— Ты требуешь развод? — Муж с жалостью смотрит на меня, — Катя, тебе за сорок, ты домохозяйка, ты ни дня не работала. Что ты будешь без меня делать?

— Я не намерена терпеть твои измены.

Пару минут назад я застала своего мужа с любовницей, они кувыркались в нашей постели.

— Раньше терпела и сейчас будешь. Успокойся и иди готовить ужин, дети скоро приедут. Не порти мне настроение.

— Я звоню адвокату.

— Давай! Звони. Разводись и я посмотрю через сколько дней ты приползешь ко мне и будешь просить о помощи.

— Не приползу, я…

— Ты что? — Тимур подходит ближе и смотрит на меня, будто на дворняжку, которую выбросили на помойку, — ты даже не знаешь как счета оплатить, ты висишь на моей шее, как обуза, уже двадцать лет.

Я поджимаю губы, не верю в то что он говорит мне подобное.

Мы больше двадцати лет вместе, и все эти годы я была для него замечательной женой. Но сейчас…

— Это неправда, Тимур. Ты не имеешь права это говорить. Я заботилась о наших детях. Я водила их в садик, водила в школу, возила по всем кружкам и секциям. Ездила на соревнования. Я все делала сама. Да что дети, я этим домом всегда занималась сама. Вспомни, когда мы его купили, как он выглядел. Я делала тут ремонт, а ты?

— За чьи деньги ты делала ремонт?

Я снова замолкаю.

— За мои.

— Я думала, я...

— Меньше думай. Все, прекрати. Ты мне надоела.

— Как это надоела? — Всхлипываю я всплескиваю руками. — Это я застала тебя с любовницей, ты привел ее в наш дом. Через два часа придут дети, и ты…

— Так иди и готовься к встрече. В чем проблема?

— Ты давно с ней? Скажи мне, я хочу это услышать. Давно у вас с ней отношения?

— Это не имеет никакого значения.

— Это имеет громадное значение для меня. Ты ее привел в наш дом. Ты раньше приводил ее в наш дом, да?

Тимур просто выходит из комнаты. А я хочу побежать за ним, но смотрю на смятые простыни.

Понимаю, что меня сейчас тошнит.

Подбегаю к кровати, снимаю наволочки с подушек, да затем стягиваю одеяло, простынь, все бросаю в кучу.

Я даже это стирать не хочу, просто выбросить, ненавижу.

Хватаю все в охапку и несу на первый этаж.

Выхожу во двор и бросаю возле мангальной зоны.

— Катерина, не раздражай меня, — слышу голос за своей спиной.

Но меня уже не остановить, я будто слетаю с катушек. Хватаю жидкость для розжига, поливаю постельное белье.

Затем беру спички, поджигаю и бросаю в кучу белья.

Загорается моментально.

— Вот что ты сделал с нашей жизнью, вот что ты сделал с нашей семьей. Ты уничтожил, ты разрушил все.

— Я разрушил? — Тимур быстрым шагом идет в мою сторону. — Да ты посмотри на себя. Тошно уже.

— Тебе тошно от меня, а думаешь, мне хорошо? Я люблю тебя и любила всегда. У меня сердце сейчас просто разрывается на куски. Я и подумать не могла, что у тебя, что ты… что я…

— Что, Катя? Что у меня другая женщина? А на что ты рассчитывала? Что я буду жить без секса, как живешь ты?

Я не могу поверить своим ушам.

— Ты так просто говоришь. А это измена. После стольких лет брака… После всего того, что мы с тобой прошли.

В кармане настойчиво звонит телефон. И кажется, уже не первый раз. Но я не обращаю на это никакого внимания.

Продолжаю говорить Тимуру.

— Я ненавижу тебя. Я не понимаю, как ты мог.

Я вижу, что ворота открываются. И во двор заезжает машина.

— Сын приехал. — Меня все еще трясет. — Сын приехал, — повторяю.

— Вот поэтому я тебе говорю. Иди готовься встречать детей.

— Я не буду, нет. Я позвоню адвокату.

— Ну, звони. Ты хотя бы додумаешься, где взять его номер?

Я беру телефон и вижу три пропущенных с незнакомого номера.

Развод. Адвокат.

Звучит просто, но на самом деле сложно.

Конечно я примерно понимаю как это делать, но где найти хорошего адвоката и главное как?

В чем-то Тимур прав, я раньше никогда не занималась подобными делами.

Я поднимаю взгляд и вижу, что муж стоит у террасы и смотрит на меня.

— Что все? Успокоилась? А теперь на кухню.

— Мам, а ты ничего не готовила? Я с трени, голодный, как волк, — сын выходит с кухни, в руках у него кусок колбасы, — чо такое? Поругались?

— Твой отец, — слова застревают в горле. — Твой отец…

— Твоя мать разводиться надумала, — заявляет Тимур.

— Принял-понял, — говорит Саша, — сам приготовлю.

Сын скрывается за стеклянной дверью и мы с мужем снова остаемся вдвоем.

— Водитель уже везёт Веронику из аэропорта. Ты не видела дочку больше года. Поэтому, может быть, сейчас успокоишься?

— Я не могу успокоиться. Ты понимаешь, что ты натворил? Ещё и сегодня.

— Да какая разница, когда это произошло? Это абсолютно не имеет никакого значения.

В голосе мужа звучит такая жестокость.

Я будто не чувствую ничего. Ощущение, что я покинула свое тело. Руки не шевелятся. Я даже не могу сделать один шаг. Будто сама себе не принадлежу.

— Это все из-за секса, да? — Тихо говорю я.

— А ты что думала, что я буду сидеть и выжидать, когда у тебя появится на это настроение? Я устал, мне надоело.

— Но ты… я… Ты даже спишь иногда отдельно, говоришь, что тебе так удобнее, и я верю.

— Мне просто надоело. Я устал ждать, когда ты додумаешься хотя бы попытаться вести себя, как женщина, которая хочет своего мужа.

— Я была хорошей женой.

— Хорошая жена знает, как сделать так, чтобы муж не пошел налево.

— Так это я виновата?

— Катерина, когда разрушается семья, то всегда виноваты двое.

— Я ничего не делала.

— Вот именно, ты ничего не делала.

Муж разворачивается и уходит, а я продолжаю стоять у мангальной зоны. Огонь уже почти погас.

Мои эмоции тоже утихли.

Наверное, мне было бы проще, если бы он продолжил этот разговор. Если бы все мне высказал, кричал на меня.

Но он просто развернулся и ушел.

И он так разговаривает, будто бы не произошло ничего страшного. А страшное произошло.

Он не просто мне изменил, он привел ее в нашу дом, в нашу постель.

В наше уютное гнездышко, которое я строила годами.

Как же сильно я ошибалась, когда думала, что у нас прекрасная семья.

Как же сильно ошибалась, когда думала, что муж любит меня.

Потому что я его люблю, все еще люблю, даже сейчас, моё глупое сердце надеется что это не конец.

В наших отношениях давно была небольшая холодность, может быть, даже отстранённость. Но я думала, что это нормальное течение семейной жизни.

Не может же всегда кипеть страсть и эмоции. Бывает, что всё утихает.

Но я думала, что это просто новый этап наших семейных отношений. И я была счастлива.

Я была уверена в завтрашнем дне и была уверена в муже.

Но сегодня, когда я зашла в ту комнату, то была готова провалиться сквозь землю.

Он и она.

В нашей постели.

Секс.

Наша интимная жизнь не такая как раньше, как-то все само собой постепенно сошло на нет, и я думала что это обоюдное решение, но судя по всему я ошибалась.

Я медленно захожу в дом.

Вижу, как на кухне мой сын и муж о чем-то разговаривают. Сын громко смеется и одновременно режет себе салат.

Это мог быть спокойный обычный вечер.

Вероника сейчас должна приехать, и мы так давно не виделись. Я думала, что мы проведем время за уютными беседами и вкусной едой, а в итоге я не могу себе найти силы даже что-то сделать.

Смотрю на мужа и не могу поверить, что человек, которому я так доверяла, оказался совсем другим. Он смотрит на меня и ухмыляется.

— Ну что, готовить будем? Скоро уже Вероника приедет.

— Конечно будем.

Я беру себя в руки. Детей это не касается. Мы с Тимуром должны решить все сами, решить так чтобы это их не касалось.

Я достаю замаринованное мясо из холодильника и ставлю его на стол.

— Сань, разведешь огонь, а я пока займусь салатом и гарниром.

Сын соглашается и идет на улицу.

Обычно мясом занимается муж, но сейчас я не могу на него посмотреть и не могу его ни о чем попросить.

Избегать. Наверное, это то, что я буду делать весь этот вечер.

Я подхожу к столу, продолжаю резать салат.

Муж подходит ко мне, опирается одной рукой на стол и внимательно смотрит за тем, что я делаю.

— Не устраивай из этого трагедию.

— Трагедию? Ты мне изменил, ты привел другую женщину в дом.

Нож соскакивает с огурца, и я режу себе палец. Тут же прикладываю его к губам.

Металлический привкус наполняет рот. Быстро отхожу в сторону, открываю шкафчик, где у меня лежат все медикаменты, достаю пластырь и заклеиваю палец.

— Наш дом, наша постель.

— Так что в этом проблема? Это произошло случайно. Я не планировал.

— И ты думаешь, это снимает с тебя ответственность, то, что ты это не планировал?

— Мама, а это еще что такое?

Я оборачиваюсь, на пороге стоит Саша.

В его руках маленькая фотография, черно-белая.

Я знаю такие фотографии. Их выдают после УЗИ в женской консультации.

— Было в той куче, которая у мангала. Она, кстати, не догорела. Что с ней делать?

— Это что еще такое? — Я делаю шаг вперед и внимательно смотрю на фотографию.

— Ну, судя по всему, кто-то беременный. Мам, пап, вы беременны?

— Мама, папа, я дома! — В дом забегает Вероника.

Она, как лучик Света, всегда яркая, жизнерадостная и позитивная, но сейчас у меня нет сил проявить ответные эмоции.

Я сжимаю в руках фотографию, где ясно видно малыша, не больше двенадцать недель, кажется.

Уголок фотографии обгорел, но снимок чудом уцелел.

Еще немного и я могла бы об этом не узнать.

Медленно поворачиваюсь к Тимуру.

Забываю как дышать.

— Ты! — Выкрикиваю я, — так вот насколько все случайно? Это ты тоже не планировал? Да?

— Прекрати орать!

— Да что происходит? Я не понимаю, — говорит Саша.

— Похоже что вы не очень рады меня видеть, — бормочет Вероника.

Наверное, я должна сейчас обнять дочь, но вместо этого смотрю на мужа.

Я жду что он скажет.

Молчит.

Сминаю фотографию в руке.

Это не просто интрижка, не просто секс в нашей постели.

Его любовница беременна от него.

— Не сейчас, Катерина, — нервно говорит муж.

— Нет, сейчас! Дети, подождите нас…

Я оглядываюсь и вижу что Саша и Вероника уже вышли во двор.

Мы редко ссоримся с Тимуром, особенно вот так. Да, у нас бывали конфликты, и мы спорили, но так, чтобы я кричала и забывала про своих детей, такого еще не было.

Но сейчас ситуация совершенно не похожа на другие. Я просто не знаю, что мне делать. Я не понимаю, как себя сейчас вести.

— Значит она беременна? О чем ты думал? Сколько ей? Двадцать?

Я вспоминаю пигалицу, которая недавно выскочила из нашей постели. Невысокая, худощавая, с темными длинными волосами. Я даже не успела рассмотреть ее лицо.

Смотрела только на фигуру. Аккуратную, подтянутую.

Конечно, она очень сильно отличается от моей.

Я мужа уже не интересую, он захотел помоложе.

— Ей почти тридцать.

— Почти тридцать это сколько? Двадцать пять? Тимур, ты просто с ума сошел. Что ты хочешь сказать? Она будет рожать, да?

— Мы еще не решили. Она мне только сегодня сообщила эту новость.

— Замечательно, она сообщила тебе эту новость, и вы сразу же прыгнули в наше супружеское ложе? Чтобы что? Закрепить это все дело? Чтобы было наверняка, если вдруг беременность окажется ненастоящей, чтобы она теперь точно залетела? Ты вообще думаешь, что творишь? Мы с тобой двадцать лет в браке, а ты обрюхатил какую-то молодую девку.

Гнев разрастается все сильнее, и я понимаю, что уже просто не могу себя сдерживать.

Я хватаю салатницу, в которую еще недавно складывала нарезанные овощи, и швыряю ее стену. Она с грохотом рассыпается на сотни мелких осколков.

Тимур медленно отходит в сторону.

— Угомонись, сейчас это ни к чему. К нам дети приехали, ты дочь не видела почти год.

— Да, мне наплевать, мне уже на все наплевать, ты понимаешь? Ты разрушил нашу семью, ты это сделал. Как ты мог?

— Так что, мам, тебе все равно, приехала я или нет?

Я оборачиваюсь и вижу, что за моей спиной стоит Вероника. Ее глаза наполнены слезами.

— Дочка, я не это хотела сказать, просто я…

— Да, я все поняла. Я думала, что наконец-то мы с тобой помиримся и будем нормально общаться. Что все наши споры и ссоры забыты. И ты изменилась. Ну, похоже, нет. Зря я приехала, зря.

Дочка пробегает мимо нас и бежит к выходу. Я слышу, как хлопает входная дверь.

— Ну, замечательно, Катя, молодец. Вот что ты устроила? — Вскидывает вверх руки муж.

Затем разворачивается и уходит следом за дочерью. Я поворачиваюсь к столу, хватаясь за его край руками и начинаю плакать. Даже не плакать, а просто выть от боли, от предательства, от ненависти к себе.

Наши отношения с дочерью были очень сложными.

Я тоже надеялась, что ее приезд из заграничной школы что-то исправит. Но казалось, что нет, я все испортила, потому что думала только о себе.

Ну как я могу сейчас не думать о себе, когда мой муж заявляет такое?

Из моей руки выпадает снимок на пол, и я топчу его ногой.

— Ненавижу, ненавижу тебя. Ты разрушила нашу семью. Ты все уничтожила! Дрянь! Тварь!

— Мам, — меня зовет Саша, — я так понимаю мы переносим наш ужин.

— Нет! Готовь мясо, — всхлипываю я.

На самом деле я уже ничего не хочу. Никакого ужина, никакого семейного вечера.

Я хочу, чтобы меня все оставили в покое. Но мне тяжело принять это решение.

Я не могу им сказать, чтобы они все убирались.

Тем более Веронике.

Конечно, я соскучилась по дочери. Но если вспомнить прошлое, Если вспомнить то, из-за чего мы ее отправили в заграничную школу, какой кошмар она для меня устроила, то она могла бы немножечко потерпеть и попытаться хотя бы узнать, что со мной произошло.

— Мам, что случилось? Хоть скажи мне, я могу как-то помочь? — Спрашивает Саша.

— Ты ничего не можешь сделать.

— Мам, пожалуйста.

— Пожалуйста, просто оставь меня, Саш. Иди во двор, разожги огонь, приготовь это чертово мясо.

— Вероника ушла. Я видел, как она вышла за калитку.

Я резко разворачиваюсь и смотрю на сына.

— Твоя сестра истеричка. Она сейчас побегает, поплачет. Папочка ее успокоит и притащит домой, пообещав купить новую безделушку за безумное количество денег.

— Ты очень жестока к ней.

— Я к ней жестоко? А вспомни весь тот ад, который она мне устроила. А я один раз, один раз расплакалась и то по поводу. Не успела к ней подойти. И все, она обиделась. Хотя бы попыталась узнать, хотя бы попыталась понять, что тут происходит.

— Да как тут понять? Ты же ничего не говоришь.

— Саш, готовь мясо. Мне надо побыть одной.

Саша уходит, а я сползаю на пол. Снова беру снимок в руки.

Распрямляю его и вижу надпись на обратной стороне.

“Люблю тебя больше жизни.”

Вместо точки нарисовано маленькое сердечко.

Много лет назад я сообщала мужу о беременности, конечно же без фотографий, раньше все было иначе.

Я была так счастлива, и он был счастлив.

Мне казалось, что так будет всегда. Я помню лицо мужа.

Он был просто в восторге. Когда мои подруги рассказывали о том, как сообщили о беременности мужу, то чаще они выглядели спокойными, а мой наоборот.

Он ждал, он очень хотел ребенка. И ни одного, и ни двух он хотел гораздо больше. Но когда родился Саша, то я поняла, что больше детей заводить не хочу. Не сейчас.

Мне хотелось сделать перерыв.

Мне довольно тяжело давалось воспитание детей. Я плохо с этим справлялась.

А потом начались подростковые проблемы. И я постоянно откладывала беременность.

А затем Вероника. Когда я исполнилось шестнадцать, она устроила мне настоящий ад.

Я думала, что сойду с ума.

Я чувствовала себя самой ужасной матерью на всей земле.

А теперь у моего мужа будет еще один долгожданный ребенок.

Я почему-то уверена, что он захочет его оставить.

Он захочет оставить меня и оставить ребенка.

Одно слово и такой разный смысл.

Тимур от этой женщины получает, то что не смог получить от меня — секс и ребенка.

— Мясо вкусное, — говорит Саша.

— Пережарено, — фыркает Вероника, — и сухое.

— Ну еда явно не такая, как в твоей частной школе, — шутит Саша.

Мы сидим за обеденным столом. Ситуация комическая и грустная.

Изображаем семью, которой нет.

— Дочка, как в школе дела? — Спрашивает Тимур.

— Ой, пап, давай только не про учебу, я сильно устала после перелета.

Я не сдерживаюсь и закатываю глаза.

Отправить в эту школу было решение Тимура. Меня бы за такое поведение выпороли, а не отправили заграницу.

— Мам, не надо так, — говорит Вероника. — Учиться там сложно. Я стараюсь.

Тимур вернул Веронику и мы теперь делаем вид, что ссоры не было, а я сдерживаюсь из последних сил, хочу просто встать из-за стола, собрать тарелки и выбросить их в мусорное ведро.

— Хорошо что стараешься, — нервно говорю я, — главное чтобы ошибок прошлого не повторила.

Мне не нравится, что наша дочка живет за границей, потому что я не могу ее контролировать. Тимур заверил меня, что там прекрасные учителя и за ней следят. Она находится на закрытой территории и самостоятельно ее покинуть не может.

Это успокаивает, но я не верю своей дочери.

Она один раз оставалась на второй год, потому что прогуливала школу, учителя мне не сообщали, а когда все выяснилось, то было уже поздно.

Хотя прогулы это только вершина айсберга.

— Мама, ты постоянно на меня давишь, — говорит Вероника, — мой психолог говорит что это основа моих поступков.

— Отлично! Значит я во всем виновата. Прекрасно, Ника, давай все сваливать на меня? За это мы платим? За то чтобы винили меня?

— Я не говорю что виновата ты, я говорю о том что твое давление так на мне сказывается!

— Тимур! — Я смотрю на мужа, желая найти поддержку, но он молчит.

Конечно же он будет молчать, еще бы.

Это же его любимая дочь, которую он всегда защищает. Конечно, у нас были ситуации, когда он пытался заниматься ее воспитанием, но, по-моему, получалось не очень хорошо.

Хотя мне ли судить?

Я тоже с этой задачей справилась очень плохо.

Я откладываю вилку и нож в сторону и стараюсь успокоиться. А Вероника тем временем продолжает.

— Мне было очень сложно расти в этой семье. Вы постоянно оказывали на меня давление и выдвигали большие требования. С самого детства я занималась музыкой, конным спортом и кучей всего еще. У меня практически не было свободного времени.

— Да многие позавидовали бы такой жизни, — говорю я, — неблагодарная. У тебя было все, любые игрушки, любая одежда. Хочешь пойти в кино? Пожалуйста. Хочешь с подружками в кафе? Пожалуйста. Хочешь платье, да любое, куплю какое угодно. И во что это вылилось? Ты совсем с катушек слетела.

— Вот, папа, видишь, она опять на меня нападает. А ты говорил, что такого не будет.

— Все успокоились! — Резко говорит муж.

— Да как тут успокоиться?

Я подскакиваю со своего места. И тут, слышу, как входная дверь открывается.

— Кого там еще принесло?

Бормочу себе под нос и иду в сторону двери. Вижу свою мать. Ее я сегодня точно не ожидала увидеть.

Она знает, что Вероника приезжает сегодня, но мы договаривались завтра собраться.

— Мам, что ты тут делаешь?

— А ты уже родной матери не рада? — Говорит она. — Ну да, неудивительно. Даже убраться не могла.

Она проводит указательным пальцем по комоду, который стоит в коридоре, а затем рассматривает на него. Я вижу, что он чистый.

— Хотя бы пыль вытерла. — Кривится мама, — Тимур, солнце моё, как же я рада тебя видеть! Выглядишь уставшим! — Мама идёт к Тимуру и затем обнимает его. — Совсем, наверное, тебя не кормят. Детки, как же я вас давно не видела! Вероничка, а ты стала еще краше.

Пока моя мама воркует, я понимаю, что напряжение нарастает все сильнее. Моя мама любит мою семью. Любит всех, кроме меня.

Меня она постоянно критикует.

Хоть я и стараюсь.

Если сейчас мама узнает про беременную любовницу моего мужа, то будет счастлива. Представляю сколько яда на меня польется.

— Садись, мама, сейчас я дам тебе тарелку и бокал.

Я стараюсь говорить спокойно, хотя мои руки дрожат.

Открываю кухонный шкафчик и краем глаза смотрю, как мой муж обнимает маму, затем они о чем-то тихо разговаривают. У меня в такие моменты ощущение, что если я выйду из комнаты, то этого абсолютно никто не заметит.

Я беру тарелку, ставлю перед мамой, которая уже успела сесть прямо на мое место, рядом с Тимуром.

Ну да, выгнать оттуда ее просто невозможно.

Я убираю свою грязную тарелку и ставлю перед мамой бокал.

Я даже и кусочка не съела. Совершенно не хочу.

Занимаю свободное место.

— Так вы решили сегодня мясо пожарить, — говорит мама.

Затем перед двумя руками тарелку рассматривают ее со всех сторон, будто ищут на ней пятна.

— Ты посмотри, как твоя дочка похудела. Могла бы ей приготовить борщик, там, голубцов. Вероничка, приготовить тебе?

— Да, бабушка, а еще можно ватрушки? Я так люблю твои ватрушки, — улыбается Вероника.

Если бы я своей дочери предложила приготовить ватрушки, то, скорее всего, бы она меня послала куда подальше и сказала, что следит за своей фигурой, а я снова ее не понимаю.

Ну да, моя дочь при бабушке и при моем муже это два разных человека.

— А что лица такие кислые? — Не унимается мама.

— Ничего, все хорошо.

— Катерина, я смотрю, у тебя снова перепады настроения, — говорит мама и я вздрагиваю.

Ненавижу, когда она называет меня Катерина. От этого имени у меня все сжимается в груди и начинает подташнивать.

— Может тебе к врачу сходить? В нашей семье ранний климакс частое явление. Приливы бывают?

— Мама, я не буду обсуждать подобное за столом!

Мама поправляет седые локоны, а затем берет вилку и накалывает кусочек мяса. Пристально его рассматривает.

— Сухое и пережаренное. Не люблю такое. — Мама кладет кусочек себе на тарелку, а затем поворачивается к Тимуру, — как дела на работе? Все хорошо?

— Да.

Кратко говорит муж и продолжает быстро расправляться с мясом и гарниром.

Я знаю что ему тоже непросто общаться с моей матерью, хоть она его и постоянно хвалит.

— Вот и чудесно. Катерина, а ты работать собираешься? Дети уже взрослые.

— Собираюсь. — Тихо говорю я.

На самом деле у меня уже давно зреют кое-какие планы. Еще полгода назад хотела ими заняться, но Тимур меня отговорил.

Теперь меня уже никто не остановит, тем более если мы разведемся. Мне нужно будет самой себя обеспечивать.

И, наконец-то, я смогу не думать о том, что скажет Тимур. А если мы разведемся… Я невольно улыбаюсь.

— Я, конечно, сомневаюсь, что у тебя столько получится, столько лет сидеть без работы, — продолжает мама. — Я всегда говорю, что женщина обязательно должна чем-то заниматься. — Мама поворачивается к Веронике. — Вот, дочка, всегда находи себе хобби и занимайся чем-то обязательно, женщина должна кроме готовки еще что-то уметь. Хотя, надо сказать, твоя мама и это не очень хорошо делает.

Я продолжаю молчать. Я знаю свою маму слишком долго, чтобы начинать с ней спорить.

Начинаешь спорить, получается только хуже.

Лучше делать вид, что ничего не слышу.

