Грохот басов буквально разрывает барабанные перепонки. Музыка настолько громкая, что кажется, будто звуковые волны физически давят на черепную коробку, вызывая пульсирующую боль в висках. Я с трудом пробираюсь сквозь плотную толпу танцующих тел, извиваясь между разгорячёнными людьми, которые двигаются в такт оглушительным ритмам.

Эрик, мой парень, крепко держит меня за руку, его хватка единственное, что сейчас даёт ощущение безопасности в этом безумном месте. Но люди вокруг всё-таки пугают. Их слишком много и они очень близко, а я так не люблю подобные сборища.

Испытываю тревогу.

Сегодня вечеринка в честь дня рождения хорошего друга семьи Эрика. Именинника я совершенно не знаю, только то, что ему исполняется двадцать лет, и праздник явно в самом разгаре.

Старший брат моего парня — Леон, тоже уже должен быть здесь. Я видела Леона лишь однажды, мельком, и скажу я вам, его холодный взгляд до сих пор вызывают у меня липкие мурашки.

В семье Эрика его брат занимает особое положение. Леон родился с редкой ДНК хищника — феноменом, который начал проявляться у некоторых людей, преимущественно мужчин. Женщины-хищницы — настоящая редкость. Это новая ступень эволюции, наделяющая своих носителей невероятными способностями: сила, выносливость, обостренные чувства, исключительная харизма и обаяние.

Их организм совершенен практически во всех отношениях. У хищников развито особое чутьё — острый ум, феноменальная интуиция, исключительное обоняние и зрение. А их глаза… Когда они испытывают сильные эмоции, их радужка приобретает насыщенный жёлтый оттенок. Раньше считалось, что это происходит только при негативных эмоциях, но последние исследования показывают, что изменение цвета глаз может быть вызвано и положительными переживаниями.

Эти люди стали новой элитой общества. Они неприкосновенны, практически неуязвимы перед законом. Любое преступление, совершённое хищниками, остаётся безнаказанным. Если обычный человек станет жертвой хищника, обращение в полицию будет пустой тратой времени. Общество слишком ценит этих существ, чтобы ограничивать их свободу. Я не помню ни одного случая в нашей истории, где обладатель ДНК хищника сидел бы в тюрьме.

Судьба семьи Эрика сложилась удивительно. Его старший брат Леон, родившись в семье обычных людей, получил этот редкий дар. Государство щедро одарило их семью привилегиями: от финансовой поддержки до социальных льгот. Даже их отец смог занять высокую должность в крупной компании. Теперь он один из влиятельных людей в городе, и всё это благодаря старшему сыну, что родился с ДНК хищника.

Эрик останавливается у подножия роскошной лестницы, ведущей на второй этаж элитного ночного клуба. Помещение целиком арендовано для празднования дня рождения, и это впечатляет — от сверкающих огней до изысканного интерьера…

Оглядываю толпу танцующих людей внизу. Здесь действительно много народу, и большинство из них — девушки. Они все как на подбор: красивые, стильные, в откровенных нарядах, которые едва прикрывают их безупречные фигуры. Парни тоже присутствуют, хотя их заметно меньше, но все они молодые, привлекательные и уверенные в себе. Я здесь совершенно чужая, не знаю никого из этих людей, и это усиливает моё чувство неуверенности.

И отказать Эрику я не смогла… Он очень хотел пойти сюда вместе со мной.

С ним мы вместе всего месяц. Наши пути пересекались в ещё школе. Мы учились в параллельных классах и изредка встречались на совместных занятиях. Но я была тайно влюблена в него гораздо дольше. Наблюдать за ним издалека было единственным, что мне оставалось, ведь вокруг него всегда крутилось столько девушек, что пробиться через эту толпу казалось невозможным.

Эрик действительно очень красив: светлые, аккуратно подстриженные волосы, выразительные карие глаза и та самая улыбка — искренняя, тёплая, способная заставить сердце биться чаще. И вот теперь он мой парень! Иногда я ловлю себя на мысли, что всё это кажется каким-то нереальным сном.

Чувства к Эрику кажутся мне настоящими, но я не могу быть до конца уверена. В детстве я уже испытывала нечто похожее — безответную влюблённость в мальчика по имени Ашер. Он жил по соседству в нашем элитном загородном посёлке всего полгода.

Ашер был старше меня на два года — ему было двенадцать, когда мы познакомились. У него были тёмные кудрявые волосы, смуглая кожа, словно он постоянно загорал, и пронзительные зелёные глаза, которые всегда смотрели на меня с лёгкой насмешкой и превосходством. Он сразу обратил внимание на мою двоюродную сестру Марту, которая приезжала к нам на пару недель. Она была старше меня на пять лет, и, кажется, они дружили. Я не вдавалась в подробности, поглощённая своим разочарованием и болью.

Воспоминания о той детской влюблённости до сих пор иногда всплывают в памяти, но уже расплывчато.

— Всё в порядке, Кана? — спрашивает меня Эрик, остановившись и заглядывая мне в глаза. Его светлые волосы сейчас переливаются от светов прожекторов и неоновой подсветки, создавая вокруг головы едва заметный ореол.

— Да, всё хорошо, — улыбаюсь я, стараясь скрыть своё волнение.

Он нежно поправляет прядь моих волос, заправляя её за ухо, и оставляет лёгкий поцелуй на виске. Затем тянет меня за собой к небольшому балкончику, где собралась какая-то компания. Как только мы приближаемся, на меня накатывает тяжёлая, вязкая энергетика. Она словно давит на плечи, заставляя ноги подкашиваться. Но тёплая ладонь Эрика, крепко сжимающая мою руку, не даёт мне упасть.

Мы останавливаемся перед столиком, за которым сидят трое парней и несколько девушек. Мой взгляд сразу находит Леона — старшего брата Эрика. Они похожи, но у Леона черты лица более резкие, хищные. Его глаза с характерным прищуром и самоуверенная ухмылка выдают в нём человека, привыкшего повелевать. Сейчас он выглядит довольным и счастливым, словно король, восседающий на своём троне.

— Братишка! — восклицает Леон. — Ну, наконец-то ты пришёл!

— Успел заскучать? — отвечает Эрик, отпуская мою руку, чтобы крепко обнять брата.

Когда они отстраняются друг от друга, Леон бросает на меня быстрый, почти безразличный взгляд своих карих глаз:

— Ты не один сегодня. Твоя новая девушка?

Слово «новая» неприятно царапает слух. Да, у Эрика было много девушек до меня, а у меня до него никого. Наши отношения развиваются медленно, за месяц мы не продвинулись дальше поцелуев. Хотя пару раз Эрик позволял себе более смелые прикосновения. Трогал меня за ягодицы и грудь во время поцелуев. Однажды его рука даже осмелилась пробраться между моих ног. То, что он делал своими пальцами, было волнительно, но дальше я ему не позволила пойти. Всё-таки страх оказался сильнее желания.

— Да, я уже знакомил вас. Её зовут Кана, точнее, Карина — полное имя, — с тёплой улыбкой произносит Эрик.

Леон лишь кивает мне, после чего переключает внимание на своих друзей. Двое парней пронзают меня изучающими взглядами, от которых по спине пробегает холодок. Один из них выглядит особенно пугающе… Шрам рассекает его правый глаз от брови до щеки, зрачок почти белый, а второй глаз почти чёрный. Он усмехается, явно заметив мой страх, и мне приходится поспешно отвести взгляд.

— Братишка, присоединишься к нам? — спрашивает Леон.

— Конечно, — отвечает Эрик, затем кивает в сторону свободного диванчика. — Идём.

Он заботливо усаживает меня и садится рядом. Официант тут же появляется с чистыми бокалами.

— Тебе что налить? — спрашивает Эрик.

— Пока что ничего, — отвечаю я, нервно оглядывая присутствующих.

Две девушки, словно сошедшие с обложки модного журнала, привлекают внимание своей безупречной красотой. Одна из них томно поглаживает плечо парня со шрамом, другая постоянно озирается, будто ожидая кого-то важного.

Третий парень, сидящий рядом с Эриком, выглядит расслабленным, хотя время от времени бросает недобрые взгляды в сторону танцпола. У него тёмные короткие волосы и тоже хищный взгляд. И я даже не знаю, кто из этих двух сегодня именинник. Возможно, парень со шрамом на лице?.. Он выглядит самым довольным. Да и девушка рядом с ним смотрит на него, как на божество.

Энергетика этой троицы буквально давит на меня. Я чувствую, как пот стекает по спине, и понимаю, что мне становится всё труднее находиться здесь.

Втягиваю тяжело воздух носом, разглядывая всех присутствующих. Скорее всего, эти два парня тоже обладатели ДНК хищника. Могу, конечно, ошибаться. Но энергетикой от них адской веет.

Леон вальяжно откинулся на бархатную спинку дивана, его поза излучает уверенность и лёгкое превосходство. Цепкий, пронизывающий взгляд останавливается на мне.

— Твоя девушка не пьёт? — наконец нарушает молчание Леон, обращаясь к Эрику с едва заметной ухмылкой.

— Нет, — коротко отвечает Эрик, не вдаваясь в подробности.

— И почему же? — теперь его вопрос явно адресовался мне, и я ощущаю, как внутри всё сжалось от этого пристального внимания.

— Не люблю алкоголь, — отвечаю я, нервно обхватив прохладный стакан с соком.

— Умничка, — расплывается в широкой улыбке Леон, обнажив идеально белые зубы. — От алкоголя у людей едет крыша.

— Ага… — бормочу я, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке.

Отведя взгляд, я принялась внимательно разглядывать роскошную обстановку клуба, лишь бы не встречаться глазами с Леоном. Слишком страшно.

Насколько я знала, Леону было всего двадцать три года. Он только что окончил университет, в который мы с Эриком поступили после школы. Через неделю должна была начаться учёба, но мысль об этом вызывала у меня лишь тревогу и нежелание. Хотя папа уже оплатил обучение на год вперёд, я не могла избавиться от неприятного предчувствия.

А предчувствие меня никогда не подводит…

Университет был шикарным, этого нельзя было отрицать. Обучение там стоило баснословных денег, и это место считалось одним из самых престижных в стране. Но атмосфера… Она была насквозь пропитана пафосом и элитарностью. Я помню тот день открытых дверей, когда впервые оказалась там. Все студенты казались высокомерными, будто смотрели на остальных свысока. И это неудивительно — большинство из них были выходцами из богатых семей, где деньги никогда не были проблемой.

Статус моей семьи, по сравнению с ними, можно было назвать средним. У моего папы небольшое агентство недвижимости, которое приносит стабильный, но не баснословный доход. Мама художница — талантливая, но не слишком успешная в коммерческом плане. Она продала всего несколько своих картин, но благодаря поддержке папы смогла открыть галерею в нашем городе, где представляла работы других художников.

Наши семейные обстоятельства изменились, когда мне было двенадцать лет. Родители развелись, и это стало поворотным моментом в нашей жизни. Мы с мамой вернулись в её родной город из элитного посёлка, где раньше жили. Папа остался там, продолжая вести дела и поддерживать нас финансово. Он полностью содержал меня, даже помогал маме, и наши отношения оставались тёплыми, несмотря на развод.

— Мне нужно в уборную, — шепчу я Эрику, чувствуя, как сильно мне сейчас не хватает воздуха в лёгких.

— Тебя проводить? — сразу же предлагает он.

— Нет, — качаю головой с улыбкой. — Думаю, я справлюсь сама.

— Хорошо. Уборная недалеко, повернёшь направо, там будут вип-комнаты, пройди мимо них, — он сжимает мою руку.

— Спасибо.

Я поднимаюсь, поправляя облегающую чёрную юбку, которая едва достигает середины бедра, и направляюсь к вип-комнатам. Полутёмный коридор освещается лишь тусклым неоновым светом, идущим от пола. По пути встречаю двух девушек, выходящих из одной вип-комнат. Их причёски немного растрёпаны, помады на губах смазаны, но на лицах сияют довольные улыбки.

Наконец добираюсь до уборной. Охлаждаю пылающие руки под струёй воды. Так хочется умыться, но я потратила столько времени на макияж, что смывать его просто нельзя. Чёрные стрелки изящно подчёркивают мои зелёные глаза, тушь делает взгляд более выразительным, лицо аккуратно припудрено, а губы окрашены в розовый цвет, который эффектно контрастирует с моей бледной кожей и русыми волнистыми длинными волосами.

Выхожу из уборной и направляюсь обратно, проходя мимо вип-комнат. Внезапно дверь одной из них открывается, кажется, той самой, откуда недавно выходили девушки, и на пороге появляется высокий парень в белой распахнутой рубашке. В полумраке коридора отчётливо виднеется его подтянутое тело, хотя лица я не могу разглядеть.

Он замирает в дверном проёме, словно пригвождённый к месту, и, кажется, пристально смотрит на меня. От этого нервный холодок пробегает по телу. В сознании мелькает мысль вернуться в уборную и переждать там, пока он зайдёт обратно или уйдёт. Но я смахиваю глупые мысли и уверенно шагаю вперёд. Когда я прохожу мимо, его сильная рука неожиданно хватает меня за локоть и рывком затаскивает внутрь помещения. Я вскрикиваю от страха, инстинктивно хватаюсь за ручку двери и пытаюсь её открыть, но этот незнакомец блокирует её своей огромной рукой прямо над моей головой.

Здесь почти не слышно громкой музыки, зато отчётливо слышно его тяжёлое дыхание. Медленно поворачиваюсь к нему, встречаясь взглядом с его зелёными глазами, которые в тусклом свете кажутся почти чёрными. Тёмные кудрявые волосы в беспорядке лежат на голове, делая его ещё более привлекательным. И сейчас я его вспомнила…

Ашер Коэн.

Я узнаю его сразу, несмотря на прошедшие годы. Тот самый мальчик, в которого я была безнадёжно влюблена в детстве. Время изменило его, сделало мужественнее, но что-то неуловимое в его чертах осталось прежним — та же лёгкая насмешка в уголках губ и превосходство во взгляде.

Вжимаюсь спиной в холодную поверхность двери, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Мои глаза неотрывно следят за парнем передо мной, который словно хищник изучает свою добычу. Его присутствие давит, заполняет всё пространство вокруг, лишая воздуха. Губы сами собой начинают двигаться, будто против моей воли:

— Ашер… — шепчу я, и голос предательски дрожит.

— Знаешь моё имя? — его усмешка кривит губы, в глазах мелькает что-то хищное и предвкушающее.

Так он меня не узнал… Хотя с чего бы ему помнить девчонку, которую видел мельком восемь лет назад? Тогда мне было всего десять, а сейчас — восемнадцать. Мы тогда едва ли обменялись парой слов за всё то время.

Парень резко наклоняется ко мне, его лицо оказывается в опасной близости. Жёлтые искорки в его глазах мерцают, словно маленькие огоньки, готовые вспыхнуть в любой момент. Его взгляд скользит по моему лицу, изучая каждую черточку, будто пытаясь найти что-то знакомое.

Его глаза светятся… Значит он обладатель ДНК хищника! Я не знала, что Ашер тоже хищник.

— Раз ты знаешь моё имя, то должна и знать, что я не терплю, когда его произносят без разрешения, — его рука резко поддевает мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Твой рот создан не для этого, сучка.

Сучка?

Его слова бьют наотмашь, словно пощёчина.

Как он может так разговаривать с незнакомым человеком?

Резким движением смахиваю его наглую руку, хмурюсь, пытаясь собрать остатки самообладания.

— Ты меня с кем-то перепутал, — произношу сквозь зубы, пытаясь найти выход.

Но он быстрее. Рука парня молниеносно хватает меня за горло, пальцы сжимаются с такой силой, что воздух перестаёт поступать в лёгкие. Перед глазами начинает темнеть, из горла вырывается хрип, похожий на предсмертный стон.

— Заткнись, — рычит он, и в этот момент его глаза вспыхивают яростным жёлтым пламенем, словно в них горит сама сущность чего-то древнего и опасного. Боже…

Да что происходит?

Мысли мечутся в панике, пока я отчаянно пытаюсь освободиться. Вцепляюсь пальцами в его грубую кисть, царапаю до крови, до глубоких борозд на коже. Но этот ненормальный только улыбается во весь рот, наслаждаясь моими страданиями, будто смакуя мою боль.

Какая же он тварь!

Его свободная рука ведёт себя ещё более нагло… Она бесцеремонно задирает мою юбку, грубо сжимает бедро. Хватку на горле он не ослабляет. Пялится в моё лицо своими страшными светящимися глазами.

Почему Ашер ведёт себя как животное? Как он может вот так запросто хватать незнакомых девушек и вести себя с ними вот так…

— Аш… шер… — хриплю я, беспомощно сжимая его кисть руками.

— Рот закрой, — рычит он, рукой поднимаясь выше и касаясь моей ягодицы.

И в этот момент что-то внутри меня ломается. Страх отступает, уступая место холодной решимости. Моё колено взмывает вверх с точностью отточенного удара, целясь прямо между ног Ашеру Коэну. Вкладываю в этот удар все свои силы, что у меня есть в данный момент!

Эффект мгновенный… Хищник отпускает мою шею, сгибается пополам от боли, отступает на несколько шагов, хватаясь за пострадавшее место. Не теряя ни секунды драгоценного времени, я рывком открываю дверь и вылетаю из проклятой вип-комнаты.

На бегу торопливо поправляю одежду, пытаясь привести себя в порядок. Руки дрожат, на глазах скапливаются слёзы. Громкие басы музыки больно давят на барабанные перепонки. Я хочу домой… Просто хочу поскорее уйти отсюда.

Сердце бешено колотится в груди. Я стараюсь взять себя в руки, глубоко вдыхаю и выдыхаю, пытаясь унять дрожь во всём теле. Собрав остатки самообладания, быстрым, почти бегущим шагом направляюсь к столику, где сидит мой парень Эрик и его знакомые.

Когда подхожу ближе, останавливаюсь и наклоняюсь к Эрику, стараясь говорить как можно тише, чтобы никто не услышал:

— Мне нужно домой, Эрик.

Он поднимает на меня обеспокоенный взгляд:

— Почему? Что-то случилось?

В горле ком, слова застревают. Как ему объяснить? Как рассказать, что меня только что чуть не изнасиловал этот хищник? Эрик обычный человек, и он просто бессилен против этого опасного типа. Он не сможет помочь. Я только хуже сделаю.

— Нет… Просто голова сильно разболелась, — выдавливаю из себя, стараясь звучать убедительно.

В этот момент меня окликает Леон:

— Подружка моего брата! — поворачиваюсь на его голос, и в тот же миг он выпускает густое облако дыма прямо мне в лицо. Глаза мгновенно заслезились от едкого запаха, а внутри всё закипает от унижения и бессильной злости.

— Ой, прости. Посиди с нами ещё немного. Скоро именинник придёт, поздравишь его и поедешь домой, — ухмыляется Леон, а я в шоке от того, что этот парень услышал меня.

Я ведь шёпотом говорила, и тут довольно шумно. Музыка играет. Ах да, точно. У хищников отличный слух.

Эрик хмуро смотрит на брата:

— Леон…

— Да ладно вам! — отмахивается тот. — Вы вдвоём поздравите, и ты, моя хорошая, поедешь домой. Я уже сказал нашему имениннику, что ты придёшь, Эрик. Будет невежливо вот так уходить.

Эрик поворачивается ко мне:

— Кана, давай ещё немного посидим? Потом я отвезу тебя домой.

Шумно вздыхаю, пытаясь сдержать слёзы. Смахнув влагу с глаз, киваю в знак согласия.

— Хорошо… — сажусь рядом с парнем, стараясь унять дрожь в руках. Спрятав их под столом, пытаюсь собраться с мыслями и успокоиться, но внутри всё ещё бушует буря эмоций.

Леон неторопливо разливает напитки по бокалам, и в воздухе витает напряжение, смешанное с напускной непринуждённостью. Хищник со шрамом на лице — тот самый, с тяжёлым взглядом и рубцом, пересекающим правую щёку, вдруг ухмыляется. Его лицо на мгновение преображается, становясь почти мальчишеским, когда девушка, буквально прилипшая к его плечу, начинает что-то шептать ему на ухо. Её губы касаются мочки, а голос тонет в общем гуле.

Затем его рука незаметно скользит под стол. Девушка вздрагивает, начинает ёрзать на стуле. Я наблюдаю за этой молчаливой игрой, и мне не нужно быть гением, чтобы понять, что именно он там делает. Мозг моментально рисует пошлую картину…

И вот что меня бесит, почему именно здесь? Почему при всех? Они не понимает, что это может быть неприятно окружающим? Что кто-то, как я, вынужден сидеть и делать вид, что ничего не замечает, хотя всё прекрасно видно?

Окидываю взглядом компанию за столом. Никто даже бровью не ведёт. Другой хищник, тот, с холодными серыми глазами, спокойно потягивает напиток из бокала, внимательно слушая очередной рассказ Леона. Его лицо невозмутимо, будто происходящее под столом, не более чем фоновый шум. Блондинка, сидящая напротив, то и дело косится в сторону вип-комнат, её взгляд тонет в полумраке коридора, а пальцы нервно постукивают по краю тарелки. Она явно кого-то ждёт, и ей нет дела до чужих игр. А Эрик… Эрик вообще не обращает никакого внимания. Будто это для него совершенно нормально.

Всё ясно. Всем здесь глубоко наплевать. Никого не волнует, что прямо сейчас, в метре от них, разворачивается эта непристойная картина. Значит, и я не буду. Просто я не привыкла к такому. Нет, я не ханжа, но блин…

Решаю отвернуться, сосредоточившись на своём бокале, на мелких пузырьках, поднимающихся к поверхности.

Эти хищники… Они словно живут по своим законам, где нормы приличия пустой звук. Им неважно, как они выглядят в глазах других, что подумают окружающие, как это отразится на их репутации. Они действуют, руководствуясь лишь сиюминутными желаниями, и, кажется, даже гордятся своей безнравственностью. По крайней мере, большинство из них. Наверное, только представители самых влиятельных семей ещё сохраняют остатки приличий на публике, сдерживая свои пошлые порывы за закрытыми дверями.

Даже если взять того самого хищника, который затащил меня в вип-комнату и принялся бесстыдно лапать — Ашера Коэна. В памяти до сих пор живо ощущение его грубых пальцев, впивающихся в бёдра, его тяжёлое дыхание у моего лица, запах алкоголя и чего-то животного, от которого желудок сжимался в спазме. Если бы я не вырвалась и не ударила его между ног с силой, он бы точно сделал со мной что-то ужасное. Что-то, после чего я уже никогда не смогла бы смотреть на себя в зеркало без содрогания.

И что самое мерзкое — ему бы ничего за это не было! Ни суда, ни наказания, ни даже тени осуждения в кругу его собратьев. А я… Я бы навсегда лишилась душевного спокойствия. Каждую ночь видела бы его лицо в кошмарах, каждый день ощущала бы его руки на своём теле. Даже не представляю, как можно пережить такое. Как продолжать жить, зная, что где-то ходит человек, который считал тебя не личностью, а просто игрушкой для своих низменных желаний. Это так мерзко.

Тем более ходят слухи, что хищники очень агрессивные любовники. Что для них близость, не про нежность, а про власть, доминирование, удовлетворение собственных инстинктов. И к девушкам они относятся как к какой-то скотине. Да что там говорить! Для них все люди в принципе никчёмные создания, слабые и беспомощные.

Именно поэтому я ни за что не расскажу Эрику про этот случай. Не потому, что стыжусь или считаю себя виноватой — нет, я чётко понимаю, что жертва здесь только я. Но я не знаю, как он отреагирует. Вдруг его захлестнёт ярость, и он решит найти Ашера, чтобы расквитаться? Тогда проблем будет не просто много. Их будет катастрофически много! И не только у нас с ним. Возможно, пострадает и Леон. И вся семья.

— Так тебе, сколько лет, Каночка? — раздаётся вдруг голос Леона, вырывая меня из мрачных размышлений.

Я вздрагиваю и поворачиваю голову в его сторону. Каночка? Почему он называет меня так? С этой ласковой, почти фамильярной интонацией, будто мы давние друзья. В его тоне звучит что-то тёплое, почти заботливое, но это только усиливает ощущение напряжённости. Он явно знает и умеет, как располагать к себе людей. Вот только я вижу в его глазах тень.

— Сколько тебе лет? — снова спрашивает усмехнувшись.

— А-а-а… Мне восемнадцать, — отвечаю быстро.

— Так вы с Каночкой одноклассниками были? — спрашивает Леон у Эрика. — Я что-то не припомню такой красотки в твоём классе.

— Карина училась со мной в параллельном классе, — отвечает Эрик, беря меня за руку под столом. Его прикосновения немного успокаивают и расслабляют. Не будь его рядом, я бы, наверное, уже давно сбежала из этого ужасного места.

— В параллельном значит, — усмехается он. — Она понравится нашим родителям. Красивая и молчаливая.

Прикусываю губу. Его комплименты начинают меня напрягать.

— Сам в шоке, почему я раньше не заметил Карину, — Эрик обнимает меня за плечи рукой. — Она тоже поступила в университет вместе со мной. Только мы будем учиться на разных факультетах.

Я тяжело вздыхаю, невольно косясь на дисплей своего телефона. Экран тускло мерцает в полумраке зала, высвечивая время, уже больше тридцати минут прошло. А именинника всё нет.

И стоит мне лишь подумать об этом, как атмосфера за столом резко меняется. Девушка, которая до этого то и дело бросала нетерпеливые взгляды в сторону вип-комнат, вдруг расцветает. Её лицо озаряется такой ослепительной, почти неземной улыбкой, что кажется, будто она увидела божество.

Хищник со шрамом, сидящий напротив, медленно ухмыляется. Его глаза, холодные и пронзительные, устремляются куда-то за мою спину. Я чувствую, как по спине пробегает неприятный холодок. И тут же замечаю взгляды всех присутствующих за столиком, как они смещаются в одну точку. Все смотрят туда, за мою спину.

Невольно поднимаю голову, поворачиваюсь и замираю. Буквально застываю. Глаза сами собой расширяются, а губы приоткрываются.

Это он. Ашер… Чёрт бы его побрал.

Его зелёные глаза холодные, пронзительные, сканируют меня с неспешной, почти ленивой внимательностью. Голова слегка наклонена вбок, словно он изучает редкий экспонат в музее, который собирается не украсть, нет, а испортить с явным наслаждением. Я чувствую, как кровь отступает от лица, оставляя кожу ледяной и бледной. С каждой секундой мне всё сильнее хочется превратиться в невидимку, чтобы исчезнуть с его глаз. А лучше из его памяти.

Чёрт возьми, Кана. И чего ты не согласилась, чтобы Эрик тебя проводил до уборной?..

Губы Ашера растягиваются в ухмылке. Не той лёгкой, ироничной усмешке, которую можно было бы списать на шутку. Нет. Это ухмылка хищника, предвкушающего добычу. В ней столько недоброго, что по позвоночнику бежит ледяной холодок, заставляя волоски на руках встать дыбом.

— Ашер, ну наконец-то! — оживляется Леон.

— Ашер, милый… — раздаётся рядом нежный, чуть томный голос. Блондинка, сидевшая неподалёку, стремительно приближается к нему. Она буквально повисает на его руке, прижимаясь щекой к его плечу с такой нежностью, будто они не виделись целую вечность. — Где ты пропадал так долго?

Ох, знала бы ты, где и с кем он пропадал, не липла бы так к нему!

Её рука плавно скользит по его груди, пальцы невесомо касаются кожи. Рубашка Ашера всё ещё распахнута, обнажая идеальный рельефный торс. Смуглая кожа выглядит гладкой, почти атласной в приглушённом свете ламп. Каждый мускул и линия его тела словно выточены из камня.

Я же нервно сглатываю, чувствуя, как пересохло в горле. Взгляд невольно опускается на свои руки. Пальцы онемели. Так ведь и от инфаркта можно помереть.

А может, он меня не узнал?.. Нет, ну а что? Там было темно, да и Ашер явно меня с кем-то перепутал. Не мог же он первую попавшуюся проходящую девушку вот так взять и принудить к близости? Хотя… мог. Определённо мог.

Блин! Вот же жесть… Кажется, я знатно влипла.

Ашер продолжает прожигать меня взглядом. Откуда я это знаю? О, сложно не заметить дикую энергетику, что обрушилась на моё бедное трясущееся тельце. Его энергетика заставляет кожу покрываться липкими мурашками. Это не просто взгляд — это будто осязаемое давление, словно он физически касается меня, пытается придушить своими жуткими глазами. Я стараюсь не подавать виду. И вообще притворяюсь, что не замечаю его.

Замечаю лёгкое движение. Ашер опускается на диванчик прямо напротив меня. Его движения неторопливы, почти ленивы, но в них чувствуется какая-то угроза. Блондинка, не отставая ни на шаг, тут же пристраивается рядом, буквально прилипая к его плечу. Она трётся о него, как покорная кошка, ищущая ласки у хозяина, то наклонится к нему, то проведёт рукой по его предплечью, то томно вздохнёт, будто хочет напомнить всем вокруг, что он принадлежит ей.

Блин, эта девушка даже не знает, чем занимался этот хищник в вип-комнате.

Перед глазами всплывают две девушки, которых я случайно встретила по пути в уборную. Они выходили оттуда — из той самой комнаты, где Ашер чуть не… Я обрываю мысль, не позволяя себе додумать до конца. Их растерянные взгляды, сбившиеся причёски, дрожащие руки — всё это говорило без слов. Они точно там не байки и не анекдоты травили.

И почему он затащил меня после них? Неужели не насытился двумя девушками? Эта мысль заставляет меня содрогнуться. В груди разрастается ледяной ком, а в горле встаёт горький привкус паники.

Боже…

Облизываю пересохшие губы, пытаясь хоть немного увлажнить их, но во рту всё равно остаётся ощущение сухости, будто я проглотила горсть песка. Старательно избегаю смотреть в сторону именинника. Боюсь, что если встречусь с ним взглядом, он сразу поймёт, как сильно я напугана. Вместо этого перевожу взгляд на Эрика. Он улыбается, беззаботно болтает с Леоном, смеётся над какой-то шуткой и даже не подозревает, в каком состоянии я сейчас нахожусь.

