— Катюха, ты только держись, я позвонила твоему отцу!

— Отцу! Ты сдурела? — Дальше Катька хочет выругаться, но ее снова тошнит.

Я держу волосы подруги, а также стараюсь следить за тем, чтобы она не упала под куст.

Мы стоим на трассе, потому что после неудавшейся вечеринки нас просто выкинули из машины.

Из-за меня… как всегда все из-за меня. Если мы замерзнем в этом лесу, или нас украдет какой-то маньяк, то это будет только моя вина.

— Как ты вообще додумалась! — Катя садится прямо на холодную траву, покрытую легким налетом инея.

— Я не знала, что делать. Как вызвать такси, я не пойму, а у тебя отец на быстром наборе…

— Как ты ему сказала, где мы?

— Тут в нескольких метрах указатель с ближайшими населенными пунктами. Я объяснила, и он меня понял…

— Хоть кого-то понимает этот мудак. Ты ж не видела моего отца! Сейчас увидишь. И это…

Катю снова тошнит, и я не успеваю ее схватить, она валится на землю. Пока я пытаюсь ее поднять, возле нас останавливается черный внедорожник.

Тут же хватаю подругу и тащу ее в лес.

— Стой! — грубый мужской голос заставляет вздрогнуть и остановиться, — обе в машину, живо!

— Не надо… пожалуйста, — я пячусь назад, таща за собой подругу, которая, что-то бурчит и болтается, как тряпичная кукла.

Вот это мы вляпались! Высокая мужская фигура делает несколько быстрых шагов, я теряю дар речи, а он… он резко хватает Катьку и закидывает ее на плечо, словно она подушка.

— Папочка… — говорит Катька, — я в говно!

Мы едем в машине отца Катьки, и теперь мне удается украдкой рассмотреть его. Он молод, ну, относительно молод для отца моей подруги, она говорила, что ему почти сорок, но я представляла его гораздо старше на вид. А он очень привлекательный.

Ровный нос, борода, длинные волосы, убранные назад, хмурый взгляд темных глаз, цвет которых я не могу сейчас рассмотреть.

Он одет в темно-синее пальто, а под ним белая рубашка, небрежно расстегнутая на груди. Он ловит мой взгляд, и я отворачиваюсь, будто вовсе и не смотрела.

Начинает накрапывать мелкий дождь, я стараюсь сосредоточиться на каплях, чтобы снова не поддаться порыву и не взглянуть на него.

Катька лежит на заднем сиденье, она сама мне сказала сесть вперед, потому что он меня разит мерзкими дешевыми духами, по ее словам.

— Рассказывай, — холодный властный тон привлекает мое внимание, — как вы там очутились?

— Встретились с друзьями, — я сильнее закутываюсь в шелковый шарф, никак не могу согреться, короткая кожаная куртка совсем не греет. А еще это короткое платье, которое меня заставила надеть Катя.

Я поворачиваюсь к отцу Кати и ловлю его взгляд на своих ногах, а потом замечаю, что видны резинки чулок.

Сильно краснею и одергиваю юбку.

— Хреновые у вас друзья, если они вас в лесу бросили, — он даже взгляд не отвел. Просто пялился и ждал, пока я поправлю…

Я ерзаю на сиденье, стараясь еще сильнее натянуть юбку. Стыд какой! И почему же она такая короткая?

— Это она виновата, — пищит Катька с заднего сиденья, — она с Русиком сосаться не захотела. Неужели сложно было. Мы бы сейчас так классно оттянулись!

— Ты уже оттянулась, — спокойно говорит мужчина, — так оттянулась, что в лесу чуть не замерзла, — затем он снова смотрит на меня, — замерзла?

— Немного.

Он нажимает, что-то на панели приборов и сиденье начинает нагреваться.

— Па-а-а, — пищит Катя, — выключи-и-и, меня опять стошнит.

— Считай это наказанием. Двадцать лет, а мозгов ноль! — потом снова спрашивает у меня: — К тебе приставали?

— Ничего такого, — я снова поднимаю взгляд, он смотрит на дорогу.

Мы сворачиваем с трассы, постепенно начинают появляться дома и оживленные улочки.

— Тебя куда везти? — Спрашивает мужчина.

— К нам ее вези, — кричит Катька, — ее в общагу уже не пустят.

— А может, и выгонят… я должна была в одиннадцать вернуться.

— Завтра решим, — таким же тоном говорит мужчина. — Ты голодна?

— Меня тошнит от мысли о еде… о-о-о-о-ой-й, останови, — орет Катя.

Мужчина останавливает машину, и Катя буквально вываливается из нее. Я слышу, как ее тошнит, зажимаю руки между коленями и стараюсь смотреть вперед. Как же я неловко себя чувствую рядом с ним.

— Переночуешь у нас, а завтра утром я тебя отвезу.

— Спасибо.

— Ты голодна? — Он снова задает этот вопрос, и я понимаю, что первый раз он спрашивал не у дочери.

— Немного.

— Согрелась, — он неожиданно берет мои руки и обхватывает своими громадными ладонями. Такими сильными и горячими, — как ледышка, кошмар просто. И как ты только связалась с моей Катюхой?

Катя тем временем заваливается на заднее сиденье:

— Я как огурчик! Поехали.

— Дочь, дай плед позади тебя, твоя подруга замерзла совсем.

— Подруга замерзла… — бурчит Катька, но плед подает, а потом снова падает на сиденье и закрывает глаза, — а замерзла ли я, ты не интересуешься.

Мужчина накрывает мои ноги пледом, и мне становится спокойнее, так он хотя бы не будет на меня смотреть, подумал, наверное, что я какая-то шлюшка.

Хотя какое мне дело до его оценки?

Пока мы едем, он заказывает ужин, а Катя успевает подремать.

Мы подъезжаем к высокому забору, повсюду камеры и световые датчики. Открываются автоматические ворота, и я просто перестаю дышать от того, что вижу.

Сад из вечнозеленых растений, большой газон, на котором поместится футбольное поле, чуть дальше виднеется навес бассейна и небольшой домик. Ну, как небольшой, больше, чем дом моей мамы в деревне.

А в центре трехэтажный белый дом с панорамными окнами, частично увитый плющом.

— Это ваш дом? — я словно попала в фильм.

— Наш, — немного безразлично говорит мужчина и добавляет, — мой, а у Катьки есть квартира, в которой она жить не хочет.

— Там нет прислуги, — отзывается подруга.

Катя вылетает из машины, словно ей и плохо не было, и это не она валялась пьяная в лесу полчаса назад, а я пытаюсь выкарабкаться из высокой машины, проклиная туфли на шпильке.

Мужчина успевает обойти машину и подать мне руку, я кутаюсь в плед, пытаясь прикрыть ноги.

— Еще не согрелась?

— Согрелась, просто неудобно как-то… — я даже не знаю, как сказать.

Он просто хмыкает и провожает меня в дом.

Еду уже привезли. Катька скрылась на втором этаже, а мужчина провел меня на кухню, где на большом обеденном столе уже стоит куча коробочек из ресторана.

— Прислуга уже ушла, поэтому у нас самообслуживание. Ешь то, что хочешь.

— Я как-то и не привыкла к прислуге.

Я сбрасываю плед, куртку, кладу ее на небольшой диванчик в углу и иду мыть руки, цокая каблучками по плитке. Получается очень звонко. Когда поворачиваюсь, то вижу, что мужчина внимательно меня рассматривает с головы до ног.

Стоит так спокойно и пялится, ест что-то и с явным наслаждением бродит взглядом по моему телу, которого, видимо, напоказ выставлено слишком много.

Обхожу стол и сажусь напротив него. Беру одну из коробочек, там паста карбонара. Вполне устраивает.

— Так что произошло, что вас выкинули на дороге?

— Один из парней начал ко мне лезть, а я отказала. Он психанул…

— Прям выгнали из машины?

— Поставили ультиматум… Я, правда, не хочу об этом говорить…

— Понятно, кто это был? — он смотрит грозно и с нескрываемой яростью.

Еще бы! Дочь защищает, жаль, у меня отца нет, хотела бы я, чтобы меня так кто-то защищал.

— Руслан и Сергей, я плохо их знаю, они Катины друзья.

Я снова украдкой рассматриваю мужчину.

На нем уже только белоснежная рубашка, которая сильно контрастирует с бронзовой кожей. Рукава закатаны до локтей, и тут он расстегивает еще одну пуговку. И я снова пялюсь! Отвожу взгляд, но, похоже, поздно.

— Как тебя зовут?

— Саша.

— Пойдем, я покажу комнату.

— Вы знаете… я, наверное, домой поеду, как-то неудобно.

— Вперед. на второй этаж! — Приказной тон заставляет снова вздрогнуть, я мельком смотрю на него, а затем поднимаюсь со стула. Хватаю свою куртку и сумочку.

Мы поднимаемся по резной светлой лестнице, и я точно ощущаю, как он рассматривает меня сзади.

А платье такое короткое!

— Ну и куда же вы так вырядились… — говорит мужчина, тихо, но я его слышу.

От неловкости я отдергиваю сзади юбку и наступаю на последнюю спасительную ступеньку.

— Поздно! — тихо шепчет мужчина мне на ухо, и по телу словно пробегает электрический разряд.

Он провожает меня до одной из комнат и приоткрывает дверь.

— Это гостевая, тут отдельная ванная комната. Тебе, наверное, нужно во что-то переодеться? — Снова взгляд скользит по телу.

Теперь мне кажется, что вырез у платья слишком глубокий.

— Спасибо, не надо я так сплю, — а затем заливаюсь краской.

— Ну приятных снов, — мужчина уходит вглубь коридора. А я забегаю в комнату и просто готова сгореть со стыда.

Это же отец моей подруги! Почему он так смотрит на меня?

Солнечные блики мерцали на бронзовой коже, а капли медленно стекали по накачанной груди. Мужчина отбросил назад густые волосы и посмотрел на меня.

Секунда, еще одна. Что же я делаю! Это отец моей подруги!

Быстро нырнула в сторону от окна. Вот черт! Попила водички. Спустилась за водой на кухню, а тут такой обзор из окна, отец Катьки решил поплавать в бассейне.

Я, конечно, видела его накануне вечером, но не в таком виде, хотя и в рубашке он был привлекательным.

А сейчас так вообще, на нем только темно-синие плавки.

Я сделала глоток холодной воды и прижалась спиной к стене. Может, мне повезло, и он меня не видел? Очень сомневаюсь!

Осторожно выглядываю из своего укрытия, у бассейна уже никого, только мокрое полотенце на шезлонге. Ставлю стакан в мойку и собираюсь уходить, когда на кухню влетает Катька:

— Нас на вечеринку пригласили. Пойдем?

— Ты с ума сошла? Мне в общагу надо и на работу.

— Проснулись? — на кухню заходит отец Кати, на мое счастье, он уже в белом махровом халате. — Отвезу тебя, будь готова через пятнадцать минут.

— Па-а-а, какой отвезу? У нас планы.

— Катя, — строго говорит отец, — у тебя больше нет планов, ты сегодня остаешься дома.

— Я уже взрослая! — орет подруга, и мне не хочется быть свидетелем семейной ссоры, я бегу наверх, чтобы забрать свои вещи.

— Если ты взрослая, то собирай вещи и выметайся. Я купил тебе квартиру, а тут мой дом и мои правила.

Через полчаса мы уже едем в машине, я снова неловко прикрываю ноги и надеюсь поскорее оказаться у себя в комнате. Их дом шикарен, но близость этого мужчины меня пугает.

— У тебя будут проблемы в общежитии?

— Не знаю.

— Иди, я подожду, если что, скажешь, — машина останавливается у обшарпанного трехэтажного здания.

Я киваю и с надеждой, что мне повезет, бегу в общежитие, но мне не везет.

Я долго ругаюсь с вахтершей, которая отказывается меня пропускать, она орет, что уже собрала мои вещи. Я пытаюсь объяснить, но только слышу в ответ:

— Ходять такие шлюшки, как ты, голожопые, а приличным детям мест не хватает. Выметайся!

— Вы не имеете права! Я буду жаловаться…

Тут в холл заходит отец Кати, видит ревущую меня, орущую бабку и спокойно говорит:

— Что случилось?

— Шлюха она! — орет бабка. — Шляется по ночам, трахается со всеми, а потом приходит. Комнат и так не хватает. Мой внучок уже третий месяц свободную ждет.

Мужчина просто берет меня за руку и уводит на улицу:

— Вещи твои потом заберем, поехали.

— Куда поехали?

— В гостиницу, не будешь ты жить в этом клоповнике.

— У меня нет денег на гостиницу.

Мне никто не отвечает, а просто сажают в машину.

— Я смогу с ней договориться, — выпаливаю я, — у меня есть деньги.

— Не хрен договариваться с такими, она только этого и ждет. Поживешь в гостинице некоторое время, а дальше посмотрим.

— У меня нет таких денег. Я и комнату снимала, потому что на квартиру не хватает… — я искоса поглядываю на мужчину и снова ловлю его взгляд на своих ногах, — одежда Катина, я такое позволить себе не могу.

— Понятно, — он останавливает машину у небольшого жилого здания, — идем.

Снова приказ холодным отстраненным тоном.

Я выхожу из машины, он снова подает мне руку, не выпуская ладони, смотрит на меня, а затем снимает свой пиджак и накидывает мне на плечи.

— Слишком вульгарно, да? — я закутываюсь в пиджак, который кажется мне гигантским.

— Слишком привлекательно, — хмыкает мужчина и идет в сторону гостиницы.

Мое сердце будто перестает биться от его слов.

Он сказал: «Привлекательно»? Он?! Отец моей подруги…

Быстро оформляем номер, он оплачивает, а затем подходит ко мне и протягивает карточку от двери номера.

— Иди отдыхай, я оплатил тебе завтрак и ужин, ты же работаешь днем?

— Не стоило…

— Стоило, дай свой телефон, — он протягивает руку, и я даже не успеваю подумать, просто даю телефон.

Он что-то записывает там, а потом возвращает:

— Если моя дочь опять вляпается, то я тебе записал номер. Богдан. Звонишь ему в любое время. Если тебе что-то нужно, то там и мой номер.

— А как вас зовут? — наконец-то задаю я вопрос, который мучал меня почти сутки.

— Карим, — он отдает мне телефон, — только чтобы позвонила. Поняла?

— Это звучит как приказ, — я стараюсь улыбнуться, но он наводит на меня жуть.

— Значит расценивай это как приказ, — еще секунду смотрит на меня и идет к выходу, а я иду к лифту, чтобы найти свой номер.

Номер просто поражает воображение. Громадная комната с камином! Со своим камином! Большая постель с белоснежным бельем, диван, два кресла, между ними журнальный столик… Панорамные окна с прекрасным видом на город.

Я попала в рай? За какие такие заслуги?

Хочется тут же позвонить Катьке, но я ловлю себя на мысли, что не знаю, как объяснить, что ее отец поселил меня в гостиницу.

Карим. Дрожь берет от одного имени, такая приятная и пугающая дрожь…

Властный, сильный и привлекательный…

Снимаю пиджак. Черт! Я же в его пиджаке. Может, он еще не уехал?

Тут же пишу ему сообщение, о том, что он забыл пиджак.

Ответ приходит мгновенно.

«Вечером заберу. Часов в семь. Заодно поужинаем».

Мы ужинаем вдвоем. Я чувствую жуткую неловкость, рассматриваю его украдкой… Такой спокойный, уверенный в себе, кажется, что весь мир ему принадлежит. Официантки расплываются в улыбке и, кажется, готовы из трусиков выпрыгнуть. Девушки за другими столиками тоже бросают косые взгляды, а он сидит и спокойно смотрит на меня.

— Отдохнула?

— Да, спасибо, — я снова смотрю в тарелку и ковыряю салат, — как Катя?

— Дома сидит.

— Карим, — я с трудом произношу его имя, — что я тут делаю?

— Ужинаешь, — он делает глоток виски, лед поблескивает в коричневатой жидкости. Мне жутко хочется выпить, но, жаль, это не поможет.

— Почему мы ужинаем вместе?

— Саша, тебя что-то смущает?

— Вы отец моей подруги. Кажется, достаточно поводов для смущения.

— И это значит, что нам нельзя ужинать? — он надменно усмехается и делает еще глоток, а у меня салат стоит поперек горла. Я отчетливо понимаю, что у него есть ко мне интерес. Вижу его взгляд, скользящий по телу.

Как только я вышла из гостиницы, он встретил меня у машины, галантно приоткрыл дверь, но было в этом что-то такое… словно он хотел меня коснуться, но держал себя в руках.

На меня и раньше обращали внимание мужчины, причем разных возрастов, но не так. Сейчас все было по-другому. От одних его взглядов у меня сводило все внутри, а от случайных прикосновений пробивал электрический разряд.

— Конечно, можно, — говорю я, — но это странно.

— Не вижу ничего странного. Ты привлекательная девушка, и я пригласил тебя на ужин. Хочу провести вечер в твой компании.

«И ночь…» — мысленно добавляю я. Я бы хотела провести с ним ночь. Он привлекательный, с потрясающим телом, а еще он взрослый, и я уверена, что его сексуальный опыт не сравнится с опытом моих сверстников.

Я смотрю на Карима и, видимо, слишком долго. Он ловит мой взгляд, чуть наклоняется вперед.

— Позавтракаешь со мной.

Я чуть не давлюсь салатом.

— Это вопрос или утверждение?

— Скорее, факт. У меня завтра рабочая встреча рядом с твоей гостиницей, хочу, чтобы мы вместе позавтракали.

Я не знаю, как мне реагировать, он мне ни на что конкретно не намекает, но один его взгляд стоит миллиона слов, кажется, он меня уже несколько раз раздел взглядом и трахнул прямо на этом столе.

Я могу послать его и уйти, но куда? Он снял мне номер и пока не лезет мне в трусы, то можно поиграть в эту игру… ну и пора начать искать жилье. Хотя бы комнату.

— Хорошо, — отвечаю я, — но это точно не все, что вы хотите мне сказать. Я же вижу…

— Пока этого достаточно, а дальше посмотрим, — еще глоток виски.

— Карим, мне приятно ваше общество, — я стараюсь быть очень деликатной, — но давайте начистоту. Я не мисс Россия, и каждый мужчина не мечтает провести со мной вечер. Я самая обычная, бедная и с кучей проблем… Что я тут делаю?

Мой голос дрожит, а вот мужчине похоже нравится моя прямолинейность. Он допивает виски и ставит бокал на стол.

— Будешь моей любовницей! — это не предложение, скорее, приказ.

— За кого вы меня принимаете? — Я не могу поверить, что слышу эти слова от отца своей лучшей подруги.

— За умную девушку, которая хочет чего-то большего от жизни.

— И что, вы посадите меня в золотую клетку и будете навещать по ночам?

— Никуда я тебя не посажу. Обеспечу, это само собой. Хочешь работать? Работай, но там, где я скажу. Хочешь общаться с друзьями? Тоже можно…

— Попробую угадать, но только с теми, с кем вы скажете…

— Умница!

— Нет! — я резко вскакиваю и иду к двери.

— Сядь, — негромкое, спокойное, но в одном слове столько уверенности и власти, что я останавливаюсь и смотрю на него.

Я не привыкла, что со мной так говорят, да и вообще не привыкла к таким мужчинам. Я всегда сама принимаю решения и подобное поведение мне просто претит.

— Для чего? Для оскорблений?

— Я тебя оскорбил?

— Вы предложили мне… — тут я замечаю, что окружающие начинают оглядываться, — мне становится неловко, и я подхожу ближе, но на стул не сажусь, — стать вашей любовницей.

— И что? Я же тебе предложил не потрахаться по-быстрому, а вполне взаимовыгодные взрослые отношения, в результате которых в выигрыше остаются оба.

— Нет.

— Не спеши с ответом, пойдем я тебя отвезу. Поговорим за завтраком.

В машине мы едем в полном молчании. Я настолько неловко себя чувствую, словно меня грязью облили. Он предложил мне стать любовницей! Вот так просто.

Как такое вообще может быть?

Одно дело, если бы он ухаживал, и все произошло само собой, но вот так прямолинейно?

Это просто немыслимо! Хотя, о чем это я думаю, он же отец моей подруги. Катя меня просто прибьет, если узнает. Она и так в эмоциях не особо сдержанна, а от такого может с ума сойти.

— Саша, — мы подъехали к гостинице, а я даже не заметила, — мое предложение могло тебя смутить, но мы взрослые люди, и я считаю, что так будет максимально честно по отношению к тебе. Я зайду утром.

— Спокойной ночи, — на ватных ногах я выхожу из машины и иду к центральному входу, спиной ощущая на себе взгляд.

Почему именно я? Неужели вокруг него недостаточно женщин, которые сами готовы прыгнуть к нему в постель?

Он красивый, уверенный в себе, а от одного взгляда бросает в дрожь. Многие женщины пойдут на все, чтобы стать его любовницей.

А я? Не уверена, что готова к таким отношениям. У меня и отношений толком не было, и я представляла романтические свидания и цветы, а не предложение, похожее на приглашение на работу.

Даже не стоит о таком думать. Иду в номер, собираю вещи и ищу себе жилье. На крайний случай вернусь к маме в станицу. Она, конечно, будет шокирована и разочарована, но я не опущусь до того, чтобы стать чьей-то любовницей.

В номере слишком тихо и пусто, не привыкла я к такому после жизни в общежитии. Обычно за стенкой кто-то ругается, плачут дети или играет музыка, а тут тихо.

Я опускаюсь на пол у самой двери и стараюсь собраться с мыслями. И как я согласилась с ним поехать? О чем я вообще думала в тот момент?

Мои мысли прерывает телефон, который начинает вибрировать в сумочке. Это мама.

— Да, мамуль, — я стараюсь говорить бодро, но так хочется сорваться на плач. Сказать маме, что я сейчас приеду и мне очень нужна ее поддержка.

— Мышка моя, ты только не волнуйся…

— Ма-а-ам, — вот с этих слов обычно начинаются все плохие новости, — говори, что случилось.

— Ты помнишь, что я к терапевту собиралась?

— Помню, ты сходила?

— Сходила, мышка, ничего страшного, но…

— Мама, не тяни!

— У меня чуть сахар высоковат.

— Сахар? Ну это же не страшно? Таблетки, инсулин, что тебе назначили?

— Да, инсулин, но говорят, что все очень запущено, ты же знаешь, я долго тянула. К врачу не шла.

Я прикусила губу, чтобы не сказать, что я давно настаивала на походе к врачу. У нее уже давно была слабость и головокружения, а последнее время еще и зрение подводило. Я объясняла маме, что она еще молода и такое состояние здоровья не норма, но моя мама всю жизнь провела в станице и там другое отношение к возрасту. Одинокая женщина за сорок — это старая дева.

Она и выглядела уже старше своего возраста. Одевалась в халатики, волосы всегда собирала в пучок, а про макияж и крем словно не слышала.

Я пыталась привозить ей красивые вещи, косметику, но мама отшучивалась.

— Ну и куда мне в таком? Курей кормить? Сашка, не трать деньги! У меня вон платье еще хорошее, — платью было примерно столько же лет, сколько и мне, две заплатки и потертые рукава.

— Мам, сколько денег надо? — я старалась говорить так, чтобы голос не дрожал.

— У меня тут есть немного.

— Мам!

— Мне бы только таблетки купить и витамины, я основное все купила, но на все не хватило.

— Хорошо, я завтра утром тебе отправлю.

— Спасибо, дочка, ты же знаешь, что ты у меня одна, и больше обратиться мне не к кому.

— Конечно, мама. Доброй ночи.

Я положила трубку, а сама открыла приложение банка. На счету почти нет денег. Если я отправлю деньги маме, то останусь практически ни с чем. Она бы просто так не позвонила. Видимо, вообще все потратила и осталась ни с чем.

Быстро звоню Оле, администратору бара, в котором подрабатываю ночами:

— Оль, привет. А ты не можешь мне еще смен поставить? Деньги нужны позарез!

— Ты вовремя! У нас тут аврал. Танька с температурой слегла. Если придешь через полчаса, то я на руках тебя носить буду.

Я быстро одеваюсь в удобные джинсы, футболку, набрасываю курточку и бегу к бару. Одна дополнительная смена меня не спасет, но уже будет, что отправить маме.

Смена затянулась до утра. Сегодня был футбольный матч, и самые ярые болельщики остались до последнего, затем одному стало плохо, а двое подрались. А мне пришлось за ними убирать.

Ольга пообещала накинуть сверху за смену, и я не отказалась. В итоге домой, то есть в гостиницу, я возвращалась довольная, но уставшая. Еще несколько таких смен, и я смогу отложить деньги на жилье.

Конечно, долго работать в таком ритме я не смогу, но мне нужно найти крышу над головой, а затем буду решать с работой.

Во всяком случае надежда остаться в городе снова во мне зародилась.

На свой этаж я поднималась на ватных ногах и застала Карима у двери своего номера.

Он был одет в джинсы и рубашку, такое красивый и элегантный, и тут появилась я, растрепанная, пропахшая пивом и гренками.

В очередной раз задаюсь вопросом, зачем я ему. Ну может, он сейчас посмотрит на меня и выгонит.

— Ты где была? — он осмотрел меня с головы до ног.

— На работе, у меня была ночная смена.

Он смерил меня недовольным взглядом, словно его собственность посмела ослушаться. Только вот когда мы перешли к таким отношениям? Я что-то пропустила?

— Если тебе нужны деньги, то скажи, — на его лице играли желваки, кажется, я даже услышала, как он скрипнул зубами.

— Я сама могу о себе позаботиться, — я открыла дверь и зашла в номер, Карим последовал за мной.

— Видимо, не можешь, раз жила в том клоповнике.

— Карим, — я поворачиваюсь к нему и стараюсь говорить спокойно, но я настолько устала, что на спор и сопротивление совсем нет сил, — я очень устала… Я благодарна тебе за помощь и за жилье, но я обещаю, что найду себе квартиру и скоро съеду. Я не могу так…

— Никуда ты не поедешь, отдыхай. Позже поговорим! — Карим вышел из номера, а я еще несколько минут так и стояла. Смотрела на запертую дверь.

И почему у меня ощущение, что я в чем-то виновата?

Горячий душ немного расслабил и привел в чувство. Я укуталась в махровый халат и вышла в комнату, когда в дверь постучали.

Оказалось, что Карим заказал мне завтрак в номер, я знала, что он оплатил завтрак, но он, верно, понял, что сил спуститься у меня нет.

Ароматный чай, яичница и каша с ягодами. Давно я столько не ела с утра. Обычно моим завтраком был чай и бутерброд. Экономить приходилось даже на еде.

Не представляю, по какой причине Катька со мной дружила и всегда с собой звала. Я девушка из бедной семьи, с постоянными проблемами с деньгами, работаю на износ, чтобы оплатить себе существование, а Катя — богатая светская львица.

Она всегда звала меня на вечеринки и даже одежду одалживала. Мы с Катей познакомились на первом курсе университета, как раз тогда нас обеих отчислили, после этого мы сблизились.

Вначале для меня это общение было странным, и я относилась настороженно, но затем увидела ее искренность в отношении меня и с удовольствием проводила с ней время.

Катя иногда рассказывала про отца, она говорила, что он властный деспот и, похоже, была права.

В девять я уже полностью готова, даже часик поспать успела. На мое счастье, Карим не пришел. Я оделась и выбежала на улицу, можно дойти пешком. Всего несколько кварталов до бара.

Сильнее укутываюсь в шарф, когда вижу знакомый внедорожник.

Интересно он давно тут стоит?

Замираю, чувствую себя словно преступница, которая покидает место преступления. Сердце бьется в груди, как испуганная птица. Я просто стою посреди улицы и смотрю на машину.

Может, это вообще не его машина, а я стою тут как идиотка и дрожу от страха.

Дверь открывается, из машины выходит Карим. Как всегда, он выглядит идеально. Бежевое пальто до колен, коричневые брюки и светлая рубашка.

Идет в мою сторону медленно и спокойно, как хищник подбирается к жертве.

Выдерживает время. Я переминаюсь с ноги на ногу. Почему я чувствую себя загнанным зверьком?

— Куда? — спрашивает мужчина, словно он уже имеет на это право. Будто заклеймил меня.

— На работу, у меня смена.

— Ты поспала?

— Немного, — я отвожу взгляд и прикусываю губу.

— Садись в машину, поговорим, — мужчина открывает дверь пассажирского сиденья и ждет.

— Я не могу, мне на работу… Мне… — хочу сказать, что деньги нужны, но вовремя прикусываю язык.

— Сядь!

Вот точно деспот, а ведь Катька говорила. И как я так вляпалась?

Вот чего он ко мне прицепился?

Мужчина садится в машину и некоторое время нервно постукивает по рулю, а я поглядываю на часы. Я вышла раньше, но теперь могу опоздать, и этот вариант меня совсем не устраивает.

— Ты в баре работаешь? — наконец говорит мужчина.

— Да, официанткой.

— Я могу тебе найти нормальную работу.

— У меня нормальная работа, — голос дрожит.

— Шляться по ночам и не спать сутками — это ненормально, — в чем-то он прав, но я молчу, давая ему продолжить. — Я могу дать тебе денег, но что-то мне подсказывает, ты их не возьмешь. Хочешь работать? Хорошо. Давай завтра я поговорю со своим другом и тебя возьмут на работу. Простая офисная работа. В пять уже будешь свободна, и зарплата явно побольше.

— Спасибо, но…

— Саша, прекрати. Я помочь тебе хочу.

— Но почему? — я осмеливаюсь посмотреть на него.

Мужчина сидит напряженный, смотрит вперед. Кажется, я слышу, как он зубами скрипит.

— Завтра утром я заеду, — он снова меня не слышит, — у тебя есть одежда подходящая?

— Нет, — я нервно сглатываю.

У меня вообще одежды немного, основное — это джинсы и короткие платья, явно не офисная одежда.

— Что я вам буду должна, если на работу соглашусь?

— Бл**ь, Саша. Ты как ребенок. Ничего. Всё, иди в номер, никаких ночных смен в баре.

— Но я обещала, что приду, — а еще у меня на карте денег нет, даже если мне помогут с работой, то жить до зарплаты на что-то нужно.

— Значит, позвонишь и скажешь, что не придешь.

— Карим, я…

— Ты не будешь там работать! Заеду в восемь.

— Спасибо.

Я выхожу из машины и иду к гостинице. Визг тормозов, но я не оборачиваюсь, иду прямо, но в последний момент сворачиваю налево и быстро бегу в сторону бара. Я, конечно, благодарна за работу, но жить мне на что-то надо. Пока бегу, записываю Катьке голосовое сообщение:

— Привет, Кать, мне твой отец работу предложил, я не знаю, что делать. Хочу согласиться… но вначале решила узнать твое мнение. Все-таки он твой отец, если ты против, то я откажусь.

Через час Катька записывает мне длиннющее сообщение, в котором говорит, что все узнала. Оказывается, Карим и правда хочет устроить меня на работу, он даже уже договорился. Работать я буду помощницей у его друга, что-то вроде секретаря.

Катька говорит, что заедет утром и привезет мне подходящую одежду, ее отец хотел сам, но Катька, на мое счастье, его отговорила.

Сердце щемит от такой заботы. Мне снова немного стыдно… С другой стороны, Карим больше не делает грязных намеков. Может, он тогда просто выпил лишнего и теперь так грехи замаливает?

Ну пусть замаливает! Пусть мне только дадут шанс устроиться в нормальное место, а там я уже постараюсь хорошо работать.

Смена пролетает быстро, я даже не очень поздно заканчиваю, около трех, на такси еду в гостиницу. Быстро принимаю душ и ложусь спать. Засыпаю мгновенно, а просыпаюсь под краткий стук в дверь.

Мне привезли завтрак. Ароматный кофе, яйцо пашот и салат из свежих овощей. Тут же появляется Катька, которая привозит груду вещей и начинает меня наряжать.

— Отец попросил отвезти тебя к Марату, — Катя наливает себе кофе, — я его с детства знаю, хороший дядька.

— Спасибо, Кать, за то, что помогаете.

— Да надо было раньше тебе работу нормальную найти, — говорит Катька и бросает в меня светло-бежевой блузкой, — давай одевайся. Марат мужик классный, но терпеть не может, когда опаздывают.

