— Юль, а кофе разве закончился? — муж потряс прямо перед моим лицом пустой банкой из под растворимого кофе.

— Сегодня куплю, — я быстро помыла посуду после завтрака. Поцеловала сыновей, которые уходили на занятия в учебные заведения.

Торопливо сбросила с себя домашний халат, как только входная дверь за сыновьями закрылась. Буквально на ходу натянула белую блузку и черную юбку. Ненавидела этот дресс-код на работе. Впрочем, как и саму работу.

Посмотрела на часы. Снова опаздываю. Вроде бы и встаю рано. Но пока соберешь всех членов семьи, на себя времени катастрофически не остается.

— А сегодня мне что пить, Юль? — послышался недовольный голос Сережи из кухни.

— Чай? — я подошла к мужу, чмокнула его в щеку и сунула в руки коробку с пакетиками. После чего побежала к выходу.

— Мне кажется, мы как-то не так живем, — слова мужа заставили остановиться и обернуться.

— Сереж, ты чего? Из-за кофе что ли решил скандал устроить? — я, конечно, за 20 лет брака повидала многое, но такое впервые.

Подошла к мужу. Ему очень шла эта новая стрижка. Темно-русые волосы коротко подстрижены, виски косо сбриты. Кажется даже, что Сережа стал выглядеть моложе. В свои 45 муж мог похвастаться атлетическим телосложением и привлекательной фигурой. Иногда даже создается ощущение, что годы только пошли на пользу Сереже.

Только сейчас, когда смотрю в его серые глаза, почему-то вижу холод. Такой леденящий, что аж мурашки бегут по коже. И это все из-за кофе?

— Нет, не из-за кофе, — муж продолжает сверлить меня взглядом.

— А из-за чего? — голос дрогнул. Совсем не понимаю, почему Сережа сегодня такой... Чужой.

— Ты постоянно в делах. Работа, дети... — Сережа нервно почесал затылок. — Юль, а где место для меня в твоей жизни?

— Ты на первом месте в моей жизни. Ты же знаешь, Сереж, — я совсем не понимала, что происходит. Мне надо бежать на работу, а муж с утра разводит драму на пустом месте.

— Шоколадки детям ты не забыла купить, — с обидой произнес муж. — Ты всегда ставишь мои интересы на второй план. Знаешь, что по утрам я пью кофе. Но вместо него покупаешь очередной шоколад!

Холод в глазах мужа мне совсем не нравился. А его раздраженный тон явно подводил к конфликту.

— Сереж, да куплю я тебе твой кофе, — произнесла примирительно и бросилась к выходу.

Голубенький "матиз" как будто поприветствовал меня светом своих фар. Я быстро села в свою маленькую машинку. Посмотрела на приборную панель. Бензина мало, а времени слишком много. Я снова опаздывала.

Всю дорогу до работы вспоминала неприятный разговор с мужем. Но больше всего запомнился взгляд Сережи — такой злой и колючий.

Муж всегда отличался вспыльчивым характером. Но я часто делала снисхождение на то, что у Сережи нервная работа. Собственная оптовая компания с многочисленными клиентами и поставщиками отнимала много сил. Муж часто жаловался, что у него одни только расходы.

Поэтому я не могла позволить себе сменить ненавистную должность операциониста в банке. Хотелось какого-то творческого полета, развития. А вместо этого — пять дней в неделе работала в ненавистном банке, слушала придирки клиентов и жесткие требования начальства.

Но нужно поднимать мальчишек. Двое сыновей в переходном возрасте — это иногда посильнее атомной бомбы. Старшему Матвею — 20 лет, студент престижного ВУЗа, будущий инженер. Младшему Никите — 14 лет, у него сейчас возраст, когда особенно хочется противостоять родителям.

Рабочие моменты быстро отвлекли меня от мыслей о Сереже и его плохом настроении с утра. В последнее время муж вообще казался мне крайне раздражительным. Он мог поссориться с сыновьями из-за какой-то мелочи или промолчать весь вечер.

Сегодня день не задался с утра. Сначала непонятная ссора с мужем, а потом на работе навязчивая клиентка пристала ко мне из-за того, что банк снял с платежа комиссию, обвиняя меня в том, что это сделала лично я и буквально положила ее деньги себе в карман.

Нервы на пределе. Меня вызывают к руководителю, которая отчитывает меня как маленькую девочку за то, что не смогла донести клиентке "политику" банка. Стою краснею как маленькая девочка в свои 43 года. Мечтаю уволиться, но не могу. Слишком много обязательств — семья, дети.

В перерыве набираю номер мужа. Хочется сказать ему, как сильно люблю. Пожаловаться на жизнь... Но Сережа не берет трубку и не перезванивает.

Стараюсь убедить себя в том, что у мужа слишком много работы. Но к вечеру стойко понимаю, что он сильно обижен.

Сразу после работы заезжаю в супермаркет, покупаю продукты и запихиваю огромные пакеты в свою маленькую машинку. Прокормить трех мужиков — дело не простое. Звоню сыновьям и даю наставления. И только на полпути вспоминаю о злосчастном кофе. Я снова забыла его купить.

Вот уж не думала, что камнем преткновения в наших отношениях станет растворимый кофе. Но делать нечего. Сворачиваю к ближайшему супермаркету. С трудом паркую машину потому, что вечером свободных мест почти нет.

Бегу к полке с бакалейными товарами. Хватаю самую огромную банку с растворимым кофе в надежде порадовать любимого супруга. Уже собираюсь идти на кассу, как слышу до боли знакомый голос мужа.

— Бери, что хочешь, — раздается совсем рядом.

Оборачиваюсь и выглядываю из-за стеллажа. Рядом со свежемороженной рыбой стоит мой муж и нежно приобнимает за талию молодую девушку.

Я вижу их со спины. Но точно знаю, что это Сережа. Его твидовый пиджак в клетку, который я лично покупала; строгие брюки со стрелками, которые я лично отглаживала; кожаные ботинки, которые я только вчера вечером начищала.

Даже со спины понимаю, что девушка, стоящая рядом с Сережей, слишком молодая. Длинные черные волосы достигают почти поясницы.

Стою и смотрю на них. До последнего надеюсь, что это не то, о чем я думаю.

— Сержик, икры хочу, — протягивает брюнетка и страстно прилипаем к губам моего мужа.

Глава 2. Юля

Икра нынче дорогая. Я хорошо это знала. Потому что не могла позволить себе купить ее даже на праздничный стол.

Но, видимо, мой муж думал иначе. Потому что по первому требованию брюнетки он схватил самую дорогую баночку и кинул ее в полностью набитую тележку с продуктами, которую повез перед собой.

Брюнетка продолжала указывать длинным пальчиком на дорогие товары. А "Сержик" безоговорочно пытался впихнуть их в без того переполненную тележку.

Даже не знаю, что обиднее — видеть мужа с другой или понимать, что на ЭТУ он тратит наши семейные деньги.

Долгие годы мы выплачивали ипотеку, еле сводили концы с концами. На последние крохи нанимали репетиторов для Матвея, чтобы тот сам поступил в университет. Все накопления уходили в развитие фирмы мужа.

Вроде бы сейчас ипотека закрыта, а жить намного лучше мы не стали. Да, есть трехкомнатная квартира в центре города. У меня простенькая машинка, у Сережи — современная иномарка. Но я не могла позволить себе шиковать. Зимой ходила в старом пуховике, лишь бы дети были сыты, одеты и обуты. Всегда жила для семьи. Ради интересов мужа.

Я продолжала стоять и зажимать в руке банку с кофе, наблюдая издалека, как мой муж очень долго выкладывает на ленту кассы все продукты из тележки. У меня было время рассмотреть девушку, которая была с ним. Смазливое лицо, пухлые губы, темные брови и черные глаза. Она прижималась своей стройной фигуркой к моему мужу. Обнимала его так, как будто Сережа принадлежал ей.

А он совсем не сопротивлялся. Пока кассирша долго пробивала товары и укладывала их в пакет, эти двое лобызались, не стесняясь никого.

Мои глаза застилали слезы. Сквозь размытую пелену видела, как муж повел брюнетку к выходу, нагруженный двумя пакетами с продуктами.

Я поставила банку с кофе обратно на полку, прошла мимо кассы, где только что стоял Сережа со своей любовницей. Сердце колотится так сильно, что вот вот упаду. Пульс зашкаливает. Ощущение, что выдает дробью все 220.

С трудом добираюсь до машины... И не понимаю, что делать дальше.

Что обычно делают обманутые жены? Бьются в истерике? Орут на неверного мужа? Или просто плачут в подушку?

Ни один из вариантов мне не нравится. Вытираю слезы и еду домой. Ведь там мои мальчики ждут меня. При мысли о сыновьях предательские слезы текут по щекам.

Матвей и Никита встречают меня на пороге, забирают пакеты с продуктами.

— Мам, папа еще не приезжал. работы, наверное, много, — кричит мне Никита. У нас всегда было только одно оправдание, что Сережа задерживается. Но сегодня я узнала о том, что могут быть и другие причины для задержек мужа.

— Наверное, — голос звучит глухо.

Борюсь с собой, чтобы не расплакаться. Сразу убегаю в ванную комнату. Включаю воду в раковине и просто смотрю в зеркало.

Она совсем не похожа на меня. Та, которая спит с моим мужем и ест мою икру!

Я нервно поправляю светлые волосы средней длины. Пальцы касаются лица. Уже 43... Или еще только 43 года? Мой муж променял меня на молодую. Его любовнице на вид не больше 25-ти. Куда мне тягаться?

Разглядываю отражение в зеркале так, как будто вижу впервые — придирчиво и основательно. Чистая кожа лица, большие голубые глаза, пухлые губы... Ну что ему не хватало? За что?

— Мам, ну ты скоро? — младший сон долбит своим увесистым кулаком в дверь.

Все члены семьи привыкли, что я возвращаюсь домой, а они смотрят на меня своими голодными глазами.

Вот и сейчас выхожу из ванной комнаты и вижу сыновей на кухне.

— Мам, мы пакеты разобрали. Все в холодильник положили, — отчитался Матвей, который не выдержал испытания голодом и отломил себе приличный ломоть свежего хлеба. Никитка не стал отставать от старшего брата и последовал его примеру.

— Голодные вы мои, — горько усмехнулась я, достала из холодильника сковороду с макаронами и поставила на плиту разогревать.

Достала по привычке четыре тарелки. Но тут же осекла себя. Одну тарелку вернула в верхний шкафчик. До сих пор не понимаю, что делать дальше.

Хочется собрать вещи и уйти. Вот только — некуда. Мама живет в Саратове. Да и зная ее, не будет она рада такому повороту событий.

Я осмотрела кухню. Новый гарнитур, который сама выбирала. Всю жизнь работала на эту квартиру, мебель... А что в итоге? В 43 года все с чистого листа? Возможно ли это?

Сережа появился, когда мы заканчивали ужинать.

— Пап, ну ты как обычно задерживаешься, — улыбнулся ему Матвей. — Садись есть.

— Да я не голоден. Перекусил на работе, — протянул довольно муж.

— Икрой?! — я гневно уставилась на него.

Глава 3. Юля

Молчание иногда кажется таким долгим, хотя может длиться всего несколько секунд.

Глаза Сережи распахиваются от удивления, когда он слышит про икру. Только мы оба понимаем, о чем идет речь. Дети смотрят заинтересованно.

— Юль, ты о чем? — Сережа непреклонен.

— Просто хочу узнать, чем ты успел перекусить? — язвительным тоном спросила я.

Старалась изо всех сил держать себя в руках. Но это не удавалось. Хотелось вцепиться в его холеное от удовольствие лицо и расцарапать кожу. Чтобы Сережа хоть немного прочувствовал ту боль, которую причиняет мне.

— Рядом с работой есть столовая. Там и перекусил, — ледяным тоном ответил муж и вышел из кухни.

Дрожащими пальцами мыла посуду. Дети ушли в свои комнаты. Матвей всегда прилежно учился, тянулся к знаниям. Никита совсем другой. То ли возраст переходный сказывается. Младший сын совсем отказывается выполнять домашние задания, постоянно сидит в телефоне. Ну куда я с двумя детьми? Мальчишкам же отец нужен...

Эмоции зашкаливают. Невозможно молчать, когда правда так и сочится наружу.

Я выключаю напор воды и быстрым шагом иду в спальню. Сережа делает вид, что смотрит телевизор. Но я точно знаю, что он тщательно думает. Вижу его сосредоточенное лицо и этот взгляд, в котором видна опаска.

— С утра ты говорил мне, что мы как-то не так живем! — напомнила я и скрестила руки на груди.

— Уже не помню. Юль, ты из-за этого готова мне сейчас истерику закатить? — Сережа хорошо держит оборону.

— Просто хочу понять, что ты имел ввиду, — мы как будто играем в словесную игру. Но слово "икра" стойко стоит барьером между нами. Мы оба понимаем, как много скрыто за ним.

— Юль, мы скучно живем, — ледяным тоном произносит муж.

А его взгляд такой колючий, что мурашки быстро перебегают по стопам.

— Конечно, скучно! Ты же не нам приносишь икру! Не детей своих кормишь заморскими деликатесами! — парирую я.

Лицо Сережи совсем не меняется. Как будто он все равно знает, что прав.

— Юль, ты о чем? — подлец стойко держится.

— О тебе и твоей любовнице! — скулы сводит от напряжения. Уже не хочется плакать. Злость заполняет каждую клеточку, распространяется по венам.

— Юль, мне кажется, что ты сегодня слишком устала. Тебе уже что-то мерещится, — как ни в чем ни бывало отвечает Сережа. — Не надо придумывать себе проблемы, Юль. Все в порядке, просто расслабься и отдохни.

— Это все что ты можешь мне сказать?! — не могу поверить, что мужу настолько плевать на мои чувства. Он как будто пытается играть в прилежную семью.

— Хватит, Юля! Ты просто нервничаешь из-за ничего. Надумала себе ерунду, — вспылил Сережа.

— Ничего, говоришь?! — нарастающая злость заставляет голос дрожать. — Ты думаешь, мне приятно говорить с тобой о другой женщине?

— Не истери, Юля. Ты просто не понимаешь, как это выглядит со стороны. Ты буквально накручиваешь себя, — Сережа начинает терять терпение.

— Ты изменяешь мне! Покупаешь своей любовнице продукты! — я поражаюсь самообладанию мужа.

— Да ты просто истеричка! Успокойся, и всё станет на свои места, — его слова бьют по самолюбию. — Я не виноват, что у тебя проблемы с головой! Только усугубляешь все! Не знаю, кто сказал тебе эту чепуху! Нет у меня никакой любовницы! Можно хоть вечером спокойно отдохнуть дома?!

— Я видела тебя сегодня с брюнеткой своими глазами! Если ты еще хоть слово оскорбительное скажешь в мой адрес, то вылетишь из квартиры! — мне обидно, что после двадцати лет брака муж ведет себя как последнее ничтожество.

Лицо Сережи постепенно вытягивается. Его взгляд сфокусирован на моем лице.

Я мысленно прокручиваю каждое его обидное слово. И они больно бьют по самооценке.

— Мне скучно жить с тобой, — следующие слова мужа заставляют забыть весь предыдущий разговор, унося в мир боли и отчаяния.

Я даже не знаю, как реагировать, что отвечать. Это так унизительно, что хочется кричать.

— Зачем тогда живешь? — голос звучит сипло. Чувствую дрожь в руках. Обхватываю ладонями собственные плечи, как будто пытаюсь закрыться от этой несправедливости.

— У нас дети, Юль, — будничным тоном напоминает мне муж.

— Дети? Это твой единственный аргумент? — глядя в его глаза, я с трудом сдерживаю слезы. — Ты действительно думаешь, что это оправдывает твою ненависть ко мне?

— Это не ненависть, это реальность жизни. Мы просто не можем быть счастливы вместе, — тон Сережи остается холодным, как лед.

— Если я тебе так не нужна, то почему продолжаешь это все? Почему не уйдешь? — я прикусываю губу, чтобы не закричать от боли.

— Потому что слишком много всего связывает нас. И я не хочу разрушать семью, — он отводит взгляд.

— Семья? Это не семья, если нет любви. Это всего лишь показуха, — я чувствую, как внутри все сжимается.

— Иногда нужно просто принять, что жизнь не всегда бывает такой, как мы хотим, — его слова звучат как приговор.

— Значит, ты смирился с этим? Просто живешь со мной из-за долга? — я не могу поверить в то, что он говорит.

— Не все так просто, Юля. Иногда это единственный выход, — муж вздыхает, словно устав от разговора.

— Нам надо развестись, — слезы наворачиваются на глаза, и я не знаю, как с этим справиться.

— Я не могу изменить то, что уже произошло. Мы просто... разные, — говорит Сережа, словно подводя черту.

— Скажи, тогда что мне делать? Просто смириться с твоей изменой? — кричу я, осознавая, что мы словно застряли в безысходности.

— Юль, я не собираюсь уходить из семьи, — снисходительно произносит Сережа. — Не могу оставить тебя одну.

— Я не одна, — шепчу в отчаянии.

— Юль, ну кому ты будешь нужна? Тебе уже 43 года, — слова мужа добивают меня окончательно.

Глава 4. Юля

От обиды перехватывает дыхание. Открываю рот, чтобы высказать мужу что-то едкое... Но не могу. Слова застревают в горле. Он считает меня старой!

Как так-то?! Мне 43 года, а меня списали как ржавую машину.

— Ты из-за жалости со мной живешь? — до сих пор не могу в это поверить. От шокового состояния тело напряжено как струна. Смотрю на Сережу, а его лицо такое чужое. Ощущение, что впервые вижу и совсем не знаю собственного мужа.

— Это не жалость, Юль. Мы давно вместе. Ты сама все прекрасно понимаешь, — сумбурно отвечает он.

— Нет! Не понимаю! — встаю перед экраном телевизора, чтобы Сережа не пялился туда, когда я с ним разговариваю. Внутри гложет сомнение, а надо ли выслушивать все это. Ведь своими глазами видела его с любовницей. Но как последний мазохист я продолжаю этот унизительный разговор.

— Я мужчина в расцвете сил, — для чего-то поясняет Сережа. При этом он садится вальяжно на кровати, откидываясь на подушки. Ну падишах, не меньше!

— Только что ты сказал, что в 43 года я никому не нужна, — сглотнув комок слез, напоминаю. — То есть я старая, а ты в расцвете сил?

Даже рада, что этот разговор происходит. Потому что злость вытесняет из моего сердца любовь к мужу и жалость к самой себе. Уже не хочется стенать от боли. Все потом. А сейчас только ярость вспыхивает в глазах, распространяется по венам и обрушивается на меня с невероятной силой. Понимаю, что никогда не смогу его простить.

— Юль, всем известно, что к мужчинам зрелость приходит позже, чем к женщинам, — отвечает Сережа с пренебрежением. — Это просто факт. Я все еще привлекателен для женщин. Не виноват же я, что нравлюсь им.

В голосе мужа слышна гордость. Он просто упивается тем, что молодая девчонка обратила на него внимание. Готов писаться кипятком от этого!

Меня он списал в старухи, а себя считает зрелым. Мужская логика или только так мой муж считает?

— Привлекателен? — я не сдерживаю смех. — Тебе 45 лет, Сереж! А ей сколько?

Осекаюсь. Понимаю, что ничего не хочу знать про его любовницу. Не дай Бог, он сейчас начнет расписывать мне все ее прелести. Ведь если Сережа предпочел ее мне, значит, считает эту брюнетку идеалом для такого зрелого красавца как он.

— Может, ты просто не понимаешь, что я хочу? Я не собираюсь тратить время на то, чтобы оправдываться перед тобой, — брови мужа сходятся на переносице. — Я же сказал, что не собираюсь разводиться. Что тебе еще надо? Давай, закроем эту тему.

— Ты изменил мне! Я такое не проглочу! — стараюсь изо всех сил сохранять гордость, но слышу, как его смех рвет меня изнутри.

— Не надо делать из мухи слона, — отвечает он, явно не желая углубляться в разговор. — Я верен своей семье. У нас два сына, я хороший отец!

— Неужели? — с иронией в голосе говорю я. — Как можно быть хорошим отцом, когда ты обманываешь мать своих детей? Ты даже не понимаешь, что ты предал всех нас!

— Их это не касается, — отмахивается Сережа, его голос становится холодным. — Я стараюсь создать для ребят нормальную жизнь!

— Вот как? — переспрашиваю, не веря своим ушам. — Ты называешь нормальной жизнь, где отец изменяет маме? Ты думаешь, они останутся в неведении навсегда?

— Все останется так, как есть, если ты не начнешь открывать рот, — отрезает муж, привставая с кровати. — Не надо разрушать то, что у нас есть.

— Ты сам уже все разрушил, — я чувствую, как внутри все сжимается от боли. — Я не могу просто забыть измену, Сережа.

— Не надо делать трагедию из этого, — он возвращается к своему безразличному тону. — Ну было и было. Найди себе хобби, чтобы занять свои мысли.

— Ты сейчас это серьезно? — ощущение, что ноги приросли к полу. Не могу пошевелить конечностями. Настолько сильно шок овладел мной.

— Развод не решит наши проблемы, — говорит муж, подходя ближе и становясь серьезным. — Ты ведь понимаешь, что у нас есть семья? Мой и твой долг как родителей — сделать все возможное, чтобы у наших детей было только лучшее в жизни. А это значит, что у них должны быть папа и мама.

Вот вроде бы правильные вещи говорит мой муж. Только это никак не оправдывает его измену. Никак не вяжется с образом той брюнетки в магазине. Мой муж ведет двойную жизнь и считает это нормальным. Даже оправдываться не собирается.

— Ты влил в нашу семью щедрую порцию яда своими изменами. Как ты можешь говорить об этом так спокойно? — я чувствую, как гордость и ярость переплетаются в один узел, который невозможно распутать.

— Пойми, Юль, — снисходительно начинает говорить Сережа, — я мужчина. Мне можно иногда расслабиться.

— Теперь ты будешь расслабляться точно без меня! Собирай вещи и проваливай к своей любовнице! — с трудом душу слезы, заставляю себя держаться из последних сил. Не хочу, чтобы меня считали слабой... Старой и слабой.

— Юль, семья — это когда все общее. И эта квартира наша — твоя и моя, — как маленькой девочке объяснял мне Сережа.

— Я прекрасно помню, чья она, — процедила сквозь стиснутые зубы. Отлично понимаю, к чему он клонит. Память тут же подбрасывает образ не его любовницы, а банки икры. И становится так обидно, что аж распирает изнутри.

— Ну вот и отлично, — нагло улыбается Сережа и подходит ко мне ближе. Жду, когда подлец остановится на расстоянии вытянутой руки.

— Ненавижу! — кричу и залепляю звонкую пощечину. — Собирай вещи и убирайся!

— Ты без меня не проживешь, — цедит муж и держится рукой за покрасневшую щеку.

— Я начну свою жизнь с чистого листа! И в ней точно больше не будет тебя! — стараюсь держаться гордо. Знаю, что будет тяжело. Но пока не хочу даже думать об этом. Уходи, пока я не сказала детям о твоей лживости!

— Мои сыновья поддержат меня, — с уверенностью говорит муж. — Один из них все знает и не осуждает меня!

Глава 5. Юля

Наглая рожа Сережи прямо передо мной. Муж напоминает напыщенного индюка. Знает, какую боль причинил своими словами.

До последнего не верю, что Матвей или Никита все знали про любовницу. Не могли они. Все равно найду каждому из них оправдание. Но только не мужу. Только он настоящий предатель.

— Уходи! — решительно заявляю. — Жить вместе с тобой не буду!

— Юля, я готов тебе дать время, чтобы все обдумать. Понимаю, что сейчас ты сильно напряжена. Но развод не выгоден нам обоим, — расчетливо произнес муж.

Создается ощущение, что он уже давно взвесил все "за" и "против". Думал, как бы избавиться от скучной жены. Но пришел к выводу, что это не выгодно.

Оказывается, я жила с мужем не по любви, а по расчету. И он был явно не с моей стороны.

В такие моменты принято жалеть себя и утраченные годы. Я не исключение. Потому что сразу вспоминаю годы нищеты, когда была вынуждена думать, что приготовить на ужин, когда в холодильнике и продуктов нет. Долгие годы ипотеки висели на нашей семье как тяжелый груз.

И в итоге, когда трудности позади, начинаются новые проблемы. Казалось бы, дети повзрослели, ипотека выплачена... Можно немного пожить для себя. А мужу со мной скучно. Не любит.

— Развод точно будет не выгоден тебе, — отвечаю со злостью. Сережа пятится назад от одного только моего взгляда, полного ярости.

— Ты слишком эмоциональна, Юля! — сухо отвечает муж.

— Ну, тебе же было скучно со мной. Вот и повеселимся теперь. Мы разводимся! — мой голос прозвучал хрипло.

— Юль... — начал он.

— И слушать ничего не хочу! Собирай вещи и уходи к своей девке! К той, на которую ты променял семью! Пока я поддерживала тебя в трудные минуты, экономила на себе и детях, ты содержал свою любовницу! — я повысила голос. Казалось, что до меня снова и снова доходит смысл всего происходящего.

— Все деньги я приносил тебе, — как ни в чем не бывало ответил муж.

— Правда?! Так значит, икру и пакеты с деликатесами твоя любовница сама оплачивает? Кормит тебя бедненького?! — с каждой секундой я ненавидела Сережу все больше. Понимала, как много дала ему. А он в ответ совсем ничего.

— Я не хотел, чтобы всё так получилось, — пробормотал он, потупив взгляд. Ну прямо, детский сад "Лопушок", ясельная группа.

— Ты просто вычеркнул меня и детей в угоду своим желаниям, — я интонировала каждое слово, ощущая, как злость превращается в решимость.

— Юля, постой! — он попытался снова, но я уже не собиралась его слушать.

— Нет, ты послушай! Я требую, чтобы ты ушёл и больше не появлялся в нашей жизни с этими обманами и изменами. Это ты всё сломал, и теперь тебе придётся отвечать за свои поступки! — я почувствовала, как мне все труднее сдерживаться. — Мы разводимся! И... подавись этой икрой вместе со своей любовницей!

Я сама достала из шкафа пустой чемодан и бросила его к ногам мужа. Он явно не спешил собирать свои вещи.

Стало страшно, что будет противиться. С трудом представляла себе, как мы будем размещаться в квартире. Спальню отдавать не собиралась. Это, значит, мальчишек надо собрать в одну комнату... Принципиально не хочу и не буду.

Решимость в голосе и взгляде сделали свое дело. Сережа молча стал собирать свои вещи. Совсем не спешил, как будто до последнего момента надеялся, что одумаюсь и остановлю.

Муж бережно складывал свои рубашки. Хотелось крикнуть ему, что они все равно помнутся в чемодане. Поэтому можно прибавить скорость и запихать просто так.

Но я молчала. Мысленно думала, как жить дальше. Пока Сережа надеялся, что я передумаю, в моем мозгу зрел план на дальнейшую жизнь. И там точно не было места для него.

Перспективы будущего не казались мне радужными. Была уверена, что Сережа не проявит благодетельность и не уступит после развода квартиру мне и детям. Он вон и сейчас-то не спешит ее покидать.

Между тем, муж бережно укладывал свои брюки, демонстративно вышел в коридор и начал искать ботинки.

— Пап, а ты куда? — Никитка первым обнаружил изгнание Сережи из дома.

— У мамы спроси, — тяжело вздохнул муж и закатил глаза к потолку. Ну прямо сама невинность.

Никита подошел ко мне и посмотрел вопросительно.

А я в этот момент думала о том, кто из моих сыновей знает о любовнице их отца. Взглянула на Никиту — его серые глаза впиваются в мое лицо в ожидании ответа. Нет, он точно ничего не знает. Наверное, Матвей каким-то образом понял, что у отца любовница.

— Мам, а папа куда? — тихо спросил меня Никита, до сих пор не понимая, что происходит.

— На работу, — решила, что потом все объясню, когда предатель скроется с глаз.

Но Сережа замедлил свои сборы. Не спеша перебирал коробки с обувью, искал какие-то мелкие предметы. Он тянул время нещадно долго.

— Мне кажется, что тебе пора, — сухо поторопила я.

Муж поднял на меня взгляд, в котором смешалась неприязнь ко мне и страх перед собственным будущем. Странно, что не спешит к своей любовнице икру дожирать.

Память снова подсовывала образ влюбленной парочки. Злость поднималась по венам, когда вспоминала, как Сережа прижимал эту девушку к себе и с каким упоением целовал.

А ведь меня он даже обнимал как-то обыденно. Только сейчас поняла, что страсть в нашей жизни уступила свое место бытовухе. Уже давно муж не целовал меня так страстно как ту брюнетку.

Сглотнула комок из слез в горле. Пообещала себе, что поплачу, но когда лжец скроется. А он совсем не спешил.

Внезапно Сережа откидывает в сторону чемодан и выпрямляется во весть свой рост. Встает передо мной. В глазах решительность и даже вызов.

