— Марусь, у меня для тебя новости!

Сестра сидит за обеденным столом и пьёт кофе, пока я готовлю завтрак детям. Не люблю, когда сестра приходит вот так, с утра пораньше без приглашения. Ещё и называет меня Марусей.

Я Марина, но моя семья об этом будто забывает.

— Какие новости?

Выкладываю омлет на две тарелки, режу помидоры дольками, а огурцы — тонкими кружочками. Мои дети так любят.

— В эту субботу состоится моя помолвка.

— Помолвка? — я сжимаю нож в руке и поворачиваюсь к сестре.

Я даже не знала, что у неё с кем-то отношения. Развод с мужем совершенно выбил меня из жизни.

— Да, знаю, что это неожиданно, — сестра рассматривает фарфоровую кружку с цветочками, — но я должна предупредить, чтобы не было неожиданностью, я выхожу замуж за…

Сестра не успевает договорить, я слышу, как дверь открывается. Это мама. Она обещала зайти, чтобы отвести детей в школу, у меня сегодня собеседование на новой работе.

— Ариш, ты уже рассказала? — на кухню заходит раскрасневшаяся мама, на её лице сияет радость.

— Про помолвку? — уточняю я. — Да, сказала.

— Ну хорошо, что ты так восприняла, — говорит мама, — я думала, ты расстроишься, но нужно быть рациональней. Такого мужчину не стоит отпускать из семьи.

Хлопаю глазами, как фарфоровая кукла.

— Какого мужчину?

— Марусь, — сестра отодвигает кружку, разлив несколько капель кофе на стол, — тут такое дело…

— Арина, соберись, — рычит мама, — они развелись. Какое это имеет значение! Марусе не хватило ума удержать его.

— Не называй меня Марусей! — выкрикиваю я.

Руки дрожат. Нож выпадает из рук и с глухим стуком бьётся о пол, а чувствую, как моё сердце сжимается.

Смотрю на сестру.

Жду, пока она скажет.

Скажет самые болезненные слова в моей жизни.

Она не могла…

Нет…

Она же моя сестра.

— Нет, Арина, — я отрицательно качаю головой, — он же мой муж.

— Бывший муж, — заявляет сестра и резко встаёт из-за стола.

Цепляет рукой кружку, и она со звоном падает на пол, разлетаясь на сотни осколков. Жаль. Это была кружка из бабушкиного сервиза, я люблю этот сервиз. Он старомодный, но красивый.

— Я жду тебя в субботу, и давай без фокусов. Мы же взрослые люди.

— Взрослые? — бормочу себе под нос. — Ты на двенадцать лет младше него.

— Любви все возрасты покорны, — говорит мама, — Ариша просто умничка. Максим — отличная партия!

— Ты мне говорила то же самое, — смотрю на маму, чувствую, как мои глаза наполняются слезами.

— А я не из тех, кто говорит сегодня одно, а завтра другое.

— Мам, он мой бывший муж, отец моих детей! Как вы себе это представляете? Они поженятся и…

— И ничего, — пожимает плечами мама. — Вы разошлись, он помогает тебе и детям, дальше всё так и останется. Аришке уже тоже замуж пора.

— Неужели нет больше мужчин…

— Маруся…

— Марина, — цежу сквозь зубы.

— Дочка, — говорит мама и закатывает глаза, — прекрати истерику, ничего такого не произошло.

— Я пойду, — говорит сестра, переступает через осколки и идёт к выходу, — поговорим, когда в себя придёшь.

— Дочь, сядь, — говорит мама и усаживается за стол.

Я хватаю совок и веник, убираю осколки, протираю стол. Мне нужно отвлечься, а иначе я разрыдаюсь. Мама что-то говорит, но её слова сливаются в монотонный шум, который я не различаю.

Так больно! Я думала, что пережила развод с мужем, понимала, что рано или поздно он может завести отношения, но не с моей сестрой… Он мне изменил, разбил сердце, и я не смогла простить.

Ушла. Развелась. Думала, переживу. Со временем боль уйдёт.

Сейчас ощущение, что раны всё ещё кровоточат.

— Марина! — кричит мама, — ты меня слышишь?

— Нет. Отвези детей в школу, как обещала.

— Не делай из этого трагедию.

— Я ничего не делаю, — досуха вытираю стол, а затем ставлю на него тарелки с завтраком.

— Дети, завтрак готов!

Я слышу ругань близнецов на фоне, они всегда шумно собираются в школу. Сейчас мне хочется тишины.

Я подхожу к окну и опираюсь ладонями о подоконник.

— Мам, я понять не могу, как ты это позволила… Как давно всё это продолжается?

— Какое значение это имеет? — говорит мама, — ты давай, бери себя в руки. Внуков сама отвезёшь, у меня из-за твоей истерики голова разболелась.

Через несколько секунд хлопает входная дверь, а я продолжаю стоять у окна. Пытаюсь справиться с дыханием. Не хватает воздуха.

— Фу-у-у, опять омлет, — возмущается Андрюша.

Я слышу звон вилок о тарелки. Мальчишки постоянно возмущаются, что я готовлю не то, но едят.

Мне нужно быть на собеседовании через полчаса. Я не успею.

Мама подставила. Снова. Она так уже делала, но я надеялась, что в этот раз она отвезёт детей.

— Ребята, быстро доедаем и поехали, я опаздываю.

— Мам, живот крутит, — Санька вскакивает со стула и бежит в туалет.

— Мальчики! Я опаздываю.

Андрей доедает омлет, овощи оставляет, убегает в свою комнату, а я ощущаю полную беспомощность.

С прошлой работы меня сократили, и мне нужно попасть сегодня на собеседование. Когда тебе чуть за сорок и двое детей, то мало желающих взять на работу.

Мой телефон вибрирует на столе, я хочу ответить на звонок, но в этот момент Саня кричит.

— Мамочка, живот болит!

Понимаю, что работа накрывается медным тазом. Иду к ребёнку. Одного везти в школу не вариант, вдруг ротавирус.

Занимаюсь ребёнком, даю лекарство, укладываю в постель.

Андрюша смотрит телевизор, а телефон продолжает звонить.

Затем слышу стук в дверь. Бегу открывать.

— Ты почему не отвечаешь на звонок? — С укором говорит бывший муж, который стоит на пороге.

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю бывшего мужа. — Зачем пришёл?

Не ожидала его увидеть, он никогда не приходит без предупреждения. Всегда звонит заранее и говорит о своём визите.

— Поговорить хотел. Не смог дозвониться. Ты не отвечала.

— Сыновья заболели, я была занята и, наверное, не слышала звонка.

— Что с ними? — Максим заходит в коридор, снимает туфли и идёт в детскую.

— Ротавирус, скорее всего, — говорю я вдогонку.

— Врача вызвала?

— Ничего серьёзного, — бормочу я. — Незачем врача вызывать.

Смотрю на мужа, который заходит в детскую, обнимает сыновей. Не верю в то, что произошло несколько минут назад.

После развода я осознавала, что рано или поздно у него могут начаться отношения, но я и подумать не могла, что это будет моя сестра.

Неужели в нашем большом городе не нашлось других женщин, и он по какой-то причине решил выбрать мою сестру?

Бывший муж разговаривает с детьми, спрашивает об их самочувствии, а Андрюша бежит в туалет, потому что снова скрутило живот.

Мне очень хочется задать Максиму множество вопросов. Но я сдерживаюсь. Не хочу устраивать истерики при детях.

Мальчишки и так с трудом пережили наш развод. Это было тяжёлое время для нас всех. И я не хочу начинать всё по новой.

Меня трясёт, а горло будто сдавило, не хватает воздуха.

Чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы.

Максим поворачивается и смотрит на меня.

— Если ничего серьёзного, то почему ты опять ревёшь?

Он всегда так грубо отзывается о моих эмоциях.

Чего ревёшь… Да, может быть, я плаксива, мне тяжело сдерживаться.

Вылетаю из детской, иду на кухню. По дороге быстро вытираю слёзы.

— Так в чём дело? Давай вызову врача. Позвоним нашему педиатру.

— Ничего страшного, это просто ротавирус. У меня есть все лекарства. Мы уже с таким сталкивались.

— Марина, в чём дело?

— Ты говорил, что хочешь со мной поговорить?

Стою возле окна, сложив руки на груди, чтобы скрыть дрожь.

Я даже смотреть на него не могу.

Неприятно, противно.

— Наверное, сейчас не время, потом обсудим. Пацанам точно помощь нужна?

— Нет, всё нормально. Я вызову врача сама, если потребуется. Они не первый раз болеют, и я всегда замечательно с этим справляюсь. Никаких проблем.

— У тебя же сегодня было собеседование?

— Да, но, как видишь, я его снова пропускаю, — развожу руками.

На прошлое собеседование Андрюша слёг с температурой, мама обещала с ним посидеть, но в последний момент сослалась на высокое давление и не пришла.

— Поезжай, я с ними посижу.

— Уже поздно, я опоздала.

— Понятно.

Я бы и не смогла съездить на это собеседование. Не представляю, как бы там сейчас отвечала на какие-то вопросы. Потому что все мои мысли заняты новостью, которую я узнала сегодня утром.

Из головы до сих пор не выходит.

— Говори сейчас. Скажи мне то, что хотел сказать.

Максим смотрит на меня очень внимательно, изучающе.

Он меня очень хорошо знает. Он знает все мои эмоции и реакции. Мы слишком долго прожили вместе.

— Ты знаешь, да? — спрашивает Максим.

— Твоя невеста заходила сегодня с утра вместе с моей мамой.

Максим вскидывает бровь.

— Я её просил…

— Максим, — отрицательно качаю головой. — У меня, правда, в голове не укладывается, как ты до такого додумался. Это... это отвратительно.

— Отвратительно?

Меня зовёт Сашенька, и я тут же бегу к нему. Обнимаю сына. Чувствую, что у него поднимается температура. Всё-таки лучше вызвать врача.

В больницу в таком состоянии я сейчас их не отвезу.

Следующие несколько минут мои сыновья по очереди бегают в туалет. Я даю им выпить лекарство, попить воды.

Потом укладываю в постель. Всё это время бывший муж ждёт на кухне, а я оттягиваю момент разговора.

Да, мне хочется с ним поговорить, но не представляю, как смогу это пережить. Если услышу от него подтверждение случившемуся, то, кажется, мой мир окончательно рухнет.

После развода, который произошёл из-за измены Максима, я собирала себя по кусочкам, восстанавливала, пыталась жить, понимала, что мне нужно быть сильной из-за сыновей.

Но сейчас, кажется, все силы меня покинули.

Я вызвала врача, он пообещал приехать через пару часов.

Ребят уложила в постели, включила мультики, а затем вернулась на кухню, где меня ждал Максим.

— Так, значит, ты хочешь жениться на моей сестре?

Слова звучат как приговор. На моей сестре… Она была на нашей свадьбе, на крестинах, помогала мне с близнецами, когда они были ещё совсем крошками, а теперь она проводит ночи с моим мужем… Бывшим мужем.

— Максим, — продолжаю я после затянувшегося молчания, — расскажи мне всё как есть.

Я поднимаю взгляд на бывшего мужа.

Эмоции сдавливают грудную клетку. Тяжело сделать вдох, голова кружится, а тело будто онемело и не слушается меня.

Даже когда я узнала о его измене, я не чувствовала себя так отвратительно. Мне не было так больно. Будто вскрыли старые, ещё незажившие раны.

Кислая горечь наполняет рот. Меня тошнит.

Хочется схватить живот и скрутиться пополам. Разрыдаться.

Закатить истерику, кричать, топать ногами, да делать всё, что угодно. Лишь бы он понял, как мне больно.

Но он не поймёт, он снова не поймёт.

Он и прошлый раз не понял того, как сильно обидел меня, разбил моё сердце.

Мы несколько месяцев пытались сохранить семью.

Я пыталась.

Как мне кажется, он не пытался сделать ничего.

Он просто изменил, а потом ушёл. Я старалась во всём разобраться. Я старалась поговорить с ним, обсудить, но всё было зря. Это было лишнее.

А сейчас он стоит передо мной и снова молчит.

— Максим, это же моя сестра. Ну неужели не было других женщин?

— Так сложилось. Марина, только не начинай истерику. Ты же сама сказала, что между нами всё кончено, а мы с тобой чужие люди.

— Да какие мы чужие люди? Подумай сам, у нас растёт двое сыновей. Мы никогда не станем чужими. Мы навсегда, на всю жизнь связаны. И как бы я к тебе ни относилась, как бы мне ни было больно…

Тут меня снова зовёт сын. Я бегу к нему в спальню. Даже немного радуюсь, что меня позвали. Потому что у меня есть маленькая передышка.

Когда я узнала об измене, мне было настолько больно, что я не могла здраво рассуждать. Я закатывала истерики, кричала, била посуду, даже разбила телефон Максима.

Но сейчас я постараюсь себя так не вести.

Я постараюсь взять себя в руки. Но насколько же это сложно и больно. Будто нож в спину. Ощущаю всем телом.

Меня предали. Меня предал бывший муж и моя сестра, а ещё и мать.

Мама всегда ко мне относилась очень пренебрежительно. Но то, как ведёт себя сейчас, это уже ни в какие ворота не лезет.

— Я пойду, — Максим заглядывает в спальню детей. — Позже поговорим.

— Нет, мы поговорим сейчас, — говорю достаточно резко.

Андрюша испуганно смотрит на меня.

— Мамуль, вы снова ругаетесь?

— Нет, солнышко, ты что, — глажу сына по щеке. — Мы не ругаемся. Просто немножечко поспорили.

— Вы прошлый раз спорили, и ты разбила всю посуду, а папа ушёл.

— Больше такого не будет. Отдыхай.

Целую сына в лоб и выхожу из детской. Плотно прикрываю дверь, хватаю Максима за руку и тащу за собой на кухню, но тут же отпускаю.

Противно к нему даже прикасаться.

В голове вспыхивают образы, как мы были счастливы вместе, как нам было хорошо. Как он обнимал меня, целовал. Говорил, что я самая невероятная женщина в его жизни.

Захожу на кухню, опираюсь руками о столешницу и повисаю над раковиной. Чувствую, что меня сейчас стошнит.

Мне так плохо. Перед глазами белая пелена. Никогда в жизни не чувствовала себя так ужасно.

— Максим, да как же ты мог? Это же моя сестра. У меня просто в голове не укладывается…

— Марин, давай, ты успокоишься, а потом мы поговорим, потому что сейчас разговоры бесполезны.

Я резко взмахиваю рукой, не замечая кружку, которая стояла на краю, она вдребезги разбивается о пол.

Тут же опускаюсь на колени, начинаю собирать осколки, режу палец, всхлипываю от боли, но продолжаю собирать эти чёртовы осколки.

Только бы сыновья не услышали.

Они очень тяжело переживали развод и те мои истерики, а я была не в себе. Не хочу, чтобы они снова подумали, что мама слетела с катушек.

— Марин, я сейчас уйду, и мы потом нормально поговорим. Тебе нужно успокоиться. Ты сейчас не в себе.

— Успокоиться? — поднимаю взгляд на Максим. — И как мне тут успокоиться? Как успокоиться, когда ты творишь такое?

Бросаю эти чёртовы осколки на полу и поднимаюсь.

— Ты мне только скажи… Я хочу знать одно: как давно это длится?

— Всё, разговор окончен. Не вижу смысла продолжать.

Бывший муж разворачивается. Он вылетает из квартиры, а я выбегаю за ним на лестничную площадку и кричу вдогонку.

— Это была она? Это с ней ты мне тогда изменил? Скажи мне, я должна знать! Я хочу знать.

— Марина. Смотри за сыновьями, — говорит Максим, спускаясь по лестнице, — сообщишь мне, что сказал врач.

Я стою на пороге, слышу, как шаги Максима стихают. Вот так просто ушёл, развернулся и ушёл, ничего толком не объяснив, а я сама должна догадываться о том, что произошло. Когда он мне изменил, я так и не узнала, с кем. Я знала, что есть факт измены, и Максим этого не отрицал. Но я не знала, кто любовница.

Теперь в мою голову закрались подозрения.

Неужели это была она?

Неужели моя родная сестра пошла на подобное?

Да, это ужасно, то, что они сейчас собираются расписаться, и это разбивает моё сердце. Но если он спал с ней во время нашего брака…

Закрываю дверь, я оседаю прямо на пол, обхватываю голову руками. Когда я узнала про измену, то сразу позвонила Арине.

Она поддерживала меня, говорила, что я обязана расстаться с Максимом, нельзя терпеть измену.

Сразу я и так хотела сделать, но затем взяла себя в руки и попыталась сохранить семью.

Арина всячески меня отговаривала.

Пазл начинает складываться.

Неужели это была она?

Я не уверена, что смогу снова всё это пережить. Несколько минут сижу на полу, затем нахожу в себе силы и иду проверить сыновей. Спят.

С кухни раздаётся звонок мобильного. На ватных ногах иду на кухню, смотрю на экран телефона.

Сестрёнка… Подписано “сестрёнка”, а надо написать “предательница”.

Несколько секунд смотрю на экран телефона. Не могу решиться ответить на этот звонок.

Я не готова сейчас с ней разговаривать. Могу нагрубить, накричать, сказать то, о чем потом пожалею. Мы очень сильно отличаемся с моей сестрой.

Она вспыльчивая. Всегда действует напролом, а я не такая. Я более мягкая. Стеснительная. Даже в детстве так было.

У меня в голове не укладывается, как она могла так поступить после всего того, что мы с ней пережили. У нас было непростое детство, а у мамы очень сложный брак.

Нашего отца не стало пару лет назад. И мне не стыдно признаться, я совсем не горюю. Он был очень непростым человеком. Он был плохим человеком, жестоким.

Когда он ушел, я думала, что с мамой станет легче. Я думала, что наши отношения наладятся, они изменятся, но нет.

Мама часто грустила, вспоминала отца, всегда говорила, какой он был прекрасный и замечательный. И это не укладывалось в моей голове, потому что я помнила совсем другого отца.

Я думала, что такое отношение папы сплотит меня, мою мать и сестру, но не вышло. Я всегда чувствовала одиночество. Я чувствовала, будто лишняя в этом семье, чужая, ненужная.

Не знаю, почему так.

Раньше мне казалось, что проблема во мне. А затем я просто перестала во всем этом копаться. Постаралась забыть, спрятать в шкаф все воспоминания о той жизни и плотно закрыть дверь.

Но сейчас вся эта боль всколыхнулась, вылезла наружу. Моя сестра, которую я защищала от нашего жестокого отца, вот так со мной поступает.

Сестра перестает звонить, а я все еще смотрю на телефон.

Затем разворачиваюсь, иду в спальню к детям, проверяю их, они крепко спят. Отлично, им стало лучше.

Снова иду на кухню. Беру телефон и хочу поставить его на бесшумный режим, но телефон тут же звонит.

Сестра.

Отвечаю.

— Что ты хочешь?

— Поговорить.

— Ты думаешь, есть в этом какой-то смысл? В разговорах.

— Марусь, я понимаю…

— Не называй меня Марусей! Я столько раз просила.

— Ой, всё. Слушай, я понимаю, что ситуация кажется странной, но вы развелись. И то, что он начал со мной отношения…

— Это ненормально, ты понимаешь? Это просто ненормально.

— Но ты уже ничего не изменишь. Мы будем вместе.

— Ты просто скажи мне, как это произошло. Я хочу понять. У вас там всепоглощающая любовь, вспыхнула страсть? И когда она вспыхнула? Во время того, как мы были вместе, пока мы были в браке?

— Не говори глупости. Я бы никогда так не поступила.

— Ну да, ты бы никогда не стала спать моим мужем, пока он был в браке со мной. Но зато ты быстренько выходишь за него замуж, когда мы развелись. Тебе не кажется, что здесь что-то не так?

— Максим очень хорошо ко мне относится, и меня устраивают наши отношения.

— Бред!

— Так случилось, так произошло, Марин.

Я вздрагиваю от того, как сестра произносит мое имя.

Мне кажется, она первый раз за долгое время так называет меня. Я не знаю, по какой причине мама с детства назвала меня Марусей, и сестра тоже, мне всегда это не нравилось. Они об этом знали, но не собирались прекращать.

Мы некоторое время молчим, а я обдумываю слова Арины. Она так и не сказала про любовь, я ни разу не услышала, чтобы она сказала, что любит его, так сильно любит, что не может без него жить, не может спать по ночам и есть. Что она просто с ума сходит от того, что хочет выйти за него замуж… Но нет, она этого не говорит, она продолжает молчать.

— Арин, неужели ты и правда думаешь, что я спокойно приму эту новость? Да, я понимаю, что не могу помешать вашему браку и, черт возьми, не буду это делать. Но не думай, что я буду радоваться на вашей свадьбе и пить за ваше семейное счастье. Я не смогу.

— Просто прими это, и всё. И отпусти его уже, наконец.

Я слышу длинные гудки в трубке. Последнюю фразу я совсем не поняла. Что значит — отпусти? О чём это она?

Собираюсь убрать телефон подальше, но тут звонит бывший муж.

Отвечаю.

— Что?

— Как дети?

— Нормально, уснули. Температуры сейчас вроде бы нет. Если это и правда ротавирус, то быстро не пройдет. Понадобится несколько дней.

— Понятно. Ты сможешь перенести собеседование на завтра? Я освободился с работы, посижу с ними.

— Я еще не звонила. Позвоню.

— Узнай, потом скажешь мне.

— Хорошо.

— И... Марин, если тебе нужна работа, я тебе уже говорил.

— Нет, мне не нужна!

— Прекрати! Сама! Сама! Ты уже столько времени не можешь никуда устроиться? Мы оба прекрасно понимаем, что, когда есть дети, которые могут регулярно заболеть, никто сильно не спешит взять на работу. Я тебе сказал, я тебя устрою, у тебя будет всё в порядке. Будешь ходить на больничный тогда, когда тебе будет это необходимо.

Закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Я понимаю, что его предложение рационально, но мне так хотелось стать самостоятельной. Почему же это так непросто?

Почему женщинам всегда сложнее после развода? Потому что они остаются с детьми, а дети требуют очень много внимания, даже когда вырастают.

Каждая болезнь ребенка — нужно с ним оставаться дома, следить за ним, заботиться.

— Марин, просто подумай еще раз. Сообщишь мне по поводу собеседования.

— Хорошо.

Я выключаю звук на телефоне и оставляю его на кухне, а сама иду в комнату детям. Саша, как всегда, спит посреди кровати, раскинувшись звездой, а Андрюша — свернувшись комочком.

Я осторожно ложусь рядом с Андреем, обнимаю его, целую макушку. Вдыхаю приятный запах своего сына.

Как же я их люблю! Они самые важные человечки в моей жизни. Они — то, благодаря чему я смогла пережить этот ужасный развод.

Но как мне жить дальше?

Как пережить то, что происходит сейчас?

Закрываю глаза и практически моментально проваливаюсь в сон, а просыпаюсь из-за того, что слышу, как на кухне снова настойчиво вибрирует телефон.

Я иду на кухню, когда беру телефон в руки, то уже звонить прекратили. Номер незнакомый. Хочу отложить телефон в сторону, но вспоминаю, что мне нужно было позвонить по поводу работы, а я снова забыла.

Почему-то у меня так часто бывает. Я вроде бы понимаю, что мне нужна работа и нужно зарабатывать деньги, но постоянно оттягиваю этот момент.

Максим меня сейчас содержит. Он дает достаточно средств, чтобы мне хватало на детей и на себя, но все-таки хочется независимости. Я не знаю, что будет завтра. Тем более сейчас, когда Максим снова решил жениться.

После развода он купил нам эту квартиру, дает деньги и даже сам оплачивает все коммунальные платежи, но я из-за этого чувствую только неловкость.

Перезваниваю, извиняюсь за то, что не смогла прийти, стараюсь не вдаваться в подробности, что заболели дети. Мне говорят, что на данное место уже нашли человека, и мы прощаемся.

Понимаю, что нужно начинать снова. Включаю кофеварку, а затем достаю свой ноутбук и сажусь за стол.

Нужно зайти на сайты работы и посмотреть вакансии.

На кухню выбегает Саша.