Сейчас она и сольет свой яд, а потом соберется и уйдет домой.

— Катерина, — громче говорит моя мама, да в чем дело?

— У папы молодая любовница, и она беременна. Из-за этого мама злится, — заявляет Вероника.

А я чувствую, как кровь отливает от моего лица.

— Это правда? — Мама смотрит на меня, а не на Тимура.

Почему на меня? Пусть ему задает вопросы!

Почему все вопросы всегда ко мне!

Над нами нависает такая тишина, что я слышу, как в другом конце дома работает стиральная машинка.

Откашливаюсь и медленно встаю из-за стола.

— Мне нужно проветриться.

— Проветриться? — Мама приподнимает тонкую бровь, — мы должны поговорить.

— Разговаривайте, а я тут никому и ничего не должна.

Я медленно иду к двери. Каждый шаг дается с трудом. Мои ноги будто онемели. Я чувствую, что все присутствующие смотрят сейчас на меня.

Не знаю, что сказать. Возможно, я должна сейчас оправдываться или наоборот накричать и сказать, вот, посмотри, мама, как он со мной поступил. Посмотри!

Но я же знаю, что это не поможет. Я знаю, что она будет винить меня. Я знаю, что она мне скажет.

— А я тебе говорила. Нужно быть хорошей женой. Нужно быть лучше. Нужно быть сильнее.

Она будет винить меня. Она всегда винит меня. Ничего не изменится. Никто меня никогда не поддержит.

Да кто меня может поддержать, если родная мать так относится? А моя дочка? Как она додумалась такое сказать? Она же знает, во что это выльется.

И Тимур. Скорее всего, он, как всегда, промолчит.

Я выхожу на террасу, обхватываю себя за плечи. Солнце уже катится к закату, поэтому на улице стало довольно прохладно.

Я смотрю на кручу сожженных простыней и на догорающий мангал. Как же мне хочется сейчас собрать все вещи из дома Тимура и точно так же сжечь, уничтожить, будто это как-то поможет стереть все наши прошедшие годы из памяти.

— Что это за выходки?

Я оборачиваюсь и вижу, как мама медленно выходит на террасу. Для своих лет она довольно активна. Но сейчас двигается медленно.

Неужели она тоже удивлена, ошарашена происходящим?

— Быстро в дом и нужно поговорить.

— Мне не о чем говорить. — Я отворачиваюсь.

— Что значит у него любовница беременна?

— Мам, а в этом может быть какой-то другой смысл? По-моему, только один. Да, у него есть любовница, и она беременна. И сегодня я их застала в своем доме.

— Ты с ума сошла? Как ты могла это допустить?

— Допустить? Вот именно поэтому я не хочу разговаривать. Ты будешь винить во всем меня.

— Буду! Я с твоим отцом 40 лет прожила душа в душу. И никогда подобного бы не напустила. Потому что к мужчине нужно относиться иначе. А ты его ни во что не ставишь.

— Мам, я ни во что не ставлю? Да я жизнь на эту семью положила. Я делала все, что он говорит. Все, что он хочет. Никогда с ним не спорила. Всегда во всем потакала.

— Значит, недостаточно. Быстро в дом, и мы сейчас все обсудим и решим, как поступить. Какой срок у нее?

— Я не знаю, мне наплевать.

— Что значит наплевать? Это нужно было узнать в первую очередь. Нужно как-то решить эту проблему.

— Решить проблему?

— Да, дать ей денег. Или что она там хочет?

— Мам, что ты такое говоришь? Почему я должна давать деньги какой-то девке? Зачем?

— Чтобы сохранить семью.

— А нужно ли ее сохранять?

— Конечно, нужно. Какие глупости ты сейчас несешь? Совсем с ума сошла. Так, дочка, взяла себя в руки, собралась. Это твой муж, твоя семья. Ты что думаешь, в своем возрасте ты еще кому-то будешь нужна? А жить без мужчины очень сложно. Я сама без него живу. Ты уже знаешь, сколько лет.

— Мам, это ты сейчас говоришь глупости. Я не буду договариваться с какой-то девкой, чтобы сохранить то чего нет.

— Нет, я говорю не глупости. Мы должны с этим разобраться.

— Я не собираюсь с ничем разбираться. Оставь меня в покое, пожалуйста. Прекрати хотя бы раз в жизни. Прекрати издеваться надо мной. Прекрати мне все это говорить. Ты хотя бы иногда могла меня поддержать, быть на моей стороне?

— Я всегда на твоей стороне. И все, что я делаю, это делаю для тебя. Давай, сопли вытерла и обратно в дом.

Вытри сопли! Несколько часов назад я узнала об измене, а от меня все требуют чтобы я мгновенно взяла себя в руки. Я что робот?

Нет, я обычный человек, которому разбили сердце и разрушили жизнь.

Я имею полное право как минимум на одиночество, и чтобы меня никто не трогал. Я не хотела выгонять своих детей. Мы слишком редко видимся, тем более с Вероникой.

Но теперь, когда ужин закончен, я очень хочу, чтобы они просто все убрались и оставили меня в покое.

На самом деле мне нужно подумать и решить. Решить, что делать дальше. Но точно не таким способом, о котором говорит моя мама.

Я продолжаю стоять на террасе, но тут дверь снова открывается.

— Ты идешь или нет, Катерина?

Когда она произносит это имя, я вздрагиваю.

Ненавижу, когда она меня так называет. Медленно подхожу к двери, открываю ее и говорю.

— Я думаю, ужин закончен, мы все это прекрасно понимаем, и…

— Я собиралась у вас остаться, — говорит Вероника. — Или ты меня еще и выгонять теперь будешь?

— Я никого не выгоняю. Посуду уберу позже. — Иду к лестнице и слышу голос матери.

— Вот поэтому он и изменяет, даже убрать не можешь после ужина. Какая из тебя хозяйка?

Я оборачиваюсь и только сейчас понимаю, что Тимура на кухне нет.

— Я хорошая хозяйка, мам, и хорошая жена, но это никто не ценит.

— Еще скажи что ты мать хорошая, — фыркает дочь. — Все хорошие матери выгоняют своих дочерей из дома при малейшем проступке. Они же так делают?

Вероника берет пустые тарелки со стола и относит из в раковину.

Я знаю, что это показательное выступление для моей матери. Раньше Вероника никогда бы не притронулась к посуде, даже когда она была младше.

С очень большим трудом мне удавалось уговорить ее хотя бы помыть посуду, хотя бы свою тарелку. А сейчас она делает вид вроде хозяюшка.

Убрала тарелки, взяла тряпочку и протирает начисто стол.

— Бабушка, а поставить чайник? Я видела у мамы десерт в холодильнике.

— Да, внученька, буду с удовольствием. — Улыбается моя мать Веронике, а затем смотрит на меня. — Я тоже была против того, чтобы ты ее отсылала из страны.

— Мама, она грабила магазины. Ей могли дать настоящий срок.

— Вы сделали все, что могли, чтобы избавиться от меня! — Фыркает Вероника.

— Избавиться? Я была против этой школы. Я была против твоего отъезда. Ты уехала, живешь там в прекрасных условиях и горя не знаешь. Ты даже не осознала свой поступок! Ты не поняла что сделала!

— Мам, прекрати, — кривит носик Вероника.

— Не прекращу. Я старалась, я хотела быть к тебе терпимее, но ты сама начала. Зачем ты все рассказала? — Я опираюсь на стол руками и смотрю на дочь.

Она подходит к столу с другой стороны и повторяет за мной. Тоже опирается на него руками и чуть наклоняется вперед.

— Зачем я рассказала? Да потому что ты бы дальше сопли жевала и молчала.

— Это мое дело. Это касается только меня и твоего отца.

— А знаешь, я даже буду рада, если вы разведетесь. Ты хотя бы ему перестанешь трепать нервы. — Высокомерно заявляет Вероника.

— Да как ты смеешь? — Срываюсь я.

— Так, давайте все успокоимся. — Говорит моя мама. — От того что вы сейчас кричите, ничего не поменяется. Ты, Вероничка, молодец, что все рассказала.

Я смотрю на нее ошалелыми глазами.

— Такое скрывать нельзя. — Продолжает мама, не обращая внимания на мой шок. — Но все должно остаться в семье. Не вздумайте кому-нибудь рассказывать.

Саша пожимает плечами и просто уходит из комнаты. Он явно не хочет участвовать в этих женских разборках. А вот, похоже, моя дочь получает удовольствие.

Я не знаю, в какой момент наши отношения так изменились. Но мне иногда кажется, что она с удовольствием меня уничтожит. И будет стоять, насмехаться и наблюдать, как я пропадаю.

Она делает всё, чтобы мне стало хуже.

Она делает всё, чтобы я страдала.

Не знаю, может быть, она мне за что-то мстит. Я этого не понимаю. Не понимаю, откуда в моем ребенке столько ненависти.

Я всегда старалась и любила ее. Но сейчас я понимаю. Я ее ненавижу. Это звучит ужасно и отвратительно, но я правда ее ненавижу.

По моим щекам текут горячие слезы.

— Я не верю своим ушам.

— Разведёшься с папой, съедешь отсюда, и мне даже не придётся с тобой общаться. — Выплевывает моя дочь и убегает.

— Мам, ты считаешь это нормально? После этого ты меня тоже будешь упрекать?

— Ну что ж, надо как-то было выстраивать лучше отношения со своей дочерью. — Говорит моя мама.

— Как ты?

— А что, у нас плохие с тобой отношения?

Я резко встаю из-за стола и бегу к нам в спальню.

Захожу в гардеробную. Половина Тимура пуста.

Он собрал вещи.

Подбегаю к балкону, выглядываю.

Вижу, как он засовывает уже второй чемодан, багажник машины. Еще один чемодан стоит рядом.

Мне дают несколько минут тишины, но слишком мало, чтобы я успела успокоиться. А затем я чувствую какую-то чью-то руку на своем плече.

Медленно поднимаю голову. Саша.

— Мам, там папа уезжает.

— Да пусть катится ко всем чертям.

— Он с чемоданами.

— Сбегаешь? — Нервно кричу я. — Ну давай, проваливай.

— Успокоишься, поговорим. — Тимур даже не оглядывается.

Но говорит достаточно громко, чтобы я его слышала.

— Поговорим? Я не собираюсь, не собираюсь с тобой ни о чем разговаривать.

Резко смотрю по сторонам. На балконе в углах стоят небольшие горшки с цветами. Я хватаю первый попавшийся под руку и швыряю вниз. Он падает рядом с багажником машины. Земля рассыпается.

Тимур поворачивается ко мне, кричит.

— Ты с ума сошла? Что ты творишь?

— Да, я сошла с ума. Это вы меня довели.

Я хватаю еще один горшок и бросаю следом. Но на этот раз попадаю прямо на крышу машины. От горшка остается большая вмятина.

— Чокнутая! Ты мне за это заплатишь!

— Это ты мне заплатишь За все, что ты сделал, за все, как ты со мной поступил.

— Развод хочешь, да? Устрою я тебе такой развод устрою, что ты на всю жизнь его запомнишь.

Я держусь руками за холодные, металлические перила и смотрю, как мой муж убирает третий чемодан в салон машины, а затем садится за руль и уезжает.

Конец. Вот и все.

Или это только начало?

Не могу перестать плакать. Вытираю ладонями щеки.

Ворота закрываются.

Уехал.

К ней. Он точно поехал к ней.

— Уехал? Да? А я тебе говорила. — Слышу за спиной голос матери.

— Добить меня пришла, да? Мам, если ты хочешь поиздеваться, то лучше уходи. Я этого не выдержу. Мне и так на сегодня хватило.

— Ты дурочка, Катерина. Подумай о своем будущем. Тебе уже за сорок. Кому ты нужна? Ты живешь как сыр в масле. Прекрасный дом, куча денег. Ни дня своего не работала. И что ты будешь делать? Он с тобой сейчас разведется и оставит тебя с голой жопой. Ни с чем. Ты думаешь, у Тимура адвокатов нет? У него прекрасные адвокаты, самые лучшие. Оберут тебя, как липку.

— Мам, прекрати, мне поддержка твоя нужна, а не издевательства.

— Так я тебя и поддерживаю, милая. Как ты не понимаешь? Продолжай с ним жить, не давай развод. Пусть ходит по своим лядям, а ты сиди себе спокойно. Смотри, как у тебя тут чудесно. Ты что, хочешь променять этот прекрасный дом на маленькую халупку? Где-нибудь на окраине города? Я очень сомневаюсь.

— Да что угодно лучше, чем лишь бы не испытывать унижения.

— Какие унижения? Ты думаешь, другие женщины живут иначе? Да, они живут иначе. На окраине, в халупе. Их мужья им тоже изменяют. Все изменяют. Запомни это. Только относиться к этому можно по-разному. Скажи, чтобы больше её сюда не приводил, и все. А с ребенком ничего, как-нибудь решится.

— Меня пугают твои слова. Я не понимаю, как ты можешь говорить подобные вещи.

— А кто тебе кроме меня скажет правду?

Говорит мама, а затем разворачивается и уходит из комнаты. Я поражаюсь этой женщине, с виду она маленькая и хрупкая, но в ней всегда было столько энергии, а еще злости.

Злости на весь мир, в том числе на меня.

С самого детства она мне рассказывала о том, что очень рано меня родила. Из-за этого ее жизнь не удалась. Да, во всех бедах мамы была виновата я.

И я решила, что никогда не буду говорить подобного своим детям. Я так и не считаю. То, что я не работала, это был мой выбор.

Да, мой муж на этом настаивал, но я согласилась. Ведь я уже могла сопротивляться, я же могла ему сказать, что нет, я хочу заниматься чем-то для себя?

Но я этого не сделала.

Мне очень нравилось проводить время с детьми. Мне нравилось их воспитывать. Я была из тех мам, которые бесконечно играют со своими детьми и читают книжки. Я получала от этого удовольствие.

А сейчас у меня возникает ощущение, будто моему сыну вообще наплевать на то, что происходит, а моя дочка делает все, чтобы меня разозлить.

Она на это начала еще делать лет в четырнадцать. Прогуливала школу, скатилась по оценкам. Я даже находила ей репетиторов, занималась с ней сама, надеялась, что все как-то образуется, и это просто переходный возраст.

Но дальше стало хуже. Школу она прогуливать начала еще чаще, связалась с какой-то непонятной компанией. И, конечно же, мои доводы, что не стоит с ними общаться, не были услышаны.

А затем стало еще хуже. Мы с мужем узнали, что они воруют в магазинах одежду. В очень дорогих магазинах.

Любую из той одежды, которую они украли, я могла ей купить, если бы она только попросила. Но нет, она этого не хотела.

Я не знаю, как долго они этим занимались, но когда все обнаружилось, то я думала, что жизнь моей дочери закончена. Но Тимур смог договориться, и мы отправили ее учиться в заграничную школу.

Я была против.

Я бы предпочитала, чтобы она осталась здесь. Я хотела, чтобы она была под моим присмотром. А еще очень надеялась на то, что Тимур станет жестче. Что он будет за ней следить. И наконец-то проявит характер в отношении воспитания дочери. Но характер он проявлял только с нашим сыном. Да, его он воспитывал всегда более жестко.

А теперь у меня ощущение, будто во всём виновата я.

Будто всё свалили на мои плечи, и я несу ответственность. Но это же не так? В воспитании детей всегда участвуют двое. Но только мы с Тимуром воспитывали по-разному.

Я снова выхожу на балкон и вижу, что уходит мама. Саша ее провожает. Я рада, что она ушла.

Но моему спокойствию длиться недолго. Тут все еще моя дочь, и мне нужно с ней поговорить, как бы я этого не хотела.

Поэтому я покидаю спальню, спускаюсь на первый этаж и нахожу дочку в гостиной. Она сидит на диване с пультом от телевизора и быстро переключает каналы.

— Нам нужно поговорить.

— Я не хочу разговаривать. — Дочка выключает телевизор и швыряет пульт в сторону. — Я сейчас ухожу. Сегодня встречаюсь с Катей.

— С Катей? — Удивляюсь я.

Катя — это та самая девочка, с которой ее поймали на воровстве в магазинах.

— Она уже вышла из колонии?

— Да, мама, она уже вышла из колонии.

Сразу я хочу сказать, что им не нужно видеться, но потом останавливаю себя, пусть поговорит с ней, пусть встретится. Пусть Катя ей расскажет о том, как она провела эти месяцы.

Насколько я знаю, родители Кати заплатили довольно большой штраф. И она попала в колонию на год.

Моей дочке повезло больше. Мы отделались обычным штрафом.

— Хорошо, собирайся. Тебя отвезти?

Вероника на мгновение застывает, внимательно смотрит на меня.

— И что, ты не будешь на меня кричать и говорить, что мне не стоит с ней видеться?

— Нет, не буду.

— Не нужно меня отвозить, я поеду на такси.

— Хорошо.

Вероника переминается с ноги на ноги, не спешит уходить.

— Давай встреться с ней, пусть она тебе расскажет о том, как она чудесно провела время. А ты ей расскажи, что делала в заграничной школе. Интересно, как она будет с тобой общаться?

— А, вот на что ты рассчитываешь. Ты думаешь, что она мне позавидует, да? Катя не такая. Мы всегда были подругами.

Я просто пожимаю плечами.

— Дочка, пора взрослеть. Тебе повезло. Повезло один раз. Отец тебя отмазал. Но все твои дальнейшие поступки, ты будешь отвечать за них сама. Ты уже взрослая. И если ты что-то натворишь, то и судить тебя теперь будут как взрослую.

— Прекрати мне угрожать. Ты была бы рада, если бы я оказалась вместе с Катей в колонии?

— Знаешь, возможно, да. Была бы рада. Может быть, тогда поняла всю ответственность за то, что ты натворила.

— Да ничего мы не натворили. Мы просто развлекались.

— Это не развлечение. Сначала ты украла какую-то кофту или украшение, а дальше что? Будешь угонять машины? А потом, может быть, влезешь в драку или вообще убьешь кого-то? Вот с этого все и начинается.

— Ты преувеличиваешь. Нет, я не преувеличиваю. Поэтому хорошо подумай над своей жизнью, хорошо подумай что ты хочешь дальше. Мы с твоим отцом не вечны и не сможем постоянно тебя отмазывать.

Вероника вылетает из комнаты, в дверях сталкивается с Сашей. Он что-то ей быстро говорит, но она посылает его куда подальше.

— Куда она уже побежала?

— Хочет встретиться с Катей.

— Ее выпустили из колонии? А, ну, удачи ей. Может, мозги на место встанут. Мам, тебе помочь убрать на кухне?

— Нет, спасибо, сын, я сама.

— Я тогда поеду?

— Хорошо.

Я обнимаю сына и он уходит.

За что спасибо моей маме, это за то, что она меня встряхнула.

Если бы не она, я бы, наверное, сейчас заперлась в своей комнате и рыдала. Но сейчас я понимаю, что нет, не время для этого.

Поэтому я решаюсь на шаг, который не могла совершить уже несколько лет. Я звоню своей старой институтской подруге, чтобы узнать про работу.

— Работу? — Удивленно спрашивает подруга, — вот это неожиданность. — А ты уверена? Ну, я в том смысле, что Тимур не будет против?

— Не будет.

— Кать, ну ты не работала столько лет, знаешь, многое изменилось.

— Я понимаю. Подыщи мне что-то простое, а я подготовлюсь.

— Хорошо.

Я слышу в голосе своей подруги сомнение, и я отлично её понимаю.

Я заканчивала университет по специальности экономика и бухучет, но довольно быстро поняла, что это мне не нравится. И сразу же после окончания университета я вместе со своей подругой начала заниматься оформлением торжеств.

Она у меня певица и тамада, а я ей помогала украшать зал, подбирать цветы и все остальное. Потом появились дети. И она же шла мне замену.

Когда дети уже подросли и ходили в школу, то я снова к ней вернулась, и иногда подрабатывала. По большей части это занимало все выходные.

Конечно же, Тимуру это не нравилось. Я получала удовольствие от работы. Мне казалось, что ничего сложного в том, что мой муж проводит выходные с детьми. То есть я ими занимаюсь с понедельника по пятницу, отвожу в школу, забираю, вожу на кружки, сижу с ними, если они заболели. Ну а субботу и воскресенье занимаюсь своими делами.

Но Тимур был недоволен.

Он говорил, что мой заработок это копейки и гораздо выгоднее, если я буду сидеть дома. Тогда я прогнулась и согласилась.

Последний раз я оформляла торжество больше десяти лет назад. Я прекрасно понимаю, что все изменилось.

Сейчас предпочитают другие цветы, совсем другие сочетания. Поэтому придется очень быстро учиться. Но к этому я готова.

Мне сорок пять лет, и моя жизнь начинается заново.

Если я сейчас не возьму все в свои руки, то ничего не поменяется. Все будет так же, как и прежде.

Я не хочу полностью зависеть от мужа. Если мы разведемся, конечно, мне должно что-то достаться. Но мне очень хочется доказать самой себе, что я могу быть независимой. И что мой возраст еще ничего не значит.

Дети уже взрослые. Конечно, Вероника проблемная, но она тоже уже взрослая, поэтому пусть сама несет ответственность за свои решения. А иначе она никогда не научится.

Если Тимур будет продолжать прикрывать то, что она вытворяет, то она никогда не повзрослеет.

Еще несколько лет назад я встречалась с этой подругой Светланой. И она предложила мне работу, но тогда я отказалась, потому что думала, что в нашей семейной жизни все хорошо.

После разговора со Светой я возвращаюсь в дом и иду в кабинет Тимура. Но тут же вспоминаю, что он собрал свои вещи, а я хотела взять его ноутбук. На мое удивление, ноутбук стоит на столе.

Я сажусь за стол, открываю компьютер, пароль на вход. Странно. Захожу как гость.

В течение следующих нескольких часов я рассматриваю фотографии и видео с праздников звезд. Также ищу в одной из соцсетей оформление современных торжеств. И правда, все изменилось. Сейчас используют такие цвета, на которые раньше не обращали внимания.

Например, стол на день рождения могут покрыть черной скатерью, расставить белые тарелки, а столовые приборы связать черным атласным бантом. На столе я расставляют черные свечи и между ними крупные белые розы.

Сочетание, как по мне, мрачное, но выглядит довольно стильно. Особенно внимание привлекает фотозона, на которой развешаны серебристые шары вперемешку с черными матовыми.

Да, к такому мне нужно привыкнуть.

Раньше я использовала больше пастельных цветов. И самые популярные цветы, вроде роз и лилий. А сейчас вместо привычных цветов я встречаю вазах на столах эвкалипт перемешку с гипсофилой.

Я долго просматриваю фотографии, делаю небольшие заметки у себя в блокноте. Некоторые растения мне вообще не знакомы, поэтому я отмечаю себе, что нужно побольше о них узнать.

Блокнот, где я делаю записи, я нашла в столе Тимура, первые страницы были пусты. Но когда я уже сделала несколько записей, то поняла что открыла его с конца.

Переворачиваю блокнот и открываю с первой страницы.

Понимаю что это не блокнот Тимура, тут записи сделаны женской рукой.

Это дневник! Дневник моей дочери.

Но что он делает в столе моего мужа?

Быстро пролистываю первые страницы и смотрю даты.

Написано только день и месяц, поэтому сразу непонятно, когда именно она его вела. Но когда я вчитываюсь в первые записи, то понимаю, что это было до того, как ее отправили за границу.

Читать дневник своей дочери, наверное, это очень плохо и неправильно. Но я просто не могу оторвать взгляд.

Быстро пробегаю глазами по строчкам. Здесь она пишет о том, как обворовывала магазины вместе со своей подругой. И я просто в ужасе от того, что она пишет.

Для нее это было развлечением. Она так отдыхала.

Она пишет о том, как ненавидит меня, как я раздражаю ее своим контролем. Она пишет о том, как была несчастна, потому что я с самого детства заставляла ее ходить на разные кружки и спортивные секции. Она говорит о том, что у нее не было свободного времени, и я ей просто не даю дышать. А так она выпускает пар.

Это неприятно читать, поэтому я закрываю.

Закрываю, снова переворачиваю блокнот, вырываю последние страницы, на которых сделала записи, и откладываю их в сторону.

Вот значит так, я не давала ей дышать.

В её возрасте я мечтала о том, чтобы заниматься в музыкальной школе, ходить на рисование, танцевать. А для неё всё это было обузой, хотя я так не считала.

Конечно, иногда она не хотела идти на занятия или тренировку, но я думала, что это просто же детские капризы, и заставляла ее. Я всегда считала, что целей нужно добиваться и никогда не сдаваться.