— Я решил... Никуда не уйду! Здесь мой дом. Здесь мои дети, — муж смотрел прямо мне в глаза. — Здесь ты, Юль.

Глава 6. Юля

Смотрю в ужасе, как муж небрежно расшвыривает вещи обратно по полкам.

— Так не пойдет! — кричу в отчаянии. Потому что мои самые страшные опасения сбываются.

— Это и моя квартира, Юль, — буднично напоминает Сережа. — Помнишь ведь, ипотеку вместе платили.

— Такое невозможно забыть, — едко отвечаю. Показываю всем своим видом, что кроме кредитных обязательств мой муж ничего мне не подарил в этой жизни. Дети не в счет.

Но Сережа меня как будто не слышит. Бросает опустевший чемодан обратно в шкаф. А я понимаю, что ненавижу его еще больше. За то, что не поступил по-мужски. Не ушел к любовнице. А решил до последнего мучиться, жить с нелюбимой женой... И все из-за квартирного вопроса.

— Мам, что происходит? — в коридоре ко мне подошел Матвей, который слышал перепалку с его отцом.

Я всматриваюсь в его лицо. Темно-русые волосы слегка взъерошены, большие наушники висят на шее, а голубые глаза сына проходятся по моему лицу.

— Ты знаешь о папе и его... — тщательно подбираю слова. А что если Матвей ничего не знает? Всматриваюсь в лицо сына. И вижу, что он все прекрасно понимает.

— Мам, я не хотел тебя расстраивать, — шепотом отвечает Матвей. Как будто боится, что отец услышит.

— Откуда ты узнал? — я чувствую напряжение в каждой клеточке тела. Боюсь услышать что-то такое, что причинит мне невероятную боль.

— Услышал папин телефонный разговор несколько дней назад, — Матвей отводит меня к себе в комнату, говорит тихо. Боится, находится между родителями, не понимает, как сделать лучше. — Папа разговаривал с ней... Договорился о встрече...

Матвей тщательно подбирает слова. А у меня сердце замедляет свой ритм. Нет, мой сын не предатель. Он просто пытался защитить меня. Как может, как умеет в этой непростой ситуации.

— Ты говорил с папой на эту тему? — осторожно спрашиваю.

— Да. Я подошел и сказал, что так делать нельзя... Мам, он не имеет права тебя обманывать, — в глазах сына появилась злость.

Сережа был не прав. Наш сын никогда не встанет на его сторону. И сейчас я это прекрасно вижу.

— Не имеет, — от слов сына, страха в его глазах хочется расплакаться. Подхожу ближе и крепко его обнимаю.

— Папа взял с меня "слово", что ничего тебе не расскажу, — шепчет Матвей. — Пригрозил, что если я тебе все расскажу, то разрушу нашу семью. Мам, мне не хотелось делать тебе больно...

— Ну что ты, сынок, — я ласково провожу руками по его лицу, смотрю в глаза, полные боли. — Матвей, ты ни при чем! Виноват только папа! Он изменил мне! Наш брак уже не спасти!

— Понимаю, — с грустью в голосе отвечает сын, понуро опустив голову.

А я понимаю, что никогда уже не прощу Сережу. Ненависть колышется во мне. Как он мог запугать сына, пригрозить Матвею, выставить виноватым. Ничтожество!

Возвращаюсь в спальню разъяренная. Сережа как ни в чем ни бывало смотрит телевизор в знакомой мне позе, которую я наблюдаю день изо дня. Только по напряжению его тела и скул понимаю, что он опасается моего очередного эмоционального выпада.

— Ты упал в моих глазах ниже плинтуса! — говорю сухо.

— В каждой семье бывают ссоры, — примирительно заявляет мой муж.

— Ненавижу тебя, — говорю со злостью и понимаю, что совсем не хочу уже плакать. Меньше чем за сутки я узнала своего мужа лучше, чем за все предыдущие годы.

Целый вечер мы делили несчастную комнату. Потому что Сережа не хотел освобождать спальню, постоянно напоминая, что он здесь прописан и квартира и его тоже.

Матвей подошел ко мне и предложил переночевать у него. Старший сын разместился на диване в комнате Никиты. Теперь наша квартира напоминала больше коммуналку.

Я понимала, что избавиться от Сережи не так просто.

— Юль, возвращайся в спальню, — снисходительно произнес муж с утра, — будем жить как раньше.

"Как раньше" я точно не хотела.

С утра сделала бутерброды только для сыновей. Матвей не разговаривал с отцом, игнорируя того. Никита просто молчал.

Сережа сел за стол в ожидании, что все будет как раньше.

— Мне пора, — Матвей вскочил из-за стола.

— Мне тоже, — повторил за старшим братом Никита.

Я проводила сыновей и тут же начала сама собираться скорее на работу.

— Юль, ну прости, — промямлил на прощание Сережа. Только сейчас поняла, что это первое "прости" за сутки от мужа. И то, какое-то вялое и неубедительное.

— Убирайся из моей жизни! — сверкнула яростным взглядом в мужа и вышла из квартиры.

Сегодня даже рабочий день показался мне легким. Я совсем не замечала претензий посетителей банка. Потому что все мысли сосредоточены на собственных проблемах.

— Юль, у тебя все в порядке? — в обеденный перерыв спросила меня моя подруга Люба, которая работает в кредитном отделе. Мы вместе начинали карьеру и обе мечтали сбежать с ненавистной работы.

— Семейные неурядицы, — уклончиво ответила я потому, что рядом находились другие сотрудники.

С Любой обычно обсуждала все личные темы. Она прекрасно знала о моем муже, о сыновьях. У Любы две дочки и муж, который работает вахтовым методом. Поэтому мы обе тащили быт на себе и хорошо понимали друг друга.

Но сегодня я осознала, что даже хорошей подруге трудно признаться в том, что муж изменил. Это как будто тебя использовали и выбросили. Ощущения не самые лучшие.

Разговор с Любой решила перенести на потом. Вечером позвонила сыновьям и сразу спросила, дома ли отец. Они ответили, что Сережа не приходил с работы. В груди теплилась надежда, что он одумается, совершит хоть один мужской поступок и просто уйдет... Навсегда!

Уже припарковала машину у подъезда, как раздался телефонный звонок. Это мама... Обычно мы созванивались позже, когда я уже прихожу домой.

Нехорошее предчувствие пошевелилось в груди.

— Мам, все в порядке? — сразу спросила я.

— Конечно, ничего не в порядке, Юля! Моя единственная дочь разводится! А я узнаю это от зятя! — прокричала она в трубку.

Только этого мне сейчас не хватало. Мама обожала Сереженьку. А их любовь на расстоянии тысячи километров только укрепляла их невидимые родственные узы.

Этот гад умудрился позвонить моей матери и нажаловаться ей. Уж не знаю, что Сережа ей наговорил, но по тону мамы было явно слышно, что она в бешенстве.

— Мам, тебя плохо слышно. Помехи какие-то. Я потом тебе перезвоню, — попыталась поскорее отключиться. На заднем фоне и правда были слышны голоса людей.

— Юля, я еду к тебе! — громко провозгласила мама, чтобы точно можно было расслышать. — Юля, я спасу твой брак!

Глава 7. Юля

Я смотрела на два увесистых чемодана и понимала, что мама приехала надолго. Матвей помогал бабушке дотащить огромную сумку на кухню.

— Варенье вам привезла, а то питаетесь не пойми чем, — мама выгрузила на стол двухлитровую банку.

— Да нормально мы питаемся, — протянул Никита, который явно не был в восторге от нашествия бабушки.

Мама приезжала редко, но метко. Она заполоняла собой все пространство, много говорила и любила раздать советы не только внукам, но и мне.

— Ты посмотри на себя, худой какой! — всплеснула руками мама, окидывая Никиту критическим взглядом. — И Матвей тоже. Вы что, совсем ничего не едите?

Я тяжело вздохнула. Начинается. Сейчас последует лекция о правильном питании и о том, как важно есть домашнюю еду. В очередной раз возненавидела собственного мужа, который заботливо занес чемоданы любимой тещи, а теперь прятался от нее же в туалете.

— Мам, они нормально едят, — попыталась я вступиться за детей. — У нас всегда полный холодильник.

— Полный чего? — мама уже направилась к холодильнику. — Так и знала! Полуфабрикаты одни! А где домашняя консервация? Где котлетки?

Никита закатил глаза и незаметно выскользнул из кухни. Умный мальчик, знает, когда нужно ретироваться. А я осталась держать оборону.

— Я постоянно готовлю, — начала оправдываться, хотя прекрасно понимала бессмысленность этого занятия.

Проклинала мужа, который выставил себя жертвой в глазах моей матери. А та решила спасти мой брак и примчалась тут же.

— Надо делать заготовки. Вот в наше время... — мама всплеснула руками и вдохнула воздуха побольше, чтобы залпом выдать мне все, что накопилось.

Я мысленно приготовилась к долгому монологу о том, как раньше женщины успевали и работать, и готовить, и детей воспитывать. Хотя знала, что спорить бесполезно — мама всё равно останется при своём мнении.

Подобные разговоры систематически повторялись даже по телефону. Но на расстоянии мне было легче прервать диалог. Если я приезжала к маме, то буквально на несколько дней.

А вот когда она появлялась у нас, то могла гостить неделями. И это было настоящее испытание. Не то чтобы я не любила маму — просто её забота иногда переходила все границы.

— Знаешь что, — мама решительно повязала фартук, — сейчас я вам капусту заквашу. Витамины нужны детям!

Я попыталась возразить, но понимала, что это бесполезно. Покосилась в сторону туалета, из которого вышел Сережа и тут же эвакуировался в ванную комнату.

Мама уже хозяйничала на кухне, выкладывая из своей необъятной сумки какие-то пакетики со специями и приправами.

— За семью надо бороться, Юль, — продолжила мама без предисловий, шинкуя капусту. — В жизни все бывает — и хорошее, и плохое. Это же жизнь!

Я присела на стул понимая, что следующие несколько дней пройдут под лозунгом семьи. Было любопытно, рассказал ли Сережа любимой теще о своей измене.

— Мам, он мне изменил, — прервала я ее монолог о важности брака.

— Все бывает, Юль, — безапелляционно ответила мама, сминая руками шинкованную капусту в тазике, в который я обычно чистое белье выкладывала.

— Что значит "все бывает"? — я почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения. — Я лично видела Сережу с другой!

Произнесла членораздельно, чтобы до нее точно дошла информация. Хотя и так понятно, что Сережа все предусмотрел. Подговорил маму, рассказал все так, как было нужно ему. Вызвал тяжелую артиллерию в лице тещи на подмогу себе.

— А ты что сделала, чтобы его удержать? — мама даже не повернулась ко мне, продолжая заниматься капустой. — Вот я твоему отцу всегда и обед горячий, и рубашки наглаженные...

— Мама! — я повысила голос. — Какие рубашки? Причем тут это? Он предал меня и детей!

— Не кричи, — спокойно ответила она. — Дети услышат. И вообще, мужчина налево не пойдет, если дома всё хорошо. Значит, чего-то ему не хватало.

Я задохнулась от возмущения. Вот оно — классическое "сама виновата". Была уверена, что мама так скажет, поэтому и не хотела рассказывать.

— То есть то, что он врал, изворачивался, тратил семейные деньги на любовницу — это всё потому, что я плохая жена? — мой голос дрожал от возмущения.

— Я этого не говорила, — мама наконец обернулась. — Но развод — это не выход. Подумай о детях, Юль.

Матвей заглянул на кухню и, увидев бабушку в действии, тихонько прошмыгнул обратно в свою комнату.

Мама вытерла руки полотенцем и внимательно посмотрела на меня. В ее карих глазах — полная решимость.

Я невольно даже поежилась. Потому что избавиться от мужа уже кажется мне легче, чем от собственной матери.

— Сереженька, иди к нам. Чай с вареньем попей... С домашним, — мама с укором посмотрела на меня, якобы не балую стряпней любимого мужа.

— С удовольствием, Зинаида Петровна, — нагло улыбнулся мой муж, хотя ненавидел варенье, и плюхнулся на стул.

— А у вас с Юлей всё хорошо? — спросила мама, подкладывая ему в блюдце ещё одну ложку варенья и делая вид, что совсем ничего не знает про измену подлеца. — А то она какая-то переживательная в последнее время.

Я замерла, не веря своим ушам. Сережа сидел напротив, как ни в чём не бывало, и с деланным интересом разглядывал содержимое чашки.

— Да всё нормально, — протянул он. — Работы много, устаёт, наверное.

— Вот и я говорю! — оживилась мама. — Может, отпуск возьмёшь, Юля? Побудешь дома, приготовишь что-нибудь вкусненькое.

— Мам! — я резко встала из-за стола. — Прекрати, пожалуйста.

— Что прекратить? — искренне удивилась она. — Я же о вас забочусь. Вон, Серёжа целыми днями работает, устаёт.

— Да, тяжело ему, — не выдержала я. — Особенно когда приходится между двумя женщинами разрываться!

Сережа поперхнулся чаем, а мама застыла с занесённой ложкой варенья.

Глава 8. Юля

Сережа залпом допил горячий чай, видя насколько я зла. Посмотрел на меня взглядом побитой собаки и снова повернулся к теще.

— Зинаида Петровна, я Юлю люблю, — протянул, моля о пощаде.

— Знаю, знаю, Сереженька, — ласково ответила предателю мама.

— Любит он! — я не выдержала и швырнула чайную ложку на стол. — Так любит, что даже икру своей любовнице покупает!

— Юля! — одернула меня мама. — Что за тон?

— Юль, я обязательно куплю икру тебе, — снисходительно произнес муж.

— Я ее сама себе куплю на твои алименты! — парировала я.

Сережа побледнел и вжался в стул.

— Юленька, успокойся, — мама произнесла примирительно, а потом обернулась к зятю. — Сереж, ты, наверное, устал с работы? Иди отдохни, телевизор посмотри.

Мама ненавязчиво выпроводила Сережу из кухни. Я бы и сама с удовольствием испарилась. Да некуда. А теперь тем более. Потому что места в квартире становилось все меньше.

— Юль, все мужчины изменяют, — пафосно начала шептать мама, когда зять скрылся с глаз. — Прими это как факт и живи дальше.

— Мам, ты сейчас серьезно? — устало переспросила я, хотя понимала, что серьезнее некуда.

— У тебя двое сыновей! Им отец нужен! — горячо затараторила мама.

— Мам, это не повод терпеть измены. И какой пример я подам сыновьям, если буду закрывать на это глаза? — с вызовом ответила.

— Ой, да брось, Юль, ты эти современные взгляды! В наше время...

— В ваше время женщины были зависимы от мужей, от общественного мнения и не имели выбора. Сейчас другое время, мам, — приходилось перебивать, чтобы высказать свое мнение.

— Но подумай о детях! Как они будут без отца? — мама округлила глаза от того ужаса, который появился в ее голове.

— Лучше расти с одной счастливой мамой, чем с двумя несчастными родителями. Думаю, что Матвей и Никита не в восторге от того, что их папа предатель. И я не лишаю детей отца. Пусть общаются! Желательно, подальше от меня. Дети достаточно взрослые. Поэтому я не собираюсь настраивать сыновей против Сережи. Теперь все зависит только от него!

— Эх, Юленька, наивная ты... Сначала будет общаться, а потом появится новая семья, новые дети... — печально вздохнула мама.

— У Сережи уже появилась новая женщина, — напомнила я.

— Он сказал мне, что это было один раз, — горячо защищала мама. — Юль, он пообещал, что этого больше не повторится!

— Мам, прекрати! Я не собираюсь мириться с предательством. И не верь ты ему! Один раз было, а он ей уже продукты покупает! Ну смешно же! — я горько усмехнулась. — Лучше бы детям своим икры купил! Подлец!

— Он ей икру покупал? — решила уточнить мама, нахмурившись.

— Да. Самую дорогую! Ты давно икру ела?! Я и мои дети — очень давно! — громко произнесла, чтобы все слышали.

— Ну, может быть, он просто... — начала мама, но я перебила.

— Что "просто"? Просто решил побаловать любовницу деликатесами, пока его семья на обычных макаронах сидит?

— Юленька, но Сережа же раскаивается! Видишь, как переживает. А у вас семья. Не оглянетесь как, внуки появятся, — мама упорно отстаивала свое мнение.

— Переживает он! Знаешь, что он мне сказал? Что ему скучно со мной! — до сих пор не понимала, почему высказываю свою позицию матери, а не мужу, который как трус прячется сейчас в спальне.

— Доченька, но может быть...

— Нет, мам! Не может быть! И знаешь что? Пусть идет к своей любовнице с икрой! А я лучше одна детей подниму, чем буду терпеть такое унижение, — мой голос был полон решимости.

— А как же квартира? Машины? Ты же не потянешь... — мама тяжело вздохнула, не в силах продолжить.

— Потяну! Работу получше найду, в конце концов. Но жить с человеком, который меня не уважает, я больше не буду!

— Эх, Юля-Юля. Гордость твоя тебя до добра не доведёт. — покачала головой мама. — Ты сейчас на эмоциях дел натворишь. А потом что? Будешь локти кусать. Мужики они ведь на дороге не валяются!

Вечер выдался крайне долгим и тяжелым. Мама уже хотела разместиться со мной в одной комнате, но я поняла, что точно этого не выдержу. Потому что перед сном началась лекция о том, что жена должна спать с мужем в одной постели и под одним одеялом.

Поэтому я ворвалась в спальню, где муж смотрел телевизор как ни в чем не бывало.

— Мама будет спать здесь! — провозгласила громко и четко, поставив чемоданы на середину комнаты.

Сережа снова побледнел, но спорить не стал. Надо же задобрить любимую тещу.

— Вот и правильно! А то что это такое — супруги в разных комнатах спят. Непорядок! — мама, довольная таким поворотом событий, начала раскладывать свои вещи.

Я закатила глаза, но промолчала. Пусть думает, что победила. Главное, что мне не придется всю ночь выслушивать нравоучения о семейной жизни.

Сережа уже собрался с вещами ко мне в комнату на ночевку. Но я заслонила своим телом дверной проем. Смотрела в его глаза со всей злостью, которая была у меня. Ненавидела мужа каждой клеточкой своего тела.

— Не пущу! — грозно произнесла, отчего он попятился назад.

Эту ночь Сережа провел на кухне. Пригодился наш надувной матрас, который уже давно не использовался по назначению. Муж нехотя расправлял его, пытаясь уместиться.

Никита постоянно бегал на кухню и перепрыгивал через лежащего отца. Отчего тот недовольно бурчал.

С утра я и дети буквально спотыкались на кухне. Ну точно, как коммунальная квартира.

Я очень надеялась, что муж сам поймет, что он здесь теперь лишний, и съедет. А за ним следом и мама.

Потому что с утра мне пришлось выслушивать маму. Она долго рассказывала, как они с отцом прожили вместе 30 лет, и как важно сохранять семейные традиции. Я механически кивала, мечтая поскорее улизнуть из квартиры.

Только оказавшись рядом со своей машиной смогла ощутить спокойствие. Мне не хватало того размеренного образа жизни, к которому я так привыкла.

Рабочий день уже не казался мне столь напряженным. Потому что обстановка дома напоминала мне какой-то триллер. И по сравнению с ней, обслуживание клиентов — дело не трудное.

После обеда решила отпроситься у начальницы, чтобы успеть в суд. Надо передать документы для развода. Но Люба ошарашила меня новостью, которая заставила содрогнуться.

— Юль, ты уже слышала? Нас сокращают! Мы останемся без работы! — с ужасом в глазах провозгласила подруга.

Глава 9. Юля

Новость о сокращении штата заставила содрогнуться всех коллег. Руководительница объявила, что останутся только самые "ценные" сотрудники.

— Юль, а мы с тобой ценные или не очень? — горько усмехнулась Люба, когда в обеденный перерыв мы остались с ней наедине.

— Наверное, я окажусь не очень ценным сотрудником, если сегодня отпрошусь с работы, — понуро ответила я.

— Ой, не знаю, Юль. А дело очень важное? Стоит отпрашиваться? — в голосе Любы прозвучало понятное сомнение. Сейчас лучше не попадаться на глаза начальнице.

— Я развожусь, — посмотрела в удивленные глаза подруги и добавила. — А еще вчера мама приехала!

Люба много слышала о моей маме. Поэтому сразу поняла, что дело плохо. А после того, как за обеденный перерыв я пересказала ей трагедию своей жизни, подруга совсем сникла. Она молча слушала и кивала, когда мне приходилось справляться с эмоциями и объяснять, что застукала любимого мужа с другой.

— Юль, тебе сейчас совсем никак нельзя без работы. Если что я готова тебе свое место уступить. Все равно не люблю эту работу, — в голосе Любы даже послышалось облегчение.

— Для того чтобы оставить мне место, надо еще удержаться на нем. Нас ведь могут обеих уволить, — поправила я.

— Не думаю, что до этого дойдет, — Люба покачала головой. — У нас хорошие отношения с начальством. Да и работаем мы давно... Дома у тебя, конечно, не очень... А мама? Она что говорит? — осторожно спросила Люба.

Я тяжело вздохнула. Сказывалось то, что совсем недолго поспала. Со всей этой возней легла поздно.

— Ой, даже не спрашивай! Она уже успела высказать все, что думает о моем браке, ценности мужа в жизни. Теперь сидит дома и строит планы "спасения" моей семьи, — даже думать об этом было страшно.

— Может, это и к лучшему? — Люба положила руку мне на плечо. — Все-таки мама есть мама, поддержит в трудную минуту.

— Ага, поддержит так, что мало не покажется, — я невесело усмехнулась. — Знаешь ведь, какая она у меня... целеустремленная.

Люба говорила стандартные слова утешения, а я понимала, что теперь мой мир разрушился полностью.

Вроде бы я и мечтала поменять работу. Но не сейчас же! Когда мой муж изменил. Ведь теперь я остаюсь одна с двумя детьми. Мне их кормить надо. Да и жить скоро станет негде.

Эмоционально было тяжело справиться со всеми проблемами, которые свалились. Правильно говорят о том, что беда не приходит одна.

Сотрудники пытались узнать, кто попадет под сокращение, но начальство отмалчивалось. Некоторые коллеги притихли как мыши, другие — наоборот стали активно подлизываться к руководству.

Мне пришлось после работы мчаться в суд. Успела почти до закрытия подать документы на развод.

Я пребывала в своих мыслях. Домой возвращалась в угнетенном настроении. Датчик уровня топлива показывает, что осталось мало бензина и пора заправить машину. А я с горечью думаю о том, что скоро у меня даже не будет денег и на это.

Вошла в квартиру и сразу ощутила навязчивый запах капусты. Такой въедливый, что заполонил все пространство. Никита открыл мне дверь и демонстративно зажал нос.

— Бабушка варит щи, — объяснил сын и поморщился.

Я старалась дышать через рот. Вошла на кухню и обомлела. Все мои чашки были выставлены на полку. Мама привезла полотенца, которые хранила долгие годы. И заменила мои новые на свои вафельные.

— Мам, может, окно откроем? — осторожно предложила я, понимая, что сейчас начнётся привычная лекция о пользе домашней еды. — Вся одежда пропахнет.

— Нет бы "спасибо" сказала, — буркнула мама. — Дети совсем от рук отбились. Сосиски им подавай. А от щей носы воротят. Матвей так даже не поел и ушел к друзьям.

— Не удивительно, что они носы воротят. Воняет, как после капустного нашествия, — я взяла в руки яблоко и откусила от него.

— Юль, не перебивай аппетит, — мама до сих пор относилась ко мне как к маленькой. — Сейчас Сережа придет и будем ужинать.

— Мам, я сегодня подала документы на развод, — заявила сразу. Потому что сидеть за одним столом с предателем не собиралась.

— Юль, ты что детям своим скажешь? Не забывай, у тебя мальчики! Им отец нужен! — мама активно перемешивала щи в кастрюле, пока я открывала створку окна.

— Мам, я вообще-то надеялась, что ты поддержишь меня. Сережа ведь не только изменил. Он еще и деньги забирал у семьи. Понимаешь? — я уже и не надеялась на помощь. Голос звучал устало.

— Юль, я все понимаю. Ты помирись с ним и банковскую карточку себе забери. А там и икру детям купишь. Хитрее надо быть с мужиками, Юля, — протянула она. — А ты всегда была прямой как фонарный столб!

От нотаций мамы меня спас приход мужа.

— Как вкусно у нас пахнет, — сморщившись и почти не дыша произнес Сережа, когда зашел в кухню.

— И не только пахнет. Мама приготовила щи! Твои любимые! — едко произнесла я. Знала, что он их терпеть не может.

— Да я уже перекусил, — муж произносил слова на одном лишь выдохе, стараясь не вдыхать.

— Ах, перекусил? — я демонстративно изогнула бровь. — А мама готовила для тебя. Три часа у плиты провела!

— Сереж, ну чем ты там перекусил? Булками? Садись быстро за стол. Поешь домашнего. Я и Юле дам рецепт этот, — в приказном тоне сказала мама.

— Да, Сереж, садись! Поешь! — я с наслаждением смотрела, как морщится муж, когда мама поставила перед ним тарелку, доверху заполненную щами.

Хотя запах стоял невыносимый, я продолжала стоять и смотреть на Сережу. Пытается улыбнуться моей матери, но выходит лишь гримаса. Его пальцы нервно теребят ложку, а взгляд мечется между тарелкой и дверью, словно прикидывая пути к отступлению.

Мама суетливо подвинула к нему тарелку с хлебом и солонку.

— Ешь, ешь, пока горячее, Сереж! Я же знаю, как ты любишь мои щи. Юля говорила, что ты всегда их нахваливал.

Сережа взял ложку трясущейся рукой и зачерпнул немного бульона. По его лбу скатилась капелька пота. Он поднес ложку ко рту, и я заметила, как дернулся его кадык.

— Ну как, вкусно? — спросила я елейным голосом.

— Очень. — прохрипел муж, с трудом проглотив первую ложку. — Очень вкусно.

— Вот и славно! — воскликнула мама, подкладывая ему еще горячей капусты. — Ешь побольше, ты какой-то бледный сегодня.

Я присела напротив, подперев подбородок рукой, и с наслаждением наблюдала за этой пыткой. Смотрела на сморщенное лицо мужа, капли пота на его лбу и... не понимала, как могла любить это ничтожество.

Глава 10. Юля

На работе происходила полная суматоха. Дома было не лучше. Мама заполонила собой все пространство в квартире. Я намекала, а иногда и прямо спрашивала, не собирается ли она обратно к себе домой. Мама лишь делала вид, что не слышит меня, или просто обижалась, что не следую ее советам.

Сережа пытался наладить общение с детьми. Матвей всячески отмалчивался. Никита уже все знал про измену отца из разговоров, которые происходили в стенах нашей квартиры.

Семейная идиллия рассыпалась как карточный домик, и теперь каждый из нас оказался заложником этой болезненной ситуации. Попытки мужа исправить положение только усугубляли и без того напряженную атмосферу в доме.

А сегодня Сережа решился на откровенный разговор со мной. Муж пришел после работы с букетом цветов... и банкой икры. Я была уверена, что это мама надоумила его.

— Юль, это тебе, — Сережа протягивает мне цветы и икру. А мне хочется истерически рассмеяться.

— У любовницы своей отобрал? — не скрываю ехидной улыбки.

— Да ладно тебе. Давай мириться. Да и мать твоя увидит, что мы вместе, быстрее уедет, — Сережа смотрел с мольбой в глазах.

Стало понятно, что ночи на кухне и щи мамы делали свое дело. Мой муж был на пределе.

— Знаешь, Сереж, — я смотрела в некогда любимые глаза. — Ты правда думаешь, что несколько роз и банка икры могут все исправить? После того, что ты сделал с нашей семьей?

— Юль, ну сколько можно? Я же извинился. Давай начнем сначала, — голос Сережи звучал устало и раздраженно. — Подумай о детях.

— Я как раз о них и думаю! — горько усмехнулась. В последнее время постоянно слышала от мамы и мужа, что надо сохранить семью ради сыновей. И никто не сказал и слова о любви.

Сережа опустился на стул, обхватив голову руками. Было видно, что он измотан этой ситуацией. Наверное, больше всего моего мужа утомляла любимая теща, которую он сам же и вызвал.

— Юль, она для меня ничего не значит. Так, легкое увлечение, — Сережа не смотрел мне в глаза. Я вздрогнула от того, как он внезапно начал говорить о своей любовнице. Хотелось заткнуть уши. — Понимаешь? Ничего не значит! У меня с ней все кончено! Клянусь!

— Мне уже все равно! — сухо ответила я.

— Все равно? — он нервно усмехнулся. — Да ты же места себе не находишь! Твоя мама говорит, что ты сильно переживаешь!

— Не смей! — я резко развернулась к нему. — Не смей делать вид, что тебя волнует мое состояние! Ты потерял это право, когда решил, что твоя любовница важнее семьи!