— Малыш, как ты себя чувствуешь? Как живот?

— Ничего, нормально. Кушать хочу.

— Отлично, сейчас суп подогрею.

Закрываю ноутбук, иду греть ребенку суп. Тут же подходит Андрей. Они садятся за стол и через несколько минут уже обедают.

Болезни будто бы и не было. Поражаюсь детскому организму.

К вечеру у меня складывается ощущение, что вообще все замечательно, и ребята чувствуют себя отлично. Когда они только засыпают, к сожалению, делают они это довольно поздно, около одиннадцати, я снова беру ноутбук и сажусь искать работу.

Все домашние дела закончены, теперь я могу заняться своими делами.

Нахожу несколько подходящих вакансий. Само собой, сейчас звонить уже поздно, поэтому отправляю свое резюме на почту, надеясь на то, что мне перезвонят.

Собираюсь спать, как слышу какое-то шуршание у входной двери. Мне становится немного страшно. Я живу в довольно спокойном доме. Это хороший жилищный комплекс с видеокамерами и даже охраной.

Посторонние сюда не заходят. Но над моей квартирой живет молодая компания, которая иногда устраивает вечеринки. И разок их друзья ошибались дверью.

Подхожу к двери и прислушиваюсь.

Слышу, как кто-то возится ключом в замке.

Вздрагиваю.

Быстро смотрю в глазок.

Максим.

Что он здесь делает?

Максим делает шаг от двери. Как-то странно смотрит на дверь, будто не может настроить фокус.

Он пьян? Да не может такого быть! Не верю!

За столько лет, сколько мы знакомы, я видела его пьяным всего два раза. Конечно, он может выпить алкоголь, но никогда не напивается. Абсолютно всегда себя контролирует. Я всегда поражалась тому, как этот человек может всегда и во всем себя контролировать, конечно, если не считать его измену.

Открываю замок и распахиваю дверь.

— Что ты здесь делаешь?

Говорю шепотом, боясь разбудить сыновей.

— Хотел увидеть сыновей.

Максим прикрывает глаза и чуть пошатывается.

— Ты с ума сошел? Ты что, пьян?

Бывший муж проталкивается в квартиру, скидывает ботинки, по дороге снимает пиджак, бросает его прямо на пол и идет в гостиную.

— Максим, ты куда идешь? Что случилось?

— Ничего. Не устраивай только истерику. Не начинай снова орать. Пожалуйста. Только не ори.

— Я не ору.

— Ты постоянно орешь, постоянно возмущаешься. Тебе все не так.

Я стою в оцепенении, смотрю на бывшего мужа. Не могу поверить своим ушам.

— Максим, чего ты припёрся ночью? Ты нормальный?

— Ты разбудишь детей, если будешь орать.

Муж поворачивается ко мне. Потом как-то странно опускает взгляд вниз, начинает вытаскивать рубашку из штанов, вытягивает ремень, тоже швыряет его на пол.

— Как же мне всё это надоело… — говорит Максим.

— Максим! — строго говорю я.

— Марь, не истери!

— Да никакие истерики я не закатываю. Это ты припёрся ко мне ночью пьяный. Я не понимаю, какого чёрта.

Я никогда не закатывала истерики при детях. Никогда не создавала ссоры. Всегда старалась всё делать тихо и мирно.

Конечно, когда мы разводились с Максимом, мы много ссорились. Я кричала, плакала. Но старалась это делать так, чтобы дети никогда не видели подобного.

Была, правда, пара неприятных ситуаций, когда я не сдержалась. Но в целом я всегда слежу за тем, что говорю при сыновьях.

Максим тяжело опускается на диван, переводит на меня мутный взгляд и говорит.

— Вот из-за твоих истерик мы и разошлись.

— Ах ты! — я набираю грудь побольше воздуха. — Мы не из-за этого разошлись. Мы разошлись, потому что ты меня изменил, ты предал. У нас была нормальная семья. А ты решил пойти налево!

Поворачиваясь к мужу. Хочу еще что-то сказать, но тут слышу храп. Меня передергивает.

Поворачиваюсь и вижу, как Максим уснул на диване. Сидя.

Я сейчас не могу передать весь спектр эмоций, которые ощущаю. Смотрю на своего бывшего, который пьяный спит на моем диване в брюках и рубашке, и не могу поверить своим глазам.

Пока мы расходились и разводились, то пережили разные моменты. Но такого еще не было!

С тех пор, как мы развелись, он ни разу не заваливался вот так ко мне среди ночи. Тем более пьяный. И не засыпал на моем диване.

Я правда не могу поверить своим глазам.

Мне хочется схватить его за ногу, стянуть с дивана и выгнать прочь. Но у нас разные весовые категории.

Я понимаю, что не смогу этого сделать. Максим выше меня на голову и шире в плечах.

Но оставить его здесь я тоже не могу. Когда утром проснутся сыновья, что я им скажу? Сердце сжимается от боли.

Я чувствую тошноту, подступающую к горлу.

А если они подумают, что папа вернулся, я не буду знать, что им ответить.

Наши сыновья довольно часто спрашивают, почему папа и мама не живут вместе. Я им объясняла, что у взрослых иногда так бывает.

Они расходятся и начинают жить отдельно, но по-прежнему любят своих детей. А что я им скажу теперь?

Я не знаю, сколько времени я просто стою и смотрю на Максима.

Чувствую боль, печаль и растерянность. Я не знаю, что мне делать.

Проверяю сыновей, они спят, закрываю дверь к ним в комнату, потом закрываю дверь в гостиную, подхожу к Максиму, толкаю его за плечо, пытаясь разбудить.

— Вставай, тебе нужно уходить. Ребята утром проснутся, что я им скажу? Ты пьяный, как ты додумался появиться на глаза детям в таком состоянии?

— Дети спят, и если ты не будешь орать, то не проснутся до утра.

— Так какого лешего ты приперся? — злобно шиплю я, — приходи утром, когда они проснутся.

— Женщина, отстань!

— Что значит «женщина, отстань»? Максим, это моя квартира, ты не имеешь права вот так вот вламываться ко мне! Если бы у меня уже начались с кем-то отношения… Как бы это выглядело?

— Нет у тебя никого.

— И не будет, пока ты ходишь ко мне по ночам пьяный.

— Не из-за этого не будет, а потому что…

Я снова слышу храп.

Меня всю трясет, хочется его придушить прямо здесь и сейчас. Вылетаю из гостиной, иду на кухню. Выпиваю стакан прохладной воды, надеюсь, что это поможет.

Не помогает.

Наливаю еще один стакан, добавляю туда несколько капель успокоительного. Я с ума с ними сойду!

Максим хороший отец, этого у него не отнять. Но сегодняшняя выходка…

Я занималась с детьми и домом. У меня даже было время на встречи с подружками и походы на маникюр.

Максим иногда забирал сыновей к себе с ночевкой, проводил с ними время. В прошлом месяце даже возил их в поход в горы, и они там ночевали в палатках.

Я не могу упрекнуть своего мужа в том, что он плохой отец. Нет, он прекрасный отец. Он занимается детьми.

Очень их любит и помогает мне.

Да, черт возьми, он меня содержит. Не каждый муж после развода будет такое делать. Но подобные выходки… они меня раздражают. Они выбивают меня из колеи.

Спустя полчаса я предприняла еще одну попытку разбудить своего бывшего мужа. Но это было бесполезно.

Он всегда так спит, особенно когда выпьет.

Очень крепко. Его не разбудишь.

Мне кажется, даже если бы сейчас работала пожарная сигнализация, он бы и бровью не повел. Спустя примерно час я бросаю попытки его разбудить и ухожу в спальню.

Надеюсь, что я смогу проснуться раньше сыновей и все-таки разбудить Максима, выгнать его.

Не хочу, чтобы дети видели его в подобном состоянии. Им это не нужно. Они мальчики и берут пример с отца, а такой пример не самый лучший вариант.

Я ставлю будильник на пять утра. Просыпаюсь и сразу иду в гостиную.

Диван пуст. Вещи, которые разбросал Максим, я даже не подумала собрать. Но сейчас на полу уже ничего не валяется. Все аккуратно сложено на кресле.

Иду на кухню и вижу, как Максим уже за столом пьет кофе и что-то листает в своем телефоне.

— Уже проснулся?

— И тебе доброе утро, — говорит он бодро, будто бы это не он вчера заявился ночью пьяный.

— Максим, ты объяснишь, что это было?

— Я кофе сварил. Тебе налить?

— Какой еще кофе, Максим! Ты с ума сошел? Ты вломился ко мне среди ночи, пьяный. А теперь сидишь на моей кухне, пьешь кофе и предлагаешь его мне? Ты вообще в своем уме?

— Марь, да прекрати ты орать. Голова трещит.

— Голова трещит, потому что вчера нажрался, как свинья.

— Я не нажрался, как свинья, просто выпил немного лишнего. Не преувеличивай, — Максим встаёт из-за стола, подходит к холодильнику и открывает его. — Давай, убавь звук. Сейчас я приготовлю завтрак, пацаны проснутся, мы все вместе поедим, и я их заберу.

— Куда ты их заберешь? Они вчера болели.

— Ну, сегодня же они выздоровели, им лучше. Заберу их, прогуляемся. Не переживай. Если что, останутся у меня, а ты займешься чем хотела. Поиском работы. На маникюр сходишь. Не знаю. Погуляешь с подружками.

— Максим, я сейчас готова просто тебя придушить.

Максим резко захлопывает холодильник, и я вздрагиваю. Он поворачивается ко мне.

— Что опять не так?

— Не так то, что ты пришел ко мне ночью. Этого недостаточно?

— Сейчас мы позавтракаем, потом я заберу пацанов и мы поедем гулять. Понятно?

Я опешила от такого заявления. Вначале даже хотела сопротивляться, но решила промолчать. Я из тех тревожных мам, которые всегда стараются сами все контролировать, следить за ребенком, особенно во время болезни.

Но сейчас я постаралась взять себя в руки и сказала:

— Хорошо. Если у мальчиков заболит живот, — я замолчала... хотела добавить, чтобы он их привез, но потом сказала, — разбирайся с этим сам.

— Без проблем. Разберемся.

Максим хороший отец, этого у него не отнять. Но каким бы хорошим ни был отец, все равно я считаю, что мать отдает сыновьям больше времени. Мать лучше знает, что делать при болезни.

Приходить с работы и проводить время с детьми по вечерам или выходным — это не одно и то же, чем быть с ними 24\7.

Я постоянно слежу за тем, чтобы у детей была чистая одежда, готовая еда, которую они любят. Помню расписание в школе, а также в спортивных секциях.

Слежу за тем, чтобы все оплачивалось вовремя. Когда мальчики заболевают и неожиданно среди ночи просыпаются от температуры, то именно я к ним бегу.

Конечно, многие женщины так делают, но это не отменяет того, что быть матерью — огромный труд. И мне очень тяжело было расслабиться с самого рождения мальчишек.

Я старалась всё держать под контролем, я старалась успевать всё делать быстро, и в эти моменты часто забывала о себе, о своём спокойствии и сне.

Мальчишки проснулись, позавтракали. Когда узнали, что проведут день с отцом, то очень сильно обрадовались.

Конечно. Не нужно идти в школу, а можно развлекаться.

Я не стала ничего не говорить, сложила им запасные вещи в рюкзаки и проводила.

Когда мальчишки уже сбегали по лестнице, а я еще стояла у открытой двери, то Максим остановился, посмотрел на меня и сказал:

— Нам все еще нужно поговорить по-нормальному, без истерик. Это важно.

— Нам не о чем говорить. Мы сделали свой выбор. Ты решил жениться на моей сестре. Твое право. Меня это не касается.

— Марин…

— Нет. Всё, разговор окончен.

Я захлопываю дверь. Конечно, мне бы хотелось с ним поговорить, но я не могу, не сейчас. Возможно, когда пройдёт немного времени, я немного остыну от этой новости, тогда.

Но не сейчас. Пока я ещё очень сильно раздражена. Может быть, есть те женщины, которые максимально быстро берут себя в руки. Но это не я.

Мне нужно время, чтобы прийти в себя.

Когда ребята ушли, в доме стало невыносимо тихо. Я даже не стала делать уборку после завтрака. Собралась и тоже ушла.

Решила прогуляться по магазинам и пообедать в кафе. Куда угодно, только не быть одной. Не оставаться наедине со своими мыслями. Сейчас это слишком невыносимо.

И самое ужасное, что в этой ситуации я даже не знаю, с кем мне поговорить. Раньше бы я обратилась к сестре. Но не сейчас. Не та ситуация.

Я зашла в пару магазинов, постоянно подавляя желание позвонить Максиму и узнать, как там дети. Мне нужно научиться понимать, что мальчишки уже взрослые и вполне самостоятельные.

Тем более они с отцом. Я точно знаю, что с ними ничего не случится, но от этого я не меньше волнуюсь.

Когда в магазинах ничего не нашла, то решила зайти в свое любимое кафе. Мне очень нравился там тыквенный суп.

Особенно сейчас, осенью. Мои дети никогда этот суп не любили, поэтому дома я его не готовлю, а раз в пару месяцев хожу в это кафе, чтобы насладиться вкусом.

Я уже представляла, как буду наслаждаться вкусной едой, и меня никто не будет дергать.

Когда мальчишки в школе, то я успеваю нормально поесть, а вот завтраки и ужины у нас происходят всегда обычно в суматохе. Обязательно кто-то что-то разольет, опрокинет, вымажется.

Мальчишки начинают ругаться между собой, спорить. У них очень взрывные характеры, особенно у Андрюши.

Но не тут-то было. Дверь кафетерия открылась, и я увидела, как зашла Арина. Как я додумалась пойти в заведение, которое мы обе очень сильно любим?

Мы часто раньше ходили с ней сюда вместе. Я сидела в глубине зала и даже надеялась, что она меня не увидит. Может быть, она просто зашла взять кофе на вынос?

Но мне не повезло. Арина меня заметила и смелым шагом направилась в мою сторону.

— Дети в школе? — спросила сестра веселым голосом.

Я медленно повернулась к сестре.

— А тебе какое дело?

В этот момент официант подошел, принес мой заказ. Всё аккуратно расставил на столе и быстро ушел.

Арина села напротив меня.

— Я не ждала никакой компании.

— Ну вот не ждала, а я пришла. Мне капучино, пожалуйста, — крикнула Арина вдогонку официанту.

— Арин, ты правда думаешь, что я сейчас хочу с тобой сидеть за одним столом и пить кофе? Ты серьезно?

— Ну а что такого? Мы же все равно остаемся сестрами. Марин, ну давай не будем ссориться из-за того, что мы с тобой не поделили мужика.

— Арин, я с тобой никого не делила. Я не знаю, может быть, ты что-то делала, но меня это не касалось. Я развелась с Максимом. Мы решили разойтись. И ты прекрасно знаешь, какое это было тяжелое для меня решение. Ты меня тогда поддерживала, была рядом со мной. А сейчас… — я развожу руками. У меня просто нет слов.

— Не драматизируй.

Я выпучила глаза.

— Что значит, не драматизируй? Ты вообще... Ты правда считаешь, что в этой ситуации нет ничего странного?

Арина быстро хлопает длинными ресницами. Я знаю этот жест. Мы же все-таки сестры. Вместе росли. Постоянно общались.

Выдавливает из себя слезы. На маму это всегда действовало, а вот на меня нет.

Я склоняю голову к плечу и с ухмылкой смотрю на свою сестрицу.

— Не поможет. Это не сработает.

— Что не сработает? — С полным непониманием спрашивает сестра.

— Слезы. Даже если ты будешь реветь, это ничего не изменит. Это не та ситуация, когда тебе нравится моя кукла, ты плачешь, и я тебе ее отдаю. Это совсем другое.

— Я знаю, что ты еще любишь Максима, — неожиданно говорит сестра.

Я тут же её прерываю.

— Нет, это неправда. Наши отношения закончились, мы с ним развелись.

— Но ему… — продолжает Арина, будто не слышит меня. — Пора тоже строить свою жизнь. Я ему с этим помогу. Это ты закопалась в своих несчастьях и обидах, и решила посвятить у себя детям. А у некоторых, знаешь ли, жизнь продолжается. Я хочу, чтобы моя жизнь продолжалась вместе с Максимом. Он меня полностью устраивает.

Я фыркаю. Мне хочется вскочить с места и убежать. Но я не доставлю ей такого удовольствия. Я пришла сюда пообедать, отдохнуть и расслабиться первый раз за много дней.

Но она решила всё испортить. Будто следила за мной.

— Послушай, Арина, я уже давно поняла, что у тебя нет совести, нет никакого понимания взаимоотношений между людьми. И я всегда закрывала на это глаза. Но сейчас ты уже перешла границу. Ты и мама. Поэтому давай договоримся так.

Мой голос начинает становиться громче. Я изо всех сил пытаюсь себя сдержать, чтобы не сорваться на крик. Но я сейчас такая злая, переполнена гневом.

Мне хочется кричать, мне хочется плакать. В этот момент подходит официант и ставит капучино перед Ариной на стол.

Она крутит кружку за ручку и рассматривает пенку. Делает это так, будто я не говорю ничего важного, будто я говорю всякие глупости. Затем она зевает и смотрит на меня.

— Я правда устала от твоих истерик. И не всегда тебя понимаю. Особенно сейчас. Ничего не произошло.

— Нет, произошло. Ты выходишь замуж за моего мужа. Ну и фиг с вами. Совет вам да любовь. Иди. Почему ты здесь сидишь? Уходи. Не подходи ко мне, я не хочу с тобой общаться. Ты это понимаешь?

— Хочешь сказать, что ты мне больше не сестра? — Арина закатывает глаза.

— Нет, я этого не говорила. Но наше общение сократится до минимума.

Арина поглядывает на свой телефон. Затем делает небольшой глоток кофе.

— Совсем забыла. Мне же пора бежать. Заплатишь за мой кофе? — она вскакивает с своего места. — Мы сегодня договорились с Максимом сходить в ресторан. Нужно подготовиться.

— Максим сегодня с нашими детьми.

— Да? Ну отлично, проведем время вместе.

— Нет, ты не будешь проводить время с моими детьми.

— Я же их тетя. И раньше с ними сидела. В чем проблема?

— Я твоя родная сестра, а ты относишься ко мне как к врагу. Не позволю втягивать в это детей. Я тебе еще раз повторяю, Максим сегодня с детьми, чтобы я тебя рядом с ними не видела. Я не знаю, что ты можешь выкинуть.

— Не преувеличивай. Ты прям истерику мне опять закатываешь. Ты знаешь, да, Максим говорил, что ты любишь ему закатывать истерики. Кажется, именно из-за этого вы разошлись?

— Какая же ты мерзкая, отвратительная, — я отрицательно качаю головой. — Мне противно даже смотреть на тебя.

— А что я такого сказала, — Арина хлопает глазами. — Ничего. Я же сказала правду.

— Мы расстались из-за его измены. Ты это знаешь. Ты знаешь, как я тяжело это перенесла.

— Насколько я помню, ты простила ему измену. Только спустя некоторое время вы разошлись.

— Потому что я не смогла простить. Я думала, что смогу, но не получилось. Я не пережила это. Да почему ты вообще это все вспоминаешь?

Я внимательно смотрю на свою сестру. Мое сердце бьется так часто, что тошнота подступает к горлу. Она же все прекрасно помнит. Она знает, сколько ночей я плакала из-за этого ужасного разрыва.

Почему она сейчас себя так ведет, не понимаю. У меня это просто не укладывается в голове.

Я уже даже начинаю подозревать, что Максим изменял мне с ней, но очень хочу надеяться, что до такого она не опустилась бы. Это я точно не смогу пережить.

Об измене Максима я узнала от знакомой. Она показала фотографию, как он заходит с женщиной в гостиницу. На фотографии не было видно ее лица. Когда я спросила Максима, он не стал ничего отрицать.

Он признался в измене. Мы много разговаривали, а я много плакала. Надеялась до последнего, что смогу об этом забыть. Не смогла.

А теперь передо мной стоит моя сестра, которая долгие ночи утирала мои слезы и говорит, что мы разошлись из-за моих истерик. Да, были истерики, но не они виной нашего разрыва.

— Арина, я правда не понимаю, почему ты так поступаешь. И у меня в голове не укладывается то, что ты считаешь это нормой. Да, мы с Максимом расстались. Он мне уже не близкий человек, но он остается отцом моих детей. И как ты представляешь то, что теперь вы поженитесь, а потом...

— Что потом, Марин?

Я вздрагиваю. Мне снова непривычно, что Арина называет меня по имени.

Арина складывает руки на груди и делает шаг ближе ко мне:

— Боишься, что у нас тоже будут дети? А они будут. Даже не сомневайся в этом. Я активно над этим работаю.

Меня будто окунули в ушат с дерьмом. Стало так противно.

— Ты мерзкая, — говорю спокойным голосом, но чувствую, как по моей щеке скатывается слеза.

— Может быть и так, но мне наплевать. Знаешь, я тоже хочу себе такую жизнь, какая была у тебя.

Арина резко разворачивается и быстро уходит из кафе. А я продолжаю смотреть ей вслед. Не могу пошевелиться. Чувствую себя просто отвратительно.

На столе остывает мой суп, которым я хотела несколько минут назад насладиться. А сейчас мне даже противно смотреть на еду.

Все, чего я хочу, это пойти домой, закрыться там и сидеть в полной тишине, чтобы больше никого не встретить сегодня и ни с кем больше разговаривать.

Мальчики остались у бывшего мужа на два дня. Я с ними созванивалась по видеосвязи, узнавала, как у них дела, и они совершенно не спешили домой.

Скажу честно, что я немного грустила. Но в то же время радовалась, что они проводят время с отцом. Все же они мальчики. Им полезно больше общаться.

Мне было очень одиноко. Я не привыкла столько времени проводить сама с собой.

Да, я могла найти для себя занятие. У меня были хобби и какие-то развлечения, но я привыкла к тому, что рядом постоянно сыновья, которым я уделяю достаточно много времени. Отвожу их в школу, потом забираю. Везу их спортивную секцию, затем мы заезжаем куда-нибудь поесть или едим дома. Вечером мы играем, делаем уроки.

Я уделяла им очень много времени, а эти два дня я была предоставлена сама себе и не всегда знала, чем заняться.

А еще меня очень сильно тяготило то, что сегодня пятница, а завтра суббота. Значит, у моей сестры и Максима завтра помолвка.

Максим прислал сообщение, что привезет детей утром.

Я ничего не ответила. Не нашла в себе сил.

К вечеру позвонила мама. Я не хотела отвечать, но с пятого раза все-таки взяла трубку.

— Ты почему не отвечаешь? — резко спросила мама.

— Была занята.

— Чем ты была занята? Я знаю, что дети у Максима. Ты ничем не занимаешься. Ты же не работаешь.

В ее голосе прозвучало столько упрека, что мне стало неприятно. Она прекрасно знает, что я пытаюсь найти работу. Да, может быть, кому-то покажется, что я ищу ее пассивно, но я ищу.

— Что ты хотела?

— Ты знаешь, что у твоей сестры завтра помолвка?

— Ты думаешь, я могла об этом забыть?

— А я думала, что забыла, раз ты решила отдать Максиму детей на несколько дней, и они теперь не успевают даже подготовиться к собственной помолвке.

— Мам, ты серьезно?

— Конечно, серьезно. Я понимаю, что эта ситуация для тебя неприятна, но могла бы немного усмирить свой характер и проявить сдержанность.

— Мам, поверь, я проявляю сейчас сдержанность. Очень сильно проявляю.

Я сжала руку в кулак и сцепила зубы. Она даже не представляет, как я сейчас сдерживаюсь, чтобы не накричать на нее и не наговорить гадостей. Но я понимаю, она моя мама.

Она такая, какая есть, и другой не будет.

— Значит, старайся лучше. Арина устраивает очень красивое торжество. Узнай у неё, что тебе нужно надеть. Она сказала, что все девушки должны быть в бежевых нарядах.

— Мам, ты серьёзно думаешь, что я туда пойду?

— Конечно, ты туда пойдёшь. Мы должны показать людям, что всё в порядке.

