Прохладная ночь пахла сыростью и жасмином. Издалека нёсся вой полицейской сирены, но порыв ветра смешал его с шёпотом листвы.

После дождя воздух словно обновился, и был чист и свеж. Сквозь колышущиеся тени ветвей и кустов пробивались огни недремлющего города.

Среди деревьев мелькнула тень, за которой не уследить взглядом. Удар, вспышка боли, и бархатное небо Боско, усыпанное звёздами, окрасилось алым.

Перед тем, как тьма затянула сознание, и всё вокруг стало далёким и пустым, я увидела лицо полицейского, склонившегося надо мной.

В дверь позвонили. Распахнув глаза, я уставилась в белый потолок. В голове ещё звучали отголоски той ночи, во рту ощущался привкус крови, но умом я понимала, что нахожусь в своей ванной.

Проклятый сон. Воспоминание, за которое отчаянно цеплялась часть меня — та, что не смирилась с произошедшим.

Я бы многое отдала за то, чтобы не видеть по ночам парк после дождя, не чувствовать запах жасмина. Он застрял занозой в сознании, до которой не дотянуться.

Вода в ванне успела остыть. Подтянувшись одной рукой за бортик, я смогла сесть и не взвыть от боли. Ушибленное тело пульсировало, как единый нерв.

За пять лет я привыкла возвращаться домой в синяках и ссадинах, но с болью смириться невозможно. Она надоедает.

Намокшие волосы облепили лицо. Убрав их негнущимися от холода пальцами, я попыталась встать. Получилось, хоть и не с первого раза.

Наконец, я вылезла из ванны и завернулась в махровое полотенце. Стопы утонули в пушистом коврике. Для меня важно ощущать простые вещи — они возвращают в реальность.

Стены пестрели мозаичной плиткой всех оттенков синего и голубого. Пол был выложен белым кафелем, и на нём алели капли крови — моей, разумеется.

Стоя спиной к зеркалу, я дрожала от слабости. По плечам и лицу стекали струйки воды с волос. Взяв ещё одно полотенце, я промокнула их. И медленно обернулась, чтобы увидеть своё отражение.

На бледном осунувшемся лице глаза светились красными угольками. На фоне чёрных волос смотрелось… пугающе — за неимением лучшего слова.

Нормальный цвет глаз у меня зелёный, но сегодня я чертовски много сил потеряла, и восстановить их поможет только кровь.

Снова прогремел звонок в дверь. Я вздрогнула и чертыхнулась, бросая полотенце в раковину. Плечо обжигало болью, махровая ткань касалась свежей рваной раны.

Её следовало бы зашить или как минимум обработать, но сначала займёмся ночными гостями.

Я вышла из ванной комнаты и стянула пистолет с комода в спальне. Прижимая его к бедру, сняла с предохранителя и скользнула к входной двери.

Кого там принесло среди ночи⁈ Приблизившись, я встала слева от неё, не заглядывая в глазок.

— Кто?

— Ваш сосед из квартиры напротив, — раздался тихий мужской голос. — Сахарку не найдётся?

Закатив глаза, я поставила пистолет на предохранитель и открыла дверь. На пороге стоял Адам, действительно мой сосед из квартиры напротив. И лучезарно улыбался.

Адам из тех ребят, на которых невозможно злиться, даже если очень хочется. Среднего роста, подтянутый, но узок в плечах и худощавый — на мой вкус.

Я сама чуть выше метра с кепкой и не могу похвастаться пышными формами, поэтому вместе мы смотримся, как два подростка.

Волосы у него тёмные, почти чёрные и коротко стриженные, но всё равно видно, что они вьются. Черты лица приятные, а глаза большие, голубые и невинные, как у младенца.

Но это обманчивое впечатление. Адам — хакер и разработчик оружия против нежити. У него два условных срока за взлом базы данных департамента полиции Вердландии.

Однако, это не мешает ему помогать местным копам. Нелегально.

На счету Адама ряд изобретений, способных завалить вампира или прочую тварь с одного выстрела. Пока, правда, он снабдил ими только меня и специальный отдел полиции по борьбе с потусторонними преступлениями.

Адам был весь тёмным — от синей футболки с длинными рукавами до чёрных джинсов и домашних тапок-зайцев. Милые такие, с торчащими в стороны ушами.

Только кожа его белела в полумраке прихожей. У него за спиной разливался холодный белый свет коридорной лампы, из-за чего лицо казалось ещё бледнее, а глаза — синее.

— Тебе не кажется, что твоя кодовая фраза устарела⁈ — проворчала я, впуская его в квартиру и запирая замок.

— Беспокоишься, что соседи решат, как бы у меня чего не слиплось? — усмехнулся он, убрав руки в карманы джинсов.

— Мне всё равно, что они подумают, — я направилась в кухню.

Когда обошла Адама, он присвистнул.

— У тебя полотенце всё в крови и ссадины на спине, — без тени испуга отметил он. — Выглядит так, будто ты страстно обнималась с диким зверем. Зная тебя, он должен выглядеть не лучше.

— Ты как всегда тактичен, Адам.

— Я говорю лишь то, что вижу, — он небрежно пожал плечами. — Надеюсь, у тебя осталась заговорённая вода?

— Я не стану чем-то хуже, чем уже являюсь, если ты об этом, — я вздохнула, завязывая туже полотенце на груди.

Он замер, прищурив глаза. Очевидно, ожидая, что я всё ему выложу. Я кивнула и глянула на соседа через плечо.

— Сегодняшний казнённый оказался на редкость прытким — пришлось с ним повозиться. Он загнал меня на крышу дома и протащил по черепице. А потом воткнул в бок кусок ржавой арматуры.

Адам покосился в открытую дверь ванной. По полу были разбросаны рваные и перепачканные кровью футболка и джинсы.

Я поморщилась, невольно приложив ладонь к ране на животе. Адам проследил за моим движением серьёзным взглядом.

— Не успела обработать. Ты как раз вовремя зашёл, — я выдала ему милую улыбку.

Адам хмыкнул.

— Если только в обмен на чашку кофе.

— Идёт, — я вошла в темноту спальни, Адам — направился в кухню и включил там верхний свет.

Квартира у меня небольшая: кухня плавно переходила в спальню, а спальня — в прихожую. Чтобы из любой точки видеть, кто заходит в дверь. В комнате мерно гудел кондиционер.

Жить среди вампиров я не смогла, поэтому сняла квартиру на окраине Хайенвилла. Искала полной изоляции от людей, но дом оказался мне не по карману.

Я прошла босиком в спальню, развязывая полотенце. Стены в единственной комнате были молочно-коричневые, как и пол. Кровать цвета кофе с молоком, а диван перед белым декоративным камином — бежевый с коричневыми прожилками.

Мягкое кресло в углу около окна, драпри — густо-коричневые с золотым блеском. Адам говорил, что спать здесь, как внутри коробки с шоколадными конфетами.

Сквозь прорези штор лился бледный лунный свет, очерчивая углы стенного шкафа. Он стоял справа от кровати и тянулся до самой двери в кухню. Я достала из него чёрную футболку и серые домашние брюки и бросила на кровать.

Стянув с себя полотенце, промокнула им кровоточащие раны. Та, что на животе, выглядела глубокой. Кожа по краям припухла и свисала лоскутами.

Если быстро обработать, наложить повязку и восстановить баланс крови, то она исцелится за считанные дни.

Переодевшись, я подошла к коричневому комоду с зеркалом у двери в ванную. Глянув на своё отражение, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. От слабости перед глазами плыло.

— Кофе готов, — в дверях появился Адам с чашкой в руках и загадочно ухмыльнулся. — Но тебе я приготовил кое-что более питательное.

Я осклабилась и, оттолкнув его, прошла в кухню. От яркого света заболели глаза. Серые и мятные тона мебели казались как никогда ослепляющими.

На столе около раковины стояла чёрная керамическая кружка. И жидкость в ней была такая же тёмная и густая.

В холодильнике у меня всегда хранились несколько пакетов донорской крови. Без неё я могла бы обойтись, но она помогала быстрее исцелиться.

Рядом лежали бинты, антисептик и аптечка с инструментами. Адам подготовил всё необходимое. Застыв перед столом, я устало потёрла лицо. Потянулась за чашкой — футболка задралась и обнажила рану.

Адам подошёл ближе и уставился на неё, опуская свою чашку на стол. Почувствовав, что я смотрю на него, он заморгал, не зная, куда деть глаза, чтобы не пялиться на мой живот.

— Подлатай меня, и покончим с этим, — облокотившись одной рукой о стол, я поднесла чашку к губам и зажмурилась.

В нос ударил резкий металлический запах, к горлу подкатила тошнота. Адам открыл аптечку и загремел инструментами. Совмещать неприятное с неприятным — что может быть лучше⁈

Когда он закончил с животом, то приступил к плечу. Руки у меня тряслись от боли и слабости, и я из последних сил давилась донорской кровью. Перед глазами плясали белые пятна.

Я прикрыла веки и сделала последний большой глоток. И почти отключилась.

— Вот и всё, — раздался издалека фальшиво бодрый голос Адама.

Я покачнулась, хватаясь за край стола, и заморгала. Одёрнув футболку, выпрямилась и медленно повернула голову, чтобы посмотреть на соседа.

Адам вытирал руки окровавленным полотенцем и глядел мимо меня.

— Быть может, мне пора задуматься о лицензии практикующего хирурга? Буду штопать твоих друзей.

— Моих друзей не нужно штопать. У них само всё зарастает.

— Не всё, — он расплылся в ехидной улыбке.

— Спасибо, — осипшим голосом сказала и облизала губы. — А теперь признавайся, зачем пожаловал?

Адам бросил полотенце в раковину, выдыхая. И бесхитростно посмотрел на меня.

— С чего ты…

— Брось, Адам. Я тебя не первый день знаю. Кофе ты мог бы и дома попить, если, конечно, чистые кружки остались.

Он сдавленно рассмеялся и провёл ладонью по волосам.

Сложив руки на груди, я подошла к окну. За ним царила глубокая ночь. Три часа ночи — самая сердцевина тьмы.

Я забралась на подоконник, Адам же не сдвинулся с места. Так и сверлил меня немигающим напряжённым взглядом. Я видела его отражение в стекле, но смотрела на спящую улицу.

Ночь в Хайенвилле темнее и гуще, чем в Боско, где я когда-то жила…. и погибла. Здесь и воздух был совсем иной — чище и прозрачнее.

Городок, окружённый лесами, таил в себе множество загадок и мрачности. Неудивительно, что его облюбовали вампиры. Здесь было, где укрыться.

— Ну так…?

— Звонил Алекс и передал новые координаты, — его голос прозвучал тихо, но было слышно, как он выдавливал из себя эти слова. — Ты была на казни и отключила телефон. Поэтому ему пришлось обратиться ко мне.

Алекс был вампиром. Это он нашёл моё тело в парке и унёс из-под носа у копа, пока тот вызывал подмогу. Очнулась я в комнате с заколоченными окнами.

В летней духоте скрипел ветхий вентилятор, пахло пылью и накрахмаленным постельным бельем. Запахи и звуки — благодаря им я вырвалась из непроглядной пустоты.

И, конечно же, не без помощи Алекса. Он спас меня от неминуемой гибели и выходил. А после привёл в склеп — место, где обитал клан вампиров города Хайенвилла, к которому он принадлежал.

Так я попала в совет и стала карателем.

По какой-то нелепой случайности я воскресла дампиром. Привычный мир перестал для меня существовать, но распахнул объятия новый — мир ночи, тьмы и холода. Мир вампиров.

Я хмыкнула, не оборачиваясь.

— На завтра? Что-то он быстро.

— Нет, — он качнул опущенной головой и исподлобья глянул на меня. — На сегодня. На сейчас, Кира.

Я повернулась к нему — медленно, чтобы не тревожить швы. Лицо моё ничего не выражало, потому что сил на эмоции не осталось, но одна бровь уползла на лоб.

— И ты его не послал?

Адам поперхнулся и кашлянул в кулак.

— Вампир, которого тебе нужно достать, нападает в парках на прохожих. Он решил, что ты заинтересуешься.

Я плавно соскользнула с подоконника и направилась в комнату, не глядя на Адама.

— Давай эти чёртовы координаты, — сквозь зубы потребовала.

— Как? Ты меня с собой не возьмёшь? — в его голосе прозвучало искреннее огорчение, как у ребёнка, которого не берут на ярмарку.

Я обернулась в дверях.

— Тогда мне придётся твою задницу прикрывать, — я нахмурилась. — Вот ещё!

До рассвета оставалось чуть больше трёх часов. Я прошла в спальню и открыла шкаф. Адам прибирался на кухне. За годы дружбы он успел освоиться у меня дома, пожалуй, лучше, чем у себя.

Его квартира походила на склад деталей для компьютеров и прочего металлолома. Но царящий там бардак соседа ни чуть не трогал — если ему не хватало уюта и свежего кофе, то он шёл ко мне.

Я оделась, не включая свет. Чёрное белье, чёрные носки, чёрные джинсы и футболка. Чёрная кожанка довершала мой вечерний наряд. Внутренняя кобура с «глоссом», заряженным серебром, идеально терялась на фоне одежды.

Обычно те, на кого я охочусь, сопротивляются, бьются из последних сил. А я, как правило, слабее. Поэтому Адам изобрёл для меня несколько примочек.

Пистолет с ультрафиолетовым фонариком или мини-арбалет, заряженный шприцами с зельем, состав которого я даже знать не хочу. Если первый лишь затормаживал противника, причиняя кратковременную боль от ожога, то второй убивал на месте.

Арбалет я оставляла в машине — на самый крайний случай.

Наручные ножны с серебряными ножами скрывались под рукавами кожанки. Чтобы ими воспользоваться, придётся её снять. Но я надеялась, что удастся обойтись и без них.

К сожалению, дампиры уступают в силе истинным вампирам, но я стараюсь компенсировать этот недостаток оружием. Иногда выходит, иногда — не так, чтобы очень. И я возвращаюсь домой побитой собакой.

Адам привык.

Мы знакомы с того момента, как я переселилась в Хайенвилл — почти пять лет. Он — хакер и знает обо мне больше, чем я сама, но держит язык за зубами. Ради своего же блага.

Застегнув молнию, я подошла к камину. На полке стояло фото в рамке. Темноволосая девушка в бледно-голубом пальто беззаботно улыбалась на фоне окон ресторана.

В день открытия навес, декорированный белыми и бордовыми пионами, украшали гирлянды. Помню, как волновалась — новёхонькая вывеска «Лира» терялась среди пышных цветов.

Когда-то я там работала администратором. Когда-то — пять лет назад. Через пару дней после того, как было сделано это фото, меня не стало.

Я до сих пор помнила свою смерть, видела каждый раз во сне. Пять проклятых лет по ту стороны жизни! А казалось, что это было вчера…. Вчера я возвращалась с работы через центральный парк Боско и стала жертвой нападения.

Лица своего убийцы я, разумеется, не видела….

На протяжении всех этих лет мы пытались выяснить обстоятельства, при которых я стала дампиром. Упыря, укусившего меня, так и не нашли. Но я стала достоянием мира нежити, знаменитостью среди кровососов.

В Хайенвилле обосновался Верховный совет — высший орган власти вампиров. И появление белой вороны не осталось для них незамеченным. Меня пригласили, поглазели, оценили и… приняли в клан.

На то воля старейшины — его восхитило то, что я наполовину человек, и дневной свет не причиняет мне вреда. Такой я и останусь.

Прочие члены совета считают меня цирковой зверушкой. На потеху им или ради собственного удовольствия старейшина назначил меня Мастером Смерти, карателем.

Тем, кто убивает вампиров, преступивших законы совета.

Нападения на людей запрещены и влекут за собой немедленную смерть. Поэтому, соглашаясь на сомнительную должность, я в тайне надеялась, что когда-нибудь наткнусь на своего убийцу.

Поджав губы, я положила рамку стеклом вниз и направилась в прихожую. Проходя мимо зеркала, случайно увидела своё отражение и не смогла не улыбнуться.

Я была одета с небрежным шиком наёмного убийцы. Кроме того, чёрный цвет мне шёл, и бледная кожа начинала светиться.

Я вышла из спальни и обулась в чёрные сапоги на низком широком каблуке. Адам появился в дверях кухни, заслонив единственный источник света в квартире. И привалился плечом к стене.

— Всё взяла? Ножи не забыла?

— Не забыла. Иди спать, мамочка.

— Ты уверена, что хочешь поехать одна? Я могу пригодиться, — не обращая внимания на мой раздражительный тон, спросил он.

— Чем же? — огрызнулась я, выпрямляясь.

— За руль сяду, — хмыкнул он и оттолкнулся от стены. — Ты ранена, и солнце скоро встанет. Цель будет биться отчаянно.

— Вот именно, Адам. Ты можешь пострадать, или я, если стану отвлекаться на тебя. Ни к чему эти сложности.

— Я бы не хотел сегодня вновь видеть тебя в крови. Мне потом кошмары снятся, — он старался говорить убедительно, но под конец закатил глаза, ухмыляясь.

Адам — добрый парень. Его действительно волновала моя судьба, но все проявления заботы он переводил в шутку. Жалел мои чувства, наверное.

Или не хотел выглядеть слабым.

Я посмотрела на него нарочито тяжёлым взглядом. Испустив долгий вздох, он протянул мне лист бумаги, сложенный вдвое. Я развернула его и прочла адрес.

— Чудесной ночи, Адам, — я убрала записку в задний карман джинсов и открыла входную дверь.

— Береги себя, Кира. И возвращайся домой, — с иронией в голосе проговорил он и скрестил руки на груди.

— Как скажешь, мамочка, — усмехнулась я в щель закрывающейся двери. — Уходя, не забудь запереть замок.

Тьма поглотила город, и время будто остановилось. Небо затянуло тучами, ветер нёс близкий запах дождя и дорожной пыли. Лето в этом году выдалось сырым и промозглым, но в Хайенвилле редко печёт солнце.

Спящие дома мелькали за окнами моего автомобиля, как искусно нарисованные декорации. На пустых перекрёстках мигали сигнальные огни светофоров. Я стараюсь не нарушать правила, поэтому сбавила скорость и свернула с основной дороги.

И покатила к окраине Хайенвилла.

Из головы не выходил момент, который ставил все под сомнение. Мастер Смерти должен иметь при себе заверенную лицензию с именем вампира и вынесенного советом приговора.

Алекс передал только координаты, где его искать. Клочок бумаги с адресом слабо тянул на лицензию. Поэтому придётся импровизировать. Если обойдется без проколов, то совет никогда не узнает об оплошности Алекса.

Ну и моей, разумеется. Я не должна была верить ему на слово, но он сыграл на нашей дружбе и моей навязчивой идее найти своего убийцу.

Деревянный дом стоял на пустыре, окружённом лесом. Дорога резко обрывалась на склоне, прямо у подножья старых сосен. Их колючие разлапистые ветви свисали почти до земли.

Высокая ковыль колыхалась на ветру, как зелёное море. По пути сюда мне не попалось ни одного жилого здания или хотя бы придорожной забегаловки. Разве что автомастерская, да и у той был заброшенный вид.

Вампир хорошо устроился — вдали от людских глаз и цивилизации. Мне бы тоже здесь понравилось.

Я припарковалась на обочине и вышла из машины. Стрекот цикад, едва различимый шелест листвы, потревоженной легким ночным ветерком, и больше ничего. Прохладный воздух пах сырой землей.

Бывает, что вампиры зарываются перед рассветом в почву, за неимением другого укрытия. Или в ожидании жертвы. Не хотелось бы, чтобы кто-то схватил меня за ногу и испортил охоту.

Я прошлась по склону, но ничего не почувствовала. У меня хорошо развито чутье на вампиров, но на улице никого не было. Или он настолько молод, что ещё не вонял могилой.

Размышляя о том, что могла что-то упустить из внимания, я осторожно двинулась к дому. Он покосился от старости и отсутствия заботливых рук, окна без стекол были заколочены досками.

Я подошла к крыльцу и поднялась по ступеням, расстёгивая куртку.

Достав из кобуры «глосс», сняла его с предохранителя и приблизилась к двери. Пистолет был заряжен серебряными патронами, в магазине их помещалось всего семнадцать.

Похлопав себя по карманам, я убедилась, что взяла запасную обойму. Свинцовые пули вампиру, что слону дробина. Поэтом я использую только серебряные — дырки от них не заживают у нежити.

А если попасть в сердце или голову, то наступает окончательная смерть. Никаких воскрешений. Как раз то, что нужно.

Доски крыльца провисли под тяжестью моего веса. Было бы досадно провалиться и запороть дело, став неожиданной закуской. Ручки на двери не оказалось, как, впрочем, и замка. Хоть что-то приятное.

Легонько толкнув её, я шагнула в сторону, пока уличный свет не проник в ветхое жилище. От тишины сдавило виски, но вампиры — нежить. А нежить не создаёт шума.

По воздуху плыли крупицы пыли. Медленно выдохнув, я встала перед открытой дверью и обвела помещение взглядом. По всем правилам я не должна была красться.

Но с вампирами, как со змеями — лучше обойтись без резких движений.

На моей практике ещё не было случаев, чтобы приговорённый сдавался добровольно. Но совет обязал меня зачитывать каждому их приговор перед тем, как привести его в исполнение.

Знали бы они, как дело обстояло в действительности….

Издав низкий горловой звук, он ринулся ко мне. Время будто замерло — у меня была целая вечность на то, чтобы включить фонарик на «глоссе». Луч ультрафиолета прорезал тьму и зацепил тёмные лохмотья его одеяния.

Послышалось шипение — вампир чёрным вихрем метнулся к стене. Туда, где тьма становилась гуще.

— Именем совета крови, — начала я, и голос мой прозвучал придушено. Пульс в горле мешал говорить. Выключив фонарик, я обеими руками вцепилась в рукоять «глосса». — Указом суда вампиров, я — мастер Смерти, приказываю тебе подчиниться!

Все, что я успела сделать — навести пистолет на то место, где силуэт вампира смешался с тенью. И вдруг он рванул вперёд.

Он летел в прыжке, а я целилась ему в голову. Потоком его силы окатило всё тело, отбросило волосы назад. Я напряглась, но устояла. И задержала дыхание, позволив пустоте заполнить сознание.

Той пустоте, с которой могла убивать и не мучиться угрызениями совести.

Я навела пистолет вслед за его движением. И нажала на спусковой крючок. Пуля попала вампиру в грудь и прошла насквозь. Но не убила — лишь чуть-чуть затормозила.

Рухнув на пол, он вырос передо мной и широко раскрыл пасть. Угрожающе блеснули острые клыки. Серую тонкую кожу лица испещряли язвы, местами виднелись кости черепа.

Волос у него почти не было, на морщинистой голове вздулись вены. Одичалый — тот, что пьёт кровь не только людей, но и не брезгует поживиться себе подобным.

Некогда сильный вампир превратился в кусок гниющего мяса. И теперь его скудный ум занимала лишь одна мысль — жрать.

Проклятие, да его бесполезно допрашивать!

И слова не вытянешь, он утратил способность говорить.

Сморщив нос, мутировавший кровосос бессвязно завыл — звук, который не способно издать никакое живое существо. Леденящий жилы вопль.

Мёртвые глаза полыхнули алым огнём, и комната пошатнулась. Я почувствовала, как его сила бьется о мои щиты, ищет в них брешь. Виски сдавило от боли, и я резко выдохнула.

Сила загремела, ударила изнутри. Пистолет в руках дрогнул, я рухнула на колени и не помнила — как. Свет заслонила фигура, нависла надо мной. Я поползла на четвереньках со всей доступной мне скоростью.

Вампир метнулся следом. Бросившись на пол, я перекатилась на спину и выстрелила почти наугад. Но он оказался так близко, что пуля попала ему в грудь чуть ниже шеи.

Меня обдало затхлой кровью. Она полилась дождем из его раскуроченной глотки. Отплевываясь, я отползала, работая одним локтем.

Вампир пятился, хватаясь за рану, скребя её пальцами. Любого другого такая травма заставила бы задуматься, но мне попался одичалый. А, значит, куда более живучий и… безмозглый.

Я стала подниматься. Он посмотрел на меня, и его рука хлестнула со скоростью, от которой перед глазами помутилось. Схватив за кожанку спереди, он швырнул меня в стену.

Не знаю, что случилось раньше — удар, который пришёлся на больное плечо, или мой вскрик. Я упала, инстинктивно выставив руки. Левая часть тела разразилась болью.

Распластавшись на полу, я заново училась дышать. Футболка и пояс джинсов стали влажными, швы разошлись — догадалась, когда прояснилось в голове. Старания Адама насмарку, он будет вне себя.

На этот раз не отделаюсь чашкой кофе, придётся отпаивать соседа ромом. А ещё секундой позже я осознала, что потеряла «глосс».

Эта мысль отрезвила. Приподнявшись на правом локте, я посмотрела вверх. Вампир стоял на расстоянии вытянутой руки от меня и принюхивался к воздуху.

Твою ж….

Я отползла к стене так быстро, как только могла. Доставая нож, не сводила глаз с кровососа. Он, опьянённый запахом, раздувал ноздри и наслаждался ароматом.

Эстет, чтоб его.

То ли он услышал мои мысли, то ли я слишком громко и долго возилась с рукавом кожанки…. Вампир резко повернул голову и приподнял верхнюю губу, обнажая клыки.

И у меня не было времени обдумать свой следующий шаг — он ринулся чёрной вспышкой. А я запустила в него нож.

Рукоять торчала у него из плеча. Не ожидала, но это его озадачило. И разозлило. Серебро жгло плоть, рана дымилась. Я поднялась, держась за стену, слабо понимая, что мне даст вертикальное положение.

Добежать до машины и взять другой пистолет — навряд ли. Очень сильно навряд ли.

Этот выродок свернёт мне шею прежде, чем я успею повернуться к двери.

Я быстро оглядела пол. Пистолет лежал около дивана. Нужно было добраться до него, но вампир не даст такого шанса.

Он издал вопль и бросился ко мне. Я ударила его ногой в грудь, и он попятился. Была бы человеком, то сломала бы ногу к чертям, но я ещё — наполовину вампир.

Бросившись вниз, оказалась около дивана и схватила пистолет. И, разворачиваясь, выстрелила вслепую. И снова, и снова. Пока не защелкал пустой магазин.

Корпус вампира изрешетило, одна пуля прошла по касательной и снесла ему часть черепа, но не убила. Он выл, дымился и шел на меня, упрямо переставляя непослушными ногами.

Пока я перезаряжала «глосс».

Не сводя глаз с движущегося вампира, я поднялась и навела на него пушку. Вдруг он остановился. И я не сразу поняла, что происходит. Голова взорвалась болью, колени подкосились.

Я стала падать, хватаясь за диван и крепче сжимая пистолет. Меня трясло от напора его силы, да так, что из горла вырывались прерывистые стоны.

Стоны перешли в хрипы, и перед глазами плясали чёрные и белые пятна. Я попыталась наставить на вампира пистолет, но упала раньше, чем смогла поднять руку.

А в следующее мгновение он навалился сверху.

Рухнув на диван, мы его проломили. Что-то вонзилось в ногу — я распахнула глаза и заорала.

Вампир схватил меня за плечи и придавил к дивану. Боковым зрением я заметила его клыки — он целился в шею. Мелькнула мысль включить фонарь, но если кровосос загорится, то и я вместе с ним.

А оттащить будет некому.

Я даже вспомнила об Адаме, о том, как бы он пригодился сейчас, но сразу отмела эту мысль. Его жизнью никогда бы не стала рисковать ради своей.

Руки вампира вцепились в мои плечи так, что казалось, я слышу треск собственных костей. Упираясь одной рукой ему в грудь, другой я приставила пушку к его глотке.

— Я не твой ужин с доставкой на дом, урод, — прошипела я. — Совет тебя в порошок сотрёт. Я, знаешь ли, та ещё шишка. Или заноза в заднице — кому как.

Что-то в моих словах его заставило остановиться. Вампир уставился голодными дикими глазами. Отлично! А теперь улыбочку, ублюдок!

Но едва я надавила на спусковой крючок, как он вскочил и вылетел в окно, окатив меня брызгами осколков.

— Да чтоб тебя! — в сердцах прорычала я и села, не опуская «глосса».

Пульс колотился в висках, во рту стоял металлический вкус. С движением рана на животе вспыхнула мучительной болью. Кровь вытекала из неё с каждым выдохом.

Соскользнув с дивана на пол, я попыталась подняться, опираясь на него. Но тут же свалилась обратно — из голени торчал обломок деревянного каркаса. Стиснув зубы, я выдернула его и чуть не отключилась от вспышки боли.

— Ты уйдёшь от меня только по частям, — выдохнула я и рывком встала — сначала на колено, затем на ноги.

И поковыляла на улицу.

Кровь хлестала по штанине, тело превратилось в сплошной пульсирующий нерв, но я добралась до машины. Вампира след простыл, однако чёрные капли на асфальте вели в сторону города.

Где теперь искать этого недобитого упыря?

Думаю, не далеко. Я же успела его тушку нашпиговать серебром. Какой бы одичалый он не был, его запал скоро перегорит.

Вдавив педаль газа в пол здоровой ногой, я неслась по ещё ночной дороге. В голове звенело от слабости и злости: на себя — за то, что упустила цель. На Алекса — за то, что подкинул мне его под утро и без объяснений.

На одичалого — за то, что оказался таким живучим.

Выглядывая его среди чернеющих деревьев, проклинала всех по очереди. И вдруг в крышу автомобиля что-то врезалось. Не упало, не свалилось, а именно влетело на скорости!

Машина подпрыгнула и вильнула, я едва удержала руль. Ударившись о боковое стекло, инстинктивно нажала на тормоз. Вампира бросило вперед. Брызги стекла полетели мне в лицо.

Заслонившись одной рукой, другой я вцепилась в руль и газанула. Но ублюдок схватился за капот и подтягивался костлявыми руками. Я наставила на его морду «глосс».

— Допрыгался, — затормозив, сказала я пустым, уставшим голосом и выстрелила.

Пуля угодила прямо между глаз. Его обмякшее тело соскользнуло с капота, оставив чёрный влажный мазок, и исчезло под машиной.

Положив пистолет на колени, я надавила на газ и переехала гада. Машина подпрыгнула и покатила по дороге. Проклятие, как же я устала!

Откинувшись на сиденье, я медленно выдохнула и почувствовала, как по щеке ползет что-то горячее. Я потрогала и отняла окровавленные пальцы от лица.

От встречи со стеклом рассекла себе бровь.

Каждую ночь я возвращалась домой в синяках и крови, раны не успевали затягиваться. Если бы не вампирская суть, моё тело испещряли бы паутины шрамов.

Припарковавшись на обочине, я выбралась из машины и поковыляла к телу. У меня правило: казнив приговоренного, я обязана взять у него что-то личное. Не важно, что это будет — любая вещь, способная подтвердить его кончину.

Кольцо, кулон, цепочка, серьга…. Этот предмет послужит доказательством моей добросовестной работы.

Тело вампира тлело, из-под лохмотьев одежды вырывались сине-зелёные языки пламени. Я стояла над ним и думала. Когда ехала сюда, ожидала почувствовать хоть что-то — связь с мастером или родственную силу….

Если бы он обратил меня, то я бы корчилась сейчас рядом на асфальте. Когда умирает мастер — гибнут все его вампиры. И где гарантии, что пять лет назад он ещё был нормальным?

И как бы он обратил меня?

Это не так просто, как кажется. Да, он был силен, снёс мои щиты, но всё же не успел набрать мощь, свойственную мастеру.

Снова провал, Кира. Снова Алекс ткнул пальцем в небо.

Останки вампира горят, как сено, так что ждать пришлось недолго. Склонившись над прахом, я пошарила в нем рукой.

К чертям собачьим, у этой твари ничего не оказалось!

Выпрямившись, я запрокинула голову и глубоко вздохнула. Ветер влажным прохладным дыханием остудил кожу, разметал волосы.

И как теперь отчитываться за убийство перед советом? Лицензии нет, доказательств смерти нет, тела, черт подери, нет! Надеюсь, меня никто не видел….

Кинув прощальный взгляд на горстку пепла, я направилась к машине. Дело сделано. Его останков не найдут, разве что пепел останется. Но его развеет ветер. Надеюсь.

От усталости кружилась голова. Кровь из раны на ноге ползла по штанине тёплыми ручьями. Я старалась смотреть на дорогу и не думать о боли, терзающей бок.

Рассветное зарево скользило над чернотой леса. И природа будто замерла.

К горлу подкатывала тошнота. От боли мышцы живота одеревенели, и я боялась лишний раз пошевелиться. Ночь выдалась тяжёлая, но бывало и хуже.

Дорога вилась серой лентой, убегая вверх по склону. Я таращилась на неё, стараясь не моргать — веки тяжелели и грозили сомкнуться в любой момент.

В сознании мелькали образы, пятна перед глазами ухудшали видимость. В какой-то момент я всё-таки отключилась и пропустила пару секунд, а когда очнулась — машина катилась в кювет.

Вывернув резко руль, я заставила её вильнуть вправо и неосознанно вдавила педаль газа в пол. Подпрыгивая на буграх, авто понеслось к ветхой серой деревянной постройке и въехало в стену.

Кашлянув, я заставила его поднять взгляд к лицу. И тут же пожалела об этом. Он ощупывал меня глазами, будто хотел запомнить каждую деталь.

По лбу ползло что-то горячее и влажное. Я коснулась кончиками пальцев и посмотрела на них — кровь. Похоже, я вернусь домой с боевым раскрасом.

В первый раз, что ли⁈ Если доползу, конечно — машина выглядела безвременно умершей и не подлежащей восстановлению.

— Вы сильно ранены? — парень с озабоченным видом двинулся на меня.

— Стой, где стоишь, — я выставила ладонь, качнув головой. — Я сама справлюсь.

Он с недоумённым видом замер. Его брови поползли на лоб. Парень был в шоке от того, что я могу двигаться. Да, нормальный человек уже свалился бы без чувств.

Не изображать же обморок ради правдоподобности⁉

Стоять становилось больно, мышцы ноги дрожали. Меня бил озноб. Наплевав на приличия, я доковыляла до ближайшего выступа — им оказался металлический стол, привинченный к стойке.

Привалилась к нему и прерывисто выдохнула. Хозяин лачуги смотрел беззлобно и с долей интереса — страх ушёл из его глаз. Я скрасила его ночь своим феерическим появлением?

— Я дико извиняюсь, — мой голос прозвучал хрипло. Я снова откашлялась, от этого в боку вспыхнула боль. — Как-то случайно вышло….

Парень казался удивлённым тем фактом, что я еще и говорить умею. Я закатила глаза и закрыла лицо рукой.

— Если нужно было починить тачку, то дверь немного правее, — с насмешкой сказал он.

Я опустила руку и медленно подняла на него глаза. И выдала издевательскую улыбку. Он ещё и острить будет⁈

— С тачкой у меня все в порядке… — я оглянулась на груду металлолома, торчащую из стены. — Было. Не справилась с управлением, — пожала плечами и тут же скривилась от боли, не завершив жест. — Пришлось импровизировать.

— Кругом лес…. Нельзя было сымпровизировать в какое-нибудь дерево?

— По-твоему я должна была разбиться⁈ — не моргнув глазом, огрызнулась я. — Понятия не имею, откуда взялась твоя халупа посреди пустой дороги!

— То есть, она сама виновата, что повстречалась на твоем шальном пути?

Я открыла рот, выпрямляясь, и закрыла его — не нашлась, что сказать. Обычно такие дерзкие мне не попадаются.

— Выходит, что так. Это знак свыше, учти на будущее, — я поджала губы и выпрямилась.

Отодвинувшись от столика, стала пробираться к водительскому сидению машины. Печальное зрелище — перебирала ногами, хватаясь за всё, что попадалось под руку. Под пристальным взглядом парня.

Да пусть смотрит, мне-то что⁈

— Я не верю в знаки, — скрестив руки на груди, сказал он.

Я обернулась через плечо. Глаза у парня улыбались.

— Ну и зря. Считай меня предвестником беды.

— С этим не поспоришь, — тихо произнес он, посмотрев в сторону, и вновь повернулся ко мне со снисходительной улыбкой на губах.

— Откуда мне было знать, что в такой развалюхе кто-то есть? Со стороны мастерская на ладан дышит, — прошипела я и оперлась на крышу машины.

Нужно было добраться до бардачка и достать из него ключи от квартиры. Пистолет искать не имело смысла, да и незнакомец создавал впечатление сговорчивого.

Я решила, что с него на сегодня хватит потрясений.

По щеке скатилась капля крови. Смахнув её рукой, я нагнулась и заползла на сиденье, поскуливая сквозь стиснутые зубы.

— Тебе надо в больницу, — снова в его голосе прозвучала тревожная нотка.

Я покосилась на парня неласковым взглядом сквозь растрескавшееся лобовое стекло. И фыркнула.

— И думать забудь. Со мной всё будет в порядке.

— Как в порядке⁈ — он больше не улыбался — шёл ко мне, разведя в недоумении руками. — У тебя кровь идёт! А нога⁈ Рана выглядит крайне хреново. Хватит упираться! Или у тебя такое в норме вещей? — он подошёл к машине и оперся руками на покорежённый капот.

Металл жалобно заскрипел. Парень выпрямился, передернув желваками. Я уставилась на него, что-то уловив в глазах — какую-то тень, какую-то эмоцию….

Тряхнув головой, отогнала наваждение. От слабости всё расплывалось, и мерещилось, не пойми что.

Отвернувшись, я потянулась к бардачку.

— Что у тебя с ногой? — не унимался хозяин мастерской.

Парень решил перейти на «ты», раз я себе это позволила. Быстро схватывает.

— Боишься, что ласты склею у тебя в мастерской? — устало протянула я, открывая бардачок.

Нащупав ключи, схватила их и поползла обратно. А он стоял и наблюдал — даже через стекло я ощущала его обжигающий взгляд на себе.

— Да плевать на мастерскую, — он раздраженно пожал плечами. — Разберусь как-нибудь.

— Знаю, о чём ты сейчас думаешь, — выдержав паузу, тихо сказала я и опустила голову на спинку сиденья. — Сколько таких же мастерских эта пигалица протаранила за свою жизнь⁈

— Нет, — нахмурившись, он мотнул головой. И сложил руки на груди. — Мне непонятно, отчего ты так упрямишься. В чём таком замешана, что отказываешься от медицинской помощи.

Придушено рассмеявшись, я посмотрела на свою ногу. Голова кружилась так, что боль отошла на задний план. Всё, чего мне хотелось — оказаться дома, в своей постели.

И забыть эту ночь, как страшный сон.

— Это просто царапина, не забивай себе голову. Сейчас я выйду через дверь, и ты забудешь обо мне. Разве что… — я стала подниматься, и движение далось с трудом. — Сначала уладим недоразумение.

— Может, «скорую» вызвать?

— Слушай, — вздохнула я. — Не надо никакой «скорой». Со мной всё нормально! Повторяю: не забивай себе голову.

Выбравшись из машины, я покачнулась и привалилась к ней плечом. И стала шарить по карманам кожанки.

— У тебя листа и ручки не найдётся?

Тяжело вздохнув, парень вернулся к столу. Небрежно разгребая наваленный на нём хлам, нашёл всё необходимое и подал мне. Пока я писала на клочке бумаги свой номер телефона, он ненавязчиво меня разглядывал.

— Вот, возьми, — я протянула ему записку. — Оцени ущерб, причинённый мною тебе, и позвони. Я всё возмещу, можешь не сомневаться. А после уже точно исчезну из твоего поля зрения.

Он принял её и, мельком глянув, убрал в задний карман джинсов.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Тайлер, — ответил он, посмотрев на меня исподлобья.

— Только у меня к тебе одна просьба, Тайлер.

— Какая же?

— Обойдёмся без полиции. Я ни в чём не замешана, но проблемы мне не нужны. Договорились?

Он кивнул, всё ещё хмурясь. Решив, что разговор окончен, я, хромая, направилась к двери, хватаясь за все подряд. Не к двери — правильнее сказать — к дыре в стене.

— И как ты до города планируешь добираться? — его вопрос застал меня врасплох.

Я застыла, не успев переступить порог. И, немного остыв, вновь обернулась к парню. Он смотрел на меня пристальным, тяжёлым взглядом.

— А есть выбор? Пойду пешком. Попутку ловить в таком виде я не стану.

— Ну, это уже слишком, — раздражённо бросил он и жестом указал себе за спину.

Я нехотя проследила за жестом — там оказалась запасная дверь.

— Что ты задумал?

— Отвезу тебя домой, раз в больницу ты не желаешь, — Тайлер подошёл к подъёмнику и снял с него ч рную кожанку с красными вставками на рукавах.

Надев её, он открыл один из глубоких ящиков и достал мотоциклетный шлем.

— Ты шутишь⁈ — пробормотала я.

— А у тебя есть выбор⁈ — язвительно переспросил он и бросил мне шлем. — Уж извини, что нет кабриолета.

Я поплелась к задней двери, прихрамывая на одну ногу, под его хмурым взглядом. Он не пытался помочь, хотя по глазам было заметно, как ему тяжело смотреть и ничего не предпринимать.

За это он заработал в моих глазах сразу сто баллов.

Дождавшись, когда покину помещение, Тайлер закрыл дверь. Зачем — я так и не поняла. Я такую дыру в стене проделала, что сквозь неё пятеро, держась за руки, могли пройти.

Начинало светать. По земле стелился туман. Лес, обступивший небольшую поляну, отбрасывал тень. В предрассветных сумерках я сумела разглядеть мотоцикл.

Тайлер оседлал и завёл его, пока я таращилась с открытым ртом. Рёв мотора разбудил лесных птиц. Надев шлем, я села позади, не дожидаясь просьбы об этом.

Сейчас лучше помалкивать, а то высадит на окраине города и иди сама со своими претензиями!

Я охватила руками Тайлера за талию, но ещё какое-то время провозилась, размещая раненую ногу. Поглядев на меня через плечо, он газанул и покатил к дороге.

Тайлер остановил мотоцикл перед моим подъездом и заглушил двигатель. Снял шлем и мельком глянул на спящие окна.

Слезая с пассажирского сиденья, я отдала парню свой шлем. И шагнула к дому. Но что-то похожее на смущение заставило помедлить и обернуться.

Щурясь в лучах восходящего солнца, Тайлер посмотрел на меня.

— Ещё раз прошу прощения, — выдав усталую улыбку, сказала я.

— Не стоит. Уверена, что не нужна помощь?

— Абсолютно, — вздохнула я и направилась к лестнице, но остановилась.

Тайлер не торопился уезжать — хотел удостовериться, что я войду в подъезд?

Я посмотрела на него через плечо.

— В чем подвох?

— Что ты имеешь в виду?

— Я разнесла твою собственность, нахамила. Зачем ты меня подвез?

— Просто так, — он пожал плечами, изобразив непонимающую мину.

— Никто ничего просто так не делает, — холодно бросила я, качнув головой.

— Ты слишком подозрительна. Не с теми людьми общаешься, — бесхитростно изрёк он и нахмурился.

— Я не общаюсь с людьми… — осознав, что сморозила, я поморщилась и повернулась к нему лицом. — Мне и одной неплохо.

— А зря, — усмехнулся Тайлер и скрестил руки на груди. — Они не все кусачие и расчётливые.

— Ты, по всей видимости, тоже не многих людей знаешь, — усмехнувшись, сказала я.

Достав из кармана кожанки ключи от квартиры, сжала их в ладони. И направилась к лестнице. Покосившись на Тайлера, получила в ответ усталый взгляд и такую же вымученную улыбку.

— Передавай привет Адаму, — заводя двигатель, бросил он и выдержал паузу. Выжидал реакцию, наверное. — Я давно ему говорил, что окна в твоей машине лучше заменить на бронированные. Возможно, она так чуть дольше прослужит. Хотя, не уверен. Такого лихого водителя я впервые в жизни встречаю.

Медленно развернувшись, я уставилась на него. Моргнула, переваривая услышанное.

— Как ты сейчас сказал⁉

— Твоя многострадальная тачка не переживет еще одну аварию, — он внимательно смотрел на меня. — Я постараюсь её реанимировать, но ничего не обещаю. Я не волшебник.

— Хочешь сказать, это ты мою машину ремонтировал последние пять лет?

— Именно, — иронично вскинув брови, Тайлер кивнул. Подавшись вперёд, он взялся обеими руками за руль. — Я её хорошо запомнил.

Видимо, я создавала впечатление не особо сообразительной девушки. Но я так вымоталась за ночь, что мне было плевать на это.

— Похоже, я ещё раз должна извиниться, — понизив голос, сказала.

— Переживу, — усмехнулся он, трогаясь с места.

Я стала подниматься по лестнице и, не оборачиваясь, отсалютовала ему ключами, зажатыми в руке.

Подъём на третий этаж оказался настоящей пыткой. В голове перекатывался свинцовый шарик, внутри всё сжималось от жажды.

От боли было тяжело дышать — не то, что двигаться. Стараясь о ней не думать, я цеплялась за перила и шла — медленно, почти на автопилоте. Снова придётся накладывать швы.

Остановившись перед дверью в свою квартиру, я на миг закрыла глаза. В ушах долбил пульс, во рту стоял вкус крови. Я слышала сердцебиение спящих соседей через стены.

Их объединённый сбивчивый пульс трепетал солоноватым леденцом на языке — таким охмеляющим и манящим. От него в голове стелился туман, мысли путались.

Я была на грани. И лучше бы никому не попадаться на моём пути.

Открыв глаза, я облизала пересохшие губы. Легче не стало — только хуже. Вокруг всё плыло, руки дрожали. За дверью отчётливо билось чьё-то сердце — я рефлекторно запустила руку за спину, но вспомнила, что пистолет остался в машине, а машина — под завалами мастерской.

Цыкнув, вставила ключ в замочную скважину и толкнула дверь. На меня хлынули привычные запахи, но от них тошнота подкатила к горлу. Заткнув рот тыльной стороной ладони, я ввалилась в квартиру и захлопнула дверь.

Прижалась к ней на миг спиной, поймала равновесие и пошла по коридору. Пошатываясь, словно пьяная. Умом понимая, что меня не мог поджидать вампир, стала нащупывать ящик комода.

В нём лежал ещё один пистолет. И когда почти схватила его за рукоять, из кухни медленно выплыл Адам.

— Секунда промедления стоила бы кому-то из нас жизни, — осипшим голосом произнесла я и задвинула ящик. И стала расстёгивать кожанку. — Была бы я в форме, ты мог пострадать.

Адам глядел на меня усталыми, но расширенными глазами.

— Извини, что табличку на дверь не повесил, — попытался пошутить он, но выражение лица осталось напряженным. — Я не сумел уснуть, зная, что ты где-то проливаешь кровь.

— Как мило с твоей стороны, — фыркнула я и бросила куртку на пол.

И, привалившись к стене, сползла на пол, сама чувствуя, что на ней остаются влажные мазки. Ватными руками стянула сапоги и швырнула их к входной двери.

Расстегнув пуговицу на джинсах, стала снимать их, отдирая присохшую ткань от кожи. В горле колотился пульс Адама. Казалось, я слышу запах его крови.

Вот она, совсем рядом! Иди и возьми…

Закрыв лицо руками, я опустила голову.

— Что… — он шагнул ко мне и склонился, но так и замер в этой позе.

— Скройся с глаз, Адам, — прорычала я. — А лучше беги отсюда без оглядки!

— Хорошая попытка, — выпрямляясь, тихо сказал он. — Я буду на кухне.

И ушёл, оставив меня одну в коридоре на полу.

В моменты, когда ловлю себя на мысли, что хочу вгрызться ему в глотку, я начинаю ненавидеть себя. Сотню раз просила Адама не проверять на прочность мой самоконтроль и не пытать судьбу.

Но он слишком хорошо ко мне относился. Я этого не заслуживаю.

Держась за стену, я поднялась на ноги и добрела до ванной. Заперлась и включила душ. Футболка прилипла к телу, пришлось её отдирать. Избавившись от остатков одежды, я забралась в ванную и встала под колючие горячие струи.

Оперлась ладонями о стену и под мерный шум воды пыталась удержать зыбкое сознание. Получалось с трудом, колени подгибались, в ушах звенело, как перед обмороком.

Адам гремел на кухне посудой. Его пульс стучал у меня в висках набатом. Проклятие….

Смывая кровь, я до красноты скоблила кожу мочалкой. По ногам стекали алые ручьи. Этой ночью я замаралась, хуже некуда. Если совету станет известно о моей оплошности, нас с Алексом ждёт наказание.

Я бы не хотела провести неделю-другую в подземелье склепа. Вряд ли меня там будут кормить.

Зацепив рваные края раны на ноге, я заскулила от резкой жгучей боли и со злостью швырнула мочалку. Чёрт, как же я устала!

От бессмысленного существования, от ежедневной крови и боли! От невозможности построить другую жизнь!

Почему именно я? За что мне это? Как же я нагрешила в прошлой жизни, за что проклята в этой?

По щекам покатились слезы. Я закусила губу и зажмурилась. Нет, я не закричу. Достаточно уже того, что плачу. Адам каждую ночь слушал мои крики.

Только он знал, что я чувствую, о чем думаю. И как мне паршиво жить с этим.

Адам был моим самым близким другом. Но я не понимала, зачем ему нянчиться с такой опасной обузой. Между нами никогда не проскальзывало романтики и не проскользнет, так какого чёрта⁈

Почему-то сосед решил, будто обо мне нужно заботиться — если не он, то кто? И я ценила его за поддержку. Каким бы засранцем Адам ни был в мире закона, в моем маленьком мирке ему нет цены.

Я убью за него и погибну сама. Ведь кроме него моя никчёмная жизнь больше никому не была важна.

Я очнулась сидящей на дне ванной. Охватив руками колени, раскачивалась и ревела. Вода окрасилась алым — кровь сочилась из ран, текла ручьями. Заморгав, я вытерла слезы и поднялась по стене.

Выключила воду и вылезла из ванны. Перед глазами плясали чёрные пятна, от жажды жгло горло, грудь, все тело. Голод рос, как паразит, хотелось выскрести его из себя ногтями.

Но с кухни доносился запах свежего кофе и яичницы с беконом. Он меня и выманил.

Человеческая пища — лучшая альтернатива крови, но она не помогала быстрее исцеляться.

Обмотавшись полотенцем, я шагнула к двери, но вдруг остановилась и обернулась через плечо. Глянула на своё отражение в зеркале.

Струйки воды с мокрых волос бежали по лицу, по шее, по плечам. Кожа истончилась, утратив здоровый цвет. Зелень глаз утонула в кровавом огне жажды.

Видел ли их Тайлер? А, плевать! И почему я вспомнила о нём⁈ С чего бы меня должно трогать его мнение⁈

Пусть думает, что хочет. Вот только… Что ему Адам разболтал обо мне?

Тело болело, как один сплошной нерв. Промокнув волосы полотенцем, я залепила пластырем рану на животе. Надела чёрное белье, домашнюю чёрную футболку и серые шорты. И снова посмотрела на себя.

Кого я обманывала⁈ Я же презирала то, чем стала, ненавидела слабости, доставшиеся от вампиров! И видела в глазах других подтверждение своим страхам.

Я — монстр. Не жива, но и не мертва. Только Адам принимал меня такой, какая есть. И в этот момент он хлопотал у меня на кухне. А я не знала, как его отблагодарить. Никаких слов в мире не хватит.

На ватных ногах я добрела до кухни. В свете распускающегося дня Адам стоял у плиты, попивая кофе из белой чашки, успевшей стать его личной вещью в моём доме.

Я прошла мимо него к холодильнику, но заметила бутылку рома у раковины. Рядом с ней лежал пакет донорской крови.

— Я не опоздала на пирушку?

— Нет, ты как раз вовремя, — весело отозвался Адам и кивнул мне на обеденный стол.

Я обернулась — там стояла тарелка с яичницей. Нахмурившись, потянулась за бутылкой рома. В другую руку взяла пакет с кровью. Тошнота накатывала волнами. Вскрыла его, и запах крови ударил в нос.

От этого замутило ещё сильнее. Я подошла к окну, залезла на подоконник и поднесла край пакета ко рту. Я должна была пить. Через силу. Чтобы в очередной раз выкарабкаться.

Адам обработал раны и наложил новые швы. После рома, смешанного с кровью, я сумела проглотить яичницу. И глупо хихикала, пока сосед прилеплял повязки.

— Я могу остаться и лечь на диване, — предложил он, когда мыл руки.

— Это совсем не обязательно. После такого количества крови я через пару часов буду, как огурчик.

Соскользнув с подоконника, я побрела в спальню под тихий смех соседа. Я могла бы его выставить, но не захотела. Возможно, мне тоже нужно было ощущать чьё-то присутствие, чтобы окончательно не расклеиться.

Всё, о чем могла сейчас думать — укутаться в одеяло, свернуться под ним, как маленькая девочка, которая боится темноты.

— Слегка вяленький огурчик-то, — скривившись, сказал сосед и поглядел мне в спину. — И мне лень тащиться домой.

Я остановилась в проёме и покосилась на него.

— Тебе только через дверь выйти! Хочешь, такси вызову?

— На тебя смотреть больно. Я не усну после такого зрелища.

— Так и скажи, что хочешь спать на моём диване, потому что на твоём это делать небезопасно. Стоит иногда наводить порядок, Адам. Не удивлюсь, если ты вывел новые виды микробов, а то и чего-то пострашнее. — Тяжело вздохнув, я пожала плечами. — Делай, что хочешь, только не храпи.

Я уже заползла на кровать, когда Адам вошёл в спальню. Сбросив подушки на пол, одну я запустила в него. Поймав, сосед покрутил её в руках и прижал к животу.

— Свою любимую отдала, — он выдал коронную ухмылку.

— Я готова почти на всё, чтобы уснуть и забыться хоть на какое-то время.

Он поглядел на меня с ничего не выражающим видом, комкая в руках подушку. Я закатила глаза и залезла под одеяло.

— Брысь на диван, пока не передумала.

Мне снился сон. Ночь пахла жасмином и дождем. Ветер гладил кроны деревьев, шелестя листвой. Огни фонарей таяли в лужах на асфальте.

Будто со стороны я слышала свои торопливые шаги, учащённое дыхание. И внезапно наступила тишина — я будто оглохла, и сердце пропустило удар.

За секунду до нападения мир застыл, почуяв зло. Нахлынуло чувство тревоги. Я ощущала всем телом, как убийца летит на меня…. Но вдруг сон разлетелся — зазвонил телефон.

Я распахнула глаза. Мобильник ползал по полу, вибрируя и издавая истошные визги. Это я его швырнула? Не важно.

Подняла его, свесившись с постели, и поднесла к уху.

— Спасибо тебе, дружище, — сказала, услышав в динамике голос Джеймса.

На заднем плане смешались звуки полицейских сирен и посторонних голосов.

— За что? — опешил детектив.

— Ты разбудил меня на самом интересном месте.

— Рад стараться, — невесело усмехнулся он. — Я, кажется, тысячу раз говорил — пей снотворное, и никакие сны тебя истязать не будут.

Эх, Джеймс. Кому, как ни ему знать, что такое не забыть…. Это ведь он был тем копом, что обнаружил моё тело в парке.

Туго ему пришлось. Поблизости не оказалось ни одной камеры наблюдения, и Джеймсу не удалось подтвердить то, что он тогда увидел. Осталась лишь моя кровь на асфальте, но анализ ДНК ничего не дал.

Никто не подавал в розыск — меня не искали. Я просто исчезла в один момент, как будто и не было той улыбающейся девушки в голубом пальто. Убийца тщательно спланировал нападение.

Та ночь оставила неизгладимый след в душе Джеймса. Он настаивал на открытии дела об убийстве, но над парнем только смеялись. Собственное расследование не увенчалось успехом.

Тогда он сдал экзамен на детектива и попал прямиком в экспериментальную группу по раскрытию преступлений, в которых замешана нежить.

Наша вторая встреча состоялась на месте убийства — Джеймс прибыл на осмотр, а я появилась в качестве представителя совета вампиров. Казалось, его удар хватит!

Но Джеймс — крепкий орешек. Он не тыкал в меня пальцем и не закатывал истерик — сохранил стальное коповское самообладание и подошёл узнать моё мнение о произошедшем.

Помню, как он смотрел на меня — с облегчением и злостью одновременно. Моя смерть и исчезновение не давали ему покоя последние несколько лет.

Джеймс прилип намертво и сделал всё, чтобы заставить говорить. Нет, он меня не пытал, но был настойчив и обаятелен. Я открылась, отмерила ровно столько информации, сколько потребовалось и не угрожало его безопасности.

Хоть он и уверял, будто коп способен сам о себе позаботиться. Нет, он не самонадеянный. Джеймс свято верил в букву закона и в то, что вампиры его тоже чтут.

Я не стала рушить его призрачные идеалы.

Мы продолжали общаться — я значила для него не меньше, чем он для меня. И снова терять из виду почти мифическую девушку он не собирался.

Джеймс был частью моей истории — ниточкой, связующей с той роковой ночью. Духу не хватило его вычеркнуть. Не до конца очерствела, наверное.

По той же причине, очевидно, я замолвила словечко перед старейшиной совета. И теперь… мы работали вместе. Я могла смело назвать его другом, но он — коп. А с копами нельзя быть до конца искренними.

Джеймсу Эдисону недавно исполнилось тридцать четыре. Он уже год служил в экспериментальном отделе. И ровно столько же времени я оставалась на связи круглосуточно.

Если он нуждался в моей помощи, значит, в деле замешаны вампиры. Ну, или прочая нежить — тоже бывает.

— Я пробовала…. Не получается. Ты ведь знаешь — я возвращаюсь туда, чтобы разглядеть то, что прежде не заметила, — открыв глаза, я вздохнула. Перевернулась на другой бок и спросила: — Что случилось, Джеймс?

— Я волнуюсь за тебя, Кира.

— Знаю, но это ничего не меняет.

— Прекращай мучить себя. Не зацикливайся на том, что причиняет боль — так можно умом тронуться. Жизнь продолжается, и ты не останавливайся.

— Спасибо за душеспасительные наставления, Джеймс. Я подумаю над твоими словами, — я попыталась закрыть тему. Сон как рукой сняло — я села, охватив колени одной рукой. — Так теперь ты скажешь, что стряслось?

— Считаешь, я не способен позвонить просто так? Обязательно необходим повод? — нейтральным тоном спросил он, но в голосе проскользнула нетерпеливая нотка.

Ещё я уловила шаги и шорох травы на заднем плане — Джеймс удалялся от шума, чтобы никто не подслушал наш разговор.

Я улыбнулась. Понимая, что детектив этого не видит, сказала:

— Не убедил. Но я окончательно проснулась и способна ясно мыслить. Так что давай выкладывай, зачем я тебе понадобилась?

— Ночь выдалась тяжёлая?

— Мог бы не спрашивать.

Выдержав паузу, Джеймс тяжело вздохнул.

— Ладно, твоя взяла, — наконец, сдался он. — Я по уши увяз в работе. Это меня не оправдывает, но не хочу, чтобы ты думала, будто я использую тебя.

— Я все понимаю, Джеймс. Не стоит, серьёзно. Тем более, если Хилари снуёт поблизости. А ведь она снуёт, не так ли? — я усмехнулась и откинулась на подушку спиной.

Джеймс чуть слышно хохотнул.

— Дышит мне в спину, — понизив голос, сказал Джеймс.

— Передавай ей привет, — язвительно бросила я и откинула одеяло.

Спустив ноги на пол, взглянула на часы. Четверть двенадцатого. Мне удалось поспать четыре часа, что можно было считать сказочным везением.

Я подошла к окну и раздвинула шторы. Дневной свет ворвался в спальню. Поверх спинки дивана появилась взлохмаченная макушка Адама. Затем глаза — он смотрел на меня, хмуря брови.

— И так? — сдерживая улыбку, протянула я и тут же зашипела.

Ногу пронзило резким импульсом боли. Чертыхнувшись, я побрела на кухню.

— Жертва вампира. По крайней мере, так кажется на первый взгляд. — Секунду помедлив, Джеймс все же спросил: — Что с тобой?

— Всё как обычно, — отрезала я, цепляясь рукой за стену, чтобы не упасть. — Что значит «кажется»? — включив электрочайник, пошла в ванную комнату.

— Эксперты огласили предварительное заключение, но они ждут твоего мнения, чтобы сделать окончательный вывод. — Вздохнув, он добавил: — Кира, ты сможешь сама добраться? Травма серьёзная? Могу прислать патрульную машину.

— Не надо, Джеймс. Всего лишь царапина. Труп мужчины или женщины?

— Молодой мужчина, документов при нём не оказалось.

— Как убит? — зажав телефон между ухом и плечом, выдавила зубную пасту на щётку.

— Это ты мне и должна сообщить.

— Информативный ты мой, — проворчала я. — Говори, куда ехать.

Он сказал.

— Буду через сорок минут, — я нажала отбой.

Душ и чашка горячего кофе воскресили во мне человека. Пока я искала, во что одеться, и перебирала вешалки, с дивана скатился Адам. Причитая и приглаживая рукой взъерошенные волосы, он поплелся в ванную комнату.

А когда вышел, я стояла у комода в чёрных джинсах, красной футболке и кожаном жакете. Смерив меня хмурым взглядом, он хмыкнул.

Глядя на свое отражение в зеркале, я скривилась. Синяк на лбу сиял так, что не получалось прикрыть его волосами. Весь состав группы Джеймса вытаращится на меня.

Хилари так вообще будет биться в припадке от удовольствия. Наконец-то мне кто-то морду разбил!

— Мне искренне жаль, что я тебя разбудила, — безразличным тоном соврала я и выдала лучезарную улыбку.

— Угу… Я тебе так и поверил, — пробубнил Адам и почесал подбородок.

— Мне срочно нужно ехать к Джеймсу. Он нашёл труп и не знает, что с ним делать.

— То есть, ты меня выставляешь? — состроив кислую мину, Адам привалился плечом к стене.

Я неопределённо пожала плечами.

— Мне нужна твоя машина, чтобы добраться до места преступления.

Адам крякнул и отлип от стены.

— А твоя где⁈ Я свою тачку только пригнал из ремонта с чистыми номерами! Поменял бампер, капот выпрямил и вставил стекла после нашего с тобой последнего крестового похода!

— Хм-м-м…. Ну…. — глубоко вдохнув, я прикрыла глаза. — Я отогнала её в автосервис.

— Серьёзно? — Адам глядел на меня в упор. — И что же с ней произошло?

— Сломалась.

— Когда хоть успела⁈ Ты ночью на ней уезжала на казнь — я в окно видел.

— Сам знаешь, как это бывает…

— У тебя — не знаю, — парировал он и, прерывисто выдохнув, поджал губы. — Сколько мы знакомы, а ни одного случая не припомню, чтобы твои авто ломались без твоей же помощи!

Я устало взглянула на Адама. Действительно, автомобили у меня долго не живут. Либо я впишусь неудачно в какого-нибудь вампира, либо он в меня. Это уже закономерность.

— Отвалился бампер и капот помялся, — я принялась загибать пальцы, — окно разбилось. Вообще всё началось с тормозов….

— Помялся⁈ — воскликнул Адам и заржал. — От чего он помялся?

Я закатила глаза.

— От встречи со стеной автомастерской.

Адам вылупился на меня и потерял на какое-то время дар речи.

— Ну, так вышло, — я поморщилась.

— Расскажи-ка, — произнёс сосед после паузы и скрестил руки на груди. Глаза его поблескивали от сдерживаемого смеха. — А то я не знаю, как «такое» выходит!

— Что за допрос, в конце концов⁈ — начала я выходить из себя и выдвинула ящик комода. Взяла из него «глосс» и проверила магазин, демонстративно не глядя на Адама.

— Мне нужно знать, какую легенду выдумывать на этот раз для моего автомеханика, Кира.

— Не надо ничего выдумывать, — тихо пробормотала я, пряча пистолет за пояс джинсов. — Он уже в курсе.

— Как это понимать? — Адам прошёл в коридор снял с двери свою чёрную кожанку.

— Как-как⁉ — не выдержала я и всплеснула руками. — Я сломала машину о стену его мастерской!

Повисла пауза. Адам медленно повернул голову и какое-то время таращился на меня с ничего не выражающим видом. И вдруг разразился громким хохотом, согнувшись пополам.

— Ты… разнесла… мастерскую… Тайлера⁈ — сквозь смех, проговорил он.

— Угу.

Он взорвался от новой волны смеха — еще более громкого и заразительного. Я невольно улыбнулась, но тут же взяла себя в руки.

— Хватит ржать. Давай уже ключи от машины. И куда ты вообще вырядился⁈

— Я. Еду. С тобой, — понемногу успокаиваясь, сказал Адам и выпрямился. Его лицо было пунцовым. — Во-первых, хочу услышать яркие подробности аварии. А во-вторых, теперь я тебе точно не доверю свою машину!

Адам не успел выпить кофе дома, поэтому по пути мы заехали в придорожное кафе. И потеряли три минуты. Жертве торопиться некуда, а нас ждали копы.

День выдался солнечный и тёплый, но ещё не совсем летний. Воздух нёс запахи цветов и сочной молодой травы. Прохладный ветер шелестел между ветвей деревьев.

Ранним утром прошёл дождь и прибил пыль на асфальте, газоны вдоль дороги поблёскивали, словно кто-то просыпал на них жемчуг. Улица была полна красок, но кому-то не повезло дожить до утра и увидеть их.

Тело молодого мужчины лежало между мусорными баками в жилом квартале. С дороги его видно не было, но кто-то из жильцов ранним утром наткнулся на торчащие между контейнеров ноги в кедах.

Территорию обнесли жёлтой оградительной лентой, патрульные машины перегородили проезжую часть. Так что парковаться нам пришлось на соседней улице и идти пешком.

Нога пульсировала болью, но я почти не хромала. Прикладывала максимум усилий, чтобы никто не заметил, насколько паршивая у меня выдалась ночь. Но у Джеймса глаз намётан, и он сразу все поймёт.

Адам надел солнечные очки и стал похож на мини-копию головореза — весь в чёрном, от макушки до пят. Он нервничал в присутствии полицейских, что не удивительно после всех его арестов.

Но сегодня их количество превышало пять человек на квадратный метр, а это даже меня заставляло чувствовать себя неуютно.

Машина коронера втиснулась между авто, припаркованными перед подъездом дома, за углом которого был найден труп. Эксперты провели все замеры и съёмку, осталось только мне осмотреться и сделать независимые выводы.

Так что все ждали Киру. Предполагалось, что я назову имена подозреваемых. С чего бы вдруг⁈ Можно подумать, я каждого вампира в городе в лицо знаю.

Джеймса я заметила среди толпы людей в полицейской форме. Он стоял спиной к нам, держа руки на пояснице. Одет он был в коричневую кожанку на молнии, белую рубашку и простые синие джинсы.

И, конечно же, чёрные кожаные ботинки. Обувь у Джеймса всегда начищена до блеска. Мы не раз бывали с ним на грязных местах преступлений, где не запачкаться можно, разве что летая.

Но ему как-то удавалось. Годы тренировок, полагаю.

Будто ощутив нас, Джеймс начал медленно разворачиваться. Его взгляд скользнул по толпе зевак и остановился на мне. Губы детектива дрогнули в едва заметной улыбке.

Я быстрым движением помахала ему рукой.

Среднего роста, среднего телосложения — с виду ничего особенного, но стоило Эдисону улыбнуться или вскинуть бровь, одна мимолетная вспышка индивидуальности, и он казался красавцем.

Глаза у Джеймса — голубые со стальным оттенком. Когда он злился, они темнели до цвета грозовых туч. Черты лица у Эдисона мягкие и приятные, короткая аккуратная бородка придавала ему мужественности.

Светло-каштановые волосы своей длиной закрывали уши. Кожа у него светлая, на носу — россыпь веснушек. Джеймс — харизматичный и весёлый парень, пока дело не касается работы.

Он коп до мозга костей, хотя мне удавалось пару раз выбить почву него из-под ног.

Когда я и Адам приблизились к оцеплению, в поле зрения замелькало лицо Хилари Мак Адамс, напарницы Джеймса.

Та ещё стерва. Она моложе Джеймса на шесть лет, но ничуть не уступает в профессионализме, если не учитывать её личную неприязнь ко мне. Девушка резка и груба, глаза у неё наливаются кровью при виде меня, что совсем не профессионально.

— Тебя каким ветром…

— Он со мной, Джеймс, — поспешно сказала я и остановилась перед детективом.

Сцепив руки перед собой, Адам силился не улыбаться. Но губы его предательски подрагивали.

— Ему нельзя здесь находиться, — отрезал Джеймс, обращаясь ко мне, но смотрел при этом на Адама.

Сосед терпеливо глядел на него без тени эмоций на лице. Что творилось под солнечными очками — я догадывалась, но промолчала. Посмотрев на обоих мужчин по очереди, откашлялась.

Не то, чтобы они недолюбливали друг друга. Нет, ничего подобного. Но Джеймс — представитель закона, а Адам — его нарушитель. Как бы второй не помогал первому, Эдисон не хотел афишировать их знакомство, и, уж тем более, сотрудничество, пусть даже в благих целях.

Хоть Адам и вооружал его отдел на законных основаниях. Вот если бы я собрала ребят у себя дома, то они без напряга потягивали пиво и смотрели матч. А тут — земля Джеймса, территория правосудия, где Адаму не место.

— Пусть отойдёт от оцепления, — небрежно махнул рукой Эдисон и огляделся по сторонам.

Адам выдал коронную ухмылку и сделал шаг назад. Раздражённо вздохнув, детектив посмотрел на меня. Я вскинула бровь. Я вам нянька, что ли⁈

— Давай по существу, Джеймс. Когда наступила смерть? Как убит?

— Пойдём, сама увидишь. А ты останешься здесь, — он толкнул Адама указательным пальцем в грудь.

Сосед опустил глаза, проследив за жестом детектива. Улыбка его на миг скисла, и вдруг стала ещё шире, чем прежде.

— Как скажешь, большой начальник.

— Хилари! Пригляди, чтобы он тут ни за что не хватался, — недовольно хмурясь, скомандовал Джеймс.

Мы с Адамом переглянулись. Он наклонил голову, чуть опустив очки. И красноречиво уставился на меня. Сосед сиял, как начищенный пятак.

Хилари это нервировало. Если он будет над ней подтрунивать, она наденет на него наручники. Не хотелось бы, чтобы дошло до абсурда. Но Адам — большой мальчик, и сам справится.

— Это честь для меня, — выдал он детективу Мак Адамс, когда та обошла его вокруг.

Пренебрежительно фыркнув, она положила руки на пояс. Широко расставив ноги, припечатала свирепым взглядом. Адам слегка стушевался и надвинул очки обратно.

— Пусть резвятся, — вздохнул Джеймс, увлекая меня под локоть к месту преступления.

— Она не покусает моего друга?

— Адам не вызывает у неё такого интереса, какой вызываешь ты, — сверкнув глазами, тихо сказал Джеймс. — Но я бы предостерег его от излишней иронии.

Приблизившись к оцеплению, Эдисон приподнял оградительную ленту, чтобы я могла пройти под ней. Когда мы удалились от толпы копов, он окинул меня быстрым ненавязчивым взглядом.

Джеймс заметил синяк, и глаза его подозрительно сузились. Он знал, кто я, и без необходимости не задавал вопросов. Всегда был тактичен и не лез не в свое дело.

Я ценила в нем многие качества, а это — особенно.

— Тебе бы тоже не помешали солнечные очки, — понизив голос, сказал он и огляделся.

Полицейские косились на меня, кто-то перешептывался.

— Да, я подумала об этом, но уже поздно. Пусть глазеют в своё удовольствие.

— Зачем ты Адама притащила? — с раздражением спросил он, когда мы подходили к мусорным бакам.

К нам приблизился один из экспертов и протянул мне коробку с пластиковыми перчатками.

— Я осталась без колёс этой ночью. Надо же мне было как-то до тебя добраться, — сказала я правду, натягивая перчатки. — А так, как машину он мне не доверил, пришлось брать его в качестве водителя.

— Ты опять разбила тачку? — без интонации в голосе спросил детектив — скорее для поддержания разговора, чем из любопытства. Я нахмурилась и подняла глаза. Джеймс криво ухмыльнулся. — Понял. Это вышло случайно.

— Именно, — отрезала я и подошла к телу между баками.

Мужчина лежал полубоком — иначе не скажешь: верхняя часть тела на спине, а нижняя на боку. Это говорило о том, что его позвоночник сломан.

Не особо ёмкое слово, но все же. Мужчине раздробили половину всех костей, для чего понадобилась бы нечеловеческая сила. Я знала несколько существ, способных на такое.

А, судя по следам на шее жертвы — две аккуратные точки — можно остановиться на одном конкретном виде. Вампир.

Я опустилась на корточки и вздохнула. Одежда убитого — серые застиранные джинсы, фиолетовая футболка с чёрным орнаментом и синяя толстовка на молнии были усыпаны бисеринками крови.

Очевидно, что это его кровь. Под телом натекла густая багровая лужа. Вонь стояла такая, что пришлось заткнуть нос рукавом кожанки.

Случается, что вампиры едят неопрятно. Как правило, старый, ну или опытный, кровосос пьёт кровь чисто. Укусы у него — два маленьких ровных прокола. Не обязательно на шее, это может быть совершенно любая часть тела.

Он никогда не оставит следов своего пиршества, за исключением этих точек. А иногда и их не остаётся. Прогресс и умственное развитие этих тварей не стоял на месте, и они исхитрялись, как могли.

Например, приспособились лакать кровь из пореза. Лучший вариант, если кровосос не хочет себя выдать.

В нашем же случае убийца был или новичком, или очень нервничал — спешил, волновался, покалечил парня, наследил. А, может, его целью стояло привлечь внимание к вампирам.

Я склонялась ко второму варианту.

— Жертва случайная, — сказала я, поворачивая голову мужчины и разглядывая укусы на шее.

Кожа вокруг них была синюшная, с кровоподтёками. Я провела пальцами вдоль линии светлых, коротко остриженных волос. На затылке они слиплись от крови.

Ощупав его, я обнаружила бугорок — к парню подкрались сзади и оглушили чем-то тяжёлым.

Я огляделась в поисках предмета, который мог послужить оружием. На стыке двух стен валялся небольшой камень. Заметив, куда я смотрю, эксперт, выдававший перчатки, направился к нему с пакетом для улик.

— Почему ты так решила? — спросил Джеймс, листая свои записи.

К нам подошёл полисмен с блокнотом и ручкой и принялся в нём энергично строчить. Он стоял так близко, что я почти касалась спиной его ноги. Я запрокинула голову и смерила копа придирчивым взглядом.

На вид ему было не больше двадцати — щуплый, невысокого роста, рыжеволосый. Лицо гладко выбритое, серые глаза в обрамлении светлых ресниц.

Прерывисто выдохнув, я с вызовом глянула на Джеймса. Что он пишет⁈

— Это Марк, — представил Эдисон молодого парня. Коп коротко кивнул, не отрываясь от записей. — Наш стажёр. Он познает азы ведения следствия и не помешает нам. Верно, Марк?

Мы оба посмотрели в упор на парня. Почувствовав, он сжался и отступил на шаг. Так-то лучше. Мне нужно личное пространство.

— Я так понимаю, случай единичный? — вздохнула я и повернулась к телу.

— Если бы было иначе, то я бы посвятил тебя в суть дела.

Я коротко кивнула, закатив глаза.

— Убийца, скорее всего, новичок. Уж слишком много крови для умелого кровососа. Ни один уважающий себя вампир так не наследит и не бросит тело в таком безобразном виде. Жертву уже опознали?

— Да, — детектив принялся искать нужную страницу в своём блокноте. — Эдвард Харрис. Проживал на третьем этаже этого дома.

— Что и требовалось доказать, Джеймс. Только неопытный вампир поджидает жертву у дома и там же бросает тело.

— А если он торопился? — высказал свое предположение Джеймс.

Я подняла на него задумчивый взгляд.

— Даже в этом случае убийцей старый кровосос быть не мог. Новичок, причём довольно дёрганый или нерешительный. Я допускаю, что мог убить старый вампир, с определённой целью оставивший следы своей кормежки.

— Зачем ему это нужно?

— Кого-то подставить, привлечь внимание — мало ли что.

— Хорошо. Что ещё можешь сказать?

Я окинула взглядом жертву. По-хорошему, мне надо бы его оглядеть полностью, без одежды. Возможно, питался на убитом не один кровосос, а целая группа.

А это уже мастер и его обращённые. Но, думаю, от жертвы мало что осталось бы.

Я поднялась на ноги.

— Вы уже опросили работников местных ночных забегаловок и жильцов дома? — спросила, стягивая перчатки и выбрасывая их в специально отведённый мусорный контейнер. — Кто-нибудь видел его? С кем он ушел?

— В этом нет необходимости, — сказал Марк.

Я окинула его уничтожающим взглядом, а он, как ни в чём не бывало, смотрел на меня чистыми и честными глазами.

— В каком смысле?

— Да, тут такое дело, — протянул Джеймс, почесав затылок.

Я перевела взгляд с юнца на него.

— Какое, черт возьми⁈

— Жертва скончалась около трёх часов назад, — начал объяснять стажер. — Примерно в восемь пятьдесят утра.

— Это значит… — рассудительным тоном начал Джеймс, но запнулся и перевёл на меня взгляд. — Что это значит?

— Что он скончался после рассвета? Это невозможно, — категорично качнув головой, я замолчала и задумалась.

— Его изувечили и оставили истекать кровью, — пожав плечами, предположил Джеймс.

— Взгляни на него. С таким травмами смерть наступает мгновенно.

— Да знаю я, — отмахнулся он и отошёл от меня. — Но должно же быть какое-то логическое объяснение⁈

— Что наш убийца — дампир? — я смерила его тяжёлым взглядом.

— А ты не допускаешь такой мысли?

— Разумеется, я думала о том, что не одна такая под луной. Но ещё не встречала вживую других полукровок.

— Вероятно, этот день настал, — вздохнул Джеймс, скручивая в руках блокнот. — Вампиры не пьют кровь покойников, насколько мне известно. Значит, парень был жив, когда убийца питался от него. Возможно, убили его дома, а после сбросили из окна? — детектив посмотрел вверх на окна многоэтажки.

— Возможно, его осушили и, лишь потом сломали, как ненужную игрушку, — нехотя согласилась я.

— Но, в таком случае, чисто гипотетически, убийца может всё ещё находиться в доме или даже квартире. Забился в тёмный угол, оказавшись отрезанным от выхода, — Джеймс наморщил лоб, о чём-то думая.

И мы одновременно обернулись на дом.

Эдисон быстрым шагом направился к толпе полисменов, сгрудившихся около машины коронера. Всем своим видом они выказывали раздражённость от затянувшегося осмотра места преступления, но при виде приближающегося детектива вытянулись по стойке «смирно».

Джеймс остановился перед грузным мужчиной и перебросился с ним парой фраз. Я не стала прислушиваться и осмотрелась. Серая многоэтажка стояла между вместительной стоянкой и пустырём.

Через дорогу от дома погибшего раскинулся небольшой парк, обнесённый высоким кованым забором. Его обступили с обеих сторон магазинчики. Убийца наверняка уходил этим путем, но куда?

Не все вампиры осели в склепе. Были и те, кто жил и работал в городе. Но искать их всё равно, что каплю в море. Нужно прошерстить все заведения, нанимающие на работу кровососов, на это уйдёт время.

А в итоге выяснится, что наш убийца — безработный. И придётся всё начинать сначала.

От раздумий меня отвлек Джеймс. Он направлялся ко мне, щурясь на солнце. Полицейские засуетились, забегали. Похоже, он отправил их осматривать дом.

— Ты идёшь со мной.

Я непроизвольно хмыкнула и склонила голову набок.

Это был не вопрос и не просьба. Близко к приказу. Джеймс вынул пистолет из наплечной кобуры, прикрытой курткой, и двинулся к подъезду. Я изогнула бровь, но никак не прокомментировала.

И потянулась за «глоссом», стараясь всё делать неторопливо. Джеймс обернулся и замер. Поморщившись, он вздохнул и всплеснул руками.

— Прости, я на автомате!

Неужели дошло⁈

Я выдала ему пустую улыбку и пожала плечами.

— Мы же друзья. А друзья должны друг другу помогать.

Эдисон ухмыльнулся, услышав желчную интонацию в моём голосе.

— Я же извинился, — сощурив глаза, сказал он.

Я прошла мимо и потрепала его по плечу. Профессия накладывала свой отпечаток, ему часто приходилось отдавать приказы. Когда в твоём подчинении целый отдел, волей-неволей выработаешь командный голос.

Я не держала зла на Эдисона, но иногда осаждала его, чтобы не взял в привычку и мной командовать.

— Хоть какие-нибудь улики обнаружили? — спросила, пока мы шли.

— Нет. Ни следов, ни отпечатков, ни даже хренова волоска, — помрачнев, ответил Джеймс.

— Слишком открытая местность. Дом, а вокруг пустырь и стоянка.

— Мы уже опрашиваем жильцов и охрану со стоянки.

— Наверняка у кого-то могут быть установлены внешние камеры наблюдения.

— Я уже подумал об этом, — выдохнул Джеймс и остановился перед входом, широким жестом приглашая меня в подъезд.

Я зыркнула на него. Эдисон просиял обворожительной улыбкой. Вовсе не проявление галантности заставило его позволить мне пройти первой, и я это знала. Но не могла не отреагировать.

Мне предстояло прощупать каждый угол своим вампирским чутьём. Обнаружить то, что никогда не увидят человеческие глаза, не уловит обоняние и слух.

Чистый и опрятный подъезд пах хлоркой. Занавески на окнах первого этажа были блёклого жёлтого цвета, ковровая дорожка — грязно-зелёная. Стены выкрашены голубой краской поверх старой — её не потрудились соскрести прежде, чем наносить новую.

И кое-где проглядывали бежевые и синие слои, как начинка в пироге.

— Что ты рассчитываешь там найти? Вампира, заползшего под диван? — спросила я, поднимаясь по лестнице, ведущей к лифтам.

— Он мог затаиться в вентиляции или гардеробной, — высказал детектив смелое предположение.

Я хохотнула.

— Ага. И, почуяв людей, выскочит и загорится — на нас. Отличный план!

Джеймс сбавил шаг и посмотрел на меня.

— И что ты предлагаешь?

Я развела руками, улыбаясь.

— Пойти и проверить. Других же идей у нас нет.

Четверо полицейских остались в фойе около лифтов. Джеймс, я и ещё пятеро копов побежали вверх по лестнице. К нашей общей радости, дом был одноподъездный.

Я с самого начала знала, что затея бесполезная. Вряд ли убийца остался в доме, но проверить стоило. Более часа мы выпрыгивали из-за углов, а когда подходили к дверям, в ход шли мои ощущения.

В квартире, где проживал убитый, тоже не оказалось следов пребывания кровососа. Опрос соседей ничего не дал. Жертва не возвращалась домой — убийца подстерёг его на улице.

Откуда парень шёл под утро — тоже никто не знал. Раскрыть дело по горячим следам нам не светило. Проклятие.

Когда мы дружной толпой высыпали на улицу, Джеймс взял меня под локоть, вынуждая остановиться и пропустить вперёд полисменов.

Развернув лицом к себе, тяжело вздохнул. Он выглядел ещё мрачнее, чем час назад.

— Значит, он сделал ноги до того, как обнаружили труп, — заключил он. — Снимать отпечатки, я так понимаю, бесполезно?

Я кивнула.

— Но, для успокоения души и протокола — придётся.

— Это точно, — протянул Джеймс и, посмотрев на меня, устало улыбнулся. — Думаю, дальше мы можем обойтись без тебя.

Я коротко кивнула. Мне не было необходимости углубляться в ход расследования. Моя работа заключалась не в этом.

Джеймс мог меня привлекать в некоторых случаях — надавить на свидетелей, проверить того или иного вампира по своим каналам. Но в конечном итоге мне нужно лишь имя убийцы.

Его не отдадут под суд людей — он предстанет перед советом, где ему вынесут приговор. Смертная казнь на месте — и я приведу его в исполнение. Поэтому детали дела меня мало интересовали.

Предоставив детективам делать свою работу, я собралась покинуть место происшествия.

— Держи меня в курсе.

— И ты не пропадай.

— Я пошуршу по своим источникам. Если что-нибудь вспомню или узнаю — сразу сообщу тебе, — я медленно направилась в сторону Адама.

— И я не заставлю себя ждать, — думая о своём, отозвался Джеймс и кивнул мне на прощанье.

Я подошла к Адаму. Он сидел на корточках около машины, но, заметив меня, поднялся и оправил куртку. Хилари развернулась на звук моих шагов и обдала ледяным взглядом с ног до головы.

Подняв глаза к моему лицу, она оскалилась и положила ладонь на рукоять пистолета. Не собиралась я соревноваться в том, кто из нас быстрее выхватит оружие.

В кобуре под курткой у меня затаился «глосс». Разрешение на ношение оружия помог получить Джеймс, иначе я бы не смогла размахивать пушкой во время преследования преступника.

Всякое случалось. Но и светить пистолетом без дела я не любила. Адам опасливо переводил взгляд с меня на Хилари и обратно, когда как физиономия у него была довольная.

Устало вздохнув, я покачала головой и двинулась к выходу. Но Хилари преградила мне путь. Я остановилась и смерила её нарочито долгим пустым взглядом.

— Дружков своих прикрываешь? Ты — одна из них, и не должна здесь находиться, — плюнула она со всем презрением, на которое была способна.

— В интересах совета не допускать подобные трагедии. Поэтому я буду здесь, Хилари. Нравится тебе или нет.

— Как можно доверять монстрам⁈ Неужели Джеймс не видит, кто ты на самом деле? — её лицо перекосилось от злобы.

— Не наградила его природа твоей проницательностью, — холодно сказала я.

Хилари подалась вперёд, стиснув рукоять пистолета. Адам присвистнул. Услышав нас, Эдисон развернулся, поставил руки на бёдра и громко откашлялся.

Это её слегка остудило. Поджав губы, Мак Адамс отступила на шаг назад под пристальным взором напарника.

— На месте Джеймса я бы закрыла тебя, оградив от общества. Уверена, ты ничем не лучше тех, кого мы ловим….

— Ты не на месте Джеймса, Хилари, — тихим голосом перебила я. — А чтобы на нём оказаться, придётся не кисло надорвать задницу. Но, сомневаюсь, что ты когда-нибудь сможешь достичь его уровня. Так что закрой рот и делай то, что тебе начальник велит. Если он хочет видеть здесь меня, то тебе придётся подвинуться.

Хилари побелела от гнева, но не вымолвила ни слова. У неё плечи задёргались. Устало усмехнувшись, я развернулась и направилась к машине Адама.

— Ты её подстегнула ещё фанатичнее работать, — с ухмылкой заметил он, когда мы переходили дорогу. — И ненавидеть тебя она так же будет ещё фанатичнее.

— Это её проблемы, не мои, — выдохнула чуть слышно я. — Но я бы с удовольствием с ней поменялась.

Дома я не находила себе места. Никак не могла выбросить из головы утреннее убийство. А вернее — его обстоятельства.

Если верить экспертам, несчастного парня убил дампир. А не верить им у меня не было оснований. Смерть наступила от множественных ран, несовместимых с жизнью — после рассвета.

О чем это говорило? О том, что в городе появилась ещё одна полукровка. Или это какая-то ошибка. Второй вариант мне нравился больше, но почему?

Потому что дампир не мог так покалечить человека.

Да, нам досталась физическая сила от наших хладных кровных родственников, но не в полной мере. В соревнованиях по армреслингу с вампиром я бы никогда не победила, и скорее всего, осталась бы без руки.

Даже молодой кровосос способен выжать автомобиль, мне же такой силы не набрать за всю жизнь. И эта мысль не давала мне покоя. Не складывалась картинка, что-то с ней было не так.

Или я чего-то не знала о себе?

Единственный, у кого мог знать ответы на мои вопросы — Антонио, старейшина совета. И я не стала медлить.

С наступлением вечера я собралась в склеп — обитель совета вампиров. Надела чёрные джинсы, белую блузку с глубоким вырезом, кожаный жакет и туфли на низком каблуке.

Синяк на лбу приобрел прелестный жёлтый оттенок, я попыталась замаскировать его макияжем. И распустила волосы.

После каждого исполненного приговора мне следовало отчитываться по проделанной работе. И предоставлять совету свидетельства — личные вещи казненного вампира.

С первой казни у меня было кольцо, вторая считалась нелегальной. Благодаря Алексу. И придётся скрывать её от совета, пока он не предъявит мне всю необходимую документацию.

Случалось, что некоторые убийства оставались нашей с ним тайной. И это добавляло мне поводов для тревог.

Мельком глянув на своё отражение в зеркале, бросила в сумочку заряженный «глосс» и покинула квартиру.

Склеп находился на окраине Хайенвилла — на территории заброшенной промзоны. И нужно было как-то туда добираться. Пока Тайлер пытался реанимировать мою машину, я активно эксплуатировала Адама. И ругала себя за это.

Ему нельзя показываться в поле зрения вампиров, это угрожало его жизни. Хороший из меня друг.

Закрыв дверь своей квартиры на ключ, я подошла к двери напротив. И, нажав кнопку звонка, припала плечом к стене. Послышались быстрые шаги — сосед остановился и глянул в глазок.

Щёлкнул замок, и его физиономия показалась в тёмном проеме.

— Мне нужна твоя машина, — в лоб сообщила я.

— Ну, слушай, ты обнаглела! — протянул он, и его взгляд упал в глубокий вырез моей блузки.

— В глаза мне смотри, — сдерживая улыбку, сказала я.

Он медленно поднял глаза и моргнул.

— Хм-м-м…. — вымолвил сосед и, сглотнув, нахмурился. — И куда ты намылилась в таком виде?

— Мне нужно в склеп, — разглядывая маникюр, вздохнула я и похлопала ладонью по сумочке. — Нужно сдать побрякушки — стандартная процедура. Надеюсь, ты не сильно занят?

— Ну как тебе сказать…. Я всего лишь планировал посмотреть фильм, поужинать и лечь спать. Так, ерунда, — он небрежно пожал плечами. И вдруг его глаза полезли на лоб. — Э! Ты никогда раньше не позволяла мне ближе, чем на сто метров подъезжать к зданию совета. Внушила дикий ужас, а теперь решила пощекотать нервишки?

Я сделала вид, что задумалась. И скрестила руки на груди.

— Да, ты прав. Дело рискованное, но я всё просчитала. Высадишь меня у ворот и тут же уедешь. Ждать не нужно, бумажная волокита может задержать до утра мою бархатную шкурку. А когда освобожусь, поймаю попутку или вызову такси.

Адам усмехнулся, почёсывая небритый подбородок.

— Твоим сородичам на смех.

— Мне стыдиться нечего, — я пожала равнодушно плечами. — У меня преимущества перед кровососами, жеманно прогуливающимися по коридорам склепа. Я — эволюция их вида, не тлею на солнце, и моё сердце бьётся. Хоть я голая и на велосипеде в зал заседания явлюсь, поводов для зависти у них останется масса.

Адам восхищённо поцокал языком.

— Мне всегда нравилось, как ты выражаешь свои мысли, как подбираешь слова.

Я поджала губы, но улыбки сдержать не могла.

— И когда улыбаешься, тоже нравится, — тут же отметил он, выставив указательный палец. — Но ты так редко это делаешь, что я начинаю забывать, что ты вообще умеешь проявлять чувства и эмоции.

— Хватит язвить, Адам, — поулыбавшись ему на радость, я устало вздохнула. — Мне надо быть в совете, а мы тут мои мимические способности обсуждаем.

— Входи уже, — буркнул он, широко распахивая дверь и приглашая в квартиру. — Ты — наглая особа, Кира. Никто тебе не говорил об этом? Эксплуататор, — шуточно ворчал он, бредя по коридору. Я уставилась ему в спину немигающим взглядом. — И прекрати так смотреть на меня! Сердце схватывает, когда ты перестаешь двигаться и моргать!

Я моргнула и чуть нахмурилась.

— Я не наглая, у меня есть чувство совести, стыда, благодарности…. Возможно, я изредка нуждаюсь в помощи — твоей и Джеймса. Согласна, что прошу о ней довольно бесцеремонно. Видимо, так моя гордость плюётся….

Адам замер около двери в комнату и поглядел на меня через плечо. Вся его весёлость сползла с лица.

— Я шучу, Кира. Ты имеешь полное право нас дёргать в любое время дня и ночи. Если бы не ты, Джеймс до сих пор бы, возможно, патрулировал улицы. Раскрываемость его отдела повысилась — опять же, твоя заслуга. А я бы сидел за решёткой, — он нахмурился и отвел взгляд. — И найдётся много людей и нелюдей, которые остались живы, благодаря тебе.

Вздохнув, он вошёл в комнату. Я шагнула к проему и припала к стене плечом.

— Не похожа я на супергероя, Адам. Не приписывай мне несуществующих качеств и подвигов. Я поступаю так, как велит сердце, не более того.

— Не прибедняйся, — он стянул со стола голубую фарфоровую чашку с надписью «Когда ты лучший — трудно быть скромным».

Мой подарок. Увидев её в магазине, я не удержалась и приобрела. Адам был в неописуемом восторге.

Взглянув на её содержимое, он скривился, но допил. И вернул на стол — в шеренге немытых кружек прибавилось.

— Не каждому хватит духу рисковать собой ради других. Как бы ни отпиралась, Кира, — не оборачиваясь, он качнул головой, — ты знаешь, что я прав.

— Ни к чему этот разговор, Адам, — тихо произнесла я, выдержав паузу. — Я никому не собираюсь предъявлять счёт.

Он лишь поморщился и прошёл к шкафу.

— Мы сами с радостью его оплатим. Дай нам только повод.

Я поджала губы и отвернулась.

Планировка квартиры Адама — зеркальное отражение моей, но с абсолютно иным интерьером. Она похожа на склад боеприпасов: повсюду ящики, коробки, пакеты. Стеллаж слева от двери был завален каким-то барахлом, компакт-дисками и стопками бумаг.

Переступая через провода, тянущиеся по полу, я вошла в комнату и оказалась в кабинете хакера. В моей квартире это была бы спальня. Справа у стены стояла двуспальная кровать.

Тёмно-кофейное одеяло было скомкано, кремовые и коричневые подушки разбросаны по постели и полу. Не уверена, что Адам когда-нибудь заправлял её.

Ближе к двери по правой стене располагался небольшой платяной шкаф. Напротив кровати — огромный компьютерный стол с шестью мониторами, блоком питания и множеством приборов, названия которых я не знала.

Это и есть рабочее место Адама. Перед столом — кожаное кресло с высокой спинкой. Больше мебели в комнате нет. На окнах — светофильтры цвета горького шоколада, здесь всегда царил полумрак, разгоняемый электрическим светом, исходящим от мониторов.

Пока Адам выбирал себе парадно-выходной наряд, я присела за стол. Два из шести мониторов оказались выключены.

На других была какая-то схема, похожая на чертёж винтовки, химические формулы различных соединений, еще один транслировал боевую операцию в онлайн-игре.

На последнем я узнала здание совета и план его помещений. И у меня засосало под ложечкой.

Не до конца поверив своим глазам, я придвинулась ближе и сумела различить двери приемного зала и коридор, в котором располагались кабинеты старейшин.

— Что это? — спросила я и выпрямилась.

Неожиданно пересохло во рту, но я не рискнула прикоснуться ни к одной из чашек на столе.

Адам вошёл в комнату, натягивая иссиня-чёрный пуловер. На нём уже были чёрные джинсы — на удивление чистые и выглаженные.

— План здания совета, а точнее — снимки с камер наблюдения охраны.

— Зачем они тебе? — я повернулась в кресле и посмотрела снизу вверх на Адама.

— Ни зачем. Стало любопытно, смогу ли я взломать их систему безопасности, — он пожал плечами, а потом вдруг улыбнулся и торжествующе взглянул на меня. Очевидно, ожидая бурных оваций.

— Ты соображаешь, что делаешь, Адам? — срывающимся голосом спросила я, вцепившись руками в подлокотники кресла.

— Они не узнают, — улыбка соседа рассыпалась, в глазах мелькнуло разочарование. Я не оценила его подвига.

— Не будь ребенком! Если совет решит, будто ты угрожаешь их спокойному паразитическому существованию, нам обоим конец!

— Копы так и не узнали, что я взломал их базу данных, — напомнил он уже не таким уверенным тоном. И пригладил волосы на затылке, чтобы просто куда-то деть руки.

Я встала и оказалась перед Адамом. Слишком быстро для его восприятия. Он округлил глаза и попятился — скорее, по инерции.

Сосед знал, что я не причиню ему вреда, но сработало чувство самосохранения. Моргнув, он нервно хохотнул и выставил вперед руки.

— Копы не будут тебя пытать, Адам! Они не пустят тебе кровь и кишки, не сожрут, к чертям собачьим! Тебя просто упекут за решетку. А с советом вампиров не стоит играть в кошки-мышки. Нежить не терпит нарушения их частной жизни, — я медленно подступала к Адаму.

От внезапно вспыхнувшего гнева стянуло мышцы живота. К нему примешивался страх, и во рту появился солоновато-железный вкус. Я и представить не могла, как сильно боялась за Адама.

Но, сжав кулаки, смерила его ледяным взглядом.

— Я сама боюсь их. Не боялась бы, давно ушла и начала новую жизнь, — шёпотом произнесла другу в лицо, нагло вторгаясь в его личное пространство.

Адам вытянул шею, чтобы видеть моё лицо — он был не намного выше, но и этой разницы в росте хватило, чтобы испортить весь эффект. Сложно казаться внушительной, когда ты ростом с подростка.

Выдав коронную ухмылку, парень моргнул, и напряжение вытекло из него, как вода из разбитой чаши.

— Отлично сегодня выглядишь, Кира!

— Болван, — прошипела я и направилась к окну, только чтобы не видеть его довольную физиономию. И охватила себя руками.