Нужно брать себя в руки, даже если ты не хочешь что-то делать, нужно продолжать. Я думала, что воспитание детей состоит именно в этом — с самого детства постараться развить их способности, постараться помочь найти свою дорогу. Но, по словам Вероники, я только над ней издевалась.

Некоторое время я просто смотрю на этот блокнот. Нельзя его читать, это неправильно. Я будто влезаю без разрешения в голову своей дочери.

Но затем я снова не выдерживаю. Опять беру этот дневник и читаю последние записи. Как раз перед отъездом в школу.

Там она пишет о том, что ненавидит меня, и когда вернется, то обязательно сделает все, чтобы мне отомстить. Но даже не это повергает меня в шок. А самая последняя строка, в которой она пишет, что знает о том, что у ее отца появилась любовница. И она очень надеется, что скоро мы разведемся.

Потому что новая пассия моего мужа, ей нравится гораздо больше.

Год. Это было еще год назад.

Она пишет о том, что когда вернется из школы, то будет жить с ними. Потому что женщина моего мужа, ее понимает лучше, чем я.

Ближе к вечеру мой дом ещё пуст.

Никто не вернулся, и меня это радует. После того что я прочитала в дневнике, я все еще не могу прийти в себя.

Мне звонит Света.

— Ну, не поверишь, есть для тебя работка. И прям недалеко от твоего дома.

— Ой, это интересно.

— Ты знаешь Криничную?

— Криничная, Криничная, — повторяю я, — очень знакомая фамилия.

— Она живет в конце твоего переулка. У нее муж какой-то банкир. У нее скоро день рождения, Тридцать лет, юбилей. Будет отмечать у себя в саду. Хочет все в стиле лесной феи.

— Лесной феи? Интересно.

— Желтые фонарики на деревьях, деревянный, тяжелый стол, большие крупные свечи и все в нежно-зеленых, оливковых и бежевых цветах.

— Да, я поняла, хорошо.

— Нужно будет сделать эскизы или подобрать фотографии и сначала показать ей. Ты сможешь это сделать?

— Да, смогу, без проблем. А когда нужно?

— Нужно очень быстро. Ты вовремя созрела для работы, и если все сделаешь, то ты меня просто спасаешь. Завтра на вечер.

— Хорошо, я все сделаю.

Я соглашаюсь, понимаю, какой это объем работы. Самое ужасное, что я довольно давно не рисовала эскизы и уже не уверена, как правильно держать карандаш в руках.

Тем более у меня нет никаких красок и ничего подобного. Но раз я уже согласилась, то нужно действовать.

Всю ночь я подбираю фотографии.

Потом иду в комнату Вероники и нахожу там, старые фломастеры, краски, карандаши, а также листы бумаги. И делаю несколько эскизов. Первые получаются довольно некрасивые.

Поэтому мне приходится несколько раз их перерисовывать.

Когда я заканчиваю, то за окном уже встало солнце. Я не привыкла не спать всю ночь и чувствую себя разбитой. Поэтому иду на кухню и завариваю себе кофе.

На кухонном столе лежит большая папка с распечатанными фотографиями и моими эскизами. У меня все готово.

Это значит, что пару часов я могу вздремнуть, а затем приводить себя в порядок и ехать к Свете на встречу с заказчиком.

Мне даже не верится, что все так быстро получается. Одни сутки, а моя жизнь перевернулась внух на голову. Единственное, чего я боюсь, это то, что неожиданно сейчас появится Тимур.

Но тут мне снова везет. Он не появляется.

После недолгого дневного сна я собираюсь, надеваю элегантное и красивое платье, которое подходит для этой работы, беру свою папку и еду к Свете на такси.

Ее офис находится в центре. Небольшое помещение с огромными панорамными окнами. Уютный, красивый, с постоянным солнечным светом в дневное время.

Света знакомит меня с заказчицей. Это молодая женщина, которая выглядит старше своих лет. Она немного стеснительная, и начало нашего разговора складывается не очень хорошо.

— А тут мы поставим кашпо с цветами, это создаст нужную атмосферу, — заканчиваю я свою презентацию.

Заказчица по имени Ясмин, немного хмурит носик, а затем смотрит на Свету, будто ищет поддержку.

Я чувствую, что ей что-то не нравится, но не могу понять что именно.

— Это то что вы хотели? — Спрашивает Света.

— Не уверена, — говорит Ясмин, — когда я все придумала, то мне казалось отличной идеей, а сейчас… Не знаю, ваши эскизы прекрасны, но…

Ясмин снова хмурит носик и я понимаю в чем проблема.

У меня не очень большой опыт работы с клиентами, но при этом я всегда хорошо понимала их желания и понимаю сейчас.

Когда мы работали со Светой вместе, то с клиентами всегда общалась она. У нее это получалось лучше.

Но раз сегодня она мне предложила прийти на встречу, то я не могла ей отказать. Мне очень нужна эта работа. Это мой шанс.

К сожалению, у меня не так много способностей, на которых я могу заработать. Но я знаю точно, что хорошо оформить праздник я точно могу. Поэтому нужно приложить все усилия, чтобы этот заказ состоялся.

— У нас еще есть время обсудить, — говорю я, и осторожно поглядываю на Свету. Она испуганно округляет глаза. Конечно же, я понимаю, что времени этого времени нет. — Но если мы поторопимся, то подготовимся гораздо лучше. Вы можете указать моменты, которые вас смущают.

— Да, меня смущает не ваше предложение. Меня смущает о том, как отнесутся к этому гости. Ну, вы понимаете?

— Если честно, нет. — Уточняю я.

— Ну, не слишком ли это по-детски? Ну, все-таки я уже взрослая женщина, и, наверное, от меня ожидают чего-то другого.

— Главное то, чего хотите вы, — говорю я. — Это ваш праздник, и вы имеете полное право отметить его именно таким образом, как вам хочется.

— Тут вы правы, но мой муж, он довольно известный человек, и я думаю, что некоторые моменты этого праздника могут отразиться в соцсетях.

— Вы не волнуйтесь, — продолжаю я. — Мы сделаем все очень красиво и элегантно. Лесная тема в оформлении праздника, возможно, немного подростковая. Но давайте, знаете, что сделаем? Добавим на столы немного ткани. — Я тут же быстро листаю свои фотографии и показываю вариант. — Еще немного белых роз. Это добавит определенного шика. А еще вы можете сказать гостям, что у вас будет дресскод. Например, женщины должны быть в платьях бежевых и зеленых оттенков.

— Да, мне это нравится. А что, если гости не согласятся?

— Это ваш праздник! — Подхватывает Света.

— Да, вы правы, это мой праздник.

— И вы имеете полное право делать то, что вы хотите.

— Хорошо. Что мне подписать? Я готова.

После встречи мы остались со Светой вдвоем и она уточнила.

— Ты правда готова к работе? Я не успею все сделать сама.

— Я готова.

— Хорошо. Надеюсь ничего не изменится, — Света протянула мне ключи от машины, — возьми мой пикап. Так будет быстрее. Будь на связи. Я предупрежу слуг Ясмин, и они тебя встретят. Можешь начинать прямо сейчас. Привози в дом все, что необходимо. Они покажут, где это сложить. Начнем оформление за сутки до праздника. Но я надеюсь, что мы успеем.

— У нас все обязательно получится.

— Кать, — еще раз говорит Света, — я поняла, что у тебя сейчас сложная ситуация, тебе нужна работа, но я не хочу, чтобы Тимур…

— Он никаким образом не повлияет на это, я тебе обещаю. Это полностью мое решение, и я тебя не подведу, правда.

Мы прощаемся со Светой и я выхожу на улицу. Ищу на парковке ее пикап. Тут же замечаю его. Большой, оранжевый. Я не привыкла водить такие огромные машины. Не знаю, как я справлюсь с габаритами. На это понадобится время.

Но на небольшой легковой машине я не смогу везти все, что необходимо. А заказывать доставку — это снова лишние расходы и ожидание, на что у нас совершенно нет времени.

Поэтому придется обучаться очень быстро. Но я не успеваю дойти до парковки, как вижу Тимура.

Он стоит у своей машины и хитро ухмыляется.

Ну точно, не просто так он сюда пришел.

— Решила начать работать? Удивительно, такое рвение.

— Это рвение было всегда, — я останавливаюсь в паре метров от Тимура, — только ты его пресекал.

— Не нужно все сваливать на меня, ты не сильно спешила работать, отлично жила, а тут решила взбунтоваться.

— Взбунтоваться? Ты это так называешь? То есть ты считаешь, что я просто взбунтовалась?

— Катерина, ты сама не справишься.

— Если ты не будешь появляться в моей жизни, то справлюсь.

— Если я не буду появляться в твоей жизни, то ты с голоду сдохнешь.

— Значит ты такого мнения обо мне? — Я складываю руки на груди.

— Давай, бросай все это и жду тебя дома. Надо поговорить и всё обсудить.

— Нам не о чем говорить.

Я понимаю что зря сейчас разговариваю с Тимуром, мне нужно ехать, список дел огромный, всё нужно успеть. Но я не хочу, чтобы он думал будто я спешу.

— Есть о чем? — Тимур делает шаг вперед.

— Боишься что новая пассия не соответствует твоим стандартам? — Усмехаюсь я, — она же тебе ребенка родить должна.

— Я скажу тебе прямо как есть, — нервно говорит Тимур, — я от тебя устал, ты мне наскучила, но я бы предпочел с тобой не разводиться. Развод плохо повлияет на мои планы. Поэтому есть предложение. Мы оставляем все как есть, на один год, а затем я тебя отпущу и ты получишь хорошую компенсацию.

— Ты с ума сошел? — Я прикрываю рот рукой.

— Я не сошел с ума. Катерина, это очень хорошее предложение. Ты прекрасно сама понимаешь, что не сможешь справиться без меня.

— Я смогу справиться без тебя.

— Сомневаюсь.

— Ну вот ты пока сомневайся, а у меня дела.

Я быстро иду в сторону, подхожу к пикапу, открываю дверь ключом. Да, машина далеко не новая. Вводить ее будет очень сложно. Но ничего, я справлюсь.

Я открываю кабину водителя и вижу, что механика.

Закатываю глаза. Да, это будет еще то приключение.

Я сажусь в машину и не успеваю закрыть дверь, как ее рукой перехватывает Тимур.

— Я тебе серьезно сейчас говорю. Поэтому давай договоримся по-хорошему. Изобразить один год нормальную семью не будет для тебя проблемой. Столько лет изображали.

— Пошел ты!

— Скажи мне сумму компенсации которую ты хочешь.

— Мне ничего от тебя не нужно.

— Даю тебе три дня! — Тимур с силой захлопывает дверь.

Я вздрагиваю и завожу машину. На удивление заводится с первого раза, а я думала что забыла, что такое механическая коробка передач.

Отъезжае немного дальше по улице и паркуюсь.

Меня все еще трясет после разговора с Тимуром.

Но я не намерена сдаваться.

Сейчас нужно максимально сосредоточиться на работе, взять себя в руки, выкинуть всю лишнюю информацию из головы. Сейчас самое важное, чтобы я справилась с этой задачей.

Поэтому я кладу на колени все свои записи, быстро пролистываю их, делаю на отдельном листике список задач, которые мне нужно выполнить.

Работы очень много. И раньше я с подобным справлялась не сама. А тут еще новый дизайн и моменты, с которыми я раньше не сталкивалась.

Плюс еще одна сложность в том, что появились новые магазины и поставщики, с которыми я тоже раньше не работала.

Света дала мне их список. Примерно спустя полчаса мне удается составить план работ. И я тут же еду выполнять первое.

Ближе к глубокой ночи я подъезжаю к дому своей заказчицы. Охранник на входе меня пропускает, а слуги помогают разгрузить машину. Когда всё готова, то собираюсь уходить, но тут появляется Ясмин.

Сейчас она выглядит немного иначе, более расслабленной и домашней. Ее волосы распущены, на лице нет макияжа, на плечи накинут тонкий шелковый халатик, а в руках бокал белого вина.

— Как же я рада вас видеть, Катенька. Вы так все быстро делаете, даже не верится.

— Да, я привезла часть необходимого, поставила в бытовке. Завтра примерно после обеда привезу остальное. А все остальное уже будет на сам праздник.

— Это просто потрясающе. А вы уже закончили работу? Может быть, по бокальчику вина?

— Нет, спасибо, я за рулем.

— Ой, как жаль. Может быть, тогда чая? Вы же здесь живете рядом, так мне сказала Света.

Сразу я хотела отказаться, но затем подумала, что, может быть, стоит быть вежливой. Моя жизнь меняется, и мне придется и завести новые знакомства.

Тем более, если Ясмин теперь стала моей заказчицей, и ей все понравится, то, возможно, она посоветует меня подругам.

Да и самой не хочется оставаться наедине.

Идти в пустой дом?

А вдруг там будет Тимур.

Хотя я очень надеюсь, что он сегодня не явится.

Я соглашаюсь на чай.

Дом Ясмин большой, но очень уютный, мы располагаемся в комнате с эркером, камином и стеллажами книг вдоль стен. Даже не знаю как называется

та комната. Тимур человек состоятельный, но судя по всему у Ясмин денег еще больше.

Я медленно пью чай и рассматриваю комнату.

— такое счастье что я встретила вас и Свету, — говорит Ясмин, — сложно организовать все в такие кратчайшие сроки.

Я киваю, и тут мой взгляд привлекает фото, которое стоит на одной из полок.

Я медленно встаю и подхожу ближе.

На фото белокурая девушка, стройная привлекательная и до боли похожа на любовницу моего мужа.

— Ясмин это кто?

— А это моя племянница, — говорит Ясмин, — она жила тут некоторое время. Вы знакомы?

— Это плохая идея, очень плохая идея, — бормочу себе под нос, паркуя машину у своего дома.

Пока я ехала домой, то постоянно думала о том что продолжать этот заказ это просто ужасная идея, но я не могу отказаться.

Надо же было такому приключиться?

Я заглушила машину, и еще несколько минут сидела в ней и размышляла о произошедшем. Значит она жила по соседству и Тимур завел с ней роман.

Я хотела сказать Ясмин, что её драгоценная племянница беременна от женатого, но смогла держать язык за зубами.

Ясмин расхваливала девушку, говорила о том что она закончила университет с красным дипломом, сейчас начала свой бизнес.

Алина, а именно так зовут эту крысу, просто гордость семьи.

Интересно, как будут ей гордиться, когда узнают что она разрушила брак?

Я прикрываю глаза, стараясь успокоиться. Эмоции зашкаливают, но я должна взять себя в руки.

Сейчас мне нужно пойти домой, хорошенько поспать, а завтра снова приниматься за работу. Я собираюсь открыть дверь машины, как вижу что рядом кто-то стоит.

Вскрикиваю от неожиданности и быстро открываю дверь.

— Вероника, что ты тут делаешь?

— Это ты что делаешь в этой калымаге?

— Тебя не касается. — Выхожу из машины и запираю её.

— Мама, я поговорить хотела.

Я останавливаюсь, у меня сейчас нет желания разговаривать, стресс и усталость сделали свое дело, и единственное чего я сейчас хочу это лечь спать.

— Вероника, я много раз пыталась с тобой разговаривать, искала к тебе подход, но сейчас все. Я устала. Твои проблемы это твои проблемы. Сейчас мне нужно разобраться со своей жизнью.

Я быстро иду к дому, слышу, что Вероника направляется за мной.

Захожу в дом и сразу поднимаюсь в свою спальню. На моё счастье Тимура дома нет. Я принимаю душ и ложусь в постель, когда только начинаю проваливаться в сон, то слышу, как Вероника заходит в комнату. Это может быть только она.

— Мам, ты спишь?

Я не реагирую, притворяюсь спящей.

— Мам, прости, — шепчет Вероника, — я все исправлю.

Я еле сдерживаюсь, чтобы ей ответить. Но не хочу с ней говорить! Чувствую, как на мои глаза накатывают слёзы.

Я должна быть сильной.

Нужно научиться сдерживать эмоции. Нельзя быть слабой и прогибаться под единственное “прости”, после стольких лет издевательств, которые мне устроила Вероника.

Мне больно вспоминать все слова которые она мне говорила, все поступки, которые совершала.

И самое ужасное — я ей сейчас не верю.

НЕ верю её словам, и ищу в них скрытый смысл, как же это ужасно, когда не можешь доверять самым близким и родным людям. Никогда бы не подумала что со мной такое может случиться.

Я слышу как дверь тихонько закрывается.

Открываю глаза и рыдаю. Прижимаю ко рту одеяло, чтобы заглушить звук.

Как же я устала!

Вокруг одни предатели!

Я всю жизнь жила ради семьи, все делала для них, но теперь пора изменить свои ценности, подумать в первую очередь о себе.

Я засыпаю, выплакав все слезы, кажется, во мне больше не осталось эмоций. Засыпаю спокойно и расслабленно.

Проснусь утром и буду сильной. Я смогу!

До праздника остается меньше суток, а я уже столкнулась с кучей проблем. Свечи, которые я заказывала привезли не того оттенка, еще и с цветами произошла проблема. Поэтому я полдня провела в поездках по городу, искала свечи и цветы.

Когда мне удалось все найти, то я приехала к Ясмин.

Тут уже были рабочие Светланы, они расставляли столы и вешали фонарики.

Погода обещала быть хорошей, поэтому я занималась декором. Подготавливала его в домике для гостей, а наутро планировала декорировать столы.

Праздник начнется после обеда, поэтому я должна точно все успеть. Я заканчиваю с букетами, пересчитываю вазы и посуду. Все готово, отмыто до блеска. Ткань, которой будут украшены столы, аккуратно сложена. Вспоминаю про фотозону, это будет арка с тканье, украшенной живыми цветами и маленькими фонариками.

Было принято решение поставить фотозону недалеко от входа, рядом с цветущими гортензиями.

Рабочие установили арку, поэтому я беру ткань и гирлянды, цветы буду крепить уже утром. Подхожу к арке и быстро принимаюсь за работу.

В этот момент звонит Света.

— Привет, ты как? Помощь нужна?

— Все успеваю, — но вот завтра могу не справиться одна. Утром нужно все украсить и проследить за едой, которую привезу.

— Я приеду к десяти утра.

Я отключаюсь и слышу, как открывается калитка.

Думаю что Ясмин, рабочие сказали, что ее дома нет.

Но вижу как во двор заходит племянница Ясмин, а за ней следом мой муж.

Я прячусь за аркой, чувствую себя полной дурой, но, если я с ними сейчас встречусь, то это может плохо закончится. Мне нужен этот заказ, нужна эта работа и я не готова идти на конфронтацию.

Я медленно отхожу в тень деревьев и думаю, как пробраться в сад, туда где домик для гостей.

— Я так рада что ты со мной встретился сегодня, — щебечет девушка и мой муж, вместе с ней быстро идут к дому.

На глаза наворачиваются слёзы.

Мне больно и обидно.

Жаль что Ясмин тут нет, а может и к лучшему, я не знаю её реакцию на связь племянницы и моего мужа.

Я много сил положила на этот заказ и сейчас не могу подвести Свету. Я не могу подвести себя.

Поэтому нужно задавить все свои эмоции в зачатке и думать о двух вещах — работе и разводе, а еще о мести.

Я бы так хотела им отомстить.

Я возвращаюсь в домик для гостей и заканчиваю последние приготовления. Ближе к полуночи, собираюсь уходить домой.

Выхожу на улицу и медленно иду мимо дома Ясмин, только бы их не встретить. Если бы не работа, то я бы с удовольствием высказала это парочке всё что думаю, но не могу.

Нельзя.

Они вместе и это не изменить, да я уже и не хочу менять.

Мне нужно отпустить Тимура. Мне нужно строить свою жизнь и все начинается с работы.

Если я докажу что я самостоятельна, что я не сломалась, то смогу двигаться дальше. В первую очередь, я хочу доказать это самой себе.

До калитки остается всего несколько шагов, когда я замечаю тень у арки. Останавливаюсь и всматриваюсь в темноту.

— Он уже ушел, — слышу женский голос, а затем на тропику выходит любовница моего мужа, — следить за мужчиной это низко, пахнет отчаянием.

Вот мы и встретились, я не смогла избежать этого разговора, хоть и хотела, я бы предпочла, чтобы это случилось позже, после праздника Ясмин.

Но чему быть, того не миновать.

Я не собираюсь раскисать и показывать этой девице свою слабость.

— Спать с женатым, тоже не очень пахнет, — говорю я спокойным голосом, — с виду, молодая, красивая, вся жизнь впереди, а нашла себе не самый лучший вариант. Деменция и артрит уже не за горами.

Я складываю руки на груди и не свожу взгляда с девушки.

До сих пор не знаю её имени. Хотя какое это имеет значение?

— Он еще молод.

— Примерно ровесник динозавра.

— Это ты старая! — Выпаливает девица.

— Ты свой пыл поумерь, — я делаю шаг вперед, — и вспомни с кем разговариваешь. Ты подстилка. Очередная девка, которая решила что из любовницы превратится в жену. Даже, если это случится, то на чужом несчастье, своё счастье не построишь.

— Он любит меня и у нас будет малыш, — девушка кладет руки на живот и улыбается, — он любит меня и нашего малыша, он все для нас сделает.

— Ты глупая, но возможно, это молодость. Посмотри на Тимура, после стольких лет брака, он так легко перечеркнул прошлое, ради разового секса. Ты не думаешь что и с тобой будет также?

— Наша любовь настоящая!

— Настоящая? Продолжай убеждать себя в этом. Люди не меняются. Предавший однажды, предаст во второй раз.

— Со мной такого не будет. Я молодая, интересная. Я не такая скучная и старая, как ты. И я бы никогда не опустилась до слежки.

— Молодость это временно.

Делаю несколько шагов вперед и хочу пройти к калитке, но девушка преграждает мне путь.

— Вы разведетесь, и мы с Тимуром уедем, уедем как можно дальше, чтобы ты больше не околачивалась рядом. Это все. Конец. Отпусти его.

— Я уже отпустила!

— Тогда что ты тут делаешь?

— Это не имеет отношения к тебе или Тимуру.

Я уже придумала план, я завтра организую вечер, а затем попрошу Свету уйти, объясню ей всё, надеюсь что она поймет.

— Я тебе не верю. Он любит только меня.

— Ну раз любит, то почему ты из кожи вон лезешь это мне доказать? Я же тебя ни о чем не спрашиваю. Мне все равно. Пойми. Рожай, спи с ним, делай что хочешь, мне все равно. Я узнала о измене. Я узнала о вашей связи. Это конец. Я не буду держаться за мужика, который ведет себя, как последняя скотина.

— Тимур не такой, он хороший, он…

— Он кобель. Который обрюхатил первую попавшуюся девицу, наплевав на собственную семью.

— Потому что ты отказывала ему в сексе, — злобно шипит девица.

— Это с его слов, милая. С его слов. А ты прям уши развесила и побежала ноги раздвигать, да утешать. Хоть бы помоложе нашла.

Я быстро прохожу мимо любовницы моего мужа, нажимаю кнопку и открываю калитку.

— Ненавижу тебя! Ненавижу! — Орет она.

В этот же момент появляется Ясмин, судя по блеску в глазах, она слегка “навеселе”.

— Девочки, а что за ссора?

— Ваша племянница розы не любит, говорит что лилии по душе, а я объясняла, что у лилий не очень хороший подтекст. Ясмин, на сегодня все готова, завтра утром встретимся.

— Вы о чем говорите? Что значит увидимся?

— Алиночка, ну чего ты кричишь? — Ясмин быстро подбегает к племяннице, — идем в дом, ты что такая нервная? В твоем положении нельзя нервничать. Идем, милая.

Я возвращаюсь домой и надеюсь, только на то что Тимура там нет, но он сидит на кухне, за столом, перед монитором своего ноутбука.

— Ты же ушел из дома? — С порога говорю я, — решил вернуться? Так пути назад нет.

— Мне нужно было забрать кое-какие документы. — Тимур даже не поворачивается ко мне. — Не переживай, скоро я уеду, и ты останешься здесь одна.

— И куда же ты уедешь, могу я узнать? Поверь, я интересуюсь не потому, что меня волнуют твои дальнейшие планы, но нам с тобой нужно развестись, и у нас общие дети. А из этого следует, что, возможно, будут какие-то вопросы, которые придется совместно решать.

Я намекаю на его любимую доченьку. Не собираюсь разбираться с ней одна, тем более сейчас, в такой ситуации.

— Мы некоторое время поживем в Европе.

— Мы? Уточняю я.

— Да. Я и Алина.

Он по-прежнему даже не смотрит на меня. Я вздрагиваю.

— Замечательно. И Веронику с собой заберите.

— Заберем, не переживай. Я сказал ей об этом еще вчера. Она уже, должна собрать вещи.

