая, чуть шершавая. Кордию бросило в жар, она ощутила, как по ее венам побежала его магия, терпкая, пряная: ей даже казалось, что она чувствует ее запах. И было в этом что-то родное, спокойное.

– Мы Омари – у нас общий источник, – сказал Сабола, повернув к ней голову. – А сейчас в тебе еще сила отца… Ты ее чувствуешь?

– Нет. После его смерти мне что-то показалось, но… – Кордия вздохнула и замолчала. Она вспомнила, что с ней было, когда ей передала свою магию Талика. Словно ей под кожу пустили огненную жидкость. Она тогда несколько дней металась от боли, не зная, что сделать, чтобы эта мука прекратилась.

– Это ничего не значит, – улыбнулся Сабола. Он смотрел на нее с теплом, даже с какой-то нежностью, и все это никак не вязалось у Кордии с тем, что этот человек был готов убить ее, чтобы вернуть себе магию сестры. И она не сомневалась в том, что однажды он попытается это сделать. – Ты все равно наследовала ее. Чуть позже ты ее признаешь и начнешь ею управлять.

– А когда ты меня убьешь, все это перейдет к тебе? – спросила Кордия. Сабола широко улыбнулся.

– Да.

– Других Омари нет? Ну, кроме моих братьев.

– Есть, но я никогда их не искал. В них не течет магия, они пусты. Ты и я сейчас единственные носители первородной силы, – сказал Сабола. – Приятно, правда?

Кордия вспомнила Кассиопея и то ощущение, что возникло у нее при встрече с ним, словно они связаны какой-то темной тайной. Она не успела ответить Саболе, к ним подошла графиня Локк.

Мать Лейфа взяла Кордию за руку. Девушка вздрогнула от прикосновения ее холодных пальцев, но покорно сжала их в ответ. Чужая сила, немного горькая и отталкивающая, тут же заструилась по ее телу. Кордии захотелось отстраниться, словно она могла отравиться ею.

– Начинаем, – сказала графиня, глядя на Мариана, который оказался напротив нее. Тот кивнул, соединяя свою руку с рукой Джулиана. Кордия почувствовала себя лишней: ведь она была всего лишь ведьмой, а остальные чародеями. Ей удалось исцелить Бальтазара, но это не давало ей права считать, что она перешла на третий уровень и стала целительницей. Ей могла помочь спонтанная магия или жертва, а не умение работать с новой для нее частотой. И несмотря на то, что Джулиан учил ее, она все равно ощущала себя бездарной самозванкой, всего лишь обладающей силой, подобно богатому наследнику, не умеющему управлять своим состоянием. Что, если она сейчас не справится и подставит всех?

Мариан и Джулиан начали петь. Сначала их голоса звучали тихо, словно шепотом, но с каждым новым стихом нарастали, становились звонче и громче. К ним присоединились Сабола и графиня Локк. Кордия не знала слов, но губы все равно шевелились, желая подстроиться под песню. Ее сердце забилось чаще, магия в груди запульсировала, и медный шар засиял. Кордии показалось, что он стал больше и ярче, чем прежде. Она соединилась с его сиянием, став с ним единым целым. Пение чародеев стало еще громче, и оно уносило ее, словно потоком, закручивало в вихре до алых звезд перед глазами и несло в темноту.

Когда ритм песни поменялся, Кордия поняла, что задыхается, как если бы долго бежала. Она несколько раз моргнула и увидела, что на груди Саболы мерцает амулет, и с каждым мгновением этот свет становился все ярче. Они все еще стояли в круге, держась за руки, из-под которых вылетали искры. Зигзаги, похожие на разряды молнии, проходили сквозь тела от одного чародея к другому. Над их головами вспыхнул свет.

Сабола сорвал с шеи амулет и бросил его на каменный пол. Амулет засветился зеленым и золотистым. Внутри него появился небольшой вихрь, который, словно чарами, притягивал к себе внимание, заставляя смотреть в одну точку, где зарождалось движение. Волны света из солнечных сплетений чародеев устремились к центру вихря. Он впитывал их в себя, словно голодное чудовище.

Резкая боль пронзила грудь Кордии, словно удар молнии. Ей показалось, что у нее рвется кожа и лопаются кости. В ту же секунду медное сияние вперемешку с белоснежным вырвалось из ее солнечного сплетения и полилось в центр амулета Саболы. Кордии казалось, что она вот-вот умрет от боли, что ее разорвет на части. По ее щекам бежали слезы, каждый вдох обжигал и царапал горло. Мужчины замолчали, и в тишине было слышно, как завывает ветер, как звенит магия, поглощаемая вихрем, чья воронка стала шире.

Когда последний всплеск магии утонул в вихре, Кордия почувствовала себя опустошенной. Она с трудом сглотнула и ощутила на языке привкус крови. Короткие молнии еще передавались от чародея к чародею, но они стали больше похожи на штрихи. Внезапно амулет закрутился и поднялся в воздухе, зависнув на уровне глаза Кордии. Из него в разные стороны вырвались четыре белых луча. Пятый, малинового цвета уходил вниз. В небе появились белые точки и белые лучи потянулись к ним. Раздался оглушительный грохот, пол задрожал под ногами. Кордию отбросило к стене, а вместе с ней и Саболу. Графиня Локк подалась вперед и упала на колени. Мариан тут же подхватил ее.

– Началось! – взволнованно проговорил Джулиан, и тут же налетел сильный порыв ветра, едва не сбив его.

Белый столб света рванулся ввысь, словно хотел пробить небеса. Кордия прикрыла глаза рукой, боясь ослепнуть. Земля снова содрогнулась, и на этот раз упали все. Ветер стал ураганным. Кордия цеплялась за каменные выступы, чтобы ее не сдуло. Кто-то всей тяжестью навалился на нее сверху, и по запаху она поняла, что это Сабола.

– Ты рискуешь, что я выживу, – прохрипела Кордия, чувствуя, как по лбу бежит что-то теплое, похоже, она поранилась.

– Это не то, из-за чего я сейчас расстроюсь, – проговорил Сабола. Он добавил что-то еще, но завыл ветер, и слова чародея потонули в нем.

– Когда это закончится? – прокричала Кордия.

– Может, через час, а может, и через месяц, – ответил Сабола. – Надо уходить отсюда!

Они хотели подняться, но в небе сверкнула молния и следом за ней послышался раскат грома, оглушивший Кордию. Ей стало страшно. От паники сердце подскочило к горлу, все мышцы напряглись. Сабола отпрянул от девушки и взял ее за плечо, помогая подняться. Амулет, сияя, все еще висел в воздухе. Лучи, идущие от него, стали бледнее.

