Сижу в уютном кафе, медленно потягивая капучино. Слизываю сладковатую пенку с губ. Над деревянным столом мельтешит бумажный фонарик, отбрасывает причудливые тени на пустой коричневый диванчик напротив. За большим окном начинается дождь. Наблюдаю, как люди торопливо прячутся под козырьками соседних зданий. Втягиваю голову в высокий ворот белого свитера. Обнимаю ладонями горячую высокую кружку.

Колокольчик на входе мелодично звенит. Перевожу взгляд в сторону двери. Рядом с ней стоит красивая невысокая рыжеволосая девушка. Она осматривается по сторонам. Замечает меня, уверенным шагом направляется к моему столику. Мы с ней познакомились пару дней назад, но уже успели сойтись. Поводом стала общая тайна. Правда, не наша, а двух идиотов, которые решили втянуть нас в свои игры.

— Прости, я опоздала, — Мила садится напротив меня. — От Антона не так просто уйти, — закатывает глаза. Но ее выдает нежная улыбка, играющая на губах.

— А он, я смотрю, собственник, — усмехаюсь.

Поднимаю руку, чтобы подозвать официанта.

— Не то слово, — Мила снимает безразмерную кожаную куртку. Остается в черной водолазке и джинсах. — Пришлось соврать, что еду в институт, — заправляет за ухо выбившуюся прядь влажных волос.

— И он поверил? — изумленно поднимаю брови.

— Не особо, — девушка пожимает плечами. — Но ничего не сказал. Мы учимся доверять друг другу. А ты как улизнула?

— Мне проще, — принимаю меню из рук подошедшего официанта, симпатичного молодого человека с острыми скулами и черными кудряшками на голове. Протягиваю картонную книжечку Миле. — Мы со Стасом не в настолько близких отношениях. Я вчера сказала, что мне нужно домой, и он без вопросов отвез меня.

— И тебе совсем не хотелось остаться ночью с ним? — Мила смотрит в меню, но при этом хитро улыбается.

Эта девушка не так проста, как кажется на первый взгляд. Хмыкаю, вспоминаю вчерашний вечер. Было странно столкнуться с ней и Антоном на пороге квартиры последнего, если учесть, что мы со Стасом только закончили заниматься сексом в хозяйской спальне. Антон отмер первым. Громкое “Какого хрена?” вывело всех из оцепенения. Стас лишь бросил “Сюрприз тебе готовил. Такой же, как ты мне”, сжал крепче мою ладонь и попытался выйти в коридор. Но не смог, Антон перехватил его за плечом, развернул к себе, потащил в спальню. Мысленно чертыхаясь, я старалась не думать о пятне спермы, оставленном Стасом на пледе, покрывающем кровать. Маленькая месть за забытые в его машине салфетки с тем же содержимым. Они такие дети, ну честное слово!

Пока ребята громко выясняли отношения, мы с Милой договорились о встрече. Стас вышел минут через десять с улыбкой до ушей. Антон же матерился, как мог, кидая ему вслед злосчастное покрывало.

— Это было эпично, — глаза Милы искрятся весельем. Видимо, она уловила, о чем я думаю.

— Да уж, не стоило оставлять следов из салфеток в машине Стаса, — пожимаю плечами, улыбаясь.

— Я забыла выкинуть, — лопочет девушка.

Официант приносит ей такой же бокал, что и у меня. Мила отпивает капучино. Жмурится от удовольствия.

— Что делать-то будем? — озадаченно смотрит на свои руки. — Может, расскажем, что мы обо всем знаем?

— Так себе идея, — хмурюсь. — Они втянули нас в свои игрища, а мы должны их мило пожурить и погрозить, чтобы они так больше не делали?

Откидываю длинные черные волосы за спину. Злюсь от понимания, что стала участницей дурацкого спора двух детей-переростков. Да еще и какого? Судя по всем пазлам, что мы с Милой собрали, они собирают двери, за которыми у них был секс.

Когда мы с Милой на гонках поделились наблюдениями, все стало слишком очевидно: сообщения с указанием дверей, Стас, бросившийся закрывать кухню, ссылаясь на сквозняк, дурацкий шантаж, с которого все и началось. Я никогда не забуду фразу Стаса в самом начала наших странных взаимоотношений: “Стоит за нами закрыться абсолютно любой двери, и ты в моей власти!”.

Вчера же Мила рассказала о сообщении о сексе в машине, которое она отправила Стасу с номера Антона. Пришедшее в ответ смс “Ну надо же, идем вровень!” отмело оставшиеся сомнения.

Обида колет сердце. В какой-то момент я действительно начала верить в симпатию Стаса. Появилась щенячья надежда, что я ему важна. Но нет, у него всего две причины держать меня рядом: Соколовский — наш общий враг, и глупый спор. Грустно вздыхаю, перед глазами возникает прошлое утро. Оно было идеальным. Я проснулась в крепких объятиях Стаса. В них было тепло и удобно. Потом мы пили кофе, болтали и смеялись над какой-то ерундой. А вечером все пошло по одному месту — мои опасения подтвердились. И теперь я жажду мести.

— Давай подумаем вот о чем, — смотрю в зеленые широко раскрытые глаза Милы. — Они нами пользовались, как хотели. Один меня шантажирует, второй заставил тебя подписать идиотский контракт. Ты действительно хочешь просто обо всем рассказать? — мой голос звенит от досады и грубости. Но Милу нужно немного встряхнуть, показать, что все не так радужно, как она себе рисует.

— Ты права, — вздыхает Мила. — Только что мы можем сделать?

— Как минимум поиздеваться над ними, — сжимаю ладонь в кулак и вдавливаю его в стол.

Во мне клокочет желание поквитаться. Глубоко дышу. Нельзя так! Я не могу принуждать Милу, если она не хочет. Но мне одной нет смысла вести игру против Стаса. Рано или поздно я рискую снова поверить ему и сдаться. А вот с поддержкой…

— Давай сделаем это, — Мила вдруг резко вскидывает голову, воинственно смотрит в ответ. — Не хочу больше давать себя в обиду.

Усмехаюсь ее решимости. Вот так бы сразу! А внутри у самой ехидный голос верещит, что я совершаю ошибку. Каким бы Стас ни был, он мне нравится. И помог с Соколовским, отказался от важного проекта ради того, чтобы посадить его. Хотя кого я обманываю: Стас не стал бы этого делать, если бы не личная заинтересованность в вопросе — надо же убрать конкурента, сующего палки в колеса.

Встряхиваю головой, отгоняя ненужные мысли. Если решусь, то отступать уже не имею права. Ребята заслуживают, чтобы их проучили. Пусть почувствуют себя в нашей с Милой шкуре.

— Ну так что? — поднимаю бровь.

— У тебя есть предложения? — Мила краснеет, смотрит на меня взглядом потерянной лани.

Ей действительно подходит ее имя. Она слишком нежная и мягкая. Значит, буду ее тянуть! Научу стоять за себя!

— Да, — коварно усмехаюсь. — Будем открывать закрытые двери!

Мила уезжает первой. Срывается сразу после звонка Антона. Я же спокойно допиваю кофе, одеваюсь и выхожу на улицу из теплого кафе. Промозглый воздух забирается под плотно запахнутый черный тренч. Джинсы тоже совсем не греют. Быстро бегу до такси, которое ждет у тротуара, распахиваю дверцу, запрыгиваю в духоту салона. Протяжно выдыхаю.

В душе радуюсь, что мы с Милой обсудили дальнейший план действий, разработали линию поведения и решили, что заставим ребят самим признаться в споре. Но до этого времени изрядно поиздеваемся над ними. Очень хочу, чтобы Стас помучился. Находясь наедине с собой я могу признаться — он мне не безразличен, но это не значит, что я позволю ему собой манипулировать своей свободой. Нет! Я не подам вида, что все знаю, и при этом буду получать удовольствие от нашей близости. А когда придет время закончить игру, я смогу уйти от него с гордо поднятой головой. Я буду сильной…

Вибрация телефона в кармане прерывает эпичный монолог в голове. Глупая надежда, что звонит объект моих мыслей, екает внутри. Достаю гаджет и тут же чуть не роняю его, видя имя на экране. Закусываю губу, прикрываю глаза. Не хочу отвечать. Но сбросить не могу. Это чревато. Вдавливаю палец в зеленую трубочку.

— Долго ты, — раздается противный голос Андрея Соколовского.

Сжимаю кулаки, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— Чего вы хотите? — голос почти не дрожит.

— Похвалиться, — слышно, что он улыбается. Самодовольство так и прет. — Благодаря тебе я получил охрененный проект Стаса. Девочка моя, ты просто чудо.

Кривлюсь от такого обращения. Противно.

— Мы оба знаем, что у меня не было выбора, — выдавливаю каждое слов.

— Именно, — воодушевленно восклицает Соколовский. — Но это не значит, что тебя не надо хвалить. Если бы Стас только знал, кого пригрел…

Давлюсь воздухом. Кровь приливает к щекам. Становится стыдно, что я думала минуту назад о мести Стасу за его спиной. Как бы не хотелось признавать, но есть доля правды в сравнении Соколовского. Но это не означает, что я позволю им обоим крутить мной, как они захотят.

— Я могу поставить его в известность, — почти пропеваю.

— Нет, — грубый окрик бьет по перепонкам. — Ты забываешься!

Андрей не прав. Как раз я помню все. Особенно тот факт, что у него есть компромат. Правда не на меня, как я сказала Стасу, а на мою младшую девятнадцатилетнюю сестру, так глупо влюбившуюся в этого монстра.

— Оставьте Аню в покое, — цежу в трубку.

— Это будет зависеть от тебя, — обрубает Соколовский. — Ладно, ты мне пока не нужна. Но можешь понадобиться в любой момент. Та что будь готова.

На этих словах он сбрасывает звонок, а я продолжаю смотреть на потухший экран. Ну почему это все происходит со мной?

Чувство вины затапливает с головой. На самом деле, мне некого винить в случившемся, кроме себя.

А ведь все так хорошо начиналось. Я с отличием закончила факультет дизайна. С воодушевлением сразу же побежала искать работу в надежде, что смогу помогать родителям, и мы наконец выберемся из вечной нехватки денег. Но увы, устроиться куда-либо без опыта — та еще задача. Оббивая пороги разных агентств, я так и не смогла найти что-то более-менее достойное, пока не наткнулась на фирму Соколовского. Меня приняли с распростертыми объятиями, а я была так благодарна, что даже не подумала почитать отзывы.

Изначально все было прекрасно. Радушный коллектив, отзывчивый руководитель, неплохая зарплата, интересные проекты, правда, краденные, о чем мне стало известно позже. Я благодарила судьбу за свою удачу.

В один из дней Аня захотела меня встретить, чтобы узнать, где же я работаю. И это стало роковой ошибкой. Соколовский тогда вышел вместе со мной из офиса. Когда он увидел сестру, моментально поменялся в лице. Его радушная улыбка превратилась в правильную букву «О». Он выпученными глазами уставился на Аню и молча протянул ей руку. А после скомкано попрощавшись с нами, буквально сбежал.

Спустя время я узнала, что он каким-то образом достал ее номер, и они несколько раз виделись. Сестра влюбилась без памяти. Андрей задаривал ее подарками, возил в рестораны, буквально боготворил. Но эйфория продлилась около месяца и в один момент сдулась как воздушный шарик.

Сестра не находила себе месте. Лежа под одеялом на своей кровати в нашей общей комнате, я слышала, как она сдавленно рыдала в подушку. Из-за переживаний Аня перестала нормально питаться, похудела. И ни с кем не делилась, что же произошло.

По своей глупости я не лезла к ней, о чем сейчас безмерно жалею, потому что спустя пару недель Соколовский вызвал меня к себе. Он выложил ряд фотографий, где голую Аню, лежащую на спине, имеет какой-то мужик, по видимому, он сам. У снимавшего были видны лишь член, входящий в Аню, и бедра. Больше ничего. Андрей предупредил, что еще есть видео, поэтому если я не соглашусь ему помочь, все это будет выложено в интернет. Последним аргументом стал конверт, приготовленный для отправки всего этого безобразия нашим родителям.

Маме с папой уже за пятьдесят. Оба строгого воспитаны. Каждому из них важно, что скажут люди. Они бы не вынесли такой ноши. Да и Аня не смогла бы стерпеть унижения. У меня не было выбора, кроме как согласиться. Так я стала шпионом в компании Стаса. А затем его игрушкой.

Теперь все это каким-то образом нужно разгрести и при это не потерять окончательно свое сердце.

Машина тормозит перед подъездом моего дома. За мыслями я не заметила, как мы доехали. Протяжно выдыхаю. Благодарю таксиста и выхожу в прохладу улицы. Домой совсем не хочется.

Понуро поднимаюсь по ступеням на седьмой этаж. Игнорирую лифт, чтобы потянуть время. Открываю входную дверь и сразу же сталкиваюсь с Аней, выходящей из кухне. Она окидывает меня потухшим взглядом голубых глаз. Теплая красная клетчатая пижама на ней еще сильнее оттеняет бледность кожи. Из-за того, как Аня обхватила руками пузатую кружку с какао, кажется, что ей неимоверно холодно.

— Я тебя не ждала, — говорит бесцветным голосом.

— Ты одна? — скидываю ботинки. Вешаю тренч на вешалку рядом с зеркалом и тумбой.

— Родители уехали на дачу, — Аня встряхивает головой, убирая с лица выбившуюся прядь чуть удлиненных спереди и коротких сзади черных волос.

Хмыкаю. Дача — это старый домик в шестидесяти километрах от Москвы, доставшийся нам от бабули. Ветхий, но так любимый родителями. Они ездят туда чуть ли не каждые выходные, пока не выпадет снег. Мы с сестрой их инициативу не поддерживаем.

Прохожу на маленькую кухню с яркими рыжими занавесками на окнах и деревянным гарнитуром. Щелкаю чайник. Направляюсь в комнату, где на одной из двух кроватей, расположенных у противоположных стен, сидит Аня с ноутбуком на коленях. Она смотрит очередной сериал.

— Сходи прогуляйся, — достаю домашний костюм из нашего общего шкафа рядом с моей кроватью.

Аня тянется за кружкой, стоящей на столе сбоку от нее.

— Не хочу, — громко отхлебывает какао.

Морщусь. Тошно от ее настроения. И вдобавок грустно от своих мыслей, гоняемых в голове. Стас… снова возвращаюсь к нему. Я уже скучаю по этому засранцу. Хочу к нему, чтобы… чтобы что? Алиса, о чем ты? Ему на тебя все равно, а ты перед ним стелишься. Тобой пользуются, а ты позволяешь. Тряпка!

Чайник закипает с громким свистом. Переодеваюсь и плетусь на кухню. Босыми стопами шлепаю по линолиуму в прихожей. Чисто случайно улавливаю вибрацию телефона, который я забыла в кармане тренча. Неужели опять Соколовский? Оборачиваюсь на дверь своей комнаты. Надеюсь, Аня увлечена сериалом.

Достаю гаджет. Смотрю на экран. Дыхание перехватывает. Бабочки крылышками щекочут низ живот. Глубоко втягиваю воздух, ледяными пальцами принимаю вызов.

— Алло, — голос сипит.

— Ты дома? — судя по шуму на заднем плане Стас куда-то едет.

— В отличие от тебя, — мысленно бью себя кулаком по лбу. Ну зачем я язвлю?

— Как смотришь на то, чтобы сходить на свидание? — Стас произносит слова слишком быстро.

Еле улавливаю смысл.

— Прости, что? — не уверена, что правильно расслышала.

— Давай сходим на свидание? — Стас тяжело вздыхает. — Нравится идея?

Прикусываю язык, чтобы не сказать что-то лишнее. Мысли роятся в голове, толкая друг друга.

— Ты серьезно? — наконец отмираю. Иду на кухню.

— Да. А почему бы и нет? — голос Стаса звучит неуверенно.

— И куда мы пойдем? — достаю кружку, наливаю горячий чай, после чего сажусь за стол.

Наблюдаю, как пар поднимается над поверхностью напитка.

— Может, в кино?

Не могу понять, мне кажется, или Стас волнуется? Быть такого не может! Он, уверенный в себе молодой мужчина, который никогда ни о чем не переживает. И сейчас не происходит ничего такого, чтобы изменить своим принципам.

— Хорошо, — киваю. Тут же отдергиваю себя. Он все равно не видит.

— Я заеду в семь, — звучит слишком твердо. В духе Стаса.

Точно, волнение показалось. Отпиваю чай.

— Жду тебя. До встречи, — первой кладу трубку.

Делаю глоток чая. Дергаюсь от боли. Облизываю обожженные губы. Вот черт! С грохотом ставлю кружку на стол. Подрываюсь к графину с водой и жадно пью прямо из него.

Постепенно до меня начинает доходить: мы идем на свидание со Стасом. Настоящее, полноценное свидание. Зачем ему это? Нужна очередная дверь? Наверное. Восторг сменяется грустью. Горечь оседает на языке. Снова направляюсь к столу. Присаживаюсь на мягкое сиденье стула. Тянусь за шоколадной конфетой из стеклянной конфетницы, стоящей на середине. Ожидаемая сладость кажется безвкусной.

Смотрю на часы. Снова вскакиваю с места. Время почти пять, а мне еще собираться.

Наспех принимаю душ. Минут пять гипнотизирую шкаф с одеждой. Достаю белое платье-рубашку и черную вязаную жилетку. К ним телесные чулки.

Аня внимательно наблюдает за мной, но молчит. Я же продолжаю носиться по комнате. Наношу макияж, укладываю волосы. Предвкушение от предстоящей встречи подгоняет.

Ровно в семь стою перед зеркалом и придирчиво рассматриваю свое отражение. Щеки опаляет жар. Ну что за такое? Даже зная отношение Стаса к себе, все равно жажду встречи с ним. Тянусь к этому мужчине. Тоска сковывает сердце. Обидно за саму себя, за свои безответные чувства, за свою глупость. Мда…

Экран телефона, лежащего на тумбочке, загорается. Короткое сообщение говорит, что Стас уже приехал. Ждет внизу. Щемящее чувство радости, смешанное с непонятно откуда взявшимся страхом, разливается в груди. Тянусь ладонями к глазам. Тут же отдергиваю их. Нельзя тереть — тушь размажу. Еще раз осматриваю себя. Изначально привлекательный наряд теперь кажется излишне сексуальным. Такое ощущение, что я сама предлагаю себя Стасу. А он без угрызений совести пользуется. Становится тошно. Отпихиваю приготовленные ботфорты и надеваю высокие черные ботинки со шнуровкой на сплошной подошве. Накидываю кожаную куртку, хватаю сумочку и с громким “Я ушла” выхожу из квартиры.

Внедорожник Стаса стоит перед подъездом. Сам он ждет около пассажирской двери. В джинсах и черной водолазке, обтягивающей крепкое подкаченное тело, Стас выглядит превосходно. Его волосы находятся в легком беспорядке. Безумно хочется запустить руки в них, чтобы взъерошить еще больше. Облизываю губы. Они покалывают от желания поцеловать Стаса.

— Еще минута, и я бы подумал, что ты не выйдешь, — он широко улыбается.

Понимание обухом бьет по голове. Как бы я не злилась, у меня даже мысли не возникло отказаться от встречи, порвать эти странные отношения, прекратить общение, начать игнорировать свое желание. Я перестала понимать себя.

— Поехали? — Стас выдергивает меня из мыслей.

Моргаю, смотрю на него.

— Да, — произношу тихо.

Стас с прищуром смотрит мне в глаза, ничего не говорит. Хмыкает, распахивает дверь. Пытаюсь протиснуться между ним и машиной на сиденье, но в этот момент он перехватывает меня за руку и прижимает к прохладному металлу спиной. Придавливает своим телом. Целует крепко, жадно скользит языком в мой рот. Пробирается рукой под юбку, сжимает попу. Тихо стону.

— Я скучал, — Стас прерывает поцелуй, но не спешит отодвигаться.

Прислоняется лбом к моему. Его дыхание обжигает кожу. Слабое возбуждение разливается влажностью между ног. Смущение жаром прокатывается по телу. Нас скрывает дверь машины, но сильная рука на моей ягодице рождает чувство неловкости.

— Мы на улице, — говорю шепотом.

— Я знаю, — улыбается Стас.

— Может, поедем? — пытаюсь дернуться в сторону.

Он не дает это сделать, выжидающе смотрит в глаза. Крепче сжимает попу и отпускает. Скользит рукой между моих ног. Жалею, что надела чулки. Стасу, чтобы проникнуть в меня, мешают только стринги. Чувствую, как напрягаются соски. Чуть шевелюсь, отчего они приятно трутся о кружевную ткань лифчика. Стас отодвигает трусики, дотрагивается до дырочки, надавливает. Громко стону. Пугаюсь своего же голоса. Упираюсь ладонями в грудь Стаса и со всей силы толкаю.

— Придурок, — цежу сквозь зубы.

Он, широко улыбаясь, отступает. Поднимает ладонь, которой только что ласкал меня, втягивает палец в рот. Мои глаза округляются. Не могу оторвать взгляда от его рта.

— Вкусная, — убирая руку, наконец говорит он.

А я понимаю, что не дышала все это время. Шумно втягиваю воздух. Легкие слегка жжет. Качаю головой и быстро забираюсь в машину, захлопываю дверцу. Стас, посмеиваясь, садится следом на водительское сиденье.

Мы молча доезжаем до торгового центра. Я все не могу отойти от возбуждения, хотя между ног уже не печет. Предательство собственного тела и неспособность контролировать эмоции пугают.

— Злишься? — Стас загоняет машину в парковочный карман на минус первом этаже торгового центра.

— Ты купил билеты? — перевожу тему. Не хочу возвращаться к воспоминаниям о собственной слабости.

— Да, — улыбается Стас. — Надеюсь, тебе понравится.

Он помогает мне выбраться наружу. Переплетает наши пальцы. Направляемся к лифтам. Поднимаемся на четвертый этаж. Выходим в просторный холл с фиолетовыми стенами, идем сразу к залам, завешенными черными шторами. Молодая девушка с блондинистыми волосами, затянутыми в хвост, любопытно смотрит на нас, задерживаясь чуть дольше, чем позволяет приличие, на Стасе. Потом бросает оценивающий взгляд на меня. Краснеет, замечая мою приподнятую бровь.

Она, наверняка, думает, что мы влюбленная пара. Честно говоря, тоже хочу хотя бы на один вечер поверить, что я девушка Стаса. Почему бы не пойти у своих желаний на поводу?

Обхватываю его локоть и прижимаюсь к твердому теплому телу. Стас косится на меня, улыбается уголком губ. Мы проходим за шторку и идем в самый центр зала.

— А как же места для поцелуев? — хмыкаю.

Стас наклоняется ко мне, дотрагивается губами до уха.

— Пойдем туда? — томно шепчет.

— Нет, — сразу же выпаливаю.

Предательские мурашки бегут по рукам. Пробираюсь вдоль ряда, сажусь на кресло, утопая в нем. Бросаю сумочку на соседнюю сидушку.

— Хочешь чего-нибудь? — Стас опускается рядом.

— Нет, — не смотрю на него.

Боюсь, что сдамся прямо сейчас и предложу поехать к нему в квартиру. Нельзя! Там есть двери.

Осматриваюсь. В зале мало народу. Пара человек сидят на три ряда ниже нас. Две пары на верхних сиденьях. Больше никого нет. Свет гаснет. Громкий звук рекламы заполняет пространство.

— А что за фильм? — придвигаюсь к Стасу.

— Наш фильм. Говорят, похож на пятьдесят оттенков, — он целует меня в лоб.

Хмурюсь, сдвигая брови к переносице. Не люблю российские фильмы. Разочарованно вздыхаю. Но на удивление втягиваюсь в сюжет. Краснею на сценах секса, которые оказываются очень откровенными и жаркими. Стас сползает чуть ниже на сиденье, берет мою руку, кладет себе на бедро.

Возбуждение возвращается новой волной. Глупая идея загорается лампочкой в голове. Еще раз осматриваюсь. Не вижу дверей. Закусываю губу и медленно веду ладонью вверх по бедру Стаса.

Он поворачивает ко мне голову, внимательно смотрит, но не останавливает меня.

Дохожу до его члена. Он уже твердый, готовый. Поглаживаю его сквозь джинсы.

— Не играй с огнем, — Стас склоняется ко мне.

— Позволишь? — произношу шепотом, глядя ему в глаза.

— Ты сводишь меня с ума, — выдыхает он. — Только если ты разрешишь тоже.

Чувствую его руку на своей ноге. Стас проскальзывает ладонью под юбку, ныряет между бедрами, отодвигает трусики. Распахиваю глаза шире, когда он вставляет в меня палец, оглаживает стенки, вводит его еще глубже. Желание распаляется до небывалых размеров. Как же я хочу Стаса. Чувствую, как теку от его действий.

— Ну чего растерялась? — он шепчет мне в губы.

