Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Автор: Эмери Крофт

Название: «Королева Червей»

Серия: 3

Перевод: Юлия

Обложка: Юлия

Переведено для канала в ТГ: https://t.me/dreamteambooks

Табу-темы

Насилие

Разница в возрасте

Одержимый герой

Жесткий дарк-романс

Динамика: Доминирующий папа/Маленькая девочка

Графические сцены жестокости

Психические расстройства

Откровенные сексуальные сцены

Хэппи-Энд

Будьте очень осторожны в своих желаниях.

Звучит довольно просто, но действительно ли мы прислушиваемся к этим мудрым словам, или же просто продолжаем гнаться за тем, что табуировано или запрещено?

Даже тогда, когда в детстве мама шлепает тебя по руке, хмурит брови и твердо заявляет: «НЕЛЬЗЯ».

Это все равно остается вызовом, не так ли?

Что ж, я знаю об этом лучше всех.

Связываться с опасными вещами (людьми), с которыми мне не стоило, вроде Ксавьера, было сродни быстрому удару по пальцам.

Его одержимость мной управляла им, как хорошо смазанным механизмом.

Это чувство, которое я в нем развила, взрастила, так сказать, и последствия этого разрушительны.

Но как только я глубоко погрязла в своем неуклонном скатывании в безумие, мне пришлось пройти проверку вновь.

Конфликт любви и ненависти, что я испытываю к отцу, кажется, никогда не уляжется в моей бурной натуре.

Иногда это доводит меня до грани помешательства, и глубокая бездна в моей личности разрастается.

Клео или Королева Червей.

Кто я теперь, когда Бена больше нет?

(8 месяцев спустя)

Многое изменилось после Бена.

Мир движется дальше, как говорит Стивен Кинг.

В наши дни кажется, будто мой жених существовал только в моей голове. Кто-то, кого я выдумала, и эта иллюзия исчезла.

Перемены после моего бунта были стремительными, как вы можете себе представить.

Ксавьер снова у руля, как будто он и не переставал им быть всё это время, и я, наконец, сдалась после той ужасной ночи, что преследовала меня каждую минуту бодрствования.

Поначалу я просто плыла по течению.

Мое заявление об увольнении с немедленным вступлением в силу было отправлено по электронной почте в головной офис библиотеки, и эта фаза моей жизни закончилась.

Затем, несколько недель спустя, раздался звонок от детектива Свона из полиции Ковена, который расследовал дело о пропаже человека, открытое родителями Бена через несколько дней после его исчезновения.

Конечно, я этого ожидала, и Ксавьер тоже.

Я притворилась, будто понятия не имею, где Бен, а оправданием моей неосведомленности послужило то, что я некоторое время жила у отца.

Моя игра была превосходной и очень убедительной.

(Искреннюю грусть сложно подделать)

Я сказала детективу, что расстроена не меньше его родителей, но в конце концов дело о пропаже человека ни к чему не привело.

Жесткие факты.

Бен — взрослый человек (или был им, как знаем мы с вами), поэтому он может приходить и уходить, когда пожелает.

После нескольких недель тупиковых зацепок лишенный энтузиазма детектив решил, что не горит желанием тратить ресурсы полиции на поиски ВЗРОСЛОГО, у которого было право уехать.

Да, я знаю, это пиздец.

Его родителям было тяжело это проглотить, но таков закон, и это сыграло нам на руку.

В течение следующей недели мою квартиру полностью вычистили, очень профессионально, и ни единой йоты моего существования не осталось в этом месте.

Я снова была дома с Ксавьером, но это волновало меня меньше всего.

Моим первым эмоциональным препятствием стала передача двух моих котят, Хоторна и Эрнеста, Моргану.

Он практически умолял меня отдать их, и хотя это было нелегко, для них так было лучше всего.

Я была не в том психическом состоянии, чтобы заботиться о них.

(Вздох)

Я описываю всё так просто, но поверьте мне, всё было далеко не так.

Первые несколько дней после всего этого «инцидента с Беном» я болела.

В смысле, буквально болела: приступы бесконечной рвоты и лихорадка, а когда это закончилось, я просидела на кровати следующие несколько дней.

Я ни с кем не разговаривала, не ела и не плакала, и это было нормально.

Это был способ исцеления изнутри.

Лучший способ описать это — состояние притупленного сознания и наблюдение за тем, как один день перетекает в другой.

Солнце вставало и сияло во всей своей красе, милые птички щебетали снаружи, а потом день заканчивался.

Но Бен по-прежнему был мертв, и та крошечная часть меня, которая хотела быть нормальной влюбленной девушкой, рассеялась так же, как и память о нем.

К моему удивлению, Ксавьер ни разу не тронул меня после той жестокой ночи, и, вероятно, причиной тому было мое краткое погружение в мир безумия.

(Хотя не уверена, насколько я вменяема сейчас)

Я имею в виду, не каждый день девушка поедает плоть своего жениха, а потом должна просто жить дальше, верно!

И, как я и ожидала, отец принял мое безумие.

Более того, он позволил ему быть.

Мой вспыльчивый нрав вышел из-под контроля, и все, включая Моргана и Маркуса, ходили вокруг меня на цыпочках.

Ну, все, кроме Ксавьера.

Честно говоря, я не хочу вдаваться в подробности своего плохого поведения, потому что те первые два месяца прошли как в тумане.

Я совершала глупости в качестве акта бунта: например, принимала огромное количество наркотиков, которые легко найти в доме, а на определенном этапе выпила много спиртного, чтобы снять напряжение.

(Спать по ночам — та еще сука, вы даже не представляете!)

Мои физические тренировки прекратились, но я часто пользовалась стрельбищем.

Выпускать сотни патронов за раз — это очень терапевтично, и я рекомендую это как метод ухода за собой.

Так время и ускользнуло, и вот я здесь.

Сегодня пятница, и я закончила на стрельбище на сегодня.

Большой палец щелкнул предохранителем 9-миллиметрового пистолета, и я критически уставилась на мишень, подходя к ней.

Восхитительный запах пороха окутал мои чувства.

Сегодня была хорошая стрельба, и я была впечатлена.

Я усмехнулась про себя: «Вау, должна признать, неплохо».

Мой палец обвел края большой отчетливой дыры в голове картонного человека, а затем другой, что находилась в самом центре его груди.

Сейчас я была в лучшей форме. Результаты были очевидны, и этот простой факт немного поднял мне настроение.

Честно говоря, мне нужна была отдушина, и, между нами говоря, старый друг, я жаждала выполнить работу в эти месяцы!

Это идеальный способ выпустить пар.

Поглотить жизнь другого — это вызывающий привыкание афродизиак, особенно когда ты немного ебанутая на голову, как я, и у тебя нет пути к отступлению.

Но, как вы догадались, Ксавьер отклонил мои просьбы.

— Твой глупый характер и эмоции приведут к тому, что тебя убьют или поймают, Клео.

Таков был его довод, и, как всегда, он прав.

Хруст ботинок по гравию позади насторожил меня.

— Отлично сработано. Надеюсь, ты представляешь не мое лицо и тело.

Восхитительно глубокий голос Ксавьера отозвался во мне, но я не повернулась к нему.

Днем я была занята и держалась от него подальше, и эта практика сохраняла мир между нами.

Пустой магазин скользнул мне в руку, и я молча передала его и пистолет ему.

Мое тело вибрировало от близости его нависающего присутствия.

Его глаза блуждали по мне, и я отвела взгляд.

Его терпение поражало меня.

Не имело значения, как сильно я на него злилась, выплевывая самые ненавистные слова и проклятия, какие только могла придумать, после того как он убил Бена.

Мои истерики нисколько его не трогали.

В конечном счете он получил то, что хотел, — меня, так почему он должен злиться на мою бессмысленную ругань?

Но прошедшие месяцы измотали меня. Я узнала, что саморазрушение утомляет.

Мы вместе зашагали к дому.

Он почти никогда не беспокоил меня без важной причины.

— Чего ты хочешь?

Я уставилась на свои ботинки, а не на него.

Наступили выходные, и я их не любила, потому что мы остаемся одни, а напряжение между нами присутствует всегда и бурлит прямо под поверхностью, как расплавленная лава.

— Нам нужно обсудить дела.

Я замедлила шаг и уставилась на Ксавьера и очертания его мощных рук.

Мой интерес возрос:

— О, какие дела?

Я должна была спросить.

(С моим отцом никогда не знаешь наверняка)

Ухмылка скривила его губы, и я отвернулась, когда внизу живота порочно вспыхнула горячая искра.

(Да, отсутствие секса делает с человеком и такое!)

— Не волнуйся, Пуговка, это не то, о чем ты думаешь, хотя это бы не...

Я хмыкнула и нетерпеливо прервала его болтовню:

— Что тогда?

Он продолжил идти, и я ускорила шаг, чтобы не отставать от его длинных шагов:

— Дела «Нексуса».

Мое настроение улучшилось:

— О, какого рода дела?

Я шла прямо за ним, следуя в прохладу гостиной.

— Дела потом. Сначала ужин.

Я громко выдохнула, и мое настроение упало от такой развязки.

Ксавьер повернулся ко мне и скрестил мощные руки на груди.

