Пограничье, мир магов. Тринадцать лет назад.

Всю ночь меня терзали плохие предчувствия и, как оказалось, не зря. На рассвете Верховный маг собрал всех в главной зале Магического Подземелья. В ее центре над колодцем, в котором плескалась лава, витал фиолетовый кристалл и источал слабый свет. Вокруг него в воздухе вращалось кольцо из сотканных огнем рун. Сотню лет длился этот ритуал и наконец завершился.

— Повелитель, мы растолковали оракул! — восторженно воскликнул Верховный маг. — Дева из мира людей подарит вам дитя, которое объединит царство Теней и Света!

Я вздрогнул и с тревогой посмотрел на дремавшего в своем прогулочном ложе Повелителя Царства Теней. По зале прокатился взволнованный шепот, Повелитель оживился и махнул толстой рукой. Четверо слуг помогли грузному телу сесть, подали рубиновую корону и магический жезл.

— Но они лишены магии… — высказал один из магов. — Кроме того, их женщины не могут зачать от нас.

— В мире людей встречаются одаренные, — продолжал Верховный маг. — И оракул предсказывает, что одна из одаренных родит наследника невероятной силы. С его помощью мы сможем покорить Верхнее царство!

Повелитель расплылся в удовлетворенной улыбке и повернулся ко мне.

— Руфус Архейм, — начал он. — Ты моя Тень и правая рука, наш непревзойденный воин и лучший из лучших. — Повелитель сделал паузу, а я ждал, что он потребует от меня на этот раз. Никогда он не бросался хвалебными речами просто так. — Я верю, ты превосходно справишься с еще одной небольшой задачей.

Ну конечно, как я и думал. Вот только мне нельзя надолго покидать мир магов. Надеюсь, это будет достаточным аргументом, чтобы меня не отправили на ловлю несчастных одаренных. Я уже приготовился изобразить на лице печаль, как Повелитель хитро сощурился.

— Возьмешься за воспитание девочек, — произнес он вкрадчивым тоном, ошарашив меня. Я не ожидал, что поручение будет именно таким. — Ты ведь лучше всех знаешь, какие у меня требования. И у нас отпадет сразу два вопроса. Недавно ведь скончался ректор Академии, вот ты и займешь эту должность.

Говорить о загруженности не было смысла, и моя заранее приготовленная речь тоже не подходила, ведь ректору не надо покидать мир магов и я лишь покорно склонил голову.

— Да, Повелитель, Ваша Тень исполнит приказ, — мой голос разнесся по залу, чтобы все слышали — я принимаю новую должность и могу действовать на новом поприще. — Позвольте приступить к работе.

— Ступай, — кивнул Повелитель, и я пошел вон из залы под восторженные возгласы о переломном моменте в истории нашего мира, и хвалебные речи в сторону нашего бессмертного Повелителя.

А у меня тоскливо сжалось сердце, будто я лишусь чего-то очень важного, если выполняю указание Повелителя. И плохое предчувствие терзало только сильнее. Казалось, сегодня мы положили начало катастрофе.

Мир людей. Наше время.

Кровь… Меня мутило только от одного этого слова, но иного варианта я не нашла, поэтому терпела, сцепив зубы, и считала про себя овец, где самая главная овца, как обычно, была я сама. Я была слишком беспечна, покупая позавчера кофе с круассаном вместо хлеба и гречки. А между тем хлеб и гречку мы с бабулей ели бы почти неделю.

— Деточка, ты в порядке? — пожилая медсестра в розовом костюме и голубой шапочке щелкнула перед глазами пальцами. — Кожа да кости… И как тебя допустили на сдачу крови?

— Долго еще? — с моих губ сорвался стон.

А допустили меня, потому что я разревелась в кабинете терапевта, сказав, что сегодня точно продам часть себя. И если это будет не кровь, то девственность, а уж тогда мне останется только дорога по наклонной. Я, конечно, несколько преувеличила, но пожилая врач, скрипя зубами, пошла навстречу и погрозила пенять на себя, если я грохнусь в обморок или произойдет что похуже.

Правда, я успела пожалеть о своем спонтанном решении, и теперь хотелось сдаться и убежать. Единственное, что меня держало, это мысли о печеньках с чаем, которые приятной тяжестью лежали в животе и к которым я смогу вернуться, когда эта пытка закончится.

— Почти все, — улыбнулась медсестра.

Я неосторожно повернула голову и увидела силиконовый пакетик с огромным количеством моей крови!

— Мамочки… — В глазах поплыло, я отключилась.

От запаха нашатыря из глаз брызнули слезы, я чихнула, дернулась и открыла глаза. Оказывается, я лежала на койке с поднятыми кверху ногами, забинтованной рукой и ваткой под носом. Рядом со мной стояли две медсестры, одна шлепала меня по щекам. Я сбросила ватку и дернулась.

— Очнулась, милая? — спросила та, что брала у меня кровь. — Полежи немного, не беги.

Я кивнула и прикрыла глаза. Ненавижу кровь! Но это единственный способ получить легкие деньги, который я придумала. Хотя не такие уж легкие, как оказалось.

Еще немного повалялась, послушала нотацию медсестры, что не берегу свое здоровье, и отправилась на повторное чаепитие. Улучив момент, стащила несколько печенек и завернула в салфетку — отнесу домой порадовать бабулю. Она, конечно, будет ворчать и плакать, если узнает, что я ходила сдавать кровь от безденежья, так что придется соврать, будто меня угостили.

В кассе я получила заветные рублики и счастливая отправилась домой, раздумывая, как накуплю круп, макарон и самых дешевых замороженных полуфабрикатов. Нам двоим хватит на какое-то время. А там и зарплата придет.

По дороге я улыбалась сама себе и пересчитывала в кармане деньги. В метро неожиданно поймала взгляд парня напротив. Он смотрел странно, пристально. Никогда не верила в симпатию с первого взгляда, особенно по отношению ко мне, так что просто отвернулась и сунула в ухо один наушник без амбушюра. Слышно и держится, конечно, плохо, но хоть что-то…

На выходе из метро какой-то придурок толкнул меня, я едва не распласталась на асфальте, спасибо, пожилой дядечка подхватил под руку. Думала зайти в магазин сразу, но позвонила бабуля.

— Миланочка, дорогая, ты когда дома будешь? — звала она слабым голосом. — Я тут упала на кухне, встать не могу…

Бабуля очень ослабла в прошлом году после инфаркта. Теперь много денег уходило на лекарства, и мы вдвоем едва сводили концы с концами.

По дороге вызвала на всякий случай скорую и не прогадала. Оказался перелом голени. Наверное, это худший день в моей жизни! Ну или почти.

Бабулю увезли, а я отправилась в магазин. Было страшно отпускать ее в больницу, хоть я и понимала, что без помощи не обойтись. Я вообще очень боялась потерять мою любимую бабушку. Когда папу посадили в тюрьму, она не дала мне впасть в депрессию и помогла закончить школу. Наш с папой мотиватор и вечный энерджайзер. Даже сейчас, несмотря на слабость, она все делала по дому. Даже котенка подобрала на улице.

И вот сейчас она позвонила из больницы и принялась давать указания бодрым голосом:

— Миланочка, насыпь Ванильке побольше корма, а то знаю тебя, вечно вся в делах, поздно вернешься. За меня не волнуйся, обещали завтра прооперировать, недельку полежу и выпишусь. Кстати, может быть, попросить оставить меня тут подольше? Так тебе меньше тратиться придется.

— Давай лечись, экономщица. — Я хихикнула, прохаживаясь между рядами в супермаркете и складывая продукты в тележку. — У меня скоро зарплата, все будет нормально.

Бабуля вздохнула.

— Люблю тебя, Миланочка.

— И я тебя, бабуль. — На душе потеплело.

— Скоро все трудности закончатся, осталось немного потерпеть, — сказала она уверенно.

— Оптимистка ты наша, — улыбнулась я.

— Не оптимистка, считай это предчувствием. Ну все, не буду тратить деньги, пока-пока.

Я набрала продуктов приблизительно на половину заработанной суммы и встала на кассу. Залезла в карман, а там — пусто… Меня бросило в жар, потом в холод.

— Девушка, вы идете или как? — подтолкнула меня под локоть женщина в очереди.

— Н-нет, проходите… Я потеряла кошелек.

— А он у тебя хоть был? — хихикнул какой-то долговязый парень.

— Идиот! — возмутилась я и как назло поймала собственное отражение в стекле прилавка: худая, в потрепанных вещах из секонда, пучок черных всклокоченных, неухоженных волос. Да уж видок… И чего обижаюсь, по мне же видно.

А деньги могла потерять в суете где угодно, хотя карман у меня застегивается. Неужели тот парень в метро? Точно! Небось наркоша, видала таких — они родную мамку продадут за дозу и деньги чуят на сто метров.

— Вот козел, — пробурчала я и поплелась из магазина, оставив тележку. Голодный желудок вновь призывно урчал. Я полезла за печеньками в свой черный рюкзак «Анархия — мать порядка», — тоже кстати старый папин. Своего у меня мало что было. Печально, но печенье превратилось в сладкую труху. Я вздохнула.

— Ладно, хуже уже не будет, — утешала я себя.

В конце концов и так перебор. Госпитализировали бабушку, украли с горем пополам заработанные деньги. Наверное, осталось только кирпич на голову словить.

— Эй, ты! — раздалось вдруг сбоку, но я не сразу поняла, что обращаются ко мне.

Я повернулась, и в груди екнуло сердце — а вот и «кирпич»… Ко мне направлялись двое в спортивках и с наколками на пальцах. Вышибалы бывшего папиного партнера, а в конечном итоге предателя, который подставил отца, чтобы прибрать к рукам весь бизнес.

Папе подсунули наркотики вместе с партией красок. Часть он успел спрятать до изъятия, чем подпортил своему бывшему товарищу планы. Но теперь за нами с бабушкой гоняются его бывшие партнеры.

— Тьфу, блин! — Я бросилась к ближайшему переулку.

Они не первые, и не последние. Ничего, ноги меня никогда не подводили, да и этот район я знала лучше всех. Я бежала так быстро, как могла, привычно не прося помощи у окружающих. Бывало, конечно, мне помогали, но унижаться каждый раз надоело. Да и есть у меня, так сказать, туз в рукаве, на который я надеялась больше, чем на чужих дядь, теть и полицейских. Только надо было добежать до нужного места.

Я свернула между домами к мусорным контейнерам и врезалась в огромного мужика. Тот схватил меня за руку, не позволив побежать дальше.

— Попалась, крыса!

Я охнула, сердце будто провалилось под землю. Похоже, эти долбоящеры тоже стали неплохо разбираться в местности… Я вскрикнула от боли в плече, когда мне заломили руку и нагнули вперед.

— Ишь, шустрая! — догнали нас запыхавшиеся вышибалы.

Я ловко извернулась, пнула здоровяка в ногу, но мне в лицо сунули странно пахнущую тряпку, и меня повело.

Очнулась я привязанной к стулу в неопрятной заброшке — прямо как в классическом второсортном бандитском сериальчике.

— Ну привет. — Передо мной сидел «окурок» — так я называла мужика, который, собственно, и искал пропавшую партию наркотиков — низкий, коренастый с ершиком бурых волос на макушке.

— Да блин, — пробормотала я и попыталась отшутиться: — Я понимаю тебя, правда. Сотня миллионов на дороге не валяются. Но, как думаешь, если бы я знала, где спрятаны эти проклятые пять кг героина, я бы влачила такое жалкое существование?

— Кажется, в прошлый раз я ясно дал понять, что именно ты должна спросить у папочки на свиданке, когда передачку ему принесешь, — зло бросил он и смачно сплюнул.

— Не получилось у меня! Охранник за спиной стоял, как я могла спросить?

— Не прикидывайся дурочкой, ты знаешь как надо было спрашивать!

— Сколько можно цепляться к нам⁈ — не выдержала я. — Из-за вас папа в тюрьме, вы и так все забрали, чего еще вам надо⁈

Окурок приблизился резко, больно схватил за волосы, запрокинул голову. Я действительно испугалась за свою тщедушную шевелюру. Лысой остаться совсем не хотелось.

— Мое терпение иссякло, — прошипел он. — Смотрите, парни, мордашка-то у нее ничего. Если помыть и накрасить, сойдет. Как думаете, отобьет убытки?

Я дернулась и плюнула ему в лицо. Пощечина больно обожгла щеку, я простонала. Вот ведь… За что мне все это?

— Отвезем боссу, — фыркнул окурок, отошел и зажег толстую сигару, — пусть подыщет сучке местечко «повеселее».

Кто-то позади принялся отвязывать меня от стула. Я понимала — это мой единственный шанс. Я расслабилась, сосредоточилась и, улучив момент, выскользнула из рук бандита, шлепнувшись на пол.

Послышался щелчок затвора.

— А ну, стой! — крикнул окурок.

Но я и не думала убегать. Тут уж точно бессмысленно. Но если они считали, что в ловушке оказалась я, то ошибались. Закрытое помещение без прямых солнечных лучей — идеальное место, чтобы спрятаться от кого угодно.

Я осталась сидеть на холодном бетоне, только руки опустила на пол — так будет эффективнее. И глядя на своих преследователей, заговорила, сосредотачиваясь и призывая помощь:

— Черной ночью черный кот прыгнул в черный дымоход. В дымоходе чернота, отыщи-ка там кота…

Эта детская скороговорка была моим своеобразным заклинанием.

— Чего? — скривился окурок.

— Во больная! — Они втроем расхохотались.

Но смеялись недолго. Из углов и щелей поползла тень. Густая и непроглядная, удушливая и всепоглощающая. Я призывала ее точно из недр земли, и она повиновалась мне.

Я не боялась темноты с детства, чувствовала в ней союзника и научилась использовать в старших классах, когда меня стали травить в школе из-за «отца-наркодилера».

Все терялись во тьме, паниковали, но только не я. Я знала и чувствовала, куда идти, видела каким-то другим, особенным зрением. Я преспокойно вышла, оставив бандитов во мраке, который не развеять ни зажигалками, ни сигаретами. Позади раздался выстрел, а следом отборная ругань.

Я выбралась на улицу и огляделась. Вечерело. Вокруг стояли полуразрушенные складские помещения. Что ж, придется поискать дорогу. Оставалось только надеяться, что тут хотя бы интернет ловит. Я взяла папин старый смартфон с треснутым экраном и ощутила в воздухе странную вибрацию.

— Здравствуй, Милана Ладанова. — Передо мной точно из ниоткуда возник мужик в странной темной одежде вроде средневекового камзола и с длинным крепким посохом в правой руке. Косплеер какого-то супергеройского фильма? Этот день вообще закончится или неприятности решили меня добить?

— Чего надо? — пробурчала я, совершенно не горя желанием ни с кем разговаривать и втихаря призывая тени со всех сторон. Сумрачное время тоже подходило под мое «колдовство».

— Ты пойдешь со мной, — произнес мужик скрипучим голосом. — Твоя сила не для этого мира.

— Что? — вздрогнула я. Сила? Он так спокойно говорит об этом, он знает?

И тут из его посоха вырвались плотные тени-жгуты, ринулись ко мне, обвили мое тело точно веревками и подняли в воздух.

Пограничье, мир магов. Наше время.

Я медитировал в самом глубоком ущелье, где камни так накалялись от подступающей из недр земли лавы, что ходить по ним без магической защиты было опасно. В воздухе стоял запах серы. Зато здесь энергия насыщала все пространство и быстро наполняла как тело, так и магические проводники. Я погладил горячий амулет в виде рубиновой капли на шее, который находился со мной с раннего детства. Он выбрал меня сам, когда матушка привела меня в хранилище артефактов.

Энергия переполняла меня и поднимала настроение. Правда сейчас мне его испортят — ожидались проводы очередной наложницы.

Перевязав волосы в тугой хвост, я глянул на парящие в небе острова Светлого Царства, которые заслоняли собой большую часть неба. Мы, маги Темного Царства, враждуем со светлыми с начала времен, но и зависим друг от друга не меньше. На летающих островах выращивают злаки, овощи и фрукты, разводят животных. На поверхности земли мы добываем руду и полезные ископаемые, у нас неограниченные запасы воды. Они купаются в лучах светила, а мы черпаем силу из недр земли. Мы не выносим яркого света, они не способны видеть в темноте. Мы как две стороны монеты, нам не прожить друг без друга. Но наш мир хрупок, и время от времени случаются ужасные войны, уносящие множество жизней с обеих сторон.

Я укусил большой палец до крови, активировав заклинание обращения, и превратился в огромного дракона. Моя любимая, самая сильная и самая быстрая форма. Эту форму мне давал мой контрактер — дракон Хонос, древнее чудовище из мира абсолютной магии. «Приручить» их не так просто, чудовища своевольны и горделивы, не стремятся сотрудничать и тем более служить магам. У меня ушло почти десять лет, чтобы наладить с Хоносом прочную связь, зато, можно сказать, мы подружились.

Когда я обращался, частичка его души, обитавшая во мне, просыпалась, и мы могли общаться. Но сегодня он молчал, и я знал почему: Хонос встречает в мир своих детей, чье появление ждал почти сотню лет.

Я же мог только позавидовать, ведь мне никогда не держать на руках собственное дитя, не узнать гордого отеческого чувства. Впрочем, не было смысла сожалеть, и я просто порадовался за друга-дракона и расслабился, разминая огромные когтистые драконьи лапы.

Полчаса блаженства в небе пролетели незаметно, и вот я уже ступал по обсидиановому полу дворца. Слуга доложил, что Повелитель не хочет заниматься церемонией и ожидает свою Тень в спальне, чтобы отдать распоряжения. Впрочем, как обычно. Я и не ожидал, что он сделает хоть что-то рутинное.

Я вошел в спальню Повелителя. От огромного термического бассейна посередине комнаты поднимался пар, а рядом на застеленной красным шелком кровати сидела отставная наложница в серебряном одеянии новобрачной. Да, она не понесла от Повелителя и сегодня станет наложницей благородного воина. Не слишком плохая участь.

— Мой Повелитель! — провозгласил я, и из пара выплыло необъятное тело в одной лишь набедренной повязке. Носитель печати Правителя, бессмертный Повелитель Царства Темных. Он правил тысячи лет, участвовал в нескольких магических войнах, видел как славные победы, так и позорные поражения. Видел рождение множества своих детей и провожал в мир магии их души после смерти.

— О, Руфус, ты как всегда вовремя. Как думаешь, кто из моих верных воинов достоин столь почетного дара? — Повеитель подлетел и остановился рядом с наложницей. Лиания — так нарекли мы ее, когда зачислили в Академию. С огненными кудрями и аппетитными формами, приятная молодая женщина. Не раз я видел, как ласкает ее Повелитель, и как беззаветно отдается она служению ему.

— Я приготовил список, вам осталось лишь выбрать, — произнес я и столкнулся с изучающим взглядом Повелителя.

— Как насчет тебя? — бросил он как бы невзначай, и я невольно еще раз посмотрел на Лианию. Она вскинула удивленный взгляд на Повелителя, потом на меня, и щеки ее залились смущенным румянцем. — Сколько тебе лет, Руфус?

— Сто двенадцать, мой Повелитель. — Я поклонился. — Буду благодарен за столь щедрый дар.

В груди вспыхнул огонь желания и любопытство. Если Повелитель издаст указ, то даже Тень будет иметь право на простые человеческие радости. Невольно в голове нарисовалась прелестная картина, где эта красавица согревает мне постель. Ведь все, что было позволено мне, это окунаться в грезы дурманящего зелья — только так я мог получить хотя бы иллюзию удовольствий.

— Ах, нет, — рассмеялся Повелитель, точно окатив меня студеной водой. — Хоть ты и успел доказать свою верность, силу и мудрость, но служишь мне еще слишком мало, Руфус. Показывай свой список.

Я вздохнул и тут же отбросил мечтания. Материализовал свиток и развернул. Повелитель ткнул не глядя, явно доверяя моим оценкам.

После церемонии, проводов недовольных командиров, кому не досталось подарка, и дворцовых дел, я отправился в Академию Теней, чьим официальным ректором являлся. На деле меня, скорее, можно назвать проверяющим. Я приезжал набегами, наводил порядок и уезжал.

Вообще земные девушки пришлись по душе нашим магам. Более активные, по природе своей любопытные и изобретательные. Характер у всех разный, конечно, но с ними было веселее. Сколько историй я уже наслышался за эти годы, не счесть.

А мне оставалось только встречать их, смотреть, как они из девочек вырастают во взрослых красивых девушек и провожать их вначале Повелителю, а потом другим магам.

В отделе поиска царила суматоха. Грион, занимающийся отловом одаренных, сидел на полу в полной прострации. Вокруг него ходил Каэлан Морренвин, декан девичьего факультета, и качал головой. Рядом суетилась профессор магического поля, пожилая Асима.

— Как так⁈ — всплеснула она руками. — Наверняка зелья увеселения напился накануне.

— Да ты что болтаешь⁈ — возмутился Грион. — Говорю же, она меня выкинула! Вот прямо взяла и вытолкнула обратно в портал!

— Эта доходяга? — уточнил Каэлан, погладил длинную бороду и указал на магический настенный экран с изображением темноволосой бледной девушки с зелеными глазами.

Мне девочка приглянулась. Милая. Худая, конечно, и слишком бледная, круги под глазами, но все это легко исправляется. Повелителю понравится. Под фотографией возраст: «20 лет». Уже взрослая. Непросто ей придется. Но ничего, преподаватели обучат.

— Что стряслось? — спросил я нарочно тихо.

Они вздрогнули, Грион подскочил, и все втроем низко поклонились.

— Простите великодушно, Тень Повелителя! — выпалил декан. — Ничего особенного, так рабочие моменты.

— Да какие рабочие? — Грион вышел вперед. — Она умеет пользоваться силой, да еще так умело!

Сделалось любопытно, я снова посмотрел на девочку.

— Портал закроется через пару часов, я не успею накопить энергию и поймать ее за это время, — продолжил возмущаться Грион. — Мы можем упустить ее. Придется снова тратить кучу времени и сил на поиски!

— Да что ж ты ноешь как девица перед брачной ночью! — толкнула его в бок Асима.

— Пусть декан идет за ней, так всем проще будет! — Грион только сверкнул взглядом в сторону Асимы.

— Моей маны недостаточно для перехода! — парировал декан.

Мне это надоело. Конечно, переход в царство людей отнимает очень много сил, а быстрое истощение сказывается на здоровье. Но таков приказ Повелителя.

— У меня как раз есть пара свободных часов, — сказал я, не собираясь больше слушать их препирания. Иногда проще все сделать самому. Глянул на них строго, чтобы не думали, будто этот бардак останется без внимания. Урежу оплату за неделю, как минимум.

Я снял плащ, камзол, меч, положил вещи на стол и направился к порталу. Шагнув сквозь полужидкую субстанцию, я почувствовал покалывание во всем теле, портал потянул из меня силы, тело напряглось, заныло. Я привычно стиснул зубы. А через несколько секунд оказался на городской улице в темноте ночи.

В воздухе стоял неприятный запах паленого асфальта, слышался шум от большой дороги. Я изучил мир людей и знаю, что их технологии хоть и лишены магии, но довольно неплохо улучшают жизнь.

Меня вел амулет. Девчонка должна была быть где-то рядом. И тут я ощутил магию, она витала в воздухе и потихоньку ползла из черного, как сама тьма, переулка.

Люди обычно боятся темноты и почти всегда страшатся дара, связанного с тенями. Вообще одаренных той или иной магической силой людей рождается один на сотни тысяч. Такая вот аномалия. И часто их способности ничтожны и могут никак не проявить себя за всю жизнь. Но бывают и исключения. Неужели нам повезло встретить одаренную с сильными способностями?

Из глубины переулка послышались тихие неясные звуки. Я пошел туда, глядя сквозь тьму истинным зрением.

Девочка сидела на корточках и всхлипывала, обняв стесанные до дырок в штанах и ссадин колени.

— Здравствуй, — сказал я и развеял густую тень, стараясь выглядеть приветливо и добродушно. Бедняга, наверняка настрадалась в мире людей, где никто не ценит ее способности, а то и обижает за них, ведь именно так часто и случалось. — Мое имя Руфус Архейм. Идем со мной, и я помогу тебе развить дар и найти достойное занятие в жизни.

Она изумленно посмотрела на меня.

— Отстаньте! — сердилась она. — Что вы все ко мне привязались⁈ Никуда я не пойду! Кто бы ты ни был, отвали!

Чернота вновь окутала пространство. Густая, напитанная магией, даже дышать стало трудно. Мне, опытному воину и превосходному магу, пришлось приложить усилия, чтобы эта упругая тень не оттеснила меня.

— Твои способности поражают, — удивился я.

Девочка ничего не сказала, встала, накинула рюкзак на плечи, отошла на несколько шагов и прыгнула в открытый на дороге люк. Никакого почтения к старшим. Я подошел и заглянул внутрь. Без истинного зрения было не справиться. Девчонка опять призвала тени. Вниз футов на пять уходила кривая ржавая лестница и обрывалась над водяным руслом, размеренно плывущим под городом.

— Ты действительно думаешь, что спрячешься здесь? — Мой голос разнесся по тоннелю, отражаясь от сырых стен.

В ответ донеслись только быстрые хлюпающие шаги. Намокнуть не входило в мои планы и в принципе я мог вытащить девчонку насильно и очень быстро, но стало любопытно. Я спустился и пошел по щиколотку в прохладной воде за беглянкой, принюхиваясь к запаху сырой глины.

— Я не причиню тебе вреда, — бросил я ей вдогонку. — Я пришел, чтобы помочь.

Она пыталась оставлять за собой тени, но я моментально рассеивал их, и то нагонял одаренную, то нарочно немного отставал. Шел специально шумно, чтобы она слышала. Забавная игра в догонялки захватила меня. Давно я не оставался без внимания подчиненных и Повелителя. Даже не помню когда это было в последний раз.

Впереди мелькал юркий силуэт, она тоже не освещала себе путь, удивительно, как сумела освоить истинное зрение. За поворотом она затихла. Наверняка залезла куда-то выше. Шустрая особа. Я пустил нити-тени на разведку, чтобы… И едва увернулся от летящего в меня кирпича. А потом девчонка выскочила на меня с металлической палкой.

— Тлен! — бросил я, и металл рассыпался прахом.

Девчонка пискнула, прижала к себе потрепанный рюкзак и кинулась дальше в ответвление русла почти по сухому полу. Ее торопливые шаги звонким эхом раздавались по тоннелю. Я положил руку на амулет-проводник, шепнул заклинание перемещения и оказался прямо перед девчонкой. Она врезалась в меня, вскрикнула, дернулась в сторону. Я перехватил ее в талии, не позволив сбежать, прижал к себе.

Сердечко ее билось о мою грудь быстро-быстро, она часто и шумно дышала, опаляя мою шею горячим влажным дыханием, но все еще не сдавалась, дергалась и недовольно пыхтела.

— Неужели не хочешь узнать о себе больше? — спросил я как можно спокойней, положив вторую руку на ее маленькое плечико.

— Не нужно мне это! Пусти! — злилась она.

— Как же, Милана? Разве способности не мешают тебе в лишенном магии мире? У вас ведь не чествуют «странных».

— Пусти! Пусти меня! — повторяла она, хаотично цепляясь за мои плечи и одежду руками, пыталась оттолкнуть, будто совсем меня не слышала.

Это озадачило. Обычно одаренные ищут объяснение своим способностям или боятся и хотят избавиться. А тут полное отсутствие заинтересованности. Она вертелась, и я слишком отчетливо ощущал мягкость ее теплой груди на своей даже через холщовую рубашку. От нее пахло пылью и дешевым мылом, но еще я ощущал от ее кожи что-то сладкое, манящее: ваниль и яблоко?

Я слегка ослабил хватку, позволив ей развернуться, а то слишком уж непристойным получился наш тесный контакт. И пока я размышлял над приличиями, эта мелкая проказница схватила мою руку, наклонилась и укусила. Да так сильно, что я невольно охнул и отпустил ее. Чуть выше запястья тут же проступил след от зубов с парочкой кровоточащих ссадин.

Я растерялся. Ведь на долю секунды до того, как ее острые зубки впились в мою кожу, я ощутил нежность ее губ и влажность языка. Меня бросило в жар. Довольно неожиданно. Впрочем, неважно, пора заканчивать игру.

На этот раз девчонка не убегала, видать, совсем выбилась из сил. Она стояла взъерошенная и сердитая напротив меня.

— Какого лешего вам от меня надо⁈ — крикнула она. — Не лезьте в мою жизнь! И без вас тошно!

Она опять призвала тень, и я развеял ее взмахом руки. Все-таки тень нестабильная, хоть и очень густая.

— Идем со мной, — я вновь улыбнулся, все еще пытаясь расположить ее к себе. — У нас ты будешь жить в достатке, чистоте и тепле, носить опрятные вещи. Никто не обидит тебя.

— Вообще-то я не живу в подземке если что, — обиженно буркнула она. — У меня есть дом, есть бабушка, которая в больнице лежит. Так что нечего мне тут все это говорить. И я знаю — просто так ничего не бывает. Вы какие-то сатанисты, да? Поэтому вам моя темнота приглянулась? Но, если что, я никому не поклоняюсь и не собираюсь. Ищите других дураков.

Она говорила спокойно, и правда не боялась. Такая смелая или отчаянная? Впрочем, времени до закрытия портала оставалось все меньше. Если пропаду в мире людей на два часа, пойдут слухи, что Тень Повелителя не мог справиться с одной одаренной.

Я переместился к ней за спину, обхватил рукой за плечи и прижал к себе. Другой рукой сжал амулет и вернулся вместе с ней к порталу, который выглядел со стороны как слегка подернутое дымкой пространство. Девчонка бросалась проклятиями, пиналась и дергалась, но я больше не тратил время на уговоры и просто затолкал ее в портал.

Вот только во время перехода одаренная выплеснула слишком много магической силы, портал заискрил, потянул энергию из нас обоих явно больше чем следовало. Пространство перехода сгустилось до каменной глыбы, нас сжало до боли в костях, перевернуло, и выбросило на мягкую изумрудную траву вместо пола академии. Девочка дрожала, сжавшись в комочек, часто хрипло дышала и цеплялась за рукав моей изрядно потрепанной порталами одежды.

Превозмогая тупую боль во всем теле, я сел и прищурился. Вокруг пели птицы, стрекотали насекомые, пахло свежестью и чем-то сладким. Свет настолько слепил, что привычные к темноте глаза защипало, а голова заболела. Слева простиралось залитое солнечным светом поле. То, чего никогда не увидеть в Царстве Теней. На миг тоска сжала сердце.

Девчонка подскочила, но я схватил ее за руку, притянул к себе.

— Тихо, малышка, не кричи, сейчас все пройдет, — прошептал я, заметив мятущийся в ее глазах страх и боль. Разумеется, переход не прошел для нее бесследно. — Мы попали не туда.

Я едва с трудом собирала себя в кучу. Меня только что кинуло в какую-то черную дыру и выплюнуло в неизвестном месте. Голова трещала, тело ломило как при высокой температуре. Перед глазами проносилась вся моя несладкая жизнь. Но сегодняшний вечер практически добил меня. Когда первый пришелец потащил непонятно куда, я толкнула его тенями, и он провалился сквозь пространство как по волшебству. Впрочем, ничего удивительного, раз существуют мои тени, существует и еще что-то магическое. Потирая ушибленный копчик, я включила местоположение на смартфоне, нашла ближайшую дорогу, поймала попутку и добралась до города.

Вот только домой так и не попала. У меня разболелся живот, наверное, от нервов, а может и голода. Я нашла укромное местечко и забилась там в угол, пережидая болезненный спазм и пытаясь продумать дальнейший план действий. Вот только стоило мне разложить по полочкам все, что со мной случилось, как отчаяние захлестнуло меня, и я не могла остановить слез. Похоже сегодня все неприятности мира решили сконцентрироваться на мне. Упади даже сейчас на голову метеорит, я нисколько бы не удивилась.

Однако я осознавала свою главную проблему. Кто бы эти люди не были, они опаснее окурка с его угрозами. Они тоже владели магией и точно знали, что тенями управляю и я. Только вопрос времени, когда они придут вновь.

Не успела я собраться с мыслями и придумать хоть что-то, как появился он. В простой серой рубашке с расстегнутым воротом и в черных штанах — этакий романтичный аля-средневековый образ. Вот только как бы ласково и безобидно не звучал его бархатный низкий голос, как добродушно бы не улыбались его красивые чувственные губы, меня пугала его внешность: огромный рост, широкие плечи и цепкий взгляд черных раскосых глаз.

Он не удивлялся моим теням и просто играл со мной, как хищник играет с добычей. Пока я бегала от него по подземке, успела возненавидеть. Но сейчас ненависть отступила. Яркий свет слепил и пугал больше этого мужчины. А еще тело ломило так, будто я подцепила малярию.

Похититель утешающе поглаживал меня по спине, говорил, что вот-вот все пройдет. Я прижалась к могучему горячему телу, погрузившись в его миндально-древесный запах, почему-то ощутив облегчение. Действительно, каждое касание его теплой тяжелой ладони будто забирало боль. Хоть совсем недавно я вырывалась и проклинала его про себя, сейчас чувствовала в нем опору и защиту.

— Пользуясь случаем, представляю: это Верхнее Царство, — прошептал он мне на ухо. — И мы, жители Темного Царства, с ними не в очень хороших отношениях. Так что лучше не выдавать себя.

Его палец коснулся моих губ, как бы намекая молчать, а я в ступоре осматривала через прищуренные веки золотое поле и раскидистые кудрявые деревья. Наконец боль стихла, и я опомнилась.

— Мне-то что? — обиженно пробормотала я, пытаясь отбросить его руку, которой он прижимал меня к себе. — Я здесь ни при чем.

— Светленькие разбираться не станут, — ухмыльнулся он, внимательно оглядываясь. Мы вообще находились в странном положении: в кустах, на коленях, прижавшись друг к другу. Меня бросило в жар от неловкости и я наконец высвободилась. Что этот тип себе позволяет⁈

— На меня кто-то повесил проклятье тысячи неудач? — пробормотала я себе под нос, мысленно радуясь хотя бы тому, что он перестал прижимать меня к себе. Я, конечно, успела всякое себе представить, когда они сказали «пойдем с нами», но не такое. Где я вообще оказалась?

— Не волнуйся, мы выберемся, и тебе все расскажут. У нас ты будешь в безопасности.

Он повернулся ко мне, и мы встретились взглядами. Темно-вишневые, обрамленные длинными черными ресницами задумчивые глаза с мягким нежным взглядом в противовес довольно грубым чертам лица. Но несмотря на них он казался приятным мужчиной. Молодым, по ощущениям, точно намного моложе моего отца, но его взгляд выдавал то ли вековую усталость, то ли занудство старика.

Я отвернулась, ощутив, как горят щеки. Этот человек враг, каким бы «милым» он не казался.

— Мне надо домой, — прошептала я, прекрасно зная, какой ответ получу.

— Ты часть нашего мира, Милана, — ожидаемо ответил он. — Но все потом. Сейчас главное выбраться. Если нас заметят, убьют.

Мои слова сработали — одаренная испуганно выпучила глаза и вжала голову в плечи, сердитый румянец с ее лица схлынул. В таком ярком невыносимо болезненном свете я отчетливо видел даже самую крошечную деталь: трещинки на припухших бледных губах, каждый волосок темных бровей и ресниц, темные круги под покрасневшими, но невероятно ясными малахитовыми глазами. Я словно нырнул в бездонную заводь опасную и своевольную.

Но поддался лишь на миг, ведь мы тут не на прогулке. Я напряг чутье и огляделся вновь. Опасность витала в воздухе, но не била тревогу, а значит есть время осмотреться. Вдалеке на лугу на границе с полем прогуливались овели с густой и длинной золотистой шерстью — медлительные травоядные животные, чья шерсть очень ценится за мягкость, тепло и прочность. А если они тут гуляют, значит, неподалеку ходят пастухи.

Я прикрыл глаза и сжал проводник-амулет, черпая из него энергию — мою личную высосал портал перехода и игра в кошки-мышки с одаренной. Сосредоточившись, я выпустил нити контроля пространства. Они создадут почти невидимый кокон, чтобы скрыть мою энергию. Наверняка светлые заметили всплеск магии и выслали патруль, но если мы останемся незамеченными и дальше, они посчитают это аномалией.

Я на всякий случай держал девочку за руку, чтобы она, чего доброго, не решила побегать от меня и здесь, а второй рисовал в воздухе руны быстрого перехода. К счастью, одаренная мне не мешала, а со страхом и любопытством оглядывалась.

Придется открыть портал самому и потратить очень много энергии, чтобы пересечь границы светлых, но иначе нельзя. Мир с Верхним Царством слишком хрупкий, и мне не хотелось становиться тем, кто его сломает.

Перед нами замерцал переход, я встал, потянув одаренную за собой. На этот раз она не сопротивлялась, а, опасливо жалась ко мне. Мы шагнули в портал, он тут же схлопнулся. Сильнейшее давление со всех сторон длилось ровно секунду, и вот наконец мы очутились, где и должны были, только вышли не из того портала, за которым наблюдали декан с ловцом и Аминой. Мы появились позади них.

— Ох, святейшая магма! — воскликнула Амина и схватилась за сердце.

— Что случилось? — спросил Каэлан, оглядывая нашу мокрую потрепанную одежду.

На этот раз одаренная лишилась чувств, не выдержав второй переход подряд, и я отдал ее в объятья Амине, та махнула коротким посохом и подняла одаренную в воздух.

— Я позабочусь о девочке, позвольте уйти, — она поклонилась мне.

Я кивнул. Она ушла с новой ученицей, а на меня уставились две пары любопытных глаз.

— Она выпустила слишком много магической силы, нас закинуло не туда, — пояснил я, одергивая одежду. — Да, она необычная одаренная, но вы должны уметь справляться с любыми. Грон, отправляйся на переобучение. Каэлан, ты тоже.

Они переглянулись, но спорить не посмели, лишь склонили головы.

— Слушаемся, Тень Повелителя.

Я сотворил портал и перенесся к себе. Быстро переодевшись в сухую чистую одежду, отправился к Повелителю, размышляя о необычайно мощных способностях новой одаренной.

Женщины нашего мира от природы владеют меньшим резервом магии, им сложнее управляться с ней, за редкими исключениями. Эта же девочка сама умудрилась освоить азы контроля и искусно качала магию из земли. Надо бы поделиться с Повелителем — у него большой опыт за плечами, наверняка встречал нечто подобное.

В тронном зале, где огромные обсидиановые колонны терялись в клубящихся тенях под потолком, каждый шаг отзывался гулким эхом, словно сам пол служил сторожем, не пропуская ни одно живое существо незамеченным.

По стенам висели знамена из черного-красного шелка — как напоминание о битвах и величии Темного Царства. Насыщенным магией воздухом с запахом ладана и металла дышалось с трудом.

Повелитель, возлежащий на тронном ложе с новой наложницей, повернулся. Его цепкий взгляд внимательно пробежал по мне.

— Должно быть, ты расстроен, да, Руфус? — Он приобнял девушку, и с нее спала ткань покрывала, оголив плечи, спину и округлые груди. — Что вновь лишен моего подарка.

Я пришла в себя внезапно, будто вынырнула из толщи воды. «Ванильку надо покормить!» — завопило подсознание, и я распахнула глаза. Вот только увидела не родной светлый потолок со старой люстрой, а что-то совершенно иное. Это был темный свод с блестящими камушками-звездами и большой яркой круглой лампой.

Я зажмурилась, по осколкам восстанавливая предыдущий безумный день и такую же ночь. Хотя, может, это просто сон? А раз так, то где я?

— О, проснулась, — раздался справа незнакомый девичий голос. — Привет соседка.

Я повернулась. Передо мной стояла миловидная шатенка в элегантном закрытом платье коричневого цвета с рюшами на воротнике, рукавах и подоле. Белый передник с карманом и такими же рюшами. Эдакая приличная лолита в повседневности.

«Горничная?» — подумала я, но из горла вырвалось что-то нечленораздельное.

— Не думай, что за год станешь лучше меня, — фыркнула девица и скрестила руки на груди. — Я больше понравлюсь повелителю.

— Что? — Я смогла наконец произнести слова и приподнялась на локтях.

— Эх, понятно, — вздохнула девица и подбоченилась. — Тебе ничего еще не рассказали, да? Только руну наложили, смотрю.

Она мимолетно коснулась собственного лба.

— Что? — Я ощупала свой лоб, но нашла только небольшую шишку после вчерашних приключений и жгучую ссадину рядом.

— Ну чтобы ты нашу речь понимала и говорить могла нормально.

— Оу… Сколько я спала? — Я хотела и одновременно боялась услышать ответ.

— Ну часов пять, — легкомысленно пожала плечами «соседка».

Я сглотнула подступивший к горлу ком и попыталась рассчитать, сколько меня не было дома. Если еще раннее утро, то у меня есть время вернуться покормить котенка, позвонить бабушке, написать папе, успеть на работу…

— Короче, слушай, одаренная, — хмыкнула девица и продолжила пафосным тоном: — Меня зовут Сиера, по рождению Элизабет, но это неважно, мы теперь жители Пограничья. Тебе тоже дадут здесь имя. Забудь о своей жизни там. — Она смерила меня скептическим взглядом и вздохнула. — В любом случае тут интереснее, еда вкуснее, жить будем дольше, и нас сделают наложницами самого Повелителя!

— Чего? — пробормотала я. — Кем-кем сделают?

— Мы избранные девы, должны родить ему исключительно сильного наследника. Кто родит, станет королевой. Кто не родит, тоже не так страшно, но это не про меня! Я полна сил, энергии и веры в свою счастливую звезду! — Она покружилась на месте.

— Тебя опоили чем-то? — спросила я, наконец заставив себя сесть. Тело ломило просто невыносимо.

— Почему опоили? — удивилась Сиера. — Пять лет назад я попала в этот мир и мне тут очень нравится.

— А, понятно, мозги промыли. — Я поднялась. — Мне надо обратно. Срочно.

— Зачем?

— Надо. Я не просила меня приводить.

— Серьезно? — всплеснула руками Сиера. — Хотя… Дверь там. Меньше конкуренток, больше шансов.

Я хмыкнула. Тут точно какая-то ошибка. Я не собираюсь в наложницы к королям. Надо просто пойти к главному и все объяснить.

Вообще, стоило бы удивиться, но наверное я была слишком разбита для этого. К тому же в глубине души всегда понимала, что если у меня есть некие «способности», то по закону вероятности они должны быть у кого-то еще.

Голова кружилась, тело едва слушалось, но я заставила себя подойти к двери.

— Кто у вас тут главный? — спросила я соседку, рассматривающую меня с выражением брезгливости.

— Вообще ректор, — ответила она, — но он редко здесь появляется. Так что декан. Правда, говорят, его отправили на какую-то учебу, так что наверное зам…

— Да скажи уже куда идти!

Та пожала плечами и элегантным движением пальчика указала направо.

— Прекрасно, — хмыкнула я и поковыляла по коридору в указанную сторону.

Потолки возвышались надо мной, как в московских сталинках. В такой одно время мы жили с родителями, пока не пропала мама. Потом переехали в двушку в Мытищах, а еще через пару лет, папу арестовали. Я подозревала, что все эти события связаны, но папа никогда не рассказывал подробности.

Я помотала головой, отбрасывая воспоминания. В общем-то кроме высоты сходства с моим миром заканчивались. Темные стены сплошь покрывал барельеф, расписанный золотыми, бордовыми, пурпурными красками. Блики свечей в резных подсвечниках играли на стенах, и фантастические сюжеты с незнакомыми созданиями точно оживали при каждом моем движении.

Я непременно порадовалась бы всей этой необычной обстановке, если бы знала, что могу запросто вернуться домой. Но уверенности в этом не было.

Длинный коридор закончился тупиком, и я уже собиралась вернуться и нахлобучить противные рюшки на голову соседке-обманщице, как барельефная арка замерцала, сделалась прозрачной, и в нее вошла пышная дама неопределенного возраста. На ней был похожий наряд, без рюшей и более строгий.

— Новенькая! — расплылась женщина в улыбке, схватила меня под руку и повела в образовавшийся проход к широкой винтовой лестнице из темного камня. — Милая, славная девочка, идем скорее отмоем и приоденем тебя, бедняжка… Одежда порванная, вся избитая, ах! Тебя выгнали из дома, с тобой плохо обращались? Как хорошо, что Повелитель принял закон о поиске одаренных. Теперь мы спасаем несчастных девочек из рук недостойных людишек!

— Простите, но я не просила меня спасать, и никто меня из дома не выгонял.

— Моя бедная, милая девочка, сейчас тетушка Лина приведет тебя в порядок…

— Да подождите! — перебила я. — Вы слышите меня?

— Оу. — Тетушка Лина удивилась. — Что случилось, дорогая?

— Где ваш главный? — Я постаралась, чтобы мой голос звучал спокойно и твердо. — Отведите меня к главному. Прямо сейчас. С места не сдвинусь…

Но тут меня подняло в воздух. В руках тетушки слегка замерцал посох-трость, и она преспокойно потопала вниз по ступенькам, непонятно каким образом волоча меня за собой по воздуху и напрочь игнорируя мои просьбы.

— Пустите меня! — крикнула я, уже не сдерживая злость. — Пустите! Отведите к вашему ректору! Я объясню, что это ошибка, меня не надо было спасать, не надо меня учить, ясно? Просто какой-то психопат меня затащил против воли, небось, чтобы отчитаться.

— Потерпи немного, скоро тебя перестанет все это волновать, — произнесла тетушка и строго добавила: — И в таком ужасном виде я не позволю тебе предстать перед…

Она замерла, потому что я, используя силу, призвала тень. И сделать это здесь получилось намного проще. Так легко, что я сама не ожидала. Тьма поглотила меня, тетушку и коридор в одно мгновением. И я чувствовала, как тьма расширяется, проникает в каждую щель и уголок, переползает в другие комнаты и огромные залы, и мое сознание будто расширялось вместе с ней.

— Хватит! — раздался приглушенный и сердитый голос Лины. — Прекращай баловство.

«Ах, баловство?» — подумала я и напряглась еще, выпуская все что есть, стараясь вытолкнуть из себя.

Невидимый несущий меня по воздуху кокон треснул, я грохнулась на последних ступеньках, не успев сгруппироваться. Ушибла колени и подвернула правое запястье. Словно через вату в ушах я слышала вопли тетушки, которая не могла ко мне приблизиться из-за густой тьмы. Хотелось посмеяться над ней, мол смотри, что я умею, как я поняла, что не могу нормально вдохнуть. Тьма сделалась настолько плотной, что превратилась в нечто похожее на студень. Он сдавил мою грудь, я словно рыба открывала рот, но не могла вздохнуть. Я испугалась, но вернуть или убрать темноту не выходило. Впрочем, я и не умела. Раньше она просто рассасывалась со временем сама.

Стало не просто страшно — жутко. Впервые я испугалась своих способностей. Паника заметалась в голове, я завопила. Но почти беззвучно даже для себя, ведь тьма поглощала любые звуки. Сделалось больно от давления на грудь, перед глазами замелькали мушки от нехватки кислорода. Я судорожно водила вокруг себя руками, хоть и понимала, что рядом нет никакого волшебного выключателя.

И вдруг все исчезло: темнота, плотность. Я сползла с последних ступенек на пол и судорожно задышала, жадно глотая воздух. Какое же оказывается счастье — просто дышать.

Тетушка Лина сидела рядом приблизительно в таком же состоянии, как и я. А над нами возвышался мужчина.

— Какая вопиющая невоспитанность! — Он стукнул тростью по полу. — Иди за мной, разбойница.

— Мне надо к главному! — прохрипела я, не собираясь сдаваться.

— Ты уже нашла его. В отсутствие декана, я здесь главный. Меня зовут Вориан Шейд. Для вас, профессор Шейд.

— Ох, как хорошо. — Я с горем пополам поднялась и постаралась изобразить из себя саму учтивость. — Прошу прощения за беспорядок, я очень ждала встречи с вами.

— Идем. Не в коридоре же разговаривать.

Тетушка, охая, семенила следом. Меня мутило. Я не поняла, что произошло и почему не смогла контролировать тьму. Да и вообще, а не она ли меня контролировала? По телу пробежал холодок.

Я не запомнила, как мы шли и куда, да и не старалась запомнить, ведь с каждой минутой мне становилось все хуже — перед глазами плыло, а тело дрожало в ознобе. Но надо было держаться. Я должна вернуться, иначе даже не представляю, что будет дома.

— Милая моя! — начал нравоучительным тоном профессор и принялся копаться в столе, когда мы вошли в кабинет, заставленный стеллажами с книгами. — Без преувеличения говорю — ты подняла на уши всю академию!