Марат чуть старше Карима, во всяком случае, с виду. У него темные волосы с легкой проседью на висках. Дорогой костюм, часы стоимостью, которую я не могу даже представить — всё в его виде кричит об успешности и богатстве.

Офис располагается в многоэтажном здании на десятом этаже. Вид открывается впечатляющий. Катя знакомит меня с Маратом, который тут же вводит меня в курс работы.

— Рабочий день с девяти, отвечаешь на звонки, планируешь день, остальное тебе расскажет Люда, она в приемной, — вот так кратко и просто.

— Спасибо, — единственное, на что хватает у меня сил.

— Санька, ты иди. А мне нужно кое-что еще обсудить, — Катька мне подмигивает, и я выхожу из кабинета.

В приемной милая девушка чуть старше меня.

— Вы Людмила?

— Да, а вы, наверное, Саша. Сейчас я вам все расскажу.

Она показывает мне, как заполнять планировщик встреч для Марата, затем как пользоваться телефоном, чтобы переключать на разные линии.

— Еще нужно делать кофе, но босс пьет его не часто, и иногда бегать документы подписывать. Я тут тебе список оставила.

Я смотрю на список, там написаны отделы, этажи, и где какой кабинет находится.

— Я думаю, что ты быстро все запомнишь, — добавляет Люда.

Мне до сих пор не верится, что я буду работать в офисе. На мне строгая юбка-карандаш, легкая блуза с воланами на груди, туфли на невысоком каблуке. Посмотришь в зеркало и даже не скажешь, что Мышь серая.

Мышкой меня всегда мама называла, потому что я миниатюрная и у меня светло-серые волосы, а Катька называет Мышью, говорит, что я серая и невзрачная.

Вот теперь так не скажешь.

Люда убегает, оставляя свой номер телефона, чтобы я звонила в случае чего, а я занимаю свое место за столом.

Катька выходит от Марата минут через пятнадцать, раскрасневшаяся и чуть растрепанная. Я выпучиваю на нее глаза и даже слова не могу сказать, я знаю ее, и точно уверена, что там сейчас произошло.

— Ни слова! — угрожает мне подруга, — вечером поговорим.

Быстро убегает к лифту, а я так и сижу, пялюсь ей вслед.

Она спит с другом отца?

Сердце отчаянно бьется. Ну почему, когда я думала, что у меня все налаживается, узнаю такой секрет. Через минуту выходит Марат.

— Я уезжаю, ты принимай звонки, если будут, и вноси в расписание. Завтра увидимся.

— До свидания, — с трудом выговариваю я и смотрю вслед мужчине, который идет ко второму лифту.

Они уезжают отдельно, но мне понятно, что сегодня все только начинается.

Жужжит мой телефон.

Карим: «Познакомилась с Маратом? Все в порядке?».

Я: «Да, все отлично. Спасибо за работу».

Мне дают запасную карточку от номера, я быстро раздеваюсь и лечу в душ. Кошмар! Что же я наделала? Вообще обо всём забыла.

В сумочке телефон, а мне надо маме позвонить… Ладно, ее номер я знаю наизусть, сейчас чуть остыну и спущусь на первый этаж, скажу, что с работы звоню, а телефон сел.

Принимаю контрастный душ. Мою волосы, словно это помогает вымыть из головы непристойные мысли о Кариме.

И чем же меня так привлек этот мужчина?

Да, он привлекательный, властный и даже суровый. Но мне разве нужен такой? Я же боюсь его до дрожи в коленках, даже рядом с ним спокойно находиться не могу. Краснею, блею что-то невнятно.

Мне не нужен такой мужчина. Наверное…

Я надеваю джинсы, свободную рубашку, завязываю волосы вверх и иду на первый этаж. Милая девушка-администратор дает мне телефон для звонка. Я сказала, что забыла свой на работе. Вполне правдоподобная версия.

Мама не отвечает, и я звоню тете Тане.

— Тете Таня, это я, Саша. Как там мама? Вы простите, что поздно, заработалась, — вот опять вру, гореть мне в аду.

— Сегодня вроде лучше, поставили ей какие-то капельницы. Сказали диету строгую соблюдать. Ну ты же ее знаешь?

— Знаю, она как ребенок!

— Это точно, тут мне список анализов дали, ну цены, конечно, заоблачные.

— Теть Тань, сколько? — спрашиваю я, а сама даже зажмуриваюсь, хоть бы денег в запасе хватило.

На еду у меня хватает, жить тоже есть где. Всё заначки соберу, но надо дать маме на анализы…

— Я посчитала, там еще скидку обещали.

— Теть Тань, не томи!

— Тысяч двадцать.

— Хорошо, а на лекарства есть? А на еду? Она же точно больничную есть не будет.

— Вожу ей еду два раза в день.

— Хорошо, теть Тань, спасибо вам большое за помощь. Я переведу деньги. Доброй ночи.

— Саш, а мне на этот номер звонить?

— Нет, на этот не надо. На мой. Я на работе забыла, утром заберу.

Возвращаюсь в номер и снова понимаю, что не могу ничего перевести, так как телефон у Карима, а еще и денег на карте недостаточно. Так, будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас достану деньги, а потом решу, как перевести. На крайний случай через банкомат, нужно только номер карты узнать.

Я не хотела обращаться к этому варианту, потому что считала, что он последний и я смогу его использовать, только если выхода не будет, но похоже, что его нет.

Я разобрала часть своих вещей, нашла там небольшую шкатулочку для драгоценностей и достала золотую цепочку. Толстая, увесистая, в ломбарде за нее должны были хорошо дать.

Эта цепочка была у матери, она говорила, что отца осталась.

Берегла ее, не продавала, а потом в какой-то момент мне отдала, словно с этой цепочкой и всё связи с ним разорвала.

Мама никогда не говорила, где мой отец, не рассказывала о нем, была только цепочка. В детстве я, конечно, мечтала, что он объявится, конечно же, он окажется состоятельным человеком, и всём моим неприятностям придет конец, но этого не произошло.

Потому что сказок не бывает!

Я положила украшение на стол и пошла за курткой, сейчас пойду в ломбард, чтобы с утра уже переслать деньги. Когда я ехала с Каримом, видела тут недалеко ломбард, кажется, он работает круглые сутки.

Я накинула куртку, открыла дверь.

Карим. Только занес руку, чтобы постучать.

— Ты снова в бар? — тут же спросил мужчина.

— Нет, воздухом хотела подышать, — поспешно спрятала цепочку в карман куртки, кажется, он заметил, но отвел взгляд.

— У тебя всё хорошо? — Он протянул мне мою сумочку.

— Да, — голос предательски дрожал.

Хотелось сказать, что нет. У меня всё плохо. Я живу в гостинице за счет мужчины, который годится мне в отцы, а еще у меня пожар внутри от одного его взгляда. А еще мне нужны деньги, чтобы помочь матери.

И я не знаю, что мне делать.

— Саша, что произошло? На тебе лица нет.

— Правда, всё хорошо, — да я и сама себе не верю.

Кого я обмануть пытаюсь…

— Спокойной ночи.

Мужчина развернулся и пошел к лифту, а я так и стояла на пороге номера, провожая его взглядом, а как только дверь закрылась, то я заперла номер и побежала к лестнице.

Ломбард я нашла быстро, удалось продать цепочку за хорошую сумму, но недостаточную. У меня еще было немного налички, но даже если собрать всё в кучу, то всё равно пару тысяч не хватит.

Пару тысяч, даже смешно. Я сегодня за ужином с Каримом больше потратила. От этого на душе заскребли кошки. Ощущение, что я маму предаю, когда трачу деньги, хоть тратит и Карим, но мне всё равно стыдно.

Я отошла от ломбарда, посмотрела по сторонам, вокруг не было никого, спрятала деньги в карман джинсов и застыла.

Прямо передо мной стояла машина Карима.

Пассажирская дверь открылась. Он просто посмотрел на меня, а у меня снова задрожали коленки.

— Садись, — совсем всё плохо с деньгами?

— Да. Маме помощь нужна, она в больнице.

— Хорошо хоть на панель не пошла, а вначале в ломбард.

— Панель была вторым вариантом в моем списке, — я сжала кулаки, говорит так, словно у меня был выбор.

— Только не язви! — Карим завел машину, и мы поехали по улицу.

— Гостиница в другой стороне, — сказала я и с трудом удержалась, чтобы снова не съязвить что-то.

— Я знаю, ко мне поедем.

— Зачем к вам?

— Не к вам, а к тебе! — отрезал мужчина. — Будем с тобой решать вопросы по-взрослому, пока ты себя точно до проституции не довела.

— Ну, а если и доведу? Вам то что! То есть, тебе…

— Первым буду, — усмехнулся Карим.

Я даже побледнела.

— Я стараюсь делать всё, что могу, всё что от меня зависит, — неожиданно выдала я, — работаю в этом проклятом баре с утра до ночи, чтобы прожить хоть как-то. Но не получается у меня. Не получается! Я не знаю, как живут другие… Не понимаю! Всё, к чему я прикасаюсь разрушается!

— Успокойся, решим всё.

Вот так кратко и спокойно, я даже замерла. Смотрела на Карима и взгляд оторвать не могла. Решим, говорит. Он привез меня в свой дом. И я даже не бунтовала. После его слов вообще странно себя чувствовала. Может, поверить захотелось, что и правда всё решим.

Мужчина провел меня в гостиную, не была тут раньше.

Небольшая комната, с панорамными окнами, кожаным диваном и камином.

Карим зажег камин и налил мне вина.

Даже не спрашивал, какое я люблю, а просто налил и угадал.

Белое полусухое.

— Что с матерью, — мужчина сел рядом на диван.

— Сахар высокий, я справлюсь…

— Я тебя не спрашиваю, справишься ты или нет. Не сомневаюсь, что ты землю грызть будешь, но выход найдешь. Только вот на хера? Помочь надо? Я помогу.

— Я так не могу, — я повернулась и посмотрела на мужчину, в отблесках огня он был просто невероятно привлекателен.

— Сколько?

— Ты же понимаешь, что я так не могу.

— Мне самому позвонить в больницу и узнать?

— Нет.

— Тогда говори!

Я сделала большой глоток вина с надеждой приглушить страх и страх. Вот что мне делать сейчас? Сказать сумму. Он мне ее даст и что потом?

Я не готова дать ему взамен то, что он хочет, а вот что именно, я догадываюсь.

Он сегодня прямо сказал это, когда мы целовались в машине.

Молчание затянулось, и первым разговор продолжил Карим:

— Я скажу Марату, он завтра даст тебе аванс. Не можешь ты так, значит будем переучивать.

— Но… — я выпучила глаза и почувствовала, как наворачиваются слезы.

— Никаких «но», ты там работаешь. Тут уже твоя гордость или что там тебе не дает жить нормально, грызть тебя не будет. Такой вариант тебя устроит?

— Устроит, — промямлила я.

— Не дрожи ты так, расслабься. Смотришь на меня так, будто я на тебя сейчас наброшусь.

А он смотрел, вот правда, смотрел будто сейчас набросится. И потом я поняла почему, я опустила взгляд и заметила, что в светло-голубой рубашке очень даже отчетливо видна грудь. Я-то спешила и лифчик надевать не стала.

Грудь маленькая, бежать было недалеко…

Ну вот и добегалась. Снова поймала себя на мысли, что каждую встречу с Каримом я выгляжу не самым подобающим образом.

Кошмар какой! Я допила вино и поставила бокал на стол.

— Можешь ложиться в гостевой, утром отвезу тебя на работу, — потом посмотрел на рубашку, — сначала в гостиницу, а потом на работу. Только постарайся до утра нигде не шляться больше.

С первых минут моего рабочего дня я забываю о Кариме, поцелуях и прочем. Только работа. Сегодня Марата на месте нет, но он дал несколько заданий, которые нужно выполнить, а так как я полный лузер в офисной работе, то делаю всё значительно дольше.

Я сделала копии документов, поставила печати в разных отделах, всё подшила и сложила стопочкой на столе у Марата.

Он должен приехать вечером и всё подписать. Уже собираюсь уходить, как в кабинет врывается Катька. Выглядит она, мягко говоря, не очень. Растрепанная, в какой-то растянутой футболке и джинсах.

— Где он? — В её глазах застыли слезы.

— Кать, что случилось?

— Где он? Ты видела его?

Я меня даже дар речи пропал… Она же про Марата. Я надеюсь, что она про него, а не про своего отца.

— Ты виделась с ним? Он на звонки не отвечает! Сказал, что я ребенок! Ребенок, Саша, — Катю просто трясло, — мне двадцать лет, блядь. Я не ребенок.

Ну, точно про отца…

— Я утром его видела, он меня отвез и…

— Утром? — ее лицо перекосилось, а вот слезы будто исчезли, в глазах появилась такая ярость, что казалось она меня сейчас в порошок сотрет.

— Кать, ничего такого, — я выставила руки в защитной позе, — он просто отвез. Вчера ночью увидел меня у ломбарда и…

— Саш, ты о ком?

— О твоем отце, — я нервно сглотнула.

Тут в кабинет вошел Марат, как всегда, одетый с иголочки. Темное пальто, костюм, идеально подобранный по цвету к пальто, светлая рубашка и галстук. Его что, стилист по утрам собирает? Откуда у мужика такой вкус?

— Что тут происходит?

— Ничего, — сказала Катя и я направилась к выходу. У самой двери она схватила меня за руку и прошипела: — Узнаю, что ты трахаешься с моим отцом, я тебя прибью. И, Саша, это не фигура речи. Я реально тебя прибью.

Из кабинета я вылетела пулей, меня будто в прорубь бросили. По телу пробегала ледяная дрожь, а во рту снова появился этот кислый привкус предательства. Я стиснула зубы и постаралась успокоить дыхание.

По сути, ничего не случилось… Да, был поцелуй, но Катя о нем не знает и не узнает, расскажу ей часть событий.

Я была в ломбарде, Карим меня увидел и отвез к себе. Но почему к себе? Блин, я влипла. Я Катьку иногда боюсь больше, чем Карима, она же неадекватная, когда злится.

Я-то знаю. Видела, что она творила с девушкой, которая ухлёстывала за ее бывшим. Бывшим! А это отец.

Мне кранты!

Я опустилась за стол и не сводила глаз с кабинета Марата. Оттуда слышались крики, вопли и даже звон разбитого стекла. Я продолжала ждать.

Сами разберутся.

Через несколько минут вылетел Марат, бросив мне, что его не будет до завтра, а следом за ним выбежала Катя:

— Поговорим позже! — прошипела моя подруга и убежала.

И как я только связалась с этой семейкой?

Катя мне нравится. Она свободолюбивая, уверенная в себе, совсем не такая, как я, но еще она жестокая и злопамятная. Тут мы тоже не сходимся.

Я помню, как она увидела своего бывшего в компании с девушкой. Это было в ночном клубе, она подстерегла ее в туалете… Сказала, что просто поговорит, я не хотела в этом участвовать и ушла, как чувствовала, что случится что-то плохое.

Плохое случилось, на следующий день я узнала, что эту девушку доставили в больницу с травмой головы и сломанной рукой. На мои вопросы о произошедшем Катя сказала, что всё это случайность, якобы девушка поскользнулась и упала.

— Часто такое бывает? — Доктором оказался мужчина лет пятидесяти, с седыми волосами и забавными длинными усами.

Как только я рассказала ему про симптомы, он сразу же понял, что со мной. Карим оставил нас наедине в кабинете, который выглядел, как обычный врачебный кабинет, только в жилом доме. Видимо он ведет прием на дому.

— Давно не было.

— Ты испугалась? Расстроилась? Что вызвало паническую атаку?

— Немного испугалась.

Он посмотрел зрачки, проверил реакцию, всё, как у обычного невролога на приеме. Я сидела на кушетке, а врач сел напротив меня на стул.

— Ты нормально спишь? Питаешься?

— Ну да, — я пожала плечами.

— Наркотики, алкоголь?

— Никогда не принимала, ну, только алкоголь, но не часто.

— Я думаю, тебе уже рассказывали про панические атаки, раз это не первый раз, — доктор выглядел участливым и искренним, — поэтому повторяться не буду. Старайся высыпаться и нормально есть. Я не про быстрые перекусы, а полноценную еду. Понятно?

— Да, спасибо.

— Там Карим уже рвет и мечет, — усмехнулся врач, — пойдем к нему, пока он мне дом в щепки не разнес. Постарайся следить за своим здоровьем, а то если это повторится, то и мне достанется.

Мужчины ушли в кабинет, а мне Карим дал ключи и попросил подождать в машине, перед этим несколько раз спросив, всё ли со мной нормально.

Вот это проблемная я ему досталась…

Я забралась в машину и откинулась на сиденье, чуть опустила спинку и закрыла глаза. Очень хочется поскорее в душ и лечь спать, ненавижу это состояние. Чувствуешь себя как выжатый лимон.

Водительская дверь открылась, впустив холодный воздух и Карима. Он тяжело вздохнул и посмотрел на меня:

— Ты как?

— Нормально. Прости, что доставила проблемы.

Он наклонился ко мне и поцеловал. Легко и осторожно, даже не похоже на обычные наши поцелуи.

— Поехали спать, — он завел машину и сдал назад.

Меня словно качает на волнах, таких горячих, с древесным ароматом, терпким и немного горьким. Снова начинает тошнить. Я пытаюсь открыть глаза, но не могу. Тело словно не поддается мне, не могу его контролировать. Чувствую руки, ноги, но они как ватные, не подвижные.

— Укачивает, — хриплю я и хочу пошевелиться, но меня сжимают крепкие сильные руки.

— Потерпи, малышка, скоро всё будет хорошо, — я узнаю знакомый голос Карима.

— Куда ты меня несешь?

— Всё будет хорошо, я о тебе позабочусь. Моя девочка, ты так дрожишь.

— Пить очень хочется… — последнее что я могу сказать, а затем снова проваливаюсь в сон.

Верю, что всё будет хорошо, почему-то сейчас я в это верю.

— Что вы помните из того, что произошло? — юрист Карима сидит на моей кухне, вернее, на кухне в квартире, которую мне снял Карим, и пытается добиться от меня хотя бы несколько слов.

— Практически ничего, — снова повторяю я, — всё как в тумане. Отчетливо я помню уже тогда, когда Борисыч, в смысле, врач поставил мне капельницы. Когда я была уже тут.

Пару секунд я пребывала в оцепенении, но потом взяла себя в руки и продолжила подшивать документы. Карим направился к кабинету, который был справа от меня, ни сказав не слова.

Как только закрылась дверь, я чуть сознание не потеряла от перенапряжения.

Неужели он и правда будет тут работать? Вот прямо тут! У моего рабочего места, постоянно будет сидеть за стенкой, и я буду знать, что он там. Что может быть хуже?

Дверь приемной открылась, и в комнату зашла брюнетка с длинными волосами, она была одета в юбку-карандаш и элегантную светлую блузку с бантом на груди. В ее руках была сумочка от известного дизайнера. Она смерила меня взглядом и спросила:

— Карим у себя?

— Да, — ответила я, не отводя от нее взгляда.

Шикарная, красивая и элегантная. Точно его любовница или девушка, неприятно кольнуло внутри. Меня не касается его личная жизнь! Я не должна об этом думать.

Девушка, постукивая каблучками, направилась к кабинету Марата.

— В другой стороне, — остановила я девушку.

Она развернулась и пошла в другую строну, презрительно фыркнула и сказала:

— Кофе принеси, да поживее.

Я взглянула на часы, без двух минут пять. Могу взять свои вещи и уйти. Пусть докажет, что она меня просила. Мой рабочий день окончен, да и на Карима я не работаю.

Я колебалась. Маленький дьяволенок на моем плече говорил, что нужно уйти, даже сбежать, а вот примерная я, как всегда, выбирала другой путь.

Это моя работа, причем за нее очень хорошо платят. Мне нельзя ее потерять.

Я варю кофе, ставлю на поднос. И после краткого стука захожу в кабинет к Кариму. Никогда не заглядывала сюда. Тут не так, как у Марата, более светло и просторно, даже при том, что уже вечер.

Карим сидит за рабочим столом, а девушка напротив, закинув ногу на ногу. Я молча ставлю чашки на стол, а затем спрашиваю у Карима:

— Мой день окончен. Я могу идти?

— Конечно, — он немного в смятении.

Я быстро ухожу, а то еще заставят кружки мыть, это, конечно, тоже входит в мою работу, но не хочу этим заниматься при этой пигалице.

В ней есть что-то от Кати. Тот же высокомерный взгляд, которым она смотрит на других. Вот на меня не смотрела… Только после того, как решила, что у меня с ее отцом…

Я даже не знаю, как бы я поступила на ее месте. Конечно, я никого не пыталась бы отравить, но могла разозлиться.

В голове настойчиво сидела мысль, что я имею право выбирать. с кем мне быть, но. похоже, что мужчине это уже не интересно.

Я быстро собрала свои вещи и ушла.

Уже дома, свернувшись калачиком под пледом, под просмотр турецкого сериала я получила от Карима сообщение.

«Можешь спуститься? Нужно поговорить».

Несколько секунд я просто смотрю на сообщение. Идти не хочется, я же решила, что буду от него отдаляться, но почему же на душе так скребут кошки?

Встаю с дивана, беру по пути толстовку, ключи и спускаюсь вниз.

Машину Карима я узнала сразу, она стояла недалеко у входа.

— Почему ты не поднялся? — я спрятала руки в карманы, сегодня ночью холодно.

— Ты там живешь, и я не хочу врываться без предупреждения. Замерзла? — не дождавшись ответа, включает подогрев сидений, — какая же ты мерзлячка. Как ты спишь по ночам?

— Под двумя одеялами.

— И голая, это я тоже помню.

Я краснею и смотрю вперед. Запомнил, какую глупость я сморозила в самом начале нашего знакомства. Не забыл. Чувствую себя ужасно неловко рядом с ним.

— Саш, сегодня в офис ко мне приходила женщина, — продолжил Карим.

— Я видела, — не понимаю, к чему он это говорит.

— Это была мать Кати.

— Мать? — я даже на Карима посмотрела, — но я видела ее мать… Блондинка, кудрявые волосы, невысокого роста…

— Ты видела ее мачеху, а это мать.

— Только не говори мне, что ты еще и женат!

— Нет, мы давно развелись.

— Так что ты сказать хотел? — мне почему-то скорее хочется отсюда уйти.

— Мать Кати, Аврора, недавно ездила к дочери. — Карим набрал больше воздуха, похоже, говорить на эту тему ему неприятно. — Саша, я правда не знаю, как тебя о этом просить.

— Словами, — ехидничать не хотелось, но вырвалось.

— Катя хочет с тобой встретится.

— Ты серьезно? — я была готова взорваться, — ты правда считаешь…

— Подожди, Саш, — он неожиданно взял мою руку и сердце забилось чаще, — она тебя не тронет, сейчас ее лечат, и говорить вы будете в присутствии врача. Я сам против этой затеи.

— Зачем ей это?

— Она проходит лечение, 12 ступеней чего-то там… Просто подумай, я тебя не заставляю, — он продолжал держать мою ладонь, а затем накрыл мою руку второй. Его тепло обжигало и возрождало воспоминания.

Подняла взгляд. Смотрит на меня… Не отрывает взгляда.

Вот что на уме у этого мужчины? То холоден как лед, то обжигает одним взглядом.

— Я, наверное, пойду, — пытаюсь убрать свою руку.

— У тебя всё хорошо? Всё есть из того, что нужно?

— Да, спасибо тебе, что помогаешь.

— Я тебе всегда помогу, даже если ты решишь разорвать связи с моей семьей, — сердце было готово выпрыгнуть из груди и побежать по улицам города.

Но вместо этого я поцеловала Карима в щеку, пожелала спокойной ночи и пошла в сторону дома.

Уснуть не получалось до утра. Всё мысли были только о Кариме и о его безумной дочери. Я даже посмотрела в интернете, что означают двенадцать ступеней, про которые говорил Карим, но оказалось, что программа реабилитации называлась «Двенадцать шагов».

Одним из шагов этой программы было попросить прощение у тех людей, которым навредил, но к этому я отнеслась скептически. Катя там всего несколько дней, а это шаг восьмой.

Не думаю, что она так быстро прошла первые семь. Катя очень сильная личность и, если захочет, то может многого достичь, но тут у меня были сомнения.

Я бесцельно переключала каналы, ела вредную еду всю ночь, а под утро уснула.

Работу прогуливать нельзя, поэтому после контрастного душа и быстрых сборов я пошла в офис.

Я поставила сумку на свой стул и заглянула в кабинет Марата, там было пусто. Подошла к кабинету Карима, несколько секунд так и стояла, держась за ручку и не решаясь войти.

Вот сейчас открою дверь, а там пусто. И сразу работать станет легче, а может, наоборот? Ощущение, что он так близко, странным образом будоражит мое сознание. Вот я не знала его и жила спокойно, а потом он ворвался в мою жизнь на своем черном внедорожнике, забрал из леса и теперь не покидает мою голову.

— Доброе утро.

— Доброе, — я обернулась на приятный, бархатный голос Карима.

Одет он, как всегда, безупречно. Темно-синие джинсы, бледно-голубая рубашка с расстёгнутым воротом и коричневый пиджак. Мой взгляд остановился на его сильной шее, вспомнилось, как я прижималась к нему, когда он меня ласкал.

— Ты хотела войти? — он открыл дверь кабинета.

— Хотела проверить вы… ты там или нет, — сделала маленький шаг назад, слишком маленький, чтобы перестать чувствовать его аромат, такой терпкий с нотками кедра, — могу сварить кофе.

— Только если будешь варить себе, ты не обязана это делать.

— Марата нет, работы у меня немного, — пробормотала я и буквально побежала к кофемашине, хотелось уйти подальше от его запаха, но, кажется, вся комната им уже пропиталась, — мне несложно.

Я начала готовить кофе, а Карим так и стоял у двери, смотрел на меня. Изучал так, словно в первый раз видит. Я сегодня постаралась хорошо выглядеть. Не для него, конечно, а может, и для него.

Скользящий взгляд, от которого не укрыться, от которого мурашки электрическими разрядами проносятся по телу. Даже дышать сложно. И это он просто смотрит, а что будет, если коснется?

Я точно с ума сойду! Взорвусь просто, как тогда у него дома. Если бы я не знала, как это может быть, то, может, и не думала постоянно. Но я узнала, попробовала и хочу большего.

Внизу живота приятно свело. Я снова повернулась к двери, Карим уже вошел в кабинет, но дверь оставил открытой.

Кофе готов. Ему черный без сахара, мне без сахара, но с миндальным молоком. Комната наполняется приятными ароматами.

Именно так могло бы пахнуть, если бы мы проснулись вместе. Отгоняю это мысль, свой кофе оставляю на своем столе и иду к Кариму.

— Сука! — ругается мужчина и натягивает брюки, затем поправляет рубашку, а я продолжаю сидеть на столешнице и как дура хлопать глазами. — Мы еще не закончили!

Он быстро и жадно целует меня, а затем добавляет:

— Я уведу его из офиса, а ты езжай домой и приведи себя в порядок, — он моет руки, поправляет волосы и уходит.

Я слышу голоса мужчин, как Карим предлагает Марату пообедать, потом говорит, что послал меня по поручению, дальше голоса стихают, и я остаюсь одна.

Чувства смешанные. С одной стороны, я только что делала что-то невероятное и одновременно постыдное, а с другой — это было так приятно, что хочется закрыть глаза и расслабиться.

Каждый раз, когда этот мужчина оказывается рядом, у меня словно крышу сносит. Я не могу контролировать свое тело, это сложнее меня. Неужели такое бывает? Я целовала парней. Немного, но я целовалось, но тут совсем всё иначе.

Ему не нужно меня целовать, даже касаться. Один его хищный взгляд заставляет меня дрожать. Он только смотрит, а я уже ощущаю, как становлюсь влажной. Такое порочное и одновременно сладкое чувство.

Я сушу свою блузку под сушилкой для рук, привожу себя в порядок и выхожу в приемную. Тихо, никого нет.

Мой телефон по-прежнему в сумке, жужжит.

Сообщение от Карима:

«Мне нужно срочно уехать. Нас не будет с Маратом два дня, я попросил для тебя выходные».

Мой ответ. «Спасибо».

Я не думала про выходные, а сейчас сразу пришла мысль о том, чтобы поехать к маме. Сейчас только утро. К обеду я буду на вокзале, а вечером уже в станице. У меня четыре дня.

Полно времени, чтобы проветрить голову, выкинуть из головы мужчину, который доводит меня до пожара, а может, и вообще пересмотреть свою жизнь.

Через пару часов я уже еду в маршрутке, прислонившись к холодному окну, я стараюсь задремать. Рядом женщина ругается с подругой по телефону, от кого-то воняет перегаром и грязными носками.

Я вспоминаю, почему так не люблю ездить домой. Дома ждет мама, по которой я очень скучаю, но которая всегда говорит мне что нужно довольствоваться тем, что есть. А в ее мире это еда, крыша над головой, которая течет каждую осень, и пара десятков кур. Это всё, что ей нужно, а вот мне хочется большего.

Сейчас у меня появился шанс, если я смогу работать у Марата, то отложу денег, а может, и вообще накоплю себе на образование. Студентку заочного отделения, с опытом работы быстрее возьмут на работу.

Хочется, чтобы всё было проще, но не получается. Постоянно нужно бороться за свое выживание.

Уже в сумерках я заезжаю в родную станицу. Мамы дома нет, она в больнице. Я уже встретилась с тетей Таней и плетусь домой. Всё такое родное, с одной стороны, и одновременно чужое.

В доме холодно, сыро и пахнет одиночеством.

Я делаю уборку, топлю печь и готовлю ужин. Постоянно верчу в руках телефон с надеждой, что позвонит Карим или напишет, но телефон молчит.

Уже к девяти часам телефон звонит, и я думаю, что это Карим, но это моя старая подруга Аля, мы учились вместе в школе. Тетя Таня передала ей, что я приехала, и Аля решила, что мы должны встретится:

— Саш, мы обязаны сегодня встретиться! — восклицает Аля, — сколько мы не виделись? Год? Я хочу увидеть, как ты изменилась.

— Аль, я так устала… и мама в больнице.

— Я всё узнала, у твоей мамы всё нормально, до утра ты в больницу всё равно не попадешь. Идем! Тут в получасе езды открыли загородный клуб, и там крутой ресторан.

— Крутой ресторан? Тут в глуши?

— Да, это суперресторан, там такие мужчины… м-м-м… Закачаешься.

— Аль, вот вообще не до мужиков.

— Так-так! — Оживляется подруга. — У тебя кто-то есть?

— Даже говорить не хочу, — я стараюсь уйти от темы, — тем более, я из одежды ничего подходящего не взяла.

— Брось! Надевай джинсы, футболку и поехали, я попрошу кузена, он нас отвезет.

— Футболка и джинсы? Аль, в ресторан?

— Ну это ресторан при загородном клубе, коктейльные платья там не носят. Ну идем! Мы не виделись вечность, у меня столько новостей.

— Идем, — я нехотя соглашаюсь.

Алька пищит от удовольствия.

В условиях маминого дома собраться сложно, я даже косметику с собой не брала. Удалось найти огрызок карандаша для бровей и тушь для ресниц. Волосы распускаю, надеваю джинсы и короткий свитер, который немного открывает живот.

Перед самым выходом пью мамину вишневую наливку, которую она хранит для особых случаев. Кузен Альки везет нас на развалюшной «шахе», тут пахнет резиной и бензином, а еще сильно качает.

Уже через пару километров я жалею о легком ужине и нескольких глотках наливки. Меня укачивает, а еще кузен Али включил печку так, что с меня седьмой пот сошел.

Загородный клуб и правда оказался шикарным. Мы вышли из машины у ворот и по территории прошли уже пешком. Тут были бани, горячие источники, ресторан, ночной клуб, а на заднем дворе теннисный корт и парк. На входе Аля показала два пропуска.

— Моя тетка тут работает и достала два пропуска, так просто сюда не попасть, — гордо заявила подруга, — я была тут всего пару раз, но мужики тут просто отпад.

— Ну пойдем посмотрим, — я натянуто улыбаюсь, и мы заходим в помещение ресторана.

В ресторане играет танцевальная музыка, свет мерцает разными цветами. У барной стойки сидит несколько мужчин, еще несколько за столиками. Как только мы заходим, их взгляды приковываются к нам.