Я сжимаю под столом кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах.

Только бы у Ашера была плохая память на лица. Было бы шикарно, если бы у него было плохое зрение.

Очень надеюсь, что он меня не вспомнил…

— Слушай, Ашер, звонил Алекс и приглашал к себе. Рванём к нему после клуба? — раздаётся голос того хищника, что всё это время сидел с видом смертельно скучающего человека, время от времени бросая равнодушные взгляды по сторонам.

— Заманчиво, — отвечает Ашер. Его голос такой пронизывающий, что мне становится ещё страшнее.

Я не вижу его лица, потому что делают вид, что сосредоточенно наблюдаю за танцующими девушками. Он сидит напротив, но я ощущаю его взгляд каждой клеточкой тела. Правая половина лица горит, будто её касаются невидимые иглы, кожа покалывает.

— Эрик. Понравились горы? — обращается Ашер к моему парню, и в его тоне сквозит что-то едва уловимое, то ли насмешка, то ли вызов. Не разобрать.

— Да, было супер. Спасибо, что посоветовал это местечко, — с искренней улыбкой отвечает Эрик.

В его голосе звучит неподдельная радость, и на мгновение мне становится стыдно. Он ведь ничего не знает. Не знает, что всего двадцать минут назад этот самый человек, сидящий напротив, пытался…

Эрик рассказывал, что он после школьного выпускного побывал в горах. И эти места были поистине шикарными. Обещал, что покажет мне их обязательно.

— А это моя девушка. Её зовут Карина, — произносит Эрик, и у меня душа уходит в пятки.

Блин, не надо было меня представлять этому ненормальному!

Поднимаю на него глаза инстинктивно. Взгляд Ашера почти не меняется, но в глубинах его зрачков я замечаю тень, такую зловещую… Он знает. Узнал меня. Помнит, как я зарядила ему коленом между ног, как вырвалась из его хватки и убежала.

Меня затрясло с удвоенной силой. Руки, лежащие на коленях, дрожат так, что это уже невозможно скрыть. Я чувствую, как у меня дёргается левый глаз и мне приходится их прикрыть. И, конечно, это не ускользает от Эрика.

Он на мгновение замолкает, взгляд его становится внимательнее, в нём мелькает тревога.

— Кана, ты в порядке? — спрашивает он, наклоняясь ко мне. — Ты какая-то бледная.

Я пытаюсь улыбнуться, но губы не слушаются.

— Да… всё нормально, — выдавливаю из себя, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто немного жарко здесь.

Он гладит меня по заледеневшей руке, но это никак не помогает мне успокоиться.

— Карина, — медленно, с тягучей, почти гипнотической интонацией проговаривает Ашер, растягивая слоги моего имени так, словно пробуя их на вкус. — Твоя девушка. Ну, привет, Карина, — в его голосе скользят металлические нотки, холодные и острые.

Я шумно выдыхаю, пытаясь собраться с мыслями. Губы снова пересохли. Я облизываю их. Слова вырываются из меня поспешно, почти сбивчиво:

— П-привет! С Днём Рождения…

— Как мило, — отзывается он. Я не вижу выражения его лица, но чувствую всем существом, он явно раздражён. Нет, даже не так — Ашер в ярости. Эта ярость витает в воздухе, от которой волоски на руках встают дыбом, а в груди разрастается ледяной комок.

— Ты чего такой напряжённый? — с лёгкой усмешкой в голосе спрашивает Леон, будто не замечая накалившейся атмосферы, будто вокруг не сгущаются свинцовые тучи.

А я вот их всем телом ощущаю. И чует моя задница, что надвигается не просто гроза…

— Знаешь, — мрачно начинает Ашер, и в его тоне звучит такая тяжесть, что даже воздух будто сгустился, стал плотным и осязаемым, — помнится, ты спрашивал у меня, какой подарок я хочу на день рождения, — он делает паузу, и в этот момент я невольно поднимаю на него взгляд. Наши глаза встречаются. Его пожелтевшие от ярости, пронизывающие, словно два раскалённых угля, впились в мои, прожигая насквозь. — Я решил.

Вокруг будто стало тише. Музыка, гул разговоров, звон бокалов… всё отошло на задний план, оставив только этот напряжённый диалог и тяжёлый взгляд Ашера, от которого захотелось съёжиться и исчезнуть.

— Да? — оживился Леон, не скрывая любопытства. — И что же это?

А я замираю. Внутри нарастает нехорошее предчувствие. Такое острое, что хочется закричать или раствориться в воздухе. Я таращусь на Ашера, не в силах оторвать взгляд. Вижу каждую его эмоцию, от кипящей ярости до чего-то более страшного, всепоглощающего, тёмного, как бездонная пропасть. Его глаза сверкают, отражая неоновый свет ламп, а на губах растягивается зловещая улыбка… Нет, нет. Не тёплая, не дружелюбная, а хищная и предупреждающая.

— Я хочу её, — говорит он, не отрывая взгляда от меня.

А я едва сознание не теряю. В ушах нарастает гул, перед глазами мелькают тёмные пятна, а сердце колотится так бешено, что, кажется, готово выпрыгнуть из груди. Лёгкие сжимаются, будто кто-то невидимый сдавил их железной хваткой.

Да, ситуация патовая…

За столом повисает тяжёлая тишина. В этой гнетущей атмосфере кажется, будто единственный звук, который сейчас существует в мире это бешеный стук моего сердца. Оно колотится так громко, что, кажется, оно просто вырвется из груди. Шесть пар глаз уставились на меня.

Эрик смотрит в мою сторону с явным недоумением, его брови слегка приподняты. Спустя мгновение он переводит взгляд на Ашера. Леон, кажется, замечает смятение младшего брата, он нервно усмехается и, пытаясь разрядить обстановку, произносит с ухмылкой:

— А ты шутник, дружище!

Но я точно знаю, что Ашер не шутит. Его холодный взгляд прожигает меня насквозь, не оставляя ни малейшей надежды на то, что всё это просто шутка. Внутри меня нарастает отчаянное желание исчезнуть. Превратиться в невидимку… Никогда прежде я не испытывала подобного.

На лице этого гада медленно растягивается издевательская, нагловатая, полная самодовольства. Если бы не ледяной страх, сковывающий меня изнутри, и не осознание того, что он обладатель ДНК хищника, я бы, не раздумывая, врезала ему ещё раз прямо по этой самодовольной морде. А то слишком большого о себе мнения.

Когда-то давно я восхищалась не только его внешней красотой. В детстве наблюдать за ним издалека было всё равно, что следить за своим кумиром. Таким красивым, недоступным! Но тогда я и представить не могла, какой ужас скрывается за этой безупречной оболочкой. Теперь ясно, что Ашер не признаёт никаких границ. Возомнил себя повелителем этого мира.

— Я не шучу, — его глаза вспыхивают жёлтыми искрами. — Я хочу в подарок эту суку.

С-суку?.. Да чтоб его.

— Не понял, — Эрик хмурится, и по его лицу пробегает тень напряжения, плечи напрягаются, пальцы сжимаются в кулаки, а взгляд становится острым и цепким. — Карина — моя девушка. И она не сука.

— Ашер, дружище, — вздыхает Леон, по-прежнему улыбаясь, но теперь в его улыбке проскальзывает напряжение. Он явно пытается сгладить нарастающий конфликт.

Я сижу, словно на раскалённых углях. Сердце колотится где-то в горле, ладони вспотели. Но, судя по всему, для остальных это лишь увлекательное представление. Двое оставшихся хищников откровенно наслаждаются зрелищем. Их глаза горят и наблюдают за нами с интересом, а на губах играют едва заметные ухмылки. Даже тот самый скучающий парень, который до этого едва ли обращал внимание на происходящее, теперь с удовольствием наблюдает за разворачивающейся драмой.

Блондинка, прилипшая к плечу Ашера, бросает на меня взгляд полный неприкрытой ненависти. Её губы искривляются в гримасе отвращения, а пальцы нервно сжимают ткань его рубашки. Интересно, она в курсе, что её драгоценный хищник вытворял в VIP-комнате?

— А мне плевать, что она твоя девушка, — голос Ашера звучит холодно. — Я хочу, чтобы эта сука сейчас смачно отсосала мне прямо здесь. При всех. Так сказать, зализывая свою вину, — выдаёт он с наглой усмешкой, и я чувствую, как кровь приливает к лицу.

Что он хочет? Чтобы я…

Внутри вскипает волна ярости, смешанной с унижением. Щеки пылают, а в груди разрастается возмущение.

Да какого дьявола он о себе возомнил?!

Сжимаю руки под столом. Каждая клеточка моего тела кричит о том, что нужно дать отпор, но страх сковывает движения.

Эрик стискивает челюсти так, что на скулах проступают жёсткие желваки. Его пальцы сжимаются в кулаки, костяшки белеют от напряжения. Он не отводит взгляда от Ашера.

Леон нервно поправляет причёску, проводя ладонью по волосам. Он вздыхает. Напряжение в помещении сгущается с каждой секундой.

— Послушай, Ашер, — голос Леона звучит ровно, но в нём отчётливо слышится стальная нотка. — Ты мой друг, но я не позволю тебе унизить моего младшего брата.

Внутри меня всё сжимается от ужаса.

Ой-ёй… Из-за меня сейчас произойдёт что-то непоправимое. А я этого совсем не хочу. Что делать? Господи, ну и влипла же я…

Вспоминаю, как сидела дома, планировала тихий вечер с книгой и чашкой чая. Не нужно было соглашаться на уговоры Эрика пойти с ним. Теперь я даже не представляю, как выпутаться из этой кошмарной и такой унизительной ситуации.

— Унизить? — Ашер усмехается, и в его глазах вспыхивают опасные жёлтые искры. — Я не собираюсь его унижать. Он ведь может просто перестать встречаться с этой сукой.

— Не называй Карину сукой! — Эрик подрывается с дивана, его голос дрожит от гнева.

— Оу, тише-тише, — Ашер произносит это приказным тоном, от которого по спине пробегает ледяной озноб. — Сядь на место. Угомони своего младшего братика, Леон. Или мне придётся преподать ему урок. В любом случае, эта сука нужна мне прямо сейчас. Она должна ответить за причинённый вред.

— Да о чём ты говоришь? Объясни, — Леон говорит спокойно, но в его взгляде читается тревога. Одновременно он настойчиво усаживает Эрика обратно на диван.

Ашер переводит взгляд на меня. Долгие секунды он прожигает меня ненавистным, пронизывающим взглядом, от которого хочется съёжиться и исчезнуть.

— Она знает, чем провинилась. Да, сучка?

Сколько раз он уже назвал меня так? Три? Четыре? Да какая разница…

Я всегда считала себя терпеливой. До поры до времени. И сейчас эта пора, кажется, окончательно истекла. Стискиваю руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль отрезвляет.

— Я не собираюсь отвечать за то, что сделала. Ты сам напросился, — мой голос звучит тише, чем хотелось бы.

Хищник со шрамом на лице начинает смеяться. Его смех звучит гулко, почти радостно, словно он получает искреннее удовольствие от этого представления.

Поднимаюсь, хватаю сумку, чувствуя, как дрожат пальцы.

— Я ухожу, — голос дрожит, но я заставляю себя говорить чётко. Внутри настоящий ураган.

Так унизительно мне ещё никогда не было.

Я бросаю короткий взгляд на Эрика. Его взгляд устремлён на Ашера. Никого вокруг он будто и не замечает. В голове пульсирует одна и та же мысль, что если я сейчас тихо исчезну, всем станет легче. Атмосфера накалилась до предела, и моё присутствие лишь подливает масла в огонь.

— Хорошая идея, — раздаётся спокойный, но твёрдый голос Леона. — Эрик, тебе тоже стоит сейчас уйти.

— Я никуда не уйду, пока он не извинится перед моей девушкой, — в голосе моего парня звучит непривычная злоба.

— Эрик, чёрт бы тебя побрал, — рычит Леон, теряя терпение.

— Извиниться? — Ашер усмехается, растягивая губы в издевательской полуулыбке. — За что?

— Ты оскорбил Кану! — Эрик взрывается, резко вскакивая с места. Он делает рывок в сторону Ашера, но Леон молниеносно перехватывает его, с силой усаживает обратно на диван.

— Успокойся, придурок мелкий. Отвези свою девушку домой, — голос Леона звучит как приказ, не терпящий возражений.

— Эта сука никуда не уйдёт, пока я ей не разрешу, — Ашер бросает в мою сторону взгляд, полный неприкрытой ненависти.

И это становится последней каплей, не для Эрика, который снова пытается вырваться, но Леон крепко держит его. Для меня. Внутри что-то щёлкает. Я хватаю со стола первый попавшийся стакан и, не раздумывая, выливаю его содержимое на голову этому проклятому мерзавцу. С громким стуком ставлю стакан на стол.

— Знаешь что, а не пошёл бы ты к чёрту? — шиплю я, наклоняясь к нему. Капли медленно стекают по его безупречно гладкому лицу, которое теперь искажено гневом.

— Чёрт… — доносится сзади голос Леона, полный изумления.

Ашер хищно ухмыляется, небрежно смахивает капли с лица, проводя ладонью по коже. Затем медленно поднимается. Господи, я совершенно забыла, насколько он высокий. Огромный, чёрт бы его побрал…

Инстинктивно отступаю на шаг назад, и меня накрывает волна настоящего ужаса. Сердце колотится где-то в горле, дыхание сбивается.

Вот честное слово, иногда я действую, не подумав. Но такое случается крайне редко. Хотя… разве не он начал всё это? Он сам виноват!

— Отпусти меня, Леон! — яростно вырывается Эрик из рук своего старшего брата. — Пусть только попробует тронуть её!

Парень со шрамом вновь разражается громким, издевательским смехом, явно наслаждаясь разворачивающейся драмой. Блондинка, всё это время льнувшая к Ашеру, резко поднимается и повисает на его руке.

— Ашер, милый, зачем тебе эта никчёмная? — шепчет она, проводя ладонью по его бицепсу с нежностью. — Я же намного лучше… Пойдём со мной, и я сделаю всё, что ты только захочешь…

— Отвали! — рычит он, резким движением сбрасывая её руки. Толчок и блондинка, не сумев удержать равновесие, летит прямиком на стол. Грохот разбитого стекла разносится по помещению.

В тот же миг огромная ладонь Ашера впивается в ворот моей тонкой облегающей чёрной кофточки, рывком притягивая к себе. Я хватаюсь за его руку, пытаясь ослабить хватку, но тщетно. Страх сковывает движения, а взгляд невольно опускается, потому что смотреть в его глаза невыносимо. Там, в глубине зрачков, полыхает настоящий адский огонь, от которого мурашки бегут по коже.

— У тебя пять секунд, чтобы успеть скрыться с моих глаз, сука, — шепчет он, и его голос, низкий и угрожающий, пронизывает всё моё тело вибрацией. Слова звучат так, что их слышу только я. — Если поймаю, то тебе не поздоровится.

Он резко разжимает пальцы, и я едва не теряю равновесие, не падая на спину. Его губы растягиваются в хищном оскале, а затем он громко, отчётливо произносит:

— Беги.

Мне не нужно повторять дважды. Я срываюсь с места. Ноги сами несут к лестнице, перепрыгиваю через ступени, едва не спотыкаясь о каблук. Одно неверное движение, и я могла бы прокатиться кубарем. Но всё обошлось.

Протискиваюсь сквозь плотную толпу, не разбирая дороги, толкаю кого-то слишком резко. Даже не оборачиваюсь, чтобы извиниться. Вылетаю из клуба, и бросаюсь к дороге, лихорадочно выискивая такси. Но, как назло, ни одна машина не останавливается.

Оборачиваюсь к входу в клуб и сердце замирает. Он там. Вышел. Стоит, неподвижный, словно статуя, и смотрит на меня с выражением, от которого кровь стынет в жилах.

Ашер начинает медленно шагать в мою сторону, и с каждым его шагом моё сердце проваливается всё глубже. Тело охватывает дрожь, ледяная волна страха прокатывается по позвоночнику. Я застываю на месте, не в силах пошевелиться, и лишь наблюдаю, как он приближается.

В этот момент прямо передо мной с лёгким скрежетом тормозов останавливается такси. Не раздумывая, я рывком распахиваю дверь. Одним стремительным движением ныряю в прохладный полумрак салона, ощущая, как кондиционированный воздух на мгновение отрезвляет, вырывает из панического омута. Не тратя ни мгновения, захлопываю дверь.

— Заблокируйте двери, пожалуйста! — выкрикиваю я. Краем глаза ловлю движение, как Ашер уже подходит к машине. Его силуэт вырастает перед окном, огромная фигура заслоняет свет уличных фонарей. Рука тянется к дверной ручке.

— Пожалуйста… едем! — повторяю я.

Водитель, уловив немую панику в моём взгляде, тянется к панели… Но не успевает. В тот самый миг, когда я уже готова выдохнуть с облегчением, слышу характерный щелчок, и дверь с моей стороны начинает открываться.

Холодная волна ужаса прокатывается по спине. Я вжимаюсь в сиденье, пальцы впиваются в обивку, словно пытаясь врасти в неё. Медленно поворачиваю голову. Дверь приоткрывается на пару сантиметров… Достаточно, чтобы в щель прорвался уличный шум, запах бензина и… его взгляд.

Ашер смотрит прямо на меня. Его пальцы обхватывают край двери, готовясь распахнуть её полностью.

Я будто нахожусь в кошмаре и в этой ужасающей ситуации всё, о чём я могу мечтать, это исчезнуть без следа, словно меня никогда и не существовало на свете. Главное скрыться от пронзительного взгляда Ашера, перестать быть объектом его внимания. Время тянется невыносимо медленно, а мои глаза, неотрывно следят за пальцами, которые с пугающей силой сжимают край двери.

Внутри меня разрастается не просто паника. Это что-то гораздо страшнее. Каждая клеточка тела кричит о надвигающейся опасности. Да так же помереть можно! Я уже не чувствую своих пальцев.

Я уже мысленно прокручиваю в голове план побега. Медленно, стараясь не привлекать внимания, отодвигаюсь к противоположному краю салона такси. Нужно успеть дотянуться до другой двери, распахнуть её и вырваться на свободу. Таксист что-то говорит, судя по движению губ. Я не различаю ни единого звука, только глаза неотрывно следят за пальцами Ашера.

И вот дверь с грохотом распахивается настежь. В проёме возникает огромная рука Ашера и она тянется ко мне. Это так страшно, что не могу двинуться и только смотреть на неё широко раскрытыми глазами. Боже мой, да это точно кадры их фильмов ужасов! Мне нужно выскочить быстрее, чем он дотянется. Но я просто окаменела и не могу двинуться.

В этот момент, когда кажется, что мне настал конец, за его спиной внезапно появляется Леон. С решительностью, он отталкивает Ашера от такси и с громким хлопком захлопывает дверь. В ушах звенит от столько переменной ситуации.

Сквозь звон в ушах до меня долетают слова брата моего парня:

— Не трогай её…

И тут же тяжесть, давившая на плечи, начинает рассеиваться. Страх, ещё секунду назад парализовавший всё тело, постепенно отступает, оставляя после себя волну облегчения. В груди становится легче, дыхание выравнивается.

Я торопливо называю таксисту адрес, нашу с мамой квартиру в новом жилом комплексе. Слова слетают с губ машинально. Машина плавно трогается с места. Я не успеваю расслышать, что там дальше, но это уже неважно. В груди растёт благодарность таксисту, который появился вовремя, а также к Леону. Конечно, он вмешался ради Эрика, не ради меня. Но от этого его поступок не становится менее ценным.

В памяти всплывают его слова: «Ты мой друг, но я не позволю унизить моего младшего брата». В них вся суть. Леон любит Эрика, это видно невооружённым глазом. Надеюсь, он не позволит Ашеру что-то сделать с Эриком. Думаю, точно не позволит. Я же могу не переживать за него?

Ох, а если бы я оказалась в клубе одна… От этой мысли по спине пробегает ледяной озноб. Наверняка случилось бы что-то непоправимое. Именно поэтому я стараюсь держаться подальше от подобных мест.

Ашер… Даже думать о нём противно. Какой же он подонок! В детстве я почти не общалась с ним, лишь изредка наблюдала со стороны. Тогда он казался мне божеством, нет, я бы даже сказала кумиром! Я не могла перестать глазеть на него. Я всегда знала, в какое время он идёт на баскетбольную площадку. И когда слышала звук удара мяча об асфальт, подбегала к окну и поглощала взглядом образ. Но куда делся тот парень? Как он превратился в этого наглого подонка, который позволяет себе такое поведение? Сколько ещё девушек столкнулись с его жестокостью?

Больше ни за что не хочу его видеть. Надеюсь, наша встреча стала последней. Навсегда. И даже хорошо, что он меня не узнал. Хотя, с чего бы ему узнавать странную девочку живущую напротив? Он даже не смотрел в мою сторону никогда, даже когда я появлялась в обще компании.

Сжимаю пальцы в кулаки так сильно, что ногти впиваются в кожу. Боль слегка отрезвляет, возвращает к реальности. Перевожу взгляд в окно, ночной город проплывает мимо, размываясь в разноцветных огнях фонарей и витрин. Такси везёт меня домой, туда, где можно наконец выдохнуть и почувствовать себя в безопасности.

— С вами всё хорошо? — спрашивает меня пожилой таксист.

— Да, уже всё хорошо, — киваю мужчине и улыбаюсь.

Никаких больше клубов и сборищ хищников. Всё. От этих жестоких людей нужно держаться подальше.

Домой я вернулась испуганная и совершенно измученная. Едва выйдя из такси, я тут же достала телефон и набрала номер Эрика. Хотелось немедленно услышать его голос и убедиться, что у него всё в порядке. Но он не ответил на звонок. Сердце сжалось от тревоги, однако я постаралась не поддаваться панике и отправила ему сообщение:

«Я дома. Со мной всё хорошо. У тебя всё в порядке?»

В глубине души я понимала, что, скорее всего, переживать за Эрика не стоит. Ведь с ним Леон. Леон никогда не позволит никому обидеть младшего брата.

Дома мамы не было. Как выяснилось позже, она отправилась на свидание с Давидом. Этим именем звался мужчина, сдавший ей в аренду помещение для проведения выставок. Я несколько раз встречала его в галерее, и каждое наше столкновение оставляло во мне тревожное ощущение, потому что он был обладателем ДНК хищника.

Давиду сорок восемь лет и он старше моей мамы на двенадцать лет. С первого взгляда он производит впечатление человека властного и непроницаемого. Высокий, с безупречной осанкой. Но больше всего меня пугает его цепкий взгляд, словно сканирующий собеседника насквозь.

Мои чувства к этому человеку противоречивы. С одной стороны, я не могу не замечать, как сияют глаза мамы, когда она говорит о нём. С другой стороны, интуиция кричит мне, что Давид человек опасный.

Их отношения длились уже около года. За это время они неоднократно отправлялись в совместные командировки, а он не скупился на дорогие подарки. Но недавняя новость стала для меня настоящим потрясением, потому что Давид сделал маме предложение, и она согласилась.

Я, конечно, рада, что она встретила свою любовь, но мне просто не особо симпатизирует этот мужчина. Тем более, что после свадьбы мама и я должны переехать к нему домой. Когда речь зашла о том, что я останусь жить в нашей квартире, мама наотрез отказалась. Сказала, что хоть мне и восемнадцать лет, но я ещё не самостоятельная. А я очень даже самостоятельная. Умею готовить и мне не сложно убраться в квартире.

Я расстроена, что мама против того, чтобы я жила отдельно. В дом к неизвестному для меня человеку переезжать тоже не хочется. Я знаю, что Давид богат и у него сеть элитных отелей по всей стране. У него нет детей, и он никогда не был женат, что очень странно. Ему ведь уже сорок восемь лет. Обычно обладатели ДНК хищника женятся по расчёту, либо на своих истинных парах. Но моя мама не его истинная, и тем более, брак с ней не принесёт ему никакой выгоды. Значит, она ему на самом деле очень нравится.

Вообще-то мама у меня очень красивая, стройная и ухоженная. В свои тридцать шесть лет она выглядит на двадцать пять. И у неё очень много поклонников, но среди всех она выбрала именно этого Давида. Всё-таки, у этих хищников есть адская харизма, которая притягивает противоположный пол.

В моём классе училась одна девушка, рождённая с ДНК хищника. В ней с первых же дней чувствовалась какая-то первобытная, и я бы даже сказала, звериная сила. Она была невероятно популярной и не только среди парней, но и среди девушек. Все стремились оказаться в её окружении, мечтали о дружбе с ней. Всё решала её аура, такая необъяснимо притягательная. Стоило ей лишь появиться в дверях школы, как разговоры стихали, головы поворачивались в её сторону, взгляды прилипали к её фигуре. А фигура у неё была шикарной, да и сама она была очень красивой.

Да, она была надменной и порой до жестокости. Вспыльчивой, резкой, не стеснявшейся говорить гадости в лицо. Но даже это не отталкивало.

Сейчас, невольно вспоминая всё это, перед глазами вдруг всплывает наглое, самоуверенное лицо Ашера и по спине пробегает ледяной озноб. То, как он вёл себя с незнакомым человеком, раскрывало его суть без лишних слов… Самовлюблённый, циничный, напрочь лишённый эмпатии. К этому стоило прибавить его бесцеремонность, ту самую развязную наглость. Он явно привык, что мир крутится вокруг него, а границы других людей для него просто не существуют.

Для него девушки не более чем расходный материал, объекты, которыми можно пользоваться, пока они интересны. От этой мысли становится не по себе. Мне повезло, что в тот момент я была не одна. Если бы на моём месте оказалась другая, более робкая, менее решительная, ей пришлось бы пережить настоящий кошмар.

Ладно. Впредь я буду куда осторожнее.

Снова заглядываю в телефон и вижу сообщение от Эрика:

«У меня всё норм. Я еду к тебе. Выходи»

Быстро переодеваюсь в спортивный костюм и выхожу на улицу. Стою у подъезда в ожидании Эрика. Я немного волнуюсь и напряжена, ведь мало ли, что там могло всё-таки произойти. И вот его машина останавливается на парковке. Эрик выходит из машины. Его лицо злое и раздражённое. Но на нём ни единой царапины. Значит, всё обошлось. Я сразу бросаюсь к нему и крепко обнимаю, шепчу:

— Прости меня! Он напал на меня, когда я шла из уборной, — лепечу быстро, боясь, что он прервёт мой монолог. — Он стал лапать меня, и я не выдержала, ударила его коленом по достоинству! Я не знала, что это у него день рождения… Если бы знала, то… — начинаю неожиданно для себя плакать.

— То что? — резко перебивает Эрик. — Позволила бы ему себя трогать?

— Ну… нет! — восклицаю, будто оправдываюсь. — Конечно, нет. Ты злишься на меня?

Смотрю ему в глаза, но вижу там только усталость и раздражение. Он шумно выдыхает, а затем уже более спокойно говорит:

— Тебе нужно было сразу мне всё рассказать. Этот ублюдок… — он сжимает челюсти.

— Прости, я испугалась. Подумала, что у тебя могут быть проблемы из-за этого. Всё обошлось? Он… ничего не сделал?

— Нет, — отвечает Эрик и раздражённо фыркает. — В другой раз сразу говори мне, хорошо?

— Да, — киваю я и прислоняюсь щекой к груди Эрика.

Он такой тёплый и пахнет от него вкусно. В его объятиях я чувствую себя в безопасности.

После разговора с Эриком я постепенно успокаиваюсь. Мы ещё немного остаёмся в объятиях друг друга. А после я прощаюсь с Эриком и отправляюсь домой.

Я включаю любимый сериал и устраиваюсь на диване, подтягивая колени к груди. Примерно через полчаса приходит мама. Её лицо сияет, глаза горят, на губах неудержимая улыбка. Она буквально плюхается рядом со мной на диван, так, что подушки вздрагивают, и смотрит на меня.

— Мам, ты чего такая странная? — не скрывая удивления, спрашиваю я, отложив яблоко. — Выпила что ли?

— Нет, Кана, — она глубоко вздыхает. — Мы назначили дату свадьбы! Женимся через месяц!

Её голос дрожит от волнения, а глаза блестят.

— Поздравляю, — отвечаю я, машинально откусывая яблоко и снова переводя взгляд на экран телевизора. За маму радостно, но мысль о её женихе тут же омрачает настроение.

— Ты не рада за меня? — в её голосе проскальзывает обида, и я тут же оборачиваюсь к ней.

— Рада, конечно, — поспешно говорю я. — Просто этот дядька мне не очень нравится. Какой-то он злой, что ли, — пожимаю плечами, не скрывая своих ощущений.

— Он не злой, — мама мягко качает головой. — Просто характер непростой. Он ведь хищник, а у них у всех сложные характеры.

Я задумчиво смотрю на неё, пытаясь понять, как можно не замечать тех резких ноток в его голосе.

— Я вижу, что ты его любишь, — наконец говорю я. — Он тебя тоже? Любит ведь?

— Любит, — она кивает с такой уверенностью.

— Прям признавался? — я внимательно смотрю на неё.

— Не признавался, — мама слегка вздыхает. — Но я же вижу! Ему нравится мой запах… — она замолкает, погружаясь в свои мысли, а на лице расцветает блаженная улыбка.

Её счастье такое искреннее, что постепенно и мне становится теплее на душе. Я невольно улыбаюсь в ответ.

— Ах да, ещё кое-что, — вдруг вспоминает мама, и её голос становится чуть серьёзнее. — Давид хочет, чтобы мы переехали к нему домой в ближайшее время.

Я замираю. Яблоко останавливается на полпути ко рту, внимательно вглядываясь в её лицо.

— Переехали? — переспрашиваю. — В смысле… и я тоже?