— Мне просто… Домой надо, — пробормотала я, часто моргая, чтобы сфокусировать плавающие расплывчатые фигуры мужчины в одну.

— Да, конечно. — Он подошел, бережно взял меня за руку и защелкнул на ней тонкий блестящий браслет, который тут же замерзал всеми цветами радуги, и погас, словно успокоился. Волшебным образом мне мгновенно полегчало.

Я покосилась на браслет, потом на профессора. Сейчас я лучше рассмотрела его, а то из-за головокружения толком ничего не видела. Это был пожилой, худощавый мужчина, с превосходной осанкой, смешными длинными седыми усиками как у китайского старца, и пенсне на правом глазу. Всегда было любопытно, неужели такое удобно носить?

— С этим вы больше никого не напугаете и себе не навредите, — улыбнулся он. — Вам так же, как и другим ученицам, даруют имя после обряда посвящения и новая жизнь. Я понимаю, вы сбиты с толку и боитесь неизвестности. Но в двух словах объяснить не выйдет, так что прошу набраться терпения, скоро все встанет на свои места. Обещаю одно — никто не причинит вам вреда. Но, чтобы вы могли слышать и воспринимать, вам надо хоть немного отдохнуть и прийти в себя. Завтра же вы будете смеяться над собственной паникой и стремлением вернуться в бывший дом.

Он доброжелательно улыбнулся. Но я не хотела ничего слушать, не хотела раздумывать, почему перестану стремиться домой. Каждый час был на счету.

— Отпустите меня, пожалуйста, это ошибка, — умоляюще простонала я. — Я не хочу здесь учиться. Ваш некомпетентный сотрудник-болван притащил меня сюда силой!

— Вот как? Некомпетентный? — Они с тетушкой переглянулись.

— Да! Он сразу потащил меня совершенно грубым и неприятным образом, — продолжила настаивать я. — Насильно уволок! Еще и издевался по дороге.

Они вновь переглянулись и, как мне показалось, растерянно заморгали, но ничего не сказали, и я поняла, что мне не верят.

— Мне срочно надо домой!

— Милая девочка, забудь о доме и обязательствах в своем мире, — доброжелательно улыбнулся профессор. — Тут ты сможешь беспрепятственно пользоваться магией, найдешь свое место в жизни, сама твоя жизнь увеличится. Одаренным не место в мире людей. Он погубит тебя.

— Плевать! — Я сжала кулаки. Да что они тут все игнор включают? — У меня бабушка в больнице, папа в тюрьме, а дома котенок голодный!

Ахнула тетушка Лина и всплеснула руками.

— Нет, — горестно вздохнул и покачал головой профессор. — Мы не можем отпустить тебя. Возвращайся в комнату, остынь. Лина приведет тебя в порядок позже.

Я не выдержала, гнев захлестнул меня жаркой быстрой волной. Подскочила к стеллажу, схватила первую попавшуюся книгу и что есть сил швырнула ее на пол. Может быть, увидев мою неадекватность, они не захотят учить такую?

— Вы что, не понимаете⁈ Я не просила меня забирать!

Профессор взял со стола колокольчик и позвонил. В кабинете тут же материализовался суровый мужчина в свободной простой одежде.

— В подвал ее, — произнес профессор и потер пальцами брови, будто ужасно устал.

Меня схватили под руки.

— Вы не имеете права! Да вы что совсем⁈ — Я сосредоточилась, собираясь призвать тьму, но… ничего не вышло, только браслет снова засверкал, похоже впитывая магию.

А здоровый молчаливый дядька потащил меня из комнаты.

— Пустите! — кричала я во все горло, надеясь непонятно на что, наверное уже просто из вредности. — Пустите! Я свет в ванной выключить забыла, за электричество счет набежит! Котенок с голоду подохнет!

Но толку было ноль. Меня украли. Бессовестно, бесчеловечно, вообще непонятно на каких основаниях и для чего, ведь, я не просила ни помощи, ни обучению способностям, ничего не просила!

Подвал оказался холодным и действительно темным. Не таким темным, какой обычно бывает темнота. Я ничего не видела своим другим зрением. Не потому что зрение не работало, тут правда не было вообще ничего или лучше сказать — полное отсутствие всего, как, наверное, в космосе.

Мне стало жутко. Я оказалась в странном месте, где перестала хоть что-либо чувствовать. Без стен, пола, потолка. Только я и ничто. Тревога впервые закралась в сердце, я запаниковала. Вот, что, оказывается, чувствуют люди, когда боятся темноты, а я смеялась над ними, не понимала.

— Пустите! — крикнула я, но странное пространство поглотило звук в тот же миг, стоило ему слететь с губ. — Пожалуйста…

Холодный пот пополз по спине, а в горле запершило от сдерживаемых слез, когда я представила, как будет мяукать несчастная голодная Ванилька, как бабуля будет звонить мне, но не дозвонится, папа писать, но не получит ответа. Что они подумают?

Нет, мне нельзя здесь оставаться. Я должна вернуться во что бы то ни стало! Просто обязана. И чтобы это сделать, мне надо достучаться до главного. Эти мелкие сошки ничего не решают, только умеют твердить одно и тоже. Если это всего лишь академия, где учат магов, тогда, вообще, в чем может быть проблема? Я просто отказываюсь тут учиться. Насильно же никто не учит. Или я ошибаюсь?

Наконец я вернулся к себе в покои и плотно закрыл дверь. Хотелось поскорее забыть этот день — он выдался слишком муторным и изматывающим. Повелитель разозлился на меня из-за укуса и припоминал во время доклада едва ли не каждую минуту.

Я сбросил с себя всю одежду и быстро вошел в смежную комнату с термическим бассейном. От воды поднимался густой пар, в воздухе плыл запах паленого — видимо, земная кора снова сдвинулась, выпустив из недр лавовые реки. Я забрался в бассейн и погрузился в обжигающе горячую воду, чувствуя, как она обволакивает уставшее тело.

Прикрыл глаза, ощутив, как вода смывает с меня суету дня, мелкие неурядицы и гнев Повелителя. Тело расслаблялось, мысли успокаивались, хоть и цеплялись за образ рыжеволосой наложницы. Если бы Повелитель смилостивился надо мной, я не остался бы один. Я выпустил тень к одной из каменных тумб вдоль стены и захватил ею флакончик с черной жидкостью, которая должна была помочь телу и разуму сбросить напряжение.

С привычным сожалением я подумал, что мой удел прозябать в иллюзиях, и выпил сладко-вязкую жидкость. Через минуту сознание помутилось, и вот я уже в ярком эротическом сне обнимаю на красном шелке рыжеволосую… нет, ее волосы не были рыжими, а темными, почти черными. Девушка, что обвила мою шею руками, оказалась не Лианией, а новой одаренной. Ее нежные пальчики рисовали на моей спине задорные узоры, а ее хрупкое тело подо мной извивалось в сладострастном танце желания.

Ее малахитовые глаза, ясные и глубокие, излучали тепло и ласку, опутывая меня, как волшебные сети. В опьяняющем видении я знал и эгоистично упивался этим — она принадлежит только мне, ни Повелителю, ни кому-то еще. Моя маленькая, драгоценная одаренная…

Надо было остановить видение, ведь оно таило запретный соблазн. Иллюзия должна была показывать лишь то, на что я настроился. Но не получалось. И не выходило по двум причинам: сейчас она не поддавалась контролю, а я, честно говоря, не хотел ее прерывать.

Это сочное и волнующее, как спелый плод, видение сияло ярче всех прочих. Мое тело пылало страстью, которую мне не дано утолить с любимой женщиной, а лишь упиваться бесплотным миражом.

И в моем больном сознании одаренная целовала мое запястье, ее язык осторожно касался кожи, словно смывая синяк, оставленный ею же, и сейчас я отчаянно мечтал, чтобы это стало реальностью, а не иллюзией в моей голове.

Я не знала, сколько прошло времени. Три раза досчитала до тысячи, а потом сбилась и пыталась продумать фразы, которыми буду убеждать похитителей вернуть меня домой. Но чем больше думала, тем больше сомневалась, что отпустят. Они не имели права так поступать со мной. Казалось, само время остановилось, и я отчаянно цеплялась за мысли, что надо продержаться и придумать как вернуться, а то, наверное, сошла бы с ума.

А потом я почувствовала подо мной пол, сверху послышались голоса, и в глаза ударил искусственный яркий свет. Уже знакомые тетушка Лина и злобный мужик-охранник стояли надо мной, скрестив руки.

— Ты готова слушать или еще отдохнешь? — сурово спросила тетушка.

— Спасибо, наотдыхалась. — Я постаралась, чтобы мои слова не звучали с сарказмом, но похоже не вышло, потому что эти двое синхронно отвернулись, а свет погас.

— Стойте! — крикнула я, пока еще ощущала под собой прохладный пол. — Пожалуйста, не оставляйте меня. Я все поняла и буду вести себя тихо. Простите, я очень раскаиваюсь!

Свет вернулся вместе с моими мучителями.

— Идем, милая. — Тетушка наклонилась ко мне и подала руку, а меня едва не стошнило от перепада ее настроения. Плохой и хороший полицейский в одном лице.

Меня отвели в большую просторную ванную, отмыли, переодели в такое же коричневое стремное платье с рюшками, волосы намазали какими-то благовониями и заплели в косу, нанесли на мои ссадины мазь, которая как по волшебству полностью излечила их.

Случайно я увидела себя в зеркале, когда проходила по широкому коридору, и не сразу узнала. Какая-то институтка, честное слово…

Меня привели в тот кабинет к профессору в пенсне, чье имя я благополучно забыла.

— Здравствуй еще раз, милая. — Он был более сдержан, но все также лучился добродушием. — Надеюсь, теперь ты готова слушать нас?

— Да, — поддалась я, а внутри меня все клокотало от ярости. Мне срочно надо было найти предлог встретиться с главным, только так у меня будет шанс свалить отсюда.

— Ты здесь, потому что обладаешь некоторыми способностями, — сказал он. — Но объяснять нет смысла, ты и сама знаешь о них. Но эти способности принадлежат не миру людей, а миру магов. Здесь мы научим тебя совладать с ними, дадим в будущем работу и смысл жизни.

— А я про наложницу что-то слышала… — буркнула я, стиснув кулаки.

— Это главное, — расплылся в улыбке профессор. — Нам явилось пророчество: у Повелителя родится ребенок с выдающимися способностями от человеческой девушки, одаренной магическими способностями. Так что после окончания учебы ты станешь наложницей Повелителя. Любая, способная зачать от него дитя, сделает это за год. Так что испытательный срок — год. Если зачатия не произойдет, ты уступишь место следующей. Но не бойся, мы не бросаем наших одаренных. У нас ты получишь профессию согласно твоим способностям и желаниям.

— То есть, я должна стать залож… наложницей вашего главного на целый год и потом в принципе буду не нужна?

— Как же не нужна? Такими ценностями мы не разбрасываемся.

— Ясно. — Я держалась изо всех сил. Спать с каким-то неизвестным мужиком и тем более рожать от него, мне совершенно не хотелось, будь он хоть самый богатый человек на свете.

— Очень рад, что ты все понимаешь. Скоро пройдет твое посвящение, одаренная, где тебе дадут новое имя и новую жизнь, и ты приступишь к обучению вместе с другими. Лина, отведи ее в комнату.

Тетушка кивнула и, прихватив меня за локоть, вывела из кабинета. В комнате нас встретила Сиера.

— Привет, соседка, — улыбнулась она снисходительно. — Присмирела, как погляжу.

Я криво усмехнулась, но, впрочем, плевать, пусть радуется. У меня миссия.

— Присмотри за новенькой, Сиера, — добродушно сказала тетушка, та встала со стула и элегантно поклонилась. — Я пока принесу одежду.

Я вошла и села на ту кровать, где проснулась. Сиера уткнулась в книжку, и какое-то время мы так и сидели молча.

— Слушай, помоги мне немного, — попросила я. — Покажи, что у вас, где находится. Взамен обещаю быть стопроцентной дурнушкой для вашего Повелителя, чтобы ему даже смотреть на меня не захотелось.

Сиера повернулась и глянула на меня с нисхождением.

— Это ты сейчас так говоришь. А после посвящения, у тебя будут совсем другие мысли.

— Почему?

Та пожала плечами и задумчиво нахмурила лобик.

— Потому что поймешь все. Не знаю, как еще сказать.

— Что пойму? Сиера, ты что, не помнишь своих родных? — испугалась я. — Серьезно мозги промыли что ли?

Она усмехнулась, поднялась, подошла и наклонилась надо мной. Ее губы расплылись в улыбке. И я не понимала, издевается она или серьезна.

— Я прекрасно помню, кем была прежде и что делала, — сказала она со снисходительным вздохом, словно я была для нее аборигеном, и она растолковывает мне прописные истины. — С кем жила и о чем думала. Но все это перестало иметь смысл.

— Почему?

— Потому что мы не люди.

— Да как так⁈ — воскликнула я и отодвинулась от Сиеры. — А кто мы, блин, крокодилы⁈

— Скоро узнаешь. Что с тобой, бестолковой, сейчас обсуждать. — Она потрепала меня по щеке, как щеночка какого-то.

Я шлепнула ее по запястью, но в момент удара кожа Сиеры покрылась темной дымкой, и ударилась только я. Она усмехнулась и наконец отошла.

— Идем, соседка, проведу для тебя экскурсию так уж и быть.

— Меня Милана зовут если что, а не соседка.

— Соседка, — ухмыльнулась Сиера. — Пока имя не получишь, так и будешь новенькой, одаренной или соседкой.

Она элегантно пожала плечиком. Я вздохнула и потащилась следом. Впрочем, мне было плевать, как меня здесь зовут. Но надо было разведать обстановку. Мы пошли длинными коридорами, проходили через прозрачные арки-стены, поднимались и спускались по ступенькам, заглядывали в огромные залы и открытые кабинеты.

Сиера болтала без умолку и большую часть слов я пропускала мимо ушей, думая, что же с ней произошло, раз она помнит о прошлом, но безразлична к нему. Я не хотела забывать свои чувства к родным. Не хотела, чтобы и они мучались в неизвестности. Надо было что-то придумать, сделать такое, чтобы эти злыдни отправили меня не в подвал, а к главному.

— А ректор часто приезжает? — спросила я, перебив словесный водопад Сиеры.

— Когда хочет, тогда и приезжает, — пожала плечами она. — У него очень много дел. Он Тень Повелителя. Самый главный после него.

— А где он сидит? Можно к нему как-то записаться на аудиенцию?

Сиера посмотрела на меня как на больную.

— На аудиенцию? Да ты шутишь…

— Нет… я ж не знаю, как тут у вас.

— Про него забудь вообще. И лучше бы с ним не встречаться. К нему попадают только низкосортные.

— Это еще что такое?

Сиера поежилась.

— Те, кто не справляется с учебой или совершает какой-то проступок. Только ректор на личной встрече решает, можно простить ученицу или нет.

— А если не простит, тогда что?

— Тебя отдадут повелителю без обучения.

— И чем отличается? Ну и, если я, например буду сумасшедшая, неужели не боятся? Да и вообще, если не захочу с ним спать?

— Рядом с повелителем у тебя не будет другого выбора. Ты захочешь его, даже если будешь ненавидеть. Но если получится так, что станешь низкосортной, то год повелитель будет посещать тебя в особой комнате-темнице, а потом такие девушки пропадают.

— Вот оно! — не выдержала я и добавила с сарказмом: — И угрозы подъехали! А я все думала, что ж у вас все типа добренькие? Неужели только посиделками в темной комнате все кончится? Но нет, так и знала.

— Тише ты, — устало вздохнула Сиера и потерла глаза. — Не кричи. Не так часто это встречается.

— А как стать низкосортной?

— Ну не знаю… — Нахмурилась Сиера. — Совершить какое-то преступление например…

Я закивала и поплелась следом за Сиерой, раздумывая, что делать. Все выглядело еще сложнее. Мы остановились в парадной, где стояли вдоль стены высеченные из хрусталя статуи. Если разбить их, интересно, можно попасть в список этих вот неудачниц на ковер к главному?

Мне терять было нечего. Я шагнула к статуям.

Я закончил отчет Повелителю, посетил тренировки боевых магов и отправился на встречу с представителями светлых. Надо было определиться с ценами на товары на следующие полгода. Встречались на берегу озера на нейтральной территории под тенью гор, чтобы яркий солнечный свет не мешал темной делегации.

Светлые спустилась на пегасах ровно в указанное время. В разбитом под открытым небом шатре за дубовым столом мы сели обсуждать торговые сделки. Ничего примечательного, обыкновенная рутина. Я руководил делегацией со стороны темных, Крыло Света с другой стороны. Мы определи список товаров и оставили наших представителей разбираться с нюансами, а сами вышли проветриться.

Тень Повелителя и Крыло Света Лурисэль обычно нужны в начале и в самом конце на проверку и подписание договоров, и мы прогуливались по берегу озера. Мы были с ним почти ровесники, вступили в должности одновременно. Оба из семей, пострадавших от затяжной войны, и старались на благо мира, балансируя между общими интересами, личной выгодой и укоренившейся в наших народах многовековой ненавистью.

Но иногда, когда никто нас не видел, мы общались как товарищи, делились проблемами и даже учили друг друга чему-то в пределах разумного, конечно. Вот и сейчас был тот самый спокойный момент, когда мы могли просто поговорить без лишних глаз.

— Я обратился в грифона и показал Пресветлой, — рассказывал Лурисэль, скрестив за спиной руки и вглядываясь в темную гладь мертвого озера. — Однако увы, моих стараний она не оценила.

Он был чуть ниже меня, а его золотистые волосы отросли почти до пояса. Они на удивление очень послушно лежали на плечах. Наверняка не обошлось без особенных магических средств.

— Только дикари вроде темных заключают контракты с неразумными созданиями, да? — усмехнулся я.

Лурисэль вздохнул.

— Дикари, не дикари, а мощности в бою это добавляет, — с раздражением сказал он. — Глупая гордыня.

— Я совсем не против, чтобы ваши не наращивали боевую мощь, — усмехнулся я.

— Кто бы сомневался, — фыркнул Лурисэль, повернулся ко мне и прищурился. — Кстати, до меня дошли слухи, что тебе опять не дали наложницу. И как ты только держишься столько лет? Что за варварский обычай.

— И не говори, — хмыкнул я. — То ли дело служить Пресветлой и днем, и ночью.

Обычно эти слова задевали Лурисэля, и он злился, но сейчас лишь тоскливо посмотрел на меня и вздохнул, прикрыв глаза. Светлые славятся своей непомерной эмоциональной выдержкой и стойкостью. Но сегодня он совсем вышел из роли.

— По правде говоря, я бы не прочь поменяться с тобой местами на год-другой, — вздохнул он. — Пресветлая совсем изменилась. Мне все труднее понимать и удовлетворять ее желания.

— Наверное, когда властвуешь три тысячи лет, случается измениться, — сказал я, а сам подумал, как жаль, что не в лучшую сторону.

— Двадцать наложников, — продолжал сокрушаться Лурисэль. — Кстати несколько из вашей темной братии.

— Кто-то из пленных?

Лурисэль кивнул.

— Думал, все погибли в той стычке.

— Четверо живы. Она заставляет их служить ей в спальне. Зрелище не из приятных…

— Проклятье… — прошипел я и испытывающе бросил Лурисэлю: — Как думаешь, на каких условиях она согласилась бы отдать их?

Тот нахмурился.

— Пока не знаю. Но следи за своими мальчишками, нечего им в дилиарские сады наведываться.

Я вздохнул. Дилиарские сады — одна из нескольких серых зон, где трудятся и наши, и светлые. Это высокогорные плато с плодородной почвой. Но даже в серых зонах есть негласное разделение по территориям. Наших девушек туда не пускают, а вот девы светлых собирают там плоды. И особо пылкие юноши темных магов не прочь любоваться и подтрунивать над светлыми девушками. Иногда, к сожалению, иногда их забавы переходит черту. А светлым только дай повод начать кровопролитие, и они тут как тут. Но я не думал, что наши выжили.

— Да, конечно. Только пойди объясни этим молокососам, что светлые девы не ходят собирать фрукты без конвоя.

Я подумал, что надо ужесточить наказания за нарушения границы, а еще придумать, чем подкупить светлую правительницу, чтобы вернуть своих.

— Если узнаешь, что ей нужно, дай знать, — произнес я, — и… проследи, чтобы не убила их и не покалечила.

— В прошлый раз ты же моих сберег, — кивнул он, — только чтобы никто не знал.

— Разумеется. Ну что, полетаем? — спросил я, разминая шею. Пока мы вдалеке от глаз подчиненных можно на какое-то время забыть о формальностях и правилах поведения.

Я подошла к статуе, погладила гладкую блестящую поверхность и толкнула ее. Как я и думала, она оказалась легкой, покачнулась и полетела на пол. Вот только пола не достигла — темная упругая дымка окутала ее и вернула на место. Я обернулась. Позади стояла Сиера и элегантно водила пальцами в воздухе, словно дирижировала невидимым оркестром.

— Я конечно, могла бы сделать вид, будто ничего не вижу, но ведь и мне достанется потом от декана, — лениво зевнула она. — Не делай глупостей, соседка.

Я скрипнула от обиды зубами и быстро огляделась, подумав, что для пакостей лучше ходить без соседки. Можно, конечно, попробовать бежать, но куда? В груди больно сжалось. Я с трудом представляла, сколько прошло часов, но наверняка дома уже утро, бабуля точно писала мне, ее скорее всего, забрали на операцию… Боже, как же было страшно за нее.

А еще Ванилька! Она ходит одна по квартире. Сухой корм точно уже съела, вода наверняка закончилась. Этот милый пушистый комочек… Мы взяли ее, чтобы сохранить жизнь, а в итоге заперли без еды и воды. Продержится ли она неделю, пока бабуля будет в больнице? И что будет с бабушкой, когда она поймет, что я пропала? А с папой? Он и так винит себя за наши беды…

От бессилия и отчаяния на глазах навернулись слезы. Но я поклялась придумать, что-то сделать. А для этого мне надо было, по крайней мере, знать, где можно найти проход в мой мир. Но Сиера отказалась показывать мне то место и отвела обратно в комнату. И едва я села на кровать, к нам вошла Лина.

Я как во сне слушала наставления тетушки о распорядке дня, смотрела, как она вешает в шкаф одежду, а сама сжимала в руках телефон. Оставалось тридцать процентов. Связь, очевидно, не ловила, поэтому я включила режим полета и энергосбережения.

— И это надо будет выкинуть, — сказала Лина, и я поняла, что она смотрит на телефон.

— Мои родные… — жалобно произнесла я. — Мне бы хоть весточку им подать.

— Они переживут, — улыбнулась тетушка. — Людишки быстро свыкаются с потерями, жизнь-то короткая.

— Людишки? Так и я человек! — выпалила я, уставившись на Лину с ненавистью.

— Ты одаренная, и скоро станешь одной из нас.

— И чем же, людишки, от одаренных отличаются? Если нет магии, то и нормальной жизни не достойны? — продолжала злиться я.

— Ах, что ты… Я не это имела в виду, милая. Все достойны. Но жизнь людей коротка и суетлива, не то что у нас магов.

Я отвернулась. Слышать ничего не хотелось. И тут в комнату вошла пожилая женщина в темном платье.

— Лина, пора.

— Ох как же так, уже? Собирались же завтра…

— Нет, Лина, сейчас.

— Идем, одаренная, — пробурчала Лина и, подхватив меня под руку, потащила.

Я прижала телефон к груди, но его вырвали и бросили на кровать.

— Тебе это сейчас не нужно.

— Только не выкидывайте его, я потом… Сама. — Я глянула на Сиеру, с ужасом представляя, что она может решить навредить мне, спрятав или разбив телефон.

— Я присмотрю за ним, не бойся, — сказала она, будто даже без намека на подвох.

На душе чуточку полегчало.

— Куда мы идем? — спросила я тетушку.

— Посвящение, — шепнула она и приложила палец к губам.

Тревога заставляла сердце колотиться быстрее. Мы прошли по каким-то коридорам и спустились на три этажа вниз. Там в просторном зале с темными графитовыми стенами собралась целая толпа. Какие-то мужики в длинных расшитых золотом одеждах с посохами в руках, несколько строго одетых в черные платья женщин, и уже знакомый зам декана в пенсне. Посередине зала стояла купальня с пузырящейся водой. Сделалось жутко, я попятилась.

Двое мужиков, которых я приняла сначала за статуи, подхватили меня под руки и повели к этой «купели».

— Не надо, — шептала я и дергалась скорее в бессилии, чем с какой-то надеждой. Их было слишком много. — Пожалуйста, что вы делаете?

Мужики с посохами вдруг одновременно подняли руки и забормотали хором. Из бурлящей воды показался фиолетовый кристалл-ромб с идеально ровными и блестящими гранями. Хор продолжал бормотать, а кристалл все поднимался в воздух. Водная поверхность стихла, но лишь до тех пор, пока на поверхности кристалла не начали сверкать искры, которые собирались в маленькие молнии и ударяли в воду. Вода вновь забурлила, заискрила, засветилась голубым.

— Нет, только не это, — бормотала я, вспоминая совсем не к месту сказку о коньке-горбунке, где Иванушка нырял в котел с кипящим молоком.

Я сосредоточилась, пробормотав скороговорку про кота, чтобы лучше контролировать тени, но браслет опять замерцал, впитывая магию, и ничего не получилось. Тогда я просто перестала идти и безвольно повисла на руках чокнутых сектантов, чтобы хотя бы усложнить им задачу. Сердце стучало так, словно сейчас пробьет грудную клетку и выскочит на пол, лишь бы не участвовать в этом ужасном шоу. От страха стало знобить.

Меня тем временем подтащили к бортику купальни. Воздух сделался легким, какой бывает после грозы от избытка озона, тело пощипывало, волосы электризовались. А две женщины в черных платьях принялись раздевать меня.

— Отвалите! Не надо! Что вы делаете⁈ Хотя бы объясните, черт возьми! — кричала я, порой сама не понимая, что несу.

Мне действительно было страшно. Не так, как при побеге от Окурка и его братанов, не так, как при аресте отца. Это был животный страх — перед смертью, неминуемой болью и неизвестностью. Мне было даже плевать, что стою голая среди толпы мужиков, двое из которых держат меня за руки. Я не хотела туда идти — и все. Но меня затащили.

Бурлящая вода коснулась стоп, я вскрикнула и замерла. Вода оказалась прохладной и слегка пощипывала, только и всего. А потом меня отпустили. Дна не было. Я погрузилась с головой в бурлящую воду, и время остановилось. Мне не нужно было дышать, не нужно было бояться. Меня окутало нечто живое и мягкое, погрузило в транс. Я перестала волноваться и забыла обо всем. Только потрескивание разрядов слышалось со всех сторон.

И я почувствовала себя частью чего-то огромного, не просто существом, стремящееся выжить. Я могла больше. Я могла влиять на мир, даже изменить его.

А потом перед глазами замелькали невероятные пейзажи, летающие острова, глубокие ущелья, кипящая магма… Я ощутила силу земли, почувствовала клубящуюся бесконечную энергию, меня несло дальше, сквозь время и пространство, а потом перед глазами внезапно возникла каменная круглая плита, висящая в воздухе. Может быть, она не была каменной, но я не знала названия этому материалу. И на этой плите были высечены символы. Вокруг в воздухе витали словно невесомые пять, закованных в цепи силуэтов — стражей. Они дремали как в летаргическом сне, но их магическая сила искрилась и пыталась вырваться.

И тут плита треснула, раскололась надвое. Меня затянуло в эту трещину. И там я увидела хаос. Живое, дышащее безумие самой материи. Земля — если она вообще была землей — то пульсировала, как кожа гигантского зверя, то рассыпалась в черный песок, который тут же взлетал вверх, превращаясь в стаю теней. Небо — мерцающая, как пленка, бесконечность, где свет не освещал, а разъедал материю.

Здесь не было форм — только вечное становление. Камни плавились в воздухе, не успев упасть. Реки, как из ртути, извивались змеями на поверхности и в воздухе. Деревья — если это были деревья — росли корнями вверх, а их ветви каменели на глазах, крошились в пыль, которая тут же прорастала вновь. Все мерцало, перетекало, смешивалось. Вместо звука — глухой гул, будто трещала по швам сама реальность.

А потом хаос исчез и я увидела Его. Точнее, почувствовала прежде, чем выхватить урывками детали: темные глаза, черные волосы, татуировка, плетущаяся по правой руке. Его голос ласкал слух — нежный, обволакивающий. Ладони легли на мои плечи, скользнули по спине. Он прижался так крепко, будто проникал под кожу, растворялся во мне…

Охватило странное чувство — почти ликование и всепоглощающая любовь. Да, я любила его. Безумно, безрассудно, не зная даже, кто он.

Лурисэль усмехнулся и тут же обратился в большого златокрылого грифона. Я прикусил палец, активируя форму призыва, и ощутил разливающуюся по телу мощь чистой магии. Хонос заворочался в сознании, будто одним глазом заглянув в мою душу, послал свой «привет» в виде недовольного ворчания, что я отвлекаю его от важных дел, и исчез.

Мир сразу стал другим, объемным. Звуки четче, свет не таким слепящим, а дуновение ветра ощутимым. Я оттолкнулся мощными лапами и взлетел навстречу недостижимому небу. И удивился. К обычному восторгу от полета примешалось нечто новое — неясная пока, но вполне осязаемая тоска по чему-то еще неизвестному, но вполне реальному.

Мы летали с Лурисэлем в звериных формах по ущельям и поднимались ввысь. Я старался взлететь повыше, бросал вызов слепящему глаза свету.

А потом я словно нырнул в океан. Я услышал точно наяву нежный девичий вздох над ухом, ощутил хрупкое тело в своих объятиях и невероятное всепоглощающее чувство любви. Я любил эту девушку. И так сильно, что все прочее меркло в сравнении с этим.

Она была смыслом моей жизни и моей смерти. Моей единственной госпожой и моей верной подругой. Я не видел ее, только ощущал ее нежную кожу, сладкий нежный яблочно-ванильный запах, горячее, принадлежащее только мне тело. Мы находились с ней в первородной тьме, лишь мы, больше никого и ничего не было рядом. И радость переполняла меня, ведь я знал, что эта девушка любит меня так же сильно, как я ее.

Наваждение прошло так же внезапно, как и появилось, и я осознал, что лечу прямиком на скалы, вернее не лечу, а падаю. Чудом не разбившись, я набрал высоту, но трепыхающееся в груди сердце и бушующие во мне чувства не справлялись с формой дракона, пришлось приземлиться.

Вернувшись в человеческий облик я обхватил голову руками и упал на колени. Ощущения все еще были свежи, да так, что в штанах сделалось тесно — просто невероятное блаженство было обнимать эту девушку. Все иллюзии показались мне пресным обманом по сравнению с тем, что я испытал сейчас.

Я помотал головой и поднялся, пытаясь вернуть нормальное состояние, но выходило не очень. Приятное волнение захватило целиком.

Неподалеку приземлился Лурисэль, обдав меня ветром от взмаха крыльев, и перевоплотился.

— Потерял контроль? — бежал он ко мне. — Если устал, не надо было красоваться. Руфус, ты сумасшедший! Что бы я объяснял в лагере, притащив твое разбитое тело!

— Прости, что напугал. — Я чувствовал, как расплываюсь в улыбке.

Восторг еще не покидал меня, хотя сознание кричало от ужаса. Я читал в древних текстах, что маг может получить от Вселенной великий дар истинной любви. Но такое случалось всего дважды за всю историю летоисчисления. С момента установления Равновесия… И оба раза это становилось предвестником великих потрясений.

— Смеешься⁈ — Лурисэль тряхнул за плечи. — Специально меня напугать решил? Бессовестный.

Я собирал рациональные мысли в кучу и загонял ими радостное возбуждение куда подальше. Если это именно то, о чем я подумал, то у меня большие проблемы. Как объяснить Повелителю? Он ни за что не позволит мне быть с этой девушкой. Хотя бы даже из вредности. За свою трехтысячелетнюю жизнь он не удостоился чуда истинной любви. А тут не просто подчиненный, а его Тень… Боюсь, это его не просто разозлит. Вдруг, он решит избавиться от этой девушки?

Смутное и внезапное ощущение тревоги заставило меня напрячься. И похоже не я один это почувствовал, Лурисэль резко обернулся в сторону ущелья, которое уже покинули солнечные лучи.

— Лучше вернемся, — сказал я.

Мы синхронно образовали порталы и переместились в лагерь. Опасения подтвердились — вокруг царил хаос. Вспышки и шипение заклинаний, лязг металла, крики, горящие палатки… Светлые воевали с темными. Не на жизнь, а на смерть, уже окропив кровью каменистую почву.

Пока мы с Лурисэлем не спеша прогуливались, они развязали ссору, которая переросла в целую битву! Торговая миссия провалена…

Сознание вернулось резко: я лежала на каменном столе, вокруг меня хором бормотали что-то голоса, стояли все те же маги с посохами. Тело холодила гладкая шелковая ткань. Я ничего не понимала. Меня ведь только недавно бросили в воду, я утонула? Как меня достали? Что произошло?

— Пробудись, Аэлита! — услышала я вдруг торжественный голос и поняла, что это обо мне. И это незнакомое имя казалось мне близким и родным. Точно меня всегда звали именно так, с самого рождения. Ощущение обновления, прилива сил струилось по венам. Я ощущала легкость в теле и что-то еще, странное, ускользающее, что именно я не могла понять.

Мне помогли сесть. Маги с посохами отошли и замолчали. Женщины тут же накинули на меня черный шелковый халат и помогли подняться. Передо мной стоял незнакомый пожилой мужчина.

— Приветствую тебя, Аэлита, теперь ты одна из нас.

Я прислушалась к собственным ощущениям. Кончики пальцев все еще покалывало, а в сознании всплывали воспоминания о блаженстве, которое я ощущала рядом с незнакомым мужчиной. Хотя во время видения казалось, что я знала его всегда. И еще страннее было то, что я уже скучала по нему.

Неужели это их Повелитель? Поэтому Сиера так фанатеет по нему и мечтает родить от него ребенка? Я про себя усмехнулась, подумав, что к счастью мозги у меня не атрофировались и, несмотря на эти странные чувства, я помню о главном — мне надо вернуться к родным. Хотя бы весточку дать, если уж сбежать не получится.

Мужчина подошел и помазал мне лоб маслянистым благовонием с неизвестным свежим и сладковатым ароматом.

— Идем, Аэлита, — улыбнулся мужчина.

Я чувствовала разлившуюся по телу слабость, и каждый шаг давался мне с трудом. Но меня держали под руки и не давали упасть. Меня одели, обули и отвели в уже знакомый кабинет, где я уже дважды общалась с человеком-пенсне.

Потихоньку ко мне вернулась бодрость, настроение улучшилось.

— Я профессор Каэлан, — представился человек, которого я видела в зале. — И я декан факультета. Завтра у тебя начнутся занятия. На нашем факультете не очень много учениц, потому что немного одаренных мы находим. Вас будет три группы. Ты сразу попадаешь в старшую из-за возраста. Но начнешь учиться с азов. Есть вопросы?

— Достопочтеннейший, — вспомнила я красивое слово и даже поклонилась на всякий случай. — Могу я хоть раз встретиться с родными? Попрощаться…

— С какими родными, Аэлита? У тебя еще нет здесь родных, — улыбнулся он. — но учись хорошо, тогда они обязательно появятся.

Все посмотрели на меня, потом переглянулись.

— Хочешь сказать, ты говоришь о родных из прошлой жизни? — прищурившись уточнил декан. — К ним ты хочешь вернуться?

Они смотрели с таким удивлением, что я поняла — это провал. Я должна была стать такой же послушной и забывчивой, как Сиера. Но почему-то не стала. И мне казалось, что если сейчас проколюсь, то они еще что-нибудь со мной сделают, и тогда уже наверняка придется попрощаться с собой. Этого я не хотела. Хватит этой глупой тоски в сердце по какому-то противному королю с татуировками.

— Сиера мне как сестра, а тетушка Лина как мама, — ляпнула я.

— Тогда зачем с ними прощаться?

— Меня ведь переводят в какое-то другое место?

— Нет, дорогая, — заявил декан.

Они точно успокоились, пенсне даже вздохнул с облегчением.

— Ты будешь жить с Сиерой, а тетушка будет вам помогать.

— Благодарю. — Я старалась изображать покорность, а сама лихорадочно соображала, как быть. Рассчитывать на помощь этих людей было бессмысленно. Надо было выкручиваться самой.

И тут в кабинет ворвался смутно знакомый человек. Мне показалось, я видела его. Тот, кто первым пытался затащить меня сюда.

— Ступай, милая, — декан улыбнулся. — Проводите ее.

Женщины повели меня из кабинета.

— Артефакт поймал сигнал, — услышала я его взволнованный голос. — Еще одна одаренная. И она попала в беду. Если не откроем портал сейчас, можем потерять ее.

— Нельзя терять ни одну одаренную! Вдруг в пророчестве говорится именно о ней? — воскликнул декан. — Быстро идем!

Они выскочили в коридор, а я ускорилась и пошла следом. Ведь если они говорят об одаренной и открытии портала, значит, это мой шанс попасть в мой мир. Я потерла руку, осознав, что браслет с меня сняли еще до обряда и улыбнулась. Замечательно.

— Куда ты, Аэлита? — меня догнали сопровождающие. — Идем в комнату.

— Да, конечно, — согласилась я, запоминая, куда побежали преподаватели.

Как только меня привели в комнату, я сделала вид, что устала и прилегла. Женщины вышли.

— Ну как ты? — спросила Сиера. — Если что, вот твой телефон.

Она кивнула на тумбочку у кровати и кинула на меня внимательный взгляд.

— Только теперь вряд-ли тебе это будет интересно.

Я взяла телефон в руки и сделала вид, будто мне скучно, но на самом деле для меня ничего не изменилось. Я все так же хотела домой к бабуле.

— Похоже, ты права, — пробормотала я. — Пойду прогуляюсь, в коридоре такие классные картинки.

— Иди, — кивнула Сиера.

Я притворилась, будто убрала телефон в рюкзак, а сама сунула его в карман платья и вышла в коридор. Вот только я не собиралась рассматривать картинки, а быстрым шагом направилась к кабинету, где должны были открыть портал.

Поплутав немного по этажам, я услышала за поворотом встревоженные голоса:

— Быстрее, несите бедняжку в лечебницу!

Я обернулась и быстро пошла на звуки. Мимо меня пробежали декан с уже знакомой мне женщиной, неся по воздуху девочку лет тринадцати, которая безвольно раскинула руки в стороны.

Я напряглась, призвав тьму, но осторожно, чтобы она, как в прошлый раз, не захватила меня и все вокруг.

Подошла к приоткрытой двери и заглянула в кабинет. Там мерцал и потрескивал желанный портал, а перед ним сидел уставший уже знакомый маг. Тот самый, который первым пришел, чтобы забрать меня.

— Здравствуйте. — Я вошла, понимая, что незамеченной пройти все равно не удастся.

— Что ты здесь делаешь? — спросил маг.

— Заблудилась, — нацепив на себя извиняющуюся улыбку, пробормотала я.

Маг поднялся и размял шею. Выглядел он уставшим.

— Аэлита, да? — устало спросил он. — Теперь чувствуешь себя лучше?

— О, гораздо лучше, благода… рю… — меня качнуло, в мое сознание неожиданно ворвалась боль потери, тоска, страх и гнев. Будто чужие эмоции, но настолько сильные и близкие моему сердцу, что я едва устояла на ногах. Я не понимала, кому они принадлежат. Не мне, но кому-то родному, близкому. Кому-то, кого я очень сильно люблю.

— Ты в порядке? — Маг подошел ко мне.

Я постаралась улыбнуться. Эмоции немного притупились, но не исчезли полностью. Я подумала о бабушке и папе. Может быть, я теперь лучше чувствую их? Или предчувствую беду заранее? Или нет? Я не могла разобраться, но и времени было мало.

— Пойдем. Я провожу тебя.

Я пропустила его вперед, а сама рванула к порталу.

— Эй, ты куда? — услышала я, без раздумий прыгнув в него. Пространство вокруг сомкнулось, потяжелело, сдавило со всех сторон и словно выломало кости. От боли из глаз брызнули слезы. Я почувствовала, как из меня потянуло энергию.

А потом «выплюнуло» на дорогу. К моему счастью пустую. Я поднялась, понимая, что на счету каждая секунда и, едва соображая от все еще сильной боли, помчалась к ближайшему дому. Надо было спрятаться, ведь за мной точно пошлют погоню.

По дороге я пыталась понять, где нахожусь, и пришла к выводу, что если это не мой город, то хотя бы страна, потому что надписи на рекламных вывесках были на родном языке.

— И как мне так несказанно повезло, — пробормотала я, включая по дороге телефон. На улице было сумрачно, но уже брезжил рассвет.

Я спряталась за углом ближайшего дома и сползла спиной по стене, усевшись на корточки, чтобы отдышаться. Включила телефон. Едва он поймал сеть, на него стали приходить бесконечным потоком сообщения о пропущенных вызовах бабушки, директрисы детского садика, где я работала, всякая реклама, сообщения от оператора, от папы. Он не мог звонить мне из тюрьмы, но писал с припрятанного каким-то чудом телефона.

Звонки от директрисы меня волновали мало. Я пролистала сообщения от папы, отправила ему пару коротких фраз, что уехала в гости и забыла зарядку, а потом набрала бабушке.

— Бабуль, привет, — я постаралась, чтобы мой голос звучал бодро, хотя хотелось плакать от волнения и радости, что наконец смогла услышать ее.

— Миланочка, какое счастье, что ты позвонила! Где ты пропала? — встревоженно бормотала она в трубку. — Девочка моя, с тобой все в порядке?

Не сразу я поняла, что Миланочка — это я. Видимо, посвящение на меня подействовало. И осознав это, я едва не разрыдалась. В порядке ли все со мной? Нет, это вряд ли…

— Да, бабуль, — ответила я, стараясь собраться с мыслями. — Послушай, я в порядке, но пока не дома. У подруги кое-что случилось, я уехала ей помочь. Она в области живет.

— Машка что ли?

— Да, точно, Машка, — подтвердила я и поняла, что не помню лица Машки, только сам факт, что у меня есть такая подруга. — Тут плохо со связью и денег у меня мало. Так что не волнуйся. Соседку попроси покормить Ванильку. Только за ключами ей придется к тебе заехать. Позвони ей тогда.

— Ох, божечки, Ванилька наша бедная! Конечно!

— Ты сама как? Как операция прошла?

— Все хорошо. Уже встаю с костылями. Сказали больше недели в больнице нельзя лежать. Так что через пять дней буду дома.

— Уже два дня прошло? — Я чувствовала, как трясутся пальцы. Я так бежала обратно, чтобы выйти на связь с бабушкой, узнать, как у нее дела, предупредить, что Ванилька осталась одна. А дальше? Что сказать, чтобы бабуля не волновалась? «Меня забрали маги другого мира, когда выйду на связь, не знаю?» «Пока, бабуля, я теперь в гареме короля параллельного мира?» Нет, это ничего не объяснит и никак не успокоит. Потому я лепетала что-то несуразное, но все равно более похожее на реальность. Пусть хотя бы еще немного думает, будто со мной все в порядке… — Надо же, совсем забегалась. Меня тоже… Неделю не будет. Если смогу, на связь выйду.

— Точно все в порядке, Мила?

— Да, бабуль, конечно. Не волнуйся. Давай, пока. А то зарядки мало. Забыла, представляешь? Такая бестолковая…

— Миланочка, — ее голос прозвучал тихо и почти обреченно. — Не пропадай только, прошу.

— Конечно. Пока, до связи. Люблю тебя. — Я отключила вызов и прислонилась затылком к холодной кирпичной стене. Будет ли эта связь? Получится ли позвонить ей еще хотя бы раз? Я глянула в дисплей телефона. Двадцать три процента. Как я могла забыть зарядку…

Надо было собраться, вылезти из угла и осмотреться, ведь я толком не знаю, куда попала. Но я просто сидела. По щекам бежали слезы. Было чувство, что я говорила с бабушкой в последний раз. Что будет с ней, когда я исчезну, что будет с папой? Он и так места себе не находит взаперти, похудел, осунулся за эти годы. Я старалась делать так, чтобы не доставлять ему еще больше беспокойства… Переживет ли он еще и мою пропажу?

Я ощутила странную вибрацию в воздухе. Похоже пришли. Раньше, чем думала. И что мне делать? Сдаться и подкосить под дурочку, соврав, что попала сюда из любопытства или бороться до конца? Вот только зачем? Меня все равно поймают, в этом я не сомневалась.

Телефон запищал, я машинально глянула на экран. Звонил незнакомый номер. Наверное спам или мошенники. То, что обычно раздражало, сейчас вызвало улыбку. Ведь это нечто обыденное, привычное. Не маги, другие миры и школа наложниц, а простая обычная человеческая жизнь…

— Алло.

— Шустрая мелкая дрянь, — раздался грубый мужской голос, и я вздрогнула. — Похоже ты не ценишь жизнь своей драгоценной бабули.

Похоже Окурок достал мой номер… Меня едва не вывернуло наизнанку от злости и отчаяния. Как они могут? Они и так разрушили жизнь моего отца и все никак не угомонятся!

— Что вам надо? — прохрипела я, осознавая ужасное. Если я правда исчезну с их радаров, то они примутся за бабушку. От отчаяния в груди сжалось. Да как так можно? Почему это происходит со мной?

— Сто миллионов, детка. И мне плевать, где ты их возьмешь. Не можешь узнать у папашки своего, заработай!

— Как? — скорее машинально проговорила я.

— Приезжай, мы подберем тебе неплохое местечко, — усмехнулся грубый голос в телефоне.

— Хорошо, — ответила я, вдруг четко осознав, что именно должна сделать.

Шум бойни оглушил меня на секунду, и на секунду я окунулся в один злосчастный день, который полностью изменил мою жизнь.

Я совсем маленький стою в развалинах горящего корпуса начальной академии. Вокруг крики и плач, огонь и кровь.

Раненые и погибшие ученики рядом, учитель лежит бездыханный, а над нами кружат на пегасах, точно стервятники, светлые. Они метят своими смертоносными молниями в выживших. Мне больно, рука обожжена, а колени и голова разбита. Но еще больше страшно, ведь очередное светящееся копье направлено на моего лучшего друга. Я падаю рядом, закрываю его собой, просто потому что иначе не могу. Он обнимает меня за плечи, мы оба плачем, понимая, что умрем.

Но тут тени накрывают нас, превращаются в плотный купол и перекрывают светлым обзор. Я подскакиваю на ноги, тяну друга за собой, надежда переполняет меня, ведь за нами пришли. Мы спасемся! Но друг подняться не может, его ноги придавлены обрушенной балкой.

Я озираюсь, надеясь найти помощь, но вижу только раненых и погибших.

— Забирайте будущую Тень! Подкрепление светлых уже здесь! — слышу вдруг чей-то голос, рядом появляется незнакомый маг, хватает меня за руку и тащит прочь.

Я кричу, умоляю вернуться хотя бы за другом, плачу и бьюсь, но меня будто не слышат. Я ненавижу в тот момент своих едва ли не так же как напавших на нас светлых.

Это потом я узнал, что в той бойне уцелели лишь мы с магом, который вытащил меня, остальные защитники сложили головы, прикрывая наше отступление. Но тогда я видел лишь полные страха и отчаяния глаза моего друга. По сей день они преследуют меня, и я поклялся сделать все возможное, чтобы не допустить новой войны, которая посеяла столько несчастий и ненависти, что и не счесть.

От мысли, что события могут повториться, во мне всколыхнулась неистовая ярость. Я готов был собственноручно уничтожить всех зачинщиков этой бессмысленной битвы: и светлых, и темных.

— Тьма! — бросил я, высвободив столько энергии за раз, сколько смог, погрузив все поле битвы в черный плотный пузырь густой темноты. Все воины, и мои, и светлые увязли в ней точно в смоле.

Светлые пытались рассеять мои тени, но это было невозможно, ведь я сковал их движения.

Я протянул руку вперед, сжав второй магический проводник на груди. Направив потоком магию в пузырящуюся тьму, я стал сгущать ее, превращая в застывший камень. Пусть почувствуют мою силу, пусть ощутят себя на грани смерти! Пусть будет им уроком, но этим я не ограничусь. Каждый поплатится сегодня за этот беспорядок.

— Руфус, ты что творишь? — Лурисэль положил мне ладонь на плечо и сжал. Приглушенные панические хрипы доносились до нас, и я мог представить, о чем сейчас думает Крыло Света, но я был намерен довести дело до конца.