— Жареная курица на ужин, или у тебя все еще отвращение к красному мясу?

Я напряглась от его черствых слов, и мерзкая кислота тут же подступила к горлу.

Я отвернулась от него, и во мне опасно вспыхнул гнев.

Ух, как же я иногда ненавидела Ксавьера!

Я зашагала к лестнице, в убежище своей спальни.

— Отъебись!

Боль пронзила меня и злобно разлилась по телу, пока его смех преследовал меня.

Ужин был восхитителен.

Нам, в основном, удавалось поддерживать простой цивилизованный уровень жизни, и прием пищи был тем, на чем настаивал Ксавьер.

Я отодвинула тарелку и сделала глоток белого вина.

У нас была запеченная рыба с лимонно-сливочным соусом и салат.

Ксавьер — лучший повар на свете. Не уверена, упоминала ли я об этом раньше.

Его глаза блуждали по моему лицу:

— Вкусно?

Я кивнула и убрала наши тарелки:

— М-м, как всегда.

Неловкость, когда мы одни, присутствует всегда, потому что под его спокойным видом я знаю, каковы его истинные намерения.

(Я до сих пор понятия не имею, как он удерживался и не трогал меня последние 8 месяцев!)

— Итак, что случилось?

Его красивые голубые глаза удерживали мой взгляд:

— Замена Эдгара хочет встречи.

Я не ответила, почувствовав «но» в этой фразе.

— Он хочет встретиться с Королевой Червей.

Я дернулась от удивления и уставилась на Ксавьера.

Я этого не ожидала, и уверена, что он тоже.

— Что, но почему?

Ксавьер — мой куратор. Он получал заказы, все организовывал, и тут в дело вступала я.

В ответ на мой вопрос он пожал плечами.

Я изучала его напряженную позу. Напряжение его широких плеч и туго натянутые мышцы предплечий говорили мне о многом.

Он был почему-то напряжен.

— Что думаешь?

Он почесал грубую щетину на подбородке:

— Я не понимаю, почему он хочет встретиться с тобой. Я спрашивал его. Его ответ — он фанат.

В этот момент мои чувства всколыхнулись от интереса.

Это недостаточно веская причина.

Кроме того, просьба была беспрецедентной, и хотя я не боялась встречаться с ними, метод Ксавьера устраивал меня больше.

— В конечном счете, решать тебе.

Я убрала остатки посуды, пока он сидел в глубокой задумчивости.

Когда я вернулась на кухню через несколько минут, он уже исчез в своем кабинете.

Тишина снова опустилась на дом, когда я юркнула под одеяло, слыша лишь постоянное глухое ритмичное тиканье напольных часов внизу.

Это была одна из тех ночей, когда сон ускользал от меня, как бы я ни старалась.

Я в сотый раз уставилась на свой мобильный телефон.

— Уф!

Было всего лишь начало второго!

Я отбросила одеяло и села в кровати.

Я знала, что мне нужно сделать, чтобы хоть немного поспать, поэтому вышла из комнаты.

Моя цель?

Я искала те крошечные красные таблетки, которые Ксавьер хранит в ящике стола в своем кабинете.

Понятия не имею, что это на самом деле, но это рай в упаковке.

Эти маленькие ракеты могли отогнать самые худшие кошмары, поверьте мне.

Дверь кабинета скрипнула, когда я толкнула ее, и я вошла на цыпочках.

— Чего ты крадешься?

Я вздрогнула от неожиданности, увидев силуэт Ксавьера, выплывающий из теней, окружавших его стол.

— Ох, блядь!

Кабинет едва освещался маленькой настольной лампой, и, что ж, его размеры довольно угрожающие.

Он рассмеялся:

— Какой же из тебя, блядь, убийца!

Мои щеки залились жаром, когда я подошла к ящику его стола и высокомерно выхватила из него упаковку.

— Я пришла за этим, и я не крадусь.

Ксавьер хмыкнул, когда я закинула одну таблетку в рот и запила ее его пивом, которое стояло на столе.

— Почему ты все еще принимаешь эту дрянь?

Я рассмеялась.

Он с ума сошел, раз вообще задает такой вопрос?

Я усвоила, что сарказм — всегда лучший способ отвечать на вопросы моего отца.

— Ну, дорогой папочка, мне трудно заснуть в некоторые ночи, с тех пор как я, блядь, съела кусок другого человека. Что я могу сказать, это, нахуй, сбило мне режим сна.

Это должно было стать уколом в его адрес, но он отразил его довольно неплохо.

— Просто смирись с этим, Пуговка. Ты знала, что эта жизнь не для тебя, но все равно втянула этого бедного парня в дерьмо. Ты можешь винить в этом только себя.

Мой гнев опасно вспыхнул.

(Снова это!)

Его холодная, обаятельная реакция на то, что он сделал с Беном — и в основном со мной, — раздражала меня.

Мое обычное стоическое спокойствие дало трещину.

— Ты, блядь, совсем не раскаиваешься! Тебе не обязательно было его убивать. Разве ты этого не понимаешь!

Я втянула воздух и отступила, когда Ксавьер внезапно встал и с громким глухим стуком ударил кулаками по столу.

Мое сердце забилось быстрыми, испуганными ударами.

Его лицо было напряжено от гнева.

Я сделала еще один шаг назад, и мои внутренности сжались от определенной доли страха, пока я смотрела на этого гиганта.

(Понятия не имею, почему я порой так рисковала с ним)

— Прекрати нести эту херню, Клео. Ты гребаная лицемерка!

Конечно, он прав.

— ТЫ привела этого жалкого мудака в НАШИ жизни. Не забывай об этом!

Его взгляд пронзил меня насквозь:

— Ты должна была быть умнее. Мы с тобой были командой, и ты решила изменить это, а не я. А теперь, блядь, смирись с этим!

Я сглотнула и кивнула, когда его слова болезненно отозвались во мне.

Да, это больно, потому что это правда.

То, что случилось с Беном, — абсолютно моя вина, и я признаю это!

— Я смирюсь!

Я высокомерно шмыгнула носом и развернулась, чтобы уйти.

Обычно наши ссоры в эти месяцы заканчивались именно так, но не сегодня.

Как только я потянулась к дверной ручке, чтобы сбежать от этой ужасной темы, Ксавьер обогнул стол и в несколько шагов настиг меня.

— Не так быстро!

На этот раз он не собирался давать мне уйти.

Я взвизгнула, когда его пальцы впились мне в руку, и он развернул меня к себе, и, добавлю, не слишком нежно.

— Нет, оставь меня в покое!

Мои руки взлетели к нему, атакуя и защищаясь одновременно.

— НЕТ! — крикнул Ксавьер, прежде чем с силой ударить меня о дверь и прижать к ней своим массивным телом. — Не убегай, Пуговка. Давай разберемся с этим дерьмом сейчас!

Наши тяжело вздымающиеся груди ревели от всевозможных эмоций сразу, и наши глаза встретились и замерли.

Моими эмоциями были чистый гнев, ярость и (похоть?), но я боролась с этим.

— Отпусти меня, блядь! Я НЕНАВИЖУ тебя!

Жестокая ухмылка скривила его губы:

— Нет, не ненавидишь! Ты хочешь меня, Клео.

Он сильнее прижался своим телом к моему, и его дыхание скользнуло по моей щеке:

— Ты хочешь, чтобы мой твердый член был внутри тебя, но отрицаешь это!

Мои внутренности сжались от его обвинения, но я отказалась принять это.

Я толкнула его сильнее и заколотила кулаками по его твердой груди:

— НЕТ!

Затем рука Ксавьера скользнула к моему горлу, и я замерла.

Я знала, что это может стать скверным в любую секунду.

Его губы с силой прижались к моим, и почти мгновенно тепло разлилось от этой точки, переполняя мои чувства.

Он разорвал контакт, и я смотрела, как его язык скользнул по губам, словно он попробовал меня на вкус:

— М-м, Пуговка, это сладко.

Я не могла пошевелиться, не то чтобы хотела, когда его дыхание скользнуло по моей щеке, а затем его губы прошлись быстрыми горячими поцелуями по моей шеи.

В этот момент моя защита рухнула, и Ксавьер без усилий подтолкнул меня к своему столу из красного дерева, который мы использовали во многих случаях в прошлом.

Мой живот сжался в узел желания, ожидая, нет, умоляя об освобождении.

Блядь, я так сильно хотела его в этот момент, что ненавидела себя за это!

На этом этапе я перестала сопротивляться ему, как вы можете догадаться, и мы превратились в подобие диких зверей, которые наткнулись на добычу после дней голода.

Сначала мои штаны, затем мой тонкий ночной топ последовали в клочья, когда Ксавьер сорвал их с моего разгоряченного тела.

Он хмыкнул и толкнул меня спиной на холодную твердую поверхность, пока его большие руки скользили по моей обнаженной коже.

Его слова были тихими, но решительными.

— Блядь, моя!

Горячее, порывистое дыхание и стоны вырвались из нас, и его обжигающие губы накрыли мои ноющие соски.

Его теплый рот тянул и дергал затвердевшие вершины.

Я вцепилась в его волосы, притягивая его к себе:

— О да, м-м!

