— Я знаю про нее, Руслан.

— Кого ты имеешь в виду, милая?

Руслан улыбается и смотрит в камеру. Фотограф бегает вокруг нас, выбирая наилучший ракурс.

И зачем я наняла этого фотографа!

Точно. Хотела запечатлеть наш праздник — двадцать лет со дня свадьбы.

Родственники, друзья и коллеги. Собралось почти пятьдесят человек. Я разрезаю наш торт, а Руслан стоит рядом и улыбается.

Двадцать лет брака.

Юбилей.

Именно сегодня я узнала про любовницу моего мужа.

— Я говорю про Катю, твою любовницу.

Произношу эти слова шепотом. Поглядываю на гостей, которые стоят вокруг стола и наблюдают, как я отрезаю первый кусочек торта.

Красный бархат.

Идеальное сочетание мягких коржей и белого, воздушного крема. Любимый торт моего мужа.

Ненавижу.

Ненавижу этот торт и своего мужа.

Как говорится, от любви до ненависти один шаг.

Сейчас я понимаю смысл этой фразы.

Я стараюсь сдержаться, чтобы не устроить истерику.

Вокруг гости и родственники ни к чему устраивать сцену.

— Милая, потом поговорим. Это все не имеет значения.

— Не имеет значения?

Я смотрю на мужа, забываю о гостях.

Сжимаю в руках тарелку с куском торта и мечтаю бросить ее в стену.

Гости хлопают, выкрикивают поздравления.

— Милая, у нас гости. Поговорим наедине.

Официанты разрезают торт на кусочки и раздают гостям.

Я как в тумане иду на свое место, Руслан садится рядом, а затем склоняется ко мне.

— Милая, мы все обсудим… позже.

— Что тут обсуждать?

Достаю из кармана телефон, дрожащими руками разблокирую его и открываю сообщение, которое получила несколько минут назад.

Там фото, где запечатлен мой муж и какая-то брюнетка, которая устроилась у него между ног.

— Это мерзко! Мне смотреть на тебя противно.

— Аня, — муж выхватывает из моей руки телефон и кладет его на стол, второй рукой сжимает мое запястье.

— Не устраивай сцен. Ты хотела этот праздник, я для тебя его устроил, поэтому сиди и улыбайся, поговорим позже.

Я смотрю перед собой. Гости, декорации, блюда на столе, все сливается в разноцветные пятна.

Голова кружится. Не могу сделать вдох. Будто каменную плиту положили на грудь.

Двадцать лет брака.

У Руслана любовница.

В один миг всё разрушилось.

Я была уверена, что у нас хороший и крепкий брак, никогда не подозревала Руслана в измене, а тут такое…

Снова тянусь к телефону. Мне не нужно открывать, сообщение чтобы его прочитать. Слова впечатались в мою память.

«Меня зовут Катя. Я сплю с твоим мужем, у нас настоящие чувства! Оставь его в покое. Отпусти и мы будем с ним счастливы».

Отпустить…

Пытаюсь сделать вдох и не могу. Хватаю бокал с вином. Делаю глоток.

Кислое.

Ненавижу сухое вино. Руслан выбирал. Он такое любит. Отставляю бокал в сторону и, сжимая телефон в руке, иду в сторону кухни. Руслан что-то говорит мне вслед, но я не обращаю внимания.

Праздник происходит в нашем саду. Я так жалею, что решилась на вечеринку. Планировала ее почти месяц. А теперь мне тошно от одной мысли о празднике.

Что мы празднуем? Двадцать лет брака или его окончание?

Думала, это будет вроде второй свадьбы. Мы повторили брачные клятвы в кругу семьи и друзей, разрезали свадебный торт…

Неприятный кислый вкус наполняет рот. Я чувствую, как тошнота подступает к горлу. Захожу на кухню и открываю холодильник.

Достаю бутылку воды. Открываю и делаю несколько больших глотков.

— Так он ей изменяет?!

Слышится за моей спиной.

Я давлюсь водой и откашливаюсь.

— Ань, что с тобой? — ко мне подбегает Галя, моя подруга.

Я даже не заметила ее, она сидела с Мариной за барной стойкой и пила шампанское.

— Ты в порядке?

— Нормально.

Делаю еще глоток и испуганно смотрю на девчонок. Неужели уже все знают? А я была слепой дурой и ничего не замечала.

— Мы Лильку Переверзеву обсуждаем, — говорит Маринка и делает глоток шампанского, — мужик ей изменяет. Представляешь? Пятнадцать лет брака, а он любовницу завел. Модель какая-то.

— Любовницу.

Произношу эти слова как приговор.

— Ага, — кивает Галя, — она еще и залетела. Там сейчас такие разборки были у машины. Они уехали.

Точно. Я Лилю не видела. Вот куда она исчезла, я как раз стояла с ней рядом, когда получила сообщение, а затем Руслан позвал меня резать торт.

— Как Лиля? — спрашиваю слабым голосом и сажусь на стул, подпираю лоб ладонью и стараюсь успокоиться.

— Анют, ты не волнуйся так, — говорит Галя, — разберется. У её мужа столько бабла, что уходить не вариант. Можно и глаза закрыть на некоторые вещи. Если мне Паша изменит, то я сделаю вид, что ничего не знаю

— Как такое можно простить?

Выговариваю хриплым голосом и делаю еще пару глотков воды.

— Если обращать внимание на всяких шалав, то с ума сойти можно, — изрекает Галя, — меня устраивает моя жизнь, и я не хочу ничего менять. Если мужику нужно пар спустить, то скатертью дорога. Главное, что он меня обеспечивает и остается в семье.

У меня в голове не укладываются подобные слова.

Хочется кричать и плакать, но я сдерживаюсь. Полный дом гостей, нужно всех осторожно выпроводить, а затем…

Я не знаю, что делать.

Дети! Наши дочери в летнем лагере на две недели, не представляю, что я им скажу. Как объясню, что мама и папа…

А что мама и папа? Разводятся?

Пугающее жуткое слово. От этого слова меня пробирает ледяным холодом.

Беспомощно смотрю по сторонам. Подруги продолжают обсуждать Лилю, а я замечаю, что у двери, которая ведет в сад, стоит Руслан и смотрит на меня.

— Девочки, можете нас оставить? Мне нужно с женой поговорить, — Руслан улыбается.

Девчонки хихикают, а затем забирают бокалы и уходят.

— Оставим молодоженов.

— Рус, как ты мог?

Спрашиваю я, как только Галя закрывает дверь.

— Дай свой телефон, — говорит Руслан, а затем вырывает его из моих рук.

Быстро разблокирует. Он знает мой пароль.

Я знаю его пароль. Никаких секретов. Я так думала.

А тут не секрет, а целый скелет в шкафу.

— Кто тебе это прислал?

— Катя. Она написала, что её зовут Катя.

Руслан что-то нажимает в моем телефоне, а затем швыряет на стол.

— Это ничего не значит. Глупость с моей стороны. Выброси это из головы.

— Глупость? — вырывается у меня, — ты мне изменил!

— Милая, давай успокоимся.

Я заглядываю в телефон и вижу, что Руслан удалил сообщение.

— Зачем ты удалил? Думаешь, что я теперь все забуду? Эта картинка у меня перед глазами стоит. Рус, у нас двое детей, двадцать лет брака… Я понять не могу. Как ты мог?

Руслан поправляет волосы и отводит взгляд, а затем снимает пиджак и бросает его на диван. Расстегивает ворот рубашки, ослабляя его.

— У меня в голове не укладывается. Я никогда и подумать не могла, что такое может произойти. Будто это все сон. Отвратительный, мерзкий сон.

Поднимаюсь со своего места, иду к холодильнику.

Беру еще бутылку воды, хотя сейчас хочется чего-то покрепче. Но не стоит пить алкоголь в такой ситуации. Мне нужна трезвая голова.

— Руслан, ты не хочешь мне ничего объяснить? У нас с тобой... Мы сегодня отмечаем с тобой фарфоровую свадьбу. Двадцать лет брака, у нас двое детей. Я всегда была уверена, что у нас счастливая, нормальная, обычная семья. Чего тебе в жизни не хватало, я понять не могу?

— Аня, это была просто глупость. Выброси это из головы.

— Как я могу выбросить это из головы? Да почему у вас, мужчин, так все просто? Одна тут сидела, рассказывала мне про измену, вторая… Вы что, с ума сошли? Это какое-то всеобщее поветрие? Рус, я никогда не могла подумать, что ты такое совершишь.

— Давай сначала успокоимся.

Руслан внимательно смотрит на меня.

А мне становится тошно.

Мне становится противно.

Перед глазами всё еще стоит та картинка. Хочется выбросить ее из головы, стереть из памяти, но я понимаю, что это невозможно. Я совершенно не знаю, что делать в этой ситуации.

Продолжать улыбаться? Идти обратно к гостям и делать вид, что все хорошо?

Но я не могу.

Мне противно.

Мое сердце сейчас разрывается на части. Меня тошнит и трясет. Мне хочется кричать, плакать, возмущаться. Но я понимаю, что всё это не имеет смысла.

Я, как и любая женщина, иногда задумывалась о том, что, возможно, когда-то наши пути с мужем могут разойтись. И я думала, что буду уверена в себе, всё сделаю взвешенно, спокойно и рассудительно.

Но оказалось, когда наступил этот момент, я будто потерялась. Я будто не управляю своим телом, своими мыслями. В голове полная каша. Я просто продолжаю стоять посреди кухни, сжимать руками пластиковую бутылку воды и не понимаю, что мне делать дальше.

Я не знаю, что ему сказать, я не знаю, как реагировать. Побежать, собрать свои вещи и уйти? А что я скажу детям?

Мне нужно через неделю забирать их из лагеря. И куда я пойду? Ну, допустим, я сниму квартиру, у меня есть кое-какие сбережения, могу поехать к маме, могу поехать к подруге…

Можно ли просто взять и в один день перечеркнуть двадцать лет совместной жизни? Просто выбросить, забыть, ни в чем не разобраться?

Просто развернуться и уйти? Возможно.

Для кого-то, но не для меня. Я не могу просто взять, всё перечеркнуть и закончить. Я хочу понять, что именно произошло.

— Как она мне написала? Откуда у нее номер?

— На этот вопрос у меня нет ответа. Ань, — Рус быстро подходит к дивану, хватает свой пиджак, — мне нужно уехать.

— Тебе нужно уехать сейчас? Ты оставишь меня одну с гостями, просто развернешься и уйдешь? Ты вообще в своем уме? Ты понимаешь, что сейчас происходит?

— Да, я понимаю, мне нужно в этом разобраться. Потом мы еще поговорим. Пожалуйста, успокойся. И закончи этот праздник, аккуратно выведи гостей и скажи, что мне пришлось уехать на работу.

— То есть, я должна тебя прикрыть? После всего этого я должна еще тебя прикрывать? Сказать, что ты ушел на работу? Замечательно. А ты хоть понимаешь, что со мной происходит?

Руслан быстро подходит ко мне, обнимает меня за плечи, смотрит в глаза.

— Мы поговорим и все обсудим. Мне жаль, что ты это увидела.

— То есть, тебе не жаль, что это произошло, а жаль, что это я увидела?

Мой муж тяжело вздыхает, а затем разворачивается и просто уходит. Когда он хлопает дверью, остатки моего разбитого сердца осыпаются.

Я не могу дышать.

Я даже не могу стоять.

Поэтому медленно оседаю на пол, продолжая сжимать пластиковую бутылку в руке. Я не знаю, что мне делать. И я не понимаю, что сейчас произошло.

— Что с тобой?

На кухню заходит Галя, я медленно перевожу мутный взгляд на нее. Картинка расплывается, и перед глазами пляшут белые пятна. Возможно, у меня упало давление.

Неудивительно после подобного.

Пытаюсь встать, но не могу.

— Ань, что с тобой? Может, ты беременна? — подруга звонко смеется. — Вот это был бы подарок для Руса. Двадцать лет свадьбы — и еще один ребенок. Я уверена, он был бы счастлив. Твой Руслан один из немногих мужчин, которые ценят семью и хотят свою футбольную команду. До сих пор удивляюсь, что у вас только двое.

— Галь, прекрати.

— Да что с тобой?

Подруга пытается поднять меня на ноги. Моя бутылка выпадает из рук, и вода разливается по полу. Я судорожно ищу тряпку, чтобы это вытереть, но подруга меня останавливает.

— Да что произошло? Ты можешь нормально объяснить?

— Нет, не сейчас, не могу. Помоги мне, пожалуйста, надо… праздник… чтобы все ушли. Я плохо себя чувствую, Рус поехал срочно на работу, там что-то случилось на заводе, не знаю. Пожалуйста, мне помощь нужна…

— Вы же только разрезали торт. У вас еще должен быть танец, там еще что-то. Там же целая программа. Там тамада скачет, как сумасшедшая, не может вас найти.

— Позови тамаду, я сейчас с ней поговорю. Нужно заканчивать праздник. Все. Праздника не будет.

— Ань, мне это не нравится, ты что-то скрываешь.

— Я ничего не скрываю, — говорю достаточно резко, и моя подруга вздрагивает.

Конечно, она не привыкла к подобному тону. Обычно я всегда спокойная и уравновешенная, крайне редко повышаю на кого-то голос.

— Прости. Мне не стоило быть резкой, — опираюсь руками на край стола и пытаюсь перевести дыхание. — я плохо себя чувствую. Руслан уехал и… позови тамаду, я сама все решу.

— Ань, ты уверена? Ты же понимаешь, потом все это в прессу попадет.

— Наплевать, сейчас не до этих глупостей.

— Ань, давай без импульсивных поступков.

Галя не только моя подруга, но она еще и работает на Руслана, заведует отделом маркетинга.

— Что ты предлагаешь?

— Скажу барменам подливать побольше алкоголя, тамаде ставить музыку веселее и через час все устанут, напьются и разбегутся сами.

— Я не выдержу еще час.

— Иди наверх, отдохни. Всё будет нормально.

Слушаю подругу и медленно плетусь на второй этаж. Там переодеваюсь в удобные домашние брюки и рубашку, понимаю, что очень сильно хочу пить. Снова спускаюсь вниз и застываю у лестницы, потому что слышу голоса Гали и Марины.

— Я тебе говорю, Руслан ей изменяет! — говорит Марина.

— Мариш, да не говори глупостей. Ты вечно как придумаешь… Ни в какие ворота не лезет.

— Галь, я серьезно. Я тебе говорю, он ей изменяет. А я давно говорила, что этот Руслан не так прост. Он с виду только примерный семьянин.

— Прекрати.

— Ты просто с ним работаешь, и он тебе хорошо платит. Поэтому ты его защищаешь и закрываешь на многое глаза. А меня это не касается, и я вижу, что происходит.

— Ну и что же происходит?

— А вспомни, когда мы все вместе отмечали Новый год. Между прочим, он ко мне подкатывал.

От этих слов у меня все обрывается внутри. Я прижимаюсь к стене, замираю. На грудь будто уронили тяжелую бетонную плиту. Я не могу сделать вдох. Еще пару часов назад я бы никогда в такое не поверила. Я бы быстро вышла на свою кухню и разогнала этих курочек. Но сейчас я стою и прислушиваюсь.

Неужели Руслан и правда был совершенно другим человеком?

Как можно было 20 лет прожить с мужчиной и совершенно не понимать, какой он?

Неужели я так сильно ошибалась?

Неужели я была такой глупой, доверчивой, наивной?

Я же не маленькая девчонка, я уже взрослая женщина. Я сама ращу дочерей, и при этом не видела бревна в собственном глазу.

Когда я слышала про истории измен от своих подруг, то всегда пожимала плечами, старалась сильно не вникать, потому что думала, меня это не коснется, а сейчас земля уходит из-под ног.

Я совершенно не понимаю, что делать дальше.

Тем временем Марина продолжает.

— Да-да, не смотри на меня так. Он со мной флиртовал, причем очень откровенно. Если ты думаешь, что Руслан другой, то ты ошибаешься. Все они одинаковые, вот так я тебе скажу.

— Слушай, говори потише, сейчас еще Аня услышит.

— Да пусть слышит, пусть знает, какой он у нее кобель.

— Я думаю, ты ошибаешься, и дело совершенно в другом. Может быть, на заводе что-то случилось, и поэтому Аня расстроилась. А ты будь настоящей подругой и поддержи Аню, а не вытворяй вот такое.

— Настоящая подруга — это честная подруга.

— И что ж ты такая честная? До сих пор ничего не рассказала о том, что произошло в ту самую новогоднюю ночь? Молчала. Поэтому не надо сейчас это говорить. Закрыла свой рот. Взяла свой бокал просекко и пошла на улицу, чтобы я тебя не видела. Понятно?

Марина ругается, а затем я слышу громкий хлопок двери, вздрагиваю, продолжая стоять в коридоре.

Не понимаю… не понимаю, как подобное может происходить со мной.

— Ты все слышала, да? — я поворачиваю голову и вижу, что рядом со мной стоит Галя. — Слышала, как ты спускалась.

— Так это правда? Он правда сам с ней флиртовал? А другие? Были другие? Пожалуйста, скажи мне всю правду. Я должна знать.

— Ань, это ваши отношения с Русом, я не буду в них лезть.

— Что значит — наши отношения? Ты же моя подруга!

— Ань… Не проси меня, я прошу тебя.

— Галь, я только недавно слышала твой разговор с Мариной. И ты говорила, что тебе наплевать на измену. И что если Паша тебе изменит, то ты его простишь. Но ты пойми, я не такая. Я не могу так легко это выбросить из головы. Поэтому просто скажи мне, если ты знаешь… если ты что-то знаешь про Руслана и каких-то других женщин. Я дома с детьми. Кружки, домашние заботы, спортивные секции. Да, я не отрицаю того, что могу чего-то не видеть… — я устало опускаюсь на стул, закрываю лицо руками. — Просто в голове не укладывается. Он всегда был таким заботливым, нежным. Возвращался домой, целовал, обнимал меня. Мне казалось, что у нас все прекрасно. И как это могло произойти? Нет, у меня это не укладывается в голове. Это просто невозможно. Это какая-то злая шутка.

— Ань, я правда не хочу быть распространительницей слухов. Не хочу лезть. Чужая семья — потемки. Я знаю, что, когда говоришь подобное, потом остаёшься виноватой. А я не хочу.

— Скажи мне, у него есть какая-то женщина на работе?

— Ну, не женщина, не то, чтобы...

— То есть, у него там есть любовница?

— Ань, не проси меня это говорить…

— Ты мне подруга или нет?

— Руслан мой начальник, и я хочу верить, что он хороший отец и верный муж. Пожалуйста, не дави на меня. Разбирайтесь сами.

— Я не понимаю почему ты его защищаешь. Не понимаю.

— Я не его защищаю, а себя.

— Просто ответь мне. Ты видела его с другими женщинами?

— Аня, я не видела, чтобы Руслан был с другой женщиной. Ну, прям был, в том плане, в котором ты имеешь в виду.

— Но твое «но» мне совершенно не нравится.

Я поднимаю взгляд и смотрю на свою подругу.

— Ну, просто, знаешь, как говорят про Руслана у нас на работе? Он такой вежливый, обходительный. Ну, согласись, он очень привлекательный мужчина. И многие женщины от него просто без ума. Да, он бывает с ними милым. Некоторые воспринимают это как флирт. Иногда у нас в офисе поговаривают, что он водит с некоторыми шашни.

— Замечательно. И ты мне об этом говоришь только сейчас? А раньше ты мне об этом сказать не хотела?

— Ну, Аня, это же всё слухи. Знаешь, как говорится, ни пойман, не вор. Я его никогда не видела на другой женщине.

— Еще не хватало… Галь, я услышала твое отношение к изменам, но у меня другое мнение по этому поводу.

На кухню заглядывает тамада или, как сейчас принято называть, организатор торжеств.

— Анна, вы нужны мне с Русланом…

— К сожалению, возникли проблемы. Руслан срочно уехал на работу. Не могли бы вы все красиво завершить. Я не в состоянии…

— Ну хоть выйдите к гостям, — улыбается девушка, — пообщайтесь, а я постараюсь все сделать.

Сейчас мне не нравится ее настойчивость, и я хочу послать все к черту. Но понимаю, что девушка ни в чем не виновата. Она просто выполняет свою работу, за которую ей хорошо заплатили.

Я несколько месяцев планировала вечеринку. Думала, что это будет прекрасный день. Двадцать лет со дня брака. Не каждая пара в наше время живет столько лет вместе. И я была уверена, что наша семья идеальна и замечательна. Как же я ошибалась.

Я собираюсь из последних сил, поднимаюсь со своего места, понимая, что я сейчас в свободном брючном костюме. Я ношу его дома, но он вполне подходит для выхода. Времени переодеваться обратно у меня нет.

Да я и не хочу. Все эти платья, украшения, макияж. Теперь я понимаю, какой это фарс.

Просто показуха.

Сегодня нас поздравляли гости, желали нам крепкого счастья, желали прожить еще двадцать лет вместе. И они даже представить себе не могут, что, возможно, нашей семье именно сегодня пришел конец.

Больше всего меня раздражает в этой ситуации, что Руслан просто взял и уехал. Он просто уехал, ничего толком не объяснив.

Сказал, чтобы я выбросила эти глупости из головы. Но это же не глупости! То, что я видела на фотографии, это измена. И по-другому не назвать.

Было бы проще, если бы он со мной поговорил.

Я выхожу на улицу, стараюсь выдавить из себя доброжелательную улыбку, а сама смотрю на гостей, скольжу оценивающим взглядом по женщинам. Интересно, с кем-то из них у него была связь?

Среди присутствующих есть наши родственники, а также сотрудницы по работе, просто знакомые. Тут очень много красивых и привлекательных женщин, в том числе и молодых.

Мне становится больно от той мысли, что он мог меня обманывать не один и не два раза, а я даже ни о чем не подозревала.

Я подхожу к гостям, общаюсь, улыбаюсь, принимаю поздравления, объясняю всем, что Руслану срочно пришлось уехать по работе, ловлю понимающие взгляды.

Внутри меня сжигает боль, мне хочется кричать и плакать, Мне хочется всем рассказать о том, что произошло, но я понимаю, что нельзя выносить подобное на публику.

Даже если в наших отношениях это точка, то я никогда не найду в себе силы рассказать окружающим, что именно послужило причиной нашего разрыва. Лучше все сделать тихо-мирно и обо всем забыть.

Сейчас самое страшное для меня — это то, как я скажу нашим дочерям, что мама и папа не будут жить вместе.

Часть гостей расходится, я спокойно выдыхаю. Остаются только самые стойкие, они сидят за обеденным столом в нашем саду, продолжают пить вино и шумно разговаривать.

Время тамады уже закончилось, и она намекает мне, что ей пора уезжать.

— Да, уезжайте, я сама разберусь с гостями.

Остается только Галя со своим мужем, Марина и еще несколько девчонок, а также один из сотрудников Руслана.

Больше всего меня раздражает, что Галя и Марина все еще тут. Они видели мое состояние, обсуждали меня, но при этом не собираются уходить, будто ждут продолжения представления, а я считала их подругами.

О какой женской солидарности может тут идти речь?

Ни о какой.

Даже подруги не поддержат тебя в трудную минуту. Сейчас я это начинаю понимать. Я возвращаюсь на кухню, вижу, что помощница по дому, которую я вызвала сегодня, убирает грязную посуду и остатки еды.

Мне не хочется здесь находиться, я снова возвращаюсь в сад.

Слышу, как в кармане вибрирует мой телефон.

Нехотя достаю его, взглядываю на экран.

И читаю сообщение.

Снова от Кати.

«Что, поругались? Он сразу поехал ко мне. А ты как думала?»

Хочется швырнуть телефон в сторону, но я сжимаю его в руке. Смотрю на своих гостей.

Глаза застилают слезы, и я чудом сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться прямо тут.

— Анечка, иди к нам, — кричит Марина и машет мне рукой, — давайте выпьем за счастье и здоровье Ани и Руслана.

Слова Марины звучат невероятно фальшиво. Только что она обсуждала нашу семью за глаза, а теперь желает счастья.

Отвратительно.

Не зря говорят, что друг познается в беде.

Я медленно иду к гостям. Чувствую, как мобильный снова вибрирует в моей руке, но у меня не хватает сил даже взглянуть на экран телефона. Я чувствую, что там что-то неприятное. Не хочу знать.

Нажимаю кнопку выключения, а затем подхожу к столу. Сажусь на свободное место, телефон кладу на стол экраном вниз.

Неважно, что там пришло, я не хочу об этом знать. Обычно я никогда не отключаю телефон. Стараюсь всегда его держать рядом. Особенно, если мои дочери уезжают.

Я очень мнительная мать. Всегда волнуюсь и переживаю, как дела у моих малышек. Они уже достаточно взрослые, чтобы позаботиться о себе. Но я не могу справиться с ощущением, что они еще маленькие и беззащитные.

Последние двадцать лет я посвящала себя семье. Я познакомилась с Русланом, когда училась в университете. Он был моей первой любовью, первым мужчиной, во всем первым и из этого вытекающим.

Наши отношения завязались довольно быстро. Мы начали жить вместе, поженились. Затем родилась первая дочка, Алина. Чуть позже вторая, Карина. Сейчас девочкам уже одиннадцать и тринадцать лет. Руслан хотел еще третьего ребенка, но я не смогла на это решиться после тяжелых последних родов.