— Ты же Мастер Смерти, — он сел на край кровати, чтобы зашнуровать чёрные кроссовки. — Разве тебе не под силу защитить нас обоих?

— У совета на любого найдётся управа, — понизив голос, сказала я. — Они пользуются услугами наёмников, которые устраняют людей, узнавших то, что им не полагалось. Твоими стараниями, мы можем впасть в немилость и отправиться к праотцам.

— Если мы умрем вместе, то я готов, — с весёлой улыбкой произнёс он и поднялся с кровати.

Поигрывая ключами от машины, направился к двери и широким жестом распахнул ее.

Я уставилась на его отражение в окне и с силой стиснула зубы. Я злилась, но не потому, что Адам пренебрегал правилами и был неосторожен.

Часть меня хотела помочь ему разделаться с советом, но другая часть настойчиво твердила о том, что мы оба рехнулись. На смену убитым нами старейшинам явятся другие.

И нет никаких гарантий, что они будут чем-то лучше. Мы погибнем страшной смертью, а в мире нежити ничего не изменится. Даже если каким-то чудом выживем — дальше что?

Ничего. Эта мысль меня останавливала от опрометчивых поступков.

Дорогу к зданию совета обступили густые леса. Фары машины Адама вырезали в темноте золотистый туннель. Верхушки деревьев серебрила полная луна.

Но ни свет фар, ни сияние луны не могли разогнать густую тьму, сжимавшуюся вокруг нас, словно кулак. Старые ели свесили ветви и скребли ими по крыше авто.

Но через десять минут пути лес расступился перед поляной, обнесённой высоким кованым забором. И над нами раскинулось ночное небо, усыпанное брызгами звезд.

Склеп стоял среди складов и производственных учреждений. Высокое здание с тремя колоннами, исполненное в духе прошлых веков. В нём не было окон, лишь высокая, резная деревянная дверь.

Местами облетела краска, темнели трещины на стенах, и за милю от здания несло холодом и ужасом. Самый настоящий склеп размером с небольшой театр.

Вампиры обживались в мире смертных — селились по соседству, шли в ногу со временем и становились цивилизованнее. Но по-прежнему нуждались в крови.

Совет это отлично понимал и создал комфортные условия для сосуществования двух разных видов. Помимо банка крови, обеспечивающего бесперебойные поставки пищи для нежити, появлялись бары и клубы — где они могли бы работать.

Совместно с правительством людей старейшины издали свод законов, призванных обезопасить новых соседей друг от друга. Это был серьёзный шаг вперёд, но чем он грозил — никто не знал.

Адам остановил авто около массивных автоматических ворот. Камера над ним заморгала и повернулась в нашу сторону.

За ними раскинулся яблоневый сад. Газон был подстрижен под линеечку и стелился изумрудным ковром. Я вышла из машины, и Адам тут же сорвался с места, подняв облако пыли.

Едва я приблизилась к воротам, как они бесшумно разъехались. Подмигнув в глазок камеры, я двинулась по узкой асфальтированной дорожке.

Кто-то заботливо высадил вдоль неё розовые пионы, распускающиеся исключительно ночью. И среди представителей флоры имеются ночные жители. Достаточно символично.

Вблизи склеп выглядел жутковато. Стрекот цикад разбавлял ночную тишину. Ветер стих, деревья замерли, и у меня пульс зачастил.

Я шла и прислушивалась к собственным шагам, стараясь не думать о том, что под землёй протянулись туннели, кишащие вампирами.

Не все поддержали стремление совета породниться с людьми и остались здесь. В основном то были старые вампиры, не смирившиеся с тем, что люди правят миром, а не нежить, как это было два века назад.

Остановившись перед широкими ступенями, я посмотрела на красный огонек камеры наблюдения над дверью. И вспомнила об Адаме. Бесстрашный засранец!

Холодный ветер подул, разбросав листву по ступеням. Поёжившись, я поднялась на просторное крыльцо. Ни единой живой души в радиусе километра, а я добровольно шла в точку сосредоточения всех кровососов города.

Я или умалишённая, или своя в доску. Других сюда не пускали.

Я нажала на кнопку звонка. Где-то за стенами раздался мелодичный писк, камера наблюдения повернулась и уставилась мне в спину. Я рефлекторно обернулась и посмотрела на неё.

Тут же щёлкнул замок, и дверь со скрипом приоткрылась. Запахи табака, дорогих духов и крови удушливым облаком хлынули наружу.

Перешагнув порог, я очутилась в холле и закрыла за собой дверь — тяжёлую, из цельного дерева. Меня окутал тусклый жёлтый свет.

Стены здесь — белизна и золото. Красная ковровая дорожка убегала вглубь здания и терялась во мраке. В настенных канделябрах горели свечи.

Спустившись по небольшой широкой лестнице, я остановилась около стола для охраны — подлинно антикварное изделие чёрного дерева. На нём стояли несколько мониторов, перед которыми с отсутствующим видом сидел Джозеф, начальник охраны.

Вампир был широк в плечах и крепко сложен, что подчёркивал дорогой пиджак, сидевший, словно вторая кожа. Под ним белела рубашка. Она была расстёгнута до середины груди, открывая треугольник бледной кожи.

У Джозефа короткие тёмные волосы и мужественные, холодные черты, будто высеченные из камня. Глаза — серые, цвета грозовых туч. Лёгкая щетина придавала небрежный вид, но выбрита была мастерски.

Лицо вампира ничего не выражало, во взгляде читалась надменность. С таким же пустым видом он приветствовал совет, перед которым другие вампиры благоговели; радовался, грустил, злился и убивал.

Это его нормальное состояние. Он знал толк в пытках — его привлекали в том случае, если совету кто-то не угодил, но ещё не заслужил смерти. За смертью — это ко мне.

Сложив руки на столе, Джозеф сцепил пальцы и посмотрел на меня. По спине скользнул неприятный холодок. Он скептически относился к моей персоне, считал, что он жёстче и круче меня.

Согласна, пытать я не могла, кишка тонка. Тем более, иногда пыткам подвергались и смертные. А убивать вампиров — за радость! И мы разделили обязанности. Он допрашивал и пытал, и я исполняла смертный приговор.

Почти всегда жертвы молили о том, чтобы попасть сразу ко мне — никто не хотел встречаться с Джозефом и его методами.

Всё, что я знала и умела — заслуга Джозефа. Он взялся за моё обучение и тренировки, как только я переступила порог склепа. По просьбе Антонио, его мастера и старейшины совета.

Мы несколько раз работали в паре, и вампир всегда вёл себя, как настоящий профессионал. Вместе мы — отлаженный механизм. А порознь — каждый сам за себя.

— Доброй ночи, Джозеф, — вежливым, ровным голосом произнесла я, проходя мимо стола.

Вампир медленно кивнул, проводив меня взглядом, пронизывающим насквозь. От него засосало под ложечкой. Пульс колотился в горле, мешая дышать.

Сила его разума вихрилась вокруг меня — Джозеф был из тех старых вампиров, в присутствии которым ломит кости. Ему давно перевалило за четыреста лет. И он не запугивал — это я тонко ощущала его личность.

Я прошла до поворота, силясь не обернуться, и скользнула налево. И только тогда сумела вдохнуть полной грудью.

Не то, чтобы я боялась Джозефа…. Да, он был силен и вполне мог стать мастером, но предпочёл служить Антонио. Но не мощь вампира пугала до дрожи, а его хладнокровие.

В глубине души я знала, что, убивая меня, он не испытает ни угрызений совести, ни жалости, ни сочувствия. Ни единый мускул на его лице не дрогнет.

Если, конечно, совет захочет моей смерти. И я очень старалась, чтобы этого не произошло.

И снова в голове мелькнула мысль об Адаме…

Чтоб его!

Когда вернусь домой, потребую от соседа уничтожить и забыть всё, что он успел разнюхать.

Остановившись перед дверью в кабинет Лауры — вампирши, ведущей бухгалтерию совета — я медленно выдохнула и взялась за изогнутую ручку.

Ей я сдавала побрякушки и получала квитанцию. Неравнозначный обмен, но в конечном итоге мне заплатят за старания. После проверки и оформления документации.

А пока Лаура будет выполнять свою работу, я успею заглянуть еще к кое-кому.

Кабинет Антонио, старейшины совета, находился в левом крыле здания. Я вышла в холл и прислушалась. Со стороны приемного зала доносились звуки музыки.

Похоже, вампиры закатили вечеринку. А действительно, чем им ещё заниматься⁈

Свернув к кабинетам, я поспешила прочь. Не хотелось никому из них попадаться на глаза. Сомнительное веселье нисколько не прельщало.

На званых ужинах я всегда чувствую себя овцой в стаде вурдалаков. Невозможно расслабиться, когда каждый вампир прислушивается к биению моего сердца, исходит слюной от шума крови, бегущей по венам, и норовит забраться в голову.

Была бы их воля, меня давно пустили бы на пунш. Только благодаря Антонио я всё ещё жива. Он, пожалуй, единственный вампир, после Алекса, которому я доверяла.

Именно к Антонио привёл меня Алекс после того, как выходил. При виде меня старейшина поднялся из кресла и приблизился, чтобы убедиться — я настоящая. Как он сам потом признался, мой взволнованный пульс вывел его из равновесия.

Представьте себе, тысячелетний вампир растерялся перед лицом дампира!

Он был так поражен, что с непередаваемым трепетом меня нарек в члены совета. В шоке пребывали все вампиры, в том числе я и Алекс.

Я не была наделена силой мастера, не имела особого дара, моим козырем являлась… жизнь. То, чем не суждено обладать ни одному из вампиров.

Старейшина не единожды помогал мне в расследованиях. Случалось, в них оказывались замешанными его давние знакомые. Антонио ценил человеческую жизнь, и был единственным в своём роде. Других таких нет.

И сегодня я планировала навестить его. Мне нужен был совет по поводу расследования. А ещё я хотела спросить, не слыхал ли он о других дампирах в Хайенвилле.

Задумавшись, я вздрогнула, когда за спиной распахнулась дверь зала, и звуки музыки заполнили холл. Похоже, не успела.

— Кира?

Слегка удивлённый тон, бархатный мужской голос. Стюарт.

Чёрт, чёрт, чёрт!

Я застыла и на миг прикрыла глаза. Мысленно сосчитав до пяти, медленно обернулась. В мою сторону шёл вампир — двигался с грацией хищника.

Элегантный иссиня-чёрный костюм сидел на нём, как влитой, и подчёркивал совершенство тела.

Однобортный пиджак приталенного покроя с широкими атласными лацканами, под ним — рубашка светлого фиалкового цвета. Она была небрежно расстегнута до середины груди и открывала вид на бледную кожу с островком тёмных волос.

Стюарт — высокий и мускулистый. Нет, я не засматриваюсь на мужчин-вампиров, но такого невозможно пропустить.

Каждый дюйм его роста — сплошные мускулы. В погоне за совершенным рельефом многие избавляются от жира до последней капли, так что тело утрачивает округлости.

У Стюарта всего было в меру. Одно время я ломала голову, как именно он добивается таких форм, но потом узнала, что в подземелье склепа имелся тренажёрный зал.

Вампиры-культуристы — что может быть опаснее⁈

Стюарт стоял, как изваяние — неподвижно, тихо, словно его и нет. Идеальное творение ночи. Он держал руки в карманах брюк и смотрел на меня в упор каре-зелёными глазами.

Будто что-то хотел прочесть….

Я глядела на него и за поставленным щитом была в безопасности. Вампир сощурился, его тонкие губы изогнулись в ухмылке. И он стал ещё ослепительнее.

Слегка заострённый нос, ямочка на подбородке и лукавый разрез глаз. Тёмно-каштановые волосы, разделённые на прямой пробор, закрывали своей длиной уши.

Не спорю, Стюарт — красивый мужик. Он обаятелен и умеет расположить к себе. Вот только… он мёртв!

И, ко всему прочему, чертовски хитер. Если бы я не была полукровкой, то непременно запала бы на него. Но, пока моё сердце бьётся, этому не бывать.

— Здравствуй, Стюарт.

Он припал плечом к стене и надменно изогнул бровь.

— Не слышу радости в твоём голосе от нашей встречи.

— И не услышишь.

Он усмехнулся — так естественно, так по-мужски.

— Могла хотя бы сделать вид, что тебе приятно меня видеть.

— Ты бы почувствовал ложь в моём голосе, Стюарт, — я выдала ему пустую улыбку.

Вдруг его лицо стало серьёзным, будто веселье стёрли ладонью. У меня что-то дернулось под ложечкой.

— С таким подходом, мы никогда не придём к общей цели, — он изящно отделился от стены и испустил долгий вздох.

— Нет никаких «мы», как нет никакой «общей цели». В твоём предложении наблюдается выгода только в твою пользу, — голос мой прозвучал ровно, но я неосознанно сделала полшага назад.

Пульс частил, грудь спирало — я всегда его дразнила, испытывала судьбу. При этом отлично понимая, что рано или поздно Стюарт взорвётся. Я играла с огнём, а он каждый раз старался меня усмирить.

Пару лет назад он вбил себе в голову, что мы могли бы друг другу помочь. В его понимании брак по расчёту — взаимовыгодное сотрудничество.

Разумеется, я не хотела ему помогать. Он вился хвостом и не давал прохода, при этом, не роняя достоинства. Так что в дураках всегда оставалась я.

Но, в конце концов, мои бесконечные отказы Стюарту наскучили. И он бросился охмурять другую. Мари-Бэлль оказалась более сговорчивой, но не сумела удовлетворить его желание попасть в совет.

Ей нужны были гарантии, как любой влюблённой женщине, а Стюарт такими вещами не разбрасывался. Он так её и не бросил, но возобновил попытки окучить меня.

— Это не так. Согласившись стать моей женой, ты автоматически обеспечишь мне место в совете, а я освобожу тебя от выполнения грязной работы Мастера Смерти. Всё взаимовыгодно.

— Лучше я буду по шею в крови, чем разделю с тобой постель, Стюарт. К тому же, у меня есть заместитель. Другого мне не надо.

— Я настолько тебе противен? — он изобразил искреннее удивление, медленно ко мне подкрадываясь.

— Как тебе сказать, чтобы не обидеть… — я сделала вид, что задумалась и возвела глаза к потолку. — До смерти.

И, невинно улыбаясь, пожала плечами.

— Интересная игра слов, — он нахмурился и склонил голову набок, вглядываясь в мое лицо. — Видимо, тебе есть, из кого выбирать себе спутника? Ах, да, ты же равнодушна к вампирам! А с живыми по закону совета не можешь иметь отношений. Вот незадача!

Я прищурилась.

— Мне и одной неплохо.

— Это заблуждение. Одиночество — всего лишь способ самозащиты, — тихим голосом произнёс он и оказался слева от меня.

Я не видела его движения! Проклятие! Этот паразит все-таки забрался ко мне в голову и торчал там! Заговаривал зубы, не давал сосредоточиться на щитах, чтобы заползти в щель и надавить изнутри.

— Сволочь ты, — прошептала я и, прикрыв глаза, представила каменные стены.

Они казались прочными, но под натиском Стюарта треснули, и сквозь трещины просочилось сияние его силы. Твою же мать!

Открыв глаза, я увидела его лицо.

— Как же легко выбить почву у тебя из-под ног, — с ноткой грусти произнёс он. Голос его никак не вязался с довольной физиономией.

— Зачем тебе я, Стюарт? — с придыханием спросила я, отступая от вампира. Но упёрлась спиной в стену. — Ты можешь соблазнить любую вампиршу из совета.

— А мне не нужна любая. Только ты — особенная, единственная в своём роде, — он шагнул ко мне, посмотрев так, что взгляд показался интимным.

От него у меня энергия заплясала по коже горячим дыханием, свело низ живота.

— Пошёл вон из моей головы! — процедила я и попыталась обойти вампира.

Но он упёрся рукой в стену, преградив путь. Закатив раздражённо глаза, я покосилась на него через плечо.

— Какая-то ты нервная сегодня. Может, голодна? — небрежно бросил Стюарт и оскалился в улыбке. — Воздержание от крови может сыграть злую шутку с твоим организмом, Кира. Не забывай, кто ты.

— Об этом можешь не волноваться. Такое сложно забыть. А вот ты питался сегодня, Стюарт? — я медленно, очень медленно отодвинулась от него.

Вампир налетел порывом ветра и навис надо мной, прижав к стене. Его волосы рассыпались занавесом, заслонив свет. Стюарт был так близко, что они щекотали мне лицо.

Окутало ароматом дорогого мужского одеколона. На миг перехватило дыхание — то ли от страха, то ли от злости. Стюарт мог раздавить мне кости, и мы оба это знали.

Я могла его ущипнуть. Как видите, силы не равны. Его возраст давно перевалил за две сотни лет. Стюарт произошёл от линии вампиров, обладающих магией соблазна.

Он накопил достаточную мощь, чтобы быть мастером, и был им, пока не попал в склеп. Принеся обет крови совету, Стюарт лишился всего, что имел.

Что произошло с обращенными им вампирами? Слабые сошли с ума, те, что покрепче — нашли себе другого мастера.

Я боялась Стюарта — частью себя. Другая часть изо всех сил билась, доказывая обратное. Он — тёмная лошадка. Каждый раз, провоцируя вампира, я старалась разглядеть его настоящего. Но тщетно.

Признаю, иногда перегибала палку. Но он никогда не переходил границу и не причинял мне боль. Его тактика — запугивание.

Когда начинало казаться, что я раскусила Стюарта, он снова и снова удивлял. С ним нельзя быть ни в чем уверенной. Этот скользкий тип прятался за тщательно продуманным образом сердцееда.

И прежде он не вторгался в мой разум. Сегодня… видимо, прощупывал почву. И нашёл-таки лазейку! Так что в следующий раз, когда заберётся ко мне в голову, я, возможно, даже не пойму, что происходит.

И сама на него запрыгну…. Проклятие! Ну, что же, сама виновата.

Медленно выдыхая, я произнесла на удивление ровным голосом:

— Держи дистанцию, Стюарт.

— Или что? — выдохнул он мне в волосы, скользнув тёплыми губами по виску.

Меня затрясло, но я сумела сохранить ясность ума.

Тёплыми. Значит, питался и совсем недавно.

Я вздрогнула и тряхнула головой, уворачиваясь от него.

— От тебя разит кровью.

— Тебе ведь нравится, — шепнул он мне прямо в щеку, от его горячего дыхания я снова вздрогнула.

Гнев вспыхнул в груди и пролился до кончиков пальцев. Сила заполнила меня внезапным приливом. Стиснув зубы, я толкнула Стюарта ладонями в грудь.

Он отлетел к противоположной стене и ударился спиной.

— Ты рехнулась⁈

В глубине его зрачков зажглись кроваво-красные огни. Он оскалился — показались кончики клыков. Стюарту наскучила игра.

— Не смей прикасаться ко мне, — прошипела я, прижимаясь к стене. Будто она могла защитить от гнева вампира.

— Это всего лишь шутка. Что же ты такая дикая⁈ — оправляя пиджак, он отлип от стены и смерил меня тёмными глазами.

Что-то шевельнулось в них — низкое, чужое, нечеловеческое. На его лице мелькнуло выражение, которого я раньше не видела — свирепость.

— Шути с кем-нибудь другим, Стюарт. У меня туго с чувством юмора, как видишь, — голос мой прозвучал придушено, но твёрдо.

Колючий порыв энергии полыхнул от вампира жаром. На губах мелькнула улыбка. На таком расстоянии его сила жалила меня тысячей муравьев.

Прерывисто вздохнув, я оттолкнулась от стены. Не зная, куда деть руки, сжала их в кулаки. Воздух между нами плавился, было тяжело дышать.

Мощь Стюарта сдавливала меня, как пресс, норовила вбить обратно в стену. Казалось, я могла оттолкнуть её от себя, как нечто весомое, плотное.

— Вижу, — ответ был очень коротким, отрывистым.

У меня плечи задрожали от напряжения. Устав бороться с напором его силы, я прикрыла веки. И качнула головой.

— Перестань. У меня нет ни малейшего желания тягаться с тобой.

Стюарт усмехнулся, и гнев ушёл из его глаз. Воздух остыл, больше не обжигал кожу. Я глубоко и жадно вдохнула ртом. Ничто больше не давило на меня, и тело потряхивало от шоковой реакции.

— Я бы не допустил этого. Но тебе стоит научиться вежливости.

Я резко подняла на него сердитый взгляд.

— А тебе — руки не распускать. Я устала от твоего ребячества и назойливости.

— Кира…

— Разговор окончен, я, правда, устала, Стюарт.

— Не от меня же, — сверкнул он обворожительной улыбкой.

Я закатила глаза.

— Как у тебя это получается?

Он наморщил лоб.

— Что именно?

— Оставаться невозмутимым и уверенным в своей неотразимости, даже когда тебя откровенно посылают? Сколько раз уже я тебе отшивала⁈ Рассчитываешь взять меня измором?

Он состроил гримасу — то ли пытался не рассмеяться, то ли нахмуриться.

— Кира, Кира, — в его голосе прозвучала усталость. Чуть склонив в задумчивости голову, он поглядел на меня из-под занавеса волос серьёзным взглядом. — Как думаешь, сколько ещё совет будет терпеть тебя и твои выходки? Они сохраняют лояльность, пока боятся Антонио. Рано или поздно это изменится.

— Никто не посмеет бросить вызов Антонио. Или ты уже что-то придумал? Так сильно хочешь это проклятое кресло заполучить? Я не допущу, Стюарт, — мой голос пресекся.

Да кто я такая угрожать вампирам⁈ Назойливая блоха. Да им только за радость будет избавиться от меня.

Он качнул головой, будто отмахиваясь от моих слов.

— Наш союз гарантирует тебе безопасность, как ты этого не понимаешь⁈

— А твоя подружка в курсе? Мари-Бэлль было бы любопытно узнать, что ты хочешь её променять на бархатное кресло и никчёмную полукровку.

— В твоих же интересах не связываться с ней, — голос его был пуст и холоден. От него у меня волосы на затылке зашевелились.

— Это угроза?

Стюарт сжал кулаки, прикрыв на секунду веки. Наверно, тоже считал до пяти. Я невольно рассмеялась — устало и невесело.

— Вот видишь, нам нельзя заключать брак, ни по каким соображениям. Либо ты меня убьёшь, получив то, что хочешь. Либо я тебя, потому что достанешь.

Он резко открыл глаза. На лице его отразилась такая правдоподобная горечь, что я перестала улыбаться.

— Ты заблуждаешься. Но мы все для тебя монстры, и ничем тебя не переубедить.

— А разве не так? — я нахмурилась, изобразив недоумение.

— Да, — он, не моргая, поглядел на меня и медленно кивнул. — Вампиры — порождение тьмы, нежить. Но это не значит, что ни одному из нас нельзя доверять. Не все мы чудовища.

— Для меня вы все на одно лицо. Потому что прячетесь за идеальными масками, пытаетесь сойти за людей, но я вижу одну только ложь.

Вдруг в меня ударил порыв обжигающего воздуха. Стюарт метнулся вперед — я ощутила его движение, но глазами не уследила. Он налетел и прижал меня к стене.

Приблизившись к лицу, вампир заговорил, и голос его скользнул по коже ледяным шелком:

— Ты одна из нас, Кира. Хочешь ты того или нет. Прекрати бороться с тьмой, прими её. Никогда тебе не стать прежней, никогда не переродиться обратно в человека. Рано или поздно, тепло души погаснет. А с твоей работой… — он втянул воздух носом и провёл пальцами по моим волосам. И голос его упал до шёпота: — С твоей работой это произойдёт куда быстрее. И если говорить начистоту, ты убиваешь для нас, служишь нам, при этой люто ненавидя. И кто из нас больший лицемер⁈

— С волками жить — по-волчьи выть, — судорожно сглотнув, выдавила я из себя. Сердце колотилось в горле, и это было уже больно.

На звуки нашей милой болтовни из дверей зала появился Алекс. Я слегка повернула голову и увидела Джозефа с другой стороны холла. Меня прибыли спасать. Приятно, чёрт возьми.

— Стюарт угрожал тебе? — спросил Алекс, когда двери приемного зала скрылись за поворотом коридора.

Я пожала плечами.

— Нет, но у него своеобразная манера клеить девушек.

— И ты хочешь сообщить об этом Антонио? — усмехнулся вампир и скосил в мою сторону глаза.

— Снова нет. Пусть живёт, — я улыбнулась и посмотрела в его идеальное пустое лицо.

Алекс нахмурил брови и остановился — так резко, что у меня дыхание перехватило. Стиснув руку вампира, твёрдую, как камень, я медленно развернулась и встала перед ним.

Мы стояли почти вплотную, но от Алекса не исходило тепло, не сочилась сила. Будто передо мной была бездушная статуя, высеченная из холодного камня. Только глаза его недобро искрились.

— Так дальше не может продолжаться, Кира, — в голосе вампира послышалась нотка гнева. — Он тебе докучает, порой переходит границы дозволенного, — он запнулся и, поджав губы, склонил голову набок.

Очень трогательный вид у него был при этом.

Тяжело вздохнув, я высвободила свою руку. И с усталой улыбкой взглянула на него.

— Я большая девочка, Алекс. И со своими отмороженными поклонниками буду разбираться самостоятельно. Не стоит обременять старейшину такими мелочами.

Он иронично вскинул брови, лицо его смягчилось, ожило.

— Неужели ты жалеешь Стюарта?

Настала моя очередь хмуриться.

— Не спорю, он — тот ещё гавнюк, но не заслужил наказания. По крайней мере — пока. Ты ведь знаешь, об изобретательности Джозефа ходят легенды. И если Стюарт вынесет его пытки, а он совершенно точно это сделает, то захочет мне отплатить. И вряд ли мне понравится. Поэтому мы оставим всё, как есть и пойдём другим путем.

— Все закончится тем, что ты его убьёшь, — тихо произнес Алекс, с упреком глядя на меня. И на губах его играла лукавая улыбка.

— Не исключено, — безразличным голосом сказала я и обернулась на дверь в кабинет Антонио. — Но пока держусь, как видишь. У тебя есть какие-либо новости для меня?

Он коротко мотнул головой.

— Сегодня выходной. Наслаждайся передышкой и займись чем-нибудь… личным.

— Звучит потрясающе, — скривившись, пробормотала я.

И внимательно посмотрела в холодные глаза вампира. Всегда было любопытно узнать, что у Алекса в голове. Но он воздвиг ментальную стену, через которую не пробиться.

Я пряталась за своими щитами. Как бы он не старался прочесть мои мысли — только зря тратил энергию.

Издав тихий вздох, Алекс покачал головой. Я доверяла ему, но не могла раскрывать детали сегодняшнего убийства. В первую очередь их должен был узнать Антонио.

В том случае, если старейшина сочтёт необходимым привлечь силовую поддержку — к делу подключится Джозеф. Он не только пытками заключённых баловался, но и зачищал притоны кровососов.

В этой грязной работе ему не было равных.

До Алекса доходила очередь, лишь когда мне не удавалось самостоятельно вычислить убийцу. Он разыскивал преступника и передавал координаты его местонахождения — для устранения.

Я исполняла приговор и отчитывалась перед советом, докладывала о проделанной работе Джеймсу, и он закрывал дело, строчил свои отчёты. И так каждый раз. Замкнутый круг.

Я поглядела на Алекса, стараясь сохранить беспристрастное выражение лица. Сначала хотела задать ему наболевший вопрос, но потом вспомнила, сколько раз мы обсуждали мое происхождение, и прикусила язык.

Он собирал статистику по упырям Хайенвилла, вёл картотеку, и кому, как ни ему знать, что других полукровок в городе нет.

Но дампиры способны смешаться с толпой людей и остаться незаметными. Я не указывала Алексу на эту нехитрую истину — он был твёрдо убежден, что их не существует.

Моё появление перевернуло его тихий и размеренный мир.

— Что-то случилось, Кира? — спросил он, нарушив затянувшуюся паузу. И легко коснулся моего локтя.

— Нет. Да…. — глубоко вдохнув, я прикрыла веки. — Сегодня я побывала на месте преступления. Произошло убийство при довольно странных обстоятельствах. И я никак не возьму в толк, что меня больше смущает.

— Не хочешь поделиться?

Я вновь поглядела на него.

— Да нечем делиться, Алекс. Никаких зацепок.

— И поэтому ты пришла к Антонио? — продолжил допытываться Алекс.

Моя скрытность его явно забавляла.

— В том числе, — моргнув, я мягко отодвинулась и поджала губы, нарочито сердито. — Ещё я хочу с ним обсудить то, как ты вчера подставил меня с координатами.

Рука вампира соскользнула вниз, и он тут же убрал её в карман брюк. Он наморщил лоб и почесал затылок — очень человеческий жест.

— Ах, да…. Вышло небольшое недоразумение. Прости, если сможешь.

Я двинулась к кабинету Антонио, махнув ему на прощание.

— Ага, так я и поверила.

И отвернулась, смеясь, едва не налетев на тёмную резную дверь.

Отшатнувшись, я осторожно постучала в неё. Через секунду дверь тихо приоткрылась, будто по волшебству. Повеяло холодом, мебельным лаком и старой бумагой.

Второй волной нахлынул едва различимый аромат ночных фиалок. Да, Антонио разводил цветы, и яблони перед склепом высадили по его велению.

Он был отчаянно влюблён во всё живое, и некоторые члены совета видели в этом его слабость. Намеки Стюарта были не беспочвенны — среди членов совета были те, кто действительно подумывал свергнуть Антонио и занять его кресло.

Но ещё никто не осмелился бросить ему вызов. Растения в горшках не мешали Антонио оставаться сильнейшим из древних.

Я вошла в кабинет, и дверь сама собой захлопнулась с едва различимым щелчком. Вокруг меня сомкнулся оранжевый полумрак. Я невольно огляделась.

Высокие старинные книжные шкафы загораживали почти все стены. Там, где их не было — висели картины. В основном портреты — на каждом Антонио окружали неизвестные мне лица из его многовекового прошлого.

Кроме одного — Джозефа. Он всегда стоял по левую руку своего мастера и взирал пустыми серыми глазами. Было в этом что-то зловещее и, в то же время, захватывающе дух.

Джозеф оставался предан Антонио уже четыре века и повсюду следовал за ним. Поразительная верность, заслуживающая уважения.

Полотна были исполнены в тёмных цветовых гаммах и гармонировали с убранством кабинета. В центре комнаты стоял диван, обтянутый зелёным шелком, с резной спинкой и ножками в виде львиных лап.

У дальней стены напротив двери — большой письменный стол. На нём — настольная лампа с изумрудно-золотистым абажуром, подставка для ручки и стопа бумаг.

Сомневаюсь, что Антонио всем этим пользовался, скорее они являлись деталью интерьера. Окон здесь не было, как и во всём склепе.

У стены перед столом стояло бархатное кресло с высокой резной спинкой. На нём восседал вампир в кроваво-красной атласной рубашке и синем бархатном пиджаке.

Антонио, старейшина совета. На вид ему было не больше сорока пяти лет. Но на самом деле далеко за тысячу.

Сила его разума ощущалась, как мягкая рябь в воздухе. Она накатывала медленным жаром, поднимая волоски на теле. Хотелось охватить себя руками, закрыться, но я лишь сильнее прижала их к бёдрам.

Волосы у Антонио — чёрные с проседью, коротко стриженные. Узкое лицо, глаза — светло-серые, искрящиеся. Кожа смуглая, как у чистокровного южанина.

Я шагнула на тёмный, почти чёрный палас. Антонио улыбнулся и встал с текучей грацией. Будто у него не было костей, только мышцы.

Я слегка поклонилась, но он остановил меня жестом руки, выходя из-за стола.

— Не стоит, Кира, — голос его скользил у меня по коже, словно бархат.

За ним чувствовался разум. Он был древним, ужасно древним. От силы такого разума ныли кости.

— Рад тебя видеть.

Он предстал передо мной, слегка разведя руками, словно добрый дядюшка, желающий обнять любимую племянницу. Я побрела к нему, не сводя глаз с сияющего дружелюбием лица.

Проявления чувств у Антонио — редкость. Чаще всего, он равнодушен или суров, но для меня примерял приветливую маску. Или в действительности испытывал какие-то тёплые чувства — сложно разобрать.

С вампирами ни в чём нельзя быть уверенной. Но ему я верила.

Он бывал беспощадным — видела своими глазами. Но всегда его решения справедливы. Этакий хмурый старикашка, увлекающийся флористикой, а в перерывах между поливом и судейскими заседаниями попивающий тёплую кровушку.

Пожалуй, это единственный его недостаток.

— Доброй ночи, Антонио.

Вампир смотрел на меня, и улыбка на его губах казалась искренней. В глазах не было ничего, но я кожей ощущала вес этого взгляда. Сила, возраст, личность заставляли мурашки на моей коже бегать наперегонки.

— Давно ты не заглядывала на огонёк, — он слегка шевельнул рукой, предлагая присесть на диван.

Я не посмела ослушаться и опустилась на край жёсткого сиденья. Придерживая полы пиджака, вампир сел рядом и откинулся на спинку. Она не выглядела удобной, но Антонио удалось принять естественно расслабленную позу.

— Подозреваю, что поводом для визита послужило нечто экстраординарное.

— Не всегда я прихожу по делу, — осторожно возразила я и положила сумочку на колени.

— Чаще всего, — подчеркнул он и кивнул головой. — Но в этом нет ничего плохого. Мне приятно твоё общество.

Он взял меня за руку, неотрывно глядя прямо в глаза. Кожа у Антонио была холодной и гладкой, какой-то восковой. Губы его едва коснулись моей ладони, обожгли дыханием.

От странного ощущения по спине скользнули мурашки. Вампир опустил мою руку мне на колени. На лице у него промелькнуло озадаченное выражение.

— Я чувствую, что ты нуждаешься в моём совете, — голос его прозвучал с лёгким оттенком удивления.

— В точку, — выдохнув, сдалась я и робко улыбнулась.

Лгать вампиру бесполезно, так зачем пытаться⁈ Он видел меня насквозь. Одним касанием прочёл, как увлекательную книгу — за мгновение.

Антонио повернулся ко мне всем телом, грациозно и плавно. Помню, как он садился, как складывал руки на подлокотнике, и вдруг мы смотрим друг на друга, глаза в глаза.

И между нами почти не осталось свободного пространства. Лицо Антонио загородило всё поле зрения. Повеяло ароматом его одеколона — едва уловимые нотки хвои и свежести.

Моргнув, я застыла, вцепившись пальцами в сумочку.

— Расслабься, Кира. Я тебя не съем, — обволакивающим голосом произнёс он и улыбнулся вновь.

От неожиданности у меня во рту пересохло.

— Как вы…. Неужели я настолько лёгкая добыча⁈

— Нет, но ты чем-то потрясена или взволнована. Сильные переживания могут ослабить самоконтроль.

— Переживания? — хмыкнула я. — Не похоже на меня.

— Те или иные события влияют на нас. Под воздействием эмоций восприятие мира искажается. Нет ничего постыдного в том, что ты сосредоточилась на чём-то другом. Но важно понять — на чём. Не припоминаешь ничего необычного?

Я нахмурилась, пытаясь сообразить, о чём идет речь. Столько времени и сил ушло на то, чтобы научиться ставить надежные щиты….

Случалось мне участвовать в схватках с непостижимо сильными вампирами. Меня пытались погрузить в транс и всячески воздействовать на разум. Но прежде никому не удавалось вот так легко сорвать щиты. Иначе я была бы давно мертва.

Так в чём же дело? Убийство настолько впечатлило? Не сказать, чтобы я всерьез беспокоилась о поимке убийцы. Ведь знала — это всего лишь вопрос времени.

Догадки о том, что им мог быть другой дампир — да, доля волнения в этом была, но не слишком. Тогда что же?

Я вяло пожала плечами. Что за день сегодня⁈ Сплошные расстройства.

— День не задался с самого утра. То одно, то другое. Допускаю, что могла отвлечься на посторонние мысли. Но впервые я потеряла бдительность. Непозволительная оплошность.

Я замолчала. Антонио ждал продолжения, но я не собиралась выкладывать ему всю правду. Слишком много произошло за минувшие сутки, начиная с несанкционированной казни и заканчивая убийством.

О первом пункте нельзя даже заикаться. Под ударом окажусь не только я, но и Алекс. Лгать тоже было нельзя — Антонио почуял бы обман. Поэтому я решила отделаться расплывчатым ответом.

Вампир сделал вид, что поверил. Но спокойнее от этого не стало.

— Понимаю, — он коротко кивнул, нахмурив брови. — Не хотел тебя расстроить, но лучше я, чем кто-то другой.

— Здесь вы правы.

Он одарил меня улыбкой безобидного старого приятеля. Никогда не могла понять, настоящая эта улыбка или одна из его масок.

— Что тебя тревожит, дитя моё?

— Утром меня вызвали на место убийства.

— Замешан вампир?

Я подняла на него глаза.

— Как раз размышляю над этим. Бесспорно, клыки у этой твари были, но….

Антонио нахмурился.

— Но — что?

— Жертву сломали пополам, однако, не это самое интересное. Мужчина умер рано утром. Смерть наступила почти мгновенно, что подтвердили медики. Вот только… на открытом месте, залитом солнечным светом.

Вампир чуть подался вперед, чтобы сменить положение на более удобное. И закинул ногу на ногу.

— Кажется, я понял, в чём твои сомнения. Считаешь, убийца — дампир?

— Именно это я и хотела у вас спросить. Существуют ли такие же полукровки, как я?

Антонио задумался, тихо барабаня пальцами по подлокотнику.

— Несомненно, они существуют.

— То есть, я имела в виду… Я понимаю, что должны существовать другие. Но какова вероятность их появления в Хайенвилле? — я качнула головой, рассыпав волосы по плечам.

— Вероятность мала, но всё же. Ещё пару столетий назад ходили слухи о кровопийцах, переносящих солнечный свет. Поддавшись любопытству, я пытался их разыскать, пускал по следу ищеек. Те полукровки происходили от любовных союзов вампиров и людей. Но ты… — он поглядел на меня, приподнимая брови. — Ты, Кира — особый случай.

— Что вы имеете в виду?

— Я давно терзаюсь домыслами…. — он отвел взгляд и уставился в пространство, будто слышал музыку, доступную ему одному. — Наш вид эволюционирует, и ты — тому живое подтверждение. Понятия не имею — как, но, похоже, дампиры обрели способность обращать людей, как и истинные вампиры.

— Вы знаете наверняка?

— У меня нет подтверждений, увы.

— Но что-то же вы слышали?

Он коротко кивнул, не глядя на меня.

— В средние века люди подвергали дампиров суду Линча, подозревая в колдовстве и связи с дьяволом. Вампиры также их не жаловали, считая своей погибелью, и уничтожали, высасывая досуха. Они считали, что испив крови дампира, обретут иммунитет к солнечному свету…. Глупцы. Сколько их погорело тогда….

— А сейчас? — я была так напряжена, что начали трястись руки.

Я сложила их на коленях и сцепила пальцы. Дрожь пронеслась до плеч, стянула бицепсы почти до боли. Рядом с Антонио я ощущала себя беспомощной букашкой.

Вампир заморгал, будто возвращаясь из глубоких раздумий. И обратил на меня взор. И это были просто глаза, без примеси силы. Почти живые.

— Дампиры куда легче нас приспосабливаются в мире смертных. К сожалению, я давно ничего о них не слышал.

— Значит, есть вероятность, что дампир в городе?

— Она всегда была крайне высока. Видишь ли, Кира, таких, как ты, довольно сложно вычислить. Если дампира не ранить, то у него потребность в крови почти отпадает. Искать полукровку среди людей, равносильно поискам капли воды в море.

Кажется, у меня внутри что-то оборвалось.

— Но чем-то же они должны отличаться⁈ Рано или поздно их тёмная суть выползет наружу.

— У каждой линии вампиров особенный дар. Я уверен, что и у дампиров что-то должно быть в рукаве.

— У меня ничего нет, — понизив голос, сказала я.

— Ты ещё не нарастила или не разглядела свою истинную силу. По нашим меркам, ты пока младенец, Кира.

— В таком случае, если бы у дампиров имелась своя отличительная магия, то они бы перестали быть легендой.

— Вероятно. Но либо их ничтожно мало в Хайенвилле, либо мы слепы, — в голосе его прозвучала горечь.

Проведя рукой по волосам, Антонио откинулся на спинку и сложил руки на животе.

Я повернулась так, чтобы видеть его лицо.

— Разве у них нет связи с мастером?

— Чисто гипотетически — должна быть. Любое превращение — это магия. А магия оставляет след и тянется за хозяином, цепляясь за тех, кого он отметил. Однако, между тобой и вампиром, укусившим тебя, связи не было. Я считал, что повидал всё возможное и невозможное в этом мире, но заблуждался. И не могу дать здравого объяснения твоему случаю. Так что, не будем делать ставку на ментальные узы между мастером и обращённым, пока не увидим недостающего фрагмента этого пазла.

Закусив губу, я посмотрела на свои руки и снова на Антонио. И прерывисто выдохнула.

— Выходит, меня мог обратить дампир? — слова дались с трудом.

Он внимательно посмотрел на меня без тени улыбки.

— Если бы тебя обратил вампир, ты была бы такой же мёртвой, как я, Кира. Но ты живее всех живых.

— Подобного ответа я и боялась, — прошептала я и опустила глаза, разглядывая узор на обивке.

— Но ты не выпускала его из головы, верно?

— Верно, — эхом отозвалась я.

Антонио подался вперёд и легко коснулся моего плеча. Энергия, исходящая от вампира, заплясала у меня на коже точечными разрядами.

— Не унывай. Мы не единожды обсуждали с тобой эту тему, но прежде ты не была готова услышать правду. Сегодня что-то произошло…. Что-то надломило преграду, неосознанно воздвигнутую тобой. Неужели надежда?

— Надежда отыскать ещё одного дампира? — я посмотрела на него исподлобья. — Лишь для того, чтобы убить — возможно. Он — убийца, и ничем не смыть кровь с его рук. Даже происхождением. И моя рука не дрогнет, когда я буду спускать курок, приводя в действие приговор.

— Или надежда отыскать «того-самого-дампира»?

Я открыла рот, глубоко вдохнула и снова его закрыла, не найдя слов. Качая головой, я стала отодвигаться от Антонио. Но он поймал меня за руку. Я застыла и медленно подняла на него глаза.

Во взгляде старейшины отразилось огорчение, на лице пролегли морщинки, оживили его.

— Извини, Кира. Не хотел тебя задеть.

Я вымученно улыбнулась.

— Нет, вы правы. На протяжении пяти лет я ищу возмездия. Лелею в сердце ненависть, презрение, жажду крови своего убийцы. Но иногда ловлю себя на мысли, что просто хочу увидеть глаза того, кто со мной это сделал. Не нужна мне его смерть, он уже мёртв. Во время подобных проблесков начинает казаться, будто я отпустила своё горе, закрыла дверь в прошлое…. Но стоит случиться чему-то в духе сегодняшнего убийства, как вся моя уверенность рассыпается к чертям, — осторожно выдохнув, я поглядела в глаза Антонио. — И я снова хочу всадить пулю ему в лоб, полагая, что это принесёт облегчение.

— Ненависть — холодный огонь, Кира. Он не греет. Но я отлично понимаю тебя и не стану давать мудрых советов. Он должен поплатиться за содеянное, ведь, по сути, бросил тебя умирать страшной смертью. Если бы не Алекс, даже представить боюсь, во что бы ты превратилась, воскреснув….

— В одичалую, вечно голодную тварь, — прошептала я, таращась невидящим взглядом мимо Антонио.

Он сжал мое плечо, и я вздрогнула. Заморгав, посмотрела ему в лицо.

— Не представляй себе то, что уже никогда не произойдёт, — тихо сказал он и улыбнулся улыбкой доброго дядюшки. — Не заставляй сердце понапрасну болеть.

— Я постараюсь, — кивнув, я мягко отстранилась и поднялась с дивана.

Антонио подался вперёд и сел ровно.

— Держи меня в курсе расследования. Я буду ждать от тебя новостей.

— Разумеется, Антонио. Когда что-то прояснится, я снова загляну к вам на огонёк, — приблизившись к двери, я выдала ему усталую улыбку.

— Мне было бы куда приятнее, если бы поводы для встреч у нас были более… радужные.

Кивнув, я взялась за ручку, но не успела открыть дверь.

— Кира?

— Да? — я обернулась.

— Всё же, без совета я тебя не отпущу, — голос его прозвучал тихо и серьёзно. Выражение лица стало непроницаемым. — Стюарт настроен крайне решительно. Ты знаешь, он в себе уверен и, безусловно, хитер. Я ничего не имею против вашего союза, но только в том случае, если ты сама того желаешь. Но ведь ты не планируешь быть со Стюартом, или я ошибаюсь?

— Нет, Антонио. Не ошибаетесь, — ответила я с холодной интонацией.

— Тогда дай ему это ясно понять. Он давно жаждет занять кресло одного из членов совета. И я бы не хотел, чтобы это было твоё кресло.

— Я стараюсь, но пока его не проняло.

— Если тебе необходима поддержка, то я вмешаюсь.

— Благодарю вас, но, правда, в этом нет необходимости. Я разберусь со Стюартом.

— Тогда я спокоен, — Антонио улыбнулся своей добродушной улыбкой. И, оправляя пиджак, плавно поднялся с дивана.

— До встречи, — попрощалась я и, открыв дверь, вышла из кабинета на негнущихся ногах.

В тишине холла мой пульс оглушал. Прислонившись спиной к стене, какое-то время я пыталась успокоиться. Прикрыв глаза, сосредоточилась на дыхании.

Когда сердце замедлилось, и стало не так больно глотать, я отлипла от стены и побрела к выходу.

Мне оставалось преодолеть последний поворот, как вдруг дверь приёмного зала распахнулась и ударилась о стену. Я сбавила шаг, но слишком поздно.

Мне на встречу вылетела Мари-Бэлль — разъярённая бестия. Я застыла на месте и, кажется, даже задержала дыхание.

Выглядела она, как положено вампиру: длинные волнистые чёрные волосы рассыпались по плечам. Узкое жёлтое облегающее платье с глубоким вырезом, атласные туфли с высокими каблуками.

Лицо у Мари-Бэлль тонкое, изящное. Губы кроваво-красные, глаза — светло-карие, почти медовые. Обычно медовый цвет ассоциируется с теплом и мягкостью. Её глаза были пустыми и холодными, словно коричнево-жёлтое стекло.

Лишь в глубине зрачков разгорался гнев.

Ей было слегка за сто, но она успела набрать силу, достойную мастера вампиров. От её мощи сдавливало виски.

Мари-Бэлль умела призывать гулей и прочую плотоядную нежить. За этот дар она и попала в совет.

Двигалась она с грацией кошки, изгибы безупречного тела покачивались в такт походке. Мари-Бэлль уперла руки в талию, как капризная девчонка.

На тонких бледных пальцах сверкали золотые кольца, колье с бриллиантами отягощало хрупкую шею. Вампирша плыла на меня, сияя изнутри — сила от неё расползалась по холлу медленным ветром.

— Вот и ты, Кира. Сука, которую выбрал Стюарт.

Настолько её слова были пропитаны злобой, что я не удержалась от улыбки. Мари-Бэлль это не понравилось. Размытой чёрной молнией она рванула ко мне и схватила за руку чуть выше локтя.

У меня кости затрещали. Из зала вышел Стюарт и застыл у неё за спиной. Слегка вскинув голову, он глядел в затылок вампирше, держа руки в карманах брюк.

— Мари-Бэлль, отпусти её немедленно, — голос его был тих и спокоен.

— Рядом с тобой женщины звереют, Стюарт, — сказала я, глядя разъярённой вампирше в глаза.

Лицо её побелело, кожа истончилась и обтянула кости. Изогнув губы в оскале, она обнажила кончики белоснежных клыков.

— Или я плохо разбираюсь в них, или пора задуматься, может, со мной что-то не так, — с равнодушным видом произнёс он, медленно обходя вампиршу.

— Тут и думать нечего, — снова я попыталась уколоть его, но вампир никак не отреагировал.

Мари-Бэлль вдавила пальцы в кожу моей руки, надеясь услышать стон боли. Или хруст костей. Не дождешься, тварь.

Вместо этого я запрокинула голову и с интересом на неё посмотрела.

— И почему ты всем так нравишься? — плюнула она и скривилась. — Что в тебе такого, чего нет у меня⁈

Я небрежно пожала плечами, насколько могла позволить её хватка на руке. Боль поднималась вверх по плечу, мышцы начинали дергаться.

И голос мой подрагивал:

— Если бы ты сейчас видела себя в зеркале, то не задавала глупых вопросов.

Мари-Бэлль зашипела. Мир замедлился. Не было времени испугаться. Я попыталась отступить, зная, что некуда. Рука, появившаяся из ниоткуда, попала мне в плечо.

Удар вышиб воздух из легких и отбросил меня назад. Я врезалась спиной в стену. Через мгновение о ту же стену ударилась моя голова. Мир стал серым и нечётким.

Заморгав потяжелевшими веками, я уставилась на расплывающееся лицо вампирши. И рассмеялась — резко и полузадушено.

— Заткнись, Кира! Или я тебе глотку разорву и буду лакать кровь, бьющую фонтаном! И глядеть, как остатки твоей человеческой сущности подыхают на каменном полу!

Живописно. Немного мелодраматично, но всё же живописно. Фантазии Мари-Бэлль можно позавидовать.

— О, я бы не советовала тебе этого делать. По головке не погладят, — я попыталась отодвинуться от стены.

Тело не слушалось, движение отдалось болью в голове. Сила её плескалась об меня, как ледяная вода, полная осколков льда.

Я могла бы попытаться достать пистолет, но это было бы против правил. Пока я в роли безобидной жертвы, есть шанс уйти отсюда живой.

Мари-Бэлль налетела на меня и уперлась ладонью в грудь. Её шипящий смех пробежал по моей коже холодной волной.

— Твой иммунитет в совете и гроша не стоит. Никто не помешает мне убить тебя, Кира. Ночью в твою квартиру проберётся одно из моих созданий, и никто никогда не узнает, где тщедушное тело мерзкой полукровки.

Стюарт двинулся на нас, вынимая руки из карманов брюк. Вид у него был твердокаменный, но в глазах поселилось беспокойство.

Он не желал мне смерти — неужели⁈

— Не заставляй меня применять силу, Мари-Бэлль, — голос вампира сквозил гневом и угрозой, но лицо оставалось прекрасным и безучастным.

Стюарт умел сохранять неотразимый вид в самой экстремальной ситуации.

У неё плечи напряглись, рука потяжелела. Ещё немного, и она раздавила бы меня.

— Почему ты за неё заступаешься? — взвизгнула вампирша.

— Не хочу, чтобы тебя вновь отстранили и заперли в ящике. Только и всего, — бесцветным голосом произнес Стюарт, глядя на меня в упор поверх её плеча.

Я нахмурилась и перевела взгляд на Мари-Бэлль. Ненависть в её глазах могла бы поджечь здесь всё.

— Он сегодня разумные советы дает, — выдав кривую ухмылку, сказала я хриплым голосом. Дышать приходилось короткими и резкими вдохами.

— Не устраивай балаган, Мари-Бэлль, — тихо и вкрадчиво произнёс Стюарт, приближаясь к ней со спины.

И взял её под руку, но меня она не собиралась отпускать. Казалось, ребра уже вдавились в легкие.

Из зала вышел Алекс и решительно двинулся к нам. Он был зол. Следом за ним высыпала толпа кровососов. Терпеть не могу разборки на публике.

Остановившись рядом с Мари-Бэлль, он склонился и процедил:

— Слишком поздно. Ты только что при свидетелях дважды угрожала жизни члену совета. Я лично доложу Антонио. Такое просто так с рук не сходит, — его тихие слова наполнили холл мягким огнём. — Тебе ли не знать, на что способна Стефания, когда дело касается закона⁈ Убить не убьёт, но изуродует так, что жить не захочешь. Хорошенько подумай прежде, чем совершить непоправимую глупость. Не стоит показывать плохой пример другим, это чревато.

Её пылающие глаза застыли, как два расплавленных янтаря. Перспектива быть униженной и изувеченной вампиршу не прельщала. Но я чувствовала, как она мысленно разбирает меня по кусочкам.

Пальцы Стюарта сомкнулись на её запястье и оторвали руку от моей груди. Я глубоко и жадно вдохнула.

Поджав губы, Мари-Бэлль развернулась к Алексу со свирепым видом. Чёрный шёлк её волос взметнулся, шелестя в воздухе. Я согнулась, приложив руку к груди.

Выдохи вырывались изо рта со свистом.

Глаза Алекса потемнели, лицо ожесточилось. Оттолкнув Стюарта, вампирша шагнула ближе. Между ней и Алексом воздух потрескивал. Жар расходился от них удушливыми волнами.

Я и Стюарт быстро переглянулись. Как бы ни пришлось их растаскивать. Без подмоги не обойтись — силы не равные.

— Прихвостень полукровки! — слова её сочились ядом. — Тебе самому не противно?

Алекс поднял руку и поднес к лицу Мари-Бэлль, но так и не коснулся — сжал ладонь в кулак и опустил.

— Следи за тем, что вслух произносишь.

Я отодвинулась от стены, но, обходя их, отшатнулась и налетела спиной на чью-то твердую грудь. Тело пронзило током, сердце пропустило удар.

Покачнувшись, я запрокинула голову и увидела Джозефа. Он возвышался надо мной и глядел на Алекса глазами цвета грозовых туч.

— Предоставь это мне, — сказал начальник охраны тоном, от которого у меня волосы на затылке зашевелились.

Вампиры обменялись короткими кивками. После чего Алекс сделал шаг назад, и сила его схлынула, стало легче дышать. Лицо разгладилось, глаза опустели.

Теперь-то Антонио из первых уст услышит о случившимся.

Из зала выскользнули двое охранников и двинулись к конторке перед входом. Алекс развернулся к толпе и развёл руки в стороны с милейшим видом.

— Друзья, тут не на что смотреть! Прошу вас вернуться в зал.

Бесшумная шайка упырей, разодетых в пух и прах, нехотя поплыла обратно в распахнутые двери. И ни один из нас не проронил и слова, пока Алекс не вошёл следом и не закрыл за собой дверь.

— Стюарт, скажи мне. Ты ухаживаешь за нами обеими? — голос её прозвучал взволновано и уже не так уверенно.

Вампирша обернулась к нему, и гнев ушёл из её глаз и с лица, сменился обожанием. Несчастная женщина.

Стюарт застыл, глядя на неё, и перевёл на меня отсутствующий взгляд. Я рассмеялась в лицо Мари-Бэлль.

— Если процесс прижимания к стенке называется «ухаживанием», то у меня другие представления о романтике и флирте.

— Он всего лишь с тобой играет, — она полыхнула на меня взглядом.

— Ты себя успокаиваешь или меня приободряешь?

Мари-Бэлль, казалось, побелела ещё сильнее, если это возможно. Стюарт охватил руками её талию и оттащил прежде, чем она полоснула ногтями воздух перед моим лицом.

— Клянусь, я убью тебя, Кира! — вопила она, пока он волок её в другое крыло здания.

Джозеф двинулся за ними, бросив в мою сторону беглый взгляд.

— Ну, так валяй уже, — устало выдохнула я. Достали они меня за ночь.

Стюарт обернулся и уставился на меня слегка расширенными глазами. Какая-то эмоция пробежала по его лицу, но я не успела понять.

— Ты меня провоцируешь? — вскрикнула вампирша и вырвалась из хватки Стюарта.

Или он позволил ей это сделать. Она шагнула ко мне, но он придержал её за локоть.

Усталость накрыла волной гнева. Мир окрасился в алый цвет, рот заполнили клыки. Сила поднялась из глубин тела и выплеснулась из меня, заполнила холл.

Я рванула вперёд и схватила Мари-Бэлль за плечо, вдавила пальцы в её каменное тело. И развернула к себе лицом.

— А ты не думала, что я сама ищу смерти? Мне совсем не улыбается быть одной из вас. Ходячие трупы, и всё, что вам нужно — кровь, кровь, кровь…. И похоть, — я медленно склонила голову набок, разглядывая её прищуренными глазами. — Да я скорее сдохну!

Мари-Бэлль открыла рот, словно в растерянности. И вытаращилась на меня.

— Спроси Стюарта, зачем мы ему? У нас обеих места в совете. Так что не обольщайся. Бархатное кресло его куда сильнее привлекает, чем твоя холёная мордашка. Мы с тобой — пешки в его завораживающей игре. Так больше вероятность, что хотя бы от одной обломится.

Оттолкнув её, я попятилась, ухмыляясь. И всплеснула руками.

— Стюарт! Сколько усилий из-за какого-то куска дерева, мать твою!

Оправив сумочку, болтающуюся через плечо, я прерывисто выдохнула. Стюарт смотрел на меня неотрывно, чуть нахмурив брови. И не шелохнулся, даже когда к нему приблизилась Мари-Бэлль и взяла его лицо в ладони.

Она попыталась развернуть его к себе, но вампир продолжал сверлить меня ледяными глазами. Такое ощущение, будто я сделала ему больно.

Не думала, что у него есть чувства. Сегодня день ошеломительных открытий.

Хмыкнув, я побрела к выходу мимо охранников, обступивших стол Джозефа. Они проводили меня равнодушными взглядами. Если наша потасовка их и впечатлила, то они ничем этого не выдали.

Не оборачиваясь, я быстрым шагом прошла к выходу. Открыла дверь и убралась из рассадника зла и разврата.

Дверь захлопнулась, и ночная тишина окутала умиротворяющей прохладой. В висках стучали молоточки, сердце трепетало в горле.

Прикрыв веки, я привалилась спиной к стене. Подняв лицо к небу, несколько минут просто дышала, остывала.

Ну вот, ночь в царстве нечисти я пережила. Можно со спокойной душой отправляться домой, спать. Надеясь, что больше никому не взбредет в голову сегодня со мной иметь дело.

Добравшись до жилой зоны пешком, я поймала такси. Дома залезла в ванну и долго стояла под колючим, горячим душем. В попытке смыть остатки ночи, скоблила кожу жёсткой мочалкой.

Но усталость оказалась непобедимой. Швырнув мочалку в воду, я оперлась ладонями о кафельную стену, подставив спину под почти обжигающие струйки.

И вслушивалась в шум воды, стараясь ни о чём не думать. Но это было невыносимо сложно.

Ворох мыслей не давал покоя. Начинала болеть голова. Переваривая слова Антонио, я невольно возвращалась в ночь своей смерти.

Сквозь боль и страх пыталась разглядеть то, чего не замечала прежде. Но все без толку. Сколько можно мучить память?

Когда уже я закрою дверь в прошлое и буду жить настоящим? Никогда. Никогда не смогу смириться и принять то, чем стала.

Антонио считал, что дампиры эволюционировали. В этом был смысл, но как узнать наверняка? Вампир не мог меня обратить, так что произошло на самом деле? Хотелось верить, что когда-нибудь я разгадаю этот ребус и облечу душу. Душу…. А есть ли она у меня? Осталось ли хоть что-то?

Или тьма поглотила мою сущность, оставив блёклую тень той Киры, что умела улыбаться? Хороший вопрос, на который ни у кого не находилось ответа.

Вампиры…. Я должна убивать их, а не спасать от людей. Но, застряв в мире нежити, была вынуждена играть по новым правилам.

С каждой выпущенной пулей, с каждым глотком крови я убивала себя. Винить в этом было некого. Да и зачем? В моей власти порвать с вампирами и умчать в закат к такой-то матери.

Нет же, я хваталась за призрачную ниточку, связывающую с моим убийцей. Что мне даст его смерть? Отсутствие цели и более ничего.

Пока не нашла его — продолжала существовать, изо дня в день, теша себя иллюзией предстоящего возмездия. Но, чёрт побери, быть может, его давно нет⁈

Так чего же я ищу тогда?

Зажмурившись, я запрокинула голову и подставила лицо брызгам воды. День выдался насыщенный. Вспомнив лицо Стюарта, я горько усмехнулась.

Вот уже год он терроризировал меня, желая заполучить место в совете в качестве приданого при заключении брака. По нему сохла добрая половина женского населения склепа.

С его надменной, обаятельной физиономией повышенное внимание в порядке вещей. Каюсь, меня саму завораживала улыбка вампира.

Но он владел даром соблазна в совершенстве, который не работал на мне. К его сожалению. Или к нашему общему.

Быть может, Стюарт — моя судьба? На что ещё можно рассчитывать девушке, оказавшейся заложницей скверных обстоятельств?

Размеренная жизнь среди людей мне не светила, но надо же как-то устраиваться. Мы могли бы хотя бы попытаться построить что-то новое.

Проклятье, Кира! О чём ты думаешь⁈ Совсем отчаялась?

Оттолкнувшись от стены, я повернулась к ней спиной и сползла вниз. Села в ванну, охватив руками колени. Шум воды заглушал биение сердца. Но не мысли.

Я ни на шаг не приблизилась к раскрытию убийства. А ведь дала слово Джеймсу оглядеться среди вампиров. Но в голове засела идея об убийце-дампире, а других полукровок в склепе не было замечено.

Так что я могла ему сообщить? Ничего.

Подставив ладони под струи, я умыла лицо. Мокрые волосы облепили плечи и щеки. Синяк под глазом ещё побаливал, но отёк почти сошёл. Ещё вчера смотреться в зеркало было страшно. И в таком виде меня увидел Тайлер.

Хорошее же впечатление я оставила.

Стоп! А почему я о нём вспомнила? Неужели меня правда волнует, что он подумал? Мы виделись лишь однажды, и, надеюсь, больше это не повторится.

В мир смертных мне путь заказан. Так что плевать.

Ты сама-то веришь в это, Кира?

Та половина моей души, что всё ещё оставалась живой, уже не надеялась освободиться от оков мира нежити. И была бы не прочь покончить со всем этим.

Той, что мертва, было все равно. И, учитывая сложившуюся ситуацию, умом я соглашалась с ней. Однако, в каждой схватке с вампиром втайне рассчитывала на то, что меня прикончат.

Пустить пулю в висок надежнее и не так мучительно больно, но я не самоубийца. Духу не хватит нажать на спусковой крючок.

С каждым днём ненависть к себе становилась нестерпимой, а щемящее чувство пожирало изнутри мерзким зубастым червем. Моё сердце разрывалось.

Впереди не маячил свет, и не было конца и края крови и холоду. А я, как муха, увязла в них.

По щекам потекли слёзы. Я стыдливо их утирала тыльной стороной ладони. Будто смущалась боли перед самой собой. Если я сдамся сейчас, то кто поможет Джеймсу разыскать и покарать убийцу людей?

Как сложится судьба Адама?

Я жила ради других, лелеяла надежду на то, что их волнует моя несчастная доля. Нет, не жалости я искала, а утешения, теплоты простых дружеских отношений. Только это и оставалось.

Опершись на стену, я поднялась на ноги. Закружилась голова, перед глазами заплясали чёрные пятна. Припав плечом к мокрому кафелю, я дотянулась до крана и включила холодную воду.

Перегрелась, наверное. Пар начал рассеиваться, воздух быстро остывал. Но мне не становилось лучше. А когда решилась оттолкнуться от стены, сознание поплыло тошнотворными волнами, заложило уши.

Я зажмурилась, охватив плечи руками. Будто издалека доносились звуки. Как во сне, я почувствовала чей-то бешенный пульс — трепещущий солёный леденец на языке.

Мгновением позже пришло ощущение влажной плоти, зажатой в зубах. Рот наполнился вкусом крови — густой и обжигающе горячей.

Распахнув глаза, я сплюнула слюну в сток. И застыла, наблюдая за водоворотом воды. Она была прозрачной.

Осторожно вдохнув, я расплела руки и потянулась к крану. Но чей-то дикий, полный ужаса крик прозвенел в голове. Торопливо выключив воду, я прислушалась к внезапной тишине.

Ничего, только сердце моё колотилось у самого горла. Простояв с минуту в оцепенении, прерывисто выдохнула и отодвинула запотевшую стеклянную дверь.

И переступила через край ванной. В спину ударил новый вопль — ещё пронзительнее, ещё отчаяннее. По позвоночнику пронеслась ледяная дрожь.

Я медленно обернулась, прекрасно понимая, что кроме меня здесь никого быть не могло. Сознание играло со мной — во влажном воздухе запахло мужским одеколоном и свежескошенной травой.

И вдруг перед глазами мелькнуло чьё-то перекошенное от ужаса лицо, но тут же видение растаяло. Его развеяла тень, чёрной молнией мелькнувшая мимо мусорных баков.

Мусорных баков⁈

Снова пульс бился в горле, мешая глотать. Давясь дыханием, я выбралась из ванны и вцепилась дрожащими пальцами в голубое полотенце, болтающееся на настенном крючке.

Меня трясло, и обернуться в него получилось лишь с третьей попытки. Что же творится со мной?

Я вытерлась, прошлась по волосам щёткой и теперь должна была что-то съесть. Пыталась себя отговорить, ссылаясь на смертельную усталость, но желудок мне не верил.

До кухни я доплелась почти на ощупь. Страшась новых галлюцинаций, включила свет во всей квартире, как маленькая девочка, боявшаяся темноты.

В кромешном мраке прятались монстры — после пережитого и не в такое поверишь.

Сварив кофе, я охватила чашку обеими руками и забралась на подоконник. Дыхание постепенно выровнялось, пульс замедлился. И я смогла трезво мыслить.

Мне привиделась смерть мужчины, чьё тело нашли утром? Да, похоже на правду. Но с чего бы? Какая между нами связь?

Сделав большой глоток горячего, бодрящего напитка, я прикрыла веки. И ждала, что он смоет вкус чужой крови, прилипший к нёбу. Разумеется, я не имела к трупу никакого отношения, но вот его убийца….

Готова дать голову на отсечение, что дело именно в нём. Иначе как бы я ощутила то же, что и он? Запахи, вкусы, крики….

Снова отпив из чашки, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Значит, между дампиром, обратившим меня, и мной все-таки существовала связь.

Это было единственное разумное объяснение. И означало оно, что наконец-то выпал шанс найти его. Разве могла я игнорировать такую возможность⁈

Расследование приобрело куда больший интерес, чем днём ранее. Отлично. Осталось понять, откуда начинать.

Уснула я при включенном свете, крепко обнимая подушку. Пистолет лежал на прикроватной тумбе, как надёжный талисман.

Утром я вышла на пробежку. Вернувшись, приняла освежающий душ и созвонилась с Джеймсом. Обменялась с ним фразами вроде «я всё, что могла — проверила, зацепок никаких».

Он ответил тем же. На меня нахлынула безнадежность.

С чашкой свежего ароматного кофе я приблизилась к распахнутому окну. Небо было ярко-синее, перистые облака тянулись по нему медленно тающей сладкой ватой.

Лёгкий ветерок нёс запах сирени и сырой почвы, на детской площадке резвились детишки. Их звонкие голоса разносились по округе, и становилось как-то спокойно.

Обыкновенное утро, обещающее тёплый день.

У подъезда я заметила Адама. Он выгружал из багажника тёмно-синего «норда» какие-то коробки. Выстроив их на тротуаре, как кубики, одну на другую, захлопнул крышку багажника, но та отпружинила обратно в миллиметре от его носа.

Раздражённо выругавшись, Адам повторил попытку, и багажник закрылся. Наблюдая это зрелище, я вдруг вспомнила о Тайлере. Тот самый парень, чью мастерскую разнесла.

Надо бы извиниться за свое безобразное поведение и помочь хотя бы деньгами в восстановлении его сарая, носящего гордое название «автосервис».

Когда Адам поднялся на этаж, балансируя с тремя коробками в руках, я ждала его у двери.

— Ого, какие люди! — прокряхтел он откуда-то из-за ноши.

Я невольно улыбнулась и спрятала руки в карманы светло-голубых джинсов. Сверху на мне была домашняя красная футболка, на ногах — лёгкие белые кроссовки.

— Успел соскучиться?

— Не то слово! — он поставил коробки на пол и вставил ключ в замочную скважину. — Не поверишь, только десять минут назад подумал: давно меня соседка не эксплуатировала.

Я состроила кислую мину и придержала дверь, пока Адам заносил коробки в свою квартиру.

— Не заметно, чтобы ты стремился съехать от такой наглой соседки подальше.

— Мне жалко других ни в чём неповинных граждан, которых после моего бегства постигнет нелёгкая участь.

— Просто признайся, тебе приятно моё общество!

Адам замер и изобразил на лице тяжёлый умственный процесс.

— Пожалуй, ты права. Чтобы терпеть твои выходки, нужно безумно любить тебя, Кира.

Он запер дверь и прошёл с коробками в комнату, я вяло плелась следом.

— Что с тобой? — спросил Адам, обернувшись через плечо. — Вид какой-то… испуганный.

Я подняла на него задумчивый взгляд.

— Ничего особенного, — и небрежно пожала плечами.

— Кому ты сказки рассказываешь? Ты не ответила выпадом на мою язвительную реплику, это не нормально для тебя. Ты не заболела?

— Нет, — возмущённым тоном я продолжила отпираться — по привычке.

Адам повернулся, пристально разглядывая моё лицо. Я, как ни в чём не бывало, смотрела на него в упор. Он нахмурился и стал стаскивать с себя кожанку.

Бросив её на спинку кресла, сложил руки на груди и упрямо уставился на меня прищуренными глазами.

— Вчера была в совете. Всё ещё под впечатлением, — сдалась я и прошлась по тесной комнате.

Адам торжествующе закатил глаза.

— А если чуть подробнее?

Пришлось всё ему выложить.

— Каждое твоё посещение склепа смахивает на борьбу за выживание, — выслушав мой рассказ, сказал Адам и покачал недовольно головой. — Влипла ты по самые уши, соседка.

— Спасибо за психологическую консультацию, доктор. Вы облегчили мне жизнь, — проворчала я.

— Обращайся, — выдал он будничным голосом и сел за компьютерный стол. Крутанулся на стуле, заложив руки за голову, и с коронной ухмылкой уставился на меня. — Но, ты же не на сеанс психотерапии зашла, Кира. Выкладывай.

Я припала плечом к стене и скрестила руки на груди. Адам терпеливо ждал, пока я заговорю. Не хотелось, но пришлось — он же мой друг. И приятель Тайлера.

— Подумала, может, стоит навестить Тайлера. Ну, помочь там…. Возместить ущерб за неудачную парковку, — я нахмурилась и отвела глаза, разглядывая узор на обоях так увлечённо, словно ничего прекраснее в жизни не видела.

— Так, так, так! Грозный киллер нежити затосковал без работы, — Адам заржал в голос, за что получил от меня в награду хмурый взгляд.

— Неудобно как-то.

— Да ещё и совесть проснулась, — он подался вперед и сложил руки на коленях.

— По делу скажешь мне что-нибудь, комментатор? Нанять рабочих, деньгами отдать или самой чинить?

Адам успокоился и несколько минут пребывал в раздумьях, разглядывая свои перепачканные ладони. Не проронив ни слова, поднялся и направился к принесённым из машины коробкам, начал их распаковывать.

Не знаю, какими словами обозвать их содержимое — похоже было на кучу металлолома, аккуратно упакованного в пластиковые пакеты. Но, судя по выражению лица Адама, вещицы для него важны, он готов был потерять сознание от счастья.

Так светиться сосед мог только от двух вещей: нового оружия, созданного по его же разработкам, и деталей для компьютера.

— Что за хлам ты приобрёл и безмолвно восторгаешься? — не удержавшись, спросила я.

Ответа не последовало, поэтому решила немного подождать. Очевидно, Адам его ещё не придумал. Конечно, тут же такая неописуемая радость запакована в коробки!

Адам зыркнул на меня испепеляющим взглядом. И губы его растянулись в зловещей ухмылке.

— Корпус огнемёта. Отличная вещь! Незаменима в охоте на вампиров.

— Я как-то и без огнемёта справляюсь, — лениво выдохнула я.

— Ты расправляешься с одиночками, потому тебе и не приходило в голову использовать такое мощное оружие. А если случится напасть на гнездо или просто толпу кровососов? Как ты поступишь?

Я пожала плечами.

— Смоюсь, наверно. А позже вернусь с подмогой. Джозеф и его люди не откажут мне в помощи.

Адам покачал головой, пройдясь по комнате, в поиске места для новых игрушек.

— А с огнемётом тебе не понадобится помощь Джозефа. Раз, и всё! Вампиры горят, как труха, достаточно одной искры.

Я отвернулась и задумчиво уставилась в распахнутое окно. Пока Адам кружил по помещению, меня одолевали сомнительные идеи.

Усталость от опостылевшего образа жизни и ненавистных правил кровососов подступала к горлу тошнотворным комом. А что, если бы склепа не стало?

Столько упырей отправить бы в небытие, и я никому ничем не была бы обязана. Ненадолго, конечно. Весть о том, что несколько сотен упырей исчезли с лица земли, облетит весь вампирский народ, и за мной явятся.

Хотя, скорее за землей, чем за мной. На смену совету, править городом придут другие. А меня сметут с дороги, как надоедливую мошку.

— Адам…

Он вопросительно вскинул бровями, ковыряясь в содержимом одной из коробок.

— Существует ли что-то, способное заменить солнечный свет? Не ультрафиолетовый фонарик, а… световая бомба, например?

Адам медленно повернул голову и уставился на меня расширенными глазами. По его лицу мелькнул ужас, сменившийся любопытством.

— Зачем тебе? — настороженность в голосе соседа вызвала у меня улыбку.

— Ты можешь нормально ответить хотя бы на один мой вопрос⁈

— Ну…. В принципе, возможно, — он выпрямился и потёр подбородок, снова глянул в коробку, а потом на меня. Выражение лица у него было задумчивое, без тени веселья. Не часто такое увидишь. — С помощью определённых химических реагентов можно создать такую бомбу. Нужно рассчитать мощность взрыва. Если основательно заняться, то, полагаю, времени такой проект займёт порядочно…

— Ничего, я не тороплюсь. У меня впереди вечность, — голос мой прозвучал чуть слышно. Сглотнув, я вновь побрела к окну.

— Что ты задумала, Кира?

Его натянутый тон вынудил остановиться. Расправив плечи, я глянула на соседа через плечо.

— Пока ничего. Всего лишь размышляю.

Адам поджал губы, его взгляд остался настороженным. Но он коротко кивнул и подошёл к стеллажу. Осмотрев содержимое полок, вернулся за коробкой и подтащил ее ближе.

— Я подумывал о чём-то похожем. Где-то валяются мои записи по опытам и испытаниям. Кажется, я назвал её световой шашкой.

— Мило.

— Я поищу, обязательно, — пообещал он, раскладывая по местам железки. Наконец, закончив, отряхнул руки и повернулся ко мне с сияющим от удовольствия видом. — А теперь можно и к Тайлеру махнуть.

Мы вышли из машины на палящее весеннее солнце. Раскалённый асфальт плавил воздух. С обеих сторон от дороги раскинулись поля, поросшие бурьяном.

Адам, щурясь, посмотрел на безоблачное небо и двинулся в сторону мастерской. При свете дня она выглядела совершенно заброшенной, а дыра в стене, заколоченная посеревшими от старости досками, усиливала эффект.

Позади ветхой постройки расползался густой лес, чернеющие кроны вековых елей поглаживал ветер. Отличное местечко. На милю ни единой живой души — мечта социопата.

Адам присвистнул и заржал, тыча пальцем в пробитую стену.

— Неплохо ты припарковалась!

— Заткнись, — буркнула я.

Хозяина на улице не было. Будет досадно его не застать. Хотя чего я ожидала? Что он караулит свою халупу день и ночь в страхе оказаться обокраденным⁈

Ну, конечно.

Моя машина больше не торчала из стены. Если Тайлер отогнал её на свалку — не удивлюсь. Судя по повреждениям, восстановлению тачка не подлежала.

Но надежда на её возрождение всё-таки оставалась.

Адам остановился перед мастерской, дёрнул за ручку, и хлипкая дверь поддалась.

— У него дома нет что ли? — оглядываясь, спросила я.

Сосед покосился на меня.

— Всё у него есть. Ты решила, что Тайлер здесь работает?

— А я должна была сделать иные выводы?

— Возвращать к жизни убитые тачки — его хобби, — усмехнулся Адам. — Даже, можно сказать, слабость.

— Значит, у него есть основное место работы. Какое?

Он посмотрел на меня долгим внимательным взглядом.

— Этого я не могу тебе сказать, — без тени улыбки сказал сосед, понизив голос.

— Да брось, — я тихо рассмеялась и потрепала его за рукав кожанки. — Тебе самому не смешно?

Но Адаму и в самом деле не было смешно. Моя улыбка скисла.

— Тайлер — владелец автомастерской с мойкой в центре города. Наверняка ты видела неоновую жёлто-синюю вывеску с перевёрнутой тачкой, когда проезжала мимо. А ещё он — ночной сторож на старом кладбище неподалёку отсюда.

Я не удержалась и прыснула, согнувшись пополам. Под мой звонкий хохот глаза Адама потеплели, губы растянулись в улыбке.

— Что смешного? Ну, ладно. Приукрасил. Не владеет он мастерской!

Я резко перестала смеяться и уставилась на Адама. Глаза соседа искрились от удовольствия. Поморщившись, он отмахнулся от меня.

— И никакой он не сторож на кладбище.

— Значит, механик в мастерской?

— Ага.

Я нервно хохотнула и ткнула его кулаком в плечо.

— Да что? — вскинув уязвлённо брови, протянул он.

— С таким серьёзным видом по ушам ездить уметь надо!

— Не езжу я.

— Тогда зачем этот концерт?

Адам посмотрел на меня, хмурясь.

— Он перебивает номера, Кира. Это уголовное дело.

— Адам, ты меня убиваешь, — я сокрушённо покачала головой. — Любопытно знать, с каким видом ты о моей работе рассказываешь?

Он передёрнул плечами.

— Я о ней думать боюсь, не то, что кому-то рассказывать. Поджилки трясутся, наедине с самим собой произнести вслух не могу.

Я толкнула его и обиженно прошептала:

— Идиот.

Он расплылся в широкой улыбке и вскинул самодовольно подбородок. И выдал, не переставая сиять:

— Что с тобой происходит, Кира?

— А что со мной не так? Ты вообще о чём? — настала моя очередь хмуриться.

— Добрый день что ли, — в дверном проёме появился Тайлер.

Мы обернулись.

Припав плечом к косяку, он стоял, скрестив руки на груди. Я осторожно глянула на него снизу вверх. Одет парень был в белые кроссовки, голубые потёртые джинсы и красную футболку без рукавов.

Она выгодно оттеняла ровный золотистый загар и открывала вид на хорошо развитую мускулатуру. Я поймала себя на том, что таращусь на его бицепсы.

Моргнув, сглотнула и подняла глаза. Неловкий момент. Выдавив из себя приветливую улыбку, я встретила взгляд Тайлера.

Если он и заметил моё смущение, то ничем этого не выдал. На приятном лице застыло бесхитростное выражение. Его короткие волосы, не прикрытые бейсболкой, в свете солнца отливали медовым цветом.

На вид Тайлеру было не больше двадцати семи, но я могла ошибаться из-за загара.

— Здорово, Тайлер, — улыбаясь, сказал Адам и обменялся с другом рукопожатием.

— Вы просто так, или что-то опять… сломалось? — он посмотрел на меня, щурясь на солнце.

В его лучах зелёные глаза парня приобрели золотистый оттенок.

В ответ я криво ухмыльнулась. Похоже, предметом шуток мне ещё долго быть.

— Лично я приехал оценить масштаб бедствия, созданного этой на вид хрупкой девушкой, — Адам обнял меня, но я повела плечом и стряхнула его руку.

Это нисколько не омрачило его радость.

Я покосилась на Тайлера. То ли его присутствие, то ли тот факт, что мы стояли среди пустыря и были как на ладони, вызывали ощущение уязвимости, некой незащищенности.

Белым днём меня охватило чувство необъяснимой тревоги. Поёжившись, я спрятала руки в карманы куртки. Чертовщина какая-то.

— Тоже мне бедствие, — усмехнулся Тайлер и небрежно отмахнулся. — Стена давно грозила рухнуть, а у меня руки не доходили. Теперь-то, наконец, возьмусь за ремонт.

— Я как раз по этому поводу, — сказала я ровным голосом, как мне самой казалось. — Хочу загладить вину.

Тайлер перевёл на меня сосредоточенный взгляд. Встретив его, я неосознанно напряглась. Парень прощупывал моё лицо, а я смотрела на него, не в силах оторваться.

Обычно я так не глазею на мужиков, но тут не удержалась. Потупив глаза, покосилась на Адама, однако движение на лице Тайлера привлекло внимание.

Он улыбался — открытая тёплая улыбка без намека на насмешку. Она озарила лицо, и в этот миг какая-то вспышка его индивидуальности, искра обаяния заставили моё сердце биться быстрее.

Глаза Тайлера стали ещё красивее, чем мгновением ранее, в них появилась уверенность, расслабленность, открытость. Будто бы он не знал, как себя вести, но с моей последней репликой вдруг что-то щёлкнуло, и парень распахнулся, сбросил маску застенчивости.

Я ощутила, что заливаюсь краской, а когда поняла это, было уже поздно. По телу скользнули мурашки от нового, непривычного чувства.

С меня словно содрали кожу — горячий ветер налетал порывами, сбивая дыхание. А ребята стояли и смотрели на меня, как ни в чём не бывало.

— Познакомиться она хочет, — добавил довольный собой Адам.

Я ткнула его локтем в бок, пунцовая от стыда. Сосед ухнул и заткнулся, но улыбка его стала ещё шире.

— Как нога? — пропустив мимо ушей слова друга, спросил Тайлер.

Склонив голову набок, прячась от палящего солнца, он смотрел на меня. А я разглядывала его ресницы — густые и длинные, поблёскивающие в лучах солнца.

Повисла пауза. Осознав, что обращались ко мне, я заморгала и слегка нахмурилась, мысленно ругая себя за беспечность.

— А, с ней всё отлично. Уже почти не болит, — я попыталась изобразить улыбку.

Проклятье, я и забыла про ногу…. У смертных она не зажила бы за два дня. Стоило предвидеть подобный вопрос и придумать разумный ответ.

— Удивительно, — отметил Тайлер, вскинув брови. — А, на первый взгляд, травма казалась серьезной. Столько крови…

— Царапина, забудь.

Настала очередь Адама пихать меня локтем.

— Обезболивающие творят чудеса, — нашёлся он и почти спас положение.

Тайлер с лёгким недоверием покосился на меня, на ногу, потом на Адама. Сосед развёл руками, пожав небрежно плечами.

— Придётся поверить вам на слово и принять помощь. Она мне не помешает.

— Даешь добро? — оживилась я и полезла в карман куртки за мобильником. — Тогда я вызову рабочих…

— Рабочих? — переспросил Тайлер. Я подняла глаза и встретила его напряжённый взгляд без тени улыбки. — Только их здесь не хватало! Мы сами справимся.

У меня лицо вытянулось от неожиданности. Чёрт, я и забыла, чем он промышлял. Рассеянная я сегодня.

— И тебе найдётся, что загладить, — обратился Тайлер к Адаму и отлип от стены. — Проходите.

— Честно говоря, я думал, что вы и вдвоём управитесь, — выпалил сосед, возмущённо округлив глаза.

Скрипнув зубами, я со злостью толкнула хихикающего Адама в мастерскую.

В помещении горела тусклая лампа. Сквозь щели между досками сочились нити солнечного света. В воздухе искрилась пыль. Со дня моего первого визита тут ничего не изменилось.

За исключением одного — на подъёмнике стояла моя машина. Заметив её, я застыла с открытым от изумления ртом. По сравнению с остаточным впечатлением после аварии, перемены оказались разительные.

Все стёкла и фары снова были на месте, крыша и бампер новые, ещё не подогнанные по цвету, вмятины на двери как не бывало.

Тайлер либо выправил её, либо заменил. Я принюхалась и ощутила запах свежей краски. Так и есть. Не хватало только крышки капота.

Я медленно подошла к подъёмнику и приложила ладонь к крылу автомобиля. Провела ею по успевшей высохнуть эмали. Пусть я ничего не смыслила в начинке, но внешний вид способна оценить.

Моя машинка вновь ожила, получила второй шанс, или какой там уже по счёту…. Но больше поражала работа человека. Тайлер мог её отогнать на свалку, разобрать, сдать на запчасти, в конце концов.

Но, вместо этого отремонтировал. Меня захлестнуло чувство благодарности, смешанного со стыдом. Отдёрнув руку, я обняла себя за плечи.

От волнения в животе стянуло мышцы. Откуда столько всего сразу⁈ Я — безжалостная, равнодушная, хладнокровная полукровка. Но, в этот миг с трудом верилось самой.

Сзади приблизился Тайлер. По спине скользнули мурашки, перекинулись на руки. Тепло его тела я ощутила кожей и обернулась. Парень надевал брезентовые рукавицы, глядя мимо меня на машину.

— Прошло всего два дня. Как тебе это удалось, Тайлер?

Он перевёл на меня взгляд и небрежно пожал плечами. Открыв рот, собираясь что-то ответить, парень нахмурился и поспешно стянул одну рукавицу. И полез в карман джинсов.

Пока он что-то искал, я неосознанно таращилась на него. Сложен Тайлер был, как борец, и выше меня больше, чем на голову. Рядом с ним у меня перехватывало дыхание, и я ничего не могла с этим поделать.

Сейчас он стоял так близко, что я учуяла краску и аромат земляничного мыла, а под ними — запах чистой кожи. От Тайлера пахло сладким миндалем и чем-то растительным….

Полевыми цветами, согретыми летним солнцем.

Заметив, что он крутит в руках какой-то мелкий предмет, я присмотрелась. Ключ от моей машины. Я — очень умная девушка, оставила его в замке зажигания.

— Только с виду кажется, что машина убитая, — сказал парень и, взглянув на меня исподлобья, едва заметно улыбнулся. — Я и не такие консервные банки восстанавливал. А твоя машина — мой частый пациент, так что проходит постоянный техосмотр, — прищурившись, он улыбнулся шире и подбросил ключ в ладони. — Но если бы стена мастерской была из бетона, а не прогнившего дерева, вряд ли её удалось бы восстановить. Так что ты ещё удачно вписалась.

Я не удержалась от улыбки и посмотрела ему в глаза. И откуда такая смелость? Они были красивы и глубоки, как малахитовые озера. И в них что-то шевелилось — мысли Тайлера, загадочные тени.

Они словно подводные животные, проплывая, касались поверхности. Я попыталась отвернуться, чтобы не утонуть, но в тот же миг закружилась голова, свет в помещении мигнул.

Закрыв лицо ладонью, я прерывисто вздохнула. И попятилась. Чьи-то тёплые сильные пальцы сомкнулись на моём локте и помогли устоять. Медленно опустив руку, я внимательно посмотрела на Тайлера.

По его искреннему лицу промелькнуло выражение тревоги.

— Ты в порядке?

— Да, вроде, — заговорить получилось со второй попытки. Голос прозвучал хрипло и неуверенно.

Я опустила глаза. Тайлер убрал руку прежде, чем попросила об этом. Понятливый, таким бы и остался. Хмурясь, я смотрела вниз и силилась понять, почему меня тянуло разглядывать малознакомого парня.

Самое удивительное, что его присутствие нисколько не нервировало. Я покосилась на Адама. Он нас не слушал. С нездоровым энтузиазмом сосед копошился в ящиках с инструментами.

Фанат своего дела, нечего сказать.

— Что ни говори, а для меня ты волшебник. Я совершенно ничего не смыслю в двигателях. Едет — уже хорошо. Поэтому и решила, что машина ремонту не подлежит. И мысленно похоронила её.

— Все мы в чём-то волшебники, — сказал Тайлер, натягивая рукавицу. — Главное, найти в жизни любимое занятие. Уверен, в своём деле ты тоже мастер. Ты же где-то работаешь?

Улыбка моя сползла с лица. Тело сковало холодом. Я вдруг вспомнила, почему с людьми не сближаюсь.

Тайлер что-то прочёл по моему лицу и смутился. Нахмурившись, он отвёл взгляд и тяжело вздохнул.

— Извини. Я не должен был спрашивать. Адам предупреждал, чтобы я не лез к тебе.

— Даже так? — хмыкнула я и сама услышала, насколько холодно и колюче прозвучало.

Тайлер перевёл на меня бесхитростный, но омрачившийся взгляд.

— Ты стараешься держаться подальше от таких, как я.

— Я стараюсь держаться от всех людей в целом. Не в тебе дело, Тайлер. Что ещё тебе Адам растрепал?

Парень смотрел на меня в упор, и я почти физически почувствовала, как он закрывается. Лицо его опустело, скулы напряглись, но глаза остались чистыми тёплыми озерами.

— Лишь то, что его подруге требуется помощь с ремонтом авто без огласки. Знаешь, после таких просьб всякое на ум приходит.

То, каким тоном он это произнёс, смутило меня.

— Мы просто хорошие друзья, — поспешно сказала я.

— Не нужно передо мной оправдываться. Это не моё дело.

— Мы — соседи.

Тайлер иронично вскинул брови.

— Адам ясно это дал понять, хоть и не распространялся. Но вижу, для тебя крайне важно, чтобы никто не подумал, будто вы пара. Почему?

— Потому что это не так, — сглотнув, я нахмурилась. И скрестила руки на груди.

Не могла же я сказать, что романтические связи со смертными мне строго запрещены⁈ И я боялась подставить Адама.

У совета были дневные глаза и уши, и никто не знал их в лицо. Следовало быть осторожней, но Адам наверняка уже засветился. Из-за меня.

Мгновение Тайлер всматривался в моё лицо, а потом хмыкнул и отвернулся. На столе, приколоченном к стене, лежала ещё пара рукавиц. Он взял их и протянул мне.

— Что ещё мне следует знать? — спросил он и поглядел прямо в глаза.

Я чуть не выпалила «Ничего!», но не смогла. Слово застряло костью в горле, и чтобы заговорить, пришлось совершить несколько глотательных движений.

Какое-то неожиданное чувство беспомощности — оно разозлило меня.

— Я не люблю говорить о своей работе.

Тайлер коротко кивнул.

— Это я уже понял.

Я взяла из рук парня рукавицы, тщательно избегая прикасаться к нему.

— И то, что со мной не стоит ни на что рассчитывать, — холодно сказала, сверля его тяжёлым взглядом. Я не хотела показаться грубой…. Вру, хотела — чтобы ни ему, ни себе не давать надежды. — Всего лишь хочу внести ясность.

По лицу Тайлера промелькнула какая-то гримаса, и он рассмеялся. Глаза его вспыхнули. Я вдруг испытала неловкость, но взгляда не отвела.

Быть может, поторопилась, но к чему тянуть? Пусть знает, что со мной ничего не выгорит. Я всегда рубила с плеча.

Между нами возник Адам. Поглядев на нас по очереди, положил руку мне на плечо и спросил:

— Что за веселуха, и по каким причинам я не приглашён принять в ней участие?

Покачав головой, Тайлер поглядел на друга. Он всё ещё улыбался, но уже не так весело.

— Не хотели тебя отвлекать.

— Да бросьте! — Адам хохотнул и потрепал его по плечу. — Я нутром чую напряжение в воздухе. И могу провести краткий инструктаж по общению с нашей ледяной леди, если захочешь, Тайлер. Она вовсе не каменная и не кусается, как может показаться с первого взгляда.

— Нет. Я гораздо хуже, — тихо сказала я и отвернулась.

Рука Адама соскользнула с моего плеча. Я подошла к столу с инструментами, остановилась и закрыла глаза. Между лопаток свербило от пристального взгляда Тайлера.

Почему-то я точно знала, что именно он на меня смотрел сейчас, а не Адам. В чём смогла убедиться, вновь обернувшись к ребятам.

— Вы слишком высокого мнения о себе, леди, — с иронией в голосе произнес Адам и, закатив глаза, заговорщически глянул на друга.

Я невольно посмотрела на Тайлера. И, осознав это, зажмурилась. Твою же мать!

— Мы так и будем любоваться друг другом, или всё же делом займёмся? Скоро стемнеет, — произнесла я, чтобы хоть как-то разбавить удушающую тишину.

Тайлер не заставил себя долго ждать и вышел на задний двор за досками. Адам схватился за кувалду, сиротливо стоящую в углу возле стола.

Ну что ж, раунд, я, похоже, проиграла, но незаметно сгладила свой позор.

До наступления темноты мы разбирали стену, что оказалось проще и быстрее всего. Потом ребята мастерили опоры из новых досок. Тайлер основательно подготовился.

Сколотили новую стену. Осталось дело за малым: покрасить снаружи и утеплить изнутри. Пока парни занимались обивкой, покраской занималась я.

Солнце пекло так, что футболка прилипла к телу. Наблюдая через окно за Тайлером, я думала о том, что он много времени проводил в мастерской.

Отсутствие личной жизни? Или что-то еще? Да кто я такая, чтобы его осуждать⁈

Раз сама не могла гарантировать откровенности, то и от других не имела права её требовать.

К вечеру мы закончили. Новая стена выглядела куда надёжнее всей конструкции. Впрочем, быть может, мне ещё представится случай снести старые стены.

Тайлер вроде не против капитального ремонта.

— Я думала, ущерб гораздо серьёзнее, — сказала, когда села в машину Адама.

Сосед сидел за рулем, оттирая руки влажной салфеткой. Тайлер стоял с его стороны, сложив руки на открытой двери и опершись на них подбородком.

— Так кажется. Я сразу сказал — ничего страшного. Подумаешь, какая-то стена! Главное, ты жива осталась.

— Поверь мне, друг, её не так легко убить, — рассмеялся Адам, запрокинув голову, и покосился на меня.

Я не поддержала его веселье — смерила тяжёлым взглядом. Адам умолк и изобразил сокрушённый стыд. Но губы его предательски дрожали.

Тайлер усмехнулся, наблюдая за нами.

— Спасибо за помощь, — сказал он, убирая руки с двери. — Думаю, завтра-послезавтра сможешь забрать свою машину, Кира. Удачи.

Он отошёл к постройке и махнул рукой на прощанье. Я едва удержалась от ответного жеста. И вцепилась пальцами в привязной ремень.

Адам нажал на газ. Машина покатила по дороге, шурша покрышками. А я украдкой посматривала в зеркало дальнего вида на Тайлера, провожающего нас взглядом.

Сердце колотилось пойманной птицей в груди, странное саднящее чувство вкралось в душу. Потребовалось всё самообладание, чтобы не обернуться и не посмотреть на хозяина мастерской.

Да что же со мной такое творится?

Вернувшись домой, я решила принять душ. Включила воду и встала под прохладные струйки. Перед глазами мелькал образ Тайлера. Подставив лицо колючим брызгам, я силилась думать о чём-то другом.

Не получалось.

Выводило из себя то, что когда он улыбался, мой разум брал обеденный перерыв. Да что же в нём такого особенного⁈

Да, Тайлер привлекательный парень, и создавал хорошее впечатление, но только не для меня.

Меня охватило странное чувство. Будто я забыла что-то важное. Словно должна где-то быть сейчас, но не могу вспомнить — где именно.

Я умыла лицо холодной водой и тряхнула головой. И вдруг над горячим воздухом повеяло морем, тёплым ветром, несущим терпкий густой запах хвои и травы, выжженной на солнце.

А второй волной нахлынул запах сырой земли. По телу поползли мурашки, точно тысячи тончайших игл вонзились в кожу. Я обернулась, осознавая, что в ванной нахожусь одна.

Пистолет лежал на стиральной машине. Если кто-то пробрался в квартиру, то я не представляла опасности. Замечательно!

Медленно выдохнув, я задержала дыхание и прислушалась, но ничего не услышала. Пульс зачастил, в голове зашумела кровь. Я оперлась ладонями о стену и смотрела на кафель, покрытый капельками воды.

Наваждение какое-то.

Закрыв глаза, сосредоточилась на дыхании. Чуждое чувство притупилось, пульс замедлился, но стоило мне подумать, что всё позади, как в груди защемило, зажгло.

И жар этот разлился по телу, заполняя меня, как сосуд. Я потянулась к крану трясущейся рукой. В отражении запотевшей металлической ручки мелькнула тень. Я резко обернулась.

Никого.

Да и кто мог пробраться в мою ванную⁈ Но сердцу не докажешь. Оно колотилось так, что думать было больно. По щиколоткам вверх пополз холодок, снова пахнуло морем.

Меня сковал страх, в горле застрял вопль, и это пробудило гнев. Он поднимался к горлу, растекался по венам. В глазах вспыхнули белые огни, заплясали радужные пятна.

Из меня словно что-то рвалось наружу — вскрикнув, я невольно запрокинула голову. И то, что зрело, копилось, выплеснулось медленным мерцающим ветром.

Мокрые волосы всколыхнулись, кожу обдало лёгкостью, долгожданной прохладой. От энергии, хлынувшей из меня, затрещали стеклянные двери душа.

Часто дыша, я привалилась к стене. Что, чёрт возьми, сейчас было?

Немного успокоившись, я вылезла из ванны. Кутаясь в полотенце, босиком прошлёпала в комнату. За окном сгустилась пасмурная ночь. Не включая свет, я оделась в короткие шорты и майку и забралась с ногами на диван.

Обложилась подушками и не заметила, как провалилась в сон.

Я плыла. Вода была чёрной, ночь — непроглядной, будто кто-то пролил на небо чернила. Полная луна серебряным краем касалась воды, стелящейся блестящим покрывалом за горизонт.

Ветер не шелестел, волны не плескались. Оглушающая тишина. На мне было длинное чёрное вечернее платье. Влажная ткань мерцала в свете луны. Почувствовав, что дно уже близко, я опустила ноги и коснулась стопами песка.

Медленно выходя из тёплой влаги, старалась не оглядываться. Повеяло кровью, и я поняла, что стою вовсе не в воде. Слишком тёплая, слишком тёмная, слишком тяжёлая…

Страх подстегнул идти быстрее, но намокший шлейф тянул меня обратно. А я упрямо двигалась вперёд, к свету. Он был ярким, резким, бил по глазам. Плотная тьма, и резкая граница света.

