— Я не верю своим ушам, что ты такое говоришь? Ты и… эта… Я даже имя не могу произнести её вслух!

— Тамара, — говорит мой муж, тот человек, которого я еще пять минут назад считала самым родным — да, это Тамара.

— Я не хочу в это верить, — вытираю слезы руками, растирая макияж, который мне сделали полчаса назад, для праздника нашей дочери.

Сегодня дочке исполняется двадцать. Я думала это будет счастливый семейный праздник, а в итоге застала свою подругу и своего мужа в очень пикантной ситуации.

— Она же младше тебя!

— Всего на десять лет. В нашем возрасте это не разница.

— В нашем возрасте? В нашем возрасте и любовниц не заводят!

— Я еще молод.

— Тебе пятьдесят! — Я истерично кричу и размахиваю руками. — Мы одного возраста. Как ты мог, я не могу поверить. Через часть придут гости… что делать…

Я всплескиваю руками и хожу из стороны в сторону.

Дочери сегодня исполняется двадцать лет, она так ждала этого дня, а я не могу перестать рыдать, с того самого момента, как застала своего мужа с подругой. Они страстно обнимались… Это отвратительно.

— Ты снова думаешь о том что подумают другие!

— Конечно думаю. Скажи мне что это все ошибка? Скажи что это злая шутка!

— Это не шутка, Альбина. Я думаю, мы оба понимали, что рано или поздно мы к этому придем. Ты уже узнала, пути назад нет.

— И что ты хочешь сказать, что значит пути назад?

Я говорю эти слова и сама понимаю, что это полнейшая глупость, конечно же, все ясно и понятно, наши отношения закончены. Мы разведемся, нам по пятьдесят лет.

Мы тридцать лет прожили в браке. Я думала что счастливом, но оказалось, что все это фарс и счастливая семья была только у меня в голове.

А вот мой муж, судя по всему был несчастен.

Не зря же он завел интрижку с моей подругой.

— Ты понимаешь о чем я говорю, Альбина.

— Понимаю, — вытираю слезы, глядя в окно. — Все понимаю…

Хочу сказать что-то ещё, но слышу как мой муж выходит из комнаты. Вот и все. Все закончилось.

Нам даже нечего друг другу сказать.

Боль разрастается, давит на грудь. Я не могу дышать, но я должна взять себя в руки, натянуть улыбку и встречать гостей.

Я спускаюсь на первый этаж, стараюсь унять дрожь в руках. Очень надеюсь, что я найду в себе силы спокойно поговорить с Тамарой. Не представляю, что я ей скажу, но я должна попросить ее уйти.

Я вообще удивлена, что она после того, что ее увидела, не сбежала из дома, продолжает по нему разгуливать, так, будто все в порядке.

Я спускаюсь с лестницы, вижу, что Настя у входа уже встречает своих подруг. Замечаю, что перчатки она нашла. Она обнимается с девочками, целует их, принимает подарки.

Девчонки здороваются со мной и сразу проходят в гостиную. А я поворачиваюсь в кухне. Вижу, что Тамара стоит там.

Делаю глубокий вдох и иду в ее направлении, но неожиданно передо мной появляется муж.

— Не вздумай устраивать сейчас истерики, — шепчет он мне на ухо. — У нашей дочери праздник.

— Поверь, я знаю, что у нашей дочери праздник. Это ты, похоже, о нем забыл, когда зажимал в углу нашу соседку и подругу. Здесь ей не место, она уйдет.

— Нет, она останется.

— Что значит значит она останется? Она уйдет!

Я сказала эту фразу слишком громко.

Вокруг все тут же затихает. Я поворачиваюсь и вижу, что моя дочь и ее подруги ошалелыми глазами смотрят на нас.

Я быстро натягиваю улыбку, а затем беру мужу под руку.

— Простите, все хорошо, — а затем тяну мужа на кухню.

Дочка тут же подхватывает своих подруг и уводит всех гостиную, вопросительно, глядя на меня.

Я шепчу ей одними губами.

— Все нормально. Иди празднуй.

Мы заходим с мужем на кухню. Тамара смотрит на нас, она тут же опускает взгляд на мою руку, которая касается мужа.

Я ее не убираю, хотя очень этого хочу.

Сейчас мне неприятно к нему прикасаться.

— Ты еще тут? — Спрашиваю я.

Тамара нервно заправляет волосы за ухо.

— Я думаю, ты сама должна понимать, что тебе здесь не место, и тебе тут не рады.

— Мама, что ты такое говоришь? — Я поворачиваюсь и вижу, что дочка стоит дверях. — Почему тете Тамаре мы не рады? Ты видела, какой подарок она мне подарила? Мама, она же твоя подруга! Зачем ты такое говоришь?

— Насть, не лезь, пожалуйста, а иди к своим подружкам. Я сама с этим разберусь.

Настя быстро моргает, смотрит то на меня, то на Тамару, а затем говорит.

— Что вы скрываете? Что происходит?

— Доченька, — муж подходит к Найте, — пойдем, скоро твой подарок привезут. Выходи с девчонками на улицу, хочу чтобы ты была с подругами в этот момент.

Муж уводит дочь, а я чувствую злость. Я не хочу чтобы он сейчас уходил, пару минут назад я была полна решимости поговорить с Тамарой, а сейчас не могу вымолвить и слова, смотрю на нее и не понимаю, как она могла такое сделать.

За моей спиной! Предательница!

— Тома, мы же были подругами…

— Были, да сплыли, — разводит руками Тамара. — Твой муж еще видный мужчина, понимать надо было. Или ты что, думала, что он будет с тобой вечно?

Насмехается Тамара.

— Он мой муж. Мы вместе…

— Не нужно рассказывать мне эту сказку. Вы вместе тридцать лет, счастливы в браке. Ты мне постоянно об этом говорила. Но, как видишь, значит, вы не так счастливы, как ты думала.

— У нас было все хорошо, пока не появилась ты.

— Не я так другая, — пожимает плечами Тамара.

— Убирайся из моего дома. Сегодня у моей дочери праздник, а ты…

— Вот и не порти его, — фыркает Тамара.

— А ты думаешь это я порчу праздник? Это ты зажималась с моим мужем. А если бы она увидела? Если бы Настя увидела? Вы вообще о чем думали?

— Ну, знаешь ли, в такие моменты иногда не думаешь. — Тамара заправляет волосы за ухо. — Хотя, наверное, ты уже не помнишь, как это. Совершенно забыла.

— Мне не нравятся твои намеки.

— А я не намекаю, а говорю прямо. Если ты думаешь, что мужчине в пятьдесят лет совершенно не нужен секс, то ты очень сильно ошибаешься. Нужен еще и как.

Тамара говорит это и я понимаю, на что она намекает.

Значит, их связь не разовая. Значит, она длится какое-то время. Она все это время за моей спиной спала с моим мужем, скрывала это.

Делала вид, что моя подруга.

Она приходит ко мне по утрам, чтобы выпить чашечку кофе и посплетничать. Я думала, мы дружим. А тем временем она была с моим мужем.

— Ты просто дрянь!

Я ближе подхожу к Тамаре, и она отступает назад.

— Ну и что? Что ты мне сделаешь? Ты ничего мне не сделаешь. Сейчас расплачешься, развернешься и забьешься в угол. Это все, на что ты способна. Все, ты уже узнала. Скрывать больше нет смысла. Поэтому просто прими и смирись.

— Что значит смирись? Я не собираюсь с этим мириться.

— Альбина, успокойся, — слышу голос мужа за спиной. — Тамара оставь нас.

— И не просто оставь. А вон из нашего дома! Вон отсюда! Я не хочу тебя видеть.

Тамара фыркает, разворачивается и выходит через заднюю дверь. Мне хочется догнать ее схватить, и я не знаю, что сделать. У меня же рука никогда не поднимется.

Я не была никогда конфликтной, не лезла в драки, и тем более не ссорилась с женщинами из-за мужчины.

Я медленно поворачиваюсь к своему мужу. Смотрю на него и не верю своим глазам.

Я вижу в его взгляде какую-то жесткость и даже ненависть.

Неужели так было всегда, а я просто не замечала.

— Как ты это объяснишь?

— А что здесь объяснять?

— У тебя интрижка с Тамарой, — я подхожу ближе и говорю, это глядя мужу в глаза. — Интрижка. С моей подругой, нашей соседкой, я об этом узнала, она двадцатилетие нашей дочери. Ты совсем с ума сошёл?

— Прекрати истерику. Меня это уже порядком начинает раздражать последнее время. Ты ведешь себя так, что с тобой просто невыносимо находиться в одной комнате, поэтому возьми себя в руки и идём.

Я тяжело дышу, сердце сводит от боли, а перед глазами пляшут белые пятна.

Не представляю, как взять сейчас себя в руки и идти на праздник, улыбаться, делать вид, что все хорошо и прекрасно.

— Мама фотограф приехал! — Кричит Настя.

А я уже ненавижу, весь этот день. Весь этот праздник. Я хочу остаться одна хочу, чтобы все ушли.

Я думала, это будет счастливый, прекрасный, семейный день, но ошиблась.

— Идем, дочка ждет. — Говорит муж.

— И ты думаешь, что я сейчас так просто пойду? Буду улыбаться гостям и делать вид, что ничего не случилось.

— А что еще ты можешь сделать? Альбина, что скажи мне? Ты же непробиваема. От тебя не добьешься никаких эмоций. Если бы ты думала своей головой, то давно бы поняла, что всё, отношения уже закончились, и мы вместе только ради детей. Поэтому прекращай истерику и веди себя, как мудрая женщина, ничего серьезного не произошло.

— Вот такая благодарность, да? — Говорю я, — вот такая благодарность за тридцать лет брака, за то, что я растила наших детей за то, что я растила твоего ребенка от первого брака? Я стала ему матерью, когда совершенно была к этому не готова.

— Ты сама приняла это решение. Не надо меня упрекать.

— Я тебя не упрекаю, я говорю о том, что я еще институт не закончила, когда мы с тобой поженились, у тебя был ребенок от первого брака. Я его приняла. Я его растила с самого маленького возраста. Я люблю как своего.

— Если бы любила, то ты бы сейчас так не говорила.

— Не перекручивай мои слова. Я была счастлива с тобой, я была уверена, что у нас все прекрасно. А ты завел любовницу. Только скажи мне, это первая твоя интрижка, или они были на протяжении всего нашего брака? Я не могу этого понять. Я сейчас смотрю на тебя и не узнаю своего мужа.

— Я не изменился, а вот ты изменилась.

Я слышу из коридора шум и громкие мужские голоса, это наши сыновья.

Миша и Андрей.

Андрей старший. Это сын Сергея от его первого брака. Он с первой женой познакомился еще в школе. Она забеременела, когда ей только исполнилось восемнадцать. Они быстро поженились, родился ребенок, но потом она трагически погибла.

Через несколько месяцев после этого события я познакомилась с Сергеем. Я помогала ему с малышом, и мы довольно быстро поженились.

Через пять лет родился Миша. Мне было очень тяжело принять чужого ребенка, потому что я сама была еще молодой девчонкой и совершенно не понимала, как заботиться о детях.

Но у нас все получилось. Я полюбила Андрюшу как своего.

Никогда его не упрекала ни в чем и не ставила ниже своих детей. Все, что я делала для семьи, мне казалось правильным.

Я была уверена, что Сергей это ценит. А в итоге он относился ко мне как к постороннему человеку. Я понять не могу, как можно после тридцати лет брака начать изменять и говорить так жестко и холодно, будто это я предала его, будто это я предала нашу семью.

— Ребята приехали. Потом договорим. После праздника.

— Я не хочу с тобой разговаривать. Я видеть тебя не хочу. Ты понимаешь? — Я подхожу ближе к мужу и говорю достаточно тихо, чтобы больше никто не услышал. — Утром я подам на развод. Ты меня понял?

— Успокойся. Какой еще развод? — Скучающим голосом говорит Сергей. — Я не планирую с тобой разводиться.

— Что значит не планируешь? — Вспыхиваю я. — Я не буду это терпеть. Я не буду терпеть твою измену.

— Будешь. Куда ты денешься? — Муж делает быстрый шаг вперед.

Я отступаю назад, прижимаясь бедрами к столу, он смотрит на меня так, будто хочет уничтожить, я хватаюсь руками за край стола и забываю как дышать. Он в бешенстве.

— Рот закрой и веди себя тише. Не порти праздник нашей дочери. Я устал от тебя и твоих криков. Надоело.

— Надоело? — Шепчу еле слышно.

— Да, надоело. Ты то ведешь себя как истеричка, то не дождешься хоть какой-то реакции. Я с тобой как на пороховой бочке, никогда не знаю что ожидать.

Это я сейчас не знаю, что именно ожидать от своего мужа. Он смотрит на меня. Я жду самого худшего. Самого ужасного, что может произойти.

Мои колени слабеют, а тело дрожит. Хочется спрятаться, исчезнуть, испариться. Только бы не видеть этот ужасный взгляд, который меня пугает.

— Я еще раз повторяю, Альбина ничего страшного не произошло. Ты меня поняла? Сейчас возвращаешься на праздник и ведешь себя, как обычно. Приехали дети. У твоей дочки сегодня день рождения, поэтому веди себя достойно и не закатывай истерику.

Пару часов назад я увидела своего мужа со своей лучшей подругой. Он так прижимал ее к себе, что первые секунды я просто не могла поверить своим глазам.

Что ему не хватало? Близости? Но она была в наших отношениях. Может быть, не так часто, как ему хотелось, но я тоже уже не девочка. И у меня не на все есть силы. Я уже начинала думать, что в этом возрасте либидо утихает и желание не такое яркое и частое, как в тридцать. Но, может быть, я ошиблась? Но даже если это так, я не заслуживаю такого унижения.

Я не считаю, что он имеет право ко мне так относиться.

— Ты меня поняла?

Сергей склоняется надо мной, смотрит в глаза, а я сжимаюсь в маленький комок и единственное, на что хватает сил, это тихо сказать:

— Да.

— Я очень надеюсь, что ты меня поняла. И проблем больше сегодня не будет. И никаких разговоров на эту тему. А теперь быстро пошла в ванну, вытерла сопли, привела себя в порядок, успокоилась. И через пять минут, чтобы ты была внизу и улыбалась гостям.

Сергей уходит, а я несколько первых секунд все еще не могу сделать вдох.

Ребра болезненным кольцо сжимают легкие. Я хватаюсь за грудь и склоняюсь вперед. Меня тошнит. Кажется сейчас вырвет.

Я даже не помню, когда испытывала подобный страх. Я и правда боялась, что он может ударить меня сделать мне больно. Откуда же столько ненависти в его взгляде и голосе?

Я не успеваю прийти в себя, как на кухню заходят Андрей Миша.

— Мама что ты здесь делаешь? Нужна какая-то помощь?

— Нет.

Я поправляю волосы и отрицательно качаю головой.

— Мам, с тобой всё нормально? — спрашивает Андрей и сразу идет холодильнику, открывает его, не глядя на меня, — выглядишь бледной, перенервничала?

— Да, — я с трудом подбираю слова, — перенервничала, еду не вовремя привезли и потом украшения…

— Как всегда, волнуешься глупостях, все пройдет нормально. Настя даже не заметит. Она уже в саду фотографируется с подругами. Папа сейчас подарит ей машину и она вообще забудет про еду.

— Машину?

— Да, ты не знала? Её уже привезли, стоит с бантом у ворот.

Тут я слышу, что музыка начинает играть громче.

— О! Идем братан, — говорит Андрей Мише, — сейчас будут вручать подарок. Что? Делаем ставки? Как быстро наша сестра её разобьет?

Я будто в тумане, иду следом за своими сыновьями. И я даже не знала, что Сергей приготовил Насте такой дорогой подарок.

Она просила браслет известного бренда, но я ей отказала и тогда Сергей сказал, что купит подарок сам.

Конечно мне хотелось сделать что-то приятное для дочери, но машина это неожиданно. Она только недавно получила права ее навыки вождения достаточно плохи, конечно, понимаю, что все вначале плохо водят и со временем научатся, но я надеюсь только на одно, что он купил и не слишком дорогой машину.

Сергей всегда баловал дочь. И мне это не нравилось. На этой почве у нас часто были ссоры.

Я выхожу на улицу и понимаю, что гости уже собрались на улице.

Быстро ищу взглядом Тамару. Нахожу. Её ярко-рыжие волосы сложно не заметить в толпе.

Она не ушла и причем стоит рядом с Настей что-то ей говорит, смеется.

Тут открываются ворота и во двор выезжает новенькая спортивная машина. Я понимаю, что стоит она очень дорого. Мне не нравится что Сергей не обсудил со мной такой подарок.

Но сейчас у меня даже нет сил и эмоций ему что-то об этом сказать.

Настя радостно пищит бросается отцу на шею, обнимает его, расцеловывает, а потом бежит к машине вместе с братьями.

Гости громко кричат, аплодируют. А я снова смотрю на своего мужа.

К нему подходит Тамара, улыбается, что-то говорит, а затем осторожно поправляет ворот рубашки.

Она смеет к нему прикасаться прямо тут?

Я быстро смотрю по сторонам. Никто ничего не замечает не обращает внимание, наверное, думает, что она просто по-дружески поправила ему воротник, но я-то знаю, какой в этом скрытый смысл и мне мерзко.

Он только что на меня кричал, разговаривал со мной, как полным ничтожеством, а сейчас стоит и улыбается, будто ничего не произошло.

Совершенно не понимаю, что делать дальше. Мне страшно. Я делаю несколько шагов вперед, Сергей поворачивается ко мне, хмурится.

Снова вижу это выражение лица.

Останавливаюсь. Я боюсь своего мужа. Никогда бы не подумала, что это может произойти.

Следующие минуты проходят будто в тумане. Я вижу как дочь подбегает к мужу, обнимает его, благодарит за подарок.

— Мои родители самые лучшие, — говорит дочь гостям, — такой подарок я не ожидала! Как же я счастлива, папочка, я знаю что ты выбирал, мама бы такого не позволила.

— Это было наше совместное решение, — говорит Сергей и обнимает меня за талию, — да, дорогая?

Он смотрит на меня, все гости смотрят, а я не могу вымолвить и слово. Дыхание спирает.

— Да-а.

Мой голос почти не слышен.

Гости поздравляют Настю, а я сжимаю пальцами рукав пиджака мужа и тяну его за собой.

— Что ты творишь? — Шипит муж.

— Это ты что творишь? — Я срываюсь на слёзы, — машина? Ты серьезно? Спортивная машина?

— В чем дело, Альбина?

— Наша дочь безответственная и избалованная, и ты её такой сделал. Она невнимательная…

— Прекрати, она уже взрослая.

— Ты это специально сделал, чтобы меня позлить.

Я быстро смотрю по сторонам, мы с Сергеем отошли в сторону, но я боюсь нас могут услышать.

Я бы отложила этот разговор, но я сейчас так зла, что не могу сдерживаться.

— Ты специально, — продолжаю я, — ты знал что я против. Ты постоянно так делаешь. Потакаешь всем её желаниям!

— Она моя дочь!

— А я твоя жена и мы вместе растим детей, но ты мое мнение ни во что не ставишь.

— Альбина, сейчас не время. Прекрати!

— А когда будет время? — Я жалобно всхлипываю, — когда твоя Тамара переедет в этот дом? Я не буду ждать этот момент. Я ухожу.

Я разворачиваюсь и иду в дом, не знаю по какой причине эта машина так сильно вывела меня из себя.

Но у меня ощущение будто счастливы сегодня все кроме меня.

Сегодня праздник дочери и я хочу найти в себе силы радоваться, но не могу. Я такая злая, что понимаю, мне лучше уйти.

Я поднимаюсь в свою спальню, переодеваюсь в простую и удобную одежду, а затем собираю волосы на затылке.

Прическа, макияж — сейчас меня это все только раздражает.

Я беру сумку и складываю туда свою одежду.

Мы с Сергеем, после праздника хотели уехать на пару дней за город, теперь я поеду туда одна. Нужно успокоиться и принимать решения с трезвой головой.

Сейчас я не могу даже понять с чего надо начать. Мысли путаются, эмоции зашкаливают. Хочется кричать и плакать. В таком состоянии я не смогу ничего решить.

Закрываю сумку на замок и понимаю что за мной кто-то наблюдает.

Только бы не Сергей…

Нет. Это Настя.

— Мам, ты куда-то собралась?

— Я же говорила что поеду после праздника в загородный дом.

— Праздник еще не закончился, мам.

— Я знаю, но я думаю что сегодня тебе гораздо интереснее с друзьями, чем со мной.

Мои глаза наполнены слезами, но я изо всех сил стараюсь их подавить.

— Ты с папой поругалась?

— Есть немного.

— Тетя Тома говорит…

— Настя! — Говорю я слишком громко, — не упоминай её.

— Ты и с тетей Томой поругалась? Мама, ты постоянно со всеми ругаешься! Почему ты не можешь быть рассудительнее.

Я выпрямляюсь и внимательно смотрю на дочь.

Мне нужно быть рассудительнее?

Не ей меня упрекать!

— Настя, давай ты будешь слова подбирать?

— Мам, сегодня мой день, — Настя взмахивает руками, — неужели и сегодня нельзя было не выяснять отношения?

— Я выясняю? Насть, иди к гостям. Потом поговорим.

— Ну так же всегда. Ты всех пилишь, всем недовольна. Потом мы ссоримся…

— Нет, Настя. Я стараюсь быть единственным взрослым в этой семье. У меня ощущение что вы маленькие дети, которые не понимают что такое ответственность. Я не хочу сейчас говорить!