— А, то есть ты даже сама понимаешь, что не все в порядке?

— Позвони Арине, — обрывает мама, — найди, кто завтра посидит с детьми.

— Ты прекрасно знаешь, что мне некому отдать детей.

— Придумай что-нибудь. У тебя же есть подруги. Не знаю, найди няню.

— Мам, ты серьезно? За сутки найти няню? Ты предлагаешь мне оставить сыновей с незнакомым человеком, потому что моя сестра выходит замуж за моего бывшего мужа? Давай прекратим этот бессмысленный разговор. Я не собираюсь никуда идти.

— Нет, дочка, ты пойдешь.

— Я не пойму, что за желание надо мной поиздеваться?

— Да при чем тут поиздеваться? Если ты не смогла уберечь семью и навсегда осталась одна, то, может, твоя сестра сможет.

— А ты что, считаешь, что мне обязательно нужно заводить новые отношения? Ты же после смерти папы ни с кем не заводила отношений.

— Твой папа был прекрасным человеком.

— Давай теперь только не будем его вспоминать и называть прекрасным человеком. Это отвратительно. Мы обе знаем, каким он был.

— Он был замечательный. Ну, пусть немного вспыльчивый по характеру.

— Все, разговор окончен!

Отключаю телефон. И выключаю на нем звук. Противно. Мне всегда неприятно, когда мама вспоминает про отца и говорит, что он был прекрасным человеком. Он был ужасным и жестоким.

Я не знаю, как она смогла все это стереть со своей памяти.

Да, моя мама не пример для подражания, но я по-своему ее люблю, потому что она моя родная мать. Она меня воспитывала и заботилась.

У нас было очень сложное детство, но она всегда старалась для нас, если не считать того, что творил отец.

Но на тот момент мне казалось, что это норма, и многие так живут. Это уже с возрастом поняла, что то, что делает отец, неправильно.

Я опустилась на диван и закрыла лицо руками.

Стало так противно.

Лучше бы сыновья сейчас были дома со мной.

Я бы хоть отвлеклась.

Сейчас ни на чем совершенно не могу сосредоточиться.

Помолвка, платья в бежевых тонах. Ужасно.

Меня тошнит от мысли, что я туда пойду. Я не смогу смотреть на Максима и Арину, улыбаться, желать им счастья.

Я не желаю им счастья. Я несчастна из-за них.

С нашего развода прошел почти год, а у меня ощущение, будто несколько дней. Я помню все. Ничего не смогла забыть.

Максим живет дальше, а я не могу…

И самое противное, что два месяца назад я виделась со своим мужем. Мы бурно ругались, а затем у нас был секс. Он мог быть с Ариной уже в тот момент. И это меня убивает.

Я не понимаю, как это произошло. Я была уверена, что в наших отношениях поставлена точка, но, судя по всему, многоточие.

Я не спала всю ночь, не смогла уснуть. В голове постоянно крутился образ будущей помолвки. Я проснулась утром и достала из шкафа свое вечернее платье темно — синего цвета, примерила его.

Подходит, только немного туго в бедрах и животе, но думаю, что вечер в нем выдержу.

Затем написала сообщение Арине:

"Пришли мне адрес".

Арина прислала адрес. Я посмотрела в интернете, это оказался небольшой ресторанчик недалеко от моего дома. Пару раз была в этом заведении.

Странное место для помолвки, ресторан уютный, но маленький.

Я оставила сыновей у их одноклассника, мама которого пообещала пару часов присматривать за ребятами.

Вызвала такси и с тяжелым сердцем поехала на помолвку своего бывшего мужа и сестры. Конечно же, ехать не хотелось, но надоело, что меня называют истеричкой.

Поэтому мне захотелось приехать, вести себя спокойно, побыть там полчаса, а то и меньше, и затем просто уйти.

Самое жуткое для меня — это встретить там мою маму, которая будет высокомерно на меня смотреть и радоваться моему провалу.

Мне иногда кажется, что мама искренне радуется, когда у меня что-то не получается. Хотя такого же не может быть… Мамы же должны любить своих детей и поддерживать? Но, к сожалению, не всегда так бывает.

Я часто слышала от своих подруг и знакомых, какие у них замечательные родители. Как они их любят, заботятся о своих детях. Всегда завидовала им, потому что у меня такого не было.

Но я успокаивала себя тем, что родителей не выбирают. Да, у меня такая мама, какая есть.

Я старалась всегда с ней держать дистанцию, чтобы она не лезла в мою жизнь. Но никогда не ограничивала ее общение с внуками.

Сейчас мне кажется, что зря. Нужно было видеться с ней реже.

Когда мы развелись с Максимом, то она мне сразу сказала: «А я так и знала, что вы разведетесь. Я знала, что так будет. Я знала, что он не выдержит твой тяжелый характер».

Не считаю, что у меня тяжелый характер. Я довольно покладистая и стараюсь идти на уступки, сглаживать конфликты.

А вот моя сестра и мама другие.

Они наслаждаются тем, что устраивают сцены, перемывают кому-то косточки, осуждают и обсуждают.

Я всегда старалась держаться от этого в стороне и никогда не осуждать других за какие-то поступки.

Считаю, что это неправильно.

Это не мое дело, меня не касается.

Такси подъехало к назначенному адресу. Я посмотрела на время. Мероприятие должно было начаться. Но у ресторана стояли всего двое людей.

Я расплатилась и вышла из такси. Начинал накрапывать дождь. Я спряталась под козырьком.

Хотела зайти в ресторан, но меня остановил мужчина, который стоял у входа.

— У нас сегодня частная вечеринка.

— Да, я приглашена на это мероприятие. Здесь проходит помолвка?

Мужчина отрицательно закачал головой.

— Нет, здесь не помолвка, вы ошибаетесь. Сегодня корпоратив.

Мужчина назвал какое-то длинное слово, которое я не разобрала.

Я отошла в сторону, чтобы пропустить еще двух гостей и потом снова сказала.

— Меня пригласили сегодня на помолвку в ваш ресторан.

— Я вам говорю, девушка, не помолвка. Здесь корпоратив. По спискам уже все прошли. Мы не можем вас пропустить.

— Хорошо, спасибо.

Под крыльцом было мало места, рядом стояла еще пара, которая курила, поэтому я отошла в сторону, чтобы не дышать неприятным запахом.

Дождь продолжал накрапывать крупными каплями. Я спряталась под козырьком небольшого магазинчика, который находился рядом с рестораном.

Достала телефон, еще раз посмотрела адрес, проверила по карте. Все правильно.

Неужели моя сестра прислала мне не тот адрес?

Ну, это уже просто какой-то детский сад.

Дождь усиливался. Я прижалась к стеклу витрины, чтобы не промокнуть.

Открыла приложение такси и попыталась вызвать машину, чтобы поехать домой. Ожидание двадцать минут.

Ну да, как всегда, когда начинается дождь, то моментально поднимается тариф, и машину вызвать сложно. Будто под дождем они боятся ездить.

Нажала ожидание. Убрала телефон в сумочку и обхватила себя за плечи. Вот это подстава. Такого я точно не ожидала.

Моя сестра и мама говорили, что мне нужно вести себя спокойнее и быть взрослее, а сами прислали не тот адрес. Снова достаю телефон из сумочки, отменяю заказ такси.

Звоню маме — не берет трубку.

Звоню Арине, тоже не берет.

Вот зараза! Обидно.

Бывшему мужу не хочется звонить. Это уже слишком.

Ни в какие ворота не лезет. До моего дома рукой подать, если бы не дождь.

Несколько минут продолжаю стоять под крыльцом, надеясь, что дождь скоро утихнет.

Сейчас я уже не чувствую злости, а скорее обиду и отчаяние. Мне неприятно, что со мной так поступили.

Как она могла дать мне не тот адрес? Я не понимаю.

Мой телефон звонит, и я уже думаю, что это сестра или мама. Смотрю на экран. Это моя давняя подруга.

Мы с ней знакомы еще с института. Сейчас она иногда общается с моей сестрой. Когда-то мы втроем были очень дружны.

Я тут же отвечаю.

— Маринка, ну, это что-то с чем-то!

— Ты о чем?

— Помолвка твоей сестрицы. Я пришла сюда и до последнего была уверена, что это шутка. Но нет, они серьезно собираются пожениться?

— Да, это так.

— Я надеюсь, ты не придешь на эту вакханалию?

— Ну, знаешь, я собиралась. Но немного застряла по дороге.

Мне стыдно признаваться, что сестра мне отправила не тот адрес. Но сейчас мне прям очень хочется прийти туда.

Не знаю для чего....

Мне просто хочется туда прийти, посмотреть в глаза своей наглой сестрице.

— Мила, а пришли мне адрес? Не могу найти адрес ресторана, случайно удалила сообщение.

— Ты что, серьезно хочешь приехать?

— Сказать честно, Мила? Я не хочу приезжать, но я приеду.

Дождь начинает идти сильнее, из-за его шума я практически ничего не слышу. Мила что-то быстро мне рассказывает.

— Мила, пришли мне адрес. Я ничего не слышу. Тут сильный дождь. Я постараюсь сейчас вызвать такси.

Хоть я и пряталась под козырьком, но все равно немного промокла. Особенно подол платья и туфли. Идти было неудобно, и я чувствовала, что очень сильно натерла ноги.

Такси мне удалось вызвать только через двадцать минут. Я сразу прыгнула в машину, достала из сумочки салфетки, промокнула лицо, плечи и руки.

Посмотрела на себя в небольшое зеркальце. Прическа была испорчена. Не очень хочется появляться там в таком виде, но я надеюсь, что смогу сначала проскользнуть в туалет и привести все в порядок.

Не знаю, по какой причине, но мне хочется выглядеть хорошо.

Когда такси остановилось у ресторана, то я сразу поняла, что теперь приехала в нужное место. Под навесом собралось довольно много людей. Играла веселая музыка. Все украшено цветами и красивыми фонариками.

Вот это уже больше похоже на мою сестру. Если она устраивает какой-то праздник, то это всегда выглядит как свадьба.

Она даже свой день рождения отмечает с таким размахом, которому я могу только завидовать. Я обычно предпочитаю более скромные праздники. Не люблю много внимания к своей персоне.

Я расплатилась за такси и вышла из машины. Подошла к ресторану, и меня за руку тут же схватила Мила, которая стояла и курила в сторонке.

— Наконец-то, ты приехала. Это просто кошмар! Я даже туда подойти боюсь. Ты посмотри. Они же как с ума все посходили!

Часть гостей стоит на улице под навесом, держа в руках бокалы, о чем-то весело беседует. Заглядываю в ресторан, через окно, вижу, что там тоже довольно весело.

Играет музыка, некоторые танцуют, веселятся.

— Уже торжественная часть прошла?

— Нет, тут вообще такой кошмар!

— Что случилось?

— Короче, твоя сестрица, похоже, перебрала лишнего. И твоя мама сейчас повела ее в туалет. Ну, все делают вид, что никто ничего не заметил, но, по-моему, там ей было совсем плохо. Ну, сама понимаешь, она обнимала белого друга.

— А Максим где?

— А его нет, — разводит руками Мила.

— А он вообще здесь был?

— Кто-то говорил, что был. Потом, что он ушел. Некоторые говорят, что его даже тут не было. Поэтому тамада тянет резину и уже проводит какие-то конкурсы. Гостям постоянно подливают выпивку. Я так понимаю, хотят теперь споить всех, чтобы никто не вспомнил наутро, что здесь произошло.

— Веселая помолвка.

— Марин, расскажи, как это произошло? Когда они начали встречаться, начали отношения? Я ничего вообще не понимаю. Мне когда позвонила Арина, пригласила на вечеринку, и еще таким довольным голосом сказала, что выходит замуж за Максима, я часа два не могла разговаривать. Правда, хотела тебе позвонить, но я не знала, что сказать. Я просто…

К нам подходит официант с подносом, на котором стоят наполненные бокалы. Марина ставит туда свой бокал, берет еще один и затем закуривает сигарету.

Эта дурацкая привычка у нее с института. Всегда ее не любила, не переношу сигаретный дым. Я морщусь, но продолжаю стоять с подругой.

— Я сама недавно узнала. Не могу описать того шока, в котором я была. До сих пор в голове не укладывается. Честно скажу, Мила, я не знаю, зачем я приехала. Но мне будто нужно убедиться в том, что это всё правда. Потому что иногда кажется, что я завтра утром проснусь, и этого не происходит.

— Слушай, ну я от твоей сестры ожидала подобного, — говорит Мила, затягивается и выпускает клубы дыма. — Она тебе всегда завидовала. Мелочная маленькая дрянь. А ты выглядишь не очень. Будем честны.

— Да я знаю, под дождь попала.

— Пойдем сейчас в туалет зайдем и просушим немножко волосы. У меня есть с собой косметика, поправим тебе макияж.

— Хорошо, идем.

Мила бросает окурок в урну, делает еще несколько глотков шампанского.

Я собираюсь направиться в ресторан, но Мила меня останавливает.

— Нет, пойдем с другого входа. Хозяин мой знакомый, мы зайдем с кухни. Не надо сейчас идти через зал.

— Спасибо.

Нам приходится снова немножечко промокнуть под дождем, но зато мы заходим с черного входа. Мила проводит меня через кухню.

С ней все здороваются, улыбаются и машут. Да, ее явно тут знают. Затем мы выходим в коридор и идем к женскому туалету.

Я открываю дверь и представляю, что сейчас немного себя приведу в порядок, а еще у меня будет пара минут, чтобы собраться с силами и с мыслями.

Но тут вижу свою сестру.

Она стоит у умывальника, опершись руками на столешницу, и смотрит на свое отражение.

Ее макияж поплыл. Под глазами темные разводы.

Волосы растрепаны. Арина всхлипывает. Пытается подавить слезы.

— Ненавижу! — цедит Арина сквозь зубы. — Ненавижу ее.

Я медленно отступаю назад. Сейчас лучше убраться отсюда. Осторожно оборачиваюсь через плечо.

Мила стоит рядом со мной, округлив глаза.

— Вот тварь!

Арина закрывает глаза и рыдает. Стучит кулаком по столешнице, а я начинаю отступать назад. Мила берет меня за руку и пытается увести из туалета.

— А ты что тут делаешь?

Я оборачиваюсь.

Арина меня заметила.

— Это ты во всем виновата. Ты!

— Арина, что случилось?

Я делаю шаг вперёд, но Мила хватает меня за руку и тащит назад.

— Пойдём, пойдём, не нужно.

Но я вырываюсь. Арина отвратительно со мной поступает, но она моя сестра. Конечно, я на нее обижена и зла, но родственные связи одним поступком не перечеркнуть. Такого не бывает.

— Что случилось?

— Ты будешь меня спрашивать, что случилось? — Арина поднимает руки вверх и трясет ими. — У меня сегодня должен быть самый счастливый день в моей жизни. У меня сегодня помолвка. Ты посмотри! Посмотри, как я все организовала. Я позвала гостей, сделала красивые пригласительные…

— Ну а я тут при чем? — не понимаю я.

— Всё рухнуло! — Арина опускается на колени и упирается ладонями в пол.

— Это называется бумеранг! — кричит Мила, которая по-прежнему стоит за моей спиной. — Он не пришел. Он должен был прийти еще полтора часа назад, но не пришел.

— Может быть, ты ему тоже дала неверный адрес? — я ухмыляюсь.

Может быть, с моей стороны неправильно так себя вести в данной ситуации, но это и правда забавно.

— Это все ты! Я не знаю, что ты ему сказала или что сделала, но он из-за этого не пришел. Я же тебя просила отпустить его, оставь в покое. Он же тебе не нужен. Ты не хочешь быть с ним. Ты развелась. А я всегда хотела быть с ним! Он мне всегда нравился.

— Арин, он тебе не нравился, — я присаживаюсь на корточки, чтобы быть на одном уровне с сестрой. — Тебе просто всегда нравилось то, что принадлежало мне. Ты всегда хотела этого. Всегда так поступала. Неважно, это кукла, мягкая игрушка или пончик, который купила мне мама. Ты просто всегда хотела то, что есть у меня.

— Нет, это другое. Ты не понимаешь. — Арина стучит кулаками по полу. — Не понимаешь. Я люблю его.

— Арина, это не любовь. Это больное желание обладать тем, что принадлежит мне.

— Он не принадлежит тебе! Он не вещь!

— Я неправильно выразилась. Он был моим мужем. У нас была семья. Так сложились обстоятельства, что мы разошлись, но ты почему-то решила, что он теперь будет с тобой.

Мне тяжело даются эти слова, но я не вижу смысла истерить и кричать. Я хочу спокойно сказать то, что думаю. Вдруг она поймет?

— Но ты пойми, на чужом несчастье счастье не построишь. Даже если я сейчас заберу детей и уеду в другой город, буду жить где-то далеко, ты серьезно думаешь, что вы будете счастливы?

— Будем. Вот возьми их и уезжай.

— Но он же будет приезжать к детям. Я не могу ограничивать общение сыновей и отца. Они его очень любят. Они сами захотят с ним видеться. А я не позволю, чтобы ты участвовала в этом процессе. Поэтому Максим будет приезжать и видеться с детьми.

— Как же меня все это раздражает. Ты даже не понимаешь, что несешь, — говорит Арина, затем всхлипывает и снова вытирает слезы.

Опирается рукой на умывальник и медленно поднимается. Ее платье помялось и испачкано. Она тщательно моет руки с мылом под горячей водой. Натирает каждый палец до красноты. Затем умывается.

— Ничего, мы еще посмотрим, кто здесь победит, — Арина берет свою сумочку и высыпает из нее косметику на столешницу. — Ты знаешь, может быть, сегодня я проиграла. Но мы посмотрим, что будет дальше.

— Арина, это не война. Ну, если только с твоей стороны. Ты пойми, я не участвую в этой битве. У меня есть мои сыновья. И все, что я хочу — чтобы они виделись со своим отцом и общались. Этого не отнять. Ты не можешь просто взять и сделать так, чтобы мы исчезли из вашей жизни.

— Почему же не могу? — Арина искоса смотрит на меня. Ее взгляд меня пугает. Он ледяной, жестокий. Такой мерзкий, что я чувствую, как по моему позвоночнику пробегает ледяной холод.

— Пойдём, пойдём отсюда. — Мила хватает меня за руку и вытаскивает из туалета. — Господи, она сумасшедшая. Ты не пробовала психотерапевта ей вызвать?

— Не пробовала. Пусть мама этим занимается. Или Максим, это не моё дело.

— Зачем ты вообще сюда пришла?

— Не знаю. Честно, Мила, скажу, до последнего момента я была уверена, что это всё какой-то фарс, это все ненастоящее, какая-то глупая шутка. Не знаю, как это объяснить. Я просто хотела увидеть своими глазами. Я хотела удостовериться, что всё, конец. Они правда это сделали.

— Не похоже на конец, — шепчет Мила, — больше похоже на начало. Пойдем что-нибудь выпьем.

— Я не хочу. Мне лучше поехать домой.

— Давай-давай, хотя бы чаек нужно выпить. Тебе надо успокоиться. Ты еще под дождем промокла.

— Я ужасно выгляжу?

— Нормально ты выглядишь. Поверь, по сравнению со своей сестрой, ты просто принцесса.

Мила останавливается передо мной, немного поправляет мне волосы. А затем достает у сумочки влажную салфетку и аккуратно вытирает потекшую тушь у меня под глазами.

— Все хорошо. Ты всегда имела прекрасную внешность и хорошо выглядишь даже без макияжа. Это я моль бледная, мне нужно ярко краситься, чтобы меня заметили.

Мы идем к бару. В зале ресторана громко играет музыка, танцуют люди, веселятся.

Мы садимся в самый дальний уголок. Я заказываю себе чай, а Мила берет еще один бокал шампанского и половину осушает практически залпом.

— Ты сегодня много пьешь, у тебя все в порядке?

— Нервы ни к черту из-за всего происходящего. Я тебе честно скажу, я не хотела сюда приходить, но решила посмотреть на все происходящее. Ты знаешь, я с тобой знакома очень много лет, как и с Ариной, и я понять не могу, в какой момент это произошло. Арине всегда нравились твои платья, твои вещи, твои парни, но муж — это уже серьёзно.

— Мила, знаешь, я уже думаю о самом худшем. Ты слышала, что она сейчас сказала? Она сказала, что всегда мечтала быть с Максимом. А что, если он мне с ней изменил?

— Нет, не с ней. А ты что, не знаешь, с кем? — спрашивает Мила, и я отрицательно качаю головой.

— А ты знаешь?

— Да, по-моему, все знают. — осторожно говорит Мила и делает еще один глоток шампанского. Я замечаю, что она нервничает.

— Все кроме меня… — я все еще надеялась, что этот момент не известен широкому кругу.

— Не хочу тебя огорчать, но, конечно же, все это обсуждали. Никто не мог поверить в то, что вы разошлись. Ваша семья с виду казалась идеальной. Знаешь, я сама думала, что вы будете вместе до самой старости.

— И я тоже так думала.

Делаю глоток чая и ставлю кружку обратно на блюдце. Бармен кивает в сторону бара, делая понятный намек.

— Нет, спасибо.

Я улыбаюсь, затем снова поворачиваюсь к Миле.

— Это была его сотрудница, — говорит Мила. — Я думаю, ты про неё слышала. У неё ещё такое редкое имя. Геля.

— Ангелина? — уточняю я.

— Да, Ангелина.

— Подожди, она была его помощницей, а потом работала в рекламном отделе?

— Да она и сейчас с ним работает. Да там вообще очень мутная история. Она практически сразу вышла замуж за другого. Говорят, что измена состоялась накануне ее свадьбы.

— Фу, отвратительно. Даже не хочу знать подробности. — Я допиваю свой чай и ставлю пустую кружку. — Ладно, милая, я поеду. Думаю, что мне больше здесь нечего делать.

Взглядом окидываю зал и вижу, что дверь ресторана открывается, в нее заходит Максим. Он одет совсем не по-праздничному. Обычная рубашка, джинсы.

К нему тут же подходят гости, что-то говорят, поздравляют, улыбаются. Но на лице Максима я не вижу радости и счастья.

Брови сведены на переносице, губы сжаты в тонкую линию. Он быстро идет в сторону коридора, того самого, где находится женский туалет.

— Ой, что же сейчас будет? — говорит Мила. — Пойдем, послушаем?

— Нет, я не пойду, не собираюсь в этом участвовать. Все. Давай, дорогая, я поехала.

Обнимаю Милу, быстро целую ее в щеку и, пользуясь случаем, иду к выходу. Как только дохожу до двери, то сразу же достаю свой телефон и вызываю такси.

Нужно поехать забрать ребят. Больше мне здесь делать нечего.

Может быть, мне и не стоило сюда приходить. Может быть, лучше было проигнорировать маму и сестру. Остаться дома и провести время с сыновьями. Но мне правда хотелось увидеть.

Мне нужно было убедиться в том, что моя сестра и правда выходит замуж за моего бывшего мужа. А сейчас я будто в подвешенном состоянии.

Не понимаю, что происходит.

Не понимаю!

Наверное, мне было бы легче, если бы у него не было отношений. Либо, если бы они были, но я о них даже не подозревала.

Он просто приезжает к сыновьям, общается, а затем уезжает. И меня не касается, чем он занимается дальше.

Да, так было бы гораздо проще.

После нашего расставания прошло уже довольно много времени. Да, развод был очень тяжелый, и мне сложно было его пережить. Но до сих пор я еще окончательно не разорвала отношения с Максимом.

И, наверное, никогда этого не произойдет.

У нас общие дети.

Этого не изменить.

Мы до конца жизни будем видеться и общаться.

Дождь уже практически закончился. Редкие капли все еще падают на асфальт и в лужи. Я вызываю такси.

Ожидание десять минут.

Отхожу подальше под гостей. Я уже устала от этого шума и веселья. Какое-то лицемерие. Вроде бы это праздник Арины и Максима, но только похоже, что у них совершенно не праздничное настроение.

Замечаю, что некоторые гости тоже начинают расходиться. Некоторые поглядывают на меня с интересом, а я хочу поскорее убраться отсюда.