Моргаю. И правда, чего это я? Моя же идея. Одной рукой расстегиваю пуговицу на джинсах Стаса. Тяну собачку молнии вниз. Ныряю сразу в боксеры. Член у Стаса прекрасный — длинный, толстый, переплетный венами, с ярко выраженной головкой. Рот наполняется слюной. Сжимаю ствол ладонью, двигаю ею вниз. Возбуждаюсь еще сильнее от щепетильности ситуации. Я впервые занимаюсь сексом в кинотеатре, где нас могут застукать в любой момент. Это офигенно!

Стас добавляет второй и третий палец, начинает проникать в меня быстрее. Тихо стону, сильнее закусываю нижнюю губу. Дыхание становится частым, поверхностным. Хочу довести Стаса до такого же состояния. Обвожу большим пальцем головку, царапаю ногтем уздечку. Стас втягивает воздух, замирает.

— Придвинься ближе, — его голос хрипит.

Стас поднимает подлокотник. Выполняю указание: смещаюсь в его сторону, вплотную прижимаясь к горячему телу. На экране раздаются громкие стоны. Мы оба поворачиваем головы. Главные герои занимаются сексом на диване. Мужчина сверху наваливается на девушку, плавно входит в нее.

— Будто порно смотрим, — возвращаю внимание к Стасу.

Двигаю рукой быстрее, жестче, сжимая член как можно крепче. Утыкаюсь Стасу в шею, кусаю его за подбородок. Стас же надавливает на клитор, кружит по нему. Не могу сдержаться, снова стону. Мне слишком хорошо. Чуть сползаю на кресле, сильнее прижимаюсь к руке Стаса. Прокручиваю ладонь. Кисть начинает затекать. Но это неважно.

— Как я хочу оказаться в тебе, — он касается своими губами моих, почти целуя меня.

Дыхание Стаса опаляет нежную кожу. Он снова давит на чувствительный бугорок, при этом не вынимает пальцев. С силой теребит его, ускоряет движения. Оргазм стремительно приближается. Раздвигаю ноги шире, давая Стасу больше доступа. Нега прокатывает по телу. Наслаждение наполняет каждую его клеточку. Стас выходит из меня, двумя пальцами сжимает клитор, грубо прокручивает его. Фейерверки взрываются перед глазами. Бедра мелко дрожат от острого удовольствия. Сильнейшая слабость наваливает на все еще напряженные мышцы.

Прихожу в себя через несколько мгновений. Понимаю, что за это время Стас не трогал меня, давал возможность отойти от оргазма. Сам же сидит с торчащим членом поверх джинсов. Не двигается.

Смущение заливает щеки теплом. Ведомая эйфорией от только что испытанного удовольствия, сползаю ниже на кресле и наклоняюсь к Стасу, кончиком языка надавливаю на дырочку головки его члена, слизываю влагу. Стас ошарашенно дергает меня за волосы. Не отрываюсь от него, беру головку в рот, сжимаю губами, опускаюсь до упора, пропуская член в горло. Сдавливаю ладонью мужское бедро. Царапаю ногтями джинсовую ткань. Сглатываю. Терпкая жидкость неожиданно ударяет в небо. Стараюсь проглотить, но тонкая струйка течет из уголка губ.

Выпрямляюсь. Вытираю рот подушечкой большого пальца. Стас восхищенно наблюдает за мной. Оба тяжело дышим. Во рту словно пустыня. В ушах вата. Кажется, я вообще забыла, где мы находимся. Стас трясущимися руками застегивает ширинку. Окидывает меня блуждающим взглядом.

— Мы уходим, — берет меня за руку и резко дергает вверх.

Еле успеваю схватить сумочку. На трясущихся ногах быстро иду за ним.

— Куда мы? — громко спрашиваю охрипшим голосом.

— Домой… трахаться, — не оборачиваясь, бросает Стас.

Мурашки бегут по коже. Я снова начинаю возбуждаться. Мне бы гнать от себя необузданное желание, а я, наоборот, готова наброситься на Стаса прямо сейчас. И это несмотря на то, что мою пользуются.

Хотя с другой стороны, одну дверь я уже сорвала. Нужно продолжать в том же духе. Я еще отыграюсь и заставлю попотеть моего подлеца. Губы сами собой растягиваются в улыбку.

Мы буквально добегаем до выхода, Стас резко отодвигает шторку, и я встаю как вкопанная, сокрушенно глядя на закрытую дверь. Вот я дура!

Я никогда не хотела влюбляться.

Считала любовь чувством, из-за которого не только себя теряешь, но и связь с миром. Мне было достаточно примера родителей, чтобы в этом убедиться.

Мама с папой — отличные люди. Спокойные, работящие, влюбленные.

Но сколько я себя помню, они всегда были сосредоточены лишь друг на друге. Даже про своих детей почти не вспоминали. Не могу сказать, что они были совсем плохими родителями. У нас с братом было все необходимое. Все, кроме любви и внимания родителей. Хотя, по идее, так не должно быть. Мы же плоды их “любви”.

Но однажды я подслушала разговор мамы с подругой и узнали, что на родителей надавили члены семьи.

“После свадьбы нужно сразу идти за детишками”, — капали маме на мозги все, кому было не лень.

В итоге, они свой долг выполни. Дважды. А когда мне исполнилось восемнадцать, уехали загород, чтобы наслаждаться друг другом.

Мы с братом разговаривали с родителями первое время в месяц, но с каждым годом наше общение происходило все реже. Теперь же мы лишь поздравляем друг друга лишь с праздниками. О близком общении не может идти и речи.

Сначала мне было больно, а потом я пообещала себе, что никогда не влюблюсь.

Но сейчас, пока поднимаюсь в лифте после встречи с Алисой, в квартиру, гденаходится Антон, у меня сердце болезненно щемит.

Этот мужчина ворвался в жизнь, как ураган.

Спас меня, а потом сделал своей игрушкой.

Не знаю, полюбила ли его за время нашего “общения”, но он точно стал для меня важен. Настолько, что после того, как я узнала о споре, не могу избавиться от желания треснуть Антона чем-нибудь тяжелым. Непролитые слезы жгут глаза, а дыхание спирает.

Требуются невероятные усилия, чтобы сохранить лицо, когда я открываю дверь в квартиру своим ключом дверь в квартиру и вхожу в светлую прихожую, переходящую в гостиную. Сразу же вижу Антона, склонившегося над ноутбуком, который стоит у него на коленях. Антон, одетый во все черное, почти сливается с кожаным диваном. Его волосы в коем-то веке распущены и спадают на лицо.

Звук от телевизора с включенным спортивным каналом, на котором, как обычно, крутятся бои ММА, разносится по квартире. Но, видимо, Антона удары, шум толпы и комментарии диктора, совсем не отвлекают. Он как сидел, уткнувшись в экран, так и сидит. Только изредка проводит пальцем по тачпаду. Антон настолько сосредоточился на своем занятии, что даже не слышит, как я аккуратно закрываю за собой дверь, разуваюсь и захожу в гардеробную, чтобы повесить кожаную куртку к другой верхней одежде. Зато стоит мне выйти и направится на кухню, находящуюся за диваном, Антон тут же поднимает голову. Его пронзительный взгляд сосредотачивается на мне.

— Где ты была? — цедит сквозь стиснутые зубы.

Едва сдерживаю себя, чтобы не закатить глаза. Начинается.

— Я тебе сказала, куда еду, — стараюсь говорить спокойно, но в груди клокочет от беспокойства.

Что-то в его тоне не так.

— Ты не была в университете, — Антон отставляет ноутбук в сторону.

Торможу, так и не дойдя до барной стойки.

— Откуда ты знаешь? — склоняю голову набок.

Неужели опять приставил слежку? Был уже за ним такой косяк.

— Твой научный руководитель звонила, — Антон встает. — Спрашивала, когда ты сможешь приехать, чтобы обсудить восстановление в университете, — медленно, словно кот, направляется ко мне.

— Почему она звонит тебе? — у меня глаза лезут на лоб.

— Я с ней связывался вчера. Уточнял, какие документы нужно предоставить, — Антон останавливается в шаге от меня, а моя челюсть едва на пол не падает.

Когда успел? Мы же весь день были вместе. И главное — зачем?

— Ты думаешь, я бы сама не справилась? — щурюсь, чувствуя, как обида больно колет в груди.

— Я просто хотел облегчить тебе задачу, — хмурится. — Дай, мне помочь тебе, — тянется к моему лицу. — Пожалуйста, — шепчет, заправляя волосы за ухо.

Сердце пропускает удар. Смотрю на этого сильного мужчину и все, чего мне хочется — спрятаться в его защищающих объятиях. Но что-то не дает мне сделать шаг. Хотя я знаю, что именно — их со Стасом спор. Они использовали нас с Алисой, чтобы поразвлечься. Антон даже заставил меня подписать долбанный контракт.

Поэтому вместо того, чтобы броситься к нему, прижаться щекой к крепкой груди и расслабиться, я делаю шаг в сторону, лишая себя даже прикосновения.

Обхожу Антона и направляюсь на кухню. Наливаю воду в стакан из графина, который стоит у раковины, после чего поворачиваюсь к Антону. Он все также неотрывно наблюдает за мной.

— Так где ты была? — смотрит исподлобья, а на его щеках играют желваки.

— С Алисой договорились встретиться, — решаю не врать, хотя. — Поэтому и не доехала до университета.

Делаю большой глоток, наблюдая за реакцией Антона. Ему требуется мгновение, чтобы осознать услышанное, после чего он еще больше хмурится, а руки сжимает в кулаки.

— Когда вы успели спеться? — спрашивает с подозрением.

— Обменялись номерами на гонке, — пожимаю плечами и ставлю стакан на барную стойку. — Мне она понравилась. Вот мы и решили подружиться. Особенно, после вчерашнего, — еле сдерживаю ухмылку, когда вижу, что глаза Антона сужается.

Он еще не отошел после выходки Стаса. Плед и постельное белье Антон тут же выбросил. Хорошо хоть от матраса решил не избавляться, просто химчистку заказал. И то после того, как я напомнила, что он сам начал эту “игру”. Хотя кто является истинным зачинщиком, пока под вопросом. Но мы с Алисой это выясним обязательно.

— Собирайся, мы уезжаем! — заявляет Антон так резко, что у меня глаза распахиваются.

— Куда? — спрашиваю аккуратно.

— Увидишь, — криво ухмыляется он.

— Куда мы едем? — спрашиваю в очередной раз, складывая руки на груди.

Антон сидит за рулем, удерживая его одной рукой и с лекгостью маневрируя в потоке других автомобилей… Он выглядит безмятежным, в отличие от меня. Я постоянно ерзаю на сиденьи, пытаюсь выпытать у Антона, что он задумал. Ненавижу сюрпризы, а это гад, похоже, не прочь поиздеваться надо мной.

Поэтому я дуюсь почти всю дорогу, пока мы не тормозим на парковке у стеклянной высотки. Наблюдая за тем, как солнечные лучи прыгают по окнам, и крепче стискиваю челюсти. Куда Антон меня привез?

Он, видимо, не собирается ничего объяснять. Просто выходит из машины, огибает ее и открывает дверцу с моей стороны.

Холодный ветер тут же проникает в салон, заставляя меня задрожать. За ним следует рука Антона, но я намеренно ее игнорирую, отворачиваясь в другую сторону.

Понимаю, что веду себя как дитя малое. Но адекватность покинула меня где-то на середине поездки, пока я мучилась в ожидании. А ехали мы около часа. За это время я не только извела себя, но еще и обиделась. Поэтому, идти сейчас куда-то с Антоном, вообще не хочется. Но у него, явно, другое мнение.

Сначала слышу тяжелый вздох, после чего Антон забирается в салон, нависает надо мной, смотрит мне прямо в глаза, гипнотизирует, и… отстегивает ремень безопасности. Я не успеваю среагировать, как он вытаскивает меня наружу.

Ловлю ртом воздух от возмущения, а этот гад… улыбается. Широко и так задорно, что желание злиться пропадает. Растекаюсь лужицей в руках Антона. Смотрю на него исподлобья, коротко мотаю головой.

— Ты такой ребенок, — бурчу, но уголки губ подрагивают.

— Кто бы говорил, — хмыкает Антон, беря меня за руку. — Пойдем, — тянет к входу в здание.

Глубоко вздыхаю и следую за ним.

Нас встречают сначала крутящаяся дверь, потом белоснежный, залитый светом холл и в конце него полностью стеклянный лифт. Мы поднимаемся на последний этаж. Я все это время недовольно поглядываю на Антона, а он, как ни в чем не было, смотрит перед собой на затянутое тучами небо, которое на горизонте протыкают крыши высоток. Стоит дверцам лифта разъехаться, мы попадаем в “Рай”.

Иначе я не могу назвать комнату, у которой стены и потолок заменяют панорамные окна. Фонтан располагается посреди зала, а по периметру находятся длинные горшки с маленькими белыми цветами. Думаю, именно от них исходит медовый аромат.

Только легкая музыка и стеклянные столики, стоящие на приличном отдалении друг от друга, выбиваются из общей атмосферы божественности.

— Мог бы сказать, что мы едем в ресторан, — бурчу, но дуюсь чисто для вида.

— Зачем? Ты такая милая злючка, — ухмыляется Антон и идет к стойке, за которой стоит милая блондинка в белой блузке с ангельскими крыльями за спиной.

Кажется, я не ошиблась с раем.

Мы останавливаемся напротив хостес. Она меня совсем не замечает, ее внимание приковано к Антону. Восхищенный взгляд девушки скользит по моему мужчине, ее щеки заливает краска.

— Добрый день. У нас заказан столик на имя Антона Ремникова, — голос Антона меняет с дружелюбного на деловой.

Но хостес, кажется, этого не замечает. Во все глаза смотрит на мужчину, который держитменя за руку. Меня!

— Девушка, вы работать будете? — Антон вздергивает бровь. — Или позовете другого человека, который проводит нас к столику?

Щеки хостес краснеют еще больше.

— П-простите, — она закусывает губу, опускает взгляд на планшет, лежащий на стойке. Водит по экрану, видимо, находит нужную информацию, и только после этого бросает кроткий взгляд на Антона. — Прошу, пройдемте, — снова задерживается на нем, после чего смотрит на меня, видит наши соединенные руки и тяжело вздыхает.

Не знаю, к какому выводу приходит, но достает из-под стойки две белые папки и ведет нас к дальнему столику в углу комнаты. Антон помогает мне устроиться на мягком белоснежном кресле спиной к залу, а сам садиться напротив. Сразу же сосредотачивается на моих глазах, не обращая никакого внимания на хостес, которая кладет перед нами папки.

— Официант подойдет чуть позже, — голос девушки звучит глухо, после чего она поспешно удаляется.

— Ты ей понравился, — указываю головой ей вслед, стараясь выглядеть, как можно безмятежнее, хотя в груди печет от ревности.

— Кому? — Антон непонимающе хмурится, откидываясь в кресле.

— Ой, не надо притворяться, — закатываю глаза. — Она милая, — пожимаю плечами.

Теперь уже мои щеки горят, поэтому быстро прячу лицо за меню. Краем глаза улавливаю, как Антон качается головой.

— Милая здесь только ты, — произносит приглушенно, отчего у меня мурашки бегут по позвоночнику. Голос Антона звучит совсем так, как во время…

Чувствую, что больше краснею и утыкаюсь носом в меню. Слышу веселый смешок, после которого хочется папкой ударить по голове Антона.

Но благо, он не разливается заливистым хохотом, поэтому даже на названиях блюд получается сосредоточиться, хотя по началу буквы расплывались.

Официант приходит минут через пять. Антон заказывает себе стейк с печеным картофелем, а я останавливаюсь на форели в сливочном соусе. Из напитков мы оба выбираем простую воду. Антон за рулем, а мне пить в одиночестве совсем не хочется.

— Как дела с твоей работой? — спрашиваю, стоит официант оставляет нас наедине.

Когда я уходила на встречу с Алисой, Антон перерывал кипу электронных документов, которые прислал ему начальник охраны. Я не стала спрашивать, что там. Во-первых, не уверена, что поняла бы смысл. А во-вторых, не хочу ничего знать о чужом грязном белье. Почему-то не сомневалась, что в информации нет ничего хорошего.

— Не очень, — Антон пожимает плечами и переводит взгляд на окно, с которого открывается вид на город. — Отца Стаса просто так не сместить. Но я завтра встречаюсь с начальником отдела разработок. Он сам мне позвонил. Сказал, что у него есть кое-что для меня.

— Что это может быть? — хмурюсь.

— Понятия не имею, — Антон пожимает плечами. — Завтра узнаем, — он снова смотрит на меня, а в его глазах отчетливо видна грусть. — Хватит обо мне. Лучше расскажи, о чем вы с Алисой разговаривали.

Мои глаза широко раскрываются, а сердце пропускает удар. Антону точно нельзя знать, что мы обсуждали с девушкой Стаса, иначе нашему плану конец. Хотя почему-то он кажется мне провальным. Опускаю взгляд на сцепленные на бедрах руки. Может, лучше просто спросить Антона о споре? Он же не соврет мне прямо в глаза?

Резко поднимаю голову. Смотрю на Антона, который, как обычно, прожигает меня пристальным взглядом, и не знаю, что делать. С одной стороны, не хочется подводить Алису, а с другой…

— Кого я вижу! — за спиной раздается до ужаса знакомый голос.

Имя его обладателя я запомнила навсегда. Леший.

— Проваливай! — рык Антона заставляет меня вздрогнуть.

— Разве так приветствуют старых друзей? — насмешливый голос Лешего звучит совсем близко, а звука шагов больше не слышно.

Ножки стула скрипят, когда Антон подрывается с места, выходит из-за стола. Краем глаза замечаю, как он становится рядом, чуть ли не носом к носу к мужчине, которого не приглашали присоединиться к нам. По коже бегут ледяные мурашки. Мне приходится сжать кулаки, чтобы сидеть ровно, а не сбежать куда-нибудь подальше и спрятаться. Стоит только вспомнить, за чем совсем недавно застал нас… меня этот мужчина, щеки опаляет жар.

— Я сказал, убирайся, — отчеканивает каждое слово Антон.

— Ая-яй-яй, а я так надеялся присоединиться к вам за ужином, обсудить наш скорый реванш, — явная издевка считывается в голосе Лешего.

Стараюсь не смотреть на него, но все равно ощущаю его присутствие каждой клеточкой тела.

Кожу будто иголками прокалывает.

— У тебя что-то со слухом? Или с восприятием моих слов? — плохо скрываемая угроза волнами исходит от Антона. — Давай повторю еще раз: никакого боя не будет!

— Серьезно? — хмыкает незваный гость. — Ты уверен?

Есть что-то в его голосе такое, что заставляет меня поднять голову и взглянуть на мужчину.

Угольно-черный костюм идеально подчеркивает белоснежную кожу, дреды прихвачены на затылке резинкой, глаза сосредоточены на Антоне. Но не это привлекает мое внимание, а широкая, самоуверенная ухмылка. Из-за нее складывается впечатление, будто Леший знает, что в любом случае победит в их споре.

— Решение принято, ничего не может повлиять на него, — твердо и в то же время уклончиво отвечает Антон.

Плохое предчувствие бабочками со стальными крыльями режет низ живота. Желудок скручивает. Что-то явно не так. Я чего-то не знаю.

Мужчины прожигают друг друга непоколебимыми взглядами. Их челюсти крепко стиснуты. Они дышат настолько глубоко, что ноздри аж раздуваются. Никто из них не двигается, но почему-то кажется, что между ними происходит немой диалог, который может привести к катастрофическим последствиям.

Наблюдаю за ними, затаив дыхание. Мышцы напрягаются — тело само реагирует на атмосферу, сгущающуюся вокруг нас подобно грозовым тучам. Я готова в любой момент подскочить, вжаться в стекло, лишь бы меня не задело бурей, которая вот-вот должна разразиться.

Тяжело сглатываю, наблюдая за двумя твердолобыми баранами. Не знаю, что между ними произошло. Но видя их сейчас и не так давно в октагоне, становится ясно, что между ними непримиримые разногласия. Во время боя эти двое мутузили друг друга так, словно от этого зависела их жизнь… не меньше. И сейчас готовы кинуться на соперника. Похоже, только то, что они находятся в ресторане, а не на поле боя, держит их в рамках приличия.

Понятия не имею, сколько длиться их немое противостояние, но в какой-то момент Леший резко опускает плечи и засовывает руки в карманы брюк.

— У тебя есть еще четыре дня. Не сомневаюсь, ты изменишь решение, — хитро ухмыляется он. — Мои люди как раз успеют все подготовить. Как насчет трансляции? Уверен, твоя девушка будет рада такой известности, — косится на меня, а я отодвигаюсь на стуле подальше от него. Антон же рычит и снова надвигается на Лешего. Последний отступает, поднимает перед собой руки, ладонями вперед, как бы показывая, что драться сейчас он не собирается. — Что ж… рад был повидаться. С вами обоими, — подмигивает мне, разворачивается и уходит.

Бросаю взгляд на Антона, который неотрывно смотрит Лешему вслед. Он все еще так напряжен, словно готовится броситься на него, стоит тому сделать хотя бы один неверный шаг.

Не понимаю, откуда такая ненависть. Нужно будет обязательно спросить у Антона, что послужило ее причиной.

— Кстати, Мила, — Леший, отойдя всего на пару шагов, резко останавливается и впивается в меня наполненным тьмой взглядом. — Передай брату привет.

Сердце пропускает удар. Страх удавками стискивает не только грудь, но и горло. Во что Саша опять вляпался? Смотрю на Лешего во все глаза, и от меня не скрывается, как его улыбка становится шире, когда он, скорее всего, замечает мое растерянное выражение лица.

— Вы знакомы? — выдавливаю из себя.

— Немного, — Леший приподнимает бровь. — Разве Антон тебе не сказал?

Непонимающе хмурюсь и перевожу взгляд на Антона. Он, стиснув кулаки, надвигается на Лешего.

— Убрался отсюда, нахуй, — рычит Антон.

Его лицо становится похожим на звериную маску. Брови нахмурены, скулы заострены, губы поджаты.

У меня дыхание застревает в груди, а сердце пропускает удар за ударом, когда я вижу его таким… бешеным.

Сижу и будто в замедленной съемке наблюдаю за тем, как Антон приближается к своему главному сопернику. Кулаки моего мужчины сжаты до такой степени, что костяшки побелели. Его дыхание тяжелое, глубокое, словно перед схваткой. Он смотрит на Лешего, как хищник, исподлобья.

Тяжело сглатываю, понимая, что драки не избежать. Такое чувство, что звуки в ресторане приглушаются. Атмосфера становится тяжелой, тягучей. Напряжение электричеством проносится по коже, пробирается внутрь, заставляя эмоции бурлить.

Если они сейчас сцепятся, то, считай, все кончено.

Не только вечер будет испорчен, но и Антон получит очередной удар по репутации. А именно от нее зависит, сможет ли он вернуть свою компанию или же останется в “изгнании”.

Не могу смотреть, как Антон рушит свое будущее, поэтому вскакиваю, готовая броситься к нему, крепко-крепко обнять, чтобы спасти от одной из главных ошибок ошибки в жизни.

Но даже шага не успеваю сделать, как Леший выставляет руки перед собой ладонями вперед.

— Давай все-таки бой оставим для октагона? — он криво усмехается и отступает.

Антон застывает.

— Последний раз повторяю, — цедит сквозь стиснутые челюсти, — никакого боя не будет.

— Это мы еще посмотрим, — Леший вздергивает бровь и бросает лукавый взгляд на меня.

После чего, не говоря ни слова, разворачивается и быстро уходит.

Я же остаюсь наедине с пышущим яростью Атоном, который, сузив глаза, смотрит вслед постепенно скрывающемуся сопернику. Почему-то кажется, что Антон готов бросится за ним. Уверена, он не оставляет идеи набить морду наглому типу прямо в ресторане. Поэтому несмотря на тревогу, которая скручивает желудок в тугой узел, выхожу из-за стола и преграждаю Антону путь.

Приходится положить ладони на его покрытые щетиной щеки и с силой опустить голову, чтобы заставить посмотреть на меня. Ярость делает серо-зеленые глаза темнее тучи. Но стоит взгляду Антона встретиться с моим, часть гнева рассеивается.

Тепло растекается у меня в груди, из-за чего сердце начинает трепетать. Но я засовываю подальше вдруг вспыхнувшие эмоции и сосредотачиваюсь на Антоне. Тепло улыбаюсь ему.

— Я не сомневаюсь, ты бы надрал этому придурку задницу, — говорю, придавая голосу как можно больше уверенности.

Антон сильнее сужает глаза, не отводит от меня пристального взгляда, а потом резко хватает за руку. Прежде чем я успеваю среагировать, он идет в непонятном направлении. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, привлекаем ли мы нежелательного внимания, но разобрать ничего не получается — Антон заволакивает меня в темный коридор, освещенный лишь белой светодиодной подсветкой у пола. Мне приходится почти бежать, чтобы подстроиться под быстрый темп Антона. Пару раз спотыкаюсь, но в последний момент удается восстановить равновесие.