(Я знаю. У меня ноль самообладания и приличия)

Грубые пальцы моего отца раздвинули мои бедра (ай, останутся синяки), пока я нетерпеливо дергала за перед его спортивных штанов.

Я откинулась назад, и мои глаза пожирали вид его жесткого монструозного члена, который стоял эрегированным и готовым разорвать меня на части.

Желание прокатилось по мне от этой порочной мысли.

О да, я попала!

(К счастью для меня, в последнее время я была очень плохой девочкой)

Я откинулась еще немного назад, балансируя весом на локтях, а ступнями упершись в край стола, чтобы Ксавьер мог отчетливо видеть мою киску.

Важно знать, как искушать зверя.

Он обхватил свой налитый член, наяривая его, и наклонился надо мной.

— Я хочу твою гребаную киску сегодня!

Его ослепительные голубые глаза выглядели порочно, а челюсть была сжата:

— Папочка чертовски голоден по тебе.

Всхлип сорвался с моих губ, когда он схватил меня за задницу и подтянул к краю стола.

Его пальцы скользнули по моей абсолютно мокрой, текущей киске, и он застонал, прежде чем его губы снова смяли мои.

Наши языки сплелись в жарком, неутолимом поцелуе.

Его рука скользнула за мою поясницу, и я приготовилась как раз перед тем, как его жесткий член ворвался в меня.

Хлюп!

— Ох!

Прошло много времени, и ощущение было чудесным!

Заполненная и восхитительно узкая. Он поцеловал меня и подождал, пока моя киска приспособится, а затем двинулся внутри меня.

В этот момент мои ноги задрожали от удовольствия:

— М-м, да.

Левая рука Ксавьера грубо сжала мое бедро, в то время как правая теперь зарылась в мои распущенные волосы.

Поначалу его член толкался в меня в глубоком и ровном темпе, пока наши губы были сцеплены в огненном поцелуе.

Но это длилось недолго, и Ксавьер начал вколачивать в меня.

Он застонал:

— М-м, Пуговка, так хорошо.

Шлеп, шлеп!

Его жесткие, безжалостные и неумолимые толчки усилились, мои бедра принимали удары его бедер, которые сталкивались с моими.

Я не могла отрицать высшее наслаждение от того, что он снова меня трахает.

Я застонала вслух вопреки себе, быстро приближаясь к оргазму:

— О да, жестче!

Прошло много времени с тех пор, как я чувствовала что-то, кроме оцепенения, и тогда я вспомнила, что результат нашего соития был потрясающим, когда оно было по обоюдному согласию.

Удовольствие нарастало и скапливалось между моих бедер, пока толстый член Ксавьера пытал мою точку G.

Мои ногти впились в его плечи, а мои бедра выгнулись навстречу его, когда наконец взрывной оргазм прошил меня, разрывая на части.

— О, папочка, я кончаю!

Ксавьер зарычал, и его член глубоко вжался в меня, эффективно распространяя по мне еще больше пульсаций удовольствия, пока его губы были прикованы к моей шеи.

— М-м, детка.

Он с шумом толкнулся в меня еще несколько раз, а затем тоже поддался оргазму.

Я прижалась тазом к нему, пока его член пульсировал внутри меня.

Его руки теперь болезненно сжимали мои бедра, пока его член дергался, изливая тепло.

Его губы прихватили мои, и его резкое дыхание овеяло мои губы:

— Не двигайся, малышка, пока папочка наполняет тебя.

(М-м, мой грязный отец)

Я схватила его за волосы на затылке, мой язык ворвался в его рот, и я щедро поцеловала его.

Честно говоря, я не могу вспомнить, когда в последний раз испытывала такое удовольствие.

(И, судя по всему, я его грязная дочь)

Я не могла отрицать отчетливую пульсацию, наполнявшую каждую частичку меня, напоминая мне еще раз, что Ксавьер был прав насчет нас: мы созданы друг для друга.

Я отстранилась, наши груди тяжело вздымались, и наши взгляды встретились.

Усмешка тронула мои губы:

— Это было мило, но я хочу еще, Папочка.

Снотворное, очевидно, вообще не сработало, потому что я была обдолбана в хлам, а не хотела спать.

После душа, около 3 часов утра, я без приглашения вошла в комнату отца.

(Да, я хотела еще)

Он только вышел из душа, и вид его мокрых волос и обнаженной груди мгновенно возбудил меня.

Я так, блядь, устала все усложнять, серьезно.

Почему я не должна наслаждаться физическим удовольствием, раз уж я не могу чувствовать ничего другого?

Ксавьер двинулся ко мне, как мотылек на пламя, и тут же его пальцы скользнули под шифоновую и очень прозрачную ночную сорочку, что была на мне.

— Ты соблазняешь меня, Пуговка?

Я рассмеялась и отступила от него:

— Да. Есть возражения?

Наша старая привычная перепалка.

Он покачал головой, и его взгляд проследил за мной.

Я скользнула на его кровать и подтянула ноги.

Ксавьер хотел меня. Это всегда было так просто.

Я уставилась на него, когда его рука потянулась к очевидным очертаниям в паху, и темное желание тут же пронеслось сквозь меня.

Его член уже был твердым, и я сомневаюсь, что мне нужно было говорить ему, чего я хочу.

Я раздвинула ноги, и он хмыкнул:

— Ты знаешь порядок, Пуговка, кончи Папочке в рот.

Моя киска восхитительно сжалась, и я кивнула.

(О да)

Желание трахнуть человека, которого ты одновременно любишь и ненавидишь, — это довольно сильное и коварное чувство.

Мой взгляд скользнул по его широким плечам и рельефу пресса в тускло освещенной комнате, когда он приблизился ко мне.

М-м, так сексуально.

Его палец скользнул по моей челюсти, а затем по губам:

— Будь хорошей девочкой для Папочки, сядь мне на лицо.

Ксавьер скользнул на кровать и поспешно потянул меня на себя.

Его руки твердо обхватили мои бедра, пока я устраивала ноги, пока они не оказались вульгарно раздвинуты по обе стороны его головы.

Я стянула тонкую ночнушку через голову и отбросила ее в сторону.

Сначала его большой палец медленно и плавно проходился по моему клитору, пока его губы двигались по чувствительной коже внутренней поверхности моего бедра.

Его дыхание было горячим:

— Скажи это, Пуговка.

Мои бедра двигались взад-вперед, пока его палец пытал мой чувствительный клитор.

— М-м, Папочка, вылижи меня.

Сначала он щедро лизал и покусывал мою киску, а затем принялся лакать мой клитор, отпуская грубые короткие замечания.

— Обожаю этот прелестный клитор (лизь, лизь), м-м, крошка... вкусно.

Последовали мелкие, дразнящие движения языком, которые сводили меня с ума, и, наконец, он избавил меня от мучений и с шумом втянул мой клитор между губ.

— О, блядь, да, Папочка!

Мои бедра сначала двигались короткими толчками взад-вперед, пока я сжимала его влажные волосы.

Теперь я терлась клитором о его шершавый влажный язык в более быстром ритме.

— О, м-м, Папочка.

Я думала, что буду ненасытной, но вскоре постоянное лизание, а затем сосание и подергивания его жадного рта быстро подтолкнули меня к краю.

Я дергалась на его лице, пока его пальцы крепко сжимали мои ягодицы, подгоняя меня к неминуемому оргазму.

Сначала сквозь меня прорвалась дрожь, за которой последовал тремор, и я взвизгнула от восторга.

— Папочка, о, я... Кончаю!

Я сильнее вжала киску в его рот, и еще больше волн удовольствия полилось из низа живота, быстро распространяясь по всему телу.

— О, о!

Я замерла, пока Ксавьер удерживал меня и лихорадочно сосал мой клитор.

Мне вполне нравилось чувство сверхстимуляции, и я тут же снова начала тереться о его рот.

— М-м, — простонал Ксавьер, его твердые руки переместились на мои бедра, и он снова начал меня вылизывать.

Весь процесс был влажным, громким и таким, блядь, приятным.

Я почти забыла, сколько удовольствия дарит Ксавьер.

Он без усилий довел меня до второго оргазма, снова продемонстрировав свое пылкое мастерство кунилингуса.

Он был так же хорош, менее мощный, но такой же полноценный.

Наконец он столкнул меня с себя и переместился мне за спину.

— Я скучал по вкусу твоей сладкой пизды, Пуговка.

Он грубо причмокнул губами:

— М-м, это было чертовски вкусно.

Я соблазнительно поерзала задницей, и он сильно шлепнул меня по ягодице.

Он был мне нужен:

— О! Поторопись, папочка!

Ксавьер хмыкнул, и его пальцы раздвинули мои ягодицы.

Его пальцы пробежались по ложбинке между ягодиц, а затем по моей киске.

Он крякнул, и затем без колебаний его член глубоко вонзился в меня.

— О да, Пуговка, а теперь не двигайся.

Я точно знала, что это значит, поэтому сжала простыни в кулаках, готовясь.

Ксавьер собирается трахнуть меня по-настоящему хорошо и жестко.

Он вышел, а затем продолжил вколачиваться в меня жесткими, беспощадными толчками, пока его рука крепко сжимала мои бедра.

Хлюп, хлюп!