— Да пойми ты наконец —это была ошибка! Глупость! — Сережа повысил голос. — Я клянусь, что больше никогда не предам тебя!

— Это предательство, Сережа. Предательство меня, детей, нашей семьи. И знаешь, что самое противное? Что ты даже сейчас не можешь честно посмотреть мне в глаза и признать это. — резко поправила я.

— Что ты хочешь от меня услышать? — Сережа в отчаянии всплеснул руками.

— Уже ничего, — я устало покачала головой. — Просто уйди. И забери свои жалкие подарки с собой.

Муж молча отвернулся и демонстративно стал расстилать постельное белье на надувном матрасе. Я вернулась к себе в спальню. Уже через секунду в комнате появилась мама, в глазах которой было полно надежды.

— Ну что? Помирились? — спросила она.

— Мам, не лезь больше в мою жизнь! — зло огрызнулась я.

Мама отшатнулась. Не ожидала от меня такого выпада. Не понимала, что сама довела меня до такого состояния.

Я плохо спала. Ощущала невыносимое чувство вины из-за того, что нагрубила маме. Но с утра она вела себя как ни в чем не бывало.

Сережа раньше обычного убежал на работу, не в силах терпеть наставления тещи. Мама с утра открыла баночку икры и сделала мне и внукам бутерброды.

— Нечего добру пропадать. А то еще заберет... — прокомментировала она и поставила цветы в вазу. — Хотя Сережа сказал, что уже не встречается с ней. Юль, может, правда бросил он ее?

Мама обернулась. Голос полон надежды.

Я посмотрела на нее с горькой усмешкой. В ее глазах читалось то самое материнское желание всё исправить, склеить разбитое. Она суетливо поправляла цветы в вазе, как будто пытаясь придать этому жалкому подарку какой-то особый смысл.

— Мам, — я тяжело вздохнула, — ты правда веришь, что человек, который смог так легко предать семью, вдруг в одночасье изменился? Что эти цветы и банка икры — искреннее раскаяние, а не попытка откупиться?

Мама замерла, все еще держась за стебли роз. Ее плечи поникли, а на лице отразилось напряжение.

— Знаешь, Юль, — она медленно повернулась ко мне, — я просто не хочу, чтобы ты осталась одна. Чтобы дети росли без отца. Сережа исправится. Я верю, что он бросил свою любовницу. И все точно будет как раньше.

— Не бросил он ее! — в кухню вошел Матвей. — И как раньше уже не будет!

Глава 11. Юля

Я и мама в удивлении уставились на Матвея. Он говорил так уверенно, как будто что-то знал о Сереже и его любовнице.

— Матвей, что ты имеешь в виду? — я почувствовала, как холодок пробежал по спине.

Сын стоял в дверном проеме, взгляд серьезный. В глазах читалась та же боль, что и у меня, но к ней примешивалась какая-то мрачная решимость. Сегодня он казался мне старше своих лет.

— Я следил за папой. Видел их вместе, — процедил Матвей сквозь зубы. — Она работает парикмахершей. Папа несколько раз забирал ее с работы.

Мама охнула и опустилась на стул. А я застыла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Все эти извинения, цветы, разговоры о ничего не значащем увлечении, клятвы — всё было ложью. Очередной ложью.

— Они целовались. И папа тоже дарил ей цветы и улыбался, — Матвей говорил тихо, но каждое его слово било как молот.

Я смотрела на своего сына, который в этот момент казался старше своих лет. Он защищал меня, защищал нашу семью, взяв на себя роль, которую должен был исполнять его отец.

— Вот же подлец! — выдохнула мама, которая, наконец, поняла, что зять обвел вокруг пальца и ее тоже.

— Я же говорила, что он врет! — я с вызовом посмотрела на маму.

— Господи, дура я старая! — мама всплеснула руками. — И правда думала, что одумался. А он... Юленька, прости меня! Я же хотела, как лучше. Чтобы семья сохранилась.

— Нет уже той семьи, мам, — я горько усмехнулась.

— А знаешь что, Юль? — вдруг решительно произнесла мама. — Давай соберем его вещи. Все до последней футболки. Пусть забирает и уходит к своей... прошмандовке!

Последнее слово мама отчеканила буквально по слогам.

В ее взгляде уже нет той растерянности от обмана зятя. На ее место пришла решительность.

— Отличная идея! — впервые я согласилась с мамой.

— Матвей, ты садись, завтракай. Никиту позови. Икра вкусная, — протянула мама. — А у нас дела.

Мы направились в спальню. Мама решительно распахнула шкаф и начала снимать с вешалок костюмы Сережи. Я достала большие пакеты из кладовки. Запихивали вещи без тени сожаления.

Я понимала, что Сережа может протестовать, говорить, что это и его квартира тоже. Но если даже дам сама слабину, то мама тут же напомнит моему мужу его место.

Я наблюдала за тем, как она решительно упаковывает вещи зятя. И понимала, что сейчас идеальное время для того, чтобы выгнать его из дома. Потому что сам он никогда не уйдет.

— Юль, а я ведь ему поверила. Клялся, что было один раз. А он продолжает ездить к своей любовнице. Да еще и сын все видит. Стыд то какой! — мама никак не могла успокоиться.

— Рада, что ты наконец, поняла, какой твой зять на самом деле. Мне на это понадобилось много лет, — с горечью произнесла я.

— А знаешь, что больше всего обидно? — мама подняла на меня глаза, полные злости. — Что Сережа даже не раскаивается. Его застукали с икрой этой, а он продолжает бегать как прыщавый юнец!

— Потому что эгоист законченный. Всегда им был. Я просто упустила самое важное. Не рассмотрела в Сереже то, что он совсем не любил меня. — с горечью ответила я.

На работе с утра меня позвали на общее собрание сотрудников, где поименно зачитали список тех, кто будет уволен. Мое имя было произнесено. Люба тоже попала в список тех, кто попал под сокращение.

— Нет, ну ты слышала?! — подруга до сих пор не могла поверить. —Они оставили одних молодых!

— Люб, мы тоже еще не старые, — вяло поправила я. Хотя после измены мужа у меня появилась куча комплексов.

— Юль, у нас уже средний возраст. А начальство просто хочет, чтобы клиентов обслуживали молоденькие улыбающиеся девочки. Вот и сократили неугодных, — подруга продолжала пребывать в ярости.

В любой другой момент я бы тоже негодовала. Но после измены Сережи другие проблемы отошли как будто на второй план.

Страх неизвестности перед будущим присутствовал. Я не понимала, как и где буду жить с детьми.

Мысли путались. С одной стороны, потеря работы сейчас была совсем некстати — нужно кормить детей, платить за квартиру. С другой — я чувствовала какое-то странное облегчение, будто эта перемена давала мне шанс начать всё с чистого листа.

— Ты меня слушаешь вообще? — голос подруги вернул меня в реальность.

— Прости, Люб, — я потерла виски. — Просто голова болит в последние дни.

— Да уж, досталось тебе, — она тяжело вздохнула и накрыла мою руку своей. — Знаешь что? Мы ведь можем теперь попробовать работать в финансовой компании. У нас экономическое образование, опыт работы.

Люба старалась думать позитивно. Мы договорились, что вместе просмотрим вакансии. Только сейчас я поняла, что больше всего после увольнения мне будет не хватать Любы.

Домой возвращалась в предвкушении ссоры с мужем. Сережа еще не вернулся с работы. А может, от любовницы.

Дети заняты уроками. А мама во всеоружии готовится к встрече с любимым зятем со скалкой в руках.

— Мам, скалка то зачем? — усмехнулась я, переводя взгляд на чемоданы мужа, которые бережно собраны и ждут его в коридоре.

— А затем, доченька, что Сережа все границы перешел! — мама решительно сжала скалку. — А я то дура, поверила ему, что семью хочет сохранить!

— Мам, давай без рукоприкладства, — я устало посмотрела на чемоданы. Казалось, что мама до сих пор не может смириться с тем, что Сережа обманул именно ее. Нанес личную травму.

— Пусть катится к своей любовнице! — голос мамы звучал решительно.

В этот момент в замке повернулся ключ. Мама приосанилась, перехватив скалку поудобнее. Я встала, расправив плечи. Сердце усиленно стучит в груди. Но я точно знаю, что должна держаться. Свобода кажется мне уже такой близкой.

— Добрый вечер! — Сережа застыл на пороге, переводя недоуменный взгляд с моего решительного лица на мамину скалку и собранные чемоданы. — Это что за...

— Это твои вещи, дорогой. Забирай чемоданы и убирайся! — мой голос прозвучал на удивление спокойно.

Глава 12. Сережа

Смотрю на чемоданы, а пульс сразу выдает частый ритм. Понимаю, для чего в коридоре собрались Юля и теща. А ведь мне казалось, что Зинаида Петровна встала на мою сторону. Даже щи ее противные пришлось жрать и спать в кухне. А она — предательница! Встала на сторону Юльки. И судя по скалке в ее руке — ничего хорошего мне не ждать.

— Я не понимаю, что происходит, — приходится изображать замешательство. Не выгонят же они меня на улицу. — Зинаида Петровна...

Смотрю на тещу. Но у нее такой разъяренный взгляд, что пот градом скатывается по позвоночнику.

— Не понимаешь?! — теща угрожающе взмахнула скалкой. — Лжец!

— Мама, спокойнее, — Юля положила руку на плечо тещи, но в ее голосе звенела сталь, а потом повернула голову в мою сторону. — Сереж, под одной крышей мы больше жить не будем. Иди к своей парикмахерше!

— Юль, это какое-то недоразумение. Я же сказал, что там все кончено, — я попятился к двери от этого яростного напора жены и тещи. Сразу отметил, что жена откуда-то узнала профессию любовницы.

— Нет, Юль, ты тоже это слышишь? Врет и даже не краснеет! — теща угрожающе перекинула скалку из одной руки в другую.

— Зинаида Петровна, давайте поговорим спокойно, — от нее исходила опасность, я кожей ощущал ее.

— Хватит врать! — голос Юли не предвещал ничего хорошего.

— Забирай свои вещи и убирайся, — теща надвинулась на меня со скалкой. — И чтобы духу твоего здесь больше не было!

— Но дети. Где мои сыновья? — попытался я зайти с другой стороны и выкрикнул громко имена Никиты и Матвея.

— О детях раньше надо было думать! — отрезала Юля. — Матвей видел тебя с любовницей!

— Ты заставила сына следить за мной?! — неприятный озноб прошелся по телу.

— Я думала, что мы хорошо знаем друг друга. Мне бы и в голову никогда не пришло использовать детей, — холодно произнесла Юля.

— Я хочу поговорить с детьми! — в отчаянии выкрикнул я.

— О любовнице своей что ли?! — едко вклинилась теща. — То то я и смотрю, стрижка у тебя модная, Сереж. Часто стрижешься, наверное!

— Я допустил ошибку, Юль, — я старался сделать вид, что Зинаиды Петровны здесь нет. Обращался только к жене. Уже в который раз пожалел, что сам вызвал тещу к нам домой. От нее только одни беды. Капустой своей провоняла всю квартиру.

— Убирайся! — с презрением произнесла Юля.

— Я не могу уйти от своих детей, — настаивал я, хотя внутри всё сжималось от паники. — И это моя квартира!

— В суде поговорим о квартирном вопросе, — сухо отозвалась жена.

— Юль, я не собираюсь уходить. Лишняя здесь она — твоя мать! — я указал рукой на тещу.

— Ты же сам меня пригласил в гости, зятек! — Зинаида Петровна двинулась всем телом на меня. Взгляд снова скользнул по скалке, которую она опасно держала в руках.

— Пригласил на свою голову! — рявкнул я. — А вы, Зинаида Петровна, совсем обнаглели! Это моя квартира! Я здесь хозяин!

— Ой ли?! — теща подошла максимально близко. Наверное, никогда не слышала о нарушении личных границ. — Ты на что намекаешь, хозяин? На то, что я должна смотреть, как ты мою дочь позоришь?!

— Мама, отойди от него! — Юля дернула мать за рукав. — Пусть уходит! Квартиру мы через суд поделим!

— Никуда я не пойду! — я упрямо скрестил руки на груди. — И вещи забирать не буду!

— Пап, зачем живешь с нами? — из комнаты внезапно вышел Матвей. Сын с укором смотрел на меня.

От его взгляда у меня пересохло во рту. Почувствовал, как земля уходит из-под ног. Матвей стоял в дверном проеме, высокий, худой, так похожий на меня в юности. А во взгляде читалось такое разочарование, такая горечь, что внутри все перевернулось.

— Матвей, ты не понимаешь, — мой голос предательски дрогнул.

— Нет, пап, это ты не понимаешь, — сын говорил тихо, но каждое его слово било как пощечина. — Я видел тебя с той женщиной. Сделай, как говорит мама.

Во рту пересохло настолько, что язык, казалось, прилип к нёбу. Я попытался сглотнуть, но не смог. Руки предательски задрожали.

— Сынок, взрослые отношения сложнее, чем кажется, — начал я, но Матвей скептически повел бровью.

— Проще некуда, пап. Ты предал маму. — строго заявил он.

Его слова ударили больнее любой скалки. Я стоял, оглушенный правдой из уст собственного сына, и чувствовал, как по спине стекает холодный пот, а в груди разрастается жгучий стыд.

Ощущение, что на меня вылили ушат ледяной воды. Никогда раньше Матвей не разговаривал со мной подобным образом. Я как будто заново увидел своего сына — умный, взрослый уже.

— Матвей, — начал я и совсем не знал, что говорить. В этот момент понял, что не получится ничего вернуть.

— Сереж, уходи, — прервала меня Юля. В глазах жены — предостережение. Чтобы не смел делать еще больнее сыну.

Я схватил чемоданы и выскочил из квартиры. Надеялся до последнего, что хоть кто-то остановит меня. Но в спину дышала лишь противная тишина.

Выскочил на улицу. Как дурак стоял под козырьком подъезда, судорожно сжимая ручки чемоданов, и не знал, куда идти. Легкий ветер забирался под ветровку. Но озноб бил не от холода — а от осознания того, что только что произошло.

Двадцать лет семейной жизни уместились в два чемодана. Поднял глаза на окна своей квартиры — в кухне горит свет. Представил, как Матвей и Никита сейчас будут садиться ужинать. К горлу подкатил ком.

Я боялся, что Юля примет решение о разводе. Надеялся, что простит. Не хотел разрушать семью.

Как только жена объявила об этой несчастной банке икры, сильно испугался. Потому что не собирался уходить от Юльки и детей. Жена иногда меня раздражала, но это совсем ничего не значило. Меня полностью все устраивало.

Юля всегда была проницательной. Но я никак не думал, что заподозрит. И ведь узнала, что Алина работает в парикмахерской... Именно там мы и познакомились.

Обычная стрижка, случайный разговор, а потом эти невинные встречи за чашкой кофе. Я и сам не заметил, как начал придумывать поводы заглянуть в парикмахерскую. Вроде бы ничего такого — просто общение, просто симпатия.

Алина — эффектная брюнетка, при виде которой у любого мужика крышу сорвет. И она стала отвечать на мои знаки симпатии, открыто флиртовала, соглашалась встретиться. Страсть вспыхнула во мне. Умом понимал, что Алине только 25 лет. Она чуть старше Матвея. Но тело тянулось к ней.

Она весело смеялась над моими шутками, как легко с ней было говорить обо всём на свете. Совсем другая, не похожая на Юлю — более беззаботная, без этой вечной усталости в глазах и ворчания по любому поводу.

В голове крутится только одна мысль: как всё исправить? Ведь я действительно не хочу терять семью. Но сможет ли Юля снова мне поверить?

Сажусь в машину, а сам не понимаю, куда мне ехать. Механически набираю номер Алины.

— Да, Сержик? — мурлычит она как кошечка.

— Алин, можно я у тебя сегодня переночую? — чувствую себя погано. Знаю, что она снимает квартиру с коллегой. Мы часто встречались там, когда соседки не было дома.

— Сержик, а что случилось? — заботливо спросила Алина.

— Жена выгнала из дома, — честно признался я.

— Сержик, у меня соседка сегодня дома. Ко мне нельзя, — услышал ответ.

— Алин, мне ночевать негде! — зло процедил.

— Сержик, ну ты же умный мужчина! Справишься! — хихикнула любовница мне в трубку. В этот момент я очень сильно сомневался в своих умственных способностях потому, что связался с ней.

Глава 13. Юля

Сокращение на работе принесло не только негатив в мою жизнь. Теперь у меня было больше свободного времени, а так же деньги, которые выплатил банк. Но я понимала, что должна рассчитывать только на себя. Поэтому договорилась с Любой активно просматривать вакансии.

Мы с Любой созванивались и делились найденными вариантами работы. Она, как настоящая подруга, всячески поддерживала меня, зная о непростой ситуации с мужем.

После ухода Сережи из квартиры прошло несколько дней. Он звонил Матвею и Никите, со мной всяческий контакт прекращен. И это даже к лучшему.

Каждый раз я всматривалась в лица сыновей. Они не подавали виду, насколько им плохо. Но я это чувствовала. Знала, что развод, в первую очередь, негативно отразится на них.

Развод всегда больнее всего бьет по детям — это я понимала с самого начала. Они оказались между двух огней, вынужденные делить свою любовь и время между родителями. Особенно тяжело было Матвею. Старший сын принял весь удар борьбы с отцом на себя.

Но я увидела в Матвее настоящего мужчину в тот момент, когда он смело заявил отцу, чтобы тот не спорил со мной. Почувствовала, что правильно воспитала сына — настоящий защитник.

— Юль, я вот думаю... Может, перепланировку сделаем в квартире, — мои мысли были прерваны новым оригинальным предложением от мамы. Я думала, что она уедет сразу после позорного изгнания зятя. Но даже после моих откровенных намеков мама заявила, что останется для поддержки.

— Зачем перепланировку? — я напряглась, готовясь к очередному спору.

— Ну как же, Сережа здесь больше не живет. Надо все переставить, чтобы жизнь обновить. Вон моя соседка после развода обои новые поклеила, полы заменила, так сразу встретила хорошего рукастого мужичка, — серьезно заявила мама.

— Мам, давай без этих примет и суеверий. Я пока не готова ни к ремонту, ни к новым отношениям, — устало ответила я, массируя виски.

— Юленька, но нельзя же так — сидеть в четырех стенах и хандрить. Надо что-то менять! — мама присела рядом со мной на диван. — Хотя бы давай шторы новые повесим, светлые. И цветов купим побольше.

— Послушай, — я повернулась к маме, — я ценю твою заботу, правда. Но мне нужно время, чтобы просто побыть одной и разобраться в себе. Без ремонтов, знакомств и советов. Тем более, что сейчас мне надо заниматься разводом и поиском работы.

— Ох, дочка... — мама вздохнула, обнимая меня за плечи. — Ты всегда была такой упрямой. Но я же вижу, как тебе тяжело.

— Мам, все хорошо. Правда, — я врала. Потому что сейчас особенно сильно ощущала пустоту внутри себя. Знала, что должно пройти время, переболеть после измены мужа.

Каждый уголок квартиры напоминал о Сереже — вот его любимое место на кровати, где он любил смотреть телевизор. Даже запах его парфюма, кажется, все еще витал в воздухе.

Мама украдкой наблюдала за мной, я чувствовала ее встревоженный взгляд. Она пыталась заполнить тишину разговорами о ремонте, о каких-то бытовых мелочах, но я едва ли слышала ее слова. В голове крутился один и тот же вопрос: "Почему это случилось со мной?"

Больше всего меня убивало не само предательство, а то, что я не видела никаких признаков. Мы по-прежнему спали вместе, обсуждали планы на будущее. А он все это время был с этой парикмахершей.

Я машинально теребила обручальное кольцо на пальце. Надо бы снять, но что-то останавливало. Может, глупая надежда, что все это просто страшный сон, и я проснусь в той, прежней жизни, где еще была счастлива и уверена в завтрашнем дне.

Дома было находиться невыносимо. С одной стороны — мама с ее многочисленными идеями, с другой — собственные мысли выбивали из привычного спокойствия.

Поэтому я старательно размещала резюме на сайте по поиску работу. Хотелось скорее найти хорошую должность.

Наконец, мое резюме было одобрено крупной финансовой компанией. Меня пригласили на собеседование.

— Юль, эта юбка не очень подходит к блузке, — мама придирчиво оглядывала меня, когда я собиралась на встречу в компанию.

— Подходит! — строго ответила я, давая понять, что не стоит снова вмешиваться.

После того, как мама поняла, что ошиблась в Сереже, старалась меньше контролировать меня. Но выходило у нее плохо.

Перед выходом я еще раз посмотрелась в зеркало. Блузка кремового цвета выглядела красиво и по-деловому, черная юбка идеально облегала бедра. Классические черные лодочки на элегантном каблуке завершали образ. Я оставила волосы распущенными. Макияж сделала неброский, но тщательный — немного туши, персиковые румяна и нейтральная помада придавали лицу свежесть. В целом отражение радовало — строгий деловой образ выглядел безупречно, именно то, что нужно для собеседования. Схватив сумочку, я уверенно направилась к выходу.

Здание финансовой компании располагалось в центре города. Я хорошо знала, что зарплаты там космические, а попасть на должность — задание весьма непростое. Но понимала, что точно ничего не потеряю, если схожу на собеседование.

Просторный холл впечатлял с первого взгляда. Панорамные окна от пола до потолка заливали помещение естественным светом, играя бликами на мраморном полу цвета слоновой кости. По периметру располагались элегантные кожаные диваны кофейного оттенка, где несколько человек в деловых костюмах негромко беседовали и обсуждали свои дела.

Центральное место занимала массивная стойка ресепшн из темного дерева и стекла, за которой работали две безупречно одетые девушки. Над ними парила внушительная металлическая инсталляция — логотип компании, мягко подсвеченный встроенными светильниками.

Я нервно потирала руки. Должность заместителя руководителя финансового отдела казалась мне недосягаемой. У меня нет опыта управления людьми. За спиной только работа с бумажками и клиентами. Но я очень хотела эту должность, мечтала выйти из привычной зоны комфорта. Мечтала начать жизнь с чистого листа. А эта должность мне бы сейчас очень помогла.

Собеседование вела руководитель финансового отдела — молодая женщина лет 30-35-ти. Эффектная с копной рыжеватых гладких волос Вероника Михайловна мне сразу не понравилось. И нет, дело совсем не в ее внешности. С ней у руководительницы был полный порядок — большие зеленоватые глаза, бронзовая кожа и губы, подкрашенные яркой красной помадой. Она точно знала себе цену.

Вот только характер мне сразу показался мерзким. Вероника задавала вопросы весьма резко.

— Почему уволились с прежнего места работы? — ее голос прозвучал сухо, она быстро прошлась по мне цепким взглядом, а потом уткнулась в изучение моего резюме.

— Было сокращение. Но свою работу я очень любила, — соврала и даже не покраснела. Все как муж учил.

— Хм... — Вероника Михайловна подняла свою тонкую бровь и откинулась в кожаном кресле. — А почему именно наша компания? Что вы о нас знаете?

— Я внимательно изучила рынок финансовых услуг, — начала уверенно, как репетировала дома. — Ваша компания входит в топ-5 по надежности и динамике роста.

— Все это можно прочитать на сайте, — перебила она, постукивая длинными красными ногтями по столу. — Меня интересует, готовы ли вы к сверхурочной работе? К жестким дедлайнам? К тому, что придется забыть о личной жизни?

Я сглотнула, но сохранила самообладание. К такому точно не готова. Закралось сомнение, что Вероника меня просто пугает. Ведь самое страшное, что виделось мне — это работать под ее руководством.

— Полностью готова.

— А как насчет стрессоустойчивости? — Вероника внезапно подалась вперед. — У нас бывают непростые ситуации. К тому же, у вас нет опыта управления сотрудниками.

— Справлюсь, — твердо ответила я. — На предыдущем месте работы у меня был опыт решения конфликтных ситуаций, — сразу вспомнила клиентов банка, который выедали мой мозг чайной ложечкой. В этой фирме роль триггера явно отведена Веронике.

— А лет то вам сколько? — ехидно спросила начальница. Хотя в резюме был указан мой возраст.

— 43! — гордо ответила я.

Вероника Михайловна хмыкнула и снова взялась за мое резюме, словно пытаясь найти в нем какой-то подвох. С каждой минутой я понимала, что не сработаюсь с этой грымзой.

— Я подумаю. Если что, вам перезвонят, — абсолютно безэмоционально протянула Вероничка и небрежно бросила мое резюме на стол как что-то абсолютно ненужное.

Из кабинета я выскочила пулей. Понимала, что эта грымза никогда не возьмет меня на работу. А собеседование показалось мне унизительной пыткой.

Я была настолько зла и эмоционально раздавлена, что сама не заметила, как буквально сбила с ног мужчину, который шел к кабинету. Листы с копиями моего резюме разлетелись по всему коридору. Я машинально бросилась их собирать, бормоча извинения и проклиная этот день.

— Позвольте помочь, — раздался над головой приятный баритон.

Глава 14. Юля

Мужчина, которого я так неуклюже протаранила, уже опустился рядом на корточки и начал собирать разбросанные документы. Я подняла глаза и замерла. Передо мной был высокий брюнет лет сорока, в безупречном темном костюме. Его внешность излучала какую-то спокойную уверенность и силу. Серые глаза смотрели с легкой насмешкой, изучали мое лицо.

— Простите, пожалуйста, я такая неуклюжая, — пробормотала, чувствуя, как краснею.

— Ничего страшного, — он протянул мне аккуратно сложенную стопку бумаг. — Судя по всему, собеседование прошло не очень?

— Это мягко сказано, — вырвалось у меня, и я тут же прикусила язык. Не стоило жаловаться незнакомцу на его возможную коллегу.

— Вы хотели устроиться на должность заместителя Вероники Михайловны? — мужчина продолжал заинтересованно меня изучать.

— Хотела. Но думаю, что не получится, — я выпрямилась, собрав свои листки бумаги.

— Всегда надо верить в лучшее, — серьезно произнес мужчина, продолжая проводить по мне оценивающим взглядом. Почему-то сразу бросило в жар.

— Спасибо, но я реально смотрю на вещи, — я попыталась улыбнуться. — Еще раз извините за столкновение.

— Постойте, — он легко коснулся моего локтя, когда я развернулась, чтобы уйти. — Как вас зовут?

— Юля, — ответила я, удивляясь, зачем ему это знать. Почувствовала, что краснею. А его прикосновение напоминало разряд тока.

Быстро распрощалась и убежала. Совсем отучилась знакомиться с мужчинами, флиртовать. Какая я Юля в 43 года...

Сразу после собеседования позвонила Любе. Подруга тоже продолжала искать работу. Пока мы не могли похвастаться успехами в этой области.

— Твой объявлялся? — осторожно спросила Люба.

— Детям только иногда звонит, — ответила я. — А сегодня через них передал информацию, что заедет за инструментом.

Матвей сообщил мне пренеприятную новость о том, что отцу понадобился его чемодан с инструментом и еще какие-то вещи. Поэтому Сережа должен сегодня заехать. Встречаться с ним совсем не хотелось.

— Зачем ему инструмент? Любовнице чинит что-то? — зло спросила Люба.

— Не знаю, — горько усмехнулась я. — Да и какая разница. Пусть забирает что хочет, лишь бы быстрее ушёл.

— И ты так просто отдашь? — возмутилась Люба. — Это же твой инструмент тоже, вы вместе покупали!

— Знаешь, мне уже всё равно. Не хочу никаких споров и разборок. Я точно не собираюсь воевать из-за отверток. К тому же, это и правда Сережины инструменты.

Вечером мама была во всеоружии. Надела свое лучшее платье для встречи с зятем.

— Мам, только прошу — без скалок. Веди себя достойно, — предупредила я.

— Юль, а я разве не достойно когда-то себя вела? — мама даже насупилась.

Сережа предварительно позвонил Матвею, что подъезжает. Как будто боялся подниматься в квартиру. Потом нажал на дверной звонок. И только после очутился в квартире.

— Здравствуй, Юля, — весьма дипломатично поздоровался он. — Можно войти? — устало спросил он, и я молча отступила в сторону, пропуская его в прихожую.

Я только кивнула в ответ. Мама находилась на кухне, делая вид, что чем-то сильно занята. С кухни доносилось старательное позвякивание посуды. Но я знала, что в случае чего, она в любой момент примчится на помощь.

Но Сережа не был настроен агрессивно. Казалось даже, что эти дни сильно вымотали его. Под глазами залегли тени. Его обычно идеально выглаженная рубашка была слегка помята, а в движениях чувствовалась какая-то нервозность. Он машинально провел рукой по волосам — жест, выдающий его напряжение.

— Нам нужно поговорить, — тихо произнес муж, глядя мне в глаза. В его голосе не было привычной властности — скорее, усталая обреченность человека, который понимает: разговор предстоит непростой.

— Говори, — мне хотелось разойтись мирно. Мы стояли в коридоре и смотрели друг на друга.