Хочу уже окликнуть Антона, попросить идти помедленнее, но он резко останавливается и открывает первую попавшуюся дверь. Заталкивает внутрь небольшого темного помещения, заходит сам, включает яркий свет.

Зажмуриваюсь, чтобы избавиться от рези в глазах. Слышу не только свое дыхание, но и Антона. Глубокие вдохи и выдохи заполняют пространство непонятной комнаты. Чувствую на себе горящий взгляд. Из-за него кровь начинает быстрее бежать по венам. Кожа стягивается, а жар в груди становится почти невыносимым. Он разносится по телу и собирается между ног.

Облизываю пересохшие губы. Медленно открываю глаза. Сразу встречаюсь с глазами Антона, в которых таится обещание. Спазм внизу живота заставляет меня с силой стиснуть ноги, что, конечно, не скрывается от мужчины передо мной. Он скользит взглядом по моему телу, задерживается на ногах, обтянутых узкими джинсами и также медленно поднимается к лицу.

Губы Антона растягиваются в коварной ухмылке. Тяжело сглатываю и отступаю на шаг назад, врезаюсь спиной во что-то холодное, тонкое и острое — скорее всего, полки металлического стеллажа, которые установлены у всех стен в помещении. Что-то падает, но я не могу отвести глаз от Антона. От него веет опасностью и желанием. Страстью и свирепостью. Но главным все же остается обещание — доставить мне настолько неземное удовольствие, что я забуду свое имя.

Закусываю губу, а Антон тянется в сторону. Щелчок защелки бьет по барабанным перепонкам. Понимаю, что очередная дверь закрыта.

Резкая боль вспыхивает в груди. Даже сейчас он закрыл дверь.

Алиса была права. Эти двое нами просто пользуются. Играют в свои дурацкие игры, в которых не будет победителей.

Смотрю на Антона, который словно в замедленной съемке приближается ко мне. Он больше напоминает сейчас хищника, чем человека: брови нахмурены, глаза горят, губы растянуты в коварной ухмылке. Зверь увидел свою добычу и направляется к ней.

У меня же тело действует отдельно от разума. Предательский желудок скручивает от предвкушения, вызывая ощущение долбанных бабочек. Зато в голове неоновой лампочкой мигает “Беги”.

Только я не могу пошевелиться. Чувствую приближение Антона всем телом, не обращаю внимание на дискомфорт из-за впивающихся в спину острых полок, судорожно соображаю. У меня два варианта: уйти отсюда прямо сейчас и никогда больше не возвращаться или… отомстить, как предлагала Алиса.

Не успеваю все обдумать… Антон подходит… слишком близко. Тянется ко мне. Дыхание спирает, сердце пускается вскачь, мысли путаются.

Ныряю под руку Антона быстрее, чем он успевает поймать меня. Иду прямо к двери. Хватаю за ручку, нажимаю на нее, тяну на себя. Дверь приоткрывается в тот самый момент, когда я чувствую ручищи у себя на талии.

Антон одним рывком прижимает меня сначала к себе, а потом резко разворачивает и вдавливает в стену рядом с дверью.

— Какого хрена? — рычит мне в лицо.

Злость обжигающим пламенем разгорается в груди. Смотрю на идеальное, мужественное лицо Антона, и понимаю, что в данный момент ненавижу его. Он заставил меня полюбить себя, а сам… играл.

— Я не хочу, — голос звучит ровно, твердо, несмотря на обиду, которая прокатывает по телу, отзываясь зудом в ладонях. Хочу оттолкнуть Антона, заставить отойти подальше, чтобы немного очистить разум, но вместо этого просто стою.

— Что? — брови Антона взлетают вверх.

— А что непонятного? — стискиваю кулаки, стараюсь размеренно дышать. — Я, вроде, ясно выразилась — не хочу, — чеканю слова.

— С каких это пор? — хмурится он, еще сильнее приближаясь, нависая надо мной.

Его горячее дыхание обжигает мои губы. Энергия, бурлящая в Антоне, передается мне, щекочет кожу. Мускусный аромат с легким древесным шлейфом витает вокруг, заставляя мысли еще больше путаться.

Приходится прикусить язык, чтобы вернуть себе долю разума, который постепенно улетает все дальше и дальше. Металлический привкус разливается по языку. Отвлекает на секунду.

Упираюсь ладонями в твердую грудь Антона, толкаю. Он даже на миллиметр не сдвигается. Только чуть приподнимает бровь.

— Я задал вопрос! — его приказной тон раззадоривает меня еще больше.

Толкаю сильнее. Бесполезно.

— Что ты хочешь услышать? — цежу сквозь стиснутые зубы. — Разве моего желания или, в этом случае, нежелания недостаточно? — ладонями чувствую, как сильно и быстро бьется сердце Антона. Почти так же, как мое.

— Я этого не говорил, — криво усмехается он. — Просто пытаюсь понять, с каких пор ты меня не хочешь, — его голос наполнен неверием, из-за чего я злюсь еще сильнее.

— С этих самых! — толкаю изо всей силы, Антон только пошатывается, но не больше не двигается. Да, что это такое! Он же не каменный! — Не хочу я тебя, слышишь? Ни сейчас не хочу. Ни потом. Никогда, — лепечу, не думая, но быстро осекаюсь, когда замечаю, как в глазах Антона вспыхивает опасный огонек.

Он принял вызов.

Вот черт!

Призываю оставшиеся силы, пытаюсь рвануть в сторону, но даже пошевелиться не получается. Антон, впиваюсь пальцами в талию, пригвождает меня к стене. Прижимается всем телом. Животом чувствую его огромный член. Он уже в полной боевой готовности.

Тяжело сглатываю. Поднимаю взгляд на Антона. Вижу заострившиеся черты лица, тьму в глазах. Чувствую, его участившееся дыхание. Оно вторит моему. Антон одной рукой скользит от моей талии вниз. Медленно. Тягуче. Задерживается на бедре. То же самое проделывает с другой стороны. Вглядывается мне в глаза, а затем… Приподнимает меня, заставляя закинуть ноги ему за спину. Но на этом не останавливается. Обхватывает мои запястья, прижимает их к стене выше моей головы. Заставляет напрячься и прижаться к нему сильнее. По телу проносится неконтролируемая дрожь, когда понимаю, что член давит прямо между ног.

Антон ее, конечно же, чувствует, поэтому у него на лице появляется победная ухмылка.

— Сейчас проверим, как ты меня не хочешь, — он грубо целует меня.

Смыкаю губы. Задерживаю дыхание. Выгибаю спину, пытаясь отодвинуться от Антона. Собираюсь сопротивляться до последнего. Но эта гора мышц просто пригвождает меня к стене, языком давит на губы, хочет пробраться внутрь.

Стискиваю челюсти так сильно, что боль отдается в деснах. Резко выдыхаю через нос. Впериваюсь в Антона гневным взглядом. Он смотрит в ответ. В его глазах отражается чистое упрямство, и я понимаю, что передо мной появляется боец, нет… победитель, который не знает слово “проигрыш”. Вместо того, чтобы отпустить меня, как я приказываю взглядом, Антон резко кусает мою губу.

Боль стрелой проносится по телу. Ахаю, а этот козел пользуется ситуацией. Языком проникает в мой рот, сминает губы. Жестко целует. Хочу помотать головой. Бесполезно. Не могу даже пошевелиться. Антон имеет власть не только надо мной, но и над моим телом. Оно постепенно предает меня, желая удовольствия, которое должно вот-вот получить.

Антон перехватывает мои запястья одной рукой, при этом не оставляет даже малейшей возможности освободиться. Чуть отстраняется, но зрительного контакта не разрывает. Касается большим пальцем моей скулы, проходится по ней. Скользит по щеке вниз. Задерживается на губах. Уделяет им особое внимание. Мимолетные касания отдаются дрожью в теле. Чувствую их даже после того, как Антон убирает руку.

В глазах мужчины мелькает опасный огонек, когда он обхватывает рукой мою грудь и одновременно с этим давит членом на складки. Не могу сдержать стона от ощущения восхитительно трения. Коварная ухмылка тут же появляется на губах Антона. Он перехватывает сосок через ткань свитера, скручивает его, заставляя дрожать от боли и наслаждения.

Кусаю губы, чтобы не застонать вслух, но приглушенные пошлые звуки все равно вырываются из меня. Они тешат эго этого самодовольного козла, который прекрасно понимает, что со мной делает.

— Прекрати сопротивляться, — он шепчет мне в губы, обдавая нежную кожу жаром. — Я же знаю, ты хочешь, — толкается, снова задевая клитор.

Дыхание застревает в груди. На мгновение зажмуриваюсь, пытаясь ослабить спазм, скрутивший низ живота.

— Упрямица, — бормочет Антон, касаясь языком моего подбородка, скользя им по шее вниз. — Думаешь, сможешь устоять против меня? — покусывает нежную кожу.

Закидываю голову назад, макушкой касаюсь стены, невольно предоставляя Антону больший доступ. Слышу смешок, отдающий вибрацией в моем теле.

— Сомневаюсь, — кусает подбородок, возвращаясь к моим губам.

Заглядывает мне в глаза своими зелеными омутами, которые заволокла тьма. Смотрит пронзительно, молча обещает расправу, если я прямо сейчас не отдамся ему.

Хочу разозлиться. Очень хочу. Но…

Тело сковывает такое напряжение, что требуется всего одна искра, и оно взорвется. А когда Антон проводит языком по моим губам, понимаю — это конец!

Сама тянусь к нему.

Черт! Черт! Черт!

Сдалась, не продержавшись даже получаса.

Какая я же я слабачка!

Целую Антона, а он только рад предоставить мне место для маневра.

Отвечает на поцелуй, свободной рукой облокачивается у моей головы на стену, все еще удерживая меня своим телом. Позволяет пользоваться собой, когда я начинаю двигаться. Медленно, аккуратно через одежду скольжу по члену. Стараюсь задевать свои самые чувствительные точки. Мелкая дрожь проносится по телу. Жар разливается по венам. Кончики пальцев покалывают от желания прикоснуться к Антону, зарыться в его волосы, притянуть к себе ближе.

Я сдаюсь, полностью и бесповоротно.

Использую ноги, как рычаг, чтобы начать тереться сильнее. Движения становятся быстрыми, рваными. Дыхание учащается. Глаза закатываются. Силой оставляю их открытыми. Прерываю поцелуй, но продолжаю двигаться. Смотрю на Антона, который тоже не отводит от меня взгляда. Губы моего мужчины поджаты, на щеках ходят желваки, в глазах бушует настоящее пламя. Оно передается мне. Заставляет низ живота стянуться в узел, а напряжению внутри дойти до предела.

Мне нужно совсем немного и…

Антон резко отстраняется. Разочарованный стон слетает с моих губ. Но не успеваю возмутиться, как Антон ставит меня на ноги, сдергивает мои джинсы. Разворачивает лицом к стене. Секундная заминка, шум молнии. Антон обхватывает мои бедра руками, оттягивает, заставляя выгнуться, врывается в меня до упора.

Упираюсь ладонями в стену.

Антон не ждет. Сразу начинает двигаться. Жестко, размашисто, входя до упора и выходя почти полностью. Влажные, пошлые звуки наполняют комнату.

Стоны срываются с моих губ. Все, что могу — стоять на подрагивающих ногах и попытаться не упасть. Антон забрал весь контроль. Завладел моим телом. Показал, что я сама себе не хозяйка.

Он входит в меня с такой силой, что придавливает щекой к стене. Облизываю давно пересохшие губы. Пытаюсь подмахивать Антону, двигаться ему навстречу, но ничего не выходит. Он так крепко держит меня, что у нет возможности пошевелиться, а на бедрах точно останутся метки. Но мне плевать! Плевать!

Именно сейчас я лишь хочу впитывать волны удовольствия, которые проносятся по телу. Чувствовать восхитительную наполненность и невозможную пустоту. Наслаждаться онемением, сковывающим мышцы, из-за жесткого узла, который все затягивается и затягивается внизу живота.

Тело трепещет. Колени подгибаются.

Пальцами цепляясь за стену.

Дышу через раз.

Боже, мне нужно… так нужно.

Антон словно слышит мои мысли. Резко входит, застывает. Рукой обнимает. Скользит к клитору.

Нажимает. Кружит. Еще и еще.

Замираю.

Пружина внизу живота сжимается.

Ох, боже.

Антон сдавливаетклитор. Оттягивает. Скручивает.

Пружина выстреливает.

Меня трясет.

Дыхание спирает.

Ноги больше не держат. Если бы не Антон, я бы уже расплыласьлужицей по полу. А так он снова перехватывает меня за бедра. Пару раз рвано входит и выходит полностью. Теплые капли попадают на мои подрагивающие бедра.

Антон притягивает меня к себе. Прижимается грудью к моей спине. Обнимает.

Откидываюсь на него, прикрываю глаза и расслабляюсь.

Нам требуется немало времени, чтобы прийти в себя. Постепенно силы возвращаются, а дыхание восстанавливается.

Медленно распахиваю веки. Вижу стену, краем глаза замечаю открытую дверь. Злорадный червячок появляется в груди. Резко выдыхаю, прочищаю горло и…

— Ох, все это время дверь была открыта, — говорю максимально невинным голосом, который только удается изобразить.

— Вот черт! — резко сажусь на кровати, откидывая одеяло в сторону. — Мы проспали.

Собираюсь уже встать на пол, как Стас обвивает рукой мою талию и заваливает меня на кровать.

— Куда ты спешишь? — сквозь сон спрашивает он хрипловатым голосом.

— На работу, — поворачиваю голову и застываю.

Стас с закрытыми глазами лежит на боку. Волосы взъерошены, на щеке красный след от подушки. Его лицо спокойное, а сам он такой домашний, что хочется лечь рядом, подлезть к нему под руку и остаться с ним навсегда в спальне. Встряхиваю головой, отгоняя наивные мысли. Нельзя позволить себе размякнуть. Я должна быть сильной. А щемящее чувство в груди — это всего лишь минутная слабость и самообман.

— Стас, — пытаюсь подняться, но он снова прижимает меня к кровати. Ворочается, наваливается сверху, придавливая жилистым телом.

Мы оба голые. Между нами только одеяло. Стас утыкается мне в шею. Касается губами кожи, втягивает ее, посасывает.

— Эй, — упираюсь ладонями ему в плечи. Пытаюсь оттолкнуть. Бесполезно. — Засос будет.

— В этом и смысл, — он скользит языком ниже, тянет вниз одеяло, оголяя грудь. Чуть отодвигается. — Уже стоят, — дотрагивается большим пальцем до моего соска. Надавливает на него. Начинает поглаживать, после чего грубо щипает.

Вскрикиваю от неожиданности, выгибаюсь. Не могу понять, больно мне или приятно. Влажность между ног склоняет ко второму варианту. Стискиваю бедра, стараясь унять растущее возбуждение.

— Правда, нужно вставать, — шепчу, зарываюсь руками в взлохмаченные волосы Стаса.

— Ага, — отзывается он, облизывая другой сосок. Прихватывает его зубами, ощутимо кусает. Отзываюсь протяжным стоном. — Мазахистка, — усмехается Стас, гладя на блестящую от слюны грудь. Приподнимается на локте, вытаскивая застрявшее между нами одеяло. — Как думаешь, насколько быстро ты кончишь?

Он смотрит мне в глаза, а я не могу и слова ему сказать. Дыхание перехватывает от взгляда, затянутого дымкой похоти. Желание тянет низ живота. Бросаю быстрый взгляд на дверь — она открыта.

— Приподнимись, — тяну Стаса за волосы.

Он подчиняется. Раздвигаю ноги, закидываю их Стасу на бедра. Сама беру его член в руку, направляю в себя.

— Ну давай, покажи мне класс, — говорю с вызовом. Облизываю губы.

Стас рычит. Резко входит в меня. Закидываю голову, прикрываю глаза.

— Смотри на меня! — цедит он сквозь зубы. — Когда я тебя трахаю, всегда смотри на меня.

Стас встает на колени. Грубо сдавливает мои бедра ладонями, отрывая попу от кровати. Шиплю от боли. Поза неудобная, но Стас врывается в меня до упора и, кажется, достает до живота. Слишком глубоко. Протяжно стону. Закатываю глаза. Слышу рык. Тут же их распахиваю. Смотрю на Стаса. Его лицо слегка порозовело. Губы раскрыты. Он не отводит от меня взгляда. Грубо вбивается внутрь, с каждым разом ускоряя темп.

Тянусь рукой к своей груди, мну ее. Смущение опаляет щеки. Не обращаю на него внимания. Сжимаю Стаса внутри себя. Хочу, чтобы ему было хорошо. Но через минуту снова протяжно стону, выгибаюсь. Член задевает до этого времени неизвестные мне слишком чувствительные точки. Бедра начинают мелко трястись. Тело горит от желания. Сильнее сдавливаю Стаса, отчего он громко втягивает воздух, ускоряет движения, хотя кажется, куда еще быстрее. Мечусь головой по подушке. Надавливаю пятками на поясницу Стасу. Острое удовольствие разливается по телу. Я уже близка.

Тянусь рукой в клитору. Надавливаю на него. Поза настолько открытая, что Стасу видно абсолютно все, что я делаю. Хочу растянуть удовольствие, но потребность кончить нестерпима. Круговыми движениями тру чувствительный бугорок, подстраиваюсь под толчки, ускоряюсь. Стас продолжает грубо вдалбливаться в мое тело. Его движения становятся хаотичными, беспорядочными. Не могу больше терпеть, двумя пальцами сдавливаю клитор и взрываюсь. Тяжелое дыхание резью отдает в груди. Кожа пылает. Напряжение, сковывающее мышцы, резко отпускает. Наслаждение расслабляет каждую клеточку. Обмякаю. Постепенно прихожу в себя.

Стас, не выходя из меня, опускает мои бедра на кровать. Ложится сверху, опирается на локти с двух сторон от моей головы и продолжает короткими толчками двигаться внутри. Несхлынувший до конца оргазм зарождается с новой силой, сводя низ живота. Тело лихорадит из-за повышенной чувствительности. С каждым движением Стас задевает набухший клитор. Вот он входит особенно глубоко, замирает. Секундная задержка и я снова кончаю, теряя связь с реальностью. Следующее, что я ощущаю — это как горячие капли падают мне на живот.

Стас стоит надо мной на коленях, медленно водя рукой по внушительному члену. Осматривает меня, довольно хмыкает, после чего заваливается на спину рядом. Оба тяжело дышим. Грудь ходит ходуном. Сердце глухо бьется в груди. Я словно марафон пробежала.

Вдруг телефон разрывается новой трелью, отчего подпрыгиваю на кровати.

— Черт, — снова ругаюсь, вскакивая на пол.

Сперма стекает по животу на бедра. На ватных ногах несусь в ванную. Быстро ополаскиваюсь, умываюсь. Глядя в зеркало, улыбаюсь отражению. В целом, если не косячить, как вчера с кинотеатром, все будет хорошо.

Из ванной снова направляюсь в спальню. Стас все так и лежит, прикрыв глаза тыльной стороной ладони.

— Вставай, пора на работу, — хлопаю его ладонью по животу.

От неожиданности он втягивает воздух, напрягая мышцы пресса.

— Может, не пойдем? — Стас, приоткрыв глаза, пытается ухватить меня за руку, но я ловко отпрыгиваю назад.

— Думаешь, если ты руководитель, то все можно? — осматриваю комнату в поисках одежды.

Помятое платье и жилетка валяются на кресле у стены. Чулки на полу рядом с ним. Нижнее белье чернеет в середине комнаты. Мотаю головой, закатывая глаза.

— А разве не для это становятся начальниками? — Стас, словно кот, потягивается. Садится на кровати, опуская ноги на пол. Резко приподнимается, хватает меня за талию, тянет на себя.

В следующую секунду я оказываюсь распластанной на матрасе, а Стас нависает надо мной. Завороженно смотрю в его голубые глаза. Он проводит ладонью по моей щеке, убирает с лица выбившуюся прядь.

— Хочу остаться с тобой в этой комнате навсегда, — тихий голос отзывается в сердце.

Внутри все скручивает от желания поверить в эти слова. Но нет, Стасу всего лишь нужна девушка для того, чтобы выиграть спор. Я игрушка в его руках. Щемящее чувство печали не успевает оформиться в груди — напористый поцелуй выбивает все мысли из головы. Стас целует меня почти грубо. Врывается языком в рот, скользит по небу, зубам. Отвечаю, растворяясь в ощущениях. Хочу забыться… Третий будильник врывается в сознание.

— Такой же упрямые, как и ты, — Стас упирается своим лбом в мой.

— Нам еще ко мне заезжать, — говорю на выдохе.

— Зачем? — он отталкивается от кровати. Пружинисто встает на ноги.

— А в чем я пойду на работу? — вскидываю бровь.

Он осматривает масштаб бедствия. Поджимает губы.

— Хорошо, — наконец кивает. — Могла бы часть одежды перевести ко мне.

Сердце пропускает удар. Но не позволяю себе замереть. Делаю вид, что не слышала тихую ремарку. Стараюсь не заострять на ней внимание. Нельзя надеяться, что между нами может быть что-то большее, чем секс.

Через двадцать минут и кружку кофе мы сидим в машине. Еще через полчаса Стас тормозит около моего дома.

— Тебе хватит пятнадцати минут? — он смотрит на экран телефона.

В черных брюках, такого же цвета жилете и белой рубашке, обтягивающей крепкие мышцы, он выглядит как Аполлон. Невольно засматриваюсь него.

— Алиса? — Стас поднимает голову и едва заметно улыбается. Тянется ко мне рукой, заправляет волосы за ухо. — Беги, времени мало, — он усмехается, убирает руку.

Отмираю. Чувствую, как щеки начинаю гореть. Быстро киваю, выскакиваю из машины.

Дома никого не оказывается. Конечно, уже десятый час. Родители ушли на работу. Но удивительно, что Аня наконец выбралась из вороха одеял, и, похоже, поехали в универ. Надежда теплится в груди. Возможно, сестра начала забывать тот ужас, в который ее втянул Соколовский.

Ровно через пятнадцать минут спускаюсь к Стасу. Пришлось надеть шерстяное бежевое платье-свитер с высоким горлом, чтобы скрыть засос на шее. Ноги еще ватные, поэтому выбрала белые сапоги до середины икры без каблуков. Высокий хвост, чулки, сумочка и кожаная куртка — вот все, что я успела придумать за отведенное время.

Стас окидывает меня нечитаемым взглядом, когда я сажусь на свое место. Он заводит двигатель и трогает машину. За время, пока едем, придумываем легенду, что мы вместе были на одном из объектов.

По московским пробкам до работы добираемся к одиннадцати. Поднимаемся на этаж нашего офиса. Мнусь в лифте, переживая, вдруг встретим кого-то по пути. Даже не смотря на припасенное объяснение, все равно волнуюсь за возможные слухи.

Нежное касание до руки отвлекает. Смотрю сначала на то, как Стас переплетает наши пальцы, после чего поднимаю взгляд на него самого. Он мягко, даже нежно улыбается. Сжимает рукой мою ладонь. Волнение потихоньку отступает на задний план. Становится спокойно. Даже если нас увидят, что из этого? Стас же со мной, он все решит. Благодарно киваю ему. Так и стоим в уютной тишине, пока колокольчик лифта не оповещает, что мы доехали до нужного этажа.

В коридоре никого нет. Делаю шаг в сторону своего кабинета, но Стас дергает меня на себя, обнимает за талию.

— Не так быстро, — теплый воздух от его слов щекочет мои губы.

Пытаюсь воровато оглянуться по сторонам.

— Успокойся, — Стас наматывает мой хвост себе на руку, фиксирует голову.

Снова смотрим друг на друга. Воздух вокруг искрится. Кажется, что сейчас происходит что-то интимное, доступное только нам двоим. По телу бежит ток. Адреналин и всколыхнувшее желание будоражат каждую клеточку. Непривычное ощущение будоражит и пугает одновременно.

Не выдерживаю, сама тянусь за поцелуем. Легкое касание к чужим губам обжигает. Стас мягко, почти лениво скользить языком в мой рот, задерживается буквально на секунду, после чего отстраняется.

— Хорошей работы, — улыбается он и отпускает меня.

Освобожденный хвост слегка оттягивает голову. Поверхностное дыхание никак не хочет проникать внутрь.

— Ага, — облизываю губы. — И тебе.

Резко разворачиваюсь, пулей убегаю по коридору, боясь, что не смогу оторваться от Стаса. При этом лопатками чувствую, как он наблюдает за мной.

— Где ты была? — грозный голос Натальи Владимировны раздается, стоит только мне открыть дверь в кабинет.

Осматриваю комнату. Пять пар глаз с любопытством смотрят на меня из-за огромных мониторов. Сглатываю.