Он наклонился надо мной, толкаясь теперь глубже, и я повернулась к нему, когда его губы коснулись моей щеки:

— Тебе нравится член Папочки?

Я громко застонала, когда его пальцы нашли мой ноющий клитор, и он помассировал его нежными движениями.

— О да, Папочка!

Он застонал от моего признания, и его толчки продолжились, один за другим.

Короткие и глубокие.

Наконец он с силой вбился в меня, и его пальцы впились в мои бедра.

Я почти вскрикнула от острой боли, которую они причинили.

— О да, детка, так хорошо, так, блядь, хорошо.

Я замерла, переводя дыхание, пока теплая сперма Ксавьера изливалась в меня.

— Как думаешь, чего он хочет?

Я изучила Ксавьера и выпустила струйку дыма.

— Без понятия, но мне не нравится этот новый парень. Его зовут Тео Ферн, бывший лейтенант Ферн. Я знаю его со времен службы в армии.

Раньше я почти никогда не спрашивала отца о «Нексусе», потому что меня интересовало только выполнение работы и получение денег.

Я просто рассматривала поручения как задачу, которую нужно выполнить, и стала совершенно нечувствительной к отнятию жизни, если это требовалось.

Я затушила сигарету и вернулась в его теплые объятия.

— О, хороший или плохой?

Его пальцы задумчиво блуждали по моему плечу:

— Неважно. Я отказал ему. Ему не нужно встречаться с тобой. Это не то, на что я соглашался изначально.

Голос Ксавьера был твердым, и это означало, что он все решил.

Я кивнула.

Я доверяла ему, когда дело касалось людей.

У моего отца есть сверхъестественная способность оценивать человека и его способности, даже если тот не произносит ни слова.

— Знаешь, Клео, я устал от этой жизни. Иметь дело с «Нексусом» и... — он сел. — У нас на двоих куча денег. Квартира на берегу в Тренте звучит неплохо в наши дни.

Я села, прижимая простыню к груди, и мое сердцебиение резко участилось от его признания.

Я никогда не ожидала от него этих слов, вообще!

— Ты серьезно?

Его сверкающие голубые глаза удерживали мой взгляд, и последовала улыбка:

— А ты как думаешь?

Моя надежда ускользнула.

С Ксавьером никогда не знаешь наверняка.

Я сползла с кровати и схватила с пола свою ночную сорочку:

— Пф, ты врешь.

Я бросила попытки убедить его много лет назад.

Мы уже скопили на двоих довольно большую сумму денег, которая была удачно вложена, и у нас все еще был дом в Тренте, что в нескольких городах отсюда.

Никто не знает об этом месте, кроме Моргана и Маркуса.

Нам действительно не нужно было жить такой жизнью.

Он рассмеялся:

— Ты должна знать, что я никогда не вру — тебе особенно.

Я кивнула, и маленькая ниточка надежды задержалась во мне, когда я скользнула в его ванную.

Ксавьер был занят, когда я проснулась на следующее утро.

Мои чувства были немного затуманены и приглушены, пока я умывалась и одевалась.

Тот момент трезвости, когда я кричу и проклинаю себя за то, что позволила этому начаться между нами снова, так и не настал.

Иногда я удивлялась самой себе.

Может, Ксавьер прав.

Я больше похожа на него, чем хочу признавать.

И все же я должна признать ту маленькую часть себя, которая действительно хотела вырваться и пожить другой жизнью, как только я встретила Бена и начала работать в библиотеке.

Конечно, это началось как прикрытие для моего альтер-эго, но пока это длилось, было хорошо.

Я тут же отмахнулась от этой мысли.

Это было непродуктивно и снова затянет меня в нисходящую спираль.

Я собрала свои волосы, которые довольно сильно отросли, в конский хвост, и, решив, что довольна, полная энергии сбежала вниз по лестнице.

Я с удивлением обнаружила, что дверь в кабинет Ксавьера закрыта, и по звуку его отрывистых фраз поняла, что он зол.

— М-м, кто подразнил быка?

Я налила кофе и изо всех сил попыталась подслушать.

С треском провалившись, я вышла на крыльцо с кофе и сигаретой.

Это лучший способ начать день.

Я опустилась в плетенное кресло и уставилась на тусклое серое небо, обещавшее много дождя.

Такая погода меня вполне устраивала.

Я была именно такой девушкой.

Пасмурная дождливая погода и хорошая книга — все, что мне было нужно для счастья.

Я закурила сигарету, пока мой взгляд сканировал огромный двор, где стояли некоторые неиспользуемые машины охраны, а затем дорогу, ведущую к участку.

Тишина.

(Ничто не шевелилось, даже мышь)

Странное чувство пронеслось сквозь меня без какой-либо веской причины, пока клубы дыма вились вокруг моего лица.

Я осознала глухой стук своего сердца, который был отчетливым и явным.

Что-то было не так.

(Было ли это предчувствие грядущей катастрофы или паранойя?)

Понятия не имею, но что-то едва уловимое было не так.

Я докурила сигарету и допила остатки своего горького кофе, когда Ксавьер наконец присоединился ко мне.

Он без лишних слов плюхнулся на стул рядом со мной.

— Что случилось?

Мои глаза пробежались по его длинным ногам.

М-м, джинсы ему шли, как и те обтягивающие футболки.

Он улыбнулся:

— Тебе не о чем беспокоиться, но твой поклонник Тео недоволен мной. У меня такое чувство, что мы с ним не сработаемся, и это главная и единственная причина, почему он хочет встретиться с тобой.

Я рассмеялась.

Это было нелепо.

Тео Ферн хотел работать со мной напрямую?

Его ждал сюрприз, потому что я делала только то, что говорил мне Ксавьер, и никто, кроме моего отца, не знал моей истинной личности.

— Пошел он на хуй. Звучит так, будто он уже прыгнул выше головы.

Он улыбнулся, и его пальцы задержались на моей руке:

— Так и есть.

Мне было любопытно:

— А что говорят остальные?

Он пожал плечами:

— Они не в восторге, насколько я слышал. Привлечение Тео Ферна в «Нексус» было идеей всего одного человека, Тернера, и ему плевать, если остальные из нас не согласны с его выбором.

Страх пронзил меня, когда я внезапно подумала о попытке нападения на Ксавьера четыре года назад в нашем доме.

Моя теория о том, что Ричард действовал не один, была верна.

Тогда я долго смотрела на него и гадала, что происходит за этими стеклянными голубыми глазами.

Что я точно знала, так это то, что мой отец не дурак.

Он всегда на шаг впереди в этой игре, и никто не знает это лучше меня.

На данном этапе все, что я знаю, — это то, что «Нексус» на самом деле состоит из группы законодателей, а не кучки бандитов.

(Я была так же удивлена)

Главный парень, Икс, — это главный судья, Габриэль Тернер.

Его заместитель теперь Тео Ферн, который исполняет роль нашего собственного директора государственного обвинения, а остальные члены группы — два старших государственных прокурора и наш начальник полиции.

Они ведут себя как тайное общество и утверждают, что они «хорошие парни», которые «разбираются» с отбросами общества, с которыми суды и система правосудия не могут справиться эффективно.

«Нексус» верит и утверждает, что они работают ради безопасности и защиты людей, но на самом деле они служат сами себе и играют роль судьи и палача одновременно.

Конечно, когда на протяжении многих лет происходили убийства ключевых фигур, начальник полиции того времени, Эдгар, первым кричал об убийстве.

За этим следовали обещания общественности о скором правосудии.

Все это забавно, но в то же время очень страшно, если ты находишься по другую сторону баррикад.

Система самосуда без тормозов, и все это время налогоплательщики принимают любую чушь, которую им скармливают.

Но мы-то с вами знаем лучше, не так ли?

Все прогнило, начиная с самого фундамента.

Ближе к вечеру прибыли старейшие и самые надежные друзья моего отца, Морган и Маркус.

Теперь мне интересно.

Что, черт возьми, происходит?

Я чувствовала тревогу, потому что, как обычно, Ксавьер держал меня в неведении.

Я беспокойно слонялась по кухне некоторое время, а затем задержалась в гостиной, пока они, наконец, не ушли.

Намечалось что-то крупное!

Я вошла в кабинет отца, как только они уехали на внедорожнике «Тойота» Моргана.

Ксавьер поднял на меня глаза и улыбнулся.

Его выражение лица было безмятежным, как всегда, но я знаю лучше, потому что мои дремлющие чувства теперь проснулись.

— Итак, что там с Морганом и Маркусом?

Он закрыл ноутбук:

— Ничего, просто дела.

Его прекрасный взгляд скользнул по мне, и это было более чем явным намеком на то, где были его мысли.

Я отодвинула жалюзи и уставилась на темнеющее небо и облако пыли, оставленное «Тойотой».

— Рассказывай. Я знаю, что что-то происходит.

Тогда мой отец встал и обнял меня:

— Ничего. Давай поедим, а потом...

Его губы прошлись по моей шее россыпью поцелуев, а рука переместилась, чтобы накрыть мою правую грудь.

Я повернулась к нему:

— О да, а потом?

Он сжал мою задницу и рассмеялся:

— Обязанности папочки для тебя.

Позже той ночью действительно пошел дождь, и, ну, мы с Ксавьером решили бороться с холодом другими способами.