— Просто смотри, — хрипло ответил я.

Время для меня замедлилось, секунды словно растягивались. Я ощущал, как маги пытаются противостоять мне своими силами, выбрасывать энергию, рассеивают тень, но я сковывал их вновь. Охране и представителям делегации было далеко до меня. И вот наконец я услышал начинающуюся всеобщую агонию, и только тогда отпустил их, позволив дышать.

— За нарушение мирного договора каждый участник жестоко поплатится! — прокричал я.

Лурисэль рядом облегченно выдохнул и добавил тоже громко:

— Какой бы ни была причина конфликта, мы здесь собрались не для этого! Только Повелители решают начаться войне или нет! Как посмели вы взять на себя такую ответственность!

Я кивнул и влил энергию в руну призыва элитного войска теней на своей руке. То же самое сделал и Лурисэль. Всех быстро связали, никто не сопротивлялся.

Я попрощался с Лурисэлем и собрался отправиться в допросную, чтобы услышать из первых уст о том, что именно случилось в лагере, как едва не упал от внезапно нахлынувших чувств: обида, отчаяние, одиночество, страх и решимость. Не своих чувств, но настолько близких сердцу, что мне стало физически больно. И похоже, это было связано с моей истинной.

— Где же ты, милая? — прошептал я себе под нос. — Что с тобой случилось? Как мне помочь тебе?

Меня бросило в жар, спина взмокла, на висках выступил пот. Я чувствовал, что должен срочно найти ее. Вот только она может быть где угодно, ведь ее внешность мне не открылась. Жуткий страх сковал льдом сердце. Что если она в опасности? Неужели мой удел получить истинную и вот так глупо потерять ее, даже не узнав?

Я толком не знала, что буду делать, но больше убегать я не могла, если я спрячусь, они прицепятся к бабушке. Я включила навигатор и отправила Окурку свое местоположение. К удивлению, я оказалась не так уж далеко от родного города — всего в трех часах езды на машине. Но до тех пор, пока за мной не приедут, мне нужно было скрываться от магов.

И тут в голову пришла одна идея. Я добежала до дороги и, подходя к каждой припаркованной у обочины машине, принялась оставлять на ней немного своей «тьмы». Я не была уверена, сработает ли это, но если маги выслеживают меня по магической силе, то это, пусть и ненадолго, должно их запутать.

Вот только моя потрепанная одежда «горничной» слишком бросалась в глаза, а мне совершенно не хотелось привлекать внимание прохожих. Заскочив в первый попавшийся магазин одежды, я выпустила в нем свои тени и незаметно стащила спортивный костюм с кепкой. Переодевшись в первом попавшемся углу под испуганные вопли покупателей и персонала, я выскользнула на улицу и торопливо пошла дальше.

Я боялась остановиться, боялась лишний раз обернуться, избегала безлюдных мест и продолжала повсюду оставлять свою тьму. Казалось, маги преследуют меня по пятам. Я то и дело ощущала вибрацию в воздухе — такую же, как у портала. Но почему-то никто не появлялся. Они не бежали за мной, а словно наблюдали издалека, выжидая. Но чего?

Я устала, безумно устала за те несколько часов, пока Окурок со своими братанами ехал за мной. Пару раз он звонил, угрожая, что если я спрячусь или подключу полицию, то возвращаться мне будет некуда — они спалят квартиру, а потом покончат с бабулей.

И вот место встречи — трасса на выезде из городка. Я стою у обочины, а мимо с ревом проносятся фуры, легковушки, автобусы и маршрутки. Взгляд цепляется за них, и меня охватывает полная беспомощность. Я понимаю, почему маги называли нас «людишками» — это просто суетливый муравейник, где никому нет дела до другого. Одинокая девушка на обочине не вызывает ни сочувствия, ни вопросов. Даже если Окурок сейчас зарежет меня прямо здесь, ни одна машина не остановится — в этом я не сомневалась.

Слезы навернулись на глаза от обиды и одиночества. В этот момент я отчаянно жаждала помощи, но не знала, кого позвать, да и что сказать тоже. Точно ведь примут за сумасшедшую. Но я должна сделать все возможное для родных. Кроме меня некому.

— Эй, мелочь! — голос Окурка резанул по ушам, заставив меня вздрогнуть. — Быстро в машину!

Из открытого подъехавшего черного джипа высунулась его противная физиономия.

— Отвези меня к вашему боссу, — заявила я, стараясь придать голосу сталь, и смаргивала навернувшиеся слезы. — Я знаю, где то, что он ищет. Но скажу только ему за одну маленькую услугу.

— О как! — Окурок распахнул заднюю дверь. — Поговори еще! Впрочем, мы и так повезем тебя к боссу.

Я залезла в машину, села и захлопнула дверь. Окурок махнул водителю и придвинулся ко мне, обхватив за плечи и обдав тяжелым табачным дыханием. Меня передернуло от отвращения, я попыталась сбросить его руку, но он прижал меня крепче, положив вторую ладонь мне на колено и сжав его до боли.

— Пусти! — сквозь зубы прошипела я.

А он наклонился и, горячо дыша, прошептал мне в самое ухо:

— Не крутись, сладкая. За все нервы, что ты мне вытрепала, причитается награда, как думаете, парни?

Сидящие впереди бандиты противно заржали, а я стиснула кулаки, с трудом сдерживая порыв призвать тени. Как я и думала, они посчитали мое прошлое бегство случайным стечением обстоятельств. Разумеется, мало кто готов поверить в магию.

— Жаль только подождать придется, а то босс хочет видеть тебя первым, — хмыкнул мужик, сидевший рядом с водителем. — А мы снимем небольшое домашнее видео и папаше твоему отправим. Пусть знает свое место.

Я скрипнула зубами, сдерживая рвущуюся наружу ярость. Пусть попробуют снять — ох, пусть только посмеют! Это будет их последнее видео в жизни!

Я бросил дела на помощников и помчался на самый нижний уровень архива, туда, где мог найти ответы об истинности. Чувства девушки терзали меня — она будто звала на помощь, боролась с отчаянием, и какая-то мрачная решимость овладела ею. Вот бы просто открыть к ней портал, оказаться рядом, обнять ее, прижать к груди и разом решить все ее проблемы. Но для этого я должен знать, где она находится. Замкнутый круг.

Я достал тенями все свитки и древние магические фолианты, которые могли помочь в поиске истинной. Всего два случая в Царстве Теней и один в Царстве Света. Как они встречались? Как узнавали друг друга?

Я пробегал взглядом по строкам, отбрасывал ненужное в сторону, а сердце сжималось от боли, страха и сопереживания за эту, должно быть, беззащитную и беспомощную девушку.

— Тень Повелителя! — В зал ворвался декан факультета наложниц, растрепанный и запыхавшийся. — Беда, Тень Повелителя! Прошу, помогите нам!

— Что еще⁈ — рявкнул я. Как же не хотелось сейчас никого видеть. Кроме нее… Это настоящее проклятье, а не благословение!

— Новая студентка… Аэлита… — задыхаясь, бормотал декан. — Девочка вышла из-под контроля! После посвящения она, похоже, сохранила связь со своим миром и…

Он рухнул на колени, на его лице отразилось полное отчаяние.

— Да что случилось⁈

Я скрипнул зубами. Для меня ничто не могло быть важнее помощи моей истинной, но долг обязывал. Прежде чем прогнать декана разбираться с его ошибками, я должен был хотя бы выслушать его и дать указания.

— Она сбежала в мир людей! Грон и я истощены спасением предыдущей одаренной, мы не успеваем восстановить силы, чтобы пересечь портал и остановить ее. Однако мы следим за ней и… Силы Аэлиты огромны, но она не умеет ими управлять — прямо сейчас она может погибнуть!

Я скомкал свиток в руке и швырнул его в сторону. Мой долг — вмешаться. Но моя истинная… Меня разрывало между обязанностью перед своим народом и перед ней. Сейчас я не мог помочь ей, но мог спасти новую посвященную. Она, возможно, девушка из Оракула, и я не вправе ее потерять.

— Оставайтесь тут и ищите все о случаях истинности, — с тяжелым сердцем сказал я и открыл портал в академию, где меня могли проводить к этой проказнице Аэлите, оставившей на моей руке след своих зубов.

Всю дорогу мерзкий Окурок лапал меня, прижимая к себе грубыми руками и рассказывая о своих влажных фантазиях о том, что сделает со мной этой ночью. Он не сомневался, что его босс «отдаст» меня ему. Я же не сомневалась в другом — больше они никому не навредят.

И вот я стояла посреди комнаты загородного особняка этого мерзкого подонка, который подставил моего отца, чтобы прибрать к рукам бизнес и разрушить нашу жизнь. Даже находиться тут было мерзко. Вычурное убранство не вызывало ничего кроме неприязни. Даже воздух здесь пропитался запахом виски и затхлого порока.

Окурок и двое его прихвостней сидели в стороне на кожаном диване, небрежно поигрывая пистолетами. Они смотрели на меня маслянистыми взглядами, хохотали над плоскими шуточками босса, а я не слышала ни слова — во мне клокотала ярость.

Я стягивала к себе всю энергию, до которой могла дотянуться. Теперь я понимала, что черпаю силу прямо из недр земли. Я чувствовала биение сердца планеты, движение ее коры, жар бурлящей магмы глубоко в недрах. И эта сила принадлежала мне. Вся мощь, которую я смогу впитать.

Я тянула и копила ее, пока перед глазами не замелькала тьма, а по венам не побежал огонь. Это был мой предел. Мое тело больше не могло вместить.

Ко мне подошли, грубо схватили за волосы и поставили на колени. Перед моим лицом расстегнулась ширинка, и я замерла, не сразу осознав, что происходит. Тьма внутри дрогнула, готовая вырваться, и я усмехнулась — не от веселья, а от дикой смеси страха и ярости. Удар по щеке сбил меня на холодный пол, и я почувствовала, как воздух вокруг задрожал от моей силы.

— Что за чертовщина, гадина⁈ — рявкнул Окурок, его голос эхом отразился от стен. — Только попробуй что-то устроить!

— Тьма, — выдохнула я и отпустила силу. Я помнила то чувство в академии, когда темнота вырывалась и захватила контроль надо мной. А сейчас я собрала столько, что кружилась голова. Я смогу повторить. Точно. Покончу с ними раз и навсегда.

Тени вырвались из меня, мгновенно поглотив всю комнату, плотные, осязаемые, густые, точно черный кисель, с легким шорохом скользя по полу. Как в прошлый раз в академии. Не та темнота, которой я обычно пользовалась в своем мире, а нечто страшное, беспощадное, всепоглощающее. Она клубились, обхватывая меня вместе с бандитами, окутывая все вокруг абсолютной тишиной. Ни один крик не покинет это место, ни один вдох не нарушит гнетущую черноту. Никто не выберется из этой комнаты. Даже я. Ведь рассеивать ее я так и не научилась.

Грудь сдавило, глаза защипало от подступающих слез. Я не хотела умирать. Но если другого пути нет, пусть будет так.

Мое тело лихорадочно пыталось вдохнуть, перед глазами замелькали мушки, а в ушах зазвенело. Я была на грани. Это было так больно и страшно — умирать от нехватки воздуха, в темноте и одиночестве…

И вдруг тьма рассеялась, словно рваная завеса, грудь наполнил воздух с спасительным вдохом. Я резко села и поняла, что все эти ублюдки, которых я собиралась забрать с собой, тоже живы, валяются и откашливаются на полу, схватившись за горло.

— Нет! — прохрипела я, ощущая жгучую обиду и отчаяние. — Почему? Почему не получилось?..

И тут совершенно некстати я почувствовала странное облегчение и даже радость — будто меня обнял единственный родной и близкий человек, тот, кого я так безмерно люблю, его теплое дыхание коснулось моей души…

— Что ты творишь, Аэлита? — раздался хриплый голос позади, и я обернулась.

На одном колене, тяжело дыша, стоял уже знакомый мне маг — тот самый, кто вытащил меня из моего мира. Гадкий маг, который даже не стал меня слушать! Значит, это не мои силы иссякли, а он их рассеял. Тогда я должна попытаться еще!

Я хотела призвать темноту, но не смогла сосредоточиться. Моим вниманием полностью завладел мужчина передо мной, окруженный легкой темной дымкой теней. Он смотрел на меня не как в прошлый раз с легкой будто добродушной усмешкой и снисходительным взглядом. Сейчас он выглядел так, будто ему было невыносимо больно, и слезы блестели в его глазах — таких красивых, темно-вишневых. Сердце сжалось от тоски и радости, а вокруг повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Я совершенно не понимала, что со мной происходит.

— Эй, какого хрена⁈

— Что за мужик?

Бандиты прокашлялись, приходя в себя, и в гнетущей тишине раздались резкие щелчки затворов, эхом отражаясь от стен.

— А ну, руки вверх, живо! Ты кто такой⁈

— Ты желала смерти этим людям? — вдруг спросил меня маг, его голос прозвучал тихо и хрипло.

Я, не найдя слов и не в силах солгать, кивнула.

— Руки, я сказал! — взревел Окурок, и выстрел разорвал воздух, резким хлопком отдаваясь в ушах.

Я вскрикнула, вздрогнув, но маг остался невредим — пуля врезалась в тонкий, но плотный черный щит, возникший в то же мгновение, отразившись от него, и упала на пол с глухим стуком.

— Какого дьявола⁈ — завопил босс и пополз по полу к столу.

Черные тени-жгуты мага взметнулись, с шелестом пронзая воздух, догнали всех четверых, обвили их конечности и шеи, и к крикам с хрипами вскоре добавился страшный хруст ломающихся позвонков, будто сухие ветки трещали под чьей-то тяжелой поступью. Я сжалась, до конца не веря в то, что происходит. Я совершенно не ожидала этого.

Маг смотрел только на меня, его темно-вишневые глаза сияли сквозь дымку магии. А я не могла отвести взгляд, разрываясь между эмоциями: ужасом от кровавой бойни и облегчением, что мне не пришлось умирать вместе с ними.

— Спасибо, — прошептала я, мой голос дрожал, растворяясь в пропитанном насквозь магией воздухе.

Теперь я намеренно смотрела только на мага, чтобы не видеть валяющиеся в неестественных позах тела. Выходит, я сама попросила убить их, и я правда хотела этого. Хотела помочь родным избавиться от долга и опасности. Они не пощадили бы даже мою бабушку, они не щадили меня. Но отчего-то на душе было паршиво, чувство вины терзало меня. Одно дело умереть и прихватить с собой, и совсем другое — жить с этим.

Тени мага исчезли, он медленно поднялся и спокойно посмотрел на меня. Он не осуждал и не спрашивал причину, просто убил четверых людей, потому что я попросила. Я растерялась, утонув в его темных глазах, и странное щемящее-болезненное чувство оттеснило ощущение вины, мое сердце трепетало от волнения и будто даже радости, словно я опьянела.

— Что еще мне сделать для тебя, Аэлита, чтобы ты перестала убегать? — спросил маг тихим, едва слышным, бархатным голосом.

— Мои родные, — прошептала я, чувствуя, как слезы жгут глаза. Неужели у меня есть шанс? Он правда выслушает меня? — Позвольте хоть иногда связываться с ними…

Губы мага сжались, он отвернулся.

— Попробуем, — тихо произнес он, его голос дрогнул. — Хотя это строжайше запрещено.

Во мне шевельнулась надежда, а с ней — искренняя радость, словно теплый луч пробился сквозь мрак. Я подскочила. Потом придумаю, как быть с участью наложницы, ведь пока я лишь ученица. У меня есть время что-то изменить. А сейчас я была рада и этому.

— Вы не такой уж некомпетентный, каким показались вначале, — сказала я, подойдя к магу и остановившись перед ним, чтобы он видел мою благодарность. Хоть и казалось, будто он избегает меня. — Спасибо, что помогли мне и пошли навстречу.

Он глянул на меня почти обреченно, в его глазах мелькнула боль. Я улыбнулась, но он резко отвернулся. И что с ним такое? Затем жестом указал вперед — к открытому порталу. Тоже странно. Неужели из-за того, что я теперь «посвященная», он избегает прикосновений? А ведь я помню, как он таскал меня и прижимал к себе. Мне вдруг захотелось вновь ощутить его крепкие объятия. Отбросив эти странные мысли, я шагнула к порталу, готовясь к неминуемой боли.

Я пребывал в полнейшем смятении. Передав Аэлиту тетушке Лине, я вернулся в архив, отправил декана обратно в академию и сел на холодный каменный пол посреди хаоса свитков и книг. Тяжелый запах древности, смешанный с пылью и затхлостью, окутывал меня, как саван, а полное отчаяние сжимало сердце ледяными тисками.

Я не был уверен наверняка, но предчувствие, как темная тень, шептало — Аэлита моя истинная. Ведь эмоции, что бушевали во мне, словно эхо ее сердца, совпадали с тем, что происходило с ней. И когда она, с дрожью в голосе, попросила помочь с родными, я не смог отказать. Должен был — ведь посвященным запрещено поддерживать связь с их прошлым миром, — но я пошел против правил ради нее.

Оставался слабый шанс, что мне показалось, что все это лишь случайное совпадение, и моя истинная не будущая наложница Повелителя. Я цеплялся за эту мысль, как утопающий за соломинку, пытаясь заглушить нарастающий страх и тоску. Если это все-таки она, что вообще мне тогда делать?

На глаза попалась открытая книга и разложенные свитки. Похоже, Каэлан нашел какую-то информацию. Я глянул в текст, и по спине пробежали мурашки. Прикосновение помогает открыть правду об истинной. Чтобы убедиться, является Аэлита моей истинной или нет, я должен коснуться ее. Вот только пока я не представлял, что мне с этой правдой делать.

Я потер пальцами уставшие глаза. Год… У Аэлиты будет год, пока наложницей будет одаренная Сиера. За год я что-то придумаю. Просто обязан…

Прийти в себя мне не дали. Тетушка Лина сразу отвела меня в кабинет декана, где уже собрались люди. Я почувствовала себя двоечницей на ковре у директора. Вот только на меня смотрели не с гневом, как я ожидала, не кричали. Две женщины смотрели почти с суеверным ужасом, мужчины с тревогой или задумчивостью. Даже мне стало как-то не по себе. Я готовилась к разносу, а тут такая реакция…

Я нервно елозила руками в карманах толстовки, которую не успела переодеть, и переминалась с ноги на ногу, наверное, с минуту. Все молчали. Молчала и я, только поглядывала на хмурые взволнованные лица.

— Выходит, ты не потеряла связь со своим миром и чувствуешь привязанность к прошлой семье? — наконец подал голос декан, я не запомнила его имени.

— Да, — отпираться не было смысла.

— Почему солгала после церемонии? — спросил он.

— Подумала, что тогда не смогу проститься с родными, ведь вы обязательно со мной что-то сделаете, — опять честно ответила я.

Декан вздохнул и переглянулся со своим замом в пенсне. Кажется, профессор Шейд.

— Все так быстро произошло, что мы не успели тебе все рассказать, — произнес декан. — Посвящение должно было сделать тебя частью нашего мира. Во время посвящения ощущают родство со всеми темными магами, ведь мы черпаем свою силу из недр земли, связь с планетой делает нас единым целым. И это правда так. Пусть ты рождена в мире людей, но ты связана с нами своей силой и способностью единения с ядром планеты. Мы твоя семья. Ощутила ли ты новую привязанность во время ритуала? Что ты увидела?

Я рассказала о каменной плите, всяких странностях, какие видела в треснутой плите и лишь вскользь упомянула о чувстве любви, которое меня окутало. Мне вообще не хотелось думать об этом Повелителе. Мы, значит, в него влюбляемся безоговорочно, а он нас меняет каждый год! Каким бы крутым магом он не был, меня это раздражало.

Впрочем маги и не уточняли у меня о том, что я чувствую к Повелителю, их больше заинтересовало, почему я увидела неких «стражей» и «печать». Особенно треснутая печать взволновала их. Декан сказал, что непременно доложит какой-то Тени Повелителя, поэтому что такого не должно было случиться.

Я представила себе, как декан разговаривает с тенью чувака, который в это время работает над продолжением рода, и мне сделалось дурно. Почему именно такая сцена нарисовалась в моей голове я не поняла, но постаралась поскорее выкинуть ее из головы.

Несмотря на щемящее в груди чувство тоски по этому совершенно незнакомому мне мужчине, я надеялась избежать участи наложницы. К счастью чувство достоинства не покинуло меня.

— Мы подумаем, что с тобой произошло, — в конце концов произнес декан. — Это не твоя забота. Однако ты должна знать, что твоя сила огромная, Аэлита, такого прежде не встречалось среди людей.

— Как вы это поняли? — удивилась и даже испугалась я.

— Во время посвящения магический кристалл реагирует на силу мага и светится, — ответил профессор Шейд. — Существует некая градация интенсивности свечения. Обычно у девочек нашего мира не выше тройки, но твоя на пятерке, это много в принципе для мага, а для женщины исключительно много. Но в большой силе и большая ответственность. Твоя магия может навредить тебе, другим и даже миру, если ты не научишься контролировать ее.

— У нас есть зелье, подавляющие волю, — продолжил декан. — Но мне не хотелось бы применять их на тебе. Что именно делать с твоей привязанностью к прошлому, мы будем думать, но строго запрещаю тебе попытки очередного побега, иначе будешь наказана.

— И все же я не просила ни помощи, ни силы, — надулась я.

— Я тоже не просил о силе, Аэлита, — мягко улыбнулся декан. — Так решила Вселенная. Об истинном устройстве миров ты узнаешь на занятиях. Советую тебе вести себя прилично, чтобы посещать их. Знание это тоже сила, Аэлита. Может быть, ты станешь более осмотрительной и ответственной, если поймешь суть вещей. А пока нам придется ограничить тебя.

Ко мне подошел профессор Шейд и защелкнул на руке браслет, сдерживающий магию.

— Пока мы не убедимся в твоем послушании или не разберемся с твоей привязанностью, будешь носить его, — сказал он. — Нельзя, чтобы ты навредила кому-то и себе в том числе.

Я вздохнула. Что ж, это даже слишком мягкое наказание, удивительно. И я набралась наглости и спросила то, что волновало меня почти с самого начала:

— Зачем вообще учиться контролировать магию, если моя цель стать подстилкой вашему королю?

— Как ты смеешь⁈ — крикнула одна из женщин, кто-то заохал, кто-то строго сдвинул брови.

— Милая, стать матерью избранного величайшее благословение и честь, — вздохнул декан и потер пальцами виски. — Ох, как много работы предстоит… Напомните, сколько лет этой девице?

— Двадцать полных, — ответил профессор Шейд и важно поправил пенсне, сердито глядя на меня.

Мне стало не по себе, ведь опять вспомнилось чувство единения, желания и беззаветной любви. Нечестно заставлять испытывать такое, а потом прогонять, если не родился наследник.

— Всего на год я буду рядом с ним, — продолжила я, но уже осторожнее выбирая слова. — А потом? Он выкинет меня как использованную вещь!

Я не понимала, почему они не понимают. Даже женщины. Наши порядки настолько отличаются?

— Для того мы и учим вас, — тепло улыбнулся декан. — Каждая найдет свое призвание и станет парой достойному магу, вас не бросят на произвол судьбы после истечения времени. Рождение дитя из пророчества — приоритет, мы все для этого сделаем. — Теперь взгляд декана стал жестким, но он будто смотрел не на меня. — С ним мы наконец сможем восстановить справедливость и отомстить за пролитую кровь темных магов.

И все были солидарны с ним. Кто-то опустил глаза, кто-то смотрел теперь так же сурово и решительно, кто-то опустил плечи.

— Светлые грезят сделать нас, темных, своими рабами, считают, будто мы нечистые создания, недостойные права голоса и выбора, — мрачно добавил профессор Шейд. — Сколько раз наши города и поселения разрушали! Они не щадят ни старых, ни малых, они настоящие чудовища! Дитя из пророчества изменит расклад навечно!

— Простите, — произнесла я. Их общая ярость, ненависть и обида чувствовалась физически, впиталась в кожу и поползла по венам. Я невольно и сама ощутила неприязнь к совершенно незнакомым мне магам.

— Что ж, расходимся, — произнес декан уже спокойным тоном, и преподаватели друг за другом вышли из кабинета.

— Идем, милая, — позвала тетушка Лина, но я медлила. Маг, что спас меня, обещал помочь увидеться с родными. Но проблема в том, что я не спросила, как мы с ним встретимся, даже имени его не узнала.

— Скажите пожалуйста, а где мне найти мага, который привел меня сюда? — спросила я у декана.

Он растерянно округлил глаза, тетушка почему-то охнула.

— Зачем? — с подозрением спросил декан. Я растерялась от странной реакции, но мне надо было найти его, так что я осторожно продолжила:

— Хотела поблагодарить за спасение. Ведь я точно бы умерла, если бы не он.

— Ох, деточка, это не обязательно, — улыбнулся он. — Это наш долг спасти тебя. Любой на его месте поступил бы так же.

— Но… — я замялась. Не хотелось подставлять мага, ведь он сказал, что связь с прошлым запрещена. — Он хотел что-то мне сказать, но не успел, и пообещал сказать позже.

— Раз обещал, значит скажет, — категорично ответил декан. — Самой тебе его точно искать нечего. Все, иди отдыхай, завтра тяжелый день.

Лина подхватила меня под руку и повела по коридорам. А я в смятении шла за ней. Как быть с магом и его обещанием? Найдет меня сам? И почему они так странно реагировали, когда я спросила о нем? Что это за таинственный маг, о котором нельзя говорить?

Я вышел из допросной к ожидающим меня исполнителям.

— Разжаловать и на пять лет в каменоломни, — бросил я им. — Собрать новый состав делегации, рассказать каждому о том, что случилось с предыдущей командой.

— Всех на каменоломни, Тень Повелителя? — уточнил один из исполнителей. — Не только зачинщиков?

— Зачинщиков? — хмыкнул я. — Все как один обвиняют светлых, никто не признался. Но правила есть правила.

— Но Тень Повелителя, — продолжил исполнитель, поклонившись. — Зачем наказывать так сурово, если они всего лишь защищались?

— То, что я увидел, было похоже на бойню, а не на защиту, — отрезал я и подумал, что еще один бестолковый вопрос, и исполнители полетят с должностей. — Они должны были выставить щиты в случае нападения и позвать меня. Государственные послы опустились до драки, это абсолютно неприемлемо! Кто собирал делегацию в этом году? Отчет мне на стол!

Исполнители поклонились.

— Да, Тень повелителя.

— Простите.

— Позвольте приступить к работе!

Я кивнул им и отправился к Повелителю, чтобы доложить о сорванной встрече. Нашел его в тронном зале с толкователями оракула, которые едва не в прямом смысле слова лили мед ему в уши, восхваляя его мудрость, храбрость и величие. Выслушав меня, он изменился в лице.

— Крылатые ублюдки! — заорал он, и под потолком сгустился мрак. Заискрили всполохи молнии, замерцали магические осветители. — Придет время, и мы покажем, где их место! Поползает еще их пресветлая передо мной на коленях, с удовольствием посмотрю, как она будет вылизывать мои ноги!

— Да, так и будет, Повелитель! Ваш сын станет величайшим воином, а вы будете править всем магическим миром! — подхватили маги.

— Да, именно так! — воскликнул Повелитель. — Они будут служить нам и платить дань! Я видел это в вещих снах, видел наше будущее!

— Простите великодушно, Повелитель, но будут ли сейчас какие-то указания? — прервал я. Слишком мало у меня было времени, чтобы слушать очередные фантазии.

Маги с опаской повернулись ко мне. Повелитель замолчал и посмотрел на меня тяжелым взглядом.

— Не веришь в оракул, Руфус?

— Верю всем сердцем, Повелитель, но пока это дитя не появилось, моя задача сохранить перемирие всеми силами. Или у вас будут иные указания? — спросил я, глядя прямо ему в глаза, в которых плескалась великая тьма. — Мне приказать собирать войска?

Чернота под потолком развеялась, Повелитель прищурился, не спуская с меня взгляда.

— Пока не будем спешить, — сказал он уже спокойнее. — Скажи, Руфус, сколько у нас пленных светлых?

— Пятьдесят семь, Повелитель.

Он хищно усмехнулся.

— Провести показательную казнь на площади. Пусть светленькие видят, как тонут в лаве их сородичи.

— Но у них есть наши пленные, — постарался намекнуть я. — В том числе молодые маги, попавшие по глупости. Их еще можно спасти.

— Сколько у них наших?

— Всего двадцать пять.

Повелитель довольно хмыкнул.

— Наших меньше, так что ничего страшного. Если они были настолько глупы, что попались в плен к этой гадюке, то пусть пеняют на себя! Исполнить приговор!

— Разрешите удалиться.

Повелитель кивнул и пошел на выход под одобрительный гул голосов стариков, которые восхваляли решение Повелителя. А вот мне было тяжело на душе. Я надеялся обменять молодых магов, а теперь они обречены. Бессмысленная волна убийств вновь прокатится по нашему миру. Это было неизбежно.

В коридоре у тронного зала ко мне подошел помощник, и я передал ему слова Повелителя, а сам направился в кабинет, где меня встретил декан факультета одаренных Каэлан Морренвин.

— Что на этот раз? — выдохнул я, открывая дверь и пропуская его внутрь.

Тот мялся и выглядел озадаченным и даже испуганным.

— Простите за беспокойство, Тень Повелителя, однако я опять вынужден обратиться к вам.

Я указал ему на кресло напротив моего стола, и сел в свое, обитое кожей подземных каменных змей. Оно сохраняло тепло или напротив приятно холодило, реагируя на состояние тела.

Но Каэлан не сел, а подошел к столу и наклонившись, принялся шептать:

— Я опять по поводу Аэлиты. Она видела во время посвящения эсферов и Печать Равновесия, — а потом добавил совсем тихо с суеверным страхом на лице: — Треснутую Печать, Тень Повелителя.

Я прикрыл глаза, по телу пробежала холодная дрожь. Это точно не могло быть хорошим предзнаменованием.

В комнате никого не было, и я просто улеглась на кровати. Я ужасно хотела спать и думала, что отрублюсь, но стоило закрыть глаза, как в памяти всплыли хрипы Окурка и его братии, хруст их шей. Меня затрясло, затошнило, я села, подобрав ноги ближе к себе, обняла колени. На меня неожиданно накатило осознание: я стала убийцей… вот так просто: раз и все. Я попросила, маг убил. Но ведь я же не такая, я не чудовище. Или я теперь тоже больше не человек? А люди для меня словно муравьи?

— Ты освободила родных, спасла их от долга, отомстила, — шептало мне подсознание. И я цеплялась за эту мысль, пыталась простить себя, оправдать, но получалось плохо.

Не знаю, сколько я так металась от паники и страха к решительному принятию, и обратно, пока не отрубилась.

А потом черный сон, поглотивший меня, рассеялся, и я оказалась на песчаном пляже, стоя по щиколотку в воде. Бескрайняя водная гладь, шелест волн, ласковый бриз, золотой закат. Полное умиротворение и спокойствие… И тут моей спины коснулось тепло. Высокий крепкий мужчина обнял меня, и я ощутила безграничное счастье. Мы просто стояли и смотрели вдаль. Я не поворачивалась к нему, не удивлялась, я знала его, ждала и любила. Это было так естественно и так замечательно, что совершенно не хотелось просыпаться.

Но меня разбудила Сиера.

— Да сколько можно дрыхнуть⁈ — возмущалась она. — Общий будильник звонил полчаса назад! Объявили общий сбор факультета, собирайся!

Я не могла подняться и собраться с мыслями. Мне не хотелось никуда идти, я запуталась и потерялась. В глубине души я больше не чувствовала себя прежней и не могла нащупать в себе стержень, за который должна ухватиться. Я больше не хороший человек, я убийца. Я больше не человек в принципе, а маг. Да, маги — другие. Что-то в них другое, теперь и во мне. Я должна была почувствовать единство с ними, но сохранила собственное мироощущение, так что и тут я чужая. Я хотела бы вернуться в сон, где моя любовь к незнакомцу для меня что-то значила. Здесь же, быть с ним, значит быть одной из его многочисленных наложниц. Если ли в этом смысл?

— Что ты ревешь? — удивилась Сиера и подошла ко мне.

— Да? Разве? — Я провела руками под глазами и осознала, что действительно плачу. Нет, нельзя показывать слабость, это совершенно ни к чему. Слабых везде презирают. Я принялась интенсивно тереть глаза, злясь на свою бестолковость и непоследовательность.

Сиера села рядом и неожиданно нежно погладила меня по плечу.

— Я слышала, во время посвящения что-то пошло не так. Не повезло тебе. Остается только привыкнуть, если ректор с деканом ничего не придумают. А пока собирайся, нельзя опаздывать на общий сбор.

— Что ж ты тогда стараешься? — не выдержала я. — Меньше конкуренток, тебе же лучше, разве не так?

— Дурында, мне влетит за тебя, если приду одна, — хмыкнула Сиера, поднялась и полезла в мой шкаф.

Я переоделась в положенное рюшечное платье, умылась в ванной, собрала волосы в пучок и поплелась за Сиерой по лабиринту коридоров с лепниной, позолотой и шикарными пейзажами гор. На этот раз я даже не старалась запомнить, куда иду, пытаясь придумать себе хоть какую-то цель. Будущее виделось расплывчато, никаких конкретных планов, кроме одного. Я должна найти того загадочного мага, чьего имени и места нахождения мне не сказали, чтобы через него попытаться выходить на связь с родными.

Я не знала, кем я буду теперь, к чему мне стремиться и что вообще хотеть от жизни. Впрочем, становиться наложницей я точно не собиралась, хотя бы уж в этом моя уверенность была надежна.

Нас собралось человек двадцать. Девушки и девочки разных возрастов, где самыми старшими были мы с Сиерой и еще одной незнакомой мне девушкой. Мы стояли в небольшом просторном зале с высокими окнами, в которые открывался потрясающий вид на ущелье с бегущей между черных скал быстрой рекой. Мне захотелось погулять там, впитать энергию этого места, «попробовать ее на вкус». Надо будет спросить потом о прогулках.

Мы расселись на обитых красным бархатом деревянных скамьях, а перед нами расхаживала пожилая женщина с длинной янтарной указкой. Минерал ловил лучи рассветного солнца и будто светился изнутри.

— Добрый день, мои дорогие ученицы, — поприветствовала нас женщина. — Мое имя Вивианна Шейд, я преподаю этикет и правила поведения при дворе. Прошу, звать меня как подобает: госпожа Шейд. Большинство из вас уже меня знает, но у нас две новенькие. Представьтесь пожалуйста.

Сиера подтолкнула меня в бок локтем, и я поднялась.

— Аэлита, — сказала я, ловя на себе любопытные взгляды «одногруппниц», и села на место.

— Олианна, — поднялась девочка, сидевшая справа. Ее спасли маги недавно, то именно благодаря ей, мне удалось пробраться в мир людей и предупредить бабулю. Я невольно почувствовала к ней благодарность. Девочке было от силы лет пятнадцать, но выглядела она явно лучше и увереннее меня. Похоже, ее посвящение прошло нормально.

Я даже позавидовала, вон они все какие — наполненные энтузиазмом, а я как размазня.

— Вы все познакомитесь позже. Расскажу пока основное, — важно проговорила госпожа Шейд. Наверняка, жена профессора Шейда, подумалось мне. — У нас особенный, отдельный факультет, но мы часть Главной Магической Академии Царства Теней. Часть уроков вы будете посещать своей группой, часть с другими ученицами и учениками. Первое и самое главное, вы должны знать это и всегда помнить: связь с кем-либо из юношей строжайше запрещена. И они это тоже знают.

Мне показалось это предостережение как минимум странным, ведь если все мы влюбляемся в этого повелителя при посвящении, как захотим кого-то еще? Хотя, мало ли… Я пока совсем ничего не знаю.

— Лишитесь невинности не с Повелителем, потеряете свой статус и перейдете в ранг низкосортных, — добавила учитель и сделала эффектную паузу, пристально оглядывая всех.

Я хмыкнула.

— Вот, выходит, как получается, — шепнула я Сиере. — И как обычно расплачивается только одна сторона.

— О чем ты? — хмыкнула она. — Позарившемуся на наложницу Повелителя магу отрубают голову.

Я нервно сглотнула, не зная, верить словам Сиеры или нет, а госпожа Шейд продолжала:

— Обязанности наложницы равны обязанностям королевы, так что вы должны разбираться в дворцовом этикете, уметь организовывать мероприятия, принимать гостей и знать поименно всех высокопоставленных лиц. Разбираться в истории, уметь поддержать беседу и конечно доставлять удовольствие Повелителю.

— Кто бы сомневался, — фыркнула я себе под нос, но так тихо, чтобы даже соседка не услышала. Мне было тошно ощущать, что моя судьба предрешена. Не я выбрала этого человека, а он выбрал меня не потому что любит, а потому что так сказал чертов оракул! Что вообще за купля-продажа? Сейчас нас заставляют чувствовать любовь к этому повелителю, потом, когда истечет «испытательный срок», заставят полюбить другого?

Но почему-то все девушки это спокойно принимали. А Сиера так вообще сидела с видом самой умной отличницы, точно сама готова преподавать любые дисциплины, если бы только ей дали возможность.

— Но учиться вы будете не только этому, — продолжала госпожа Шейд. — Каждый выберет себе специальность, которая будет вам по душе, чтобы после вы имели работу и место в мире. Ведь только одна из вас станет Ее Величеством королевой Теней.

Я снова мельком оглядела сокурсниц. Похоже ни одна не сомневалась в собственной счастливой звезде.

— Итак, мои хорошие, прошу ознакомиться с расписанием занятий.

Госпожа Шейд махнула янтарной указкой, и на стене, до того гладкой и белой, загорелся экран. Будто проектор. Вот только самого аппарата нигде не было видно. Любопытно.

На нем появились незнакомые символы — похоже руна на моем лбу не до конца подействовала, или не должна была научить меня читать и писать, только говорить и понимать.

— Не переживайте, — улыбнулась госпожа Шейд, поглядев на меня и Олианну. — С вами мы позанимаемся отдельно, вы быстро все поймете. Пока вас будет сопровождать тетушка Лина и ваши соседки.

Мы с ней переглянулись и расслабились, в то время, как остальные подскочили и столпились у экрана, переписывая все в небольшие блокнотики янтарными ручками. Мне тоже захотелось такую ручку, уж больно красиво она отражала лучи света. Наверное, и на ощупь приятная.

— Госпожа Шейд! — В зал ворвалась на всех парах тетушка Лина. Она запыхалась и раскраснелась. — Поступило распоряжение от Повелителя. Он хочет видеть на осмотре всех девочек.

— Что? — удивилась Шейд. — Но осмотр проводится в конце сезона, да и у Повелителя уже есть новая наложница.

— Не знаю подробностей, но похоже она не была чиста… Ее отправят в холодный дворец. Ему нужна новая девушка, кто сможет представлять его супругу на мероприятиях.

Девчонки заохали, зашептались, мы с Олианной опять переглянулись.

— Сиера, твое время пришло раньше, чем мы ожидали, — обратилась к ней госпожа Шейд, Сиера важно кивнула и приосанилась, словно готовая повелевать дворцом прямо сейчас.

— В любом случае подготовиться надо всем. Повелитель хочет осмотреть будущих наложниц. Все в принципе готовы, остались новенькие… — Тетушка Лина подошла ближе и всучила мне и Олианне по две серебряные баночки. На одной был нарисован черный цветок, а на другой белое перышко. — Намажьте сегодня вечером тело той, где перышко, а голову помойте средством с цветком.

— Это еще зачем? — удивилась я.

— Одна поможет вашим волосам восстановить свою красоту, а эта, — она показала на перышко, уберет волосы на теле.

— Но зачем такие сложности? — не поняла я. — Нельзя к Повелителю со своими волосами? Если некрасивые волосы, то недостойны появляться перед ним?

— Делай что говорят, Аэлита! — прикрикнула госпожа Шейд, а потом смягчилась: — Так принято. Так, все расходимся, Сиера, за мной, тебе предстоит подготовиться тщательнее.

Я проснулся рано утром и вышел на широкую каменную террасу, выходившую на горную цепь. Тень летающего материка нависла над столицей Теней, но мы были надежно защищены и от внезапных нападений и от чужих глаз магическим куполом, который снимут сегодня в полдень, чтобы продемонстрировать светлым казнь их пленных.

Я вдохнул свежий воздух полной грудью и прикрыл глаза. Мне было тревожно. Сегодня ночью я долго не мог уснуть, а когда все-таки сон сморил меня, то увидел во сне истинную. Вернее, не видел, ощущал. Мы были с ней вместе на берегу океана. Совершенно одни, и совершенно счастливы. Я обнял ее со спины, а она нежно прильнула ко мне. Такой сладко-горький сон.

— Что нам делать с тобой, моя милая? — спросил я, глядя на ущелье, но горы безмолвствовали.

Я шагнул к низким перилам, расправил руки и упал вниз, отдав тело свободному падению. Глубокое древнее ущелье высотой в пару миль приняло меня в свои объятья, но лишь на несколько секунд, я призвал форму дракона, взмахнул крыльями и полетел вдоль горного хребта к каменоломням. Но меня не интересовали пейзажи и порывистый ветер, я звал Хоноса. И на этот раз он откликнулся, и я провалился в созданное мной пространство для встреч с магическим существом.

Хонос появился сразу, махнув крыльями и создав поток сильного ветра. Он улегся передо мной, положив чешуйчатую голову на лапы, и прищурил свои огненные глаза.

— Поздравляю с обретением истинной, Руфус! — пророкотал он. — Это большая редкость в твоем мире.

— Как ты понял? — напрягся я, раздумывая, может ли заметить Повелитель.

— Я вижу суть магии, я сам магия, — обиженно выдохнул дым из ноздрей Хонос.

— Да, извини, — я сел напротив него, скрестив ноги. Между нами пространство уплотнилось и заискрило. Хонос — мощнейшее магическое создание, один из смотрителей своего мира, мира, откуда приходят души, и куда уходят после смерти. Там сам мир соткан из магии, все пропитано ею насквозь.

— Что тебя гложет, Руфус?

— С чего же начать? — хмыкнул я, не представляя, как вообще разгребать навалившиеся проблемы.

— Начни с главного, с твоей истинной. Вижу, твоя душа в смятении.

— Да, — я не стал упрямиться, но говорить об этом вслух было еще тяжелее, чем думать. — Она будущая наложница Повелителя. Скорее всего…

Огромные глаза Хоноса на миг расширились, а потом сузились вновь.

— Вы, маги, как обычно, все усложняете, — прорычал он. — Сами себе создаете проблемы, которые решить не в состоянии.

Я грустно хмыкнул.

— Я не смогу отдать ее ему. Не то, чтобы на год, даже на одну ночь! — По венам пробежала такая ярость, что я готов был прямо сейчас вступить в поединок с Повелителем. В поединок, который заведомо проиграю. Какой мощью и умениями бы не обладал я сам, печать власти Повелителя обладает силой отнимать магию у любого темного.

— Грядут перемены, — задумчиво изрек Хонос, глядя на меня немигающим взглядом. — Я чувствую, как сгущается вокруг тебя древняя магия — магия оракула…

— Оракула? — Я растерялся. — Вокруг меня? Почему?

— Не знаю Руфус, я говорю, что вижу. Ты хотел спросить моего совета, но я не сведущ в ваших делах и как поступить, не подскажу.

— Ты можешь провести меня к Печати Равновесия?

— Зачем? — Хонос поднял голову и посмотрел на меня сверху вниз тяжелым взглядом.

— Хочу удостовериться, что эсферы спят.

— Если бы было иначе, случился бы апокалипсис.

— Но я должен убедиться. Одаренной было видение при посвящении… Я не могу игнорировать эту новость.

— Хорошо, Руфус, я пущу твое сознание к Печати, но лишь на одну минуту.

Я прикрыл глаза, а потом на меня подул горячий ветер с запахом серы и озона — дыхание дракона, его благословение для того, кому он доверяет.

Передо мной пространство треснуло, я провалился в другое измерение бескрайнее и в то же время ничтожно маленькое. Я находился там незримо, лишь как сторонний нематериальный наблюдатель. Передо мной в пространстве медленно вращалась каменная Печать Равновесия, установленная с начала новой эпохи.

Рядом с ней точно в невесомости витали пятеро эсферов. Пятеро избранных магов прошлой погибшей эпохи. Они были наделены безграничной силой и погружены подле Печати в магический сон. Печать — символ и отражение баланса между мирами. Ее разрушение будет означать конец времен. Когда треснет печать, эсферы пробудятся и принесут разрушение во все пять миров, чтобы не допустить буйство хаоса. Запустится перерождение Вселенной.

Но все было спокойно в измерении рядом с Печатью. Эсферы, окруженные магической оболочкой, крепко спали. Печать искрилась магией, но тревоги или напряжения от нее не исходило. Выходит, пока все стабильно. Получается, одаренная видела будущее или предостережение.

Мне обязательно надо встретиться с ней. Вот только при мысли об этом мое сердце тревожно забилось. На этот раз я не удержусь и коснусь ее, чтобы удостовериться. Я выдам себя перед ней, и сам погружусь в безну отчаяния. Узнав друг друга, мы ступим на скользкий и опасный путь по тонкому лезвию, где каждый наш шаг будет грозить смертью.

Я проснулась утром от противного дребезжания будильника. Оказывается, он висел в стене в виде колокольчика и срабатывал по общему расписанию. Сиера в черном шелковом халате сидела на кровати. Ее вещи были сложены в стопочки рядом, а волосы идеально уложены в красивую прическу. Она выглядела серьезной и важной, словно королева.

— Мне поклониться вам, первая леди, или сразу в ноги? — пошутила я, чтобы развеять слишком серьезную атмосферу.

Сиера глянула на меня с недоумением, потом улыбнулась.

— На самом деле волнительно, — призналась она и пригладила волосы. — И осмотры я не люблю.

— Почему? — Я насторожилась.

Она вздохнула.

— Потому что мы там все будем толпой, Повелитель на каждую посмотрит и каждой поулыбается. А кому-то улыбнется приветливее или скажет что-то приятное, а может быть вообще, выберет не меня, как в прошлом году.

— И сильно тебе это нужно? Нас все равно не минует эта участь, годом раньше, годом позже.

Сиера вздохнула и как мне показалось, впервые без уверенности в себе.

— Я уже столько лет жду, хотелось бы поскорее определиться. Или я стану королевой, или нет. Ты пока не понимаешь, но через год поймёшь. Хотя… — она прищурилась, посмотрев на меня, может быть и не успеешь поволноваться, а сразу на следующий год пойдёшь в наложницы.

Я стиснула зубы.

— Почему это?

— Глаза у тебя красивые, — усмехнулась Сиера, выпрямила спину и встала. — Так, собирайся скорее. Да куда ты полезла в шкаф, — командовала она. — На стуле халат висит, его и надевай

— Мы в баню что ли идем? — я усмехнулась.

— Халат снимать быстрее.

Я посмеялась, но не очень уверенно. Наверняка она просто шутит. Это же не может быть правдой… Я переодела пижаму на халат в ванной, оценив действие мазей, и усмехнулась. Жаль, тетушка Лина не видит, какие у меня шелковистые волосы.

Едва я успела выйти, как за нами пришли. Мы переместились через портал, нас привели в порядок, потому что волосы растрепались. В темном узком коридоре собрались все ученицы в таких же черных халатах. Все это выглядело слишком странно.

— Вести себя тихо, выполнять приказы Повелителя безукоризненно. Если он рассердится на кого-то, сошлет в холодный дворец.

Я заранее поежилась. Мне совсем не хотелось никуда идти. Однако меня не спрашивали.

Нас завели в спальню Повелителя друг за другом. Настолько шикарного убранства я не видела прежде никогда в жизни. Рубиновые стены, позолоченные колонны, огромный термальный бассейн, роскошная кровать.

Сердце мое трепетало, ведь сейчас я увижу того, кого мне наколдовали посвящением, того, кого я так упорно чувствую, и уже начала ему сопереживать. Возможно, он хотя бы неплохой человек? Обидно конечно, что мы для него всего лишь расходный материал. Но может быть, если он достойный и добрый мужчина, который беспокоится о своем народе, я свыкнусь?

Сердце сжалось от обиды, на глазах выступили слезы. Я не понимала, как держится Сиера. Пять лет жила с чувством любви и делила этого человека с другими. Как не сошла с ума?

Нет, думала я, нельзя поддаваться. Всеми силами я должна вытравить эту любовь из сердца, не обращать на нее внимание, ведь это нечестно, неправильно!

И тут из-за колонн выплыло нечто… Огромный бесформенный силуэт, ну прямо Джабба Хатт из звездных войн! И улыбался он так же как Джабба Хатт: во весь рот, омерзительно.