«Я ни в чем не виновата», — мысленно успокаиваю себя. Расправляю плечи, чуть передергиваю ими.

— Всем привет, — прокашливаюсь. — Я ездила на объект со Станиславом Сергеевичем.

Обращаюсь к начальнице — эффектной блондинке чуть за тридцать. Ее большие голубые глаза всегда холодные, даже когда она улыбается. А сейчас в них еще читается и явное недовольство. Ежусь. Наталья Владимировна прищуривается, чуть склоняет голову на бок, обхватывая пухлыми губами колпачок ручки. Вздыхает, от чего пуговицы белой рубашки натягиваются на ее пышной груди.

— Почему не предупредила? — уже спокойнее произносит Наталья Владимировна, заправляя за ухо волосы, доходящие до плеч.

— Босс неожиданно позвонил утром, — лепечу я. Щеки нещадно пылают. — Я думала, все согласовано.

Наталья Владимировна снова вздыхает.

— Самодур, — мотает головой.

Вообще у них со Стасом хорошие, даже прекрасные отношения. Начальница — единственный человек из всей компании, кто может высказать Стасу свое недовольство… Хотя нет, есть еще один — архитектор. Они все вместе с момента основания компании, поэтому Стас всегда прислушивается к ним. Немного завидую Наталье Владимировне. Хочу, чтобы Стас тоже с уважением относился ко мне.

— Чего стоишь? — вопрос начальницы вырывает из грустных мыслей. — Работа сама себя не сделает.

Киваю. Аккуратно ступая по серому паркету, прохожу к своему столу. Шесть человек занимают огромный кабинет, но нам хватает места. Четыре деревянных стола парами приставлены к белым стенам друг напротив друга. Я же сижу в дальнем углу, по соседству с Натальей Владимировной. Никто не рисковал занять это место, а у меня не было выбора.

Панорамные окна завешаны жалюзи. На удивление, сегодня яркое для осени солнце. Включаю компьютер. На повестке дня проект очередного жилого дома. Открываю АвтоКад и Фотошоп. Просматриваю техническое задание.

Интересно, а хотел бы Стас жить в своем доме? И если да, то каким бы он был? Его квартира выглядит по-деловому стильно, но, мне кажется, в ней не хватает души. Сдержанный интерьер не передает бунтарского характера хозяина.

Мысли плавно перетекают в другое русло. Невольно улыбаюсь, вспоминая утро. Снова я сдалась Стасу, пошла у него на поводу. Но мне было хорошо. Со Стасом всегда спокойно, словно я на своем месте. Встряхиваю головой, отгоняя дурацкие размышления. Мне есть, о чем подумать, кроме него.

Во второй половине дня вырабатываю общую концепцию дизайна дома заказчика, утверждаю ее у Натальи Владимировны. Она довольно хмыкает, вносит несколько правок. Сажусь на рабочее место. Бужу компьютер, щелкаю мышкой по поэтажному плану, но ничего не происходит. Даже курсив не бегает по экрану. Все зависло. Вызываю диспетчер задач — никакой реакции.

Нажимаю горячие клавиши, перезагружаю процессор. Жую губу от волнения. Я не сохранила последние изменения. В голове подсчитываю, сколько понадобится времени на восстановление. Много… Дура! Я всегда боялась подобной ситуации, и вот она произошла. Хватаю ручку, начинаю щелкать колпачок. Компьютер загружается. Экран загорается… и снова потухает.

— Да чтоб тебя… — выругиваюсь себе под нос.

— Что случилось? — Наталья Владимировна выглядывает из-за монитора.

— Кажется, комп сдох, — откидываю ручку на стол.

— Так звони айтишникам. Чего тянешь? — рявкает она.

Тяжело вздыхаю. Молитвенно взываю к вселенной, чтобы хоть какая-то информация по проекту сохранилась, иначе придется начинать все заново. Страх липкими щупальцами скручивает желудок. Набираю внутренний номер IT-отдела. Длинные гудки давят на виски. Закрываю глаза, откидываюсь на спинку офисного стула, стараясь успокоиться.

— Алло, — наконец произносят на другом конце провода.

— Добрый день! Это Алиса-дизайнер, — тараторю я, подскакивая на месте. — У меня беда. Комп завис. А там важная информация.

— Алиса, успокойся, — перебивает спокойный мужской голос. — Я сейчас подойду.

На этом разговор прерывается. Не очень понимаю, кто из ребят придет, но надеюсь, что мне помогут.

Через пару минут раздается уверенный стук в дверь, после чего в кабинет заходит молодой человек в зеленой клетчатой рубашке. Он высокий, но почему-то сутулится, словно стесняется своего роста. Кудрявые каштановые волосы торчат в разные стороны. Голубые глаза скрываются за очками в модной прямоугольной оправе.

Облегченно выдыхаю. Хорошо, что пришел Виталик. Талантливый парень, способный починить все на свете.

— Всем добрый, — он взмахивает рукой. Ему отвечает нестройный хор голосов. — Что тут у вас случилось? — проходит сразу к моему столу.

— Все черное, — киваю на экран, поднимаясь. — Садись.

Виталик занимает мое место. Берется за мышку. Внимательно всматривается в монитор. В ожидании тереблю край платья, заламываю пальцы.

— Не переживай, — Виталик поворачивает ко мне голову. — Ничего страшного. Я все сделаю. Там есть что-то важное?

— Ага, — киваю несколько раз. — Я не сохранила последние изменения.

— Сейчас восстановим, — он тепло улыбается.

Поджимаю губы. Ладони потеют от волнения. Вроде бы ничего страшного, но все равно тревожусь.

— Готово, — весело произносит Виталик. — Смотри, все так?

Неверяще окидываю взглядом загоревшийся экран. Опираюсь рукой на стол, наклоняясь к монитору. Всматриваюсь в размеры на плане, нанесенную разметку, выискиваю последние исправления, о которых помню. Все как надо. Облегчение прокатывает по телу.

— Ты приятно пахнешь, — вдруг тихо произносит Виталик.

Недоуменно поворачиваюсь к нему. Только сейчас понимаю, насколько близко мы находимся друг к другу.

— Прости, — тут же выпрямляюсь. — И спасибо большое!

Виталик поднимается из-за стола. Рядом с ним я совсем малышка.

— Если будет нужно, сразу звони, — улыбается он и уходит, не оборачиваясь.

А у меня возникает устойчивое чувство, будто я что-то упустила. Хмурюсь, но сразу махаю рукой, отделываясь от этой мысли. Плюхаюсь на стул, немедленно сохраняю все изменения, и только после это начинаю дальше прорабатывать дизайн.

Конец рабочего дня наступает внезапно. За проектом не замечаю, как проносится время. Почти все уже ушли. А Стас за весь день не написал ни слова. Возможно, тоже работает. Может, стоит сходить к нему? Или не нужно? Глупые бабочки в животе начинают пархать, стараясь своими крылышками утянуть меня к нему. Тру глаза, отстраняясь от монитора. Все-таки схожу, хотя бы узнаю, как он.

И снова в коридоре тихо, как было утром. Гулкие шаги отлетаю от стен. Уже почти заворачиваю в крыло, где находится кабинет Стаса, когда сзади раздается знакомый голос:

— Алиса, — радостно окликает меня Виталик.

Разворачиваюсь к нему. Тепло улыбаюсь. Благодарность так и рвется наружу.

— Ты еще не ушел домой? — делаю шаг в его сторону.

— Нет, — он мотает головой. У него в руке кружка. Видимо, тоже работы через край. — Ну как? Все работает?

— Да, — киваю. — Спасибо тебе большое! Это было… волнительно, — усмехаюсь.

— Было бы за что, — щеки Виталика розовеют.

Жду, что он еще что-нибудь добавит, но Виталик молчит. Тишина затягивается. Нервно переступаю с ноги на ногу. Открываю рот, чтобы уже попрощаться, как слышу:

— Может быть, сходим куда-нибудь? — тихо произносит Виталик.

— Прости, что? — округляю глаза, неверяще глядя на него.

— Я хочу пригласить тебя на свидание, — Виталик трет шею, опускает взгляд в пол. — Давно хотел, но все не решался. А сегодня подумал, что нужно рискнуть.

Сжимаю губы, не зная что ответить. Моргаю. Вот это новость! Никогда бы не подумала, что нравлюсь Виталику. Да мы с ним почти и не общаемся. Как такое может быть?

— Прости, я не могу, — слова даются с трудом.

— Я тебе не нравлюсь? — он вскидывает на меня грустные глаза.

— Не в этом дело… — перебираю пальцами подол платья.

— У тебя кто-то есть? — тут же перебивает Виталик.

Задумываюсь. А есть ли?

В мыслях всплывает лицо Стаса. По идее мы же не встречаемся. Я вообще не понимаю, какие отношения нас связывают. Но в то же время чувствую, что принадлежу ему. И пусть все дело в словесном контракте, только для меня это нечто большее. “Он тебя шантажировал, а ты к нему чувства испытываешь?”, — ехидная мыслишка всплывает ярким светом.

— Нет, у меня никого нет, — тяжело вздыхаю. — Но…

— Что здесь происходит? — грубый мужской голос не дает мне закончить.

Давлюсь воздухом. Оборачиваюсь через плечо. Стас в белой рубашке, без пиджака, жестко смотрит на меня. Его губы сжаты. На скулах ходят желваки. Он взбешен.

— Виталий, у вас работы мало? — Стас переводит взгляд на айтишника. Тот молчит в ответ. — Если так, то могу добавить. Либо идите домой, а не засиживайтесь в офисе, — цедит он.

Виталик скомкано кивает, глухо извиняется и уносится прочь. Поражаюсь скорости, с которой он сбегает. Не понимаю, что произошло, но поведение Стаса достойно подростка, срывающего свою злость на окружающих. Разворачиваюсь к нему, желая отчитать за несдержанность, но не успеваю слова сказать, как он грубо хватает меня за локоть и тащит в сторону ближайшей переговорки. Заталкивает внутрь.

— Ты что творишь? — разворачиваюсь к Стасу, когда он с грохотом закрывает дверь.

— Что этот хотел от тебя? — он в два широких шага подходит ко мне.

Не смотря на то, что в переговорке темно, света из панорамных окон хватает, чтобы осветить напряженное лицо Стаса. Сведенные брови, тяжелый взгляд, сжатые губы — все говорит о том, насколько он зол. Сглатываю. Я впервые вижу его в таком состоянии. Даже в наш первый раз в кабинете Стас был спокойнее.

— Да какая разница? — повышаю голос. Но это скорее защитная реакция.

— Алиса, — Стас хватает меня за предплечье. Смотрит в глаза. — Я задал вопрос, — цедит сквозь зубы.

Язвительные слова уже готовы сорваться с губ. Вовремя останавливаю себя. Глубоко вздыхаю, остужая разгоряченные легкие. Нужно успокоиться, иначе неизвестно, к чему наша перепалка может привести.

— Стас, правда, я не понимаю, чего ты так завелся, — стараюсь говорить ровно.

— Не понимаешь? — он звереет еще больше.

Наклоняется вперед, становится почти вплотную ко мне. Чувствую его теплое дыхание на лице. Буравим друг друга взглядами. Вдруг Стас резко прижимает меня к себе. Толкает назад в сторону круглого стеклянного стола. Отпихивает мешающий кожаный стул с невысокой спинкой. Тот с грохотом врезается в стену.

Больно упираюсь бедрами в столешницу. Вцепляюсь пальцами в край.

— Ты что… — шиплю, но Стас затыкает меня, агрессивно целуя.

Он проталкивает язык в мой рот. Грубо раздвигает коленом мои ноги, заставляет сесть на стол. Встает между бедер, вжимаясь мне в промежность уже стоящим челном. Втягиваю воздух через нос. Его слишком мало. Агрессия Стаса заводит и пугает. Я почти готова пустить все на самотек. Почти…

Протискиваю руки между нами. Упиралась ладонями Стасу в грудь, стараясь оттолкнуть. Он только сильнее напирает. Теснее прижимается. Дрожь пробегает по телу. Как же я люблю, когда он такой напористый. Стоп! Что?

Дергаю головой в сторону, отворачиваюсь, разрывая поцелуй. Смятение и злость сдавливают сердце. О чем я думала?! Стас рычит, обхватывает мой затылок, поворачивает лицо к себе, фиксирует голову.

— Только засунь язык в мой рот… — смотрю ему в глаза.

Мне нужно время подумать. Осознать. Принять.

— И что ты сделаешь? — Стас усмехается.

Оба молчим, тяжело дышим. Стас снова наклоняется, но я, что есть сил, отпихиваю его. Он, не ожидая атаки, отступает на пару шагов. Этого достаточно, чтобы соскочить со стола. Замахиваюсь и бью Стаса кулаком в грудь. Легкая боль простреливает запястье. Стас даже не морщится.

— Да что с тобой? — кричу ему в лицо. — От чего у тебя забрало упало? Ты забыл уже, как после туалета извинялся? — толкаю его ладонями. — Что тогда приревновал к Соколовскому, что сейчас…

Захлопываю рот. Расширяю глаза. Быть не может! Наивное тепло расплывается в груди. Смотрю на Стаса, он же отворачивается к окну, поджимает губы. Молчит. Глубоко дышу, перебирая подол платья. Стас выглядит сейчас потерянным, одиноким. Появляется странное желание все ему объяснить, показать, что он не так понял услышанный в коридоре разговор. Делаю маленький шажок в сторону Стаса, он не двигается. Еще один… подхожу к нему.

— Виталик позвал меня… — тихо начинаю.

Поднимаю руку, чтобы погладить Стаса по щеке, но он перехватывает мое запястье.

— Я не ревную, — рявкает Стас. — Ты серьезно не понимаешь? — смотрит мне в глаза.

Моргаю. В груди колет от расстройства. Его тон, строгий взгляд… я снова ошиблась в чувствах Стаса. Шмыгаю носом.

— Что я должна понять? — прищуриваюсь. — Ну-ка, скажи мне!

— Ты моя! — голос Стаса напоминает рык. Утробный, хриплый… и такой сексуальный. — Не смей никому больше говорить, что у тебя никого нет!

— Я тебе собственность что ли?! — пытаюсь выдернуть руку.

Стас сильнее сдавливает пальцы. Дергает меня на себя. Упираюсь ладонью в его грудь, кручусь в стальной хватке.

— Отпусти, придурок, — сама не понимаю, на что злюсь.

Он относится ко мне как к вещи. Словно я только его и не могу быть больше ни с кем. Но при этом мы не вместе. Чувствую себя использованной. Заношу свободную руку для пощечины, но Стас ловит и ее. Шагает ко мне, толкает назад. Упираюсь спиной в холодное панорамное окно.

Стас перехватывает мои запястья ладонью. Прижимает руки к телу. Извиваюсь, стараясь выбраться из плена. Пихаю его плечом. При этом больно ударяюсь лопаткой о стекло. Мотаю головой. Но Стас свободной рукой ловит меня за подбородок, удерживая. Наваливается всем телом, зажимая мои руки между нами. Замираем. Гипнотизируем друг друга взглядами, загнано дышим. Я хочу врезать ему, укусить, растерзать.

— Придурок, — выплевываю Стасу в лицо.

— Истеричка, — хрипит он.

— Пусти…

— Ни за что…

— Я тебя ненавижу, — не могу сдержать обидных слов, но Стас на удивление усмехается.

— Потекла уже? — он склоняет голову на бок.

— У самого стоит, наверняка, — захлопываю рот. Вот черт! Кто тянул меня за язык?!

Глаза Стаса темнеют. Губы искажаются в довольном оскале. Не успеваю среагировать, Стас сильнее прижимается ко мне. Грубо целует, проникая языком в рот. Кусает мои губы. Теряюсь под его напором. Интуитивно отвечаю. Хватка на руках исчезает. Стас упирается ладонью на стекло рядом с моей головой. Кладу руки ему на грудь, царапаю ногтями сосок, чувствую легкую дрожь. Надавливаю на крепкий мышцы и… со всей силы толкаю.

Стас отступает. Поднимает голову. Раздраженно смотрит на меня. Его глаза горят. Кажется, одно неверное движение, и он бросится вперед. Стас похож на строптивого скакуна — ноздри раздуваются, рот слегка приоткрыт. Облизываю губы, чувствуя чужой вкус. Жар пробегает по телу, оседает внизу живота. Прохладный воздух касается разгоряченной кожи. Слишком острые ощущения. Хочу потушить бушующий внутри пожар, а для это мне нужно уйти отсюда.

Делаю шаг вперед… и набрасываюсь на Стаса. Зарываюсь руками в его волосы, сжимая их в кулак. Облизываю чужие губы. Он чуть отстраняется. Недоуменно смотрю на него. В голубых глазах пляшут бесята. Старюсь поцеловать Стаса, но он поднимает подбородок вверх. Поиграть вздумал? Кусаю кадык. Слышу сиплый вдох. Зализываю место укуса. Провожу языком до ключицы. Огонь желания сжигает изнутри. Стараюсь не обращать на него внимания.

— Это невозможно, — Стас ведет руками по моим бедрам, собирает край платья в кулаки, дергает вверх, заставляя меня поднять руки, срывает одежду резким движением, куда-то отбрасывает ее.

Не успеваю среагировать, как сильные руки сжимают мои плечи, разворачивают меня, снова толкают к окну. Опираюсь ладонями на стекло. Стас наваливается сзади, хватает бедра, тянет их на себя. Оттопыриваю попу, выгнув поясницу.

— Идеально, — он отстраняется.

Под его взглядом мурашки бегут по коже. В черных стрингах, чулках и лифчике чувствую себя до безобразия развратной. Ноги трясутся от возбуждения. Между складок влажно.

Понимаю, что Стас встал на колени, когда чувствую, как он отодвигает трусики и сразу же проводит языком по складкам. Вскрикиваю от остроты ощущений. Язык проникает в дырочку, быстрыми поступательными движениями начинает двигаться внутри. Пальцами свободной руки Стас надавливает на клитор, кружит вокруг, то ускоряясь, то вновь замедляя движения. Тянущее наслаждения исходит от его прикосновений. Хочется больше, мне мало. Кручу бедрами, стараясь усилить касания. Сильный шлепок оглушает. Давлюсь воздухом. Правая ягодица начинает гореть.

— Неугомонная, — шепчет Стас, поднимаясь.

Сзади доносится вжик молнии, шелест приспускаемых штанов. И в следующее мгновение твердый член врывается в меня. Стас двигается быстро, мощно. Пошлые шлепки разносятся по переговорке. Тихо стону, закусив губу. Стараюсь контролировать себя, но на особо сильном толчке не успеваю заглушить громкий всхлип. Впиваюсь зубами в ребро ладони. Удовольствие растекается по венам, смешиваясь с легкой болью. Адреналин зашкаливает в крови. Сюда могут в любой момент войти.

Стас сдавливает мои бедра. Шиплю. Он вбивается грубо, ускоряет движения. Наваливается сверху. Прижимается грудью к моей спине. Я на грани. Кажется, все тело — комок нервов. Стас протискивает руку между моих ног. Снова давит на клитор, почти грубо трет его, сжимает, прокручивает… Ощущения на грани. Не могу больше терпеть. Еле успеваю закрыть рот рукой. Я кричу в ладонь, сотрясаясь в мощнейшем оргазме. Ноги трясутся от выплескиваемого напряжения. Сердце быстро стучит в груди. Стараюсь восстановить дыхание, но Стас выпрямляется и снова начинает вбиваться в меня.

Кажется, он только входит во вкус, а я уже готова распластаться на полу от пережитого удовольствия. Сил держаться на ногах нет. Только оставить Стаса без разрядки тоже не могу… не хочу.

— Выйди, — мой голос хрипит от стонов.

Стас даже не замедляется. Отвожу руку назад, впиваясь ногтями ему в бедро. Он замедляется.

— Выйди, — оборачиваюсь через плечо.

Стас моргает. Медленно отстраняется. Выпрямляюсь. Он выглядит непонимающим. Брови сведены к переносице, губы слегка сжаты. Невольно улыбаюсь. Быстро опускаюсь перед ним на колени. Сверху слышу удивленных вдох. Поднимаю глаза. От взгляда Стаса желание снова начинает ворочиться в животе.

Беру в руку стоящий колом член. Сжимаю его, вожу ладонью по стволу. Не разрывая зрительного контакта, обвожу головку языком, втягиваю ее в рот. Ощущаю солоноватый вкус. Стас закусывает щеку, наматывает мой хвост на руку. Натяжение приятно оттягивает кожу на голове. Заглатываю член, проталкиваю его в горло. Застываю, привыкая к ощущениям. Сглатываю. Стас сквозь зубы втягивает воздух. Испытываю восторг от его реакции. В голове загорается потребность доставить ему еще большее удовольствие. Медленно веду головой назад, сжимая губы как можно плотнее, чтобы создать ощущение тесноты. Почти выпускаю член изо рта, оставляя только головку, после чего резко двигаюсь вперед. Замираю, заглатывая наполовину. Член слишком большой. Помогаю себе рукой. Повторяю движения. Постепенно наращиваю темп. Прикрываю глаза. Свободной ладонью обхватываю яички, аккуратно сжимаю. Жутко неудобно, но плевать. Постепенно челюсть начинает затекать. Чувствую мягкие поглаживания по голове.

— Прости, — доносится извиняющийся голос сверху.

Стас обхватывает руками мою голову, фиксирует ее. Начинает сам вбиваться в мой рот. Первые движения аккуратные, почти нежные. Но с каждым разом толчки становятся глубже, быстрее. Расслабляю горло, сжимая ладонями бедра Стаса. Его грубость, несдержанность, дикость неимоверно заводят. Чувствую, как он теряет контроль. Собственное возбуждение печет между ног. Опускаю руку, вожу пальцами по складкам, собирая влагу. Сжимаю губы на члене, втягиваю щеки. Задеваю ногтям клитор. Стону. Стас со свистом втягивает воздух. Чувствую, как по щекам текут слезы от глубокого проникновения. Но мне все равно. Ощущения безумно острые, потрясающие. Я снова на грани. Вдруг Стас замирает, резко дергается назад. Впиваюсь ногтями в его бедро, не даю отстраниться. Громкий рык ласкает слух. Горячая струя ударяет в небо, обволакивая рот терпким соленым вкусом. Распахиваю глаза. Глотаю все до последней капли. Надавливаю на клитор, быстро тереблю его — хватает несколько движений, чтобы догнать Стаса. Распадаюсь на осколки.

Выпускаю опадающий член изо рта. Оседаю на пол. Разминаю затекшую шею. Капелька спермы течет из уголка губ. Поднимаю глаза на Стаса, указательным пальцем стираю ее, обхватываю губами, посасывая подушечку. Стас не отрывает от меня затуманенного взгляда.

— Ты лучшая, — поглаживает мою скулу. Его лицо сияет в свете огней с улицы. — И ты моя! — говорит жестко.

— Помоги встать, — чувствую, как онемели колени.

Стас подхватывает меня за локти, осторожно ставит на ноги.

— Ты как? — обеспокоенно рассматривает мое лицо.

— Все хорошо, — улыбаюсь.

Злость и обида отходят на второй план. Эйфория в теле делает его легким. Удовлетворение дарит восторг. Хочется лечь и не шевелиться. Нахожу глазами платье. Иду к нему.

— Ну вот, новое место в нашем списке, — Стас довольно улыбается, застегивая ширинку.

Настроение моментально летит в яму на самое дно. Я снова дала слабину. Пошла на поводу у чувств. Скольжу взглядом по полу и вдруг натыкаюсь на тонкую полоску света. Хмурюсь. Следую по ней. Ликование расцветает внутри. Стараюсь сдержать улыбку, чтобы не выдать себя. Кажется, мне никогда так не везло.

— Да, только мы дверь не закрыли, — улыбка все-таки расцветает на губах.

— Где твой парень? — Нина Николаевна, мой научный руководитель, заговорщицки улыбается, сербая чай. Ее раскосые глаза блестят, а черные прямые волосы спадают на лицо.

Женщина выглядит вполне расслабленной в темно-синем платье с юбкой-тюльпаном, доходящей до пола, сидя в мягком коричневом кресле. В отличие от меня, у которой жар от щек уже дошел до шеи.

Зажимаю руки между бедер. Узкие джинсы кажутся слишком неудобными. Из-за зеленой водолазки с высоким воротником, которую пришлось надеть, чтобы скрыть засосы на шее, кожа зудит. По крайней мере, надеюсь, что из-за нее.

Солнце, светящее в окно напротив, слепит, поэтому приходится щуриться. Не помогает и то, что оно отражается от стеклянных дверок шкафов, стоящих сбоку, где на полках в ряд расположены папки с документами. Их настолько много, что часть даже лежит стопочкой на столе за спиной Нины Николаевны.

— В коридоре, — вздыхаю, едва удерживаюсь от того, чтобы закатить глаза. — Антону срочно позвонили. Нужно пару вопросов решить. У него сейчас небольшие неприятности. Я ему предлагала не ехать со мной, но… — мои плечи поникают.