Я люблю позу 69. Я вам когда-нибудь говорила?

Это, безусловно, одна из моих любимых позиций.

М-м, все эти толчки и трение были лучшими, если вы с партнером идеально подходите друг другу, в сексуальном плане, разумеется.

Мои бедра вращались над лицом Ксавьера, пока он меня вылизывал.

Я нависала над ним и сосала его член, и мы занимались этим уже некоторое время.

Хоть мои бедра и ныли от напряжения, это было так, блядь, горячо, что я вряд ли могу жаловаться.

Я качала бедрами вверх-вниз, простонывая, пока его язык безжалостно входил и выходил из моей мокрой киски.

— М-м да, это так приятно.

Наконец рука Ксавьера сжала мои ягодицы, и он потянул меня вниз, усаживая себе на лицо.

Он усердно сосал мой клитор, пока дрожь не пронзила меня шипами удовольствия.

Мои ноги бесконтрольно затряслись, и я дернулась, кончая в горячем порыве.

— М-м, да!

Я сильнее прижималась бедрами, чтобы удовлетворить свою пульсирующую киску, пока моя рука продолжала наяривать налитый член Ксавьера.

— Да, о, о!

Ксавьер застонал, пока моя киска терлась о его рот, и как раз в этот момент его член дернулся в моей руке.

Я наклонилась над ним, и мой рот накрыл извергающуюся головку.

Его стон был глубоким и диким между моих бедер, пока он продолжал меня есть.

Густая сперма стекала с моих губ и по подбородку, пока я массировала его головку.

Мое тело бесконтрольно дрожало.

— О да, Пуговка, так хорошо.

И да, так и было.

В конце концов я сползла с него, с ртом и руками, покрытыми липкой спермой.

Это был лучший способ закончить вечер.

Мы были истощены и удовлетворены, и после горячего душа и стакана бренди мы уснули.

Мне стоило прислушаться к тому странному чувству, что возникло у меня ранее в тот день.

Тогда я не была бы так удивлена, когда под утро во дворе прогремели первые два взрыва.

Стены и окна крепкого дома задребезжали, а кровать подо мной сильно затряслась.

Я тут же села, и мой голос был пропитан истерикой:

— Папочка!

Прежде чем я успела осознать, что происходит, Ксавьер грубо схватил меня за талию и стащил с кровати.

Я ударилась о твердый пол, и он прижал меня к себе, прикрывая.

Прошла секунда, и Ксавьер сделал глубокий вдох:

— Клео, держись ближе ко мне. Нам нужно убираться отсюда на хуй прямо сейчас!

Затем прогремел еще один взрыв.

Он был намного слабее предыдущего, и тогда я поняла, что это был наш «Шевроле», припаркованный перед домом.

— Что за хуйня происходит?

Ксавьер не потрудился ответить и толкнул меня вперед.

Мы выбежали из спальни, и как только мы достигли лестничной площадки, со стороны столовой началась стрельба.

Мой отец крикнул мне прямо в ухо:

— Клео, пригнись!

Пули, или, скорее, вспышки света, просвистели прямо над нашими головами, разбивая окна, нашу мебель, почти все на своем пути за один заход.

В эти несколько секунд я распознала грохочущий звук и ярость армейской штурмовой винтовки.

Этот мудак настроен серьезно.

Я пригнулась и побежала через столовую, пока Ксавьер двигался позади меня, проталкивая меня через кухню среди брызг стекла.

Мы хорошо ориентировались в темном доме, и через несколько секунд вырвались из кухонной двери в темноту заднего двора.

— Клео, вниз, ползи!

Мое сердце колотилось с пугающей скоростью, но времени на то, чтобы быть парализованной страхом, не было.

Я упала и поползла по высокой траве.

Правый локоть, левое колено. Левый локоть, правое колено.

Мне пришлось сосредоточиться на этом, так как дождь хлестал нещадно.

Резкие звуки выстрелов продолжали разрывать наш дом изнутри, пока мы с Ксавьером ползли вдоль стены дома.

Когда мы достигли угла, Ксавьер остановился и махнул в сторону амбара.

Трава с этой стороны дома была выше, чем нужно, и мы воспользовались преимуществом плохой погоды и густой тьмы, чтобы идеально скрыться.

Мои колени и босые ноги саднило, как и локти, пока мы двигались по каменистой поверхности.

Я была благодарна, когда Ксавьер наконец перешел в положение на корточках и медленно двинулся к амбару.

Я сделала то же самое, сосредоточившись только на нем и игнорируя грохочущие выстрелы позади нас, так как стрелок продолжал свою тираду в доме.

Глупый мудак, вероятно, думал, что мы все еще в ловушке внутри.

Когда мы добрались до спасительной стены амбара, мы посмотрели на фасад дома.

Три больших оранжевых костра ярко светились на фоне темного ночного неба.

Мое сердце сжалось при виде нашего дома, который был под атакой.

Внезапно черный внедорожник, припаркованный во дворе, нетерпеливо взревел, подавая сигнал стрелку внутри.

Мы наблюдали, как мужчина среднего телосложения, одетый во все черное, выбежал из парадной двери и скользнул на пассажирское сиденье автомобиля.

Должно быть, я отвлеклась на всю эту сцену, и я вскрикнула, когда Ксавьер грубо схватил меня за голову и пригнул вниз, как раз в тот момент, когда машина пронеслась мимо нас и выехала с участка.

Прошло несколько мгновений.

Сначала я чувствовала оцепенение, но нельзя было терять ни секунды, и я поняла спешку отца, когда он схватил меня за руку и потянул к дверям амбара.

Он знал так же, как и я, что была вероятность того, что эти ублюдки могут вернуться.

Ксавьер распахнул старые деревянные двери амбара:

— Поторопись, Клео.

К счастью, у нас всегда есть запасной план.

Ксавьер сдернул большой черный брезент, открывая свой сексуальный черный «Шевроле Камаро», который был его гордостью и радостью, стоящий в тишине и ожидании.

Он купил эту старую классику 1960-х годов на аукционе, и они с Морганом кропотливо восстановили ее почти из ничего.

Я скользнула на пассажирское сиденье, и запах новой кожи приятно ударил в нос, даря чувство комфорта.

Ксавьер бросил мне тонкое флисовое одеяло как раз перед тем, как машина с ревом ожила.

Я уставилась вперед, не осознавая, что дрожу.

Я бросила взгляд на отца, кутаясь в теплое сухое одеяло:

— Куда мы едем?

Он был странно молчалив:

— Просто пригнись.

Машина с ревом выехала из амбара, и я сползла ниже, когда мы исчезли в ночи. «Камаро» раскачивался взад-вперед на каменистой гравийной дорожке, ведущей с задней части нашего участка.

Я сразу узнала маршрут, который выбрал Ксавьер. Это часть нашей старой охотничьей тропы, которая идет от нашего участка и уходит глубоко в заросли кустарника.

После поляны, если вам повезет ее найти, тропа в конечном итоге соединяется со старой и неиспользуемой дорогой, которая раньше была трассой D45. Я помню, что отец однажды нарисовал мне карту. Его палец двигался на север вдоль линии, которую он начертил красным, когда он объяснял:

— Если что-то случится, садись в машину и следуй по этому маршруту. Ты доберешься до фермы Гастингсов, — он постучал по красной точке. — Там живет старик. Его зовут мистер Тейн.

Тогда я не придала этому особого значения.

Казалось неправдоподобным, что нам когда-либо понадобится этот маршрут, и эта информация была на самый крайний случай.

И благодаря предусмотрительности моего отца, вот мы здесь, в такую ночь, как эта.

Мы ехали в абсолютной тишине несколько миль, ориентируясь только с помощью двух ярких фар, пока «Камаро» пробивался сквозь густой кустарник, как чемпион.

Листья и ветки безжалостно хлестали по лобовому стеклу и окнам, но машина ревела с невероятной скоростью по местности, для которой она не была создана.

Спустя, казалось, несколько часов, Ксавьер посмотрел на меня.

— Клео, ты ранена?

Я потерла ледяные пальцы друг о друга, и хотя я все еще была босиком и замерзла от мокрой одежды и волос, больше со мной ничего не случилось.

— Нет, я в порядке.

Я вздохнула, как только «Камаро» выехал на старую грунтовую дорогу после расчистки кустарника.

Ксавьер замедлил машину до остановки.

Наше дыхание было тяжелым, пока мы собирались с мыслями.

— Детка, под твоим сиденьем красная коробка. Достань ее.

Я сделала это немедленно, но вместо того, чтобы найти в ней пистолет, как я ожидала, оттуда высыпались бинты и ватные тампоны.

— Какого черта...?

Глаза Ксавьера встретились с моими:

— Клео, мне нужно, чтобы ты оставалась... спокойной.

Я нахмурилась:

— Зачем?

Внезапно я с ужасом заметила растущее красное пятно, расплывающееся на белой футболке Ксавьера вокруг его левого плеча.

— Ксавьер!

Честно говоря, я сорвалась в те несколько секунд, когда увидела пятно крови, которое росло с пугающей скоростью.

Мне даже в голову не пришло проверить его!