— Конечно не хочешь, — дочь складывает руки на груди и закатывает глаза, а затем говорит, — вначале все испортишь, а потом не хочешь говорить.

— Я испортила? Настя, я организовала тебе праздник. Все сделала я, ты ничем не занималась, отец подарил тебе машину, что ты еще хочешь?

— Значит отец? Я так и знала что ты была против.

— Против? Я вообще не в курсе была. Да, и я считаю что первая машина должна быть проще. Ты невнимательная и только учишься водить, не вижу смысла тратить столько денег на машину.

— А папа видит! Потому что он меня любит!

— Настя, все. Хватит. Иди к гостям. — Я хватаю сумку и иду к двери, — я вернусь через пару дней, мне нужно все обдумать.

— Обдумать? — Не унимается дочь. — Что ты еще собралась обдумывать? Опять будешь всем нам нервы трепать?

— Да какие нервы? Настя, в чем дело? Почему ты ко мне цепляешься?

— Я раньше об этом не думала, — заявляет Настя. — Но тетя Тома открыла мне глаза. Ты создаешь все конфликтные ситуации в нашей семье. Если бы не ты, то…

— Что? Прекрати ее слушать, а? По-хорошему.

— Почему это прекратить? Она же твоя подруга. Вы видитесь каждый день. Она прибегает к тебе на кофе, вы везде вместе. Что такое? Уже и она стала плохой? Мама, у тебя все плохие. Ты всех ненавидишь. Нельзя быть такой злой.

Я в шоке от слов дочери. Не ожидала подобного. Да, я бываю с ней жесткой. Но мне, как всегда, казалось это правильным. Сергей ее балует, а мне хотелось проявить в ней ответственность, но не получалось.

— Настя, прекрати давай закончим этот разговор, пока все не закончилось слишком плохо и пока окончательно праздник не испортился.

— Да он уже испорчен, — вскрикивает Настя, размахивает руками. — Мы пригласили фотографа, я хотела сделать семейные фотографии, а ты что с собой сделала? Один макияж испортила, теперь всю прическу испортила. Ну я же не буду с тобой сфотографироваться вот так?

— Ну значит не фотографируйся.

Говорю я спокойно.

Мне на самом деле уже наплевать.

Еще пару часов назад мне хотелось устроить для дочери самый лучший праздник. Но сейчас я понимаю, что мне просто нужно уйти. Я хочу позаботиться о себе. Я хочу остаться наедине со своими мыслями, чтобы меня просто никто не трогал.

— Ты всегда думаешь только о себе, — заявляет Настя.

Я ошарашена этими словами.

Не выдерживаю, слова, сами срываются с губ.

— Твой отец мне изменяет с Тамарой.

Настя выравнивается, как струна, сжимает руки в кулаки, поджимает губы. Ничего не говорит, никакой реакции, будто бы я не сказала ничего важного.

— Ты слышишь, что я сказала?

Настя осторожно кивает.

— И дальше будешь меня обвинять и говорить, что я во всем виновата?

Настя молчит. Не такой реакции я ожидала, не хотела сделать ей больно, но похоже, что ей все равно. Просто удивительно.

— Теперь я могу идти? Я думаю, ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать. Подобные новости переносить очень сложно. Я не могу сейчас остаться в этом доме. Да, у тебя день рождения, и ты мечтала о празднике, но я больше чем уверена, что ты прекрасно проведешь время со своими гостями, а мне здесь делать нечего. Я тебе поздравила. Я хочу отдохнуть и побыть одна некоторое время.

— Понятно.

Настя опускает взгляд и смотрит в пол. Я прохожу мимо нее, но останавливаюсь. Мне обидно. Мне на самом деле очень больно и обидно.

Наверное, даже больнее, чем когда я увидела Тамару с Сергеем. Почему? Наверное, потому что она моя дочь, и она тоже женщина, и мне хотелось какой-то реакции, какой-то поддержки. Но в итоге я вижу только вину? Нет, не может быть.

В чем-то она виновата. Она же здесь ни при чем.

Я останавливаюсь у дочери и хочу ее обнять. Все-таки у нее день рождения, и я ее люблю. Какое бы у нее ни было поведение, она всегда останется моей дочерью.

Но она стоит замерев, даже не смотрит на меня.

— Возможно, ты сейчас это не поймешь, хотя надеюсь ты никогда этого не поймешь, не узнаешь, что такое предательство. И не просто предательство, когда ваше отношения только начинается. Мы с твоим отцом прожили большую часть нашей жизни. И я думала, что так будет до конца. Твой отец не подарок, и ты это знаешь. На многие вещи я закрывала глаза. У меня тоже сложный характер. Но мы как-то притерлись и научились жить вместе. Я так думала. А сейчас он поступил вот так. Я бы проще перенесла, если бы он просто мне сказал, что хочет разойтись, а потом завел отношения. Но это неправильно и некрасиво с его стороны. Но это наши с ним взаимоотношения. Я знаю, что ты к нему будешь относиться так же, как и относилась. Он навсегда останется твоим отцом. И я не хочу, чтобы на этой почве у вас возникали споры. Я просто уеду на время и постараюсь разобраться со своими мыслями. Мне нужно побыть одной.

— Хорошо, мам.

Она говорит это таким спокойным голосом. Не знаю, может быть, она в шоке или ошарашена. Мне это непонятно.

Я уже выхожу из комнаты, но снова останавливаюсь. Потом, поворачиваясь к дочери, она смотрит на меня. Её глаза полны слёз.

— Ты знала, да?

И я даже не знаю, почему у меня возникла эта мысль. Она возникла сразу же, ещё несколько минут назад, когда я только сказала дочери, что отец завел отношения с Тамарой, но я сразу же отбросила эту мысль.

Нет, не может быть такое, Настя же моя родная доченька, она же мне обязательно скажет, если узнает подобное.

Но эта мысль все время сверлила в мое сознание, как маленький навязчивый червячок и не отпускала меня. Поэтому я решилась спросить.

— Ты знала?

Дочка отводит взгляд.

— Это не мое дело. Ты сама сказала, это ваши отношения с отцом. И мое отношение к вам никак не поменяется.

Я качаю головой стороны в сторону.

— Не верится. Ты могла мне сказать.

— Он попросил не говорить.

— Он попросил не говорить? — Я делаю несколько шагов вперед и внимательно смотрю на свою дочку. — И ты решила скрыть? Хотя чему я удивляюсь? Такое и раньше было. Что-то происходило, а он тебя просил прикрыть его. И ты это делала всегда.

А дальше я понимаю, что меня накрывает шок.

— Ты делала это всегда и не просто так! Настя, иногда ты кажешься глупой и капризной, но я знаю, что ты хитрая. Ты всегда такое была, с самого детства, и ты всегда умела манипулировать своим отцом. У меня никогда не было этой женской хитрости, а у тебя она была чуть ли не с рождения. И когда ты что-то хотела, ты всегда этого добивалась. Ты попросила его купить машину?

— Мам, ты не понимаешь.

— Я прекрасно понимаю, что я живу в доме с предателями. И предатель не только твой отец, но и ты.

— Не говори так! Я тебе не предавала. Просто он сказал, что сам все расскажет.

— И ты решила воспользоваться ситуацией и попросить на день рождения машину? Класс. Самой не противно? Нет?

— Не надо меня сейчас ни в чем обвинять. — Настя складывает руки на груди, и я вижу, как по ее щекам катятся слезы. — Я ни в чем не виновата. Вы взрослые и сами решаете.

— Не нужно говорить сейчас моими фразами. Я все поняла. Не тебе упрекать меня, что я ухожу с твоего дня рождения. Не тебе вообще мне что-то говорить после подобного. Просто не верится. Это какой-то кошмар.

Я разворачиваюсь, собираюсь уйти, но вижу, как по коридору к нам идет Андрей.

— Что происходит? Вы поругались? Настя, ты чего ревешь уже? Что, папа машину не того цвета купил?

— Уйди, ты ничего не понимаешь. Ничего вы оба не понимаете. — Она всплескивает руками, забегает в мою комнату, громко хлопая дверью.

— Мам, с тобой что? Все нормально?

— Да, все хорошо.

— Ты куда-то собралась?

— Да, я же хотела уехать за город. Нечего мне тут делать, пусть молодежь веселится.

— Да, ты у меня еще сама настоящая молодежь. Ты тоже умеешь веселиться, я знаю.

— Нет, ни желания, ни состояния.

— Давай я тебя отвезу.

— Нет, я сама.

— Нет, нет. Мне не нравится, как ты выглядишь, я отвезу.

Я сажусь в машину и тут же жалею об этом. На глаза накатывают слезы и я с трудом держусь, чтобы не расплакаться сейчас.

Сердце грохочет, пульс частит, в ушах звенит так, будто меня оглушили ударом по голове. Я сжимаю пальцы на руках, растираю ладони.

Все тело будто онемело, ощущение что кровообращение замедлилось.

— Холодно? — Спрашивает Андрей, занимая водительское кресло. — Сейчас включу подогрев. Станет теплее.

Я понимаю, что на улице достаточно тепло, но при этом меня продолжает трясти. Холодно, очень сильно холодно.

Прикладываю ладони к щекам, немного растираю. Увожу руки на шею и разминаю ее. Становится чуть лучше.

Наверное, это последствия шока и стресса.

Даже не помню, когда я испытывала подобное.

— Мам, ты как? — спрашивает Андрей.

Мы выезжаем из двора, и я чувствую, что становится немного лучше.

— В порядке, все хорошо. Мне просто нужно отдохнуть, поспать.

— Да, ты очень устала, столько всего сделала, чтобы организовать этот праздник. Я даже не представляю, как ты так быстро справилась. У Насти такие запросы, определенные украшения, конкурсы, фотографы. Не знаю, как ты так все быстро смогла найти.

— Я не первый раз организовываю подобные мероприятия и уже знаю нужных людей.

— Но ты все равно молодец.

Андрей не родной мне сын, но я всегда его таким считала, потому что воспитала с самых малых лет. И почему-то именно с ним я чувствую какую-то невероятную связь.

Он будто понимает меня лучше всех остальных. Не знаю, как это объяснить.

Но сейчас я даже рада, что именно он рядом со мной в эту минуту. Я не готова ему изливать душу, считаю это неправильным.

Он все-таки просто ребенок, и отношения родителей его не должны касаться. Он должен только чувствовать нашу любовь и заботу. И не важно, сколько ему сейчас лет. Он взрослый, самостоятельный мужчина. Но все же я не хочу на него все это вываливать.

Но я понимаю, что напряжение внутри такое сильное, если я буду и дальше молчать, то просто взорвусь.

Мне нужно с кем-то поговорить!

Долгие годы Тамара была для меня таким человеком, когда у меня что-то происходило, мы с ней разговаривали и становилось легче. Не зря говорят, что если возникают проблемы, то женщине нужно выговориться и можно даже не решить проблему, а просто обсудить, поговорить о ней и становится легче.

У меня всегда так было, а теперь я даже не знаю, кому обратиться, конечно, у меня еще есть подруги, знакомые, но говорить о таком, у меня язык не повернется.

У меня есть ощущение, будто я выверну наизнанку все грязное белье своей семьи, а я не хочу.

Я создала образ идеальной семьи.

Я думала, что она такая для меня, для окружающих, и делиться своими проблемами я не готова. С Тамарой я могла, а она оказалась предательницей. Я бы никогда не поверила в то, что человек, который настолько близок моей семье мог так поступить.

Вот и правда, говорят, что предателем может оказаться тот от кого вовсе не ожидаешь.

Осторожно поглядываю на Андрея.

А что, если он уже все знает и молчит?

Нет я не хочу в это верить, не хочу это знать.

Надену розовые очки и буду жить в них, Настя знала, и мне от этого невероятно больно. Я не переживу, если все всё знали и молчали.

— Спасибо, за поддержку.

— Ты же знаешь что Настя, тоже тебе благодарна… просто она такая…

— Избалованная и капризная?

Андрей пожимает плечами.

— Я иногда себя виню за её воспитание, но потом понимаю, что в воспитании ребёнка участвует оба родителя. Ну как так могло получиться? Ты и она. Вы же совершенно разные, хотя росли в одной семье.

— Ну, такое бывает, мы не можем быть все одинаковыми. Ты же знаешь, на нас влияет многое, не только родители. А некоторые говорят, что даже знак Зодиака.

Я усмехаюсь.

— Ты не веришь в знаки Зодиака.

— И ты не веришь в знаки Зодиака.

— Да, я не верю. Но хочу верить в карму. И в бумеранг, как еще говорят.

— Хочешь наказать обидчиков?

— Конечно, все мы хотим, чтобы обидчики были наказаны.

— Тебя папа обидел?

— Скажем так, он меня расстроил. Очень сильно расстроил. Но я правда не готова с тобой это обсуждать.

— Понимаю, — соглашается. Андрей. — Но я очень надеюсь, что у вас все наладится.

Я отвожу взгляд в сторону. На такое я уже не надеюсь. Сейчас мне нужно разобраться со своими мыслями и чувствами. Понять, что делать дальше. Прошло только несколько часов с тех пор, как я узнала об измене, и я не могу быстро с этим справиться и прийти в себя.

Наверное, самое лучшее решение сейчас и правда уехать залечь на дно и побыть в тишине. Хотя я не уверена, что я смогу.

Остаток пути мы едем в молчании. Андрей иногда пытается завести диалог, но мне это слишком тяжело. В голове постоянно крутится картинка. Та ужасная картинка, которую я видела. Мой муж и Тамара. До сих пор хочется стереть это из памяти, но я понимаю, что это навсегда врезалось на подкорке. Я не смогу это забыть.

Андрей привозит меня, помогает донести сумку до дома, а затем говорит:

— Поеду назад. Скоро вечеринка закончится, нужно развести Настиных подружек, уверен, что они сейчас выпьют лишнего.

— Присмотри за Настей. Я надеюсь, она не додумается сегодня засесть за руль.

— Она говорила, что собирается, даже сказала не будет пить шампанское.

— Все равно присмотри. Ты же знаешь, как она ужасно водит. Я понимаю, что ей нужно учиться, но все-таки это спортивная машина. В общем не мне тебе объяснять.

— Да я обязательно присмотрю.

— Спасибо тебе. Ты замечательный сын. Я горжусь тобой.

Обнимаю Андрея, прижимаю его к себе.

— Тебе точно будет здесь одно нормально?

— Да все в порядке. Тут полная безопасность, камеры есть. Ни о чем, не переживай, Сейчас закрою дом и лягу спать.

— Если нужно будет что-то привезти, то только скажи, доставка сюда не доезжает. Но связь здесь хорошая, поэтому мне не сложно будет утром привезти продукты или еще что-то.

— Спасибо. Если что, я съезжу на такси.

Андрей уезжает. Я ждала этого момента, но сейчас почему-то мне немного грустно. Да, вот такое двоякое состояние, с одной стороны хочется остаться одной, а с другой стороны хочется с кем-то поговорить.

Очень хочется очень хочется высказаться. Когда я была на празднике, то во мне бурлили эмоции. Мне хотелось накричать на Тамару и на мужа, но я молчала.

Сдерживалась.

Я подавляла гнев и это плохо, но Сергей меня так напугал, что я не могла вымолвить и слово.

Я ставлю дом на сигнализацию, затем проверяю камеры.

Распаковываю вещи, небольшой запас еды в доме есть, мы готовились приехать сюда с Сергеем вдвоем.

Завариваю себе чай и ставлю телефон на зарядку, хочу выключить его перед сном, но не успеваю.

Вижу что пришло несколько сообщений от Тамары.

Не могу прочитать сообщения, не открывая их. Телефон как назло не разблокировался. Я несколько секунд смотрю на черный экран, не знаю что делать дальше.

Я хочу успокоиться и разобраться со своими мыслями, а Тамара настойчиво лезет в мою жизнь.

Я сажусь за обеденный стол. Телефон лежит прямо передо мной. Смотрю на мерцающий экран.

Тамара звонит.

Я не отвечаю. Затем она звонит еще раз.

Да, мне очень хочется ответить на этот звонок и поговорить с ней. Но я не представляю, что сказать. Я не представляю, что может сказать она.

Явно ничего ничего хорошего.

Но для чего она это делает?

Она завела интрижку с моим мужем, а теперь еще пытается выяснять отношения. От этого становится еще больнее. Не отвечаю.

Снова сообщение. Уже даже не смотрю на экран.

Просто стою в своем месте и хочу уйти.

Телефон опять звонит.

Настойчивая.

Неожиданно для себя хватаю телефона, отвечаю.

— Что тебе нужно?

— Поговорить. Что еще может быть нужно? Ты чего не отвечаешь? Я думала, ты там уже померла.

— К твоей радости этого не случилось.

— Давай всё обсудим, Альбина, как взрослые люди.

— Как взрослые люди? Серьёзно?

— Ну так произошло, так случилось. Я не хотела, чтобы ты так об этом узнала. Я ему говорила, что давай расскажем по-нормальному. И не будем скрываться, как дети.

— Как дети? Ты что вообще несешь? Тамара, ты приходила в мой дом, сидела за моим столом. Ты общалась с моими детьми, ты называла меня подругой. Я доверяла тебе свои секреты и тайны. А сейчас ты развлекаешься с моим мужем. И теперь говоришь, что не хотела, чтобы так все получилось?

— Я понимаю, что все зашло слишком далеко. Но ты тоже тут не права. Ваши отношения давно разрушены.

— А с чего тебе судить, что они разрушены?

— Ну, знаешь, когда все хорошо, то мужчина не ищет женщину на стороне.

— Знаешь, когда дружба настоящая, то подруга никогда не будет спать с твоим мужем.

Тамара ненадолго замолкает, а затем говорит.

— Давай поговорим без ссоры, по-нормальному.

— Ты думаешь, что получится?

— Ну, только если ты примешь эту ситуацию и успокоишься.

— Да как я могу успокоиться? Прошло всего несколько часов с тех пор, как я увидела вас вместе. И ты считаешь, что я должна быть абсолютно спокойна?

— Ты всегда была немного нервная.

— Я не нервная, я нормально реагирую на ситуацию. Я даже не кричу.

В этот момент я понимаю, что значительно повысила голос. И мне самой от этого неприятно. Я всегда стараюсь быть сдержанной. Но эта ситуация уже за гранью.

— Тамар, я хочу отдохнуть. Мне нужно побыть одной и разобраться со своими мыслями.

— Ты с ним разведешься?

— Так вот, что тебя заботит. Вот почему ты позвонила. Хотела узнать, разведусь ли я.

— Но ты же с ним разведешься после того, что увидела? — Настойчиво спрашивает Тамара.

— Нет, — выпаливаю я, сбрасываю звонок и отключаю телефон.

Мне немного тревожно из-за последнего поступка, конечно, нужно выключить телефон, чтобы меня все оставили в покое. Но мое желание все контролировать берет верх, а вдруг что-то случится, вдруг мне позвонят? Начинаю себя успокаивать тем, что мои дети уже взрослые, даже, если что-то произойдет, то они могут о себе позаботиться.

Они могут позаботиться друг о друге, плюс Сергей с ними.

Нет, все должно быть нормально.

Мне нужно дать возможность себе побыть одной.

Конечно же, я сказала Тамаре неправду. Я думаю о разводе. Я хочу с ним разойтись. Но пусть она думает, что я не разведусь.

Пусть помучается.

Вот для чего она это устроила!

Теперь я больше чем уверена, что она специально сделала так, чтобы я увидела их вместе. Возможно, интрижка началась некоторое время назад, и Сергей это скрывал, а она решила вскрыть правду.

Противно, отвратительно.

Хоть бы гости не узнали. Я не хочу, чтобы все окружающие это обсуждали. Мне мерзко от этой ситуации. Я оставляю телефон на зарядке, на кухне, а сама ухожу спать.

Быстро уснуть не получается, но, поворочившись несколько часов, я все же засыпаю. Когда просыпаюсь утром, то первым делом иду в ванну, в душ, а затем выхожу на кухню, чтобы сварить себе кофе, вспоминая про телефон, включаю его.

Слышу, как залпом сыпятся сообщения и пропущенные звонки.

Сердце стучит, как бешеное.

Надеюсь, ничего не случилось.

Похоже, что все-таки зря я выключила телефон.

Я поступила эгоистично.

Первому звоню Сергею.

— Ты почему не отвечаешь?

— Я спала.

— Настя в аварию попала, — говорит Сергей, ждем тебя в больнице на Прохорова.

— В аварию...

Мой голос сел и я с трудом произношу слова.

— Вчера, вечером. Приезжай.

Сейчас я понимаю, насколько глупым был поступок уехать за город. Но я же не могла такого ожидать? Я же не знала, что с моей дочерью что-то случится.

Конечно, у меня были опасения, но я до последнего надеялась, что ей и окружающим хватит здравого смысла, чтобы не устроить подобное сегодня.

Мне понадобилось довольно много времени, чтобы вызвать такси, а потом еще доехать до больницы.

Когда я приехала туда, то довольно долго не могла найти свою семью.

В регистратуре произошла какая-то путаница с фамилиями. И только минут через пятнадцать меня провели к дочери.

Когда я забежала в палату, то там она была одна. Нога в гипсе. А на лбу... повязка.

— Как ты? Как ты так умудрилась, моя хорошая?

Я тут же подлетаю к дочери. Она надувает губы и отворачивается, складывая руки на груди.

— Ну и долго же ты ехала?