– Что здесь происходит? – раздался голос Дора, выбравшегося на крышу.

– Подробности тебе не помогут, – сказал Мариан, выпрямляясь. Кордия порадовалась, что с ним не было ворона, иначе бы его унесло.

– Нужно забрать амулет! – крикнул Джулиан. – Мы не можем уйти без него!

Амулет, в свою очередь начал усиленно вращаться. Налетевший порыв ветра швырнул его в сторону чародеев. Он пролетел мимо плеча Мариана и вонзился в грудь графини Локк. Та глухо вскрикнула, подавшись вперед.

– Рени! – проорал Сабола и бросился к графине. Он подхватил ее за плечи и мягко уложил на спину. Она часто дышала, попыталась что-то сказать, но не смогла. – Рени, держись!

– Я приведу лекаря! – крикнул Дор, и черный плащ тут же колыхнулся в дверном проеме.

Кордия смотрела, как продолжает мерцать край амулета, пробивший графине солнечное сплетение, и сомневалась, что та после этого выживет. Ладони вдруг налились силой и стали тяжелыми. Метка отчаянно пульсировала.

– Сделай что-нибудь! – крикнул Сабола Джулиану, который застыл как вкопанный. Дернувшись, военный чародей бросился к раненой, опустился рядом с нею на колени, достал кинжал и разрезал одежду. Попытался ухватиться за край амулета, торчащего из раны, и тут же отдернул руку, кожа на которой загорелась. Он закричал, пытаясь сбить пламя и вскочил на ноги, прижимая пылающую руку к холодной стене. Кордия подбежала к нему, шепча заклинание на укрощение огня. Пламя подчинилось ее воле и потухло.

Мариан достал платок и склонился над графиней. Сабола, шевеля бледными губами, читал заклинание, держа руку над головой чародейки, тело которой сотрясала крупная дрожь.

– Сомневаюсь, что ты сможешь, – мрачно сказал Сабола, глядя, как Мариан пытается приноровиться, чтобы ухватиться за острый край амулета.

– Молчи, – процедил он.

– Помоги ей, – сквозь зубы проговорил Джулиан, глядя на Кордию. На его лбу выступили капли пота, сосуды в глазах полопались. Она не могла отвести глаз от его изуродованной плоти. Запах паленого мяса бил в ноздри, вызывая тошноту. Видя, что она медлит, рявкнул: – Иди! Сейчас же! Я что, зря тебя учил?

– А ты?

– Справлюсь. Давай! – прикрывая обожженную руку здоровой, прорычал Джулиан.

Кордия села рядом с графиней и положила ладони ей на плечи. Магия тяжелым медом потекла из ее пальцев в тело графини. Ведьма мысленно начала читать заклинание на сохранение жизненных сил. Она снова подключалась к своей силе, стараясь вывести ее на частоту исцеления.

Мариан осторожно подцепил ниткой кончик амулета и хотел потянуть в верх, но нитка загорелась и порвалась. Он выругался. Сабола устало вздохнул.

– Можно, я? – робко проговорила Кордия, поддавшись внезапному порыву. Тело словно само повело ее. Мариан с недоверием посмотрел на нее, но ей уступил место.

– Дор… – позвала графиня Локк. – Дор…

– Он пошел за лекарем, скоро будет, – спокойно проговорила Кордия, глядя на черноту, окружавшую рану графини. Как она еще могла дышать? Девушка потянулась к амулету рукой, на которой была брачная метка. Она еще не восстановилась и Кордия носила перчатку, имитировавшую здоровую конечность. Но сейчас она ощущала ее, как прежде. Ухватившись за кончик, возвышающийся над кожей графини, она ожидала резкой боли, но ее не было. Осторожно поддев амулет, Кордия потянула его вверх. Из-под пальцев вылетело несколько искр. Графиня закричала, забилась. Кордию охватила паника. Она бросила взгляд на бескровное лицо чародейки. Ведьме даже показалось, что та уже умерла и все, что происходит – лишь иллюзия, которую создает тело графини, пропитавшееся силой, что была в амулете.

Не дыша, Кордия вытащила амулет, которых стал похож на кусок ржавого металла. По нему зигзагом пробежала молния, и он, завибрировав, выпал из пальцев девушки, ударился о каменный пол и рассыпался в прах.

– Не понимаю, – сказал Сабола. – Как тебе удалось?

Кордия пожала плечами. Ей не хотелось рассказывать о том, что часть ее руки выглядит, как обглоданная кость, и, возможно, все дело в этом. Девушка поднесла ладони к ране и начала читать заклинание. Она поняла, что если хочет стать настоящей целительницей, то должна исцелять других не от страха их потерять или потому, что другого выхода нет, а из милосердия, раз ей дали такую возможность. Ей нужно научиться этому. Кордия сосредоточилась на дыхании, чувствуя, как здоровая рука становится теплее. Страх, что ничего не выйдет, все еще мешал ей, но она разрешила себе пробовать. Она уловила пульсацию жизни и подключилась к этой частоте. Если бы ее спросили, как это вышло, ей было бы сложно это объяснить, но это сработало. Обугленные края раны стали чуть светлее. Кровотечение остановилось.

Послышались шаги. Вернулся Дор. Кордия бросила на него взгляд и поняла, что он встревожен, словно жизнь графини волновала его. Он смотрел на нее испуганно и с сочувствием.

– Лекарь сейчас придет, – сказал Дор.

– Может не спешить, – ответил Сабола.

– Дор… – снова позвала графиня. Кордия отстранилась, подпуская герцога. Она видела, как для чародейки важно поговорить с ним. И эта важность отчего-то сильно тревожила ее.

– Слушаю вас, – глухо проговорил Дор, наклонившись к графине.

– Обещай, что выполнишь мою просьбу, – задыхаясь, проговорила она, глядя в лицо Дора.

– Обещаю.

– И что не позволишь… Что ненависти не будет… – прошептала графиня Локк. По ее телу пробежала волна дрожи. Кордия ощутила, как тело матери Лейфа отвергает магию, как сила норовит вернуться в ее ладони.

– Все, что я пообещал, выполню, – тихо сказал Дор. Графиня кивнула, и по ее щекам потекли слезы.

Послышался шум, и на крыше появился Лейф в сопровождении пожилого мужчины с сундучком. Увидев мать, он замер, словно не верил тому, что видит… Или не хотел верить. Кордия не могла понять, что он чувствует.

Мужчина с сундучком драматично засуетился возле графини. Чувствуя, что слабеет, Кордия привалилась к стене. Только сейчас она заметила, каким ледяным стал ветер, а рассветное небо наполнилось фиалковым цветом, которого она прежде никогда не видела.