— Вот и хорошо. Если ты думаешь, что я расстроюсь, то очень сильно ошибаешься.

Я подхожу к кухонному столу и наливаю себе из кувшина стакан воды. Делаю большой глоток.

— А развод это не проблема. Все решится очень быстро. Адвокатам я уже дал команду.

— Вот и хорошо. Я бы очень хотела, чтобы все решилось быстро.

Наконец-то Тимур поднимает на меня взгляд, и я вздрагиваю. Наверное, он не был готов к подобной решимости. Может быть, он и правда ждал, что я буду сопротивляться и умолять его вернуться.

Но какой смысл пытаться вернуть человека, который так поступил? Какой смысл пытаться вернуть того, кто не хочет этого?

У него новая женщина, которая беременна от него. У него будет новая семья. Вот и ладно. У меня сейчас есть проблемы посерьезнее.

Конечно же, мне все еще больно и очень сильно обидно. Но страдать и плакать я не планирую. Во всяком случае, он никогда не увидит моих слез.

— И когда вы уезжаете? — Спрашиваю я.

— Послезавтра.

Я мысленно про себя отмечаю, что, видимо, после праздника.

Интересно, он планирует, там присутствовать или нет?

Но я не решаюсь задать этот вопрос.

Делаю еще пару глотков воды. Затем мою стакан и иду в сторону своей спальни. Останавливаюсь и говорю.

— Надеюсь, ты додумаешься не ночевать в этом доме? Ну или хотя бы ляжешь в спальню для гостей. с тобой в одну постель, то ты тут очень сильно ошибаешься.

— Поверь, Тимур, я надеюсь, очень сильно надеюсь, что ты даже не подумаешь больше никогда этого не делать. Лучше иди к своей подружке. Там ей как раз нужно успокоиться. А то она в истерике.

— Что ты ей сказала? — Тимур резко захлопывает ноутбук.

— Я ей ничего не сказала. А вот она мне наговорила очень многое. Судя по всему, ваши отношения не такие замечательные и гармоничные, как она думала. Поэтому давай побыстрее подавай на развод и проваливай на все четыре стороны. Если ты уж решил разрушить нашу семью, то оставь меня в покое. И не трогай меня, и не мешай мне восстанавливать свою жизнь.

— Ты мне уже давно безразлична. Как и все твои дела и проблемы.

Тимур забирает ноутбук. И еще какой-то конверт, который лежал на столе. Раньше я его не заметила. Он быстро идет к выходу.

Я поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Но вижу, как наверху стоит Вероника.

— Вещи собрала? — Говорю, я и мимо прохожу. — Не забудь попрощаться. Ну так, ради приличия.

— Мам, я правда хочу с тобой поговорить.

— А я не хочу с тобой разговаривать. Я уже тебе об этом сказала. Не вижу никакого смысла в этом. Поэтому прекрати.

Не знаю, может быть, это слишком жестокое обращение с дочерью, но я правда не могу с ней разговаривать. Общение с Алиной вывело меня из себя.

Я очень сильно устала. Завтра мне предстоит тяжелый день. Единственное, чего я хочу, это чтобы праздник прошел хорошо и без проблем.

Я запираюсь в своей комнату и звоню Свете.

— Извини, пожалуйста, что так поздно, но я хотела кое о чем попросить.

— Да, конечно. Все в порядке?

— С праздником все идеально. Мы успеваем все в срок и сделаем как надо. Но возникла не одна большая сложность.

— Одна небольшая сложность? Какая? — Настороженно спрашивает Света.

Я выдыхаю и быстро говорю.

— В общем, ситуация следующая. Племянница Ясмин — это любовница моего мужа.

— Так, — повторяет Света.

— И вероятнее всего она будет присутствовать на этом празднике. А есть еще шанс, что и он будет присутствовать на этом празднике. Как ты понимаешь, не со мной, а с ней. Я думаю, это может создать определенную неловкость.

— Я все поняла. Дальше не объясняй, — говорит Света. — Прости, извини, я не знала.

— Я тоже не знаю.

— Так, хорошо. Давай тогда так, я завтра сама все закончу.

— Нет, я утром приеду, все сделаю. Но когда начнется сам праздник, я бы хотела исчезнуть. Либо быть где-то за кулисами и не маячить перед гостями. Ну и желательно, чтобы они меня не видели.

— А они знают, что ты организуешь праздник?

— Не уверена. Возможно.

— Ладно, все решим. Отдыхай. Завтра будет сложный день. Но мы обязательно справимся.

Еду привезли на час позже, чем обещали, часть бокалов случайно разбила официантка и мне пришлось поехать в магазин и купить еще. В общем, с самого утра все пошло кувырком, а еще я боялась, что появится племянница Ясмин или того хуже мой муж.

Ближе к обеду началась настоящая суета. До праздника оставалось совсем немного, скоро должны были пребывать в гости.

Любовницы моего мужа нигде не было. И это меня успокаивало с одной стороны, но с другой я постоянно смотрела по сторонам и боялась, что она вот-вот появится.

Затем мне снова нужно было уехать, и Света заняла мое место. Когда я вернулась и припарковала машину у двора, то думала, что сейчас быстро отдам ей коробки, которые привезла, и наконец-то буду свободна.

Свою задачу я выполнила, и считаю, что выполнила ее очень хорошо. Но когда я вышла из машины, то увидела свою дочь Веронику.

— Что ты здесь делаешь?

— Папа сказал, что ты организуешь праздник для Ясмин.

— Ты ее знаешь? — Я подошла к багажнику пикапа и открыла его.

Нужно позвать людей, чтобы помогли разгрузить машину. Сама я не справлюсь.

— Да, немного знаю.

Почему-то я не удивлена. Хотя, наверное, меня сейчас это мало волнует. Мне хочется поскорее отсюда убраться.

— Нам правда надо поговорить.

— Давай не сейчас. Я закончу, вернусь домой, и мы обсудим.

— Мам, ты же знаешь, что я встречалась с Яной?

— Да, знаю. — Я уперла руки в бока и внимательно посмотрела на Веронику.

— Она мне рассказала, что было.

— Ну и как сравнила свою жизнь и ее?

— Только не злорадствуй, я прошу тебя. Но это правда было ужасно.

— Ну вот. Теперь радуйся, что папочка тебя отмазал. Но я хочу тебе сказать, что я была против. Я хотела, чтобы ты понесла наказание за то, что ты сделала. Потому что я считаю, что эта заграничная школа тебя ничему не научит.

— Мам, я… Я все исправлю.

— Вероника, мне правда сейчас не до тебя. Я очень сильно устала. Меня вымотала подготовка к празднику, а еще ты, отец. Я уже просто с ума схожу. Правда, единственное, чего я хочу, это скорее здесь закончить, вернуться домой и немного отдохнуть. А затем мне еще очень многое предстоит, пойми. Я знаю, как ты ко мне относишься. Я даже знаю то, что ты меня ненавидишь в каком-то смысле. Но я тебе прошу сейчас об одном. Просто оставь меня в покое. Я переживаю очень тяжелый период в своей жизни. Твой отец, он нашел другую, и он мне изменяет. Это очень сложно, когда живешь столько лет в браке и узнаешь подобное. Поэтому, пожалуйста, найди в себе хоть капельку сострадания. Я не прошу тебя мне помогать, и не прошу меня поддерживать. Я прошу только об одном. Просто меня не трогать хотя бы какое-то время. Я надеюсь, что в тебе еще осталось что-то человеческое. Ты понимаешь?

— Но почему ты тогда тут?

— Мне нужна работа, мне нужно жить дальше.

— Но у нас много денег.

— Деньги есть у твоего отца, а не у меня. Я не знаю с чем он оставит меня после развода.

— Он так с тобой не поступит.

— А ты в этом уверена? Потому что я не уверена. Вероника, еще недавно я была уверена в том, что твой отец мне никогда не изменит. А сейчас я не знаю, чего от него ждать. Поэтому, пожалуйста, просто не мешай.

Вероника молчит, как-то грустно смотрит на меня. Мне кажется, раньше я подобного и не видела в её взгляде. Она чаще закатывала глаза и фыркала. А в основном вообще даже на меня не смотрела.

Но сейчас что-то изменилось.

Не знаю, может быть, Яна на это повлияла, а может быть, кто-то еще. Но сейчас у меня нет времени с этим разбираться.

Я захожу во двор и прошу помочь мне разгрузить машину. Когда все закончено, то ищу Свету и собираюсь уходить.

Но она говорит:

— У нас тут проблемка возникла.

— Что случилось?

— Одна из официанток ногу подвернула, а у второй живот болит, она из уборной не вылезает уже почти час.

— Кошмар! И что делать?

— Я не успею найти новую официантку.

— Получается, у нас осталась только одна?

— Да. Но она не справится с таким количеством гостей. Кать, я ни в коем случае тебя не прошу обслуживать это мероприятие. Я всё понимаю. Я сейчас переоденусь в форму и займусь этим сама. Но я боюсь, что с некоторыми моментами мне понадобится помощь. Ближе к вечеру привезу десерт. Нужно будет его принять. Я не успею обслуживать столы и заниматься этим. Поэтому, пожалуйста, останься. На праздники не появляйся. Будешь только возле двора и в домике для гостей. На подхвате.

— Хорошо, ладно.

— Потом, как только появится возможность, я тебя сразу отпущу. Я думаю, что все сядут за стол, поедят, когда основные блюда уберут. И останутся только десерты, закуски и выпивка, то ты уже будешь не нужна. Мы уже справимся сами.

Я нехотя соглашаюсь. Понимаю, что Свете сложно меня просить о подобном, но это мероприятие очень важно для нее.

Ясмин очень состоятельная дама, и она может посоветовать Свету и меня своим подругам. Поэтому я надеюсь, что все пройдет хорошо.

Я ухожу в домик для гостей и надеюсь, что тут никто меня не тронет. Нужно сделать еще кое-что для подготовки к празднику. Поэтому я занимаюсь работой.

Но неожиданно в дверях появляется Алина.

— Еще скажи что ты пришла сюда случайно?

— Не случайно, — она складывает руки на груди, — что ты тут делаешь?

— Алина, давай не будем играть в эту игру? Я уверена что ты уже в курсе. Поэтому прекрати.

— Я и правда думала что ты за нами следишь.

— Ну вот видишь, не весь мир крутится вокруг тебя.

— Зачем ты согласилась на эту работу? Специально, да? Хотела на меня посмотреть?

— Я вообще не знала, что ты племянница Ясмин. Я и Ясмин не знала. Я тебе еще раз повторяю, не весь мир крутится вокруг тебя.

— Я тебе не верю.

— Послушай, дорогая моя, до того момента, пока ты нагло приперлась в мой дом и залезла в нашу супружескую постель, я даже не подозревала о том, что ты спишь с моим мужем. Я и знать не знала, кто ты такая, и в лицо тебя не видела. Поэтому, поверь, мне абсолютно было неинтересно узнавать кто ты и тем более за тобой следить. Я тебе уже сказала, что со своим мужем я развожусь. И для меня ваши отношения не имеют никакого значения. Я вот только понять не могу, чего ты бесишься, чего ты бегаешь ко мне? Ты получила то, что ты хотела. Оставь меня в покое.

— Мы уезжаем с Тимуром.

— Скатертью дорога.

— И с твоей дочкой.

— Очень рада, — говорю с сарказмом. — Это все что ты хотела сказать? Ты забрала моего мужа, разрушила семью. Хочешь втереться в доверие моей дочери. Что еще? Дом заберешь? Может мою одежду? Что тебе еще нужно объяснить? Я уже поняла, что ты полный неадекват. Что своей жизни у тебя нет. И ты решила забрать мою жизнь.

— Я не чью жизнь не забираю.

— Нет, забираешь. Если бы ты хотела свою жизнь, то ты бы ее построила. Со своим мужчиной, которого любишь.

— Я люблю Тимура.

— Нет, это не любовь. Ты влезла в чужую семью. Ты разрушила брак. Если бы мы с ним развелись, и потом ты начала с ним встречаться, то у меня не было никаких вопросов. Но ты бегаешь за мной и сейчас заявляешь, что ты уезжаешь с моим мужем. Моим. Мы все еще состоим в браке. И на данный момент абсолютно не имеет никакого значения, вместе мы или нет. Мы в браке. А теперь ты мне еще говоришь о том, что ты уезжаешь с моей дочерью, пытаясь надавить на больное.

Я вижу, как Алина поджимает губы и молчит, а я продолжаю.

— Это говорит только об одном. О том, что ты пытаешься забрать чужую жизнь, надеясь, что она у тебя станет хорошей. Все? Мы все выяснили? А теперь уходи, мне нужно работать.

— Я это просто так не оставлю. Я тебя уничтожу.

— Всего хорошего. Вперед. Меня и так уже уничтожили. Больше ничего не осталось. Поэтому тебе меня не запугать.

Алина бросается к двери, но тут с кем-то сталкивается. Я сразу не понимаю с кем. Она что-то кричит, ругается и затем убегает во двор.

Я вижу, что на пороге стоит моя дочь Вероника.

Ее я точно тут не ожидала увидеть.

— Что ты здесь делаешь?

— Мам, это правда? Она едет с нами?

— Только не говори что ты не знала.

Дочка уходит, а я обессиленно сажусь на диван.

Я так сильно устала из-за всех этих ссор и бесконечных стычек. Хочу, чтобы поскорее закончился этот вечер. А ещё пусть Тимур уезжает.

Конечно, я буду скучать по Веронике. Какая бы она ни была, она всё равно остаётся моей дочкой, хоть я на нее очень сильно злюсь. Но пусть уедут и у меня будет какое-то время привести свою жизнь в порядок. И немного восстановить силы.

Потому что у меня ощущение, что они из меня выпили всю кровь. Я некоторое время сижу на диване и считаю минуту до того, как Света меня отпустит.

Затем звонит мой телефон, привезли десерт. Я быстро его забираю, передаю Свете. И, наконец-то, она мне говорит, что я могу уходить.

Я возвращаюсь в домик для гостей, забираю свою сумку, куртку, а затем иду к машине. Издалека посматриваю на гостей, играют музыку, люди веселятся.

Похоже, праздник удался на славу. Надеюсь, что все будет хорошо. Но когда я касаюсь калитки ручки калитки, чтобы ее открыть, то слышу какой-то крик.

Истеричный, душераздирающий.

Музыка затихает.

Мое сердце подсказывает, что нужно бежать туда.

Я быстро иду по тропинке. Чтобы дойти до сада, мне нужно обогнуть дом с правой стороны, или пройти через сам дом. Но там слишком много людей, поэтому я решаю, что обойти дом будет быстрее.

Но на пути мне попадается Света.

Она бежит, сжимая в руках телефон.

— Связи нет, не могу дозвониться.

— Что случилось?

— Скорую надо вызвать.

— Скорую? Света что случилось?

— Я не знаю. Там кто-то ранен. Мне сказали вызвать скорую. А у меня есть что-то с телефоном. Я его перезагружаю, но связь так и не появляется. У тебя есть телефон?

Я быстро открываю сумочку, достаю свой телефон. Вижу, что зарядка практически садится. Протягиваю его к Свете. А затем быстро бегу к гостям.

Сердце стучит, как сумасшедшее.

Неужели и правда кто-то ранен? Только бы не Вероника.

Только бы с ней ничего не случилось, больше я ни о ком не переживаю.

Моя дочь всегда умела находить неприятности. Или неприятности находили и её?

Каждый раз, когда что-то случалось в школе, она была в центре внимания. Я даже сосчитать не могу, сколько раз меня вызывали в школу.

Первое время я старалась её защищать. Я объясняла ей, говорила, что так поступать нельзя. Пыталась привить какие-то прописные истины. Но все было тщетно.

В тот момент, когда я ее наказывала, мой муж баловал.

Сначала он говорил, что это просто подростковый возраст, и скоро все пройдет. А затем вовсе говорил, что ничего страшного не происходит. Ровно до того момента, пока она не начала воровать одежду в магазине. А когда это случилось, то он вообще практически молчал.

Просто отправил ее в заграничную школу. Лично для меня это выглядело, будто он хотел от нее избавиться. Но почему-то моя дочь решила, что избавиться от нее хочу именно я.

И вот снова что-то случилось. Только теперь это уже не ограбление, а что-то гораздо хуже.

Когда я выбегаю во двор, то вижу толпу гостей. Все они собрались недалеко от бассейна.

Они тихо перешептываются, о чем-то спорят.

Я слышу крики.

— Вызвали? Вызвал кто-то скорую?

— Да, вызвали!

— Едут! — Слышу из толпы.

— Помогите ее достать. Помогите! Я не могу сделать это сам! — Снова мужской голос.

Я делаю еще несколько шагов вперед. Просматриваю лица гостей. Меня не пропускают.

Когда мне остается всего несколько шагов до края бассейна, то кто-то хватает меня за руку и тащит назад.

Я оглядываюсь.

Тимур.

Он резко оттаскивает меня в сторону. Говорит:

— Что ты здесь делаешь? Уезжай!

— Ты о чем? Я не понимаю, — я хлопаю глазами. — Это Вероника? Там Вероника?

— Нет ее тут, она ушла. Быстро уезжай отсюда, я тебе сказал.

— Она точно уехала? Она уехала?

— Да, уехала. Быстро уходи, — шепчет мне на ухо Тиму.

Затем нервно оглядывается по сторонам, будто боится, что нас кто-то услышит.

Потом он меня отпускает, подталкивая к тропинке. Я отступаю назад. Толпа расступается, и я вижу, как из бассейна достают Алину.

Все ее волосы в крови, и она без сознания. Одежда мокрая.

Похоже, она упала в бассейн и ударилась головой.

— О Боже! — Вскрикиваю и прикрываю лицо ладонями.

— Быстро уходи, — шипит на меня муж.

От вида крови меня мутит, Алина такая бледная и выглядит неживой. Я паникую. Отступаю назад. Гости носятся из стороны в сторону.

Я быстрым шагом иду к калитке. Я должна узнать где Вероника, не знаю по какой причине, но я должна это узнать.

У калитки я встречаюсь с Светой, которая сжимала в руках мой телефон, носится из стороны в сторону, она уже открыла ворота и постоянно выглядывает на улицу.

— Ты видела, ты видела? Что там?

— Алина, племянница Ясмин, — говорю Свете. — Она упала в бассейн и, кажется, разбила голову.

Я быстро выхожу из двора.

— Ты куда? — Спрашивает Света.

— Я отгоню свою машину подальше, чтобы скорая подъехала.

— Да-да, правильно. Правильно, я даже об этом не подумала.

Я залезаю в пикап, завожу машину и отгоняю ее как можно дальше. Затем глушу машину, возвращаясь к Свете.

— Ты тут справишься одна? Мне остаться?

— Нет, ты здесь не нужна. Уходи.

— Хорошо, если что, звони мне.

Света протягивает мой телефон, и я я не раздумывая, сразу же быстрым шагом иду к дому. Нужно найти дочь. Я очень надеюсь, что она в этом не замешана.

Когда я уже подхожу к дому, то слышу звук сирен скорой помощи. Хоть бы она осталась жива.

В моем доме горит свет, и когда я преодолеваю последние ступеньки крыльца, то мое сердце перестает биться.

Я будто на автопилоте захожу в дом, абсолютно ничего не чувствую, не могу дышать.

Заглядываю на кухню, затем в гостиную, останавливаюсь.

Моя дочь сидит на диване, обхватив колени руками, опустив голову.

— Вероника, что случилось?

— Мам… — Она испуганно смотрит на меня, и её глаза наполнены слезами.

— Вероника, доченька, родная, — я подхожу к дочери и опускаюсь на колени, осторожно обнимаю дочку, — что случилось?

— Я не знаю, я не поняла… Все было так быстро.

— Вероника, — я вскрикиваю и прижимаю дочь к себе, — милая, моя. Расскажи мне все. Расскажи. Что там произошло.

— Я не знаю, — рыдает моя дочь.

Веронику трясёт, я продолжаю задавать ей вопросы, но она не отвечает, а просто рыдает у меня на груди. Я прижимаю её к себе, глажу по голове и всё же пытаюсь добиться от неё хоть какого-то ответа.

— Милая моя, хорошая, скажи мне, пожалуйста, что там произошло, я должна знать. Там вызвали скорую.

— Мам, как она? Что с ней?

— Я не знаю.

— Мам, она жива? Просто скажи мне, она жива? — Вероника растирает ладонями слезы по лицу.

— Я не знаю. Я видела, как ее вытаскивают из бассейна. Тебя кто-то видел? Люди тебя видели? Где это произошло?

Она снова начинает плакать.

— Ее доставали из бассейна. Кажется, она была без сознания, и повсюду было очень много крови. Вероника, скажи мне, пожалуйста, что ты сделала? Я должна знать, чтобы тебе помочь.

Дочь продолжает плакать. Мне страшно от того, что происходит. Конечно, она впутывалась в разные неприятности. Но если сейчас она навредила человеку, то тут я ей уже помочь никаким образом не смогу. Это не в моей власти.

Но я должна услышать это именно от нее. Я должна услышать, что именно она что-то сделала. До последнего хочу верить в то, что моя дочь в этом замешана. Она же моя дочь. Неужели я смогла воспитать такого человека, который может совершить подобное?

Я не хочу в это верить. Я не могу в это верить.

Спустя несколько минут истерики мне не удается ничего добиться от Вероники. Кроме её слов «позвони папе».

Я оставляю свою дочь и бросаюсь в коридор, туда, где оставила свой мобильный телефон. Достаю его из сумочки. Хочу позвонить Тимуру, но вижу, что мой телефон окончательно сел.

Быстро иду с телефоном в гостиную, нахожу зарядное устройство и сразу ставлю его на зарядку. Снова сажусь к Веронике.

— Милая, ты должна мне все рассказать.

— Мам, я ни при чем. Это случайно.

— Хорошо, я поняла. Это случайно. Вы поругались, да?

— Нет, мам. — Она снова начинает плакать.

Я не могу понять, почему у нее такая истерика, если она тут ни при чем. Наконец-то мой телефон зажигается. Я набираю Тимура, но он мне не отвечает.

Конечно, неудивительно.

— Дай мне свой телефон, где он?

— Я не знаю, я не помню.

Я подхватываю Веронику под руки, заставляя её подняться, ощупываю ее карман, телефона нигде нет.

— Вероника, ты всегда ходишь с телефоном, где твой телефон? — говорю я.

— Не знаю, может быть, он там остался.

Меня трясет от паники. Я просто готова сойти с ума. Я не хочу верить, что моя дочь могла сделать подобное.

— Вероника, ты сейчас должна понимать, что я не смогу тебе помочь, если ты будешь молчать. Ты мне расскажешь?

Дочка сквозь слезы смотрит на меня и отрицательно качает головой. Я не понимаю, почему она так себя ведёт.

— Ты пойми, что всё серьёзно, — продолжаю я. — Там вызвали скорую. Сейчас приедет полиция. Если она пострадала, а она пострадала, я видела, сколько крови было, то сейчас нужно молиться только о том, чтобы она осталась жива. Если ты в этом замешана, то...

— Мам, это не я.

— Хорошо, давай тогда успокоимся. Скажи мне, ты видела, кто это сделал?

Она поджимает губы, а затем вскакивает на ноги и быстро убегает к лестнице. Я пытаюсь ее догнать, но не успеваю. Она закрывается в ванной комнате.

— Вероника, пожалуйста, открой.

— Ты мне не поверишь, ты никогда мне не веришь. И никогда не верила. Ты во всем всегда винишь меня. И сейчас обвинишь.

— Нет, подожди, я пытаюсь выяснить. Я же пытаюсь с тобой поговорить. Почему ты так себя ведешь? Пожалуйста, просто расскажи мне, что произошло? Что случилось?

— Нет! Позвони папе!

Я слышу как открывается входная дверь, спускаюсь вниз. Это Тимур.

— Где она?

— Заперлась в ванной. — Говорю я.

Тимур отталкивает меня в сторону и быстро поднимается по ступенькам.

— Что ты собрался сделать, Тимур? Что там произошло?

— Уйди. Я сам разберусь. — Он подлетает к двери и начинает с кулака в нее стучать. — Дочка, быстро открой дверь.

— Нет, я не открою.

— Открой, я тебе сказал. Я сейчас вынесу эту дверь.

— Да мне кто-то объяснит, что происходит или нет. Что с Алиной? — Кричу я с первого этажа.

— Её увезла скорая, — резко говорит Тимура, затем продолжает громко стучать в дверь.

Я продолжаю стоять внизу, совершенно не понимая того, что происходит. Снова бегу к своему телефону, который уже немного зарядился, и звоню Свете.

— Света, что там случилось?