— Да, — мама кивает.

Я невольно сжимаю в руках огрызок яблока.

— Зачем? Я не хочу никуда переезжать. Я бы осталась жить в нашей квартире. Тем более уже через два дня начинается учёба в университете.

— Нет, одна ты жить не останешься. Я против. Да и Давид сразу сказал, что ты вместе со мной переедешь. Ведь после нашей свадьбы мы станем семьёй.

— И зачем это всё? Я ведь не его родная дочь. И мне уже восемнадцать лет, — пытаюсь найти хоть какую-то лазейку.

— Неважно, родная или нет. Ты моя дочь, а значит, имеешь непосредственное отношение ко мне. Ты переезжаешь вместе со мной, и это не обсуждается.

— Мам! — вырывается у меня, и я недовольно вздыхаю, чувствуя, как к горлу подступает комок обиды.

— Всё, я пошла в ванную, — она поднимается с дивана. — Долго не сиди, ложись спать.

Я остаюсь одна. Медленно кладу огрызок яблока на блюдце. Губы недовольно поджимаются.

Переезжать к этому Давиду? Зачем вообще это нужно? В доме совершенно незнакомого человека придётся жить по его правилам! Ладно, может, удастся ещё уговорить маму.

Два дня начала занятий пролетают мгновенно за сборами и всеми остальными вещами. Я даже забываю о нашем разговоре с мамой насчёт переезда, сосредоточившись на новой строчке в своей жизни. С Эриком мы больше пока не виделись, но он обещал встретить меня возле университета. Переписывались два дня, и мне показалось, что он холоден со мной. Если судить по его сообщениям. Возможно, он всё ещё злится на ситуацию в клубе. Может, думает, что я в этом виновата? Но я не виновата! Я просто хотела сходить в туалет, а тут этот придурок желтоглазый вылез весь такой деловой. Ещё и оскорбил меня!

Даже вспоминать не хочу его наглую рожу. И вообще знать его не хочу. Жалею, что в детстве была в него влюблена.

На этих мыслях я накинула на плечи чёрный короткий пиджак поверх белой блузки. Снизу плиссированная юбка, волосы собраны в высокий хвост, на губы нанесён лишь лёгкий блеск.

Мама подвезла меня до университета. Когда мы остановились на парковке, она тепло пожелала мне удачного первого дня.

Я же, полная радостного предвкушения, в приподнятом настроении едва ли не вприпрыжку направляюсь к воротам университета. Разворачиваюсь, машу маме рукой, она медленно отъезжает, и я растягиваюсь в улыбке, чувствуя себя почти счастливой.

Но в тот самый момент, когда я разворачиваюсь обратно, я врезаюсь в чью-то грудь. Удар лбом настолько сильный, что я теряю равновесие и шлёпаюсь прямо на тротуарную плитку. Боль вспыхивает, и я невольно взвываю. Гнев мгновенно вскипает внутри, и я, не раздумывая, выпаливаю:

— Осторожнее надо быть!

Поднимаю глаза, готовая выдать ещё пару горячих фраз и замираю. Сердце делает резкий кувырок, а во рту мгновенно пересыхает.

Передо мной стоит он.

Тот самый человек, о котором я только что думала с раздражением и досадой. Тот, кого я надеялась никогда больше не встретить. Его губы расплываются в наглой самодовольной ухмылке, а глазах начинают плясать жёлтые искры…

Если бы я умела превращаться в невидимку или сливаться с тротуарной плиткой, то именно так бы и поступила. Только мы он меня не видел и не пытался убить взглядом. Губы Ашера всё ещё растянуты в презрительной ухмылке, а хищный и самодовольный взгляд сосредоточен на моём шокированном лице. В зрачках вихрем вспыхивают жёлтые яркие искры, вид которых вызывает дрожь по всему телу. Страх лишает возможно двинуться.

Я даже не могу уловить счёт времени, сколько я так уже здесь сижу перед ним. Секунды? Минуты?.. На периферии замечаю блондинку, что стоит позади Ашера. Она громко начинает смеяться, и этот звук вырывает меня из оцепенения. Дёргаюсь, словно от пощёчины, ртом втягиваю воздух, а затем медленно поднимаюсь, отряхивая юбку и чёрные гольфы дрожащими руками. Поднимаю сумку, которая упала вместе со мной. Спасибо, что из неё ничего не вывалилось. Не хотелось бы возиться ту дольше, иначе моя психика точно не выдержит.

Честно говоря, тело такое ватное, что мне с трудом удаётся вообще что-либо делать. Машинально поправляю на себе одежду, в сторону хищника упрямо не смотрю.

Может, ему надоест стоять, пялится на меня и он свалит уже? И что он вообще здесь забыл? Неужели… Учится в этом университете? Нет! Только не это.

Ладно… Даже если и так, он всяко на старших курсах. Так, сколько ему исполнилось? Двадцать? Да-да, значит, он на третьем или даже на четвёртом курсе. Шанс того, что мы будем сталкиваться с ним крайне минимальный.

Выдыхаю и выпрямляюсь. Вжимаюсь пальцами в ремешок сумки, а затем делаю шаг в сторону, чтобы обойти этого придурка. Встал как истукан. Боюсь даже мельком глянуть на его рожу, и так прекрасно зная, что он прожигает меня своими жуткими глазами.

Делаю шаг к входу, но здесь меня толкают в плечо, и я едва снова не валюсь задницей на плитку. Чудом выравниваю равновесие, возмущённо поднимая взгляд на того, кто это сделал. Блондинка ехидно ухмыльнулась, а затем произнесла:

— А тебя, что извиняться не учили?

Мои глаза стремительно расширяются от недоумения и ещё большего возмущения.

— За что я должна извиняться? — переспрашиваю ровным голосом. Хотя внутри всё кипит и рвётся наружу.

— Настолько тупая, что тебе нужно разжёвывать?

Нет, ну это наглость!..

Втягиваю порывисто носом воздух, пытаясь сдержаться от колкости. Совсем забываю, что рядом стоит грёбаный Ашер Коэн. Кидаю на него пылающий взгляд. Его глаза неотрывно следят за мной. Он будто бы и не моргает даже. Вот же ненормальное и наглое создание.

— Это ты влетела в моего парня. Дура слепая, — фыркает блонди.

Хочется громко высказаться, но я всё-таки подавляю в себе все колкости, которые могут вылететь из моего рта. Первый день учёбы, и мне не хочется прослыть грубиянкой и нарваться на всеобщее презрение.

— Да, я слепая, — растягиваюсь в улыбке. — А вы, я так понимаю, стеклянные? Встали на проходе и не даёте пройти нормальным людям.

— Нормальным людям? А мы, по-твоему, мнению ненормальные? — она отрывается от плеча Ашера и делает шаг ко мне, шепчет уже более тихо. — Держи свой грязный язык за зубами, выскочка. Иначе тебе будет очень несладко.

— Пф-ф-ф, — фыркаю, закатывая глаза, показывая всем видом, что её слова для меня вообще пустой звук.

— Кана! — слышу голос Эрика и поворачиваю голову в его сторону.

Он стремительно подходит ко мне и берёт за руку, немного потянув на себя. Смотрит испепеляющим взглядом на эту парочку придурков, а затем окидывает меня взглядом.

— Всё нормально? — спрашивает.

— Да, — киваю я, украдкой смотря на Ашера, который продолжает таращиться на меня с нескрываемым презрением.

А чего он молчит-то? Что, даже угрожать не собирается? Или за него это его подружка делать будет теперь? Он же явно на меня зуб точит после того, как я расправилась с его высокомерными яйцами. Ещё и Леон не дал ему поставить меня на место, остановив в самый нужный момент.

— Идём, — тянет меня за собой Эрик, а я не могу отлепить свой взгляд с ярких жёлтых глаз Ашера, в которых залегла очень зловещая тень.

Ох, что-то мне нехорошо. Чувствует моя пятая точка, что это ещё не конец, и этот самовлюблённый хищник просто так это всё не оставит.

Странно ещё то, что он ничего не сказал. Просто глазел на меня, явно придумывая множество способов расправиться со мной.

Сглатываю ком в горле, смотря на профиль моего парня. Челюсти сильно сомкнуты, губы поджаты, а ладонь сильно сжимает мою руку. Хоть Эрик и злится сейчас, но я очень благодарна ему за то, что я не одна. За то, что он всегда встанет за меня горой!

Мы с Эриком входим в здание университета. Я совершенно не замечаю окружающей обстановки, потому что мысли крутятся в голове, словно вихрь. Всё внутри будто натянуто до предела.

Эрик по-прежнему крепко сжимает мою ладонь. Его пальцы впиваются в кожу почти до боли, и от этого прикосновения мне становится некомфортно. Я невольно ёжусь, пытаясь справиться с нарастающим дискомфортом. Его злость ощутима физически.

— Эрик, — тихо окликаю его, останавливаясь и осторожно пытаясь высвободить руку из его цепкого захвата.

Он замирает так резко, что, кажется, будто его тело вдруг превратилось в камень. Медленно поворачивается ко мне всем корпусом. Его взгляд… Он пронзает меня насквозь. В глубине его глаз плещется такая тьма, что становится по-настоящему страшно. И в этот момент я отчётливо понимаю, что его гнев направлен не на Ашера. Он злится на меня. Именно на меня…

— Скажи мне, Карина, — его голос звучит низко и глухо, слова выдавливаются сквозь стиснутые зубы, — почему ты вечно встреваешь в неприятности?

Я застываю, поражённая его словами. Они бьют наотмашь, оставляя после себя жгучую боль. Смотрю в его глаза, и в груди всё сжимается от непонимания и обиды.

— Вечно? — переспрашиваю я, чувствуя, как брови сами собой сходятся к переносице. — Я же не специально. И почему ты злишься на меня?

— Потому что за неделю ты уже дважды делаешь это! — взрывается Эрик, отпуская мою руку. Его голос эхом разносится по просторному холлу, привлекая внимание окружающих.

Несколько студентов, проходящих мимо, невольно замедляют шаг. Они украдкой поглядывают в нашу сторону, стараясь не привлекать внимания, но явно заинтересованные разворачивающейся сценой. Я чувствую, как их взгляды скользят по мне, и от этого становится ещё более неуютно.

— Что я делаю? Что не так я делаю? — мой голос дрожит от возмущения. — В клубе не я вошла в ту вип-зону. Он меня затащил!

— А может, всё было совсем не так? — Эрик прищуривается, его губы сжимаются в тонкую линию. В его взгляде читается недоверие.

— Что?.. — я отступаю на шаг, будто пытаясь дистанцироваться от его слов, от тона, от всего этого. — Вот ты какого обо мне мнения. Всё ясно.

Не дожидаясь, пока он произнесёт что-то ужасное, я ловлю в его взгляде вспыхнувший огонь. Этого мгновения мне достаточно, и поэтому я резко разворачиваюсь и стремительно ухожу, стараясь не слышать за спиной его невысказанных слов. Я почти физически ощущаю, как они рвутся наружу, которые Эрик явно собирался обрушить на меня. Но я не хочу и не могу слушать это. И самое ужасное, я никак не могу понять, откуда в нём эта злость, почему он думает обо мне так, словно я заслужила весь этот гнев.

Что я сделала, чтобы вызвать в нём такую неприязнь? А может, Эрик ревнует? Он приревновал меня к этому придурку Ашеру?..

Я могу понять его злость. Ашер на самом деле пытался унизить Эрика тем, что потребовал меня в виде подарка. Но ведь я не виновата… Но он думает, что виновата в этом именно я!

По пути я замечаю дверь уборной и, не раздумывая, направляюсь туда. Толкнув дверь, оказываюсь в небольшом помещении, где оживлённо беседуют несколько девушек. Они на мгновение прерывают разговор, бросая на меня короткие, изучающие взгляды, а затем вновь погружаются в своё обсуждение.

Я шумно вздыхаю, подхожу к раковине и включаю холодную воду. Струи прохладной воды приятно освежают кожу, когда я тщательно мою руки. Но даже это простое действие не может отвлечь меня от бушующих мыслей в голове. Перед глазами снова и снова всплывает лицо Эрика, обидные слова, которые он бросил мне в лицо.

К глазам подступают слёзы. Я быстро смахиваю их с уголков глаз, стараясь не давать волю эмоциям.

Первый день учёбы, а утро уже пошло под откос. Сначала эта нелепая стычка с Ашером Коэном, от одного вида которого меня передергивает, а теперь ещё и размолвка с Эриком… Всё складывается как-то слишком уж неудачно.

Перед тем как выйти, я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и успокоить расшатанные нервы. Выхожу в коридор, и тут же оказываюсь в гуще суеты. Вокруг множество студентов, спешащих на пары, преподаватели, переговаривающиеся между собой, гул голосов, смех, топот ног. До звонка остаётся всего десять минут, поэтому я неспешно направляюсь к нужной аудитории.

Войдя в просторное, пока ещё полупустое помещение, я мельком оглядываю присутствующих. Несколько девушек расположились на первой длинной парте, о чём-то оживлённо перешёптываясь. У окна стоят трое парней, что-то обсуждая. Когда я прохожу мимо них, один из них бросает на меня быстрый, пристальный взгляд, затем шепчет что-то своим друзьям, и все трое разом поворачиваются в мою сторону, внимательно разглядывая.

Чего они так уставились?

Не люблю быть в центре внимания. Особенно такого пристального. Стараюсь не обращать на них внимания, нахожу свободное место и опускаюсь на стул, делая вид, что полностью поглощена поиском чего-то в сумке. Но ощущение чужих взглядов по-прежнему преследует меня, заставляя нервничать ещё сильнее.

Я выгляжу как-то не так? Или что?..

Аудитория постепенно заполняется первокурсниками. До звонка остаётся меньше пяти минут, и поток студентов не прекращается. Я оглядываюсь по сторонам, количество людей здесь явно превышает обычный состав одной учебной группы. Возможно, сегодняшняя лекция рассчитана на весь первый курс. Почему-то я упустила этот момент. Теперь и непонятно, кто именно мои одногруппники.

Ближе к началу занятия в дверях появляется молодой парень. Сначала я принимаю его за очередного студента. Высокий, с безупречным чувством стиля в одежде, и он точно уделяет большое внимание своей физической форме. Это очень заметно по рельефным плечам и сильным рукам. Он подходит к столу, ставит на него сумку и начинает доставать ноутбук, время от времени поглядывая на нас сквозь стёкла очков. Но даже очки не могут скрыть его привлекательную внешность. У него густые тёмные брови, чётко очерченные скулы, идеально прямой нос и пшеничного оттенка волосы. На вид ему не больше тридцати, но он мгновенно приковывает к себе всеобщее внимание. Это точно не студент, явно преподаватель по экономике.

Рядом со мной опускается девушка с рыжими волосами, одетая в яркий зелёный спортивный костюм. Она плюхается на стул, откидывается на спинку и расслабленно выдыхает. В воздухе остаётся лёгкий шлейф её свежих духов, смешанный с едва уловимым запахом табака. Бросив на меня быстрый оценивающий взгляд, она произносит:

— Привет.

— Привет, — отвечаю я, слегка улыбнувшись.

В этот момент раздаётся звонкий сигнал и начинается лекция. Всё моё внимание мгновенно переключается на преподавателя, который встаёт у доски и чётко произносит:

— Доброе утро. Меня зовут Джером Бридман, и я ваш преподаватель по экономике. Сегодня я проведу лекцию исключительно для вашего курса, но со следующей недели занятия будут совмещёнными с другими группами.

Его голос оказывается таким же приятным, как и внешность, такой мягкий, уверенный. Я вдруг понимаю, что не могу оторвать от него взгляд. Почему-то его манера держаться, тембр голоса и даже едва заметная улыбка заставляют меня сосредоточиваться исключительно на нём. Это странно, но я буквально залипаю на него.

Внезапно дверь с грохотом распахивается, и в аудиторию врывается парень, полностью покрытый татуировками. На нём чёрный балахон и тёмные джинсы. Он окидывает присутствующих самодовольной ухмылкой.

— Привет, народ! — громко говорит он, растягивая слова и окидывая всю аудиторию.

Мистер Бридман спокойно поворачивает голову в его сторону и ровным тоном произносит:

— Молодой человек, вы опоздали.

Парень делает вид, что удивлён, и с наигранным возмущением отвечает:

— Да вы что? И что теперь?

— Думаю, вам стоит ознакомиться с правилами нашего университета. Пожалуйста, займите свободное место. На первый раз я готов закрыть глаза на ваше опоздание.

— А что будет на второй раз? — с вызывающей ухмылкой спрашивает студент, явно пытаясь спровоцировать реакцию этого мужчины.

Он точно стремится показать, кто здесь главный, но внезапно он тушуется. Все в аудитории замирают, неотрывно глядя на преподавателя, потому что в этот момент его глаза вспыхивают жёлтыми искрами.

— Охренеть, он грёбаный хищник, — слышу я позади себя чей-то тихий мужской голос.

Мистер Бридман медленно переводит взгляд как раз на меня, и мне приходится замереть. Но затем я вижу, как его глаза фокусируются чуть выше моей головы, откуда донеслась эта фраза. Все студенты прослеживают за взглядом преподавателя, и я тоже поворачиваю голову.

Прямо за мной сидит парень с чёрными волосами. Он на глазах становится бледнее мела от такого повышенного внимания окружающих.

— У меня идеальный слух, — мрачно и с явной угрозой произносит мистер Бридман, прожигая взглядом беднягу позади меня, делает долгую паузу, преждеч чем добавить: — Продолжим знакомство. Вы, — он переводит огненный взгляд на татуированного парня, прилипшего к полу возле двери, — садитесь.

А дальше началась лекция в идеальной тишине. Мистер Бридман начал с основ, задавал вопросы, на которые многие охотно отвечали. У девушек не сходили с лица блаженные улыбки, а парни опасливо на него поглядывали, но больше никто не старался обратить на себя внимание мистера Бридмана, потому что связываться с обладателем ДНК хищника очень опасно.

До этого момента я даже не подозревала, что среди университетских преподавателей может оказаться один из таких людей. Даже странно, что этот мужчина решил преподавать экономику в университете. Теперь я поняла, чем была вызвана такая странная реакция на этого мужчину. С момента его появления в аудитории я не могла отвести от него глаз, как и все остальные студенты.

Хищников отличает не только внешняя привлекательность, но и мощная харизма, сильная энергетика. Это врождённая способность подчинять внимание, завораживать, заставлять прислушиваться. И мистер Бридман, без сомнения, владел этим в совершенстве.

Лекцию мистера Бридмана я слушаю легко, потому что информация будто бы сама укладывается в голове, и я с удивлением осознаю, что понимаю почти всё, о чём он говорит. Его голос звучит так непринуждённо и мягко, да и слушать его настоящее удовольствие. Две пары пролетают незаметно.

Преподаватель чётко озвучивает задание, которое нам предстоит выполнить к следующей лекции, а также перечисляет список литературы для изучения. Обычно я бы отмахнулась от этих требований, так как предмет не вызывает у меня особого интереса. Но сейчас точно придётся прочитать всё до последней страницы. Я не хочу наживать проблем с преподавателем с ДНК хищника. Да и я уверенна, что ни одна я так считаю.

Преподаватель с ДНК хищника… Забавно. Не думала, что такие люди могут работать учителями. Нет, я не имею в виду, что это им не положено. Просто в их руках огромные возможности, но мистер Бридман выбрал для себя именно эту профессию. Возможно, ему попросту это нравится?..

Да, Джером Бридман определённо хорош собой. На него очень приятно смотреть, да и слушать. Но теперь, кажется, я буду испытывать лёгкий страх, когда переступаю порог его аудитории. Не хочу стать объектом его внимания. Мне хватило стычек с Ашером Коэном.

В отличие от меня, другая половина женской аудитории откровенно восхищается молодым преподавателем. Девушки не скрывают заинтересованности, их взгляды буквально липнут к нему. Хотя моя рыжая соседка по парте остаётся совершенно равнодушной. Всё занятие она проводит, уткнувшись в экран телефона.

На перемене я направляюсь в фойе, где покупаю молочный коктейль в автомате. Холодный напиток немного успокаивает, но едва я делаю первый глоток, как на пути к аудитории замечаю Эрика. В груди тут же вспыхивает обида. Он стоит в окружении одногруппников и смотрит прямо на меня, пока я прохожу мимо. Но не делает ни шага навстречу, и вины в его глазах я не вижу. И, судя по всему, даже не планирует извиняться передо мной.

Мысли о возможном расставании вызывают в груди тягучую и ноющую боль. Я не хочу этого. Я ведь, кажется, влюблена в Эрика. Он мне очень сильно нравится.

Глаза щиплет от слёз, но я усилием воли сдерживаю их. Гордо выпрямляю спину и продолжаю идти. Нет, конечно я не стану бегать за ним. Я буду ждать, пока Эрик сам сделает первый шаг. В конце концов, в этой ситуации виновата не я.

Новая аудитория оказывается значительно меньше предыдущей. Здесь будет проходить занятие только для нашей группы. Я медленно прохожу между рядами парт, внимательно разглядывая одногруппников, стараясь запомнить их лица. У прохода застыли две девушки, повернувшись ко мне спиной. Они увлечённо смотрят в экран телефона. Я останавливаюсь позади них, собираясь попросить пропустить, и вдруг слышу голос одной из них:

— Интересно, что Алисия сказала этой дурочке? Смотри, какое у неё лицо смешно вытянулось, — девушка заливается смехом, и мой взгляд невольно падает на дисплей.

На экране унизительные кадры, где я врезаюсь в Ашера у ворот университета, неуклюже падаю на спину и раздражённо выкрикиваю: «Осторожнее надо быть!». А потом моё лицо бледнеет, глаза расширяются от шока и растерянности. И всё это снято с близкого расстояния… Капец!

В груди разрастается горячая волна обиды. Как же абсурдна и несправедлива эта ситуация! И кто и зачем это снял?

— Эта дура явно сама бросилась на него, чтобы привлечь внимание Ашера, — продолжает моя одногруппница, с которой теперь точно не получится ни дружбы, ни даже никакого общения.

— Извините, пропустите меня, мои дорогие одногруппницы, — произношу я громко.

Девушки оборачиваются. На мгновение в их глазах мелькает узнавание. Та, что с короткой стрижкой, усмехается, окидывая меня ироничным взглядом.

— Конечно, — бросает она, скептически оглядывая меня с ног до головы.

С раздражением выдыхаю и протискиваюсь мимо, но неожиданно перед моими ногами возникает какая-то преграда, о которую я цепляюсь носком и лечу лицом в ступени. Но успеваю сгруппироваться, ухватившись руками за ближайшую парту. Мгновение шока настигает меня, а затем я резко выпрямляюсь, смотря туда, где только что находилась преграда, о которую я оступилась. Но сейчас там ничего не было. Зато мои одногруппницы с довольными ухмылками уставились на меня, оценивая мою реакцию.

— Осторожнее надо быть, наша дорога одногруппница, — язвительно произносит девушка с каре, повторяя в моей манере.

Нет сомнений, что кто-то из этих двух мерзавок подставил мне подножку. Но зачем они это сделали? Как можно вообще вот так поступать с людьми? А если бы я расшибла себе голову и истекла кровью?

Сжимаю руки в кулаки, но стараюсь не показывать никаких эмоций. Только ухмыляюсь в ответ, и с той же наигранной интонацией произношу:

— Огромное вам спасибо. Впредь, буду осмотрительнее, — оскаливаюсь, показывая зубы.

А затем нервно поправляю лямку сумки на плече, направляюсь к самой задней парте у стены, чтобы быть подальше от этих ненормальных людей, которые неожиданно стали меня окружать.

Я вообще не понимаю, почему моя жизнь перевернулась с ног на голову после того, как я нарвалась на мерзавца по имени Ашер Коэн? Он словно проклятье и невезение, что будет преследовать меня постоянно!

Но я не собираюсь отчаиваться и строить из себя жертву.

К концу каждой лекции моё настроение окончательно рушится. Утро началось с нелепой стычки с этим невыносимым Ашером, а потом бессмысленная ссора с Эриком, который только подлил масла в огонь. Но самое отвратительное, что выбило меня из колеи, этобесконечные косые взгляды одногруппников.

Новость о том, что какая-то первокурсница осмелилась привлечь внимание местной знаменитости и объекта мечтаний почти всех девушек университета, разлетелась мгновенно. Она появилась во всех чатах, всплыла на форуме. Каждый раз, когда я захожу в аудиторию, чувствую, как десятки глаз впиваются в меня, оценивая, осуждая, превращая в посмешище. Твою ж…

А кульминацией этого кошмарного дня стало очередное столкновение с тем самым придурком прямо на парковке университета. Я стою у обочины, нервно поглядывая на дорогу в ожидании маминого белого автомобиля. От мамы прилетает сообщение на телефон:

«Буду через несколько минут»

Тишину разрывает резкий звук шин, скользящих по асфальту. Я оборачиваюсь и вижу чёрный низкий спортивный автомобиль, словно хищная тень, останавливается в паре метров от меня.

Из машины на меня смотрят эти наглые, пронзительные глаза Ашера Коэна. Его взгляд будто прожигает насквозь. В нём читается не просто неприязнь, а что-то большее. Я вообще для него теперь враг номер один. После того инцидента в клубе всё стало предельно ясно. Холодок пробегает по позвоночнику, заставляя вздрогнуть.

Что он задумал? Неужели решится на что-то откровенно мерзкое? А может ли он действительно что-то мне сделать?

Зачем я выбрала этот университет? Если бы я только могла предугадать, что судьба столкнёт меня с ним именно здесь, я бы ни за что не переступила порог этого здания.

Ашер медленно осматривает меня с ног до головы, а затем кивает взглядом на пассажирское сиденье своего автомобиля, как бы приглашая сесть в салон.

Вот же мерзкий подонок!

Всем своим взглядом показываю, насколько он мне омерзителен. Отворачиваюсь, наконец, замечая автомобиль мамы. Она паркуется перед машиной Ашера, и я не медля сажусь в салон. Громко выдыхаю, сразу устремив взгляд в зеркало заднего вида, наблюдая за чёрным автомобилем.

— Извини, задержалась, — говорит мама, выруливая на дорогу. — Долго ждала?

— Нет, не долго, — отвечаю, замечая, как черный спорткар обгоняет наш автомобиль, а затем быстро уезжает вперёд.

— Как прошёл день? — интересуется мама.

— Отлично, — мрачно отвечаю я, смотря в окно и шумно вздыхаю.

— По твоему тону так и не скажешь, что отлично. Давай-ка рассказывай.

— Да всё нормально. Просто устала немного. Хочу поскорее домой. Голова болит.

Голова и правда начинает настойчиво ныть, будто изнутри раздаётся едва уловимая пульсация. Это ощущение появилось совсем недавно, и я никак не могу понять, что именно его вызвало. Во всём виноват этот безумный день. Надеюсь, завтра всё, наконец, уляжется, слухи утихнут, чаты забудут обо мне, а то злополучное видео, которое сейчас гуляет по всем университетским перепискам, потеряет интерес. Ох, как бы я этого хотела.

Кто бы мог подумать, что в первый же день учёбы я стану центром внимания всего университета? Звездой! Это просто жесть.

Остаток дня я сознательно избегаю телефона. Не открываю чаты, не проверяю уведомления. Боюсь увидеть там что-то похуже тех нелепых сообщений, что писали студенты. Вместо этого сосредотачиваюсь на подготовке к завтрашнему дню, раскладываю учебники, подбираю одежду, стараюсь мысленно настроиться на рабочий лад.

Чтобы хоть немного успокоить нервы, принимаю ванну с ароматными травами. Я закрываю глаза и представляю, как напряжение уходит сквозь поры кожи, растворяется в воде, оставляя после себя лишь лёгкую усталость. Завтра я приду на занятия с гордо поднятой головой! Так я себе обещаю. Пусть смотрят, пусть шепчутся. Я не дам им увидеть, как мне на самом деле тяжело. Пусть все думают, что мне наплевать на эти дурацкие слухи. Меньше проявляю внимание, быстрее все всё забудут.

В глубине души я всё ещё жду звонка от Эрика. Или хотя бы короткого сообщения. Но телефон молчит. Ничего, что он хоть немного показывало бы, что мой парень сомневается в своей правоте.

Значит, он действительно верит, что я сама напрашивалась на внимание Ашера? Что я намеренно пыталась его зацепить, привлечь, выставить себя напоказ? От этой мысли внутри что-то ломается. Мне больно осознавать, что Эрик, человек, которому я доверяла, видит меня такой дурочкой! Это так ужасно и обидно, что плакать хочется, но я сдерживаюсь.

Я не сделаю первый шаг. Не стану писать, звонить или искать встречи. Если он решил, что я виновата, пусть так. Я не буду оправдываться перед тем, кто даже не пытается вникнуть в ситуацию. Гордость единственное, что у меня осталось.

Утро следующего дня разворачивается сравнительно спокойно. Мама везёт меня в университет, и я внимательно оглядываюсь по сторонам, стараясь вести себя максимально осмотрительно. Мне хочется избежать новых нелепых ситуаций, и очень хочу, чтобы слухи обо мне поскорее затихли.

Ашера в первую половину дня я так и не встречаю, что очень сильно меня радует, зато Эрик постоянно оказывается в поле моего зрения. Он появляется почти на каждой перемене, а также на совмещённой паре по философии. В его взгляде читается лёгкое раздражение, но я изо всех сил стараюсь не обращать на него внимания, даже не поворачиваю голову в его сторону.

Мне обидно, что тот, кто мне так сильно нравится, думает обо мне плохие вещи.

С одногруппниками у меня пока не складывается общение. Особенно напряжёнными остаются отношения с двумя девушками, одна из которых вчера поставила мне подножку. Из-за неё я едва не разбила себе нос о ступени. Они всё ещё смотрят на меня, как на глупую дуру.

В нашей группе девять парней и восемь девушек, включая меня. Парни ведут себя довольно-таки нейтрально, кажется, их совершенно не волнует то видео, которое до сих пор циркулирует в чатах. Один из них, например, уютно устроился на последней парте и спокойно спит, положив голову на руки.