— Приветствую моих наложниц, — пророкотал он, подплывая к кровати по воздуху и взгромоздив свое необъятное тело на шелковые простыни цвета крови.

Мы с Олианной охнули и отпрянули как по команде, остальные не шелохнулись. Я не верила своим глазам. Не таким он представлялся мне в видениях! Я чувствовала его сильные руки на себе, а не кисельно-жирные, я ощущала его крепкое стройное тело, а не бесформенную тушу! Что за обман?

— Раздевайтесь, — сказала тетушка, обратившись к нам, и я едва устояла на ногах. Выходит, это правда. Сиера не шутила.

Мы с Олианной смотрели, как все девушки снимают с себя халаты, даже самые младшие. Это было унизительно. На нас смотрят как на овец на рынке. Наложницы? По мне больше подходит «рабыни». Безвольные куклы, сосуд для гипотетического ребенка. Мне отчаянно захотелось переместиться сразу на несколько лет вперед, желательно подцепив амнезию, чтобы не помнить ничего, что связано с этим противным Джаббой. Пожалуй, ему действительно подходило именно это имя, главное, не назвать его так вслух.

Я тоже разделась. К моему счастью, мазь сработала, и мои волосы красиво отрасли не только на голове. Я думала подшутить над тетушкой, а получится над Повелителем. Но плевать, так даже лучше. Может быть, он совсем не посмотрит в мою сторону, или сморщится от отвращения. Да, просто прекрасно.

— Подходите по одной, — скомандовала тетушка, и первой пошла Сиера. Уверенная, собранная, спокойная.

Я вспоминала ее восторженные фразы о том, как она мечтает подарить ребенка Повелителю, и мне сделалось плохо только от одной мысли, что придется подойти к нему. Похоже, посвящение и тут сработало на мне как-то не так.

Сиера подошла, положила руку на ладонь Джаббы и тут же подалась вперед, прильнула к нему. Вся ее собранность улетучилась, она стала ластиться, как кошка в загуле, терлась щекой о его грудь, прижималась всем телом к его необъятной туше. Даже смотреть на это было тошно, и я едва держалась, чтобы не начать искать в комнате пятый угол. Сердце колотилось в груди с бешеной силой. Я не хотела оказаться на ее месте, не хотела даже подходить к нему.

— Это Сиера, Повелитель, — произнесла гордо тетушка Лина. — Она старшая из всех и готова в этом году занять место вашей наложницы.

— Какое прелестное дитя, — облизнулся он, глядя на Сиеру, и меня передернуло. — Я помню тебя с прошлых смотрин, ты достаточно созрела, чтобы принять мое семя.

Его мерзкая ладонь легла на ягодицы Сиеры, и та выгнулась, пошло расставила ноги, наплевав даже на всех собравшихся. Наверное, если бы он приказал, то она спокойно занялась бы с ним сексом прямо сейчас. Нет, это отвратительно, ужасно. Я поглядывала назад в сторону двери, оценивая, получится ли убежать незаметно.

— Да, Лина, подготовь Сиеру, жду ее завтра у себя. Следующая.

Повелитель отстранил ее, и та, едва отошла, перестала выглядеть похотливой сотрудницей дома удовольствий и вернулась собранная и серьезная.

— Эй, ты что натворила? — услышала я злой шепот тетушки, а потом она подошла ко мне и дернула за волосы сзади, пока вторая девушка шла к Повелителю. — Это вообще что такое⁈

Я пожала плечами и изобразила невинность на лице, проведя по собственному пушистому животу.

— Но вы же дали нам эту мазь, — пробормотала я, будто смущаясь, а на самом деле чувствовала злорадство, что испорчу всем зрелище.

— Я дала тебе две мази, бестолочь!

— Простите, я, наверное, перепутала.

— Ах, что за конфуз! — сокрушалась шепотом Лина, а стоявшие рядом со мной девушки повернулись ко мне и захихикали.

Но тетушка строго шикнула, и все замолчали. А тем временем осмотр продолжался. Девушки по очереди подходили к Повелителю. Тех, что постарше, он брал за руку, и они тут же превращались во влюбленных извращенок, тех, что младше, он рассматривал издалека. Похоже, именно его прикосновение будит желание. Неужели то же самое произойдет и со мной?

Тетушка, продолжая шептать ругательства, подтолкнула меня в плечо. Я вышла, и тут же позади послышались вздохи удивления, а затем смешки. Брови Повелителя при виде меня поползли вверх. Представляю, как я выгляжу со стороны, но надеюсь, он испытает ко мне отвращение и прогонит. Не коснется меня, заставив распластаться сладострастной лужей. Я мысленно обращалась к моим снам и видениям и не представляла, как буду чувствовать что-то подобное сейчас к этому Джаббе. Неужели эта магия работает как иллюзия?

— Что это такое, Лина? — удивился Повелитель, глянув на тетушку.

Я хмыкнула. Мое тело покрывал густой покров шелковистых темных волос сантиметров в пять. Правильно, думала я, скажи, что я стремная и прикажи выгнать вон.

— Она перепутала средства, Повелитель, простите великодушно, — бормотала в страхе тетушка. — Это наша новенькая. Так быстро все произошло, я не успела как следует ей разъяснить.

Повелитель усмехнулся.

— Как любопытно. Подойди ближе, — велел он, и я едва не упала. Какого хрена ему от меня надо⁈ Я же мини йети, ему не должно быть любопытно!

Но пришлось подчиниться, потому что я была уверена — устрою сейчас что-то здесь, и мне несдобровать. Я представила, как сейчас начинаю желать этого Джаббу, и меня едва не стошнило. Впрочем, надо просто продержаться пару минут, его наложницей станет Сиера, а я за год что-нибудь придумаю. Просто обязана!

Моя ладонь легла в его протянутую руку. Меня обожгло жаром, волна прокатилась по телу и… ничего не произошло. Я не стала хотеть его, не превратилась в извращенку. Напротив, все мое существо кричало от омерзения и страха, я сжалась помимо воли, не представляя, как подойти ближе к этому жирному, мерзкому козлу, ухмыляющемуся и смотрящему на девушек как на мясо.

— Интересно, — пророкотал он и рванул меня на себя. Его мерзкие тени поползли по моим ногам, а в груди заметались паника и ужас. Я не стала хотеть его, как хотела в своих снах, не желала прикоснуться к нему, как мечтала. Не сочувствовала. Это не он — кричало внутри меня. Не он! Это мерзкое животное не испытывает сожалений, у него не болит душа, ее попросту нет! Этот человек поглощен чем-то темным, мерзким.

А его тени скользили там, где мне совершенно не хотелось, чувствительные места отозвались, но не возбуждением, мне стало еще хуже, меня затрясло. Я готова была умолять оставить меня, если бы знала, что это поможет. Я стиснула зубы, быстро считая про себя до десяти и обратно, ведь вот-вот все закончится. Он отпустит меня, как отпускал и остальных.

— Удивительно, — прошептал он, и я ощутила, как одно холодное щупальце-тень скользнуло между ног.

— Нет! — вскрикнула я против воли. Сердце забилось с неистовой силой, слезы полились из глаз. — Пустите меня!

Я вырвала руку из его ладони, упала на колени, сжавшись, чтобы его щупальца не достали меня. Позади слышался удивленный шепот. А меня трясло крупной дрожью. Я никогда не чувствовала такого ужаса и омерзения, казалось весь мир перевернулся, я просто не вынесу всего этого.

— Всем выйти, — приказал вдруг Повелитель. Я подскочила, однако его мерзкие тени схватили меня за ноги, и я чуть не распласталась на полу. А Джабба добавил вкрадчиво: — Кроме тебя.

Послышалось шуршание тканей и торопливые шаги. Мои одногруппницы покидали покои, а я сквозь пелену слез смотрела на их удаляющиеся силуэты. Как я хотела бы быть сейчас среди них, как сильно хотела бы!

— Повелитель, девочка не готова, — бормотала тетушка. — Мы не обучили ее, она только пришла. Ее магия нестабильна, посвящение подействовало не в полной мере. Здесь нужны месяцы кропотливого труда, для нее все сейчас подобно катастрофе.

— Но ведь это даже интересно, — хмыкнул Джабба, полностью проигнорировав слова тетушки. — Я уже и забыл, как распаляет настоящее сопротивление. Ну же, моя сладкая, признайся, ты нарочно намазала себя так, чтобы волосы росли на всем теле?

По моим щекам текли слезы, я дрожала, а в глубине души взывала к тому, кого умудрилась полюбить, не зная его. Я просила его помочь мне, хотя понимала теперь, что его попросту не существует. Это мои фантазии, не больше.

Тетушка еще пыталась меня отстоять, за что я была очень ей благодарна. Но Повелитель выставил ее вон своими тенями, а меня притянул к себе, бросил на кроваво-красную шелковую постель, стиснув мои руки вместе над головой холодными тенями-щупальцами и разведя ноги в стороны.

— Оставьте меня! — кричала я. — Мне плохо, мне очень плохо, пожалуйста, не надо!

Но все было бессмысленно. Браслет на моей руке не давал высвободить тени, впитывая всю магию, и я не могла даже попытаться себе помочь. А мерзкие тени ползали по моему телу, играли со мной. Они касались меня там, где не касался еще никто. А их хозяин, с вожделением посмеиваясь, взгромоздился на кровать между моих ног. Как в жутком сне я видела его тушу, нависающую надо мной и его огромный готовый к делу причиндал.

Это не со мной, это точно не со мной, — проносилось у меня в голове словно мантра.

Я присутствовал на казни, как и полагается Тени Повелителя. После оглашения приговора светлых по одному подводили к лавовому озеру и сталкивали с помоста. Сегодня оно чуть застыло, поэтому заключенные проваливались не сразу. Крики, стоны, запах горелого, возбужденный шум толпы все это было уже не раз, и повторится вновь.

Через пару часов, а может быть, и раньше, на площадь упадут тела пленных темных. Изувеченные и поломанные. Светлые в долгу не останутся. Я не отворачивался, как полагает главному лицу Царства Теней после Повелителя, но многое отдал бы, чтобы не видеть этого. Не все заключенные заслуживали этой участи, но я ничего не мог сделать. Я лишь Тень Повелителя, и обязан исполнять его волю. Как и любой из нас.

Однако я не мог избавиться от чувства вины. Я говорил Лурисэлю, что сохраню их жизни, просил такого же взамен, но в итоге ничего не вышло. Я не сберег своих, значит, недостаточно старался. Я не могу влиять на Повелителя, и в этом моя слабость. Не могу найти аргументы, способные настроить Повелителя на настоящий мир, а не временное перемирие.

И вдруг среди всех этих тревожных мыслей вспыхнул точно вспышка зов о помощи. Моя истинная звала меня. Она была в панике, ее захватило отчаяние.

Я не был уверен на все сто процентов, что моя истинная именно Аэлита, но интуиция подсказывала искать именно ее. Впрочем, других вариантов у меня все равно не было и, бросив свой пост, я переместился в академию в кабинет декана и спросил, где новенькие. Я старался выглядеть спокойно и буднично, но каждая секунда промедления была точно пытка. Моя истинная страдала, и знать это было страшнее всего, что я испытывал в жизни.

Каэлан рассказал, что воспитанниц отправили к Повелителю. Обычно это рутинное мероприятие, хоть и мало приятное для девушек, но таков уж порядок. Однако на этот раз что-то пошло не так. Группа вернулась, но не вся. Не было Аэлиты. Повелитель пожелал оставить ее в своих покоях. Так раньше не делалось. Наложница не должна быть безграмотной, ведь она выполняет обязанности королевы.

Но, видимо, Аэлита чем-то умудрилась зацепить Повелителя, раз он пренебрег установленным порядком. Несложно было догадаться, что он от нее хочет, но я не мог этого допустить. Иначе не прощу себе. Я переместился к покоям Повелителя и, не обращая внимание на боль в теле от второго перемещения подряд, ворвался внутрь.

Жалобные отчаянные всхлипы точно ножом резали мое сердце. Аэлита лежала под Повелителем, а он довольно посмеивался, наслаждаясь паникой и страхом, трогал руками связанное тенями хрупкое тело. Во мне вскипела ярость, настолько сильная, что потребовались все усилия, чтобы не скинуть эту жирную тушу на пол.

Но нельзя.

Я сжал кулаки до боли в ладонях, стиснул зубы до скрежета. «Думай!» — заставил я себя, определив на размышление ровно секунду.

Если выдам себя сейчас, не выиграю ничего.

Я создал теневую копию себя и отправил ее порталом в место, единственное, способное отвлечь Повелителя.

— Повелитель! — воскликнул я, стараясь, чтобы мой голос звучал встревоженно, а не с ненавистью.

— Чего надо? — Он повернулся, его рука сжала бедро Аэлиты, и меня накрыла волна ярости. — Не видишь, я занят.

Я подался вперед, в груди клокотало. Я ненавидел его, того, кто так обращается с беззащитной девушкой, не мог простить ему, и мне было плевать, что он мой Повелитель. Он не был достойным магом, и сейчас я осознал это настолько остро, что казался сам себе ничтожным червем, раз служу такому.

— Пока вы издеваетесь над едва попавшей к нам одаренной, в ваше хранилище проник посторонний! — процедил я, стараясь изо всех сил держать себя в руках.

— Мое хранилище? Кто⁈ — взревел Повелитель и поднялся в воздух. Аэлита наконец освободилась от его теней и сжалась на кровати.

Сердце в моей груди откликнулось болью, но я заставлял себя не смотреть на Аэлиту, старался оставаться внешне спокойным, хотя всем своим существом рвался к моей хрупкой, беззащитной истинной.

— Я отправил проверку, но пока знаю только о взломе, — продолжил я, стараясь сгустить краски.

— Взломе⁈ — Повелитель подлетел ко мне, его глаза налились кровью. Он действительно боялся, но чего именно, не знал даже я. — Что-то пропало?

— Я не знаю полного перечня предметов в вашем хранилище, поэтому не могу ответить на этот вопрос. Только вы можете проверить и понять наверняка, — ответил зло я, надеясь, что мой теневой двойник успеет устроить в хранилище бардак до прибытия Повелителя, чтобы тот задержался подольше. Поймет он, что именно моя магия проникла в его святая святых или нет, я не знал, но сейчас это было неважно.

Повелитель создал портал и исчез в нем. Я мысленным усилием развеял теневого двойника и торопливо подошел к кровати. Нельзя оставлять Аэлиту здесь, ведь Повелитель вернется, и кто знает, в каком настроении. Проверив свои сокровища, он может захотеть продолжить развлечение. Этого допустить я никак не мог.

Я остановился рядом с постелью в нерешительности. Аэлита свернулась калачиком, с головой закутавшись в покрывало. Ее хрупкое тело дрожало точно от озноба. Мое сердце болело от сопереживания ей и сжималось от радостного предчувствия одновременно.

Оттягивать момент прикосновения не имело смысла, я присел на постель и коснулся ее плечика. В голове точно вспышка взметнулась счастливая мысль — это она, Аэлита моя истинная, вне всяких сомнений. Видения и сны обрели четкие очертания и лицо. Сердце трепетало в радости, отказываясь принимать внешние обстоятельства. Я безумно любил ее и хотел защитить.

Аэлита вынырнула из-под покрывала, повернулась ко мне и посмотрела широко открытыми глазами. Дышала часто и растерянно моргала. Она тоже узнала меня, но пока была не в состоянии осознать это разумом, только чувствами. И я не стану торопить ее.

— Ты в порядке? — спросил я, поднимая ее на руки так и завернутую в покрывало как в кокон, чтобы соблюсти приличие. — Повелитель не причинил тебе вреда?

Я боялся услышать, что опоздал, и он причинил ей боль, которую тяжело будет забыть.

— В порядке, — прошептала она, изумленно глядя на меня своими малахитовыми глазами. — С-пасибо вам.

Я ощутил облегчение, прижал ее к себе крепче и понес из комнаты Повелителя. Она не протестовала, робко прижалась к моей груди и затихла, словно попавшая в сети раненая пичуга. А я вопреки всему чувствовал блаженство, от того, что держу ее нежное хрупкое тело в своих руках.

Как я объясню свои действия Повелителю, я пока не знал, но не мог оставить любимую ему на растерзание. Мне проще было умереть, чем отдать ее ему.

Разъяренный Повелитель умчался, а я, всхлипывая и трясясь от страха и омерзения, сжалась на ложе, пытаясь закутаться в проклятый кровавый шелк. Там, где этот жирный боров касался меня, горело точно от крапивы, а в душе разлилась помойка. Надо было воспользоваться моментом и убежать, но я только куталась и всхлипывала. Я не знала, куда бежать и где спрятаться, не представляла, что будет дальше, просто пыталась отдышаться и собрать мысли в кучу.

Такого не должно было произойти, слова тетушки Лины подтверждали это. Однако она не смогла ничем помочь, этот мерзкий Джабба не знает милосердия. Значит, он вернется, найдет меня, если захочет, где угодно, и никто не сможет ослушаться его.

Выходит, у меня нет выбора. Если хочу защитить свою честь, у меня только один путь. Это смерть. Вот только решаться надо сразу, прямо сейчас. Да, это единственный вариант. Убежать хотя бы из покоев и быстро найти способ. Мне стало страшно, я не хотела умирать. Но нет, я не позволю этой твари пользоваться моим телом как вздумается, ни за что не позволю!

В момент, когда я собралась подскочить и бежать, я заметила через ткань покрывала движение. Ко мне приближался мужской силуэт. А ведь я была уверена, что слуга уйдет. Зачем ему оставаться с наложницей своего короля?

Однако мое сердце трепетало в странном почти счастливом предчувствии. Я растерялась, замешкалась. Вдруг он коснулся моего плеча, и в сознании точно взорвался фейерверк чувств. Это он — кричало внутри меня, это он! Тот, кого я видела в видениях, тот, кто приходил во снах, тот, по кому моя душа тосковала и к кому тянулась.

Словно по волшебству ушли все тревоги, стерлись ощущения мерзких прикосновений, мысли о смерти, я хотела довериться ему, хотела быть рядом с ним…

Я откинула покрывало и узнала — этот человек был тем самым мужчиной, которого я видела уже дважды. Его крепкие руки и теплое тело было знакомо мне. Дыхание сбилось, слезы облегчения водопадом полились по щекам.

Он спросил, в порядке ли я, и я с радостью ответила на его вопрос. Да, я была в порядке, даже больше. Я точно опьянела от радости и восторга.

Он поднял меня дрожащими руками, прижал к себе, завернул в шелковую ткань покрывала и понес из покоев Повелителя.

Я прижалась к его груди и слушала биение его сердца. Он нес меня и поглаживал по плечу, точно успокаивал. Я не понимала, почему он поступает так, ведь его Повелитель не отпускал меня.

Нам встречались люди, я слышала шепот, но лишь сильнее прижималась к груди моего спасителя. А ведь именно он затащил меня в свой мир, я должна была его ненавидеть, однако ощущала к нему безмерное чувство любви. Но почему к нему? Вот такую злую шутку сыграло со мной посвящение. Я должна была любить этого проклятого Джаббу, а люблю случайного мага.

— Прощу прощения, — услышала я чужой голос перед нами. — Повелитель срочно зовет вас к себе.

— Одаренная чуть не покончила с собой, — раздался его бархатный, глубокий голос, от которого у меня перехватило дыхание. — Скажи, что я направился в академию и буду у Повелителя как можно скорее.

— Слушаюсь, — ответил слуга, а я замерла в ожидании. Что скажет мне маг? Отругает? Как, вообще, он узнал о моих мыслях или не узнал, и это совпадение?

Я пыталась справиться с глупым, трепещущим — подумать только — от радости сердцем! Разве для меня что-то изменилось? Это бестолковое посвящение сработало неправильно, но я, как и прежде, остаюсь по их законам наложницей этого жирного гада.

Маг вдруг остановился, наклонился и усадил меня на что-то прохладное. Я стянула с головы покрывало и старалась не смотреть на часто вздымающуюся передо мной могучую грудь, от которой не очень-то хотелось отрываться. Вот бы он продолжал нести меня куда-нибудь подальше от всего этого ужаса…

«Да, хватит уже! — едва не прокричала я сама на себя и обняла плечи руками. — Не нужна ты ему, ясно⁈»

Я заставила себя отвернуться, надеясь унять бушующие эмоции и собрать разбегающиеся мысли в кучу. Передо мной раскинулся просторный кабинет с массивной темной мебелью, книжными полками, густо усеянными не только томами знаний, но и причудливыми резными статуэтками, золотыми вазами, отливающими мягким блеском, и цельными самородками драгоценных камней — пылающих багрянцем рубинов, фиолетовых аметистов и неизвестных мне радужных кристаллов, чьи грани переливались в мягком свете камина. Здесь царила бы полная тишина, если бы не мелодичное, почти завораживающее тиканье настенных резных часов и потрескивание угля. Пахло какими-то травами, не то чабрецом, не то зверобоем.

Маг встал передо мной на одно колено, и я невольно повернулась к нему, столкнувшись с его встревоженным и нежным взглядом, от которого по спине побежали мурашки.

— Не бойся, больше никто не прикоснется к тебе, — произнес он.

— Разве это слова темного мага? — попыталась задеть его я, путаясь в собственных чувствах. Хотелось вырвать с корнем эту дурацкую, навязанную влюбленность, но тело предательски млело рядом с этим магом. — Вы же подчиняетесь любому приказу своего Повелителя.

Он нахмурился и плотнее укутал меня в шелковую ткань, точно смущался даже сантиметра моей голой кожи. Хотя как голой… Я усмехнулась, вспомнив, как выгляжу. Отчего-то теперь сделалось неловко и даже стыдно за густую растительность на теле.

— Неправильно принуждать девушку, — произнес он спокойно. — Очевидно, ты не была готова.

— Но кто его остановит? — Невольно подумала об отвратительных прикосновений Джаббы, и волна отвращения и липкого страха прокатилась по телу.

— Это не твоя забота, Аэлита, — улыбнулся маг, и в груди защемило. До чего же приятно было видеть улыбку его плотных чувственных губ. Я сжала челюсти, ощутив прокатившуюся волну жара Со мной творилось что-то совершенно непонятное, и я не знала, как с этим совладать.

— Прошу, успокойся, — продолжал тем временем он. — Сейчас ты в безопасности, и никто не причинит тебе вреда.

— Х-хорошо, — пролепетала я таким тонким голосом, каким обычно не говорю. Да что ж со мной за бред происходит?

Он снова улыбнулся и встал.

— Скоро тебе принесут одежду. И пока мы ждем, расскажи, что ты видела во время посвящения.

— Похоже, со мной что-то не так, потому что меня все об этом спрашивают. — Я тоже улыбнулась, изо всех сил стараясь не показывать своего волнения. Хотя, точно ведь, выгляжу сейчас по-дурацки…

— Не с тобой, — усмехнулся маг. Наверняка его забавлял мой взъерошенный и взволнованный вид. — Ты лишь поймала сигнал вселенной. Посвящение позволяет заглянуть за завесу времени и пространства.

Он выдвинул еще одно кресло из-за массивного стола, поставил напротив меня и сел.

Я рассказала опять про плиту, парящих в воздухе людей, и как плита треснула.

— А еще я видела… чувствовала человека. — Почему-то мне хотелось поделиться с ним всем. Хотя говорить ему о нем же было ужасно неловко, я ощущала, как горят уши и щеки. А он мягко улыбался и смотрел на меня так ласково и внимательно, будто я имела огромную ценность. Не помню, чтобы кто-то еще смотрел на меня хотя бы отдаленно похожим взглядом. От этого становилось только более неловко, но я продолжила, ведь вряд ли смогу рассказать кому-то другому. — Это ведь должен был быть ваш Повелитель… Как его любят другие девушки… Но это был не он. Наверное, во время посвящения все перепуталось. Со мной точно что-то не так. Какая-то я неправильная. Не одаренная, а бестолковая.

— Не бестолковая, Аэлита. — Маг потянулся ко мне и заправил выбившиеся волосы за ухо, кончиком пальцев коснувшись моего виска. Это прикосновение, казалось бы такое простое, заставило сердце пропустить удар. Это было слишком приятно, но длилось лишь мгновение. — Ты особенная. Для того, кого ты чувствуешь. Эта древняя магия истинности, она связывает души. Это величайшее благословение вселенной.

— Не поняла…

— Ты и… — он на мгновение запнулся и отвел взгляд, — человек из твоих видений связаны истинной любовью. Да, не Повелитель. Но никто и не влюбляется в него после посвящения.

— В смысле? — Я совсем растерялась. — Сиера вон как хотела стать королевой, и как другие девушки спокойно реагировали, когда подходили к этому Джабб… Повелителю! Да и, вообще, готовы были сделать все что угодно даже прилюдно!

— Это не любовь, Аэлита. — Он сдвинул брови и печально улыбнулся. — Сиера и те, кто старше, просто осознали свое положение и роль в этом мире, поэтому каждая из них хочет стать королевой. А магия Повелителя пробуждает в каждой коснувшейся его женщине непреодолимое влечение. Вот и весь фокус. Даже без любви они желают его.

— Но это… это еще более неправильно, чем я думала! — воскликнула я, пожалуй, слишком громко и спохватилась, подумав, что он может как-то донести этому мерзкому Повелителю.

— Смотря с какой стороны посмотреть, — улыбнулся он, и я собралась спорить с ним, как вдруг осознание его слов запоздало догнало меня.

Он ведь сказал, что эта истинность взаправду связала меня с магом! То есть, и он должен чувствовать нечто подобное. Или же нет?

— Не волнуйся, Аэлита, Повелитель больше не призовет тебя.

— Раньше времени, вы хотели сказать? — пробормотала я, пытаясь понять до конца собственные предположения.

— Да, — как-то сдавленно ответил он и напряженно сглотнул.

— Вы сказали, магия связала мою душу с душой другого человека? Я правильно поняла?

— Правильно. — Он опять улыбнулся будто даже смущенно, но, наверное, это разыгралось мое воображение.

— И тот человек… чувствует то же самое? — едва слышно прошептала я, надеясь и боясь услышать правду одновременно.

— Да, Аэлита. — Он подался вперед, так, что между нами воздух сгустился.

Я чувствовала его дыхание на своей коже, моим вниманием завладели чуть приоткрытые губы, обрамленные короткой черной едва заметной щетиной. Безумно захотелось коснуться его, провести пальцами по коже, ощутить его тепло, узнать его вкус…

— Я помню о твоей просьбе, — вдруг отстранился маг с серьезным видом. — Ты хотела увидеться с родными.

— А… да… — Наваждение не покидало меня, или я не хотела его покидать. Перед глазами все еще стояло его суровое, но приветливое лицо, хотя сейчас он отвернулся.

— Я приду к тебе через несколько дней, — добавил он. — И не беспокойся о Повелителе.

— Спасибо.

«Это ведь вы? Вы тоже это чувствуете? Это с вами меня связала магия?» — так и хотела спросить я, а сама проговорила:

— Как вас зовут? А то нечестно, вы знаете мое имя, а я ваше — нет.

— Да, прости. — Он глянул на меня. — Зови меня Руфус.

В дверь постучали, а потом открыли. Низенький мужчина привел тетушку Лину и скрылся за дверью. Тетушка всплеснула руками и подбежала ко мне.

— Одень ее и ступайте в академию, — скомандовал Руфус, и тетушка поклонилась ему.

— До встречи, Аэлита, — произнес он и быстрым шагом покинул кабинет.

А я осталась с Линой, глядя ему вслед. Меня одевали, как маленькую: нижнее белье, платье, обувь. Тетушка причесывала меня, поглаживала по плечам и спине, причитала жалостливым голосом. А я, точно оглушенная, не могла разобрать ни слова. Странное приятное чувство покинуло меня вместе с Руфусом, и я вновь ощутила весь произошедший со мной ужас, липкие мурашки поползли по коже, а мерзкий силуэт Джаббы всплыл перед глазами.

«Как же ты поможешь мне, если он твой Повелитель? — пронеслось у меня в голове. — И почему ты пообещал помочь? Ты — тот, кого навязала мне магия, или я перепутала?»

Вопросы бесконечной вереницей цеплялись друг за друга. Успокаивало одно — Руфус обещал встретиться. Может быть, тогда что-то прояснится?

Когда мы остались одни, тетушка Лина схватила меня за плечи и горячо затараторила:

— Ты лишилась девственности? Повелитель пожелал взять тебя в наложницы прямо сейчас? Без обучения?

— Нет! — Я вырвалась из ее рук и замотала головой. Мною овладела паника, едва я вспомнила его мерзкие тени на своей груди и между ног, его огромные жирные руки на животе и плечах, пальцы-сардельки на губах и во рту. — Нет! Не хочу, не буду!

— Тише-тише. — Тетушка вновь обняла меня, на этот раз крепче, притянула к себе, прижала к своей пышной, мягкой и теплой, как у мамы груди, и стала нежно поглаживать по спине. — Все позади, моя хорошая, позади. Идем скорее в комнату, я заварю тебе чудесный отвар, и ты успокоишься. Я узнаю у декана, ректор точно передаст всю информацию.

Я кивнула и послушно отправилась за тетушкой. Хотелось и правда поскорее попасть в комнату и желательно забаррикадироваться там. Однако я не учла одного нюанса. В комнате меня поджидала злая Сиера. Едва дверь за тетушкой закрылась, и мы остались с Сиерой наедине, та в тот же миг выпустила черные тени-жгуты, которые тут же обвили мои руки, ноги и шею.

— Ты чего⁈ — захрипела я. — Пусти!

Как назло я совершенно не могла использовать магию, даже чтобы оттолкнуть свою разъяренную соседку. Браслет, будь он неладен, работал исправно.

— Я чего⁈ — воскликнула она. — Ты еще спрашиваешь⁈ Прикидывается дурой, а сама вон как — минуя все правила, сразу в постель к Повелителю!

Ее жгуты сильнее сжали мои запястья и шею, кожу под ними защипало.

— Если ты не заметила, тот жирный боров меня сам схватил! — продолжала сипеть я, уверенная, что Сиера не станет меня убивать. Ведь все-таки я тоже наложница Повелителя, и вряд ли он обрадуется моей смерти.

— Как ты сказала? — ошарашенно пробормотала Сиера. — Боров?

На шее ее хватка чуть ослабла, и я смогла наконец нормально дышать.

— А разве нет? Ты же сама видела, как мне было страшно. Я не хочу быть с ним, не хочу вообще никогда, не то что сейчас. Я даже волосы на теле отрастила, чтобы не понравиться ему! Я нарочно намазалась не той мазью.

Сиера устало сгорбилась, ее тени исчезли. В комнату вошла тетушка с кружкой горячего отвара, тут же наполнившего пространство мягким, но сильным ароматом, напоминающим запах черемухи.

— Что тут стряслось? — охнула тетушка, поставила кружку на столик и подбежала ко мне. — Какие жуткие следы на шее! Кто это сделал? Сиера⁈ Ты же понимаешь, что тебе будет за драку между наложницами⁈

Тетушка резко развернулась к моей теперь поникшей соседке.

— Нет, это Повелитель оставил, — выпалила я, прежде, чем осознала, что делаю.

Сиера вскинула на меня удивленный взгляд, я продолжила:

— Сиера просто расстроилась. Она думает, ее очередь не наступит. Но ведь меня точно не возьмут сейчас. Правда ведь, тетушка?

— Да, я уточнила у декана, и он сказал, что ты остаешься в академии учиться. Ведь ты еще…

В комнату вдруг постучали. Довольно требовательно, резко. А когда дверь открылась, к нам вошел и поклонился молодой худенький слуга.

— Одаренная Аэлита, приказ Повелителя: срочно доставить вас к нему.

— Что за своеволие⁈ — орал разъяренный Повелитель, а рядом с ним стоял глава магического подземелья Октилиус Третий, и ехидное выражение не сходило с его лица.

Повелитель осушил кубок, который услужливо подставил ему слуга, и швырнул со звоном об пол. Черный хрусталь разлетелся блестящими осколками чуть ли не по всей комнате.

— Ты должен был заняться проверкой безопасности, а не таскать мою наложницу по дворцу! — продолжил злиться Повелитель. — С чего ты вообще решил, что ее нужно было куда-то уносить⁈ Разве я давал тебе такое указание⁈

Он повернулся к стоявшему в углу прислужнику.

— Пошли за ней сию секунду!

— Стоять! — рявкнул я на слугу, и тот почти буквально прирос к полу. — Повелитель, выслушайте меня, прошу!

— Ваша Тень смеет оспаривать ваши решения? — прошептал с ужасом Октилус. — Такой поступок заслуживает сурового наказания.

Повелитель коснулся ладонью висящей на груди печати властителя, воздух накалился, завибрировал, я ощутил, как по мне ползут его раскаленные, точно огненные тени.

— Приведи девчонку! — отчеканил Повелитель, глянув на слугу, и на этот раз я не успел его остановить, слуга молнией вылетел из покоев.

— Вам должны были сообщить, что Аэлита едва не лишила себя жизни! — Я старался говорить спокойно и скрыть собственный гнев. А сам смотрел сейчас на эту неповоротливую тушу и не понимал, как мы служим ему. Почему подчиняемся? Зачем исполняем любой его каприз? Как можем внимать каждому его слову и не подвергать сомнениям?

Это были недостойные Тени мысли, но они были, и я не мог, да и не хотел выкидывать их из головы.

— Что за нелепость⁈ — воскликнул Октилус. — С чего ей себя убивать?

— Такое случается с девушками, если их насиловать! — не выдержал я и повысил голос.

— Откуда тебе-то знать о том, что с ними случается? — с насмешливым презрением бросил Повелитель.

Меня давно не раздражали и не злили подобные насмешки. Но сейчас это показалось оскорбительным. Ведь я не по своей воле несу обет целомудрия, этот порядок установил сам Повелитель. Он пользуется моей энергией для себя лично, будто я его собственность, будто у меня нет и не может быть чувств, и ко всему прочему насмехается. Еще одна очевидная несправедливость, казавшаяся раньше чем-то обыденным, полоснула мое сознание. Со мной что-то происходило. Что-то большее, чем желание защитить истинную. Я ощущал себя на краю бездны, в которую вот-вот прыгну, бездны, ведущей в другой, совершенно неизвестный мне мир, еще более опасный и страшный чем мой.

— Я живу не в вакууме, — твердо сказал я, отчетливо понимая, что назад пути нет. — И достаточно образован, чтобы ориентироваться в разных сферах жизни как магов, так и людей.

— Ваша Тень спорит с вами, Повелитель? — пролепетал маг заискивающим тоном.

А я сделал вид, будто не замечаю его слов. Надо было повернуть ситуацию в свою пользу, заставить Повелителя быть на моей стороне, хочет он этого или нет.

— Мой долг, Повелитель, кроме основных обязанностей, оберегать жизнь каждой потенциальной матери избранного дитя, — продолжил я, нарочно смягчив тон. — Вы сами наделили меня такими полномочиями.

— И от меня самого? — недобро прищурился он.

— Защищать от смерти. — Вот и настала очередь лжи, которую я придумал, чтобы избавить Аэлиту от страданий. — Как я говорил ранее: девочка едва не лишила себя жизни.

— Повелитель, Ваша Тень смеет осуждать вас? — заискивающе шептал Октилус. Повелитель же смотрел на меня тяжелым внимательным взглядом.

— Выйди. Ты мешаешь, — бросил я ему. Он растерянно поднял голову на Повелителя, но тот смотрел лишь на меня.

И Октилусу пришлось подчиниться, ведь ему не приказали обратного. Я дождался, когда он удалится, и продолжил спокойно:

— Увидев ее на грани жизни и смерти, я не мог действовать иначе, ведь любая из них может оказаться той самой.

— Она действительно собиралась покончить с собой? — прищурился Повелитель. — И чем же здесь она могла себе навредить?

Он хмыкнул, окинув взглядом покои.

— Она повредила сдерживающий магию браслет, выпустила тень и едва не задохнулась. Она не умеет пока ее контролировать, но намеренно сделала так, чтобы лишить себя жизни. — Я впервые лгал Повелителю, но иначе просто не мог.

Любой ценой я должен не позволить ему овладеть моей девочкой. Вообще никогда! И мне было безразлично, что, возможно, она и есть та самая из пророчества, а я лишаю всех темных магов избранного. Я чувствовал, что должен поступить так. Неужели это действие магии истинности? Она лишила меня воли или освободила от гнета? Пока я не мог толком понять происходившие со мной изменения.

— Аэлита необычная одаренная, посвящение не подействовало на нее в должной мере, — продолжил я. — Она и без того в панике и смятении, прошу смилуйтесь над ней, позвольте привыкнуть, адаптироваться. А на следующий год она станет вашей полноправной наложницей, если Сиера не понесет. Впрочем, будем надеяться, на лучшее.

— В любом случае, понесет Сиера или нет, — заявил Повелитель, сдвинув брови и усевшись на своем ложе. — Эти девчонки останутся моими наложницами. Я буду первый, кто опробует их.

Меня передернуло от отвращения и злости.

— Да, Повелитель. — Я произнес это и слегка поклонился. Но не потому что принимаю его приказ, а потому что хочу выиграть время.

Меня затрясло, я отпрянула. Горло перехватило спазмом, перед глазами замелькали разноцветные пятна.

Сиера подскочила ко мне первой, и я услышала ее едва слышный шепот:

— Притворись, что упала в обморок.

Повторять дважды мне было не нужно, я обмякла в ее руках, и она опустила меня на кровать.

— Новенькой плохо, она не сможет пойти. Позовите лекаря! — скомандовала Сиера, а тетушка плюхнулась рядом со мной и принялась похлопывать по плечам.

— Но… Повелитель приказал… — пробормотал слуга.

— Идем, — проговорила решительно Сиера. — Я все ему объясню.

— Ты можешь навлечь на себя его гнев, — проговорила Лина. — Сиди здесь, я сама пойду.

— Нет. — Сиера решительно встала. — В этом году я исполняю обязанности супруги, так что должна научиться держать ответ перед Повелителем.

Она ушла, оставив меня лежать на кровати с бешено колотящимся сердцем, которое отдавало гулким эхом в груди. Конечно, никто не в силах переубедить этого самодура. Руфус, как бы меня ни утешал, не мог заглянуть в голову своему правителю и там все исправить.

Стоило мне вспомнить Руфуса, как в груди разлилось нежное тепло. Опять это нелогичное, непонятно откуда взявшееся чувство! Руфус называл это древней магией. Но какого, спрашивается, хрена это со мной произошло⁈

— Аэлита, ты понимаешь, что сама виновата в том, что случилось⁈ — Тетушка потянулась ко мне, стащила платье с плеча и ткнула в волосатое плечо. — Будь как все! Не выделяйся раньше времени! И тогда избежишь проблем. А ну-ка, пошли!

Лина встала и потащила меня за руку, не взирая на мои жалобные причитания о том, как мне плохо.

Целый час под занудные нотации тетушка втирала мазь, клочками смывая выпадающий пушистый покров, затем обмазывала меня пахучими маслами, терла грубыми щетками и снова наносила слои ароматов. В итоге я напоминала себе розовенького поросенка, а моя кожа стала такой нежной и бархатистой, что мне самой было неловко прикасаться к себе, будто мое тело обернули в чужую шелковую оболочку.

— Итак, бестолковое ты создание! — продолжала ворчать Лина. — Еще один фокус, и наш ректор, Тень Повелителя, господин Архейм, отправит тебя в холодный дворец! Поверь, это скучное и унылое место, где ты не сможешь ни учиться, ни занять место в обществе. Тебе это надо, скажи мне?

— Я не просила меня вытаскивать из моего мира, — упрямо заявила я.

— Но ты уже здесь. И тебе решать, что будет дальше с твоей жизнью, — ответила она твердо.

— Не мне, а вашему Повелителю, — огрызнулась я, пока на меня натягивали хлопковую, нежнейшую сорочку.

— Аэлита! — воскликнула тетушка. — Ты прекрасно поняла, о чем я говорю!

— Простите, — вздохнула я, сдаваясь под тяжестью ее слов.

Да, я понимала. Если буду серой мышкой, у меня появится шанс. Она права — надо быть как все. А ещё нужно узнать об этом мире побольше. Я не хотела в холодный дворец, где Повелитель всё равно найдёт меня. Но в относительной свободе я могла бы что-то придумать. Но прямо сейчас я не могу ничего, остается лишь уповать на чью-то помощь. Однако прошло больше часа, а за мной никто не пришел, значит, Повелитель передумал звать меня прямо сейчас. И это меня утешало.

Утро началось с резкого звука будильника, быстрых сборов под строгим надзором тетушки Лины и похода в столовую. Я впервые оказалась в общей столовой академии и увидела кого-то помимо наложниц Повелителя. Это была огромная зала с высокими сводчатыми потолками из темного дерева, где колонны, украшенные резными фигурами животных, птиц и цветов, тянулись к небесам. Высокие витражные окна пропускали мягкий свет, окрашивая столы в синие, фиолетовые и багровые оттенки. Под потолком висели люстры с мерцающими, будто светлячки, фиолетовыми шариками, излучающими мягкое сияние.

Длинные дубовые столы стояли в строгом порядке, напоминая монастырскую трапезную, а скамьи — широкие, с вытертыми подушками — хранили отпечатки поколений студентов.

Здесь сидели и совсем юные дети, и взрослые юноши с девушками. Меня поразила дисциплина, с которой группы входили в зал, двигались колоннами по двое к определенным столам, рассаживались и лишь тогда позволяли себе негромкие беседы.

А еще я отметила, что все от мала до велика носят темно-синюю брючную форму, более свободного кроя девочки и девушки, и более строгую обтягивающую парни. На спинах у них красовались красивые эмблемы языков пламени, заключенные в стальное кольцо. В дурацких рюшах ходила только группа будущих наложниц.

С обидой я подумала, что и тут мне не повезло. Хотелось сползти под стол и исчезнуть, мне казалось, что каждый взгляд прикован ко мне. Конечно, это был бред, и я заставила себя оторвать взгляд от стола, поднять голову и оглядеться как следует, а не мельком. Но мои опасения не развеялись — на наш столик действительно пялились все, кто мог хоть как-то разглядеть.

Девушки смотрели с опаской, парни — с любопытством, перешептывались и порой посмеивались. В горле встал ком, и я подергала рюши, мысленно обвиняя их в излишней нашей «привлекательности». Теперь ароматное какао, аппетитная светло-лимонная запеканка и тосты с джемом не лезли в горло, теряя вкус под тяжестью чужих глаз.

Однако неловко чувствовали себя только я и вторая новенькая. Остальные уплетали завтрак за обе щеки с королевским достоинством.

Я постаралась перенять их манеру поведения и заставить себя отвлечься на еду. Впрочем у меня вскоре это действительно получилось. Такой вкусной еды я не ела очень-очень давно. В груди сжалось сердце от воспоминаний о доме, где, как бы ни было тяжело, остались те, кого я любила, и кто любил меня. Они не заслуживают еще большей боли. Слезы сами набухли и капнули в тарелку, растворяясь в нежнейшем сметанном соусе.

— Эй, милая, — услышала я вдруг мужской незнакомый голос, а плечом ощутила мимолетное прикосновение.

Я вздрогнула и вскинула голову. На меня смотрел сверху вниз молодой человек в синей форме учеников с грубоватыми мужественными чертами лица и самоуверенным взглядом.

— Не спеши к Повелителю, поняла? — его губы искривились в нахальной усмешке. — Подожди, пока я не вступлю в должность.

— Чего? — пробормотала я, на самом деле ничего не понимая.

— Ах, скверный мальчишка! Прочь от новенькой, бесстыдник! — раздался вопль тетушки Лины, и приставший ко мне студент поморщился, подмигнул мне и пошел к выходу из столовой.

— Кто тебя ждать будет, бездельник! — крикнула ему вдогонку веселым тоном моя соседка. — Найдутся кандидаты и подостойней.

Тот обернулся, прищурился, но все равно улыбнулся и даже помахал рукой. За ближайшими столиками захихикали. Я повернулась к соседке.

— Что вообще происходит? Что ему надо от меня?

— Ну как же, — пожала она плечами. — Мы тут экзотика, лакомый кусочек, запретный плод, если хочешь. Знаешь, какие слухи ходят о девочках из мира людей?

— Да откуда же? — Я пожала плечами и невольно поежилась.

— Говорят, мы очень страстные натуры, которые способны разжечь огонь на пустом месте.

— Ну да, конечно, — фыркнула я.

— Все доели? Идем на занятия! — скомандовала Лина, и мы поднялись.

Шагая по коридорам, я снова задумалась о Руфусе. Интересно, кто он такой? Может ли быть, что он тоже может «получить» меня после года с Повелителем? Хотел бы? Нет, я не собиралась уступать этому жирному Джаббе свое тело, но чисто гипотетически…

— Тетушка, — позвала я ее, когда мы вошли в светлый просторный кабинет. — А что такое магия истинности?

Лина замерла, нахмурилась, глядя на меня с удивлением. Потом заморгала.

— Не совсем понимаю, о чем ты.

— Ну как же… — Мне было неловко объяснять. Руфус говорил об этой магии как о чем-то само собой разумеющемся, а тетушка растерялась. — Она связывает души двух магов, и они влюбляются друг в друга. Кажется, так… Я просто случайно услышала.

— Где ты умудрилась такое услышать? — хихикнула одна из сокурсниц, чьё имя я не запомнила. — Небось приснилось.

Тетушка Лина мягко улыбнулась и погладила меня по голове, её рука была тёплой и успокаивающей.

— Наверное, так и было. С тобой столько всего произошло, что легко перепутать сон и реальность.

Я кисло усмехнулась, а сама окончательно растерялась. Почему Руфус тогда сказал об этом? И почему тогда не удивился? А что если я и правда не так его поняла, и он имел в виду что-то другое? А может быть, мне действительно приснилось… Но что тогда со мной происходит?

— Итак, дорогие ученицы, вы новенькие, и вы наверняка обратили внимание на особое отношение к себе, — вещала высокая худая женщина в черном элегантном платье. Преподавательница естествознания, госпожа Валенна. На настенном экране светились изображения пяти сфер, но пока рассказ шел о другом. — В этом нет ничего удивительного, ибо одаренные из мира людей редкость. Для мужчин нашего мира иметь такую спутницу жизни означает благосклонность Повелителя и его Тени. Кроме того одаренные считаются особенными, ведь вы обрели способность к магии в мире, который ее лишен.

Госпожа Валенна грациозно ходила по кабинету, изящно помахивая янтарной указкой. Ее движения завораживали и даже гипнотизировали, намертво притягивая взгляд.

— Наша задача сделать так, чтобы ваша особенность не оставалась пустым звуком. Господин Архейм, Тень нашего Повелителя, очень серьезно подошел к этому вопросу и поставил обучение на нашем факультете нестандартным образом. Он изучил различные практики из мира людей и внедрил самое лучшее. Только наш факультет удостоился этих особенностей, поэтому вы, мои дорогие, так же будете особенными. Кроме основных навыков владения тенями, историей, письмом и счетом, вы будете изучать этикет, культуру, танцы, музыку, боевые искусства, психологию. — Она возвысила голос, говорила с энтузиазмом, и ее морщинистое, но приятное лицо, освещал едва не восторг, отчего я невольно ощутила собственную значимость и воодушевление. Не так уж и плохо перестать влачить бедное существование, а стать особенной и уважаемой частью целой страны, да еще магической! Это же то, о чем мечтают в детстве, о чем пишут в книгах…

— Вы будущие законодательницы моды, самые влиятельные при дворе женщины! — продолжала госпожа Валенна, и мы внимали ей, ловя каждое слово. — На ваших хрупких плечах лежит ответственность и перед нашим народом. Вы будущие приемные матери великих воинов и вельмож, вы те, кто должны разбираться и в политике, и в искусстве.

— Почему приемные матери? — удивилась Олианна.

— Потому что, увы, женщины из мира людей не способны зачать от магов. Никто кроме одной. Возможно одной из вас.

Вдруг сердце защемило неизвестно откуда взявшейся тоской. Такой острой, что пришлось потереть грудь и несколько раз глубоко вдохнуть. Голос преподавательницы приглушился, я перестала воспринимать ее слова. Невольно я ощутила, что хочу утешить его — того человека, по которому тоскую. Или тоскует он? Нет. Я помотала головой. Это нечестно, несправедливо. Неправильно навязывать чувства совершенно незнакомым людям. С какой стати я должна любить того, кого по сути, не знаю? А с какой стати он должен любить меня?

Впрочем, возможно, это неправда. Перед уроками надо мной все посмеялись за вопрос об истинной любви. Он показался им забавным. Но они ведь не первый день тут в отличии от меня, должны же были что-то знать. Особенно тетушка Лина, которая родилась в мире магов! А если не знают, выходит, Руфус меня обманул? Вот только зачем? И тогда выходит, я просто сама влюбилась в него как дура? С первого взгляда?