Щурясь, я пыталась рассмотреть, что там на берегу. Размытый силуэт стоял в белом сиянии и ждал. Прикрыв глаза ладонью, как от палящего солнца, я всматривалась в фигуру.

Надеясь, хотя бы по очертаниям или одежде узнать, кому она принадлежит. Но, даже приблизившись на расстояние вытянутой руки, не смогла разглядеть лица.

Намокший и потяжелевший шлейф платья полз по песчаному берегу. Из темноты плыл голос.

— Кира…. Кира… — ветер звал меня по имени.

Я вгляделась в светящийся силуэт, изо всех сил стараясь не оборачиваться. Пульс зачастил, дыхание пресеклось, и я не удержалась. Повернула голову и посмотрела назад.

За мною тянулся кровавый след — густой, ярко-алый, даже слишком яркий для ночной тьмы. Страх стянул мышцы живота узлом.

Я остановилась, хотя хотелось бежать, сломя голову, к свету. Из чёрной воды что-то поднималось — ещё один силуэт. По волосам, по лицу текла кровь, заливала его, словно маска.

Глаза пылали чёрным огнем. Ахнув, я подхватила тяжёлое платье и бросилась к берегу. Протянула руку навстречу размытому сияющему силуэту, почти коснулась прозрачных пальцев, но над ухом задребезжал телефонный звонок.

Сон разлетелся шелестящими осколками. Распахнув глаза в паническом ужасе, я свалилась с дивана вместе с ворохом подушек. Телефон злостно пищал.

Я поползла на четвереньках к столу, где он лежал.

— Кира? — послышался мягкий, обволакивающий голос Алекса.

Я закрыла глаза, прижимая телефон к уху, и прислонилась спиной к дивану.

— А ты ожидал услышать кого-то другого? — голос мой прозвучал хрипло, с придыханием. Я поморщилась и облизала губы.

Алекс тихо рассмеялся.

— Кажется, ты не в духе.

— Да, чёрт возьми! Я уже пять лет, как не в духе!

— Что-то случилось? Расскажи.

Я потерла глаза и вздохнула.

— Сны, Алекс. Они выматывают.

— Мне не снятся сны, — в его голосе прозвучала горькая нотка. — Единственная мелочь из смертной жизни, по которой я, пожалуй, скучаю.

— А я не прочь избавиться от неё.

— Если бы ты не была так зациклена на прошлом, то и сновидения имели бы более приятный характер.

— Возможно, ты прав, — я вздохнула. — Но я ничего не могу поделать.

— Никогда не поздно изменить своё отношение к жизни. Всё зависит только от тебя.

— Это только на словах кажется просто. Навязчивая идея, как яд в крови. Пока не достану своего убийцу, повлиять на сны не смогу.

— Но на кое-что, всё-таки, можешь, — осторожно сказал он.

— К чему ты клонишь, Алекс?

Вампир тяжело вздохнул, будто собирался с духом сообщить что-то, что мне не понравится.

— Сегодня на повестке дня две жизни. Совет созван на суд над вампиром и смертной за преступную связь. Ты должна принять участие и повлиять на решение судей.

— Что? Какую связь ты имеешь в виду?

— Любовную, Кира.

— Чёрт…

— Это для нас с тобой трагедия, а кое-кто в совете жаждет крови. Им до лампочки, чья она будет. Главное, чтобы лилась рекой им в глотки.

— Алекс, приговор уже ясен. Зачем я там? Ты без меня не справишься? — с мольбой спросила я и закрыла глаза ладонью.

Я несколько раз присутствовала на подобных процессах. Осталось неизгладимое впечатление. Вампиры жестоки на расправу и крайне изобретательны.

И по законам совета связи с людьми строго запрещены. Ещё никого не удалось оправдать и спасти. А суд для них — способ развлечься.

— Кира, я, конечно, твой заместитель. Я могу принимать решения в несущественных вопросах, ссылаясь на твоё имя, следить за ходом дел в совете, но голосовать на суде не в моих полномочиях. Ты просто обязана присутствовать лично.

— А я ведь предлагала тебе своё место, Алекс. Ты же понимаешь, оно мне лишь головную боль доставляет.

— Предлагала, я помню, — снисходительным тоном сказал он и выдержал красноречивую паузу. — И ты прекрасно знаешь, что я не силён в дворцовых интригах. Да и кто мне позволит заменить тебя⁉ По всем правилам, это возможно лишь в случае твоей гибели. Никак иначе. Не нужно мне членство в совете ценой твоей жизни.

— Да, знаю, — прошептала я и убрала руку от лица. — Но я жутко устала делать вид, будто являюсь одной из них.

Алекс хмыкнул.

— Не подстраивайся ни под кого. Помни, ты выше этого. За дикую непосредственность я тебя и ценю.

— Ты слишком сильно в меня веришь, Алекс. Я не так сильна, как твоя вера.

— Нет, ты гораздо сильнее, чем думаешь. И ты до сих пор жива, Кира, а это многое значит.

— Прекрати, — поморщившись, тихо попросила я, и Алекс вновь вздохнул.

Я его утомляла смертными проблемами и душевными терзаниями.

— Молчу.

— На какое время назначено слушание?

— Оно состоится через полтора часа.

— Хорошо, я скоро буду, — я нажала на отбой и швырнула телефон на диван.

И посмотрела на циферблат электронных часов на комоде. Три часа сна. Что ж, бывало и хуже.

Я шла по центральному холлу склепа, придерживая подол вечернего платья, мерцающего атласным блеском в свете свечей. Чёрные ленты сдерживали воланы, бретельки пересекали плечи.

Губы я накрасила помадой краснее свежей крови, глаза подвела, и их зелень выделялась на фоне бледной кожи.

Увидев себя в зеркале, я осталась довольна. Наряд под стать событию — сборищу упырей для демонстрации силы и изысканности.

Пламя свечей в настенных канделябрах извивалось и отбрасывало тени. По полу полз холодок, из-под дверей приёмного зала сочился сквозняк. Плечи покрылись мурашками.

Семеро сильнейших, старых вампиров собрались на заседании, а что я там забыла?

Около массивных деревянных дверей меня ожидал Алекс. На нём был чёрный фрак с атласным отложным воротником, белая рубашка, галстук-бабочка и лакированные туфли.

Улыбнувшись уголками губ, вампир поклонился мне, прижимая одну руку к груди. Качнув головой в ответ, я остановилась перед ним.

— Прекрасно выглядишь, Кира. Не знал, что ты так любишь чёрный цвет, — в его мягком голосе промелькнула нотка иронии.

— Хотела соответствовать обстановке, — я скривилась. — Только и всего.

— На сегодняшней вакханалии затмишь всех и вся, — его глаза заискрились от сдерживаемой улыбки.

— Я предпочла бы остаться незамеченной, — раздражённо прошептала.

Он изогнул брови.

— Это невозможно. Ты — главный гвоздь программы.

— Ключевое слово здесь «гвоздь».

— Ты готова? — тихо смеясь, спросил Алекс, пытливо вглядываясь в моё лицо.

— Нет, конечно! — я сверкнула на него сердитым взглядом. — А у меня есть выбор?

Алекс изящно пожал плечами, улыбка его стала шире.

— Я полагаюсь сегодня на тебя и твою стойкость. Ты, и только ты способна повлиять на решение Антонио и спасти жизни влюблённых, — сказал Алекс, взявшись свободной рукой за дверную ручку. — Не уступай им, но и не наделай глупостей.

Я с вызовом на него посмотрела.

— Кто⁈ Я делаю глупости⁈ — и обиженно надула губы.

Алекс заразительно рассмеялся и распахнул дверь.

Стены зала — серый камень и золото. Вся мебель из чёрного дерева с декоративными элементами, покрытыми позолотой. Подвесная хрустальная люстра с подсвечниками сияла, заполняя помещение тусклым жёлтым светом.

Кресла заседателей с высокими спинками стояли полукругом на пьедестале. Пол перед ним был устлан золотистым паласом — для тех, кто хочет покаяться.

Во всей этой роскоши и чистоте имелось местечко для кандалов и серому мрамору. Пол пыточного зала часто был залит кровью, так что светлые цвета отпадали.

Помещение будто поделили на две части. Правая половина нарядная, сверкающая белизной, предназначена для светских приёмов, а левая — тёмная и мрачная, для пыток.

К стене были прикованы двое — мужчина и женщина. Ей не больше двадцати четырёх лет, ему — на вид около тридцати, но в действительности ближе к ста.

Мужчина был вампиром, его избранница — нет.

Женщина опустила голову, и белокурые волосы свесились вперёд, закрывая лицо. Одета она была в лёгкое бирюзовое платье и белые босоножки на ремешках. Хрупкая фигурка, кожа слегка загорелая, кисти рук трепетали в кандалах.

Возлюбленный был её полной противоположностью — широк в плечах, высок и мускулист. Тёмные волосы коротко острижены, лицо с волевым подбородком и чуть заострённым носом притягивало взгляд.

Глаза тёмные, почти чёрные. Одет он был в белую футболку, подчёркивающую смуглость кожи. Снизу — тонкие чёрные брюки и кожаные сандалии.

Летом в Хайенвилле ночи не такие жаркие, как дни, но достаточно тёплые, чтобы прогуливаться в лёгкой одежде. Где же поймали парочку?

Я бы с радостью разыскала сволочь, сдавшую влюблённых, и подвесила на их место.

Мужчина неотрывно глядел на Изабелль — мелкую дрянь, ненавидящую всё живое. Она стояла в центре зала, разглядывая жертв, как товар на рынке.

Даже когда я и Алекс вошли, вампир продолжал смотреть только на неё.

Изабелль было лет семнадцать в момент смерти, но она уже три века восседала в совете. Обладая обманчивой внешностью, она ею умело пользовалась. И одевалась, как избалованный ребёнок, следуя искусно созданному образу.

Вид у Изабелль был, как у фарфоровой куклы в полный рост. Но под этой искусной оболочкой скрывалось чудовище.

Чтобы развеять первое приятное впечатление ей достаточно открыть рот. Хорошим манерам Изабелль учили так давно, что она себя ими не обременяла.

Истеричная особа, высокомерная и жестокая. Побрякушки и наряды — её страсть. В прошлом дочь богатого купца, не знавшая отказа в прихотях, топала ножкой и всегда получала, что хотела.

Изабелль до сегодняшнего дня подобным способом добивалась своей цели. Топнула ножкой, свела бровки к переносице, и мужская часть совета сжалилась: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы в горло не вгрызлась клыками.

Её взгляд скользнул в нашу сторону, и на пухлых розовых губках заиграла улыбка. В полной тишине были слышны рыдания женщины и скрежет кандалов. Они её явно забавляли.

— Мы вас заждались, — голос вампирши прозвучал высоко и безобидно. Тщательно продуманная невинность.

Ответив ей коротким кивком головы, я прошла к своему креслу в сопровождении Алекса.

Все члены совета были на местах. Антонио во главе — в длинной алой мантии, расшитой серебром. По правую руку от него — женщина с лицом милейшей старушки. Стефания.

Впервые увидев её, я сделала однозначный вывод — та ещё сука. Она могла убить силой мысли, вычерпать из сознания всё, что нужно, и оставить лишь кошмары. Наблюдать за муками жертвы доставляло Стефании удовольствие.

Изабелль была её протеже и питалась страхом, высасывала его из разума, как коктейль через соломинку. Занятная парочка. Не хотела бы я с ними поссориться.

Справа от Стефании сидела Мари-Бэлль.

Лицо как всегда безупречно — мастерский вечерний макияж, подчёркивающий глубину взгляда. Потрясающе красивая стерва.

За спиной у Мари-Бэлль стоял Стюарт. Он положил небрежно руку на спинку кресла любовницы. Ну, надо же, какая гармония!

При виде меня, Мари-Бэлль скривилась, глаза её вспыхнули огнём ненависти. Она даже не пыталась притворяться на публике. Видимо, неприязнь ко мне была настолько невыносимой, что ей самообладания не хватало.

Поднимаясь на пьедестал, я вскользь глянула на Стюарта. В его глазах мелькнула тень. То ли сожаления, то ли торжества. Наверное, я никогда не узнаю правды, испытывал он какие-либо чувства ко мне, или же банально метил в кресло.

Жаль, он мог бы добиться большего, если бы не избрал унизительную роль мальчика на побегушках и пошёл иным путём.

По левую руку от Антонио стояло пустое кресло — моё. А далее — кресло Грегори и Андреа.

Грегори обладал внешностью коренного южанина. На вид ему было не больше сорока, но умер он три века назад. По его лицу никогда не прочтёшь, что он думает на самом деле. Грегори отлично владел собой в любой ситуации.

Сила его в способности ранить на расстоянии. Вампиру до лампочки всё, что не касается его жены. И на судебных заседаниях он, как правило, лишь наблюдал, изредка выдавая комментарии.

Но я нутром чуяла, что он не так прост, как хочет казаться. Что ж, поживём — посмотрим.

Его супруга всегда притягивала взгляды — мужские и женские. Она была трогательно красива, но не казалась хрупкой. В её тёмных глазах светились разум и воля.

Ей было немного за двести, но внешне вампирша могла смело сойти за тридцатилетнюю.

Андреа — мастер иллюзии. Что-то близкое к умениям Стефании, но она никогда не превращала мозг жертвы в желе. При мне.

Она и Грегори сошлись задолго до того, как были приглашены в совет. Но многие вампиры до сих пор ошибочно полагали, что именно из-за кресел они и закрутили роман. Вполне возможно, Стюарт из их числа.

Тщательно сохраняя невозмутимый вид, я поднялась к своему креслу и опустилась в него. Медленно, плавно, вцепившись в подол платья. Оправив юбку, сложила руки на коленях, придерживая непокорные оборки.

Алекс обошёл кресло, занимая положенное заместителю место. В средние века таких, как Алекс, называли слугами мастеров вампиров.

Я ещё никого не обращала, не набрала достаточной силы и не обладала ничем экстраординарным, но Антонио провозгласил меня мастером.

Мастером Смерти.

Тонкую иронию его поступка уловили не все — я несла погибель нежити, являлась вестником их близкого и неизбежного конца. Символом смены власти. И мне нравилась эта мысль.

Если наша версия об эволюции вампиров окажется верна, то в скором времени дампиры вытеснят нечисть и займут их место в пищевой цепочке.

Антонио величественным жестом пригладил полы мантии и окинул взглядом всех присутствующих.

— Приветствуем пришедших и продолжаем, — голос его прозвучал громко, мягко, без интонации. — Итак, сегодняшней ночью мы рассматриваем вопиющий случай нарушения закона совета: пункт один часть восемь. Он гласит: «Любовная связь между вампиром и человеком запрещена и карается смертной казнью». Как мы уже успели выяснить, у наших арестантов такая связь имеет место быть.

— Прошу прощения, Антонио. Каким образом это стало известно? — вежливо поинтересовалась я, и в мою сторону повернулись семь пар глаз.

Я чуть не поперхнулась воздухом.

— Изабелль пытала девушку и выбила из неё признание, — тихо ответил старейшина, не глядя на меня.

Знал, что увидит негодование и осуждение. Вся эта клоунада была приятна Антонио не больше, чем мне. Если бы не он, приговор привели в действие без разбирательств.

— Стефания добилась подтверждения от мужчины.

— Но как они здесь оказались? За ними следили?

Антонио повернул голову и пригвоздил меня тяжёлым взглядом. Я перестала дышать.

— Пару раз засветились в одном из наших ночных заведений. Особо бдительные сотрудники клуба сообщили дневным глазам совета.

Алекс положил ладонь мне на плечо, сдерживая от эмоционального взрыва. Его энергетика успокаивала. Он — мой стоп-кран. Я медленно выдохнула и уставилась на подвешенных.

Вот оно, наглядное предостережение не заводить романы с людьми. Меня не спасёт даже положение в совете. Напротив, пытки будут изощреннее, судьи — нетерпеливее.

А в конце меня торжественно сожрут. Именно так.

Прикрыв на миг веки, я осторожно сглотнула.

Изабелль, стоя вполоборота к заседателям, улыбнулась, не показывая клыков. У неё был такой человеческий вид, в глазах светилось веселье.

Позволив договорить Антонио, вампирша с грацией танцовщицы направилась к прикованным к стене жертвам. Да, жертвам — таковыми они являлись для меня.

— Это Роберт, — не переставая улыбаться, Изабелль потрепала мужчину за щеку.

Он не шевельнулся, лишь прикрыл обреченно глаза. Она звонко и искристо рассмеялась и подкралась к женщине.

Протянув тонкую, изящную, почти прозрачную руку, принялась её дразнить. От каждого движения вампирши женщина вздрагивала.

— Эмили очень страшно, — громким, театральным шёпотом сказала Изабелль и провела ладонью по её светлым волосам. — О чём ты только думал, Роберт, вступая с ней в связь⁈ Такая красивая, — рука вампирши скользнула по плечу Эмили.

Приблизившись почти вплотную, Изабелль взяла лицо женщины в ладони. Та дёрнулась и зарыдала ещё громче и отчаяннее.

— Такая беззащитная… Ты же знал, какая кара ждёт вас обоих. В чём же смысл ваших отношений, скажи мне, Роберт? Ведь обращать её в одну из нас ты не собирался.

Мужчина открыл глаза.

— Мы любим друг друга.

— Лжёшь! — зашипела вампирша и бледным вихрем рванула к нему.

Лицо её исказилось, маска девочки-куколки слетела, обнажив тварь, скрывающуюся под ней. Сгорбившись, она протянула к нему когтистую руку.

— Вампиры не могут любить! У них нет души.

Я взглянула на Стюарта. Он встретил мой взгляд и закатил глаза. Я чуть не засмеялась — такой у него был надменно-ироничный вид.

Закусив губу, уставилась на вампира, пытаясь понять, что у него в голове. Почти год Стюарт пытался убедить меня в том, что любит безумно. И вдруг Изабелль во всеуслышание заявила, что вампиры не способны любить.

Любопытно, что он скажет на это⁈

Мари-Бэлль засекла нашу игру в гляделки и одёрнула Стюарта за пиджак. Он моргнул и опустил на неё глаза с безразличным выражением на лице. И уступил место в игре своей любовнице.

Она таращилась на меня со всей яростью, на которую способна в присутствии свидетелей. Алекс впился пальцами в моё плечо, но на этот раз его близость не подействовала.

Я выдала Мари-Бэлль ледяную улыбку, представив, как всаживаю пулю ей в лоб. Её не проняло. Интересно, чего боятся вампиры? Преследуют ли их видения острых осиновых колов, запах чеснока, или есть вещи похуже?

Чем напугать мёртвого? Я бы с удовольствием стала дневным кошмаром Мари-Бэлль. Кажется, я нашла себе занятие после смерти.

Изабелль танцевала перед плачущей женщиной. Она кружилась, держась за юбку, и выглядела абсолютно счастливой. Я покосилась на Антонио. Лицо его было непроницаемо, как мрамор. Глаза блестели от… гнева.

Но он ничего не предпринял, чтобы унять пыл мелкой садистки. Изабелль лисой подкралась к Эмили и остановилась, склонив любопытно голову набок. Я заскрипела зубами и медленно выдохнула.

Перебирая пальцами подол платья несчастной женщины, вампирша поглядывала на Роберта. Вампир сжал цепи ладонями, на которых был подвешен. Его била крупная дрожь, жилы на шее натянулись до плеч, губы скривились, обнажив кончики клыков.

У меня сдавило горло, защипало глаза от бессильной ярости. Изабелль провоцировала его, чтобы быстрее прикончить. Если Роберт не сдержится, то им обоим конец.

А, чёрт! Их в любом случае казнят! Вопрос лишь в том, как скоро и насколько мучительно.

— Как давно продолжаются ваши отношения? — прогремел голос Антонио.

На мгновение в зале воцарилась неподвижная тишина.

Я посмотрела на него. Почему-то важно было видеть лицо главы совета в этот момент. Антонио глядел на происходящее с едва уловимой печалью в глазах.

Не он утверждал закон об отношениях между вампирами и людьми, его приняли на общем голосовании. Почему? Вампиры до панического ужаса боялись потомства у подобных пар.

Плод любви вампира и человека — дампир. Такие, как я. Вот почему Антонио взял меня в совет — если бы не он, эта кровожадная свора пустила бы безродную полукровку на пунш.

Роберт поднял взгляд на Антонио. Вымученный, но не сломленный.

— Полгода, — ответил он, и со всех сторон послышался шорох одежды и неразличимый шёпот.

Я закрыла лицо ладонью и покачала головой. Мерзкие лицемеры. Алекс положил вторую руку мне на плечо. Кто из нас больше нервничал?

— Тихо! — рявкнул Антонио, и в зале вновь воцарилась тишина. — Как вам удалось так долго скрываться?

— Мы были осторожны. Встречались на нейтральной территории, каждый раз меняя адрес.

— Конспираторы, — промурлыкала Изабелль и лизнула Эмили в щеку длинным, медленным движением.

Женщина вскрикнула и затрепетала в цепях.

— Не прикасайся к ней! — зарычал Роберт, обнажая клыки.

Изабелль метнулась к нему в облаке розовых юбок. Схватив вампира за горло, приподняла его, прижимая к стене.

— Не тебе решать, каким способом мне убивать твою суку! Ты знал, что наказание не будет сладким. Роберт, ты посвятил свою подружку в правила своего мира? Вы — различные биологические виды, находитесь на разных уровнях пищевой цепочки! Ты видел хоть раз, как тигр спаривается с газелью? Нет! Этому не бывать! Даже животные разборчивее в выборе партнёра. Представители разных пищевых групп, вот вы кто! И Эмили в самом низу.

Эмили взвизгнула и повисла на цепях. Кажется, потеряла сознание. Изабелль отпустила вампира, подошла к ней и склонилась. Не было видно, что она там с ней делает.

Проклятье. Стефания поднялась из своего кресла. У меня пульс забился в висках.

— Не спеши, Изабелль. Всем достанется по лакомому кусочку.

«Юная» вампирша оскалилась и зарычала, взглянув на неё исподлобья. Лицо Стефании ожесточилось, выступили кости. Гнев и жажда вылепили его, как скелет в холщовой коже.

— Дамы! Займите свои места! — Антонио привстал с кресла, опираясь на подлокотники.

Стефания сделала шаг вперёд, и её платье потянулось следом, сверкая, как змеиная кожа. Повернувшись вполоборота к главе совета, она удивлённо вскинула тонкую светлую бровь.

Глаза её горели тёмным огнем.

— Нам так редко удается насладиться теплом живой крови. Донорские подачки осточертели, Антонио!

— Приговор ещё не вынесен, Стефания! — бухнул надо мной его обжигающий голос. — Так что попрошу проявить уважение и вернуться на своё место для голосования.

Стефания целое мгновение глядела в упор на Антонио, лицо её медленно вернулось к норме, огонь в глазах погас. Она моргнула и сделала, как он велел.

Антонио сверкнул тёмным взглядом на Изабелль. Она упала на колени, комкая подол платья. И уползла прочь от женщины. Прислонившись к стене, обняла руками колени.

В такой позе и с обиженным выражением лица Изабелль больше всего сейчас походила на подростка. Она боялась поднимать глаза на старейшину, но противилась его воле.

Опустившись в кресло, Антонио заговорил тихим спокойным голосом:

— Ваше последнее слово, Роберт, перед тем, как совет примет решение?

Вампир слегка вскинул голову и поглядел на старейшину.

— Я люблю Эмили, что бы вы там не думали. Видимо, не всем вампирам дано чувствовать. Только тем, кто помнит о том, что когда-то был человеком. Вы можете нас убить, но знайте: всегда будут подобные нам. Всех вам не переловить и не перебить!

В зале повисла мертвая тишина, от которой по позвоночнику пробежал холодок.

— Благодарю, Роберт, — наконец, вымолвил Антонио.

Я перевела взгляд на вампира, закованного в кандалы.

Такая тоска и бессилие подступили к горлу… Я — член совета вампиров. Для кровососов столь громкий чин означал многое. Для меня же — ровным счётом ничего.

Если не в моих силах помочь влюблённым, то какого чёрта я здесь делаю?

Один голос против семи…. Возможно, шести — Антонио если не поддержит, то воздержится от комментариев. Но в итоге расклад не изменится — я в меньшинстве.

Первой заговорила Стефания, вновь поднявшись из кресла.

— Не понимаю, что тут еще обсуждать⁈ Дело элементарное — виновны!

Антонио побарабанил пальцами по подлокотнику. От звука я вся покрылась гусиной кожей.

— Не будь так категорична, Стефания. Если учесть во внимание тот факт, что Роберт не ввёл свою возлюбленную в курс дела…. Виновен в преступлении лишь он один. Ты так не считаешь?

Стефания метнула голодный взгляд на Эмили. Я проследила глазами за ней. Женщина пришла в себя и подтянулась на цепях. Её запястья, изрезанные наручниками, кровоточили.

Красная влага медленно текла по рукам вниз.

— Да, но она нас видела.

— Мы что, вернулись в средневековье⁉ Люди давно в курсе нашего существования, Стефания. Если ты опасаешься нелестной славы, стереть из памяти Эмили эту ночь не составит труда.

Стефания открыла рот, но так и не нашлась, что сказать. Я мысленно поблагодарила Антонио. Мало, кто осмелится оспорить его слова, но и он может поддержать мнение большинства в некоторых случаях.

Вампирша опустилась в кресло с озадаченным видом. Каждый сидящий в зале следил за её движениями. Главную садистку совета заткнули!

— Кто ещё выскажется?

Со своего места поднялась Мари-Бэлль, держа Стюарта за руку. Эта крыса жадна до крови, но больше её заботил факт любви между человеком и вампиром.

Окажись я в подобной ситуации, в альтернативе, Мари-Бэлль разорвала бы мне глотку, а не Стюарту.

— Я считаю, наказать следует обоих, — звенящим голосом произнесла она, ледяные слова капали, как с сосульки. — Помиловав одного из них, мы не пресечём нарушения закона по данной статье.

— Сколько раз наказывали, а толку, — безразличным тоном сказал Грегори и закинул ногу на ногу.

Глаза Мари-Бэлль вспыхнули яростью. Стюарт крепко сжал её руку.

— Значит, недостаточно жестоко наказываем! Хотите, чтобы нас перестали бояться и уважать?

— Что же нам делать? Переубивать всех к чёртовой матери⁈— склонив голову набок, почти пропела Андреа.

— Ну почему же… Можно найти иное наказание!

— Какое? — не унималась Андреа.

Грегори, не моргая, глядел на Мари-Бэлль.

— Да, действительно. Какое? — я повернулась к Мари-Бэлль. — Что ты можешь предложить? Добиваться уважения путём причинения страданий и запугиваний — не лучший способ заслужить уважение. Ты можешь меня бить о стену головой, пока не вспотеешь, но ничего не добьёшься.

Алекс до боли сжал моё плечо. Сейчас начнётся!

— Как ты смеешь в суде… — раскатом грома разразился голос вампирши.

Стюарт одернул её и усадил на место. Она обеими руками схватила его за запястье.

— Я задала тебе всего лишь вопрос, Мари-Бэлль, — с милой улыбкой перебила я и сложила руки на коленях. — Мне ли тебе напоминать, что с легализацией вампиров мир изменился, а законы совета — нет. Как и сто лет назад, вы прячетесь под землей и думаете, что правите балом. Ничего подобного. Вас приравняли в правах с людьми, а вы продолжаете считать их своей пищей, дичью. Смирись, Мари-Бэлль. Твоё время прошло. Когда-нибудь твоя голова будет висеть над камином в доме какого-нибудь богатея.

По залу поползла сила. Я перегибала, но не могла остановиться. Она заслуживала гораздо худшего. Жар стелился по полу, воздух густел и переливался. Стало трудно дышать.

— Ты ответишь мне или стесняешься кого-то?

Грегори, сидевший рядом, приподнял вопросительно брови, глядя на Мари-Бэлль. Его определённо забавляла ситуация.

— Я тебя на куски разорву и скормлю собакам! — плюнула ядом Мари-Бэлль, долго копившимся в её мертвом сердце.

Оттолкнув Стюарта, она вцепилась руками в подлокотники. С такой силой, что дерево запищало и треснуло.

Я поднялась со своего места.

— Считаешь, этого будет достаточно?

— Для меня — вполне!

— Для тебя, — подчеркнула я и устало вздохнула. — Всё дело в твоём личной отношении ко мне, Мари-Бэлль, а эти двое, — я указала в сторону прикованных к стене, — всего лишь способ лишний раз пнуть, показав, что я тебе не ровня. Каждый из вас видит во мне ошибку… природы, угрозу своему существованию. И никто не считается с мнением. Моё слово в совете не имеет веса и влияния.

— Ты ошибаешься, — возмутилась Стефания.

Я поморщилась, не глядя на неё.

— Мы не о тебе сегодня говорим, Кира, — прошипела Мари-Бэлль. Взгляд её давил на мою кожу, словно пресс.

— Всё, что относится к смертным, касается и меня, Мари-Бэлль. Здесь я представляю интересы людей. Вы водите их за нос, клянётесь в дружелюбии, изображаете из себя безобидных созданий, в то же время представляя, как посасываете их кровь. Я устала принимать участие в этом.

Мари-Бэлль отошла от своего кресла, спустилась с пьедестала. Шлейф платья тащился следом, как сверкающий хвост. Выдав мне восхитительную улыбку, она направилась к осужденным, покачивая бёдрами и что-то мурлыкая под нос.

При виде неё, Изабелль воспрянула духом и бескостным движением встала с пола, будто её за ниточки подняли. Я догадывалась, что сейчас может произойти, и мне совершенно не хотелось этого видеть.

Мари-Бэлль, проходя мимо Эмили, остановилась, словно увидела любопытную вещицу в витрине магазина. Склоняя голову итак, и эдак, она разглядывала женщину, обнюхивала её.

Небрежно касалась руками, собирала тонкими когтистыми пальцами складки на платье.

— Мари-Бэлль, что ты задумала? — хмурясь, спросил Антонио. В голосе его послышались гневные нотки.

— Я хочу поиграть, — прошелестела она в ответ и взяла лицо женщины за подбородок длинным изогнутым ногтем.

Несчастную трясло от ужаса, глаза были расширены и полны непролитых слёз. Мари-Бэлль рассмеялась — радостно, звонко, хищно.

— Такие слабые, такие беззащитные. И что вы в них только находите, не понимаю… Стюарт? — она резко повернулась к своему любовнику. Он неотрывно глядел на неё с пустым выражением на лице. — Что ты нашёл в Кире⁈

Он сложил руки на животе и изящно пожал плечами.

— То, чего нет у тебя — душу, жизнь, тепло.

Что-то треснуло у меня в груди, я задержала дыхание. И медленно повернула голову. Стюарт ощутил мой взгляд — на миг опустил глаза, а потом посмотрел в упор.

Показалось, что между нами что-то промелькнуло — некое понимание, искра энергии. Стюарт как никогда выглядел живым, настоящим. Он играл с моим сознанием?

Я нахмурилась и отвернулась, не в силах избавиться от странного чувства. Щиты были на месте, так в чём же дело?

— Мы находим в человеческих женщинах то, чего нам не хватает, — согласился Роберт.

Мари-Бэлль метнула в него разъёренный взгляд. Слова Стюарта зацепили её. Ещё немного откровений, и Мари-Бэлль удар хватит.

Вампирша подошла к Роберту и легко взмахнула рукой. На его лице появились царапины, из них проступили капельки крови. Стюарт слетел с пьедестала с непринуждённым изяществом, свойственным по-настоящему старым.

— Мари-Бэлль, довольно! — голос Антонио заполнил зал низким, дымящимся злостью звуком.

— А что я такого делаю⁈ — игриво пожав плечами, удивилась она и вновь обратилась к Роберту. — Ты сильнее Эмили, а значит, ты её защитник?

— Да, — нахмурившись, настороженно сказал вампир.

— Тогда посмотрим, как ты сейчас ей сможешь помочь.

Погладив его по щеке, Мари-Бэлль размытым от скорости движением мелькнула к женщине. Я едва уследила за ней глазами.

Она содрала с Эмили платье — затрещала ткань и сползла на пол. Эхо вопля женщины долго гуляло по просторному помещению.

Изабелль захихикала.

Роберт зарычал и дёрнулся, но цепи крепко держали его руки. На самом деле, кандалами вампира не сдержать. Если, конечно, не заговорить их или сковать из заколдованного серебра.

Именно такие кандалы и были на Роберте.

Стефания, Андреа и Грегори сгрудились за спиной у Антонио, как голодные, но пугливые гули. Их голод выплеснулся в воздух, от него зашевелились волосы на затылке.

Стюарт поглядел на них, на Мари-Бэлль, и на меня. Я одарила его ледяным взглядом. Пока Роберт бессвязно орал, Изабель и его любовница обступили Эмили.

Они гладили её кожу, руки, плечи, перебирали волосы, а она пыталась сопротивляться. Моё терпение лопнуло, когда Мари-Бэлль ноготком провела по правой груди Эмили, пуская кровь.

Алая капля скатилась по бледному впалому животу. Вампирша придвинулась к жертве и стала вылизывать ранку.

— И что, никто не вмешается? — спросила я и поглядела на шайку гулей. — Вы будете бездействовать, пока эти две извращенки убивают женщину?

Вампиры, молча, обратили ко мне пустые лица. Поджав губы, я спустилась с пьедестала, придерживая подол платья. Изабелль обернулась и зашипела, оскалив клыки.

И рванула на меня размытым вихрем силы.

Я не успела отреагировать — она повалила меня на пол и заползла сверху. Хотелось плюнуть в это бледное лицо, но я боялась того, что она могла со мной сделать.

По лбу скатилась капелька пота. Я уперлась ладонями в плечи Изабелль, не давая ей приблизиться к горлу.

— Что ты сделаешь мне, полукровка? — низким голосом, даже отдалённо не напоминающим человеческий, прошипела она.

Мгновение назад Изабелль стояла, прекрасная и воздушная, как картина живописца. Гнев смыл краски с её лица, обнажив истинную личину. Глаза горели багрянцем, под тонкой кожей проступили чёрные вены.

Её мысли вонзились в мой разум пёстрыми осколками, кромсая, измельчая. Страх сдавил горло, зубы застучали. Она могла ободрать мое сознание слоями, заставить бояться её.

Я не боялась, но это только пока.

— Уберись от моего лица, — сдавленным голосом сказала я. — У тебя изо рта воняет кровью.

Она опешила и отодвинулась. Это дало мне возможность спихнуть её. Ярость билась в груди, ища выход. Снова вернулось ощущение, будто внутри что-то шевелилось.

Не справившись с давлением, я запрокинула голову. И сила хлынула из меня, расплескалась радужными волнами. Мир замедлился, засиял, словно залитый хрусталем.

Свет в зале заморгал. Изабелль завизжала — жалобно и пронзительно. И уползла. Я села и училась заново дышать. Вампиры, окружившие Антонио, глядели на меня.

Грегори смотрел с интересом, будто я впервые показала что-то действительно стоящее.

Поднявшись на ноги, я пошла к Мари-Бэлль. Она стала разворачиваться, для этого ей пришлось отпустить Эмили. Ощутив порыв силы, она нахмурилась. Но это её ничуть не замедлило.

Мари-Бэлль бросилась ко мне — размытая белая молния. Я скользнула в сторону в тот миг, когда она налетела, вытянув руку. Плечо обожгла резкая боль, а в следующее мгновение меня впечатало в стену.

Перед глазами поплыло, когда я поднималась, опираясь на неё рукой. Мари-Бэлль стояла так близко, что я могла врезать ей по холёной морде. Но это не сделало бы мне чести перед лицом совета.

Улыбнувшись, я прижалась спиной к стене и позволила силе хлынуть наружу. Волосы Мари-Бэлль всколыхнулись, на бледном лице промелькнуло удивлённое выражение.

Волна энергии захлестнула её. Вампирша вскрикнула и согнулась, закрывая лицо ладонями. Я понятия не имела, что сделала с ней, но было чертовски приятно смотреть, как она корчится.

— Что это, чёрт побери? — завизжала она, пытаясь содрать кожу с лица.

— Сама не ожидала, — сказала я, небрежно пожав плечами.

Зашипев, она стала выпрямляться. На щеках у неё алели тонкие полоски от ногтей. Я отлипла от стены, но она меня ударила рукой в живот.

Боль искрами разлетелась по телу и выбила из легких дух. Мир размягчился и поплыл. Сквозь мутную пелену я увидела, как Стюарт схватил Мари-Бэлль поперёк тела, словно куклу, и оттащил от меня, но она вырвалась.

Следующее, что я разглядела — Мари-Бэлль занесла руку над лицом Эмили, косясь на нас со Стюартом.

— Нет! — закричала я.

Стюарт бросился к любовнице. Мари-Белль сверкнула клыками и взмахом руки распорола женщине горло. Кровь хлынула на бирюзовое платье водопадом.

Роберт завопил — крик его боли отразился эхом от стен зала, и все вампиры будто разморозились.

Мари-Бэлль занесла голову для удара, собираясь лакать кровь из раны Эмили. Стюарт швырнул её на пол в центр зала. Вампирша упала навзничь с разинутой пастью.

Белое платье спереди пестрело бисером крови. Стюарт стоял над ней, глядя сверху вниз, и в глазах его плясала жгучая ненависть.

Мари-Бэлль не простит его поступок и отыграется, но, казалось, ему было уже плевать. Он устал пускать пыль в глаза и потакать её прихотям. И перед полным составом совета дал понять, что больше не поддерживает Мари-Бэлль.

Сегодня Стюарт вырос в моих глазах.

Андреа и Грегори снимали тело убитой женщины со стены. Я помогла освободиться Роберту. Изабелль поползла к пьедесталу, растеряв всё своё величие.

А Мари-Бэлль поднялась с пола и двинулась на Стюарта.

— Мари-Бэлль! — прогремел голос Антонио. — Твоё поведение не приемлемо! В наказание ты проведёшь неделю в подземелье без права питаться. Стюарт, отведи её!

— При всём уважении, Антонио. Но я не стану этого делать, — осмелился воспротивиться его воле Стюарт. — Я к ней больше не притронусь.

Антонио приподнял брови и посмотрел на Алекса.

Мой заместитель коротко кивнул и свирепо глянул на Мари-Бэлль. Схватив под руку, он уволок её из зала. Она брыкалась и насылала проклятия на меня в закрывающуюся дверь.

Тело Эмили положили на пол, прикрыв кем-то принесённым покрывалом. Роберт упал на колени и склонился над телом возлюбленной.

Сглотнув ком в горле, я отвернусь, чтобы не видеть их. Стюарт стоял рядом.

Расцарапанное плечо продолжало кровоточить. Только сейчас я вспомнила о нём и зашипела от боли. Стюарт достал белый носовой платок из петлички пиджака и протянул его мне.

— Приложи к ране, — сказал он. — Хорошо бы рану промыть, а то ненароком заразишься от диких дамочек бешенством.

Он усмехнулся и заслужил от меня усталую улыбку.

— Спасибо, — поблагодарила я и приняла платок.

Приложив его к ране, я окинула взглядом остальных. Антонио, мрачнее тучи, расхаживал по помещению, как тигр в клетке. Изабелль практически ползком выбиралась из зала, желая остаться незамеченной.

Грегори сверху вниз смотрел на убитого горем вампира, а его жена медленно направлялась к нам.

— Ситуация вышла из-под контроля, — констатировала факт Андреа и взглянула на меня. — Тебе не придётся зашивать рану?

— Обойдусь антисептиком.

Она пожала плечами.

— Как хочешь.

Отняв платок от плеча, я посмотрела на него.

— Кажется, кровь остановилась, — протянула я, и Андреа забрала у меня платок.

— Езжай домой, Кира. Скоро рассвет. А о платке не беспокойся, я распоряжусь его сжечь.

Спорить я не стала, да и сил не осталось. Джозеф вызвал такси, а пока я ждала машину, ко мне подошёл Алекс.

Спрятав одну руку в карман брюк, он устало улыбнулся и положил другую мне на плечо, поглаживая.

— Любишь ты нервишки пощекотать, и не только себе.

— Мне нечего терять.

— Может быть. Но тебя есть, кому терять. Это гораздо важнее, Кира.

— Всем, кто ввязался в знакомство со мной, жить станет безопаснее. Я несу смерть, сею её вокруг себя.

— Звучит, как рекламный слоган, — вскинув бровь, сказал Алекс, и на его лице мелькнула тень иронии. — Ты и есть смерть.

— Издевайся, Алекс, — я скорчила усталую мину.

Телефон на столе Джозефа зазвонил, и вампир снял трубку.

— Такси прибыло, Кира, — сообщил он.

— Благодарю, Джозеф.

Я направилась к выходу, но у двери остановилась и обернулась на Алекса.

— Не звони мне пару дней. Что-то я вымоталась.

— И не мечтай, — он загадочно улыбнулся, скользнув взглядом к потолку.

— Безжалостный, — я улыбнулась и вышла на улицу, чувствуя спиной, как он наблюдает за мной.

За чёрными вершинами деревьев серело. С приближением рассвета стих ветер, и воздух, будто замер. Неуловимая грань между ночью и днём, когда время словно останавливается.

Я чувствовала рассвет почти физически, в темноте и под землей. От ощущения замедлялось дыхание. Я шла к воротам в полнейшей тишине, придерживая подол платья.

Плечо саднило. Царапина оказалась глубокой и уходила под лиф платья, задевая грудь. Хорошо ещё, что удалось остановить кровь.

Стюарт был прав — рану следовало промыть, и как можно скорее. Вампиризмом я не заражусь, но ничего хорошего тоже не случится.

Жёлтая машина такси стояла за воротами склепа. Путаясь в платье, я забралась на заднее сиденье. С водительского места обернулся мужчина. На вид ему было чуть за сорок.

Я мельком глянула на него. Лицо у него было не симпатичное, но и не отталкивающее, запоминающееся. Такое лицо могло показаться красивым, если долго вглядываться.

Глаза серо-голубые, тонкие губы изогнулись в дружелюбной улыбке.

— Доброе утро, леди, — сказал он, рассматривая меня.

Я кивнула, пристёгивая ремень безопасности.

— Куда поедем?

Назвав ему свой домашний адрес, я откинула голову на спинку сиденья. Тело пульсировало от усталости, как один сплошной нерв.

— Вы похожи на принцессу, сбежавшую с бала, — продолжал он, повернув ключ зажигания. — Никогда бы не подумал, что в этих местах есть заведения с подобным дресс-кодом.

— Ролевая вечеринка, — буркнула я, и водитель рассмеялся.

— Слышал о таких, но не довелось поучаствовать. А кем же вы были на вечеринке?

— Невестой Дракулы, — вздохнула я, мысленно умоляя таксиста заткнуться.

— Весело, наверно, было? — он выкручивал руль, выезжая с щебенки на шоссе.

Машина подпрыгнула и плавно покатила по асфальту.

— Безумно. Безумно утомительная была вечеринка, — процедила я, глядя на него в зеркало дальнего вида.

Перехватив мой взгляд, он нахмурился, и желание трепаться у него отпало.

Ещё тёмный лес обступил дорогу с обеих сторон. Над землей стелился густой туман, и казалось, что мы плывём по облаку. Глядя в окно, я силилась не уснуть.

На въезде в город машина попала колесом в выбоину. Жесткий ремень прошёлся вверх-вниз по ране. Я резко выдохнула от неожиданного импульса боли.

Выругавшись себе под нос, послала подальше безопасность, отстегнула ремень и уставилась в окно. Таксист поглядел в зеркало, но ничего не сказал.

Наверно, словесные обороты, слетевшие с моих губ, оказались для него крепковаты, и никак не вязались с внешним видом принцессы.

Интересно, он заметил царапину? Скорее всего. Ну, и ладно.

Около дома я рассчиталась по счётчику и стала выбираться с заднего сиденья. Запутавшись в воланах, чуть не вывалилась из машины. Да, леди из меня никудышная.

По лестнице поднималась, считая ступени, чтобы не споткнуться. Оказавшись на своём этаже, прислушалась к тишине спящего подъезда и вставила ключ в замочную скважину.

Неужели я дома⁈ Даже не верилось.

Захлопнув дверь, я скинула туфли и босиком побрела в ванную. Проходя мимо комнаты, обратила внимание на время — шесть пятьдесят. У меня в распоряжении почти двенадцать часов на сон.

Так хорошо не бывает, чёрт возьми.

В склепе уже все впали в спячку. Мне почему-то на душе легче становилось, когда кровососы засыпали. Нет, всё же умирали. Спящего человека можно в любое время разбудить, вампир же не очнётся, пока солнце не сядет.

После бодрящего душа я промыла рану заговорённой водой. Она жгла, как кислота, причиняя боль, но ожогов не оставляла. У вампиров же она кожу разъедала до костей.

Купить заговоренную воду можно в любой целительной лавке, принадлежащей ведьме. Таких в Хайенвилле всего три. Вампиры не жаловали магов. Почти все, что когда-то проживали на территории страны, перебрались в Эгморр.

На волшебную землю кровососов не пускали — и тех, и других это устраивало.

Потом я наложила повязку и кое-как закрепила её. Глянув на себя в зеркало, вспомнила о синяке и потрогала лицо кончиками пальцев. Он был едва заметен, и то, если знать, куда смотреть.

Макияж помог скрыть желтизну, а сейчас на побледневшей коже он слегка выделялся.

На часах было девять утра, когда я вышла из ванной. Приготовила свежий кофе, налила в чашку и направилась в комнату. Села на край кровати и отхлебнула горячий напиток.

На стене висела картина — лиловые, бордовые и зелёные пятна, размытые на белом холсте. Если присмотреться, то можно различить ветвь сирени. Ненавязчивая и нежная, а, главное, отлично гармонировала с интерьером.

Глотнув еще кофе, я прикрыла веки и глубоко вдохнула. Не хотелось ни о чём думать, сил не осталось. Под окнами остановилась машина. Двигатель умолк, и раздался протяжный звук клаксона.

Через мгновение хлопнула дверь. Я открыла глаза — знакомый звук расшевелил сонное сознание. И застыла, соображая, чья машина сигналила.

Раздался повторный сигнал, тогда-то я узнала свою крошку. Чуть не выронив чашку, вскочила с кровати и побежала к окну.

Около подъезда действительно стояла моя машина — сияющая, как новенькая! Будто только что сошла с конвейера и готовилась к упаковке в подарочную обёртку.

Сложив руки на крыше авто, Тайлер смотрел на мои окна. Вид у него был усталый, но довольный. Я отодвинула штору и, сев на подоконник, распахнула створки.

— Ты с ума сошёл! — не сумев сдержать улыбку, крикнула я парню. — Когда только всё успеваешь⁈

— У меня свободный рабочий график, — пожав плечами, сказал он и улыбнулся в ответ. От этого его лицо просияло и стало ещё красивее. — Может, спустишься?

Я закрыла окно и спрыгнула с подоконника. На ходу допив кофе, отнесла кружку на кухню. Накинула кожанку поверх майки и домашних штанов, надела кроссовки и поспешила на улицу.

Город проснулся, по тротуару сновал народ, торопился на работу. Сбегая с лестницы, я чуть не столкнулась с проходящим мимо мужчиной. Извинившись, подошла к машине.

Тайлер наблюдал за мной, и глаза его искрились, будто он замечал что-то, о чём я сама не знала. И восхищался. Это льстило и чертовски смущало.

Я едва доставала подбородком до крыши автомобиля. Пришлось встать на цыпочки, чтобы видеть лицо Тайлера. Не просто быть коротышкой.

Люди повыше живут более полной жизнью, а нам всегда приходится тянуться. Он смотрел изучающим взглядом, словно не хотел упустить ни одной детали.

Я начинала привыкать к пристальному вниманию.

— Тебе не спится? — спросила я, окинув взглядом машину.

И не смогла сдержать потрясённого «вау!».

— Я мало сплю в последнее время, — ответил Тайлер.

Я любопытно склонила голову набок, кутаясь в куртку. На парне была джинсовая куртка поверх белой футболки, голубые джинсы и чёрные ботинки на ремешках.

Его мускулистая грудь мерно вздымалась, и я невольно засмотрелась на рельеф, проступающий под тонкой тканью. А когда он тренироваться успевает⁈

— Бессонница? — моргнув, я посмотрела на Тайлера, силясь не пялиться на его тело.

— Возможно. Но мне постоянно не хватает часов в сутках, — он отвел взгляд. Какая-то мысль промелькнула в его глазах, улыбка поблекла. — Я стараюсь брать от жизни максимум, однако, не всегда получается.

— И чем же ты занимаешься?

Тайлер как-то загадочно глянул на меня.

— Всем понемножку, — и приподнял брови, слегка разведя руками.

— Как это?

— Я люблю мотоциклы, — вздохнул он и снова сложил руки на крыше. — И могу ковыряться в них сутками напролёт. Ремонт автомобилей — способ заработка, но и это меня увлекает. Когда выдаётся свободное от железяк время, стараюсь больше путешествовать. Но последние полгода я никуда не выбирался, кроме окраины Хайенвилла.

Я коротко кивнула.

— Я бы тоже куда-нибудь уехала… подальше отсюда. Может быть, даже прыгнула бы с парашютом.

Тайлер рассмеялся.

— Любишь нервишки пощекотать?

— О, адреналина мне и в повседневной жизни хватает с лихвой! Но я не прочь разнообразить её. А ты бы не прыгнул?

— Нет уж, такие увлечения не сулят долгой жизни.

— Ты хочешь жить вечно? — усмехнувшись, спросила я и вдруг сама сообразила, что ляпнула.

— Вечно? Ерунда, — Тайлер поморщился и качнул головой. — Ничто не вечно в этом мире. Поэтому следует жить в полную силу, испробовать всё, чего хотелось, о чём мечталось. Ведь, на самом деле, времени нам отмерено не так уж и много. Но с парашютом прыгать я никогда не мечтал.

Я, щурясь на солнце, долго глядела на него. Он тихо рассмеялся.

— Наверно, думаешь, что я — зануда?

Тайлер снова поглядел на меня. Положив руки на крышу машины, я уткнулась в них подбородком и стала изучать его лицо.

Под правым глазом бледнела едва различимая полоска шрама. Если не присматриваться, то и не видно вовсе. Наверное, получил в детстве.

Глаза у него были тёплого зелёного цвета — почти хризолитовые, с едва различимой желтизной. Они придавали мужественным чертам мягкость, добавляли привлекательности.

Если в них долго смотреть, то можно провалиться и утонуть. И я провалилась — заметила в глубине зрачков какое-то мерцание и потянулась.

В темноте сияли краски, которых больше нигде не было. Будто рой сверкающих мошек — жёлтые, белые, пурпурные, зелёные и ещё тех цветов, названия которым я не знала.

Точки блестели и кружились, и на миг я почти ощутила, как они витают вокруг меня — легчайшее дуновение их полёта, словно стоишь в облаке бабочек.

И начала падать в них.

— Кира? — голос Тайлера прогремел во внезапной тишине и вытолкнул меня в свет.

Я заморгала, уставившись на его шею. На ней беспокойно билась жилка. Захотелось прижаться к ней губами, погрузить клыки в горячую плоть….

Во рту появился вкус свежей крови. Я заткнула его ладонью и отвернулась. Голова кружилась, сердце колотилось в горле. Меня охватил ужас.

Если бы Тайлер был вампиром, то я решила бы, что он захватил мой разум глазами. Воображение разыгралось.

— Ты в порядке?

— Да…. Нет, — ответила я сдавленным голосом. Никак не могла набрать достаточно воздуха в легкие. — Я жутко устала, что искры из глаз сыплются, и мерещится всякое.

Подняв глаза к его лицу, я снова увидела мерцающие точки. Тайлер выглядел встревоженным, стоя в пестром облаке. Опираясь на машину рукой, я отвернулась, чтобы не видеть его.

Ощущение реальности размылось. Меня душил запах крови, всплывший где-то в подсознании. В ушах стоял гул, и кроме него я почти ничего не слышала.

Тайлер обошёл автомобиль спереди и попытался тронуть меня за плечо. Я шагнула назад. Невольно подняла взгляд и увидела, как под тонкой кожей горла бьется пульс.

Во рту пересохло. С усилием сглотнув, я качнула головой.

— Не подходи, Тайлер.

— Что-то случилось? — в его голосе слышалось искреннее непонимание.

— Да, случилось.

Он ждал продолжения, но его не последовало. Не собиралась я ему ничего объяснять. Тем более, что сама не понимала, в чём дело.

Облизав нервно губы, он облокотился рукой о крышу автомобиля и поглядел мимо меня. Лицо его опустело, разгладилось.

— Снова не моё дело. Я угадал?

Я невольно рассмеялась — горько, придушено. И, прикрыв лицо рукой, тихо застонала.

— А ты — сообразительный парень.

— Что есть, то есть, — сухо бросил он.

Я решила отойти от машины, но меня повело в сторону. Тайлер протянул руку, чтобы не дать упасть, но я уперлась ладонью ему в грудь. От него ко мне через руку скользнула искра энергии.

Вскрикнув, я оттолкнула парня и прислонилась спиной к машине. Что со мной творится в последнее время?

— А я могу спросить, почему ты в такую рань на ногах?

Удивившись смене темы разговора, я убрала руку и, хмурясь, поглядела на Тайлера. И вдруг осознала, что он стоит очень близко.

Настолько, что его лицо было на расстоянии в два дюйма от моего.

Его близость подействовала, как электрический ток. Я отшатнулась, хватаясь за крышу машины. Сердце колотилось пойманной птицей, а во рту солёным леденцом дрожал пульс Тайлера.

Я чувствовала его и могла покатать на языке, попробовать на вкус…. Голод. Меня одолевала жажда. Но под ней было и другое чувство — вожделение.

Тайлер странно действовал на меня. Это должно было напугать, но почему-то не напугало. Наоборот, это интриговало. Но я оказалась на грани.

Нужно было быстрее от него отделаться. Но как? Поблагодарить и распрощаться? Какая-то часть меня противилась отпускать его.

Да какого чёрта⁈

Я вытаращилась на парня, стараясь дышать ровно.

— Зачем ты спрашиваешь? То есть, — я мотнула головой, опомнившись, что совсем другое хотела сказать. — Я ещё не ложилась. Ночь выдалась тяжёлой.

Почему я сказала ему правду? Слова будто сами собой слетели с языка.

— Работа в ночную смену? — предположил Тайлер и тут же поднял ладони вверх, выдав извиняющуюся улыбку. — Можешь не отвечать. Это не моё дело.

— Да, в ночную. И — да, это действительно не твоё дело, — усталым голосом сказала я и отвела взгляд. Нервы были уже на пределе. Голод душил, и я боялась, что Тайлер увидит мои глаза в этот момент. Не человеческие глаза. — Мы уже это обсуждали. Тема моей работы под запретом.

— Что же в ней такого особенного? — в голосе парня послышалось раздражение. — Ты — наёмный убийца?

Я медленно выдохнула и глубоко вдохнула.

— А что, если так? У каждого своё хобби.

— Ты не похожа на киллера, — твёрдо сказал он и улыбнулся, но как-то невесело.

— А на кого похожа? — я хмуро покосилась на него.

Улыбка сползла с его лица.

— На девушку, отгородившуюся от всего белого света. Кто-то тебя обидел, и ты мстишь всем без разбора.

— Почти точное определение, — понизив голос до шёпота, сказала я. — Пойми правильно, Тайлер. Тебе лучше держаться от меня подальше. Это даже не моя прихоть, а обстоятельства так складываются. Не в мою пользу.

— Тебе меня не напугать, — его голос почти обжигал, лицо напряглось. Склонив голову набок, он смотрел на меня в упор.

— Я и не пытаюсь. Всего-то предостерегаю, — стараясь смотреть куда угодно, только не на него, я уставилась невидящим взглядом на машину.

Она пахла свежей краской и маслом. Как новенькая. Проклятье…. От досады во рту смешался вкус крови с горечью.

Надо было действительно врезаться в какое-нибудь дерево, а не в его мастерскую. Оно бы не задавало лишних вопросов.

— Меня не отталкивают трудности и опасность, — голос Тайлера прозвучал с уверенностью, смешанной с усталостью.

Я вздрогнула и заморгала. Жажда стихла, уступив место негодованию. Что мне делать с Тайлером? Как отвадить, раз и навсегда?

Мы поглядели друг другу в глаза. Кажется, я перестала дышать, ожидая снова провалиться в облако искр или ощутить вкус крови. Но ничего не произошло.

Парень нахмурился и побарабанил пальцами по крыше машины.

— Адама ты тоже предостерегала? — вздыхая, спросил он.

— В своё время — да.

— И, тем не менее, вы общаетесь, и ты называешь его другом. Объясни, чем я хуже?

— Ничем. Я всего лишь не хочу заводить новых друзей. С Адамом вышло случайно, — я пожала плечами, не сводя взгляда с Тайлера.

Тщательно сохраняя бесстрастный вид, выискивала реакцию на его лице. Он не понимал меня, не слышал. Или хотел взять измором. Нет, последнее отметаем.

Тайлер казался мягким и открытым человеком. Такие, как он, живут в собственном, идеальном мире и никому не причиняют вреда.

— Адам — мой сосед, мы довольно часто сталкиваемся. Да и так получилось, что он вошёл в мою жизнь в нелёгкий для меня момент. В одиночку я бы не справилась.

— В какой-то степени вы с ним похожи, — Тайлер холодно хмыкнул и посмотрел на меня, сощурив глаза.

Я сердито на него глянула.

— В какой же?

— Оба хотите казаться не тем, кем являетесь.

— Считаешь, я набиваю себе цену?

— Я не это собирался сказать.

— Тогда что? — я сверлила его глазами, а к горлу подкатывала жажда.

Кожа у меня похолодела, в висках заколотился пульс. Перед глазами мелькнула пульсирующая жилка на шее Тайлера, и голова пошла кругом.

Ещё немного, и я сорвусь. Надо было гнать его к чертям, пока голод не взял свое.

— Я не пытаюсь казаться, кем или чем бы то ни было. Возможно, это ты хочешь видеть во мне кого-то другого.

— Думаю, я в состоянии различить тебя настоящую под маской железной леди. Можешь притворяться, сколько угодно, — он придвинулся и склонился, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Лгать ты всё равно не умеешь.

Я открыла рот, собираясь что-то сказать, но сумела справиться с эмоциями. И только рассмеялась — холодно и как-то безрадостно.

— И как тебе удалось раскусить меня за такой короткий срок⁈

Тайлер медленно выдохнул, обжигая дыханием. Это ничуть не придало уверенности — горло стянуло почти до боли.

Аромат его кожи затуманил разум. Пришлось тряхнуть головой, чтобы избавиться от наваждения.

Глаза его потемнели, лицо утончилось. Кажется, он злился. Да, я иногда вызываю подобные чувства у собеседников.

— Я очень проницателен.

— Ты случайно психологом не подрабатываешь⁈ — окрысилась я, умом понимая, что он ни в чём не виноват.

Но лучший способ прекратить разговор как можно быстрее — поругаться.

Тяжело вздохнув, Тайлер выпрямился и покачал головой.

— Не думай, что знаешь меня. Всё не так просто, Тайлер. Я тебе не какая-нибудь девчонка с комплексами из-за трудного детства. Общаясь со мной, люди рискуют жизнью и безопасностью. Я не стою ни чьей жизни, и уж тем более твоей. Живи, как раньше жил, до нашего знакомства. Обоим будет легче.

— Да, я действительно тебя не знаю. Оказывается, ты сама не особо себя жалуешь, а о моей жизни заботишься! Не вяжется с образом злостной эгоистки. Ты вовсе не такая циничная, как думаешь, Кира.

— Мне плевать на твою жизнь. Я всего лишь не хочу за нее отвечать, — я цедила слова ему в лицо, глядя в упор.

Он не дрогнул ни единым мускулом, а у меня дыхание пресеклось. И снова нахлынуло ощущение, будто из глубин тела что-то поднимается и разливается жаром по венам.

Я замолчала и отступила от Тайлера, чтобы успокоиться. Этого ещё не хватало!

Я же солгала ему. Мне было далеко не плевать. И свернула бы за него горы, окажись он в опасности.

Причины той мысли мне не были непонятны, ведь мы знакомы совсем недолго. Но сердце верило, что я спасу его, рискнув своей жизнью. С чего бы вдруг?

Тайлер пытливо вглядывался в лицо. Я невольно засмотрелась на лучистые морщинки в уголках его век. Он часто улыбался, и, в общем, создавал впечатление жизнерадостного парня.

А я набросилась на него…… Чуть не покусала. Тайлер не заслуживал такого отношения. Это что, угрызения совести⁈ У меня⁈

— Выговорилась? — с едва уловимой улыбкой спросил он.

Я опешила. Изумлённо моргая, с трудом сдержалась от желания заорать на парня. Своей простотой он сражал наповал.

— Если ты ещё здесь, то нет, не полегчало! Ты разочаруешься во мне, если узнаешь поближе. Не стоит рисковать. Держись от меня подальше, Тайлер.

Я отошла от машины и направилась к лестнице. Но он меня окликнул. Цыкнув, я резко обернулась, кутаясь в кожанку.

— Это уже мне решать. Ужас, летящий на крыльях ночи, — с сарказмом произнёс он и бросил мне ключи от машины.

Я поймала их на лету, рефлекторно. Обходя машину, Тайлер тихо сказал:

— Удачи.

И ушёл вдоль по улице, засунув руки в карманы джинсов. Я смотрела парню в след, пока он не превратился в тёмную точку, свернувшую за угол в конце квартала.

Теребя ключи, мысленно проклинала себя.

Человек починил машину, пригнал к дому, а я, вместо того, чтобы отблагодарить, нарычала. Элементарное «спасибо» не сказала….

Сообразив, что уже давно стою посреди улицы с траурным видом, я решила пойти спать. После надо будет придумать способ извиниться перед Тайлером, если он вообще есть.

Хотя… Может, ссора между нами и к лучшему⁈ Он больше не появится на моём пути. Но возникал другой вопрос: а хочу ли я этого?

Телефон звонил-заливался. Пока я шарила рукой по прикроватной тумбе, он успел упасть на пол. Свесившись с кровати, я подняла вибрирующее устройство.

Укрывшись с головой одеялом, не открывая глаз, прижала его к уху.

— Кто? — сонно буркнула я.

В ответ донёсся смешок Джеймса.

— Что-то подсказывает, ночь для тебя не так давно закончилась. Доброе утро, Кира!

— Иди ты…

Он рассмеялся в голос.

— Неужели всё так паршиво?

— Хуже, чем ты можешь себе представить. Сегодня я присутствовала на заседании совета, — подробности решила опустить.

Мари-Бэлль убила женщину, а это грозило ей смертной казнью. И я всей душой желала ей смерти, но Совет прикрывался сводом законов и делал послабления для «своих».

Так не пойдёт. А, значит, я должна была добиться суда над Мари-Бэлль. Чего бы мне это не стоило. Джеймса я не посвящала в некоторые аспекты мира нежити — пусть живёт в благословенном неведении.

Люди не так категорично относились к романам с вампирами, и уж тем более были бы против высшей кары в качестве наказания.

— Сочувствую, — уже без тени веселья произнёс детектив. — Полагаю, приятного было мало. Да и я, в общем-то, звоню с безрадостными новостями.

Я улыбнулась, понимая, что он этого не видит, и перевернулась на спину. И Джеймс ещё уверял, что звонил не только по делу⁈

Но я промолчала — напоминать об этом было глупо и мелочно. В любом случае, он оставался для меня другом.

— Что на этот раз?

Он испустил долгий вздох и сказал, понизив голос:

— Ещё одно убийство, при похожих обстоятельствах.

Я откинула одеяло и потёрла глаза. Сон как рукой сняло. Задёрнутые шторы смягчали солнечный свет, и в комнате царил приятный полумрак.

Из приоткрытого окна задувал раскалённый ветер. Время близилось к полудню. Сколько же я спала?

— Можешь вкратце рассказать? К чему мне готовиться?

Джеймс выдержал паузу. На заднем плане послышался шум, тихие голоса и звуки шагов. Он куда-то шёл.

— Сорокалетний таксист найден мёртвым в гараже собственного дома. Скончался четыре часа назад, то есть в семь утра.

— В гараже? — с сомнением протянула я и села на кровати. — Там есть окна?

— Нет.

— М-м…. Вампир мог отсидеться в гараже, поджидая жертву. Но на рассвете он всё равно бы умер.

— Что, прости? — с недоумением переспросил Джеймс.

Я вздохнула.

— С восходом солнца вампиры вырубаются, отключаются, засыпают. Но скорее, всё же, умирают. Кровососы на рассвете превращаются в то, чем являются на самом деле — в покойников.

— Занятно, — кажется, Джеймс скривился. — И это значит, версия о вампире обыкновенном отпадает, — он оборвал речь и выдержал паузу. После чего выдал: — Они все так делают?

— Поголовно, Джеймс, — я снова улыбнулась.

— Исключений не бывает даже среди старых?

— Случается, что древние могут бодрствовать днём, но отсиживаются глубоко под землей. Правда, я ни одного такого не встречала.

— Может, и к лучшему.

— Спорить не буду, — я опустила ноги на пол и прошлёпала босиком в кухню. Включила чайник и отправилась в ванную комнату. — Что ещё мне нужно знать?

— Приезжай и сама всё увидишь. Не хочу портить впечатление.

Я включила воду, глядя на своё отражение в зеркале. Повязка на плече и груди сползла, обнажив рану. Вокруг чернеющих бороздок стянулась кожа.

День-другой, и от них не останется следов. Но пластырь придётся наложить, иначе будет натирать одеждой.

— Терпеть не могу сюрпризы, — проворчала я. — Ладно, называй адрес.

Джеймс продиктовал и отключился.

Приняв душ, я выпила чашку кофе с крекером. После двух часов сна кусок в горло не лез. Вспомнив, как утром чуть не вгрызлась в глотку Тайлеру, поморщилась.

В холодильнике ещё оставалось пару пакетов донорской крови, но я пренебрегала ею. Боялась, что начну принимать регулярно и превращусь во что-то ещё более худшее.

Без отдыха я чувствовала себя совершенно разбитой, голова не соображала. Кровь могла поставить на ноги за считанные минуты, но на это уже не было времени.

А я должна была собираться, и быстро — Джеймс вызывал меня последней на место преступления, когда все замеры и съёмка произведены.

Он не может держать тело, пока я раскачаюсь. Не вежливо заставлять полицейских ждать.

Натянув голубые джинсы, чёрную футболку и чёрные кроссовки, я провела расчёской по волосам. Последний штрих — тушь для ресниц. Убедилась в том, что не видно пластырь и кивнула своему отражению в зеркале.

Поглядев на «глосс», лежащий на комоде, я бросила его в сумочку. Паранойя, скажете вы, и будите правы. Зато из квартиры я вышла со спокойной душой.

Около подъезда стояла моя обновлённая машина. Она, несомненно, радовала глаз, но и напоминала об утреннем разговоре с человеком, вернувшем её к жизни.

Мне стало неловко. Кажется, сосание под ложечкой люди называли угрызениями совести?

Жара на улице ударяла в лицо и обволакивала тело. Я нажала кнопку на брелоке и забралась в авто. И включила кондиционер.

Ехать предстояло на окраину Хайенвилла — это минут двадцать пути. Если повезёт, то доберусь без пробок ещё быстрее.

Центр кишел машинами. Воздух плавился от раскалённого асфальта. Весенняя свежесть схлынула, уступив место зною и палящему солнцу. Лето — не самое моё любимое время года.

Через два квартала к югу, я свернула направо, и взору предстал пейзаж банального спального района. Дома-близнецы выстроились по обеим сторонам от дороги. Аккуратные и светлые, с большими окнами и черепичными крышами.

Кое-где пестрели клумбы, цвели деревья, ребятня возилась во дворах. Картину полной идиллии портили три полицейские машины с включенными сигнальными огнями и фургон коронера.

Припарковавшись за ним, я выбралась на улицу. Сумочку решила не брать. На осмотре места преступления оружие вряд ли понадобится.

Горячий воздух облепил тело. Порыв ветра разметал волосы по лицу, но не принёс облегчения. Ах, лето!

Узкая дорожка, вымощенная серым булыжником, вела к крыльцу дома. Слева располагался кирпичный гараж на две машины, а справа — скамейка и столик для пикника.

Мне было нужно в гараж. Ворота оказались подняты. Мимо них сновали полицейские. Сцена убийства всегда привлекает людей больше, чем нужно. И не только зевак.

Техники, чиновники в штатском, парни с видеокамерами. Вот и сейчас двор напоминал рой, полный бешенного движения и суеты.

Я пролезла под оградительной лентой и ввинтилась в толпу. Один коп вгляделся в моё лицо и положил руку на кобуру. Принял за гражданскую.

Что ж, придётся импровизировать. Убрав непослушный локон за ухо, я лучезарно улыбнулась копу и поглядела в упор. Его глаза недоверчиво сузились и стали похожи на голубые щелочки с лучиками морщин в уголках.

Короткие русые волосы были цвета соли с перцем, и соли было больше. Губы он поджал, решаясь что-то мне сказать, но не успел. На его плечо сзади легла рука Джеймса.

— Отставить, Рой. Это наш независимый эксперт, — сказал он, похлопав мужчину по плечу.

Полицейский метнул на меня оценивающий взгляд и коротко кивнул. Мало, кто воспринимал представителя совета вампиров всерьёз. Как правило, меня недолюбливали.

Посланник нежити на территории людей — белая ворона в обоих мирах. Антонио считал, что сотрудничество с полицией пойдёт на благо совета. А я приобрету богатый опыт.

Пока что я заработала богатый набор кошмаров.

Год назад я пыталась завязать с этой неблагодарной работой, отклоняла вызовы, ссылаясь на отпуск. Но на третий день Джеймс со своей командой отправились на зачистку гнезда одичавших вампиров.

Посчитав мои рекомендации пустой болтовней, копы действовали, как при операции по захвату вооружённой банды. Людей. Смертных. В итоге вампиров они упустили и понесли серьёзные потери.

Группе из четырёх упырей ничего не стоило положить треть команды и уйти, не опасаясь слежки. Я была вынуждена вернуться и отследить тварей. Их пришлось уничтожить.

Разумеется, не без привлечения Джозефа.

После того случая Антонио настоял на том, чтобы я впредь представляла интересы совета в полиции. О том, чтобы ослушаться старейшину, и речи быть не могло.

Улыбнувшись ещё шире, я махнула копу рукой. Он нахмурился и ушёл с дороги. Отлично.

— Сколько раз говорить, Кира, — щурясь на солнце, Джеймс обернулся ко мне и поставил руки на бёдра. — Носи с собой бейджик криминального эксперта во избежание подобных недоразумений. Однажды может попасться несговорчивый коп.

Я запустила руки в задние карманы джинсов, глядя на Джеймса.

— Ты же знаешь, у меня девичья память. Как я могу столько удержать в голове сразу⁈

Он всплеснул руками и покачал головой, словно ожидал именно такого ответа.

— Не прибедняйся.

Взгляд Джеймса метнулся в сторону гаража. Он прищурился от яркого солнечного света и поставил ладонь козырьком. От этого лицо детектива смягчилось.

Обжигающий ветер беспощадно штурмовал мои волосы. На Джеймсе парусами раздувалась бледно-зелёная ветровка, под которой белела рубашка в тонкую серую полоску.

Серый галстук был подобран в тон джинсам. А на ногах блистали чистотой чёрные мужские туфли.

Джеймс шагнул в тень, отбрасываемую пышной кроной клена. И жестом позвал меня, направляясь к гаражу.

— Ты готова к встрече с трупом?

— Вот так сразу⁈ — я фыркнула и покосилась на него. — А как же первое свидание? Цветы, конфеты?

— У меня своё представление о романтике, — подыграл он с невозмутимым видом и заработал в награду улыбку. В ту же секунду его брови взлетели вверх.

— Вот-те раз!

— Ты о чём?

Он внимательно вгляделся в моё лицо, сбавляя шаг. Глаза цвета весеннего неба заискрились.

— Я не помню, чтобы видел тебя улыбающейся. Искренне, по крайней мере.

Так и не решив, что ответить, я пожала плечами. Джеймс придвинулся ближе и спросил заговорщическим шёпотом:

— Что с тобой произошло?

— Ещё спроси, не влюбилась ли я.

— А ты влюбилась?

Я одарила его сердитым взглядом.

— Считаешь, я на такое способна?

Он поморщился и отодвинулся, невольно рассмеявшись.

— Ты так говоришь, как будто в романтике есть что-то оскорбительное.

— Скорее, опасное, — вздохнула я и поглядела на дом.

— Но, знаешь, видеть блеск в твоих глазах — это дорогого стоит, — сказал Джеймс уже без тени улыбки.

В доме было два этажа, стены выкрашены серой рельефной краской. Черепичная крыша и оконные рамы — чёрные. Двор казался заброшенным, газон высыхал, кое-где торчали сорняки.

Трава колыхалась на ветру, как желто-зелёное шелестящее море. Гараж стоял под крышей дома, словно под крылом огромной птицы, и жался к стене.

На подъездной дорожке ползали на четвереньках два криминалиста. Я чуть шею не свернула, наблюдая за ними, когда проходила мимо.

— Что они хотят найти? — притормозив, я стала присматриваться.

Джеймс взял меня под локоть и увёл в гараж.

— Следы крови тянутся от тела жертвы до калитки по газону. Парни соскребают её. Надеюсь, хоть что-то нам удастся узнать об убийце по его ДНК.

— Считаешь, убийца наследил? В прошлый раз он не был так беспечен.

— Всегда есть надежда на то, что преступник ошибется, — раздражённо поморщившись, тихо сказал Джеймс.

Я с сомнением покосилась на детектива. Если убийца — вампир со столетним стажем, то никаких данных о его человеческом прошлом полиции, скорее всего, не собрать.

Искать упыря по ДНК — пустая трата времени и сил, если только он не новообращённый с маломальским сроком за плечами. Тогда есть шанс установить личность.

А потом его будет необходимо найти. И кто, вы думаете, будет этим заниматься? Правильно-о-о.

Машина такси стояла поперёк дорожки. Лобовое стекло покрывали паутины трещин и брызги крови. Дверь со стороны водителя была распахнута, рядом на траве лежало тело мужчины.

Его выволокли с водительского сиденья и бросили на землю. Ноги раскинуты, одна рука заведена за спину, а вторая покоилась на груди.

Рубаха спереди разорвана до самого пояса, в образовавшейся дыре проглядывала бледная кожа с горсткой светлых волос. От рваной раны на шее стекали дорожки крови, густо покрывая всю верхнюю часть тела.

От горла мало, что осталось. С правой стороны отхватили кусок до самого плеча, и на свету блестел оголённый позвоночник. С левой был укус — две аккуратные точки.

Из него стекали две тонкие полоски крови. Как будто орудовали два разных существа.

— Судя по расстоянию между проколами, вампир был не крупный, — сказала я, выпрямляясь.

— Я тоже так подумал, когда измерял укус, — сказал Джеймс, глядя на тело.

— Личность установили?

— Да, убитого звали Марк Дэрел, — Эдисон достал блокнот и сверился со своими записями. — В разводе, в доме проживал один. Мы осмотрели каждый угол и ничего не нашли. Убийца туда не заходил.

От запаха крови кружилась голова. Я поглядела вверх, осмотрела кроны деревьев и глубоко вдохнула.

Когда-то грязные сцены убийства плохо действовали на мой желудок. Но несколько лет практики сделали свое дело, и я могла смотреть на труп, почти не испытывая тошноты.

Однако, сегодня всё было иначе. Я обошла тело мужчины и остановилась, разглядывая его сверху вниз. Потёртые голубые джинсы были разорваны на коленях и перепачканы грязью и кровью.

На коричневой замшевой куртке поблескивал алый бисер капель. Я подняла взгляд к лицу жертвы. Вытаращенные серо-голубые глаза смотрели в безоблачное небо.

Лицо бледное, почти белое в алых подсыхающих брызгах. Короткие волосы песочного цвета слиплись от крови. Внезапно стало жарко. По спине заструился пот, футболка прилипла к телу.

Я стояла и смотрела, забывая моргать, а в горле наливался свинцовый ком. Двор покачнулся. Я отвернулась от тела и припала спиной к стене гаража.

И уставилась на багажник машины.

Он был густо забрызган кровью, словно кто-то покрыл его лаком для ногтей. В лучах солнца она блестела глянцем. Снова посмотрев на тело убитого, я испустила прерывистый вздох.

Дышать стало нечем. На земле лежал таксист, подвозивший меня утром из склепа.

Звуки вокруг смешались в гул. Застывшим взглядом я таращилась на труп. Мысли путались. Прокручивая в голове события прошлой ночи, я искала связующую нить.

Хоть что-то, что могло пролить свет на последние минуты жизни невезучего таксиста.

Я вышла из склепа на рассвете, ни один вампир не пошёл бы за мной, каким бы сильным ни был. Если бы кто-то следил, я бы заметила? Сложный вопрос.

После увиденного в приёмном зале думалось совершенно о другом. Убийце ничего не стоило поджидать нас за воротами. Стоп!

Зачем ему было тащиться до дома жертвы⁈ Не складывается картинка. И кто сказал, что я последняя видела таксиста живым? Он мог взять ещё один вызов и послужить кому-то закуской.

Какое-то время я старалась себя убедить в том, что всё это нелепая случайность. Никогда не верила в совпадения, но на этот раз очень хотела, чтобы так оно и было.

Джеймс обернулся, когда я пыталась унять бешеный пульс. Изогнув бровь, он уставился на меня, и я сделала вид, что закашлялась. Судя по расслабившемуся лицу детектива, он поверил.

— Сколько ты спала? — спросил он.

Я неопределённо пожала плечами.

— Около двух часов.

Он закатил глаза.

— Тогда давай поскорее со всем этим покончим.

Я кивнула. Джеймс вновь повернулся к экспертам, ожидая окончания их работы. Попытавшись вдохнуть, я поперхнулась воздухом.

На подъездной дорожке стояла Хилари МакАдамс. Под её пристальным взглядом я начала плавиться.

На ней была короткая чёрная кожанка поверх красного топа, чёрные джинсы и уродливые ботинки на толстой подошве. Волосы она как обычно стянула в тугой хвост на затылке.

Хилари почти не пользовалась косметикой, но у неё от природы длинные чёрные ресницы и смуглая гладкая кожа. Поймав её тяжелый взгляд, я медленно выпрямилась.

Глаза МакАдамс блестели злорадством. Нельзя давать ей повода. Соберись, Кира!

Вздохнув, я отлипла от стены. И обернулась к машине такси. Проклятье, на ремне безопасности осталась моя кровь! Прикрыв на миг глаза, я тряхнула головой.

Копы наверняка уже нашли её.

Обойдя машину сзади, снова глянула на тело. Взгляд Хилари так и прилип ко мне. Ухмыляясь, она стояла над экспертом, снимающим отпечатки пальцев с дверцы автомобиля при помощи кисти и порошка, напоминающего детскую присыпку.

Ещё один гвоздь для меня.

Посмотрев на МакАдамс с безразличным видом, я прошла мимо. Взгляд её застрял между лопаток, как раскалённый нож. Надо отдать Хилари должное — заметила, что меня подкосило.

Всю дорогу до дома я размышляла и едва не проскочила на красный свет светофора. Ударив по тормозам, медленно выдохнула, сжимая руками рулевое колесо.

Можно было думать, что угодно, но внутренний голос твердил — кто-то старался меня подставить. Кому же я так насолила?

Даже если наш убийца имел какое-то отношение ко мне, оставалось непонятным, как он действовал. И с какой целью. Улики, подброшенные в автомобиль таксиста, говорили сами за себя.

У преступника был сообщник в склепе. И, возможно, не один. Кому-то понадобилось убрать меня с дороги. Дайте подумать, кто бы это мог быть⁈

Проклятие. Кандидатур — масса.

Загорелся зелёный. Я глянула на пешеходный переход, и перед глазами вспыхнул свет. Что-то ударилось о лобовое стекло, в голове зазвенело.

Салон наполнил аромат жасмина. От него защекотало в носу, тошнота подкатила к горлу. На окне распускались паутины трещин, орошенные брызгами крови.

Крик, отчаянный и бессвязный, перешёл во влажный хрип. Солоновато-железный вкус наполнял рот, чужой пульс трепетал на языке. Всё медленнее и медленнее, пока совсем не стих.

Только тогда убийца оторвался от жертвы и бросился бежать. В бликах утреннего солнца мелькнул чёрный кожаный плащ.

Жадно глотая воздух, я таращилась на лобовое стекло. Оно оказалось в порядке — мне всё привиделось. Снова. Сердце колотилось так, что было больно дышать.

Сзади взвизгнул сигнал клаксона. Вздрогнув, я надавила газ и плавно покатила по дороге. Пусть объезжают, если так торопятся.

Витрины магазинов сверкали на солнце, словно облитые золотом. Воздух плавился от жары, небо казалось размытым, бледно-голубым. Я включила кондиционер. Он нагнетал в салон прохладу.

Но я никак не могла избавиться от иллюзии запаха жасмина. Футболка прилипла к спине, перед глазами всё ещё стояла сцена убийства.

Со смутным ощущением реальности я смотрела на дорогу, вцепившись в руль до белизны костяшек. Меня трясло. Что все эти видения значили?

Убийца нарочно открыл связь между нами?

Начинало казаться, что я причастна к преступлению. Не хватало ещё поверить в собственную вину! Нет, Кира, ты не причём. Но как доказать это Джеймсу?

Как объяснить все нелепые совпадения и улики, указывающие на меня?

Угодить на суд смертных — полбеды, но ведь я автоматом попаду под суд совета. От одной только мысли по рукам поползли мурашки.

Расправа будет жестокой, мучительно долгой и настигнет меня даже в камере-одиночке. Мне ли не знать об этом.

Припарковавшись перед подъездом своего дома, я какое-то время сидела в тишине. И приходила в себя. Самостоятельно мне уже не справиться, но к кому обратиться?

В ком я уверена на все сто и готова рискнуть своей жизнью? На ум приходил один человек — Адам. Он не раз меня выручал. Но я пойму, если в этой ситуации откажется.

Проблемы с полицией ему совсем не нужны.

Вздохнув, я вышла из машины и направилась к дому.

Поднялась на третий этаж и надавила на кнопку звонка квартиры Адама. После нескольких секунд душераздирающего стона на одной ноте, распахнулась дверь.

На пороге стоял хозяин квартиры. Вид у него был… потрёпанный. Волосы соседа серебрились от осевшей на них пыли. Вокруг шеи, словно змеи, в несколько оборотов были намотаны зелёные и красные провода.

Правый глаз Адама слегка дёргался. Чёрная футболка с символикой какой-то рок-группы и серые домашние штаны, очевидно, в последние часы служили ему и салфеткой, и полотенцем.

В другой ситуации я бы подколола его, но сегодня было совсем не до веселья.

Пристально разглядывая моё лицо, Адам нахмурился.

— Ты выглядишь так, будто призрака сбила по дороге домой, — пробурчал он и мигнул, не отводя взгляда.

— Как избито, Адам, — без тени улыбки тихо сказала я.

Он вскинул бровь.

— У меня не было времени придумать более остроумную реплику.

— Прости. Похоже, я не вовремя, — кивнув, я стала разворачиваться к своей квартире.

Но Адам поймал меня за локоть и вернул на место. Облизав нижнюю губу, он упёрся ладонью в дверной косяк.

— Так, так, так, — он побарабанил пальцами по стене. — Могучая потрошительница вампиров нуждается в помощи скромного компьютерного гения?

— Да, — я бесцеремонно протиснулась в квартиру, отодвинув Адама с дороги.

— Проходи, чувствуй себя, как дома, — вздохнул он мне в след. — Но ничего не трогай.

В комнате стояло плотное облако дыма вперемешку с пылью. Повсюду были разбросаны провода и какие-то инструменты, приходилось через них перешагивать.

С трудом обнаружив кресло под грудой барахла, состоящего из коробок, всё тех же проводов и запчастей от компьютера, я, сбросила всё на пол. И села на него, сложив руки на коленях.

Адам безразлично поглядел на мои действия, тяжело вздохнул и побрёл к компьютерному столу.

— В твоей квартире проходили боевые действия вселенского масштаба или ты просто затеял генеральную уборку?

— Ха — ха, — гневно проговорил сосед и плюхнулся на стул.

Закрыв глаза ладонью, он несколько минут молчал. Я решила не нарушать тишину и подождать.

Потерев лоб, он покосился в мою сторону.

— Вся моя аппаратура сегодня утром скончалась. Не вижу смысла в дальнейшей жизни.

Он подался вперёд и, изобразив на лице глубочайшую скорбь, с нежностью обнял один из своих мониторов.

Я замерла. В тот миг, когда у меня появилась надежда пролить свет на происходящие события, у Адама летит к чертям собачьим вся аппаратура!

Вот сиди и думай — закон подлости или чей-то злой умысел⁈

— Я бы посмеялась, если бы не было все так паршиво, — прошептала, таращась на него.

Лицо соседа вытянулось.

— Что ты на этот раз задумала?

— Почему сразу задумала⁈ — я обиженно нахмурилась.

— Все твои гениальные идеи и планы всегда выходили мне боком, Кира. То машину разобьешь — мою машину! — он погрозил пальцем. — То спятивший вампир мне чуть руку не отхватил по самый локоть, пока ты выслеживала его на живца. Напомнить, кто выступал в роли того самого живца?

Я поморщилась и помотала головой.

— Адам, — я тяжело вздохнула, поднимаясь из кресла. И подошла к нему. Положив ладони на спинку стула, тихо сказала: — Я влипла, как никогда раньше, и в одиночку не выкарабкаюсь. Кроме тебя, мне больше некому довериться. Но я не уверена, стоит ли тебя втягивать. Мне нужно выкрутиться, но не ценой твоей безопасности.

— Вау! — вырвалось у соседа. Лицо его просияло. — Я и не надеялся когда-либо услышать что-то подобное от тебя. Ты действительно не хочешь меня втягивать?

— Я в растерянности, — я опустила голову, закусив губу.

— Вижу, — он вздохнул. — Похоже, и правда попала по самые помидоры. На тебе лица нет.

Я обошла его стул и присела на подлокотник. Адам смерил меня терпеливым взглядом.

— Так ты мне поможешь?

— А у меня есть выбор?

— Хватит отвечать вопросом на вопрос, Адам, — раздражённо проворчала я. — На кону моя жизнь!

Он пристально смотрел усталыми глазами. Пауза затянулась, и тишина начинала нервировать.

— Разве я когда-нибудь отказывал тебе?

— Эм-м-м…

— Это был риторический вопрос.

— Ясно. Значит — да?

— Да, я помогу тебе.

— Ты — душка, Адам, — я наклонилась и поцеловала его в щеку.

— Да-да, я знаю, — вопреки всем усилиям казаться серьёзным, он не сдержался и расплылся в смущённой улыбке. — Итак. Я весь внимание!

— Меня преследуют видения. Я вижу глазами убийцы смерти людей. Сегодня он напал во второй раз.

— А чуть подробнее? — улыбка Адама скисла. Лицо утратило краски.

Пришлось рассказать ему.

— И что требуется от меня? — выслушав, он потёр в задумчивости подбородок.

— Мне нужны записи с камер наблюдения склепа.

— Вот те на! — он откинулся назад, запустив руки в густоту волос.

Возможно, массаж головы стимулировал работу его мозга и облегчал мыслительный процесс. Как знать.

— Я о многом прошу, знаю, — начала я, но Адам остановил мои словесные излияния тяжёлым взглядом.

— С тобой никогда не бывает легко, соседка. И ожидать иного наивно и глупо. Но это не означает, что я пойду на попятную. Я дал слово и сдержу его. Мне гораздо важнее спасти твою шкурку и оправдать честное имя, чем страх оказаться за решёткой или хуже того… — он прервал речь и задумался на мгновение.

— Адам, я прошу о добровольном содействии. Ты ничего мне не должен.

— Да знаю я, — он, поморщившись, отмахнулся. — Такой случай представился поведать тебе о своих наболевших мозолях!

— Нашёл время упражняться в ораторстве.

— Ну, получается же⁈

Я нахмурилась.

— Безусловно.

— И всё же, — Адам ткнул в меня указательным пальцем, прикрыв один глаз. — Ты не права. Я твой должник, и не спорь со мной! Если бы не ты, сидеть мне сейчас за решёткой, а не в этой прекрасной комнатушке.

Мы одновременно огляделись. Не то, чтобы королевские палаты, но лучше, чем тюремная камера. И бардак — естественная среда обитания Адама.

Он не выжил бы в помещении, где некуда складывать никому, кроме него, ненужный металлолом и прочий хлам, возвышающийся до потолка.

Скрыв за кашлем восторг от лицезрения апартаментов соседа, я пожала плечами. Адам пытливо вглядывался в моё лицо, наблюдал за реакцией. И явно наслаждался.

Его глаза сощурились и заблестели.

— Это была шутка, Кира. Что с тобой происходит в последнее время? Никогда не видел свою крутую соседку такой рассеянной.

— Что-то или кто-то сбивает меня с толку, — я пожала плечами.

— Соберись, — он выдал коронную ухмылку. И подался вперёд, снимая с себя хомут из проводов. — Нам предстоит кропотливая работёнка — выуживание твоей бархатной шкурки из ямы с….

Я остановила его жестом руки и невольно рассмеялась. Адам швырнул провода на пол и, опершись локтями о колени, нахмурился. От прежнего веселья не осталось и следа.

— Ладно. Давай переходить к делу. То, что тебе нужно, в ближайшие двадцать четыре часа, а то и больше, я гарантировать не могу. Прости, Кира.

Я похолодела, хотя уже знала, в чём причина. Взгляд застыл на лице соседа, на его больших голубых глазах. В любую минуту Джеймс мог получить результаты экспертизы.

Арестовать меня — его долг, но он будет оттягивать неприятный момент. Возможно, в запасе ещё сутки. Нужно поторопиться. Двадцать четыре часа бездействия — непозволительная роскошь в сложившейся ситуации.

Вздохнув, я мотнула головой. И обессиленно опустила плечи. Адам не сводил с меня глаз, потирая костяшки пальцев.

— С минуты на минуту Джеймс выяснит маршрут убитого таксиста в эту роковую ночь, узнает, откуда поступил вызов, и куда он подвозил пассажира. Тем временем судмедэксперт установит мою личность по ДНК, полученной с окровавленного платка, найденного в его машине. Я не детектив, но, кажется, этого будет достаточно для моего ареста, — прошептала я и с мольбой поглядела на соседа. — Придумай что-нибудь, Адам! Моё будущее в твоих руках.

— Что ж. Тебя обложили со всех сторон, подруга! Осознавая всю драматичность положения, и испытывая огромное желание помочь…. Я не могу ничего сделать, прости! — он откинулся на спинку стула и развёл руками. — Но с удовольствием и абсолютным вниманием, а также, пожирающим изнутри любопытством, выслушаю тебя.

— Адам…

— Может быть, уловлю какую-то новую деталь, которую ты упустила.

Я обречённо закрыла глаза. Думаете, мне стало страшно? Ничего подобного! Я была в ужасе. Пульс душил, колотился в горле. От досады на глаза слёзы наворачивались.

— Что я вижу? — понизив голос, произнёс Адам.

Я подняла на него взгляд. Он озадаченно хмыкнул.

— Не падай духом раньше времени, — наклонившись, шепнул сосед. — Всё ещё остается шанс заполучить записи с камер. У тебя же есть друзья в склепе? Обратись к главе совета. Ты ему нравишься, думаю, стоит рискнуть.

— Да, ты прав, — поднимаясь, выдохнула я. — Ничего другого не остаётся, так почему бы не попробовать⁈

Мы одновременно посмотрели на электронные часы, стоявшие на подвесной полке. Начало девятого вечера. Через час-полтора склеп оживёт. У меня было время перекусить и принять освежающий душ.

Я направилась к двери, перешагивая через провода. И взялась за ручку.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — бросил вслед Адам.

— Знаю, — сказала я и вышла из квартиры.

Ночь приближалась. День таял в объятиях бархатных сумерек. Удушливую жару разбавлял прохладный ветер. Он задувал в распахнутое окно, шелестя шторами.

Я сидела на диване, обнимая прижатые к груди колени. И таращилась невидящим взглядом на картину на стене. Мазки лилового, зелёного и белого.

Обычно она меня умиротворяла, но сейчас это были просто пятна краски под стеклом.

Рядом со мной на диване лежал телефон. Я ждала звонка Джеймса.

Наступление ночи я ощутила почти физически. Что-то сжалось в груди, на плечи навалилась необъяснимая тяжесть. Вампиры пробудились. Я посмотрела в окно.

В душе поселилось тянущее, гнетущее чувство. Меня словно призывала неведомая сила, манила подойти к окну и выглянуть на улицу. Я с силой обхватила руками колени, превозмогая дрожь.

Страх сдавил горло, пульс припустил, колотился в висках. Что, чёрт возьми, происходит?

Терпеть не могу чувствовать себя уязвимой!

Из глубин тела поднимался гнев, пролился жаром до кончиков пальцев. И хлынул наружу порывом силы. Она расходилась от меня, как рябь на воде, выплескивалась и ударялась о стену.

С последним ударом хрустнуло стекло картины. Я уставилась на неё, задержав дыхание. В сотнях тонких осколков, в каждом из них мелькнуло моё перепуганное отражение.

Ну всё, с меня хватит!

Я соскользнула с дивана и направилась к шкафу. Нельзя терять драгоценные минуты. Натянув чёрные джинсы и серую майку, я надела наплечную кобуру с «глоссом».

Сверху накинула кожаный жакет. В ней я раславлюсь, но хотя бы оружие не будет видно. Последним штрихом стали чёрные кроссовки. И я вышла из квартиры.

В ворота склепа вошла без проблем. Деревья, обступившие высокий забор, угрожающе шумели, качая кронами. Прерывисто выдохнув, я побрела по дорожке, вымощенной камнями.

Взбежала по ступеням и вошла в холл. Джозеф сидел за конторкой охраны с каменным видом. Проходя мимо него, я остановилась. Облокотившись руками о стол, склонилась и выдала лучезарную улыбку.

Начальник охраны склепа взглянул на меня с тем же интересом, с каким смотрят на пролетающую мимо муху.

— Привет, — сказала я, и Джозеф приподнял брови. — Прошлой ночью была твоя смена, верно?

— Каждую ночь моя смена, — бесцветным голосом ответил он.

Я поморщилась.

— Точно. В таком случае…. Не знаешь, кто выходил на рассвете из склепа?

— Ты издеваешься?

— Нет. Ты же знаешь, я работаю с полицией. Лучше я задам компрометирующие вопросы, чем копы, — пожав плечами и изобразив честные глаза, сказала я. — А днём кто сменяет тебя на посту?

— Днём? — вампир прищурил глаза цвета грозовых туч. — Охранник из агентства. Ты что-то замышляешь?

— Если бы я что-то замышляла, то нашла бы иной способ добыть информацию, Джозеф. А так я лично и прямо тебя спрашиваю. Расследование зашло в тупик.

Вампир сцепил пальцы рук, лежащих на столе, и глядел на меня с беспристрастным видом. За дверьми зала стоял такой шум, словно там стены местами переставляли.

Я обернулась на звук. Джозеф — нет. Его взгляд пронизывал насквозь. Я поборола желание сглотнуть и медленно повернула голову.

Вампир остался сидеть и сверлить меня глазами. Быть может, это паранойя? И я схожу с ума?

В глазах Джозефа мелькали мысли, со дна зрачков поднималась сила. О чём он думал, рассматривая меня?

— Джозеф?

В ответ он чуть повёл бровью.

— Что происходит?

— Зал готовят к торжеству, — без интонации ответил вампир.

— Я не об этом, — от волнения пересохло во рту. — Почему ты так на меня смотришь?

— Ты изменилась. С твоей аурой что-то не так.

— Ты видишь мою ауру?

— Чувствую. Все вампиры чувствуют, если захотят. Для этого нужна концентрация.

Для него это была целая речь. У меня глаза на лоб полезли.

— И что же с ней? — я неторопливо приблизилась к столу.

С языка едва не сорвалось «мастерство концентрации налицо». Понадобилось всё самообладание, чтобы сдержаться.

Не стоит подкалывать Джозефа, особенно, когда он соблаговолил чем-то помочь.

— Раньше она была у тебя не целостной, — Джозеф говорил с таким видом, словно мы обсуждали прогноз погоды. — Как будто расколотая на две половины. И вся светилась, как решето. Но ты латала прорехи щитами, и никакая дрянь в неё не просачивалась.

— А сейчас нет дыр?

Начальник охраны откинулся на спинку кресла — плавно и без видимых усилий. При этом руки его касались края стола. Глянув на них, он снова поднял глаза на меня и улыбнулся, не показывая клыков.

Джозеф улыбнулся! Лицо его преобразилось, черты смягчились, но глаза остались стальные, твёрдые, ледяные.

— Есть, — он коротко кивнул. — Они превратились в нарывы. Чья-то магия присосалась к ним.

— Злая или добрая? — мой голос прозвучал ровно, но плечи стянуло от напряжения, волосы на затылке зашевелились.

— Не злая и не добрая, — веселье с лица Джозефа смыло, будто его и не было. Он говорил абсолютно серьёзно. — Но она присосалась к тебе намертво. Держись подальше от магов, Кира.

— Да я ни одного не знаю! — всплеснув руками, я нахмурилась.

И задумалась. Мог ли мастер через меня кормиться энергией? Ещё как! Но обладал ли он достаточной силой, чтобы навредить мне ментально?

Полагаю, снова ответ положительный. Чёрт! Совсем безрадостная перспектива.

— Но ты задумалась, — отметил Джозеф, наблюдая за мной.

— Как тут не задуматься, — пробормотала я и закусила губу. — Спасибо, Джозеф.

Его пустое лицо дрогнуло, будто он пытался не нахмуриться или не засмеяться. Я кивнула ему и направилась мимо приёмного зала в кабинет Антонио.

За спиной медленно открывались двери. Я ускорила шаг и свернула за угол прежде, чем кто-то меня окликнул.