Зато многие девушки явно испытывают ко мне неприязнь. Я отчётливо вижу это в их взглядах, но никак не могу понять причину такого отношения. Возможно, дело в том, что они фанатеют от Ашера Коэна? Может быть, именно поэтому я вызываю у них столь явный негатив? Конечно, так нагло нарвалась на этого хищного идиота. Наверное, мечтаю сделать что-то подобное. Вот только я сделала это не специально.

Тем не менее, мне удаётся наладить контакт с одной студенткой. Это та самая рыжеволосая девушка, которая сидела рядом со мной на лекции по экономике. Её зовут Эклер, и она учится в параллельной группе. Сегодня мы случайно оказываемся за одним столом в буфете и обмениваемся несколькими фразами. Всё это время поклонницы Ашера не сводят с нас пристальных, недружелюбных взглядов.

Эклер откусывает кусочек шоколадки и, бросив взгляд на соседний столик, где сидит группа из пяти девушек. Среди них как раз та самая блондинка, которая явно намерена усложнить мне жизнь в университете. По её ненавистному взгляду это вижу.

— А ты звезда, — с лёгкой усмешкой произносит Эклер.

— Есть такое, — отвечаю я, небрежно пожимая плечами.

— Отчаянная, раз решила вешаться на Ашера при такой толпе, — добавляет она.

— Так я не вешалась, просто случайно врезалась в него. Правда, случайно, — со вздохом объясняю я. — Этот ваш Ашер мне совершенно не интересен.

— Да ты что? А выглядит всё совсем не так, — с усмешкой замечает Эклер. — Но, честно говоря, мне всё равно.

— Спасибо, — устало благодарю я и делаю глоток кофе, и оно больше не лезет в меня. В стакане остаётся ещё добрая часть напитка.

И аппетита что-то совсем нет. Это всё стресс.

— До встречи, — говорю Эклер, азатем я поднимаюсь, чтобы отнести свой поднос, но вдруг прямо передо мной возникает что-то огромное и массивное.

От неожиданности я вскрикиваю, и поднос с грохотом летит на пол. Остатки кофе разлетаются во все стороны — и, к моему ужасу, большая часть попадает на тёмные брюки. Судя по всему, мужские, потому что я отчётливо вижу, как тёмные капли стекают по линиям ботинок.

В тот же миг меня окутывает нечто невероятно тяжёлое, словно меня целиком погрузили в кипяток. Горло сжимается, я судорожно сглатываю, пытаясь унять дрожь, которая пронзает всё тело. В глубине души теплится слабая надежда, что это не тот человек, которого я меньше всего хотела бы встретить сегодня, и вообще в ближайшие годы.

Медленно, почти неохотно, я поднимаю глаза и сталкиваюсь с пронзительным взглядом зелёных глаз Ашера Коэна. Его брови сведены на переносице, в зрачках вспыхивают жёлтые искры, а лицо остаётся неподвижным, словно высеченным из камня. Он зол. Несомненно…

Страх сковывает меня целиком, но вместе с ним в груди разрастается горькая досада. Досада на саму себя за то, что я снова оказалась настолько невезучей и неуклюжей. Ведь я так старательно настраивалась быть внимательнее, избегать неприятностей, держать ситуацию под контролем. Но, похоже, судьба решила иначе! Да что б её! будто на моём лбу крупными буквами написано, что я просто создана для подобных ситуаций.

Господи, за что мне всё это?

Внутри всё сжимается от напряжения. Вокруг нас тоже становится тихо.

По выражению лица Ашера ясно, что он в ярости. В его взгляде читается нескрываемое раздражение.

Он меня сейчас прибьёт. Я буквально ощущаю, как напряжение между нами сгущается до предела.

Ну конечно, повезло так повезло. Хуже момента для этой встречи просто не придумать!

Вот сейчас всё снова выглядит так, что я сделала это специально.

Тишина давит на сознание, становится очень нехорошо. Кажется, будто все люди вокруг нас замерли, даже дыхание прекратилось. Но что говорить о других, если я сама пребываю в таком шоке, что неосознанно задерживаю воздух в лёгких, боясь сделать вдох.

Я собираю всю волю в кулак и тихо, едва слышно, произношу слова извинения, не отрывая взгляда от глаз парня:

— Прости, я тебя не увидела.

Внутри всё сжимается в ожидании его реакции.

Однако мои слова его никак не успокаивают. Напротив, они, кажется, лишь подливают масла в огонь. Я вижу, как черты лица Ашера ещё больше приобретают острые черты. Он раздражён и очень сильно. Его губы медленно растягиваются в улыбке, от которой по спине пробегает ледяной холодок. И улыбка эта явно не сулит мне ничего хорошего.

— Простить? Конечно, — кивает он, и в этот момент его глаза резко меняют цвет, становясь ярко-жёлтыми и светящимися.

От этого зрелища сердце замирает, а разум начинает твердить, чтобы нужно драпать отсюда как можно скорее. Но вот досада, мои ноги приросли к полу.

— Только заслужить моё прощение придётся не словами, а действиями, — продолжает он, и его голос звучит угрожающе.

Я невольно хмурю брови, пытаясь осмыслить услышанное.

— Что? — вырывается у меня, и в этом коротком вопросе смешиваются недоумение, страх и нарастающее возмущение. Что-то я совсем не понимаю, чего этот парень хочет от меня.

Он кивает в сторону моей рубашки, а затем переводит взгляд на свои ботинки, испачканные каплями пролитого кофе.

— Снимай её, — произносит он ровным тоном, — и вытри ей мою обувь.

Не могу поверить своим ушам.

— Снять рубашку? — переспрашиваю я, надеясь, что он шутит.

— Ага, — отвечает он с наглой ухмылкой, которая ещё больше выводит меня из себя. — Можешь, конечно, вылизать мою обувь своим язычком, если хочешь. Но я же не такой извращенец, чтобы позволять себе подобное, — добавляет он с издевательской ноткой в голосе.

Внутри всё дрожит, но я стараюсь сохранить внешнее спокойствие.

— Ах, вот оно что, — усмехаюсь я, хотя эта усмешка больше похожа на попытку скрыть бурю эмоций, бушующую внутри. — Ну, тогда можешь не принимать мои извинения. Ничего страшного, я как-нибудь переживу.

Снять рубашку? Этот подонок ненормальный. Он явно намерен унизить меня ещё сильнее, довести до предела, заставить почувствовать себя ничтожной мошкой. Сегодня на мне тёмные джинсы и белая рубашка, и больше ничего. Даже если бы на мне было что-то ещё, я ни за что не стала бы жертвовать своими вещами, чтобы вытирать его обувь. Кто он такой, чтобы требовать подобного? Этот хищник возомнил себя царём? Хах, всего лишь придурок!

— Ты сделаешь это или почувствуешь всю прелесть студенческой жизни, — продолжает он низко, давит своим присутствием, и от его угрожающего тона у меня бегут мурашки по всему телу.

Он угрожает мне?..

— Я не стану унижаться, — цежу сквозь зубы, наплевав на последствия.

Пусть делает что хочет! Но я не буду делать то, что ему взбрело в голову. Этому подонку слишком многое сходит с рук, вот и думает, что каждый будет плясать под его дудку.

— Уверена? — Ашер давит своим взглядом.

— Уверена, — отвечаю твёрдо, хотя внутри всё сжимается от страха и надвигающейся истерики.

— Отлично. Тогда поиграем, Карина, — моё имя он произносит по слогам, растягивая гласные.

— Не буду я с тобой играть, — шиплю я, пытаясь сдержать свои эмоции.

Ашер усмехается, окидывает моё лицо оценивающим взглядом, а затем тихо добавляет:

— Лучше тебе соглашаться на всё, что я тебе предложу, иначе будет хуже, — наклоняется ниже к моему лицу, — намного хуже. Или ты снимаешь эту грёбаную рубашку и вытираешь мои ботинки, или…

— Отвали уже от меня!

Перебиваю его, но мерзавец продолжает:

— После пар буду ждать тебя на парковке универа. Ты сядешь в мою машину и поедешь со мной.

— А больше ничего ты не хочешь? — злобно интересуюсь, нахмурив брови.

— О, об этом ты узнаешь, когда окажешься в салоне моей тачки, — ухмыляется.

— Пошёл к чёрту, — твёрдо произношу, смотря прямо в его наглые глаза, что по-прежнему отливают желтизной. — Ничего из этого я делать не стану.

Я отодвигаюсь от Ашера, стараясь держаться от него как можно дальше. В спешке нечаянно задеваю ногой поднос, и он с неприятным скрипом царапает кафельный пол буфета.

Окидываю взглядом зал. Студенты замерли, внимательно и с нескрываемым интересом наблюдая за нашей стычкой. Мне становится невыносимо стыдно под этими пристальными взглядами, а ещё я понимаю, что слухи обо мне только усилятся. И не утихнут в ближайшее время точно!

Я уже собираюсь уйти, но вдруг ощущаю, как горячие пальцы крепко обвивают мой локоть. Резко оборачиваюсь, Ашер смотрит на меня с холодной усмешкой.

— Я передумал, хочу получить свои извинения прямо сейчас, — произносит он, сжимая мой локоть с такой силой, что острая боль пронзает руку.

— Отпусти! — выкрикиваю я, не сдерживая гнева. Инстинктивно замахиваюсь свободной рукой и со шлепком ударяю его по лицу.

Звонкий звук удара разносится по буфету, разрывая напряжённую тишину. Где-то сзади кто-то испуганно ахает.

Пользуясь замешательством Ашера, я изо всех сил вырываю свою руку из его хватки. Не трачу ни секунды на то, чтобы взглянуть на его лицо. Мне страшно видеть его выражение. Быстро обхожу парня и устремляюсь к выходу из буфета, стремясь оказаться как можно дальше от этого ненормального и от людей, ставших свидетелями унизительной сцены.

В дверях я неожиданно сталкиваюсь с Эриком. По всему видимому, что он наблюдал за происходящим, но не сделал ни шага, чтобы вмешаться. На мгновение я замираю, встречаясь с ним взглядом. В груди вскипает горькая обида. Ведь это парень, в которого я была влюблена.

Не сдерживаясь, толкаю его в грудь и выкрикиваю сквозь слёзы:

— Нравится зрелище?!

Слёзы застилают обзор. На лице Эрика мелькают недоумение и раздражение, но мне уже всё равно. Я проталкиваюсь мимо него, не желая больше ни секунды оставаться в этом месте.

Выбегаю в коридор, судорожно смахивая слёзы с глаз. Холодный воздух слегка отрезвляет, но внутри всё равно горит огонь стыда и гнева.

Я сама во всём виновата. Во всём! И что теперь будет?

Забегаю в уборную, едва успевая протиснуться в приоткрытую дверь. Как раз в тот момент оттуда выходят несколько девушек. Они переговариваются, смеются, бросая на меня мимолетные взгляды, но мне уже нет до них дела. Захлопываю за собой дверь кабинки, и тут же обхватываю себя руками.

Тело содрогается в беззвучных рыданиях, которые я изо всех сил стараюсь сдержать. Слёзы безостановочно катятся по щекам, оставляя на щеках мокрые дорожки. Дыхание сбивается, прерывается всхлипами, а внутри всё сжимается от боли. Я чувствую, как дрожат пальцы, как каждая клеточка тела кричит от обиды и отчаяния. Взять себя в руки не получается…

В этот момент слышу, как кто-то входит в помещение. Громкий хлопок двери заставляет вздрогнуть. Спешно вытираю слёзы ладонью, шмыгаю носом, пытаясь остановить поток слёз и соплей, что рвутся наружу. Делаю глубокий вдох, стараясь собраться, но внутри всё по-прежнему горит.

Почему? Почему именно со мной? Что я сделала, чтобы заслужить такое?

Ответ приходит сразу, обжигая ещё сильнее.

Аше грёбаный отморозок, которому, кажется, всё дозволено. Его издевательства и насмешки. Презрение. Но ещё больнее от того, что остальные смотрели с таким явным осуждением, будто я сама виновата во всём. Всего два дня в университете, а я уже стала объектом для чужих косых взглядов.

А Эрик… Как он мог просто стоять и смотреть? Он же видел всё! Видел, как Ашер схватил меня, как унижал, как заставлял чувствовать себя ничтожеством. Но он не сказал ни слова и не сделал ни единого шага, чтобы остановить это. И от этого боль становится ещё острее.

Делаю ещё один глубокий вдох, втягиваю носом воздух, стараясь выровнять дыхание. Нужно успокоиться. Нельзя показывать слабость. Нельзя давать им повод думать, что они сломали меня. Я должна быть сильной.

С этой мыслью открываю дверь кабинки и замираю, словно вкопанная. Перед собой я вижу того, кто стал причиной всех моих страданий.

Ашер Коэн.

Стоит прямо здесь, в женском туалете, и смотрит на меня своими жёлтыми бешеными глазами. Его ноздри раздуваются от порывистого дыхания, грудь тяжело вздымается, а на губах застыл оскал… Настоящий звериный оскал, от которого по коже пробегает холод. Мне кажется, что ещё чуть-чуть и у него изо рта слюна потечёт…

Его глаза впиваются, словно острые игры в мои, жёлтый цвет сейчас такой насыщенный и яркий, что я больше ни на что не могу смотреть.

А ещё в голове, словно набатом пульсирует тревожная мысль, что мне нужно как можно скорее драпать отсюда. Вот только он загородил проход своим массивным телом, да и явно выпускать меня отсюда не собирается просто так.

Ашер резко тянется ко мне рукой и перехватывает за локоть, буквально вытаскивая меня из кабинки. Я вскрикиваю и упираюсь в его грудь ладонями, начинаю брыкаться и вырываться.

— Помогите! — выкрикиваю, прежде чем он закрывает мой рот своей ладонью, а другой зарывается в моих волосах на затылке и больно оттягивает пряди.

— Заткнись. Тебе всё равно никто не поможет. Это какой нужно быть дурой, чтобы вывести меня из себя настолько, чтобы вызвать во мне жажду крови? — шепчет он, и каждое его слово пропитано ядом.

Слёзы продолжают литься из моих глаз, стекая на его ладонь. Не могу ни двинуться, ни взгляда отвести, только смотреть в безумные полыхающие глаза Ашера и молиться, чтобы кто-нибудь пришёл и вытащил меня из этого кошмара.

— Таких сук как ты нужно ставить на место, — продолжает он говорить.

Рычит, смотря в мои глаза, затем убирает руки, и я на мгновение выдыхаю облегчённо, вот только напрасно! Потому что Ашер толкает меня к стене, опустив руку на мою шею.

— Задушить тебя? М? Или… — в другой его руке появляется острое лезвие ножа, — прирезать?

— Ашер…

— Закрой рот! — взрывается он. — Не смей произносить моё имя. Никчёмная, убогая сука.

— Пожалуйста… — надрывно произношу, всхлипывая и содрогаясь всем телом.

— Что? Будешь умолять? — на его губах появляется кривая ухмылка. — Поздно. Раньше нужно было думать.

Ашер стискивает челюсти, лезвием касаясь моего подбородка. Рука его всё ещё сжимает мою шею. Воздуха не хватает не только от того, что он сомкнул пальцы, но и от того, что нос забился соплями, и теперь я чувствую, как перед глазами всё плывёт. Вдыхаю ртом, сквозь слёзы смотря на этого ненормального хищника. И уже думая о том, что если он меня сейчас прирежет здесь, в женском туалете, то его даже не посадят. Он будет жить дальше припеваючи.

Голова и всё лицо начинает гореть, чувствую, как из носа хлюпают сопли, стекая по моему лицу вниз. Хищник прослеживает взглядом и кривит лицо от отвращения. Хотя бы соплями его всего уделаю!

Дёргаюсь, но всё безуспешно. Он просто стоит и рассматривает моё лицо, то и дело, опускаясь взглядом к носу и губам. Что же он медлит? Прирезал бы меня уже.

Ашер тяжело вдыхает и выдыхает, в его глазах вихрём начинают кружить жёлтые искры. Хмурится, и даже нож убирает от моего лица, ослабляет хватку на шее.

— Убогая, — шепчет он. — Руки о тебя марать даже не хочется…

Полностью отпускает и даже отходит на несколько шагов, сворачивая нож и засовывая его в карман брюк. Небрежно вытирает ладонь о салфетку, на которой остались капли моих слёз, а затем, глянув на меня ненавидящим взглядом, покидает помещение.

Ушёл…

Громко всхлипываю и сразу же опираюсь руками о ближайшую раковину, чтобы не упасть. Всё тело дрожит, а ноги едва меня слушаются от пережитого страха. Поднимаю взгляд к зеркалу и понимаю, почему Ашер ушёл, не стал трогать меня и дальше.

Так это были не сопли, а кровь.

Прослеживаю за алой дорожкой из носа из крови и соплей, что тянется по краю губ, подбородку и каплями пачкает мою белоснежную когда-то рубашку. Ему даже не пришлось резать меня, кровь сама пошла из носа, радуя прекрасным зрелищем.

Что он там сказал? Ах да, точно. Я пробудила в нём жажду крови…

Мне требуется целых десять минут, чтобы постепенно унять неприятную дрожь, пронизывающую всё тело, и остановить кровь, сочащуюся из носа. Я внимательно осматриваю свою рубашку и с горечью осознаю, что она испорчена, и алые пятна некрасиво расплылись по ткани. Решаю отправиться домой. У меня совершенно нет желания встречаться с кем-либо ещё сегодня. Внутри разрастается тяжёлое и гнетущее чувство, непреодолимое желание спрятаться от всего мира, раствориться, стать невидимой, чтобы никто не мог меня найти, чтобы все попросту забыли о моём существовании…

Я терпеливо дожидаюсь, пока раздастся звонкий сигнал, оповещающий о начале пары. Только после этого я осторожно выхожу из уборной, стараясь двигаться как можно тише. Быстрым шагом я преодолеваю коридор, затем пересекаю фойе. Возле входной двери, я замечаю Эрика, он стоит и оживлённо разговаривает по телефону. При виде него моё сердце тут же болезненно сжимается.

Эрик внезапно оборачивается и замечает меня. Его брови медленно сходятся на переносице, когда его взгляд опускается на мою испачканную рубашку. От этого простого жеста мне почему-то становится невыносимо стыдно. Я крепче прижимаю к груди свою сумку и ускоряю шаг, направляясь к выходу.

— Перезвоню, — коротко бросает Эрик в трубку, после чего быстро убирает телефон в карман.

Я стараюсь пройти мимо него, намеренно отводя взгляд, избегая даже мимолетного контакта. Всё, чего я сейчас хочу, это как можно скорее убежать, скрыться от чужих глаз, особенно от его взгляда.

— Кана, постой, — вдруг раздаётся его голос, а в следующий момент я ощущаю, как тёплая рука Эрика мягко ложится на мой локоть, заставляя остановиться.

Я резко вздрагиваю, словно от неожиданного удара, и медленно поднимаю глаза на бывшего парня.

— Что он сделал? — спрашивает Эрик, его растерянный взгляд беспокойно скользит по моему лицу, пытаясь прочесть в нём ответ.

— Какая разница? Просто оставьте меня в покое, — тихо отвечаю я и, не дожидаясь реакции, выхожу на улицу. Яркий солнечный свет ослепляет меня, резко контрастируя с мрачной атмосферой.

Я слышу, как за мной раздаются шаги, и кто-то выходит следом. Это Эрик. Он ускоряется, быстро сокращает дистанцию и оказывается рядом со мной.

— Ты ведь домой направляешься? Давай я тебя подвезу? — звучит его предложение.

— Не надо, — отрицательно мотаю головой, изо всех сил стараясь унять дрожь, которая предательски пробивается в голосе.

— Карина, — он внезапно делает шаг ближе, его рука мягко, но уверенно обхватывает мою талию. Он притягивает меня к себе, останавливая у края дороги. — Прости меня.

— Эрик… Пожалуйста, — шепчу я, чувствуя, как внутри всё сжимается. Мне настолько тяжело в этот момент, что его слова лишь усиливают боль.

Он тяжело вздыхает, затем перехватывает мою руку и настойчиво ведёт за собой к своему автомобилю. Открывает дверцу салона и твёрдо произносит:

— Я всё-таки отвезу тебя домой.

Я настолько обессилена, что у меня просто не остаётся сил сопротивляться. Молча сажусь в машину, замыкаюсь в себе, отстраняюсь от всего происходящего. Эрик ведёт автомобиль, а я стараюсь не замечать ничего вокруг. Лишь время от времени ловлю на себе его виноватый взгляд, как он украдкой смотрит в мою сторону, будто пытается что-то прочесть на моём лице.

Неужели он действительно чувствует вину?» После всего, что произошло… После того, как он безосновательно обвинил меня. Может, он понял, что был не прав? Или это просто мимолётно проснувшееся сочувствие?

Мне не нужна его жалость. Раньше я искренне верила, что с Эриком буду как за каменной стеной, что он всегда защитит, поддержит. Но реальность оказалась куда более жестокой. Он стоял и спокойно наблюдал, как Ашер унижает меня, и даже пальцем не пошевелил, чтобы остановить это. А теперь, словно по щелчку, в нём вдруг пробудилось чувство вины.

Хотя я не могу его винить в этом, ведь Ашер хищник. Эрику бы сильно досталось, если бы он вмешался.

Мы останавливаемся возле моего дома. Я тут же тяну ручку двери, чтобы выйти, но не успеваю, так как Эрик крепко сжимает моё запястье, не давая покинуть машину.

— Подожди, Карина, — произносит он тихо. — Давай хотя бы поговорим…

— Я не хочу говорить. Отпусти, — повторяю я, стараясь сохранить ровный тон.

Он делает глубокий вдох.

— Прости меня. Я был неправ. Наговорил тебе гадостей, допустил, чтобы этот ублюдок обидел тебя.

Я медленно поворачиваюсь к нему, внимательно вглядываюсь в его лицо. Да, в его глазах действительно читается искреннее раскаяние без притворства.

Но это осознание уже ничего не меняет.

То доверие, которое я когда-то испытывала, рассыпалось на осколки. Теперь, глядя на его раскаяние, я чувствую лишь пустоту. Мне уже всё равно.

— Что он сделал тебе? Ударил? Я разберусь с ним, — настаивает Эрик, в его голосе звучит неприкрытая ярость.

— Нет, не ударил. Эта кровь… она просто из носа. Не переживай, я в порядке. Не нужно вмешиваться в это, — отвечаю я.

В голове крутятся тревожные мысли. Я отчаянно не хочу, чтобы из-за меня Эрик попал в беду. Ему лучше держаться как можно дальше от этого ненормального хищника. Кто знает, на что он способен? Эрик обычный человек, у него нет ни шансов дать достойный отпор, ни возможности защититься. Я не могу стать причиной того, что может произойти.

— Карина… — его ладонь ещё настойчивее сжимается на моём запястье.

— Мне нужно идти. Я неважно себя чувствую, — повторяю я, вкладывая в слова всю оставшуюся силу.

Решительно я высвобождаю руку из его хватки. Дверь машины тихо щёлкает, когда я её открываю.

С того кошмарного дня минуло уже двое суток. В глубине души я опасалась, что, вернувшись на следующий день в университет, тут же окажусь в центре насмешек или даже целенаправленной травли. Однако мои страхи не оправдались, никто не пытался задеть меня или затеять конфликт. Но всё-таки почти все без исключения бросали на меня пристальные, изучающие взгляды.

Несмотря на внутреннее напряжение, я старалась не падать духом. Я держалась изо всех сил, стараясь сохранять внешнее спокойствие и безразличие. За эти два дня мне лишь однажды удалось мельком увидеть Ашера Коэна. И то в дальне конце коридора. Стоило моему взгляду уловить его внушительную, массивную фигуру, как сердце тут же пускалось в испуганный пляс. Ноги сами несли меня прочь, подальше от его пронзительного внимания. И я постоянно опасалась, что он где-нибудь подкараулит меня и продолжит то, что начал в туалете.

С Эриком мы больше не общались с того дня. Хотя я замечала на себе его взгляды.

Тем временем мама активно готовилась к переезду в дом Давида. Сама идея смены места жительства вызывала у меня острое неприятие. Однако мама настаивала и заставила меня собирать вещи. И брать следует только самое важное, а мои драгоценные коллекционные фигурки героев из комиксов, увы, к этой категории не относятся... Я даже попыталась устроить бойкот, заперлась в своей комнате, надеясь, что мама обратит внимание на мою обиду и пойдёт на уступки. Но мои попытки остались без ответа.

Пока она аккуратно укладывала свои вещи в чемодан, то время от времени делилась подробностями о новом жилище:

— У Давида огромный дом, разделённый на два крыла. Он приготовил для тебя спальню в левом крыле, где раньше располагались спальни его племянников и младших братьев, — говорила мама. — На первом этаже есть домашний кинотеатр, сауна, спортивное помещение и бассейн на заднем дворе.

— Это ты так пытаешься меня подманить? — спрашивала я.

— Ты ведь любишь плавать, а там ты сможешь делать это ежедневно.

— Я могу это делать и в обычном бассейне, куда и хожу каждую неделю, — фыркнула я.

— Но ты не любишь людей вокруг себя. Я ведь помню твои жалобы. А в доме Давида бассейн будет в твоём полном распоряжении, — лукаво улыбнулась мама, зная, как меня подманить.

После этого я предпочла не продолжать спор. Было очевидно, что мама уже приняла окончательное решение и она ни за что не оставит меня жить одну. Пришлось смириться и приступить к упаковке собственных вещей. Единственным утешением было то, что я смогу время от времени возвращаться в нашу старую квартиру. Тут я смогу вновь любоваться своей коллекцией фигурок, которую бережно собирала с самых ранних лет.

Сегодня у нас отменили последнюю пару, поэтому я засобиралась домой, заскочила по пути в уборную на первом этаже. Мама приехать за мной не успеет, и я поеду на метро. Когда я мыла руки, в туалет вошли несколько девчонок, среди которых была и так самая блондинка, что постоянно ошивается с Ашером. Она недовольно посмотрела на меня, склонив голову:

— Убогая, — произносит она. — Уродина.

Шумно вздыхаю, посмотрев на неё через зеркало. Я не считаю себя таковой, потому что знаю, что считаюсь по меркам нашего общества довольно симпатичной. И фигура у меня нормальная. Просто я стараюсь не красится, только по особым случаям.

Улыбаюсь и промачиваю руки о салфетку.

— А с чего такая неприязнь? — спрашиваю её. — Я тебе ничего плохого не сделала.

— Ты вешаешься на моего парня, с которым мы уже несколько лет вместе! — едва не взвизгивает она.

— Несколько лет? — хмурюсь, вспоминая, как две недели назад её ненаглядный развлекался со всеми подряд в клубе, и меня едва не изнасиловал. — Вы точно встречаетесь? Кажется, я видела его с другой девушкой.

Её лицо вытягивается, губы кривятся.

— И что? У нас свободные отношения, — говорит она, но я вижу по её глазам, как ей это не нравится и как ей больно.

— Не нужен мне твой парень. Не переживай, — говорю ей и хочу протиснуться мимо, но она преграждает путь.

— Только попробуй подойти к нему ещё раз.

— А чего ты так переживаешь из-за этого? Я же уродина, и твоему ненаглядному вряд ли я интересна, — говорю с сарказмом. — Дай мне пройти.

— Я тебя предупредила. Не смей приближаться к Ашеру, — повторяет она.

— Ага, — киваю и протискиваюсь мимо блондинки к двери.

Выхожу из уборной ощущая себя такой злой, что просто прибить хочется придурка, из-за которого у меня начались проблемы. Ещё и его фанатки пытаются меня напугать своими угрозами! Как же бесит.

Ну, эти дни были весьма спокойными, и я надеюсь, что дальше будет только лучше. Ашер, как и все остальные, забудут о моём существовании и моя жизнь наладится.

Следующий субботний день встречает меня очень невесёлой новостью. Прямо с утра к нашему дому подъезжают рабочие, присланные Давидом. Они заносят в грузовик чемоданы и несколько коробок, которые мы с мамой упаковали за последние дни. Я стою в прихожей, не в силах сдвинуться с места, и молча наблюдаю, как чужие люди уносят частички моей привычной жизни!

— Мама, что происходит? — наконец выдавливаю я, провожая взглядом грузчиков, которые один за другим исчезают за дверью.

— Как что? Переезд, — отвечает мама спокойно.

— Но я думала, что мы переедем только на следующей неделе, — голос становится писклявым от недоумения и нарастающей тревоги.

— А я разве не сказала, что в эту субботу? — она на мгновение замирает, слегка нахмурившись, будто пытается воскресить в памяти недавние разговоры.

— Нет, — я сжимаю губы в тонкую линию.

— Прости, я так забегалась, что забыла предупредить, — мама мягко обнимает меня за плечи. — Ну, не дуйся. Давай позавтракаем, а потом начнём собираться. Давид будет ждать нас к ужину.

Я молча опускаю глаза, понимая, что сопротивляться бесполезно. Внутри всё горит от несправедливости, слёзы подступают к глазам, но я изо всех сил сдерживаюсь. В отчаянии я достаю телефон и набираю номер папы. Хочется услышать его голос, поделиться обидой, умолять, чтобы он уговорил маму оставить меня в нашей квартире.

— Карина, мама права, тебе ещё рано оставаться одной без присмотра, — отвечает папа на мою истерику.

— Но мне уже исполнилось восемнадцать! Я уже совершеннолетняя. Взрослый человек. Почему мне нельзя жить отдельно? Многие же живут, снимают квартиру. Или живут в общежитие. Я тогда перееду в комнату общежития, раз вы с мамой так за меня переживаете, — выпаливаю я на эмоциях.

— В общежитии мест нет. И комнаты выдают только золотым медалистам и тем, кто из бедной семьи. Ты разве относишься к этим двум категориям? — слышу вопрос папы и мне нечем на него ответить, а он продолжает: — Мы с мамой приняли это решение вместе. То, что тебе уже восемнадцать не значит, что ты взрослая.