Кордия подошла к Лейфу и, обняв, уткнулась лбом ему в плечо. Лейф коротко обнял ее в ответ и, отстранившись, пошел следом за людьми, несущими его мать.

– Как ты? – подойдя к ней, спросил Дор. Его голос звучал хрипло, словно был простужен. В глазах отражалась усталость.

– Нормально, – ответила Кордия, глядя ему в лицо. – Не знала, что ты дружишь с графиней Локк.

– Это нельзя назвать дружбой.

– Лейф рассказал мне правду о своем рождении, – сказала Кордия. – Семейные узы, да?

– Вроде того, – уклонился от прямого ответа Дор и, понизив голос, добавил. – Звучит так, словно здесь присутствует ревность.

– Нет, конечно! – Кордия нервно рассмеялась. – Как тебе такое в голову пришло?

– Не знаю. Возможно, мне этого хотелось, – признался Дор и поправил шляпу.

– Ты ведешь себя, как…

– …дурак, я знаю, – ответил Дор. – И мне это нравится.

Герцог прошел мимо Кордии и стал спускаться лестнице. Она проводила его взглядом и сползла по стене. Закрыв глаза, поняла, что у нее нет сил пошевелиться. Дремота плотным коконом окутала девушку, и она не смогла сопротивляться, когда кто-то поднял ее на руки и куда-то понес.

***

Мариан осторожно снял с руки Кордии перчатку. У ведьмы не хватило мужества посмотреть на нее. Она знала, что увидит там кость, туго обтянутую кожей. Глядеть на это не хотелось.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Мариан, осматривая ее ладонь.

– Возможно, когда ты вытаскивал проклятие через брачную метку, оно оставило след? – спросила Кордия, рассматривая подушки, лежащие на постели. Они были простыми, из грубой ткани, которая выцвела после нескольких стирок.

– Это не объясняет, почему магический огонь не обжег тебя, – сказал Мариан. – Твоя рука… Она… Кстати, как ты ее ощущаешь?

– Я не всегда ее чувствую. И она очень холодная, – сказала Кордия. – Но, учитывая, какую травму я получила, меня это не удивляет. Она еще не восстановилась.

Мариан хмуро взглянул на Кордию и поднялся. Медленно прошелся по комнате и потер рукой подбородок. Это насторожило девушку. Дурное предчувствие заставило сердце биться чаще, а лицо покраснеть.

– Боюсь, твоя рука никогда не восстановится, – сказал Мариан, глядя на огонь, слабо дрожащий в камине.

– Почему ты так решил? – спросила Кордия, и ее голос дрогнул.

– Из-за магии, что в ней живет, – обернувшись, ответил Мариан. – Я хочу кое-что сделать… Позволишь?

Не дожидаясь ответа, он подошел к ней и, взяв ее ладонь, нарисовал на ней пальцем несколько знаков. Ладонь вспыхнула белым пламенем и Кордия вскрикнула, но не от боли, а от неожиданности.

– Что это значит? – сурово спросила она, глядя в разноцветные глаза Мариана.

– Магию с той стороны, – сказал чародей. – Теперь ты связана с ней.

– Что ты имеешь в виду?

– Что однажды тебе придется сделать выбор, – тихо произнес Мариан. – И мне хочется верить, что ты справишься.

Кордия нервно облизала губы. Мариан взял ее за плечи и притянул к себе. Она поддалась и прижалась к его груди.

– Мариан, что со мной теперь будет? – спросила Кордия и, задрав голову, посмотрела ему в лицо.

– Я не знаю, Кордия, – сказал он и, взяв девушку за подбородок, и скользнул большим пальцем по губам. – Но я буду рядом и сделаю все, чтобы помочь тебе.

– Мне ли, Мариан? – сухо спросила Кордия.

– Да, – наклоняясь к ней, ответил Мариан. Она выскользнула из его рук и отвернулась.

– В таком случае, не забывай о дистанции, – надевая перчатку, холодно сказала Кордия. – Я предпочитаю здоровую дружбу, без скрытых процессов.

Мариан ничего не ответил. В дверь постучали. Кордия разрешила войти, и в комнату протиснулась молодая девушка с красными волосами. Она сделала книксен и не без любопытства посмотрела на Кордию.

– Делора? – удивился Мариан.

– Герцог де Брата велел передать, что касталийские генералы готовы встретиться с вами, ваше величество, – взволнованно произнесла девица, искоса поглядывая на Мариана. – Будут ждать вас сегодня до заката у Черного болота.

– Я буду, – сказала Кордия, а сама подумала: с каких это пор Дор присылает к ней с такими новостями неизвестных девиц? – Ступай.

Делора бесшумно выскользнула из комнаты, оставив после себя шлейф из сладких трав и ванили. Кордия вопросительно посмотрела на Мариана.

– Знаешь ее? – кивнув в сторону закрывшейся двери, строго спросила она.

– Да. Дочь моей подруги, – небрежно ответил Мариан. – Она пришла сюда добровольцем. Сам не ожидал увидеть ее здесь.

– Ведьма?

– Первого уровня.

– И что она здесь делает? – разозлилась Кордия. – Толку-то от нее, с такими навыками! Увеличить список покойников?

– Я присмотрю за ней, – миролюбиво произнес Мариан и улыбнулся. Кордия вдруг подумала, что девчонка здесь из-за него и ему самому от этого неловко. – Тебе сейчас надо о другом тревожиться.

– Что там с графиней? – набрасывая на плечи королевский плащ, спросила Кордия. Надела пояс и тут же прикрепила кинжал Дора. С ним она всегда чувствовала себя уверенней и спокойней, словно он придавал ей силу.

– Пока без изменений, – ответил Мариан и посмотрел на скорпионов, притихших возле его ног. – С нею сейчас Сабола. Ранение у нее тяжелое, но думаю, он сможет ее исцелить. Самое страшное уже позади.

Кордия кивнула. Графиня Локк вызывала у нее двойственные чувства. Ей нравилась уверенность этой женщины, она с уважением относилась к ней, как к чародейке, но в то же время чувствовала исходящую от нее опасность. Она понимала, каким страшным врагом может быть для нее графиня, если поймет, что невестка играет против ее сына. В том, что она уничтожит ее не раздумывая, Кордия не сомневалась. Женщина, провернувшая такую интригу, не могла претендовать на статус простой, а значит, от нее можно было ожидать чего угодно.

Открыв шкатулку, Кордия достала красные бусы и пробежала пальцами по сочным гладким горошинам. Она не была уверена в том, что в войсках касталийцев есть чародеи, но рисковать не хотела.