— Всем бы такого мужчину, который твои проблемы ставит превыше своих “неприятностей”, — Нина Николаевна разглаживает юбку и ставит чашку на журнальный столик между нами. Я к своему чаю даже не притронулась. — Так, давай к делу. Предлагаю тебе восстановиться со следующего года.

Сердце пропускает удар.

— Но… я бы хотела начать учиться прямо сейчас, — произношу еле слышно. Волосы неприятно щекочут щеку, убираю их за ухо.

— Помнишь, когда ты брала академ, я говорила, что это ошибка? — женщина вздергивает идеальную черную бровь. — Восстановление происходит с того же момента, на котором ты закончила, а новый семестр уже начался. Следующий курс перейдет на него только в сентябре.

— А я не могу присоединиться к своей же группе? Прошло же всего чуть больше месяца, — кусаю щеку, умоляюще глядя на женщину.

— И как ты себе это представляешь? Они уже прошли часть обучающей программы, — Нина Николаевна склоняет голову к плечу.

— Я догоню их. Буду учиться днями и ночами. Обещаю, — надежда слабыми крылышками начинает порхать в животе.

Задерживаю дыхание.

— Не думаю, что декан одобрит такое восстановление, — женщина сужает глаза. — Я же говорила тебе не спешить, а ты… — Нина Николаевна качает головой.

— Я знаю, что совершила ошибку, — пододвигаюсь к краешку кресла, выпрямляю спину. — Но разве ничего нельзя сделать? Совсем?

Нина Николаевна открывается от спинки, тоже садится ровно. Складывает руки на груди.

— Мила, — переключается на самый профессиональный тон, который только есть в ее арсенале. — Ты мне всегда нравилась. Я никогда не сомневалась, что ты станешь звездой своего потока. Но твоей внезапный академ — это недопустимо.

— У меня была причина, — на мгновение опускаю взгляд, прежде чем снова посмотреть на женщину.

— И что же это за причина, которая стоила твоего будущего? — Мне кажется, или я слышу издевку в словах преподавательницы?

Свожу брови к переносице, поджимаю губы. Не понимаю, почему я должна оправдываться. У любого студента есть право взять академический отпуск. Очень хочется сказать, что причина ее не касается. И чтобы Нина Николаевна не лезла ни в свое дело. Но мне нужна помощь женщины, поэтому набираю в легкие побольше воздуха…

— Как у вас дела? — Антон без стука открывает дверь, заходит в кабинет. — Добрый день.

— Здра-а-австуйте. Рада, наконец, с вами познакомиться лично, — Нина Николаевна расплывается в улыбке Нина Николаевна. — У нас все замечательно.

Преподавательница пожирает взглядом Антона, который, как всегда, оделся как князь тьмы: в черные брюки и рубашку. Видимо, Нине Николаевне нравится то, что она видит, ведь на ее лице появляется благоговейное выражение.

Меня же изнутри грызет червячок. Нет, не ревности. А страха. Преподавательница права — я разрушила свое будущее. И из-за чего? Чтобы спасти брата, который не хочел моей помощи?

В глазах собираются слезы. Не могу толком дышать. Почему-то мне казалось, что все решаемо, с момента встречи с Антоном проблемы удавалось преодалевать, и, в итоге, у меня получится вернуть спокойную жизнь. Но я сама все разрушила в жизни до него, а теперь приходится разгребать последствия. Опускаю голову. Кусаю губу, чтобы сдержать рвущийся наружу всхлип.

— Мила, — Антон кладет руку меня на плечо. Вздрагиваю. — Мила, — его голос звучит напряженнее.

Когда я не отвечаю, Антон огибает кресло, становится передо мной, загораживая не только солнце, но и Нину Николаевну. За подбородок поднимает мою голову. Вглядывается в лицо.

— Что случилось? — цедит сквозь стиснутые челюсти.

— Все в порядке, — пытаюсь выдавить из себя улыбку, но плохо получается.

Кажется, “новость” всю радость высосала из тела. До сегодняшнего дня во мне все еще теплилась надежда, что получится вернуться к размеренной жизни. Но Нина Николаевна правильно сказала: “У каждого принятого нами решения есть свои последствия”. И мне придется принять мои.

Ладно, это же всего год. Что может случиться?

— Мила, — цедит Антон, явно, не поверив мне ни на йоту.

Прикрываю глаза, понимая, что если я ему все расскажу, он опять помчится решать мои проблемы. А у него своих достаточно. Не хватало еще, чтобы он как сегодня, из-за меня встречу отложил.

Поэтому глубоко вздыхаю и встаю.

— Правда, ничего страшного не случилось, — беру Антона за руку. — Пойдем, — тяну.

Он крепко сжимает мои пальцы. Не двигается.

— Когда ты вернешься к учебе? — щурится.

Вот черт!

Если сейчас совру, будет хуже. Антон же читает меня, как открытую книгу.

— Мила сможет присоединиться к обучению вместе со следующим курсом, — безапелляционно заявляет Нина Николаевна, после чего тоже поднимается на ноги.

Антон замирает, но всего на секунду, в следующую — отпускает мою руку и поворачивается к научному руководителю.

— Это, получается, со следующего учебного года? — спрашивает он тихо, вкрадчиво.

Кровь застывает в жилах от его тона — предупреждение звенит в каждом слове. Прохожусь языком по пересохшим губам. Судорожно вздыхаю, снова перехватываю пальцы Антона, сжимаю, пытаясь привлечь его внимание.

— Пошли, — тяну на себя, но он не реагирует.

Бросаю взгляд на Нину Николаевну ровно в тот момент, когда выражение ее лица меняется с растерянного на обиженное.

— Да, верно, в сентябре, — хмыкает, после чего разворачивается, взмахнув волосами, и идет к своему столу.

Антон рядом со мной напрягается еще больше. Сильно, едва ли не до боли стискивает мои пальцы. Во рту пересыхает, когда я чувствую исходящие от Антона волны злости. Из-за нее зудит кожа. Хочется провести по себе руками, чтобы хоть немного ослабить раздражение.

— И раньше восстановиться нет возможности, я правильно понял? — чеканит Антон.

Нина Николаевна обходит стол, садится на кресло и начинает перекладывать папки с одной стопки на другую, даже не глядя на них. Складывается впечатление, что женщине нужно просто занять руки. И, конечно, мнимая занятость — повод не смотреть на нас с Антоном.

— Да, молодой человек, — делает акцент на возрасте, хотя сама старше его максимум лет на десять. — Студент после академического отпуска может восстановиться только на тот семестр, на котором закончил обучение.

— По-моему, мы с вами обсуждали условия возвращения Милы в университет, — Антон пытается выпутаться из моих пальцев, но я их перехватываю их второй рукой, цепляюсь изо всей силы.

Нина Николаевна так тяжело вздыхает, будто вся бренность этого мира ложится на ее хрупкие плечи. Женщина кладет очередную папку на стол, после чего поднимает голову к Антону и смиряет его пренебрежительным взглядом.

— Я не говорю, что она не сможет вернуться, — кажется, что Нина Николаевна вот-вот закатит глаза от недовольства, которое искажает прекрасное лицо женщины. — Как я уже сказала Миле, группа, в которой она училась, уже прошла часть программы. Следующая возможность нагнать учебный план будет только в новом учебном году, — профессиональный тон Нины Николаевны задевает ранимые струны в моей душе.

Не понимаю, что я сделала женщине, раз она не хочет пойти мне навстречу. Неужели ей настолько не понравился мой академический отпуск, от которого она меня отговаривала.

Антон недолго прожигает Нину Николаевну взглядом. Словно пытается понять, с какой стороны к ней подступиться. Не понимаю, к какому выводу он приходит, но Антон резко расслабляется. Его плечи поникают, а заостренные черты лица разглаживаются.

— Подскажите, где находится деканат? — приподнимая бровь, грубо спрашивает он.

— Д… деканат? — глаза Нины Николаевны распахиваются.

— Да. Если вы не способны решить вопрос, то я лучше обсужу его с тем, кто может, — Антон говорит бесстрастно, но то, с какой силой его пальцы стискивают мои, прекрасно показывает, что он еле сдерживается.

— Но… — взгляд преподавательницы бегает от меня к Антону, — чем вам могут помочь в деканате? — тяжело сглатывает. — Правила есть правила, — под конец ее голос становится совсем тихим.

— У любого правила есть исключения, — громче, чем нужно, произносит Антон и, видимо, сам это понимает, потому что в следующее мгновение резко выдыхает. Вот только напряжение из его тела не уходит. — В общем, где деканат?

Нина Николаевна молчит. Секунду, две…

Антон опускает голову, пристально смотрит на меня.

— Мила, проводишь? — приподнимает бровь, по его скулам ходят желваки.

Приоткрываю рот, но не могу выдавить ни слова. Мозг мечется. Я очень хочу вернуться в университет, но… не любыми путями. “Ходить по головам” — это не для меня.

— Подождите, — Нина Николаевна вскакивает на ноги. — Я посмотрю, что можно сделать. Не буду ничего обещать, но если есть способ вернуть Милу в университет раньше следующего года, я постараюсь помочь, — лепечет так быстро, что я едва улавливаю смысл ее слов.

Антон переводит взгляд на женщину, несколько секунд смотрит на нее, ничего не говоря.

— Лучше, чтобы получилось! — грубо бросает он, после чего разворачивается и тянет меня к выходу из кабинета. — Даю два дня, или решением этого вопроса, займусь я лично.

Не успеваю даже попрощаться с преподавательницей, как Антон вытаскивает меня в коридор. Идет дальше, нигде не задерживаясь. Мне приходится практически бежать, чтобы угнаться за ним. Хорошо хоть, сейчас идут занятия, не хватало еще на кого-то знакомого нарваться.

— Антон, — дергаю руку на себя, но железная хватка только усиливается. — остановись, — произношу громче, вот только он делает вид, что не слышит. Набираю в легкие побольше воздуха, призываю все силы. — Антон, твою мать, — упираюсь пятками в пол.

Антон резко тормозит. Его плечи напрягаются. Он делает глубокий вдох, медленный выдох. Поворачивается, пронзает меня жестким взглядом, который отчетливо говорит “не сейчас”. Но, блин, когда? У меня все бурлит от сдерживаемых эмоций, еще чуть-чуть и они вырвутся наружу.

— Ты и дальше будешь молчать или уже выскажешь все, и мы пойдем? — он цедит сквозь стиснутые зубы.

Резко выдыхаю. Не могу поверить, что Антон говорит так, будто я ему в тягость. Обида волной опаляет изнутри, горячит щеки.

— Не нужно было ей угрожать, — глаза жжет, но я не позволяю слезам пролиться.

— Не начинай. Я решил вопрос? Решил. На этом все, — Антон стискивает мои пальцы. — У меня и так проблем по горло, без твоих истерик!

Его слова словно кинжалы вонзаются в мое сердце. Я никогда не хотела быть кому-то обузой, а Антону тем более.

— Я говорила тебе, что не нужно ехать со мной, — бросаю ему, пытаясь вывернуть руку из жестких пальцев. Бесполезно. — Пусти, — слезы наполняют глаза.

Опускаю взгляд. Не хочу, чтобы Антон видел, как меня задели его слова. Но, похоже, нескольких секунд ему хватило, чтобы это понять. Хватка на руке усиливается, причиняя жгучую боль.

— Блядь, — безнадежно вздыхает Антон.

Пару мгновений молчит, а потом срывается с места. Я даже пискнуть не успеваю, как он затаскивает меня в ближайшую пустую аудиторию, захлопывает дверь, сажает на первую попавшуюся парту. Краем уха улавливаю скрип, но сразу же о нем забываю, стоит Антону поставить руки на столешницу с двух сторон от меня, заглянуть в мои глаза. Он поджимает губы, смотрит в упор, словно пытается проникнуть ко мне в голову. Не могу выдержать его взгляд. Не сейчас. Отворачиваюсь к окну. Мне все еще больно из-за того, что он считает меня неспособной решить свои проблемы самостоятельно. Чувствую себя неподъемной ношей, которую без спроса закинули ему на плечи, и теперь он обязан ее тащить.

Антон обреченно вздыхает.

— Что с тобой не так? — бормочет, зарывается пальцами в мои волосы, заставляет снова посмотреть на него.

— Со мной что не так? — цежу сквозь стиснутые зубы. — Это с тобой что не так? Мне тут еще учиться, а ты угрожаешь моей преподавательнице. Мы, вообще-то, еще в прошлом учебном году договорились, что она станет моим научным руководителем. По-твоему, ваш конфликт не вызовет дополнительных проблем? — вскидываю бровь.

Антон же стискивает челюсти.

— Это такую благодарность я получаю за помощь? — произносит тихо, гортанно, из-за чего волна мурашек пробегает по позвоночнику.

Не понимаю, чего хочется больше: расплыться лужицей перед сильным самцом или сбежать. Выбираю третье.

— Я не просила твоей помощи, — огрызаюсь, толкая Антона в грудь.

Но эту махину не сдвинешь даже самосвалом. Разочарование разливается в груди. Сколько бы я ни сопротивлялась Антону, у него всегда будет власть надо мной. Такая же, как при нашей первой встрече. Он словно загипнотизировал, приковал к себе, а теперь пользуется, не собираясь отпускать.

Сердце болезненно сжимается, но я не отвожу взгляда от Антона, показывая, как меня задели его действия. Мне очень хочется вернуться к учебе, тем более остался последний курс. Но методы Антона не идут ни в какие ворота

Не знаю, что видит Антон в моих глазах и правильно ли считывает эмоции, но в следующее мгновение отпускает меня, отталкивается от стола и размашистыми шагами отходит к окну. Становится ко мне спиной, складывает руки на груди. Смотрит вдаль, молчит. Тишина аудитории звенит в ушах. Мне становится жутко неуютно. Веду плечами, чтобы сбросить навалившееся на них напряжение. Обнимаю себя. Перевожу взгляд на свои колени, обтянутые джинсами. Лучше уж смотреть на них, чем на напряженную спину Антона.

— Я уже не знаю, как к тебе подступиться, — спустя какое-то время тихо говорит он.

Желудок ухает вниз.

— Что ты имеешь в виду? — настороженно спрашиваю.

Медленно, словно нехотя перевожу на него взгляд.

Антон хмыкает, резко разворачивается. Опирается бедрами на подоконник. Руки от груди не отнимает.

— Тебе все не так, — качает головой Антона. — Как бы я ни старался тебя понять, поддержать, ты любые попытки зарубаешь на корню. Я устал быть плохим… — смотрит мне прямо в глаза, поэтому от меня не скрывается боль, мелькнувшая в его глазах, —... для тебя, — тихо добавляет он

Она отдается агонией в моем теле, заставляет сердце трепыхаться, а кончики пальцев покалывать. Хочется обнять Антона, прижать к себе, сказать, что он все не так понял. Но, как назло, вспоминаю их со Стасом дурацкий спор. И даже если Антон что-то ко мне чувствует, это не значит, что он закончен.

Спрыгиваю со стола, делаю глубокий вдох и направляюсь к Антону. Останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки. Заглядываю ему в глаза.

— Хочешь сказать, что плохая я? — едва выдавливаю из себя слова, которые горечью оседают на языке.

Из Антона вылетает короткий смешок.

— Вот видишь, ты даже сейчас не хочешь сделать шаг ко мне навстречу, — грустно улыбается, при этом глаз не отводит.

Между нами искры летают. Они обжигают, вызывают сильнейшую боль. Такую же, как и слова, которые рвутся из меня. Слезы подступают к глазам, стоит только подумать о том, чтобы произнести их вслух. Но если я этого не сделаю сейчас, то буду жалеть.

На мгновение прикрываю веки, сглатываю образовавшийся ком в горле, медленно распахиваю веки.

— Ты хочешь расстаться? — произношу сдавленно, борясь со слезами, которые во всю вот-вот вырвутся наружу.

Антон замирает.

Кажется, даже не дышит. А в следующее мгновение быстро подается вперед. Хватает меня за талию. Резко разворачивает нас. Приподнимает меня и сажает на подоконник.

— Ты совсем дура? — рычит, прожигая меня гневным взглядом. — Скажи, где твой мозг? — пальцами крепко впивается в мою талию. — Я разве сказал что-то подобное?

— Но… — хриплю я.

— Какие еще, блядь, “но”? — Антон глубоко вздыхает, словно пытается справиться с эмоциями. — Мне кажется, я тогда в машине четко выразился: если ты в тот день не уходишь, то остаешься моей. Навсегда! Ты меня не поняла?

Молчу. Сжимаю кулаки и молчу. Не потому что не знаю, что сказать. Слова рвутся из меня так рьяно, что едва удается их сдержать. Но все равно молчу, потому что мне жутко больно. Обида проносится по венам. Не дает расслабиться. Не позволяет поверить.

Если я “его”, тогда почему он до сих пор не рассказал мне про этот дурацкий спор?

Да, я согласилась остаться с Антоном. Просто не могла в тот момент поступить иначе. Видя его искренние эмоции, переживания, доверилась своим чувствам. Они тянули меня к нему. Я хотела быть с ним. Нет, до сих пор хочу! Поэтому в машине сама сделала последний шаг навстречу. Совсем не волнуясь о том, что при этом упаду в бездну.

Я доверилась ему и не прогадала, Антон меня поймал. Но… я не понимаю, почему он до сих пор молчит?

У него же было столько возможностей объясниться со мной.

Если бы он просто сказал, что да, все началось со спора, но сейчас это переросло в нечто большее, я бы поверила.

Но он не рассказывает, и это вводит в бешенство. С каждым днем я накручиваю себя все больше, убеждаясь, что Антон меня использует. А когда он, как сегодня, угрожает людям вокруг, кажется, что он пытается контролировать мою жизнь и делает это неприемлемыми способами.

— Ты поняла, я тебя спрашиваю? — Антон чеканит каждое слово.

Гнев впрыскивается в вены, лишая меня разума.

— А если нет, что ты сделаешь? — произношу быстрее, чем успеваю подумать.

Взгляд Антона резко темнеет. Он поджимает губы, сводит брови у переносицы. Щурится.

— Сейчас узнаешь! — стягивает меня с подоконника так быстро, что дыхание перехватывает.

Разворачивает, надавливает на поясницу. Чтобы не упасть, приходится упереться ладонями в подоконник.

Собираюсь возмутиться, но Антон хватает меня за талию и вдавливает в себя. Задерживаю дыхание, чувствуя его длинный, толстый член между ягодиц. Дрожь предвкушения проносится по телу. Не дает нормально ни мыслить, ни дышать. Низ живота стягивается в тугой узел. Горло перехватывает, даже полноценный вдох сделать не получается.

Антон скользит руками к животу, спускается ниже… Звук расстегивающейся молнии звучит слишком громко в тишине. Джинсы резко перестают впиваться в кожу. Воздух застревает в груди.

— Что ты делаешь? — пытаюсь отодвинуться, но Антон только сильнее прижимает меня к себе.

Пальцами забирается под джинсы, хватает за пояс, сдергивает их, оставляя чуть ниже колен.

Задыхаюсь. Холодный воздух щиплет кожу. Стук сердца отдается в ушах, но я все равно улавливаю бряканье пряжки ремня и звук еще одной расстегивающейся молнии. Живот сводит от желания. По телу проносится волна дрожи.

Все сопротивление сходит на нет, когда я чувствую руку между ног. Кончик пальца проникает внутрь, словно проверяя готова ли я. Судорожно вздыхаю и сразу же стону, когда ощущаю легкое мимолетное прикосновение к клитору. Антон словно издевается — дразнит, но не дает мне желаемого. Кожа покрывается мурашками, стоит почувствовать очередное касание. Горло сводит, дыхание учащается.

Антон снова проникает пальцем в дырочку, после чего довольно усмехается.

— Готова? — до меня доносится его рык.

Не проходит и мгновения, как он врывается в меня одним мощным толчком. Ловлю ртом воздух. Пальцами впиваюсь в пластик подоконника. Царапаю его.

Антон стискивает мои берда. Секунду ждет, давая привыкнуть, после чего начинает двигаться. Быстро, размашисто, доставая до самых глубин. Удовольствие с примесью боли проносится по телу с каждым толчком. Кровь в венах закипает. Антон все наращивает и наращивает темп, не давая толком вдохнуть. Кусаю губы, пытаясь подавить стоны. Они превращаются мычания. Колени подгибаются, и если бы Антон не держал меня, то я, наверное, рухнула бы на пол.

Жесткие, размашистые толчки вызывают настоящих пожар внизу живота, не дают опомниться, вздохнуть. Шлепки кожи о кожу оглушают.

Мотаю головой, пытаясь хоть немного ослабить напряжение. Кожа становится невероятно чувствительной. Водолазка теперь кажется до жути неудобной. Поднимаю руку, чтобы оттянуть раздражающий ворот. Но с очередным толчком снова упираюсь в подоконник. Антон так сильно впивается пальцами в мои бедра, что точно останутся синяки. Но мне плевать. Плевать! Я хочу забрать от него все, что могу. Если он собирается пометить меня хоть так — пусть. Я не буду сопротивляться.

Легкие горят от сдерживаемых криков. Горло саднит, но я не хочу, чтобы Антон останавливался. Наоборот, подмахиваю ему, двигаюсь навстречу. Мне нужно получить от Антона свое удовольствие.

Я близка. Так близка, что не могу ни на чем сосредоточиться. Закрываю глаза, стону в голос. Ловлю кайф от каждого толчка.

Свожу бедра, усиливая трение и наслаждаясь утробным рыком, звучащим сзади.

Трясусь, чувствуя приближающуюся разрядку.

Мне нужно совсем чуть-чуть… совсем немного.

— Ты моя, запомни, — Антон вколачивается изо всей силы. — Скажи, что ты моя, — нажимает на клитор.

Застываю. Ловлю восхитительные ощущения, но Антон тут же убирает руку.

Разочарованный стон срывается с моих губ.

— Говори, — рычит Антон, не сбавляя темпа.

Не понимаю, что он от меня хочет, сама тянусь к клитору. Антон, видимо, это замечает, поэтому резко останавливается.

“Нет”, — кричит разум.

Тело горит изнутри. Напряжение начинает таять на глазах.

— Повторяй — я твоя, — цедит Антон сквозь стиснутые челюсти, явно, сдерживаясь из последних сил. Пытаюсь сама начать двигаться, но он так крепко меня держит, что не получается пошевелиться. — Я твоя — повтори!

До затуманенного разума начинает доходить смысл его слов. По идее, я бы должна сопротивляться, но понимаю, что сейчас я скажу ему все, что он хочет, лишь бы возобновить желанные толчки.

— Я твоя… твоя, — выдыхаю, с силой сжимаю член внутри себя.

Антон резко входит в меня, снова дотрагивается до клитора, начинает кружить.

Удовольствие неистовой силы разливается по венам. Тело охватывает дрожь. Перед глазами темнеет. То ли стону, то ли кричу — не понимаю. Я схожу с ума от удовольствия. Оно проносится по венам. Кожа воспламеняется. Заставляет меня сгорать изнутри. Не понимаю, что происходит. Разум уносится прочь. Постепенно прихожу в себя, и спиной чувствую крепкую грудь. Антон обнимает меня за талию, прижимая к груди. Что-то влажное течет между ног.

— Как ты? — шепчет мне на ухо.

— Хорошо, — выдыхаю и слышу хриплый смешок. — А ты?

Антон застывает, только его размеренно поднимающаяся и опускающаяся грудь, напоминает, что за мной не статуя. Не понимаю, что не так. Хмурюсь. Двигаться совсем не хочется, но все-таки собираю остатки сил, после чего разворачиваюсь в мужских объятиях. Заглядываю ему в глаза и вижу в них настоящую бурю.

— Что не так? — в животе начинает ворочаться тревожный червячок.

Антон сводит брови у переносицы.

— Ты сама сказала, что моя, — его хватка на моей талии усиливается. — Запомни это раз и навсегда. Мы можем ругаться, спорить, но никогда не говори о расставании. Поняла? — он говорит настолько серьезно, что радость крылышками бабочек вытесняет червячка.

— Поняла, — нежно улыбаюсь, невольно бросаю взгляд за его плечо. Желудок ухает вниз. Замираю. — Антон, — расширяя глаза, чувствую облегчение и страх одновременно. — Только не говори, что дверь все это время была открыта.

Антон поворачивает голову. Напрягается. Его мышцы словно наполняются сталью. Он быстро застегивает ширинку, отпускает меня и широкими шагами направляется к двери. Я тоже привожу себя в порядок, после чего иду следом.

Антон застревает в проходе, дергая ручку. Похоже, настолько занят делом, что даже не слышит моего приближения.

— Что там? — кладу руку ему на спину, чувствуя, как мышцы перекатываются.

— Защелка не работает, — Антон вдыхает и толкает дверь.

По телу проносится дрожь.