— Я только узнала, мне отец дозвонился.

— Конечно, непонятно чем занималась…

— Я отключила телефон.

— Да, мне уже сказали!

— Что значит непонятно чем занималась?

— Ты даже на звонки ее не отвечала!

— Я думаю, ты прекрасно понимаешь, что именно произошло и по какой причине я не отвечала на ее звонки. Твой отец должен был позвонить мне сам.

— Он звонил, и все звонили. Но у тебя был выключен телефон. Как ты могла выключить телефон, мама?

— Мне нужно было отдохнуть.

Я резко встаю и смотрю на дочь. Не могу поверить своим ушам. Теперь она меня еще упрекает в том, что я не прилетела к ней в первые секунды. Конечно, я понимаю, что я должна была это сделать. Но я же тоже живой человек!

— Как ты себя чувствуешь? Как ты умудрилась попасть в аварию?

Пытаюсь я перевести тему разговора.

— А ты радуешься, наверное, да? — Заявляет Настя. — Довольна, что это произошло? Ты так и думала, да? Ну давай говори. Я же говорила, я знала, что так будет.

— Я не буду говорить подобное. Я сейчас забочусь только о твоем здоровье.

— Конечно, так я тебе и поверю. Радуешься, наверное. Так вот, мама, я даже за рулем не сидела. Я была на пассажирском кресле, потому что побоялась сесть за руль этой машины.

— А кто был за рулем?

— Это неважно. Кто-то еще пострадал? Что случилось? Настя, расскажи мне все.

Я уже начинаю злиться и срываюсь на крик. Поведение дочери меня возмущает. Она попала в аварию, но ведет себя так, будто я в чем-то виновата. Будто я это сделала, а не она.

В этот момент в палату заходит Андрей.

В его руках поднос с едой. Он подходит к Насте, ставит его на предубежной столик. Говорит:

— Поешь. Тебе нужно принимать лекарство через полчаса.

— Я не хочу есть эту отвратительную больничную еду. Неужели нельзя привезти мне что-то нормальное?

— Настя, прекрати вести себя как ребенок. Ты уже взрослая. Неси ответственность за свои поступки, — не выдерживаю я.

Андрей осторожно берет меня за руку и ведет к выходу.

— Мам, пойдем. Успокойся.

— Ну ты видишь, Андрей, ты видишь?

— Мам, пойдем, — настаивает Андрей, вытаскивает меня из палаты. М

не на самом деле очень хочется остаться с дочерью. Я правда за нее очень сильно волнуюсь. Но ее поведение меня возмущает.

Поэтому я выхожу за Андреем.

— Скажи мне, никто больше не пострадал?

— Пострадал. За рулем сидела ее подруга. Она в соседней палате, сейчас без сознания.

— Боже, какой кошмар.

— Настя говорит, не сидела за рулем. Не знаю, я ей не верю. Когда их нашли, то они обе были в сознании. Но у ее подруги сильное сотрясение. Могу только предположить, что она была пристегнута, а подруга сидела на пассажирском и не пристегнута. Возможно, они поменялись местами, не знаю. Но это только мое предположение. И еще нога Насти… Я не понимаю как она ее сломала…

— Я надеюсь, что с девочкой все будет хорошо. Где она, где ее родители?

— Отец и братья пошли к ним общаться. Пытаются выяснить, что произошло. Уже вызвали полицию. Тут просто настоящее сумасшествие.

— Какой кошмар, а я еще глупо отключила телефон.

— Ничего, не волнуйся. — Андрей гладит меня по плечу. — Они прекрасно, что ты за городом. Даже если бы ты не выключила телефон, там иногда очень плохо ловит связь. Такое бывает. Я собирался поехать за тобой или отправить кого-то, но тут такая суета.

— Ничего. Вы мне звонили, а я…

— Мам, я еще хочу кое-что сказать. Я не хочу в это лезть. И я не понимаю всей ситуации. Это ваши отношения с отцом. Но здесь Тамара. Я так подозреваю, видеть ты ее не хочешь?

Мне становится не по себе, тошнота снова подкатывает к горлу, я с трудом удерживаюсь на ногах.

Только её не хватало!

Поворачиваюсь и вижу, как по коридору в нашу сторону идут Тамара и Сергей.

— Заходила к Насте? — Спрашивает Сергей.

Тамара останавливается в сторонке, хоть на это мозгов у нее хватает, не подходит ближе.

— Да, Сергей нам надо поговорить, — я перевожу взгляд на Тамару, — в узком, семейном кругу.

Сергей даже не смотрит на Тамару, она отступает на пару шагов.

— Пойдем, тут есть комната отдыха, там и поговорим.

Мы идем в комнату отдыха, если бы не обстоятельства, я бы предпочла не разговаривать с Сергеем, больше никогда, но нас вынуждают обстоятельства.

— Настя была за рулем? — Спрашиваю, как только мы остаемся втроем.

— Говорит что нет.

Андрей фыркает и отходит в сторону, складывая руки на груди.

— И ты ей веришь? — Спрашиваю я, — Сереж, это серьезно. Это уже не просто подростковые проблемы. Девочка попала в больницу. По Настиной вине. Настя ногу сломала. Как она могла сломать? Ты понимаешь что это мутная история.

— С девочкой все хорошо. Просто сотрясение.

— Просто сотрясение, — повторяю я, — сотрясение это очень серьезно, даже легкое. И в этом виновата твоя дочь.

— Все решим.

— Решим? — Взрываюсь я, — тут не решать надо, а принимать меры. Ты хоть понимаешь что произошло? А в глазах нашей дочери я даже вины не вижу. Серёж, она не чувствует себя виноватой.

— Она в шоке. Не осознала.

— Она избалованная, — говорю я, — не осознает. Ждет что папочка, как всегда, все решит.

— Не нужно перекладывать на меня всю вину за воспитание!

Я сжимаю руки в кулаки и делаю глубокий вдох.

— Андрей, подожди нас в коридоре, — говорит муж.

Андрей уходит и я моментально чувствую страх. Раньше я не боялась оставаться со своим мужем наедине, а сейчас у меня мороз по коже от его взгляда.

— Альбина, — говорит муж, — прекрати истерику и не вздумай ничего, никому говорить. Поняла? Я сам во всем разберусь. На счет дочери, она ответит за свой поступок.

— Как ответит? — Говорю слабым голосом, — заберешь у нее телефон на неделю? Это не решение проблемы, она должна понимать что все очень серьезно.

— Поймет. Успокойся.

— Как я могу успокоиться? Как ты можешь быть таким спокойным? Наша дочь могла ее убить.

— Все живы!

— Ты черствый, — шепчу я, — бессердечный. Не могу с тобой спокойно разговаривать, ты изменился. Я будто не со своим мужем говорю.

Иду к выходу, но муж хватает меня за руку.

— Это я черствый? У тебя эмоциональный диапазон, как у стула.

— Я… нет… В отличии от тебя, я волнуюсь за судьбу нашей дочери.

— Пока ты волнуешься, я решаю проблемы. Лечение Яны оплатил, с её родителями все обсудил. С дочерью сам разберусь.

— Где машина?

— Ее еще раз осмотрит полиция, затем я продам ее, в разборку, уже договорились.

— Она не чувствует вину.

Я убираю свою руку и иду к выходу, не успеваю открыть дверь, как слышу какие-то крики.

Палата Насти совсем рядом, поэтому я сразу бросаюсь туда.

В палате Настя, а рядом, та самая Яна, у нее перебинтована голова и девочка выглядит бледной, в угол забилась Тамара и Андрей схватив ее за руку пытается вытащить из палаты.

— Что тут происходит?

— Мама, выйди! — Кричит Настя.

— Яночка, ты как? — Я подбегаю к Яне и обнимаю её за плечи.

— Плохо тетя Альбина, — слабым голосом говорит Яна, — ваша дочь нарушила правила, попала в аварию, а теперь валит все на меня. Я в больницу попала и меня прав лишат, — Яна всхлипывает, — я завтра должна была ехать на стажировку в Германию. Теперь мне нельзя лететь.

— Ты была за рулем, — говорит Настя.

— Нет. Пусть мои родители согласились. Но я взрослая, совершеннолетняя, я не буду молчать. Я говорила тебе медленнее ехать, а ты гнала как сумасшедшая. Тетя Альбина, — Яна поворачивается ко мне и смотрит глазами, полными слез, — я не сидела за рулем, правда. Мои родители в шоке, они говорят что я должна вам деньги. Но это не так. Настя быстро ехала, я говорила ехать медленнее, мы врезались в остановку… А что, если бы там были люди? А что, если бы кто-то пострадал?

— Хорошо. Мы во всем разберемся.

— Ты ей веришь, а не мне? — Кричит Настя, — вот так всегда. У тебя все хорошие, а я плохая. Это она все сделала. Это она. Но ты же, мама, мне не поверишь. Даже тетя Тамара мне верит, а ты нет. И папа не верит. Все не верят, а меня там не было.

Я в замешательстве.

Не знаю что и думать.

Я хочу верить дочери, но Яна так убедительна.

Я оборачиваюсь и вижу, что Андрей вытолкал Тамару из палаты. Обнимаю Яну, а затем подхожу к дочери и сажусь на край её кровати.

— Милая, скажи как ты ногу сломала? Как так получилось?

— Яна меня толкнула, когда мы выбрались из машины.

— Неправда! — Кричит Яна.

Я вижу что у Яны сил много, а сразу она мне показалась уставшей. И правда, не пойму кому верить.

— Так, девочки, давайте все по палатам. Будем разбираться, на счет стажировки… мы подумаем.

Девчонки снова кричат друг на друга, обвиняют во всех смертных грехах, но мы с Сергеем отправляем Яну в ее палату, а затем садимся на лавочку в коридоре.

— Я не верю Насте, но и подруга ее врет. — Говорит Сергей, — в любом случае мы должны дочь защитить. Не вмешивайся, я сам все решу.

— Реши, только Тамару свою выгони отсюда.

— Не о ней сейчас надо думать.

— О ней тоже надо думать, — настаиваю я, — я ей не доверяю, не знаю что она еще выкинет.

— Вы столько лет были подругами…

— Пока она не залезла моему мужу в штаны, — выплевываю я, — Тамара не подарок, я всегда это знала. Но я никогда не ожидала, что она меня так предаст. Да что Тамара, ты меня предал.

— Альбина, сейчас не время для этого. Давай сосредоточимся на нашей дочери. — Сергей резко встает и отходит в сторону. — Сейчас нет ничего важнее, чем решить эту проблему.

— Проблему? Эта проблема возникла только из-за того, что ты всегда потакал нашей дочери. Любым ее капризам, любым ее выходкам. Ты никогда не наказывал ее. И когда я пыталась проявить участие в воспитании, ты всегда все пресекал. Мальчиков ты воспитывал не так.

— Мальчики, это другое.

— Нет, все должны жить по одним правилам. Все должны знать, что такое хорошо и плохо. А у Насти стерты границы морали. Она сейчас даже не осознает то, что натворила. Она не понимает и не сожалеет об этом. Сергей, ты понимаешь, с какими проблемами дальше мы можем столкнуться? Дальше будет только хуже. В этот раз мы должны быть вместе, единогласно решить, как наказать Настю.

Я сама не верю своим словам. Последнее, что мне сейчас хочется, это быть рядом с моим мужем. Но я понимаю, что ради будущего дочери я должна забыть о своих обидах.

Мы должны решить этот вопрос.

А еще меня очень сильно раздражает поведение Тамары. Я не доставлю ей такого удовольствия. Да, мы разойдемся с Сергеем, но не сейчас.

Сейчас я буду делать вид, что я его простила, и у нас все хорошо. Понимаю, что это будет сложно, очень сложно. Но я не дам ей победить. Сергей сказал, что не хочет развод. Я сделаю вид, что я с ним согласилась.

— Пойдем к нашей дочери, нам нужно быть с ней.

Я снова пытаюсь поговорить с дочкой, но она только закатывает истерики. Сергею звонят из полиции и он уходит, чтобы поговорить, а я сажусь на край кровати и беру Настю за руку.

— Милая, пойми, это твоя машина. Я сейчас не говорю о том, кто был за рулём. То, что ты говоришь ты и говоришь Яна, совершенно противоречит друг другу. Но если ты была за рулём, ты должна сказать правду.

— Мам, я уже сказала, меня там не было, она села за руль.

— Хорошо, но зачем ты пустила ее? Я знаю, что ты не пила даже шампанское на своем празднике. Про Яну не знаю, пила она или нет.

Настя отворачивается, молчит.

— Как ты могла посадить за руль своей новой машины свою подругу?

— Она попросила прокатиться, сказала, что я очень плохо выезжаю из ворот. Сказала, что выйдет и потом даст пересесть мне. Но когда она газанула, то потом уже не захотела пересаживаться. Я надеялась, что мы доедем до ближайшего удобного места для стоянки и там поменяемся местами. А затем она так разогналась, мам, она так разогналась, я кричала и просила ее остановиться. И мы врезались. Хорошо, что никого не сбили…

Мне хочется обнять дочь, но я смотрю в ее глаза, и у меня ощущение, что она абсолютно ни о чем не жалеет.

Не знаю, как это объяснить, но я это чувствую.

Я ее мать, я ее знаю.

— Настя, то, что произошло, просто ужасно. Отец поможет во всем разобраться. И полиция обязательно установит, кто именно был за рулем. Ты же понимаешь, что в наше время об этом узнают? Поэтому нужно обязательно все рассказывать, как есть.

— Я всё рассказала, мне больше нечего говорить.

Дочку оставляют в этот день в больнице. Я решаю съездить домой, переодеться, привести себя в порядок и приехать позже.

Братья Насти уже уехали. Поэтому я беру такси, еду в свой старый дом.

Он выглядит просто ужасно. Мне хочется стереть все следы прошедшего вечера. Поэтому я беру мешки для мусора, сама собираю гирлянды и выбрасываю, грязную посуду складываю в посудомойку.

Я не собиралась этого делать, но видно, что нервное напряжение настолько сильное, и мне нужно его куда-то направить. Прихожу с себя только спустя несколько часов.

Собираюсь снова вызывать такси, и в этот момент приезжает домой Сергей.

— Все очень плохо, — говорит Сергей. — Я договорился, чтобы все тщательно проверили. Установить, кто был за рулем на данный момент, не удается. То, что у Насти сломана нога, еще больше усложняет ситуацию. А то, что Яна толком не говорит правду, тем более. У Яны и Насти взяли кровь. Скоро придут ответы. Мы узнаем, кто из них пил или что-то еще принимал.

— Боже, какой кошмар. Как ты мог допустить? Как ты позволил?

— Но она сказала, что поедет, сделает кружок по нашему району и вернется.

— Ну, а ты не видел, что Яна села за руль?

— Меня отвлекли. В тот момент я не смотрел, кто именно сел за руль.

— Что значит отвлекли? Отвлекся на свою драгоценную Тамару, да? Ты был с ней? — Я чувствую, как во мне закипает ярость. А ещё недавно я немного смогла успокоиться. — Скажи мне честно, ты что в этот момент был со своей любовницей? В этот момент, когда наша дочь села за руль автомобиля и потом попала в аварию? Когда ты уже поймешь какая наша дочь!

— Прекрати истерику, — жестко говорит муж, — сколько можно? Все. Уже случилось. Сейчас надо не истерить, а решать проблему.

— Камеры. Ты смотрел камеры?

— Зона, где была машина Насти не просматривается, там дерево и…

— Я давно говорила спилить это чертово дерево!

— И в этом я виноват?

— Да! Ты виноват в том, что испортил мне жизнь. Ты виноват, что наша дочка себя так ведет. Единственный адекватный в нашей семье — это Андрей. Только он понимает, что здесь происходит.

— Андрей, — усмехается Сергей, — может быть, потому что это мой сын, а не твой.

Бьет по больному месту.

— Я его воспитывала практически с самого рождения.

— Но кровь-то не твоя.

Я чувствую, что меня начинает трясти. Злоба окутывает.

— Твои дети. Посмотри, что вытворяют твои дети. — Говорит Сергей. — Настя, ты хочешь переложить всю вину на меня? А не думаешь, что есть какая-то твоя вина в том, как она себя ведет? Не задумывалась об этом? И ты все время забываешь, что у нас есть еще один сын. Ты вообще в курсе, как он живет? Ты в курсе, сколько раз я вытаскивал его из самых разных проблем, о которых ты даже и не слышала? Поэтому не нужно сейчас продолжать. Ситуация уже случилась, а ты продолжаешь кричать и размахивать руками. Какой в этом толк?

— Да тебя послушать, вообще, все, что я делаю, не имеет никакого смысла.

— То, что ты делаешь, усугубляет ситуацию.

— Это ты связался с другой женщиной. Это не усугубляет ситуацию?

— А ты хотя бы подумала, почему это произошло? Ты холодная, бесчувственная. Даже не знаешь, как к тебе подойти. Постоянно фыркаешь, отталкиваешь от меня. Чего ты ждала? Что я буду сидеть ждать, пока у тебя появится настроение на секс? Правда удивительно, что это случилось только сейчас? А мне вот удивительно, что это не случилось раньше. Слишком я долго ждал.

— Ты жесток. Это неправда… Я всегда старалась…

— Старалась. — Повторяет Сергей с такой неприязнью, что я вздрагиваю. — Ты отстранилась от меня, я только и слышу, я устала, я пораньше лягу спать. От чего ты устала? От шикарного дома? От клининга раз в неделю, от еды из ресторанов? Ты ничего не делаешь весь день и устала. Я делал все чтобы тебе было проще жить, но ты устала…

Это жестоко со стороны моего мужа говорить подобные вещи. Конечно, наша личная жизнь немного изменилась за последние годы. Но я была уверена, что дело в возрасте.

Я уже не молода, что бы там ни говорили. Но с возрастом тело меняется, и либидо падает. Я знаю, что у некоторых женщин все происходит иначе. Но у меня именно так.

Я неплохо выгляжу, стараюсь ухаживать за собой, но уже давно не чувствую себя привлекательной. И правда, вечерами у меня совершенно нет сил на какую-то близость. Иногда, конечно, она у нас есть. Но, видимо, не так часто, как хотелось бы моему мужу. Но я все же не считаю, что он имел право мне изменять и так поступать со мной.

Я всегда старалась о нем заботиться и уделять достаточно внимания.

Мы прошли через очень сложные испытания. Когда я вышла за него замуж, то у него уже был Андрюша. Маленький, крохотный, беззащитный ребенок, которому я была совершенно не готова.

Но мне пришлось взять себя в руки и ради любви к Сергею воспитывать чужого ребенка. Да, я полюбила его как своего. И сейчас считаю своим сыном. Он не имеет права говорить подобное. Я воспитывала этого мальчика. Я заменила ему мать.

Потом у нас появилось еще двое детей. И я была безумно счастлива. Я думала, это то, что хочет Сергей, и то, что хочу я. Но вот с возрастом, когда дети выросли, он захотел что-то еще.

Новое, другое.

Моложе, чем я.

Активнее, чем я.

И это обидно.

Мне не нравятся некоторые поступки Сергея. Иногда он меня пугает, а иногда очень злит. Но я никогда и мысли не допускала, что из-за этого каким-то образом разрушу нашу семью.

Мне тоже некоторых вещей не хватает в браке. Например, нежности или какого-то участия. Мне очень не хватает духовной близости. Но это же не в счёт, это же не имеет никакого значения. Когда мне что-то не хватало, то я просто старалась подавить себе эти чувства.

Я никогда и мысли не допускала о том, что могу пойти на сторону и кого-то искать. А вот он это сделал, а теперь обвиняет меня в своей измене. Говорит, что это я виновата.

— Ты несправедлив ко мне и жесток.

Я разворачиваюсь и хочу выйти из комнаты, но Сергей хватает меня за руку и притягивает к себе.

— Сейчас ты успокоишься, возьмешь себя в руки и будешь вести себя, как и раньше, как ледяная королева. Спокойная и уравновешенная, поняла? Все эти сутки ты будто с цепи сорвалась. И меня это дико раздражает. Сейчас не та ситуация, чтобы выяснять отношения. Ты моя жена, я твой муж. Не важно, что произошло. Мы решаем проблему нашей дочери. А затем… — Сергей окидывает меня презрительным взглядом. — Поговорим, посмотрим, что будет дальше.

Мне не нравятся его слова.

Посмотрим, что будет дальше.

Ощущение, что он мне выставит какие-то условия, которые мне совершенно не понравятся.

Настю выписали из больницы через неделю, я думала сложно пережить аварию, но вот восстановление после аварии, далось мне еще сложнее.

Настя ведет себя, как капризный ребенок. Лежит в кровати, смотрит сериалы и постоянно жалуется что ей все не так.

Чай слишком холодный, котлеты невкусные, а салат не, тот который она хотела. Я превратилась в сиделку и обслуживающий персонал.

Я понимаю, что она моя дочь, я должна о ней заботиться, все-таки она лежит со сломанной ногой. Настя очень активная и подвижная, ей тяжело переносить подобное, но это же не моя вина.

Я стараюсь изо всех сил, но у меня ощущение что чем больше я делаю, тем хуже становится, в некоторые моменты я просто закрываюсь на кухне, и хочу кричать от боли и жалости к себе.

Не представляю, что мне делать дальше.

Полиция все еще разбирается с аварией, Сергей сказал, что совсем разберется, но в последний момент родители Яны дали попятную, сказали, что буду защищать свою дочь до последнего.