– Я поставил на тебя сильную защиту, – протягивая ей черный овальный камень, сказал Мариан. – Никто не сможет навредить тебе.

– Разве у покойного Дамьяна не было такой защиты? – беря в руки камень, спросила Кордия.

– Нет. Такую защиту на каждый день не поставить. Ее хватит на несколько часов. А то, что было у него, смогла разрушить графиня Локк.

– Никто не сможет навредить – было лишним, – сказала Кордия, пряча камень в небольшой мешок на шнурке, что висел у нее на шее. Там уже лежали заговоренные щепотки трав и порошки из кристаллов. – Всегда есть кто-то сильнее и удачливее.

Мариан ничего на это не сказал. Он открыл перед Кордией дверь, и она вышла в коридор. Быстро сбежала по лестнице и замедлила шаг, услышав смех и голоса. Два она узнала сразу – Дора и Лейфа, а вот третий, принадлежавший женщине, был ей незнаком. Притаившись у входа, увидела девушку в красном плаще. Ей было не больше двадцати. Золотистые волосы, волнами струились по ее спине и плечам, яркие фиалковые глаза сияли, привлекая к себе внимание. Кожа у незнакомки была чуть загорелая, будто она только что вернулась из теплых стран. На ней были брюки, высокие сапоги и черный камзол. Из-за пояса торчали два кинжала. Она улыбалась пухлыми губами, полностью завладев вниманием двух мужчин.

– Это Нола Луупа, – подходя сзади, тихо сказал Мариан. – Дочь генерала Луупы. Она приехала сегодня утром. Из-за купола, ей пришлось все это время жить на корабле.

– Бедняжка.

– На твоем месте я бы не стал ее недооценивать, – сказал Мариан, наклонившись к ней. – Нола талантливая шпионка. С помощью отца и покойного Бернарда Крика, с которым она была близка, создала свою шпионскую сеть. Дружить Нола не умеет, но ты можешь сделать вид, что не знаешь об этом.

– Все еще доказываешь, что ты на моей стороне?

– Конечно. А теперь прекрати притворяться, что тебя тут нет, – Мариан толкнул ее в спину, и она с неохотой выбралась из своего укрытия.

***

Едва она вошла в помещение, как Лейф тут же переключился на нее. Подошел к ней и, поцеловав руку, справился о здоровье. Это было на него не похоже. Его поведение показалось ей странным, но сейчас у нее не было никакого желания размышлять над поступками мужа.

– Ваше величество, – сделав книксен, мелодичным голосом произнесла гостья. – Позвольте представиться: Нола Луупа к вашим услугам.

– Соскучились по отцу? – спросила Кордия, разглядывая девушку. Та вела себя уверенно, почти нагло. – Крепость не самое подходящее место для молодой девушки.

– По службе, – улыбнулась Нола и посмотрела на Дора.

– Тебе нужно отдохнуть с дороги, – сказал герцог. – Пришлю к тебе служанку, чтобы она помогла тебе.

– Клянусь, это самые прекрасные слова, что я слышала за последние три месяца! – с восторгом произнесла Нола. Кордия заметила озорные ямочки у нее на щеках. – Дор, ты все еще замечательный. Ваше величество, вы вне конкуренции!

Нола снова сделала книксен. Кордия заметила, что Лейф не сводит с девушки взгляда: чуть насмешливого, любопытного, словно ему попалась забавная зверушка, которая смогла его развлечь. Он не скрывал своей заинтересованности новой знакомой. Даже румянец на скулах выступил.

– С нетерпением ждем вашего подробного отчета, – сказал Лейф.

– Он обещает быть очень занимательным! – сказала Нола и перевела взгляд на Кордию. Словно рыцарь, опустилась на одно колено и прижала руку к сердцу. – Ваше величество, мне жаль, что я не смогла принести вам клятву верности вместе со всеми. Но я клянусь, что буду служить вам со всей страстью и искренностью.

– Я принимаю вашу клятву, Нола, – сказала Кордия и пожалела, что не может запомнить всех правил принятия клятвы, чтобы это звучало весомо и четко.

Нола поцеловала ей руку и поднялась. Еще раз сделала книксен и торопливо побежала по крутым ступенькам. Кордия заметила, что Лейф проводил ее взглядом.

– Через полчаса выдвигаемся, – сказал Дор, пройдясь по комнате. Его плащ создал легкий сквозняк. – Место для встречи касталийские генералы выбрали для нас не очень удачное, поставить прикрытие или стрелков неудобно, но не невозможно. Этим сейчас занимается Джулиан.

– Кто ответил? – спросила Кордия.

– Генерал Монро.

– Толковый человек. И хороший стратег, – задумчиво проговорила Кордия. Как пройдет их встреча? Раньше он хорошо относился к ней, но тогда она была юной принцессой, а не его врагом. Вряд ли он сохранил к ней добрые чувства после ее побега.

– Звучит как плохая новость, – мрачно сказал Лейф.

– Согласен, – произнес Дор.

– Лучше бы вы спорили, – вздохнула Кордия, зная, что они правы.

– То, что они признают тебя первой леди – всего лишь маленький шанс избежать войны, – сказал Лейф. – Я в него слабо верю, но мы должны его использовать.

– Узнав о смерти первого лорда, генералы могут творить все, что им вздумается, ведь прямого наследника нет, у них развязаны руки, – сказала Кордия. – Если бы мама еще оставалась законной женой отца, им бы пришлось с нею считаться, но их брак расторгнут.

– Значит, у нас тоже больше возможностей.

– Для начала нужно разбить касталийские войска, – напомнил Дор.

– Или склонить их на свою сторону, – сказал Кордия. Лейф подошел к ней вплотную и взял за плечи. Ей стало больно, но она не подала виду.

– Будь убедительной, но не смей унижаться, – сказал Лейф. Кордия подумала, что он вспомнил их разговор в оранжерее. – Этого я тебе не прощу.

– Нам пора, – сказал Дор, выглянув в окно.

Не прощаясь, Кордия вышла на крыльцо. В лицо ударил ветер. Несмотря на снег, круживший в воздухе, она уловила в этом дуновении тепло, нотки запаха летнего вечера. Это показалось ей странным, и она убедила себя, что ей померещилось.

***

Покачиваясь в седле, Кордия смотрела на белую и оттого казавшуюся бесконечной поляну. От белого цвета у нее начали болеть глаза. Она подняла голову и глянула на небо. Оно было серым, свинцовым. Ни один солнечный луч не мог пробиться через такую преграду. «Наверное, это даже хорошо, –подумала Кордия. – Ведь если все закончится плохо, солнечный день угнетал бы больше». Она покосилась на Бальтазара, который ехал справа от нее. Он был хмур и задумчив. Ветер трепал его белокурые волосы, но он не обращал на это внимания, даже когда они падали ему на глаза. Девушка перевела взгляд на Дора, который всматривался вдаль. Он находился слева от нее, на большем расстоянии, чем Бальтазар.