Мысль о том, что нужно пережить это снова, пугала меня до дрожи в руках. И я не смогла решиться. В последнее время мы снова говорили о еще одном ребенке. И сейчас я не понимаю, как у него поворачивался язык заводить эту тему.

Я сижу за столом со своими друзьями и знакомыми. Мы пьем вино, общаемся. Во время шуток я пытаюсь улыбаться, но дается это тяжело. Я осторожно поглядываю то на Марину, то на Галю.

Теперь я смотрю на них совершенно иначе. Мне кажется, что они от меня что-то скрывали всё это время. Знать бы только, что. Нужно разговорить их. Я понимаю, что Галя работает на Руслана, и многое может не рассказывать. Но я всегда считала ее подругой. Думала, что могу ей доверять. Даже не знала, как я сильно ошибалась.

Как же больно осознавать, что предал не только муж, но и подруги. Галя точно поняла, что со мной что-то происходит, но не попыталась меня поддержать, а поступила, как я считаю, очень некрасиво.

Хотя я не представляю, как бы сама себя повела в подобной ситуации. Тут я вспоминаю про Лилю. Рука непроизвольно тянется к телефону. Хочется ее поддержать.

Но на самом деле мне хочется, чтобы поддержали меня.

Мне нужно на что-то переключиться. Я не могу с этим быстро справиться.

Завидую тем женщинам, которые стойко переносят удары судьбы. Наверное, я не из таких. Сейчас я себя чувствую разбитой и сломленной.

Мне нужно собрать себя по кусочкам, чтобы начать здраво мыслить. Потому что сейчас я мыслить совершенно не могу. Мои мысли путаются. Мне одновременно хочется сбежать из этого дома и одновременно хочется устроить разборку с Русланом.

Я понимаю, что ни одно из этих решений неверно. Нужно взять себя в руки. Нужно собраться и действовать обдуманно.

Мы около часа сидим с друзьями, затем они наконец-то начинают расходиться. Мужчины иногда спрашивают про Руслана. Я отделываюсь короткими фразами, что он на работе, когда вернется, не знаю. Они ему звонят, пишут сообщения, но он не отвечает.

Я делаю вид, что меня это не заботит, будто это в порядке вещей. Руслан, правда, часто уезжает по работе в позднее время, и меня раньше это не заботило. А сейчас в голову приходят самые неприятные мысли.

Наконец-то я всех провожаю, и дом затихает. Оглушительная тишина так давит, что хочется кричать. Помощница по дому тоже ушла.

Вся посуда убрана, остатки еды сложены в холодильник. А во дворе осталась только арка из цветов и украшенные столы, стулья, а также фонарики… японские фонарики, за которыми я гонялась больше недели, потому что хотела подобрать определенный цвет, нежно-розовый.

Какая глупость, какой глупостью я занималась. Сейчас я это понимаю. Мне хотелось сделать замечательный праздник, чтобы вспомнить, сколько прекрасных лет мы провели с Русланом, а теперь я не знаю, как ему верить дальше, потому что он просто взял и ушел.

На второй этаж подняться сил нет, поэтому я ложусь на диван в гостиной, включаю телевизор и бесцельно переключаю каналы. Надеюсь, что мой взгляд зацепится за что-то и я смогу отвлечься.

Долго листаю каналы, но уснуть не получается. Мысли постоянно возвращаются к событиям сегодняшнего вечера.

Когда уже далеко за полночь, я не выдерживаю. Беру свой телефон, включаю. Вижу сообщения, и что мне много раз звонил Руслан.

Пролистываю.

Не собираюсь сейчас перезванивать.

Вижу сообщение от Кати — не открываю.

Главное, что из лагеря не звонили, значит, все хорошо. Больше меня ничего не волнует.

Отключаю звук и швыряю телефон в сторону. Затем иду на кухню и завариваю себе травяной чай, чтобы немного успокоиться.

Может быть, сейчас нужно развернуться и просто уйти, но я не понимаю, как отбросить двадцать лет своей жизни. У нас есть чудесный дом, который мы строили для себя, который я обустраивала так, как хочу. И сейчас мне нужно всё оставить?

Я к этому не готова.

Я понимаю, что нужно сначала поговорить с Русланом, все обсудить.

Мы взрослые люди, мы не подростки, которые могут выбегать на улицу сломя голову, перечеркивая прошедшую жизнь. У нас двое детей, которым придется все это объяснить. И даже если мы теперь разойдемся, то нужно сделать так, чтобы дети не пострадали от этого.

Мои девочки любят этот дом, любят отца.

Я не могу просто взять и вырвать их из этой жизни.

Нужно собраться с силами и решить, как действовать дальше. Перед глазами снова стоит та фотография, которую мне прислала Катя. Мне не хочется верить в произошедшее.

Если бы Руслан остался и попытался все как-то объяснить, возможно, было бы проще. Но у нас так было всегда. Какие-то сложные моменты — и он закрывается, отстраняется, и мне очень сложно с ним поговорить.

Хотя, с другой стороны, я точно такая же. Но раньше мне казалось, что мы две половинки одного целого. Мы очень похожи.

Другая на моем месте, возможно, побежала бы к подругам, к знакомым, жаловалась бы, страдала, кричала и плакала.

А я понимаю, что все, чего мне сейчас хочется — это одиночество. Поэтому продолжаю сидеть на кухне, маленькими глотками пить травяной чай и пытаться собрать себе по кусочкам, чтобы к тому моменту, как вернется Руслан, я могла с ним трезво и спокойно поговорить.

Я не успеваю допить свою чашку чая, как слышу, что открывается входная дверь.

Сердце опускается, замирает, не могу делать вдох.

Чувствую, как к горлу подступает тошнота.

Мне страшно оттого, что мой муж вернулся.

Мне страшно оттого, что мне придется с ним это обсуждать.

Я не хочу.

Я всеми силами хочу отложить этот разговор.

Сейчас я это понимаю.

Я не готова.

Я не готова к тому, что произошло.

Вижу в дверном проходе Руслана. Он выглядит встревоженным и уставшим.

— Ну как там Катенька? — говорю язвительно, — проведал?

— Я не у нее был.

Муж снимает пиджак и бросает его на стул, затем расстегивает запонки на рубашке и аккуратно кладет их на стол.

Запонки поблескивают на мраморной поверхности стола. Это я ему их купила на десять лет нашей совместной жизни. До сих пор носит. Я думала, для него это что-то значит.

— Гости уехали?

— Конечно, уехали. А ты бы, наверное, предпочел, чтобы они наблюдали за тем, как я схожу тут с ума от полного непонимания того, что происходит?

— Конечно, нет. Но эту проблему нужно было решить быстро.

— Руслан, ты серьезно? Мне твоя любовница...

— Не называй ее так.

— Я видела эту фотографию! Кто она такая? Откуда она вообще появилась? Рус, я тебе всегда доверяла. Я была уверена, что в нашей жизни подобного не случится. Ты задерживался на работе, уезжал в частые командировки. Я никогда от тебя ничего не требовала, не спрашивала, не надоедала тебе звонками. Получается, зря? Нужно было все это делать? Я никогда не подозревала тебя, как другие жены, не пыталась контролировать. И вот чем ты мне отплатил?

— Мне нужно было сделать так, чтобы эти фотографии больше никуда не попали.

— Замечательно! Вначале лучше бы ты сделал так, чтобы я с ума тут не сошла!

— Я понимаю, что не должен был уезжать так быстро. Но я не хотел, чтобы об этом узнали все.

— Об этом узнали все… Об этом нужно было думать тогда, когда ты подпускал к себе эту девицу, будучи женатым. Двадцать лет, Рус, двадцать лет. Мы женаты с тобой двадцать лет. Это не только начало знакомства, не какой-то год брака. У нас с тобой семья, у нас с тобой дети. Да и чем ты вообще думаешь? Это что, кризис среднего возраста? Купил бы себе спортивную машину или мотоцикл, как делают некоторые мужчины. Но нет, ты сразу решил идти по-жесткому — завести любовницу.

— Она тебе еще что-то присылала?

— Это тебя волнует? Не знаю, посмотри сам. Там что-то было, но я не открывала сообщение.

— Где телефон?

— Там.

Махнула рукой в сторону гостиной и отвернулась. Противно. Ведет себя, как чужой человек. Даже не пытается ничего объяснить.

Как же с ним иногда бывает тяжело. Руслан всегда был достаточно молчаливым, скрытным и всегда осторожен со своими эмоциями. Раньше мне это нравилось. Я чувствовала себя спокойной. Мне было гораздо комфортнее с таким человеком.

А сейчас я уже думаю, что лучше бы кричал, возмущался и хотя бы что-то говорил.

Рус возвращается в кухню, держит в одной руке свой телефон, во вторую мой. Что-то нажимает, проверяет.

Затем отключает оба телефона и кладет их на стол.

Садится напротив меня.

— Ань, я тебе не изменяю.

— Так я тебе и поверила. Ты что, издеваешься? Ты думаешь, я идиотка слепая? Я видела, как ты сидишь в кресле, а у твоих ног девица. Тебе напомнить, где была ее голова? Я не маленький ребенок, я прекрасно понимаю, что она там тебе делала.

— До этого не дошло.

— Конечно, так я тебе и поверила. Если бы до этого не дошло, она бы не прислала это сообщение.

— Это не ее номер, я сейчас проверил.

— Ты о чем?

Рус включает оба телефона и подвигает ко мне. В его телефоне я вижу сообщение от одного из его сотрудников. Там написано.

Коршунова Екатерина.

Ниже номер телефона.

Я сравниваю номера и понимаю, что номера разные.

— Тут же подписано Катя. Может, она писала с другого номера. Хотя какая к черту разница?

Я хватаю свой телефон, набираю этот номер и жду гудки.

Но вместо этого оператор говорит, что данный номер не обслуживается.

— Она еще и телефон отключила! Зараза! Дай сюда.

Беру телефон Руслана, пробую позвонить с его номера, но номер недоступен.

— Ань это был один из корпоративов. Мы перебрали лишнего. И все вышло из-под контроля. Но то, что ты видишь на фотографии, это все, что было…

— Я тебе не верю. Может быть, ты сейчас к ней съездил. Не знаю, договорился каким-то образом с ней, чтобы она теперь все отрицала.

Продолжаю держать в руках телефон Руслана. Хочу набрать этой самой Коршуновой Екатерине.

Но не могу решиться.

— Кто она такая, откуда она взялась?

— Она работала в моей фирме, сейчас она уже уволилась.

— Конечно, сейчас ты поехал и ее уволил.

— Нет. Я не знаю, кто именно прислал тебе это фото, но это было не она. Я попросил своих людей, они сейчас узнают.

— Ты даже признать не можешь, Руслан! Зачем кому-то присылать такое фото? И к тому же как это вообще произошло? Как вас могли сфотографировать?

— Не могу ответить на этот вопрос.

Вскакиваю со своего места и хочу уйти, но потом останавливаюсь.

— Ты смотрел что она еще прислала?

— Да, там были сообщения. Я все удалил.

— Удалил.

Хватаю телефон мужа, а затем иду в спальню. Никогда не лезла в телефон Руслана, а сейчас самое время.

Я несколько минут сижу на краю постели и просто смотрю в телефон.

Не разблокирую его.

Просто смотрю.

Мне хочется залезть в телефон мужа, прочитать сообщения. А еще лучше найти там какие-то доказательства измены, а потом предъявить ему в лицо, высказать все.

Но в итоге я просто смотрю на экран.

Не могу решиться. Я не уверена.

Если бы я была сильной женщиной, то, наверное, в эту же минуту выставила бы Руслана из дома. Выгнала его, выбросила через окно его вещи, как это делают в разных мелодрамах.

А я сижу на постели и просто пялюсь в черный экран телефона, прислушиваясь к тишине.

Мне хочется, чтобы Руслан подошел к двери, зашел в комнату, попытался снова что-то объяснить, сказал какие-то слова, которые меня успокоят, которые дадут мне понять, что мой мир не рухнул и все не разваливается, и что я с этим справлюсь.

Но ничего не происходит.

Оглушающая тишина.

Хочется закричать.

Хочется разбить этот телефон о стену.

Но он ни в чем не виноват.

Экран загорается, вижу сообщение. Какая-то реклама. Вытираю ладонью слезы.

Экран снова загорается, снова сообщение от сотрудника. Его зовут Егор, я знаю его.

«Все решено».

Кратко.

Откладываю телефон в сторону, продолжаю смотреть в стену. Как же больно, невероятно больно. Такое ощущение, что мои ребра сейчас сдавливают легкие, и я не могу сделать вдох. А в горле неприятный острый комок.

Никогда не ощущала подобного. Паника, боль, страх. Все накатило волной. Мое тело будто рассыпается, разрушается на части.

Я никак не могу заставить себя подняться. Вот так и сижу несколько минут, просто смотрю в одну точку. Слышу, как дверь открывается и медленно поворачиваюсь.

Руслан заходит в комнату, подходит ко мне и садится на корточки. Кладет руки на кровать, заключая меня в ловушку.

— Ань, я тебе не изменяю. Я не отрицаю того, что произошла глупость с моей стороны. Я не буду оправдываться и говорить, что это было недопустимо.

— Мне сказали, что ты флиртуешь со своими сотрудницами. И ходят слухи, что у тебя с кем-то роман. Как давно это продолжается?

— С каких пор ты начала верить слухам?

— С каких пор? С тех самых пор, как перестала тебе доверять. Рус, ты увидел сообщение и первым делом не попытался успокоить свою жену, с которой живешь двадцать лет. Ты просто развернулся и убежал. Двадцать лет, Руслан. Ты со мной живешь дольше, чем со своей родной матерью. Я родила тебе двоих дочерей. А ты развернулся и ушел.

— Согласен, мой поступок был неверным. Я не должен был уходить в тот момент. Но я хотел решить все максимально быстро, чтобы это никуда не утекло. Если бы это выложили куда-нибудь в интернет или разослали еще кому-то, стало бы гораздо хуже. Ты же это понимаешь?

— Хуже для кого? Для меня или для тебя? Для меня хуже всего было то, что ты развернулся и ушел.

— Я не должен был так поступать.

Смотрю на своего мужа и жду заветное слово — «Прости».

Почему мужчинам так сложно говорить это слово?

У них какие-то проблемы с речью или их нужно отвезти к логопеду, чтобы их научили говорить это слово?

Прости.

Два слога, самые простые буквы.

Слова, которые нас учат говорить с самого детства. Но почему-то с годами у некоторых мужчин полностью атрофируется возможность это произносить.

Неужели так сложно?

Я смотрю в глаза своего мужа, пытаюсь в них что-то увидеть. Сожаление, сочувствие, да даже ярость.

Не знаю.

Я вижу пустоту. Безразличие.

— Я не могу тебе верить. Конечно, ты мне сейчас говоришь, что ничего не было. Но... Ты знаешь, если бы... ты еще неделю назад мне сказал, что все это слухи и вранье, я бы просто усмехнулась. И подумала, да, наверное, так. Я же доверяю своему мужу, он меня любит. Но сейчас я не знаю.

— Хорошо, что мне сделать, чтобы ты поверила?

— Я не знаю, что ты можешь сделать. Я же не пойду к твоим сотрудникам с опросом, спали ли вы с моим мужем? Не знаю, Руслан. Просто оставь меня в покое. Я хочу побыть одна.

— Сейчас я оставлю тебе одну, а потом ты будешь на меня ругаться, что я ушел и тебя не поддержал.

Руслан резко вскакивает, отходит в сторону. Я даже не слежу за ним взглядом, слушаю, как громко хлопает дверь в ванну, а затем включается вода.

— Да пошел ты.

Цежу сквозь зубы, снова хватаю его телефон.

Быстро разблокирую. Да, я знаю его пароль. Я всегда знала его пароль.

Это мой день рождения.

Быстро открываю сообщение и начинаю листать.

Не знаю, что я ожидаю там увидеть. Но, если мой муж мне изменяет, то я точно смогу что-то найти. Он никогда не думал о том, что я могу проверить его телефон и не стал бы ничего удалять.

Листаю сообщения о последних вызовах. Абсолютно ничего не вызывает у меня подозрения.

В сообщениях в основном рабочая переписка, обмен какими-то цифрами, рабочей почтой. Ничего интересного. Большую часть контактов я знаю, я с ними знакома.

Продолжаю листать, выхожу из сообщений, снова заглядываю в телефонную книгу, понимая, что какую-нибудь Катю он мог назвать Андрей-слесарь или вроде того.

Выхожу из телефонной книги и уже хочу отбросить телефон в сторону, когда снова приходит сообщение.

Номер не подписан.

«Милый, а мы сегодня увидимся? Я соскучилась».

Резко вскакиваю и иду в сторону ванной комнаты.

Как он это объяснит?

— А это ты как объяснишь?

Застаю своего мужа в одном полотенце на бедрах. Раньше его вид меня привлекал. Даже в своем возрасте он выглядит просто отлично. А сейчас смотреть противно.

Мысль о том, что его видели другие женщины, еще и трогали, прикасались, вызывает во мне отвращение.

— Что именно?

Руслан берет полотенце для лица, вытирает воду, а затем забирает у меня телефон. Читает сообщение, хмурится.

— Я не знаю этот номер. Ты видишь, он у меня не записан?

— Так ты, может, специально не записываешь свою любовницу?

Я снова забираю телефон, открываю сообщение. Вижу, что сообщение от этого номера единственное. Переписки нет.

— Рус, я уже чувствую себя просто какой-то сумасшедшей. Что происходит, ты можешь мне объяснить?

— Я сам не понимаю, что происходит.

Я оставляю телефон на умывальнике, а сама разворачиваюсь и ухожу. Подхожу к шкафу, достаю спортивный костюм, быстро переодеваюсь.

Когда Роман выходит из ванной комнаты, то я уже в спортивном костюме, застегиваю мастерку и завязываю волосы в высокий хвост.

— Ты куда собралась?

— Пойду побегаю.

— Сейчас пять утра.

— Самое время пробежаться и остудить мысли. Потому что если я останусь с тобой еще на секунду в этом доме, то я тебя просто прибью. Я тебе серьезно. Я закопаю тебя в саду. У меня нет больше сил.

— А тебе было бы лучше, если я просто с тобой согласился и все признал?

— Да, так бы я понимала, что мне делать дальше. Но, Рус, ты пойми меня тоже. Просто так подобные сообщения не приходят. Если бы ты был не виноват, этого не случилось.

— Я тебе сказал, на корпоративе я совершил глупость. Но я тебе не изменял.

— Да прекрати ты твердить одно и то же. Я видела девицу у тебя между ног. Я видела, что она делала. Да, боже, у меня этот образ никогда не сотрется из памяти. Все, разговор окончен!

Я вылетаю из комнаты, громко хлопаю дверью и иду на улицу, где только начинает светать. Я знаю, что для пробежки рано, и вообще я крайне редко бегаю, только когда хочу справиться со своими эмоциями. Но сейчас как раз самое время.

Вначале хочу идти через запасной выход, который ведет к небольшому лесочку, но затем останавливаюсь, разворачиваюсь, иду к центральному входу.

И тут замечаю какое-то шуршание в кустах. Вначале думаю, что это соседский кот или енот, но потом понимаю, что это нечто большее.

Быстро отпрыгиваю в сторону и бегу обратно к дому.

Закрываю входную дверь и осторожно смотрю через стекло. Вижу, как какая-то темная фигура выныривает из кустов, несется к калитке и убегает.

Там что, было открыто?

Мы всегда закрываем калитку. Она у нас на кодовом замке. Чувствую, как мое сердце начинает учащенно биться, а ладони потеют.

Поглядываю назад.

Может, позвать Руслана?

Медленно открываю дверь, спускаюсь по ступенькам и не спеша иду к калитке. Прислушиваюсь, никого не слышно.

Когда подхожу к калитке, то вижу, что там лежит небольшой кирпич, который не дает ей плотно закрыться.

Хитро.

Все-таки кто-то пробрался в наш дом. Оглядываюсь.

Никого, на улице абсолютно тихо. Убираю кирпич, закрываю, несколько раз проверяю, что замок точно сработал, а затем возвращаюсь в дом и сразу же иду в кабинет Руслана, сажусь за компьютер.

Включаю его и открываю камеры наблюдения. Перелистывая последние полчаса-час, замечаю, что да, кто-то был в нашем дворе. Но я не могу разобрать, мужчина это или женщина. Человек в капюшоне больше похож на женщину, фигура довольно тонкая. Либо худощавый мужчина.

— Ты передумала? — на пороге появляется Руслан. — Тебе бы поспать не мешало. Как и мне.

— В нашем дворе кто-то был.

— Что значит — кто-то был?

— Я сейчас хотела выйти на пробежку, но со двора кто-то выбежал. А у калитки подложили кирпич, чтобы она не закрылась на замок.

— Не может такого быть.

— Ой, скажи еще, что я и это придумала.

Рус обходит меня со спины, одной рукой опирается на стол, и я стараюсь отодвинуться, чтобы он ко мне не прикасался. Он берет мышку компьютера и начинает пролистывать запись.

Мы видим, что человек прошел по двору, затем скрылся за домом. Там камера показывает только частично, неизвестно, что там было. И как раз перед моим выходом этот человек убежал.

— Рус, а это еще что такое?

— Почему ты мне этот вопрос задаешь? Я был с тобой в доме, откуда я знаю.

— Но ты последний заходил.

— Я заезжал через ворота. Подожди.

Руслан снова отматывает. И мы на видео видим, как он въезжает на машине, а за его машиной аккуратно на присядках заходит человек. И когда Руслан машину оставляет на подъездной дорожке, этот человек тут же ныряет в кусты.

— Это уже ни в какие ворота не лезет. Вызывай полицию.

— Я позвоню своим ребятам, они разберутся.

— А почему полицию не хочешь?

Я встаю со своего места, складываю руки на груди и внимательно смотрю на Руслана.

— Они не будут с этим разбираться, думаешь, полиции есть дело до подобного?

— Ты знаешь кто это был?

— Ань, теперь я виноват во всех смертных грехах? Не придумывай!

— Конечно, тебя послушать, так я все придумываю. Твою измену, твоих любовниц, а теперь еще кто-то во двор ворвался. Может быть, это одна из них решила за нами проспедить? Рус, это ненормально. Это мой дом, я хочу чувствовать себя в безопасности, а теперь даже побоюсь во двор выйти.

— Я тебе сказал, я все решу.

Руслан достает телефон, отходит в сторону и начинает кому-то звонить. Я слышу только обрывки его разговоров. Он просит кого-то срочно приехать. А я снова возвращаюсь за компьютер. Еще раз все просматриваю.

Возвращаюсь к вчерашнему вечеру.

Отматываю до того момента как Лиля стоит рядом со своим мужем. Они ссорятся, активно жестикулируют руками, но не это привлекает моё внимание, а кое-что другое.

Чуть в стороне стоит Галя. Но она незаметна для Лили. А вот я ее вижу.

Она стоит в темноте с бокалом вина, но часть лица освещена.

Галя смотрит на ссорящуюся пару и улыбается. Очень странная реакция на то, когда у твоей подруги проблемы. Что-то не нравится мне в этой Гале, хотя я раньше была с ней очень дружна.

Ухожу от компьютера и иду на второй этаж, чтобы найти свой телефон.

Сейчас еще очень рано, но я хочу позвонить Лиде и поговорить с ней. Может быть, она мне сможет рассказать что-то большее, чем мои так называемые подруги Галя и Марина.

— Алло, Лиль, прости, что так рано. Тебе сейчас удобно разговаривать?

Секундное молчание, а затем она отвечает.

— Да, удобно.

— Я надеюсь, я тебя не разбудила?

— Нет, да… нет, не разбудила.

Слышу на фоне сигнал машины. Странно, она не дома. Ну, может быть, у нее открыто окно в квартире?

— Лиль, я... Даже не знаю, с чего начать, поэтому... просто, ну, поэтому буду прямолинейной. Я слышала, ты вчера с мужем поругалась. У тебя все хорошо? Я волновалась.

— Да, нормально, все хорошо.

— А у тебя будет сегодня время встретиться со мной? Мне нужно еще кое о чем поговорить, но это все-таки не телефонный разговор.

— Встретиться?

Нет, мне не кажется. Она и правда удивлена, и это странно. Мы неплохо общаемся. Иногда ходили вместе обедать, да пару раз в театр.

— Да, встретиться. Это очень важно для меня. Я понимаю, если ты занята, а я, как снег на голову, тем более у тебя там семейные проблемы, насколько я понимаю.

— Хорошо, давай встретимся. Ты хотела сегодня встретиться?

— Если получится у тебя, то да. Если сейчас не сильно рано, я могу через 2–3 часа подъехать куда-нибудь в центр, посидим в кафе и поговорим. Могу к тебе приехать.

— Нет-нет, ко мне не надо, — тут же быстро говорит Лиля. — Да, давай в кафе. Мне нужно кое-что сейчас закончить, а потом я тебе напишу, где встретимся, хорошо?

Лиля тут же кладет трубку.

Ну, может быть, она после ссоры расстроена и сейчас не в том состоянии, а я тут лезу со своими разговорами?

Но все-таки меня что-то настораживает в этом разговоре. Хотя, может, я уже надумываю. После Гали и Марины у меня все вызывают подозрения.

Я спокойно принимаю душ, затем переодеваюсь. Выхожу из дома гораздо раньше, чем требуется. Решаю немного прогуляться до встречи.