— Это просто какой-то кошмар, — шепчет Света. — Никто не видел, как именно она упала. Говорят, что упала с балкона и прямо в бассейн. Обо что-то ударилось головой, пока еще непонятно обо что именно. Вроде как о подносы со свечами и украшениями, которые плавали в бассейне. И это ужас просто. Там вся вода была в крови. Ее увезли на скорой.

— Но она жива?

— Вроде бы жива. Тут уже полиция. И это просто какой-то ужас. — Затем Света говорит тише. — Я слышала, что несколько полицейских пошли к вам.

— К нам? Да, кто-то сказал про Тимура и Алину. И это не я, честно, это не я.

Я не успеваю положить трубку, как слышу звонок.

Похоже, это уже пришла полиция к нам. Поднимаю взгляд.

Мой муж все еще продолжает стучать в дверь ванной, где заперлась наша дочь.

Я выхожу на улицу и иду к калитке, ноги подкашиваются. Я могла открыть калитку, не выходя из дома и пустить “гостей”, но мне нужно держать их подальше от происходящего.

Пока я еще не знаю что именно произошло, и в моей голове появляются самые разные мысли.

Вероника говорит что она ни в чем не виновата, но и про кражу в магазине она говорила также. В целом, я на пальцах двух рук не сосчитаю сколько раз мне врала дочь, и я только о серьезном вранье.

Но я все еще хочу верить что она не при чём.

Я медленно открываю калитку, ожидая увидеть там полицейских. Но вместо них я вижу своего сына.

— Саш, Сашенька, что ты тут делаешь? Заходи скорее. — Я хватаю его за руку, затягиваю в двор.

— Мам, что происходит?

— Саша, это просто какой-то кошмар. — Я осторожно выглядываю на улицу, вижу, что в конце переулка сияют сирены. Дом Ясмин довольно далеко, поэтому мне не видно, что именно там происходит.

— Мам, что случилось?

— Я запираю калитку.

— Я организовывала праздник у нашей соседки. Там был твой отец, со своей новой женщиной. — Перехожу на шепот и затем продолжаю, — любовница твоего отца, она пострадала.

— Как пострадала? Что случилось?

— Я не знаю, никто не знает. Твоя сестра вся в слезах, отвечать на вопросы не хочет.

— Так и Вероника там была?

— Была.

— А где она сейчас?

— Заперлась в ванной. Твой отец стучится к ней, но она не открывает. Она сказала, чтобы я его позвала, а теперь не хочет с ним разговаривать. И я совершенно не понимаю, что происходит. Может, ты как-то с этим разберешься? Ты же знаешь, как они со мной общаются.

— Ладно, мам, хорошо. Я сейчас.

Я снова слышу какой-то шорох у калитки, и затем добавляю шепотом.

— Это, наверное, полиция. Иди в дом.

Я открываю калитку и вижу, как ко мне подходят двое мужчин в форме.

— Добрый вечер. — Здороваются они, а затем представляются. называют меня по имени и фамилии, видимо, им уже передал кто-то мои данные.

Я сразу начинаю думать о том, кто это сделал.

Света бы точно не стала. Может быть, Ясмин?

Они задают стандартные вопросы, спрашивают, была ли я сегодня на празднике, занималась в организацией праздника. Я со всем соглашаюсь. Затем они спрашивают, что именно делал на празднике мой муж. И я понимаю, что это очень щепетильный вопрос, но мне придется на него ответить.

Что-то скрывать и утаивать неправильно. Из-за этого может возникнуть еще больше проблем. Я знаю, сколько проблем бывает из-за вранья. Поэтому говорю честно.

— Мы сейчас с мужем в бракоразводном процессе. И мой муж... У моего мужа новая женщина. И он был там с ней на мероприятии.

— Понятно. — Говорит мужчина и делает какие-то пометки в блокноте.

— Мужа позвать? — Спрашиваю я.

— Да, пригласите, пожалуйста.

— Сейчас, минуточку.

Я закрываю калитку и намеренно не пускаю их в дом. Быстро захожу в коридор и зову Тимура. Он появляется из кухни.

— Что случилось?

— Там полицейские хотят с тобой поговорить.

— Почему со мной?

— Ну, наверное, потому что ты спишь с пострадавшей?

— Ты им об этом сказала?

— Конечно, не я. Об этом уже все знают. Иди, они стоят у калитки.

— Почему ты их в дом не пригласила?

— Где Вероника? — Отвечаю вопросом на вопрос.

— Сидит еще наверху в ванной. Саша пытается с ней поговорить.

— Вот поэтому и не пригласила. Иди скорее.

Тимур фыркает, а затем вылетает на улицу.

Я тем временем быстро взбегаю по лестнице.

— Саш, ну как?

— Не открывает.

— Ладно, иди вниз. Я сейчас сама попробую. Вероника, открой, пожалуйста. Мне очень нужно с тобой поговорить. Это все очень серьезно.

Слышу щелчок замка.

Я открываю дверь и, не раздумывая, захожу в ванну.

Моя дочка садится на пол и закрывает лицо руками.

— Ты скажешь мне, что случилось? — Она качает головой.

— У папы мой телефон. Посмотри сама.

— Что значит у папы твой телефон?

Я сажусь рядом с дочерью. Она поднимает на меня взгляд. Ее глаза красные, наполнены слезами.

— Я сняла то, что произошло на видео. Я сразу не поняла, кто это. А потом я увидела папу. И я не знаю, что делать.

Я слышу какие-то голоса с первого этажа.

Резко поднимаюсь и запираю дверь ванны. Затем сажусь обратно к дочери.

— Вероника, скажи мне, все как есть. Это папа ее толкнул?

— Я не уверена. По-моему, она просто споткнулась. Там на видео должно быть видно. — Дочка делает несколько быстрых вдохов, а затем продолжает. — Я хотела с ней поговорить. Поднялась на второй этаж, нашла ее там. Включила телефон. Хотела записать наш с ней разговор на всякий случай. А потом услышала шорох и спряталась. А дальше я слышала, как она кричала и ругалась. Но я слышала только ее голос. А затем она закричала. Я все это время снимала. Но я была... Я пряталась, поэтому на экран практически не смотрела. Я только видела, как она падает. Но я не разобрала, он ее столкнул или она сама. Мам, он же не мог ее столкнуть, правда? Я остановила запись, хотела еще раз посмотреть, но, испугалась и выронила телефон, а потом сбежала. Я так и не поняла, что именно происходит.

— Твой отец был там, правильно?

Вероника кивает.

— Все, мы это выяснили, самое главное.

— И ты мне веришь?

— Конечно, я верю. Тем более, ты говоришь, есть видео. Мы найдем твой телефон и все посмотрим.

— Он у папы, он мне сказал.

— Хорошо, милая, иди в свою комнату и запри дверь, — я целую дочь в висок. — Никуда не выходи. Сейчас я попробую найти твой телефон.

Он, наверное, захочет удалить это видео, если он правда толкнул. Неужели он на это пошел?

Не хочу это верить, не хочу.

Почему весь этот ужас обрушился на нашу семью?

— Катерина, — слышу с первого этажа голос мужа. — Спустись, пожалуйста, нужно поговорить, есть несколько вопросов.

Я слышу внизу еще мужские голоса, и это явно не Саша.

Похоже, он решил привезти полицию в наш дом.

Вот идиот!

Я спускаюсь на кухню, стараясь выглядеть спокойной, но мои руки дрожат. Я сцепляю пальцы в замок и держу руки, в области живота.

— Екатерина, ваш муж говорит что он был с вами во время нападения?

— Я не знаю, — я пожимаю плечами.

— Не знаете?

— Я не знаю когда именно было нападение, поэтому утверждать не могу. Я собиралась уходить, затем услышала крик и вернулась, когда увидела что произошло, то да, ко мне подошел Тимур.

Полицейский что-то записывает, хмурится, а затем говорит:

— Все понятно. Мы вернемся к вам позже.

— Как Алина? — Спрашиваю я, — она жива?

— Пока не знаем. — Говорит мужчина и уходит.

Я провожаю их до калитки, а затем возвращаюсь в дом. Тимур психует. Резко снимает пиджак и швыряет его на пол, затем быстро расстегивает манжеты на рубашке.

— Ты не могла промолчать?

— Ты о чем?

— Не могла просто сказать что я был с тобой?

— Я сказала правду. Зачем мне врать? — Спокойным шагом иду на кухню. — Или тебе есть что скрывать?

— Мне нечего скрывать!

— Нечего? — Я останавливаюсь и поворачиваюсь к Тимуру. — Твоя возлюбленная, которую ты выбрал вместо своей семьи и детей сейчас в больнице, насколько я помню она в положении, а ты тут. Не вижу чтобы тебя волновал этот ребенок или она. И говоришь скрывать нечего?

— Не твое дело! Я в душ.

Тимур уходит, и как только я слышу что дверь закрылась, то бросаюсь к его пиджаку, обыскиваю карманы. Телефона дочери нигде нет.

— Мам, что ты делаешь? — Тихо спрашивает Саша, который неожиданно появился на лестнице.

— Саш, — я подзываю его рукой, — машина отца. Где она?

— Во дворе не видел.

— Надо найти телефон Вероники. Срочно. Он должен быть у твоего отца.

— Понял. Посмотрю за двором.

Вода в душе все еще шумит. Я швыряю пиджак обратно на пол, а сама пытаюсь вспомнить, где был Тимур, после того как вернулся.

Он сразу пошел к Веронике, но меня не было несколько минут, он мог успеть пойти в любую из комнат, потом он был на кухне.

Обыскиваю кухню, в первую очередь, но ничего не нахожу.

Минут через десять появляется Тимур, а я делаю вид, что решила сварить кофе.

— Я уеду ненадолго, — Тимур переоделся.

— Будто мне есть до этого дело.

Тимур уходит, ему явно не нравятся мои ответы. Но это меня мало заботит. Я быстро беру свой телефон и звоню Саше, успеваю сказать:

— Папа к машине идет.

Выбегаю на улицу и вижу, как Тимур выходит из двора, а затем, через пару минут появляется Саша.

— Нашел?

— Нет. В смысле, машину нашел, она стоит дальше по улице, причем открытая, но в машине ничего нет, я даже в багажнике посмотрел. Мам, что происходит?

Я быстро рассказываю Саше наш разговор с Вероникой, несколько раз уточняю, что она не уверена кто это сделал. но нам нужно найти телефон, чтобы знать наверняка.

— Саш, могут Веронику обвинить. Понимаешь?

— Папа этого не допустит.

— Я надеюсь, но ты посмотри как он себя ведет. Алину увезли в больницу, а он тут. Он к ней ушел от меня, у них будет ребенок, а ему все равно. Саш, я не ревную, я уже приняла эту ситуацию, но у меня в голове не укладывается… Он ни разу не спросил у полицейских, как ребенок…

— Может он уже все знает. Может и нет ребенка, — пожимает плечами Саша.

— Об этом я не подумала.

— Отец к ней поехал?

— Не знаю. Он не сказал. Я к Веронике, попробую еще с ней поговорить, может быть она что-то вспомнит.

Но Вероника уже спала, поэтому поговорить мне с ней не удалось.

Мы с Сашей до утра не смогли сомкнуть глаз, а как только наступило утро, то я решила позвонить Ясмин.

— Доброе утро, Ясмин, это Катя, простите за беспокойство, хотела узнать как ваша племянница.

— Плохо. Очень плохо, — заплакала Ясмин, — врачи пока ничего не говорят.

Про ребенка я спросить не решилась.

— Если вам будет нужна какая-то помощь…

— Спасибо, Катенька. Я очень ценю.

Я не успела больше ничего сказать, как Ясмин повесила трубку.

— Мам, может надо полиции сказать?

— Не знаю. Я сомневаюсь пока. Вероника толком ничего не помнит. Телефон мы найти не можем. Если отец виноват…

— То он должен ответить за свой поступок, а если нет, то полиция разберется, — говорит Саша, — ты сама всегда так говорила. Ты так говорила, когда отец прикрывал все что творила Вероника. Мы должны рассказать.

— Да, мама, — на кухне появляется Вероника. — Я хочу все рассказать полиции.

Я с детьми сижу в тесном коридоре, мимо пробегают люди в форме. Я думала что все произойдет быстро, но судя по всему до нас нет никому никакого дела.

Вероника ведет себя спокойно, как и Саша, а вот я не нахожу себе места.

Все еще не верю в то что происходит.

Я звонила Тимуру, но он не отвечает. Хотела с ним поговорить прежде чем идти в полицию.

Я понимаю, почему Вероника хочет поскорее со всем этим разобраться, но мне очень страшно обвинять моего мужа без доказательств.

А что, если это не он? А что, если Вероника ошиблась?

Я не представляю, во что это выльется.

Но мне не нравится сейчас, как ведет себя Тимур. Он будто и правда что-то утаивает от нас. Поэтому я осторожно достаю телефон и снова пытаюсь ему позвонить.

Звонок моментально сбрасывается.

— Мам, ты все еще папе звонишь? — Спрашивает Вероника.

— Звоню. Хочу с ним поговорить.

— Он ничего не скажет. Ты же видишь, как он себя ведет?

— Да, я понимаю, но мы пришли сюда, и…

— Ты же сама говорила, что каждый должен нести наказание за свои проступки. Или папу это не касается?

— Это касается всех, Вероника. Если он ей навредил, то он должен за это ответить. Но мы не знаем, что именно произошло.

— Вот пусть полиция в этом разбирается. А мне сейчас очень страшно. — Вероника заламывает пальцы. — Я не хочу, чтобы обвинили меня. Меня в том доме вообще не должно было быть. Я сглупила. Опять поступила импульсивно. И я очень сильно жалею об этом. Но она... — Вероника смотрит на меня, и я вижу, что ее глаза наполнены слезами. — Она ни в чем не виновата. Да, она поступила плохо и неправильно. То, что связалась с женатым мужчином. Но никто не заслуживает подобного.

— Я согласна. Не нам её судить.

— Екатерина, пройдемте?

Наконец-то из кабинета выглядывает молодая девушка.

Мы с Вероникой поднимаемся со своего места, а Саша продолжает сидеть. Он все это время молчал, не проронил ни слова.

Я оставляю Саше свой телефон и говорю.

— Если отец позвонит, то скажи ему чтобы нам нужно поговорить.

Разговор продлился не больше пяти минут. Мы даже не успели ничего толком объяснить. Я вижу, что следователю абсолютно наплевать на наши слова.

Это просто слова, без всяких доказательств.

Веронике явно не понравилось, как он с нами разговаривал, поэтому под конец встречи она уже начала практически кричать.

— Ну так найдите, найдите мой телефон, посмотрите все, что я там сняла.

— Вы понимаете, что это проникновение в чужой дом?

— Да при чем тут проникновение? — Размахивает руками Вероника. — Её могли толкнуть.

— Но у нас другие сведения, — говорит следователь, и разводит руками. — Она уже очнулась и дала показания.

— Она очнулась? — Мы с дочерью быстро переглядываемся.

— И как она? Как ребенок? — Спрашиваю я.

— Эту информацию я распространять не могу. Но, насколько мне известно, говорят, что это несчастный случай. Поэтому все, дело закрыто. Никому никаких претензий нет.

— Но я же, я...

Я беру дочку за руку и резко поднимаюсь.

— Спасибо вам большое, что уделили нам время. А мы пойдем.

— Пойдем, мам?

— Пойдем, дочка.

— Но, мам, я...

— Пойдем, пойдем.

Я быстро вытаскиваю Веронику. За руку мы выходим из кабинета. К нам тут же подлетает Саша.

— Папа звонил. Сказал, что сейчас будет в доме через пол.

— Отлично. Значит, мы туда и поедем.

— Я хотела поступить правильно, — бормочет себе под нос Вероника, пока мы садимся в машины.

Я стараюсь её поддержать, но не нахожу слов.

Когда мы подъезжаем к дому, то мне звонит Света. Я говорю детям идти в дом, а сама остаюсь на улице и отвечаю на звонок.

— Привет, прости, пожалуйста, что звоню, но решила все-таки узнать.

— Я в порядке.

— Это хорошо, но я не только об этом. Ты готова еще поработать? Я понимаю, что ситуации не самая удобная…

— Все в порядке. Да, я готова к работе.

Понимаю, что сейчас заниматься организацией праздника будет очень сложно, но я не могу упускать этот шанс.

— Отлично. Давай тогда завтра утром жду тебя в офисе. У нас будет встреча с заказчиками.

— Хорошо.

— На этот раз я нашла заказчиков, которые живут на другом конце города. Очень надеюсь, что ты с ними не знакома. — Горько усмехается Света.

— Я тоже на это надеюсь, Свет. Спасибо тебе.

Я кладу трубку и иду в сторону дома. Вижу машину своего мужа. Обращаю внимание, что выглядит она просто ужасно. Вся в грязи, а еще на ней несколько новых крупных царапин. Не имею представления, что с ней произошло. Да и мне все равно.

Когда я захожу в дом, то я вижу, что Тимур стоит посреди гостиной. А Саша с Вероникой сидят на диване, склонив голову, будто нашкодившие дети.

— Да, такого от собственной дочери я не ожидал, — говорит Тимур.

— Не ожидал? — Я влетаю в комнату. — А чего ты ожидал?

— И ты тут.

— Конечно, я тут. А где же мне быть еще? Это мой дом. Это ты почему сюда явился?

— Хотел попрощаться с детьми. Вероника, судя по всему, со мной никуда не едет. Вероника?

Он смотрит на дочку, но та не поднимает взгляд.

— И ты думаешь, что после этого она согласится поехать? Или ты что, уезжаешь сам и бросаешь свою любовницу?

— Она приедет позже, когда ей станет лучше. Сейчас перелеты ей запрещены, у нее сотрясение.

— Неужели она и правда тебя прикрыла? — Говорю я. — Неужели она и правда так сильно тебя любит, что готова закрыть глаза на то, что ты натворил?

— А я ничего не натворил, — говорит Тимур. И медленно двигается в мою сторону. — У тебя есть какие-то доказательства?

Я поджимаю губы.

— Развод, дай мне развод.

Он нервно усмехается.

— А то что?

— Просто дай мне развод. А потом катись на все четыре стороны.

— Вероника, твой последний шанс, — говорит Тимур, но не сводит с меня взгляда. — Или ты сейчас собираешь свои вещи и едешь со мной, или больше не звони мне.

— Пап, я... — Дочка всхлипывает.

— Все понятно. Твою школу я больше оплачивать не буду. — Тимур быстро вылетает из дома, а мы остаемся втроем.

Я тяжело вздыхаю. А затем говорю:

— Так, дети. Я не знаю, что будет дальше. Но хочу попросить вас только об одном. Стать взрослыми. Сейчас мы должны быть друг за друга. Я не знаю, во что это выльется. Но мне страшно.

— Папа же ничего плохого тебе не сделает? — спрашивает Вероника.

— Он уже сделал всё, что мог. Поэтому давайте приведём себя в порядок, немного отдохнём, а я пока займусь обедом. Дальше решим.

К вечеру я немного успокоилась и даже смогла убедить себя, что все будет хорошо. Я обязательно справлюсь. Наши дети и правда взрослые, они могут о себе позаботиться, ну кроме Вероники.

Но ничего, я думаю, что я ей помогу. Главное, чтобы она больше ничего не вытворила.

Но вот только перед самым ужином снова раздался звонок.

Я подошла к домофону и посмотрела камеру. Незнакомые мужчины.

— Добрый день. Вы к кому?

— Добреев Тимур Вениаминович дома? — Спрашивает мужчина.

— Нет.

— Вы его супруга?

— Да.

— Судебные приставы, не могли бы вы выйти, хотим вас ознакомить с постановлением суда.

— Мам, нужно позвонить отцу! — Настаивает Вероника, пока я убираю чемодан в багажник машины.

— Позвони. На мои звонки он мне не отвечает.

— Мы не должны покидать наш дом.

— Прочитай постановление суда. Должны. Дом в залоге. У нас есть квартира, поедем туда.

— Там всего одна комната!

— Можешь пожить пока с Сашей, а я найду адвоката и постараюсь во всем разобраться…

— Мам, но…

— Вероника, соберись! Мы остались одни. Отец слился и не отвечает на наши звонки, — затем я перехожу на шепот и говорю уже тише, — нужно уехать быстрее, забери самое ценное. Могут и машину арестовать, тогда мы вообще без ничего останемся.

— А, если и квартиру заберут?

— Она на маму оформлена.

Мы сложили вещи и уехали из дома.

Молча. Говорить не было сил.

В моей голове никак не укладывалось произошедшее. Я очень плохо разбираюсь в подобных юридических документах. Единственное, что я поняла, что мы обязаны покинуть дом, так как теперь он переходит к банку.

Мы забрали свои вещи. Мебель, конечно, не вывезти, да и не сильно хотелось, я хотела забрать личные вещи, а также ценности, но я их не нашла.

Когда я отправила Веронику забрать самое ценное, то она вернулась с круглыми глазами и сказала, что не может найти и свои украшения, которые все эти годы ей дарил отец.

Видимо, к моей дочери тоже пришло осознание, кто на самом деле ее папа. Теперь мы просто молча ехали на квартиру моей матери. Вернее, это моя квартира. Но просто я когда-то поступила по-умному и оформила ее на нее.

Думала, что у меня из-за этого могут быть проблемы в будущем. Но оказалось, это меня спасло. Когда мы приехали в квартиру, то я сразу почувствовала какую-то безнадёгу.

Здесь уже давно никто не жил. Пыльно, грязно и практически нет мебели. Но что ещё остаётся? Пока я разбирала наши вещи, Вероника настойчиво продолжала звонить отцу и засыпала его сообщениями, но он не отвечал.

— Мам, мы же не будем тут жить? — Грустным голосом спросила Вероника.

— Ты можешь жить с Сашей…

— Не хочу, он девок водит постоянно!

— Вероника, а я что могу сделать? Хорошо хоть есть куда съехать.

— Но у папы же еще есть недвижимость! Мы богаты!

— Не знаю что там у твоего папы, меня это мало волнует. Дай свой ноутбук.

Вероника нехотя протянула мне свой ноутбук, и я села на кухне.

Это маленькая квартира-студия. На кухне есть небольшой диван, спать я, скорее всего, буду здесь. А Веронике пусть достанется спальня. Не представляю, как мы выдержим друг друга в этой квартире. Но это лучше, чем ничего.

Сейчас у меня ощущение, будто я возвращаюсь к тому моменту, с которого начинала.

Но ничего, у меня есть работа, немного денег. А дальше будем разбираться. Я включила ноутбук и открыла сайт. Хотела подать заявление на расторжение брака.

Но очень сильно удивилась, когда увидела, что наш брак уже расторгнут. Я несколько минут сидела и смотрела на экран, пытаясь понять, что произошло.

Несколько раз даже проверила свой профиль. Да, наш брак расторгнут еще год назад. Ничего не понимаю. Теперь уже я схватила свой телефон и начала звонить Тимуру.

— Да ответь же ты! Чёрт тебя подери!

— Мам, что-то случилось?

— Да, случилось.

— Ты не поверишь! Твой отец развёлся со мной ещё год назад, а я об этом даже не знала!

— А разве так можно?

— Ну, видимо, что можно.

— Мам, дай свой телефон, я ему позвоню. И вообще мне нужно купить новый телефон...

— Вероника, поверь. Вот сейчас покупка нового телефона, это не то, что что необходимо.

— Я понимаю, мам. Но хотя бы какой-нибудь самый простой. Я же не могу совершенно оставаться без связи. А вдруг что-то случится?

— Да, ты права. Ладно, собирайся. Сейчас поедем в магазин, купим тебе что-нибудь.

Мы поехали с Вероникой в салон мобильной связи и купили ей телефон. Самый простой. Вероника неплохо восприняла эту новость. Видимо, она поняла, что сейчас нужно экономить.

А Тимур продолжал не отвечать на наши звонки.

Когда мы вышли из магазина, то я сказала:

— Сейчас зайдем за продуктами. Нужно купить кое-что для квартиры, а затем… не знаю. Мне завтра на работу. Посмотрим что делать дальше.

— Мам, мы справимся, — Вероника взяла меня за руку. — Посмотри, это папин друг.

— Не вижу. Где?

— Вон, идет на другой стороне дороге, в сером костюме.

— Я его не знаю.

— Он приезжал в мою школу, у него там сын учится.

Я не успела ничего сказать, как Вероника перебежала дорогу и закричала:

— Дядя Олег! Подождите!

— Вероника, — мужчина остановился и улыбнулся, — давно не виделись.

Я медленно подошла к Вероника.

— Дядя Олег, это моя мама, а вы не знаете где сейчас мой отец?

— Тимур? — Мужчина внимательно посмотрел на Веронику, а затем на меня, — протянул мне руку и представился, — Олег.

