Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

- Ну, это же, блядь, просто великолепно, не так ли? Какой придурок сказал начальству, что мы скучаем по фьордам?

Капрал Виггинс не очень хорошо воспринял последнее задание Oтряда "S". Капитан Бэнкс не мог его винить: всем им пообещали длительный отпуск после двойного удара - потери людей в последних двух миссиях на озере Лох-Несс и в Сирии.

- Извините, что разочаровываю вас, капитан. Я знаю, что вам положена передышка. Но это вопрос национальной безопасности, - сказал полковник тем утром, когда вызвал Бэнкса в свой кабинет.

В комнате было слишком тепло, несмотря на холод и сырость снаружи. Полковник несколько раз проходил службу в гораздо более жарких краях и любил напоминать об этом, теперь, когда работал за столом на севере Шотландии. Два электрических обогревателя, по четыре бара каждый, работали на полную мощность, и Бэнкс, закутанный в толстый свитер, уже начал потеть. Полковник в рубашке с коротким рукавом выглядел как человек, собирающийся на летнюю прогулку.

- Мы бы не просили, если бы это не было важно, - продолжил старший офицер Бэнкса, - хотя это может оказаться скорее дипломатическим вопросом, чем чем-то более серьезным. Сразу после войны мы начали совместный научный эксперимент с Норвегией на удаленной станции на их северо-западном побережье. Все было очень секретно, и детали были засекречены.

- Так почему сейчас? - спросил Бэнкс.

Обычно он не осмелился бы прерывать полковника, но жара делала его раздражительным и беспокойным, а мысль о том, что придется сообщить отряду об отмене отпуска, не добавляла ему хорошего настроения. Полковник, с другой стороны, лишь мрачно улыбнулся.

- Все, что мы знаем, - это то, что чертов проект провалился на второй год, и место было брошено в одночасье, оставленное на произвол судьбы и замерзшее в результате ряда суровых зим. Все, кто когда-либо там работал, давно мертвы, и об этом стало известно только сейчас, потому что рыболовецкое судно, проплывавшее мимо в выходные, сообщило, что место почти оттаяло - я полагаю, это связано с глобальным потеплением. Мы были ведущими партнерами в этом соглашении, и норвежцы дали нам право первыми осмотреть это место. Так что нужно туда зайти, убедиться, что там нет ничего постыдного, "продезинфицировать" место и уйти с минимальным шумом. Вы знаете, что делать. Для Oтряда это не должно быть проблемой.

Все это было прекрасно и замечательно для полковника, который говорил это из теплого кабинета в Лоссимуте. И его обещание о длительном отпуске, за которым последуют более теплые задания, тоже не выглядело слишком убедительным. Бэнкс слишком хорошо помнил подобные обещания, которые в прошлом слишком легко нарушались. В вооруженных силах всегда было важно только здесь и сейчас, и в данный момент они плыли на лодке по ледяным волнам в бурном море у берегов Норвегии в начале зимы. Они шли наперекор шторму, ветру и пронизывающему морозу, что вызывало много недовольства среди солдат, а Виггинс, как обычно, был в авангарде всех жалоб.

- Да ладно вам, капитан, - кричал он, перекрикивая ветер. - Неужели нам действительно нужно было выходить в такую погоду? Мы даже покурить не можем. Нельзя ли подождать, пока шторм утихнет?

- Это северная Норвегия в декабре, - ответил Бэнкс. - Шторм не утихнет как минимум до марта.

Однако Виггинс был прав. Они прибыли на вертолете на нефтяную платформу в Северном море, а затем на судно снабжения, которое доставило их на север, к побережью Норвегии. На судне было тепло, сухо и даже почти комфортно - три вещи, которые не могли быть применены к их нынешней ситуации на последнем этапе путешествия на шлюпке, которая должна была доставить их в узкий пролив в верховьях фьорда и к месту их конечного назначения. Когда мокрый снег щипал его щеки и угрожал замерзнуть на ресницах, капитан Джон Бэнкс думал не о миссии, а о теплом кабинете полковника в Лоссимуте.

Мокрый снег не утихал, а когда они прибыли к вершине фьорда и увидели небольшую группу сборных домиков на берегу у длинного каменного и деревянного причала, он даже усилился. Домики были простыми, похожи на сборный домик его прабабушки, который Бэнкс помнил с детства. Старушка переехала в социальное жилье в начале пятидесятых годов в Глазго, когда овдовела, и жила там до самой смерти в восьмидесятых. Эти приземистые металлические коробки с зелеными жестяными крышами могли быть из той же фабрики. Он надеялся, что в них не будет так холодно, как он помнил по тем давним визитам.

Сержант Хайнд привел их к порту, чтобы пришвартоваться в укрытии от непогоды, и они быстро перенесли свое снаряжение на причал и поднялись на него, прижимаясь к ветру.

- Вигго, возьми Дэвиса и Уилкинса, - сказал Бэнкс. - Приоритет - обеспечить барак, который станет нашей оперативной базой. Зайдите в один из них, и если он в приличном состоянии, разведите огонь и посмотрите, сможем ли мы согреться. После этого заварите чай, и мы выпьем по чашке и покурим. Сержант, закрепите лодку. Если нам повезет, здесь не будет ничего интересного, и мы вернемся и отправимся к лодке до захода солнца.

Бэнкс повернулся спиной к ветру, чтобы оглянуться на фьорд. Он знал, что судно с припасами все еще находится в открытом море за высокими утесами, но его не было видно из-за снега с дождем и брызг, поднятых штормом. Он не радовался предстоящему возвращению.

Он подождал, пока Хайнд привяжет лодку, затем повернулся, поднял сумки с снаряжением и быстро последовал за остальными членами отряда по причалу к приземистым низким баракам. Уилкинс стоял у двери ближайшего из них и манил их пройти. Внутри Виггинс уже склонился над камином, разжигая огонь из кучи поленьев, сложенных с одной стороны, и стопки старых журналов, которые, по-видимому, были сложены для этой цели.

Они находились в одном из девяти бараков, расположенных полукругом вокруг пристани; этот барак, очевидно, когда-то был радиостанцией и импровизированным складом, но его оставили в не самом чистом состоянии. Ржавые банки с продуктами были разбросаны по полу, некоторые из них были сплющены и помяты, словно на них наступили, а их содержимое разбрызгалось и замерзло на деревянных половицах. Длинные деревянные ящики, в которых когда-то хранились пробирки, мензурки и различные стеклянные трубки, были брошены на пол, разбиты и разбросаны блестящими осколками по всей левой стороне комнаты. Радиоприемник, занимавший всю заднюю стену, был грубо вырван из креплений и лежал в виде погнутых и раздавленных кусков рваного металла и обнаженных проводов. Во всем помещении чувствовалась сырость, стены были мокрыми от тающего льда, который таял быстрее, поскольку огонь распространял тепло по комнате. Разлитая еда не останется замороженной надолго.

Но мы уже давно уйдем, прежде чем она начнет вонять.

Виггинс заметил, что Бэнкс смотрит на это месиво.

- Это еще не все, капитан, - сказал он и поднялся с места, где разжег огонь, чтобы показать на стену над камином и на одну сторону красной кирпичной кладки, обозначавшую примитивную дымоходную трубу.

В прочной гипсокартонной плите было пять дыр, и Бэнкс имел слишком большой опыт, чтобы не распознать в них пулевые отверстия.

Не было никаких следов крови и тел.

- Может, это просто шутка? - спросил Хайнд.

- Полковник сказал, что операция быстро провалилась, - ответил Бэнкс. - Давайте подождем, чтобы посмотреть, что происходит в остальной части, прежде чем делать поспешные выводы.

Бэнкс велел им достать походную печку и поставить кофе, а также разрешил им перекурить, прежде чем отправиться на разведку в остальные бараки; он знал, что все будут так же благодарны ему за возможность согреться, как и он сам. Пока варился кофе, он проверил рюкзаки; он получил полный комплект снаряжения для холодной погоды и с облегчением увидел, что у них под рукой будет все необходимое, если им придется провести длительное время на открытом воздухе. Не то чтобы он этого ожидал; место выглядело мертвым и давно заброшенным. "Дезинфицировать" - так сказал полковник. В одном из рюкзаков было достаточно C4, чтобы стереть все это место с лица земли.

- Так что же это было за место, капитан? - спросил Виггинс, подавая Бэнксу кружку кофе.

- Мне сказали, что это была какая-то научно-исследовательская станция, - ответил Бэнкс. - Наши ребята и норвежцы проводили совместную операцию где-то в конце 40-х, начале 50-х годов.

- Исследовали что?

- Я не спрашивал, - ответил он.

Виггинс ухмыльнулся.

- Умный ход, капитан. Так зачем мы здесь?

- Чтобы посмотреть, не оставили ли они что-нибудь компрометирующее, и взорвать это место к чертям.

- О, я люблю громкие взрывы.

- Я слышал нечто другое, - сказал Хайнд, стоя за спиной капрала.

- Не стоит верить всему, что говорит вам жена, сержант.

Бэнкс дал им всего десять минут передышки, а затем приказал отряду собраться и выдвигаться. Каждый из них был одет в прочные ботинки, белую теплую куртку с капюшоном и белые водонепроницаемые брюки с флисовой подкладкой поверх стандартной экипировки. У всех были поляризационные очки для снега, и у каждого на бедре висел пистолет в кобуре. Он пока отказался от более тяжелого оружия - не было никакой непосредственной опасности, и он не собирался удаляться от рюкзаков дальше, чем на пятьдесят ярдов; все, что им нужно было увидеть, находилось в ряде бараков вокруг пристани.

- Это разведывательная и санитарная миссия, - сказал он. - На этот раз я не ожидаю никаких действий, но сержант и Вигго особенно хорошо знают, что у этого отряда есть плохая привычка попадать в неожиданные неприятности, так что держите глаза открытыми и кричите, если увидите - или даже почувствуете запах - что-нибудь подозрительное, что-нибудь не на своем месте. Если найдете какие-либо записи или документы, принесите их мне. Вигго, ты и Дэвис идете со мной, мы займемся остальными четырьмя бараками на этой стороне причала. Сержант, ты и Уилкинс идите на другую сторону. Встретимся здесь через двадцать минут. Если проблем не будет, то мы заминируем это место, Вигго получит свой большой взрыв, и мы уберемся отсюда.

Он открыл дверь, и на улице его встретил мокрый снег, который грозил перейти в снегопад, и ветер, который усилился почти до шторма. Он обернулся, чтобы отдать последнюю команду.

- Никто не бродит в одиночку, все следят за тем, кто рядом. Вы знаете, что делать, - сказал он и пробился сквозь ветер к следующему зданию.

Виггинс и Дэвис последовали за ним. Дойдя до двери следующего барака, он обернулся, чтобы оглянуться. Сержант и Уилкинс были по другую сторону причала, лишь размытые фигуры в бурлящем снежном куполе.

Дверь открылась, когда он повернул ручку, и он провел двух других внутрь. Света не было, и сгущающаяся тьма снаружи делала интерьер еще темнее, но он достаточно ясно видел, что этот барак когда-то был чем-то вроде общежития. Четыре двухъярусные кровати стояли вдоль стен, а постельное белье было аккуратно сложено у основания каждой кровати, замерзнув на месте. Там было восемь высоких металлических шкафчиков, но кроме замерзшей ночной одежды в них не было ничего примечательного. Единственными другими предметами в комнате были небольшая холодная печь-обогреватель и две сухие масляные лампы. Бэнкс последний раз огляделся, чтобы убедиться, что ничего не пропустил, а затем снова вышел в шторм к следующему бараку в ряду вдоль берега.

Этот был такой же пустой и холодный, как и первый. Это была комната отдыха, оборудованная под импровизированную столовую с кухонной плитой, небольшой барной стойкой, забитой виски и водкой, и парой стеклянных бутылок на стене, и столом для настольного тенниса посередине комнаты. Но и эта комната выглядела так, как будто она осталась нетронутой со дня, когда базу покинули, и единственным признаком прошедшего времени был слой инея, покрывавший все вокруг.

Виггинс кивнул в сторону бара.

- Кто-нибудь хочет выпить? Я угощаю.

Бэнкс рассмеялся.

- Знаешь что, Вигго, найди мне что-нибудь интересное, чтобы отнести полковнику, и мы все выпьем по стаканчику, прежде чем уйти.

Он не ожидал, что капрал действительно что-то найдет, и их третий барак оказался кладовой с двойными дверями для лодки, резина которой давно сгнила, а подвесной мотор превратился в ржавый металл. Но будто мысль о выпивке сотворила чудо, в последнем бараке в ряду, с лучшим видом на фьорд, они сорвали куш. Очевидно, это был кабинет управляющего с тяжелым махагоновым столом, кожаным креслом, которое когда-то, возможно, было очень удобным, и тремя высокими металлическими шкафами для документов.

Шкафы оказались заполнены почти исключительно серой кашей, поскольку в них попал лед, который впоследствии растаял, разложив документы, но сокровище оказалось в одном из ящиков стола, где оно осталось сухим и неповрежденным. И, как это часто бывает, именно Виггинс его нашел.

- Похоже, мы все-таки выпьем по стаканчику, капитан, - сказал капрал с улыбкой и протянул Бэнксу толстую книгу в кожаном переплете.

Она открылась с хрустом, но внутри была сухая и с четким шрифтом; это был рукописный дневник, написанный аккуратным, разборчивым почерком, начатый в 1949 году и с последней записью в январе 1951 года. Его взгляд упал на страницу ближе к концу.

11 января 1951 года

Решетки пока держатся, но его сила растет с каждым днем. Его невозможно контролировать, и я вынужден был поставить больше охранников, потому что даже под действием самых сильных успокоительных средств, которые у нас есть, он постоянно проверяет пределы своего заключения. Высшее руководство в Лондоне проинформировано об успехе эксперимента, но я лично беспокоюсь. Если это успех, я не хочу видеть провал.

Это ничего не говорило ему, кроме того, что, по-видимому, командир этой базы предчувствовал какую-то беду. Он закрыл дневник и спрятал его в куртке, чтобы позже прочитать.

Что, черт возьми, здесь произошло?

Виггинс остановился в ожидании у двери комнаты отдыха, и Бэнкс понял, что тот надеется, что обещание выпить стаканчик будет выполнено, но прежде чем Бэнкс успел дать добро, сержант Хайнд связался с ним по рации.

- Лучше подойдите сюда, капитан, - сказал Хайнд. - Вам нужно кое-что увидеть. Последний барак на дальнем краю гавани.

Погода ухудшилась еще больше, и густые порывы ветра с снегом почти ослепляли их. Снежные очки помогали только в том, что защищали глаза. Им приходилось двигаться, держась ближе к стенам каждого баракa, мимо которого они проходили, и им потребовалось пять минут, чтобы пробиться сквозь ветер, прежде чем они достигли последнего баракa на береговой линии. Хайнд и Уилкинс стояли прямо у входа, но они не были особо защищены от непогоды, так как вся задняя стена баракa обрушилась.

Хайнд заговорил первым.

- Другие бараки пусты - это какие-то лаборатории, но сейчас все разбито. Но вот это вам нужно увидеть.

Сержант отошел в сторону, чтобы пропустить Бэнкса внутрь.

Когда-то этот барак был самым прочным из всех в группе, он не был сборным, как остальные, а построен в основном из красного кирпича с двойными стенами. Он имел одну простую цель, напоминавшую Бэнксу старые вестерны, которые он смотрел в детстве, и городскую тюрьму - квадратную коробку с внутренней стеной из железных прутьев, окружавшую простую камеру. Что бы ни было заключено здесь, оно не удержалось.

Что-то разнесло это место, и Бэнкс не думал, что это была погода, потому что железные прутья, разбросанные по льду, были погнуты и деформированы, а задняя стена, судя по всему, была вытолкнута наружу, а не вырвана внутрь.

- Есть еще кое-что, - сказал Хайнд, почти крича, чтобы его было слышно над шумом ветра.

Сержант подвел Бэнкса к обрушенной задней стене и указал на землю. Сначала Бэнкс не понял, на что ему нужно смотреть, но потом среди обломков стали проступать детали. Среди кирпичей лежали останки по крайней мере двух мужчин, и "останки" было подходящим словом, поскольку конечности, судя по всему, были грубо отделены от тел, а туловища были жестоко разорваны, грудные клетки раскрыты, как ребра скелета. Очевидно, это произошло много лет назад, поскольку на костях почти не осталось мяса, одежда превратилась в лохмотья, а пролитая кровь замерзла в виде черного, чернильным пятном на ледяной земле.

Проверка показала, что частей тел хватало на двух мужчин, но была только одна голова, с которой была содрана большая часть кожи, глаза давно исчезли, оставив почерневший от льда череп, улыбающийся Бэнксу тонкой гримасой.

Неровная тропа вела от задней части баракa, прочь от воды и круто поднималась по стене фьорда. Тропа была частично покрыта снегом, и на ней не было свежих следов. Что бы здесь ни произошло, это точно не было недавно.

Но это загадка. А полковник не любит загадок.

Он велел отряду быстро обследовать всю территорию в поисках улик, но там была только холодная земля и разбросанные останки мертвых, и они не говорили.

Он отдал приказ возвращаться в барак, где они развели огонь; погода превратилась в полноценный шторм. Небо стало настолько темным, что ему пришлось посмотреть на часы, чтобы убедиться, что он не ошибся с временем и что ночь на самом деле не наступает раньше обычного. Он позволил отряду идти впереди, а сам шел сзади, почти отбрасываемый назад вдоль берега, поскольку порывистый ветер теперь дул в основном в спину. Он вошел в барак и с трудом закрыл дверь, преодолевая силу ветра снаружи. Он стряхнул с себя снег, как мокрая собака.

Виггинс уже был у огня, подкидывая в него свежие поленья, а Дэвис стоял у походной плитки, варя еще кофе. Бэнкс достал спутниковый телефон из внутреннего кармана и позвонил капитану судна снабжения, находящегося в открытом море.

- Погода ухудшилась. Есть ли представление, как долго продлится шторм?

- Остаток дня и большую часть ночи, капитан. Боюсь, вам придется застрять там на это время. В таких условиях выходить на шлюпке в эти воды небезопасно.

- Я не собираюсь пробовать, - ответил Бэнкс. - У нас есть все необходимое для комфорта, и мы переживали штормы в гораздо худших местах, чем это.

- Согревайтесь, - ответил капитан. - Нам нужно ночью отвезти груз на одну из наших платформ. Утром мы заглянем к вам, и я вам тогда перезвоню.

- Хорошо, - ответил Бэнкс и повесил трубку, как раз когда за его спиной открылась дверь и Виггинс повернулся с улыбкой.

- Сейчас вернусь, капитан, - сказал он. - Пойду-ка я выпью.

Не успел Бэнкс его остановить, как капрал вышел в шторм.

К счастью, Виггинс не задержался настолько, чтобы Бэнкс начал беспокоиться. Через несколько минут он вернулся с бутылкой в каждой руке - одна была наполовину полна водкой, другая - почти полна популярным шотландским купажированным виски.

- Я подумал, что нам лучше устроиться поудобнее, если мы остаемся на ночь, - сказал Виггинс с улыбкой.

Хайнд шлепнул его по уху, но, по правде говоря, Бэнкс подумал, что в предстоящую долгую ночь всем им пригодится выпивка.

Они нашли в обломках две еще работающие масляные лампы, достали из рюкзаков пайки и поужинали с кофе. Бэнкс получил какое-то куриное карри, которое было слишком острым на вкус, но согрело его желудок. После кофе остальные четверо членов отряда устроились вокруг костра с сигаретами и колодой карт, потягивая спиртное из кофейных чашек. Бэнкс добавил в свой кофе щедрую порцию скотча, а затем сел под одной из ламп. Он достал из кармана куртки найденный дневник и начал искать причину той бойни, которую они видели в последней хижине.

Хотя свет был тусклым, надписи были сделаны черными чернилами хорошего качества и были прекрасно разборчивы.

Первая запись, по-видимому, относилась к первым дням работы на этом месте.

23 сентября 1949 года

Погода не подвела нас во время поездки, и мы прибыли всего на день позже, чем планировали. Норвежцы сдержали свое слово, и причал, если и не очень красивый, то вполне функциональный, и мы смогли разгрузить наш груз в два раза быстрее. Я пишу это в палатке, пока вокруг меня продолжаются работы, и надеюсь, что к вечеру мы все сможем лечь спать в уютном и комфортном месте.

Вокруг нас быстро возводятся бараки, и мы все с нетерпением ждем, когда сможем согреться. Я, например, буду очень рад этому, потому что мое больное колено постоянно беспокоит меня в этой сырой холодной погоде и заставляет меня хромать по площадке, как старику.

Норвежцы оказались очень гостеприимными и щедрыми хозяевами и снабдили нас всем необходимым: едой и напитками. Я не могу есть сельдь, но водку принимаю с удовольствием. Единственным темным пятном пока что являются мрачные взгляды и угрожающие выражения лиц членов экипажа лодки, которая доставила нас сюда. Мне кажется, что этот участок побережья давно избегают местные жители, но почему это так и почему они так против нашего присутствия здесь, я пока не выяснил.

Это не новое для меня чувство в этой поездке, так как я нахожусь в неведении с тех пор, как покинул Эдинбург. Когда я открыл свои инструкции этим утром, я был рад, что наконец-то получил какую-то подсказку, почему меня отправили из моего теплого кабинета в эти замерзшие северные края.

Должен сказать, что это похоже на сюжет из книги Герберта Уэллса или одного из тех ужасных американских фильмов, где речь идет о химерах и надеждах создать современное оружие на основе древних образцов. Но приказ есть приказ. Я делаю то, что мне велят, и наш ведущий ученый, Дженсен, уверяет меня, что это не бессмысленная затея и что материал действительно находится там, в горах, и ждет, когда его соберут.

Если верить тому, что мне рассказали, карта, которая у нас есть, принадлежала шотландскому капитану рыболовецкого судна XVI века, который проводил исследования в этой области и получил гораздо больше, чем ожидал. Его предполагаемая встреча показалась мне длительной попыткой оправдаться человеку, который слишком долго задержался в море, не понравившись его жене в Абердине, но начальство, похоже, придает этому хотя бы некоторое значение. Что касается меня, то я не могу поверить в подробности старой истории, поскольку она полна суеверных бредней о привидениях и кровавой резне. Но я уверен, что сама пещера действительно существует, и ее местонахождение было подтверждено в ходе нескольких воздушных обследований. Мои начальники, похоже, согласны с норвежскими учеными в том, что там есть что-то, что стоит исследовать, что-то, что может оказаться ценным в наших усилиях по предотвращению слишком большого влияния русских в этих северных краях, теперь, когда немцы были прогнаны.

Я отправлю Дженсена и небольшую команду в горы и к пещере, как только все бараки будут построены, лаборатории подготовлены и все оборудование распаковано, что при текущих темпах работ должно произойти в ближайшую субботу.

Следующая страница дневника была отведена под схематичную карту, на которой был показан маршрут от берега фьорда, проходящий по тому же пути, который он видел на задней стене разрушенного баракa, вверх по скалам и через высокое плато к горной долине. Группа из двенадцати зданий была изображена у истока реки, а над ней - круглое черное отверстие, просто обозначенное словом "ПЕЩЕРА". У Бэнкса защемило сердце.

У меня предчувствие, что мне это не понравится.

Ему хотелось пропустить эту часть повествования, но ему нужна была каждая доступная ему информация; как только полковник увидит этот дневник, у него возникнут вопросы.

А мне нужно иметь ответы.

5 октября 1949

Дженсен вернулся из пещеры с опозданием примерно на 24 часа, как раз когда я собирался возглавить вторую команду, чтобы проверить, не произошло ли ничего непредвиденного. Я рад его возвращению, потому что с моим разбитым коленом лазать по холмам было бы действительно непросто.

Дженсен сказал мне, что задержка была вызвана тем, что образцы оказались трудноизвлекаемыми из скалы, будто они со временем слились с ней и для их извлечения потребовалась значительная сила. Также возникли некоторые проблемы с небольшой группой деревенских жителей, овцеводами, которые пасут стада карибу, бродящие в большом количестве по высокогорным плато. По-видимому, произошла стычка, в результате которой наши люди открыли огонь.