Не хочу оставаться дома, тем более я тут сейчас с Русланом. А это последний человек в этом мире, которого я хочу видеть. Когда я вышла из дома, то Руслана встретила на улице.

Он как раз заканчивал разговор по телефону.

— Я вызвал мастеров, — говорит Руслан. — Мы поставим еще две камеры в слепой зоне. А также они заменят замки. Я выдам тебе новый пульт, чтобы открывать ворота. На калитке поставим замок. если калитка не закрывается в течение нескольких секунд, то будет срабатывать сигнализация.

— Ты думаешь, это поможет?

— А у тебя есть другие предложения?

— Я не знаю. Делай, что хочешь.

Медленно иду по дорожке.

— Ты куда?

— Не собираюсь тебе отчитываться.

Я бы могла взять машину Руслана, но не хочу. Поэтому просто выхожу из двора и вызываю такси. Ждать приходится несколько минут.

Пока жду, подхожу к калитке.

Как же она умудрилась сюда проникнуть? Представить не могу. Тут замечаю, что в траве что-то блестит, подхожу ближе.

Отгибаю ногой листочек и вижу, что там браслет. Наклоняюсь, поднимаю. Тоненькая ниточка золота, а на нем маленькая звездочка. Странно. Может, вчера кто-то потерял?

Забираю браслет и кладу в карман. В этот момент подъезжает такси. Я быстро ныряю в машину. И через полчаса я уже в центре города.

Бесцельно прогуливаясь мимо магазинов, даже не обращая внимания на витрины, полностью погружена в свои мысли. В голове не укладывается, что сейчас происходит. Руслан обвиняется в измене, и я видела фотографию, он все отрицает, толком ничего не говорит.

Не знаю, кому верить. Мужчине, с которым прожила двадцать лет или каким-то фотографиям. Но он не отрицает, что между ними что-то было. Но говорит, измены не было. Я не понимаю, как так.

Пока я гуляю, Лиля присылает сообщение с названием и адресом кафе. Я прихожу туда заранее, примерно за полчаса. Успеваю выпить чашку кофе и съесть десерт.

Когда Лиля заходит в кафе, она ищет меня взглядом. Я тут же поднимаю руку, улыбаюсь, приветственно машу ей.

Вижу, что подруга немного взбудоражена и даже напугана. У меня уже закрадываются самые неприятные мысли, надеюсь, что ее ссора с мужем не вылилась ни во что ужасное.

Когда Лиля садится за мой столик, то я спрашиваю.

— Ты в порядке?

— Да, нормально все.

Она опускает взгляд.

— Я с тобой поговорить хотела. Прости, пожалуйста, что сегодня. Я понимаю, что у тебя сейчас, наверное, свои проблемы навалились. Мне девочки сказали, ты с мужем поругалась?

— Нормально все, я не хочу об этом говорить.

— Да, прости, конечно, я понимаю. Речь пойдет о Руслане.

— О Руслане?

— Да, о моем Руслане. Лиль, у меня есть основания полагать, что у него есть любовница.

— Любовница?

Первый раз за нашу встречу она смотрит мне в глаза. Я вижу, как она нервно сглатывает, прячет руки под столом.

— А с чего ты это взяла, что у него любовница?

— Ну, мне кое — что рассказали. И... Я знаю, что твой муж работает с Русланом, и... Может быть, ты что-то знаешь, что-то слышала.

— Ну, я слышала разное, — говорит Лиля, — но ты понимаешь, все мужчины… они полигамны по своей натуре. Что тут говорить?

— Я не хотела бы так думать про Руслана, я была уверена, что у нас крепкий брак.

— Да ни у кого из нас нет крепкого брака, — фыркает Лиля, — и ты больше всех из нас строишь иллюзии на этот счет. Руслан! Аня, очнись он главный кобель этого города. А ты все думаешь, что он верный!

От таких слов я будто впадаю в ступор. Не могу даже рот открыть, чтобы что-то ответить.

Сердце сжимается, а легкие отказываются дышать. Немного наклоняюсь вперед. Хочется сжаться в комок и спрятаться.

— Лиль, ты что-то знаешь? Что-то конкретное?

— Я не хочу лезть в чужую семью, — заявляет Лиля. — Не моё дело.

— Лиль, что значит не хочешь лезть? Я сама у тебя спрашиваю. И тем более ты такое начала говорить, а теперь отказываешься? Лиль, нельзя забросить удочку, а потом отказываться.

— Это не мое дело, Ань. Ваша семья для меня потемки. Я вообще не понимаю, почему ты столько лет с ним живешь.

Сказать, что я шокирована, это ничего не сказать. Я довольно давно знаю Лилю, мы всегда неплохо общались. Да, в последнее время она немного закрылась и была отстраненной, но у каждого человека бывает такой период.

Я иногда спрашивала, что у нее происходит, но она обычно отмахивалась и ничего не объясняла. Я считала это ее правом. А сейчас я ее совершенно не понимаю.

— Лиля, у меня семья разрушается.

— Она уже давно разрушилась.

— Почему ты так говоришь? Ты можешь сказать что-то конкретное? Ты видела Руслана с другой, или ты знаешь про его любовницу?

— Да все знают про его любовницу. Ань, ты как маленькая.

— Похоже, что знают все, кроме меня!

— Потому что ты слепая дура!

Лиля вскакивает со своего места, берет сумочку, а я просто смотрю вслед и хлопаю глазами.

Сейчас я и правда чувствую себя дурой.

Если бы не то фото, которое я видела, я бы могла подумать, что Лиля просто сошла с ума. Ну не могут же все вместе сойти с ума. Лиля, Галя, Марина, еще эта Катя.

Значит, я и правда просто была дурой и ничего не замечала.

Я расплачиваюсь с официантом, а затем выхожу из кафе, медленно бреду по улице, прохожу парк, а затем мне на глаза попадается машина Лили, я сразу ее узнаю, у нее довольно необычный бледно-голубой цвет.

Останавливаюсь, замечаю, что к машине подходит мужчина.

Это же Лилин муж.

Машу ему рукой, чтобы поздороваться, но тут же останавливаюсь. Вижу, как Лиля выходит из машины, она что-то громко кричит, а затем швыряет ключи от машины в сторону и быстро убегает.

Ее муж, Павел, растерянно стоит у машины. Потом подходит к газону и начинает что-то искать, видимо, ищет ключи.

— Паш, привет!

— Аня, привет!

— Все нормально? Я мимо проходила, случайно увидела.

— Ну, нормальным это сложно назвать, скажем так.

— Паш, что случилось? Я хотела сегодня встретиться с Лилей. Пыталась с ней поговорить…

— А, она была с тобой?

— Да, со мной. Мы кофе выпили.

— Понятно.

— А почему ты здесь?

— А я сюда переехал недавно. Лиля мне машину отдавала.

— Переехал? Вы разошлись?

Паша выравнивается и смотрит на меня так, будто я сказала какую-то несусветную глупость.

— В смысле разошлись? А ты что, не знаешь?

— Что не знаю?

Мое сердце замирает, и я чувствую, что больше не могу дышать. Да что это происходит? У меня такое ощущение, что все вокруг знают какую-то информацию.

— Я слышала, что вы поругались вчера…

— Мы поругались не вчера, мы поругались гораздо раньше. Я думал, что ты в курсе. Просто Лиля вчера попросила сходить с ней на праздник. Сказала, что не хочет устраивать истерику и рассказывать друзьям о нашем разводе.

— Вы разводитесь? Мне жаль.

— Да, мне тоже жаль, что я потратил пятнадцать лет на нее. Думал, ты знаешь. Она говорила, что ты в курсе.

Я не знаю, что мне сказать в этой ситуации. Со слов Гали и Марины он ей изменил. Но почему-то, когда я смотрю на этого человека и вижу грусть его в глазах, то мне кажется, что все не так просто.

— Паш, а у тебя нет времени на чашку кофе?

— Да у меня теперь полно времени. Садись в машину, поехали.

Я сажусь на пассажирское сидение, а Павел за руль. Мы выезжаем на дорогу, некоторое время едем в молчании. А затем Павел сворачивает на парковку торгового центра, останавливается.

— Нет, я так не могу. Я пытаюсь понять, что происходит, но у меня в голове сейчас не складывается. Правда, как ты тут оказалась?

— Мы неподалеку были, сидели в кафе, затем я решила пройтись пешком. Я же говорю, сама удивилась, когда вас здесь увидела. Я не знала, что вы, то есть ты здесь теперь живешь. Это просто совпадение.

— Что с Русом?

— С Русом? Ты о том что он на работу вчера уехал?

— Значит она и тут соврала, а говорила, что ты уже знаешь. Какая же она врунья.

— Паш, да о чем ты?

— Я о том, что моя бывшая жена вчера клеила твоего мужа.

— Что значит — клеила?

— Короче, Ань, я тебе скажу всё как есть. Вчера Лиля попросила меня сходить на вашу вечеринку. Сказала, что не хочет пока перед друзьями раскрывать то, что мы с ней развелись, и нашим отношениям пришел конец. Она позвонила мне, плакала, рыдала, говорила о том, что все будут по парам, а она одна, ей стыдно, страшно, и она не хочет чувствовать себя униженной. Я ее пожалел. И я тоже собирался идти к вам, поэтому мы решили изобразить, будто еще вместе. Мы пришли, и вначале всё было нормально.

Паша на секунду замолкает, а я вспоминаю, что и правда всё было хорошо. Они даже вместе танцевали, смеялись, шутили.

Я ещё обратила на них внимание и подумала, как замечательно, что люди столько лет вместе, а у них такие хорошие отношения.

А получается, это всё было наигранным. Показуха.

— А потом, — продолжает Павел, — она пропала на несколько минут. Я бы не придал этому значения, но она довольно много выпила, и я чисто по-человечески переживал о ней. Пошел ее искать. Не успел подойти к дому, как увидел твоего мужа и рядом Лилю, которая на нем висела. Я не хочу Руса ни в чем упрекать. Я не знаю, что там конкретно было. Единственное, что я видел, как она обняла его и лезла к нему целоваться.

Я нервно сглатываю, чувствую, что мои ладони немеют. В желудке неприятный ком, который давит. Тошнота подступает к горлу.

Кошмар… прямо на празднике, в моем доме.

Какая-то Катя, сообщение от любовницы, а теперь еще и это.

— Они вместе?

— Насчет этого я не знаю, я заподозрил ее в измене пару месяцев назад. Сказал ей об этом. Она сначала все отрицала. А потом в какой-то момент я прихожу домой с работы, она мне устраивает истерику, говорит, что ей надоела эта жизнь, бытовуха, Она от всего устала.

Она собрала вещи. Мои вещи. И выставила меня. Я парень не гордый. Ты знаешь, я не люблю эти истерики, склоки и все остальное. Я забрал свой чемодан, купил себе новую квартиру и живу отдельно. Всё, мы развелись. Всё поделили. Я оставил ей достаточно денег и думал, буду спокойно жить. А тут она позвонила и позвала. Но при этом обжималась с Русом.

— Ты с Русом на эту тему говорил?

— Звонил ему, он трубку не берет.

— У нас там дома проблемы. В дом проникли.

— Ань, да какие проблемы? Да хоть ограбили, да хоть подожгли, наплевать. Лиля и Рус! Она сдурела?

— Я не знаю, чему верить, мне все вокруг говорят, что он изменщик.

— Все вокруг — это кто?

— Галя, Марина, Лиля…

— Нашла, кого слушать. Этот серпентарий.

— Они были моими подругами.

— Ты очень правильно сказала слово «были». Какие они подруги? Блин. Ты единственная адекватная среди них, я как вспомню, как они собирались у нас на кухне и перемывали тебе косточки. Да они все тебе завидуют. Потому что у тебя прекрасный дом, муж, и в жизни у тебя все замечательно складывается.

— Да ни черта у меня не складывается. Я уже сама думаю, что все идет к разводу.

— Я тебе еще раз повторяю. Я не видел, чтобы Руслан проявлял к ней какие-то телодвижения. Я большой противник измен. В любой ситуации. Семья — это семья, ее нужно ценить и хранить. Если уж дали друг другу обещание быть вместе, значит, надо быть вместе. Я тебе серьезно говорю. Если бы я что-то увидел, я бы тебе сказал. Я сам был в этой ситуации, мне было противно.

— Спасибо тебе, Паш, за откровенность.

— Тебя подвезти домой?

— Да, подвези, там… Руслан.

— Ты не против будешь, если я с ним поговорю?

— Нет, конечно, не против. Ты хочешь поговорить про вчерашнюю ситуацию?

— Да я просто хочу приехать и сказать, что мы развелись. Хочу, чтобы он знал.

— А вы что, правда никому не говорили?

— Да, она меня об этом просила. Я же говорю, мы давно живем раздельно. Она попросила никому не говорить. Позже мы встречались, когда делили имущество, она сказала, что ты в курсе, а больше никто не знает. Ну, я не придавал этому значения. Для меня это было не так важно. Ну, не хочет говорить пока, пусть не говорит. А тут я вчера такое увидел, я просто опешил. Нет, я... Ань, пойми меня правильно. Я не сплетник. Я никогда не лезу в эти ваши бабские разговоры. Но когда я вчера ее увидел с Русом, то в голове начало все складываться. Я же говорю, я десятки раз слышал, как они тебя обсуждают. И при этом в глаза мило улыбаются. А теперь она подкатывает к нему. Нет, я не знаю. Я жил с этой женщиной столько лет, и такое ощущение, что последний год у нее какой-то рубильник включился, и она будто с ума сошла.

— Вот я сейчас на Руслана так смотрю, мне кажется, у него тоже какой-то рубильник включился. Совершенно его не понимаю.

— Рус бы не стал тебе изменять, — кратко говорит Паша, когда мы подъезжаем к моему дому, он останавливает машину у ворот.

Я не спешу выходить. Поворачиваюсь к Паше и говорю.

— Мне прислали фото, на котором Руслан с другой женщиной.

— Никогда в это не поверю, — говорит Паша и выходит из машины.

Я выхожу следом за ним. Совершенно не понимаю, кому верить. Ситуация кажется все более запутанной. Мы заходим в дом, и я сразу иду в кабинет Руслана, нахожу там его телефон. Разблокирую и ищу телефон Кати.

Слышу, как мужчины разговаривают на кухне. Ухожу вместе с телефоном в сад.

Нажимаю кнопку вызова и через мгновение слышу сонный, тихий голос.

— Алло.

— Алло, Катя?

Я стараюсь говорить спокойно, но мой голос дрожит. Каждое слово дается с большим трудом.

— Да, — отвечает девушка.

— Меня зовут Аня, я жена Руслана.

На мгновение Катя замолкает. И я уже жду того, что она бросит трубку. Но девушка говорит.

— Я ждала вашего звонка. На самом деле ждала немного раньше. Минутку. Простите, я спала. Ночная смена. Неважно. Да, я ждала, что вы позвоните.

— Ну раз ты ждала, то я думаю, мне не нужно объяснять, по какому вопросу я звоню.

— Не нужно, я все понимаю. Аня, вы бы не могли со мной встретиться лично? Я думаю, будет удобнее поговорить при встрече и обсудить все, что произошло.

Я понимаю, что к встрече не готова. Я бы лучше поговорила с ней по телефону. Я сейчас и так с трудом держусь. Мои ладони потеют, в горле противный, колючий ком. Чувствую себя ужасно.

Будто это не она, а я любовница и должна оправдываться. Никогда не думала, что попаду в подобную ситуацию.

— Давайте лучше по телефону.

— Да, конечно, я понимаю. Ань, я сразу должна вам сказать, я не знала, что он женат.

— Так все говорят, — фыркаю я.

— Нет, серьезно. Меня, когда попросили это сделать, мне сказали...

— Что значит — попросили? Подожди.

— Я вам сейчас все по порядку расскажу. Вы должны понимать, я не любовница. Я когда узнала, что он женат, я была в таком шоке…

Я слышу, как девушка всхлипывает. Теперь я совершенно не понимаю, что происходит.

— Катя, успокойтесь. Объясните мне нормально. Пожалуйста, давайте без слез!

— Хорошо. — Слышу, как девушка глубоко вдыхает, потом выдыхает. — Мне очень были нужны деньги. На заводе платят хорошо, но я не буду вдаваться в свои семейные проблемы. Произошла очень нехорошая ситуация. И вы можете меня осуждать, но для меня сейчас это не имеет значения. Я еще раз скажу, я была готова на все, чтобы получить эти деньги. Я никогда не вдавалась в подробности, кто из моих сотрудников замужем, женат. Меня это не волновало. Я на работу приходила, работала и уходила. Но одна моя знакомая, она знала, что у меня большие трудности с деньгами и предложила мне кое-что.

— Так, и что?

— Она мне сказала, что я должна соблазнить мужчину. Она сказала, что он будет не против.

— И вы согласились?

— Поймите, мне были очень нужны деньги. В другой ситуации я бы никогда так не поступила. И мне до сих пор от этого противно. Но я сделала то, что была должна. Пусть меня осуждают, но... В общем, неважно. Суть в другом. Я должна была его соблазнить. Мне говорили, что неважно, будет секс или не будет. Главное, чтобы я завела его в комнату, и как минимум были поцелуи и раздевания.

— Понятно. Дальше.

— У нас ничего не было, я сразу вам скажу. Он меня оттолкнул, и я ушла. И после этого я узнала, что он женат.

— Допустим, я вам верю. После этого у вас еще были отношения с моим мужем?

— Нет, не было. Я ушла с той работы, больше с ним не общаюсь, не вижусь. И никаким образом не контактирую, и я обещаю, что и не буду. Я даже в глаза ему не могу смотреть.

— Кто вас попросил это сделать?

— Я не могу сказать, простите. У нас была определенная договоренность, и... Мне дали деньги. Они правда мне очень нужны. И... Я боюсь… Я не могу сказать, кто это, потому что сразу будет ясно, что это я рассказала. Я хочу сказать одно, что не только меня просили это сделать, но об этом я уже узнала потом. Как я поняла, Руслана хотели застать в деликатном положении, чтобы вынести все это на публику. Я правда не знала, что он женат. Мне говорили, что он свободный. Я ни с кем особо на эту тему не общалась. Меня на самом деле это не волновало.

— Катя, я правда хочу верить, но ситуация выглядит очень странно.

— Я понимаю, — соглашается девушка. — Вы можете мне не верить. Я на самом деле хотела сама вам позвонить, но я не знала, как найти ваш номер, чтобы не вызвать подозрения. Мне правда жаль, что это произошло. Но скажу честно, иначе я бы не справилась. Это был бы мой единственный шанс.

— Спасибо.

Я быстро кладу трубку. Чувствую неприятный осадок от этого разговора. Меня будто вывернули наизнанку. Отвратительно.

Я сейчас больше чем уверена, что сообщения мне присылала не Катя, может быть, она и не говорит всю правду, но ситуация выглядит очень странно.

Быстро захожу в дом, вижу Руслана, который стоит на кухне, пьет кофе. На столе еще одна чашка, она уже пуста, Паши нигде нет, видимо, ушел.

— Мне нужно уехать ненадолго. Я возьму твою машину.

Руслан протягивает мне ключи.

— Даже не спросишь, куда я?

— А ты мне скажешь?

— Нет.

— Ань, когда ты вернешься? Я хотел бы с тобой поговорить.

— А я пока не хочу говорить с тобой. Пока я во всем не разберусь, никаких разговоров не будет. Я не вижу в этом смысла. Сейчас я никому не верю. Даже тебе. Позвони девочкам. Ты вчера им ни разу не звонил.

Выхожу на улицу и сажусь в машину. Тут же звоню дочерям, разговариваю с ними, понимаю, как скучаю.

Они иногда уезжают в лагерь или к бабушке, но каждый раз мое сердце разрывается на части. Я люблю, когда мои дочери дома, когда вся наша семья дома.

Но сейчас, когда все трещит по швам, им лучше быть подальше. Я не хочу, чтобы они видели меня расстроенной. Не хочу, чтобы слышали мои ссоры с Русланом.

Во всем разберемся, а потом я их заберу.

Как же я скучаю по своим девочкам.

Я выезжаю на дорогу, некоторое время петляю по улицам. Изначально у меня был план, куда ехать, но как только я завела машину, запал тут же пропал. Я не уверена, что стоит это делать.

Не знаю, какое-то внутреннее ощущение меня останавливает. Но у меня постоянное чувство, будто меня обманывают. И почему-то сейчас я думаю о том, что меня обманывает не Руслан.

Конечно, я могу с ним поговорить, все ему рассказать, но проблема в том, что я пока ему не верю. Мне нужно самой во всем убедиться. У меня появились некоторые подозрения, и пока я их не развею, я не смогу двигаться дальше.

Я подъезжаю к дому Марины. Правильнее было бы предупредить ее о визите, но я хочу застать ее врасплох.

Марина очень чувствительный человек и эмоциональный. Ее довольно просто вывести из состояния равновесия. Даже такой визит может ее дезориентировать. На это я и рассчитываю. Когда человек чувствует себя не в своей тарелке, то ему сложнее контролировать свои слова и эмоции.

Поэтому я глушу машину и иду к калитке. Нажимаю на видеозвонок и жду соединения.

— Аня?

Я вижу лицо Марины, она искренне удивлена.

— Привет! Проезжала мимо, прости, что без предупреждения, у меня телефон сел, а я зарядку оставила дома. Выпьем кофе?

Стараюсь говорить как можно более непринужденно. Вижу, что Марина в полном замешательстве.

— Да.

Она нажимает на кнопку, калитка открывается. Я сразу же захожу во двор. Иду по гравийной подъездной дорожке. Рассматриваю ухоженные цветы и газон. Все так идеально, все так красиво. Но я знаю, что это только картинка.

Мы все создаем картинки идеальных семей, идеальных лужаек. А вот что прячется за фасадом, это уже другой вопрос. Я тоже думала, что у меня идеальная семья. А сейчас не знаю.

Даже если предположить, что Руслана подставили, то он подпустил к себе эту девушку, он позволил ей делать то, что она делала. И неважно, была измена или нет, он проявил слабость.

И меня это очень сильно напрягает. Я захожу в дом, здороваюсь с Мариной, а затем замечаю, как из кухни выглядывает Галя.

Так они еще тут вдвоем! Прелестно!

— Привет! Собрались на кофе и без меня?

По-хозяйски прохожу на кухню, сразу включаю кофеварку. Делаю все просто и быстро. Я часто бываю у Марины и прекрасно знаю всё у нее на кухне.

Девочки садятся за обеденный стол, переглядываются, о чем-то тихо говорят. И я делаю вид, что ничего не слышу. Точно серпентарий. Шипят.

— Лиле не звонили? Мы так давно все вместе не собирались.

Наливаю себе кофе, сажусь напротив подруг.

— Лиля занята, ты же знаешь, там была ссора, — говорит Галя.

— Да, ссора, — подтверждает Марина. — Ей Паша изменил. Мы вчера слышали.

— Ты слышала? — я смотрю в упор на Марину. — Или тебе сказали? Насколько я знаю, они развелись.

— В смысле развелись? — искренне удивляется Марина.

— Ну вот так, они развелись. И дело совсем не в измене. Ну, Галя-то знает. Она в курсе всех событий, да, Галь?

— Я ничего не знаю.

— Ой, только мне не ври. Знаешь, мне вчера надо было пересмотреть камеры. И я чисто случайно там увидела тебя, представляешь? И знаешь, каково было мое удивление, когда я увидела твое счастливое лицо, которое наблюдает за тем, как Лиля и Паша ссорятся? Объясни мне, ты получаешь удовольствие, когда все семьи рушатся или какие-то конкретные?

Галя быстро моргает, смотрит на меня, потом на Марину и говорит:

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Да все ты прекрасно понимаешь. Я только понять не могу, кто из вас троих это устроил? Я уверена, что это кто-то из вас. Нет, девчонки, вы, конечно, заварили кашу…

— Я вообще не понимаю, о чем речь, — возмущается Марина.

— Я не собираюсь разбираться в мотивах. Для меня это сейчас не важно. Для меня даже уже не важна сама цель. Я просто хочу знать, кто из вас троих это делает.

— Я не собираюсь это слушать.

Галя вскакивает со своего места, забирает сумочку по дороге и уходит. Не собираюсь ее догонять. Я вообще не планировала с ней сегодня разговаривать.

Я хотела встретиться именно с Мариной.

Опираюсь на спинку стула и складываю руки на груди, внимательно смотря на свою бывшую подругу.

— Ну а теперь расскажи мне, что было между тобой и Русланом на новогодней вечеринке. Как ты там говорила? Подруга должна быть честной? Давай, режь правду матку. А то вы все такие честные и хорошие подруги. Мало того, что даже в сложный момент не можете поддержать, так еще и сами эти сложные моменты создаете.

Марина в большом замешательстве. Она быстро смотрит по сторонам, сцепляет пальцы в замок, а затем говорит дрожащим голосом.

— Ты, видимо, все не так поняла.

— А неважно, как я поняла, я слышала твои слова. Ты назвала моего мужа кобелем. Ты сказала, что было что-то у вас на новогодней вечеринке. Но почему-то ты не удосужилась это сказать мне. Ты сплетничала за моей спиной. И вы все это делали. Ты, Лиля, Галя. И я просто поражаюсь, девочки. Я вам доверяла, нормально с вами общалась. Поддерживала в трудных ситуациях. Я только тебя сколько раз поддерживала? Сколько я раз решала ваши финансовые проблемы с Лёликом? И ты мне вот так отплатила. Я не могу понять, чего вам не живется. Марин, у тебя прекрасный дом, замечательная жизнь. Можно быть просто счастливой? Зачем все эти интриги и склоки? Что происходит? Да, до какой-то поры я была слепа и многое не замечала. Но это уже закончилось. Мне это надоело. Ты мне расскажешь или нет?