— Екатерина, — ответила я, — извините за такой вопрос. Вероника сказала, что вы друг моего мужа.

— Скорее партнер. Был партнером, — сказал Олег, — вы не можете связаться с Тимуром?

— Не могу, — сказала я, мне не хотелось обсуждать подобное с незнакомцем, но ситуация сейчас нестандартная. — Наше имущество арестовано, а Тимур, как в воду канул.

— Пойдемте, — Олег посмотрел по сторонам, а затем добавил, — это не лучшее место для разговора.

— Значит Тимур банкрот, — подытожила я.

— Мы все банкроты, — говорит Олег, но делает это так спокойно будто речь о пустяках. — Но это просто очередной этап и каждый справляется как может.

— Судя по всему вы справляетесь лучше.

— Возможно, — Олег пожимает плечами, — проблемы начались больше года назад, мы искали пути решения. Сейчас ситуация стабилизировалась. Суды прошли, долги выплачиваются. Я начал новое дело, а Тимур…

— Сбежал?

— Этого я знать не могу. Может залег на дно. Мне жаль что он так с вами поступил.

— Я понимаю. Вы тут не при чем, но я благодарна, что вы смогли прояснить ситуацию.

— Я не знаю по каким причинам Тимур все скрывал. Попробуйте с ним поговорить.

Олег оплачивает счет и уходит, а мы несколько минут с Вероникой просто сидим и молчим. Я понимаю что её мир перевернулся.

Она всегда видела в отце защиту и стабильность, а сейчас он нас бросил.

— Мам, ну папа же не мог просто сбежать? — Наконец-то нарушает молчанье Вероника.

— Не знаю. Надеюсь что он просто уехал, как планировал и по какой-то причине не хочет сейчас общаться.

— Саша спокоен. Говорит что ему уже все равно.

— Может это и лучшее решение.

— А что со мной будет?

— Учиться дальше пойдешь. Будешь думать о своем будущем. Это не твои проблемы.

— Но деньги…

— Деньги это не главное, Вероника. Я понимаю что ты выросла с мыслью, что можешь купить все, но сейчас нужно перестраивать свое мышление.

Вероника тяжело вздыхает.

Ей больно, я её не виню. Я даже рада что так случилось, может быть сейчас она поймет что надо менять образ жизни.

Тимур наворотил дел, а теперь оставил меня их расхлебывать, но я не собираюсь плакать и страдать, даже мстить не хочу.

У меня новая жизнь и в ней нет места Тимуру.

На следующий день я встретилась с заказчиками и мы обсудили с ними предстоящий праздник. Все прошло тихо и спокойно и я уже была уверена, что остаток дня проведу также.

Мне позвонил незнакомый номер и я ответила.

— Это Алина.

Я вздрогнула и тут же хотела сбросить звонок, но усилием воли этого не сделала.

— Я не могу связаться с Тимуром.

— И ты решила позвонить мне?

Алина молчит.

— Ну, говори, что ты еще хотела?

— Он не отвечает на мои звонки.

— Но, вы же собирались за границу уезжать. А я тут при чем? Я сказала вам, скатертью дорога. Езжайте куда хотите. Меня это не касается. И сейчас я не понимаю, зачем ты мне звонишь.

На самом деле мне не хочется с ней так грубо разговаривать. Да, она поступила ужасно с моей семьей. Этого не отменить. Но она пострадала. И, возможно, пострадала от рук моего мужа.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я потеряла ребенка. Довольна?

— Я не знаю, кем ты меня считаешь. Наверное, ужасным человеком, — говорю я. — Но я никогда не желала зла ребенку. Я никогда не пожелала зла ни одному ребенку на этом свете. Поэтому не нужно так говорить. Не имею представления, где Тимур. На мои звонки он тоже не отвечает.

— Он не мог со мной так поступить. Я в это не верю. Он обещал, что будет со мной и будет меня поддерживать.

— Ну что я могу тебе сказать, Алин? Подумай тогда о том, что он именно от тебя хотел. На самом деле хотел. И я не об отношениях, и любви. За последние дни я узнала, что мой муж не являлся тем человеком, которым я думала. Возможно, и от тебя он хотел чего-то другого.

— Но он любил меня, любил, правда.

— Я помню, сколько раз ты мне пыталась это доказать. Только знаешь, если бы в ваших отношениях всё на самом деле было хорошо, тебе бы не приходилось это делать. На этом все, у меня работа. Больше не звони мне никогда.

Я отключаю телефон и добавляю Алину в блок.

Надеюсь, она больше мне не позвонит.

— Что будешь делать дальше? — Спрашивает Света, когда мы с ней снова встречаемся в офисе, чтобы согласовать все по заказу.

— Не знаю. Работать. Попытаюсь Веронику отправить учиться…

— Я про Тимура.

— А что Тимур? Он со мной развелся. Наверное, это и к лучшему.

— Ты не хочешь ему отомстить? Написать заявление в полицию? Он с тобой развелся без твоего ведома. Это же мошенничество. Ты понимаешь, что ты должна была получить при разводе?

— При разводе я могу получить только долги. Ты не забывай, что когда делят имущество, то делят не только совместно нажитое. Если у него есть какие-то проблемы, то этот груз ляжет и на меня. Может быть, поэтому он со мной развелся, когда понял, куда это все катится.

— Он мог объяснить.

— Свет, я прекрасно это понимаю. Мог, но не стал. Он поступил именно так. И у меня сейчас нет никакого желания с этим разбираться. — Я тяжело вздыхаю и устало опускаюсь на стул. — У меня достаточно проблем. Нужно сейчас думать о том, как заработать, о том, как выжить. А тратить время и силы на беготню по всяким инстанциям, чтобы что-то доказать? Я вообще не вижу в этом смысла. Поговорить с ним, конечно, хочу. Все выяснить, да. Но писать заявление — нет, это не для меня.

— Не знаю, мне кажется, я бы весь мир перевернула и со света бы его сжила. А когда сжила, снова бы притащила обратно, дала по морде и засунула обратно в ад, где ему самое место.

— Возможно, — я пожимаю плечами, — но сейчас я за собой таких сил не чувствую. Все, что я хочу, это добиться успеха в работе и стать независимой. Это все, что мне нужно. А остальное... У меня есть Вероника, чокнутая мать, которая треплет мне нервы. Спасибо хоть Саше за то, что он во все это не лезет и не создает мне новых проблем. Я со всем справлюсь. Тимура проблемы, меня больше не касаются.

Зря я так думала, потому что все только начиналось.

— Мне нужна моя квартира, — заявляет мама.

Она неожиданно приехала вечером, когда я уже валилась с ног. Вероника ушла встретиться с подругами, а я надеялась пораньше лечь спать.

— Мам, это не твоя квартира, она просто оформлена на меня.

— По документам она моя, и она мне нужна.

— Зачем тебе есть здесь жить? Мам, что ты устраиваешь? Мне, других проблем еще не хватало?

— В моей квартире ремонт, поэтому я буду жить некоторое время здесь.

— Мам, я тебе рассказала, что сейчас происходит с Тимуром. Нам больше деваться некуда. Поэтому прекрати, хотя бы ты на меня не дави.

— Потому что нужно было быть умнее. Я тебе много раз об этом говорила. Тимур так с тобой поступил, потому что ты вечно показывала характер и возмущалась. Женщина должна быть мудрее.

— Мам, не начинай, я тебя прошу. Я сейчас попала в очень сложную ситуацию. Пытаюсь из нее каким-то образом выбраться. Я пошла работать.

— Ой, давай не будешь страдать. Все работают и все растят детей. И одна ты самая несчастная пошла работать и устраиваешь из этого драму.

— Я не устраиваю драму. Я говорю о том, что ты сейчас мне создаешь еще больше проблем. И куда мы пойдем с Вероникой?

— Вернитесь в дом.

— Я не могу вернуться в дом. Его забрал банк.

— Ну, значит, разговаривай со своим мужем.

— Он мне не муж.

— Что значит не муж? Вы что, уже развелись? Так быстро не разводят.

— Он развелся со мной еще год назад. Ну, и, судя по всему, забыл мне об этом сказать.

Мама поджигает губы и смотрит на меня. Почему-то у меня есть ощущение, что на самом деле ей не нужна эта квартира. Здесь кроется что-то другое. Но я пока не знаю, что именно. Да и разбираться не хочу. Это не мое дело.

— Мам, — я делаю глубокий вдох. — Прекращай. Сейчас не та ситуация, чтобы продолжать меня пилить. Могла бы хоть раз жизнь мне помочь.

— Я тебе и помогаю. Освободишь квартиру. По документам она моя. Я могу сделать с ней все, что угодно.

Мама забирает свою сумку и уходит в коридор. Опускаюсь на стул и сжимаю в руках полотенце. Что ж у меня за семья такая? Никто не хочет помогать, только палки в колеса вставляет.

Слышу, что дверь закрывается, беру телефон и снова набираю Тимура. Я уже не жду, что он мне ответит. Но неожиданно слышу его голос.

— Алло.

— Боже, наконец-то. Да что случилось?

— Ничего не случилось.

— Почему ты не отвечал на звонки?

Он молчит.

— Ты в курсе, что наше имущество арестовали?

— Да.

— А ты в курсе, где мы теперь живем?

— Ну, ты же хотела быть самостоятельной. Так в чем дело? Говорила, что нашим детям тоже нужно больше самостоятельности. Я уверен, что у тебя все получится.

— А что насчет развода, об этом ты тоже забыла рассказать?

— Это было необходимо.

— Необходимо, — фыркаю я. — Замечательно ты придумал. Сбежал и все скинул на меня.

— Но ты же хотела быть...

— Да прекрати ты это повторять. Сколько можно, Тимур? Так. Мы сейчас живем в моей квартире. Но сейчас мама выгоняет меня из этой квартиры. Мне нужно жилье. Жилье нужно твоей дочке. Если тебе на меня наплевать, подумай хотя бы о ней. Я сейчас буду решать вопрос ее обучением. Этим я займусь сама. Но дочери нужно жилье.

— У меня ничего нет. Ничего не осталось.

— Я уверена, что ты приберёг какие-то денюжки. Поэтому прекращай. И подругу про свою не забудь. Она там лежит, страдает, что ты её бросил.

— А это уже моё дело. Тебя это не касается.

— Тимур, ты ведёшь себя, как последний козёл. Мы с тобой прожили столько лет. Я просто поверить не могу, что ты стал таким.

— А может, я таким и был. Откуда ты знаешь?

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Еле сдерживаясь, чтобы на него не наорать.

— Я еще раз повторяю. Реши вопрос с жильем своей дочери. Дальше я разберусь сама.

Я слышу гудки в трубке. Он ничего не ответил. Просто сбросил звонок.

Две недели спустя.

— Мам, ты как? — Спрашивает Саша и садится рядом на диван.

Я удобнее устраиваюсь ноги на пуфике и подкладываю под поясницу подушку, день выдался тяжелым.

— Нормально. Устала.

— Вероника останется у меня, — говорит Саша и чешет затылок, — я тут с отцом говорил.

— Ну хоть ты говорил с ним, он уже две недели от меня скрывается, вроде я этот цирк устроила, а не он.

— Папа объяснил что произошло…

— Саш, не нужно его защищать.

— Я не защищаю, просто подумал что нужно объяснить его позицию.

— Не нужно, — я резко опускаю ноги на пол и смотрю на сына. — Мне это не нужно. Он мог поступить порядочно, мог все рассказать, ничего не скрывать. Но решил иначе. — Я развожу руками. — А сейчас я последние дни доживаю в этой квартире и думаю, когда родная мать придет и меня выселит. И в этом виноват твой отец. Если бы он думал своей головой, он бы все это не устроил. Хочет завести другую женщину? Пожалуйста, разводимся, расходимся. И каждый занимается своей жизнью. Но нет же, он устроил какой-то цирк из этого. Пытался скрывать, что-то делать втихую. Ну и чем это закончилось? Сейчас он вообще непонятно где.

— Он вернулся в город.

— Ну и замечательно. Надеюсь, здесь он не появится.

— Говорит, что поможет Веронике с жильем. Ну, чтобы она не кантовалась то у тебя, то у меня.

— Вот и хорошо, хотя бы возьмет ответственность за своего ребенка. Саш, я больше не хочу с тобой это обсуждать. Я понимаю, что он твой отец, и у тебя свой взгляд на ситуацию. Он всегда останется твоим отцом. Я не хочу портить ваши отношения. Выводы ты делаешь сам. Для меня твой отец теперь просто мой бывший муж. И нас уже ничего не связывает.

— Все, мам, я понял. Я не буду больше поднимать эту тему.

— Спасибо тебе.

Саша, опустив голову, уходит. Я понимаю его желание обсудить эту ситуацию. Но я не хочу общаться на тему Тимура, тем более со своими детьми.

Последние дни на меня немного давит Вероника. Она тоже говорит, что нам нужно поговорить и все как-то решить. Но я этого не хочу.

Мне это неприятно. Наверное, у меня все еще остались какие-то чувства к своему мужу. Ну, конечно, остались. Мы столько лет прожили вместе. И мне все еще больно.

И его поведение просто сводит с ума.

Я до сих пор не могу понять, как он додумался так поступить.

За эти две недели мне удалось узнать, что он развелся со мной специально, чтобы часть финансовых проблем не легла на меня. Но считаю, что поступил неправильно.

Он мог об этом сказать, предупредить. И это ни в коем случае не оправдывает то, что он завел любовницу и обвинял меня во всех смертных грехах. Говорил, что я не уделяю ему внимания, я недостаточно женственна для него.

Алина, судя по всему удовлетворяла его потребности, и так это хорошо сделала, что он ее столкнул с балкона, а потом бросил в больнице после потери ребенка.

Он бросил свою любовницу, бросил наших детей. Они, конечно, взрослые, но я считаю что его поступок отвратителен.

Он всегда мне говорил, что работает ради детей, работает ради того, чтобы у них было хорошее будущее. И чем это закончилось? У нас не осталось даже жилья.

Мы практически на улице. Хорошо, что у Саши есть квартира, которая оформлена на него, и никаким образом ее никто не сможет забрать.

Допустим, он сейчас поможет Веронике. Но что будет со мной?

Женщина средних лет, без собственного жилья. Конечно, со временем я смогу заработать. Но, скорее всего, только на съем.

Сомневаюсь, что у меня получится купить свое жилье. За эти две недели у меня были неплохие заказы, но организация праздников — это не то, на чем можно заработать миллионы, даже при большом желании.

Саша ушел и я снова осталась одна. Сегодня вечером у меня отдых и я планировала провести его дома за просмотром фильмов.

Но в голове крутится куча мыслей, которые не дают расслабиться, поэтому я одеваюсь и иду прогуляться в парк.

Несколько раз звонит телефон, но я не отвечаю — номер не знакомый. Не хочу сейчас ни с кем разговаривать.

Но тут звонит Саша и приходится ответить.

— Мама! С тобой пытались связаться! Папа в больнице!

— Что случилось?

— Его сбила машина… Ты все еще в списке его экстренных контактов, но потом вышли на меня. Ты можешь приехать?

— Говори адрес.

До больницы добираюсь как в тумане. Не имею представления, что там меня ждет, а когда захожу в палату, то вижу Тимура, который лежит на постели.

Его голова перебинтована, лицо опухшее, особенно правая сторона, на ней виднеются синяки. На правую руку наложена повязка. И правая нога в гипсе.

Да, ему серьезно досталось.

— Что случилось?

Муж медленно поворачивает голову в мою сторону, и нервно усмехается.

— Карма?

— Если бы это была карма, то ты бы не выжил.

— Не виню тебя в том, что ты на меня злишься.

— Злишься, это мягко сказано. Но все же у меня еще осталось что-то человечное. Так что случилось?

Я подхожу ближе и хочу сесть на край кровати, но боюсь его потревожить. Смотрю по сторонам, нахожу стул, подвигаю его и сажусь.

Ноги меня не держат, а руки дрожат. Никогда не видела своего мужа в таком состоянии.

— Неудачно перешел дорогу.

— Я сомневаюсь, что это просто случайность.

— Я же говорю, карма.

— Ты как?

— Сломанная нога, сломано несколько ребер, легкое сотрясение. В целом жить буду.

— Я смотрю, в твоем голосе еще слышится оптимизм. Как удивительно. Когда это случилось?

— Несколько часов назад. Меня подлатали. Я был без сознания. Поэтому, видимо, позвонили тебе.

— Да, я у тебя в экстренных номерах. До меня дозвониться не могли, позвонили Саше. Видимо, его номер нашли в твоем телефоне.

— Он заходил.

— Да, я знаю. Ждет в коридоре. Так что случилось? Тут полиция, говорят, они хотят снова со мной поговорить. Тимур, во что ты меня втягиваешь? Это из-за денег? Ты еще что-то натворил?

В мою голову лезут самые ужасные варианты развития событий. Я уже начала думать о том, что он задолжал каким-нибудь бандитам, и его на самом деле избили, не просто попал под машину, потому что выглядит он просто ужасно.

— Карма, — снова повторяет Тимур.

— Да прекрати ты это повторять. Я серьезно. Что случилось?

— Алина.

— Тебя сбила Алина?

— Да, на машине. Сбила, а потом еще сдала назад и разок переехала.

Я делаю глубокий дух и медленно выдыхаю. Закрываю лицо руками. Мне просто не верится.

Тимур отвратительно поступил со мной. Он ужасный человек. И я его до сих пор ненавижу. Но он все равно остается тем человеком, с которым я прожила долгие годы. И сейчас я его не могу просто так оставить.

Я себе этого не прощу. Как бы он со мной поступал, как бы он со мной не поступал. она решила меня переехать.

— Ее задержали?

— Да, задержали, насколько я знаю.

Я поднимаюсь со стула, складываю руки на груди и отхожу к окну. Все еще не могу прийти в себя.

— Да, похоже и правда на карму. Ты толкнул ее, а она сбила тебя на машине.

— Это была случайность.

— Ты про машину или про то, что ты ее оттолкнул?

— Мы просто ругались, я не рассчитал силы.

— Да, и ты решил сбежать.

— Я не сбежал.

— Нет, ты решил сбежать. Ты понимаешь, там была наша дочь, и ты об этом знал. Отобрал ее телефон. Могли обвинить ее!

— Но не обвинил же никто.

— Я не знаю, как ты договорился с Алиной. Но смотри, во что это вылилось. Хорошо, что она отомстила тебе, а не мне или нашим детям. Тимур, это уже переходит все границы. Ты, по-моему, теряешь связь с реальностью. Ты понимаешь, что все твои поступки, они сказываются на твоей семье. Ты не один. У тебя есть семья, у тебя есть определенные обязательства. Я не знаю, что ты собираешься делать дальше, но тебе в первую очередь нужно думать о том, что нельзя вот так жить. Нельзя совершать подобные поступки и рассчитывать, что это тебе не аукнется.

— Давай ты не будешь сейчас злорадствовать? И так больно. Лучше позови медсестру. Хреново.

Я киваю, еще раз рассматривая своего бывшего мужа. Выглядит он, конечно, отвратительно. Но, может быть, и правда ему досталось по заслугам.

— Сейчас позову.

Я выхожу из палаты. Ко мне тут же подходит Саша.

— Как он?

— Нормально, сказал, будет отдыхать. Пойдем, приедем к нему попозже.

— Ему ничего не нужно, он ничего не хочет?

— Нет, сказал, будет спать. Пойдем.

Неделю я сохраняла дистанцию с Тимуром.

Не узнавала как он, не разговаривала на эту тему с детьми, но тут ко мне заявилась мама, видимо, решив испортить мой выходной день.

— Тимур в больнице, почему ты не сказала? — Спросила мама с порога.

— И тебе доброе утро.

— Какое оно доброе? Твой муж в больнице!

— Он мне не муж. Бывший муж. Хочу напомнить что это он со мной развелся, оставил без денег и завел любовницу.

— Катерина, какая ты у меня недальновидная. Неудивительно, что всё это с тобой произошло.

Я стою посреди коридора, сложив руки на груди и не верю своим ушам.

— Что это значит?

— Ну, то и значит. Сколько я тебе раз говорила, нужно думать наперёд. Да, изменил. Ну, получилось все это не очень красиво. Но какое это имеет значение?

— Послушай, мам, я еще пыталась понять, когда ты подталкивала меня к Тимуру и говорила, что я должна его простить. Потому что он якобы меня обеспечивает, и я ни на что сама не способна. Но сейчас у меня есть работа.

— Ну и что? И что, ты будешь до конца жизни теперь работать?

— Да, как и многие. В чем проблема?

— Проблема в тебе, что ты не понимаешь. Тимур оступился. И сейчас в подавленном состоянии. Если ты будешь рядом с ним и поддержишь его, то у него снова все получится. Ты думаешь, он этих денег не заработает? Да такие, как Тимур сделает, это щелчком пальцев. У него все снова получится. А ты будешь рядом с ним. — Мама подходит ближе и нежно гладит меня по плечу. — Будешь его поддерживать. Будешь на его стороне. И снова все станет как прежде.

— Да не станет как прежде. Я не могу понять твое желание меня с ним свести. Этот человек меня обидел, оскорбил, он меня предал. А ты предлагаешь просто все простить, закрыть глаза и жить дальше.

— Да, я так предлагаю. Катерина, ну кому ты нужна в твоем возрасте? Ты думаешь, так легко будет найти мужчину?

— А кто сказал, что я хочу искать мужчину?

— Всем нужен мужчина. Ты же не будешь до самой смерти одна?

— А, по-моему, лучше быть одной, чем вот так. Ты не понимаешь, о чем говоришь. Быть одной очень плохо и очень тяжело.

— Это ты ничего не понимаешь. Думаешь твой отец не гулял? Да все мужики гуляют. Просто некоторые женщины мудрее. Не смогла я тебя нормально воспитать.

— Мама, уходи. Лучше давай закончим этот разговор, он ничем хорошим не закончится. Я тебе свою позицию обозначила. Мириться с Тимуром я не собираюсь. Мне это не нужно. У меня сейчас все начало налаживаться на работе. У меня даже взаимоотношения с детьми стали лучше. Мы со всем разберемся. И если ты не будешь мне мешать…

— Я тебе не мешаю, я тебе помогаю. — Продолжает настаивать мама. — Как ты не понимаешь?

— Не понимаю, мам. Не могу понять.

Тут она смотрит на свой телефон, а затем говорит.

— Звонят. Уже приехали.

— Кто приехал? Ты о чём?

Мама поднимает указательный палец вверх и отвечает на звонок, отходит в сторону.

— Да-да, всё правильно, да, я вас встречу.

— Мам, кто приехал? Ты о чём? Ты что, решила меня вот так выселить из дома?

— Нет, привезли Тимура, и он будет жить здесь.

— Ты о чем? Ты что такое вообще придумала? С ума сошла? Как он будет жить здесь? Здесь живу я.

— Вот теперь ты должна выбрать. Или ты будешь здесь жить с ним и ухаживать? Или собирай свои вещи. Но я надеюсь, что у тебя наконец-то появится мозг. Он твой муж…

— Мама, бывший муж. Мы развелись по его инициативе.

— Ну, значит, можно все вернуть. И, кстати, я с ним разговаривала, он мне объяснил. По-моему, он все логично сделал, чтобы у тебя не было проблем.

— Мам, ты с ума сошла. Это просто ненормально.

— Послушай меня. Нужно быть умнее. И хитрее. Я о тебе забочусь, когда ты уже поймешь.

— Да как мне это понимать? Ты сейчас привозишь в квартиру, в которой я живу, человека, который мне изменил, предал меня, так поступил со мной ужасно, и говоришь, что я должна что-то понять. Нет, мам, я ничего не понимаю.

— Будь умнее, еще раз говорю, просто послушай меня, потерпи несколько дней, изобрази заботу. А потом я обещаю, твоя жизнь изменится. — Мама переходит на шепот и добавляет. — Ты просто не понимаешь всего. Нужно быть хитрее. Хитрость помогает женщине.

Я слышу, как дверь открывается, и просто стою на месте и не могу пошевелиться. Я не верю в то, что происходит.

Я не верю в поступки своей матери.

Она точно от меня что-то скрывает.

— Мам, да как тебе хватило ума себя его привезти? — говорю я шепотом.

Мы с мамой стоим на кухне, пока Тимур лежит на диване в комнате. Я увидела по его лицу, что он не очень доволен здесь находиться. Но, видимо, других вариантов сейчас не было.

— Я тебе все сказала. Просто изобрази хорошую жену. Все, я ухожу.

Мама хватает сумку и направляется к выходу. А я бросаюсь за ней.

— Я тебе никогда этого не прощу. Это было последней каплей. Я очень много от тебя терпела. Но сейчас ты перешла просто все границы.