Дженсен уверяет меня, что никто не пострадал, хотя отношения с жителями высокогорной долины отныне будут напряженными, если нам понадобится извлечь что-либо еще из пещеры. Но это того стоило, потому что Дженсену удалось добыть образцы, которые позволят нам продолжить нашу работу.

Эти образцы, хотя и по-прежнему вызывают у меня некоторое недоверие, поскольку на первый взгляд они выглядят просто как куски камня, при ближайшем рассмотрении производят самое глубокое впечатление. Они, безусловно, заставляют меня задуматься о моем прежнем скептицизме по поводу рассказов о пещере и приключениях шотландского рыбака в ней. Дженсен уверяет меня, что у него более чем достаточно материала, и даже если бы это было не так, в скалах пещеры осталось еще много таких же останков, которые можно будет извлечь если это будет необходимо. И хотя я не хочу причинять вреда стадам карибу в горах, я без колебаний отправлю туда еще одну команду, если это будет необходимо.

Бараки на берегу построены и готовы к эксплуатации, лабораторное оборудование распаковано, а испытуемые прибудут на судах снабжения завтра. Так начинается та часть этого шоу, с которой я, возможно, не согласен с моральной точки зрения, если бы у меня было достаточно времени, чтобы об этом подумать, потому что я боюсь того, что ждет этих бедных людей.

Но им сказали, так же ясно и часто, как и мне, что это для общего блага. Увидев образцы, собранные в пещере, я не могу с чистой совестью отрицать, что я так же, как и Дженсен, с нетерпением жду начала эксперимента. Чем раньше мы начнем, тем раньше я смогу вернуться в теплый кабинет в Эдинбурге и выпить чашку хорошего чая.

- Кофе и виски, капитан? - спросил Виггинс, вырвав Бэнкса из раздумий.

Он вздохнул, закрыл дневник и отнес его к камину. Ему хотелось бросить его в огонь и сделать вид, что он его никогда не читал. Но долг был сильнее, и он знал, что полковник умеет распознавать любую ложь. Нет, он прочтет его сейчас, и то, что было увиденно, нельзя будет забыть.

Теперь, когда он знал, что часть работы здесь была связана с пещерой в горах, у него оставался только один вариант. Он позволил людям насладиться кофе, сигаретами и спиртным здесь, в тепле. Ведь утром, если позволит погода, он знал, что они уйдут, но не обратно на судно с припасами, а в горы, в высокую долину, в поисках пещеры и того, что в ней осталось.

Ветер продолжал выть снаружи, а мокрый снег разбивался о окна и стучал по старым рамам. Все они сидели до одиннадцати часов, играя в карты, куря, попивая кофе и спиртное и слушая, в основном, Виггинса, который развлекал Дэвиса и Уилкинса, новых рекрутов отряда, подробностями своих приключений и злоключений в предыдущих миссиях.

- А потом был случай, - говорил он, - когда наш капитан в середине ночи голый как аспержец карабкался по стенам храма в Амазонке, на высоте триста футов, с задницей, свисающей на ветру.

Бэнкс рассмеялся.

- Да, и если бы я этого не сделал, ты бы до сих пор гнил в камере и гадал, когда какая-нибудь огромная змея съест тебя на завтрак. И за то, что напомнил мне об этом, Вигго, ты будешь первым на вахте. Разбуди сержанта в час, я возьму на себя с трех до пяти, а младшие ребята продержатся до завтрака. Давайте ложиться спать, ребята. Утром нам предстоит работа.

Он не рассказал им, что нашел в дневнике - для этого будет время утром. Книга лежала на полу рядом с его спальным мешком, и он собирался прочитать ее, когда наступит его очередь дежурить, но он уже знал достаточно, чтобы понять, что эта миссия будет не такой простой, как полковник давал понять в начале.

Хайнд разбудил его в три часа ночи с кружкой кофе.

- Ничего нового, капитан, - сказал сержант. - Хотя, кажется, снег перестал идти, и ветер немного стих.

Он подождал, пока Хайнд устроился в спальном мешке и заснул, а затем взял кофе, дневник и сигарету и снова сел под масляную лампу. Он сразу же продолжил читать с того места, на котором остановился.

12 октября 1949 года

Сегодня я долго беседовал с рядовыми МакKаллумом и Бойдом, двумя парнями из Льючарса, которые откликнулись на призыв. Они заверили меня, что действительно добровольно согласились на эти процедуры в обмен на то, что об их семьях позаботятся, если с ними что-то случится. Почему человек подвергает себя таким неизвестным медицинским ужасам, для меня непонятно, даже учитывая, что им сказали, что это для короля и страны. Я видел достаточно во Франции в 1944 году, чтобы понять, что король и страна плевать хотели на людей, которых они подвергают опасности. Я решил сделать все, что в моих силах, чтобы эти два парня были окружены уважением и достоинством, которых заслуживает их храбрость - это самое малое, что я могу для них сделать.

Однако мы не можем начать сразу. Дженсен говорит мне, что процесс получения образцов из материалов, собранных в пещере, будет самой трудоемкой частью процесса и может занять несколько месяцев, учитывая плотность материала и необходимость деликатного извлечения. По крайней мере, это даст нашим добровольцам передышку перед началом импрегнации; более того, они могут посчитать это время ожидания легкой прогулкой, учитывая, что остальная часть их полка уже сейчас находится на пути в Малайзию, чтобы подавить там восстание. Чтобы еще больше облегчить их ожидание, я заказал в Уайтхолле несколько ящиков спиртных напитков. Если мы все собираемся провести здесь зиму, то почему бы не получить от этого удовольствие.

Что касается самих образцов, то я чувствую странное влечение к лаборатории, где они лежат на длинных укрепленных подставках, и я провел много часов, просто стоя там и глядя на них. И я не единственный, кого это задевает; в любой момент рядом со мной можно найти нескольких человек, и все мы погружены в размышления. Сама мысль о том, что такие существа когда-то бродили по этим замерзшим землям, поражает воображение, и легко понять, как родились легенды, потому что даже после того, как они были заключены в скалу на Бог знает сколько времени, они все еще вызывают ужасное очарование и, да, ужас.

Рассказы рыбака из Абердина о пугалах во время той давней экспедиции в пещеру уже не кажутся такими неправдоподобными и невероятными. Не довольствуясь тем, что привлекают мое внимание днем, они начали преследовать меня в снах.

25 декабря 1949 года

Счастливого Рождества моей семье в Британии, по которой я так скучаю в этот мрачный, холодный, унылый день, когда моим единственным утешением является бутылка скотча, которую мне удалось украсть из столовой. Я намерен сидеть здесь, в офисе, погрузившись в уныние и напившись до бесчувствия, в попытке забыть последние несколько дней. Сомневаюсь, что это будет так просто.

Эксперименты начались не слишком удачно. Дженсен объявил, что собрал достаточно материала из образцов, чтобы начать. Рядовой Бойд вызвался пойти первым. Став за последние недели близким другом как ему, так и МакKаллуму, я стоял рядом с ним, чтобы поддержать его, когда была сделана первая инъекция. Темная жидкость казалась почти одушевленной, стремящейся попасть в теплое тело, когда Дженсен нажал на поршень.

Нам не пришлось долго ждать результатов. Вены бедняги почернели, распространившись густыми ветвями от точки укола иглы, и чернильная тьма за несколько минут распространилась по всей длине его руки, как лесной пожар. И что бы это ни делало с ним, Бойд мучился, словно по его венам действительно пробегал огонь. Я приказал Дженсену облегчить страдания мужчины, но ученый не хотел назначать успокоительные средства, опасаясь, что они могут отрицательно повлиять на результаты. Но когда крики бедного Бойда крики разносились по нашему маленькому лагерю, я был вынужден воспользоваться своим авторитетом, переубедить ученого и отдать приказ, потому что ужасающие вопли могли заразить всех здесь своим ужасом.

Даже после того, как ему дали успокоительное, которого хватило бы, чтобы свалить с ног лошадь, Бойд все еще корчился и стонал, пока его не охватила тьма. Дженсен, казалось, был невосприимчив к страданиям этого человека-существа и каждый час брал у него пробы крови, пока Бойд медленно сдавался тому, что мы ввели в него. Его кожа приобрела серый оттенок, стала толще и затвердела, покрывшись грубыми буграми, пронизанными влажными розовыми трещинами, через которые просвечивали остатки его собственной ткани.

Дженсен, видя мое беспокойство, пытался заставить меня уйти, но я дал клятву этим людям, подружился с ними и нашел хороших товарищей, и я был полон решимости остаться с Бойдом во время его кризиса, хотя его глаза уже давно перестали реагировать на мое присутствие. К тому времени, когда шероховатость и затвердевание распространились на его шею, а затем и на лицо, он впал в милосердное беспамятство.

Он больше не очнулся. Когда он наконец скончался через два ужасных дня, все его тело было одной массой грубой, утолщенной плоти, твердой как камень и настолько похожей на образцы из пещеры, что их было невозможно отличить друг от друга.

Нам понадобилось восемь человек, чтобы поднять его с кресла, и когда мы хоронили его, это было как хоронить ящик с камнями.

5 января 1950

После ужасной неудачи с Бойдом Дженсен на некоторое время замолчал и погрузился в безумную работу в лаборатории, потея над бурлящими ретортами и выделяя всевозможные ядовитые пары. Остальные из нас держались на расстоянии и довольствовались тем, что проникали в запасы спиртных напитков. Я обратился в Уайтхолл с просьбой завершить операцию и теперь жду ответа.

Но сегодня утром ученый неожиданно появился в моем кабинете с широкой улыбкой на лице и повел, почти тащил, меня обратно в лабораторию, бормоча что-то непонятное о концентрации раствора и естественных факторах ингибирования, чего я ни понимал, ни хотел понимать.

Сначала я не понял, что он мне показывает, когда привел меня к небольшой клетке на подставке. Это выглядело как кусок камня, лежащий на соломенном полу, но потом он ткнул в него линейкой, и эта штука быстро двинулась, стремительно убежала и с силой бросилась на стенки клетки, которые погнулись, но удержались.

Мне пришлось наклониться поближе, чтобы увидеть, что, хотя она действительно выглядела как камень, ее очертания были явно похожи на мышиные, и я понял, что это была одна из белых мышей, которых держали для экспериментов, мышь, которая теперь преобразилась, мышь, которая, несомненно, была еще жива и, по-видимому, процветала. Она была почти в два раза больше, чем должна была быть, и продолжала яростно бросаться на стенки клетки, будто отчаянно пытаясь сбежать, но не было никаких сомнений в том, что она была абсолютно жива.

Я все еще испытываю сомнения, но Дженсен хочет продолжать, действуя очень осторожно, с серией слабых инъекций, которые будут вводиться в течение нескольких месяцев, и рядовой МакKаллум, хотя и задумывается о том, что случилось с бедным Бойдом, все еще готов выполнять свою часть работы. Что касается меня, у меня есть первоначальные приказы, и хотя они мне не нравятся, это никогда не считалось оправданием для неподчинения.

Я дал Дженсену разрешение начать. Да помилует меня Бог.

12 мая 1950

Сможем ли мы когда-нибудь освободиться от этого места?

Эксперимент Дженсена продолжается быстрыми темпами. МакKаллум пережил первые инъекции, несмотря на то, что дважды едва не повторил судьбу Бойда. Его кожа приобрела уже знакомый серый цвет и ребристый вид, и он стал настолько сильным, что нам приходится сдерживать его во время процедур, опасаясь, что он в порыве боли может наброситься на кого-нибудь и причинить ненужный вред. Его рост и объем заметно увеличились, и он спит в последнем бараке на севере, в камере с железными решетками, которую нам пришлось заказать, что значительно ударило по моему бюджету. Однако это необходимо, поскольку по ночам он часто сильно беспокоится, выкрикивая проклятия и угрозы, которые утихают только после завтрака. Сейчас он ест только красное мясо, и мы добавляем в него сильные успокоительные средства. На данный момент их достаточно, чтобы удержать его в спокойном состоянии, но Дженсен говорит мне, что ему еще предстоит более полудюжины курсов инъекций.

Что же мы создадим к тому времени, когда закончим здесь?

Бэнкс задавал себе тот же вопрос, закрывая дневник, идя за еще одной чашкой кофе и зажигая новую сигарету. Ветер утих, и снег перестал стучать по окнам, поэтому он вынес кофе на улицу, натянул капюшон куртки, чтобы защититься от холода, и уставился на разрушенный барак в конце ряда.

Что же мы получим в результате?

Утром он разбудил отряд рано, чтобы быстро позавтракать кофе и сухими галетками, а затем снарядил всех для похода в горы. За кофе и сигаретой он рассказал им, что нашел в дневнике.

- Образцы? Пробы? Во что мы вляпались на этот раз, капитан? - спросил Виггинс. - Еще одна чушь сумасшедшего ученого? Потому что я могу сказать вам, что в Сибири я наслушался этой чепухи на всю жизнь. Я думал, что это будет легкая работа?

- Мы все так думали, Вигго, - ответил Бэнкс. - Но ты знаешь, какой полковник. Если мы хотя бы не исследуем ту пещеру на холмах, нас ждет нагоняй, и ты можешь оказаться обратно в Сибири в следующую смену. Так что пристегните ремни, ребята. Мы идем на прогулку, и чем раньше выйдем, тем раньше вернемся и отправимся домой.

Дэвис осторожно посмотрел на свой рюкзак.

- Как далеко нам придется тащить все это, капитан?

- Судя по всему, десять миль. И все в гору.

Все члены отряда вздохнули, но Бэнкс знал, что они вполне справятся с этой задачей; они тренировались на более сложной местности, в худших погодных условиях и с более тяжелыми рюкзаками. Это не будет особенно приятно. Но это было выполнимо.

На этот раз он велел каждому из них взять с собой винтовку и запасные магазины. Он также велел Хайнду и Виггинсу положить в рюкзаки несколько блоков C4, а сам взял несколько детонаторов и пульт в внутренний карман куртки. Это был лишний вес, но он предпочел иметь оружие и не использовать его, чем столкнуться с чем-то неожиданным и не иметь под рукой огневой мощи. Кроме того, если что-то нужно было "продезинфицировать" - то C4 обычно был подходящим инструментом для этой работы. После окончательной проверки и убедившись, что у них есть все необходимое, он велел Хайнду вывести отряд, направляясь к тропе за развалившимся бараком в конце ряда.

Ветер стих до легкого бриза, небо было лазурно-голубым, усеянным редкими облачками, а свежий снег хрустел под ногами; это был лучший день для прогулки, какой только можно было ожидать в это время года.

Когда они прошли мимо разрушенного баракa, Бэнкс заметил, что молодой Уилкинс остановился и с беспокойством посмотрел на замерзшие останки скелета под ногами.

- Что бы здесь ни произошло, это было почти шестьдесят лет назад, парень, - сказал он. - Так что не беспокойся об этом. Сегодня мы ищем информацию, и только. Постарайся насладиться прогулкой.

Он последовал за остальными, которые вышли на тропу за бараком и сразу же начали подниматься.

Тропа извивалась длинной восходящей дорожкой, поднимаясь по высоким стенам в самой северо-восточной части фьорда. Тропа, очевидно, была проложена до появления сооружения на берегу внизу, вырубленная в скале в далеком прошлом, возможно, как тропа для скота, учитывая ее ширину и относительно пологий уклон. Бэнкс не жаловался, потому что подъем оказался легче, чем он ожидал, хотя из-за множества пересечений на поверхности утеса расстояние оказалось больше, чем он рассчитывал.

По крайней мере, вид стоил усилий, ведь перед ними открывался беспрепятственный вид на всю длину фьорда, вплоть до места, где он выходил на туманно-синий Атлантический океан на горизонте. Судно с припасами нигде не было видно, вероятно, оно все еще находилось у буровой установки, но Бэнкс не беспокоился об этом; у него был спутниковый телефон, если капитан захотел бы связаться с ним. Теперь, когда солнце начало подниматься над утесом над головой, стало даже теплее.

Бэнкс отказался поднимать глаза, зная, что это только усугубит его страх перед высотой, которую еще предстояло преодолеть, но вошел в ритм, делая один шаг за другим, и позволяя рюкзаку двигаться вместе с ним, а не против него. Его внимание часто возвращалось к мыслям о прочитанном за ночь, пытаясь прийти к какому-то выводу о том, к какому конечному результату должен был привести эксперимент.

Но у него не было достаточно информации; многие страницы оставались непрочитанными.

Но, возможно, мне не придется их просматривать, если мы дойдем до пещеры и уберем все, что там осталось.

Во время подъема его мысли были заняты прежде всего возможностью поскорее вернуться домой.

Через час подъема они достигли вершины утеса, и Бэнкс приказал остановиться.

- Время передохнуть. Курите, если есть, ребята.

Виггинс и два младших рядовых сели на плоский камень, откуда открывался вид на фьорд, а Хайнд присоединился к Бэнксу, смотрящему в другую сторону. Тот указал на высокую, покрытую лесом долину в двух милях к северо-востоку. Тропа, по которой они шли, вела через каменистое плато в том направлении.

- Если карта верна, мы поднимемся через ту долину, а затем пойдем вдоль реки до более высокой долины за ней. И там мы найдем нашу пещеру.

- Вы сказали, образцы и экземпляры, - ответил Хайнд, передавая Бэнксу сигарету.

Бэнкс взял сигарету и зажег ее своим "Зиппо", прежде чем ответить.

- Да. Похоже, они пытались... заразить, за неимением лучшего слова... человека тем, что они нашли в той пещере. С какой целью - я понятия не имею. Может быть, в тех частях дневника, которые я еще не читал, есть больше объяснений. Но одно я знаю точно: я не думаю, что им очень понравился результат.

- Ты думаешь, разрушенный барак и трупы были результатом какой-то ошибки?

- Да. Что бы они ни делали, они потеряли над этим контроль, и им пришлось быстро сваливать.

- Ну, слава Богу, что это было семьдесят лет назад и нам не приходится с этим разбираться.

- Да. Все, что нам остается, - это убрать за ними дерьмо.

По крайней мере, я надеюсь, что это все, что нам нужно делать.

Плато оказалось таким же плоским и скучным, как и казалось с вершины утеса: две мили пологого подъема. Здесь было мало что посмотреть, кроме свежего снега, скал, нескольких выносливых низкорослых кустарников и верхушек жесткой травы, которая была единственной, что могла удержаться, когда зимние ветры обрушивались на эту открытую местность.

Но тропа была достаточно четкой, изгибаясь в снегу перед ними и ведя почти прямо к лесистой долине на северо-востоке.

Они остановились, чтобы еще раз покурить, на краю плато, где тропа впереди извивалась по лесистой долине вдоль бурлящего ручья. Одинокий белохвостый орел испугался их появления и взлетел с самого высокого дерева, поймав термический поток и паря над ними широкими кругами, но, кроме него, они были единственными движущимися объектами в этом пейзаже.

Осознавая, что им еще предстоит пройти долгий путь, а в конце его - долгий путь обратно,

Бэнкс быстро повел отряд вперед, возглавив его, поскольку тропа становилась все уже и круче, поднимаясь по богатому лесом склону. Деревья заслоняли большую часть солнца, а холодный воздух делал поверхность скользкой, поэтому они шли медленнее, стараясь не подвернуть лодыжки на неровной каменистой земле под тонким слоем снега.

Ручей падал серией небольших водопадов, разбрызгивая в воздух холодную воду, которая обжигала губы и щеки. Бэнкс опустил очки, когда вода начала щипать его глаза.

Он ускорил шаг, жаждуя солнца, и через полчаса был вознагражден, когда они поднялись из лесистой долины на край внутреннего ледника, который простирался на несколько миль после поворота на север.

На полпути вверх по этой ледниковой долине, примерно в трех милях от их текущего положения, была стена льда, сверкающая ярким голубым цветом на солнце, а чуть ниже, в том, что выглядело как сухое русло реки, было круглое скопление из примерно дюжины куполообразных хижин. На западном холме над поселением Бэнкс едва мог разглядеть более темную дыру высоко на склонах долины.

Они впервые увидели свою цель.

В течение следующих двух миль они потеряли из виду поселение над ними, во время восхождения и спуска по серии впадин и углублений в местности, дно которых было ледяным, поскольку они лежали в темных тенях, защищенных от солнца. Бэнкс был рад выбраться из последней впадины и посмотреть вверх по обрывистому склону в направлении своей цели. Он искал дым, надеясь увидеть огонь или признаки жизни и, возможно, найти кого-нибудь, кого можно было бы расспросить о событиях почти семидесятилетней давности, но теперь, когда они были ближе, он увидел, что круг куполообразных хижин находился в состоянии запустения.

Когда они взобрались на каменистый склон и подошли ближе, масштаб разрушений стал очевиден: половина хижин была без крыш, словно их обрушила какая-то огромная сила. Остальные две были почерневшими и выгоревшими остовами. Бэнкс собрался с духом, когда они наконец подошли к узкой тропе через каменистый склон.

Он понял, что ожидал увидеть больше тел, больше кровавой бойни, подобной той, которую они видели возле хижины на берегу фьорда. Но снаружи были только разрушенные хижины и мертвая тишина; никаких тел, ни человеческих, ни животных - только атмосфера пустоты и давно неиспользуемых жилищ.

- Еще одна чертова загадка, - пробормотал он.

- Таинственный мир Артура Кларка, - сказал Виггинс со смешком, пока Хайнд не заставил его замолчать взглядом.

- Вигго, возьми Дэвиса и осмотри место. Посмотри, есть ли какие-нибудь подсказки о том, что здесь произошло. Сержант, Уилкинс - со мной.

- Куда мы идем, капитан? - спросил Хайнд.

Бэнкс указал на склон, на темный вход в пещеру, расположенный на высоте более ста метров над ними.

- Мы собираемся немного полазить.

Это был трудный подъем по полузамерзшим скалам по тропе шириной не более 30 сантиметров, с несколькими крутыми обрывами на поворотах, из-за которых Бэнкс старался смотреть вперед, а не назад. Чем выше они поднимались, тем холоднее становилось, и Бэнкс был рад, что заставил всех надеть теплую одежду. Он также жалел, что не оставил свой рюкзак в поселении, потому что он тяжело тянул его за плечи при каждом шаге, а из-за неровной местности он не мог перейти на свой прежний легкий бег. Подъем казался бесконечным, и все они тяжело дышали, из их ртов и ноздрей валил густой пар, когда они наконец достигли широкого уступа перед входом в пещеру.

Только тогда он обернулся и посмотрел вниз на поселок. Единственным движением были Виггинс и Дэвис, которые выходили из одной из хижин, у которой еще была крыша. Ничто другое не шевелилось по всей длине ледниковой долины, кроме одинокого орла, который теперь бесшумно кружил в высоком термическом потоке над их головами, словно наблюдая за ними с осторожностью. Он прокричал, как будто раздраженный тем, что его заметили. Бэнкс посмотрел на запад, прослеживая их маршрут. Далеко на юге и западе на горизонте виднелась тонкая линия моря. В небе не было следов самолетов, ни лодок в океане, ни каких-либо признаков цивилизации, словно отряд был перенесен на несколько сотен, если не тысяч лет назад.

Бэнкс все еще смотрел на вид, когда услышал, как сержант Хайнд зажег сигарету, и раздался стук и щелчок его зажигалки "Зиппо". Бэнкс повернулся к нему и почувствовал запах, не табака, а чего-то гнилого. Это был лишь слабый запах, но он достаточно часто чувствовал запах смерти, чтобы сразу его узнать.

- Он исходит изнутри, капитан, - сказал Уилкинс, и цвет внезапно исчез с его лица.

- Не волнуйся, парень. Здесь никто не был уже много лет; если там и есть что-то мертвое, то оно уже давно не может нам навредить.

Он говорил с большей уверенностью, чем чувствовал, когда включил фонарь на стволе винтовки и направился в пещеру.

Запах быстро усилился, и Бэнкс попытался дышать поверхностно, поскольку пещера сужалась, усиливая запах.