Эта мысль бесила меня еще сильнее. Я никогда не считала себя влюбчивой, разум был выше всей этой ерунды с розовыми соплями. А тут, получается, втрескалась по уши… Вот оно как, оказывается, бывает. В таком случае ужас как стыдно! Ему тыщу лет не нужны чувства наложницы Повелителя. Боже, только бы не спалиться случайно перед ним и не опозориться!

Я потерла виски пальцами и повернулась к окну, где во внутреннем дворике, похожем больше на полигон для бега с препятствиями, тренировались маги. Они высвобождали тени и сгущали их, придавая образы различных фигур. Это так завораживало, что я восхитилась их умением и с радостным предвкушением подумала, как было бы здорово тоже научиться владеть своей тенью.

— Аэлита⁈ — Я вздрогнула от резкого окрика госпожи Валенны. — Любоваться мальчиками будешь в свободное от учебы время!

Я повернулась к ней и изобразила из себя самую покладистую ученицу, сложив руки на коленях и выпрямив спину.

— Кто хочет рассказать об устройстве мира? — спросила преподавательница, окинув нас испытующим взглядом. — Вспомнить самой и заодно просветить наших новеньких.

Половина группы потянули руки вверх. Выбор пал на одну из них, кареглазую и кучерявую брюнетку Камиллу.

Она вышла к экрану, взяла предложенную указку и указала на изображенные сферы.

— Наша Вселенная, можно сказать, состоит из нескольких частей, — начала она.

— Не частей, а миров, — поправила другая девушка, за что на нее цыкнула госпожа Валенна.

— Вселенная слишком сложна, чтобы иметь лишь одно измерение, так что, можно сказать, все пять миров часть одного целого, — важно продолжила Камилла, водя указкой по сферам на экране. Теперь сферы ожили, стали наливаться красками и преображаться на глазах. — Мир абсолютной магии и абсолютной беспорядочности зовется миром Хаоса.

Указка ткнулась в крайнюю левую сферу, на которой переливалась вся палитра цветов, не только семь цветов радуги. Завораживающая анимация, напоминающая психоделический куб, который выворачивается наизнанку, играя с нашим зрением в причудливую игру. Я вспомнила, как видела во время посвящения странное пространство, где небо превращалось в землю, а земля в небо, где не было четких постоянных форм, где все менялось совершенно непостижимым образом и оставалось неизменным в то же самое время. По коже побежали мурашки. Неужели, я видела не галлюцинации, а реально существующее место? Сделалось даже жутко.

— Излишки энергии, материи, пространства перемешаны в нем без законов и структуры, — продолжала ученица. — Хаос — изначальная форма всего сущего. Его противоположностью является мир без магии или мир людей.

Указка переползла к крайней правой сфере, на которой я узнала земные материки и океаны.

— Структура и материя там преобладает над энергией. Нечто среднее — наш мир, мир магов. — Она указала на сферу рядом с той, что походила на евразийское полушарие. Здесь тоже были материки и океаны, но другие, каких я не знала. А еще огромные летающие острова.

— Законы тут почти такие же как в мире людей, однако энергии больше, магия насыщает наш мир, пронизывает его незримыми нитями.

Теперь Камилла переместилась к двум сферам, расположенным между Хаосом и миром магов, но не в ряд, а друг над другом, словно нам хотели подчеркнуть, что эти миры на одном уровне и чем-то похожи.

— Есть еще два мира. Тут магия преобладает над материей, а энергия над структурой. Промежуточные миры, два полярных мира чистой энергии, теплой и доброй и злой, негативной. Туда после смерти попадают души как магов, так и людей в зависимости от того, какими были их души.

Я подумала, что это похоже на рай и ад, и для себя именно так их и окрестила, хотя пока было сложно поверить в это на все сто процентов.

— Молодец, — похвалила Камиллу госпожа Валенна. — Итак, немножко вспомнили азы, а теперь прошу разойтись согласно расписанию. Со мной остаются Аэлита и Олианна.

Все разошлись, а нам раздали тетради, учебники и принялись учить писать и читать на здешнем языке. Я думала, это займет много времени, однако мы так быстро усваивали информацию, что это казалось просто волшебством. Впрочем, нас ведь окружает магия, так что вполне законным волшебством. К обеду мы уже читали по слогам и знали алфавит. Не все пока было точно ясно, но я ужасно радовалась, что могу хоть сколько-нибудь понимать письменную речь или написать кому-то записку. Хотя, кому я собралась записки писать…

— Отлично потрудились, — похвалила нас госпожа Валенна, когда наши языки начали заплетаться, а руки трястись от напряжения. — В комнатах выполните задания в ваших тетрадях за сегодняшнее число. Завтра все строго проверю.

И тут не обойдется без домашки, — хмыкнула я. Впрочем, это было действительно интересно, и я чистосердечно пообещала выполнить задание.

Потом мы собрались все на обеде в уже знакомом зале, где накормили довольно сытно, причем меню нашего столика отличалось разнообразием в отличие от других столов. Более того, у каждой была рекомендация по питанию, которой желательно было придерживаться. Меня заставили наесться как слона. Много мяса, овощей, даже сладости. Как мне объяснили, я слишком тощая, мне надо набраться сил. Впрочем, я не спорила, такой подход мне даже понравился.

А дальше нас с Олианной отвели по длинной винтовой каменной лестнице в подземелье. В огромном зале с горящими на стенах факелами проходили занятия с магией тьмы. В основном там находились дети. Я подумала, что тут обучают новичков. У нас двоих был отдельный учитель в отличие от других. Пожилой низенький мужчина с приятным пухлым лицом и круглым животом, который он будто намеренно с важностью выпячивал. Забавный и улыбчивый. Он много шутил и понравился нам.

С меня сняли браслет, и учитель стал объяснять основы магии. Оказалось, темные маги, темные не потому что мы используем какую-то темную энергию и играем со злом, мы черпаем свою магию из недр земли и ее теней. В отличие от светлых, которые берут свою силу от лучей светила. Как Инь и Янь, энергия света и энергия тени.

Настало время практики. Мы сконцентрировались. Тут и правда легче было выпускать тени. Настолько легче, что я вновь не сумела их удержать. Тьма нахлынула на всех нас мгновенно, тело со всех сторон сдавило, дети завизжали, взрослые стали ругаться. Я запаниковала. В отличие от того раза, где я хотела навредить Окурку и его компании, тут было все не так.

— Стой, Аэлита! — раздался знакомый голос неизвестно откуда взявшегося замдекана. Вот только остановиться я не могла. Теперь и звуки отдалились, тьма сгустилась еще сильнее. Но в следующий миг развеялась, меня схватили за руки и тут же защелкнули браслеты.

— Простите, простите меня, — шептала я, упав на колени и слушая испуганный плач и вздохи облегчения.

— Все хорошо, вставай, — человек-пенсне профессор Шейд взял меня за плечо и потянул наверх. — Ты не виновата, успокойся. Я предполагал, что подобное может произойти, так что страховал тебя. Пока ты не готова управлять тенями. Ты сама научилась освобождать их, поэтому сейчас сложности с контролем. Пока походи в браслетах. Мы разработаем методику обучения специально для тебя.

— Спасибо, — прошептала я, ощущая обиду на саму себя, ведь мне так хотелось освоить свои способности!

Для меня занятие закончилось, и я сидела в сторонке на каменной скамье, наблюдая за другими и ловя тревожные взгляды учеников.

Олианна зато была на высоте. Она научилась создавать вокруг себя темную неплотную сферу, чему очень радовалась, а учитель хвалил ее. Я попыталась высвободить чуть-чуть энергии, надеясь, что браслеты помогут мне с контролем, но тщетно. Похоже, они перекрывали вообще все способности.

После занятия мы ужинали, потом сидели за уроками истории. Я любила историю в своем мире, и тут с удовольствием слушала о становлении царств и первых контактах, первых войнах и союзах. Маги жили дольше людей, в среднем пятьсот лет. Взрослели они как и люди, но процессы старения шли медленнее, так что юными они выглядели лет до пятидесяти. В этом им помогала магия, свободно циркулирующая по телу. Приятным бонусом было и то, что мы, девочки из мира людей, так же обретем здесь такие способности.

История магической цивилизации насчитывала десятки тысяч лет. И три тысячи последних правил нынешний Повелитель. У них не принято называть его имени, так что многие даже не помнили, как его зовут. Мне же было и не интересно. Хотя, поглядев на Повелителя в молодости, я подумала, что он был вполне привлекательным мужчиной. В голове не укладывалось, как из стройного статного брюнета мог получиться бесформенный Джабба.

Нам рассказывали о его подвигах, и я не понимала, как человек, совершивший столько благородных и самоотверженных деяний, может издеваться над беззащитной девушкой. Мне казалось, что говорим мы о каком-то другом Повелителе.

После, мы с Олианной пробрались на террасу, вход на которую подсмотрели, пока нас разводили обратно по комнатам. Просторная площадка с невысоким резным ограждением открывала вид на горы, ущелья и на лавовую темно-красную реку вдалеке.

— Кем ты была там? — спросила я Олианну, заметив прозрачные дорожки на ее щеках.

— Никем, — прошептала она и разревелась в голос. Она плакала горько, с надрывом, и я обняла ее за плечи, позволив выплеснуть боль через слезы.

Мы стояли долго, пока небосвод не потемнел, а мы не озябли под прохладным ветром. Олеанна так и прижималась ко мне, но уже не плакала. Потом тихо поблагодарила и глянула на меня.

— Идем спать, — улыбнулась она. — Я так устала.

— Идем, — согласилась я.

Мы уже открыли дверь к лестнице, как моей руки коснулась тень. Узкая и мягкая, словно лоскут бархата. Я заозиралась и увидела позади у края террасы высокий силуэт в плаще.

Аэлита что-то сказала подруге и развернулась ко мне. Поняла. Умничка. Я переживал, что мои тени напугают ее после того, как Повелитель обошелся с ней, но к счастью, этого не случилось. Подруга ушла, мы остались одни. И я должен был убрать тени, отпустить руку Аэлиты, но продолжал скользить по ее коже, представляя, будто касаюсь ее сам. Вот она, тут, рядом со мной. Моя истинная, мое сокровище…

Бедняжка, я представляю, какая каша у нее в голове, ведь с ней столько всего произошло в последнее время. Конечно, она чувствует меня так же, как и я ее, но я ощущаю ее недоверие, смятение и испуг. Люди вообще не слишком доверяют чувствам и другим людям, особенно если их жизнь была тяжела. А жизнь Аэлиты среди людей доставила ей немало страданий.

Как хочу прижать ее к себе, успокоить, поклясться в верности. Но понимаю, что сейчас не могу раскрыться перед ней, не могу объяснить ей все. Пока не придумаю, как обезопасить ее от Повелителя и сделать так, чтобы она могла быть только моей, я не вправе тревожить ее еще сильнее. Да и пока ей сложно будет до конца поверить мне. Даже сейчас, когда мы одни, и ее сердце точно так же трепещет от любви ко мне, как и мое, она не верит, ищет логику и пытается осознать разумом.

Пока я должен успокоить ее, помочь освоиться в нашем мире. Остальное — потом. Аэлита медленно подходила ко мне, а я все держал тенью ее запястье, впитывая сознанием ощущения: тепло, гладко, до шелковистости нежно… Кровь ударила в голову, я точно опьянел и едва не пошатнулся от нахлынувшего на меня жара.

— Здравствуйте, Руфус, — произнесла она тихо, и от ее нежного голоса по телу прошла дрожь.

— Доброго вечера, Аэлита. — Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы говорить спокойно и буднично. — Мы можем навестить твоих родных сейчас. У нас есть полчаса.

— Ох! — Она засуетилась, едва не запрыгала на месте, полезла в карманы, а потом бросилась к выходу, бормоча через плечо: — Я сейчас, я телефон не взяла…

— Постой. — Я потянул ее тенью за руку. — Времени очень мало, и тебе лучше не бегать сейчас по коридорам. Это может вызвать подозрение.

— Но бабушка еще в больнице, как мы с ней увидимся⁈ — выпалила она, обернувшись. — Вы же не сможете перенести меня прямо в палату, да и если перенесете, мы только напугаем всех! И бабушку в первую очередь.

— Успокойся. — Я любовался ее живой мимикой и думал, что она действительно красавица. Не такая, какие бывают точеные и изысканные, в ней было что-то другое. Просто магически притягательное, живое, милое. Пожалуй, я полюбил бы ее и без магии истинности. Не даром же она привиделась мне после нашей первой встречи. Я смотрел на этого взъерошенного воробушка и мечтал прикоснуться не тенью, а по-настоящему. Но сейчас у меня не было веского повода. — Лучше я приду завтра приблизительно в это же время. Захвати сразу на вечернюю прогулку то, что нужно.

— А вы точно придете?

— Приду. И можно на «ты». Мы ведь общаемся в неформальной обстановке.

— Да, но… — Аэлита замялась, подняла руку и коснулась запястья, проведя по моей тени. Я наконец опомнился и убрал ее. — Мне сказали, что если наложницу Повелителя замечают на встречах с кем-то другим, то его ждет смерть. Наверное, то, что мы видимся, слишком опасно. А еще вы… ты обещаешь проводить меня в мой мир. Это тоже запрещено. Почему, вообще, ты делаешь это?

— Выполняю обещание, — ответил я.

— Что ж, ладно… — вздохнула Аэлита. — Тогда главное, чтобы ректор не узнал об этом. А то отправит меня в холодный дворец, а вам отрубит голову.

— Не отправит, и не отрубит, — усмехнулся я, подумав, что она все еще не знает о том, кто я. Я специально не стал представляться полным именем, ведь уверен, напугал бы еще сильнее. Даже представляю ее лицо после моей фразы: «Здравствуй, Аэлита. Я Тень Повелителя и твой ректор. Пойдем в мир людей и нарушим все правила магов, а еще прогуляемся под луной?» Да, пожалуй, это бы все испортило. Она стала бы опасаться меня сильнее, а мне это совершенно не нужно. — А вот до Повелителя наши встречи лучше не доносить. До завтра, Аэлита.

Я отступил к парапету, собираясь открыть портал, но она подалась ко мне.

— Постой, Руфус! — почти обиженно воскликнула она. — То, что ты сказал об истинной… о магии истинных чувств. Это была шутка? Когда я спросила тетушку и других, все надо мной только посмеялись. Извини, что говорю тебе все это, но я правда не понимаю, что со мной. Наверное, мне просто кажется. Да? Я все придумала? Все эти чувства к незнакомцу просто в моей голове?

Я невольно улыбнулся. Конечно, куда тетушке и ученицам знать об истинности.

— Это редкая древняя магия, — ответил я. Конечно, мне проще было бы сейчас рассказать и о себе, чтобы развеять все ее сомнения. Но это может подтолкнуть нас к краю пропасти, ведь тогда я не смогу вести себя отстраненно. А это слишком опасно. Не сейчас. — Настолько редкая, что мало кто знает о ней. Лишь те, кто читал полные исторические трактаты.

— А вы, стало быть, читали? — сложила она на груди руки, снова обратившись ко мне официально. Наверняка случайно.

— По долгу службы, — уклонился я, представив, как она посмотрела бы на меня и как говорила, зная, что злой ректор, которым пугают учеников, именно я.

Аэлита смешно наморщила нос и посмотрела на меня с подозрением.

— Ладно, допустим это правда и такое действительно со мной произошло. Но это ведь как-то… неправильно, согласись? Нелогично. Любить того, кого не знаешь. А если этот человек окажется придурком?

Она говорила с вызовом, будто укоряя меня за мое молчание. Но пока так будет лучше для нас обоих.

— Любой может оказаться придурком, — ответил я, сдерживая изо всех сил мечущиеся в груди эмоции. — Даже тот, кого знаешь.

— Почему тогда этот человек не появляется? — Опять я услышал обиду в голосе, и увидел сердитый взгляд. — Почему я страдаю одна? Почему он не стремится познакомиться со мной? Или он не понимает? Не чувствует меня? Не узнает? Или не хочет признаваться, потому что чувства чувствами, но у него уже своя, давно сложившаяся личная жизнь и он понимает, что эти чувства не принесут им обоим ничего хорошего. тогда зачем все это вообще? Можно как-то от них избавиться?

Она съежилась, и я невольно потянулся к ней, чтобы положить руку на ее плечико, утешить. Да, эти чувства не принесут только хорошее, слишком много «нельзя» на нашем пути. С трудом сдержался, сжав до боли кулак другой руки. Нельзя. Пока мы не готовы бросить вызов этому миру. Я должен что-то придумать.

— Не сомневайся, он очень хочет познакомиться с тобой, — ответил осторожно я, взвешивая каждое слово. — Он страдает не меньше. И он точно где-то рядом. Но есть причина, по которой вы не можете быть вместе прямо сейчас.

— Повелитель? — Аэлита вскинула на меня гневный взгляд. — Это потому что я принадлежу этому мерзкому жирному Джаббе⁈

Она вздрогнула и зажала рукой рот.

— Простите. Пожалуйста, не говорите никому о том, что я сейчас ляпнула. Я случайно…

Внутри меня все кипело. Да! — так и хотелось ответить мне. — Из-за этого мерзкого жирного чудовища, который давно потерял человеческий облик! Но если одаренной такие слова сойдут с рук, то мне точно нет.

— Да, Аэлита. Из-за него.

— Но что мне тогда делать? — вздохнула она печально. — Это преследует меня. Спать нормально не дает. Иногда я чувствую чужие эмоции, и это так… так невыносимо.

Да, я знаю. Я знаю, моя милая Аэлита, как это невыносимо. Особенно, когда понимаешь, что не можешь утешить, помочь, пожалеть… Я и сам сгораю от отчаяния в разлуке с тобой. Но судьба сыграла с нами злую шутку. Ты не просто девушка, а наложница Повелителя. Я не просто маг, а Тень Повелителя с запретом на любовь. Все это кажется непреодолимым препятствием, но я найду выход, обещаю тебе…

Я лишь представлял, как признаюсь в этом, а сам говорил совершенно другое:

— Пока учись и позволь чувствам просто быть. Не раздумывай над ними, не беги от них и не прячься, — тихо ответил я, давая единственный совет, какой мог. — Но и не думай о них слишком сильно. Прими то, что с тобой случилось, и доверься тому, кто заодно с тобой. Уж поверь, он будет действовать в твоих интересах.

— Вы… ты подозрительно много знаешь о том, что чувствует этот человек, — прошептала смущенно Аэлита. Милая моя скромная девочка… И где же взять сил, чтобы удержать себя в руках?

— У меня такая работа — все знать, — увернулся я, хотя безумно хотелось признаться.

Она смотрела на меня с недоверием. Конечно, она чувствовала меня, и сейчас я выглядел в ее глазах трусом, который боится открыть свои чувства. И да, я действительно боялся нырнуть в этот разрывающий меня изнутри водоворот. Что я сделаю с тобой, моя милая, если раскроюсь? Боюсь, у меня не останется внутренних причин сдерживаться. Я жил без этого так долго, что теперь просто не смогу себя контролировать.

— Не думай об этом, хорошо? — продолжил я. — Ты познакомишься с ним в свое время. Это неизбежно.

О, да, еще и как неизбежно. И когда ты узнаешь об этом, я не выпущу тебя из объятий. Нет-нет… рано, слишком рано. Надо все подготовить.

— Точно? А если он испугается Повелителя и никогда не покажется? — пробурчала она печально.

— Покажется. Не может не показаться.

— Дождется, когда пройдет мой «испытательный срок»? — вдруг выпалила она, и щеки ее раскраснелись. — И тогда попросит меня себе? Или как там это делается…

Ком подступил к горлу, но я все равно спросил:

— А ты бы ждала его? Продержалась бы год с Повелителем, чтобы встретиться с тем, кого любишь?

Аэлита посмотрела на меня с тоской и поджала губы.

— Впрочем, пока не думай ни о ком. — В груди закипела ярость. Не позволю ему овладеть ей, ни за что не позволю. — Ни о Повелителе, ни о том человеке. Прилежно учись, знания тебе пригодятся.

Она кивнула.

— Спасибо, что поговорили со мной. Поговорил. Руфус…

Ее голос дрогнул, взгляд робко скользнул в сторону. А я — застыл. От моего имени на ее устах по телу пробежали тысячи крошечных разрядов.

— Может быть, есть еще что-то, что ты хочешь спросить? — прохрипел я.

— Да, — обрадовалась Аэлита, забегала взглядом, будто на ходу придумывая, а потом выпалила: — расскажите пожалуйста о том, как контролировать…

Внезапный вой сирены оглушил и заставил вздрогнуть. Аэлита замерла на пару секунд, а потом тревожно заозиралась, сделав ко мне шаг. Моя рука непроизвольно легла на рукоять клинка на поясе. Что могло заставить академию поднять тревогу в такой час? Мысли метались между долгом и волнением: нужно срочно явиться в кабинет… но бросить Аэлиту одну я не мог. Вдруг в академию проник диверсант светлых? Они вполне способны на такое, ведь совсем недавно мы казнили их людей, а ответа еще не последовало.

Руфус выглядел встревоженным и, задержав на мне напряженный взгляд на пару секунд, повернул руку ладонью вверх и выпустил тень. На моих глазах клубы черноты собрались, сконцентрировались, уплотнились и превратились в его точную копию. Если бы я не видела, что именно произошло, я ни за что бы не поняла, где из них настоящий.

— Я провожу тебя, — сказал двойник, невесомо коснувшись моего локтя. — Идем.

Я глянула на настоящего Руфуса, он кивнул, и я поспешила за его двойником. Мы торопливо спускались по ступенькам, и эхо перекликалось со звуками сирены. Мне было в самом деле тревожно. Но присутствие рядом молчаливого спутника немного успокаивало.

— Постой. — Двойник остановился перед выходом в коридор, выглянул за угол, а потом жестом подозвал меня. — Иди направо, там встретишь Лину.

Я вышла, обернулась. Я ожидала, что двойник Руфуса пойдет следом, но он прижал указательный палец к губам, легко улыбнулся и растворился в воздухе клубами мрака. Это что он, намекал на то, чтобы я молчала о нем? Хотя да, это очевидно.

— Вот она! — услышала я крик Лины. — Нашлась!

Она бежала ко мне со всех ног, приподнимая свои пышные юбки, а следом быстрым шагом вывернул из-за поворота замдекана. Я пошла к ним навстречу.

— Аэлита, неугомонная девчонка! Что ты опять творишь? — качала головой побледневшая Лина, подбежав ко мне.

— Я? — я невольно отступила к стене. — А что я творю?

Я испугалась, что нас с Руфусом могли увидеть. Что они подумают, как воспримут? Хоть он и храбрился, что ничего ему не будет, но я сомневалась. Конечно, мы не делали ничего предосудительного, но кто ж знает, что они подумают.

— Куда ты пропала⁈ Мы уж думали, ты снова в мир людей отправилась!

— Я просто гуляла. Олианна разве не сказала? Или вы ее не спрашивали?

— Олианна? — Лина нахмурилась. — Она спала, когда я проходила с обходом. Не было только тебя.

— Когда звучит отбой, все ученики должны быть в комнатах, — поправил пенсне профессор Шейд и потер свой перстень большим пальцем. Тут же стихла сирена, и я невольно подумала, что он как-то выключил ее через перстень. А он продолжал тем временем: — В комнатах, Аэлита! А ты где бродишь? Тревогу подняли из-за тебя!

— Я не слышала отбоя, — нелепо пробормотала я, подумав, что это правда, потому что торчала на террасе.

— Еще одна выходка, и будешь объясняться перед господином Археймом, нашем ректором, а это, поверь, крайняя мера. Он не оставит без внимания твою халатность! Аэлита, соберись, и будь внимательна! — продолжал наставления профессор, а я с тоской думала, что Руфус мне назначил встречу завтра в тоже время, чтобы сводить меня к родителям. Как же теперь мне поступить?

— Правила оговариваются не просто так. Это ваша безопасность!

— Простите, — бурчала я. — Извините. Я не нарочно.

Меня проводили до моей комнаты, где к моему удивлению было не пусто. Я не сразу узнала в роскошной женщине в черном вышитом рубинами и янтарем платье Сиеру.

— Госпожа, добрый вечер, — поприветствовал ее профессор и даже склонил голову.

Лина же вообще поклонилась в пояс и потянула меня за руку.

— Прояви уважение, — шепнула она, и я тоже поклонилась, хотя вообще не понимала, что происходит.

— Оставьте нас, — произнесла Сиера, и Лина с профессором сразу ушли.

Я напряженно сглотнула. Если Сиере захочется придушить меня сейчас, то помешать ей будет некому.

— Никогда не думала, что скажу это, но спасибо, — произнесла она тихо и прошлась по комнате, оглядывая ее и касаясь кончиками пальцев спинки кровати, стола, стула. — Ты могла бы нажаловаться на меня Лине вчера. За нападение одной наложницы на другую положено суровое наказание.

— Другие дело, когда на наложницу нападает исполняющая обязанности королевы? — усмехнулась я, но с сомнением. На самом деле смешно не было. Кто знает, зачем она тут. Мне показалось ее спасибо прозвучало с сарказмом.

— Бестолковая, — улыбнулась Сиера. — Я же благодарю тебя. В общем, услуга за услугу: Повелитель распалился, вряд ли забудет тебя. Понравилась ему, видите ли, искренне сопротивляющаяся девочка.

Я скрипнула зубами. И как мне так не везет-то?

— Какое-то время мне удастся его сдерживать, но кто знает, как долго. Если правда не хочешь оказаться в его постеле досрочно, в следующий визит изобрази покорность и прикинься, будто его сила действует на тебя.

— Снова будет осмотр? — Меня затрясло от воспоминаний о его тенях на себе, его жирной туше, грубых руках и сальном вожделенном взгляде.

— Не осмотр. Будет прием. Все взрослые одаренные как обычно приглашены. Там может случиться всякое в том числе Повелитель может прикоснуться к тебе.

— А когда? — Я понимала, что если мне скажут: завтра, то я не вынесу, не смогу. Потому что даже при упоминании о нем, меня трясет и холодеют руки.

— На следующей неделе. Точного дня не знаю. Подготовься.

— Спасибо.

Сиера кивнула и направилась к выходу.

— Но как ты это терпишь? — вырвалось у меня. — Он же… Он…

Я не была уверена, что могу произнести это вслух, но Сиера, похоже, меня поняла и ухмыльнулась.

— Он Повелитель царства темных магов тысячи лет. Могут же у него быть и недостатки, правда? — пожала она плечами. — А так же я знаю: если выношу избранного, это будет величайшим благословением для всех нас. Чаша весов наконец качнется в нашу сторону. — В ее глазах загорелся огонь. — Стоит ли говорить, что мать избранного возведут едва ли не в статус божества? Это огромная честь, Аэлита. Со временем ты поймешь и будешь принимать семя Повелителя с благодарностью, даже если его силы на тебя так и не подействуют.

Она вышла, а у меня в груди все сжалось от отвращения. «С благодарностью»… Они что тут, все чокнулись? Или я правда еще что-то не понимаю. Впрочем, спасибо Сиере, я постараюсь морально подготовиться к возможной встрече. Быть как все. Вот, что мне надо. И он потеряет ко мне интерес. По крайней мере на год.

А сейчас надо было поспать. Я улеглась в кровать, свет не выключила. Почему-то не хотелось оказаться в темноте, хотя меня обычная темнота не пугала. Я крутилась, но сон не шел. Вспоминала Руфуса и разговор с ним. Он пытался меня убедить, что этот «истинный» кто-то другой, но я чувствовала — это он. Как было сказано: он рядом и очень хочет познакомиться? Но пока надо затаиться и постараться не думать обо всем этом.

Впервые за все время тут я ощутила спокойствие. Если этот человек и правда Руфус, то больше я не буду чувствовать себя одинокой и брошенной. Ведь тогда выходит, он действительно приглядывает за мной. Захотелось поскорее уснуть, вдруг я увижу его во сне?

Уже начала засыпать, как услышала шуршание в комнате, будто ползет змея. Я подскочила и уставилась на закрытую дверь.

Хоть мне было очень тяжело на душе, но я покинул академию, так и не узнав, что произошло, потому что меня там быть не должно. Но было место, где мне следовало появиться, и я направился в зал советов, где скорее всего уже собрались мои генералы, руководители опорных пунктов и магических барьеров. По дороге развеялся мой теневой двойник, и всю информацию, что он собрал, я получил в эту же секунду. Тревогу в академии подняли, потому что после отбоя не нашли Аэлиту в комнате.

И в этом была моя вина. Хорошо еще, что мы не отправились в мир людей. Но меня не предупреждали об изменении правил в академии. Надо будет наведаться туда официально с проверкой. А я еще сказал Аэлите, что буду ждать ее на террасе в то же время…

Но рассуждать об этом буду позже, я дошел до зала собраний, где уже действительно все собрались и ждали только меня.

Мы обсуждали состояние оборонных укреплений и налет светлых в серой зоне. Пострадали тридцать работников, семеро погибло. Светлые захватили весь наш урожай специй и овощей. Повелитель приказал организовать облаву на светлых в другой серой зоне, чтобы сделать тоже самое с ними.

— Это прямая дорога к новым стычкам! — возразил Генерал Грион. Один из важных столпов нашего царства. — Повелитель хочет очередную десятилетнюю войну?

— Этого не было в его планах, — ответил я, раздумывая над словами генерала.

— Я бы утвердил наше влияние в пострадавшей зоне, выбив оттуда светлых и закрыв им транзит пряностей, — продолжал генерал.

— Да, при таком раскладе виноватыми в ситуации будут они, — произнес кто-то еще.

— Но нельзя нарушать приказ Повелителя, — зашипел советник Трион. Старейшина и блюститель порядков при дворе.

— Повелитель больше думает о том, как поиметь новую наложницу, а не о насущных делах! — вспыхнул генерал, сурово глянув на Триона, а тот ахнул.

Со всех сторон зашептали.

— Тише!

— Ты что болтаешь…

— При Тене Повелителя-то…

Я встал со своего места. Такое спускать нельзя. Это прямое неуважение к Повелителю. Проблема только была в том, что я был полностью солидарен с генералом.

— Всем выйти, — тем не менее приказал я. — Кроме генерала Гриона. Позже решу, как ответить светлым.

Генерал грузно встал со своего места, скрестил за спиной руки и посмотрел на меня, с достоинством ожидая наказания. Остальные повставали со своих мест, поклонились и пошли на выход.

Закон обязывал наказать болтуна, и когда дверь закрылась, я пристально посмотрел на генерала. Тот вздохнул и принялся снимать с себя нашивки и нарукавники с отличительными знаками статуса.

— Прикажете выпороть меня на площади? Понизите в должности? Я готов к любому вашему решению, Тень Повелителя. — Он склонился в низком поклоне.

— Ты сильно оплошал, — согласился я, потерев переносицу. Меня посетила одна идея. — Однако вместо публичного наказания ты расскажешь мне кое-что. Даю слово Тени, все останется между нами. Но ты должен поклясться, что ответишь на все мои вопросы.

Я выпустил тьму, и она покрыла толстым непроходимым покровом потолок, пол и стены, чтобы никто не посмел вмешаться в наш разговор и ничего не услышал.

— Простите, Тень Повелителя, — генерал рухнул на колени. — Но сейчас не время для разбирательств в армии! Просто накажите меня как подобает за неуважительное отношение! Мы выполняем ваши приказы в точности и не дадим вам усомниться в нас!

Он был вдвое старше меня, и я, с одной стороны, чувствовал себя рядом с ним юнцом, однако у него не было моей власти. И я собирался воспользоваться ей. Да, в другом случае я не поступил бы так, но сейчас мне казалось это очень очень важным.

— Нет, Грион. Ты расскажешь мне все, что я хочу знать, или не видать тебе больше ни магической подпитки, ни белого света, — холодно произнес я. — Поднимайся и отвечай на вопросы.

Я указал ему на кресло. Тот подчинился, но избегал встречаться со мной взглядом.

— Что думают генералы и командиры армии о Повелителе? Почитают как и прежде? — начал я.

— Конечно, Тень Повелителя! Будьте уверены! — воодушевленно ответил генерал.

— А теперь: правду. — Я выпустил тень, и она обвилась вокруг горла генерала, но не сдавила. — Поклянись жизнью своих подчиненных, что говоришь истинную правду. Поверь, я почувствую, если ты солжешь. Не беспокойся. Наш разговор не покинет этих стен. Как ты и сказал: сейчас нам ни к чему разбирательства. Не на грани войны со светлыми.

Генерал явно не ожидал таких вопросов. Да я никогда их и не задавал. Ни я, ни мой предшественник. Готовясь вступать в должность, в числе прочего я изучал все случаи наказаний за неуважительного обращения к Повелителю. И не обнаружил записей о расследованиях и массовых наказаний или разбирательств.

Впрочем мне та информация была нужна не для того, чтобы наказать магов за болтливый язык и слишком вольное мнение.

Говорили мы с генералом долго. Он старался не называть имен, но я узнавал личности, о которых идет речь. Многие оставались по-настоящему верны Повелителю и едва ли в рот ему не заглядывали, помня его былые заслуги. Но были и те, кто не считал его политику эффективной, а его личность не возводил в культ. Более того, некоторые напрямую считали, что неограниченная власть, которая длится тысячелетиями, не способствует развитию Царства.

Слушая генерала, я ощущал себя на распутье. Пока я толком не знал, как именно воспользоваться этой информацией, но то, что она мне пригодится в будущем, я не сомневался.

Я отпустил генерала бледного словно светлый маг с подкашивающимися ногами и охрипшим голосом. Он слишком распереживался, видимо, осознавая, скольких своих людей и сотрудников поставил сейчас под возможный удар. Поэтому когда двери открыли, ни у кого не осталось сомнений, что я действительно наказал генерала, пусть и не публично.

— А насчет ответа светлым, — сказал я, — поступим как предложил генерал Грион.

Он вскинул на меня удивленный взгляд, а я слегка ему кивнул, как бы приободряя.

— Совет окончен.

Они поклонились, а я вернулся в кабинет, сотворил из тьмы ворона и выпустил в окно. Надо было срочно встретиться с Лурисэлем и узнать, настроена ли Пресветлая на мир или нам ждать войны? А убедить Повелителя не вступать в столкновение я если что смогу.

Доделав бумажные дела, я поспешил вернуться к себе. Скинул с себя одежду и вошел в умывальную. Кивком выпроводил наводящих порядок слуг, и забрался в воду. Вот только пить зелье, чтобы сбросить напряжение, не стал. Я решил сделать кое-что другое. Моей энергии должно хватить на эту небольшую шалость.

Невольно мои губы растянулись в улыбке. Кажется, я схожу с ума. Такое мог бы вытворить мальчишка, но никак не взрослый мужчина. Тень Повелителя… Нет, это всего лишь слова. То, что я чувствую теперь, невозможно передать никакими словами. Я закрыл глаза и выпустил тени.

Я села в кровати и уставилась на дверь. По двери из замочной скважины действительно ползла змейка. Юркая, черная, шустрая, она будто истончалась, пролезая через небольшое круглое отверстие, а потом восстанавливала форму. Блестящая спинка, переливающаяся. Красивая, конечно. Но меня бросило в дрожь, я подскочила на ноги прямо на кровати, сглотнула.

Выпустить тень я не могла из-за проклятых браслетов, прибить ее чем-то другим? Или аккуратно выпроводить и сунуть что-то в замочную скважину? Меня никто не предупреждал, что тут живут змеи и могут заползти в комнату.

— Слушай, уйди а? — пробормотала я, сама не зная зачем. А змея тем временем полностью сползла на пол, приподнялась и посмотрела на меня, высунув красный язык. — Пошла вон, говорю!

Она подалась чуть вперед и я от страха рефлекторно схватила подушку и бросила. Подушка попала по змее, и я с ужасом поняла, что сделала только хуже: она сейчас рассвирепеет и кинется на меня. Но та выскользнула и юркнула под стул. Там сжалась в клубок и… задрожала.

Я впервые видела, как дрожат змеи. Будто от страха. Это вообще нормально?

— Так, — пробормотала я, чуть осмелев. — Давай ты тихонько уползешь? Сейчас, я открою дверь и ты пойдешь домой… Ох, капец, говорю со змеей.

Я осторожно свесила ноги, все еще опасаясь, что змейка кинется на меня, но та сжалась сильнее, будто действительно боялась меня. Хм, странно. Я подошла на цыпочках к двери, открыла ее.

— Все, иди скорее. — Я отошла. Но змейка продолжала дрожать в углу.

Я отошла дальше, залезла на кровать, поджала колени к груди, накрылась одеялом, и змейка только тогда выползла. На выход она не стремилась, а опять смотрела на меня.

Я напряглась. Да что ж такое-то?

По коридору раздались шаги, и змейка юркнула под мою кровать. Я вскрикнула, спрыгнула с кровати, кинулась на выход. Столкнулась там с проходившей по коридору преподавательницей. Я не знала ее имени, но видела во время завтрака и обеда. Она приводила группу детей.

— Ох! — она поймала меня, обняла. — Милая, что случилось? Кошмар приснился?

— Змея! Ко мне заползла змея!

— Что ты такое говоришь? — охнула она, округлив глаза. — В академии не может быть змей!

— Да посмотрите сами! Прошу, загляните ко мне. Под кроватью сидит!

Мы зашли теперь вместе, преподавательница впереди, я следом.

— Давай поищем твою змею, — улыбнулась она и прошептала что-то, подняла свой короткий посох. Тень заклубилась, поползла, пронизывая пространство, касаясь стен, потолка, забираясь в щели.

Потом она все рассеяла.

— В твоей комнате нет никого живого. Была бы змея, я обнаружила бы по сердцебиению. Иди спи.

Я присела, а потом заглянула под кровать. И правда, там было пусто. Может быть, все-таки выскользнула, пока я тут прыгала.

Преподавательница достала из кармана платья коробочку, открыла, внутри был серебристый порошок, похожий на пудру. Она дунула, поднялась легкая серебристая пыль, окутав мое лицо. Я ощутила странный приятный свежий запах.

— Это поможет тебе расслабиться и уснуть, — улыбнулась она.

Пожелала спокойной ночи и вышла. Я закрыла дверь и все-таки сунула в замочную скважину на всякий случай клочок бумаги. Походила по комнате, немного успокоилась. Но едва села на кровать, ощутила под собой что-то теплое и гладкое.

Крик застрял в горле, я подскочила, рухнула на пол, и поняла, что меня за руку обвила черная змейка. И она вела себя странно. Терлась головой о мою кожу, будто ластилась. Она была теплой, приятной на ощупь, и от ее движений по моему телу волнами распространялось странное спокойствие.

— Так ты меня успокаиваешь? — пробормотала я удивленно, глядя на нее.

Змейка отвлеклась от своих движений и посмотрела на меня будто осмысленно. А потом легла на мою руку и, прикрыв глаза, зевнула. И тут я поняла — у нее совсем нет зубов. Только красный бархатный язычок.

— Так ты не опасна? — спросила я, она посмотрела на меня, а потом снова прищурилась. Милая. Кажется, зря я боялась. Это даже прикольно. У меня появился питомец. — Ты же не превратишься в огромного василиска и не съешь меня ночью?

Она посмотрела на меня будто с укоризной, и я рассмеялась. Потом забралась на кровать прямо со змеей на руке и улеглась. Меня ужасно клонило в сон. Просто катастрофически. Похоже подействовала волшебная пудры. И мне даже было все равно, что змейка осталась со мной.

Я вызвал к себе утром замеректора с еженедельным отчетом о всех последних изменениях в академии. Вообще он приходил к нему обычно сам, и по расписанию его визит должен был произойти завтра. Но подставлять Аэлиту снова мне не хотелось. Я вообще должен был подумать об этом раньше, но я действовал импульсивно. Надо собраться. И нечего оправдывать себя первой в жизни влюбленностью.

Кроме времени отбоя поменялось расписание тренировок боевых магов, увеличены часы занятий. Заменили двоих преподавателей и отпустили по болезни третьего. Меню учеников поменялось не в лучшую сторону. Склады перешли в режим экономии из-за задержек поставок от светлых. Непростые времена, но бывало и похуже.

— Факультет наложниц это не касается, — предвосхитил мой вопрос зам. — Они питаются как прежде с учетом индивидуальных особенностей.

— Благодарю за отчет, никаких серьезных изменений пока не планируете?

— Нет. Если только вы прикажете, господин Архейм.

— Пока не прикажу. Ступай.

Я откинулся в кресле, и невольно улыбнулся, вспомнив ночные похождения. Я думал просто заглянуть к Аэлите и посмотреть, как она спит. Но она проснулась и испугалась. По-хорошему, надо было уйти, но так не хотел оставлять в ее страхе и тревоге, что я делал все, что пришло в голову, чтобы она не боялась ночную гостью.

А потом все зашло слишком далеко, и я остался там сознанием в призывной змейке. Я чувствовал то же, что и она — тепло тела милой моей Аэлиты, биение ее сердца, ровное дыхание. Так и валялся полночи глаза в потолок, с ощущением ее присутствия рядом. Эх, вот разве можно было так поступать? Я ведь проник в опочивальню к девушке без ее позволения. За такое и сам бы наказал любого…

Я прикрыл глаза рукой: как же было стыдно и сладко одновременно. Позже я во всем признаюсь ей и получу заслуженное наказание. И в следующий раз я просто приду к ней, удостоверюсь, что все в порядке и уйду. Да, не буду больше пользоваться ее милой наивностью.

А еще она наверняка начнет искать и спрашивать о животных мира магов. Но ее опять могут сбить с толку и запутать. Надо было как-то это исправить. Я щелкнул пальцами, и появился мой помощник.

— Слушаю, Тень повелителя, — поклонился он.

Я встал и подошел к стеллажам с книгами. Здесь хранились не просто книги, это были подарочные издания всех предыдущих Теней, каждая книга как произведение искусства. Я очень гордился этой коллекцией и по возможности пополнял ее редкими экземплярами. Вытащил том энциклопедии и отдал помощнику.

— Доставь новенькой Аэлите, — приказал я. — Передай, что ректор распорядился занять ее досуг. Она активная и эмоциональная девочка, надо ее чем-то занять. Потом возвращайся, составишь мне компанию на тренировке. Пару часов времени у меня есть.

Помощник поклонился и исчез вместе с книгой.

Стоило мне вернуться за стол, как в окно влетел белоснежный, точно сам свет голубь. На его лапке такое же светящееся послание. Глаза резало от непривычно яркого света и я мысленно отвесил пинок Лурисэлю за его «забывчивость». Сто раз его просил снизить яркость своих созданий. Или он нарочно действует мне на нервы?

Впрочем, ситуация между Царствами накалилась, остается только надеяться, что наши с ним отношения и взгляды не изменились. Я развернул письмо и еле прочитал слезящимися от света глазами: «Нам срочно надо увидеться».

После завтрака я хотела расспросить Лину о змеях, но отвлеклась на доставленную лично для меня завернутую в серую ткань посылку. Со словами посыльного: от ректора для новенькой с учетом ее особенностей и стремлений.

Девочки за столом хихикали и говорили, что просто так внимание ректора никто не получает, надо очень провиниться, и видать на меня жалуется декан. Я, конечно, не считала, что заслуживаю какое-то особое наказание, но может быть это после того, что я прогуливалась после отбоя? Было страшно подумать, что может быть в этой посылке. Судя по весу и форме книга. Наверняка список правил или молитвенник с четками, — размышляла я.

Я унесла посылку в комнату, а потом присоединилась к Олианне на занятиях. Весь день мы учили этикет. Как правильно ходить и садиться, как держать спину, как улыбаться, как сердиться, как смотреть, как поворачиваться, как приседать и наклоняться. Я чувствовала себя кем-то вроде гейши из красивого японского фильма, даже немного увлеклась этой мыслью и даже придумала себе драматичную историю, почему оказалась на такой скользкой дорожке дам для развлечений.

Но мои фантазии уводили меня от занятий и слов нашей преподавательницы красотки Сизаллы. Она в конце концов на меня накричала и пообещала, что если я не начну стараться и относиться к занятиям серьезно, что не видать мне десертов всю неделю. Это очень меня подстегнуло, и остаток дня я уже думала о десертах, ведь в своем мире из-за долгов я не могла позволить себе ничего вкусного без мучительных угрызений совести в комплекте.

Потом олианна тренировалась с тенями, а я с завистью наблюдала за ее скромными, но вполне успехами. Профессор-пенсне сегодня не появился, и мою тренировку вообще не проводили.

Вечером после ужина я забрала телефон и раздумывала, как не попасться Лине во время проверки, ведь Руфус обещал сегодня прийти и проводить в мой мир.

Просто остаться на время проверки в комнате, а потом незаметно улизнуть было плохим вариантом, ведь он говорил, что придет как вчера, а значит, будет ждать. Я не приду, и он уйдет. И когда еще я с ним увижусь, чтобы попасть домой, неизвестно. Я уже со счету сбилась, сколько дней тут нахожусь. Бабушка небось места себе не находит. Надеюсь, с ней все в порядке.

Я нарезала несколько кругов по комнате и решилась сделать по-другому. Надеюсь, что Лина не станет проверять тенями мое сердцебиение, и просто положила одеяло подушку и несколько платьев, оставляя край ночнушки торчать наружу.

Чтобы скоротать время, развернула посылку от ректора и поняла, что получила действительно книгу. Но не такую, как думала, а похоже энциклопедию. Красивый том с красочными иллюстрациями зверей и птиц. Вот это да! Я даже разволновалась от мысли, почему главный по слухам безжалостный человек оказывает мне такую честь. Как там передал мне посыльный! чтобы занять мое время? Как-то так похоже. И тут я вспомнила, как сидела опять без дела на уроках управления магией, и настроение уползло вниз. Намек, что пока мне тренировки не светят?

Я пролистала книгу с уже меньшим энтузиазмом, а потом вышла в коридор и быстро добежала до того неприметного поворота на этаже выше, который ведет на террасу. Почти в потемках поднялась по винтовой лестнице и замерла от ужасающе красивого зрелища: вдалеке над горами сверкали не то молнии, не то зарницы, но грома было не слышно.

Я завороженная, подошла к перилам, пригляделась и поняла, что это не зарницы. Где-то вдалека почти навершике кипело сражение. Я не видела людей, но я видела «всполохи» то темной магии, то светлой. Сердце тревожно сжалось. Я ведь так и не знаю, кто этот Руфус, кем он служит. А что если он сейчас там? Что если в опасности? Мне стало так ужасно страшно за него, что я обняла себя руками за плечи. Нет, что бы он не говорил, я все равно, я чувствую именно его, не кого-то другого.

Но он пока не может ничего поделать с этим, ведь я должна быть с Повелителем. Вот только я не буду с ним, пусть Джабба и не надеется!

До слуха донесся шелест крыльев, и передо мной возникла черная птица, похожая на ворону. Я отшатнулась от неожиданности, а ворона зависла в воздухе, демонстрируя мне записку на лапке.

Я несмело протянула руку, но ворона не испугалась и на меня не кинулась. Но едва я сняла записку с лапки, она вспорхнула ввысь и улетела. Я развернула. Аккуратным почерком там было выведено:

Не жди меня сегодня, Аэлита, я свяжусь с тобой, когда будет возможность. И прости, что вчера получила из-за меня выговор. Больше такого не повторится. Прости, что сейчас не получится навестить твоих родных.

Я прижала записку к груди и поспешила на выход. Если уж он не придет, то и мне рисковать смысла нет. Смешанные чувства одолевали меня. Я была рада, что он дал о себе весточку, расстроена, что он не удалось увидеться с ним, а еще мне было страшно, вдруг и правда он участвует в той бойне?

Я уже шла по своему этажу, как услышала голос Лины:

— Аэлита! Так и знала, что ты не в комнате! — возмущалась она. Похоже я попала в проверку.

— Уже бегу, — попыталась улыбнуться я. — Я ходила проветриться. И увидела там… будто сражение вдалеке.

— Ох, — вздохнула Лина и догнала меня. — Идем, милая. К сожалению ты права. Но иди отсыпайся, постарайся не думать об этом. Мы живем так много лет, и ждем рождения избранного, чтобы он наконец положил конец нашему вечному противостоянию.

— Да, хорошо, — пробормотала я.

— Что это у тебя в руке? — вдруг спросила Лина. — Аэлита, у тебя в руках записка? Это правда то, о чем я думаю?

Я вздрогнула, попыталась сунуть ее в карман, но разволновалась и вместо этого упустила из рук. Я бросилась поднимать ее, но Лина оказалась проворней: ее тень скользнула к записке первая.