– Едут, – сказал Дор, нарушив их долгое молчание.

Кордия присмотрелась и заметила три движущиеся точки. Сердце сразу забилось чаще. Она сжала пальцы, и кожаные перчатки скрипнули. Бусы на шее стали тяжелее. Ей захотелось оглянуться назад, чтобы увидеть крепостную стену, проверить, что прикрытие действительно есть, но Джулиан запретил ей это делать, иначе арбалетчики будут обнаружены и переговоры не состоятся. Пересилив страх, она постаралась убедить себя, что все пройдет хорошо: в конце концов, в шаре возможностей она погибла от рук Артея, а значит, сейчас все должно быть благополучно.

Доехав до Черного Болота, которого сейчас не было видно из-за сугробов, они остановились. Кордия посмотрела на табличку, которая предупреждала об опасности оказаться затянутым в топь, едва заметно торчавшую из-под снега. Место было просторное, открытое.

Касталийцы приближались. Кордия медленно втянула в себя холодный воздух.

– Без глупостей, хорошо? – строго сказала она, поочередно посмотрев на своих спутников. – Как бы ни шли переговоры, оружие доставать только в крайнем случае.

Дор отвернулся, словно в ее словах было что-то оскорбительное. Бальтазар методично гладил свою лошадь по гриве и, казалось, ничего не услышал. Она подняла голову и посмотрела на генерала Монро, который ехал впереди. Два всадника следовали за ним чуть поодаль. Кордии эти люди были незнакомы.

– Приветствую, Никандра Андреса! – проговорил генерал Монро и его густой, низкий голос разрушил тишину. Он остановился напротив Кордии. Лошадь под ним фыркнула, из ее ноздрей шел пар.

– Приветствую, генерал Монро, – сухо ответила Кордия. Последний раз они виделись три года назад, и за это время он совсем не изменился. Смуглый, черноволосый, с широкими плечами как у борца, он производил впечатление настоящего бога войны. То, как он держался давало понять, что этот человек не знает, что такое проигрыш.

Кордия и генерал одновременно спешились и встали друг против друга.

– У меня прискорбная новость: Первый лорд мертв, – сказала Кордия, глядя генералу в лицо. Он был намного выше ее и ей пришлось задрать голову.

– Нам это известно. И даже позорное имя того, кто стал причиной его гибели, – с презрением произнес Монро. – Хорошо, что его с вами нет. Это был правильный выбор, принцесса.

– Это был честный поединок, – возразила Кордия. – Я присутствовала при нем.

– Как и те люди, что сообщили мне об этом горе. Оскар нанес отцу предательский удар и касталийцы никогда не простят ему этого.

– Вы сильно забегаете вперед, генерал, – сказала Кордия. – Неужели позарились на предсказание оракулов?

– Это вы отличились таким выбором, принцесса.

– Вы ведь знаете, что мой статус изменился и я теперь королева Аталаксии, – сказала Кордия, понимая, почему собеседник продолжает обращаться к ней по-старому. Генерал едва заметно улыбнулся.

– Я не присягал вам на верность, Никандра и, никогда этого не сделаю. Вы все решили своим побегом. Первый лорд долго не мог смириться с таким предательством собственной дочери. Вы разрушили его планы, поставили под удар политические вопросы. Как можно считать справедливой и надежной первую леди, которая бросила все ради мужчины?

Кордия хотела сказать, что ее похитили и она не принимала решения о побеге, но подумала, что это будет выглядеть как попытка оправдаться. А оправдываться у нее не было никакого желания. По глазам генерала она поняла, что он уже сделал свои выводы и вряд ли захочет их менять.

– Чтобы судить о ситуации, нужно владеть полной информацией. У вас ее нет, генерал. Так что ваши суждения меня никак не задевают и не обесценивают, – спокойно произнесла Кордия. – А теперь давайте обсудим причину нашей встречи. Это заслуживает больше внимания, чем мое прошлое.

– Я готов вас выслушать, принцесса.

Несмотря на то, что Кордия уже приготовила речь и раз сто мысленно произнесла ее, сейчас, глядя на генерала, она растерялась. Слова разбежались, а те фразы, которые крутились в памяти, казались серыми и пустыми. Она лихорадочно собиралась с мыслями, боясь, что пауза затянулась и выглядит нелепо.

– Идеальный план моего отца стать хозяином империи провалился, – сказала Кордия. – Первый лорд проиграл и теперь мертв. И я хочу спросить вас, генерал Монро: имеет ли смысл вести на смерть людей из-за мечты человека, которого больше нет?

Генерал рассмеялся и в его глазах вспыхнул азарт.

– Предлагаете отступить?

– Считаю это единственным верным решением, – сказала Кордия. – Первый лорд не успел отречься от меня, а значит, я законная наследница. Нравится вам это или нет, не важно. И как правительница Касталии, я приказываю вам отвести войска от Шиоронии.

– Я не подчинюсь этому приказу, принцесса и, никто из моих людей не сделает этого, – расслабленно, даже вальяжно проговорил генерал. – Вы для нас никто.

– Напав на Шиоронию, вы потеряете людей и ничего не добьетесь. Разве что попадете в плен. Но это спорное достижение, генерал.

– Вы блефуете, принцесса. Я знаю численность ваших войск, наемников и военных чародеев. Вам не выиграть, и вы понимаете это, иначе бы вас здесь не было. Этот мир нужен вам, потому что иначе вы утонете в крови. Мы войдем и возьмем Шиоронию без труда. Все благоприятные возможности на нашей стороне. Смиритесь с этим.

– Как военный стратег, вы должны знать, что численное превосходство не всегда означает преимущество на деле.

– Принцесса, поверьте, я хорошо знаком с нюансами военной службы, – небрежно бросил генерал, и Кордии показалось, что его утомила их беседа и он хочет закончить ее. – Вы проиграете. Король Дамьян будет уничтожен. А вы… Из уважения к вашему отцу, я могу обещать вам быструю смерть, чтобы не переживать позора поверженной королевы.

– Что ж, я тоже хочу вам пообещать, что когда мы с моим супругом, королем Дамьяном, войдем в Касталию и я займу положенное мне место, вас приговорят к публичной казни как изменника, – сказала Кордия. Генерал широко улыбнулся, словно ее слова порадовали его до глубины души.

– Хорошо, когда противник воодушевлен. Значит, будет азартная борьба. Но в свою очередь, я предложу вам сдаться без боя. Для вас это будет лучший вариант. Просто откройте ворота моим войскам.