— Мы целовались, — Марина опускает взгляд.

— Ты целовалась с моим мужем на новогодней вечеринке?

— Но мы были пьяные, и он начал ко мне приставать. Я плохо помню, была вообще не в себе. Когда я проснулась наутро и вспомнила, мне было очень стыдно. Конечно, я даже не посмела тебе об этом сказать.

— Есть еще что-то? Тебе дословно напомнить, как ты говорила? Я запомнила эти слова, они у меня в голове отложились. Ты так и сказала. Пусть слышит, пусть знает, какой он у нее кобель. Я только еще одного понять не могу. Почему в тот момент Галя защищала меня, а сейчас ведет себя так? Что изменилось?

— Я не должна была тогда себя так вести, — продолжает Марина. — Понимаю, что это неправильно, я просто была очень зла. Меня так это всё раздражает. Я просто смотрю на твою жизнь, у тебя всё идеально и прекрасно. Дети, муж, дом, деньги.

— Деньги? — Я начинаю громко смеяться. — Марин, ты что, шутишь? У тебя-то разве плохо с деньгами? У тебя шикарный дом у леса, два бассейна… О чем еще можно мечтать?

— У нас серьезные проблемы с деньгами.

— Что значит — серьезные проблемы?

— Лёлик очень много потерял денег на бирже. Наш дом заложен, и если мы сейчас не заплатим, то его могут забрать.

— Хорошо. Допустим, ты мне начала завидовать, разозлилась и наговорила гадостей, но ты целовалась с моим мужем на новогодней вечеринке.

— Я честно тебе говорю, это все, что было.

— Ну а зачем ты рассказывала, что все мужики одинаковые?

— Да потому что я злая, Ань, потому что они все и правда козлы одинаковые. У нас полная задница. И знаешь, что Лёлик делает? Вот и мне интересно, что делает. А я не знаю. Я вообще не знаю, где он. Постоянно где-то пропадает. Приходит домой пьяный, помятый, уставший, злой. Я даже с ним поговорить нормально не могу. Поверь, если бы он даже завел любовницу, я бы так не переживала. А я каждый день сижу и дрожу, отберут у нас всё или нет.

— Марин, ты могла мне раньше об этом сказать, а не срываться на мне и говорить гадости про меня, мою семью и моего мужа.

— Ты права. Ты абсолютно права.

— Я раньше не думала такого про Руслана. Но после новогодней вечеринки у меня закрались подозрения.

— Закрались подозрения…

— Потом я кое-что услышала от Гали, еще от девочек. И… ну, разное говорят про твоего мужа. Говорят, что у него есть на работе любовница.

— Про это я уже слышала. Я даже начинаю догадываться, кто.

Марина внимательно смотрит на меня. Я не вижу смысла скрывать, поэтому говорю прямо.

— Я думаю, что это Лиля.

— Лиля? — Марина округляет глаза. — Она бы так не поступила.

— Ну ты же целовалась с моим мужем? А она могла с ним переспать. Почему нет? Какая в этом разница? Предательство, оно и есть предательство. И неважно, это поцелуй, секс, или минет. Вообще не имеет значения.

— Меня в этой ситуации поражает другое, — продолжаю я. — Вы же сами все замужем. И когда вы создаете подобные ситуации, думаете о том, что бумеранг существует? Что лупанет он вас как-нибудь в лоб до такой степени, что вы попадаете?

— Ань, прости.

— Знаешь, мне не нужны твои извинения. Мне ничего не нужно. Если бы ты пришла ко мне и сказала, что у вас с Лёликом проблемы, я бы постаралась тебе помочь. Конечно, я бы не смогла выплатить долги, у меня нету таких денег. Но я бы нашла какой-то выход. А так, знаешь, что я тебе скажу? Выгребай из этого сама. Больше я никогда тебе помогать не буду. Просто забудь мой номер, забудь, где я живу, и забудь вообще о том, что мы дружили. Мне до такой степени противно сейчас на тебя смотреть.

— Ань…

— Все, пока.

Я встаю со своего места и быстро иду к выходу.

Слезы текут по щекам.

Отвратительно, неприятно.

Я чувствую себя мерзкой, грязной, будто на меня вылили ушат дерьма.

Она целовалась с моим мужем!

Может, для кого-то это покажется неважным, полной глупостью. Ну, пьяный поцелуй, что тут такого? Но мне мерзко. В первую очередь из-за того, что это была моя подруга.

Моя подруга и мой муж.

Я же не виновата в ее проблемах в семье, но она решила найти утешение в его объятиях. Не важно, что она была пьяна. Я не верю в то, что нельзя себя контролировать.

Сажусь в машину, мне нужно несколько минут, чтобы успокоиться. Я вытираю слезы, пью воду.

Когда чувствую себя достаточно спокойной, тогда завожу машину и выезжаю на дорогу.

Нужно возвращаться домой.

И все-таки поговорить с Русланом.

Я хочу, чтобы он мне выложил все карты. Я хочу знать, что происходило за двадцать лет нашего брака. Ну, допустим, какая-то девушка затащила его в кабинет, и у них что-то было, даже если не было.

Плюс он целовался с моей подругой.

Может быть, для кого-то это мелочь, но для меня это предательство.

Я не могу назвать иначе.

Я хочу знать. Если все эти двадцать лет он так себя вел, не просто флиртовал с женщинами, а прикасался к ним, целовал, я хочу об этом знать. И когда я буду знать точно, тогда и решу, что мне делать дальше.

Чем ближе я подъезжаю к дому, тем сильнее ощущаю, как нарастает тревога. Такая странная, необоснованная. Сердце колотится, как бешеное. Я не могу сделать вдох, будто бетонную плиту положили на грудь.

Паркуюсь возле забора, у меня даже не хватает сил дождаться, пока откроются ворота. Я чувствую, что что-то не так.

Я забегаю в дом, открываю дверь и застываю.

Вижу, как на лестнице, ведущей на второй этаж, стоит Лиля.

Она обмотана одним полотенцем, по обнаженным ногам скатываются капельки воды.

Девушка поправляет влажные волосы и улыбается. А затем наигранно говорит:

— Ой, а ты так рано вернулась? А я думала, ты будешь позже. Рус наверху отдыхает.

— Где Руслан?

Говорю сдавленным голосом, чувствую, как земля уходит из-под ног. Лиля продолжает стоять на лестнице, опершись одной рукой на перила.

— Давно надо было тебе сказать, я хотела, чтобы это сделал Руслан, но сама понимаешь, его тяжело уговорить.

— Лиля…

— Только давай без слёз. Сама знаешь, что твой брак давно окончен, а вся эта показуха, которая была на празднике… Никто не верит тебе.

— Показуха? — говорю я, чувствуя, как по моим щекам стекают горячие слезы. — Ну, может, для тебя, Лиля, это была показуха, а я была уверена, что у меня обычная нормальная семья.

— Да какая нормальная семья? Руслан всегда от тебя гулял.

Я продолжаю стоять на своем месте. Очень хочется схватить эту тварь за волосы и выволочь из дома. Но мое тело будто меня не слушается. Не могу пошевелиться.

— Гулял, — говорю уставшим голосом.

— А что, и сейчас не веришь? Я вот стою в твоем доме в одном полотенце и могу сказать, что под ним точно ничего нет.

— Где Руслан?

— Я же уже сказала — наверху. Хочешь с ним поговорить?

Я вижу, что Лиля начинает заметно нервничать.

— Конечно, хочу поговорить.

— То есть, ты даже этому не веришь?

— В голове не укладывается. Лиль, как ты могла? Мы же были подругами.

— Какими подругами? Так, знакомыми.

Лиля рассматривает свои ногти и спускается на несколько ступенек вниз. Я тоже подаюсь в ее сторону. Она тут же замирает.

— Ты просто такая тварь… Я думала, Галя и Марина потеряли совесть. Но ты их переплюнула.

— Давай не будем про Марину, она просто слабачка. Но это уже не важно. Ну что, все? Ты все увидела. Узнала то, что хотела? Теперь, может, оставишь нас одних?

— Ты серьезно думаешь, что я сейчас развернусь, уйду и оставлю тебя в таком виде в своем доме? Руслан!

Пытаюсь кричать, но не получается. Горло сдавило от боли. Меня всю трясет. Будто белые пятна пляшут перед глазами.

В стрессовых ситуациях у некоторых людей вырабатывается адреналин. Они могут совершать какие-то активные действия.

Бей или беги.

Наверное, у меня только последнее, потому что я и правда хочу убежать. Но из последних сил беру себя в руки и продолжаю стоять на месте. Снова кричу.

— Руслан!

Он должен услышать, если правда наверху. Я до последнего отказываюсь верить в то, что это правда.

— Прекрати позориться, — говорит Лиля, — ты уже все увидела, все узнала. Что ты еще хочешь? Сейчас лучше развернуться и уйти. Оставить его мне. Я с ним буду счастлива. Ты не смогла сделать его счастливым за двадцать лет.

— А ты смогла сделать своего мужа счастливым? Я вижу, как он счастлив. Какая же ты предательница. Ты разрушила собственную семью, влезла в другую. И ты правда думаешь, что после этого у тебя получатся нормальные отношения? Ты сама в это веришь? На чужом несчастье счастья не построишь. Убирайся из моего дома! Руслан!

— Я буду счастлива с твоим мужем. Это мы еще посмотрим.

Лиля резко разворачивается, поднимается по лестнице. Когда она только скрывается из вида, я оседаю на пол.

Пытаюсь отдышаться.

Меня охватывает паника.

Прижимаю колени к лицу. Никогда себя так ужасно не чувствовала.

Я сломлена, разбита, полностью подавлена.

Меня уничтожили.

Он привел ее в наш дом.

В наш дом, где мы растим наших дочерей.

Где мы жили все эти годы. В мой дом. Мой, который я сама выбирала, который я старалась сделать уютным.

Туда, где мы проводили семейные ужины, делились радостями и горестями. Как же он мог…

Опираюсь рукой о стену, пытаюсь медленно подняться. Звонит домофон. Так пронзительно и мерзко, что хочется закрыть уши руками.

Не глядя на экран, нажимаю кнопку.

Все будто в тумане.

Мне нужна помощь.

Я не могу сделать вдох.

Слышу какое-то шуршание на втором этаже.

Снова кричу.

— Руслан!

Повторяю его имя из последних сил. Срываюсь на истерику.

Ненавижу, ненавижу его.

Ненавижу то, что он со мной делает.

— Аня, Аня, что с тобой?

Поворачиваю голову к двери, вижу, что заходит Марина.

— Что ты тут делаешь?

— Что с тобой? Тебе плохо? Вызвать скорую?

— Убери ее отсюда. Выгони, пожалуйста, выгони. Если у тебя осталась хоть капля совести, выгони. Я не могу больше...

Марина хватает меня под руку, тащит в гостиную, усаживает на диван.

— Я сейчас воды принесу. Что с тобой? Я сейчас вызову скорую.

— Марина, выгони её.

— Кого? Кого выгнать?

— Лилю. Она наверху. Выгони ее. Пожалуйста, найди Руслана.

Марина отходит от меня в сторону, а я беспомощно смотрю по сторонам. Чувствую дыру внутри себя, будто сердце вырвали и растоптали.

Меня просто уничтожили.

Как он мог привести ее в дом?

Я хочу увидеть Руслана, я хочу поговорить с ним. Но я не могу встретиться еще раз с Лилей. Мне противно от одного ее присутствия.

Я слышу какие-то крики, потасовку. Поднимаюсь с дивана и выглядываю в коридор.

Вижу, как Марина выталкивает Лилю из дома.

Дверь захлопывается, и Марина поворачивается ко мне:

— Руслана тут нет. Тут нет Руслана. Что она тут делала? Что происходит? Аня, я захожу в спальню, а она там переодевается. Я ничего не понимаю.

— Я сама уже ничего не понимаю, — опираюсь на дверной косяк плечом. — У меня ощущение, что меня все обманывают, и никто мне не говорит правду. И главное, что все обманывают по-разному. Руслан говорит, что не изменяет. Лиля твердит, что она с ним спала. Где мой телефон?

— Я сейчас найду, все хорошо. Боже, какая же ты бледная, — Марина хватает меня за плечи, тащит обратно в гостиную, сажает на диван. — Я сейчас найду телефон, успокойся. И воды тебе принесу попить.

— Марин, что ты тут делаешь?

— Сейчас это не важно.

— Нет, важно. Что ты тут делаешь?

— Я очень переживала после нашего разговора, понимая, что поступила плохо и неправильно, и приехала просить прощения.

Марина подает мне телефон и стакан воды со льдом. Я делаю несколько глотков, чувствую, что начинаю успокаиваться.

Руслана тут нет.

Значит, это все было обманом.

Неужели она правда хотела таким образом нас рассорить? Хотя, с другой стороны, если бы я психанула и просто выбежала из дома, и не стала бы ни в чем разбираться, то конечно поверила.

Я бы поверила, что она переспала с моим мужем.

А потом… ну, я бы, наверное, даже не дожидалась от него никаких объяснений. После всего произошедшего за эти дни, последнее, что я бы хотела, это с ним разговаривать.

— Мне кажется, Лиля вообще не в себе, — говорит Марина и садится рядом. — Я должна тебе кое-что рассказать.

Марина делает глубокий вдох.

— Давай, ты поговори сначала с Русланом. А затем...

Я киваю.

Набираю Руслана.

Раздаются гудки.

Не берет трубку.

Набираю еще раз.

Снова гудки.

Не отвечает.

— Так что там, рассказывай?

Сжимаю телефон в руке, а стакан ставлю на журнальный столик. Наблюдаю, как капли стекают по поверхности стекла, оставляя пятна на столе.

Я себя так странно чувствую, такой подавленной, разбитой. Из меня будто вытянули всю энергию. Мне хватает сил только дышать, а все остальные движения даются с трудом. Гул в голове. Хочется, чтобы все затихло, успокоилось. Чтобы просто от меня все отстали.

Я не из тех людей, которые в стрессе могут принимать быстрые решения. Я из тех людей, которым нужно успокоиться, расслабиться, а потом действовать.

— Я не хотела в этом участвовать. Мне Галя всего и не рассказала. Но я понимала, что происходит. Я думала, они не сделают это.

— Так, Марин, давай рассказывай сразу конкретно. Не ходи вокруг да около. Что происходит?

— У твоего мужа была с Лилей была связь.

Я молчу. Смотрю на Марину. Жду.

Сейчас я понимаю, что они мне постоянно врали, и не собираюсь бездоказательно верить ее словам.

— Была с Лилией связь, — повторяет Марина, — но это было давно. Это было примерно восемнадцать лет назад, может, чуть больше. Вы тогда только поженились. У вас была большая ссора перед отпуском, если ты помнишь…

Конечно, я помню эту ситуацию. Я тогда думала, что мы разведемся. Уже спустя годы потом я вспоминала эту ссору и думала, что это просто все какая-то глупость.

Я была молодая и импульсивная. В момент ссоры я правда думала, что мы разведемся.

— Я не знаю, как именно это у них произошло. Но да, они переспали. Об этом я узнала уже от Гали. Узнала не так давно. Позже. Я знаю, что Лиля говорила о том, что Руслан для нее идеальный мужчина. И она думает, что когда-нибудь будет с ним вместе.

— Замечательно. Чужой муж для нее идеальный мужчина.

— Но это еще не все. Как-то мы сидели с девочками у Лили, пили вино. И, ну, сама знаешь, говорили о всяких глупостях, затем я отошла в уборную. А когда возвращалась, то услышала, как Лиля и Галя перешептываются. Лиля тогда сказала, что сделает все, чтобы разрушить вашу семью. Потому что она хочет быть с Русланом. И знает, что он ее любит.

— Любит? После одноразовой связи восемнадцать лет назад?

— Я не знаю, было ли что-то между ними потом или нет. Но она говорила о том, что у них настоящие чувства. А не как у вас.

Последнее предложение Марина произносит тихо.

Я понимаю, что не могу ей доверять.

Но не проверить её слова я тоже не могу.

Я снова беру телефон и пытаюсь дозвониться мужу, трубку он снова не берет.

Начинаю нервничать. Он всегда отвечает на мои звонки.

Иногда может сбросить, но тут же присылает сообщение, что занят, перезвонит позже.

Иногда отвечает кратко, что перезвонит.

Набираю снова и снова. Не отвечает.

Затем откладываю телефон в сторону, смотрю на Марину.

— Я вот одного понять не могу. Как ты в глаза своему мужу смотришь?

— Ты о чем? — спрашивает Марина с полным непониманием.

— Ну, ты целовалась с другим мужчиной. Да, это не секс, но это поцелуй. То есть тебя привлекает другой мужчина. И неважно, был это поцелуй или полноценная измена.

Марина опускает взгляд.

— Да все изменяют, Аня.

— Нет, не все изменяют. Для некоторых семья — это ценность. Но, видимо, не для таких, как ты. Марина, уходи. Я благодарна, что ты выгнала Лилю, но на этом всё. Ты пойми, я не смогу с тобой общаться. Тем более, как с подругой. Это предательство. Даже если ты была пьяна. Даже если тебя привлекает мой муж. Ты не должна была позволять этого.

— Ну так получилось. Я даже не знаю, как это объяснить. Это было будто...

— Марин, все. Уходи. На этом разговор окончен.

Я вижу, что она не хочет уходить, но затем поднимается с дивана, печальными глазами смотрит на меня, снова шепчет

— Прости.

Но я не чувствую абсолютно ничего от этих слов. Бывают такие моменты, когда у тебя просят прощения, но тебе абсолютно все равно. Тебе безразлично, просит прощения этот человек или нет.

Хочется, чтобы он просто убрался из твоей жизни и больше никогда не появлялся. Вот так у меня сейчас. Я не хочу ее видеть, я не хочу с ней общаться. Я хочу одного — просто вычеркнуть из своей жизни.

Марина уходит, и как только закрывается дверь, я чувствую просто оглушающую тишину. Она давит, пугает.

Не чувствую себя в безопасности. Постоянно ощущение, что Лиля выскочит из-за угла и продолжит говорить гадости.

Но как она сюда попала?

Руслан только сменил замок и поставил новые камеры.

Как же она смогла войти?

Не понимаю.

Ладно бы это случилось чуть раньше. Но сейчас...

Снова хватаю телефон. Хочу позвонить Руслану, но звоню Паше, мужу Гали.

— Алло, Паш, прости, что беспокою, — быстро начинаю я. — Я знаю, что ты очень занят на работе.

— Нет, Анют, все хорошо, у меня есть свободная минутка. Я как раз выскочил на обед.

— Скажи, пожалуйста, а это ты занимался установкой камер и нового замка у нас?

— Я. Что-то не так?

— Да, возникла проблема. А скажи мне, у кого был доступ к коду?

— Ну, я сказал Русу, он должен был передать тебе.

— Мой вопрос покажется странным, но ты код как передавал?

— Переслал сообщение.

— Понятно. Какая-то проблема возникла? Скажи, если нужно, я поменяю.

— Да, поменяй, пожалуйста, только не сообщением. Сообщи лично. И желательно, чтобы твоя жена не слышала.

— Галя? Ты о чем? Что такое?

— Просто, пожалуйста, выполни мою просьбу. Это даже уже не дружеская просьба, а скорее просьба заказчика, так как ты выполнял эту работу. Пожалуйста.

— Но у Гали не доступа к моему телефону, обычно никогда его не берт.

— Это только ты так думаешь, Паш. Я не буду лезть в вашу семью, но, пожалуйста, чтобы она не знала.

— Я понял. Все, Аня, прости, если что не так. У вас все хорошо?

— Да, всё хорошо.

— Рус на работе?

— Был на совещании час назад, сейчас не знаю. Узнать?

— Нет. Спасибо. Я сама.

Я быстро поднимаюсь на второй этаж. Мне нужно переодеться и немного привести себя в порядок. Я не собираюсь ждать, пока Руслан найдет время ответить на звонок. Я сейчас поеду к нему на работу и поговорю с ним сама. Он мне расскажет все.

Через несколько минут я уже еду в такси к Руслану на работу. Мне немножко страшно оставлять этот дом без присмотра. Боюсь, что опять придет эта сумасшедшая, а с другой стороны, у меня уже появилось желание продать этот дом к чертям и купить другой.

Не смогу я там находиться после всего того, что произошло. На работу к Руслану я добираюсь примерно через полчаса. У входа меня встречает приятная девушка, которая сразу говорит, что Руслан на совещании. Но мне наплевать.

Я просто прохожу мимо, захожу в лифт и нажимаю кнопку шестого этажа. Я отлично знаю, где у них находится зал совещаний.

Поднимаюсь на этаж, иду по коридору, из другого лифта выбегает за мной та самая девушка.

— Но вы не можете… вы не можете просто так взять и ворваться на совещание. Там же… там инвесторы приехали, ну понимаете, мне вызвать охрану?

— Вызывай охрану, в чем проблема?

— Но вы же жена…

Я вижу, что девушка чувствует себя не в своей тарелке.

— Не переживай, у тебя не будет проблем. Мне нужно поговорить с моим мужем, это срочно.

Я разворачиваюсь и иду в кабинет.

Я резко открываю дверь в кабинет и застываю на пороге. Во главе стола сидит Руслан, а рядом с ним еще двое мужчин и трое женщин.

Все тут же поворачиваются в мою сторону.

— Аня, что-то случилось? Что-то с девочками? — спрашивает Руслан.

— Случилось, нам нужно поговорить.

— Что-то случилось с дочками?

— Нет.

Руслан встает со своего места и идет ко мне.

— У меня сейчас совещание, я закончу, и мы поговорим.

— Не пройдет этот номер. Мы поговорим сейчас.

Я понимаю, что поступаю неправильно. У Руслана работа довольно серьезная и ответственная. Но я считаю, что сейчас нет ничего важнее семьи. Работа работой, но нам нужно решить наши проблемы.

Пусть считает меня истеричкой, я не собираюсь молчать.

Руслан поворачивается к присутствующим в кабинете.

— Извините, возникло срочное дело, давайте перенесем совещание на полчаса?

Люди тут же начинают собирать папки со стола и быстро уходят, с любопытством поглядывает на меня, но я отворачиваюсь и смотрю в стену.

Когда мы остаемся одни, я захожу в кабинет и сажусь за стол.

Руслан садится рядом со мной.

— Что случилось?

— Это правда, что восемнадцать лет назад у тебя с Лилей была связь?

— Кто тебе это сказал? — Руслан прикрывает глаза рукой и растирает виски. — Откуда ты это взяла?

— Любимые подружки рассказали. Просто скажи мне, правда это или нет? У тебя была с Лилей восемнадцать лет назад связь?

— Да, была.

Внутри все обрывается. Я чувствую неприятный холод по телу, который окутывает меня и будто душит. Тошнота подступает к горлу, голова кружится.

Я так надеялась, что он скажет, это неправда.

— Это было один раз.

Руслан смотрит мне в глаза, кажется, говорит серьезно.

— То есть восемнадцать лет ты мне врал.

— Я не восемнадцать лет тебе врал. Я обманул тебя один раз. Не отрицаю этого. Но потом мы разошлись с ней. Да, я не скрываю, она пыталась возобновить отношения. Но я сразу объяснил, что между нами ничего не будет.

— Восемнадцать лет, — повторяю я. — Я тогда даже с Лилей еще не начала общаться. Я с ней познакомилась позже. То есть она изображала мою подругу, но при этом постоянно пыталась окрутить моего мужа? Великолепно.

— Это было давно.

— Это было во время нашего брака. И не имеет значения, давно было или нет. Знаешь, какую картину я сегодня увидела, Руслан? Я вернулась домой, а там стоит Лиля в одном полотенце, голая, на нашей лестнице. И знаешь, что она мне говорит? Что ты наверху отдыхаешь, и она хочет, чтобы я ушла из семьи и оставила тебя в покое. У вас любовь, а я вам мешаю.

Руслан резко встает со своего места и садится за ноутбук.

Скорее всего смотрит камеры.

— Что за бред?

— Это не бред. Это моя реальность, в которую ты меня втянул. А знаешь, как она попала в дом? А я тебе расскажу. Ты заказал видеонаблюдение и новый замок у Паши. А Галя узнала код и передала его Лиле. Вот такой вот замечательный подряд. Они работают в команде, мои подруженьки. Галя, Лиля и Марина. Замечательные! А со всеми ими ты меня познакомил. Я их не знала до встречи с тобой. И вот с этими крысами я общалась. А Марина мне рассказывает, что она еще целовалась с тобой на новогодней вечеринке.

— Не было ничего.

— А знаешь, Руслан, я ее не защищаю, я считаю, что она виновата, но она бы к тебе, может, и не полезла, если бы не знала про твою связь с Лилей. А так она знала, что ты уже ходок. И поэтому решила, что все возможно.

— Аня, послушай, я не отрицаю того, что восемнадцать лет назад была измена. Я совершил этот поступок. Копаться в причинах я сейчас не хочу. Но факт остается фактом. Остальные восемнадцать лет я жил с тобой. Я остался с тобой, выбрал тебя, ты это понимаешь?