— Посмотрим, будешь меня еще и благодарить. — Язвительно говорит мама, а затем добавляет уже громче, чтобы Тимур слышал. — Я ушла, проведаю тебя завтра. Выздоравливай.

Мама уходит.

Я несколько секунд стою у двери и пытаюсь собраться с мыслями. А затем разворачиваюсь и захожу в комнату.

Тимур сидит на диване, подложив под ногу подушку.

— Я не буду с тобой вместе жить.

— Я в этом не сомневаюсь. Это временно, не переживай. Я уже разбираюсь с тем, чтобы найти квартиру. Но, как оказалось, это непросто.

— Да, непросто, когда у тебя нет денег.

Тимур ехидно улыбается.

— Ты что-то от меня скрываешь, да? — Спрашиваю я.

— Давай так, Катерина.

Я знаю, что он сейчас специально называет меня этим именем. Именем, которое я так сильно ненавижу.

Я нормально отношусь, если меня называют Катей или Екатериной, но Катерина режет слух. Потому что именно так называет меня мама.

Вроде бы не сильное большое различие, но почему-то меня передергивает.

— Давай постараемся вместе пожить пару дней, а потом я обещаю. Я тебя за это отблагодарю.

— То есть ты мне сейчас предлагаешь быть твоей сиделкой? Терпеть тебя? И за это ты меня отблагодаришь? Очень смешно. Но, Тимур, все поменялось. Я больше не твоя жена, я не завишу от тебя. У меня есть работа. Да, у меня сейчас нет жилья, и я понимаю, что за одну минуту я квартиру не сниму. На это понадобится минимум несколько дней. Но я с этим разберусь.

— Ну, а на гостиницу, судя по всему, у тебя денег нет.

На самом деле он прав. Конечно, я могу снять номер в гостинице. Но это очень дорого и неразумно. Три-четыре дня в гостинице могут мне стоить месячной аренды.

Я понимаю, что сейчас не готова на это пойти. У нас есть со Светой заказы, но их не так много, как хотелось бы.

— Ты припрятал деньги, — говорю я. Бью наугад, но вижу по глазам Тимура, что угадала. — И могу предположить, что они не на твоем счету. Ты не просто со мной так развелся. Я не верю в эту сказку, что я хочу тебя защитить, я хочу тебе помочь. Нет, это все неправда. Нет, ты хитрее. Хорошо, я с этим разберусь.

— Куда ты собралась?

— Так я тебе и сказала.

Я вылетаю в коридор, хватаю свою сумочку, ключи от машины и телефон. Быстро обуваюсь и выхожу на улицу.

Олег, мне нужен Олег, его знакомый.

Мне нужен тот человек, который в этом сможет разобраться.

Потому что я ничего не понимаю.

Я подозреваю, что Тимур открыл на мое имя счет. И там лежат деньги. Но я же даже не знаю, в каком банке. Обзванивать все банки и узнавать. Это может занять слишком много времени.

У меня несколько счетов и карт, но пользуюсь я только одной.

Я согла что-то подписать, даже не глядя. Я же доверяла Тимуру.

Но я думаю, что он сам бы это не провернул.

Кто-то должен ему был помогать. Я сажусь в машину и завожу ее. Затем звоню Веронике.

— Дочка, помнишь, ты познакомила меня со знакомым отца, с Олегом?

— Да, мам, помню.

— А ты, случайно, не могла бы найти его номер?

— Мам, тебе зачем?

— Просто найди его номер, только не говори отцу.

— Хорошо, мам. Бабушка звонила…

— Да, папу выписали, он в квартире, где мы жили. Если хочешь, можешь побыть с ним.

— А ты? Я что-то придумаю. Пока еще не знаю, что, но придумаю.

— Хорошо, мам, сейчас я узнаю.

Я выезжаю с парковки и некоторое время просто катаюсь по городу. А затем еду в офис Светы. Побуду там некоторое время. Все же лучше, чем возвращаться в дом к Тимуру.

Наконец-то Вероника присылает мне номер Олега, и я сразу же ему звоню.

— Олег, простите за беспокойство, я бывшая жена Тимура. Я знаю, что это не очень удобно, но...

— Нет, все хорошо, я вас слушаю. Что вы хотели, Екатерина?

Его голос спокойный и расслабленный. И мне становится немного легче. Я боялась, что он откажется вообще со мной разговаривать.

— А вы не будете против встретиться? У меня есть несколько вопросов. Я опять же понимаю, что, наверное, это будет неудобно, но я даже не знаю, кому их еще задать.

— Да, хорошо, без проблем. Давайте встретимся. Когда вам будет удобно?

— Самое ближайшее время.

— У меня сейчас пара встреч запланированных, к сожалению, я не могу их отменить, — говорит он. — Давайте вечером в моем офисе.

— Это бывший офис Тимура?

— Нет, мы переехали. Я сейчас пришлю вам адрес. Сможете подъехать?

— Да, без проблем, присылайте адрес.

— Вот такая история.

Закончила я свой рассказ и развела руками.

— Честно скажу, мне самой не верится в то, что это происходит. Олег, я правда не стала бы вам об этом рассказывать, тем более вы человек посторонний. Но у меня сложилась такая ситуация, что я не знаю, к кому обратиться. Не имею представления. Возможности найти хорошего, ответственного адвоката у меня нет. Если я обращусь, скажем так, к первому встречному, то, боюсь, это затянется на недели и месяцы, а у меня их нет. Я просто хочу продолжать жить спокойно. Я даже не знаю, чем вы можете мне помочь.

— И я не знаю, — говорит Олег, но при этом я вижу, что его лицо серьезно. — Но я на самом деле хочу вам помочь. Это непростая ситуация, да. Я знаю Тимура долгие годы, и у меня сейчас просто не укладывается в голове, как он мог так поступить со своей женой. Я сам был женат, и у меня до сих пор с ней нормальные, здоровые отношения. Да, мы не сошлись характерами, потому что поженились слишком рано. Ну, в общем, не буду вдаваться в подробности, но поступить так со своей женой и детьми, это просто кошмар. Мне недавно звонил один мой знакомый и сказал, что Тимур сейчас ищет работу. Я хотел ему помочь, но после этого…

— Я не хочу влиять ни на какие ваши решения. Если вы считаете нужным помочь, помогите. Это дело ваше. Мне нужна помощь разобраться со всей этой ситуацией.

— А вы пробовали узнавать банков, в которых вы открывали счета? Проверили все?

— Я на самом деле не проверяла. Посмотрела только счета в тех банках, которыми я регулярно пользуюсь. Но дело в том, что иногда я подписывала документы, которые мне давал Тимур. Я знаю, как сейчас это выглядит. Наверное, я покажусь глупой.

— Нет, не кажетесь. Он же был вашим мужем, и вы ему доверяли. Я попробую узнать. На это понадобится несколько часов.

Олег берет телефон и быстро набирает сообщение.

— Назовите мне свою фамилию, имя, отчество, а также девичью фамилию, дату рождения.

Я все это называю. Он отправляет кому-то сообщение.

— Я отправил ваши данные своему знакомому, он по своей базе проверит все банки. Но сейчас остается только ждать. Екатерина, я правда хочу вам помочь. И скажите, а где сейчас Тимур?

— Он живет в моей квартире. Вернее, в квартире моей матери. А я сейчас буду искать жилье, потому что не хочу там находиться.

— А он не планирует съезжать?

— Сказал, что тоже ищет квартиру, но вот такая вот ситуация на несколько дней.

— Если хотите, я могу предложить вам жилье.

— Нет, ни в коем случае.

— Я владею одной небольшой гостиницей. Она недорогая, но вполне приличная. Вы можете пожить там какое-то время. Я ни в коем случае не возьму с вас оплату. Екатерина, просто примите мою помощь. Я правда хочу это сделать с добрыми намерениями.

— Я не уверена.

— Я считаю, что поступок Тимура, он ужасен.

— Я тоже так считаю.

— Но у меня есть для вас хорошие новости.

— Это какие? — Я прищуриваюсь.

— Если деньги на вашем счету, и вы их сможете найти, то вы сможете их просто перевести на другой счет, и он до них не доберется.

— Ну, это, наверное, как-то некрасиво с моей стороны.

— А я думаю, вам нужно сейчас поступать не красиво, а в свою пользу. Тимур же, когда все это совершал, он о вас не думал. Почему вы сейчас будете думать о нем? В общем, я вам сообщу, как только будет какая-то информация. А насчет гостиницы — Олег пересылает мне сообщение, в котором написан адрес гостиницы. — Просто подойдите к администратору и скажите, что вы от меня. Номер для вас приготовят. Можете там жить столько, сколько вам будет удобно.

Я благодарю Олега и мы прощаемся. Не уверена, что воспользуюсь его предложением.

Мне все еще неудобно.

Я снова сажусь на свое место и продолжаю пить кофе, который уже остыл.

Я обдумываю слова Олега.

А может быть, моя мама на самом деле знала про эти деньги?

Но не просто же так она сказала быть милой с ним. Что-то здесь нечисто, что-то она скрывает.

Она еще так сказала, что я буду ей благодарна.

Нет, я не хочу так поступать.

Я не умею быть лицемерной, не умею быть хитрой, я не хочу ей быть.

Допиваю свой кофе и продолжаю еще сидеть в кафе, так не хочется возвращаться домой.

А куда ехать, не знаю.

Нужно выспаться, отдохнуть, мне завтра работать.

Все же решаюсь принять помощь Олега. Но почему нет? Я в сложной ситуации. И, наверное, могу позволить себе это позволить?

Надеюсь, новости от Олега придут как можно скорее.

Сейчас поеду домой за вещами, потом в гостиницу и хорошенько высплюсь.

Я осторожно открываю дверь и заглядываю в квартиру. Вещей меня немного, я могу собраться за несколько минут.

Надеюсь только на то, что мне не придется разговаривать с Тимуром. Может быть, мне повезет, и он спит?

Я разуваюсь и медленно иду по коридору. В квартире царит тишина. Заглядываю в гостиную.

Он лежит на диване, на коленях ноутбук.

— Вернулась?

— Пришла за вещами.

— И куда ты пойдешь?

— Поживу какое-то время в гостинице.

— У тебя есть деньги на гостиницу?

— А это уже не твое дело.

Я беру сумку из шкафа и быстро складываю туда свои вещи. Одежду, предметы личной гигиены, все бросаю в сумку.

— И уже давно не касается, — добавляю я, — как я недавно узнала тебя не касается это уже год, потому что ты со мной развелся.

Тимур тяжело вздыхает, закрывает ноутбук, откладывает его в сторону, а затем садится удобнее.

— Это был верный поступок на тот момент. Твоя мать поняла это сразу.

— Ну, замечательно. Раз моя мать такая умная, мудрая, понимающая женщина, совет вам, да, любовь, можешь жениться на ней.

— Катерина, зачем ты говоришь эти глупости?

— Катерина! — Выплевываю я и швыряю сумку в сторону. — Да сколько можно меня так называть? Я тысячу раз просила этого не делать. Я тебе говорила, мне не нравится.

— Это твое имя.

— Нет, мое имя Катя, Екатерина. Я прошу элементарного, не называть меня Катериной. А для тебя даже это очень сложно. О какой семье и о каких отношениях идет речь, если ты меня не слышишь?

— Я просто не считаю, что это важно.

— Ты не считаешь важно то, о чем я тебя прошу.

— Да это мелочи, не начинай орать из-за пустяков. Опять устраиваешь скандал.

— Это для тебя пустяки, а для меня важно. Если бы ты на самом деле хотел бы быть со мной, хотел бы быть моим мужем, ты бы даже в таких мелочах ко мне прислушивался. Даже если бы я тебе сказала, что я неожиданно хочу стать Алисой или Леной. Ты бы меня так называл. Так поступают любящие мужчины.

Тимур не сводит с меня взгляда. Я понимаю, что он не имеет представления, о чем я сейчас говорю.

Все наши отношения были построены на лжи.

Были построены на том, что я старалась находить к нему подход, быть лояльной и идти на уступки. А он просто жил своей жизнью.

И вот во что это вылилось.

Я сейчас на него смотрю и знаю одно, что в будущем никогда не повторю этих ошибок.

Даже если когда-то снова захочу вступить в отношения, я никогда не позволю так к себе относиться.

Я никогда не позволю, чтобы человек, с которым я живу, столько лет давил на меня.

Я разворачиваюсь, снова подхожу к своей сумке, беру её. Понимаю, что она уже полная, вторую искать нет сил и времени.

Открываю шкаф и забираю оттуда куртку, пальто. Вешаю её на руку. И, держа сумку в руке, поворачиваюсь к Тимуру.

— Тимур, это конец. И чем дальше, тем будет нам сложнее. Поэтому я предлагаю просто прекратить эти отношения. Забыть друг о друге. Да, у нас общие дети, но они уже взрослые. И я думаю, мы можем найти такой способ, чтобы больше просто не пересекаться.

— А что, если я сделаю тебе интересное предложение?

Я склоняю голову на бок, внимательно смотрю на него.

— Я дам тебе денег, достаточно, чтобы ты могла обеспечить себе хорошую жизнь.

— Мне не нужны деньги от тебя. Ты пойми, в этом разница между мной и твоей любовницей. Мне нужен был ты, конкретно ты. Ты как муж, как человек, как мужчина.

— Ой, только давай не будем про мужчину. Нашу сексуальную жизнь мы с тобой уже не раз и не обсуждали.

Я закатываю глаза и продолжаю.

— У нас была семья, дети, и я думала, что мы счастливы. Ну а насчет секса? Ну, знаешь, в этом процессе участвуют двое. И если мне в какой-то период времени его не хотелось, наверное, на это тоже были причины. Но ты почему-то о них не задумывался. Да, я не скрываю того, что и я не задумывалась. Но в какой-то момент пламя между нами угасло. Так может быть, это не только моя вина? Может быть, это твоя вина? Может быть, ты перестал относиться ко мне как к женщине, заботиться? Может быть, ты перестал делать так, чтобы я смотрела на тебя восторженным взглядом, хотела тебя, желала быть с тобой? Я не обязана ползать перед тобой на коленях. Я не обязана быть такой, какой ты хочешь меня видеть. Я человек, я личность со своими желаниями, со своими чувствами. И то, что наш брак распался, виновата не я. Виноваты мы оба. Но я готова взять на себя эту ответственность. И теперь жить дальше и строить новые отношения.

— А, так ты уже в новых отношениях?

— А это уже, дорогой мой, тебе не касается.

— Если ты думаешь что я позволю! — Кричит из комнаты Тимур. — То ты ошибаешься!

Я уже стою в коридоре, бросаю сумку на пол и возвращаюсь к Тимуру.

— Что позволишь? Отношения с другим мужчиной? — Кричу я, — неужели ты считаешь, что имеешь право мне что-то запрещать? У тебя нет абсолютно никаких прав говорить мне о том, что я должна делать. Ты бросил меня, бросил нашу семью, предал всех нас.

— Я никого не предавал. Все, что я делал, это старался обеспечить тебя и детей. А запросы у вас, надо сказать, немаленькие.

— Запросы?

— Одна частная школа для Вероники чего стоит!

— А я и не хотела её туда отправлять, — развожу руками, — это было твое решение.

— Да черт возьми, Катя, нужно было что-то делать, нельзя было ждать. Я же видел во что это превращается? Вероника как с цепи сорвалась, и ты с ней не справлялась.

— Я с ней не справлялась, потому что я пыталась заниматься ее воспитанием, а ты ее постоянно баловал.

— Она так себя и вела, потому что ты жесткая и холодная. Да кто вообще выдержит рядом с тобой? Никто. Вот и я не выдержал. И поэтому завел другую женщину.

— Ты завел другую женщину, потому что у тебя нет ни капли совести. И не нужно сейчас прикрываться тем, что ты старался ради нас.

— Так я и правда старался. Я делал все, чтобы вы были обеспечены. Да, у меня возникли трудности, и я попытался их решить.

— Ну и как решил? Мы остались без дома, без средств. Замечательно ты все решил. Тимур, я никогда не просила тебя об этих деньгах. Я никогда тебе не говорила, что мне все это нужно. Да, это было прекрасно, что у нас замечательный дом и есть достаток. Но мы могли жить и попроще, и меня бы тоже это устроило.

— Это ты сейчас так говоришь.

— А я всегда это говорила, но ты меня не слышал. И я говорила тебе это еще десять лет назад, когда ты очень много работал, а я скучала по тебе и не видела тебя сутками. Я тебе продолжала это говорить каждый день. Но ты все отдалялся и отдалялся. Работа, деньги, работа, деньги. Это все, что я слышала. Ну, а потом еще я услышала про другую женщину, которая забеременела, а ты ее бросил. Это у меня вообще в голове не укладывается. Вот этот поступок полностью перечеркнул все. Все мое отношение к тебе. Даже если ты завел любовницу, и она тебя забеременела, ты был обязан нести ответственность. И что ты сделал? Убил собственного ребенка?

— Я никого не убивал, не перекручивай.

— А я не перекручиваю. Я тебе рассказываю факты. Ты ее толкнул.

— Заткнись.

— Сам замолчи, пожалуйста. Мы заканчиваем этот разговор. С меня достаточно. Я не знаю, что творится у тебя в голове, но, судя по всему, ты почему-то решил, что я во всем виновата. Ты очень сильно ошибаешься. Тебе нужно, наконец-то, взять ответственность.

— Да я эту ответственность тащу уже двадцать лет.

— Нет, не тащишь. Ты всю ответственность перекладываешь на меня. Ты много работал из-за того, что это было нужно мне. Ты много работал из-за того, что я неправильно воспитывала дочку, ее нужно было отдать в частную школу. Ты много работал и из-за этого завёл любовницу. То, что ты говоришь, полный бред. А вот когда ты наконец-то поймешь, что это и твоя вина, что наши дети так воспитаны, это и твоя вина, что твоя фирма провалилась, это твоя вина, что наш дом забрали, вот тогда все изменится. Ты уже взрослый мужчина, И ты не смог даже взять ответственность за своего ребенка? Ты упал в моих глазах. Ты полное ничтожество.

Я молчу и Тимур тоже.

Мы смотрим друг на друга неотрывая взгляд.

Если до этого момента у меня еще были какие-то сомнения, то сейчас они окончательно пропали.

Я обдеру его до нитки.

Ничего ему не оставлю.

Он заплатит за каждый год жизни, который я на него потратила.

Он заплатит за каждую слезинку, которую я пролила.

Я вышла из дома, чувствуя одновременно облегчение и какую-то усталость. У меня было ощущение, будто Тимур выпил из меня всю энергию.

Он как вампир.

Всю жизнь он из меня тянул, мои силы. И только сейчас я это начинаю понимать.

Мне так больно от этого.

Пока я с ним жила, то совершенно забывала о себе, о своих желаниях, целях и мечтах. Я была полностью сосредоточена на семье и уверена, что это моё истинное призвание.

Да, я была счастлива быть женой и матерью. Но мне сейчас так обидно, что в это же время я не занималась своей жизнью, а теперь, когда дети стали взрослыми, а муж решил от меня уйти, то я будто начинаю все с нуля.

У меня есть ощущение, что я с этим справлюсь и смогу достигнуть каких-то результатов, но все же еще остается такое неприятное чувство, будто я потеряла несколько лет впустую.

Будто бы я занималась чем-то не тем.

Сейчас я осознаю, что если бы рядом со мной был достойный мужчина, то он бы меня не подавлял.

Он бы мне помогал и поддерживал, и, возможно, я бы могла одновременно заниматься семьёй и строить карьеру.

Есть же такие пары, в которых муж поддерживает жену, больше заботится о детях и не сосредотачивается только на себе.

Но, видимо, мне не повезло. Это неправильно жить прошлым, неправильно постоянно думать о том, как бы могла сложиться ситуация. Но я сейчас не об этом.

Я скорее пытаюсь проанализировать и понять, какие ошибки я допустила. И я не хочу больше... я не хочу их повторить.

Мне хотелось сделать глубокий вдох и почувствовать освобождение, но его все еще не было. И я понимаю почему.

Те тонкие ниточки, которые все еще продолжают меня связывать с Тимуром, до конца не разорваны. И все закончится только тогда, когда я разберусь с деньгами.

Когда я про них узнала, то я думала о том, что они мне не нужны. Я могу прожить без них. Потому что деньги Тимура — это снова зависимость от него.

Я буду чувствовать себя обязанной, а я этого не хочу. Но сейчас я думаю иначе. Я заслужила эти деньги. Я имею на них полное право.

Я ничего ему не отдам.

Он не посмеет у меня ничего требовать.

Пусть выкарабкивается сам. Если я начинаю жизнь с нуля, то и пусть он теперь начинает.

Он думает, что всё будет так просто. Обманет меня, смошенничает. А затем начнёт новую жизнь припеваючи с какого-нибудь новой молодой любовницей.

Но я не позволю.

Я даже не считаю это местью.

Скорее, кармой.

Тимур не с той связался. Когда мы были еще вместе, то я старалась быть понимающей. Я прогибалась в некоторых моментах, чтобы ему было комфортнее.

Потому что я считала так — он мужчина, он главный. Я должна его поддерживать, как жена и мать его детей.

Наверное, меня так воспитали. Наверное, это заложено у меня с детства.

Хотя я думаю, что подобная ситуация у многих женщин.

Конечно же есть такие, которые успевают совмещать и работу, и дом, и заниматься детьми, а также успевать быть прекрасной женой. Но я явно не из таких.

А возможно, если бы я ощущала чуть меньше давления со стороны Тимура, то я успевала бы всё.

Мои дети уже давно взрослые, и я давно могла заниматься работой. Но я продолжала сидеть дома.

И каждый раз, когда я заикалась про работу, то Тимур мне говорил, что это не имеет смысла. Зачем мне работать, у меня же есть он.

И сейчас я ощущаю такой гнев, потому что еще год назад он со мной развелся. Он уже тогда понимал, что может в любой момент щелчком пальцев может оставить меня без средств. Но при этом продолжал настаивать на том, чтобы я не работала.

Я считаю, что это огромное предательство.

Одно дело, что он меня изменил и ушел. В каком-то смысле я даже могу его понять. Да, ему могли наскучить отношения, он мог устать от семейной жизни, и ему захотелось новых ощущений. Но бросить на произвол судьбы женщину, с которой прожил столько лет, мне кажется, это уже очень низкий поступок.

И его бы я точно никогда не смогла простить.

Я отвезла вещи в гостиницу. Мне очень не хотелось принимать помощь Олега, но я все же решила это сделать. А затем поехала в офис к Свете.

Там еще оставалось немного работы.

Когда я ее закончила и собиралась уже уходить, то мне позвонил Олег.

— Мне сообщили, что вы заселились в номер.

— Да, заселилась. И Олег, давайте, наверное, на ты. Я думаю, нам будет так комфортнее.

— Да, конечно. Кать, ну, у меня есть новости.

— Хорошие, я надеюсь?

— В каком-то смысле хорошие.

— Это обнадеживает.

Я улыбнулась. И поймала себя на мысли, что мне приятно слышать его голос. Он такой позитивный и приятный. Не знаю, может быть, это какое-то неправильное сравнение.

Но если сравнивать с Тимуром, то у Тимура голос более грубый. И в нем всегда звучала нотка ненависти. Особенно последние годы.

— Мы сможем встретиться? Сегодня за ужином. Я могу за тобой заехать.

— Я сама доберусь. Пришли мне адрес, я приеду.

Мы встретились в очень красивом месте.

Я бы сказала, даже довольно романтичном. Приглушенный свет, столы накрыты белоснежными скатертями.

Немного почувствовала себя неловко. Я навстречу надела строгое платье и туфли на небольшом каблучке, уложила волосы, немного подкрасилась. Но все же чувствовала себя здесь неуместно, потому что за соседним столиком сидела девушка в вечернем платье.

Я даже подумала, что мне нужно было одеться более роскошно. Но я собиралась встретиться с Олегом, чтобы обсудить дела, а не шла на свидание.

Но сейчас у меня закрались какие-то сомнения.

Олега я увидела сразу. Он сидел за столом, на котором лежал закрытый ноутбук. Олег был одет в темно-серый костюм и белоснежную рубашку, что ему очень шло.

Когда он только меня заметил, то встал, поздоровался, отодвинул для меня стул и помог сесть. Мне очень понравилась эта галантность.

Когда я только начала жить с Тимуром, я тоже был внимательным к таким деталям. А потом будто бы забыл, что я женщина и что за мной нужно ухаживать. Конечно, я самостоятельная и вполне могу сама отодвинуть для себя стул, придержать дверь, когда захожу в помещение, ну или еще какие-то мелочи. Но всегда приятно находиться в обществе галантного мужчины.