– Я никогда этого не сделаю. Мне известно, что вы сотворили на пути сюда. Мы не сдадимся без боя.

– Что ж, я изначально знал, что разговор будет бессмысленным.

– Дайте своим людям сделать выбор, не решайте за них, – сказала Кордия. Она все еще надеялась на то, что сможет изменить решение генерала. – Это им умирать, они должны знать, что есть другие варианты.

– А вы часто советуетесь со слугами, когда дело доходит до государственных вопросов? – резко осадил ее генерал и щеки Кордии мгновенно вспыхнули румянцем. Она почувствовала, что перешла грань, дозволенную королеве.

– В таком случае встретимся на поле боя, – сказала Кордия. – Там и выясним, на чьей стороне правда.

– А что такое правда, принцесса? – насмешливо спросил генерал и приблизился к Кордии. Он навис над нею и Кордии стало тяжело дышать. От него пахло потом и сеном. А еще она испугалась, что Дор или Бальтазар могут обнажить оружие. До ее слуха долетел звук стали, вынимаемой из ножен.

– Правда, это когда ты защищаешь жизни людей, их возможность жить свободной жизнью, не теряя достоинства, – ответила Кордия, заставив себя выдержать натиск и не шелохнуться.

– Ты проиграешь, принцесса, – сказал генерал и его дыхание обожгло ей кожу. Он резко отстранился от нее и подошел к своей лошади. Легко вскочил в седло и сделал знак своим всадникам следовать за ним. Кордия устало смотрела им вслед. Она провалила переговоры. Что ж, можно расстроиться и признать себя неудачницей, а можно утешиться тем, что она попыталась, и это уже один шаг в сторону победы. Ничего из этого уже не будет иметь значения.

– Пора возвращаться, – сказал Бальтазар, коснувшись ее плеча. Кордия обернулась и посмотрела ему в глаза. В быстро сгущающейся темноте, было видно, как они блестят. Она обернулась и посмотрела на Дора, чей черный силуэт сливался с сумерками. Ей хотелось знать, как он оценивает переговоры, чтобы герцог хоть что-то сказал ей, но он молчал. А самой ей спрашивать не захотелось. Она и так была измотана, ей хотелось тишины.

Бальтазар помог Кордии забраться в седло. Она сотворила магией несколько дорожных светлячков, и они поехали к крепости.

***

Лейф равнодушно воспринял новость о провале переговоров. Пожал плечами и ушел говорить с генералом Луупой о предстоящем сражении. Кордия устало опустилась на пол перед камином. Она чувствовала облегчение от того, что муж не стал винить ее в этой неудаче, хотя, учитывая его злопамятность, знала, что однажды, когда она будет особенно уязвима, он ей припомнит. Но это когда-нибудь.

Кордия взяла гребень и медленно провела им по распущенным волосам. Она думала об отце. Как бы он поступил на ее месте? Что бы сделал? Первое, что пришло на ум: нечто нечестное. Какое-то действие с двойным дном, как в случае со свадьбой Дамьяна. Но есть ли у нее время на такой маневр? Кордия посмотрела на языки пламени, пожирающие полено. Должен же быть выход…

После короткого стука в дверь в комнату вошел Сабола, держа в руках котенка, слепого на один глаз.

– Пойдем к нам, – бодро сказал он. – Сейчас будем смотреть последние новости с вражеской стороны.

– Откуда? – не поняла Кордия. Сабола протянул ей руку, и она поднялась на ноги.

– Я посылал Молоко узнать, как дела у касталийских войск, – улыбнулся Сабола и поднял котенка вверх. Кордия заметила на его шее шнурок с камнем, похожим на сонный. – Надеюсь, он справился с заданием.

Кордия погладила котенка по голове и поняла, что он мертв. Его вернули с той стороны.

– Сабола, ты заглядывал в будущее? – тихо спросила она.

– Совсем чуть-чуть, – улыбнулся Сабола. – Оно прошито красной нитью, но большими стежками.

– Ты ведь понимаешь, о чем я, – сказала Кордия, глядя ему в глаза. Чародей нахмурился. – Касталийцы захватят Шиоронию?

– Если я скажу тебе «да», у тебя опустятся руки и ты предпочтешь быть безвольной. Если скажу «нет», ты решишь, что не стоит стараться: ведь хорошее и так предрешено. И оба вывода будут неверными. Неизвестность намного лучше, она дает по-настоящему почувствовать жизнь и сразиться за нее.

– Ох, Сабола… – вздохнула Кордия. – Мне сейчас нужно правильное решение. А я не могу понять, каким оно должно быть.

– Каждый выбор плох и хорош по-своему, – сказал Сабола. – Пойдем. Работы предстоит много.

***

Собраться все решили в обеденной. Это было просторное помещение с большим столом и длинными лавками. От яркого освещения было жарко. Пахло едой – свежим хлебом и мясом, и у Кордии сразу заныло под ложечкой. Она вспомнила, что не ела со вчерашнего вечера: так волновалась перед встречей с генералом, что кусок не лез в горло. Она обвела взглядом обеденную. Заметила Мариана, вокруг которого крутилась Делора и, судя по его довольному лицу, ему это нравилось. Грета что-то увлеченно рассказывала Бальтазару, держа его за руку. Генерал Луупа и Лейф рассматривали карту, разложенную на столе, обмениваясь шутками. Дор стоял с бокалом вина, чуть поодаль находилась Нола и что-то с жаром говорила, сильно жестикулируя. Она уже переоделась в платье сизого цвета. Волосы были гладко зачесаны назад и перевязаны лентой. Герцог смотрел на девушку, внимая каждому ее слову. Кордии стало интересно, как долго они знакомы и какие у них отношения. Ревность больно кольнула ее самолюбие, но она тут же одернула себя, напомнив, что у нее нет никаких прав на чувства Дора. Кто-то толкнул ее в бок, и она дернулась.

– Прости, сестренка, – пробормотал Оскар. Барон был пьян. Лицо его покрылось красными пятнами, глаза были мутными, словно у старика. Оскара шатало, и Кордия подхватила его за локоть, чтобы он не упал. Он глухо засмеялся и уткнулся лицом ей в волосы.

– Ты выбрал не самый удачный момент, чтобы напиться, – проворчала Кордия.

– Я выбрал не самый удобный момент, чтобы родиться! – рассмеялся Оскар. – Вот в чем моя ошибка!

– Хватит жалеть себя! – прошептала Кордия.

– Я так жалок, что тебе больно смотреть на меня!