Интерьер и правда выглядит дорого, только вот атмосфера какая-то не ресторанная, скорее ночной клуб.

За парой столиков сидят девушки, голодными взглядами они выискивают жертву. Я чувствую себя неуютно, хочется уйти, но Аля тащит меня вглубь ресторана.

Куртки на вешалку, и мы уже сидим за столом, передо мной винная карта и я в шоке от цен.

— Аль, тут цены заоблачные!

— Не переживай, заплатим только за первые коктейли, потом кого-нибудь подцепим, — Аля ослепительно улыбается и смотрит по сторонам.

Она нарядилась очень вызывающе. Короткое гипюровое платье, не особо модное, но сидит на Але идеально. У нее неестественно тонкая талия и широкие бедра. Высокие сапоги на каблуках делают ее образ вызывающим.

Волосы у Альки темно-каштановые, длинные, но редкие. Она завила их в локоны и сейчас больше похожа на выпускницу, которая после сдачи последних экзаменов решила пуститься во всё тяжкие. Я заказываю самый дешевый коктейль, ловлю на себе недовольные взгляды официантки.

— Аль, я не знаю, как ты, а я чувствую себя тут не в своей тарелке, — я делаю маленький глоток сладкого коктейля и продолжаю, — официантки смотрят на нас так, словно мы тут лишние.

— Саш, ты преувеличиваешь, — фыркает Аля и осматривается по сторонам, — лучше расскажи мне про своего парня.

— Он не совсем парень…

— Это девушка? — глаза Альки вспыхивают.

— Нет! — я чуть не проливаю коктейль на стол, от неожиданности взмахнув руками.

— Он просто старше, — слова с трудом произносятся, мне не хочется рассказывать, но я чувствую, что больше не могу держать это в себе.

— Сильно?

— Он… — я делаю глоток коктейля, и алкоголь разливается по телу, — он отец моей подруги.

— Кошмар! Ну ты даешь!

— Вот именно, кошмар. Стыдобище, — я отвожу взгляд.

Зал наполняется людьми, музыка играет громче и оживленнее. Мужчины у бара начинают внимательнее присматриваться к танцующим девушкам.

— Я не в том смысле! — успокаивает меня Аля, — ничего такого. Главное, что он нравится тебе. Расскажи мне всё!

И я рассказываю, выпаливаю всё как на духу, запивая слова коктейлями, одним, вторым, а потом нас угощают. Я даже не замечаю, как уже на танцполе закрываю глаза, чтобы не ослепнуть от бешенной светомузыки, полностью отдаюсь танцу.

Двигаюсь среди других девушек, Аля уже танцует с каким-то мужчиной, не очень молодым, но привлекательным. Он что-то жарко шепчет ей на ухо, и девушка хихикает и прижимается к нему всём телом.

Я замечаю, как еще к одной девушке подходит мужчина.

Мне это не нравится, я снова чувствую себя неуютно. Иду в туалет.

Только сейчас начинаю понимать, что я пьяна. Не стоило дома пить мамину настойку. Я захожу в туалет и не успеваю запереть дверь, как следом за мной заходит Карим.

— Что ты тут делаешь? — вот это я напилась до Каримчиков!

Люди до чертиков допиваются, а я до Каримчиков.

Карим

Карим хотел отвлечься от девчонки, которая последние дни не выходила у него из головы, но это оказалось сложнее, чем он думал. Поехать за город на пару дней было хорошей идеей. В загородном клубе всегда много девушек, которые готовы на всё.

Марат уже выбрал парочку и сказал, что заказал сауну на вечер. Мужчины планировали выпить и пойти развлекаться. Карим наблюдал за танцующими девушками на танцполе. Все молодые, красивые, развратные. Некоторые выглядели настолько откровенно, словно хотели, чтобы их трахнули прямо тут в зале.

Даже официантка, которая приносила напитки, заискивающе смотрела на мужчину. Его это устраивало. Он был уверен, что найдет себе развлечение на вечер, а потом на ночь и, скорее всего, это будут разные девушки, но вот чего он не ожидал, так это увидеть Сашу.

Ярость захватила мужчину. Девушка танцевала красиво и сексуально, чем притягивала взгляды мужчин. Карим сразу увидел, как один из мужиков, который сидел у бара, уже был готов подойти к ней, и понятно, с каким предложением.

Сюда для этого и приезжают.

Только для чего она тут? Он никогда не поверит, что Саша приехала сюда в поисках секса.

Когда он нашел ее в туалете, то был в такой ярости, что хотел закинуть на плечо и утащить в свой номер, а уж там бы он сделал с ней всё, что хотел все эти дни.

Это были бы очень хорошие выходные.

Наконец-то эта ведьма перестала бы владеть его мыслями и желаниями.

Но девушка снова нарушила всё его планы, она была пьяна. Так пьяна и беззащитна, а еще прижималась к нему, говорила какие-то глупости и была такой нежной, что у Карима даже сердце сжалось, а он уже был давно уверен, что сердца у него нет.

Саша

— Карим, не тут, — я уже постанывала от желания. Он снова со мной это делает.

Целует так страстно и горячо, что земля уходит из-под ног.

— Идем, — он властно обнимает меня и ведет сторону ресторанного зала.

Я хватаю свою куртку с вешалки, забираю сумочку и стараюсь найти глазами Алю, но ее нигде нет. Карим подталкивает меня к выходу. Я оглядываюсь. Вижу у бара Марата с какой-то брюнеткой, но Али нигде нет.

Уже на улице я достаю телефон и пишу подруге:

«Аля, ты где? Я хочу уйти».

Карим провожает меня к своей машине, которая стоит на стоянке слева от входа в ресторан.

— Я тут с подругой, не могу ее оставить? — я сажусь к Кариму в машину и жалобно смотрю на него.

Аля будет блюстителем моей девственности, а то в таком состоянии я уже сама готова наброситься на Карима, как вспомню его руки и губы, так дрожь пробирает.

«Я тоже, — отвечает Аля через минуту, и добавляет, — сейчас брату позвоню, чтобы забрал».

Отвечаю:

«Нас отвезут. Я знакомого встретила. На парковке, черный внедорожник».

— Ты же домой отвезешь? — осторожно спрашиваю я, кто его знает, какие у него планы на меня.

— Отвезу и прослежу, чтобы ты там осталась, а не шаталась по таким местам.

Аля осторожно подошла к машине, открыла дверь и села на пассажирское сиденье.

— Это Карим, а это Аля, то есть Алина.

— Здрасьте, — кажется, в кои-то веки Алинка потеряла дар речи.

— Привет, — Карим повернулся к девушке и посмотрел на нее самым устрашающим взглядом, — это ты привезла Сашу в это место?

— Я, — испуганно ответила Аля.

— Не начинай, мы просто потанцевать, — возмутилась я, — ты ведешь себя так, словно мы женаты двадцать лет, и я ушла в клуб, не сказав тебе!

Похоже, алкоголь из меня еще не вышел.

— Я не хочу, чтобы Саша бывала в таких местах, — Карим завел машину и поехал к воротам.

Я вжалась в сиденье, Аля тоже притихла, но через пару мгновений мне пришло сообщение от Али.

«Это он?»

Мой ответ: «Да!»

Аля: «Охренеть! Он лучше, чем ты описывала».

Доехали мы быстро. Это не разваленная «шаха» кузена. Меня даже не укачало, но, может, это оттого, что я сидела на переднем сиденье. Карим с виду был спокойным, смотрел на дорогу и не разговаривал с нами. Мы с Алей перебрасывались незначительными фразами, а иногда сообщениями.

По дороге начал накрапывать дождь. А перед въездом в станицу он уже лил стеной.

Алю высадили у самого ее дома, она меня настойчиво попросила утром ей позвонить.

— Мать дома? — спросил Карим, когда мы остановились у ветхого зеленого забора моего дома.

— Еще в больнице.

— Ты одна будешь ночевать?

— Да, — еле слышно сказала я.

Точно без него, во всяком случае, не тут, не хочу, чтобы он увидел дом мамы. Он, конечно, простой и чистый, но похож на дом Плюшкина, который любит хранить вещи из своего прошлого. Я к этому привыкла… а вот такие, как Карим, вряд ли.

— Пойдем, — он открыл свою дверь.

— Куда? — Я выпучила глаза.

— Ты домой, я провожу тебя и поеду обратно.

— Там дождь льет, как из ведра… — если он в дом зайдет и поцелует, это может закончится очень опасно, а я не готова…

— На выход, — он вышел из машины и помог вылезти мне.

У калитки мы немного намокли и к крыльцу уже бежали. У меня сердце замирало оттого, что сейчас может произойти, а тело просто разрывалось на части.

Его прикосновения вызывают столько чувств и эмоций, что от них сложно отказаться, но я не хочу стать девушкой на одну ночь. Не хочу, чтобы он переспал со мной и ушел к другой.

Только не он.

В доме темно и пахнет сыростью, я уже привыкла к этому запаху. Мы зашли в предбанник, и я думала, что Карим уйдет, но он прижал меня к себе и поцеловал, а я снова поддалась порыву.

Его горячие губы так обжигали и манили, хотелось наслаждаться еще и еще. Не разрывая поцелуй, мы вошли на кухню.

— Я запрещаю тебе ходить по таким местам, — он начал снимать с меня куртку.

— Ты не можешь мне запрещать… — выдохнула я и застонала. Мужчина залез мне под свитер и больно сжал сосок.

— Могу и буду. Если не веришь, то давай проверим.

— Чувствую, что я не пройду проверку, — я скинула ботинки и выскользнула из его объятий. На столе по-прежнему стоял графин с вишневой наливкой и пустая стопка.

— Я в этом уверен, он прижал меня к столу и тот жалобно скрипнул.

— Поаккуратнее с мебелью моей мамы, она не выдержит… хм-м-м. Твоего напора.

— Куплю новую, — он начал снимать мой свитер, — руки вверх подними.

— Я бы не хотела, чтобы она знала…

— Скажем, что было землетрясение, — свитер улетел в сторону, Карим подхватил меня под бедра, — где спальня?

— Там, — я кивнула головой на дверь, завешенную шторкой.

— Карим, я не уверена, что готова, — сказала я, а сама подумала, что и не буду готова, пока нужна ему в качестве развлечения.

— Я не буду тебя принуждать. Пока не буду, — рот мне закрыли поцелуем ровно до того момента, пока я не оказалась на постели.

— Тут мокро! — завопила я, и мужчина тут же отпрянул в сторону. Я вскочила с кровати и включила свет.

Большая желтая лужа образовалась на моей постели, мы подняли взгляд одновременно.

На побеленном потолке серо-черное пятно, из которого сочится вода, капая прямо на постель.

Кажется, моя непорочность снова не пострадает.

— Крыша течет, — констатировала я.

— Где вход на чердак?

— Что? — я даже вопрос не поняла.

— Вход на чердак где? Надо посмотреть, что там случилось. Утром вызову ребят, и они всё сделают.

— Там, на кухне, люк и лестница, — я была ошарашена таким быстрым решением.

— Фонарик есть? — Еще один вопрос, а я так и стою на холодном деревянном полу, по которому растекается лужа.

— На кухне в столе.

Пока я дохожу до кухни, Карим уже снял пиджак, закатал рукава на белоснежной рубашке и нашел фонарик. Он опускает лестницу на чердак и, видимо, весь такой красивый и чистый планирует туда подняться.

— Саш, подай мой телефон, — он в кармане пиджака.

— Сейчас, — я нашла телефон и подала Кариму.

Я слышала его шаги на чердаке и ждала. Мне не верилось, что такой мужчина, как он, так просто залез на грязный, пыльный чердак, чтобы проверить, что там с крышей.

Еще сказал, что завтра вызовет кого — то… Неужели он так сильно хочет переспать со мной? Или это правда забота?

Через несколько минут я услышала, как он кому — то звонит:

— Здорово, да я знаю, что ночь. Шабашка есть срочная. Если не нужны деньги, то я другому позвоню. Тут крышу надо заделать. Льет как из ведра, а дыра большая. К утру весь дом зальет, если дождь не прекратиться… Нет, не мой. Старый дом в станице, в Ивановке, да, возле загородного… Не твое дело, почему я тут. Так что? Жду? Давай адрес сейчас скину и деньги тоже.

Карим спускается по лестнице, я откровенно пялюсь на его задницу и накачанную спину. Теперь он мне кажется еще более привлекательным.

— Сейчас приедут и сделают, — он смотрит на меня, а потом на вишневую наливку, — кроме этой гадости есть что выпить?

— Самогон, но от него можно умереть. Его еще дед мой гнал.

— Умирать я пока не планирую. Где чайник?

Я ставлю чайник и иду убирать воду в своей спальне. Затем завариваю чай. Карим сидит в главной комнате на диване и со скучающим видом переключает каналы.

— Спасибо, что снова помогаешь мне, — я опускаюсь рядом на диван и целую его в щеку.

— Откуда ты такая скромная на мою голову?

— Тебе это не нравится? — я кладу голову ему на плечо, и он меня обнимает.

— Похоже, что наоборот.

Я закрываю глаза и засыпаю прямо на его плече, вдыхая сногсшибательный кедровый аромат и слушая ритмичное постукивание его сердца.

Когда я проснулась, на улице уже светало. Я лежала на диване, заботливо укрытая пледом под тихую работу телевизора, с кухни пахло кофе, и я резко встала.

Откуда тут кофе? Мама его не пьет.

Я выглянула на кухню. За столом сидел Карим и пил кофе, а рядом тетя Таня, которая разговаривала без умолку.

— А я-то переживать начала. Знаю, что Леночка в больнице, а Шурочка в городе…

— Шурочка? — скривился Карим.

— Сашенька, ну, мы Сашку так называем. Так вот! Я так испугалась! Машина незнакомая у дома, а еще мужчины какие-то шныряют! А потом ко двору подошла, да голос ваш узнала…

Я сразу не поняла, о чем она, но затем вспомнила, что когда Катя меня травила, то Карим связывался с тетей Таней и помогал маме.

— Доброе утро, — я вышла в кухню.

— Саш, ты проснулась? — сказал мужчина и снова опустил глаза в телефон, в котором всё это время что-то печатал, — рабочие на чердаке, скоро закончат. Если нужно что-то по дому сделать, то смело говори им. Мне ехать надо.

— Спасибо, — я сделала шаг ближе, заметила, что в чашках недопитый кофе, а на плите стоит турка и рядом пачка кофе. Когда он успел?

— Только давай без вот этих твоих стеснений, — Карим встал и быстро поцеловал меня, тетя Таня аж ахнула, — я в воскресенье утром тебя заберу и отвезу в город.

— Хорошо, — я обняла его, но осторожно, перед тетей Таней было неудобно.

— Татьяна, вы проконтролируйте ребят, — Карим, наверное, понял, что толку от меня не будет, — а то Саша стесняется.

— Будет сделано.

Я проводила Карима до машины и вернулась на кухню, тут же попав под гневный взгляд тети Тани:

— Шура, на сколько он тебя старше?

— На много, тетя Таня… пожалуйста, не сейчас, я и так себя ужасно чувствую. Я пошла в зал, чтобы спрятаться от навязчивого взгляда.

— Шура! Но так нельзя, он же… он…

— В отцы мне годится, я в курсе, но он обо мне заботится.

— Конечно, заботится, ему понятно, что от девчушки молодой надо!

— Да всем это надо… — Я начала собираться к маме в больницу, но тетя Таня не отставала, — и ему и всем остальным, независимо от возраста.

— Да это ж позор какой. Вся станица знать будет.

— Давайте не будем про позор. Я не шлюха какая-то и вообще с ним даже не сплю.

— Как не спишь? — похоже, что она была разочарована.

— Вот так не сплю! Проследите за рабочими? — Я начала надевать куртку, — я к маме.

— Прослежу. А можно, они мне забор поправят? Там немного, покосился, но ты же знаешь… без мужика плохо.

— Если это не позор — использовать рабочих, то на здоровье.

Я не дала ей ничего ответить и пулей вылетела на улицу. Не ожидала я от тети Тани такого. Сидела с Каримом ворковала, а потом высказалась. Позор, говорит.

Может, и правда позор, но чем дольше я с ним, тем мне спокойнее становится.

Он ворвался в мою жизнь и перевернул всё с ног на голову, а теперь кирпичик за кирпичиком восстанавливает, причем делает это так, что кажется, будто всё становится только лучше.

Он помог мне с лечением мамы, помог с крышей, хотя не должен был этого делать. Еще сказал, что в воскресенье заберет.

Интересно, он поехал в клуб или в город?

До города несколько часов пути, вряд ли он уехал.

Мамина больница находилась недалеко. У самого входа я остановилась и перевела дыхание. Тетя Таня уже точно ей позвонила и всё рассказала. Ждать беды.

— Мышка моя, — мама села на кровати и потянула ко мне руки.

— У тебя отдельная палата? — не знала, что в нашей глуши такое возможно.

— Да, твой друг постарался, — мама была бледная и выглядела уставшей. — Кстати, о нем…

— Мам, пожалуйста, — я взяла ее руки, которые были прохладными, даже не по себе.

Дышащая жизнью и подвижная мама превратилась в старуху за эти дни.

— Таня сказала, что он старый, — мама грустно посмотрела на меня.

— Мам…

— Мышка, сколько ему?

— Около сорока, — я отвела взгляд к окну, в больнице так сильно пахло лекарствами, что меня начало поташнивать, видимо вчерашний алкоголь дал о себе знать.

— Саш!

— Мам, он не старый. Я совершеннолетняя, это небольшая разница, — сама не верила своим словам.

— Мышка, ну что люди скажут?

— Мам, какие люди? — меня даже потряхивать начало, — ну какая разница, что они скажут? Он помог мне, тебе, а еще и крышу нам сделал, которая текла…

— Та она всегда в дождь течет, я таз подставляю и всё…

— И всё? Мам, там плесень по всему дому! А мы потом удивляемся, что ты болеешь. Так нельзя жить!

— Зато я честна перед людьми, — мама гордо вскинула подбородок.

— Мне наплевать на людей, когда моя мать болеет.

— Я не позволю тебе ложиться под какого-то… — мама начала тяжело дышать и побледнела еще сильнее.

Потом ее руки начали трястись, а глаза неестественно скосились. Дальше ее слова стали несвязными и непонятными.

Долю секунды я не могла шелохнуться, но затем опомнилась.

— Позовите врача! — Я не стала дослушивать ее тираду, выбежала в коридор, стараясь найти помощь.

Врач нашелся, но не так быстро, как хотелось. Пришлось бежать на другой этаж. Медсестры ползали, как сонные мухи, привыкшие к размеренной станичной жизни, а я носилась, как фурия.

Нашла врача, затем подергала медсестер, чтобы они мне показали все медкарты и анализы. Я сделала фотографии всех записей, чтобы хоть как-то отвлечься от ожидания врача, и когда он вышел из палаты, то уже была относительно спокойна.

— Вашей матери стало хуже, но сейчас она стабильна, — начал доктор ленивым голосом.

— Что это было? Приступ какой-то?

— Инсульт, — сказал он с полным безразличием.

— И что? Что делать? — я была в бешенстве. Готова была взорваться.

— Мы дали ей необходимые лекарства, она под капельницей, отдыхает. Приходите завтра.

Я была в шоке от этого отношения. Всё так просто и без эмоций. Инсульт! Я достала телефон и начала читать о том, что это такое и что делать. Руки тряслись, а слова сливались в бессвязные предложения. Я опустилась прямо на холодный пол в коридоре, пытаясь что-то прочитать.

— Деточка, ты как? — Ко мне подошла милая женщина в белом халате.

— У мамы инсульт из-за меня, — как только я сказала эти слова, слезы хлынули из глаз.

Это из-за меня! Опять я виновата! Если бы она не знала про Карима, то этого бы не случилось.

— Пойдем, всё мне расскажешь, я тебе капелек накапаю успокоительных, идем. — Женщина отвела меня в свободную палату, через несколько минут принесла чай, а затем стакан с водой, в который добавила несколько капель успокоительного.

— Пей, а потом рассказывай.

— У мамы инсульт, — я вытерла слезы, — я новость одну сказала… не знала, что она так расстроится. Лучше бы молчала и вообще не приезжала. Она же на поправку шла.

— Да не шла она на поправку, — женщина отхлебнула чай, — ей нехорошо было уже третий день.

— А она говорила… — я распахнула глаза.

— Не хотела тебя беспокоить. Ты видишь, какая тут больница? Мы, конечно, стараемся, но сама понимаешь. Анализы не проверишь хорошо, всё в город отправляем, пока ответы приходят, уже бывает и поздно. С лекарствами вообще кошмар… Бюджет-то урезали…

— Я не знаю, что делать, никогда с таким не сталкивалась, — я посмотрела на большое черное пятно в углу палаты. Плесень. Мимо пробежал таракан, и медсестра его прихлопнула ногой.

Так спокойно и без эмоций. Для нее это обычное дело.

— Если есть возможность, то вези ее в город. С направлением я подсоблю, но вот за машину придется заплатить, она сама не доедет.

— Вы имеете в виду на скорой отвезти…

— Да. По-человечески советую… Вези в город, тут ее не вытянут, она молодая у тебя еще. Ладно, старики тут…

Она не стала договаривать, но я и так поняла, что тут ждет мою маму.

— Меня зовут Валентина Никифоровна, тут все меня знают, если что, ты звони в регистратуру и зови меня, а я постараюсь помочь, чем смогу. Я тут старшая медсестра.

— Спасибо вам за доброту.

Нужно срочно искать способ перевезти маму в другую больницу.

Сегодня была только пятница, мысли о том, что я проведу в станице еще столько времени, сводили меня с ума. Рабочие, закончив работу, уехали, тетя Таня два раза за вечер приходила под надуманным предлогом и пыталась меня разговорить насчет Карима, а я всё думала, как найти денег на лечение мамы в городе.

— Сашенька, но ты же жалеть будешь, — не унималась тетя Таня, — сейчас ты молода и красива. А потом что? Бросит тебя и найдет помоложе.

Зато мама будет жива… мысленно сказала я, но на деле даже не посмотрела на тетку.

— Шурочка, — продолжала тетя, — ну подумай сама… вся станица будет тебя обсуждать, ты же потом мужа себе не найдешь. Всё ж знать будут. Такое мимо людей не проходит. Тут всё живут сплочённо… такие новости быстро разойдутся. Машина новая проехала, и уже вся станица знает!

— Теть Тань, прекратите. Вы так говорите, будто я проституткой стала.

Хотелось сбежать отсюда скорее.

— Саш, ну а как это называется? Он старше тебя, а ты…

— Теть Тань, если это всё, то я собираюсь идти спать. Завтра у меня планы, нужно рано вставать.

Тетя Таня фыркнула, пробурчала в мой адрес, что я падшая женщина, а я пошла в комнату и легла на диван. Сейчас мне нужно принять решение, что делать дальше, и выход я знаю только один. Я не хочу к нему прибегать, но пока других вариантов не вижу, кажется, это всё, что мне остается.

На часах было уже восемь вечера, я нервно крутила в руках телефон, не решаясь написать.

Вначале я хотела написать Марату и попросить аванс, но боюсь, что сумма была бы неподъёмная. С помощью интернета я уже прикинула, сколько нужно денег и даже за пару месяцев я столько не заработаю.

Оставлять маму тут и ждать следующего инсульта я не хочу, а еще и тетя Таня. Да, она помогает, но в то же время разносит сплетни и утомляет маму, я уверена, что она каждый день вводит ее в стресс. В городе мама будет со мной. Там я смогу о ней позаботиться.

Осталось только решиться.

Это так просто, вроде бы ничего смертельного, но почему у меня ощущение, что я ввязываюсь в опасную игру? Опасную для своего сердца.

Я начинаю, что-то чувствовать к Кариму и боюсь, что, когда он наиграется, мое сердце пострадает больше всего. Но сейчас жизнь мамы важнее.

«Привет. Ты занят?».

Несколько секунд я так и смотрю на него. В его глазах горит огонь и страсть, я это вижу и чувствую. Чувствую рукой. Он так возбужден, что сегодня точно меня просто так не отпустит. Сколько дней я его уже мучаю…

Конечно, я уверена, что у него были женщины за это время.

Точно, он меня не ждал… На это и не стоило надеяться, еще несколько дней назад я пыталась выкинуть его из головы, а теперь я в его номере, в опасной близости.

Он продолжает вопросительно смотреть на меня, ожидая ответа, а я расстегиваю его ремень.

— Я хочу, чтобы ты это сказала, — говорит мужчина и кладет руки на подлокотники кресла.

— Я согласна. Я согласна стать твоей любовницей, только твоей, — расстегиваю ширинку, а сама чувствую, что вот вообще не готова.

— Обслуживание номеров! Ваш ужин, — стук в дверь спас меня. Снова, но это ненадолго.

— После ужина, малышка, — Карим встает и застегивает брюки, помогает мне встать, а затем мягко целует в губы, — тебе понравится.

Ужин кажется безвкусным, аппетита совсем нет, а вот Карим наслаждается происходящим, мое смущение ему явно нравится.

Он пьет виски, а я к вину не притронулась, не готова сейчас. Не могу думать об алкоголе, еще со вчерашнего меня тошнит. Или меня не от этого тошнит?

Я пытаюсь говорить на какие-то отвлеченные темы, чтобы расслабиться, но получается вяло и неестественно.

— Саша, я не собираюсь на тебя нападать прямо в этой комнате, — неожиданно говорит мужчина, — хотя, не скрою, такое желание у меня есть. У меня на тебя большие планы, хочу много чего с тобой сделать, и для этого ты должна быть согласна.

— Сложно расслабиться, — говорю я честно.

— Идем, — он забирает вино и свой бокал с виски. Мы садимся на диван, и он делает глоток янтарного напитка и смотрит на меня, — ты так сильно боишься?

— Скорее, просто нервничаю, — я делаю маленький глоток вина.

— Иди ко мне, — он забирает мой бокал, ставит на столик и привлекает к себе.

Я тянусь к его губам, чтобы немного скрыть смущение, поцелуй выходит неумелым от стеснения с моей стороны, но Кариму уже, видимо, всё равно.

Он понял, что сейчас получит игрушку, которую так долго хотел, поэтому впивается в мои губы с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.

Его рука сжимает мое бедро, забирается под свитер. Я пытаюсь расслабиться и поддаться его ласкам, но всё выходит как-то напряженно. Движения рваные и скованные.

Свитер улетает в сторону. Он отстраняется и смотрит на меня, гладит шею, опускается к груди, освобождая ее от кружевного белья.

— Сними, — его голос хриплый и взволнованный.

Я копаюсь с застежкой, пальцы дрожат, но я не отвожу взгляда от глаз Карима, смотрю, как он жадно пожирает меня, пока только глазами.

— Идем, — он берет меня за руку и подталкивает вперед, в сторону спальни.

Я не так представляла. Чего он тянет? Ну, может, он не подросток, который хочет по-быстрому в одежде. Решил растянуть удовольствие… главное, чтобы он потом не разочаровался и не передумал.

Я останавливаюсь у кровати и поворачиваюсь к Кариму.

— Сними брюки, — такой же тихий голос, он сводит с ума.

— Тебе нравится смотреть? — я расстегиваю ширинку.

— Если тебя начну раздевать я, то порву одежду в клочья, а я хочу не торопиться.

Я сажусь на кровать, чтобы стянуть узкие джинсы, а Карим подходит ближе. Я вижу, как он возбужден и постоянно пытаюсь отвести взгляд, но это сложно.

Мои джинсы отлетают в сторону, и я тянусь к ремню Карима, медленно растягиваю его, поднимаю взгляд:

— Ты хочешь, чтобы я сделала это?

— Хочу.

Я облизываю губы и слышу приглушенное рычание, его рука уже забралась на мой затылок. Спускаю штаны, затем белье. Его член прямо передо мной, больше, чем я рассчитывала. Больше, чем я готова в себя принять.

— Не торопись, — начинает говорить Карим, — высуни язычок и оближи.

Еще раз облизываю губы и касаюсь кончиком языка головки. Солоноватый привкус отзывается во рту. Повторяю, и Карим сжимает мои волосы на макушке.

Приятная боль пронзает тело. Я обхватываю головку губами и начинаю посасывать, как леденец. Мужчина сильнее прижимает меня к себе и начинает двигать бедрами.

Я полностью в его власти, мой рот принадлежит ему, и он делает то, что хочет. Я поднимаю взгляд и вижу, как он запрокидывает голову. Это заводит. Его хриплый стон будоражит сознание, хочется еще сильнее его ласкать.

Хочу услышать еще.

Обхватываю член сильнее, помогаю рукой. Не замечаю, как сама начинаю постанывать. Никогда бы не подумала, что такое может возбуждать. Я о многом бы не подумала, даже о том, что буду сосать Кариму.

Но сейчас это происходит. Он двигает бедрами, заставляя меня поддаваться его движениям. Внизу живота начинает приятно ныть, и я снова постанываю, тело горит и просит ласки.

Но у Карима другие планы. Соблазнил, подсадил, а теперь добился своего.

Он кладет свою руку поверх моей и начинает двигать интенсивнее. Сильнее вбивается в мой рот, практически до горла. Мне кажется, я не могу дышать. Хочется отодвинуться, но его рука у меня на затылке не дает.

— Давай… еще соси… не останавливайся. Бля*ь!

Я втягиваю так, что скулы сводит. Дышу быстро, глаза слезятся.

Еще рывок. Он вытаскивает член, и я жадно хватаю воздух. По моей груди разливается горячее тепло. Наверное, нужно отстраниться после такого, но я не могу. Я просто горю! На пределе. Я прижимаюсь к его животу, обнимаю. Царапаю ногтями спину.

Чувствую, как каждый его мускул сжимается, а затем расслабляется.

— Идем в душ.

Кончил он, а ноги подкашиваются у меня, а еще я не могу смотреть ему в глаза после произошедшего. На мое счастье, в душевой приглушенный свет.

Касаюсь ногами холодного дна кабинки, Карим включает тропический душ, и я стою под струями горячей воды, стараюсь не думать о том, что натворила.

— Ты готова продолжить? — Его голос прямо у моего уха. Руки ложатся на бедра прижимая меня к возбужденному мужскому телу.

— Уже? — Неожиданно для себя говорю я, — я думала нужен перерыв.

— С тобой мне перерыв не нужен, слишком долго я этого ждал.

Руки Карима скользят по моему телу, пока я намыливаюсь, пытаясь смыть сперму со своего живота и груди. Я так и стою спиной, не могу повернуться.

Он сжимает грудь, соски уже немного болят, но так приятно. Я выгибаюсь, подставляя себя.

— Взял бы тебя прямо тут, — он проводит руками по промежности, — бля*ь, какая же ты мокрая!

Я подаюсь навстречу его пальцам, которые резво проскальзывают в меня. Дождалась! Я так хотела этой ласки. Не представляю, как он это делает. Как он распаляет во мне такую страсть?

— Пойдем в постель, — шепчет мужчина мне на ухо, и в этом есть что-то такое порочное. Ночь будет очень горячей. Главное — не потерять голову от этих ласк.

Поцелуи, ласки, объятия — всё так перемешалось. Я не помню, как очутилась в постели. Помню, как наши обнаженные тела прижимались друг к другу. Мне казалось, я сейчас сгорю от возбуждения.

Каждое касание отзывалось электрическим импульсом. Я жадно ждала каждого поцелуя и отвечала на него.

Страсть Карима была просто сумасшедшая, каждое его прикосновение и ласка были болезненными и приятными. Он целовал меня до боли в губах, сжимал мое тело так сильно, что, кажется, завтра останутся следы.

Я стараюсь расслабиться, не думать о том, что сейчас произойдет, но это сложно, очень сложно.

Карим садится, я лежу перед ним с раздвинутыми ногами, слишком откровенно, хочется спрятаться, залезть под одеяло, но он не дает.

Проводит пальцами по бедру, спускается к заветным складочкам, мне так приятно, что я тут же забываю о стыде и чуть выгибаюсь ему на встречу.

Возбуждение на пределе. Жарко. Влажно.

— Да, вот так, — тихо шепчу я.

Первое, что смогла сказать за всё время.

Слышу шелест презерватива, его рука по-прежнему меня ласкает, и я закрываю глаза. Он знает, что делает, а я нет… Нужно просто расслабиться.