— Юля, я... — он запнулся, подбирая слова. — Я понимаю, что наломал дров. Вел себя как последний идиот.

— Это мягко сказано, — я скрестила руки на груди, но тон старалась держать спокойный.

— Знаю. И... извини меня. За всё. За то что обманул тебя, — Сережа говорил тихо, но искренне. — Я только сейчас понял, как это всё выглядело со стороны.

С кухни донесся приглушенный стук — мама, видимо, что-то уронила, но мы оба сделали вид, что не заметили этого.

— Эти дни... они многое прояснили. Когда остаешься один, начинаешь думать, анализировать, — Сережа провел рукой по лицу.

Я сразу отметила слова мужа о том, что он остался один. А как же его любовница, которую он так тщательно откармливал...

— Сереж, я рада, что ты все осознал, — ответила сдержанно. Хотя так и подмывало съязвить.

— Юль, давай начнем все сначала, — тихо произнес муж. На кухне явно что-то разбилось в этот момент. Наверное, мама после его слов выронила тарелку.

— Твоя любовница доела уже всю икру? И тебе стало нечем ее кормить? — не выдержала я.

— Юль, ну зачем ты так... Я же с миром пришел... — муж давил на меня морально, вызывал чувство смятения в груди. Я даже задумалась, а не простить ли его. Потому что передо мной стоял тот Сережа, которого я любила, добрый, ласковый.

— Ты за инструментом пришел, — напомнила сухо я.

— Юль, мне жить негде. Я несколько дней ночевал на работе. А теперь вот снял квартиру. Хочу подремонтировать там немного, — зачем-то рассказывал мне муж.

— Сереж, рада за тебя, что теперь тебе есть где жить, — мне тяжело было разговаривать с ним. Появлялось какое-то чувство вины. Как будто это я так просто решила разрушить семью, а вовсе не его измена привела к разрыву отношений.

— Юль, может хотя бы чаю? — в его голосе появились просящие нотки. — Поговорим спокойно...

Я покачала головой. Внутри все переворачивалось от его близости, этих родных интонаций и до боли знакомого взгляда. Но память услужливо подкинула картинку: его страстный поцелуй в супермаркете и эта несчастная банка икры.

— Нет, Сережа. Забирай инструменты, — мой голос звучал глухо, будто чужой.

— Ты даже не хочешь попытаться все исправить? — он сделал шаг вперед, и я невольно отступила. — Юль, люди ошибаются. Я знаю, что виноват...

— Ошибаются один раз, — перебила я его. — А ты выбрал. Сознательно. Каждый день выбирал ложь.

В горле встал ком. Хотелось закрыть дверь, спрятаться, не видеть его умоляющих глаз. Не слышать оправданий. Не чувствовать, как рушится моя решимость под напором его раскаяния.

— Юль, мы еще можем все начать сначала, — муж снова сделал попытку поговорить.

— Нет. Я начинаю свою жизнь с чистого листа. Без тебя! — приходилось изображать уверенность. А внутри такая тоска.

— Но ведь у нас столько лет вместе, — его голос дрогнул. — Неужели все можно вот так перечеркнуть?

Я горько усмехнулась. Как же больно слышать эти слова именно от него — человека, который сам все перечеркнул своим предательством.

— Это ты перечеркнул, Сережа. В тот момент, когда решил, что можешь жить двойной жизнью. — зло произнесла.

Он опустил голову, и я увидела, как его плечи поникли. Раньше в такие моменты мне хотелось обнять его, утешить. Сейчас же я чувствовала только глухую боль и усталость. Усталость от попыток склеить то, что уже невозможно собрать воедино.

Сережа молча пошел к кладовке и стал долго копаться там. Матвей и Никита подошли к отцу. Больно смотреть на сыновей, которые хотели бы, чтобы все было как раньше.

Я ушла в спальню, чтобы больше не видеть мужа. Боялась дать слабину и простить его.

Только когда хлопнула входная дверь, вышла из комнаты. Мама тут же подошла ко мне.

— Сережа такой несчастный. Жалко его, Юль. Может, простим его? — мама смотрела на меня с той же надеждой, что еще несколько минут назад муж.

Глава 15. Сережа

Боль отзывалась в каждой клеточке тела. Я надеялся, что Юля простит. Одумается, поживет какое-то время без меня... Но все равно простит.

Умолял жену помириться. Но она была непреклонна. Неужели разведемся?

Мысль о разводе казалась абсурдной, невозможной. Как можно в один момент перечеркнуть столько лет совместной жизни? Все наши планы, мечты, общие воспоминания... Дети! Но сегодня я отчетливо понял — она уже все решила. И ничто не могло поколебать её решимость начать жизнь с чистого листа. Без меня.

Я умолял ее о примирении, готов был встать на колени. Голос срывался, слова путались, но она оставалась непреклонной. Ее молчание было красноречивее любых слов. В голове не укладывалось — неужели годы брака закончатся росчерком пера в кабинете судьи?

Еще долго я стоял у подъезда с этим чемоданом с инструментами. Ноги как будто не слушались. Не хотелось уезжать. Потому что отчетливо понимал — здесь мой дом. Там в квартире осталась жена и дети.

Чемодан с инструментами оттягивал руку, но я почти не замечал эту тяжесть. Гораздо сильнее давило осознание происходящего. Я смотрел на знакомые окна нашей квартиры, где горел свет. Там, за этими окнами, осталась вся моя жизнь.

Где-то в глубине души теплилась слабая надежда, что сейчас распахнется входная дверь, выбежит Юля и позовет обратно. Или хотя бы позвонит... Телефон молчал, только редкие прохожие бросали на меня недоуменные взгляды.

Вечерний воздух становился все холоднее, но я не мог заставить себя сдвинуться с места. В голове крутились обрывки недавней ссоры, и я мучительно искал момент, когда все пошло не так, когда можно было остановиться и не довести ситуацию до этой точки невозврата.

Алина... Именно она была этой самой точкой невозврата. Уже сотню раз я пожалел, что встретил ее, начал отношения. До сих пор не понимал, как мог ввязаться во все это.

Алину я никогда не любил. Да, была страсть, какое-то безумное притяжение, от которого сносило крышу. Алина — яркая, дерзкая, с какой-то кошачьей грацией и взглядом, который буквально гипнотизировал. Совсем не похожая на мою домашнюю, уютную Юлю.

Всё началось с невинных разговоров за кофе, случайных прикосновений, многозначительных взглядов. Я убеждал себя, что ничего особенного не происходит — просто флирт с парикмахершей. Но Алина умела играть на мужском тщеславии: восхищалась моим профессионализмом, смеялась над шутками, создавала иллюзию того, что я особенный.

Теперь, оглядываясь назад, я понимал, насколько глупо и предсказуемо все это выглядело со стороны. Классический сценарий: мужчина за сорок, семейная рутина, молодая хищница. Я попался как последний идиот, позволил минутной слабости разрушить то, что строил годами.

А ведь Алина даже не скрывала, что я для неё — просто временное развлечение. Она никогда не говорила о будущем, не строила планов. Зато умела создавать драму на пустом месте, манипулировать, играть на нервах. После встреч с ней я возвращался домой измотанный эмоционально, срывался на детях, огрызался на Юлины вопросы.

И вот теперь, когда правда вскрылась, я остался у разбитого корыта. Алина, конечно же, быстро потеряла ко мне интерес. А я... Я променял настоящее семейное счастье на дешевую интрижку, которая не стоила и мизинца моей жены.

Стоило мне только позвонить Алине и попросить помощи, когда Юля выгнала меня из дома, то я получил отказ. Она ответила, что из-за соседки не сможет привести меня в квартиру. Пришлось ехать в офис. Несколько дней ночевал там, а потом снял квартиру.

Алина позвонила только через несколько дней.

— Сержик, ну как твои дела? — абсолютно безразлично протянула она. Ей было наплевать на меня — где буду ночевать, что есть.

— Алин, тебе вообще все равно на меня?! — зло спросил я, вспоминая, сколько денег угрохал на любовницу. Набивал ей продуктами холодильник.

— Сержик, ты чего? Обиделся? —жеманно протянула она. В этот момент меня раздражал ее голос, манера общения и этот коронный Алинин "Сержик".

— Не называй меня так! — я почти кричал в трубку. — Хватит этого "Сержика"! Ты хоть понимаешь, что из-за тебя я потерял семью?!

— Ой, ну прям из-за меня, — хихикнула она. — Ты взрослый мужик, сам решения принимал. Я тебя за руку не тянула.

— Да ты... — я задохнулся от возмущения. — А все эти "Сережа, мне так одиноко", "Сережа, я тебя люблю", "Сережа, ты один такой на свете"?

— Ну говорила, что такого? — в голосе Алины появились стальные нотки. — Мы классно провели время, но всё когда-нибудь заканчивается. Не думала, что ты так привяжешься. Ведь взрослый мальчик уже. Должен понимать, что между нами большая разница в возрасте.

— Привяжусь?! — я уже не сдерживался. — Ты несколько месяцев строила из себя несчастную, вытягивала из меня деньги, а теперь... Ты пользовалась мной, Алина! А когда мне нужна стала помощь... Раз в жизни. Ты отказала!

— Сержик, ты слишком эмоционален. Соберись, ты же мужик! — перебила она. — Послушай, милый, давай без драм. У тебя своя жизнь, у меня своя. И вообще... я, кажется, влюбилась.

— Уже? — горько усмехнулся я.

— Я молодая и красивая. Мужчины обращают на меня внимание. Кстати, он тоже мой клиент в парикмахерской, — беззаботно отозвалась Алина. — Он, между прочим, не женат. И машина у него круче твоей.

— Ты... ты просто... — я подбирал слова.

— Все, Сереж, мне пора. Удачи тебе! — и она отключилась, оставив меня наедине с гудками в трубке и ощущением полного идиотизма.

Я смотрел на потухший экран телефона и чувствовал, как внутри все переворачивается от осознания собственной глупости. Ради этой пустышки я разрушил свою семью? Ради этих фальшивых улыбок и притворной заботы потерял доверие Юли? Если бы только все можно было вернуть назад!

Глава 16. Юля

Я снова находилась в офисе крупной финансовой компании. К моему огромному удивлению, мне перезвонил секретарь и передал информацию о том, что собеседование прошло успешно. Я принята на работу! Удивительно, абсурдно и вызывает недоумение.

Вероничка сжалилась? На собеседовании было видно, что я совсем ей не понравилась.

А увидев ее сегодня снова поняла, что мое первое впечатление совсем не обманчиво.

Вероника Михайловна в белоснежной блузке и черных длинных брюках со стрелкой выглядела как модель, а не руководитель финансового отдела.

Её безупречно уложенные рыжие волосы спадали на плечи и блестели так, как будто она их только уложила. А безукоризненный макияж подчёркивал точёные черты лица. Тонкие пальцы с идеальным маникюром легко порхали над клавиатурой, когда она что-то быстро набирала в компьютере. Каждое её движение было отточенным и грациозным, словно она не в офисе находилась, а на подиуме.

Глядя на Веронику, сложно было поверить, что эта женщина проводит дни за сверкой балансов и составлением финансовых отчётов. Казалось, её место среди глянцевых журналов и модных показов, а не среди бесконечных колонок цифр и деловых бумаг.

— Доброе утро, Вероника Михайловна. Я рада, что вы приняли меня на работу, — из вежливости произнесла я.

— Не обольщайтесь, — руководительница подняла на меня взгляд. И он совсем не показался добрым. — Я даже имя ваше не запомнила. Потому что долго вы тут не проработаете!

В зеленых глазах Вероники промелькнула злость. А я ошарашенно смотрела на нее и не понимала, что не так.

Она же сама утвердила мою кандидатуру. Но зачем это сделала? Если открыто говорит о том, что я не задержусь в их компании.

Ответы на мои безмолвные вопросы ждали впереди. Потому что в момент моего шокового пребывания, дверь в кабинет открылась и вошел он... Тот самый незнакомец, с которым я столкнулась накануне.

— Юлия, доброе утро, — он улыбнулся только лишь глазами. Но внутри меня как будто зажглось обжигающее пламя от одного только его взгляда. И в отличие от злой Вероники, этот мужчина запомнил мое имя.

— Доброе утро, — неловко промямлила, до сих пор не понимая, что происходит. Только сейчас поняла, что я не знаю имени мужчины. Но точно уверена, что он приложил свою добрую руку к тому, чтобы меня взяли на должность заместителя грымзы.

— Познакомьтесь... Эмм... Юля, — Вероника вскочила со своего места и всячески пыталась распробовать на языке мое имя. — Это Тимур Артурович, генеральный директор компании, — имя начальства грымза произнесла с благоговением и заглядывая руководству в его красивые глазки.

— Надеюсь, первый рабочий день не слишком пугает? — Тимур слегка наклонил голову, внимательно глядя на меня. Так он показался мне еще красивее. Хотя, куда уж больше.

— Совсем нет, — щеки предательски вспыхнули. Не могла же я сказать директору, что больше всего меня пугает в этом кабинете Вероничка. — Немного волнительно, если честно.

Я не могла признаться, насколько смутила меня вся эта ситуация. Тимур — генеральный директор. Значит, это он приказал Веронике взять меня на работу. Но почему? Сжалился? Надеюсь, что нет.

— Это нормально, — он сделал шаг ближе, понизив голос. — Вероника Михайловна все вам объяснит. Уверен, вы сработаетесь, — при этом Тимур многозначительно посмотрел на грымзу.

— Надеюсь на это, — пробормотала я, пытаясь справиться с внезапной дрожью в коленях от его близости.

— Если возникнут какие-то вопросы или сложности, — он достал из кармана визитку, — можете обращаться напрямую ко мне. В любое время.

Его пальцы на мгновение задержались на моей ладони, когда он передавал карточку, и это прикосновение словно прошибло электрическим разрядом.

— Спасибо, — прошептала я, судорожно сжимая визитку и пытаясь взять себя в руки.

Я смотрела вслед его удаляющейся фигуре, пока Тимур не скрылся за дверями. Только тогда позволила себе выдохнуть и немного расслабиться. Его присутствие действовало на меня странным образом — колени предательски дрожали, а сердце, казалось, вот вот выпрыгнет из груди.

Вероника Михайловна деликатно кашлянула, возвращая меня к реальности. На её лице застыло плохо скрываемое недовольство.

"Соберись", – мысленно приказала я себе, разжимая пальцы и аккуратно убирая визитку в сумочку. Нужно сосредоточиться на работе, а не на том, какие искры пробегают по коже от случайных прикосновений генерального директора.

— Прошу за мной, — сухо произнесла Вероника Михайловна, направляясь к своему креслу. – Обсудим ваши обязанности.

Я последовала за грымзой, всё ещё ощущая легкое головокружение. Одно я знала точно — работать будет вдвойне сложно. С одной стороны — Вероника, которая мечтает, чтобы я поскорее убралась. С другой — харизматичный директор, одного взгляда которого хватало, чтобы вызывать в моем теле дрожь.

Вероника долго и монотонно говорила о работе. Слушать ее было совсем не интересно. А ее задания напоминали какие-то маловыполнимые наказания для меня.

С каждой минутой мне все меньше хотелось здесь работать. Но компания имела хорошую репутацию. К тому же, зарплату обещали отличную. А деньги мне сейчас очень нужны.

Я мысленно представляла, смогу ли выдержать пытку под руководством Веронички. Она как будто почувствовала мое замешательство. Прервала свой длинный монолог и строго посмотрела на меня.

— И да, самое главное... Если ты положила глаз на Тимура, то забудь. Он занят, — в голосе Вероники слышались металлические нотки. — Мной!

Глава 17. Юля

Мечты иногда бывают обманчивыми. Я мечтала жить с Сережей до конца дней свои и не подозревала, что ему нельзя верить. Я хотела работать в этой финансовой компании и не подозревала о существовании Веронички.

Первый рабочий день показался мне адски тяжелым. И нет, дело совсем не в моих обязанностях. Они были интересными. Дело было в Веронике Михайловне! Эта рыжая бестия не давала мне прохода. Постоянно искала изъяны в выполненных поручениях. Грымза всем своим видом показывала, что осталось работать мне совсем недолго.

К моменту, когда я вернулась домой, то с трудом могла вспомнить собственное имя. Дверь открыл Никита и как-то странно на меня посмотрел.

— Мам, с тобой все в порядке? — с сомнением спросил сын.

— Не совсем, — уклончиво ответила я.

Сегодня даже рада была, что мама никуда не уехала, а приготовила наивкуснейшие отбивные и усадила меня и детей за стол.

— Ба, ты только щи больше не готовь, — прямолинейно напомнил ей Никита, с удовольствием уплетая отбивные, которые напоминали ему любимые нагетсы.

— И чем тебе мои щи не понравились? Отец твой ел их за милую душу, — ответила мама.

Я и Матвей переглянулись и улыбнулись.

— Мам, как первый рабочий день? — заботливо спросил старший сын. С каждым днем я все больше замечала, насколько Матвей внимательный и заботливый.

— Тяжеловато, — честно призналась и рассказала о Веронике. Мне просто нужно было излить душу, поделиться своими эмоциями по поводу этой грымзы.

Дети посочувствовали и разошлись по комнатам делать уроки. А мама как-то слишком внимательно посмотрела на меня.

— А этот Тимур... Хорош собой? — с интересом спросила она.

— Мам, прошу тебя, — я рассмеялась впервые за этот день. — Мне бы с мужем развестись. Надо думать, где жить будем.

— У Тимура, например, — вкрадчиво произнесла мама.

— Мужчинам не нужны женщины с двумя почти взрослыми детьми и кучей проблем. В том числе, и финансовых, — серьезно произнесла я.

— Не говори глупостей, — отмахнулась мама. — Ты красивая, умная женщина в самом расцвете сил. А дети — это не проблема, а богатство.

— Мам, давай не будем об этом, — я устало потерла виски. — Сейчас главное — закрепиться на работе и решить вопрос с жильем. Всё остальное подождет.

— А я вот думаю, что Тимур неспроста появился именно сейчас, — не унималась мама. — Такой серьезный мужчина, при должности...

— Мама! — я повысила голос. — Прекрати, пожалуйста. Мне сейчас совсем не до романтики. Нужно решать реальные проблемы.

— Ладно-ладно, — примирительно сказала она. — Но ты хотя бы не отталкивай его. Дружеская поддержка сейчас не помешает. Это же явно он помог тебе устроиться на работу.

— Посмотрим, — вздохнула я. — Сейчас самое главный вопрос — что делать с квартирой. Придется продавать ее. Сомневаюсь, что Сережа отдаст нам свою долю. Ему самому жить негде.

— Тут есть два варианта, — деловито заявила мама. — Я могу продать свою квартиру в Самаре. Сложим деньги и будем жить вместе.

Я поперхнулась от такого возможного развития событий. Жизнь с мамой под одной крышей совсем не входила в мои планы.

— А второй вариант какой? — голос прозвучал сипло.

— А второй — это уговорить Сережу отказаться от квартиры! — мама многозначительно посмотрела на меня так, как будто сейчас все было в моих руках.

Я понимала, что уговорить мужа почти невозможно. Но какая-то часть меня надеялась на то, что совесть взыграет в Сереже. Все-таки это он изменил. Да и куда я с двумя детьми уеду?

Съемное жилье совсем не хотелось тянуть на одну зарплату. Для того чтобы взять ипотеку, у меня должна быть стабильная работа... Я снова вспомнила Веронику. Круг замыкался. И перспектива дальнейшей жизни казалась совсем не радужной.

Вечером ко мне подошел Матвей и нежно обнял за плечи.

— Мам, я думаю, что нужно работу мне искать, — осторожно произнес сын.

— Нет, не вздумай бросать учебу! — строго прервала я ход его мыслей.

— Сейчас деньги нужны. Я же понимаю все, — Матвей смотрит на меня своими огромными голубыми глазищами. Красивый, подтянутый — моя гордость.

— Я устроилась на прекрасную должность. Все будет хорошо, Матвей. А твоя главная задача сейчас — учеба.

— Но мам, я мог бы совмещать. Многие ребята из группы так делают, — не сдается Матвей, присаживаясь на край стола.

— И как они учатся? — я покачала головой. — Засыпают на лекциях, пропускают занятия. Нет, милый, ты не для того столько занимался для поступления в институт, чтобы теперь все перечеркнуть.

— Я же не маленький уже. И потом... — он замялся, — мне неудобно просить у тебя деньги на всякие мелочи.

— На какие такие мелочи? — насторожилась я.

— Ну, знаешь... Хочется иногда Лизу в кафе пригласить, в кино сходить, — щеки сына слегка порозовели. — Да и понимаю я, что сейчас сложно. Ты же одна работаешь в нашей семье.

— Лизу? — я улыбнулась. Она училась в одной группе с Матвеем. И хотя сын всячески скрывал свою симпатию, материнское сердце не обманешь. — Так вот в чем дело...

— Мам, не начинай, — Матвей смущенно отвернулся. — Просто хочется быть... самостоятельным, понимаешь?

— Понимаю, родной. Но давай договоримся: этот семестр ты полностью посвящаешь учебе. А летом... летом подумаем о подработке. Идет?

— Я подумаю, — уклончиво ответил Матвей.

Я хорошо знала упрямый характер сына. Если он что задумал, то идет к цели. И сейчас, глядя на его сосредоточенное лицо, я понимала: разговор не окончен. Слишком легко согласился он, и это насторожило меня еще больше. Такая покладистость была несвойственна Матвею.

Я прислонилась к стене, прикрыв глаза. Когда он успел так вырасти? Еще вчера, кажется, учила его завязывать шнурки, а сегодня он уже принимает взрослые решения. И пусть я не согласна, но где-то в глубине души появилась гордость за его самостоятельность.

Вошла в спальню. В голове крутились мысли о спасении имущества. Совсем не хотелось общаться с Сережей. Но мама была права. Нельзя упускать последнюю возможность для того, чтобы не остаться на улице.

Быстро набрала номер мужа, пока не передумала. Тот ответил сразу же. Ощущение, что только и ждал, когда я позвоню.

— Да, Юльчик, — радостно пропел он, явно ожидая от меня примирительных речей.

— Сереж, нам надо обсудить вопрос с квартирой, — ответила я и услышала тишину в трубке.

— Какой вопрос с квартирой? — голос мужа тут же перешел в разряд недовольных.

— Я не хочу, чтобы мы делили имущество, — твердо произнесла я, стараясь унять дрожь в голосе.

— Юленька, я тоже этого не хочу, — показалось, что надежда на возвращение домой уже освещала путь Сережи.

— Я хочу, чтобы ты отказался от своей доли. Оставил квартиру мне и детям, — прервала я его полет фантазий.

И снова тишина в трубке. Только слышно как сжалась с треском челюсть Сережи.

— Юля, ты что творишь? — он внезапно повысил голос. — Какой раздел? Может, хватит уже драматизировать? Я же предлагал все начать сначала.

— Я не драматизирую. А прошу тебя как настоящего мужчину уступить квартиру, — мой голос звучал увереннее с каждым словом.

— Юль, мне жить негде, — едко напомнил муж.

— Сереж, это ты мне изменил. Живи у той, кому икру покупал, — я мысленно одернула себя. Разговор плавно ускользал в ненужное русло.

— Юль, ты снова хочешь поругаться? — снисходительно спросил муж.

— Сереж, ты же не лишишь детей жилплощади. Начинай жизнь сначала с кем хочешь. Дай мне слово, что не будешь претендовать на квартиру, — у меня совсем не было аргументов, чтобы убедить его. Только ради детей Сережа должен это сделать. Пусть он плохой муж, но отец-то хороший... Наверное.

— Ну хорошо, — начинает говорить муж, а я невольно замираю и вслушиваюсь. — Я уступлю тебе квартиру при одном условии!

Глава 18. Юля

Да, это было бы слишком просто. Не может настоящий мужчина просто взять чемодан и уйти. Обязательно должно быть какое-то условие!

Я сильнее сжала трубку в руке. Попыталась сделать голос мягче. Напоминала, что на кону стоит квартира — для моих детей.

— Какое условие? спросила елейным голоском, а сама тщательно обдумывала дальнейшее развитие событий.

— Юль, ты дашь мне второй шанс! — провозгласил мне в трубку Сережа. — Попробуешь жить со мной как раньше. И уж если ничего не получится, то разойдемся.

И нет, это был совсем не вопрос. Это было то самое условие! Будь оно не ладно!

— Второй шанс? — я нервно усмехнулась. — После всего, что было?

— Да, именно так. Я изменился, правда! — в его голосе звучала неподдельная искренность.

— Сережа, ты же понимаешь, что доверие не восстанавливается по щелчку пальцев?

— Понимаю. Но я готов доказывать каждый день, что достоин твоего прощения.

— А если я скажу "нет"? — мой голос дрогнул. Я уже знала ответ на этот вопрос.

— Тогда я буду претендовать на свою часть квартиры! — упрямо ответил муж.

— Сереж, подумай о детях, — сделала я еще одну попытку достучаться до его совести.

— Юль, ты тоже подумай о детях. Им лучше жить в полной семье, рядом с мамой и папой. И под теплой крышей над головой, — многозначительно произнес Сережа.

Его условие скорее напоминало шантаж. А я в нем — разменная монета.

— Я не согласна, — голос прозвучал глухо.

— Юль, ты готова оставить детей без квартиры? — давил муж.

— Я не готова жертвовать собой и жить с тобой, — парировала я.

— Ты эгоистка! Думаешь только о себе! — в его голосе появились истеричные нотки.

— А ты манипулятор, Сережа. Детей приплел, квартиру... Только вот я больше не куплюсь на это.

— Что значит "манипулятор"? Я о семье думаю! О будущем наших детей! — высокопарно заявил муж.

— Нет, ты думаешь только о себе. Используешь детей как разменную монету. Это низко, — я горько усмехнулась.

— Да как ты смеешь...

— Смею! — я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. — И знаешь что? Дети не пострадают. Я сама о них позабочусь. Без твоих условий и шантажа.

Я нажала "отбой". Внутри все кипело от злости. Руки дрожали, сжимая телефон до побелевших костяшек. Как он смеет? После измены и вранья, он еще пытается давить на меня детьми?

Я металась по комнате, как загнанный зверь. В висках стучало, а перед глазами плясали красные пятна ярости. Хотелось кричать, швырять вещи, разбить что-нибудь — лишь бы выпустить эту удушающую злость наружу.

Я чувствовала, как каждая клеточка тела наполняется праведным гневом. Сережина наглость, его самоуверенность в том, что я снова прогнусь под его желания, выводили из себя.

На следующий день я шла на работу с таким настроем, как будто вступала на тропу войны. Потому что знала, что мне нет пути назад. Нужны деньги и стабильная работы для оформления ипотеки в будущем.

— Вы... Как вас там... Вы еще не надумали увольняться? — Вероника Михайловна в ярком бордовом платье, которое полностью облегало ее идеальную фигуру, возвысилась над моим столом.

— Юлия, — спокойно ответила я. — Меня зовут Юлия.

— Ну да, ну да, — цокнула она жеманно языком. — Так что с увольнением?

— Мне очень нравится работать... с вами, Вероника Михайловна, — у меня даже получилось выдавить улыбку.

Вероничка побагровела в цвет своего наряда. Она просто не знала, что у меня за плечами хорошая школа выживания в виде моего мужа.

Грымза кинула мне на стол очередные папки, резко развернулась на каблуках и вышла из кабинета.

Второй рабочий день показался мне еще хуже первого. Вероника ходила за мной по пятам, не давая возможности даже отлучиться в туалет. Радовало только то, что у меня свой отельный кабинет — пусть не такой шикарный как у грымзы, но вполне комфортный. Вот только Вероника появлялась в нем настолько часто, что я уже с трудом соображала.

Грымза выживала меня. Тут и к гадалке не ходи.

А к концу рабочего дня вызвала к себе.

Я медленно шла по длинному коридору, чувствуя, как гулко отдаются шаги на кафеле. Вечернее солнце косыми лучами пробивалось сквозь жалюзи, расчерчивая стены полосами света и тени. В голове крутились десятки мыслей — от робкой надежды на то, что Вероника смягчится, до мрачных предчувствий об увольнении.

Чем ближе подходила к кабинету рыжей бестии, тем острее понимала, что силы на исходе. Наверное, не выдержу и сама уволюсь.

Постучалась и вошла внутрь. Вероника сидела на стуле и красила губы, всматриваясь в зеркальце.

— Вы вызывали меня к себе, — напомнила я.

— Угу, вызывала. Отчет надо сделать. Вон папка, — грымза кивнула на свой стол.

Я взяла в руки черную папку.

— Хорошо, — развернулась и уже собралась выходить.

— Сегодня, — услышала в спину.

— Что сегодня? — я обернулась, уже понимая, к чему клонит рыжая бестия.

— Отчет мне нужен сегодня, — накрашенные губы Вероники расплылись в ехидной улыбке.

— Уже конец рабочего дня, — напомнила я.

— Сотрудник не может думать об отдыхе, пока не выполнил все поручения! — парировала Вероника.