Лина пробежала взглядом по записке и нахмурилась.

— Это немыслимо, Аэлита! С кем ты встречаешься? Ты же прекрасно знаешь правила: будущая наложница должна оставаться чистой. Не успела и месяца отучиться, как уже закрутила роман? — она всплеснула руками.

— Нет, это не то, о чем вы подумали! — воскликнула я, пытаясь выхватить записку, но Лина ловко отдернула руку.

Я внутренне сжалась. Ну почему мне так не везет? Почему я такая неудачница⁈

Лина вгляделась в текст снова, и ее глаза округлились.

— Ох… Кто собирался отвести тебя в твой мир? Что это вообще такое? — Она дочитала до конца и сунула записку в карман своего платья. Меня окутали волны жгучего стыда и страха. — Это просто немыслимо!

— Простите, пожалуйста, — пробормотала я запинаясь. — Я просто… хотела передать весточку о себе, и все. Мне обещали помочь. Я ни с кем не встречаюсь, честно!

— Но это строжайше запрещено, Аэлита! Тебе же объясняли, — голос Лины звучал сердито. — Кто этот человек? С кем ты договорилась не просто о встрече, а о посещении мира людей?

Меня охватило отчаяние. Как они могут быть такими безжалостными?

— Потому что вы бы меня не пустили! — Я схватила ее за рукав, стараясь выглядеть как можно несчастнее. — А я не могу просто взять и исчезнуть. Поймите… Моя бабушка, папа… Они любят меня, а я их бросила. Кем бы я ни была — темным магом или хоть тараканом, они должны знать, что я жива!

— Им лучше думать, что ты умерла, дурья голова! — воскликнула Лина. — Потому что ты больше не принадлежишь их миру! Тебе надо порвать все связи. Это будет лучше и для них. Вместо того чтобы отпустить и позволить оплакать тебя однажды, ты продлеваешь их страдания!

— Это неправда! Если я исчезну без следа, будет только хуже!

— Идем к декану. Сейчас же, — устало вздохнула Лина.

Я не сопротивлялась и, обреченно опустив голову, поплелась за ней. Внутри я ругала себя последними словами. Почему я не порвала эту записку? Хотела сохранить частичку Руфуса? Но теперь я подставила его. Конечно, я буду молчать — кроме имени, я о нем все равно ничего не знаю. Но если проболтаюсь, что это именно он переносил меня из моего мира… Надо придумать что-то. Пусть думают, что это кто-то из учеников, чтобы отвести от подозрения от Руфуса.

Я ожидала от декана — господина Каэлана нотаций и угроз, но на меня сначала вообще не обращали внимания. Я стояла, потупившись, а Лина с деканом о чем-то шушукались у окна, то и дело поглядывая на записку. Наконец, декан сел в кресло, уперся локтями в стол и уставился на меня. Молчание затянулось.

— Не знаю, что с тобой делать, — наконец произнес он. — Это, — он помахал в воздухе злополучной запиской, — грубейший проступок. Но твоя вина отчасти объяснима: ты все еще держишься за связи с людьми. Буду советоваться с нашим ректором, господином Археймом. А пока к тебе приставят сопровождающего. Выходить из комнаты без разрешения запрещено. Тебя будут запирать после занятий и везде сопровождать.

Я поджала губы, чтобы не расплакаться. Но хотя бы не стали расспрашивать о Руфусе…

— Можно я пойду? — сипло прошептала я.

— Рано. Во-первых, дождись сопровождения. А во-вторых… не хочешь рассказать, кто в нашей Академии настолько добр и, главное, способен, что дает такие серьезные обещания как помощь с порталом в мир людей?

Я напряженно сглотнула и отступила на шаг. Лина смотрела на меня строго, словно играя роль злого следователя. Декан же, напротив, улыбался ласково. Но я понимала: ни в коем случае нельзя выдавать Руфуса. Со мной, возможно, обойдутся нестрого, но что будет бы с ним?

— Говори, милая, не стесняйся, — профессор Каэлан поднялся и медленно приблизился ко мне. — Не бойся, тебя ругать не станем. И его тоже. Напротив, нам очень любопытно, кто из учеников способен открывать порталы. Когда узнаешь побольше, поймешь, насколько это сложно. Видимо, у нас скрывается настоящий неограненный алмаз.

— Слишком скромный алмаз, — язвительно добавила Лина.

— Ну так кто? — мягко спросил декан.

— Не знаю, не помню! — выпалила я. — Честно! Просто какой-то парень. Мне была нужна только помощь с порталом, и все.

— Не помнишь? — Он приподнял бровь. — Как романтично… Тайный помощник.

Я продолжала отступать, пока не уперлась спиной в стену рядом с дверью. Бежать я даже не мечтала. На мне браслет, сдерживающий магию, а они в совершенстве владеют тенями. Декан приближался, не переставая улыбаться.

— Это кто-то со старших курсов? Вы виделись в столовой? Молодые маги иногда такие импульсивные… Не бойся, Аэлита. Вы ведь не совершили ничего предосудительного с этим юношей?

— К-конечно, нет! — воскликнула я, и тут же, как назло, вспомнила, как волновалась рядом с Руфусом.

Глаза декана сузились до щелочек. О нет! Вот я бестолковая. Даже соврать нормально не могу. Из меня шпион точно не выйдет.

— Только не говори, что ваши отношения зашли дальше простых встреч? — испуганным тоном спросил декан.

— Никуда они не зашли! И нет у меня никаких отношений! — Я пыталась взять себя в руки.

Декан тяжело вздохнул и повернулся к Лине.

— Приведите лекаря.

— Слушаюсь, — кивнула та и с каменным лицом вышла из кабинета.

— Нам придется тебя осмотреть, Аэлита, — устало произнес профессор Каэлан и тяжело вздохнул.

— Вы ничего интересного не найдете, — пробормотала я, продолжая корить себя за глупость и неосторожность.

— Очень на это надеюсь. И пока тебя не осмотрели, советую хорошенько подумать. Если не ответишь, когда я спрошу в следующий раз, пойдешь на допрос. — Теперь его голос прозвучал сухо. — Поверь, у нас есть способы заставить тебя говорить без увечий. Но я не хотел бы до этого доводить. Пока у тебя есть шанс отделаться легко.

Меня отвели в местный лазарет. К моему облегчению лекарем оказалась женщина, поэтому, когда она велела мне поднять юбку, снять белье и лечь на кушетку, а затем полезла туда, куда ее совсем не звали, я, хоть и закипала от злости, представляла, что на приеме у гинеколога.

— Вставай и одевайся, — сказала она, хмурясь, отчего я даже заволновалась. А потом она заявила громко: — Все в порядке. Аэлита чиста.

За ширмой послышались облегченные вздохи декана и Лины. Я чувствовала себя униженной, но, впрочем, не настолько, как после встречи с императором.

— А теперь, дорогая, — начал профессор Каэлан, едва я вышла к ним, — рассказывай, кто собирался помочь тебе с порталом.

Я вздохнула. Похоже, выбора у меня не было.

— Я столкнулась с ним в коридоре после ужина, — начала я врать, изо всех сил стараясь выглядеть искренней. — Он сбил меня с ног, я уронила учебники. Высокий, коротко стриженный, темноволосый. Больше ничего не запомнила. Вокруг было много народа, и я боялась, что книги помнут или порвут.

— Так, молодец, — одобрительно кивнул декан.

— Потом мы шли рядом до следующего пролета. В разговоре я проговорилась, что посвящение на меня не подействовало и я теперь очень скучаю по родным.

Лина закатила глаза, будто наблюдала верх идиотизма.

— Продолжай, — нахмурился декан.

— А потом он сказал, что с легкостью открывает порталы. Я и попросила помочь. Договорились встретиться на террасе. Вот и все. Но я понимаю, что все равно его подставила, поэтому умоляю — не ищите его и не наказывайте! Я буду послушной и буду везде ходить со своим сопровождающим.

— Но вы уже виделись, выходит, — хитро прищурился декан. — В записке так сказано.

Я кивнула.

— В первый раз мы просто разговорились, и он расспрашивал меня о моем мире.

— И ты не запомнила его? Никаких особых примет?

— Пожалуйста, — простонала я, продолжая разбавлять ложь правдой. — Я не хочу его выдавать.

— Дело не в том, что он согласился помочь тебе, нарушив кучу запретов, — серьезно и задумчиво произнес Каэлан. — Дело в том, что этот юноша либо обманщик и водил тебя за нос, либо… Чтобы ты понимала, самостоятельно открыть портал в мир людей и обратно может лишь один человек во всем Царстве Темных. По мощи с ним сравнится разве что Повелитель.

— Кто это? — машинально выдохнула я, с ужасом думая, не догадаются ли они тогда о Руфусе. Меня затрясло. Его, в отличие от какого-то ученика, накажут точно. Что же делать?

Декан нахмурился и потер пальцами переносицу.

— Тебе незачем знать об этом, — устало произнес он. — Идем, мы познакомим тебя с твоей сопровождающей.

— Думаете, это мог быть он? — почти выкрикнула я. — Думаете, он притворился учеником, чтобы запутать меня?

— Совершенно исключено, — покачал головой декан, и я с облегчением вздохнула. — Это невозможно. Скорее всего, тот юноша тебя обманул, Аэлита, преследуя собственные, и, возможно, корыстные цели. Или хуже — он обманул нас, скрыв свой потенциал, а это куда серьезнее. Поэтому прошу содействия. Мы покажем тебе всех учеников, и ты скажешь, на кого был похож тот юноша.

Я сжалась, с горькой досадой подумав, что мне не выпутаться из этой истории. Теперь я в любом случае подставлю кого-то: либо невинного незнакомца, либо Руфуса. Но кто он такой, раз мне нельзя о нем знать?

В коридоре нас ждала высокая худая женщина со стальным взглядом.

— Это Киана, — представила ее Лина. — С этого момента она будет твоей тенью.

— Ступай, Аэлита, — сказал декан. — Мы вызовем тебя, когда все будет готово для опознания. Молодец, что пошла навстречу. Надеюсь, ты и дальше будешь такой же сговорчивой.

Декан с Линой ушли в одну сторону, а Киана повела меня в другую — прямо к моей комнате. Когда я вошла, она закрыла дверь на ключ, заперев меня. Выйти по желанию я больше не могла. Полная безнадега. Да еще и опознание… Голова шла кругом. Если я скажу, что этого человека нет среди учеников, заподозрят Руфуса?

Я оборачивалась, пытаясь понять, где нахожусь, и не сразу поняла, что я в своем мире! Стены из металлических листов, какими у нас гаражи делают. Вот только, кому…

— Здравствуй, Аэлита, — от знакомого голоса, раздавшегося позади меня, внутри все перевернулось.

— Руфус! — воскликнула я. — Ты с ума сошел! Украл меня из комнаты. Я же под стражей! Меня предупредили, если еще одна выходка, меня отведут нашему жуткому ректору!

Он усмехнулся и вышел на свет уличных фонарей, падающий из узкого окошка.

— Так уж и жуткому… — Он остановился так близко ко мне, что я ощущала его тепло. — Прости, из-за меня тебе приходится страдать.

— Но ладно, это неважно. Мне хуже, чем уже есть — быть с вашим мерзким повелителем, ничего не может случиться. А ты⁈ Тебя точно накажут. — Я пресекла в себе порыв обнять его, прижаться к нему. Но разве можно… Ведь это всего лишь какая-то магия, не мои настоящие чувства! И я бормочу недовольно, не в силах убедить глупое сердце: — Ты совсем не думаешь головой…

— Уже не хочешь повидать родных?

— Хочу, но не хочу, чтобы ты пострадал.

— Не волнуйся за меня, Аэлита. Ничего мне не будет, — он говорил уверенно, но спокойней не становилось. Однако мы уже здесь, и если ненадолго забежим к бабушке, то может быть ничего не случится?

— А где мы? — тихо спросила я.

— Рядом с местом, где я встретил тебя в первый раз, Аэлита.

Он открыл портал наружу, и мы выскочили на вечернюю улицу. Я и правда узнала это место. Несколько остановок от моего дома. А мы находились на территории складов стройматериалов. По ощущениям часов десять вечера. Резко пахло асфальтом, цементом и красной. Я вздохнула поглубже несколько раз, надеясь запомнить этот запах. Запах моего родного мира. Лина и остальные правы, я должна оставить это место позади. Но я должна попрощаться. Телефона у меня, конечно же, с собой не было. Поэтому просто пошли к моему дому.

Мы шли по улицам, ловя на себе удивленные взгляды. Еще бы, мы выглядели с Руфусом как косплееры. Женщины с восхищением смотрели на него, и я не могла справиться с внезапно возникшей ревностью. Какое же это глупое чувство — влюбленность!

Он с любопытством смотрел, как я вызываю лифт, и спрашивал меня о принципе работы.

— Я много читал о мире людей, но не в подробностях, конечно, — смущенно оправдывался он за свое незнание.

Вот и моя квартира. Плохонькая старая дверь, подплавленный подъездными хулиганами кнопкой звонка. Я позвонила и замерла в ожидании прислушиваясь. Раздались шаркающие шаги. Я постаралась не заплакать, собралась.

Я попросила Руфуса подняться на пару ступеней, чтобы не напугать бабушку. Она обязательно будет смотреться в глазок. Я услышала шуршание — смотрит. А потом раздался ее голос за дверью удивленный, взволнованный:

— Миланочка! Это ты?

— Да, бабуль, я, — ответила я громко.

— И правда. Голосок твой, звонкий! — она говорила это уже, открывая двери. — Неделю от тебя никаких вестей, милая, где же ты пропадала?

Я бросилась к ней и крепко обняла.

— Прости меня, я тебе все объясню. Постараюсь…

Бабуля всхлипывала и покачивала меня, хлопала по спине.

— Давай, заходи же скорее, Миланочка.

Это имя резало слух, словно чужое.

— Только я пришла не одна, — проговорила я. — Не бойся его, бабуль. Это… это мой друг.

Руфус спустился на лестничную клетку и слегка поклонился.

Бабушка ахнула и отступила вглубь квартиры, приложив рот ко рту и выпучив в испуге глаза. Я подошла к ней, схватила за руку, надеясь как-то успокоить.

— Со мной все хорошо, это не бандит какой-то, правда. Это… Он, как бы тебе сказать, чтобы ты поняла.

— Он темный маг? — прошептала бабуля, опустив плечи. — Вот и за тобой пришли…

— Что значит, и за мной?

— Проходите, — пробормотала она и, сгорбившись, пошла к кухне.

Я глянула на Руфуса, тот посмотрел на меня и пожал плечами.

Мы зашли в квартиру, закрыли за собой дверь, разулись и проследовали за бабушкой. Здесь пахло печеньем и куриным супом.

— Как знала, что ты придешь, поставила печенье. Ты же не торопишься?

— У нас не очень много времени, — произнес Руфус. — Но полчаса, думаю, есть.

Мы сели за стол и дождались, когда бабушка вскипятит чайник, вытащит из духовки песочные сердечки и накроет стол. Она все это делала молча, избегая смотреть на нас. А я изнывала от любопытства, но терпела, давая бабуле собраться с мыслями.

— Ваше печенье очень вкусное, большое спасибо, — произнес Руфус. Так странно было видеть его в домашней обстановке квартиры со старым плохоньким ремонтом. Будто он из другого мира. Впрочем, так и было.

Бабуля улыбнулась, кивнула, потом налила себе в стакан воды, накапала успокоительных капель, села напротив нас и заговорила:

— Твоя матушка не была человеком, Миланочка, — произнесла она. — Мы тогда были с твоим отцом на даче, он приехал вскопать огород. И прямо там, на участке к нам точно с неба свалилась раненая молодая женщина. Ее окружало плотное облако темноты. Словно густой черный дым.

Я ахнула, по телу побежали мурашки, я подалась вперед.

— И вы молчали?

Бабуля вздохнула.

— Как о таком расскажешь?

— Да я ведь тоже… У меня тоже есть эта магия!

— Прости. Мы думали с папой, что ты будешь жить обычной жизнью, если не узнаешь обо всем. В общем, твоя мама какое-то время жила у нас на даче. Просила помочь залечить раны и уйти. Красивая, очень добрая девочка. Неудивительно, что мой бестолковый сын влюбился. А я ведь говорила ему, что это не принесет ему удачи. Да куда там!

Я обняла плечи руками и поежилась от внезапного мороза. Руфус перестал жевать печенье.

— Как ее настоящее имя? Она представлялась? — спросил он хмурясь.

Бабуля помотала головой.

— Говорила, что потеряла память. Однако, думаю, она солгала. Я боялась, что произойдет что-то плохое, но вот твой отец выправил ей документы, они поженились, родилась ты, и все складывалось довольно хорошо. А потом за ней пришли. — Бабуля помотала головой, сгорбилась. — Они разнесли квартиру, твоя мама не хотела с ними уходить. К счастью, о тебе тогда не спросили. Твой отец горевал, потерял хватку, его подставили на работе, а дальше ты знаешь. Мы с ним предполагали, что однажды придут и за тобой. Скажи, ты не встретила там свою мать?

Я всхлипнула, невольно схватилась за руку Руфуса, перед глазами поплыло, по щекам покатились слезы. Я замотала головой.

— Не видела. Но теперь буду искать. Я найду ее, бабуль!

— Ты присмотришь за нашей Миланочкой? — слабо улыбнувшись, произнесла она, глядя на Руфуса.

— Это моя обязанность, — произнес он. — Аэлита… Милана занимает довольно высокое положение из-за своих способностей. Она очень одаренная девочка. Ее родство было неизвестно для нас, но я обещаю, отыскать ту, о ком вы рассказали.

— Аэлита, значит? Теперь мы будем знать хотя бы твое имя. Это хорошо. Это очень хорошо, что ты пришла ко мне, Миланочка, я ведь всякое думала… — Бабуля прослезилась.

Я подскочила со стула и кинулась ее обнимать.

— Если у меня когда-нибудь получится, я обязательно приду к вам снова. И папу береги. И скажи ему, что я очень его люблю. И тебя люблю. И буду помнить, — всхлипывала я.

Руфус вдруг встал.

— Аэлита, надо спешить.

Я нехотя оторвалась от бабули.

— Будь осторожна, милая! И не забывай нас с папой. Мы тоже будем помнить о тебе всегда.

Я не хотела уходить, но после ее признания многое стало понятнее. И моя одаренность, и даже ее исчезновение. Но теперь у меня появилась цель и в мире магов.

— Ты поможешь мне найти маму? — спросила я тревожно хмурящегося Руфуса, когда мы спускались в лифте.

— Да, — ответил он, и в его взгляде промелькнула нежность. Он потянулся к моей щеке рукой и невесомо погладил. — И возможно, это совершенно поменяет расклад. Повелителю нужны одаренные, а не полукровки.

Руфус

Еще в жилище Аэлиты я ощутил призыв Повелителя. Но я не мог просто переместиться к нему, нужно было доставить Аэлиту обратно. И чтобы не засветиться вспышками новых порталов, следовало вернуться тем путем, что я уже установил и замаскировал.

Мы быстро дошли до портала и шагнули в него вместе. В комнате Аэлиты было тихо и спокойно. Маскировка работала безупречно. Я мог бы остаться ненадолго, чтобы хоть немного поговорить, но зов Повелителя повторился уже в третий раз — татуировка на предплечье пылала огнем.

— Мне пора, Аэлита.

Она вздохнула.

— Ты сможешь приходить сюда? — прошептала она. — Иногда… Нам же нужно обсудить то, что мы узнали…

Я улыбнулся, взял ее руку и поцеловал тыльную сторону ладони.

— Мы обязательно увидимся. Я найду тебя, когда придет время.

— Ты очень сильный маг, да? — Она залилась румянцем. — Мои преподаватели не знают, что ты умеешь создавать порталы в другие миры!

Я приподнял бровь. Отметина на руке пылала, но я не мог оторваться от моей истинной.

— Ага, они говорят, что только наш ректор обладает такой силой. Представляешь, они хотят проверить старшекурсников. Чтобы я сказала, кто мне такое пообещал, — пробормотала она виновато. — Я не хочу никого подставлять. Что мне делать? Ты можешь помочь?

Я не удержался и коснулся ее щеки подушечками пальцев.

— Я помогу тебе, Аэлита. Не беспокойся.

Она не отстранилась, а, напротив, на миг прильнула ко мне со смущенной улыбкой. Но больше я не мог испытывать терпение Повелителя. Я оставил ее, перенесясь в свои покои, где заранее установил магический барьер. Лишь сняв его, я создал портал в покои Повелителя.

Сегодня здесь пахло резко, почти удушающе лавандой и полынью. Большая часть комнаты тонула во тьме. Первой мне встретилась Сиера, нынешняя главная наложница. Она выглядела безупречно, как всегда, но на лбу залегла тревожная складка.

— Я оставлю вас, — произнесла она с изящным поклоном и бросила встревоженный взгляд в сторону.

Сиера скрылась в смежной комнате — комнате для наложницы, а из темноты выплыл Повелитель. На нем был необъятных размеров халат, в руках он сжимал кубок из красного хрусталя и улыбался той самой улыбкой, которую я называл «ничего хорошего».

— Где прохлаждается моя Тень, пока его Повелитель взывает к нему? — проговорил он спокойно и даже дружелюбно, но я знал — это обманчиво. Повелитель отхлебнул из кубка. — Полчаса я зову тебя, Руфус.

— Простите, Повелитель. — Я поклонился, как того требовал этикет, хотя внутри у меня все пылало от ярости и протеста. Я не хотел служить этому ленивому и самодовольному борову, забывшему, что такое сражения, чужая кровь и долг защитника. — Я крепко уснул. Нет мне прощения.

— Уснул⁈ — крикнул он. — Ты должен являться по моему зову в любое время дня и ночи!

— Простите великодушно, я заслуживаю наказания, — ровно произнес я заученную фразу, не поднимая головы. — Я прибыл выслушать ваши приказы.

— Я хочу, чтобы завтра мне доставили пленницу из светлых, — объявил он довольным тоном.

— Простите? — Я выпрямился, чего категорически нельзя было делать.

Повелитель нахмурился.

— Добудь мне светлую девчонку. И сделай так, чтобы она не поддавалась моим чарам. Что там для этого нужно? Моя Тень должна испытывать сильную боль, чтобы твоя мужская сила не перетекала ко мне и не превращалась в способность.

— Вы позвали меня среди ночи для этого? — уточнил я. — Или будет что-то еще?

— Что еще? — хмыкнул Повелитель. — Просто хочу, чтобы ты пораньше отдал распоряжение.

— Мы пытаемся восстановить мир после недавнего инцидента, — попытался возразить я. В груди бушевала буря. Это было немыслимо! Всем темным магам запрещено воровать светлых женщин для забав. Таково одно из условий мира. Как и светлым запрещено похищать темных. — Вы сами издали указ, запрещающий…

— Молчать, Тень! — рявкнул Повелитель. — Я приказываю, ты исполняешь!

— А не проще снять с меня печать и насиловать всех своих бедных наложниц? — вырвалось у меня. — Зачем такие сложности с этими чарами? Или боитесь, что устанете от постоянного сопротивления?

Лицо Повелителя вытянулось, глаза расширились.

— Я читал исторические записи о ваших подвигах, — продолжал я. остановиться просто не мог. Слишком отвратительной и эгоистичной была его просьба. — О вашем благородстве и силе. Но все это, Повелитель, было тысячу лет назад! Все последующие ваши приказы, начиная с печати на собственную Тень, не подчиняются никакой логике! Мои предшественники сохраняли мир с Верхним царством вопреки всему!

— Как ты смеешь! — прошипел Повелитель. — Руфус, ты, я смотрю, забылся!

Его тени вырвались из тьмы и ринулись на меня. В долю секунды они обвили мои руки, ноги, шею. Я мог бы заблокировать их, но сдержался. Потому что если бы сделал это, меня сочли бы предателем.

— Никто! — заорал Повелитель так, что задрожали стены. — Никто не смеет осуждать мои действия! Я — Суд! Я — Закон! Я — Логика! Твоим жалким мозгам, Руфус, не усвоить и доли моего опыта! Давно я не наказывал тебя, вот ты и распустился!

— Раз уж мне все равно придется испытывать боль, то пусть будет за что, — прохрипел я, чувствуя, как мерзкие тени выпускают шипы и впиваются в кожу.

— Как скажешь, Тень, — слащаво произнес Повелитель и распахнул портал в место, предназначенное для наказания сильных магов. — Трое суток!

— Как прикажете, Повелитель. Все в ваших руках, — прошипел я, не в силах скрыть язвительный тон.

Он швырнул меня тенями в портал. Тот схлопнулся, и я оказался в пространстве без магии и материи. Здесь была только боль. Снаружи будто сдавливало все тело гигантскими тисками, изнутри распирало, голова раскалывалась, внутренности словно выворачивало раскаленной кочергой.

Я не мог здесь ни кричать, ни потерять сознание. Не позвать на помощь, ни выбраться самому. Я связан клятвой и печатью с Повелителем. Трое суток — немыслимо много. После одного дня я едва приходил в себя. Но теперь я знал, ради чего держаться. Я должен был сохранить рассудок ради Аэлиты. Потому что, когда меня освободят, мне предстоит убедить этого ленивого, властолюбивого самодура освободить ее от статуса наложницы.

Я плохо спала и проснулась с тяжким, давящим чувством тревоги. Общение с бабушкой меня успокоило и даже подарило надежду найти маму, а встреча с Руфусом сама по себе была как бальзам на душу, но я чувствовала себя ужасно.

Все утро и весь день на уроках я не находила себе места. Хотелось сорваться и бежать без оглядки, сам не зная куда. На опознании меня окончательно прорвало — я расплакалась, как последняя истеричка, к своему стыду. Меня утешали декан, Лина и профессор Шейд. Они даже отпустили нескольких юношей, которых я должна была опознавать — видимо, поняли, что в таком состоянии от меня мало толку.

Лина принесла успокаивающий ароматный чай, профессор молча подкладывал мне свежие носовые платки. Потом пришел лекарь, дал какую-то волшебную пилюлю, и… мне стало все безразлично. Абсолютно. Наверное, даже попроси меня в ту минуту Джабба прийти к нему в комнату, я бы не почувствовала ровным счетом ничего.

Вернувшись в комнату, я даже не смогла заставить себя сделать уроки, а просто легла на кровать и смотрела в потолок, пока сознание не уплыло в тяжелый сон.

Наутро действие чудо-лекарства закончилось, и тревога накатила с новой, сокрушительной силой. Сердце сжималось в груди с невероятной болью, а в голове стоял навязчивый образ Руфуса. Мне казалось, что он в беде и отчаянно нуждается в моей помощи.

Вот только я не знала о нем ничего, кроме имени, и от этого мне становилось еще хуже.

Следующие два дня я обходилась без лекарств, из последних сил пытаясь держать себя в руках и не устраивать новых истерик.

Каждую ночь, перед сном, я молила только одном, чтобы завтра увидеть Руфуса. Если увижу его, услышу его голос и узнаю, что с ним все в порядке, мне станет легче.

Но утром третьего дня тревога отступила сама по себе, и я окончательно запуталась в собственных чувствах. Что это было? Транзиторная депрессия? Но почему?

В этот день я с удовольствием отвечала на уроках и даже позволила себе погрустить по привычному поводу — когда меня снова не взяли на обучение управлению тьмой.

А с последних занятий нашу группу и вовсе сняли. Намечался тот самый прием у Повелителя, о котором меня предупреждала Сиера.

Я даже попросила мою сопровождающую Киану отвести меня к лекарю в надежде выпросить еще одну волшебную пилюлю, дарующую безразличие. Но, к моему разочарованию, лекарь не нашел для этого показаний.

Потом в комнате меня готовила к выходу какая-то незнакомая женщина. Она подозрительно тщательно отмывала меня, натирала пахучими маслами и облачала в элегантное черное платье, струящееся по телу и переливающееся блестками, словно ночное небо. Волосы она уложила в высокую, сложную прическу.

Я была бы несказанно рада надеть такую красоту и посмотреть на приемы в магическом мире, если бы на нем не присутствовал этот мерзкий Джабба. Мои мысли постоянно возвращались к его гигантской фигуре, толстым пальцам-сарделькам и лоснящемуся от жира животу.

Когда мы, такие нарядные и красивые, вышли через портал и зашагали по бесконечному коридору с высоченными, теряющимися в сумраке потолками и массивными мраморными колоннами, меня начало мутить. Казалось, стоит мне увидеть Повелителя, и я рухну на месте.

Но когда тяжелые двери распахнулись и мы вошли в зал, у меня перехватило дыхание от восторга. Даже силуэт Повелителя на троне вдали не смог отвлечь меня от этого великолепия. Огромный зал сиял богатством и величием.

Высокий сводчатый потолок был подобен ночному небу — по нему медленно плыли настоящие, мерцающие туманности, а в воздухе, словно живые снежинки, танцевали и переливались сотни крошечных искорок-звездочек. Стены, казалось, были высечены из цельного обсидиана и отражали это невероятное сияние, умножая его.

А потом я обратила внимание на гостей. Здесь было много пар, но еще больше мужчин и женщин по одиночке. Они неспешно прогуливались, беседовали, потягивали из бокалов темные напитки. И открыто, не стесняясь, разглядывали нас, новоприбывших.

Мы подошли для церемониального поклона к Повелителю, и к великой моей радости, он почти не посмотрел на нас. Все его внимание было обращено на девушку с золотыми волосами, сидевшую у его ног и мелко дрожащую. На ней была лишь символическая, почти прозрачная одежда. Мне стало больно и неловко смотреть на нее, но окружающие, казалось, не испытывали ни капли сострадания, смотрели с насмешкой и презрением.

Нам вскоре разрешили разойтись, и я поспешила спрятаться у столика с яркими, заманчивыми пирожными, потихоньку пробуя одно за другим. И одновременно с этим я искала взглядом в толпе Руфуса.

Интересно, имеет ли он право посещать подобные мероприятия? Есть ли у него какое-то звание? Или он обычный маг на службе при Академии? Мне было абсолютно все равно, кем он был. Я до безумия хотела просто увидеть его хоть мельком, краем глаза. Даже проходящим вдали.

— Привет, соседка, — услышала я вдруг знакомый голос.

Из-за колонны ко мне вышла Сиера в роскошном платье цвета крови и ночи, с золотым орнаментом на лифе. На ее голове красовалась небольшая, но эффектная обсидиановая корона, в которой поблескивали вкрапления бриллиантов.

— Привет, — я поспешила проглотить кусок пирожного, и с губ у меня сорвалось: — Ты такая красивая…

Сиера самодовольно ухмыльнулась, окинула меня пристальным, оценивающим взглядом и произнесла:

— А сама-то не промах. Глянь вокруг — все мужики на тебя пялятся.

Меня поразила эта чисто женская, бесхитростная фраза, и я даже поперхнулась.

— Возьми. — Сиера протянула мне бокал с черной, пузырящейся жидкостью, напоминающей колу. — Расслабишься, станет легче.

Я осторожно отпила, отметив приятную кислинку и упругие пузырьки, которые щипали язык, не сразу исчезая.

— Что это? — удивилась я.

— Местный аналог шампанского. Называется «Ночной эликсир». Игристое вино, настоянное на теневых ягодах.

— Ух ты, — восхитилась я и сделала еще глоток. Да, интересный, терпко-сладкий привкус, похожий на скитлс. После выпитого бокала в голове появилась приятная легкость, а тело расслабилось.

— Не хочешь подышать свежим воздухом? — спросила Сиера.

— А можно?

— Здесь есть сад при поместье, всем можно гулять.

Мы направились к выходу, проходя ближе к тронному ложу. Там блондинка дрожащими руками кормила Повелителя, отрезая кусочки от сочного, кровавого стейка и поднося их к его губам.

Меня передернуло от отвращения, и я поспешила спрятаться за спину Сиеры, чтобы ненароком не попасться на глаза Джаббе.

— Радуешься, что он отвлекся на другую? — спросила меня Сиера, когда мы вышли на просторную мраморную веранду, а потом спустились по широкой лестнице в сад.

Вдоль аллеи росли карликовые декоративные деревья причудливых форм, клумбы ломились от ярких, незнакомых мне цветов, а по дорожкам важно разгуливали крупные, переливающиеся разными цветами ящерицы-хамелеоны.

— Не то слово, — пробормотала я. — Хотя, та девушка, кажется, тоже не испытывает к нему особой любви. Прямо как я.

— Ага, пленница из светленьких, — фыркнула Сиера. — Я слышала, он повелел своей Тени не передавать ему мужскую силу.

— Что? — поразилась я. — Как это вообще возможно?

Сиера пожала плечами.

— Не знаю, как именно, просто слышала разговоры. Это что-то магическое. Говорят, Тень не может иметь женщин. На нем какая-то печать, — она вздохнула. — А ведь он очень хорош собой, я видела его пару раз. Даже жаль его. Впрочем, благодаря этому, нам с Повелителем хорошо.

Меня снова передернуло.

— Это отвратительно.

Сиера лишь усмехнулась.

— И как тебе быть королевой? — спросила я ее.

— Прекрасно! — Она гордо выпрямилась и с достоинством кивнула какому-то поклонившемуся нам мужчине. — У меня есть власть, уважение, роскошь.

— Никогда тебя не пойму, — честно призналась я.

— Может, и не придется. — Сиера загадочно улыбнулась. — Вот забеременею, и Повелителю уже не будут нужны другие наложницы. По крайней мере, ты сможешь отказаться. Так я думаю. Здесь ведь никого больше не неволят. Только одаренных, потому что кто-то из нас станет женщиной из Пророчества. А Оракул стоит даже выше Повелителя.

Мы вышли на небольшой пригорок, с которого открывался вид на бурную, красноватую от глины реку. Дальше, до самого горизонта, тянулись невысокие горы-лабиринты. Даже отсюда было видно, как петляют между ними ущелья, напоминающие каньоны.

— Девочки, а давайте к речке сходим! — услышала я вдруг веселые голоса.

Несколько моих одногруппниц, самых младших, толпились слева от нас и смотрели на воду.

— Пойдемте!

Сиера покачала головой.

— Пойдут по камням на каблуках, вот дурехи…

Девчонки и правда, подобрав подолы платьев, заковыляли вниз по склону. Они смеялись и болтали, а мы с Сиерой смотрели на них и посмеивались, словно их беззаботность передалась и нам.

На пригорок упала тень. Я машинально подняла голову.

— Ого, облако садится, — проговорила я.

И в тот же миг Сиера, резко выпрямившись, крикнула уходящим по склону девчонкам:

— Возвращайтесь, сейчас же! Это нападение! Тревога!

Я ахнула и увидела, как из пушистого, безобидного на вид облака тумана вылетели несколько светлокрылых мужчин с обнаженными клинками и устремились к перепуганным, бегущим назад девушкам.

— Они не успеют, вот ведь! — Сиера выставила вперед руки, призвала густые тени-щупальца. Они устремились вперед и вверх, наперерез нападавшим. — Зови подмогу, Аэлита!

Я побежала назад, крича во все горло:

— Небо! В небе!

Навстречу уже бежали маги, и мне стоило лишь указать дрожащей рукой вверх, как они рванули в бой. Но из клубящейся темноты спикировал один из светлых — стремительный и безжалостный, как коршун. В его руках вспыхнуло золотое копье, слепящее и неотвратимое. Он занес его над моей головой.

И в этот миг совершенно незнакомый мне маг, оттолкнул меня в сторону. Его руки взметнулись, выпуская тени.

— Беги, дитя! — успел он крикнуть.

Но их не хватило. Золотое копье пронзило тени. Я застыла, увидев острие, выступившее из его спины между лопаток. Маг закашлялся, а потом рухнул на колени, но его руки все еще были подняты, а из пальцев тянулись последние, слабеющие черные нити, пытавшиеся опутать нападавшего.

Я отступила, в ужасе наблюдая, как светлый материализует новое копье и нацеливает его на меня.

Рядом выплыл из портала Повелитель.

— Кто посмел посягнуть на жизни моих наложниц⁈ — взревел он, и его тени взметнулись вверх бесконечным огненным количеством нитей, закрыв небо, затмив собой свет.

Другие будто живые, обвили светлого со всех сторон. Раздался хруст — и его разорвало на куски. Кровь брызнула в разные стороны, и я рухнула на тротуар, не в силах дышать.

А потом раздались крики, и начался дождь. Но не вода капала с небес. Меня замутило, к горлу подступил ком, а в голове воцарилась паника. Я закричала, подскочила и побежала, не зная куда, просто подальше отсюда.

Но кровавый дождь, казалось, нагонял меня везде. Липкое, омерзительное, теплое… я размазывала его по лицу и рукам. Я бежала куда-то вниз, подгоняемая криками битвы, перед глазами темнело и плыло. Порой мне казалось, я уже упала и лежу где-то в красной грязи.

Все стихло внезапно. И я очнулась на мелком камне в одном из ущелий. Не понимала, как оказалась тут, и сколько прошло времени. Видать страх и память о крови почти лишили меня рассудка.

Я почувствовала в волосах и на коже неприятное стягивание, и на меня вновь накатила тошнота. Да такая сильная, что я не выдержала, согнулась пополам, и меня вырвало.

— Мне срочно нужна вода, — пробормотала я потом и побрела, борясь с омерзением и ужасом.

Меня шатало, перед глазами то и дело вставали картины бойни: сраженные золотыми стрелами наши защитники, оторванные конечности нападавших и кровавый дождь… Это все не могло быть правдой. Я просто попала в кошмар или смотрю фильм. Нет, нет и нет, такого не бывает в жизни.

Меня трясло. И как бы я себя ни уговаривала, чтобы обмануться хотя бы ненадолго, я понимала, что все это произошло на моих глазах.

— Дыши, — уговаривала я себя, но дыхание то и дело перехватывало. И я била себя в грудину, чтобы хоть как-то прийти в себя. — Успокойся… Руфус… Где же ты? Помоги мне, пожалуйста…

И только мысли о нем хоть немного помогали собраться. Я зацепилась за него, стараясь вспоминать все, что с ним связано. Его голос, его руки, его улыбку… И я подумала, что если магия истинной любви действительно существует, то он появится, чтобы помочь мне. И появится именно тот, кто связан со мной. И я на все сто процентов уверена, что это будет Руфус.

Я брела по ущелью и вслушивалась, но только ветер свистел в каменном лабиринте.

— Помогите! — не выдержала я. — Я тут!

Я действительно заблудилась и уже даже не могла найти место, где очнулась. День клонился к вечеру, и на ущелье словно пелена ложилась тень и прохлада.

— Кто-нибудь! — то и дело вскрикивала я и долго прислушивалась к собственному эху.

Надо же, куда меня занесло. Паника — ужасная вещь.

И вдруг я услышала шаги впереди. Обрадовалась и побежала навстречу.

Конечно, меня ищут. Я ведь наложница Повелителя, каждая из нас на счету. Они не позволят ни одной погибнуть. Даже жизнями своими жертвовали…

Я повернула направо, пробежала на звук шагов и, кажется, журчания воды, свернула вдоль каменной стены ущелья теперь налево и оказалась на отмели берега той самой рыжей реки, которую мы с Сиерой видели с пригорка. Это ведь уже полдела, да и хотя бы кровь с рук и лица смогу отмыть.

Вот только вместо темных магов, которые ищут пропавшую наложницу, я встретила двух раненых светлых. Они тоже, по всей видимости, шли к воде. Я медленно попятилась обратно в ущелье, надеясь, что они не услышали меня.

Но нет, было поздно. Они развернулись.

— Какая удача, — бросил презрительно один, оставив своего раненого товарища и тут же отправившись ко мне, хромая. Из-за пояса он достал широкий клинок. — Хоть одна племенная овца сдохнет! Не зря погибли благородные воины!

— Да что я вам сделала⁈ — воскликнула я, пятясь. — Зачем вообще было нападать?

— Ваш Повелитель первый нарушил уговор!

Я развернулась, намереваясь бежать, но споткнулась и свалилась на неровный камень, расцарапав руку. Кровь. Алая, яркая, уже моя, ввела меня в ступор.

Но не успел он занести надо мной золотое копье, как раздался страшный рев. Налетевший ветер сбил с ног светлого мага, а потом прямо перед нами приземлился дракон! Черный, с перепончатыми огромными крыльями, смертоносными когтями и гигантскими зубами.

Не успела я вскрикнуть, как он разорвал обоих светлых. Столько крови в один день сделает меня или сумасшедшей, или излечат от фобии. Я грохнулась на камни, потеряв сознание.

Очнулась я от того, что меня хлопают по щекам большие и теплые ладони.

— Аэлита, ты слышишь меня? Очнись, — почудился мне голос Руфуса, и я подскочила.

Голова закружилась, но меня подхватили, и правда знакомые руки, обеспокоенное лицо Руфуса нависало надо мной. Я подалась вперед, обняла его, прижалась лицом к его могучей груди, в которой билось сильное сердце.

— Я так и знала, что ты спасешь меня! — всхлипнула я, трясясь от страха. Запах крови все еще преследовал меня.

— Конечно, это моя работа, — прошептал он, приобняв меня за плечи и поднимая на ноги. — Что с тобой? Почему ты убежала так далеко?

— Прости, — пробормотала я. — Я ужасно боюсь крови, запаниковала. Сама не помню, как убежала.

Он покачал головой и посмотрел на меня долгим, пронзительно-отчаянным взглядом. Мне казалось, он вот-вот скажет что-то важное.

— Ты не боишься высоты?

— Что? Н-нет, — разочарованно ответила я.

— Это хорошо. У нас мало времени, тебе придется полетать на драконе.

— На каком еще драконе? — удивилась я, невольно вспомнив того самого, который недавно разорвал двоих магов.

— Я превращусь в дракона, не бойся, пожалуйста. И почему ты не защищалась? У тебя невероятные тени.

Я показала на браслеты, сковывающие магию.

— У меня не получается их контролировать, и на меня надели это.

— Вот как… — Руфус нахмурился. — Что ж, надо возвращаться.

— Скажи, ты в порядке? — спросила я. — Эти несколько дней после нашего возвращения…

— Было много дел, Аэлита, — улыбнулся он. — Только и всего. Но я обязательно навещу тебя, когда будет время. А пока поспешим обратно к Повелителю.

Руфус отошел и обернулся огромным черным драконом. Я охнула, но теперь не слишком испугалась, ведь это был он, мой Руфус. Он прилег, чтобы позволить мне легче забраться на его спину. Я вцепилась в шипы и прижалась как можно сильнее.

Он оттолкнулся мощными лапами, взмыл в воздух, и мы полетели! Я сначала вжималась в его спину, боясь даже пошевелиться, но когда подняла голову, мы уже подлетали, и я не успела насладиться полетом.

На террасе усиленно убирались слуги, Повелитель собственной персоной встречал нас, и когда я слезла с дракона, он так посмотрел на меня, будто прямо сейчас готов был наказать с особой жестокостью.

— На колени! — рявкнул Повелитель.

Я рухнула на колени, не осмелившись даже взглянуть на него.

— Как посмела сбежать, да еще в такое время⁈ — его голос гремел на всю округу. — Немедленно проверь ее! Если только… Если только эти поганые светлые осквернили ее…

Он издал звук, похожий то ли на рык, то ли на клокотание, и я сжалась от ужаса.

— Повелитель, умоляю, успокойтесь, — подбежала к нему Сиера, я услышала ее торопливые шаги. — Простите ее! Аэлита не собиралась бежать. Она пыталась добраться до вас, позвать на помощь, а потом просто поддалась панике. Для неподготовленного существа…

— Молчать! — крикнул он на нее. — Молись вместе с ней, чтобы она оказалась чиста. И помни: вина за то, что эти выродки застали вас врасплох, лежит и на тебе. Ты не должна была позволить этим двум тупицам отходить далеко!

— Но я защитила себя и девочек, Повелитель! — возразила Сиера. — Мы продержались до прибытия подмоги…

Она внезапно замолкла. Я вскинула голову и увидела, как мерзкое черное щупальце Повелителя обвило ее рот, заставив замолчать. Я стиснула зубы. Так вообще-то виноват этот мерзкий Джабба! Из-за его тупой похоти светлые и напали! Неужели он этого не понимает⁈

Сиера покорно склонила голову. Я же, сжав кулаки, подскочила с колен, но, по счастью, ко мне тут же подошли две женщины и, подхватив под руки, повели прочь. По дороге я обернулась и с облегчением заметила, как Повелитель отпускает Сиеру, и та, невредимая, отступает в сторону.

Дракон Руфус провожал меня взглядом, нервно хлестая хвостом из стороны в сторону. Я едва заметно кивнула ему в благодарность за спасение. Должно быть, невыносимо служить такому мерзкому правителю.

Чтобы отвлечься от предстоящего унизительного осмотра, я стала размышлять. Руфус, наверное, боевой маг, раз умеет обращаться в дракона и так запросто убивает. Возможно, он телохранитель Повелителя, ведь превращение в дракона — вряд ли обычное умение. По крайней мере, на занятиях нам о таком не рассказывали.

— Проходи, милочка, — подтолкнули меня в кабинет к суровой пожилой даме.

Та строго прищурилась, осмотрела меня с ног до головы и кивнула в сторону койки.

Я стиснула зубы и послушно прошла. Что толку отпираться?

— Может, ввести эту процедуру как каждодневную? А то мало ли что, — пробурчала я недовольно, когда ее не очень-то нежные руки убрались с моего тела.

Женщина лишь строго взглянула на меня и отошла за ширму к ожидающим меня провожатым.

— Она чиста, — донесся ее голос. — Можете докладывать Повелителю.

Вскоре за мной пришла молчаливая надсмотрщица Киана, отвела через портал в мою комнату и заперла на ключ. Я наконец смогла отмыться и рухнула на кровать, пытаясь думать о Руфусе или даже о мерзком Повелителе — лишь бы не о кровавом дожде и не о смертях на моих глазах.

Но память подкидывала и другие картины: как сама я, охваченная яростью, готова была убить Окурка и его гоп-компанию, правда, ценой собственной жизни. Тогда смерть казалась чем-то далеким и абстрактным, теперь же…

— Да что ж такое… — прошептала я, садясь на кровати и едва сдерживая слезы. Меня снова била дрожь. Все попытки отвлечься оказались бесполезны.

И тут я услышала знакомое шипение. По полу ко мне ползла змейка! Как же я была рада ее видеть!

— Иди скорее ко мне, — позвала я, ощутив, как по щекам потекли горячие слезы, но теперь уже скорее от облегчения, что я не одна.

Она тут же заползла на кровать и свернулась клубком у меня на коленях. От нее исходило приятное, мягкое тепло. Я принялась ее гладить, а она щурилась и высовывала раздвоенный розовый язычок.

— Я с детства ужасно боюсь крови, — прошептала я, вытирая слезы. Дрожь отступала, сердце успокаивалось. — Мама говорила, что это у меня с детства, но я сама не помню. Смотри-ка, а ты ведь и правда хорошая. Будешь иногда навещать меня? А то я совсем одна в этой комнате, даже выйти нельзя.

Змейка подняла голову и внимательно посмотрела на меня, словно понимая каждое слово. Мне страшно захотелось спать. Я легла, уже совсем ее не опасаясь. Не знаю почему, но на душе стало легко и спокойно, будто ритмичные покачивания ее головы обладали гипнотической силой.

Кажется, я даже смирилась с этим и была не прочь провалиться в гипноз — лишь бы в хороший, приятный. Я прикрыла глаза. Змейка подползла ближе и устроилась у меня на груди. И тут я с удивлением заметила, что она не просто трется головой о мою кожу, но и слегка облизывает языком.

— Ты совсем ручная, — прошептала я, зевая и гладя ее по теплой черной чешуе. — Вот и появился у меня милый питомец.

Я провалилась в сон, где меня ждал Руфус. Он сразу же обнял меня. Его большие, сильные руки уверенно гладили плечи, спину, ягодицы… Его дыхание обжигало шею, а затем влажный поцелуй коснулся ключицы.

Я ощутила прилив жара и желания, в ответ обняла его во сне, утонув в ярких и острых ощущениях. Его руки ласкали меня везде где только можно и где нельзя. В этом было что-то запретное, сладкое, невероятное… Но это был всего лишь сон, и горькое осознание этого царапало меня, не давая покоя.

Даже во сне я отчаянно не хотела быть связанной с Повелителем, я хотела быть рядом с Руфусом. Хотя бы просто рядом…

Наутро я проснулась на удивление отдохнувшей и со стойким приятным чувством удовлетворения, которое даже удивило меня. Змейки рядом не было — наверное, уползла по своим делам.

За мной пришла Киана и отвела на уроки. К моему удивлению, на очередное опознание вечером меня не повели, а вместо этого вызвали к декану.