– Дурак ты! – разозлилась Кордия и толкнула Оскара на стул, чтобы он не упал на кого-нибудь. Он успел перехватить ее за талию и усадил к себе на колени. Она ударила его по плечу и поднялась на ноги. Оскар схватил со стола бокал вина и тут же осушил его.

Держа в одной руке котенка, а в другой шар возможностей, в обеденную вошел Сабола. Поставил шар на стол, а зверька посадил рядом. Вытащил из карманов несколько мешочков с порошками и травами – Кордия видела их у него раньше. Она вдруг вспомнила ночь, когда Лейф убил Мину и они встретили Бальтазара. Тогда кто-то предлагал подослать к нему фантом, чтобы узнать, что он делал во дворце. Кордию вдруг охватила дрожь. Она поняла, что это может быть хорошим шансом, чтобы выиграть войну. Схватила Саболу за локоть и поманила к себе Мариана.

– У меня есть идея, и мне нужно срочно ее обсудить! – едва не задыхаясь от волнения, проговорила она. Чародеи переглянулись. Втроем они вышли в коридор, где одиноко горел факел.

– Делись, – сказал Сабола.

И Кордия начала говорить.

***

Ночью Кордия спала тревожно. Она то и дело просыпалась, вслушивалась, не идут ли солдаты, чтобы атаковать крепость. От любого шороха ее сердце пускалось вскачь, и она долго не могла успокоиться. Когда удавалось заснуть, ее одолевали кошмары. Она видела Артея, который захватывает ее в заложницы, и ей не удается сбежать. Ее криков никто не слышит, и она понимает, что обречена.

Когда матрас прогнулся под чьим-то весом, Кордия вскрикнула. Вскочила и, обернувшись, увидела Лейфа, который укладывался спать в ее постель.

– Что ты здесь делаешь? – срывающимся голосом спросила Кордия, прижимая к груди одеяло. На ней была тонкая сорочка, и ей не хотелось привлечь внимание мужа к своему телу.

– Даже не знаю, что на это сказать, – стягивая с себя рубашку, ответил Лейф. – Провести ночь со своей женой тебя устроит?

– Нет! – резко произнесла Кордия. Она хотела потребовать, чтобы он ушел, но Лейф взял ее за плечи и уложил на подушку. Он обнял ее и притянул к себе. Она спиной ощутила тепло его груди.

– Я помню, что тебе нельзя из-за ребенка, – примирительно сказал Лейф. – Не дергайся.

Его рука скользнула по талии Кордии и легла ей на живот. От одной мысли, что Лейф может понять, что никакого ребенка нет и она лгала ему, стало страшно. Такой лжи он ей никогда не простит!

– Почему ты убил Мину? – спросила Кордия, вглядываясь в темноту.

– Не уверен, что мой ответ порадует тебя, – выдохнул ей в волосы Лейф.

– Ты убил свою жену через минуту после свадьбы, еще стоя у алтаря. Думаешь, можешь еще чем-то меня удивить?

– Я хотел насолить Бальтазару и решил соблазнить его сестру. Знал, что это его сильно заденет, – неожиданно признался Лейф.

– Соблазнить или изнасиловать? – спросила Кордия и, взяв руку мужа, переместила ее на талию. Она подумала, что еще совсем недавно даже мечтать не могла о том, что они будут вот так лежать вместе. А теперь ее это не радовало, вызывало панику.

– Мне нравится, что ты считаешь меня плохим.

– Не обольщайся, ладно? – сказала Кордия и перевернулась на другой бок, чтобы видеть лицо Лейфа. – И ты не ответил на мой вопрос.

– Есть вещи, о которых мне не хочется тебе рассказывать. Довольствуйся тем фактом, что я озвучил. Мина была моей любовницей, но это было недолго. И, предвосхищая твой вопрос: нет, убил я ее не из-за этого. Она стала свидетельницей кое-чему, о чем никто не должен знать, включая тебя. Надеюсь, твоего женского чутья хватит, чтобы не расспрашивать меня об этом, – сказал Лейф.

– Я даже боюсь представить, сколько зла ты натворил… – вздохнула Кордия. Ей не хотелось признаваться, что ее задел его рассказ о том, что Мина была его любовницей. Она сперва хотела даже уточнить, в какой момент у них была связь, но потом решила, что это лишь привлечет внимание к ее чувствам, а этого делать не стоит. Еще подумает, что она влюблена в него. Ему же не объяснишь, что это всего лишь уязвленное самолюбие дало о себе знать.

– Наш ребенок – это все, что должно волновать тебя. Ты уверена, что все хорошо? Мне не нравится твоя худоба. У тебя же ребра торчат.

Кордия сдержалась, чтобы не закатить глаза.

– Со мной все в порядке.

– А с ребенком?

– И с ним тоже. Честно говоря, я никогда не думала, что ты хочешь детей, – пробормотала она. Невольно посмотрела ему в глаза и замерла, утонув в них.

– В тех обстоятельствах, в которых жил, я и не хотел, – помолчав, сказал Лейф. – Никогда не пожелаю своему сыну пройти через то, через что прошел я! Но когда я узнал, что стану отцом, во мне что-то изменилось. Я вдруг понял, что хочу этого ребенка – возможно, потому что мне хочется доказать родителям, что могу быть лучше, чем они. Или ощутить себя более важным, что ли.

Кордии на долю секунды стало стыдно за свою ложь, но она тут же напомнила себе, что говорит с Лейфом, а он редко бывает по-настоящему честным. Быть может, сейчас он всего лишь играет с ней. Понял, что она его обманывает, и пытается вывести ее на чистую воду. Она посмотрела ему в лицо, и ей показалось, что он искренен. И за это разозлилась на себя еще больше.

– Я думаю, твоим родителям будет все равно, – сказала Кордия.

– Конечно, – сказал Лейф, перевернулся на спину и заложил руки за голову. – В любом случае Аталаксии нужен наследник. И одним ребенком мы не ограничимся. Как королева ты должна это понимать.

– Понимаю, – пробормотала Кордия, свернувшись под одеялом калачиком. – Давай спать. Завтра тяжелый день.

– Уже сегодня, – сказал Лейф. Кордия почувствовала в его голосе тревогу и страх. Он боялся предстоящей войны и проигрыша? Спросить его об этом она не решилась. Подвинулась ближе и положила голову ему на плечо.

– Мы справимся, – сказала Кордия.

Лейф ничего не ответил. Запустил ей пальцы в волосы и, чуть притянув к себе, поцеловал в макушку.

***

Лейф расхаживал по обеденной, заложив руки за спину. За окнами гудел ветер, порывы были такими сильными, что стекла дрожали. Снег плотной стеной валил с неба, создавая видимость белой простыни. Многие опасались, что после такого снегопада долго не смогут выйти наружу. Придется ждать оттепели. Но Сабола заверил всех, что через пару часов все закончится.