Я выбежала из ее кабинета, понимая, что еще немного и выскажу грымзе все, что думаю. Вошла в свой офис и перевела дыхание. Злость сочилась по венам.

Перед глазами все еще стояло самодовольное лицо начальницы, а в ушах звенел ее менторский тон. Глубокий вдох не помогал — раздражение клокотало внутри, требуя выхода. Я схватила со стола первый попавшийся документ и начала машинально его комкать, представляя, как высказываю этой напыщенной особе все накопившиеся претензии. От злости даже кончики пальцев покалывало.

Посмотрела на папку... и поняла, что не готова допоздна выполнять поручение грымзы только потому, что она так захотела.

Я снова схватила папку и пошла обратно к Веронике. В этот раз ворвалась в ее кабинет без стука.

Рыжая бестия была уже не одна. Она стояла рядом со своим столом, а рядом — Тимур.

— Ты что-то хотела? — Вероника попыталась выдавить из себя любезность. Потому что хамить при Тимуре не могла.

— Хотела сказать, что не успею сделать этот отчет, — четко произнесла я и протянула папку начальнице.

— Я же сказала, что это срочно, — сквозь стиснутые зубы процедила Вероника. А ее взгляд, полный негодования, был красноречивее любых слов.

— Вероник, ну раз это срочно... — Тимур взял из моих рук папку. — То сделай сама, — и протянул ее грымзе.

Глава 19. Юля

Даже через несколько недель работать легче мне не стало. Вероника обозлилась еще больше, после того как директор заставил сделать ее отчет. Хотя я подружилась с другими сотрудниками, получила первый аванс, но единственное темное пятно в новой работе — это рыжая бестия.

Каждое утро я ловила на себе ее колючий взгляд, а любая моя инициатива встречала молчаливое, но яростное сопротивление. Она умудрялась "случайно" терять важные документы для моих проектов, "забывала" передать срочные сообщения и при каждом удобном случае пыталась выставить меня в невыгодном свете перед начальством. К счастью, качество моей работы говорило само за себя, и большинство ее попыток саботажа оборачивались против нее самой.

Коллеги шептались, что подобное поведение для Вероники — обычное дело. По их словам, она всегда встречала новичков в штыки, особенно тех, кого считала потенциальными конкурентами. А заместители надолго не задерживались. Потому что им приходилось работать бок о бок с грымзой. Видимо, моё появление всерьёз пошатнуло её позиции "незаменимого сотрудника".

Сегодня я особенно волновалась. Потому что мне нужно отпроситься у Веронички. Время развода настало. И хотя Сережа до сих пор был против, уговаривал меня передумать, я была непреклонна.

В суде хотелось присутствовать лично. Надеялась, что так быстрее разведут. Больше всего беспокоил квартирный вопрос.

Сережа регулярно звонил Матвею и Никите. Мне стало казаться, что вот теперь он стал прекрасным отцом. Уделяет внимание детям. Не то что раньше — он на диване в спальне, мальчики — по своим комнатам.

Горькая ирония ситуации не давала мне покоя — годами он проводил вечера, развалившись на диване в спальне, уткнувшись в телефон, пока мальчики были предоставлены сами себе в своих комнатах. А теперь эти звонки, эта показная забота... Видимо, чувство вины или желание выглядеть хорошим отцом в глазах окружающих творили чудеса. Хотя дети, кажется, были рады такому вниманию, я не могла отделаться от мысли: почему же раньше, когда мы жили вместе, он не мог найти для них времени?

— Юля, ты уже приготовила отчет? — Вероника всегда входит ко мне без стука. Каждый раз она сильно распахивает дверь, отчего я вздрагиваю.

— Да, все готово, — встаю и протягиваю грымзе папку. Рыжая бестия быстро разворачивается и уже собирается уходить. — Вероника Михайловна, можно я сегодня пораньше уйду?

Грымза оборачивается. В ее глазах — триумф. Вон он — тот момент, когда она может отомстить мне за все. Ее тонкие губы растягиваются в неприятной улыбке. Я уже жалею, что заикнулась об уходе.

— А что такое, Юлечка? — притворно ласковым голосом интересуется она, делая шаг обратно в кабинет. — Какие-то срочные дела появились?

Вероничка, наконец-то, запомнила мое имя. И теперь называет его настолько часто, что становится неприятно.

Мнусь, но деваться некуда — сама начала этот разговор.

— У меня дела... — не хочу говорить правду про развод. Иначе рыжая бестия меня сожрет с потрохами.

— Ах, дела! — всплескивает руками начальница. — А работа? А срочные отчеты? Ты же знаешь, какая у нас запарка в конце квартала!

Она явно наслаждается моментом. Еще бы — я редко прошу об одолжениях, а тут сама подставилась. Знаю, что она припомнит мне тот случай, когда ей пришлось самой делать отчет по указанию Тимура.

— Но я думала... — начинаю оправдываться, но она перебивает.

— Вот именно, Юля, думать надо о работе.

Сжимаю кулаки под столом. Как же хочется ответить грымзе. Но тут же напоминаю себе, что впереди раздел имущества, тяжелые времена. Работа мне очень нужна.

Уже открываю рот, чтобы снова попытаться убедить Вероничку. Но она резко разворачивается и уходит. Показывает всем своим видом, чтобы даже не думала отпрашиваться.

Понимаю, что в компании только один человек сможет меня поддержать — Тимур. Жаловаться руководителю совсем не хотелось. Но я должна попасть на бракоразводный процесс.

А когда я увидела Тимура, идущего по коридору, поняла, что должна отстаивать свои права.

— Здравствуйте, Тимур Артурович, — уже забыла, когда вот так открыто улыбалась мужчине.

Но боссу явно понравилось. Потому что он одарил меня не менее притягательной улыбкой. Его улыбка преобразила обычно строгое лицо, сделав его моложе и притягательнее. В карих глазах заплясали золотистые искорки, а в уголках губ появились очаровательные морщинки. На мгновение я даже забыла, что передо мной мой начальник — настолько располагающим и теплым стал его взгляд.

— Добрый день, Юлия, — его бархатный голос прозвучал мягче обычного. В любом случае, намного мягче, нежели он общался с Вероникой.

Я почувствовала, как предательский румянец окрасил щеки. Что со мной такое? Веду себя как школьница на первом свидании. А ведь это всего лишь обычная рабочая встреча. Нужно взять себя в руки и вести себя профессионально.

— А я хотела отпроситься пораньше с работы... Можно? — я затаила дыхание.

— Хотите сбежать от Вероники? — ухмыльнулся Тимур одними лишь уголками губ, а у меня приятный тремор по всему телу.

— Ну что вы, просто... — начала я оправдываться, но осеклась, поймав его понимающий взгляд.

Взгляд босса откровенно блуждал по моему лицу, продолжая изучать меня с легкой полуулыбкой. В его позе читалась уверенность человека, привыкшего держать все под контролем. Но было в ней что-то еще... Какая-то особая заинтересованность, от которой по спине пробежали мурашки.

— Знаете, Юлия, — он чуть подался вперед, — я вас прекрасно понимаю. С Вероникой нелегко работай. К ней нужно... привыкнуть.

От его доверительного тона у меня перехватило дыхание. Казалось, между нами возникло какое-то особое понимание, словно мы делили общий секрет. И это чувство было одновременно волнующим и опасным.

— Я стараюсь, — ответила, решив умолчать о разводе, скором разделении имущества и финансовых проблемах.

— Уверен, у вас все получится, — Тимур явно обладал даром убеждения. — Идите конечно пораньше, если надо.

Я решила не сообщать Вероничке о своем уходе. Просто схватила сумочку и побежала к своей машине. Здание суда располагалось в центре города. Я припарковала машину, вышла из нее и резко остановилась. Сережа стоял на ступенях с букетом цветов.

Глава 20. Юля

Совсем не этого я ожидала. Я вообще не думала, что Сережа приедет в суд в день нашего развода. И уж тем более — не собиралась увидеть мужа с цветами.

Встала у машины и не решаюсь сделать шаг. Понимаю, что цветы — это к примирению. А я не хочу.

Сердце предательски сжалось. Белые розы — мои любимые. Помнит ведь... Каждый праздник он дарил именно их раньше. А сейчас стоит, переминается с ноги на ногу, как в день нашего первого свидания.

Но нет. Я слишком хорошо помню то, как муж мне изменил. Все те обещания, которые он нарушал. И злосчастную банку икры!

Сжимаю ремешок сумки. Букет в его руках дрожит — или это у меня в глазах всё расплывается? Нужно просто пройти мимо, зайти в здание суда и закончить всё раз и навсегда. Но ноги словно приросли к асфальту.

— Юля! — слышу голос Сережи, и от этого становится ещё тяжелее. Потому что знаю: стоит только посмотреть ему в глаза, и вся моя решимость рассыплется, как карточный домик.

— Привет. Вот уж не думала, что ты приедешь. Но это хорошо. Будет легче развестись, — делаю вид, что не замечаю цветы, стараюсь общаться по-деловому в надежде, что сможем сегодня расстаться навсегда.

— Юль, подожди... Давай поговорим, — он делает шаг вперёд, протягивая букет. — Я всё осознал. Правда.

— Сережа, не надо, — качаю головой, отступая на шаг. — Мы уже всё обсудили. Сто раз.

— Я изменился. Честное слово... — его голос срывается. — Я как будто очнулся. Понял, какой был идиот.

— Ты это уже говорил. И я полностью согласна — ты идиот, что променял меня на другую, спонсировал ее, покупал продукты ей, а не детям своим! — я как будто пытаюсь вызвать злобу внутри себя.

— На этот раз всё по-другому будет... Юль...

— Прекрати, — перебиваю его. — Ты делаешь только больнее. И себе, и мне. Пойдём в суд, разведемся, и каждый пойдёт своей дорогой.

— А если я не подпишу бумаги? — в его глазах появляется отчаяние.

— Сереж, в твоих интересах договориться со мной. Ты должен отдать мне часть квартиры. А я... не буду претендовать на твою фирму, — выложила свой последний козырь.

— Ты и так не будешь на нее претендовать, — в серых глазах мужа появилось возмущение.

— Это почему же? — я изогнула бровь в ожидании.

— Потому что фирма моя. Я работал, — он нервно усмехнулся. — Ты это прекрасно знаешь.

— А я знаю хорошего юриста, который докажет, что это не так. И что бизнес начинался, когда мы уже были в браке. Так что, Сереж, давай по-хорошему? — блефую. Никакого юриста я не знаю. Но понимаю, что это мой последний шанс.

— Шантажируешь? — он опустил букет. — Не ожидал от тебя такого.

— А я не ожидала, что ты будешь изменять мне. Видишь, как жизнь полна сюрпризов.

— Юль, это была ошибка! Один раз...

— Да неужели? — мне не хочется слушать про любовницу мужа.

— Я... — Сережа запнулся. — Послушай, Юль...

— Нет, это ты послушай. Либо мы расходимся мирно, и я получаю свою часть квартиры, либо начинаем войну. И поверь, у меня достаточно доказательств, чтобы сделать процесс очень неприятным для тебя и твоего бизнеса, — украдкой смотрю на часы. Через несколько минут начнется заседание. И сейчас у меня последний шанс оставить крышу над головами моих детей.

Последняя фраза оказывается действенной. Понимаю, что муж не хочет делить бизнес. А так же убеждаюсь, что с Сережей нельзя по-хорошему. Слишком долго я была милой женой.

В глазах мужа что-то меняется — будто маска слетает. Больше нет этого умоляющего взгляда, нет попыток разжалобить. Передо мной стоит тот самый Сержик, которого я узнала в последние дни — холодный и лживый.

Букет летит в урну небрежным движением руки. Всё правильно — зачем продолжать спектакль, если зритель раскусил актёра?

— Хорошо, — цедит он сквозь зубы. — Будет тебе твоя часть квартиры. Только давай без грязи.

Горько усмехаюсь. Не хочется напоминать мужу, что грязь льется только от него.

— Пойдём, — киваю в сторону здания суда. — Чем быстрее закончим, тем лучше.

И пока мы поднимаемся по ступенькам, я чувствую, как с каждым шагом становится легче дышать. Словно сбрасываю с плеч тяжёлый груз иллюзий, которые так долго считала реальностью.

Нас развели. Всего двадцать минут — и больше двадцати лет брака как не бывало. Судья равнодушно поставила печать, и мы перестали быть мужем и женой. Так просто. Так... обыденно.

Выхожу из здания суда первая, жадно вдыхая прохладный осенний воздух. Плотнее кутаюсь в пуховик. Где-то там, в урне у входа, всё ещё лежат белые розы — последняя попытка манипуляции, которая не сработала.

Сережа выходит следом. Теперь между нами только формальности с документами на квартиру. И всё. Точка.

— Ну что, довольна? — бросает он мне в спину.

Оборачиваюсь. Странно, но его злость больше не задевает. Наоборот, я благодарна ему за этот момент искренности — он окончательно убедил меня в правильности моего решения.

— Знаешь, Серёж, — улыбаюсь впервые за день, — действительно довольна. Спасибо, что показал своё настоящее лицо. Так гораздо честнее.

Сажусь в машину, завожу мотор. В зеркале заднего вида вижу, как он стоит на ступеньках — злой, растерянный, впервые не контролирующий ситуацию. А я еду вперёд, к новой жизни, где больше не нужно притворяться и играть роль идеальной жены.

Дома меня ждет мама и Никита. Мы втроем ужинаем.

— А где Матвей? — я смотрю на Никиту, но тот лишь тупит взгляд.

— С утра собирался в институте на занятия остаться, — говорит мама.

— Никит? — я понимаю, что младший сын знает гораздо больше нас.

— Матвей устроился на подработку. В службе доставки курьером, — нехотя отвечает он.

Я так и думала, что Матвей меня не послушает. Его желание помочь мне и себе оказалось сильнее.

— Ну и что мне с ним делать? — я устало смотрю прямо перед собой. — Он же на учёбе не сможет сосредоточиться.

— Мам, он справится, — Никита оптимистично улыбается. — Матвей не маленький, сам разберётся.

— Вот именно, — поддерживает его мама. — Он взрослый мальчик, пусть учится самостоятельности.

Но я всё равно переживаю. Старший сын всегда был упрямым, если что-то решил — не отговоришь. Но совмещать учёбу с работой в его возрасте... Боюсь, что он не рассчитал свои силы.

— Хотя бы скажи, в какой службе доставки он работает? — спрашиваю у Никиты.

Тот мнётся, явно не желая выдавать брата, но под моим настойчивым взглядом сдаётся.

— В "Экспресс-доставке". Но мам, ты только не вмешивайся, ладно? Он очень расстроится.

— Не буду, — обещаю я.

Матвей возвращается поздно вечером. И я не начинаю первой расспросы. Жду, когда сын признается. Но тот лишь устало ужинает и садится за уроки.

Наблюдаю за ним украдкой: осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, сутулые плечи. Он механически перелистывает страницы конспекта, явно с трудом концентрируясь на материале. Время от времени трёт покрасневшие глаза и подавляет зевоту.

Сердце сжимается от того, как он старается держаться. Делает вид, что всё в порядке, хотя по нему видно — измотан до предела. На кухонных часах уже почти полночь, а он всё ещё корпит над учебниками.

— Может, хватит на сегодня? — не выдерживаю я. — Уже поздно.

— Нет, мам, — качает головой, не поднимая глаз. — Мне ещё надо подготовиться к завтрашнему семинару.

И снова утыкается в тетрадь, хотя я вижу — строчки уже расплываются перед его глазами. Тяжело вздыхаю, но не настаиваю. Пусть сам поймёт, что взвалил на себя непосильную ношу.

Поздно вечером обсуждаю с мамой состоявшийся бракоразводный процесс. Обе радуемся, что квартира останется.

— Пусть зятек теперь узнает, как начинать жизнь сначала, — злорадствует мама.

— Жаль только потраченные годы, — вздыхаю я.

— Ничего, Юль, мы тебе жениха найдем, — с воодушевлением произносит мама.

— Мам, а тебе домой не пора? — мне становится не по себе от озорного блеска в ее глазах.

Глава 21. Юля

На следующей день стоит мне только переступить порог компании, как передо мной возникает Вероничка. В глазах — ярость, а губы сжаты в плотную линию. Она нервно теребит край своего безупречно отглаженного пиджака, явно сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Атмосфера в холле мгновенно накалилась до предела, и даже пробегавшие мимо коллеги старались побыстрее скрыться из зоны надвигающегося шторма.

— Нам нужно поговорить. Немедленно, — процедила она сквозь зубы, не давая мне ни малейшего шанса ускользнуть в спасительное пространство моего кабинета.

— Что-то случилось? — я как можно приветливее улыбнулась. Хотя уже знала, что речь пойдет о моем вчерашнем уходе.

— Ты ушла вчера с работы раньше времени! — в зеленых глазах грымзы показались искры.

— Да, ушла. У меня были неотложные дела, — я старалась сохранять спокойствие, хотя внутри все кипело от её менторского тона.

— Неотложные дела? — Вероника саркастически хмыкнула. — Я тебя не отпускала!

— Меня отпустил Тимур Артурович! — я увидела как лицо Веронички вытягивается.

— Почему это ты отпрашиваешься у генерального, а не у меня?! — у грымзы даже глаза потемнели.

— Потому что вы меня не отпустили! — спокойно напомнила я.

— Вот именно — не отпустила. А ты пошла против меня!

— Я не пошла против вас, — твёрдо ответила я. — Я просто обратилась к вышестоящему руководству после вашего отказа. Это моё право.

Вероника побагровела.

— Ах так? Значит, решила действовать через мою голову? Думаешь, это сойдёт тебе с рук? — процедила она.

— Послушайте, — я старалась говорить максимально спокойно. — У меня уважительная причина для отгула. Тимур Артурович это понял и одобрил. Давайте не будем раздувать конфликт.

— Какая самонадеянность! — процедила она сквозь зубы. — Ты ещё пожалеешь об этом, деточка. Можешь идти.

Я развернулась и пошла в свой кабинет, чувствуя, как её испепеляющий взгляд буравит мне спину. Было ясно — этот разговор будет иметь последствия.

К концу вечера меня вызвали к генеральному. Обычно Тимур передавал все распоряжения через Веронику. Я напряглась. Шла к кабинету, а сердце бешено стучит.

Коридор до кабинета генерального казался бесконечным. Каждый шаг давался с трудом, словно ноги налились свинцом. В голове роились десятки мыслей: "Неужели Вероника нажаловалась? Что она могла наговорить?"

Я остановилась перед массивной дубовой дверью, сделала глубокий вдох. Костяшки пальцев побелели, когда я легонько постучала. Услышав уверенное "Войдите", на секунду замерла, собираясь с духом.

Тимур Артурович сидел за своим столом, погружённый в документы. Его обычно приветливое лицо было непривычно серьёзным. Он жестом указал мне на кресло напротив, не поднимая глаз от бумаг. Рядом сидела Вероника, вальяжно разместившись в кресле, нога на ногу.

Грымза излучала самодовольство — уголки губ приподняты в едва заметной победной усмешке, в глазах плясали искорки злорадства. Её безупречный костюм цвета бургунди и идеальная укладка только подчёркивали контраст с моим взволнованным состоянием.

Она демонстративно посмотрела на часы и слегка вздохнула, словно намекая на то, что я отнимаю драгоценное время у руководства. Её длинные наманикюренные пальцы небрежно постукивали по подлокотнику кресла, создавая нервирующий ритм.

"Сейчас начнётся", — пронеслось в голове, пока я присаживалась на самый краешек кресла, нервно теребя край юбки. Каждая секунда ожидания казалась вечностью.

Я физически ощущала, как атмосфера в кабинете накаляется. Воздух, казалось, загустел от напряжения. Тимур Артурович всё ещё молчал, перебирая какие-то документы, а Вероника продолжала сверлить меня торжествующим взглядом. В этот момент я отчётливо поняла — разговор предстоит неприятный, и моя начальница приложила к этому руку.

Наконец, Тимур Артурович поднял глаза от бумаг, и я невольно сжалась под его пристальным взглядом.

— Юлия, Вероника Михайловна сказала, что вы не справляетесь с работой, — он серьезно посмотрел на меня.

Я перевела взгляд на грымзу. На ее лице был явно выражен триумф. Она уже спала и видела, как меня уволят.

В голове сразу пронеслись образы двоих моих детей. Я не могу сейчас терять работу — не теперь, когда все начало устаканиваться.

— Это не правда! — я гордо вскинула голову.

— Правда, правда, — ангельским голоском пропела Вероничка и обратилась к боссу. — Тимур, Юля постоянно делает отчеты не правильно. Мне приходится перепроверять и исправлять!

— Позвольте, — я достала из папки, которую предусмотрительно захватила с собой, несколько документов. — Вот мои последние отчёты. Все они составлены по регламенту, с соблюдением всех требований. Если вы найдёте хоть одну ошибку, я готова признать свою некомпетентность.

Вероника дёрнулась, явно не ожидая такого поворота.

— Тимур Артурович, — продолжила я, — за время работы не было ни одной претензии к моим отчётам. Более того, я внедрила новую систему учёта, которая значительно ускорила обработку данных.

— Она просто... — начала было Вероника, но Тимур перебил её:

— Покажите мне эти якобы неправильные отчёты, Вероника Михайловна. Хочу лично убедиться в ошибках.

Вероника побледнела:

— Я... их уже исправила. Но они были...

— То есть доказательств нет? — Тимур Артурович приподнял бровь, внимательно изучая мои документы.

— Нет, — промямлила грымза.

— Вероника Михайловна, вы свободны, — сухо ответил босс.

Я тоже стала, чтобы уйти.

— Юлия, а вы останьтесь, — остановил меня Тимур.

Глава 22. Юля

— Юлия, я уверен, что вы прекрасный работник. Извините это недоразумение. Просто Вероника... С ней действительно непросто находить общий язык. Неудивительно, что заместители не задерживаются надолго, — произнес Тимур, внимательно изучая мое лицо своими глубокими карими глазами.

В просторном кабинете мы остались наедине. Тимур сам наполнил мою чашку ароматным кофе и, передавая ее мне, на мгновение задержал руку. Его теплые пальцы легко скользнули по моей ладони, вызвав неожиданную дрожь.

От этого мимолетного прикосновения по телу пробежали мурашки, а сердце предательски участило ритм. Я поспешно отвела взгляд, пытаясь скрыть внезапное смущение, но чувствовала, как его пристальный взгляд все еще изучает каждую черточку моего лица.

— Я не уверена, что смогу и дальше оставаться работать, — честно призналась.

— Почему? — показалось, что в голосе босса послышалось разочарование.

— Потому что Вероника Михайловна может подставить меня в любой момент. Как попыталась сделать это только что, — искренне произнесла я.

— Я вас прекрасно понимаю, Юлия, — Тимур слегка подался вперед. — Но уверяю, я не позволю подобным ситуациям повториться.

— Вы не можете быть рядом постоянно, — покачала я головой, обхватив чашку обеими руками.

— Могу, — его голос стал мягче. — И буду. Вы ценный сотрудник, чтобы позволить вам уйти из-за чьих-то интриг.

— Тимур Артурович, я...

— Послушайте, Юлия, дайте мне шанс доказать, что ваше решение остаться будет правильным.

Я подняла глаза и встретилась с его внимательным взглядом. В нем читалась какая-то особенная теплота, от которой становилось трудно мыслить рационально.

— Хорошо, — наконец произнесла я. — Я попробую остаться. Но если ситуация повторится...

— Не повторится, — твердо заверил он. — Я лично прослежу за этим.

Домой я вернулась под впечатлением от того, что моя руководительница была готова наговорить на меня боссу, лишь бы выгнать. Рассказала все маме.

— Юля, ты должна бороться! — произнесла она.

— Мам, Вероника может меня подставить на деньги. Это же финансовый отдел.

Я переживала. Негласная война с грымзой уже не казалась мне такой безобидной.

— Значит ты должна ее подставить! — придумала мама.

— Я так не могу!

— Юленька, пойми, если ты сейчас не защитишь себя, она тебя просто уничтожит, — настаивала мама, нервно помешивая чай.

— Но это же подло! Я не хочу опускаться до её уровня, — я обхватила голову руками.

— Милая, в бизнесе не бывает честной игры. Ты думаешь, она колеблется, выбирая методы борьбы с тобой?

— Знаю, что нет... — вздохнула я. — Но как я могу что-то сделать? У неё опыт, связи, она столько лет в компании.

— А у тебя энергия и светлая голова! — мама села рядом и обняла меня за плечи. — Начни документировать все её промахи, записывай странности в отчётах. Где-то она точно допускает ошибки.

— Мам, это же как шпионаж получается...

— Это называется самозащита, доченька. Иногда нужно быть сильной, даже если не хочется. А твоя Вероника ничем не лучше любовницы Сережи. Одна икру отнимала, другая — должность, — настаивала мама.

Такой подход был не для меня. На работу шла уже с опаской. Но Вероника даже и видом не показывала, что ненавидит меня. Мне даже стало казаться, что все улеглось.

Но через неделю Тимур Артурович снова вызвал меня к себе в кабинет. На этот раз он был один.

Тимур стоял у окна, заложив руки за спину и глядя куда-то вдаль. Услышав мои шаги, он медленно повернулся. На его лице читалось какое-то внутреннее напряжение.

— Присаживайтесь, Юлия, — произнес он, указав на кресло перед своим столом.

Я опустилась в кресло, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Что-то в его поведении заставляло меня нервничать. Тимур не спешил садиться за стол, вместо этого он подошел ближе и облокотился о край столешницы прямо напротив меня.

— У нас проблема, — начал он, внимательно глядя мне в глаза.

В его голосе слышались нотки, которых я раньше не замечала — какая-то смесь беспокойства и... чего-то еще, что я не могла точно определить. Воздух в кабинете, казалось, стал густым от напряжения.

— Что случилось, Тимур Артурович? — я напряглась.

— Мой заместитель заметил, что в балансе компании недочеты. Я хочу, чтобы вы лично проверили все, — внезапно произнес он.

— Но Вероника Михайловна...

— Она не должна знать об этом. Будем считать, что вы выполняете мое личное поручение. Хорошо? — босс проникновенно смотрел мне в глаза.

— Вы подозреваете кого-то? — тихо спросила я, невольно подавшись вперед.

Он помолчал несколько секунд, словно взвешивая, стоит ли говорить больше.

— У меня есть определенные... предположения. Но без доказательств это только догадки. Поэтому мне нужна ваша помощь.

— А что, если Вероника Михайловна узнает?

— Не узнает, — твердо сказал он. — Я обеспечу вам доступ ко всем необходимым документам. Формально вы будете работать над квартальным отчетом.

— Хорошо, — кивнула я после паузы. — Я сделаю это. Но мне понадобится время...

— Отлично. По всем вопросам звоните мне лично, — проинструктировал меня босс.

Стало понятно, что в балансе компании есть недочеты. Мне пришлось даже задержаться на работе, чтобы просмотреть много документов, сверить с файлами на компьютере.

Вечер медленно опускался на город, а я все еще сидела за компьютером, погруженная в столбцы цифр и отчеты. В офисе было непривычно тихо.

Чем глубже я погружалась в документацию, тем больше находила странностей. Некоторые цифры не сходились, появлялись необъяснимые расхождения в суммах. Где-то были неверно проведены проводки, а в некоторых документах и вовсе отсутствовали важные детали.

Я потерла уставшие глаза и откинулась на спинку кресла. За окном уже стемнело, а городские огни отражались в стеклах соседних зданий. Внезапно дверь кабинета открылась, заставив меня вздрогнуть.

— Вы все еще здесь? — в проеме показался Тимур Артурович. Он выглядел уставшим, но его взгляд оставался внимательным и цепким.

— Да, я... — я машинально начала собирать разложенные на столе бумаги. — Простите, я увлеклась.

— Нашли что-нибудь? — он подошел ближе, и я почувствовала легкий аромат его парфюма.

— Да. Несколько месяцев подряд с баланса компании переводится одна и та же сумма на этот счет, — я указала в распечатанных документах на номер.

Тимур подошел ближе. Он наклонился над моим столом, всматриваясь в указанные цифры. Его лицо оказалось так близко, что я почувствовала тепло его дыхания. От этой близости сердце предательски забилось чаще.

— Вы уверены? — его голос стал напряженным.

— Абсолютно. Смотрите, — я развернула монитор, показывая электронную выписку. — Каждый месяц, пятнадцатого числа, списывается одна и та же сумма. В документах это проводится как оплата консультационных услуг, но я проверила – такой компании не существует.

Тимур выпрямился и провел рукой по лицу. В его глазах появилось какое-то жесткое выражение.

— Кто имеет доступ к этим операциям?

— Только финансовый директор — Вероника Михайловна, — тихо произнесла я.

Глава 23. Юля

— Теперь понятно, почему она так нервно отреагировала на ваше назначение, — Тимур присел на край стола. — Вы молодец, Юлия. Но давайте на сегодня закончим. Уже поздно, я вызову вам такси.