Полицейские внимательно осмотрели место аварии, машину. Но так и не смогли установить, кто именно сидел за рулем, а девочки постоянно друг другу противоречат.

Полиция уже начала нас убеждать в том, что мы должны подписать мировую, но никто не соглашается.

А я хочу все это поскорее закончить и забыть, хочу стереть из памяти, и чтобы в личном деле моей дочери это ужасная трагедия никогда не появлялась.

Сегодня я снова закрылась на кухне, вцепилась руками в край стола и склонила голову.

Дышу.

Сдерживаюсь.

Только бы не закричать. Не могу больше.

Настя сведет меня с ума.

Андрей и Миша первые дни помогали, а сейчас испарились. Я их понимаю, я и сама хотела бы испариться.

— Что с тобой происходит? — На кухню заходит мой муж.

Да, мы все еще продолжаем жить вместе, под одной крышей, правда, спим разных спальнях. И по моему нас обоих это устраивает.

— Пытаюсь успокоиться. — Киваю в сторону подноса, на котором стоит стакан апельсинового сока и овсяная каша с фруктами. — Отнеси Насте, я больше не могу с ней разговаривать. Я приготовила ей кашу. Она сказала, что не хочет с ягодами, а хочет с фруктами. Я уже не могу все это переделывать.

— Ты преувеличиваешь.

— Преувеличиваю? А давай, проведи с ней один день. Давай позаботься, помоги ходить в туалет. Помоги расчесывать волосы, потому что у нее начинается колотуны на волосах. А ты знаешь, как она о них заботится. Давай замени меня на день-два. Я посмотрю, что с тобой будет.

— Ты преувеличиваешь, — повторяет муж.

— Преувеличиваю? Так давай, в чем дело?

— Ну хорошо, давай, я останусь.

— Тебе же сегодня нужно было навстречу?

— Без проблем, отменю. Мне уже надоело видеть твою кислую мину. Все тебе не так. Это твоя дочь. Да, она попала в аварию, да, по своей вине. Но нет ничего страшного в том, чтобы ей помочь.

Я стискиваю зубы до боли.

Хочу его придушить на месте.

Ненавижу.

Он постоянно принижает мои заслуги.

Он постоянно говорит, что я делаю недостаточно.

— Вперед. И обед ей сам приготовишь, а потом еще и ужин.

Подхожу к комоду, хватаю с него свою сумку и ключи от машины.

— А у меня дела. Вернусь вечером. Посмотрю, как вы справитесь.

В итоге я немного отъезжаю от дома и сижу в машине. Не могу пошевелиться. Не знаю, куда именно я собиралась. Плана у меня не было.

Сейчас я чувствую вину.

Ну как я могла оставить дочь?

Да, она у меня капризная. Но она всегда такой была. Сейчас ничего не изменилось. Мне сложно с ней общаться, но это не значит, что я должна сбегать от своих обязанностей.

В итоге больше часа просто сижу в машине и поглядываю на телефон. Жду, что Сергей позвонит и скажет, что не справляется.

Но, скорее всего, это не так. Дочка с ним ведет себя совершенно иначе, не так, как не со мной. Она с ним более мягкая и уступчивая.

Разворачиваю машину и подъезжаю ближе к дому, но снова останавливаюсь, в ворота не заезжаю.

Замечаю Тамару, которая приехала на такси. Она выходит из машины, оглядывается по сторонам, а под стем быстро бежит к своему двору.

Приехала, зараза.

Несколько дней ее не видела. И я до сих пор не понимаю, общается она с Сергеем или нет.

Сергей убедил меня отложить развод. На время.

Я даже не знаю, по какой причине я согласилась.

Наверное, я просто трусиха.

Боюсь делать важный шаг.

Не могу на него решиться. Хоть я головой понимаю, что должна закончить эти отношения.

Веду себя глупо сидя в это машине. Хочу завести её и уехать, как вижу что подъезжает еще одна машина, тоже такси. Из нее выходит мой сын — Миша.

Я уже радуюсь, что он пришел к сестре, но вместо того чтобы зайти в наш двор он идет к Тамаре.

Быстро выхожу из машины и направляюсь во двор Тамары.

Я знаю, код от её калитки, могу спокойно зайти во двор.

Миша. Что он там делает? Только его не хватало.

Я не очень близка со своим сыном, но мы в довольно хороших отношениях. Он занимается своей жизнью, а я в нее не лезу.

Но что он делает у моей бывшей подруги и любовницы отца, у меня в голове не укладывается?

Наверное, адекватная женщина бы закрыла на это глаза и не стала лезть. Но, судя по всему, я не такая.

Я захожу во двор к Тамаре, быстро подхожу к двери, резко открываю ее и захожу в дом.

Вижу Тамару и своего сына, которые стоят друг напротив друга и энергично о чем-то разговаривают, размахивая руками.

Они тут же замолкают, смотрят на меня.

— Мам, что ты тут делаешь? — Спрашивает Миша.

— Тебя-то я точно сегодня не ожидала, — говорит Тамара и улыбается. — Соскучилась, подружка?

— Что вы тут делаете? Миша, что ты здесь делаешь?

— Ты меня поняла, — Миша тычет в грудь пальцем Тамару, а затем разворачивается и идет в мою сторону, — пойдем, мам, нам тут нечего делать.

— Что значит нечего? Объясни что ты делал в доме Тамары?

Миша берет меня за руку и ведет к выходу, я оглядываюсь на Тамару. Она улыбается и мне это не нравится.

Она точно что-то задумала.

— Миш, объясни, что ты делал у нее?

— Идем, — МИша продолжает выталкивать меня во двор, и только когда мы выходим на улицу, то я останавливаюсь и спрашиваю.

— Я никуда не пойду. Говори что ты там делал?

— Просил оставить в покое нашу семью.

— Не верю.

Я стою напротив своего сына, складываю руки на груди и упрямо смотрю на него.

— Я не сдвинусь с места, пока ты мне всё не расскажешь. Объясняй.

— Я тебе говорю, я сказал, чтобы она не трогала мою семью.

— Миш, я стояла здесь в конце улицы, — указываю пальцем на свою машину. — Я прекрасно видела, как Тамара, испуганная выбежала из такси, а за ней приехал ты и сразу направился в её дом.

— Мам, ничего здесь такого нет. Ты снова ищешь скрытый смысл.

— Никакого скрытого смысла. Я говорю, то что вижу. Миш, не связывайся с ней. Она чокнутая.

— Я знаю, что она спит с отцом. И я ее попросил съехать с этого дома.

— И почему ты думаешь, что она тебе послушается? А у каждого, мам, есть грязный секрет, у неё тоже. Съедет, куда она денется.

Я вздрагиваю. Не узнаю своего сына. Я привыкла к тому, что он не особо лезет в дела семьи. Он занимается своей жизнью. А тут он сам решил прийти к Тамаре и угрожать ей.

Не знаю, очень сильно сомневаюсь.

Даже если бы это сделал Андрей, я бы больше поверила в подобную историю. Но сейчас не верю.

Мы идем с Мишей по улице и подходим к нашей калитке. Я снова останавливаюсь.

— Миш, я очень надеюсь, что ты от меня ничего не скрываешь. Я не хочу, чтобы ты вляпался в неприятности. Мне хватает Насти.

— Мам, когда я доставлял тебе проблем?

— Мне нет. А вот отец говорит, что ему ты доставляешь проблемы, и он регулярно тебя из них вытаскивает.

Я открываю калитку и захожу в двор первая. Миша следует за мной.

— Папа преувеличивает. Ничего ужасного я не сотворил. И свои проблемы я стараюсь решать сам.

— Миш, я серьезно. Давай сейчас без всяких фокусов. Мне Насти хватает. У меня от нее голова кругом.

— Ну, найми ей сиделку. Пусть она сидит с ней целый день. Найди какую-нибудь фрау старой закалки, которая займется ее воспитанием.

— Ты сейчас, надеюсь, шутишь?

— Нет, не шучу.

— Я говорю тебе серьезно. У меня есть знакомая, ей за шестьдесят, но она еще бодрячком. Она разговаривает так, будто бы командовала морским флотом. Медсестра-сиделка. Обычно ухаживает за пожилыми людьми. Но я думаю, и с нашей Настей справится.

— А ты ее откуда знаешь?

— Она работала у моей знакомой, ухаживала за ее бабушкой.

Я пожимаю плечами. На самом деле, я думаю, что это не такая уж плохая идея. Я не хочу сидеть возле Насти, тем более сейчас, когда мой брак с Сергеем на грани развода.

Я все больше думаю о том, что нужно развестись. Но нужно сделать это медленно и осторожно. Нужно подготовиться.

Деньги.

Мне нужны деньги.

Мне нужно будет на что-то жить. Я длительное время не работала, и у меня не особо много сбережений. Конечно, есть украшения, дорогие вещи, но что с них толку? Продавать? Я бы не хотела это делать.

Когда мы заходим в дом, я все больше об этом думаю.

А что, если начать снимать немного наличные, откладывать, прятать? Мне кажется, это не самая плохая идея. Я не думаю, что Сергей будет разводиться со мной и оставит меня полностью без денег, но, может быть, все-таки лучше перестраховаться?

Хочу быть уверенной в завтрашнем дне.

Когда я захожу в дом, то слышу крики Насти:

— Надоели! Вы мне все надоели!

В гостинной стоит Сергей и смотрит на экран своего телефона, его брови сведены на переносице, он растирает виски, будто его мучает сильная головная боль.

— Я к Насте, — говорит Миша, а затем слышу, — ты чего опять орешь, чокнутая? Рот закрой!

Я испуганно смотрю на мужа. Мой сын снова не перестает меня удивлять. Сергей только пожимает плечами.

— Я звонить тебе собирался, — говорит Сергей, — где таблетки Насти?

— На тумбочке, — бросаю Сергею ключи от своей машины, — поставь машину во двор, я сейчас дам ей таблетки.

— А сама поставить не можешь?

— Ты же говоришь что я плохо паркуюсь.

На самом деле я нормально паркуюсь. Просто медленно и осторожно. Но Сергей меня постоянно упрекает в том, что я плохо вожу машину. А сейчас я хочу, чтобы он ушел из дома хотя бы на несколько минут.

Сергей не спорит и уходит.

Видимо, Настя вела его в шок.

Я тем временем кричу Мише, где найти таблетки и сколько дать. А сама быстро бегу в кабинет своего мужа.

Подхожу к письменному столу и открываю нижний ящик. Тут у нас сейф.

Код я знаю.

Набираю.

Неверный.

Видимо, он сменил код.

Я хотела посмотреть, сколько у него здесь наличных. Быстро закрываю ящик, осматриваю кабинет. Но больше он нигде не мог оставить наличные.

Придется снимать с карты. Главное сделать это осторожно и не подозрительно. Как только я выхожу из кабинета, Сергей уже возвращается. Он не обращает на меня внимания, с кем-то разговаривает по телефону и идет на кухню.

Вот и хорошо.

Я тем временем поднимаюсь в нашу спальню. Осматриваю там тумбочки, полки. Обычно я занимаюсь уборкой, складываю все вещи. Но когда-то во время уборки я замечала у Сергея в тумбочке пачку денег. И сейчас я ее нашла.

Быстро пересчитываю, понимаю, что там не круглая сумма, вытаскиваю несколько купюр. И убираю в свой ящик с нижним бельем.

Чувствую себя преступницей. Но почему-то меня паника до такой степени охватила, что единственное, о чем я могу думать сейчас, о том, что мне нужно позаботиться о своем будущем.

Но он же меня не оставит без денег. Или нет? Или после того, что он совершил, я уже полностью не могу ему доверять?

Я поправляю прическу, платье и собираюсь спуститься на нижний этаж. В доме подозрительно тихо. Осторожно заглядываю в комнату Насти. Спит. Иду в гостиную. Вижу, что Сергей еще с кем-то разговаривает по телефону, а вот Миши нигде нет.

Я тоже иду на кухню, завариваю чай. Проходит несколько минут, как Миша забегает в дверь, которая ведет из сада на кухню.

— У Тамары пожар! — Кричит Миша.

Первым прорывом бросится сразу же к дому Тамары, но я останавливаюсь.

Миша пытается выбежать за двор, но я хватаю его за руку.

— Стой!

— Я вызову пожарную службу. — Сергей берет телефон и выходит на двор, а я оттаскиваю Мишу назад.

— Ты где был? — Я осматриваю своего сына.

— Дома.

— Тебя не было дома.

— Во дворе, по телефону говорил.

— А где твой телефон?

— Мам, чего ты прицепилась ко мне? Там пожар у твоей подруги.

— Она не моя подруга. Так где это был, еще раз повторяю.

— Мам, ты же не думаешь, что это я?

Я отпускаю руку сына и внимательно на него смотрю.

Когда он был маленький, я всегда понимала, когда он врет. Он это делал очень плохо, в отличие от той же Насти.

Но сейчас я не могу понять.

Он вырос, стал взрослым мужчиной. Конечно, он уже давно научился меня обманывать. Но неужели он мог сотворить такое?

Я стараюсь думать о своих детях всегда самое лучшее. Да, я знаю минусы Насти. Но Миша и Андрей, они другие. Они не такие, как Настя.

Даже если Сергей говорит, что они влезали в какие-то неприятности, то меня это особо не касалось. Конечно, были подростковые проблемы, как у всех мальчиков. Они дрались, набивали себе синяки и шишки.

Но пожар — это уже слишком.

— Миша, скажи честно!

— Мам, это не я, прекрати. И не вздумай никому это ляпнуть и ни при ком.

Говорит он со злобой и затем вылетает на улицу.

— Что там за суета? — Кричит Настя.

— Ничего, лежи спокойно.

Я слышу какое-то шуршание из Настиной комнаты, а сама выхожу на улицу. И смотрю на дом Тамары, который хорошо просматривается с нашей террасы.

Дом Тамары находится на возвышенности, и я вижу его левую сторону. Замечаю, что из окон валит дым, а часть крышу начинаем гореть.

Я продолжаю стоять на террасе до того момента, как приезжает пожарная служба.

Я вижу, что Сергей уже во дворе Тамары и Миша там. Я их, конечно, не останавливаю. Если там пожар, возможно, ей нужна помощь.

Что бы она ни натворила, что бы она ни сделала, но она живой человек, и я совершенно не желаю ей смерти.

Но мне так страшно от мысли, что Миши здесь не было. Хотя какие глупости, как я могла подумать на собственного сына, что он вытворит такое.

Когда приехали пожарные, то я услышала позади себя шаги, обернулась. Это Настя, опираясь на костыли, пробиралась в гостиную.

У нее получается вставать самой, но она ленится, а сейчас даже выпрыгнула из постели, чтобы посмотреть, что там за суета, не пропустит ни одного шумного события.

— Настя, тебе нужно отдыхать.

— Я уже не могу отдыхать. Я уже всю жопу себе отлежала. Скажи мне, что здесь происходит?

— У Тамары дом горит.

— Ты что сожгла дом любовницы отца?

— Почему сразу я?

— Ну не знаю, кто еще. Я бы никогда такого не сделала.

— Ну да, ты ж у нас слишком хорошая. А я бы на твоем месте и глаза выцарапала.

— Настя, не говори глупостей. На моем месте. Да если бы ты головой думала, ты мне уже давно об этом рассказала.

— Да между ними ничего такого не было.

— В смысле не было?

— Ну я видела эти томные взгляды. И как Тамара строит ему глазки. Но, насколько я знаю, у них еще толком ничего не было.

Я хлопаю глазами.

— Но я своими глазами видела....

— Мам, они целовались, зажимались. Ну, как это еще сказать? Я бы сказала, если бы застала их прямо в постели.

— Фу, тебе не противно о таком говорить?

— А почему мне должно быть противно? Я понимаю, что мой отец мужчина, она женщина, и ты женщина. Я понимаю, с чем вы все занимаетесь.

— Настя, я не буду продолжать с тобой этот разговор.

— Так, значит, не ты подожгла. — Говорит Настя задумчиво. — Что, неужели она сама свой дом подожгла? Ты знаешь, она мне всегда нравилась. Она такая живая, активная. Я даже хотела быть на нее похожа.

— А сейчас?

— А что сейчас?

— Ты говоришь в прошедшем времени.

Она опускает взгляд.

— Настя, ты мне что-то не договариваешь?

Я сажусь рядом с дочерью и внимательно смотрю на нее. Крики, шум тушения пожара уже не кажутся таким важным. Сейчас я вижу только свою дочь. Она бледная. И в свете мигающих сирен ее лицо выглядит еще более тревожным.

— Настя, расскажи мне, в чем дело?

— Не знаю, мам. Я ее, правда, всегда воспринимала как твою лучшую подругу. Знаешь, такую классную женщину, которая активная, красивая, заботится о себе, много путешествует, радуется жизни. Не знаю. — Она отворачивается. — Мне кажется, она с гнильцой.

— Хорошо, хоть ты это заметила.

— Я слышала её разговор по телефону, она сказала что, если уведет у тебя папу, то меня отошлет подальше, потому что со мной мороки много.

Понятно. Дочка не стала любимицей и расстроилась. Сергей сильно её разбаловал и она привыкла получать все что хочет, неважно это новая кукла или внимание какого-то человека.

— Ну ты же не думала что вы будете жить большой и счастливой семьей? Без меня старой и скучной. Ей нужен твой отец, а дети и все остальное это суета и неинтересно. Тамаре сорок, у нее нет детей, как думаешь почему?

— Она не хочет?

— Не хочет. Ни чужих, ни своих. Так что ты не на той стороне дочка.

— Мам… я…

— Неважно.

Я оборачиваюсь к воротам и вижу как во двор заходит Сергей и двое полицейских.

— Настя, иди в дом. Быстро!

— Мам…

— Настя, хоть раз в жизни, не спорь, просто иди в дом. Настя, ты постоянно со мной споришь и прирекаешься. Ты можешь хотя бы один раз сделать то, что я говорю? Не спорить.

— Хорошо, мам.

Я помогаю ей подняться.

Настя, опираясь на костыли, идет в дом.

Я закрываю стеклянную дверь, ведущую на кухню. Поправляю прическу, платье. Медленно спускаюсь по ступенькам террасы. Иду в направлении полицейских и Сергея.

Стараюсь сделать испуганное лицо.

Хотя что тут притворяться? Я и правда очень сильно напугана.

Мои руки дрожат, а в горле собрался неприятный, колющий ком. Не представляю что сейчас будет, но чувствую, что ничего хорошего.

— Все в порядке? Как Тамара? Она цела?

— Надышалась дымом, — говорит Сергей. — Альбина, это полицейские. Тамара их вызвала. Она подозревает поджог.

— Поджог? Какой кошмар, кому это могло быть нужно?

— Добрый день. Альбина Витальевна. — Один из полицейских представляется, а затем говорит. — Суслова Тамара, сказала что у вас был конфликт и она подозревает вас в поджоге.

— Меня, — я прикладываю ладони к сердцу, — я не делала этого. Какой еще конфликт?

— Альбина Витальевна, мы вас ни в чем не обвиняем, — говорит полицейский, — пока мы просто пытаемся разобраться в ситуации.

— Я была в этот момент дома, с мужем и детьми. — Говорю я.

— У вас камеры работают?

— Да, работают, — говорит Сергей, — пройдемте в дом, я все покажу, там на одной из камер просматривается часть двора нашей соседки.

Сергей с полицейскими идет в дом, а я возвращаюсь на террасу.

Я зла на Тамару и обижена, но не желаю ей плохого. И я бы никогда не решилась поджечь дом. Никогда. Настя это точно сделать не смогла. Со своей сломанной ногой она передвигается, как улитка. А вот Миша... Нет, он бы тоже не стал этого делать.

Нельзя думать на своих.

Сейчас мы должны сплотиться и быть семьей, друг друга поддерживать.

Я захожу в дом, проверяю Настю. Она лежит в постели с телефоном и что-то там листает.

Замечает меня.

— Мам, это уже по всем новостям и по всем соцсетям. Я даже не представляю, как это быстро разлетелось. Вот, посмотри. — Настя поворачивает мне свой телефон, и я заглядываю на экран.

Вижу там Тамару. Она растрепанная, косметика немного потекла. И она кому-то рассказывает о том, что произошло. Говорит, что лежала в ванной, тут почувствовала запах дыма.

Пока выбралась, то дымом был окутан уже весь дом. И она говорит, что чуть не потеряла сознание. Хорошо, что быстро приехала скорая, ее спасли, потому что она могла погибнуть.

Пожар начался на первом этаже, и она не представляет, как это случилось. Какой ужас.

— Мам, это же правда не ты?

— Конечно, не я. У нас тут полиция. Лежи спокойно. Никому ничего не говори.

Я быстро выхожу из ее комнаты, прикрываю дверь, а затем иду в кабинет мужа.

Когда захожу, то вижу полицейских. Один из них сидит за столом Сергея, а второй стоит за его спиной.

Видимо, они смотрят на компьютере видео.

— Да, неплохо просматривается ее дом, но ничего не видно. К сожалению, у вашей соседки в этот день камеры были отключены. Она говорит, что сломались и собралась завтра менять. — Говорит один из полицейских.

Как удобно, думаю я.

Я стою в кабинете, обхватив себя за плечи и внимательно слушаю разговор.

— Так вы говорите, Альбина Витальевна, конфликта у вас не было?

— Ну как и с любыми соседями, — я развожу руками, — бывало разное, но мы знакомы много лет. У многих трения с соседями, но дом же из-за этого не поджигают.

— Вы даже не представляете, что вытворяют некоторые соседи, когда хотят навредить, — говорит жестко полицейский.