Антонио сидел в полумраке комнаты, охватив голову руками и опираясь локтями на стол.

Когда я вошла и прикрыла за собой дверь, вампир ни единым мускулом не дрогнул. Я приблизилась к столу и застыла перед старейшиной.

Он взглянул на меня — движение глаз, ничего больше. Антонио молчал, а мне положено ждать, пока глава совета соизволит заговорить первым.

— Доброй ночи, Кира, — его голос был тих и спокоен, но нотка утомлённости в нём, все же, прозвучала.

— Доброй ночи, Антонио, — я старалась говорить бесцветно, без эмоций, но вежливо.

— Когда ты вошла, я решил, что ты хочешь спросить разрешения на своё отсутствие на приёме. Но теперь чувствую, что ошибся. Старею, — он коротко рассмеялся и выпрямился.

— На каком приёме? — нахмурившись, тут же спросила я и прикусила язык.

Куда подевались сдержанность и тактичность? Тоже старею?

Антонио сложил руки на столе и просиял улыбкой доброго дядюшки.

— О, Кира! Пожалуй, ты единственная не в курсе происходящего в склепе безумия.

— Похоже, так оно и есть.

— На будущих выходных состоится приём. Акт дружбы между нашим кланом и кланом графства Орандж.

— Вампиры из округа богатеев? Вечер не обещает быть томным, — с сарказмом произнесла я и отвела взгляд, но лишь на мгновение — чтобы скрыть раздражение.

— Совершенно согласен с тобой.

— И сколько их прибудет?

— Они уже прибыли. Но появятся лишь на приёме. Гостей четверо: Кирстен — мастер вампиров и глава клана, её муж, сын и протеже, — Антонио устало поморщился. — Вернее, приёмный сын.

— Похоже, вы не в восторге от предстоящего знакомства?

— Как раз наоборот, — он внимательно на меня посмотрел. — Я возлагаю на мальчика огромные надежды.

— Любопытно взглянуть, — пожав плечами, равнодушно сказала я.

И слукавила. Вампирские тусовки не вызывали у меня интереса, и тем более, восторга.

— Кира, можешь не притворяться. Я прекрасно знаю о твоём отношении к светским вечеринкам и званым вечерам, — снисходительным тоном произнёс Антонио. — Но ты — часть нас и должна понимать необходимость контроля над собой. Между прочим, гости жаждут встречи именно с тобой. Они наслышаны о дампире, занимающем в совете пост карателя.

— Да, я умею привлечь внимание к своей скромной персоне.

— Только этим и занимаешься, я бы сказал.

Я открыла рот, чтобы возразить, но, как назло, ни одного сокрушающего аргумента не пришло на ум. Оставалось признать поражение.

Я закрыла рот и тяжело вздохнула.

— И что я должна буду делать?

— Приём подразумевает танцы, а, следовательно, ты должна к ним быть готова. Вечерний туалет и подобающее поведение — всё, что от тебя требуется. И лишь об одной мелочи попрошу отдельно.

Я вопросительно уставилась на вампира. Антонио подался вперёд, глядя на меня в упор.

— Молчать. Я очень прошу тебя молчать в этот вечер и улыбаться! Справишься?

— Думаю, да.

— А я вот сомневаюсь.

На такое высказывание мне нечего было возразить. Я сокрушённо пожала плечами. Он испустил тяжёлый вздох.

— Ты пришла ко мне ведь по иной причине. Я слушаю тебя, Кира.

— Да, я хотела бы попросить вас о помощи, — я прошлась вдоль стола и вернулась на место. Нервы давали о себе знать.

— В какого рода помощи ты нуждаешься, дитя моё?

В груди сжался свинцовый комочек. Я невольно поёжилась. Ещё не приходилось просить содействия у вампиров. Всё когда-нибудь случается в первый раз.

*В тексте присутствуют сцены употребления алкоголя

В начале второго ночи я припарковала машину на стоянке клуба «Неон». Я отправлялась туда с определённой целью — расслабиться и ненадолго забыться.

Садиться за руль после спиртного не лучшая идея. Оставлять её на стоянке ночного заведения всё равно, что добровольно отдать на растерзание мелким воришкам.

Но всегда можно позвонить Джозефу и попросить отогнать машину к моему дому. В его штате достаточно вампиров с водительскими правами.

Ночная темнота сомкнулась вокруг меня. Под уличным фонарём разлилась лужица света, словно он таял. Ещё несколько таких фонарей возвышались над входом в клуб, как изящные, нереально большие канделябры.

Небо казалось тёмным покрывалом над невысоким бетонным зданием, но они не давали ему опуститься и накрыть толпу. Будто чёрную палатку поддерживали колышки света.

По асфальтированной дороге я ступала в кроссовках почти бесшумно. Около входа болталась на ветру толпа изрядно выпившей молодежи. Отдыхающие разбились на кучки по интересам, громко общаясь.

Двое молодых людей за углом пытались выяснить отношения с помощью кулаков. Нормальная обстановка для заурядного клуба.

Меня интересовал только бар, всё остальное было лишь дополнением к интерьеру. Пистолет я оставила в бардачке, поэтому могла спокойно расстегнуть кожанку.

Спрятав руки в карманах, устремилась ко входу. Пришлось пробивать себе путь, расталкивая плечами курящих. Над дверью всеми цветами радуги переливалась неоновая вывеска, оправдывая название клуба.

Кто-то вышел навстречу, и на улицу выплеснулся яркий свет. Вместе с ним в меня хлынуло плотное облако запахов и шума. Никотин, алкоголь, духи, пот…. Букет ароматов ночной жизни!

Я вошла в клуб и на какое-то время оказалась дезориентирована. Вспышки светомузыки, разноцветные лучи прожекторов расчертили зал, битком набитый танцующими.

Над полом стелился удушливый дым. Я проталкивалась к барной стойке сквозь толпу. Смех, звон бокалов, флирт и музыка, от которой всё внутри сотрясалось.

Ощущение того, что я со всех сторон окружена потной, пьяной жизнью становилось невыносимым. От нарастающей паники зачастил пульс.

Нет, я не страдаю клаустрофобией, но терпеть не могу плотные скопления людей. Иногда они просто раздражают, а иногда хочется разорвать их всех в клочья от жажды.

Сегодня я не была голодна. Но это вопрос времени. Борясь с желанием зажмуриться, я плыла сквозь тела, двигающиеся в такт мелодии. Какой-то парень пролил на себя пиво и чудом не зацепил меня.

Пошатнувшись, он едва не завалился, но я успела юркнуть за колонну.

Слева и справа вдоль стен, раскрашенных флуоресцентными красками, рассыпались небольшие деревянные столики. Вокруг них столпились стулья с высокими спинками. Пол под ногами моргал розовыми и голубыми неоновыми квадратами.

Впереди сверкали витрины бара, как витражи из бутылок. Я ускорила шаг. Заиграла следующая композиция, ещё более динамичная, чем прежде. От неё у меня закачались зубы.

Когда до стойки оставалось рукой подать, путь преградил высокий мужчина, заполнив собой всё поле зрения. Закатив устало глаза, я поджала губы и попыталась обойти препятствие слева.

Но скалообразный тип подался следом. Улыбка обезобразила его и без того неприятное лицо. У него были узкие глаза, близко посаженные к переносице, широкий нос и тонкие губы.

Волосы, местами подёрнутые сединой, коротко острижены. Джинсовая рубашка до середины груди расстёгнута с сельским шиком. Ниже были чёрные джинсы и ковбойские сапоги со шпорами.

Похоже, парень по ошибке попал в клуб — прибило ветром по пути в ближайший винный магазин.

Я остановилась и вскинула бровь. Его план разгадать не составило труда. И даже зная, что будет дальше, я решила проверить свою теорию и шагнула вправо.

Так и есть. Он сдвинулся с места, зеркально отображая мои действия.

— Пойдём выпьем, — пробасил амбал в ковбойских сапогах, и это было не предложение.

— Пойдём, — кивнула я. — Но порознь.

У мужика лицо вытянулось.

— Не понял?

— Я и не ожидала, что ты поймёшь, — толкнув его в грудь ладонью, я прошла к бару, пока он пятился.

— Ах ты, сучка! — рявкнул он мне в спину.

Я улыбнулась. К счастью, он этого не видел. И подошла к стойке. Бармен, крепкий мужчина с мускулистыми руками и длинными русыми волосами, затянутыми в хвостик, натирал столешницу белоснежной салфеткой.

Заметив меня, он приподнял почти белые брови и осмотрел оценивающим взглядом сверху вниз. Да, я миниатюрная, но неужели могу сойти за школьницу⁈

Моя улыбка примёрзла к губам, руки в карманах напряглись. Сегодня все против меня!

Приблизившись, я сложила локти на стойке и посмотрела в упор на бармена. Он замер, брови его поползли на лоб. Не знаю, что он увидел, но его губы изогнулись в ухмылке.

— Чего желает маленькая леди? — голос у него был скрипучий и лишённый всякой интонации.

— Бутылку рома и рюмку, пожалуйста, — заказала я и взгромоздилась на высоченный стул.

Музыка раскачивала толпу у меня за спиной. Я буквально кожей ощущала бесконечные движения, во рту чувствовала сбивчивый пульс сотни людей.

Наливая себе полную рюмку рома, я попыталась отрешиться от обстановки. И уставилась на золотистую с красным отливом жидкость.

— Тайлер⁈ Ты преследуешь меня?

Его выражение лица с приветливого переменилось на ошарашено-возмущённое. Брови сдвинулись к переносице, и парень переступил с ноги на ногу.

Я не ожидала его увидеть здесь, поэтому была неприятно удивлена встрече. Сегодня вечером Тайлер стал для меня одним из подозреваемых, и вот он. Тут как тут.

Он стоял на расстоянии вытянутой руки и смотрел сверху вниз. Взгляд его казался застывшим, растерянным и в то же время недовольным.

Неужели он рассчитывал на тёплый приём? Какое разочарование.

Беззвучно хмыкнув, я оглядела его с головы до ног. На парне была кожанка с красными вставками, светлые джинсы и чёрные кроссовки. Правую руку он держал в кармане, а в левой сжимал ключи от мотоцикла.

— Проезжал мимо, заметил твою машину на парковке и решил зайти выслушать ещё одну лекцию на тему: «тебе не стоит со мной связываться», — голос его прозвучал холодно и твёрдо.

— Тогда как ты объяснишь наши частые якобы случайные встречи? — склонив голову набок, я прищурилась, не вынимая рук из карманов куртки.

— Никак не объясню, они же случайные! — пожав раздражённо плечами, Тайлер мазнул взглядом по толпе, окружающей нас. Он попытался разрядить обстановку и улыбнулся, но мой ледяной взгляд заставил его улыбку сползти с лица, как краску, размытую водой. — Я же говорю, проезжал мимо и заметил твою тачку. Заведение так себе…. Решил убедиться, что у тебя всё в порядке.

— У меня всё в порядке. Убедился? Можешь ехать дальше, — грубо бросила я и попыталась его обойти.

Но он поймал меня за локоть. Остановившись, я резко обернулась и смерила его нарочито долгим взглядом.

— А ты не думала, что я просто хочу увидеть тебя?

— Да, брось, Тайлер, — я вымученно улыбнулась и оттолкнула его. Попыталась обойти справа, но он поймал меня за талию. Я шагнула назад, вынимая руки из карманов. — Не трогай меня.

— Тяжело должно быть, носить столько горечи в сердце? — он вновь смотрел на меня сверху вниз. — Плеваться желчью в людей, отваживая их подальше?

— Я привыкла, — попытка обогнуть Тайлера, на этот раз слева, вновь не увенчалась успехом. — Да чтоб тебя! — в сердцах бросила я, вернувшись на прежнее место.

Он терпеливо наблюдал за мной, изогнув бровь.

— Я не приближусь больше к тебе, Кира, если честно ответишь на один вопрос, — его лицо разгладилось, лишилось выражения. Глаза стали двумя зелёными холодными озерами. — Тебе неприятно моё общество?

Я не успела дать однозначный ответ. Замешкалась, невольно задумавшись. В груди что-то дрогнуло, и я чудом не отвела взгляд. Умом я понимала, что испытываю к нему симпатию, но признаваться не собиралась.

Никому от этого легче не будет.

Наверно, он был прав. Во мне слишком много желчи. Едва не ляпнув «нет», я набрала побольше воздуха в лёгкие, собираясь в очередной раз разложить по полочкам наши отношения. Вернее, их невозможность.

Но между нами возник голубоглазый сосед по барной стойке. И меня бросило в жар.

Он оказался на полголовы ниже Тайлера, но от него исходило такое ощущение опасности, что волосы на затылке зашевелились.

Парень глядел на него снизу вверх тяжёлым взглядом, под которым другой провалился бы сквозь землю. Но только не Тайлер. Он взглянул на подошедшего парня с выражением полнейшего безразличия на лице.

Только в глазах его заплясали искорки гнева.

— У тебя проблемы? — голос незнакомца прозвучал мягко, что не вязалось с его каменным выражением лица.

Он пристально взглянул на меня.

Между мужчинами накалился воздух, и стало тяжело дышать. Я растерялась и открыла рот, чтобы ответить, но не смогла.

Лицо Тайлера напряглось, взгляд посуровел. От гнева жилы на шее натянулись.

— У нас — нет, — отрезал он, ясно давая понять, что парень лезет не в своё дело.

Но тот смотрел неотрывно на меня. Голубоглазый ждал ответа не от Тайлера.

— Нет, всё в порядке, — сдавленным голосом ответила я. — Мы просто разговариваем. К тому же, он уже уходит. Правда, Тайлер? — и перевела взгляд на парня.

Он нахмурился. Сосед по стойке обернулся к Тайлеру, и между ними будто молния ударила. С минуту они сверлили друг друга глазами.

А я училась заново дышать.

— Если возникнут проблемы, то я за стойкой, — незнакомец медленно отступил, не отводя от Тайлера пронизывающего взгляда.

Воздух густел и обжигал лицо от избытка тестостерона. Я смотрела вслед парню с необъяснимой досадой на душе.

Проводив глазами новоиспечённого заступника, Тайлер испытующе взглянул на меня.

— С ним ты, похоже, подружилась. А чем я не угодил?

— Ни с кем я не подружилась! — процедила я и уставилась на него исподлобья. — Ты хороший парень, Тайлер, но тебе не место рядом со мной, — замолчав, я несколько секунд просто дышала, пока его зелёные глаза внимательно изучали мое лицо. — Нам не стоит видеться, — придушено закончила.

И, толкнув Тайлера в грудь, направилась к выходу, не оборачиваясь.

На стоянке было темно, в небе ещё горели звёзды. Но через пару часов они погаснут, как свечи на ветру. До зари оставалось совсем ничего, нужно было успеть вызвать Джозефа.

Ночной воздух нёс прохладу. Хотелось вдыхать его снова и снова, но я торопилась к машине. Тайлер наверняка пойдёт следом.

— Зачем ты это делаешь? — раздался его голос, когда я уже подходила к автомобилю.

Телефон остался в бардачке, а мне нужно было позвонить Джозефу и попросить отогнать автомобиль к дому. Я начинала нервничать, и не только из-за этого.

— Делаю — что? — я резко остановилась и обернулась, сжимая в руке ключи.

— Отталкиваешь меня, грубишь.

— Потому что я грубая и злая. Давно пора заметить, Тайлер.

— Нет, — он категорично качнул головой. — Ты хочешь казаться такой. Но я вижу тебя насквозь.

Я вскинула брови и ухмыльнулась.

— Ты заблуждаешься, — голос мой прозвучал устало.

Я повернулась к машине, но с места так и не сдвинулась. Под фонарем на стоянке стоял мужчина. Тот самый, которого я отшила в клубе.

Чёрт, только этого не хватало!

Он был изрядно пьян и смотрел на меня далеко не ласковым взглядом, едва держась на ногах. Вряд ли он здесь, чтобы пригласить меня на свидание.

Наверняка решил поквитаться за задетое самолюбие.

Тайлер подошёл сзади. Меня обдало ароматом его лосьона после бритья. Древесные нотки примешались к запаху его кожи. На мгновение я оказалась дезориентирована, закружилась голова.

Воздух загустел, облепил лицо, как пар. Я украдкой вдохнула и отступила от Тайлера, но шаги дались с трудом. Что-то удерживало меня, тянуло обратно.

Сердце подпрыгнуло к горлу. Я встряхнулась, словно хотела разорвать невидимую паутину, в которую вляпалась.

— Кто это? — спросил Тайлер, глядя мимо меня на амбала. Он ничего не почувствовал.

— Уезжай, Тайлер, — я огляделась, но никого не увидела.

Что, чёрт возьми, сейчас было?

— Это твой друг?

Я взглянула на парня с вызовом.

— Ты издеваешься⁈ Нет, он клеился ко мне в клубе, и я достаточно грубо его отшила.

— Грубее, чем меня? — усмехнувшись, Тайлер перевёл взгляд с амбала на меня.

Несколько секунд мы смотрели, молча, друг на друга. Внутри что-то шевельнулось, и ком подобрался к горлу. Превозмогая желание огрызнуться в ответ, я сглотнула.

Наверно, мне стоило поучиться быть к окружающим терпимее.

— Извини, — выдавила из себя я и посмотрела на мужчину в ковбойских сапогах. — Я привыкла отпугивать людей. Когда нет привязанностей, гораздо легче жить.

— Без привязанностей и друзей нет жизни. Это уже называется существованием, Кира.

— Кому как. Ты не знаешь ничего обо мне и не имеешь права осуждать.

— Ты не подпускаешь меня к себе, как я могу знать⁈ — его голос становился всё громче и горячее.

Я же старалась говорить тише.

— Так лучше, поверь. А теперь тебе, правда, пора идти.

Тайлер одарил меня ошарашенным взглядом.

— Хочешь, чтобы я тебя оставил наедине с этим громилой? — он кивнул в сторону пьяного мужчины.

Тот неподвижно стоял в свете фонаря, сжимая и разжимая кулаки.

— Не скажу, что страстно этого желаю…. Но — да, ты правильно меня понял.

Тайлер раздражённо хмыкнул.

— Уговоры не помогут, я правильно понимаю?

— Ага.

— Давай я с ним поговорю⁈

— Уходи, Тайлер! — я толкнула его в плечо. — Я большая девочка и сумею за себя постоять.

— По сравнению с ним, не такая уж и большая. Упрямая — да, но не большая.

— Я ценю твоё участие. А теперь иди.

— Хочу, чтобы ты знала, — сказал он, пятясь к своему мотоциклу, припаркованному в тени деревьев. — Мне всё это не нравится.

Я поморщилась.

— Сама не в восторге.

Ещё с минуту посверлив меня взглядом, парень нехотя сел на мотоцикл и уехал.

Когда огни фар скрылись из виду, я опустила руки, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Повесила на лицо свою самую свирепую маску и двинулась к «ковбойским сапогам».

Амбал стоял и ждал. Как только я приблизилась, он презрительно усмехнулся.

— Твой парень бросил тебя посреди улицы ночью, где полно опасностей⁈

— Он не мой парень, и я сама опасна, — остановившись в метре от него, я склонила голову набок.

Попробовать отпугнуть его силой? Обычно смертные её не чувствует. Но почему бы не попробовать⁈

Медленно выдохнув, я швырнула в него магию, но она растворилась в воздухе. Что и требовалось доказать. Я шагнула к машине.

Амбал противно засмеялся и преградил мне путь, нависая массой.

— Ты? Опасна? Ты себя в зеркало-то видела, пигалица⁈ — потешался он.

Я выдала ему ледяную улыбку, сжимая ключи. Они до боли врезались в ладонь.

Смех амбала сошёл на нет, и веселье смыло с лица. Он попытался схватить меня за шею ручищей, но я успела увернуться.

Всё-таки выпитый ром сказывался….

— Как тебя зовут, весельчак?

— Сэнди, — плюнул он.

— Вот что, Сэнди: ты сейчас развернёшься и уйдёшь домой спать. Не заставляй меня делать тебе больно.

— А ты наглая, сучка. Давно не обламывали⁈

И шагнул на меня, почти навалился.

Я ушла в сторону, избежав столкновения и…. падения. Было бы досадно рухнуть на асфальт и оказаться под его тушей.

Лицо моё опустело. Холодок пополз по рукам вверх, пульс замедлился. Наружу выползал вампир, и он был в ярости.

— Хочешь попробовать? — я услышала свой голос будто со стороны, и по спине заскребли колючие мурашки.

— Я тебя о колено сломаю, дура, — прошипел амбал. — Одной рукой прихлопну, как муху.

— Какой? — я скользнула к нему одним неуловимым движением. У мужика глаза расширились. Взяла его правую ладонь своей крошечной рукой и потянула. — Этой? — и вывернула её с хрустом.

Сэнди заорал от боли, его колени подогнулись, но он попытался свободной рукой схватить меня за волосы.

Я вывернулась и, перехватив её, я завела ему за спину. Мужчина навалился на боковое стекло моей машины. И зашипел, выплевывая в меня проклятия сквозь стиснутые зубы.

Взгляд упал на его жилку на горле, во рту пересохло. И в сознании мелькнуло видение, как я вгрызаюсь клыками в неё, прокусываю кожу, и по губам течёт обжигающая густая кровь.

Отпустив мужчину, я отошла в сторону и, запрокинув голову, глубоко вдохнула прохладный воздух. Горло жгло от пробудившейся жажды.

Пульс амбала трепетал на языке, как горячий солёный леденец.

— Ты чокнутая? — теша свою вывихнутую руку, мужчина с ненавистью и испугом одновременно смотрела на меня.

— Есть немного, — я повернулась к машине.

Сэнди схватил меня за плечо и развернул к себе лицом. Я устало закатила глаза.

— Куда ты собралась⁈ — рявкнул он и потянулся к моей шее.

Но я поймала его ладонь прежде, чем пальцы сомкнулись. И резким движением дёрнула в сторону.

Ночь пронзил крик, отдаваясь эхом от пустых сонных улиц. Кажется, я вырвала его кость из сустава. Но держала Сэнди за повреждённую руку до тех пор, пока он не упал на колени и не прижался лицом к асфальту.

Я наклонилась к нему и шепнула очень ласково:

— Если хочешь, могу подбросить до больницы. Но ты должен вести себя очень тихо и покладисто.

Он прорычал что-то нечленораздельное и заскулил. Вздохнув, я выпрямилась и вернулась к машине. А когда обернулась — его след простыл.

Облегчённо усмехнувшись, я открыла дверь автомобиля и замерла. Взгляд привлекла фигура в тени деревьев, растущих вдоль дороги. За мной кто-то наблюдал.

Сообразив, что я заметила, фигура отделилась от темноты и двинулась ко мне.

Пистолет лежал в бардачке. Мне ни за что не успеть дотянуться, если преследователь вооружен. Но фигура вышла под свет фонаря, и я прерывисто вздохнула, тихо застонав.

Это был Тайлер.

— Да кто же ты такая⁈

— Я же просила тебя оставить меня в покое, — прорычала я, захлопнув дверцу автомобиля, так и не сев в него.

Подошла вплотную к Тайлеру, заглянула в его глаза, лицо, и растерялась. В них не было и намека на страх, презрение или отвращение. Лишь удивление, интерес, шок.

— Не мог же я тебя бросить без присмотра. Он такой здоровенный, а ты такая хрупкая… — он запнулся и нервно улыбнулся. — Как мне казалось.

— Не надо меня опекать, Тайлер. Забота обо мне может тебе выйти боком, — прошептала я, резко открыла дверь и села в машину.

И вцепилась в рулевое колесо. Он мог бы подбросить меня до дома, но я не хотела давать ему надежду. Не собиралась поощрять за упрямство.

Тайлер попятился к дороге и скрылся в тени деревьев. Пришлось вставить ключ в замок зажигания. Вспыхнувшие фары осветили стоянку. Она была пуста.

У меня задрожали руки, защипало глаза. Кажется, сегодня я открыла в себе непостижимую силу воли. Но от чего же тогда так паршиво на душе?

Ночные улицы безмолвно сияли неоном, искрились, пульсировали всеми цветами радуги.

Я свернула в спальный район, надеясь не нарваться на полицейский патруль. Хватит с меня приключений на сегодня.

Да, помню, я собиралась оставить машину на стоянке бара и позвонить Джозефу. Но появление Тайлера настолько потрясло меня, что все вылетело из головы.

Я гнала автомобиль, оглядываясь на каждую тень. И лишь когда выехала за черту города, и дорогу обступил с обеих сторон иссиня-чёрный лес, напряжение отпустило.

Смахнув скатившуюся по щеке слезу тыльной стороной ладони, я вдавила педаль газа до упора. Какого чёрта он ко мне прицепился?

И почему так больно думать о том, что мне должно быть плевать на его мнение?

В груди сжимался тугой ком. Сосредоточившись на дыхании, я старалась мыслить ясно. Что именно так задевало? То, что Тайлер видел меня во всей красе?

Да, пожалуй. Не хотела, чтобы ему открылась правда о том, кто я на самом деле. А почему? Неужели я боялась, будто разочарую парня? Так я вроде бы этого и добивалась последние несколько дней.

Отчего же тогда кусаю локти теперь?

Брось, Кира! Ты знала, что это случится, рано или поздно. И ведь угораздило протаранить его халупу! Ехала бы себе дальше, впечаталась бы, в самом деле, в дерево, и все остались счастливы!

Он бы беззаботно продолжал ковыряться в металлоломе, не мозолил мне глаза, а я бы, как прежде, ничего не чувствовала.

Машина ехала в собственном туннеле темноты. Фары двигались световым кругом. Не успела я закончить с самоедством, как справа показались огни склепа.

Чёрные изящные фонари вытянулись вдоль дорожки, ведущей к белёному крыльцу. Остановив машину перед воротами, я глубоко вдохнула и открыла дверь.

Ворота разъехались — меня уже заметили. Я прошла быстрым шагом к входу и поднялась по ступеням. Вдавила кнопку звонка рядом с дверью и убрала с неё палец лишь, когда щёлкнул замок.

Джозеф встретил меня беспристрастным взглядом, качая головой.

— Только не говори, что я тебя разбудила, — я осклабилась, проходя мимо него.

— Опять ты? — усмехнулся вампир, не показывая клыков. — Доброй ночи, Кира. Антонио у себя и с нетерпением ожидает тебя.

— Даже так? — я остановилась и поглядела на него через плечо. И чуть не спросила «зачем?». Но во время одумалась. — Ты что-то знаешь об этом?

Вампир пожал крепкими плечами, между бровей у него пролегла морщинка.

— Я — всего лишь начальник охраны.

— Не прибедняйся, Джозеф. Старейшина посвящает тебя в свои дела. Это ни для кого не секрет.

— Всегда было любопытно знать, что говорят у меня за спиной, — с полным отсутствием интонации в голосе сказал вампир, покручивая шариковую ручку между пальцев.

Вид у него был абсолютно равнодушный. Плевать он хотел на то, что о нём шепчутся.

— Но ты наверняка про каждого из нас знаешь больше, чем мы сами. В склепе завелась крыса — клыкастая такая. Ты-то должен был заметить! Или кто-то обмолвился по неосторожности. Не поделишься наблюдениями? — выпалила я и прикусила язык.

Он изогнул бровь.

— Не собираю слухи.

— Ты бы спас мне жизнь, Джозеф, — осторожно протянула я, понизив голос до шёпота.

Его глаза цвета грозовых туч грозили прожечь меня насквозь.

— Не смотри так, — я подняла руки, качнув головой.

Шутить с Джозефом так же забавно, как ходить босиком по битому стеклу. Совсем я была дезориентирована — поперла на мастера пыток. Кира, ты выжила из ума!

Выдав вампиру лучезарную улыбку, я пожала плечами.

— Я на твоей стороне, Джозеф.

— Ты должна предстать перед старейшиной, — напомнил он бесцветным тоном.

— Хоть бы намекнул, ниточку подкинул, — надувшись, хмыкнула я и пошла дальше по холлу.

Тихий надменный смех Джозефа сопровождал меня, заставляя покрываться мурашками.

Антонио ждал в своём кабинете. Я переступила порог, и дверь бесшумно закрылась. Старейшина стоял у стола, повернувшись спиной к входящему.

Ткань мантии обливала его высокое статное тело, как алая вода.

— Кира, — всего одно слово, но оно заструилось в моём сознании.

Я склонила голову в знак приветствия. И исподлобья поглядела на Антонио. Он медленно разворачивался, опуская руки по швам.

Лицо вампира в тусклом сиянии настольной лампы светилось, как восковая маска. Он поднял взгляд, ненавязчиво рассматривая меня. Я рефлекторно напрягла плечи.

Нервничаю? Я?

Едва заметно его губы шевельнулись в улыбке. Сделав шаг вперёд, я оказалась перед столом и застыла в покорном ожидании. Антонио прошёл взад-вперёд по ту сторону стола, сцепив пальцы рук за спиной.

— Не ожидал увидеть тебя так скоро. Что-то опять стряслось?

— Ничего такого, о чём вам стоило бы беспокоиться, — сглотнув, бесцветным голосом сказала я.

Он изогнул бровь.

— Если тебя что-то тревожит, я не могу оставаться в стороне, — он двинулся, обходя стол.

Правильнее было сказать — обтекая, плавно и неторопливо. Ткань мантии тащилась за ним атласным хвостом.

Склонив голову, вампир вперился в мое лицо суровым взглядом.

— Новое убийство в городе?

— Нет. К счастью, — выдохнула я и прикрыла глаза. — Но убийца не найден, а, значит, он может вскоре вновь выйти на охоту.

— И ты решила поторопить меня с плёнками?

— Ни в коем случае, — открыв глаза, я поспешно качнула головой.

Антонио снисходительно улыбнулся.

— Я не виню тебя, Кира. Дело требует немедленных действий, а ты вынуждена ждать наступления ночи, чтобы пролить свет на события. И вычислить убийцу, — он отвернулся к двери и задумчиво потёр подбородок. — Но, похоже, у тебя созрел новый план, — он склонил голову, и мы встретились взглядами.

— Я предположила… кое-что, но планом это не назовёшь, — я кисло улыбнулась и пожала плечами.

— Поделишься?

— Вы ведь уже знаете, — усмехнулась я, глядя на вампира.

Он поплыл вперёд в сиянии собственной силы. У меня грудь сдавило от напряжения, улыбка сползла с губ.

— Вероятно, я хотел услышать от тебя. Но да ладно, — вздохнув, он остановился на расстоянии вытянутой руки и смерил меня сосредоточенным взглядом. — С недавних пор в тебе проснулась сила, которой прежде ты не ощущала. Но тебя пугает не она, а то, как она раскрылась. Я прав?

— Да, — изумилась я.

— Пока не обретёшь над ней контроль, энергия так и будет хлестать из тебя через край. Я сейчас смотрю на тебя, рискуя ослепнуть. Ты вся светишься изнутри, Кира. И это не комплимент, а констатация факта.

— Я не имею понятия, как это исправить.

— Понимаю, — протянул Антонио, разглядывая меня прищуренными глазами. — Обретение силы не проходит безболезненно и… бесследно. Осознала ли ты, на что способна?

— Нет, — шёпотом сказала я, не моргая таращась на старейшину.

Он кивнул и без надобности разгладил складки мантии на плечах грациозным жестом. Будто не знал, чем руки занять.

— Я почувствовал вспыхнувшую в тебе мощь на заседании суда. И был поражён. Подавить волю столетнего вампира — не каждому даётся без последствий. Мари-Бэлль оказалась не в состоянии тебе ответить. Возможно, ты хлестнула её в порыве гнева, опустошив себя полностью. Но я уверен, что ты сделала это вполне осознанно и не истощилась. Так ли это было?

Облизав губы, я глубоко вдохнула, набираясь смелости.

— Да, я понимала, что делаю. Но разве сила просыпается не в моменты ярких эмоций? Впервые ощутив её, я пребывала в подавленном состоянии и сильно нервничала.

Антонио посмотрел на меня в упор. То ли гнев, то ли недоверие вылепили его лицо. Оно утончилось, проступили резкие черты, кожа натянулась на костях.

Страх забился у меня в горле. Я никогда его таким не видела. Всё время забываю, что связалась с монстрами и стала одной из них.

Захотелось отойти подальше, очутиться в недосягаемости, но, находясь в кабинете старейшины, от него не спрятаться.

— И ты утаила это от меня? — его голос прошелестел по комнате, как ветер.

У меня все волоски встали дыбом, будто по ним прошёл невидимый палец. Я начала трястись и не могла остановиться.

— Как я рассказала бы, если сама ничего не поняла⁈ — я попятилась.

Вампир растворился в воздухе, блеснув тканью мантии, и появился сзади. Я и ахнуть не успела. Он двигался так быстро, так неуловимо, что под ложечкой засосало.

— Что вы делаете? — мой голос прозвучал придушено и пискляво от страха.

— Хочу помочь, — его ладони легли мне на плечи.

И сердце ухнуло в пятки. Тело налилось свинцовой тяжестью, в голове зашумело. Меня окутал аромат неизвестных цветов, к ним примешался запах моря и травы, согретой солнцем.

На миг сознание омыло тёплым приливом спокойствия, пьянящей безмятежности. Я знала, что Антонио пришёл в Хайенвилл с юга Вердландии, но не предполагала, что магия старейшины имела запахи и краски его родных земель.

Это было потрясающе и, в то же время, невероятно.

Внезапно разум Антонио накатил порывом ветра, выбил из лёгких воздух. Потом прошёл сквозь тело. Я покачнулась вслед за ним, колени подогнулись.

И только руки старейшины не дали упасть. Я обвисла в его хватке, мир плыл мимо, словно душу из меня вытрясли. А потом вернули на место. И комната заплясала яркими пятнами перед глазами.

Я заморгала и поняла, что стою, прислонившись к стене. По лбу стекала капелька пота. Дышала я часто и коротко, жадно и отчаянно. Антонио оказался передо мной и поворачивался в серебристых сполохах магии.

Его глаза были большими и глубокими, как дно океана, и столь же смертоносными. Его собственная сила удерживала меня от падения в них. Я с таким трудом проглотила слюну, что стало больно.

Вампир сделал мне жест рукой в сторону дивана. Я не шелохнулась — тело не слушалось. Оно ещё помнило, как сквозь кожу, плоть и кости сочилась чужая мощь.

Мерзкое ощущение. Будто я прошла через призрака. Или он через меня, оставив после себя лёгкий холодок внутри.

— Похоже, близость мастера вызвала в тебе силу, — голос старейшины прозвучал буднично, с лёгким оттенком усталости.

Я уставилась на него расширенными глазами, читая по губам. В голове ещё шелестел океанский прибой. Справившись с дыханием, заставила себя моргнуть.

Антонио глядел мимо меня, о чём-то размышляя, и был похож сейчас на человека. Лишь застывшая неподвижность выдавала в нём вампира.

Люди не умеют так замирать. Они вздрагивают, чешутся, потирают руки, сглатывают, издают звуки. А нежить их не издает. Жутковатое зрелище.

— Хорошо, если так, — хрипло отозвалась я и отлипла с усилием от стены.

— Ты хочешь разыскать ведьму, способную раскрыть вашу связь.

Я с трудом удержала на лице спокойное выражение. Как мне казалось. Антонио улыбнулся — чуть шевельнул губами. Он видел меня насквозь, прочёл, как книгу, за две секунды.

Проклятие.

— Да, всё верно. Вот только ни одной ведьмы в моей записной книжке не нашлось. А искать по объявлениям в газете я не решилась.

— Шутишь, значит, всё не так уж плохо, — кивнув, сказал он. И слегка вскинул голову. Лицо его разгладилось, в глазах не осталось и тени силы. А я всё дрожала и таращилась на него. — Но спешу тебя обрадовать: я знаком с одной заносчивой ведьмой. Она достаточно могущественна, чтобы помочь тебе. Однако, её вздорный характер может стать тем ещё препятствием на пути к цели.

Я открыла рот, но, справившись с изумлением, закрыла его и изобразила на лице внимание. С трудом переставляя ногами, прошла через комнату, но замерла перед диваном.

Пристальный взгляд Антонио прилип ко мне.

— Думаю, я найду с ней общий язык.

— Хотел бы я согласиться с тобой, — понизив голос, возразил вампир. — Но не буду самонадеянным. Много лет назад Селена покинула мой клан, громко хлопнув дверью. Боюсь, она может отказать тебе, узнав о нашем знакомстве. К Селене нужен иной подход.

— Она служила совету?

Антонио нахмурился и отвел глаза.

— Да, но не долго. В тот день, когда стало известно о твоём существовании, Селена собрала вещи и сбежала.

— Чем я ей успела насолить? — удивилась я, сжимая руки в кулаки, чтобы унять дрожь.

— Она предвидела твое появление, твердила о дампирах, стекающихся в Хайенвилл. Но я ей не верил. Считал, что ведьма выжила из ума. У меня в голове не укладывалось, что в мире есть существа, превосходящие нас почти во всех смыслах. Вампир, не боящийся солнечного света! — он воздел руки к потолку и уронил их, тяжело вздыхая. — Тогда я ещё не представлял, насколько был наивен в своих суждениях. Теперь-то я вижу, что не такие уж и сказки она рассказывала. И, учитывая недавние события и мои открытия, становится совершенно очевидным, что дампиры есть. И их с каждым днём все больше.

Теперь я нахмурилась.

— Откуда… Селене было известно о дампирах?

— Хотел бы я знать, Кира, — выдохнул он и заложил руки за спину, уставившись в стену невидящим взглядом. — Но, думаю, ты сможешь лично спросить ее об этом.

— Что вы имеете в виду? — я заморгала на вампира.

— Ты отправишься к Селене. Джозеф знает, где она осела. Он тебе составит компанию.

Неожиданный поворот! На секунду я решила, будто старейшина лично проведёт меня к ведьме. Или устроит встречу в склепе, на нейтральной территории или ещё где-нибудь.

Но тащиться в дебри ЕЁ леса, да в сопровождении Джозефа — сомнительное развлечение. Антонио отправлял со мной своего самого близкого вампира. Должно было это что-то значить?

Вероятно, старейшина хотел знать о разговоре с ведьмой из первых уст. Я разгневала его своим молчанием. С этого момента он не даст мне спуску.

Чёрт. Три раза чёрт!

— А захочет ли она со мной говорить? Вы же сами сказали…

— Дитя моё, Джозеф умеет быть убедительным, — криво ухмыльнувшись, перебил Антонио.

И медленно повернул голову. Я встретила его взгляд и не вздрогнула. Страх утекал из меня, как вода из разбитой чаши. И уступал место злости.

Старейшина если и заметил, то не подал виду. Выражение его лица оставалось задумчивым, лоб расчертили тонкие морщинки.

— К тому же, у него с ведьмой особые отношения. Она не откажет ему в помощи.

Я глубоко вдохнула и обвела взглядом кабинет, собираясь с мыслями. Пульс вновь зачастил, мешая глотать.

— Вы упомянули, будто она предугадала моё появление.

— Да, — старейшина кивнул. — Кажется, Селену посетило видение, — голос его сквозил смесью раздражения и насмешки. — С ней редко такое случалось. И, как правило, видения были неясными, похожими на сбивчивые воспоминания. Однажды она ворвалась в мой кабинет с безумным видом и заявила, что её предостережения сбылись. Она поведала о тебе, рассказала в подробностях, как ты погибла. И о том, что рядом очутился Алекс. Необычайно вовремя. Минуты промедления могли бы стоить тебе жизни.

— Она видела Алекса? — я подняла глаза на старейшину, осторожно сглотнув.

— Да. Алекс в то время был проездом в Боско, по моему поручению. Считаю невероятной удачей вашу встречу.

Я потёрла переносицу кончиками пальцев. Пульс отдавался болью в висках. Антонио наблюдал за мной, выискивал эмоции. Я боялась думать в его присутствии.

Никак не могла взять в толк, что его вывело из себя. Моя новая сила? Или что-то другое?

— С тобой все хорошо, Кира?

— Да.

Он нахмурился — явно не поверил.

— Беспокоишься о том, что я проник в твой разум?

Я подняла на него глаза, стиснув зубы. И с трудом сдержалась от резкого ответа. Грубить ему не хотелось. Антонио не причинил вреда, и для вампира был весьма деликатен и терпелив ко мне.

Потерять его поддержку значило остаться наедине со своими проблемами. Я ещё не была готова к этому.

Глубоко вдохнув, он прошёлся по комнате.

— Ты должна понимать, что я, как признанный тобою мастер и старейшина клана, должен быть в курсе всего необычного, что происходит в твоей жизни. Я не хотел оскорбить или доставить неудобство, но ты не оставила мне выбора.

— Вы могли бы спросить…

— И сделал это неоднократно, но ты промолчала.

— Я сожалею.

Что тут ещё скажешь⁈ Он был прав.

— Охотно верю. Имей в виду на будущее: все, что творится с тобой, может сказаться на мне, на нас всех.

— Что вы увидели? — я облизала нервно губы.

Антонио неуловимо быстро обернулся и метнул на меня изучающий взгляд.

— На самом деле, довольно мало, — в его голосе прозвучала досада. — И виной тому совсем не щиты. Что именно тебя интересует?

— Я просто подумала…. — прервав речь, я внимательно посмотрела на вампира. — Странное чувство. Я пытаюсь вспомнить дни, проведённые в Боско после обращения, но не могу. Хотя должна их помнить.

— Ты хочешь вспомнить адрес квартиры, где Алекс тебя держал?

Я напряглась, силясь воссоздать картинку из прошлого, но с удивлением поняла, что не могу. Это неправильно. Еще недавно меня можно было разбудить среди ночи, и я бы выпалила все до мельчайших подробностей.

— Такое чувство, что эту часть воспоминаний заволокло туманом. От меня их хотят скрыть.

— Ничего удивительного, — Антонио величественно пожал плечами. — Ты менялась и была слаба.

— Но я помнила! — возразила я и прикусила язык.

Антонио поплыл ко мне. Я задержала дыхание. Приблизившись, он коснулся моего локтя и увлек к дивану. Я покорно опустилась на мягкое сиденье, вампир сел рядом и сложил руки на коленях.

Всё, что хотел, он уже увидел. Или нет? От усилий вспомнить затрещала голова. Я потёрла виски.

— Твое сознание явно кто-то подправил, — мрачным голосом изрёк он.

— Джозеф сказал, что моя аура в дырах. И к ним присосалась магия.

— Да, я нащупал странные нити силы. Они опутывают тебя, как паутина.

Он взял мою руку в свои ладони. Я не сопротивлялась. Глаза вампира вспыхнули и потемнели до цвета ночного неба.

Казалось, если долго в них смотреть, то можно увидеть звезды и целые созвездия.

— И что же мне делать?

— Отправляться к Селене, не раздумывая, — замолчав, он нахмурил брови и всмотрелся в моё лицо. — Во что же ты ввязалась?

— Вы совсем меня не успокаиваете, — дрогнувшим голосом произнесла я.

Он едва заметно улыбнулся, но глаза остались тёмными, опасно глубокими.

— Возможно, на службе у «нашего» убийцы есть маг. И он привязал тебя к себе.

— Каким образом? — я похолодела.

— Ему достаточно завладеть твоей личной вещью или клочком кожи, волос — для заклинания. Если магия тёмная, то колдун создал амулет, чтобы подчинить тебя своей воле.

— Но вы знаете, что в Хайенвилле магов раз и обчёлся!

— Разумеется. Они поделили земли, у каждого леса свой хозяин. И ему подчиняется вся живность. В Хайенвилле всего шесть могущественных волшебников. Но где гарантии, что не появились новые⁈ Из Эгморра, случается, сбегают чудесники.

— Со мной в последнее время творится нечто необъяснимое, — пробормотала я, проваливаясь в глаза вампира.

Он пил мои мысли, как густой ликер. Снова я утратила ощущение собственного тела.

— В тебе распахнулась дверь, за которой скрывалась сила. И расколотая душа ожила. Но пока две половинки тебя борются друг с другом, ты не испытаешь облегчения. Это определенно как-то связано с твоим мастером.

— Кто-то помог этой двери распахнуться? — догадалась я.

Антонио отвернулся и разорвал ментальный контакт. Я чуть не упала вперед — заморгала и села ровно, будто кол проглотила.

— Да, — выдохнул чуть слышно вампир. — И я не знаю, кто мог бы это сделать. В наших краях нет магов такой силы.

— Он могущественен?

— Этого я не утверждаю. Но он обладает властью над тобой. Полагаю, этого вполне достаточно, чтобы начинать бояться.

Я всмотрелась в лицо Антонио, на нем застыло пустое выражение. Вампир успокаивающе поглаживал мою руку, мысленно находясь где-то далеко отсюда.

Хотела бы я знать, что скрывалось под этой безупречной маской, что там у него в голове. Смакует мои мысли и воспоминания? Ищет в них отгадку?

Иногда я жалела, что не наделена способностью видеть других насквозь. Быть может, это помогло бы выявить убийцу. Быть может.

Увы, я никогда этого не узнаю.

Мне снова снился сон. Я стояла под чёрной бахромой деревьев в парке. Луна висела надо мной — большая, серебряная. В фонтане бесшумно пульсировала вода, дрожащим узором на ней лежал лунный свет.

Мокрая после дождя дорога блестела в ночи. Здесь не было ни одного фонаря, только чёрное, бескрайнее небо, усыпанное бисером звёзд.

Прохладный воздух пах жасмином. Я всматривалась в неподвижные очертания парка, и в оглушающей тишине чувствовала, как убийца идет за мной.

Я стала разворачиваться, чтобы бежать прочь, как в замедленной съёмке. По спине прошёл ветерок. Чуть обернулась, и его дуновение коснулось лица — мягко, тепло, насыщенно запахло жасмином.

Что же это такое?

Я бросилась в распахнутые ворота, но внезапно оказалась на берегу озера. Круг света от луны выхватил из тьмы туннель в воду. Не было слышно плеска, и всё же она покачивалась.

В сознании промелькнули вспышки воспоминаний. Будто кадры из кинофильма — кровь на голубом плаще, лице и руках, сырой асфальт, эхо быстро удаляющихся шагов.

Я моргнула и глянула на свои ладони — они были чистыми. И одежда на мне была совершенно чёрная. Но перед фонтаном тоже лежала я — в том проклятом голубом плаще.

И не дышала.

Мы были одним целом, но что-то разделило нас, нашу душу на две половины. Или кто-то?

Издалека донёсся вой полицейской сирены. Сзади что-то летело, свист рассёк застывший воздух. У меня оставался выбор — стоять и ждать смерти или нырнуть в чёрную зловещую воду.

Я выбрала второе.

Вой сирены приближался. Моё тело вот-вот найдут. Я сошла с берега и провалилась в воду. Она оказалась тёплой, как в ванной. Как кровь. Сердце подпрыгнуло к горлу.

Я подняла руку к лунному сиянию, и по ней потекла жидкость, густая и тёмная. Грудь сдавило от страха. Я с трудом удержалась на поверхности и не нахлебалась солёной влаги.

Одежда пропиталась ею и потяжелела. Лунный свет начал тускнеть, его что-то загородило. Убийца летел за мной и был уже совсем рядом.

Я поплыла со всей доступной мне скоростью, но жидкость неожиданно оказалась невесомой и проскальзывала сквозь пальцы. Я будто пыталась загрести в пригоршню воздух.

Грудь сводило от страха и напряжения. Но я продолжала плыть. В нос плеснуло кровью, и я закашлялась. Но звука не было. А что, если озеро не кончится? Что, если оно повсюду?

Я впала в панику, бешено молотя ногами. Свет продолжал тускнеть, и я поняла, что это темнело у меня в глазах.

Что-то всплыло за спиной. Я обернулась. По озеру прошла рябь — хребет чудовища проступил под водой каменной грядой и ушёл на глубину. Это убийца двигался следом.

Я бросилась вперёд, в темноту. Она была плотной и обволакивающей, как бархат. Я собственных рук не видела. Что-то схватило меня за ноги и утащило под воду.

Тьма сомкнулась над головой. Страх накатил новой волной. Грудь сводило, горло болело от позыва вдохнуть. Из последних сил я толкала ногами невидимые путы.

Они сдавили щиколотки ледяными веревками. Я рванулась вверх, вытянув руку, и схватила воздух. Тут же её сдавила чья-то ладонь — тёплая и сильная. И потащила на поверхность.

Верёвки рвались и лопались, но всё ещё удерживали ноги, будто липкая паутина. Моя голова оказалась над водой, в глаза ударил яркий белый свет. Я жадно вдохнула, и боль разлилась по всей груди.

Ослепленная, подалась вперёд на волю чьих-то рук. И вскоре под ногами оказались склизкие каменные ступени. Я карабкалась по ним к берегу, ничего не видя и обдирая колени.

Пока не выбралась на сушу.

В сиянии прорисовывался силуэт. Высокий, крепкий, определённо мужчина. По моему лицу стекали ручьи крови, я вся ею была залита. Дыша мелкими вдохами, старалась разглядеть своего спасителя.

Путы тянулись за мной из озера, натягивались, словно сеть, чтобы утащить обратно. Я двинулась вперёд. Чёрные нити начали рваться, сползать с тела вместе с одеждой, как змеиная шкура.

Под ней оказалось чёрное платье, которое я никогда себе даже не представляла — с тугим корсетом и пышными воланами. Оно было тяжёлое и висело на мне, будто гиря.

Подол покачивался в воде, сливался с нею.

Спаситель отпустил меня — рука выскользнула из его ладони. Повеяло знакомым, но забытым ароматом — что-то сладкое и освежающее. До боли приятное и словно бы родное….

Я подняла голову, чтобы посмотреть мужчине в лицо…. Но он оказался так далеко, что едва различался силуэт в ярком свете. Тогда я побежала к нему, подхватив многослойную юбку.

И бежала, бежала, не чувствуя ног. Сердце стучало в висках, а сзади за мной тянулась сама тьма, пожирая свет.

Я вытянула руку, бросив юбку, пытаясь ухватиться за ускользающий силуэт. Но зачерпнула ладонью пустой воздух.

Телефонный звонок прогремел над ухом, как автоматная очередь. Не разлепляя век, всё ещё ощущая во рту привкус крови и сладкой свежести, я скользнула ладонью по прикроватному столику в поиске пищащего механизма.

Надо будет поменять мелодию.

Открыв один глаз, я глянула на дисплей. Проклятие!

— Джеймс? — рассеянно проблеяла я в трубку.

Сон как рукой сняло, а в груди налился свинцовый ком.

— Я тебя разбудил?

— Давно пора перестать удивляться, — я села на кровати, крепко сжимая телефон. — Что-то случилось?

— Хотел бы я ответить «нет», но не могу, — голос Джеймса сквозил напряжением.

И что-то ещё угадывалось в нём…. Горечь? Сожаление?

Похоже, вот он — конец….

— Печально слышать, — вздохнула я.

— Ты не могла бы подъехать? У меня назрело несколько вопросов.

— Вопросов? Намёк дашь? — сжав уголок одеяла, я закрыла глаза.

Джеймс никогда не станет трепать подробности расследования по телефону. А причину вызвать для личного разговора он всегда найдёт.

— У нас ещё один труп, и мне необходимо твоё неофициальное вмешательство. Вернее, консультация, — шумно вздохнув, ушёл он от прямого ответа.

— Неофициальное… — повторила я. — Хорошо, скоро подъеду. Только назови адрес и скажи, к чему морально готовиться?

— Кира, это не телефонный разговор. Не хочу делать какие-либо прогнозы. У меня слишком много сомнений, вопреки уликам. Поговорим с глазу на глаз, пока не приехала Хилари, так что поторопись.

И он отключился.

Швырнув мобильник на одеяло, я несколько секунд просидела неподвижно. Для меня сейчас было очень важно дышать, слушать своё сердцебиение и не думать ни о чём.

Джеймс получил результаты экспертизы, а я ещё не достала записи с камер наблюдения. Если он сегодня же нацепит на меня наручники, то плакала моя единственная зацепка.

Сползая с кровати, я опустила ноги на пол. От волнения они стали ватными. Дыхательная гимнастика не помогла, и я поплелась, пошатываясь, в кухню.

Кофе. Мне нужно кофе и чем-нибудь перекусить. Иначе доконаю себя раньше, чем найду убийцу. Садиться за него за решетку в мои планы на вечер не входило.

Даже предстоящий бал вампиров в склепе больше не внушал ужаса. Если удастся избежать ареста, то с превеликим удовольствием посещу этот гадюшник…. Простите, званый вечер.

Насладившись бодрящим, горячим напитком, я умылась, навела лёгкий макияж и оделась. Светлые джинсы, чёрный ремень, белая футболка и чёрный кожаный жакет на молнии.

Можно было бы выбрать что-то менее мрачное, но я не на свидание собиралась. В любом случае, как бы не нарядилась, наручники не подходили к моему туалету.

Джеймс назначил встречу около центрального парка. Он располагался в квартале от ночного клуба, в котором прошлой ночью я имела несчастье побывать.

Путь занял чуть более двадцати минут. На улицы лился густой, золотой солнечный свет. По обеим сторонам дороги стояли одинаковые дома, изгороди отделяли маленькие зеленеющие дворики от таких же соседних.

Над шоссе поднимались невысокие, аккуратно подстриженные деревья. Я сосредоточилась на изучении скучного пейзажа, чтобы не накручивать себя раньше времени.

Трели птиц звучали повсюду, лёгкий тёплый ветерок задувал в опущенное окно. Что может быть лучше? Чудесный день, но только не для меня.

Асфальтированная дорожка убегала вглубь парка, исчезая под ветвями ивы, свесившимися изумрудным занавесом до земли. Резной металлический забор с воротами у центрального входа сжимал парк в кольцо.

Около них сиротливо приткнулась скамейка, обрамлённая двумя клумбами с жёлтыми и белыми цветами. Сладковатый аромат витал в воздухе, но быстро приелся и стал навязчивым и удушливым.

Над одинокой скамейкой навис такой же одинокий фонарь. Трогательное зрелище.

Я прижалась к обочине и отстегнула ремень безопасности. Мысли в голове расползались. На ум ничего стоящего не приходило. Что я должна сказать Джеймсу? Правду?

Но она ничем не подкреплена, а за красивые глаза подозрения не снимают. Даже если они ну очень красивые.

Джеймс ждал на поляне чуть поодаль от ворот. Держа руки на бёдрах, он глядел сощуренными глазами, как я иду к нему.

Сначала я решила, что он один. Но, стоило обогнуть машину, как в поле зрения появились «скорая» и две патрульные машины с включенными сигнальными огнями.

Холодок ужаса сдавил желудок. Я едва не споткнулась. Ступив на газонную траву, медленно побрела к детективу. Он одарил меня тяжёлым, пристальным взглядом, заставив почувствовать себя нашкодившим ребенком, явившимся за наказанием.

Спрятав руки в карманы куртки, я приветливо улыбнулась.

Джеймс нахмурился. Моя улыбка скисла. Не выдержав тяжести взгляда, я ненавязчиво оглядела детектива сверху вниз.

На нём развивался серо-коричневый строгий пиджак. Чёрные, начищенные до блеска ботинки, ремень, белая выглаженная рубашка и галстук чуть темнее костюма. Эдисон был одет с иголочки.

Впрочем, как всегда.

— Привет, Кира, — сказал Джеймс и отвёл взгляд от моего лица.

Он смотрел на нависшую над поляной пижму так, словно она ему гораздо приятнее меня.

— Давай без прелюдий, Джеймс, — приблизившись, сказал я.

— Ты уже догадалась?

— Я не дура. Убийца усердно старается меня подставить и, у него получается достаточно убедительно. Ещё немного улик, и я сама поверю, что убила этих людей. Один платок чего стоит.

Джеймс поджал губы и недовольно покачал головой.

— Почему ты сразу мне всё не рассказала? — сердитым шёпотом спросил он, лишь покосившись в мою сторону.

— Я растерялась, — честно ответила я.

Джеймс прямо взглянул на меня. Почти облегчение промелькнуло в его глазах.

— Это не оправдание.

Я скрестила руки на груди и глубоко вдохнула. И не нашлась, что ответить.

— Сейчас могло бы быть на один труп меньше, Кира, — прошипел он, решительно шагнув ближе.

— Я сожалею, — спокойным ровным голосом сказала я, глядя на детектива в упор.

— Да, с вампирами я не могу помочь, — он коротко кивнул. — Но мы бы с чего-то начали. Вместе.

— Не стоит из-за меня рисковать карьерой, — отрезала я, качнув головой.

— Мне решать, что стоит, а что не стоит делать, — раздражённо бросил Джеймс и наклонился ко мне.

Наши глаза оказались на одном уровне.

— Ты предъявишь мне обвинение?

— Меня убивает твоё упрямство, — выдохнул он, и по его лицу промелькнула тень усталости. — Неужели я не вхожу в круг доверия?

— Входишь, — тихо возразила я, кивнув. — Но подставлять под удар друзей не в моих правилах. Мы имеем дело с монстрами, а, значит, ты окажешься в опасности.

— Как-нибудь выкручусь, — Джеймс осклабился. — Ты что-то нашла?

— Вечером у меня будут плёнки с камер наблюдения склепа.

— Отлично! Если убийца был там, то у нас есть шанс.

— У тебя очень желчная интонация, — отметила я.

Он округлил глаза и всплеснул руками.

— А чего ты ждала?

Я поморщилась.

— Убийца как-то достал окровавленный платок, а я оставила его в склепе. Передала лично в руки…. — я запнулась и нахмурилась.

Джеймс вскинул бровь.

— Уже наклюнулись подозреваемые?

— Все они, скорее всего, пешки. Слишком уж их много, — я тряхнула головой и внимательно посмотрела на него. — Ты что-то говорил о новом трупе?

— Убит парень, с которым тебя видели вчера.

Я задержала дыхание. В животе холодным и твёрдым комом заворочался страх.

— С каким именно?

Лицо Эдисона просияло, но до глаз улыбка не дошла.

— Я не ослышался?

— Ослышался, — огрызнулась я. — Опиши убитого.

— Высокий, крупный, в джинсовой рубашке….

— «Ковбойские сапоги», — прошептала я и сглотнула.

— Ты ему и кличку успела дать?

— Он приставал ко мне, а я его отшила.

— Это совсем нам не на руку, — предупреждающе протянул Джеймс.

— Да знаю я!

— Если бы рассказала раньше, мы могли бы придержать улики и не предавать детали следствия огласке, — снова в его голосе зазвучал гнев. — С нас требуют, Кира. Журналисты атакуют отделение полиции. А теперь….

Из парка быстрым шагом вышла Хилари МакАдамс. Я глянула на неё поверх плеча Джеймса. Вид у девушки был свирепый.

Одета она была в белый топ, стёганую чёрную ветровку, серые джинсы и высокие чёрные ботинки на шнуровке. Волосы Хилари не потрудилась заколоть, и они пружинили при ходьбе тёмной шёлковой массой.

На лице — ни капли макияжа, карие глаза пылали огнём ненависти. Я беззвучно хмыкнула и посмотрела на Джеймса.

— А теперь твоя напарница вцепится в меня мёртвой хваткой.

Джеймс проследил за моим взглядом и помрачнел.

— Она — меньшая из наших проблем.

— Моих проблем, Джеймс.

Он резко повернул голову и смерил меня злыми глазами.

— Нет, наших, — с нажимом произнёс детектив.

Я вяло пожала плечами.

— Я ценю твоё участие, но не лезь в это.

— Я уже там по уши, — ему пришлось понизить голос до шёпота — Хилари была совсем близко. — Как-так вышло, что убивают всех, к кому ты приближаешься⁈

— Я — жутко везучая.

— Этого у тебя уж точно не отнять, — фыркнул он. — Подозрительные машины около дома не светились?

— Я прихожу и валюсь спать, Джеймс. Может, и были, только я не видела.

Хилари надвигалась, как неминуемая буря. Глаза её блестели в предвкушении, на лице застыло презрительное выражение. Я едва удержалась от лучезарной улыбки.

Джеймс обернулся и преградил напарнице дорогу.

— Что ты здесь делаешь? — его голос был низок и полон угрозы, но на лице застыло нейтральное выражение.

Поставив руки на бёдра, Эдисон навис над Хилари. Девушка остановилась и заскрипела зубами. Её взгляд перебегал с меня на него. И вид у неё был злорадный.

Ещё бы! Её заветная мечта почти осуществилась, я вляпалась по самые не балуйся!

— Что ОНА здесь делает? — Хилари показала на меня пальцем.

— У нас личный разговор. Иди, выполняй свою работу и не суй нос, куда не просят, — он раздражённо махнул рукой в сторону парка и повернулся спиной к напарнице.

— У меня работа такая — совать нос! — её огромные карие глаза полыхнули неприкрытой яростью.

Я наградила девушку безобидной улыбкой. Покосившись на меня, Джеймс схватил её за руку чуть выше локтя и поволок обратно к воротам в парк. Похоже, для приватной беседы.

Не знаю, помнила ли Хилари — Джеймс так точно помнил, что слух у меня отличный.

— Ты должен её арестовать! — злым шепотом потребовала Хилари, впившись взглядом в глаза Джеймса.

Его руки упирались в бёдра. Они стояли так близко, что почти касались носами. Я повернулась к напарникам спиной, якобы разговора не слышу, да мне как бы и неинтересно.

— На каких основаниях? — сквозь зубы процедил Джеймс.

Скрестив руки на груди, я глазела по сторонам. Живописный островок зелени в центре города. Парк рядом с домом, наверное, здорово иметь.

Только я ни за что не поселилась бы здесь — с некоторых пор парки навевали мне неприятные ассоциации.

— Почему ты её так защищаешь?

— Я не защищаю, а смотрю реально на факты, Хилари! В тебе же говорит личная неприязнь к Кире и не позволяет здраво мыслить!

Я усмехнулась, но они этого не могли видеть. На мой взгляд, правы оба. И мне повезло, что дело вёл Джеймс. Другой детектив зацепился бы за имеющиеся улики и засадил неудачливого консультанта далеко и надолго.

— У нас полно улик против неё!

— Они все косвенные, Хилари! Пассажир мог обронить платок в такси.

— Она была последней, кто видел жертв живыми, — она чеканила слова, откусывая слоги.

— Только двух последних. И, опять же, не факт, — устало вздохнул Джеймс.

Хилари чуть не задохнулась от возмущения.

Послышался рёв мотора, а мгновением позже на горизонте появился мотоцикл. По мере приближения транспортного средства, моё лицо вытягивалось от удивления и недоумения.

К парку подкатил Тайлер.

Паркуясь, он взглянул на меня, стоящую посреди газона, и бросил короткий взгляд на ругающихся Джеймса и Хилари. Слезая с железного коня, парень хмурился.

Оправив привычным жестом чёрную спортивную кожанку с заклепками, он направился ко мне. Я не знала, куда деть глаза, и ошарашенно таращилась на него.

Сощурившись, он глянул на безоблачное небо и снова на меня. В лучах солнца его глаза блестели, как два изумруда. Я засмотрелась в них, чувствуя, как заливаюсь краской.

— Привет, — тихо поздоровался парень, остановившись передо мной.

— Ты не во время, Тайлер, — устало вздохнув, выдала я привычную для парня фразу.

Даже я понимала, как смешно звучит, и посмеялась бы вместе с ним, но в иной ситуации. И хотела что-то ещё добавить, но ругань Джеймса и Хилари перестала быть тайной из-за значительного превышения громкости.

— Она — главная подозреваемая! Ты обязан её задержать и произвести обыск в квартире! Я лично достану ордер! Не надо выдвигать обвинений! Но если этого не сделаешь ты, то я пойду к прокурору! Он-то прислушается….

Я закатила глаза, качнув головой. Тайлер непроизвольно усмехнулся. Но не успел выдать комментарий.

— Иди, жалуйся. Но утром рапорт о твоём уходе или переводе в другое отделение должен лежать на моём столе!

Хилари замолчала. Удостоверившись, что у неё закончились доводы, Джеймс развернулся к нам.

— Что происходит? — поинтересовался Тайлер и иронично скривился. — Не моё дело, да?

— Какой ты всё-таки догадливый, — отметила я и, вздохнув, посмотрела на него. — Найден труп парня, который вчера приставал ко мне.

— Вот чёрт, — шепнул он, и улыбка сползла с его лица. — И подозревают тебя?

— Ага.

К нам подошёл Джеймс, и они с Тайлером обменялись рукопожатиями.

— Не буду спрашивать, откуда вы друг друга знаете, — безразличным голосом произнесла я, не глядя на мужчин.

— Мы живем в маленьком городке, — буркнул Джеймс. — Вот как мы поступим. У тебя в распоряжении сорок восемь часов. Возможно, удастся оттянуть дело ещё на сутки. В сложившихся обстоятельствах, это всё, что я могу для тебя сделать.

Под «обстоятельствами» он подразумевал Хилари. Она готова была донести прокурору. Страшная женщина. Эта мысль вызвала у меня нервный смешок.

— Ты не представляешь, как я тебе благодарна, — сказала я и взглянула на Тайлера.

Его лицо вытянулось, а взгляд застыл на моём лице.

— По истечении срока мне придётся прийти к тебе домой и произвести обыск. Прости, Кира.

— Я всё понимаю, Джеймс, — я коротко кивнула. — Но что ты будешь искать?

— Понятию не имею, — он развёл руками, состроив кислую мину, и безвольно уронил их.

— Может, я смогу помочь? — обратился к нему Тайлер. — Во сколько громила был убит?

— Тайлер, не вмешивайся, — начала я, но Джеймс остановил меня жестом руки.

— Ты что-то знаешь? — спросил он, пытливо всматриваясь в лицо парня.

— Нет, но я знаю, что Кира его не убивала, — скрестив руки на груди, Тайлер пожал плечами.

— Я тоже знаю, — голос Джеймса сквозил недовольством. — Только суду присяжных нужны доказательства.

— Назови время смерти, — упрямо повторил парень спокойным голосом.

— Я не имею права разглашать информацию! — вызверился детектив, двинувшись на него.

Тайлер слегка вскинул брови с невозмутимым выражением на лице.

— С четырёх до восьми часов утра Кира находилась дома, — понизив голос, сухо сказал он, сверля детектива глазами.

Я и Джеймс уставились на Тайлера, но он даже не моргнул.

— Смерть наступила между шестью и семью часами утра, — выдохнул Джеймс и состроил недовольную мину. Лицо Тайлера озарилось, разгладилось. — Какого чёрта ты задумал?

— Я присутствовал при общении Киры с убитым мужчиной, видел, как она села в машину, и проследовал до самого её дома. Проторчал под окнами до восьми утра, — в его голосе прозвучала нотка смущения.

— Ты следил за мной⁈ — я толкнула его ладонью в грудь.

Тайлер усмехнулся и посмотрел на меня с высоты своего роста с нежностью. С нежностью?

Я замерла, вглядываясь в его глаза. И снова жар бросился в лицо.

— Честно говоря, на этот раз — да.

— Зачем? — хмыкнул Джеймс.

Я и Тайлер одновременно глянули на него. Детектив качнул головой, поднимая руки вверх.

— Ну извини, это моя работа!

— Мы поругались в клубе, — сказал Тайлер. — Я надеялся поговорить, поймав её выходящей из дома. Но так и не дождался….

Оборвав речь, он внимательно посмотрел на меня. Я осторожно сглотнула, изо всех сил стараясь не раскрыть рот и не ляпнуть чего-нибудь злобного. Парень спасал мою шкуру, стоило быть повежливее.

— Не моего ума дело, зачем ты торчал около её подъезда битых четыре часа, — проворчал Джеймс, но нарвался на мой испепеляющий взгляд. И закатил глаза. — Сегодня вам повезло. Идите и найдите что-нибудь, чтобы я смог найти настоящего убийцу, засадить его за решётку и закрыть дело.

— Я достану записи, — сказала я, кивнув.

— Надеюсь, — процедил детектив и направился к воротам в парк. Там его ждала Хилари.

Тайлер посмотрел мимо меня на МакАдамс с ничего не выражающим видом. Я напряглась, плечи сдавило от гнева, тело окатило волной жара.

Она двинулась к нам, но Джеймс, не останавливаясь, погрозил ей пальцем. Что-то промелькнуло на её лице, глаза сузились от ярости.

— Без резкий движений, Хилари, — предупредил он напарницу.

Она скривилась и попятилась к воротам.

Я тяжело вздохнула. И стала разворачиваться, но уткнулась лицом в грудь Тайлера. От него исходило тепло и приятно пахло лосьоном после бритья.

Выставив ладони, я отпрянула от парня. И сошла с газона на дорогу. Он смотрел мне вслед, чего-то ждал. Спрятав руки в карманы кожанки, я пошла прямо по проезжей части.

Хотелось побыть одной, но он ведь не отвяжется, да?

Услышав быстрые нагоняющие шаги, я тихо усмехнулась. И от волнения стянуло мышцы живота. Какой же он всё-таки упрямый!

Я вышла на проезжую часть и медленно побрела прочь, игнорируя Тайлера. Хотелось проветриться и привести мысли в порядок. С ним на хвосте это вряд ли удастся.

— Ты уходишь? — он догнал меня на мотоцикле и заглушил мотор. Но я не остановилась. — И бросишь машину на обочине?

— Я вернусь за ней позже. Мне необходимо прогуляться и поразмыслить.

Времени оставалось в обрез. Не стоило так расточительно относиться к подарку Джеймса.

Я шла, глядя вперёд, скрестив руки на груди. Солнце лупило по спине раскалённой ладонью. Зря я надела кожаный жакет, но под ним всегда можно спрятать пистолет.

Над головой перешёптывались деревья, листва играла бликами. По небу размазались облака молочной пеной. Чудесный ясный день, но у меня на душе царил хаос.

Пока не получу пленки, убийца будет разгуливать на свободе. И искать подходящую жертву. Что, если его выбор падёт на Тайлера?

Парень настырно ошивался рядом, рискуя своей жизнью. Да и моей тоже. Сколько раз я давала ему понять, что не настроена общаться? Уже не сосчитать. А он не отступал.

Рассчитывал завоевать мое внимание натиском? Похоже. Но проблема заключалась вовсе не в его поведении — уголком сознания я начинала понимать, что его присутствие заставляло сердце биться чаще.

Проклятье! Меня к нему тянуло. Я боролась с собой, но безуспешно. Не получалось подавить тепло, наливающееся в груди.

— В таком случае, я составлю тебе компанию, — вздохнув, он скорее поставил перед фактом, чем спросил одобрения. И тут же добавил: — Про то, что мне не стоит с тобой связываться и бла-бла-бла я в курсе. Мы теперь связаны, и нужно держаться вместе.

Я остановилась и покосилась на парня. Поймав мой взгляд, он пожал плечами и выдал тёплую бесхитростную улыбку. Нахмурившись, я мотнула головой, но не смогла удержаться от ответной улыбки.

— Надо же. Ты меняешься на глазах, — заметил Тайлер с едва различимым изумлением в голосе.

— Не остри, а то я передумаю.

— Я и не острил, — снова это движение плечами, и его улыбка стала ещё ослепительнее. — Можно предложить маршрут?

— Рискни, — выдохнула я и склонила голову набок, всматриваясь в его лицо.

— Здесь неподалёку заброшенный пляж с отличным видом на море. Плавать, правда, не советую…. Но зато там безлюдно.

— Весомый аргумент, — кивнув, отозвалась я. — И как же мы туда доберёмся?

Тайлер, лукаво прищурившись, ухмыльнулся.

— На мотоцикле, разумеется!

— Море, пляж, мотоцикл… тридцать три удовольствия в один день. Как тут устоишь, — без боя сдалась я. Тайлер подкатил ко мне на железном коне. Я забралась на сиденье и охватила талию парня руками. — Шлем не надену, и не проси.

— Я и не решусь настаивать, — бросив взгляд через плечо, сказал он и газанул.

Отчаянно дул ветер, свистел в ушах, отбрасывал мне волосы назад. Я не хотела закрывать глаза, хотя они начинали слезиться.

Мимо проносились стройные ряды аккуратных домиков с чистыми и ухоженными дворами. Безмятежные спальные районы. Вскоре они стали попадаться всё реже и реже, пока городской пейзаж не сменился густым лесом.

Он раскинулся по обеим сторонам пустынной дороги. Терпко пахло хвоей и мхом. Но совсем рядом уже плескалось море. Воздух стал влажным и искристым, его хотелось вдыхать и вдыхать.

Сначала показалась вода. Она поблёскивала в лучах солнца, выглядывая из-за зеленеющих холмов. Тайлер свернул с шоссе на тропинку, сбегающую со склона прямо на пляж.

Раскидистые кустарники цеплялись ветвями за волосы и одежду. Я уткнулась лицом в спину Тайлера, чтобы ненароком не остаться без глаз или не исцарапать лицо.

Заднее колесо мотоцикла завиляло на песке, парень снизил скорость и плавно покатил вдоль подножья склона по траве. Она взбиралась ковром вверх по холму и колыхалась, шелестя на ветру.

Тут и там торчали молодые сосны. Тайлер остановил мотоцикл и заглушил мотор. Я соскользнула с сиденья и огляделась.

Над головой раскинулось бескрайнее ясное небо. На горизонте оно сливалось с морем. Вода мерцала рябью мелких волн. Песок под ногами был грязно-белый, усыпанный золотистыми и розовыми ракушками — мелкими и побольше.

Они похрустывали под подошвами кроссовок, как тонкие скорлупки.

На берегу высыхали водоросли и обломки древесины, выброшенные волнами. Каменистые валуны возвышались над водой, как угрюмые стражи.

Я обернулась и посмотрела вверх. Холмы, густо поросшие кустарниками, вязами и соснами, скрывали пляж от людских глаз, и с дороги его не было видно. Только море, такое же бескрайнее, как небо.

И никаких признаков цивилизации, хотя до города рукой подать. Иллюзия уединения, созданная самой природой.

На песке лежало широкое бревно. Я опустилась на него и сложила руки на коленях. Бывает, что от красоты сердце замирает. Пляж хоть и был диким, но обладал долей очарования.

Наблюдая за тем, как берег омывали пенистые волны и медленно уползали обратно, я ни о чём не думала. Только наслаждалась видом. Тайлер подошёл к бревну и сел рядом, не вынимая рук из карманов куртки.

Какое-то время мы сохраняли молчание, вдыхая морской воздух, вслушиваясь в шум воды, поглядывая на крикливых чаек, кружащих над пляжем.

Солнце медленно, но верно стремилось к линии горизонта. Ещё не наступил вечер, но я уже ощущала приближающиеся сумерки. В груди тяжелело. Вздохнув, я заёрзала на бревне и выпрямилась.

— Здесь красиво, — нарушив тишину, сказала я. — Не помню, когда последний раз вот так любовалась пейзажем и никуда не спешила. В прошлой жизни, наверное…

Тайлер повернул голову. Я ощутила его изучающий, обжигающий теплом взгляд. Он подался вперёд, сложив руки на коленях.

— Значит, нужно что-то менять.

— Не получится, — с горечью отозвалась я.

— Почему?

— Слишком плотный график работы, — сухо бросила я и наклонилась за ракушкой. Тайлер внимательно следил за моими движениями.

— И выходных у тебя не бывает? — он нахмурился.

Я выпрямилась с горстью ракушек и песка в ладони и посмотрела на него.

— Бывают. Честно говоря, их больше, чем рабочих дней, но могут вызвать в любой момент. Всегда на чеку, — вывернулась я и пожала плечами как можно естественнее.

И правду сказала, и себя не выдала. Молодец я!

— Ну, так в чём проблема? — вскинув брови, спросил он. — Понимаю, жаль тратить редкий выходной. Значит, придётся мне взять на себя ответственность.

— Что ты имеешь в виду? — настороженно протянула я.

Улыбнувшись, Тайлер поднял с песка крупную ракушку и подкинул её в руке.

— Я заезжаю за тобой — не важно, который час и какое время суток, сажаю на мотоцикл и увожу сюда. Помогу твоему воссоединению с природой.

— Не думаю, что природа будет рада, — я покачала головой и улыбнулась.

Тайлер посмотрел на меня так пристально, так любопытно, что я залилась краской. На его лице застыло недоумённо-торжествующее выражение.

Неловко потупив взгляд, я постаралась нахмуриться, но ничего не вышло. Тихо рассмеявшись, покосилась на парня, перебирая в ладони ракушки.

Песок сыпался сквозь пальцы, его подхватывал ветер и рассеивал по воздуху.

— Что?

— Тебе идёт улыбка, — глядя в упор, сказал он без тени смущения. И, покосившись на море, с деланной серьёзностью добавил: — Обычно у тебя такой вид, что хочется драпать с воплями.

— Серьёзно? А я и не знала, — пробормотала я и потянулась, чтобы свалить Тайлера с бревна.

Но он оказался проворнее — рассмеявшись, вскочил на ноги и отступил на безопасное расстояние.

— Навешаешь мне? — скорбно сведя брови на переносице, спросил он.

Но глаза его поблёскивали от сдерживаемого смеха. Или радости?

— Похоже, придётся, — печально поджав губы, вздохнула я и поднялась с бревна.

Высыпав ракушки на песок, отряхнула ладони. Снимая куртку, Тайлер глядел на меня. Бросил её на сидение мотоцикла и попятился, призывающе разведя руками.

Я рассмеялась и расстегнула молнию кожанки.

— Ты ведь напрашиваешься!

— Уделаешь, как того амбала в ковбойских сапогах?

— Ну, уж если я с ним справилась…. С тобой-то будет гораздо проще.

Тайлер поднял вверх указательный палец, как восклицательный знак.

— Скажу в свою защиту: он был в стельку пьян!

— И, тем не менее, он был в два раза крупнее тебя, — я осторожно и очень медленно обходила его вокруг.

Заметив это, парень сделал шаг назад и развернулся ко мне лицом, но чуть не налетел на бревно.

— Ну ладно, ты — большая и крутая девчонка, я понял, — прокряхтел он, ловя равновесие.

Я стянула с себя кожанку и бросила её на бревно. Тайлер скользнул в сторону, решив, что я целюсь в него. Я хохотнула. И подалась вперёд, не сводя глаз с парня, обошла его справа.

Он зеркально отображал мои движения, широко улыбаясь. Мне ничего не стоило завалить его на песок, и игра окончена. Но зачем мне быстрая победа?

Медленно ступая по песку, чётко и уверенно, будто в заученном танце, я наблюдала за поведением партнера. Похоже, на моём сосредоточенном лице злорадная улыбка смотрелась комично, потому что Тайлер залился смехом, запрокинув голову назад.

Я с трудом заставила себя нахмуриться и рванула на него.

Его смех оборвался, а глаза расширились. Выставив руки, он попытался предотвратить или смягчить столкновение, но в последний момент я изменила направление и пронеслась мимо.

Тайлер обернулся мне вслед. Кинув взгляд через плечо, я лишь рассмеялась над его недоумённым видом, и, сбавив темп, побежала по линии берега.

Оставляя следы на мокром песке, которые тут же слизывали волны, бежала, глядя на небо. Казалось, время остановилось, и кроме этого места ничего не осталось.

Крохотный мир вдали от реальной жизни. Здесь не было проблем и спешки, лишь море, солнце и песок. И мы.

Странно, эта мысль не смутила, но она будто не принадлежала мне. Отмахнувшись от неё, я припустила к холму, возвышающемся над пляжем.

— Кира! Осторожно! — крикнул Тайлер.

Но я уже взбиралась. На холме были навалены камни, словно великан, подкинув их в ладони, как игральные кости, бросил на землю. Я перепрыгивала с одного на другой, а когда добралась до последнего, резко остановилась и ахнула.

Холм обрывался и нависал над морем. Волны бились о глиняный берег. Меня осыпало россыпью холодных мелких брызг.

Я стояла и смотрела вниз, и дух захватывало — высота обрыва была в два моих роста.

Я залезла на плоский камень и села на него. На сколько хватало зрения, распростёрлось море. За спиной у меня шумел лес. Небо было ярко-голубым, но на горизонте бледнело и казалось почти белым.

Тайлер взбирался по склону. Я повернулась и смерила его надменным взглядом.

— Что? — спросил запыхавшийся парень и озадаченно улыбнулся.

Я покачала головой, убирая прядь волос, упавшую на лицо.

— Реакция у тебя слабовата, да и бегаешь недостаточно быстро.

Его брови взлетели на лоб.

— Ты проверяешь уровень моей физической подготовки? — он хохотнул и поставил правую ногу на соседний камень.

— Вовсе нет, — безразлично пожав плечами, я не сумела сдержать улыбку. — Делаю для себя пометки.

— Ага, — понимающе кивнул он, опершись рукой на колено, и поглядел исподлобья. — Значит, я недостаточно хорош для тебя.

Я сделала вид, что задумалась, посмотрев на небо.

— Не так, чтобы очень, — разочарованно протянув, я перевела взгляд на Тайлера. Он возмущённо открыл рот, закрыл и моргнул. Я рассмеялась. — Если бы ты сейчас себя видел! Выходит, ты выделываешься передо мной?

— А что, если и так? — с наигранно задетым видом, хмыкнул он и запрыгнул на камень.

Я запрокинула голову, глядя, как он идет ко мне и садится рядом.

— Меня сложно удивить, — сказала я и подобрала ноги, охватила колени руками. — Но то, что я сейчас вижу — это потрясающе. Почему ты скрыл такую красоту?

— Приберёг на сладкое, — усмехнувшись, сказал он и повернул голову.

И мы встретились взглядами.

Оказалась, что между нами расстояние в два дюйма, и мы прижимаемся плечами. Его близость подействовала, как электрический удар.

У меня свело живот от внезапно нахлынувшего волнения. Но я смотрела ему в глаза, и это были просто глаза, сияющие, как два изумруда. Ничего в них не шевелилось и не мерцало.

Так что же мне привиделось в прошлый раз?

Тайлер улыбнулся — с долей недоумения. Лицо его стало ещё красивее, мужественнее. Я робко улыбнулась в ответ, не зная, как нужно себя вести.

Робко? На меня не похоже.

Отвернувшись, осторожно сглотнула, всё ещё ощущая тепло его взгляда. Было во всей ситуации что-то… интимное. Или романтическое? Но мы оба старательно делали вид, что ничего не происходит.

Тихий шелест прибоя успокаивал, умиротворял. Мы молчали и смотрели на море, и тишина не тяготила. Меня больше не нервировало присутствие Тайлера. То ли он добился своего, то ли я к нему привыкла.

Если бы не лёгкая дрожь в руках, было бы просто идеально.

Сердце трепетало пойманной бабочкой в груди. Тайлер привлекал меня — похоже, пора смириться с этой мыслью. Парень не доканывал расспросами, хотя я понимала, что он с радостью выслушал бы мою историю.

Ему было бы интересно обсудить, какие фильмы люблю и как предпочитаю проводить свободное время. Откуда я это знала? Понятия не имею. Интуиция, наверное.

Или я научилась читать мысли?

Он, наконец-то, понял, как со мной следует общаться — не затрагивать личные темы и не спрашивать о работе. Я оценила это и была приятно удивлена.

На горизонте угасал день. Перистые облака пылали золотисто-алыми красками, будто кто-то провёл широкой кистью по влажному холсту. Глубоко вдохнув, я с грустью подумала о том, что пора возвращаться домой.

Шевельнулась, опуская ноги, но вдруг ощутила… импульс энергии. Дрожащее тепло промелькнуло между мной и Тайлером, и в груди что-то надломилось.

Я поперхнулась дыханием и повернула голову, чтобы видеть лицо парня. Он задумчиво глядел на море, подбрасывая в руке камушек.

И чем дольше я смотрела, как он подлетает вверх и падает обратно, тем крепче охватывало чувство тревоги.

— Что сейчас было? — мой голос прозвучал на удивление ровно.

Тайлер нахмурился, не глядя на меня. Мысленно он был где-то далеко.

— Что? О чём ты?

— Как, ты не почувствовал?

— Не понимаю….

Я поднялась с камня и отряхнулась. Тайлер запрокинул голову, моргая, будто буквально откуда-то возвращаясь. И быстро вскочил на ноги.

— Что случилось? — растерянно глядя на меня, спросил он.

— Не бери в голову, — тихо сказала я и огляделась, высматривая безопасный спуск с холма.

Тайлер протянул ко мне руку. Я отшатнулась от неё и оступилась — подошва кроссовка соскользнула с камня. Я полетела вниз, но Тайлер успел поймать меня за запястье. И притянул к себе.

Я оказалась тесно прижата спиной к его груди. Сердце подпрыгнуло к горлу, пульс заколотился в висках. И вовсе не от страха. Руки Тайлера обвивали мою талию, я рефлекторно вцепилась в них пальцами.

И силилась сообразить, что произошло.

От волнения закружилась голова. Дыхание Тайлера нежно согревало щеку. Время остановилось. Я смотрела на лес и разжимала пальцы. Если я и сделала парню больно, но он виду не подал.

Порыв ветра принёс аромат его кожи, и у меня стеснилось в груди. Я почти обмякла в объятиях. Хотелось обернуться в тело Тайлера, раствориться в уютном тепле.

Если бы он знал, как действует на меня, наверно, был бы безумно счастлив. На миг я почувствовала себя живой, как прежде. И от нахлынувших ощущений по телу побежали мурашки.

Тайлер невзначай потёрся щекой о мой висок. Я перестала дышать и вспыхнула от смущения. И повернула голову, чтобы Тайлер не заметил. Такого он точно ещё не видел.

Не знаю, о чём сейчас думал он, но я вдруг осознала, что не ему боюсь дать напрасную надежду, а себе. У меня нет будущего, а значит, будь Тайлер со мной, он обречён.

Горечь размышлений омрачила момент. Я должна была отодвинуться, разорвать объятия. Должна была дать понять, что больше такое не повториться.

Несмотря на силу притяжения его глаз и тепло рук, хотела прекратить это, пока не поздно.

И попыталась отстраниться. Тайлер чуть ослабил хватку, но вместо того, чтобы вырваться, я повернулась и прильнула щекой к его плечу. Сама не понимая, что делаю.

У него участился пульс. Зажмурившись, я мысленно считала до пяти. Где моё самообладание? Открыв глаза, отодвинулась и оттолкнула руки Тайлера.

Ощутив всю неловкость ситуации, он расцепил пальцы и шагнул назад. Пошатнувшись, я стала разворачиваться к нему лицом.

— Прости, — тихо сказал парень.

Я ничего не ответила и посмотрела на море. Солнце таяло в нём, как льдинка, наступали мягкие сумерки. У меня похолодело в груди. Близилась ночь, а, значит, я должна была возвращаться в склеп.

— Мне пора уходить, — шёпотом произнесла я и посмотрела на Тайлера.

Его лицо ничего не выражало, но в глазах отразилась печаль. Поджав губы, он отвёл взгляд и спрыгнул с камня.

— Тебе сегодня на твою загадочную работу? — спросил без интонации он, протягивая мне руку ладонью вверх.

— Вроде того…. Спасать свою шкурку. Джеймс не может ждать вечно, — я вложила в неё свою ладонь, и парень сжал её, помогая спуститься.

— Если я могу помочь…

— Ты уже достаточно помог, дальше я сама, — спрыгивая, я по инерции прижалась к Тайлеру и уткнулась лицом ему в грудь.

Он не попытался обнять — стоял, нежно глядя сверху вниз. Я медленно подняла глаза. И мы стояли так, пока он не сделал шаг назад, и моя рука безвольно не упала и повисла вдоль тела.

— Видимо, недостаточно, раз тебе приходится уходить, — осторожно сглотнув, сказал он.

Моргнув, я качнула головой.

— Это не в твоих силах, Тайлер. А теперь… отвези меня домой, пожалуйста.

Не сказав ни слова, он стал спускаться с холма. Я сбегала за ним, и на душе становилось гадко. Умом понимая, что всё сделала правильно, сердцем сомневалась.

Хотелось остаться и греться в объятиях Тайлера, но я уже подвергла его опасности. Когда завершится расследование, и убийца будет найден и наказан….

Да кого я обманываю⁈ Ничего это не изменит! Пока я состою в совете и принадлежу миру нежити, у нас нет совместного будущего.

И что же мне теперь делать?

С наступлением темноты Джозеф ждал меня у леса Эндорс. Зловещее место, обросшее слухами и сказками. При свете дня он выглядел не намного страшнее обычного дремучего леса, но ночь усиливала эффект.

Как по мне, так в темноте даже в городском парке душа в пятки прячется. Думаю, не стоит объяснять, почему я так думаю.

Выехав из города, я покатила на север по шоссе Лайнгор. На часах было начало одиннадцатого, солнце село, и тьма расползалась куполом над городом. На горизонте вспыхивали зарницы, разрывая ярким светом плотные дождевые облака.

Вдоль дороги тянулись крутые заросшие травой кюветы и небольшие деревья. После мили пути по обеим сторонам раскинулись широкие плоские поля, пёстрые, как лоскутные одеяла.

Никаких домов, единственным признаком цивилизации была заправочная станция на повороте на Эндорс. Даже фонарей не было — машина ехала в собственном тоннеле света. Люди верили в небылицы о чудовищах, населяющих лес, и земли вокруг него пустовали. А мне предстояло узнать, правдивы ли они.

Поля обрывались на склоне холма по левой стороне дороги. Справа возвышался чёрный грозный лес. Эндорс. Издали он напоминал густо-зелёный непроходимый остров.

Ни один нормальный человек по доброй воле не войдёт туда, да и мне не стоило бы. Видимо, я совсем отчаялась, раз отправляюсь в обитель колдовства и страха.

Что там, за стеной вековых елей и дубов, поросшими бурьяном и высоким золотарником? Мне не хватало воображения представить, но явно ничего приятного.

Фары выхватили из темноты чёрный джип, припаркованный на обочине. Встав за ним, я заглушила двигатель и выбралась на улицу. И какое-то время привыкала к темноте, пока не разглядела фигуру у стены из высоких деревьев.

Джозеф ждал посреди тропы, ведущей в чёрную глубь леса. Проход разверзся у него за спиной, как лаз в пещеру. Ветер шелестел в верхушках деревьев, клонил траву к земле, нетерпеливо поглаживая её.

Небо затянули тучи, скрыв луну, и темень стояла непроглядная. Вампир почти сливался с ней, да еще одет был во всё чёрное — джинсы, ботинки, свитер и кожанка. Лишь глаза стального цвета поблёскивали в ночи.

Я спустилась с дороги, кутаясь в куртку. По телефону Джозеф предупредил, чтобы я тоже оделась во всё чёрное. И теперь мы смотрелись, как два киллера на вылазке.

Оглядев пустынную дорогу, я пошла ему навстречу. Джозеф мигнул глазами, но лицо вампира ничего не выражало. Его обыкновенный вид.

— Ну, привет, — сказал он бесцветным голосом.

— Надеюсь, тебе не пришлось долго ждать? — я выдала ему приветливую улыбку, пряча руки в карманы кожаной куртки.

Он уловил мою интонацию, но остался мрачен. Моя улыбка скисла, сердце тревожно забилось. Напряжение стянуло мышцы живота в болезненный узел.

Джозеф всегда выглядел, как каменное изваяние, но сегодня что-то в нём меня настораживало.

— Я из терпеливых, — ответил он и замолчал, нахмурившись.

Шевельнулся, вынимая руку из кармана кожанки, в ней блеснул складной нож. Рассматривая, он перебирал его рукоять пальцами.

Нервничает? Джозеф? Да что же произошло такое?

— Что-то не так? — мой голос дрогнул. — Ты принёс пленки?

— Их нет, — не отрывая взгляда от ножа холодно сказал он.

— Что? — кажется, я перестала дышать. — Как это — нет⁈

Джозеф мигнул, замер и медленно поднял голову. Я встретила его взгляд и вздрогнула. И что я увидела? Гнев — он вылепил лицо вампира тупыми углами.

Воздух вокруг Джозефа плавился, сила бурлила, и у меня по рукам ползли мурашки. Лес у него за спиной зловеще затих. Шум собственной крови, бегущей по венам, оглушал меня.

Нет, Кира, рано впадать в панику. Джозеф шутит. Правда ведь?

— Кто-то уничтожил все записи с камер. Мне жаль, Кира, — мягко и осторожно произнёс он и пожал плечами.

Мир пошатнулся, чёрное небо завертелось. Глубоко вдохнув, я медленно и прерывисто выдохнула и повернулась лицом к дороге. Проклятие!

— Этого просто не может быть, — горько рассмеявшись, сказала я и покачала головой.

— Я сам не понимаю, как это могло произойти. У меня под носом… — хмыкнув, Джозеф шумно выдохнул. — Похоже, ты была права — днём кто-то разгуливает по склепу.

— Грустно это слышать, — процедила я, глядя в поле, только чтобы не видеть его лица.

— Твоё недовольство понятно, но у меня впервые случается такой прокол. В склепе муха не пролетит без моего дозволения. Я держу каждый угол под контролем.

— Знаю, Джозеф, — вздохнула я, качнув головой. — Извини.

— Не стоит, — обходя меня справа, сказал он и поморщился. — Тот, кто уничтожил плёнки, бросил мне вызов.

Я повернула голову и посмотрела на него долгим взглядом.

— Значит, он труп, только ещё этого не знает.

Брови Джозефа поползли на лоб, а на губах мелькнула улыбка.

— Точно подмечено.

— А что говорит охранник? — я сама услышала, насколько подавленно прозвучал мой голос.

Лицо Джозефа вновь опустело, разгладилось.

— Он никого и ничего не видел.

— Ему могли заплатить. Или запугать.

— Я проверил его, он не лжёт, — он категорично качнул головой.

Я смотрела на Джозефа, тщательно скрывая накатившее отчаяние. Если он утверждал, что охранник ничего не знает, то так оно и было. Вампир умел читать мысли, видел людей насквозь.

Он и меня сейчас сканировал своими стальным взглядом.

— Плёнки были моим единственным шансом, — закусив губу, я отвернулась.

Но Джозеф тронул меня за плечо, вынуждая поглядеть на него.

— Понимаю.

— Нет! Не понимаешь, — взорвалась я и закрыла лицо руками.

— Договаривай уже, — приблизившись почти вплотную, ледяным тоном произнёс он.

Я не хотела выводить вампира из себя и должна была как-то сгладить ситуацию. Его самолюбие оказалось уязвлённым — кто-то посмел прокрасться перед носом начальника охраны склепа.

Выходит, он хреново делал свою работу. Я бы тоже оскорбилась.

Джозеф склонил голову набок, глядя мне в лицо. Я с трудом поборола желание съёжиться под его пронизывающим взглядом. Сглотнув, я смогла говорить.

— У меня остались сутки на то, чтобы найти настоящего убийцу и оправдать своё честное имя. Джеймс не может вечно тормозить расследование.

— Детектив помогает тебе?

— Да, — я коротко кивнула.

Он хмыкнул и задумчиво нахмурился.

— Убийца знает об этом.

Я подняла на него взгляд.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что ещё не всё потеряно. Мы же идём к Селене, — уклончиво ответил он и ободряюще потрепал меня за плечо. Какая-то эмоция промелькнула на лице вампира, но я не успела понять её. — Не опускай руки раньше времени. Ведьма должна тебе помочь.

— Я уже ни на что не надеюсь, Джозеф, — я отодвинулась, и рука вампира соскользнула и свободно повисла вдоль его тела.

Мы направились к лесу.

— Ну, и зачем мы вырядились, как на поминки? — вздохнув, спросила я.

— Так надо, — ответил Джозеф, со скучающим видом подбрасывая в руке перочинный нож.

Я покосилась на него. У вампира глаза поблёскивали, как будто он что-то задумал. Или что-то утаил от меня и тихо радовался в предвкушении.

— Так и думала, что ведьма не захочет говорить по-хорошему, — проворчала я, наблюдая за выражением лица вампира. — Хорошо, что предупредил. Жаль было бы испачкать одежду её кровью.

Закатив страдальчески глаза, Джозеф недовольно глянул на меня, не сбавляя шага.

— Никакой крови не будет.

— Тогда к чему этот маскарад? — округлив саркастически глаза, я толкнула его кулаком в плечо.

— Байки о монстрах в лесу — не совсем байки, — нехотя сказал он, убирая мою руку, и вновь уставился в непроглядную темень зарослей.

Я нахмурилась, чуть слышно хмыкнув.

— На встречу с пирогами я и не рассчитывала. Ты советовал прихватить серебряный нож, — искоса глядя на Джозефа, сказала я. — Это для них?

Вампир кивнул. Оказавшись перед пролазом в лес, он остановился и вгляделся в заросли.

— Ты взяла фонарь? — он вдруг повернулся ко мне, и глаза его светились… насмешкой.

Это что ещё значит?

Вместо ответа я достала из бокового кармана кожаной куртки небольшой чёрный фонарик на батарейках. Он легко умещался у меня на ладони. Джозеф удовлетворённо кивнул и, выдав улыбку, пустую, как электрическая лампочка, продолжил движение.

— Жутковато здесь, — отметила я, убирая фонарь в карман.

— Внутри ещё хуже, — ухмыляясь, изрёк он себе под нос.

— И какого рода чудеса нас там ожидают?

— Ничего из того, что ты могла видеть раньше, — нарочито мрачным голосом произнёс он.

— Джозеф, ты нервируешь меня! — процедила я сквозь зубы.

Он повернул голову и просиял, как бумажный фонарик. Ему, видите ли, доставляло удовольствие доводить меня!

— Лешие, вороны-оборотни, фантомы, нимфы и всякого рода завлекалочки, названий которых уже нет в истории, — тихо перечислял он и, пожав плечами, мельком поглядел в чёрное небо. — Всё, на что хватило фантазии у Селены.

— И против этого шизофренического стада лесной твари только серебряный нож поможет⁈ Пули не подойдут?

— Она создала армию, дабы отвадить от леса непрошеных гостей, но не с целью убить. Поэтому — да, только нож, — Джозеф замолчал на мгновение, раздвигая руками ветви. — Хотя, за пять лет многое могло перемениться.

Голос вампира прозвучал тихо и зловеще. Я поежилась.

— Хватит запугивать, Джозеф!

Не глядя на меня, вампир улыбнулся.

— Ты убиваешь вампиров, а ходячее дерево внушает тебе страх⁈

Я прищёлкнула языком.