— Не стоит, я на машине, — устало потерла виски.

— Спасибо за помощь... И завтра возьмите выходной, — внезапно предложил босс.

— Правда? — я действительно устала. Хочется подольше провести времени с семьей.

— Конечно. Вы ведь и так весь вечер работали, — Тимур устало улыбнулся. Только его взгляд оставался серьезным.

Я понимала, что Вероничке несдобровать. Собирая вещи, чувствовала смешанные эмоции. С одной стороны, было удовлетворение от того, что удалось раскрыть махинации, с другой – какое-то неприятное чувство тревоги.

Тимур молча наблюдал за моими сборами, продолжая стоять у стола. В полумраке кабинета его фигура казалась особенно внушительной.

— Я провожу вас до машины, — произнес он, когда я застегнула сумку.

В лифте мы спускались в напряженном молчании. Я украдкой посмотрела на его отражение в зеркальной стене – желваки на его скулах выдавали внутреннее напряжение. Было очевидно, что завтра в компании грядут серьезные перемены.

У выхода из бизнес-центра его тоже ждал автомобиль с водителем.

— Юлия, — вдруг произнес он, когда я уже собиралась сесть в автомобиль. — Спасибо вам. Правда.

В его голосе прозвучала такая искренняя благодарность, что я почувствовала, как краска приливает к щекам.

Вернулась домой поздно. Мама с Никитой уже ложились спать, а Матвей делал уроки. Я зашла в комнату к старшему сыну, обняла его и поцеловала.

— Тебе надо думать об учебе. А деньги я заработаю, — начала говорить, поглаживая его по голове. — Матвей, я знаю о твоей подработке. Но давай ты хотя бы займешься этим только в выходные или летом.

— Да я и сам уже понял, что у меня не хватает времени. Но мам, я же тебе помочь хотел, — сын был расстроен.

— Милый, я ценю твое желание помочь, правда, — я обняла сына за плечи. — Но сейчас твоя главная задача — хорошо учиться. Это самая большая помощь для меня.

— А как же деньги? Ты же одна тянешь всё... — Матвей поднял на меня обеспокоенный взгляд.

— Я справляюсь, не переживай. К тому же, зарплата на новой работе достойная, — я ободряюще улыбнулась. — Давай договоримся: ты сосредоточишься на учебе, а летом, если захочешь, сможешь подработать.

— Хорошо, мам. Но если тебе будет трудно, ты скажешь мне? — серьезно спросил Матвей.

— Обещаю, — я поцеловала сына в макушку.

Выходной день решила посвятить себе — салон красоты, маникюр, косметолог. Старалась тратить по минимуму. Но результат обрадовал.

Мастер маникюра творила чудеса с моими ногтями, подобрав нежный пастельный оттенок, который идеально подошел к моему настроению. Косметолог сделала потрясающий уход за лицом — кожа буквально засияла изнутри. А легкий массаж головы в конце процедуры окончательно погрузил меня в состояние блаженства.

Вернулась домой обновленной, с ощущением легкости и свежести. Такие дни для себя — настоящая перезагрузка, которая дает силы и энергию на всю следующую неделю. Пожалуй, стоит сделать такие бьюти-дни регулярной традицией!

— Юля, ты уже слышала? — мама зашептала мне чуть ли не с порога.

— Пока еще нет, — напряглась я.

— Никита сказал, что папа пригласил его и старшего брата в кафе, — важно сообщила мама.

— Пора повидаться с детьми. Пусть сходят, — безразлично произнесла я.

— Вижу, что Сережу ты уже вычеркнула из жизни. Совсем не интересен он тебе стал, — довольно хмыкнула мама.

— Не интересен, — подтвердила я.

Вечером бывший муж заехал за Никитой и Матвеем. Мама слегка отодвинула штору и наблюдала из окна за Сережей. Я же совсем ничего не хотела знать о нем. У каждого из нас теперь своя жизнь.

Мальчики вернулись поздно. Но явно были довольны встречей с отцом. Их улыбки свидетельствовали об этом.

— Юль, ты слышала. Сережа кормил детей пирожными. Интересно, а почему не икрой? — до сих пор не могла успокоиться мама.

— Думаю, что Сережа и сам теперь не ест икру. Мам, ты же знаешь, что ему негде жить. Он арендует квартиру.

— Юль, у него бизнес остался. Пусть радуется, что ты такая благородная. А я бы с него последний скальп сняла! — мама до сих пор обижалась на бывшего зятя, не могла простить его.

День отдыха пошел мне на пользу. Но я все равно постоянно думала о событиях, происходящих на работе. Стало понятно, что Вероника вела двойную игру. Обкрадывала компанию? Мне не хотелось в это верить. Но факты говорили сами за себя.

А когда на следующий день я вернулась на работу, стало понятно, что в фирме кардинальная перестановка. В кабинете Вероники было абсолютно пусто, даже компьютера не было. Как и ее самой.

Я прошла к себе в кабинет. Боялась открыть дверь и увидеть ту же пустоту. Но мои вещи были на своих местах.

Села в кресло. Внутри какая-то тревожная дрожь. Понимала, что махинация Вероники не прошла безнаказанной. И теперь только боялась, как бы самой не лишиться места.

Сразу вспомнился вчерашний разговор с сыном. Ведь я обещала ему, что смогу содержать семью.

Я даже не успела включить свой компьютер. В этот момент по селектору меня вызвали к боссу.

В приемной секретарша Лена даже не подняла на меня глаз — плохой знак. Обычно она всегда приветливо улыбалась.

Постучала в массивную дверь кабинета. Услышав "Войдите", на секунду замерла, собираясь с духом. Ладони предательски вспотели.

Тимур сидел за столом, погруженный в какие-то бумаги. Его хмурый вид не предвещал ничего хорошего. Он жестом указал мне на стул напротив, все еще не поднимая глаз от документов.

— Присаживайтесь, Юлия, — наконец произнес он официальным тоном, откладывая папку в сторону. — Нам нужно серьезно поговорить.

Глава 24. Юля

Сердце забилось где-то в горле. Я понимала — сейчас решится моя судьба. И от того, как пройдет этот разговор, зависит не только моя карьера, но и благополучие всей семьи.

— Юлия, Вероника Михайловна уволена, — без предисловий начал говорить босс, как только я села в кресло.

— Вот как, — с одной стороны почувствовала облегчение от того, что больше не увижу грымзу, с другой — не понятно, что будет со мной.

— Юлия, у нас теперь вакантно место финансового директора, — Тимур сел напротив и сложил руки. Его взгляд прикован ко мне, как будто оценивает. — Юлия, после тщательного анализа ситуации я принял решение предложить вам эту должность, — продолжил босс, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Я на секунду замерла, переваривая услышанное. Финансовый директор? Это же колоссальный шаг вверх по карьерной лестнице.

— Я... польщена вашим предложением, — осторожно начала я.

— Вы показали себя компетентным специалистом, — Тимур слегка подался вперед. — Но вы работаете не так долго в компании. Как считаете, справитесь?

Голос босса звучал вкрадчиво. Он как будто обволакивал меня, манил.

— Это серьезная ответственность, — произнесла я, пытаясь скрыть волнение в голосе. — Но я справлюсь.

Внутри я ликовала. Понимала, какой это скачок в карьерном росте. Годами я сидела операционистом в банке и считала, что выше головы не прыгну. Но измена мужа открыла передо мной новые возможности.

После развода я словно очнулась от спячки. Перестала бояться перемен, рискнула сменить работу и пришла в эту компанию на должность финансового аналитика. А теперь передо мной открывалась перспектива стать финансовым директором.

— Я согласна, — твердо ответила я, расправив плечи. — Когда приступать к обязанностям?

Тимур удовлетворенно кивнул.

— С завтрашнего дня. Сегодня я отправлю вам документы с описанием новых обязанностей и условий работы. Зарплата, разумеется, будет пересмотрена.

Выходя из кабинета босса, я чувствовала, как внутри разливается тепло. Это был мой шанс доказать всем, и прежде всего себе, чего я стою. Больше никаких сомнений и страхов. Я заслужила это повышение своим трудом и профессионализмом.

Остаток дня пролетел как в тумане. Я пыталась сосредоточиться на текущих задачах, но мысли то и дело возвращались к предстоящим изменениям в моей жизни. Нужно будет многому научиться, вникнуть в новые обязанности, может быть, пройти дополнительное обучение...

После работы зашла в супермаркет. Купила торт, нарезки и фрукты. Хотелось устроить для семьи небольшой праздник в честь повышения. Могу теперь себе позволить.

— Ого! Сколько всего! — Никита принял с порога пакеты и тут же провел оценку.

— Юль, ты зачем так потратилась? — мама окинула взглядом продукты, которые выкладывал младший сын на стол.

Тут же из комнаты вышел Матвей и принялся помогать Никите.

— Меня повысили! — торжественно объявила я.

А потом сидя с семье за столом рассказала о том, что Веронику уволили.

Сыновья и мама были счастливы. Я с удовольствием наблюдала за их радостными лицами.

Когда мальчики ушли в комнату, я мыла посуду, мама помогала убирать со стола.

— А все-таки этот Тимур хороший, — начала она.

— Хороший, — я понимала, что мама снова приступила к сватовству.

— Выйдешь за него замуж. Переедешь с мальчиками к нему, а я тут поживу, — мечтала она.

— Мам, не придумывай, — я не выlержала и рассмеялась.

— А что такого, Юль? Ты у меня вон какая красивая. Блондиночка... Мужчины любят блондинок, — мама оценивающе посмотрела на меня, как будто прикидывая — подойду ли в качестве партии боссу крупной фирмы.

Вечером я пристально разглядывала себя в зеркало. Выгляжу гораздо моложе 40-ка лет. Только в глазах отражается пережиток прошлых годов.

Светлые волосы мягкими волнами спадают на плечи, кожа всё ещё упругая и свежая — спасибо хорошей генетике и правильному уходу. Фигура тоже не подвела.

Но эти глаза... В них читается усталость и какая-то затаённая грусть. Сколько всего они повидали: и предательство мужа, и бессонные ночи с детьми, и бесконечную борьбу за выживание в большом городе. Эти морщинки в уголках глаз – как отражение прожитых лет.

Мама права — я действительно неплохо сохранилась. Но готова ли я к новым отношениям? Это совсем другой вопрос. После развода прошло слишком мало времени, а я теперь боюсь довериться кому-то, впустить в свою жизнь и жизнь своих детей нового человека.

Да и нет претендента на мое сердце. Я реально оценивала свое будущее. Женщине после 40-ка сложно найти свою любовь.

— Юль, тебе надо разместить объявление на сайте знакомств, — с утра мама ждала меня с новой идеей.

— Зачем? — я сонно потерла глаза.

— Ну как же, сейчас все так знакомятся. Через интернет! — важно заявила мама.

— Это плохая идея!

— А что такого? Вон моя подруга Галина там познакомилась с прекрасным мужчиной. Уже год вместе живут!

— Мам, у меня двое детей. Какие сайты знакомств?

— А что дети? Наоборот, напишешь честно – мол, красивая блондинка, двое замечательных сыновей...

— И все сразу разбегутся, — усмехнулась я.

— Ничего подобного! Серьёзные мужчины как раз ищут женщин с детьми. Это показатель ответственности.

— Мама, я не буду размещать никаких объявлений. И вообще, мне некогда – на работу опаздываю.

— Ладно-ладно, но ты подумай. Я даже фотографию твою красивую нашла. Ту, где ты на море...

— Мам! — я закатила глаза.

С каждым днем я понимала все больше, что мама возвращаться к себе домой не собирается. Сыновья уже привыкли к бабушке. А я не могла выгнать ее. Все-таки, мама была рядом, поддерживала меня во время развода. Ну, как могла...

Приехала на работу и по привычке прошла в свой маленький кабинет. Сразу заметила, что здесь стало гораздо просторнее — нет компьютера, папок...

Горло схватило неприятным спазмом. Сразу вспомнилась Вероника и ее неожиданное увольнение.

— Я приказал, чтобы ваши вещи перенесли, — совсем рядом раздался бархатный голос Тимура.

Резко развернувшись, я оказалась лицом к лицу с Тимуром. Слишком близко. Настолько, что я могла различить золотистые крапинки в его карих глазах. Воздух между нами словно сгустился, наполнившись электрическим напряжением. Я невольно задержала дыхание, не в силах отвести глаза от его пристального, изучающего взгляда. Время будто остановилось в этот момент, растягивая секунды в вечность.

— Зачем? — я нервно сглотнула ком. Сердце учащенно билось то ли от его близости, то ли от непонимания происходящего.

— Вы же теперь финансовый директор. Поэтому ваш кабинет дальше по коридору, — слегка ухмыльнулся Тимур. — Я провожу вас, Юля.

В сопровождении босса я шла по длинному коридору. Сердце грохотало в груди.

Тимур привел меня в кабинет, где еще недавно восседала Вероника. Внутри все по-другому. Тут уже стоит мой компьютер, папки, блокноты, в которых я делаю пометки.

Но без Веронички как будто светлее и приятнее стало.

— Осваивайтесь в своем новом кабинете. А я зайду позже, — пообещал босс и оставил меня одну.

Я села в удобное кресло. До сих пор не верилось, что меня повысили. Понимала, что впереди много работы и сложных обязанностей. Но почему-то была настроена оптимистично.

Весь день я входила в курс дела. Тимур пришел во второй половине дня.

— Ну как дела? — на его губах появилась легкая ухмылка, которая заметно преображала его привычное строгое лицо.

— Пока разбираюсь во всем, — ответила я, стараясь звучать уверенно. — Много новой информации, но думаю, справлюсь.

— В этом я даже не сомневаюсь, — он присел на край стола, внимательно глядя на меня. — Именно поэтому я выбрал вас на эту должность.

— Правда? — я подняла на него удивленный взгляд. — А я думала, что это просто... стечение обстоятельств.

Тимур покачал головой:

— Я не принимаю спонтанных решений. Особенно когда дело касается важных назначений.

Он пристально смотрел на меня. Его взгляд чуть больше положенного остановился на моих губах. От этого по спине пробежали мурашки, а сердце предательски участило ритм. Я невольно прикусила нижнюю губу — привычка, появляющаяся в моменты волнения.

Тимур едва заметно вздрогнул и отвел взгляд, словно пытаясь взять себя в руки. Его пальцы на краю стола чуть напряглись. В кабинете вдруг стало невыносимо душно, несмотря на работающий кондиционер.

Я попыталась сосредоточиться на документах перед собой, но строчки расплывались перед глазами. Его присутствие, такое властное и волнующее, выбивало из колеи. Между нами словно натянулась невидимая нить, вибрирующая от напряжения.

— Я постараюсь не подвести вас, — тихо произнесла под его пристальным взглядом.

— Я в этом не сомневаюсь, Юля, — хриплым голосом ответил босс.

Глава 25. Юля

— Юль, посмотри... — мама позвала меня в комнату.

В выходной день в квартире было многолюдно. Мальчики собирались посмотреть соревнование по футболу, куда их пригласил отец.

— Что, мам? — я вытерла руки об полотенце. Все утро готовила для сыновей их любимые оладьи.

— Смотри в объявлении — какой мужчина!

Мама буквально в лицо сунула мне экран своего телефона. Она никак не оставляла мысль о том, что просто обязана устроить мою личную жизнь. И теперь осваивала интернет приложения для знакомств. А я в тайне надеялась, что она там найдет себе какого-нибудь поклонника и отстанет от меня.

— Мам, ну ты опять что ли? — протянула я, понимая, что зря мчалась со всех ног с кухни.

— Юль, ну можно ведь просто сходить на свидание. Чай попить, — уговаривала она.

— Мам, у меня и так дел по горло. Какие свидания? — я попыталась вернуться на кухню.

— Вот именно поэтому тебе и нужен мужчина! Чтобы помогал, — мама преградила мне путь. — Смотри, он инженер, свой дом, машина...

— И три бывших жены? — усмехнулась я.

— Вообще-то разведен всего один раз, — обиженно поджала губы мама. — И детей любит, между прочим.

— Мам, сходи сама с ним на свидание, — не выдержала я.

— Не могу, Юль. Я на рынок поеду. Хочу купить фермерское мясо, котлеток накрутить, — в последнее время мама изучила все близлежащие магазины и пришла к выводу, что ничего "здорового" там не продается.

— Тебя подвезти? — крикнула я, уходя в кухню.

— Не надо, я с соседкой уже договорилась.

Мама не теряла время зря. Перезнакомилась с половиной подъезда, пока жила у нас. Половину из тех, о ком она рассказывала, я даже и не знала.

Зато в моменты, когда мама любила ходить по рынку, я могла немного передохнуть. Поэтому посвящала время уборке в спокойной обстановке. Но сегодня она была нарушена. Потому что через час после отъезда мамы она позвонила и прокричала мне в трубку, что сломала ногу и находится в городской больнице.

Я сильно испугалась. быстро переоделась и помчалась в больницу. В голове возникали страшные картины.

В регистратуре мне пояснили, где находится травпункт. Я прошла по длинному коридору и увидела маму. Она сидела с гипсом на ноге.

— Мама, что случилось? Как ты? — мой голос прозвучал обеспокоенно.

— Юля, не волнуйся. Я упала. Небольшой перелом. Хорошо, что есть добрые люди. Меня поднял мужчина... Юль, красивый мужчина, — мама произнесла заговорщически. — Он и привез меня сюда... А вот кстати и он. Тимур!

Я резко обернулась и встретилась взглядом с собственным боссом.

— Юля? — он явно не понимал, что я тут делаю.

— Тимур, это моя дочка... Умница и красавица, — доносился голос мамы.

— Мама! — я почувствовала, как краска заливает лицо. — Это мой директор!

— Так вы... — Тимур переводил удивленный взгляд с меня на маму, — вы мама Юлии?

— Да-да, — оживилась мама на больничной койке. — А вы, значит, её начальник? Как интересно!

— Мам, давай не сейчас, — я попыталась остановить этот неловкий разговор. — Лучше расскажи, как ты умудрилась упасть?

— Ой, да что там рассказывать, — махнула рукой мама, но тут же поморщилась от боли. — Главное, что Тимур оказался рядом. Такой внимательный, заботливый...

— Это любой бы сделал, — смутился Тимур, засовывая руки в карманы пиджака.

— Нет-нет, что вы! — возразила мама. — Сейчас такая редкость — настоящий джентльмен. Правда, Юля?

Я готова была провалиться сквозь землю. Мало того, что мама попала в больницу, так теперь ещё и пытается устроить мою личную жизнь с собственным начальником!

— Спасибо вам большое, Тимур Артурович, — я постаралась перевести разговор в официальное русло. — Я могу теперь сама позаботиться о маме.

— В больнице ступеньки. Я помогу вам спуститься, — сказал он.

Тимур оказался очень полезным. Мама с трудом передвигалась. Костылей не было. Поэтому она опиралась на Тимура, который совсем не показывал, что ему тяжело.

— А как же я поднимусь к лифту в нашем доме? — мама почему-то обращалась исключительно к моему боссу.

— Мам, я позову кого-нибудь из соседей, — шикнула я.

— Не стоит беспокоить соседей, я помогу, — спокойно ответил Тимур.

— Тимур Артурович, вы и так потратили столько времени... — начала я.

— Просто Тимур, — перебил он. — В конце концов, мы уже познакомились с вашей мамой.

— Какой вы замечательный! — просияла мама. — Юля, вот видишь, какие бывают мужчины...

— Мама! — я готова была провалиться сквозь землю от смущения.

— А что такого? — невинно похлопала глазами мама. — Я просто констатирую факт.

Тимур тихо усмехнулся, поправляя мамину руку на своем локте.

— Кстати, а вы женаты? — как бы между прочим поинтересовалась мама.

— Нет, — коротко ответил Тимур.

— Надо же, какое совпадение! — оживилась мама. — И Юля моя тоже...

— Мам, давай сосредоточимся на том, как добраться до дома, — я попыталась спасти ситуацию.

— Юля очень стеснительная... Но красивая, — милым голосом вещала мама, пока Тимур помогал усесться ей в машину.

— С этим не поспоришь, — усмехнулся мой босс.

Я замерла на месте, не веря своим ушам. Тимур только что... согласился с тем, что я красивая?

— О, вы тоже заметили? — воодушевилась мама. — А ещё она прекрасно готовит! Особенно оладьи...

— Мама! — я попыталась остановить этот поток комплиментов. — Давай уже поедем домой.

— Оладьи? — заинтересованно приподнял бровь Тимур. — Обожаю.

Я повезла маму на своей машине. Тимур — сопровождал на своей нас сзади.

Всю дорогу я ругала маму за то, что она сватает меня к боссу. До сих пор не верилось, что среди миллионного населения именно Тимур оказал помощь ей.

— Это судьба, Юля! — довольно говорила мне мама, совсем позабыв о больной ноге.

Я крепче сжала руль. Стоило нам только подъехать к дому, как Тимур помог маме подняться по ступеням. Она постоянно облокачивалась на него. Но мой босс делал вид, что ему совсем не тяжело.

— Юленька как раз сегодня испекла вкуснейшие оладьи, — протянула мама, когда мы добрались до двери квартиры. — Тимур, вы ведь не откажете больной женщине в просьбе отобедать вместе?

Глава 26. Юля

— Мам, Тимур Артурович наверняка спешит... — начала я, лихорадочно соображая, как спасти ситуацию.

— Вообще-то, я совершенно свободен, — улыбнулся Тимур, поддерживая маму под локоть. — И от домашних оладий никогда не отказываюсь.

— Вот и славно! — просияла мама. — Юленька, открывай дверь скорее.

Я трясущимися руками начала искать ключи в сумке. Господи, что подумает начальник о нашей квартире? Я же не ждала гостей, особенно таких... важных.

— Только у нас небольшой беспорядок, — пробормотала я, открывая дверь. — Мальчики с утра собирались на футбол...

— У вас есть дети? — в голосе Тимура послышалось удивление.

— Да, два сына, — с гордостью ответила за меня мама. — Замечательные мальчишки! Жаль, что сейчас их нет дома, вы бы познакомились.

— Обязательно познакомимся, — как-то очень уверенно произнес Тимур, помогая маме пройти в квартиру. — В следующий раз.

"В следующий раз?" — мысленно ахнула я. Похоже, мамин план начинает работать, хочу я того или нет.

Мы вместе помогли маме усесться на кухне. Она совсем не жаловалась. Казалось, не замечает, что у нее перелом. Все внимание сосредоточенно на моем боссе.

Я быстро включила электрический чайник, разогрела оладьи. До сих пор не могла поверить, что на моей небольшой кухне восседает босс.

Тимур выглядел на удивление органично в нашей маленькой кухне. Его дорогой костюм и статус руководителя странным образом не создавали дискомфорта. Он непринужденно общался с мамой, словно был давним семейным другом.

— Юля, достань варенье малиновое, — командовала мама. — И сметану не забудь. Тимур, вы же любите со сметаной?

— Люблю, — кивнул он, наблюдая, как я мечусь между холодильником и шкафчиками. — Давайте я помогу.

— Сидите-сидите, — замахала руками мама. — Юля сама справится. Она у меня такая хозяйственная...

Я расставляла тарелки, стараясь не встречаться взглядом с Тимуром. Было странно видеть его здесь, в домашней обстановке. В офисе он всегда собранный, строгий, а сейчас... расслабленный, с легкой улыбкой на губах.

— Пахнет восхитительно, — произнес он, когда я поставила перед ним тарелку с оладьями.

— Попробуйте, попробуйте, — подбадривала мама. — Юленька готовит лучше любого шеф-повара!

Я замерла, наблюдая, как Тимур берет первый кусочек. Почему-то его мнение вдруг стало невероятно важным.

— Это очень вкусно, — босс улыбнулся мне, а я смогла облегченно выдохнуть.

— Правда же? — просияла мама. — А вы знаете, Тимур, Юля ещё и пироги замечательные печёт. И борщ у неё...

— Мам, — я попыталась остановить этот поток похвалы, — давай не будем перечислять весь мой кулинарный репертуар.

— Почему же? — Тимур отложил вилку и посмотрел на меня с интересом. — В офисе вы скрываете свои таланты, Юлия.

— На работе я... просто работаю, — пробормотала я, наливая чай.

— И очень хорошо работаете, — добавил Тимур. — Но, оказывается, я совсем не знаю своего лучшего сотрудника.

— Лучшего? — оживилась мама. — Юля, ты мне не рассказывала!

— Потому что это преувеличение, — я почувствовала, как краснею.

— Совсем нет, — искренне улыбнулся Тимур и посмотрел на циферблат своих наручных часов. — Спасибо за вкусный обед, но мне уже пора...

— Как? Уже? — тут же встрепенулась мама.

— К сожалению, да. Выздоравливайте, — босс попрощался с мамой.

Я проводила его до входной двери.

— Спасибо вам за помощь и... Извините, — я чувствовала себя неловко.

— За что? — казалось, что он искренне удивлен.

Смотрит на меня прямо. Его глаза прожигают насквозь. Я невольно отвела взгляд, не в силах выдержать этот пронзительный взгляд карих глаз. Странно, но сейчас Тимур казался совсем другим — не тем строгим начальником, которого я привыкла видеть в офисе.

— За маму... За её... настойчивость, — я нервно теребила край своей кофты.

— Юль, мне очень понравилась ваша мама. Очаровательная женщина, — открыто улыбнулся Тимур.

Босс ушел, а я все еще находилась в растерянности. Вернулась к маме, помогла ей переодеться. И все это время слушала, какой Тимур прекрасный мужчина. Да, я и сама это уже поняла. Галантный, вежливый и мужественный. Готов оказать поддержку в любой момент, когда это потребуется.

— А красивый он какой, Юль, — между тем тараторила мама.

— Раньше ты говорила, что с лица воду не пить, — усмехнулась я.

— Это с Сережиной рожи можно не пить. А Тимур... — мама мечтательно закатила глаза. — Эх, была бы я моложе...

Я рассмеялась:

— Мам, ну что ты такое говоришь!

— А что? — она игриво подмигнула. — Вон как на тебя смотрел...

— Он просто вежливый, — закатила я глаза.

— Ой, доченька, я же вижу, как он на тебя поглядывает. Такими глазами мужчины просто из вежливости не смотрят.

Я почувствовала, как щеки заливает румянец:

— Перестань, пожалуйста. Мы просто коллеги.

— Коллеги, как же! — мама хитро прищурилась. — А то я не видела, как у тебя глаза блестят, когда ты о нем говоришь.

— Мам!

— Что "мам"? Я же мать, я всё вижу. И скажу тебе - такой мужчина на дороге не валяется. Не упусти его, дочка.

— Господи, ну о чем ты говоришь? У меня и в мыслях ничего такого нет...

— А зря! — мама назидательно подняла палец. — В твоем возрасте пора уже о личной жизни подумать. А то всё работа да работа...

Во второй половине дня Матвей и Никита приехали с матча по футболу. Сыновья внесли в квартиру пакет с продуктами.

— А это откуда? — удивилась я.

— Папа купил! — с гордостью произнес Никита.

— Ну хоть после развода стал продуктами обеспечивать своих детей, а не любовниц! — выкрикнула из комнаты мама.

Трудно было не согласиться с мамой.

Я смотрела на искрящиеся глаза сыновей. Они скучали по отцу. Прекрасно провели с ним время. Казалось, что даже после развода их связь стала крепче. По крайней мере, Сережа стал уделять им внимание. А то ведь раньше просто лежал в соседней комнате и совсем не замечал их.

Мне совсем ничего не было известно о жизни Сережи. Странно, вот так проживешь много лет душа в душу. А потом... Измена, развод. И даже не знаешь, чем живет некогда родной тебе человек.

На следующий день Тимур вызвал меня для того, чтобы обсудить финансовые вопросы компании. Я видела, что он прислушивается к моему мнению. Когда я показала все документы и собиралась уже уходить, он остановил меня.

— Юль, как ваша мама? — смотрит прямо, а где-то в глубине глаз искорки пляшут. Наверное, вспоминает вчерашний день.

— Уже лучше. Спасибо вам. И еще раз извините за беспокойство, — мне до сих пор было неловко от того, сколько всего наговорила ему мама.

— Все в полном порядке. И это вам спасибо за вкусный обед. Теперь я ваш должник, — босс улыбнулся, а мое сердце замерло.

Тимура совсем не испугал напор моей мамы. Казалось, что наоборот. Он выглядел вполне приветливым и дружелюбным.

Я смогла выдохнуть. Могу продолжать работать спокойно.

После работы надо заехать в магазин, а вечером готовить еду на всех членов семьи. Потому что помощи от мамы теперь нет. Нужно наоборот ухаживать за ней. Сыновья обещали помочь. Никита после школы должен разогреть еду не только себе, но и бабушке.

А Матвей обещал заехать в магазин и купить костыли.

Но видимо черная полоса наступила в моей жизни. Потому что моя машинка отказалась заводиться. На улице — моросит дождь. В салоне холодно. А я не могу сдвинуться с парковки после завершения рабочего дня.