Его губы снова на моей шее, ключицах, плечах и груди. Опускаются к животу. Я запускаю руки ему в волосы и вскрикиваю от наслаждения.

Мне кажется, что вот-вот нахлынет оргазм, но именно в этот момент одним рывком Карим врывается в меня.

Всё расслабление тут же спадает, я впиваюсь ногтями ему в спину.

— Всё хорошо, малышка, расслабься, — шепчет мужчина, а мне так больно, что хочется выть.

— Он слишком большой, я не могу.

— Расслабься, — Карим не двигается, просто навис надо мной, пытается посмотреть, но я отворачиваюсь. — Саша, посмотри на меня.

— Мне не нравится…

— Открой глаза. Вот так. Умничка, а теперь смотри на меня, обхвати меня ногами. Вот так!

Его губы опускаются к моим и нежно целуют.

Так нежно и долго, что я просто растворяюсь и не замечаю, как мужчина начинает медленно двигаться во мне.

Я ослабляю хватку, отвечаю на поцелуй. С его губ срывается стон. Такой хриплый, приятный, именно тот, который сводит меня с ума.

Он доводит меня до оргазма так быстро, что я забываю про боль. Вначале кричу так громко, что кажется весь загородный клуб ставлю на уши.

Пожар вспыхнул и сжег меня ко всём чертям, кажется, я не смогу так просто отпустить этого мужчину.

Когда он делает два последних толчка и кончает так громко и так яростно, то мне хочется прижаться к нему еще сильнее и целовать до потери сознания. Но он отстраняется и падает рядом на спину.

Медленно поворачиваю голову. У него красивый профиль и тело. И то, что было… невероятно. Хочу еще… уже сейчас.

Вот только бы не влюбиться, потому что у нас договор, только Карим еще не знает, что мне должен.

Карим не сказал ни слова и направился в душ, а я осталась со смешанными чувствами и странным ощущением пустоты внутри. То, что произошло сейчас, было замечательно, я давно этого хотела, но вот после… а чего я ожидала?

Сама не знаю. Я просто любовница, и сама на это подписалась. Теперь нужно убрать свои чувства подальше и взять себя в руки.

Вода стихла, и я сразу же юркнула в душ следующей, даже глаза на него не смогла поднять. А вот он смотрел на меня, я чувствовала этот взгляд, который буквально прожигал меня насквозь.

Я приняла душ, отмываясь так, словно сделала что-то ужасное, а не прекрасное, но, по сути, так и было. Это был не секс по любви, да у меня есть чувства к Кариму. Он мне нравится, и я хочу, его, но это мои чувства, что у него в голове, мне не известно.

Когда кожа была отмыта до скрипа, я завернулась в белое пушистое полотенце. Моя одежда разбросана по всему гостиничному номеру. Я даже запасное белье с собой взяла, знала же, куда иду. Осталось только выйти и одеться. А потом… Что будет потом?

Я должна уйти или остаться? Я должна сейчас сказать, что мне нужно или потом?

Хотелось выскользнуть и упорхнуть домой. Может, Карим не будет против? Говорят, что мужчины любят спать после секса.

Я тихо открыла дверь и увидела, что в спальне Карима нет. Подобрала свои джинсы, трусики и выглянула в гостиную. Он ходил из угла в угол и разговаривал по телефону.

Я тихо подошла к дивану, взяла свою одежду, сумку и вернулась в спальню, чтобы одеться.

Руки немного дрожали, а внутри было странное ощущение. Хотелось поскорее отсюда убраться. И как я вообще до этого додумалась? Как я могла на это согласиться! Нужно было вначале попробовать другие варианты, а я нырнула к нему в постель практически с разбега.

— Саша, ты хотела сбежать? — Карим неожиданно появился в дверном проеме, когда я натягивала свитер. Он уже был одет в легкие домашние брюки и футболку.

— Не сбежать… просто…

— Раздевайся и ложись отдыхать. Мне нужно сделать несколько звонков, — он направился в гостиную, — Саш, что касается твоей мамы. Не переживай о ней. Через пару дней ее переведут в другую больницу, раньше, сказали, перевозить не стоит.

— В смысле — переведут? — я выбежала в гостиную за Каримом.

— Я договорился о клинике в городе, она недалеко от офиса. Сможешь ее проведывать после работы.

— Откуда ты узнал?

— Мне докладывали о ее состоянии. Как только узнал, то сразу договорился, — он говорил так спокойно, словно сам выбрал, с чем мы будем есть пасту на ужин.

Я продолжала стоять в дверном проеме в полной растерянности.

— Саш, — Карим протянул ко мне руку и привлек к себе, — иди ко мне.

Я медленно подошла ближе, как только он поймал мою ладонь, быстро притянул к себе и усадил на колени.

— Ты из-за матери пришла ко мне?

— Да, — я сидела у него на коленях так близко, что снова попала под влияние его одурманивающего аромата.

Хотелось спрятать глаза и не смотреть на Карима, поэтому я прижалась лицом к его груди и закрыла глаза.

— Мне бы хотелось, что ты пришла ко мне, потому что сама хотела, — мужчина сильнее обнял меня и погладил горячей рукой по спине, — но я помню наш договор. О чем ты хотела меня попросить?

— Чтобы ты помог перевести маму в нормальную больницу, — сказала я еле слышно.

— Значит, моя часть сделки выполнена, — прошептал он мне на ухо, — а теперь иди в кровать и ложись спать. Я хочу, чтобы на тебе не было одежды. Совсем. Приду, когда закончу с работой.

Я очень мало знаю о мужчинах, а особенно об их сексуальности, но, насколько я слышала, обычно им нужен отдых после секса. Похоже, Кариму он не нужен, а вот мне — да. Я не стала с ним спорить, вернулась в спальню и разделась.

Залезла под одеяло и закрыла глаза.

Он знал! Он знал, что маме плохо. Неужели он ждал, что я приду? А я думала, что я веду игру, но, похоже, Карим всегда на шаг впереди.

Мне он нравится, но мне страшно, во что могут вырасти мои чувства, если наши отношения обречены, а я считаю, что это так.

Если даже не брать в учет нашу разницу в возрасте и социальную пропасть, то я не думаю, что ему нужны серьезные отношения. Были бы нужны, он бы мне не предлагал стать его любовницей.

Я свернулась калачиком и мгновенно уснула. Помню, как ночью сильные мужские руки прижимали меня к себе. Помню его обжигающее дыхание у моего плеча. Я думала, что он снова захочет секса, только не была уверена, что смогу, но он меня не тронул, а наутро я проснулась одна.

Проверила телефон и увидела сообщение от Карима:

«Мне нужно было срочно ехать. Заказал тебе завтрак в номер. Внизу тебя ждет водитель, он отвезет тебя домой, я приеду в воскресенье и отвезу в город. Если хочешь, можешь остаться в номере до воскресенья. Всё оплачено».

Ниже он написал телефон водителя и его имя.

Некоторое время я так и лежала в постели, на самом деле не хотелось отсюда уезжать. В доме холодно, нужно топить печку, чтобы воды для купания нагреть, а тут и еда в номер, и горячая вода.

Завтрак принесли примерно через полчаса, я как раз успела принять душ и привести себя в порядок, а потом вернулась в постель и включила какое-то глупое шоу по телевизору.

Позвонила маме. Ее голос был слабым и уставшим, но она жива, и это самое главное. Разговор я закончила быстро, боялась сказать что-то не так. Поговорим потом, когда она будет под более пристальным наблюдением врачей, и когда я буду уверена, что ей ничего не угрожает, а сейчас лучше не провоцировать.

Потом позвонила старшей медсестре, поговорила о здоровье мамы, ее переводе и снова вернулась к телевизору.

Первый раз за очень долгое время я просто лежала и ничего не делала. Уколы тревожности жутко мучали меня. Прям слышала голос матери в голове: «Ну чего ты лежишь? Неужели заняться нечем?», но встать не было сил. К обеду я снова уснула и проснулась уже под вечер, под мирное жужжание телефона.

— Алло.

— Ты спала? — голос Карима меня разбудил, — у тебя всё в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да, просто только поняла, что давно вот так не отдыхала, захотелось выспаться.

— Отлично. Ты останешься на ночь?

— Нет, я домой поеду, там мои вещи, да и нужно кое-что по дому сделать.

— Водитель тебя ждет. У тебя точно всё хорошо?

— Да, — видимо голос у меня был сонный и уставший, потому что после того, как мы закончили разговор, Карим еще раз спросил, всё ли со мной нормально, но уже через сообщения.

Мне была приятна его забота, но почему-то мне было так грустно, что совсем не хотелось говорить, во всякое случае с ним, и когда я приехала домой, то первое, что сделала, это позвонила Але.

— Привет, ты не занята?

— Да нет. Телек с предками смотрю, а ты как? Еще в станице?

— Да, завтра еду в город. Ты не хочешь прийти? Только без гулянок и всего такого. Просто дома посидим.

— Фигня вопрос. Через полчаса буду. Вина взять?

— Возьми.

Аля всегда отличалась пунктуальностью и через полчаса она уже сидела на моей кухне и открывала бутылку вина, а я доставала хрусталь из чешской стенки. Мама бы меня прибила за такое. Хрусталь же только на праздник, но можно считать, что у меня сегодня праздник. Хотя по виду и не скажешь.

— Сашка, рассказывай, что с тобой? — подруга налила вино, а я тем временем положила пюре и поставила на стол салат. Котлеты уже были на подходе.

— Нормально, — сделала глоток вина.

— Ты жаришь котлеты и вымыла весь дом, а на часах уже девять вечера. Не похоже на нормально. Я такое делаю в одном случае — когда нервничаю.

— Я переспала с Каримом.

— Тем самым бородатым и охрененно сексуальным? — Выпалила подруга.

— Именно с ним.

— А где радость в глазах и ликование? Или всё так плохо?

— Всё было просто супер, но обстоятельства, — я оперлась локтями на стол и закрыла глаза руками, — я теперь его любовница… Мы так договорились.

— Не пойму, — подруга улыбнулась и стащила со сковородки горячую котлету, — что значит — договорились. Договор подписали?

— Не подписали. Всё на словах. Он маме поможет с больницей, а я…

— Ты будешь с ним спать?

— Да. Это ужасно? Я опустилась?

— Сашка, ты чего? Мужик нормальный! Ну, по виду во всяком случае. Не бил? Ничего такого не требовал? Хлыст там и прочее…

— Нет! — я выпучила глаза.

— Ну и чо ты паришься? Секс понравился?

— Понравился.

— Но вот и трахайся на здоровье. Это же не то, что ты с мужиком старым и гадким, да хоть с молодым и гадким, когда аж воротит. А он тебе нравится. Так в чем проблема?

— Аль, а что делать, если я влюблюсь?

— А вот это уже проблема!

Карим

Саша села в машину, и я сразу ощутил ее запах. Цветочный с чем-то цитрусовым. Такой необычный. Хотя необычное тут только то, что раньше я вообще не обращал внимание на такие глупости.

Она поздоровалась и кротко опустила взгляд. Мне это нравится. И как эта девчонка сочетает в себе невинность и такую страсть в постели?

Такую страсть, от одной мысли о которой у меня стояк в штанах. Она пристегнула ремень безопасности и подняла на меня взгляд.

— Привет, прости, что долго, нужно было…

Договорить я ей не дал, взял за подбородок и буквально впился в ее губы, вначале она обомлела и замерла, но затем ее язычок игриво пробрался в мой рот. Только от этого движения я начинал закипать, моя рука переместилась в ее волосы, и я сильнее притянул ее к себе.

— Карим, — она с трудом оторвалась от моих губ, — не тут… Дома, в смысле, в квартире, всё что захочешь…

— Всё, что захочу? — я посмотрел в ее глаза, — звучит многообещающе, не забудь эту фразу.

Оторваться от нее было сложно. Да я был готов ее взять прямо в машине. Как пацан какой-то! Когда у меня был последний раз секс в машине? Лет двадцать назад? Тогда я еще ездил на раздолбанной девятке, у которой даже стекла не опускались.

— Матери звонила? — я постарался отвлечься от мыслей, а то точно остановлюсь прямо на трассе. До этого я сдерживался, а теперь… Теперь она моя, и насытиться ею я пока не могу.

— Звонила, она спала. Медсестра сказала, что это нормально в ее состоянии. Увижусь с ней завтра, когда она уже будет в другой больнице.

— Я даже не спросил, может, ты хотела поехать с ней?

— Нет, лучше встретимся потом, — Саша отвернулась к окну, я видел, что ее что-то беспокоит, но она не из тех, кто будет рассказывать о своих чувствах и проблемах.

— Что случилось? — я положил ей руку на ногу и с трудом подавил желание провести рукой вверх по бедру.

— Ничего.

— Саш, давай без этого. Я тебе сразу скажу: я намеков или недомолвок не понимаю. Говори всё прямо.

— Мама расстроилась, что ты старше меня, и я теперь не знаю, как дальше говорить об этом с ней.

— Хочу тебя расстроить, малыш, но она только первая, кто так сказал, но таких еще будет много.

— Это неприятно, — она сморщила носик.

И как ей удается быть такой милой и естественной? Только сейчас я обратил внимание, что она совсем без макияжа. Никаких длинных ресниц или яркой помады, но выглядит просто охрененно. Обычно мои женщины другие.

И как она так плотно засела в мою голову?

— Придется привыкнуть, — добавил я.

— Тебя это не заботит?

— То, что я старше тебя? Нет, почему это меня должно заботить?

— Не знаю, — она пожала плечами.

Ну да, я намного старше, и ей может быть некомфортно от этого, но почему-то мне на это наплевать. Всё чего я хочу — это привести ее в свою квартиру и…

Снова возвращаюсь в реальность.

— Тебе, наверное, к врачу нужно сходить?

— Ты про гинеколога? — она даже это слово шепотом говорит.

Откуда такая непорочность в нашем мире?

— Я записалась на завтра на утро, — продолжает Саша и чуть краснеет, — постараюсь не опоздать в офис.

— Я оставлю тебе карту. Заплатишь, если будет что-то нужно, то говори. Если опоздаешь, то ничего. Марата завтра не будет, а я приду к обеду.

— Хорошо, — она едва заметно улыбается.

— Саш, ты хочешь вернуться в университет?

— В университет? — ее глаза буквально вспыхивают от радости.

Вот это я и хотел увидеть. Ловлю себя на мысли, что именно такое счастливое лицо мне хочется видеть, такую искреннюю улыбку и радость.

Саша

Он предложил мне вернуться в университет. Я даже ушам своим не поверила. Он сказал, что сможет сделать так, что меня восстановят там же или в другом университете, на тот же курс, только нужно будет сдать разницу по предметам.

Затем и в этом предложил помощь, но я отказалась. Сказала, что сдам всё сама, только пусть меня восстановят.

— Саш, если ты не хочешь в тот же из-за моей дочери, я понимаю, — мне показалось, что Карим, по-моему, нарочно избегал ее имени, — тебе будет там некомфортно учиться. Всё знали, что вы подруги, а учителя запоминают такие выходки. Не хочу, чтобы к тебе относились предвзято.

— Наверное, ты прав, я думаю, что они меня сразу вспомнят. Но если будет сложно устроить меня в другой университет, то я готова потерпеть. Для меня главное — получить образование.

— Никаких сложностей, есть у меня один знакомый, я завтра с ним свяжусь. Только ты мне скаж, и какой университет тебя интересует, курс и факультет.

— Спасибо, правда, я не знаю, как тебя благодарить, — я была готова наброситься на него прямо в машине и расцеловать, но не стала. Всё-таки он ведет машину, и это опасно, но я не удержалась, обняла его за руку и прижалась к плечу.

— Если я смогу вернуться к учебе, то буду очень счастлива, — даже сама не заметила, как сказала это вслух.

Карим погладил мою руку, и мы так и ехали почти всю дорогу в город.

Карим привез меня домой и уехал. Я думала, он останется, но он ничего не сказал, быстро поцеловал меня и попрощался.

Я не стала ничего спрашивать, мне даже хотелось немного побыть одной.

На следующее утро я сходила к врачу, заплатила картой Карима и при этом каждый раз чувствовала себя отвратительно, словно я беру деньги, которые мне не принадлежат, и позже мне обязательно выставят счет, по которому придется всё вернуть.

В офисе я немного отвлеклась на работу, затем созвонилась с мамой, которую начали перевозить в больницу, а это означало, что скоро она будет под наблюдением в хорошей больнице, а самое главное, я смогу ее навещать, вот только нужно что-то придумать. Как к ней прийти, чтобы она не затеяла разговор про Карима?

Я долго думала и решила, что мне нужна тяжелая артиллерия в виде Али. При ней мама точно не устроит истерику, самое главное для нее — это «чтобы люди ничего такого не узнали».

Но быстро ее позвать не получится, еще и Карима надо спросить, всё-таки это его квартира, поэтому на первой встрече придётся отдуваться самой.

Когда маму доставили в больницу, то я снова с ней созвонилась и пообещала скоро зайти.

— Мам, я зайду через час-полтора. Сейчас с работой закончу.

— Не надо, мышка, у меня тут всё хорошо. Палата чудесная, а медсестры такие милые, что даже неудобно. Ты представляешь мне взяли кровь из вены и совсем не больно, такая штука специальная, моментально кровь берет… Фантастика прям!

— Это отлично, мам, но я всё же приду. Мне купить тебе что-то? Может, из одежды или еще что-то нужно?

— Ничего! — ее ответ был слишком резким, я догадывалась почему была такая реакция, но не стала расспрашивать.

Просто зайду в магазин и куплю что-то простое из одежды и средства ухода. Покосилась на карту Карима, которая лежала на столе.

Он сказал, чтобы я оплатила врача. А потом я должна ее вернуть?

Я взяла телефон и позвонила Але.

— Аль, тупой вопрос.

— Давай! Люблю тупые вопросы.

— Скажи мне. Вот Карим мне дал свою карту, а меня совесть грызет…

— Возьми свою совесть и засунь ее подальше, а затем возьми карту и купи себе новое платье.

— Он дал мне ее, чтобы я врача оплатила.

— Вот прям так и сказал: Саша, оплати врача и больше ничего? — я поняла по голосу, что она издевается.

— Нет, конечно, — я откинулась на стуле и развернулась спиной ко входу, — сказал врача оплатить, но мне как-то не по себе. Ощущение, будто я беру чужие деньги и потом получу за это по жопе.

— По жопе тоже иногда получать приятно, — засмеялась Аля, — купи себе что-нибудь!

— Он же сказал не иди и покупай, а врача оплати…

— А теперь говорю — пойди и купи себе что-то, — неожиданный голос Карима чуть не заставил меня свалиться со стула.

— Перезвоню! — крикнула я Але и бросила телефон на стол. Попыталась быстро встать со стула, но снова чуть не упала. Наконец-то схватилась за край стола.

— Ты всё слышал, да?

— Не всё, — Карим улыбнулся, — даже немного жаль. Саша, если тебе что-то нужно купить, то возьми карту и купи. Только предупреждай о крупных покупках.

— А крупные — это какие? — спросила я, когда Карим уже скрылся в своем кабинете.

— Машину, вертолет или дом.

Вертолет я покупать не решилась, да и ничего другого тоже. Не хватило у меня смелости. Я зашла в магазин, купила маме простое домашнее платье, тапочки, уходовую косметику. Уверена, что у нее ничего толком нет, а то, что есть, то выглядит ужасно.

Конечно, она будет возмущаться и не захочет принимать, но надеюсь, что я смогу ее уговорить. Сразу после работы я пошла к ней в больницу.

Больница совсем была не похожа на те, в которых я была. Светлые просторные палаты, никаких тараканов и плесени. В каждой палате санузел, телевизор, и даже еду приносят. Мама выглядела гораздо лучше, она сидела на кровати, на коленях стоял поднос с недопитым чаем и кексом, мама смотрела телевизор.

— Мышка, ты пришла!

— Конечно, пришла, — я обняла маму, — хотела раньше, но работаю до пяти.

— Работаешь, — она поджала губы. Ей даже говорить ничего не пришлось, я по тону поняла, что она мне не верит.

— Да, работаю, — я сделала вид что не заметила, — я тебе, по-моему, рассказывала, меня взяли на офисную работу. Ничего сложного, по сути, принеси-подай.

— У того мужчины? Да?

— Нет, мама, не у него. Он помог мне устроиться, но он к этой работе не имеет отношения.

— Это он всё оплатил, да? — в ее голосе звучало недовольство, и я понимала, что сейчас опять начнется.

Отпираться смысла нет, врать тоже, а ругаться я не хочу.

— Мам, я ненадолго. Мне бежать надо. Поэтому давай не будем.

— Мне ничего не надо, если моя девочка…

— Мам, ты лучше не заканчивай эту фразу. Из больницы ты никуда не денешься пока не выздоровеешь. Пролечишься, а потом поговорим.

— Саша, я тебя так не растила!

— Мам, ты там умереть могла, — я села на край постели и взяла ее за руку, — ну давай не будем ругаться, пожалуйста. Потом обсудим это. Главное, что ты в хорошей клинике, и тебе ничего не грозит. Тут врачи хорошие, еда, я могу тебя навещать.

— Таня мне рассказала, что он старше. Вот он бросит тебя, а ты потом будешь всё расхлебывать. Ты уверена, что он заплатил, и не повесит на тебя, когда ты ему надоешь?

— Понятно, похоже, ты идешь на поправку, — я поцеловала ее в щеку и поставила пакет с покупками на тумбу, — я там купила тебе кое-что. Ты лечись, поговорим потом. Сейчас бессмысленно.

— Саша, я всегда хотела тебе такого будущего, чтобы я могла гордиться тобой.

— Мам, — я даже не обернулась, — а может, ты будешь хотеть для меня такого будущего, где я буду счастлива?

Она ничего не ответила, а сделала звук телевизора громче. Я не была в обиде, это просто моя мама. Она такая, какая есть. Не плохая и не хорошая. Человек со своими заморочками, страхами и проблемами.

Для нее важно, что скажут и подумают соседи. Она может ради чужого мнения пожертвовать своим комфортом. Она желает мне счастья, но своего… Моя мама — человек, который придумал для меня определенную жизнь и, похоже, я в эту жизнь не вписалась, а теперь она не поймет, как ей с этим жить.

Она хотела, чтобы я закончила университет, нашла себе работу в станице, вышла замуж за местного и следующие несколько лет не вылезала из декретов.

Вот тогда было бы всё, как у людей, по ее мнению.

Меня выперли из университета, ночами я работала официанткой, жила в общежитии и не хотела возвращаться в станицу.

Да лучше жить под мостом, чем остаться в станице. Для кого-то такая жизнь подходит, но не для меня.

Я хочу получить образование, найти работу. Хочу путешествовать, носить красивые наряды… А потом и замуж, конечно, выйти, но не сейчас.

Вначале образование и хоть немного стать на ноги. Сейчас у меня появился такой шанс. Даже если Карим меня бросит, когда я ему надоем, у меня будет хоть какой-то опыт работы и образование. С такими исходными я точно смогу выжить и устроить свою жизнь.

— Раздевайся, — Карим сидит в кресле, а я стою перед ним с двумя бокалами вина, которые он попросил меня налить.

— Прямо сейчас? — от неожиданности я немного оторопела.

Мы не виделись несколько дней с того самого момента, как мою маму привезли в больницу, это первый вечер, когда Карим ко мне приехал. Я сразу заметила, что он немного взвинчен, но не стала ни о чем спрашивать.

Приготовила ужин и налила вино.

— Прямо сейчас! — голос властный и спокойный.

Я поставила бокалы на журнальный столик и начала расстегивать пуговицы на кофточке. Внимательный взгляд Карима следил за каждым моим движением. Мне было странно и страшно это делать, но я помнила одно — мне нужно быть послушной, и он мне поможет.

Он мне и так помогает. Очень помогает. И его не было несколько дней, он хочет получить за то, что платит. Конечно, я представляла нашу встречу иначе. Более романтично.

Нужно свои романтичные мечты засунуть подальше и сделать так, чтобы он был доволен.

Я заканчиваю расстёгивать кофту и сбрасываю ее с плеч.

— Сними джинсы, — голос Карима становится тише, он тянется за бокалом и делает глоток.

Я прикрываю глаза и стараюсь спокойно дышать, по телу распространяется дрожь. Не от предвкушения, а от того, что я чувствую себя игрушкой. Он приказывает, а я делаю.

Расстегиваю джинсы и медленно стягиваю их с бедер, чуть цепляю белые трусики. Карим делает еще глоток и не отрывает от меня взгляд. Его дыхание становится тяжелее, одной рукой он сжимает подлокотник кресла.

Он, конечно, не был нежным и романтичным, но сейчас вообще отстраненный и холодный, хотя я вижу, какая страсть пылает в его глазах. Он еле сдерживается, чтобы не наброситься на меня, но для чего тогда этот спектакль?

Пытается меня контролировать? Я и так в его власти.

Снимаю джинсы и делаю два плавных шага к нему, опускаюсь на колени и провожу руками по его ногам, задерживаюсь ладонью на возбужденном члене и начинаю поглаживать.

— Как ты хочешь? — мой голос сел и дрожит.

Я знаю, как он хочет, вижу по его глазам. И почему мужчины так любят оральные ласки? Неужели так ощущают себя еще более властными.

Его рука ложится на мой затылок и собирает волосы в хвост. Не разрывая взгляда, я расстегиваю его брюки и непроизвольно постанываю от вида большого возбужденного члена.

Черт, а я соскучилась. Внизу живота начинает приятно тянуть. Я приоткрываю ротик и тянусь к Кариму. Касаюсь кончиком языка.

Провожу снизу вверх. Хочется тут же обхватить губами, но Карим держит меня за волосы и контролирует мои движения.

— Не спеши, — говорит мужчина, я прикрываю глаза и начинаю медленно ласкать его ртом и языком, — смотри на меня, не закрывай глаза.

Напор Карима становится сильнее, он сжимает мои волосы до боли, но я не останавливаюсь и не отвожу взгляд. Тут он резко меня отталкивает, хватает на руки и кладет на диван.

— Что же ты со мной делаешь! — Это точно не вопрос, скорее. утверждение. Только вот почему оно полно ярости?

Одним движением стягивает с меня трусики, наваливается сверху и входит двумя пальцами. Так резко и быстро! Я вскрикиваю, но он подавляет мой крик поцелуем.

— Тебе не больно? — неожиданно спрашивает Карим.

— Нет… — снова срываюсь на стон, хочется сжать ноги, но мужчина. Наоборот. сильнее их раздвигает, — еще…

— Раздвинь ножки, — Карим вытаскивает пальцы, я вижу, как на них блестят мои соки, — моя девочка соскучилась.

— Очень, — мое тело звенит без его ласки, я так резко возбудилась, что. кажется. еще одно касание, еще один поцелуй. и я кончу.

Мое дыхание учащается, и я завороженно смотрю на член, который медленно входит в меня. Мне немного больно, но боль тут же утихает, когда Карим начинает медленно двигаться, он сидит на диване и я забрасываю ноги ему на плечи.

— Бля*ь, Саша! Где ты такому научилась? — Он хватает меня за ноги и начинает двигаться быстрее.

— Порно смотрела, — я задыхаюсь от подступающего оргазма, — хотела, чтобы тебе понравилось.

Я и правда его смотрела, но исключительно в образовательных целях.

Он сжимает мои соски, гладит живот, затем опускается ниже и большим пальцем ласкает клитор, так быстро, что оргазм наступает почти моментально.

Я выгибаюсь дугой и подаюсь ему на встречу.

— Моя девочка, давай еще. Люблю смотреть. как ты кончаешь, — он выходит из меня и переворачивает на живот. Я даже не успеваю перевести дыхание, как Карим вставляет в меня свой член.

— Давай, малышка, подвигайся.

Мой мозг полностью расплавился от возбуждения и ласк, я не чувствую стеснения и стыда, а только желание.

Желание доставить мужчине удовольствие. Сделать так. как он хочет. Бесстыдно двигаю бедрами, за что получаю нежные шлепки и поглаживания, а еще много пошлых и развратных слов, от которых вообще перестаю соображать.

Оргазм снова накрывает волной, такой сильный и приятный, что я без сил прижимаюсь к дивану и чувствую, как по моей спине растекается горячая жидкость.

Черт, мы даже презик не надели!

— Сейчас принесу полотенце, — говорит Карим и уходит в ванную, а я остаюсь лежать на диване, полностью удовлетворенная, но с каким-то чувством, которое пока не могу разобрать.

Перед моими глазами лежит телефон Карима на журнальном столике, он начинает вибрировать. Пришло сообщение.

Не могу удержаться и заглядываю на экран.

«Любимый, ты скоро?»

Я так сосредоточена на сообщении, что даже не замечаю, как подписан отправитель. Просто смотрю на слова, от которых начинает поташнивать.

Любимый… кто-то зовет его любимым, пока я лежу на диване в его квартире, перепачканная спермой. Я, конечно, понимала, что, между нами ничего не может быть, но не думала, что причина в другой женщине.

Карим

Несколько дней я был занят и даже не звонил Саше, желание было, но вот только зачем, если мы всё равно не можем увидеться. Поговорить? Но я же не подросток для длинных вечерних разговоров по телефону.

Мне регулярно докладывали, где она, чем занимается, и даже как себя чувствует ее мать. Саша даже не подозревает, что за ней присматривают. Еще бы. Откуда ей знать.

Когда я приехал к ней, то рассчитывал на быстрый секс. Хотел трахнуть ее и всё. Но эта девчонка сведет меня с ума.

Она умеет быть такой покорной и невинной, в тоже время страстной и развратной. Как вспомню, как она сосет, то яйца звенеть начинают.

Только одна мысль не покидает мою голову: она так себя ведет искренне или нет? Иногда мне кажется, что она готова на всё со мной, а в другой момент ее взгляд холодный и полный ненависти. Как сейчас. Я отошел в душ за полотенцем, а когда вернулся, то она вырвала у меня его из рук и убежала в ванную. С шумом хлопнула дверью.

Минуту назад она стонала и двигала бедрами так, что я чуть не кончил в первую минуту, а сейчас готова испепелить меня взглядом. Я сажусь на диван и беру свой телефон.

Сообщение на экране: «Любимый, ты скоро?».

Аврора опять выпила лишнего. Не люблю эти бессмысленные переписки. Сразу набираю бывшую.

— Аврора, ты опять перепутала утренний кофе с виски и напилась прямо с утра?

— В отличии от тебя я предпочитаю шампанское, — ненавижу ее голос.

И каким же долбоебом я был в восемнадцать, когда решил на ней жениться. Думал членом? Кошусь на дверь ванной комнаты, сейчас, похоже ничего не изменилось.

— Что тебе надо?

— Мы договаривались встретиться, я соскучилась.

— У тебя закончились деньги?

— Карим, ну почему так сразу? Разве я не могу по тебе скучать?

— Не можешь, слишком давно я тебя знаю. Говори, что хочешь, у меня нет на тебя времени.

— Ты с этой да? А ты понимаешь, что она тебе в дочери годится?

Не твое дело, Аврора! Или говори, что тебе нужно, или я кладу трубку.

— Ладно, — она тяжело вздохнула, я даже представил, как она в этот момент глаза закатывает, бесит ее голос, — я к Катюше завтра поеду. Поедешь со мной?

— Аврора, что за ху*ню ты порешь? Какая нах*й Катюша? Ты ее так не называла даже когда она под стол пешком ходила. Я последний раз спрашиваю. Что тебе, бля*ь, надо?

— Да пошел ты!

Аврора бросила трубку, и я швырнул телефон на стол. Вот ни хера я этих женщин не понимаю. Саша показалась из душа, замотанная в белое полотенце. Щеки красные, кожа влажная. Снова без макияжа, ловлю себя на мысли, что снова ее хочу.

— Всё в порядке? — спрашивает девушка и переминается с ноги на ногу.

— Да, иди ко мне, — я протягиваю к ней руку, она идет, но медленно и опасливо. Поглядывает так, словно ей грозит опасность.

— Я слышала, ты кричал.

— Бывшая звонила, решила нервы потрепать, забыла, что мы давно развелись.

Я вижу, что Саша хочет что-то сказать, но не решается, бегает глазами, но на меня не смотрит. Я подтягиваю ее к себе за руку и сажаю на колени. От нее приятно пахнет чем-то цитрусовым. Целую плечо, чуть прикусываю.