— Что ж, Аэлита, — сказал он, хмурясь. — Я в курсе вчерашних событий, ректор и подавно. И господин Архейм распорядился, чтобы тебя доставили к нему.

— Что⁈ — вскрикнула я в ужасе. — Зачем?

— Подробностей не знаю. Но обычно он вызывает учениц на аудиенцию лишь в одном случае — для объявления решения об отправке в Холодный дворец.

— Н-но я… Я не хочу в ваш Холодный дворец, — испуганно пролепетала я. — Я просто испугалась, честно!

— Слишком много у тебя этого «просто», Аэлита, — произнес декан и вздохнул. — Не знаю, что решит господин Архейм. Но мой совет: не спорь с ним ни в коем случае, что бы ты ни думала. Просто выслушай, пади на колени и проси второй шанс. Без оправданий. Поверь, магу его уровня нет дела до твоих девичьих переживаний.

Руфус

Вина за произошедшее на празднике лежала целиком и полностью на Повелителе. Его похоть и вседозволенность, на которую ему давно уже никто не смел указать, на этот раз зашли слишком далеко. Мало того, что он в очередной раз нарушил пункт перемирия, так еще и выставлял это напоказ. Вместо того, чтобы спрятать несчастную пленницу в своих покоях, он таскал ее за собой на цепи, словно трофей, на глазах у всей округи.

Разумеется, светлые прознали об этом. И устроили диверсию. Что, впрочем, было совершенно предсказуемо. В результате три ученицы ранены. Сиера, истощив все силы, чудом сумела спасти себя и еще двух девочек. Потеря даже одной из них могла бы означать, что пророчество не сбудется, и мы лишимся того самого Избранного.

Чем бы это обернулось для всех нас, я не знал. Но ничем хорошим — точно. С трудом сдерживая кипящую во мне злость, я отчитался Повелителю о результатах погони и планах по усилению защиты.

Он метался по своей опочивальне в слепой ярости, крича, что сотрет с небес каждого крылатого и прольет на землю небывалый кровавый дождь. На алых шелковых простынях его ложа лежала привязанная к кровати по рукам и ногам светлая пленница. Обнаженная, уже в синяках и ссадинах на бледной коже, с заплаканными глазами. Ужасное, раздирающее душу зрелище.

Но для нее все только начиналось. Я слишком хорошо знал, что ждет ее здесь, и к моему сожалению, не мог ее спасти.

Однако уйти просто так я не мог. И пока Повелитель орал в пустоту и на меня, по старой привычке виня в катастрофе кого угодно, кроме себя, я выпустил тень. Почти невидимая, беззвучная, она коснулась груди девушки, проникла в ее грудную клетку и остановила сердце.

Когда я выходил из его покоев, на алом шелке оставалось лишь бездыханное тело. Возможно, Повелитель догадается и снова накажет меня. Но я не мог оставить ее на растерзание этому монстру. В его руках она умирала бы долго и мучительно, утоляя не только его похоть, но и жажду крови.

Когда-нибудь это прекратится. Когда-нибудь мы будем жить в мире. Ведь я же могу общаться с Лурисэлем. Мы находим общий язык. Значит, смогут и другие. Вот только не с нынешними правителями.

Я вызвал к себе генерала, заблокировал комнату от посторонних ушей и, закончив с планами защиты, не в силах больше скрывать свои мысли, спросил:

— Если так продолжится, война неминуема. Что, по-твоему, нам делать?

— Я уже наговорил вам, Тень Повелителя, столько, что вы имеете полное право распять меня на площади за измену, — произнес он, не задумываясь ни секунды. — Поэтому и сейчас скажу откровенно: нам нужен новый Повелитель. Тот, у кого в голове есть что-то, кроме вина, женщин и фантазий о мировом господстве.

Я замер, внутри меня все похолодело. А генерал рухнул на колени, его взгляд, устремленный на меня снизу вверх, был пристальным и взволнованным.

— Я готов умереть здесь от вашей руки или на плахе. Но я говорю это, потому что искренне служу Царству и желаю его жителям мира и процветания!

— Только твои слова — преступление, — проговорил я, но, боги, как же я был с ним солидарен! — Но как ты себе это представляешь? Гражданская война? Кто осмелится поднять руку на Повелителя? И кто способен ему противостоять?

— Если позволите, Руфус Архейм, — впервые он назвал меня не по должности, отчего я даже растерялся, — вы куда больше достойны править Царством Теней!

Я отшатнулся, едва не опрокинув тяжелое кресло, и инстинктивно оперся о край стола. Это звучало уже не как ропот, а как призыв к открытому бунту.

— Уйди! — рявкнул я. — Пока я и впрямь не казнил тебя вместе со всей твоей семьей. Уходи. И делай свою работу. Услышит кто-нибудь еще такое — ты труп. И все твои родственники следом.

Генерал поднялся. Его взгляд пылал решимостью.

— Я последую за вами, господин Архейм, куда угодно! — выпалил он. — Только прикажите! Ради будущего страны я готов пожертвовать даже близкими. Да здравствуют маги теней!

Он поклонился и направился к выходу. Я рассеял теневую завесу, пропуская его. Я должен был его казнить. Просто обязан. Но не мог. Потому что в глубине души во мне зрели те же преступные мысли.

Нет, сейчас я ничего не мог поделать. Но предать этого человека казни означало бы высшее лицемерие. Ведь тогда мне следовало бы встать рядом с ним на эшафоте. Вот только пока я не мог. В жизни меня держал не только долг перед страной, но и долг перед моей Истинной.

Я стремительно вернулся в свои покои, улегся на кровать и подумал об Аэлите. Я знал, что она будет чувствовать себя плохо после случившегося.

Ужасно хотелось телепортироваться к ней, но я боялся быть обнаруженным. Поэтому призвал змея и вложил в него часть своего сознания.

Я не ошибся. Аэлита страдала. Ее била дрожь, а комната была наполнена тяжелым, почти осязаемым страхом. Бедная моя девочка… Она так боялась крови. И не могла по-настоящему защититься.

Декан не справлялся с ее мощью и не в силах был обучить ее должным образом — так мне доложили после бойни. Но оставлять это на самотек было нельзя. Она должна была научиться постоять за себя. Раз в академии не справляются, учить ее придется мне.

Но все это потом. Сейчас мне нужно было успокоиться самому, чтобы успокоить ее. В облике змея я подполз, забрался на ее колени и, сосредоточившись, использовал магию. Выпустил через тело змея не тени, а именно свою силу, которая мерным потоком окутала Аэлиту точно кокон, согревая ее моим теплом.

Постепенно она начала успокаиваться. Улеглась и задремала. Вот только я сам слишком увлекся. День вымотал меня дотла, тело и разум требовали разрядки, а тут она — моя нежная, желанная, единственная… Солоноватая на вкус кожа, сладкий аромат, исходящий от нее, упругая мягкость груди, которую я так остро ощущал в теле змея…

Меня бросило в жар. Желание прикоснуться к ней по-настоящему, кожа к коже, затмило разум. Я понимал, что еще мгновение — и не выдержу, перенесусь в ее комнату и буду любить ее, наплевав на все запреты. Но во мне говорили не здравый смысл, а инстинкты, пробужденные истинностью.

Собрав остатки силы воли, я вернулся в свое тело, пылающее и напряженное от желания. Отдышавшись, я откинулся на прохладных простынях, закрыл глаза и предался сновидениям, что навевала наша общая, запретная связь.

Аэлита

Руфус

Аэлита

Меня еще долго трясло от страха после возвращения в комнату. К счастью, вскоре пришла Лина с успокаивающим отваром.

— Ну как ты, милая? — присев на край кровати, спросила она. — Что господин Архейм сказал?

— М-мы будем тренироваться, — пробормотала я. — Он станет учить меня управлять тенью.

— О-о-о… — протянула Лина. — Такого прежде не было. Но это же хорошо! Тебя ведь не осудили.

Мне ужасно хотелось рассказать ей о словах Повелителя, но Руфус велел молчать, и я просто бросилась в ее объятия. Чувствовала я себя не просто потерянной — будто весь мир ушел у меня из-под ног.

Хотелось верить Руфусу, моему истинному. Но как он собирается спасти меня от самого Повелителя? Неужели бросит ему вызов? А если все-таки бросит?

Меня снова затрясло. Повелитель — сильнейший маг Теней, нам об этом твердили на занятиях. Да и у всех высокопоставленных магов на сердце есть печать, не позволяющая причинить вред своего главному. Выходит, если Руфус бросит вызов — он умрет? Значит, он задумал что-то другое?

Спрячет меня? Позволит сбежать, как когда-то моя мама? Но ведь ее нашли…

К счастью, отвар подействовал. Тревога отступила, и меня стало клонить в сон.

Утро началось как обычно: завтрак, потом занятия. Девочки наперебой расспрашивали о визите к ректору. Подробностей я сказать не могла, но все впечатлились, что он лично возьмется за мое обучение. Да что там — вся академия, казалось, стояла на ушах! Когда вечером явился Руфус, и меня сорвали с последнего урока, из окон корпуса за нами наблюдали, наверное, все студенты.

— Не показывай на людях, что между нами что-то есть, — тихо сказал Руфус, снимая с моих запястий браслеты.

— А между нами что-то есть? — попыталась пошутить я.

Он усмехнулся, подмигнул и отошел.

— Итак, Аэлита, — начал он строго. — Твоя задача — научиться сдерживать тень. Для начала просто не дай ей себя задушить.

Его лицо не выражало той нежности, что бывала в его глазах, когда мы оставались наедине.

— Не жди, что я все сделаю за тебя, — сказал он сурово. — Я здесь лишь для того, чтобы ты не убила других студентов. Ты должна сама научиться контролю — это может спасти тебе жизнь. Начинай!

Я отпустила свои тени. Они вырвались наружу, будто только и ждали этого. Густые, черные, бесформенные, пропитанные силой. Я по привычке испугалась — и будто почуяв страх, тени обволокли меня, словно смола. Пропали звуки, ощущения, воздух. Я бы упала, если бы не увязла в этой густой тьме.

И тут я вдруг подумала о маме. Если во мне есть эти способности, если я могла использовать их для защиты в мире людей — значит, это ее наследие.

Страх отступил, но сконцентрироваться не получалось. Воздуха не хватало, я начала задыхаться. Вдруг тьма вокруг слегка расступилась, стала менее плотной. В легкие хлынул воздух. Крепкая рука схватила меня и потянула вверх.

— Борись, Аэлита! Давай же! — донесся голос Руфуса.

Потом он отпустил — и тьма снова сомкнулась, перекрывая воздух.

Я честно пыталась, но страх смерти настигал раньше победы. Когда тень наконец рассеялась, я просто свалилась на траву полигона без сил. Руфус подошел, защелкнул браслеты на моих запястьях и произнес:

— Ты молодец. Не сдаешься и не плачешь. Продолжим, как только у меня будет время.

Он поднялся и ушел, оставив меня на подбежавшую Лину.

— Милая, я помогу тебе! — кричала она еще издалека. Присев рядом, с восторгом зашептала: — Наш ректор просто невероятный! С какой легкостью он справляется с твоей тенью! Я помню, сама не могла пошевелиться… Слушай его и старайся изо всех сил — у тебя лучший учитель!

Я хотела возразить, что советами он не балует, но сил не осталось. Еле доплелась до комнаты и, не выучив домашнее задание, отрубилась.

С тех пор Руфус приходил почти каждый день. Я ждала этих занятий и одновременно боялась их. Ждала — чтобы увидеть его, хоть на миг почувствовать его тепло. Боялась — потому что тренировки давались невыносимо тяжело. Руфус лишь страховал меня, чтобы я не погибла от своей же силы, и больше ничего.

— Ты должна сама подавить свою мощь, — твердил он.

Я вздыхала и снова падала на траву, придавленная собственной магией.

— Мы занимаемся месяц, а прогресса нет, — констатировал он, поднимая меня за руку в очередной раз. — Думаю, стоит попробовать кое-что другое.

— Что? — бессильно спросила я, глядя в его красивое мужественное лицо.

— Попробуем в воде. Она сама по себе — сдерживающий фактор. Возможно, тебе будет проще.

Я кивнула. Хотелось научиться контролю во что бы то ни стало.

Руфус вдруг улыбнулся и быстро отвел взгляд.

— Что ж, — хрипло произнес он, будто я согласилась не на тренировку, а на ночь любви. — Я все подготовлю и призову тебя. Ночью.

Я даже рот открыла от удивления.

— И никому не говори, — добавил он. — Бурная река не подходит, нужно особое место. А наложнице Повелителя туда вход воспрещен.

Я серьезно кивнула.

— Ступай на занятия. — Руфус развернулся и ушел.

Следующие два дня прошли как на иголках. Сегодняшней ночью я не могла застнуть, все гадая, куда он меня позовет. Ведь ночью, вдали от чужих глаз, мы наконец сможем спокойно поговорить. Я спрошу его о маме… Смогу обнять.

Обнять своего ректора. Я усмехнулась и покачала головой. С ума сойти, что со мной творится. Но, пожалуй, Лина была права — нужно принять новую жизнь такой, какая она есть.

Вернее, почти такой. Быть с этим жирным Джабой я не буду никогда. Лучше смерть, чем его омерзительное тело!

— Аэлита, — вдруг донесся голос Руфуса.

Я ощутила, как пространство сгущается темнотой. Подскочила с кровати и впотьмах столкнулась с ним, едва не упав. Он перехватил меня за талию и прижал к себе.

— Родная… — теперь его голос звучал иначе — не спокойно-официально, а взволнованно, дрожаще, с придыханием.

Я прильнула к его груди, слушая гулкий стук сердца.

— Я ждала тебя, — прошептала я. — Нам обязательно идти сразу? Не можем немного побыть здесь?

— Лучше сразу там, — сипло ответил он.

— А куда мы идем?

— В мои покои, — сказал он.

И я ощутила, как он наклоняется, касаясь губами моей шеи.

Руфус

Я перенес Аэлиту сразу к себе в купальню, где заранее все приготовил: выставил барьеры и насытил пространство вокруг комнаты тенями. Никто обычно не заходит в мои покои, но я не хотел рисковать, так что обезопасился максимально.

Вот только я и не предполагал, какая это будет пытка. Аэлита в моих покоях — словно кролик в логове пантеры. Она стояла здесь, такая беззащитная, открытая… почти моя. Мне стоило лишь протянуть руку, прижать ее к себе…

Но я перенес ее сюда для другого. Я должен был помочь ей научиться управлять тенями. Иначе она не сможет себя защитить. Повелитель испугался ее силы, увидел в ней угрозу. Я никогда не видел, чтобы он так паниковал. Всегда насмешливый, самоуверенный, он выскочил из моего кабинета, словно ошпаренный.

И его приказ… Убить женщину? Молодую, полную сил, его собственную наложницу. Насколько же она должна была напугать его?

Но даже мысли о Повелителе не отрезвляли. Я вел Аэлиту за собой к бассейну, и мое тело трепетало от предвкушения.

— Заходи в воду, — произнес я хрипло. Голос не хотел мне повиноваться.

— Руфус… Господин Архейм, мне придется нырять? — пробормотала растерянно моя птичка.

— Здесь говори свободно, — сказал я, выдавливая из себя последние капли достоинства и серьезности.

Я сбросил верхнюю одежду, чтобы она не мешала, и прыгнул в бассейн. С этого края вода доходила до пояса. От нее поднимался пар — естественные термальные источники питали ее.

Аэлита свесила ноги, опустив их в воду, потом сползла вниз.

— Как тепло, — улыбнулась она.

— Тепло, — согласился я.

Она тоже спрыгнула. Ее ночная рубашка моментально намокла. Наказание мое… Я вздохнул, призывая на помощь всю свою выдержку. Я соблюдал целибат, веря, что так должно быть, но этой веры больше не осталось. Осталась только Аэлита. Моя истинная. Та, к которой меня тянуло, как притягивает железо к магниту.

Почему я должен сдерживаться? Почему мне нельзя показать ей свою любовь?

— Мне можно начинать? — тихо спросила Аэлита.

Начинать? Конечно, можно начинать. Я готов прямо сейчас…

— Если ты готова, — пробормотал я, понимая, что и мои слова звучат неоднозначно. Или в моей голове любое слово теперь будет звучать с подтекстом?

— Готова, — протянула она мне руки с браслетами, чтобы я снял их. О, я снял бы с тебя сейчас не только браслеты, милая Аэлита…

Браслеты щелкнули. Аэлита зашла подальше в воду.

— Что мне делать?

— Умеешь лежать на спине? — спросил я, наконец собравшись с мыслями.

— Наверное.

Мы зашли поглубже, где вода доставала ей до подбородка.

— Отпусти себя, позволь телу расслабиться, — сказал я, поддерживая ее за плечо, когда она оттолкнулась от дна и легла на воду.

Ее рубашка безнадежно промокла, просвечивала и облегала тело так плотно, будто она и вовсе была без одежды. Здесь было сумрачно, но мне не нужен был яркий свет, чтобы видеть: две прелестные груди с торчащими сквозь ткань напряженными сосками, ее плоский животик, округлые бедра…

— Что теперь? — спросила Аэлита, и я отступил, впившись пальцами в собственное плечо.

— Выпускай тени, — ответил я хрипло, ругая себя за дурные мысли.

Аэлита шумно выдохнула, и тени вырвались на свободу, захватив все пространство вокруг, сковав и меня, и воду, и ее саму.

Я считал секунды, чтобы дать ей время разобраться с собственной силой. Досчитал до сорока. Достаточно. Иначе ей станет страшно, а это уже делу не поможет.

И только я собрался рассеять ее тени, как почувствовал — в воде их сила слабеет.

Неужели сработало? Так быстро? Еще немного, надо дать еще немного времени…

Прошло еще десять секунд, и я развеял тени. Аэлита ушла под воду с головой от внезапной потери напряжения теней, я подхватил ее, вытащил. Она тяжело дышала, судорожно цеплялась за мои плечи, заставляя думать совсем не о тренировках. Маленькая наивная злодейка, которая и не знает, что со мной вытворяет…

— Все хорошо? Не нахлебалась воды? — Я погладил ее по спине.

— Нет! — воскликнула она неожиданно громко. — Я почувствовала это, Руфус!

Она вскинула голову, ее щеки горели, глаза восторженно блестели.

— Я ощутила это! Чуть-чуть, но все-таки… Я попробую еще!

С азартом на лице она отступила в сторону, снова легла на воду, прикрыла глаза. Я улыбался ее непосредственной радости и тоже загорелся любопытством — получится ли у нее обуздать тени.

И вот раз за разом, попытка за попыткой. Аэлита вымоталась, устала, пару раз нахлебалась воды, но упорно пробовала снова и снова. И у нее получалось. В глубине бассейна, там, где тени пронизывали воду, она смогла взять над ними контроль. В воздухе все еще не выходило — их густота была сродни смоле. Но в воде они начали подчиняться ей.

И вот Аэлита, обессиленная, повисла на мне, обняв руками за шею и прильнув щекой к груди. Я нес ее к бортику, поглаживая ладонью по спине.

— Ты молодец, постаралась. У тебя все получится, — бормотал я, ощущая неистовый жар в груди, тугой ком внизу живота и болезненное напряжение. Для меня эта тренировка была едва ли не самым тяжелым испытанием.

— Спасибо, что возишься со мной, — пролепетала она сонно, когда я усадил ее на бортик и запрыгнул сам, сев рядом.

Бедняжка, совсем вымоталась. Я откинул ее волосы с лица, погладил по щеке. Она подняла на меня доверчивые глаза. Ее алые, сочные губы призывно приоткрылись, и это стало последней каплей.

Я наклонился. Прильнул к ней в желанном, страстном, невыносимо сладком поцелуе.

Аэлита охнула, простонала мне в губы. Но то ли так устала, что не могла сопротивляться, то ли и сама хотела этого, но она не оттолкнула меня.

Ее губы были мягкими, податливыми, сладкими, как запретный плод. Ее тихий стон отозвался в моей груди болезненным томлением, пронзил все мое существо. Я притянул ее ближе, чувствуя, как под тонкой мокрой тканью трепещет ее сердце. Я забыл обо всем на свете. Была только она и всепоглощающая тьма желания.

А еще в этом поцелуе было признание. Мы оба окончательно сбросили маски, доверившись древней магии истинной любви.

Наше проклятие и благословение. Она избрала нас, и мы оба это знали. Каждое ее смущенное касание, каждый мой украдкой брошенный взгляд был ее отголоском. Но этот поцелуй разрушил все барьеры.

Я притянул ее ближе, уже не борясь. Зачем? Бороться с судьбой, все равно что пытаться остановить извержение вулкана. Ее сердце билось в унисон с моим — ровный, властный ритм магии, сильнее любых клятв и запретов.

Я опустил ее на пол, осторожно придерживая под затылком, увлеченный ее сладкими стонами, ее трепетным телом, горячим дыханием. И в этот самый миг совершенства, когда мир сузился до точки соприкосновения наших тел, меня настигло осознание.

Магия избрала ее для меня. Но в глазах остальных, она все еще наложница Повелителя. Его собственность, инструмент. И если хоть один слух, одно подозрение, одна тень ревности упадут на нее из-за этой связи… Повелитель не станет разбираться в тонкостях высшей магии. Он увидит предательство. А предательство наложницы карается жестоко.

Я оторвался от ее губ, сел.

Аэлита вздрогнула. В ее широко открытых глазах не было обиды. Она тоже чувствовала, как наша магия ликует, сплетая нас воедино, и как вслед за этим по спине пробегает холодок смертельной опасности.

— Руфус… — прошептала она.

— Тише, — выдохнул я, и мой голос звучал сдавленно. — Пока мы не можем…

Она медленно, будто в трансе, кивнула.

— Что нам делать? — прошептала она.

«Нам». От этого слова у меня по спине пробежали мурашки, внизу все заныло от перенапряжения. Как жестоко обошлась с нами судьба… Мы были «нами» только здесь, в этой купальне, спрятавшись от лишних глаз. За ее пределами мы должны снова стать Тенью Повелителя господином Археймом и Наложницей Повелителя. Учителем и ученицей.

— Я обязательно что-то придумаю, — прошептал я хрипло и подал ей руку. — Мы с тобой будем вместе.

«Или умрем», — подумал я уже про себя.

Аэлита

Руфус поцеловал меня в висок и открыл портал в мою комнату. Мы вошли в него, он пожелал спокойной ночи и ушел. Оставил в мокрой ночнушке и с мечущимися в голове мыслями.

Я все еще чувствовала его губы на своих губах, его руки на своем теле, а моими руками его горячую кожу и напряженные мышцы. И как бы его ни называли здесь, кем бы он ни был, мне теперь было все равно. Я больше не хотела противиться этой древней магии, рассуждать, что справедливо и правильно, а что нет.

Я хотела всегда быть с ним.

Сердце билось в груди часто и болезненно, как раненая птица. А я металась в своих чувствах — от глубокой и безграничной любви к Руфусу до всепоглощающей ненависти к Повелителю. Как нам избавиться от этого чудовища?

Я скинула с себя мокрую ночнушку и просто упала на кровать. Будущее еще никогда не казалось мне таким зыбким, как сейчас. Но еще я ужасно устала и отрубилась, провалившись в сон без сновидений.

Аэлита

Я едва дождалась полуночи. Обычно в этот час Тень Повелителя освобождалась от обязанностей и превращалась и становился просто Руфусом — моим Руфусом. Но на этот раз я ждала не только его. Я ждала вестей, без конца уговаривая себя: «Этого не может быть. Просто не может». И когда он наконец появился в центре моей комнаты, от волнения у меня перехватило дыхание.

Я не смогла вымолвить ни слова. Просто бросилась к нему и впечаталась лбом в его грудь, обхватив так крепко, будто он был якорем в бушующем море. Все мое тело мелко дрожало. Я отчаянно хотела и в то же время смертельно боялась услышать то, что он скажет о маме.

— Аэлита, милая, — прошептал Руфус, и его ладонь легла на мою голову, гладя волосы успокаивающим, размеренным движением. — Я знаю, как тебе тяжело. Мы можем не идти, если ты не готова…

— Не идти куда? — Я отпрянула, чтобы видеть его лицо. — Руфус, скажи прямо! Она… мама мертва?

— Нет. — Он покачал головой, и в его глазах мелькнула тень сомнения. — Но я совсем не уверен, что это она. Прошу, успокойся сначала.

Я выдохнула. Сердце все так же бешено колотилось под ребрами, но леденящая боль в груди отступила, уступая место робкой надежде.

— Говори быстрее! — потребовала я, хватая его за рукав.

Уголки его губ дрогнули в слабой улыбке.

— Идем, — просто сказал он и провел рукой по воздуху.

Портал разверзся, ведя в непроглядную тьму. Мы шагнули внутрь и оказались в узком каменном ходе. Стены, холодные и скользкие от испарины, местами покрывала пульсирующая в свете магического огонька плесень. Потолки нависали так низко, что Руфусу временами приходилось пригибаться. Впереди, послушный его воле, плыл маленький шар света, и это был единственный источник света в этой тьме.

— Где мы? — робко спросила я, не представляя, как в таком месте может существовать что-то живое. Разве что мы идем куда-то тайным ходом. — Это что, туннель?

— Главная темница Царства Теней, — глухо ответил Руфус. — Я нашел лишь одно упоминание о побеге в мир людей. Без имени и причины. Но лично я помню один инцидент, который подходит по времени, если сопоставить события.

— О, нет… — Я сжала кулаки. — Она… она точно жива?

— Да, — его ответ прозвучал твердо. — Ее запечатали в кристалл. В нем жизнь замирает, но не угасает. Она жива.

Мы остановились перед неприметной железной дверью. Руфус толкнул ее, и мы вошли в иное пространство. Давящая теснота коридора сменилась гнетущей пустотой огромного зала. Наш огонек уже не мог осветить его границ — он терялся в непроглядной тьме, где витал сквозняк. Под ногами чудилась странная, едва уловимая вибрация, будто где-то в глубине билось гигантское каменное сердце.

И вопреки всему здесь было не холодно, а душно и жарко, как в печной топке. Воздух же был пропитан едким, разъедающим запахом тухлых яиц и еще чего-то горького и отталкивающего. Я прижала рукав к носу.

Наши шаги теперь гулко раскатывались под сводами, множились эхом и заполняли пространство монотонным, давящим гулом. Я вцепилась в руку Руфуса, боясь отстать даже на шаг. Казалось, в этой древней тьме таятся голодные, безликие силы, готовые поглотить любого, кто нарушит их покой.

Свернув несколько раз меж каменных колонн, мы внезапно уперлись в решетку. Руфус послал огонек внутрь. Пролетев несколько метров, тот выхватил из мрака кристалл — огромный, идеально гладкий, отливающий в его свете нежным перламутром. А внутри, скрестив на груди руки, словно в вечной молитве, стояла женщина.

Руфус выпустил тени. Они обвили громаду, мягко повернув ее к нам лицевой стороной. Я ахнула и отшатнулась, сердце упало в пятки. А потом бросилась вперед, прильнув к холодным прутьям решетки.

— Мама! — закричала я, и мой голос утонул в бездонной темноте, не получив ответа.

— Мамочка! — пробормотала я уже шепотом, срывающимся на плач.

Я обернулась к Руфусу, глаза застилали слезы. Знакомые черты лица, черные волосы в косе, форма носа, губ, прикрытых глаз, даже колечко на пальце, которое я дарила ей на сэкономленные деньги.

— Это она… Я узнаю! Это она, Руфус! Она… она слышит нас?

— Слышит, — тихо подтвердил он.

— О, мама… — Ноги подкосились, и я осела на пол. Тело била крупная дрожь, слезы текли по щекам горячими ручьями. Я вцепилась в решетку, из горла вырывались рыдающие всхлипы. — Мама, как же мы с папой искали тебя, как плакали… Я должна… должна сказать ему, что ты жива! Он будет так счастлив… Мамочка…

Руфус опустился рядом, обнял меня за плечи, прижал к себе, но не отрывал от решетки.

— Выходит, и правда она… — пробормотал он себе под нос.

— За что ее сюда заточили? На сколько?

— Навечно… — совсем тихо и печально сказал он.

Новый приступ рыданий вырвался из моей груди, и я просто повисла в его объятиях без сил.

— Заточили за измену, — продолжил Руфус. — Она стала наложницей Повелителя, но узнала, что приходится ему внучкой. Она рассказала… но ему было все равно. Она приглянулась ему на ежегодном отборе своей необычайной красотой. И тогда она сбежала в мир людей, потому что даже мысль об инцесте повергала ее в ужас. За ней отправили погоню, но она сумела оторваться и исчезнуть.

Я замерла, мозг отказывался воспринимать услышанное. Неужели Повелитель опустился так низко, что готов был на… Осознание поразило меня точно молнией — я была правнучкой этому чудовищу!

— Но ее все равно нашли, — говорил Руфус. — А когда поймали, она призналась, что у нее есть муж и ребенок. Повелителю она уже была не нужна. Но за предательство ее заточили сюда.

— Как ее отсюда вытащить? — прохрипела я, стискивая зубы так, что челюсти свело болью.

— Только печать на руке самого Повелителя может снять это заклятье.

Я поднялась на дрожащих, ватных ногах, опираясь о его плечи.

— Мамочка… — прошептала я, и мой голос, хоть и был слаб, хотя бы не дрожал. — Я жива. Я здесь. Папа тоже жив и здоров. Если ты слышишь меня… не беспокойся. У меня все хорошо. Я… я буду приходить к тебе. Руфус, можно ведь?

— Иногда, — так же тихо ответил он.

— Слышишь, мам? Я буду приходить…

— Идем. Нам нельзя здесь задерживаться. — Он потянул меня за руку, мягко, но настойчиво.

Я выпустила тени. Неосознанно, повинуясь какому-то внутреннему порыву, тоске, что рвалась из груди наружу. Они потянулись через решетку, к поверхности кристалла.

В миг, когда моя тень коснулась гладкой, холодной грани, в меня ворвался вихрь чужих чувств. Ошеломление. Безумная, трепещущая радость. Глубокая, знакомая печаль. И всепоглощающая, острая тревога.

— Мама! — Я снова припала к прутьям. — Я так много должна тебе рассказать! Ты чувствуешь меня? Чувствуешь, как я люблю тебя? Я здесь! Я с тобой!

В ответ сквозь толщу кристалла, сквозь холод и магию ко мне пробилось что-то теплое. Незримое, но бесконечно родное. Как воспоминание об ее объятиях из далекого детства. Слезы хлынули с новой силой, но теперь я не могла понять, чего в них больше — сокрушительной боли от осознание ее заточения или безумного, болезненного счастья от этого призрачного общения.

Руфус положил руку мне на плечо.

— Скорее, Аэлита. Время на исходе.

Я отозвала тени, с удивлением отметив, как легко они мне подчинились, и, постоянно оглядываясь на мерцающий вдалеке розоватый отсвет, пошла за ним обратно по лабиринту коридоров. В груди, вытесняя скорбь, поднималось что-то иное. Густое, темное и обжигающее. Ярость и чистая, беспощадная злость.

Когда портал сомкнулся за нами в моей комнате и Руфус попытался утешить меня, обнимая и гладя по спине, я подняла на него взгляд. И я произнесла то, что могла сказать только ему, доверяя ему свою самую черную, самую отчаянную мысль:

— Как убить этого гада?

Руфус

Я не мог оставить Аэлиту в таком состоянии. Она только встретилась со своей матерью, хоть и не так, как хотелось бы, но я прекрасно ощущал все, что она чувствует. Мне так хотелось забрать ее боль себе, но все, что я мог — это утешить ее.

Мы улеглись на ее узкой кровати, она положила голову мне на грудь и долго тихо всхлипывала. Я гладил ее по волосам, по плечам, и всей душой ненавидел свое собственное тело — это жаждущее, предательское тело, которое забывало о долге и опасности, стоило ей прикоснуться ко мне.

С каждым днем мне становилось все сложнее справляться с желанием. Даже мысли о Повелителе, о его гневе, уже не отрезвляли. Я чувствовал себя иссушенным путником в пустыне, где она — единственный источник живой воды. Моя судьба и моя погибель.

Вопрос, который она задала, таил в себе и великий страх, и великое искушение. Но главное — когда она произнесла это, я вдруг перестал бояться того, к чему шел сам и к чему подталкивал меня генерал.

Повелитель недостоин вести нас уже давно. И если я хочу защитить свою истинную и свое Царство, я должен свергнуть это избалованное властью чудовище.

То, что я нашел мать Аэлиты, с одной стороны, доказывало: она не простая одаренная. Повелитель должен был исключить ее из наложниц — правда, скорее всего, отправив смертницей в лагерь Светлых. А с другой… Узнав, кто ее мать, он мог поступить еще отвратительнее. Мог сделать ее своей наложницей или рабыней просто чтобы потешить свое эго. Так что пока говорить ему было нельзя. Надо было придумать, что делать.

Аэлита уснула. Я осторожно переложил ее голову на подушку и встал, боясь задерживаться взглядом на ее губах. Лучше не смотреть. Я сгорал в огне собственной жгучей страсти, и только тренировки да сражения помогали выплеснуть копившуюся энергию. Но даже это влияло на Повелителя. Чтобы попытаться скрыть связь, я рискнул репутацией и договорился с придворным лекарем о ложном диагнозе.

Обычно по ночам я либо ходил в дозор, сражаясь со светлыми нарушителями, которых становилось только больше, либо патрулировал границы. Фанатики с обеих сторон портили отношения между Царствами все сильнее. Однако сегодня я отправился в хранилище Повелителя.

Я помнил, как Повелитель испугался, когда я инсценировал проникновение в хранилище. Но вряд ли его волновали горы накопленного золота. Раньше я служил ему беззаветно, снося даже самые ужасные его поступки. Я не действовал против него. Но сейчас совершенно не испытывал угрызений совести, когда взломал магией его личную печать.

Он мог заметить, поэтому надо было действовать быстро. Ходить и искать было слишком долго, поэтому я выпустил тени-щупальца — едва заметные, почти невидимые. Они устремились в зал, пронизывая пространство, драгоценности, артефакты, копившиеся тут веками.

Я закрыл глаза и искал. То, что могло иметь особую ценность. То, чего он боится лишиться…

Вскоре я наткнулся на дверь. Маленькую, будто поставленную для ребенка. Проникнуть внутрь тенями у меня не вышло — там стояла блокировка. Я подошел к неприметной двери, полностью сливающейся со стеной. Мои тени нашли ее лишь по тончайшим прямоугольным щелям.

Я провел над этой дверью ладонью и ощутил множество магических защитных рун. Снять их сходу я не мог. Но мог скопировать их тенями и поискать потом в библиотеке.

Я покинул сокровищницу, постаравшись стереть все следы своего пребывания. И, чтобы не терять времени, сразу направился в библиотеку. К моему удивлению, там меня уже ждал черный голубь — мой посыльный, которого я отправлял к Лурисэлю.

«Надо встретиться срочно», — гласила записка.

Поиски рун пришлось отложить. Я вышел из здания, призвал дракона и полетел к нашему месту встречи.

— Твои думы тяжелы, — пророкотал во мне голос Хоноса. Дракон шевелился в сознании.

— Моя истинная предложила убить Повелителя. И это решило бы все проблемы, — честно ответил я.

— Вызови его на поединок. И пусть победит сильнейший, — предложил Хонос.

— Это не будет честным поединком. У Повелителя — власть над всеми темными магами, — сказал я и вдруг осознал: эту власть он не получил из воздуха. Кто-то или что-то дало ее ему.

— Вы, маги, вечно все усложняете. А между тем Печать нестабильна. Назревает новая война? — продолжал он наставническим тоном.

— Мы с Лурисэлем оттягиваем ее с двух сторон как можем. Но боюсь, ты прав.

— Печать может не выдержать на этот раз, — произнес дракон. — Она слабеет с каждой магической войной. Если сломается, переходы между мирами рухнут. Все смешается, начнется хаос. А потом восстанут Стражи, уничтожат все, что осталось, и мир возродится заново. Возрождение через пепел. Мы не хотим этого, Руфус. Мы хотим жить.

— Поверь, мы тоже хотим.

— Тогда ты понимаешь, что надо сделать. Если есть те, кто подвергает Печать риску, их надо уничтожить.

Хонос исчез из моего сознания, оставив во мне четкое осознание: убив Повелителя, я не предам свой народ. Я спасу много жизней. Я не знаю, стану ли следующим Повелителем — ведь никто не помнит, как он стал править. Не было даже записей. Но и не важно, займет другой его место или оно будет пустовать. Главное — не будет того, кто все только усугубляет.

Я услышал шуршание крыльев Лурисэля и приземлился на маленький летающий остров — слишком низко парящий, чтобы Светлые могли занять его. Но как место встречи он работал прекрасно.

Я отозвал своего дракона. Лурисэль скрыл крылья. Он выглядел уставшим и понурым.

— Наш генерал планирует напасть на город Спящая Обитель через три-четыре дня, — выпалил он сразу.

Я растерянно заморгал.

— Ты… Лурисэль. Ты очень рискуешь. Но спасибо огромное. Это же предательство. Тебя не заподозрят?

— Пока не должны, — ответил он.

— Но почему? Ты не обязан раскрывать такие тайны.

— Спящая Обитель — маленький город у моря. Там добывают жемчуг, кораллы и рыбу… — тихо произнес Лурисэль, опустив голову. — Так просто не должно быть.

— Я очень благодарен тебе, — я поклонился ему в знак уважения. — А меня Повелитель заставляет подготовить диверсанта. Очень способная девушка. Я пока не знаю, когда и куда ее пошлют, но ее сила так велика, что даже мне с трудом дается рассеивать ее тени.

— Спасибо, — устало произнес Лурисэль.

— Я постараюсь предотвратить это. Но если так случится, что ее все равно пошлют… Я прошу тебя поймать ее раньше и спрятать. Я пришлю весточку.

— О, эта девушка тебе небезразлична? — Лурисэль чуть повеселел. — Неужели Тень Повелителя нарушил закон?

Я вздохнул.

— Все понятно, не бойся, никому не скажу, — он зевнул. — Мне пора. Я еще не исполнял сегодня свой долг перед Пресветлой. Скоро моя очередь.

— Очередь?

Лурисэль вздохнул и опустил плечи.

— Пресветлая хочет наследницу. Дважды в этом году ей зачинали мальчиков, но она от них избавилась в утробе. Ведь только девочку она хочет видеть своей наследницей.

— И ты служишь ей в постели вместе с остальными наложниками? — догадался я.

— Не только я, Руфус, — потер веки пальцами Лурисэль. — Я поражаюсь аппетитам и выносливости этой женщины… Пресветлой.

— Может, и она отнимает у кого-то силу?

— Возможно, у меня, — рассмеялся он, а потом посмотрел на меня печально. — Но из-за нее я не могу быть открыто с той, кого люблю… Впрочем, к чему эти разговоры. Будем на связи. Я все еще верю, что мы сможем удержать мир, Руфус.

Я пожал ему руку и похлопал по плечу. Он улетел, а я еще долго стоял и смотрел в начинающее светать небо.

Аэлита

Тишина в комнате Руфуса оглушала. А бой сердца в груди казался настолько громким, что его слышно во всем Царстве Темных. Ох, как же я волновалась!

А ведь нарочно надела это кружевное белье, нарочно улеглась тут как последняя блудница. Я была такая уверенная, когда попросила Руфуса привести в свою комнату, такая смелая, когда раздевалась, пока он ходил за соком, а теперь тряслась от волнения, страха и неловкости.

Но мне важно было проверить, узнать наверняка. То, что сказала Сиера, мучало меня. Но что если я обижу его этим своими проверками? Если причиню ему боль?

Я слышала, как он замер в дверях. Слышала звон разбитого стекла — графин, должно быть. Но сама упорно прикрывала глаза, будто я сплю. Ага… голая развалилась и уснула. Вот глупая! А потом до меня донеслось его дыхание. Напряженное, частое.

«Правда, что ли? — вертелось у меня в голове, жгучее и постыдное. — Правда, что он не может?» Неужели, причина, почему у нас ничего не происходит, оказалась настолько банальной и жестокой.

Я собралась с духом, открыла глаза и приподнялась на локтях. В свете настенных светильников он показался мне неподвижным изваянием.

— Руфус… — пробормотала я дрожащим и нерешительным голосом.

Он не двинулся. Я запаниковала. Он выгонит меня, точно выгонит. Подумает, что хочу оскорбить его, поиздеваться!

— Аэлита… Оденься. — Его голос звучал низко и чуждо.

Руфус шагнул назад, будто физически отодвигаясь от соблазна. Его кулаки были сжаты так, что костяшки побелели. Он опустил голову, плечи. Мне стало больно в груди, будто его боль откликалась у меня.

Вот подтверждение. Он отталкивает. Мне стало отчаянно жаль его. И вместо того чтобы послушаться, я встала с кровати и подошла к нему босыми ногами по холодному полу.

— Мне все равно, — выдохнула я, глядя ему прямо в лицо. — Слышишь? Мне абсолютно все равно.

Он зажмурился, будто от боли.

— Ты не понимаешь…

— Понимаю! — перебила я, мой голос дрогнул. Я подошла ближе, почти касаясь своей грудью в этом развратном бельишке. Я видела, как его взгляд на мгновение упал на вырез моего лифчика, как напряженно дернулся его кадык. Каждой клеточкой я чувствовала исходящий от него жар. — Сиера рассказала. про… болезнь. Про то, почему Повелитель злится. Я знаю.

Его глаза резко открылись. В них мелькнуло что-то дикое, невероятное.

— Ты… что знаешь?

— Знаю, что это не твоя вина! — Я положила руку на его неподвижно застывший сжатый кулак.

Он дернулся, будто от удара током.

— Знаю, что ты скрываешь это, к лекарю ходишь… — продолжила я тихо, надеясь, что не разрушу наши нежные чувства своими словами.

Но мне так хотелось, чтобы он доверял мне!

— Руфус, я же твоя истинная, — продолжала говорить я, касаясь пальцами его напряженного предплечья. Мое дыхание тоже участилось, и я знала, что он это видит — как поднимается и опускается моя грудь. — Я не брошу тебя никогда. Буду с тобой, даже если мы просто… будем обниматься и ты никогда не сможешь быть со мной как мужчина. Или просто рядом лежать.

Я говорила, и на глазах наворачивались слезы жалости к нему, боли за его молчаливое страдание, и безумную нежность. Я прижалась лбом к его груди, чувствуя, как бешено бьется его сердце. Как он дрожит. Моя рука сама собой легла на его живот, и я почувствовала, как под тонкой тканью рубахи напряглись стальные мышцы.

— Я люблю тебя, — прошептала я и нежно провела ладонью по его груди. — Любым. Ты не должен стыдиться и скрывать от меня что-то. Не страшно, даже если ты лишен этой функции…

Внезапно он схватил меня за плечи с такой силой, что я вздрогнула, умолкла и вскинула голову. Его лицо было слишком близко. И в его глазах не было ожидаемого стыда, ни усталости. Там пылал яростный, всепоглощающий огонь.

— Функции? — его голос прозвучал тихо, но в нем зазвенела сталь. — Ты думаешь, я… не могу?

Я смотрела на него и не понимала. Он выглядел странно взбудоражено.

— Но ведь Сиера так сказала, и я подумала…

— Ты подумала не то, — оборвал он меня.

Его взгляд скользнул по моему лицу, по шее, плечам и кружевам на груди, и в этом взгляде не было ни капли страданий. Там был голод. Здоровый, мужской, дикий голод, которого я думала, он не испытывает.

— Я сдерживался, не потому что не могу, — прошептал он с хищной улыбкой. — А потому что боялся не сдержаться. Потому что если я хоть раз коснусь тебя по-настоящему… если позволю себе хоть грамм того, чего хочу… то уже не смогу остановиться. И эта связь, твой запах, твоя энергия она отпечатается на мне, как татуировка. Почти наверняка Повелитель, почувствует.

От его слов, их страшного смысла и от того, как он их говорил, у меня перехватило дыхание.

— Так значит… ты… здоров? — неуверенно выдавила я шепотом, хотя переживать сейчас надо было о том, что он говорит о смысле его лжи и Повелителе.

— О, ты сомневаешься? — прохрипел Руфус.

Не знаю, что он увидел в моем взгляде, но его глаза округлились, он издал звук, среднее между смешком и рычанием. И тогда его сдержанность, которую все принимали за болезнь, лопнула.

Руфус обхватил меня, вжался в мои губы обжигающим, властным прикосновением, которое сметало все мысли и страхи.

Я откликнулась сразу, обняла его за шею, впиваясь в его губы, отвечая на его ярость своей собственной яростью от долгого ожидания, от глупой жалости, от желания, которое копилось и мучило нас обоих.

Поднял меня на руки, и я обвила его ногами, не отрываясь от поцелуя. Мы упали на кровать. Он не был как обычно нежным. Каждое движение его было хаотичным, твердым, едва сдерживаемым на грани удовольствия и болезненности. Он сдирал с меня кружевное белье, превращая его в лоскутки и тряпочки.

А я, стараясь не отставать, рвала на нем рубаху. И вот под моими ладонями оказалась горячая кожа со старыми шрамами, то и дело покрывающаяся легкой рябью мурашек. Его губы, целующие меня были жесткими, требовательными. Он покусывал мою шею, чуть болезненно, будто оставлял метку.

Я чувствовала бедром его возбуждение, и он нарочно прижимался ко мне все сильнее, словно нарочно хотел доказать: видишь, со мной все в порядке, ты чувствуешь это?

И, да, я чувствовала! Когда наша кожа соприкоснулась наконец целиком — его грудь прижалась к моей, живот к животу, все внутри сжалось, а потом распахнулось навстречу жару, который шел от него. Его ладони, шершавые от меча, обхватили мои бедра, я не смогла сдержать стон. Выгнулась, всем телом прижимаясь к нему, чувствуя твердый напряженный мускул его бедра между моих ног. Влажность там уже была такой, что шелк простыни прилипал к коже.

— Руфус… — вырвался у меня хриплый шепот, но он заглушил его новым поцелуем.

Потом его губы сместились к моему уху.

— Поздно, — прошептал он, и дыхание обожгло кожу. — Поздно меня останавливать.

Но я и не собиралась. Я полностью отдалась на его волю, отвечая хаотичными движениями рук, покусывая его плечо, целуя там, где могу дотянуться.

Звуки заполнили комнату: его тяжелое, сбитое дыхание, мои собственные короткие вскрики, когда его рот нашел мою грудь, а зубы сжали сосок. Глухой стук будто нашего общего сердца. Шуршание простыней под бедрами, которые он раздвинул шире своей рукой.

Руфус смотрел на меня, не отрываясь, читал каждое изменение на моем лице, когда его пальцы скользнули ниже, по внутренней стороне бедра, нашли ту влажную, пульсирующую чувствительность и коснулись ее — сначала легко, едва, потом увереннее, ритмично.

Я запрокинула голову назад, из груди вырвался долгий, дрожащий стон. Мое тело само начало двигаться навстречу его пальцам, искать большего трения, большего давления.

И тогда он вошел в меня. Сначала я ощутила упругое, твердое давление, растягивающее, заполняющее. Потом один глубокий, неумолимый толчок, который заставил меня вскрикнуть от внезапной, острой боли.

Но боль тут же растворилась, утонула в ощущении полноты. Он был внутри. До самого предела. Я обхватила его ногами за спину, притягивая еще глубже, чувствуя, как мышцы внутри судорожно сжимаются вокруг него.

Он замер на мгновение, его лицо было искажено напряжением наслаждения. Потом он начал двигаться. Сначала медленно, словно вымеряя каждый толчок, каждый уход и возврат.

Я чувствовала жар, трение, нарастающую дрожь в самом низу живота. Потом ритм участился, стал жестче, неумолимее. Его бедра бились о мои с глухими, влажными звуками. Все мое сознание сжалось до одной точки — там, где наши тела были соединены. Там, где с каждым движением нарастала невыносимая, сладкая напряженность.

Внезапная, судорожная волна подхватила меня изнутри, выгнула дугой, я вскрикнула. Конвульсии катились одна за другой, заставляя цепляться за Руфуса, впиваться ногтями в плечи. И в самый пик, когда мир поплыл, я почувствовала, как он содрогнулся всем телом, услышала его хриплый, сдавленный стон у своего уха. Сделав последние, глубокие толчки, он обмяк всем весом на мне.

Тишина. Только наше тяжелое, хриплое дыхание, смешивающееся в такт. Запах пота, кожи и чего-то теплого и интимного. Руфус прижался губами к моей шее. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди, а мышцы приятно расслабились.

Мы лежали так, сплетенные, мокрые, не в силах пошевелиться. И я понимала, что ничего важнее сейчас в мире нет. Мы подчинились судьбе, исполнили магическое предназначение истинности.