— Ах, значит, тебе всё равно, что я буду жить в доме чужого мужчины? — от обиды и бессилия просто падаю на кровать.

— Мне не всё равно. Но я понимаю, что под присмотром своей мамы тебе будет лучше, — говорит папа. — Дочь, просто попробуй пожить с мамой в новом месте. Вдруг тебе понравится. Если не получится, если почувствуешь, что тебе там плохо — обещаю, что поговорю с Мэри.

После разговора с папой становится немного легче.

Остаток дня я провожу в своей комнате, погружённая в тяжёлую тоску. Сижу у окна, бессмысленно глядя на улицу.

Только когда мама заходит в комнату и мягко напоминает, что пора одеваться, я заставляю себя подняться. Глубоко вдыхаю, пытаюсь собраться с мыслями. Ну что ж, переезд. И ладно. Возможно, в доме, где живёт мама с Давидом, окажется не так уж плохо. Может, там действительно красиво, и мне даже понравится. В конце концов, там есть бассейн…

К пяти вечера мы приезжаем в огромный дом Давида, который я представляла совершенно иначе. Я думала, он будет наподобие того в котором мы жили когда-то, но он оказался в разы больше и красивее. Выполнен особняк в современном стиле и просто кричит о богатстве хозяина.

На пороге нас встретил сам Давид — высокий, широкоплечий и с убийственной харизмой, что является неотъемлемой частью обладателей ДНК хищника. Я не удивлена, что мама втрескалась в него без оглядки.

Он тепло улыбнулся маме, взял за руку и поцеловал тыльную сторону её ладони. Боже, это мило, аж зубы сводит. Да, так сильно я не хотела тут находиться. Но что поделать…

— Добрый вечер, Карина. Рад видеть тебя, — говорит он мне любезным тоном.

— Здравствуйте, Давид, — произношу я без тени улыбки.

— Карина немного расстроена переездом и слегка не в духе, — поясняет мама моё поведение.

— Понимаю, — кивает Давид. — У меня самого племянник такого же возраста, который постоянно бывает не в духе от моих решений.

— Он присоединиться к нам за ужином? — интересуется мама, а я отчего-то начинаю хмуриться.

У Давида есть племянник? И почему мама мне сразу об этом не сказала?

— Да, он сейчас в своей комнате. Спустится к нам чуть позже, — отвечает мужчина.

Так он ещё и в этом доме живёт! Ну, прекрасно. Я думала, что Давид живёт один.

Ну ладно. Надеюсь, он нормальный парень… И проблем у меня с ним не возникнет.

Мы проходим в просторное помещение с накрытым столом. Я глазею по интерьеру, который кажется мне простым, но очень стильным. Давид садится во главе стола, мама рядом с ним с левой стороны, ну и я сажусь рядышком с мамой. Стол валится от блюд, от которых идёт потрясающий аромат. У меня даже аппетит появляется, глядя на это всё.

— Давайте начнём, — говорит Давид. — Мэри, тебе налить вино?

— Нет, спасибо, — улыбается мама, смущённо опустив взгляд.

Ой, мама вообще превратилась сразу во влюбленную девушку рядом с этим мужчиной. Смущается, разговаривает тихо.

— Карина, тебе не нравится здесь, понимаю, — обращается ко мне Давид. — Но очень надеюсь, что ты привыкнешь к этому дому и к его порядкам. Скоро мы станем семьёй, и я постараюсь сделать всё, чтобы тебе было здесь комфортно.

— Спасибо, — отвечаю я.

Ладно, послушаюсь совета папы. Может, и правда мне здесь понравится.

Я медленно отвожу взгляд к окну, за которым раскинулся ухоженный сад с аккуратно подстриженными кустами и цветущими клумбами. Яркие краски природы кажутся сейчас до боли чужими. Эх…

Позади нас с мамой раздаются размеренные шаги. Я поворачиваю голову, и тут же встречаюсь взглядом с пронзительными зелёными глазами, от которых по спине пробегает ледяной озноб.

Что он здесь делает? Господи, откуда он тут взялся?

В груди нарастает паника, граничащая с самым настоящим отчаянием.

Хочется бежать и кричать во всю голосину от страха и паники. Но я застываю на месте, будто пригвождённая к стулу этими немигающими прищуренными глазами.

Мама… она улыбается этому человеку. Улыбается так тепло и непринуждённо, словно перед ней не тот парень, который несколько дней назад превратил мою жизнь в кошмар.

Он неспешно обходит стол и садится напротив нас. Его тяжёлый и даже осязаемый взгляд упирается в меня, и я чувствую, как воздух между нами сгущается, становясь густым.

— Добрый вечер, Ашер, — произносит мама, и её голос звучит радостно.

Она знала? И ничего мне не сказала?..

— Помнишь Карину? — спрашивает она у этого ненормального. — В детстве ты с твоим папой жил несколько месяцев напротив нашего дома.

— Не припоминаю, — отвечает он, скользнув взглядом по моим открытым плечам, от чего на коже осталось неприятное покалывание.

— Вы были тогда ещё детьми… Очень надеюсь, что вы поладите друг с другом, — улыбается мама.

Поладим? О нет! С ним мы точно никогда не поладим.

С трудом сдерживаю дрожь в пальцах. Особенно когда он продолжает буравить меня этим ледяным и убийственным взглядом.

Теперь всё становится на свои места. Этот псих — племянник Давида. И он живёт в этом доме. Живёт там, куда меня только что привезли, где мне теперь придётся находиться каждый день, каждую минуту.

Первым порывом хочется выбежать из-за стола, схватить телефон и немедленно позвонить папе. В деталях представляю, как буду говорить ему дрожащим голосом, что мне здесь невыносимо, что я просто не смогу жить в этом доме. Мысленно репетирую, как буду умолять его поговорить с мамой, найти какие-то слова, которые изменят всё. Но тело будто приковано к месту, я не в силах даже шевельнуться. Единственное, что удаётся, судорожно пытаться сделать глубокий вдох, не отрывая взгляда от глаз Ашера.

В его зелёных глазах я замечаю яркие жёлтые искры, которые хороводом мелькают всего секунду в зрачках, угасают, оставляя за собой мрачный след. Внутри меня всё леденеет, покрывается какой-то ужасающей неизвестностью.

Кажется, моё состояние не ускользает от маминого внимания. Её тёплая ладонь обхватывает мои заледеневшие пальцы, а в глазах читается тревога.

— Карина, тебе плохо? — спрашивает она, сжимая мою руку с такой силой, пока я неотрывно таращусь на парня, сидящего передо мной.

Ашер вообще не испытывает никакого дискомфорта. Вальяжно откинулся на спинку стула, в глазах читается неприкрытая ненависть, направленная на меня, а на губах едва заметная ухмылка. Он будто бы и не удивлён совсем. Словно он знал заранее о том, что моя мама является невестой его дяди. И что я перееду в этот особняк…

Это осознание лишает меня дара речи. Горло словно сковано, ни слова, ни даже слабого звука не удаётся выдавить. По всему телу расползаются ледяные мурашки, проникая в каждую клеточку.

— Карина… — вновь зовёт мама, её голос дрожит от беспокойства.

— Я… нормально, — с огромным трудом выдавливаю из себя, заставляя губы шевелиться.

Перевожу взгляд на маму и замираю, потому что её лицо стало бледнее мела. В её глазах столько страха и тревоги за меня, выглядит так, словно готова вот-вот потерять сознание.

— Точно? — переспрашивает она.

— Точно, — повторяю я, стараясь придать голосу уверенность, которой на самом деле вовсе не чувствую.

Она медленно тянется к стакану с водой. Её рука дрожит так сильно, что слышно, как стекло стучит по столу. Она делает несколько торопливых глотков, а затем с видимым усилием ставит его на место.

— Мам, ты побледнела, — говорю я, замечая, как её розовые губы стали почти синими.

Вижу, как она слабо улыбается. Давид встаёт из-за стола, возвышается над мамой и придерживает её за плечи.

— Немного перенервничала, и стало душно, — произносит она слабым голосом.

— Я вызову врача, — Давид помогает маме встать со стула.

— Нет, что ты… — протестует она.

— Это не обсуждается, — ровным тоном говорит Давид.

Я поднимаюсь следом, страх за маму становится сильнее, чем тот, что я испытывала ранее от присутствия Ашера. Иду за мамой с Давидом. Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж. Проходим через просторный коридор и оказываемся в огромной светлой спальне. Здесь стоят чемоданы с одеждой мамы и некоторые коробки. Мужчина укладывает маму на постель и сразу достаёт телефон из кармана, набирает номер, скорее всего врача. Выходит за дверь. Сажусь рядом на кровать, смотря на лицо мамы.

Никогда не видела, чтобы она была такой бледной. Неужели, она заболела? Господи, только не это.

— Да со мной всё нормально, Карина. Не переживай, — говорит мама, улыбаясь.

— Да как тут не переживать? — хмурюсь я. — Дождёмся врача и узнаем.

Врач приезжает довольно быстро. Даже удивительно, что он прибыл спустя пятнадцать минут. Мужчина был не один, а в сопровождении медсестры. Меня и Давида отправили за дверь, пока маму осматривали. Мы молча стоим рядом, я вижу, как у Давида сжимаются и разжимаются кулаки. Что это с ним такое? Мельком кидаю взгляд на его лицо и вижу, как он дышит тяжело.

Ему тоже стало плохо? Или что? Давид злится?

Господи, куда мы с мамой попали…

Спустя какое-то время выходит врач, улыбается. За ним следует и медсестра.

— С госпожой Мэри всё хорошо. Поднялось давление, но это нормально в её положении, — говорит он. — Мы взяли необходимые анализы, и ей нужно будет в ближайшее время посетить клинику.

Я уже не слушаю дальше, захожу в спальню. Лицо мамы стало естественного оттенка, губы снова порозовели, так же, как и щёки. Она смотрела в окно и улыбалась.

— Мама, — оказываюсь рядом с ней. — Врач сказал, что ничего серьёзного.

— Да, — она смотрит на меня, притягивает ближе к себе и крепко обнимает. — Моя девочка, я тебя так люблю.

— Ты чего?.. — обнимаю в ответ, чувствуя, как внутри поднимается тревога. — Точно всё нормально? Врач же не соврал?.. Ты странно себя ведёшь, — отстраняюсь от неё.

В этот момент в комнату входит Давид. Лицо такое серьёзное, а в глазах неподдельное волнение. Мама улыбается широко, поглаживая свой живот… И тут до меня доходит.

— Подожди, — произношу я охрипшим голосом. — Врач сказал, что-то про твоё положение.

Смотрю на её живот, который она поглаживает ладонью, а затем возвращаю взгляд на радостное лицо мамы.

— Ребёнок? — ошарашенно догадываюсь я.

— Да, — кивает она и смотрит на Давида, который застыл в дверях.

Я немного обескуражена этой новостью, поэтому даже не знаю, как реагировать. Решаю, что лучше пока что оставить их наедине и не задавать больше вопросов.

— Я… рада, — улыбаюсь. — Пойду пока в свою комнату. Отдыхай.

Я нежно целую маму в щёку и стремительно покидаю спальню, мельком бросая взгляд на Давида, который остаётся позади. Его лицо словно маска, и я никак не могу разгадать, что творится у него внутри. То ли его переполняет гнев, то ли он, как и я, пребывает в состоянии лёгкого шока. В любом случае сейчас им с мамой необходимо поговорить наедине.

Неужели у меня скоро появится братик или сестрёнка?..

Громко и судорожно выдыхаю. Ощущения настолько противоречивые, что я сама себя не узнаю. С одной стороны, внутри расцветает радость, с другой, где-то в глубине души шевелится неясная тревога. Эти смешанные чувства создают странное волнение.

Медленно продвигаюсь по коридору, пока мои шаги не замирают у лестницы. Эх, я даже не представляю, где находится моя комната. Логичнее спуститься вниз и осторожно расспросить кого-нибудь. Возвращаться в спальню к маме сейчас не лучшая идея. Не хочу нарушать их уединение своими вопросами.

Начинаю спускаться, разглядывая интерьер. Белые резные перила, каждая деталь отделки утонченная и красивая.

На пролёте между первым и вторым этажом я замираю как вкопанная. Внизу, словно тень, стоит Ашер. Его голова медленно поворачивается в мою сторону, а в глазах начинают вихриться жёлтые искры, будто крошечные язычки пламени. На его губах расцветает зловещий оскал, от которого по телу пробегает дрожь, и хочется скрыться от его глаз как можно скорее.

Он ждал меня здесь намеренно. Я просто уверенна в этом.

Я шумно втягиваю воздух через нос. В голове лихорадочно мелькает мысль, что стоит развернуться и пойти обратно в спальню к маме. Или всё-таки продолжить спускаться вниз, прямо в распахнутую пасть этого монстра, чьи глаза горят чьи глаза горят жёлтым зловещим цветом?..

Выбор небольшой.

Руки начинают дрожать. Чтобы не потерять равновесие, я хватаюсь за резные перила. Так, дыши, Карина. Это ненормальное создание ничего тебе не сделает в доме своего дяди. Давид ведь неплохой человек, да и здесь моя мама. Кстати, охрана здесь же тоже есть? Или горничные? Хоть кто-нибудь появитесь, пожалуйста…

Ашер, словно учуяв мой страх, расплывается в ещё более жуткой ухмылке. Его губы растягиваются до невозможных пределов, обнажая длинные, ослепительно белые клыки. Розовый язык медленно проводит по острому краю одного из них. Сердце проваливается в пятки. Страх, который я испытывала секунду назад, мгновенно перерастает в леденящий ужас.

— Чего застыла? Спускайся, — его голос зловещий, почти шипит, словно из глубин самой преисподней!

Господи...

От этих слов по всему телу пробегает волна мурашек, волоски на руках встают дыбом. Каждый нерв во мне вопит об опасности. После такого тона любое желание спускаться вниз мгновенно испаряется. Я делаю шаг назад, пальцы крепче впиваются в перила, а взгляд лихорадочно мечется между пролётом лестницы и спасительным коридором наверху.

— Попробуй побежать. Догоню, и будет намного хуже, — предупреждает Ашер, наклоняя голову вбок. — В этом доме так много комнат, можешь даже не сомневаться, что твой крик никто не услышит.

На этих словах я перестаю дышать. Замираю, с открытым ртом, таращась во всем глаза на Ашера.

— Спускайся сюда, Ка-ри-на, — по слогам проговаривает он. — Поговорим с тобой.

— П-поговорим? — голос срывается на писк.

— Ага, — усмехается Ашер.

— Г-где? — да я с этим ненормальным заикой скоро стану.

— Здесь, — вздыхает он, едва глаза не закатывая. — Можешь, конечно, подняться наверх и пожаловаться моему дяде и своей маме. Только вот, вряд ли ты успеешь это сделать, — добавляет он и спиной упирается в стену рядом с лестницей. — Идём же сюда. Не провоцируй меня. Сегодня у меня хорошее настроение и у меня нет желания убивать тебя.

Эти слова никак меня не воодушевляют сделать первый шаг в лапы к этому монстру. Но если я побегу, он в два шага меня догонит. А может закричать?.. Вот прям во всю голосину, чтоб весь дом услышал.

А что потом? И вообще, что ему от меня нужно? Неужели ему наплевать на своего дядю и этот ненормальный может сделать со мной что-то плохое?

Ох, даже не знаю.

Беру всю свою волю в кулак и заставляю себя переступать ступени, шагаю прямиком к Ашеру. Мне сейчас ужасно страшно, особенно после последнего случая в университете, когда он грозился меня убить или придушить.

— Умничка, — проговаривает это чудовище, наблюдая за каждым моим шагом.

Останавливаюсь на последней ступени.

— И о чём ты хотел поговорить? — тихо спрашиваю, смотря в жёлтые глаза, что не перестают искрить.

Он же злится сейчас? Они ведь поэтому у него пожелтели.

Ашер медленно отлипает от стены, его движения медленные и плавные. Он делает шаг в мою сторону, и даже стоя на ступени, этот парень по-прежнему возвышается надо мной, будто скала. Господи, какой же у него всё-таки рост?.. Ох, какая разница.

Он меня сейчас просто прикончит. По крайней мере, я ощущаю от него дикую жажду крови.

Его близость давит. Воздух между нами сгущается, становится тяжёлым. Я с огромным трудом выдерживаю это присутствие. С каждой секундой всё сильнее тянет попятиться, рвануть назад, но я сдерживаю себя, что не накликать беду.

Кажется, Ашер прекрасно считывает мою панику. Уголок его рта кривится в ухмылке… Такой совершенно не весёлой, а хищной и предвкушающей. Жуть-то какая!

Не успеваю даже вдохнуть поглубже, как его грубая ладонь резко обхватывает мою кисть. Хватка железная и болезненная. Он дёргает меня за собой, увлекая в коридор под лестницей. Я не в силах ни вскрикнуть, ни попытаться вырваться. Тело будто перестаёт подчиняться, и я просто шагаю за ним, словно безвольная кукла.

Мы оказываемся перед какой-то дверью. Ашер рывком распахивает её и буквально вталкивает меня в полумрак помещения. Глаза мгновенно начинают метаться по пространству, пытаясь схватить хоть какие-то ориентиры. Спустя мгновение понимаю, что мы в спортивном зале. Свет сюда пробивается лишь скудными полосами сквозь плотные жалюзи, прикрывающие огромные панорамные окна.

Ашер не теряет ни секунды. Толчок, и я оказываюсь прижатой к стене. Он ставит руки по обе стороны от моего тела. Его взгляд скользит по моему лицу с каким-то извращённым удовольствием. Он растягивает слова, произносит медленно:

— Я бы назвал нашу встречу подарком судьбы, Ка-ри-на, — тянет моё имя, с довольной и я бы даже сказала, сладострастной ухмылкой. — Не представляю, кого именно мне благодарить за то, что та, кого я ненавижу больше всего на свете, сама пришла ко мне. Теперь я наконец-то смогу отомстить за все свои унижения.

— О чём ты?.. Я тебя не унижала, — слова вырываются сами, голос звучит совершенно неравномерно.

Его глаза вспыхивают ещё ярче, будто в них разгорается пламя, готовое прожечь меня насквозь. Хищник наклоняется чуть ниже, его дыхание касается моей кожи, вызывая во мне ещё больше тревоги и ужаса, чем прежде.

— Лучше помолчи. Даю совет для твоего же блага, — голос опускается до низкого рыка.

Молчать? Ой, очень хочется закричать. Да так громко, чтобы мой вопль услышали на соседней планете!

Ашер впивается в меня взглядом полным неприкрытой ненависти. Будто бы во мне дыру собирается прожечь. Его холодные глаза на секунду замирают на моём лице, а затем он продолжает говорить:

— В детстве ты тоже была надоедливой дурочкой. Но хоть тогда у тебя хватало ума не путаться у меня под ногами, — его взгляд медленно скользит по моим чертам лица, и от этого так неприятно становится. — Ты ведь любила за мной подглядывать, да?

Неосознанно мотаю головой и сглатываю вязкую слюну. Избегаю встречаться с ним глазами, потому что слишком страшно сейчас смотреть в эту пронизывающую желтизну его зрачков. Кажется, будто они могут испепелить меня насквозь. Я и так ощущаю, как моё тело бросает то в жар, то в холод. Руки подрагивают от неконтролируемой дрожи.

— Чего молчишь? — спрашивает он. — Язык проглотила?

— Неправда. Тогда была просто детская влюблённость, я уже давно перегорела этими чувствами, — тихо произношу, отводя глаза. — Ты отличаешься от того мальчика, к которому я испытывала тёплые чувства.

— Отличаюсь? Хочешь сказать, что я тебе больше не нравлюсь? — он пальцами поддевает мой подбородок и от этого мне становится так нехорошо, так противно, что я резко сбрасываю его пальцы со своего лица.

Ашер лишь усмехается, но совсем недобро.

— Ты мне не нравишься, и я испытываю к тебе только отвращение, — произношу твёрдо. И это не ложь.

Ашер внимательно вглядывается в моё лицо. Он явно понимает, что я не лгу, и в тот же миг его улыбка гаснет. Его глаза, что казались просто яркими, теперь словно вспыхивают с новой силой, но в их глубине я различаю непроглядную тьма. Становится ещё страшнее.

Парень произносит тихо, но в его голосе слышится сдерживаемая ярость:

— Вот значит как. Отлично, — каждое его слово словно рык откуда-то из глубины.

Лицо Ашера приближается к моему ещё ближе, почти касается. Я чувствую его тяжёлое дыхание на себе.

Я пытаюсь вернуть разговор в нужное русло, хотя внутри всё дрожит от его близости, от напряжённого взгляда и едва сдерживаемой агрессии.

— Ты хотел поговорить, — напоминаю я.

Ашер не отступает, его лицо по-прежнему слишком близко.

— Раз ты живёшь в моём доме, то должна соблюдать несколько правил, — говорит он злобно. — Первое — не беси меня своим присутствием. Второе — не жалуйся на меня дяде и своей мамаше. Это понятно?

Я едва сдерживаю вздох, пытаясь понять смысл его слов.

— Понятно. Это всё?.. — спрашиваю я, надеясь, что он отодвинется от меня.

Слишком близко его лицо находится к моему, и мне от этого ужасно некомфортно.

— Не всё, — Ашер лишь усмехается раздражённо. — В университете тоже не мелькай у меня перед глазами. Если будешь держаться подальше, я тебя трогать не буду. Я даже прощаю тебе твои выходки, и всё это только ради моего дяди. У меня нет желания ссориться с ним из-за какой-то тупой курицы.

Тупой курицы? Чувствую, как внутри закипает гнев. Мне хочется ответить ему резко, дать отпор, но я заставляю себя сдержаться. Если он действительно решил не мстить мне, не стоит разрушать это.

Но я всё-таки не хочу находиться в этом доме ни секунды! Нужно срочно уговорить маму дать согласие на моё проживание отдельно. Подальше от этого неуравновешенного хищника. Но как мне её уговорить? Она сейчас в таком деликатном состоянии. Боюсь её тревожить, чтобы не навредить её здоровью.

Ашер медленно выпрямляется, но не отступает.

— Думаешь, я шучу? — произносит он едва слышно.

Прежде чем я успеваю ответить или хотя бы отстраниться, одна его рука резко опускается. Пальцы впиваются в мою талию с такой силой, что я невольно вскрикиваю, потому что боль пронзает тело. Он не просто держит, а сдавливает своей ручищей моё тело, будто пытается добраться до моей бедненькой печени.

— Вот что будет, если ты забудешься, — шепчет он, приблизив лицо так близко, что я чувствую его дыхание на своей щеке. — Если ты хоть раз появишься там, где я не хочу тебя видеть или откроешь свой грёбаный рот, где не следует. Будет очень больно. Намного больнее, чем сейчас. Это только цветочки, Ка-ри-на.

Его пальцы не разжимаются, наоборот, давление усиливается. Я пытаюсь вырваться, но он держит крепко. На губах Ашера появляется улыбка, как у заправского маньяка. Ему явно доставляет огромное удовольствие наблюдать за болью, что он причиняет своими руками.

— Поняла меня? — спрашивает он, слегка наклоняя голову, будто действительно ждёт ответа.

С трудом киваю, стараясь не показать, насколько мне больно. Голос дрожит, но я заставляю себя произнести:

— Поняла.

Этот мерзавец, наконец-то, разжимает пальцы, но не отходит. Его ладонь медленно скользит по моей руке, оставляя после себя ощущение жжения, будто кожа обожжена невидимым пламенем.

— Точно? Что-то мне подсказывает, что ты сейчас побежишь жаловаться своей мамочке, — говорит он с полуулыбкой.

— Нет, — мотаю головой, пытаясь говорить спокойно.

Его глаза сужаются, и в них появляется опасный блеск. Господи, да он же ненормальный!

— Давай, попробуй, Карина. Только учти, если сделаешь это, всё станет в разы хуже. Ты даже не представляешь, на что я способен, когда меня бесят.

Ой, я уже прекрасно представляю. Не надо мне доказывать это. Просто оставь меня в покое!

— Ну, так что? Будешь умницей и послушаешься моего совета? — смотрит на меня выжидающе.

— Буду, — отвечаю глухо.

— Супер! — широко улыбается этот ненормальный хищник, а затем щёлкает меня по носу. — Добро пожаловать в наш дом, Ка-ри-на.

С этими словами резко покидает помещение, наконец-то оставляя меня одну. Но я всё ещё опасливо кошусь в сторону дверь, где только что скрылась спина грёбаного хищника.

У меня даже в груди закололо от пережитого стресса.

Понадобилось больше десяти минут, чтобы привести расшатанные нервы в порядок, успокоить дрожь в руках и выровнять дыхание. Как же мне не хотелось выходить сейчас из этого помещение и снова наткнуться на ненормального хищника.

Судьба просто каждый раз приносит мне всё новые и новые испытания. И я даже не знаю, смогу ли я всё это вытерпеть.

Ашер ясно дал понять, чтобы я не смела, рассказывать что-либо своей маме. И тем более Давиду. И чем мне тогда руководствоваться, какими именно доводами, чтобы доказать маме, что я не могу жить в этом доме, когда тут разгуливает бешеный хищник? Он, конечно, сказал, что не тронет меня, если я не буду мешаться, но верить ему себе дороже.

И как мне поступить? Может, я всё-таки расскажу всё маме? Ох, она ведь расстроится, и это не ускользнёт от глаз Давида. Тогда может придумать другую причину? И какую?..

Ладно, нужно хорошенько подумать.

Отвлекаюсь на обстановку вокруг себя. Взгляд блуждает по спортивному инвентарю, что находится в этом помещении. Пахнет слегка резиной, да тут и покрытие довольно мягкое. Мягкий свет просачивается через жалюзи, но легче мне совершенно не становится.

Делаю глубокий вдох и снова поворачиваю голову к двери, за которую выходить мне совершенно не хочется. Но всё-таки заставляю себя двигаться. Хватаюсь за ручку и открываю её, выхожу в коридор. В доме стоит тишина и этого ненормального нигде не видно. Надеюсь, ушёл куда-нибудь подальше.

Шагаю в ту сторону, где должна находиться лестница. Из-за поворота появляется пожилая женщина в форме горничной, в руках у неё какая-то бумажная коробка. Улыбается мне, когда видит меня:

— Добрый вечер, Карина, — говорит она.

Моё имя уже даже знает…

— Здравствуйте. Простите. Я немного заблудилась. Вы не знаете, где моя комната? — сразу спрашиваю я.

— Конечно. Я могу вас проводить.

— Нет-нет, вы, наверное, заняты. Просто подскажите, куда идти, — говорю я улыбаясь.

— Тогда вам нужно подняться по лестнице на второй этаж и повернуть налево, пройти до конца.

— Спасибо большое, — киваю и, не теряя времени, направляюсь к лестнице.

Осматриваюсь по пути, чтобы никакое чудовище неожиданно не выскочило. Затем также осторожно поднимаюсь по лестнице и поворачиваю сразу влево. Делаю всё, как мне и сказала та милая женщина. Останавливаюсь у белой деревянной двери, прислушиваюсь к звукам. Вроде бы тихо.

Вхожу в спальню, взглядом сразу цепляясь за свой чемодан и пару коробок.

Из меня рвётся облегчённый выдох. Я закрываю дверь, проворачиваю защёлку на всякий случай, и только потом устало опускаюсь на мягкую большую кровать, заправленную белым пушистым пледом. Меня даже не радует красивый интерьер спальни в персиковых оттенках, ни прекрасный вид из панорамного окна. Я только откидываюсь на подушки и пялюсь в потолок, скрестив кисти на груди и обдумывая свои дальнейшие действия.

В голову не лезет ни одна отговорка, чтобы покинуть этот грёбаный дом как можно скорее. Я даже чемодан свой трогать не хочу. У меня одно желание — схватить его и покинуть эти стены, не объясняя причины своего побега.

Но так тоже ведь не делается. Мама у меня из тех людей, кто принимает всё близко к сердцу. Если я так сделаю, она впадёт в панику. Ей может стать плохо, а она ведь беременна.

Позвонить папе? Но я только утром ему звонила и слезливо просила помочь. Помню, что он просил меня попробовать. Но я провела в этом доме меньше двух часов. И что он мне на это скажет? Конечно, посмеётся и даже не станет слушать меня.

Проходит больше часа, а я всё ещё лежу на кровати, сжимая телефон в руке. Не могу поверить во всё происходящее. Пытаюсь договориться сама с собой, успокаиваю и придумываю причины, почему я должна здесь оставаться.

В дверь осторожно стучат, я вздрагиваю, а затем слышу голос мамы с другой стороны двери:

— Карина, это я.

Подрываюсь с кровати и подхожу к двери, быстро открываю. Мама смотрит на меня удивлённо, улыбается.

— Ты чего закрылась-то?

— Мы в чужом доме, — отвечаю я, пропуская родительницу в спальню.

— Это теперь наш дом. Можешь за безопасность не переживать, никто не войдёт без спроса, — говорит она, усаживаясь на краешек кровати.

В голове у меня всплывает ненавистный образ грёбаного Ашера Коэна, которому нормы морали вообще неизвестны. И я уверена, что даже закрытая дверь этого гада не остановит, если ему что-то взбредёт в голову.

— А чего ты вещи не разбираешь? — хмурит мама брови, смотря на коробки.

— Не хочу, — пожимаю плечами.

— Карина, — мама тянет ко мне руку и нежно берёт за ладонь. Приглашает сесть рядом. — Я понимаю, что тебе некомфортно находится в чужом доме. Мне тоже слегка волнительно, но когда я знаю, что ты рядом, мне намного лучше. И сейчас такое время…

Она начинает поглаживать свой живот, прикусив губу. Вижу, что мама находится в глубоком смятении, и сейчас не лучшее время, чтобы расстраивать её.

Поэтому решаю ей пока что ничего не говорить, да и не делать необдуманных поступков. Подожду подходящего момента, чтобы поговорить с ней.