У меня безумно сильно начала болеть поясница. Даже не знаю, почему. Я растираю ее, стараюсь немного выровнять спину. Но никак не удается. В этом платье не вздохнуть.

Зря я его надела. Оно мало в животе. Все-таки я очень сильно поправилась. И даже выпитая чашка чая, кажется теперь лишней.

У меня ощущение, будто платье сейчас треснет по швам. Я обхватываю себя за плечи и немного растираю, чтобы согреться. После дождя стало довольно прохладно.

Наконец-то подъезжает моя машина. Я в нее сажусь, немного приоткрываю окно, чтобы впустить в машину прохладный воздух. Тут немного накурено, а я так ненавижу запах сигарет.

Машина не отъезжает, я смотрю вперед и вижу, что перед нами стоят еще два автомобиля.

Образовалась небольшая пробка из-за того, что гости начали расходиться. Снова поглядываю на двери ресторана и вижу, как оттуда выходит Максим. Он держит за предплечье заплаканную Арину и тащит вперед. Что-то говорит ей с угрозой в голосе. Первый порыв выскочить из машины и защитить свою сестру, но я себя останавливаю.

Она сама в это впуталась. Она сама виновата.

Они проходят мимо меня. И я слышу обрывок разговора.

— Что ты тут устроила? Ты вообще нормальная? Ты точно с головой не дружишь!

— Ну, Максим… — хнычет Арина, как ребёнок.

Дальше они уходят, и я уже не слышу, о чем они говорят. Машина медленно трогается. Нужно убираться отсюда. Это была плохая идея.

Внутри меня такая щемящая пустота. Хочется расплакаться от бессилия, но я беру себя в руки. Нужно забирать сыновей, а им не к чему знать, как у меня сейчас тяжело на душе.

Когда я уложила мальчишек, сняла безумно тесное платье, облачилась в удобный махровый халат и легла в постель, то наконец-то почувствовала себя в безопасности.

Мои мысли все еще возвращались к прошедшему вечеру. Я надеялась, что эта поездка расставит все точки над «и», а в итоге, наоборот, привела меня в еще большее смятение.

Теперь я совершенно не понимала, что происходит. Я уже начинала думать о том, что Максим даже не знал об этой помолвке.

Не могла же Арина позвать наших друзей и знакомых, сказать о помолвке и провести ее без жениха? Рано или поздно это бы выяснилось. Тем более, что Максим не отрицал свою связь с Ариной, но ничего и не подтверждал.

Ничего не понимаю.

Максим всегда был скрытным и молчаливым. Это еще одна проблема в наших отношениях, потому что, когда я проявляла эмоции, хотела какого-то сочувствия или поддержки, он всегда был довольно холоден. Мне было неприятно.

Но я терпела. Старалась думать о том, что люди разные и нужно как-то притираться. Но сейчас мне так не хватает от него эмоций.

Я бы хотела понять, что он чувствует и думает на самом деле.

Хотя какая, к черту, разница, мы развелись!

Мы уже чужие люди. Нет, мы не чужие...

Я пытаюсь себя в этом убедить, но понимаю, что никакие мы не чужие люди. У нас растет двое сыновей. А это значит, что мы связаны. Мы всегда будем связаны.

Нельзя просто так взять и перечеркнуть нашу прошлую жизнь. Мы были вместе. У нас родились дети. Мы переживали тяжелые моменты в отношениях. Мы через многое прошли.

Нельзя о таком забыть. Нельзя просто взять и вычеркнуть часть своей жизни. То же самое я не могу сделать с мамой и сестрой. Они моя семья.

Да, вот такая ужасная семья. Когда-то я услышала шутку:

«А ваш коллектив одна большая семья? Да, семья, только неблагополучная».

Так и у нас.

В нашей семье изначально были сложные отношения. Наш папа — тиран. Он бил маму. И к нам с сестрой относился просто отвратительно.

Мы это терпели. Мама говорила, что нужно терпеть. И очень скоро все станет хорошо. Но хорошо не становилось.

Хотя нет, стало. Когда отец умер, нам стало гораздо легче. Но мы к тому времени были уже взрослыми и состоявшимися.

Я не почувствовала облегчения, потому что все детство жила в этом кошмаре. Мне не стало ни на капельку лучше.

И сейчас я будто снова возвращаюсь в то время, когда мама мне говорит терпеть, быть покладистой, быть молчаливой. Будто снова я вернула свое детство. Меня это очень сильно пугает.

Но есть одна большая разница. Тогда я была маленькой, беззащитной и не могла сама принимать решения. Я жила с родителями. У меня не было возможности ни по закону, ни финансовых средств от них уйти.

Я была ребенком. Значит, сейчас все иначе. Я уже взрослая. У меня есть свои дети. Я наконец-то надеюсь, что смогу дать отпор. Хоть это непросто. Очень тяжело в один день поменяться.

Когда мы развелись, я думала, что все закончится. И вот сейчас понимаю, что все только начинается.

Я очень долго не могла уснуть, а ночью у меня поднялась температура. Невысокая, чуть больше 37, но чувствовала я себя ужасно.

Мышцы ломило, а голова болела. Я вначале подумала, что это какой-то вирус. Возможно, тот самый, который подхватили мальчишки.

К утру стало немного лучше. Я нашла себе силы встать с кровати и приготовить ребятам завтрак. Но уже часам к 9 утра поняла, что мне нужно полежать.

Я вернулась в постель, свернулась с калачиком и укрылась пледом. Первым ко мне подошел Саша.

— Мам, ты заболела?

— Да, температура.

— А обед будет?

— Сейчас я немного полежу и сварю что-то… Будете сосиски и омлет?

— Да, — радостно сказал Саша. Скудный обед, но на большее у меня нет сил.

К обеду я нашла в себе силы дойти до кухни. Голова кружилась. Я снова померила температуру. Уже думала, что она стала выше, но нет. Все так же. 37,2. Странно. Температура невысокая, но ощущение, будто 40.

Я даже начала думать о том, что у меня что-то не так с градусником.

Из последних сил приготовила ребятам обед и снова вернулась в постель. Уснула. Хорошо, что они взрослые и могут позаботиться о себе, им не нужна каждая минута моего внимания.

Конечно, они рассчитывали, что в свой выходной мы куда-то сходим прогуляться. Но, опять же, они достаточно взрослые, чтобы понимать, что мать может чувствовать себя плохо.

Я начала просыпаться к вечеру. Услышала, как открывается входная дверь. Тут же быстро вскочила с дивана.

Больше всего я волновалась, что это мама или сестра. Но нет, это был Максим.

— Что ты тут делаешь?

Спросила я и поправила запутавшиеся волосы. Затем сильнее укуталась в одеяло.

— Ребята позвонили, сказали, что ты целый день лежишь в кровати. Ты заболела?

Максим резко подошел ко мне и приложил ладонь ко лбу. Я дернулась в сторону.

— Заболела, все нормально.

— Я пацанов заберу, а ты отдохнешь. Может, врача вызвать?

— Не надо их забирать, всё хорошо. Сегодня высплюсь, завтра будет отлично.

— Марин, уже восемь вечера, они ещё не ужинали.

Я опускаюсь на диван. Как же отвратительно признавать, что Максим снова прав. Киваю.

— Врача вызвать?

— Нет.

— Понятно, значит, вызову. Пацаны, собирайтесь, поехали.

Максим вызывает врача. Пока мальчики собираются, он идет на кухню. Я слышу, что он стучит тарелками, что-то делает.

— Что ты там делаешь? — кричу бывшему мужу.

— Ужин приготовлю, сейчас поедим, и тебе надо поесть, а потом я заберу сыновей.

Ненавижу это состояние беспомощности. Чувствую себя овощем. Я вроде бы сильная взрослая женщина, и могу сама о себе позаботиться. Но сейчас хочется только лежать в постели.

Не знаю, что со мной происходит. У меня начинает очень сильно ломить мышцы и болит поясница.

Может быть, это ПМС?

Максим кормит ребят и уговаривает поесть меня, но аппетита совершенно нет. Затем приходит врач, и только тогда Максим оставляет меня.

Я пытаюсь его убедить, что ничего страшного не произошло, и температура 37 — это не повод для паники.

Прошу, чтобы он ни в коем случае не говорил моей маме и тем более сестре. Максим понимающе кивает и уходит с сыновьями. А я остаюсь с врачом. Она меряет температуру, жмет плечами.

— Ничего такого ужасного не вижу, но состояние, и правда, волнует. Давайте я вам напишу список анализов, которые нужно сдать. Может быть просто вирус, но лучше перестраховаться. И позвоните мне завтра, если не станет лучше.

Я соглашаюсь. Она дает мне жаропонижающее и уезжает.

Я засыпаю практически моментально, как только голова касается подушки. Просыпаюсь утром и чувствую себя вполне бодро и хорошо.

Удивительно, совсем непонятно, что это было. Хотя, с другой стороны, у моих мальчиков было практически то же самое, только еще болел живот.

Я неспешно завтракаю, привожу себя в порядок и сажусь на ноутбук, чтобы искать работу. Как раз в этот момент мне звонит Мила.

— Привет, хотела позвонить тебе раньше, но замоталась с работой. Ты как?

— Нормально. Снова ищу работу.

— Работу? Может быть, я тебе смогу чем-то помочь?

— Ты знаешь, я уже буду рада всему, чему угодно. Я, конечно, понимала, что в моем возрасте с двумя детьми работу найти сложно. Но не думала, что до такой степени.

— Я подумаю, поспрашиваю у знакомых, а потом тебе сообщу. Ты как?

— Я нормально. У меня-то все хорошо.

— Хотела узнать, что было потом… Ты видела, как Максим забирал Арину?

— Да, видела. Я как раз тогда села в такси. Не самая приятная картина.

— Тут уже такие слухи поползли.

— Какие?

— Да о том, что Арина сама организовала помолвку, и Максим о ней даже не знал.

— Ты знаешь, Мила, у меня тоже закрадывались такие подозрения, но неужели моя сестра настолько безумна? Нет, я не думаю. Там что-то другое.

— А ты с Максимом об этом не говорила?

— Конечно, нет. Даже не хочу об этом с ним говорить. Я стараюсь сейчас абстрагироваться от этого. Меня не касается. Будь что будет.

Мила тяжело вздыхает, а потом говорит.

— Правильная позиция. Я еще хотела тебе кое-что сказать…

Но тут я слышу, как открывается входная дверь.

— Мила, я перезвоню.

— Но это срочно.

— Кажется, Максим пришел.

— Хорошо, он уйдет, обязательно мне сразу набери.

Я кладу трубку и иду к двери. Максим заходит. Один, без детей.

— Мне не нравится, что ты приходишь вот так, без предупреждения.

Но при этом ты не сменила замки, давно бы уже это сделала.

Он прав. Я столько времени возмущаюсь, что он может просто так прийти в мою квартиру и даже ни разу не подумала о том, что нужно и правда сменить замки. Обязательно это сделаю.

Складываю руки на груди.

— Где ребята?

— На тренировке.

— Точно. Я совсем забыла. Сегодня же уже понедельник. Школа, тренировка…

— Я потом их заберу и отвезу к себе. Пусть побудут у меня пару дней. Как ты себя чувствуешь?

Максим раздевается, вешает пиджак на крючок, а затем бесцеремонно подходит ко мне и снова прикладывает ладонь ко лбу. Я дергаюсь.

— Температура уже спала. Что врач сказал?

— Сказала, что похоже на вирус.

— Ты завтракала?

— Завтракала, — говорю, а сама чувствую, как мой завтрак неприятно переворачивается в желудке.

На самом деле, я сегодня с трудом поела, не было аппетита. Ну, видимо, это все еще последствия вируса.

Максим проходит на кухню, как у себя дома.

— Макс, меня не устраивает, что ты вот так заходишь, тем более после того, что произошло.

Он подходит к кофеварке, засыпает туда зерна, нажимает кнопку, и по кухне разносится треск и приятный аромат кофе.

Я чувствую, как меня начинает тошнить.

Хватаюсь за живот.

— Что с тобой?

— Ничего, все нормально. Просто уходи.

Тошнота снова подкатывает к горлу. Я понимаю, что я не могу сдержаться. Бегу в ванную комнату. Падаю к унитазу.

Меня жутко тошнит. Через несколько минут становится легче.

Я сажусь на прохладный пол и пытаюсь отдышаться.

Аромат кофе будто заполнил мои легкие и раздражает все рецепторы. Я всегда любила этот запах, но что со мной сегодня?

Меня трясет, бросает в холодный пот и белые пятна пляшут перед глазами.

Слышу, как открывается окно на кухне. Кофеварка стихает. Меня снова выворачивает.

Меня трясёт и хочется плакать от бессилия.

Только не это! Нет!

У меня была такая мысль, но я до последнего её не допускала.

Нет! У меня немного сбился цикл, и вместо положенных пяти дней было всего два. Но я подумала, что это просто стресс или опять же очередной вирус.

Такое иногда бывает. Я не могу сказать, что у меня всегда регулярный цикл.

Но что, если… эта назойливая мысль поселилась мне в голове, и теперь я не могу отбросить ее, особенно после запаха кофе. То же самое со мной было в первую беременность.

— Нет, нет, нет, — бормочу себе под нос. — Это было всего один раз. Я уверена, не могло ничего случиться. Мы же старались быть осторожными.

Я слышу, как Максим подходит к ванной комнате.

— Марин, ты как? Тебе лучше?

— Да.

Я медленно поднимаюсь с пола и запираю ванну на замок. Открываю ящик под умывальником, начинаю там копаться. Где-то был тест, я помню, он где-то был.

Возможно, там уже вышел срок годности, но он точно валялся.

Я все думала, что его нужно выбросить, но рука не поднялась. Быстро перебираю запасы ватных палочек, косметики, которой уже давно не пользуюсь.

Наконец-то нахожу заветную белую коробочку с розовыми полосками. Дрожащими руками достаю тест.

Две минуты.

Тест уже лежит передо мной на стеклянной полочке.

Меня снова начинает тошнить, только теперь от страха.

Я немигающим взглядом смотрю на одну полосочку и слежу за тем, появится ли вторая.

За моей спиной щелкает замок.

Точно, этот замок открывается снаружи. Безопасность. Специально для детей, чтобы они случайно не закрылись в ванной комнате.

Хватаю тест в кулак, поворачиваюсь к двери и прячу руки за спиной. Передо мной стоит Максим.

— Марина, что происходит? Что ты прячешь?

— Ничего. Выходи, Максим! Тебя это не касается.

— Марина, что происходит?

— Ничего, я тебе говорю, выйди из ванной. И вообще покинь мою квартиру. Я не хочу, не хочу тебя видеть.

Бросаюсь в сторону Максима и начинаю выталкивать. Конечно, он сильнее меня, и сделать это просто невозможно. Но я стараюсь.

Он пятится назад. Хватает меня за запястье.

Пытается удержать, а я толкаюсь, царапаясь свободной рукой.

— Марина, успокойся.

— Это ты виноват! Ты все испортил. Ты перевернул всю мою жизнь! Растоптал! Ну чего тебе не хватало? Чего? Объясни. И почему ты прицепился именно к ней, к Арине, к моей сестре? Неужели во всем мире не было больше других женщин? И тебе нужна была именно она? Вы цирк какой-то устроили.

Полностью теряю самоконтроль. Хочу дать Максиму пощечину, но он успевает перехватить мою руку. Смотрит на мой кулак, в котором зажат тест на беременность.

— Что это такое?

— Тебя не касается.

— Марина, что это?

Он резко хватает мою руку, до боли сдавливает запястье и вытаскивает тест из моих рук.

Смотрит на тест, а я продолжаю кричать.

— Я тебе еще раз повторяю, тебе это не касается, мы развелись. У тебя другая невеста.

Выдергиваю из его рук тест и бросаю в унитаз.

— Все, убирайся отсюда.

Он несколько секунд смотрит на меня, не отрывает взгляда.

Я так и не увидела результат, а он увидел.

Я на самом деле жду, что он сейчас что-то скажет. Я даже не посмотрела, одна там полоска или две. Я тоже хочу знать, но еще больше хочу, чтобы он сейчас убрался.

— Уходи, пожалуйста. Ты выбрал ее. Ты мне с ней изменил.

— Я с ней тебе не изменял, — говорит Максим. — Мы сошлись позже.

— Да это не имеет никакого значения, ты понимаешь? Она моя сестра. Убирайся.

Сейчас дверь открыта, и я снова чувствую, как в нос бьет аромат кофе. Меня начинает подташнивать, качает.

— Убирайся, пожалуйста.

Я понимаю, что мне снова сейчас станет плохо, и мне не до этих истерик. От них мне становится еще хуже.

Меня трясет, снова бедные белые пятна пляшут перед глазами. Я резко разворачиваюсь и бросаюсь к унитазу.

Когда мне становится лучше, то я поворачиваюсь. Максима там, конечно, уже нет, в квартире тихо. Я надеюсь, что он ушел.

Нажимаю кнопку смыва.

В квартире тихо, поэтому я надеюсь, что Максим ушел. Умываюсь, перевожу себя в порядок. Наконец-то мой желудок пуст, и я теперь чувствую себя гораздо лучше.

Нужно открыть все окна и проветрить, чтобы снова не стало плохо. Наверное, я все-таки беременна. Увидеть бы этот тест.

Зря я так психанула!

Ничего. Сейчас схожу в аптеку и куплю еще один. А еще лучше, поеду в медицинский центр и сдам кровь. Чтобы знать наверняка.

Принимаю душ. Затем заворачиваюсь в чистый халат. Выхожу из комнаты и хочу пойти на кухню, но останавливаюсь.

Максим не ушел. Он все еще сидит на моей кухне.

Медленно поднимает взгляд на меня.

— Ты все еще тут? Я надеялась, что ты ушел. Иди, там Арина тебя ждет. И ребят надо забирать. Забери сыновей, привези ко мне.

— Куда я их привезу, когда ты в таком состоянии?

— В каком я состоянии? — Истерично кричу. — Я в нормальном состоянии.

Несколько секунд мы выжидающе смотрим друг на друга и молчим.

Он видел результаты теста, а я нет.

И он молчит, ничего не говорит.

Я хочу знать, что там. Очень сильно хочу.

А еще больше хочу знать, что будет потом. Что, если окажется, что я беременна? Как быть дальше? Я не представляю.

Я не представляю, как жить с этим.

Конечно, я оставлю ребенка и ни в коем случае не откажусь от него.

Мне становится плохо.

Медленно захожу на кухню, опускаюсь на стул. Снова смотрю на Максима, жду.

— Максим, езжай, пожалуйста. Чем дольше ты находишься рядом со мной, тем хуже все становится.

— И ты даже не спросишь, какие результаты теста? Или ты уже знаешь? Скажи мне, ты давно знаешь?

— Скажи мне, какой там был результат?

Максим напряженно смотрит на меня, а затем говорит.

— У тебя кто-то есть?

Я не сразу понимаю значение его слов. Видимо, мое состояние еще не самое лучшее.

Голова немного кружится, а тело дрожит.

— Ты о чем, Максим? Я не понимаю.

Поглаживаю живот, чувствую, как накатывает следующий приступ тошноты. Да, у меня был раньше токсикоз, но не до такой степени.

С каждой секундой я все больше убеждаюсь, что и правда беременна. Нет, это не усталость, не стресс. Это что-то более серьезное.

— Скажи мне, у тебя кто-то есть? — повторяет бывший муж. И смотрит на меня с таким укором, будто я его предала.

— Ты с ума сошел? Когда бы у меня кто-то появился, когда ты бесконечно приходишь ко мне в квартиру и следишь за каждым моим шагом? Да! Я прячу его под диваном, иди проверь. А может быть, он в шкафу?

— Я сейчас тебя серьезно спрашиваю. Я видел результат теста, он положительный. Ты беременна!

Несколько секунд молчу. Пытаюсь переварить то, что услышала. Я даже не могу сейчас сказать, счастлива я или нет.

Я в замешательстве. Это самое неожиданное, что произошло за последние дни. Даже если учитывать разговор с моей сестрой и мамой.

— Не может быть, — отрицательно качаю головой. — Один раз. И мы...

Я вскакиваю со своего места, отхожу в сторону. Подхожу к холодильнику, достаю оттуда графин с холодной водой, наливаю себе стакан.

Делаю глоток.

Пытаюсь собраться с мыслями.

Осторожно поворачиваюсь к Максиму.

Он так же напряженно смотрит на меня.

Мы молчим. Когда я узнала о первой беременности, то мы были безумно счастливы. Я так радовалась! И мой бывший муж тоже.

А сейчас? Даже не знаю, столько эмоций, и они переполняют меня. Делаю еще несколько глотков прохладной воды.

Чувствую, что становится немного лучше.

— Сильно тошнит? — спрашивает Максим.

Я киваю.

— Сможешь сейчас доехать к врачу? Или лучше вызвать на дом?

Отрицательно качаю головой.

— Что это означает? Мы поедем сейчас к врачу, или я вызову?

— Нужно ехать и анализы сдать. И понять, какой срок. Хотя что там понимать, я и так знаю…

Меня трясет и очень сложно справиться с эмоциями. Мне хочется смеяться от радости и одновременно плакать от горя. Я развелась со своим бывшим мужем.

Один раз мы переспали. И теперь я беременна.

И все бы ничего, если бы он сейчас не хотел жениться на моей сестре. Я не могу представить, как объясню своим взрослым детям, а теперь еще ребенок…

Это просто ужасно. А если у них тоже родятся дети? Просто в голове не укладывается. Закрываю глаза руками и несколько секунд просто молчу.

— Тебе плохо? Пойдем, ляжешь. — Максим подходит ко мне, обнимает за плечи. — Пойдем, тебе нужно лечь, нужно отдыхать.

— Не в отдыхе дело, как ты не понимаешь? Я не представляю, что сейчас делать.

— Что делать? Ехать к врачу? Делать УЗИ? Узнавать срок?

— Да я и так знаю срок, Максим. Тебе сказать точную дату зачатия? Да я тебе могу даже дату родов сейчас просчитать. Я знаю все! — Я смотрю на мужа, он кивает. — Ты же понимаешь, что ты отец?

— Да.

— И как ты себе представляешь? Что мы будем с этим делать?

— Рожать, — говорит спокойно Максим.

— Рожать? Серьезно? В данной ситуации?

— А ты что хочешь? Сделать аборт?

— Да никогда в жизни! — я вскакиваю со своего места, но моя голова кружится, покачиваюсь, успеваю схватиться за стену рукой.

— Так, сядь обратно и сиди. Тебе нужно поесть.

— Я не хочу есть, меня тошнит.

— Значит, поехали к врачу. Они сделают анализы, поставят какие-то капельницы. Успокойся, нервничать вредно для ребенка.

— Для меня тоже вредно! Я сейчас просто схожу с ума каждый день, у меня в голове не укладывается все происходящее, а теперь еще эта беременность…

— Ты же хотела еще одного ребенка?

— Хотела! Но не так! Я хотела, да, хотела ребенка, но совершенно не так. Ты считаешь, что это нормально?

— Послушай, успокойся. Давай ты сейчас пойдешь, соберешься, я сейчас запишу нас к врачу, мы сделаем узи, сдадим анализы. Не думай пока ни о чем.

— Сыновей надо забрать с тренировки.

— Я все решу. Просто иди собирайся.

Я ухожу в спальню, все делаю очень медленно, спокойно. Не могу собраться с мыслями. Несколько минут даже не могу выбрать, что мне надеть.

Тем временем слышу, как Максим кому-то звонит, договаривается, чтобы забрали ребят с тренировки и отвезли к нему домой.

Наверное, своему водителю.

Затем он звонит в больницу. К этому времени я все-таки выбираю платье, тоненький пиджак, беру сумку, куда складываю свои документы.

Мы вместе спускаемся вниз, я сажусь в машину Максима, чувствую, как снова подступает тошнота. Приоткрываю окно и стараюсь глубоко дышать.

— Потерпи немного, мы сейчас приедем. Тебя осмотрят, может быть, что-то посоветуют. У тебя же уже был токсикоз?

— Был, но не такой сильный.

Перед глазами пляшут белые пятна, я закрываю глаза и тру переносицу пальцами, чтобы снять напряжение.