— Карим, меня кое-что беспокоит, и ты говорил, чтобы я спрашивала обо всём прямо.

— Я тебя слушаю, — с трудом держусь, чтобы не залезть к ней под полотенце, уверен, что на ней ничего, кроме него, нет.

Карим остался со мной до утра, а потом отвез на работу. Я даже осмелилась спросить, могу ли я позвать Алю на пару дней в гости. Он был не против, только с условием, что мы не будем шляться по всяким злачным места. По не злачным можно, но только я не знала, какие это места, а уточнять не хотелось.

Марата на месте снова не было, только бесконечный список заданий в приложении. Снова сделать копии документов, подписать в разных отделах, отправить корреспонденцию.

Мне даже нравилась моя работа. Я делала всё быстро, и у меня оставалось свободное личное время, в которое я доставала учебники и старалась восполнить то, что учила в университете.

На обед я хотела зайти к маме в больницу и уже начала собираться, когда дверь открылась, и в приемную зашла девушка. Стройная, молодая, с длинными темными волосами, которые аккуратной волной лежали на плечах.

— Доброе утро, — я отложила сумочку в сторону.

— Доброе утро, я к Марату, он на месте?

— Нет, его сегодня не будет, — я внимательно посмотрела на гостью. На ней была обычная толстовка и потертые джинсы с дырками на коленках, кеды, которым уже явно не один год.

Прям моя копия, только внешность более яркая. Интересно, что она тут делает?

— Мы договаривались о встрече, — девушка достала телефон, и я обратила внимание, что он явно дорогой, она быстро там что-то написала, — а ты Саша, да?

— Да.

— Меня Зоя зовут, — девушка улыбнулась, — Марат сказал тебе отдать.

Она протянула мне конверт для фотографий.

— Только не оставляй его нигде, отдай прямо в руки.

Девушка ушла, а я осталась с конвертом в руках, подавляя желание в него заглянуть. Чуть приоткрыла, там лежали фотографии, но смотреть не стала. Спрятала их в сумочку и побежала к маме в больницу.

Сейчас встречу Алю на автовокзале, а затем мы вместе пойдем к маме. Каждый мой визит в больницу заканчивается ссорой и претензиями в мой адрес. Последнее время я даже стала избегать встреч и ждала, когда мама поправится и вернется в станицу.

Ей было значительно лучше. Сахар стабилизировался, и при соблюдении диеты и правильного приема лекарств всё должно было становится лучше и лучше, но вот мама говорила обратное.

Она рассказывала, что очень слаба, плохо спит, что вызывало у меня сильное чувство вины.

Ей плохо, а я не хочу ее навещать.

Но когда мы пришли с Алей, то я поняла, откуда «ноги растут».

— Алиночка, так рада тебя видеть, — мама обняла подругу, — ты в гости? Да?

— Да, теть Лен, приехала к Сашке на несколько дней, а там заодно и вас проведать решила.

— Ты молодец, Алиночка, всегда тобой восхищалась. Такая умница, ты же с родителями в станице живешь?

— Неделю через неделю, у меня вахтовая работа.

— Ну умница, с родителями — это правильно, — мама на меня не смотрит, но я понимаю, куда она клонит. Пропускаю ее выпад. До того, как я встретила Карима, мою маму устраивала моя жизнь в городе.

— Тетя Лена, как вы себя чувствуете? — продолжает Алька, — у вас палата замечательная. Так хорошо, что вы тут, а не в нашей больнице. Сразу на поправку пошли!

— Не очень. Вот думаю, что домой надо скоро возвращаться, там же хозяйство всё-таки… Не знаю, как сама теперь справлюсь.

— Мама, диабет — это не приговор, — не выдерживаю я, — будешь соблюдать лечение и диету, и всё будет в порядке.

— Да, теть Лен, — вклинивается Алька, — у меня есть знакомые с диабетом. Конечно, надо свою жизнь чуть изменить, но если будете следовать рекомендациям, то будете жить обычной жизнью.

— Обычной, конечно, — мама недовольно поджимает губы, я стараюсь делать вид, что не замечаю ее настроения.

— Мам, я пойду кофе возьму, тебе что-то взять?

Мама даже не отвечает, расспрашивает Альку о родителях, и я тихо выскальзываю из палаты.

Когда же я уже перестану на нее реагировать? Она такой человек. Немного обозленный на жизнь, со своими принципами и устоями. Нужно это просто принять и отстаивать свои границы. И с Каримом также.

Я его любовница. Он сразу поставил эти рамки. Я принадлежу ему. Но я же тоже человек и имею право на свое мнение. Мне нужно научиться говорить ему о своих желаниях. Вот только бы знать, какие они.

Я бы хотела с ним видеться чаще. Не только для секса. Мне на самом деле приятно его общество.

Я бы хотела покидать с ним пределы квартиры… А что, если попробовать самой сделать первый шаг?

С этими мыслями я дошла до рецепции, где сидели медсестры, тут же стоял кофейный автомат.

Я купила кофе себе и Але, мама кофе не пьет.

И тут я услышала знакомый голос.

— Я записана к гинекологу. Да, на два часа.

— Присядьте и подождите, — вежливо отозвалась пациентке медсестра.

Я покосилась в сторону и увидела Катю! Какого она тут делает? Она должна быть на лечении. Я медленно развернулась и пошла в палату к маме. Надеюсь, Катя меня не увидела.

— Аль, нам надо идти, помнишь, я говорила… — я зашла в мамину палату и схватила Алькину дорожную сумку, постоянно оглядываясь назад. Надеюсь, Катя меня не заметила и за мной следом не пойдет.

— Точно! Совсем забыла, — Аля с полным непониманием посмотрела на меня, но подыграла, — теть Лен, мы пойдем, а то я просила Сашку меня в торговый центр сводить, а у нее же обед скоро закончится. Я в городе плохо ориентируюсь, еще заблужусь.

Мы быстро распрощались, и я потащила Алю из маминой палаты.

— Ты меня спасла! — выдохнула Алька.

— От чего? — удивилась я.

— От твоей мамы, но неважно. Потом расскажу. У тебя что-то приключилось?

— Тут Катя! — выпалила я.

— Та самая Катя? — выпучила глаза Алинка.

— Та самая, идем скорее, не хочу с ней встретится. Идем, тут есть лестница, я видела Катю у лифтов.

— Погоди! А тебе не интересно, что она тут делает? — Аля остановилась.

— Интересно, но общаться я с ней не хочу.

— Так давай я всё разузнаю.

— Ты серьезно?

— Скинь мне ее фотку на телефон, забери мою сумку, а я всё узнаю, и скинь мне адрес своего офиса.

— А как же, вдруг заблудишься, а ты город не знаешь, — я улыбнулась и начала искать Катькины фотки. У меня их было много с тех дней, когда мы вместе тусили.

— Я что, совсем идиотка? У меня есть телефон, с помощью карты найду что угодно.

Я сбросила Але фотки, а сама спустилась по лестнице и пошла в офис. Мне не очень нравилась идея оставлять ее с Катей, но любопытство побеждало. Что она тут делает, когда должна быть на лечении? И почему Карим мне не сказал, что она теперь свободна.

Когда я вернулась в офис, нервы были уже на пределе. Катя мерещилась мне всюду, и почему-то мое воображение рисовало, что она обязательно на меня нападет. Я пыталась отвлечься на работу, но ничего не получалось. Вздрагивала от каждого шороха и хлопка дверью.

Даже сбегала в бухгалтерию за успокоительным, у девчонок там была целая аптечка, но ничего не помогало.

В тот момент, когда я была уже на грани и просто пялилась в телефон с надеждой, что Аля вот-вот позвонит и скажет, что я ошиблась, и это была не Катя, в комнату зашел Марат.

Он прошел мимо меня, буркнув невразумительное приветствие.

— Марат, подождите, тут приходила Зоя, передала вам кое-что.

— Зоя? — Глаза мужчины вспыхнули.

— Да, минуточку, — я взяла сумочку и достала конверт, — она просила нигде не оставлять, поэтому я носила с собой. Вот.

— Спасибо, — Марат быстро закрылся в своем кабинете, а через пару минут попросил меня зайти к нему.

Я вошла в кабинет и застала мужчину не за рабочим столом, а на диване, он сидел и растирал виски руками, словно его мучала мигрень.

— Я могу чем-то помочь?

— Саш, сядь пожалуйста, надо поговорить, — Марат поднял взгляд, отсутствующий и полный усталости, — ты же не общаешься с Катей?

— Сейчас нет, — я села на стул и вытянулась, как струна.

Она снова ворвалась в мою жизнь, и мне это не нравится.

— Когда вы последний раз общались?

— Когда она отравить меня хотела, — я нервно сглотнула, до сих пор чувствую во рту вкус того странного чая каждый раз, когда ее вспоминаю, — к счастью, больше не видела и, если честно, видеть не хочу.

— Карим не говорил тебе, где именно она проходит лечение?

— Я не спрашивала, а он не говорил.

— Понятно, — Марат отвел взгляд, а я заметила, что на диване возле него лежит конверт с фотографиями. — Ты заглядывала в конверт?

— Конечно, нет, — я отрицательно покачала головой.

— Посмотри, — он протянул мне конверт, и я нехотя его взяла.

— Марат, я совсем не хочу ввязываться во что-то, связанное с Катей, — я взяла конверт, но открывать его не стала, — она попила мне крови. Только сейчас, спустя время, я понимаю, какими больными были эти отношения. Только сейчас я понимаю, что она пользовалась мной. Я податлива, всегда шла на уступки, Кате было легко мной манипулировать, и она этим пользовалась. Я не знаю, что в конверте, но у меня есть ощущение, что если я узнаю, то она снова ворвется в мою жизнь и перевернет ее. Не хочу этого…

— Я бы не стал тебе рассказывать, но думаю, что только ты можешь мне сказать, может ли быть правдой то, что в конверте, — продолжил Марат, — только я попрошу не говорить об этом Кариму.

— Ненавижу секреты, у меня изжога от них, — я положила конверт на стол и встала, отошла к окну и сложила руки на груди. Появилось мерзкое чувство, словно меня затягивают в трясину.

Но Марат мне очень помог, и сейчас я должна помочь ему. Не могу отказать. Мне нужна эта работа, я не хочу ее терять.

— Что ты хочешь узнать? — спросила я тихо, — я постараюсь помочь, только, пожалуйста, я не хочу ее видеть или слышать.

— Катя может быть беременной?

Несколько минут я молчала. Даже не из-за того, что я была ошарашена. Конечно, я была в шоке, но я пыталась вспомнить поведение Кати и первые признаки беременности. Ее тошнило? Да! Но Катя регулярно принимала алкоголь, курила, а бывало, еще что похуже.

Она вела ужасный образ жизни. Постоянный недосып, вечеринки и разные парни. Неужели Марат думает, что Катя беременна от него?

— Я не могу такого утверждать, но и опровергнуть тоже. Особенно если срок маленький, — я подошла к столу и взяла конверт. Достала фото.

На всех была Катя. Видно, что сьемка велась скрыто: Катя посещает женскую поликлинику, сидит в очереди, а затем фото заключения врача. Беременность двенадцать недель.

— Марат, — мне даже дышать стало тяжело, не представляю, что он сейчас чувствует, — ты же понимаешь, что ребенок может быть не твоим, если он вообще есть…

— Догадываюсь, что она трахалась не только со мной.

В этих словах не было злости, скорее, холодный расчет. Я еще раз пересмотрела фотографии.

— Ты хочешь с ней поговорить?

— Конечно! Если ребенок мой, то я готов к ответственности. Конечно, я не женюсь, но, Саш, какая из нее мать? Если она бросит пить и вечеринки, то всё может сложиться. Дети меняют людей.

— Но не всех.

— Не всех, — повторил мужчина, а затем добавил. — Эти фото были сделаны пару дней назад.

— Она же на лечении, — я старательно пыталась изобразить удивление.

— Я тоже так думал. Попросил свою знакомую проследить за ней. Вообще случайно получилось. Встретил девушку тогда в загородном клубе, когда мы тебя с Каримом встретили. Оказалось, что она занимается вот таким.

— Частным сыском?

— Вроде того. Фото изменщиков и прочее, а у меня из головы Катя не выходила. Я был уверен, что видел ее у офиса. Думал, уже крышу рвет. Вот забрал Карима, мы уехали отдохнуть. Думал, может, расспрошу его…

— А тут я нарисовалась, — я села обратно на стул.

— Саш, мне нужна твоя помощь.

— Я не хочу встречаться с Катей, — я отрицательно покачала головой.

— Я не прошу. Только узнай, где она. Я не знаю, куда ее увез Карим, пытался пробить по своим каналам, но ни в одном санатории или больнице она не зарегистрирована. Ни под своим именем, ни под другим из тех, которые я мог знать. Ты только узнай. Сделаю всё что хочешь.

— Всё, что хочу? — Я прищурилась.

— Ну в пределах разумного.

— Тогда давай так, если мне понадобится твоя помощь, то я обращусь, и ты не откажешь.

— Заметано!

Я не стала уточнять пределы этого возможного, но решила, что заручиться обещанием такого человека, как Марат, стоит. Как минимум, с работой он мне поможет, если вдруг понадобится.

Я оставила фотографии на столе и вернулась на свое рабочее место. Марат ушел через несколько минут. Я пыталась создать вид бурной рабочей деятельности, но не получалось.

Сначала девчонки из финансового забежали на кофе, и мы сплетничали о происходящем в офисе, а потом пришла Аля.

Я буквально накинулась на нее, ожидая подробностей, и по ее глазам я видела, что она готова мне многое поведать.

— Саня, я, мать его, Шерлок!

— Не сомневаюсь, всё мне рассказывай,

— Значит, так, — подруга взяла стул и поставила его ближе ко мне, а затем продолжила уже шепотом, — вначале я даже подумала, что это не она. Ее волосы стали короче и светлее, но затем мне удалось увидеть ее имя на карточке.

— Как ты умудрилась?

— Села рядом, когда она ждала свою очередь, Она же Екатерина Каримовна?

— Всё так, — я уверена, что это не самое популярное имя-отчество.

— Вначале она сдала анализы, я так понимаю, кровь из вены, затем тест на наркотики.

— А это как ты узнала?

— Увидела ее у лаборатории, она вышла с перевязанной рукой, а потом медсестра вручила ей баночку и отправила в женскую уборную.

— А с чего ты решила, что на наркотики?

— Видела, как медсестра готовила тесты, дверь в лабораторию открыта была.

— И что еще?

— Потом она пошла к неврологу.

— Неврологу? Ты уверена? А к гинекологу не ходила?

— Саш, читать я умею. Я, конечно, в сам кабинет не заглядывала… Не знаю, что именно там проверяли.

— А почему ты про гинеколога спросила? Думаешь она того?

Я пожала плечами.

— Так ты это хотела рассказать? У тебя так глаза горели, когда ты зашла, я думала, что что-то невероятное случилось.

— Так и случилось, я же самого главного не сказала, смотри, — Алька протянула мне телефон и открыла фото, на котором была запечатлена Катя и ее мама у больницы.

Значит, Аврора в курсе, что дочь не на лечении…

— Охрененная квартирка, — сказала Аля, когда зашла ко мне, она бросила свою сумку прямо у входа и пошла осматриваться. — Ты тут одна живешь?

— Да, одна, — я так привыкла к этой квартире, что восхищения она у меня уже не вызывала, тем более я понимала, что это временное жилье. Пока я с Каримом, а что будет дальше, неизвестно. Но пока я старалась об этом не думать, а еще очень старалась не привязываться ни к квартире, ни к Кариму. Последнее было сложнее всего.

— Он сюда приезжает? — спросила Алина, — я имею в виду, вы тут встречаетесь?

— Да, тут.

— Он не против, что я тут поживу?

— Я спросила, мне показалось неправильным приглашать тебя без его ведома, — я чуть покраснела, подумала, что Аля сочтет это странным.

— Да я вообще твоего Карима боюсь, он на меня как глянет, так у меня ноги трясутся. Он, конечно, мужик харизматичный, но трахаться я бы с таким не смогла, было бы постоянное ощущение, что я делаю что-то не так.

— Да ну, он же не монстр, хотя, если честно, я и сама его иногда боюсь.

Не стала говорить этого вслух, но как раз в постели я не ощущала перед ним страха, а только желание. Безумное, неистовое и сметающее всё на своем пути. Каждый раз, когда он меня касался, я словно теряла над собой контроль. Мне хотелось только отдаваться ему полностью и без остатка, а еще дарить ему наслаждение. Невероятное чувство, когда я вижу в его глазах желание.

Я показала Але квартиру, затем комнату, в которой она остановится, и мы пошли готовить ужин. Хотелось сделать что-то вкусное и праздничное. То, чего я давно не ела.

Мы приготовили пару вредных салатов с майонезом, запекли картошку с мясом, и Алька запекла яблоки с медом.

— Аля мы тут наготовили, как на неделю, — я осматривала то, что мы приготовили.

— Зато стресс сняли, — улыбнулась подруга, — я так всегда делаю, а у тебя вообще раздолье. Заказ продуктов на дом — и готовь что хочешь. Знаешь, как говорила одна моя знакомая: когда нет денег на психотерапевта, то готовь и убирай квартиру. Мне всегда помогает.

Мы отнесли нашу еду на журнальный столик, включили фильм и уже открыли вино, когда в дверь постучали. Аля так и замерла с бутылкой вина:

— Может, Карим?

— Нет, у него ключи есть, и он всегда предупреждает, когда приедет.

— Ну может, ему приспичило?

— Я не хочу открывать, — сказала я и поджала ноги на диван.

— Я чувствую себя ребенком, которого оставили одного дома и тут неожиданно пришли нежданные гости.

— Вот и я так же.

Стук в дверь повторился. Мы встали одновременно и медленно пошли к двери.

Я повернула замок, один, второй и открыла дверь, даже ничего не успела сказать, как Аврора оттолкнула меня в сторону и зашла в квартиру.

— Карим тут? — спросила женщина и встала посреди гостиной, а затем смерила меня и Альку ненавидящим взглядом, — ему уже одной малолетки мало, и он решил завести двух?

— Карима тут нет, — сказала я спокойно.

— Он сегодня приедет? — женщина не сводила с меня взгляда.

— Уходите, вас тут не ждали, — я открыла дверь шире, — Карима тут нет, если он нужен, то звоните ему.

— Да как ты со мной разговариваешь, маленькая шлюшка? — Аврора поморщила носик, словно запахло чем-то неприятным.

— Так! Дамочка, — отошла от шока Алинка, — уносите свою задницу отсюда, пока я вам по ней не надавала, в отличие от Саши я воспитана хреново и церемониться не буду.

— Вы мне не дерзите, а то сами отсюда выкатитесь прямо сейчас, — женщина сделала шаг вперед, и я невольно прижалась к двери, но затем взяла себя в руки.

— Аврора, — начала я, — или ты сейчас отсюда свалишь, или я звоню Кариму и говорю, что твоя умалишённая дочь не лечится. И закачу такую истерику, что мало тебе не покажется.

— Скажи ему, что я тут была, — женщина заметно побледнела, но постаралась не подавать виду. Быстро вышла из квартиры, а я закрыла на всё замки дверь.

— Алька, мне писец!

— Почему писец?

— Потому, что если эта курица знает где я, то и Катя узнает.

Дрожащей рукой я взяла телефон и хотела набрать номер Карима, но руки не слушались.

— Аль, я должна сама это решить, я не могу постоянно к нему бегать с проблемами.

— Можешь! — подруга вырвала у меня телефон, — Карим твой мужчина, он тебя трахает, а это его бабы, которые доставляют тебе проблемы. Пусть усмирит их. Ты не должна решать проблемы за него. Времена, когда ты — баба-конь, закончились. Пока есть мужик рядом, пусть он и разруливает.

— Я не привыкла…

— Да мать твою, — Аля берет и набирает Карима с моего номера. Я отчаянно пытаюсь вырвать у нее телефон, но не успеваю. — Алло, Карим, простите за поздний звонок. Это Алина ее подруга. Тут Саша ревет, как белуга. Приходила ваша бывшая. Ага… Ну худая такая, как швабра и дерзкая как… Ну сами знаете. Да нет, я Сашу успокою… Ага… Спасибо.

— Что он сказал? — Я уже стояла спокойно и ловила каждое слово. На самом деле я была благодарна Але. Я бы сама не решилась.

— Сказал, что всё порешает и заедет чуть позже, — пойдем поедим, у меня от нервов жуткий голод разыгрался!

— Ты мой спаситель, — я обняла подругу, — я бы не решилась, мямлила бы черт знает что, а сказать не могла.

— Сашка, ну как так? Ты же с ним спишь? Да, вы не женаты, но у вас взрослые отношения. Ты живешь в его квартире, он помогает тебе материально. Это нормально, если он решает проблемы, особенно когда они исходят от его семьи.

— Не знаю, Аль. Я чувствую себя, как будто не на своем месте… Слышала такое название — синдром самозванца. Мне кажется, это про меня.

— Ну ты придумала… Ладно, Саш, давай так, — Алька положила себе в тарелку салат и мясо, а затем продолжила, — представь, что ты беременна от него. Вот что ты будешь делать?

— Беременна? — у меня даже дыхание сперло.

— Ну вот только не надо на меня так смотреть! Я уверена, что вы трахаетесь как кролики, даже если с презервативом, то они не защищают на сто процентов.

— Я понимаю…

— Всегда, когда занимаешься сексом, нужно понимать, что есть вариант залета. Так что ты будешь делать?

— Не знаю, — я пожала плечами, — даже думать сейчас о таком не хочу. Какие дети? Я в подвешенном состоянии сейчас. Ни нормальных отношений, ни жилья… мама болеет.

— Тогда рекомендую чаще сосать, — говорит Алька, — от этого точно не беременеют.

— Аля!

— Я серьезно, а ты подумай. Подумай, что будешь делать. Ты молодая и здоровая, а он взрослый и горячий. Там от взгляда залететь можно.

Я делаю вид, что смотрю фильм, но сама погружаюсь в мысли. Аля затронула тему, которую я даже в мыслях не поднимала. А она права. Опасность беременности есть, нельзя этого исключать. Нужно быть осторожнее.

Завтра же схожу к врачу и попрошу прописать мне таблетки, Защита не помешает.

Мы уснули ближе к полуночи прямо на диване под фильм, а разбудил меня мой мобильный, который противно жужжал на полу.

Я постаралась быстро его найти и спряталась в своей комнате, чтобы не разбудить Алю.

— Малышка, ты спала? — голос Карима приятно разлился по моему телу.

— Да. Но ничего, я на диване уснула, надо было всё равно вставать.

— Ты как? — в его голосе слышалась искренняя забота.

— Нормально, — я прикусила губу и с трудом сдержалась, чтобы не высказать ему всё что думаю.

— Больше она не придет. Ее даже в здание не пустят.

— А Катя? — Еле слышно говорю я.

— Катя на лечении.

— Ты уверен?

Секунда молчания, другая. Слишком долго он не отвечает, то ли не уверен, то ли знает, что это не так.

— Я не чувствую себя в безопасности, — тихо говорю я.

— Я это исправлю, малышка. Ложись спать. Я приеду утром. Я сделаю всё, чтобы ты была в безопасности, и тебя никто не тронул.

Карим приехал, как и обещал. Алька пошла по своим делам, она хотела встретиться со знакомой, которую давно не видела, и пройтись по магазинам, а мне нужно было ехать на работу.

Карим забрал меня заранее и привез позавтракать в небольшую кондитерскую. Я подумала о том, что даже и не помню, когда мы были на людях, встречались не в квартире и не в его доме. По-моему, только когда познакомились. Я чувствовала себя немного неловко, но не из-за того, что мы вместе и со стороны наша разница в возрасте видна невооруженным глазом, а из-за того, что придется затрагивать неприятную для меня тему.

Катя, а теперь и ее мама плотно влились в мою жизнь и стали ее частью, хотя я вовсе этого не хочу.

Теперь мне нужно снова говорить о ней. О девушке, которая так ужасно со мной поступила, о девушке, которая была моей подругой. Единственной, а я стала любовницей ее отца.

— Как провела время с подругой? — спросил Карим, пока я создавала видимость, что ем морковный пирог, который, кстати, был бесподобен. В другой момент я бы его уничтожила за секунду, но сегодня кусок в горло не лез.

— Хорошо.

— Только вот Аврора заявилась, — мужчина внимательно на меня посмотрел.

— Заявилась, — я подняла взгляд на Карима, — я понимаю, что у тебя есть другие женщины или были. Неважно. Я к тому, что я хочу понимать, кто еще придет ко мне высказываться о наших с тобой отношениях, — я старалась говорить спокойно, но мой голос предательски дрожал.

— Значит, так, Саша, других женщин на данный момент у меня нет. Насчет Авроры и Кати. С Авророй я решу, а дочь…

— Я понимаю, что она твоя дочь. Я не претендую на то, чтобы проводить вместе праздники. Ты мне сразу сказал, какая у меня роль, и я готова ее соблюдать, вот только я не готова к таким нападкам. Это больно и неприятно. Я не считаю себя шлюхой, — я упрямо посмотрела в его глаза, — и не хочу, чтобы какие-то бабы мне об этом говорили.

Последняя фраза далась сложнее всего, мы с Алькой разучивали ее всё утро. Я готовилась к этому разговору, готовилась так, словно мне предстоял экзамен.

— А общение с этой подругой тебе на пользу, — Карим улыбнулся, и я чуть покраснела.

Догадался, блин!

— Саш, я сделаю всё, чтобы они тебя не трогали. У меня есть один вариант, как тебя обезопасить. Есть одно место, где Аврора тебя не тронет.

— В Антарктиде? — Я сделала глоток кокосового латте. Слишком приторного, но после такой ночи мой мозг отчаянно требовал сахар.

— У меня дома. Туда она точно не приедет.

— Ты хочешь, чтобы я к тебе переехала? — я чуть дар речи не потеряла.

— Думаю, там будет безопаснее, там охрана и камеры. В квартире тоже, но, как показала практика, там это всё работает в разы хуже. Я могу найти новых людей, но это займет время. Поэтому я бы хотел, чтобы ты сегодня после работы приехала ко мне.

— А Аля?

— Она может остаться в квартире. Меня волнует твоя безопасность.

Я хотела отказаться, но потом вспомнила последнюю ночь, как просыпалась несколько раз, постоянно боялась, что эта дрянь снова придет или что Катя придушит меня среди ночи, а последние дни всё уже наладилось. Стало гораздо лучше. От нервов начали чесаться предплечья, и я нервно потерла руки.

— Саш, мне снова нужно будет уехать в конце недели, и я хочу, чтобы ты была в безопасности, чтобы я не переживал каждую секунду о тебе. И ещё, у тебя есть права?

— Есть, — сказала я, а сама снова ушла в свои мысли. Даже не знаю, что делать. Переезд к нему — это серьезно, даже на время, хотя о сроках он не говорил.

Я согласилась переехать к Кариму. Я не хотела бросать Алю, но оказалось, что она не против. Баб Карима она не боялась, сказала, что даже не откажет себе в удовольствии накрутить им хвосты, если они появятся.

На следующий день мы с Алей проведали мою маму, которая была еще более зла, чем обычно, а вечером за мной заехал водитель Карима, чтобы помочь мне с вещами.

Я чувствовала себя странно и неуверенно. Еще хуже стало, когда я приехала к нему домой. Дом такой знакомый, но в то же время чужой.

На кухне для меня уже была приготовлена еда, поэтому я быстро поужинала и заняла гостевую спальню, в которой уже останавливалась.

Я не нашла ни одного фильма, чтобы отвлечься и решила ложиться спать, когда позвонила Аля.

— Привет. У тебя всё хорошо? — я переключала каналы и рассчитывала, что хотя бы Аля поднимет мне настроение.

— Я не могла уснуть, — начала подруга.

— И влезла в неприятности?

— Еще нет, но уже почти. Я тут в них практически одной ногой, поэтому и звоню. Скажи мне, твой мужик с тобой?

— Еще нет, сказал, что будет поздно.

— Понятно. Саш, ну ты же знаешь, что я тебе добра желаю и ничего бы такого не сделала…

— Алька, говори!

— Если я и впутывала нас в неприятности, то это только потому, что у меня ветер в жопе, а не со зла.

— Я в курсе. Для чего ты мне это говоришь? — я уже начинала нервничать.

— Чтобы ты знала, что я не выдумываю.

— Да я и так тебе верю. Аль, ну не тяни кота за причиндалы. Говори в чем дело!

— Я не могла уснуть и решила пройтись, тут же рядом больница твоей мамы… так вот, я тут за кофе рядом зашла и увидела, как Аврора вошла в больницу, ну и решила подождать, посмотреть, для чего она тут.

— Ну и? Катя там? Да?

— Хуже, Саш, тут Карим был.

— Карим? — У меня сердце упало в пятки и замедлило бег. Что он делает там с Авророй?

— Я не знаю, но я решила тебе сказать. Конечно, у них общая дочь и они будут видеться, но я решила предупредить.

— Спасибо, Аль.

— Меня смутило не то, что они вместе, а то, что они вместе в больнице, где мы видели Катю.

— Меня это тоже смущает, — согласилась я.

— Аль, а это давно было?

— Да, вот уехали минут десять назад.

— Они вместе уехали? — Я села на кровати и сжала пульт в руках.

Ну почему я так реагирую? Почему переживаю?

— Да, вместе, по-моему, это была его машина.

Мы еще немного поговорили, а затем попрощались. Сон не шел теперь совсем, и я спустилась вниз, чтобы дождаться Карима. Уже прошло больше часа. Ехать тут всего ничего. Он уже должен быть дома.

Я смотрела на экран телефона, который как назло, не подавал признаков жизни, несколько раз порывалась ему написать, но останавливала себя, боясь выглядеть истеричкой. Потом снова крутила в руках телефон и не заметила, как уснула на диване в гостиной, а утром проснулась от громкого голоса Карима, который с кем-то разговаривал у входа.

— Ты спала тут? — Карим зашел в гостиную и увидел, как я встаю с дивана.

— Заболталась с Алей допоздна, — я кивнула на телефон, — не заметила, как уснула. Ты только пришел? — за окном уже светало.

— Да, нужно было решить несколько вопросов. Я в душ и в офис, тебя отвезти на работу?

— Сегодня выходной, — сказала я безразлично, — не так я представляла совместную жизнь. Снова себе придумала, а реальность оказалась другой.

Он же не обещал быть со мной и приходить вечером, а только безопасность, наверное, я должна быть за это ему благодарна.

— Иди наверх, я в душ и поеду.

Карим ушел, а мне стало не по себе. Почувствовала себя не в своей тарелке. Несколько минут сидела на диване, пялясь в телефон, а затем решила пойти сварить кофе и перекусить. Потом пойду прогуляюсь по территории, кажется, она тут большая.

На кухне меня ждал сюрприз в виде милой женщины за шестьдесят. Тонкая и стройная, в простом платье и белом переднике.

— Доброе утро, — она радушно поприветствовала меня, — я Марина, а ты, наверное, Саша.

— Да, — я хлопала глазами, не понимая, что происходит.

— Я тут готовкой и уборкой занимаюсь. Карим сказал, что ты теперь тут будешь жить. Я кофе сварила, могу чай сделать. Ты с утра что пьешь?

— Кофе, — я не ожидала такого радушия.

— А ты садись, не стой в дверях. Сейчас я и завтрак организую, у меня тут уже всё готово.

Я поплелась к островку и села. Тут же передо мной появилась чашка, кофейник, а Марина нырнула в холодильник.

— Кофе с молоком или сливками? — Спросила женщина.

— Просто черный, без сахара.

— Прямо, как Карим. Ты всё ешь? Я имею в виду, аллергий нет? Диета, может?

— Нет, я могу и сама, — женщина так ввела меня в ступор, что я опешила.

— Не выдумывай, сиди! — успокоила меня Марина, — это моя работа. Так что там с аллергиями?

— Я всё ем. А какое у вас отчество? А то неудобно как-то по имени…

— Не удобно ей, не выдумывай! По имени и всё, — Марина поставила передо мной тосты с сыром и добавила, — яичницу или омлет?

— Омлет, — я немного помялась.