— Речи не шло о ходячих деревьях. Если бы знала, прихватила бы топор!

— У тебя есть серебряный топор? Серьёзно? — повернув голову, как ни в чём не бывало, спросил он.

Я возмущенно вытаращилась на вампира. В его глазах сквозило веселье, но выражение лица оставалось каменным. Эмоции схлынули с него, как по волшебству.

На самом деле, увидеть улыбающегося Джозефа, упражняющегося в остроумии — нонсенс. Мы работали с ним в паре по поручению Антонио, и никогда прежде начальник охраны не хохмил.

В моих глазах он являлся воплощением суровости и силы. А сегодня что-то переменилось. Вероятно, таким образом он старался разбавить напряжение, повисшее между нами.

Но обычно Джозеф на такую ерунду внимания не обращал.

— Шутки в сторону. Доставай нож, и будем пробираться в глубь леса.

Я моргнула и потянулась рукой за спину — под волосами торчала из ножен рукоять ножа. Джозеф проследил за моим движением, а когда продемонстрировала ему мачете, закатил глаза.

И показал мне свой складной нож. Резная рукоять блеснула в темноте.

— Любопытно, у кого из нас какие комплексы, — усмехнулась я.

— Я-то для обороны захватил, а ты, похоже, и правда собиралась деревья рубить.

Я осклабилась, на что вампир расплылся в удовлетворённой улыбке и стал пробираться в лес. Деревья будто специально склонялись, затрудняя движение — ели распустили лапы, заметая ими землю.

Дубы растопырили кривые голые ветви, покрытые паутиной, норовя угодить в глаза, хлестали ими по лицу. Спотыкаясь на ровном месте об откуда ни возьмись проступившие корни, мы пробивали себе путь, размахивая ножами.

Трава опутывала ноги, липла к штанинам. Футболка на спине пропиталась потом, и я боялась моргать, чтобы ненароком не упустить из виду Джозефа.

Он справлялся лучше меня, ведь уже бывал здесь. Когда я почти выбилась из сил и готова была завопить, что сдаюсь и поворачиваю обратно, лес расступился — первое испытание пройдено.

Непроглядная тьма сомкнулась вокруг нас. Я с трудом различала силуэт вампира, хотя могла дотянуться рукой.

— Что дальше?

— Идём друг за другом. Можно за руки, — блеснув широкой белозубой улыбкой, Джозеф посмотрел вперёд. — Сзади напасти ждать не стоит, она будет преграждать путь. Не теряй меня из виду.

И бесшумно заскользил по тропе, испещрённой кривыми корнями. Чертыхнувшись, я поспешила за вампиром. Легко ему говорить.

Я же и собственного носа не видела!

Воздух пах сыростью и плесенью. Мох устилал мягким ковром землю и проваливался под ногами. Мы двигались почти бесшумно.

Застывшая тишина будоражила воспалённое воображение. Ни шелеста листьев, ни шороха травы — будто громкость убавили до минимума. Споткнувшись о корягу, я чудом удержалась на ногах, но руку выставила.

И уперлась ладонью в спину вампира. Его тело даже через куртку оказалось твердокаменным. Джозеф не обратил внимания — прислушивался к лесу.

Впереди мигнули два алых огонька. Сначала я решила, что мне померещилось. Но вдруг они переместились и вспыхнули слева от нас. Я задержала дыхание, стиснув рукоять ножа.

— Что за чертовщина? — едва различимым шёпотом спросила я, потянув Джозефа за рукав.

Он так же тихо ответил, не спуская глаз с появившейся напасти:

— Фантом. Если он учует страх, то начнёт им питаться и материализуется.

И продолжил движение, осторожно ступая по мху и переступая корни.

— Мило, — я прошла за вампиром, не спуская глаз с фантома, замершего между деревьями.

Но он не шелохнулся. Снова уставившись в непроглядную тёмную даль, я чуть не ахнула. Повсюду мерцали красные огоньки — за каждым кустом, за каждым деревом.

Ну и как тут оставаться равнодушной?

— Откуда они берутся?

— Чёрт их знает, — вампир пожал небрежно плечами. — Я слыхал версию о неупокоенных душах животных, застрявших в мире живых. И ведьмы вроде как могут их призывать и натравливать на врагов. Фантом, напившийся страхом жертвы, способен разрастись до размеров медведя, и завалить его — нелёгкая задача. Как раз пригодился бы серебряный топор.

От его тихого издевательского смешка у меня щёки вспыхнули.

— Так ты решил, что я слаба в коленках⁈ — прошипела я, но вампир внезапно оказался лицом ко мне.

Я не видела его движения. Это было почти волшебство. Прислонив указательный палец к губам, он возвёл глаза к небу. Я, ещё не успев остыть, с открытым от возмущения ртом проследила за его жестом.

Верхушки деревьев касались друг друга, заслоняя ночное небо. Сначала я ничего не видела. Но вскоре во тьме прорисовались силуэты птиц, облепивших вековые ели.

Их было невероятно много — сотни. Может быть тысячи. И угольки глаз, обращённые к нам, горели во мраке. У меня челюсть отвисла.

— Они материальны?

— А то как же! Более, чем, — Джозеф развернулся ко мне спиной и продолжил движение. — Реагируют на звуки и движение. Поэтому-то я тебе и сказал одеться во всё чёрное — так меньше вероятность оказаться замеченным.

— Теперь ясно, — меня так и подмывало поглядеть вверх. — И что будет, если они нас заметят?

— Налетят.

— И заклюют?

— Заплюют!

— Издеваешься?

Джозеф хмыкнул.

— Ты первая начала. В случае, если вороны нас увидят и спустятся — нож уже не поможет.

— Совсем не обнадеживает. Куда ты завёл меня, Джозеф? В лес моих кошмаров? Или своих? — я вздохнула. — Долго ещё?

— Осталось преодолеть ров с анакондами, пролезть через дупло тысячелетнего дерева, три раза обойти болото по часовой стрелке, и до избушки Селены рукой подать, — выдал Джозеф, аккуратно наступил на землю, глядя под ноги.

Я посмотрела вниз. Поляна оказалась затоплена, и мы пробирались вслепую по трясине, укрытой ковром из мха и осоки. Отлично! Лучше просто не могло быть.

Я устало запрокинула голову и прикрыла на миг глаза.

— Ты ведь не серьёзно?

— Нет, конечно! Но у тебя такая физиономия была, что я не удержался, — и, свернув левее, вампир продолжил путь.

Фыркнув, я пошлёпала за ним по влажному мху, который колыхался под ногами. Тихий щекочущий смех вампира сопровождал меня, заставляя покрываться мурашками.

И чего ему так весело?

Спустя несколько минут напряжённого пути по болоту, мы упёрлись в забор из корней деревьев, высотой в два человеческих роста. Они переплетались, точно серые змеи, и тянулись к небу.

Джозеф легко коснулся одного из растительных прутьев, и тот зашевелился, плотнее прижимаясь к собратьям.

— А это ещё что за чудо природы? — я осторожно оглядела забор, стараясь лишний раз к нему не прикасаться.

— Тише, — шикнул на меня вампир. — А то ты его разозлишь.

— Иди к чёрту, Джозеф! — прошипела я и отошла от него.

Вампир усмехнулся, поднося нож к одному из ответвлений корня. Чиркнув по нему лезвием, нанёс порез. В тот же миг деревья, окружающие нас, задвигались, издавая жуткий животный рёв, перекликающийся со скрипом древесины.

— Твою же мать!

— Тс-с! — Джозеф принялся рубить остальные корни.

— Тебе мачете не одолжить? — съязвила я, наблюдая за его умелыми движениями.

Против магии леса способности вампира были бесполезны, но они ему и не требовались.

— Мачете — нет, — отозвался он, разгребая уползающие прочь заросли. — А вот серебряный топорик был бы как нельзя кстати.

— Ты достал с топором! Так и быть, подарю на юбилей.

— Будет любезно с твоей стороны, Кира, — выдохнув, Джозеф выпрямился и, повернувшись ко мне, галантным жестом пригласил в образовавшийся проход. — Прошу!

Потревоженные корни уползали под землю, деревья возмущённо раскачивались, освобождая дорогу. С сомнением поглядев в довольное лицо вампира, я нехотя шагнула вперёд.

И вдруг в лесу посветлело. Перед нами раскинулась поляна, усыпанная лавандой и колокольчиками. Небо прояснилось, засверкало звёздами.

Джозеф подошёл ко мне и указал путь. Я побрела по сине-лиловому цветочному ковру, изумленно глазея по сторонам. На холме стоял небольшой домик, пристроенный к стволу старого дуба.

Дуб рос насквозь из зеленой черепичной крыши, листья поблёскивали, будто облитые серебром. Полная луна освещала его, как прожектор.

Сладковатый дурманящий аромат магии витал в загустевшем воздухе. От него першило в горле, и кружилась голова.

— Чувствую себя, как в сказке, — выдохнула я, охватив себя руками.

— Спешу разочаровать: домик не пряничный.

Я покосилась на вампира, но он был угрюмей прежнего.

— Чувствуешь? — Джозеф принюхался к воздуху, и я непроизвольно последовала его примеру.

Лес наполнял аромат лаванды с примесью сырости и пряных чар. Но магия была повсюду, и я успела привыкнуть. Джозеф насторожился, будто слышал мелодию, недоступную мне.

Уставившись тяжёлым взглядом на домик, он выдержал драматическую паузу.

— Опять варит своих сушёных ящериц.

Я медленно повернулась к вампиру, вложив во взгляд всю злость, которую испытывала. А этот поганец только усмехнулся!

— Ладно, не будем терять время, — он направился к избушке, что-то насвистывая под нос.

Цыкнув ему в спину, я двинулась следом, стараясь не наступать на цветы — от греха подальше.

Что-то Джозеф сегодня сам не свой: никогда не видела его в добром расположении духа. Он всегда был наделён своеобразным юмором, но в этот раз перебор. Может, всё дело в магии?

Не надышался ли он?

— Почему Селена боялась тебя, Джозеф? — поравнявшись с вампиром, я стала разглядывать дом.

Он казался игрушечным и смотрелся посреди освещённой поляны, как на ладони. Чёрный дымоход накренился, флюгер в виде кошки предостерегающе поскрипывал, хотя ветра не было.

Но не возникало ощущения опасности — от жилища ведьмы веяло странным уютом. Наверняка внутри это чувство обострится.

— Она всех вампиров боялась, — его голос прозвучал издалека, будто он погрузился в воспоминания.

И они не доставляли ему удовольствия. Печалью и сожалением сочились его слова. На миг я даже растерялась и посмотрела ему в лицо, но наткнулась на непроницаемое выражение.

— Антонио сказал, что к тебе она пылала особенной любовью, — осторожно сказала я, косясь на него. Джозеф глядел мимо с отсутствующим видом. — Что вас связывает с ведьмой?

— Ты могла бы быть хоть немного тактичнее? — его голос зазвенел от холода, а лицо потемнело от гнева.

Серые глаза вспыхнули во тьме, будто кто-то внутри разжёг огонь.

— Я задела твои чувства? Прости, Джозеф, — невинно пробормотала я, прижимая ладонь к груди, и вышла вперёд, преградив ему путь.

Нахмурившись, он сдвинул меня в сторону, как ненужную вещь со стола. И, ускорив шаг, взбежал на тесное крыльцо.

Половицы жалостливо скрипнули. Вампир первым оказался у двери в жилище ведьмы, а я замешкалась у первой ступени.

На выцветшем коврике мерцала какая-то голубая пыль. Я остановилась рассмотреть поближе, но Джозеф меня окликнул. Какое-нибудь заклинание Селены.

Что, если это ловушка?

Взявшись за ручку в форме ворона, Джозефа замер, мгновение разглядывая собственную руку. Какая-то мысль промелькнула у него в глазах, но я не успела понять.

Нерешительность? Но это не про Джозефа! Он что-то испытывал к Селене, и теперь, кажется, я знала — что именно.

— Так вот почему ты весь вечер блистал остроумием, — ухмыльнувшись, выдала я и взялась левой рукой за перила.

И поднялась на крыльцо. Подстёгивать Джозефа — не лучшая затея, но меня распирало.

Его плечи напряглись. Я остановилась на расстоянии вытянутой руки. За стенами склепа Джозеф раскрылся с неизвестной мне стороны. Мало ли что этот новый Джозеф выкинет в порыве злости⁈

Бросив на меня испепеляющий взгляд через плечо, он сдавил ручку и дёрнул дверь на себя.

Из проёма на нас повалило облако густого дыма. Я только успела развернуться спиной к перилам и заслонить лицо рукавом кожанки.

Мерцающие пылинки взвились вихрем, окутали нас, как колючий снег. Видимость стала почти нулевая. Зажимая глаза ладонью, я сквозь пальцы пыталась рассмотреть Джозефа.

Он прижался к стене с противоположной стороны от двери. Дым медленно рассеивался, пылинки подхватывал внезапно поднявшийся ветер и уносил прочь.

Вот, что блестело на ступенях! Чары.

— Ловушка для вампиров, — пояснил Джозеф, выходя из своего убежища и отряхиваясь рукавом куртки. — Кожу с костей сдирает.

И, резко выдохнув, вошёл в лачугу.

Тусклый свет, льющийся из-под пёстрого абажура под потолком, освещал небольшой круглый коридор. Палас из лоскутков ткани в форме кленовых листьев лежал в центре помещения.

Отсюда вели три круглых арки в другие комнаты. Обои с лиственным орнаментом, золотистые нитевые шторы на круглых окнах, у входа — плетёная подставка для обуви.

Одуряюще пахло земляникой. Пока я вертела головой, Джозеф протиснулся в проём и скрылся за аркой слева. Я вошла и закрыла за собой дверь, хотя возникло опасение, что это было опрометчивым решением.

Где-то в камине потрескивали поленья, позвякивала крышка кастрюли. Селена хозяйничала, ничего не подозревая о незваных гостях?

Просторную комнату наполняли все оттенки вишнёвого. Мягкая мебель — кресло и диван — были тёмно-бордового бархата. Книжные полки, заставленные под завязку, накренились и перекосились от старости.

Небольшой круглый стол в центре украшала вышитая золотой нитью скатерть с длинными кистями до пола. С одного края она висела не ровно, и я, и Джозеф заметили это сразу.

Догадавшись, что, то не причуды дизайна, мы быстрым шагом обогнули стол. К сожалению, наши худшие опасения оправдались.

Тело женщины лежало на полу под складками тёмно-синего атласного плаща-накидки. Под ним белело длинное платье. Тёмные волнистые волосы упали на лицо и облепили щеки прядями.

На тонкой шее блестела золотая цепочка — на груди ведьмы лежал медальон с ярко-синим камнем. Голубые остекленевшие глаза испуганно смотрели в потолок.

Россыпь веснушек на бледной коже, кружево густых чёрных ресниц, рот слегка приоткрыт. Губы казались бескровными, почти белыми.

Обычно при удушье они синеют. Склонив голову набок, я всматривалась в лицо ведьмы, оставшееся прекрасным даже после смерти.

Джозеф опустился на корточки и коснулся лица Селены тыльной стороной ладони. Вид у него был равнодушный, глаза — пустые, холодные. Но что-то скрывалось за ними, только он не давал рассмотреть.

— Ещё не остыла.

Мой взгляд замер на глазах вампира. Селена умерла совсем недавно, что означало лишь одно: убийца не мог далеко уйти.

— Другой выход из леса есть?

— Эндорс распростёрся на несколько километров и окружён обрывом, — Джозеф осматривал тело ведьмы, не глядя в мою сторону.

Проверив пульс на шее, он бережно дотронулся до кулона пальцами. Не знаю, чего он ожидал, но камень остался просто камнем. Уронив руку, вампир тяжело вздохнул.

В голове мелькнула неожиданная мысль. Я силилась прогнать её, но не сумела — она вкралась и заразила сознание, будто яд.

Как долго Джозеф ждал меня у леса? Мог ли он успеть пробраться до избушки и обернуться до моего появления? То, как он ловко пробирался сквозь заросли, прибавило сомнений.

Будто услышав мои мысли, Джозеф выпрямился. Медленно повернул голову и глянул в упор пронизывающим взглядом стальных глаз.

— Ты что, рехнулась⁈ — рявкнул он, вставая на ноги одним бескостным движением, будто его за ниточки подняли.

Я сделала шаг назад. Вампир угрожающе навис надо мной, и в комнате стемнело. Сила его побежала по коже точечными разрядами, жаля и обжигая, стало нечем дышать.

— Зачем мне её убивать?

— Не ройся в моих мозгах! — с придыханием выпалила я.

— Да по твоим глазам ясно, о чём ты думаешь! — он надвигался, но моя рука уже лежала на рукояти мачете.

Вскользь глянув мне за спину, он скривился и припечатал к стене тяжёлым взглядом. Рука оказалась зажата, нож достать не удалось.

Я уставилась на вампира и почувствовала колючий порыв силы секундой раньше, чем комнату заполнил его голос:

— Какой смысл мне играть с тобой в игры? Захотел бы — убил на месте!

— Резонно, — коротко кивнула я, отлипая от стены и убирая руку с рукояти ножа. Размяла её, глядя на вампира. Всё равно не успела бы выхватить. — Извини, Джозеф. Убийца должен быть ещё поблизости.

— Тот, кто убил Селену, проник в лес засветло. Так что не смотри на меня, — процедил он, придвинувшись почти вплотную.

Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его глаза. Подавив порыв оттолкнуть Джозефа, я сжала руки в кулаки. Если он сказал, что не собирается причинять вред, значит, сегодня меня не тронет.

Хоть и стянуло мышцы живота от страха и предчувствия неожиданного удара.

Джозеф смотрел снизу вверх взглядом, от которого засосало под ложечкой.

— После её смерти прошло не более двух часов, а закат случился час назад.

— Хорошо, что мы вдвоём заявились, — ровным голосом отозвалась я, отступая, и медленно обошла стол, не спуская глаз с вампира.

Мельком глянула вниз и снова на него. Хрупкие кисти ведьмы были перепачканы в голубой блестящей пыльце. Той, что хлынула на нас из дверей. Она ждала, что за ней придут?

Неужели ей было видение?

— Согласен, — вампир кивнул и более не единым мускулом не дрогнул.

Эта его неподвижность пугала до чёртиков, но сила утекала из комнаты. Стало легче дышать, только пульс ещё колотился в горле.

Джозеф мог сломать меня об колено, не напрягаясь, но не сделал этого. Я должна была поверить, что он не убивал ведьму, и я верила. Но не могла перестать бояться.

Направившись к выходу, я вдруг оказалась лицом к лицу с вампиром. Чертыхнувшись, сделала шаг назад.

— Куда собралась? — прорычал он.

Я попыталась обойти Джозефа, но он схватил меня за рукав кожанки.

— Мы можем ещё догнать убийцу, — процедила я и грубо высвободила руку.

Вампир тяжело вздохнул, и лицо его смягчилось, у век пролегли морщинки усталости.

— Эндорс — магический капкан. Если убийца не бывал здесь прежде, то лес сам его поймает.

— Я хочу посмотреть ему в глаза!

— Не стоит на это рассчитывать. Тут два варианта: либо лес его сожрёт, либо он унесёт ноги и убьёт кого-то ещё. Увы, мы здесь бессильны. Играть в догонялки в Эндорсе — верный способ погибнуть.

Поджав губы, я обошла Селену и опустилась перед ней на колени. От ведьмы исходила магия — робкое, дрожащее тепло. Я провела над её лицом ладонью, но ничего особенного не ощутила.

Чары витали повсюду. Вероятно, они сбивали с толку. Ощупывая взглядом её лицо, я с горечью подумала о том, что ведьма унесла с собой мои секреты.

От этой мысли защемило в груди. Ещё одна ниточка оборвалась. Убийца опережал меня на шаг.

— Сколько ей было лет? — сглотнув, спросила я почти шёпотом.

— За сто. Точнее не скажу, — Джозеф пожал плечами и шагнул к столу, но не стал приближаться ко мне. Смотрел сверху вниз, ничего не предпринимая.

— А выглядит моложе меня.

— Не мудрено с её талантами, — бесцветно хмыкнул он.

— Антонио назвал её… взбалмошной особой.

Я обернулась к Джозефу. Пустой взгляд серых глаз дрогнул.

— Характер у неё был не сахар, но силой она обладала неимоверной.

— Судя по ловушкам в лесу, сомневаться не приходиться, — вздохнув, я поднялась с пола и обтёрла ладони о штаны. — У неё след на шее.

— Её задушили? — натянуто прозвучал голос Джозефа.

— Похоже, но я не до конца уверена. Нужно осмотреть дом.

Коротко кивнув, вампир проследовал из комнаты, пока я оглядывалась. Притормозив в дверях, он окликнул меня:

— Если доверяешь, то осмотрись здесь, пока я исследую дом. Но моё мнение — дело гиблое. Убийца ничего не взял и не наследил. Иначе ведьмовские ловушки сработали бы. Повсюду, где она или он лазил, мерцали бы отпечатки пальцев.

— Кому могла понадобиться её смерть? — размышляя вслух, я внимательно посмотрела на него. — То есть, наш убийца её знал. Но откуда⁈

— Откуда мне знать, — холодно отозвался Джозеф и, наклонившись, юркнул в соседнюю арку.

Я пошла за ним. Арка вела в кухню. Вдоль стены полукругом расположился вполне современный гарнитур с встроенной газовой плитой.

На одной из конфорок стояла обливная голубая кастрюля с крышкой.

Около стены — столик на двоих и два табурета. Маленькое круглое окошко занавешивала штора в горошек.

На столе стояла ваза с лавандой, столовые приборы на двоих и стакан с травяным осадком, похожим по цвету и консистенции на болотную тину.

Он источал едкую вонь — смесь пряностей и трав. Склонившись над ним и убедившись, что стакан пуст, я резко отпрянула. От аромата заслезились глаза.

Сомневаюсь, что это приворотное зелье. Кто знает, быть может, подобная муть и поддерживала её молодость.

— Она ждала гостей. Или гостя, — предположила я, указав пальцем на столовые приборы, расставленные по всем правилам этикета.

— И сварила свой фирменный супчик, — заглянув в кастрюлю, Джозеф зажмурился, накрывая её крышкой. — Из лягушек и жаб.

Я нервно хохотнула.

— Не тебя ли она ждала?

— Меня, — бесхитростно ответил вампир, и моя улыбка разбилась.

— Она знала о твоём приходе?

— О нашем, — поправил Джозеф меня, выставив вверх указательный палец. — Думаешь, мне бы она вилку приготовила?

Я открыла рот, промямлив что-то невразумительное, представив, как ведьма угощает меня супчиком из пресноводных.

— И кто ей сообщил? — я закашлялась.

— Антонио, конечно! — хмыкнул вампир, разведя руками. — Если сомневаешься в моих словах, спроси у него. Ещё сотню лет назад Селена дала клятву верности и служила ведьмой-прорицательницей при совете. Они могли общаться мысленно на расстоянии.

— Тогда он должен знать, кого она видела перед смертью! — встрепенулась я.

— Навряд ли, — протянул вампир, выходя из кухни. — В лесу она, так сказать, вне зоны действия сети.

Третья арка вела в уборную, и кроме матерчатых мешочков с сушёной травой и кореньями ничего интересного мы там не увидели. Джозеф вернулся в гостиную и подошёл к нитевой шторе в углу.

Отодвинул её и оглянулся на меня. За шторой темнела арка в спальню. Я поспешила за вампиром. Большую кровать застилал пёстрый плед, на тумбе горел ночник, другой мебели не было.

Я прошлась по комнате. Слева от двери висели шкуры животных — волчья, лисья, медвежья и оленья. Я остановилась, разглядывая их с нескрываемым отвращением.

— Что это?

— Селена умела превращаться в животных.

Я глянула на него изумлённо.

— Так она была перевёртышем?

Он снисходительно посмотрел на меня, качая головой.

— Нет. Шкуры достались ей от предков и обладают особой магией. Благодаря им она превращалась в нужного зверя и бродила по лесу.

— Зачем? — недоумевала я.

— Приглядывала за порядком, отпугивала непрошеных гостей.

Вернувшись в гостиную, я хотела накрыть тело ведьмы покрывалом или простыней, но Джозеф не позволил. Сказал, чтобы оставила, как есть. Ему виднее, наверное.

Покинув дом, мы, побрели по поляне.

— И снова тупик, — вздохнув, сказала я. Мы приблизились к заграждению, сплетающему корни. Переступив через него, я остановилась, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. — Убийца предугадывает каждый мой последующий шаг.

— Что лишний раз доказывает — он среди твоих знакомых, — Джозефу пришлось разрезать несколько корней, чтобы протиснуться через живое ограждение.

— И что мне теперь делать⁈ — с горечью пробормотала я и запрокинула голову.

Ночное небо сверкало, точно чёрный бархат, по которому рассыпали бриллианты. Верхушки деревьев клонились друг к другу, закрывая его, пока в лесу не воцарился непроглядный мрак.

Джозеф подошёл сзади.

— Во-первых, не унывать, — сказал он и выдержал паузу. — А во-вторых, успокоиться, сесть и поразмыслить, как бы ты поступила на его месте.

Я с вызовом глянула на вампира и покачала головой.

— Гибель Селены на моей совести. Кто ещё должен умереть прежде, чем я достану этого ублюдка⁈

— Здесь нет твоей вины, Кира.

Джозеф остановился, а я не повернулась в его сторону. Ждала продолжения, которого не последовало. Вампир замер и не издавал звуков, будто вовсе исчез.

По спине пополз холодок, и тогда я медленно обернулась. Джозеф смотрел куда-то мимо меня невидящим взглядом, осторожно раскладывая свой нож.

— Джозеф? — настороженно протянула я.

— Где твой нож? — бесцветным голосом спросил он и быстро глянул на меня через плечо. — Они так просто нас не отпустят.

— Они — это кто?

Вампир указал на макушки деревьев. Проследив за его жестом, я глубоко вдохнула и потянулась рукой за спину.

Но едва коснулась кончиками пальцев холодной рукояти ножа, как стая воронов сорвалась вниз с диким карканьем.

Джозеф схватил меня за рукав кожанки и притянул к себе. Я вынула нож из ножен, выставила его перед собой, держа обеими руками. И мы прижались спиной к спине.

Осторожно переступая через корни, стали пробираться к тропе. Не самый эффективный способ передвигаться по лесу, но мы до жути хотели отсюда свалить.

Красноглазые птицы кружили над нами, так быстро, что в глазах зарябило, и было трудно сосредоточиться. Одна птица отделилась от стаи и бросилась ко мне.

Чёрная вспышка — и передо мной возникла уродливая морда. Она напоминала человеческое лицо, но в мелких чёрных перьях и с клювом вместо носа и рта.

На голове был пушок, а тело обтекали гладкие перья, кожи под ними не было видно.

Я переложила нож в одну руку, размахнулась и со свистом разрубила воздух в том месте, где только что была тварь. Вспышка, и она исчезла со звуком, похожим на шелест птичьих крыльев. Переместилась чуть правее.

Я замахнулась вновь, но гораздо быстрее. Казалось, я повидала в жизни достаточно, и удивить меня довольно-таки сложно. Что ж, Селене удалось доказать, что в мире ещё хватает чудес, достойных моего пристального внимания.

Например, этот ворон-оборотень. Более мерзкого существа я не встречала.

На этот раз оборотень не успел увернуться, и лезвие рассекло ему горло. Повисшая на позвоночнике голова издала звук, похожий на всхлип.

Но из раны не хлынула кровь — тело рассыпалось ворохом перьев, а на его месте тут же вспыхнул следующий ворон. От неожиданности я вскрикнула.

Большие глаза пылали во тьме алым огнем. Тварь разинула клюв и откинулась для удара. Но я ударила первой, держа нож обеими руками, будто меч.

Лезвие входило в призрачную плоть, как в тёплое сливочное масло. Оборотень свалился, разрубленный пополам, рассыпался перьями и исчез, чтобы снова появиться у меня за спиной.

Я обернулась на миг позже, чем Джозеф выкинул руку вперёд в том месте, где появилась тварь. Нож вошёл ей в глотку, но крови всё равно не было.

Оборотень исчез и больше не появился. У них по три жизни. Ну, просто очаровательно!

— Кира! — Джозеф глядел мне за спину глазами, светящимися силой.

Я стала разворачиваться, но опоздала. Тварь налетела, размахивая крыльями. Я упала на задницу и ударилась затылком о дерево, чудом удержав в руке нож.

Мир вспыхнул перед глазами, обрёл золотистые очертания. Тварь навалилась сверху, закинув голову и раскрыв клюв.

Завалившись набок и выползая из-под оборотня, я замахнулась ножом, вложив в бросок всю силу. Лезвие прошло насквозь пернатое тело и срезало голову до плеч.

Бескровная тварь обратилась в перья и, перевоплощаясь, взвилась в воздухе.

Я перевернулась на четвереньки и поползла прочь. Джозеф бился с двумя оборотнями сразу, перья летели в разные стороны. Ещё одного я ощутила затылком.

По спине прошла дрожь, кожа дёрнулась, как от удара током — тварь протянула ко мне когтистую лапу-крыло, норовя ухватиться за волосы.

Я упала на бок и перекатилась на спину, выставив перед собой нож обеими руками. Тварь навалилась, нанизывая себя на лезвие. Из приоткрытого клюва прозвучал оглушающий, леденящий душу крик.

Я оказалась дезориентирована, но тварь исчезла, оставив меня приходить в себя. Так-то лучше.

Надо мной склонился Джозеф и, ничего не говоря, взял за плечи и поднял на ноги. Я пошатнулась, но он схватил меня за руку и толкнул вперёд. Я пробежала несколько шагов и обернулась.

Твари облепили вампира, размахивая крыльями. Я бросилась к нему, но вдруг он зажёг фонарь, направив луч света на оборотней.

Они завизжали и попадали, тая, как огарки свечей. Моргая, я силилась сообразить, что только что увидела. Но по спине пополз холодок. Твою мать!

Обернувшись, я уткнулась лицом в пернатую грудь. Вблизи перышки переливались всеми цветами радугами. Я медленно посмотрела вверх, поднимая нож.

Оборотень разинул клюв, издав горловой звук, от которого у меня срезонировало в позвоночнике. Вдох застрял в горле, и на миг мир засверкал яркими гранями.

Время остановилось. Я завороженно глядела в алые глаза твари и поднимала мачете между нашими телами. Она склонилась, собираясь клюнуть в лицо, и запрокинула голову для удара.

Сердце перестало биться — я отвела нож и всадила его в брюхо оборотню. И рванула вверх. Лезвие ушло чуть влево и вышло из плеча. Тварь развалилась на куски и перья.

Не успела я глубоко вдохнуть, как Джозеф схватил меня за руку и потащил прочь из леса. У него на щеке алел глубокий след от птичьих когтей.

Мы бежали, а мелкие твари налетали галдящими стайками и щёлками перед глазами клювами. Закрывая головы руками, мы неслись, не разбирая дороги.

Вдалеке мелькали проблески лунного света. До шоссе оставалось рукой подать, когда что-то ударило меня сзади, и жгучая боль пронзила плечо.

Колени подогнулись, я упала лицом в траву, ловя воздух ртом. Подтянувшись на ладонях, сумела сесть и глянула на рану. Тварь прорвала когтями кожаную куртку и распорола мне руку.

Вставая без опоры, я шаталась, как пьяная. Тварь появилась справа, размахивая крыльями. Стиснув зубы, я отвела здоровую руку с мачете назад, ударила и разрубила её пополам.

Не дожидаясь, когда она вновь обретёт облик, рванула к спасительным огням за деревьями.

Мы выбрались из чёртового леса, будто вынырнули с глубины. Я рухнула коленями на траву, глубоко и часто дыша. Выронив мачете, здоровой рукой коснулась раны на плече.

Джозеф опустился рядом, преклонив одно колено.

— Как ты?

— Жить буду, — я посмотрела на вампира из-под занавеса свесившихся волос.

Царапина на его щеке начала о затягиваться, как только мы выбрались из заколдованного леса.

— А идти сможешь?

— Более того, я смогу доехать до дома.

— Это навряд ли, — он покачал головой, глянув на моё плечо.

Я ощутила жажду, учуяв запах собственной крови, и тихо застонала.

Вампир поднялся и пошёл к джипу, а минуту спустя вернулся с аптечкой. Стянул с меня куртку и затянул руку бинтами.

Кровь быстро пропитывала их и обжигала кожу, боль жалила до костей, будто яд. Джозеф был прав — машину вести я не в состоянии.

— Оборотни случаем ничем меня не заразили?

Джозеф снисходительно глянул, губы его дрогнули в улыбке.

— Нет, они не заразны. Они всего лишь фантомы.

— Это радует. Не хотелось бы ненароком опериться.

Хрипло, придушено рассмеявшись, я встала на ноги. Джозеф придержал меня за локоть. Подняв куртку с земли, он повёл меня к машине.

Я шла вполне сносно, ноги передвигались сами, но боль разлилась по всей руке и перетекла на спину. Дрожа от слабости и жажды, я позволила вампиру достать ключи из внутреннего кармана куртки.

Усадив медленно и очень осторожно мою тушку на пассажирское сиденье, Джозеф захлопнул дверцу, обошёл авто и занял место водителя.

Всю дорогу я сидела в страхе шевельнуться и потревожить плечо, ощущая малейший камушек на дороге, попадавший под колесо.

Подъехав к дому, Джозеф так же заботливо извлёк меня из автомобиля и помог подняться в квартиру.

— А как же твоя машина?

— Вернусь за ней с кем-нибудь из стражей, — небрежно бросил он.

— Спасибо, Джозеф, — искренне сказала я, держась за ручку двери.

— Обработай немедленно рану и подкрепись, — напутствовал он безразличным тоном, спускаясь по лестнице.

— Всенепременно, — усмехнулась я, ввалившись в квартиру, и захлопнула дверь.

В пять часов утра я стояла в холле перед своей квартирой. Грязная, уставшая, и у меня болело плечо. Рука онемела и повисла плетью.

Открыв дверь, я ввалилась в коридор и заперла замок. Вокруг меня сомкнулась темнота. Горячий ветер шевелил занавески в гостиной. По ковру расплескался тусклый свет уличных фонарей.

Предрассветная тишина была почти осязаемой, и лишь тиканье часов нарушало её. Скинув кроссовки, я прошла сразу в ванную комнату. Мне нужен был горячий душ.

Кое-как стянув с себя куртку, я разделась, оставив грязные шмотки на полу. Меня знобило, жажда сдавило горло. И потекла по венам жидким огнём, прожигая изнутри.

Я подошла к зеркалу, расчёсывая волосы пальцами, и глянула на своё отражение. Шишка на лбу наливалась всеми цветами радуги. Но я не помнила, как её заработала.

Вероятно, когда упала и поцеловалась с деревом.

Кожа на лице была бледная, почти прозрачная, черты утончились, проступили кости. А в глубине зелёных глаз разгоралось кровавое пламя. Ну просто мисс очарование!

Душ я включила такой горячий, какой только могла вытерпеть, и стояла под ним до тех пор, пока кожа на пальцах не сморщилась.

Смыв с себя кровь, отскреблась дочиста, завернулась в махровое полотенце и вылезла из ванны. И протёрла запотевшее зеркало полотенцем.

В обрамлении мокрых черных волос лицо казалось ещё белее, и вид у меня был эфирный, но устрашающий. Рана на плече посинела и припухла, но больше не кровоточила.

Верхний слой кожи был содран. Заживёт, как на собаке, но до того будет зверски болеть. Небольшие ссадины алели на подбородке и на носу сбоку. Издав нервный смешок, я открыла полку и достала аптечку.

Наложив тугую повязку на плечо, хоть это оказалось непросто, натянула домашнюю футболку, шорты, а сверху тёплый халат. И вышла из ванной комнаты.

Перед глазами расплывалось, и передвигалась я на ощупь, опираясь ладонью на стену. От жажды и слабости било крупной дрожью.

В такие минуты я ненавижу себя, свою суть, потому что всем нутром желаю крови. Желаю ощутить её горячий солоноватый вкус, вдохнуть металлический запах, укутаться в него.

Вонзить клыки в живую плоть…. И голод затмевает разум, настолько лютый, что я не вижу ничего ужасного в этом.

В холодильнике ждал пакет донорской крови. Чудесный, питательный, полезный ужин. Не такой тёплый, как хотелось, но тут выбирать не приходится.

На людей я не охочусь, животные тоже ни в чём не виноваты. А донорская кровь…. Она отдана добровольно. Конечно, есть вампироманы, но я ещё не настолько опустилась.

Я долго гипнотизировала пакет взглядом прежде, чем решилась вскрыть. В нос ударил запах, и голова пошла кругом. Хотела бы я сказать, что меня тошнило….

Нет, я готова была зубами вгрызться в упаковку, опустошить и вылизать изнутри. Самое ужасное, что сама мысль об этом не отпугнула. Хорошо же меня потрепало!

Глубоко прерывисто вдохнув, я швырнула опустевший пакет в раковину и утёрла рот рукой. Сердце колотилось в горле, в висках — оглушающе громко.

Мир вспыхнул перед глазами, заплясал и заиграл новыми, неизвестными мне красками. Соскользнув по стене, я устроилась на полу, охватив колени руками, и прикрыла веки.

Сил бороться с усталостью и слабостью не осталось. А когда пришла в себя — за окном светало.

С улицы доносились трели ранних птиц. Первые лучи солнца пробивались сквозь дымку и золотили занавески. Ветер перебирал их, задувая в кухню тепло и ароматы лета.

Опираясь на стену рукой, я поднялась и побрела в комнату. Мир больше не норовил ускользнуть из-под ног, мышцы не дрожали, голова не кружилась.

Плечо саднило, но чувствовала я себя гораздо лучше. Ох, этот волшебный эликсир!

Остановившись, я стиснула зубы, сжала руку в кулак и ударила по стене. Кровь! Я пила кровь и почти радовалась этому⁈

Неужели превращаюсь в одну из тех тварей, что презирала всем сердцем? Стану монстром и не замечу. Так всегда и происходит, я на удивление долго продержалась.

Гнев вспыхнул в груди, и пульс заколотился ещё сильнее, резче. Я бы могла отказаться от крови, но голод не убьёт меня, а, напротив, превратит в тварь куда быстрее.

Так как же быть? Принять свою сущность? Нет, нет, нет. Не собиралась я этого делать.

Но почему? Мне никогда не стать снова человеком, не жить нормальной жизнью, не завести семью. Оставалось лишь тянуть ничтожное существование и изо всех сил помогать людям, убивать нежить.

Не пора ли примириться с судьбой?

Был у меня ещё один чудодейственный эликсир — в стенном баре. Я прошлёпала босыми ногами в комнату, открыла его и достала бутылку рома, чтобы отпраздновать… очередное поражение.

Забравшись на диван, укуталась в плед и открутила крышку. Ещё один день прошел впустую. Ещё один ход выиграл убийца, ещё одна смерть на моей совести.

Я не знала, что им движет и как остановить ублюдка, но должна была предугадать следующее действие. Поймать и прибить его шкуру к стене.

Он добрался до Селены и уничтожил плёнки, а где искать дальше — я понятия не имела. Увы, я не детектив, а каратель нежити. Вы мне вампира дайте и отойдите подальше, чтобы кровью не запачкаться.

И чем же я отличилась, что привлекла к себе такое внимание? Кому помешала?

Убийца знает обо мне что-то, чего не знаю я? Быть может, казнила кого-то из его близких родственников или закадычных друзей? Или ему невыносима сама мысль, что нас, полукровок, двое?

Он хочет оставаться единственным в своём роде? Тогда к чему все эти сложности⁈ Убил бы, да и дело с концом! Ерунда какая-то….

Стук в дверь раздался, когда бутылка рома наполовину опустела. Сначала я решила, что мне показалось и не отреагировала. Стук повторился.

Я медленно повернула голову на звук, комната покачнулась вслед за моим движением. Пришлось подождать какое-то время, чтобы взгляд сфокусировался на двери.

Радужные пятна плясали перед глазами — почему-то меня это рассмешило.

— Приглашения не дождётесь! — хихикнув, пробормотала я и сделала большой глоток из горлышка.

Если это вампир пожаловал, то без моего дозволения ему не войти. Если смертный, то и пошёл бы он куда подальше!

В дверном замке что-то щёлкнуло. Я затаила дыхание, оценивая ситуацию и продумывая вероятное развитие событий.

Пистолет остался лежать на комоде, добежать до него я не успею, хотя стоило попытаться. Ко мне пробирался смертный. Смертных я не боюсь, если только у них в руках нет дробовика.

Чувствовала я себя совершенно спокойно. Терять уже нечего, так какой смысл напрягаться, биться за жизнь, которую у меня практически отобрали⁈ Мучиться вопросом — за что⁈

Да ну, зачем нагнетать и усугублять и без того хреновую ситуацию.

Меня накрывало безразличие — смирилась с надвигающейся участью. Алкоголь сделал своё дело.

Тем временем в тёмном проеме возник мужской силуэт. Помедлил и вошёл в гостиную. В лучах восходящего солнца появилось знакомое лицо.

Я равнодушно взглянула на Адама и отсалютовала ему бутылкой, развалившись на диване в окружении множества подушек.

Он открыл от изумления рот и моргнул. Но когда справился с эмоциями, то тихо рассмеялся, запрокинув голову.

Сосед направился к дивану, держа руки в карманах джинсов. Сверху на нём была тёмно-синяя футболка с каким-то светлым орнаментом. Точнее разглядеть не удавалось — расплывалось перед глазами.

Адам остановился и присвистнул.

— Похоже, тут вечеринка, а я не приглашён?

— Как ты попал в мою квартиру? — меланхолично спросила я, потягивая ром.

Он хохотнул и запустил одну руку в спутанные волосы и взъерошил их. Парень выглядел уставшим, лицо осунулось от бессонной ночи.

Как обычно что-то увлеченно мастерил и забыл о времени.

— У меня есть ключи. Сама же оставила на экстренный случай, — сосед наклонился, потянувшись за моей бутылкой.

Но я крепко прижала ее к груди и оттолкнула его руку. Адам нахмурился, выпрямляясь, и на губах его играла насмешливая улыбка.

— Что-то мне подсказывает, сейчас именно такой… — шумно вздохнув, он опустился рядом на диван. — Может, свет включим?

Сосед огляделся и протянул руку к выключателю настольной лампы. Неожиданно яркий свет затопил комнату.

— Я таю, — закрывая лицо руками, взвизгнула я и зарылась в подушках.

Адам погасил свет, не сдержав смеха.

— Кира, ты не устаёшь меня поражать! Такой пьяной я ни разу тебя не видел.

— Наслаждайся, — промямлила я и оправила плед, устраиваясь поудобнее.

— Что случилось? — спросил Адам и положил руку на спинку дивана, приобняв меня за плечи.

А другой рукой поднял моё правое запястье вверх и отпустил, наблюдая за безвольным падением кисти. Одним словом — издевался.

— Случилось начало конца, Адам, — я раздражённо вырвала свою руку из его лап и устроила её на животе. — Записей мне не видать, как своих ушей. Их кто-то уничтожил.

— Хреново… — он нахмурил брови и мрачно посмотрел на меня. — И что же, ты сдашься? Кира, которую я знаю, не спасует и не остановится ни перед чем. Надо действовать, хотя бы найти свидетелей, которые смогут подтвердить твоё алиби.

— Один нашёлся и чуть не попал под обвинение в преследовании, — я хмыкнула и запрокинула голову на спинку дивана.

Веки слипались, тело налилось свинцом. Я хотела спать.

— Кто такой? — буркнул Адам и, взяв бутылку из моей руки, сделал внушительный глоток.

На этот раз я не стала жадничать.

— Тайлер. Оказывается, он до утра проторчал под моими окнами в ночь последнего убийства.

— Ну…. Вот его идиотизм и сыграл тебе на руку! — Адам заржал и плюхнулся на спинку дивана. — Похоже, ты неслабо так зацепила парня…

Я пихнула соседа локтем в живот, и он ухнул. Довольная собой, отобрала у него бутылку и допила остатки.

— Отведи его к Джеймсу.

— Он уже в курсе, Адам. Эдисон дал мне сорок восемь часов. Остались сутки. Я должна подтвердить своё алиби, чтобы оно было железобетонным. Раз убийцу мне не найти…

— Говоришь, Тайлер на улице топтался? Под самыми окнами? — поразмыслив с минуту, уже без тени улыбки спросил сосед.

Я поглядела на него, прищурив один глаз для лучшей фокусировки.

— Вроде как. А что?

Адам почесал затылок, взъерошив волосы. Чем доказал мою гипотезу о том, что этот жест способствует лучшему мыслительному процессу. Я тихо захихикала.

— Что-что! У меня камера ночного видения за окном висит. Какая-то сука постоянно царапает мою тачку!

Я оживилась и, кажется, моментально протрезвела. Резко сев прямо, я схватила Адама за грудки.

— Мне нужна твоя камера!

Глядя в мои безумные глаза, он отстранился и скривил рожу. Меня не проняло. Встав на колени, я угрожающе нависла над соседом и тряхнула его снова.

— Мы же можем доказать, что я не выходила из дома в ночь убийства!

— Да отдам я тебе её, только не тряси меня. Укачает.

— Болван! — рявкнула я и отпустила Адама. Сев на диван, смотрела на него, хлопая ресницами.

Он рассмеялся, завалившись на диван. Я швырнула в него подушку, затем ещё и ещё. Он только успевал закрываться руками. Когда подушки кончились, я сокрушенно вздохнула.

— Пойдём ко мне, сразу и посмотрим, — успокаиваясь, предложил Адам и поднялся с дивана.

Он помог мне встать и даже опереться на его локоть. Халат соскользнул с плеча, обнажив бинты. Адам заметил и вытянул шею, рассматривая повязку. И глянул на меня в упор горящими глазами.

Одарив его хмурым взглядом, я оправила халат и взялась за дверную ручку. В конце концов, я всё ему рассказываю, но сейчас вспоминать прошедшую ночь не было ни малейшего желания.

Адам уже привык к моим травмам, но то, как они были заработаны, по-прежнему вызывало у него здоровое любопытство.

В квартире соседа горел раздражающе яркий свет. От него болели глаза, и какое-то время я передвигалась на ощупь. Адам плёлся рядом с таким видом, будто опасался, что я рухну и поврежу какую-нибудь ценную аппаратуру.

Но я не собиралась падать, как и прикасаться к его вещам. Не хватало еще что-то подцепить. Его квартира — свалка и рассадник грязи, но парень каким-то образом умудрялся выглядеть чисто и опрятно за пределами своего логова.

Мельком глянув на кровать, я вздохнула. Адам спал в одежде — в чём сидел за компьютером, в том и падал на постель. И никогда её не заправлял.

Рядом с кроватью на тумбе стоял небольшой, величиной с футбольный мяч, стеклянный бокс. Внутри него сверкало нечто, похожее на электролампу матово-белого цвета, а вместо патрона — колба с тёмно-синей жидкостью.

Зная, кто изобрёл эту штуковину, я не рискнула к ней прикасаться.

— Иди сюда, Кира, — позвал сосед, и я обернулась. На мониторе уже началось воспроизведение.

Мы просмотрели запись, отснятую в ночь последнего убийства. Такси высадило меня у дома, я поднялась по лестнице и больше не выходила. Следом подкатил Тайлер.

Он действительно вплоть до восьми утра просидел на мотоцикле под окнами моей квартиры. Попадались случайные прохожие, но довольно редко, и никого из них я не узнала.

Но этого было вполне достаточно для доказательства моей легенды. Можно выдохнуть — какое-то время появилось в запасе.

Вплотную займусь поисками нашего убийцы, пока он не выкинет новый фортель — тогда меня точно упекут за решётку.

— Ну, что же, — сказал Адам, потирая ладони. — Твоя бархатная шкурка спасена!

Я устало улыбнулась и присела на подлокотник его кресла.

— Только непонятно, зачем Тайлер торчал под окнами…

— Какая же ты бываешь простодушная и несообразительная, — сосед поцокал осуждающе языком. — Не замечаешь очевидных вещей, когда они лежат на поверхности и бросаются в глаза. У человека крышу снесло от тебя, простофиля! Парень безнадёжно влюблен.

Я промолчала, таращась в монитор. Адам выключил запись и свернул окно воспроизведения. На экране появилась печатная статья о… дампирах.

Я нахмурилась и подалась вперёд, вчитываясь в строчки. И совсем позабыла об Адаме.

Тишина привлекла его внимание.

— Не может быть, Кира⁈

— Что? — равнодушно отозвалась я, не отрываясь от чтения.

— Он сохнет по тебе, и ты это знаешь!

Я заморгала и медленно повернулась. На лице соседа отразился неописуемый восторг. Я покачала головой.

— Ничего не выйдет, — тихо произнесла, и его радость потухла.

— Не будь такой чёрствой.

— Не будь таким идиотом, Адам, — передразнила соседа. — Мы не можем быть вместе, и точка! Не заводи больше этот разговор. Лучше объясни, что я такое вижу? — я ткнула пальцем в монитор.

Адам уставился на него, вздыхая.

— Ты же в курсе, что мне не безразлична твоя судьба? — не дожидаясь ответа, он продолжил: — Решил навести справки о дампирах — кто они, откуда берутся и с чем их едят. Так вот, — сосед нахмурился и искоса глянул на меня, будто проверяя реакцию. — Бытует мнение, что полукровки эволюционировали. Учёные проводили эксперименты, всячески издевались над отловленными дампирами, но не смогли ничего добиться. А они возьми, и сами изменись под воздействием природных факторов!

— Я не понимаю, — пробормотала я и посмотрела на Адама.

Он подался вперёд, сложил руки на столе и опустил на них подбородок.

— Не знаю, что уж там произошло — мнений множество, но ни одно не объясняет случившегося полностью. Как известно, дампиры появляются на свет в результате союза человека и вампира. Да, так было на протяжении многих веков, пока в один прекрасный день один из них не обратил человека и не подчинил его разум себе.

— Это невозможно, — неуверенно хмыкнула я.

Адам небрежно пожал плечами, не глядя на меня.

— Хочешь верь, а хочешь — нет, но факт остаётся фактом: полукровки обрели способность создавать себе подобных.

Повисла пауза. Я кусала губу, невидящим взглядом уставившись в монитор. Адам ждал, когда ко мне вернется дар речи.

Наконец, прерывисто вздохнув, я поднялась с подлокотника кресла и прошлась по комнате.

— Это точно? — всё, что смогла вымолвить.

— Несколько лет назад подобная информация мелькала на уровне слухов в жёлтой прессе. Никто не обращал внимания, и об этом забыли. Но недавно всё изменилось, — Адам выпрямился и потянулся за компьютерной мышкой, куда-то щёлкнул, и на экране вспыхнула новая статья. — Засветился тут один на Солнечном побережье. Он был обращён, а не рождён полукровкой. Служил силовиком у своего мастера, а потом зачинил бунт и убил его. После чего собрал вещички и исчез восвояси. И, на минуточку, его мастер держал в узде целый город! Чего прежде дампиры не могли.

Я мельком глянула на монитор и затрясла головой, отказываясь верить в услышанное.

— А он взял, и прямо-таки исчез? — недоверчиво протянула я, сверля затылок Адама сердитым взглядом.

— Ага, — кивнул он, пролистывая статью.

В ней не оказалось фотографий, лишь голые факты и гипотезы. А мне этого недостаточно, чтобы поверить и принять.

— И не позарился на власть? Раз он убил мастера, то должен занять его место — это прописано в законах совета.

— Нет. Он отказался наотрез от титула мастера города, не это являлось его целью, — в голосе Адама промелькнула первая нотка сомнения.

Я фыркнула, скрестив руки на груди, и прошлась по комнате.

— Не верю.

Адам встрепенулся, его плечи напряглись. Выпрямившись, он повернулся вместе с креслом и смерил меня нарочито тяжёлым взглядом.

— А ты бы заняла место Антонио, если бы убила его?

Я резко остановилась и обернулась к парню. Он смотрел на меня в упор, на лице его застыло недоумение.

— Я бы не стала его убивать! — почти взвизгнула я, расплетая руки.

Адам вскинул брови, округлив иронично глаза.

— Даже если это он наш убийца?

— Не говори ерунду, Адам.

— А мало ли… — он пожал плечами и откинулся на спинку кресла, сложив руки на подлокотниках.

Я остановилась, вглядываясь в его лицо. Адам говорил серьёзно, будто действительно рассматривал подобную версию. На миг я растерялась — так и стояла с открытым ртом, решая, что сказать.

— Зачем ему это? — спросила я и нервно облизала губы.

Адам нахмурился.

— А зачем люди убивают, Кира? Ему же тысяча лет, мог за это время умом тронуться, — он взял кассету со стола и протянул мне. Я схватила её на автомате и прижала к груди. — Но я всего лишь размышляю, не бери в голову.

Я долго смотрела на Адама — в его большие честные голубые глаза. Потом отвернулась, охватив себя руками, и прошлась до кровати. Он заронил зерно сомнения в моей душе.

А, учитывая то, что убийца на шаг впереди, поверишь в любую версию. Даже в то, что глава совета мог подстроить убийство Селены. Чтобы снова меня подставить.

Зажмурившись, я затрясла головой. Нет, не может этого быть!

Распахнув глаза, я тяжело вздохнула и направилась к выходу из комнаты. Адам провожал меня потускневшим взглядом. Но случайно наткнулась на стеклянный бокс, стоявший на тумбе.

— Что это? — указала я пальцем в причудливую вещицу.

Адам, соскользнув с кресла, подскочил ко мне.

— Не трогай! — он трепетно обнял коробку, согнувшись в три погибели. — Эта крошка от нас мокрого места не оставит.

— Как она работает? — я вытянула шею, разглядывая гениальное, убийственное изобретение.

Блестяшка в стекле — бомба?

Адам поморщился, поглаживая бокс.

— Тебе серьёзно интересно слушать про соединение химических элементов?

— Мне не важно, чем ты её напичкал, — я безразлично пожала плечами. — Вот какова сила ударной волны и вообще воздействие…

— Значит, так! — Адам заметно оживился — я проявила интерес к его новой игрушке. — Жидкость в колбе — легковоспламеняемая. Эта хреновина специально для вампиров. Ультрафиолетовая лампа — какая в ней мощь! — в купе с горючей жидкостью дает потрясающий эффект. Её мощности хватит, чтобы испепелить комнату площадью в сто квадратов, битком набитую нежитью. От вспышки упыри загорятся, а жидкость добьёт оставшихся в живых счастливчиков.

— Каким образом? У неё есть детонатор?

— Внутри лампы располагается часовой механизм. При его запуске мощь лампы начнёт расти путём нагревания. Когда лампа рванет, от тепла возгорится жидкость. Вот и всё, собственно.

— Испытать дашь? — будничным тоном спросила я и глянула на него, зевая.

Адам просиял.

— Легко! — он изъял световую бомбу из бокса и бережно передал её мне.

— Будь осторожна с моей крошкой. Она любит нежность, — с любовью в голосе произнёс сосед и, подняв глаза, напоролся на мой ледяной взгляд.

— Ты — псих, Адам, — изрекла я и направилась к выходу.

— Ты никогда меня не понимала, — его голос заставил обернуться — уж очень он был пропитан обидой.

Я бросила на соседа вопросительный взгляд через плечо. Он поджал губы, вскинув надменно головой, и глаза его сверкали весельем.

— Но я тебя прощаю.

— Точно псих, — фыркнув, я вышла из квартиры и захлопнула за собой дверь.

В десять часов утра я парковалась перед полицейским участком. День выдался солнечный и знойный, перистые облака размазались по ярко-голубому небу. Я открыла дверь, и жара чмокнула меня в лицо.

Настоящее летнее пекло. После кондиционированного воздуха машины ветер казался раскалённым. Асфальт под ногами плавился. Хорошо, что я легко оделась.

На мне были белые хлопковые джинсы, сочно-голубая майка и чёрные кроссовки с синими шнурками.

Сверху я накинула рубашку с коротким рукавом, она была тёмно-синяя в скромный чёрный узор. Но не стала её застегивать, чтобы не свариться. Она могла отлично прикрыть оружие.

Впрочем, я не думала, что дело примет настолько паршивый оборот. Поэтому оставила пистолет в бардачке. Я же шла на встречу с Джеймсом, а не на перестрелку.

Полицейский участок располагался в жилом квартале, зажатый с обеих сторон продовольственным магазином и аптекой. Серое одноэтажное здание с маленькими окнами и козырьком из коричневого поликарбоната.

Покатую крышу покрывала черепица того же цвета. Вывеска над входом гласила «Полицейский Участок округа Гринпорт номер один».

Над зданием возвышался старый клён, его ветви скребли по кровле. Аккуратно подстриженные кусты цветущего жасмина живой изгородью тянулись вдоль дороги, и в воздухе стоял густой и сладкий аромат.

К горлу подкатил ком — с трудом сглотнув его, я глубоко вдохнула ртом. И, выйдя из машины, захлопнула дверь.

Через дорогу от участка раскинулась парковая площадь с фонтаном и пёстрыми лужайками. Повсюду стояли деревянные скамьи — кованые спинки, как и фонари, натыканные тут и там, были выкрашены под состаренную бронзу.

Плакучие берёзы занавесом ветвей загораживали уютные уголки парка. Излюбленное место горожан для прогулок, зелёный островок на плотно застроенной улице.

Здесь полно магазинов, больничных корпусов и забегаловок среди жилых домов, стоявших чуть ли не встык. Гринпорт — одна из главных артерий Хайенвилла.

На стоянке слева от входа в участок выстроились в ряд четыре патрульные машины. Старый вяз отбрасывал на них широкую тень. По обеим сторонам от дорожки стелился ухоженный газон.

Я шла, щурясь на солнце, и разглядывала здание, хотя не раз здесь бывала. Плёнка с видеокамеры, ключи и мобильный телефон уместились в задних карманах джинсов. И руки оказались свободны.

Я редко беру с собой сумочку — в ней никогда ничего не найдёшь. Передо мной разъехались автоматические стеклянные двери. При входе, в будке с маленьким окошком, дежурный выдал мне пропуск с бейджиком.

Давным-давно весь участок знал консультанта по нежити в лицо, и меня никто не обыскивал.

Я брела по холлу, нацепляя бейджик на нагрудный карман рубашки. Слева располагался небольшой зал ожидания, огороженный белыми фальш стенами. Буквой «П» были расставлены белые кресла, в центре — кадка с древовидным фикусом.

У окна стоял автомат с кофе и кулер. Кабинет детектива Эдисона находился в конце длинного коридора. Свернув направо за стойку диспетчера, я оказалась между рядами стеклянных стен с дверьми.

За ними сидели люди, трезвонили телефоны. Никто не обращал на меня внимания. Рабочий день в самом разгаре.

Дверь в кабинет Джеймса была открыта. Я приблизилась и тихо постучала. Не дожидаясь приглашения, вошла и прислонилась к косяку в дверном проёме.

Детектив сидел за столом и крутился в кресле, зажав между ухом и плечом телефонную трубку. Перед ним лежал ворох бумаг, которые он методично перебирал.

Вид у Джеймса был помятый, под глазами пролегли тени. Верхние пуговицы белой рубашки расстёгнуты, рукава закатаны, узел галстука ослаблен. Снизу на нём были чёрные брюки.

На столе выстроилась шеренга из пластиковых стаканов из-под кофе. Похоже, домой со вчерашней смены он еще не возвращался. Вздохнув, я сложила руки на груди, чем привлекла внимание Эдисона.

Джеймс моргнул и посмотрел на меня исподлобья. Глаза его слегка расширились. Выпрямившись, он поспешил завершить разговор и опустил трубку на рычаг.

Я вошла в кабинет и закрыла за собой дверь. Эдисон небрежно указал мне на стул, собирая бумаги в ровную стопку.

— Надеюсь, ты с хорошими новостями, — проворчал он, убирая их в чёрную пластиковую папку.

— И тебе доброго утра, — улыбнулась я и подошла к стулу.

Достала из задних карманов кассету и мобильник, положила их на стол. Лишь на мгновение взгляд детектива задержался на вещах и снова вернулся к бумагам.

Отодвинув стул, я села и оглядела кабинет.

Напротив стола Джеймса располагалось рабочее место Хилари. Её там не оказалось. Либо она ещё не явилась на работу, либо уже умчалась на вызов.

Не скажу, что меня это огорчало. Не успела я по ней соскучиться.

Хилари превратила кабинет в мини-оранжерею. Повсюду были расставлены горшки с цветами. Никогда бы не подумала, что она увлекается разведением растений, но должна признать — её старания не прошли даром.

Здесь стало гораздо уютнее. На окнах висели светло-коричневые жалюзи, стены загораживали высокие стеллажи, заставленные пестрыми папками.

Рядом с окном — тумба с видеомагнитофоном и маленьким телевизором. А на полу — глиняный горшок с пышным фикусом.

Джеймс испустил долгий вздох. Проведя рукой по волосам, запустил в них пальцы, глядя на меня.

— Тебе стоило бы себя поберечь, — отметила я.

Джеймс прикрыл устало веки и откинулся на спинку кресла, заложив руки под голову.

— Я начинаю забывать дорогу домой, — потягиваясь, сказал он.

Я усмехнулась.

— Для себя тоже нужно оставлять время.

— Ха-ха-ха, — безразлично произнёс он в ответ. — А кто будет убийства раскрывать?

— Ты решил принести себя в жертву закону?

Он распахнул глаза и посмотрел на меня в упор стальным коповским взглядом. Его небесно-синие глаза померкли от усталости, но выразительности не утратили.

На лице промелькнуло выражение раздражения.

— Я хотя бы людям пользу приношу. А ты? Кому ты принесла себя в жертву? Упырям?

Я недовольно закатила глаза.

— Давай не будем начинать этот разговор в тысячный раз, Джеймс.

— Ты всегда уходишь от темы, — отмахнулся он.

Я наклонилась и, сложив руки на столе, сердито на него глянула.

— У меня нет выбора. Я могу затеряться в толпе людей, но скрыться от вампиров — никогда. Я одна из них, Джеймс, и это моё проклятие. А сны навсегда останутся напоминанием о том, кто я есть на самом деле. Если бы в моих силах было изменить правила, то я обязательно ушла из совета и начала жизнь с чистого лица. Даже попыталась бы преодолеть ночные кошмары. Переживать свою смерть каждую ночь — мучительно тяжело.

Джеймс молча сверлил меня немигающим взглядом. Я отвечала ему тем же.

— Ладно, — он сдался первым. Откинувшись обратно в кресло, тяжело вздохнул. — Бестолковый разговор.

— Согласна. Может, сразу перейдём к делу? Ты, как я успела заметить, устал, а у меня ещё куча дел, — я пододвинула к нему кассету.

Джеймс хмуро уставился на неё.

— Да, ты права, — и нервно облизал губы. — Приступим.

Детектив забрал кассету и вышел из-за стола. Направился к тумбе, вставил её в видеомагнитофон. Пока он просматривал запись, я изучала предметы на его рабочем столе.

Шариковые ручки, разноцветные скребки, какие-то бумаги, а из-под них выглядывал край пластикового пакета. Я осторожно потянулась за ним пальцами, но, ещё не увидев содержимого, отдёрнула руку.

Джеймс обернулся, заметив моё движение.

— Что с тобой?

Я вздрогнула и запрокинула голову. Детектив стоял надо мной с кассетой в руках и хмурился.

— Ничего, — солгала я и выдала лучезарную улыбку.

Качая головой, он обошёл меня и сел за стол.

— Мы, кажется, договаривались всё рассказывать друг другу. Или я что-то путаю?

Моя улыбка погасла.

— Нет, не путаешь, — вздыхая, сказала я.

Развалившись в кресле, Джеймс вскинул бровь, постукивая кассетой по столу.

— Ну и…?

— Что в этом пакете?

— Улики, найденные на месте убийства таксиста, — тщательно выговаривая слова, ответил Эдисон, наблюдая за моей реакцией. — Я ещё не успел сообщить, что у меня тоже появились кое-какие новости?

Я встрепенулась, подалась вперёд, внимательно глядя на Джеймса.

— Ты серьёзно?

Эдисон нахмурился и посмотрел на пакет, торчащий из-под бумаг.

— Клочок ткани, — он пожал плечами. — Убийца возвращался на место преступления заметать следы.

Я выпрямилась, с сомнением хмыкнув.

— Думаешь, убийца?

Джеймс невозмутимо на меня взглянул.

— А кому еще это могло понадобиться?

— Любопытных притягивают чужие смерти. Я бы не обольщалась, ведь до сих пор он был крайне осторожен. А тут зацепился за ветку и порвал рубашку? Маловероятно.

— Рано или поздно даже виртуоз оступается. Неужели ты не хочешь проверить? — Джеймс взял со стола пакет и помахал им, словно конфеткой перед носом у ребёнка.

Я протянула руку ладонью вверх. Эдисон опустил на неё пакет. Невольно вздрогнув, предвкушая вспышку видений, я задержала дыхание. Но ничего не произошло.

Тогда я стала перебирать содержимое пальцами и рассматривать. Кусочек чёрной байковой ткани в едва различимую синюю клетку. Почему-то меня посетила мысль, что его подбросили нарочно.

Но кто и зачем?

— Соседи из дома напротив утверждают, будто видели светловолосого мужчину в кожаной куртке. Он бродил за оградительной лентой после наступления темноты.

— Даже если это принадлежало убийце, я ничего не чувствую, — я уронила пакет на стол и откинулась на спинку стула. И, глядя на Джеймса, сложила руки на животе. — Повторюсь: сильно сомневаюсь, что он мог вернуться. Этот самоуверенный ублюдок занят обдумыванием следующего хода и назад не оглядывается.

— Откуда такая уверенность? — холодным тоном поинтересовался Джеймс. Его стальной взгляд замер на моём лице.

— Ты же сам чуешь, что версия надуманная, — осторожно протянула я и склонила голову набок.

Поморщившись, детектив поставил локти на стол и сцепил пальцы в замок.

— Допустим, — он коротко кивнул, пристально глядя на меня. — Ещё я чую, что у тебя что-то припрятано в рукаве. Выкладывай.

Первая мысль была всё отрицать. Но под его взглядом я начала плавиться от стыда. Джеймс дал мне время, пошёл навстречу, а мне хватало наглости умалчивать всплывшие детали дела.

Эта мысль стала решающей — я рассказала Эдисону об убийстве ведьмы.

— Хм-м-м… — только и протянул он, задумчиво нахмурившись. — И когда ты собиралась мне рассказать?

— Я не собиралась, — безразличным голосом ответила я, пожав плечами. — Ведьма жила в Эндорсе, а это не твой округ. Он вообще ничей — смертным туда нет хода. Я не хотела подвергать твоих людей опасности.

Джеймс холодно усмехнулся.

— Да, но это относится к моему расследованию. Мы договаривались делиться информацией, Кира.

— Помню, — я опустила глаза, нахмурилась и вновь на него взглянула, но уже мягче. — Я работаю на совет вампиров, они диктуют предел моей искренности, Джеймс. Я и так рискую, рассказывая тебе об этом.

Повисла пауза, лишь мерное жужжание кондиционера нарушало её.

— Ты между молотом и наковальней, — наконец, качая головой, тихо произнёс Эдисон. И испустил долгий вздох. Напряжение вдруг его отпустило — плечи расслабились, взгляд оттаял. — Будем считать, что тема закрыта. Не очень-то и хотелось тащиться в дремучий лес, полный сказочных тварей.

— Тебе бы там всё равно не понравилось, — согласилась я.

Джеймс внимательно глянул на меня без тени улыбки. И, не отводя глаз, выдвинул ящик стола и достал из него диктофон.

— А теперь мне нужны твои показания. Скажем, для галочки.

Мы приступили к допросу. Вопросы — ответы…. Я рассказала о каждом своём чихе за последние три дня. Пришлось посвятить его в наши странные отношения с Тайлером и поведать о прогулке по пляжу — на случай, если мне вновь понадобится алиби.

Каждое моё слово записывалось на плёнку. За всё время допроса лицо Джеймса не менялось, усталость давала о себе знать. Лишь однажды он любопытно прищурился — услышав о Тайлере и пляже.

Чего и следовало ожидать. Моя личная жизнь всегда вызывала у окружающих неподдельный интерес. Вернее, её отсутствие.

— Можешь произвести обыск в моей квартире, — предложила я, когда Джеймс выключил диктофон.

— Зачем? Теперь это лишнее.

— Для очистки совести.

Джеймс тихо хохотнул.

— Ты только что, не без труда выбралась из ямы и вновь хочешь сползти в неё? У тебя оружия под завязку там, где у нормальных людей хранится кухонная утварь. Холодильник, вместо продуктов, забит донорской кровью. А понятым возьмём Адама? Хакера — со сколькими там условными сроками? Напомни, а то я позабыл, — его улыбка померкла. Потерев устало глаза, детектив вздохнул: — Успокойся и не усложняй жизнь нам обоим. Лучше найди убийцу среди своих. Узнав о снятии с тебя обвинений, он может пуститься во все тяжкие.

Я задумалась. Джеймс был прав. И, скорее всего, теперь убийца попытается убить… меня. Это же логично, правда? Быть может, он уже подготовился, спланировал все до мелочей, и мне остаётся лишь уповать на судьбу.

Нет, я ещё не готова сдаться.

Джеймс перебирал бумаги и что-то записывал в свой верный блокнот. Поднявшись со стула, я стянула со стола мобильник и прошлась по кабинету.

Приблизилась к столу Хилари. В отличие от Джеймса, у неё царил идеальный порядок — ручки в органайзере, папки сложены в аккуратную стопку. И лишь брелок в форме гитары выбивался из общей картины.

Он был из тёмного металла с выбитыми чёрными черепами на верхней деке и совсем не походил на то, что могла бы выбрать девушка.

Хилари не назовешь образцом женственности, но и для неё как-то слишком экстравагантно.

Я потянулась за брелоком, едва коснулась, как сквозь палец пронёсся электрический импульс, пополз вверх по руке, поднимая дыбом волоски на коже.

Сознание вспыхнуло, щиты распахнулись, и в голове замелькали видения. Я видела со стороны чужими глазами, как поднимаюсь к подъезду, придерживая платье. Как таксист отъезжает от моего дома.

Чёрной молнией я пронеслась за машиной вдоль линии деревьев, избегая фонарей. А когда мужчина подкатил к гаражу и заглушил двигатель, бросилась на лобовое стекло.

Брызги крови вперемешку с осколками засверкали калейдоскопом, и вдруг всё скользнуло прочь.

Я покачнулась и села на край стола Хилари. Дышать стало нечем, лёгкие сдавило кольцом боли. Хватая воздух ртом, я невидящим взглядом таращилась в пол.

Джеймс оказался передо мной с вытянутым и побледневшим лицом. Он загородил обзор, я моргнула и медленно подняла глаза. Сердце выпрыгивало из горла, пришлось сглотнуть слюну, чтобы заговорить.

— Откуда у неё это? — откашлявшись, спросила я, указывая на брелок.

Эдисон мельком глянул на предмет на столе напарницы и снова вернулся к моему лицу. Его глаза слегка расширились от изумления.

— Понятия не имею, — после паузы пробормотал он. — Впервые его вижу.

— Где сейчас Хилари? — отлипнув от стола, я провела рукой по волосам, убирая пряди, свесившиеся на лицо. И незаметно стёрла испарину, выступившую на лбу.

Оказалось, что я могу стоять на ногах и не бояться упасть. Отлично.

— Уехала к коронеру за отчётом о вскрытии. Я спрошу её, когда вернется, — в голосе детектива прозвучала гневная нотка.

Он с силой сжал в руке блокнот, сверля взглядом брелок. У него напряглись плечи, натянулись жилы на шее, а в глазах замелькали мысли.

— О чём ты сейчас думаешь? — тихо спросила я.

— Если этот брелок Хилари нашла на месте преступления, то почему не оформила, как улику⁈

— Хороший вопрос.

Джеймс поднял на меня тяжёлый взгляд — я встретила его, не дрогнув.

— Не думаешь же ты, что….

— Чёрт знает, о чём мне теперь думать, — процедила я и качнула головой. — Эта вещь принадлежит нашему убийце. Как она попала к Хилари?

— Я выясню, — так же сквозь зубы произнёс Джеймс.

— Сообщи мне, как только узнаешь, — кивнув, я направилась к двери. И вышла в коридор на негнущихся ногах.

Мир поплыл перед глазами. В голове не укладывалось, что МакАдамс ненавидела меня настолько, чтобы ввязаться в такую грязь. Она же предана Джеймсу и их общему делу, как она могла преступить закон⁈

В коридоре звучали приглушенные голоса и телефонные звонки.

— Подожди, я тебя провожу, — бросил Джеймс, пряча брелок в пакет для улик.

Я послушно остановилась и прислонилась спиной к стене. Напротив кабинета Джеймса за стеклом сидел детектив Хью Перри.

Не всем повезло отхватить себе личные апартаменты с нормальными стенами и дверью. Перри работал в подразделении Джеймса, но занимался магическими преступлениями.

Ведьмы — его главные клиенты.

Меня всегда подмывало спросить, чем он заслужил возню с колдовством и заклятиями, но я сдерживалась. Хью был настоящим профессионалом, копом до мозга костей, разве что излишне дотошным.

Вероятно, кому-то наступил на любимую мозоль и вылетел из криминального отдела.

Недавно Перри отметил сорокалетний юбилей, но выглядел лет на пять моложе. Тёмные волосы он стриг коротко, чтобы они не завивались мелкими колечками.

Мужественные черты лица, сильный подбородок с ямочкой, смягчающей весь облик.

Высокий и широкоплечий, Хью нелепо смотрелся в тесной стеклянной коробке, где едва умещались компьютерный стол, кресло и стул для посетителя.

Слева от Перри спиной к окну сидел рыжеволосый мужчина. Жилистый, широкоплечий, с узким лицом и резко очерченными скулами. Я смотрела на его аккуратно подстриженный затылок и не понимала, почему не могу отвернуться.

Потрясение ещё не отпустило. И я старалась отвлечься, рассматривая всё, что попадалось на глаза. На мужчине была серая рубашка с закатанными рукавами. Он постукивал костяшками пальцев по столу детектива, пока тот набирал текст на клавиатуре.

Сзади подошёл Джеймс и опустил руку мне на плечо. Я вздрогнула и оторвалась от лицезрения незнакомца. Мы направились по коридору, но, когда я проходила мимо, не удержалась и обернулась.

Мужчина смотрел на меня сквозь стекло пустыми серыми глазами, но лишь мгновение. Отвернувшись с безразличным видом, он заговорил с Перри. А у меня сердце пропустило удар.

Прерывисто вздохнув, я позволила Джеймсу увести себя в холл.

— Дождись Хилари и отправляйся домой, — сказала я, когда мы подошли к будке дежурного.

Джеймс припал к ней плечом, наблюдая задумчивым взглядом, как я отстёгиваю бейджик.

— Меня там никто не ждёт, — поморщившись, усмехнулся он и посмотрел мне в лицо.

— Меня тоже, но и не надоедает никто, — с улыбкой сказала я и передала бейджик мужчине за окошком. — Позвони мне.

Я помахала Джеймсу рукой, направляясь к автоматическим дверям. Он выдал усталую улыбку, отлипая от будки, и кивнул. Двери разъехались, и я вышла на залитую солнцем улицу.

Совершенно не понимая, что делать дальше.

Почти всю оставшуюся часть дня я потратила на поход по магазинам. Изнурительное занятие, требующее сил и терпения, которыми я не располагала.

Сегодня ночью должен был состояться званый ужин в склепе, и мне понадобилось вечернее платье. В моём гардеробе не нашлось ничего подходящего.

Я предпочитаю удобную и практичную одежду, которая ни к чему не обязывает. Но для бала упырей требовалось что-то особенное. Антонио настоятельно просил отнестись со всей серьёзностью к мероприятию и не пытаться увильнуть.

А я не хотела подводить главу совета, хоть и появились некоторые сомнения на его счёт. Чёрт, да я всех вокруг подозревала! Паранойя — второе имя выжившего.

Вампиры разоденутся в пух и перья, но и я не должна упасть в грязь лицом. После пары десятков перемеренных моделей я, наконец, нашла то, что искала.

Женственное изящное платье из чёрной, слегка поблескивающей ткани. Вырез, открывающий плечи и ключицу, был отделан тонким кружевом. Длинные рукава закрывали кисти рук.

Мне идёт чёрный цвет. Несмотря на бледность кожи, я не кажусь прозрачной или смертельно больной. К тому же, он подчёркивает глубокую зелень глаз.

Волосы оставила распущенными, нанесла вечерний макияж, надела туфли на шпильке, покрутилась перед зеркалом и осталась довольна результатом. В маленькую чёрную сумочку бросила помаду, платок, зеркальце и «глосс».

Туда же отправились ключи от квартиры и телефон. Терпеть не могу, когда руки заняты, но раз наряд не подразумевает наличие карманов, приходится чем-то жертвовать.

До склепа меня довез Адам. Мы договорились, что он же меня и заберёт, когда я надумаю покинуть ужин. Незаметно, словно золушка, сбежавшая с вечеринки чудовищ. В свете недавних событий, на такси передвигаться не было ни малейшего желания.

Хватит с меня приключений.

Я осторожно вылезла из авто, придерживая подол платья, и огляделась. Около центральных ворот был припаркован чёрный лимузин с тонированными стёклами. Я попрощалась с Адамом и направилась к склепу.

Луна уже поднялась высоко, гладкая и сияющая серебром. Я с наслаждением вдохнула прохладный, освежающий воздух. Ветер шелестел среди деревьев, в траве стрекотали цикады.

Вдоль дорожки сверкали декоративные жёлтые фонарики. Кто-то добавил немного волшебства в прекрасный летний вечер. Балансируя на шпильках и глядя под ноги, я не заметила, как подошла к лестнице.

Ещё не видя, уже знала, что там кто-то стоит. Медленно подняла голову и удивлённо улыбнулась. На крыльце меня встречал Джозеф — его появления я не ощутила.

Магия.

Вампир стоял в кругах света, исходящих от подвесных фонариков, и лицо его казалось восковой маской. А глаза сияли, будто кто-то внутри зажёг свечу.

Он стоял, сцепив руки перед собой, в дорогом чёрном костюме, сшитом на заказ. Я поднялась на крыльцо, придерживая подол платья. Джозеф приветственно поклонился и предложил мне руку.

Я рассмеялась, качая головой, и заслужила от него улыбку. Видеть Джозефа улыбающимся — хорошая примета.

Он галантным жестом отворил передо мной двери. Я вошла в холл, залитый тёплым оранжевым светом. На стенах мерцали свечи в канделябрах, пол устилала роскошная алая ковровая дорожка с золотистой окантовкой.

За столом охраны у входа сидел незнакомый мне вампир и пустым взглядом таращился в мониторы. Значит, у Джозефа сегодня выходной, и он будет присутствовать на приёме.

Точнее, следить за порядком в зале и стоять по правую руку от Антонио.

Нам навстречу шёл Алекс, сияя новым дорогим костюмом. Вампир одарил меня ослепительной улыбкой и протянул навстречу правую руку.

Я остановилась и нахмурилась, поглядев на неё. В последнее время я избегала прикосновений с вампирами, но сегодня выпал шанс прощупать каждого и выявить врага.

Придётся стиснуть зубы и трогать всех подряд. Ох, чудесный вечер намечается!

Сзади остановился Джозеф, и по коже поползли мурашки. Но он не представлял опасности, поэтому я не попыталась исправить положение и повернуться так, чтобы видеть обоих.

Пока он был единственным вампиром, которого я не боялась оставить у себя за спиной.

Неловко улыбнувшись, я протянула руку Алексу. Он перехватил её за запястье и прижал к себе. С лёгким разочарованием я взяла его под локоть. Что ж, вся ночь впереди.

— Чудесно выглядишь, Кира, — сказал он, глядя на меня пустыми глазами, в которых отражалось пламя свечей.

— Спасибо. Ты тоже ничего, — пожав небрежно плечами, сказала я.

Алекс рассмеялся, запрокинув голову. Тёплый и уютный звук, обертывающий, словно мех.

— Чувствую, вечер не будет томным, — отметил он, всё ещё улыбаясь. — Не распугай наших гостей, Антонио не переживёт.

— Кто они? — спросила я и посмотрела на Алекса. Для этого пришлось слегка отодвинуться и запрокинуть голову.

На этот раз он пожал плечами — лениво и грациозно одновременно. Веселье ушло с его лица, лишь глаза ещё светились.

— Влиятельный клан с южного берега. Они богаты и сильны, с такими лучше дружить.

Я нахмурилась и посмотрела на приближающиеся двери приёмного зала.

— Ты их уже видел?

— Нет, но точно знаю, что они в Хайенвилле уже несколько дней.

— Несколько — это сколько?

Алекс скосил глаза и сощурил их, разглядывая меня. Я выдала невинную улыбку.

— Это профессиональное или тебе действительно интересно? Не думаешь же ты, будто они могут быть замешаны в недавних убийствах?

— Я не знаю, что думать, — вздохнула, не глядя на него. — Но в совпадения не верю. Они появились, и у полиции три свежих трупа за последние четыре дня.

— Они не стали бы охотиться на улицах города, — хмыкнул Алекс, подводя меня к дверям в зал. Он остановился и развернулся, позволяя моей руке выскользнуть. Оправив ворот расстёгнутой рубашки, иронично вскинул брови: — Это ниже их раздутого достоинства.

Я против воли улыбнулась и легко толкнула его в плечо.

— Не смеши меня.

— Ты можешь хоть ненадолго расслабиться? — спросил вампир, открывая двери.

Послышались шаги, я обернулась на звук. Из-за угла выплыла Мари-Бэлль в алом атласном платье на тонких бретелях. Оно облегало фигуру до бёдер, а к низу расходилось струящимися волнами.

Черные волосы, закрученные локонами, обрамляли лицо и оттеняли фарфоровую кожи вампирши. Искусный макияж подчёркивал янтарный цвет глаз, кроваво-красная помада была подобрана в тон платью.

Тонкую шею утяжеляло золотое колье с гранатами. Мари-Бэлль выглядела потрясающе, с этим нельзя было не согласиться. За ней шёл Стюарт в чёрном костюме с бордовой рубашкой.

Пиджак был расстёгнут, и руки он держал в карманах брюк. Вид у него был притягательный даже без видимых усилий. Качнув головой, я прогнала эту мысль и отвернулась.

— Расслабишься тут, как же, — буркнула себе под нос.

Мари-Бэлль, покачивая бёдрами, приблизилась к дверям и смерила меня безразличным взглядом. Когда я поймала его, вампирша одарила нас неотразимой улыбкой, будто мы добрые приятели.

Алекс смотрел на неё с отсутствующим видом. Проходя в зал, Мари-Бэлль изящным жестом оправила волосы, обдав нас ароматом дорогих, сладковатых духов.

— Быстро же её выпустили, — сказала я и поймала на себе пристальный взгляд Стюарта.

Его безупречное лицо ничего не выражало, но в каре-зелёных глазах читалась настороженность. Я нахмурилась, соображая, к чему бы это.

Стюарт не отреагировал на мои слова, его тревожило что-то другое. На миг он задержался на пороге, будто хотел что-то сказать, но так и не решился в присутствии Алекса.

Отвернувшись, вампир вошёл в зал. А я в растерянности стояла и смотрела ему вслед. Что он опять задумал? Или я чего-то не знаю об ужине?

В зале звучала музыка, тихая и ненавязчивая. Убранство сияло белизной и золотом. Под потолком сверкали хрустальные люстры, вдоль стен стояли мягкие диваны. Между ними — напольные вазы с нежно-розовыми георгинами.

В дальнем левом углу разместился круглый стол, покрытый белой скатертью. На нём сверкали бокалы на тонких ножках, блюдо с закусками и ведёрко с бутылками.

Вино и закуски? Серьёзно? Вампиры не едят твёрдую пищу, она у них не усваивается. Неужели кто-то для меня расстарался? Любопытно.

Слева от дверей на небольшом возвышении стояли кресла глав совета. С обеих сторон висели алые бархатные занавесы, отделяя их от зала. Гости заполнили всё помещение.

Столько вампиров в одной комнате я никогда не видела, и в воздухе клубилась сила, поднимая волоски на теле. Я прерывисто выдохнула, сжимая в руке сумочку.

Алекс придвинулся почти вплотную и наклонился, чтобы шепнуть:

— Я тебя отлично понимаю, но всё будет хорошо.

— Не разделяю твоего оптимизма, — вздохнула я. — Зачем я здесь?

— Антонио хочет сделать важное заявление. Тебя он ждёт с нетерпением.

— Ему же хуже.

Алекс тихо засмеялся. Высвободив руку и оставив его веселиться в одиночестве, я скользнула вдоль занавеса и ненавязчиво огляделась. Ажурные веера, пышные наряды и ароматы дорого парфюма, а под ними второй волной всплывал запах крови, застарелой смерти.

От него засосало под ложечкой. Паника забилась в горле — я одна в логове упырей, и никакой пистолет не поможет положить их всех, если дойдёт до потасовки.

Спокойно, Кира! Антонио этого не допустит. Вампиры же отныне цивилизованные монстры, а не какие-то там кровопийцы, нападающие в подворотне. Мне ничего не грозит, пока они развлекаются.

Хотелось бы верить.

Среди незнакомых лиц я узнала Стефанию в сверкающем бледно-золотом наряде. Она разговаривала с высоким, статным вампиром в бархатном костюме цвета ночи.

Он был высок и широкоплеч, тёмные волосы коротко острижены, а в серых ледяных глазах сквозила такая мощь, что у меня по спине пополз холодок.

Орландо, мастер города Боско. Пять лет назад он затаил обиду на меня и Антонио, ведь мне, как новообращенной, надлежало явиться к нему и умолять о разрешении вступить в клан.

Я, разумеется, этого не сделала и нарушила правила этикета кровососов. Орландо вынес мне смертный приговор, пустил по следу наёмников, тогда за бедную полукровку и вступился Антонио.

Против совета никто не решился идти, и меня оставили в покое. Но попадаться мастеру Боско на глаза совсем не хотелось — конфликт сошёл на нет, однако Орландо не упускал возможности напомнить о нём.

Властный, жестокий и злопамятный ублюдок. Я всерьёз считала, что он мог бы вновь попытаться меня убить.

Выдохнув, я двинулась дальше. В толпе пролился перезвоном колокольчиков смех Изабелль. Я невольно стала выглядывать её. Вампирша стояла в окружении вампиров-мужчин и в открытую флиртовала с ними.

На ней было пыльно-лиловое пышное платье в пол с корсетом и кружевными оборками. Длинные ресницы, сияющая лиловая помада, бледные румяна — выглядела она, как кукла-переросток.

Даю голову на отсечение, под юбкой у неё ажурные гольфы. Неужели мужчинам такое нравится?

Стараясь оставаться незамеченной, я направилась к столу с закусками. Прошла мимо Андреа и Грегори, кивнув им в знак приветствия. Они были так увлечены друг другом, что быстро потеряли ко мне интерес.

Толпа раздалась, и передо мной оказалась Мари-Бэлль. Вампирша заразительно смеялась над чьей-то шуткой. Стюарт стоял позади неё мрачной тенью. Я развернулась на каблуках и врезалась в Алекса.

Он быстро взял меня под руку и увлек в сторону. Я обернулась. Мари-Бэлль хихикнула, и мы случайно встретились взглядами. Тут же улыбка её превратилась в оскал.

Алекс одёрнул меня, заставляя отвернуться.

— Как эта кровожадная стерва попала в совет? — вслух подумала я.

— Она не всегда была такой, — понизив голос, сказал Алекс.

— Наверно, ты сейчас поведаешь мне слезливую историю о её несчастной судьбе?

Алекс ухмыльнулся, глядя на меня.

— А тебе было бы интересно услышать?

Я пожала плечами.

— Чтобы скоротать время — да.

Он кивнул и повёл меня прочь от толпы.

— Красивая девушка полюбила вампира — разумеется, он был чертовски прекрасен.

— Как неожиданно, — я хмыкнула, наблюдая за перемещениями вампиров.

Алекс драматично закатил глаза, чем вызвал у меня смешок. И продолжил:

— Дочь губернатора, светская дама с превосходными манерами, купающаяся в роскоши. А после обращения её привычки усугубились. Мари-Бэлль стала избалованной куклой в руках своего мастера. Любовник разодевал её по последнему слову моды, пока она ему не наскучила.

Мы переглянулись, Алекс надменно улыбнулся.

— Догадываешься, что было дальше?

— Ещё как, — усмехнулась я. — Он бросил Мари-Бэлль, а она нашла его и убила?

— Почти. Теша задетое самолюбие и проклиная влюбчивого мастера, Мари-Бэлль отправилась в Хайенвилл, с целью обратиться в совет. Она поведала свою трагичную историю Антонио: вампир соблазнил глупую, наивную девчушку и обманом обратил. А затем, наигравшись, вытер о неё ноги и променял на новую смазливую мордашку.

— И он пожалел её?

— Ты же знаешь Антонио, — Алекс перекривился, будто проглотил жука, и вскользь глянул на меня. — Конечно же, да! Перед ней вообще мало, кто мог устоять в те годы. Ещё не остыла кровь, ещё не потух блеск в глазах, ещё свежи воспоминания о смертной жизни. А старейшина падок на такие штучки.

— Она выжила после смерти мастера, — вслух размышляла я, оглядывая зал. — Да ещё обладает способностью призывать нежить. Если бы не её заносчивость, Мари-Бэлль цены бы не было.

Среди гостей выделялась женщина в длинном узком голубом платье. Тонкие бретели переплетались на спине в изысканный узор. Вампирша была худощавой и невысокой.

Её золотистые волосы сияющим атласом струились до пояса. Чёрты лица тонкие, глаза тёплого оттенка серого. Она приветливо улыбалась Грегори, держа под руку другого вампира.

Он был одет в бледно-синий костюм-тройку и белую рубашку. В петличке — платок в тон платью спутницы.

Черты лица из тех, что с первого взгляда отталкивают строгостью и резкими углами, но если присмотреться, то находишь в них изюминку. В его случае это — ямочки на щеках.

Когда вампир улыбался, его лицо смягчалось, озарялось добродушием.

Заметив, что я его разглядываю, вампир обернулся и, коротко кивнув, улыбнулся мне. Я смущённо улыбнулась в ответ и потупила взгляд.

— Кто это, Алекс?

Он склонился, чтобы нас не расслышали:

— Главы клана Этвудов — Кирстен и Сеймур. Наши почётные гости. А парень, что топчется у них за спинами — их сын Брэд.

Я проследила за его взглядом. Юный вампир, на вид не более двадцати пяти-шести лет, озирался по сторонам. Суховатый и высокий.

У него были большие карие глаза и приятные, мальчишеские черты лица. Держа руки в карманах брюк, он стоял, опустив голову, и исподлобья наблюдал за толпой.

Вид у него был скучающий, словно он не понимал, что здесь забыл.

— Бедный мальчик, — прошептала я. — Они его обратили? Видно же, он похож на отца….

— Я не вдавался в подробности, но, кажется, они пережили нападение вампиров. Один из родителей обратил остальных, чтобы спасти их от гибели.

Я вновь посмотрела на Этвудов. Кирстен держалась вежливо, но определённо натянуто. Сеймур казался более раскованным, открытым. Мимо Брэда прошёл официант с вазой, наполненной пуншем.

Аперитив. Каково же основное блюдо вечера?

— У них есть ещё один сын. Приёмный, — то, каким голосом произнёс эти слова Алекс, заставили меня посмотреть ему в лицо. Оно ничего не выражало, но глаза похолодели. Вампир пренебрежительно хмыкнул. — Ты его ещё не видела?

— Понятия не имею, о ком речь.

— Его зовут Райан.

— Алекс?

Голос Стефании заставил меня вздрогнуть. Я обернулась и уставилась на неё во все глаза. Алекс выпустил мою руку, вздыхая, и шагнул к вампирше с таким видом, будто не был в восторге от этого.

Она одарила его плотоядной улыбкой. Какого чёрта происходит?

— Скоро появится Антонио и огласит торжественную новость. Найди и себе развлечение на вечер, Кира, — протянула игривым тоном Стефания и взяла под руку моего помощника.

Она не отлипала от него, буквально пожирала глазами.

— Что-нибудь придумаю, не беспокойся, — осклабилась я и направилась к столу с закусками.

Брэд, потягивающий пунш из высокого бокала, проводил меня изучающим взглядом. Когда я проходила мимо, к нему сзади подбежала Изабелль, звонко смеясь. И, схватив за плечи, куда-то утащила.

Не то, что бы он был против — позволил себя увести к диванам, не отрываясь от напитка.

Обходя кругом толпу веселящихся упырей, я приблизилась к столу. Спиной ко мне стоял светловолосый вампир. Чернильно-синий костюм сидел на нём безупречно — явно дорогая, сшитая на заказ вещь.

Вампир был невысоким, стройным, атлетично сложенным. Разглядывая его аккуратно стриженный затылок, я остановилась в нерешительности. Была мысль сбежать, но любопытство перевесило.

Я отступила, наблюдая за незнакомцем. Что он забыл у стола с закусками?

Едва подумала об этом, как мужчина взял бутылку вина из ведёрка и стал изучать этикетку. Вздохнув, стянул бокал со стола и наполнил его бордовой ароматной жидкостью.

Поднёс к губам тонкое стекло и пригубил. Огромных усилий мне стоило не раскрыть рот от удивления. Совладав с эмоциями, я обошла незнакомца и будто бы потянулась за пустым бокалом.

Он заметил движение и чуть повернул голову. Мы встретились взглядами, в тот же миг что-то внутри у меня оборвалось. Я замерла, таращась на него, и ничего не могла с собой поделать.

А он смотрел на меня пронзительно голубыми глазами с выражением лёгкого недоумения на лице.

Медленно выпрямляясь, я разглядывала его. Он был красив той мужской красотой, от которой перехватывает дыхание. Мягкие, но мужественные черты, а когда он улыбался, то становился просто неотразимым.

Откуда я это знала? Мы повстречались не впервые — передо мной был парень из бара, с которым мы пили ром.

Стиснув в руке сумочку, я моргнула, стараясь сохранить беспристрастное выражение на лице. А он глядел на меня, и его брови ползли на лоб.

На вид незнакомцу было до тридцати лет, но сколько на самом деле? Не получалось определить — волнение сбило мой нюх. Возможно, прикосновение помогло бы решить задачу, но я ещё не созрела лезть к нему с объятиями.

Непроизвольно улыбнувшись, вампир потянулся за пустым бокалом и наполнил его. Я стала обходить стол, не отрывая от гостя глаз.

— Не в твоём вкусе напиток?

Он тихо усмехнулся и покосился на меня.

— Выбирать не приходится.

— Не ром, конечно, но пить можно, — я остановилась на расстоянии вытянутой руки от вампира и равнодушно взглянула на него.

Он вернул бутылку в ведёрко и снова покосился на меня. В его глазах читался интерес. На мероприятии, не вызывающем ничего, кроме скуки, он наконец-то увидел нечто занимательное.

— Ты разочарована? — после паузы спросил вампир.

Я чуть не выпалила: «с чего бы мне вообще что-то о тебе думать?». Но это была бы ложь. А я не могла заставить себя лгать ему. Почему — не знаю.

Видимо, потрясение оказалось настолько сильным, что выбило меня из колеи.

— Пока не поняла, — небрежно пожав плечами, сказала я и улыбнулась против воли.

Он протянул мне бокал. Прямо по коже ползло желание поднять взгляд и посмотреть ему в глаза. Я глянула на бордовую жидкость в тонком стекле, снова в лицо вампиру и приняла бокал.

— А ты разочарован?

— Нисколько. Удивлён, озадачен, но точно не разочарован, — сказал он и, отпивая из своего бокала, бесхитростно посмотрел на меня.

Я вспыхнула до кончиков ушей и поспешила попробовать вино. Слегка терпкое, с насыщенным пряным ароматом. В винах я не разбираюсь, но это оказалось приятным на вкус.

Вампир смотрел на меня с едва различимой улыбкой на губах. Изучающий мужской взгляд. Ничего необычного, но я испытывала неловкость.

— Рад всех вас видеть! — громко произнёс Антонио.

Я повернулась лицом к залу, с трудом сдержав вздох облегчения. И мысленно поблагодарила Антонио. Ещё немного, и я бы окончательно растерялась.

Глава совета стоял в центре зала, вампиры собирались вокруг него. Он обвёл взглядом зал, улыбаясь улыбкой любимого дядюшки.

На нём был элегантный костюм цвета сливы, рубашка — нежно-сиреневая. Цвет подчёркивал смуглость его кожи. Волосы старейшина зачесал назад.

Изабелль и Брэд вынырнули из-за бархатного занавеса и нехотя побрели за толпой. Вид у вампира был слегка растрёпанный. И думать не хочу, что она там с ним делала.

Мари-Бэлль стояла рядом с Алексом. Стюарт, не вынимая рук из карманов брюк — справа от них. Мне не сильно хотелось оказаться в первых рядах, поэтому место рядом с ним вполне устроило.

Мы переглянулись — на мгновение. Потом взгляд Стюарта мазнул по лицу светловолосого вампира и вернулся к Антонио. Холодность, появившаяся в его глазах, заставила напрячься.

Что же здесь происходит на самом деле?

— Сегодняшний вечер имеет огромное значение для нашего города и совета — в особенности. Чуть позже я сделаю важное заявление, а сейчас поприветствуем наших гостей — семью Этвудов из округа Орандж, — раздались бурные аплодисменты, едва дав ему договорить. — Кирстен, — Антонио слегка поклонился блондинке в голубом платье, — её супруга, Сеймура. Их сына, Брэда и нового члена семьи — Райана.

Я обернулась к светловолосому, и мы встретились взглядами. Он больше не улыбался, лицо его опустело. Стюарт одёрнул меня за руку.

— Выбираешь новую жертву, и, похоже, уже определилась? — его голос сочился желчью.

Я улыбнулась.

— Ты ни с кем меня не путаешь? Следи лучше за своей любвеобильной подружкой.