— Да я разберу вещи, не переживай. Просто привыкаю к новому месту, — выдавливаю из себя улыбку.

— Хорошо, — кивает она. — Как тебе спальня?

— Красивая и вид шикарный из окна, — отвечаю.

— Давид узнавал у меня о твоих любимых цветовых гаммах, чтобы подготовить для тебя эту комнату, — улыбается мама, поглаживая пальцами мою ладонь.

— Спасибо ему за заботу. Передай, что мне всё нравится, — уже более искренне улыбаюсь.

— Хорошо, передам, — мама поднимается. — Идём, прогуляемся по дому. Покажу тебе всё.

— Сейчас? — в груди что-то тревожно так стало. Выходить совершенно нет желания.

— Да. Дома всё равно никого нет. Давид с Ашером уехали недавно.

Этого ненормально нет, значит. Отлично.

Я даже выдыхаю облегчённо, и поднимаюсь с кровати, чувствуя, как стало легче дышать. Осмотреться стоит в этом месте, да и узнать нужно, где находится спальня этого психа, чтобы обходить её стороной, пока я не придумаю, как мне отсюда съехать.

С мамой мне было так комфортно находиться, у меня даже немного настроение поднялось, когда мы прошлись по всему второму этажу. Она показывала мне каждое помещение, что находились в левой части особняка. Моя спальня была самой первой, дальше были ещё несколько пустующих комнат, скорее всего гостевых. И ещё одна, перед которой мы и остановились.

— Это комната Ашера. Туда мы заглядывать не будем, — сказала она.

А меня аж передёрнуло от этой информации. Боже, и почему меня поселили так близко к его спальне? Это же получается, что он, когда будет возвращаться в дом, проходить будет рядом с моей комнатой. Отчего-то от этой информации настроение снова ухудшилось.

— Ты чего? — мама заметила моё состояние.

— Нет, ничего, — замотала я головой.

— Переживаешь из-за этого молодого человека? В детстве он тебе нравился, — улыбается она.

— Это было в детстве. Сейчас он мне не нравится, — резко и нервно отвечаю.

— Он неплохой, я с ним общалась несколько раз ещё до нашего переезда. И Ашер показался мне очень одиноким парнем.

— Почему ты меня не предупредила? — хмурюсь я, нервно прикусив губу.

Я всё ещё раздражена на маму, но стараюсь держать себя в руках.

— А я только сегодня узнала, — мама слегка вздыхает. — Ашер какое-то время жил напротив нас. Но тогда он был совсем маленьким, да и находился всегда с отцом. Я даже не узнала его поначалу. Так забегалась с переездом, что совершенно это вылетело из головы. Извини.

Я задумчиво чешу подбородок. Ладно, в то, что мама действительно могла забыть предупредить меня из-за всей этой суматохи, я поверю.

— А почему он живёт не со своими родителями, а с дядей? — спрашиваю я.

Может, он здесь временно? Скоро уедет? Было бы просто великолепно. Иначе выносить его присутствие будет очень тяжело.

Мы выходим на открытую террасу, которая открывает вид на ухоженный сад.

— К сожалению, его родители умерли, — тихо отвечает мама, небрежно облокачиваясь на перила.

— Умерли?.. — переспрашиваю я.

В груди неожиданно разрастается непонятная горечь.

— Да, — мама оборачивается ко мне и вздыхает. — Родители Ашера были истинной парой. Его мама тяжело заболела, и никакое лечение не помогло. А отец был хищником, а ты знаешь, что обладатели этого редкого ДНК не могут долго жить без своей истинной пары. Он не выдержал разлуки, умер от горя, когда Ашеру было всего тринадцать лет.

Я шокировано замираю, пытаясь осмыслить услышанное. Получается, что она умерла почти сразу после того лета, что он провёл в нашем городке…

Несмотря на мою ненависть к Ашеру, сейчас мне искренне жаль его. Ведь это так ужасно потерять обоих родителей в столь юном возрасте.

— Давид говорил, что Ашеру пришлось нелегко, и он стал очень раздражённым. Но сейчас он повзрослел и успокоился, — продолжает она.

Успокоился? Как же… Возможно, перед дядей он ведёт себя как самый милый мальчик на свете, но с другими людьми настоящее исчадие ада.

— Но если он тебя как-то заденет или обидит, сразу говори мне, хорошо? Не скрывай от меня ничего, — добавляет мама, будто бы почувствовав моё отношение к этому ненормальному хищнику.

— Хорошо, — киваю я.

Остаток вечера мы проводим в саду за чашкой чая. Дом у Давида и правда, красивый и большой. Мама показала мне, где находится бассейн и сауна. Жаль, что в бассейне я точно теперь плавать не смогу, да и желания больше нет.

Я постараюсь пробыть в этом доме столько, сколько смогу только ради мамы. Я вижу, что ей нужна сейчас моя поддержка. Не хочу взваливать на неё свои проблемы. Буду надеяться, что Ашер не соврал, и что он не будет трогать меня, если я буду сидеть тихо.

С моим невезением последнее время это задачка не из лёгких. Но мне и правда, стоит быть осмотрительнее вдвойне.

Вернувшись в спальню, мне всё-таки пришлось разобрать свой чемодан и развесить вещи в гардеробной. Спать мне было страшно, но я всё-таки легла в кровать, предварительно перед этим закрыв дверь на замок. Половину ночи не могла уснуть, прислушиваясь к звукам в коридоре, но как ни странно, ни шагов, ни какого либо шороха я так и не услышала.

А утром, когда спустилась к завтраку, узнала, что Ашер и вовсе не ночевал дома, так как уехал к другу. Оказалось, что он вообще редко ночует в доме дяди, постоянно пропадая у своих знакомых, а иногда даже отправляется в деловые поездки со своим дядей. Ещё он играет в университетской команде по плаванию и дважды в год уезжает на тренировку в горы.

В общем, всё складывалось намного лучше, чем я могла представить.

Эти новости меня воодушевили. И я даже распаковала коробки, что оставались нетронутыми с вечера. Расставила по полкам свои книги и некоторые принадлежности. Рамки с фотографиями нашей семьи, где было изображено время, когда мы жили вместе с папой.

Днём мы с мамой пили чай на террасе и кушали вкусный торт, что привёз Давид. Он уехал рано утром, а Ашер вообще не появился в доме. И это не могло меня не радовать.

— Вы ведь с Ашером учитесь в одном университете. Было бы хорошо, если бы вы ездили вместе на учёбу, — говорит она.

Я же услышав от неё эти слова, едва не захлёбываюсь горячим чаем. Напиток обжигает рот, и попадает не в то горло. Начинаю кашлять, и смахиваю слёзы с глаз.

— Мам, что за мысли у тебя… — промокнула салфеткой мокрые дорожки с щек, откашливаясь.

— А что такого? Давид сам предложил эту идею, — пожимает она плечами, тихонько похлопывая меня ладонью по спине.

— Плохая идея. Я с этим… Ашером не буду ездить. Скажу честно, мы с ним не сможем поладить, больно характер у него скверный.

— Думаешь? — мама задумчиво смотрит на свою чашку, что держит в руке. — Ну, мы не заставляем. Просто предложила. Вдруг, ты бы согласилась.

— А вы у самого Ашера спрашивали? — приподнимаю я бровь в недоумении.

— Ещё не успели, — улыбается родительница, ставя чашку на столик.

— А вот я уверена, что он тоже будет против. Поэтому лучше и не спрашивайте.

Я просто в этом уверена, что ответ будет отрицательным. Он ведь ясно дал понять, что не хочет видеть меня перед своим царским носом, поэтому не стоит лишний раз заставлять его нервничать.

Мама только улыбнулась. Хорошо, что она прислушивалась ко мне иногда. Иначе было бы очень тяжко.

Что ж… Первые сутки прошли относительно спокойно. Грядёт новая неделя, и посмотрим, смогу ли я пройти этот этап, не подвергая свою задницу гневу Ашера Коэна.

Воскресным вечером я постепенно, свыкалась с мыслью о том, что мне предстоит провести какое-то время в непосредственной близости от Ашера Коэна. В голове всё ещё не укладывалось это обстоятельство, но я старалась принять его как данность. При этом я не видела его уже больше суток. Он так и не появлялся в доме, и это доставляло мне радость. Каждый раз, когда я осознавала, что его нет рядом, дышать становилось легче! Запугал меня этот мерзавец знатно.

Страх перед этим парнем не исчез полностью, но всё же немного утих, оставил только приглушённое беспокойство где-то на периферии сознания.

Тем не менее, я ни на минуту не переставала размышлять о том, каким образом мне удалось бы отсюда съехать. Пыталась отыскать убедительные причины, которые смогли бы объяснить маме моё желание покинуть это место, не обидев при этом её. Но пока что в голову ничего так и не приходило.

Конечно, я могу вести себя предельно осторожно, стараться быть тише мыши, ничем не привлекать к себе внимания. Но как я уже поняла, везение и удача явно не на моей стороне. Да и от этого ненормально можно ожидать чего угодно.

После ужина мама пожелала мне спокойной ночи и ушла в спальню. Завтра у неё открытие выставки, и она собиралась подготовиться. Подобрать наряд. Я же вышла на террасу, что находилась на заднем дворе и решила немного посидеть перед сном, полюбоваться заходящими лучами солнца. Домик у Давида, конечно, шикарный. Я думала, что наша семья довольно богата, но оказывается, что я очень мало знаю о роскоши.

Я так залюбовалась созерцанием красоты заходящего солнца, что не сразу почувствовала изменившуюся энергетику вокруг меня. Будто бы меня накрыло плотным одеялом, которое не пропускает свежий воздух. Я шумно втянула воздух через нос, а затем нахмурилась, ощущая позади себя того, кого я бы видеть в принципе никогда не хотела.

Оборачиваться не решалась. Замираю, сильнее вцепляясь в перила, о которые сейчас держалась. Это явно он там за моей спиной. Я ж кожей ощущаю присутствие Ашера.

Слышу шумный вдох позади себя и всё-таки вздрагиваю. По такому же громкому выдоху понимаю, что он довольно близко. Слишком близко, потому что его дыхание колыхнуло мои волосы на макушке.

Страх расползается по всему телу. Я делаю движение вбок, чтобы невзначай не коснуться его спиной, но с той стороны, куда я намеревалась подвинуться, возникает мощная мужская рука. Ложится на перила, перекрывая мне путь. Вторая рука тут же появляется и по другую сторону.

Так и замираю, прижатая к перилам животом. Ашер меня не касается, но жар его тела опаляет кожу на спине. До меня доносится его дыхание.

— Нравится вид? — слышу его хриплый голос.

Не решаюсь ответить. Вообще страшно что-либо говорить. И что этому хищнику понадобилось от меня? Боже, надо было поскорее вернуться в комнату.

— Играем в молчанку… — шёпот Ашера доносится прямо рядом с ухом.

Вздрагиваю и пытаюсь вырваться из капкана его рук, разворачиваюсь к нему лицом, встречаясь с его пожелтевшими глазами.

— Что тебе нужно? — выпаливаю я.

— Ничего, — пожимает он плечами и наклоняется ниже ко мне.

Я вжимаюсь пояснице в перила, отклоняя туловище подальше.

— А чего ты так нервничаешь? — усмехается этот ненормальный.

— Отойди… — рвусь вбок и повисаю на его руке, которая ни на сантиметр н сдвинулась.

— Да не дёргайся ты так. Не собираюсь я тебя трогать. Я же говорил тебе уже, — он снова наклоняется к моему уху. — Просто непривычно видеть кого-то постороннего в доме. И кстати, — Ашер резко тянет носом воздух рядом с моими волосами, — мне не нравится твой запах. Какой-то он навязчивый.

— Пф-ф-ф… — вырывается из моего рта. — Хватит, дай мне пройти.

Снова дёргаюсь в его хватке.

— Тише-тише… — его рука ложится на моё плечо, сильно сдавливая огромной ручищей. — Я же прошу не дёргаться. Не раздражай меня. Я быстро завожусь. А если меня взбесить, то я становлюсь монстром. Ты же не хочешь, чтобы я сделал тебе больно? — шепчет он мне на ухо.

— Ты же сказал, что не тронешь… Я ведь ещё ничего не сделала, — сглатываю вязкую слюну.

— Правильно. Не сделала. Но сейчас ты слишком бурно реагируешь на меня, и это уже начинает раздражать. Просто стой на месте.

— Да что тебе от меня нужно?.. — начинаю задыхаться от его близости.

Его рука перемещается к моему горлу и резко сдавливает. И довольно сильно. Желтые глаза метают молнии, смотря на меня:

— Я же сказал, не дёргаться, — рычит он мне в лицо. — Разве я разговариваю на другом языке, Ка-ри-на? Если я говорю не дёргаться, прошу замолчать или исчезнуть, ты должна делать это. Поняла меня?

Губы начинают дрожать, но я киваю, боясь, что психопат просто свернёт мне шею.

— Супер, — растягивается в улыбке этот псих.

Ашер отпускает мою шею и даже делает от меня шаг, засовывая руки в карманы чёрных джинсов. Я смотрю на него взглядом из-под бровей, выражая весь спектр негативных эмоций, что испытываю к этому парню.

— Взгляд попроще сделай, — говорит он, явно забавляясь от всей этой ситуации.

Ничего не отвечаю, протискиваюсь мимо него, боясь, что он снова меня перехватит. Но Ашер стоит на месте, наблюдая за тем, как я быстро захожу в дом. Добираюсь до своей спальни и закрываю дверь на замок. Даже стулом подпираю ручку на всякий случай.

Вот же больной ублюдок. Зря я расслабилась и думала, что смогу спокойно тут жить.

Через минут десять я услышала медленные шаги за дверью. Подскочила с кровати и на цыпочках подошла к двери, приложив ухо к деревянной белой поверхности. Кто-то шёл размеренной походкой со стороны лестницы и явно никуда не спешил. Воздух тут же стал тяжёлым и плотным.

Эти шаги точно принадлежали Ашеру. Кто ж ещё мог так вальяжно прогуливаться в такой час? Да и энергетику его я ни с какой другой не спутаю.

Слышу, как он останавливается у моей двери, сердце начинает бешено колотиться в груди, и мне кажется, что оно слишком громко бьётся, выдавая меня с потрохами.

— Не спится, Ка-ри-на? — слышу его зловещий голос за дверью и словно ошпаренная отпрыгиваю от неё.

Задеваю ногой ножку стула, которым подпёрла дверь, и тот с грохотом падает на пол. Сразу же слышится громкий заливистый смех этого ненормального хищника.

Господи, как узнал, что я за дверью? Это моё сердце, да, меня выдало? Ну, конечно! У хищников же не только хорошее зрение, но и слух. Он услышал меня!

— Ложись спать. Иначе… — он понижает голос, и кажется, находится прямо плотно у двери, — ночью приду к тебе в комнату и укушу за бочок.

А дальше следует не менее весёлый смех Ашера. А у меня поджилки начинают трястись от ужаса. Я обхватываю себя руками, отходя подальше, садясь на край кровати и не отводя испуганного взгляда от двери.

Он шутит же, да? Не сможет он сюда войти. На двери не хлипкая защёлка, а вполне нормальный замок. Я точно услышу, если этот психопат попытается открыть дверь.

— Я чувствую твой страх, Ка-ри-на, — доносится его низкий шёпот, который я отчего-то отчетливо слышу!

— М-м-м… как приятно, — тянет слова это чудовище.

Я даже слышу его грёбаное громкое дыхание! Вот же больной ублюдок. Хочет, чтобы я тут от страха умерла, да? Скоро точно помру так.

Ох, нужно успокоиться и поразмыслить здраво…

Ашер не настолько болен, чтобы врываться в комнату посторонней девушки. Даже если комната находится в его собственном доме. Даже если его дядя будет не в восторге от этого.

Или же этого хищника ничего не остановит, чтобы совершить задуманное? А вдруг он настолько болен, что даже собственный дядя для него не авторитет и ему ничего не стоит совершить ужасные вещи?..

Нет… Моя мама тогда точно сойдёт с ума. Она у меня очень ранимая, и если узнает об этом, то её хватит удар. А она носит ребёнка Давида. Единственного ребёнка! Ведь у него больше нет детей. И что-то мне подсказывает, что если с мамой или с моим будущим братиком или сестрёнкой что-то случится, то он не посмотрит на то, что Ашер его родной племянник. По крайней мере, Давид кажется мне неплохим человеком на фоне этого чудовища.

Он просто шутит. Запугивает меня, потому что наслаждается моим страхом. Ашер меня не тронет.

— Дыши, Кариночка. Не хочу, чтобы ты умерла в моём доме, — говорит этот дьявол. — Сладких снов.

После этих слов я слышу, наконец, удаляющиеся шаги. Ушёл, мерзавец. Чуть душу из меня не вытряхнул своими шуточками.

Это что же получается, что он постоянно будет проходить мимо моей комнаты?.. И каждый раз меня будет ждать вот это?

Стискиваю зубы от злости и негодования.

А может, попроситься в другую спальню? Ну, куда-нибудь подальше. Чтобы у нас не было общего коридора, и чтобы этот гад не проходил мимо моей спальни.

Завтра невзначай поинтересуюсь у мамы, нет ли в этом доме для меня другого местечка.

Сон был прерывистым. Я постоянно открывала глаза, приподнималась и смотрела на дверь. Прислушивалась к звукам в коридоре. В доме стояла тишина, но легче мне от этого не становилось. И утром собираясь в университет, выглядела я уставшей и не выспавшейся. На завтраке присутствовали только мама и Давид. Ашер уже давно уехал.

Ишь ты, гляньте на эту раннюю пташку. Спал, небось, сладким сном, не боясь, что кто-то ворвётся к нему в комнату. А даже дышать громко боялась! Как же он меня бесит…

— Плохо спала, Кана? — интересуется мама, поглядывая на меня.

— Да, — отвечаю я, ковыряясь вилкой в тарелке.

Какой там плохо? Ужасно!

Чувствую, что нормальный сон в этом доме мне больше не увидеть.

— И аппетита нет… — слышу громкий выдох мамы.

— Да просто настроение такое. Всё нормально, мам, — поднимаю я голову. — Ладно, пора ехать в университет.

Я поднимаюсь из-за стола, смотря на время. Нужно ещё такси вызвать успеть.

— Мой водитель отвезет тебя, Карина, — слышу я голос Давида.

Ох, мне и так неловко тут находиться, так ещё и водителя мне подсунули.

— Спасибо… — говорю я с улыбкой.

Прощаюсь с мамой и выхожу из особняка. На парковке, и правда, стоит чёрный автомобиль, возле которого стоит молодой человек в чёрном костюме. Он такой симпатичный, что пока я иду, не могу отвести от него взгляд. На вид этому парню около двадцати пяти лет, широкоплечий и высокий, с карими глазами и выразительными чертами лица, каштановые волосы аккуратно уложены. Да и костюмчик сидит на нём просто отлично.

Парень работает водителем, но ему явно дорога в модельное агентство.

— Доброе утро, госпожа Карина. Меня зовут Алекс.

Ох, а голос-то какой мелодичный. Приятный.

— Здравствуйте, — киваю я, отводя взгляд в сторону.

Алекс открывает для меня заднюю дверь автомобиля, и я быстро юркаю в салон, испытывая какое-то глупое волнение. Будто бы я красавцев никогда не видела! Вон ночью один перед дверью стоял. Запугивал…

Ох, только у него красивая внешность, но внутри он уродливый монстр. Надеюсь, не все красивые парни такие, как Ашер.

Интересно, у Алекса есть девушка?..

Алекс сел в машину и завёл двигатель, кинув на меня какой-то странный взгляд через зеркало заднего вида. А затем мы тронулись с места, проезжая мимо мужчины в чёрном деловом костюме, с аккуратной бородой и недоумённым взглядом.

Это ещё один водитель? Или охранник? Я здесь ещё не все лица запомнила.

Мы выехали за ворота, где стояла какая-то белая иномарка. Такой машины у Давида я раньше не замечала. Может, к нему кто-то приехал?..

А в салоне пахло помесью чего-то древесного и сладкого. Мне нравился этот запах. Ненавязчивый и вдыхать его легко. Помню, мама как-то купила ароматизатор для салона с резким ароматом и мы с ней едва не задохнулись. Несколько дней пытались избавиться от сильного запаха в салоне.

Слышу, как водитель прокашливается, привлекая к себе внимание.

— Так мы едем в университет? — спрашивает он.

— Да, — киваю я, замечая на себе снова взгляд карих глаз.

— Понял, — отвечает он, переводя взгляд на дорогу.

Наверное, этот парень недавно только устроился на эту работу, потому что за выходные я ни разу его не видела, хотя прошлась по всей территории, даже с мамой пару раз за ворота выходила. Хотя, если он водителем работает, привозит и увозит людей, явно уж я бы его не видела раньше.

Через почти двадцать минут мы останавливаемся на парковке университета.

— Спасибо большое, — говорю я Алексу и хватаюсь за ручку автомобиля, чтобы выйти из салона.

— Постойте, — слышу я голос парня. Он разворачивается ко мне всем корпусом и расплывается в милой улыбке. — Могу я попросить у вас ваш номер телефона?

Хлопаю глазами, пребывая в лёгком замешательстве. А ещё его улыбка слишком красивая, и это вгоняет меня в краску!

— Зачем? — спрашиваю я.

— Сообщу вам, что ожидаю вас на парковке, чтобы вы не ждали меня тут понапрасну, — пожимает он плечами.

— А… ну да, — киваю я. — Сейчас.

Достаю блокнот из сумки вместе с ручкой, быстро записываю цифры своего номера телефона на бумаге.

И всё-таки я думаю, что он новенький. Ведёт себя так непринуждённо и открыто. Обычно водители сдержанные и молча выполняют свою работу. А он видимо общительный парень. Ещё и симпатичный.

Отдаю ему листочек и, улыбнувшись, выхожу из машины. На парковке много машин и студентов. Все спешат на пары. Ох, новая тяжелая неделя начинается, и нужно запастись терпением и мужеством, чтобы не обращать внимания на колкие взгляды людей вокруг себя. На прошлой неделе я хорошо отличилась и стала местной «знаменитостью». Ага.

Подхожу к воротам и сталкиваюсь с Эриком, что тоже только что приехал. Мы встретились взглядами. Я уже собиралась молча поскорее уйти, но тут увидела, как он расплывается в улыбке.

— Привет, Кана, — говорит он, подходя ближе.

— Привет, — тихо произношу.

Совсем недавно я была влюблена в этого парня, а сейчас практически ничего не испытываю, при виде его улыбки. Раньше от неё у меня бабочки в животе летали, а сейчас пустота. Это так странно… Наверное, мои чувства были лишь симпатией, и не более того. А возможно я просто разочаровалась в этом парне. Слишком уж сильно его обвинения испортили о нём впечатления.

— Как дела? — интересуется Эрик.

— Нормально. У тебя как? — топчусь на месте, испытывая желание поскорее уйти.

— Хорошо, — кивает он мне, затем зачёсывает пятернёй волосы на голове. — Может, сходим в кино сегодня вечером? Ну, или в твоё любимое кафе?..

— Не думаю, что это хорошая идея, — честно отвечаю я. — Мы вроде как расстались.

Он прикусывает нижнюю губу и громко вздыхает, смотря на меня виноватым взглядом.

— Я был неправ, когда… ну… — Эрик отводит взгляд, затем снова смотрит мне в глаза. — В общем, подумай до вечера.

И быстро уходит, направляясь к входу в университет.

И что это было вообще?

Мы неделю с ним не общались. Он обижался на меня и не разговаривал даже. Думал, похоже, что я бегать за ним буду, написывать и названивать. Но я понимаю, что это неправильно. Он сам надумал себе лишнего, не поверив мне, так почему я должна была делать первый шаг?

И сейчас соглашаться идти с ним в кино...

На этих мыслях я и вошла в университет, а там и нашла нужную аудиторию, в которой будет проходить лекция по психологии. Она тоже совмещена с другими курсами, поэтому сейчас огромное помещение практически заполнено. Остались места на первых рядах и в середине, куда я и направилась. Села рядом с какой-то девушкой и парнем. Приготовила тетрадь и ручку. Старалась не смотреть по сторонам, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. И когда лекция началась, волнение ушло. Только вот затылок отчего-то жгло так, будто кто-то намеренно поднёс туда огненный шар.

Просидев так минут десять, я не выдержала и оглянулась, пытаясь понять, отчего у меня волосы на затылке стоят дыбом.

Вот только то, что я увидела, мне не понравилось. Прямо за мной, на следующей парте сидел Ашер собственной персоной и прожигал меня зелёными глазами.

Совмещённая лекция с другими курсами. И почему я не могла предположить, что третий курс, на котором учится Ашер Коэн, тоже может присутствовать на ней?

А вот, по всему видимому, вовсе не удивлён или раздражён. Напротив, разложил свою королевскую задницу, вальяжно откинувшись на спинку стула, будто это не аудитория, а его личный царский трон. На губах у него играет лёгкая ухмылка, от которой мне уже тошно становится. На лоб упала кудрявая прядь, что придает его взгляду ещё большего вызывающего нахальства. Кажется, что он даже не старается казаться грёбаным королём, это выходит у него само собой. Естественно. И поэтому раздражает меня ещё больше.

Как же я ненавижу его самодовольное лицо. И вообще всё вызывает в нём у меня жгучее негодование. Развалился тут и пялится на меня, словно на жалкую мошку, что мешает ему своим присутствием.

Сидит он не один. Рядом с ним двое парней, один из которых был на его дне рождении. Шатен с янтарными глазами, тот самый молчаливый и недовольный парень, что постоянно смотрел в свой телефон и с кем-то усердно переписывался.

Я быстро отвернулась обратно к преподавателю, испытывая лёгкий страх. Этот парень меня пугает.

Он сидит не в одиночестве. Рядом с ним двое парней, одного из которых я уже видела. Тот самый шатен с янтарными глазами, который присутствовал на дне рождении Ашера. Молчаливый, погружённый в свой телефон с кем-то переписывался весь вечер. Отстранённый и странный.

Я поспешно отвернулась, снова сосредоточив взгляд на преподавателе.

Ашер и его дружки пугали меня. Что-то в том парне, что сидит рядом с ненормальным хищником меня настораживает. Он словно отражение Ашера по манере держаться и энергетике. Ашер буйный и опасный огонь, а этот парень будто тихая и спокойная вода. Но что-то мне подсказывает, что такие хищники ещё хуже тех, что показывают свои эмоции напоказ.

Я посмотрел на большие часы, висящие над длинной доской. Осталось тридцать пять минут до конца лекции. Думаю, это время я смогу вытерпеть. Только вот сосредоточиться на интерактивной доске и на голосе преподавателя толком не выходит. Его пронизывающий взгляд, давит на мои плечи и затылок. Я точно уверенно, что он смотрит на меня. И всяко представляет, как расправляется с моим телом, расчленяет, пакует по чёрным пакетам и раскидывает где-нибудь по лесополосе. Ну, или в крайнем случае просто прикрывает мне доступ к кислороду, путём сдавливая моей бедной шеи.

Я не знаю почему, но у меня складывается именно такое ощущение — Ашер мечтает меня придушить.

Конечно, заехала ему по наглым бубенцам, когда он вознамерился распускать руки, а после этого ещё и в столовой облила его кофе, да и в придачу залепила пощечину. Нет, а что он хотел? Думал, я стоять буду просто так, и позволять меня унижать?

Оставшееся время я сумела выдержать. И даже смогла сделать конспект. И ничего страшного, что сути занятия не уловила, дома заново всё перечитаю и запомню.

Дома… Чёрт! У меня и дома-то как такого нет теперь. Пока что я обитаю в пространстве, куда меня насильно запихнули. И даже присутствие моей мамы рядом меня никак не успокаивает. Хочется капризничать… Боже.

Как только звенит звонок, что означает окончание лекции, я сразу же подрываюсь, быстро запихивая свои вещи в рюкзак. Надеясь в этот момент только на то, что успею выйти из аудитории раньше Ашера. Но когда я разворачиваюсь и намереваюсь проскользнуть к выходу, передо мной появляется наглая и высокая груда грёбаных мышц.

Приходится задрать голову, чтобы посмотреть в самодовольное лицо Ашера Коэна. А оно у него очень надменное и самоуверенное. И взгляд, кричащий о том, что нужно тут же упасть ему в ноги и кланяться. Ага, как же…

Наши глаза встречаются в безмолвной борьбе. Всего на несколько секунд. Но насколько же они для меня были долгими. Пришлось моргнуть и отступить на шаг, чтобы быть подальше от его адской энергетики, что душит меня и истязает ментально.

Ашер лениво скользит по моему лицу пронизывающим взглядом. Его глаза задерживаются на моём лице чуть дольше, чем я хотела бы, а потом уголок губ приподнимается в едва заметной, но до раздражения самодовольной усмешке.

Я вся внутренне сжимаюсь, чувствуя, как во мне вспыхивает обжигающая злость. Вокруг нас толпа людей и это придаёт уверенности. Ашер не посмеет ничего сделать. Да и я вообще, не дала ему ни малейшего повода для этого. Или может, его королевская задница сочла, что мой взгляд был недостаточно покорным или испуганным? Что я посмела смотреть на него не так, как он этого хочет?

— Идёшь? — раздаётся позади него небрежный голос его дружка, нарушая это напряжённое молчание.

— Ага, — коротко бросает Ашер, не меняя выражения лица. Расплывается ещё больше в своей усмешке, показывая два белых клыка.

Он разворачивается с той же неторопливой походной, я бы даже сказала вальяжной. С такой, наверное, ходят люди, уверенные, что мир вращается вокруг них. И он явно никуда не спешит, в отличие от других людей.

Стоило ему скрыться за порогом аудитории, я наконец-то громко, и с таким облегчением выдохнула, что аж жить захотелось. Только сейчас осознала, что всё это время невольно задерживала дыхание, скованная напряжением присутствия грёбаного Коэна.