Стены пещеры были шероховатыми и необработанными, что заставило его подумать, что это, возможно, естественное образование, сформированное в камне под воздействием атмосферных явлений, льда и воды за годы, прошедшие с последнего ледникового периода. Но независимо от того, было ли это естественное образование или нет, быстро стало ясно, что здесь кто-то жил; кто-то или что-то. Белые, выбеленные кости лежали разбросанные в нишах. Некоторые из них явно принадлежали животным, в основном крупным оленям, но другие были явно человеческими.

Хайнд подошел к Бэнксу сзади, опустился на колени, направил свет фонарика на кучу костей и указал на несколько бороздок вдоль длинной, явно человеческой бедренной кости.

- Следы от зубов?

- Похоже на то, сержант, - ответил Бэнкс. - Но, как я уже сказал, они старые, более шестидесяти, почти семидесяти лет, на мой взгляд. Что бы здесь ни произошло, мы это пропустили.

Хайнд не выглядел убежденным, но последовал за Бэнксом, а молодой Уилкинс шел сзади, когда они углублялись в темноту, оставив позади свет от входа в пещеру.

Через десять шагов проход выходил в более просторное помещение. Бэнкс ожидал увидеть примитивный очаг, может быть, кровать или хотя бы какие-то признаки проживания, но там было только пустое пространство, грубый каменный пол и каменные стены. Помещение было примерно кубической формы с гладкими стенами, за исключением той, что находилась прямо напротив входа, которая выглядела странно закругленной и ребристой, бороздчатой и почти органичной по текстуре. У Бэнкса зашевелились волосы на затылке, и его внутренности забурлили; не имело значения, что его чувства говорили ему, что здесь нет опасности - его закаленные в боях предчувствия говорили ему обратное.

- Похоже, мы зря тратим время, - сказал он, уже отступая. - Здесь для нас ничего нет. Давайте вернемся и посмотрим, есть ли что-нибудь у Вигго.

- Подождите, капитан, - сказал Хайнд. - Что это, черт возьми?

Он направил свет фонаря на выпуклую и изрезанную часть стены и подошел ближе, нацелив свет на одно конкретное место. Он указал на эту область, свет слегка колебался, словно рука сержанта дрожала.

- Скажи мне, что это не рука, черт возьми.

Бэнкс подошел к сержанту и направил свой фонарь на это место. Он был вынужден согласиться с оценкой сержанта. Это выглядело как рука, с глубокими морщинами на ладони и пятью короткими пальцами, высеченными в камне, а не в плоти, и более чем в два раза превышающими размеры руки обычного человека. Увидев это, он отступил назад, слегка сместил свет в одну сторону и и увидел остатки запястья, руки и плеча.

- Есть еще, - тихо сказал Уилкинс сзади. - Вернитесь сюда; как только вы это увидите, вы сможете увидеть все.

Двое мужчин отошли назад к Уилкинсу, и все трое направили свои лучи на дальнюю стену.

На камне были четыре отчетливые фигуры, сгрудившиеся вместе, словно они все залезли в скалу и заснули в кучке, и Бэнкс не мог сказать, были ли они высечены каким-то безумным скульптором или когда-то были живыми существами, а теперь каким-то образом оказались в скале. Трое из них выглядели действительно древними, израненными и изношенными временем, растрескавшимися и пронизанными трещинами толщиной с карандаш, на которых бледный мох и лишайник цеплялись за жизнь.

Четвертая и самая большая из фигур была совсем другой. Именно на ней они увидели руку, и, по сравнению с другими, она выглядела гораздо более свежей.

Бэнкс заметил более блестящий участок скалы, отражающий свет его фонаря, и снова шагнул вперед, чтобы посмотреть поближе. Большая часть ноги, от бедра до лодыжки, одной из более старых фигур была отсечена - вблизи были видны следы от инструмента. Он вспомнил, что читал в журнале.

- Гребаные образцы и пробы, - пробормотал он.

- Что такое, капитан? - спросил Хайнд.

Бэнкс повернулся к сержанту.

- Вот где начались все их проблемы. Им следовало оставить все как есть. Достаньте C4, сержант. Нам нужно провести "санитарную обработку".

Они установили заряды как внутри главной пещеры, так и в коридоре, ведущем наружу, а затем Бэнкс велел троим отступить почти на треть пути вниз по склону и остановиться под небольшим навесом, который должен был укрыть их от падающих обломков.

- Взрыв, - сказал он и нажал на пульт.

В ледниковой долине раздался глухой гул, за которым быстро последовал дождь мелкого гравия. Осыпь под ними ослабла, сдвинулась и посыпалась вниз, как дробь из ружья, вызвав небольшую лавину, которая подняла облако серой пыли и унесла еще больше обломков почти до того места, где Виггинс и Дэвис стояли на дне долины. Орел над ними дважды пронзительно закричал, выражая беспокойство. Наконец пыль осела, и ледник затих.

- Может, мне залезть обратно, чтобы посмотреть, капитан? - спросил Хайнд. - Проверить, все ли мы уничтожили?

Бэнкс отошел так далеко, как осмелился, на выступ и посмотрел вверх. Все, что он мог видеть от входа в пещеру, - это куча свежего щебня.

- Нет, к черту. Работа сделана. Если кто-то хочет подняться сюда, чтобы проверить качество нашей работы - пожалуйста. Давайте посмотрим, что скажет Вигго, выкурим по сигарете, выпьем по чашке кофе, а потом быстренько вернемся на берег. Остатки C4 используем на бараках, допьем виски, а потом быстро убираемся домой. К тому времени, как мы вернемся, корабль с припасами уже будет ждать нас.

Они осторожно спускались по узкой тропе, понимая, что часть земли под ногами могла быть разрыхлена взрывом и последующей лавиной, и Бэнкс почувствовал облегчение, когда все они благополучно добрались до дна долины без вывихов лодыжек. Его облегчение было недолгим, потому что выражение лица Виггинса, когда они подошли к разрушенным хижинам, сказало ему, что что-то не так.

То, что беспокоило Виггинса, находилось в самой большой хижине небольшого поселения, одной из немногих, которые не были разрушены или уничтожены огнем. Бэнкс понял, почему она уцелела, как только заглянул внутрь куполообразного здания.

Это было круглое сооружение диаметром около шести метров и высотой три метра в самой высокой точке в центре; Бэнкс предположил, что это было место общественных собраний или столовая для людей, которые жили здесь. Шкуры оленей и волков покрывали стены от пола до отверстия на вершине, через которое выходил дым из огромного очага в центре. Это было теплое убежище от суровой зимы в этих высокогорных районах, и Бэнкс представил себе, как небольшая община собиралась здесь, чтобы согреться и пообщаться, пока за дверью бушевал шторм.

Все это давно ушло в прошлое. Теперь это место было кладбищем. Или, скорее, он догадался, что почти семьдесят лет назад то, что произошло в лабораториях у фьорда, распространило свое безумие на этих пастухов. Теперь это было массовое захоронение для двадцати с лишним тел, которые были разорваны на куски и разбросаны, как сломанные куклы, по всей доступной площади пола.

Тела - или, вернее, туловища, поскольку у немногих еще оставались конечности - были высохшими, почти мумифицированными в холодном сухом воздухе ледниковой долины. Внутренние органы и кишки были грубо вырваны из туловищ и развешаны, словно в каком-то маниакальном проявлении художественного вкуса, на балки крыши, так что их высохшие остатки теперь болтались, как непристойные праздничные ленты. Головы были жестоко отделены от тел и сложены, как пушечные ядра, в замороженную пирамиду в центре хижины, пустые глазницы смотрели из серых, высохших лиц, застывших в криках ужаса.

- Не хватает кусочков, - сказал рядовой Дэвис, его лицо было почти таким же серым, как одно из этих застывших в ужасе лиц.

Бэнксу понадобилось несколько секунд, чтобы понять значение этих слов, и тогда он вспомнил об обгрызенных костях, которые они нашли в пещере.

- Во что мы вляпались на этот раз, капитан? - спросил Виггинс. - Это же чертова территория каннибалов Соуни Бина[1], да?

Бэнкс отвел взгляд от пристально смотрящих на него замерзших голов, прежде чем ответить.

- Что бы это ни было, оно давно мертво. Мы здесь только для того, чтобы убрать за ним. Сожгите это чертово место дотла; это будет лучшая похоронная церемония для этих бедняг.

Они стояли на краю поселения и смотрели, как горит это место, потягивая кофе и куря сигареты; чтобы разжечь огонь, понадобилось не так много - только их зажигалки "Зиппо" и несколько сухих веток. Хижины загорелись словно они наконец-то хотели исчезнуть с этого места. Бэнкс подумал, что кто-то должен сказать несколько слов над мертвыми, но никто больше не высказался, а ему не приходило в голову ничего, что не звучало бы банально и легкомысленно. Поэтому они молча наблюдали, как клубы черного дыма поднимались вверх в еще холодном воздухе, а орел, кружа над ними, то появлялся, то исчезал из виду, издавая похоронный крик.

Хайнд первым отвернулся и первым заметил изменения погоды на северном конце долины над ледником.

- Это не выглядит весело, капитан, - сказал он, и Бэнкс обернулся и увидел черную стену облаков, собирающуюся и медленно катящуюся в их сторону.

Он посмотрел на нее, а затем на хижины, которые теперь были почти полностью сожжены дотла.

- Ладно, ребята, - сказал он. - Я бы назвал это место хорошо и тщательно очищенным. Веселье закончилось. Спускайтесь к берегу, как можно быстрее. У нас может даже хватить времени на стаканчик, прежде чем мы отправимся к лодке.

Когда они отвернулись, с высокого склона раздался грохот. Небольшая лавина обломков обрушилась с того места, где раньше была пещера, но когда Бэнкс последний раз оглянулся, прежде чем последовать за отрядом, он увидел только небольшое облако пыли, которое быстро осело, оставив долину неподвижной и спокойной за их спинами.

Им не потребовалось много времени, чтобы понять, что за их спинами было нечто большее, чем просто плохая погода; стена облаков приближалась все быстрее, принося с собой резкий ветер, который заставил всех поднять капюшоны. Вскоре мокрый снег и град забарабанили по материалу, покрывавшему их головы. Бэнкс мог только благодарить судьбу за то, что погода была за их спинами, потому что им было бы нелегко пробиться сквозь нее, идя лицом к лицу.

Мокрый снег превратился в снегопад, пока они еще пересекали впадины и углубления нижней части ледниковой долины. Он быстро накапливался, заполняя их следы почти сразу же, как только они их оставляли. Они быстро потеряли из виду тропу и были вынуждены держаться вместе, чтобы не потерять друг друга в нарастающей мгле и метели. Бэнкс с огорчением понял, что им предстоит еще несколько часов ходьбы.

Мы не сможем уйти от него.

Бэнкс принял решение, когда они выбрались из очередной впадины и почувствовали, как ветер сильно дергает его куртку и капюшон. Он посмотрел вверх и увидел, что они достигли верхней части длинной лесистой долины рядом с рекой.

- Нам нужно укрыться, пока это не пройдет, - крикнул он. - Направляйтесь к деревьям. Найдите нам место, где мы сможем укрыться.

Им повезло, и они нашли скалистую расщелину недалеко от линии деревьев, которая уже была хорошо прикрыта деревьями. Они смогли быстро накрыть ее обломанными ветками и листьями, чтобы сделать примитивное укрытие с отверстием с подветренной стороны, так что они были в безопасности от всех порывов ветра, кроме самых сильных. Виггинс зажег походную печку у открытого входа, и они присели вокруг, по очереди помешивая кастрюлю с сухим супом из полевого пайка, смешанным со снегом, пока курили.

Пока суп загустевал, Бэнкс стоял у входа и звонил по спутниковому телефону на судно снабжения.

- Мы будем в открытом море через пару часов, - сказал шкипер.

- Мы - нет, - ответил Бэнкс и изложил свою ситуацию человеку на другом конце линии, вынужденный кричать, чтобы его услышали, потому что за последние пять минут ветер усилился до воя.

- Что ж, тогда вам не понравится прогноз погоды, - сказал шкипер. - Шторм надвигается из полярного региона и будет дуть почти весь день. Найдите место, где можно переждать.

- Мы уже об этом подумали. Похоже, мы вернемся на берег только завтра. Вы можете подождать?

- Я не собираюсь оставлять вас там на всю зиму, - сказал шкипер, и его смех громко и ясно раздался по линии. - Мы найдем укромную гавань в тихой стороне от ветра, где сможем переночевать, и будем готовы к вашему приезду утром, капитан. Свяжитесь с нами, если что-то изменится; я попрошу кого-нибудь следить за этой линией.

Бэнкс убрал телефон, а Виггинс передал ему кружку с горячим супом.

- Устраивайтесь поудобнее, ребята, - сказал он. - Мы, возможно, пробудем здесь некоторое время.

Снег быстро скапливался за пределами их импровизированного укрытия, но они позаботились о том, чтобы над ними было достаточно переплетенных веток, чтобы снег не попадал туда, где они сидели, сгрудившись вокруг походной печки. Ветер свистел диким воем снаружи, и разговоры были сведены к минимуму. Казалось, что уже наступила ночь; мрак так сгустился, что кончики их сигарет светились как огненные красные звезды под их навесом.

Бэнкс проводил время, размышляя над сценой внутри пещеры и в поселении под ней, пытаясь сопоставить ее с тем, что он узнал из дневника. Единственная теория, которая пришла ему в голову, каким бы невозможным это ни казалось, заключалась в том, что почти семьдесят лет назад ученые успешно превратили человека МакKаллума в какого-то чудовищного гибрида, наполовину человека, наполовину... что бы то ни было, что было застывшим в скале.

Затем они потеряли над ним контроль. Он вырвался из камеры, устроил погром у фьорда, а затем направился в горы. В то время как место на берегу было признано безнадежным, МакKаллум, или то, чем он теперь стал, каким-то непостижимым инстинктом нашел путь к высокогорному поселению, где, по-видимому, убил жителей в кровавом пиру каннибалов.

А потом он каким-то образом слился со скалой в стене? Мне трудно поверить в эту часть.

Но, с другой стороны, ему было трудно поверить во многое из того, что происходило во время их последних миссий. Это не мешало им быть реальными, не мешало невероятным вещам убивать его людей. Сидя в темноте и докуривая сигарету, он решил быть открытым для любых возможностей.

Они "продезинфицировали" пещеру и поселение - осталось только обработать бараки на берегу, и они смогут вернуться домой. Но его интуиция все еще помнила ощущение надвигающейся опасности, которое он испытал, прежде чем они взорвали пещеру, и оно все еще не улетучилось. Он боролся с предчувствием и сосредоточился на том, чтобы заглянуть в снег у входа.

Никто не умрет в этом походе.

Шторм не давал признаков ослабления, а мрак сгущался, становясь почти таким же темным, как ночь под их навесом. Холод проникал сквозь их тяжелую снежную экипировку, и даже с капюшонами и очками на глазах лед трескался на их губах. Бэнкс заставлял их двигаться, поочередно подставляя их к маленькой походной печке; он знал, что у Виггинса в рюкзаке было несколько запасных канистр с топливом, но было неясно, хватит ли их на всю ночь.

Должно хватить. В такую погоду выйти на улицу невозможно.

Они заблудились, оказавшись крошечным темным пузырьком в море кружащегося, воющего снега. Порывы ветра дергали крышу, но вес свежевыпавшего снега пока удерживал ее. Если этот вес станет слишком большим, им грозит обрушение - еще одна причина для беспокойства, пока шторм продолжает бушевать.

Время казалось бесконечно медленным; несколько раз Бэнкс смотрел на часы, но видел, что прошло всего несколько минут. Они выкурили слишком много сигарет и выпили столько кофе, что через некоторое время были вынуждены по очереди выходить на открытый конец укрытия, чтобы облегчить мочевой пузырь. Бэнкс слышал, как Виггинс кричал что-то об опасности "замерзнуть" - но это было все, что они говорили, пока часы тикали.

Наконец, около десяти часов вечера ветер стих на несколько делений, и хотя снег продолжал падать, он уже не был таким сильным, а вой утих настолько, что они могли разговаривать. Сержант Хайнд присоединился к Бэнксу у входа, чтобы покурить и выпить кофе, пока они смотрели на погоду.

- Достаточно хорошо, чтобы пойти на прогулку? - спросил Хайнд.

Бэнкс покачал головой.

- Пока нет. Думаю, лучше переждать ночь, если сможем. Когда взойдет солнце, мы сможем хорошо продвинуться.

- Значит, еще кофе и пердеж Вигго, - ответил Хайнд. - Но ты какой-то очень тихий, капитан. О чем думаешь?

Бэнкс поделился своей теорией о природе того, что они нашли в пещере.

- Ты думаешь, что это был человек, солдат - один из нас? И ученые сделали с ним это?

- Думаю, да. У меня нет другого объяснения тому, что мы видели, а у тебя?

- Ты хочешь сказать, что они пошли и поймали чертового пещерного тролля?

Бэнкс улыбнулся, почувствовал, как на его губах образовался слой льда, который он растопил кофе, прежде чем ответить.

- Похоже на то.

- Я понимаю, почему они хотели замять это дело; мы вряд ли можем возмущаться экспериментами нацистов над людьми, когда сами делали то же самое всего через несколько лет. Чего они пытались достичь?

- Понятия не имею. Какого-то суперсолдата, если я правильно понимаю подсказки в дневнике - чего-то, что вытеснило бы нас из бизнеса и заставило бы нас рано уйти на пенсию с палкой и тапками.

Хайнд рассмеялся и махнул рукой в сторону погоды.

- Сейчас это не кажется плохой идеей, капитан.

Виггинс приготовил еще одну кастрюлю сушеного супа - Бэнкс заметил, что ему пришлось заменить баллон с топливом в плитке. Капрал заметил его взгляд.

- Осталось три баллона, капитан, - сказал он. - До завтрака хватит, а потом все будет кончено.

Бэнкс попросил Дэвиса и Уилкинса проверить навес на наличие сухого дерева, которое можно было бы использовать для костра, но он уже знал, проверив ранее, что все ветки и листья были слишком влажными, чтобы гореть; его приказ был скорее для того, чтобы занять их чем-нибудь.

Теперь, когда ветер утих, больше тепла от печки оставалось внутри их укрытия, и впервые с момента укрытия он начал чувствовать себя, если не комфортно, то по крайней мере не в опасности замерзнуть намертво.

Он уже был готов расслабиться, когда из ночи пришла атака.

Они услышали это, прежде чем увидели - рев, похожий на столкновение камней где-то в бурной стихии шторма. Бэнкс успел снял винтовку с плеча, развернулся и направил ее к входу, прежде чем надвигающаяся фигура заполнила проем, погрузив их в почти полную темноту. Инстинкт взял верх, и Бэнкс выпустил три быстрых выстрела в самую густую часть теней, шум был почти оглушительным, так как он не успел вставить беруши. Существо у входа завыло, издавая хриплый, скрежещущий крик, и проникло внутрь под навес. Следующее, что помнил Бэнкс, - это то, что он летел в воздухе, вытащенный из укрытия, схваченный за левую руку чем-то, похожим на холодное железо, и отброшенный в сторону. Ему повезло, что он упал на снежный сугроб; если бы при жестком приземлении под ним были камни, он бы сломал шею и большинство мелких костей в теле. Даже после этого он тяжело дышал, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы отдышаться, и он думал, что дыхание никогда не вернется.

Ему удалось перевернуться, и он с удивлением обнаружил, что в правой руке все еще держит оружие, и оглянулся на их укрытие с расстояния почти десяти ярдов. Снег заслонял ему вид. Тьма еще больше затрудняла обзор. Колеблющиеся танцующие лучи трех винтовок были единственным источником света, но Бэнкс видел достаточно, чтобы понять, чем бы ни было это атакующее существо, оно было огромным. Оно возвышалось над их импровизированным навесом, разрывая листву и ветки, разбрасывая их в разные стороны, пытаясь добраться до людей, находившихся под ним.

Выстрелы прорезали ветер, и вспышки из дул винтовок ярко светились в темноте прямо перед ним. Бэнкс пригнулся и быстро перекатился, когда несколько пуль взорвали клубы снега прямо перед ним, и продолжил катиться влево, пока не был уверен, что находится за пределами линии огня.

Это заняло долгие секунды, и к тому времени, когда он поднялся на колени, чтобы обеспечить поддержку огнем, нападающий, все еще представлявший собой лишь темную, грубо человекоподобную фигуру в ночи, разорвал большую часть их навеса. Он проник внутрь, вытащил одного из отряда и подвесил его за левую ногу, тряся им, как тряпичной куклой.

Бэнкс включил фонарик на винтовке, надеясь осветить цель, в которую он мог бы прицелиться, но свет мало помогал в метели. Он встал на ноги и пошел вперед так быстро, как мог, по снегу, который доходил ему до колен, останавливаясь только тогда, когда был уверен, что может выстрелить, не попав в одного из своих людей.

Но даже тогда он не мог рискнуть выстрелить в голову, потому что существо держало перед собой болтающегося человека. Бэнкс выпустил три пули в спину нападающего, по линии позвоночника. Тот даже не вздрогнул. Бэнкс увидел еще больше вспышек из дул, услышал еще больше выстрелов, теперь более сконцентрированных, словно защитники смогли организоваться.

И, наконец, интенсивный огонь дал результат. Плененный человек был отброшен в сторону так же бесцеремонно, как и Бэнкс несколько секунд назад, и нападавший ушел, быстро исчезнув в вихревом шторме.

Бэнкс быстро подошел к тому месту, где брошенный человек лежал растянувшись в сугробе. Это был молодой Уилкинс, и ему не повезло так же, как Бэнксу; левая нога парня лежала под коленом под невозможным углом. Дэвис быстро подошел, опустился на колени рядом с солдатом и быстро подтвердил то, что Бэнкс уже знал.

- Нога сломана, капитан, - сказал Дэвис. - К счастью, кожа не повреждена, но все равно это серьезно. Нам нужно быстро унести его с этого холма в теплое место.

Хайнд и Дэвис приступили к изготовлению импровизированной шины для ноги; Уилкинс был в сознании, бледный и изможденный от боли, но, когда Бэнкс спросил его, как он себя чувствует, он поднял большой палец в знак одобрения.

- Вигго, - сказал Бэнкс. - Ты со мной. Нам нужно сделать носилки для парня; мы не сможем нести его отсюда до берега.

Они использовали остатки своего укрытия, соединив длинные полоски коры с двумя длинными прямыми ветками и толстым слоем листьев. Во время работы они прикрывали друг друга, бесполезно пытаясь пробить снег светом своих винтовок и напрягая слух, чтобы услышать что-нибудь, кроме своих собственных криков на ветру.

- Что это было, черт возьми? - крикнул Виггинс. - Здесь же нет огромных медведей, правда?

- Это был не медведь, - ответил Бэнкс, но больше ничего не сказал, сосредоточившись на работе.

К тому времени, когда они соорудили носилки, Дэвис закончил перевязывать ногу Уилкинса, как мог, и все мужчины показали признаки переохлаждения: кожа на их щеках приобрела синеватый оттенок. Бэнкс знал, как они себя чувствовали: он не чувствовал пальцев, а при каждом вздохе лед трещал на его губах и в ноздрях.

- Не возитесь, - сказал он. - Нам нужно быстро пойти, чтобы согреться. Собирайтесь, мы уходим отсюда. Сержант, вы с Дэвисом проложите путь, а Вигго и я будем тянуть носилки. Если этот ублюдок вернется, пристрелите его быстро и безжалостно. Давайте спасем парня.

Им понадобилась не более минуты, чтобы собрать походную печку и остальное снаряжение, после чего они были готовы к движению. Несмотря на ветер и снег, сержант Хайнд крепко зажал сигарету между зубами, пока Бэнкс отдавал приказы.

- Вы все помните дорогу. Мы идем вниз по склону леса на несколько миль, так что на этом участке мы не заблудимся. Там, на плато, будет совсем другое дело, но об этом мы будем беспокоиться, когда дойдем до него. Веди нас, сержант.