— Ты же не думаешь, что… — ком застревает в горле, поэтому приходится сглотнуть его, чтобы снова начать нормально говорить. — Нас никто не видел? — холодок пробегает по позвоночнику.

— Вряд ли, — Антон выпрямляется и оборачивается ко мне. — Хотя не уверен, что не слышали, — уголок его губ ползет вверх.

Шире распахиваю глаза, тело немеет.

— Да, успокойся ты, — Антон притягивает меня к себе за талию. — Ты все равно стояла спиной и вдобавок за мной, — целует в лоб.

Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю.

— Нужно быть осторожнее, — прижимаюсь щекой к груди Антона, слушаю, как сильно, размеренно бьется его сердце. — С твоей-то тягой заниматься сексем в разных местах, — вздыхаю.

Антон застывает. Его сердцебиение учащается.

— Что ты сказала? — хрит.

Чувствую его прожигающий взгляд на себе. Ни сразу понимаю, что не так, как…?

Вздергиваю голову. Смотрю Антону прямо в глаза. Поджимаю губы. Неужели, частью их спора были еще и разные места? Вспоминаю переписку парней, которую пролистала в машине после гонки. Действительно, двери не повторялись.

Меня начинает мутить.

Вот же козлы!

Упираюсь руками в грудь Антона. Пытаюсь оттолкнуть его, но он не двигается. Только сильнее щурится, глядя сверху вниз. Уже собираюсь попросить, нет, потребовать, чтобы он меня отпустил, как трель телефона прерывает.

Долбанные телефоны! Кто их, вообще, придумал?

— Мы не закончили, — бросает Антон, прежде чем все-таки отступить на шаг и достать из кармана гаджет.

— Черт, — Антон бормочет себе под нос, отвечает на звонок. — Да, Николай Дмитриевич, прошу прощения, задержался. Скоро буду, — снова смотрит на экран. — Да, десять минут.

Сбрасывает вызов, переводит взгляд на меня.

— Пошли, — хватает за руку.

Хочу ее выдернуть, но Антон крепче сжимает.

— Не начинай, — цедит. — Я на важную встречу опаздываю.

Не дожидаясь моей реакции, тянет в коридор. Послушно следую за ним, хотя внутри все бурлит.

Как они могли? Вот так? Развлечений им в жизни мало?

Мы спускаемся на первый этаж, выходим на улицу.

— Я тебя отвезу домой, — Антон достает ключи из кармана брюк.

— Ты же опаздываешь, — удивительно, но мой голос звучит спокойно, хотя все внутри клокочет от злости. — Я на метро доеду, — вытягиваю пальцы из хватки Антона.

На этот раз он уберает руки.

Бросает взгляд на парковку, потом снова смотрит на меня.

— Ладно, — его плечи остаются напряженными. — Только позвони мне, как доберешься.

Киваю.

Антон тянется ко мне, едва подавляю желание отстраниться. Нужно сначала все обдумать, передать новую информацию Алисе, а потом решать, что делать.

Антон, оставив легкий поцелуй на моих губах, быстро спускается по ступенькам, размашистым шагом доходит до машины и, бросив в мою сторону задумчивый взгляд, уезжает.

Мысли превращаются в сумбурное нечто, поэтому, чтобы прочистить голову, решаю немного прогуляться. Вот только едва успеваю дойти до торца здания университета, как слышу хриплый, мужской голос:

— Милка.

Сердце пропускает удар. Только один человек зовет меня так. Медленно поворачиваюсь, сосредотачиваюсь на большой фигуре, стоящей передо мной, и… ахаю. Прикрываю рот рукой.

— Саша, — губы едва шевелятся, когда я вижу брата. — Что с тобой?

— Ты когда нас познакомишь? — мама стоит около раковины ко мне спиной, моет тарелку, оставленную папой.

Смотрю на нее. Ее темные, чуть тронутые сединой, волосы забраны крабиком. Платье в цветочек с клешенной до колен юбкой весело покачивается в такт движениям. Улыбаюсь. И как они с папой столько времени прожили вместе? Отец никогда не моет за собой посуду. Мама же терпеть не может, когда в раковине что-то лежит. Но тем не менее, за столько лет она ни разу не упрекнула папу. А он каждый раз, приходя вечером с работы, благодарит маму, что она убрала за ним. Это так мило. Я мечтаю о таких же отношениях, как у них…

“Желательно, со Стасом”, — мозг тут же подкидывает образ одного, сидящего в печенках, блондина. Встряхиваю головой, прогоняя его из мыслей.

— О ком речь? — обхватываю ладонью высокую кружку с зайчиком. Делаю большой глоток кофе. Напиток слегка горчит на языке, приятно обжигает горло.

— О твоем молодом человеке, — мама вытирает полотенцем вымытую тарелку.

От неожиданности давлюсь кофе, громко закашливаясь. Мама обычно не настолько прямолинейна. Она резко разворачивается, закидывает полотенце на плечо, в один шаг подходит ко мне.

— За столько лет так и не научилась нормально пить, — стучит меня по спине. — Как маленькая.

— Не говори под руку таких вещей, — сиплю, стараясь увернуться от похлопываний.

— Каких? — мама наконец отходит от меня. Внимательно всматривается в лицо. — Ты думаешь, я не вижу, что у тебя все серьезно с этим молодым человеком?

Быстро мотаю головой, отчего распущенные волосы бьют по щекам. Горло дерет, в глазах стоят рефлекторные слезы. Сдергиваю их.

— Все не так, как ты думаешь, — выдавливаю слова изнутри.

В груди разрастается дыра. Если бы только мама знала, какую боль приносят ее наблюдения. Хочется закричать, что все как раз не серьезно. Это вынужденные отношения из-за дурацкого спора. Но я молчу. Скажу такое маме, и ее хватит удар. Нам в семье достаточно одной ненормальной дочери.

— Поругались что ли? — мама убирает помытую посуду в шкаф.

— С чего ты взяла? — смотрю на кружку перед собой.

Тяжело вздыхаю. Отставляю недопитый кофе. Еще один каверзный вопрос, и на одного человека на кухне станет меньше.

— Ты в последнее время почти всегда у него остаешься, а сегодня дома ночевала, — она через плечо оборачивается на меня. Лукаво улыбается. — Не волнуйся, такое со всеми бывает.

— Вряд ли со всеми, — бубню под нос, вспоминая вчерашний секс в переговорке.

Щеки тут же вспыхивают. Я до сих пор обижена на Стаса за его вспышку ревности. Но то, что было вечером, вызывает во мне бурю эмоций. Я совру, если скажу, что не хочу повторения. Участвуя в игре двух альфа-самцов, очень сложно в нее не втянуться. Я сама становлюсь извращенкой, жаждущей запретной страсти. Или все дело в Стасе?

В груди теплеет от одной мысли о нем. Закусываю губу. Я бы хотела сейчас оказаться рядом со Стасом, в его крепких объятиях. Он бы опять шутил, вызывая во мне волну сарказма. Я бы пыталась вытащить его из кровати, а он бы всеми силами затаскивал меня в нее.

— Ты светишься, — мягкий голос мамы вырывает из грез.

Моргаю, осматриваюсь по сторонам. Понимаю, что все это время улыбалась. становится жутко. Если я влюблюсь…

— Мне пора, — вскакиваю, с грохотом отталкивая стул в стену.

Одергиваю широкие черные брюки. Поправляю белый короткий свитер с высоким горлом. Уже шагаю в коридор, когда мама ловит мое запястье теплыми цепкими пальцами. Разворачиваюсь к ней, удивленно распахиваю глаза.

— Не гони от себя человека, который заставляет тебя счастливо улыбаться только от одного воспоминания о нем, — мама ласково гладит меня по щеке. — Иначе потом будешь очень жалеть.

Правильный ответ не идет в голову, как бы судорожно я его не пыталась найти. Киваю, не способная сказать ни слова. Втягиваю прохладный воздух, стараясь разжать тиски, сдавливающие грудь.

Именно в эту минуту отчетливо понимаю, что нужно кончать эту игру, иначе потом я не смогу собрать себя по кусочкам, на которые разлечусь от боли и досады.

Стас забрался ко мне в сердце, поселился в мыслях. Я испытываю к нему сильные чувства и не могу ничего с этим поделать. Поэтому лучше уйти сейчас, иначе рискую сгореть в своей же безответной любви. Я должна его бросить!

— Привет. Главный на месте? — забегаю в приемную.

Лена, секретарша Стаса, стучит по клавиатуре. Но стоит мне подойти ближе, открывается от монитора, смотрит на меня остекленевшим взглядом. Судя по сведенным бровям и поджатым губам, делает что-то важное. Ее каштановые волосы, доходящие до плечей, заправлены за уши.

— Привет, — моргает, протирает глаза. — Постучись к нему, пожалуйста, уточни. Он весь день на звонках, — снова утыкается в документ, больше не обращая ни на что вокруг внимания.

— А что случилось? — подхожу к ресепшену, облокачиваюсь.

Лена коротко вздыхает, снова переводит на меня напряженный взгляд.

— Утром позвонили из компании Вадима Викторовича Разумовского, — ее голос озабоченный. — Нам предлагаю крупный контракт на постройку бизнес-центра. Пытаемся понять, сможем ли его потянуть. Стас на взводе, так что… будь с ним терпимее.

Лена прячется за монитором. Отталкиваюсь от стойки, направляюсь к двери в кабинет Стаса. Поднимаю руку, в самый последний момент замираю, так и не донеся кулак. Я хотела поговорить с ним о нас, но теперь, если такая ситуация, мой разговор кажется мелочным и неуместным.

В груди возникает неугомонное желание поддержать Стаса. Он, наверняка, беспокоится. Я знаю, что Стас сильный, но мне все равно хочется быть с ним рядом, чтобы забрать часть его волнения себе. Передергиваю плечами… слишком много сантиментов для человека, который играет со мной. Не буду его трогать, отвлекать, пусть сам разбирается. Решаю, что нужно уйти и… стучусь в дверь.

Громкое «войдите» раздается через пару мгновений. Робко заглядываю внутрь кабинета. Стас сидит в огромном кожаном кресле, развернувшись к панорамному окну.

— Да-да, это не проблема. Материалы можно согласовать в течение нескольких недель, — он оборачивается ко мне. Машет рукой, указывает на кресло для гостей напротив стола.

Тихо закрываю дверь. На цыпочках прохожу в кабинет. Со скрипом присаживаюсь на кожаную сидушку.

— Прежде, чем что-то подписывать, необходимо посмотреть документы, — Стас крутится вместе с креслом и смотрит на меня. Ему идут черные брюки и такого же цвета рубашка на нем. Он трет переносицу. — Нужно точно пару дней на изучение. Да, конечно, тогда буду ждать. Всего доброго!

Он сбрасывает звонок. Откидывает телефон, отчего тот скользит по гладкой столешнице.

— Как ты? — задаю вопрос как можно мягче.

— Удивлен, — Стас встает из-за стола, огибает его, подходит ко мне, садится на корточки, утыкается лбом в бедра.

Дрожь пробегает по телу. Его жест кажется каким-то интимным, словно мы близкие люди, делящие горе и радость на двоих. Щеки тут же начинают гореть от таких мыслей.

— У вас же были договоренности, — не могу удержаться, запускаю руку в короткие светлые волосы.

Глажу Стаса по голове. Он обнимает мои бедра, сжимает руки. Приятные мурашки бегут по спине. Мне нравится чувствовать его руки на теле.

— Да, но я не ожидал, что все будет настолько быстро, — горячее дыхание греет мою кожу через ткань брюк.

— Так это же хорошо, — беру голову Стаса за щеки, поднимаю лицом к себе. Всматриваюсь в уставшие голубые глаза. — Или не очень?

— Хорошо, — усмехается он. — Давай поужинаем вечером?

Я, правда, хочу сказать ему нет. Хочу порвать эти странные отношения. Но сердце рвется к мужчине напротив. Оно уже всецело его, и я вместе с ним.

— Конечно, — киваю.

Стас приподнимается, нежно касается своими губами моих. Поцелуй выходят мягким, целомудренным.

— Мне нужно работать, — Стас встает на ноги. Идет к рабочему месту. — После работы жду тебя у лифтов.

— Ага, — тоже встаю с кресла.

Направляюсь к двери, уже берусь за ручку, когда голос Стаса меня останавливает.

— Алиса, — мягко зовет он.

Моментально останавливаюсь, оборачиваюсь. Сердце яростно стучит о грудную клетку. Смотрю на Стаса. Он выглядит слегка растерянным. Задумчиво смотрит на меня, словно сам не ожидал, что позовет. Молчит.

— Да? — приподнимаю бровь.

Воздух в кабинете сгущается. Кажется, что вот-вот произойдет что-то важно, что разделит мою жизнь на “до” и “после”. Чуть наклоняюсь вперед. Задерживаю дыхание.

— Я хотел сказать, что… — тихо начинает Стас.

Вслушиваюсь в каждое его слово, готовая услышать что угодно… но телефонный звон разбивает интимность момента. Моргаю. Моментально становится холодно, будто меня окатили ледяной водой. Снова встаю ровно.

— Извини, — Стас пожимает плечами, смотрит на экран смартфона. Качает головой. — Мне нужно ответить, — поджимает губы. Киваю. — Алло…

Не слушаю разговор. Выхожу в коридор и почти бегом направляюсь на рабочее место. Я так и не поняла, что произошло в кабинете Стаса, но в душе мне обидно. Жаль, я не услышала, что он хотел мне сказать.

Как и договорились, Стас ждет меня около лифта. Мы едем ужинать в маленький уютный ресторан, где Стас рассказывает события прошедшего дня. Если по документам все будет хорошо, то он сможет взять на нашу фирму постройку бизнес-центра. Я рада за него. Горжусь Стасом, словно он мой мужчина. Весь вечер улыбаюсь, внимательно слушаю, впитываю каждое слово.

После Стас предлагает поехать к нему. Закусываю губу, серьезно раздумывая над его предложением. В голове всплывают слова мамы, сказанные утром “Не гони от себя человека, который заставляет тебя счастливо улыбаться только от одного воспоминания о нем.” Ох, мама, если бы ты только знала… С другой стороны, что мне мешает просто понаслаждаться хорошо проведенной ночью? Мила вообще живет у Антона. После недолгого раздумья и бокала вина соглашаюсь поехать к Стасу, но при этом прошу сначала завести меня домой. Нужно собрать кое-какие вещи. Элементарно взять пижаму, которая вряд ли понадобится, но все-таки…

Мы подъезжаем к моему дому. Стас, как обычно, паркуется сбоку, высвечивая фарами дорогу вдоль здания. Напротив нашего подъезда стоит какая-то машина. Не обращаю на нее внимание. Я уже почти вышла из машины, когда вижу, как моя сестра выходит на улицу и направляется к автомобилю. Оттуда выбирается мужчина, встречает Аню и целует ее.

— Это же моя сестра! — прищуриваюсь. — Какого черта? — шепчу я.

— Почему твоя сестра целуется с Соколовским? — угрожающе рычит Стас.

— Сама не знаю, — не могу говорить громко.

Удивленно таращу глаза. Андрей открывает пассажирскую дверь перед Аней, та ныряет внутрь. Машина трогается. Я же неверяще наблюдаю за тем, как сестра совершает очередную ошибку.

— Езжай за ними, — хриплю.

— Что? — Стас недоуменно поворачивает голову в мою сторону.

— За ними! — кричу. — Давай быстрее.

Не могу сдержать нетерпения. “Аня, какая же ты дура!”, — ругаю сестру как только могу. Она и так уже влипла в историю, и снова наступает на те же грабли. Стас нажимает на газ. Машина резко дергается вперед. Мы молча следуем за нужным авто. Едем минут тридцать. Я в нетерпении ерзаю на сиденье. Еле сдерживаюсь, чтобы не позвонить Ане. Но все-таки держусь. Мне нужно понять, что она творит. Возможно, у нее есть какое-то оправдание бездумным поступкам. Но я не уверена в этом. Сомнения съедают меня изнутри. Липкий пот выступает на спине. Я стольким пожертвовала, чтобы вытащить Аню из говна, и вот она снова лезет в него.

Мы сворачиваем на улочку, которая ведет к кварталу из новостроек. Машина, которую преследуем, тормозит на парковке перед одним из высоких домов.

— Остановись где-нибудь здесь, — указываю на бордюр сбоку дома.

Как только Стас паркуется, выскакиваю на улицу. Осторожно, не выходя из тени, слежу за тем, как Андрей помогает Ане выбраться из машины. Они направляются к подъезду.

— Ты объяснишь, что происходит? — Стас шепчет, вставая рядом.

— Ш-ш-ш… — шиплю на него. — Пойдем.

Стоит только парочке зайти внутрь, как я сразу же выныриваю из-за угла, следую вдоль дома к нужному крыльцу. Дергаю серую железную дверь. Бесполезно. Она наглухо закрыта. Панель домофона приглашающе мигает красным огоньком.

— Вот черт! — тяну ручку еще раз.

— Ты знаешь, почему они здесь? — Стас подходит ко мне.

— Нам нужно попасть внутрь, — поворачиваюсь к нему. Умоляюще смотрю в глаза.

— И что мне сделать? — он приподнимает бровь.

Конечно, Стас не может выломать долбанную закрытую дверь. Хотя все зависит от того, насколько мощный магнит. В сердцах дергаю ручку со всей сила еще раз, и… противный писк извещает об открытии замка.

Из подъезда выходит молодая девушка с собачкой. Сразу же пропихиваюсь внутрь, оттесняя ее. Быстро иду к лифтам.

— Прошу прощения, — сзади раздается голос Стаса.

Останавливаюсь перед створками. Всего две кабины. На маленьком табло над одной из них мигаю циферки. 7…8…9… Загнанно дышу. Сердце бешено бьется в груди. Мне нужно узнать этаж. А там уже буду стучаться в каждую квартиру. Я достану этого козла! Что ему опять нужно от моей сестры? Цифра застывает на 15! Они на пятнадцатом этаже. Тут же давлю на квадратную металлическую кнопку, вызывая лифт.

Тихое шуршание словно ногтем по стеклу раздается в мозгу. Стучу стопой по полу. Грызу губу. Как же долго. Начинаю ходить взад-вперед. Наконец звонкое дзынь извещает о прибытии.

— Ты поедешь за ними? — Стас хватает меня за руку, разворачивает к себе.

Сзади раздается шелест разъезжающихся створок.

— Там моя сестра! — стараюсь вырваться. Не получается. — Либо идем со мной, либо отпусти, — цежу.

Смотрю на Стаса исподлобья. Он тяжело вздыхает. На мгновение прикрывает глаза, после чего кивает, отпуская меня. Сразу же броюсь в лифт. Едва успеваю протиснуться в закрывающиеся двери. Нажимаю на кнопку, чтобы створки снова открылись. Стас заходит за мной. Трясущимися пальцами вдавливаю кнопку пятнадцатого этажа. Лишь бы Аня не наделала дел. Волнение вызывает тошноту. Ком в горле никак не хочет проталкиваться внутрь.

Двери закрываются. Лифт трогается. Кажется, мы тащимися со скоростью черепахи. Снова нажимаю на нужный этаж.

— Успокойся, — Стас перехватывает мою руку, отрывает от кнопки.

— Я спокойна, — рычу на него. — Это моя сестра, понимаешь?! Она снова совершает глупость, — выдергиваю руку. Яростно тычу в металлическую кнопку.

— Не думаю, что это… — начинает Стас. Тут кабина лифта дергается и останавливается, — хорошая идея, — слова звучат тихо, удивленно.

— Что случилось? — нервно осматриваюсь по сторонам.

— Кажется, ты сломала лифт, — вздыхает Стас.

— Не может быть! — сердце подскакивает к горлу.

Бросаюсь к кнопкам. Отчаянно тыкаю на все подряд.

— Алиса, остановись, — Стас быстро подходит, перехватывает мою руку, резко разворачивает к себе. Кладет ладони на плечи, сжимает. Морщусь, но молчу. Легкая боль отрезвляет. — Будет только хуже.

— Ты не понимаешь, — пытаюсь вырваться. Но Стас не отпускает. — Там моя сестра! — почти кричу. — Если он что-то с ней сделает…

— Да что происходит? — Стас встряхивает меня. Смотрит в глаза.

— Он… он… — не могу подобрать нужные слова.

Это не моя тайна. Я не имею права ее рассказывать. Тяжело вздыхаю, стараюсь взять себя в руки. Желудок болезненно скручивает. В груди печет.

— Нужно выбираться, — аккуратно высвобождаюсь из цепких пальцев Стаса.

Разворачиваюсь к панели с кнопками. В самом низу вижу прямоугольник с нарисованным на нем колокольчиком. Давлю на него. Удерживаю. По тесной кабине прокатываются отрывистые гудки.

— Диспетчерская, — усталый женский голос трещит из динамика.

— Мы застряли, — тут же выпаливаю в дырочки на панели.

— Адрес? — женщина чуть оживляется.

— Понятия не имею, — огрызаюсь. — Вы что, сами установить не можете?

— Так, ну-ка отойди, — Стас за плечи отстраняет меня. — Девушка, добрый вечер! — он говорит низким голосом. — Как вы поняли, мы застряли. Едем к друзьям, поэтому точного адреса не знаем. Но вы же, наверняка, можете узнать, откуда поступил вызов?

— Сколько вас человек? — голос женщины становится мягче.

— Двое, — Стас поворачивается ко мне.

Закатываю глаза. Начинаю мерить кабину шагами. Два в одну сторону, два в другую. Руки потеют, сцепляю их за спиной.

— Да, я поняла, где вы, — в динамике слышны щелчки. — Так, составила заявку. Бригада будет через… тридцать минут.

— Что? — подлетаю к Стасу.

Он перехватывает меня за талию, затыкает рукой рот. Прижимает спиной к себе. Соплю. Мотаю головой. Стас только крепче стискивает руки.

— Подскажите, а можно ли монтерам приехать как-то побыстрее? — Стас шипит, когда я пытаюсь укусить его за ладонь.

— У вас там все впорядке? — обеспокоенно спрашивает женщина.

— Девушка боится замкнутых пространств, — Стас вздыхает.

Пытаюсь стрельнуть в него недовольным взглядом. Сдвигаю брови к переносице.

— Я постараюсь сделать все, что возможно, — слышно, как диспетчер набирает что-то на клавиатуре. — Если что, будьте на связи.

— Не переживайте, мы никуда не уйдем, — усмехается Стас.

Шум затихает. Крепкие объятия наконец разжимаются.

— Нужно было сказать, чтобы ехали быстрее, — кричу, разворачиваясь к Стасу, запускаю руки в распущенные волосы.

— Ты думаешь, они метнулись бы кабанчиком? — Стас поднимает бровь.

Коротко дышу, стараясь сосредоточиться. Мне нужно как можно скорее отсюда выбраться. Если Андрей снова сделает что-то с Аней, не прощу себе. Разворачиваюсь. Впиваюсь пальцами в железный поручень. Изо всех сил сжимаю его, прикрываю глаза. Глубоко вздыхаю и долго-долго выдыхаю. В легких не остается воздуха. Но это ерунда по сравнению с тем, что я совершенно не знаю, как там сестра.

— Нам нужно выбраться отсюда, — распахиваю веки.

Решительно отталкиваюсь от поручня. Разворачиваюсь к Стасу.

— Как ты предлагаешь это сделать? — он сверлит меня тяжелым взглядом.

— Откроем двери, — иду к створкам лифта.

— Ты в своем уме? — Стас перехватывает меня за руку, разворачивает к себе.

Смотрю на его изумленное лицо. Закусываю губу. У меня нет выбора. Мне нужна его помощь. А чтобы ее получить, я должна все объяснить. Мотаю головой, опускаю глаза в пол. Собираюсь с мыслями и ныряю в омут с головой.

— Помнишь, тогда в ресторане ты предположил, что я спала с Соколовским? — чувствую, как Стас напрягается, сдавливает руку сильнее. — Так вот, это делала не я, а моя сестра, — сжимаюсь, зажмуриваюсь, что есть сил. Жду, когда Стас что-нибудь скажет, но он молчит. — Андрей заснял ее во время… — всхлипываю. Слова никак не идут наружу. — В общем, он шантажировал меня ее видео и фото. Только поэтому я пошла к тебе работать. У меня не было выбора, — вскидываю голову. Смотрю на Стаса. Мне бы замолчать, но плотину прорвало. — Я украла три проекта… три… А на четвертом, самом важном, поняла, что не хочу… больше не хочу тебя обманывать. Я придумала план, по которому меня должны были вычислить и поймать. Тогда я могла бы сказать Соколовскому, что не виновата в провале его плана, и не предала бы тебя. Но ты со своим шантажом все испортил… Если бы не ты, я была бы свободна, — кричу в конце.

Обжигающие слезы текут по щекам. Вытираю их тыльной стороной ладони. Шмыгаю носом. В груди горит. Опускаю голову, волосы падают на лицо. Мне слишком тяжело признаваться во всем Стасу. Боюсь, что он не поймет… не простит.