Дыхание Руфуса постепенно выравнивалось. Я медленно водила пальцы по его мокрой спине, ощущая под кожей силу могучих мышц.

— Ну что… — прошептал он наконец, и в его голосе прозвучала усталая, счастливая усмешка. — Убедилась, что я… функционален?

Я тихо фыркнула, прижимаясь к нему. Стыд за свою глупость смешивался с таким облегчением и нежностью, что хотелось плакать.

— Замолчи, — смущенно пробормотала я.

Руфус приподнялся на локтях, посмотрел на меня. Его взгляд снова стал теплым, спокойным.

— Зачем ты так со мной, проказница-Аэлита? — печально улыбнулся он. — Теперь у нас нет пути назад.

— А раньше он был? — спросила я.

Вместо ответа он поцеловал меня. Но уже мягко и бесконечно ласково.

— Теперь, — он вздохнул, ложась рядом и притягивая меня к себе так, чтобы моя голова лежала у него на груди, — я не знаю, что делать.

Я прислушалась к его сердцебиению — ровному, мощному.

— Прости, — пробормотала я, наконец осознав, что натворила. Если Повелитель затеет очередной осмотр, я пропала.

Руфус ничего не ответил. Только крепче обнял.

Я не помнила, как уснула. Помнила только его тепло, его руку на моей талии и осознание, что впервые за все время в этом чужом, страшном мире я не засыпаю в своей маленькой комнате в общежитии. Я засыпаю дома.

Аэлита

Который день я просыпалась с улыбкой, которая не желала уходить с губ, даже когда я приходила на занятия. Надо мной подшучивали — мол, влюбилась. Да, не просто влюбилась, думалось мне.

Тело еще помнило ту ночь… сладкую тяжесть в мышцах, приятную ломоту в пояснице, странную истому, от которой хотелось потягиваться, как довольной кошке.

Но я объясняла всем свою неадекватную эйфорию другим — у меня получается управлять магией! Впрочем, тут я никого не обманывала. Я кайфовала от наконец-то вернувшегося контроля над тенью.

И вот сегодня опять полигон гудел, как растревоженный улей. Я чувствовала десятки взглядов, прикованных ко мне. Студенты сгрудились у ограждения, вытягивали шеи, толкали друг друга локтями. В окна выглядывали любопытные лица.

Да, я не могла тренироваться в подземном зале — мне там было тесно.

Я опустилась на колени в центре полигона и закрыла глаза. Сконцентрировалась на дыхании. Ровном, глубоком, как учил Руфус. Потом расслабилась. Позволила магии течь, не бояться ее. И отпустила.

Черные щупальца-тени, как у гигантского кракена, поднялись от земли, обвили мои руки, ноги, потянулись к небу. Я чувствовала их, как часть себя — живые, теплые, послушные. Они клубились вокруг, создавая плотный кокон тьмы, сквозь который не пробивался свет.

Но теперь он слушался меня. Я могла расширить этот кокон до огромных размеров, а потом осторожно сжать. Могла сделать его густым и горячим, как кипящая смола, а могла — невесомым, как утренний туман.

Краем уха я слышала восхищенные вздохи. Но не открывала глаз. Не могла. Потому что в этой тьме, в этом абсолютном спокойствии я снова чувствовала маму и ее теплое, родное прикосновение где-то глубоко внутри. Теперь у меня была еще одна цель. И она придавала мне сил.

— Невероятно, — выдохнул голос профессора Шейда совсем рядом. — Я не знаю ни одной столь же способной ученицы.

— И я не знаю, — вторил ему декан Каэлан. — Она дышит будто дышит магией.

Я медленно открыла глаза. Тени послушно втянулись в меня, оставляя лишь легкий холодок на коже. Я поднялась.

— Аэлита! — окликнул меня парень со старшего курса.

Я узнала его. Тот самый, что когда-то отпускал шуточки про наложниц. Теперь он смотрел на меня с уважением.

— Как тебе удается так долго удерживать концентрацию?

Я пожала плечами, пряча улыбку.

— Не приставай к нашей звезде, — оборвал его Шейд. — Столько провалов, сколько было у нее, не было ни у кого из вас. Хочешь так же — попробуй приложить больше усилий. Хотя, конечно, до ее уровня резерва многим из вас слишком далеко.

Рядом зашептались первокурсницы, обсуждая мою технику. И я поймала себя на мысли, что это чертовски приятно — быть не изгоем, не «человечкой», не обреченной наложницей. Быть той, на кого равняются.

Правда, наложницей я быть пока не перестала, и это очень меня удручало.

Ночью я не могла уснуть. Ворочалась, сбрасывала одеяло, кусала губы. Мысли о Руфусе жгли изнутри, разливались по венам горячим медом и заставляли сердце биться чаще.

Я уже собралась встать и пройтись по комнате — может, холодный пол остудит эту лихорадку, — когда воздух в углу дрогнул.

Я замерла. Тень сгустилась, стала плотнее, и из портала шагнул он.

— Ты не спишь, — произнес тихим шепотом, от которого по коже побежали мурашки.

Я подскочила, сердце пропустило удар, а потом пустилось вскачь.

— Ты… как ты узнал?

— Я чувствую тебя, — ответил он, делая шаг ко мне. — Когда ты не спишь, когда волнуешься. Ты ведь моя истинная.

Он не договорил. Я уже бросилась к нему. Обвила его шею, прижалась всем телом, вдыхая знакомый запах — немного терпкий, но такой приятный и родной! Руфус замер на секунду, будто давая себе последний шанс отступить. А потом его руки сомкнулись на моей талии, притягивая ближе, так близко, что между нами не осталось даже воздуха.

Поцелуй вышел жадным. Я цеплялась за него, будто он вот-вот мог исчезнуть. Руфус отвечал с той же страстью — его пальцы вплетались в мои волосы, гладили спину, сжимали бедра, прижимая к себе так сильно, что становилось трудно дышать.

Я чувствовала, как его тело реагирует на меня. Как напряжены мышцы под одеждой. Как сбивается дыхание. Как бьется его сердце — в унисон с моим.

И вдруг он отстранился.

— Нельзя, — выдохнул он хрипло, и в этом слове было столько муки, что у меня сжалось сердце. — Аэлита, нельзя.

Я смотрела на него, тяжело дыша. В его глазах горел тот самый огонь, который я видела в нашу первую ночь. Но сейчас он сжимал кулаки, отворачивался, хмурился. Отступал на шаг. Будто физически отодвигался от искушения.

— Руфус… — начала я, протягивая руку.

— Нет. — Он провел ладонью по лицу, пытаясь успокоиться. Я видела, как дрожат его пальцы. — Послушай. Нам несказанно повезло, что Повелитель пока ничего не заметил. Он продолжает обвинять меня в моей «болезни», и это наше единственное прикрытие. Но если он хоть что-то почувствует… если магия истинности проявится сильнее…

Он сглотнул. В его глазах мелькнул страх.

— Я не вынесу, если с тобой что-то случится.

— Я понимаю, — тихо сказала я. И повторила, глядя в его измученные глаза: — Правда понимаю.

Он подошел ближе. Взял мое лицо в ладони — осторожно, будто я была сделана из тончайшего хрусталя. И нежно поцеловал в лоб. Почти благоговейно.

— Спасибо, — прошептал он.

Потом мы просто сидели на краю моей узкой кровати, держась за руки. Сидели и молчали в уютной, почти домашней тишине. Если не вспоминать, что за стенами этой комнаты — целое царство, готовое нас растерзать.

— Руфус, — начала я нерешительно, глядя на наши переплетенные пальцы. — Я чувствую маму. Когда тренируюсь особенно. Иногда мне кажется, что она рядом и помогает. Тогда, в темнице, я ощутила ее. Ее радость, страх за меня. Ее любовь. Это было… невероятно. Как будто мы снова стали одним целым, как в детстве, когда она обнимала меня перед сном.

Руфус сжал мою руку.

— Я хочу увидеть ее снова, — выдохнула я. — Хочу, чтобы она знала: я здесь и не забыла ее.

— Я обещаю тебе, Аэлита, — тихо сказал Руфус. — Как только появится возможность. Как только станет чуть безопаснее — мы пойдем к ней. Я отведу тебя.

Он улыбнулся уголками губ. Устало, но так тепло, что захотелось плакать.

Я прижалась к его плечу, пряча лицо. Слезы все-таки потекли — горячие, благодарные.

— Спасибо, — прошептала я в ткань его рубахи. — За все.

Руфус обнял меня, уткнувшись носом в мою макушку. Я чувствовала его дыхание, тепло и сердце, бьющееся в одном ритме с моим.

— Это ты меня благодаришь? — усмехнулся он тихо, и в голосе его слышалась усталая нежность. — Аэлита, ты дала мне смысл жизни.

Мы сидели так долго. Луна за окном проплыла по небу, склонилась к горизонту, начала бледнеть перед рассветом. И только тогда Руфус сказал, что ему пора уходить.

Он поцеловал меня еще раз, создал портал и исчез.

Я осталась одна. Комната стала пустой и холодной без него.

Разумеется, я не выспалась. На лекциях изо всех сил боролась со сном. Потом брела по коридорам академии, рассеянно кивая на приветствия в сторону полигона. Вероятно, сегодня я не смогу похвастаться успехами в управлении тенями.

— Аэлита! — вдруг окликнул меня знакомый голос.

Я вздрогнула, оглянулась. Слева и чуть позади из приоткрытого кабинета выглядывала Сиера. Она поманила меня рукой.

Я подошла.

— Что-то случилось? — спросила я, широко зевнув.

Она прижала палец к губам, выглянула в коридор, схватила меня за руку и потянула в кабинет. Потом плотно закрыла дверь и повернулась ко мне. Глаза ее лихорадочно блестели.

— Плохие новости, Аэлита. Очень плохие. — Сиера схватила меня за руки. Ее ладони были холодными и влажными. — Повелитель собирается призвать тебя к себе. Раньше срока.

Я замерла. По телу пробежала волна холода.

— Что?

— Возможно, даже завтра или послезавтра. Я не знаю точно, но настроен он решительно.

Я смотрела на нее и не видела. Перед глазами замелькали черные точки.

— Зачем? — выдавила я, хотя прекрасно знала ответ.

Сиера сжала мои пальцы так сильно, что стало больно.

— Для тебя уготована роль смертницы. Ты должна будешь отправиться в лагерь Светлых и уничтожить как можно больше врагов. Естественно, ценой своей жизни.

Я молчала. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.

— Но сначала, — продолжила Сиера, хмурясь, — он хочет проверить, не являешься ли ты той самой избранной. Той, кто родит ему наследника. Если ты способна забеременеть от него — тебя оставят как наложницу.

Меня замутило. Я прекрасно помнила его мерзкие прикосновения, его жирное тело с запахом жареного сала. Мысль о том, что он может ко мне прикоснуться, заставила желудок сжаться в тугой узел. Однако даже не это страшило меня.

— Но я… — начала я и осеклась.

Я не могла сказать Сиере, что уже не девственница.

— И это еще не все, — прошептала Сиера, и от этого шепота у меня похолодела спина. — Повелитель в мужских делах совсем плох. Теперь магии обольщения нет вообще, а чтобы его орган поднялся, приходится очень постараться. — Сиера скривилась с отвращением. — Он обвиняет господина Архейма в его болезни и ищет замену Тени. Но пока найдут, пока его обучат, пройдет немало времени. Тебе придется очень несладко.

Земля ушла из-под ног.

Я схватилась за край пыльного стола, чтобы не упасть. В голове гудело, мысли путались. Наша с Руфусом ночь… Наша проклятая, прекрасная, единственная ночь.

Если Повелитель почувствует, что Руфус больше не «целомудренная Тень»… Если поймет, что его болезнь — ложь… Если узнает, что его собственности коснулся кто-то другой…

— Аэлита? — Сиера трясла меня за плечо. — Аэлита, ты слышишь меня?

Я слышала. Слишком хорошо.

— Спасибо, — выдохнула я, отлипая от стола. — Спасибо, что сказала.

Руфус

Кабинет генерала встретил меня привычным запахом старой кожи и чернил.

Генерал уже ждал. При моем появлении он поднялся из-за стола и склонил голову в коротком поклоне — ровно настолько, чтобы соблюсти субординацию, но не уронить достоинства.

— Господин Архейм, — произнес он. — Благодарю, что нашли время.

Я кивнул, проходя к карте, развернутой на массивном столе. Генерал встал напротив.

— Докладывай, — коротко бросил я, обводя взглядом отметки.

— Приморский город защищен, — начал генерал. — Нападение Светлых отбито с минимальными потерями. Гарнизон предупредили за три дня, успели подготовить ловушки и укрепить стены. Враг отброшен, преследовать не стали — побоялись ловушек в тумане.

Я слушал, не перебивая. Генерал говорил четко, по-военному сухо, но в его голосе чувствовалось напряжение.

— Хорошо, — ответил я, когда он закончил. — Ты справился.

Генерал помолчал. А потом поднял на меня глаза — темные, цепкие, как у хищника.

— Господин Архейм, позвольте спросить… Откуда у нас были сведения о нападении?

Я внутренне напрягся. Врать генералу, который знал меня десятилетия, было бесполезно.

— Крыло света поделилось информацией, — ответил я, глядя ему прямо в глаза.

Генерал растерянно моргнул, а потом нахмурился.

— Теперь все понятно, — сказал он тихо. — Господин Лурисэль заточен в темницах Светлых. Сегодня мне пришло донесение.

Холод прокатился по телу.

Лурисэль. Мой друг. Единственный, кто понимал меня без слов. Тот, кто годами рисковал собой, помогая удерживать хрупкий мир между нашими царствами. Тот, кто должен был ненавидеть меня, но вместо этого протянул руку. И за это теперь арестован.

— Я должен его вытащить, — вырвалось у меня раньше, чем я успел подумать.

Генерал усмехнулся.

— Сначала разберитесь с тем, что творится здесь, господин Архейм. — Он протянул мне свиток, перевязанный черной лентой. — Вас хотят заменить.

Я развернул бумагу. Официальное уведомление, написанное лично Повелителем: повелеваю найти новую Тень. Руфус Архейм разжалован в командиры третьего ранга.

Меня отстранили от обязанностей. Моя власть таяла. Если этот указ огласят, я потеряю доступ к информации и возможность защищать Аэлиту. К рычагам, которые позволяли мне хоть как-то влиять на ситуацию.

— Почему этот свиток у тебя, а не у распорядителя?

— Мой человек перехватил его, — вздохнул генерал. — Но Повелитель скоро хватится. У нас мало времени, господин Архейм. И знайте: что бы вы ни задумали, я на вашей стороне. Даже если придется умереть.

— Спасибо, — сказал я, сворачивая свиток, и добавил тихо: — Тогда будь наготове.

— Слушаюсь, господин Архейм! — воодушевленно отчеканил генерал.

Я кивнул ему, развернулся и быстрым шагом направился в библиотеку — в тайный отдел.

Библиотека в ночные часы казалась другим местом.

Днем здесь было светло и почти уютно. Ночью же тени выползали из углов, прятались между стеллажами, дышали в затылок. Светлячки-шары горели тускло, будто тоже боялись разбудить древнюю магию, что хранилась в фолиантах.

Я метался между стеллажами. Лихорадочно перебирал пальцами корешки, выхватывал глазами названия, отбраковывал, хватал следующий том. Время утекало сквозь пальцы быстрее воды. Нельзя бросать вызов Повелителю, пока не взломан тайник.

— Давай же… — шептал я, перелистывая страницы. — Давай…

В руки попал древний свиток, пожелтевший, рассыпающийся по краям. «Эпоха Становления Темного Царства». Я развернул его прямо на полу, подсвечивая магией, и впился глазами в строки.

Артефакты подчинения, точно! Те, что дали первому Повелителю власть над всеми темными магами, сплотив из разрозненных племен! Их защищали скрытые руны изначальной тьмы.

Дальше я не читал. Главное я нашел. Теперь я знал, как снять защиту с двери и что внутри.

У хранилища на этот раз стояло четверо боевых магов — личная стража Повелителя. Я не стал хитрить и напал на них тенями, без всякого предупреждения.

Они, видать, не ожидали предательства Тени и потеряли драгоценные секунды, чтобы предпринять что-то. Я скрутил их тенями и вместе с ними вошел в хранилище — чтобы они не попались никому на глаза.

Неважно, что будет дальше. Выйдя из этого места, я стану врагом Повелителя. Поэтому уже не было никакого смысла скрываться.

Хранилище встретило меня знакомым холодом.

Я шел по нему, как в прошлый раз, но теперь не крадучись, а уверенно. Тени стелились под ноги, помогали, подсказывали. Маленькая дверь нашлась быстрее. Руны на ней пульсировали тусклым светом, будто дышали.

— Что ж, попробуем, — прошептал я и выпустил свои тени.

Они обвили дверь, впились в руны, начали разбирать их одну за другой. Это было похоже на распутывание древнего, сложного узла — каждая нить тянулась за следующей, каждая поддавалась с трудом.

И вот последняя руна погасла. Дверь открылась.

Внутри, на каменном постаменте, пульсировал артефакт.

Сердце Власти. Черный кристалл размером с человеческую голову, внутри которого клубилась тьма настолько древняя, что у меня заломило виски. Оно давило на сознание, шептало, уговаривало, манило.

Возьми меня. Стань сильнее. Подчини всех. Ты же этого хочешь.

Я сделал шаг вперед. Давление усилилось. Голоса в голове зазвучали громче.

Ты столько лет служил. Ты имеешь право. Просто коснись — и вся власть будет твоей.

Я закрыл глаза. Выдохнул.

И выпустил свою тьму.

Не ту, что была частью Сердца. А ту, что родилась во мне, росла, крепла, но никогда не смела восстать против хозяина. Ту, что любила Аэлиту, защищала ее, хотела для нее свободы.

Моя тьма обвила кристалл. Сжала. Я вложил в это столько магии, сколько было во мне, сделал тени настолько плотными и острыми, какими не делал никогда.

Вокруг меня вибрировал и твердел воздух, голоса шептали взять артефакт, воспользоваться им. Но я все вливал и вливал силы в тени, ломая поверхностный слой магического кристалла.

Артефакт взорвался беззвучно. Просто рассыпался черной пылью, оседая на каменном полу как пепел.

Я стоял, тяжело дыша, и чувствовал, как мир вокруг меняется. Цепей, сковывающих темных магов веками, больше не существовало. Вот и все. Повелитель так был уверен в своей власти над нами, что не охранял в должной мере сердцевину этой власти. Хотя, если бы не моя любовь к Аэлите, я ни за что бы не додумался и не решился на такой поступок.

Оставив стражей запертыми в хранилище, я нашел генерала.

— Время пришло, — сказал я. — Власти Повелителя над нами больше нет.

Лицо генерала просияло.

— Понял. Я соберу верных людей!

А я был готов. Готов выйти к тронному залу, взять удар на себя, защитить мою Аэлиту любой ценой.

Но по дворцу разнесся гулкий голос служителя Оракула, усиленный специальным магическим артефактом:

— Всем собраться в тронном зале! Явление Оракула!

Люди выскакивали из комнат, сталкивались, переспрашивали, бежали. Я стоял, вжавшись в стену, и смотрел, как мимо проносятся испуганные, возбужденные лица. Теперь все столпятся в тронном зале.

Что-то пошло не так.

Руфус

Гул нарастал лавиной. Крики, топот, чьи-то испуганные возгласы — все смешалось в какофонию, от которой закладывало уши. Из боковых коридоров выбегали люди, сталкивались, переспрашивали и снова бежали — все в одну сторону.

— В тронный зал! — надрывался служитель магического подземелья и толкователь. — Явление Оракула! Всем в тронный зал!

Я поспешил туда же, но старался затеряться в толпе, чтобы Повелитель сразу не заметил меня и не огласил свой приговор раньше времени.

В тронном зале уже собрались придворные, маги в темных мантиях, стража в доспехах, наложницы, сбившиеся в испуганную стайку у трона. Там же стояла моя Аэлита. Встревоженная и бледная. Все смотрели в одну точку. На огромный кристалл Оракула в центре зала.

Он пульсировал алым. Ярко, сильно, как бьющееся сердце. Таким я не видел его никогда. Ни в летописях, ни в пророчествах.

— Цель достигнута! — провозгласил служитель, задыхаясь от радости, но стараясь, чтобы голос звучал торжественно. — Одна из наложниц Повелителя, девушка из мира людей, зачала избранного! Пророчество сбывается!

Толпа взорвалась ликованием.

Люди обнимались, кричали, поздравляли друг друга. Кто-то смеялся, кто-то плакал от умиления. Маги сотрясали воздух заклинаниями салюта. Стражники стучали мечами о доспехи.

Повелитель расхохотался так громко, что, казалось, колонны сейчас затрещат и рухнут. Потом схватил с подноса кубок с вином и залпом выпил, облив подбородок, толстую в складках шею и грудь под тонким шелком.

А я смотрел на этот бедлам и чувствовал, как ледяные пальцы сжимают мое сердце. Наложница из мира людей. Избранный. Пророчество…

Если это свершилось, мой вызов Повелителю не будет иметь смысла. Никто не поддержит меня, даже генерал. Что бы он ни говорил, этот случай меняет все!

Прежде я не был уверен, что пророчество истолковали верно. Казалось, никакого избранного и быть не может. Но вот он этот кристалл пробудился спустя столько лет. Значит, точно что-то изменилось.

Сиера, нынешняя главная наложница Повелителя, стояла у трона, схватившись за живот и выпучив глаза. Непохоже, что новость ее обрадовала.

— Это великий день! — воскликнул громогласно Повелитель. На его лице сияло торжество, глаза лихорадочно блестели. — Я воспитаю из этого ребенка величайшего воина, который наконец положит конец царству высокомерных пернатых! Дождь из крови прольется на землю, удобрит почву, омоет скалы, окрасит моря в красный! А те, кто останутся, будут нашими вечными рабами!

Зал подхватил его слова восторженными восклицаниями.

Повелитель поднял руку, призывая к тишине. Толпа затихла.

— В честь такого события… — его голос раскатился под сводами, — гарем распускается! Все наложницы свободны, — продолжил он, и его губы растянулись в улыбке. — Кроме одной, разумеется.

Он посмотрел на Сиеру. Она сжалась, будто пыталась исчезнуть, провалиться сквозь каменный пол.

— А ты станешь королевой и моей супругой по праву! Возрадуйся же, Сиера!

Она пошатнулась, ее подхватили под руки служанки.

— А раз гарем распущен, — продолжил Повелитель, — Аэлита, тебя ждет великая миссия.

Теперь он посмотрел на нее. Аэлита напряглась, хмуро сдвинула брови.

— Ты отправишься в стан врага, — произнес Повелитель, смакуя каждое слово. — И заберешь с собой столько жизней Светлых, сколько сможешь. Это честь, девочка. Цени шанс стать первой женщиной-героем.

Я шагнул вперед. Мышцы горели, сердце рвалось из груди. Я должен был что-то сделать. Сказать. Остановить это безумие. Теперь, когда Лурисэль заточен, некому будет подстраховать ее там. Я должен был не допустить ее отправки.

— Повелитель…

Но мой голос потонул в другом.

— Повелитель! — Голос мага Оракула прозвучал неожиданно громко, перекрывая шепот толпы. — Традиция требует подтверждения.

Повелитель нахмурился, но кивнул.

— При всех, перед богами и народом, мы должны удостовериться, что новая жизнь действительно зародилась. Таково пророчество. Сейчас я возложу руку на живот благословенной Тенями женщины, и Оракул откликнется, засияет ярче.

Он приблизился к Сиере. Та стояла, не двигаясь, будто окаменев. Толпа затаила дыхание.

Старик положил руку ей на живот. Закрыл глаза. Зашептал древние слова, от которых воздух вокруг начал вибрировать.

Секунда. Две. Три. Кристалл молчал.

Маг открыл глаза. И в них был ужас.

— Здесь… — голос его дрогнул, — пусто. Нет жизни.

На несколько мгновений в зале повисла тишина.

— Что⁈ — Рев Повелителя прокатился по всему дворцу. — Ты лжешь!

— Но я сам не чувствую! И кристалл не откликается! Ее чрево пусто. В нем нет новой жизни.

Повелитель багровел на глазах. Воздух вокруг него начал искрить, насыщаясь магией такой плотной, что у присутствующих перехватывало дыхание.

— Тогда проверь всех! — заорал он, указывая пальцем на стайку наложниц. — И если не найдется избранный, я казню тебя!

Жрец задрожал, но поклонился и послушно пошел по ряду, касаясь каждой девушки. Кристалл молчал, а он только сильнее горбился и мотал головой.

Он дошел до Аэлиты. Я видел, как она втянула голову в плечи, как замерла, стараясь даже не дышать. Маг коснулся ее. Зашептал.

Кристалл вспыхнул таким ярким алым светом, что слепило глаза.

— Здесь… — прохрипел маг. — Новая, сильная, пульсирующая тьмой! Вот наложница, что носит избранного!

Толпа ахнула. Кто-то вскрикнул. Кто-то зааплодировал, решив, что пророчество все-таки свершилось.

Меня качнуло, перед глазами поплыло. Разве такое возможно? Всего одна ночь… И если избранный, то почему не от Повелителя? Или… это было совсем не обязательно?

Повелитель сначала просиял. А потом до него дошло.

— Так… — Он медленно повернулся к Аэлите. — Если это не Сиера…

Его глаза сузились. В них загорелся нехороший, бешеный огонь.

— От кого? — Голос его упал до шипения. — Я не касался тебя. Я даже не призывал тебя к себе.

Аэлита молчала. Остальные наложницы отступили от нее.

— Ты! — заорал он, и его магия взметнулась к потолку, осыпая присутствующих искрами, — кого пустила в свою постель⁈

Аэлита молчала. Я видел, как она дрожит, как сжимается в комок, но не отводит взгляда. Я огляделся, ища генерала. Тот стоял у колонн позади трона.

— Сейчас же назови предателя! — ревел Повелитель, сотрясая зал. — Кто посмел коснуться моей собственности⁈

Я поймал взгляд генерала, кивнул ему и выбрался из толпы вперед.

— Я посмел, — произнес я громко, чтобы Повелитель услышал меня. — Аэлита — моя истинная.

Руфус

На тронный зал опустилась полная тишина. Даже факелы, казалось, горели беззвучно, боясь нарушить этот миг. Я шагнул вперед, не отводя взгляда от человека на троне. От чудовища, которое правила веками. От тирана, который посмел назвать Ее — своей собственностью.

Я вышел из тени на свет, и весь зал смотрел на меня.

— Аэлита — моя истинная.

Мой голос прозвучал негромко, но в этой тишине его услышали все.

Толпа ахнула. Единый вздох, вырвавшийся из сотни грудей. Придворные отшатывались, будто я был прокаженным. Кто-то вскрикнул — тонко, по-женски. Кто-то выронил бокал.

Повелитель застыл на троне.

Я видел, как до него доходит смысл. Как его лицо меняется — от непонимания к шоку, от шока к ярости. Как глаза наливаются кровью, а губы кривятся в оскале.

— Ты-ы⁈ — Его голос сорвался на визг. Настоящий, почти истерический визг, который я никогда не слышал от него раньше. — Моя Тень⁈ Моя собственность, моя тварь, которую я кормил и одевал⁈ Ты посмел обманывать всех своей болезнью, пока сам имел мою наложницу⁈

Он вскочил с трона и ткнул в меня пальцем, унизанным перстнями.

— Это ты посмел прикоснуться к моей истинной, повысить на нее голос и назвать своей собственностью, — продолжил говорить я, ощущая, что он не имеет власти надо мной. Силится сковать меня своей волей, но ему это не под силу. Не под силу заставить склонить голову, бросить в комнату наказаний.

И его глаза лихорадочно бегали от меня к стражникам. Будто он пытался понять причину.

— Ты, погрязший в пороках, не достоин вести наше Царство, — продолжил я холодно и резко. — Избранный не мог родиться от тебя, потому что вся твоя мужская сила держалась на твоих Тенях. А сам ты — пустышка.

— Взять его! — заорал он страже. — Схватить предателя! Рвать его тенями!

Стражники рванули вперед. Но к ним наперерез бросились боевые маги генерала.

Завязалось сражение. Часть стражи колебалась. Оружие в их руках дрожало. Часть опустила мечи — они звонко ударились о каменный пол.

Люди начали пятиться, прятаться за колонны, искать укрытия.

Повелитель заметался взглядом по залу. В его глазах впервые появилось то, чего я никогда не видел за долгие годы службы. Страх.

— Вы обязаны подчиняться! — закричал он, и в его голосе звенели панические нотки. — Я ваш Повелитель! Как вы смеете! Как такое возможно⁈

Повелитель дернулся, схватился за грудь, где обычно висел небольшой черный амулет в золотой оправе. Но сейчас осталась только оправа. Камень исчез. Скорее всего он рассыпался вместе с кристаллом власти, а Повелитель даже не понял.

— Артефакта больше нет, — сказал я. Голос мой звучал ровно, спокойно, почти равнодушно. — Твоя власть кончилась, тиран.

И в эту секунду мир вокруг взорвался. Все случилось одновременно: крики, топот, звон мечей. Визг наложниц, бросившихся врассыпную. Грохот падающей мебели. Вспышки магии, осветившие зал ослепительными сполохами.

Придворные в панике бежали к выходу, давя друг друга. Кто-то упал, и по нему прошлись ногами. Женщины визжали, теряя туфли. Маги пытались создать защиту, но в этой суматохе их заклинания били куда попало.

Стража разделилась на два лагеря и схлестнулась в центре зала. Мечи высекали искры, магия трещала в воздухе, люди падали и не вставали. Сиера оттаскивала ошарашенную Аэлиту в сторону.

Повелитель спрыгнул с трона, поддерживая свое необъятное тело тенями. В его руках сгущалась тьма — такая плотная, такая древняя, что воздух вокруг начал плавиться. Каменные плиты у его ног пошли трещинами.

— Ты думал, это так просто, предатель? — прошипел он, и его голос перекрыл шум битвы. — Я правил веками. Я сильнее!

Тьма ударила в меня.

Я уклонился в последний момент — черный сгусток пролетел в миллиметре от виска, опалив кожу, и врезался в колонну позади. Камень брызнул осколками, как стекло.

Я ответил. Моя тьма, рожденная не артефактами, а годами тренировок и боли, ударила ему в грудь. Он пошатнулся, но устоял. Усмехнулся.

— Слабенько, мальчик.

Мы сражались, как два зверя, запертые в одной клетке. Он бросал в меня сгустки тьмы, пытался поймать щупальцами. Я уклонялся, отвечал, контратаковал. Магия сталкивалась в воздухе, разрывая каменный пол. Искры летели во все стороны, поджигая ковры и одежды. Люди падали, прикрывая головы.

Я знал его. Знал каждое движение, каждую слабость, каждый привычный выпад. Я учился у него десятилетиями. Смотрел, запоминал, анализировал. Готовился к этому дню, сам того не зная.

Но была одна проблема. Каждый раз, когда я пытался нанести смертельный удар, моя рука замирала.

На пальце Повелителя вспыхивало кольцо. Древний артефакт, связывающий Тень с хозяином. Я ведь все еще был его Тенью, он не отстранил меня. Об этом я не подумал. Я не мог убить его. Не мог поднять руку на того, кому поклялся служить. Это было заложено в самой природе моей должности, в магии, которая текла по моим венам.

— Что, не получается? — хохотал Повелитель, уворачиваясь от моих атак. — Ты навеки мой, раб! Моя Тень! Моя собственность!

Некоторые маги пытались помочь. Я видел, как генерал сражается с тремя стражниками сразу. Как Шейд мечет заклинания в сторонников Повелителя. Но их сила разбивалась о защиту тирана. Он был слишком силен. Слишком долго правил. Слишком много тьмы впитал за эти столетия.

Повелитель теснил меня. Еще немного — и он победит. Я чувствовал, как силы уходят, как магия истощается, как кольцо на его пальце давит на мою волю, сковывает движения, притупляет реакцию.

Тьма сгустилась в его ладони в черное солнце, готовое испепелить меня.

— Прощай, предатель, — прошипел он.

И в этот момент… Тьма поднялась из центра зала. Не та, которой сражались мы с Повелителем. Я обернулся.

Аэлита стояла там. Глаза ее были закрыты, руки раскинуты в стороны. И из нее рвались тени. Они не были хаотичными, как раньше. Они были осознанными. Направленными. Послушными ее воле, как никогда прежде.

Они взлетали к потолку, огибали сражающихся, не задевая никого из своих, и обрушивались на Повелителя. Он защищался, но ее теней было так много, они пульсировали вокруг него, смыкались, образовывали плотную сферу.

— Что⁈ — захрипел он, пытаясь вырваться, но его уже не было видно. — Ты же всего лишь…

— Человечка? — тихо сказала Аэлита, открывая глаза.

В них пылала ярость, ненависть и обида. Она вытянул руку вперед, как бы направляя тени, и из нее вырвалась тьма, поглотившая весь зал. Горячая, словно смола. Мы все завязли в ней, дышать стало почти невозможно.

Даже я не мог рассеять ее тени, потому что сил моих почти не осталось. Но она обуздала магию, вскоре я смог дышать, сквозь толщу доносились звуки. Тьма рассасывалась.

Но не у трона. В сфере бушевал в ярости Повелитель, но не мог прорваться. Тьма закипела как смола, забулькала. Аэлита все медленно сжимала протянутую руку до тех пор, пока не побелели пальцы кулака.

— Это тебе за мою маму, — сказала она, и ее голос разнесся по залу, чистый и звонкий. — Заточенной в кристалл. За предательство, которого она не совершала. За то, что ты — ее дед — хотел сделать ее своей наложницей.

Когда тени рассосались, Аэлита опустилась на холодный пол на колени. А на месте Повелителя осталась лишь смрадная кроваво-мерзкая лужа.

Я рванул к ней, подхватил, не дал упасть.

— Я справилась, — прошептала она, глядя на меня помутневшими глазами. — Я…

И замерла, прижимая руку к животу. Туда, где росла новая жизнь. Наша жизнь.

Я прижал ее к себе, пряча лицо в ее волосах. Вокруг нас зал медленно оживал — люди поднимались, переглядывались, начинали шептаться. Генерал уже отдавал приказы, уводя сторонников Повелителя.

Но для меня существовала только она.

— Ты справилась, — прошептал я. — Моя истинная. Моя королева.

Она улыбнулась, слабо, устало, и закрыла глаза, позволяя себе провалиться в спасительную темноту.

А я стоял посреди тронного зала, держа на руках свою женщину, и смотрел на останки того, кто правил веками и так позорно закончил.

Все кончилось. Но начиналось новое.

Аэлита

Церемония прошла как в тумане.

Кто-то надел на меня мантию — тяжелую, расшитую золотом и черным шелком. Кто-то поднес корону на бархатной подушке. Кто-то говорил длинные, витиеватые речи, смысл которых ускользал от меня.

Я смотрела на все это и думала только об одном: когда это закончится? Когда я смогу просто выдохнуть?

Руфус стоял рядом. Его присутствие было единственным, что удерживало меня в реальности. Каждый раз, когда паника подступала к горлу, я сжимала его пальцы и он отвечал легким пожатием, словно говорил: Я здесь. Я рядом. Мы справимся.

Корона коснулась моего лба. Холод металла, тяжелый, чужой. Толпа взорвалась ликованием, но я едва слышала.

Руфус поднял руку, призывая к тишине. Люди затихли, ожидая слов нового правителя.

— Отныне, — его голос разнесся под сводами зала, чистый и сильный, — в Темном царстве больше не будет артефактов, дарующих вечную жизнь одному правителю. Не будет магии, подчиняющей волю.

Он подошел к трону и поднял лежащее на нем кольцо — найденное в груде останков, то самое, что не давало ему убить хозяина. Поднял его над головой, потом сжал в кулаке.

Тьма вспыхнула. Кольцо рассыпалось черной пылью, осыпаясь на каменный пол.

Зал ахнул.

Руфус подошел к трону и развернулся к собравшимся.

— Отныне, — провозгласил он, — править будет сильнейший и достойнейший. Не по праву крови, не по древней магии, а по праву силы и мудрости.

Он повернулся ко мне. Протянул руку.

— И править он будет не один.

Я взяла его ладонь, и он притянул меня к себе, обнимая за талию перед всем залом. Громко, чтобы слышали, произнес:

— Моя супруга Аэлита, моя истинная. Я нарекаю ее своей королевой.

После церемонии, когда все уже свободно праздновали, я подошла к моим бывшим сокурсницам.

Наложницы стояли у колонн, сбившись в испуганную стайку. Сиера — в центре, бледная, с мокрыми от слез щеками, но улыбающаяся.

— Сиера, — позвала я.

Она вздрогнула, сделала шаг вперед и вдруг рухнула на колени.

— Ваше Величество…

— Встань, — я рванула к ней, подняла, обняла. — Немедленно встань. Ты с ума сошла?

Она рассмеялась сквозь слезы. Заплакала. Снова рассмеялась.

— Я думала… что беременна… — бормотала она несвязно. — Что останусь с ним навсегда…

— Все кончилось. — Я гладила ее по спине, чувствуя, как она дрожит. — Ты свободна. Вы все свободны.

Я обвела взглядом наложниц. Они смотрели на меня с такой надеждой, что у самой сердце сжималось.

— Оставайтесь в академии, — сказала я. — Учитесь, становитесь магами. Общайтесь, дружите, любите. Больше никаких клеток. Никаких запретов. Вы — не собственность. Вы — люди. Маги и женщины.

Сиера сжала мои руки.

— Я не знаю, как тебя благодарить.

Я посмотрела ей в глаза.

— Да за что, — усмехнулась я.

— За то, что раздавила мерзкую жабу!

Мы рассмеялись.

Руфус

Мы проводили матушку Аэлиты к лекарям, потом в мир людей. Аэлите нельзя было перемещаться порталами из-за беременности, и она осталась пока дома.

Я не стал занимать комнату Повелителя. Она была слишком огромной для меня и напоминала о тех мерзостях, какие там совершались. Мы обосновались в моей. Но распорядитель настаивал, что нам нужна большая, с будущей детской для малыша. Так что для нас ее вот-вот должны были отделать.

Я связался с Пресветлой и попросил о встрече. Я должен был попробовать оправдать Лурисэля и договориться о мире. Пока наши Царства находились в состоянии холодного перемирия. И любая искра могла дать пожар.

Ответа не было долго, но в итоге она соизволила, одна с одним условием — встреча пройдет на ее территории. Конечно, существовал риск, но мой призывной дракон вытащит меня из любой передряги, так что я не слишком волновался.

Зато не находил себе места, когда начались роды у Аэлиты. Ее матушка должна была прийти помочь, но схватки начались раньше аж на три недели. Я вбежал в комнату, когда моя Аэлита ходила кругами по комнате в одной сорочке и постанывала, держась за живот.

Меня выгнали. И впустили только через восемь часов томительного тревожного ожидания под дверью. Мимо меня бегали лекарши то с тазиками, то с простынями, я то и дело слышал стоны моей дорогой и руки тряслись от страха за нее.

А потом раздался писк младенца. Уже звонкий, сильный. И в этот миг я ощутил, как всколыхнулся воздух. Ребенок из пророчества, избранный с уникальным темным даром. Теперь я поверил в это и сам.

Потом меня наконец пустили.

Я сидел у постели Аэлиты и не мог отвести взгляда.

Она лежала на подушках — бледная, взмокшая, с темными кругами под глазами. Ее грудь тяжело вздымалась, дыхание все еще было неровным. Но она улыбалась. Измученно, но до того радостно, что у меня самого сердце разрывалось на части.

— Ты как? — прошептал я, осторожно касаясь ее щеки.

— Жива, — выдохнула она. — Кажется.

Я усмехнулся, поднес ее руку к губам, поцеловал каждый палец.

— Ты невероятная.

— Это я уже слышала.

Она повернула голову к колыбели, стоящей рядом с кроватью, и ее лицо осветилось такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.

Я проследил за ее взглядом. Он лежал там, завернутый в темное одеяльце, — крошечный, сморщенный, с кулачками, сжатыми так, будто он уже готов сражаться с миром. Наш сын.

Я подошел к колыбели, наклонился, вглядываясь в это маленькое личико. И почувствовал силу.

Она исходила от него, как тепло от пламени. Едва уловимая, но уже ощутимая — древняя, глубокая, пульсирующая в такт его крошечному сердцу. Тьма клубилась вокруг него, защищая, обволакивая, признавая своего.

Я замер, не веря.

— Руфус? — тихо позвала Аэлита. — Что-то не так?

— Все так, — ответил я, и голос мой дрогнул. — Все более чем так. Аэлита… он действительно избранный. В нем столько силы, сколько я не видел даже у величайших магов.

Она приподнялась на локтях, встревоженно глядя на меня.

— Это опасно?

Я опустился на край постели, взял ее за руку.

— Не знаю. Думаю, если мы воспитаем в нем хорошего человека, то не опасно.

Аэлита перевела взгляд на колыбель, и в ее глазах блеснули слезы.

— Наш мальчик, — прошептала она. — Наследник двух миров.

— И нашей любви, — поправил я. Наклонился и поцеловал ее. Медленно, бережно, вкладывая в этот поцелуй все, что не мог сказать словами.

— Отдыхай, — шепнул я, отстраняясь. — Я рядом.

Аэлита кивнула, прикрывая глаза, и почти мгновенно провалилась в сон. Измученная, но здоровая и счастливая.

Я еще долго сидел у ее постели, глядя то на нее, то на колыбель. Сын тихо посапывал во сне, и тьма вокруг него пульсировала в такт дыханию.

— Наследник, — подумал я. — Наша новая жизнь.

И впервые за долгие годы я позволил себе поверить, что все действительно будет хорошо.

Я стоял на краю утеса и смотрел в небо. Нейтральная территория — ни Тьма, ни Свет не смели называть эти земли своими. Только море внизу, только ветер вокруг и только ожидание в груди. Все-таки Пресветлая согласилась встретиться тут, а не в своих владениях.

Она появилась из облаков. Ее сопровождал отряд светлых воинов.

Крылья — огромные, белые, почти ослепительные в лучах заходящего солнца — разрезали небо, и через мгновение Пресветлая опустилась на скалу в нескольких шагах от меня.

Крылья сложились за спиной, исчезая, будто их и не было. Она поправила одежды и посмотрела на меня.

Уставшая. Под глазами тени, в уголках губ — складки. Но в глазах — странное спокойствие. И округлившийся живот, который она не пыталась скрыть. Я не знал, как она выглядит, поэтому с любопытством осматривал ее. Если наш Повелитель запустил себя, то эта была величайшей красавицей. Немолодой на вид, но такой утонченной и элегантной, что я плохо представлял, как она может издеваться над юными пленниками.

— Я пришла не воевать, — сказала она первой. Голос звучал ровно, без вызова.

— Я тоже, — ответил я.

Мы смотрели друг на друга. Враги. Противники. Два полюса одного мира, которые столько лет пытались уничтожить друг друга. А теперь стояли на одной скале.

— Лурисэль, — начал я. — Вы обвинили его в предательстве, но…

— Он в безопасности. — Она перебила меня, но в ее голосе не было враждебности. — Он в безопасности, потому что я так решила.

Я замер. Смотрел на нее, пытаясь понять.

— Почему?

Она молчала долго. Так долго, что я успел услышать, как чайки кричат где-то далеко в море, как волны бьются о скалы, как мое собственное сердце отсчитывает удары.

Потом она положила руку на живот.

— Потому что он — отец моего ребенка. — Ее голос дрогнул, но она продолжила: — Моей наследницы. Девочки, которую я вынашиваю.

Я смотрел на нее, на ее живот, снова на нее — и не верил.

— Лурисэль… и ты…

— Он умеет раскаиваться, — усмехнулась она, и в этой усмешке я узнал усмешку Повелителя — надменная, холодная. Она была такой же как он, пусть и в оболочке красавицы. Она принуждала Лурисэля, того, кто любил другую, спать с ней.

Но я не знал, как повлиять на нее.

— Я предлагаю мир, — сказал я. — Война бессмысленна. Мы можем торговать и обмениваться знаниями куда эффективнее.

Пресветлая смотрела на меня долго. Изучающе. Так, будто видела впервые.

— Твоя жена убила собственного деда, — произнесла она наконец. — Ты уничтожил артефакты власти. Странная парочка.

Она криво улыбнулась.

— Какие уж есть, — ответил я спокойно, а сам следил за ней.

Пресветлая протянула руку.

— Хорошо. Мир. Пока наши дети не решат иначе.

Я пожал ее руку. Ладонь у нее была теплой, живой — как у обычной женщины, а не правительницы Светлого царства.

— Когда родится твоя дочь, мы пришлем подарок.

— Я тоже пришлю подарок твоему.

Мы разошлись. Она шагнула к краю скалы, расправила крылья и взмыла в небо, растворившись в облаках.

Я вернулся под вечер.

В покоях горел камин — мягкий, теплый свет, от которого хотелось закрыть глаза и никуда больше не уходить. Аэлита сидела в кресле у огня, кормя сына. Ее голова была склонена, волосы рассыпались по плечам, и вся она казалась такой умиротворенной, что у меня перехватило дыхание.

Я замер на пороге, боясь спугнуть этот момент.

— Получилось? — спросила она, не поднимая головы.

Я улыбнулся. Она всегда чувствовала мое присутствие.

— Да. Мир заключен. По крайней мере пока это выглядело именно так.

Я подошел, опустился на пол рядом с ее креслом и положил голову ей на колени. Ее пальцы легли на мои волосы. Невесомо, ласково, перебирая пряди.

— Отдыхай, — прошептала она. — Ты заслужил.

Я закрыл глаза. Слушал, как тихо посасывает грудь сын, как ровно бьется сердце Аэлиты.

Рай. Настоящий рай.

Сын засопел, отпуская грудь. Аэлита осторожно поднялась, укутала его в одеяльце и положила в колыбель. Вернулась ко мне, села рядом на пол, прижалась к плечу.

Я обнял ее, притягивая ближе, и поцеловал.

Медленно. Нежно. С чувством полного, абсолютного покоя, которого не испытывал никогда в жизни.

Мы были дома.

Подземелье спало.

Где-то глубоко под руинами старого храма, куда не добирался свет даже в самые яркие дни, царила абсолютная, первозданная тьма. Воздух здесь стоял неподвижно, веками не знавший ветра. Тишина давила на уши, и только редкие капли воды отсчитывали время, которого для этого места не существовало.

Старик поменял очередной потухший факел и воткнул его в щель между камнями кладки. Сам он сидел на каменном полу, скрестив ноги.

Маг и служитель Оракула, кто казалось совсем недавно принес Повелителю благую весть о избранном и чьи руки ложились на животы наложниц. Теперь эти руки, иссохшие, в старческих пятнах, сжимали темный шар величиной с человеческую голову.

Шар был абсолютно черным — чернее тьмы вокруг. Он не отражал свет, не впитывал его. И казалось, что внутри этой черноты кто-то дышит.

Старик смотрел в него уже час. Может, день. Может, вечность. Время здесь текло иначе.

— Ты слышишь меня? — шептал он хрипло и едва слышно. — Ты там? Ты… есть?

Ничего. Чернота оставалась чернотой. Мертвой, пустой и равнодушной. Старик не отводил взгляда. Его губы шевелились, повторяя древние слова.

— Я служил тебе. Я верил. Я ждал. Услышь меня.

Кап, кап, кап — вторила вода, отмеряя время для старика и отнимая у него жизненные силы.

Старик чувствовал, что ему осталось недолго. Скоро он тоже станет частью этой тьмы.

— Значит, не суждено, — прошептал он, и в голосе его впервые зазвучала усталость. — Значит, конец.

Он уже хотел положить шар на пол и лечь рядом с ним, признать поражение…

Но вдруг замер. В самой глубине черноты что-то дрогнуло. Едва заметно. Почти неуловимо. Тень тени.

Старик впился взглядом в шар, боясь дышать, моргнуть или поверить. Чернота внутри… оживала.

Она не светилась, не меняла цвет, не рождала образов. Но она двигалась. Медленно, лениво, будто просыпаясь после долгого, очень долгого сна. Где-то там, на самом дне, зарождалось что-то, чему не было имени.

Старик не заметил, как по щеке потекла слеза.

— Ты здесь… — выдохнул он. — Ты отозвался…

Шар откликнулся слабой, едва уловимой пульсацией. Теплой дымкой, которая вдруг поднялась из глубины и обволокла лицо старика, руки, его иссохшее тело. Дымка пахла пеплом и почему-то — морем.

А потом исчезла. Шар снова стал просто черным шаром. Мертвым. Пустым.

Но старик теперь улыбался так, как улыбаются только безумцы или пророки. А его спина уже не была согнута, пальцы не дрожали.