Мы приезжаем к врачу, у меня берут кровь на анализ, а затем мы ждем своей очереди на УЗИ.

У Максима постоянно звонит телефон, на некоторые звонки он отвечает, а некоторые сбрасывает.

Один раз я мельком замечаю, что там написано «Арина». Стараюсь сделать вид, что мне все равно. Но после пятого звонка уже не выдерживаю.

— Ответь. Она же волнуется.

Врач проводит датчиком по моему животу. Говорит срок, размеры плода, а я не верю своим ушам.

Смотрю только на монитор и вижу на нем моего малыша. Конечно, еще сложно разобрать, что это будет живой человек. Но, я уже вижу очертания головы, тела.

Чувствую, как по моим щекам бегут слезы. Врач продолжает что-то рассказывать, но все ее слова сливаются в монотонный шум.

Я будто выпала из реальности.

Максим помогает мне вытереть живот от геля, а затем выводит из кабинета. Если бы его не было рядом, я, наверное, так бы и осталась лежать на этой кушетке.

Не смогла бы прийти в себя.

До последнего момента, когда мне сказали, что да, я беременна, во мне боролось два состояния.

Я хочу этого ребенка, и хоть бы я не была беременна.

Конечно, я мечтала еще об одном ребенке, но не так, не в такой ситуации. И сейчас я в полном замешательстве.

Не помню, как Максим провожает меня до машины, усаживает в неё, затем что-то говорит, а я все еще не слышу никакие слова.

— Марин, ты меня слышишь?

Я наконец-то возвращаюсь в реальность.

— Да, слышу.

У Максима в руках небольшая стопка бумаг.

— Я говорю, что нужно завтра будет приехать и сдать анализы. Я заеду за тобой утром. Ребята пока останутся со мной. Тебе нужно больше отдыхать. Может быть, позвонишь кому-то из родных…

На этом слове он замолкает.

— Я никому сообщать сейчас не собираюсь!

Максим говорит строго.

— Я не об этом. Просто волнуюсь, что тебе нужна помощь. Я могу быть сейчас с тобой, но ты же сама этого не захочешь.

Поджимаю губы, отворачиваюсь к окну.

— Все не так ужасно, я чувствую себя сейчас гораздо лучше.

— Сейчас, да, но я врачу рассказал, какой у тебя был токсикоз, и она сказала, что нужно прокапаться. Станет немного легче.

Забираю у Максима бумаги, не могу даже смотреть на него. Кто бы мог подумать, что одна ночь, когда мы потеряли контроль, может так обернуться.

В тот вечер я очень скучала по нему, скучала по нашим отношениям. Хоть я и понимала, что мы никогда не будем вместе после его измены, потому что я не могу его простить.

Но мне его так не хватало, и я проявила слабость.

Один раз.

И вот чем это обернулось.

Кладу руку на живот и глубоко вдыхаю. Закрываю глаза.

Я справлюсь, я смогу. Мне просто нужно сейчас взять себя в руки. Один-два дня… да… мне будет тяжело, но я возьму себя в руки. Это мой малыш, мой ребенок, и я очень его хочу. Может быть, Максим был не лучшим мужем, но он прекрасный отец.

Я знаю, что он позаботится о нас и не бросит. Но только как мне справиться сейчас со своими эмоциями? И как пережить то, что мой бывший муж теперь с моей сестрой?

— Арине ничего не говори.

Тихо шепчу.

— Как скажешь.

— Маме тем более. Я не смогу это пережить. Они опять будут на меня наседать. А ты знаешь, что я не могу давать им отпор.

— Ты мне говорила, что прекрасно с ними справляешься, — говорит Максим, — и что тебя не заботит их мнение.

— А еще я тебе, Максим, говорила, что я очень сильная. Говорила о том, что не устаю и прекрасно высыпаюсь. Но знаешь, не всегда женщины говорят правду.

Максим, непонимающе смотрит на меня, когда я поворачиваюсь, и наши взгляды сталкиваются.

— Есть такая особенность, знаешь, у женщин. Например, рождается ребенок, она заботится о малыше, ухаживает, плохо спит. Чувствует в некоторые моменты себя подавленной. Но когда муж ее спрашивает, все ли хорошо, она говорит, что да, все отлично.

— А почему нельзя сказать правду?

Я пожимаю плечами.

— Ну, я, например, не хотела тебя беспокоить. Знала, что ты много работаешь и устаешь. И считала, что дети — это несложно. Все же справляются, значит, и я справлюсь.

— Марин, да никто не справляется. Все устают. И ничего в этом такого нет.

— Ну, знаешь, обычно о таком не говорят. Говорят, что дети цветы жизни, и материнство — это легко.

Снова отворачиваюсь к окну.

— Тебе было тяжело?

— В некоторые моменты очень тяжело.

— Я буду тебе помогать. Ты же знаешь.

— Знаю. Но не это меня сейчас заботит.

Максим заводит машину, и всю дорогу до дома мы едем молча. Никто ничего не говорит. Каждый думает о своем.

Я рассматриваю фотографии с УЗИ. До сих пор не могу поверить. И как я это не почувствовала? Когда я забеременела мальчишками, это поняла практически сразу.

А сейчас...

Максим останавливается у моего дома, выходит из машины и открывает мне дверь.

Я чувствую себя неплохо, только немного подташнивает.

— Пойдем, я провожу тебя в квартиру.

— Нет, я сама.

— Прекрати спорить, не сейчас. Не та ситуация.

Я киваю, не сопротивляясь. Максим провожает меня домой. Я чувствую такую странную слабость. Очень хочется спать.

Сразу же иду в гостиную и ложусь на диван, закрываю глаза и моментально засыпаю.

Просыпаюсь от настойчивого звонка телефона.

Не сразу понимаю, где нахожусь.

На журнальном столике, который стоит рядом с диваном записка от Максима.

Он уехал к сыновьям, просит позвонить, когда проснусь.

Телефон продолжает звонить.

Нахожу его в сумочке.

Арина. Звонит моя сестра. Сбрасываю звонок, выключаю звук. Иду заваривать чай.

Мне нужно поесть. Не хочу ни с кем говорить, тем более с Ариной. Чуть позже звоню Максиму, общаюсь с сыновьями, они рады провести время с отцом, а я рада, что могу сейчас побыть одна и обо всем подумать.

Давно я не спала так крепко. Я знаю, что во время беременности некоторых женщин клонит сон и появляется сильная слабость.

Видимо, в этот раз такое случилось и со мной. Мне постоянно хочется спать. Чувствую себя вялой и уставшей, а сплю очень крепко.

Тем более Максим забрал сыновей, и меня ничего не беспокоит. Я уснула довольно рано. Сквозь сон слышала, что снова звонит телефон. Но не ответила.

С мальчиками должно быть все хорошо, с ними и отец. Об этом я точно не переживала.

Затем кто-то стучал в дверь. Я не открыла. Просто не смогла встать. Когда проснулась утром, ты чувствовала себя гораздо бодрее. Единственное, что раздражало, это небольшая тошнота.

Я позавтракала, а затем, даже не глядя на список не отвеченных звонков, набрала Максима. Он сказал, что сейчас с ребятами собирается поехать поесть пиццу.

У них занятия в школе начинается только с третьего урока и он предложил мне присоединиться, а затем вместе съездить к врачу.

Я согласилась. Быстро собралась и в хорошем настроении вышла из дома.

Но тут увидела Арину, которая слонялась возле моего подъезда.

— Ты почему мне не отвечаешь, что случилось? Я уже начала волноваться, хотела милицию вызывать. — Тут же возмущается Арина.

— Ты о чем?

Я спокойно иду мимо. Не хочу с ней разговаривать. До места, где мы договорились встретиться с Максимом, можно дойти пешком. Я как раз собиралась прогуляться и сейчас об этом пожалела. Лучше бы вызвала такси или поехала на машине.

Быстро иду по тротуару, а Арина устремляется следом за мной.

— Я волновалась, еще раз тебе говорю. Я звонила тебе, а ты не отвечаешь.

— Значит, я была занята, — останавливаясь, смотрю на свою сестру. — Все, ты меня увидела, у меня все хорошо. Что дальше?

Арина хлопает за глазами. Она не привыкла к такому моему поведению. В другой ситуации я бы извинилась и сказала бы, что не смогла ответить. Хотя нет, в другой ситуации я бы просто ответила на ее звонок. Но сейчас мне не до нее.

— Почему ты не отвечала? — настаивает Арина.

— Еще раз тебе говорю, я была занята, не могла ответить.

— Я не могу дозвониться, не до тебя, не до Максима. Что вообще происходит?

— Максим с сыновьями, наверное, тоже занят. Еще у него есть работа. Арина, вот в это ты меня точно не вмешивай. Меня не касаются ваши отношения.

— Я знаю, что что-то происходит. — Арина хватает меня за руку и смотрит мне в глаза. — Я не понимаю, что. Что ты задумала? Вернуть его?

— Арин, прекрати. Просто оставь меня в покое. Я тебе еще раз повторяю. Твои отношения с Максимом меня не касаются. Просто отстань от меня.

Несколько секунд мы стоим молча и смотрим друг на друга. Я не хочу продолжать этот разговор. Изо всех сил стараюсь молчать.

Очень много хочется высказать. Мне сейчас очень обидно, что я беременна, и для меня это такая радость, но я не могу поделиться с этим сестрой.

Она была близким для меня человеком. Да, у нас были сложные отношения, но я всегда списывала это на то, что на наше непростое детство. А сейчас, не знаю, мы же стали старше и должны были стать мудрее. Но почему-то я выросла, а Арина нет.

— Я не знаю, что произошло после помолвки, — говорит Арина, — но Максим от меня отдалился, и мне это не нравится.

Тут я уже не выдерживаю.

— Помолвки? Вот тот спектакль, на который он не пришел?

— Почему это спектакль?

— А я не знаю. Мне показалось все это каким-то спектаклем.

— Он просто задержался на работе и очень сильно разозлился. — Поджимает губы Арина. — Да, он не хотел таким образом праздновать. Хотел все сделать тихо и мирно. А я хотела праздник, потому что это важно для меня. Ты знаешь, как я долго мечтала о том, что выйду замуж!

— Арин, — я склоняю голову к плечу, — если ты думаешь, что я сейчас тебя буду жалеть, то ты очень сильно ошибаешься. Прошли те времена. Ты поступила... Ты предала меня. Ты вонзила мне нож в спину. Я не собираюсь тебя сейчас утешать. Сходи к маме. Она с удовольствием тебя обнимет.

— Это нечестно, — выплевывает Арина.

— Хорошо, пусть будет так. Я разворачиваюсь и иду дальше по тротуару. Хоть бы она только не пошла за мной.

Я продолжаю идти по тротуару. Через пару кварталов осторожно оборачиваюсь. Вижу, что Арины позади меня нет.

Расслабляюсь, распрямляю плечи и иду вперед. Еще два квартала, и я уже подхожу к пиццерии, где меня ждут бывший муж и сыновья.

Вижу их через витражное стекло. Они сидят за столом, что-то обсуждают, смеются. Мальчики уплетают пиццу. Стою у входа и не могу оторвать от них взгляд.

Какие же они счастливые. Как же мне приятно видеть их вместе. Кладу руку на живот и осторожно поглаживаю. Даже не верится, что скоро у нас будет еще один ребенок.

Несколько секунд любуюсь на своих сыновей, а затем собираюсь сделать шаг вперед, но тут слышу голос Арины.

— Я же говорила тебе, что ты хочешь его вернуть, а ты мне не веришь.

Инстинктивно обхватываю живот руками, поворачиваюсь вправо и вижу, что рядом со мной стоит Арина.

Я думала, она ушла. Но нет, она последовала за мной.

— Арин, ты о чем?

— Что о чем? Я говорю про Макса. — Хочешь его вернуть? Я вижу, как ты на него смотришь.

— Ты дура, Арина. Я смотрю на своих сыновей. Я тебе уже говорила, что даже если мы развелись, все равно мы связаны. У нас есть дети, мы будем общаться.

Арина опускает взгляд на мои ладони, которые обнимают живот, немного хмурится. Я не отдергиваю руки. Нет, я не делаю ей намек, но надеюсь, что она ничего не поймет.

— Прекрати врать сама себе, отпусти его, вы уже никогда не будете вместе. Знаешь, он мне говорил, что уже давно тебя не любил и хотел с тобой развестись. А еще говорил, что ему с тобой скучно и пресно.

— Хорошо, — я киваю.

Конечно, мне неприятно слышать подобные слова. Но сейчас я не верю Арине и не уверена, что это правда.

— Говорил, ладно, а зачем ты мне сейчас это рассказываешь? Какое это имеет значение? Тебе еще раз показать свидетельство о расторжении брака? Я могу.

— Что ты здесь делаешь?

— Я не собираюсь отвечать на этот вопрос. Тебя это не касается.

— Марина, неужели тебе так сложно просто отпустить мужика? Просто оставить его в покое, пусть он будет счастлив с другой. Почему ты постоянно мне вставляешь палки в колеса?

— Я вставляю тебе палки в колеса? — Меня начинает охватывать злость.

Наглость Арины просто поражает в своих масштабах.

— У меня была спокойная и размеренная жизнь, но тут ты ворвалась со своей помолвкой с моим бывшим мужем. Так нет же, не просто пригласила, ты еще дала не тот адрес. Я не знаю, на что ты рассчитывала.

— Рассчитывала на то, что ты туда не приедешь. Я не хотела тебя приглашать. Это все мама. Она сказала, что мы должны появиться там всей семьей, чтобы люди поняли, что ты нормально к этому относишься.

— А я не нормально к этому отношусь. И никто нормально к этому не относится. Все гости туда пришли не для того, чтобы вас поздравить. Они хотели убедиться в том, что этот цирк происходит на самом деле.

— Ты врешь. Все были рады. Дарили мне подарки, поздравляли.

— Да, особенно в тот момент, когда пришел Максим и увел тебя оттуда, как обосравшуюся шавку.

— Как ты смеешь так говорить?

Сестра делает резкий шаг ко мне, но я остаюсь стоять на месте.

— А почему нет? Ты не следишь за своими действиями и словами. Почему я должна? Арина, посмотри что ты творишь! Арина, это не я за тобой слежу. Вот посмотри, где ты сейчас? Я пришла к своим детям. А ты вместо того, чтобы ехать заниматься своими делами, например, готовиться к свадьбе и выбирать свадебное платье, ты пошла следом за мной. Знаешь, это очень о многом говорит. Просто оставь меня в покое. И все. Делай с Максимом, что хочешь. Я тебе двадцать раз сказала. Он мне не нужен.

Арина медленно переводит взгляд за мое плечо. И я тоже оборачиваюсь. Максим стоит рядышком с нами.

Он смотрит на меня, затем на Арину. Стискивает зубы. В его взгляде скользит угроза.

— Какого черта ты тут делаешь?

Это явно обращено не ко мне, поэтому я разворачиваюсь и ухожу. Арина что-то кричит мне вслед, но я даже не оборачиваюсь, иду к своим сыновьям.

По пути вытираю слезы, стараюсь не расплакаться. Никому не покажу своих слез, тем более своим мальчишкам.

Я их очень люблю и не хочу, чтобы они расстраивались.

Как только захожу в кафе, то мальчишки тут же бросаются меня обнимать, я их расцеловываю, вздыхаю их приятный запах.

Как же я обожаю своих деток. Прижимаю к себе. Не могу насладиться этим моментом.

— Мальчики, как же я по вам скучала.

— Мамочка, мамочка. — Говорит Саша, — ты уже выздоровела? Папа сказал ты заболела.

— Да, мне лучше. Гораздо лучше.

— Мама, а это правда что мы снова будем жить все вместе? — Спрашивает Андрей, — мне папа так сказал.

Я хмурюсь, глядя на мальчиков. Мы подходим к столу и занимаем свои места.

— Не так папа сказал, — говорит Саша, — папа сказал, что мы теперь все вместе будем видеться чаще.

— Нет, — настаивает Андрей, — папа не так сказал, я слышал его разговор по телефону. Он сказал что мы снова будем вместе и он купит большой дом за городом.

— Не хочу жить за городом, — говорит Саша, — все мои друзья в школе.

Мальчишки начинают спорить наперебой, а я никак не могу понять нить разговора.

Что же такое услышал Андрей?

Неужели Максим и правда мог такое кому-то сказать?

Я немного в замешательстве. Осторожно поглядываю в окно и вижу, как Максим сажает Арину в такси.

Машина отъезжает. Бывший муж еще некоторое время смотрит ей вслед. А затем разворачивается и идет к нам.

— Ладно, мальчишки, давайте закроем этот разговор. Я поговорю потом с папой, и мы обсудим. Я не слышала ничего, поэтому не могу сказать. Хорошо? Закажем еще десерт?

Мы съели с мальчишками десерт, а затем отвезли их в школу.

После этого поехали в больницу. После больницы я уже собиралась домой, но Максим предложил мне пообедать.

Вначале я не хотела, но позже все-таки согласилась. Мне нужно с ним поговорить и узнать о том телефонном разговоре.

Я не хочу, чтобы мальчишки сейчас подумали о том, что мы снова сойдемся. На данный момент я не думаю, что это возможно.

Мы устроились в уютном, тихом ресторанчике и заказали еду. Сразу я не знала, как поступить к разговору. Но затем взглянула на Максима, вспомнила, что все-таки он мой бывший муж.

Мы с Максимом давно знакомы. С кем, если не с ним, я могу говорить начистоту? Если не оглядываться на наше прошлое.

— Андрей мне кое-что сказал, и это очень сильно меня волнует. Но только я прошу, скажи как есть. Я знаю, что ты часто недоговариваешь.

— Марин, говори прямо.

— Хорошо. — Я складываю руки на столе, будто ученица за партой, и продолжаю. — Он мне сказал, что слышал какой-то телефонный разговор, в котором ты упоминал, что мы все снова будем жить вместе в новом доме.

— Я не так сказал.

Говорит Максим, и мне кажется, что он отвечает слишком быстро. И даже, возможно, немного нервничает.

— Я надеюсь, я не хочу, чтобы ты настраивал на это мальчишек. Они могут поверить и потом очень сильно расстроиться. Мне пришлось потратить очень много времени, чтобы им объяснить, почему мы разошлись и что мы не будем жить вместе.

Максим кивает.

— Но на самом деле я думал о покупке дома для тебя и сыновей. Когда появится еще один ребенок, тебе будет комфортнее жить в доме. Я помню, как ты рассказывала, что тебе сложно с коляской спускаться на прогулки. И хорошо, если будет двор, ребята смогут там гулять и играть. И меньше отвлекать тебя. Я думаю, им это понравится.

— Саша не очень хочет жить в доме. Ему нравится его школа и в соседнем доме все его друзья. Не уверена, что он захочет переезжать.

— Ему придется. Он уже взрослый и должен понимать. А сейчас для меня очень важен твой комфорт.

— Если для тебя важен мой комфорт, сделай так, чтобы Арина больше не устраивала вот этих сцен. Для меня это очень тяжело. Ты знаешь, Максим, как я к ней отношусь. Даже после всего, что случилось, я очень сильно её жалею. Я не могу быть с ней резкой, хоть и стараюсь. Но она моя сестра. Да, она поступила отвратительно по отношению ко мне, но…

Я отворачиваюсь к окну и набираю в грудь больше воздуха. У меня до сих пор не укладывается в голове, как ты мог с ней связаться.

— Так получилось.

— Так получилось, это все что ты можешь сказать.

— Да, так получилось.

— Максим, я понимаю, так получилось, если это просто... Это был короткий роман. Но помолвка...

Максим молчит. Неудивительно. Я не ожидала, что он сейчас мне все возьмет и вот так вот выложит на блюдечке.

Я уже хочу встать и уйти, но тут он продолжает.

— Вначале это была интрижка. Я думал, что так и закончится. Но потом…

Он не успевает договорить, потому что его телефон звонит.

Максим даже не глядя на экран отключает звук.

— Что потом? Потом ты влюбился, появились чувства.

— Нет, Марин, я такого не говорил. Просто в какой-то момент мне показалось, что мне будет с ней комфортно и спокойно.

— Понятно, — я киваю и усмехаюсь. — Комфортно и спокойно, замечательно.

Хочу сказать что-то еще, но теперь мой телефон звонит, я поглядываю на экран, звонят из школы.

Сразу же отвечаю на звонок.

Одна секунда.

Моё сердце начинает биться чаще.

Я кладу телефон и говорю Максиму.

— Нам быстро нужно ехать в школу.

— Что случилось? Что с мальчиками?

— Они подрались. Срочно вызывают в школу..

Мы доезжаем до школы минут за тридцать, потому что попадаем в пробку. Все это время я на нервах, и Максим всеми способами пытается меня успокоить.

Напоминает о том, что я беременна, и мне нельзя сейчас нервничать. Я не могу сказать, что Саша и Андрей спокойные дети.

Нет, обычные мальчишки, которые тоже иногда устраивает проблемы, могут с кем-то поссориться, поспорить.

Но чтобы драка? Такого я не помню.

И сейчас я в панике. Главное, чтобы никто серьезно не пострадал.

Когда мы приезжаем в школу, то узнаем, что Саша с Андреем подрались еще с двумя мальчиками, из-за чего никто из них не говорит.

У одного из мальчишек поцарапано лицо, а вот Андрюше досталось сильнее. Он упал на камень и вывихнул плечо.

Мы забираем сыновей и везем их в травматологию.

На осмотр к врачу, Максим пошел с Андреем, а я осталась с Сашей в коридоре. Пыталась его расспросить о том, что произошло, но он отказывался отвечать на мои вопросы. Сказал, что все расскажет папе.

В этот момент зазвонил мой телефон, и я, не глядя на экран, ответила. Тут же услышала голос мамы.

— Ты где? Что случилось? Я уже второй день не могу до тебя не дозвониться, и дверь не открываешь. Ты в порядке?

— Да, нормально. Мы с Максимом и ребятами в травмпункте, тут…

— С Максимом? — Громко спрашивает мама.

— Серьезно? Это первое что тебя интересует?

Мама замолкает, а я встаю со своего места и отхожу подальше от кабинета и от Саши, чтобы он ничего не слышал.

Стараюсь говорить тихо.

— Мама, ты серьезно сейчас спрашиваешь про Максима? Это все, что тебя интересует? У тебя вообще совесть есть? Я тебе говорю, мы с детьми в травматологии.

— Марусь, не делай из мухи слона. Это же дети, они часто туда попадают.

Я закатываю глаза. У меня просто в голове это не укладывается. Да, в нашем детстве мы часто попадали в травматологию.

Мне даже страшно вспомнить причины, по каким это происходило, а мама вообще была тут чуть ли не прописана.

— Мальчики подрались в школе, — говорю я, хоть мама об этом не спрашивала.

— Понятно, такое поведение, конечно, недопустимо. Но ты же считаешь, что нельзя строго воспитывать мальчишек.

— Я считаю, что нельзя воспитывать детей с помощью ремня, мама.

— Ну вот если бы воспитывала, то подобного не было.

— Мам, ты сейчас хочешь мне рассказывать, как нужно воспитывать детей? Серьезно? Это подходящий момент? Тогда разговор окончен.

Собираюсь проложить трубку, но она тут же говорит.

— Марусь, подожди. Там твоя сестра…

— Да наплевать мне на мою сестру, ты понимаешь? Вы меня доведете до сумасшествия.

— Чего ты опять истеришь? Вот я тебе сколько раз говорила. Ты уже взрослая женщина, нужно быть мудрее и спокойнее. А ты постоянно сразу скатываешься в истерику. Я еще договорить ничего не успела.

Я выдыхаю. Может быть, я и правда зря срываюсь. Я знаю, какая моя мама. У нас совершенно разные взгляды на жизнь.

Например, она считает, что если дать ремня ребенку, то он будет послушнее. Или если на него погромче прикрикнуть, то это тоже норма и в целях воспитания.

Ей никогда не нравилось, что я стараюсь договариваться со своими детьми, искать какой-то компромисс. Конечно, бывают такие моменты, что мне тяжело, и я тоже могу прикрикнуть, я не идеальна. Но стараюсь избегать подобного.