— Иди сюда, — Стас притягивает меня к себе. Крепкое обнимает. Гладит по спине, кладет подбородок на макушку. — Маленькая, как же ты тянула все это на своих плечах? — еще сильнее сжимает меня. — Но теперь ты не одна. Слышишь? — целует меня в висок. Ждет, пока я кивну. Снова всхлипываю. — Вот и хорошо, — Стас отстраняется, приподнимает мою голову за подбородок. Решительно смотрит на меня. Проводит большим пальцем по мокрой дорожке, вытирая ее. — Ладно, раз такое дело, давай открывать эти двери!

— Что ты собираешься делать? — шмыгаю носом.

Отстраняюсь, вытираю лицо тыльной стороной ладони. Наблюдаю, как Стас идет к дверям лифта.

— Ну ты же хочешь отсюда выбраться, — он снимает короткое пальто.

Кидает мне. Едва успеваю его поймать. В груди теплеет от стремления Стаса помочь. Его поддержка вселяет надежду. Он сможет вызволить нас из ловушки и остановит Соколовского. Стас спасет Аню и меня. Не знаю почему, но верю в это.

Стас протискивает пальцы между створок. Черная рубашка натягивается на его спине и руках. Он со всей силы пытается раздвинуть двери. Слышно, как Стас глубоко дышит. Пыхтит. Хмурю нос. Глубоко вздыхаю. Наконец, в проеме показывается маленькая щелочка, затем она становится больше. Холодный свет ламп проникает в лифт. Огонек предвкушения зажигается внутри и тут же гаснет, когда я вижу еще одну стену, над которой виднеется маленький просвет этажа.

— Вот же ж… — Стас сдувается.

— Мы в жопе, — обреченно выдаю я.

— Не совсем, но все-таки, — кивает Стас. Разворачивается ко мне. — Ты как?

— Ну как сказать? — пожимаю плечами.

Разочарование скручивает желудок. Кажется, что меня обманули. Становится обидно.

— Слушай, — глаза Стаса загораются огоньком. — Позвони сестре. Скажи, что видела ее. Припри к стенке и прочисть мозги.

Застываю. В следующее мгновение вздрагива. Конечно же! Как я сразу не догадалась. Быстро достаю телефон из кармана длинного тренча. Смотрю на палочки связи. Есть две штуки. Нормально. Набираю нужный номер. Удары сердца отдаются в горле. Сглатываю. Подношу телефон к уху. Длинные гудки давят на барабанные перепонки. Прикрываю глаза, вслушиваясь. Чувствую, как Стас встает сзади, обнимает за талию. Распахиваю веки, смотрю на экран, где высвечивается фотография Ани в желтом платье.

— Твоя сестра кого-то мне напоминает, — тихо говорит Стас. — Где же я ее видел? — его дыхание щекочет висок.

— Вряд ли вы с ней бывали в одних местах, — бурчу я.

Вызов сбрасывается. Набираю снова. Жду. После третьего раза становится очевидно, что трубку никто не поднимет.

— Дьявол! — вскрикиваю на эмоциях.

Хочется кинуть телефон в стену. Еле сдерживаю себя. Тело мелко трясет. Запускаю свободную руку в волосы, взлохмачиваю их. Смотрю на проем между створок. Почему мне так везет? Мотаю головой, хочу сделать шаг в сторону, но Стас не дает, притягивает, разворачивает лицом к себе, обнимает.

— Не паникуй. Скоро нас вытащат, — мягко говорит он.

— Пока мы здесь, Аня в опасности, — утыкаюсь носом ему в грудь.

— Мы скоро разберемся с этим козлом, — Стас целует меня в висок. — А пока успокаивайся. Ты не поможешь сестре, если сведешь себя в ума.

Протяжно вздыхаю. Он прав. Осматриваюсь по сторонам, словно впервые осознаю, где мы. Из большого зеркала на задней стенке лифта на меня смотрит мое испуганное отражение. Грустно усмехаюсь.

— Диванчик хоть бы поставили, — отстраняюсь от Стаса.

— Дай-ка сюда, — он забирает свое пальто, которое я до сих пор держу.

Оборачивается. Расстилает его на полу. Садится, утягивая меня за собой. Откидывается на зеркальную стену. Устраивает у себя на коленях. Ерзаю, располагаясь поудобнее.

— Как думаешь, сколько мы еще здесь пробудем? — кладу голову Стасу на плечо.

Он собирает мои волосы, перекидывает их за спину.

— Не знаю, — пожимает плечами. — Надеюсь, недолго. И все-таки лицо твоей сестры не дает мне покоя. Такое знакомое… — задумчиво говорит Стас.

— Возможно, вы, правда, где-то встречались, — закусываю губу.

Сидеть вот так, на полу лифта, жутко неудобно. И в тоже время мне хорошо рядом со Стасом. Чувствую себя защищенной. Хотя страх за Аню перекрывает все остальные эмоции. Упираюсь ладонью в грудь Стаса, сжимаю пальцами его рубашку. Я очень устала от проблем. Они нарастают как снежный ком — стоит решить одну, на ее месте возникают сразу две. Как же я хочу наконец просто побыть счастливой, чтобы в моей жизни не было никаких забот и переживаний. Сердце болезненно сжимается. Грусть горечью оседает на языке. Сильнее вжимаюсь в Стаса. Как хорошо, что я сейчас не одна.

— А давай займемся сексом? — вдруг выпаливает Стас.

Поднимаю на него ошарашенный взгляд. Кажется, по поводу “хорошо, что он рядом” я поспешила.

— Ты нормальный? — мои брови взлетают.

— А что такого? — Стас отстраняя меня за плечи. — В фильмах всегда срабатывает: стоит заняться сексом в застрявшем лифте, и сразу появляются спасатели.

— Это в каких таких фильмах? — недоуменно спрашиваю я.

— Ну как в каких? — Стас комично округляет глаза. — В американских комедиях.

Наступает тишина. Тру переносицу, мотая головой. Смех рвется из груди. Не могу остановить его. Да и не хочу. Не выдерживаю. Мгновение, и я начинаю хохотать. Мне давно не было так весело. Слезы стекают из уголков глаз. Вытираю их кончиками указательных пальцев.

— Смешно, — икаю.

— Я серьезно, — Стас склоняет голову к плечу.

— Ага, — киваю, снова икаю. — Очень мило.

Он поджимает губы. Смотрит исподлобья. Наконец беру себя в руки, успокаиваюсь.

— Здесь грязно, — загибаю пальцы. — Нас могут услышать с площадки, — указываю подбородком на отверстие между створок лифта.

— И есть зеркало, — Стас кивает назад. — А тебе просто нужно быть потише.

— А тебе просто нужно сходить в зад, — повышаю голос.

— Не сегодня, — он мотает головой. — Сама сказала — здесь грязно.

— А кончать ты куда будешь? — прищуриваю глаза.

— Минуту, — Стас шарит рукой по плащу, на котором мы сидим, чуть привстает вместе со мной. Выкручивается, доставая из кармана черное портмоне. Кладет его мне на бедро.

Наблюдаю за его манипуляциями. Приподнимаю бровь.

— Если тебя смущает только это, — Стас усмехается, — то проблема решена, — он лезет внутрь кошелька и жестом фокусника выуживает оттуда презерватив.

Задыхаюсь от возмущения.

— Ты издеваешься?! — непроизвольно вскрикиваю.

— Да ладно тебе, — Стас наклоняется ко мне, обхватывает мою шею сзади, целует в нее. — Нам все равно нечем заняться, — водит языком по коже.

Плавлюсь от его действий. Дурацкое тело! Моментально реагирует на Стаса! Между ног уже печет. Риск быть пойманными будоражит. Осматриваюсь.

— Я же вижу, что тебе понравилась идея, — Стас опаляет горячим дыханием ухо, прихватывает мочку.

— Перестань, — упираюсь ладонями ему в грудь, отталкиваю. — Здесь камеры.

— Боишься стать звездой Порнохаба? — бархатный смех отзывается мурашками на коже.

— Послушай ты… — не успеваю продолжить.

Стас зарывается пальцами в мои волосы, обхватывает затылок и притягивает меня к себе. Грубо вторгается языком в мой рот. Мычу. Яростно стараюсь отпихнуть Стаса. Но он только сильнее напирает, фиксируя мою голову. Не могу двинуться. Вторая его рука ползет вверх по талии, забирается пол тренч, сжимает грудь через свитер. Куда он дел презерватив? Плевать! Выгибаюсь навстречу его ласкам и сразу же отдергиваю себя. Что я творю!

— Перестань, — резко дергаюсь.

— Алиса, — Стас хрипло шепчет мне в щеку. — Ты же тоже хочешь. Чего ты теряешь?

— Честь и достоинство? — злобно цежу.

— Мы же вдвоем, — Стас смотрит мне в глаза. — А с видео, если оно здесь ведется, я потом разберусь, — уверенно говорит он.

И снова мое глупое сердце верит ему. Я почти готова сдаться без сопротивления. Беру голову Стаса ладонями, поворачиваю к себе. Смотрю в его бездонные голубые глаза.

— А если нас застанут? — произношу еле слышно.

— Тогда все увидят, какая у меня прекрасная возлюбленная, — улыбается он.

Мозг цепляется за последнее слово. Счастье впрыскивается в кровь. Внутри разлетаются бабочки, которые крылышками щекочут органы. Бегаю глазами по лицу Стаса. Удивительно, что при улыбке на губах его глаза совершенно серьезны. Не могу… просто не могу ему отказать.

— Только быстро, — коротко киваю.

— А это как пойдет, — Стас собирает мои волосы ладонью, наматывает их, снова впиваясь пальцами в затылок. Грубо целует.

Отвечаю со всей отдачей, на которую только способна. Обнимаю Стаса за плечи. Разворачиваюсь к нему, чтобы быть настолько близко, как только могу. Жмусь. Внизу живота начинает разгораться пламя. Пытаюсь выпутаться из крепких объятий, но Стас не пускает.

— Куда ты? — шепчет он.

— Неудобно, — облизывать его нижнюю губу. — Я же буду сверху.

Стас усмехается. Упирается своим лбом в мой.

— У меня есть идея получше, — пошло улыбается, — вставай.

Хмурюсь. Закусываю щеку. Не очень понимаю его замысел, но все-таки поднимаюсь на ноги. Стас следует за мной. Ведет руками по моим плечам, помогает скинуть тренч на пол.

— Ну что, маленькая, упирайся туда, — Стас кивает на железное перило перед зеркалом. — На всякий случай сильно оголяться не будем.

Мурашки бегут по телу от его слов. Внутри скребется волнение и предвкушение. Пикантность ситуации неимоверно заводит. Вот только страх не дает полностью отдаться моменту. Качаю головой, все еще до конца не веря, что мы действительно будем заниматься сексом в лифте.

Перекидываю волосы через плечо. Опираюсь на поручень, выгибаюсь.

— Так? — смотрю на Стаса в зеркало.

Наблюдаю, как он пожирает глазами мои ягодицы, проводит по ним руками. Сжимает, двигается вдоль бедер к животу, ложится сверху.

— Ты прекрасна, — он расталкивает пуговицу на моих брюках. Вжик молнии звучит оглушительно в тишине кабины. — Расставь ноги шире.

И снова выполняю. Стас подцепляет большими пальцами пояс брюк вместе с трусиками, тянет их вниз до середины бедер. Отстраняется. Прогибаюсь в пояснице еще больше. Слышу, как Стас шумно вдыхает. Отстраняется. Без него становится неуютно. Кожа покрывается гусиными попурышками. Переступаю с ноги на ногу. Сзади раздается расстегивание молнии. Шуршание рвущейся фольги.

Вздрагиваю, когда теплые руки обхватывают бедра, сжимают. Стас проводит головкой твердого члена между ягодиц, спускается ниже, упирается в дырочку, проникает сразу на всю длину. Оба замираем. Часто дышу. Сжимаю ладонями ставший теплым поручень.

— Смотри на меня, — цедит Стас.

Поднимаю взгляд на его отражение. Глаза Стаса выглядят черными, словно радужку поглотило нечто темное, страшное. Мороз бежит по позвоночнику. Закусываю губу, а следующее мгновение Стас медленно двигается назад. Почти выскальзывает, резко подается вперед. Давлюсь воздухом. Шлепок кожи о кожу звучит слишком пошло, почти вульгарно. Сжимаюсь.

— Не делай так, — рычит Стас. — Расслабься.

Не могу. Ситуация слишком напряжная. Как не стараюсь, не получается отпустить себя. Хлопок по попе обжигает. Вскидываюсь. Стас тут же обвивает меня рукой, сжимает грудь, вдавливает спиной в себя. Не вынимая члена, подталкивает вперед. Почти вжимаюсь в зеркало.

Не успеваю сообразить, как Стас начинает вбиваться быстрыми короткими толчками. Откидываю голову ему на плечо. Сама подаюсь навстречу.

— Да, маленькая, отпусти себя, — Стас кусает чувствительное местечко за ухом, проводит по нему языком.

Обнимаю его голову рукой, зарываюсь пальцами в волосы. Сжимаю их. Острое удовольствие скапливается внизу живота. Мне нужно совсем немного. Я уже готова взорваться. Тянусь рукой к клитору. Надавливаю…

— Алло, — громкий треск динамика разрывает пространство.

Застываем. Ловлю удивленный взгляд Стаса в зеркале. Моргаю. Волнение ледяными иголками впивается в кончики пальцев.

— Отвечай, — произносит Стас одними губами.

Яростно мотаю головой. Не уверена, что пока его член во мне, смогу нормально разговаривать. Поднимаю брови в жалобном жесте. Стас усмехается.

— Вы меня слышите? — зовет звонкий женский голос.

— Да-да, — Стас прокашливается. — Мы все еще здесь.

— Как у вас дела? — диспетчер кажется взволнованной.

Стас надавливает мне на спину. Кладет руки мне на бедра, двигает их на себя. Снова хватаюсь за перила. Сужаю глаза.

— Все порядке, — он отодвигается назад.

Выдыхаю облегченно, а в следующую минуту жалобно стону, когда Стас резко загоняет член по самое основание. Закусываю ребро ладони.

— Что это за звук? — голос в динамике потрескивает.

— Тут у девушки клаустрофобия, — Стас снова почти полностью выходит, крепче сжимает руки. Шиплю от боли. Готовлюсь к толчку, но вместо этого Стас до безобразия медленно проталкивается внутрь. Чувствую каждый миллиметр его члена. Это нестерпимо. Хочется больше, резче, быстрее. Не выдерживаю пытки, сама подаюсь навстречу. Тихий смешок режет по барабанным перепонкам. Стреляю взглядом в зеркало. Со всей силы сжимаю Стаса в себе. Теперь уже он давится воздухом.

— С ней все хорошо? — в сознание проникает женский голос.

— Что? — хрипло спрашивает Стас.

— С девушкой все хорошо? — диспетчер обеспокоенно повторяет.

— Так она сама вам ответит, — Стас широко улыбается. — Алиса, ты как?

Широко распахиваю глаза. Раздражительно смотрю на отражение Стаса. Я готова его прибить. Вздыхаю, собираясь с силами. Открываю рот… чуть не кричу. Этот придурок начинает вколачиваться в меня со всей дури. Кажется, шлепки слышны везде. Пытаюсь вдохнуть. Ничего не выходит.

— Да что там у вас? — повышает голос женщина, отчего динамик трещит сильнее.

— Все… — плаксиво выдавливаю из себя слова. — Все впорядке.

Опускаю голову. Зажмуриваюсь. Щеки горят. Волосы падают на лицо. Напряжение внизу живота становится невозможным. Шумно дышу. Стас нещадно таранит меня.

— Я подгоню монтеров, не переживайте, — тараторит диспетчер. — Может быть, вы хотите поговорить?

Стас ложится мне на спину, проникает рукой между ног.

— Ты хочешь поговорить? — шепчет мне на ухо. Надавливает на клитор.

Раскрываю глаза. Ощущения настолько острые, что даже не могу вскрикнуть. Пружина внутри сжимается до предела.

— Нет, — судорожно мотаю головой. — Спасибо.

Стас продолжает коротко двигаться во мне. Почти невесомо обводит кончиками пальцев клитор. Облегченно выдыхаю. Кажется, будет передышка. В этот момент Стас вгоняет член особенно глубоко в меня, двумя пальцами сдавливает чувствительный бугорок.

— Может быть, все-таки… — последнее, что слышу, когда кричу громкое “Не-е-ет”, взрываясь крышесностным оргазмом.

Загнано дышу. Мне кажется, я потеряла связь с реальностью. В ушах звенит, сердце бешено колотится в груди. Ноги ватные. Хочу съехать на пол, но руки Стаса не дают этого сделать. Он еще пару раз мощно двигается во мне и замирает, упираясь лбом в мое плечо. Его грудь тоже ходит ходуном. Мурашки бегут по телу. Меня ничего больше не волнует в этой жизни, кроме…

— Они здесь, — доносится громкий мужской голос откуда сверху. — Я вижу щель между открытыми дверцами.

Вздрагиваем со Стасом. Пытаюсь отстраниться от него, но он не пускает. Утыкается мне в шею и, посмеиваясь, произносит:

— Я же говорил, что секс сработает.

— Привет, сестренка, — Саша в порванной серой рубашке и грязных джинсах стоит, прислонившись плечом к стене университета.

Но даже не его одежда привлекает мое внимание. Куда больше меня волнуют синяки и ссадины на лице брата. Какие-то уже пожелтели, а некоторые совсем свежие. Хорошо, хоть рваные раны на брови и губе покрылись корочкой. Если бы не сальные рыжие волосы, массивная, мускулистая фигура, то я, возможно, его даже не узнала бы.

Не могу пошевелиться. Как стояла с прикрытым рукой ртом, так и стою. Кажется, стопы приросли к земле. Сердце болезненно сжимается в груди, пока смотрю на брата, на котором живого места нет.

— Что? Красавиц? — хмыкает Саша.

Уголок его губ дергается и сразу же возвращается на места, а из брата вырывается шипение.

Саша отталкивается от стены. Пару мгновений стоит, пошатываясь, после чего идет ко мне и… хромает.

Воздух застревает в груди, кожа холодеет, но стоит брату споткнуться, инстинктивно срываюсь с места. Сама не понимаю, как подлетаю к Саше, обхватываю его за талию. Пытаюсь перенести вес брата на себя, но тут же жалею, когда колени не выдерживают, подгибаются.

Стискиваю челюсти, призываю последние силы и помогаю все-таки Саше добраться до ближайшей лавочки, находящейся под высоким кленом. Облегчение волной прокатывается по телу, когда брат плюхается на нее.

Сажусь на краешек рядом с братом. Ноги трясутся, пальцы на руках подрагивают. Болезненное напряжение покидает плечи. Но не успеваю прийти в норму, как мышцы снова деревенеют от плохого предчувствия, когдаслышу хрип Саши:

— Как дела, Милка?

Моя спина тут же выпрямляется. Пальцами впиваюсь в бедра, обтянутые джинсами. Сглатываю ком, образовавшейся в горле.

— Все хорошо, — бормочу. — Что у тебя случилось? — спрашиваю тихо.

Не уверена, что хочу получить ответ. Наша последняя встреча с братом прошла, мягко говоря, не очень. Внутри все до сих пор сжимается, когда вспоминаю, что Саша выбрал не меня, а своих дружков угонщиков. И это после того, как я стольким пожертвовала, чтобы вытащить его из неприятностей.

А были ли они… эти неприятности? Ведь по словам Антона расписка, по которой квартира наших родителей ушла бы в оплату долга, не имела юридической силы. Прикусываю губу, пытаясь физической болью заменить душевную.

Горький смешок брата помогает мне выбраться из пучины мыслей.

— Ну как сказать? — краем глаза замечаю, как Саша поднимает голову к небу. Его избитое лицо тонет в тени дерева. — Связался не с теми людьми, — пожимает плечами.

Мотаю головой.

Я так и знала.

— Я даже в твоем молчании слышу осуждение, — хмыкает брат.

— Я… — хочу сказать, что не осуждаю, но тут же прерываюсь. — А знаешь, — поворачиваю голову и впериваюсь гневным взглядом в лицо Саши — он тоже смотрит на меня, — да, я осуждаю. Предлагала же уйти со мной. Твой долг был закрыт. Ты мог без последствий выбраться из трясины, в которой застрял. Но сам решил остаться, и к чему это привело? — под конец едва не кричу, указывая ладонью на его синяки.

Брат какое-то время сидит, не двигаясь, снова смотрит на небо, мелькающее между крупными кленовыми листьями, а спустя пару секунд ловит мой взгляд.

— А не расскажешь, как так получилось, что долг исчез? — рычащие нотки проскальзывают в его голосе. Дыхание прерывается, сердце пропускает удар. — Неужели твой дружок постарался? — брат сужает налитые кровью глаза. — Раздвинула перед ним ноги, да? — злобно выплевывает. А пока я ловлю ртом воздух, пытаясь подобрать слова, которые в красках опишут мое возмущение, брат выплевывает: — Неужели ты настолько хороша, что он выложил полляма? — его слова наполнены отвращением.

Широко распахиваю глаза.

Смотрю на брата и не могу поверить, что он сказал что-то подобное.

Секунда!

Две…

— Да пошел ты, — вскакиваю, но даже шага не успеваю сделать, как Саша хватает меня за запястье. Дергает на себя.

Теряю равновесие. Начинаю заваливаться на брата, но вовремя делаю шаг вперед, поэтому мне удается не распластаться на твердых коленях Саши.

Шумно, облегченно выдыхаю, когда понимаю, что стою ровно. Поднимаю голову и злобно зыркаю на брата.

— Отпусти меня, — шиплю, пытаясь вывернуть руку из стальной хватки. Бесполезно. Только больнее себе делаю. Кожу жжет так, будто ее облили бензином и подпалили.

Брат сужает незаплывший глаз. Тяжело вздыхает, после чего умоляюще смотрит на меня.

— Прости, ладно, — старается улыбнуться, но из-за избитого лица его “добренькое” выражение больше напоминает гримасу. — Ты же знаешь, что у меня не рот, а помойка. Вечно что-то ляпну, а потом жалею, — Саша склоняет голову к плечу и прижигает меня жалостливым взглядом.

Поджимаю губы, щурюсь. Осматриваю лицо брата, ища признаки лжи. За столько лет, пока мы жили вместе, я, конечно, успела его изучить, но это не означает, что Саша не может провести меня и соврать, когда ему это выгодно. Чего лишь стоит махинация с распиской на квартиру?

Вот только глядя сейчас на брата, мое сердце пропускает удар. Да, он хорошо меня подставил. Из-за него я влипла в неприятности, которые даже страшно представить. Повезло, хоть преступление не успела совершить. Иначе, “малой кровью” не отделалась бы.

Но… каким бы Саша ни был, он все равно остается моим братом, и с этим я ничего не могу поделать.

Глубоко вдыхаю, медленно выдыхаю. Непонятно куда несущееся сердцебиение замедляется.

— Ладно, — произношу обессиленно. — Отпусти меня, — прошу уже спокойнее.

Саша пару мгновений не двигается, после чего один за другим отнимает пальцы от моей руки. Как только оказываюсь свободна, сразу тру многострадальное запястье.

— Ты приехал просто повидаться? Или что-то случилось? — думаю, чтобы сесть обратно на лавочку, но тут же отбрасываю эту идею.

Лучше остаться на ногах, будет проще уйти в случае чего.

— Вообще-то, мне кое-что от тебя нужно, — брат тупит взгляд в асфальт, трет шею, прежде чем снова заглянуть мне в глаза. — Тут такое дело… — мнется, а у меня внутри начинает ворочаться червячок нехорошего предчувствия. — Мне твоя помощь нужна, — брат произносит на выдохе.

— Опять? — брови ползут вверх.

Саша изнеможденно опускает плечи и откидывается на деревянную спинку лавочки.

— Да, — горестно вздыхает, закинув голову к небу. Этот жест кажется мне слишком театральным. Но я тут же о нем забываю, когда брат добавляет: — Точнее, не твоя, а твоего мужика.

Желудок ухает вниз.

— Антона? — округляю глаза.

— Ну да, — брат отводит взгляд в сторону. — Я конкретно влип, и только он может меня вытащить, — в его голосе слышатся грустные нотки.

— К-как? — тихо спрашиваю, чувствуя, что пожалею о своем вопросе.

Саша какое-то время молчит. Трет лоб, после чего виновато смотрит на меня.

— Понимаешь, мы с друзьями увели клевую тачку не у того человека… — начинает, но я его прерываю.

— Что? Опять?! — вскрикиваю.

— Ага, — печально кивает брат. — Я просто не знал, что она принадлежит чуваку, который может жестко мне понаддавать, — невесело усмехается.

— Прости, но ты идиот?! — неверяще качаю головой. — Это же очевидно, что дорогие машины принадлежат непростым людям, — складываю руки на груди.