— Сашенька, ты давай не стесняйся. Я тут кучу лет работаю. Это моя работа, поэтому, чем ты мне больше расскажешь о том, что любишь, тем будешь вкуснее кушать.

— Ужин мне понравился, спасибо, — я сделала глоток кофе и откусила тост, когда на кухню вышел Карим.

Он уже переоделся и выглядел гораздо лучше, чем я.

— Доброе утро. Уже познакомились? — мужчина посмотрел на Марину, и та согласно кивнула.

Карим подошел ко мне и поцеловал, легко и быстро:

— Я поехал, не скучай тут, если захочешь куда-то поехать, то возьми водителя. Марина тебе всё расскажет.

Он еще раз поцеловал и ушел.

Я посмотрела на Марину, но та стряпала у плиты и даже не обратила внимания. Ей всё равно, а вот мне непривычно. Карим первый раз на людях проявил внимание, ну если не считать мою тетю Таню.

Я завтракала, глядя на свой телефон и потом всё же решилась написать ему.

«Я соскучилась».

Ответ не заставил себя ждать:

«Я решу одну проблему, и мы с тобой поедем в отпуск».

— Вот и улыбка появилась! — Марина поставила передо мной омлет.

— Спасибо.

— Хорошие новости?

— Да, вроде того. Карим ответил на сообщение, — не думаю, что стоит распространяться.

— Я так рада, что ты будешь тут жить, — улыбнулась Марина. Кроме Катьки я уж не помню, когда тут была женщина. Ой, прости! — Марина похлопала себя по губам.

— Да, ничего. Я же понимаю, что он не мальчик. Особенно относительно меня, — я начала ковырять омлет и покраснела.

— Саш, ты что, из-за возраста переживаешь? — Марина подошла ближе.

— Немного.

— Брось ты это дело! Мой муж больше чем на десять лет меня старше. И знаешь что?

— Что? — Я с интересом посмотрела на женщину.

— Наплевать на возраст, если о тебе заботятся, ценят и уважают. Это самое главное. Вот что твои ровесники? У них ветер в голове и в жопе… Им сама знаешь, что надо!

— Я не думаю, что могу рассчитывать на что-то серьезное, — я прикусила губу, чтобы не ляпнуть лишнего.

— А ты хочешь серьезного? Уверена, что уже готова?

— Я уверена только в том, что больше меня никто не интересует, но вот только если я… Если я позволю себе чувствовать то, что есть, то мне может стать очень больно.

— А тебе сейчас не больно?

— Больно, но он обозначил границы наших отношений, — даже не знаю, почему я так разоткровенничалась с Мариной, но с ней было легко и просто говорить.

— Если ты тут, то он явно сам нарушил эти границы. Карим никого не звал к себе жить.

После завтрака я пошла в свою комнату, привела себя в порядок и решила воспользоваться предложением Карима. Я взяла водителя и попросила его отвезти меня вначале к маме, а затем в торговый центр.

Дела мамы шли на поправку, ей назначили строгую диету, два вида таблеток и инсулин. Собирались выписывать через несколько дней, что создавало для меня определённые проблемы.

Мама настаивала, чтобы я возвращалась вместе с ней в станицу. Мои доводы, что я работаю, ее не устраивали, о том, что я живу с Каримом я даже не заикалась. Не могу представить, что бы она мне на это сказала, скорее всего, вообще бы перестала общаться.

Я не хочу возвращаться в станицу, не вижу там для себя жизни. Но если мама вернется одна, то тетя Таня постарается сделать так, что наши отношения еще больше испортятся.

— Мам, перестань нагнетать, — я доставала из сумки диетическое печенье и другие мелочи, которые меня попросил купить врач. Как только я вошла в палату, мама тут же начала мне пророчить судьбу матери-одиночки, которую оставит взрослый мужик.

— Я не нагнетаю, а предупреждаю. Мышка, ты же моя дочь!

— Мама, я тебе говорила. Это моя жизнь, я сама делаю выбор.

— А мне потом ляльку привезешь? Не надо так! Бросай его и возвращаемся вместе.

— У меня работа, и я скоро в универ вернусь.

— Вот Алиночка, живет в станице, и всё ее устраивает.

— Алиночка работу не может найти, если найдет, то тоже свалит.

Крыть было нечем, и мама, как всегда, недовольно поджала губы и отвернулась к окну. Я быстро поцеловала ее в щеку и ушла. Каждый поход к ней — это стресс. Надо учиться не реагировать, но это очень сложно.

В торговом центре меня уже ждала Алина, она хотела пройтись по магазинам и просто прогуляться. Я такие развлечения не люблю, но это лучше, чем просто сидеть дома, даже если там есть бассейн, телевизор и куча еды.

— Ну как дом? — спросила Алька, когда поняла, что сама я не расскажу.

— Большой, красивый. Я там уже была. Катя меня привозила.

— Ну это было раньше, тогда ты там была просто гостьей, а сейчас всё изменилось.

— Аль, ничего не изменилось. Я гостья.

— Не пользуешься ты слабостью мужика. Ну не просто так он к себе тебя забрал. Хочет, чтобы ты рядом была. Утром отсос, вечером секс! Вот тебе и залог крепкой семейной жизни.

— Да, Аль, всё именно так, — я не хотела продолжать разговор, поэтому схватила первую попавшуюся кофту, — я в примерочную.

Быстро разделась, сама не знаю для чего. Цвет у кофты ужасный. Лимонный, мне совершенно не идет, но продолжать разговор я не хочу, поэтому меряю.

— Саш, я пока в соседний магазин, там еще лебедь на вывеске, — говорит Аля из — за шторки.

— Давай, сейчас иду.

Прикладываю кофту к груди, понимаю, что не хочу мерять это убожество и возвращаю ее на вешалку, тянусь за своим свитером, как в примерочную вваливается девушка, прижимает меня к стене и закрывает рот рукой.

— Не кричи, поговорить хочу.

Я испуганно смотрю на свою бывшую подругу Катьку и готова потерять сознание от страха.

— Орать не будешь? — спрашивает Катька, от нее пахнет мятными конфетами и сигаретами, глаза бешеные, словно убегала от кого-то.

Я отрицательно качаю головой, продолжаю чувствовать мяту на губах, вытираю рот тыльной стороной руки.

— Я не наврежу тебе. Правда.

— Очень сомневаюсь в этом, — я нервно сглатываю и вжимаюсь спиной в стену.

— Сашка, я зла на тебя, но осознала, что перегнула палку, но и ты… строила из себя мышь серую, а сама отца моего трахнула.

— Катя, что ты хочешь?

— Денег. Сколько у тебя есть?

— Денег, — дрожащими руками я открываю сумочку и достаю оттуда несколько купюр.

— Это всё? — Катя презрительно смотрит на меня. — Мой отец стал неожиданно жадным?

— Я не брала его деньги.

— В смысле — не брала? — Катя выхватывает мою сумочку и начинает ее потрошить.

Но там ничего нет, карта Карима лежит у меня дома, чтобы не соблазнять, а своих денег у меня мало.

— Почему ты не брала его деньги? — Катя швыряет сумочку на пол, а я надеваю свой свитер, чтобы прикрыться.

— Если это всё, что ты хотела, то забирай деньги и уходи.

— Да это копейки! Мне нужна нормальная сумма! Ты что, пошла по магазинам и даже не взяла у него денег? Звони и проси, чтобы перевел! — Катя хватает с пола телефон, который ранее выпал из сумки, и я вижу большую трещину на экране. Телефон разбит и не включается.

Я готова разреветься.

— Бля*ь, Саша, от тебя одни проблемы! — ворчит Катька.

— От меня проблемы? — я начинаю скидывать свои вещи в сумку. — Это от меня проблемы? Да иди ты на хер! Ты телефон мне разбила! Чуть не убила. Я, блин, спать боюсь с того самого дня! И это от меня проблемы?

Меня одолевает такая злость, что я не выдерживаю, хватаю стремную лимонную кофту и начинаю запихивать ее в рюкзак Кате, который она опустила на пол, когда на меня напала.

— Ты, что делаешь, идиотка? — спрашивает меня экс-подруга.

Пока она хлопает длинными ресницами, я выбегаю в зал и начинаю орать:

— Эта девушка! Она вещи хотела украсть! Я видела в ее рюкзаке.

Охранник бросается к Катьке, конечно же, она не успевает вытащить кофту, а я тем временем убегаю из магазина.

Быстро нахожу Альку и беру ее телефон. Она перепугано смотрит на меня, но времени объяснять нет. Я делаю один звонок, а затем тащу Алю на следующий этаж, на фуд-корт.

Кратко пересказываю произошедшее.

— Так ты Кариму позвонила? — Спрашивает Алинка.

— Хуже.

— А кто может быть хуже? — Она хмурится, и я киваю головой в сторону магазина, в котором мы были.

Из фудкорта мы отлично видим часть второго этажа, это место я выбрала специально, хотела увидеть всё своими глазами. Несколько минут назад в магазин зашел Марат и как раз сейчас он выходил, волоча Катьку под руку, которая слезно ему что-то рассказывала и смотрела в глаза, как преданная собака.

Мужчина был спокоен и собран, я услышала только одну фразу от него:

— Не ори, в машине поговорим.

Надеюсь, он ее усмирит, потому что у родителей не получается.

— Пойдем, подслушаем! — выпаливает Аля и я с трудом держу себя в руках, чтобы не поддаться соблазну.

— Зачем? Это не наше дело!

— Интересно же! Идем, — Катя тащит меня за Маратом и Катей, а я пытаюсь допить свой кофе и не обжечься.

Вначале мы потеряли Марата и Катю из вида, но смекалка Альки помогла нам найти их на подземной парковке, правда, произошло это только чудом. Тут два парковочных этажа и мы чисто случайно сразу оказались на нужном, а там уже услышали истеричные вопли Кати.

Она орала, как раненный енот, покрывала Марата матами и даже, кажется, разок врезала по машине.

Когда мы подошли ближе и спрятались за чужой машиной, то увидели Марата, который облокотился на свой седан спиной и стоял, убрав руки в карманы. Он смотрел в потолок, явно пытаясь успокоиться.

Катя сидела рядом прямо на полу и ревела, прикрыв глаза руками.

— Мар, ну прости, — выла девушка, — я сглупила, ты же знаешь, какая я бываю… Я люблю тебя! Я не хочу тебя потерять. Тебе же нравилось, какая я.

— Кать, это не любовь. Это болезнь.

— Я люблю, как умею! — взвыла девушка.

— Дорогого тебе человека ты не будешь обманывать, подставлять… Это не любовь!

— Ты мне дорог! — Катя убрала руки от зареванного лица и посмотрела на Марата, — правда-правда, ты мне очень дорог. Я для тебя всё сделаю.

— Ответь только на один вопрос, — мужчина опустился рядом с Катей на корточки, взял ее за подбородок и спросил, — ты беременна? Только честно. Замечу, что врешь, — сажаю в машину и едем в больницу…

— Я думала, что беременна, но это не так. А это бы что-то изменило? — всхлипнула девушка и ее голос немного успокоился.

— В моем отношении к тебе ничего бы не изменило, — мужчина встал и отряхнул руки, словно выпачкался, — я бы, конечно, не оставил ребенка и проследил, чтобы ты вела образ жизни, который должна вести будущая мать.

— Много ты знаешь о том, как должна вести себя будущая мать! — Катя вскочила на ноги.

— Точно не должна курить, — тем же спокойным тоном сказал Марат, — он тебя несет сигаретами. Ты выглядишь, словно не мылась несколько дней!

— Мама меня выгнала…

— А тебя не удивляет то, что происходит? Карим последние пару лет столько делал для тебя, а ты что? Наплевала на него? Ты знаешь какая у тебя мать… не удивлен, — мужчина покачал головой, засунул руки в карманы и начал ходить из стороны в сторону.

— Мой отец… — прошипела Катя, — трахал мою подругу! За моей спиной! Он…

— И что? — мужчина пожал плечами.

— Ты не понимаешь! — Катя отчаянно жестикулировала руками.

— Не понимаю… В общем, Кать. Это уже не мое дело. Тебе нужны деньги? Я дам. Только оставь меня в покое. Хочешь, отвезу тебя к отцу?

— Хочу, — сказала Катя одними губами.

— Денег? — уточнил Марат.

— Отвези меня к папе.

Я так и осела возле машины, у которой мы прятались.

— Звони Кариму, — прошептала Алька.

— А ты думаешь, Марат его не предупредит? Я боюсь того, что будет, когда Катя увидит там мои вещи, — прошептала я.

— Может, тебе пока в квартиру вернуться?

— Не знаю, — я так и сидела, пытаясь собраться с мыслями, — давай я скажу водителю, чтобы отвез нас куда-то в парк или кафе, погуляем пару часов, а потом я позвоню. Не хочу участвовать в этих семейных склоках.

Мы поехали в парк, долго гуляли, ели мороженое и разговаривали. Несколько раз я порывалась позвонить Кариму, но не решалась, немного пожалела о том, что не знаю номера Марины. Лучше бы позвонила ей и узнала, как обстановка дома.

— Саш, — сказала Алька, я видела, что она уже устала, — поехали в квартиру, скажи, что ты по мне соскучилась. Соври, что у меня сердце разбито, и мне нужно вино и пицца.

Позвонить я не решилась, поэтому написала сообщение:

«Я останусь сегодня с Алиной в квартире? Хотим девичник устроить».

Ответ пришел мгновенно: «Хорошо, водителя не отпускай».

Девичник получился грустным и унылым. Я постоянно смотрела на телефон, надеясь, что Карим позвонит, но телефон молчал. Я уже поняла, что он явно не из тех мужчин, которые часто звонят или пишут.

Но сейчас мне хотелось, чтобы он позвонил и сказал, что смог всё решить, и Катя меня больше не тронет, а еще мы наконец-то проведем вместе время.

С каждым днем я всё острее ощущала потребность в нем. Хотелось его увидеть, прикоснуться… А еще я соскучилась по нашей близости. Сегодня утром, когда он коснулся моих губ быстрым поцелуем, мне так хотелось удержать этот момент, продлить его.

Я очень хотела обнять Карима, почувствовать его запах и силу объятий, но он ускользнул. Возможно, при Марине это было неуместно, но сейчас мне кажется, что из-за всей этой ситуации с Катей мы отдаляемся друг от друга, а еще недавно я даже тайно мечтала, что смогу стать для него чем-то большим, чем временная любовница.

Не знаю, хотела бы я жить с ним постоянно или завести семью. Сейчас, наверное, нет, во всяком случае, с такими родственниками, как у него. Аврора и Катя. Это же исчадья ада!

Всё могло бы сложиться иначе, если бы не они.

Алька вяло переключала каналы по телевизору, стараясь найти что-то интересное, а я просто лежала на диване и пялилась в пустоту.

— Саш, скажи мне хоть одну причину, по которой мы, такие красивые и охрененно сексуальные, сидим дома? — спросила подруга, включая по телевизору очередное бессмысленное шоу.

— Потому что я любовница Карима, и чтобы куда-то выйти, мне нужно сообщить ему, — я уткнулась лицом в подушку.

— Поехали где-нибудь потанцуем. Встряхни ты его немного. Задолбал он носиться со своими бабами. То Катя, то бывшая…

— Аль, я с тобой согласна, но с моей стороны это эгоистично. Катя нездорова, и она его дочь.

— Катя взрослая тетка, пора брать ответственность за свои поступки, а не висеть на шее у папочки. На его шее висеть должна ты!

— Ты, как всегда, права, но ты же меня знаешь, — я села и устало потерла глаза. — Не могу я так. Меня совесть сожрет.

— Думаешь обо всех, но не о себе. — фыркнула Алина, — Слушай, Катька телефон тебе разбила. Так?

— Так, — я кивнула и оторвалась от подушки.

— Ты звонила с моего, и Карим даже бровью не повел. Ну вот пусть и отдыхает сегодня. Я свой дома телефон оставлю. Мы гульнем, а если пристанет, то так и скажешь, что телефон разбит, а ты в расстроенных чувствах потусить решила.

— Притянуто за уши, — честно сказала я.

— Ну может и так, — подруга пожала плечами и направилась в ванную. — Время сборов полчаса. Идем тусить и танцевать!

— Аль, я правда не знаю. Я от него завишу и злить не хочу…

— Ты сейчас о какой зависимости? — Аля внимательно на меня посмотрела. — Если ты про деньги, то ну это всё на хрен. Оно того не стоит, а если ты влюбилась, то дело другое.

— Я не влюбилась… но хочу с ним быть.

— Собирайся! Пойдем выгуляем твою задницу.

Я уговорила Алю взять телефон, а еще воспользоваться водителем Карима. Конечно, он ему всё доложит, иначе быть не может. Но на это и расчет.

Алька оделась довольно вызывающе. Короткое платье, высокие сапожки и узкая курточка, а я, наоборот, надела свободное платье, которое прятало фигуру, но открывало длинные ноги.

Немного подкрасила губы, глаза и распустила волосы.

Как только мы вошли в клуб, где оглушительно громко играла музыка, Аля сразу просканировала обстановку взглядом хищницы. Она выбрала два свободных места у бара и потянула меня за собой.

— Идем, там симпатичные парни, — крикнула Алинка и пошла вперед.

— Я не хочу ни с кем знакомиться! — я начала упираться.

— Так мы и не будем, а просто рядом посидим.

— Зачем? — я нахмурилась, но пошла следом за подругой.

— Скоро поймешь, когда твой мужик прилетит, закинет тебя на плечо и утащит в пещеру.

Алька заказывает нам коктейли, она активно что-то рассказывает, пританцовывает под музыку, и только я чувствую себя не в своей тарелке. Уже пожалела, что пришла отсюда.

Ощущение, что Карим разозлится не покидает меня и что самое странное я не могу понять почему меня это волнует. Он четко обозначил границы наших отношений. Мы договорились, что я буду сообщать ему о том, где бываю. Я сообщила, ну не я… водитель точно сообщил, а мой телефон разбит по вине его дочери.

Начинается спокойная мелодия, и Алька с криками:

— Это моя любимая песня, — несется на танцпол, а я сижу у бара и продолжаю пить сладкий коктейль, рассматривая толпу.

— Могу я вас угостить? — ко мне обращается парень, который сидит справа от меня.

Он высокий, это заметно даже когда он сидит, широкоплечий, явно из зала не вылазит, а еще он очень красивый. Слишком красивый, чтобы со мной знакомится. Такие никогда ко мне не подходят. Он одет в дорогую рубашку, научилась отличать, пока общаюсь с Каримом. Джинсы, туфли — всё стоит больше, чем весь мой гардероб.

Я привлекательна, но не настолько, чтобы со мной знакомились богатенькие мажоры. Ни один мажор не мечтает найти для себя бедную девушку.

— Спасибо, не стоит, — я натянуто улыбаюсь и отворачиваюсь.

Наблюдаю, как Аля, закрыв глаза, танцует, полностью отдаваясь музыке. Какой-то парень пытается танцевать с ней, но она ускользает, делает это красиво и плавно.

— Может, тогда потанцуем? — не унимается парень.

— Я не танцую, — делаю глоток напитка и не отрываю от него взгляда, — не танцую, не пью, не ужинаю и не знакомлюсь.

— Да ладно, — он придвигается ближе, — неужели ты пришла посидеть у бара и уйти одна домой?

— Я не одна, а с подругой, — киваю в сторону Альки, — видишь, вот тот пьяный черный лебедь. Она моя подруга. Я с ней пью и еду домой.

— Да ладно, чо ты ломаешься. Я тут не один, с другом, и лебедю твоему пару найдем.

— Нам не нужны пары! — он начинает меня откровенно выводить, я на люблю такую навязчивость.

— Сань, всё хорошо? — ко мне подлетает запыхавшаяся Алька, переводит взгляд на парня, а потом снова на меня.

— Всё хорошо. Выйдем на улицу ненадолго? Мне жарко, — я за один глоток допиваю коктейль, ставлю его на барную стойку и тяну Альку к выходу.

— Что тот белобрысый хотел? — спрашивает подруга, пока мы поднимаемся по лестнице.

— Познакомиться, — я оглядываюсь назад и добавляю, — Аль, кажется, он идет за нами, и он не один.

— Ну понравилась ты парню, ты чего так испугалась? — искренне не понимает подруга.

— Аль, я знаю, какие парни со мной знакомятся и вот такие, как он, еще никогда не угощали меня в баре.

— Ну Карим тоже не в помойной яме валяется…

— Это другое. Не могу объяснить.

Я быстро поднимаюсь по лестнице и вылетаю на улицу. Мы немного отходим от входа. Тут везде шумно и много народа, а на меня накатила такая паника, что очень хочется тишины.

— Саш, давай я водителя найду и пусть он нас отвезет домой? — говорит Аля, глядя на мое бледное лицо, — ты точно в норме?

— Да, сейчас только отдышусь.

— Стой тут!

Аля отходит в сторону, и я почти сразу понимаю, что это ошибка, но у меня ватные ноги и сердце бьется, как сумасшедшее. Я вижу, как белобрысый идет в мою сторону и ослепительно улыбается, вот только есть в его улыбке что-то неприятное.

— Тебе плохо? — спрашивает парень. — Давай я подвезу, моя машина тут рядом.

— Я жду своего водителя.

— Водителя? — он приподнимает бровь и окидывает меня взглядом, словно я не достойна того, чтобы у меня был водитель. С ним явно что-то не чисто.

А может после случившегося с Катей я стала такая подозрительная.

— Идем, — не отстает парень и хватает меня под руку, я отчаянно смотрю по сторонам, но всём по фигу, только чуть дальше стоит еще один парень и мне даже кажется, что они вместе.

— Я не пойду с тобой! — я упираюсь ему руками в грудь.

— Да хватит ломаться, идем, я сказал, — личина милого парня слетает с лица, и он тащит меня к машине, которая стоит совсем рядом. Его друг уже открыл дверь заднего сиденья и нетерпеливо топает ногой.

— Я не пойду! Отстань. Я буду кричать, — я продолжаю упираться, но он сильнее меня.

— Отпусти! — меня буквально вырывают из его рук, резко разворачивают и я утыкаюсь носом в грудь Карима. Жадно вдыхаю аромат, по которому так скучала и моментально успокаиваюсь.

Его объятья — это именно то место, где я чувствую себя хорошо.

— А ты кто, водитель? — насмешливо спрашивает блондинчик.

Карим отставляет меня за свои спину и хватает парнишку за грудки.

— Убирайся отсюда, пока зубы целы, еще раз попытаешься затащить девушку силой, и в живых не останешься. Понял?

— П-понял, — вся борзость убежала с его лица, не удивлюсь, если он еще и обмочился, его друга след сразу простыл.

Карим отшвыривает его в сторону, как мусор, а затем хватает меня за талию и тащит по улице. Я вижу, как Алька садится в машину к нашему водителю, машет мне рукой, но мы идем мимо.

— Мы куда? — я жалобно смотрю на мужчину.

Я очень рада, что он тут, но его вид меня пугает.

— Наказывать тебя!

Я не стала спорить. Да и как с ним спорить, когда он такой. Как шторм, как ураган. Готов просто всё смести на своем пути. От одного его взгляда пробирает насквозь, даже кажется, что тучи сгустились над головой. Я даже заговорить с ним сейчас не рискну… Тем более, что я чувствую свою вину.

Сама, дура, поперлась, а потом вляпалась!

Мы доходим до его машины. Я сажусь на переднее сиденье.

Пока Карим занимает свое место, я уже успеваю мысленно попрощаться с жизнью.

Идея была говняная! Признаю это официально. Пойти в ночной клуб — это была худшая моя идея, то есть, Алькина, но сейчас это неважно… Важно только то, что мне надо его успокоить. Вот только как его успокоить? С моими познаниями, как должны выглядеть отношения, мы далеко не уедем.

Когда я зла, то я не люблю, когда меня трогают, а что любит он?

Карим открывает водительскую дверь, но не садится. Замирает. Я внимательно слежу за ним. Затем он идет дальше и садится назад.

— Сюда пересядь, — голос тихий и спокойный.

— Зачем?

— Сюда пересядь! — уже громче, с напором, но также спокойно.

Я перелезаю назад и сажусь рядом, смотрю на мужчину и искренне не понимаю, что за хрень происходит.

Он начинает расстегивать ремень.

Вот гадство! Неужели он хочет прямо тут! В машине? И как он это себе представляет?

Выдергивает ремень, а затем складывает его пополам. Смотрит на меня. Тут темно, но я вижу, как мерцают его глаза.

— Задницу свою давай.

— Ты не сделаешь этого! — мне становится страшно, но в то же время внутри всё предательски переворачивается, начинает снова гореть и обжигать.

— Саш, я не буду повторять.

— Карим, ты не посмеешь, — я еле сдерживаю улыбку. Ситуация пикантная, неприятная, но и в то же время почему-то я дико возбуждаюсь от этого.

Ну он же не совсем с ума сошел, чтобы меня шлепать.

Не сделает он такого.

Его рука легко ложиться на мою шею, и он ловко укладывает меня животом на колени, я пытаюсь брыкаться, но чувствую, как трусики опускают вниз, что сковывает движения ног.

Резкий шлепок, и я начинаю визжать.

Это не ремень, а ладонь, но он этого не менее больно.

Впиваюсь ногтями ему в ногу и верещу.

— Ненавижу тебя! Ненавижу, — кричу я, не сдерживаясь. На моменте угрозы мне казалось это возбуждающим, а сейчас просто больно.

Еще шлепок! По телу растекается приятное тепло, рука Карима скользит по разгоряченной коже, и я сильнее выгибаюсь вперед. Мне должно быть больно! Я должна сопротивляться!

Он поглаживает меня, а затем проводит по шелковым складочкам, которые уже немного набухли и стали влажными. Проводит пальцами, чуть замедляясь и размазывая смазку. Киску пронизывают импульсы.

— Сладкая, непослушная, — его дыхание учащается, а я с трудом сдерживаю стон. — Такая мокрая и похотливая девочка.

Как же я соскучилась по его ласкам! Замираю, боюсь пошевелиться. Хочу еще, хочу продолжения.

Он убирает руку, еще шлепок. Срывается стон. Я немного раздвигаю ноги.

— Это должно быть наказанием, — говорит Карим, — а похоже, что тебе нравится.

— Еще, пожалуйста!

Он отпускает меня и откидывается на спинку, я приподнимаюсь. Попа горит от шлепков, но так приятно и сладко.

Сажусь рядом, немного больно. Я ойкаю. Подтягиваю трусики назад. Медленно. Делаю это специально, чтобы он посмотрел.

— Сейчас и правда, как наказание, — говорю я, — завел и бросил.

— Садись вперед, малышка, поедем домой.

Вначале я хочу его послушаться, но затем понимаю, что не готова ждать так долго. Провожу рукой по ноге. Касаюсь члена, большого, возбужденного.

Иначе быть не могло, его тоже это завело, может, даже больше, чем меня. Второй рукой тянусь расстегнуть ширинку. Карим справляется быстрее, расстегивает сам. И пока я еще только раздумываю, он хватает меня за затылок и сжимает волосы.

Его член упирается мне в губы. Я облизываю головку, жадно постанываю. Чувствую, как Карим еще сильнее сжимает мои волосы.

— Бля*ь, девочка! — вырывается у него.

Я понимаю, что это реакция на стон. Он явно не ожидал, что и я этого хочу. А я очень хочу, меня потряхивает от мысли, что я доставлю этому мужчине наслаждение и потом он возьмет меня. Сделает это так, что я улечу от удовольствия.

Хватаю член рукой у основания и начинаю сосать, сильно втягивая щеками воздух, постанываю. Дыхание Карима становится чаще, вначале он просто держит меня за волосы, но я чувствую, как он напряжен.

Отрываюсь и тихо шепчу:

— Накажи меня.

Снова обхватываю член губами. Карим насаживает меня на свой член, держит меня за волосы, полностью контролирует. Я задыхаюсь от этого кайфа. Ощущения его власти надо мной и в то же время от того, что ему так хорошо, и это делаю я. Я чувствую то, чего он хочет.

Беру так глубоко, насколько могу. Хочется отдышаться, но он не дает. Двигается всё быстрее, мой рот наполняется горячей вязкой жидкостью, и я проглатываю ее до конца. Слизываю до последней капли, а потом сажусь рядом и пытаюсь отдышаться.

— Как же я соскучилась, — вырывается у меня, и я поворачиваю голову к Кариму, он так и сидит, закинув голову назад и учащенно дышит.

Домой мы ехали молча. После случившегося он просто застегнул штаны и пересел вперед. Я почувствовала себя премерзко. Меня так захватили чувства и эмоции, но, видимо, только меня.

Я призналась ему в том, что соскучилась и в какой-то момент мне даже показалось, что я вижу в его глазах не просто страсть. Он же приехал за мной… Сам! Не прислал водителя, а приехал.

Был в гневе… Я подумала, что это что-то значит, но, видимо, это только мои фантазии.

Всю дорогу я ерзала на сиденье, пятая точка горела огнем. Сидеть было невыносимо.

— Что у тебя с телефоном? — наконец-то подал голос Карим.

— Катя разбила.

Карим недовольно зарычал и снова уставился на дорогу. Мы подъехали к дому. Ворота открывались целую вечность, а дорога от ворот и до дома казалась вообще бесконечной.

Не знаю, что хуже молчания. Лучше бы ругался и кричал, но только не молчал. Не люблю, когда не понимаю, что у человека в голове. Это сложно для меня. Я не могу догадываться. Просто не умею.

Мне гораздо проще, когда всё говорят в лицо. Я вспомнила, как Карим в самом начале говорил мне о том же, и решила начать разговор первой:

— Скажи мне что-то, твое молчанье просто убивает.

— Я в бешенстве. Не знаю, что сказать, — рявкнул мужчина.

— Прости, что пошла в клуб… Я расстроилась и мне хотелось отвлечься.

— Я не из-за клуба в бешенстве.

Договорить Карим не смог, так как мое внимание привлекло то, что стояло прямо у главного входа дома. На лице мужчины появилась легкая улыбка и он продолжил:

— В моих планах на момент доставки ты должна была быть дома со мной, но получилось иначе.

— Только не говори, что это мне, — сердце пропустило удар, я не могла отвести взгляд от небольшой британской машинки темно-серого цвета, перевязанной громадным розовым бантом на крыше.

— Я в нее точно не помещусь, — ухмыльнулся Карим, а для тебя будет в самый раз. Тебе нравится?

— Очень!

Карим остановил машину, и я буквально выпрыгнула из нее. Подошла ближе, коснулась новенького, невероятно дорогого подарка. Села в салон, приятный запах новой машины ударил в нос, провела пальцами по рулю. Я была готова расплакаться от счастья.

— Ну как? — Карим стоял у машины, облокотившись рукой на крышу.

— Это правда мне? — еще раз повторила я.

— Тебе. Хочу, чтобы ты была свободнее в своих передвижениях. Мне так будет спокойнее.

Я бросилась обнимать Карима, мне не верилось в то, что он сделал для меня такой подарок, но тут я опомнилась:

— Катя ее видела? Я слышала, что Марат хотел отвезти ее сюда, — надеюсь, Карим не расспросит подробнее.

— Нет, машину привезли позже, — Карим погладил меня по спине, — не переживай. Даже если увидит, ее это не касается.

— Вот только Катя думает иначе.

— Саша, она моя дочь, но моя личная жизнь ее не касается. Она не имеет права мне диктовать с кем заводить отношения. Так же, как и я ей.

Последнее было сказано с таким нажимом, что мне стало не по себе. Кажется, он знает… Он знает про Катю и Марата. Я подняла взгляд на мужчину и тихо спросила:

— Ты знаешь?

— Ты о чем? — он нехорошо нахмурился.

— С кем у нее были отношения?

— Знаю. Он мне сегодня рассказал, — Карим снова прижал меня к себе. Не будем об этом.

У меня остался неприятный осадок от произошедшего. Карим сделал мне невероятно дорогой подарок, но сердце ныло оттого, что хотелось большего. Не в смысле подарков, а в смысле чувств.

Хотелось услышать, что он тоже по мне скучал. Потому что я скучала. Всё мое тело ныло без его ласк и прикосновений, и мне так хотелось знать, что он чувствует нечто похожее, но, видимо, это только мое.

Я — любовница. Нужно это запомнить и принять. Но как не давать волю чувствам? Как не давать себе полностью отдаваться этому мужчине? Особенно когда он так яростно и страстно берет меня.