Он был благодарен, что ни у кого не было вопросов; он не был уверен, что у него есть ответы.

Спешно сооруженные носилки работали так, как и следовало ожидать: две длинные ветки прорезали борозды в снегу, когда их тянули, а бедный Уилкинс, сидящий спиной к ним, с каждым шагом получал в лицо снег. Но по крайней мере Бэнкс и Виггинс тянули носилки с попутным ветром, иначе эта задача могла бы оказаться для них непосильной.

Бэнкс шел, опустив голову, следовал по следам в снегу, оставленным Дэвисом, который шел примерно в шести футах впереди. Снег доходил почти до колен, но, к счастью, на этой высоте он был пушистым и сухим. Тем не менее, идти было тяжело, и спина и плечи Бэнкса уже болели как от веса рюкзака, так и от усилий, необходимых для перетаскивания носилок. В некоторых местах склон помогал им и облегчал задачу, в других - ухудшал ситуацию, поскольку им приходилось прилагать большие усилия , чтобы носилки не скатились вниз по склону.

Несмотря на перчатки и тяжелые ботинки, Бэнкс не чувствовал ни рук, ни ног. На внутренней стороне его снежных очков образовались кристаллы льда, еще больше затрудняя ему обзор. Он вошел в ритм, сосредоточившись на том, чтобы ставить одну ногу перед другой, шаг за шагом, спускаясь по бесконечной тропе, затерянной в белой пелене ветра и снега. Линия деревьев была лишь темной нависающей тенью на склоне слева от них, и он знал, хотя и не мог этого видеть, что небольшая река текла где-то справа от него. Он сосредоточился на том, чтобы не сбиться с пути.

Он потерял ощущение времени. Он знал, что должен оставаться начеку; то, что напало на них, все еще было где-то там, в шторме. Но тянуть носилки требовало всех его сил, и вскоре он был настолько уставшим, что все, что мог делать, - это опустить голову и тяжко шагать.

Он остановился только тогда, когда наткнулся на Дэвиса, который остановился впереди него.

Они достигли подножия долины и столкнулись с необходимостью долгого, открытого перехода по безликому плато. Впереди не было никаких следов их тропы; снег превратил все вокруг в ровную белизну.

Они остановились только настолько, чтобы проверить Уилкинса - он снова показал большой палец, хотя парень выглядел бледным, а глаза глубоко запали в орбитах. Они поменялись обязанностями. Дэвис и Хайнд взяли на себя носилки. Бэнкс воспользовался возможностью, чтобы закурить сигарету; дым согревал его горло и грудь, и он был ему очень кстати. Если бы было хоть какое-то укрытие, он, возможно, остановился бы и попросил Виггинса достать походную печку, чтобы заварить кофе. Но вокруг было только плато, на котором не было даже куста, достаточно большого, чтобы спрятаться за ним.

К тому же, этот ублюдок мог быть прямо за нами, насколько мы знали.

Он посмотрел на снег, надеясь увидеть какой-нибудь ориентир, напоминание о пути, по которому они пришли сюда, но видимость, хотя и улучшалась, все еще не превышала десяти ярдов в любом направлении. Он знал, что ветер дует в основном с севера и что им нужно направляться на запад, поэтому он повернул немного вправо от того места, где стоял. Снег теперь хлестал его по голове, разбрызгиваясь по внешней ткани его капюшона. Хайнд и Дэвис собирались тянуть носилки поперек ветра, дующего прямо на них по ровной местности.

Но ничего не поделаешь. Ситуация такова, какая есть, и чем скорее мы через это пройдем, тем скорее вернемся в тепло.

Он вывел отряд на плато.

Теперь, когда ему не нужно было тянуть за собой Уилкинса, идти стало легче, но предыдущие усилия сказались на нем, и он чувствовал себя изможденным до мозга костей. Он попытался выбрать точку в двадцати ярдах перед собой, держа ветер справа и надеясь, что они идут по максимально прямой линии. В какой-то момент он достал из кармана спутниковый телефон, надеясь проверить GPS... и тогда обнаружил, что он не выдержал жесткого обращения во время предыдущей атаки. Что-то в нем перепуталось; питание не включалось, и он видел только темный, пустой экран. У него не было времени останавливаться и возиться с ним; это пришлось отложить до тех пор, пока они не вернутся на уровень моря и не найдут укрытие. Если он не сможет заставить его работать, им придется полагаться на то, что капитан судна снабжения забеспокоится и пошлет кого-нибудь на их поиски; Бэнкс знал, что это не гарантировано.

Но беспокоиться об этом сейчас не приведет ни к чему.

Они продолжали пробираться сквозь шторм.

Он решил, что они, должно быть, прошли уже почти половину плато, когда наткнулись на следы, идущие справа и пересекающие выбранный ими маршрут. Они были свежие, только начали засыпаться снегом; большие, 45-сантиметровые отпечатки, лопатообразные, без видимых пальцев, глубоко вдавленные, словно их оставил кто-то очень тяжелый.

Ублюдок опередил нас.

Бэнкс ускорил их почти до бега, и теперь он не смотрел прямо перед собой, а следил взглядом по сторонам. Дальность его зрения по-прежнему не превышала десяти ярдов, и он знал, что если произойдет нападение, у них будет мало времени на предупреждение.

Когда оно произошло, оно произошло не спереди, а сзади, и первым признаком этого был испуганный крик молодого Уилкинса и серия из трех выстрелов, когда рядовой выстрелил в что-то сзади. Хайнд и Дэвис сразу же отреагировали, отпустив носилки, а Бэнкс и Виггинс присоединились к ним, уже подняв оружие, когда из снега вышла огромная неповоротливая фигура.

Они впервые ясно увидели ее, даже когда выпустили быструю очередь, по три выстрела каждый, в нее, выстрелы, которые заставили ее отвернуться с ревом, который вскоре затерялся вместе с ней в снегу. У Бэнкса осталось впечатление, что это было что-то почти трехметровое, похожее на гориллу - с бочкообразной грудью и тяжелым животом, с короткими ногами и широкими мускулистыми плечами. Но вместо черных или серебристых волос у этого существа была серая и зернистая, почти каменная кожа, покрытая более светлыми трещинами.

- Что это теперь, чертов Невероятный Халк? - сказал Хайнд, когда звон в ушах от выстрелов начал исчезать.

- Не тот комикс, сержант, - ответил Виггинс. - Мы здесь в территории Фантастической четверки; это чертова Тварь.

- Что бы это ни было, мы знаем, что можем держать его на расстоянии, - сказал Бэнкс, вглядываясь в направлении, куда ушло это существо, и видя только снег. - Так что держите глаза открытыми и вперед, ребята. Нам нужно найти место, где мы сможем защититься.

На этот раз Хайнд и Виггинс взяли носилки, а Бэнкс и Дэвис прокладывали путь, все они были теперь в полной готовности, адреналин от нападения заглушал их усталость, и они шли так быстро, как могли, к вершине утеса и тропе, ведущей к укрытию.

Они нашли тропу скорее по счастливой случайности, чем благодаря здравому смыслу, всего в двадцати футах слева от того места, где они оказались на краю утеса. Бэнкс осветил путь светом от винтовки; на тропе не было свежих следов, но один только вид на нее заставил его колени подкоситься. Хотя в основном она имела пологий уклон, в некоторых местах, особенно на крутых поворотах, были крутые участки, а теперь она была покрыта свежим снегом. Все еще дул сильный ветер, и им предстояло безопасно спустить раненого Уилкинса без носилок и солдата, который мог скатиться вниз, в гавань, расположенную далеко внизу.

И это еще до того, как мы начали беспокоиться о чертовой скалистой горилле за нашей спиной.

- Осторожно спускайтесь, ребята, - сказал он. - Внизу нас ждут кофе и виски. Давайте постараемся дойти туда целыми и невредимыми.

Они шли медленно. Где было возможно, все четверо брали по углу носилок, но в некоторых местах тропа была достаточно широкой только для одной колонны, и в этих местах они шли еще медленнее. Ветер угрожал сбросить их с тропы на каждом открытом участке, и дважды им приходилось прижиматься к скале и поднимать Уилкинса на ноги, чтобы преодолеть особенно крутые, продуваемые ветром повороты. На втором из них порыв ветра сбил рядового с ног, и он инстинктивно перенес вес на сломанную ногу.

На его крик боли ответил рев, похожий на столкновение камней, доносящийся с высоты над ними.

Бэнкс повернулся к остальным.

- Сержант, Дэвис, спустите Уилкинса с этой чертовой скалы как можно скорее. Посмотрите, что можно сделать, чтобы один из тех бараков был пригоден для обороны на всю оставшуюся ночь. Вигго, ты со мной. Мы будем держаться здесь, дадим остальным время спуститься.

Прошла всего минута, и Бэнкс с Виггинсом остались одни на тропе, остальные исчезли из виду в шторме. Снова раздался гневный рев над ними.

- Думаю, кому-то нужен "Cникерс", - сказал Виггинс.

- Ему нужен пинок под зад, - ответил Бэнкс.

Он вставил беруши, Виггинс последовал его примеру, затем Бэнкс опустился на колени на тропе, а Виггинс встал над ним, и оба прицелились вверх по тропе, в сторону вершины утеса.

- Он придет? - спросил Виггинс.

- Мы его разозлили. Он придет, - сказал Бэнкс, и, словно в ответ, огромная серая фигура сбежала по тропе в их сторону.

Виггинс закричал, пока Бэнкс целился.

- Стой. Почему бы тебе, блядь, просто не остановиться.

К их удивлению, существо остановилось, замерев на ветру примерно в десяти футах над ними на склоне. Бэнкс увидел, что его глаза были не более чем глубокими черными ямами на изрезанном лице, но в том, как оно наклонило голову в сторону, прислушиваясь, не было ничего непонятного. Виггинс не терял времени и выпустил три пули в его лицо, а Бэнкс - три в живот. Они не нанесли заметного урона, хотя Бэнкс показалось, что он видел, как что-то отвалилось от тела в том месте, куда попали его пули.

И не было никаких сомнений в том, что это существо снова зарычало и устремилось прочь, уходя в шторм; в его взгляде было замешательство - и предательство.

Они подождали несколько минут, но не было никаких признаков того, что существо может вернуться.

- Прикрой меня, Вигго, - сказал Бэнкс. - Кажется, я что-то видел.

Он вернулся на склон, где стояло чудовище. Там, в углублении, образованном его гигантским следом, он нашел кусок ткани размером с его большой палец. Один конец был твердым, как холодный камень, но другой был мягким, и когда он прикоснулся к нему, пальцы его перчатки испачкались кровью.

Он показал Виггинсу кончики своих пальцев, и капрал мрачно улыбнулся.

- Ну, по крайней мере, оно кровоточит. Это уже начало.

Они прождали на тропе пять минут, чтобы убедиться, что тварь не вернется, и дать остальным внизу время найти укрытие и обезопасить себя. Виггинс даже расслабился настолько, что закурил сигарету, но Бэнкс не мог заставить себя ослабить бдительность; воспоминание о том, как его отбросили в сторону, как использованную кофейную чашку, все еще занимало его мысли - пройдет еще некоторое время, прежде чем он сможет преодолеть ущерб, нанесенный его достоинству.

Но через некоторое время, когда ветер не показывал никаких признаков ослабления - или потепления - он объявил об окончании их сторожевой вахты.

- Пойдем, Вигго. Если повезет, сержант заварит чай.

Они быстро спустились к берегу и ни один из них не взглянул на разрушенный барак и разбросанные части тел, которые теперь были почти полностью скрыты снегом. В бараке, где они провели предыдущую ночь, горел свет, и они застали Дэвиса, работающего над Уилкинсом, а Хайнд разжигал огонь в камине. На походной плитке уже кипел чайник с водой.

Первая мысль Бэнкса была не о тепле, а о раненом. Он быстро подошел к Дэвису, сначала испугавшись, увидев, что Уилкинс без сознания. Дэвис успокоил его.

- Я усыпил его, капитан, - сказал рядовой. - Мы нашли в соседней лаборатории достаточно успокоительных средств, чтобы он не чувствовал боли всю дорогу до дома; я думаю, так будет лучше, - oн показал Бэнксу несколько высоких банок, наполненных молочной жидкостью. - Какой-то опиат. Не знаю, какой именно, но он очень сильный.

- Кстати, о сильном средстве, - сказал Виггинс, ставя кофе на плиту. - Что это было там, капитан? Если бы я знал, что оно будет меня слушаться, я бы послал его к черту. Почему оно остановилось?

Бэнкс не знал, что ответить. Он сунул руку в карман и достал спутниковый телефон. Его пальцы коснулись старого дневника, который все еще лежал в его куртке.

- Не знаю, Вигго. Но, может быть, ответ есть в этой книге. А пока, - сказал он, бросая телефон капралу, - попробуй заставить эту штуку работать, ладно? Шкипер грузового судна ждет звонка утром. Не хочу его разочаровывать.

Хайнд разжег огонь и теперь стоял на страже у двери. Он стукнул по стене рядом с дверью.

- Это самая прочный из бараков, капитан, - сказал сержант. - Но, учитывая, что наш парень пережил взрыв кучи C4 и обрушение пещеры на его голову, я не знаю, чем это нам поможет.

Бэнкс достал из кармана кусок ткани и показал его Хайнду.

- Он кровоточит. Как сказал Вигго, это уже начало. Возможно, мы выиграли немного времени.

- Времени для чего?

- Во-первых, для кофе и сигареты, - ответил Бэнкс и достал из кармана дневник. - А во-вторых, для поиска ответов здесь.

Виггинс раздал кофе и сигареты, и постепенно все почувствовали, как тепло возвращается в их кости. Уилкинс все еще был без сознания, но они уложили его рядом с огнем, чтобы он не замерз. Виггинс принялся возиться с спутниковым телефоном, разбирая его, а Бэнкс воспользовался тишиной, чтобы быстро пролистать журнал в поисках новых улик.

Большая часть того, что он еще не прочитал, состояла из сомнений автора относительно природы их эксперимента и подробностей растущего разочарования ученых из-за невозможности контролировать то, что они создали. Последняя запись была более длинной. Бэнкс зажег еще одну сигарету и начал читать.

15 января 1951

Сегодня мы похоронили Джонсона, военно-морские похороны в фьорде - от него осталось так мало, после того как МакКаллум доел его. Дженсен имел наглость пытаться оправдать этот акт жестокого варварства.

- Это в его природе, - сказал ученый, словно природа МакKаллума теперь не является просто той, которую мы ему придали.

Дженсен пытался отделаться от меня старой чепухой о расовой памяти, заложенной в образцах, которые мы взяли из пещеры в высокой долине. Он говорит, что этот процесс создал химический коктейль в том, что сейчас считается мозгом МакKаллума, и что это движет только его самыми низменными инстинктами, но я не верю в это. Я точно знаю, что мы сотворили здесь, между этими холодными скалами.

Мы создали монстра, и я, по крайней мере, буду жить с этим до тех пор, пока Бог дает мне дышать. Если это будущее ведения войны, я рад, что буду слишком стар - или слишком мертв - чтобы принимать в ней дальнейшее участие.

Теперь я жалею, что не послушал Джонсона, когда он пришел ко мне несколько месяцев назад с просьбой устранить МакKаллума.

- Было бы лучше, если бы мы использовали все имеющиеся у нас седативные средства одним махом, - сказал он.

- На каком основании? - спросил я.

- Из милосердия, - был простой ответ.

И тогда Джонсон в тот же час отвел меня к кирпичной и железной клетке, чтобы я увидел, что мы создали вместе. Даже тогда, более шести долгих месяцев назад, рядовой МакKаллум был болезненным зрелищем: он был серым и испещренным розовыми трещинами, из которых при каждом движении сочилась кровь и жидкость. Он стал чем-то не совсем камнем, но и не совсем человеком, чем-то, что стонало и жалобно кричало днем и ночью, когда не было под действием успокоительных.

Я должен был возразить Джонсону и отказался согласиться на какое-либо замедление работы в то время. Тогда, в разгар лета, с восторженными отзывами от Дженсена, которые я мог передать своим начальникам в Лондоне и Эдинбурге, я все еще считал, что эксперимент, если и не совсем моральный, то все же имел небольшой успех. Да, Дженсен испытывал трудности с контролем над этим существом - я больше не могу считать его человеком, достойным этого имени - оно продолжало сопротивляться любой форме дисциплины, будь то боль или длительное лишение пищи. Оно отказывалось подчиняться даже самым простым командам, и его неуступчивость угрожала свести на нет всю доброжелательность, которую до сих пор вызывали у нас результаты, полученные от людей, которые платят по счетам - и мою зарплату.

Приказы, поступившие поздней осенью, давали понять, что дело затягивается слишком надолго и что наш бюджет на следующий год может не быть выделен, если не удастся достичь более обнадеживающих результатов. Я точно знал, что они имели в виду под "обнадеживающими" - они требовали, чтобы конечный продукт нашей работы был послушным до крайности, без вопросов и жалоб. Они хотели боевую собаку, которую можно было бы без колебаний отправить в бой и которая вселяла бы страх в сердца врагов. Они не ожидали, что она вселит страх в сердца тех из нас, кто был занят ее созданием.

Дженсен, со своей стороны, принял новые приказы близко к сердцу и начал более строгий режим дисциплины, обращаясь со своим пациентом скорее как с заключенным, лишенным прав и привилегий. Когда дисциплина, наркотики, побои и электрошок не смогли внушить послушание, Дженсен прибег к последнему средству.

С октября до начала нового года он морил его голодом. Джонсон приходил ко мне несколько раз за этот период, вновь умоляя о милосердии для этого человека.

- Это не человек, - сказал Дженсен, когда я передал ему сомнения Джонсона. - Уже не человек.

- Если не человек, то кто же? - спросил я.

- Он - то, что мы из него сделали, продукт материалов из образцов, взятых в пещере; он - одно целое со своими составляющими - он горный тролль и последний из своего рода. Он - легенда.

Между прочим, я хотел бы официально заявить, что сомневаюсь в полной вменяемости Дженсена. Давление работы, долгие часы и постоянная близость к чудовищу выбили его из колеи каким-то фундаментальным образом, который трудно определить, но который совершенно очевиден для всех, кто знает этого человека. Я рекомендую, чтобы после завершения нашей работы его отстранили от работы и ни в коем случае не допускали к материалам, которые мы собрали здесь.

Что касается его заявления о том, что МакKаллум - "последний в своем роде" - то я, конечно, знал, что если наш эксперимент в конечном итоге окажется успешным, то бедное существо в нашей камере не будет последним в своем роде, а лишь первым в новой армии. И, увидев уже слишком много в одной войне, я не был готов увидеть еще одну, особенно с такими чудовищами.

Но, помня о своей зарплате, своей должности и, Боже помоги мне, своей репутации, я, боюсь, позволил этому затянуться слишком надолго. Моя главная причина, единственное, чем я могу оправдаться, - это то, что Дженсен наконец-то добился некоторых результатов, хотя они и не были достигнуты за счет голодания или каких-либо других лишений.

Вы упускаете из виду самые простые вещи.

Дженсен был со своим "пациентом" и вводил ему успокоительное, когда существо неожиданно проснулось и угрожало раздавить трахею ученого одной рукой. Сержант Уикс в тот момент стоял на страже в комнате, и его подготовка и инстинкты заставили его отдать приказ.

- Рядовой МакKаллум, опустите этого человека. Это приказ.

И, к всеобщему удивлению, существо замерло, словно растерялось. Это дало Дженсену время ввести успокоительное.

Он пришел ко мне в тот же день.

- Мы должны были догадаться раньше. Он все еще имеет военную подготовку и солдатскую преданность. Все, что нам нужно сделать, чтобы он подчинился, - это сыграть на этом.

Джонсон, очевидно, считал, что все это слишком мало и слишком поздно - или, может быть, он просто не хотел больше видеть пытки. Как бы то ни было, поздно ночью он вошел в камеру один, подкупив охранника виски и сигаретами. Его цель неясна, но если бы меня попросили высказать предположение, я бы сказал, что он намеревался ввести избыточную дозу успокоительного, о которой он мне упоминал летом. Возможно, он даже предпринял попытку, но, похоже, он подошел слишком близко к протянутым рукам "тролля". Первое, что мы все узнали об этом в лагере, - это громкие крики, раздавшиеся по всему фьорду, но Джонсон уже давно исчез, прежде чем кто-либо смог прийти ему на помощь.

Голод, очевидно, вызвал сильную жажду. Я видел результаты того кровавого пира; это зрелище останется со мной до конца моих дней.

И на этом для меня все. Я насытился, и, несмотря на долгие и громкие протесты Дженсена, я отдал приказ.

Эксперимент закончен.

Сегодня ночью это существо умрет.

На этом все; больше не было страниц для чтения. Бэнкс мог только предполагать, что попытка положить конец эксперименту закончилась какой-то катастрофой, результатом которой стали обрушенные стены и погнутое железо камеры и мертвые люди у подножия утеса.

Но главное, что он вынес из прочитанного, - это причина, по которой существо на тропе утеса прекратило атаку после крика Виггинса.

Это солдат. Где-то там, внутри, где-то глубоко, это один из нас.

- Что ты имеешь в виду, это один из нас? - спросил Виггинс, когда Бэнкс рассказал отряду о том, что он прочитал. - Это чертов монстр.

- И он не всегда был таким. Бедняга добровольно согласился на эксперимент. Он думал, что делает свой вклад для короля и страны, и посмотри, к чему это привело.

- Да, ну, один из нас или нет, этот ублюдок сломал ногу Уилкинсу и изо всех сил пытался добраться до остальных. И ты говоришь, что ему нравится мясо? Если он проникнет сюда, то будет уничтожен; я не позволю этому придурку полакомиться моей ногой.

Бэнкс не ответил. У него зародилась другая идея, намек на план.

- Дэвис, ты сказал, что нашел в лаборатории сильные успокоительные?

- Да, капитан. Достаточно, чтобы усыпить слона.

- А как насчет трехметровой горной гориллы?

Дэвис рассмеялся.

- Да, может быть, и ее тоже.

- О чем ты думаешь, капитан? - спросил Хайнд.

- Я думаю, сержант, что мы не бросаем своих; по-моему, в последнее время мы слишком часто так поступаем. То, что там, - было одним из нас. Мы обязаны ему попытаться исправить ситуацию. Мы должны хотя бы попытаться усыпить его и отвезти домой, где ученые смогут его осмотреть. Возможно, это обратимо.

- Ты что, с ума сошел, капитан? - спросил Виггинс.

- Хватит, капрал, - резко ответил Хайнд.

Виггинс не выглядел расстроенным.

- Ладно, хорошо. Но есть и хорошая новость: телефон накрылся половым органом, то есть полностью вышел из строя. Похоже, нам придется ждать, пока корабль с припасами заметит, что мы не позвонили домой.

- А как насчет старого радио?

- Слишком сильно поврежденo, - ответил Хайнд. - Это был ламповый приемник, и ни одна лампа не осталась целой.

Бэнкс повернулся к Дэвису.

- Уилкинс переживет ожидание?

- Если мы будем держать его в тепле, давать успокоительные и не давать ему вставать, он будет в порядке, капитан. Но ногу нужно вправить, и как можно скорее, иначе он будет хромать до конца жизни. Чем скорее мы доставим его в больницу, тем лучше.

Еще кофе, еще сигареты и растущее тепло в комнате от камина вскоре заставили их забыть о тяготах своего марша по заснеженным холмам над фьордом. Бэнкс продолжил расспрашивать Дэвиса о седативных препаратах.

- Как мы будем вводить препарат, когда сможем подойти к нему? - спросил он.

- Лучше всего сделать инъекцию. Но ты же видел, как мало повлияли наши выстрелы; похоже, его кожа твердая, как камень.

- Не везде, - ответил Бэнкс, снова доставая кусочек ткани и постукивая им по журналу. - Я видел трещины, когда внимательно посмотрел на тропе; они похожи на расколы и имеют более светлый цвет в более глубоких частях. В книге сказано, что когда-то из трещин сочилась кровь и жидкость. Может, это мягкое место? Туда можно ввести иглу?