Слезы защипали глаза, и я потянулась за толстой повязкой, просыпая часть содержимого:

— О боже мой!

Его подстрелили, пока он прикрывал меня!

— Папочка... ты истекаешь кровью!

Он спокойно забрал толстый тампон из моей руки и прижал его к плечу:

— Успокойся, блядь, Клео, это просто царапина!

Я не могла успокоиться, и слезы полились из моих глаз, когда я судорожно схватила еще ватных тампонов и потянулась к нему.

— Что мне делать?

Теплые окровавленные пальцы Ксавьера сжали мои, и я замерла.

Его голос был твердым:

— Детка, мне нужно, чтобы ты успокоилась, прямо сейчас. Ты поведешь машину отсюда, — он указал вперед. — Просто до фермы, и мы будем в порядке.

Я смахнула слезы и перебралась на водительское сиденье, когда он вылез из машины.

(О боже мой! Он мог умереть!)

Я набрала в грудь воздуха и резко выдохнула.

Я должна была держать себя в руках!

Как только Ксавьер уселся и занялся своим плечом, я врубила передачу, и мы сорвались с места.

Ярость пульсировала во мне, пробуждая мои дремлющие чувства к жизни.

Нам еще нужно было время, чтобы переварить события вечера, но я точно знала: кто-то, блядь, заплатит за это!

К счастью, мой отец всегда готов к худшему сценарию, и именно таким его научила быть армия.

Мы добрались до уединенной фермы через десять минут, и пожилой мужчина, мистер Тейн, открыл массивные ворота частной резиденции без происшествий.

Он принялся запирать их толстыми цепями, когда я проехала внутрь.

Ксавьер слегка опустил стекло и поприветствовал невысокого сгорбленного мужчину, вооруженного дробовиком и ярким фонарем:

— Рад видеть вас, мистер Тейн.

Морщинистое лицо старика растянулось в кривой улыбке:

— Взаимно, Ксавьер, — он махнул рукой вперед. — Ты знаешь дорогу.

Мой отец кивнул и повернулся ко мне:

— Следуй по грунтовой дороге, детка.

Я осторожно вела машину по узкой грунтовой дороге в густой тьме.

Я бессознательно облизнула пересохшие губы, и вместо глотка воды мне захотелось сигарету.

Ксавьер удивил меня, когда закурил одну и протянул мне:

— Держи, плакса.

Слеза упала мне на щеку, и я шмыгнула носом, смахивая ее, как раз когда в темноте показался бревенчатый домик.

Он был больше похож на охотничью хижину, только больше и очень хорошо скрыт.

— Мы будем здесь в безопасности?

Он улыбнулся, несмотря на боль:

— Конечно, я владею этой собственностью, и никто об этом не знает.

Я дернулась от удивления и заглушила двигатель «Камаро».

Я выпустила облако дыма:

— Серьезно? Ты даже не сказал мне.

Он поморщился, открывая пассажирскую дверь:

— Это разговор на потом, Пуговка.

Причудливая бревенчатая хижина имела следы того, что была закрыта какое-то время.

Она не была грязной, но на мебели в деревенском стиле осело определенное количество пыли.

Пока я зажигала газовые лампы, Ксавьер стянул пропитанную кровью футболку и бросил ее на пол.

Я бросилась к нему с аптечкой, когда он сел за старый деревянный стол, возле которого стояли два стула.

— Дай посмотреть.

Я до сих пор не могу поверить, что он вытащил меня оттуда в безопасности и вез нас большую часть пути сюда с кровоточащим плечом.

Я работала быстро и скоро стерла кровь, чтобы мы могли лучше рассмотреть рану.

Свет от ламп был тусклым, но от них была какая-то польза.

К счастью для Ксавьера, ему могут понадобиться швы, но, по крайней мере, в его плече не застряла пуля, как я думала.

Крупная пуля просто вырвала кусок плоти в верхней части его плеча.

Это было не смертельно (пара дюймов влево, и могло бы быть!), но рана была достаточно серьезной, чтобы вызвать огромную потерю крови.

Я крепко прижала повязку к ране, прикладывая изрядное давление.

— Ты в порядке, Папочка?

Мой голос звучал жалко, даже для моих собственных ушей.

Честно говоря, я не ожидала, что буду так потрясена.

Рука Ксавьера сменила мою, и он указал на старый деревянный шкафчик возле незажженного камина:

— В порядке, Пуговка. Это просто немного крови. А теперь достань бутылку бренди из того маленького шкафчика вон там.

Вытерев стол начисто, я поставила два стакана и налила добрые порции.

Ксавьер проглотил обе, одну за другой, и поморщился, прежде чем снял повязку и изучил свое плечо:

— Твою мать.

Я щедро смочила ватный диск медицинским спиртом и уставилась на него, прежде чем начать:

— Тебе нужно что-нибудь прикусить?

Он рассмеялся:

— Только тебя, моя дорогая.

Я хихикнула, но на глаза навернулись слезы, и я принялась осторожно смывать свежую кровь, а затем промокнула жгучей жидкостью вокруг открытой раны.

Мой отец ни разу не поморщился и не шелохнулся, но он непрерывно потягивал бренди из бутылки, пока я не закончила.

Я отложила покрытые багряными пятнами тряпки в сторону, и как только я отвернулась, Ксавьер сжал мою руку:

— Ты в порядке, Клео?

Он редко называл меня по имени, и в это мгновение я сломалась и растаяла, прижавшись к его обнаженной груди.

Уродливые, неконтролируемые рыдания вырвались из меня потоком.

— Я могла бы... потерять тебя!

Реальность этого действительно очень отрезвляла.

Ксавьер усмехнулся, и я знала почему.

Это редкость для нас.

Мое проявление эмоций к нему и его яростная любовь ко мне никогда прежде не подвергались такому испытанию.

Его хватка на мне усилилась, а затем ослабла, пока его губы трепетали на моем лбу.

Восхитительный запах бренди наполнил мои чувства.

— Но ты меня не потеряла. Я всегда здесь, чтобы защитить тебя, даже ценой своей жизни, если придется, Клео.

Это заставило меня рыдать еще сильнее, как вы можете себе представить.

Когда буря миновала, я вытерла глаза, и его рука скользнула по моему плечу:

— Давай пока отдохнем. Мое плечо чертовски болит.

Я кивнула и стянула пыльные покрывала со старой одноместной койки, которая стояла в дальнем углу комнаты, в компании лишь маленького столика рядом.

Мы скользнули в уютную постель, и я натянула на нас теплое флисовое одеяло.

Мы были сломлены сейчас — Ксавьер и я, но я дала себе обещание, слушая его ритмичное дыхание.

Я нежно погладила горячую кожу на его лбу, и мое сердце загрохотало от глубокой любви к нему.

Мистер Тео Ферн пошел на многое, чтобы избавиться от Ксавьера, лишь бы добраться до меня.

Очевидно, что он не усвоил тот урок, о котором я упоминала вам раньше: Будьте осторожны в своих желаниях.

Он так сильно хотел Королеву Червей, что ж, он получит меня — безумную и наконец спущенную с цепи.

Ночь казалась длиннее обычного, пока снаружи лил дождь.

Хижина построена исключительно из толстых бревен, и внутри тепло и уютно, несмотря на суровые условия.

Я проснулась около 5, кажется.

У нас не было телефонов, так что узнать время было невозможно.

У Ксавьера было несколько приступов лихорадки, пока он спал, и он стонал пару раз.

С тех пор я не спала и знала, что должна заботиться о нем, пока он снова не встанет на ноги.

Сначала я проверила рану на его плече и с облегчением увидела, что лишь небольшое красное пятно теперь окрашивало белую повязку, что означало, что кровотечение утихло.

Полчаса спустя я развела крошечный огонь, чтобы прогреть комнату, а затем принялась нежно протирать мокрой тканью область вокруг его шеи и лицо.

Я игнорировала волну яростной любви, что пульсировала во мне, пока я выполняла свою задачу.

Я провела ранние утренние часы, ругая себя за то, как ненавистно и по-детски я вела себя по отношению к отцу последние несколько лет.

Я никогда не признавала своей роли во всем, что происходило между нами, и была неправа, разыгрывая жертву.

По правде говоря, я была бы ничем без Ксавьера.

Может быть, я была бы даже потеряна для этого мира, как моя мать.

Он прав, я лицемерка.

Мои пальцы смахнули несколько темных и серебряных прядей с его лба, и я знала, глядя на него, что в моем разуме уже формируется план.

Я хотела убить этого ублюдка, Тео Ферна, СВОИМИ руками, и я не успокоюсь, пока его кровь не прольется.

Он слишком амбициозный человек, потому что понятия не имеет, что «я» — Королева Червей и что я также дочь Ксавьера!

Он скоро узнает.

Но сначала.

Я оглядела хижину.

Это место нуждалось в небольшой уборке для нас, чтобы у нас было хотя бы несколько дней, пока мы приводим себя в порядок.

Когда утренний тусклый свет наконец пробился сквозь деревья и заглянул в окно, хижина была убрана.

Маленький огонь теперь был довольно внушительным, и, порывшись в сосновых шкафчиках на крошечной кухне, я нашла эмалированные тарелки и кружки.