Как только мы вошли в дом, я решила выбросить из головы всё мысли о Кате, Авроре и прочем, поэтому первое, что я сделала — это повернулась к Кариму, закинула руки ему на плечи и поцеловала.

Жадно и страстно. Так, как не целовала никогда. Словно это мог быть наш последний поцелуй. Мужчина моментально откликнулся, подхватил меня на руки и понес в спальню.

— Хочу тебя, — прошептала я и мужчина сжал меня сильнее.

— Ну-у-у, а потом приехала эта выдра крашенная, — продолжала Марина.

— Ты про Аврору? — уточнила я.

После недолгого разговора я поняла, что Аврора — это выдра крашенная, Марат — надменный тип, а капризная принцесска или трубадурочка — это Катя. Причину последнего я пока не уточняла. Не было момента, но было интересно.

— Так вот, — продолжила Марина, — она приехала, устроила тут истерику, а Карима еще не было. Охрана ее выставила. Оказывается, Карим дал распоряжение не пускать ее сюда. Она поэтому и взъелась.

— А Катя? Она тут была?

— Да, ее этот надменный тип привез. Заходит такой деловой, — Марина изобразила походку вразвалочку, — цены себе не сложит. Катя в машине сидела. Тут же Карим приехал, ну а дальше ты знаешь.

Дальше я знала. Карим рассказал. Он поговорил С Катей и Маратом. Катя клятвенно обещала ко мне не подходить, не принимать ничего крепче кофе и, если она сможет удержаться, то Карим вернет ей ее содержание.

Со слов Карима она была в их лесном домике под присмотром охраны. Мне хотелось расспросить подробнее, но не удалось.

Всё ночь мы занимались сексом и уснули без сил, а проснулась я от того, что почувствовала, как Карим меня ласкает, поэтому проснулась тоже от секса.

Он уже уехал на по делам, а я неспеша завтракала и сплетничала с Мариной.

— Марин, а почему ты Катю трубадурочкой называешь?

— Ну а кто она? Трубадурочка! Не иначе! Слышала про ее хахаля?

— Марата? — сказала я и тут же прикусила кончик языка.

— Она и с ним? Вот… — дальше она выругалась, да таким отборным матом, что у меня уши в трубочку свернулись. — Был у нее студентик какой-то. Гол, как сокол. Ни денег, ни рожи, ни кожи. Смотреть больно. Что она в нем нашла, не знаю! Карим рогом уперся, не дал им быть вместе.

— Как это — уперся? — Карим, конечно, с характером, но я не думала, что он решает, с кем Кате встречаться.

— Там история мутная была, даже я всего не знаю. Но Карим сказал Кате, что они вместе не будут. Катя только жить тут начала и после жизни с мамой она тут как принцесса была, но ради студента была готова отказаться и от денег, и от наследства.

— Может, она и правда влюбилась?

— Может, — Марина плечами пожала, — потом студент пропал. Катя стала злющая и творила черные дела. Карим с ней, конечно, намучался.

— Ты меня прям заинтересовала… Сколько я дружила с Катей, она мне никогда не рассказывала об этой истории. Только говорила, что ее отец тиран.

— Ага, тиран. Да куда там, — возмутилась Марина, натирая столешницу до блеска. Он всегда о ней заботился, вытаскивал ее… Ой! Даже говорить не хочу. Не знаю, чем всё это закончится, но, Сашенька, если ты с Каримом останешься, то эта принцесска и тебе крови попьет.

Я закончила завтрак и пошла к машине. Мне хотелось поскорее показать ее Альке, а еще поехать к маме. Нужно обсудить ее выписку и решить, где она будет жить. Конечно же, она хочет вернуться в станицу, вот только я не уверена, что это пока разумно.

По дороге я мысленно постоянно возвращалась к разговору с Мариной. Может, поэтому Катя такая обозленная на весь мир. Она не хочет, чтобы у других складывались отношения. Хотя о каких отношениях речь? Я же любовница.

Но если слушать Марину, то не всё так плохо. Карим — взрослый мужчина, еще и с непростым характером. Он поселил меня в своем доме, подарил машину, а сегодня утром еще и новый телефон меня ждал на тумбочке. Даже не представляю, когда он это успел.

Но как только я вышла из душа, сразу увидела подарок.

Может, именно таким способом, своими действиями он говорит мне о своем отношении ко мне, а может, я просто размечталась и заигралась.

Поставила машину на парковке у больницы. Несколько секунд посидела, собираясь с мыслями, а затем позвонила Але.

— Мышка, скажи честно, чья это машина? — не унималась мама.

Я уже пожалела, что уговорила выйти ее из больницы. Мне хотелось сделать для нее что-то приятное, и я предложила прогуляться в парке. По дороге мы хотели заехать за Алей. С подругой мне всегда легче общаться с мамой, она перетягивает на себя внимание.

Но сегодня мне никто не поможет, после того как мама увидела машину, ее было не остановить. Я услышала всё от «Что люди скажут» и до «Ты за это с ним не рассчитаешься».

— Мам, я ее в кредит взяла! — не выдержала я, думала так будет лучше, но стало еще хуже.

— С ума сошла? А отдавать чем будешь? Я думала, ты у меня умная.

— У меня работа.

Мама закатила глаза и отвернулась в окно. Кричит, ругается, значит, точно выздоравливает. Мы заехали за Алей и направились в парк.

Аля всю дорогу хвалила машину и радовалась за меня, а мама только поджимала губы.

— Саш, ну ты же знаешь, какая она, не обижайся, — шепнула подруга, пока мы гуляли в парке, а мама отошла в сторону, чтобы посмотреть на фонтан.

— Знаю, Аль, ну неужели она не может порадоваться за меня. Даже если Карим мне ее не оставит… Наплевать. Сейчас у меня есть машина, я живу в чудесном доме, и я счастлива. Ну почему она не может быть просто рада за дочь?

— Есть такие люди, которые не могут радоваться, не то, что за других, но и за себя. Ты ей говорила, где живешь?

— Конечно, нет!

— Это правильно… Хотя…

— Что значит — хотя? — я нахмурилась.

— Ну может, если она поймет, что у вас серьезные отношения, то изменит свое мнение?

— Я еще сама не знаю, какие у нас отношения.

Мама вернулась, и мы немного еще прогулялись, а затем нам предстоял очень сложный разговор. Маму выписывали из больницы, но врачи просили присматривать за ней, так как мама вела себя немного инфантильно — это со слов врачей.

Мне даже страшно представить, как она себя вела, если корректные и сдержанные врачи так сказали.

Врач предупредил о серьезности ее самочувствия, о том, что нужно вовремя принимать лекарства и следить за питанием.

— Я не перееду в город! — Возмутилась мама, — там у меня всё — огород, курочки…

— Мам, сейчас нет в этом необходимости, я сниму тебе квартиру. Моей зарплаты хватит.

— А жить я на что буду? А хозяйство куда?

— Мам, я не могу тебя одну отпустить.

Мама недовольно отвернулась. Так хотелось от нее услышать: «Дочь, я взрослая и смогу справиться сама. Прослежу за питанием и буду принимать лекарства», но вместо этого она вела себя, как ребенок. В какой момент мы поменялись с ней местами?

Мы долго спорили, и я уже думала, что окончательно поругаемся, когда в разговор вступила Аля:

— Теть Лен, давайте я с вами поеду.

— Что? — мы в один голос спросили у Али.

— Ну я же понимаю, чего вы добиваетесь. Вы хотите Сашу в станицу забрать, но у нее работа хорошая, а еще она в универ скоро вернется. Вот взяла машину в кредит, а значит, надо платить за нее. В станице она таких денег точно не заработает. Я пока тут работу не нашла приличную, поэтому вернусь. Правда, только на месяц, а потом я еще попытаюсь.

— Аль, спасибо тебе, но я думаю, что у мамы не такое плохое состояние, врачи говорят, что главное лекарства принимать, — съехидничала я.

— Мне всё равно. — Мама демонстративно сложила руки на груди.

Я отвезла маму в больницу, и мы договорились, что утром я заберу ее после выписки. Еще некоторое время посидела с Алькой в машине, стараясь успокоиться.

— Ты правда за ней присмотришь? — спросила я.

— Конечно, присмотрю. Мне не сложно. Всё равно там буду.

— Надо ее уговорить как-то или взрослеть, или сюда перебираться, в станицу я не вернуть.

— Постараюсь ее обработать, но там еще тетя Таня. Ты же знаешь…

— Эта тетя Таня вечно поит ее всякими травками и народными средствами, иногда они, конечно, помогают, но в этот раз стало только хуже. Надо было к врачу идти, а они травки пили, да по бабкам ходили…

— Вот это да, одних их не оставишь.

— Вот и я о том же.

— Кать, я не хочу с тобой общаться! — я хотела швырнуть телефон в стену от злости, но, конечно же, никогда бы этого не сделала. Не имею привычки ломать вещи. А вот Катя умеет, и не только вещи, но и жизни.

— Пожалуйся, Сань, мы же были подругами… Ну я перегнула чуток.

— Перегнула чуток? Ты серьезно?

— Саш, я правда была не в себе. Сейчас смотрю… — она всхлипнула, — вспоминаю то, что натворила и просто понять не могу, что было у меня в голове. Словно не я это была, как будто другой человек. Мне правда стыдно. Я не смогу нормально жить, если буду знать, что ты меня ненавидишь.

— Я тебя не ненавижу, Кать, то, что я испытываю… Это другое.

Катя звонила мне всё утро, и я всё-таки решилась ответить, а теперь об том жалела.

— А что ты чувствуешь? — жалобно спросила моя экс-подруга.

— Я боюсь тебя, — я сказала честно, даже при разговоре с ней по телефону у меня тряслись руки и внутри всё дрожало.

— Прости… Давай встретимся?

— Говори всё, что хочешь сказать, по телефону! — я старалась быть спокойной и не выдавать панику, хотя куда еще хуже? Я уже ей рассказала о своем страхе.

— Саш, а у тебя с отцом всё серьезно?

— Я не буду об этом с тобой говорить.

— В общем, Саш, я хочу, чтобы ты понимала, — Катя тяжело вздохнула, а потом замолчала будто с мыслями собиралась, — я росла с мамой, ну как с мамой. Она занималась своими делами, а я была с няней, а потом… отец меня забрал, и я была так счастлива, думала, что моя жизнь наладится. Ну ты знаешь, я как ребенок мечтала, что они будут вместе. Сколько бы тебе не было лет, всё равно мечтаешь о том, что родители будут вместе. Понимаешь?

— Нет, Катя, не понимаю. У меня отца нет, и я его не вспоминаю.

— Прости… Я к тому, что перед тем, как ты с отцом… Короче, мама с ним помириться хотела.

— А Карим хотел? Или вы снова со своей матерью за всех всё решили, и ни у кого не спросили? — я была резка, и так говорила, словно это не я, но мне так надоели эти манипуляции и вмешательство в мою жизнь.

— Ты изменилась, — тихо сказала Катя.

— Кать, к чему ты это всё?

— Я разозлилась на тебя.

— Кать, это бред! Твой отец взрослый человек, и он сам решает, с кем ему быть. Ты это понимаешь?

— Сейчас да, а до этого не понимала. Меня просто взбесило, что ты моя подруга… и тут с моим отцом. Я сразу подумала, что из-за денег.

— Ты же меня знаешь. Как ты могла подумать?

— Прости меня, Саш, — мне даже показалось, что она говорит искренне, но так быстро простить ее я не готова, да и вовсе не уверена, что смогу простить.

— Пока, Кать.

Я бросила трубку и заблокировала ее номер. Может, я должна поступить иначе, может, мне нужно было простить ее или хотя бы дать шанс, но я не смогу общаться с ней после того, что она сделала. Да, она дочь Карима, вот пусть он с ней и общается, а я не обязана это делать.

Карима дома не было, и я была предоставлена сама себе. Я уже успела поплавать в бассейне, поужинать, и после разговора с Катей взяла ведро мороженого и хотела устроиться перед любимым турецким сериалом, когда в дверь позвонили.

Я была удивлена, так как гостей не ждала, и Карим не предупреждал, что кто-то приедет.

Я подошла к видеофону. Камера показала на высокого худощавого парня, который стоял у ворот. Незнакомый.

Ответила.

— Слушаю вас.

— Добрый день, то есть вечер, — парень улыбнулся, но я заметила, как он нервничает. — Я могу с Катей поговорить?

— Кати нет, она уехала за город, — почти не соврала я.

— А вы можете передать ей мой номер?

— Диктуйте, — я не хотела, но отказывать не стала. Отдам Кариму, а тот пусть решает.

Парень продиктовал свой номер и представился, как Егор, а я еще на всякий случай его сфотографировала.

Теперь между мной, мороженым и турецким сериалом преград не было, и я погрузилась в полное расслабление и отдых от навязчивых родственников Карима, но ровно до того момента, когда мне позвонила Аля и шепотом сказала:

— У меня в квартире, какой-то мужик лег спать прямо на диване.

Я чуть с дивана не упала от ее слов.

— Ты охрану вызвала? — спросила я, пока бежала к шкафу, чтобы найти там одежду.

— Саш, он открыл дверь своим ключом. Я услышала, как кто-то дверь открывает, подумала, что это ты, а тут парень какой-то…

— Звони охране! Нет! Сейчас я Кариму позвоню! Жди.

— Жду, куда ж я денусь.

Карим снова не берет трубку и я уже просто выть готова от того, что когда он мне нужен, то его нет. Быстро одеваюсь, хватаю ключи и бегу к машине. Попутно мне попадается один из охранников:

— Позвоните Кариму, скажите, что в его квартире какой-то мужик.

Сажусь в машину и еду к Альке. Возможно, мой поступок опрометчивый и импульсивный, но я чувствую, что мне нужно туда приехать. По дороге звоню Але:

— Я скоро буду. Звони охране, Карим опять куда-то провалился.

— Поздно.

— Что значит поздно? — Мое сердце колотится, как бешенное.

— Ты не переживай. Он не маньяк, но ты приезжай сюда. И советую вина прихватить.

— Всё плохо? — Я начинаю успокаиваться, если подруга говорит про вино, то или нас ждет большая сплетня или громадная тайна.

— Всё интересно. Жду.

Неприятности ходят за мной по пятам! Сама виновата, не надо было срываться и бежать. Смотрела бы свой сериал и не дергалась. Но, с другой стороны, я же не могу Альку бросить? Даже если придет охрана и уведет его. Але, может, нужна поддержка? Я бы не хотела оставаться в квартире, куда ночью вломились.

Во мне сейчас боролись два человека. Первый хотел спрятаться от всего мира и ни с кем не общаться, чтобы, наконец-то, закончились всё проблемы, а второй не мог стоять в стороне. В первом случае я понимала, что бегство от проблемы — это не ее решение.

Я убегаю. Постоянно убегаю.

Даже от мамы я сбежала, еще когда мы жили вместе, потому что не смогла с ней ужиться. И теперь убегаю.

Я крепче вцепилась в руль и шумно выдохнула. Пора ставить точку со всёми этими тайнами и интригами.

Мне нужно решить, что делать с мамой, и не временно…

Мне нужно разобраться в моих отношениях с Каримом.

Цели поставлены, осталось только их достигнуть.

К дому я подъехала быстро, влетела на этаж и распахнула входную дверь, которая оказалась открыта.

— Егор? — я уставилась на парня, который сидел на кухне с Алей и пил чай.

— Так вы знакомы? — удивилась Аля.

— Нет, — парень отрицательно покачал головой.

— Ты приходил сегодня к Кариму, — дальше я сказать ничего не успела, мой телефон в кармане завибрировал, это был Карим, — приезжай в квартиру. Тут Егор.

— Езжай домой, там поговорим, — Карим взял меня за руку, когда я направилась к выходу.

— Мне надоели всё эти тайны и интриги, — прошипела я, но не очень громко.

— Хоть ты мне мозг не еби, — бросил Карим и пошел к Егору.

Я просто взорваться хотела, но смогла взять себя в руки. Ничего не сказала. Промолчала. Быстро схватила Альку и потащила ее в спальню, а там уже спросила:

— Тебе долго собираться?

— Несколько минут, — она пожала плечами, — я вчера всё сложила. Знала, что утром выезд.

— Хватай сумку! — Я пошла к выходу.

Карим сидел с Егором за столом и о чем-то разговаривал на повышенных тонах, но мне уже было всё равно. Я была зла как черт. Мозги я ему ебу… Ну ладно!

Он думает, что если я согласилась быть его любовницей, то может так разговаривать, может отвечать на звонки, когда захочет и где-то шляться по ночам? Может, конечно, вот только я это терпеть не буду.

Я быстро спустилась по лестнице, надеясь, что так чуть выпущу пар.

И почему я вообще так психую? Чего я ожидала?

Я подхожу к машине и начинаю искать ключи. Нельзя вести машину в таком состоянии, нужно успокоиться, вот только бы понять, почему меня так злит происходящее.

Конечно, я испугалась за Алю, еще и мама постоянно подкидывает нервяков… Мозги я ему ебу! Вот теперь очень хочется это сделать.

Да, сделать так, чтобы ему жизнь малиной показалась.

— Саш, ты чего? — Ко мне пошла подруга, — тебя трясет всю. Открывай машину, тут холодно.

Я разблокировала двери. Аля закинула сумку на заднее сиденье, а сама села вперед. Я села на водительское сидение и уперлась руками в руль, сжала его, словно пытаясь сломать.

— Ты чего злишься? Я не видела тебя такой, — сказала подруга, — ты обычно плачешь, даже истеришь, но сейчас ты прямо в ярости.

— Я не знаю, Аль. Бесит он меня, — потерла глаза, в висках стучала кровь. — Прибить его хочу. Сказал, чтоб я ему мозги не ебала.

— Саш, я как твоя подруга, всегда на твоей стороне, даже если он не те цветы подарит, я буду орать, что он мудак.

— Но? Мне кажется, сейчас ты скажешь «но».

— Вы договорились о том, что ты его любовница. Так?

— Так, — мне не нравилось, куда она ведет. Я и сама уже понимала, куда.

— Что тебя сейчас злит?

— То, что я его не вижу, то, что я сижу у него дома одна, а он постоянно где-то пропадает… То, что когда он меня видит, то не обнимает при встрече, а говорит, чтобы я ему мозги не ебала, — слезы проступили на глазах, но я, не обращая внимания продолжила, — меня много чего злит. Но толку от этого? Мне нужно засунуть свои чувства подальше…

— Не нужно! — Подруга взяла меня за руку, — не нужно засовывать ничего и никуда. От того, что ты сдерживаешься, становится только хуже. Нельзя сдерживать то, что чувствуешь, потом болячки будем лечить.

— Ты мой психолог доморощенный, — я всхлипнула. — Ну и что я ему скажу?

— Так и скажи, что хочешь видеть его чаще и скучаешь.

— Я ему говорила, что скучаю, — отвела взгляд к окну, — он ничего не ответил.

— Ну это же мужики. У них всё не как у людей. Хрен дождешься. Ты его за яйца возьми покрепче, когда сосешь и скажи, что скучаешь. Сразу ответит.

— Прям во время того, как? — я не могла сдержать улыбку.

— Ты проверь. Путь к сердцу мужчины лежит не через желудок.

Несколько минут мы сидели в молчании, каждый думал о своем. Я старалась успокоиться и понять, что делать дальше. К Кариму я пока ехать не хотела. Он всё равно занят и не заметит моего отсутствия.

— Что будем делать? — прервала молчание Аля, когда машина Карима вывернула из двора и уехала.

— Не знаю.

— Утром твою маму везти. Ты сама хотела?

— Хотела, но я ночь не спала, не знаю… Так далеко я еще сама за рулем не ездила.

— Слушай, может и правда. Скажи ему, что на выходные у матери будешь? У него там сперма закипит в яйцах и сам к тебе прискачет.

— Сколько до утра еще? — я устало зевнула.

— Четыре часа утра сейчас.

— Поехали к Кариму я возьму вещи и поедем за мамой.

Карим меня удивил, я думала, что он поехал с Егором, но он был дома. Сидел в гостиной, пил виски. Я зашла в комнату и остановилась.

Не ожидала… На самом деле я рассчитывала сбежать по-тихому и не разговаривать. Алина ждала меня в машине, она не захотела заходить, но, видимо, к лучшему.

— Не думала, что ты дома, — я сделала пару неуверенных шагов в комнату.

— Я же сказал, чтобы ты ждала тут. Но я так понимаю, что ты куда-то собралась?

— Маму выписывают. Отвезу ее и Алину в станицу. Алина обещала присмотреть за ней. — Чувствовала себя ребенком, которого отчитывают.

— Я скажу водителю, и их отвезут, — жесткий взгляд упал на меня, и я потерла плечи.

— Я всё равно хотела маму проводить.

— Тебе надо поспать, — Карим сделал глоток виски и встал, — мне тоже. Скажи подруге, чтобы она осталась тут и тоже отдохнула, утром водитель отвезет и ее и твою маму.

— Карим… — Я нервно сглотнула, не зная, как сказать, — я хочу пару дней побыть у мамы, если ты не против.

— Против, — он взял меня за подбородок и внутри всё упало, даже сердце остановилось от его слов, — я хочу, чтобы ты была со мной тут.

— Тебя тут нет. Я одна.

— Мне нужно было решить несколько… хм-м-м… вопросов. Я почти их решил.

— Почти? Значит еще какое-то время ты будешь всё равно занят?

— Сейчас я свободен, — его рука нырнула мне под футболку и сжала грудь, — хочу, чтобы ты пошла в мою спальню. Сейчас.

Ноги задрожали и низ живота приятно свело.

— Ну вот как ты так делаешь? — я прикрыла глаза от удовольствия, потому что Карим уже не только ласкал мою грудь, но и поцелуями покрывал шею, — я хотела повозмущаться… а ты выключаешь мне мозг.

— Возмущаться? — он ухмыльнулся. — Зови свою подругу. Жду тебя наверху.

Он звонко шлепнул меня по попе и пошел к лестнице.

Аля была совсем не против лечь спать, я ее отправила в свою комнату, а сама забежала в душ и переоделась.

Алька только ехидно улыбнулась и завалилась в кровать, а я пошла к Кариму.

Я уже была в его комнате, но так как ночью он не всегда возвращался, то я часто ночевала одна. Но сейчас было как-то странно к нему идти вот так, когда он позвал. От этого предвкушение ласк разгоралось еще сильнее.

Когда я зашла, комната была пуста, а из душа слышалось журчание воды. Недолго думая, я разделась до трусиков и направилась в ванную.

Карим стоял в душевой, охваченный паром и потоком воды. Его крепкая спина очень соблазнительно смотрелась, захотелось провести по ней ноготочками. Мужчина повернулся ко мне и посмотрел хищным взглядом, полным желания.

Я медленно стянула трусики, не отрывая от Карима взгляда и он открыл дверцы душевой. Мой взгляд упал на член, который начинал набухать. Я шагнула в кабинку, и мужчина сразу развернул меня к себе спиной, прижав лицом к стене.

Вода лилась горячим потоком, разогревая наши тела.

— Так чем ты хотела… как ты говоришь «повозмущаться», — он чуть надавил между лопаток, и я прогнулась назад. Вторая рука начала медленно ласкать меня между ног.

— Ни о чем, — вырвался стон, и в голове всё закружилось.

— Говори.

— Кажется, сейчас не время, — я сильнее выгнулась назад и потерлась попой о его стояк. Такой твердый и возбужденный. Так и хотелось провести по нему языком, захватив губами головку. Вспомнила его вкус и снова застонала.

— Самое время, — Карим схватил меня за бедра и одним рывком вставил член во всю длину.

Его руки поднимаются к груди, сжимают сосочки и чуть выкручивают. От этого тело взрывается мощным спазмом. Еще один стон, и уже не только мой. Карим двигается медленно, но сильно. После каждого движения мне становится сложнее стоять. Ноги становятся ватными, а в голове всё плывет.

То, что он со мной делает, заставляет забыть обо всём, каждый раз, когда он рядом, я словно подчиняюсь ему. Не могу сопротивляться, а только покорно делаю то, что он хочет.

— Трахать тебя чаще, Саша, надо, чтобы всякая херня в твоей голове не появлялась!

Не могу с ним не согласиться! Упираюсь руками в стену и шире расставляю ноги. Он насаживает меня так сильно, что я не могу дышать, а сердце колотится как бешенное.

Мое тело пронзают электрические разряды, а когда пальцы Карима опускаются на мой клитор и начинают ласкать, то я чуть на падаю от неожиданной волны удовольствия.

Карим подхватывает меня под талию и сильнее прижимает к стене. Меня пробивает мелкой дрожью, и я уплываю в наслаждении.

— Давай, малышка, кончи для меня. Люблю, когда ты кончаешь!

Сдерживать стоны уже нереально, поэтому я начинаю кричать, не думая о том, что нас услышат.

— Вот так! Как же ты сладко кричишь, — его движения становятся быстрыми и прерывистыми. Меня накрывает волной оргазма. Моя киска пульсирует и сжимает его член. Тело дрожит, а потом Карим выходит из меня, и я чувствую, как по моей спине и ягодицам разливается горячая жидкость.

Это была самая жаркая ночь, которую мы провели вместе, мои ноги дрожали наутро, а тело так ломило, словно я ходила в тренажерный зал. После душа Кариму было недостаточно, и он взял меня в постели.

Мы занимались сексом до изнеможения, а после я так и уснула в его объятьях, даже не приняв душ. Наутро флер бесконечного возбуждения рассеялся и я вспомнила, что мы даже не предохранялись. Сердце бешено забилось.

— Карим, — я покраснела, никогда о таком не говорила, — мне, наверное, нужно что-то принять после сегодняшней ночи.

— Ты о чем? — Он надевал рубашку после душа, а я еще лежала в постели. Не рискнула бегать перед ним голая. Точно поймает меня еще раз.

— Ну мы не предохранялись.

— Не переживай, несколько месяцев назад я сделал вазектомию.

Я опешила такого поворота я не ожидала.

— Почему ты решился на такое?

— Так безопаснее, чем думать о том, что кто-то забыл таблетку или презерватив не защитил.

Я знала, что презервативы не дают стопроцентную защиту.

— Ты не хочешь детей?

— Нет, у меня есть одна. Не могу ее обуздать, — он ухмыльнулся.

Эта новость меня совсем выбила. Не ожидала я такого поворота.

— То есть, ты вообще их не хочешь больше никогда? — Не то, чтобы я планировала рожать ему детей, но когда вот так просыпалась в его объятьях, то такие мысли в моей голове проскакивали.

— Саш, я прошел этот этап своей жизни, — он сел рядом на кровати и погладил по щеке, — я понимаю, к чему ты ведешь. Давай поговорим об этом потом? Сейчас я решу вопрос с поездкой твоей матери…

— Может я ее всё-таки отвезу сама?

— Можешь поехать с ней, но не сама за рулем. Я буду переживать, ехать долго. — В его глазах снова появился холодный блеск.

Но он сказал, что переживает, для меня это многое значило. Хоть какие-то эмоции я у него увидела.

— Карим, — он уже выходил из комнаты, когда я его позвала, — я только на пару дней, хочу побыть с мамой… Успокоить ее. И еще… я буду скучать по тебе.

— Возвращайся скорее, Саша.

После завтрака мы уже сидели в машине с водителем, забрали маму, которая конечно же, не устояла и не удержалась от того, чтобы закатить глаза и мы поехали в станицу.

Вот только долго я там пробыть не смогла. Меня хватило буквально на два дня, а потом я была готова сбежать на своих двоих.

Мама не переставала меня попрекать в том, что я связалась с взрослым мужчиной, к ней присоединилась тетя Таня и на третий день я позвонила Кариму, сказала, что хочу уехать.

— Марат в загородном клубе, — сказал Карим, — он собирался возвращаться, заедет за тобой через пару часов. Я попрошу.

— Спасибо, но я могу сама…

— Саш, прекращай. Я тебе сказал, заберут тебя. Если не хочешь с Маратом, то пришлю водителя, но только к вечеру.

— Я не против Марата!

Мысль о том, что еще пару часов мама будет выедать мне мозг чайной ложечкой, меня не радовала. Я быстро собрала вещи, попрощалась с Алиной и мамой и была готова бежать навстречу Марату, но мне повезло. Он приехал чуть раньше.

Марат был не один, а с девушкой. Я ее вспомнила, девушку звали Зоя, она приносила ему фотографии в офис. Мы непринужденно болтали всю дорогу о разных глупостях, потом немного о работе, и я заметно расслабилась. После двух дней с мамой опять чувствовала себя как ежик. Колючая и всегда готовая к опасности.

Но чем ближе я подъезжала к дому Карима, тем спокойнее мне становилось. Дома Карим ждал меня с невероятным сюрпризом.

— Мы едем отдыхать? — Я не верила своим глазам, уже несколько минут смотрела на билеты, которые мне показал Карим.

— Да, вылет завтра утром, если у тебя нет других планов.

Я начала вспоминать, что мне нужно сделать. За мамой Аля присмотрит, работа…

— Работа! — вспыхнула я.

— Я Марату сказал, он тебя отпустит.

— Я очень плохой сотрудник! Он меня точно уволит.

— Не уволит, — Карим обнял меня за талию и притянул к себе. — Я с ним договорюсь, ну, конечно, если тебе не надоест, и ты сама не захочешь уволиться.

— Не захочу. Мне там нравится, да и опыт работы мне нужен.

— Я хочу поехать с тобой сейчас, чтобы к нашему возвращению ты могла вернуться к учебе, если ты еще не передумала.

Вижу в глазах Карима такое желание, которое сводит меня с ума. Весь вечер на него смотрела и, казалось, взорвусь. Это был невероятный отпуск. Полный романтики и страстного секса. Каждый раз я думала, что смогу им насытится, но нет. Не получалось.

Мы экспериментировали, пробовали новое и каждая наша близость становилась всё более откровенной.

Еще недавно я и не могла подумать, что так сделаю, а сейчас с неподдельным наслаждением сосу его член, стоя перед ним на коленях.

Карим сжимает мои волосы на затылке, мягко направляя мои движения. Хотя за эти дни я хорошо его изучила. Знаю, что ему нравится, когда я провожу кончиком языка от яичек к головке, а потом губами обхватываю член. Ему нравится, когда я постанываю в процессе, а еще смотрю на него.

Я хочу, чтобы он так кончил, но у него другие планы. Карим поднимает меня, а затем прижимает к ближайшей стене.

— Расставь ноги, — говорит Карим, а затем проводит ладонью по спине, чуть надавливает на поясницу.

Я прогибаюсь, прижимаюсь ладонями и грудью.

На мне уже не одежды и он может рассматривать меня всю, как захочет. Он прижимается к моей оттопыренной попке членом, но не входит. Только дразнит.

— Прогнись еще, — его пальцы скользят по нежным, влажным складочкам. Я чувствую, как начинаю дрожать.

Если он так продолжит, то мой оргазм будет очень скоро. Он меня тоже хорошо изучил, может довести до пика блаженства очень быстро. Но сегодня Карим хочет поиграть. Я это чувствую.

Я двигаю бедрами, уже нет сил держаться, хочется поскорее, чтобы он вошел меня.

— Не спеши, малышка, — говорит Карим, и я постанываю, когда он снова прижимает меня к своему члену, но опять не входит, — ты такая мокрая и узкая, если я войду, то сразу кончу.

— Да! Хочу, чтобы ты кончил, — еще сильнее прогибаю спину, между бедрами и правда мокро. Чувствую влагу на теле.

Карим пальцами проводит по киске, а затем поднимается выше. Касается узенькой дырочки попки, и я вскрикиваю от неожиданности.

— Не бойся, сладкая, тебе понравится.

Я в таком состоянии, что готова на всё, лишь бы получить оргазм. Карим — мой личный наркотик. Он подсадил меня, и я больше не о чем не могу думать.

Чувства так оголены, что каждое прикосновение отзывается миллионом разрядов по телу. Его палец медленно надавливает на колечко ануса, и я сама подаюсь вперед. Инстинктивно выдыхаю, насаживаясь на его палец и замираю.

— Моя сладкая точно хочет, чтобы я ее трахнул во всё дырочки.

— Хочу, — я медленно начинаю двигаться. Странные, незнакомые ощущения, но такие приятные.