Они забирают записи и затем уходят.

Как только мы остаемся Сергеем вдвоем, я тоже бросаюсь к мужу.

— Что они сказали? Они нас подозревают?

— Тебя подозревают. Тамара всех убеждает, что это ты подожгла дом.

— Я этого не делала!

— Сейчас я не буду разбираться кто прав, а кто виноват. Моя задача семью защитить. Семью, Альбина. Ты все еще моя семья?

Я нервно сглатываю и молчу.

Понимаю на что он намекает.

Развод. Он знает что я хочу развестись.

— Поняла, — выдавливаю из себя еле слышно.

Гудки. Затем голос Тамары.

— Зачем ты звонишь?

— Милая, ты как? — Я говорю наигранно. — Я так волнуюсь. Сережа сказала что поехал к тебе…

Связь обрывается. Я тут же звоню Сергею, но он не отвечает.

Я как на иголках жду около часа, а затем мне звонит Сергей.

— Ты звонила Тамаре, — резко говорит Сергей. — Я говорил не звонить.

— Я…

— На этот раз ты правильно сделала, — продолжает муж. — Когда ты позвонила, Тамара уже была в палате, а рядом с ней полицейские. Она поставила на громкую связь. Говорила, что сейчас, смотрите, она будет мне угрожать. Она будет мне говорить, что убьет меня. Но говорят, ты была с ней милой.

— Мы же с ней лучшие подружки. Очень любим друг друга, проводим вместе время, пьем кофе по утрам. Я о ней переживаю искренне.

— Я тебя понял. Хорошо. О той ситуации…

— Никто никому ничего не скажет. Детей я предупредила. Делаем вид, что ничего не было. У нас все прекрасно и хорошо.

— А насчет конфликта?

— Скажу, что мы поругались из-за платья. Она его просила, а я ей не дала.

Сейчас я не вру. Недавно и правда такое было. Тамара попросила у меня очень дорогое дизайнерское платье на один вечер, но я ей отказала.

Оно слишком дорогое, я не готова ей его одолжить. Тем более, что я не люблю одалживать свое. Вот такая ирония. Она хотела одолжить мое платье, а в итоге одолжила мужа.

Отвратительно.

И теперь мне нужно играть роль, делать вид, что ничего не происходит. Что измены не было, и у нас по-прежнему любящая семья.

— Что там сейчас происходит?

— Тамара бьется в истерике, пытается доказать полицейским, что ты во всем виновата. — Сергей тяжело вздыхает. — Я связался с адвокатами и все им объяснил. Посмотрим, что будет дальше. Надеюсь, я быстро смогу разобраться с этой ситуацией.

— Как дети?

— Настя уснула. Миша играет в какую-то компьютерную игру. Нужно еще Андрею позвонить, узнать, как он. Предупредить его обо всем.

— Я уже с ним связался, он едет ко мне. Я не знаю, через сколько времени всплывет правда о твоем так называемом конфликте. Поэтому решил перестраховаться. Он останется тут, а я поеду домой.

— Хорошо.

Я разговариваю с Сергеем по телефону и выхожу на террасу, внимательно смотрю дом Тамары, сейчас уже темно и практически ничего не видно, но воздухе все еще висит запах гари.

— Уже узнали с чего именно начался пожар?

— Нет, но я думаю на это понадобится еще пару дней, сегодня уже все уехали, будут расследовать завтра.

— Как себя чувствует тамара?

— Да нормально с ней все, эту ничего не возьмет, говорит что надышалась дымом и у нее кружится голова, но думаю скоро её выпишут.

— Но она же не вернется в этот дом?

— А вот это я обещать не могу, не знаю. Наша задача чтобы сейчас никто не ляпнул лишнего. И, Альбина, ни ногой в ее двор или дом. Никому. Понятно?

— Хорошо. Я поняла.

— Ладно, я пойду.

— Давай. Позвони мне, если будет что-то новое.

Я чувствую сильное напряжение, а еще панику. Не знаю, что делать дальше. Эта ситуация полностью выбила меня из колеи.

Вначале авария Насти, а теперь этот пожар.

Я продолжаю стоять на террасе, сложив руки на груди и смотрю на дом Тамары. Не могу поверить своим глазам.

Неужели это произошло? Может быть, она сама подожгла свой дом?

Зря я была в ее доме сегодня, но это еще было днем, а пожар начался совсем недавно. Скорее бы во всем разобрались.

Я думала, что она хочет забрать моего мужа, но оказывается все гораздо серьезнее. Она решила мне навредить.

Ещё пару часов назад я мечтала только об одном — развестись.

Сбежать из этого дома и больше никогда не видеть Сергея. А теперь я вижу в нём надежду.

Надеюсь, что он мне поможет, потому что сама с этой ситуацией разобраться просто не в силах.

Я никогда не обращалась к адвокатам, не общалась с полицией, совершенно не представляю, как это делается.

Конечно, можно постараться и во всем разобраться, но я понимаю, что он может сделать это гораздо лучше. Поэтому на время мне и правда придется закрыть рот и делать вид, что ничего не произошло, что измены не было, предательства не было. А ту боль, которая разрастается у меня в груди, нужно заглушить, подавить и не вспоминать.

Иначе я не смогу пережить следующие дни.

До утра я так и не смогла сомкнуть глаз. Я несколько раз пыталась лечь спать, но сон совершенно не шел. Я выпила травяной чай и несколько раз проверила Настю.

Заглянула к Мише.

К трём ночи уже валилась ног, но глаза всё ещё не закрывались. Пыталась посмотреть какой-то фильм, чтобы отвлечься, но всё бесполезно.

Постоянно смотрела на телефон.

Даже нашла те соцсети про которые говорила Настя и посмотрела там видео Тамары.

Она устроила целую пиар-компанию по своему поджогу. Я даже не представляю, как она быстро умудрилась это сделать. Но сейчас она жертва, ее все жалеют, ее все любят.

Меня очень сильно раздражает, что это стало достоянием общественности. Я чувствую, что пройдет мало времени, прежде чем все узнают об измене мужа.

А я бы не хотела выносить это из семьи. Это случилось, это произошло, но я считаю, что мы должны решить все сами, в узком кругу, не привлекая сюда посторонних людей.

К трем часам ночи приехал Андрей.

Я тут же бросилась к нему с расспросами.

— Что там, как там папа? Тамара?

— Тамара… Я не знаю, мам, правда это или нет, но она ведет себя так будто бы помирать собралась. Это просто какой-то ужас. Честно. Я не сдержался.

Андрей устало трет виски, узнаю в этом жесте его отца.

Мимика, поведение у них так много общего в то же время, они очень разные.

— Я устал.

— Пойдешь спать?

— Нет, вообще не уверен, что смогу уснуть.

— Сыночек, идем, я тебе заварю тебе травяной чай. Это немного тебя успокоит, пойдем.

Я провожаю сына на кухню, усаживаю за стол.

Завариваю ему свежий чай.

— Может быть, хочется что-нибудь съесть?

— Нет, кусок в горло не полезет сейчас. Она как с ума сошла. Я никогда такого за ней не замечал. Она орёт. Во всем обвиняет тебя, потом обвиняла отца, потом обвиняла всю нашу семью. Это какой-то ужас.

— Андрей, она не говорила про... Ну, ты понимаешь?

— Нет, про это она не упоминала, хотя, если честно, я ждал. Я не выдержал, накричал на нее при полицейских, сказал, чтобы она уже взяла себя в руки и успокоилась. Ну, мам, я правда не выдержал, понимаю, что зря так сделал, но не мог уже молчать. Отец сказал ехать домой.

Я верю своему сыну. Он очень сдержанный и спокойный. Если даже он не выдержал, то все было слишком серьезно.

— Ничего, бывает. Все мы люди. Я сама не знаю, как вести себя сейчас правильно.

Я ставлю кружку с горячим чаем рядом с сыном, и сама сажусь напротив него.

— Отец с адвокатами общался. Пытается как-то все это замять. Но ты знаешь, что она сделала? Уже по своим соцсетям расползлись видео с ней.

— Да, знаю, Настя сказала.

— Даже если мы это все замнем, еще очень долго будут обсуждать нашу семью.

— Это просто какой-то сюр. — Я прячу лицо в ладонях и закрываю глаза. — Я не могу успокоиться, я не могу понять, как оно все одно за другим. Сначала Настина авария, теперь это. Просто какой-то кошмар. Что за напасть на нашу семью?

— Напасть под названием Тамара.

— Ну, хоть в аварии она не виновата.

Андрей молчит, ничего не говорит. Я быстро смотрю на него и хочу задать еще один вопрос. Но тут слышу, как меня зовет Настя.

Вскакиваю со своего места и иду к ней.

Оказалось, что ей нужно было сходить ночью в туалет. И она даже туда зашла, но вот обратно подняться не получилось, потому что ноги затекли. Она неудачно потянулась за костылем, и тот упал на пол. Теперь она не может его достать.

Я помогаю дочери и провожаю ее обратно в спальню.

— Мам, что-то слышно про Тому и папу?

— Пока ничего. Ложись, спи. Завтра утром об этом поговорим.

Я укладываю дочь, а затем возвращаюсь на кухню, но Андрея там уже нет. Он лег на диване, накрылся предом и закрыл глаза. Не знаю, он все-таки уснул или просто притворяется, чтобы не продолжать разговор со мной.

Я понимаю, что ложиться спать бесполезно, поэтому наливаю себе чай, беру теплый плед и выхожу на террасу.

Сажусь там, укутываюсь в плед и просто сижу и жду рассвет.

Очень надеюсь, что с началом нового дня рассеются беды нашей семьи. Хотелось бы в это верить. Все, что остается сейчас, это только верить.

Сергей возвращается утром, когда я уже приготовила завтрак и дети проснулись.

Обычно в нашем доме, когда собираются дети, всегда шумно и звучит смех, а сейчас так тихо, что кошки на душе скребут.

Я приготовила оладьи мальчикам, а Насте яичницу с помидорами. Мы молча едим, когда на кухню заходит Сергей.

— Тамаре стало хуже, — говорит Сергей.

— Отчего хуже? — Возмущаюсь я, — от истерик?

— Успокойся. Я сам на взводе. Собирайся, нам надо в полицию ехать.

Когда мы ехали в полицию, то я думала, что меня приведут в пустой кабинет с зеркальной стеной и будут допрашивать, как в фильмах. Но нет. Нас с Сергеем привели в пыльный кабинет, заваленный папками с бумагами.

Перед нами сидело двое полицейских, с которыми мы уже общались раньше.

Я почувствовала, что кровь отлила от лица, руки дрожали, Сергей пытался меня подбадривать, но у него очень плохо получалось. Перед входом в кабинет он сказал.

— Старайся вести себя спокойнее. По тебе видно, будто ты во всем виновата.

— Но я не виновата, — прошептала я.

— Но ты ведешь себя именно так.

Я глубоко вдохнула и постаралась успокоиться, но не помогло.

— Альбина Витальевна начал один из полицейских. То, что говорите, вы и то что говорит, ваша подруга, расходится. Она убеждает нас в том, что вы хотели ей навредить, даже угрожали ей.

— Я никогда ей не угрожала. Зачем мне это делать? — Я стараюсь говорить спокойно, Но мой голос дрожит, а на глазах выступают слезы. — Мы были подругами, столько лет! Я переживаю за её здоровье. Она каждый день приходила к нам домой. Даже была на празднике дочери. Вы сможете спросить, у кого угодно, у нас прекрасные отношения. Я не знаю почему она так говорит, я не знаю, что случилось.

— А мы спросили, — говорит мужчина. — Мы спросили у нескольких ваших общих знакомых. Вот список.

Мужчина протягивает мне список. Я вижу, что там есть наши общие подруги.

— Они ваши слова подтверждают, но мы все же не можем понять, почему она продолжает убеждать, что это вы виноваты.

— Потому что она сумасшедшая, — неожиданно говорит Сергей.

— Сумасшедшая? — Удивляется полицейский, а я испуганно смотрю на своего мужа.

— Да, вы знаете, мне никогда не нравилась дружба моей жены и Тамары. Она очень странная, заносчивая и вспыльчивая. Но моя жена, женщина мягкая и спокойная. Она на подобное глаза закрывает.

Я продолжаю смотреть на мужа, и тогда он берет меня за руку и крепко сжимает.

Мне хочется отдернуть руку, отстраниться от него, но я сдерживаюсь. Сейчас не время. Сейчас я должна играть свою роль.

Мы об этом договорились.

— Я не знаю, что там в голове у Тамары, но могу вас заверить, что моя жена тут абсолютно ни при чем. Если у вас нет никаких доказательств, мы бы хотели уйти.

Полицейский согласно кивает, а затем говорит.

— Мы узнали источник пожара. Он начался на первом этаже. Там были свечи, декоративные, большие. Их кто-то поджег и бросил на штору. С этого начался пожар. Вы видели эти свечи Альбина Валерьевна?

— Я довольно часто была в доме Тамары, но совершенно не помню никаких свеч, а может быть просто не обращала внимание.

— Вы же говорите что были близкими подругами? Часто ходили к друг другу в гости.

— Моя жена сказала что они были близкими подругами и Тамара часто приходила в гости.

— Очень странная дружба.

— Но вы понимаете, она живет одна, а у меня дети, семья, заботы. Она забегала ко мне утром на кофе, пока я готовлю семье завтрак. Вот так мы и общались.

— Хорошо. — Говорит полицейский.

— Если на этом все, то мы пойдем. — Я слышу в голосе мужа нервозность.

— Что такое? Что случилось? — Спрашиваю Сергея, когда мы садимся в машину. — Почему ты так поспешно ушел?

— Не о чем нам с ними разговаривать. У них ничего на тебя нет. Это самое главное. Это то, что я хотел узнать. Сама с ними больше не общайся. Понятно?

— Да, хорошо. Сереж, ну я правда не помню никаких свеч. Ну, может быть, она, конечно, их недавно купила. Я около недели не была у нее дома.

— Это неважно, не имеет никакого значения. То, что у нее произошло, это произошло у нее. Поехали домой.

— Сереж, может быть, мне есть смысл встретиться с Тамарой? Попробовать с ней поговорить? Ну, знаешь, убедить ее в том, чтобы она перестала врать.

— И ты думаешь, что у тебя получится? — Рявкает Сергей.

Он говорит это с такой ненавистью, что я вздрагиваю. Мне неприятны его слова.

Сергей привозит меня домой, а сам уезжает. Когда я захожу в дом, то вижу, что Андрей лежит на диване и смотрит телевизор.

— Как Настя?

— Нормально, в своей комнате.

Я тут же иду к дочери, и как только подхожу к двери, слышу, как она с кем-то разговаривает. Захожу я в комнату, она тут же отключает телефон и откладывает в сторону.

Меня это движение немного смущает. Я действую дальше чисто интуитивно.

Быстро подхожу к ее кровати и хватаю телефон.

— Мама, нет, не смей, не смотри. Тебя это не касается!

Оказывается, что дочка не успела сбросить сигнал.

Она разговаривала с Тамарой.

— Ты говорила с Тамарой? Ты с ума сошла? все. Я звоню отцу!

— Нет, мама, ты все не так поняла!

— Что я не так поняла? То, что ты общаешься с человеком, который меня обвиняет поджоге? Настя, ты хоть своей головой иногда думаешь? Думаешь, что ты вытворяешь?

— Мам! Она сама мне позвонила.

— Так надо было сбросить звонок, заблокировать и ни в коем случае ей больше не отвечать. Настя, понимаешь, какие сейчас проблемы создаешь? Мы своим отцом пытаемся выпутаться из всего этого. Я пытаюсь выпутаться из этого. Все может закончиться очень плохо!

— Она была твоей подругой!

— И что?

Настя поджимает губы отворачивается.

— Ты серьезно считаешь себя такой взрослой и думаешь во всем разбираешься? Или ты думаешь, что ты так хорошо читаешь людей или сама никогда не ошибешься, мы все люди и мы все можем ошибаться. Я сделала неправильно выбор сблизившись с ней. Такое может случиться с каждым. Это со стороны очень удобно наблюдать и осуждать. Говорить, что неправильно поступаешь, говорить, что не нужно общаться с такими людьми. Только со стороны, а не когда находишься внутри этого. Но, Настя, ты можешь сейчас здраво рассуждать! Ладно, я могу совершить какой-то опрометчивый поступок, потому что на эмоциях, ну ты.

— А я тоже, мама, на эмоциях. Мне тоже это всё не нравится. Ты потеряла подругу, а я...

— А что ты?

— Она меня очень сильно поддерживала. И я не могла сейчас не ответить.

— В чем она тебя поддерживала?

— В отношениях. — Опускает взгляд Настя.

— В каких еще отношениях?

— Ну вот, ты даже ничего не знаешь.

— Ну как не знаю? Я знаю, что у тебя есть парень.

— Но ты не знаешь, через какие проблемы мы прошли. А она все знала и давала мне очень хорошие советы.

— Замечательно. Тамара стала для тебя близкой подругой, давала тебе советы. Из-за этого ты сейчас с ней общаешься в тот момент, когда она обвиняет твою мать в поджоге? Прекрасно.

Настя продолжает не смотреть мне в глаза. Если бы все это происходило несколько дней назад, то я бы не упрекнула Настю о том, что она общается с Тамарой. Я понимаю, что крайне редко дочери обсуждают свои отношения с матерью. И я была бы не против, если бы она обсуждала это с моей подругой. Но не после того, как моя подруга так ужасно поступила.

— Настя, не разговаривай с ней больше никогда, не отвечай на её звонки, сама не вздумай ей звонить и писать, понятно? Ты серьёзно хочешь сказать, что сейчас звонила жаловаться на своего парня?

— Нет, да не в этом дело. — Она тяжело вздыхает. — Она мне просто позвонила и хотела узнать, как тут всё.

— И ты ей рассказала?

— Ничего не сказала. Сказала что лежу в своей комнате и ничего не знаю.

— Я уже не знаю, как с тобой разговаривать. Мне кажется, ты переходишь все рамки дозволенного. Ты уже совершенно путаешь, что хорошо, а что плохо.

— А что хорошо, а что плохо?

— Настя, в нашей семье сейчас серьезные проблемы. Посерьезнее, чем пожаловаться на свои отношения. Мы сейчас должны сплотиться и стоять друг за другом. Ты понимаешь, какая может быть самая худшая развязка? Меня могут обвинить в поджоге. Меня могут посадить в тюрьму. Что будет дальше?

— Нет, этого не будет. Она не дойдет до такого. Ну вы же все-таки дружили столько лет…

— Настя, она спала с твоим отцом за моей спиной. И ты после этого будешь говорить, что не будет? Ты моя родная дочь, моя дочь, которую я родила, которого я воспитывала с пеленок. И ты, зная о измене отца, мне ничего не сказала. Смотри, в какую грань готовы люди перейти ради своих каких-то желаний. Ты ради сраной машины предала мать. А теперь говоришь о какой-то чужой женщине. Да, она была моей подругой. Была! Это ключевое слово.

— Когда ты все это говоришь, звучит ужасно.

— Потому что это и есть ужасно. Если бы я узнала какой-то секрет, который хранят от тебя, я бы тебе его рассказала и ни в коем случае не прошла бы просить машину.

— Да ну не так все было это перекручиваешь.

— Нет я не перекручиваю, сейчас говорю, как есть. Ты моя дочь навсегда и останешься, но ты поступила просто ужасно и твой поступок мне не нравится. Да, я тебя люблю, но мне невообразимо больно сейчас даже смотреть на тебя. Я не знаю, по какой причине ты это сделала. Может это мое плохое воспитание. Может это потому что отец тебя разбаловал. А, может быть, ты просто такой человек. Но, Настя, ты навсегда останешься моей дочерью это не изменить. Единственное что могу сказать, я больше тебе не буду доверять.

Я хочу выйти из комнаты, но потом останавливаюсь. Снова подхожу к кровати Насти и забираю телефон.

— Это я конфискую.

— Что значит конфискую? Ты имеешь право, я уже взрослый человек.

— Взрослый человек? Тогда собирай свои шмотки и проваливай. У тебя есть квартира, которую отец тебе подарил. Живи там. Чего тут здесь лежишь?

— У меня сломана нога!

— У тебя достаточно денег. Найми себе сиделку. Еще вопросы?

Я вижу, что Настю начинает трясти. На ее глазах выступают слезы. Конечно, такого она от меня не ожидала. Но сколько уже можно ездить на мне и пользоваться мной?

Это уже какое-то издевательство.

— Тебе помочь собрать вещи? Сейчас я скажу твоему брату.

— Мам, я не хочу никуда уезжать.

— А кто тебя спрашивает?

— Альбина, что ты вытворяешь?

Муж стоит в комнате дочери, пока Настя плачет сидя на кровати, а я вытаскиваю ее одежду из шкафа и заталкиваю в чемодан.

— Настя уезжает.

— Альбина! Сейчас не время.

— Сейчас самое время. Она считает себя взрослой и умной. Пусть покажет, как она умеет жить сама. Мой дом — мои правила. Все кто не согласен с моими правилами могут собирать вещи.

— Альбина, — муж жестко хватает меня за руку и заставляет выйти из комнаты. — Оставь её в покое.

— Не оставлю, — шиплю я. — Она не воспринимает меня всерьез, она меня ни во что не ставит. В этом виноват ты. — Я тычу пальцем в грудь мужа. — Мне это уже надоело, сколько можно терпеть. Она только что разговаривала с Тамарой.

— О чем она с ней разговаривала?