Приподняла капот. Хожу и пытаюсь завести. Все безрезультатно.

— Нужна помощь? — рядом останавливается автомобиль босса. Из приоткрытого окошка вижу его и понимаю, что этот мужчина точно всегда приходит на помощь.

— Нужна, — искренне улыбаюсь ему потому, что точно знаю — он не бросит одну наедине с проблемами.

Глава 27. Юля

— Ну что там? — спросила я, нервно теребя ключи от машины.

— Похоже, проблема в аккумуляторе, — ответил Тимур, выпрямляясь и вытирая руки платком. — Он полностью разрядился. Сейчас попробуем запустить от моей машины.

Босс склонился над двигателем. Умелые руки быстро проверили основные узлы, пока я стояла рядом, невольно наблюдая за тем, как ловко он ориентируется во всех этих проводах и деталях. От него исходило какое-то спокойствие и уверенность, что невольно передавались и мне. Аромат его парфюма, смешанный с прохладным вечерним воздухом, создавал какую-то особенную атмосферу, заставляя моё сердце биться чуть быстрее обычного.

Это в офисе он был важным и деловым руководителем. А сейчас передо мной стоял надежный мужчина, который снял куртку, засучил рукава своей рубашки и копался непринужденно в моей "малютке".

— Юль, идите присядьте в мою машину. Погрейтесь, — заботливо предложил он.

Как мало женщине нужно для счастья — вот такой теплоты и заботы вполне было достаточно, чтобы внутри порхнули бабочки и устремились вниз живота.

— Спасибо, — почему-то рядом с Тимуром я робко краснела.

Дождь усилился. Я полностью промокла. Поэтому решилась воспользоваться предложением босса и села в его большой автомобиль.

Тимур присоединился ко мне через несколько минут, закончив возиться с проводами под проливным дождем. Он выглядел потрясающе даже в таком виде: белая рубашка, насквозь промокшая, облепила его широкие плечи, прозрачная ткань не оставляла простора воображению. Капли дождя стекали по его точеному лицу, путались в темных ресницах, скатывались по шее за воротник. И это было так... завораживающе. В салоне вдруг стало невыносимо жарко.

Он провел рукой по мокрым волосам, зачесывая их назад, и этот простой жест показался мне невероятно чувственным. В тесном пространстве автомобиля повисло какое-то особенное напряжение, наполненное невысказанными словами и случайными взглядами. Каждое его движение отзывалось во мне странным волнением, которое я безуспешно пыталась игнорировать.

— Аккумулятор сдох! — привел он меня в чувства.

— Как? Не починили? — наверное, на моем лице было отражено такое разочарование, что Тимур пристально всматривался мне в глаза.

— Надо заменить одну деталь. Завтра я куплю и заменю. А сейчас давайте отвезу вас домой, — босс продолжал стряхивать с себя капли дождя.

— Я могу вызвать такси, — неуверенно предложила я, хотя сама мысль о том, чтобы покинуть уютный салон его автомобиля и снова оказаться под проливным дождем, вызывала внутренний протест.

— Я сам вас отвезу, — голос Тимура звучал решительно. В его темных глазах промелькнуло что-то такое, от чего перехватило дыхание. Казалось, он действительно хочет провести со мной еще немного времени, пусть даже просто в качестве водителя.

Тимур завел двигатель, и салон наполнился мягким гулом. Дождь барабанил по крыше автомобиля, создавая какую-то интимную атмосферу. В тусклом свете приборной панели его профиль казался особенно выразительным — четкая линия подбородка, прямой нос, длинные ресницы. Я украдкой наблюдала за тем, как уверенно его руки лежат на руле, как сосредоточенно он смотрит на дорогу, и ловила себя на мысли, что совсем не хочу, чтобы эта поездка заканчивалась.

— Юль, тут рядом есть кафе. Хотите выпить по чашечке чая? Заодно согреемся, — Тимур как будто читал мои мысли.

В полумраке салона я не могла разглядеть выражение его лица, но чувствовала на себе его внимательный взгляд.

— С удовольствием, — улыбнулась я, пытаясь скрыть волнение. Чувствовала, как сердце начинает биться чаще.

— Отлично, — Тимур включил поворотник, направляя машину к небольшому уютному кафе, светящемуся теплыми огнями сквозь пелену дождя.

Я совсем не понимала, о чем буду общаться наедине с боссом. Но почему-то хотелось побыть с ним чуть дольше. Какая-то робкая симпатия зародилась к этому мужчине. И я очень надеялась, что она не перерастет в нечто большее.

Потому что трезво оценивала ситуацию. Знала, что я разведенка с почти взрослыми сыновьями, а он холостой босс и завидный жених.

К моему удивлению, наше чаепитие оказалось весьма приятным. Тимур обладал потрясающим чувством юмора. И это разрядило обстановку. Он незаметно перешел на "ты".

— Я должен признаться... Твой аккумулятор исправен. И я подзарядил его, — внезапно признался он. — Я просто хотел, чтобы ты поехала со мной.

Тимур пронзительно смотрел на меня. Взгляд обжигал. В глубине темных глаз плескалось что-то необъяснимое, волнующее. Мы сидели за столиком в углу уютного кафе, где приглушенный свет создавал особую атмосферу. Пар от горячего чая поднимался между нами, словно вуаль, скрывающая то напряжение, что повисло в воздухе после его признания.

Я почувствовала, как краска заливает щеки. Его слова эхом отдавались в голове, заставляя сердце биться где-то в горле. Тимур продолжал смотреть на меня так, будто пытался прочитать мои мысли, будто искал в моих глазах ответ на незаданный вопрос.

Его слегка влажные волосы в теплом свете кафе отливали золотом. Он слегка наклонился вперед, сократив расстояние между нами, и я ощутила легкий аромат его парфюма, смешанный с запахом дождя. Это было так волнующе и одновременно пугающе — осознавать, что мой босс, всегда такой сдержанный и официальный, намеренно создал эту ситуацию, чтобы провести со мной время.

— Почему? — в горле пересохло. Я боялась дать самой себе несбыточные надежды. Да, мне нравился этот мужчина. Но между нами ничего не может быть.

— Потому что ты мне нравишься, Юль, — Тимур замолчал, а я затаила дыхание, не понимая, как мне реагировать. Время словно остановилось в этом маленьком кафе, где были только мы, шум дождя за окном и недосказанные слова между нами.

— Тимур Артурович...

— Просто Тимур, — мягко поправил он меня.

— Хорошо... — я облизала пересохшие губы. — Тимур, я взрослая девочка и не питаю иллюзий. Ты мой босс. И я хорошо понимаю, что отношения между боссом и подчиненной могут внести коррективы в работу. Мне нравится моя должность. И работа мне нужна... А еще у меня двое взрослых сыновей, я недавно развелась и мама... Ну, с ней ты уже знаком... Я все еще нравлюсь тебе?

Глава 28. Юля

Я мечтала о романтике и взаимности... Но знала, что нового предательства и разочарования не переживу. Поэтому решила быть честной с Тимуром. Вот так — с самого начала.

Выдала ему все, что было у меня за плечами. Сидела в этом кафе с его романтической атмосферой и затаив дыхание ждала его ответа.

— Ты все еще нравишься мне, Юль, — он улыбнулся. А я выдохнула облегченно. — И раз мы заговорили столь откровенно, то должен тебе признаться, что я живу давно один. За моими плечами неудавшийся брак длинною в пару лет, отсутствие детей и еще я много работаю... Юль, я могу понравиться тебе хоть немного?

Тимур улыбался, но я видела в его глазах напряженность. Он боялся моего отказа. С замиранием сердца ждал, что отвечу ему.

— Ты уже нравишься мне, Тимур, — я открыто улыбнулась. Почувствовала, как отступает внутреннее напряжение.

Я раскрыла перед ним душу, поделилась всем, что накопилось за эти годы. Уютное кафе с приглушенным светом и мерцающими свечами словно располагало к откровенности.

После ужина Тимур довез меня до дома, с улыбкой на губах передал привет моей маме. Но я решила ей не говорить об этом. Знала, что и так буду весь вечер слушать о том, что мне пора собираться замуж.

— Юль, ты вся сияешь... Где это ты была? — мама пробовала ходить на костылях, с трудом передвигаясь по квартире.

Прошмыгнуть мимо нее не получилось. Пришлось прямо сказать, что ужинала с Тимуром.

— О Боже! Радость то какая! — мама буквально впрыгнула на костылях ко мне в комнату в ожидании подробностей.

— Мам, это просто ужин! А сейчас я хочу переодеться и покормить всех вас, — сказала строго.

— Матвей всех нас уже покормил. У тебя замечательные сыновья! Так что давай рассказывай! — мама села на мою кровать, показывая всем своим видом, что не встанет, пока не выдам всю информацию.

Пришлось поведать ей о проведенном вечере в компании босса. К моменту, когда я закончила свой рассказ, победоносная улыбка сияла на губах мамы.

— А что я тебе говорила! Настоящий мужик! Не то, что Сержик, — мама сморщилась при одном только воспоминании о моем бывшем муже.

Тимур действительно был настоящим мужчиной. Стильный и модный внешней, и такой брутальный внутри. В нём гармонично сочетались безупречный внешний лоск и внутренняя сила настоящего мужчины.

Но я не хотела спешить... Долгие годы брака наложили свой отпечаток. А разочарование после было слишком болезненным. Страх снова ошибиться сковывал меня по рукам и ногам.

Я словно балансировала между желанием довериться этому удивительному мужчине и инстинктом самосохранения, выработанным годами. Прошлое то и дело напоминало о себе горьким послевкусием несбывшихся надежд...

На следующее утро вся семья в полном составе была занята сборами. Мальчики быстро завтракали. А я приводила себя в порядок, параллельно ухаживая за мамой.

— Юль, нам ведь надо съездить в больницу. Рентген повторно сделать... Может, Тимур... — начала она по привычке.

— Нет, мам. Не может! — сразу обрубила я.

Слишком хорошо знала маму. И понимала, что в своей голове она уже всю ночь выдавала меня замуж.

Никита первым выскочил из дома. Я и Матвей закрыли входную дверь и спустились во двор.

Какое же было мое удивление, когда увидела знакомый внедорожник босса, ожидающий меня у подъезда. Тимур вышел из автомобиля и подошел к нам.

Я покосилась на сына. Совсем не собиралась знакомить Матвея с Тимуром.

— Привет. Твоя машина осталась на парковке. Я решил тебя подвезти с утра, — как ни в чем ни бывало произнес босс, протянул руку для приветствия Матвею и представился.

— Приятно познакомиться, — пробормотал сын и удивленно покосился на меня. Я чувствовала, что краснею.

Тимур же единственный, кто вел себя абсолютно непринужденно. Он помог мне усесться в машину, настойчиво уговорил Матвея, что довезет и его. Всю дорогу расспрашивал моего сына об учебе. А к концу их разговора пообещал, что достанет билеты на приближающийся хоккейный матч сезона.

Матвей вылезал из автомобиля довольный и счастливый от того, что скоро попадет на матч.

— Быстро же ты нашел общий язык с моим сыном, — я была искренне удивлена.

— А чему ты удивляешься? — Тимур повернулся ко мне, как только Матвей скрылся за дверями университета. — Твой сын — отличный парень.

— Я совсем не ожидала увидеть тебя сегодня, — я нервно теребила ремень безопасности.

— Хотел увидеть тебя раньше, — хрипло произнес Тимур и посмотрел на меня.

А потом внезапно приблизился, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. Наши лица оказались так близко, что я чувствовала его горячее дыхание на своих губах. Сердце в груди предательски ускорило свой ритм, отдаваясь гулкими ударами в висках.

И тогда Тимур накрыл мои губы своими в нежном, но уверенном поцелуе. Его неожиданная смелость отозвалась во мне волной сладкой неги, разливающейся по всему телу.

Я растворилась в этом мгновении без остатка, позволив чувствам взять верх над разумом. Его губы, удивительно мягкие и настойчивые одновременно, дарили неизведанные ранее ощущения. Терпкий, волнующий вкус его поцелуя кружил голову, заставляя забыть обо всем на свете. Каждое прикосновение словно посылало электрические импульсы по всему телу, пробуждая во мне что-то глубинное, первобытное. Мир вокруг перестал существовать, остались только мы двое и эта магия момента, объединившая нас в единое целое.

И только после мои пальцы притронулись к слегка распухшим губам.

Мне 40 лет... И никогда меня не целовали так. Умопомрачительное ощущение поселилось внутри. Внутри разливалось пьянящее тепло, заставляя каждую клеточку тела трепетать от новых, неизведанных ощущений. Годы словно растаяли как весенний снег, оставляя место чистому, незамутненному восторгу. Я чувствовала себя одновременно уязвимой и всесильной, юной и мудрой, будто заново открывая для себя глубину и красоту настоящей страсти.

Это не было похоже ни на что из прежнего опыта – словно кто-то зажег внутри меня яркое пламя, которое теперь согревало душу неугасимым светом.

— Это была прекрасная идея! Я рада, что ты приехал, — я томно улыбнулась и потянулась к Тимуру за еще одной порцией страстных поцелуев.

— С добрым утром, — Тимур входит в офис, в руках два стаканчика с кофе. Один он протягивает мне и озорно улыбается. Только в глазах — такое желание, что сносит с ног, вызывает жар в моем теле.

Мы встречаемся всего несколько дней. Удивлена... Но в 40 лет, оказывается, тоже бывает конфетно-букетный период.

Тимур не настаивает на сближении. Мы просто проводим время вместе. Сначала на работе, а вечером — ходим в ресторан или просто гуляем по городу. Много говорим и смеемся.

С Тимуром интересно общаться. Он знает, в какой момент надо промолчать, где вставить ошеломляющий комплимент.

С Тимуром все складывается естественно и непринужденно. Мы не форсируем события, просто наслаждаемся друг другом.

Каждый раз я ищу подвох. Слишком все хорошо складывается... Но его нет.

— С добрым утром, — я не могу скрыть счастливой улыбки.

Понимаю, что в 40 лет — увлечься мужчиной — занятие так себе. За плечами уже достаточно опыта, чтобы не строить воздушные замки и не витать в облаках. Жизнь научила трезво смотреть на вещи и не поддаваться мимолетным порывам.

И все же что-то внутри сопротивляется этой рациональности. Разве возраст — это приговор для чувств? Почему нельзя позволить себе эту маленькую слабость — просто наслаждаться моментом, не загадывая наперед? Ведь именно в зрелости начинаешь по-настоящему ценить искренность эмоций, глубину общения, интеллектуальную близость.

Может быть, именно сейчас, когда за плечами богатый жизненный опыт, я способна более осознанно и полно прочувствовать каждый момент этого общения. Без юношеского максимализма, без розовых очков, но с той особой мудростью, которая приходит только с годами.

И пусть внутренний голос разума периодически напоминает о возрасте и осторожности, сердце все равно замирает от его взгляда и улыбки. В конце концов, разве не в этом и заключается искусство жить — в умении балансировать между разумом и чувствами, не теряя способности удивляться и радоваться новому?

— Ты обещала мне ужин сегодня. Я заказал столик в ресторане, — напоминает Тимур и очаровательно подмигивает.

— Помню, — не могу удержать смех.

Тимур не сдерживает себя и страстно притягивает меня к себе. В глазах — желание, которое поглощает меня. Я ощущаю жар его тела. В его глазах пляшут опасные огоньки, от которых перехватывает дыхание. Эта внезапная близость кружит голову, заставляя забыть обо всем на свете.

Его прикосновения уверенные, но нежные. Каждый жест наполнен такой силой притяжения, что невозможно сопротивляться. Мир вокруг теряет четкость, растворяется в водовороте эмоций. Чувствую, как учащается пульс. Томная нега растекается по венам, ускоряя свой темп.

В этот момент все сомнения и страхи отступают на второй план. Остается только это обжигающее притяжение, эта невысказанная страсть, которая накрывает нас обоих с головой. И где-то на краю сознания мелькает мысль — иногда стоит позволить себе потерять голову, чтобы почувствовать себя по-настоящему живой.

Его горячее дыхание на моей шее заставляет забыть о возрасте, о приличиях, обо всем на свете. В этот момент существуем только мы двое и эта обволакивающая нас страсть.

— Нас могут увидеть, — шепчу, но он накрывает мои губы своими.

Мои слова тонут в поцелуе. Его губы настойчивые, требовательные, и я теряю способность мыслить здраво.

Руки Тимура скользят по моей спине, и я чувствую, как земля уходит из-под ног. В этот момент не существует ни приличий, ни условностей — только эта сводящая с ума близость. Пытаюсь отстраниться, сохранить остатки самообладания, но его объятия становятся только крепче.

В какой-то момент все же нахожу в себе силы прервать поцелуй. Тяжело дыша, упираюсь ладонями в грудь Тимура, пытаясь создать хоть какое-то расстояние между нами. Но его глаза все еще держат меня в плену, обещая продолжение этого сумасшествия.

С трудом Тимур разжимает объятия.

— Вечером продолжим, — он обольстительно улыбается и оставляет меня одну в кабинете.

Весь день мечтаю об обещанном продолжении. Многообещающий взгляд Тимура преследуют меня весь день. Тело словно наэлектризовано воспоминаниями о его прикосновениях. Каждый нерв звенит от предвкушения. Пытаюсь погрузиться в рабочие документы, но строчки расплываются перед глазами. В памяти снова и снова всплывает тепло его рук, настойчивость поцелуя, головокружительный аромат парфюма.

Время тянется мучительно медленно. Ловлю себя на том, что постоянно поглядываю на часы, считая минуты до конца рабочего дня. Каждый раз, когда открывается дверь кабинета, сердце начинает биться чаще — вдруг это он? Но Тимур, словно нарочно, не появляется, подогревая мое волнение.

Давно не чувствовала себя такой живой, такой желанной. Это сладкое томление одновременно и мучает, и дарит необыкновенное ощущение полноты жизни.

После работы Тимур ждет меня в своей машине. Стоит только сесть к нему в автомобиль, как мое тело оказывается в его страстных объятиях. Видимо, не только я одна нахожусь в предвкушении.

— Я весь день не мог сосредоточиться на работе, — шепчет он, покрывая поцелуями мою шею. От его прикосновений по телу пробегает электрический разряд. В тонированных стеклах отражается вечерний город, а мы словно в коконе, отрезанные от внешнего мира.

Его пальцы путаются в моих волосах, притягивая для глубокого поцелуя. Чувствую, как напряжение, копившееся весь день, находит выход в этой страстной близости. Руки Тимура уверенные, властные, но в то же время удивительно нежные.

К моменту как мы появляемся в ресторане, испытываем совсем не чувство голода. В ресторане царит приглушенный свет и звучит тихая музыка, но мы едва замечаем окружающую обстановку. Наши взгляды то и дело встречаются поверх меню, и каждый такой момент наполнен особым смыслом. В воздухе витает электричество невысказанных желаний.

Тимур заказывает вино, но я едва притрагиваюсь к бокалу. Еда кажется чем-то второстепенным — мы оба знаем, что ужин в ресторане лишь прелюдия к продолжению вечера. Его пальцы случайно касаются моей руки, и от этого простого прикосновения по телу пробегает дрожь.

Разговор течет непринужденно, но в каждой фразе, в каждом взгляде читается невысказанное желание. Официант, кажется, замечает наше особое настроение и деликатно держится в стороне, появляясь только в самые необходимые моменты.

Время в ресторане тянется мучительно медленно. Мы оба понимаем, что соблюдаем этот ритуал светского ужина лишь для приличия. Настоящий голод совсем другого рода, и утолить его можно только наедине друг с другом.

Я на минуту отхожу в дамскую комнату. Поправляю прическу перед зеркалом и крашу губы блеском.

В этот момент вижу, как в отражении появляется еще один силуэт. Очень знакомый. Рыжеволосый...

— Вот так встреча, —рыжеволосая грымза улыбается мне через зеркало.

— Вероника... — я протянула, думая, называть мне ее отчество или уже не надо. Все-таки не начальница она мне уже.

— А я смотрю, Юль, ты далеко пошла, — Вероника вынула красную помаду из сумочки и стала мазюкать по своим губам.

— Вы о чем это?

— О тебе и Тимуре. Видела вас в зале ресторана. Прям как голубки, — ехидно произнесла бывшая начальница.

— Завидовать плохо! — я быстро положила блеск для губ в сумочку.

— Завидовать? — Вероника рассмеялась, закрывая помаду. — Милая, я давно переросла такие глупости.

— Неужели? — я развернулась к ней лицом, скрестив руки на груди. — А по-моему, вы сейчас именно этим и занимаетесь.

— Просто хочу предупредить, — она придирчиво осмотрела свое отражение. — Тимур не из тех, кто долго задерживается на одном месте. Или с одной женщиной.

— Благодарю за заботу, но мои отношения вас не касаются.

— Как знаешь, — Вероника пожала плечами. — Просто не говори потом, что тебя не предупреждали. Я ведь его намного дольше знаю.

— И все эти годы безуспешно пытались привлечь его внимание, — я улыбнулась. — А теперь извините, меня ждут.

Я направилась к выходу, чувствуя, как ее взгляд буквально прожигает мне спину.

— Он спал со мной! — следующие слова Вероники заставили остановиться.

Глава 30. Юля

Я медленно повернулась, чувствуя, как внутри все холодеет.

— Что вы сказали?

— То, что слышала, — Вероника победно улыбнулась, подходя ближе. — Бурный роман... А как он целуется...

— Вы лжете, — мой голос дрогнул, хотя я старалась держаться уверенно.

— Зачем мне это? — Вероника театрально вздохнула. — Спроси у Тимура сама. Мы были любовниками очень долгое время.

Я почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Мне все равно, что было в прошлом! — я врала. Мне совсем было не все равно.

— Знаешь, что самое забавное? — Вероника понизила голос до шепота. — Он точно так же водил меня в этот ресторан. И говорил те же комплименты.

— Вы... — я сжала кулаки, пытаясь справиться с эмоциями. — Вы просто жалкая женщина, которая не может смириться с тем, что он выбрал другую.

— Думай, как хочешь, — Вероника направилась к выходу. — Но когда он бросит тебя, вспомни этот разговор.

Она вышла из туалета. А я продолжала стоять и осознавать слова, которые только что бросила в меня Вероника. Чувство непомерной тяжести сдавило грудь.

Я медленно подошла к раковине, опираясь на нее дрожащими руками. В зеркале отражалось мое побледневшее лицо с растерянным взглядом. Блеск на губах, который я так старательно наносила пару минут назад, теперь казался нелепым.

Руки дрожали так сильно, что приходилось вцепиться в керамический ободок раковины.. Как теперь смотреть ему в глаза? Как сидеть за одним столом, зная, что там, в зале, сидит женщина, с которой он...

К горлу подступила тошнота. Я включила холодную воду и плеснула себе в лицо, не заботясь о макияже. Нужно было собраться. Решить, что делать дальше. Спросить его прямо? Сделать вид, что ничего не произошло?

Я вернулась обратно за столик. Тимур заинтересованно смотрит на меня.

— Юль? Все хорошо? — его голос полон заботы. — Ты побледнела...

— Угу, — утыкаюсь в тарелку с салатом и ковыряю в ней вилкой. А сама представляю его с Вероникой. Что если он так играется со всеми.

— Юль, я же вижу, что-то случилось, — Тимур наклонился ближе. — Ты сама не своя вернулась.

Я подняла глаза, встречаясь с его обеспокоенным взглядом. Где-то за его спиной мелькнул рыжий силуэт Вероники. Она специально села так, чтобы я ее видела.

— Тимур... — я отложила вилку. — Я хочу домой.

Понимаю, что вечер испорчен. Не могу играть. Хочется задать ему вопрос "в лоб"... Но о чем? Даже если он и спал с Вероникой, то имел на это полное право.

Но просто я не хочу быть очередной Вероникой!

Эти несколько дней, проведенные рядом с Тимуром, мне стало казаться, что я какая-то особенная... Но нет. Ошибочка вышла!

Эти волшебные дни рядом с Тимуром создали иллюзию моей исключительности, будто я исключительная для него. А теперь реальность безжалостно разбивает эти хрупкие надежды.

Горько осознавать, что, возможно, я всего лишь следующая в череде его увлечений. Те нежные взгляды, случайные прикосновения, наши разговоры — неужели все это было лишь частью привычного для него сценария? От этих мыслей к горлу подкатывает ком, а на глаза наворачиваются предательские слезы. Как же я могла так ошибиться в своих чувствах и ожиданиях?

— Юль... Что происходит? — в голосе Тимура слышны металлические нотки.

— Я встретила Веронику... Тимур, я не хочу быть очередной Вероникой в твоей жизни, — в горле собралась такая горечь, что хочется заплакать. Приходится сдерживать себя из последних сил.

— Я тебя не понимаю... — его взгляд становится тяжелым. В нем уже нет желания и страсти.

— Я вызову такси... Прости, но мне пора, — вскакиваю из-за стола. Боюсь расплакаться. Понимаю, что в 40 лет оказалась наивной дурочкой, которая снова поверила в любовь.

Выбегаю из ресторана. Судорожно пытаюсь вызвать по телефону такси. Пальцы дрожат. Ощущение собственной глупости душит изнутри.

Холодный вечерний воздух бьет в лицо, но даже он не может остудить горящие от стыда щеки. Экран телефона расплывается перед глазами — то ли от слез, то ли от трясущихся рук. Несколько раз промахиваюсь мимо нужных кнопок в приложении такси.

"Какая же я дура!" - мысль пульсирует в голове в такт учащенному сердцебиению. Позади слышатся быстрые шаги — наверное, Тимур. Нет, только не это. Не хочу его видеть, не могу смотреть ему в глаза после этой сцены.

Наконец получается вызвать машину. "7 минут" — издевательски сообщает приложение. Семь бесконечно долгих минут. Куда деться? Где спрятаться от собственного позора? От этой невыносимой ситуации, в которую сама себя загнала?

Шаги все ближе. Делаю вид, что увлечена телефоном, хотя перед глазами все плывет. Собственное поведение кажется детским и нелепым, но остановиться уже не могу. Как будто включился какой-то механизм саморазрушения, и я послушно следую его командам, понимая всю абсурдность происходящего.

"Господи, хоть бы такси приехало быстрее..." — мысленно умоляю я, продолжая судорожно вглядываться в экран телефона.

— Юля, — совсем рядом слышу его голос, тут же ощущаю касание рук Тимура на своих плечах.

Он нежно и одновременно настойчиво разворачивает меня к себе. Встречаюсь взглядом с его глазами. В них уже нет привычного лукавства и смеха. Серьезность, граничащая с мрачностью нависла над лицом Тимура.

— Юль, у меня никогда ничего не было с Вероникой! — чеканит каждое слово.

Я всматриваюсь в его лицо. Пытаюсь понять — врет или нет. В его взгляде столько искренности и боли, что внутри что-то обрывается. Хочется верить ему, отчаянно хочется. Но червячок сомнения все еще грызет изнутри.

— Но она сказала... — начинаю я, и голос предательски дрожит.

— Плевать, что она сказала! — Тимур крепче сжимает мои плечи. — Вероника... она давно пыталась привлечь мое внимание. Но я никогда не отвечал на ее заигрывания. Никогда, слышишь?

Его пальцы нежно касаются моего подбородка, заставляя поднять голову и снова встретиться с ним взглядом. В темных глазах Тимура столько эмоций — злость, обида, нежность, желание быть понятым.

— Я не такой, каким ты меня сейчас представила. И то, что между нами происходит... — он делает паузу, словно подбирая слова. — Это особенное, Юль. Настоящее. Я не играю с тобой и не коллекционирую женщин.

Где-то позади сигналит подъехавшее такси, но я уже не думаю о побеге. Стою, затаив дыхание, боясь поверить в его слова и одновременно отчаянно желая этого.

В этот момент из ресторана выходит Вероника с подружками. Она резко останавливается, увидев нас.

— Вероника! — рычит Тимур. — Иди сюда!

Глава 31. Юля

Вероника застывает на месте, её самоуверенная улыбка медленно сползает с лица. Подружки за её спиной начинают перешёптываться.

— Тимур, не надо... — тихо говорю я, пытаясь удержать его за руку.

— Надо, Юль. Прямо сейчас всё выясним, — он не отрывает тяжёлого взгляда от Вероники. — Ну что же ты? Иди сюда. Расскажи при мне, что именно между нами было.

Вероника медленно подходит, нервно теребя ремешок сумочки. Её уверенность куда-то испарилась, оставив растерянность и... страх?

— Я... — начинает она, избегая смотреть Тимуру в глаза.

— Что ты наговорила Юле? — в его голосе звенит сталь. — Про наши якобы отношения? Про то, что между нами что-то было?

— Я просто... — Вероника бросает быстрый взгляд на подруг, ища поддержки. — Я хотела...

— Правду! — требует Тимур. — Говори правду. Хоть раз в жизни.

— Тимур... Как ты мог выбрать ее ?! — Вероника, наконец, решается посмотреть ему в глаза. — Мы же могли быть вместе! Я же готова была на все ради тебя!