— Мам, договоримся так. Все, что происходит у моей сестры, меня не касается больше. Я не хочу в этом участвовать. Ваши вот эти свадьбы, отношения, решайте все сами. Больше меня ни о чем не беспокой и не проси. Понятно?

— Все бы так, но очень сложно устроить свадьбу, когда жених постоянно с тобой.

— Ну что я могу поделать? — Я смеюсь. — Нужно было выбрать другого жениха. Не занятого.

— Максим тоже не занят. — Шепчет мама.

— Ну, как тебе сказать? Видимо, занят.

— Марусь…

— Мама, не называй меня так, сколько я просила?

— А мне нравится это имя. Я так хотела тебя назвать. Но папа настоял, чтобы тебя звали Марина. По-моему, это имя тебе не подходит. А вот Маруся в самый раз.

Я понимаю, на что она давит. Она мне всегда говорила, что я простушка. Слишком обычная, невзрачная.

Говорят, что родители любят детей одинаково. Не знаю, я этого не ощущала и всегда видела, что мама любит Арину больше, заботиться о ней, а папа… по моему он вообще нас ненавидел.

— Все разговор окончен. Если не хочешь знать о том, как внуки, я больше разговаривать не буду, в следующий раз, когда ты мне позвонишь и задашь любой вопрос, который не касается детей, то я сразу же кладу трубку. Понятно?

— Да как ты разговариваешь с матерью?

— Теперь наш разговор будет строиться только так.

Я отключаю звонок.

Меня все еще трясет, а голос дрожит даже я даже не знаю, как я осмелилась сказать подобное маме, но я понимаю, что нужно подвести какую-то черту, нужно расставить границы.

Я не буду запрещать видеться своим сыновьям с бабушкой, считаю, что это неправильно, но общение будет минимально. Потому что я не хочу, чтобы она влияла на них на их характер.

Хватит меня, такой испуганной, эмоциональной или Арины которая идет по головам, забывая даже родственных связях.

Нет, я не хочу, чтобы мои дети были так же воспитаны, как мы с Ариной.

Они будут видеться, но мало, и только под моим контролем.

Кроме как о детях я больше ни о чем не буду с ней разговаривать. Полностью прерывать наше общение я не могу.

Мальчики вырастут и сами все поймут. Если они решат не общаться с бабушкой, то я их поддержу. Решат общаться, это тоже будет их уже взрослый осознанный выбор.

Наконец-то Максим выходит с Андрюшей из кабинета врача. Я хотела пойти туда с ним сама, но Андрей отказался, сказал, что будет с папой.

На самом деле для меня это легче.

Я очень волнительная мама и буду переживать.

Могу сама заплакать, когда моему ребенку будет очень больно. Тут же подбегаю к Андрею, обнимаю его, целую.

Рассматриваю повязку у него на плече, которая фиксирует руку.

— Ну как ты? В порядке?

— Мама, очень больно, но я очень старался не плакать. Папа сказал, что я настоящий мужчина.

— Конечно, ты настоящий мужчина. Ты у меня молодец, я горжусь тобой.

Целую сына в макушку, и он прижимается ко мне, будто снова маленький малыш. Каким бы он ни был сильным мужчиной, но все равно ему нужна мама.

Опускаюсь на корточки, еще раз обнимаю своего сына, целую в щеки.

— Поехали домой, ребят.

Мальчишки послушно идут вперед. Андрей показывает Саше свою повязку и говорит о том, что это его первое боевое ранение.

Похоже, они совершенно не расстроились из-за того, что произошло. Но в любом случае нам еще нужно выяснить обстоятельства этой драки и объяснить, что нужно быть осторожнее.

Конечно, я понимаю, что мальчики всегда дерутся, но нужно предупреждать о том, что можно получить травмы, и после этого могут быть необратимые последствия.

— Ребят идите в машину, — говорит Максим, — а нам с мамой нужно поговорить.

Мальчишки идут по коридору, а я поворачиваюсь к бывшему мужу.

— Что ты хотел?

— Марин, я знаю что мама и сестра тебе жизни сейчас не дадут. Поэтому хотел предложить тебе пожить в загородном доме моего друга. Если ты согласишься. На пару дней. У Андрея все равно освобождение от занятий, а Саша расстроится, если будет ходить в школу один. Я думаю, что если они пропустят пару дней, плюс выходные, то ничего страшного не случится. Как ты на это смотришь?

У меня были некоторые сомнения, но мой бывший муж умеет убеждать.

Я согласилась.

Мы поехали с мальчиками и собрали вещи. Максим за нами заехал, мы погрузили вещи в багажник и уже собирались выезжать, когда мой телефон зазвонил.

Номер был с незнакомым. Я ответила.

— Колесникова Марина Витальевна? — Спрашивает незнакомый женский голос.

— Да.

Максим тут же подходит ко мне, потому что видит на моем лице испуг.

— Здравствуйте. Я вам звоню из 4-й городской больницы. Ваша мать сейчас находится здесь. Она дала ваш номер, как экстренный. Вы бы не могли подъехать?

— Что с ней случилось?

— Вам лучше приехать. Ее состояние сейчас стабильно, но ей требуется присутствие родственников.

— Хорошо, да, конечно, я сейчас приеду.

Я кладу трубку и говорю Максиму.

— Мама попала в больницу, не знаю, что произошло, не сказали, нужно ехать.

— Хорошо, давай сейчас поедем.

— Нет, Макс, отвези детей за город, побудь с ними, пусть они отдыхают, им не нужно волноваться. Может быть, у мамы опять… Ну, ты сам знаешь.

— Хорошо. Так, может, они позвонят Арине?

— Не знаю, позвонили мне. Я сама ее наберу.

Я вызываю такси, провожаю ребят, говорю им, что скоро приеду. По дороге набираю Арину. Ссоры ссорами, но мать есть мать. Арина не отвечает на мой звонок.

Когда я уже приезжаю в клинику, то Арина мне перезванивает.

— Что ты хотела?

У нее такой голос, будто это я увела у нее мужа и теперь назойливо мешаю жить.

— Мне сейчас с больницы позвонили, мама тут.

— Ой! Марусь, прекрати.

Звонок закончился.

Я понимаю сомнения в ее голосе. У нашей мамы было так много раз. Когда я хотела идти на выпускной в школе, тогда у мамы неожиданно подскочило давление.

В итоге весь вечер мы провели в скорой. Врачи говорили, что все у нее в порядке с давлением, но она настаивала, что они хотят ее убить. И в итоге я в своем выпускном платье бегала по больнице и умоляла врачей помочь моей маме.

Тогда я верила ей и думала, и правда, что ей очень плохо.

Но потом подобное повторялось еще не раз. Я уже перестала на это реагировать, как и Арина.

Мама каждый раз пыталась найти новые способы привлечь себе внимание.

Она даже как-то раз упала в обморок.

Позвонила мне, сказала, что у нее очень кружится голова и сейчас потеряет сознание. Я ей сказала тут же вызывать скорую, но она бросила трубку.

Мне пришлось срочно к ней выезжать. Тогда дети еще были совсем маленькими, и я поехала прямо с ними.

Когда приехала, то нашла маму, лежащую на полу, вызвала скорую. Они приехали и сказали, что с ней все хорошо.

Предложили обследование. Но медсестра посмотрела на меня очень скептически и порекомендовала маме обратиться к психотерапевту.

Тогда я уже понимала, что с моей мамой что-то не так. Она манипулятор. Но как ни крути, она все равно остается моей матерью.

Мне не хочется ей потакать. Это неприятно и очень больно.

Конечно, мне хотелось, чтобы моя мать была, как и у других. Чтобы я чувствовала рядом с ней опору и защиту. Но нет, мне не повезло.

Когда я зашла в больницу, мне сказали, где находится палата. Я зашла к маме, она лежала на кровати.

В руках пульт от телевизора, она переключает каналы.

Рука расслабленно, заброшена за голову, а на лице румянец.

Незаметно, что человек болеет.

Снова зазвонил телефон, и я отошла в сторону и ответила на звонок Арины.

— Что-то прервалось, — сказала моя сестра. — Так что там с ней?

— Не знаю, только приехала, сейчас буду узнавать. У меня были планы, ты можешь побыть с ней?

— У меня тоже, знаешь ли, планы. Я поехала выбирать свадебное платье в другой город. Ты же не думаешь что я сейчас все брошу и…

— Арин, я, конечно, понимаю, что у тебя очень важные планы, но у меня тоже планы.

— Марусь, ну она же опять играет. Ну ты же знаешь.

— Не называй меня Марусей — снова повторяю одну и ту же фразу. — Да, я понимаю, что она играет. А и что, если нет? Она уже в возрасте. Может быть, в этот раз на самом деле. Но я не могу с ней остаться. Мне нужно быть с детьми.

— Ой, давай не будешь прикрываться детьми. Ты постоянно так делаешь. Вот когда у меня и Максима будут дети, то я тоже так буду делать…

— Я тут же бросаю трубку.

Противно такое слышать.

Когда я захожу в палату матери, то она уже лежит на боку, телевизор выключен, она грустно смотрит в сторону, всхлипывает.

— Мам, что случилось? — говорю я голосом, полным холода.

— Давление, не поверишь, врачи говорят, все очень плохо.

— Понятно.

— Ты еще не разговаривала с врачами?

Мама поднимает на меня взгляд.

— Нет, еще не успела, сейчас пойду.

— Не надо с ними говорить. Все нормально, я справлюсь. Что делать, возраст такой. И вы меня с Ариной постоянно доводите.

Снова манипуляции, ясно.

— Ладно, мам, сейчас и приду.

Разворачиваюсь, хочу уйти, но мама меня останавливает.

— Марусь, ну не уходи.

— Мама!

— Марина. — Мама закатывает глаза. Ну, конечно, на это действие у нее сил явно хватает. — Ну, дай мне перед смертью порадоваться свадьбе дочери? Это же несложно?

Я склоняю на голову на бок. Серьезно, она решила вот таким вот образом поступать? Подыгрываю, делаю вид, что согласна.

— Мама, ты не умрешь. — Я стараюсь говорить максимально нежно. — Все будет хорошо. Тут замечательные врачи, они тебе помогут, дадут нужные лекарства.

— А что если нет? А и что, если мне неожиданно схватит давление или еще хуже инсульт и все? А я бы так хотела прийти на свадьбу своей дочери, увидеть ее счастливую. Может, она еще успеет внучков мне нарожать.

С трудом сдерживаю порыв, чтобы не скривиться.

Внучков нарожать! Вроде они ей нужны, эти внуки. Она мне с самого раннего возраста говорила о том, как мечтает играть с внуками.

Ну и что в итоге? У нее есть двое. Она даже время не хочет с ними проводить. Очень редко, когда она с ними ходит гулять или приезжает к нам в гости, в итоге ее хватает часа на пол, и потом она уходит по каким-то супер своим важным делам.

Даже когда я прошу ее помочь, то очень часто она этого не делает.

— Успеешь, успеешь, не волнуйся.

— Ариночка платье поехала выбирать. Ты ее не волнуй. Ничего страшного. А ты побудь со мной, посиди.

— Мам, ты помнишь, что у меня дети?

— Да они взрослые, они справятся.

— Сейчас дети с Максимом.

— Я вас с Ариной оставляла уже с шести лет дома одних. И ничего не происходило. Ну что ты мужчину дергаешь? Я тебе сколько раз говорила, забота о детях это не мужские дела. Перестань его отвлекать. У него дел хватает.

Я глубоко вдыхаю, медленно выдыхаю, стараюсь успокоиться. Да, такие женщины, как моя мама, считают, что забота о детях лежит полностью на женщине.

На самом деле я знаю много таких, но не считаю, что это правильно. Дети это обязанность обоих родителей.

Не считаю, что я должна больше, хотя я и так забочусь о них. Но можно списать на то, что я не работаю, и мой бывший муж меня обеспечивает.

— Просто посиди со мной, ты же можешь провести время с матерью?

Мне снова хочется фыркнуть. С каких это пор ее интересует чтобы я проводила с ней время?

Скорее всего это какой-то хитроумный план. Она думает что я буду здесь и сидеть, Арина тем временем будет с Максимом.

Смешно.

Но я продолжаю подыгрывать.

— Хорошо, — я улыбаюсь сажусь кресло которое стоит возле койки, достаю телефон пишу сообщение Максиму.

Узнаю как они доехали.

Они еще в пути, заехали на заправку и взяли там разных вкусностей и сладостей. Мне немного хочется отругать его, но я замолкаю, пусть сам разбирается.

Сейчас они наедятся сладкого, а потом до полуночи не уснут. Но это уже не мои проблемы.

Убираю телефон смотрю на свою маму. Жду насколько хватит ее маски.

Кто-то может сказать, что мне нужно сейчас развернуться и уйти, плюнуть на всё. Да, она моя мама, но поступает со мной просто отвратительно.

Но я, как любой ребёнок, где-то глубоко в душе хочу верить, что она изменится, что она станет другой и поймёт меня.

Конечно, головой я понимаю, что люди не меняются. Но сердце, шепчет совсем иначе. Мне хочется, чтобы она меня обняла, чтобы она меня приняла, такой, какой я есть, и поддерживала.

Не делала никакие гадости, и тем более не говорила.

— Я схожу к врачу, а потом…

— Не надо. Не надо, — говорит мама. — Они уже осмотрели меня, все обследовали, сделали, поставили мне сегодня капельницу, взяли анализы. Завтра будет обход, и посмотрим, что может быть ты останешься со мной здесь на ночь?

— Мам, прекрати. Ты себя нормально чувствуешь. Ты же не лежачая. Что мне здесь делать? Сидеть с тобой смотреть сериалы? У меня есть забота и обязанности.

— Какие?

— Дети.

Она хлопает глазами.

— А не на кого их сегодня оставить?

Нет, я с ума сойду с этой женщиной.

— Нет, мам, мне не на кого их сегодня оставить. Я посижу немного с тобой, затем поеду домой.

Через полчаса в палату заходит медсестра и ухожу вместе с ней, мама пытается меня остановить, но я делаю вид что ее не слышу.

Когда я выхожу из палаты, то спрашиваю как мама себя чувствует.

— Все нормально, давление было чуть низковато.

— Низкое давление? — Уточняю, — обычно у нее давление повышается.

— Не знаю, — медсестра пожимает плечами. — Знаете, я вам так скажу. Вы там поосторожнее. Если есть возможность, следите за тем, какие таблетки она пьет.

— О чем вы говорите?

Медсестра хмурится.

— Лучше вы поговорите со своим лечащим врачом. Пойдемте, я вас проведу.

Медсестра провожает меня к лечащему врачу. И после недолгого разговора я понимаю, что у него есть подозрение, что она выпила какие-то таблетки специально, чтобы снизить свое давление.

Врачи продержат маму 2–3 дня, а затем отпустят.

— Если есть возможность, то останьтесь с ней, — говорит врач.

— Я бы это не хотела, но раз необходимо…

— Я встречал таких пациенток. У нас нет возможности контролировать что она именно пьет. Мы ей сказали самолечением не заниматься.

— Я понимаю.

— Такое раньше бывало?

Я понимаю на что он намекает.

— К сожалению было.

— Тогда будьте осторожнее. Она хочет привлечь внимание, но может перейти грань.

— К сожалению, мне нужно ехать, у меня дети, и я их не могу надолго оставить. Вы мне звоните, если что-то произойдет на самом деле существенное?

— Вы зайдете к матери попрощаться?

— Нет, лучше этого не делать, ничем хорошим не закончится.

Я выхожу из клиники и сразу же вызываю такси. Ехать на такси за город достаточно дорого, но сегодня мне все равно.

Я готова потратить эти деньги. Хочу к своим сыновьям.

Это единственное, что меня сейчас может обрадовать.

Как же я ненавижу иногда свою семью. Она какая-то неправильная. Будто мы враги все друг другу.

Дорога занимает около часа. Когда я наконец-то приезжаю в загородный дом, то я чувствую облегчение.

Дом очень красивый, двухэтажный, с прекрасным садом, вокруг зеленый газон. Мальчишек и Максима я не вижу.

Когда подхожу к дому, то слышу, как раздается телефонный звонок.

Арина.

— Ну что с ней? Ты мне так и не позвонила.

Арина говорит с упреком.

— Нормально все. Сказали, было низкое давление.

— Низкое? — Удивляется сестра.

Вот даже она удивлена.

— Да, сказали низкое. Сделали какие-то капельницы. Взяли анализы. Она пробудет там 2–3 дня. Но я уже готовлюсь к тому, что будет сейчас поднимать панику и звонить мне.

Арина ухмыляется. Я даже не видя ее лицо, представляю, как она сейчас кривится.

— Арина, я не знаю, что вы там задумали. — Я останавливаюсь. — Но прекратите это. Это уже ненормально. Это не шутки. Сейчас ты переходишь все границы. Не забывай, что она также твоя родная мать, как и моя. И из-за своих амбиций ты можешь ее погубить.

— Ты о чем? Прекрати ты делать намеки, скажи прямо.

— Хорошо, я тебе скажу прямо. У врачей есть подозрение, что она специально что-то выпила, чтобы попасть в больницу. Достаточно прямолинейно?

— Я тут при чем!?

— Арина, я тебе еще раз повторяю. Я развелась с Максимом. У нас все кончено. Но у нас есть общие дети.

Я поглаживаю живот. Мне так хочется сейчас сказать, что я беременная, сдерживаюсь из последних сил.

— У нас есть общие дети, — повторяю я. — И мы все равно будем продолжать общаться. Но не нужно меня отвлекать своими глупостями. У меня есть определенные заботы. Мне нужно возить их в школу, заниматься кружками, их здоровьем, питанием. Мне не до этого, ты понимаешь? Поэтому покупай свое платье и езжай к своей любимой матери и сиди рядом.

Я захожу в дом и обнимаю мальчишек. Максим уже приготовил им ужин, и они собираются садиться кушать.

Мальчики оживленно мне рассказывают, как им нравится за городом, и как они счастливы, что сюда приехали.

Саша постоянно говорит о том, что он бы тоже хотел вот так жить.

— Если у нас будет такой дом и большой двор, то обязательно можно будет завести собаку.

А Андрюша спорит и говорит, что хотел бы завести кота.

Пока они вступают в дискуссию, я тоже сажусь за стол и лениво ковыряю салат. Аппетита нет.

Максим поворачивается ко мне.

— Что с тещей?

— Нормально, все как обычно. Она хотела, чтобы я осталась с ней на ночь. Но врачи говорят, что все в норме. Поэтому не паникуем.

Мы заканчиваем с ужином. И я все жду, когда Максим уедет. Но похоже, он не собирается. Он идет с ребятами в спальню, в детскую.

Укладывает их, а затем спускается по лестнице. Я в этот момент сижу в гостиной у камина и смотрю в окно, наслаждаясь красивым пейзажем.

Начинает накрапывать дождь. Приятная, уютная атмосфера.

Можно было бы даже насладиться такой погодой, в другой ситуации.

Максим хочет что-то сказать, но у меня снова звонит телефон. Последний раз, когда мне звонили из больницы, то я номер подписала.

— Из больницы звонят, — говорю я.

Отвечаю на звонок.

— Марина Витальевна, извините, что беспокою в такое время. — Голос медсестры кажется испуганным. — Но вашей матери стало хуже.

— Маме стало хуже. — Говорю Максиму, а затем обращаюсь к медсестре, — я сейчас приеду.

— Я сам съезжу. Пришли мне адрес больницы.

— Нет, это же моя мама.

— Я тебе говорю, я съезжу сам. Пришли мне адрес. Оставайся с детьми.

Максим

Я сажусь в машину, завожу ее. Через пару минут я уже еду по трассе. До больницы тещи ехать довольно далеко, но это не проблема.

Не позволю Марине еще раз туда поехать. Я знаю, как мать на нее влияет. Конечно, Марина старалась казаться сильной и говорила, что все уладилось с ней. Но только я в это уже не верю.

Злость берет. Крепче сжимаю руль и вдавливаю педаль газа до упора. Как же меня злит эта вся ситуация.

Набираю Арину. Она тут же отвечает. Отвечает приторно-сладким голосом.

— Привет! Наконец-то ты мне позвонил. Я так скучала.

Мне противно от ее щебета…

— Арина, прекрати!

— Ну не кричи на меня. Ты же знаешь, я всегда расстраиваюсь, когда ты на меня кричишь.

Я не вижу ее лица, но знаю, что она в этот момент надувает губы. В какой-то момент я проявил слабость, и мне это показалось милым. Но сейчас я считаю это просто отвратительно.

Особенно в нынешней ситуации.

— Арина, мы с тобой договаривались. Свадьба по-тихому. Ты не раздуваешь из этого ничего. И что ты устроила?

— А что я устроила? Я же тебе говорила, я хочу помолвку.

— Тихо! А ты впутала всех! Свою мать, всех своих друзей и родственников! Я хотел тебе помочь, но...

— Подожди, подожди! Давай ты сейчас не будешь делать вид, будто между нами ничего не происходит! — нервно выкрикивает Арина.

— Я помню, что между нами было. Да, было. И что? Это сейчас закончится, если вы не успокоитесь.

— Нет, ты не можешь. Ты не можешь так со мной поступить. Ты обещал.

— Если ты продолжишь, — повторяю я, — то я именно так и поступлю. А сейчас бери свою задницу и тащи ее к матери. Потому что у меня уже нет никаких нервов. Я тоже сейчас еду в больницу. Ты меня поняла?

— Но я не могу, я в другом городе, я поехала за свадебным платьем.

— Значит, вызывай такси и езжай как можно быстрее. Я тебя последний раз предупреждаю, если тебя там не будет через пару часов…

— Макс, ну пожалуйста, ну не поступай так со мной. Все нормально с мамой, я с ней разговаривала. Она сказала, что немного себя плохо почувствовала. У нее упало давление и она сейчас в больнице. Марина, как всегда, все преувеличивала. А ты знаешь, как она бегает вокруг мамы? Ничего страшного там не происходит. Не нужно поднимать из-за этого истерику. Она как всегда ведет себя, как ненормальная. Ты же сам мне говорил, что она истерит…

— Если я тебе в минуту слабости сказал что-то подобное, то это не значит, что ты можешь говорить это о матери моих детей. Ты меня поняла?

— Это нечестно. Не справедливо!

— А справедливости вообще, Арина, мало в мире. Я тебе сказал, два часа у тебя, чтобы ты была в больнице. Ты меня поняла?

— Поняла.

Связь прерывается.

И зачем я только впутался в это дерьмо? Переспал пару раз с ней. Совершил глупость. Не стоило. А теперь из этого выпутываюсь.

Брак. Этот брак был мне не нужен.

Но мы с ней договорились. И теперь я уже об этом жалею.

Потому что договаривались мы совсем иначе. Мы должны были закрыть его по-тихому. Обычная роспись, печать в документах.

Все, Арина решает свои проблемы, и затем мы расторгаем брак спустя год. Я думал, что Марина даже об этом не узнает. Но в тот момент у меня и мысли не было, что она так сыграет со своей сестрой.

Конечно, мы с Мариной разошлись, расставили все точки. Я был уверен, что мы никогда больше не сойдемся и никогда не будем вместе. И мой короткий роман просто уйдет в прошлое. Не думал, что Арина устроит спектакль.

Я подъезжаю к больнице и оставляю машину на парковке.

Захожу в холл, и меня тут же останавливают.

— Часы посещения уже закончились, — говорит женщина за столиком регистрации.

— Меня срочно вызвали. Моя теща здесь.

— Теща? — Она удивляется. — Мы пускаем только родственников.

— Ее дочь приехать не может. Она себя плохо чувствует, сильно заболела. Поэтому могу прийти только я. Куда идти?

— Скажите фамилию, и я сейчас узнаю.

У девушки дрожат руки. Видимо, со стороны я сейчас выгляжу слишком злым. Стараюсь немного успокоиться, смягчить лицо. Но это не помогает. Девушка кому-то звонит.

— Скоро к вам спустятся.

Ко мне спускается пожилая женщина в больших круглых очках, окидывает меня взглядом и спрашивает:

— Вы родственник?

— Она моя теща. Жена сейчас приехать не может, она заболела и находится в другом городе. Поэтому придется все решать только со мной.