— А вот спроси свою дочь. Она совершенно не понимает, что такое хорошо, что такое плохо. Она даже не понимает, в какой ситуации мы оказались. Мне это надоело. Поэтому пусть собирает свои вещи и живет одна. Зачем ты подарил ей квартиру?

— Иногда она там живет. Она приехала на праздник.

— Она там не живет. Когда ты уже раскроешь глаза? Она туда уезжает, когда ей это нужно. Встретиться с подружками, сходить на ночь в ночной клуб. А так она постоянно здесь. Конечно, это удобно. Тут мама. Она готовит ей еду, стирает и убирает за ней. Зачем ей уезжать на собственную квартиру? Я не отрицаю того, что в ее воспитании есть моя вина. Моя вина в том, что я была слишком мягкой по отношению к ней. Я всегда шла у тебя на поводу. Но мне это надоело, с меня хватит. Если тебя что-то не устраивает, можешь тоже вещи собрать.

— Выгоняешь меня из собственного дома? Совсем уже с катушек слетела.

— Да, выгоняю. А зачем тебе жить со мной? Ты завел себе любовницу. Я тебе, значит, больше не нужна. Поэтому можешь собираться и проваливать куда угодно.

— Альбина, угомонись.

— Не собираюсь. Надоело! Я устала, я так больше не могу. Я пытаюсь справиться с тем, что происходит, а она только мне добавляет проблем. Подумай сам, что она может ей сказать? Или ты хочешь, чтобы меня посадили? Или тебя посадили? Ты думаешь, на этом все закончится? Я очень сильно сомневаюсь. Даже если твои адвокаты все уладят, то будет такая огласка, которая нам не снилась.

Сергей внимательно на меня смотрит, а затем говорит.

— Я сейчас поговорю с Настей.

— Да иди разговаривай сколько хочешь. Наплевать. А я пока соберу ее вещи.

— Да оставь ты эти вещи в покое.

— Нет. Без вариантов. Сегодня она должна уехать.

— И как она будет там одна со сломанной ногой?

— Она поломала ногу, а не спину или еще что-то. Она не лежачая. Да, первый день было тяжело. Сейчас она уже может сама вставать и ухаживать за собой. Если будет вообще сложно, найми ей сиделку. Пусть попросит кого-то о помощи. Но я не собираюсь за ней присматривать.

— Она твоя дочь!

— Она моя дочь. Но всему должен быть предел. Так же, как и в наших отношениях. Ты мой муж. Но вы забыли что это значит!

— Хорошо. Пусть будет по-твоему. Иди в свою комнату.

— Что?

— Иди в свою комнату, я сам отвезу Настю.

Я стою, хлопаю глазами, не могу поверить своим мужам. Неужели первый раз за столько лет муж со мной с чем-то согласился? Он же всегда защищал свою доченьку до последнего.

Я разворачиваюсь и иду в спальню. Прохожу мимо лестницы и слышу какой-то шум. Спускаюсь вниз. Там мои сыновья о чем-то спорят.

— Что происходит? Почему вы ругаетесь?

— Ничего, мам, не обращай внимания.

Мальчики расходятся в разные стороны. Так было всегда, даже когда они были маленькими. Они часто спорили, но потом защищали друг друга.

— В чем дело? На сегодня с меня уже хватит ссор и недомолвок, — продолжаю настаивать я.

— Андрей предлагает дать Тамаре денег. — Говорит Миша.

— Что? Вы о чем?

— Да, мам, я предлагаю дать ей денег.

— В смысле дать ей денег?

— Дать ей денег, чтобы она закрыла рот. И чтобы прекратила это врать. Ну а для чего она устроила весь этот цирк? Не просто же так?

Я ухмыляюсь, складываю руки на груди, они всегда будут мне казаться маленькими мальчиками, но сейчас я вижу в них взрослых мужчин. Не потому, что они таким способом хотят решить эту проблему, а потому, что они вообще пытаются что-то сделать.

И ведут себя так… Забавно. Такие серьезные, взрослые. Даже не верится. Ну да, Андрей уже за тридцать. Мише двадцать пять. Они не малыши.

— Вы понимаете, какие проблемы это может повлечь?

— Ей нужны деньги, — повторяет Миша. — Больше ничего. Я понимаю, что она связалась с нашим отцом не ради любви и отношений. Мам, у отца достаточно денег. Мы можем ей предложить столько, что она соберется и уедет.

— А ты уверен, что это сработает? Ты посмотри на ее дом. У нее все прекрасно. Она живет одна, может позволить себе дорогие вещи, путешествия, да все что угодно.

— Она банкрот, мам. И живет в кредит уже достаточно давно.

— А ты это откуда знаешь? Ты про этот секрет говорил?

— Нет. Но так решить проблему будет гораздо быстрее. У нее громадные долги. Приставы от нее не отстают.

— Но откуда ты это знаешь?

— Как-то я приехал к вам и увидел людей у её дома, — говорит Миша. — Они меня спросили, Тамара дома или нет. Представились приставами. После я видел ещё других несколько раз.

— Но она ничего не говорила, и...

Я начинаю вспоминать, что к ней иногда приходили какие-то мужчины, она с ними общалась. Она говорила, что это связано с работой. А я детали не спрашивала.

— Если хочешь, я могу узнать. — Говорит Андрей. — У нее есть знакомая. Я узнаю, какой именно у нее сейчас долг. Мы предложим ей эту сумму.

— Никто никому платить не будет! — Слышу жесткий голос мужа за своей спиной. — Все успокоились.

Я медленно поворачиваюсь.

— Я отвезу Настю на квартиру, а вы оставайтесь здесь. Понятно?

— Помощь нужна? — Спрашивает Андрей.

— Нет, не нужна, мы сами справимся. — Отвечает муж и уходит.

— Где сыновья? — Муж заходит на кухню, где я пью чай.

Уже давно за полночь, мой режим окончатель сбился из-за всех этих событий.

— Спать пошли. — Говорю я.

— Настю отвез, — Сергей подходит к холодильнику и достает графин с холодной водой. — Все нормально.

— Хорошо.

Я пожимаю плечами. Ловлю себя на мысли что мне все равно.

Я люблю свою дочь, но сейчас бы предпочла, чтобы она начала свою жизнь. Я бы даже хотела, чтобы сыновья сейчас уехали и оставили меня в покое.

А еще лучше, чтобы Сергей тоже собрал свои вещи и свалил отсюда.

Хочу побыть одна.

Я от них устала.

У меня такое ощущение, что в любую секунду снова может случиться что-то ужасное.

Сейчас будто затишье перед бурей в доме.

Так тихо… Это пугает.

Я раньше никогда не боялась, тишины. Я ей наслаждалась, мне нравилось. Я любила вечерами сидеть на кухне и неспешно пить чай, раздумывая о планах на следующий день.

А сейчас я сижу и дрожу.

Боюсь, что снова что-то случится, из-за Тамары, или из-за Насти.

Или еще и за кого-нибудь!

Я уже готова ожидать подвоха от любого человека.

А я этого не хочу! Не хочу уйти в паранойю.

Снова вспоминаю о загородном доме. Как жаль, что мне не удалось уединиться. Может быть, если бы не случилось авария, то я бы была там недельку, и вообще во всем этом не участвовала, и меня бы даже не смогли обвинить поджоге.

Просто сидела бы там, наслаждалась одиночеством и тишиной.

И может быть, смогла бы разобраться в своих мыслях и чувствах.

Сергей наливает стакан воды, убирают графин обратно в холодильник, а затем подходит ко мне ближе.

Садится рядом за стол, делает пару глотков и внимательно смотрит на меня.

А я хочу, чтобы он ушел, убрался отсюда.

Не хочу ничего с ним разговаривать.

— Ты жестко с Настей…

Начинает муж, но я его прерываю.

— Не защищай её! Сколько можно!

— Не ори, — рычит Сергей и громко ударяет кулаком по столу, — дай договорить! Ты с ней жестко, но я поддерживаю.

— Неужели?

— Хватит огрызаться! Ты умеешь нормально разговаривать?

— С тобой нет! — Я вскакиваю со своего места.

— Сядь.

Я сажусь. Когда тон мужа становится таким, то я ощущаю какую-то слабость, будто поддаюсь его влиянию. Меня это пугает.

— Альбина, я согласен с тобой, что Настя сосет из тебя кровь. Я с ней поговорил. Считаю что вам нужно меньше общаться, а Насте нужно больше самостоятельности, как и пацанам. Завтра все съедут. В доме будем только мы. Никаких ночевок среди недели. Приехать на выходные? Пожалуйста. Но регулярно нет.

— И ты думаешь что от этого что-то поменяется? Между нами?

— Да. Я так считаю.

— Не согласна, — качаю головой, — твою измену ничем не перечеркнуть.

— Решим.

— Вот ты опять так говоришь. Решим, а имеешь в виду что ты сам все решаешь. Ты с Настей все решал, когда я пыталась влиять на ее воспитание, ты всегда говорил, что сам разберешься. С мальчиками, я согласна, ты разбирался, и мы вырастили прекрасный сыновей. Я и Настю считаю замечательной, но её поведение. Ты же понимаешь, почему это происходит? Это все безнаказанность. Она считает, что может делать все, что угодно и за это ничего не будет. Она знает, что ты всегда ее прикроешь пожалеешь и решишь все ее вопросы. Сереж, нужно делать так, чтобы она начала отвечать за свои поступки. Ты понимаешь, как это все серьезно? Вот она сегодня разговаривала с Тамарой. Она говорит, что ничего такого не сказала и ничего в этом страшного, но если бы сказала?

— Наша дочь, не такая дура, как ты думаешь.

— Я не считаю её дурой. Да, я считаю её хитрой. А иначе она не получила бы эту машину от тебя. Еще я считаю её эгоистичной, она в первую очередь думает о себе, и может быть, с какой-то стороны это хорошо, но наша семья сейчас в беде.

— Я это понимаю, — говорит Сергей, — мои люди разговаривали с представителем Тамары…

— Представителем? — Я горько усмехаюсь, — она теперь даже напрямую общаться не будет?

— Не будет. Говорит что боится за свою жизнь.

— Тварь!

— Альбина, мы разберемся.

Сергей кладет свою руку, на мою, но я отстраняюсь. Не хочу чтобы он меня касался.

— Ну и каково это, Сереж? Разрушить все ради перепихона?

— А какого это разрушить все из вредности?

— Вредности? Ты о чем?

— А как еще назвать твое поведение?

— Ты о чем? Хочешь взвалить на меня вину за свою интрижку? Не получится!

— Твое право.

Меня начинает трясти от злости. Я резко встаю со стула и отхожу в сторону, складываю руки на груди.

— Теперь ты будешь говорить, что я мало уделяла тебе внимания. Тебе было недостаточно близости и все остальное. Да ты так задумал. Ты вот так интересно, решил все это перевернуть.

— Я не буду этого говорить. Ты сама сейчас это говоришь.

— Но это не так!

— Что именно не так? Я была с тобой. — Пытаюсь правильно подобрать слова. — В меру своих возможностей. Я тоже живой человек. У меня есть определенные потребности. Но, возможно, они не всегда совпадали с твоими.

— Вот и недосовпадались, — спокойно говорит Сергей и уходит.

Я несколько секунд просто смотрю ему вслед, а затем не выдерживаю и бегу следом. Сергей поднимается по лестнице.

— Нет! Не уходи. Давай договорим. Нельзя бросить в меня такое заявление и потом слиться? Нельзя такое сказать и уйти. Я не позволю тебе обвинять меня в том, что ты мне изменил. Это не так.

— А я не обвиняю в том, что я тебе изменил. — Сергей останавливается на лестнице, поворачивается ко мне. Это было мое решение. Но я же его принял его не просто так.

— Хочешь сказать, что я уделяла тебе мало внимания?

— А ты хочешь сказать, что уделяла достаточно? Или ты что, серьезно думаешь, что я буду сидеть ждать, когда у тебя перестанет болеть голова или появится настроение? — Сергей медленно спускается по ступенькам, не отрывая от меня внимательного взгляда. — Ты серьезно думаешь, что я буду месяцами выжидать, когда ты соизволишь обратить на меня внимание? Нет, не собираюсь я этого делать. Я ждал, пытался, был внимательным. Скажешь, что я плохой муж? Я с тобой не соглашусь. У тебя есть все, о чем мечтает любая женщина. Я о тебе забочусь, ты можешь купить себе что угодно. Ты живешь в прекрасном доме и ничем не нуждаешься. Я всегда тебя поддерживал и тебе помогал. Так и останется.

— Что значит так и останется? Хочешь сказать, я останусь твоей женой, а ты будешь ходить по своим девкам?

— Если ты продолжишь себя так вести, то не исключено.

— Прекрати меня во всем обвинять. Да я... Я даже прикоснуться к тебе теперь не смогу после того, что ты сделал. Сколько, сколько раз ты с ней спал? Сколько ты времени с ней проводил? То есть она приходила ко мне по утрам, пила у меня кофе, улыбалась, рассказывала свои истории. А ты был рядом, наблюдал за этим и посмеивался, вспоминая о том, как провел предыдущую ночь с ней. Так это было? Скажи мне, ты и ночью выскальзывал из нашей постели и шел к ней, а я ничего не замечала, думал, что ты спишь рядом.

— Не преувеличивай, подобного не было.

— А я не знаю, может быть, ты мне сейчас врешь.

— Если у меня что-то и было с Тамарой, то это уже в прошлом.

— Если бы продолжил с ней отношения это было бы уже просто мерзко. После того что она сделала! Но сейчас мы говорим не об этом. Мы говорим о твоей измене, о том, что ты решился на это.

— Мы сейчас говорим о том, что ты положила болт на меня, как на мужчину. И ждала, что я буду сидеть у твоих ног и ждать твоего внимания.

Сергей резко подлетает ко мне. Мое сердце начинает биться чаще, металлические тиски стягивают грудь, я начинают дрожать.

— У меня есть потребности, Альбина. Я не собираюсь этого скрывать. Если ты не можешь закрыть это потребности, то я сделаю это сам. Да, способ тебе не нравится. Но что? Есть другие варианты? Я же тебе не подросток, чтобы снимать напряжение в душе.

— Не нужно этим прикрываться. Ты человек и можешь себя контролировать. Не нужно сейчас говорить, что ты сорвался и не мог устоять.

— А я этого не говорю, это говоришь ты, потому что все прекрасно понимаешь. Знаешь, если мужика долго не пускать в свою постель, то происходящее очевидно. И не нужно теперь винить только меня. Тебе постоянно все не нравится. Мало того, что ты меня вечно пилишь, вечно выносишь мне мозг, орешь как ненормальная. Так еще и в постели не можешь выполнять свой супружеский долг. Поэтому давай прекратим этот разговор, пока не стало хуже.

— Хуже? — Я размахиваю руками. — Куда может быть еще хуже, скажи? Сереж, хуже уже не будет. Мы уже дошли до точки. Нам нужно решить, что делать дальше. Ты понимаешь, я не могу и не хочу жить с тобой. Убирайся отсюда, собирай свои вещи.

— Мам, да что тут происходит? — Андрей появляется на лестничной площадке. — Почему вы так кричите?

— Потому что все, с меня хватит. Я устала, я больше так не могу.

Сын и муж смотрят на меня, но ничего не говорят.

Я понимаю, что нужно теперь мне самой принимать какое-то решение. Я не хочу здесь находиться. Я не хочу все это терпеть. Пусть разбираются сами.

— Я сейчас собираю свои вещи и уезжаю в загородный дом. Делайте, что хотите. Вытворяйте, что хотите. Приводите сюда, кого хотите. С меня хватит! Меня не трогать!

Две недели спустя.

— Тамара забрала свое заявление, тебя ни в чем не обвинят. Никого из нас. — Говорит Сергей.

— Это хорошо. Как дети?

— Все отлично. Ты как?

— Наслаждаюсь одиночеством.

— Ты в загородном доме?

— Вроде того.

Я отключаю телефон раньше чем Сергей успевает что-то сказать. Кладу телефон на журнальный столик и тянусь за кружкой с кофе.

Делаю маленький глоток, наслаждаясь ароматным вкусом, щурюсь от удовольствия.

Сергей позвонил, как раз вовремя. Я этого и ждала. Я знала, что Тамара сдаться, когда она узнает, что я уехала из своего дома, то больше не будет смысла на меня давить.

Пусть думает, что все пойдет пойму моему плану.

Пусть думает, что я разбита, подавлена и не могу справиться со своими чувствами, а тем временем я нанесу ей ответный удар.

Я очень не хотела раскрывать перед своими знакомыми то что происходит, но кажется, нашла решение сделать это аккуратно.

Сейчас я сижу в холле гостиницы, где договорилась встретиться со своими подругами, нашими общими с Тамарой подругами.

Мы общаемся часто, но в то же время хорошо. У них одно качество, которое меня всегда отталкивало от них, это любовь к сплетням. Но сейчас это качество мне нужно больше, чем когда-либо.

Я вижу, что троица уже спешит в мою сторону.

Марина, Саша и Татьяна.

Они подсаживаются за мой столик, и Таня тут же шепотом спрашивает.

— Почему ты решила встретиться именно здесь? Мы бы могли выбрать какое-то более уютное кафе.

— Я хотела, чтобы нас никто не видел.

— Так секретно? — Взмахивает руками Саша. — Ты меня заинтриговала. Я даже не помню, Альбина, когда ты последний раз нам звонила и предлагала встретиться.

— Девочки, разговор очень серьезный. Я бы хотела, чтобы он остался только между нами. И вы ни в коем случае никому не говорили об этом.

Девчонки тут же начинают кивать. Конечно же, как только я уйду они всем и все расскажут.

— Ситуация очень непростая и когда я о ней узнала, то поняла, что я должна всем об этом рассказать, но вы знаете, я же не люблю сплетни.

— Да-да, — кивает Саша.

— Мы все очень не любим сплетни, — говорит Татьяна.

— Но молчать я не могу. Я же понимаю, что мы с вами женщины и должны поступать солидарно, должны защищать друг друга, поэтому я решила вам рассказать то что случилось. Это про Тамару.

— Тамару? — Девчонки переглядываются.

— Да, говорят ее выписали недавно из больницы, пожар. Такой Ужас, как это могло произойти? — Подхватывает Саша.

— Мне как раз позвонили и сообщили, что она сама подожгла свой дом.

Девочки удивленно округляют глаза, конечно, на самом деле, я не знаю, кто именно поджег, может быть, сама, может быть кто-то другой, но сейчас это неважно.

Я запускаю сплетню.

И знаю, что когда она разойдется, то даже если Тамара будет пытаться сказать что-то другое и уже никто не поверит, в таких случаях нужно быть первой.

Еще месяц назад я никогда бы не решилась на подобное. Я не люблю врать, не люблю сплетни, не люблю подобные женские посиделки. Но сейчас выхода другого нет. Чтобы стать сильнее, чтобы не давать себя в обиду, нужно действовать первой.

Поэтому я делаю еще небольшой глоточек кофе и продолжаю.

— Да, представляете она подожгла сама. Об этом мне сказали в полиции. Тамара сразу обвиняла, говорила, что на нее кто-то напал. И это не удивительно.

— Почему не удивительно? — Девчонки снова переглядываются.

— Вот это как раз то о чем я хотела рассказать. Мой Сергей, — я тяжело вздыхаю, затем беру салфетку и вытираю уголки глаз делая вид, будто там выступили слезы. — Мой Сергей и Тамара состояли в романтических отношениях довольно долго.

— Это правда, они любовники?

Девочки замирают.

— Да, представляете, каким это было ударом? Я подобного не ожидала, не от него, не от неё, но так сложилось. Мы все выяснили с Сергеем. Сейчас будем разводиться. Для себя я выводы сделала, но на этом еще не все…

— Как не все? — Задерживает дыхание Таня.

— Мне удалось узнать, что Тамара состояла в связи с другими женатыми мужчинами.

Я вижу, как девочки нервно сглатывают, облокачиваются на спинку дивана. Руки Тани дрожат.

— Мне не удалось узнать, кто это именно, строить какие-то предположения я не хочу, считаю это неправильным, но я бы посоветовала вам держаться от нее подальше. Тот кто мне это сказал, — я отворачиваюсь и тихо продолжаю, — еще сказал что эти мужчины содержали Тамару, давали ей деньги, много денег.

— Вот выдра! — Цедит сквозь зубы Таня, — ну я ей устрою. Это будет последний счастливый день на планете. Полезла к женатым. Сучка!

— Да, к женатым, и не к одному. Еще и деньги…

Я знаю на что давлю. Эти девочки за замужем за состоятельными мужьями, и они глотки порвут такой, как Тамара.

— Вы представляете, она полезла к женатому! Совести ее у нее нет! Ходила к Альбине подружка такая! Видите, как она с ней поступила? А с нами, может она… даже думать об этом не могу, — закрывает глаза Марина.

Я знаю что Марина давно подозревала мужа в измене, после того как нашла в кармане его пиджака чеки на дорогие украшения, которые не получала.

Я согласно киваю.

Я не просто так позвала Таню вообще, она добрая и хорошая и не могу даже назвать ее сплетницей. Вот Саша и Марина совсем другие. Я позвала ее потому что знаю, что работа Тамары связана с Таней. Одно слово Тани и Тамара останется без средств.

— Девочки, я в шоке. — Рука Саши тянется к телефону, но она тут же ее убирает. — Это кошмар. И она живет по соседству с тобой?

— Сейчас нет. Дом на ремонте. Я не знаю, что она планирует, вернется она туда или нет.