— Не двигайся сейчас, — Карим второй рукой поглаживает мои бедра, и я расслаблюсь еще сильнее, а затем он медленно вводит в меня член. Ощущение от двойного проникновения настолько невероятное, что я не могу дышать и шевелиться.

Мужчина начинает медленно двигаться. Мне страшно и одновременно приятно. Его член такой огромный, и я чувствую, как он насаживает меня на всю длину. Палец так легко входит в попу, что я сама начинаю двигаться немного быстрее. Хочется ускорить момент, достигнуть пика.

Неожиданно мужчина отпускает меня и заваливает на кровать. Прижимает лицом к прохладным простыням.

— Хочу твою попку.

— Ты слишком большой, — говорю я, а сама выпячиваю попу сильнее. Я и сама хочу.

Знаю, что Карим не сделает мне больно. Мы условились, что если мне не нравится, то я говорю сразу. До этого я отказывалась, но сейчас чувствую, что готова.

Карим входит медленно, нежно. Я постанываю от ощущения, что его большой член в узкой дырочке.

— Расслабься, сладкая, — говорит Карим, а я даже дышать боюсь, кажется, он заполнил меня полностью. Напряглась и не могу пошевелится. Но мужчина чувствует меня, и поэтому его рука опускается на низ живота. Он ласкает мою киску, и я снова расслабляюсь.

— Я буду осторожен, — хрипло говорит мужчина, я чувствую, что он на грани, — только скажи, и я остановлюсь.

— Продолжай — зубами вгрызаюсь в простыни.

Движения медленные, глубокие. Желание заполняет каждую клеточку, кружится голова и немеют ноги. Карим начинает двигаться быстрее, и мое тело на грани боли и сильнейшего оргазма.

Когда меня накрывает волной, я не могу дышать. Закрываю глаза и только наслаждаюсь приятной пульсацией. Карим достигает пика почти сразу же, а затем ложится на меня, прижимая всем весом.

— Хочу, чтобы ты была в моей постели каждую ночь, — хриплый шепот у моего уха заставляет меня улыбнуться.

Это самые прекрасные слова, которые он мог мне сказать. В устах Карима это практически признание.

— Хочу просыпаться с тобой каждое утро, — отвечаю я, и мы переворачиваема на бок. Попа немного болит, но я готова потерпеть ради такого невероятного оргазма. Начинаю засыпать, понимая, что придется еще сходить в душ.

— У тебя точно шоколадный загар! — Верещит Алька по телефону, — очень хочу его увидеть.

— Увидишь, я приеду на выходных, сегодня только на работу вышла, — я разбираю накопившиеся бумаги на своем рабочем столе.

— И зачем тебе вообще работать?

— Аль, не начинай. Я тебе уже объясняла… Ты лучше скажи, как там мама?

— Нормально настолько, насколько это возможно. Твоя мама и тетя Таня тут заговоры плетут.

— Ты о чем? — я хмурюсь и пятой точкой чувствую, что мне это не понравится.

— Тетя Таня прочитала в газете народный способ лечения, и они решили его применять.

— И что на это раз?

— Какие-то коренья в огороде копают, — тяжело вздыхает Алька.

— Спасибо тебе, Аль, что присматриваешь. Если там совсем с катушек слетят, то ты говори. Я приеду.

— Ну, Саш, смотри. У твоей матери на печи стоит котел, он жутко воняет, а твоя мама и теть Таня кидают туда разные травы и коренья, при этом читают молитву с газеты. Можно считать, что они с катушек съехали.

— Еще нет. Вот когда начнут приносить в жертву животных и летать на метле… — задумчиво произношу я.

— Саш, ну а если серьезно, то тетя Таня очень плохо влияет на твою маму. Ты не подумай, она не со зла. Это от скуки… Зима скоро, огороды закончатся, и они будут сутками сидеть, читать газеты и телевизор смотреть. Ты же знаешь, что тут в станице развлечений немного. Я твою маму хотела в кино вытащить или еще куда-то, но она ни в какую.

— Я понимаю, но не знаю, что делать. Не знаю, как ей помочь. Сюда она не хочет. Я бы ее забрала, но что она будет здесь делать? Тоже сериалы смотреть?

— Пойдет на йогу и будет заниматься икебаной. Всё лучше, чем варить зелья.

— Не пойдет, — тяжело вздыхаю я.

Понимаю, что не пойдет. Моя мама из тех женщин, которые не умеют отдыхать и наслаждаться жизнью. У нее детство и молодость прошли непросто, и сейчас она не может дать себе расслабиться.

Я чувствую себя плохой дочерью от того, что не могу ей помочь. Очень хочу, чтобы жизнь моей мамы стала проще и лучше, но не знаю, как.

Идей в голове уже перебрала кучу. Только ни одной путевой.

Марат подписывает документы и снова уезжает. К обеду я уже закончила почти половину поставленных задач и хочу убежать по магазинам, но приезжает Карим.

Иду отнести ему кофе, но мы не можем удержаться и снова занимаемся сексом прямо на столе. Он быстро трахает меня сзади, постоянно напоминая, что у меня самая классная попка, и он хочет продолжения.

Я снова кончаю почти моментально, но желание сегодня такое сильное, что не могу его отпустить.

— Малышка, ты сегодня меня радуешь. Ты всегда у меня страстная девочка, но сегодня… — я усаживаю Карима на стул, а сама сажусь сверху, спиной к нему. Прямо на голый, возбужденный член, который, стоит как дубинка. Мысль о том, что он недавно кончил, и у него опять стоит, заводит еще сильнее.

Я до упора насаживаюсь на член. Хватаюсь руками за край стола и начинаю активно двигаться.

Хочется кричать, но приходится прикусить губу и только постанывать от наслаждения.

Это мой мужчина! Мой! Такой страстный и невероятный.

После секса я практически без сил, очень хочется спать, но я привожу себя в порядок и дожидаюсь конца рабочего дня. После работы еду на своей машине, предвкушая встречу с Каримом.

Он обещал сегодня что-то особенное. Сказал, что какой-то местный шеф-повар приготовит для нас с ним невероятный ужин.

Останавливаюсь на светофоре. Горит красный. Вспоминаю все наши ночи, которые мы провели за последние дели. Яркие, страстные и горячие.

Хочу вновь ощутить жар его тела и поцелуи, а еще… неожиданно вспоминаю. А когда последний раз у меня были месячные?

Карим с первой нашей встречи был для меня чем — то нереальным и недостижимым. Я помню, как смотрела на него в его доме, когда он выходил из бассейна. Это невероятное тело и хищный взгляд. Помню, как он меня целовал в первый раз.

Как говорил мне, что не хочет, чтобы я ходила по злачным местам, когда я встретила его в загородном клубе.

Никогда не забуду миг, когда я согласилась стать его любовницей, а затем наш первый секс. И мне казалось, что лучше быть просто не может, но было.

С каждым разом было лучше и лучше. Чем дольше мы были вместе, чем лучше познавали тело друг друга, тем откровеннее становились наши ласки.

Я была готова языком исследовать всё его тело. Ласкать там, где он захочет и позволять делать со мной всё, что угодно. Я ему доверяла и никогда не боялась, что он меня обидит, а вот сейчас не знаю.

Я сижу в машине перед домом Карима и пытаюсь принять решение, что делать дальше. Возможно, я ошиблась и неправильно посчитала, но если не ошиблась, то задержка уже больше недели. Я слышала, что такое бывает после смены климата.

Мы летали на острова, мой первый перелет… Можно подождать несколько дней и тогда делать выводы. Симптомов всё равно никаких больше нет… хотя их может и не быть. У всех всё по-разному.

Отдергиваю руку от телефона. Во мне борются два желания. Я хочу позвонить Альке и всё рассказать, а еще хочу почитать про первые признаки при беременности, но потом вспоминаю про вазэктомию Карима.

Слезы начинают течь по щекам. Не представляю, как так вышло. Вначале мы предохранялись, но только из-за того, чтобы не было болезней. Но я была невинна и Карим это знал, потом мы перешли эту грань. Занялись сексом без защиты. Даже сдали анализы, чтобы я ни о чем не переживала.

Карим знает, что у меня были сомнения насчет того, что он спит только со мной.

Сейчас таких сомнений нет. Я в нем уверена.

Хватаю телефон и начинаю читать про вазэктомию. После того, как мы решили, что опасности беременности нет, то очень расслабились. Он много раз кончал в меня и не только в меня. Мы попробовали очень многое. Я отлично знаю, какая на вкус его сперма.

Вытираю слезы, пытаюсь прочитать… Всё статьи однообразные и похожи на друг друга. Попадается статья в которой написано, что одна из ста пар может забеременеть.

Отлично! Я одна из ста. То есть сто человек трахаются, сладко кончают, а забеременела только я?

Отбрасываю телефон и пытаюсь успокоиться. Я себя накрутила, еще ничего не известно. Сейчас поговорю с Каримом…

Нет. Не поговорю. Вначале я куплю тест на беременность, а лучше два, чтобы быть уверенной.

Уже хочу вырулить назад, поехать в аптеку, чтобы не мучаться до утра, как меня подпирает машина Карима.

Мужчина выходит из машины и идет в мою сторону. Счастливый и такой привлекательный. Я не знаю, как я ему скажу об этом. Поспешно вытираю слезы, чтобы он не заметил. Хватаю сумочку, телефон. Карим открывает мне дверь и подает руку.

— Не мог дождаться этого вечера, — мужчина помогает мне выйти из машины и с силой прижимает к себе.

— Я тоже, — стараюсь улыбнуться, тянусь к его губам, чтобы спрятать покрасневшие глаза и отвлечь его.

— Ты сегодня какая-то особенная, — Карим отстраняется от меня и смотрит в глаза.

— Особенная?

— Хочу тебя больше чем обычно, — затем он хватает меня на руки и несет в дом. — До ужина еще час. Предлагаю вместе принять душ.

— Деточка, что это с тобой? — Марина с подозрением на меня смотрит, пока я уплетаю консервированные ананасы.

Странное решение для завтрака, но я как увидела эту банку, то просто не могла сдержаться. С самого утра хотелось чего-то сладкого, и ананасы отлично вписались в мои желания.

— Они такие вкусные! — я доедаю последнее колечко и запиваю с соком прямо из банки.

— Купить еще?

— Ага, — я быстро соглашаюсь, а у самой в голове крутится мысль, что нужно заехать в аптеку. Не нравятся мне эти странные желания с самого утра.

— Карим такой счастливый с тобой, — воркует Марина. — Я прям радуюсь.

— Приятно слышать, — у меня мысли сейчас совсем в другом месте.

Будет ли он таким же счастливым, когда поймет, что девушка, с которой он хочет круглосуточно заниматься сексом, беременна. Буду ли я ему так же интересна?

Может, от ребенка он и не откажется, но вот в качестве любовницы он точно найдет кого-то более интересного.

Ребенок без брака — это точно не то, о чем я мечтала! А еще учеба, работа… Что мне делать со всем этим?

Хорошо, если Карим останется со мной, а если я останусь одна?

Мама точно меня не поддержит. Аля поддержит, в ней я не сомневаюсь. Может, она и немного сумасшедшая, но как подруга, меня в такой ситуации не бросит. Но сама я не справлюсь.

— На тебе лица нет. Что случилось? — Спрашивает Марина.

— Ничего, мне в аптеку нужно.

Я выхожу в коридор, хватаю ключи от машины, сумочку и еду в аптеку.

В аптеке я покупаю сразу три теста, чтобы наверняка… Нужно, конечно, учитывать, что на маленьком сроке может не показать, но фармацевт уверяла, что современные тесты показывают даже тогда, когда ещё не случилась задержка.

Я прилетаю на работу и мысленно мечтаю о еще одной банке ананасов. Бросаю сумку на стол и иду в кабинет Карима. Там есть отдельная уборная, в общем туалете меня могу заметить.

Спустя несколько минут два теста лежат на столешнице у умывальника, готовые вынести мне вердикт, а я не отвожу от них взгляд и трясусь от страха.

Чувства смешанные. Я не знаю, радоваться мне или грустить.

Дети — это прекрасно. Я хочу ребенка, но не так. Хочу, чтобы это был долгожданный момент для меня и мужа. А я не то, что не замужем, я любовница.

Остается еще несколько секунд, когда дверь в кабинет Карима открывается. Не вовремя! Его тут точно не должно было быть. Он сказал, что сегодня занят на другом конце города.

Я слышу цокот каблуков по полу и замираю. Хочу выглянуть в щелку, чтобы посмотреть на непрошенную гостью и взглядом встречаюсь с Авророй.

— Прячешься? — женщина нахально ухмыляется.

— Что ты тут делаешь? — я пытаюсь спиной прикрыть умывальник, чтобы она не увидела тесты.

— Это я у тебя должна спросить. Что ты тут делаешь, секретарша?

— Аврора, я смотрю, у тебя обострение, как иногда у твоей дочери бывает… Я сейчас закончу и уйду, — захлопываю дверь, быстро прячу тесты в карман, а затем выхожу.

Аврора стоит, облокотившись на стол Карима и внимательно на меня смотрит. Не знаю, что она тут делает, да и знать не хочу.

— Удивительно, что Карим тебя еще не бросил, — изрекает гадина, когда я хочу выйти из кабинета.

Меня злость берет. Я результаты тестов так и не увидела, а тут еще ананасов до жути хочется… Вот прям убить за них готова. И ощущение такое, что эта гадина стоит на пути между мной и ананасами.

Я резко останавливаюсь и поворачиваюсь к ней.

Это пару месяцев назад я была маленькой кроткой мышкой. Меня даже мама так называла — Мышка. Сейчас всё изменилось, я сама изменилась. У меня появилась уверенность в себе, а еще я попала в довольно жесткую ситуацию, которая вынуждает бороться за свое место.

Я не могу убежать, поджав хвост, а еще не могу каждый раз, когда меня обижают, просить помощи у Карима. Если тест положительный, если я на самом деле ношу под сердцем ребенка Карима, то мне нужно учиться постоять за себя. Потому сейчас я одна, а когда появится малыш, то ему нужна будет защита.

Аврора та еще дрянь, и она меня в покое не оставит… Я уверена.

Аврора не просто так трется возле Карима, она хочет его вернуть. Я уверена в этом. Даже если Карим не останется со мной, особенно, если он не останется, мне нужно сделать так, чтобы Аврора знала, что я ей не по зубам.

— Видимо со мной ему лучше, чем с тобой, — я натянула премерзкую улыбку.

— На что это ты намекаешь? Я сама от него ушла!

— Заметно, — я складываю руки на груди и пожимаю плечами, — наверное, именно поэтому ты вокруг него так трешься, до сих пор не можешь отпустить.

— У нас совместная дочь! — женщина практически кричит.

— И что? Ты хоть знаешь где она и с кем?

— Знаю, — она неопределенно мотает головой.

— Ни черта ты не знаешь.

— Не будет меня учить жизни такая малолетка, как ты! — Она делает шаг вперед, а я прячусь.

— Может, я и малолетка, но ты… ты могла бы вести себя достойно, а не бегать за мужиком. Вот зачем ты тут? Зачем? Карима нет и сегодня не будет.

— Значит ты уже виделась с ним сегодня…

— Конечно виделась, я каждое утро его вижу, когда просыпаюсь в его спальне и в его постели.

— Ты там живешь? — мне даже показалось, что Аврора сейчас рухнет. Ее пошатнуло и она заметно побледнела, — я думала, это …

— Ты думала это временно? Я очередная любовница, и мы скоро разбежимся? Не сложилось. Я с ним и у нас всё отлично!

Вышла из кабинета и шумно хлопнула дверью, а прямо передо мной стоял Марат с удивленным взглядом.

— Я так понимаю, Карима там нет, — мужчина указал на дверь.

— Там Аврора.

— Аврора, — Марат так скривился, словно я сказала, что за дверью гнездо змей и крыс, вместе взятых, — давай ее там оставим. Идем ко мне в кабинет, поговорить хочу.

Я тяжело вздохнула, но пошла за своим боссом. Тесты жгли карман, но сейчас даже взглянуть не получится… Я потерплю совсем немного, и скоро я всё узнаю.

У Марата было очень серьезное лицо, и я подумала о самом худшем:

— Ты меня увольняешь? — я плотно закрыла дверь кабинета.

— Конечно, нет! — Марат усмехнулся и сел за свой стол, — меня Карим прибьет.

— Ну вот, а я думала, что ты меня тут держишь за мои профессиональные качества, — я села напротив и сложила руки на коленях.

— Я тебя ценю, Саш, меня на самом деле всё устраивает. Ты быстро делаешь работу, без ошибок составляешь мое расписание. Но мне нужно уехать на какое-то время. Я думаю, месяц-два. Я тебя не увольняю. Я вернусь, готов платить тебе зарплату два месяца, пока разберусь со всём происходящим.

— Это щедро, — я не верила своим ушам, — но я понимаю, что обстоятельства изменились.

— Ты в этом не виновата, — мужчина развел руками, — я понимаю, что у тебя были планы на эту работу. Я уезжаю завтра утром, и тебе выдадут оплату наперед. Сообщу, когда вернусь.

— Хорошо, — я встала и собралась уходить, — я надеюсь, ты всё решишь и вернешься.

— Я тоже, Саш.

Мужчина выглядел грустным, но я сомневалась, что он хотел бы это обсуждать со мной, поэтому я ушла. Меня ждали мои проблемы, которые я должна была решить.

Как только я вышла из кабинета Марата, то первым делом достала тест и посмотрела.

Беременность 3–4 недели.

Сердце замерло, я инстинктивно положила руку на живот. Беременна! Швырнула тест на стол и достала второй тест. Две полоски. Ошибки быть не может. Так и стояла, смотрела на тест, не веря своим глазам. Кто-то месяцами пытается забеременеть, а у нас получилось это сделать даже с предохранением.

Руки дрожали, а ноги были ватные.

Что мне теперь делать? Сказать Кариму — это само собой, а что еще? Записаться к врачу?

Я села за свой стол и попыталась осознать, а затем посчитать, когда я забеременела, вот только посчитать было сложно, потому что как раз последние недели мы трахались как кролики каждый день.

Беременна.

Слово казалось странным. Не соответствующим мне, будто это шутка или ошибка. Я же должна начать что-то чувствовать? Или не должна.

Из кабинета вышел Марат и взглянул на меня:

— Саш, ты в порядке?

— Да, Марат, можно, я уйду на пару часов… Мне нужно кое-что сделать.

Я схватила сумку, а во второй руке так и продолжала сжимать тест, выбежала на улицу и пошла по направлению к больнице. Той самой, в которой недавно лежала моя мама. Там точно можно сделать УЗИ без очереди. Я не смогу ждать так долго. Я должна узнать сейчас.

На УЗИ меня взяли через час. Ложась на кушетку, я тряслась от страха, доктор мне даже предложила успокоительное, но я отказалась. Затем мне нанесли гель для УЗИ на живот, и врач сказала:

— Мамочка, не дрожите так, для малыша сейчас лишние переживания не нужны.

— Мамочка? — переспросила я, — так я беременна?

— Беременны, вот на экране можете посмотреть. Примерно пять недель, на более раннем сроке мы бы не увидели.

Я перевела взгляд на экран, где показывалось нечто серо — белое. Вначале я могла рассмотреть только пятна и неясные движения, но затем доктор всё объяснила. Я видела моего малыша, который был размером в несколько миллиметров.

Врач очень много мне всего рассказывала и показывала. Посоветовала книги, которые можно почитать про беременность, так как я совершенно ничего об этом не знала.

— Вы на учет будете у нас становиться? — спросила врач в конце приема.

— На учет? — я даже не знаю, что это такое.

— Да, обычно ставят с двенадцатой недели, но мы можем раньше, так как клиника частная, но если хотите, то подождите. В городской больнице вас поставят на учет и всё процедуры сделают бесплатно.

— Нет, я у вас хочу.

— Тогда я вам всё напишу.

Она меня отправила к гинекологу, который назначил кучу анализов, прописал витамины. Из больницы я вышла со смешанным чувством.

С одной стороны, эйфория от того, что во мне растет маленький человек, а с другой стороны грозный Карим, который не знаю, как отреагирует. Он мне сказал, что не хочет больше детей…

А я хочу. Сейчас особенно. Если он откажется, мне будет невозможно больно, но я это переживу, потому что нет ничего ценнее малыша, который растет во мне.

Карим

День был отвратительный. Аврора с утра достала со своими истериками. Переадресовал ее вызовы на секретаря.

Ну хоть с дочерью нормально поговорил. Егор смог ее угомонить. Выделил ей денег на первое время. Не думаю, что она угомонится, но хоть бы пару месяцев пожить спокойно.

Пожить с Сашей.

Мне нравится, когда она рядом. Спокойно и хорошо. Была б моя воля, я бы не пускал ее на работу. И похоже, теперь она не будет туда ходить. Позвонил Марат и сказал, что уедет на несколько недель. Похоже, моя дочь его довела.

Ну она это умеет, у нее это от матери.

А еще сказал, что хочет мне показать нечто важное, и мне срочно нужно приехать в офис. А еще — что это не телефонный разговор.

Вначале я хотел позвонить Саше и узнать, что он задумал, но сразу же после разговора получил сообщение от Марата:

«Не звони Саше».

Начал переживать еще сильнее. С этой девчонкой и так случилась куча бед. Надеюсь, что ничего плохого на этот раз.

Хочу ее защитить. Защитить от всех неприятностей. Хочу, чтобы она улыбалась, а еще хочу, чтобы она была в моей постели каждый день и каждую ночь.

Невероятная. Такая нежная и невинная, но в тоже время страстная и порочная девочка.

Когда она сама становится на колени и берет член в свой прелестный ротик, то я теряю над собой контроль. И ей это самой нравится. Она так стонет и извивается, что это заводит еще сильнее.

То, как она мне отдается, ни с чем не сравнить.

Когда мы начали эти отношения, я думал, что это временно, что никаких реальных чувств там нет, но сейчас…

Не знаю, что делать. Мне кажется, она искренняя.

Не такая, как Аврора и другие. Она другая. Она никогда не пользовалась моими деньгами, хотя я дал ей такую возможность. Она даже с моей карты деньги не тратит, хотя я ей говорил, что она может покупать всё, что захочет.

Надеюсь, она в порядке.

В офис я зашел уже на взводе, и когда очутился в приемной, где должна была сидеть моя малышка, я увидел Марата.

— Что случилось?

— Карим, не я тебе должен это говорить, но тут такое дело. Я решил сказать, потому что беспокоюсь о Саше.

— Что с ней?

— Она отпросилась на пару часов, и я разрешил ей уйти, но когда она уходила, то была испуганной и бледной, а еще на ее столе лежало это.

Марат протянул мне бело-синий тест. Тест на беременность.

— Это Сашин?

— Лежал у нее на столе.

Несколько секунд я был в оцепенении, а затем достал телефон и зашел в приложение, чтобы посмотреть, где сейчас находится моя малышка, которая, похоже, беременна и расстроена.

Она точно не такого ожидала от этих отношений.

Я вышла из больницы и направилась в парк, захватив с собой из магазина банку ананасов. Села на лавочке и начала их есть. Прохожие странно на меня смотрели и мне очень хотелось ткнуть их в тест на беременность и сказать, чтобы от меня отстали.

А еще очень хотелось заплакать.

Но я старалась взять себя в руки и успокоиться, понимая, что слезами делу не поможешь. Скорее нужно продумать, как поговорить с Каримом и быть готовой сразу к двум вариантам. В первом он меня бросает, а во втором нет.

Меня пугали оба варианта. Если я остаюсь одна с ребенком на руках, то могу поехать к маме и попробовать остаться жить там. Вариант ужасный и, вероятнее всего, мама будет злорадствовать вместе с тетей Таней, но ради ребенка я потерплю.

Но если Карим согласится…

Я достала еще одно колечко ананаса. Есть на улице прямо из банки, наверное, странно, но совершенно не могу держать себя в руках.

— У тебя очень странный обед — я подняла глаза и увидела Карима.

— Как ты меня нашел?

— У тебя приложение в телефоне, я могу видеть, где ты, — он сел рядом на лавочку и посмотрел на меня, — ананасы? Прямо из банки?

— Не могу остановиться, — я чуть всхлипнула, — так хочется, жуть просто. У тебя такое бывает — хочешь что-то и не можешь себя в руках держать?

— Бывает, Саша, — Карим улыбнулся, — у меня с тобой так. Каждый раз, как тебя вижу, то хочу тебя и не могу держать себя в руках.

— Я тоже тебя всегда хочу, — отставила банку в сторону и вытерла руки о салфетку, — а есть ли между нами что-то ещё, кроме желания?

— А нужно что-то еще?

— Мне нужно. Хочу знать, что ты ко мне чувствуешь.

Карим шумно втянул воздух, а затем облокотился на лавочку.

— Хочу о тебе заботиться. Это можно назвать чувствами?

— Наверное, — я пожала плечами, — я сама не сильна в этом. Я росла в семье, где не особо выражали свои чувства. Не говорили слова любви и поддержки, у нас даже никто не обнимал друг друга просто так.

— Тебе бы хотелось иначе?

— Хотелось, — я честно кивнула, — я бы хотела семью, которая поздравляет друг друга на праздники, причем искренне. Я не о салатах с закусками и не о дорогих подарках. Хочу, чтобы мы хотели проводить время вместе. Смотреть старые фильмы, делиться впечатлениями. Очень хочу, чтобы вечером все собирались на ужин вместе.

— Мне нравится с тобой ужинать.

— Марина говорила, что пока я не появилась, ты и не ел толком вечерами.

— Я ел. Но не дома.

— Тебе нравится быть со мной вечером? — Осторожно спросила я, но на самом деле намекнула на другое.

— Мне нравится возвращаться домой и видеть там тебя, Саша, — мужчина положил руку мне на плечо и обнял.

— Мне нравится быть с тобой, — я облокотилась на Карима.

— Можно считать, что у нас уже семья. Во всяком случае, наши отношения больше всего мне ее напоминают.

— Карим, — продолжила я осторожно, голос дрожал, но я понимала, что сейчас хороший момент сказать, — ты говорил, что больше не хочешь детей.

— Говорил.

— Твое мнение нельзя изменить?

— Саш, я не планировал детей. Я бы даже сказал, что больше никогда их не хотел. Я принял решение, и еще совсем недавно был уверен, что это было окончательное решение.

— Понятно, — я повернула голову в сторону ананасов. Момент, конечно, неподходящий, но жутко хочется их съесть.

— Ешь свои ананасы, — сказал Карим, — я не готов встать на пути между тобой и едой, особенно зная это.

Он вытащил из кармана мой тест на беременность. Мой! Тот самый, который я бросила на стол в офисе, когда убегала в больницу.

— Но как? — спросила я. — То есть, ты уже знаешь?

— Марат позвонил. Он переживал о тебе.

— Уже и Марат знает…

— Саш, — Карим прижал меня к себе сильнее и поцеловал в висок, — я не говорю, что это было для меня ожидаемо, и я не очень удивлен. Мне самому надо переварить эту новость. Думал, что меня уже ничего не может выбить из колеи, но у тебя получилось.

— Ты только мне скажи, — я посмотрела в глаза Кариму. — Я просто не смогу дальше жить в неведении. Мы расстанемся? Если ты не хочешь, то я тебя не заставляю… Я понимаю всё. Ты был не готов, но я оставлю этого ребенка, по-другому быть просто не может.

— Моя глупая малышка, — Карим обнял меня и поцеловал, — как я тебя оставлю, еще и с малышом? Конечно, не оставлю. УЗИ покажешь? По-любому уже сбегала и сделала.

— Конечно, сделала. Врач сказала, что срок маленький, и там еще плохо видно, и нужно будет сделать повторно через несколько недель.

Я протянула Кариму маленькое фото малыша.

— А ты ешь свои ананасы, — сказал Карим, — хорошо хоть, ананасы, а могли бы быть чебуреки.

— Чебуреки, — повторила я. — До жути хочу чебуреков!

— Ты серьезно?

Карим, не дождавшись моего ответа, достал телефон и позвонил:

— Марин, приготовь чебуреки.

Два месяца спустя

— Привет, малыш, — я, не отрываясь, смотрела на экран, держа Карима за руку, пока врач УЗИ водила датчиком мне по животу. — Представляешь, это наш малыш?

— До сих пор не верится, — Карим сильнее сжал мою ладонь.

— Пол ребенка уже можно узнать? — спросил Карим врача.

— Еще нет, нужно подождать до девятнадцатой недели, — ответила врач, — и тогда узнаете. Ну что, ваши малыши здоровы и развиваются…

— Малыши? — после этих слов я словно прозрела. Точно! Там же два малыша. Сейчас очертания становились более чёткими.

— Так кто там хотел большую семью? — с ухмылкой сказал Карим, а затем погладил меня по руке, словно ощущая мое напряжение.

— Их двое? — мой голос дрожал.

— Двое, — улыбнулась доктор.

После УЗИ я вышла в полном оцепенении. После первого УЗИ Карим несколько дней приходил в себя. Он повторял, что мы будем вместе, и он о нас позаботится, но было видно, что он в шоке.

Через неделю он начал делать ремонт в детской.

Я не стала с ним спорить, просто давала пережить так, как он это мог.

Теперь в шоке была я. Один ребенок — это понятно, но двое… Я совершенно не понимала, как смогу с таким справиться.

— Саш, ты дрожишь, — Карим прижал меня к себе за талию и повел к машине, — домой или пообедать зайдем?

— Домой, — тихо сказала я. — Как я справлюсь?

— Почему ты? — Мужчина остановился, развернул меня к себе и обнял, — мы вместе справимся. Двое — это конечно сложнее, особенно для тебя. Я имею в виду беременность и остальное, но я постараюсь сделать так, чтобы тебе было легче. Марина будет помогать, когда малыши родятся, а то наймем няню, чтобы она с детьми помогала, ну и я буду всегда рядом. Проект Марата окончен, у меня много свободного времени.

— Это всю детскую надо переделывать?

— Переделаем, а можем не спешить, узнаем пол детей, и тогда всё сделаем.

— Осталось еще кое-что.

— Ты о чем?

— Мы не сказали Кате и моей матери. Там Алина из последних сил эту тайну хранит.

— Поедем к твоей матери, и я сам скажу.

— Может, я сама? — Я жалобно посмотрела на Карима.

— Нет, Саша, ты не сама. Мы вместе скажем, а иначе она тебя опять доведет. Тебе нельзя сейчас расстраиваться, ты носишь наших малышей. Да и вообще я не хочу, чтобы ты расстраивалась. Я всем сообщу сам.

— Спасибо, что всегда мне помогаешь, — я обняла Карима.

— Конечно, помогаю, ты же моя любимая девочка, — он поцеловал меня в макушку и сильнее прижал к себе.

— Любимая? — уточнила я.

— Любимая, Саша.

— Это ты так говоришь мне о чувствах… — я прикусила губу. Неловко такое выпытывать, но мне сейчас очень сильно хотелось это услышать.

— Я люблю тебя, Саша.

— И я тебя люблю, Карим.

Карим сообщил всем. Мы поговорили с моей мамой. Карим был таким грозным, что ни мама, ни тетя Таня даже пикнуть не посмели. Сдержанно поздравили и всё. Алина счастливо прыгала вокруг меня, будто сама рожать собиралась.

Катя отнеслась к этой новости на удивление хорошо, через несколько лет я даже смогла с ней встретиться и при этом не впасть в панику, но отношения так и остались натянутыми. Мы поженились через пару месяцев, когда мой животик только начал расти. Я немного стеснялась того, что выхожу замуж в положении, но рядом с Каримом снова забывала обо всём.

У нас родились близнецы. Двое мальчиков. Маленькие копии Карима. Темные волосы и карие глаза, а в моменты голода эти детки смотрели так же хмуро, как их папочка.

Мы так и продолжили жить в доме Карима.

Спустя несколько лет я осознала, что мне удалось создать ту семью, о которой я мечтала. Мы каждый ужин собирались вместе за столом и делились впечатлениями о прошедшем дне.

Отмечали вместе праздники, с подарками и приятными словами пожеланий, а самое важное — всегда старались сохранить между нами гармонию и взаимопонимание.

Карим заметно оттаял, но только со мной и мальчишками, с остальными он всегда оставался таким же властным и грозным, что мне в нем очень нравилось. С ним я всегда чувствовала себя защищенной и спокойной.