— Хорошо, пройдемте в мой кабинет.

Марина

Когда Максим уехал, то я еще долго металась по дому, никак не могла заставить себя лечь спать.

Да и как можно спать в подобной ситуации?

Постоянно смотрела на экран телефона.

Пару раз мне звонила Арина, но я не захотела ей отвечать.

Я больше чем уверена, что она ничего не скажет мне про маму, будет только снова со мной ссориться. А я этого не хочу.

На этот раз я попробую довериться Максиму.

Он поехал к матери. Когда приедет, все мне расскажет. Я смотрю по часам, он уже должен быть на месте. Но все еще не звонит.

Я паникую.

После пары кружек травяного чая, я все-таки легла на диване и укрылась пледом. Усталость взяла верх и я уснула, а проснулась от жужжания телефона.

Быстро нашла его и ответила на звонок.

— Алло, извини, разбудил. Не стоило, наверное, сейчас звонить, — говорит Максим.

— Я ждала твоего звонка, просто очень устала. Что происходит? Что с ней?

— Ну, ее состояние и правда ухудшилось. Врачи пока не понимают, что произошло. У них уже были подозрения, что она выпила какие-то таблетки, но она не признается. Я с ней поговорил, она все отрицает. Короче, Марин, такая ситуация. Я могу взять сейчас все под твой контроль, под свой контроль, но это твоя мать, поэтому я не могу принимать решения самостоятельно. Я нашел очень хорошего психиатра. Он с ней побеседует. Возможно, назначит лечение. То, что она вытворяет, это ненормально. Она вредит себе. Хочет привлечь внимание. Хочет на тебя повлиять. И я считаю, что сейчас лучшим решением будет, если ты прекратишь общение с ней и с Ариной. Ты согласна?

— Да.

— Я сам с этим разберусь. У меня просто одна к тебе большая просьба. Не звони им. Если они будут звонить, не отвечай на их звонки. Просто знай, что она жива, с ней все нормально. Ничего страшного не произойдет. Врачам кажется, что она симулировала. Потому что когда они взяли все анализы, то поняли, что с ней все в порядке.

— Мама превосходная актриса. Это у нее не отнимать.

— Я побуду здесь до утра…

— Максим, я кофе взяла. — Слышу на мафоне голос Арины и вздрагиваю.

Значит, он с ней. Мне становится не по себе.

— В общем, я буду здесь до утра, — продолжает Максим. — Оставайся с детьми в доме. Если тебе будет что-то нужно, звони сразу мне. Я всё привезу или найду Отдыхайте, хорошо?

— Я постараюсь.

— Марин, правда, ни о чем не волнуйся. С ней все хорошо.

Я слышу снова голос Арины на фоне, но не могу разобрать, что именно она говорит. Голос Максима становится тише. Видно, он ладонью прикрыл трубку телефона.

— Арина, ты можешь рот закрыть? На минуту. Я разговариваю.

Арина что-то там фыркает, и Максим продолжает.

— В общем, я позвоню тебе ближе к обеду. Постарайся выспаться. Хорошо?

— Да. — Кладу трубку.

Снова чувствую себя раздавленной и преданной. Максим сейчас с Ариной.

Да о чем я вообще думаю? Это их решение.

Они взрослые люди, имеют право делать все, что захотят. Меня не касается. Нужно как-то собраться силами и выбросить это все из головы.

И сейчас я снова беременна, нужно думать о малыше. Я, конечно, я могла бы это использовать, сказать об этом Арине, и, возможно, это разрушит их отношения.

Но на данный момент я не уверена в том, что готова сойтись с Максимом. Я не понимаю, куда это все дальше движется. Сейчас меня больше волнует здоровье моей мамы.

Я понимаю, что она не в себе, ее поступки совершенно неадекватны.

Но что, если она реально себе навредит? Я не могу об этом думать, я не хочу думать о самом худшем, но мне кажется, что все уже дошло до предела.

Она на грани, и ее надо как-то спасать.

Я не могу сейчас от нее отвернуться.

Да, она ко мне относилась ужасно, но она моя мать, и от этого никуда не денешься. У меня было очень тяжелое детство, а у нее сложная супружеская жизнь.

Это не могло не сказаться на ней. Конечно, это не оправдывает ее действия, и она могла относиться ко мне иначе, хотя бы так же, как к Арине.

Хорошо, что Максим сам поехал к ней.

Я буду всегда ему благодарна за этот поступок. У меня сейчас есть время немного успокоиться, разобраться своими мыслями и провести время с детьми.

Мне удалось немного поспать, но этого было недостаточно. Утром я проснулась уставшая.

Когда проснулись сыновья, то сразу же потребовали завтрак.

Хорошо, что они уже достаточно взрослые и смогли мне помочь. Сама бы я уже не справилась.

Не представляю, как будет дальше на большем сроке беременности. Максимум придется мне помогать с сыновьями.

Мы позавтракали, затем вышли на прогулку. Недалеко от домика чудесный лес. Мы погуляли, сходили на речку, а затем вернулись назад.

Мальчишки уже давно не ложились на дно дневной сон. Не тот возраст. Но сегодня их выключило практически моментально.

Я уснула вместе с ними. Вечером мы смотрели фильм, ели вкусную еду, а я постоянно волновалась и поглядывала на телефон.

Максим обещал позвонить, но до сих пор этого не сделал.

Когда мальчики пошли спать, то я тоже собиралась отдыхать. Но решила еще посмотреть какой-нибудь фильм.

Лежала в гостиной с чашкой чая и бесцельно переключала каналы. Но тут услышала, как к дому подъехала машина.

Сердце замерло.

Неужели Максим вернулся?

Он обещал позвонить, но решил приехать?

Через несколько минут он зашел в дом. Я почувствовала какое-то облегчение.

Он здесь, он со мной. Это хорошо.

— Ты еще не спишь?

— Собиралась ложиться. Как там дела? Ты не позвонил, я волновалась.

— Прости, решил, что лучше приехать и все тебе рассказать.

Максим снял пиджак и бросил его на диван.

Ключи от машины и телефон отправились на журнальный столик. Максим сел рядом со мной и, расстегивая рукава рубашки, начал говорить.

— В общем, с твоей матерью все нормально. Ее сейчас перевели в другую палату. Там будет постоянный контроль. Я договорился, чтобы медсестра не покидала палату. Конечно, твоя мать очень сильно возмущалась, и это ей не понравилось. А не понравились ей еще пару вещей. Я обыскал ее сумку и нашел там целую аптечку. В общем все это передал врачам, и они утилизировали. Доступа ни к каким лекарствам у нее больше нет. Конечно же, если ей больше никто не принесет.

— Я не думаю, что Арина будет это делать.

— Ты знаешь, я уже никому не доверяю. Не знаю, что они вытворяют, но это уже финиш.

— Я согласна.

Сейчас мне хочется сказать гадость. Вот на такой женщине ты собрался жениться, будто ты не знал, какая она. А он знал, потому что я ему очень много рассказывала. До сих пор в голове не укладывается, как он мог связаться с ней.

Но я молчу, не буду ничего говорить.

— В общем, врач с ней побеседовал. Она, конечно же, все отрицала, говорила, что ничего подобного не замышляла. И вообще во всем виноваты врачи, потому что давали ей неправильные лекарства. Переговорил с врачами. Они не могут отказать в лечении, но хочу сказать, что такое желание у них уже было. Потому что они понимают, что с такими людьми, как она, связываться себе дороже. В общем, не волнуйся. На две недели она точно там. Будет под присмотром сиделки и психотерапевта.

— Понятно.

— Я еще хотел поговорить с тобой насчет Арины.

— Я не хочу об этом говорить, Максим.

— Нет, мы раз навсегда должны все это прояснить.

Я замолкаю и опускаю взгляд. На самом деле я боюсь услышать от него. Я очень сильно боюсь от него услышать, если он скажет, что я правда хочет быть с ней и любит.

Я не смогу это пережить.

— У нас с Ариной была определенная договоренность. Мы должны были расписаться. Я не буду тебе врать. У меня была с ней связь. Я согласился на этот брак. Для меня это не было проблемой. На тот момент я так думал.

— Не было проблемой, — я фыркаю. — Она же моя сестра!

— Я понимаю.

— Это был гадский поступок, Максим. Неужели женщин во всем мире недостаточно? Неужели ты не нашел другую, а нашел именно мою родную сестру? Это же больно. Ты представляешь, до какой степени мне больно? Да я вообще не хочу знать о твоих женщинах. В моем представлении мы с тобой развелись, ты всегда живешь один и страдаешь.

— Почему я страдаю? — Усмехается Максим.

— Абсолютно любая женщина на планете, даже если разошлась со своим бывшим, она не хочет думать о том, что у него есть отношения и все хорошо. И я также не хочу думать. Потому что мне до сих пор больно. Мне больно из-за того, что ты мне изменил. Мне больно из-за того, что мы развелись. А теперь еще этот поступок. Как будто бы ты хотел меня добить, вывести на эмоции, поиздеваться надо мной.

— Я не хотел выводить тебя на эмоции. Планировалось сделать все тихо.

— Но потом бы я все равно узнала. Только не говори, что это были фиктивные отношения. Для чего они Арине? Зачем?

— Ты знаешь, что у меня есть второе гражданство, и мы должны были с ней расписаться, чтобы она тоже его быстрее получила.

— Вы идиоты!

— Не отрицаю.

— Ты мог мне сразу все рассказать?

— Марин, я мог тебе сразу все рассказать, но какой был в этом смысл? Потому что у нас были отношения, я тебе говорю, у нас была мимолетная связь. Я не горжусь этим, но я этого не отрицаю.

— Ты отвратительный, я тебя ненавижу.

Встаю со своего места и хочу уйти в спальню. Но Максим поднимается и хватает меня за руку.

— Подожди, давай договорим.

— Нет, я не хочу разговаривать… — Я добавляю после секундного молчания. — Только скажи мне одно, ты женишься на ней?

— Сейчас это все под вопросом.

— А ты ей сказал, что я беременна? Или ты тоже ждешь, что как-то это само рассосется?

— Если ты позволишь, я прямо сейчас могу рассказать и ей, и твоей матери. Я безмерно счастлив, что ты беременна. Я очень хочу этого ребенка и готов рассказать об этом всем.

— Я не готова. Я пойду спать, Макс. Поговорим утром, если ты не уйдешь. Снова.

— Я не уйду, — слышу вдогонку.

Я ушла в спальню, мне не хотелось продолжать этот разговор.

Сказать матери и сестре о ребенке, рано или поздно придется, но сейчас я не готова. Даже не знаю чего именно боюсь.

Когда они узнают, то изменится абсолютно все!

Не представляю что скажет моя мать.

Скажет избавиться от ребёнка? Да, этого я очень боюсь.

Конечно я не соглашусь с ней, но не хочу чтобы она начала на меня давить еще сильнее. Она же считает что я разрушаю отношения Максима и Арины. Даже страшно представить что она придумает на этот раз.

Уснуть у меня долго не получается, в итоге засыпаю, но всего на пару часов. Просыпаюсь рано, с рассветом и спускаюсь на кухню.

Максим сидит за обеденным столом, смотрит в экран ноутбука, устало трет переносицу.

— Ты не спал?

— Нужно было решить несколько вопросов.

— Каких вопросов?

Я включаю чайник и сажусь напротив Максима, он закрывает ноутбук.

— Твоя сестра переезжает в другую страну.

— Не понимаю.

Чайник закипает. Щелкает. Я встаю со своего места, чтобы заварить чай.

— Она давно собиралась это сделать. Но сейчас я ей помогу и этот процесс ускорится.

— Я никогда не слышала от Арины, то что она хочет переехать.

Я усмехаюсь.

Заливаю заварку горячей водой и достаю кружки и сахар.

— Не знаю по какой причине она это не говорила, но план такой был давно. Я сейчас нашел подходящий университет…

— Подожди! — Я подхожу к столу и смотрю на Максима, — какой еще университет? Моя сестра и образование? Не шути.

— Я не шучу, Марин, этот вариант сейчас самый простой и удобный. Она поедет по студенческой визе.

— Я ничего не понимаю.

— Она не хотела получать образование. Я вообще не знаю что она там хотела делать… Это уже неважно. Я нашел хороший вариант. Договорюсь чтобы ее подготовили для поступления, если все сложится, то через пару месяцев она уедет.

Не верю своим ушам. Сейчас я в большем шоке, чем когда узнала что Арина спит с Максимом.

Моя сестра никогда о таком не рассказывала и сейчас я в замешательстве.

— Максим, когда она решила?

— Она еще не решила. Я хотел сначала сказать тебе. Сегодня я с ней встречусь, сведу с нужным человеком, чтобы ей помогли собрать документы.

— А мама…

— Этим вопросом я сейчас занимаюсь. Я нашел в том же городе, где университет Арины, хороший рехаб.

— Рехаб? Моя мать не наркоманка!

— Рехаб не только для наркоманов, там помогают людям с психическими проблемами, с зависимостями. У твоей мамы есть проблемы. Серьезные.

От слов Максима мне становится не по себе. Я знаю что моя мама не подарок, но стационарное лечение еще и в другой стране. Это уже слишком. Я не уверена что готова к такому.

— Ты решил выслать всех из страны и так решить проблему?

— Я должен был давно это сделать. Жалею что откладывал. Жалею что пытался все решить иначе.

— Решить все иначе? — Я поднимаю ладони, — так, Максим, я теперь вообще ничего не понимаю. Сейчас ты говоришь что хочешь выслать моих родственников за границу, потом что пытался решить это еще раньше. Ты меня запутал. У меня ощущение что за моей спиной постоянно что-то происходило, а я в этом не участвовала. С чего ты вообще взял что Арина уедет? Она же прилипла к тебе как банный лист.

— Только не начинай истерить.

— Я не истерю! — Выкрикиваю и тут же замолкаю, — так. Я спокойна. Объясни мне все.

— Мы с Ариной хотели пожениться, чтобы она могла быстрее получить второе гражданство.

— Бред, — я отрицательно качаю головой. — Ты с ней спал!

— Не отрицаю. У нас была связь, но…

— Максим, только не говори мне что все это было ради фиктивного брака! Только не говори что ничего к ней не чувствуешь!

— Кроме ненависти, — говорит Максим, — я ничего к ней не чувствую.

— Ты хочешь обвести меня вокруг пальца? Не получится!

— Я не пытаюсь сделать ничего подобного. Сейчас я стараюсь все решить так, чтобы твоя родня оставила тебя в покое. Они уедут, трогать тебя не будут. У твоей матери первый месяц вообще будет запрет на звонки.

— Максим, она не наркоманка!

— Она больна, — Максим встает со своего места и подходит ко мне, — она пила таблетки чтобы привлечь к себе внимание, ты не знаешь сколько раз она это делала. Ты не знаешь что она может сделать еще. Твоя мама нездорова. Ты знаешь какие у нее были отношения с твоим отцом, жить в таких отношениях это не норма.

— Она до сих пор его защищает.

— Мариш, пусть с ней поработают врачи. Там приличное место, как курорт. Она будет общаться с психологом, за ней будут следить в плане питания и приема лекарств. Подумай сама. Сейчас ее выпишут и что дальше? А вдруг она опять выкинет подобное?

— Моя мама ужасный человек, но я не хочу чтобы она погибла.

— Я знаю, милая, — Максим кладет руки мне на плечи, — дай мне время и я с этим разберусь.

Мы слышим как со второго этажа бегут ребята. Я вытираю ладонью нахлынувшие слезы.

— Поговорим чуть позже.

— Я после завтрака поеду к Арине, мы с ней поговорим. Я познакомлю её с человеком, который будет помогать с документами, а по поводу тещи, все обсудим вечером. Я хочу уже сегодня все оплатить.

Максим уезжает, а я с сыновьями иду прогуляться в лес.

Максим приезжает к обеду. Я только собираюсь готовить еду, но он привозит с собой мясо и овощи и говорит, что будет готовить сам на мангале.

Я с ним не спорю. Последние дни у меня стало гораздо меньше сил и энергии, поэтому я ложусь на диван и включаю себе сериал.

Максим с ребятами выходит на улицу, они разводят костер, подготавливают мясо и овощи для жарки, а я отдыхаю.

Вот только полностью расслабиться у меня никак не получается, я все еще возвращаюсь мыслями к тому, что произошло.

Я понимаю, что нужно сказать про свою беременность маме и сестре. Тем более, если они уедут. Если правда, у Максим это получится.

Я знаю такие семьи, в которых дети очень любят своих родителей, проводят с ними все праздники, выходные. Я всегда мечтала о такой семье и пыталась так вести себя с мамой.

Мне хотелось всегда быть ближе к ней. Но сейчас, когда Максим сказал, что есть шанс, что она уедет, я чувствую какое-то странное облегчение.

Мне не нравится, что моя мама попадает на лечение. Но, может быть, Максим прав? Может быть, я слишком часто закрывала глаза и не замечала многих вещей?

Может быть, ей и правда уже нужна помощь специалиста?

То, что она пережила с моим отцом, это травмирует, и не может остаться без следа. Может быть, ей и правда помогут.

А Арина? Я сомневаюсь, что она и правда согласится уехать.

Мне показалось, что она и правда любит Максима, что у нее есть чувства к нему.

Мы обедаем, потом мальчишки идут смотреть мультик. А мы устраиваемся с Максимом на веранде.

Я пью чай, а Максим наливает себе немного виски.

Некоторое время мы молчим, но я все же решаюсь начать разговор.

— Я не знаю, как поступить правильно. Нужно маме сказать про мою беременность.

— Как решишь, так и будет.

— Я не знаю, как решить. Я не знаю, как сделать правильно. Ты поговорил с Ариной? Как она отнеслась?

— Примерно так же, как и я ожидал. Не очень хорошо.

— Максим, ты же понимаешь, что она хотела выйти с тебя замуж не только из-за документов?

— Сейчас я это понимаю.

— Арина, она... — Я стараюсь подобрать слова, чтобы сказать мягче. — Она очень своеобразная, и я не уверена, что она просто возьмет и со всем согласится.

— Марин, не сравнивай себя со своей сестрой. Вы разные.

— Причем тут это я не понимаю?

— Ты судишь по себе. Чувства Арины, они ненастоящие. Твоя сестра придумала себе цель и идет к ней. Но это не значит, что она не поменяет курс. Главное создать правильные рычаги давления.

— Ты о чем?

— Да, сегодня она отказалась от моего предложения. Но завтра я сделаю ей предложение получше, и она точно согласится.

Я внимательно смотрю на Максима, я не могу понять.

— Я дам ей денег.

— В смысле ты дашь ей денег?

— Ну, я ей дам денег, и она уедет.

— Ты что, серьезно думаешь, что она согласится оставить тебя ради денег?

— Давай проверим.

— Я так не думаю.

В этот день мы больше эту тему не обсуждаем, чему я даже рада. Мне очень хочется, чтобы все как-то закончилось, успокоилось, и меня просто никто не трогал.

Не знаю, может быть, я всегда была такой, может быть, с беременностью. Мне хочется сохранять хоть какую-то иллюзию спокойствия.

Пока мы находимся здесь, в этом доме за городом, то и мне и правда стало лучше. Я рада, что мы уехали.

Вечером Максим сам накормил ребят. Поиграл с ними, затем они легли спать.

Максим тоже пошел спать, а я осталась на первом этаже смотреть сериал.

Около полуночи позвонила Арина.

Вначале я не хотела отвечать, но все-таки взяла трубку.

— Это ты все устроила? Это ты? — Кричит Арина мне в трубку.

— Арина, если ты будешь со мной разговаривать в таком тоне, то я кладу трубку. Поэтому либо успокойся, либо разговор окончен.

Я слышу, как моя сестра глубоко выдыхает, а потом выдыхает.

— Ты знаешь, что мне предложил Максим?

— Да, знаю, он мне рассказал.

— И ты считаешь это нормальным? Он просто хочет меня отправить подальше.

— Но это уже вопрос не ко мне. Ничем не могу помочь.

— А с мамой? Про маму ты слышала? Он хочет отправить ее на лечение.

— Не вижу в этом ничего плохого.

— То есть ты считаешь нормальным запихнуть нашу маму в психушку?

— Я бы не называла это психушкой. Но маме и правда надо пролечиться. И если для тебя то, что мама выпила таблетки, чтобы оказаться в больнице, не было тревожным звоночком, то оно для меня было.

— Я так и знала, так и знала! Это все из-за тебя! Это ты придумала!

— Нет, Арина, это не я придумала. Но я согласна с решением Максима. Он поступает правильно. Маме и правда нужна помощь. Я с ней не справляюсь. А ты тоже не хочешь с ней справляться. Когда произошла беда, ты выбирала свадебное платье на свою фальшивую свадьбу. Ты даже к ней не поехала. Тебе было на нее наплевать. У меня нет на данный момент сил всем этим заниматься. У меня сейчас другие заботы. Поэтому лучшим будет решение, если ей займутся специалисты. Потому что я сейчас с ней не справлюсь.

— И какие же у тебя заботы? Опять будешь прикрываться детьми?

— Я не прикрываюсь детьми. Арина, когда у тебя появятся дети, ты поймешь, сколько они отнимают времени и сил.

— У тебя мальчики уже взрослые. С ними просто.

— Просто наблюдать со стороны.

— Ой, прекрати. Вечно строишь у себя мать-героиню.

— Я никогда не строила из себя мать-героиню. Но да, мои дети — это важная часть моей жизни. И я стараюсь давать им максимум своего внимания. Я еще раз повторяю, я не могу справиться с мамой, а тебе это не нужно.

— Не говори так, я люблю маму в отличие от тебя.

— Если бы ты ее любила, то, знаешь, ты бы так не поступала. Ты бы бросила все свои дела и сразу поехала в клинику.

— Да я знала, что ничего страшного.

— Именно поэтому ее не нужно лечить? Боишься что она перестанет потакать идиотским идеям?

— Не говори так!

— Слушай, Арина, оставь меня в покое. Это наш последний разговор. Я не думаю, что есть смысл продолжать какое-то общение. — Арина молчит и я наконец-то решаюсь сказать. — Я беременна от Максима.

— Это неправда, — шепчет Арина, — у вас же не было…

— Был, несколько месяцев назад.

— Марина! — Кричит Арина, — ты меня предала!

— Я предала? Очень смешно это слышать. Начнем с того, что я даже не подозревала, что ты состоишь в отношениях с моим бывшим мужем?

— Но вы расстались. Ты с ним развелась. Ты говорила, что всё, между вами быть ничего не может.

— Это моё личное дело, и оно тебя не касается.

— Да? Ты так теперь заговорила?

— Да, Арина, теперь я так заговорила. Потому что я понимаю, по-другому ты не понимаешь. С тобой надо жестко. Поэтому оставь меня в покое.

— Он не будет с тобой. Он тебя не любит. — Арина всхлипывает. — Я знаю, я это чувствую.

— Но тебя он тоже не любит. Только знаешь, между нами разница какая? Он сейчас со мной. С нашими детьми. Готовит нам завтрак и ужин. А ты? А ты одна.

Мне неприятно говорить эти слова сестре. Я никогда не была таким человеком. Но сейчас понимаю, что нужно меняться. Если я не расставлю границы, то дальше будет только хуже.

Она влезла в мою жизнь самым наглым образом. Перевернула ее. Предала.

То, что сделала Арина, гораздо хуже того, что сделал Максим.

— Я ненавижу тебя, — всхлипывает Арина. — Он все равно будет моим, все равно. Я никогда не соглашусь уехать.

— Делай, как считаешь нужным.

Я поднимаю взгляд и вижу, что по лестнице спускается Максим.

Он смотрит на меня.

Кивает.

Я одними губами говорю: “Арина”.

Он быстро подходит ко мне и выхватывает телефон.

— Что тебе нужно? — Максим уходит с моим телефоном на террасу, а я медленно поднимаюсь и иду следом за ним. — Я тебе все сказал. Я сразу тебе все объяснил. Да, это была ошибка. Самая большая моя ошибка, о которой я буду жалеть до конца жизни. Но ты для меня ничего не значишь. Поэтому в этой ситуации лучше всего согласиться на мои условия. У тебя есть время до завтра, до утра. Если ты не соглашаешься, то все. Дальше разбирайся сама и делай, что хочешь. Я в этом не участвую.