— А ты? Ты где сейчас? Как ты?

— Я пока уехала в загородный дом. Буду жить там. Хочу после развода забрать его себе. Тихая мирная жизнь за городом мне сейчас больше понравится. Дом? Не знаю. Пусть мой бывший муж сам решает что с ним будет. Мне всеравно.

— Ты такая сильная, — говорит Марина и тихонько всхлипывает.

С одной стороны, мне даже приятно слышать эти слова, хоть я и понимаю, что на самом деле я пуста внутри.

Я пуста, уничтожена, мое сердце разбито на сотни мелких осколков и от него абсолютно ничего не осталось.

Но я верю, что смогу собрать себя по частям, но только после того, как смогу отомстить и первая часть сделана.

Я допиваю кофе из этом говорю.

— Спасибо, девочки, что со мной встретились. Мне нужно бежать. Знаете дела, развод, очень тяжелый процесс.

— Конечно, ты обязательно нам звони. — Говорит Марина.

Мы обнимаемся с девочками и я ухожу.

Я выхожу из кафе, краем глаза поглядываю на девочек, вижу, как они хватают телефоны и начинают кому-то звонить.

Первая часть плана готова.

Теперь дальше.

Мой муж. Это будет сложно, но я справлюсь.

— Я правильно понимаю, вы хотите чтобы я соблазнила вашего мужа? — Симпатичная брюнетка, откидывает через плечо длинные волосы и внимательно смотрит на меня, — я сразу хочу уточнить, если нас будет трое, то это дороже.

— Нет, это другое, — я чувствую что мои щеки краснеют. — Мне нужен компромат. Фото например.

— Поняла, — девушка, которая представилась Анжелой, делает глоток коктейля из высокого стакана и понимающе смотрит на меня, — это для развода?

— Да. Для развода.

Я нашла ее на одном из сайтов по эскорту. Оказалось, это очень просто — найти девушку, которая соблазнит мужа. До последнего мне эта идея казалась идиотской. Я даже сама не знаю, для чего мне это нужно. До конца не понимаю. Но есть внутреннее ощущение, что я поступаю правильно.

Хотя мне невозможно стыдно за свои поступки. Но, наверное, сейчас иначе не получится. Только так.

— Мне нужны любые фотографии, конечно, пусть вашего лица на них не будет видно, что-то не слишком откровенное, но при этом чтобы было, понятно.

— Да я поняла, чтобы было понятно, что ваш муж вам изменяет, да? Хорошо без проблем.

Я передаю девушке деньги.

— Когда вы сможете это сделать?

— Напишите мне в каких местах он бывает. Куда приходит, может быть какой-то бар или гольф клуб, что угодно, я все сделаю. Ближайшие два-три дня.

Меня передергивает. Неужели так просто соблазнить мужчину так быстро?

— Я с вами свяжусь, когда все будет готово. — Девушка одним махом допивает свой коктейль и уходит. А я все еще чувствую неприятный осадок внутри.

Я будто его предаю. Но он первый предал.

И сейчас я хочу сделать все так, чтобы ко мне не было больше никаких вопросов. Чтобы он больше никогда не предпринимал попытки ко мне вернуться. А еще я очень хочу разрушить его карьеру. Я просто мечтаю об этом.

Я не вижу в глазах своего мужа боли, той боли, которую ощущаю я. А я хочу, чтобы он прочувствовал каждой клеточкой, как это тяжело, когда весь твой мир рушится.

Мой мир — это семья и дети, и он полностью разрушен.

Мир моего мужа — это его работа, его достижения.

Я сделаю так, что он почувствует то же самое, что чувствую сейчас я.

На следующий день я уже начинаю жалеть о своем поступке. Хочу позвонить Анжеле и все отменить. Но я нахожу в себе силы этого не делать.

Может быть, я ошибаюсь и не права. Но последние дни Сергей отказывается давать мне развод.

Он даже начал мне говорить, что с Тамарой у него ничего не было, а то, что я видела у нас в доме, было мимолетным влечением. Но я в этом не уверена.

Даже если это было мимолетное влечение, и у них не было самого физического контакта, то я не считаю, что он прав.

Я продолжаю жить в своем загородном доме, иногда созваниваюсь с детьми, но лично ни с кем не встречаюсь. И понимаю, что чувствую себя от этого легче. Не хочу пока ни с кем видеться.

И не хочу, чтобы кто-то приезжал ко мне. Мое одиночество мне нравится. Я от него получаю удовольствие. Хотя иногда думаю о том, что закрываться в четырех стенах неправильно.

Но я стараюсь думать о том, что мне нужно время, чтобы залечить свои раны. И позже, когда мне станет легче я снова смогу нормально общаться с людьми, нельзя до конца жизни подозревать всех и во всем, нужно стараться продолжать жить дальше.

Отдалиться от всех не лучшее решение, но мне нужно время, чтобы прийти в себя.

Спустя пару дней после разговора с Анжелой я уже не нахожу себе места. Все жду, когда она мне позвонит, но она не звонит.

И тогда я решаю немного отвлечься и еду в город. Гуляю по магазинам, захожу в кафе пообедать, а затем решаю прогуляться по парку.

Я выбрала не самое лучшее место для прогулки, потому что встречаю там Тамару, этот парк довольно далеко от моего старого дома, но, видимо, Тамара в дом еще не вернулась.

Я сижу на лавочке и любуюсь лебедями, которые плавают в пруду, когда ко мне подходит Тамара.

— Не ожидала тебя тут встретить, — говорит моя бывшая подруга и садится рядом.

Я бы предпочла, чтобы ты прошла мимо и сделала вид, что мы не знакомы. Даже не смотрю в ее сторону. Смотрю на лебедей и на уточек, которые ныряют под воду.

Стараюсь успокоиться и не сорваться. Сейчас мне не нужно говорить лишнего, нужно держать лицо. Не хочу испортить свой план.

— Не ожидала от тебя такого, — говорит Тамара.

Я продолжаю смотреть вперед, молчу.

— Значит, ты всем рассказала, что я шлюха, сплю с мужьями со своих подруг. Ну, ты отчасти права. С мужем Таней у меня была небольшая связь. Хотя и связью-то не назвать. Плохой был выбор. Мужик он так себе. Не знаю, как Танюха живет с ним столько лет.

Мое сердце начинает биться чаще, и я чувствую, как к горлу подступает тошнота.

— Значит, это не сплетня, значит, это правда. — Говорю я.

— А еще ты всем рассказала, что я сумасшедшая, которая подожгла свой дом. Да, это, конечно, был удар в спину.

— Удар в спину? — Я поворачиваюсь к Тамаре. — Удар в спину, это спать с моим мужем. А все остальное, это так, мелочи. И тем более, знаешь, я ни при чем. Девочки уже давно обо всем подозревали.

— То есть ты таким образом решила разрушить мою жизнь. Понятно. Ну что ж, один-один.

— Это не игра, Том. Это не игра.

— Так прекрати в нее играть. Зачем ты это сделала? Думаешь, я останусь без работы? Да не останусь. У меня достаточно сбережений. А я еще не забывай, что, в отличии от тебя, я нравлюсь мужчинам. И они готовы мне помогать.

Я замечаю неприятный блеск в глазах Тамары.

— Ну вот и замечательно. Пусть дальше помогают. Ну ты не забывай, Том. Карма, она штука такая. Неожиданно бумеранг разворачивается и бьет по голове. Да так сильно, что ты потом и не встанешь.

— Я не верю в карму. — Тамара резко встает, поправляет платье и с улыбкой смотрит на меня. — Так что посмотрим. Игра продолжается.

Я просто пожимаю плечами и снова смотрю на лебедей. Но внутри себя чувствую невыносимую боль.

Продолжается так продолжается.

Значит, будем продолжать.

Анжела протягивает мне маленькую, розовую флэшку.

— Все фото там. — Она делает глоток кофе и поправляет пышные волосы.

— Значит все получилось? — Спрашиваю я обреченно.

Когда я все это задумала, то до последнего надеялась, что у нее не получится. Мне хотелось верить в то, что Сергей снова не изменит. Была такая надежда. Какая же я глупая.

Он же продолжает мне говорить о том, что не хочет со мной разводиться и хочет восстановить отношения, а сам… Становится противно, а к горлу поступает неприятная тошнота.

Я дрожащими пальцами беру флешку и убираю в сумочку, обхватываю руками чашку чая и поднимаю взгляд на Анжелу.

Она закатывает глаза, потом говорит.

— Вы правда хотите это знать?

Я смотрю на ее тоненькие плечи и грустный взгляд.

— Да, я правда хочу знать легко ли получилось?

— Послушайте, в моей работе такое не первый раз и я поняла одно, что, когда я говорю правду, это заканчивается очень плохо. Иногда, в том числе для меня. Вы правда хотите знать? Вы мне нравитесь, очень приятная женщина и не смотрите на меня, как… — Девушка отводит взгляд, а потом продолжает, — как на кусок дерьма.

— Я тебя ни за что не осуждаю. Я считаю, что я не вправе осуждать кого-либо за его действия, но только если это не касается моего мужа и его любовницы и сейчас я для себя должна понимать одно. Он легко на это пошел?

— Да, — говорит она, внимательно смотрит мне в глаза, — очень легко. Я думала, что будет сложнее, скажем так, даже уговаривать не пришлось.

— Я тебя поняла.

— Там две папки, — Анжела кивает на флешку, — в одной фотографии, ну, такие… ну, там понятно, что это он и чем занимается, на второй более откровенные. Если будут слишком противно, то не советую даже открывать.

— Он не видел что ты что-то фотографировала?

— Конечно нет.

— А ты прям уже специалист в этом.

Девушка пожимает плечами.

— Это хорошие деньги, меня все устраивает.

— Спасибо тебе за помощь.

Я делаю еще небольшой глоток чая, но он становится поперек горла. Тихонько прокашливаюсь в кулак, затем забираю сумочку, еще раз смотрю на Анжелу.

Сердце, кажется, сейчас просто выпрыгнет из груди.

Я осознанно шла на этот шаг.

Я хотела эти фотографии использовать и уничтожить карьеру Сергея. У меня даже был план, как это сделать, но сейчас я не хочу.

Мне противно.

Мне хочется отмыться от всего этого и больше никогда с ним не разговаривать.

Я собиралась после этой встречи поехать загородный дом, но в итоге спросила у Сергея где он сейчас находится, и он сказал, что дома, поэтому я села в машину и поехала к нему.

Когда он встретил меня на пороге, то я заметила удивление в его глазах, конечно, он же не знает, зачем именно я приехала.

Поэтому я сразу иду в его кабинет.

— Альбина, что случилось?

— Иди сюда, мне нужно тебе кое-что показать.

Я открываю ноутбук и вставляю флешку.

Сажусь на кресло Сергея, а он стоит возле стола, напротив меня.

— Только я хочу сразу тебя спросить. Ты хочешь сохранить отношения, и ты продолжаешь утверждать то, что с Тамарой у тебя было мимолетное влечение? Ну, допустим, ты не смог себя контролировать. И я тебя довела, как ты говоришь, а ты как мужчина не смог держаться и просто решил, как это сказать, спустить пар?

— Альбина, к чему все эти разговоры? — Сергей складывает руки на груди внимательно смотрит.

— Я просто хочу это услышать. Я хочу это понять.

— Да, я хочу сохранить с тобой брак, разводиться я не собираюсь.

— Понятно. — Тем временем на экране ноутбука папка открылась. Я открываю первую и даже не глядя на фотографии разворачиваю ноутбук к Сергею. — Смотри.

Вначале его взгляд расслабленный, и он смотрит на меня так, будто я снова затеяла какую-то очередную глупость.

Но затем взгляд на экран, он замирает, брови медленно ползут вверх.

Он смотрит то на меня, то на экран, склоняется ближе.

Я слышу, как он перелистывает фотографии.

— Откуда у тебя это? Как это?

— Неважно. Доброжелатели помогли. Так что скажи мне еще раз. Ты будешь продолжать утверждать, что с Тамарой у тебя было мимолетное увлечение, и ты хочешь сохранить брак со мной?

Сергей молчит.

— Вот что и требовалось доказать, — я встаю из-за стола.

Стараюсь выглядеть спокойной, но получается очень тяжело. Руки дрожат, а ноги ватные. мне сложно даже сделать шаг, сложно совладать со своим телом.

Я бы очень хотела, чтобы Сергей сейчас всё начал отрицать и дал мне какое-то объяснение. Но я понимаю, что такого не будет.

Наверное, где-то глубоко внутри у меня всё ещё есть надежда, что не всё кончено. Хоть и я понимаю, что должна разорвать эти отношения. Я должна поставить точку, найти в себе силы.

Но как же тяжело после стольких лет брака понимать, что все было зря. Все было фарсом, и наши отношения не настоящие, лицемерные.

Потому что я в этих отношениях испытывала настоящие чувства. Я в этих отношениях чувствовала себя спокойной и защищенной. А вот чего хотел он, я до сих пор не понимаю.

— Так это была подстава? — говорит он.

— Подстава?

— Ну, ты наняла эту шлюху.

— Я никого не нанимала. Просто доброжелатель прислал мне эти фотографии. Откуда они, не знаю.

— Я ей голову оторву.

— Кому ты голову оторвешь?

— Шлюхе этой.

— Прекрати. Какое это теперь имеет значение? Сереж, пойми, если бы ты хотел продолжить наш брак и сохранить отношения, то ты бы так не поступил. Да мне больно из-за измены с Тамарой, но возможно, я нашла бы в себе силы тебя простить и постараться жить дальше, но после этого это уже слишком,

— А чего ты ожидала? — спрашивает, Сергей, — что я буду тут сидеть один и ждать пока кто соизволишь разобраться со своими чувствами вернуться домой?

Меня начинает тошнить. Какой же мерзкое, неприятное чувство, хочется стать горячий душ и смыть себя, но я знаю, что это не поможет.

— Я надеялась, что если тебе важен наш брак, то ты не будешь так поступать. Я надеялась на то, что ты хочешь отношений со мной, то что ты будешь только со мной, но видимо, я ошибалась и сейчас мне даже страшно представить сколько таких женщин было в нашей семейной жизни. Сколько у тебя было любовниц, не могу об этом думать и не хочу.

— Это не имеет никакого значения. Просто потребность.

— Потребность? Замечательно. То есть ты считаешь нормальным, что у тебя есть любовница, что ты мне изменяешь. А я должна сидеть дома и молчаливо терпеть?

Сергей пожимает плечами.

— У меня это в голове не укладывается! — Возмущаюсь я.

— А что у тебя в голове не укладывается? У тебя есть все. Есть дом, есть возможности. Ты можешь путешествовать, покупать себе все, что захочешь. Что тебе не устраивает? Что не так? Внимания тебе я уделяю достаточно. Я делаю все, что ты хочешь. Почему я не могу получать то, что хочу я?

— А ты хочешь сохранить семью и при этом общаться со шлюхами. Замечательно. А я должна закрывать рот и молчать. Правильно я тебя понимаю?

Сергей молчит.

Похоже, он именно так и думает.

Похоже, он считает, что это нормально. Но для меня это ненормально.

Возможно, я наивная. Возможно, я глупая.

Может быть, куча женщин именно так и живут. Но я не хочу так жить.

Я лучше останусь одна в своем загородном доме, чем буду каждый день, когда муж возвращается с работы, думать о том, с кем буду был.

Если для него так важно, чтобы в его жизни были другие женщины, то пусть он с ними и остается, но меня рядом не будет.

Я двигаюсь в двери, но Сергей хватает меня за руку, останавливает.

— Если ты думаешь, что так просто со мной разведешься, то очень сильно ошибаешься.

— Если ты думаешь, что можешь мне угрожать, то тоже ошибаешься. Раньше я тебя боялась, а сейчас нет. Ты мне ничего не сделаешь.

— Ну и что ты думаешь, что ты сейчас выйдешь, начнешь новую жизнь, найдешь, может быть, даже работу и начнешь себя обеспечивать? Начнешь обеспечивать себя так, как ты привыкла? Больше не будет брендовой одежды и дорогих сумок, пойми. Я не собираюсь все это оплачивать.

— А давай посмотрим, что у меня получится. Готовь документы на развод. Я такое отношение терпеть не буду.

Я выхожу из дома, с высоко поднятой головой. Держусь уверенно, но на самом деле я чувствую себя раздавленной, униженной.

Муж, который был со мной столько лет, отнесся ко мне, как к постороннему человеку.

У нас была семья, отношения, доверие и все, будто испарилось. Будто ничего и не было.

Сейчас я не могу понять, как два человека, которые столько лет прожили вместе могли стать такими чужими. Я не чувствую к Сергею ничего, после этого поступка, у меня будто стерлись все воспоминания, все чувства, все эмоции.

В душе осталась только пустота.

Нет ненависти, обиды, нет ничего.

Я не могу понять, как все произошло, будто по мановению волшебной палочки, всё исчезло. И этому я даже рада. Последние дни я металась, ныряла с головой в страдания, пыталась разобраться со своими чувствами.

До последней секунды хотела верить, что мы сможем с Сергеем все преодолеть и сохранить семью. Не смогли.

Я не смогла.

Условия, которые ставит мне Сергей не подходят.

Он хочет, чтобы я молчала, терпела. Он хочет жить той жизнью, которая ему удобна.

Если бы он только сказал, что попытается…

Если бы он только сказал, что постарается измениться.

Он не сказал. Он ничего не сделал.

Он остался при своем мнении и своих желаниях.

Я возвращаюсь в свой загородный дом, чувствую пустоту, но и маленькое, едва заметное ощущение свободы. Конечно, я могла бы винить себя за то, что пыталась слишком плохо. Или могла винить себя за то, что не была достаточно хорошей женой.

Не была именно той женой, которую хотел видеть Сергей.

Возможно, другая женщина на моём месте справилась бы с этой задачей гораздо лучше. Но, видимо, мы не подходим к Сергею друг к другу. Может быть, мы просто слишком разные.

Когда мы только познакомились, то я была счастлива, и, как мне кажется, был счастлив он. Говорят, что люди не меняются, но, судя по всему, мы изменились.

Либо в самом начале отношений мы свои истинные желания прятали друг от друга и пытались быть кем-то другим. И вот во что это вылилось в итоге?

Между нами не осталось теплых и светлых чувств.

Мы возненавидели друг друга.

Я очень надеюсь, что время залечит наши раны. И когда-нибудь мы сможем спокойно поговорить. Когда-нибудь мы сможем спокойно обсудить все то, что произошло. Но только не сейчас.

Спустя пару недель мы подали на развод. Все проходило тихо, мирно и спокойно. Мы быстро разделили имущество. Дети уже взрослые, совершеннолетние, поэтому возни с опекой не было.

Когда я получила заветную бумажку, то снова ощутила небольшой неприятный укол в сердце. Мне все еще сложно осознать, что такой длинный этап моей жизни завершен.

И пока нет ощущения, что я начинаю новую жизнь.

Но когда прошло несколько дней после развода, то я почувствовала себя гораздо лучше. Будто камень с плеч упал.

Может быть и правда мы были не созданы для друга с Сергеем?

Может быть, мы и правда друг к другу просто не подходим. Первые дни я проводила в одиночестве. Мне совершенно не хотелось с кем-то встречаться.

Я очень боялась вопроса «Как ты?»

Такой простой вопрос, и на него можно вполне просто ответить.

У меня всё хорошо.

Но я так не люблю врать.

Потому что я сейчас не чувствую, что у меня все хорошо. У меня нет ощущения, что я счастлива или спокойна.

При том, что эмоции по отношению к Сергею у меня уже утихли, то вот что делать со своей жизнью я совершенно не понимаю.

У меня появилось много свободного времени и это начало угнетать.

Я старалась его заполнить какими-то домашними делами.

Даже купила несколько домашних комнатных цветов, чтобы за ними ухаживать. Но это не особо помогло.

Спустя еще несколько дней ко мне начали приезжать дети.

Иногда вместе, иногда по очереди.

Мы неплохо проводили время и мне это нравилось.

Они были очень осторожны со своими вопросами и не спрашивали ничего лишнего.

В один из таких дней мы с Настей остались вдвоем на террасе и она неожиданно сказала:

— Папа очень скучает по тебе. Я с ним недавно виделась.

— Он скучает не по мне. Он скучает по привычной жизни. А теперь всё изменилось. И ему нужно начинать заново. Так же, как и мне.

Настя пожимает плечами.

— Твой папа справится.

— Я не сомневаюсь, что он справится, но мне кажется, и ты по нему скучаешь.

— Настя, ты уже взрослая, и поэтому я буду с тобой разговаривать так, как со взрослой. Скажи мне, почему я должна скучать? По папиным интрижкам, по папиному предательству?

Настя не знает о том, что произошло с той девушкой, которую я наняла. Конечно, о таких подробностях я детям рассказывать не буду.

Считаю, что они и так уже достаточно знают, и достаточно пострадали.

— Но, мам, он скучает. Это была ошибка и...

— Насть, я больше никогда с тобой не буду поднимать эту тему. Да, ты уже достаточно взрослая. Но ни ты не пережила того, что пережила я. Никогда не суди людей по себе. У тебя совершенно другой опыт, совершенно другие чувства. Возможно, тебе сейчас кажется, что можно простить так просто. Никогда не проси меня об этом и никогда не дави на меня тем, что папа по мне скучает или чем-то подобным, я очень надеюсь что мы закроем этот вопрос навсегда.