– По-моему, это чушь, – остановившись, сказал Лейф и посмотрел на Саболу, сидящего на стуле. Чародей задумчиво смотрел на карту местности, лежащую на столе. Она была покрыта мелким розовым порошком и перьями какой-то птицы. Кордия не смогла понять какой.

– Я согласен, что в плане есть пара недоделок, – ответил Сабола, – но у него есть потенциал.

– Мы не в том положении, чтобы не пользоваться хитростью, – проговорила Кордия, бросив взгляд на Лейфа. Ей не хотелось, чтобы он разнес ее идею и признал негодной. Она всем своим существом верила в нее.

– Да я с удовольствием бы обдурил соперника, – сказал Лейф, склонившись над картой. – Просто не понимаю, как ваш отряд фантомов, который вы хотите заслать с тыла, может нам помочь?

– Касталийцы вряд ли ожидают, что на них нападет большое войско и, уж тем более они не в курсе, что мы знатно за ними пошпионили, – Сабола нервно улыбнулся. – Они растеряются. Мы оттесним их на запад. Они окажутся отрезанными от основной колонны.

– Сабола, когда ты успел стать военным стратегом? – поморщился Лейф. – И кстати, где Луупа?

– Ушел прогуляться с Нолой и Дором, – сказала Кордия. – Сабола уже все рассказал ему о фантомах.

– И он пошел отдать распоряжение о своих похоронах, я понял, – проворчал Лейф и снова склонился над картой.

– Мы должны не допустить нападения на крепость, – сказала Кордия. – Нужно оттеснить касталийцев как можно дальше от Шиоронии. То, что мы тянем время, идет нам в минус.

– Меня больше интересует другое, – задумчиво потирая подбородок, сказал Лейф. – Почему они не нападают? Купола больше нет. Что их сдерживает?

Кордия и Сабола переглянулись. В обеденную вошел Оскар, одежда на нем была измятой, волосы спутались.

– Доброе утро, – пробормотал он и взяв кувшин с водой, стал жадно пить.

– Что, если… – робко предположила Кордия. – Они нас атакуют, но мы не знаем об этом?

– Это как? – спросил Лейф и посмотрел на жену.

– Отравленная вода, например, – сказала Кордия. Оскар выронил кувшин и закашлялся. – Подземные ходы. Ты знаешь план того, что находится под этой крепостью? Кто-то вообще знает? Предатель, который готов открыть ворота, чтобы войска вошли без препятствий. Просто они ждут сигнала.

– Слишком сложно, – вытирая губы, сказал Оскар.

– У них есть преимущество, они могут позволить себе поиграть, – пожала плечами Кордия. – Генерал Монро всегда отличался коварством. Именно за это его очень любил мой отец.

– Сабола? – обратился к чародею Лейф. Тот вздрогнул и часто заморгал, словно его разбудили, но ему очень хочется досмотреть сон. – Что ты об этом думаешь?

– Что Кордия может быть права, – потирая переносицу, сказал Сабола. – Прошу прощения.

Чародей поднялся и торопливо вышел из обеденной. Кордия не сомневалась, что ему пришла какая-то новая информация. В виденье или предчувствие, которым он пока не готов поделиться. И ничего хорошего он там не увидел. Ей захотелось пойти следом за ним и расспросить его обо всем.

В обеденную вошел Бальтазар. Поклонившись Кордии и Лейфу, он подошел к Оскару. Они обнялись

– Ну как ты? – тихо спросил Бальтазар. В его голосе слышалась тревога, и Кордия, посмотрев на них, поняла, что она чего-то не знает. Она думала, что после того как ее брат перешел на сторону Лейфа, их дружбе придет конец, но что-то продолжало держать их двоих рядом. Ей же самой было тяжело находиться с Оскаром. Она чувствовала себя неуютно. Доверие, которое только начало формироваться, было разрушено. Ей стало интересно, как себя сейчас чувствует Августин. В отличие от Оскара он всегда был рядом с отцом. Ему не нужно было добиваться его внимания. Несмотря на то, что его мать была простой служанкой, его знали при дворе. Он получил хорошее образование, и его ждала военная служба. Ни о каком наследовании правления речи не было, но все же для бастарда это была хорошая судьба. Кордии показалось, что Августин потерял больше всех. И сейчас он был далеко от них, поддержать его было невозможно.

***

Кордия вышла из обеденной, чтобы найти Саболу. Она обошла несколько комнат, но чародея нигде не было. Ее мысли вернулись к созданию фантомов. Хватит ли у них сил, чтобы создать иллюзию множества и удерживать ее долго? Графиня Локк все еще была больна. Сабола сказал, что опасность для жизни миновала, но полностью она в ближайшее время вряд ли поправиться. Джулиан тоже не оправился от ожога магическим огнем. Его рука все еще была забинтована, и о том, что он сможет использовать свою силу, речи не было. Да, тут были добровольцы, но Кордия сомневалась, что у них могут быть такие мощные каналы магии, как у чародеев.

Шум на улице выдернул ее из раздумий. Топот копыт, ржание лошадей и крики – все смешалось за одну секунду в адскую какофонию. Из комнаты для слуг выбежала перепуганная служанка.

– Там что-то ужасное творится! – протараторила она, с ужасом глядя на Кордию. – Просто кошмар!

И побежала к выходу, придерживая руками грязную юбку. Кордия поспешила за ней.

Выбежав на крыльцо, Кордия увидела мечущихся лошадей. Словно обезумившие они носились по двору, сбивая друг друга и врезаясь в стены, будто не видя их. В воздухе висел запах свежий крови, снег во дворе алел от нее. Топот копыт, глухое ржание и вопли перепуганных людей оглушили Кордию. Она с ужасом смотрела на людей, затоптанных насмерть, на лошадей который метались в агонии и ощущала себя беспомощной. Наверное так и выглядит апокалипсис. Кордия начала шептать заклинание, но поняла, что не знает, какое сейчас подойдет и оборвала себя на полуслове.

– Что же делать, что же делать, – рыдала рядом служанка, вытирая мокрое лицо передником. – Бедные они, бедные…

Кордия сцепила руки в замок и сконцентрировалась на магии. Та вспыхнула теплым медным светом, и девушка стала медленно создавать новое заклинание. Она хотела усыпить взбесившихся лошадей, надолго их усмирить вряд ли получится, но будет хоть какой-то шанс подумать над решением.

По визгу служанки Кордия догадалась, что произошло что-то страшное, но не успела открыть глаза, как мощный удар сбил ее с ног.