— Мы никогда не могли быть вместе, — жестко отвечает Тимур. — Потому что я никогда этого не хотел. Ты сама придумала эти отношения, а теперь пытаешься очернить меня в глазах Юли?

— Да что в ней такого особенного?! — срывается на крик Вероника. — Я красивее! Я успешнее! Я...

— Ты лживая и мелочная, — обрывает её Тимур. — И сейчас ты сама это докажешь. Скажи Юле правду — между нами что-нибудь было?

Вероника опускает глаза, её губы дрожат.

— Нет... — едва слышно произносит она. — Ничего не было.

— Громче! — требует Тимур. — Чтобы все слышали.

— Ничего не было! — почти кричит Вероника, и слезы катятся по её щекам. — Доволен?! Я просто... просто хотела, чтобы ты обратил на меня внимание! А ты... ты даже не замечал меня!

Её подруги в растерянности переглядываются, а я чувствую, как внутри разливается облегчение, смешанное со стыдом за свои недавние сомнения.

Вероника бросает последний яростный взгляд в мою сторону, а потом вместе с подругами садится в то самое такси, которое вызвала я. Но мне оно не понадобится.

— Прости, — говорю тихо. Теперь боюсь только одного — Тимур может во мне разочароваться. Ведь я поверила не ему.

— Юль, посмотри на меня, — его голос теперь мягче, в нем больше нет той стальной жесткости. — Я понимаю, почему ты засомневалась. Но мне больно от того, что ты так легко поверила в худшее.

— Я просто... — пытаюсь подобрать слова, но они застревают в горле. — Просто ты такой... А я...

— Какой — я, и какая — ты? — Тимур берет мое лицо в свои ладони, заставляя смотреть ему в глаза.

— Ты яркий, успешный, уверенный. А я... обычная. И когда Вероника сказала... я подумала, что это логично — такие, как ты, встречаются с такими, как она.

— Глупая, — он качает головой, и в уголках его губ появляется легкая улыбка. — Ты даже не представляешь, насколько ты особенная. И как сильно ошибаешься, считая себя обычной.

Его большой палец нежно вытирает слезинку с моей щеки.

— Давай договоримся: больше никаких сомнений, хорошо? Если что-то беспокоит — говори прямо мне, а не убегай.

Тимур накрывает мои губы поцелуем — теплым и нежным. В этом поцелуе столько чувств — прощение, желание защитить. Его губы мягко касаются моих, даря ощущение безопасности и правильности происходящего. Все сомнения растворяются в этой близости, словно их никогда и не было.

Руки Тимура бережно обнимают меня, притягивая ближе. Я чувствую тепло его тела, слышу, как бьется его сердце. В этот момент понимаю — вот оно, настоящее. Не надуманные страхи, не чужие наговоры, а эти объятия, этот поцелуй, эта искренность между нами.

Где-то рядом проезжают машины, спешат по своим делам прохожие, но для нас время будто остановилось. Есть только мы двое под вечерним небом, и воздух вокруг наполнен особенной магией момента.

Когда наши губы наконец разъединяются, я открываю глаза и вижу в его взгляде столько тепла и нежности, что внутри все замирает. Как я могла сомневаться в этом человеке? Как могла поверить чужим словам больше, чем собственному сердцу?

— Ты все еще хочешь уехать домой? — голос Тимура звучит хрипло. А в глазах — надежда.

— Я хочу остаться с тобой, — прижимаюсь к нему крепче.

Чувствую, как Тимур с облегчением выдыхает, целует меня в висок.

Его руки крепче обнимают меня, словно боясь отпустить. В этом движении столько всего невысказанного — чувственность, нежность. Я утыкаюсь носом в его шею, вдыхая любимый запах, и понимаю, что именно рядом с ним мое место.

Вечерняя прохлада отступает перед теплом наших тел. Мы стоим, обнявшись, посреди улицы, и это самое правильное, что может быть сейчас. Все страхи и сомнения кажутся такими мелкими и незначительными по сравнению с этим моментом близости.

— Хочешь вернуться обратно в ресторан? — шепчет Тимур, его дыхание щекочет мое ухо.

— Я хочу туда, где будем только мы вдвоем, — больше не могу скрывать свои чувства и желания.

— Как же я ждал этих слов, — на его губах появляется столь знакомая мне и долгожданная улыбка.

В его голосе слышна радость, та самая, особенная, предназначенная только для меня. И я улыбаюсь в ответ, чувствуя, как внутри разливается тепло. Теперь я точно знаю — между нами что-то настоящее, что-то гораздо большее, чем просто увлечение.

Тимур берет меня за руку, переплетая наши пальцы, и мы садимся к нему в машину.

Он привез меня к себе домой. Квартира на последнем этаже высотного здания кажется огромной. Из окна открывается захватывающий вид на ночной город, россыпь огней которого мерцает, словно звезды в темном небе.

Мягкий звук откупориваемой бутылки нарушает тишину. Тимур неспешно разливает рубиновое вино по изящным бокалам и протягивает один мне. Между нами искрит невысказанное желание, но он деликатен и терпелив. Позволяет мне освоиться, изучить пространство его дома, пока я медленно перемещаюсь по комнате, останавливаясь у панорамного окна.

Я чувствую его приближение прежде, чем он встает рядом. В прозрачной глади стекла отражаются наши силуэты, размытые ночной темнотой. Его фигура чуть позади моей, защищающая, надежная. Легкий аромат его парфюма окутывает меня, смешиваясь с терпким букетом вина в бокале.

Город внизу мерцает тысячами огней, но я не могу оторвать взгляд от нашего отражения. От того, как естественно и правильно мы смотримся вместе. Его рука медленно скользит по моей талии, притягивая ближе, и я невольно подаюсь назад, прижимаясь спиной к его груди. Сердце начинает биться чаще, когда его губы едва ощутимо касаются моей шеи.

Его нежные поцелуи вызывают дрожь. Губы осторожно скользят по шее, пока его рука ласково очерчивает изгибы моей талии. Я прикрываю глаза, полностью отдаваясь этим ощущениям. Бокал вина дрожит в моих пальцах, и Тимур аккуратно забирает его, ставя на ближайший столик.

Теперь обе его руки свободны, чтобы обнять меня. Он разворачивает меня к себе лицом, и наши взгляды встречаются. В его глазах столько нежности и желания, что у меня перехватывает дыхание. Его ладонь нежно касается моей щеки, большой палец очерчивает линию скулы.

— Ты такая красивая, — шепчет он, прежде чем наши губы встречаются в поцелуе.

Внутри разливается томная нега. Она концентрируется внизу живота. Дикое желание заставляет сердце биться чаще.

Волна тепла растекается по всему телу, заставляя каждый нерв трепетать от предвкушения. Его прикосновения становятся более настойчивыми, но всё ещё нежными. Я чувствую, как учащается дыхание Тимура, как сильнее сжимаются его руки на моей талии.

— Пойдем в спальню? — его голос звучит хрипло, выдавая желание.

Я могу лишь кивнуть в ответ, не доверяя своему голосу. Тимур берет меня за руку и ведет через просторную гостиную. В полумраке его глаза кажутся темнее обычного, а улыбка обещает нечто особенное.

Спальня встречает нас мягким приглушенным светом. Огромная кровать с белоснежным бельем словно ждет нас. Тимур притягивает меня к себе, и наши губы снова встречаются в страстном поцелуе.

Его пальцы нежно касаются шелковой ткани, очерчивая контуры. Каждое прикосновение отзывается внутренним трепетом. Тимур медленно расстегивает пуговицы блузки, словно разворачивает драгоценный подарок. Его губы не отрываются от моих, поцелуи становятся глубже, настойчивее.

Блузка соскальзывает с плеч, и прохладный воздух касается разгоряченной кожи. Тимур на мгновение отстраняется, его взгляд полон восхищения. Я тянусь к пуговицам его рубашки, руки слегка дрожат от волнения.

— Ты прекрасна, — шепчет он, покрывая легкими поцелуями мои плечи.

Мы медленно движемся к кровати, не разрывая объятий. Каждое прикосновение, каждый взгляд наполнены особым смыслом. Это больше, чем страсть...

Тимур избавляет меня от блузки и юбки, оставляя в нижнем белье. Его поцелуи покрывают мою кожу, будоражат сознание, воспламеняя.

Каждое прикосновение словно электрический разряд проходит по телу. Я помогаю ему снять рубашку, и теперь могу почувствовать жар его кожи.

Тимур бережно укладывает меня на кровать. Его глаза потемнели от желания, но движения остаются нежными, заботливыми. Он нависает надо мной, опираясь на локти, и на мгновение замирает, просто глядя в глаза.

— Я безумно хочу тебя, — голос Тимура возбуждает меня еще больше.

Вместо ответа я притягиваю его к себе для поцелуя. Его руки скользят по моему телу, изучая каждый изгиб, каждую линию. Время словно перестает существовать, есть только мы двое и эта всепоглощающая близость.

Комната наполняется звуками нашего прерывистого дыхания. Каждое прикосновение, каждый поцелуй приближает нас к чему-то невероятному.

Тимур доводит меня до невероятного возбуждения. Он как будто чувствует меня, знает, как доставить невероятное удовольствие. Его прикосновения становятся более интимными, но неизменно нежными. Он словно читает мои мысли, безошибочно находя самые чувствительные точки. Каждое его движение вызывает волну наслаждения, заставляя выгибаться навстречу.

— Тимур... — его имя срывается с моих губ как молитва.

Он отвечает глубоким поцелуем, заглушая мой тихий стон. Его руки творят настоящее волшебство, даря неведомые ранее ощущения. Я растворяюсь в этих чувствах, полностью доверяясь его опыту и нежности.

Время теряет значение. Есть только мы двое, наши переплетенные тела и эта всепоглощающая страсть. Каждое прикосновение приближает нас к пику наслаждения, каждый поцелуй становится глубже и чувственнее.

В этот момент я понимаю - никогда прежде не испытывала ничего подобного.

— Мам, мне нравится Тимур, — Матвей довольно улыбается после матча по хоккею.

Тимур сдержал свое обещание. Достал билеты на матч сезона для Матвея и Никиты. И предложил мальчикам сопровождать их.

Этот вечер мои сыновья провели в обществе Тимура. Я искренне переживала. Почему-то было очень важно, чтобы он им понравился. Ведь если нет... Даже думать об этом не хочу.

Волнение не отпускало меня весь вечер. Я то и дело поглядывала на часы, представляя, как они там втроём. Тимур никогда прежде не проводил время с моими детьми. Мы встречаемся уже месяц. Но у меня и в мыслях не было знакомить Тимура с Матвеем и Никитой. Если бы не обещанный матч.

Когда раздался звонок в дверь, я буквально подлетела к ней. На пороге стояли все трое — раскрасневшиеся от вечерней прохлады и возбуждённые матчем. Матвей, не дожидаясь вопросов, затараторил о самых ярких моментах игры, а Никита, обычно более сдержанный, активно дополнял рассказ брата. Тимур стоял чуть позади с едва заметной улыбкой.

— Мам, а Тимур разбирается в футболе получше нашего физрука!, - выпалил Никита. — И обещал научить меня правильно бить пенальти.

В этот момент камень с души упал. По горящим глазам сыновей я поняла — лёд растаял. Тимур каким-то чудом нашёл подход к обоим, не пытаясь играть роль "крутого взрослого" или заискивать перед ними. Просто был собой — и это сработало лучше любой стратегии.

Когда мальчики убежали в свою комнату, Тимур тихо сказал: "У тебя замечательные сыновья. Спасибо, что доверила их мне сегодня". В его глазах читалось искреннее тепло, и я почувствовала, как последние толики тревоги этого вечера растворяются без следа.

Я проводила его до машины. По привычке нежно прижалась всем телом, а он страстно поцеловал меня.

— Я соскучился, — произнес хрипло. — Поехали ко мне.

— Не могу. Завтра рано вставать. Маму надо в больницу отвезти. Ей гипс снимают, — напомнила я.

— Я могу тебя привезти обратно рано утром, — Тимур не отступал.

— Я правда не могу.

Не могу признаться мужчине, который так мне нравится, что после 40 лет сложно недосыпать, жить на два дома. Я уже далеко не девочка. У меня есть свои обязательства перед сыновьями. Энергии уже не столько, как раньше, и организм просит более размеренного образа жизни. Хочется больше стабильности, уюта.

Боюсь, что он не поймет моей потребности в комфорте и воспримет это как капризы или нежелание быть вместе. А ведь дело совсем не в чувствах - они глубокие и искренние. Просто физически становится сложнее жить в таком ритме, и я не знаю, как деликатно объяснить ему эту простую истину, не разрушив романтику наших отношений.

Мне нравится проводить время с Тимуром. Он часто делает комплименты. Но при этом ни я, ни он не говорим о собственных чувствах. Но я точно испытываю к нему огромное влечение. Кажется, что даже с мужем не испытывала подобного наслаждения.

Это одновременно приятно и страшит. Я боюсь влюбиться в Тимура. Совершить очередную глупость в своей жизни не могу. Убеждаю сама себя, что между нами только секс и ничего больше.

— Хорошо. Тогда до завтра, — Тимур целует меня на прощание. А я очень надеюсь, что он не обиделся.

Возвращаюсь домой. Мальчики уже рассказали маме о своей поездке на хоккейный матч.

Мама идет о мне в спальню.

— Какой же Тимур хороший, — эту фразу я теперь слышу постоянно.

— Я знаю, мам, — пытаюсь прервать ее длинный монолог, который мне уже за месяц известен наизусть.

— Юль, а ведь некоторые женщины предлагают сами мужчине расписаться в ЗАГСе. Не ждут у моря погоды, — издалека начинает говорить мама.

— Мам, давай не будем об этом, — я устало вздыхаю.

— Почему не будем? Тебе уже сорок лет, нечего строить из себя недотрогу. Он хороший человек, надёжный...

— И обеспеченный, да? — перебиваю я с легкой иронией.

— Да при чем тут это! Я же вижу, как он на тебя смотрит. И ты к нему неравнодушна.

— Мама, отношения — это не только взгляды. Всему своё время.

— Время, время... А оно, между прочим, идёт. Мы с годами не молодеем...

— Мам, я не собираюсь делать предложение руки и сердца Тимуру, — перебиваю ее. — И на колено перед ним тоже не встану.

— Ладно-ладно, молчу. Но ты подумай над моими словами. Такими мужчинами разбрасываться нельзя, — мама упрямо стоит на своем.

Даже на следующий день, когда я везу ее в больницу для снятия гипса, мама намекает мне на то, что за Тимура надо держаться руками и ногами.

И прерывает свои длинные нотации только, когда мы подъезжаем обратно к дому.

— Юль, ты только глянь! Это же муж твой! Бывший! — мама чуть ли не вылезает из окна машины.

Я смотрю в сторону подъезда. И правда. Сережа стоит. Синяя куртка, джинсы. Вроде такой же. Почти не изменился.

Я помогаю маме выйти из машины. Сама судорожно думаю, зачем Сережа приехал. Не видела его несколько недель. И еще столько же бы не видела.

Мне стало казаться, что я его уже забыла. И вот — стоит передо мной как ни в чем не бывало.

Вместе с мамой медленно подходим к подъезду. Сережа не спускает с меня глаз.

— Здравствуй, Сереж, — говорю сдержанно. Мама молчит, но это даже к лучшему.

— А я к тебе, Юль, приехал! — едким тоном отвечает он. — Я что-то не пойму... Почему мои дети ходят с чужим мужиком по матчам хоккейным?!

Глава 33. Юля

Меньше всего мне сейчас хотелось выяснять отношения с бывшим мужем. Но Сережа явно был настроен враждебно. Стоит, часто дышит. Ощущение, что сейчас пар из ноздрей пойдет. Его желваки ходят ходуном.

Я сразу догадалась, что бывший муж уже успел пообщаться с Никитой или Матвеем. Кто-то из сыновей поспешил похвастаться тем, что побывал на важном хоккейном матче сезона. И Сережа явно не разделил счастье детей. А все потому, что билеты достал Тимур. И детей сопровождал тоже Тимур.

— Сереж, я не понимаю... Ты что хочешь? — я не собиралась снова выяснять с ним отношения.

— Я что хочу?! Я хочу, чтобы мои дети не ходили с чужим мужиком! — прокричал на всю улицу бывший муж.

— Зятек, ты чего вопишь как потерпевший? — мама прервала свое сладостное молчание.

— Тимур — не чужой, — спокойно ответила я и с вызовом посмотрела на Сережу, в глазах которого на секунду промелькнуло замешательство.

— Ах, Тимур. Очень приятно! — передразнил меня бывший.

— Да, Тимур. И тебе придется с этим смириться, — твердо сказала я, скрестив руки на груди.

— Смириться? С тем, что какой-то хмырь теперь будет воспитывать моих детей? — Сережа нервно усмехнулся.

— Следи за языком! — резко осадила его мама. — Ты сам сделал свой выбор, когда ушел из семьи. А Тимур — прекрасный мужчина!

Сережа смерил маму презрительным взглядом. Я испугалась, что вот вот он пошлет ее куда подальше.

— Тимур просто сходил с мальчиками на матч, — добавила я. — Потому что он достал билеты.

— Я бы тоже мог их достать! — побагровел Сережа.

— Ой, доставальщик! — хохотнула мама ему в лицо.

— Сереж, давай закончим этот разговор, — я развернулась, чтобы уйти. — У меня нет времени.

— Ну конечно! Ты же теперь тратишь время на Тимура,— съязвил он.

— Сереж, я же не против, чтобы ты общался с сыновьями, — я обернулась к нему. — Наоборот, я всегда за то, чтобы дети виделись с отцом.

— Да неужели? — скривился он. — А почему тогда я узнаю о важных событиях в их жизни последним?

— Потому что ты сам редко звонишь им! — не выдержала мама. — Только и умеешь, что претензии предъявлять!

— Мам, пожалуйста, — я попыталась её остановить. — Сережа, давай договоримся. Хочешь проводить больше времени с детьми — пожалуйста. Но и ты пойми: я тоже имею право на личную жизнь.

— С этим... Тимуром? — процедил он сквозь зубы.

— Да, с Тимуром. И он хорошо относится к мальчикам.

— Я их отец! — снова повысил голос Сергей.

— И никто этого не отрицает. Но ты не можешь указывать мне, с кем общаться, а с кем нет.

— Когда дело касается моих детей...

— Наших детей, Сережа. И они достаточно взрослые, чтобы понимать ситуацию.

— Вот именно! — поддакнула мама. — И между прочим, они сами в восторге от похода на матч!

Сергей шумно выдохнул.

— Ну что же... Раз ты знакомишь сыновей со своим любовником... Тогда я тоже представлю им свою любимую женщину! — с вызовом произнес бывший муж.

Глава 34. Сережа

Господи, о чем я говорю. Смотрю на бывшую жену, впиваюсь яростным взглядом. От одного имени "Тимур" кровь стынет в жилах.

Никита позвонил и с восторгом стал рассказывать, как они вчера чудесно провели время на хоккейном матче. А я слушал и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Ведь понимал — рядом с сыновьями был не я, а этот... Тимур — любовник Юли.

Никита с таким воодушевлением описывал каждый гол, каждый острый момент игры, а я представлял, как они сидят бок о бок на трибуне — мои сыновья и этот человек, который теперь занял моё место.

— Папа, а потом мы ели хот-доги и пили колу! Тимур даже купил мне новую кепку с логотипом команды! — доносился из трубки восторженный голос Никиты, а у меня к горлу подкатывает комок обиды и бессильной злости.

И сейчас Юля стоит прямо передо мной и совсем не чувствует за собой вины. Еще и бывшая теща подначивает ее. Наверное, спит и видит, как бы свою доченьку поскорее замуж выдать.

— Раз ты знакомишь сыновей со своим любовником, то я познакомлю их со своей любимой женщиной! — бросаю с гневом. Хотя точно знаю, что мне и знакомить не с кем их.

Живу один как отшельник. После развода даже не пытался ни с кем познакомиться. Постоянно в голове Юлька. Приворожила она меня что ли... Или ее мамаша нашептала.

Купил квартиру в ипотеку. Теперь десятилетиями буду выплачивать долг.

Вечерами сижу в пустой квартире, смотрю старые фотографии в телефоне, где мы еще счастливы вместе. Пытаюсь занять себя работой, спортзалом, но стоит остаться наедине с собой — и снова накрывает тоска. Ребята часто зовут развеяться, познакомиться с кем-нибудь, но я всякий раз отказываюсь. Знаю, что это ненормально — жить прошлым, но ничего не могу с собой поделать. Как будто часть меня навсегда осталась там, в нашей прежней жизни.

А Юля совсем не изменилась. Похудела, постройнела. Вижу перед собой бывшую жену — красивую стройную блондинку. И сердце щемит.

Замечаю каждую деталь: как легко откидывает волосы назад, как искрятся ее глаза, как поправляет ремешок сумочки на плече. Все такие родные, знакомые до боли жесты. И духи те же — лёгкий цветочный аромат, от которого кружится голова.

Не могу представить ее с другим мужчиной. А она стоит и защищает его.

Я хорошо знаю бывшую жену. Раз познакомила сыновей с этим Тимуром, значит, у них все серьезно.

После встречи с Юлей еду на работу. Надо заниматься делами, а я продолжаю думать о бывшей жене.

Как будто заново проживаю развод. Иногда ловлю себя на мысли — может, стоило бороться сильнее? Может, нужно было не отпускать её так легко? Но тут же одёргиваю себя: она сделала свой выбор. У неё теперь другая жизнь, другой мужчина. А я... я застрял где-то между прошлым и настоящим, не в силах двигаться дальше.

К концу вечера не выдерживаю и звоню старшему сыну.

— Матвей, мне тут Никита рассказал, что вы на хоккейный матч ездили, — начинаю расспрашивать сына.

— Ну да, ездили, — нехотя отвечает он.

— С Тимуром? — спрашиваю я.

— Ну да... — Матвей явно не хочет обсуждать это.

— Мама встречается с ним? — не выдерживаю я.

— Мне кажется, что мама любит его, — слова сына больно ударяют.

Глава 35. Юля

Я тщательно собираюсь. Смотрю в зеркало в прихожей. Волосы отросли, чуть ниже плеч. Но мне так даже нравится больше. Тимур постоянно говорит, что мне подходит новый образ.

Тимур... Сегодня у нас маленькая дата. Полгода вместе — мы решили отпраздновать на яхте, которую он арендовал. Я надела красивый белый сарафан с синим принтом в виде цветов.

— Мам, ты очень красивая, — Матвей нежно целует меня в щеку. Я смеюсь и прижимаю его и Никиту, который стоит рядом.

Мама сложила руки на груди от восхищения.

— Тимур точно сделает тебе предложение сегодня, — шепчет она как мантру себе под нос.

— Мам, ну перестань, — я смущенно улыбаюсь, поправляя волосы. — Мы просто отмечаем полгода вместе.

— Доченька, я же вижу, как он на тебя смотрит, — мама подходит ближе и поправляет бретельку моего сарафана. — Такой взгляд не обманешь.

Тимур редко заходит ко мне в квартиру. Но в эти моменты мама ведет себя с ним как сама любезность. Каким-то чудесным образом Тимур учтив с ней. И даже кажется, что испытывает искреннюю симпатию к моей маме.

В этот момент раздается звонок в дверь. Никита первым бежит открывать.

— Тимур пришел! — кричит он из прихожей.

Я чувствую, как сердце начинает биться чаще. В дверях появляется Тимур с огромным букетом белых роз.

— Ты готова? — спрашивает он, улыбаясь и окидывая меня восхищенным взглядом.

— Да, — отвечаю я, принимая цветы.

Он везет меня в яхт-клуб. Легкий ветер нежно играет с подолом сарафана, пока мы поднимались на борт яхты. Тимур, элегантный в светлых брюках и голубой рубашке, помог мне подняться по трапу, крепко держа за руку. Белоснежная яхта покачивалась на легких волнах, а закатное солнце окрашивало небо и воду в золотисто-розовые тона.

На палубе был накрыт уютный столик с шампанским, фруктами и легкими закусками. Белые розы в хрустальной вазе добавляли романтики моменту. Мы расположились на мягких подушках, наблюдая, как яхта медленно отходит от причала. Прибрежные огни постепенно удалялись, а над нами распахнулось бескрайнее небо, усыпанное первыми звездами.

Тимур целует меня. Его руки бережно держат мою талию, даря ощущение защищенности и спокойствия. В воздухе витает особое волшебство этого вечера, наполненного романтикой и нежностью.

Я точно знаю, что люблю этого мужчину. Тимур — страстный романтик, искусный любовник. Но при этом он честен со мной. Я доверяю ему не только свое тело, но и всю себя.

Но в сказки точно не верю. Тимур не дает мне несбыточных обещаний. А я не строю воздушных замков у себя в голове.

— Мне хорошо с тобой, Юль, — Тимур нежно убирает волосы с моих плеч и чувственно целует в ключицу.

Его слова звучат искренне, без лишнего пафоса и громких фраз. В этой простой честности — особенная ценность момента. Тимур продолжает осыпать легкими поцелуями мою шею, а я прикрываю глаза, наслаждаясь каждым мгновением. Мы оба понимаем — не нужно загадывать далеко вперед, важно то, что происходит здесь и сейчас.

В этот момент нет ни прошлого, ни будущего — только настоящее, только мы вдвоем на этой яхте под звездным небом. Его прикосновения говорят больше любых слов, и я чувствую, как учащается мое сердцебиение.

— Мне тоже хорошо с тобой, — шепчу я, прижимаясь ближе к нему. Точно знаю, что Тимур честен со мной.

— Юль, я люблю тебя, — он нежно приподнимает мое лицо за подбородок. — Выходи за меня замуж.

Я замираю, глядя в его глаза. В них нет ни тени сомнения — только уверенность и тепло. Этот момент кажется таким правильным, словно все предыдущие полгода вели именно к нему. Сердце начинает биться быстрее, а в горле появляется комок волнения.

— Ты уверен? — тихо спрашиваю я, хотя уже знаю ответ. С Тимуром все всегда было честно и прямо, без недомолвок и игр.

Он достает из кармана бархатную коробочку. Открывает её, и в свете закатного солнца блестит элегантное кольцо — именно такое, какое я могла бы выбрать сама. Тимур всегда удивительно точно чувствовал мой вкус.

Мы оба знаем, что это не просто красивый жест на яхте. Это решение, которое мы принимаем осознанно, без розовых очков и иллюзий.

Через два года.

— Мам, Ева так быстро ползает. Я еле догнал ее, — смеется Никита, держа сестру на руках.

— Давай малышку мне, — я забираю дочку, которая слишком активная. Еве скоро исполнится годик. И она копия своего отца.

Тимур — мой муж и настоящий друг. Мы любим друг друга. В нашей семье есть доверие и уважение. В свои 45+ я хорошо знаю, что отношения держатся не только на страсти.

Наш брак — это не только романтика, это партнерство, где каждый готов подставить плечо в трудную минуту. Мы вместе преодолели немало испытаний, и это только укрепило нашу связь. С годами чувства становятся глубже, спокойнее, но от этого не менее значимыми. Как хорошее вино, наша любовь с каждым днем только набирает особый вкус и ценность.

Я знала, что Тимур хочет детей. После 40 лет было трудно решиться на беременность... Но я ни о чем не жалею. Бессонные ночи с Евой стоили того, чтобы наблюдать, как Тимур нежно целует ручки нашей дочки.

В Тимуре я нашла не просто спутника жизни, а человека, который дополняет меня, понимает с полуслова и принимает такой, какая я есть. Это и есть настоящее счастье — быть собой рядом с любимым человеком.

Мы научились находить радость в мелочах: в его привычке приносить мне утренний кофе в постель, в совместных прогулках по парку, в теплых объятиях после трудного дня.

Мои сыновья всегда рядом. Все вместе мы переехали в большой дом к Тимуру после свадьбы.

Тимур стал верным другом для Матвея и Никиты. Иногда мне кажется, что сыновья охотнее секретничают с ним, нежели со мной.

Мальчики подросли. У Матвея уже есть девушка. Никита поступил на инженерный факультет. Но для меня они все еще мои мальчики, которых хочется лишний раз обнять и поцеловать.

От сыновей я знаю, что Сережа женился. Бывший муж живет с женщиной, которую смог полюбить. Хотя так и не представил ее Матвею и Никите.

Сегодня в нашем доме шумно. Сыновья бегают как маленькие вокруг огромной елки. Новогоднюю ночь мы встречаем все вместе.

Маленькая Ева уже хочет спать. Поэтому склонила голову на плечо Тимура, который нежно держит ее на своих руках.

Мама организовывает стол, давая указания внукам. Она продала квартиру в Самаре и переехала насовсем. Теперь она живет в нашей квартире.

Я смотрю на Тимура с нашей дочкой, суетливую маму и своих сыновей... Мне больше ничего не надо для счастья. Потому что оно у меня есть!