— Да ладно, — поморщился он. — Хочешь, чтобы я поверил, будто он не привлекает твоё внимание?

— Вампирами не интересуюсь.

Его улыбка чуть потускнела, в глазах промелькнула усталость.

— Можешь сколько угодно дразнить меня, Кира. Со смертными у тебя нет будущего, смирись уже и оглянись по сторонам.

— Ты намекаешь на себя, Стюарт?

Он пожал плечами — жест, означающий всё и ничего. И одарил меня красноречивым взглядом.

— Давно не намекаю.

Я хотела выдать очередную колкость, но вдруг вампиры схлынули, как вода от брошенного камня. И я осталась стоять одна.

Между лопаток свербело от желания обернуться. Я знала, что Райан смотрит на меня, но не могла заставить себя сдвинуться с места.

Зазвучала музыка. По залу рассыпались танцующие, вампиры разбивались на пары. Мари-Бэлль опутала тонкими руками шею Стюарта и повисла на нём, довольная собой.

Стефания присохла к Алексу намертво. Поморщившись, я направилась было за своим бокалом, но наткнулась на пристальный взгляд Райана. Ноги примерзли к полу.

Так я и осталась стоять и смотреть, как он приближается ко мне, а сердце трепетало пойманной бабочкой в груди. Вампир замер и подал мне руку.

Я колебалась лишь мгновение прежде, чем принять её.

Он взял мою руку в свою ладонь и мягко притянул к себе. По спине пронёсся импульс тепла. Я покрылась мурашками, в глазах вспыхнули искорки.

Мы сцепили пальцы, и у меня перехватило дыхание. Никогда не испытывала ничего подобного от простого прикосновения….

Руку, в которой держала сумочку, я положила на плечо Райану. Он скользнул ладонью по моей талии — невесомо, едва касаясь. И повёл в танце, а мне оставалось лишь вторить его движением.

Я собиралась сказать, что не танцую. А почему не сказала? Будем считать, что забыла.

Шея Райана оказалась на уровне моей щеки. От него приятно пахло сладковатым лосьоном после бритья, но под этим запахом угадывался аромат его кожи, его плоти.

От волнения у меня зачастил пульс. Он должен был услышать.

От этой мысли краска бросилась в лицо. Моргнув, я осторожно выдохнула и посмотрела ему в лицо. Глаза у Райана — голубые-голубые, два бездонных омута. Сердце его билось сильно и ровно — я ощущала кожей, всем телом.

Некоторые достаточно сильные вампиры могут запускать пульс. Этим он и ввёл меня в заблуждение.

Ладонь у него была мягкой, горячей и сильной. В баре я приняла его за человека, но и сейчас не могла отличить от живого, не сумела нащупать истинный возраст.

Райан лучше всех, кого встречала, скрывал свою истинную сущность. И даже прикосновение не помогло раскусить его.

Напротив, от него у меня мультяшные звёздочки в голове кружились, а в груди ворочалось необъяснимое чувство….

— Похоже, тебе здесь так же неуютно, как и мне, — понизив голос, сказал он и отвлёк меня от размышлений.

Я невольно улыбнулась.

— Терпеть не могу приёмы.

— Не выношу шумные сборища, — кивнул он.

Мы переглянулись почти заговорщически.

— Ты же из южного округа, — я прищурилась и слегка вскинула голову, чтобы лучше его видеть, не пропустить какую бы то ни было эмоцию. — Там богатей на богатее, и приёмы — нормальное времяпрепровождение.

— Это не значит, что они доставляют мне удовольствие.

— Как же ты развлекаешься?

Он слегка нахмурился — сделал вид, будто задумался.

— Предпочитаю одиночество и тишину, поэтому уезжаю, куда глаза глядят, пропадаю на несколько дней и наслаждаюсь этим. Если считать это развлечением, то… — он оборвал речь, вглядываясь в моё лицо. И на губах его заиграла удивлённая улыбка. — Что?

— Посещение злачных мест входит в развлекательную программу? — я улыбалась ему и не могла остановиться.

Он тихо рассмеялся — звук, от которого меня окатило теплом.

— Ты про тот бар на отшибе?

Я кивнула. Вдруг Райан наклонился, и оказалось, что я смотрю ему в глаза с расстояния в пару сантиметров. В лицо бросилась краска, взволнованное сердце пропустило удар.

— Считаю удачным стечением обстоятельств то, что я в него заглянул, — его дыхание обожгло мне кожу.

На миг я утратила дар речи, закружилась голова. А он тем временем отодвинулся, с бесхитростной улыбкой глядя в упор.

— Удачным? — только со второй попытки сумела вымолвить я.

В глазах Райана промелькнула мысль, но я не смогла её понять.

— Да, ведь мы оба оказались в тот вечер там.

Моргнув, я открыла рот, собираясь спросить, что же это должно значить. Но вдруг до меня дошло. Невольно рассмеявшись, я решила было обратить его слова в шутку.

Но он говорил серьёзно и не похоже, чтобы заигрывал. Или, всё-таки, заигрывал?

Райан стал выпрямляться и невзначай глянул мне за спину. Его улыбка погасла. Лицо замкнулось, только в глазах остались таинственные огоньки.

Я не успела спросить, что случилось — к нам подошёл Стюарт.

— Позволь украсть у тебя Киру? — голос гуще сливок, с такой теплотой, которую могут дать только две вещи: гнев и вожделение.

Я могла ручаться, что это не второй вариант.

Райан слегка сжал мою руку в своей ладони, задержал чуть дольше, чем следовало. Я внимательно на него посмотрела. С красивого лица ушли эмоции, глаза остыли.

В них промелькнула твёрдость, сила, характер. Глядя на Стюарта, он отпустил меня с непроницаемым видом. Тот либо не заметил, либо деликатно оставил без внимания.

И, перехватив мою руку, повёл прочь, а я боролась с желанием обернуться. И так вцепилась в локоть Стюарта, что костяшки побелели.

Хотелось броситься обратно к Райану и повиснуть у него на шее, как обезьянка. Эта мысль напугала до чёртиков. Что он со мной сделал?

Я всё ещё чувствовала трепет в тех местах, где он меня коснулся. Зажмурившись, качнула головой, разметав волосы по плечам.

— Ну, надо же, — горячим шёпотом протянул Стюарт.

Я открыла глаза и сердито посмотрела на него.

— Ты о чём?

— Кому-то удалось растопить твоё ледяное сердце, — в его голосе послышался оттенок смеха, но под ним всё ещё гудел гнев.

Вампир глядел мимо, на танцующих. Мы остановились. Он развернул меня к себе лицом и охватил одной рукой за талию. Моя левая рука оказалась зажатой в его ладони.

Мы стояли и глядели друг на друга — я снизу вверх, а он — с высоты своего роста.

— Глупости, — процедила я, не моргая.

— Тогда почему ты так вцепилась в меня? — Стюарт вскинул брови, чудесно ухмыляясь.

Я дёрнулась, пытаясь высвободиться, но он не шелохнулся.

— Нет ничего постыдного в том, что ты позволила себе сегодня немного больше, — снова эта тёплая нота в голосе.

— Не обольщайся, Стюарт!

Он запрокинул голову и рассмеялся. Звук прокатился по коже ласковым прикосновением шелестящего меха. Сердце припустило, да так, что стало трудно дышать.

Но внезапно Стюарт оборвал смех и посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах появилась незнакомая эмоция — горечь.

Видимо, что-то отразилось у меня на лице — Стюарт улыбнулся уголками губ, уже не так счастливо, как миг назад.

И поднял мою руку чуть выше, разглядывая её, нежно провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони, по костяшкам пальцев. Я уставилась на него с вызовом, но не помешала.

Взглянув исподлобья, вампир печально усмехнулся.

— Признаться, я завидую Райану.

— Это ещё почему? — я сама услышала, насколько злобно прозвучали слова.

— Хотел бы я, чтобы ты сейчас со мной испытывала то же, что минуту назад с ним.

Я собиралась огрызнуться, но вспыхнула, открыла от возмущения рот и тут же его захлопнула.

— Прекрати уже. Ничего я не испытывала!

— Я, может быть, глупец, но не слепой, Кира, — на этот раз он глядел на меня совершенно серьёзно. — И видел вас.

— Мы с ним уже знакомы, — зачем-то я начала оправдываться.

Стюарт нетерпеливо поморщился, чем заставил меня прикусить язык. И теснее прижал к себе. Я упёрлась ладонью ему в грудь.

Его сердце билось под рукой, мощный пульс на горле вампира колотился по моей коже.

— Я мог бы тебя околдовать, заставить вожделеть меня, но это было бы нечестно по отношению к нам обоим. Я хочу, чтобы ты полюбила меня сама, а не при помощи ментальных фокусов.

Испустив тяжёлый вздох, Стюарт ослабил хватку. Я отодвинулась и всмотрелась в его лицо. Он не шутил. И казался таким печальным, таким живым сейчас, что у меня сердце защемило.

Прочесть его мысли не удалось — слишком тщательно он возводил между нами стену. Но это и не требовалось. Я поверила ему.

— Проклятие, Стюарт! Ты побоялся, что я втрескаюсь в него по уши и поэтому прервал наш танец? — догадалась я и рассмеялась, уткнувшись лицом в его плечо. Он слегка напрягся — от неожиданности, но тут же облегчённо усмехнулся. — Разве не ясно? Этот симпатичный вампирчик околдовал меня!

— Он не… — начал Стюарт, но я не слушала его.

— Я до сих пор борюсь с желанием оттолкнуть тебя и броситься ему на шею! Райану каким-то образом удалось одурманить мое сознание. Другого объяснения не вижу.

— Хм-м-м, — протянул он, сощурив глаза. — Твои щиты на месте.

— Тогда как же… он меня околдовал? — я уставилась на Стюарта, улыбка сползла с моих губ.

Я нервно их облизала. Чёрт с ней, с помадой!

— В том и соль, Кира. Он не околдовывал.

Я встала, как вкопанная. Стюарт был вынужден сделать то же самое. Мы смотрели друг другу в глаза и не двигались. Вампиры вновь расходились, уступая место Антонио.

Кажется, он собирался что-то сообщить?

У меня за спиной послышалось дуновение ветра. И шаги я услышала с задержкой. К нам неслась разъярённая Мари-Бэлль.

— Отпусти, пока твоя подружка не расцарапала мне лицо, — прошипела я и попыталась высвободить руку.

Стюарт крепче сжал моё запястье и приблизился почти вплотную.

— Она мне не подружка, — сквозь зубы произнёс он.

Чертыхнувшись, я отодвинулась. Он все-таки меня отпустил. Как раз в тот момент, когда к нам алой бурей подлетела Мари-Бэлль.

Она схватила меня за плечо, всадила в него ногти. Я скрипнула зубами, но не закричала. Боль была острая, жалящая. Не успевшая зажить рана снова кровоточила.

Я стала медленно разворачиваться к Мари-Бэлль, стараясь помешать ей сильнее разорвать шов. Но Стюарт оказался быстрее — перехватил запястье вампирши и сдавил до хруста костей.

Её глаза налились кровью, губы изогнулись в оскале. Она отпустила моё плечо, но будто нарочно задела края раны когтями. Оказавшись лицом к любовнику, она завизжала.

От звука её голоса у меня волоски на теле зашевелились.

— Не трогай её, Мари-Бэлль, — бесцветным голосом сказал Стюарт.

Музыка продолжала играть, но танцующие расступались. Все на нас глазели. Антонио расталкивал толпу, продвигаясь к центру круга. С другой стороны появился Алекс.

Он подошёл ко мне и, взяв за плечи, отодвинул от фурии. Она бросилась на Стюарта, колотя маленькими кулачками в его каменную грудь.

— Мари-Бэлль! — прогремел голос Антонио.

Музыка оборвалась. Джозеф плыл к толпе бескостно, грациозно — воплощение силы и опасности. Движением плеч я скинула руки Алекса.

Он забеспокоился, что мне взбрело в голову вмешаться в потасовку, но сегодня я выбрала роль тихого котёнка. Мелькнула, правда, мысль «не пора ли пистолет доставать?» Но я ее быстро отмела.

Пусть сами разбираются, а то отправлюсь в подземелье вслед за Мари-Бэлль.

— Что ты себе позволяешь⁈ — старейшина возвышался над ней, как гора.

Сила исходила от него жгучей рябью. Глаза стали сплошь тёмными, без белков. Кожа — мраморно-белой, светящейся изнутри, губы отведены от зубов, но клыки ещё не показались.

Вампирша притихла и воззрилась на него глазами брошенного ягненка. Антонио не проняло. Однажды он уже купился на этот фокус, больше не проколется.

Она открыла рот, качая головой, и вдруг её взгляд метнулся ко мне. Зашипев, она рванула вперёд, и вся её безупречность слетела с лица, явив истинную тварь, скрывающуюся под ним.

Некогда бархатная кожа истончилась и облепила кости черепа, глаза ввалились и стали похожи на две прожжённые дырки в листе бумаги.

Стюарт охватил Мари-Бэлль руками и не позволил наброситься. Вопя, она полосовала его когтями, торчащими точно кинжалы из костлявых, удлинившихся пальцев.

Я потрогала рану — кровь сочилась по рукаву тонкими ручейками. Снова Адаму придётся меня латать. Обидно. И прикосновение к ревнивой стерве ничего не дало, кроме ярости, разрывающей её на части.

Вдвойне обидно, чёрт возьми.

Стюарт сильнее сдавил Мари-Бэлль. Она жалобно заскулила, а глаза её по-прежнему пылали ненавистью и гневом. Джозеф подошёл слева, Алекс — справа.

— Вы знаете, что делать, — голос Антонио обжигал гневом.

Ему ничего не оставалось, кроме как наказать Мари-Бэлль. Она унизила совет на глазах у гостей. Проявление мягкости они бы приняли за слабость.

Не сказав ни слова, мужчины увели брыкающуюся стерву из зала. Вечер был безнадёжно испорчен. Антонио, рассыпаясь в извинениях, направился в гущу толпы.

Я подалась за ним узнать, что же за новость он так хотел огласить, но мне преградили путь. Поднимая глаза, я уже знала — кто именно. Орландо навис вытянутой тенью, его глаза сверкали серым стеклом.

Прежде, чем я успела что-либо подумать, в меня ударила его сила. Она била по телу, как барабанные палки, но до разума не доставала. Орландо не смог снести мои щиты, а ведь ему далеко за четыре века перевалило.

Расстояние между нами сокращалось, хотя мы не двигались. От напора его силы перед глазами поплыло, но мне хватило самообладания шагнуть назад. И снова, и снова.

Пока не стало легче дышать. Орландо упёрся в меня глазами, налитыми кровью. Багрянец залил даже белки.

— Что же ты делаешь, сукин ты сын⁈ — я цедила слова, переводя дыхание.

— Забираю то, что мне принадлежит по праву — твоя жизнь, твоя смерть, — плюнул он.

Я ощутила новую волну силы, исходящую от него, но между нами возник Райан. Он загородил меня и принял удар на себя.

Его плечи напряглись, но более ни единым мускулом он не дрогнул.

— Прочь с дороги! — прошипел Орландо.

— Для этого тебе придётся меня сдвинуть, — стальным голосом сказал Райан.

Я легко тронула его за руку.

— Не стоит. Шутки у него такие, — холодно произнесла я.

Райан попятился, оттесняя меня. Орландо оскалил клыки, расхохотавшись во все горло, и растворился в воздухе. Райан повернулся ко мне лицом.

Пульс бился в горле, руки тряслись, но я отчаянно пыталась найти платок в сумочке. Кровь стекала по предплечью, рукав стал влажным, рука не слушалась.

Вампир забрал у меня сумочку и достал платок. Лишь на миг его взгляд задержался на пистолете и поднялся к моему лицу.

— Ты сам видел, я притягиваю неприятности.

Он лишь пожал плечами, ничего не сказав, и перевязал мне плечо. Платок быстро пропитывался кровью. Райан бережно завязывал узелок, хмурясь и поглядывая в сторону Орландо.

Если его и беспокоил запах крови, то по нему этого не было заметно.

Как же так? Даже у меня голова шла кругом! Его силе воли можно только позавидовать.

— Тебе бы ко врачу, — сказал он, закончив, и поднял на меня пронзительно голубые глаза.

В этот миг в них сквозила усталость. Она прибавила Райану пару лет. Сколько же ему на самом деле? Я не могла его прощупать, и прикосновение ничего не дало, кроме роя мурашек и искр из глаз.

Он неправильно на меня действовал. Ой, как неправильно.

— Серьёзно? — я с вызовом глянула на вампира, но тут же себя одёрнула. Он же хотел помочь, а я набросилась. Прикрыв устало веки, я качнула головой и застегнула сумочку. — Прости. Спасибо за помощь.

Он не ответил на мой выпад. Смотрел с ничего не выражающим видом, как оправляю волосы, как мну в руках сумочку. Повисла неловкая пауза.

Я решила её сгладить, но отворились двери, и в зал вошёл Алекс. Выражение лица у него было свирепое, глаза горели тёмным ледяным огнем. На щеке алела царапина.

— А вот и главное блюдо! — объявил он и отступил в сторону, пропуская в зал мужчин и женщин, разодетых под стать актерам дешёвого кабаре.

Они разбредались по помещению, выискивая что-то глазами. Или кого-то. Я не сразу заметила следы от укусов на шеях, руках, плечах…. Вампироманы.

Люди, подсевшие на укусы вампиров. Твою же мать!

— Я не стану в этом участвовать, — качая головой, пробормотала я и повернулась к Райану.

И что-то у меня внутри с треском оборвалось. Женщина в узком платье цвета спелой вишни вилась вокруг него акулой. Райан равнодушно поглядел на неё.

Хихикнув, она прижалась к нему сзади и погладила плечи руками. Он не сопротивлялся, но и не возражал. Стоял и смотрел на меня тяжёлым, тёмным взглядом.

— Ну, и отлично, — прошептала я и решительно двинулась к двери.

Разочарование захлестнуло меня слепящей волной. Глаза защипало. Какого чёрта, Кира?

Неужели Стюарт оказался прав, и я запала на вампира⁈ Нет, и ещё тысячу раз нет! Но до двери дойти я не успела — за спиной взревел голод, затопил зал.

Он снёс мои щиты, как ветхую калитку, и вломился в разум. Мир замедлился, словно залитый прозрачным стеклом. Горло сдавило от жажды.

Каждой клеточкой тела я ощутила силу, бурлящую в помещении, от неё ломило кости. Дрожа, я обернулась, осознавая, что совершаю глупость.

Голод властвовал над вампирами, срывал с них маски, обезображивал лица. Вот вам и вся их цивилизованность — капля крови, и перед вами прожорливая тварь.

Остановившись, я перевела дух и сосредоточилась на том, что чувствую. И стала перебирать чужую силу, пока не нащупала то, что искала.

Сначала она переливалась перед внутренним взором радужной водой, но потом раскалённой чёрной стрелой в сознание вонзился разум убийцы.

Перед глазами замелькали тела его жертв, кровь на стекле, россыпь осколков на капоте такси. Видения оказались столь реалистичными, что сердце подпрыгнуло к горлу.

Зажмурившись, я представила толстую каменную стену, и всё прекратилось. Он был здесь, среди всех этих вампиров. Один из них был моим создателем!

В воздухе расцветал запах свежей крови, от него закружилась голова. Тряхнув ею, я поспешила к дверям, но вспомнила о Райане. И медленно обернулась.

Сердце норовило выпрыгнуть изо рта. Пульс долбил в висках. Зал был полон монстров, ничего человеческого в них не осталось. И только Райан стоял такой же прекрасный, такой чуждый среди всего этого ужаса.

Женщина продолжала по нему размазываться, резвясь, как щенок в тепле. Она зарывалась под пиджак вампира руками, медленно стягивая его. А он смотрел в упор на меня.

По лицу Райана ничего нельзя было прочесть, но в голубых глазах плескалось невысказанное сожаление. Оно заставило сердце болезненно сжаться.

Какой-то частью себя я надеялась, что он догонит меня и покинет логово упырей. Но этого не произошло.

А чего ты ждала, Кира? Вампиры все одинаковые.

Я позвонила Адаму, и он пулей за мной приехал. Дома мы оказались глубокой ночью. Он обработал мою рану и прилепил повязку — то злорадствуя, то причитая под нос тоном заботливой мамочки.

Отблагодарив за помощь, я выставила его из квартиры. Не хватало, чтобы кто-то, даже Адам, лишний раз напоминал мне о том, как опасно дружить с вампирами.

Ночь таяла, словно дым на горизонте. Небо посерело, зависнув между светом и тьмой. Ветер стих, и наступила хрупкая тишина. Рассвет нёс облегчение.

С уходом ночи я как будто бы сбрасывала пуленепробиваемую кожу и превращалась в обычного человека. Но жажда никуда не уходила. От неё саднило в горле, кожа горела огнём.

Не приближаясь к зеркалу, я знала, что зрачки у меня багровые. С чего бы вдруг? От усталости?

Начинала пробирать мелкая дрожь, словно силы вытекали из тела. Донорский пакет из холодильника быстро бы поставил меня на ноги, но нет.

Плотный завтрак и полноценный сон — вот лучшее лекарство. Не так сильно я была ранена, чтобы вливать в себя кровь. Обойдусь как-нибудь.

Для начала нужно было согреться. Я забралась в ванну, сев так, чтобы не намочить повязку. И долго отмокала в горячей воде, пока меня чуть не сморил сон.

Встряхнувшись, выключила кран и вылезла, крепко держась за скользкий бортик. Вытершись полотенцем, натянула голубую домашнюю футболку с изображением кусочка пиццы и чёрные шорты.

Волосы расчесала и оставила подсыхать естественным путем. Собственное отражение в зеркале показалось мне усталым и каким-то… ошарашенным.

В зале я почувствовала своего создателя, и ощущение его присутствия более не оставляло ни на миг. Подцепила вкус его силы, как заразу, и не могла отделаться.

Что, если он намеренно раскрыл между нами дверь? Что, если так он в очередной раз испытывал меня?

До сегодняшней ночи мой ненавистный мастер не оступался и был искусен, поэтому не верилось, что он мог дать слабину под воздействием голода. Хотя, как знать.

Он тоже имел право на ошибку. На ошибку, которую я так ждала.

Выключив свет, я вышла из ванной комнаты. Прохладный воздух приятно освежал, из окна сочился лёгкий ветерок.

Неторопливо ступая по ковру, я всматривалась в каждую тень — хозяин был повсюду, преследовал меня, как ненавязчивый призрак. Интересно, а он сам осознавал, что натворил?

По спине у меня ползали мурашки от новых, чуждых ощущений. Так не должно быть, они безумно отвлекали. И как мне поступить? Может, как-то использовать нашу связь?

Обязательно попробую, если не свихнусь прежде, чем узнаю, как это сделать.

От голода кружилась голова, во рту появился металлический вкус. Нет, даже теперь я не стала пить кровь. Я приготовила себе нормальный человеческий завтрак.

Чашка крепкого кофе, яичница и тосты — что может быть приятнее ранним утром, как не ароматная, свежеприготовленная пища? Иногда она помогала утолить жажду крови.

Сегодня был как раз такой случай. Похоже, жизнь начинала налаживаться.

Уснуть не удалось. Я долго возилась в постели, укладываясь удобнее и кутаясь в одеяло. Но, закрывая глаза, видела лицо Райана, его голубые глаза и улыбку. Тогда я снова их открывала и таращилась в потолок.

Лёгкий нервоз свербел в голове. Я хотела забыть прошлую ночь, не вспоминать Райана, наш с ним танец и то, что произошло потом. Ничего не получалось.

Его образ прочно засел у меня в сознании. Этого ещё не хватало! Что в нём такого особенного? Всё, если опустить тот факт, что он вампир.

Факт, который перечёркивал предыдущие пункты. Этого должно было хватить сполна, но…. Но я не могла перестать о нём думать.

Откинув одеяло, я села и охватила колени руками. Вчера, покидая приём, я оставила убийцу веселиться. А должна была присоединиться к пиршеству и вычислить его.

Но собственные высокоморальные принципы не позволили смотреть, как кормятся вампиры! И кого теперь винить?

Он был там, мелькал у меня перед глазами и наслаждался вечером. Он ведь знает, что я ищу его, и получает удовольствие, наблюдая за тем, как бьюсь лбом о стену и выкручиваюсь из его ловушек.

Не хочу, чтобы этот ублюдок забавлялся на мой счёт. Но я упустила жирную возможность поймать его за руку и смачно плюхнулась в лужу. Можно начинать кусать локти, второго такого шанса не представится.

Кира, нельзя быть такой щепетильной, когда дело касается расследования убийств!

Ладно, что он там ещё заготовил? Нельзя допустить, чтобы мой мастер совершил новое преступление. Тогда все наши с Джеймсом усилия были напрасны.

Так как же остановить убийцу, имея на руках лишь вкус его силы? Хороший вопрос и ответа на него у меня, увы, пока не нашлось.

Решив отвлечься, я выбралась из постели и открыла шкаф. Сняла с вешалки летние льняные брюки и синий топ без рукавов. До наступления ночи руки у меня связаны, среди толпы на улице хозяина не вычислить, слишком уж умело он скрывался.

Так что придётся как-то скоротать время. Днём я всего лишь человек, а, значит, вправе заниматься обычными человеческими делами. А чем там люди обычно занимаются?

Поход по магазинам, уборка или чтение книги? Безумно увлекательная программа, но мне пришло на ум… прогуляться по дикому пляжу. Да, я искала повод повидаться с Тайлером.

А что в этом плохого? Нам нельзя быть вместе, но рядом с вампиром я себя не видела. А Тайлер являлся чем-то вроде напоминания о том, что я принадлежала не только к миру мёртвых, но и к миру живых тоже.

Вот только могла смотреть на все его прелести из клетки, прижавшись лицом к прутьям.

Быть может, когда-нибудь мне удастся повлиять на совет и вынудить их переписать законы в пользу дампиров. Быть может….

Из-за меня одной никто и пальцем не пошевелит. А в свете убийств, совершённых полукровкой, как бы мне чего сверху не набросали.

Я гнала машину, стараясь не думать о последствиях. И заставляла себя верить, что принимаю верное решение. Я никому не собиралась усложнять жизнь. Честно-честно.

Обычно это случается само собой, мы лишь даём сердцу то, чего оно хочет, и всё летит к чертям. Никогда прежде я не позволяла себе расслабляться и идти на поводу у чувств.

Никогда не брала то, чего так страстно желала. Но разве я не заслужила хотя бы глоток счастья? Заслужила. Вот только….

Не захлебнуться бы им, иначе это будет слабым утешением, когда нас подвесят в кандалах перед советом.

Выбирая Тайлера, я полагала, что выбираю жизнь, которую у меня отобрали. Нам не стоило видеться, даже по одной улице ходить, но кто узнает, если мы повстречаемся средь бела дня?

Я осознавала, как наивны мои суждения, но сердце выпрыгивало из груди и требовало тепла, простого человеческого тепла. Кого-то рядом, кого можно подержать за руку.

Внутренний голос злобно пищал — о том, что я совершаю ошибку, об опасности, нависшей над Тайлером. Цепляясь за него, за человеческую жизнь в общем, я как бы отрицала свою неживую половину.

Как будто, находясь с ним рядом, снова стану человеком. Ерунда. Назад пути не было. Но в моих руках изменить будущее. Пусть не для себя — для других. Ради этого не жалко и жизнь отдать.

О чём это я?

Спокойно, Кира. До этого не дойдёт. Ведь правда?

Сегодня море было спокойное. Глянцевая рябь, подсвечиваемая золотистыми лучами солнца, распростерлась, насколько хватало обзора.

Скинув белые плетёные сандалии, я босиком бродила вдоль линии берега, зарывалась стопами в тёплый песок. И с грустью косилась на бревно.

Оно одиноко лежало посреди пустынного пляжа. А на что я надеялась? Не мог же Тайлер догадаться, что я заявлюсь сюда именно сегодня, именно сейчас.

Влажный солёный воздух приятно было вдыхать, он наполнял тело свежестью и лёгкостью. Ветер шелестел в кронах деревьев, сгрудившихся на холме, шептал в высокой траве, выжженной на солнце.

Голодные чайки кружили над морем, их крики разлетались скрипучим эхом по всему пляжу. Наблюдая за ними, я вдруг поняла, что все мысли из головы выветрились.

На миг исчез весь мир, оставшийся где-то за гребнем холма. Неуловимое и ни с чем не сравнимое ощущение умиротворения охватило меня. И это было прекрасно.

Не знаю, сколько гуляла по пляжу — солнце плавило горизонт, море ласково плескалось о камни, и я потеряла счёт времени. До заката некуда торопиться.

Но вдруг какой-то частью себя, где-то глубоко внутри, я ощутила приближение Тайлера. От странного чувства, трепещущего в груди, плечи покрылись мурашками.

Не знаю — почему, но я была уверена, что это он.

Мигом позже послышался звук подъезжающего мотоцикла. Я обернулась, убирая прядь волос, упавшую на глаза. Мотор затих, и мелькнула мысль, не показалось ли мне.

Но среди качающихся зарослей кустарников мелькнул знакомый силуэт. Тайлер спускался по тропинке, щурясь на солнце и держа руки в карманах синих джинсов. Ярко-голубая футболка оттеняла его золотистый загар.

Парень лишь на секунду сбавил шаг, разглядывая меня издалека. На его лице отразилась неуверенность и тут же сменилась спокойствием. Я стояла и смотрела, как он идёт ко мне, и сердце трепетало пойманной птицей в груди.

Тайлер брёл по песку, глядя на меня. И подошёл так близко, что я рефлекторно упёрлась рукой ему в грудь. Не оттолкнуть его хотела, а сопротивлялась собственным желаниям.

Его пульс колотился о мою ладонь — сильно и быстро. Мы смотрели друг другу в глаза, казалось, целую вечность.

Зачем я пришла сюда, если не увидеться с Тайлером? Почему теперь упрямлюсь?

Он был такой тёплый, такой настоящий! В зелёных глазах светилась мысль, прогнавшая все мои сомнения. Собрав футболку в руке, я притянула Тайлера к себе, так резко, чтобы не успеть передумать.

Он наклонился, всё так же держа руки в карманах, и наши губы соприкоснулись — едва-едва. Я застыла в нерешительности, но он преодолел последний дюйм и поцеловал меня.

Холодок, скользнувший по спине, выбил из лёгких дух, я разучилась дышать.

Губы у него были мягкие и горячие, движения языка осторожные, но уверенные. Это я колебалась, а Тайлер точно знал, чего хочет.

И всё это время ждал, когда поборю своих демонов.

Поборола ли я? Или сбежала от другого демона, едва не покорившего моё сердце?

Тяжело было разобрать. Мысли бросились врассыпную, и остались только ощущения его губ, кожи, крепкого тела, прерывистого дыхания.

Руки Тайлера оказались у меня на бёдрах, скользнули вверх, замерли на спине. Я подалась навстречу и прижалась так тесно, что ощутила жар его кожи через хлопок футболки.

От него сладко пахло миндалем и лосьоном после бритья, который ни на ком другом бы так не пах. Ветер разметал мне волосы, развеял песок вокруг нас, и воздух плавился, обжигая лицо.

С губ Тайлера ко мне в рот потёк холодок. В сознании вспыхнули многоцветьем таинственные огоньки. Где-то я их уже видела….

Я распахнула глаза, заморгала, силясь понять, что почувствовала. Но голова закружилась, мир поплыл, раскалённый солнцем, и пришлось зажмуриться.

Я провалилась в поцелуй, ощущая Тайлера, обнимающего меня. И забылась, чему была безумно рада.

Тайлер ласково перебирал мои волосы. Волосы?

Вдруг я осознала, что не помню, как мы очутились под деревом. Я сидела у него на коленях верхом, и ничего важнее его губ не существовало, ничего желаннее прикосновения рук, тепла дрожащего дыхания.

Я зарылась пальцами в его короткие волосы, и они оказались мягкими. Разорвав поцелуй, чуть отстранилась, чтобы посмотреть в глаза. Они затягивали, как зелёный, искрящийся омут.

Никогда не видела у людей таких глаз.

Едва подумала об этом, как руки Тайлера обняли меня, застыли на талии, потом оказались на бёдрах, миновав все двусмысленные зоны. Но и этого хватило, чтобы в голове опустело.

Слегка прикусив нижнюю губу Тайлеру, я вызвала у парня удивлённую улыбку. Вытащила футболку у него из-под ремня, скользнула под неё руками и коснулась обнажённой кожи.

По его телу прошла дрожь, руки крепче меня сжали и притянули к себе. Я не успела вдохнуть — Тайлер прижался губами к губам, его прерывистое дыхание пролилось мне в рот, заставив пискнуть.

Я должна была остановиться, но не хотелось. Мы и так уже перешли границу.

Словно услышав последнюю мысль, Тайлер разорвал поцелуй и чуть отодвинул меня, всмотрелся в лицо. Я убрала руки из-под его футболки и сползла с коленей.

Он удерживал меня одной рукой, прижимал к себе. Развернувшись, я прильнула к его груди, опустила голову на плечо. Коснулась губами шеи Тайлера, вдыхая аромат его тела.

По песку мелькали солнечные зайчики. Море мерно шелестело. Я не спала уже сутки, и пригрелась в объятиях Тайлера. Глаза слипались, а сил сопротивляться сну не осталось.

Проваливаясь в пустоту, я подумала о том, что веду себя крайне беспечно. Но так хотелось довериться ему….

Мне снился сон. Чёрная вода плескалась во тьме, билась о чёрные, блестящие, гладкие камни. Я стояла в ореоле белого света и пыталась разглядеть мужчину в белом костюме. Но его черты затмило сияние.

Не в силах смотреть, я закрыла глаза рукой. В спину дохнуло холодом, желание обернуться вдруг стало нестерпимым. Я поддалась порыву и встала лицом к непроглядной воде.

Что-то звало из глубины, шептало моё имя. Вглядевшись, я заметила движение, будто морское чудовище проплыло, задев массивным телом поверхность.

Я пошла к нему, ступила в озеро, держась за скользкий камень. Платье погрузилось в воду, потяжелело. Но всё моё внимание было сосредоточено на тёмном силуэте, поднимающимся из чёрного водоема.

Тьма сжималась вокруг меня, как ледяной кулак. Но в застывшем воздухе проплыла тонкая струйка знакомого аромата и сбила с толку. В темноте забрезжил слабый свет, проливаясь на чёрную колеблющуюся воду.

Я хотела обернуться и посмотреть на того, кто стоял в белом ореоле, частью себя вспомнив, откуда помню его аромат. Но что-то ударило в воде из глубины, и волны разбились о камни.

Я вздрогнула и уставилась на то, что выбиралось из озера. Снова пустота окутывала, расплескалась вокруг чёрным бархатом. Свет таял в ней, растворялся, пока совсем не погас.

И тьма обступила меня. Я будто ослепла — настолько стало темно.

Сначала ничего не происходило. Воцарилась мёртвая тишина, и лишь стук моего сердца нарушал её. Дышала я украдкой, боясь, что чудище услышит.

Но всколыхнулась поверхность озера, заплескались волны о каменный берег, и я поняла, что он идёт. Выходит из тьмы ко мне.

Когда глаза привыкли к темноте, я смогла рассмотреть, как блеснула вода. Высокий крепкий мужчина поднимался из неё. Чёрная жидкость бежала тонкими ручейками по его чёрной одежде.

Я старалась рассмотреть лицо, но не могла поднять глаза выше шеи, будто что-то мешало — он не позволял. Жилка, пульсирующая на горле — всё, что я увидела.

Воздух между нами натянулся, нити силы засверкали во тьме. Он подал мне руку, перевернул её ладонью вверх, поманил пальцем.

Я попятилась, осознавая какой-то частичкой себя, что нельзя позволить ему до меня дотронуться. Но, запутавшись в слоях мокрого платья, упала назад, цепляясь рукой за воздух.

Я вздрогнула и распахнула глаза. Взгляд упёрся в шею Тайлера, в его колотящуюся жилку. Я отпрянула, сглотнув слюну. Первой мыслью было вскочить на ноги и убежать.

Дикий, животный страх пылал в груди, пульс стучал в висках тревожным набатом. Я смотрела на Тайлера, часто и коротко дыша, и не могла отодвинуться.

В руках не осталось воли. Тяга к нему была почти болезненной, и совсем не от жажды. Ничего подобного я в жизни не испытывала.

Последняя мысль окончательно меня разбудила. Сон выветрился, в лицо дохнул влажный соленый воздух. Адреналин вскипел в крови. Отодвинувшись от Тайлера, я села на песке, потом поднялась на ноги и пошла за сандалиями.

В сознании мелькали обрывки сна, подстёгивая мой ужас.

— Кира?

Сунув ноги в сандалии, я обернулась. Тайлер стоял на расстоянии вытянутой руки и смотрел на меня. Листва шелестела над головой, тени от дерева метались по берегу, блики скользили по лицу парня, придавая ему вид нереально прекрасный.

Несмотря на это, выражение лица у Тайлера было обеспокоенное. У меня стиснулось в груди. Я не хотела уходить. Тепло его тела таяло на коже с каждым дуновением ветра.

Тайлер подошёл ближе и взял меня за руку, с нежностью глядя прямо в глаза, выискивая что-то в них.

— Мне пора, — с трудом вымолвила я, во рту пересохло от волнения.

Не дослушав, он подался вперёд. Запустив руку мне в волосы, притянул к себе и поцеловал. Снова я провалилась в укачивающее, пьянящее тепло, голова пошла кругом.

Разноцветные искры поплыли над головой, точно звёзды среди дня. Охватив руками шею Тайлера, я прижалась к нему, забыв о странном сне и о том, что собиралась уйти.

Ласковые прикосновения его губ прогнали страх и волнение, сердце больше не норовило выпрыгнуть из груди. И я растворилась в этом моменте, с удовольствием и без памяти.

Дыхание приближающихся сумерек коснулось щеки, тревожно разметало волосы. Холодок повеял над жарой, и сердце пропустило удар. Мне стало не хватать воздуха, грудь сдавило от желания вдохнуть.

Но внезапно накатило облегчение, растеклось под кожей. Внутренним взором я видела, как солнце растворяется в море, окрасив воды в багровые цвета.

Тьма медленно-медленно накрывала горизонт, будто занавес. Это было похоже на волшебство — открывая глаза, я знала, что уже не совсем человек. Никогда так остро не ощущала приближение ночи.

Разорвав поцелуй, я отстранилась от Тайлера.

— Мне правда пора, — шёпотом сказала я и высвободила руку.

Он не помешал — задумчиво глядел, как я отряхиваюсь от песка. Спрятав руки в карманы джинсов, отвёл взгляд в сторону, будто не мог смотреть на меня.

У него напряглись скулы, в глазах сквозила горечь. Меня бы остановило увиденное, но я не могла больше задерживаться и подвергать нас опасности.

Хотела бы я сказать, что продолжения не будет, но сама в это не верила. Сердце бы мне не простило.

Я подошла и, поднявшись на цыпочки, поцеловала его в губы — нежно и целомудренно. После чего, стараясь не смотреть в глаза, отвернулась и поспешила к тропе.

Взбираясь на холм, лишь на миг остановилась и глянула на Тайлера издалека. Он стоял рядом с бревном и провожал меня взглядом.

Проклятие! Что же я наделала?

На комоде в прихожей надрывался мобильник. Я вышла из кухни с чашкой кофе со словами «Иду, иду уже!».

Как будто тот, кто звонил, мог услышать и подождать, пока я отвечу на звонок. Почему все так делают?

— Кира? — послышалось из динамика.

Я нахмурилась.

— Джозеф?

— Запиши координаты на эту ночь, — голосом, не окрашенным какой-либо интонацией, сказал начальник охраны склепа.

— А почему ты мне звонишь? — удивилась я и отпила из чашки.

— Не могу найти Алекса, а дело срочное.

— Насколько срочное?

— У нас вампир сбежал из-под стражи. Или ему помогли сбежать. И нужно вернуть его до того, как убийца найдёт и прикончит.

— Убийца? — переспросила я и оставила чашку на комод.

— Да, — протянул Джозеф и выдержал паузу. Видимо, решал, сколько отвесить мне информации. — Беглец — свидетель преступления. Вернее, она так утверждает. Будто бы видела, как вампир, которого ты ищешь, убил человека.

— Ты серьёзно?

— А похоже, что шучу? — хмыкнул он в трубку.

Я медленно выдохнула.

— Ей можно верить?

— Да какая разница⁈ — раздражённо бросил вампир. — Найди её, верни в склеп, тогда и будем разбираться. Чем чёрт не шутит. Может, она, действительно, видела.

— Тогда диктуй, — я зажала телефон плечом и порылась в сумочке в поисках верного блокнота.

Джозеф продиктовал. И добавил, что постарается подстраховать меня, если найдёт себе временную замену на посту охраны. И нажал отбой.

С выбором одежды утруждаться не пришлось — чёрная футболка, чёрные джинсы, чёрные сапоги без каблуков, перчатки и кожанка. Кобура с «глоссом» под ней почти не была заметна.

Запасные патроны, «глотер» — на всякий пожарный, и я была готова. Волосы затянула в тугой хвост, схватила ключи от машины и шагнула к выходу, оглядывая пустую квартиру.

Но едва открыла дверь, как столкнулась лицом к лицу с Адамом.

— На работу? — спросил он, почёсывая взъерошенный затылок.

Я моргнула и окинула его быстрым взглядом. Сосед был одет в белую футболку и тёмно-синие джинсы. Похоже, только что из стирки — он ещё не успел заляпаться.

Но больше всего меня умилили домашние тапки в виде плюшевых зайцев. Я глядела на них, расплываясь в злорадной улыбке.

Адам же смотрел на меня беспристрастно, лишь на лбу у него пролегла морщинка.

— Миленькие, — не отрывая глаз от его обувки, отметила я.

— Нравятся? Подарю на день рождения, — ровным голосом выдал Адам и мигнул.

Я медленно подняла взгляд на ничего не выражающее лицо соседа. Он пребывал в состоянии кофеинового опьянения, приняв несметное количество энергетика и растворимого кофе.

Мимика отсутствовала напрочь. Сколько суток он на ногах?

— Что ты хотел, Адам?

Он без тени смущения улыбнулся, и в его глазах замерцала жизнь. Видимо, не так всё плохо.

— Я тут кое-что опробовать хотел, — он привалился плечом к дверному косяку.

— Давай сюда, — я протянула бесцеремонно руку, выходя из квартиры.

Адам уставился на меня, отлип от косяка и сделал шаг назад, соображая, что от него хотят. Возмущение вспыхнуло у него в глазах.

— Не-е-ет, — протянул сосед, качая головой. — Хочу лично присутствовать на демонстрации!

Я повела бровью, смерив соседа оценивающим взглядом.

— Кажется, кто-то совсем недавно жаловался, что я пользую его и в хвост, и в гриву, всячески подвергая жизнь смертельной опасности. Не ты ли это был, Адам⁈ И вообще, ты видел себя в зеркало? Не боишься, что кто-то по ошибке пристрелит, приняв за нежить?

Сосед заулыбался во всю ширину лица, и на щеках заиграл румянец. Ещё порция сарказма, и он окончательно придёт в себя.

— То был минутный порыв, — он картинно приложил руки к груди.

Фыркнув, я вышла из квартиры и заперла дверь. Он дышал мне в затылок, чем жутко нервировал. Вероятно, Адам на это и рассчитывал.

Обернувшись, я сердито уставилась на соседа. А он бесхитростно давил из себя улыбку, искреннюю и абсолютно счастливую.

— Ты же знаешь, я жить не могу без приключений! — не моргнув глазом, выпалил он. Глубоко вдохнул, выдержав паузу, и повесил на лицо сокрушённую мину. — Я уже разговариваю с компьютером. Если бы не ты, то давно угодил бы в психушку.

— Со мною ты быстрее там окажешься, — тихо сказала я, пряча ключи в карман куртки и застёгивая его на молнию. — Ты поведёшь.

Адам бросился к себе в квартиру. Ждать долго не пришлось — он снял с вешалки кожанку, скинул тапки и сунул ноги в кроссовки. И был готов.

Выходя из квартиры, схватил с пола небольшую чёрную сумку и захлопнул дверь. Меня не грела идея брать его с собой на охоту, но Джозеф сказал, что вампир один.

С одним я справлюсь. Ничего особенного. Верно же?

Сев за руль моей машины, Адам шлёпнул мне на колени сумку. Я рефлекторно вжалась в спинку сиденья. Судя по напыщенному виду парня, в ней было то самое феноменальное изобретение, которое он планировал испытать.

Я не стала разочаровывать его с порога — Джозеф дал чётко понять, что свидетель должен вернуться в склеп целым и невредимым. Возможно, Адаму удастся пострелять по воронам или консервным банкам, но точно не по вампирам.

А что, неплохая мысль.

Адам покосился в мою сторону, пристёгивая ремень, и усмехнулся.

— Не бойся, она не кусается.

Я медленно перевела на соседа внимательный взгляд. У него лицо светилось возбуждением, как у мальчишки в Рождество. Он барабанил пальцами по рулевому колесу — нервное напряжение.

Жаль будет разбивать его надежды.

— Куда едем?

— Ты понимаешь, что будешь меня отвлекать? — вздохнув, начала я, пристёгивая ремень безопасности.

Адам запрокинул голову на подголовник и с усталой улыбкой поглядел на меня.

— Спасибо, что взяла с собой.

Я замерла и посмотрела на него сощуренными глазами. И медленно кивнула.

— Помнишь правила, Адам?

Он подался вперёд, смеясь, и повернул ключ зажигания.

— Ничего не трогай, не ходи по крови, не язви вампирам. Я не подведу тебя.

— Надеюсь. Но сразу предупреждаю: мы не собираемся никого убивать.

Адам поёрзал на сиденье, стиснул в руках руль и посмотрел на меня. Его сияние несколько угасло.

— Ты издеваешься?

— Нет, — я рассмеялась. И назвала адрес.

Луна поднялась высоко и сияла, точно начищенная. Её серебряный свет сочился сквозь деревья, плотно обступившие шоссе. Дорога убегала вверх и вверх, будто хотела уйти прямо в небо.

За гребнем холма блестели огни удаляющегося города. Нам нужно было проехать несколько спальных районов, расположенных на берегу реки.

На противоположном берегу на высоком откосе возвышались вековые вязы. Когда-то там был густой лес, но Хайенвилл разрастался, и его почти весь вырубили, расчищая землю под спальные районы.

Дорога резко обрывалась в темноте, как будто перед склоном. Адам притормозил и медленно подал машину вперёд. Колеса коснулись почвы. Дорога скатывалась вниз по грунтовке.

Путь пересекало устье ручья — сухая неглубокая канава. Мост — несколько досок, брошенных на пару бревен. Единственным освещением здесь был фонарь перед мостом. Вдоль дороги шёл ряд почтовых ящиков.

— Не посвятишь в детали нашей операции? — спросил Адам, разворачивая машину перед домом, обнесённым сеткой-рабицей.

Совсем рядом залаяла собака.

— Я должна выследить беглянку и вернуть её в склеп, — глядя в окно, сказала я.

— И мы начнём… из её дома? — с сомнением протянул он.

Я покосилась на парня.

— Куда бы ты пошёл, сбежав из-под охраны, и зная, что на тебя охотится убийца?

Он вроде как задумался.

— Ещё минуту назад я бы сказал, что в аэропорт, но потом вспомнил, что для этого нужны деньги. Глупо собирать чемоданы, когда по твоим следам идёт убийца. Но что-то прихватить на первое время придётся.

— Именно, — я кивнула и снова посмотрела в окно. — Вряд ли у неё при себе оказались документы и необходимые вещи. Конечно, она рискует, но иначе из города не выбраться. В мире, где нежить легализована, без билета никому не проскочить на самолёт.

— Разве вампир не может стать для всех невидимым?

Я улыбнулась, но он не мог этого видеть.

— Захватить глазами и держать под контролем всех, кто в самолёте? Мало, кто способен на такое. Только древний. Будем надеяться, что нам достался кто-то попроще.

Нам пришлось преодолеть ещё два подъёма и спуска, пока огни домов не стали отражаться в редких деревьях, придавая им резкий и странный вид.

Я расстегнула молнию сумки и заглянула вовнутрь. Ничего не было видно. Чтобы изучить содержимое, пришлось бы включить свет, но он помешал бы Адаму.

Запустив в сумку руку, я наткнулась на что-то холодное и твёрдое. Пошарив ещё немного, изъяла необычной формы пистолет с широким стволом. Какие же патроны нужны для такой дуры?

Какого калибра?

— Что это? — я покрутила в руках обтекаемое, гладкоствольное оружие, похожее на реквизит для съёмок фантастического фильма.

Парень посмотрел на меня и гордо ухмыльнулся.

— «Адгар».

— Чего? — протянула я и отвлеклась от изучения уродливого подобия обреза.

— «Адгар», — повторил невозмутимый сосед. — Я назвал его в честь себя, любимого. Адам Гаррисон сокращённо — Адгар.

Я поморщилась, прикидывая в уме, что название оружия, как и имя корабля, влияет на его судьбу, но безумного гения не переубедить. С большим энтузиазмом он принялся наглядно показывать, как пользоваться его детищем.

— Адам! — рявкнула я и вырвала из рук соседа оружие. — Следи за дорогой!

Оттопырив обиженно нижнюю губу, Адам покосился на меня, снова взявшись за руль.

Когда мы подъехали к концу дороги, темнота была непроглядной. Адам включил дальние габаритные огни, и мы ехали в тоннеле света, а всё остальное было — зияющая пустота.

Деревья попадались всё реже и реже, пока совсем не исчезли, и по обе стороны от шоссе раскинулись луга. Через десять минут пути мы проехали вывеску «Междуречье», и Адам сбавил скорость.

Впереди стоял коттедж, фонарь на крыше горел, будто здесь ждали гостей. От дороги отходил газон и стелился по всему участку идеально ровным ковром.

Настоящий дом, обшитый досками, со ставнями и круговой террасой. Современные вампиры селились по соседству с людьми, этим никого уже не удивишь.

Дом был двухэтажный и окружен тщательно подстриженными кустами. Мы припарковались перед подъездной дорожкой, выложенной светлой брусчаткой.

Свежевыкрашенный в белый цвет гараж на две машины примыкал к северной стене здания. В саду стояли плетёные качели — вампиры тоже не прочь порезвиться.

В окнах не горел свет, дом был погружен в темноту. Мы выбрались из автомобиля и осторожно закрыли двери.

— Где патроны? — спросила я, взвешивая на ладони «Адгар».

Не слишком тяжёлый, но одной рукой стрелять не получится. Отдача, должно быть, адская.

Адам похлопал себя по карманам и выудил магазин на пять патронов толщиной с мой большой палец.

— Это на медведя что ли? — вырвалось у меня.

Адам осклабился.

— Они разрывные и содержат нитрат серебра — заговорённого серебра! В магазине помещается шесть патронов. — И добавил, понизив голос: — Только не спрашивай, где я достал серебро с наложенным на него заклятием, я тебя умоляю.

— Разрывные? — переспросила я, проигнорировав его последнее высказывание. Адам кивнул, не глядя на меня. — Ну, давай свои хвалёные патроны.

Зарядив чудо техники, я двинулась к дому. Адам шёл по пятам, создавая шуму столько, что не получалось сосредоточиться.

Нежить не издает звуков, а люди шуршат одеждой, чешутся, дышат, сглатывают, и это безумно отвлекает. Я остановилась и раздражённо поджала губы, разворачиваясь к нему.

— А ты куда собрался?

— Предлагаешь мне остаться в машине и пропустить всё самое интересное⁈ — возмутился он, сердито нахмурившись. И всплеснул руками. — Я должен видеть свою крошку в действии!

— Извини, но я никогда не стану твоей, — ляпнула я и ухмыльнулась, ожидая бурную реакцию.

Адам покачал головой, но не сумел сдержать улыбку. Его лицо смягчилось.

— Я как-нибудь переживу.

Я достала из кобуры «глосс» и протянула его другу. И, похоже, разочаровала. Стрелять он, к счастью, умел, но считал, будто я его недооцениваю. С чего бы это⁈

Недовольно причмокнув, он принял протянутый пистолет и брезгливо на него уставился.

— И на том спасибо!

Мы вошли в переднюю. В доме было темно и тихо. Потолок парил под самой крышей, как будто архитектор отрезал часть верхней комнаты. Лунный свет из открытой двери выхватил квадрат из темной комнаты впереди.

Там виднелся отблеск полированного обеденного стола. Вдоль стены справа шла лестница темного дерева. Перила резные, ковёр и обои светлые и слегка поблескивали в свете луны.

Коридор слева вёл к двойным дверям кухни.

Адам пошёл к стене, увешанной портретами. И споткнулся о ковёр. Чертыхнувшись, он глянул на меня, как лошадь на пожар.

— Прости, — одними губами произнёс он.

Я пожала плечами.

— У вампиров чуткий слух. Она знает, что мы здесь. И не важно, будем мы красться или войдём под духовой оркестр. Нам не напасть на неё внезапно.

Адам сжал в руках пистолет, глядя на меня. Его глаза полезли на лоб. Я потеряла секунду, пытаясь понять выражение лица парня. А когда посмотрела на лестницу, там появилась фигура.

Мгновение назад её не было, и вот она здесь. Темнота, тени и магия. На верхней ступени стояла женщина.

Я не почувствовала её движения, как будто она просто соткалась из воздуха. Моя рука уже сжимала рукоять «Адгара», а по коже текла сила, поднимая волоски.

У вампирши были темные длинные волосы. Они рассыпались по её плечам, как плащ. Лицо у нее было с тонкими, изящными, но холодными чертами, глаза — синие-синие.

Голубое платье струилось вокруг вампирши пелериной, когда она спускалась по лестнице.

Правильнее было бы сказать «плыла» или «стекала». Движения её были бескостные, не по-человечески плавные.

Адам замер в тени коридора, вжался в стену. Я мысленно похвалила парня, но ускорившийся пульс его выдавал.

В открытую дверь задул ветер, принёс запах близкого дождя. Время остановилось, сердце моё замерло в ожидании. Волосы упали на лицо. Я хотела убрать их, но в этот миг вампирша рванула вперёд размытым бледным пятном.

Всё, что я успела — броситься на пол. Она налетела сверху, как каменная глыба. Её волосы расплескались рассыпчатым занавесом.

Вампирша раскрыла рот и зарычала, блестя клыками. В свете луны её лицо обезобразилось, глаза полыхнули алым.

От удара у меня отшибло дыхание, но руки уперлись в её плечи и удерживали, не подпуская к горлу. Пистолет я каким-то чудом не выронила, но не могла стрелять — она была нужна нам живой.

Руки вампирши полосовали со скоростью почти волшебной, раздирая когтями рукава куртки. Перенеся вес её тела на одну ладонь, я сумела уверенно держать пушку.

И спустила курок, но пуля ушла в темноту, никому не повредив, лишь проделала дыру в стене размером с окно.

Вампирша исчезла. Воздух вернулся в лёгкие так внезапно, что я выгнула спину, вдыхая. И перекатилась на живот.

Адам выглядывал из-за угла. Мелькнули белки его изумлённых глаз. Я махнула ему пистолетом, жестом указывая, чтобы не высовывался.

Поднявшись на одно колено, оглядела помещение, держа «Адгар» в обеих руках. Ничто не шевелилось, только на улице пели сверчки. Я медленно обвела взглядом потолок — чисто.

Она была где-то рядом. Возможно, дышала мне в спину. Вампиры умеют заворачиваться в тень и исчезать. Не все, но эта умела. Я задержала дыхание и прислушалась.

Ничего, кроме ветра, и сверчки затихли, будто их выключили. И вдруг у меня плечи напряглись до боли.

Тьма в столовой ожила — вампирша вылетела из неё, как ночной кошмар. Я приготовилась стрелять, задержала дыхание. Мир замедлился и обрёл резкие сверкающие углы.

Бестия неслась, выставив руки, волосы развевались вокруг неё, словно чёрные водоросли. Я надавила на курок.

Вампирша мелькнула быстрее, и пуля пролетела мимо, лишь зацепив её и разнеся угол стены. Она взметнулась в воздухе и пронеслась рядом со мной, вопя.

Я ощутила резкую жгучую боль — тварь полоснула руку когтями и растворилась в темноте. А в следующую секунду из коридора появился Адам и пролетел мимо меня по высокой дуге.

— Думали, я не замечу, что вас двое? — прозвучал её голос откуда-то сверху.

Я стала разворачиваться, держа перед собой «Адгар». Но меня окутало тенью, и пушка вылетела из рук. Я поплыла по воздуху и врезалась в стену.

Звякнули фотографии в рамках — я сползла вниз и тут же вскочила на четвереньки. В голове гудело после удара, дом накренился и снова встал ровно.

— Ты не слишком гостеприимна, — прошипела я, чувствуя, как гнев закипает в венах.

Сила заполнила меня, вспыхнули огни в глазах и погасли. Воздух загустел, и когда я стала разворачиваться, то смогла разглядеть вампиршу, спрятавшуюся во тьме коридора.

Она сливалась с тёмными пятнами на стене, как хамелеон, а когда выходила из тени, то снова обретала краски. Потрясающе!

Я глядела на неё, не моргая — боялась упустить из виду, а по спине ползли мурашки. Интересно, Джозеф знал, к кому меня отправил?

И как её заставить вернуться в склеп? Теперь-то предельно ясно, как этой твари удалось улизнуть из-под стражи. Она неуловима!

Вампирша рассмеялась и пошла ко мне босыми ногами по ковру. Двигалась она мягкой скользящей походкой, вся из себя безупречная и нереально прекрасная, будто сошедшая с картины.

Эффект портило разве что пятно крови на плече. Я следила за её приближением, но был велик соблазн глянуть, куда улетело оружие.

Адам, тяжело дыша, копошился на лестнице. Живой — это самое главное, остальное потом. Я поползла от вампирши на заднице, помогая себе руками.

И не останавливалась, пока не уперлась спиной в перила лестницы.

Она запрокинула голову и рассмеялась, звук её голоса болезненно скрёб где-то внутри черепа. Я смотрела на неё, шаря рукой по полу.

Заметив, вампирша оборвала смех и рванула ко мне длинным и по-кошачьи гибким прыжком. Приземлилась, окутанная тенями, сбросила их движением плеч и любопытно склонила голову.

В обрамлении чёрных волос её бледное лицо казалось фарфоровой маской.

— Именем совета крови! Мы не убивать тебя пришли, — ровным, холодным голосом сказала я и поднялась с пола, не опираясь на стену — одним быстрым, текучим движением.

Она мигнула — искорка удивления промелькнула в её синих-синих глазах. Не ожидала, что я так умею?

— Я знаю, кто ты, — отрезала вампирша, её шёлковый голос коснулся моего разума.

Я тряхнула головой, не спуская с неё глаз, но всё равно не уследила — вампирша появилась прямо передо мной.

Вдох застрял в горле, но гнев пополз по рукам, плечам, поднялся к лицу. Ситуация начинала меня доставать.

— Тогда давай без фокусов. Тебе не захватить меня магией.

Вампирша закусила губу. Её глаза ощупывали меня, как товар в витрине.

— Тебя я ждала, но о мальчишке договоренности не было.

— Что? — я нахмурилась, вглядываясь в её каменное лицо.

И вдруг оно расплылось, обратилось в тень. Но я протянула руку, схватила её за волосы и ударила головой о стену.

Зашипев, вампирша вывернулась, сверкнули алые огни в глазах. По лбу у неё сочилась кровь, на стене осталась вмятина.

Она толкнула меня в грудь. Ударом выбила дух из лёгких. Меня подбросило в воздух, а в следующий миг швырнуло о пол.

Мир замедлился, утратил краски. Поднимаясь, я увидела, как она летит ко мне, разинув пасть. Но в это мгновение Адам выстрелил с лестницы — тело вампирши дёрнулось, пуля разворотила ей плечо.

В ночи стрекотали цикады, шелестел листвой ветер. Я прислушалась к своим ощущениям. Нет, это просто ветер.

Наш преследователь унёсся прочь, оставив после себя послевкусие силы и бешено колотящийся пульс.

Я глядела на тёмный и тихий дом, а в разбитых окнах мерещились тени.

Глубоко вдохнув, я сглотнула и качнула головой. Воображение ещё долго будет ко мне безжалостно.

— Она была быстра, но и ты ни чуть не уступала, — сказал Адам, когда мы подошли к моей машине.

Я остановилась и внимательно на него посмотрела.

— Она была старше меня, гораздо старше и умела обращаться со своей силой.

Он прищурился, улыбаясь.

— Что тебе стоит научиться тому же?

Я пожала плечами и устало вздохнула. Но ответить так и не успела — зазвонил мобильник в бардачке машины. Я поспешила нажать кнопку на брелоке, открыть дверь и дотянуться до пищащего устройства.

— Я тебя подберу, — донёсся из динамика голос Джозефа, как только ответила.

Я открыла рот, собираясь что-то сказать, но из-за дома выехал большой чёрный внедорожник и остановился рядом с моей машиной.

Опустилось стекло — за рулем сидел Джозеф, демонстративно сбрасывая звонок. Кисло усмехнувшись, я отключила телефон и подошла к нему.

— Быстро ты.

Джозеф покосился на Адама.

— Это ещё кто?

— Мой стажер.

Адам нахмурился. Джозеф опустил стекло до упора и смерил его взглядом, от которого обычно хулиганы начинали звать на помощь.

Адам чуть сжался, но не отступил.

Я даже испытала чувство гордости за него.

— Знатно его потрепало, — отметил вампир безразличным голосом и глянул на меня. — Твою тачку он сможет отогнать?

Я покосилась на Адама.

— С удовольствием, — мрачно сказал парень и протянул мне руку.

Я отдала ему ключи и провожала взглядом, пока он не сел в машину и не укатил в ночь.

— Садись, — сказал вампир, поднимая стекло.

Вздохнув, я пошла к двери пассажирского сиденья.

— Что всё это значит? — спросила, пристёгивая ремень безопасности.

Джозеф съехал на обочину и развернул машину.

— В одном из клубов, принадлежащем совету, вампиры устроили дебош. Нам придётся подчищать за ними, — хмурясь, сказал начальник охраны склепа.

— Обычно ты не берёшь меня на зачистку, — с сомнением протянула я.

— Обычно этим занимается специально организованная группа, но сегодня всё идёт наперекосяк, — проворчал он. — Что у тебя стряслось? Где свидетельница?

— А разве не ясно⁈ — вызверилась я на него, скрестив руки на груди.

Он надменно изогнул бровь, не глядя на меня.

— Кем она оказалась на самом деле? — голос его прозвучал тихо и равнодушно.

— То есть, ты был в курсе?

— Нет.

— Тогда с чего….

— По глазам вижу, — осклабился он, не отвлекаясь от дороги. — Выкладывай, Кира.

С минуту я сверлила вампира испепеляющим взглядом, скрипя зубами. А он ждал, когда я дозрею.

Наконец, переведя дух, я всё ему рассказала, не утаив ни единой мелочи.

Джозеф не изменился в лице, лишь на миг его взгляд скользнул в мою сторону и снова вернулся к дороге.

— Занятно, — хмыкнул он после минуты раздумий. — Найду Алекса — устрою допрос с пристрастием.

— Это он её оформлял?

— Нет, — он поморщился, выворачивая руль и съезжая с основной дороги. — Один из охранников, оказавшийся на посту в момент её прибытия.

— И где он сейчас? — я нахмурилась.

Вампир медленно повернул голову и посмотрел на меня в упор стальным взглядом.

— Исчез.

Я уставилась на него, моргнула и открыла рот, закрыла и хмыкнула.

— Джозеф, это же….

— Я разберусь, — отрезал он и отвернулся.

Если он не хочет говорить, то и не будет. Поджав губы, я уставилась в окно.

Ночной клуб «Магнэтик» располагался в центре города наряду с торговыми центрами, барами и пиццериями. По обе стороны дороги всеми цветами радуги пульсировали баннеры и витрины.

Фасад клуба был выложен тёмно-синими стеклянными плитами, над входом мигала вывеска с названием заведения.

По опорным столбам и навесу вились гирлянды золотой россыпью мелких лампочек.

Джозеф припарковался прямо перед входом. Я вышла из машины и остановилась, оглядывая её.

Внушительного вида чёрный внедорожник с тонированными окнами, на капоте красовалась чёрного металла летучая мышь, расправляющая крылья. Очень символично.

Перед глазами, словно стоп-кадр из фильма, замерла картинка.

Стена, выкрашенная бирюзовой краской, стояла полукругом. Из мебели — чёрный кожаный диван и низкий стеклянный столик на деревянных ножках.

Ковёр цвета морской волны застилал пол. На нём безвкусным орнаментом пестрели бисеринки крови. На диване, забравшись с ногами, сидел вампир.

Высокий и худой, гладкие чёрные волосы зачёсаны назад. Костюм на нём был серый, белая рубашка до пояса залита кровью.

Вампир держал шею стриптизерши, свисающей с его колен сломанной куклой. Каждый раз, когда он вгрызался в безвольную плоть, руки её вздрагивали.

Атласное голубое неглиже, расшитое белым мехом, заливала кровь. Остекленевшие глаза испуганно глядели на вход в комнату.

Рот слегка приоткрыл, словно она собиралась что-то спросить, но не успела. В застывшем воздухе повисли брызги крови, как искусственный снег в стеклянном шарике.

Взгляд Джозефа был прикован к твари на диване. Упырь не обращал на него внимания и продолжал жрать. Миг спустя небрежно сбросил тело девушки с колен и спрыгнул вниз.

Все движения казались растянутыми, смазанными, как в замедленной съёмке. Нависнув над жертвой, он с горловым рычанием продолжил рвать острыми зубами сухожилия, как голодная бездомная собака.

Локоны каштановых волос, слипшиеся от крови, рассыпались по дивану. От небрежных, диких движений вампира пробирала дрожь.

Я стояла и смотрела, забыв про воздух, а палец левой руки давил на спусковой крючок.

Кровосос на миг прервал трапезу и поднял голову. Наверняка услышал мой пульс. Его лицо, измазанное кровью, исказилось, блеснули клыки.

Я не могла выстрелить из-за спины Джозефа, не рискуя зацепить его. Оставалось лишь ждать. Вампир бросился вперёд длинным размытым прыжком, но в руках Джозефа рявкнул обрез.

Пуля сбила упыря и разворотила грудную клетку, на стену хлынула кровь. Тело его свалилось на диван, но не вспыхнуло. Он был новообращённым, однако не умер.

Распластавшись по дивану, пытался подняться несмотря на то, что пулей его почти перерубило пополам. Сквозь дыру в груди просвечивал диван.

Скребя когтями, вампир силился сесть, шипя и плюясь кровью.

— Какого чёрта? — сказала я в недоумении.

— Хм-м-м… — задумчиво произнёс Джозеф. — Кажется, я начинаю понимать, в чём дело.

Он выстрелил снова — на этот раз вампир лишился головы.

— И в чём же? — рассерженно начала я, но вдруг между лопаток пополз холодок.

Я ощутила движение в толпе и резко обернулась. Там, в самой гуще безмятежно отплясывающих тел, оглушённых музыкой, алкоголем и магией, промелькнул вампир.

— Джозеф, — протянула я, обводя толпу взглядом. — Там ещё один.

И рванула в зал, не дожидаясь его ответа. Прощупывая внутренним взором силуэты в полутьме, вновь пробиралась через танцпол.

Люди слились в серый шум, сначала я ничего в нём не различала. Но в какой-то момент уловила движение, выбивающееся из монотонного ритма.

В сторону выхода скользнула тёмная вытянутая фигура.

Не разбирая дороги и расталкивая людей, я рванулась следом за ней. И почти выбралась, когда почувствовала что-то справа.

Замедлившись, повернула голову, и глаза выхватили из толпы лицо, обращённое ко мне.

Мгновение рыжеволосый мужчина глядел в упор. Я отвернулась, вновь обернулась и уставилась на него. Почему он меня видит?

Почему я его вижу?

Ещё мгновение ушло на то, чтобы вспомнить, где я его встречала. В полицейском участке, в каморке детектива Перри.

Опомнившись, я повернулась к тёмной фигуре, в ту секунду, когда она метнулась обратно, взлетела по стене и нырнула в окошко диджейской будки.

— Проклятие! — прошипела я и бросилась за ней.

Будка располагалась на балконе над танцполом. Чтобы не тратить время на поиски лестницы, я запрыгнула на ближайший столик, оттолкнулась левой ногой от стены и оказалась на балконе.

Девушки, отдыхавшие за ним, что-то обсуждали, звонко смеясь, и смотрели сквозь меня. Даже когда на пол упал бокал с коктейлем, ни одна из них не отреагировала.

Будка состояла полностью из стекла. Снизу её подсвечивали цветные прожектора, а внутри мерцали лампочки аппаратуры, другого освещения не было.

Но мне не нужно было видеть, чтобы знать — вампир уже там. Я обошла будку и остановилась перед невысокой аркой.

И прямо у входа вампир повалил ди-джея и, подмяв под себя, вгрызся ему в глотку.

Лица жертвы я не видела, но парень бился под ним, дёргал ногами и руками. Вампир оторвался от раны и поднял уродливую окровавленную морду.

В отражении стекол мы встретились взглядами. Он оказался подростком лет шестнадцати на вид, в серой толстовке с капюшоном и чёрных широких джинсах.

Подростком, который уже никогда не повзрослеет и не узнает, что такое бритва.

У вампира была секунда, чтобы броситься. Миг для атаки, но он его упустил, рассматривая меня.

Встав над ним и широко расставив ноги, я навела обрез на светловолосый, коротко стриженый затылок и выстрелила. Вампир даже не успел понять, что произошло, как оказался по-настоящему мёртв.

Ди-джей истекал кровью на полу. Его широко раскрытые светло-голубые глаза смотрели на меня с животным ужасом. Молодой мужчина едва справил своё тридцатилетие.

Я опустилась перед ним на колени и проверила пульс на разорванном горле — слабый, едва различимый. Он буквально растаял у меня на ладони, и тело мужчины обмякло.

Выпрямляясь, я уже знала, что он мёртв. Двое убитых, а мы так и не остановили убийц.

Что я скажу Джеймсу? Как буду оправдываться перед Антонио? Оставлю это Джозефу, я же не сама вызвалась ему в помощники.

Оставив тело, я спрыгнула с балкона. Никто не счёл это невероятным, даже голову не повернул. Гипноз всё ещё действовал или…. Мне уже было плевать.

В чём-то Джозеф облегчил задачу кровососам. Теперь они могли спокойно нападать на людей, которые утратили ощущение реальности и не были способны позвать на помощь.

В то же время, нам потом меньше объясняться перед полицией. Нас никто не видел, разве что охранники, и те работали на совет.

Оглядывая зал, я заметила Джозефа, входящим в женский туалет. Он выгонял посетительниц, подняв обрез стволом вверх.

Они покорно разбредались по залу, совершенно его не замечая.

Я прошла вдоль рядов столиков. И боковым зрением засекла движение, выбивающееся из ритма околдованной толпы.

Разворачиваясь с обрезом в руках, проследила взглядом за темноволосой женщиной, летящей сквозь людей.

В импульсах радужных огней она почти сливалась с темнотой. На этот раз я не стала мешкать.

Она уже почти навалилась на мужчину, сидящего за столиком. Настигнув сзади, я схватила её за плечо и отшвырнула к стене.

Вампирша ударилась лицом, но тут же развернулась и бросилась на меня, шипя. Я свалилась на столик, за которым сидел всё тот же мужчина и потягивал пиво из запотевшей бутылки.

Вампирша запрыгнула на меня верхом и склонилась, оскалив клыки. Её каштановые волосы свесились, обрамляя узкое и бледное лицо.

Широко раскрытые глаза с алыми радужками смотрели на трепещущую жилку на моей шее.

Голод — всё, что сейчас её волновало. А, чёрт!

Она зарычала мне в лицо — свирепо, нетерпеливо, дико. Обрез оказался зажатым между нашими телами, но стрелять я всё равно бы не стала. Слишком близко сидел человек.

Её рука поймала меня за запястье руки, удерживающей пушку. Вампирша готова была раздавить мне кости, но не обладала достаточной силой.

Ещё одна новообращённая.

Свободной рукой я ударила тварь в горло. Её голова запрокинулась, волосы взметнулись надо мной занавесом. Я толкнула её ладонью в грудь и швырнула свою силу.

Вампиршу подбросило в воздух по высокой дуге. Падая, она разнесла соседний столик в щепки. Соскользнув на пол, я уже целилась в неё из обреза.

С такого расстояния пуля разворотит ей всю грудь, и сердца не будет. И станет она мертвее некуда.

Медленно выдыхая, я выстрелила — как раз в тот миг, когда вампирша кинулась ко мне. Из-за отдачи руки дрогнули, ствол ушёл чуть вверх, и пуля снесла ей голову.

Тело упало навзничь. Стряхивая с себя грязь, я направилась к женскому туалету. Сидевший за столиком парень смотрел мимо с отрешённым видом, совершенно не вникая в происходящее.

Да уж, Джозеф на славу расстарался.

Я вошла, держа перед собой оружие. Повсюду блестел белый и розовый кафель, в настенных бра горел свет — жёлтый и приглушённый.

Повсюду висели зеркала. Несколько раковин вдоль стены слева, а справа — сушилки для рук. Круглая арка вела к кабинкам, оттуда и доносились звуки борьбы.

Я приблизилась к арке, и не думая красться. И заглянула вовнутрь. На полу лежало тело девушки в луже крови.

Стены и двери кабинок были ею забрызганы так, словно кто-то выплеснул ведро краски.

У дальней стены два вампира навалились на Джозефа и зажали в угол так плотно, что у него не было возможности воспользоваться обрезом.

Одной рукой он держал белокурую вампиршу за горло, чуть приподняв, и её ноги болтались в воздухе. От мужчины Джозеф оборонялся локтем, но не особо эффективно.

Упырь раздирал рукав его кожаной куртки клыками. Дело — дрянь.

Налетев на мужчину, я отшвырнула его к стене. Вампир тут же оказался на ногах и кинулся на меня размытой полосой. И повалил.

Я рухнула на кафель спиной, удерживая перед собой оружие. Он бросился на меня сверху, разведя руки в стороны.

Перекатившись, я отползла к стене, но выстрелить не успела. Вампир приземлился на четвереньки и пополз ко мне. Я рефлекторно подалась назад, пока не уперлась в стену.

И выпрямившись, швырнула в него силу. Вампира подняло в воздух и бросило в кабинку. Пока он возился, я встала на колени и выстрелила.

По стенам расплескалась алая гуща и осколки костей. Больше ничего там не шевелилось.

Поднимаясь на ноги, я подошла убедиться, что он по-настоящему мёртв.

Сзади ко мне что-то двигалось. Резко развернувшись, я оказалась лицом к лицу с Джозефом, ствол упёрся ему в грудь.

— Полегче, — процедил он с каменным выражением лица.

Прерывисто выдохнув, я опустила пушку.

— Что это было? — спросила, глядя на него в упор.

Не хотела я смотреть на стены, забрызганные кровью. К горлу уже подбирался кисло-сладкий ком.

Джозеф провёл рукой по волосам и посмотрел на тело вампирши на полу. И снова повернулся ко мне.

— То, что бывает с жертвами вампира в случае, если их укусили, но не убили или не провели обряд обращения. Вампир не имеет над ним власти, ментальной связи нет.

Я перестала дышать, уставившись в пустые глаза Джозефа.

— А у дампиров это работает?

— По идее — да, — он изучал моё лицо сощуренными глазами. — Тот, кто тебя обратил, всё сделал по правилам.

— Исключений не бывает?

Джозеф оглядел пол. У дальней кабинки валялся его обрез. Бескостной походкой он направился за оружием, испытывая моё терпение.

— Нет, — вернувшись, проворчал, вытирая пушку о рукав куртки. — Либо смерть, либо то, что ты сегодня имела неудовольствие наблюдать.

— Отлично, чёрт побери, — прошипела я и направилась к выходу.

— А что тебя так взбесило? — с искоркой издёвки в голосе спросил вампир, двигаясь следом.

Толкнув дверь, я остановилась и обернулась к нему.

— Я чертовски устала, Джозеф! И у меня нет ни малейшего желания играть в игры. Ты лучше меня знаешь ответ на свой вопрос.

Склонив голову набок, он поглядел абсолютно серьёзно.

— Последние пять лет твоей жизни были ложью, Кира, — мрачно произнёс вампир.

— Я догадывалась, но не хотела произносить вслух, — понизив голос до шёпота, сказала и качнула головой.

— А я не хотел сообщать тебе хреновую новость, — хмыкнул он, и его глаза засверкали. — Но кто-то же должен из нас быть сильным?

— Поздравляю, уел, — фыркнула я и открыла дверь.

Когда я вернулась домой, рассвет был уже близко. Я почувствовала его холодной ладонью, давящей на окна. Тишина квартиры обступила меня — чудесное ощущение одиночества и уюта.

Сбросив загубленные насмерть шмотки, отправилась в душ смывать с себя чужую кровь. Горло саднило от жажды. На этот раз не получится отделаться одним лишь завтраком — ночь выдалась жаркая.

Я устала, и игнорировать голод — верный способ кому-то вцепиться в глотку.

Когда желание отведать свежей крови становится нестерпимым и затмевает разум, все, кто оказывается рядом, в большой опасности.

Я всегда подавляла жажду, так или иначе, и не знала, на что способна в её власти. Надеюсь, никогда не узнаю этого.

«Кровавая Мэрри» с настоящей кровью в шесть утра — странное начало дня. Я стояла перед холодильником в домашней футболке и трусиках, размышляя, с чем её смешать.

В итоге выбрала ром. В любом случае отвратительный вкус получится.

Со стаканом в руке отправилась в спальню, шлёпая босыми ногами по ковру. Прелесть одиночества заключается именно в таких мелочах — хожу, как хочу и в чём хочу.

Забравшись на кровать, я поставила стакан на тумбу и заползла под одеяло. Восход световым занавесом полз по небу, бледные лучи пробивались сквозь задёрнутые шторы.

Грядущий день обещал быть тяжёлым. Прикрыв веки, я глубоко вдохнула и потянулась за стаканом. Нужно выспаться, чего бы это не стоило.

Даже если для этого придётся проглотить галлон крови. Нет, здесь я, конечно, погорячилась.

Вдруг отразится на фигуре? Да шучу я. От крови не толстеют.

С последним глотком коктейля я свалилась на подушки и укуталась в одеяло. Тело пульсировало от усталости, сердце пылающим леденцом трепетало во рту.

Я закрыла глаза и увидела узкий туннель света в темноте. Он поглощал свет, и я начинала куда-то уплывать, пока не провалилась в сон.

Что-то мельтешило во тьме — тусклые и мутные образы, как всегда бывает при переутомлении. Они то появлялись, то исчезали.

Меня тянуло к ним, несло вперёд с немыслимой силой. Странное, чуждое чувство зрело, зрело, пока не вылилось в ужас. Я боялась не успеть, боялась остаться здесь, в темноте.

Образы плыли надо мной, кружились дрожащими призраками, паника билась в груди пойманной птицей. А когда меня вытолкнуло из темноты, я ощутила на руках сверкающие нити.

Кто-то дёргал за них и тащил к свету, как марионетку. Я начала биться, упираться, рвать путы, но только резала о них ладони.

Запах крови ударил в нос, и глаза мои распахнулись.

Хватая воздух ртом, я резко села на кровати — словно кто-то рванул за нити и отпустил. Футболка пропиталась холодным потом и прилипла к спине.

В комнате царил мягкий полумрак — наступил вечер. Я проспала весь день, и никто меня не потревожил. Так от чего же так паршиво? И почему меня пробирает дрожь?

Жуткое послевкусие осталось после сна, перед глазами расплывалось. Внутренним взором я всё ещё видела образ. Он тонул в мерцающем свете.

Зажмурившись, я пыталась сосредоточиться и разглядеть, пока не различила лицо… Тайлера. Как только поняла, кого вижу, образ испарился.

И что всё это значит?

Снова душ. Стоя под обжигающими брызгами, я уперлась ладонями в кафель и смотрела на своё отражение.

По лицу стекали ручейки воды, намокшие чёрные волосы прилипли к плечам. В глубине глаз вихрилась сила.

Она поднималась из глубин тела и подсвечивала кожу изнутри, придавая мне чудный, колдовской вид. Но не это сейчас тревожило сердце.

Я никак не могла отделаться от чувства, будто что-то должна вспомнить. Что же?

Закрыв глаза, я запрокинула голову и подставила лицо колючим каплям. В памяти всплыло лицо Райана, хотя я о нём не думала.

Пульс зачастил, щеки вспыхнули, как у стыдливой школьницы.

Забудь о нём, Кира! Он ведь вампир!

И что в этом такого? Не все вампиры монстры — я всерьёз начинала так думать. Сама-то я кто?

По спине скользнул холодок, словно открылась дверь в ванную. Но никто не входил — я одна была в пустой квартире.

Внезапно перехватило дыхание — меня окатило тревогой, первобытным страхом. Образ Райана развеялся, как песок, гонимый ветром.

И перед глазами появилось лицо Тайлера. Даже когда я их открыла, видение не исчезло.

Оттолкнувшись от стены, я выключила воду и вышла из душа. Стянула полотенце с вешалки и завернулась в него. Вторым полотенцем промокнула волосы.

Собственное отражение в зеркале показалось мне до смерти перепуганным, хотя кожа всё так же светилась изнутри тёплым белым светом.

Глядя на себя, я видела Тайлера. Его облик преследовал и мешал думать. Отвернувшись от зеркала, я вытерла лицо влажным полотенцем и замерла, сосредоточившись на дыхании.

Не он должен беспокоить меня, а то, что случилось прошлой ночью.

Чтобы превратить кого-то в вампира, нужно провести обряд. Ещё ни один мертвец не восстал кровососом просто потому, что так захотел.

Прежде я не задумывалась, как это работает у полукровок. Да я в принципе не предполагала, что в дампира можно обратить! Либо ты им рождаешься, либо нет.

Я появилась на свет обыкновенным человеком, а потом вдруг обзавелась клыками. Без обряда этого бы не произошло.

Убийца должен был укусить меня трижды — один укус за одну ночь. Такое правило.

Но и этого недостаточно, чтобы превратиться в нежить. Кровь хозяина вливает в жертву магию. Он напоил меня своей кровью!

Но кто — он?

Прежде всего, кого я подозреваю? Антонио?

Он могуществен и мудр, и не опустился бы до убийств простых смертных ради потехи. А обратить меня он не мог, нет.

Стюарт? Совсем недавно я бы поставила на него, но не теперь. Случайно ли, он показал себя настоящего и поразил меня до глубины души. Нет, он тоже отпадает.

Джозеф? Дайте-ка подумать… Нет!

Мари-Бэлль слишком тупа и импульсивна, чтобы такое провернуть. Она бы прокололась и довольно быстро.

Грегори и Андреа? Стефания? Элизабет? Верилось с трудом. Тогда кто же?

Список заметно сократился. И кто же в нём остался? Райан.

От одной только мысли о нём у меня сердце споткнулось и припустило.

Он — тёмная лошадка, но я каждой клеточкой себя отказывалась верить в его причастность!

Так как же быть тогда? Ни один из вышеперечисленных не мог быть моим мастером, но убить людей в парке — легко и непринуждённо. При желании, конечно.

Отняв полотенце от лица, я уставилась в закрытую дверь ванной комнаты. Нападение в парке спланировал тот, кто меня обратил.

Он провёл обряд, только я этого не помню. Но как это возможно? Разве что….

В сознании вновь всплыл образ Тайлера, в голове зазвучал его голос — мягкий, согревающий смех.

Меня окатило волной тепла, окутало ароматом его кожи. Все мысли из головы выветрились разом. Я зажмурилась и тряхнула головой. Не время, Кира!

Чем сильнее я старалась о нём не думать, тем ярче становились воспоминания. Как будто кто-то пробрался в разум и не давал размышлять.

Хозяин?

Эта мысль вонзилась в сердце раскалённым ножом. Сила вспыхнула в груди и росла, разбухала, пока кожа вновь не засияла.

В глазах забрезжил белый свет, воздух остыл и загустел. Гнев заструился по венам и вырвался изо рта воплем, из тела — порывом горячего ветра.

Дверь с треском сорвалась с петель и вылетела в спальню. Звон стекла, что-то свалилось на пол, и резко наступила тишина.

В первую минуту я подумала, что оглохла. Сила схлынула, и в комнату вернулось тепло. В голове не осталось ни единой мысли. Чудесно.

Гнев прогнал наваждение, и я могла вздохнуть с облегчением. Повесив полотенце сохнуть, обнажённая, пошла в спальню.

Ноги дрожали — то ли от страха, то ли от выплеска силы. Разбитая дверь лежала грудой досок посреди комнаты, вокруг неё блестели осколки стекла.

Я присела рядом и подняла с пола разбитую раму со своим фото в голубом плаще. К счастью, сам снимок не пострадал. Он — это всё, что осталось у меня от прошлой жизни.

Поставив его обратно на камин, я направилась к шкафу, переступая через битое стекло и щепки. Неужели это сделала я?

В состоянии лёгкого шока я раскрыла створки и сняла с вешалки тёмно-синюю кофточку и голубые джинсы. Из ящика комода достала чёрное белье.

Я смутно соображала, куда собираюсь — не ожидала от себя такой мощи. Не думала, что на такое способна.

Высушив волосы феном, наскоро накрасила ресницы, надела наплечную кобуру с «глоссом», сверху — чёрную хлопковую ветровку.

Обулась в чёрные кроссовки и, схватив ключи с комода в коридоре, покинула квартиру. Нужно было проветриться. Не могла я сидеть дома и смотреть на загубленную дверь.

А, может, что-то ещё…. Странное чувство свербело в груди и гнало меня из дома.

Сев в машину, погнала, куда глаза глядят. Так я считала, пока не затормозила перед мастерской Тайлера. Твою же мать!

В окнах не горел свет, и вид у здания был совершенно заброшенный. Я заглушила двигатель и вышла из машины. Луна горела над лесом серебряным костром.

Воздух почти светился. Трава в поле шелестела на ветру, как сухое море. Ни живой души на целую милю, ни единого фонаря.

Я спустилась с дороги и подошла к двери, повернула ручку. Дверь поддалась. Открыв её, я с минуту стояла и смотрела в темноту мастерской.

Запахи краски и машинного масла впитались в стены, после свежести ночного воздуха она сшибали с ног. Чуть помедлив, я решилась войти.

Доски под ногами поскрипывали, хотя ступала я медленно и осторожно. Ничего здесь не изменилось с последнего моего визита, разве что стало чуть чище.

Издалека послышался звук приближающегося мотоцикла. Я поторопилась выйти и зацепилась штаниной за гвоздь.

— Твою мать, — прошипела в тишине и наклонилась, чтобы высвободиться и не порвать джинсы.

В сознании вспыхнуло воспоминание — не моё, чужое. Рукав чёрно-синей клетчатой рубашки зацепился за ветку и порвался.

Мужчина в спешке дёрнул рукой, оставив клочок ткани висеть. Видение оборвалось, я выпрямилась, моргая в темноте.

И вышла на улицу, когда Тайлер тормозил перед моей машиной.

Заглушив мотор, он поставил мотоцикл на подножку и слез с него. Я замялась у двери, глядя на парня в ореоле лунного света. Это придавало ему вид мистический и захватывающий дух.

Тайлер направился ко мне, но на краю дороги замер.

Подавив желание броситься на шею, я глядела на парня и силилась понять, что происходит. Мы не были парой — в полном смысле этого слова.

Но некие чувства нас всё же связывали.

Часть меня рвалась к нему, а я отчаянно сопротивлялась. Болезненная, мучительная тяга к парню пугала. Я готова была признать, что не равнодушна к Тайлеру, но не хотела испытывать такого неумолимого желания прикоснуться к нему.

Было в этом нечто неправильное….

— Что-то случилось? — спросил он чуть встревоженно.

И сделал ещё один неуверенный шаг навстречу.

— Не знаю, — честно сказала я, пожав плечами. — Вроде нет. Просто захотелось приехать.

— А я ждал тебя на пляже, — как-то нервно улыбнулся он и спрятал руки в карманы куртки, будто не знал, куда их деть.

— И это в век мобильных телефонов, — пробормотала я, невольно улыбнувшись в ответ.

— Оказалось, я потерял записку и не сохранил твой номер, — он иронично вскинул брови. — А под окнами сидеть — не лучший способ завоевать твоё внимание.

— Прежде тебя это не смущало, — усмехнулась я. — Мог бы у Адама поинтересоваться.

Он опустил голову, смеясь. А когда вновь посмотрел, сердце пустилось вскачь. Я медленно пошла к нему, не в силах больше сопротивляться.

— Может, лучше уедем отсюда?

— Почему? — удивилась я и остановилась.

Нас разделяла полоса лунного света и загустевший воздух. Кто больше нервничал — Тайлер или я?

— Не самое романтичное место, — поморщившись, проронил он.

И улыбнулся, но напряжение не ушло. Оно исходило от парня волнами.

— А по-моему в самый раз, — чуть слышно возразила я, всматриваясь в его лицо. — Мне нужно кое-что сказать тебе, Тайлер.

— Это не подождёт? Мы могли бы поговорить в более… приятной обстановке.

— Ты так и будешь там стоять? — я начала раздражаться.

Он пошёл ко мне, не вынимая рук из карманов. Я затаила дыхание, в груди вспыхнуло и затрепетало от предвкушения.

Кожа помнила прикосновения рук Тайлера, на губах появился вкус его поцелуя. Он остановился, посмотрел в глаза и тут же отвёл взгляд, осматривая пустынную дорогу.

У меня защипало глаза — от нетерпения и… злости. Пришлось глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться.

— Что-то случилось? — повторил он, понизив голос, и всё же взглянул на меня.

На миг я окунулась в зелень его глаз, и дыхание пресеклось. В тёплом воздухе повеяло холодком.

— Как думаешь, кто я? — шёпотом спросила я, приблизившись к Тайлеру почти вплотную.

Жар его тела ощущался даже через одежду. Пульс парня забился у меня во рту. Он нервничал, и первая искорка страха мелькнула в его глазах, но он изо всех сил старался выглядеть убедительно.

Почему его так встревожило моё появление?

Тихо рассмеявшись, он склонился, как будто для поцелуя. И выдохнул мне в губы:

— Девушка, которая любит напускать таинственности.

Он почти поцеловал меня, а я почти перестала дышать. По телу прокатилась дрожь сладостной волной. Я поднялась на цыпочки, неосознанно подставляя Тайлеру губы.

Но в последнюю секунду упёрлась ладонью ему в грудь и не подпустила ближе.

— Я серьёзно, Тайлер.

Он отпрянул и посмотрел сверху вниз. Улыбка его заметно потускнела.

— Мне всё равно, кто ты, — после паузы сказал он.

— Так не бывает, — я качнула упрямо головой. — Мне вот не всё равно, что ты человек. Мне не плевать, что с тобой сделают, когда узнают о нас.

Тайлер нахмурился, на лице застыло изумлённое выражение. Он достал руки из карманов и взял меня за плечи, серьёзно всматриваясь в глаза.

Потом открыл рот, собираясь что-то сказать, но, не найдя слов, рассмеялся.

— Ну, вот опять!

Я не разделяла его веселья и глядела — мрачно и сердито. Только злилась на себя, а не на Тайлера. И когда только успела стать сентиментальной?

Искренности захотела, огорошить парня радостной новостью! Кому полегчает, если он будет в курсе, что я дампир?

Пусть остаётся в блаженном неведении и не вторгается в мой тесный, унылый мирок. Его жизнерадостность там ни к месту.

Я оттолкнула его руки, качая головой, и отступила назад. Так, чтобы он не мог дотянуться.

Улыбка с лица Тайлера сползла. Он непонимающе глядел, ничего не говоря.

Желваки напряглись, в глазах сквозила горечь. Больно было смотреть, но он явно не готов к правде.

— Зря я приехала, — тихо произнесла я. — Зря вообще всё это случилось. Тебе нет места в моём мире, а я не уживусь в твоём.

— Не делай поспешных выводов, Кира, — сглотнув, сказал он, и голос его прозвучал придушено. — Ты ничего не знаешь о моём мире.

— Как и ты о моём, — вздохнула я и направилась к машине, обходя Тайлера.

Но он поймал меня за талию и притянул к себе. Я не успела выставить руки и оказалась тесно прижатой к его груди.

Шея парня была так близко и так чудесно пахла, что помутилось в глазах.

— Я боялась совершить ошибку, но, похоже, поздно спохватилась.

Он прижался губами к моему лбу — осторожно и нежно. Я покрылась мурашками и совсем не обрадовалась этому.

Отодвинувшись от него, посмотрела в лицо и угодила в капкан глаз.

Тайлер медленно-медленно склонился и поцеловал меня — целомудренно, едва касаясь, понимая, что иначе оттолкну. Я не оттолкнула.

Близость его тела действовала обезоруживающе, в руках не осталось воли. И он почувствовал это. Обнял меня крепче, подарив ощущение безопасности и беспомощности одновременно.

Внутренний голосок напугано запищал где-то в голове, требуя вырваться и бежать, бежать без оглядки. Но я не послушала его. А зря.

Тайлер покрывал моё лицо мелкими поцелуями. Я пригрелась в его руках и обмякла. Меня уносило во тьму — тёплую и несущую облегчение.

Некоторых усилий стоило разлепить веки и посмотреть на Тайлера. Мы встретились глазами, и я пропала.

В его зрачках мерцали звёзды — зелёные, жёлтые, белые, красные. Они вихрились, завивались спиралями, и чем дольше я смотрела, тем больше их становилось.

Сознание заволакивало туманом, мир стал далёким и размытым, как во сне. Не знаю, что произошло бы дальше, но внезапно я ощутила кого-то за мастерской.

И моргнула.

В голове прояснилось. Земля вновь оказалась под ногами, ветер шелестел в поле, луна сияла над лесом, но появилось что-то в воздухе, чуждое этому месту. Аромат силы, запах застарелой крови.

Я отодвинулась от Тайлера, высвободилась из его рук. Он не помешал. Посмотрев на него внимательно, я нахмурилась.

— Что с твоими глазами?

Лицо его вытянулось. Тайлер непонимающе качнул головой.

— А с твоими?

Я открыла рот, собираясь выдать гневную тираду по поводу его привычки уходить от прямого ответа, но случайно увидела своё отражение в окне машины.

Радужки моих глаз пылали алым огнём. Секунду я соображала, что к чему. Но порыв ветра принёс близкий аромат женских духов, мужского пота и крови.

Вампиры не потеют. Нас окружали дампиры.

— Чёрт, — прошипела я, резко разворачиваясь. — Уезжай отсюда, Тайлер!

— Никуда я не пойду, пока ты не объяснишь, в чём дело, — заупрямился он и попытался схватить за руку.

— Сейчас не время, — со злостью я отступила от него. — Поезжай домой, сделай милость.

Мой взгляд был прикован к плотно стоящим деревьям. Темнота между ними шевелилась, сгущалась. Ночные птицы затаились, смолкли цикады в высокой траве.

И в воцарившейся тишине сердце моё билось так, что я едва не оглохла.

— Нет, — твёрдо произнес Тайлер.

Прозвучала в его голосе незнакомая нотка силы и гнева.

Я расстегнула молнию куртки, разворачиваясь к нему. Парень глядел на меня и уходить не собирался. По его лицу прошла тень, которую я не смогла определить.

Прежде я не видела Тайлера злым. Вероятно, это был как раз тот случай.

— Тогда не вмешивайся и не задавай вопросов. И не подпускай их к себе.

— Кого — их? — с недоумением пробормотал он, но я оставила его вопрос без ответа.

Из леса вышли трое — двое мужчин и женщина. В свете луны они скользили по поляне, и не думая прятаться.

Я следила за ними, не моргая, и знала, что ещё один укрылся в лесу. Их хозяин, мой мастер. Чёртов ублюдок.

Его взгляд ощущался всем телом, как прикосновение, тяжесть которого заставила меня задрожать. Он пришёл, чтобы закончить начатое. Так пусть попробует!

— В бардачке ещё один пистолет! — крикнула я Тайлеру и бросила ему ключи от машины.

Он поймал их и побежал к двери. Я старалась не отворачиваться от незваных гостей, но всё же не уследила за ними глазами.

Передо мной появилась женщина. Одета она была в брючный костюм сливочного цвета. Длинные соломенные волосы почти сливались с цветом ткани, что придавало ей бледный, почти прозрачный вид.

Я выстрелила раньше, чем успела взять прицел. Дуло полыхнуло яркой вспышкой в темноте. Она дёрнулась и растворилась в воздухе.

Дампирши не было видно ровно ту секунду, что мне была нужна, чтобы выстрелить снова. Пуля улетела в никуда. Чёрт!

Она налетела на меня сзади и повалила. Я успела подставить руки, чтобы не хлопнуться лицом в землю.

Светлые волосы свесились занавесом с обеих сторон, заслонив обзор. Вцепившись в плечо, она рванула меня вверх, я перевернулась в воздухе и рухнула на спину.

Нависнув сверху, дампирша зарычала, блестя клыками.

Глядя в узкое лицо с высокими скулами, в глаза цвета горького шоколада, я ощутила незримую связь.

Это было, как смотреть в тёмный туннель, который все вытягивался и вытягивался, а в конце, в тусклом пятне света расплывался образ.

Нас объединяла магия, принадлежавшая нашему общему мастеру. Я поняла это уголком сознания и разозлилась.

Он не может прийти за мной лично? Боится замарать руки? Значит, считает, что не справится и раскроет себя. Отлично! Он ещё и трус.

Импульс силы, рванувший из меня, сбросил женщину. Она летела и визжала, казалось, целую вечность, пока не свалилась на капот машины.

Я снова была на ногах — слишком быстро поднялась, чтобы осознать это. И покачнулась, целясь в белокурую бестию. Но всё-таки попала.

Она взвилась, шипя, и скатилась с капота. Мгновение мне понадобилось, чтобы понять — Тайлера нет рядом.