— А мне наплевать. Я хочу развод.

Резко встаю и иду к выходу. Слезы обжигают щеки. Мне так противно, мне так страшно. Я даже не знаю, как осмелилась сказать последнюю фразу.

Но я не могу ему верить, не могу доверять, когда ехала сюда, до последнего надеялась, что он скажет, будто все ложь.

Нет, это правда. Он и правда мне изменял в самом начале наших отношений. И все эти годы он от меня скрывал.

Я не знаю, хотела бы я знать раньше или жить дальше в неведении. Не могу сказать, что эти двадцать лет были плохими, я была счастлива, у нас растут две прекрасные дочери.

Но измена?! Предательство.

Столько лет я жила и думала, что муж верен мне.

А он изменил.

С моей подругой. Не представляю, что мне делать дальше.

Я быстро иду по коридору, но Руслан хватает меня за руку, заставляет остановиться.

— Аня, мы не договорили.

— А я считаю, что мы договорили.

Руслан продолжает крепко сжимать мое запястье.

— Что ты еще хочешь от меня услышать?

— Ты серьезно говоришь про развод?

— Да, я серьезно говорю про развод. Рус, последние дни — это просто какой-то бесконечный ад. Я уже не знаю, кому верить.

— Верь мне.

— Как я могу тебе верить? Ты восемнадцать лет от меня скрывал свою измену.

— Тут не место для разговоров.

Руслан тянет от меня за руку и затаскивает обратно в кабинет, затем запирает дверь.

— А что я должен был тебе сказать? Я еще раз повторяю, я признаю, я совершил ошибку, но это было восемнадцать лет назад, и у меня с ней больше ничего не было.

— Это ты сейчас так говоришь. — Я отхожу в сторону и складываю руки на груди. — Что это вообще за кодла змей, в которую я попала? Я понять не могу, что происходит. Какой-то заговор?

— Я не знаю, это твои подруги.

— А, это мои подруги? Так это ты меня с ними познакомил.

— Я тебя с ними познакомил, но я не вынуждал вас общаться. Это жены моих партнеров, с которыми я работаю. И я тебе всегда говорил, что мне не нравится ваше общение. На что ты говорила, что они отличные девочки, тебе с ними комфортно. Что мне нужно было делать? Запирать тебя дома, не выпускать?

— Да, лучше так. Запирать дома и запрещать с ними общаться.

— Я тебе никогда ничего не запрещал. Но, наверное, стоило.

— Руслан, я хочу развод.

— Ты с ума сошла? Какой развод? Аня, у нас двое детей. Ты серьезно? Как ты скажешь об этом девочкам?

— Не знаю.

Отвожу взгляд в сторону, но он прав. Я не представляю, как сказать девочкам, что мы разойдемся. А еще хуже, я сама не представляю, как я это переживу.

Конечно, я встану на ноги, могу жить сама, но мысль о жизни без Руслана меня пугает. И дело даже не в том, что он меня обеспечивает и заботится обо мне. Я просто не могу представить то, что я двадцать лет прожила с человеком, а теперь буду без него.

Я привыкла. Как бы это глупо ни звучало, я привыкла к тому, что я каждое утро просыпаюсь, иду готовить завтрак, затем занимаюсь домашними делами.

Я точно знаю весь свой распорядок с дня. Он записан по минутам. Я привыкла. Я знаю, чего от него ожидать. Я знаю, что Руслан ненавидит есть морковь и очень любит острую пищу. Я знаю, что он никогда не пьет чай и обожает чёрный кофе без сахара.

Я знаю, что он любит смотреть боевики и крайне редко читает книги. Я знаю про него все. Я привыкла к этому человеку, я привязалась.

Для меня не было никого роднее, чем он. Я прожила с ним столько лет. Мы вырастили двух чудесных дочерей. А теперь мне будто нужно начинать жить заново?

И я понимаю, что на данный момент я к этому не готова. Но оставаться в этих отношениях я тоже не могу. Я не могу быть с человеком, который мне лгал столько лет.

— Аня, я понимаю, что сейчас тебя захлестнули эмоции, и в чем-то ты права…

— Я не в чем-то права! Я права во всем!

— Аня, успокойся. Я понимаю, но давай оценим ситуацию трезво. Я не скрываю того, что я совершил ошибку, но это было восемнадцать лет назад.

— Объясни, почему она сейчас решила это устроить?

— Ты у меня это спрашиваешь? Я не знаю.

— И как ты мне предлагаешь сейчас вернуться в наш дом? Продолжать там жить, зная, что она может опять там появиться? Да, я позвонила Паше, попросила сменить код. Но где вероятность того, что она снова не найдёт лазейку? Она чокнутая, ты понимаешь? И самое ужасное, что я не замечала этого, я этого не видела. Я относилась к ней как к подруге, мы общались, и мне казалось, что все хорошо. А она вытворяет вот такое!

— Я сниму дом, и ты туда переедешь на время, пока мы решим вопрос с безопасностью. Если хочешь, продадим этот дом, купим новый. Сделаю все, что ты захочешь. Только давай нормально все это обсудим. Не нужно сразу кричать о разводе.

— Я не знаю уже, что тут обсуждать, я тебе честно скажу, когда сюда шла, я надеялась, что ты будешь все отрицать.

— Мне нужно было продолжать врать?

— Нет! Да я не о том! Ты мне изменял! Изменял мне с подругой, с которой я общалась только лет.

— Я тебе еще раз говорю — твоё общение с ней — это исключительно твой выбор.

— Ты меня таскал на вечеринки со своими партнерами, и там мне приходилось общаться с девочками, потом мы сдружились, а что, мне нужно было там сидеть и молчать? Я же не знала, какие они коварные.

— Никто не знал, какие они коварные.

— А с мужем Лили? Как ты вообще с ним после этого общаешься? Нет! Я не понимаю! У меня в голове это не укладывается! Скоро забирать из лагеря девочек, но я не представляю…

— Я тебе сказал, я сниму дом, пока поживем там. Дальше решим. Давай постараемся это уладить? Я не хочу разрушать семью из-за ошибки, которая была много лет назад.

— Ошибки? А как я могу верить? Как я могу знать, что не будет больше таких ошибок?

— Мы столько лет живем с тобой…

— Вот именно, столько лет, а у меня ощущение, что я совершенно тебя не знаю. Я такого не ожидала.

— Ань, мы взрослые люди, у нас семья, и я считаю, что ошибки молодости не должны на это влиять. Мы через многое прошли…

— Да, Рус, мы прошли через многое. Я была с тобой, когда ты был еще обычным рабочим. Я поддерживала тебя всегда! Старалась быть хорошей женой и матерью.

— И ты прекрасная жена и мать.

— А ты изменщик. Как ты мог?

— Чего? Чего тебе не хватало? — бью Руслана кулаком в грудь, но он даже не двигается с места. — Я правда думала, что мы счастливы, и у нас всё хорошо.

— У нас всё хорошо, Ань. Это была минутная слабость восемнадцать лет назад.

— Минутная слабость? Твоя минутная слабость сейчас полностью разрушает нашу семью. Посмотри! Рус, что мне прикажешь делать? Просто заткнуть свою гордость в одно место, забыть обо всем и жить дальше?

— Я понимаю, что это будет непросто, но...

— Да никаких «но», Руслан. Это не то, что непросто. Это невозможно. Я не знаю, как дальше на тебя даже смотреть. Ты понимаешь? Перевернулась вся моя жизнь. И не только наша семья, но абсолютно все. У меня были подруги, с которыми я общалась. Я правда думала, что все прекрасно. У меня есть подруги, муж, дети. Мы чудесно проводим время, ездим отдыхать, встречаемся на вечеринках. Все было хорошо. А сейчас? Мой муж мне врал. Подруги врали. Я доверяла вам, а теперь я не знаю… Я не доверяю никому, я не доверяю тебе, не доверяю им. И даже твои слова, которые ты сейчас мне сказал… Я не могу быть уверена в том, что это правда. У меня в голове не укладывается. Вот чего тебе не хватало?

— Аня, говорю еще раз — это была минутная слабость. Я совершил глупость, но все в прошлом.

— Это для тебя в прошлом, а для меня в настоящем. Ещё и эта Катя у меня из головы не выходит. Я вообще не понимаю, как такое могло произойти. Как ты подобное допустил? То есть, об этом узнали все. Абсолютно все, кроме меня. Ты понимаешь, насколько мне было больно? А ты взял ещё и сбежал.

— Я хотел решить эту проблему так, чтобы она не разрослась до вселенских масштабов.

— Ну и как, решил?

— Решил.

— А нужно было сначала всё решить со мной, объяснить мне.

— Да, ты права, я поступил неверно.

Ты не думаешь обо мне, не думаешь о наших детях, о семье.

— Аня, ты первая, о ком я думаю всегда, это ты и наши девочки.

— Незаметно. Если ты правда так думал, ты бы сделал все, чтобы Лили не было в нашей жизни.

— Я не мог разорвать партнерство с ее мужем.

— Да мне наплевать. Мог — не мог. Нужно было это сделать! А Марина? После того, что у вас было на новогодней вечеринке…

— Аня, ты меня слышишь? Ничего не было на новогодней вечеринке.

— А она говорит обратное.

— Мало ли что она говорит. Ничего не было. Она ко мне лезла с поцелуями, я ее оттолкнул. На этом все.

— Как ты думаешь, что чувствует ее муж при этом?

Руслан прямо смотрит на меня, но ничего не говорит.

— Вот что бы ты почувствовал, если, допустим, я поцеловалась с Пашей?

— Не говори подобное.

— Конечно… не говори подобное. Это же разные вещи. Когда женщину уличили в измене, то ой-ой-ой, какой ужас, какой кошмар. А когда мужчину-то надо прощать? Нет, Руслан, так не пойдет. Я не смогу жить с тобой. Я не представляю, как это. Просто взять и все тебе простить — это невозможно.

— Что ты хочешь?

— Съехать.

Говорю эти слова и понимаю, что мое сердце пропускает удар. Мне так больно дышать. Никогда бы не подумала, что скажу своему мужу эти слова. Но я не представляю, как вернуться сегодня домой, остаться с ним наедине. А еще хуже лечь в одну постель.

Да, это было восемнадцать лет назад. И возможно, некоторые женщины просто закроют глаза и забудут. Но я так не могу. Может быть, пройдет время, и мне станет легче, но сейчас мне настолько больно...

И больно даже не от его предательства, а из-за того, что он втянул меня во все это. И те, кто называл меня своей подругой, так поступают.

— Хорошо, я сейчас скажу секретарше, она подберет тебе дом. Если хочешь, можешь даже домой не ехать. Твои вещи соберут.

— Нет, я соберу сама.

— Хорошо, но я отправлю с тобой водителя, чтобы ты не находилась в доме одна. Мне еще на какое-то время нужно задержаться на работе.

— Понятно.

— Насчет девочек — я бы хотел сам с ними поговорить вначале.

— Я думаю, мы сделаем это вдвоем.

— Аня, я не хочу с тобой разводиться. Если бы я хотел, сделал бы это еще восемнадцать лет назад. Но я остался с тобой. Если ты примешь такое решение, если ты будешь уверена в нем, в общем, мы с тобой позже это еще обсудим. Дай мне время. Не спеши с ответом.

— Я уже все решила, Рус.

Разворачиваюсь и иду к лифту.

Быстро нажимаю кнопку. Лифт моментально подъезжает.

Захожу в кабину. Двери закрываются. Я медленно спускаюсь на первый этаж.

Слезы текут по щекам, и мне сложно дышать, но я стараюсь держаться. Вытираю слезы ладонями, смотрю на себя в зеркало.

Глаза красные, опухшие. Выгляжу просто ужасно. Но я не должна сдаваться. Я не должна так просто прощать предательство.

Двери открываются. Передо мной стоит Галя.

— Ой, Ань, а что ты тут делаешь?

— Тебе какое дело? — Хочу пройти мимо, но потом останавливаюсь и говорю Гале:

— Знаешь, что такое бумеранг? Все всегда возвращается. Если ты делаешь кому-то зло, то не думай, что ты будешь из-за этого счастлива.

— Ань, я...

Галя будто собирается оправдываться и нервно смотрит по сторонам.

— Мне не нужны твои слова. Я узнала все, что происходит. И все поняла, выводы сделала. Сейчас прошу забыть о моем существовании и больше никогда со мной не связываться. То же самое скажешь своим подружкам. С Мариной я уже говорила, ну, я думаю, Лиля сама догадается. Если что, напоминаю: видеть вас не хочу.

— Ань, не делай глупостей. — Она меня хватает за руку и тащит в сторону. — Послушай, я, конечно, натворила дел, не отрицаю, но у меня были свои мотивы, которые я сейчас рассказывать не хочу. Но могу сказать, что я отношусь к тебе хорошо.

— Хорошо? Ты издеваешься?

— Ань, Руслан… Недавно был корпоратив, и твой муж ушел с одной из девиц в кабинет.

— Ты серьезно? Продолжаешь? А может быть, скажешь правду? Я говорила с этой девицей.

Вижу, как Галя бледнеет.

Пока Галя явно пытается подобрать слова, я продолжаю:

— Эта Катя рассказала мне свою версию событий. Итак, может быть, ты сейчас уже не будешь мне врать и просто признаешься? Это ты ей заплатила, чтобы она попыталась соблазнить моего мужа? Я понимаю, что всё это не могло просто так произойти. Это фотография, которую мне прислали, незнакомый номер... Так что скажи, это ты все сделала? Я точно знаю, что ты у Паши подсмотрела код от нашего дома и передала его Лиле. Ты вообще чем думала? Ты видишь, в каком Лиля состоянии? А если бы там были мои девочки? Галя, у меня дети! Вы что тут устроили?

— Она мне обещала, что ничего такого не будет. Сказала, что забыла в твоем доме что-то очень провокационное, и хочет это тихонько забрать.

— Провокационное?

— Ну, ты меня тоже пойми. У нее кое-что есть на меня. Я не могла… не могла ей отказать. Она обещала, что эта помощь будет в последний раз.

Галя заталкивает на меня на лестничный пролет и закрывает дверь. Быстро подбегает к лестнице. Смотрит наверх, опускает взгляд вниз, а потом подходит ближе и говорит шепотом.

— Короче, ситуация такая. Катя работала у нас. Я знаю, что у нее были проблемы с деньгами. Ей нужна была довольно крупная сумма. Сначала я хотела ей занять. Но честно, я понимала, что она может и не вернуть. Потом начались кое-какие проблемы. И, в общем, я не смогла этого сделать. Я правда хотела ей помочь. Лиля предложила мне довольно крупную сумму, и сказала той, что если она соблазнит Руса, то получит эти деньги. Ее задача была запереться с ним в кабинете. Ну, дальше сама понимаешь…

— Это отвратительно. Ты хоть понимаешь, что ты сейчас говоришь? Это просто отвратительно.

— Да, я понимаю, но надо было так сделать.

— Что значит надо? Марина мне рассказывает про проблемы с деньгами. Теперь ты, да во что вы вообще ввязались? Все же было прекрасно.

— Это у тебя все прекрасно, а у нас нет. Короче, насколько я знаю, Руслан сильно выпил в этот день. Пошел в кабинет отдохнуть. Туда зашла Катя. Всеми силами пыталась его соблазнить. Он ее оттолкнул. Я правда больше тебе ничего сказать не могу. У меня будут проблемы.

— Ты что, серьезно? Ты так сильно боишься Лилю? Галь. Она не глава мафиозной группировки. Это просто Лиля.

— Ты не представляешь, кто она такая.

— Она чокнутая. Она чокнутая и ненормальная. Если она тебя чем-то шантажирует, просто иди в полицию.

— Я не могу обращаться в полицию. Я тебя очень прошу. Я тебе этого не говорила. Прости.

Галя быстро поднимается по лестнице, а я продолжаю стоять на месте. В голове просто не укладывается все это. Неужели Лиля плела все эти козни, чтобы просто заполучить моего мужа. Потому что восемнадцать лет назад у них была связь, и она решила, что он будет ее мужчиной. Она правда чокнутая.

Она просто ненормальная. Плести такие интриги. Ничего абсолютно не понимаю. Несколько минут стою на лестничном пролете, успокаиваюсь, отдышалась.

Понимаю, что нужно ехать.

На улице меня уже должен ждать водитель. Он отвезет меня домой, я соберу вещи, а затем поеду на новое место жительства.

Даже не верится, что мне из — за каких-то сволочей нужно уехать из собственного дома.

Так бы хотелось найти в себе силы и сделать так, будто у нас с Русланом все нормально. Чтобы Лиля просто от злости сдохла, но я не смогу, я не смогу быть рядом с ним.

Я это сейчас понимаю.

А если сейчас уйду, если разведусь с Русланом, и мы расстанемся, это будет значить, что она победила, добилась своего. Я потеряла подруг, я потеряла мужа, моя семья разрушена.

Теперь я разведенка с двумя детьми. Последний статус меня не то, чтобы пугает. Мне просто больно оттого, что она добилась своего.

Я всегда старалась быть хорошей подругой, хорошей матерью, женой. Старалась поступать по совести.

Конечно, у меня были ошибки. Я не идеальна. Да никто не идеален. Но я старалась быть хорошим человеком.

И сейчас понимаю, что тот, кто был плохим, лживым, лицемерным человеком, победил.

Она добилась своего.

Да, Руслан не с ней.

Но, может быть, это дело времени.

Не знаю.

От осознания того, что они могут теперь быть вместе, мне становится еще больнее.

Мерзко, противно, неприятно.

Такой кислый привкус наполняет рот, прожигает все изнутри. Меня трясет от холода, хотя я понимаю, что сейчас тепло.

Ненавижу.

Как же я ее ненавижу.

У всех свои мотивы, будто мне есть до этого дело. Они ради своих целей попытались разрушить мою семью. И это сделали люди, с которыми я была близка.

Я помогала им в трудные моменты, поддерживала. Но они даже не подумали о том, что могут сделать мне больно. Называли меня своей подругой. Мне сейчас так больно вспоминать те моменты, когда мы проводили время вместе, общались, секретничали, делились сложными ситуациями.

Ладно, Лиля, я меньше всех с ней общалась, но Марина и Галя… в голове не укладывается, как они могли так со мной поступить?

Мне больно и обидно, что меня окружали подобные люди.

Лучшим вариантом будет, если я просто вычеркну их из своей жизни и не буду больше в это лезть. Просто попытаюсь жить дальше. Хотя пока непонятно, как это сделать.

Мне так хочется во всем разобраться, получить какую-то ясность.

Пока я понимаю всё так: мой муж изменил мне восемнадцать лет назад. Мне сейчас даже сложно вспомнить, что тогда было в нашей жизни. Мы только поженились, жили достаточно скромно.

Я мало зарабатывала, а Руслан чуть больше. Он тогда устроился на завод и получил первое повышение, но денег нам всё равно не хватало.

Мы купили маленькую квартирку, делали в ней ремонт и старались выживать. Тогда я понимала, что это только начало нашего пути.

Руслан умный и упорный, и он обязательно добьется очень многого. Я старалась его всячески поддерживать.

Видимо, в тот момент и произошла связь с Лилей. Если бы я узнала об этом восемнадцать лет назад, то моментально бы разорвала отношения.

Я помню, как мне было сложно.

Хотелось большего.

Хотелось ездить на море, как мои подруги, хотя бы раз в год. Покупать красивую одежду. Но всего этого не было. Мы постоянно работали, старались копить на хорошую квартиру, потому что планировали детей. А оказывается, пока я думала о семье и о том, как улучшить наши условия жизни, Руслан думал другим местом.

После этого, с его слов, измен не было. Но только с его слов, потому что я его не поймала на горячем.

А вдруг он снова мне врет?

Все эти восемнадцать лет Лиля таила обиду и пыталась снова заполучить моего мужа. И вот столько лет прошло. Мы уже не импульсивные молодые девушки. Мы взрослые женщины. У каждой из нас состоялась жизнь. И по какой-то причине она решила разрушить мою семью и заполучить Руслана.

Будто он какой-то трофей, обезличенное существо.

Лиля нашла Катю, которая нуждалась в деньгах, и подослала к Руслану. Подговорила Галю, Марину. И они все это устроили на двадцать лет нашей жизни. Но я помню разговор Гали и Марины. Галя тогда меня защищала, а вот Марина плевалась ядом.

А в итоге Галя оказалась худшей подругой. Хотя что их сравнивать? Они обе те еще крысы.

И вот Лиля, как бомба замедленного действия, восемнадцать лет выжидала.

Восемнадцать лет — это целая жизнь!

Я прохожу через холл, выхожу на улицу и несколько секунд стою на парковке. Я уже вижу машину, которую прислал за мной Руслан, рядом стоит водитель и ждет меня.

Но я не могу себе найти силы подойти и сесть в эту машину. Если я сяду туда, то это будет значить, что я должна начать новую жизнь.

Если я сяду в машину, то поеду собирать вещи.

Поеду собирать остатки нашей семейной жизни.

Мне сейчас очень страшно представить, что нужно найти коробки, собрать чемоданы, сложить одежду девочек, заказать грузчиков, чтобы они собрали мебель, потому что девчонки не захотят расстаться со своими любимыми кроватями и другими предметами мебели в своих комнатах.

Я не представляю, как взять сейчас и перевезти девчонок в новую жизнь. Сказать, что их комнаты больше не их. Что им нужно привыкать к новому.

Ходить в школу из другого места. Подружки, которые жили по соседству… они больше не будут общаться. Для кого-то это мелочи, но для ребенка это целый мир.

И сейчас из-за одной дряни я должна перевернуть мир своих детей. И я не представляю, какие слова мне нужно подобрать, чтобы все объяснить девочкам.

Как им сказать, что мама больше не будет с папой, что папа больше не любит маму. Что они разойдутся и будут жить отдельно.

Что они будут видеть своего любимого отца по субботам и воскресеньям. Это ужасно! Я всегда мечтала о крепкой семье. Мечтала о том, что мои дочери будут расти рядом с любящими родителями, которые каждый день вместе. А в итоге все разрушилось.

Я родила девочек, когда мы прожили с Русланом довольно долго вместе. Я хотела завести детей раньше, но мне всегда было немного страшно.

Мне хотелось почувствовать опору и уверенность, знать точно, что он меня не предаст. А оказалось, что он меня уже предал.

Я жила с этим предательством все эти годы. Я не могу сказать, что жила плохо. Руслан хорошо ко мне относился, заботился, был всегда нежным и любящим.

Но теперь мне все кажется лицемерным. И я должна совершить этот шаг. Подойти к машине, сесть в нее и поехать в новую жизнь.

Я сажусь в машину, и водитель спрашивает.

— Можем ехать?

— Пока нет. Дайте мне пару минут.

Водитель кивает, нервно постукивает пальцами по рулю, а я сижу на заднем сиденье и не могу решиться дать команду. Если сейчас я поеду, то все изменится.

Конечно, нужно заканчивать эти отношения. Отношения, которые длились двадцать лет, которые полностью пронизаны предательством.

Предательством человека, которого я считала самым близким и родным. Но я все еще не понимаю, как просто взять все и перечеркнуть. Мне не нравится эта ситуация. У меня есть ощущение, что если я сейчас оттолкну Руслана, то Лиля победит.

Водитель нервно поглядывает на меня через зеркало заднего вида, а я отворачиваюсь к окну, делая вид, что не вижу. Понимаю, что у него есть свои дела, своя работа, и он не может целый день сидеть со мной в машине и ждать, пока я решусь.

— Отвези меня к Павлу Переверзеву, — наконец-то говорю я.

— Переверзеву?

Водитель поворачивается ко мне.

— Да, ты же знаешь, где он сейчас живет. Мне нужно с ним и встретиться.

— Может, вначале ему позвонить?

— Нет, я бы хотела, чтобы это был неожиданный визит.

— Хорошо.

Я вижу, что водитель в замешательстве, он не обязан выполнять мои просьбы. Он работает не на меня и даже не на нашу семью, а на фирму Руслана. Но даже если он мне сейчас откажет, то я постараюсь это сделать сама. Я уже говорила с Павлом, но хочу побеседовать еще раз. Может быть, мне и не стоит во всем этом копаться. Просто отпустить и забыть. Но я все же надеюсь узнать правду.

— Паш, ты же знаешь что было между Русланом и Лилей?

— Знаю, — кивает Паша и крутит в руках маленькую кофейную кружку.

— Как ты смог это пережить? Как ты можешь вот так смотреть на них вместе? Допустим, они просто сидят и разговаривают на какой-то вечеринке. Или переглядываются. У тебя никогда не было мысли о том, что она может тебе изменять? У тебя никогда не было таких подозрений?

— Я, наверное, слишком самоуверен, — улыбается Паша. — Ну и, как видишь, это зря. Ты пойми, Аня, мужчины и женщины по — разному реагируют на подобные ситуации. Лиля была с ним, когда у нас еще не было отношений. Это прошлое, бывший. Мы живем не в таком уж и большом городе. Поэтому ничего такого нет.

— Но у тебя никогда не было мысли о том, что они снова могут быть вместе?

— Я был уверен, что в нашей семье все хорошо.

— Вот и я была уверена. Видишь, к чему это привело?