Я не знаю, почему у меня и Тимура пропала эта искра. Возможно, мы друг другу надоели или разлюбили.

Возможно, у него пропало желание обо мне заботиться. Очень жаль, что это произошло. Но сейчас мне снова хочется чувствовать себя женщиной, привлекательной, за которой ухаживают.

Я думала, что мы сразу перейдем к делам, но Олег предложил заказать блюда. И я согласилась. Решила не терять это ценное время. Раз мне удается побыть в таком месте с привлекательным мужчиной, то почему бы просто не расслабиться?

Мы заказали еду и даже не заметили, как начали общаться. Мы разговаривали обо всём. О детях, планах на будущее, каких-то общих знакомых.

Просто сидели и разговаривали.

И когда закончили с первым и вторым блюдом, нам принесли десерт, и я наконец-то вспомнила, для чего я здесь.

— Олег, а что там насчет моего дела?

— Да, конечно, сейчас я все расскажу. — Олег подвинул ноутбук ко мне ближе, открыл экран, нажал несколько кнопок. — Ну, значит, смотрите.

Я посмотрела на экран, но сразу ничего не поняла.

Потом увидела свою фамилию, даты, суммы, денег.

— Это что такое?

— Это ваш счет. Я хочу сразу сказать, что это не очень законно, то, что я вам показываю. Поэтому…

— Да, да, я, конечно, все понимаю.

— Счет оформлен на тебя.

— Это сумма на счету?

Я округлила глаза. Не могла поверить тому, что вижу.

За эту сумму можно купить трехкомнатную квартиру в очень приличном районе.

— Счет был открыт чуть меньше, чем год назад. Суммы поступали почти каждую неделю. Иногда больше, иногда меньше. Суммы разные.

— Я не представляю, как это можно было провернуть без моего ведома.

— Скорее всего, он дал вам какие-то документы, вы подписали на открытие счета. Возможно, он подделал вашу подпись. Возможно, у него в банке есть какие-то знакомые, и он каким-то образом договорился.

— Но этот счет мой, правильно я понимаю?

— Да. И нам очень повезло. Счет сейчас открыт в том банке, где работает моя хорошая знакомая.

Я вопросительно уставилась на Олега.

— Мы можем с ней договориться. Вы поменяете счет и переведете туда деньги. И все. И он до них не доберется.

— Он и сейчас, я так понимаю, не может до них добраться.

— Там произошли какие-то перестановки. И я знаю, что он делал запрос, хотел вывезти эти деньги, но у него не получилось. Скорее всего, ему нужна ты, чтобы ты лично пришла в банк, потому что сумма большая.

— Но он может сейчас с этого счета снимать какие-то деньги?

— Да, и он снимал небольшие суммы, там есть ограничения. Каждый день он выводит деньги оттуда.

— Интересно. То есть, чтобы снять всё, ему нужно, чтобы я пришла с них в банк. Правильно я понимаю?

— Да, сейчас всё именно так.

— И каждый день он выводит оттуда деньги. То есть, чем дольше я жду, тем больше я потеряю денег. Правильно я понимаю?

— Да, все верно.

Я нервно покусывала нижнюю губу. Во мне еще боролась бывшая я и новая я.

С одной стороны, мне очень хотелось забрать все деньги и оставить своего бывшего мужа с носом. А с другой стороны, у меня было ощущение, будто это не мои деньги.

Я могу поступить честно. Всё снять, а дать ему половину.

Но почему-то я так не хочу этого делать.

Хочется его проучить.

— Олег, и как мы можем с вами поступить?

— Сегодня уже довольно поздно. Предлагаю завтра утром встретиться в банке, подойти к моей знакомой. Мы переведём эти деньги, и всё.

— И всё? Я могу ими пользоваться? Они мои?

Олег пожал плечами.

— Ну, решение принимать только тебе. Я просто предлагаю свою помощь. До утра есть время подумать.

— Спасибо. Спасибо за эту помощь. Я бы сама не справилась.

Я ворочалась всю ночь, не могла уснуть. В голове постоянно крутились самые разные мысли. С одной стороны, я понимаю, что поступаю правильно, оставив Тимура без денег.

Он сам виноват.

Он начал эту войну, а не я.

Я просто хочу поступить по справедливости. Но все же у меня внутри неприятное давящее чувство.

Будто, если я приму это решение, то я опущусь до уровня Тимура. Стану такой же, как он. А мне бы этого очень сильно не хотелось.

Я все еще помню счастливые годы нашего брака. А мы же и правда были счастливы. Мы были влюблены, когда у нас появились дети. Все было хорошо, но потом постепенно начало меняться. И я даже не заметила, когда это произошло.

Может быть, потому что я была слишком поглощена детьми. А может быть, потому что я была настолько глупая, что думала, будто для того, чтобы сохранить брак, нужно просто быть собой. Нужно быть хорошей женой, матерью и больше ничего. Но оказалось, что Тимуру нужно что-то другое. Ему нужен кто-то другой.

Тимур не подарок, и с ним бывает непросто. Но на многие вещи я закрывала глаза. Потому что была уверена, что все люди со своими недостатками, и нужно быть просто терпимее друг к другу.

Но оказалось, что это снова не так, я снова ошиблась. Потому что Тимур не готов меня принимать такой, какая я есть.

Сейчас мне уже не хочется перекладывать всё на вину на Тимура. Говорить о том, что он меня подавлял, что из-за него я не могла работать, не могла заниматься тем, что мне нравится.

Нет, наверное, это будет не всей правдой. Я думаю, что я была слишком слабой и не хотела бороться. В какой-то момент я расслабилась. У меня было все. Хорошее жилье, достаток. Я никогда не задумывалась о финансовых вопросах. Я никогда не задумывалась ни о чем.

Просто жила свою лучшую жизнь. А сейчас все рухнуло.

Да, у меня есть работа. Но у меня нет жилья. Я остановилась в этой гостинице. Но я же не могу оставаться здесь вечно.

Рано или поздно придется съехать. У нас со Светой планируется еще два крупных заказа. Денег мне хватит, чтобы оплатить первый месяц квартиры. Ну а дальше что?

Буду перебиваться этими заработками, платить аренду квартиры?

А я еще хотела позаботиться о будущем своей дочери.

Моих денег точно не хватит.

К трем часам ночи я не выдержала. Достала блокнот, ручку и начала примерно просчитывать, сколько мне нужно денег, чтобы отправить дочку учиться и купить самую простую квартиру, хотя бы студию. Сделать там ремонт, немного обустроить. А также сделать небольшой запас денег на непредвиденную ситуацию.

Вдруг я заболею или заболеет кто-то из детей?

Потом я посчитала деньги на своих счетах, своих сбережениях. И пришла к выводу, что мне хватит половины денег Тимура.

И, казалось бы, я уже приняла решение. Заберу половину, половину отдам ему, и все. Поступлю по-честному. А потом задумалась. Вот я ему отдам эти деньги, он тоже купит себе жилье. И потом что?

Заведет себе новую Алину и будет прекрасно проводить с ней время? Не знаю. Неприятное ощущение, будто он не получил по заслугам.

Даже после того, что сделал.

Ладно, Алина не посчитала нужным на него заявить. Но я думаю, что он должен отплатить.

В итоге часов до шести утра я раздумывала. И не могла принять однозначное решение. А потом написала сообщение Олегу, что я готова ехать в банк.

Хотя в глубине души понимала. Нет, наверное, еще не готова.

У меня появилась одна идея, но я не знаю, насколько она верная.

Тимур деньги не получит, но и я не буду забирать больше чем мне нужно.

Мы встретились с Олегом у банка, и он проводил меня в кабинет своей знакомой.

Все прошло быстро.

Когда мы вышли с Олегом из банка и зашли в ближайшее кафе, чтобы позавтракать, то мой телефон начал разрываться от звонков.

Звонили все.

Тимур. Вероника и Саша.

— Не ответишь? — Спрашивает Олег, глядя на мой телефон, который лежит на столе.

Звук я отключила, поэтому телефон просто мерцает, светится, показывая о том, что звонок все еще идет. Сейчас опять звонит Тимур.

— Пока не готова, немножечко позже.

— Интересное решение ты приняла.

Мне приносят салат и кофе. Я беру вилку и медленно перебираю помидоры на тарелке. Аппетита нет, но я понимаю, что нужно что-то поесть.

— Не уверена в верности своего решения, — я пожимаю плечами. — Но мне показалось, что так будет правильно. Половина суммы моя. Вроде бы, как мне это полагается по закону. Остальное я поделила между детьми. Они уже достаточно взрослые, чтобы самостоятельно принимать решения. Если кто-то из них захочет помочь отцу, это будет их право. Не хочу портить их взаимоотношения. Пусть они сами выстраивают свое отношение к нему.

— Насколько я знаю, с твоей дочерью было непросто какое-то время?

— Да, было непросто, но я думаю, что вся эта ситуация заставила ее повзрослеть. Знаешь, я иногда считала себя плохой матерью. Все время думала, что я поступаю не так, что мне нужно было искать другой к ней подход, стараться быть мягче, а может быть, и где-то твёрже. Постоянное ощущение, что я делала что-то не так.

— Знаешь, Катя, я сделал такой вывод, что как бы мы ни старались, мы всё равно допустим ошибки, просто другие. Когда я воспитывал своего ребёнка, то думал о том, что ему нужно больше внимания, больше любви и заботы. Я хотел дать ему то, чего не было у меня в детстве. И был уверен, что этого достаточно. Оказалось, что нет. Мой сын в какой-то момент решил, что моей заботы и опеки слишком много, и я его вырастил несамостоятельным. Но в тот момент, когда я воспитывал, я не чувствовал этот баланс. И я больше чем уверен, что если бы у меня появился еще один ребенок, я снова бы сделала ошибки, просто уже другие. Нельзя учесть все. Мы, как родители, должны заботиться о своем ребенке. Следить за тем, чтобы он был накормлен, чтобы у него были все необходимые вещи, дать образование, ну а дальше уже взрослая жизнь. Конечно, мы поддерживаем их, стараемся дать какой-то совет, когда за ним приходят, но мы не можем повлиять на тот путь, который они выбирают.

— Я была уверена, что мои дети вырастут другими. Нет, я не говорю сейчас, что я в них разочарована. Нет. Ну, наверное, у меня были какие-то свои ожидания, и, возможно, они не оправдались. Но это не значит, что это плохо или хорошо. Сейчас я смотрю на это иначе. Да, с моей дочкой было сложно. Но она очень уверена в себе. У нее много энергии. И я надеюсь, что в будущем она сможет направить эту энергию в правильное русло. Если она больше не будет совершать подобных ошибок, то добьется очень многого, я это знаю.

Я все же отправляю в рот небольшой кусочек помидора, затем листик салата, медленно пережевываю, а затем говорю.

— Мне кажется, я просто слишком рано стала матерью, и мы с Тимуром совершенно разные, и у нас был разный взгляд на воспитание. Из-за этого произошло еще больше ошибок.

— Я тоже рано женился. Не могу сказать, что мой брак был таким ужасным и неудачным. Нет, скорее мы были слишком молоды, глупы и не всегда понимали, как поступить верно. Моя бывшая жена — карьеристка. Она много работала. Я тоже мечтал о карьере. Мы хоть и пытались уделять время сыну, но все равно совершили слишком много ошибок.

— А сейчас?

— Сейчас мой сын уже взрослый, и я думаю о том, что пора пожить для себя.

— А работа?

— Ну, после того кризиса, который произошел, я уже все наладил. Теперь мне только остается пожинать плоды своего успеха. А у тебя какие планы?

— Я организовываю праздники, мне это очень нравится. Один-два праздника в неделю, но подготовка занимает обычно все будние дни. Люблю свою работу. Наверное, больше ничем другим не хотела бы и заниматься.

— Не хотела бы открыть свое агентство?

— Нет, не хочу. Знаешь, я не особо амбициозный человек, и работать со Светой, с моей подругой, мне очень нравится. Мы делаем все слаженно, поддерживаем. И в такой работе всегда нужна какая-то подстраховка. Если, допустим, я заболею или что-то не успеваю, она всегда на подхвате. Когда она ведет мероприятие, то я ее могу подстраховать. Мне это нравится.

Телефон не перестает звонить, и я все же не выдерживаю. На этот раз звонит Вероника, и я отвечаю.

— Мам, что это? Что это за деньги мне поступили на счет?

— Скажем так, это наследство. И я сразу хочу тебе сказать, чтобы ты с умом отнеслась к этим деньгам. Подумай что тебе нужно. Ты можешь получить образование, можешь подумать о жилье. У отца денег нет. Если ты сейчас спустишь эти деньги, то я больше дать не смогу.

— Но, мам, я не знаю, я боюсь.

— Вероника, я знаю, что ты у меня не глупая. Ты у меня умная девочка, да, ты совершала ошибки в прошлом. Но я уверена, что сейчас ты можешь принять правильное решение. Поэтому все обдумай.

— А папа?

— Папа сам решает теперь свои проблемы.

— То есть ты мне не скажешь, откуда эти деньги?

— Я думаю, тебе не стоит знать.

Я кладу трубку и сразу отвечаю на входящий звонок Саши.

— Да?

— Мам, что это за деньги? Я звоню папе он не отвечает.

— Считай, что это наследство.

— Ты объяснишь подробнее?

— Я думаю, не стоит.

— Мам, я тут недавно разговаривал с отцом, и он говорит, что ему негде жить… А ты такую сумму присылаешь. И у тебя жилья нет. Может ты…

— Ты сам принимаешь решение. Я сама решу свои проблемы. Если ты хочешь помочь отцу, это твой выбор. Я в этом участвовать не буду. Умываю руки, так сказать. Сейчас он живет у моей матери, у вашей бабушки. Но я не хочу в этом участвовать.

Я кладу телефон на место, снова звонит Тимур, но я уже не отвечаю.

— А с ним разговаривать не будешь? — Спрашивает Олег.

— Нет, не буду. Нам не о чем больше говорить. Какой в этом смысл? Сейчас он начнет ругаться, кричать, обвинять меня. Не хочу.

Я нажимаю боковую кнопку на телефоне, сбрасываю звонок. И переворачиваю телефон экраном вниз.

— Может, закажем еще и десерт? — Спрашивает Олег, замечая, что салат я почти доела.

— Да, с удовольствием. Очень хочется чего-то шоколадного.

Мы заказываем десерт, и я не замечаю, как еще пару часов сидим в этом кафе и разговариваем.

Я чувствую себя так легко и спокойно.

Даже не верится. Неужели правда так бывает?

Вот так случайно встретишь человека, попросишь его о помощи, А затем смотришь в его глаза, и такое ощущение, что я должна была быть с ним всю свою жизнь.

Будто бы я знаю его миллион лет. Знаю каждую его улыбку, выражение. Могу продолжить его шутку.

Очень странное чувство. Сейчас я сижу рядом с ним, и ощущение, будто так было всегда.

Будто всегда мы сидели в этом кафе, разговаривали о глупостях, ели вкусный десерт, а затем прогуливались вместе по парку.

Невероятно.

Мне все же пришлось встретить с Тимуром, правда только спустя полгода.

Конечно, где-то глубоко в душе мне хотелось встретить Тимура и увидеть, что он опустился до дна. Это была бы такая месть. Но месть, которую совершила не я, а он сам до неё дошел.

Но выглядел он довольно неплохо. Я бы даже сказала, хорошо. Немного постарел. Его глаза были уставшими. Но в целом все как обычно.

Мы встретились на дне рождения нашего сына. Я подошла к нему и поздоровалась. А затем хотела выйти в сторону. Чтобы делать вид дальше, будто мы не знакомы. Но он меня остановил.

— Катя, ты как?

— Всё хорошо.

— Я хотел сказать…

— Не думаю что стоит об этом говорить.

— Нет, стоит. Знаешь, времени прошло много, и я пересмотрел взгляды на некоторые вещи. Ты была права во многих вещах. Мне не стоило так общаться с тобой и поступать. Ну, я был зол. Я был обижен, и…

— Ты поступил, как маленький мальчик. Да, возможно, тебя расстраивало, что я уделяю тебе меньше внимания, и ты нашел самый легкий путь. Ты нашел другую женщину. Но это поступок не взрослого мужчины. А потом еще обманул с деньгами.

— Я не собирался тебя обманывать. Мне нужно было скрыть эти средства, конечно бы я тебе их отдал. Просто ты так повела себя, строила себе сильную, гордую.

— И ты решил мне отомстить? — Перебиваю я. — Только я не строила из себя сильную и гордую. Ты прекрасно знаешь, что гордой я никогда не была. А сильной, ну, возможно, сейчас стала. А, скорее всего, я и была сильной. Но просто ты меня подавлял. Но я не перекладываю всю вину на тебя. Я полностью осознаю, что это было мое решение.

— Прости. — Повторяет Тимур, глядя в землю.

— Я пойду. Праздник сегодня у сына. Не хочу его портить.

— Извини меня. Я не должен был так поступать.

— Я давно тебя простила. Я просто надеюсь на одно, Тимур, что ты больше никогда и ни с кем так не поступишь.

— А ты счастлива с Олегом?

Я вздрагиваю. Не думала, что он знает про наши отношения.

Не то, что я была против, но не представляла, что мне придется это обсуждать с моим бывшим мужем.

— Да, я счастлива, у нас все хорошо.

Он кивает.

— Мы собираемся пожениться.

Это правда. Олег две недели назад сделал мне предложение, и я сразу же согласилась. Вначале я опасалась, у меня снова были сомнения, но на этот раз я поступила иначе. И решила сразу подписать брачный контракт.

Хотя я понимаю, что Олег это не тот мужчина, который поступит со мной так же, как Тимур. Да и я уже не та женщина. Я уже не позволю со мной это поступать.

— Я рад за вас.

— Надеюсь, это искренне.

Я отхожу в сторону и подхожу к моей дочери, обнимаю ее за плечо и целую щеку.

— Ну как ты, милая?

— Нормально с папой поговорили?

— Да. Мы давно решили наш конфликт.

Я рассматриваю гостей, которых становится всё больше.

Хоть я и провожу праздники, мне это нравится, но сама в них участвовать не люблю. Я бы предпочла сейчас полежать дома на диване с книгой.

Но сегодня день рождения у моего сына.

— Ты определилась, что будешь делать дальше? — Спрашиваю дочку.

Последние полгода она была в поиске. И сразу меня это настораживало. Потому что ей уже вот-вот нужно было поступать, она все никак не могла определиться. Но я решила, что она должна сама нести ответственность за свои поступки.

Хотя, может быть, кто-то скажет, что она слишком молода, чтобы делать выбор.

— Да, мам, я подала заявки в три института.

— Ты молодец, у тебя все обязательно получится.

— Я так посчитала, что мне как раз этих денег хватит на образование. А еще нашла подработку и буду снимать квартиру.

— Ты пока живешь у Саши?

— Да, но вот последнюю неделю. На следующей неделе уже буду съезжать. Наконец-то оставлю его в покое, — смеется она.

— Вам тяжело вместе жить?

— Не то чтобы тяжело, — пожимает дочка плечами, — но непросто. Мы совсем разные. У нас даже режим дня разный.

— Я рада, что у вас все получается.

На террасу выходит Саша и сразу же идет в нашу сторону. Я обнимаю сына, он принимает поздравления, обнимает сестру, а затем идет к отцу.

Немного позже приезжает Олег. Я вижу, что Тимур в его присутствии немного напряжен, но ведет себя достойно, и мне это нравится.

Я наблюдаю со стороны за своей семьей.

Мне нравится, что я вижу. Мои дети повзрослели и даже, можно сказать, поумнели. Эта ситуация очень изменила их и меня.

Я тоже стала другой. Я стала сильнее, более уверена в себе.

И теперь понимаю, что я не просто приложение к мужчине.

Я женщина, которая достойна большего, которая достойна хорошего отношения.

Я больше никогда никому не позволю со мной так обращаться.

Мне все же пришлось встретить с Тимуром, правда только спустя полгода.

Конечно, где-то глубоко в душе мне хотелось встретить Тимура и увидеть, что он опустился до дна. Это была бы такая месть. Но месть, которую совершила не я, а он сам до неё дошел.

Но выглядел он довольно неплохо. Я бы даже сказала, хорошо. Немного постарел. Его глаза были уставшими. Но в целом все как обычно.

Мы встретились на дне рождения нашего сына. Я подошла к нему и поздоровалась. А затем хотела выйти в сторону. Чтобы делать вид дальше, будто мы не знакомы. Но он меня остановил.

— Катя, ты как?

— Всё хорошо.

— Я хотел сказать…

— Не думаю что стоит об этом говорить.

— Нет, стоит. Знаешь, времени прошло много, и я пересмотрел взгляды на некоторые вещи. Ты была права во многих вещах. Мне не стоило так общаться с тобой и поступать. Ну, я был зол. Я был обижен, и…

— Ты поступил, как маленький мальчик. Да, возможно, тебя расстраивало, что я уделяю тебе меньше внимания, и ты нашел самый легкий путь. Ты нашел другую женщину. Но это поступок не взрослого мужчины. А потом еще обманул с деньгами.

— Я не собирался тебя обманывать. Мне нужно было скрыть эти средства, конечно бы я тебе их отдал. Просто ты так повела себя, строила себе сильную, гордую.

— И ты решил мне отомстить? — Перебиваю я. — Только я не строила из себя сильную и гордую. Ты прекрасно знаешь, что гордой я никогда не была. А сильной, ну, возможно, сейчас стала. А, скорее всего, я и была сильной. Но просто ты меня подавлял. Но я не перекладываю всю вину на тебя. Я полностью осознаю, что это было мое решение.

— Прости. — Повторяет Тимур, глядя в землю.

— Я пойду. Праздник сегодня у сына. Не хочу его портить.

— Извини меня. Я не должен был так поступать.

— Я давно тебя простила. Я просто надеюсь на одно, Тимур, что ты больше никогда и ни с кем так не поступишь.

— А ты счастлива с Олегом?

Я вздрагиваю. Не думала, что он знает про наши отношения.

Не то, что я была против, но не представляла, что мне придется это обсуждать с моим бывшим мужем.

— Да, я счастлива, у нас все хорошо.

Он кивает.

— Мы собираемся пожениться.

Это правда. Олег две недели назад сделал мне предложение, и я сразу же согласилась. Вначале я опасалась, у меня снова были сомнения, но на этот раз я поступила иначе. И решила сразу подписать брачный контракт.

Хотя я понимаю, что Олег это не тот мужчина, который поступит со мной так же, как Тимур. Да и я уже не та женщина. Я уже не позволю со мной это поступать.

— Я рад за вас.

— Надеюсь, это искренне.

Я отхожу в сторону и подхожу к моей дочери, обнимаю ее за плечо и целую щеку.

— Ну как ты, милая?

— Нормально с папой поговорили?

— Да. Мы давно решили наш конфликт.

Я рассматриваю гостей, которых становится всё больше.

Хоть я и провожу праздники, мне это нравится, но сама в них участвовать не люблю. Я бы предпочла сейчас полежать дома на диване с книгой.

Но сегодня день рождения у моего сына.

— Ты определилась, что будешь делать дальше? — Спрашиваю дочку.

Последние полгода она была в поиске. И сразу меня это настораживало. Потому что ей уже вот-вот нужно было поступать, она все никак не могла определиться. Но я решила, что она должна сама нести ответственность за свои поступки.

Хотя, может быть, кто-то скажет, что она слишком молода, чтобы делать выбор.

— Да, мам, я подала заявки в три института.

— Ты молодец, у тебя все обязательно получится.

— Я так посчитала, что мне как раз этих денег хватит на образование. А еще нашла подработку и буду снимать квартиру.

— Ты пока живешь у Саши?

— Да, но вот последнюю неделю. На следующей неделе уже буду съезжать. Наконец-то оставлю его в покое, — смеется она.

— Вам тяжело вместе жить?

— Не то чтобы тяжело, — пожимает дочка плечами, — но непросто. Мы совсем разные. У нас даже режим дня разный.

— Я рада, что у вас все получается.

На террасу выходит Саша и сразу же идет в нашу сторону. Я обнимаю сына, он принимает поздравления, обнимает сестру, а затем идет к отцу.

Немного позже приезжает Олег. Я вижу, что Тимур в его присутствии немного напряжен, но ведет себя достойно, и мне это нравится.

Я наблюдаю со стороны за своей семьей.

Мне нравится, что я вижу. Мои дети повзрослели и даже, можно сказать, поумнели. Эта ситуация очень изменила их и меня.

Я тоже стала другой. Я стала сильнее, более уверена в себе.

И теперь понимаю, что я не просто приложение к мужчине.

Я женщина, которая достойна большего, которая достойна хорошего отношения.

Я больше никогда никому не позволю со мной так обращаться.