Я обернулась и увидела парня, пятящимся к мастерской. На него двигался высокий мужчина в серой спортивной толстовке и синих джинсах.

Стрелять в него я не могла, не рискуя попасть в Тайлера. Парень уверенно держал «глоттер» двумя руками.

Не знала, что он умеет стрелять. Приятный сюрприз. Но всё равно я навела прицел на громилу, надавила на спусковой крючок, и время застыло.

Одновременно произошло две вещи: Тайлер выстрелил, и я почувствовала сзади движение. Развернулась и наставила пистолет в упор в лицо второму мужчине-дампиру.

У него расширились глаза, губы приоткрылись, показав кончики клыков. Я потянула спусковой крючок.

Что-то ударило меня сзади, я оказалась лежащей на животе на земле, а на спине сидело что-то настолько тяжелое, что отшибло дыхание.

Будь у меня воздух в лёгких, я бы закричала.

Страх шевелился в сознании, подстёгивал отбиваться. Но я не поддалась ему и заставила себя глубоко вдохнуть. Боль пронзила грудь.

То, что навалилось сверху, прижало мою голову к земле. В темноте блеснули клыки, и меня захлестнула жгучая волна страха вперемешку с гневом.

Сила вспыхнула в глазах кровавым огнём. Я рывком поднялась на руках, скинув дампира, и перевернулась на спину. Пистолет поднимался, но слишком медленно.

Я увидела угловатое мужское лицо поверх дула и выстрелила. Дампир отклонился, и пуля ушла в темноту, не навредив ему.

Перед глазами в лунном свете мелькнул нож — как он доставал его, я не увидела. Только и успела, что перевернуться.

Лезвие пронзило полу куртки и ушло в землю. Я бросилась на четвереньках вперёд, вылезая из ветровки. Вампир длинным высоким прыжком налетел сверху, и мы покатились по поляне.

Трава хлестала по лицу, руки сжимали железной хваткой ледяные пальцы мужчины. От него резко пахло лосьоном после бритья и кровью.

Когда мы перестали кувыркаться, я оказалась снизу, каким-то чудом удержав в руке «глосс».

Приподнявшись на руках, словно совершая упражнение на отжимание, дампир навис надо мной, широко раскрыв клыкастую пасть.

Лицо его было округлым с большими глазами бутылочно-зелёного цвета. В зрачках пылало багровое пламя. Он уставился на меня, ничего не предпринимая, и я увидела тот же туннель с блёклым пятном в конце.

Закричав, я высвободила силу и швырнула её в мужчину. Он приподнялся, как от сильного ветра, отклонился назад, но удержался на коленях.

Боль разлилась по телу, выбила из лёгких воздух, ноги подогнулись. Я стала оседать, а она не потрудилась вынуть нож — стояла и смотрела на меня расширенными глазами.

Стиснув зубы, я схватилась за рукоять и дёрнула. Боль окатила оглушающей судорогой, в глазах потемнело.

Как в тумане, я полоснула её горло лезвием, и мы одновременно упали на землю.

Луна растекалась серебром по чёрному бархату неба. Я смотрела на неё и чувствовала, что падаю вперёд, в невозможную даль, в черноту, никогда не знавшую света.

А вокруг меня парили разноцветные искорки. Сделав над собой усилие, я перекатилась на бок и приподнялась на руках. Села, опираясь о землю, хватаясь пальцами за скользкую от крови траву.

Кто-то заслонил свет. Я заморгала и запрокинула голову. Надо мной навис Тайлер и опустился на колени.

— Всё в порядке, — сдавленным голосом сказала я и села.

Он пытался меня поднять, но я оттолкнула его руки. По лицу парня промелькнула гримаса злости, сменилась выражением глубочайшей боли.

Жилы на шее у него натянулись, скулы напряглись, но он больше меня не тронул.

— Тебе нужно в больницу, — голос парня срывался от волнения, пульс его бился так громко, что запершило в горле.

Я зажмурилась и качнула головой. Вкус собственной крови показался тошнотворным.

— Домой мне нужно, — и закрыла лицо ладонями.

Он сел на землю, часто и прерывисто дыша.

— Мне отвезти тебя?

— Нет. Позвони Джеймсу, вызови его сюда. Как можно скорее, — облизав губы, я отняла ладони от лица и посмотрела на парня.

Над нами плыли радужные звёзды и жалили, как искры от огня. Я попыталась от них отмахнуться, но тщетно.

Да что это, чёрт подери, такое⁈

— В мастерской нет телефона, — мрачно сообщил Тайлер. — Придётся ехать за ним в участок.

Я застонала. Мой мобильник остался дома.

— Поезжай, Тайлер. Скажи, чтобы аптечку прихватил.

— Ты издеваешься? — вскрикнул он с ноткой гнева в голосе. — Ты кровью истекаешь!

Я посмотрела на него исподлобья.

— Он поймёт, что это значит. Езжай уже, мать твою!

Тайлер был зол, но сделал, как я просила. Отдал мне «глоттер» и поднялся с земли.

Лишь когда он завёл мотоцикл и газанул, я позволила себе расслабиться и рухнула в траву.

Лежа на спине, смотрела на танцующие в небе звёзды и прижимала к груди пистолет. Выстрелить всё равно сил не хватит, но это уже не важно.

Навалилась смертельная усталость, веки слипались. Я знала, что нельзя поддаваться сну. Темнота обступала, обволакивала, обещая облегчение.

И на какое-то время я всё-таки отключилась.

Издалека, из холодной пустоты несся вой полицейской сирены. Сначала я решила, что снова вижу сон о своей смерти.

Но вой приближался, прорезая ночь яркими огнями. Даже сквозь закрытые веки я их видела. Звук подъезжающей и тормозящей машины, хлопнули двери, эхо раздалось болью в голове.

Я зажмурилась, крепче сжав «глоттер», как любимую игрушку.

Кто-то склонился надо мной, шелестя одеждой. Повеяло теплом и знакомым ароматом одеколона. Я глубоко и жадно вдохнула, выставив руку с пистолетом.

Дуло во что-то уперлось, палец начал давить на спусковой крючок.

— Кира! Это я, Джеймс.

Я нахмурилась, не открывая глаз. И сглотнула.

— Откуда ты взялся?

— Убери пистолет, и я помогу тебе подняться.

Я послушалась и поставила пистолет на предохранитель. Джеймс забрал его из моих ладоней, и я не сопротивлялась. Рука безвольно упала на траву.

— Тайлер сказал, что ты серьёзно ранена, — говорил он, поднимая меня на руки.

Я чувствовала, как Джеймс старается быть осторожным, но боль пульсировала во всём теле.

Холодно, мне было ужасно холодно! Уронив голову ему на плечо, я отключилась, а очнулась уже на сиденье патрульной машины.

— Где он? — облизав пересохшие губы, прошептала я и, наконец, разлепила веки.

Лицо Джеймса расплывалось перед глазами. Я привалилась щекой к спинке сиденья, прерывисто вздохнув.

И застонала — дышать было невыносимо больно.

Футболка промокла и прилипла к коже, от этого становилось ещё холоднее. Меня била дрожь, кровь горячими червями вытекала из раны.

Ткань джинсов уже пропиталась ею.

— Тебе нельзя говорить, — он включил свет в салоне и осмотрел мою рану. — Будь ты человеком, умерла бы на месте.

— Они, вероятно, на это и рассчитывали.

Детектив вскользь глянул на меня.

— С Тайлером всё в порядке, в отличие от тебя. Я оставил парня в участке и запретил выходить.

— Он был здесь, Джеймс. Наш убийца.

Эдисон замер и пристально посмотрел на меня.

— Ты его видела?

— Нет, но он должен быть в лесу.

— Мои люди прямо сейчас прочёсывают лес вдоль и поперёк, но никого ещё не нашли, — он схватил с приборной доски салфетки, смачно выругался и приложил мне к животу.

Я захихикала, но боль обожгла изнутри так, что смех перешёл в стон.

Джеймс осуждающе покачал головой и крикнул:

— Хилари!

За спиной детектива появилась его напарница. Она растерянно мяла в руках пакет с донорской кровью. Я посмотрела ей в лицо.

Оно было невозможно бледным, глаза стеклянные и слегка вытаращены. Не осталось в них прежнего презрения, только страх и шок.

А ещё ей было тяжело смотреть на меня, истекающую кровью. Я моргнула и глянула на Джеймса, только чтобы не сдохнуть от жалости к самой себе.

Хилари подала ему пакет и осталась стоять. Только охватила плечи руками, пересилив желание уйти или отвернуться.

Я это оценила, но не удостоила девушку взгляда.

— Ты потрясла бедного парня. И не только его, — Джеймс покосился на напарницу и вскрыл пакет с кровью уже привычным движением. А потом поднёс к моим губам. — Пей, живо.

— Скройся с глаз, — огрызнулась я, отнимая у него «лекарство».

— Это ещё зачем? — разозлился он.

— Не хочу, чтобы ты видел, как я блюю.

— Прекрати уже, — устало вздохнул он и сел на землю. Но всё-таки отвернулся, чтобы не смущать меня во время трапезы. — Мне нужно кое-что тебе рассказать.

Я сделала один большой глоток и зажмурилась. А когда открыла глаза, то обнаружила, что Хилари таращится на меня.

Но ни отвращения, ни жалости больше в её глазах не отразилось. Интерес и… сочувствие что ли?

Я горько усмехнулась и откинулась на спинку сиденья. Кровь из раны уже не текла, а чуть сочилось. Пусть я не вампир, но исцеляюсь быстрее человека.

— О чём?

— О брелоке на столе Хилари.

Я медленно выдохнула. Сладковато-медный вкус растекался по горлу, голова кружилась, и небо плясало перед глазами мириадами несуществующих звёзд.

— Его подкинули, — быстро сказала девушка и шагнула к машине. — Он мне не принадлежит.

— Я и не сомневалась, — хохотнула я и закашлялась.

Джеймс повернулся и, сложив руки на сиденье, опустил на них голову. Глядя на меня снизу вверх, он сказал:

— Мы проверили видеокамеры. Парень, что приходил в тот день к Перри, подбросил его на стол Хилари, пока я ходил к автомату за кофе.

Я уронила руку с почти опустевшим пакетом на колени.

— И клочок ткани от его рубашки.

— Ты уверена?

Я скосила глаза, чтобы видеть его лицо, но движение отдалось болью в голове. Пришлось закрыть их и подождать секунду, чтобы заговорить.

— Видела. Иногда сознание подкидывает мне чужие воспоминания. Он возвращался на место преступления и зацепился за ветку.

Кивнув, Джеймс задумчиво потёр подбородок.

— Хилари выследила его по номерам и нашла, где он ошивается. Недалеко от склепа, на промзоне есть заброшенный склад. Этот рыжий часто туда мотается. Он был сегодня здесь?

— Нет, — я нахмурилась. — Но приходил наш хозяин. Такое чувство, что он боится меня.

Джеймс выдержал паузу и заговорил, понизив голос до шёпота:

— Ты и Тайлер…. Вы были вместе, когда на тебя напали?

— Да. А что?

— Ничего. Всего лишь показалось странным, что ты едва на ногах держишься, а на нём ни царапины, — Джеймс небрежно пожал плечами, но глаза его похолодели.

— Повезло, — вздохнула я. — Эти трое меня хотели достать.

— Но он человек, и, к тому же, свидетель, — не унимался он.

Я хмуро на него глянула.

— Не думаешь ли ты….

— Ничего я не думаю, — Джеймс выпрямился, подняв руки. — Только размышляю. Я же детектив, не могу иначе.

Эдисон улыбнулся, но взгляд его стал ещё твёрже, ещё холоднее. Я подалась вперёд, намереваясь встать и уйти.

Джеймс спохватился — вскочил на ноги и попытался усадить меня обратно.

— Сиди спокойно, — сердито, но с ноткой тревоги в голосе потребовал он.

— Мне нужно идти, Джеймс, — я мягко оттолкнула его руки. Он раздражённо цыкнул. — Отвези меня домой, пожалуйста. И на моей машине, если не трудно. Она ещё сегодня пригодится.

— Только не говори, что собираешься к нему в одиночку⁈

— Хорошо, не скажу, — кивнула я, вставая, но покачнулась и навалилась на Джеймса.

Он подхватил меня, смерив недовольным взглядом.

— Ты неисправима, — понизив голос, сказал детектив.

— Даже спорить не буду, — я выдала улыбку, повиснув в его руках.

Он держал меня и смотрел, сощурив глаза. И невольно усмехнулся.

— У меня закончились аргументы.

— Ура, — хрипло прошептала я.

Запрокинув голову, Джеймс разразился смехом и повёл меня к машине.

Дождавшись подкрепления, Джеймс отвёз меня домой в сопровождении патрульной машины. В ней ехала Хилари, она же и забрала напарника в участок.

Им нужно было подготовиться и собрать людей. С одной стороны, я нуждалась в силовой поддержке, а с другой — не хотела никого подвергать опасности.

Кто знает, что затаилось в здании заброшенного завода? На месте Рыжего я бы основательно подготовилась, а он всегда шёл на шаг впереди меня.

Оставалось лишь догадываться, что он там придумал.

Шатаясь, я поднялась по лестнице. Джеймс порывался довести меня до квартиры, но я же упрямая. И плелась, цепляясь за перила, как утопающий за соломинку.

Со второй попытки я сумела вставить ключ в замок. Ввалилась в квартиру и прислонилась к ней лбом. Дышать было уже не так больно, но гибкость в теле я утратила.

Тот ещё из меня охотник.

Рыжий знал, что я уложу его шестёрок и выкарабкаюсь. Наверняка знал. И послал их, чтобы ранить меня, ослабить.

Надо отдать ему должное — удалось! Но он не учёл, что мы из одного теста, и я тоже кое-что умею.

Пусть для этого придётся залить в себя литр-другой крови, какая уже разница⁈ На войне все средства хороши.

На лестничной клетке послышался шум. Вздохнув, я с усилием отлипла от двери и посмотрела в глазок. Адам вышел из своей квартиры и замер перед моей.

Отодвинувшись, я повернула замок и открыла ему. С минуту мы смотрели друг на друга — я, покачиваясь и не моргая, а он угрюмо и напряжённо.

Вид у соседа был мрачный, в глазах смешались мысли и невысказанные эмоции. Но он сдержался — похоже, вид у меня действительно хреновый.

Хмыкнув, я отошла от двери и поплелась в ванную, на ходу скидывая кроссовки. Сосед закрыл за собой дверь, защёлкнул замок.

И догнал меня, когда я уже стаскивала с себя куртку.

Адам помог раздеться сверху до лифчика и швырнул окровавленную одежду в корзину с грязным бельём. В лучший день я бы наорала на него, но не сегодня.

В конце концов, это всего лишь тряпки. Всегда можно купить новые, а старые сжечь к чёртовой матери.

Сохраняя тяжёлое, красноречивое молчание, Адам отвёл меня под руку на кухню и посадил на стул. Я не сопротивлялась — все силы уходили на то, чтобы не отключиться.

Привалившись спиной к стене, наблюдала, как он включает подсветку, шуршит в шкафчиках, готовит раствор, достает бинты и инструменты.

Веки слипались, а я упрямо таращила глаза, разглядывая узор на шторах, пылинки в воздухе и одежду соседа.

Тёмно-синий тонкий пуловер с треугольным вырезом, из которого выглядывала белая футболка. Иногда у него в шкафу находятся удивительно приличные вещи.

Снизу на Адаме были чёрные потёртые джинсы и ушастые тапки. Почему-то на этот раз они не вызывали у меня улыбку.

Адам достал из холодильника лёд и пакет с кровью. Я скривилась и отвернулась, демонстрируя непокорность. Он цыкнул и бросил его на стол.

Я вздрогнула и уставилась на соседа, нарочито сердитым взглядом. Но он лишь покачал головой, сложив руки на груди. Хмурясь, я потянулась за пакетом и сжала его в дрожащей руке, насколько хватило сил.

Кажется, я сама грозилась напиться крови, чтобы одолеть Рыжего? Так чего тянуть-то⁈

Я сидела в одном лифчике и грязных джинсах и цедила омерзительное пойло через коктейльную трубочку. Рана под рёбрами открывалась с каждым вдохом, по животу сочилась кровь.

Видок у меня был тот ещё «соблазнительный», но Адам привык видеть незадачливую соседку полуобнажённой и никак не отреагировал.

Закатав рукава пуловера, он встал напротив и склонил голову набок. Видимо, ждал, что я приму удобное для нас обоих положение.

С минуту соображая, как же это сделать, я поёрзала на стуле и махнула рукой. Чёрт с ним, потерплю.

Всё, как обычно — Адам латал мои раны, а я терпела боль и глушила её свежей кровью из пакета. Комната покачивалась, и мир казался обёрнутым ватой и слишком далёким.

В ушах стоял монотонный звон, в голове перекатывался свинцовый шарик, но в теле появилась пугающая лёгкость. Я балансировала на грани обморока.

Стежок за стежком приближалась мягкая пустота. В какой-то момент Адам ущипнул меня за щеку, и я ошалело заморгала на него. Всё-таки отключилась.

Закончив со швами, он наложил пластырь и закрепил его бинтами, чем значительно снизил мои двигательные возможности. Плевать, главное, чтобы не болело.

Пока я надевала чистую футболку, Адам наводил порядок на кухне. В голове чуть прояснилось, и я могла самостоятельно ориентироваться в пространстве.

А вскоре настолько похорошело, что добралась до ванной с охапкой свежей одежды и сумела переодеться.

Но потянулась за расчёской, увидела своё отражение в зеркале, и рука дрогнула, сжалась в кулак. Кожа на лице стала белее мела, радужки глаз пылали алым огнём.

Из-под бескровных губ показались кончики клыков. Что я такое? Зачем существую?

И кому приношу пользу?

Тот, кто создал меня, какую цель преследовал и почему пытался убить теперь?

Я так и не смогла принять то, во что превратилась, и не имела права требовать от других этого. Но продолжала бороться за жизнь, за тех, кто дорог. До этого момента.

Сейчас я ощущала смертельную усталость. У меня не было будущего, прошлое не принадлежало мне уже давно. Так за что я бьюсь день изо дня?

Слеза скатилась по щеке, оставив на коже горячую влажную дорожку. Монстру, такому, как я, место среди таких же чудовищ.

То, что я отрицала свою истинную сущность, человеком меня не делало.

Размахнувшись, я ударила кулаком по отражению. Хруст и звон разбитого стекла, осколки, осыпавшиеся в раковину, окрасились кровью.

Боль отрезвляет, проясняет голову. Медленно подняв глаза, я снова взглянула на своё отражение. И прерывисто вздохнула.

Завершу начатое, покончу с ублюдком, убивающим людей, и только после подумаю о том, как быть дальше. Я устала, чертовски вымоталась.

Рассматривая разбитые в кровь костяшки рук, уже ничего не чувствовала — вокруг было пусто, и внутри меня было пусто. От презрения к самой себе.

Но из глубин тела поднималась сила, заполняла меня, как рука перчатку. Боль уходила, сменялась странным ощущением безмятежности.

Царапины на руке затянулись буквально на глазах, остались лишь капельки крови, но и те быстро высохли. «Лекарство» подействовало. Быстрая регенерация — единственный плюс ненавистной вампирской сущности.

Пора выдвигаться.

Когда я прибыла на место, полицейских машин ещё не было. В глубине души я испытала облегчение — возможно, удастся разобраться с Рыжим до их приезда, и никто не пострадает.

Машину бросила в подлеске, спустилась с холма и упёрлась в высокий металлический забор. За ним чернели полуразрушенные стены и зачатки каких-то строений.

Местность декорировали выбитые окна, как неровные зубы. Когда-то здесь был завод по производству строительной арматуры, но несколько лет назад он стал убыточным, и его закрыли.

Цеха забросили, и двухэтажное здание стояло среди них, как гигант в зоне боев. Территория поросла бурьяном. Я толкнула ржавую калитку и свободно прошла.

Фонарей здесь не было, и двигалась я почти вслепую, лишь луна висела над обветшалой черепичной крышей. Руку холодил «глосс», заряженный серебряными пулями.

Во внутреннем кармане кожаной куртки, пережившей трёпку, были припрятаны запасные патроны. В боковых карманах на молнии, будто ворованные яблочки — несколько шаровидных бомб, созданных Адамом.

Он уверил, будто эти крошки хорошо горят. Что ж, пришлось поверить на слово. В любом случае, это лучше, чем просто плюнуть в монстра!

Мне предстояло встретиться лицом к лицу с дампиром, убившим троих людей. Кто знает, чего от него ждать? На что способен?

Как бы то ни было, любая моя встреча с кровососом всегда заканчивалась какой-нибудь гадостью. Знала я лишь то, что он обвёл меня вокруг пальца.

Подобрался настолько близко, что буквально мельтешил перед носом, а я не замечала. Считайте, это задевало мои чувства, ущемляло гордость — как хотите.

Не люблю оказываться в дураках.

Ничего не говорило о том, что здесь обитало что-то живое. Каменные ступени растрескались, перила покосились, дверь поскрипывала на ветру ржавыми петлями.

Мне точно сюда? Я крепче сжала пистолет и вошла. Передо мной вытянулся тёмный холл.

Под толщей грязи с трудом различался линолеум. Стены покрывала краска двух оттенков синего, по ним шли толстые паропроводы выше моей головы.

Они тоже были выкрашены краской и сужали коридор до узкого прохода. Краска выцвела, с потолка свисали хлопья побелки.

Слева у стены стояла конторка охраны, устеленная слоем пыли, словно грязным снегом. Стол чудом не рассыпался, когда я прошла мимо.

Коридор уводил вглубь здания. При входе попались несколько заколоченных дверей. Я прошла мимо только когда убедилась, что из них никто не выпрыгнет, стоит мне повернуться спиной.

Впереди сгущалась тьма, тишина висела такая, что уши закладывало. Я слышала собственный пульс, шум крови, бегущей по венам, и больше ничего, но знала, что где-то впереди что-то есть.

Что-то ждущее там, где не видит глаз, не дотягивается рука.

Тени ползали по стенам, по полу холодным туманом стелилась сила. Бывает, вампиры или прочая нежить облюбуют укромное местечко и наводят ужас, дабы отвадить проходимцев.

Кто-то заколачивает двери и окна, а кто-то напускает магию. Я не удивилась, потому что уже видела вчера такое. Брюнетка, как и Рыжий происходили от одной линии дампиров.

А я? Умела ли я управлять темнотой? Сильно сомневаюсь. Мне по закону жанра не досталось особых талантов.

Передо мной возник первый угол. Прижавшись левым плечом к стене, я сделала глубокий вдох и вышла вперёд. Пульс колотился в ушах так, что думать было больно.

В коридоре зияли чёрные квадраты пустых комнат и уходили они вдаль, не сосчитать. Я мысленно выругалась и пошла мимо них — бесшумно, мягко и быстро.

Если буду напрягаться рядом с каждой дверью, то очень скоро выдохнусь. Тварь вылетит и повалит меня, значит, буду отбиваться. Но только не играть в лазутчика.

Воздух переменился. В нём витали знакомые запахи — горелая бумага, стиральный порошок и плесень. Проходя мимо последней на этаже комнаты, я заглянула вовнутрь.

Там стояли письменный стол, кресло, платяной шкаф, несколько стеллажей с коробками и небольшая кровать. На столе ещё дымились свечи.

Вполне себе жилое помещение, чистое и теплое. И совсем недавно здесь кто-то был.

Значит, Рыжий здесь жил. Интересно, почему? Скрывался? Наверняка.

Не удивлюсь, если на его счету гораздо больше убийств, чем знает полиция.

Я пошла дальше и очутилась перед спуском в подвал. Когда спустилась по скользкой лестнице, лицо облепил сырой, затхлый воздух.

По бледным стенам тянулись коммуникационные трубы, переплетаясь между собой, как вены и артерии подводной лодки. Одна из них протекала, заполняя этаж водой уже по щиколотку.

Вдали мигала лампа, вырывая из темноты фрагменты стен и потолка. Я двинулась дальше, как вдруг она погасла.

Ледяная вода сочилась сквозь кроссовки и джинсы. В конце коридора тьма повисла густыми складками, и, сколько бы не присматривалась, я ничего не могла разглядеть.

Из неё выплыл высокий мужской силуэт — будто занавес раздвинул. Ещё один фокусник. Везёт же мне.

Я остановилась, глядя на него поверх дула «глосса». Но не успела понять, кого вижу, как силуэт растаял и появился прямо передо мной. Ствол упёрся ему в грудь.

Я не уследила за его движением и потеряла секунду.

Как он это сделал? Неужели дампиры могут быть так же быстры, как вампиры? Я не знала. Вот чёрт!

Медленно поднимая глаза, я уже понимала, что произойдёт дальше. Рыжий улыбнулся, демонстрируя клыки, которым позавидовала бы овчарка.

В светлых глазах вспыхнуло алое пламя. Я осторожно сглотнула, стараясь не моргать, но всё равно не уловила его движения.

Рыжий взмахнул рукой, и меня швырнуло назад по коридору. Воздух свистел мимо, мир сливался в сверкающие полосы, я будто бы ослепла.

Потом воздух остановился, и я упала.

Упала…. Я вмазалась в стену и попыталась упереться руками, чтобы смягчить удар. Пистолет, намертво зажатый в одной из них, этому совсем не способствовал.

Свалившись вниз грудой, я моргала от вертящихся перед глазами пятен, которые никак не хотели складываться в картинку.

Встав на четвереньки, поднялась, хотя коридор ещё качался. Рыжий стоял в другом конце помещения, а миг спустя появился передо мной, протягивая руку.

Я будто пропустила кадр из фильма и перестала дышать, таращась на дампира.

— Именем совета крови… Не приближайся, — сдавленным голосом произнесла я.

— И что ты мне сделаешь? — его тихий хриплый голос отозвался эхом в голове.

Я перехватила пистолет обеими руками, не спуская с него глаз.

— Нашпигую серебром так, что светиться будешь.

— О, как поэтично! — дампир развёл руками, и улыбка его стала ещё шире. — Я наслышан о твоей страсти к оружию. В этом есть своя перчинка.

— В чём именно?

Он вскинул надменно бровь и медленно опустил руки.

— В том, как ты будешь выкручиваться, когда поймёшь, что серебро мне не вредит.

— Тебе любая пуля вредит, — процедила я. — Главное, попасть, куда нужно. Думаешь, упился кровью под завязку и стал пуленепробиваемым? А давай проверим?

Рыжий не ответил, только лицо его потемнело. От тяжести его взгляда у меня чесалась кожа, и под ложечкой что-то болезненно сжималось.

Я смотрела ему в глаза, бездонные, горящие собственным светом, и медленно, очень медленно давила на спусковой крючок.

Внезапно он схватил меня за руку чуть выше запястья, и по коже будто черви заползали. Я ахнула, когда Рыжий придвинулся и упёрся грудью в ствол направленного на него «глосса».

Я всё ещё напряжённо сжимала пистолет обеими руками, но выстрелить не могла. Его мощь разливалась по моей коже, жар исходил от тела медленным ветром.

Рука казалась горячей даже сквозь кожаную куртку, но само прикосновение не жгло. Вот только тяжело было убедить себя в том, что в конце концов это не будет больно.

Он определённо производил впечатление, был силен, хотя не так уж и стар. Совсем не стар — я ощущала, что мы с ним почти одного возраста. В вампирском смысле этого слова.

— Как ты это делаешь? — выдохнула я.

— Мы не для того эволюционировали, чтобы бегать вооружёнными до зубов!

Я подавила нервный смешок. Видимо, что-то отразилось у меня на лице. Он склонил голову набок, улыбка его чуть померкла.

— Мастер делится со мной силой, — испустив раздражённый вздох, сказал он. — Он бы и с тобой делился, будь ты чуть сговорчивее.

Я изумлённо усмехнулась.

— Серьёзно? Почему же он меня бросил? — и сама услышала, насколько по-детски это прозвучало.

— Он не бросал, — процедил Рыжий. — Он всегда был рядом с тобой, но ослабил поводок и позволил барахтаться самостоятельно.

— Знаешь, и я неплохо справляюсь, — я крепче сжала рукоять «глосса». Взвешивая шансы выстрелить, пристально смотрела на дампира. — Отпусти меня.

Рыжий что-то почувствовал — злость залила его глаза, и радужки разошлись, захватывая белки, пока взгляд не стал казаться слепым.

Сила разошлась вокруг него хлещущими волнами. У меня волоски поднялись на теле, будто по ним пальцем провели.

— А если нет? Что ты сделаешь мне, сестрёнка? — его голос прозвучал ржаво и скрипуче, но был полон жара.

— Проделаю в твоей груди такую дыру, что через неё можно будет пролезть, — прошипела я и выстрелила.

Но он исчез — пуля улетела в темноту, в самую гущу теней. Я так и не услышала, куда она попала.

Сердце колотилось в горле, мешая дышать. Я с трудом заставила себя пойти вперёд, стараясь не думать, откуда рыжий ублюдок на этот раз вылезет.

— Знаешь ли ты, почему видишь моими глазами? — его голос прогремел под сводами, наполнил весь коридор, воздух, я дышала ими и давилась. — Почему так тонко чувствуешь меня?

— Нас создал один и тот же дампир! — закричала я, поворачиваясь на месте.

Но его нигде не было.

— И да, и нет, — Рыжий вышел из темноты, весь облитый ею, и только лицо белело. А на нём горели глаза, как выжженные дырки на листе бумаги. — Это я напал на тебя в парке.

Я наставила на него пистолет, глядя прямо в глаза. Рыжий усмехнулся и шагнул в мою сторону.

— Ещё шаг, и я выстрелю.

— Не выстрелишь, — поморщившись, сказал он. — Ты жаждешь услышать правду, а если я умру, то тебе её никто не откроет.

— Я узнаю её от нашего МАСТЕРА, — последнее слово пришлось выдавливать из себя.

— Нет, — лаконично бросил он. — Он с тобой болтать не станет. Знаешь ли, ты вышла в тираж, и у него есть тебе отличная замена.

Он поднял руку, взмахнул ею, и мою левую кисть полоснуло резкой болью. Кровь потекла ручьями.

Взмахнул второй раз — рука онемела и повисла вдоль тела. Тяжёлые капли падали в воду. Пистолет остался в здоровой руке, но долго ли она таковой останется?

— Тогда, в парке он спас тебя от смерти, — слегка вскинув голову, бросил Рыжий. Взгляд его помутнел, опустел, словно он слышал музыку, доступную лишь ему. — Он защитил тебя от меня и обратил. А знаешь, почему? Он испугался, что о нас узнают. Я был новообращённым и не сумел совладать с голодом, а ты — первое, что подвернулось. И я бы убил тебя, да он не позволил. Сказал, что пригодишься. Сказал, что ты для него важна. Но теперь всё изменилось, и ничто не помешает мне покончить с этим раз и навсегда. Ты — напоминание о моей слабости, о том, что я должен повиноваться ему всю предстоящую вечность. Но мы могли бы заключить договор.

— С чего бы мне с тобой договариваться?

— С того, что ты желаешь его смерти не меньше, чем я.

С минуту я соображала, что он сказал. Не ослышалась ли я? Рыжий планировал прикончить своего хозяина?

— Ты хочешь, чтобы я его убила? За этим заманил меня сюда?

— Какая догадливая ты, сестрёнка.

— А ты, значит, будешь сидеть и ждать? Не знаю, в курсе ли ты, что его смерть может и нас убить?

— Тебя скорее всего — да, а я сильнее. Переживу.

Я открыла рот, закрыла и рассмеялась.

— Да пошёл ты, — сквозь смех прошептала и попятилась к стене.

Я знала, что Рыжий бросится, как только я сдвинусь с места.

Он бросился и нёсся чёрным пятном скорости, движение его сопровождалось тусклыми вспышками света. Сила рванула из меня и налетела на него вихрем, швырнула через весь коридор.

Он рухнул в воду, но ту же секунду встал, словно его подняли за ниточки. Я отлипла от стены и пошла к нему, на ходу разворачивая свою силу.

Она расплескалась вокруг жалящим ветром, сдувая и разбрызгивая воду под ногами. Рыжий стоял и смотрел, сжимая и разжимая кулаки.

Его мощь плясала у меня на коже, тоненький голосок пищал в голове: «Беги, беги!». Но я не остановилась и не побежала. Подняв руку над полом, запустила в Рыжего ветер.

Вихрем его бросило назад, только на этот раз он удержался на ногах. Я снова ударила, но… он растворился в темноте. И появился сзади.

— Столько лет прошло, а я всё ещё помню вкус твоей крови, — прошептал он на ухо, обходя меня вокруг.

От мощи, исходящей от него, мурашки поползли по всему телу.

— Да ты ещё и романтик, — придушенным голосом сказала я.

— У меня множество талантов, о которых ты даже не подозреваешь, — он обошёл вокруг, и мы оказались лицом к лицу.

Внезапно его рука сомкнулась на моём горле. А мигом позже ноги оторвались от пола.

Перед глазами замельтешили чёрные пятна — то ли от страха, то ли от нехватки воздуха. Я ткнула «глосс» ему под рёбра — рефлекторно, вслепую.

Дышать, я не могла дышать!

Потолок завертелся, и голос Рыжего донёсся, как сквозь вату:

— Твой пистолетик мне ничего не сделает, сестрёнка.

Свет таял, лицо дампира расплывалось перед глазами. Руки безвольно повисли вдоль тела, пистолет упал в воду.

В сознании замелькали образы и воспоминания — стеклышки калейдоскопа, которые то собирались в картинку, то рассыпались пёстрыми пятнами.

Пальцы, сжимающие горло, пылали, прожигая кожу. Во рту появился солёный металлический вкус крови. Моей крови.

И глаза вдруг распахнулись.

Челюсти Рыжего сомкнулись на моём плече, клыки заскребли по ключице. Я не помнила, как он разорвал куртку, как заносил голову для удара.

Он высасывал из меня жизнь.

Сердце стало стучать в ушах, как на бегу, быстрее качая кровь. Быстрее питая его. Быстрее убивая меня.

Алые струйки потекли по коже, но я не чувствовала боли. Под языком трепетал пульс, слабость вперемешку с тошнотой накатывала волнами.

А в груди колотилось ещё одно сердце, сердце Рыжего — быстро, сильно, твёрдо. В шатком сознании промелькнула мысль, и я завопила, забилась в его руках.

Он хотел сделать меня своей марионеткой, подчинить себе мой разум!

С криком из меня выплеснулась сила и ударила в Рыжего. И он полетел по дуге через весь коридор так, будто его на полном ходу сбил грузовик.

Я упала спиной в ледяную воду, а ублюдок растворился в темноте. Тишина поглотила все звуки, не было слышно ни всплесков, ни удара.

Я перевернулась на колени и пошарила руками по полу. Не сразу, но нашла пистолет и стала подниматься, опираясь на стену.

За воротами пульсировали огнями патрульные машины и одна «скорая». Джеймс всё предусмотрел.

Прибывшие на место врачи быстро и организованно освободили мою ногу от куска арматуры и обработали рану. А потом занялись укусом и разошедшимися швами на животе.

Сидя закутанная в покрывало, я ощущала себя заштопанной мягкой игрушкой.

Пока люди Джеймса искали тело Рыжего, я попыталась улизнуть из-под чуткого надзора медиков. Но оказалась застуканной Джеймсом уже у двери своей машины.

На все уговоры подбросить я ответила категоричным отказом и сама села за руль, пообещав, что не стану нарушать правила дорожного движения, даже если очень припрёт.

Он не поверил, но отпустил, строго погрозив пальцем в зеркало дальнего вида.

Снова тяжёлый подъём по лестнице, снова испытание на меткость при открытии дверного замка. Я справилась и ввалилась в квартиру, рухнув в коридоре бездыханной грудой.

Сегодня я буду спать! Плевать, если в коридоре на полу, но буду спать. А потом зализывать раны.

Перед глазами разливалась темнота, как тёплая вода. Тело стало неимоверно тяжёлым, короткие судороги слабости пронзали меня, как ледяные стрелы.

А потом я провалилась в сон.

Я стояла по пояс в воде — слишком тёплой и слишком тёмной. Вокруг распростёрлась непроглядная чернота, но там, вдалеке, показались деревья, что-то мелькнуло между ними.

Сердце стучало, спотыкаясь, дыхание срывалось от… волнения или страха. Сзади раздался всплеск, и что-то задвигалось в мою сторону.

Поверхность озера покрылась рябью, меня окатило тёплыми волнами. И я побежала, борясь с ними, разгребая их руками.

В уголке сознания билась мысль — добраться до берега, скрыться среди деревьев. Но ноги провалились, я попала в глубокую яму, и вода сомкнулась надо мной.

Такая густая и приторно солёная.

Я ничего не видела и падала назад, погружалась в эту тёплую черноту, ничего не чувствуя. Ни облегчения, ни сожаления.

Мне стало всё равно, так сильно я устала.

Чья-то рука протянулась и схватила за запястье. Она вытянула меня из воды, вытащила к свету, больно и резко ударившему по глазам.

Я зажмурилась и закрыла ладонями лицо.

— Кира? Ты слышишь меня?

Я попыталась сглотнуть, во рту пересохло. Одну ладонь отняла от лица и пошарила рядом с собой.

И схватила пистолет, но он показался жутко тяжёлым, как и рука, которой его сжимала.

С трудом, но подняла, только у меня его отобрали. Застонав от злости и бессилия, я разлепила веки и заморгала.

Чьё-то расплывающееся лицо нависло над моим, в нос ударил знакомый аромат сладкого миндаля. Я выставила руки и упёрлась в чью-то грудь.

Она была горячей даже через одежду, а меня бил озноб. Зубы стучали, угрожая расколоться.

— Кира, — снова повторил голос.

И горячие пальцы коснулись моей щеки, убрали мокрые волосы со лба.

Я усиленно моргала, пока в глазах не прояснилось. Надо мной навис Тайлер. Лицо его было бледным и напряжённым.

— Что… ты… здесь… делаешь? — боясь прикусить язык, вымолвила я.

— Адам меня впустил, — прошептал он и нервно облизал губы. — Я решил тебя проведать, но дверь мне открыл твой сосед.

— Где же он сейчас?

— Готовит для тебя ванну. Ты вся ледяная, нужно согреться как можно быстрее, — с этими словами он просунул под меня руки и поднял с пола.

Боль окатила тело ослепляющей волной. Озноб усилился. Невольные подёргивания стали сильнее, настолько, что раны разболелись.

Я достаточно очнулась, чтобы понять, как серьёзно пострадала. Болело там, где я даже не помнила ран. Мышцы ныли.

— Не надо, — прохрипела я, пытаясь отодвинуться от его невыносимо горячей груди.

— Ты же ранена! — с изумлением в голосе возразил парень.

Я поморщилась.

— Тоже мне новость.

Тайлер донёс меня до ванной и остановился. Свет из распахнутой двери прорезал жёлтый квадрат в темноте квартиры.

Впервые за долгое время мне ничего не приснилось. Эта мысль вытолкнула сознание из темноты, но не разбудила до конца.

Я пребывала на той границе сна и пробуждения, когда уже вроде не спишь, но и просыпаться ещё не хочется. Тело было словно налито свинцом, горло саднило.

Мысль о горле заставила меня открыть глаза и судорожно сглотнуть.

За плотно задёрнутыми шторами стрекотали цикады, и царила тёплая летняя ночь. В спальне было темно и тихо. Я не хотела шевелиться и лежала, глядя в потолок.

Вскоре пришло ощущение присутствия кого-то постороннего в комнате. Ровное глубокое дыхание, размеренный пульс, аромат кожи. И я перевернулась на бок, чтобы осмотреться.

На диване сидел Тайлер с закрытыми глазами, подложив руку под голову. Когда я зашевелилась, он приоткрыл один глаз и моргнул им.

Проснулась я, лежа на боку, и увидела плотную темноту комнаты. Тайлер прижимался сзади, подложив руку мне под голову. Его дыхание было ровным, как бывает у спящего человека.

У меня же колотился пульс, и что-то болезненно сжималось под диафрагмой. Я попыталась оторвать голову от подушки, но ничего не вышло.

Тяжесть навалилась смертельная, тело налилось свинцом. Почему я проснулась?

Чувство беспокойства свербило в груди, как будто что-то кралось во тьме. Присмотревшись, я подумала, не слишком ли ночь темна, как ощутила это — поступь в коридоре.

Кто-то пробрался в квартиру и подходил к спальне.

Потом послышался шорох одежды, но с задержкой. Рука потянулась под подушку за «глоссом», но его там не оказалось. Меня окатило ледяным страхом, сердце пропустило удар.

В лунном свете, сочащемся в зазор между шторами, мелькнула тень. Я с силой сжала край одеяла, глянула на тумбу рядом с кроватью — там тоже не оказалось пистолета.

И вот, когда появились очертания мужской фигуры, входящей в комнату, Тайлер приподнялся на локте. Во тьме полыхнул выстрел, тишина разлетелась на осколки.

Мужчина в дверях рухнул, задев горшок с цветком на комоде. Все движения казались заторможенными, звуки далёкими и приглушенными.

Я села, моргая, но перед глазами пестрели белые пятна. Тайлер соскользнул с кровати и обнажённый пошёл к телу на полу. А я никак не могла сообразить, что произошло.

Кого он только что убил? Кто мог войти в мою квартиру? Это же не Адам? Нет, быть такого не может!

Он присел рядом с телом, проверил пульс и обыскал карманы. Я сидела, прижимая к груди одеяло, и не могла сфокусировать взгляд. Голова запрокидывалась, веки слипались, и дико хотелось спать.

— Кто это? — сиплым шёпотом спросила я и облизала пересохшие губы.

Тайлер поднялся и вернулся ко мне в постель. В руках у него было два пистолета. Откуда взялся ещё один?

Он нашёл его у гостя?

Обернув меня своим телом, Тайлер прижался грудью к спине и отвел рукой волосы с плеча. Губы его скользнули по изгибу шеи, и в голове помутнело.

— Не знаю, — шёпотом сказал он, продолжая ласкать мою кожу. Я поёжилась, но не отстранилась. — Похоже, кто-то решил нанести тебе ночной визит.

— Его за мной послали, — сказала я и закрыла глаза. Голова запрокинулась на плечо Тайлеру, и меня начало куда-то засасывать. — Сколько сейчас времени? Какой вообще день?

— Ты проспала больше двенадцати часов, — обжигая дыханием, произнёс он и слегка прикусил мочку моего уха.

— То есть, опять ночь?

— Ага.

Я распахнула глаза и села ровно. К горлу тут же подкатила тошнота. Я была, как пьяная, глядела сквозь мутную пелену. Перед глазами плыло, голова кружилась, но ощущала я себя как никогда чудесно.

Отдалённо чувствуя какие-то нити силы, оказалась не в силах их разорвать. А они обвивались вокруг сознания, налипали радужной паутиной.

Я видела её внутренним взором, но ничего не могла поделать.

В памяти мелькнул знакомый образ. Я зажмурилась, силясь его вспомнить. Светлые волосы, голубые глаза…. Райан.

Мимо проплыл аромат его тела, как привидение — сладкая свежесть. И на миг я стала собой, протрезвела. В глазах прояснилось, ноздри залепил запах свежей крови.

Я огляделась и увидела тело мужчины между комнатой и коридором. Под ним уже натекла чёрная лужа. Пульс забился в висках.

Не то, чтобы я боялась мертвецов, но внезапно заиметь одного, ещё тёпленького в своей собственной квартире несколько напрягало.

Я таращилась во тьму, лихорадочно соображая, как быть дальше. Нельзя больше медлить. Раз за мной послали, значит, мастер знал, что я выжила. Или решил проверить?

Вот дерьмо!

А причём здесь Райан?

От одной мысли о нем у меня сердце защемило, и горло сдавило. На глаза навернулись горячие слезы. Не здесь я хотела сейчас находиться. И не с Тайлером.

Что же я наделала⁈

Откинув одеяло, я спустила ноги на пол, но рука Тайлера обвила талию и притянула обратно к нему. Его губы скользнули по плечу к шее, и нити чуждой силы натянулись.

Образ Райана растаял, как дым, гонимый ветром. В голове расстелился густой белый туман. Я обмякла в руках Тайлера и судорожно сглотнула.

— Что ты сделал со мной, Тайлер?

Он чуть отстранился и поглядел на меня.

— Ничего, — с лёгким недоумением в голосе ответил он.

— Ты опоил меня? — собственный голос показался мне отстранённым, сонным, прозвучал будто издалека.

— Что? Нет, — он рассмеялся, и смех его был сладок и тягуч, как мёд.

Я тряхнула головой, нити внутри натянулись, засверкали. Тайлер погладил мои плечи, а я бескостным движением отодвинулась от него и села так, чтобы он не мог дотянуться.

Невероятное проявление силы воли.

— Кира?

— В моём доме мёртвое тело, Тайлер, — прошептала я.

— Что будем делать? — сглотнув, спросил он.

— Похоже, придётся менять обои и паркет.

— Я про тело.

— А, — я задумалась и оглядела комнату. — Позвоню Джеймсу. А потом приму душ и поеду в склеп.

— Я с тобой, — тоном, не терпящим возражений, сказал Тайлер и поднялся с кровати.

Я обернулась и остановила его взглядом.

— Ты перестал бледнеть при виде мёртвых тел, превосходно стреляешь, и тебя не трогают дампиры, — тихим ровным голосом произнесла я, вглядываясь в его напряжённое лицо. — Кажется, я совсем тебя не знаю, Тайлер.

Он слегка округлил глаза и повёл плечами.

— Мы не так давно знакомы.

— Ага. Ещё скажи, что это я на тебя дурно влияю, — развернувшись, я направилась в ванную комнату, не дожидаясь его ответа.

— Что мне делать, пока ты собираешься?

— Разбуди Адама, — включая свет, бросила я и закрыла за собой дверь.

К тому моменту, когда я освежилась, оделась и вернулась в спальню, сосед успел перетащить из своей квартиры почти весь имеющийся арсенал и разложить его на диване.

Отправив Тайлера в ванную, я встала у стены, прислонилась к ней спиной. Голова всё ещё кружилась, бицепсы подрагивали от слабости. Я скрестила руки на груди, чтобы хоть как-то скрыть это.

На мне была белая спортивная майка, чёрные джинсы и кроссовки. Волосы я оставила распущенными, чтобы можно было спрятать ножны. Адам, одетый во всё чёрное, набивал оружием сумки.

Со стороны это выглядело, как подготовка к ограблению. Не хватало броневика под окном. Тяжело вздохнув, я запрокинула голову и прикрыла веки. Так она кружилась ещё сильнее, и откуда-то всплывали цветные искорки.

Я поморщилась, открыла глаза и наткнулась на пристальный взгляд соседа. Выражение лица у него было каменное, брови сошлись на переносице.

— Что? — пожав небрежно плечами, спросила я.

— Ты в порядке?

Хороший вопрос.

— Сложно сказать. А есть сомнения?

— Выглядишь… странно, — произнёс он, и его лицо смягчилось. — В зрачках что-то блестит, как будто….

— Звёзды, — закончила я за него и кивнула. — Так ты их тоже видишь?

Он медленно и неуверенно кивнул. Снова у меня поплыло перед глазами.

— Чувствую себя прекрасно и мерзко одновременно. Как будто пьяная.

Его брови взлетели на лоб, губы изогнулись в ухмылке. Он явно намеревался выдать какую-то остроту, но я смерила я тяжёлым взглядом.

— Без комментариев.

Его улыбка сползла, как размытая водой краска.

— Не нравится мне это. Ты уверена, что справишься сегодня?

— Не уверена, но у меня нет выбора. Нужно было заявиться в склеп ещё вчера, а я проспала почти двое суток. У мастера было предостаточно времени, чтобы собрать чемоданы и укатить в закат.

— Или собрать армию, — помрачнев, произнёс Адам.

— Скорее всего, она у него уже есть.

Он нервно усмехнулся.

— Это совсем не утешает, Кира.

— Ты мне ничего не должен, Адам. И можешь в любой момент вернуться домой.

— И оставить тебя на съедение упырям? Даже не надейся. Как его имя?

Я открыла рот, но ничего не смогла сказать. Словно забыла буквы, не знала, как произносятся слова. Страх сдавил грудь тугим кольцом.

Я отлипла от стены, часто и быстро дыша, расплела руки, но комната закачалась. Свет в глазах померк. Адам смотрел на меня и не понимал, как реагировать — то ли смеяться, то ли звать на помощь.

Когда до него дошло, что это не розыгрыш, он бросился ко мне. И в этот миг открылась дверь ванной, повеяло жаром в прохладной комнате. Тайлер вышел, натягивая футболку.

Вдруг я закашлялась и вцепилась в локоть Адама, а он глядел на меня, провожая до дивана.

Я с деловым видом заглянула в его сумку.

— У тебя есть что-то, способное продырявить бетонную стену? — спросила на удивление ровным голосом.

— Зачем тебе? — изумился сосед.

— Мы идём в логово всех вампиров города, Адам. Я хочу разнести его к чёртовой матери.

Он нервно пожевал нижнюю губу, покосился на Тайлера, застывшего в дверях, и снова на меня.

— Есть, но эта хреновина запрещена во всём мире, — понизив голос, наконец, сказал он.

— Она нужна мне.

— Джеймс посадит меня! — он почти взвизгнул и отшатнулся, как от ополоумевшей.

Но я держала его за рукав кожанки и не собиралась отпускать. Скривившись, он попытался стрясти мою руку, но безуспешно.

— Она нужна мне, Адам, — гораздо настойчивее повторила я. — До сих пор не посадил и теперь не посадит. Где, кстати, он?

— Уже едет, — сообщил Тайлер. — Я звонил ему пару минут назад.

Я отпустила Адама и направилась в кухню, переступив через труп в коридоре.

— Кира, — протянул сосед и деликатно откашлялся. — Мне, безусловно, нравится твой креативный подход к обустройству жилища. Но этот предмет интерьера скоро начнёт вонять.

Тайлер издал звук, средний между смешком и вздохом. Когда я обернулась он стоял рядом с диваном и расстёгивал молнию чёрной спортивной сумки.

И изо всех сил старался избегать встречаться с другом взглядами.

— Это сувенир для Джеймса. Будь добр, не лапай до его прихода, — выдала я и осклабилась.

Адам покосился на Тайлера, но тот с невозмутимым видом продолжал набивать оружием сумку. Тогда сосед вновь посмотрел на меня, медленно-медленно разворачиваясь.

И расплылся в довольной ухмылке. Глаза его заискрились.

— Советую промолчать, — буркнула я.

Улыбка Адама выехала за края лица. Уйму поводов для веселья я ему предоставила сегодня.

Закатив раздражённо глаза, я скрылась в кухне. В надежде, что обыкновенная человеческая пища поможет прийти в себя, открыла холодильник.

Надо было что-то наскоро проглотить. На экстренный случай я всегда держу дома полуфабрикаты — бросила в микроволновку, и обед готов.

Достала с полки коробочку и покрутила её в руках. Картофельная запеканка с сыром? А что, совсем неплохо.

Джеймс приехал через десять минут. Он вошёл в гостиную и застыл над трупом, чудом не наступив в лужу крови и не запачкав свои начищенные до блеска ботинки.

Одет он был в тёмно-серые джинсы, голубой трикотажный пуловер и чёрную ветровку. И издалека в глаза бросался — осталось полицейский значок на лоб прилепить.

— Не мог выбрать ботинки похуже? — с усмешкой поинтересовалась я.

Джеймс изогнул бровь.

— А ты не погорячилась, нацепив белую майку?

Я повела плечами.

— Я не собираюсь красться в ночи. Мы войдём через парадный вход.

— Собираешься идти напролом? Ну-ну, — проворчал он и прошёл в спальню. — Сколько сообщников у твоего убийцы?

— Чёрт его знает. Думаю, большинство из них уже в морге в очереди на вскрытие.

Я надела кожаную куртку, разложила по карманам запасные магазины.

— И этого туда же? — Джеймс пихнул ногой тело на полу.

— Нет, я оставлю его себе, как трофей. Набью чучело, — раздражённо прорычала я, проверяя наличие патронов в «глоссе».

Джеймс уставился на меня и тихо хмыкнул.

— Какая-то ты нервная сегодня.

Я вызверилась на него.

— Правда, что ли?

Адам и Тайлер прошли в коридор с сумками наперевес.

— Кто он, Кира? — тихим голосом спросил Джеймс после паузы.

Парни остановились и обернулись.

Я приблизилась к детективу и мягко потрепала за воротник куртки. А потом заглянула в глаза. Лицо Джеймса вытянулось и побледнело. Он взял меня за запястье, но ничего не успел вымолвить.

— Узнаете на месте. Я не могу произнести имя вслух, оно костью застревает поперёк горла, — прошептала я и судорожно сглотнула. — Он… не даёт мне сказать.

Эдисон ещё мгновение всматривался в моё лицо и мрачнел.

Адам съехал на обочину и остановил машину рядом с подлеском. Тени от вековых елей укрыли фургон, точно навесом.

Пока мы вооружались, он включил свою аппаратуру и сообщил, что проход чист. Пост охраны пустовал. Это не могло не настораживать.

— Путь свободен? — Джеймс хмуро глянул на меня.

— Не сомневайтесь, меня ждут, — пожав плечами, вздохнула я и стянула с себя куртку. — Я и не рассчитывала на эффект внезапности. Стоит нам войти, и упыри полезут изо всех щелей.

— Это ловушка, Кира, — тихим, но внушительным голосом произнёс Джеймс и открыл дверь.

Он тоже снял ветровку, оставив на виду наплечную кобуру. В правой руке он держал запрещённый пулемёт Адама.

Нет, мы не собирались крошить стены, но с этой штукой можно вампиров класть пачками.

— Так и есть, — подтвердила я, пряча «глосс» за пояс джинсов.

И распахнула задние двери фургона.

Адам рассовал по карманам чёрной куртки разрывные патроны для «Адгара». На левое плечо повесил рюкзак со световыми бомбами, на правое — автомат.

В руках он держал пульт управления от своей видеосистемы.

— Если отрубишь их камеры, то и мы ослепнем? — спросила я.

— Да, — ответил он и закусил губу, поглядев исподлобья.

— Тогда оставь пульт в машине. Он нам ничем не поможет. Будем импровизировать.

Ночь была тёмная. Не облачная, а просто тёмная, луна скрывалась за лесом. Дорожку к крыльцу освещали уличные фонари.

В траве пели цикады, шелестел тёплый ветер. Он показался назойливым, перебирал мои волосы точно маленькими ручками. Никогда я не ощущала такого ветра.

И стоило подумать об этом, как мир побледнел. По ступеням я поднималась, как во сне — в голове стелился туман. Отворила дверь, и в нас хлынули запахи — воск, дерево и кровь.

Пост охраны был по-прежнему пуст, коридор тоже. Стараясь не оглядываться, я шла впереди, прижимая к бедру пистолет. Адам и Тайлер сзади и чуть по сторонам, Джеймс замыкал процессию.

Тишина висела густая и тяжёлая, только наши шаги по ковровой дорожке нарушали её. И они буквально оглушали.

Перед дверями в приёмный зал я подняла пистолет, как раз в тот миг, когда они отворились. Ствол «глосса» оказался нацеленным на грудь Джозефа.

Он застыл с каменным видом, глядя на меня сверху вниз. В его холодных глазах промелькнула какая-то мысль. Я нахмурилась, пытаясь понять, что он хочет сказать.

Но вампир чуть повернул голову, и я увидела мужчину у него за спиной. Он был вооружён.

— Я надеялся, что ты не придёшь, — сухо сказал Джозеф.

Я моргнула и вдруг увидела всю картинку целиком. По его правому виску стекала струйка крови, в глазах стального цвета пылало ледяное пламя.

Он всё ещё придерживал двери обеими руками, и на бицепсах вздулись вены от усилий. Из зала рвалась сила, но Джозеф не выпускал её.

Я попятилась, не отводя дуло пистолета, но во что-то упёрлась. И резко обернулась.

Передо мной, сияя обворожительной улыбкой, стояла Мари-Белль, облачённая в белое кружевное платье. Длинный пышный подол был усыпан бисером крови, как и белые перчатки на руках, сложенных на животе.

— А я ещё как надеялась! — сказала она и рассмеялась голосом, похожим на битое стекло.

Вампирша запрокинула голову, рассыпав чёрные кудри по плечам и спине, и выглядела при этом великолепно. В каждом её жесте ощущалась фальшь — актёрский талант, отточенный до совершенства.

У неё на это был целый век. Вампиры любят красоваться, все как один.

Я надавила на спусковой крючок, но выстрелить так и не успела. Смех её разбился, и мир вдруг растаял, засверкал и расплылся перед глазами.

На голову опустилась жгучая боль. Свет померк, будто его выключили.

Чёрные и белые пятна закружились перед глазами, подкосились ноги. Всё стало медленным-медленным.

Падая, я отчаянно сжимала пистолет, но кто-то выбил его у меня из руки мыском туфли. И наступила тишина.

Из темноты плыли голоса. Я приходила в себя, затылок пылал, в висках трещало, будто череп раскалывался. Под веками вспыхивали звёзды, перемешивались и бросались врассыпную.

От этого к горлу подкатывал кисло-сладкий ком. Я заморгала, но перед глазами плясали цветные круги. Зажмурившись, перевела дух и попыталась снова, только медленнее.

В голову хлынул яркий свет. Зал вращался, стены покачивались. Желудок свело предательски судорогой, в животе свернулся болезненный узел.

Я сглотнула и поморщилась, потянулась руками к лицу. Но не смогла их сдвинуть с места. Это заставило распахнуть глаза и дёрнуть кистями.

О стену звякнули кандалы, и в голове моментально прояснилось.

В ушах стоял потрескивающий гул, во рту таял вкус крови. Кто-то двигался по залу, но я видела лишь бледные пятна.

Громкий колючий смех прокатился эхом по сводам, и я заскрипела зубами. Мари-Белль. На неё я сегодня не рассчитывала.

По лбу ползло что-то горячее. Я дёрнулась в цепях, но они не поддались. Капля крови упала на веко. Вздрогнув, я вжалась в холодную стену.

Ноги доставали до пола — уже хорошо. Слипшиеся от крови пряди волос свесились на лицо. Будто сквозь занавес я видела людей, но не понимала, что они делают.

Голоса доносились с задержкой и словно из-под воды. Я тряхнула головой, моргнула, и картинка сложилась воедино.

Первая мысль была — мне мерещится. В центре зала стоял Алекс в стильном тёмно-синем костюме, волосы аккуратно уложены. Он выглядел слегка потрясённым, глаза расширены.

Тайлер замер по правую руку от него, автомат лежал на полу у его ног. Чуть опустив голову, он сжимал кулаки, играя желваками. Насколько я могла судить, на нём не было ни царапины.

Чего не скажешь о других моих спутниках.

Джеймса я увидела чуть поодаль, у дивана. Левую половину его лица покрывала кровь, которая сочилась из глубоких царапин. Потемневшие глаза Эдисона сверлили спину Мари-Белль, кружащуюся по залу.

Она что-то напевала себе под нос, слизывая кровь с кончиков пальцев длинными влажными движениями. Джеймса обступили трое незнакомых мужчин, одетых, как под копирку, в неброские чёрные костюмы.

Двое стояли у дверей, между ними Джозеф. Вид у него был по-прежнему каменный, руки опущены вдоль тела, только плечи напряглись.

Ещё двое были приставлены к Адаму.

Его, как самого безобидного, оставили в стороне. Даже рюкзак не удосужились снять. В правой руке он крепко сжимал «Адгар».

На лице — отсутствующее выражение, как будто ничего необычного не происходило.

Вот только оно походило на кровавую маску, под правым глазом наливался синяк. Похоже, от удара прикладом.

Я внимательно посмотрела на Адама, но ничего не сумела прочесть в глазах. Шелестя жёсткими кружевами, мимо него проплыла Мари-Белль, провела ногтем по щеке.

Он отшатнулся, чем вызвал у стервы звонкий смех. Он резонировал у меня в позвоночнике, скрёб череп изнутри.

Продолжая хихикать, вампирша прошла мимо Джеймса, приблизилась к Тайлеру и обошла его кругом, разглядывая, как товар в витрине.

Почувствовав мой взгляд, медленно повернула голову, алые губы разъехались в плотоядной улыбке.

Я потёрлась щекой о руку, стирая кровь — демонстративно медленно, не сводя с неё глаз. Потом перевела взгляд на Алекса. Он всё ещё делал вид, что ничего не понимает…

— Как мило, что заглянули к нам в полном составе! — приторно сладким голосом сказала Мари-Белль и хлопнула в ладоши. — Как раз подоспели к заседанию совета. А на повестке дня, — она приподняла брови, всплеснув торжественно руками. — Ты, Кира, и твой любовничек.

Я не удержалась от улыбки. Лицо вампирши утончилось, губы изогнулись, показав кончики клыков.

— Что тебя развеселило, полукровка?

— Не верю, что это твоих рук дело.

— Это ещё почему? — возмутилась она, изогнув тонкие брови.

— Мозгов бы не хватило.

Она зашипела и подалась вперёд, но Алекс поймал её за руку.

— Не в твоём положении смеяться, Кира, — притворно натянутым голосом сказал он и изобразил замешательство. — Дело действительно очень серьёзное.

Я улыбнулась, поглядев на него в упор.

— Какой талант, Алекс! В тебе скончался потрясающий актер.

Он хмыкнул и вопросительно склонил голову. Маска неловкости слетела с его надменного лица.

— Ты в чём-то меня обвиняешь?

— Нет, — лаконично бросила я. И повторила чуть тише: — Нет. Я лишь ругаю себя за то, что была слепа и не разглядела жалкую тварь перед носом.

Он бросился ко мне — размытая чёрная молния. Прежде, чем я увидела его лицо, в меня ударила сила, выбила воздух из лёгких. Рот наполнился кровью.

Сплюнув в сторону, я посмотрела на Алекса. Он стоял в ореоле собственной силы, в глазах пылало чёрное пламя, захватывающее белки. Совсем не человеческий вид был у него в этот момент.

У меня почему-то под ложечкой засосало.

— Приятно, чёрт возьми, что ты на свой счёт принял, — хриплым голосом сказала я. — Я и не рассчитывала так легко вывести тебя из образа. Ты же умный парень, Алекс. Зачем с Мари-Белль связался?

— Хватит болтовни, — он прошёлся взад-вперёд, шлейф силы тащился за ним медленным ледяным ветром. — Скоро начнётся заседание, пожалуют остальные члены совета.

— И как ты им объяснишь то, что создал меня, но утаил правду?

Несколько пар глаз обратились к нему.

— Я спас твою жизнь, — процедил он. — Взыграла совесть или жалость, не знаю. Я не раз потом пожалел об этом.

— Зачем же привёл в совет?

— Лесная ведьма видела тебя в одной из своих галлюцинаций и немедленно сообщила Антонио. У меня не осталось выбора. На самом деле, я надеялся, что его не поддержат, а тебя тут же казнят. Но Грегори счёл забавным усадить смертную в кресло совета. Андреа никогда ему не перечила.

— А что Стефания?

— Эта старая, выжившая из ума дура во всём потакает Антонио, — плюнул он и смерил меня взглядом, под тяжестью которого кости сдавило.

Я беззвучно ахнула. Где он набрал такую силу? Как сумел так долго скрывать её?

Видимо, что-то отразилось у меня на лице — Алекс сузил глаза, едва заметно ухмыльнувшись.

— Элизабет не беру в расчёт. Ей бы только веселиться. Антонио собрал вокруг себя ничтожеств, не рвущихся к власти. Это главное, что его интересовало в кандидатах на кресло члена совета.

— Обидно, наверное, Алекс, что он выбрал меня, а не тебя?

— Я смирился, — бесцветным голосом отозвался он.

Я улыбнулась, ударив кандалами по стене.

— Тогда почему я здесь? Разве ты не хочешь мне отомстить?

— Ты нарушила закон совета и ответишь за это, — промурлыкала Мари-Белль и проплыла вокруг Алекса.

Обвила его талию руками и положила голову на плечо. Это было омерзительно мило!

Я случайно поймала взгляд Алекса, и меня впечатало в стену. Невозможно было даже пальцем шевельнуть, словно тело придавили бетонной плитой.

Этот сукин сын пытался подмять моё сознание. Я ощутила его вторжение, как ветер в голове, но он прошумел и утих.

Алекс скрипнул зубами — так явственно, что по спине скользнул мороз. Закатив глаза, я запрокинула голову и прижалась затылком к стене.

Чтобы ощутить боль, чтобы прийти в себя.

— Чего ты добиваешься? — усталым голосом спросила я.

— Хочу исправить свою ошибку.

— Рыжий тоже хотел, — вздохнула я и посмотрела на него. — Вы бы хоть договорились что ли.

— Лесли, — выдохнул он с жаром. — Его звали Лесли.

— Никак твой первенец? А до него боялся на людей нападать? Тебе же сколько — сто? Сто двадцать стукнуло? Или о возрасте ты тоже солгал?

Лицо Алекса дрогнуло — я его раздражала. Нужно было вывести его из себя и порушить далеко идущие планы. Алекс вспыльчив, легко поддастся на провокацию.

Оставалось надеяться, что это не значительно приблизит меня к смерти. Улыбнувшись, я потёрлась щекой о кандалы, стирая струйку крови.

Алекс рассёк рукой воздух, затрещала ткань. Я опустила глаза и увидела порез на майке и то, как кровь хлынула из появившейся раны.

Взглянула исподлобья на Алекса, но он повторил фокус — на этот раз порез появился над грудью. Я поперхнулась вдохом, боль оказалась резкой и жгучей, но быстро утихла.

— Впечатляет. Как же тебе удалось набрать такую силу, Алекс?

— Ты знала, что мастер питается через своих слуг? Знала ли, что чем больше он сотворил, тем сильнее становится? Они пьют кровь и кормят меня, — он прошёлся, держа за руку Мари-Белль. Она семенила за ним, не спуская с меня ледяных глаз. Остановился и обвёл задумчивым взглядом свою армию. — Каждый из них жертвует мне частичку своей силы….

— Хватит трепать, — перебила я. — Ты кровью заливаешься по самую глотку. Человеческой кровью. Между прочим, это тоже нарушение закона совета. Я могу подвинуться, как считаешь?

Внезапно Алекс рассмеялся, пятясь от меня. Его подружка… воззрилась на него? Другого слова не подберу. И, приложив ладони к груди, застыла, бледнея на глазах.

Воздух в зале загустел, накалился. Я вздрогнула и задержала дыхание, не понимая, как следует реагировать. Близость с Мари-Белль отразилась на его душевном здоровье?

А смех Алекса всё нарастал, становился громче и громче, как сползающая с гор снежная лавина. А потом рассыпался, и в помещении повисла звенящая тишина, от которой уши заложило.

— Джозеф, позови Антонио, — приказным тоном распорядился Алекс.

Начальник охраны не сдвинулся с места, не дрогнул ни единым мускулом.

— Я сказал, вызови Антонио! — чеканя слова, повторил Алекс, разворачиваясь к нему лицом.

Джозеф медленно вскинул голову и посмотрел на него, как на назойливую муху — чуть нахмурившись, но без интереса.

— Он тебе не подчиняется, — холодно бросила я.

— Вот как? — процедил Алекс и глянул на меня через плечо. — Тогда ты его позовешь.

— Что? — прошептала я.

Кажется, сердце у меня в пятки ухнуло и перестало биться. Что этот ублюдок задумал?

Но Алекс не ответил. Он растворился в воздухе и появился за спиной у Адама — как по волшебству. Тот поймал мой испуганный взгляд и только тогда почувствовал.

Я подалась вперёд, натянув цепи. Кандалы больно врезались в запястья, но я не обратила внимания. Рука Алекса сомкнулась на горле моего друга и… начала изменяться.

Кожа утончилась и посерела, пальцы вытянулись, проступили тонкие кости, похожие на сухие и кривые палки.

Глаза Адама полезли на лоб, руки потянулись к лапе Алекса, но тот сдавил его шею. Парень издал звук, сродни с шипением, кожа на его лице быстро побагровела.

Другой рукой Алекс погладил его по щеке и занёс её над лбом. Длинный изогнутый коготь прочертил на тонкой коже борозду, из которой проступила кровь.

Я дёрнулась в кандалах, беспомощно забилась, насылая на Алекса проклятия. Но он только улыбнулся клыкастой пастью.

И движением, за которым невозможно уследить глазами, отвёл голову Адама в сторону и склонился, будто… собираясь пить его кровь.

Губы сморщились, изогнулись, обнажая острые клыки. Поглядев на меня исподлобья, он прорычал:

— Зови Антонио, или я разорву ему горло!

— Нет, — тихо произнесла я.

Алекс замер и чуть нахмурился, будто не расслышал.

— Что ты сказала? — от его негромкого голоса у меня по шее побежали мурашки.

— Нет, — твёрже повторила я, исподлобья глядя на Алекса.

Он хмыкнул и отодвинулся от Адама с разочарованным видом.

— Ты же так дорожишь жизнями своих друзей. Но готова променять их на свою? Не похоже на тебя, Кира. Ох, как не похоже, — он изогнул бровь и провёл изогнутым когтем по тонкой коже горла Адама.

Парень силился не дёрнуться, по лицу прошла тень отвращения и сменилась холодным гневом. Руки крепче сжали рукоять «Адгара» — до белизны костяшек.

Адам посмотрел на меня долгим взглядом.

От напряжения заболели мышцы живота. Я подавила вздох, рвущийся из груди. Алекс знал о моём больном месте и решил на этом сыграть. Но я ничего не могла поделать!

Закатить истерику? Умолять Джозефа вызвать старейшину?

Он не послушает, если только сам решится. А что для этого необходимо? Довести ситуацию до крайности. До кровопролития.

Алекс думал, что я заявилась в склеп без плана, но он ошибался. У меня был план — не слишком удачный, но всё же имелся.

Вот только я рассчитывала расплатиться своей кровью, а не подвергать смертельной опасности ребят. Приводить их сюда уже было крайним риском, однако меня это не остановило.

Так чего же я локти кусаю? Не поздно одумалась? Мы все знали, на что шли.

Медленно выдохнув, я моргнула и выпрямилась, прижалась затылком к холодной каменной стене. Боль напомнила о себе пронизывающим импульсом.

Непроизвольно поморщившись, я качнула головой и сглотнула металлический вкус во рту.

— Ты не тронешь Адама, — всё равно голос прозвучал придушено.

Адам на секунду прикрыл веки и снова взглянул на меня. Это был знак — играй дальше. Пульс колотился в висках, всё труднее становилось сохранять равнодушный вид.

Одно точное движение, и Адама не станет. Алекс мог вскрыть ему горло, не моргнув глазом, а я даже не увидела бы. Не уследила бы.

Эти мысли не придавали уверенности. Совсем.

— Не обманывай себя и его, Кира, — Алекс рассмеялся тихим и низким смехом, и звук пробежал по коже холодком, резонируя в голове. — Сегодня у каждого из вас низкие шансы уйти отсюда живыми. Но я готов поторговаться в обмен на твою сговорчивость.

— Ты подвесил меня к стене, намереваясь прилюдно казнить, — я холодно усмехнулась, глядя на него в упор. — Не жди, что я останусь сговорчивой.

— Твоя участь предрешена, — его голос прозвучал горячим ветром, обжигающим лицо. Он завихрился по залу, задувая свечи в канделябрах. — Но ты ещё можешь спасти жизни своих друзей. Не упрямься, Кира! Я предлагаю тебе сделку.

— Да пошёл ты!

Алекс поджал губы, лицо его ожесточилось, кожа натянулась, и проступили кости черепа. В глазах вспыхнуло чёрно-багровое пламя.

Коготь, что замер над шеей Адама, вдавился в кожу — сначала медленно-медленно пошёл вниз, пуская кровь, а потом быстро, неуловимо для глаз, перевернулся и вспорол горло до подбородка.

Я видела, как лицо Адама исказилось от боли, как кровь хлынула на одежду, как заходил его обнажённый кадык. Глаза его расширились, сквозь сжатые зубы потекли алые струйки.

Звуки, что вырвались из моего рта, разнеслись по залу, всколыхнули занавес у пьедестала. Стены завибрировали.

Гнев окатил меня ослепляющей волной, боль будто плёткой подстегнула. Сила вскипела в крови, ища выход и не находя. Руки задёргались в кандалах, но цепи не поддавались.

Заговоренное серебро — кто же знал, что и на дампиров оно действует?

— Отойди от него, мразь!

Алекс просиял чудеснейшей из своих улыбок.

— Легко же тебя завести! А я столько забав заготовил для вас, что даже немного обидно так рано сворачиваться.

— Кандалами меня не удержать, Алекс! Я доберусь до тебя, и забавы продолжатся.

— До сих пор как-то удаётся, — изобразив сокрушённый стыд, выдал он. — Ты там, а я — здесь. Попробуй дотянись.

Слова его повисли в воздухе ощущением надвигающейся грозы. И время остановилось. Я видела всё с кристальной ясностью.

Как Алекс занёс голову для удара, как клыки его вонзились в натянутую кожу на горле Адама.

Как кровь ручьем потекла ему за ворот куртки. По его телу прошла дрожь. Он дёрнулся в попытке скинуть дампира, но тот держал его мёртвой хваткой.

Глаза Адама остекленели, и руки безвольно упали, выронив оружие. Оно повисло на ремне.

Я силилась дышать ровно, но не получалось. Сердце колотилось в горле, страх сжался в животе раскалённым комом. Но я ничего не могла сделать.

Проклятие! Не в моей власти вызвать Антонио!

Я перевела взгляд на Джозефа — полный боли и отчаяния. Но он даже не посмотрел на меня. Его внимание оказалось сосредоточено на Мари-Бэлль.

Я глянула на неё. Белой бурей вампирша налетела на Джеймса, его конвоиры расступились. Фурия полоснула воздух рукой с быстротой почти волшебной, кто-то вскрикнул.

Глаза мои выхватили лицо Эдисона, а в следующую секунду на его груди расцвело кровавое пятно. Он рухнул на пол, успел подставить руки, и оказался на четвереньках. Кровь полилась из него дождём.

Мари-Бэлль смеялась, стоя над ним, лиф её платья багровел от свежей крови. Я хотела кричать, но голос пропал.

Забилась в кандалах, бессвязно вопя, но всё равно не было звука. Глянув на Тайлера, я обомлела. Он стоял в луже крови, которая натекла с его рук.

Она покрывала их до локтей, словно глянцевые перчатки. Но он не выглядел раненным. Я медленно подняла взгляд к его лицу и осторожно сглотнула.

В зелёных глазах мельтешили звёзды, закручивались в спирали и снова рассыпались.

Я зажмурилась, тихо застонав. И что-то почувствовала — словно кто-то издалека звал меня по имени. Я прислушалась, отрешившись от звуков в центре зала, от запаха крови, дурманящего голову.

И мельком оглядела зал. Джозеф смотрел на меня тёмными стальными глазами. Что-то всплывало в них, точно чудовище из глубоких чёрных вод — его сила.

И тут я почувствовала её давление, как тяжёлое прикосновение ладони. Вампир просил разрешения вломиться в мой разум.

Я не хотела сопротивляться, не могла, боль была невыносимой. И с готовностью распахнула ему навстречу щиты. Сила Джозефа обрушилась ледяным вихрем и отрезвила, как пощечина.

Ноги подкосились, но кандалы не дали упасть. Глаза распахнулись широко, и картина, что горела перед взором, покрылась трещинами.

Ещё один удар силы Джозефа, и всё исчезло.

Сначала время тянулось, как в замедленной съёмке, не получалось сосредоточиться на том, что вижу. Но когда мне это удалось, снова в зале мерцали свечи, и слышно было, как расплавленный воск капает на пол.

Не текла ручьями кровь, не доносились звуки борьбы. Джеймс стоял на прежнем месте, Тайлер тоже, а Алекс держал Адама за горло.

Всё это была лишь иллюзия. Он обдурил меня!

Я думала, что щиты помешали ему пробиться в голову, но он всегда был там. Чёртов ублюдок!

И как я не догадалась раньше? Ведь замечала натяжение нитей силы, связывающей нас.

Чувствовала его ненавязчивое присутствие, но не воспринимала всерьёз. А Алекс наблюдал за мной с безопасного расстояния, изучал, как подопытного кролика.

Ему не требовалось захватывать мой разум глазами, а только нащупать эти нити и дёрнуть, как за поводья. Все годы я оставалась его послушной марионеткой, не осознавая этого.

Я с трудом, прерывисто вздохнула, потом ещё раз и гораздо увереннее. И подняла глаза на Алекса. Ожидая от него любого проявления силы, незримого удара, напряглась.

Но ничего не произошло. Заметив, что что-то изменилось, он оскалил клыки и подался вперёд. И в этот миг Адам лягнул его ногой в колено.

Алекс попятился, шипя. Адам замахнулся «Адгаром», целясь прикладом ему в живот, но конвоиры схватили его за руки, выбили оружие.

— То-то мне никогда не нравилась твоя смазливая рожа, — процедил он, сверля глазами спину Алекса.

Дампир неторопливо развернулся к нему, шлейф его силы расплескался по полу чёрным туманом.

— Мы с тобой ещё не закончили, — голос прозвучал гулко и бесцветно, но в нём улавливалась нотка раздражения.

Яростно дёрнув руками, я подалась вперёд, натягивая цепи.

— Ты не тронешь его. Никому из них не навредишь, иначе окажешься на моём месте. Ты же хочешь суда, Алекс?

Алекс поднял глаза, полные силы. Его мощь заколотилась о мои щиты, но отскочила, не сумев пробиться. То ли гнев помог справиться с ним, то ли воля Джозефа уберегла меня.

В тот миг это было совершенно не важно.

— Суд состоится, — твёрдо произнёс он.

— Если прольётся хотя бы капля крови — моя или моих друзей, совет не примет твои аргументы.

— Знаю! — плюнул Алекс, обходя кругом Адама и дампиров, удерживающих его. — Никто не прольёт кровь — пока что. Но согласись, ты поверила? Муки на твоём лице доставили мне истинное удовольствие.

— Тебе не обвести меня вокруг пальца.

— Я пять лет назад это сделал, — процедил он, выходя из-за спин своих шестерок. И развёл руками, осклабившись. — Произнеси обличительную речь, Кира! Скажи, что я злобный ублюдок, втёршийся в доверие и заставивший верить, будто я тебя спас. Если бы не я, ты лежала бы в сырой земле.

— Мне что, отблагодарить тебя полагается?

— Стоило бы. Лесли был предан мне и не смог пойти против прямого приказа. Он не пытался с тобой покончить, пока я ему не позволил.

Холодно усмехнувшись, я качнула головой.

— Он предлагал мне убить тебя в обмен на жизнь. Велика преданность!

Глаза Алекса вспыхнули, по лицу пробежала гримаса ненависти… и боли. Он шагнул ближе, взмахнул рукой, словно рассекая ею воздух.

И меня придавило к стене так, что кости затрещали. Придушенный вскрик вырвался из горла.

Алекс резко развернулся, чёрный туман взвился вслед за ним, как невесомый плащ. Плечи его напряглись, руки взметнулись вверх, голова запрокинулась.

И он издал вопль, полный страданий и злобы. Тени беспокойными призраками заметались по залу.

Сказала бы я, что тоже испытала истинное удовольствие наблюдать его муки, да не успела. Боковым зрением уловила какое-то движение и медленно повернула голову.

Мари-Бэлль стояла у пьедестала, окутанная белым сиянием. Когда я увидела её, меня захлестнуло волной холода, от которой закололо в пальцах.

Кожа вампирши стала ещё бледнее, прозрачнее, глаза вспыхнули глубоким ледяным светом. Она что-то задумала, но я слишком поздно это осознала.

Мари-Бэлль плыла, не касаясь ногами пола, платье развивалось на ней. Вытянув руки вперёд, она скрючила пальцы и бросилась белым мутным пятном на Джеймса.

Но в последний момент остановилась и взяла его лицо в ладони.

— Когда ты умрёшь, я заберу твоих мальчиков себе, — с этими словами она бросила взгляд через плечо.

И я его поймала.

Её глаза пылали алым огнём, и когда я смотрела в них, он обжигал. Заморгав, я уставилась ей в шею, чтобы снова не дать себя околдовать.

Мари-Бэлль рассмеялась — звонко, весело, искристо. Джеймс дёрнулся, пытаясь сбросить её руки. Смех вампирши рассыпался, пальцы сдавили подбородок Эдисона.

По его багровеющему лицу было видно, что это больно. Подавшись ближе, она шепнула:

— Строптивый, значит? Ты сладко пахнешь, дорогуша. За это я сломаю тебя первым. Страсть, как люблю сладости!

Джеймс глядел на неё с каменным лицом. Мари-Бэлль склонила голову набок, что-то читая в его глазах. Когда она недоуменно обернулась, улыбка на её губах растаяла.

Жар, расплескавшийся от вампирши, раздул огонь в канделябрах. Причудливые тени заплясали на стенах.

— Ты привела в наш дом полицию! Понимаешь, что это значит, полукровка?

Я нахмурилась.

— Что если ты его тронешь или захватишь глазами, то тебе светит смертная казнь? Славная же меня компания ждёт. Я прям воспрянула духом.

Она снова поглядела на Джеймса. Злость уже исчезла с её лица, только около глаз ещё что-то сжималось. Взгляд, которым Эдисон наградил Мари-Бэлль, оттолкнул её почти физически.

Она отпустила его и сжала кулаки.

— Ещё раз прикоснёшься ко мне, и я отстрелю тебе руку, — бесцветным голосом пригрозил Джеймс.

Мари-Бэлль стояла перед ним, и мощь её заполняла зал, ползла по коже, заставляя покрываться мурашками. Джеймс не ощутил, меня же била дрожь.

Люди редко чувствуют силу нежити.

— Если сможешь, — процедила она и, развернувшись на каблуках, грациозно двинулась к Тайлеру.

Сопровождаемая взглядом Джеймса, острым, как кинжал, обошла парня, руки её белыми змеями заскользили по его плечам.

Я шевельнулась, но тут же заставила себя медленно выдохнуть сквозь зубы и не двигаться. Тайлер скосил глаза, наблюдая за вампиршей.

Она обошла его, намеренно прижимаясь всем телом, задевая кружевами платья. Когда Мари-Бэлль встала перед ним, её лицо вновь было прекрасным.

Губы краснее свежей крови подались навстречу, сложенные для поцелуя. Тайлер не дрогнул, глядя на неё сверху вниз.

— Ты будешь жемчужиной моей коллекции. Я научу тебя всему, что знаю сама, и перед нами откроются новые возможности….

— Оставь его, Мари-Бэлль, — ровным спокойным голосом сказал Алекс, но вампирша будто ошпаренная отстранилась от Тайлера.

И перевела глаза без белков на дампира. Её сила заметалась по залу.

— Хватит мне указывать!

Он вышел вперёд, остановился перед Мари-Бэлль и глянул на меня.

— Начни с Киры. Вероятно, аромат её крови приманит Антонио⁈ Чем чёрт не шутит.

Она повернула голову, закусив губу, языки пламени свечей отражались в её глазах без белков, как в алых зеркалах. А в следующее мгновение появилась передо мной.

Я не заметила, как это произошло, и не успела испугаться. Мари-Бэлль придвинулась так близко, что её лицо расплылось перед глазами.

Потянуло металлическим запахом крови, смешавшимся с ароматом дорогих духов. Под этим букетом улавливался… гнев, приправленный едва сдерживаемым ликованием.

Ей не терпелось вгрызться мне в глотку, попробовать на вкус и высосать жизнь, капля за каплей.

Она тысячу раз представляла себе, как убивает ненавистную полукровку, смаковала в фантазиях каждую деталь. Я видела в глазах Мари-Бэлль отражения её черных мыслей, чувствовала её жажду.

Она окатила меня горячим ветром, подняв волоски на теле. Будь у неё времени чуть больше, она бы меня терзала, пока сердце не перестанет биться.

А зрители…. Ей бы понравилось лакать мою кровь на публике. Последняя мысль заставила меня устало поморщиться.

— Ночь только начинается, Кира, — шепнула она шёлковым голосом мне в лицо. — Я ещё успею увидеть вас всех окровавленными до рассвета.

Я не отреагировала, лишь пристальнее на неё посмотрела. Вампирша улыбнулась, блеснув белоснежными клыками. Охватила изящными ручками цепи, на которых были подвешены мои запястья.

Я следила за ней, боясь моргать. Одно лишнее движение, и пропущу кадр, который наверняка будет стоить мне жизни.

Её пальцы играли с замками кандалов, блуждали по моим плечам, шее, путались в волосах, будто жили своей собственной жизнью.

Моё самообладание стремительно таяло. Мари-Бэлль желала насладиться каждым мгновением, взгляд её прилип к заветной пульсирующей жилке на горле.

А я отстранялась, вытягивалась по струнке, только уже было некуда. И всё, что оставалось — смотреть на вампиршу, стараясь сохранять беспристрастный вид.

Вот только зачастивший пульс выдавал волнение. Дышала я украдкой, часто и коротко. Какое-то движение ощущалось вокруг, словно от нагретого воздуха.

Это её сила клубилась.

Вампирша прижалась ко мне всем телом, натянула пальцами волосы, заставляя склонить голову в сторону. Я сопротивлялась, но она оказалась гораздо сильнее и чуть не свернула мне шею.

Скосив глаза, увидела, как Мари-Бэлль готовится к удару, обнажив клыки. Она придавила меня к стене так, что невозможно было пошевелиться.

Паника забилась в груди испуганным зверем.

Неужели конец? Неужели вот так⁈

Но я продолжала отчаянно извиваться, даже попыталась двинуть ей коленом. Клыки Мари-Бэлль блеснули и метнулись вниз в броске, я стиснула зубы, сжала руки в кулаки, предвидя резкую боль.

Внезапный удар всегда лучше, но выбирать не приходилось.

Но что-то пошло не так. Широко раскрытая пасть Мари-Бэлль зависла над моим горлом, пальцы разжали волосы. Давясь судорожным вдохом, я услышала, как отворились двери зала.

И Мари-Бэлль словно ветром сдуло, только кружева зашелестели.

В зал вошёл Стюарт с глубоко задумчивым видом. Джозеф остался стоять на месте, конвоиры вынужденно расступились, пропуская вампира.

Начальник охраны же не обернулся на звук открывающихся дверей, не сдвинулся с места.

Стюарт проплыл мимо него, нахмурился и остановился. Мгновение ему потребовалось, чтобы обвести взглядом зал, запомнить каждое действующее лицо.

На секунду дольше он заострил внимание на мне, а потом обернулся к Джозефу. Я впервые видела его не в костюме.

Но в джинсах, рубашке и чёрном вельветовом пиджаке он выглядел так же безупречно и чуть реальнее, чем обычно.

Даже в экстремальной обстановке на него невозможно было не таращиться. Моргнув, я потупила взгляд.

Тишина, повисшая в зале, была плотная и тяжёлая, хоть ножом режь. Стюарт оказался объектом всеобщей заинтересованности.

Если он и почувствовал, то виду не подал. Я поглядела на Алекса — он опустил пистолет, не сильно стараясь скрыть его.

Это был мой «глосс», заряженный серебряными пулями. Если из него не стреляли, то патронов хватит, чтобы уложить весь совет и прихватить кого-нибудь из случайных зрителей.

По пуле на каждого. Нет, этого не может произойти! Я не должна допустить.

Стюарт развернулся на каблуках и быстрым шагом направился… ко мне. Ему навстречу летела Мари-Бэлль, улыбаясь и сияя, как безнадёжно влюблённая девчонка.

Кружева платья шелестели, развивались и похлопывали точно крылья тысячи бабочек.

Маска кровожадной стервы слетела словно по волшебству.

Но Стюарт даже не взглянул на неё — плавно вильнул в сторону, не сбавляя шага. Тонкие бровки Мари-Бэлль изогнулись, улыбка превратилась в оскал.

Она метнулась за ним, хватая за руки, цепляясь пальчиками за локоть. Стюарт стряхнул её, не изменившись в лице. Разве что глаза его чуть дрогнули.

— Что ты себе позволяешь? — воскликнула она и мелькнула бледным пятном, чтобы преградить бывшему любовнику дорогу.

Стюарт наконец её заметил — опустил глаза и смёл с пути небрежным движением руки. Вампирша против воли попятилась, едва не плюхнувшись на задницу.

Ахнув, она сжала губы в тонкую алую линию.

— Что ты здесь устроила? — спросил он спокойным тоном, в котором теплился гнев.

— Она заслужила наказание! — голосом, срывающимся на обжигающий шёпот, выпалила вампирша и протянула к нему руки.

Мари-Бэлль улыбнулась, но уже не столь ярко и ласково, глаза её потемнели и утратили нежность. В них шевелилось нечто тёмное и неприятное — из-под маски влюблённой девицы проглядывала злобная тварь.

Стюарт быстро глянул на вампиршу, что-то пробежало между ними, и она будто сжалась, стала меньше и тоньше, точёные плечи опустились, руки безвольно упали.

Он отверг Мари-Бэлль, провёл черту на песке, и обратного пути не было. Они оба это знали. Не оборачиваясь, Стюарт шагнул ко мне, сопровождаемый её острым взглядом, полным ненависти.

— Ты не член совета, Стюарт, — холодно заявил Алекс, заложив руки за спину. — Прошу покинуть зал.

Стюарт посмотрел на него, нахмурив брови, покосился на Мари-Бэлль и снова на меня.

— Ты тоже, Алекс, — сказал он, ощупывая тёплым взглядом моё лицо. Его голос звучал бархатом, под которым накалялась ярость, что совершенно не вязалось с его потрясённым видом. — Прекрати этот цирк и освободи Киру, пока Антонио не вздёрнул тебя, как бешеную псину.

Алекс хмыкнул — звук, от которого у меня сердце гулко ударилось о рёбра. И открыл рот, намереваясь что-то сказать. Но вновь отворились двери.

Он обернулся, так и не проронив ни слова. Двое полукровок под руки втащили в зал Изабелль.

Её тёмные волосы были завиты тугими кудряшками, которые пружинили при ходьбе. Платье василькового цвета с тугим корсетом и воланами прикрывало колени.

Ажурные гольфы обтягивали худощавые ноги вампирши. Она упиралась каблуками в пол, но дампиров это даже не замедлило.

Насколько же Алекс их напичкал кровью и силой, что поистине старый вампир не способен с ними справиться?

— Как вы смеете? — возвысила она голос, вырываясь и шипя, как огромная змея.

— Отпустите её, — скомандовал Алекс.

Послушные шестёрки отодвинулись от Изабелль. Потирая демонстративно запястья, вампирша развернулась к ним, и в тот же миг их смело волной её силы.

Подбросило в воздух и расшвыряло, как тряпичных кукол.

— Мы ждали тебя, Изабелль, — торжественно-медовым голосом сказал Алекс и развёл руками, приветствуя её.

Она посмотрела на него, будто только что увидела, обвела взглядом моих друзей, Стюарта и уставилась на меня.

Кукольное лицо сначала побледнело, потом утончилось. В глазах заплясал неприкрытый страх.

— Почему Кира в кандалах? — её голос прозвучал натянуто.

— Она предстанет перед судом, — мягко ответил Алекс, выступая вперёд — неторопливо и плавно, будто опасаясь её спугнуть.

— Вы с ума сошли⁈ — гневно выдала она и сжала руками подол платья до белизны костяшек.

— Она состоит в клане и несёт ответственность за свои поступки перед советом, — рассудительным тоном возразил Алекс.

Он осторожничал с ней, но по почерневшим радужкам было заметно, что терпение ему тяжело давалось. Сила так и норовила выплеснуться из его тела и обрушиться на капризную и дерзкую вампиршу.

Изабелль открыла рот, собираясь что-то возразить, но Алекс поднял предостерегающе руку.

— Ты имеешь что-то против?

— Кира — не вампир, — процедила она и выпрямилась, вскинув упрямо подбородок. Обернулась к Джозефу, сощурив глаза. — И ты не вмешаешься?

Мари-Бэлль поплыла по залу белым бесшумным призраком, от её движений кровь стыла в жилах. Изабелль ощутила её кожей, но не шевельнулась.

Она застыла, перестала дышать, по лицу вампирши промелькнула гримаса страха, но враз сменилась пустым выражением.

Изабелль опасалась Мари-Бэлль. Серьёзно? Одна из главных садисток совета страшилась этой ревнивой стервы?

Что-то здесь не так.

— Не в моей власти, — сухо бросил Джозеф с каменным видом.

Я невольно поглядела на него и тут же отвела глаза. Все знали, что он лгал, но не смели возразить. Начальник охраны отвечал за порядок в склепе, присутствовал на каждом слушании и приёме.

Антонио доверял его чутью. Но сегодня ночью Джозеф не хотел рисковать — это и дураку ясно. Численный перевес оставался не на нашей стороне, и неизвестно, сколько полукровок ещё в склепе.

Алекс мог провести их заранее. А что, я бы так и сделала.

— Тогда сообщи Антонио!

— Уже.

Изабелль прерывисто вздохнула, и вся её уверенность сползла с красивого лица. Под глазами пролегли тени, щёки впали, кожа побледнела.

Она стала выглядеть лет на тридцать. Столь внезапная перемена поразила меня — похоже, наши дела крайне хреновы. Её — так уж точно.

Изабелль с вызовом посмотрела на Алекса.

— Вам не сойдёт это с рук, глупцы.

— А с каких пор ты прониклась любовью к Кире? — шёлковым голосом спросила Мари-Бэлль, выплывая вперёд.

Обошла Изабелль, как лиса, коснулась упругих кудряшек, рассыпавшихся по плечам.

— Кира — любимица Антонио, — понизив голос, сказала Изабелль, пристально наблюдая за ней. — Он никого не пощадит, если с её головы упадёт хотя бы один волос.

Мари-Бэлль запрокинула голову и звонко рассмеялась.

— Он ещё не знает, что она нарушила закон совета. Её ошибка притушит его любовь к ней, — выдав вампирше ледяную улыбку, она оскалилась. — В кандалы её!

Двое дампиров направились к Изабелль. Она завертелась на месте, но бежать было некуда. Её схватили под руки и поволокли к стене.

Я старалась не смотреть, как некогда жестокую и сильную вампиршу заковывают в кандалы, и сосредоточилась на дыхании.

В углу тени были такие густые и вязкие, что невозможно было сфокусировать взгляд. Когда Изабелль подвесили рядом со мной, тени раздались, как занавес.

И из него выползли шесть гулей. Костлявые обнажённые бесполые твари сначала боязливо принюхивались, их блёклые мёртвые глаза в глубине зрачков горели алым.

Я уставилась на них, соображая, откуда они могли появиться в склепе. Когда-то в этой стене была дверь в подземелье. Эта мысль заставила сердце биться быстрее — внизу оставались вампиры.

Весь клан Антонио.

Гули — твари трусливые и неразборчивые в еде. Иногда они нападали на сородичей. Но чтобы извести всех обитателей подземелья, нужно куда больше гулей.

Вампиры будут отбиваться.

Изабелль задёргалась, кандалы из заговоренного серебра жгли ей запястья. Она шипела сквозь стиснутые зубы, но продолжала сопротивляться.

Тонкая белая кожа на изящных кистях дымилась и покрывалась волдырями. Я задержала дыхание и мельком глянула на свои руки.

Кандалы не причиняли мне физического вреда, ничего такого, что наблюдалось у Изабелль. Они сдерживали мою ментальную силу, подавляли вампирскую суть.

Это плохо или хорошо? Могу ли я высвободиться?

Стоило попробовать, но не сейчас, когда внимание всей нежити в зале сосредоточено на мне и вампирше рядом.

Гули боязливо подбирались к нам, двигаясь на четвереньках — плавно и в то же время нервно. Их уродливые морды были перепачканы кровью, обнажённые тела, обтянутые мертвенно-серой кожей исполосованные, будто от них отбивался дикий зверь.

Много диких зверей, и гули оказались сильнее.

Я осторожно перевела дух. Значит, в подземелье они устроили пир и перебили всех вампиров. Чёрт….

Где же остальные? Сколько же их ещё там? Мари-Бэлль опустошила все кладбища в округе и привела их в склеп.

Прикрыв на миг веки, я вновь открыла глаза и медленно подняла их на вампиршу. Укол гнева придал смелости, и смотрела я на неё, ничего не чувствуя, лишь ледяную пустоту.

Они основательно подготовились к уничтожению действующего совета. Отлично, а что дальше? Их не примет сообщество, и вампиры вновь окажутся вне закона.

А полукровки разбредутся по миру людей, смешаются с толпой. Это и был их план?

Изабелль таращилась расширенными глазами на подползающих тварей. Один из них, самый крупный, приблизился к Мари-Бэлль, потёрся щекой о подол её платья.

Она погладила его по лысой голове, как верного пса.

— Нет, Мари-Бэлль! Ты так не поступишь со мной! — закричала Изабелль и зарыдала, вжимаясь в стену.

Как будто это могло помочь. Словно так она оказалась бы в недосягаемости.

— С чего ты взяла? — рассмеялась вампирша, потрепав за ухо гуля. — Ты никогда мне не нравилась, а сегодня и вовсе переметнулась на сторону слабаков и трусов. — Она оборвала речь, выпрямилась и переменилась в лице.

Улыбка разбилась, глаза вспыхнули, кожа засияла. И вид у Мари-Бэлль в этот миг был нереальный, неживой, как у статуи, искусно вырезанной из драгоценного камня.

Она глянула на вампиршу в кандалах и оскалилась, показав кончики клыков.

— Настало время решительных действий, Изабелль. Этой ночью всё, наконец, решится, и наши враги сложат головы. Ты оказалась среди них, и это твой выбор. А мне нисколько не жаль.

Самый смелый гуль подобрался к Изабелль, жадно принюхиваясь и раздувая ноздри. Запах крови манил его, мешая выполнить приказ.

Обычный рацион гулей — падаль, гниющая плоть в сырой земле. Но свежая кровь…. Особое лакомство, которое так редко им достаётся.