— Ань, я не люблю говорить о чувствах и эмоциях, наверное, как большинство мужчин, но сейчас тебе скажу так. Когда я начал отношения с Лилей, я был уверен, что она моя женщина, что она предназначена мне, и я проживу с ней долгую счастливую жизнь. У меня никогда не закрадывались сомнения в ее верности, потому что для меня в браке очень важно доверять своему партнеру. Я ей доверял и не думал даже о подобном. Но ты видишь, как я был слеп и во что это вылилось. Я не знаю, что с Лилей происходит сейчас. Да, мне было больно, мне было неприятно, но я решил отпустить и жить дальше, просто заниматься своей жизнью. Мне нет больше до этого дела, и я не хочу во всем этом копаться.

Делаю глоток холодного чая, а затем еще один. Чувствую, как горло неприятно обволакивает болью. Кажется, от всего этого стресса я начинаю заболевать.

Неудивительно.

Отставляю чай в сторону.

— Я не понимаю, как мне сейчас это пережить. Наверное, ты не тот человек, с которым я должна говорить о подобном. Но я хотела задать тебе один вопрос.

— Задавай, я постараюсь тебе помочь.

— Паш, скажи мне честно, как ты думаешь, за эти восемнадцать лет у них с Лилей могло быть еще что-то?

— Я не могу тебе ответить, потому что я не знаю наверняка. Я был слеп и, возможно, глуп. Но если нет у тебя доверия к Руслану, то продолжать отношения будет сложно. Он будет возвращаться домой, а ты каждый раз думать о том, где он был, с кем он был, изменял ли он тебе. И даже если он будет тебе говорить, что верен тебе, будешь ли ты ему верить?

— Я хочу закончить эти отношения, но не могу. Мне сложно, мне больно. Ты понимаешь, мне хочется уйти, убежать, перечеркнуть, забыть его. А потом я думаю, ну как я смогу без него? Меня тянет к нему. Если бы я знала, что измена и правда была восемнадцать лет назад один раз, может быть, мне было бы проще. Но теперь все эти годы мне кажутся каким-то фарсом. Может быть, я излишне подозрительна, эмоциональна, не знаю.

— Ты просто женщина, которую предали. Тебе больно. Возможно, нужно время, чтобы это пережить.

— Еще эта Катя…

— Что за Катя?

— Она работала у вас и, судя по всему, Лиля ей заплатила, чтобы она соблазнила Руслана.

— Катя? Которая из отдела маркетинга?

— Наверное, — я пожимаю плечами.

Паша достает мобильный телефон и набирает чей-то номер.

— Алло, Катюш, привет. Да, это я. А мы можем сейчас встретиться? Разговор есть.

— Не нужно ей звонить! — Шепчу я, но Паша меня не слушает, встает со своего места и отходит в сторону.

Сказать, что я чувствую себя неловко, это ничего не сказать. Я чувствую себя просто отвратительно. Ни в коем случае больше не хочу общаться с этой Катериной. Да, ее история вызывают у меня подозрения, но сейчас у меня вызывает подозрения все что угодно.

Я бы предпочла забыть об этом инциденте и уже не вспоминать. То, что произошло у Руслана с Лилей, волнует меня гораздо больше.

Но мужчины, они всегда более прямолинейны, чем женщины. Я рассказала Паше, и он тут же просто взял и начал звонить Кате.

Хотя я об этом его даже не просила.

Паша возвращается за наш стол через несколько минут.

Он уже закончил разговор, поэтому кладет телефон на стол, а я в ожидающий смотрю на него.

— Зачем ты ей позвонил? Что она сказала?

— Ничего толком не сказала. Говорит, не хочет разговаривать на эту тему, боится. Она мне напомнила этот день. Да, мы тогда пили все вместе в офисе. И я помню, как Руслан сказал, что перебрал лишнего и пойдет в свой кабинет выпить кофе. Я, скажу честно, не следил за Катей, поэтому не видел, пошла ли она за ним. Но скажу тебе честно, эта девочка никогда не была похожа на тех, которые способны кого-то соблазнить.

— Ну знаешь, Лиля тоже не была похожа на женщину, которая может прийти в мой дом, надеть на себя одно полотенце и сказать, что только что переспала с моим мужем.

— Тоже верно. Послушай, Ань, я не хочу давать тебе советы и лезть в вашу семью, но просто скажу свое мнение. И это ни в коем случае не рекомендация к действию. Я изо всех сил всегда старался сохранить семью, чтобы не происходило. Для меня это казалось важным. Я сделала ошибку. Нужно было заканчивать эти отношения сразу. Жалею об этом? Нет. Я сделал все, что мог. Если бы я закончила эти отношения раньше, возможно, я бы возвращалась к этому и думал, что мог попытаться лучше. Мог приложить больше усилий. Сейчас я ни о чем уже не жалею. Я точно знаю, что сделал все, что мог.

— Ну вот у меня ощущение, что я не сделала все, что могла. Мне, наверное, нужно еще раз поговорить с Русланом. Но понимаешь? Это так больно. Я на него смотрю, хочется кричать, царапать, его бить. Но он такой спокойный.

— Ты пойми, мужчина иначе высказывает свои эмоции. По-другому реагирует. Ты столько живешь лет с Русланом, ты его знаешь лучше, чем я. Вспомни хоть один момент, когда он проявлял свою эмоциональность.

— Он вообще обычно такого не делает.

— Потому что мужчин с детства учат, чтобы мы закрывались, контролировали себя. Нам всегда говорят, ты же мальчик.

— Да и нам говорят то же самое. Знаешь, мои родители тоже мне всегда говорили, ты слишком шумная, веди себя как хорошая девочка. Ты слишком громко смеешься, ты слишком громко кричишь, ты мешаешь. Так что, наверное, это удел многих детей.

— К сожалению, это так.

— Мы прячем, скрываем свои эмоции, чувства, а затем происходит взрыв. Спасибо, что поговорил со мной, Паш. Мне и правда стало немного легче. Не знаю, как я разрешу всю эту ситуацию, но я чувствую себя спокойнее. Я правда тебе благодарна. Ты настоящий друг.

Я попрощалась с Пашей, а затем вернулась в машину. Водитель ничего не спрашивал, просто ждал. Спустя пару минут молчания я все же сказала, отвези меня домой.

— В новый дом?

— Нет, в мой старый дом. Отвези меня домой.

Пока мы ехали в машине, я написала Руслану сообщение, что жду его дома для разговора.

Нет, я не могу все просто так закончить. Я не могу так просто все отпустить. Двадцать лет отношений — это не то, что можно разрушить так быстро.

Если бы я не испытывала чувств к Руслану, если бы не дорожила нашими отношениями, то наш брак давно бы закончился. Каждый день, который я провела с ним, я была уверена, что сделала правильный выбор. Выбрала самого лучшего отца для своих дочерей.

Я не могу сейчас представить, как скажу девочкам, что мы с папой больше не будем жить вместе. Для них это будет настоящим ударом.

Они у меня девчонки взрослые, смышленые. Конечно, со временем все поймут. Но все же я хочу дать еще один шанс на то, чтобы наша семья была вместе, только я не знаю, как смогу простить Руслана, потому что все еще чувствую обиду.

Галя, Марина, Лиля. Они были для меня близкими подругами. Я познакомилась с ними через Руслана. Всегда радовалась тому, что у нас есть общие друзья, своя компания.

Мужчины обычно общались о работе, а мы с девчонками о своем, о женском. Если для меня это было чем-то серьезным и важным, то для девчонок так.

Глупости.

Говорят, что настоящей женской дружбы не существует. Я не хочу в это верить. Я хочу думать, что когда-нибудь у меня еще будет хорошая подруга, с которой я смогу делиться секретами, которой я могу доверять и не бояться, что она попробует соблазнить моего мужа.

Среди моего круга общения практически никогда не было настоящих подруг. Я всегда замечала какую-то зависть и злобу.

Я никогда не замечала поддержку, только осуждение. Не важно, что ты сделаешь.

Если ты ошибаешься, то ты глупая, дура, недостаточно мудрая, должна поступить иначе. Когда ты добиваешься какого-то успеха, то говорят, что тебе просто повезло. Так сложились обстоятельства. В скором времени тебя ждет провал.

Говорят, что существует женская солидарность. Никогда ее не замечала. Мне кажется, женщины-подруги — это первые люди, которые готовы тебя осудить.

И сейчас я наглядно это увидела, когда встретилась с Пашей. Он не обсуждал меня, не говорил мне гадости, Он просто меня выслушал, сказал свое мнение. Он меня поддержал. Он меня поддержал так, как не поддерживала никогда ни одна из подруг.

Я помню, когда была подростком, как и все дружила с девочками. Но даже тогда постоянно были какие-то сплетни, пересуды за спиной. Мне иногда кажется, что девочки могут дружить только против кого-то.

Объединяться в группы и осуждать, осуждать, осуждать.

Это ужасно. Иногда хочется просто услышать слова поддержки. Просто — ты справишься, у тебя все получится.

И неважно, если твой поступок кажется неразумным с другой стороны. Это мой поступок, это мой выбор.

Я считаю, что он правильный.

Легко осуждать когда смотришь со стороны.

Сложно принять правильное решение, когда находишься в гуще событий и тебя захлестывают эмоции.

— Ты хотела поговорить?

Руслан сидит на диване, а я напротив него, в кресле. Мы молчим уже несколько минут. Никто из нас не может начать разговор.

Просто переглядываемся, иногда отводим взгляд и продолжаем молчать. Наверное, это самый сложный разговор в моей жизни.

— Да, хотела. Но я даже не знаю, с чего начать.

— Я подожду, пока ты будешь готова. Меня радует уже то, что ты мне написала.

— Это очень сложный разговор, Руслан. Наверное, самый сложный в моей жизни. Я хочу сделать все правильно, я очень боюсь ошибиться. Потому что если я приму это решение, то я не смогу никого винить. — Я смотрю своему мужу в глаза. — Только себя. Мы прожили с тобой двадцать лет. Как я думала, счастливых двадцать лет. А тут произошло такое. Возможно, я веду себя неправильно, и какая-то другая женщина выбрала бы другую тактику. Но это я. Мне больно, страшно, я теряюсь, паникую. Не могу собрать себя по кусочкам. Сейчас мне нужна поддержка, какая-то опора. Всегда этой опорой был ты, а сейчас у меня ощущение, будто я осталась одна и не знаю, кому доверять.

Руслан кивает, но ничего не говорит. Он понимает, что сейчас не может сказать мне, чтобы я доверяла ему.

Он осознает мою боль, я продолжаю.

— Я очень сильно разочарована в своих подругах, людях, которых я знала достаточно долго и думала, что они честны со мной. Я просто шокирована поведением Лили. Этого я не ожидала. И у меня теперь в голове не укладывается, что происходило эти восемнадцать лет? Руслан, я хочу знать правду, всю правду. Тогда мне станет легче, а так я буду постоянно теряться в догадках, что происходило на самом деле. Даже сейчас я постоянно вспоминаю, как мы с ней встречались, разговаривали, когда она задавала вопросы о тебе, как она меня слушала, когда я рассказывала о каких-то наших семейных проблемах. Понимаешь? Я во всем теперь ищу подвох, а я так не хочу. Я хочу, чтобы в моей голове все разложилось по полочкам. Я бы могла обратиться за этим к Марине или Гале, но я им тоже не доверяю. И сейчас я хочу понимать, я хочу знать всю правду, абсолютно всю.

— Я тебе расскажу. — Говорит Руслан, затем встает со своего места, закладывает руки в карманы и подходит к окну.

Тяжело вдыхает и говорит.

— Восемнадцать лет назад у меня была короткая связь с Лилей. Это было разово, и ты уже знаешь, что я сейчас считаю это своей ошибкой. Роковая ошибка, которую я хотел скрыть и надеялась, что она никогда не всплывет. Я практически сразу поговорил с Лилей и сказал, чтобы она обо всем забыла, и между нами быть ничего не может. Чтобы она не планировала, ни о чем не думала. Вначале все шло гладко. Но затем, спустя года пол, она начала мне звонить. Она начала мне звонить, искать встреч. Даже брала пару проектов с моим заводом. Как я сейчас понимаю, просто хотела, чтобы мы чаще виделись. Я пресекал любое общение. Затем она успокоилось. Как мне показалось. Вышла замуж за Пашу. Мы с ним начали пересекаться по работе, все чаще и чаще общаться. Мы вместе все ездили на отдых. На тот момент я был уверен, что нашей семье ничего не угрожает.

Руслан поворачивается и смотрит на меня.

— Аня, если бы я знал, что есть какая-то угроза, я бы никогда ее не допустил в семью. Я бы сразу выставил границы. Есть они с Пашей, есть наша компания. Раздельно. Но я был уверен, что все забыто. Но через время она стала вести себя странно.

— Это сколько лет назад было?

— Ну, примерно пятнадцать. Тогда еще девчонки не родились. Это я точно помню. Она стала более настойчивая. Звонила по ночам. Я сбрасывал её звонки, я ее просил угомониться. Один раз мы с ней встретились, и я объяснил, что ни о каких отношениях речи быть не может. Но она себе вбила в голову, что хочет быть со мной. Угрожала, что расскажет все тебе. Тогда я даже сам собирался рассказать. Хотел, чтобы между нами не было тайны, чтобы она меня не шантажировала.

— Понятно.

— Но потом, ты помнишь, она с Пашей на пару лет уехала жить за границу. И я был уверена, что вообще все уже утряслось, и никто ни о чем не вспомнит. Но затем они вернулись, и стало только хуже. Поверь, между нами с ней больше ничего не было. Только ее звонки, сообщения. Было несколько ситуаций, когда на каких-то мероприятиях она пыталась делать намеки, но я это пресекал. Я ей объяснил, что тогда я выбрал тебя, и меня больше никто не интересует.

— Я так подозреваю, что и Галя, и Марина были в курсе всего этого.

— Я очень удивлен, что сейчас они ей помогают, особенно Галя. Но этот вопрос я уже решил.

— В смысле решил?

— Я с ней сегодня говорил, она уволится по собственному желанию. Не хочу портить ей трудовую книжку, пусть идет работать, куда хочет. Но ее в моей компании не будет. С ее мужем я тоже переговорю.

— Мне кажется, это никогда не закончится. — Я отрицательно качаю головой. — Мы живем в одном городе, все время будем пересекаться.

— Ань, это я исправить не могу. Конечно, я мог бы продать свой бизнес, и мы переедем в другой город. Но ты уверена, что стоит убегать?

— Нет, я не предлагаю убегать. Я просто... Это мысли вслух.

Руслан снова садится на диван, наклоняется вперед. Внимательно смотрит на меня.

— Я не могу тебя защитить от людей, которые лгут. Как видишь, я и сам грешен, я сам тебе соврал. Мне самому больно, и от этого и неприятно.

Отворачиваюсь, на мгновение задумываюсь.

— Понимаешь, что меня больше всего угнетает? Восемнадцать лет это все длилось. То есть весь наш брак — это ложь.

— Нет, Аня, это не ложь. Я всегда тебя любил. И ты для меня была самой важной женщиной. Ты родила мне двух прекрасных дочерей. Я всегда смотрел на тебя и понимал, какая ты прекрасная жена, мать. Ну да, я совершил ошибку, я оступился. Конечно, я жалею об этом. Жалею о том, что это вылилось. Жалею о том, сколько тебе доставило это проблем и страданий. Я очень хочу, чтобы это все скорее закончилось, так же, как и ты.

— Я очень боюсь узнать что-то еще о тебе. — Поворачиваюсь и смотрю в глаза Руслану. — Я очень сильно боюсь узнать, что было что-то еще, и ты снова от меня это скрыл.

Руслан отрицательно качает головой.

— Понимаешь, если бы я месяц назад тебе спросила о подобном, не думаю, что ты бы мне сказал правду. Сейчас все раскрылось. И раскрылось не из-за того, что ты этого хотел. Так получилось, так сложились обстоятельства. То есть, если бы девочки не устроили весь этот цирк, я бы могла и не узнать. Вот что меня напрягает. Руслан, как мне тебе доверять? Как мне жить с тобой под одной крышей и дальше растить наших дочерей? Понимаешь, я сейчас готова закрыть на это глаза, я готова забыть. Честно, делаю это не потому, что я хочу, а потому, что я берегу наших девочек. Я хочу, чтобы они росли с отцом. Я хочу, чтобы они росли с обоими родителями. Но ты же понимаешь, что если между нами будут напряжения, недоверия, ссоры, это им навредит? Я сделаю только хуже. Я хочу, чтобы наши дочери росли в полноценной семье. Но полноценная семья возможна только если есть доверие.

— Я понимаю, что сейчас доверия нет. Я сам все разрушил. Но я тоже, как и ты, хочу дать шанс нашей семье. Я не хочу, чтобы ты уходила. Если бы я хотел с тобой разойтись, я бы это сделал еще давно.

Я тяжело вздыхаю. Мои чувства и мысли настолько перепутались. Во мне все еще есть гнев и злость, но я стараюсь их подавить. Не знаю, правильно я делаю или нет. Но я не могу сейчас отпустить свои чувства.

Мне нужно учиться рассуждать здраво. Когда я поддавалась эмоциям, то я бегала по всему городу, пыталась говорить со своими подружками, с их мужьями. Истерила, плакала, нервничала. Просто сходила с ума. Но сейчас мне нужно собрать себя в руки и понять, как двигаться дальше.

Я смотрю на Руслана и не понимаю, готова ли я с ним прожить остаток жизни.

Смогу ли я смириться с его изменой, с его предательством, с ложью? Не могу этого понять.

Мне очень хочется быть сильной. Найти себе энергию и простить его. Я не хочу, чтобы наши девочки узнали о том, что происходит.

Пусть думают, что у них прекрасная семья.

Пусть думают, что у них любящие родители. А мы и правда их очень любим. И я так боюсь их потревожить.

У них сейчас хорошее, прекрасное время. Они дети. Я считаю, чтобы детям расти, нужны оба родителя. Нужна любовь, забота и внимание. И мы можем это дать, но только если сможем переступить через обиду и предательство.

Но неужели это будет просто?

Смогу ли я подавить свои эмоции?

— Что делать с Лилей?

Задаю вопрос, а сама понимаю, что на него нет ответа.

Как можно с ней что-то сделать? Она человек.

И самое большое ее преступление, это то, что она вломилась в мой дом без разрешения. Конечно, я могу обратиться в полицию, сообщить об этом.

Но думаю, что, скорее всего, она делается самым обычным штрафом. Так как, по сути, мне никаким образом не навредила.

Конечно, если найти хорошего адвоката, можно взыскать моральный ущерб. Но это все притянуто за души.

Потрачу больше сил, денег и нервов. Стоит ли оно того? Пока я сомневаюсь.

— Я подумаю об этом, Аня. Я постараюсь решить эту проблему так, чтобы она больше никогда не беспокоила нашу семью.

— Ну и как ты это решишь? Ты же не можешь ее отправить в другой город или в страну.

— Почему нет? Все возможно. Я считаю, что стоит попытаться договориться.

— Только не говори, что ты еще ей даешь денег, чтобы она уехала.

— Нет, я постараюсь найти какие-то рычаги давления, чтобы она уехала. Как минимум из этого города.

— Руслан, ты пойми, она 18 лет методично продолжала разрушать нашу семью. То есть у нее зрел этот план. Не просто так она сорвалась сейчас. Ты думаешь, она согласится просто так уехать?

— Просто так не согласится. Но я уверен, что могу найти способ.

— Не знаю.

Вскакиваю на ноги и иду в сторону кухни. Мне нужно как-то успокоиться. Включаю чайник и достаю заварник. Насыпаю туда молочный улун с кусочками ананасов.

Хотелось бы выпить чего-то покрепче, но я сейчас боюсь сильно расслабиться. Нельзя пить алкоголь. Нужно быть в трезвом уме.

Непонятно, чего ожидать дальше. Тут я слышу какой-то треск, подскакиваю на месте.

Вскрикиваю.

— Что? В чем дело?

— Не знаю, какой-то треск. Я что-то слышала.

Руслан выглядывает на улицу через окно.

— Ну, может, что-то упало. Не волнуйся.

— Ну, как тут не волноваться? Совсем недавно в наш дом вломились. Как мне не волноваться? Рус, я так буду каждый раз жить и вздрагивать?

— Я тебе предлагал переехать в другое место.

— Не знаю.

Понимаю, что уже истерю на пустом месте. Меня так раздражает вся эта ситуация. Заливаю чай кипятком, а Руслан подходит ко мне со спины и аккуратно касается руками моих плеч.

— Ань, просто дай мне немного времени, я решу эту ситуацию.

— Ты будешь с ней встречаться, да?

— Да, мне придется с ней увидеться, но только для разговора.

Мне не хочется отпускать мужа. Но я понимаю, чтобы продолжить жить дальше, я должна ему позволить сделать это. И я должна ему позволить пойти на встречу с этой сумасшедшей и решить проблему, как бы страшно мне не было.

— Когда ты хочешь с ней встретиться?

— В ближайшее время.

Руслан отходит в сторону, и мне становится спокойнее дышать. Я наливаю чай в кружку, добавляю пол-ложечки мёда и сажусь за обеденный стол.

Медленно помешиваю и смотрю на мужа.

— Хорошо, я поеду с тобой.

— Что значит поедешь со мной?

— То и значит, это проблема нашей семьи, значит будем решать вместе.

— Ань, не стоит, я поговорю с ней сам.

— Ты боишься, что я могу сорваться?

Руслан молчит.

— Я понимаю твои опасения. Ты, наверное, думаешь, что я буду кричать и захочу выцарапать ей глаза. Но нет. Я думаю, это будет правильно. Она должна знать что не смогла пошатнуть нашу семью. Пусть видит, что я на твоей стороне.

— Ань, лучше останься тут. Я сам все решу.

— Не в этот раз. Ты уже решал все сам. И скрыл. На этот раз я в стороне не останусь. Звони этой чокнутой.

Руслан договаривается встретиться с Лилей на следующий день. Он выбирает довольно людное место. Это лобби-бар, популярной гостиницы, которая находится неподалеку от нашего дома.

Я попросила Руслана выбрать такое место, где побольше людей, надеясь на то, что Лиля не будет там устраивать истерику.

Мы пришли вовремя. Я очень нервничала, выпила чашку кофе, затем стакан воды, но все еще не могла успокоиться.

Стоило выпить что-то успокоительное.

Я слишком нервная после всех этих ситуаций. Решаю сходить в уборную, а когда я возвращаюсь, то вижу, что Лиля уже сидит напротив Руслана. Она меня не замечает, потому что подхожу со спины, останавливаюсь, слушаю их разговор.

— Рус, но между нами теперь ничего не стоит? Я ушла от мужа, я свободна.

Руслан не поднимает на меня взгляд и говорит.

— Я тебе говорил, что для меня это не имеет никакого значения.

— Да бросай ты эту ненормальную. В чем проблема? Дети? Не прикрывайся, они уже выросли, взрослые, все поймут. Такое бывает, родители расходятся. Знаешь ли, мои тоже родители развелись, и я хочу сказать, что была только рада этому. Они постоянно ссорились и ругались. Для детей жить в семье, где родители не любят друг друга, гораздо хуже, чем жить отдельно. А наша курица-наседка заберет их и все, ты свободен.

— А кто говорил, что я хочу быть свободен?

Руслан откидывается на спинку стула и складывает руки на груди, поднимает на меня взгляд.

— Я хочу быть со своей женой. Я тебе всегда говорил об этом.

Лиля резко оборачивается, прищуривается и смотрит на меня.

— И она здесь.

— Конечно, она здесь. Она же моя жена.

Руслан встает со своего места и отодвигает для меня стул. Я сажусь напротив Лили. Руслан садится рядом со мной и берет за руку.

Я с трудом подавляю желание убрать руку.

Сейчас мне нужно играть роль. Нужно показать, что мы счастливы и все эти неприятности не смогли разрушить наши отношения.

Пусть у меня на сердце сейчас боль. Но я буду сильной, не покажу этой твари, как мне больно и плохо. Пусть теперь страдает она. А если она и правда любит Руслана, то ей будет больно обязательно.

— Так ты меня для этого позвал? Чтобы показать, что у вас как все хорошо? Но я никогда в это не поверю.

Лиля ехидно улыбается. Сейчас я на нее смотрю другими глазами. Я не вижу перед собой ту милую девушку, с которой я дружила столько лет.

Я вижу стерву, опасную женщину, разрушительницу семьи. А еще я вижу несчастную женщину, которая пытается построить свое счастье на несчастье других.

Не могу понять, она больна?

Не знаю, может быть, она психически нездорова. А может, просто отчаялась? Не знаю, почему она выбрала именно Руслана. Да, он привлекательный, умный и успешный мужчина. Но что-то ее зациклило на нем.

Сейчас не хочу в этом разбираться. Моя задача, чтобы она поверила в то, что в нашей семье все хорошо и навсегда ушла из нашей жизни.

— Лиля, я тебе еще раз говорю, ты должна отстать от нашей семьи. Ты не должна подходить к моей жене или девочкам. Пытаться с ними заговорить. Пытаться сделать что-то такое, что может им навредить. Хорошо, ты разошлась с твоим мужем, и сейчас ты свободна. Так значит, может тебе стоит начать новую жизнь?

— Что значит начать новую жизнь? Рус, я хочу начать новую жизнь с тобой! — выкрикивает Лиля.

Я замечаю, что люди, которые сидят в кафе, начинают на нас оборачиваться. Неприятно. Мне бы не хотелось выносить подобное на публику. Но встретиться с ней лично я опасаюсь, даже, если рядом будет Руслан.