Как же он одновременно пугает и бесит! Разве такое возможно? Испытывать два противоречивых чувства к одному человеку? Ой, какой он человек? Грёбаное животное! Его лицо такое наглое и самоуверенное, что хочется взять что-нибудь тяжёлое и треснуть, как следует! Ну, скажем так, слегка скорректировать его идеальную внешность.

А ведь я уже успела подумать, что Ашеру снова взбрело что-то в голову. Что он, как в прошлые разы, снова попытается напугать или унизить. Но, видимо, на этот раз обошлось. Хотя кто знает, что у этого хищника на уме… Теперь буду знать, что лекцию по психологии стоит посещать очень осторожно и занимать первые места, и чтобы никакое чудовище не успело занять место за моей спиной.

К моему удивлению, учебные занятия прошли спокойно. Я с облегчением заметила, что почти не ощущаю на себе пристальных взглядов студентов, даже дышать стало спокойнее.

Похоже, студенты стали понемногу забывать о неприятном инциденте, произошедшем с Ашером в столовой. Разумеется, находились отдельные личности, которые упорно пытались раздуть из случившегося сенсацию. К тому же в студенческих чатах по-прежнему время от времени всплывало видео, на которых были видны, как я врезалась в Ашера прямо у входа в университет, а затем и ту самую пощёчину, которую я отвесила ему на глазах у всех присутствующих в столовой. Но как видно, народ успел потерять к моей персоне интересно, и это не могло меня не радовать.

Да и интересы студенческой аудитории переключились на совершенно другую тему, которая теперь бурно обсуждалась в чатах. Новым объектом всеобщего внимания стали так называемые «сладкие фотографии мистера Джерома Бридмана». О да-а-а. И я соглашусь с этим заголовком.

Какой-то студент основал целый фан-клуб и принялся активно распространять снимки нашего преподавателя по экономике в тех студенческих чатах, куда доступ преподавателям был закрыт.

Там были кадры, на которых мистер Бридман стоял у доски, неторопливо пил воду из бутылки или садился в свой дорогостоящий автомобиль. И на всех снимках он выглядел идеально. На каждом фото он представал в безупречном виде, словно профессиональная модель с глянцевой обложки.

Не зря хищников наделили харизмой, природным обаянием и привлекательностью. Вот взять даже Ашера Коэна, у которого всё это имеется и он этим неплохо пользуется, особенно среди представительниц женского пола. Как ни глянь, вокруг него всегда вьются какие-то люди. Все хотят привлечь внимание хищника.

Даже сейчас я вижу, стоя в коридоре университета и ожидая водителя, что вот-вот должен за мной приехать, как к Ашеру липнут девушки. Бедняжки не знают, какое чудовище скрывается за этой красивой внешностью. У меня от одного его вида начинают поджилки трястись. До меня дошёл слух, что знаменитость университета отправляется на спортивные сборы прямиком в горы, через которые протекает полноводная река. Две недели тишины и спокойствия мне обеспечены, и всё потому, что Ашер Коэн не только знаменитость этого университета, но и звезда спорта по плаванию среди представителей своего ДНК.

Примерно десять лет назад были учреждены соревнования среди хищников. До этого момента людям, обладающим редким ДНК, категорически запрещалось принимать участие в каких-либо состязаниях. Причина заключалась в том, что подобное участие сочли бы несправедливым, ведь носители ДНК хищника превосходили бы остальных по ряду ключевых физических параметров. Они намного быстрее, сильнее и гораздо выносливее обычных людей. Их организм восстанавливается вдвое быстрее. Тем более хищники наделены прекрасным зрением, обонянием и слухом.

Со временем количество рождающихся хищников стало постепенно увеличиваться. Это явление напрямую связано с ростом числа истинных пар, что стали появляться в нашем мире всё чаще. У пар связанных истинной связью существенно выше вероятность появления на свет ребёнка, унаследовавшего редкое ДНК хищника. Именно этот фактор послужил основной причиной постепенного роста численности хищников в нашем обществе. Хотя в нашей стране хищников можно по пальцам пересчитать, потому что здесь истинных пар было всего две. И среди них были родители Ашера.

Снова кидаю быстрый взгляд на ненормального хищника по фамилии Коэн, что окружён сейчас повышенным вниманием практически всех студентов. Он общается, скорее всего, со своим тренером, стоя ко мне спиной, в другом конце коридора, поэтому меня явно не видит. Рядом с ним стоит тот странный мрачный хищник.

Девушки вокруг них всячески пытаются привлечь внимание. Хихикают, кидают недвусмысленные взгляды. Эта королевская задница явно привык к повышенному вниманию. Лениво упёрся о стену плечом, медленно кивает мужчине в спортивном костюме. А вот его дружок выглядит слишком злым, я бы к такому на пушечный выстрел не подошла, но девчонки будто и не замечают плохого настроения парня.

К ним присоединяется мистер Бридман и у всех девчонок едва ли не случается приступ сумасшествия. Буквально каждая достаёт телефон и начинает делать снимки трёх хищников. Даже до меня долетают смешанные флюиды этой троицы, и мои щёки невольно покрываются румянцем. От непонятных ощущений приставляю ладонь к груди, туда, где быстро начинает биться сердце. Пытаюсь смахнуть наваждение, что источают эти хищные создания.

Наделили же их этими странными… уловками, чтобы привлекать противоположный пол. Бью себя по обеим щекам ладонями, смахивая наваждение. И это помогает. Делаю глубокий вдох и решаю подождать водителя на парковке. Пробираюсь через столпотворение, невзначай снова кинув взгляд на троицу. И едва сердечный приступ не испытываю, когда вижу, что на меня смотрит Ашер. Пристально так, что приходится ускориться и выбежать на улицу.

Напугал до чёртиков.

Шагаю к парковке, параллельно восстанавливая дыхание и успокаивая пульс. А может, это не флюиды были никакие? А страх перед этим бешеным и ненормальным созданием? Конечно. Вон как сердце бьётся, будто вырываться собирается из грудной клетки.

Останавливаюсь перед машиной, на которой меня сегодня утром привезли в университет. Алекс приехал, но не позвонил, чтобы сообщить, что уже на месте. Замечаю, как дверь открывается и из салона выходит мужчина лет за сорок, с лёгкой сединой в аккуратно уложенных волосах.

— Добрый день, госпожа Карина, — говорит он мне и открывает для меня заднюю дверцу автомобиля.

Интересно, почему Алекс не приехал? Может, занят другим поручением… Интересоваться у этого мужчины насчёт симпатичного водителя не стала.

Сажусь в салон и тихо произношу:

— Спасибо.

И когда мы отъезжаем от университета, мне на телефон приходит сообщение от неизвестного номера:

«Добрый день, Карина. Это Алекс. Извини, что не смог заехать за тобой. Завтра обязательно приеду и подвезу до дома с ветерком. И заранее прошу прощения за маленькую ложь. Я на самом деле не работаю водителем у мистера Коэна».

После прочитанного сообщения в голове роются слегка тревожные мысли. Тот молодой человек, что был одет в классический костюм, не является водителем мистера Коэна. Тогда кто он, чёрт возьми? И для чего он взял мой номер телефона?

Я не стала отвечать на его сообщение, хотя очень хочется. Просто сую телефон в сумку, больше не думая об этом парне.

Дома никого не оказалось. Мама в своей галерее, а Давид уехал в офис. Ашер, надеюсь, вообще не приедет домой. Оказываясь в своей спальне, скидываю с плеч пиджак, за ним следует рубашка и юбка. Пиджак и юбку вешаю на плечики, а рубашку оставляю висеть на спинке стула, чтобы потом отнести её в стирку. Затем иду в душ, чтобы освежиться после учебного дня. Под тёплыми струями нахожусь довольно долгое время, думая о том парне, что притворился водителем. И зачем он это сделал? Непонятно.

Когда возвращаюсь в комнату, обнаруживаю свою рубашку, лежащей на кровати. Я же вроде вешала её на спинку стула. Или нет? Смотрю на дверь, что на замок я не закрывала, когда вернулась домой. А вдруг…

Нет, нет. Ну, что за глупости? Зачем Ашеру заходить комнату и трогать мою грязную рубашку? Если бы здесь был, то точно бы выкинул что-то ужасное, к примеру, мог ворваться в душевую кабину… Сразу по телу пробегают липкие мурашки, стоит представить это.

Скорее всего, я сама её сюда положила. И не надо выдумывать всякие мерзости. Ашер, конечно, придурок, но вряд ли станет так делать.

Успокаиваю себя этими мыслями. Переодеваюсь в футболку и хлопковые шорты, в которых я обычно хожу дома. Слегка просушиваю волосы, а после этого спускаюсь вниз, взяв с собой корзину с грязным бельём, куда заодно кидаю и рубашку. Мама написала мне, что они с Давидом хотят поужинать в ресторане, поэтому сегодня я буду кушать одна.

Вхожу в постирочное помещение, и сразу вываливаю бельё в стиральную машинку. На пороге появляется домработница, которую зовут Мерав. Она подрывается ко мне слегка взволнованно:

— Госпожа Карина! Ну что вы, оставьте это. Я сама всё сделаю.

Я даже слегка пугаюсь её такого поведения. Чувствую себя человеком, который отнимает у другого работу.

— Да мне не сложно закинуть это всё в машинку. Не руками же стирать собираюсь, — чешу затылок и улыбаюсь.

— Просто оставляйте одежду здесь, — она тоже улыбается успокаиваясь.

— Хорошо, — киваю я.

Замечаю в проходе остановившуюся тень. Улыбка сразу сходит с моего лица, когда я вижу Ашера, что оказывается, уже приехал. Локтём упёрся о косяк над головой, скользнув по моему телу медленным и явно оценивающим взглядом. Кожа сразу холодными мурашками покрылась от столь пристального внимания.

— Добрый день, Мерав, — произносит он, наконец, переводя взгляд на женщину.

В его руке замечаю какую-то спортивную одежду, что он небрежно скомкал.

— Здравствуйте, господин Ашер, — женщина переводит взгляд на скомканную одежду. — Постирать? Ох, вы ведь завтра уезжаете на сборы. Давайте скорее сюда.

Она забирает у Ашера из рук одежду и кладёт её в одну из корзин. Затем начинает копошиться в шкафчике, выискивая подходящее средство для его формы. Замачивать, скорее всего, собирается. Я наблюдаю за ней, боясь смотреть на хищника, что продолжает стоять в дверях.

Ушёл бы уже, раз отдал одежду.

— Госпожа Карина. Вы идите, остальное я сделаю сама, и просушу и отглажу, не переживайте, — Мерав улыбается, наливая в пластиковый таз тёплую воду.

— Хорошо, спасибо, — прокашливаюсь, пытаясь двигать одеревенелыми конечностями в сторону выхода, где продолжает стоять преграда в виде Ашера Коэна.

Этот гад даже не шевелится. Я чувствую, как он прожигает меня своими глазами. Останавливаюсь, продолжая смотреть под ноги.

— Можно пройти?.. — спрашиваю тихо.

Слышу, как он усмехается, но с места не двигается. Поднимаю на него взгляд. Эта махина занимает больше половины прохода. Кудрявая прядь упала ему на лоб, и можно сказать, что небрежно, но нет. У этого идеального создания всё будто бы спланировано. Даже прядь падает так, чтобы подчеркнуть его красоту и наглый взгляд зелёных глаз.

Ладно, я девушка небольших размеров, смогу протиснуться мимо с лёгкостью. Просто соприкасаться с Ашером совершенно не хочется. Одно его присутствие вызывает во мне дрожь.

Мы цепляемся с ним взглядами. Его — изучающий и слегка задумчивый, а мой — серьёзный и немного испуганный.

Ашер явно не собирается уступить мне дорогу. Хорошо.

Не получив от него никакой реакции, так и поступаю. Решительно протискиваюсь мимо него и косяком двери, задевая эту махину практически всем своим телом, а затем быстро шагаю по коридору совершенно не в ту сторону, куда планировала изначально, потому что слишком разволновалась и выбрала первое попавшееся направление. В итоге оказываюсь возле помещения спортивного зала и сауны.

Всё-таки оглядываюсь и замечаю, как Ашер продолжает стоять на том же самом месте, только положение своего тела изменил, развернулся полностью и руки сунул в карманы джинсов. И взгляд такой… странный. Нет, я бы даже сказала, что слегка безумный. По позвоночнику тут же мурашки пробегают.

Быстро выхожу на улицу через заднюю дверь, лишь бы поскорее скрыться с глаз Ашера.

Сердце отчего-то колотится как сумасшедшее. Так ведь и инфаркт словить можно, если оно постоянно так вздрагивать будет от страха перед грёбаным хищником.

Поскорее бы он уехал уже. Две недели тишины и спокойствия…

Вечер пролетел неожиданно быстро. Сначала я устроилась на кухне, чтобы поужинать. За едой незаметно завязался разговор с Мерав. С ней было приятно разговаривать, и я даже забыла о том, что где-то поблизости шныряет бешеный хищник.

Постепенно наша беседа перешла в неспешный рассказ о её жизни. Мерав поделилась, что уже больше десяти лет работает в этом доме. В её голосе звучала тихая гордость, когда она говорила о сыне и о том, что недавно стала бабушкой. У неё подрастает внучка, и скоро она две недели уедет, чтобы проведать свою родню.

Так же она очень тепло отзывалась о Давиде. Женщина описывала его как человека с большим сердцем, способного на искренние поступки. Он многим помог ей, если верить словам. К моему удивлению, даже об Ашере она отозвалась с явным одобрением, назвав его отличным парнем.

Отличный парень? Вот этот вот? Неуравновешенный и злобный хищник? Кажется, в этом доме Ашер самая настоящая душка. Я даже слегка разозлилась на него. Ашер прекрасно притворялся и не показывал, свои тёмные стороны. Зато я сполна прочувствовала это.

После ужина я поднялась в спальню, намереваясь подготовиться к завтрашним лекциям. Однако сосредоточиться оказалось очень непросто. Время от времени я слышала приглушённые шаги за дверью. Каждый раз я точно знала, что это Ашер. Его присутствие действовало на меня раздражающе, даже за пределами моей спальни. Одно нахождение с ним в одном доме раздражало меня.

Ладно, Карина, нужно успокоиться и перестать вздрагивать от каждого его шага. И чего он туда-сюда бродит?!.. Бесит.

В памяти всплыли картины из детства. Когда Ашер только переехал в наш коттеджный посёлок, он казался мне совершенством. Двенадцатилетний мальчик производил впечатление человека, у которого всё получается легко и естественно. Тогда я ещё не знала, что Ашер является хищником. Я не видела его жёлтых глаз, да и энергетику хищника тоже не могла распознать в силу своего возраста. Тогда даже самые обычные его действия, например, то, как он выдыхал воздух, казались мне чем-то удивительным. О-о-о, сейчас-то я понимаю, что была очарована им, потому что он обладатель редкой ДНК.

Я вспомнила, как подолгу смотрела на его выбившуюся кудряшку, которая небрежно свисала на лоб. Эта деталь и сейчас иногда появляется в его внешности, например, сегодня как раз-таки я её увидела, но уже не вызывает во мне прежнего восхищения. Если бы он не демонстрировал столь явную склонность к жестокости, возможно, я бы снова поддалась очарованию его внешности. Но теперь-то я знаю, какая в нём живет мрачная натура.

При воспоминании об этом по телу пробежали мурашки, и я даже поёжилась. Пришлось отогнать дурацкие воспоминания, чтобы попытаться сосредоточиться на занятиях.

Поздним вечером в дверь моей спальни тихонько постучали. Я оторвалась от конспектов и увидела маму, которая заглянула ко мне. Она подошла, присела на край кровати, слегка погладила меня по плечу:

— Как прошёл день?

— Нормально, — отвечаю я. — Готовлюсь к лекциям. У вас как прошёл ужин с Давидом?

— Отлично, — улыбка мамы становится шире.

— Я рада. Как там мой братик поживает? — смотрю на живот мамы.

— Почему ты решила, что это мальчик?

— Ну, девочка у тебя уже есть, нужен мальчик, — хихикаю я, откладывая учебник.

— И то верно, — поддерживает мама смешком. — Давид, тоже уверен, что это мальчик.

— Ну вот, значит, у меня будет братик, — обнимаю маму, прижимаясь к её груди. Её присутствие меня всегда успокаивает. И сейчас даже так хорошо стало.

— Спокойно ночи, Карина, — мягко произносит она, прежде чем уйти.

После её ухода смогла расслабиться, выключила свет и почти сразу погрузилась в сон.

Утро встретило меня ярким солнцем, пробивающимся сквозь занавески. В голове тут же всплыла радостная мысль, что Ашер уехал на спортивные сборы и его не будет целых две недели! Я быстро собралась, с аппетитом позавтракала и отправилась в университет, пребывая в приподнятом настроении. Даже в походке появилась такая лёгкость. И напряжение спало.

День в университете тоже прошёл легко. Лекции пролетали незаметно. Я слушала преподавателей, делала заметки. Впервые за недели учёбы у меня появилось настроение.

Я вышла на парковку, намереваясь дождаться своего водителя. Я огляделась, привыкая к яркому свету, и вдруг заметила Алекса, что притворился водителем вчера. Он выходил из роскошного автомобиля, который явно стоил немалых денег. На нём в этот раз была обычая рубашка с ярким принтом и голубые джинсы.

Алекс направился ко мне. Когда он подошёл ближе, растянулся в ослепительной улыбке.

— Привет, госпожа Карина, — произнёс он. — Как я и обещал, хочу подвести тебя до дома.

— Алекс, верно? — уточняю я.

Он сразу кивает в ответ.

— Во-первых, объясни мне, что это вчера было. А во-вторых, я никуда не поеду, — твёрдо говорю.

— Прости. Я когда увидел тебя, выходящую из дома, решил, что обязан тебя подвезти. Не решился признаться, что я не водитель. Я на самом деле с отцом приезжал к мистеру Коэна, чтобы обсудить кое-какие детали нашей сделки.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут? — в недоумении спрашиваю.

— А кто этого не знает? Видео, где ты залепляешь смачную пощёчину Ашеру, разлетелось практически повсюду, — он усмехается. — Скажу по секрету, это впервые, когда его кто-то так злит.

— Ты его друг, да?.. — поджимаю губы недовольно.

— К сожалению, да, — кивает он. — Но ты не переживай, я не такой, как этот болван. Ты мне сразу понравилось, стоило увидеть тебя, поэтому…

— Так, стоп! — поднимаю я руку, заставляя парня замолчать. — Не хочу больше ничего слышать. Спасибо, что признался. Но мне уже пора.

Как в этот момент приехал водитель. Я уверенно обхожу парня, не желая с ним больше разговаривать. Притворился водителем, ещё и друг Ашера!

— А как же свидание? — неожиданно интересуется Алекс с наглой ухмылкой на лице.

— Что? Какое ещё свидание? — складка между моих бровей становится ещё больше.

— Наше с тобой будущее свидание.

Я ничего ему не отвечаю, только головой качаю. Сажусь в салон автомобиля, наблюдая за высоким парнем, отмечая его красивую внешность и слегка мальчишеский стиль сейчас. Вчера он выглядел в чёрном классическом костюме более надёжно, чем сейчас.

Появление Алекса на парковке буквально выбивает меня из колеи. Я всё ещё злюсь на этого парня. Он обманул меня. Притворился обычным водителем, а потом, словно ничего не случилось, нагло пригласил на свидание. Ещё и припёрся в университет. И ведь наверняка был уверен, что я соглашусь! Ишь ты, наглости этому парню не занимать. Как будто я когда-нибудь добровольно пойду куда-то с человеком, который к тому же является другом Ашера. Этого ненормального хищника. Ещё и как доволен был, рассказывая про унизительное видео, где я залепляю этому мерзавцу пощёчину.

От этой мысли меня снова передёргивает. Ашер и без того держит меня в постоянном напряжении. Он вечно появляется неожиданно, смотрит с этой своей самодовольной ухмылкой, будто уже решил, в каком лесу закопать моё тело. А теперь ещё и его дружок нарисовался. Нет уж, спасибо. Пусть они оба идут куда подальше. Мне бы только две недели покоя, пока этот демон не вернётся со своих спортивных сборов.

Проходит одна неделя, в которой в моей жизни нет Ашера Коэна. И знаете что? Я словно заново начинаю дышать. И даже радоваться! Я свободно передвигаюсь по дому, не вздрагивая от каждого шороха, не ожидая, что он вдруг возникнет из-за угла с этой своей раздражающей ухмылкой, и кудряшкой, падающей на лоб. Я могу спокойно сесть на диван, включить музыку, даже рассмеяться в голос.

Как же он меня бесит! Раздражает до чёртиков.

Почему он вообще считает, что может так бесцеремонно вторгаться в моё пространство? Хоть бы его сборы продлились подольше.

В университете всё постепенно налаживается. Те унизительные видео, где я бью Ашера по лицу и случайно сталкиваюсь с ним, будто вовсе исчезают. Одногруппники больше не смотрят на меня как на врага. Я наконец-то могу просто ходить на пары, слушать лекции, участвовать в обсуждениях и не чувствовать на себе этот осуждающий взгляд всех вокруг.

Особенно приятно, что я начинаю плотно общаться с Элер. Выясняется, что у нас много общего. Например, обе обожаем коллекционировать фигурки. Мы обмениваемся фотографиями находок, а так же собираемся похвастаться своей коллекцией. На следующей неделе хочу пригласить её в нашу с мамой квартиру и продемонстрировать своё сокровище.

С Элер легко. Она мне определённо нравится. И рыжий цвет волос ей очень идёт. Она затягивает меня на кружок танцев, куда она ходит уже много лет. Я соглашаюсь почти без энтузиазма, скорее чтобы не обидеть её, чем из реального желания. Первый раз я прихожу с ощущением, будто делаю одолжение. Но потом будто бы втягиваюсь в это. И мне даже начинает нравиться. Возможно, пару раз я ещё приду сюда.

Алекс продолжает слать мне сообщения. Он пишет, что был неправ, когда соврал, что не хотел меня обидеть и что я всегда могу обратиться к нему за помощью. Читаю эти строки и чувствую только раздражение. Зачем он это делает? Чего добивается? Я не отвечаю ни на одно сообщение. Ещё чего.

А сегодня от него пришло снова сообщение:

«Привет. Может, всё-таки сходим на свидание?»

Не выдерживаю и быстро печатаю ему огромный ответ:

«Послушай, Алекс. Если девушка не отвечает на твои сообщения, значит, ты ей не особо интересен, понимаешь? Перестань мне писать. Никуда я с тобой не пойду. Ты друг психопата, который думал, каким образом со мной расправиться в тот день, когда я зарядила ему пощёчину. Так что перестань мне писать, пожалуйста»

Но Алексу, кажется, вообще наплевать на то, что я написала. Он будто бы и вовсе проигнорировал мою просьбу.

«После пар буду ждать тебя на парковке»

Почему этот парень не понимает, что я не хочу иметь с ним никаких дел? Почему не может войти в моё положение. Я ведь ясно дала понять, что не хочу связываться с человек, что является другом Ашера. Я вообще желаю минимизировать с этим парнем какие-либо контакты.

А ещё я периодически вспоминаю об хищном психопате. Он ведь должен вернуться со спортивных сборов на днях. И от этого становится тревожно. Две недели пролетели слишком быстро. Я даже не успела, как следует отдохнуть от него. Может, он на этих своих спортивных сборах так устал, что попросту забыл о моём существовании? Буду держаться тихо и не привлекать внимания хищных жёлтых глаз.

— Чего зависла? — перед глазами щёлкает пальцами Элер. — Идём после пар к тебе?

— А?.. — я пытаюсь поймать суть вопроса.

Дурной Ашер Коэн снова сбил меня с мыслей.

— Говорю, коллекцию свою покажешь сегодня или завтра? Завтра я буду свободна до обеда, а потом еду с отцом в бабушке, — говорит девушка, отламывая кусочек шоколада.

— Давай завтра, — отвечаю я.

Замечая, как подруга напрягается, смотря в сторону двери в столовую. Тоже оборачиваюсь, натыкаясь взглядом на мрачного хищника, друга Ашера, что как раз вошёл. В столовой сразу наступает тишина.

— А что это за парень? — спрашиваю я у Элер.

— Орен Штейн. Мой одногруппник.

— И как тебе учиться с одним из них?

— Тяжко. Иногда, кажется, будто я задыхаюсь. И сейчас тоже, — она отводит взгляд от Орена, а затем резко поднимается, хватая свой поднос. — Мне пора идти. Увидимся.

Замечаю, что её лицо слишком побледнело. Наверное, ей и правда очень тяжело находиться с рядом с одним из хищников. Я её понимаю, ведь живу с одним из них в одном доме. Их присутствие просто лишает сил. И скоро энергетический вампирюга вернётся со своих сборов.

Просидев ещё пару лекций, я вышла из университета, выискивая взглядом Алекса. Надеясь, что он всё-таки меня обманул и не приехал. Взглядом цепляюсь за знакомую машину и устало вздыхаю. Предстоит поговорить с этим парнем, чтобы он перестал уже писать мне и приезжать. Что он вообще от меня хочет?

Стремительно подхожу к дорогому автомобилю, из которого выходит Алекс при полном параде. В этот раз на нём черная рубашка и тёмные джинсы, а в руках букет цветов. При виде всего этого я теряю дар речи, особенно, когда он вкладывает мне букет в руки.

— Ты совсем не понимаешь, да?.. — вырывается из меня недовольство. — Хватит уже приезжать. Я же сказала…

— Т-с-с… Улыбнись, — говорит он мне тихо, наклоняясь ко мне и неожиданно целуя в щёку.

Я почти отшатываюсь от парня, но его руки фиксируют меня за плечи.

— А теперь медленно поверни голову вправо, — с улыбкой, говорит мне Алекс.

И я зачем-то делаю это. Поворачиваю голову, замечая два горящих жёлтых глаза Ашера Коэна, что находится по другую сторону парковки. Он в спортивной форме, а рядом с ним стоит тренер, который что-то ему говорит.

Наши взгляды встречаются. Я чувствую потребность тут же отвести взгляд, но не могу пошевелиться. Жёлтые радужки Ашера, будто бы два огонька, приковывают моё внимание.

Несмотря на то, что Ашер находится на значительном расстоянии, я ясно ощущаю бурю эмоций, кипящую внутри него. Каждая нотка его раздражения доходят до меня. Распространяется по всей парковке, накрывает тяжёлой волной. Я буквально физически ощущаю злость, исходящую от хищника.

И кстати, почему он злится?

— Поехали? — раздаётся рядом голос Алекса, и я вздрагиваю от неожиданности.

Он широко улыбается, демонстрируя все тридцать два зуба. Этот парень явно наслаждается, будто бы происходящее доставляет ему очень много наслаждения.

— Посмотри на его лицо. Он недоволен. Хочешь, чтобы Ашер подошёл к тебе? — шепчет Алекс, наклоняясь к моему уху.

В голосе его проскальзывает явная насмешка.

Что вообще происходит?

Медленно поворачиваю голову в сторону Алекса, мои брови сходятся на переносице, образуя глубокую складку.

— Зачем ты это делаешь?.. — произношу я, отстраняясь и резким движением смахивая с плеч его наглые ладони. — Что за игры?

Алекс лишь равнодушно пожимает плечами:

— Просто кое-что проверяю.

— Что ты проверяешь? — складка между бровями становится ещё глубже, выдавая моё растущее раздражение.

— Неважно. Поехали? — он кивает в сторону своего автомобиля, будто ничего не произошло. Как ни в чём не бывало!

— Нет, — отступаю на шаг назад.

Глазами прохожусь по парковке, выискивая водителя. Наконец-то замечаю автомобиль и, не раздумывая, устремляюсь к нему быстрым шагом. Всё тело начинает мелко дрожать, то ли от холода, то ли от накатившего волнения. Руки продолжают сжимать букет цветов, который Алекс вручил мне несколько минут назад. Сажусь в машину и захлопываю дверь слишком сильно. Тут же извиняюсь перед водителем.

Алекс точно друг Ашера? Чего он вообще собирался этим добиться, неизвестно. Позлить его хотел? Но зачем Ашеру на это злиться?

Слишком ситуация это неоднозначная и странная.

А ещё… он вернулся раньше на два дня. И это очень портит моё настроение. Не могу ни о чём другом думать. Всю дорогу только вздыхаю. Цветы ставлю в вазу в своей комнате. Не выбрасывать ведь их, они ни в чём не виноваты.

За обедом мама сразу замечает моё мрачное настроение.

— Что случилось? Плохой день в университете?

— Нет, всё нормально, — отвечаю я ей, поедая порцию грибного крем-супа.

— Точно?

— Да-да, точно, — киваю.

— Я собираюсь в бассейн после обеда. Присоединяйся. Сегодня отличный жаркий денёк, — предлагает мама, улыбаясь.

Пока Ашера не было, я каждый день в нём плавала после учёбы. Наслаждалась тёплой водичкой, даже успела подзагореть немного. Эх, как же было хорошо… Но сейчас как-то уже и не хочется.

— Даже не знаю, — говорю я.

— Идём. Настроение улучшиться. Ты ведь любишь плавать, — уговаривает родительница.

Ну, сегодня и правда день очень жаркий и солнечный. Может, и правда мне станет легче, да и с мамой время проведу. У неё ведь выходной сегодня, выставок нет никаких.

Я всё-таки принимаю решение провести время у бассейна вместе с мамой. После обеда я поднимаюсь в свою комнату, переодеваюсь в закрытый чёрный купальник. Затем накидываю поверх него свободное широкое платье, которое легко снимается.

Когда я спускаюсь к бассейну, мама уже успела вдоволь поплескаться в воде. Она расположилась на шезлонге и теперь нежится, полностью подставив своё тело под солнечные лучи. Не теряя времени, я сбрасываю с себя платье и с наслаждением погружаюсь в прохладу воды. Сегодня реально очень жаркий денёк.