Я рефлекторно вжалась в стену, забыв про воздух. На Изабелль не было ни царапины, в отличие от меня. И судя по морде гуля, поднятой и обращённой ко мне, он это почуял.

Но от поскуливающей вампирши несло страхом так, что я им давилась. Тварь на полу никак не могла определиться, с кого из нас начать.

Она заметалась, перебирая когтистыми руками, но Мари-Бэлль зарычала и топнула ногой. Сила рябью раздалась от неё по залу, поднимая волоски на теле, пламя свечей заколыхалось.

Тени на стенах зловеще вытянулись, затрепетали и кинулись вниз. Время остановилось — на мгновение.

Сердце пропустило удар, и я увидела, как гуль покорно метнулся к Изабелль и зашипел, разинув пасть с частоколом грязных клыков.

— Пошёл вон! — она завизжала и попыталась ударить его туфелькой.

Тишина рассыпалась, пульс заколотился в горле, оглушив меня на несколько секунд.

Моргая, я таращилась то на гуля, то на вампиршу и старалась не шевелиться, чтобы не привлечь его внимание.

Какой-то частью себя я сочувствовала Изабелль, но голос разума напоминал о том, кто она на самом деле — садистка, взбалмошная стерва с синдромом вечного подростка.

Я видела своими глазами, как она убивала невинных людей, вампиров и наслаждалась их муками. Вкушала их страх и высасывала жизнь, как дорогое вино.

И если уж вопрос станет между мной и ней, то я не буду колебаться. Определённо не я.

Изабелль с исступлением колотила ногами перед носом у гуля. Она рассчитывала отпугнуть его, но только разозлила.

Он затряс уродливой лысой головой и, извергая вопль, который ни одна живая глотка не способна издать, бросился и вцепился ей в голень.

Мощные челюсти сомкнулись, хрустнула кость, кровь брызнула на белые кружевные гольфы и на морду гулю.

Изабелль кричала и дёргалась, натягивая цепи. Вонь горелой кожи на фоне запаха крови казалась невыносимой. Кисло-сладкий ком подбирался к горлу.

Я пыталась дышать медленно и ровно, но не получалось.

Страх душил, ледяной ладонью сжимая горло. Тогда я отвернулась, глядя куда угодно, только не вниз. И поймала взгляд Адама.

Лицо у него стало ещё бледнее и сосредоточеннее, глаза покраснели от напряжения и страха. Конвоиры с непоколебимым видом бездушных скульптур стояли так, будто их и вовсе здесь нет.

Но от них не ускользала ни единая мелочь. Даже то, что я смотрю на них в эту секунду.

Моргнув, я снова поглядела на Адама. Он осторожно сглотнул и покосился на Джеймса. Я проследила, медленно и глубоко вдыхая.

Он неотрывно наблюдал за жором гуля, бицепсы подрагивали, руки до белизны костяшек сжимались в кулаки.

Эдисон почувствовал, что я смотрю на него и слегка сощурился, силясь не моргнуть, не отвернуться. Запоминал каждую деталь, наблюдал за оставшимися тварями, трусливо ждущими приглашения.

Некоторые из них водили мордами, пятились и оборачивались, ощущая близкую пищу, изучая возможных жертв. Зачем доедать объедки, если можно поужинать кем-то другим?

Тем более, выбор так велик и соблазнителен. Чёрт!

Гуль прервал трапезу и, задрав голову, завыл. Стены зала содрогнулись от утробного вопля, у меня по спине пополз склизкий холодок.

Свора тварей налетела на Изабелль, голодно вонзая клыки, присасываясь к ранам. Она вопила на одной ноте, теряя силы, угасая с каждой каплей отобранной крови.

У меня звенело в ушах, сердце выпрыгивало из горла, приходилось его сглатывать и при этом умудряться не давиться.

От страха пробрала дрожь настолько сильная, что казалось, меня палками колотили. Стиснув зубы, которые стучали и звенели, норовя расколоться, я отвернулась и наткнулась взглядом на Стюарта.

На его безупречно красивом лице пролегла тень — то ли отвращения, то ли недоумения. Вдруг оказалось, что он глядит мне в глаза — как будто я пропустила кадр в фильме.

Я вздрогнула и выпрямилась, но не отвела глаза. Он тоже. Сначала мелькнула мысль, что он ментальной силой меня удерживает, а потом пришло осознание — его чувства, выплескивающиеся из глаз.

Меня окатило теплом и смущением одновременно. Столько любви и боли сочилось из них, что я едва выдержала.

Но глаза всё-таки защипало, грудь сдавило от желания заплакать. Зажмурившись, я тряхнула головой, рассыпая волосы по плечам.

В нос ударил запах крови. Я поморщилась и открыла глаза, привалилась головой к подвешенной руке. И снова поймала на себе взгляд Стюарта.

Глаза его стали холодными и тёмными — лишь на миг он позволил заглянуть ему в душу и закрылся. Хотел быть искренним и обнажил свои истинные чувства, от которых у меня защемило сердце.

И как прикажете теперь с этим жить?

Голова пошла кругом. Я хотела закрыть лицо рукой, дёрнула ею, но лишь звякнули кандалы. Обречённо прикрыв веки, прислонилась затылком к стене и вновь их открыла.

Джозеф стоял и смотрел на Алекса. Лицо его было непроницаемо — полностью лишено выражения. Прекрасная статуя, если только у статуи глаза могут сверкать.

Его роскошный чёрный костюм поблёскивал в полумраке, разгоняемом сотнями огней зажжённых свечей. Светло-голубая рубашка была расстёгнута до середины груди, и виднелся треугольник бледной кожи.

Лучше я буду пялиться на Джозефа и думать о том, как он в действительности хорош собой, чем вслушиваться в звуки рвущейся плоти, принюхиваться к запахам крови и гнилых тел, покрытых язвами и сырой землей.

Сглотнув, я невольно издала тихий, едва различимый стон. Джозеф повернул ко мне донельзя непроницаемое лицо, даже глаза оказались пустые.

Но он был опасен, чертовски опасен и силен. Я чувствовала, как его воля заполняет зал. Она распускалась в воздухе подобно аромату духов, заряжала его потрескивающей энергией.

Когда она лёгким и медленным дуновением ветра коснулась моего тела, по рукам поползли мурашки. Он не бездействовал, а мысленно общался с Антонио.

И незаметно затоплял собственной силой помещение, чтобы в нужный момент охватить всех и вся и раздавить.

Я видела её в действии в ночном клубе, но тогда он успокаивал паникующую толпу людей. Смертные — безропотны и податливы, впитывают магию, как губки, каждой порой кожи, каждой клеткой тела.

Вампиров так легко не перехитрить — у них частичный иммунитет к тёмной силе. Их сознание не затуманить без определённых усилий и жертв.

Но Джозеф был способен на многое, а я и представить не могла — на что именно. Он стоял на своём месте и обрушивал силу на нас, не нуждаясь для этого в прикосновении.

Вероятно, он мог перемолоть каждому в зале кости в порошок с безопасной дистанции. Вероятно. Но я ещё не решила, хочу ли знать это наверняка.

Крик Изабелль вернул меня в зал.

Я снова слышала и видела то, что не хотела видеть и слышать. Вонь, повисшая в воздухе, забила ноздри, прилипла к корню языка.

Мари-Бэлль смеялась звонко, отрывисто, истерично. Звук её голосе резал меня тупым ножом.

Холодный пот проступил на лбу, спине и груди, майка, местами загрубевшая от засохшей крови, пропиталась и прилипла к телу.

До слёз хотелось отодрать её и почесаться. Закусив губу, я терпела, но самообладание покидало меня.

Мари-Бэлль кружила в центре зала, пританцовывая и размахивая кружевным подолом платья. Радовалась чужой боли, как дети дождю знойным летним днём.

Воспользовавшись общим оцепенением, Алекс поплыл к Стюарту, и сила текла за ним чёрным туманом. Застыл перед ним, овеянный аурой своей мощи.

Оказалось, что он значительно ниже ростом, но это не помешало ему глядеть на Стюарта свысока.

— Ты следил за мной, я знаю, — прошипел он ему в лицо.

Снова от его голоса у меня кожа натянулась.

Стюарт глянул на Алекса сверху вниз с пренебрежением, всмотрелся в лицо и чуть нахмурился.

— Что ты несёшь? — процедил вампир.

Алекс стиснул зубы, заскрипел ими, и чёрный туман расстелился по полу вокруг мужчин. Тени выныривали из него, как утопающие из бурлящей пучины, и снова исчезали.

Его сила заключалась в них, в способности их призывать и объединять. Ещё он умел успокаивать и замедлять пульс. Потрясающе!

А у меня за пазухой умение вышибать двери, да ещё и пушку отобрали.

— Антонио приставил ко мне одного из своих вампиров, — низкий зловещий голос Алекса прополз у меня по позвоночнику.

— Ну, а я тут причём? — хлестнул жаром голос Стюарта.

— Ты давал ему обет верности! — прорычал Алекс, глядя на него в упор.

Я вздрогнула, едва-едва зазвенели кандалы. Но один из гулей заметил — отвалился от раны на плече Изабелль и двумя плавными движениями перекрыл между нами расстояние.

Я старалась не смотреть вниз, не встречаться с ним глазами, прислушиваясь к колотящемуся в ушах сердцу, силясь дышать медленно и ровно.

Гуль принюхался, тихо заскулил… и придвинулся ближе. Прижался щекой к моему бедру, сев на колени. Я подавила сдавленный вскрик и тут же на себя разозлилась.

Если уж так вышло, то я не буду подыхать, хныча. Участь полукровки, как оказалось, не хуже смерти. Я зря переживала. Твою же мать!

Истерический смешок застрял в горле, гнев поднялся из глубин тела и пролился до кончиков пальцев.

Он всегда придавал мне сил — сделав один глубокий вдох, я посмотрела вниз и встретила взгляд гуля с пустым, спокойным, нейтральным видом.

Неизвестно, сколько я так смогу выдержать, но очень постараюсь.

Хватаясь за ноги когтистыми руками, раздирая ткань джинсов, гуль приподнялся и уткнулся окровавленной мордой мне в живот.

Сердце заколотилось пойманной бабочкой, и я проглотила его. Если не подпущу тварь к смертельным зонам, то ничего страшного не произойдёт.

Но он уже тыкался клыками, пытаясь зарыться в кожу, а я не могла ему помешать. Лишь сосредоточенно следила за движениями лап.

Гули любят мягкое сочное мясо, внутренности — то, что не нужно грызть. Кости Элизабет пришлись им по вкусу, но что не сожрёшь с голодухи?

Гуль втянул мой запах — жадно, смакуя, с наслаждением. Я ощутила его глубокий прерывистый вдох и тяжело сглотнула.

Помогая себе когтями, он задрал майку у меня на талии, ртом прижался к пупку, мурлыча почти как кот, и потёрся, измазав ткань кровью.

Я крепче цеплялась за цепи, но влажные ладони соскальзывали. Гуль почуял моё напряжение и поднял голову, провёл когтями по линии пояса джинсов и вспорол кожу.

Боль была резкая и обжигающая, я вздрогнула всем телом, и самообладание разлетелось к чертям. Гуль нетерпеливо уткнулся в рану мордой, я почувствовала его клыки и влажный язык.

Меня окатило диким ужасом, паника забилась в груди, но я боялась пошевелиться, боялась глубоко дышать. Гуль отодвинулся, разинув пасть, обнажая острые клыки, и крепче вцепился в меня, готовясь к удару.

Ахнув, я против воли стала извиваться и пытаться его скинуть. Но ничего не вышло. Похоже, настал тот момент, когда можно вопить во всю глотку и звать на помощь.

Мир замедлился. Я видела движение гуля, приближения его тела. И отвернула голову, ожидая вспышки боли. Стюарт бросился ко мне, грубо оттолкнув Алекса плечом.

Схватил гуля за шею и рывком вздёрнул на ноги, заставив отпустить меня. Тварь завизжала, полосуя когтями воздух в опасной близости с моим лицом.

Стюарт свернул ему шею, и визг прекратился. Бросил обмякшее тело на пол под довольный, почти счастливый смех Мари-Бэлль.

Я поперхнулась адреналином, голова кружилась так, что перед глазами плыло.

— Хочешь сказать, что ты не имеешь отношения к слежке? — Алекс шагнул к Стюарту, не обращая внимания на скрюченное тело гуля на полу.

Его не тронуло то, что произошло миг назад.

Вампир поглядел на него через плечо, вытирая ладони о джинсы.

— Я понятия, мать твою, не имею, о чём ты говоришь, — в ровном голосе Стюарта прозвучала такая ярость, что от неё плавился воздух.

Развернувшись лицом к Алексу и всему залу, он толкнул его, но не руками, а силой. Меня обдало странным ветром, отбрасывая волосы назад.

Под потолком завихрились тонкие тени и полетели к нам, стелясь по земле. Но Стюарт шевельнул рукой — запылали свечи, всё ярче и ярче, наполняя помещение слепящим светом, который поглотил тени.

Алекс охнул и, рыча, мелькнул к Джеймсу — я не видела его движения. Обошёл детектива, разглядывая прищуренными глазами.

— Как тебе удалось вычислить Лесли?

— Он сам себе выдал, подбросив улику на стол моей напарнице, — процедил Эдисон, даже не глядя на него.

Алекс отвернулся, потирая задумчиво подбородок.

— Я точно знаю, что кто-то из вас за мной ходил по пятам. Признавайтесь, пока я не вышел из себя!

Он прошёл мимо Адама, хмыкнул и скользнул к Тайлеру. И качнул головой, хрипло смеясь.

— Нет, ты бы так не поступил со мной, верно же? — и небрежно похлопал его ладонью по щеке.

Тайлер дёрнулся, с заметным усилием сглотнув. Алекс усмехнулся, плавно обходя его вокруг, и смотрел при этом на меня поверх плеча парня.

Вид у него был крайне довольный и надменный. Я перестала моргать, глядя на них. К чему Алекс клонил?

Мари-Бэлль захлопала в ладоши и отвлекла меня. Изабелль истекала кровью и больше не кричала. Вдохи и выдохи срывались с её губ со всхлипами.

Платье висело влажными багровыми лохмотьями. На растерзанных руках были видны сухожилия, блестела влажная кость. Она не могла умереть, а кандалы не позволяли залечить раны.

Они сдерживали силу, её чёрную суть, что заставляла оживать её с заходом солнца. То, что делало её вампиром. Хуже пытки не придумаешь.

— Ты усвоила урок? — спросила Мари-Бэлль, подзывая к себе гулей.

Они неохотно отпускали растерзанную жертву и, поскуливая, сползались к хозяйке.

Изабелль тряхнула кудряшками, приподнимая обессиленно голову. И кивнула. Её тело вздрагивало в судорогах, из ран уже почти не сочилась кровь — её не осталось.

Кожа вампирши высохла и истончилась, как старая бумага. Глаза, полные непролитых слёз, поблёкли и напоминали переполненные стаканы, где только поверхностное натяжение не давало воде пролиться.

— Освободите, — Мари-Бэлль небрежно махнула рукой конвоирам.

Один из них расстегнул кандалы и тут же отступил назад, будто боялся, что она на него набросится. Изабелль привалилась к стене и стекла вниз, издав протяжный стон.

Её хрупкое тощее тело выглядело ещё более иссушенным, грудь тяжело вздымалась. Кисти рук подрагивали на полу от слабости. Жалкое зрелище.

У меня почему-то горечь появилась во рту, больно было на неё смотреть. Услышав шаги, я подняла голову.

Алекс вышел вперёд, на ходу отбирая пистолет у одного из своих солдат. И навёл его на Изабелль.

— Увы, но Антонио не одобрит наших методов. И ты не должна ему проболтаться. Ничего личного, — сочувственно скривив губы, сухо произнёс он и выстрелил ей в голову.

Звук разнёсся по залу и стих, но ещё какое-то время лёгкий дребезжащий звон сотрясал своды. Меня обдало брызгами крови.

Тело вампирши завалилось набок, тлея. Я давилась воздухом, часто и быстро дыша.

Стюарт смотрел на меня, и в глазах его горела боль, смешанная с печалью. Вдруг горло сдавило от нахлынувших чувств.

Покосившись на Тайлера, он помрачнел, моргнул и вновь взглянул на меня. Нахмурился, и по его лицу промелькнуло выражение, которое я не сумела понять. Недоумение?

Непонимание? Он знал что-то, чего не знала я?

Ему было плевать на смерть Изабелль. Куда больше Стюарта беспокоила моя участь и то, из-за чего я здесь оказалась. Все мы.

Мне вдруг стало неловко от того, что он всё понял. Я ничего ему не должна, но не хотелось видеть призраки чувств на его лице.

Он либо не пытался скрыть, либо не мог сдержать их.

Стюарт подошёл так близко, что меня обдало тонким ароматом его одеколона.

Нас разделяло расстояние, которое можно было покрыть, протянув руку.

Стюарт собирался что-то сказать, но Алекс преградил ему путь. Его мощь заколотилась о моё тело ледяными палками.

Охнув, я повисла в кандалах, не в силах набрать воздуха в лёгкие.

— Не вмешивайся, — процедил он, наступая на Стюарта, чтобы вынудить его пятиться.

— Уйди с дороги, — упрямо протянул Стюарт стальным тоном и не сдвинулся с места.

Я впервые слышала эту нотку у него, она резко контрастировала с бархатным голосом, которым он меня обычно окучивал.

Сила его вытесняла тьму Алекса, но он не уступал. Тени кружились над мужчинами, бросались на Стюарта и отскакивали от его ауры, как льдинки.

Одна из таких льдинок ударила в меня и прошла насквозь. Ощущение было, словно через тело протянули холодную веревку.

Гули жалобно заскулили, забеспокоились. Между Стюартом и Алексом трещал и искрился воздух.

— Ты не помешаешь мне. Я слишком долго ждал, чтобы отступать из-за того, что план пошёл под откос!

— Умом ты никогда не отличался, — процедил Стюарт. — Одной силы недостаточно, чтобы захватить совет и власть над всем миром.

— По собственному опыту судишь? — осклабился Алекс и стал поднимать руку, как в замедленной съёмке.

Стюарт увидел его движение, его брови поползли на лоб. Воздух загустел, плотная тишина повисла в зале. Сначала я решила, что оглохла от усталости и напряжения.

Но отворились двери, и звуки вернулись. В зал быстрым шагом вошёл Антонио.

Дампиры расступились, пропуская главу совета и всех, кто пожаловал вместе с ним. Сила схлынула, тени расползлись по стенам и замерли.

Стюарт не сдвинулся с места, а Алекс обошёл его и направился навстречу вампирам. Я глянула вниз на то, что осталось от Изабелль — горстка пепла.

Что-то в животе сжалось, и стало трудно дышать. В глубине души я знала, что это не последняя смерть на сегодня, и была к этому морально готова.

Но сердце устало от крови и мучений и умоляло о покое. Прикрыв на миг веки, я глубоко вдохнула и прислушалась.

Шаги Антонио приближались, шорох одежды — вампиры не издают звуков, но сегодня всё перевернулось с ног на голову.

Смесь резких и новых ароматов, пряный запах силы с примесью внезапно вспыхнувшего страха.

Новые жертвы.

Алекс задумал устроить кровавую баню. Ещё немного, и всё закончится. Капкан захлопнется, и можно будет начинать действовать.

Терпение, Кира. Ты почти у цели.

И Алекс тоже.

Но ты должна оказаться на долю секунды быстрее.

Твою мать….

Старейшина шёл волной грации и мощи, лицо его ничего не выражало, но в глазах бурлил гнев. Элегантный чёрный костюм-тройка сидел на нём безупречно и явно был сшит по меркам.

За ним следовали Грегори, Андреа и Стефания. Замыкал процессию… Райан.

Увидеть его я никак не ожидала. Разве он не должен был покинуть Хайенвилл после приёма?

Грегори двигался как кот, плавно и текуче, будто имел мышцы там, где у людей их не бывает.

Его супруга шла на каблуках, покачивая бёдрами, тёмные волосы спадали до пояса прямыми шёлковыми прядями. Чёрное узкое платье на тонких бретелях с глубоким вырезом скорее напоминало комбинацию и оставляло мало простора для воображения.

Ткань переливалась в тёплом мерцании свечей и вторила движениям вампирши. На красивом лице ни грамма косметики, но она излучала какую-то первобытную сексуальность, которая висела вокруг неё облаком и не позволяла отвести взгляд.

Андреа была мастером иллюзии и могла соткать любой облик, затмив разум всем находящимся в зале. Никто, кроме Грегори не знал, как она выглядит на самом деле.

По левую руку от Антонио плыла Стефания.

Никто из вампиров не старался сойти за человека. Их объединённая мощь двигалась вместе с ними невидимым, но ощутимым ореолом.

У меня задёргались мелкие мышцы рук и плеч.

Шайка дампиров Алекса не излучала ничего подобного, но обладала численным превосходством и… нашим оружием, заряженным серебряными пулями.

Чертовски страшно становилось от одной лишь мысли о том, что у вампиров в арсенале нет ничего, кроме магии. Когда дело доходит до стрельбы, магия обычно бессильна.

А ведь я за них сегодня болела всей душой.

Когда двери за Советом захлопнулись, Райан отделился от толпы и остался стоять неподалеку от Джозефа, у постамента с креслами.

Я изо всех сил старалась на него не пялиться, но удавалось с переменным успехом.

Райан — единственный из вампиров, кто выглядел живым, да ещё и одет был не в парадный костюм, а в джинсы, белую футболку и зелёно-серую рубашку навыпуск.

Он был по-прежнему красив, но холоден и внушал необъяснимый трепет. Не в силах отделаться от странного чувства, я подняла глаза и поймала его прямой, ничего не выражающий взгляд.

В груди что-то оборвалось и рухнуло в пятки. Не хотела я, чтобы он сейчас был здесь и видел меня. Не хотела предстать в столь унизительном виде.

Но если Райана и тронуло то, что я подвешена к стене, то он никак этого не выказал.

Он оглядел зал с безразличным видом, держа руки опущенными вдоль тела, расслабленными. При этом от него исходила такая угроза, что я ощущала её покалыванием на коже даже на расстоянии.

Снова посмотрел на меня — движение одних лишь глаз. В их небесной синеве пронеслась мысль, которую не удалось понять.

Я отвернулась — слишком резко, в висках забились молоточки. Боль притупила стыд, смыла приятное волнение, и снова заныли раны.

— Какого чёрта, Алекс? — голос Антонио полоснул в воздухе жаром.

Глава Совета остановился, и вампиры, сопровождавшие его, замерли на месте, точно разноликие тени.

Он изумлённо обернулся и поочередно осмотрел моих друзей, а потом упёрся тяжёлым взглядом в Алекса.

— Что за спектакль?

— Мы ждали вас, Антонио, чтобы провести заседание и вынести приговор, — ровным, тщательно контролируемым голосом объявил Алекс.

Антонио нахмурился.

— О чём ты говоришь? Какой приговор?

Его взгляд метнулся к моему лицу и потемнел. Я встретила его, не моргнув и не отвернувшись. Лишь чуть плотнее прижалась спиной к стене.

Жар бил в затылке пудовым молотом боли. Кровь больше не шла, но на меня наваливалась усталость, разливалась по всему телу мелкой дрожью.

Взоры всех присутствующих обратились к вампирам Совета, только у меня было стойкое ощущение, будто я стою на авансцене в лучах софитов.

Не время думать о дискомфорте, но хотелось хоть ненадолго оказаться вне общего внимания.

— Киру разоблачили в связи со смертным, — с ноткой горечи произнёс Алекс. — Мне очень жаль.

Стюарт хмыкнул, я закатила глаза. Мари-Бэлль рассмеялась, и голос её был сладок — не описать. Как запретное лакомство, пропитанное ядом.

Антонио медленно повернул голову и уставился на вампиршу, словно только что заметил её.

— Она что забыла здесь? — он говорил спокойно, но с лёгким оттенком раздражения в голосе. Глянул вниз, на гулей, обернувшихся вокруг её ног, и резко выдохнул. — И эта мерзость⁉

Мари-Бэлль изогнула губы в оскале и потрепала одного из них за щёку. Алекс прошёлся по залу, заложив руки за спину.

— Кира заявилась в склеп с армией смертных. Нам пришлось их задержать, — сухо сообщил он и остановился, бросил на меня беглый взгляд через плечо.

Что-то мелькнуло в его глазах, словно движение через деревья лесной опушки. Я зажмурилась, отворачиваясь, и вдруг поняла, что не помню, как долго глядела в них.

В сознании замелькали неясные образы, голоса в зале доносились с задержкой. Картинка растекалась перед глазами, будто кто-то мазнул по ней влажной кистью.

Я тряхнула головой и ахнула от звенящей боли, чем позабавила этого самодовольного ублюдка.

Демонстрация власти надо мной производила впечатление, но я не планировала сдаваться без боя. Даже если Алексу под силу подмять моё сознание, и это не последний козырь у него в рукаве.

Я что-нибудь придумаю. Обязательно придумаю. Осталось только избавиться от кандалов.

Антонио обернулся к моим друзьям и посмотрел на дампиров, обступивших их со всех сторон. Я попыталась сосчитать врагов — семеро, ещё двое присоединились, когда не стало Изабелль.

Плюс те, что облепили Джозефа. Итого одиннадцать, четверо из них вооружены. Мари-Бэлль и её скользкие зверьки, Алекс…. А сколько нас?

Трое людей и семеро вампиров. Если Антонио не вытащит из шляпы жирного и зубастого кролика, то у нас мало шансов выйти отсюда живыми.

— Они всего лишь люди, Алекс. К чему столь жёсткие меры? Или ты боялся, что не справишься? — старейшина развернулся к Мари-Бэлль. — Отзови своих тварей немедленно!

— С чего бы мне это делать? — чётко произнесла она, откусывая каждый слог.

— Ты не используешь их против людей — против кого бы то ни было. Только посмей, и это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни!

— Тебе стоило бы поторопиться и пожаловать на заседание чуть раньше, Антонио, — промурлыкала Мари-Бэлль и прижала голову гуля к подолу своего платья.

Он потёрся окровавленной мордой, таращась мёртвыми глазами на старейшину.

Краски ушли с лица Антонио, в глазах вспыхнул далёкий холодный свет. Ему хватило секунды, чтобы понять, к чему она клонила.

Заметив брызги крови на стене рядом со мной, чёрную пыль, рассеянную по полу, он развернулся к вампирше. Его сила поползла по залу холодным огнём.

— Испытываешь ли ты боль, когда твои создания издыхают? — голосом, лишённым эмоций, спросил Антонио.

Мари-Бэлль нахмурила изящные бровки. Её рука, гладившая голову гуля, сжалась в кулак. Зубастая тварь запрокинула уродливую морду, испуганно глядя на хозяйку.

— Если ты думаешь, что… — зашипела она, но он не дослушал.

— Грегори? — чуть слышно позвал он, не отводя взгляда от вампирши. — И не говори потом, что не знаешь правил, Мари-Бэлль.

Вампир вышел вперёд, сила вспыхнула в его глазах дальним отблеском огня. Скользкие твари сгрудились перед хозяйкой, шипя и скребя когтями по каменному полу.

Игра света и теней сделала их похожими на ожившие восковые фигуры.

Грегори остановился, неотрывно глядя на них. Дуновение ветра, и твари заскулили, забились, прижимаясь к ногам Мари-Бэлль.

На бледной коже расцветали порезы, сочилась густая тёмная, почти чёрная кровь.

Гули выли и визжали, раздирая подол платья вампирши. Двое попытались уползти, но сила Грегори раздавила их, буквально — будто сверху уронили невидимую каменную плиту.

Кровь и ошмётки плоти расплескались по полу, по кружевному платью Мари-Бэлль.

— Нет! — закричала она, впиваясь ногтями в собственное лицо. — Ты ответишь за это!

Я вздрогнула и задержала дыхание — в воздухе повис приторный запах тления и застарелой крови.

— Алекс? Сделай что-нибудь! — голос Мари-Бэлль перешёл в визг.

Он мельком глянул на неё, потом на гулей, и у него заиграли желваки. Дампиры, что обступили Тайлера, уставились на мастера ждущими глазами.

Он коротко мотнул головой. Не собирался Алекс спасать гулей, это могло порушить его планы. Если дампиры отвлекутся на помощь Мари-Бэлль, у Антонио появится преимущество.

Нет, он не мог так рисковать.

Я беззвучно усмехнулась, отвела глаза и наткнулась на Тайлера. Моргнула и вдруг поняла, что он выглядит как-то иначе.

Лицо утончилось, глаза поблёкли, пустой, рассеянный взгляд устремлён мимо Алекса, мимо гулей и всей кровавой сцены.

Но на руках у него вздулись вены, жилка на шее колотилась неистово быстро. Мучительная внутренняя борьба, но с чем? На его лице не отразилось ни страха, ни боли, ни ужаса.

Тайлер почувствовал, что я смотрю, и вздрогнул, словно откуда-то возвращаясь. Взгляд его обрёл осмысленность и что-то ещё — чуждое ему.

Нет, в зрачках не рассыпались разноцветные звезды, но что-то затаилось в них и ждало выхода. Я не выдержала и поспешно отвела глаза.

И осознала, что пропустила какой-то важный кадр.

Гули, не успевшие удрать, свалились бездыханной окровавленной грудой перед ногами хозяйки. Она издала звук, схожий с воплем раненного, но разъярённого зверя.

В воздухе ещё витало ощущение силы Грегори, под телами гулей растекалась чёрно-бордовая лужа.

Мари-Бэлль упала на колени прямо в неё и, охватив себя руками, всадила ногти в плечи. Тонкие алые струйки потекли по бледной коже, по изящному белому кружеву.

Огонь, что горел в её глазах, затихал, дыхание выравнивалось. Но было видно, как глубоко её ранил Антонио.

В этот момент я подумала, лучше бы он убил Мари-Бэлль на месте. Она не стерпит оскорбления, нанесённого старейшиной, и обязательно отомстит.

Судя по тому, как лицо вампирши ужесточилось, она уже решила, как поступить с ним.

— Ты привела в наш дом паразитов, — прошипел Антонио, скользя по залу бесшумной поступью хищника. — Позволила им питаться и купаться в крови наших вампиров!

Она медленно подняла на него глаза и выдала улыбку, от которой у меня засосало под ложечкой.

— Если ты рассчитываешь воззвать к моей совести или состраданию, то напрасно. Мне нисколько не жаль ни тебя, ни твоих жалких прихлебателей!

— Тише, Мари-Бэлль, — Алекс выступил вперёд и обошёл вампиршу. — Мы не для этого здесь собрались. Ночь уходит, а суд так и не состоялся.

— Довольно! — внезапно Антонио завибрировал гневом, глаза его стали двумя тёмными льдинками. И рванулся вперёд так быстро, что не уследить. Появился перед Алексом почти вплотную в сполохах обжигающей силы. — Немедленно освободи Киру, или сам окажешься в кандалах!

— Она нарушила закон Совета, — чеканя слова, Алекс смотрел на него пристально, прожигая глазами.

— На Киру не распространяются законы вампиров!

Алекс скривился.

— Так она — любимый ребёнок в доме? Ей дозволено путаться с людьми, но при этом судить вампиров за те же прегрешения⁈

— В совете она — представитель смертных, Алекс, — подала голос Андреа. — Тебе ли не знать.

— Выходит, я поспешил с выводами? — вздохнул Алекс и презрительно хмыкнул.

— Лучше сделай, как я сказал, — процедил Антонио.

— Или — что?

Его слова повисли в воздухе ощущением надвигающейся бури.

— Или я прикончу тебя собственными руками, — тихим, но внушительным голосом произнёс старейшина. — Я всё о тебе знаю, Алекс. Гораздо больше, чем хотелось бы.

Алекс осклабился и попятился, разведя руками.

— Даже не знаю, что следует сказать по этому поводу. Твой шпион — мастер своего дела! Я так и не сумел вычислить его. Кто же он, Антонио?

Старейшина не шевельнулся, не изменился в лице. Никто из вампиров не дрогнул.

— Ну же! Я жажду посмотреть в глаза твоему следопыту и выказать уважение.

Антонио не ответил, лишь зашевелился воздух вокруг него, как жар от мостовой. Сила его хлынула в Алекса, охватила языками призрачного огня.

Он не вскрикнул, не дёрнулся — стоял совершенно неподвижно, пока кожа на лице не побледнела и не загорелись голубым светом вены.

Гримаса боли проступила из-под совершенной бесчувственной маски.

Дампиры зашевелились, воздух потяжелел, тени замельтешили под потолком. Сбившись в стаю, они бросились к Алексу, но он поднял дрожащую руку и остановил их.

Солдаты замерли, тени растаяли. С заметным усилием он стряхнул с себя силу Антонио и глубоко, прерывисто вдохнул.

— Отзови своих солдат, Алекс!

— И не подумаю, — ему пришлось прочистить горло, чтобы заговорить.

Антонио стиснул зубы и поднял руку, взмахнул ею, рассекая воздух. Алекс зашипел, закрывая лицо ладонью. Из-под пальцев потекла тонкая струйка крови.

Алекс цыкнул, медленно отнимая руку от раны. Глаза его пылали двумя топазами, плавающими в кровавой маске.

Свечи в зале затрепетали, по стенам поползли тени. Они стекались к Алексу, вились водоворотом тьмы. Из него вылетали неясные силуэты и снова сливались воедино.

И когда Алекс шагнул к Антонио, водоворот двинулся вместе с ним, кипящая темнота затопила зал.

Я вдруг ослепла, пульс попытался выпрыгнуть из горла. В непроглядном мраке раздался глухой удар и сдавленный мужской вскрик, который почти сразу оборвался.

Я кожей ощущала движение повсюду, и мышцы живота свернулись тугим болезненным комом от ожидания удара.

Ледяной ветер захлестнул меня волной ощущений и сбил дыхание. Я старалась не моргать, всматривалась во тьму. Где-то в её сердцевине пульсировала тёплая, искрящаяся магия.

И вскоре черноту пронзили холодные бледные лучи. Свет поедал мрак, как огонь бумагу. Чернота сжималась, исчезала, стекала к стенам и оседала там чёрным инеем.

То, что я увидела в центре зала, заставило моё сердце биться еще быстрее.

Перед помостом стояли пятеро дампиров — подкрепление пожаловало. Судя по тому, что Джозеф не сдвинулся с места и его конвоиры тоже — появились они из подземелья.

Стефания отошла к стене, Антонио не поменял положения, а вот Грегори стоял на коленях, до пояса оплетённый тьмой.

С его лба медленной тяжёлой струйкой стекала кровь.

— Я знаю, кто ты, Алекс, — приглушённым голосом заговорил Антонио. — Знаю, что ты совершил. И ты сейчас окажешься на месте Киры.

Алекс закатил глаза и поднял руку. И время покатилось с неуловимой скоростью.

Дампиры одновременно двинулись вперёд и схватили под руки Стефанию и Андреа. И поволокли к помосту.

Ещё двое, что стояли за спиной Тайлера, мелькнули к Грегори. Он пытался подняться, его воля хлестала в воздухе разрядами молний, полосуя дампиров.

Они не могли к нему приблизиться — сила резала их, кромсала одежду.

В попытке защититься, они заслонялись руками, которые моментально покрывались порезами. Кровь сочилась по лицам, по одежде.

Алекс подал знак дампирам, удерживающим Стефанию, расступиться. Они беспрекословно выполнили приказ и отпустили вампиршу.

Она свалилась в ворох складок платья, ахнув, и тут же стала подниматься, словно её кто-то вздёрнул за ниточки.

Я задержала дыхание, ощутив бросок силы, и мир замедлился.

Антонио начал разворачиваться, но слишком медленно. Тьма рванула из Алекса и пронеслась к Стефании, как огромный кулак.

Её тело согнулось и отлетело к стене, рухнуло вниз в облаке сверкающей ткани. Когда Антонио обернулся, вампирша уже шевелилась, поднимаясь на руках.

Покачиваясь, она села и потянулась руками к лицу. По бледным щекам текли тёмные струйки крови. Когда она отняла окровавленные ладони, я увидела, что у неё нет глаз.

Только чёрные дыры зияли в черепе, обтянутом тонкой кожей.

Стефания могла причинять боль на расстоянии, вторгаясь в разум, но для этого ей было необходимо зрение. Алекс ослепил её и лишил единственного оружия.

Наши шансы уйти отсюда живыми с каждой минутой сокращались. Он убивал свиту Антонио, древних и могущественных вампиров.

Что же говорить о нас?

Грегори слабел с каждым ударом тёмного вихря. Тени пронизывали его, пролетали насквозь, заставляя вздрагивать всем телом, это причиняло ему боль.

Глаза вампира наливались кровью, побледневшие губы дрожали. Андреа вопила, вырываясь из хватки дампиров, но они держали её крепко.

Грегори клонился к полу, и вдруг из него дождём хлынула кровь. Андреа вырвалась — или ей позволили вырваться — и бросилась к мужу.

Алекс вновь поднял руку, шевельнул пальцами. Тени взвились, как призрачные голодные птицы, и налетели на вампиршу. Чёрным вихрем охватили в кольцо.

Она едва открыла рот, закричала, протянув к Грегори руку, и разлетелась пылью рядом с его дотлевающим телом.

Всё произошло настолько быстро, что я не сразу поняла, что только что видела. А когда поняла — похолодела.

Повисла тяжёлая, нерушимая тишина. Я осторожно сглотнула. Ничего не происходило. Антонио смотрел через зал на Алекса, и глаза его пылали ледяным огнём ярости.

Стюарт застыл, наблюдая, как тают останки двух вампиров на полу. Дуновением силы прах разметало по залу, и ничего не осталось. Ничего.

Джозеф прожигал беспощадным взглядом спину Алекса. Стефания привалилась к стене и чуть слышно шептала на незнакомом мне языке.

Двое дампиров остались стоять по обе стороны от вампирши, но не прикасались к ней.

— Теперь мы можем поговорить? — голос Алекса разбил тишину. — Или кто-то ещё должен погибнуть прежде, чем ты меня услышишь?

Антонио бросился к Стефании, протянул руку, но так и не коснулся. Сжал её в кулак, выпрямился и обернулся к Алексу, посмотрел на него тяжёлым взглядом, будто нож метнул.

— Чего ты хочешь? — простые слова дались ему с трудом.

— Уступи мне место главы Совета, и более никто не пострадает.

— Каждое твоё слово — чистейшая ложь. Ты уничтожишь всех в этом зале, чтобы смыть свой позор.

— Ты уже осознаешь, что обречён? — ухмыльнулся Алекс.

— Ты набрал невозможную силу, и скоро она тебя поглотит. Это ты обречён, Алекс, — сухо прозвучал голос Антонио.

— Возможно. Но ты этого уже не увидишь.

За его спиной раздался занавес из теней. Видно было, как приоткрылась дверь, и в зал бесшумно высыпали гули. На этот раз их оказалось всего четверо, но где же остальные?

Подбирают объедки в подземелье?

Твари устремились к Мари-Бэлль. Она встала одним текучим движением, как поднятая марионетка. Воздушное платье потяжелело и обвисло, пропитавшись кровью.

Пока гули окружали её, дампиры у дверей придвинулись к Джозефу. Двое исполосованных Грегори дампиров появились рядом с Райаном, но он их словно не замечал.

Всё его внимание оказалось приковано к Алексу. Те, что удерживали Адама и Джеймса, приставили к их затылкам пистолеты.

В центре зала остались Стюарт и Тайлер. Вампир сосредоточенно следил за Алексом, пока тот мерился силой взгляда с Антонио.

Тайлер же смотрел на меня глазами, переполненными болью и горечью. Этот взгляд резал меня изнутри.

Я ещё не понимала — почему, но перехватило горло, сердце мучительно сжалось.

Стиснув руками цепи, за которые была подвешена, я училась заново дышать. Нет, я не могла так жестоко ошибиться. Не могла позволить себя обмануть!

— Природа твоей силы мне известна, — тихим придушенным голосом сказал Антонио, медленно поднимая глаза на Алекса. — Без тёмной магии не обошлось. Выяснить, откуда ты черпаешь мощь, не составило труда.

Старейшина повернулся к залу. Языки призрачного пламени из глаз лизали ему лицо. Сила пронеслась по залу, рассеяв воздушные потоки, пламя свечей вспыхнуло ярче, сильнее, выше.

Спускаясь с пьедестала, Антонио швырнул в Алекса свою мощь. Его отбросило назад, а меня придавило к стене.

Больше никто не шевельнулся, но в воздухе расцвела магия, её было столько, что больно было дышать. Алекс сумел устоять на ногах, и, выпрямляясь, запустил руку под пиджак.

Я подалась вперёд, зная, что произойдёт дальше, но не смогла вымолвить ни слова — не хватило дыхания.

Джозеф мелькнул от дверей, оставив позади своих конвоиров. Алекс заметил его движение, и, вероятно, решил, что вампир хочет закрыть своим телом старейшину.

Но прогадал. Джозеф нёсся к нему размытой чёрной молнией.

Стюарт бросился в сторону, открывая Алекса. Дампиры на него навалились, но никто не догадался защитить своего мастера.

В его глазах отразился секундный страх, мимолетная неуверенность и сменилась ледяной твёрдостью.

Поджав губы, Алекс стал разворачиваться, как раз в тот миг, когда Антонио рванул к нему неуловимым пятном. И пистолет в его руке рявкнул.

Звук выстрела прогремел взрывом.

Я вздрогнула, беззвучно ахнув. Антонио рухнул на ступени, прикрывая ладонью дыру в центре груди.

Завалился набок, и из него хлынул тёмный поток. Джозеф, не завершив манёвр, свалился на пол.

Алекс поднял дуло пистолета вверх и, театрально дунув на него, выдал свою коронную ухмылку.

Стюарт дёрнулся к нему со свирепым видом, какого я никогда у него не видела. Алекс неуловимым движением повернулся к нему и направил пистолет.

Стюарт перестал вырываться, но одарил его взглядом, от которого он должен был вспыхнуть.

Джозеф перекатился и встал на колени — неожиданно грациозно для его состояния. По его побелевшим губам сочилась кровь, а в глазах пылало призрачное пламя.

Он переживал боль Антонио вместе с ним, но продолжал бороться.

Алекс нахмурился, опуская пистолет. Он никак не мог взять в толк, почему Джозеф до сих пор не умер.

— Ты превзошёл мои ожидания, Джозеф, — с ноткой изумления в голосе выдал Алекс. — Я знал, что ты силён, но не предполагал — насколько. Тебе хватит мощи пережить Антонио. Если, конечно, дотянешь до рассвета.

Мари-Бэлль запрокинула голову и захохотала. Длинными ногтями провела по спине гуля, играя с костяшками позвоночника, выступившего из-под тонкой кожи каменной грядой.

Алекс вытянул свободную руку и перевернул её ладонью вверх — тени разлетелись и повисли на канделябрах шевелящейся паутиной.

Я быстро глянула в сторону Адама и Джеймса. Все были живы, Тайлер стоял в оцепенении, таращась расширенными глазами на умирающего Антонио.

А Райан… оказался за спинами дампиров, мгновение назад охранявших его.

Я не видела его движения — никто не видел. Он был неуловим.

Поймав на себе мой взгляд, вампир моргнул, и его безупречное лицо смягчилось, стало чуть менее прекрасным и куда более настоящим.

Но глаза по-прежнему затягивали. Провалившись в них, я внезапно осознала, какую роль он играл во всей этой истории.

Райан прибыл в Хайенвилл по просьбе Антонио. Это он шпионил за Алексом и его кровожадным стадом. Это он вёл расследование от лица старейшины и снабжал его информацией.

И как я сразу не догадалась?

У меня глаза защипало. Усталость, озарение и сожаление обрушились ослепляющей волной.

Райан и обо мне знал всё до мелочей — не мог не знать, раз преследовал Алекса и Лесли.

Опустив голову, я горько, прерывисто вздохнула. И уставилась на грязный пол. Волосы свесились занавесом, закрыв обзор.

Я и не хотела никого видеть, не хотела смотреть на страдания Антонио и боялась вновь встретиться глазами с Райаном. Грудь сдавило до боли, но я не собиралась плакать.

Нет, не сейчас. Если выберусь, то позволю себе проявить слабость, но пока ещё рано ныть.

Я прикрыла веки, а когда вновь открыла, около моих кроссовок появился подол окровавленного белого платья. Меня окатило леденящим страхом.

Я выпрямилась, невзирая на боль в голове, и оказалась лицом к лицу с Мари-Бэлль. Её кукольное лицо обезобразилось, глаза горели алым пламенем.

Пергаментная кожа обтянула тонкие кости черепа, и волосы развивались вокруг головы чёрными водорослями. Она коснулась моего подбородка рукой в перчатке, влажной и тёмной от крови.

И улыбнулась, демонстрируя белоснежные клыки.

Я дёрнула головой, но вампирша сильнее сжала руку, до боли. Она могла свернуть мне челюсть и раздробить кости — мы обе это знали. Синяк наверняка останется, но это такая мелочь!

— Кажется, ситуация выходит из-под контроля, — ласково прошептала она и медленно склонила голову набок. Придвинулась ко мне и потёрлась щекой о волосы, как кошка, купающаяся в запахе. — Но я не намерена ждать, когда твоему мастеру наскучит дурачиться.

Совсем близко послышалось низкое рычание, заскребли когти по полу. Я вытянулась в струну, судорожно сглотнув.

Из-за юбки Мари-Бэлль появились два гуля и трусливо пригнулись, подбираясь к моим ногам. По плечам поползли мурашки.

Уши заложило от нарастающего напряжения.

На миг я забыла о Мари-Бэлль — в зале что-то происходило. Она отвлекала меня или воспользовалась моментом?

— Убери своих уродцев, — хрипло прошипела я, посмотрев ей в лицо.

Мари-Бэлль запустила руку мне в волосы и схватила в охапку, натянула с силой, заставив ахнуть. Дёрнув мою голову на себя, она прошептала на ухо:

— Они будут пировать вместе со мной, и ничего ты не сможешь поделать. Если твои друзья шелохнутся — им конец.

И запрокинула голову, разинув пасть. На мгновение мне стало видно, что творится в зале.

Как конечный стоп-кадр перед глазами раскинулся вид на Алекса, купающегося в дрожащих импульсах силы Антонио.

Джозеф поднимался на ноги, слегка покачиваясь и утирая рукавом кровь с губ. Стюарт лежал под кучей дампиров.

Раздался его голос, грохочущий яростный крик, отдавшийся в зале. И где-то рядом распускалась незнакомая тёплая сила.

Я глубоко вдохнула и попыталась подтянуться на цепях. Но пальцы Мари-Бэлль впились в плечо стальной хваткой, другой рукой она натянула волосы, отводя мне голову и открывая изгиб шеи.

Мелькнули клыки, её пылающие глаза, и она ударила. Боль пронзила резко и остро, разлилась по плечу судорогой.

Её клыки вонзились в мою шею, рот присосался к ране. Ощущая, как мышцы челюстей вампирши сократились, как клыки погрузились в кожу, я оказалась не в силах дышать и издавать звуки.

От шока онемело всё тело, боль сосредоточилась в области укуса. И росла, росла, пока не померк весь мир, и только рана на шее имела значение.

Кровь, вытекающая из меня в вампиршу, а вместе с ней и жизнь.

Сердце застучало — гулко и спотыкаясь. Темнота пожирала зрение рваными кусками, тошнота пережимала горло.

Во рту стоял вкус собственной крови. Горло Мари-Бэлль глотало жадно и быстро, руки, удерживающие меня, налились силой и жгли кожу.

Нестерпимо несло дорогими духами и смертью. Я могла бы попытаться её оттолкнуть, ударить силой, но не сопротивлялась.

Ещё рано. Нельзя рисковать.

А жизнь всё утекала, с каждым ударом слабеющего сердца, качающего кровь. Руки повисли на цепях, тело обмякло, теряя волю, лишь короткие судороги пронзали тут и там, как точечные удары тока.

Неужели ей позволят меня убить? Разве Алекс не хотел видеть, как свет гаснет в моих глазах?

И где гули?

— Мари-Бэлль! — голос Алекса хлестнул порывом горячего ветра.

Вампирша оторвалась от меня, губы её алели моей кровью. Я смотрела на неё и боролась с желанием плюнуть в это ненавистное лицо.

Тошнота и головокружение мелькали в голове, как гонимые ветром облака. Перед глазами вспыхивал и снова угасал мутный свет.

Я будто бы смотрела в длинный-длинный туннель, и уже было совсем не важно, что вокруг происходит.

Мари-Бэлль отпустила меня и заскользила по залу, словно под юбкой у неё не было ног.

Возможно, она левитировала. Я слышала, что некоторые вампиры так умеют, но никогда не видела своими глазами.

Из раны с каждым ударом сердца вытекала кровь, струилась по плечу, капала на майку. Встряхнув головой, я попыталась сфокусировать взгляд.

На пьедестале мерещилось какое-то копошение — пришлось сощурить глаза, чтобы картинка стала чётче. Гули навалились на Стефанию и жрали, раздирая челюстями её плоть.

В свете канделябров блеснула кость оголённого влажного позвоночника — они перегрызли ей горло. Вампирша уже не шевелилась, бледная рука бескостно свесилась со ступени.

Кровь стекала с неё чёрными ручьями и капала на белый мрамор.

Рядом с ещё живым Антонио темнела лужа. Никогда не видела, чтобы из кого-то натекло столько крови и так быстро. Алекс ранил его пулей из заговорённого серебра.

Дыра в груди оказалась настолько большой и глубокой, что было видно сердце. Ему ни за что не излечиться.

— Ты прав, Антонио, — заговорил Алекс, приближаясь и глядя сверху вниз на умирающего старейшину. — Без магии я бы не был так силён. Мне действительно повезло найти тёмного в Хайенвилле. Считаю это подарком судьбы, — замолчав, он мелькнул в мою сторону.

Я не уследила за его движением, он словно соткался из воздуха прямо передо мной. И улыбнулся.

— Отойди от меня, — процедила я и судорожно вздохнула.

Его улыбка стала ещё шире и лучезарнее.

— Знаешь ли ты, что маг усиливает способности мастера? Мне нет нужды пить его кровь, достаточно привязать к себе одним укусом. И он мой навеки! — он возвёл руки к потолку, окутанный чёрным туманом.

Я смотрела в лицо Алекса, силясь не глядеть ему за спину. В памяти заискрились разноцветные огоньки, поплыли перед глазами, наполняющимися слезами боли и гнева.

Теперь я знала, откуда они появились. Тайлер с самого начала создавал впечатление необычного человека, но я так и не раскусила его.

Потому что была ослеплена чувствами, пошла на поводу у желаний и наплевала на чутье.

Меня вполне удовлетворял тот факт, что он не вампир, но этого оказалось мало. Сейчас, стоя перед лицом своего мастера, друзей и смерти, я чётко осознала, что не была влюблена в Тайлера.

Все чувства навеяли мне магией и волей Алекса.

Как же я была глупа! Как же легко меня провести!

Алекс шагнул ближе, всматриваясь в моё лицо.

— Больной ублюдок, — прошептала я.

— Кто бы мог подумать, что ты так легко дашь себя обмануть. Кира, Кира…. — его глубокий, медовый голос ласково прокатывался по всему моему усталому телу. Такой густой, что обёртывал и утешал любую боль. Он мог снять её начисто — стоило только захотеть. — Ведь в глубине души ты догадывалась, что ему нельзя верить. И, всё же, сломалась. Я разочарован.

Он резко развернулся и оказался перед Тайлером.

— В тебе, между прочим, тоже!

Парень глянул на дампира, и на шее у него натянулись жилы.

— Ты должен был подчинить Киру себе, но не справился. Всё, на что хватило твоих умений — ослабить её, — Алекс посмотрел на меня через зал. — И я чувствую, что ты всё ещё её оберегаешь.

Последние слова он выплюнул с жаром, и в зале дохнуло силой. У меня по коже пошли мурашки.

— Ты всё подстроил, — прошептала я и поймала себя на том, что трясу головой.

Рассеянным взглядом обвела зал, только бы не возвращаться к лицу напротив. У Адама полезли на лоб глаза и в них читалось такое потрясение, что больно было смотреть.

Они были друзьями, и он ничего не знал. Даже не догадывался. Для него стало неожиданностью то, кем Тайлер являлся на самом деле.

То, что он совершил и на что ещё способен. Для меня, честно говоря, тоже.

Алекс приподнял брови.

— А ты только сейчас поняла это? — хмыкнул он и протянул Тайлеру пистолет. — Теперь тебе придётся искупить свою вину.

Тайлер застывшим взглядом таращился на пистолет. Сглотнув, он качнул головой.

— Нет.

— Ты сделаешь это, Тайлер, — с нажимом произнёс Алекс. — Или я отдам тебя Мари-Бэлль. Будешь её подстилкой.

Тайлер поднял голову и посмотрел ему в лицо.

— Делай, что хочешь. Я не стану стрелять в Киру, — твёрдо произнес он.

— Ещё как станешь! Ты помнишь наш уговор? Помнишь, чем тебе грозит неповиновение? Я прикончу твою подружку, и ты каждую ночь будешь умирать вместе с ней в муках.

Тайлер повернул голову и пристально посмотрел на него.

— Нет!

Алекс раздражённо поджал губы и повернулся ко мне, поднимая руку. Гули оторвались от останков Стефании и поползли в мою сторону.

Сердце припустило, подпрыгивая к горлу. Если выбирать между ними и пулей, то второй вариант меня устраивал больше.

Но стоило посмотреть на Тайлера, как у меня на глаза наворачивались слёзы. Я ненавидела себя, его и Алекса. Он предал меня — оба предали.

Гули приближались. Тайлер посмотрел на них, на меня, и снова на них.

Изо всех сил стараясь не дёргаться и не выдавать страха, я безразлично глядела на перепачканных в крови тварей.

Самый смелый гуль прижался мордой к моей ноге и принюхался к воздуху, раздувая ноздри.

Я пнула его кроссовкой по горлу. Тварь зарычала, скребя когтями по полу, и клацнула клыками рядом с щиколоткой.

Алекс взмахнул рукой, отдавая приказ, но Тайлер выхватил у него пистолет и стиснул рукоять до белизны костяшек. Тогда Алекс опустил руку — гули, недовольно рыча, попятились от меня.

Тайлер медленно поднимал глаза, ища в себе силы встретить мой взгляд. Но я уже ничего не чувствовала. Всё, чего мне хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось.

— Ну, же, — торопил его Алекс. — Пришло время платить по счетам, Тайлер. Твоя жизнь в обмен на жизнь Киры. Ты убиваешь её, и свободен, как птица.

Тайлер с трудом сглотнул слюну и направил на меня пистолет. Он не смотрел прямо, но пушку держал решительно. Как и верил в то, что Алекс сдержит слово.

Вот только он не знал, что лишь смерть хозяина освободит его душу от рабства.

Медленно выдохнув, я осмелилась посмотреть ему в глаза — без тени сомнения, без упрёка, без боли, пожирающей изнутри.

Во взгляде Тайлера промелькнула безысходность, лицо дрогнуло, но не рука. Быть может, стоило отвернуться, чтобы ему было легче нажать на спусковой крючок?

Нет, не дождётся. Я твёрдо намерена являться ему во снах до скончания веков, стать его проклятием.

И, глядя на его палец, медленно-медленно давящий на спуск, улыбнулась, едва не рассмеялась.

Нервы? Нет. Вдруг стало безумно весело и больно от мысли, что сейчас всё может внезапно закончиться для меня.

Когда смотришь на ствол не с того конца, он кажется большим и страшным.

В меня не так часто стреляют. Как правило, у противника в арсенале помимо клыков разве что щепотка магии. И ещё ни разу в меня не целился тот, кому я доверяла.

Ощущение не из приятных. В груди стеснилось от… боли.

Мучительно сдавило горло, и стало тяжело дышать. Я поглядела поверх дула в глаза Тайлера и не увидела ничего, что могло бы утешить.

Его собственная шкура беспокоила его куда сильнее, чем моя. В слегка расширенных серо-зелёных глазах плескалось сожаление и отчасти гнев.

Думаю, он боялся стрелять или ему в действительности было жаль меня, но это уже не имело значения. Либо Тайлер выстрелит, либо Алекс натравит гулей.

Не лучшая альтернатива пуле.

— Чего ты медлишь? — процедил Алекс, приблизившись почти вплотную к Тайлеру. И прошипел ему на ухо: — Тебе не удастся выиграть время. Моё терпение на исходе, ночь тоже, а она всё ещё жива!

Тайлер скосил на него глаза, стиснув зубы. И судорожно сглотнул. Гнев вылепил его лицо, резко очертив скулы. Алекс отодвинулся и желчно рассмеялся.

— Угораздило же тебя влюбиться в неё. Глупец, — и, разворачиваясь к пьедесталу, он стал поднимать руку.

Я не удержалась и проследила за его движением. Гули соскользнули со ступеней с несвойственной ничему живому быстротой.

И глядели они на меня так, будто видели тело изнутри, рассматривали бьющееся сердце, чуяли запах крови в жилах. Я распласталась спиной по стене, стараясь дышать ровно.

Совладать со страхом получалось с огромным усилием воли, но пульс предательски колотился в ушах. Твари притормозили и сбились в кучу, нюхая воздух.

Самый крупный, любимец Мари-Бэлль, испустил протяжный звук, схожий со стоном, от которого у меня волосы на затылке зашевелились.

И стал красться быстрее, точными уверенными движениями. Блёклые мёртвые глаза упёрлись в меня, будто ничего в мире более не существовало. Я подавила вопль.

Пульс в горле бился так, словно хотел меня задушить. Но гули остановились, их головы повернулись к Алексу, медленно, до боли медленно, будто против их воли.

Он пока не отдал приказ — его рука пошла вниз, и в этот миг время для меня остановилось.

Засверкали контуры зала, замерли огни свечей, словно залитые прозрачным стеклом. И сквозь этот ослепляющий блеск я уловила движение за спиной Алекса.

Райан стоял за спинами двух дампиров. В его руках появился нож — просто появился, как если бы он выхватил его из воздуха.

Один из врагов что-то ощутил и стал разворачиваться, но Райан оказался быстрее и всадил лезвие ему в шею сзади.

Оно вышло из горла, блеснув сталью в тусклом свете, и исчезло. Кровь багровым потоком хлынула из раны, дампир стал падать, захлёбываясь ею.

Второго Райан ударил в грудь, потом вырвал нож с поворотом, расширяя рану.

У пьедестала шевельнулся Джозеф, и двое конвоиров рухнули на пол навзничь. Вокруг их голов растекались тёмные лужи.

Алекс услышал или почувствовал, рука его повисла в воздухе, не завершив жест. Он стал корпусом оборачиваться на звук. Пистолет в руке Тайлера двинулся за ним и рявкнул, пуля пробила плечо.

От силы удара Алекс покачнулся, закапала кровь. Бессвязно вопя, развернулся к парню и ударил его наотмашь.

Тайлера швырнуло на стену, пистолет отлетел в сторону. Теша раненное плечо, Алекс бросился за пушкой. Сила закружилась в зале тёплым ветром, сталкиваясь, смешиваясь и разлетаясь обжигающими порывами.

Стюарт скинул с себя дампиров — сила, хлынувшая от него, раскидала их по залу. Двое рухнули на Алекса и придавили его, помешав схватить пистолет.

Адреналин вдохнул в меня уверенность. Вот тот самый шанс, которого я так ждала!

Натянув цепи, я рванула их со всей силой, на которую была способна. Но ничего не вышло.

Я попробовала снова и снова. Никак. Вот же дерьмо!

Всё это время я пребывала в полной уверенности, что сумею высвободиться!

А, оказывается, у меня не было ни малейшего шанса. Алекс всё предусмотрел. Чёрт!

И когда я успокаивала себя мыслью о том, что нужно лишь выждать нужный момент… всё это было заблуждением⁉

Гнев брызнул из глаз горячими слезами. Натянув цепи, я отодвинулась от стены, насколько позволяла их длина. И наблюдала за бойней, не имея возможности вмешаться.

В дальнем углу зала Джеймс обхватил согнутую в локте руку дампира, наставляющего на него оружие. Без прямого приказа Алекса они не могли стрелять.

Чуть нагнувшись вперёд и влево, Эдисон перебросил противника через себя, тот упал на пол, шипя.

Дампир, удерживающий Адама, навёл на Джеймса пушку, и в этот миг Адам сделал ему подсечку. Пока противник возился на полу, он направил на него автомат и выстрелил.

Второй дампир уже поднимался — Адам навёл оружие, не убирая пальца со спускового крючка. Тот упал, рассечённый пополам автоматной очередью.

Джеймс стоял почти спиной к спине Адама, держа в руке «Адгар». Он стрелял по одной из размытых фигур, летящих к Алексу, но та даже не замедлилась.

Давясь пульсом, я следила за ней взглядом. И увидела, как в другом конце зала Джозеф схватил летящего на него дампира и заломил ему руку за спину, другой прижал его плечи к своей груди.

Дампир вырывался, но противник оказался куда сильнее. Одно движение — и рука Джозефа прошла насквозь через его грудь и раздавила сердце в кашу.

К Стюарту летели двое.

— Ложись! — крикнул Адам, разворачиваясь с автоматом в руках.

Вампир бросился на пол и перекатился в сторону. Адам послал очередь — у подножия пьедестала рухнул дампир с отсечённой головой.

Второй, визжа и извиваясь, завалился на бок, зажимая руками внутренности, вылезающие скользкими змеями из распоротого живота.

Гули метались по залу и как голодные псины кидались на всех подряд. Плевок автоматной очереди — один отшатнулся назад и, визжа, распластался по полу.

Еще одному Джозеф свернул шею и отпихнул от себя ногой обмякшее тело.

Мари-Бэлль неслась ко мне, разинув клыкастую пасть. Я успела лишь прижаться к стене, как из её горла вылезло лезвие ножа. Глаза вампирши полезли на лоб, руки заскребли рану.

Райан отодвинулся от неё и сделал шаг назад, глядя на меня. В его небесно-голубых глазах таилась темнота, такая глубокая, что в ней можно было утонуть.

И, скорее всего, я бы так и сделала, если бы справа не появился Стюарт и не схватил Мари-Бэлль за горло.

Он волок её в центр зала, она пронзительно вопила, кровь текла из раны на горле, и за вампиршей тянулся влажный багровый след.

Несколько раз громыхнул пистолет — Джеймс палил по гулям, цепляющимся в ноги Джозефу. В суматохе почти забыли об Алексе.

Он полз между телами дампиров, целеустремлённо двигался к пушке, оставленной на полу.

Райан рванул к нему размытой полосой, а я осталась растерянно моргать и ждать спасения.

Дрожащая рука Алекса тянулась к пистолету. Райан подошёл слева и наступил на неё. Алекс завизжал и запрокинул голову, смерив вампира испепеляющим взглядом.

Райан же глядел на него с хладнокровным видом, глаза его ничего не выражали.

— Это был ты! — сквозь зубы прошипел Алекс. — Ты пас меня!

Райан не ответил, ничего не отразилось на его безупречном лице. Он лишь сильнее надавил ботинком на его ладонь.

Алекс выгнул спину, скуля и выплёвывая проклятья.

— Не позволяй ему шевелить рукой! — крикнул Стюарт и поднял за горло Мари-Бэлль.

Она вцепилась в его запястье, всадила ногти в кожу. Тонкие струйки потекли вампиру под рукав, но он не ослабил хватку.

Райан склонился над Алексом, но опоздал. Он уже призвал магию, и тени слетели со стен фантомными птицами, рванули к нему чёрным ветром.

Они неслись, гася пламя свечей, и зал погружался во тьму.

Джеймс быстрым шагом шёл ко мне и палил на ходу из «Адгара» по гулям. Но разве они их не убили всех?

Я посмотрела на дверь в подземелье как раз в тот миг, когда из неё выскользнула толпа тварей. Они крались к трупам и кидались на них.

— Закройте дверь! — завопила я. — Дверь закройте, мать вашу!

Джеймс остановился и глянул на дверь. В одиночку подобраться к ней не было возможности — их лезло слишком много.

Тогда он стал отстреливать скользких тварей.

Джозеф бросился через зал к стене с дырой в подземелье, расшвыривая попадающихся на пути гулей, словно те ничего не весили.

Захлопнув дверь ногой и задавив гуля, выползающего из щели, он задвинул ржавый засов. Дверь сотрясалась от ударов с обратной стороны, но стояла намертво.

Мари-Бэлль визжала на одной ноте. Стюарт смотрел ей в лицо с безразличным видом, будто хотел запомнить ненавистные черты.

И вдруг раздавил горло вампирши. По его руке заструилась кровь, тяжёлые капли молотили дождём по каменному полу.

Глаза Мари-Бэлль закатились, она отчаянно пыталась дышать, но изо рта вырывались кровавые брызги. Её когти избороздили руку Стюарта в кровавое месиво, но он не отпускал её.

Он раскрошил ей позвоночник, а она ещё была жива и болтала ногами, норовя ударить его.

Несколько шальных пуль врезались в тело вампирши, она задёргалась, но не умерла. Тогда Стюарт пробил её грудь рукой и вытащил из кровавой дыры трепещущее сердце.

И раздавил.

Мари-Бэлль издала булькающий звук и обмякла, повиснув в его руке тряпичной куклой. Стюарт разжал пальцы, тело свалилось на пол в куче кружевных, залитых кровью юбок.

И тут же начало тлеть.

Вытерев руку о джинсы, вампир переступил через него и двумя плавными движениями перекрыл между нами расстояние.

Я смотрела на него, а в глазах дрожали непролитые слёзы. Не знала, что я могу быть такой сентиментальной. Стюарт потянулся к кандалам, но я протестующе завертела головой.

— Они из заговоренного серебра. Не надо.

Стюарт невесело усмехнулся и расстегнул замок на левой руке.

— Жжёт, но не смертельно, — сказал он.

А я опустила глаза на его ладонь — кожа на ней покраснела, вздулись волдыри. Но он потянулся к моей правой руке, печально улыбаясь, будто совсем не чувствовал боли.

— Нет, Стюарт! Дальше я сама, — я схватила его за запястье уже свободной рукой.

Он застыл и медленно поднял на меня каре-зелёные, потрясающе красивые глаза. И кивнул, хоть и недостаточно уверенно.

Отступил назад, чтобы предоставить чуть больше места, пока я ковырялась с замком на правой руке. У меня не слишком хорошо получалось, но Стюарт покорно замер и смотрел с пустым выражением на лице.

В глубине души я знала, что мысленно он сейчас улыбается и душит в себе порыв прийти на помощь. Но в конце концов я справилась.

Освободившись, шагнула к Стюарту на ватных ногах и стала падать ему в объятия. Он охватил меня руками и помог устоять. А когда мы повернулись к залу, Алекс стоял в центре, а вокруг него вился чёрный дым.

Он ухмылялся, чёрное пламя в глазах пылало, заливая лицо, словно маска. Я обвела зал быстрым взглядом.

Джозеф, стоявший у двери в подземелье, рухнул на колени. Он был ослаблен смертными муками Антонио, но всё равно отлично держался. Адама и Джеймса порывом силы швырнуло о стену.

Райан застыл у колонны, сжимая в руке окровавленный нож. Он не шевелился, в глазах не отражалось усталости или боли. Сила Алекса не сломила его, но было видно, что он противостоит ей усилием воли.

Стюарт попятился, выставив перед собой ладонь, словно заслоняясь от сильного ветра.

То ли от усталости, то ли от шока я не в полной мере ощущала то, что чувствовали все они сейчас. Но когда Стюарт отпустил меня и позволил стоять самостоятельно, сила Алекса ударила поперёк тела хлыстом, заставив ахнуть.

Рассмеявшись окровавленным ртом, Алекс снова ударил. Силой меня отбросило назад, выбило воздух из лёгких.

— Так или иначе — ты умрёшь, — прошипел он.

И меня окатило порывом его мощи. Я напряглась, подняла голову, глубоко и жадно вдыхая, и рывком отлипла от стены.

И пошла к нему, на ходу разворачивая свою силу, сопротивляясь напору его воли.

Воздух задрожал. Меня по-прежнему трясло, но с каждым шагом я становилась сильнее, словно впитывала кожей магию, исходящую от Алекса.

А его улыбка тускнела и сползала с лица.

— Боюсь, мне придётся порушить твои планы, — голос мой прозвучал сипло, но ровно.

Сила, расплескавшаяся вокруг меня, порывами ветра жгла Алекса. Он противостоял, но всё равно пятился под её давлением.

Она сдвигала его с места, хлеща и полосуя до крови. Ткань на пиджаке треснула, появились разрывы. На рубашке расцветали кровавые пятна.

Кожа на ладони, что он выставил, закрываясь, лопнула, потекла кровь. А я шла очень медленно, ощущая со всех сторон силу, грозящую удушить.

Двигалась сквозь её слои и смотрела в упор на Алекса, словно через мутное стекло. И в отражении его глаз, как в чёрных зеркалах, видела своё лицо.

У меня зрачки светились багрянцем, кожа побелела, превратилась в сияющий мрамор. Я была ослаблена, в голове шумело, но магия пылала изнутри и вела меня к цели.

— Ты не можешь быть настолько сильной! — сквозь боль и свист ветра закричал он. — Это невозможно!

— Думаешь, только свежая кровь даёт мощь? Или власть над кем-то? Нет, Алекс. Можно и за тысячу лет не набрать силу, выпить всю кровь мира, но не обрести способностей. Она либо заложена в тебе, либо нет.

— Тебе достались хорошие гены.

Я остановилась, не дойдя до него всего лишь пару метров. И пожала плечами.

— Не то, чтобы я недовольна, но происхождение этой силы для меня не имеет значения. И вряд ли она — твоя заслуга.

Я улыбнулась ему, стараясь не отводить взгляд. Лицо Алекса вытянулось, огонь в глазах погас. В них отчётливо отразился страх, непонимание.

Вероятно, он что-то почувствовал, но было уже слишком поздно. У него за спиной появился Райан, мелькнул к пистолету на полу и толкнул его ко мне ногой.

Пушка скользнула мимо Алекса, он невольно проследил за движением. А когда снова поднял глаза — дуло уже смотрело на него.

Алекс уставился на пистолет в моей руке, губы его дрогнули. Он оскалился, но не сумел скрыть ужаса.

— Пистолет? Серьёзно? Ты меня просто пристрелишь? — в его голосе прозвучала нотка удивления.

— Пуля куда быстрее и надёжнее магии, Алекс. А я смертельно устала и хочу домой. Извини, что разочаровала.

И нажала на спусковой крючок.

Момент, когда пуля врезалась в его тело, пробила сердце насквозь, и кровь брызнула, застыл перед глазами, как в замедленной съёмке.

Алекс стал падать назад, но я выстрелила снова — на этот раз в голову. И тело его свалилось бездыханной грудой.

Повисла тишина, я ничего не слышала, кроме собственного пульса и срывающегося дыхания. Не веря в то, что Алекса больше нет, разрядила в него обойму.

Никто не шелохнулся, не попытался меня остановить. Защёлкал пустой барабан, я вздрогнула и заморгала, глубоко вдохнув.

И вдруг грудь сдавило обручем со страшной болью. Я ловила ртом воздух и падала, падала в темноту. А потом она сомкнулась надо мной, и всё исчезло.

Очнулась я на руках у Стюарта. Он нёс меня к дверям зала, стены раскачивались в такт его движению.

Свинцовый шар перекатывался в голове, отдаваясь в затылке тупой болью. Что-то капало мне на лицо, тёплое, почти горячее.

Я подняла непослушную руку и коснулась лба, а когда отняла пальцы, они оказались в крови. Разве рана не должна была затянуться?

Или это новая?

В попытке оглядеться, я запрокинула тяжёлую голову и уронила её обратно. Перед глазами плыло, во рту стоял сладкий медный вкус, но я сощурила глаза, силясь сфокусировать взгляд на чертах склонившегося надо мной Стюарта.

Он хмурился и встревоженно вглядывался в лицо. Я свернулась у него на груди, как ребёнок, и он понёс меня, осторожно охватив руками.

Пульс его отбивал ровный спокойный ритм и почти убаюкивал. Но тут я услышала какой-то шум и скосила глаза.

Впереди шёл Джеймс с «Адгаром» в руках. Он припал плечом к стене и выглянул из-за угла. Стюарт устало усмехнулся.

— Не дёргайся так. В холле чисто, — тихим, пустым голосом сказал вампир.

Эдисон с грозным видом обернулся, но заметил, что я очнулась. Его взгляд скользнул с вампира на меня и потеплел, лицо смягчилось.

Чуть опустив пушку, он покачал головой.

— Умеешь же ты удивлять.

Я невольно улыбнулась, но заметила у него кровь. И улыбка разбилась.

Правая половина лица Эдисона была залита кровью, тёмные брызги усеивали пуловер на плече и груди, но в целом он выглядел здоровым.

В уголках глаз проглядывала усталость лучистыми морщинками. Я попыталась вспомнить, когда его ранили, и не смогла. Видимо, это произошло уже после того, как я отключилась.

— Сама от себя не ожидала, — честно сказала я и вздохнула.

Откуда-то сзади донеслись неразборчивые голоса. Руки Стюарта, удерживающие меня, напряглись, впились в тело. Моргая, я повернула голову и прижалась щекой к его плечу.

И выглянула ему за спину.

Антонио лежал на ступенях, которые казались чёрными из-за пролитой им крови. Перед ним на коленях стоял Джозеф.

Держа старейшину за руку, он качал протестующе головой.

— Что там происходит? — приподнимаясь, прошептала я и упёрлась руками в грудь вампира.

— Нам стоит поторопиться, — проговорил он, глядя перед собой с отстранённым видом.

— Я не уйду, пока не удостоверюсь, что в зале не осталось живых.

Он с сомнением покосился на меня, ощупывая лицо взглядом. Я поджала упрямо губы и вызвала у него улыбку — одновременно весёлую и удивлённую.

Меня окатило теплом и обаянием, исходящим от него волнами. Но я не отступила.

— Ты не успокоишься, верно? — голос его прозвучал мягко.

Я категорично качнула головой, разметав слипшиеся от крови волосы. Но он продолжал смотреть на меня так, будто ничего прекраснее в жизни не видел.

Вдруг стало неловко, щеки загорелись, а он деликатно отвёл взгляд, предоставив мне заливаться краской.

И продолжал меня обнимать, а ведь совсем недавно за такое я бы ему оторвала руки. Но сегодня ночью мой внутренний мир круто переменился.

Стюарт тяжело вздохнул, остановился и бережно опустил меня на ноги.

— Антонио освободил Джозефа. Теперь он сам по себе, без мастера.

Я внимательно вгляделась в его лицо, будто могла по нему прочесть нужные мне ответы.

Перед глазами снова расплылось. Крепко вцепившись в локоть Стюарта, я посмотрела на Антонио. Открыла рот, глубоко вдохнула и закрыла его, не подобрав нужных слов.

— Ты же не думаешь, что его можно спасти? — склонившись ко мне, чуть слышно спросил он.

Запрокинув голову, я сердито уставилась на Стюарта, но под его неожиданно печальным взглядом помрачнела.

— Я всё понимаю, но не хочу верить, — сглотнув, прошептала.

— Я знаю, — кивнул он.

Отпустив руку Стюарта, я отстранилась. И оказалась перед Тайлером. Всё это время он шёл за нами, а я и не заметила.

Замешкавшись, так и застыла между ним и Стюартом, соображая, как поступить. Совершенно не хотелось подходить к нему и выяснять отношения, которых по сути не было.

Не хотелось снова смотреть в глаза, которые меня жестоко обманули. Я была уверена, после такого предательства на сердце останется шрам, но с удивлением для себя осознала, что ничего не чувствую.

Спокойствие пустоты поглощало мою душу. Вероятно, я ещё не отошла от шока, но лучше так, безболезненно.

Тайлер протянул ко мне руку — она застыла в воздухе и неуверенно дрогнула. Я качнула головой и отшатнулась от него.

— Я совсем тебя не знаю, Тайлер. Понятия не имею — кто ты, — сказала и шагнула назад.

А он остался стоять с неимоверно печальным видом. Стюарт глянул на парня, и его глаза обвиняли.

Неизвестно, что произошло бы дальше, но мне навстречу вышел Адам. Когда я попыталась его обогнуть, он преградил путь.

— Надо уходить. Ты куда собралась? — разведя руками, возмутился он.

На плече у него болтался рюкзак со световыми бомбами. Я стащила его с парня и прижала к животу. Он попытался помешать, схватил меня за руку, но под тяжёлым взглядом стушевался.

Закатив раздражённо глаза, Адам нехотя кивнул.

— Только без глупостей. Договорились?

Я нахмурилась.

— Глупости? Это не про меня, — и, сдвинув его в сторону, чуть не уткнулась лицом в грудь Райана.

Глубоко вдохнув, обошла его и направилась к пьедесталу. Лишь у лестницы оглянулась.

Он смотрел на меня с ничего не выражающим видом, но вот в глазах — в них читалось многое.

Интерес, изумление и даже некоторая взволнованность. Растерявшись, я чуть не споткнулась о ступень. Какая-то неловкая я сегодня.

На полу лежали тела в лужах крови. Оглядев зал, я прислушалась к своим ощущениям.

Никто не шевелился, ни у кого не билось сердце, не вздымалась грудь. От некоторых дампиров вообще мало, что осталось.

Я прошла, не глядя под ноги, и встала перед Антонио. Джозеф сидел на ступени рядом со старейшиной, на его обычно каменном лице застыло выражение глубочайшей скорби.

Перехватив его тяжёлый взгляд, я перевела дыхание и заставила себя посмотреть на Антонио. И всё самообладание понадобилось, чтобы не отвести трусливо глаза.

Кожа на лице старейшины сморщилась и побледнела, посерела, обтянула кости черепа, как ветхая бумага.

Казалось, если он заговорит, то она лопнет. Глаза заволокло мутной плёнкой, на шее проступили тёмные, почти чёрные вены и жилы, будто вампир высыхал изнутри.

Подняв на меня невидящий взгляд, Антонио протянул дрожащую руку.

Опустившись рядом на колени, я приняла её и взяла в ладони. Она оказалась холодной и какой-то деревянной на ощупь, как у… мертвеца.

Открыв рот, Антонио попытался что-то сказать, но не смог, лишь облизнул сухие потрескавшиеся губы. Сила из него вытекала вместе с кровью.

Почти ничего не осталось от прежнего величественного вампира, которого я знала.

Боковым зрением я уловила движение и оглянулась. Джеймс, Тайлер и Адам вышли из зала, Стюарт застыл в дверях, пропуская Райана, который тоже не особо торопился покинуть склеп.

Словно почувствовав мой взгляд, он повернул голову, но я уже смотрела мимо него.

— Стюарт, уведи их как можно дальше, — попросила, и к горлу тут же подступили слёзы.

Он заметил — нахмурился, но кивнул. Я не удержалась и посмотрела на Райана, когда глаза уже наполнялись слезами.

По его лицу промелькнула какая-то мысль, и он нахмурился, в синеве глаз вспыхнула тревога.

Он проследовал за Стюартом к выходу, но, помедлив уже на пороге, обернулся с таким видом, будто забыл что-то сказать.

Стюарт вернулся и что-то шепнул Райану. Вампир ответил ему непроницаемым выражением и вышел.

Когда они скрылись в холле, я прижала к груди злосчастный рюкзак, набитый бомбами.

Джозеф пристально глядел на меня. От взгляда его глаз цвета грозовых туч мне захотелось съёжиться. Они смотрели так, будто видели меня насквозь и читали всё, что в душе творилось.

— Не совершай ошибки, Кира. У тебя же вся жизнь впереди.

— Я и не думала, — пробормотала я, рассеянно пожимая плечами.

— Не пытайся провести меня, — хмыкнул он.

Антонио коснулся его плеча, и вампир отвлёкся, склонил к нему голову.

Я не слышала, о чём они говорили. Мой взгляд был прикован к груди Антонио. Его рана раскрывалась от движений, и по рубашке струилась чёрная кровь.

У меня в горле застрял ком.

— Мы рассредоточимся, — голос Джозефа отвлёк от раздумий.

Я подняла голову и, сощурив глаза, уставилась на него.

— О чём ты?

— Ты отдашь мне часть зарядов, — поднимаясь со ступени, он протянул руку к рюкзаку.

Я крепче вцепилась в лямки.

— Мне не вредит ультрафиолет, а тебе — очень даже, — возразила я.

Он с каменным видом застыл надо мной.

— У меня нет ни сил, не желания спорить, Кира, — процедил вампир и нетерпеливо сжал руку в кулак. Вдруг он показался мне очень усталым — истинное лицо проглянуло из-под идеальной маски. — Давай сюда эти чёртовы бомбы, пока твари из подземелья не выбрались наружу!

Сердито глядя на Джозефа, я расстегнула молнию, достала несколько металлических шариков из рюкзака и вложила в его ладонь.

— Я иду вниз, а ты займись кабинетами. Встречаемся у выхода, — сказал он и ушёл, не дожидаясь моих возражений.

Я только обернулась, собираясь выдать злобную реплику, но Джозефа уже след простыл.

— Твою мать, — беззвучно пробормотала и повернулась к Антонио. — Это вы ему приказали?

— Я больше не в праве ему приказывать, — хриплым голосом отозвался старейшина и вымученно улыбнулся. — Отныне Джозеф — свободный мастер вампиров. Он сам принимает решения.

— Он не обязан мне помогать.

— Не обязан, — слегка кивнул он.

По его телу прошла дрожь, лицо исказилось мучительной гримасой. Ощупывая его взглядом, я не могла понять, что изменилось.

Но моргнула и вдруг увидела всю картинку целиком. Костюм висел на Антонио мешком, словно вампир уменьшился в размерах. Он таял на глазах, буквально ссыхался, будто кости уже начали тлеть.

Я закусила губу, мысленно ругая себя за то, что не сумела скрыть эмоции. Снова глаза заполнялись слезами.

И стала отворачиваться, чтобы спрятать их от старейшины, но он сжал мои пальцы, вымученно улыбаясь почти безгубым ртом.

— Я никогда не сомневался в тебе, Кира.

— Простите, — шепнула я, но он покачал головой.

— Мне не за что тебя прощать. Ты приняла правильное решение. Возможно, я ждал этого дня всю свою бесконечно долгую жизнь, — Антонио печально пожал плечами. — Я устал, — и болезненно закашлялся.

— Когда я шла за Алексом… Я не хотела, чтобы так вышло, — глотая слёзы, я поглаживала Антонио по плечу успокаивающими круговыми движениями, только кого из нас нужно было успокаивать?

— Твои друзья не пострадали — это самое главное.

— Но вы пострадали!

— О планах Алекса я догадался, когда Райан сообщил мне о том, что ты сама пришла в склеп. И был готов к тому, что этой ночью пройдёт моё последнее заседание, — он судорожно вздрогнул и стал заваливаться набок.

Я поднялась и придержала его за плечи. По моей щеке скатилась первая слеза.

— Не стоит, Кира, — вампир дрожащей рукой смахнул её. Кожа на ней сморщилась буквально на глазах. — У тебя целая жизнь впереди.

Последние слова он едва выдавил из себя. Лицо старейшины скривилось, и изо рта хлынула кровь.

Я стояла и растерянно смотрела, а по щекам ползли горячие слёзы. Кровь текла густым потоком по его губам, подбородку, шее, заливала рубашку.

— Что я могу для вас сделать?

Он перевёл на меня слепой взгляд.

— Дай… дай мне, — и указал пальцем на рюкзак.

— Бомбу? — изумилась я.

Вампир кивнул.

— Но…

— Дай, Кира, — на удивление твёрдо потребовал Антонио. — Лучше сгореть за мгновение, чем медленно и мучительно угасать…. Или быть растерзанным кровожадными тварями.

Я посмотрела на него с непониманием и услышала, как в дверь, ведущую в подземелье, что-то скребётся. Потом наступила тишина. И вдруг изнутри ударилось что-то тяжёлое.

Я вздрогнула и стала суетливо расстёгивать молнию. Достала один шар и вложила в ледяную ладонь старейшины, помогла сжать её пальцами.

Он удовлетворённо прикрыл глаза.

— А теперь… иди и найди…

— Что найти?

В дверях мелькнул тёмный силуэт. Я обернулась и увидела Джозефа.

Утирая кровь с щеки рукавом пиджака, он упёрся стальным взглядом в меня, лишь бегло посмотрев на Антонио, будто не хотел запоминать его таким.

И нельзя было осудить его за это.

— Всё готово, — сообщил он. — Подземелье заминировано, взрывное устройство активировано. У нас примерно десять минут.

— Жди меня на улице, — сказала я, заранее зная, что он не поверит. — Я должна ещё кое-что успеть сделать.

Джозеф замер и поглядел мимо меня на Антонио — движение одних лишь глаз. Старейшина кивнул, но вампир только сильнее нахмурился.

— Иди же! — нетерпеливо повысила я голос.

Поджав губы, он исчез. Я повернулась к Антонио.

— Так что я должна найти?

Он стал наклоняться ко мне и… упал. Поймав его за плечи, я задержала дыхание, прислушиваясь к едва различимому слабому голосу.

— Райан. Найди Райана.

— Он разве не покинул здание? — удивилась я.

— Нет, — качая головой, прошептал он. — Райан должен быть где-то здесь. Он ещё здесь…

Глаза его закрылись, тело обмякло. Из груди вырвался долгий тяжёлый вздох. Поднимаясь, я осторожно уложила старейшину на ступени.

Его рука, что держала световую бомбу, начала соскальзывать. Я поймала её и бережно уложила на колени.

Схватила рюкзак и побежала из зала, когда за спиной снова содрогнулась от ударов дверь.

Я обернулась, как в фильме ужасов на звук в темноте — медленно, оглушённая страхом. Железный засов слетел с петель и грохнулся о пол.

Дверь поддалась и приоткрылась, и из неё полезли гули.

— Чёрт, — прошептала я и попятилась к выходу, не отводя взгляда от бездыханного тела Антонио. И буквально вывалилась в холл, чудом удержавшись на ногах.

Твари разбредались, набрасывались на тела убитых и вгрызались в них. Давясь пульсом, я поспешила закрыть двери, придвинула кресло и бросилась к кабинетам.

Если гули не услышат меня, то есть надежда уйти прежде, чем они выберутся.

И где же искать Райана? Что он вообще здесь забыл?

Времени почти не осталось, таймер в боковом кармане рюкзака злостно пищал. Но я перебегала из кабинета в кабинет и раскладывала световые заряды.

Райана нигде не оказалось. И я стала звать его по имени вопреки голосу разума, рискуя привлечь гулей. Но он не откликнулся.

Когда я вернулась в холл, таймер в ладони отсчитывал последние секунды существования Совета вампиров и склепа, каким его знали.

Больше никто не будет диктовать условия миру нежити и некому будет следить за их выполнениями.

Какой-то частью себя я осознавала, что в Хайенвилле воцарится хаос, но искренне надеялась, что этого не увижу.

Свой последний шанс передумать или обратить процесс вспять я благополучно упустила, променяв на поиски Райана. И твёрдо решила, что не хочу покидать здание без него.

Никогда не прощу себе, если уйду и оставлю его погибать. Мне ультрафиолет вреда не причинит, но его распылит в считанные секунды. Я не могла этого допустить. Не могла.

И поэтому решила остаться и взглянуть собственными глаза на световое шоу Адама прямо из первого ряда зрительского зала.

Будет, что потом ему рассказать, если переживу ударную волну….

Страх сжимал сердце в кольцо, перед глазами плыли серые пятна, адреналин стучал в висках, оглушая. Застыв посреди холла, я обречённо таращилась на таймер.

И не сразу заметила, как отворились двери. Десять, девять, восемь…. Краем глаза, уловив движение, я вздрогнула и подняла голову.

Ко мне шёл Райан.

Глаза защипало от досады и сожаления. Я обречённо поглядела на молодого вампира, сжимая в ладони таймер. В животе свернулся тугим комом страх.

Нет, этого не может быть! Райан не должен был возвращаться, я уже внушила себе, что он в числе спасшихся!

Бегло глянув на таймер, я с болью посмотрела ему в глаза, в их тёплую, засасывающую синеву. Райан ускорил шаг, нахмурив брови.

На его напряжённом лице появилось изумлённое выражение.

— Кира!

Семь, шесть, пять…

Я моргнула, судорожно вздыхая, и прошептала:

— Прости.

По щеке скатилась горячая слеза. В глазах Райана мелькнуло непонимание и сменилось чистой тревогой.

Он протянул ко мне руку, но я уставилась ему в глаза, оцепеневшая. У него восхитительный взгляд — подумалось в последний миг.

И таймер, издав звонкий писк, умолк.

В густой тишине заскрежетал металл, заскрипело дерево, завибрировал пол под ногами.

Оглушающий рёв раздался прежде, чем холл начал заполнять слепящий свет вперемешку с бетонной пылью.

Я увидела отражения вспышки в глазах Райана, и взрыв обжигающим кулаком ударил в спину.

Жар полыхнул волной, взметнул волосы, и в тот же миг рука Райана сомкнулась на моём запястье. Ударной волной меня снесло к нему в объятия, и воздух начал плавиться.

Мир закувыркался, завертелся и разбился. В голове зазвенело, засвистело, боль взорвалась в затылке и швырнула меня в темноту.

И там не было ничего, кроме тишины и покоя.

Ночное небо раскинулось сверкающим одеялом. Оставался час до рассвета, но тёплый ветер, полный ароматов растений, уже нёс его дыхание.

Джеймс и Тайлер стояли рядом с фургоном под балдахином перешёптывающихся деревьев. Адам открыл дверь и швырнул сумку с оружием на водительское сиденье.

Джозеф вышел за ворота и замер, оглядывая машину невидящим взглядом.

Он что-то уловил в ночной тишине, но никак не мог разобрать — что именно. Стюарт брёл по дорожке, выложенной брусчаткой, когда почувствовал, как содрогнулась земля под ногами.

Остановившись, он уставился в черноту леса, не в силах заставить себя обернуться. Он должен был увидеть, как Кира выходит из здания, но боялся, что этого не произойдёт.

Его сердце перестало биться, кровь в жилах застыла. Столкнувшись в дверях с Райаном и позволив ему вернуться в склеп, он и не предполагал, что миг спустя пожалеет об этом.

Взрывная волна с рёвом вылетела из дверей здания, разнесла их в щепки.

Джозеф обернулся на звук, Стюарт — нет.

Он так и стоял, устремив взгляд в темноту и не веря в происходящее. Почему она не вышла? Почему Райан её не вывел из склепа прежде, чем прогремел взрыв?

Пламя лизало стены склепа, озаряя ночь и спящий лес, дым густыми клубами поднимался в небо.

Джеймс держал Тайлера, рвущегося обратно к полыхающему зданию. Он метался и кричал, но все звуки утонули в безжалостном вое голодного пламени.

Адам рухнул на колени, охватив руками голову.

— Этого просто не может быть! Невероятно, — бормотал он себе под нос, ошарашено глядя на зарево. — Как⁈

Он не верил своим глазам и не понимал, что могло пойти не так. Ведь он не мог ошибиться в расчётах. Не мог так облажаться.

Не мог так подвести Киру.

— Что произошло? — мигнув, спросил Джозеф, неотрывно наблюдая за разрушающимся зданием.

— Вспышка света по плану, огонь — нет, — затряс головой Адам, впиваясь пальцами в лицо. — Моя бомба не могла нанести подобный ущерб!

— Почему Кира не вышла? — едва различимо прошептал Стюарт, ни к кому конкретно не общаясь.

И, наконец, осмелился посмотреть.

Но Джозеф его услышал — нахмурился и повернул голову. В глазах Стюарта отражалось бушующее пламя, но выражение лица оставалось непроницаемой маской.

Одним лишь небесам известно, что под ней сейчас творилось.

— Если она не выберется, то не будет Кирой, — без прежней уверенности сказал Джозеф и покосился на охваченный пожаром склеп. — Кира из любой дыры вылезет, отряхнётся и пойдёт дальше. Такова её натура и характерная черта.

— Рано или поздно случаются проколы даже у неё, — сглотнув слюну, с горечью протянул Стюарт.

— Отпусти меня! Отпусти, Джеймс! — сквозь зубы прошипел Тайлер, вырываясь из хватки Джеймса.

Детективу пришлось заломить ему руки за спину, чтобы не дать броситься в пекло. Застонав, Тайлер запрокинул голову и бессвязно заорал в ночное небо.

— Не могу, — с придыханием сказал Эдисон, качая головой, и прижал Тайлера к двери фургона.

Он не решался отвернуться и оставить парня без внимания. Ведь тот мог в любой удобный момент рвануть в горящее здание.

Джеймс стоял и глядел ему в лицо, в глаза, из которых кричала нестерпимая боль, и старался не думать о худшем.

Тайлеру было, из-за чего убиваться — его поступок не вызывал ничего, кроме презрения.

Но в этот миг Джеймсу стало его жаль. Да что угодно, только бы не задумываться, как всё на самом деле паршиво.

Но внутренний голос не удавалось заткнуть. Он шептал и шептал о том, что Киры слишком долго нет. Окажись она жива, то уже выбралась бы.

Надежда на то, что она нашла укрытие и решила переждать, таяла с каждой секундой. И вдруг Джеймс будто лбом о стену ударился, и в душе у него оборвалась какая-то очень важная нить.

Он утратил частичку себя мгновение назад, но ещё не до конца осознал это.

— Где Райан? — оглядевшись, спросил Джозеф голосом, раскалённым от гнева — на себя, на Стюарта, на Киру и весь мир. Покрутившись на месте, он уставился на вампира испытующим взглядом. — Где, твою мать, Этвуд?

— Отправился за Кирой, — отозвался Стюарт.

— Что⁈ — Джозеф подошёл к нему почти вплотную и уставился прямо в глаза, разница в росте ему нисколько не помешала сохранить внушительный вид.

Стюарт опустил глаза — такие же пустые, как и выражение его лица. И в этот миг они выражали его истинное состояние — бездонная ледяная пустота пожирала душу вампира.

Он не верил в гибель Киры, положившись на Райана, но щемящее чувство в груди нарастало и убеждало в обратном. Едва Стюарт смирился с мыслью, что она никогда не будет с ним, как потерял её вот так….

И в этот миг он был бы рад видеть Киру в объятиях другого, в очередной раз наступить на горло собственным чувствам, но только бы она оказалась жива и невредима.

Поэтому Стюарт и отпустил к ней Райана — заключил сделку с самим собой. Но что-то пошло не так, и теперь его сердце кровоточило, а в душе…

В душе разверзлась пропасть.

— Он отправился за Кирой, — чётко выговаривая слова, повторил он.

— Зачем?

— Откуда мне знать⁈ — Стюарт небрежно пожал плечами.

И в его глазах промелькнула тень боли, которую уже не осталось сил утаивать. Он нахмурился и отвёл взгляд — Джозеф и так уже достаточно увидел.

— Они о чём-то договорились? Райан был в курсе, что она не выйдет?

— Сомневаюсь, — поморщившись, холодно протянул Стюарт, глядя мимо него.

— Тогда какого хрена ты отпустил его⁈

— Райан не из тех, кому нужно разрешение, — в голосе Стюарта зазвучали первые искорки гнева, смешанные с горечью потери.

Лицо его замкнулось. Он испытывал угрызения совести из-за поспешного решения, но уголком сознания понимал, что оно было единственно правильным.

Никто, кроме Райана не смог бы спасти её. Если уж и ему не удалось….

— Ты осознаешь, что отпустил его на верную гибель? — прервал его размышления Джозеф.

Стюарт открыл рот, собираясь возразить, но вдруг рассмеялся — горько, придушено. И качнул головой.

— Нет. Ты не понимаешь….

Но договорить он не успел — здание обрушилось изнутри, проход завалило бетонными глыбами. Стюарт обречённо прикрыл веки.

В груди у него что-то оборвалось. И боль затопила сознание, поднимаясь откуда-то из холодной пустоты, где ничего не должно было быть.

Мир внезапно утратил для него краски, стал чёрно-белым и чужим. Без неё.

— Дерьмо! — процедил Джозеф и отодвинулся от Стюарта.

Гнев душил вампира, боль колотилась в груди. Этой ночью он потерял не только друга в лице Киры, но и мастера, наставника — вампира, заменившего ему в каком-то смысле отца.

Они прошли с ним через века, многое пережили, и теперь Джозефу предстояло вольное плаванье. А он ещё не успел решить, как поступить с неожиданно свалившейся на голову свободой.

Тайлер отбил руки Джеймса и сполз по двери на землю. Закрыв лицо ладонями, притих.

Внутри у него бушевало пламя куда более жгучее, чем то, что поглотило склеп. Эдисон отступил от Тайлера и медленно повернул голову, чтобы взглянуть на пылающее здание.

Оцепенение приглушило боль, размыло границы реальности. Он твёрдо знал, как должен поступить на его месте коп, но не находил в себе сил.

Даже мысленно не мог произнести то, что становилось вполне очевидным с каждой бесконечно долгой секундой.

Прислонившись спиной к фургону, Джеймс остекленевшим взглядом наблюдал за пожаром. Мир стал далёким, и только свирепое пламя стояло перед глазами.

— Нет, это бред какой-то, — тихо пробормотал он. — Не может этого быть….

Адам закрыл глаза и упёрся лбом в машину, ударив по ней несколько раз ладонью. Шок отступал, и осознание утраты и вины в произошедшем сдавливало ему горло.

— Мы должны вернуться в склеп, — тихим, мрачным голосом произнёс Стюарт.

Джозеф посмотрел на вампира долгим взглядом, лишённым эмоций, хотя внутри у него всё переворачивалось.

— Разумеется, — согласился он, коротко кивнув. — Только ждать придётся до следующего вечера.

— У нас нет выбора.

— И мы должны как следует подготовиться….

Послышался вой пожарных сирен, и он стремительно приближался. Джозеф быстро глянул на дорогу.

— Предоставим профессионалам делать свою работу. Пока пожар в склепе не потушен, нам там делать нечего.

— Кто бы спорил, — тяжело вздохнул Стюарт.

— Быстро все в машину! — скомандовал Джеймс, отодвигая дверь фургона.

И спорить с ним никто не стал.