- Да, - встрял Виггинс. - Мягкое место, может, семьдесят лет назад. Если ваша теория верна, капитан, то с тех пор эта кровавая штука спит в камне. Лучше заложить в трещины C4 и отойти подальше.

Может быть, до этого и дойдет, - подумал Бэнкс, но не сказал вслух.

Бэнкс попросил Дэвиса приготовить для каждого из них длинный шприц, наполненный седативным средством.

- Я хочу быть готов, если начнется атака. Я уверен, что оно - он - где-то там, наблюдает даже сейчас. Когда он появится, не стреляйте, пока я не дам приказ. Ясно?

Он смотрел прямо на Виггинса, когда говорил, и капрал кивнул в ответ; Виггинс иногда мог быть непослушным, но в важных моментах он был хорошим солдатом, и это было все, что Бэнкс мог требовать от кого-либо.

Даже от МакKаллума?

Это был вопрос, на который он надеялся не отвечать.

Он разрешил каждому из мужчин выпить еще по рюмке из того, что осталось от виски, а сам выпил свою, смешав ее с кофе. Молодой Уилкинс, казалось, спал и не испытывал никакой боли, а остальные согрелись. Это было лучше, чем ютиться под импровизированным укрытием на вершине холма, и по праву он должен был быть более расслабленным, но Бэнкс чувствовал напряжение в животе. Они уже бежали. Теперь каждый его инстинкт подсказывал ему, что скоро начнется сражение.

Бэнкс приказал Дэвису и Виггинсу лечь спать на пару часов. Было чуть больше трех часов ночи; вчерашний сон казался далеким воспоминанием, а путь на холм был долгим и утомительным. Из-за этого и из-за того, что адреналин уже перестал действовать, Бэнкс чувствовал себя изможденным до костей. Он попросил Хайнда дежурить вместе с ним, боясь, что если его оставят одного, он завалится спать.

- Ты это серьезно, Джон? - спросил Хайнд, когда остальные уснули, а они курили у входа. - О том, что он один из нас?

- Серьезно, - ответил Бэнкс. - Мы потеряли МакКeлли на озере Лох-Несс, Брока в пустыне, и ни одного из них мы так и не похоронили. Будь я проклят, если позволю еще одному солдату уйти в темноту в одиночку, не попытавшись ему помочь.

Хайнд говорил тихо, словно подбирал слова.

- То, что было на холме, не выглядело и не вело себя как солдат, которого я знаю, - сказал сержант.

- Я так и думал... пока не увидел, как он отреагировал, когда Виггинс отдал ему приказ. Солдат все еще там. Так же, как и в нас, долго после того, как мы повесим сапоги на гвоздь и устроимся с трубкой, тапочками и теплым камином.

- Мы с тобой оба знаем, что наши шансы дожить до этого момента уменьшаются с каждым выходом. Сколько старых отставных солдат ты знаешь в этой игре?

- Черт, очень мало, и все они мертвы, - согласился Бэнкс. - Но я должен попытаться спасти этого. Ему должно быть за 90, и он давно должен был выйти на пенсию. Поможешь мне хотя бы попробовать?

- Ты знаешь, что я пойду туда, куда пойдешь ты, Джон, как и всегда.

Бэнкс слабо улыбнулся.

- Я напомню тебе об этом, когда в следующий раз дело дойдет до крайности.

своим . Ветер полностью утих, и снег перестал биться о окна, но Бэнкс не хотел выходить на улицу в темноте. Он стоял с Хайндом у двери, и их разговор перешел на старые кампании, сражения, которые давно уже закончились, но не были забыты, но даже это заставило его задуматься.

Вспоминает ли МакKаллум свои солдатские дни? Сколько от военного осталось в нем после всего этого времени... и обманываю ли я себя, думая, что могу его спасти?

- Что, Джон? - спросил Хайнд, заметив, что капитан замолчал.

- Просто вспоминаю тех, кого мы потеряли, - ответил Бэнкс.

Хайнд грустно улыбнулся.

- Да, сейчас как раз то время суток, когда они возвращаются, чтобы спросить "почему".

- И я все еще не знаю, что им ответить.

- Нет, знаешь. Мы все знаем. Мы делали это, делаем это, все мы, живые и мертвые, ради долга, товарищества и Oтряда, ради человека рядом с нами. Как и раньше. И они все знали это так же хорошо, как и мы. Так же хорошо, как и ты.

Бэнкс улыбнулся в ответ.

- Но услышать это никогда не помешает. Если вернемся, первый круг за мой счет.

- Черт, если твой план сработает и мы действительно поймаем этого большого громилу, ты будешь на дежурстве всю ночь.

На этот раз они оба рассмеялись в унисон - и в ответ услышали рев ярости из ночной тьмы.

- Выключите свет, сержант, - прошептал Бэнкс.

Пока Хайнд выполнял приказ, Бэнкс подошел, чтобы разбудить Виггинса и Дэвиса. Через несколько секунд все четверо стояли в темноте, с готовыми к использованию шприцами, а не винтовками, прислушиваясь к любым признакам нападения. Что-то разбилось, снаружи раздался грохот и шум падающих камней, и Бэнкс догадался, что последние остатки красной кирпичной комнаты наконец-то превратились в руины.

Нападения не последовало. Дважды они слышали тяжелые шаги за дверью, но каждый раз они проходили мимо.

Он не дурак.

Бэнкс подошел к двери и положил руку на ручку.

- Капитан? - тихо сказал Хайнд. - Что ты, черт возьми, делаешь?

- Приведу его к нам. Следуйте за мной и действуйте только по моему сигналу, если я это сделаю. И помните, - сказал он, показывая им шприц. - В трещины. И молитесь, чтобы у нас хватило этой дряни, чтобы удержать его.

Он открыл дверь и вышел в тихую холодную ночь.

Полная луна висела над фьордом, ее серебристый свет отражался от воды и скал. Снег под ногами казался почти голубым, а ковер из звезд сверкал над головой, как сказочные огни. Тролль стоял в руинах красной кирпичной комнаты, уставившись в небо, словно в изумлении.

Бэнкс сделал шаг вперед и заговорил достаточно громко, чтобы его услышали.

- Рядовой МакKаллум?

Ответ последовал немедленно. Существо отвлекло взгляд от звезд и посмотрело прямо на него, его глаза терялись в тени под тяжелыми густыми бровями. Оно бросилось бежать, быстро приближаясь.

Остальные члены отряда все еще проходили через дверь, и тролль уже почти догнал их, когда Бэнкс поднял голос, крикнув и вложив в это всю свою власть. Он полагался на интуицию, осознавая, что рискует жизнью, но отступить перед лицом этой атаки было бы столь же фатально.

- МакKаллум, опусти оружие. Это приказ, рядовой.

Как и раньше, ответ был немедленным, хотя существу потребовалось некоторое время, чтобы остановиться, так как оно набрало значительную скорость. Оно остановилось всего в шести футах от Бэнкса и снова наклонило голову в сторону, сделав слишком человеческий жест, который показывал, что оно слушает.

- Я капитан Бэнкс, - сказал Бэнкс, выдержав официальный тон, - и я здесь, чтобы помочь вам.

Затем он совершил ошибку, которая могла стоить ему жизни: он поднял шприц и показал его чудовищу.

Тролль двинулся первым, выдав рев ярости, который эхом разнесся по стенам фьорда, а затем ударил по шприцу, словно хотел отбить его. Бэнкс не успел уклониться от удара, и его левая рука была поражена чем-то, похожим на кусок холодного камня, от чего шприц полетел в ночь и с грохотом ударился о камни на берегу. От силы удара у него онемела вся рука, и он потерял равновесие, но сумел сохранить присутствие духа и упасть, не задев остальных мужчин.

Когда он перевернулся на бок, он увидел, как Виггинс прыгнул на спину тролля и схватил его за шею. Зверь, разъяренный этим оскорблением, бросился схватить капрала. В это же время Дэвис вошел в зону досягаемости тролля и вонзил шприц в его грудь - он промахнулся и проткнул не то место, а стекло разбилось о твердую кожу. Рядовой не успел увернуться, и огромная рука отбросила его с силой, отбросив Дэвиса через набережную, где он тяжело приземлился, проскользнув три метра по свежевыпавшему снегу и остановившись прямо над обрывом в ледяные воды фьорда.

Бэнкс все еще пытался встать на ноги, а Виггинс по-прежнему мрачно висел на шее зверя, когда Хайнд, спокойный, как всегда, пригнулся, перевернулся вперед, как борец, и оказался между ног существа. Он не торопился, ища подходящее место для удара, и вставил шприц в трещину в коже на паху существа, быстро нажав на поршень, прежде чем снова перевернуться, проскользнуть между ног существа и освободиться.

- Ха, попал тебе в яйца, ублюдок, - крикнул Виггинс и, наконец, набрал достаточно силы, чтобы обернуться другой рукой и вонзить шприц в шею тролля. - Это за Уилкинса, - сказал он и нажал на поршень, прежде чем отскочить и выкатиться из зоны досягаемости существа.

Он упал не сразу, и падение было тяжелым. Сначала его ноги ослабели, и он закачался, как пьяный, то в одну, то в другую сторону. Он ударился о стену хижины, оставив огромную вмятину. Он попытался дотянуться до Виггинса, который легко увернулся. Капрал танцевал, как боксер, с поднятыми кулаками, дразня существо.

- Давай, большой человек. Попробуй, если считаешь себя достаточно сильным.

Виггинс ударил существо кулаком в живот, а затем отскочил, прижимая кулак к груди.

- Черт, это как бить по стене.

- Тогда не пытайся бить его по яйцам, - сказал Хайнд, мрачно смеясь.

Сержант шагнул вперед и, используя внешнюю часть своего тяжелого ботинка, сильно ударил тролля по внутренней стороне левого колена. Чудовище пошатнулось и наконец упало, даже несмотря на то, что оно рычало от ярости, протягивая огромные руки к Хайнду. Оно с грохотом упало на причал, и еще одно эхо раздалось по скалам, а затем оно наконец достигло полного покоя.

- Все прошло хорошо, - сказал Виггинс с улыбкой и пошел помогать Дэвису подняться.

Молодой солдат был потрясен и застыл.

- Ничего не сломано, кроме моего достоинства, - сказал он.

- Молодец, парень, - ответил Бэнкс. - Принеси столько успокоительного, сколько нашел, - сказал он. - Думаю, оно нам понадобится.

Хайнд зажег две сигареты и передал одну Бэнксу, пока они оба стояли над лежащей фигурой тролля.

- Что теперь, капитан? - спросил Хайнд.

- Я, блядь, понятия не имею, сержант.

Тролль упал лицом вниз, растянувшись во весь рост вдоль набережной. С близкого расстояния сходство с гориллой было еще более заметным, и Бэнксу вспомнился Конг после его падения с Эмпайр-Стейт-Билдинг. Хайнд, похоже, уловил ту же мысль.

- Это не красота сразила зверя... а большая игла в его яйцах. Может, попробовать его переместить, отнести в теплое место?

- Учитывая, где он провел последние семьдесят лет, я не думаю, что ему есть дело до холода, сержант. К тому же, для этого понадобится чертов кран. Все, что я могу придумать - это держать его под наркотиками и надеяться, что у капитана того судна с грузом будет хорошая идея.

- Кстати, - ответил Хайнд. - Я тоже думал. У нас нет телефона, но может, мы могли бы запустить сигнал? У нас здесь достаточно хлама, чтобы его сжечь, и по крайней мере это позволило бы проходящим мимо людям узнать, что мы здесь.

- Мне кажется, это хороший план. Попроси Вигго помочь тебе. Мне понадобится Дэвис, чтобы присмотреть за Уилкинсом и этим большим болваном.

Хайнд задал последний вопрос, прежде чем отвернуться.

- Ты действительно думаешь, что это можно исправить? Я понимаю, он солдат, и мы все видели, как он отреагировал на твой приказ. Но как кто-то может оправиться от такого?

Бэнкс не ответил, но ему сразу пришел в голову тот же ответ, который он уже давал.

Я, блядь, понятия не имею.

Он оставил Хайнда и Виггинса заниматься разведением костра на набережной и зашел в хижину, где Дэвис проверял состояние Уилкинса.

- Парень все еще без сознания, капитан, - сказал Дэвис. - Он проспал все это чертово дело.

- Будем надеяться, что мы сможем удержать этого большого ублюдка в таком же состоянии.

- Я не знаю, как это сделать, капитан, - сказал рядовой. - Существует формула для седативных средств, основанная на весе тела, кровяном давлении и нескольких других факторах. Но я даже не знаю, как эта штука жива. У него нет ощутимого пульса, не слышно сердцебиения, он только дышит. Насколько я понимаю, все, что мы делаем, - это медленно убиваем его.

- Просто сделай все, что в твоих силах, парень, - сказал Бэнкс. - Мы пригласим эксперта, как только сможем.

- Есть эксперты в этой области?

- Ну, раньше были. Все, что мы можем сделать, - это надеяться, что где-то есть еще кто-то, кто знает, как с ним обращаться.

Бэнкс не сказал этого, но уже сомневался в своем решении; он слышал упрек полковника даже сейчас.

- Я сказал "продезинфицировать", а не уход за ребенком

Единственный ответ, который он мог дать, - это то, что он не имел ни малейшего представления, как "продезинфицировать" эту штуку на пристани; сбросить на него гору камней не помогло, как и залп из пяти винтовок. Если тролль проснется, у Бэнкса может появиться шанс попробовать что-то еще, например, идею Виггинса использовать заряд C4, чтобы взорвать его на куски. Возвращаясь, чтобы помочь разжечь костер, он надеялся, что это решение будет принято без его участия.

Они построили огромный костер на конце небольшой пристани, сложив все, что могло гореть: стулья, столы, постельные принадлежности, кроватки и шкафы, и использовали немного бумаги, которую смогли спасти из старых картотечных шкафов, чтобы разжечь огонь. Единственное, что они оставили, была складная кровать больничного типа, на которой они уложили Уилкинса, все еще без сознания, у костра внутри.

Бэнкс все время внимательно наблюдал за упавшим троллем, но тот не подавал никаких признаков движения, никаких признаков жизни, кроме слабого, хриплого дыхания, которое можно было заметить, только подойдя вплотную; что было не особо рекомендуемо, так как его дыхание воняло. Бэнкс задался вопросом, не умирает ли он, не убили ли они его нечаянно дозой седативных, но не испытывал особого желания проверить эту теорию.

Не буди спящего тролля.

Все они съели простой завтрак из полевых пайков, а затем стояли вокруг костра, куря сигареты и выпивая кофе. Потом не оставалось ничего другого, как подкидывать дрова в огонь и ждать.

Виггинс оглянулся на лежащего тролля.

- Это совсем не судьба для старого солдата, - тихо сказал он.

- Я думал, ты был за то, чтобы взорвать его C4? - ответил Хайнд.

- Да, но это было до того, как я увидел, как он реагирует на приказы капитана. Он солдат, это точно... или, по крайней мере, был им. Сделайте мне одолжение, парни, не позволяйте никаким дуракам проводить на мне эксперименты.

- Единственная причина, по которой кто-то захочет это сделать, - это чтобы узнать, как столько дерьма может сосредоточиться в одном человеке, - ответил Хайнд.

- Да, и как этот самый человек умудряется так часто трахать твою жену, что ты даже не замечаешь.

За это Виггинс получил затрещину, но этот обмен репликами поднял настроение, и Бэнкс почувствовал, как что-то внутри него расслабилось, чего он даже не замечал. Они еще не были дома и не были в безопасности, но он вывел команду живой с холмов, и они поймали в ловушку и схватили зверя, который угрожал им. Он наконец-то начал чувствовать себя лучше по поводу этой миссии.

- Итак, что мы знаем о троллях? - спросил Дэвис.

- Не много, - признал Бэнкс. - И все это из сказок, "Три козленка" и прочего, что скрывается под старыми мостами.

- Думаешь, их больше? - спросил Хайнд. - Мы видели тех старых, вросших в скалу; наш взрыв освободил их? Они тоже бродят здесь?

Хорошее настроение Бэнкса испарилось так же быстро, как и появилось.

- Я не думал об этом; я думал, что они слишком старые, слишком холодные... слишком мертвые.

- Да, - сказал Виггинс, оглядываясь на лежащего тролля, - а я думал, что это чертовски невозможно. Ты такой же магнит для монстров, как и мы, Дэвис? Ну что ж, добро пожаловать в Отряд "S".

Остаток ночи они все стояли на страже, наблюдая за тропой на утесе, ожидая, что в любой момент на них может обрушиться новая атака. Но все оставалось тихо.

Когда наступил рассвет, стало видно судно с припасами, стоящее у устья фьорда.

Бэнкс отвез лодку обратно к фьорду, а Дэвис ухаживал за Уилкинсом на заднем сиденье. Это была сложная задача - спустить носилки с причала и уложить их на задние сиденья. Потребовались усилия всех четверых, чтобы удержать раненого солдата в горизонтальном положении. Парень начал приходить в себя как раз в тот момент, когда они готовились к отправлению.

- Мы уже приехали? - спросил он с едва заметной улыбкой. - Мне нужно пописать.

- Да, ну, нужно было подумать об этом до отправления, - сказал Виггинс со смехом. - Просто пописай там, где лежишь. Это согреет тебя во время поездки.

Бэнкс оставил Хайнда и Виггинса на причале с лежащим троллем и указанием не делать ничего глупого, а затем на полной скорости направился к судну снабжения.

Шкипер посмотрел через борт, когда они подплыли, и сразу понял ситуацию. Он дал знак Бэнксу повернуть к корме судна, где экипаж судна снабжения смог быстро поднять шлюпку на борт на палубу с откидной платформой.

Медик судна сразу же подошел, и экипаж быстро и осторожно поднял Уилкинса и перенес его через палубу в жилые помещения.

- Дэвис, - сказал Бэнкс, - пойди с парнем и проследи, чтобы о нем позаботились. Вернись через десять минут.

Он повернулся к капитану.

- У меня для вас есть история и просьба. Чертовски большая и чертовски тяжелая просьба.

- Троллей не существует, - повторял капитан, но Бэнкс видел сомнение в его глазах.

Он показал ему дневник, указав на соответствующие отрывки, и достал кусок плоти, который отстрелил у существа накануне вечером; теперь он стал твердым, как камень, но было ясно, что это часть живого существа.

Шкипер все еще не был убежден. В конце концов, потребовалась поездка на причал на лодке вместе с мужчиной, чтобы убедить его, что история Бэнкса не была какой-то изощренной шуткой за его счет.

Шкипер взглянул на лежащего на земле тролля, подошел достаточно близко, чтобы посмотреть ему в лицо, а затем быстро отступил от зловония его дыхания. Он пробормотал про себя.

- Это чертов тролль.

- Да, - ответил Бэнкс. - И это также британский солдат, который нуждается в нашей помощи. Вы поможете мне?

Шкипер снова посмотрел на тролля, затем на Бэнкса, прежде чем мрачно кивнуть, и они направились обратно к лодке. Выпив несколько кружек кофе с водкой, они позвонили как норвежским властям, так и полковнику в Лоссимуте.

Как и предполагал Бэнкс, полковник в основном сказал:

- Я послал вас туда для "дезинфекции", а не для поимки чертового тролля, - но, как и Бэнкс, он был прежде всего солдатом и в конце концов согласился, что для МакKаллума нужно сделать все, что возможно. - Может быть, умники что-то смогут сделать, а может быть, и нет. Но решение за норвежцами - вы находитесь на их территории.

Затем настала очередь капитана, и его просьба о помощи в этом деле вызвала, как предполагал Бэнкс, бурную деятельность на другом конце провода, за которой последовали приказы и указания.

Через почти час капитан наконец отвернулся от телефона и обратился к Бэнксу.

- Я наконец убедил их, что мы честны. Мы должны направиться в Тромсе, - сказал он. - Университет там будет ждать нашу доставку, хотя только ваш полковник убедил их, что это не розыгрыш. И у меня снова полковник на линии для разговора с вами

Бэнкс принял звонок, ожидая, что миссия закончилась и ему будет дан приказ вернуться домой, поэтому он был удивлен, получив задание.

- Возьми отряд и поезжай с МакKаллумом - ты будешь присматривать за ним. Мы заберем Уилкинса из Тромсе - в порту его будет ждать кто-то, кто отвезет его на самолет. Остальные отправятся в университет - просто чтобы убедиться, что старый солдат получит должный уход и с ним не будут обращаться как с каким-то уродом.

Им пришлось дождаться прилива, чтобы судно с грузами смогло подняться по фьорду в небольшую гавань у базы, а затем всем пришлось работать быстро. Они обмотали тролля крепкими цепями; потребовалось восемь человек, чтобы перевернуть его и закрепить цепи под ним, а затем прикрепили крюк к крану лодки, который скрипел и визжал от нагрузки, угрожая обрушиться под тяжестью. В конце концов, они использовали самую большую лебедку на лодке, чтобы перетащить МакKаллума через причал и на палубу с громким скрипом, как камень по металлу. Бэнкс увидел, как двое членов экипажа судна перекрестились при виде тролля, а еще один щелкнул пальцами - старинный обряд защиты от зла, который он видел только однажды в отдаленной деревне в Шотландском нагорье.

Но, наконец, после еще нескольких визгов и оставив на палубе не одну глубокую царапину, они подняли тело тролля на борт и смогли закрыть трап. И у них было доказательство, что он не был так близок к смерти, потому что, когда его переносили на лодку, он зашевелился, напрягаясь против цепей. Его глаза открылись, глубокие черные ямы под тяжелыми бровями, и Бэнкс, возможно, ошибался, но ему показалось, что он увидел в них гнев и смятение.

- Снова усыпи его, Дэвис, - сказал он солдату и наблюдал, как ему вводили препарат, гнев исчез из его глаз, и он вернулся в прежнее сонное состояние.

Бэнкс вернулся на берег, как раз настолько, чтобы помочь Хайнд и Виггинсу стратегически разместить последний C4 вокруг лагеря. Отряд вернулся на судно с припасами, и Бэнкс подождал, пока судно покинет причал и выйдет в фьорд.

- Взрыв, - сказал он и нажал на пульт дистанционного управления.

Серия вспышек разразилась среди хижин, за которой быстро последовал грохот, эхом раздавшийся по скалам. Когда дым рассеялся, от базы остались только кучи пыли и дымящиеся обломки.

Достичь пункта назначения заняло почти весь день, и отряд провел большую его часть, либо наверстывая сон, либо поедая горы тяжелой пищи в небольшой столовой корабля, либо навещая Уилкинса. Парень сидел в постели и заявлял, что более чем доволен предложенными ему сильнодействующими обезболивающими.

- Мы вправили ногу, капитан, - сказал Дэвис. - Когда действие обезболивающего пройдет, он будет испытывать боль, но после нескольких месяцев отдыха он будет здоров как бык.

Бэнкс провел большую часть времени на мостике с капитаном корабля, делясь с ним темными сигарами, пьющим крепкий черный кофе и в основном отказываясь от предложения выпить водку, чтобы заглушить дым.

Они говорили о троллях.

- Я слышал, что ваш человек Виггинс подшучивает, сравнивая нашего пассажира с персонажем американских комиксов. Многие из моей команды не смеются. Вы должны дать ему понять, что в этих краях тролли - дело серьезное.

- Это просто Виггинс такой, - сказал Бэнкс. - Он не относится серьезно ни к чему, кроме сигарет, выпивки и девиц, и я не уверен, насколько серьезно он относится к женщинам.

- Тем не менее, некоторые члены экипажа - потомки рыбаков, родившиеся и выросшие на этом побережье. Вы знаете, каковы такие люди - их истории уходят корнями в далекое прошлое, и люди, живущие у моря, слишком хорошо знают, что большинство легенд, рассказываемых зимними вечерами, имеют под собой хотя бы какую-то основу в реальности. Они говорят мне, что фьорд давно имеет мрачную репутацию, уходящую корнями в многие века. Они даже называют его "побережьем троллей" и говорят, что его давно избегают. Я расспросил членов экипажа о лагере, который вы только что взорвали. О нем тоже было известно, и его считали большой ошибкой, вызывающей страх, что может пробудиться то, что долгое время спало. Люди были рады, когда его забросили, и менее рады, когда услышали, что вы проводите расследование в руинах.