Я раздвинула шторы, чтобы впустить воздух, и когда вышла наружу, услышав шорох, с удивлением обнаружила, что на пороге оставили корзину.

Я огляделась, но никого не было видно.

Посылка была аккуратно накрыта газетой, и я узнала запах свежеиспеченного хлеба.

Я сорвала бумагу, как только поставила корзину на стол.

Улыбка расплылась по моему лицу, когда я посмотрела на добычу:

— Мило, мистер Тейн.

В корзине лежал длинный французский батон, щедрая порция сыра в герметичном пакете, банка горошка, сверток с двумя свежими рыбинами и бутылка молока.

Я была в восторге, когда вдобавок к подаркам моего щедрого соседа нашла в шкафу несколько пакетиков сахара и кофе.

В общем и целом, этого пропитания было достаточно для наших нескольких дней отдыха.

Ксавьер заворочался во сне, и я улыбнулась:

— Наконец-то!

Теперь все, что мне нужно было сделать, это подлатать его и немного отдохнуть.

— Туже, Пуговка. Не волнуйся, я не сломаюсь.

Ксавьер рассмеялся, когда я завязывала концы бинта.

Рана снова начала кровоточить, и после того как я сменила повязку, я настояла на том, чтобы наложить еще один бинт поверх повязки, чтобы усилить давление на рану.

Я хмыкнула и протянула ему свежую футболку, когда закончила:

— Больно?

Он натянул футболку:

— Не так больно, как твоя измена.

Это замечание застало меня врасплох, и мои щеки вспыхнули.

Я отвернулась от него.

Уф, только не это снова!

Он тут же схватил меня за руку и притянул к себе:

— Эй, иди сюда!

Несмотря на потерю крови и большую зияющую рану на плече, сила Ксавьера, казалось, ничуть не уменьшилась.

— Ксавьер, не надо!

К удивлению, его губы коснулись моей щеки в нежном поцелуе:

— Я люблю тебя, и я знаю, что ты ненавидишь меня за то, что я сделал. Но ты также должна знать, что я сделал бы это снова без колебаний, если бы пришлось.

Мое сердце забилось чаще, когда его губы задержались на моем лбу:

— Ты принадлежишь мне, Клео. Во мне нет ни капли раскаяния за то, что я сделал с тем ублюдком. Тебе никогда не следует недооценивать то, на что я пойду, чтобы удержать тебя.

Мой взгляд был прикован к его.

Полагаю, это нужно было сказать за последние 8 месяцев или около того.

Это была угроза, объяснение и признание в любви в истинном стиле Ксавьера.

Мои губы растворились в его, и по какой-то странной причине я наконец почувствовала свободу от гнева, который держала на него.

— Больше никогда никого не будет, обещаю, — я поцеловала его снова. — Я тоже тебя люблю.

Ближе к вечеру Ксавьер запустил генератор, о котором я не знала, и у нас появилось электричество.

(Слава богу за это!)

У нас была горячая водопроводная вода, что означало горячую ванну, и немного света от одинокой лампочки.

Поздно вечером мы оба долго отмокали в единственной старинной ванне, пока вода не стала теплой.

У Ксавьера хранилась кое-какая старая одежда в металлическом сундуке.

Его длинная толстовка мне вполне подошла, и она сгодится, пока мы не достанем нормальную одежду.

Мы ели хлеб и сыр перед маленьким камином, и компанию нам составляли лишь звуки птиц в гнезде неподалеку да ночные насекомые, жужжащие снаружи.

Интимная тишина, которую мы делили, была идеальной.

Я прислонилась к Ксавьеру и прижала одеяло к нам:

— Как твое плечо?

Он улыбнулся:

— Болит, блядь, адски, но я выживу.

Его пальцы задержались на кончиках моих волос.

— Они не знают, что ты всего лишь ранен, ты в курсе?

Пальцы Ксавьера накрутили прядь моих волос:

— Что это значит?

Я переключила внимание на него:

— Тео не знает, что ты жив. Твоя кровь там, вероятно, повсюду, и этот идиот не видел, как мы выбрались.

Его глаза сверкнули в свете огня:

— И?

— И они не знают обо МНЕ.

Улыбка появилась на его красивых губах, пока его пальцы продолжали нежно перебирать кончики моих волос.

— Моя умная маленькая Клео. Я вижу, к чему ты клонишь, но ответ — нет.

Я высокомерно шмыгнула носом и перевела взгляд обратно на пляшущее пламя.

— Я все решила.

Я снова повернулась к нему, и наши взгляды встретились.

Теперь я понимала, что имел в виду Ксавьер, когда говорил, что мы больше похожи, чем я осознаю.

— Я твердо намерена довести это до конца, с тобой или без тебя.

Он рассмеялся, несмотря на мой нарастающий гнев:

— Каков твой план, дорогая?

Я наклонилась, и мои губы задержались над его губами.

Мое тело пульсировало от неоспоримой потребности в нем прямо сейчас.

— Это на потом, Папочка. Как ты себя чувствуешь?

Честно говоря, я была чертовски возбуждена после всего этого насилия.

Я застонала, когда наши губы покусывали друг друга, и моя рука скользнула к переду его шорт.

— М-м, Ксавьер.

О да, он был твердым как камень.

Он улыбнулся:

— Как ты можешь чувствовать, Пуговка, у меня все довольно неплохо.

Я быстро переместилась и оседлала его, а затем сбросила одеяло с плеч.

Тепло от огня разлилось по моей спине.

Я наклонилась к нему, и наши губы слились в знойном влажном поцелуе глубокой срочности.

— М-м, Папочка, — я начала тереться киской о твердый бугор, который создавал его член. — М-м, я так возбуждена.

Ксавьер хмыкнул, и я схватила его шорты спереди и стянула их вниз, ровно настолько, чтобы добраться до его члена.

Я жадно обхватила его, и мои пальцы массировали и терли его вверх и вниз.

— М-м, можно я поскачу на тебе?

Прошептала я ему на ухо, как раз когда его пальцы скользнули под мою слишком большую толстовку и по моей голой заднице.

— М-м, без трусиков, Пуговка?

Я хихикнула, проводя губами огненную дорожку поцелуев по его подбородку:

— Прости, забыла упаковать.

Ксавьер снова застонал, и я (очень осторожно) приподнялась и впустила его член в себя.

Невероятный горячий отклик моей киски тут же подсказал мне, что я слишком амбициозна.

— Ох!

Скользкие мышцы моей киски восхитительно сжались вокруг него.

Ксавьер прижал меня к себе, и я начала скакать на нем почти сразу же.

— О да, м-м, Папочка.

Его безжалостные пальцы сжали мои ягодицы, и я прибегла к трению киской о него, чтобы ускорить процесс.

Огненные поцелуи Ксавьера переместились с моих губ на плечо:

— Блядь, да, трись, детка!

Мои бедра двигались быстрее и жестче, наши губы встретились и замерли, пока неизбежный финал приближался, и быстро.

Я толкнула бедрами сильнее, сделав еще несколько выпадов, и как только я кончила, Ксавьер крепко удержал меня.

Наш оргазм был интенсивным и сокрушительным.

— Блядь! — его дыхание ревело мне в ухо, пока моя пульсирующая киска сжимала его член.

Идеально, как всегда.

— Вот дерьмо, — я заметила растущее красное пятно на его повязке. — Папочка, ты кровоточишь.

Его хватка на мне сохранилась, пока он целовал мою шею после бури.

— Я выживу, бывало и хуже. Единственное, что меня убьет, — это потеря тебя.

Мое сердце загрохотало от его слов.

Я соскользнула с него и долго смотрела на него.

— Тот факт, что мы чуть не умерли, вдруг сделало тебя мягкотелым?

(Не то чтобы я возражала)

Он рассмеялся и подтянул шорты:

— Блядь, нет. Просто напоминание: если мне не понравится твой план, то его не будет.

Я рассмеялась:

— Понравится. В конце концов, я в этом неплоха. Меня тренировал один парень по имени Ксавьер.

Мы провели ночь в сговоре при тусклом свете мерцающих ламп, словно два разбойника из викторианского романа.

Я говорила вполголоса, а Ксавьер слушал, пока мы оба потягивали восхитительный бренди.

Когда я закончила, он выглядел весьма довольным.

— Хорошая девочка. Нужно немного подправить, но совсем неплохо.

Он накрыл нас одеялом:

— У мистера Тейна в доме есть городской и спутниковый телефоны. Утром я позвоню Моргану. Он привезет нам одежду и вещи, которые нам понадобятся, и тогда мы сможем запустить план в действие.

Что-то внутри меня вспыхнуло к жизни и разгорелось, как бушующий ад, за последние несколько дней.

Иногда худшие события могут выявить в человеке лучшее.

Раньше я всегда убивала по указке и только ради денег.

Но на этот раз я вооружена чем-то гораздо более смертоносным, чем мои навыки.

И это — цель!

Я спала очень хорошо в ту ночь, и удивительно, что хорошая еда и крепкий отдых могут сделать с человеческим телом и разумом.

Ксавьера не было в постели, когда я проснулась, и я заподозрила, что он позволил мне поспать подольше.

Я зашевелилась, услышав голоса снаружи, но мгновение спустя с облегчением вздохнула.