Лиля нервно постукивает по столу. Она тоже чувствует себя неуютно. Это заметно.

— Я считаю, что тебе нужно покинуть город, а еще лучше страну. — Продолжает Руслан. — Ты когда-то давно говорила, что хочешь переехать куда-то в теплые края. Сейчас самое время.

Я поражаюсь спокойствию мужа. Он говорит так уверенно и размеренно, что это успокаивает.

— А еще желательно, если там будет хороший врач, который сможет тебе подлечить голову.

Не удерживаюсь я.

— Подлечить голову? Единственная больная — это здесь ты. Если ты продолжаешь ему верить. После всего того, что ты узнала. — Выплевывает Лиля.

— После того всего, что я узнала, — говорю я. — Да, я ему верю, потому что он мой муж. Я прожила с ним двадцать лет. Я ему верю. Я простила и приняла его. Ты понимаешь, что это означает? Тебя в нашей жизни у них будет. Тебя не будет в жизни Руслана. У тебя ничего не получилось. Все твои действия только навредили твоим же подругам. Не только тебе. Сейчас самое лучшее решение, если ты соберешь свои вещи, уберешься отсюда как можно дальше. В одном городе мы с тобой не уживемся.

— Так может это тебе нужно уехать, — прищуривается на меня Лиля, — чокнутая!

— Не смей так разговаривать с моей женой, — говорит Руслан.

Я сижу прямо, насколько это возможно, сложив руки на коленях. Стараюсь сохранять самообладание.

Мне так хочется вцепиться когтями в лицо этой твари и преподать ей урок. Но я не буду так поступать. Я не буду вести себя так, как она. Закатывать истерики, кричать, брызгать слюной или тем более распускать руки.

Я хочу, чтобы она видела, что я спокойна.

Я победила, а она проиграла.

Лиля подскакивает на ноги, да так резко, что стул за ее спиной тут же с грохотом падает на пол.

— Я это так не оставлю.

— Что ты не оставишь? — Говорю я, не поднимая взгляда. — Тебе уже ясно дали понять. С Русланом ты не будешь. Что ты еще хочешь?

— Я не верю. Я не могу поверить, что вы сошлись. Я не могу поверить, что ты ему простила измену.

— Это семейная жизнь, Лиля. — Я смотрю ей в глаза. — Все ошибаются, оступаются. И на некоторые вещи нужно закрывать глаза. Да, мой муж мне изменил. Но он хороший отец. И заботится обо мне. Поэтому на некоторые мелкие, незначительные нюансы я готова закрыть глаза.

Последнее предложение я произношу с трудом.

Но выговариваю его достаточно четко. Так, чтобы мой голос не дрогнул. Так, чтобы у Лили больше не осталось сомнений, что я и правда простила Руслана и готова быть с ним.

— Сядь, — приказным тоном говорит Руслан. — Мы еще разговор не закончили.

— А я закончила, — брызжет слюной Лиля.

— Сядь, я тебе сказал.

Лиля опускается на стул, который стоит рядом. К нам подбегает официант. Поднимает стул. Поправляет тарелки на столе и быстро уходит.

— Значит так. Или мы договариваемся по-хорошему, или сделаю все без твоего согласия, — продолжает Руслан. — Ты должна покинуть как минимум город. Лучше бы страну. Еще раз повторяю, ты не будешь приближаться к моей жене и девочкам. Я найму охрану.

Я замечаю, что в уголках глаз Лили появляются слезы.

— Я надеюсь, мы все выяснили? Сегодня вечером тебя уже не должно быть в городе.

Лиля снова вскакивает со своего места и несется к выходу.

— Рус, ты думаешь, у нас получилось?

— Получилось. — Руслан достает телефон и пишет кому-то сообщение. Затем убирает телефон в карман пиджака. — Пойдем, родная. Нам больше нечего тут делать.

Последующие дни проходили так тихо и спокойно, что меня это пугало. Было постоянное ощущение, что это затишье перед бурей, что точно должно случиться что-то ужасное.

Мы оставались с Русланом в нашем доме.

Руслан нанял дополнительную охрану. Для меня личного водителя повсюду стояли камеры, но я все равно чувствовала себя ужасно.

Мне постоянно казалось, что вот-вот Лиля ворвется в наш дом.

Несколько раз мне звонила Катя, Марина. Но я больше не отвечала на их звонки. Не хотела с ними разговаривать.

Между мной и Русланом повисало напряжение. Мы несколько дней практически не разговаривали. И вот настал день, когда нужно было забирать девочек с лагеря.

Я собиралась с утра поехать купить им подарки, а затем мы вместе с Русланом должны были отправиться в лагерь.

Я собралась и спустилась вниз, чтобы поехать в торговый центр и застала Руслана в гостиной.

— Я хотел с тобой поговорить, пока мы не забрали девочек, — сказал Руслан. — Сама понимаешь, потом будет сложнее.

— Хорошо.

Я остановилась у входа в гостиную, но не решилась сесть рядом с ним или даже напротив.

— Аня, я очень хочу вернуть нашу семью. Я понимаю, что налажал, я понимаю, что это вина моя. Но если мы будем прятаться друг от друга в разных комнатах и целыми днями не разговаривать, то ничего не изменится. Мы сейчас живем как чужие люди.

— Мне нужно время, — бормочу себе под нос.

— И я дам тебе это время. Но мне очень сложно одному идти к тебе навстречу. У меня ощущение, что я иду навстречу, а ты постоянно убегаешь. Я осознаю, что ты не можешь забыть так быстро. Очень тебя прошу постараться.

— Постараться? — Усмехаюсь я. — Я очень стараюсь! Я стараюсь с того дня, как все узнала. Стараюсь с того момента, как услышала про Лилю, Катю и все остальное. Знаешь, как я старалась на встрече с Лилей? Да ты себе представить не можешь.

— Могу. Как мы будем продолжать отношения, если ты так себя ведешь?

— Как я себя веду, Рус. Не дави на меня! Я думаю, нам надо закончить этот разговор.

Вылетаю из дома, сажусь в машину, прошу водителя отвезти меня в торговый центр.

В моей голове крутится столько мыслей. Я уже начинаю жалеть о том, что простила Руслана.

Может, и правда нужно было уйти?

А девочки? Они дети… они переживут, они смогут справиться.

Множество детей растут с одним родителем. И ничего. Конечно, мне бы хотелось моим дочерям самого лучшего. Но я понимаю, что сейчас переступаю через себя. Потому что мне все еще больно и обидно.

И я не знаю как Руслану объяснит моё состояние и чувства.

Я приезжаю в торговый центр, прогуливаюсь, немного расслабляюсь, выбираю подарки для дочерей, прошу их красиво упаковать. И уже возвращаюсь к машине, когда у фудкорта замечаю Марину.

К счастью, она меня не увидела.

Быстро прохожу по коридору и ныряю в лифт.

Двери не успевают закрыться, как в лифт вбегает Марина.

— Я догнала.

— Марин, зачем?

— Я пытаюсь до тебя дозвониться, сообщения пишу, а ты не отвечаешь.

— Я тебя заблокировала. Или ты думаешь, это нелогично?

— Я понимаю, ты на меня зла и обижена, но я хотела тебе сказать. Лиля не уехала с города. Да, она уехала вначале, но она уже вернулась. Я не знаю, каким именно образом, но я ее видела.

— Такого не может быть. Люди Руслана за ней должны следить. Он сказал, что она сейчас далеко отсюда.

— Я ее видела несколько дней назад, а еще сегодня утром. Поэтому я тебе звонила.

— Спасибо за то, что сообщила, но, пожалуйста, больше не связывайся со мной. Я правда считаю, что нам не стоит общаться.

Двери лифта открываются на парковке, я быстро выхожу и иду к машине, где меня уже ждет водитель.

Достаю телефон, чтобы позвонить Руслану, но тут же его убираю. Я должна ему доверять. Если он мне сказал, что сам разберется с Лилей и все решит, то мне нужно учиться на него полагаться.

Это сложно.

Это так же сложно, как заново отстроить разрушенные отношения. Но нужно с чего-то начинать. Поэтому я убираю телефон в сумку.

Через полчаса мы уже у дома.

Руслан садится в машину, и нас везут за девочками.

Я очень соскучилась за дочерьми и мне хочется верить, что когда они вернуться домой, то все наладится.

Мы приезжаем за девочками. Только в тот момент, когда я их снова обнимаю, то понимаю, как сильно скучала на самом деле.

Прижимаю я дочерей к себе, вдыхаю их невероятный запах. Я не хочу отпускать ни на секунду. Они наперебой мне рассказывают о том, как провели эти две недели в лагере. Я их слушаю, задаю вопросы.

Руслан тоже обнимает девчонок, целует, берет их по очереди на руки, а водитель убирает вещи девчонок в багажник.

— Ну что, девочки, едем домой? Я приготовила для вас подарки. По дороге можем заехать куда-то покушать.

— Да, да, — наперебой кричат девочки.

— Ну все, садитесь в машину, а я пойду в администрацию, заберу документы и переговорю с персоналом.

Захожу к секретарю, здороваюсь, и девушка тут же, увидев меня, испуганно спрашивает.

— А вы мама Виты и Лики?

— Да.

Я вижу на столе папку документов с нашей фамилией.

— Это вам... — Протягивает папку секретарь. — Там некоторые работы, еще и рисунки, которые девочки рисовали, пока были в лагере, а также фотографии.

— Спасибо, — я беру папку.

— Вы знаете, тут такая ситуация странная случилась. — Секретарша смотрит по сторонам, потом наклоняется ко мне. — Меня просили не говорить. Но вы знаете, я тоже мама, я бы хотела об этом знать.

— Что случилось? Девочки что-то натворили?

— Нет-нет, они умнички. Нам вчера позвонили и сказали, что заберут их заранее. Я сообщила, что переговорю с руководством. Сказала, что обязательно нужно написать заявление, согласно нашим правилам и предоставить документы. Мне сказали, что ничего не требуется и уже обо всем договорились, что приедет забирать водитель. Я объяснила, что у нас строгие правила и забирают только родители и обязательно по предъявлению документов. Даже, если мы знаем родителей лично.

— Да, я знаю. Мы предъявили документы при въезде.

— Тогда девушка бросила трубку, а затем перезвонила позже. Сказала, что да, хорошо, все документы готовы, и у водителя будет копия документов. Вы знаете, я первый раз с таким столкнулась. Нет. Конечно иногда водители забирают детей, но это оговаривается заранее.

— Я вам не звонила. А вы можете мне дать номер, который вам звонил?

— Да, конечно.

Девушка быстро ищет номер, диктует мне и записывает свою телефонную книгу. Понимаю, что номер незнакомый.

— А ваше руководство сейчас на месте? Были во дворе лагеря.

— Хорошо, спасибо, я сейчас найду. Роман Алексеевич?

— Да, — кивает девушка.

Я вижу её испуганный взгляд и говорю.

— Спасибо что сообщили, я вас не сдам.

Выхожу из здания администрации и иду искать Романа, мы много лет знакомы с Романом, я ему доверила своих детей, а он что-то скрывает. Я это так не оставлю.

— Роман Алексеевич, — я нахожу директора лагеря во дворе, он только закончил разговор с родителями подруги Лики. — Добрый день.

— Анна! Рад вас видеть, как девочки? Им понравилась смена?

— Да, девочки довольны, а вот я не очень.

— Почему? — Роман меняется в лице.

— Произошла одна неприятная ситуация. Охранник Руслана доложил, что одна особа звонила вам, а вы мне об этом не сообщили.

— Да-а, было… Но мы все замяли…

— Насколько я знаю у нее были поддельные документы.

Роман бледнеет, потом краснеет, хватает ртом воздух, как рыба выпрыгнувшая на берег из реки.

— Роман Алексеевич, я вас знаю много лет. Я доверила вам самое ценное — моих дочерей. За это лагерь мы платим большие деньги и я рассчитываю на полную безопасность.

— Вы можете быть уверены в безопасности своих девочек.

— А теперь я уже не уверена. Насколько мне известно, эта женщина хотела приехать и забрать девочек по не настоящим документам. И всё сорвалось только из-за того, что охрана моего мужа узнала об этом раньше. А вы даже не подумали сообщить об инциденте?

Роман хлопает глазами.

— Я сейчас же доложу все своему мужу. И думаю, что больше мы ваш лагерь не посетим. Также я не забуду сказать своим знакомым о том, что произошло.

— Анна Сергеевна, ну вы же понимаете...

— Нет, я не понимаю. У меня в голове не укладывается, как вы могли подобное утаить. Кто-то пытался забрать моих дочерей.

— Но ничего же не случилось.

— Я вам еще раз повторяю, это не случилось не потому что вы это пресекли. Вы должны понимать, что работаете с детьми.

— Но вы тоже поймите, у нас довольно часто забирают детей водители, няни, тети и дяди. Такое сплошь и рядом.

— Значит, вам нужно организовать работу так, чтобы проверка документов проходила лучше. Это чистая случайность, что не случилось ужасного. Вы даже не представляете, что могло бы произойти.

Быстро разворачиваюсь и иду к семье. Лика уже села в машину, а Вита еще стоит у машины и разговаривает с отцом.

Они замечают мое обеспокоенное лицо, Руслан хмурится, и я тут же натягиваю улыбку.

Не стоит ни о чем беспокоиться, пусть сейчас разберется с Лилей, а потом я ему расскажу. Главное, что наши девочки с нами, и ничего страшного не произошло.

Я надеялась, что мы заедем перекусить в какое-то уютное место, но пришлось ехать домой, потому что девочки очень соскучились по моей еде.

Я пообещала приготовить сырники и блинчики, а еще макароны с сыром.

Пока девчонки побежали в свои комнаты, чтобы разобрать вещи и переодеться, я пошла на кухню.

Настроения на готовку совершенно не было. Мне меньше всего хотелось сейчас заниматься домашними делами. Но, к сожалению, я снова должна вернуться к обязательствам матери.

Мне нравится быть матерью, я очень люблю своих девочек. Но бывают такие моменты, когда на подобные вещи совершенно нет сил. Хочется, чтобы жизнь текла своим чередом, а я могла расслабиться и нести ответственность только за себя.

Но я понимаю, что все наши проблемы с Русланом сейчас не должны коснуться девчонок. Поэтому приходится на лицо снова надеть маску радости и счастья и просто выполнять свои обязанности.

Пока я жарила сырники, замешивала тесто для блинчиков, Руслан сидел за обеденным столом и что-то печатал в ноутбуке.

В нашей семье очень четко поделены обязанности. Руслан работает, зарабатывает деньги. Я занимаюсь дочками и домом.

Некоторые могут считать, что я очень сильно скучаю и у меня много свободного времени. Но это совершенно не так. Мои девочки ходят в школу, затем я вожу их на разнообразные секции. После этого мы гуляем, проводим время вместе. Я всегда им готовлю завтрак, обед и ужин. Делаю уроки. Стараюсь помогать.

Раньше мне это очень нравилось, и я считала, что моя жизнь просто идеальна. Но сейчас чувствую, что чего-то не хватает.

Смотрю на Руслана, который сидит за своим компьютером, и боюсь, что в какой-то момент все это может закончиться.

Да, мы пережили вот такой ужасный кризис. Но что будет дальше?

Что будет, если в какой-то момент он захочет уйти?

А если в какой-то момент захочу уйти я?

Да, у меня есть какие-то сбережения.

Я смогу снять жилье, несколько месяцев безбедно жить.

Ну а что потом?

Жить на алименты? Такой вариант меня не устраивает.

— Руслан, я хочу работать.

— Работать? — Он удивленно смотрит на меня. — Зачем?

— Мне нужно чем-то заниматься в этой жизни, не только домом.

— Я думал, тебе нравится быть домохозяйкой.

— Нравилось, но уже надоело. Хочу изменить свою жизнь.

Разговор с Русланом так ничем конкретным и не закончился. Он покивал на мое желание работать, а затем прибежали девочки, мы отвлеклись.

Мне не было непонятно, что он думает по этому поводу, поддерживает меня или нет.

Не могу сказать, что я нуждаюсь в его поддержке или одобрении, но мне хотелось увидеть хоть какую-то реакцию, а он снова промолчал. Ну а я, в свою очередь, начала себя снова накручивать.

Может быть, он не согласен, может, он не хочет, чтобы я чем-то занималась… Не люблю эту неопределенность, но, к сожалению, в отношениях с Русланом всегда так. Очень сложно узнать, что у него в голове на самом деле.

Он часто отмалчивается, прячет свои эмоции.

Следующие дни протекали довольно спокойно. Я проводила время с девочками, мы ездили гулять в парк, детские комнаты, наслаждалась каждым днем. Вечерами, когда дочки засыпали, то я оставалась наедине с собой. Думала о том, чем заняться в дальнейшем. Искала в интернете какие-то интересные курсы и пыталась понять чем хочу заниматься.

Так в очередной вечер я сидела за компьютером, в кабинете Руслана. Бесцельно листала какие-то сайты с курсами, когда в кабинет зашла Лика.

— Мамочка, мне нехорошо.

— Что случилось, моё солнышко? Иди ко мне.

Дочка подбежала ко мне, и я ее обняла. Сразу почувствовала, что она горит.

— Боже, да у тебя температура, причем высокая!

Коснулась губами ее лба.

Горит!

— Пойдем скорее в твою комнату, нужно померить температуру.

Лика пошатывалась и прикрывала глаза, будто я вот-вот уснет. Я подхватила ее на руки. Хоть она достаточно тяжелая, но я все еще могла ее удержать.

Мы поднялись на второй этаж. Я посадила дочку на кровать и приложила ко лбу градусник. Несколько секунд градусник запищал.

39,2.

— Ложись в кроватку, сейчас я принесу тебе лекарство.

Сбегала на кухню, взяла в аптечке, жаропонижающее, я сразу дала дочери. Когда малышка наконец-то уснула, я проверила еще раз температуру, она начала падать, но проснулась Вита, у нее тоже поднялась температура.

Снова померяла температуру, дала лекарство дочери.

Я положила девочек вместе в одну кровать, и они мирно уснули. Только к рассвету вышла из их комнаты.

Я очень тревожная и волнительная мама, и когда у дочек температура, спать совершенно не могу. Каждые пару часов проверяю температуру.

Спустилась на кухню, чтобы налить себе чай, и там столкнулась с Русланом.

— Все в порядке? Почему ты рано встала?

— Я не спала. У дочерей температура.

— Почему-то меня не разбудила?

— А чем бы ты помог?

Иду на кухню, ставлю чайник на плиту, достаю заварник, насыпаю туда чай.

— Ты могла меня разбудить, и я бы тебе помог.

— Не выдумывай, тебе на работу.

— А потом ты будешь говорить, что я тебе не помогаю.

Пожимаю плечами. В чем-то он прав. Подобные дела я всегда пытаюсь решать сама. Стараюсь не нагружать Руслана, а потом расстраиваюсь из-за того, что он сам не предлагает помощь.

— Врача вызвать нужно?

— Не знаю, сейчас проверю температуру. Если будет опять подниматься, то, может быть, и стоит. Но больше пока никаких симптомов, ни насморка, ни кашля, только температура.

— Ты как себя чувствуешь?

— Нормально.

— Иди отдыхай, я послежу.

Заливаю кипяток в чай. Жду, пока заварится.

— Хорошо.

Мне очень сложно сказать эти слова. Я привыкла все взваливать на себя. Руслан уходит в свой кабинет с телефоном, а я вожусь с завтраком.

Хочу приготовить что-то легкое. Мне и самой нужно перекусить. Потом девочки проснутся. Да и Руслану перед работой нужно поесть.

Руслан возвращается из кабинета через несколько минут, выгоняет меня из кухни. Говорит, иди отдыхай.

Я уже успела допить свой чай, поэтому не сопротивляюсь, иду в спальню. Просто валюсь с ног.

Вначале иду в душ, очень хочется помыть волосы и немного расслабиться под горячей водой. Чувствую себя ужасно, последние дни навалилась такая слабость, но это, видимо, все еще последствия стресса.

Переодеваюсь в удобный халат, ложусь в постель, как только закрываю глаза, то в комнату заходит Лика.

— Малышка, тебе опять плохо?

— Немного.

Дочка залезает ко мне под одеяло и кладет голову мне на плечо. Целую ее в лоб, не горячая. Обнимаю.

— Сестренка спит?

— Да, еще спит.

Поднимаю взгляд. Руслан стоит на пороге.

— Забрать ее?

Я отрицательно качаю головой. Руслан уходит. А я начинаю дремать. И сквозь сон слышу слова дочери.

— Мама, ты так поправилась. У тебя в животике кто-то живет?

— Нет, малышка, — смеюсь я. — Никто там не живет. Просто набрала лишний вес. Нужно посидеть на диете.

Начинаю проваливаться в сон и пытаюсь вспомнить, когда последний раз у меня были месячные.

Утро началось с прихода врача. Девочки чувствовали себя неважно, требовали постоянного внимания. К вечеру я окончательно вымоталась и хотела одного — выспаться.

Рус остался сегодня дома и старался помогать, что было очень приятно для меня. Три дня домашних забот совершенно выбили меня из внешнего мира. Я забыла про Лилю, бывших подруг и остальные проблемы.

Полностью сосредоточилась на семье.

Когда мы через три дня пошли на прием к врачу с девочками, то я поймала себя на мысли, что каждый раз, когда я хочу заняться своей жизнью и самореализацией, то что-то происходит.

Когда девочки пошли в школу, я начала искать работу, но начались бесконечные больничные. Рус говорил, что может меня обеспечить и поэтому работать мне не нужно.

Я не сильно стремилась на работу, и поэтому сопротивляться не стала. А сейчас чувствую, что задыхаюсь. Мне нужно что-то кроме дома и семьи.

Мы приехали с девочками в частный медицинский центр, посетили врача и уже собирались уходить, но я решила сдать анализы крови.

Слабость по утрам и сонливость меня начала пугать, а еще слова Лики не выходили из головы.

Я мать двоих детей, я бы поняла, что беременна, тем более у нас с Русом близости давно не было.

Наверняка это стресс…

Я сдала кровь, и мы с девочками поехали домой. Мысленно постоянно возвращалась к анализам. А что, если…

Мне страшно представить. Мне сорок, я уже не так молода и активна, как раньше. Конечно, женщины рожают и в более позднем возрасте, но я не уверена, что снова готова к бессонным ночам, подгузникам и режущимся зубкам.

С Ликой мне было легко, а вот с Витой я узнала все «прелести» материнства и беременности. Это была сложная беременность, тяжелые роды. Первые два года жизни Виты я вообще не помню. Я мало спала, плохо ела, дочь висела у меня на руках.

Домой вернулась в подавленном состоянии.

Рус занял девочек игрой, приготовил обед, а я спряталась в спальне. Залезла в ящик туалетного столика, там лежал тест на беременность, ему уже пару лет и срок использования закончился, но я не могла ждать, пока придут ответы анализов.

Конечно, лучше делать тест утром, тем более с нормальным сроком годности, но все же я заперлась в ванной и решила проверить.

Вторая красная полоска появилась моментально, оглашая приговор. Сердце забилось чаще, я положила руку на живот.

Не может быть! Как я могла не понять… А вдруг срок уже большой? По логике так и должно быть…

Вылетела из ванной, схватила сумочку и побежала вниз.

— Рус, мне нужно уехать!

— Ань, ты куда?

— Присмотри за девочками.

Я села в машину и доехала до ближайшего медицинского центра, мне понадобилось около получаса, чтобы уговорить девушку в регистратуре, чтобы меня приняли без записи.

Ладони вспотели, меня трясло. Я немного успокоилась только когда легла на кушетку, и врач нанесла мне прохладный гель на живот.

Вердикт не заставил себя долго ждать.

— Примерно четырнадцатая неделя, — сказала врач, — сейчас скажу точнее. — Вы не знали, что беременны?

— Нет, — тихонько всхлипываю, — что я за мать такая? Даже не поняла…

— Успокойтесь. Такое бывает чаще, чем вы думаете.

— Не думала, что со мной такое будет.

— Пятнадцатая неделя.

— Три месяца. Почти четыре! Я даже и подумать не могла.

— Обязательно сходите на прием к гинекологу, сдайте все анализы.

— Хорошо.

— Пол ребенка хотите узнать?

— А уже можно? Да, хочу.

— Это мальчик. Поздравляю.

Слезы катятся по моим щекам. Я вытираю живот от геля. Покидаю кабинет и звоню своему гинекологу, чтобы записаться. Я много лет у неё наблюдаюсь.

Она меня поздравляет, сразу присылает список анализов, которые необходимо сдать. Иду по коридору, чтобы спуститься во двор к машине и тут замечаю блондинку, которая стоит у регистратуры и громко смеется. Она откидыват волосы назад и ослепительно улыбается, а затем говорит.

— Спасибо. Тошнота по утрам меня замучила, а после ваших капельниц сразу лучше.

Лиля. Она не уехала. И надо же быть такому совпадению, что она пришла именно сюда!

Смотрю по сторонам, сейчас не лучшее время для встречи. Мои глаза опухли от слез, я еле держусь на ногах.

Сворачиваю в другой коридор, жду, пока Лиля уйдет.

Достаю телефон и звоню Руслану.

— Я в медицинском центре, который на Фрунзе. Тут Лиля.

— Ты уверена?

— Да. Рус, кажется она беременна.

— Ань, ко мне это отношения не имеет.