- Тогда им не понравится, что эта штука лежит на палубе?

Шкипер улыбнулся.

- Мне пришлось пообещать им удлиненный отпуск в барах Тромсе, иначе у меня был бы мятеж.

Они плыли так быстро, как могли, через архипелаг лесистых, покрытых снегом островов по глади моря под лазурным небом, и следы ночного шторма давно исчезли, и Бэнкс снова почувствовал, как напряжение в нем ослабевает и распускается.

Казалось, что работа, по сути, закончена.

Единственный примечательный инцидент в путешествии произошел, когда солнце было в зените. С палубы раздался крик тревоги. Это был Виггинс, который в тот момент дежурил.

- Капитан, тащите сюда свою задницу. Большой ублюдок недоволен.

Бэнкс прибыл одновременно с Хайндсом и Дэвисом, а капитан и его команда стояли позади них. Тролль жалобно стонал и корчился на палубе, словно испытывая мучительную боль. Когда Бэнкс подошел ближе, он увидел, что толстая кожа, больше похожая на крокодиловую, чем на человеческую, была сухой и шелушилась, а из трещин между самыми толстыми гребнями сочилась водянистая жидкость.

Тролль пытался поднять руки, чтобы прикрыть лицо, но ему мешали тяжелые цепи. Бэнкс увидел, как он поднял взгляд к солнцу и снова застонал, и этот стон выражал боль и страх. Цепи скрипели и напрягались под давлением его борьбы. Они держались.

Но как долго?

- Я не знаю, в чем его проблема, - сказал Виггинс. - Он в круизе, отдыхает и загорает. Ему сейчас нужно только переспать с кем-нибудь и выпить пару стаканчиков. Ему живется лучше, чем нам.

- Это солнце, - сказал Бэнкс. - Он боится солнца; более того, ему больно. Сержант, пусть капитан найдет что-нибудь, чтобы прикрыть его - может, большой брезент? Дэвис, попробуй успокоить его еще одной дозой седативного.

Оба приказа были выполнены в течение нескольких минут, и они подействовали: как только зверя накрыли двумя толстыми брезентами и вступила в действие еще одна доза седативного, он снова успокоился и пролежал так до конца путешествия.

Солнце садилось за цепочкой островов на западе, когда капитан привел судно с грузом в гавань Тромсе.

Тромсе оказался живописным городом с деревянными, почти средневековыми зданиями, ярко раскрашенными в основные цвета и в красный цвет заката, который казался теплым и золотистым. Старые церковные башни сияли в последних лучах солнца, даже когда сама гавань погрузилась в темные тени. Это вполне устраивало Бэнкса, так как они смогли снять брезент и без проблем зацепить доковый краном цепи тролля, не будя зверя от сна.

Как только они пришвартовались, Уилкинса ждала скорая помощь.

- За мной первый круг пива, когда вы все доберетесь домой, - сказал солдат, когда его поднимали на борт.

- Лучше два, - сказал Виггинс. - У меня предчувствие, что они нам понадобятся.

Над головой доковый кран скрипел и скрежетал, когда тролль медленно и осторожно поднимался с палубы. Когда машина скорой помощи с Уилкинсом уехала, на набережной остались только большой грузовик с платформой, двадцать вооруженных до зубов мужчин и официозный, худой, маленький человек, похожий на хорька, который сразу не понравился Бэнксу.

Маленький человек едва поднял глаза от списка, который он отмечал, когда заговорил.

- Меня зовут доктор Ларсен, - сказал он с сильным акцентом, - и теперь я здесь главный. Вы все можете уйти, как только груз будет выгружен.

Бэнкс сошел с судна, подошел к мужчине и встал рядом с ним; он был на десять сантиметров выше и шире этого маленького человека и постарался, чтобы это было заметно.

- Мы никуда не уйдем, кроме как для сопровождения вашего "груза", который, напомню вам, является британским солдатом. Мой приказ - обеспечить его благополучие.

- Ваши британские приказы здесь ничего не значат, - начал мужчина, но Бэнкс заметил его глаза, увидел растущее сомнение, поэтому продолжил настаивать.

- Я думаю, вы убедитесь, что они значат, - сказал он. - Вы позвоните или я? Уверен, наши правительства будут рады услышать от вас.

Небольшой мужчина покраснел и выглядел растерянным. Он, казалось, собирался спорить, но посмотрел в глаза Бэнксу и быстро отвернулся.

- Хорошо, но вы не будете вооружены и будете выполнять только наблюдательную функцию. Мне сказали, что изучение этой находки - моя ответственность и только моя.

- И еще раз напоминаю вам, что ваша "находка" - британский офицер. Если ему будет причинен вред, вы будете отвечать передо мной. Лучше отнеситесь к этому серьезно.

Очевидный лидер вооруженных людей на набережной подошел, чтобы разрядить ситуацию, и посмотрел Бэнксу в глаза.

- Капитан Бэнкс? - сказал он на чистом, точном английском. - Капитан Олсен. Он прав насчет оружия - я не могу разрешить вам бегать по городу с винтовками. Однако вы и ваши люди можете оставить пистолеты, если они будут в кобурах.

Бэнкс кивнул; он и так не ожидал, что ему разрешат взять пистолеты.

- Куда мы едем? - спросил он, обращаясь к капитану, а не к "хорьку".

- В университет. Для вас и ваших людей подготовлен трейлер, и вам будут выданы пропуска в лабораторные помещения. Уверяю вас, что с вашим человеком поступят с должной осторожностью.

Бэнкс увидел в глазах маленького доктора другое послание, но сейчас не было времени настаивать.

Отряд забрал свое снаряжение, и Бэнкс поблагодарил капитана за всю его помощь - и за водку. Как только зверь был погружен на платформу - снова накрытую брезентом, чтобы скрыть его от посторонних глаз - они погрузились в ряд внедорожников и последовали за ним по извилистой дороге через город.

- Так что с этим мелким crabbit? - спросил Виггинс. Бэнкс сидел на заднем сиденье первого из трех внедорожников, рядом с ним сидел Виггинс, а капитан Олсен и его водитель - спереди.

Хайнд и Дэвис были в автомобиле прямо за ними.

- Что такое crabbit? - спросил Олсен. - Я никогда не слышал этого слова.

- Это шотландское слово, - сказал Виггинс, - и оно имеет много значений в разных ситуациях, но, похоже, все они подходят к тому доктору.

Бэнкс рассмеялся и обратился к Олсену.

- Как насчет "угрюмый", "не улыбающийся", "вспыльчивый", "с колючкой в заднице"... что-нибудь из этого вам знакомо?

Олсен рассмеялся.

- Все они подходят к нашему доктору. Боюсь, он не очень хорошая реклама для нашего города, но его считают экспертом в этой области, поскольку в молодости он учился у профессора Дженсена.

- Дженсен из первоначального эксперимента?

- Да, тот самый. Он жил здесь, в городе, и умер в преклонном возрасте где-то в 1980-х годах.

- Я думал, что никто не выбрался из базы живым, - сказал Бэнкс.

- Я не знаю этой истории, - ответил Олсен.

Но Ларсен, возможно, знает, - подумал Бэнкс. В истории, рассказанной в журнале, который он прочитал, были пробелы. Возможно, Ларсен сможет заполнить их.

Первый взгляд на университет удивил его, потому что, увидев центр города по дороге, он ожидал увидеть внушительное старинное здание в европейском стиле. Вместо этого они проехали вокруг высокого современного здания. Да, в его конструкции было много полированного дерева, но главное, что бросалось в глаза, - это высокий, широкий и красивый стеклянный фасад, светящийся красным в последних лучах солнца. Они последовали за грузовиком в огромный подземный гараж, и пока отцепляли платформу от кабины, Олсен показал им длинный, роскошный трейлер.

- Мы едем в поход? - спросил Виггинс.

- Это будет ваш дом на время пребывания здесь, - ответил Олсен. - Он полностью укомплектован, есть горячая вода и электричество, к сожалению, здесь нет телевизионного приема, но есть DVD-плеер и несколько фильмов. В холодильнике есть пиво и водка, а в микроволновке - замороженная пицца.

- Все, что нужно растущему парню, - ответил Виггинс, оглядываясь по сторонам. - Хотя было бы неплохо иметь лучший вид. И, может быть, танцовщиц.

Команда уложила свое снаряжение в трейлер; Бэнкс успел заметить, что он был гораздо роскошнее, чем тот, который они могли бы предложить в Лоссимуте, если бы роли поменялись местами.

- Вигго, ты и сержант устраивайтесь. Дэвис и я пойдем с большим крепышом, чтобы убедиться, что о нем позаботятся. Только не съешьте всю выпивку и пиццу, пока мы не вернемся.

Вместе с Дэвисом они последовали за Олсеном обратно в главный гараж, а затем пошли за платформой, которую увозили два вилочных погрузчика.

Конвой из вилочных погрузчиков, платформы и людей прошел по всей длине гаража до дальнего восточного конца, в нисходящий туннель, который, очевидно, был старой постройки. Олсен увидел, что Бэнкс оглядывается.

- В плохие старые времена это был ядерный бункер, - сказал он. - Профессор Дженсен увидел в нем пользу, когда строился новый университет, и сыграл важную роль в его переоборудовании и включении в строительные работы.

Они прошли через толстую круглую железную дверь хранилища, которая не выглядела бы неуместной в хранилище драгоценных металлов.

- Что вы храните здесь, что требует такой безопасности? - спросил Дэвис, но не получил ответа, хотя им не пришлось долго ждать, чтобы узнать это.

Наклон выровнялся, когда они вошли в широкую круглую подземную камеру диаметром почти сто ярдов.

Центральная часть состояла из широкого круга компьютерных серверов, газовых хроматографов и многочисленных длинных столов, уставленных лабораторным оборудованием. Вилочные погрузчики отцепили платформу прямо в центре помещения. По всему периметру внешних стен были еще большие стальные двери, похожие на ту, через которую они вошли.

- Что вы храните здесь? - снова спросил Дэвис.

Капитан Олсен махнул рукой в сторону одной из дверей.

- Посмотрите сами.

Бэнкс и Дэвис подошли и заглянули в окно на уровне глаз. Стекло было почти непрозрачным из-за своей толщины, и сначала они подумали, что внутри ничего нет, кроме пустой камеры с грубо обтесанными стенами. Затем взгляд Бэнкса сместился, и он увидел то, что, по его мнению, могло быть очертанием покрытой мхом руки. Увидев это, все остальное сложилось в единое целое, как одно из тех причудливых голографических изображений, на которые нужно смотреть под определенным углом, чтобы увидеть. Ему помогло то, что он видел то же самое раньше, в высокой пещере над фьордом; одна из покрытых камнями фигур была связана - возможно, спала - и встроена в каменные стены внутри.

Он отвернулся и сосчитал дверные проемы - их было двадцать четыре, равномерно распределенных вокруг центральной зоны.

- Эксперимент Дженсена не ограничивался базой во фьорде, верно? - спросил Бэнкс, и Олсен мрачно улыбнулся.

- Нет, после того как вы, британцы, решили отказаться от него. Профессор не был готов сдаться. Он привез свои образцы сюда и с помощью добровольцев из местной тюрьмы продолжил свою работу. Вот результат его работы. Но все они уже более пятидесяти лет находятся в состоянии сна и не двигаются.

В то время как Олсен говорил, пришел доктор Ларсен.

- И как наследник великого профессора, я, конечно, очень рад возможности работать над выяснением, почему этот новый образец проснулся и начал двигаться.

Бэнкс решил не упоминать о том, что они обрушили пещеру на "экземпляр"... он не хотел давать Ларсену глупых идей.

Дэвис подошел к платформе, чтобы проверить лежащего там в цепях человека.

- Он без сознания, капитан, - сказал солдат по возвращении. - Путешествие не повлияло на него, но теперь, когда он не под солнцем, он пробудет без сознания еще несколько часов.

Бэнкс все еще осматривал камеру с тяжелыми запечатанными дверями и вооруженными охранниками, стоящими у каждой четвертой двери по периметру.

- Сколько их в скале? - спросил он, обращаясь к Олсену.

- Тридцать два - некоторые из них находятся в двухместных камерах и...

Ларсен прервал его.

- И это вся информация, которая вам нужна. Вы здесь просто наблюдатели, а не инспекторы. Я хочу начать эксперименты, как только пройдет действие седативного средства - вероятно, утром. К тому времени я хочу, чтобы вы ушли. Вы не имеете над мной никакой власти.

- В этом вы правы, - сказал Бэнкс, стараясь говорить тихо и спокойно. - Но у меня есть полномочия в отношении благополучия британского солдата. Я уже сказал вам - если ему будет причинен какой-либо вред, вы будете отвечать передо мной. И я буду здесь, чтобы обеспечить это так или иначе. Ваша задача здесь - попытаться обратить процесс вспять, верно?

- Это то, о чем просили мои начальники, но...

- Никаких "но". Вы делаете свою работу, я делаю свою, и все будет хорошо.

Ларсен явно был человеком, который прибегал к угрозам, когда запугивание не срабатывало, но Бэнкс не собирался его слушать. Он повернулся к Олсену.

- Я хотел бы присутствовать, когда этот человек будет проводить "эксперименты" над МакKаллумом. В ваших полномочиях предоставить мне и моим людям доступ?

Олсен улыбнулся.

- Конечно, капитан. И вы имеете мое разрешение. Более того, вы можете свободно посещать лабораторию в любое время - нам нечего скрывать от друзей.

Ларсен выглядел так, словно у него вот-вот лопнут несколько кровеносных сосудов, особенно когда Бэнкс рассмеялся ему в лицо.

- Я буду в своем трейлере, когда вы будете готовы начать, доктор, - сказал он. - Не начинайте без меня, ради вашего же блага, если вы этого хотите.

Бэнкс и Дэвис вернулись в трейлер и застали Хайнда и Виггинса перед большим телевизором, где они смотрели фильм о динозаврах, ели пиццу и пили пиво.

- Некоторым повезло, - сказал Дэвис, и Виггинс рассмеялся.

- Сзади есть маленькая духовка, пицца в морозилке, холодильник полный выпивки, а этот фильм просто безумный. Лучшая миссия по присмотру за детьми в моей жизни.

Как только Бэнкс и Дэвис принесли пиццу и пиво для всех четверых, они устроились поудобнее, чтобы посмотреть фильм, но Бэнкс заметил, что его внимание отвлекается, особенно когда дело доходило до глупых ученых, придумывающих глупые оправдания для своих неудачных экспериментов. Ларсен слишком напоминал ему героев фильма.

И у меня есть ощущение, что он все еще знает больше, чем говорит.

Пока остальные кричали над глупыми моментами фильма, Бэнкс вернулся к просмотру старого дневника. Он не знал, что ищет.

Но я пойму, когда увижу.

Ранее, читая дневники, он пропускал места, где автор вклеил некоторые ежедневные отчеты Дженсена; те, которые он пролистал, были слишком плотными и полными химических формул и статистических анализов, чтобы быть интересными. Но на этот раз его внимание привлекла одна страница, очевидно написанная Дженсеном, поскольку она была написана гораздо более плотным и мелким почерком, чем основная часть дневника.

Ежедневный отчет, 9 июня

Мы добились прогресса в анализе образцов, взятых из пещеры на объекте № 1, и я полагаю, что теперь могу с некоторой уверенностью высказать предположение о природе инфекции, вызывающей столь заметные изменения у испытуемых.

Мы работали, исходя из предположения, что имеем дело с чем-то из мифов и легенд, что-то, что может даже иметь сверхъестественное происхождение, но я слишком увлечен наукой, чтобы верить в такую глупость. И теперь я получил подтверждение, хотя и небольшое.

Образцы горной породы оказались непроницаемыми для наших буров, но я полагаю, что мне удалось с помощью кислот и эфирных солей произвести расщепление материала на составляющие его части. Мой прорыв произошел не тогда, когда я думал о земных горных породах и геологии, а когда я думал о чем-то другом, о чем-то, находящемся где-то в темноте, которая, похоже, является излюбленным местом обитания наших зарождающихся чудовищ.

Теперь я могу с уверенностью сказать, что порода в наших образцах наиболее похожа на ту, которая была найдена в недавних метеоритных находках в России, и часть ее можно даже считать по крайней мере протоорганической. Я подозреваю, что как только наша технология достигнет уровня, позволяющего нам должным образом исследовать глубины горной структуры, мы обнаружим там сложные углеводороды, возможно, аминокислоты и, кто знает, может быть, даже бактерии или вирусы какого-то рода.

Мы, безусловно, имеем дело с внеземной биологической инфекцией. Она не убивает, но придает зараженным значительный размер и силу, что идеально соответствует нашим целям и задачам в этом вопросе. Очевидная склонность зараженных к сну, погруженному в скалу, прискорбна, но я полагаю, что мы сможем преодолеть ее с помощью правильного сочетания химических доз и психологического контроля.

К завтрашнему дню я разработаю подробный план действий на будущее, но я думаю, что мы видим свет в конце туннеля.

Бэнкс обдумывал прочитанное и некоторое время не поднимал глаз. Когда он наконец отложил журнал, то увидел, что Виггинс и Дэвис крепко спят перед телевизором; у Виггинса на животе лежала тарелка с недоеденным куском пиццы.

- Не буди лихо, пока оно само не проснется, - сказал Хайнд, сидящий слева от него. - Это значит, что нам, старикам, достанется больше водки.

Бэнкс выпил рюмку водки и взял сигарету, когда ему предложили, а Хайнд выключил телевизор и сел напротив него.

- Если ты не против, что я так говорю, Джон, - сказал Хайнд. - Ты принимаешь это дело слишком близко к сердцу, не так ли?

Их многолетняя дружба позволяла Хайнду проявлять некоторую фамильярность, особенно с рюмкой и сигаретой в руках. Это стало неписаным правилом между ними - выпивка и сигарета были безопасным временем, когда можно было подвергать сомнению приказы и задавать вопросы, даже если Бэнкс не особо хотел на них отвечать. Но по крайней мере на этот вопрос у него был готовый ответ.

- Да, полагаю, что "да", - ответил он, выпив половину водки и затянувшись дымом. - И я знаю, что после всех этих лет шансов спасти что-либо из МакKаллума почти нет. Но мы недавно потеряли нескольких - было бы неплохо одержать победу.

- Ты снова думаешь о молодом Броке в Сирии?

- О нем, о Кeлли и всех остальных. Это становится длинной чередой, сержант. Слишком длинной.

- Мы все знаем, на что идем, Джон, - сказал Хайнд, наклонившись вперед и налив им по рюмке. - Ты - босс, но смерти не на твоей совести, они на совести работы. И Oтряд это знает; они верят, что ты поступаешь правильно, и, на мой взгляд, ты никогда не принимал неправильных решений.

- Спасибо за это, - ответил Бэнкс. - Но это не делает темные ночи короче.

Хайнд чокнулся рюмкой о рюмку Бэнкса.

- Да, ну, у нас есть выпивка для этого, не так ли?

- Я выпью за это, - ответил Бэнкс, выпил водку залпом и потянулся за бутылкой.

Утром Бэнкс испытывал одно из тех похмелий, когда голова раскалывается, а свет режет глаза, и которые он в последние годы старался свести к минимуму. Душ, кофе и яичница-болтунья помогли, но он все еще чувствовал себя слабым, и первая сигарета дня вызвала у него тошноту. Хайнд выглядел не лучше, и они с грустной улыбкой посмотрели друг на друга, когда Виггинс помахал им перед лицом пустой бутылкой водки.

- Вы, жадные ублюдки, все выпили? Ну, надеюсь, вы страдаете сегодня утром.

- У нас похмелье, чтобы ты не страдал, - ответил Хайнд с улыбкой. - Но не беспокойся - если сегодня будет тяжелая работа, ее сделаешь ты.

Они заканчивали завтрак, когда один из людей Олсена постучал в дверь трейлера.

- Капитан хочет сообщить вам, что доктор Ларсен начал свои эксперименты.

Все четверо быстро прошли через гараж и спустились в бункер. Бэнкс чувствовал себя нервно, его инстинкт подсказывал ему, что впереди его ждут неприятности, и без винтовки на плече он чувствовал себя почти голым. Тот факт, что норвежские солдаты вокруг главной камеры, казалось, были вооружены до зубов, не очень-то успокаивал его.

Затем вид Ларсена, склонившегося над телом тролля, изгнал из его головы все другие заботы. Доктор держал в руках что-то, похожее на тяжелый бур для подледного лова, и готовился сверлить.

Бэнкс подошел к нему.

- Что вы делаете?

- Беру пробы, - спокойно ответил Ларсен. - Это стандартная процедура.

- Стандартная процедура, черт возьми. Этот сверло толстое, как мой палец.

Когда он подошел к лежащему телу, он увидел, что его глаза открыты и что оно напрягается, пытаясь вырваться из цепей, и от давления скрипят отдельные звенья. Ларсен не собирался останавливаться и опустил сверло, коснувшись каменной кожи. Бэнкс выбил его из его руки. Сверло с грохотом отскочило по полу. Взгляд Бэнкса был прикован к Ларсену, но он заметил, что несколько норвежских охранников подняли оружие и нацелились на него.

Он рассмеялся, увидев шок на лице Ларсена.

- Я же вам говорил, - сказал он. - Я не позволю вам причинить вред британскому солдату.

- Но мне нужны образцы, - сказал Ларсен, снова перейдя к угрозам.

- Найдите другой путь, более гуманный. Или для вас "доктор" - это просто еще одно слово?

К этому моменту капитан Олсен подошел к Бэнксу.

- Капитан, может быть, вам стоит позволить доктору продолжить свою работу.

- Я его не останавливаю, - ответил Бэнкс. - Но если он снова попытается использовать этот инструмент пыток, я просто снова выбью его из его рук. Тогда, если вы хотите меня застрелить, можете застрелить, но я не думаю, что кто-то из нас хочет превратить это в международный инцидент. Все можно легко уладить, если доктор поймет, что он работает с пациентом, а не с образцом.

- В нем не осталось ничего человеческого, - пробормотал Ларсен.

- А я говорю вам, что знаю, что это не так.

Прикованная цепями фигура еще сильнее забилась в своих оковах, и их лязг и скрип громко эхом разносились по комнате.

- Рядовой МакKаллум, лежи смирно. Это приказ, - сказал Бэнкс, придав своему голосу авторитетность.

МакKаллум замер, и в комнате воцарилась тишина. Ларсен с широко раскрытыми глазами посмотрел на Бэнкса, потом на тролля и снова на Бэнкса.

- Хороший парень, - сказал Бэнкс и повернулся к Ларсену.

- Теперь вы можете взять небольшие образцы, доктор. Ваш пациент успокоился.

Ларсен посмотрел на Олсена в поисках поддержки, но норвежский капитан уже кивнул Бэнксу и пошел обратно к двери. Ларсен двинулся к месту, где на полу лежал бур, но Бэнкс остановил его.

- Нет, этого не будет, так что даже не думайте об этом. Кроме того, вот что я сделал ранее, - сказал он, вынув из кармана кусочек ткани и протянув его мужчине. На ощупь он был еще более грубым, чем раньше, и больше походил на холодный камень, чем на плоть; Бэнкс был рад избавиться от него. - Этого должно хватить вам в качестве "образца", чтобы продолжить работу, не так ли?

Остаток утра прошел спокойно. Отряд стоял вокруг, пока центрифуги вращались, хроматографы проводили тесты, а компьютерные экраны мигали. В середине утра Бэнкс позволил Хайнду и Виггинсу вернуться в трейлер, чтобы выпить кофе и покурить, а Дэвис пошел проверить прикованную цепями фигуру.

- Он скоро придет в себя, капитан, - сказал солдат. - Я должен сделать ему еще один укол.

- Ты не сделаешь этого, - прорычал Ларсен, сидя за компьютером. - Вы, посторонние, пытались узурпировать мою власть с тех пор, как прибыли сюда, но теперь хватит. Вы ясно дали понять, что я должен относиться к этой... штуке... как к своему пациенту. Хорошо, я согласен. Он пациент... мой пациент... и я буду принимать решения о его лечении.