Похоже на Моргана и Маркуса.

Должна признать, я была отчасти рада знать, что они все еще рядом.

Они были продолжением Ксавьера еще до того, как появилась я.

«Камаро» с ревом ожил, и я подбежала к окну и выглянула.

Морган и Маркус уехали на нем, оставив вместо него черный внедорожник «Форд» с затемненными окнами.

Ксавьер направился к коттеджу, вооруженный двумя черными сумками и широкой улыбкой, когда я открыла ему дверь.

Его глаза сверкали злобой.

О да, началось!

Я затянулась сигаретой, слушая гудки.

Раздался щелчок, а затем:

— Алло, кто это?

Жестокая ухмылка очертила мои губы, и дым вырвался клубами.

— Очень благодарный друг, мистер Ферн.

Сначала тишина.

Мой тон был кокетливым, но именно так я расставляю свои сети для бедных ублюдков, что попадались мне на пути все эти годы.

— Простите, кто это?

О да, я услышала это. Легкая дрожь в его голосе в конце.

Он уже нервничал.

— Я слышала, что вы отчаянно пытались связаться со мной, Тео.

Послышалось шуршание бумаг:

— Подождите минутку, пожалуйста.

Он со стуком отложил свой мобильный телефон, а затем: «Выйдите, пожалуйста, мне нужно уединение».

Я затушила сигарету, прислушиваясь к слабому звуку шагов, а затем закрываемой двери.

Тео откашлялся:

— Это та, о ком я думаю?

Я рассмеялась:

— Да, но без имен, пожалуйста.

Я сузила глаза и уставилась в прекрасные глаза Ксавьера:

— Вы оказали мне огромную услугу, избавившись от Ксавьера.

Тео снова откашлялся:

— Ну, я не уверен...

Тогда мой голос стал твердым, и я перебила его:

— Пожалуйста, давайте не будем играть друг с другом, мистер Ферн. Я довольно занятой человек, и моя концентрация внимания опасно низкая.

Мое сердце злобно колотилось, пока я ждала его признания.

Он усмехнулся:

— Ну, между нами говоря, видя, как вы благодарны, признаюсь, что он мне не особо нравился. У нас были старые терки, выражаясь не столь красноречиво. Честно говоря, я просто не видел возможности работать с ним.

Мои ногти впились полумесяцами в ладони, и гнев пульсировал во мне.

Ласкающие пальцы Ксавьера на моей ноге помогали мне сохранять самообладание.

Я сделала прерывистый вдох.

— Ну, считайте это убийством двух зайцев одним выстрелом, так сказать, потому что теперь я тоже от него свободна.

Мой друг Тео осмелел от моего последнего заявления.

— Могу я встретиться с вами... э-э, я не уверен, как вас называть?

Я почти рассмеялась вслух:

— Завтра, в вашем кабинете у вас дома. Уединение для меня необходимость. Я уверена, что вы понимаете.

Он глупый человек, и я поняла это по его ответу.

За ним не стояло никакой мысли.

— Отлично, в 7 подойдет?

— Вполне.

Тео хмыкнул с удовлетворением:

— Я рад, что принял этот...

Я сбросила вызов и бросила большой устаревший телефон на кровать.

— Ублюдок!

Рука Ксавьера скользнула по моей ноге в плавных ласках:

— Хорошая девочка, Пуговка. Папочка гордится тобой. А теперь просто расслабься.

Я улыбнулась ему, несмотря на свою ярость, когда он поднял мою ступню к своему плечу и поцеловал внутреннюю часть моей ноги чуть ниже колена.

— М-м, это значит, что мне позже понадобится награда, Папочка.

Он рассмеялся, и я тоже.

Я не была уверена, стоит ли Ксавьеру напрягаться, но в ту ночь он был диким.

Возможно, мысль о наших планах или ненависть, которую он испытывал к Тео после его откровенного признания, подпитывали его.

Мои ноги покоились на его плечах, пока он поначалу жадно вылизывал меня.

Он был неистовым дикарем и не остановился даже после того, как я кончила один раз.

Мои ноги задрожали, когда искра снова развернулась глубоко внутри меня, предупреждая о том, что мой второй оргазм неизбежен.

— О да, прямо там, ох.

Его рот безжалостно сосал мой клитор, пока мои дрожащие ноги не сомкнулись вокруг его головы.

— О боже мой! ДА, ДА!

Ксавьер простонал, все еще посасывая меня, пока удовольствие пульсировало во мне волнами.

Мои пальцы разжали хватку на его волосах.

— Вау, так хорошо.

Губы Ксавьера поспешно переместились на мой живот, а затем к моим затвердевшим ноющим соскам.

Очевидно, он был не в настроении для моей болтовни.

— Раздвинь ноги для меня.

Я грубо развела ноги руками под сгибами коленей, как ему нравилось.

Тогда широкая ухмылка очертила его сексуальные губы, он обхватил свой член и потер головкой по моей киске долгими медленными движениями.

— М-м, ты знаешь, что мне нравится, Пуговка.

Я улыбнулась:

— Да, Папочка.

Мои глаза закрылись от покалывания, окружавшего мой клитор, когда его головка прошлась по нему, размазывая липкую влагу от двух моих восхитительных оргазмов.

Его левая рука сжала мое бедро, и тогда он полностью толкнулся в меня.

Хлюп!

Глубокий стон сорвался с его губ:

— М-м, ты такая чертовски мокрая для меня, детка.

Он вышел и снова врезался в меня жестче.

Мои глаза распахнулись:

— Ох.

Мои руки продолжали удерживать ноги, пока темп Ксавьера был неспешным, но его толчки были жесткими и глубокими, и каждый из них прерывался удовлетворенным кряхтением.

Бедная односпальная кровать скрипела под его яростью, и это добавляло атмосферы к смешивающимся звукам нашего тяжелого дыхания.

— М-м, Пуговка, так хорошо!

Его палец тер мой клитор, пока его член вколачивался в меня все сильнее с каждым толчком.

Скрип! Скрип!

— О да, Папочка, трахни меня жестче!

Руки Ксавьера переместились на мою грудь, сжимая и массируя ее, пока он продолжал таранить меня жестче и быстрее.

Вена на его шее отчетливо вздулась, а мышцы на плечах восхитительно перекатывались.

М-м, Ксавьер был сексуальным и свирепым одновременно!

Мои руки сжали его талию, и я подбадривала его:

— Жестче, Папочка.

Он застонал, толкнулся еще несколько раз и замер:

— О блядь, да, детка!

Он рухнул на меня, и я прижала его к себе, когда его сперма брызнула в меня.

Мои губы прошлись по его шее в чувственных поцелуях:

— Я люблю тебя.

Ксавьер встал рано следующим утром, пока я валялась в постели.

Это был наш последний день в Гастингсе, и я поняла, что мне вполне понравился наш импровизированный визит сюда.

Это место олицетворяло безопасность в одну из худших ночей в памяти.

После долгих расспросов я выяснила, что Ксавьер купил это место десять лет назад, и мистер Тейн жил здесь все это время.

Мой Уиллард Тейн — отец друга Ксавьера и Моргана, Джонатана, который был тяжело ранен во время исполнения воинского долга много лет назад.

Он заставил их обоих пообещать позаботиться о его отце, если он не вернется, и, к сожалению, он не вернулся, но Ксавьер сдержал слово, данное другу.

Я нашла это поистине достойным восхищения.

Ни он, ни Морган никогда не упоминали об этом раньше, и я задалась вопросом, как много я на самом деле знаю о своем отце.

Итак, бедный мистер Тейн, у которого не осталось никого в этом мире после смерти сына, живет на этом участке бесплатно, со всеми необходимыми удобствами.

На обед мы ели свежую рыбу, любезно предоставленную нашим соседом, и я отдыхала весь день.

Я немного волновалась и наблюдала за Ксавьером, пока он был занят делом.

После сегодняшней ночи он и я освободимся от «Нексуса» навсегда.

Это будет жестокий уход, но ничего такого, чего им не следовало ожидать, когда они решили наебать нас.

Это будет полный разрыв, но сначала нужно свести счеты.

«Трудно бороться с гневом;

Ибо муж купит месть ценой своей души».

— Гераклит —

К 9 часам мы ехали по трассе 206, направляясь в город Лейтон, и к полудню мы должны были быть в Тренте.

Всё казалось нереальным.

По радио звучал прекрасный и характерный голос SZA, а я куталась в свое теплое флисовое одеяло.

Рука отца легла мне на бедро и сжала его:

— Ты голодна?

Он повернул влево, съезжая с главной дороги к маленькой, неприметной гостинице.

Я села и размяла шею:

— О да, я умираю с голоду.

Ксавьер усмехнулся:

— Я тоже.

Я рассмеялась, когда поняла, чего он на самом деле хочет.

Он припарковался у крошечной закусочной и улыбнулся мне:

— Ты берешь бургеры, а я сниму номер.

О да, кое-что для меня перед нашей долгой поездкой.

Мой взгляд встретился с его сверкающими голубыми глазами, я придвинулась ближе и поцеловала его:

— Я люблю тебя, Ксавьер.

Его палец смахнул прядь волос с моего лба:

— Я тоже тебя люблю, моя Королева Червей.