Максим отключает телефон, поворачивается ко мне. Телефон убирает к себе в карман.

— Вернешь мой телефон? — Я протягиваю ладонь.

— Нет. Я думаю, что она будет еще звонить. А там может быть и твоя мама. Не хочу, чтобы они трепали нервы.

— Максим, если бы ты не хотел, чтобы они трепали мне нервы, то не устроил бы этот цирк.

— Я знаю, что не должен был так поступать. Это было неправильно с моей стороны. Прости меня.

— Одного слова «прости» будет недостаточно, чтобы загладить вину. Максим, у нас дети. У нас скоро будет трое совместных детей. Мы с тобой связаны до конца жизни. Но я теперь не знаю, как выстраивать с тобой отношения и доверять тебе. А доверие очень важно. Даже когда мы не вместе. Мы будем заниматься их воспитанием, принимать решения, касающиеся их жизни. И мне нужно быть уверенной, что я могу на тебя положиться, что в какой-то момент подобного больше никогда не произойдет.

— Это не повторится.

— Это опять всего лишь слова.

— Я понимаю, ты не можешь доверять словам после того, что произошло. Но я правда стараюсь все исправить. Исправить так, чтобы тебя это как можно меньше тревожило.

— А я больше так не хочу. Я хочу в этом участвовать. Понимаешь, я всю жизнь пряталась за тебя. Когда мы поженились, то ты защищал меня и от мамы, и от Арины. Ты еще тогда говорил, что мне стоит держаться подальше от своей родни. Но сейчас я понимаю, что нет. Мне нужно расставить границы, расставить приоритеты и объяснить им, что со мной так поступать нельзя. Когда мама и Арина пришли в мой дом и сказали, что у вас будет свадьба, я была в шоке. А была еще больше в шоке от того, что они заставляли меня это принять и молчать. Я даже думала о том, чтобы молчать и терпеть, понимаешь, Максим? И всё дело в том, что я так воспитана. Так было всегда. Но сейчас всё дошло до точки кипения, до точки невозврата. Я больше так не могу.

— Я понимаю. — Максим обнимает меня за плечи, смотрит мне в глаза. — Я знаю, что как раньше уже не будет. Мы прошли очень тяжелый путь. Эти проблемы создал я. Но сейчас я всячески стараюсь все исправить. Я хочу тебя поддержать. Я не прошу тебя возобновлять отношения. Я не имею на это права. Я считаю, что даже не имею права просто находиться рядом с тобой. Но если ты мне позволишь, я хочу быть рядом. Я хочу помогать тебе заботиться о детях, я хочу заботиться о тебе. Марин, я вижу, как тебе тяжело, ты беременна. Ты выглядишь уставшей, тебе хочется спать, и это нормально. Позволь мне позаботиться о тебе?

— Множество женщин прекрасно справляются с беременностью.

— Да к черту всех этих женщин? Думай о себе! Прекрати думать о других, прекрати думать о том, что скажут другие. Если тебе хочется лежать, отдохнуть, я всё сделаю, я со всем тебе помогу. В тебе растет новая жизнь. Это самое прекрасное, что может быть. Я буду рядом, буду поддерживать.

— Я не отказываюсь от твоей поддержки, Максим, но я не понимаю, что будет дальше, и меня это убивает.

— Пойдем спать, родная. — Максим осторожно обнимает меня за талию и подталкивает к дому. — Тут стало довольно прохладно. Тебе нужен отдых. Посмотрим, что будет завтра.

— Она не откажется. Я надеюсь, она не знает, где мы сейчас живем?

— Нет, не знает.

— Это хорошо. Я бы не хотела незваных гостей.

Утром Максим так и не вернул мне телефон, ушел гулять с ребятами. Я убрала стол после завтрака, затем начала думать, что приготовить на обед.

Такая размеренная жизнь за городом мне очень нравится.

Немного одиноко и хочется еще каких-то занятий, но сейчас для этого слишком мало энергии.

Я приготовила завтрак, убралась и сейчас чувствую, что снова хочу лечь в постель.

Хочу взять телефон и позвонить своему врачу, но вспоминаю, что Максим мне так его и не вернул.

Когда Максим возвращается, то я прошу свой телефон, и он его отдает.

Я сразу же звоню врачу, рассказываю ей, как себя чувствую.

Она говорит, что на ранних сроках беременности такое может быть. Если мне хочется отдыхать, то ничего в этом нет страшного.

Главное сейчас следить за своим режимом дня и питания. Мы договариваемся о встрече через пару дней.

Я отключаюсь. Захожу в последние вызовы. Вижу, что Арина звонила еще много раз.

Затем и мама. А также несколько незнакомых номеров.

В сообщениях полный аншлаг.

Только от Арины пятьдесят сообщений.

— Что там? — Спрашивает Максим.

— Ничего. Сестра писала.

— Ты читала?

— Нет, — кладу телефон на стол экраном вниз.

— Сейчас пообедаем, а потом я поеду в город, нужно решить несколько рабочих вопросов.

— Связанных с моей семьей?

— Нет. Я больше лично с ними встречаться не буду.

— Почему-то мне кажется, что Арина нам еще устроит. Я правда, Макс, я очень сильно боюсь, что она может предпринять. Она и так будто слетела с катушек. А после вчерашнего разговора...

— Все уладим.

— А что с мамой, когда ее будут отвозить? Мне нужно с ней попрощаться?

— Нет, тебе не нужно.

— Но это некрасиво, наверное, с моей стороны.

— Я понимаю, что у тебя обостренное чувство заботы о близких, но подумай о том, как поступила бы Арина или твоя мать. Если бы не дай бог, с тобой что-то случилось, очень сомневаюсь, чтобы они даже приехали.

— Тут ты прав.

Мальчишки убегают в гостиную и включают себе телевизор, а я беру за руку Максима и вывожу на террасу.

Не хочу обсуждать подобные вопросы рядом с сыновьями.

Я заметила, как за эти дни они стали спокойнее и счастливее. Они рады, что родители проводят время вместе.

Самое прекрасное, что могут видеть дети, это то, что родители не ссорятся, а еще некоторое время назад у нас совершенно это не получалось.

Мы раздражали друг друга, но сейчас я чувствую какое-то спокойствие.

— Максим, — говорю я, когда мы выходим на террасу, — понимаешь, у меня есть какое-то чувство, будто все еще не закончилось, будто это какое-то затишье перед бурей, понимаешь?

— Не будет бури. Если все решится как надо, то она уедет.

— А она согласилась?

— Она не перезванивала.

— Ты поставил ей ультиматум, насколько я помню.

— Родная, давай я вернусь из города, и мы с тобой дальше все это обсудим.

Весь день я, как на иголках.

Несколько раз порывалась проверить сообщение Арины.

Хотела узнать, что именно она там написала, но так и не решилась открыть. Открыла приложение, свайпнула влево и удалила весь чат, чтобы не было желания это прочитать.

Ближе к вечеру позвонила мама и я все-таки решилась ответить на звонок. Если я не буду с ней прощаться лично, то хоть сделаю это по телефону.

— Да.

— Маруся, я тебя такого не ожидала, — начала мама.

— Меня зовут Марина. Очень надеюсь, что после лечения ты об этом вспомнишь.

— Как ты могла? Я что, какая-то наркоманка или алкоголичка? Ты с ума сошла?

— Нет, мама. Ты не наркоманка и не алкоголичка. Но твои нервы шалят. И тебе нужен отдых. Это хорошее место. Там ты придешь себе, и о тебе будут заботиться. Тебе, я тебе никогда не нравилась, тебе никогда не нравились мои поступки. Ты всегда меня критиковала, считала, что я все делаю неправильно. Но, знаешь, я сейчас думаю о том, чтобы если бы ты вообще не вмешивалась в мою жизнь, то она могла сложиться иначе.

— Только не нужно винить меня в своих проблемах.

— А я не виню. Я умею брать всю ответственность на себя, я понимаю почему отношения с Максимом испортились. Знаешь, когда в браке проблемы, виноваты всегда двое. Но тебе этого не понять. В твоем браке тоже были проблемы, и ты считала, что никто не виноват, и все прекрасно.

— У нас был замечательный брак с твоим отцом.

— Нет, он не был замечательным. Отец над нами издевался, он нас бил. Он бил тебя, унижал, ни во что не ставил. Это не прекрасный брак, а то, что ты сейчас закрываешь на это глаза, не делает этот брак лучше. Тебе нужно взять ответственность за то, что произошло. Нельзя помнить только хорошее. Иногда нужно помнить и плохое, чтобы понять, как больше такого не допускать. Все детство надо мной издевался отец, а потом измывалась ты. Только он это делал кулаком, а ты словами. И я, честно, мам, даже не знаю, что хуже.

Я слышу, как мама всхлипывает.

— Я думаю, мы на этом закончим общение на некоторое время. Ты пролечишься, и если врачи мне скажут, что стало лучше, я буду готова с тобой поговорить. Но только по телефону.

— Что ж ты за дочь такая? Ты даже не приедешь меня проводить? Отправляешь меня непонятно куда?

— Мам, я не хочу приезжать. Я не вижу никакого в этом смысла. Зачем? Чтобы ты снова меня упрекала? Я не хочу этого. У тебя есть любимая Арина. Вот пусть она и заботится о тебе.

— У Арины сейчас проблем хватает. Это ты ей создала проблемы.

— Вот видишь, я снова все виновата. Поэтому не вижу смысла дальше продолжать этот разговор. На этом мы закончим. Хорошей поездки, легкой дороги. Пока, мам.

Я кладу трубку. Надеюсь почувствовать облегчение, но его нет.

Чувствую только грусть. Мне очень жаль, что мама до последнего продолжает меня винить и так ко мне относиться.

Арина, радость ее жизни и ее цветочек. А я так, сорняк, которая выросла в огороде, и она никак не может его уничтожить.

Я помню, что происходило до того момента, когда Максим мне изменил. У нас в семье было все напряженно. Но я тоже закрывала на это глаза.

Сейчас я понимаю, что вела себя точно так же, как моя мать. Она старалась не думать и не видеть то, что отец обижает ее и ее дочерей. А я старалась не думать о том, что наши чувства охладели и между нами уже не все так, как прежде.

Это ни в коем случае не оправдывает поступок Максима, но дает мне повод задуматься о том, что в этой ситуации все же виноваты мы двое.

Мы разошлись, расстались. Мне было очень больно, и я была зла. Я кричала на Максима, говорила ему всякие гадости. Это был очень тяжелый период нашей жизни.

Единственное, что я старалась делать всегда, это оградить наших сыновей от всего этого ужаса.

Мать давила на меня, говорила, что я никчемная, что я даже семью сохранить не смогла.

Я не смогла. Я не представляю, как на данный момент я могу продолжить отношения с Максимом.

После всего того, что произошло. Особенно с Ариной.

Максим приехал только поздно ночью. Я уже собиралась спать. Когда он зашел в дом, то я осталась сидеть на диване и не пошла наверх.

Я понимаю, что нам нужно поговорить. Нужно поставить какую-то точку над “и”.

— Что с Ариной?

— Собирает вещи.

Говорит Максим, снимает пиджак и аккуратно кладет его на кресло. Затем подходит ко мне и садится рядом.

— Я с ней не виделся.

— Я тебя об этом не спрашивала.

— Просто хочу, чтобы ты знала. Лично я с ней больше не виделся и не увижусь. С ней говорили мои люди. Она собрала вещи. У нее вылет сегодня ночью.

— Как она согласилась?

— Ей объяснили, что самый лучший вариант это уехать.

— А если она вернется? Очень сильно сомневаюсь, что она так просто отступит.

— Я дал ей денег. Не так, чтобы она шикарно жила, но на первое время хватит. Она пойдет учиться, получит визу. Если приложит усилия, то у нее все сложится. Твоя мать уезжает послезавтра. Арина сказала, что встретит ее там и поможет обустроиться. Лечение начнут сразу. Там будет групповая терапия, а также медикаментозная. Врачи считают, что ей очень сильно нужно заняться своим здоровьем. Я не знаю, что произошло, но сегодня ближе к вечеру мне позвонил врач и сказал, что твоя мать разрыдалась и призналась в том, что иногда принимала таблетки для давления, чтобы поднять его или понизить.

— Специально?

— Если это было бы и выгодно.

— Это ненормально.

— Ты с ней сегодня разговаривала?

— Да, мы недолго поговорили, я хотела попрощаться.

— Попрощались?

— В стиле моей мамы, — я нервно усмехнулась. — Максим, я хочу понять, почему ты мне изменил?

— Ты мне никогда не задавала этот вопрос.

— Почему?

Он разводит руками.

— Оступился, совершил ошибку. Искал самый простой и тупой вариант выхода из ситуации. Между нами было все очень напряжено. Я не знал, к чему это идет. Меня это раздражало. Поговорить нормально с тобой не удавалось. Я проявил слабость. Не ожидала такого услышать? Но, к сожалению, это так. Я бы мог тебе сказать, что разлюбил тебя. Больше не ощущал к тебе абсолютно ничего. И тут встретилась женщина, и между нами вспыхнула страсть. Но это будет неправда. Я считаю, что я проявил слабость. Я был слаб. Пошел на поводу своих эмоций. Я не должен был так с тобой поступать. Я буду жалеть о своем поступке до конца жизни.

Максим ненадолго замолкает, а затем продолжает.

— Когда это случилось, я понял, какую ошибку совершил, и все, что я хотел, это отправить ее куда подальше, чтобы об этом забыть. Я предложил ей разные варианты, и она согласилась. Но она уцепилась в меня когтями. Я согласился даже на этот брак. Думал, что все так решится гораздо быстрее.

— Да, и вот во что это вылилось.

— И вот во что это вылилось, — подтверждает Максим. — Я понимаю, что ты не готова меня простить. Но я прошу еще один шанс. Я прошу позволить мне быть с тобой рядом. Мне больше ничего не нужно. Я хочу быть рядом с сыновьями и с нашим малышом. Я не хочу быть воскресным папой. Я хочу каждый день быть с вами. Я ни в коем случае не буду переходить границы. Давай просто попробуем? Поживем вместе. Посмотрим, что из этого получится. Я понимаю, что восстановить наши отношения невозможно. Я сделал тебе слишком больно. Но я хочу предложить попробовать начать все сначала. Дать шанс нашей семье.

— Максим…

— Я нуждаюсь в тебе, только в тебе. И я это сейчас понимаю.

— Выглядишь прекрасно! — Мила обнимает меня, что непросто из-за моего большого живота.

Мы садимся за столик, в кофейне. Мила заказывает себе капучино, а я беру ягодный чай.

Мы не виделись несколько месяцев, я только начинаю возвращаться к городской жизни, после поездки за город.

Мы пожили несколько дней с Максимом и детьми за городом. Затем вернулись в город, но ненадолго. Вскоре опять уехали.

У ребят как раз начались каникулы. Мы решили их немножечко продлить. Конечно, я считаю, что ребятам нужно посещать школу и разные спортивные секции, но иногда хочется замедлить время и провести время с семьей.

В какой-то момент мне показалось, что мы делали это слишком редко. Слишком редко бывали вместе. Максим постоянно работает, а я занимаюсь детьми.

У всех свои заботы и дела. Видимся только по выходным. А еще иногда хочется просто остаться наедине со своими мыслями.

Пока мы жили за городом, то отлично проводили время. Максим сходил с ночевкой с палатками, к реке, с ребятами. Они были в восторге. Вечерами мои мужчины готовили ужин на мангале. Мы играли в настольные игры и смотрели семейные фильмы.

Кажется, это время сплотило нас и очень сильно изменило. Мне все еще сложно забыть ту историю, которая произошла, но сейчас мне кажется, что я и Максим очень сильно изменились. Мы будто стали другими людьми, не такими, как раньше.

— Ну рассказывай, всё мне рассказывай, мне так интересно, — говорит Мила. — Я просто в восторге. — Она смотрит на мой живот и разводит руками. — Третий ребёнок, не верится.

— Да и мне и самой не верится, что это происходит. — Я улыбаюсь. — Даже не думала. Знаешь, мы с Максимом раньше обсуждали третьего ребенка. Но это было просто на словах, а тут как-то само получилось. Но я очень счастлива, правда.

— Я рада за тебя. Ты прям светишься. Выглядишь совсем иначе.

— Я думаю, не нужно спрашивать про ту историю с твоей сестрой?

— Нет, я не хочу обсуждать. Могу только сказать, что она уехала, занимается своей жизнью. Моя мама на лечении, и пару дней назад мы даже созванивались. Хочу сказать, что разговаривать с ней сейчас проще. Знаешь, как будто бы у нее в рассудке просветлело. Я не могу сказать, что она полностью стала другим человеком. Нет, она такая же. Цепляется ко мне, иногда говорит неприятные вещи. Но в целом, в ней правда, что-то изменилось. И меня это радует. Но самое главное, что изменилась я.

— А что именно изменилось в тебе?

— Теперь я могу поставить себя на первое место в отношении своих родственников. Меня это радует. У меня всегда было какое-то чувство вины и ответственности перед младшей сестрой. Но мне казалось, что я недостаточно о ней заботилась, ее оберегала. Ну, ты знаешь нашу семейную ситуацию. Я не буду вдаваться в подробности. — Я смотрю в окно. — Мне даже сейчас неприятно все это вспоминать. Но потом я поняла, что я была таким же ребенком, как и она. Мама очень зря взваливала на меня обязанности старшей сестры. Даже не старшей сестры я буду заменяла Арине мать. И это плохо. Сейчас я понимаю, что абсолютно ни в чем не виновата. Делала, что могла. Даже слишком много.

— Я тебе всегда об этом говорила.

— Мне много кто об этом говорил, Мил. Но проблема в том, что мне нужно было само это понять, осознать и еще принять, что гораздо сложнее.

— А как у вас с Максимом все?

— Мы маленькими шагами идем к сохранению семьи.

Мила пожимает плечами.

— Я знаю, что для кого-то это странно и непонятно, но я надеюсь, что теперь все будет иначе. Я зла на него была за ту ситуацию, и, может быть, в чем-то была моя вина. Наверное, все-таки в отношениях участвуют двое. А я закрылась, варилась в своих бытовых проблемах и ни на что не обращала внимания. Он плохо поступил, я этого не отрицаю. Но я вижу, что сейчас он хочет измениться и правда старается. Он стал более внимательным, прислушивается ко мне. Мы больше общаемся, разговариваем. Да, этот случай нас изменил. Лучше бы такого никогда не случалось, но наверное, это именно наш опыт и наш путь. Я очень рада, что мы смогли его пройти, и сейчас мы вместе ждем нашего третьего ребенка.

— Неужели тебе не страшно, что может снова что-то подобное произойти? — Говорит Мила.

— Знаешь, такого исключать, наверное, нельзя. Но я хочу верить, что все теперь будет иначе. Я хочу верить, что он изменился.

Три года спустя.

— Макс, присмотри за Настеной, я пока в душ.

— Хорошо.

Слышу голос мужа. Я беру чистую одежду. Еще раз поглядываю на дочку, которая мирно играет в своей комнате, а затем иду в душ.

Максим тем временем поднимаются по ступенькам и идет в комнату дочери. Мальчишки сегодня на тренировке, поэтому мы остались втроем.

Кажется, что дом затих. Чем старше становятся мальчики, тем больше от них шума. В те моменты, когда они на тренировках и в школе, я могу отдохнуть.

Дочка полная противоположность нашим сыновьям. Спокойная, тихая. С ней так легко и просто, даже не верится. До последнего я была уверена, что третьим ребенком мне будет справиться сложнее. Но оказалось, что нет.

Прошло уже три года с момента тех событий. Первое время мне казалось, что это самое ужасное, что с нами произошло. Но сейчас я смотрю на ситуацию иначе.

Для меня все это прошлое. Конечно, воспоминания еще иногда всплывают в моей голове. Особенно в те моменты, когда мне звонит мама или со мной пытается пообщаться сестра. Но что касается Максима, то тут для меня все решено. Я выбрала его. Я выбрала дать ему еще один шанс попробовать снова создать семью.

Вначале мне было очень страшно. Но с каждым днем я видела, что Максим меняется. Меняется его отношение ко мне. Меняется его поведение, раньше он был холодным и закрытым.

С ним было очень сложно разговаривать. Да и я была довольно закрытой и Максим сам мне об этом говорил.

Самое замечательное, что мы наконец-то начали разговаривать. Говорить, если что-то не нравится. Раньше я отмалчивалась.

Помню, что были такие моменты, когда он часто задерживался на работе, а я уставала с детьми. Но я ему об этом не говорила.

Зачем говорить? Все женщины сидят с детьми, при этом еще многие работают. Поэтому я думала, что тоже должна молчать.

Хотелось быть сильной во его глазах. Сейчас я поняла, что этого делать не стоит. Я устала, и я говорю об этом. Мне что-то не нравится, и я тоже говорю об этом.

Это был непростой путь. Мне понадобилось много времени, чтобы этому научиться.

Только спустя год после тех событий я расслабилась и научилась заново доверять Максиму, а еще через год мы снова расписались.

Это было очень странно. Мы уже были женаты, у нас трое детей, а теперь свадьба. Пышной свадьбы не было, просто обычная роспись. Но меня это устраивало. Мы даже не сказали родственникам и друзьям.

Изменилась и я.

Я стала больше проводить время с подругами. Например, с той же Милой. Мы стали видеться практически каждую неделю. И я поняла, как это важно, когда общаешься еще с кем-то, кроме своей семьи.

Есть ощущение, будто появляется больше энергии. Дочь подрастала, и у меня уже были планы на будущее. Когда она пойдет в детский сад, то я хотела выйти на работу.

С мамой мы иногда созваниваемся, довольно редко, один-два раза в месяц, не чаще. Она прошла свое лечение и вернулась в город. Пару раз порывалась встретиться с внуками, но я отказала.

Прошло довольно много времени, но, наверное, те раны, которые мне нанесла моя мать, гораздо сильнее, чем те раны, которые нанес мне мой муж.

На последние месяцы она вообще не проявляла желания видеться с внуками. В какой-то момент она сказала, что хочет пожить для себя.

Чем вскоре и занялась. Она ездила путешествовать. встречалась со своими старыми подругами и этот вариант меня полностью устраивал.

С Ариной я полностью прекратила общение. Только спустя несколько месяцев мама сказала, что у нее все хорошо. Но мне было все равно.

Арина иногда звонила, но я продолжала не отвечать на ее звонки. Считаю, что нет смысла в этом общении.

Наконец-то за всю мою жизнь у меня появилось ощущение, что я могла отстраниться от своей семьи. Я смогла сделать то, что всегда хотела, и тем самым почувствовала себя счастливее.

Когда я постоянно общалась с матерью и сестрой, я не всегда понимала, как они на меня давят, и как оказывают влияние.

Например, элементарная ситуация. Меня что-то беспокоит в отношении Максима и я рассказываю об этом родным, а они дают совет — молчать и терпеть.

Да, именно такие советы. Те советы, которые сами никогда бы не повторили.

И вот, спустя столько времени, когда я решила измениться, когда решила жить своей головой, то изменилась и моя жизнь.

Максим относится ко мне иначе. И я отношусь к себе по-другому. Я начала любить себя и ценить свое время.

Я не погружаюсь полностью в семью, позволяю себе отдохнуть и заняться собственными делами. Мальчишки уже выросли, и столько моего внимания, как раньше, им не требуется.

Им сейчас больше интересно проводить время с отцом. Ездить в поездки, к реке с палатками, смотреть футбольные матчи. Даже дочка больше тянется к Максиму.

Я это вижу. Говорят, что девочки больше любят отцов. Наверное, так и есть. С самого рождения она лучше засыпает у него на руках, чем рядом со мной.

Максим уменьшил нагрузку на работе и тем самым освободил время для семьи. Теперь он выходные проводит не на срочных совещаниях, а вместе с нами.

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что сделала правильный выбор. Я могла бы тогда обрезать все связи и уехать из города, постараться забыть обо всем и начать новую жизнь. Но не уверена, что была бы счастлива.

А сейчас я именно счастлива. И я рада, что сделала именно этот выбор.