- Я не могу нести ответственность за то, что произойдет, если он полностью придет в себя, - сказал Дэвис.

- Ответственность лежит на мне, - ответил Ларсен.

Это заявление было подчеркнуто возобновлением напряжения цепей, и скрипы и визги раздались по всей камере, в то время как внутренности Бэнкса бурлили и клокотали. Возможно, это было похмелье, но он так не думал. Старые солдаты инстинктивно чувствовали, когда дела начинали принимать странный оборот.

В воздухе витала беда.

Эта беда наступила, когда отряд, вернувшись в трейлер на обед из пиццы и кофе, наслаждался сигаретами. Их относительное спокойствие было нарушено воющим ревом, похожим на столкновение камней, и Бэнкс сразу понял, просто понял, что Ларсен принял неправильное решение в их отсутствие. Шум был слишком знакомым; в последний раз они слышали его на холме во время снежной бури - пациент проснулся и был недоволен.

Они прибежали в центральный корпус как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ларсен вытаскивает окровавленный бур из живота лежащей фигуры. Тролль корчился и напрягался, пытаясь вырваться из цепей, его мучительный вой эхом разносился по всей камере, заставляя ее звенеть, как колокол.

- Ларсен, какого черта ты вытворяешь? - крикнул Бэнкс и направился прямо к доктору.

Мужчина бросил сверло и отступил перед явным гневом Бэнкса, бормоча что-то, пока отступал.

- Я делаю свою работу, - сказал он. - Теперь он мой пациент.

- Ты вовсе не врач, да? - сказал Бэнкс. - Ну, я обещал тебе порку, и я человек слова.

Он не успел нанести удар. МакKаллум выдал последний крик, громче всех предыдущих, затем в камере воцарилась тишина и неподвижность... но только на два удара сердца. Затем на вызов ответили из запечатанных комнат по периметру.

Глухой стук, похожий на раскаты больших барабанов, заставил все вокруг вибрировать; Бэнкс почувствовал этот ритм подошвами ног и в животе, как будто стоял слишком близко к басовому динамику. Он случайно смотрел на ближайшую камеру, когда смотровое окно раскололось со звуком, громким как выстрел. Дальше по кругу одна из круглых дверей грозила вылететь из стены, когда в нее с большой силой ударили с другой стороны.

Ларсен пробежал мимо Бэнкса, направляясь к главному выходу. Несколько норвежских охранников также направлялись в том же направлении, в то время как несколько других оставались на своих местах, держа оружие, направленное на камеры, где стук теперь был громче и настойчивее.

На платформе МакKаллум завыл и с громким рыком напрягся и разорвал двойные цепи вокруг своей груди, отбросив железные куски, которые зазвенели и застучали по полу.

- Морские пехотинцы, мы уходим, - крикнул Бэнкс и, убедившись, что остальные члены отряда следуют за ним, направился к главному входу.

Они были уже на полпути, когда первая из дверей камеры рухнула внутрь, и тролль вырвался в камеру. Этот был похож по размеру на МакKаллума, но его кожа, если это слово вообще применимо, была похожа на грубую, покрытую мхом и лишайником скалу, а сам он был приземистым, почти бочкообразным. Он быстро пересек камеру на ногах, толстых как стволы деревьев. Один из охранников совершил ошибку, попытавшись встать у него на пути. Ему удалось выпустить три пули, но тролль даже не заметил ударов. Кулак размером с баскетбольный мяч пробил грудь охранника, вызвав фонтан крови, слишком красный на фоне белых стен, и отбросив мужчину на тридцать ярдов, где он рухнул в безжизненной куче у одного из компьютеров.

Затем началась паника и бегство. Бэнкс слышал, как по всему зданию раздавались громкие звуки, когда двери камер взрывались. Стало еще громче, когда сбежавшие тролли присоединились к голосу МакKаллума. Отряд бежал по коридору и добрался до главного входа, но обнаружил, что он начинает закрываться. Им удалось проскользнуть в последний момент, прежде чем огромный вход в хранилище захлопнулся с громким звуком.

Ларсен стоял в коридоре у клавиатуры, управляющей дверью, и Бэнкс снова обернулся к нему.

- Ты ублюдок, ты оставил там своих людей. Открой эту дверь, сейчас же.

Завыла сирена, и белые огни в коридоре стали мигать красными. Капитан Олсен, бледный и мрачный, положил руку на плечо Бэнкса.

- Слишком поздно, капитан, - сказал он, когда раздался свист, звук утекающего газа, и с другой стороны двери донеслись слабые человеческие крики. - Он запустил протокол "дикого огня" - газ галон[2]. Теперь оттуда ничего не выберется.

Сначала казалось, что норвежский капитан был прав, потому что в помещении воцарилась мрачная тишина, и единственным звуком был вой сирены, пока Олсен не подошел и не отключил ее с помощью клавиатуры. Они стояли под красным пульсирующим светом, и адреналин от бегства начал угасать.

- Все готово, - сказал Ларсен.

Словно в ответ, дверь хранилища задрожала в косяках, и с потолка посыпалась пыль. С другой стороны снова раздался стук, и Бэнкс представил себе кулаки размером с баскетбольный мяч, многие из которых одновременно били по двери.

- Это невозможно, - прошептал Ларсен.

- Не невозможно, а скорее всего, - ответил Бэнкс.

Он проигнорировал Ларсена и обратился прямо к Олсену.

- Надеюсь, у вас есть план "Б". Эта дверь не останется закрытой надолго.

С потолка над ними упало еще больше обломков. Одна из красных лампочек взорвалась с шипением и клубами дыма, а огромная дверь сдвинулась почти на сантиметр в коробке, когда стук с другой стороны усилился до неистового.

Норвежский офицер посмотрел на дверь, затем на Бэнкса.

- Мы уступаем им эту территорию; я не думаю, что у нас есть выбор. Мне нужно вызвать подкрепление, но сначала нам нужно эвакуироваться.

- Вы слышали, что он сказал, ребята, - сказал Бэнкс. - Давайте заберем наше снаряжение и убираемся отсюда, пока все не обернулось против нас.

- А что с этим? - спросил Виггинс, указывая на Ларсена, который стоял с бледным лицом и смотрел на дверь, которая теперь дребезжала в коробке, поскольку стук усиливался.

- Он сам по себе, - сказал Бэнкс и повернулся, чтобы повести отряд обратно в гараж.

Дверь бункера поддалась, когда они выходили из трейлера; они услышали лязг, за которым сразу же последовал грохот, похожий на столкновение камней. Ларсен выбежал из коридора. Судя по шуму, доносившемуся снизу, тролли - судя по звуку, их было много - были недалеко.

Бэнкс велел всему отряду достать из рюкзаков винтовки и запасные патроны; если Олсен хотел подать официальную жалобу, он мог сделать это позже, но пока что людям Бэнкса нужна была огневая мощь.

- На улицу! - крикнул Бэнкс. - Бегом! Может, дневной свет их немного замедлит.

Виггинс в последний раз оглянулся на трейлер.

- Вся эта пицца и выпивка. Какая чертова трата.

Они побежали к выходу из гаража и почти добежали до него, когда в гараже появился первый тролль. Если бы это был МакKаллум, Бэнкс, возможно, попытался бы отдать приказ, но первым из подземного помещения вышел приземистый, похожий на бочку тролль, которого он видел внизу, и он не выглядел располагающимся к выполнению приказов. Он выбежал из коридора на полной скорости, направляясь к ним.

Отряд отступил на парковочное место, щурясь от внезапного попадания в яркий дневной свет. Они выстроились в линию, все четверо нацелившись на дверной проем. К ним присоединились Олсен и шесть его людей.

- Подкрепление уже в пути, - сказал Олсен. - Я запросил тяжелую артиллерию.

- Похоже, она нам понадобится, - ответил Бэнкс, но потом разговорам не было места.

Еще два тролля присоединились к приземистому троллю у главного входа в гараж. Олсен не стал ждать, пока они подойдут.

- Быстрая стрельба! - крикнул он, и Oтряд "S" вместе с норвежцами открыл огонь. Парковка огласилась выстрелами. Куски троллей разлетелись, каменные осколки застучали по крыше и стенам гаража, но, несмотря на то что каждый из них был поражен десятками пуль, ни один из троих не упал.

Бэнкс увидел, как в дверном проеме появилась более крупная, темная фигура, которая быстро приближалась, ускоряясь. Тролли отошли в сторону, чтобы пропустить ее.

- Внимание! - крикнул Бэнкс, когда их длинный трейлер выехал из дверного проема со скоростью шестьдесят миль в час и помчался прямо на них.

Он почти летел по земле, не приводимый в движение никаким двигателем, потому что у него его не было.

Эти подлые ублюдки выбросили его за дверь.

Солдаты, как норвежцы, так и Oтряд "S", разбежались перед приближающейся ракетой. Один из людей Олсена не был достаточно быстр; он казался ошеломленным видом мчащегося на него транспортного средства, которое, падая на бок, разбрасывало искры и продолжало приближаться, теперь уже медленнее, но все еще оставаясь многотонной машиной смерти. Человек попытался убежать в последний момент, но споткнулся о собственные ноги и упал прямо на пути трейлера. Машина пронеслась над ним без остановки, оставив после себя лишь красную полосу и кучу лохмотьев, прежде чем с грохотом остановилась в груде обломков, ударившись о три припаркованных автомобиля на краю парковки.

Бэнкс уже повернулся к входу в гараж, ожидая атаки под прикрытием отвлекающего маневра. Хотя дверной проем теперь был заполнен дюжиной троллей - высокая фигура МакKаллума в центре, его более чистый камень делал его легко заметным среди других - они не показывали никаких признаков желания выйти в внешний мир.

- Это солнечный свет. Они его не любят, - крикнул Бэнкс, а затем присоединился к Олсену и его команде, выпустив еще одну очередь в скопившихся у входа существ.

МакKаллум выдал рык, и сначала Бэнкс подумал, что они, наконец, спровоцировали атаку, но тролли как один отступили от входа и быстро исчезли в тени.

Олсен приказал прекратить огонь.

- Что теперь? - спросил Хайнд, когда снова воцарилась тишина.

Виггинс посмотрел на разбитый трейлер.

- Я тебе скажу - у нас кончились выпивка и пицца, а я, блядь, умираю с голоду.

Прежде чем Бэнкс успел сказать капралу, чтобы тот заткнулся, на парковке раздался визг рвущегося металла и грохот падающих обломков. Из выхода гаража вылетела тонкая пыль и дым. Металлический шкаф с двумя дверцами, размером с двух человек, вылетел из высокого окна, пролетел по воздуху и с грохотом приземлился в нескольких метрах от ног Бэнкса.

- Они крушат это место, - сказал доктор Ларсен, стоя на безопасном расстоянии за людьми Олсена. - Вы должны их остановить.

- Мы открыты для предложений, - сказал Бэнкс. - В конце концов, это ваши пациенты.

- Может быть, транквилизаторы, - сказал Ларсен. - Или мы могли бы задушить их газом.

- Да, потому что это так хорошо сработало в бункере. Не думаю, что эти придурки особо беспокоятся о том, чем они дышат.

Олсен подошел к Бэнксу.

- К нам едут танки. А пока, если мы сможем удержать их внутри, то, по крайней мере, сможем ограничить ущерб.

- Это большое "если", - сказал Бэнкс, глядя на небо, где с севера приближался темный фронт тяжелых облаков.

Темный фронт прибыл почти одновременно с подкреплением. Двадцать вооруженных людей шли впереди двух танков, которые тяжело въехали на парковку. Бэнкс узнал их - это были немецкие танки модели "Леопард 2A4NL"; он догадался, что норвежцы, как и многие другие страны, воспользовались ситуацией, когда немцы распродавали старые запасы во время модернизации. Возможно, это и были старые запасы, но Бэнкс по опыту знал, что их 120-миллиметровые пушки могли пробить два фута стали, а в качестве подстраховки каждый из них был оснащен двумя 7.62-мм пулеметами с почти пятью тысячами патронов.

- Теперь мы поговорим, - сказал Виггинс, когда два танка выстроились по указанию Олсена, чтобы прицелиться в двери гаража.

- Подождите, - крикнул Ларсен. - Вы разрушите все здание. Все мои исследования...

- Надо было подумать об этом раньше, - ответил Олсен, - и избавить нас всех от лишних хлопот.

Не дав Ларсену продолжить протест, Олсен отдал приказ открыть огонь.

Двойной гул больших орудий почти оглушил солдат. Снаряды полетели прямо в зияющую пасть входа в гараж, и через секунду взрывная волна и ударная волна почти сбили их с ног. Все окна над ними сразу же вылетели, стекло разлетелось по всей парковке. Вход в гараж обрушился с глухим стуком и очередным взрывом жары и обломков. Главное здание над подземным гаражом тревожно наклонилось в северную сторону, но затем решило остаться на месте.

Олсен подождал, пока обломки начали оседать, а затем махнул своим людям, чтобы они шли вперед.

- Подождите, - сказал Бэнкс, подходя к норвежскому капитану. - Мы сбросили на одного из этих ублюдков в горах целую пещеру, а он вылез оттуда без единой царапины. Вам следует действовать осторожно, - oн повернулся к Дэвису. - У вас есть под рукой успокоительное?

Дэвис залез в свой бронежилет и достал четыре шприца.

- Нам понадобится больше, - сказал Бэнкс Олсену.

Норвежский капитан кивнул и подошел к Ларсену.

- Успокоительное, - сказал он резко. - Много успокоительного. Оно нам нужно сейчас.

- Почему вы спрашиваете меня? - сказал доктор.

Он выглядел так, будто предпочел бы быть где угодно, только не здесь.

Олсен подошел к нему вплотную.

- Я спрашиваю вас, потому что это ваша проблема.

Разговор перешел на норвежский, слишком быстрый, чтобы Бэнкс мог его понять, но по выражению лица Олсена он понял, что это не хорошие новости. Это подтвердилось, когда капитан отвернулся от доктора и вернулся к ожидающим солдатам.

- У него его нет, - сказал Олсен. - Все, что есть, осталось в лаборатории. Если мы его хотим, нам придется пойти и взять, - oн посмотрел Бэнксу в глаза. - Вы не обязаны нам ничем, капитан. Но мне нужна любая помощь, которую я могу получить.

Бэнкс улыбнулся.

- Ничего страшного. Мы все равно вам должны за пиво и пиццу. Ведите нас.

Бэнкс попросил Дэвиса раздать четыре шприца, по одному каждому члену отряда.

- Сохраните их для МакKаллума, если сможете, - сказал он. - Я все еще хочу отправить этого старого солдата домой или, по крайней мере, дать ему покой. Но не делайте ничего глупого и не погибайте. Это просто еще одна санитарная миссия, как и предыдущая.

- Можно мне что-нибудь взорвать, капитан? - спросил Виггинс. - У меня в рюкзаке достаточно C4, чтобы разрушить остальную часть здания.

- Я дам тебе знать, если до этого дойдет, - ответил Бэнкс. - А пока мы следуем указаниям Олсена; мы находимся на его территории, и решение принимает он.

Олсен уже вел своих людей к развалинам вокруг того, что когда-то было входом в гараж. Бэнкс и Oтряд "S" шли сзади, пробираясь через обломки и мусор.

Внутри того, что осталось от гаража, не было света - обломки были разбросаны по полу, что делало передвижение опасным. Крыша обрушилась в трех местах, обрушив еще больше обломков и спутанных искрящихся электрических проводов. В одном месте то, что, по всей видимости, было большей частью библиотеки, провалилось сквозь пол, а его содержимое превратилось в клочки бумаги и разбитые полки. Все солдаты, как норвежские, так и шотландские, включили свет на своих винтовках. Они осторожно шагали, продвигаясь глубже внутрь, и через несколько шагов обнаружили остатки тролля.

Это был один из самых покрытых коркой. Кожа была похожа на твердую скалу, покрытую толстой зеленой коркой с волосатым мхом, который придавал ему лохматый вид. Его голова лежала под слишком большим углом по отношению к его бочкообразной груди, и бледная, водянистая жидкость разлилась по обломкам под его телом, но он все еще пытался подняться, когда они приблизились, только чтобы с грохотом упасть обратно на обломки. Он жалобно застонал, затем зарычал от ярости, прежде чем рухнуть на пол. Олсен подошел и выстрелил три раза в его левый глаз. Выходных ран не было, но глаз взорвался, облив Олсена черной вязкой жидкостью, после чего у его ног остался только мертвый тролль, из которого ушла вся жизнь.

- Отличный совет, - сказал Виггинс. - Стреляйте этим ублюдкам в глаза. У меня сработало.

Бэнкс надеялся, что они найдут остальных троллей в аналогичном плачевном состоянии в гараже, но тот, в которого стрелял Олсен, был единственным, кого они увидели. Либо остальные сумели избежать атаки танков, либо они были погребены под обломками.

В любом случае, их нужно найти.

Но, похоже, Олсен согласился с Бэнксом, что в первую очередь нужно добыть больше успокоительного. Норвежский капитан поручил шестерым людям проверить обломки на случай, если там застряли еще павшие тролли, а затем быстро повел остальных через пол гаража, пробираясь через обломки, к коридору, ведущему в бункер.

Красные мигающие сигналы тревоги все еще пульсировали над головой. Стены коридора были побиты и помяты в некоторых местах, и снова воображение Бэнкса показало ему кулаки размером с баскетбольный мяч, бьющие в отчаянии и ярости, камень о камень, пока один из них не сдался. Главная дверь объекта была полностью вырвана из стены и лежала на полу коридора - им пришлось подняться на 45 сантиметров, чтобы перейти в бункер.

Первая мысль Олсена была о людях, которых Ларсен запер внутри объекта. Их было шестеро, но спасти их было уже невозможно, так как они были жестоко изуродованы и разорваны в ярости троллей - они могли только надеяться, что газ галон убил людей до того, как были совершены эти зверства. Троллей не было. Ряды компьютеров, серверов и лабораторного оборудования были полностью разгромлены, оставив после себя не более чем сломанные печатные платы, разорванные кабели и шкафы, металлические корпуса которых были погнуты и разбиты до неузнаваемости. Единственные тролли, присутствовавшие в помещении - их было около дюжины - были те, кто не проснулся от сна и все еще находился в каменных стенах своих камер.

- Слишком старые или слишком уставшие, чтобы проснуться, - сказал Олсен.

- Или просто слишком мертвые. Мы можем только надеяться, - ответил Виггинс.

Поиски седативных средств дали им по крайней мере одну хорошую вещь, которая вышла из этой бойни. Они нашли неразбитую бутылку в обломках шкафа, и поиски шприцев также увенчались успехом, что означало, что к тому времени, когда они были готовы снова выйти, каждый из присутствующих имел при себе по крайней мере одну дозу седативного средства.

- Да, очень хорошо, - сказал Виггинс. - Но куда, черт возьми, делись эти большие жесткие ублюдки? .

Они получили ответ на этот вопрос, когда вернулись по коридору в гараж. Один из шестерых мужчин, которых Олсен оставил наверху, подошел поговорить с капитаном и повел всех на северную сторону гаража. Крыша полностью обрушилась, и вместе с ней упала группа студентов, которые не успели - или были слишком глупы - покинуть здание, когда сработала сигнализация. Теперь они больше никогда не опоздают на лекцию; тролли нашли их, и они стали просто отброшенной пищей, их конечности и внутренности были разбросаны, а на белых костях были следы от зубов. Несколько человек из отряда Олсена потеряли аппетит, но Oтряд "S" уже видел такое раньше, на холмах - единственная разница заключалась в том, что здесь это были свежие трупы.

- Ты все еще хочешь спасти этого большого и крепкого парня, капитан? - тихо спросил Виггинс.

Бэнкс не ответил - он больше не был уверен, и его спас от необходимости отвечать крик солдата, стоящего на обломках и смотрящего на северо-запад через город.

- Они пошли в эту сторону.

Университетский комплекс выходил на двухполосную дорогу на севере. Движение было остановлено по обе стороны от автобуса, который был перевернут на бок, а затем разбит - кузов имел явные следы ударов огромными кулаками. Большое окно в передней части автобуса было вырвано силой, и тело - вероятно, водителя - лежало наполовину высунувшись из отверстия. Его голова была отрезана, а туловище жестоко разорвано и обезображено, кровь стекала по деформированной передней части автобуса и собиралась в лужу на дороге.

Далее к северу, в том, что выглядело как пригородная зона, раздавались высокие крики, сопровождаемые звуком визжащего, рвущегося металла и уже знакомым воем, похожим на стук камня о камень.

- Похоже, их будет несложно отследить, так что это уже что-то, - сказал Виггинс.

- Да, просто следуем за криками, - добавил Хайнд.

- Меня беспокоит не отслеживание, - тихо сказал Олсен. - К северу и западу от нас только море, так что мы скоро загоним их в ловушку, прижав к воде. Но между нами и ними находится как минимум две школы, и, если легенды правдивы, эти звери не выбирают своих жертв по возрасту.

Когда они пересекли дорогу и пошли на крики в лабиринт пригородных улиц, Олсен был на связи по радио, вероятно, срочно запрашивая эвакуацию вышеупомянутых школ. Над головой нависли темные облака, и Бэнкс почувствовал капли холодного дождя на лице. Изучив небо, он понял, что надеяться на помощь солнца не приходится.

Норвежские солдаты вокруг них стали напряженными и тихими, двигаясь быстро и целеустремленно. Они быстро прошли по пустым улицам и повсюду нашли следы прохождения троллей: от разбитых автомобилей до домов с выбитыми входными дверями, а иногда и целыми стенами. И повсюду вокруг были еще больше свидетельств голода троллей в виде жалких останков недавно умерших мужчин, женщин и детей, чьи частично съеденные тела были разбросаны по дверным проемам, газонам и дорогам, словно звери ели на ходу. Несколько раз Бэнкс видел, как занавески нервно шевелились при их прохождении, но никто из выживших не осмеливался выйти на улицу, по которой они шли.

Они двигались быстро, в двойном темпе, но крики и сопровождающие их вопли троллей становились все более отдаленными. Куда бы ни стремились эти чудовища, они торопились. Олсен приказал солдатам ускорить шаг, и вскоре все бежали.

Им пришлось сойти с дороги только один раз, когда из противоположного направления проехала колонна автобусов с детьми. Бледные, полные страха лица в окнах сказали Бэнксу все, что ему нужно было знать об ужасах, которые пережили эти дети.

Через несколько минут после того, как автобусы проехали, они подошли к заброшенной школе. Не все дети успели сбежать; трое вооруженных полицейских, все безутешно плакали, стояли на пустой игровой площадке над слишком маленькими, разорванными останками мертвых детей. Когда Олсен спросил, куда делись тролли, один из полицейских сумел поднять руку и показать на север.

Они вышли из пригородной застройки, где она граничила с рекой, и прибыли к одному концу старого каменного моста, достаточно широкого, чтобы по нему могла проехать только одна машина за раз. На мосту не было движения, но следы крови говорили о том, что они все еще находились на пути троллей. На другом берегу, на узкой полосе земли между мостом и морем, стояли старые и новые заводские здания. Но теперь воцарилась полная тишина; не было больше криков, воя и следов их добычи.

- Они ушли под землю? - спросил Бэнкс, но Олсен казался рассеянным и не ответил.

Он не смотрел на заводские комплексы, а уставился на старый каменный мост, протянувшийся на сто ярдов через быстротечную реку.

- Капитан? - сказал Бэнкс. - Что вас беспокоит?

- Мосты и старые легенды, - ответил норвежец. - Зная то, что мы теперь знаем об их неприятии солнечного света, рассказы о том, что они прячутся под мостами, кажутся более логичными.

- Правда? - ответил Виггинс. - Я рад, что для кого-то это имеет смысл, потому что я здесь чертовски запутался.

- И что еще нового? - ответил Хайнд.

- Ну, твоя жена сделала татуировку на заднице, - ответил Виггинс. - Не то чтобы ты когда-нибудь ее видел.