— Лучше расскажи мне о том, как ты. — Спрашиваю дочку, стараясь перевести этот бессмысленный разговор в другое русло.

— Нормально. — Пожимает плечами Настя, рассматривая свою ногу.

Гипс недавно сняли. И ходит она еще плохо, но с каждым днем все лучше и лучше.

— Мне даже нравится жить одной.

— Я рада. Есть в этом свои плюсы, — улыбается Настя.

— Конечно, есть. Ты же сама говоришь, что взрослая, значит, должна уже учиться, сама о себе заботиться.

— Наверное, это и должно было рано или поздно случиться.

— Конечно, должно, Насть. Мы с твоим отцом не вечны, и мы не сможем всегда тебя обеспечивать. Конечно, у отца есть хорошее сбережения, но ты понимаешь, что этого недостаточно. Ты должна начать делать что-то сама. Ты должна сама как-то разобраться со своей жизнью.

— Не знаю, мам. Это авария. Я была в таком шоке. Если честно, до сих пор нахожусь в шоке. Я не могу поверить в то, что произошло. Но правда, ты же знаешь, ты же мне веришь? Я не виновата.

— Я тебе верю. Но сейчас не это важно. Вы смогли договориться с Яной? Вы смогли решить свой конфликт?

— Она со мной больше не общается.

Я внимательно смотрю на дочку.

— Расскажи мне, что случилось в ту ночь. Расскажи мне все в мельчайших подробностях. Потому что то, что произошло, и то, что было сказано полиции, не очень сходится.

— Вначале я села за руль, — говорит Настя. — Выехала из двора. Машина показалась такой резкой и быстрой, что я не могла ей управлять. Поэтому я немножко притормозила и сбавила скорость. А Яна начала меня подгонять. Говорит, давай быстрее, быстрее. Эта машина любит скорость, на ней нельзя ездить как пенсионерка. Я немного испугалась. Мы остановили машину, и Яна предложила пересесть за руль. Я знаю, что она довольно хорошо водит, и поэтому ни о чем не волновалась. Только попросила ее сильно не гнать. И вот когда мы вышли из машины, чтобы поменяться местами, в стали у обочины, и она начала смеяться. Она говорит, что я строю себя другого человека, что я делаю вид, будто я такая сильная и смелая, а на самом деле даже не могу превысить скорость. Ну, она сказала еще несколько обидных слов.

— Хорошо, что было дальше.

Настя поднимает на меня взгляд.

— А затем она сказала кое-что про тебя.

— Что именно?

— Она сказала, что я такая же мямля, как и ты.

— Почему она так сказала?

— Она знала про связь папы и тети Тамары. Она их видела в тот вечер. Я не знаю, когда она это успела. Но она сказала, что если у меня никогда не будет смелости, и я не стану сильнее, то всегда буду висеть на шее у отца, а потом и мужа себе такой найду… и он тоже будет мне изменять. Я разозлилась и толкнула ее.

— И что было дальше? — Я придвигаясь ближе.

— Она тоже разозлилась и толкнула меня в ответ. Я упала. Позади меня был камень. Не знаю, как я о него споткнулась, но я услышала хруст и очень сильную боль. А затем все как в тумане. Я помню, что мы сели в машину, и потом авария.

— Так ты сломала ногу из-за того, что она тебя толкнула?

Настя кивает.

— Я поняла. Ты отцу это рассказывала?

— Да. Так как я ударила ее первой, то …

— Ты говоришь, толкнула?

— Да, толкнула, но она начала угрожать, что скажет, что это было нападение, и она просто защищалась. Я была очень расстроена и напугана и не знала, кому поверят, поэтому решила об этом умолчать. И еще она сказала, что всем расскажет про Тому и папу. Мне было страшно… Я же не знала разведетесь вы или нет…

— Но отец сказал, что все решилось. Он говорил мне об этом, когда мы разводились.

— Да, обо всем договорились, никаких обвинений не будет. Мы подписали мировую. Но мне так обидно, она же была моей подругой.

Я смотрю на дочку и слегка улыбаюсь. Тамара тоже была моей подругой.

— Да, иногда такое бывает. Но это совершенно не означает, что нужно перестать доверять людям. И это совершенно не означает, что нужно закрываться от всего мира. Тамара и Яна оказались предательницами. Но это совершенно не значит, что все женщины во всем мире будут предательницами. Это означает только то, что нужно быть осторожнее с людьми. Настя, мы это переживем, а боль… она постепенно утихнет.

Полгода спустя.

— Прекрасно выглядишь, — говорит бывший муж.

Сегодня нам пришлось встретиться. У Андрея день рождения и я не могла не прийти.

Андрей мне не родной сын, но я растила его с пеленок, развод с Сергеем ничего не значит.

Я бы с удовольствием сегодня не пришла или отметила этот день с Андреем отдельно, но конечно же, он обидится, поэтому мне пришлось проявить стойкость.

Тем более уже прошло достаточно много времени, эмоции давно утихли, а чувства пропали. Но все равно мне все еще немного неприятно встречаться с моим бывшим мужем, остался какой-то осадок. Каждый раз, когда я на него смотрю, то жду какой-то подвох. Мне кажется, что он снова меня предаст или сделает что-то ужасное.

Хотя сейчас он смотрит на меня иначе, будто появилась какая-то нежность в его взгляде, может быть, мне просто кажется. Пару месяцев назад я разговаривала со своей дочкой Настей и она снова завела тему про отца, конечно же, она не упоминала о том, чтобы мы снова помирились. Мы давно с ней это обсудили и теперь эта тема запрещенная, но она намекала то, что отец одинок и очень скучает.

Скорее всего, Настя хотела надавить на жалость и думала, что я буду переживать, но получилось совсем, наоборот, данная ситуация вызвала вам не скорее смех.

А может быть, даже жалость.

Он один. Какая ирония.

Когда мы были в браке, то он гулял, в его жизни появлялись какие-то женщины, а теперь он один. Когда мы расстались, я дала ему свободу, он может делать все что угодно, он теперь не женатый человек, но при этом он один.

Хотя, может быть, Сергей просто все хорошо скрывает. А моя дочь наивная дурочка.

Но нужно сказать, что за последние месяцы Настя очень сильно изменилась и стала вести себя совсем иначе.

Она будто стала взрослее.

Осознанно нашла работу, у нее появилась цель в жизни, она перестала общаться со своими странными подружками, с которыми вечно влипала в неприятности и меня радует, что мои дети уже взрослые, и я могу спокойно заниматься своей жизнью.

Правда, моя жизнь стала еще более размеренной и спокойной, чем раньше. И мне это очень сильно нравится.

Я помню, как меня Сергей упрекал в том, что я стала старая и скучная, а мне нравится эта скука. Я получаю от неё удовольствие.

Я отдыхаю.

Да, я никогда тяжело не работала, но я растила детей, занималась домом, заботилась о муже. Я не хочу говорить, что это тяжелый труд и тяжелее, чем какой-то другой. Нет, ни в коем случае, но я считаю, что потратила достаточно много сил и энергии не на себя, а на свою семью и сейчас имею право позволить себе несколько лет отдыха, чем я и занимаюсь.

Я просто, мило улыбаюсь, ничего не отвечаю, делаю маленький глоток вина и осторожно, поглядывая на часы, раздумывая, когда же я могу уехать, чтобы Андрей не расстроился.

Праздник в самом разгаре, он спокойный, умиротворенный очень подходит Андрею.

Фуршетный стол заставлен вкусными блюдами и напитками.

— Не хочешь что-нибудь перекусить или еще выпить? Могу принести, — говорит, Сергей.

— Спасибо за заботу, но нет.

— Альбина не отталкивай меня. Я же пытаюсь.

— А зачем ты пытаешься?

— Я все еще…

— Нет, замолчи, — говорю резко, — пожалуйста, замолчи. Не продолжай. Я знаю, что ты хочешь сейчас сказать, мне это не нравится. Никаких вторых шансов. Я понимаю, на что ты намекаешь! Мы столько лет были вместе и ты натворил столько дерьма, которое я никогда не смогу простить.

Мы стоим с Сергеем и смотрим друг на друга. Тут к нам подходит Андрей.

— Мама, папа, я хотел познакомить вас со своим партнером. Марат Давидович.

Я поворачиваюсь и очень сильно удивляюсь, Андрей много мне про него рассказывал. Я ожидала увидеть парня, такого же возраста, как он, но мужчина гораздо старше примерно моего возраста.

Мы знакомимся, улыбаемся, и я рада, что мне не нужно продолжать этот бессмысленный разговор с мужем.

Когда я спрашиваю Андрея про его работу, то замечаю, что Сергея уже рядом нет, расслабляюсь, чувствуя себя гораздо лучше.

Как замечательно, что он ушёл.

— Ладно, мам, я тебя оставлю. Мне нужно еще к гостям, — Андрей уходит.

Я киваю и улыбаюсь, думаю, что снова останусь в одиночестве, наслаждаться приятным вином, но мой новый знакомый никуда не уходит.

— Здесь довольно шумно, может быть выйдем на террасу и выпьем там вина?

— Да, с удовольствием.

Мужчина предлагает мне руку и я осторожно беру его под локоть. Мы проходим сквозь толпу и тут я замечаю на себе взгляд Сергея.

Кажется, он в ярости.

— Тут спокойнее, — говорит мой новый знакомый и наливает мне вино в бокал.

Мы закрыли двери ведущие на кухню, музыка стихла, остались только звуки ночи: шум листвы с стрекот сверчков.

Я делаю глубокий вдох и чувствую, как приятное расслабление распространяется по моему телу.

Глоток вина и к расслаблению добавляется приятное тепло.

— Значит вы мама Андрея?

— Предлагаю перейти на ты, а то я чувствую себя некомфортно, — я намекаю на возраст, кажется, мы ровесники, но я могу ошибаться.

— Согласен, — Марат подливает мне еще вина, но я отказываюсь.

— Не стоит еще пить, мне еще ехать домой, а заказать сюда такси очень проблематично.

— Мой водитель тебя отвезет.

— Я живу далеко, за городом.

— Не проблема.

Я улыбаюсь. Мне приятно слышать что кто-то готов решить такую мелочь. На самом деле я могу и добраться и сама, а еще могу попросить Андрея остаться у него. Но не хочу.

Мне в последнее время нравится просыпаться в своем доме. В тишине и спокойствии. Там у меня уже есть свой распорядок, свои маленькие ритуалы. Например, кофе с утра, в тишине.

Снова вспоминаю слова Сергея о том, что он говорил, что я стала скучной. Но мне так приятна эта скука, я её наслаждаюсь каждую секунду.

Мы выпиваем еще по бокалу вина, а затем я говорю, что собираюсь домой.

— Не любите шумные вечера? — Спрашивает Марат.

— Совершенно не люблю. Мне кажется, это осталось уже в прошлом. Когда-то подобные праздники мне были интересны.

— А сейчас? А что сейчас?

— Сейчас я предпочитаю читать вечерами или смотреть фильмы. Прогуливаться по лесу, у моего дома.

— Я вас понимаю. Есть в этом что-то.

— Никогда бы не сказала, что ты любишь тишину и одиночество.

— Это почему?

— Ну, не знаю.

— Но мой бывший муж всегда говорил, что я скучная. Я думала что одна такая.

— Я думаю, это совершенно не так. Ваш бывший муж очень сильно обшивался. Наверное, именно поэтому он и стал бывшим.

Мягко улыбается Марат.

Я собиралась уехать через несколько минут, но в итоге мы очень долго разговаривали. Мне показалось, что больше часа. Я потеряла счет времени.

Довольно долго я ни с кем так приятно не говорила.

Причем все разговоры были о каких-то глупостях. Спокойно и размеренно.

Потом мы просто молчали, смотрели на луну и звезды, пили вино. И в этот вечер я почувствовала себя по-настоящему счастливой. И не могла объяснить, почему.

Позже водитель Марата отвез меня домой. А уже спустя два дня Марат позвонил мне и пригласил на кофе.

Я боялась вступать в новые отношения.

Но немного позже мне позвонил Сергей. И кажется, он был пьян.

— Ты его знала его раньше? Между вами что-то есть? — Сразу сказал Сергей и меня передернуло от раздражения. — Значит, он не так просто начал работать с Андреем. Кто он тебе? Вы давно с ним знакомы?

— Я с ним познакомилась на вечеринке.

— В жизни в это не поверю. Именно поэтому он начал сотрудничать с Андреем. Потому что он твой любовник!

— Сереж, не говори глупости. И в любом случае, даже если бы это было так, тебя это абсолютно не касается. Моя личная жизнь — это моя личная жизнь. И заметь, моя личная жизнь началась после того, как мы развелись.

— Теперь я очень в этом сомневаюсь. Теперь я понимаю, почему ты так быстро хотела развестись.

— Я быстро хотела развестись, потому что ты меня предал. И не один раз. Два раза. Это те, про которые я знаю. А может быть их было и больше. И вторая причина для развода это потому, что ты мне сказал, что я должна терпеть и молчать. А я ответила, что не собираюсь больше. Никогда мне не звони.

— Ты не будешь со мной разговаривать таким тоном, Альбина, я…

Я сбрасываю свой звонок и блокирую номер.

Принимаю решение.

Наверное, мне и правда нужно начинать новую жизнь.

Пусть она начнется с Марата.

Возможно, я снова ошиблась, возможно, я идеализировала человека, с которым провела всего пару часов, но сейчас мне хочется поддаться этому чувству и позволить себе быть счастливой.

Может быть, мы сейчас встретимся, и мне это совершенно не понравится. Я его забуду, и мы больше никогда не увидимся, но почему бы не рискнуть?

Почему бы не попробовать?

Я снова смотрю на телефон. Потом удаляю номер Сергея с телефона и стираю все наши переписки.

Все. Хватит. Начинаю новую главу.

Новая глава началась так стремительно и быстро, что я просто не успевала за всеми событиями. Вначале мы с Маратом встречались примерно раз в неделю.

Ужинали в ресторане, затем ходили в театр, иногда просто прогуливались по парку или набережной. Затем он мне предложил съездить за город.

И всё происходило так естественно и спокойно, что я каждый раз задала подвоха. Каждый раз я ловила себя на мысли, что сейчас должно что-то произойти ужасное, потому что я боялась.

Длительное время я была в отношениях с человеком, которого я думала, что знаю, но он меня подвёл.

А Марат, по сути, для меня незнакомец. И я все время выжидала. Мне было непонятно, почему мужчина в возрасте, который, кстати, на семь лет младше меня, заинтересовался такой, как я.

Старой и скучной, как говорил мой бывший муж. Но оказалось, что у нас очень много точек соприкосновения. Марат тоже был женат и уже несколько лет в разводе. Как он сказал, не сошлись характерами. Но позже, когда мы стали общаться гораздо ближе, он рассказал, что его жена более активная, чем он.

Её жизнь — это сплошной праздник. И даже когда у них появились дети, то она не могла себе отказать в том, чтобы ходить гулять с подружками и ездить на разные мероприятия. Она просто не может сидеть дома, не из тех женщин. А он говорил о том, что ему хочется связать свою жизнь с кем-то более спокойным, чем она.

Мне очень понравилось то, что даже после разрыва у них сохранились неплохие отношения. Не было той ненависти между ними, которая есть у меня с Сергеем. Я даже этому завидовала.

По-моему, это прекрасно, когда после развода можно остаться не то чтобы друзьями, но не чужими людьми.

Спустя пару месяцев Марат познакомил меня со своими детьми. И в тот момент мне показалось, что это очень серьёзный шаг. Я начала понимать, что наши отношения выходят на новый уровень.

Мы продолжали с ним видеться, а Сергей иногда настойчиво мне звонил и пытался встретиться. Он всё ещё хотел возобновить отношения. Он всё ещё не мог понять, что они уже закончились.

Наверное, Сергей думал что я буду грустить в одиночестве и ждать только его. Про одиночество я и сама так думала. Но ждать его точно не собиралась.

Моя дочь Настя иногда давила на меня и говорила, что в моём возрасте поздно начинать что-то новое. Конечно, она говорила не именно этими словами, но я понимала, на что она намекает.

Единственный, кто меня всецело поддерживал, это Андрей. Это так удивительно. Хоть он мне и не родной сын, но почему-то так сложились.

Я продолжила жить в своем загородном доме. Постепенно привела его в порядок, ухаживала за садом и наслаждалась каждым днем своей размеренной жизни. И в те моменты я понимала, что это именно то, чего я хочу на самом деле.

Мне не хочется подстраиваться под кого-то, мне не хочется пытаться быть другим человеком. Сейчас я понимаю, что если бы я осталась с Сергеем, мне бы пришлось постоянно притворяться, а я этого не хочу.

Я хочу делать то, что нравится мне. А мне нравится тишина, спокойствие и размеренная жизнь.

Кажется, именно с Маратом я нашла то, что искала.

Три года спустя

— Мам, ты сможешь посидеть с Давидиком пару часов? Я хочу на маникюр сбегать, — хнычет Настя.

Полтора года назад, Настя вышла замуж и практически сразу забеременела. Сейчас малышу чуть больше трех месяцев. И иногда она меня просит о помощи, я стараюсь поддерживать дочку, потому что знаю, как сложно справляться с маленькими детьми, особенно, когда это первый ребенок.

Сама была в такой ситуации, когда мне пришлось растить Андрюшу. Я абсолютно ничего не понимала. Я даже не знала, как его правильно мыть и как правильно помыть кормить, первое время, просто сходила с ума, и, казалось, что я ужасная мать и совершенно ни с чем не справляюсь, но у моей дочки получается все прекрасно, конечно, она иногда устает, как и любая молодая мама.

— Прости, Настюш, я не успеваю. Мы сейчас с Маратом уезжаем. Ты можешь попросить мужа?

— Он уехал. Вернется поздно вечером. А мне сейчас маникюрша позвонила. Сказала, что есть окошко. Ты же знаешь, как сложно к ней попасть.

— Прости, дорогая. Но я не могу поменять планы.

— Ничего. Возьму его с собой. Покормлю перед выходом и буду надеяться что он поспит подольше. — Усмехается Настя.

Мне нравится ее позитив. Она, правда, старается справляться сама. Хоть иногда я вижу, что это непросто.

— Люблю тебя, моя хорошая. Держись. Извини, что так получается, но мы уже собрались. Не могу сейчас поменять планы. Все зависит не только от меня.

— Да, я понимаю.

Мы прощаемся с Настей. Я очень рада, что наши отношения наладились. Видимо, последние несколько лет у нас был какой-то кризис, и мы не могли найти путь друг к другу. Но с тех пор, как Настя сама стала женой и матерью, то она сильно пересмотрела некоторые взгляды на жизнь. Она начала относиться иначе ко мне и даже к себе.

Я хватаю ключи от дома, свою сумочку и выхожу на улицу.

Марат уже погрузил наши вещи в машину. Я запираю дом и быстро спускаюсь по ступенькам.

Смотрю на своего мужчину и до сих пор не могу поверить глазам, что мы вместе. Мы уже женаты. И я так счастлива, что я сделала этот шаг.

Я так счастлива, что три года назад я пришла на день рождения к своему сыну и познакомилась с ним. А ведь я хотела уйти.

Я хотела больше не встречаться с ним. И думала, что не заслуживаю уже никакого будущего. Но сейчас понимаю, что это не так.

Дело не в возрасте, дело в состоянии души. Дело в том, как ты себя ощущаешь, а я снова ощущаю себя молодой.

У меня появились новые интересы и увлечения. И мне хочется увидеть весь мир рядом с Маратом. Мы много путешествуем, общаемся с людьми, но в то же время можем провести спокойный вечер за книгой, при этом молчать и даже за весь вечер ни разу не сказать друг другу ни слова. И это самое прекрасное, когда ты находишь того человека, под которого не нужно подстраиваться, с которым можно быть самим собой.

За эти годы у меня появилось доверие к Марату. Я уже не жду от него какого-то подвоха, хотя вначале ждала.

Сергей нанес мне очень большую рану, и я думала, что больше не смогу ни с кем сблизиться. Но я смогла. Я очень рада, что нашла себе для этого силы.

Каждый день, проведённый с Маратом, всё больше убеждает меня в том, что я всё ещё красивая и привлекательная женщина. Он каждый день мне об этом напоминает. Я вижу колоссальную разницу между этими двумя браками.

Сергей постоянно требовал от меня. Он ждал от меня первого шага. Он хотел, чтобы я взвалила на себя всю ответственность за наши отношения. А с Маратом иначе. Всё проходит тихо и спокойно.

Он меня поддерживает. Он делает мне комплименты и подарки. И мне хочется отвечать ему взаимностью. Мне хочется заботиться о нём и делать так, чтобы со мной ему было уютно и комфортно.

Сейчас я точно могу сказать, что это именно те отношения, в которых я нахожусь в гармонии. Мои отношения с детьми стали гораздо более крепкими.

Я познакомилась с детьми Марата, и мы тоже неплохо подружились. Теперь, когда мы собираемся на праздники, то я понимаю, насколько я счастлива, что у нас такая большая семья.

Сейчас у Насти появился ребенок, скоро ждем пополнения в семье Андрюши. Наш дом будет наполнен детским смехом. Я не могу представить, что может быть лучше.

Самое прекрасное, когда есть рядом мужчина, которому ты можешь доверять, который заботится о тебе и поддерживает. А также, когда есть рядом дети и внуки.

И весь дом наполнен счастьем и радостью.

А Сергей... Он остался в прошлом, я его простила, но вернуться к нему бы не смогла, а он... Возможно еще найдет свое счастье, но меня уже это не касается.