Я начинаю энергично нарезать круги, чувствуя. Как же я обожаю плавать. Раньше мы с папой часто ходили на озеро, что находилось поблизости от нашего коттеджного посёлка. Иногда бывали там и с мамой. Одну меня к воде никогда не отпускали, боялись, что со мной может что-нибудь случиться.

Спустя некоторое время замедляюсь и подплываю к бортику. Отдышавшись, наблюдаю за мамой и за тем, как она увлечённо разговаривает с кем-то по телефону:

— Мы предоставим вам помещение. Организуем всё по высшему разряду. И запустим рекламную кампанию.

Мама встаёт с шезлонга, аккуратно надевает шлёпанцы и направляется в сторону дома, на ходу закутываясь в тонкий халат. Не прерывая разговора, она оборачивается ко мне и выразительно показывает пальцем на свой телефон. Я улавливаю её приглушённый шёпот:

— Я быстро.

Я молча киваю в ответ. Как только мама скрывается в доме, я вновь погружаюсь в воду с головой и плавно отплываю подальше от края бассейна. Выныриваю и с блаженством подставляю лицо лучам солнца.

Как же всё-таки кайфово…

Из меня даже стон рвётся неосознанный.

И я чувствую в этот момент, как кожа на моём лице начинает гореть. Солнце будто стало печь ещё сильнее. Хмурюсь, снова ныряю с головой, чтобы охладить кожу. Открываю глаза и перестаю дышать на мгновение, потому как замечаю Ашера, стоящего у бортика бассейна и наблюдающего за мной с жёлтыми светящимися глазами.

Блин…

Отворачиваюсь от него и плыву к противоположному бортику бассейна. Быстро выхожу из воды и, не смотря на Ашера, направляюсь в помещение с сауной и душевыми, чтобы через внутреннюю дверь попасть в дом. Хватаю по пути с шезлонга платье и свой телефон, краем глаза замечая лёгкое движение. Кажется, Ашер развернулся, наблюдая за мной.

Главное, чтобы не пошёл.

Прохожу через помещения душевой и сауны, и слышу за собой быстрые тяжёлые шаги. Сердец пропускает несколько ударов. Я в панике срываюсь практически на бег, даже не оборачиваясь. Не нужно быть гением, чтобы понять, кому они принадлежат.

Грёбаный Ашер, да что тебе от меня нужно?!..

Почти добегаю до двери, ведущую в дом, но огромная ладонь с громким хлопком ложится на деревянную поверхность поверх моей головы, заставляя вздрогнуть. Пальцы вжимаются в ручку, которую я уже потянула на себя, но она не поддалась.

— Ну, и куда же мы бежим, Ка-ри-на? — до ушей доносится шёпот, больше похожий на змеиное шипение.

По коже бегут мурашки. Вода, не переставая, стекает с моих мокрых, оставляя влажные следы на коже, и падают на холодный кафельный пол вокруг моих босых ног. Я шумно выдыхаю, стараясь унять бешеное сердцебиение, и усилием воли беру под контроль свой страх перед хищником. Из-за его сильной и жгучей энергетики, хочется в тот час же склониться перед ним в поклоне.

Медленно оборачиваюсь к Ашеру. Поднимаю голову, и мои глаза встречается с его яростным взглядом. В них плещется злость, но я никак не могу понять её причину.

Что именно я сделала не так? Он только что приехал, а уже смотрит на меня так, будто я совершила что-то ужасное.

— Молчим? — его губы растягиваются в недоброй улыбке, обнажая острые клыки.

Я прокашливаюсь, прежде чем ответить. Даже голос удаётся удержать ровным:

— С возвращением, Ашер. Мне просто нужно срочно вернуться в спальню.

— И что, даже не поздороваешься со мной? — цедит он сквозь эту пугающую улыбку, не сводя с меня пристального взгляда.

— Ну… Ты ведь сам не раз говорил, чтобы я поменьше мелькала перед глазами, — оправдываюсь я.

Какого дьявола он от меня хочет? Его настроение меняется так резко, что я не успеваю подстроиться. Пусть уже определится, чего именно ждёт от меня!

— Так, может, я пойду?.. — осторожно спрашиваю, стараясь не спровоцировать новую вспышку его гнева.

— Пойдёшь, когда я тебе разрешу, — отрезает он.

— Я что-то сделала не так? — делаю глубокий вдох, ощущая, как напряжение между нами становится с каждой секундой всё невыносимее.

— Возможно, — хрипло отвечает он, не отрывая взгляда от моего лица.

— Ну, раз ты не уверен, то…

— Т-с-с… — он приставляет палец к моим губам.

На его губах по-прежнему играет эта маниакальная ухмылка. В глазах застыло что-то тёмное и нехорошее. Ашер медленно скользит взглядом от моих глаз к губам, затем к шее, а после к слегка виднеющемуся декольте. Из его горла вырывается приглушённый хмык.

— Вот думаю, почему я в тот вечер не заставил тебя отсосать мне? — произносит он с безразличной интонацией.

Я застываю в немом шоке. Могу лишь выпучить глаза, уставившись на него.

— Ты вроде симпатичная, и губы мне твои нравятся, — продолжает он.

Делаю глубокий вдох, собираясь с силами, и резким движением смахиваю пальцы Ашера со своего лица. Его слова я выслушивать, не намерена.

Как он вообще смеет говорить мне такие вещи? Совсем уже с головой не дружит…

Протискиваюсь мимо него, намереваясь вернуться на улицу, но он не даёт мне уйти. В тот же миг его рука впивается в мои мокрые волосы на затылке, и резким рывком прижимает щекой к прохладной стене. Боль в скуле пронзает так остро, что перед глазами вспыхивают искры. Вскрикиваю, начинаю отчаянно дёргаться, пытаясь вырваться из его хватки. Платье соскальзывает с рук и бесформенной кучей падает на пол.

— Да что ты творишь?!.. — вырывается из моего горла.

Ашер одной рукой заламывает мою руку за спину, другой наматывает волосы на кулак, продолжая вдавливать моё лицо в стену. Страх и боль сливаются в одно пугающее чувство. Особенно когда за спиной раздаётся его тяжёлое дыхание.

Хищник наклоняется ближе, и хриплым голосом шепчет прямо в ухо:

— Не смей общаться с моими друзьями, Карина. Последний раз предупреждаю.

— Ты ненормальный… Больной… — вырывается у меня шёпотом.

Глаза становятся мокрыми, но я сдерживаю себя, чтобы не расплакаться. Обида и негодование накрывают волной.

— Заткнись, иначе заставлю отсосать мне прямо сейчас, — рычит он злобно.

— Я всё расскажу твоему дяде!.. — меня начинает трясти.

— Оу, окей. Попробуй, — он усиливает захват в моих волосах. — Твоя мать тоже узнает об этом и очень расстроится. Говорят, в таком возрасте беременность протекает тяжело.

— Какой же ты мерзкий… — всё-таки слёзы сдержать не удаётся и они мокрыми дорожками струятся по щекам. — Конченный ублюдок…

В ушах нарастает гул, перед глазами начинает темнеть и боль в груди не даёт нормально вдохнуть.

— Соглашусь, — в голосе Ашера проскальзывает усмешка. — Мы поняли друг друга, Карина?

— Сдались мне твои друзья!.. Разбирайся с этим своим Алексом. Это он лезет ко мне, а не я к нему!.. — всхлипываю, чувствуя, как из носа начинает хлюпать густая жидкость. Она затекает в рот, и я ощущаю металлический привкус крови.

Снова… Опять кровь из носа пошла из-за давления.

В тот же момент слышу странный гортанный рык звук за спиной. Ашер резко отпускает мои волосы, рывком разворачивает меня лицом к себе. Его брови сходятся на переносице, а глазах полыхает настоящее пламя.

— Ты чем-то больна? — спрашивает он и пальцем смахивает струйку крови, стекающую с моего носа.

— Пошёл ты к чёрту! — толкаю его в грудь и вырываюсь изо всех сил.

Но он нависает надо мной, словно скала, не позволяя сдвинуться с места. Вместо этого, Ашер перехватывает меня локоть и тянет в душевую. Я скольжу голыми ступнями по кафели, продолжая вырываться. Бью мерзавца по плечу и царапаю кисть.

— Отпусти!.. Куда ты…

Ашер резко открывает шкафчик. Он достаёт белое полотенце, не говоря ни слова. Тащит меня к раковине, включает прохладную воду, смачивает ткань. Грубо начинает вытирать кровь с моего лица. Желваки на его челюсти ходят ходуном, глаза горят непонятным огнём.

— Хватит… — пытаюсь перехватить полотенце, но он лишь крепче сжимает его в руках, не позволяя мне вмешаться.

— Ашер, прекрати! — дёргаюсь, пытаясь отстраниться. — Что ты делаешь?

— А что, не видно? Кровь смываю с твоего лица, — рычит он, снова окуная полотенце под струю воды.

— Я сама могу! Мне твоя помощь… — не успеваю закончить фразу, потому что он буквально пытается затолкать край ткани в мою ноздрю. Боль вспыхивает резко, заставляя меня вскрикнуть.

— Да хватит уже! Мне больно! — наконец вырываю полотенце из его рук и осторожно прикладываю к носу, глядя на него измученным взглядом.

Сама не замечаю, в какой момент слёзы перестают течь. Наверное, ещё тогда, когда этот ненормальный начал свои странные манипуляции с полотенцем. Внутри всё кипит от смеси обиды и растерянности.

— Почему у тебя постоянно идёт кровь?! — его голос звучит глухо, словно доносится из самой преисподней. В нём смешались раздражение, тревога и что-то ещё, неуловимое.

— Да какая тебе разница? — огрызаюсь я, сжимая полотенце в руках. — Просто отстань от меня!

Ашер продолжает стоять на месте, прожигая меня раздражённым и бешеным взглядом.

— Предупреждаю: ещё раз увижу рядом с моими друзьями, сделаю так, что ты об этом будешь жалеть всю свою оставшуюся жалкую жизнь, — словно змея, шипит этот ненормальный. — Лучше не привлекай ко мне внимания, Ка-ри-на.

Ничего не говорю, только вижу, как его глаза скользят от моего носа к скуле, что в данный момент ужасно горит.

Этот урод так сильно приложил меня к стене, что не удивлюсь, если у меня останется синяк! Какой же мерзавец… Ненавижу его.

Ашер продолжает смотреть на меня какое-то время. Затем шумно втягивает воздух через нос, набирая полные лёгкие, и на его лице появляется недовольная гримаса. Я даже вижу, как он поджимает губы. Кидает на меня презрительный взгляд, а затем разворачивается и уходит.

Стоило Ашеру покинуть помещение, как я мгновенно включаю воду, не теряя ни секунды. Начинаю умываться, пытаясь хоть немного прийти в себя. Руки дрожат, внутри меня будто что-то рухнуло.

Чем я заслужила всё это?

Ашер видит, как его друг встречает меня на парковке. Тот нарочито вручает мне цветы, а потом поцелует в щёку. Теперь-то я понимаю, что Алекс точно сделал это намеренно. Хотел позлить Ашера. Но зачем? Что он хотел доказать?

И почему Ашер так взбесился? Вряд ли дело в каких-то чувствах ко мне. Скорее всего, его мозг снова запустил привычный сценарий и он уверен, что я всё это подстроила. Что я намеренно пытаюсь привлечь его внимание, играя в какие-то глупые игры. Мне его внимание не нужно, ни сейчас, ни когда-либо ещё. Я мечтаю лишь о том, чтобы Ашер просто исчез из моей жизни.

Поднимаю взгляд к зеркалу и внимательно рассматриваю своё лицо. Скула пылает ярким пятном, на ней отчётливо виден след от удара. Ашер приложил меня к кафелю с такой силой, что теперь кожа горит, а в голове пульсирует тупая боль. Кровотечение из носа остановилось, но это никак не облегчает моего состояния.

Ашер настоящий психопат. Самый больной из всех. Животное, которому наплевать на людей.

Осторожно вытираю лицо полотенцем, невольно морщась от боли. Прикосновения отзываются неприятным покалыванием. Завтра точно здесь будет синяк, если не намазать мазью. Но боюсь, что она не особо поможет.

Мерзавец. Как же я его ненавижу.

Я надеваю платье, которое так и осталось валяться у двери. Глубоко вдыхаю, пытаюсь унять дрожь в руках, а потом медленно выхожу из помещения на улицу.

Возвращаюсь к бассейну. Мама уже вернулась из дома и лежит на шезлонге, подставив лицо солнцу.

Она открывает глаза и смотрит на меня, замечает моё лицо. Тут же подрывается с шезлонга. Быстрыми шагами подходит ко мне, с глазами полными тревоги.

— Что случилось?! — её голос дрожит, в нём слышится неподдельное беспокойство.

Я заставляю себя улыбнуться.

— Всё в порядке, — говорю я. — Просто ударилась о бортик бассейна, когда хотела вылезти. Ну, и кровь ещё из носа пошла.

Врать получается неожиданно гладко. Даже сама себе удивляюсь.

Её взгляд задерживается на покрасневшей скуле. Она хочет что-то сказать, но сдерживается. Вместо этого осторожно проводит ладонью по моей щеке, едва касаясь кожи.

— Будь аккуратнее, — наконец произносит она тихо. — Ты меня напугала. Идём домой, приложим холодное.

— Нет, я сейчас холодной водой промывала. Вряд ли мне тут лёд может помочь, — пожимаю плечами. — Лучше намажу чем-нибудь. Что-то я устала. Пойду к себе.

— Ох, хорошо. А с твоим носовым кровотечением что-то надо делать. Уже какой раз за последние два года это повторяется?

— Не помню, кажется… — хочу сказать в седьмой, но потом вспоминаю, что я не говорила маме про тот случай в туалете, когда Ашер меня там поймал и запугивал. — шестой.

— И почему врачи ничего не могут найти? И обследование проходили. Надеюсь, это и правда, давление. Но в твоём возрасте такие перепады тоже нехорошо. Я позвоню в клинику, договорюсь, чтобы тебя снова обследовали, — мама гладит меня по руке. — Ладно, иди, отдыхай. Я ещё немного поплаваю.

Я киваю, опуская глаза. Внутри всё сжимается от вины за то, что я вру ей. Маме не нужно знать, с каким психопатом мы живём в одном доме.

Мама ещё раз внимательно смотрит на меня, потом медленно отходит назад к шезлонгу. Я же иду в дом, поднимаюсь в свою комнату, прихватив с собой аптечку. Руки всё ещё слегка дрожат. Закрываю дверь, прислоняюсь к ней на мгновение, пытаясь собраться с силами.

Всё ещё не могу поверить в то, что Ашер настолько больной парень.

Достаю из аптечки антисептик, ватные диски и охлаждающий гель. Осторожно обрабатываю щёку. Прикосновение к повреждённому месту отзывается резкой болью, но я терплю. Наношу гель тонким слоем, стараясь равномерно распределить его по покрасневшей коже.

Проглатываю таблетку обезболивающего, запивая её водой из бутылки, стоящей на тумбочке, чтобы унять головную боль. Подхожу к кровати, сбрасываю платье и купальник, натягивая на себя пижаму, и забираюсь под одеяло, сворачиваясь калачиком. Закрываю глаза, погружаясь в глубокий сон.

Когда просыпаюсь, за окном уже сгущаются вечерние тени. В комнате полумрак. Переворачиваюсь на спину, пытаюсь сообразить, сколько времени прошло. Голова тяжёлая, но боль прошла.

Взгляд невзначай падает на стол. Там, посреди привычного беспорядка из книг и тетрадей, лежит какой-то белый бумажный пакет.

— Не поняла… — хрипло говорю вслух.

Осторожно поднимаюсь, подхожу к столу. Медленно разворачиваю пакет, и внутри вижу тюбик мази от ушибов и красивую прозрачную коробку с шоколадом и клубникой внутри.

Я замираю, не зная, что чувствовать. Ведь явно не от мамы подарок. И не сложно догадаться, от кого именно это.

Дрожь пробегает по всему телу.

Бросаю мазь обратно в пакет и быстро подхожу к двери, которая оказывается открытой. А я вообще закрывала её, перед тем, как лечь? Не помню…

Но в любом случае, этот наглый мерзавец был в моей комнате пока я спала!..

Злость вскипает внутри меня, волнами обрушиваясь на сознание и затмевая рассудок. Не в силах больше сдерживаться, я резко хватаю несчастный пакет и, не раздумывая, стремительно выхожу из комнаты. Направляюсь туда, где скрывается источник моей ярости.

Останавливаюсь у двери мерзавца, пытаюсь унять бешено колотящееся сердце. Затем, не дав себе времени на раздумья, с силой бросаю пакет прямо в дверь. Он падает с глухим хлопком. Прозрачная коробка с треском раскрывается, и всё содержимое вываливается на пол.

Возвращаюсь обратно в свою комнату, едва сдерживая дрожь в руках. Когда я, наконец, переступаю порог, до моего слуха доносится едва уловимый скрип двери. Значит, он был в комнате. Вот и отлично! Мне больше ничего не нужно от этого больного ублюдка, способного на такие ужасные поступки. Особенно по отношению к тем, кто слабее и кто не может дать отпор.

Я даже не боюсь, что этот ненормальный придёт ко мне, чтобы разобраться. Пусть приходит, мне уже всё равно.

Касаюсь щеки, где в районе скулы цвет кожи слегка изменился. Там виднеется небольшая гематома. Если бы не мазь, которую я вовремя нанесла, синяк уже начал бы опухать.

Стоя перед зеркалом в ванной комнате аккуратно наношу ещё слой мази на повреждённое место, стараясь не задевать чувствительную кожу. Перед тем как лечь в постель, я ещё раз проверяю замок на двери. Укладываюсь, натягиваю одеяло до подбородка и закрываю глаза.

Как ни странно, засыпаю моментально. Даже сон никакой не снится. Наверное, это просто усталость и стресс, пережитый за день.

Утро встречает меня пасмурной и сырой погодой. Всю ночь шёл проливной дождь. И сидя в такси, проезжая по лужам и смотря на мрачные тучи, на душе становилось ещё тяжелее. Нет, мне не было грустно. Я злилась.

Стискивала челюсти и сжимала руки в кулаки, пока водитель вёз меня в нашу с мамой квартиру. Мы ведь с Элер договорились, что я покажу ей свою коллекцию фигурок.

Пришлось затонировать место ушиба, чтобы не пугать её своим внешним видом.

Я пыталась отвлечься, но не могла этого сделать из-за дурных воспоминаний о вчерашнем вечере. Особенно в голове застряли слова мерзавца:

«Ещё раз увижу рядом с моими друзьями, сделаю так, что ты об этом будешь жалеть всю свою оставшуюся жалкую жизнь»

Ублюдок…

Это у кого жалкая жизнь из нас двоих?

Ещё смеет после этого приносить мне подачки, как ни в чём небывало.

— Кана, — слышу я голос Элер. — Ты тут?

— Да, — киваю и смотрю на девушку.

Я уже показала ей нашу квартиру и мою коллекцию фигурок. Даже успели попить чай с пирожными.

— Точно? Я тебя два раза сказала, что мне надо идти.

— А, да… Прости, задумалась, — встаю с кровати и ставлю фигурку обратно на полку. — Идём.

— О чём ты задумалась так, что не слышала меня? — спрашивает девушка, идя позади меня к двери.

— Да раздражает кое-кто. Прямо бесит, — говорю я, натягивая кроссовки.

— А ты не держи в себе это. Пойди, да выскажи. Я так всегда делаю, сразу легче становится, — подбадривает Элер.

— А если этот человек слегка не в себе и может вспылить? — спрашиваю, когда мы выходим из квартиры.

— Тогда можешь терпеть и дальше. Но мне кажется, что ты не терпила.

— Наверное, нет… — вздыхаю я.

Мы минуем фойе комплекса и выходим на парковку. Там уже стоит автомобиль, в котором сидит отец Элер.

— Ну, что ж, удачи, — улыбается девушка, хлопнув меня по плечу.

— Спасибо, — улыбаюсь в ответ.

Элер уезжает, а я принимаю решение пройти через парк к остановке. Я намеренно шагаю прямо по небольшим лужам, оставленным недавним дождём. Вода хлюпает под подошвами кроссовок, но я не обращаю на это внимания. Хмуро смотрю на пасмурное небо, которое давит, усугубляя и без того отвратительное настроение.

Ногой пинаю небольшой камушек, слежу за тем, как он отлетает в сторону и катится к бордюру, подпрыгивая на неровностях асфальта. Вот бы так же пнуть по наглой, самовлюблённой заднице одного конкретного идиота.

Представляю это настолько отчётливо, что на губах появляется горькая усмешка.

Фыркаю и выхожу из парка. Взгляд тут же цепляется за ряд припаркованных дорогих машин. И словно красная тряпка для быка, прямо передо мной возникает Ашер собственной персоной. Он стоит в окружении нескольких молодых девушек, оживлённо разговаривает с Алексом. Одна из девиц буквально виснет на нём, то и дело касаясь его руки, пытаясь привлечь внимание.

Замираю у выхода из парка, не в силах оторвать взгляд от этой картины. Смотрю на них, и внутри всё закипает. Вот они, два придурка, которые сейчас весело проводят время, непринуждённо общаются, смеются, будто ничего не произошло. Один из них подставил меня самым подлым образом, а второй приложил мою щеку к холодному кафелю со всей дури.

Мерзавцы!

А самый мерзкий из них сейчас получит!

Злость вспыхивает внутри ярким пламенем, лишая способности контролировать свои желания и действия. Глаза быстро сканируют округу в поисках чего-нибудь, чем можно было бы запульнуть в самого ненавистного персонажа, который меня больше всего бесит. Взгляд падает на влажную землю в клумбе, ещё не успевшую просохнуть после дождя. Не раздумывая, наклоняюсь, погружая пальцы в грязь. И яростно леплю из неё комок, придавая ему форму снежка.

Ноги сами несут меня к объекту моей ненависти. Я полностью теряю контроль над собой, губы сами произносят громко и отчётливо:

— Эй, придурок!

Ашер мгновенно поворачивается ко мне, его брови удивлённо приподнимаются, в глаза, прищуривается. В этот же момент я размахиваюсь и бросаю в него комок грязи. Он летит по дуге и с сочным шлепком приземляется прямо в лоб Ашера. Грязь медленно сползает по его лицу, падая на грудь и оставляя грязные разводы на чёрной футболке.

Удивление на его лице мгновенно сменяется яростью. Губы искривляются в злобном оскале, глаза сужаются, а из горла вырывается зловещее:

— Беги, Карина.

И тут сознание проясняется. И я понимаю, какую глупость совершила. Твою ж, что делать-то?

Срываюсь с места, резко разворачиваюсь и со всех ног бросаюсь обратно в парк. Дыхание сбивается, но я чувствую, что Ашер гонится за мной. Тяжёлые шаги раздаются прямо за спиной.

Оборачиваюсь на мгновение, и сердце замирает, потому что грёбаный хищник буквально в паре метров. Не сдерживаюсь и визжу на весь парк истеричным криком. Паника застилает глаза, я перестаю замечать что-либо вокруг.

И тут нога цепляется за край бордюра, пока я пыталась понять, насколько близко Ашер. Теряю равновесие, руки взлетают в воздух, пытаясь ухватиться за пустоту. И я тут же лечу вперёд, прямо в клумбу с цветами. Ударяюсь больно боком о сырую землю. В нос бьёт запах влажной почвы и раздавленных лепестков.

Задыхаюсь от шока и боли, пытаюсь приподняться, но тело, будто не слушается. Поднимаю взгляд и вижу Ашера, возвышающегося надо мной. Его лицо всё ещё в грязи, остатки моего, так называемого снаряда, стекают по щекам. Глаза горят яростью, губы искривлены в злобной усмешке. Он тяжело дышит, а кулаки сжаты до побелевших костяшек.

В этот момент до меня доходит вся комичность ситуации…

Я лежу в клумбе, перепачканная землёй и цветочными лепестками, а надо мной навис разъярённый парень с лицом, измазанным грязью. От этой картины внутри что-то вспыхивает, и вместо страха я чувствую, как на губах появляется безумная улыбка.

— Ну что, доволен? — выдыхаю, едва сдерживая истерический смешок. — Теперь ты хоть немного похож на человека.

Его глаза вспыхивают жёлтым ещё ярче, он делает шаг вперёд. Где-то вдалеке раздаются голоса…

Ашер наклоняется ко мне, резким движением собирая со своего лица и футболки остатки грязи, сжимая их в кулаке.

— Не доволен, — рычит он.

А неплохо я ему зарядила по лбу, вон, даже от бега грязь у него вся скатилась.

Улыбка не сходит с моего лица. Но тут его пальцы тянутся ко мне, и я инстинктивно пытаюсь отползти, упираясь ладонями в сырую землю, но Ашер успевает схватить меня за лодыжку. Тянет обратно к себе с такой силой, что я вскрикиваю.

Его ладонь уже касается моего лица, размазывает грязь по щеке, лбу, задевает волосы. Липкая масса растекается по коже, и я содрогаюсь от отвращения. Пытаюсь вырваться, но он держит крепко.

— Ах ты… Мерзавец… — слова застревают в горле.

В этот момент во мне вспыхивает безумная решимость. Руки сами погружаются в мягкую землю. Сжимаю горсть грязи, чувствую, как она просачивается между пальцами, и с диким взглядом резко размазываю её по его самодовольной морде. Задеваю шею и плечи. Не жалею грязи, чтобы как следует измазать этого гада.

Ашер на мгновение замирает, а затем издаёт рык. Его глаза вспыхивают яростью. Хватает пригоршню земли и с не меньшей яростью наносит ответный удар, знатно размазывая это всё по моему лицу, волосам и белой клетчатой рубашке.

Между нами разворачивается настоящая битва. Мы катаемся по клумбе, топча нежные цветы. Земля липнет к одежде и к волосам. Я изо всех сил пытаюсь вырваться или хотя бы ответить, схватив пригоршню грязи, размахиваю руками, но Ашер оказывается сильнее, перехватывая мои запястья.

Из моей груди снова прорывается смех. Он звучит безумно, но я не могу его сдержать. Всё происходящее выглядит настолько нелепо и одновременно невероятно.

Мы с Ашером дерёмся в цветочной клумбе прямо в парке на глазах у людей…

Он на мгновение замирает. Его грудь тяжело вздымается. Хищник смотрит на меня пронзительным взглядом и я замечаю в них странные эмоции, смешанные с яростью. Огромная ладонь Ашера твёрдо сжимает мой подбородок. Я хочу отстраниться, но не успеваю, потому что его губы накрывают мои в неожиданном поцелуе…

Я замираю. Сердце колотится как сумасшедшее, готовое выпрыгнуть из груди. Из горла рвётся непонятный звук. То ли смех, то ли истерика.

По телу прокатывается волна тепла. Его язык настойчиво прорывается сквозь мои губы, и это прикосновение уносит меня в головокружительный поцелуй, затмевая на какое-то время рассудок. Я даже слабо отвечаю его наглому языку, что вздумал творить в моём рте какие-то невероятные вещи.

Я не понимаю, что происходит. Как мы перешли от яростной борьбы в грязи к этому странному моменту?

Ашер целует меня… Целует! Этот гад меня поцеловал!

Кусаю его с силой за нижнюю губу и ослабевшими руками толкаю в грудь. Он отстраняется и смотрит на меня удивлённо, будто сам не понял, что натворил. Глаза полыхают жёлтыми искрами. А меня просто разрывает изнутри:

— Ты серьёзно, Ашер? Поцеловал меня? Ой-ой… — начинаю истерично хихикать, наблюдая, как его губы раздражённо поджимаются. — Понравилось? М-м-м?..

Прикасаюсь к его щеке ладонью, испачканной грязью.

— А мне не понравилось!

Начинаю истерично смеяться, сама не понимая почему.

— Идиотка, — рычит в ответ.

Ашер не разделяет моего веселья, он зол. Ярость буквально плещет из него. Как он вообще меня тут в грязи не придушил? Неизвестно.

Хищник рывком поднимает меня с земли, хватая за предплечья. Грязь с моей одежды тут же переходит на его руки, но ему явно не до этого. Тащит куда-то, а я всё ещё хохочу, запрокидывая голову, не в силах остановиться.

— Ну, и куда ты меня потащил?.. — смеюсь я, пытаясь смахнуть с лица грязь, которая попала уже мне и в нос и в рот. — Душить? Резать?

Внезапно он подхватывает меня и с размаху бросает в фонтан. Холодная вода обрушивается на меня, выбивает воздух из лёгких. Плюхаюсь в воду с громким всплеском, и мой смех резко обрывается. Вода заливает полностью всё лицо.

Ашер не даёт мне времени опомниться. Хватает за ворот рубашки, сжимает ткань так, что пуговицы трещат, и рычит прямо в лицо:

— Тебе конец.

Не успеваю и пикнуть, как он опускает меня в воду с головой. Волосы облепляют лицо, вода заливается в уши. Я дёргаюсь, пытаюсь ухватиться за него, потянуть за собой, но он слишком сильный. Мои пальцы скользят по его мокрым рукам.

Через несколько секунд он рывком вытаскивает меня из воды. Я задыхаюсь и кашляю. Ашер совсем сходит с ума, перекидывает меня через плечо, как мешок с картошкой, и несёт прочь из парка.

— Отпусти меня! — слабо сопротивляюсь, потому что сил бороться практически не осталось. — Куда ты меня несёшь?!.. Какой же ты мерзавец…

Мои руки безвольно болтаются, ноги свисают, а он шагает решительно, не обращая внимания на мои слабые попытки вырваться.

Мы выходим на тротуар, и я мельком замечаю удивлённые взгляды прохожих, а также компанию девушек, с которыми он до этого тусовался.

— Помогите!.. — кричу я, вырываясь из лап ненормального.

И хоть бы одна сволочь остановилась и помогла. Всё проходят мимо и даже не собираются мне помочь!

Тем временем, он дотаскивает меня к его машине, открывает багажник, дёргает крышку и резко запихивает меня туда.

Я падаю на твёрдый пол, и сразу же крышка захлопывается, погружая меня в темноту.