За это Виггинс получил затрещину, но Бэнкс видел, что ни у одного из них не было настроения для шуток; они были так же потрясены, как и он, видом мертвых детей на игровой площадке и бледными, испуганными лицами тех, кто спасся. Мысли о спасении МакKаллума были теперь далеки от него; все, что он хотел, - это найти этих троллей и быстро и жестоко расправиться с ними, пока они не причинили вреда еще большему количеству детей.

Олсен все еще смотрел на мост.

- Мне это не нравится, капитан, - сказал он.

Бэнкс согласился.

- Мне тоже кажется, что здесь что-то не так. Мое чутье подсказывает мне, что это ловушка.

- Но ловушка это или нет, мы должны туда добраться, - сказал Олсен, повторив мысли самого Бэнкса. - Мы не можем позволить им приблизиться к другим детям.

Олсен повел их вперед, а Oтряд "S" по-прежнему замыкал колонну из двадцати четырех человек.

- Кто идет по моему мосту? - спросил Виггинс хриплым голосом, пытаясь придать разговору легкость.

Он не добился успеха, а вместо этого услышал рев, похожий на столкновение камней.

Дальний конец моста, где он соединялся с северным берегом, вздымался вверх, старая каменная поверхность рушилась, когда что-то пробивалось из-под земли.

Солдаты еще не успели поднять оружие, как приземистый тролль, похожий на бочку, которого они впервые увидели в бункере, вылез из-под арок, пробрался через конструкцию моста и встал прямо посреди дороги перед ними. Как и о МакKаллумe, Бэнкс не мог не вспомнить о горной горилле, заявляющей о своей территории. Тролль стоял прямо, стряхивая с себя камушки и обломки, смотрел на них с высоты моста, черные глаза глубоко под нахмуренными бровями, и рычал, приглашая к сражению.

- Помните, их уязвимое место - глаза, - сказал Олсен, затем повторил это по-норвежски, поднял оружие и повел людей вперед.

Тролль не стал их ждать. Он опустил голову и затопал ногами, его тяжелые шаги заставили мост под ногами задрожать.

Олсен приказал своим людям стоять на месте. Первый ряд открыл огонь по приближающемуся троллю. Осколки камней полетели во все стороны, и тролль снова зарычал, громко даже выше выстрелов, но он все еще держал голову опущенной, защищая глаза щитом своего каменного лба.

Затем он набросился на них, промчавшись мимо переднего ряда и сбивая их с ног, как кегли. Двое мужчин перелетели через стену и упали в воду внизу, Олсен был грубо брошен на землю, тяжело приземлившись, а другой человек упал к ногам тролля, и его грудь была раздавлена его ногой, оставившей в воздухе тонкий брызги крови. Зверь не замедлил ход и с таким же презрением обошелся со вторым рядом людей.

Бэнкс уже собирался броситься в сторону, когда увидел, что и Виггинс, и Хайнд опустили оружие и вместо этого держали в руках шприцы с успокоительным, сжимая их как боевые ножи.

- Дэвис, ты и я прикроем их, - крикнул он и успел встать за Хайндом и Виггинсом, пока тролль продолжал сеять хаос среди норвежских солдат.

Бэнкс прицелился в голову существа, выпустив три пули в надбровную дугу, и услышал, как Дэвис открыл прикрывающий огонь рядом с ним. Двое мужчин впереди них присели на корточки, приняв позу борцов, и, извлекая уроки из боя в фьорде, одновременно перекатились вперед. Их противник был более коренастым и быстрым, что давало им меньше времени и пространства для маневра. Виггинс, будучи меньше ростом, прошел между ног существа, а Хайнд пошел справа. Бэнкс и Дэвис были вынуждены броситься в стороны, Бэнкс едва избежал дикого удара предплечьем тролля, который снес бы ему голову, если бы попал, почувствовав, как камень задел верхнюю часть его черепа, а затем существо прошло мимо них.

Бэнкс развернулся на пятках, ожидая новой атаки.

Тролль остановился в десяти футах от них. В него были вонзены два шприца, один в пах, а другой за коленкой - оба были вонзены более чем наполовину. Чудовище снова зарычало, но на этот раз оно подняло голову, чтобы сделать это. Все четверо членов Oтрядa "S" выстрелили одновременно, целясь в глаза.

Они так и не узнали, кто из них нанес смертельный выстрел, но это не имело значения.

Оба глаза тролля лопнули, разбрызгав черную слизь, и он упал вперед с грохотом, который сотряс мост под ними.

Олсен потерял четырех человек - двух, упавших в реку, одного, лежащего на земле с пробитой грудью, и четвертого, который лежал, прислонившись к стене, с переломанной шеей. Капитан осторожно спускался по мосту к Бэнксу, явно щадя свою ушибленную спину. Он разговаривал по радио, слишком быстро говоря по-норвежски, чтобы Бэнкс мог понять суть, но когда он закончил разговор, он пожал руку Бэнксу, а затем мрачно улыбнулся Виггинсу, который пинал мертвого тролля у его ног.

- Сюда направляется уборочная бригада, - сказал норвежский капитан. - И благодаря тебе, нас больше живых, чем мертвых. Хорошие приемы.

- Я научился этому у своей матери, - ответил Виггинс. - Это был ее девиз: Если сомневаешься, бей по яйцам.

Олсен повернулся к Бэнксу.

- Еще один убит, но осталось еще больше дюжины. По данным разведки, они движутся через фабрики через мост, направляясь на север. В том направлении есть участок высоких морских утесов.

- И я полагаю, он испещрен пещерами?

Олсен кивнул.

- Ларсен вернулся на базу. По его теории, они ищут укрытие.

- Я не люблю принимать на веру все, что говорит этот мелкий придурок, - ответил Бэнкс, - но на этот раз он, возможно, прав. Веди нас, капитан, мы прикроем тебя.

Олсен оставил двух человек ждать бригаду по уборке и повел остальных через мост в разбросанные фабричные здания.

В лабиринте зданий было гораздо больше следов прохождения троллей. Звери продолжали двигаться почти по прямой линии на север, останавливаясь только для случайных актов разрушения... и питания.

Они видели следы поспешной эвакуации в каждом здании, мимо которого проходили: автомобили, столкнувшиеся не из-за троллей, а из-за спешки бежать, брошенные пакеты и чемоданы. Хуже всего было то, что разорванные останки и расчлененные туловища тех, кто опоздал с бегством, лежали брошенными и частично съеденными, и их следы было легко проследить.

Они подошли к широкому центральному перекрестку, окруженному со всех сторон новыми металлическими ангарами. Прямо в центре, где примитивная кольцевая развязка символически пыталась регулировать движение, тролли остановились настолько надолго, что оставили самые ужасающие следы своего прохождения.

- Мы уже видели такое раньше, - сказал Бэнкс Олсену, - на холмах над фьордом.

Это было еще одно место массового питания, и, как отряд видел на холмах, останки были выложены так, словно это была попытка искусства: башня из сложенных головок возвышалась над зияющими, опустошенными грудными клетками, раскрытыми ребрами и пустыми животами. А вокруг всего этого были переплетены розовые и серые блестящие внутренности, уже покрытые коркой от засохшей крови. Зловоние, даже на открытом воздухе, было почти невыносимым. Единственным плюсом было то, что декабрьский холод был слишком сильным для мух и падальщиков. Ритуальный пир был тихим, мертвым местом, их искусство свидетельствовало о голоде и ярости троллей.

Все были рады оставить это место позади и продолжить путь на север.

- Кэп, - тихо сказал Виггинс Бэнксу, когда они шли по глубокому переулку между двумя высокими заводскими зданиями.

- Не хочу быть Билли-Плохая-Новость, но что, черт возьми, мы будем делать, если догоним этих ублюдков? У нас нет достаточной огневой мощи, чтобы сбить их, если они все набросятся на нас сразу. Один из них убил четырех человек на мосту там, позади. Я знаю, что никогда не был силен в математике, но цифры не сходятся.

Этот вопрос несколько раз приходил в голову Бэнксу с тех пор, как они покинули университет. Его единственной надеждой было то, что они смогут каким-то образом загнать троллей в зону, где можно будет сосредоточить огонь - может быть, снова привлечь танки или вызвать авиаудар. По крайней мере, так поступил бы он, если бы он был главным.

- Решение принимает Олсен, - сказал Бэнкс. - Мы здесь в качестве подкрепления. Просто будьте начеку. По крайней мере, мы выбрались из густонаселенных районов. И если разведданные капитана верны, они направляются к укрытию. Мы доведем их туда.

Он увидел это слово в глазах Виггинса; ему не нужно было его слышать.

Как?

Они вышли из каньона, образованного высокими фабриками, на ровную набережную, узкую тропу над галечным берегом. Тропа вела на северо-запад, проходя мимо фабрик, а затем под высокими скалами. Высоко вверху, на расстоянии более пятидесяти ярдов и двухсот футов, они заметили движение. Тролли были хорошо замаскированы под камни, но высокая фигура того, кто был МакKаллумом, была достаточно заметна. Они один за другим входили в широкий вход пещеры на полпути к вершине утеса.

- Теперь они у нас в руках, - сказал Олсен. - Я вызову ударную группу.

Бэнкс подошел и положил руку на плечо капитана.

- Подождите, - сказал он. - Я уже упоминал, что мы обрушили пещеру на большого гадала на холмах, а он выбрался оттуда. Мы не можем рисковать, он сделает это снова.

- Вы говорите, что нам нужно подняться туда? Войти в пещеру за ними? Это большой риск для моих людей, когда есть более простой вариант, как сказал бы ваш капрал - разбомбить их до основания.

- Тогда давайте пойдем, - сказал Бэнкс. - Мы начали эту хрень, когда разбудили МакKаллума. Мы хотим ее закончить.

- Четверо против стаи троллей? Мне не нравятся ваши шансы, капитан.

- К счастью, я не азартный человек, - ответил Бэнкс. - И вы видели, как МакKаллум реагирует на мои приказы. Может быть, мы сможем изменить эти шансы в нашу пользу. Я должен попробовать.

Олсен посмотрел Бэнксу в глаза и кивнул.

- Хорошо. Вы получите свой шанс. Но я вызову авиацию в качестве подкрепления. Они будут готовы сровнять эти скалы по моей команде.

Бэнкс посмотрел на узкую тропу, по которой тролли, должно быть, поднялись к пещере, оценивая расстояние и время.

- Лучше дайте нам полчаса. Я помашу вам рукой, если все будет в порядке.

- Хорошо, - ответил Олсен. - Я не буду просить своих людей об этом, но я тоже чувствую некоторую ответственность, потому что должен был более внимательно следить за Ларсеном. Я пойду с вами.

Бэнкс и Олсен шли впереди, за ними следовали Дэвис и Виггинс, а Хайнд замыкал колонну. Тропа была крутой и опасной, местами шириной чуть больше 30 сантиметров, с крошащимся щебнем под ногами и обрывами на каждом повороте. Бэнкс смотрел вперед на два с половиной метра - если бы он смотрел на свои ноги, у него закружилась бы голова и он потерял бы равновесие. Он чувствовал себя уязвимым и с каждым шагом ожидал засады, боясь, что сверху на него обрушится град камней.

Но нападения не последовало, и Виггинс даже расслабился настолько, что зажег сигарету.

- Эй, черт возьми, пора на работу, - пел капрал, куря сигарету, но быстро замолчал, когда Бэнкс оглянулся на него.

Оглянувшись назад, Бэнкс увидел, как высоко они поднялись. Они уже были почти в тридцати метрах от земли и почти прямо под входом в пещеру, которая находилась на таком же расстоянии над ними. Если нападение и должно было произойти, то именно сейчас, когда они были наиболее уязвимы. Все его чувства обострились; он чувствовал, как зимний холод проникает через подошвы его ботинок, чувствовал запах соленой брызги в воздухе и слышал высокий и далекий крик чаек. Скала здесь, наверху, выглядела влажной, весь день находясь в тени от солнца. Темные облака все еще нависали над головой, и поднимался ветер; он мог только надеяться, что не начнется снегопад - это сделало бы спуск настоящей проблемой.

Он отбросил все мысли и снова сосредоточился на двух метрах впереди себя, продолжая подниматься.

Он так сильно сосредоточился на том, чтобы не упасть, что только через несколько шагов заметил, что тропа выровнялась; они вышли на широкий выступ перед входом в пещеру, куда вошли тролли.

Он подождал, пока Oтряд присоединится к нему. Теперь, когда они были здесь, он не хотел заходить внутрь, первобытный страх темноты и монстров в замкнутых пространствах заглушал его рациональные мысли. Ему потребовалось усилие воли, чтобы отогнать эти мысли и вспомнить, что привело его сюда.

Там один из нас. Я спасу его... если смогу.

- Какой план, капитан? - спросил Виггинс, небрежно отбросив окурок за край уступа.

Бэнкс посмотрел, как искрящиеся угли отлетели вниз, прежде чем ответить.

- Мы войдем и посмотрим, осталось ли что-нибудь от МакKаллума, что можно будет убедить, - oн увидел сомнение в глазах Виггинса... он сам испытывал его в полной мере, теперь, когда они были здесь. - И если это не сработает, перейдем к плану "Б". Держи C4 и детонаторы наготове, Вигго. В конце концов, тебе, возможно, придется что-нибудь взорвать.

Он в последний раз оглядел вид и широкие открытые пространства, затем отвернулся и повел отряд внутрь пещеры.

Они сделали всего два шага, когда ему пришлось включить фонарик на винтовке. Тьма казалась настолько густой, что ее можно было потрогать, и единственным звуком было стучание их ног по камню. Им не пришлось далеко идти, потому что проход через несколько метров выходил в высокую, широкую пещеру. Бэнкс и Олсен осветили комнату светом фонариков.

Большинство троллей уже ушли в скалу; стены пещеры представляли собой фантастическое скопление каменных торсов, голов, лиц и конечностей, смешанных вместе, как безумный пазл из кусочков, которые начали сливаться воедино. Только МакKаллум стоял отдельно, словно ожидая их прибытия. Их встретил рев, похожий на столкновение камней.

Бэнкс дал знак остальным остаться позади него и шагнул вперед, осознавая, что он находится в пределах досягаемости рук тролля, если тот решит атаковать.

Ну, поехали.

- Рядовой МакKаллум, отойди. Это приказ, - крикнул он, и его голос эхом разнесся почти так же громко, как рык тролля несколько секунд назад.

МакKаллум, голова которого почти касалась потолка, а кулаки свисали почти до пола на невероятно длинных руках, наклонил голову в сторону Бэнкса и бросил на него недоуменный взгляд, который был слишком человеческим.

Бэнкс понизил голос.

- Нет нужды применять грубую силу. Мы здесь, чтобы помочь тебе, парень.

Еще один рык эхом разнесся по комнате. Бэнкс краем глаза увидел, что Хайнд и Виггинс подошли к нему, каждый с новым шприцем с успокоительным. Не отрывая глаз от МакKаллума, он дал им знак оставаться на месте.

Однажды нам уже удалось пройти с этим трюком. Но если эта штука так умна, как я думаю, в этот раз она не попадется на эту уловку.

- Рядовой МакKаллум, мы здесь, чтобы отвезти вас домой. Разве вы не хотите домой?

Это заставило его снова посмотреть в сторону.

По крайней мере, он меня слушает.

- Вы помните свой дом, рядовой? Шотландию? Семью?

Он прекрасно понимал, что семья этого человека, по крайней мере те, кого он мог помнить, вероятно, давно умерли. И, похоже, МакKаллум действительно был умен, потому что тролль издал вопль, в котором было больше боли и утраты, чем гнева. Тролль махнул рукой, указывая на зверей, которые снова спрятались в скале, и теперь большинство из них было едва различимо на фоне каменных стен пещеры. Смысл был ясен.

Теперь это его семья.

- Мы не можем позволить тебе - никому из вас - остаться здесь, - сказал Бэнкс. - Ты должен это понимать. Ты убил людей - детей. Это будет иметь последствия. Должно иметь. Ты поклялся защищать слабых. Помнишь?

Еще один рев боли эхом разнесся по пещере. Бэнкс почувствовал, как Виггинс напрягся рядом с ним, и снова протянул руку, чтобы напомнить капралу, что нужно оставаться в состоянии неподвижности.

- Пойдем с нами, МакKаллум, - сказал он. - Это можно исправить.

Тролль указал на свой живот, где все еще была кровоточащая рана, проделанная сверлом Ларсена. Смысл был снова ясен.

Ты называешь это "исправлением"?

- Это была ошибка. Я больше не повторю ее. Пойдем с нами, парень. Отвезем тебя домой.

Тролль - МакKаллум - завыл, на этот раз от боли и ярости, и Бэнкс увидел движение в стенах, когда некоторые из тех, кого унесли в скалу, казалось, зашевелились и начали просыпаться от шума.

- Капитан? - сказал Виггинс, и Бэнкс услышал беспокойство в голосе капрала.

- Еще нет, - прошептал Бэнкс, но он начал бояться, что уже слишком поздно, когда увидел, как из стены высунулась огромная рука, прижалась к земле и начала вытаскивать из стены древнюю, покрытую мхом фигуру.

МакKаллум отвернулся от Бэнкса и положил руки на плечи появляющейся фигуры, чтобы помочь вытащить ее.

Я потерял его.

Он кивнул Виггинсу и Хайнду.

Хайнд и Виггинс попытались выполнить прием так же, как и раньше - присев в позе борца и быстро перекатившись вперед. Но МакKаллум на этот раз был начеку и успел отскочить в сторону, не дав Хайнду достать его шприцом. Виггинсу удалось ударить тролля, но не в пах, а прямо в кровоточащую дыру на животе.

Он сознательно и осторожно рискнул, но это дорого ему обошлось - он не успел вовремя откатиться.

Огромная расставленная нога МакKаллума опустилась на грудь Виггинса и остановилась, прижимая капрала к земле. Бэнкс знал, что троллю достаточно будет приложить минимальное усилие, чтобы сломать грудину и ребра и превратить внутренности Виггинса в кровавую кашу.

Шприц с полностью вдавленным поршнем все еще висел в ране на животе чудовища.

Выиграть время. Снотворное скоро подействует.

Единственная надежда, которая у него оставалась, заключалась в том, что в организме тролля было достаточно лекарства, чтобы он потерял сознание - или, по крайней мере, успокоился настолько, что его можно было бы уговорить.

- Рядовой МакKаллум, отступите, - крикнул Бэнкс, придав своему голосу командный тон. - Это солдат, и он один из нас. Я не допущу драки в моем отряде.

Другой тролль перестал вылезать из стены - его голова и плечи уже выглянули, но теперь они медленно втягивались обратно в камень. МакKаллум, все еще держа ногу на груди Виггинса, замолчал и замер. Он коснулся шприца у своего живота, и когда он заскулил, его голос звучал более по-человечески, чем когда-либо. Бэнкс опустил винтовку на землю - свет падал прямо на бледное лицо Виггинса с широко раскрытыми глазами.

- Держись, парень, - тихо сказал Бэнкс капралу. - Мы вытащим тебя отсюда.

Хайнд поднялся и встал за спиной Бэнкса, а за ним - Дэвис и Олсен.

- Следуй за мной, сержант, - прошептал Бэнкс. - Теперь осторожно и спокойно.

Он сделал шаг к МакKаллуму. Голова поднялась, и МакKаллум уставился на Бэнкса из-под тяжелых бровей. Тени были слишком густыми, чтобы разглядеть глаза, понять, теряют ли они фокус, становятся ли мутными и одурманенными. Бэнкс мог ориентироваться только по движениям тролля - и, по крайней мере пока, тот был еще вполне бодр.

Виггинс выдохнул от боли, когда тролль перенес вес.

- Отойди, рядовой, - сказал Бэнкс. - Это приказ. Не заставляй меня повторять дважды.

МакKаллум хныкнул, посмотрел на Бэнкса, потом на Виггинса, но не показал никаких признаков того, что собирается подчиниться приказу. Он снова махнул рукой в сторону стен. Бэнкс не был уверен в значении этого жеста - просил ли он пощады для всех или просил присоединиться к ним в камне, чтобы уснуть?

- Этого не будет, парень, - сказал Бэнкс. - Я отдал тебе приказ. Тебе лучше его выполнить.

Бэнкс внимательно наблюдал за троллем и теперь увидел первый признак того, что лекарство, возможно, действует: огромный подбородок МакKаллума опустился на грудь и резко поднялся обратно.

- Последний шанс, рядовой. Отступите, или я предъявлю вам обвинение.

Но вместо послушания Бэнкс получил в ответ еще один крик ярости. Стены задрожали, и в камне появились большие трещины. Тролли снова просыпались.

Одним быстрым движением Бэнкс вытащил служебный пистолет, шагнул внутрь руки, которая уже махала в его направлении, и выпустил три пули в левый глаз МакKаллума.

Тролль покачнулся, сначала влево, потом вправо, ослабил давление на грудь Виггинса настолько, что капрал смог откатиться, а затем рухнул, как поваленное дерево, с грохотом, который сотряс всю камеру, и лежал лицом вниз на полу пещеры.

Стены успокоились, последнее эхо выстрелов затихло, и единственным звуком было то, как Виггинс торопливо пытался зажечь сигарету.

- Бля, капитан, - сказал он, зажег сигарету. - Вы немного переборщили, не так ли?

Бэнкс не слушал. Он смотрел на лежащую фигуру.

- Мне жаль, парень, - сказал он.

- Не беспокойтесь, капитан, - ответил Виггинс.

- Я не с тобой разговаривал, Вигго, - ответил Бэнкс, взял свою винтовку и вышел на улицу в поисках более чистого воздуха.

Они наблюдали за финалом с судна, которое доставило их из гавани. Ларсен долго и упорно боролся за доступ к "образцам", но показания Бэнкса и Олсена убедили власти, что большая часть вины за провал лежит на докторе, и все просьбы этого человека были отклонены. Когда Олсен предложил Oтряду возможность наблюдать за финальным актом перед отправкой домой, Бэнкс понял, что не может отказаться.

Три F-16 пронеслись над головой, шесть ракет AIM-120 попали в устье пещеры, и через несколько секунд вся скала исчезла в грохоте обломков. Когда дым и пыль рассеялись, скала оказалась на тридцать ярдов дальше вглубь суши, а на берегу появилась новая куча обломков.

- Если бы я был на вашем месте, я бы присмотрел за этим, - сказал Бэнкс.

- Все камни и камушки будут тщательно перевезены на один из наших глубокоарктических островных аванпостов, в отдаленную долину, где никогда не светит солнце, - ответил Олсен. - И мне дано право рассматривать это место как военное захоронение. Вашего человека, или то, что от него осталось, больше не будут беспокоить.

Бэнкс отвернулся, чтобы капитан не увидел слез в его глазах.

Александр "Соуни" Бин (англ. Alexander "Sawney" Bean) - полулегендарный глава клана из 48 членов, якобы живший в Шотландии в XV или XVI веке, который, как сообщается, был казнён за массовое убийство и последующие акты каннибализма в отношении более чем 1000 человек. История о нём впервые появилась в так называемом "Ньюгейтском справочнике" - каталоге преступников известной Ньюгейтской тюрьмы в Лондоне. В то время как многие историки склонны считать, что Соуни Бина никогда не существовало или что его история была сильно преувеличена, его история стала частью местного фольклора и ныне является частью туристической индустрии Эдинбурга.

Галон - это высокоэффективное газообразное средство для пожаротушения, которое быстро получило широкое применение в различных отраслях промышленности. Этот сжиженный газ быстро тушит пожары, не оставляя после себя коррозийных или вредных веществ. Классифицированный как “экологически чистое средство”, галон стал стандартом для защиты чувствительного оборудования и окружающей среды, где традиционные системы на водной основе нанесли бы непоправимый вред. Галон был предпочтительным средством для подавления пожаров на протяжении десятилетий, пока не стали полностью поняты его существенные экологические недостатки. Относится к группе галогенированных углеводородов, вредных для озонового слоя и запрещённых Монреальским протоколом. Их производство в промышленно развитых странах (в частности, в Европейском Союзе) запрещено.