— Руслан, я, кажется, тоже беременна….

Срываюсь на рыдания. Хотела сказать лично, но я в таком шоке, что не могу держать это в себе.

— Буду через пять минут.

Я отключаю телефон, вытираю слезы ладонью. Меня трясет. Не думала, что жизнь повернется вот таким образом.

Ищу в сумке салфетки и тут замечаю, что рядом со мной кто-то стоит.

Лиля.

— Чего ревешь? Бросил он тебя? Да? — Лиля поглаживает плоский живот, — ну, если не бросил, то точно теперь бросит.

Смотрю на Лилию, хлопаю глазами.

Хочется сказать ей что-то грубое, а может быть, даже и мерзкое, но на ум абсолютно ничего не приходит. У меня в душе сейчас такой раздрай, я пытаюсь перенести новость, которую только что узнала. И у меня совершенно нет энергии на спор с этой сумасшедшей.

А Лилия тем временем говорит:

— Я думаю, ты уже догадалась, по какому я тут поводу. Сама понимаешь, я тебя младше, и забеременеть мне гораздо проще. Так что теперь он от меня точно никуда не денется.

— Лиля, уйди, — цежу сквозь зубы.

Стараюсь глубоко дышать, чтобы успокоиться. Мне не нужно сейчас нервничать. Я вообще не имею представления, как я после такого стресса не потеряла малыша.

Моего сыночка.

Поверить не могу в то, что это происходит.

Встаю с лавочки и хочу пройти к выходу.

Но Лиля преграждает мне путь.

— Знаешь, ты мне всегда не нравилась и всегда раздражала. Вот этим своим поведением, ты ведешь себя как овца. Слова никогда против не скажешь. Такие как ты…

— Лиля, заткнись. Если я на тебя не нападаю, не кричу, не вырываю тебе волосы, не выцарапываю глаза, это не значит, что я овца. Это значит, что я просто лучше воспитана, чем ты. Я не собираюсь вступать в спор с такой, как ты. Ты просто любовница, девка на одну ночь, и все. Я не знаю, чей это ребенок, где ты его нагуляла и с кем ты еще спала. Мне наплевать. Потому что мужчины не хотят детей вот от таких, как ты, девок на одну ночь, с которыми они просто развлекаются, а потом забывают даже имя.

Мне неприятно произносить эти слова. Я не из тех женщин, которые обычно говорят подобное. Но сейчас во мне закипает злость.

Я хочу защитить себя.

Я хочу защитить своего маленького ребенка. Мне нужно спокойствие и отдых, а не разговоры с этой курицей.

— Давай проверим, — говорит Лиля. — Я сейчас ему все расскажу, и мы посмотрим, как он отреагирует на мою беременность?

— Так давай, в чем проблема? Идем.

Хватаю Лилю за руку и тащу за собой.

— Стой, стой, что ты делаешь?

Возмущается Лиля.

— Я говорю, идем. Идем рассказывать Руслану. В чем проблема?

Я тащу Лилю за собой за руку. На нас оборачивается медицинский персонал. Девушка за столиком регистрации встает и что-то кричит мне вслед. Но я продолжаю тащить Лилю к выходу.

Она так удивлена, не ожидая подобного действия, что даже не может сопротивляться. Я выталкиваю свою бывшую подругу на улицу из медицинского центра.

— Быстро в машину!

— Что?

— Я говорю, быстро в машину, сейчас поедем к Руслану, ты ему расскажешь о беременности, и мы вместе посмотрим на реакцию. Лиль, что ты хочешь? Хочешь очередные интриги начать? Или ты думаешь, что я сейчас в слезах и соплях убегу, спрячусь, разведусь со своим мужем, даже не буду с ним разговаривать? Нет. Мы сейчас поедем к Руслану и вместе с ним поговорим. Затем мы возьмем Руслана, вернемся в медицинский центр, и ты сдашь генетический анализ. Ты же знаешь, что медицина сейчас на таком уровне, что ты можешь сдать кровь, и они определят, чей ребенок.

Лиля хлопает глазами.

— Это бред. Тест на отцовство проводят после рождения ребенка, и то не сразу.

— Нет, ты ошибаешься. Ты прямо сейчас можешь сдать кровь, и мы узнаем, чей это ребенок. Что, испугалась?

— Я ничего не испугалась.

Боковым зрением замечаю, что на стоянку подъезжает машина Руслана.

Вовремя. Руслан вылетает из машины и спешит к нам навстречу, а я отпускаю руку Лили и отхожу в сторону.

— Да какого черта ты тут делаешь?

— Рус, Руслан, ты тут? — Лиля испуганно смотрит то на меня, то на моего мужа.

— Рус, пожалуйста, убери ее куда-нибудь, чтобы она больше никогда не попадалась на ее глаза. Я больше не могу, — я презрительным взглядом окидываю Лилю. — Она говорит, что беременна от тебя.

— Я не...

— Мне не нужны объяснения. Просто убери ее отсюда, а затем приезжай домой. Нам нужно поговорить.

Я не знаю, где я нашла себе силы так сдерживаться и так разговаривать с Лилей и Русланом. Но когда я села в машину, то поняла, что меня трясет.

Меня трясет от паники, от страха.

Я хочу верить Руслану и думать, что Лиля и правда, меня обманывает, и ребенок не его. Конечно, я видела испуг в ее глазах. Может быть, она залетела от своего мужа, а может быть, еще от кого-то. Но вдруг... если допустить маленькую мысль о том, что все-таки у них еще был секс, и он... Нет, не может, он бы так не поступил.

Я хочу в это верить.

Я поглаживаю живот, закрываю глаза и откидываюсь на спинку. Мне нужно немного успокоиться, расслабиться прийти в себя.

Очень хочется пить, а ещё ужасно хочется съесть что-то кислое.

Ну вот, только узнала о беременности, и теперь у меня появляются странные желания. А пока не знала, ничего не хотелось.

Я немного тревожусь, оставляя их вдвоем, но сейчас это самый лучший вариант.

Тянусь к телефону.

С кем же муж оставил девочек? Тут же швыряю телефон на сиденье, завожу машину и быстро еду домой.

Он же не мог оставить девочек одних? Они, конечно, не малыши уже, но все равно еще недостаточно взрослые.

Забегаю в дом. Вижу в гостиной соседку тетю Любу и дочерей.

— Ой, Анечка, ты вернулась. А мы тут с девочками играем.

Я вижу, как девчонки переодевают своих кукол, а тетя Люба сидит на диване.

— Руслан позвонил, сказал, что случилось что-то срочное в больнице. Ты в порядке?

— Да, мне уже лучше гораздо.

— Ты бледная, может, чаек травяной заварить?

— Мне, наверное, нельзя сейчас травяной чай.

Тетя Люба внимательно меня рассматривает.

У тебя давление? Сердце? Что такое?

— Нет, все нормально. По-женски проблемы.

— А, все, поняла. Так давай иди отдохни, а я с девочками посижу. Не волнуйся.

— Тетя Люба, правда, мне так неудобно. Ну как я вас могу простить о таком?

— Анют, я столько лет уже живу одна. Подыхаю от скуки. А с девчонками время провести только в радость. Если ты не против, мы во дворе с ними погуляем. Иди, Анюта, отдохни. Все будет хорошо. Тебе нужен отдых. Ты очень бледная. Руслану позвонить? Сказать, что ты дома?

— Нет. Он знает. Спасибо вам, мне и правда стоит прилечь.

Я целую дочерей в макушки, а затем поднимаюсь наверх. Я не тревожусь, оставляя девочек с тетей Любой. На самом деле она некоторое время за ними приглядывала, когда я просила.

Она давно живет одна, ее дети выросли и приезжают редко. Мне каждый раз неудобно просить эту женщину. Я бы была готова ей отплатить за ее помощь. Но тетя Люба более состоятельная, чем я, и деньги ее абсолютно не интересуют, а вот провести время с девчонками она очень любит.

Поэтому я спокойно иду на второй этаж, принимаю душ, переодеваюсь в удобную пижаму и ложусь в постель.

Сворачиваюсь калачиком, обхватив свой живот. Через мгновение чувствую толчок. Замираю. Как же я раньше не поняла, как же я раньше не почувствовала?

На всех этих эмоциях и страхах у меня были проблемы с пищеварением. Я думала, что это газы, боли в желудке из-за неправильного питания, недосыпания, стресса. А там рос мой малыш, и я о нем не заботилась, я о нем не думала, не переживала.

Никогда не подумала бы, что со мной может такое случиться.

Практически моментально проваливаюсь в сон, а просыпаюсь от чувства, что меня кто-то гладит по руке. Открываю глаза, поворачиваюсь.

На краю постели сидит Руслан и держит меня за руку.

— Ты с ней разобрался?

— В процессе. На этот раз нужно сделать так, чтобы она больше не появлялась в нашей жизни.

Я сажусь на постели, беру с прикроватной тумбочки стакан с водой, делаю несколько глотков.

— Что девчонки делают?

— Только уснули, уложил. Тетя Люба была с ними несколько часов. Спасибо ей большое за помощь. Не знаю, как ее отблагодарить. Мне пришлось задержаться.

— Завтра приготовлю пирог или какую-нибудь запеканку, отнесу ей. Она очень мне помогла.

— Как ты себя чувствуешь?

— Раздавленная, разбитая, уставшая, встревоженная. Рус, у меня сейчас столько эмоций, что я даже не могу подобрать слова, чтобы их описать. Но могу сказать точно, мне очень страшно.

— Из-за неё?

Он даже не хочет произносить её имя, как и я.

— Нет, не из — за неё, — прикладываю ладони к животу. — Ты представляешь, срок уже большой. А я даже не подозревала. Как я могла за ней заметить? Я даже забыла про менструацию. Не отслеживала цикл. Вообще из головы вылетело.

— С малышом всё хорошо?

— Да, по УЗИ все хорошо, пойду сдавать анализы… Погоди, а как ты понял, что это малыш?

— У меня есть ощущение, что после двух девчонок обязательно должен быть сын.

— Да, ты очень хотел сына.

— Можно?

Спрашивает Руслан и смотрит на живот. Я киваю. Он прикладывает ладонь к животу, нежно поглаживает.

— Это лучший подарок, который я могу получить.

— Ты же говорил, что двух детей достаточно?

— Ну, теперь я считаю, что трех детей достаточно.

— Расскажи мне, что произошло там, у медицинского центра.

— Аня, может, не надо сейчас?

— Нет, надо. Ты понимаешь, я в таком смятении. Когда я не понимаю, что происходит, меня это очень тревожит. Лучше я буду знать. Лучше я буду понимать, что именно случилось.

— Я пытался по-хорошему усадить ее в машину. Со стороны это выглядело, конечно, ужасно. Она кричала, вырывалась, плакала. Выбежали работники медицинского центра, в том числе и охрана. Вызвали полицию.

— Полицию?

— Да, она начала обвинять меня, что я к ней пристаю, и пытался ее избить. Сказала, что напишет заявление на меня.

— Боже, какой кошмар! Когда же всё утрясется.

— Мы поехали в участок, чтобы она составила заявление. Пока она давала показания, я попросил своих людей найти контакты ее родителей.

— Родителей? — я округляю глаза.

— Я, правда, не знаю, как правильно поступить в этой ситуации. У меня есть разные варианты, но... Я не уверен, что готов к ним пока прибегнуть. Поэтому я связался с ее матерью и объяснил ситуацию. Мой водитель уже выехал за ней, сейчас ее привезет.

— А где Лиля сейчас?

— Она все еще в участке. Меня отпустили. Они уже посмотрели по камерам, видели ваш разговор. Я сказала, что ты моя жена, ты в положении. И Лиля начала к тебе приставать. Ты уехала, а я пытался задержать её, чтобы она тебе не навредила. На данный момент всех устроил этот вариант. Еще спасло то, что она вела себя очень неадекватно. Я думаю, ей нужна психиатрическая экспертиза. И я добьюсь этого.

Руслан потребовал, чтобы Лиля сделала психиатрическую экспертизу. Я была уверена, что там найдут какое-то расстройство личности или серьезное заболевание. Но в итоге выяснилось, что ничего страшного с ней не происходит.

Небольшое тревожное расстройство и депрессия. То есть она не больна, а просто неадекватный человек, который так себя ведет.

Мне было очень сложно принять эту мысль, что она, находясь практически в здравом уме, таким образом хотела навредить.

Позже даже я сходила к психологу, потому что не могла до конца понять эту ситуацию. Как восемнадцать лет человек мог вынашивать подобный план?

Психолог объяснила, что есть люди, которые всю жизнь живут с навязчивыми мыслями. Они эти мысли прокручивают у себя в голове.

Живут с этим каждый день. А затем внезапно взрываются. Что именно послужило толчком для такого взрыва, я не знаю.

Но почему-то именно в этот момент Лиля решила действовать и разрушить нашу семью, что ей в итоге не удалось.

Такие люди живут негативными эмоциями в позиции жертвы. Она обвиняла во всех своих бедах меня, бывшего мужа, Руслана и весь мир. Но только не себя.

Руслан очень мало мне рассказывал о происходящем. Он все еще считал, что меня лучше оградить, тем более, что я нахожусь в положении.

Врачи говорили, что с ребенком все замечательно, он развивается хорошо. Да и я чувствовала себя отлично. Но мне постоянно напоминали про мой возраст и говорили, что в таком возрасте беременность всегда протекает сложнее как для матери, так и для ребенка.

Я занималась воспитанием девочек, водила их на различные кружки, спортивные секции. Также ходила на занятия и на йогу для беременных.

Иногда снова задумывалась о том, что пора бы чем-то заниматься в жизни, кроме ведения хозяйства. Но теперь, когда скоро родится сын, на ближайший год-два, а то и больше, я снова буду связана по рукам и ногам.

Конечно, некоторые матери умудряются работать даже с грудными детьми. Но я не готова к такой жертве. Я хочу максимально уделять внимание ребенку, тем более у меня нет никакой нужды в деньгах.

Спустя пару месяцев после этих событий ко мне пришла Марина. Как только я увидела ее у ворот, то просто хотела не открывать, сделать вид, что меня нет дома.

Но, видимо, гормоны взяли вверх, поэтому я не выдержала. Выскочила я из дома, подошла к калитке, открыла ее.

Марина вышла из машины и грустно посмотрела на меня.

— Аня, давай поговорим. Пожалуйста. Мне правда это все тяжело дается. Я знаю, что неправильно поступила. Я не должна была так делать.

— Нет, — я отрицательно качаю головой, нервно усмехаясь.

— Но ты же дала Руслану второй шанс, а он тебе изменил. Так объясни, в чем разница?

— В чем разница? А разница сейчас очень простая. Руслан родной для меня человек. Да, родной, пусть не кровный, но он мой муж, я его выбрала. У нас с ним дети, общие дети, которых мы вместе растим. Да, он совершил ошибку. Он мне изменил, и он мне столько лет врал. Но я готова его простить. Ради совместных детей, ради их будущего, ради нашего будущего. Потому что даже если он мне изменил, то я не могу вычеркнуть те двадцать лет, которые у нас были. Ты пойми, друзья друзьями, а семья, она важнее. Что бы мне там не говорили другие. Ты видишь, какие мне друзья попались? Ладно бы, если бы ты только меня предала. Но ты, Галя и Лиля, вы все трое… Вы все оказались с гнильцой. Лучше вообще не иметь никаких подруг. Может быть, в дальнейшем что-то изменится, и я буду думать иначе. Но сейчас мне никто не нужен, кроме моей семьи.

Захлопываю калитку. По гравийной дорожке возвращаюсь к дому, чувствуя облегчение. Наверное, слова, которые я сейчас сказала Марине — это тот вывод, к которому я, наконец-то, пришла.

Меня все еще мотало из стороны в сторону. Я не могла понять, готова ли я простить до конца Руслана.

Сейчас понимаю — да, готова.

Это будет непросто. Возможно, в какой-то момент у меня будут появляться самые разные подозрения, но я уверена в том, что хочу попробовать простить.

Тем более скоро родится сын.

Руслан очень хороший отец, он мне помогал с девочками, и я уверена, что он будет прекрасно заботиться о сыне.

Пережить измену непросто, но, я вижу желание Руслана сохранить семью. Вначале мне показалось что ему на все наплевать, что разбило мне сердце, но сейчас я понимаю, что он находился в таком же замешательстве, как и я.

Если я кричала и плакала, то он реагировал иначе.

Надеюсь, я приняла правильное решение.

Руслан

Лиля доставила множество проблем, и мне понадобилось подергать за много ниточек, чтобы ей провели психиатрическую экспертизу.

Но оказалось, эта тварь абсолютно здорова. Ну, как, не совсем, конечно, у нее есть тревожное расстройство и небольшая депрессия, но, как врач сказал, недостаточно, чтобы совершать подобные действия.

Скорее всего, она просто вот такой человек. Меня это очень сильно напрягает. Обычно я хорошо разбираюсь в людях, но, похоже, не в этом случае.

Тут я ошибся конкретно. Но надо сказать, у меня давно, с самого начала были подозрения, что она доставит проблем.

Думал не тем местом. Расслабился. Упустил из вида.

Я Паше говорил, что лучше с ней не связываться. Конечно же, он меня не слушал. И я бы не послушал.

Ане я уже не рассказывал никакие подробности, не видел в этом смысла, не хотел лишний раз ее беспокоить. Когда я узнал, что она беременна, я был просто на седьмом небе от счастья.

Я думал, что у нас больше не будет детей. Мы их не планировали. Когда-то много лет назад мы обсуждали, хотим третьего ребенка или нет, но решили остановиться на двоих.

Тогда я был в твердом решении, а сейчас понимаю, что нет. Я буду безумно счастлив, если у нас будет еще один ребенок. И не важно, мальчик это или девочка.

Но то, что это сын — просто подарок судьбы.

Я чувствую, что Аня до конца меня не простила. Я понимаю ее обиды и принимаю. Я поступил ужасно, я поступил неправильно. И полностью беру за это на себя ответственность.

Я осознаю, что теперь она будет ко мне относиться с недоверием и подозрительностью. Но я постараюсь сделать все, чтобы она никогда меня больше ни в чем не заподозрила.

Осталось только разобраться со всеми ее подружками. Потому что, видимо, сама она это сделать никак не может.

Мне удалось договориться с Лилей, не знаю, надолго или нет, но после этого я побеседовал еще с ее мамой, предложил довольно крупную сумму денег, чтобы они переехали на другой конец страны.

Я предлагал уехать за границу, но ее мама твердо отказалась, пообещав, что будет присматривать за своей дочерью.

Кроме этого, я сообщил в полицейский участок, который находится на территории того города, и договорился о том, чтобы за ней тоже присматривали и сообщали мне о том, если она будет покидать город.

Не знаю, насколько этого хватит и взорвется ли эта бомба еще раз. Но если это произойдет, то мы и сами можем уехать на заграницу. Тем более Аня когда-то давно об этом мечтала.

С Галей встречаться смысла не было.

Она уволена, получила расчет, и мы уже давно с ней все обсудили. Она пообещала, что больше не будет приближаться ни к Ане, ни к моей семье.

А вот с Мариной я все — таки решил встретиться. С Мариной и ее мужем.

Я объяснил ситуацию и сказал о том, чтобы Марина не искала встреч с Аней. Она плакала, возмущалась, истерила, говорила о том, что жалеет, что так поступила.

И все это было из-за того, что им срочно нужны были деньги. Но меня это не волновало. Для меня сейчас было самым главным спокойствие моей жены.

Когда Марина ушла в окончательную истерику, то я поговорил с ее мужем и попросил, чтобы он внимательно за ней наблюдал.

С чем он, конечно, согласился.

Никогда бы не подумал, что мне придется разбираться с такими сумасшедшими женщинами. Но тут я сам виноват. Пустил одну чокнутую в свою жизнь, и теперь столько лет это все разгребаю. Надеюсь, что наконец-то во всей этой истории мы поставим точку и сможем жить спокойно.

Аня сказала, что как только сын подрастет, она хочет заниматься чем-то кроме ведения быта, и меня это вначале насторожило.

Я привык к тому, что моя женщина сидит дома, занимается детьми. Но я решил угомонить свои желания и поддержать жену.

Она права. Ане нужно развиваться, общаться с людьми. Нельзя концентрироваться только на семье и детях. Я буду рад, если она найдет желание по душе и сможет развиваться.

Сделаю все чтобы моя женщина была счастлива.

Пять лет спустя

— Руслан, посмотри за Антошей, у меня телефон звонит.

Кричу мужу, который сидит с дочерьми в летней беседке, а наш четырехлетний сын тем временем копается в песочнице и постоянно норовит высыпать песок себе на голову.

— Уже иду, родная, — говорит Руслан.

Встает из-за стола, а я тем временем бегу на кухню, на звук звонка.

Хватаю телефон, не глядя на экран и отвечаю.

— Алло.

— Привет.

Голос женский, но такой тихий и хрипловатый, что я сразу не узнаю его.

— Привет, — весело отвечаю я.

Быстро смотрю на экран телефона и вижу, что номер не определился.

— Ань, ты?

— Да.

Уточняю все более настороженно и, кажется, начинаю вспоминать этот голос. Мое тело пробирает дрожь.

— Я хотела поговорить…

— Я не думаю, что тебе стоит звонить, — резко отвечаю я, когда, наконец-то, понимаю, что это Лиля.

Та самая Лиля, которая пять лет назад пыталась разрушить нашу семью. Та самая Лиля, которая многие годы притворялась моей подругой, а на самом деле пыталась соблазнить моего мужа.

— Подожди, подожди. Ань, подожди, не клади трубку. Я извиниться хотела.

Молчу, выжидаю. Некоторое время Лиля тоже молчит. Я слышу ее тяжелое дыхание, какое-то бормотание под нос, но вначале она не произносит ни слова.

— Мне сложно подобрать слова, — наконец-то, говорит она. — Я понимаю, что нет тех слов, которые смогли бы загладить мою вину. Но я не могу так дальше жить. Я должна это сказать. Прости меня. Я не должна была так поступать. Я поступила некрасиво, нечестно.

— Ты поступила отвратительно, — перебиваю я. — Давай называть вещи своими именами?

— Да-да, ты права, ты права. Я поступила отвратительно. Я не должна была этого делать.

— Лиля, это все?

— Просто хотела, чтобы ты знала. Я знаю теперь. Не понимала раньше, не знаю о чем я думала.

— Это все? — настойчиво спрашиваю я. Чувствую, как во мне закипает раздражение.

— Да. Всё. Прости, — ещё раз повторяет Лиля. — Я больше никогда вас не потревожу. Сейчас я понимаю, какую глупость совершила. Это было ужасно. Это был отвратительный поступок. Я не должна была так делать. Очень надеюсь, что у вас с Русланом всё хорошо.

— У нас прекрасно.

Я выглядываю в окно, вижу, что Руслан объясняет нашему сыну, что не следует сыпать песок себе на голову.

— Я правда рада, искренне рада. Я никогда больше не побеспокою вас, — повторяет Лиля, а затем в трубке раздаются длинные гудки.

Я аккуратно кладу телефон на стол.

Несколько секунд смотрю на него.

Не верится, что это произошло. Все эти годы мы о ней ничего не знали.

Она не связывалась с нами, не говорила. И тут такой звонок.

Неожиданно она решила попросить прощения.

Подхожу к мойке. Тщательно мою руки, хочется смыть с себя всю эту грязь, а затем улыбаюсь и иду к мужу и детям.

— Ань, все хорошо? — спрашивает Руслан.

— Да, звонили мошенники.

Улыбаюсь мужу и думаю о том, что Лиля и правда мошенница. Смотрю на Руслана. За эти годы он очень сильно изменился. Немного набрал вес, но это ему даже идет. На висках и бороде появилась легкая седина, что придает ему какой-то особенной элегантности.

И почему мужчинам так идет седина, а вот женщинам крайне редко?

С рождением сына Руслан стал будто немного мягче. Не знаю, как это объяснить. Говорят, что дочери меняют мужчин, но у нас получилось наоборот.

Руслан очень любит своих дочерей, но его отношения с сыном — это просто что-то невероятное. Когда он родился, я очень волновалась, как в своем возрасте буду справляться с тремя детьми, но Руслан так много взял на себя, что первые месяцы пролетели просто незаметно.

Он мне помогал, заботился о нас, гулял с детьми. Сам начал возить их на спортивные секции и в разные кружки, а также в школу.

Я некоторое время стояла на крыльце и наблюдала за тем, как мои девчонки, которые стали уже подростками и больше не интересуются куклами, сидят в беседке и о чем-то тихо перешептываются.

Мой муж играет с сыном, а я ощущаю невероятное счастье. Если бы не звонок Лили, я бы даже не вспомнила о том ужасном эпизоде из нашей жизни.

Потому что все эти пять лет были настолько прекрасными и замечательными, что все стерлось из памяти. Да, много лет назад мой муж совершил ошибку, но он сделал выбор, он остался со мной.

Он продолжил заботиться обо мне, нашей семье и постарался сделать все, чтобы наша семья не развалилась, чему я очень рада.

А сегодня у меня для него будет одно интересное объявление. Раз наш сын через неделю уйдет в детский сад и, наконец-то, свободного времени у меня станет немножечко больше, я хочу ему рассказать о том, что решила заняться своим делом.

У меня в планах открыть цветочный магазин. Я очень надеюсь, что у меня всё получится.

Все обязательно получится! Я уверена, что Руслан меня поддержит.