— Ты права, я идиот, — Саша пожимает плечами. — В общем, тот мужик хорошо меня отделал, когда поймал. Я думал, убьет нахрен. Но стоило ему увидеть нашу фотку в моем телефоне, остановился.

Хмурюсь, не понимая, к чему клонит брат. Хорошо, что переспрашивать не приходится, потому буквально сразу он сам объясняет:

— Короче, я пришел попросить тебя, чтобы ты повлияла на своего Антона. Пусть он согласится на бой. Иначе мне крышка.

Сама не понимаю, как оказываюсь около здания, где находится офис Антона. Стою перед лифтом в темном холле, где находится пропускной пункт, а также пара столиков с коричневыми диванчиками у окон, и не знаю, что делать.

Я позвонила Антону почти сразу после встречи с братом. Не могла ни о чем думать.

Он долго не отвечал. Я перезванивала и перезванивала, находилась на грани истерики, слушая длинные гудки. Видимо, моя настойчивость надавила Антону на нервы, и он, наконец, поднял трубку.

Я толком не могла ничего сказать. Слова неразборчивым месивом вылетали из меня. Поэтому я обрадовалась, когда Антон отчеканил, что ждет меня у себя в офисе и, уточнив, случилось ли что-то серьезное, отклонил вызов.

Я какое-то время мнусь с ноги на ногу, прежде чем нажимаю на кнопку лифта.

Створки открываются сразу. Делаю глубокий вдох и захожу внутрь. Нажимаю кнопку четвертого этажа и оказываюсь одна в замкнутом пространстве.

Сердце гулко стучит в груди. Его биение словно тяжелые удары отдаются в голове. Прикрываю глаза. Тру виски. Пытаюсь понять, что мне делать.

Каким бы ни был мой брат, я не могу оставить его в беде. Саша хоть проблемный, немного эгоистичной, но все-таки родной человек. Вот только как попросить Антона помочь ему? Да, он сильный. Иногда мне кажется, что несгибаемый. Но я-то знаю — внутри Антон очень ранимый.

Как бы я ни старалась отстраниться от всего происходящего, в итоге, мне придется сделать выбор. И он точно не принесет ничего хорошего.

Голова раскалывается. Жмурюсь, стараюсь глубоко дышать, даю себе пару секунд просто постоять в тишине.

Четвертый этаж приближается слишком быстро. Характерный звон оповещает о прибытии лифта. На автомате выхожу в коридор с бежевыми стенами, поворачиваю направо и иду до самого конца, не останавливаюсь ни у одной двери, кроме последней.

Помощницы Антона нет на месте. Мне кажется это странным, но я отбрасываю эту мысль в сторону. В голове настоящий сумбур. Эмоции на пределе. Стараюсь запихнуть их куда-нибудь подальше, но они то и дело просачиваются через все щели в возведенной мною стене, заставляя нервные окончания гудеть.

Не чувствуя тела, кладу ладонь на дверную ручку. Холодный металл обжигает раздраженную кожу. Из-за тревоги все внутри сжимается до маленькой точки. Горло сдавливает, поэтому приходится с силой проталкивать воздух в легкие.

Черт! Что я скажу Антону? Я не могу его так подставить! Не могу! Но это же мой брат…

Впиваюсь зубами в нижнюю губу, кусаю до боли. Медленно, нехотя нажимаю на ручку. Дверь тихо приоткрывается, образуя узкую щелочку. Собираюсь распахнуть ее сильнее, как застываю, слыша грубый голос:

— С договором, который заключил Сергей Анатольевич, я все понял. Выясню. С китайцами…

— Я сам с ними свяжусь. Попрошу немного придержать препарат. Надеюсь, они пойдут на уступки, — произносит Антон обессиленно.

Сердце сжимается. Он в последнее время почти не спит из-за нагрузки, которую на себя взвалил.

— А что с Лешим? Он все настаивает на бое? — собеседник Антона говорит безэмоционально, будто у него все чувства высосали.

— Каждый день звонит мне, напоминая о том, сколько дней осталось, — хмыкает Антон.

— Ты согласишься? — жестко спрашивает второй мужчина.

— Ради непутевого братца Милы? — Антон делает паузу. — Нет, конечно, — категоричность и беспощадность звучит в его голосе.

Я все понимаю. Все. Антон не обязан спасать моего “непутевого” брата, но обида все-таки вспыхивает в груди. Разочарование разливается по венам. Кажется, что меня предали, хотя, по сути, здравомыслящей частью сознания понимаю, что Антон прав.

Но импульсивность играет со мной злую шутку, поэтому я толкаю дверь.

Черные глаза Антона тут же останавливаются на мне. Он хмурится, поджимает губы.

— Мила… — начинает подниматься на ноги.

Его собеседник — лысоголовый, до безумия пугающий, начальник охраны, которого, вроде бы, зовут Денис, тоже поворачивается в мою сторону. Его пристальный взгляд заставляет меня сжаться. Но быстро вспоминаю, что мне нечего бояться. Ничего он не сделает. По крайней мере, пока Антон рядом.

Стискиваю челюсти, вздергиваю подбородок.

Наблюдаю за тем, как Антон выпрямляется, огибает стол, широкими шагами направляется ко мне.

— Что случилось? — останавливается напротив.

Приходится запрокинуть голову, чтобы заглянуть ему в наполненные беспокойством глаза. За меня он волнуется, а мой брат...

Досада скручивает внутренности. Приходится сделать глубокий вдох, чтобы подавить всхлип, который рвется наружу. А вот с увлажнившимися глазами ничего поделать не получается.

Не понимаю, откуда такая чрезмерная реакция.

Все вроде бы правильно: брат сам попал в неприятности, поэтому сам и должен из них выпутываться. Сколько можно его спасать?

Это говорит мой разум, но его голос настолько тихий, поэтому тонет в гамме чувств, раздирающих душу.

— Ты меня пугаешь, — Антон поднимает руку, касается моей щеки.

Отшатываюсь от прикосновения и тут же жалею об этом.

Но сделанного не вернуть, поэтому на мгновение впиваюсь зубами язык, прикрываю веки, пытаясь справиться с бурлящими внутри чувствами, после чего снова заглядываю Антону в глаза. По напряженному взгляду и нахмуренным бровям сразу видно, что он готов ко всему, в том числе к очередному скандалу.

Мы же едва пережили прошлый, и вот опять. Но я просто не могу пустить ситуацию с братом на самотек.

— Значит, не поможешь Саше? — голос скрипит от сдерживаемых эмоций, в глазах собирается еще больше слез.

— Так, — гора в костюме, в виде начальника охраны, поднимается на ноги. — Я пошел, — он настолько быстро сокращает разделяющее нас расстояние, что я еле успеваю отпрыгнуть в сторону, лишь бы не столкнуться с громилой.

Но он, видимо, не собирается уходить просто так, останавливается рядом с нами, мимолетно смотрит на меня, потом переводит пристальный взгляд на Антона и бесстрастно заявляет:

— Она у тебя глупышка, — после чего уходит, плотно закрыв за собой дверь.

Я же могу только стоять, широко распахнув глаза. Он назвал меня глупой? Я правильно услышала?

Шумно выдыхаю, когда понимаю, что не ошиблась.

Вот только пойти за мужчиной и потребовать объяснений, не получается, Антон без лишних слов хватает меня за запястье, тащит к кожаному дивану, из-за которого я не так давно пострадала. Надавив мне на плечи, усаживает на него. Сам же отступает на пару шагов, складывает руки на груди, поднимаются на меня

Дыхание перехватывает, когда я вижу, как глаза Антона сужаются, а черты его лица заостряются. В этот момент отчетливо осознаю, что довела своего мужчину до предела. Но, видимо, мне сегодня не удастся избавиться от противоречивых эмоций. Ведь вместо того, чтобы послушать здравую часть своего разума, я засовываю чувство вины подальше и копирую позу Антона.

Он тут же поджимает губы до такой степени, что те белеют.

— Ты виделась с братом, я правильно понимаю? — Антон произносит спокойно, даже слишком спокойно, отчего становится реально страшно.

— Мне уже запрещено встречаться с братом? — огрызаюсь.

Внутри словно какой-то фитиль зажгли, и он с каждой секундой разгорается все больше и больше. Как бы я не старалась его затушить, у меня ничего не выходит.

Антон сужает глаза.

— Я такого не говорил, — цедит сквозь стиснутые зубы.

— А что тогда? — не выдерживаю, вскакиваю на ноги.

Приподнимаю голову и смотрю Антону прямо в глаза. На краю сознания всплывает мысль, что мое поведения выходит из-под контроля, вот только остановить себя не получается. Сердце бешено стучит в груди, руки дрожат, дыхание постоянно прерывается.

Я совсем не контролирую себя и, видимо, Антон это замечает, поэтому даже голос не повышает, когда спрашивает:

— Напомни мне, почему конкретно ты влипла в неприятности?

Вот только его сдержанность бесит еще больше, как и то, что он припоминает мои косяки. Хотя у самого их навалом!

Делаю шаг к Антону, останавливаюсь совсем близко, чувствую жар его тела, из-за чего по коже пробегает волна мурашек, а внизу живота начинает стягиваться тугой узел. Но я впиваюсь ногтями в ладони, стараясь контролировать свою реакцию на будоражащего менямужчину.

Черт! Да, что со мной не так?

Набираю в легкие побольше воздуха, в тело моментально возвращается обида, притулившаяся вожделением.

— Напомни мне, кто заставил меня подписать контракт, в котором было указано, что я должна спать с ним, когда и где ему заблагорассудится? — наверное, бью по больному, поэтому Антон кривится.

На языке вертятся слова про спор, но я вовремя проглатывает их. Смотрю Антону в глаза, надеясь, что он сам признается.

Но, видимо, моим желанием не суждено сбыться, потому что вместо того, чтобы рассказать всю правду, Антон разворачивается, и следует к своему столу. Огибает его, выдвигает один из ящиков, достает черную папку.

— Так вот в чем дело? — поднимает голову, снова прожигает меня взглядом. — В контракте? — достает из папки документ.

Я даже моргнуть не успеваю, как он рвет их пополам.

Задыхаюсь. Во все глаза смотрю на клочки, которые Антон подбрасывает в воздух и даже вздохнуть не могу. Такое чувство, что он только что разорвал связывающие нас узы. Сердце пронзает острая боль, отступаю, следя за тем, как бумаги медленно опускаются на пол. Натыкаюсь на что-то твердое, теряя равновесие. Вспоминаю, что сзади диван — плюхаюсь на него.

«Антон больше не хочет иметь со мной ничего общего со мной», — проносится в голове, наполняя вены чувством потери, которое жгет изнутри.

Видимо, мои истерики его достали.

Не помня себя, ставлю локти на колени, зарываюсь лицом в ладони, всхлипываю.

Правильно, кому такая истеричка нужна! Никакой нормальный мужик не выдержит. Да, мне самой от себя противно.

— Да чтоб тебя! — доносится до меня обреченный рык Антона, после чего слышу тяжелые шаги.

Напрягаюсь всем телом, когда понимаю, что он останавливается совсем рядом, чувствую затылком, как Антон пару мгновений смотрит на меня сверху вниз, после чего тяжело вздыхает и садится на корточки.

— Что опять случилось? — аккуратно отнимает мои руки от лица, пальцами за подбородок поднимает голову, заглядывает в заплаканные глаза.

Сердце пропускает удар, потому что во взгляде Антона с легкостью считывается… нежность.

— Я, кажется, люблю тебя, — бормочу.

Слезы брызгают из моих глаз.

Всхлип срывается с моих губ, потом еще один и один. Перед глазами все расплывается. Впиваюсь зубами в нижнюю губу, чтобы она, наконец, перестала дрожать.

Антон пару секунд шокировано смотрит мне в глаза, после чего тяжело вздыхает. Я даже моргнуть не успеваю, как он встает, садится рядом и притягивает меня к себе на колени. Прижимает так крепко, что мне становится сложно дышать. Но я не сопротивляюсь. Наоборот, обнимаю его в ответ и утыкаюсь носом в твердую грудь. Родной, мускатный с древесными нотками аромат окутывает меня. Вдыхаю как можно глубже. Потрясающий запах заполняет легкие, туманит мысли, заставляет забыться. Антон еще сильнее вдавливает меня в себя, кладет подбородок мне на макушку, начинает раскачивать из стороны в сторону. Появляется ощущения, что я словно маленький ребенок, которого убаюкивает папочка, но ничего не пытаюсь с этим сделать. Наоборот, крепче обнимаю Антона. Слезы льются по щекам, пока я пальцами сминаю его пиджак.

Не понимаю, что со мной происходит. Эмоции выходят из-под контроля. И сколько бы я ни пыталась взять себя в руки, ничего не получается.

Поэтому, в итоге, я просто расслабляюсь в сильных мужских руках и позволяю себе выплакаться вдоволь.

Не знаю, сколько проходит времени, но постепенно я начинаю успокаиваться. Всхлипы становятся более редкими, а слезы высыхают. В груди распространяется пустота, но лучше она, чем буря из эмоций, которую невозможно остановить.

Антон, видимо, чувствую, что я более или менее прихожу в норму, поэтому ослабляет хватку.

Прикрываю глаза. Понимаю, что сейчас нас ждет очередной серьезный разговор. Вот только я просто не знаю, как объяснить свое поведение. Да и с чего начать, тоже понятия не имею.

Хорошо, что инициативу берет на себя Антон.

— Ты настолько сильно переживаешь за своего брата? — спрашивает аккуратно, немного отстраняясь.

Чувствую его пристальный взгляд на лице. Щеки тут же начинают пылать, а веки подрагивают. Мне ничего не остается, кроме как распахнуть их и, наконец, посмотреть на Антона.

Я боялась, что увижу на его лице осуждение или даже презрение, но замечаю только настороженность. Словно Антон боится сказать что-то лишнее, лишь бы не спровоцировать очередную истерику.

Тяжело вздыхаю, сажусь ровно, заправляю волосы на уши. С колен Антона решаю не вставать. Не хочу быть далеко от него. Антон же откидывается на спинку дивана, глаз от меня не отводит.

— Нет, не из-за него, — признаюсь. — Но… — голос немного сипит, а горло саднит, поэтому я пару раз сглатываю, прежде чем продолжить. — Он мой брат, понимаешь? Брат, — пожимаю плечами, перевожу взгляд в стену. — Каким бы непутевым он ни был, я не могу отказаться от него. Иначе, какая мы семья? — сцепляю руки перед собой, кладу их на колени, — Ты должен меня понять. У тебя такое же отношение к Стасу. Ты бы его тоже защищал, не смотря ни на что.

Прекрасно понимаю, что веду себя, как последняя дура, но ничего не могу с собой поделать. Мы с братом всегда были вдвоем. Саша в детстве кормил меня с ложечки и менял мне памперсы, поэтому отказаться от него сейчас сродни… предательству.

Антон какое-то время молчит, я тоже. Каждый думает о своем, но при этом никакой неловкости не чувствуется. Я так глубоко погружаюсь в свои мысли, что вздрагиваю, когда Антон уверенно заявляет:

— Я соглашусь на бой!

Сердце пускается вскачь, холодок ужаса пробегает по позвоночнику.

— Что? — смотрю на Антона широко распахнутыми глазами. — Нет!

Стоит только вспомнить, каким страшным был предыдущий бой, как Антон с Лешим метелили друг друга… Нет! Нет! Нет! Не хочу, чтобы любимый мужчина снова проходил через все это.

— Мила… — начинает Антон, но я поднимаю руку, касаюсь пальцами его губ.

Пока Антон не успевает сориентироваться, я пересаживаюсь в позу наездницы, устраиваясь лицом к нему. Обнимаю своего мужчину за шею.

Антон не пытается ни сбросить меня, ни пододвинуть ближе, просто сидит и, сузив глаза, пристально наблюдает.

Набираю в грудь побольше воздуха.

— Послушай, — начинаю и сразу едва не сдуваюсь. Но как только вспоминаю синяки, которые остались на лице и теле Антона после прошлого боя, уверенность снова возвращается ко мне. — Я люблю своего брата, но ты прав, он взрослый человек и должен научиться самостоятельно справляться с неприятностями, каким бы они ни были, — выпаливаю на одном дыхании. — Тебе не нужно вмешиваться и решать его проблемы, при этом рискуя собой. Ты уже один раз спас его. Достаточно! — чем больше говорю, тем сильнее убеждаюсь в своей правоте.

Если Антон пострадает из-за моего брата, я никогда себе не прощу!

Да, он сильный, очень сильный, но это бой, там всякое может произойти. Знаю, что если бы я попросила, Антон даже в пламя бросился бы. Но как мне потом жить с пониманием, что он, скорее всего, в нем сгорит?

Все правильно! Нельзя Антону драться с Лешим! А Саша… мы с ним что-нибудь придумаем.

Видимо, мои эмоции отражаются на лице, потому что Антон хмурится. Его плечи расправляются, а мышцы напрягаются.

Черт! Антон собирается мне возразить. Я в этом не сомневаюсь, поэтому, прежде чем он успевает что-то сказать, целую его, затыкая ему рот. Нужно отвлечь Антона, и я знаю один прекрасный способ, как это сделать.

Скольжу языком по плотно сжатым губам Антона. Обнимаю его за шею, зарываюсь пальцами в волосы, расслабляя хвост.

Мое дыхание становится тяжелым. Кожу показывает словно от электрических разрядов. Если всего мгновение назад я думала о том, чтобы просто отвлечь Антона, то сейчас сама теряю разум. Жар начинает разгораться внизу живота.

— Я знаю, что ты пытаешься сделать, — произносит Антон осипшим голосом, но вместо того, чтобы отстраниться, кладет ладони мне на попу и притягивает еще ближе.

Твердый член тут же оказывается между моих ног. Он давит прямо клитор, заставляя меня содрогнуться. Секунду сижу, не шевелясь, но не выдерживаю, начинаю двигаться.

Антон шумно втягивает воздух, врывается языком в мой рот.

В теле, словно по щелчку пальцев, вспыхивает пожар. Разум тут же пустеет, а по телу проносится истинное, испепеляющее желание.

— Хочу тебя, — бормочу, начиная жестче тереться о стоящий колом член.

Прекрасно понимаю, что веду себя совсем непристойно, но не могу остановиться. И если честно, плевать! Мы столько раз занимались сексом, что я не должна стесняться своих желаний!

Антон теряет контроль, начинает грубо проникает языком в мой рот. Пальцами впивается в мои ягодицы, с силой сжимает.

Жар моментально впрыскивается в кровь, заставляя ее бурлить. Удовольствие прокатывается по венам. Объезжаю Антона с каждой секундой все быстрее, не могу даже на мгновение притормозить. Узел внизу живота затягивается с такой силой, что, кажется, я вот-вот взорвусь.

В голове мутнеет, взор размывается, отрываюсь от губ Антона…

— Блядь, — рычит он, стаскивает меня с себя, ставит на ноги.

Даже не пытаюсь сдержать разочарованного стона.

— Ты кончишь на моем члене, — разъяренно заявляет Антон, расстегивая сначало пуговицу, затем молнию на моих джинсах. Одним резким движением стаскивает их с меня. — Подними ногу, — жестко приказывает.

Опираюсь Антону на плечи. Не смею ослушаться.

Антон судорожно стягивает одну штанину вместе кроссовком, повторяет то же самое со второй ногой. Потом приходит очередь трусиков. С ними он обходится более бережно — медленно снимает с меня кусочек ткани, скользя вслед за ними взглядом.

— Переступи, — хрипло просит Антон.

Снова слушаюсь.

Мгновение, и я опять оказываюсь на коленях Антона. Он быстрыми, короткими движениями расстегивает ширинку. Вынимает член, сразу насаживает меня на него.

Синхронный стон срывается с наших губ.

Всего секунду сижу, замерев, после чего сразу начинаю двигаться. Быстро, немного рвано, но так прекрасно.

Антон хватает меня за затылок, притягивает к себе, снова атакует мой рот.

Жар, который успел отступить, возвращается с удвоенной силой. Язык и член любимого мужчины врываются в меня. Жестко вколачиваются в мое тело, унося в незабытие. Мне хватает пары мгновений, чтобы перестать контролировать себя.

Антон, явно, чувствует, что силы покидают меня, поэтому тут же забирает инициативу.

Подхватывает мою попу. Сам начинает жестко, резко насаживать меня на себя. Задает быстрый ритм, подводя к грани с невероятной скоростью. Мышцы сковывает напряжение, жар внизу живота становится невесомым. Еще немного и сорвусь с обрыва, ныряя в море удовольствия. Крепко обхватываю Антона за шею, целую так яростно и самоотверженно, что, кажется, от этого зависит моя жизнь.

— Давай, милашка, — шепчет он мне прямо в рот. — Ты должна кончить первой, — насаживает меня так глубоко, как только возможно.

Член Антона задевает какие-то точки внутри, о которых я даже не знала. Перед глазами мелькают звезды. Стону в голос.

— Еще… — бормочу, не понимания, о чем прошу. — Еще…

Антон поднимает меня максимально высоко. Его член почти высказывает. Но в самый последний момент мой мужчина резко расслабляет руки, опуская меня вниз.

Удовольствие огненной волной проносится по телу.

Отрываюсь от губ Антона, запрокидываю голову, пытаюсь судорожно втянуть воздух.

Узел внизу живота затягивается до предела.

Мне нужно чуть-чуть… еще немного…

Антон словно слышат меня. Повторяет последнее движение, насаживая до предела, и сразу же касается моего клитора. Жар разливается по венам. Одно сильное надавливание, пару круговых движений, и я взрываюсь. Мелкая дрожь проносится по телу. Дыхание перехватывает. Пламя опаляет внутренности.

Перестаю чувствовать себя.

Напряженные мышцы почти сразу расслабляются, но сердце бешено колотится в груди.

— Ты такая красивая, — сквозь вату в ушах доносится хриплый шепот. — Люблю тебя.

Антон притягивает меня к себе, убирает от лица мои волосы. Целует в лоб.

Чувствую себя выжатой как лимон, поэтому падаю на грудь Антона, прижимаюсь щекой к его плечу и жду, когда силы ко мне вернуться.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем дыхание устаканивается. Разум постепенно восстанавливает свою работу.

Непонятный червячок начинает ворочаться в животе. Не сразу осознаю, что не дает мне покоя, пока…

Резко сажусь, ощущая, что член Антона еще во мне.

Значит…

Страх паучьими лапками ползет по коже. Смотрю на Антона и вижу улыбку, блуждающую у него на губах. В глазах ни капли раскаяния.

Тошнота тут же подкатывает к горлу.

Открываю глаза. Тихо стону. Напрягаюсь. Неловкость вчерашнего вечера обухом ударяет по голове.

— Расслабься уже, — рядом бурчит Стас, обнимает меня, притягивает к себе, наваливаясь сверху.

Соплю, но не двигаюсь. Щеки пылают, словно их натерли перцем. Прикрываю глаза. Стыд тут же опаляет внутренности. Когда ремонтеры открыли двери лифта, я только-только успела натянуть брюки. Застегивать ширинку пришлось под насмешливыми взглядами рабочих, один из которых, как он думал незаметно, показал Стасу большой палец. Я же еле сдержалась, чтобы не продемонстрировать ему средний.

После того, как нас вытащили, мы со Стасом все-таки добрались до нужного этажа, где находились четыре двери. Три квартиры оказались жилыми. В четвертой никого не было… уже не было. В общей сложности мы просидели в лифте чуть больше часа. И теперь я не знаю, на что Соколовскому хватило этого времени.

“Ох, Аня, дуреха, мало боли он тебе причинил?!” — мысленно качаю головой.

— Нужно вставать, — ворочаюсь под тяжелым телом Стаса, пытаюсь скинуть его, но он не реагирует.

— Еще минуточку, — дышит мне в ухо, отчего приятные мурашки разбегаются по коже.

На короткое мгновение позволяю себе представить, что так могло бы проходить каждое утро, живи мы со Стасом вместе, словно обычная пара, где царит любовь и гармония… а не вынужденные отношения.

— Вставай! — кое-как отдираю от себя сильную руку.

Опускаю стопы на холодный пол. Тяжело вздыхаю. Хоть вчера Стас и уговорил меня приехать к нему, чтобы не натворить глупостей, но сегодня нужно ехать домой. Я просто обязана вбить сестре в ее голову простую истину: Соколовский — зло во плоти.

— Закинешь меня домой? — поворачиваюсь на кровати.

Замираю, не в силах отвести глаз. Стас разлегся на животе, заложив одну руку под подушку, вторую, которой совсем недавно обнимал меня, он убрал под щеку. Его веки плотно сжаты. Четко очерченные губы наоборот приоткрыты. Тепло расползается в груди. Не хочу тревожить Стаса. Мне нравится на него смотреть. Нравится за ним наблюдать. Нравится… он мне нравится.

Резко отворачиваюсь. Поднимаюсь на ноги. Одергиваю белую мужскую футболку, которую надела вчера. Шлепаю в ванную. Включаю воду. Раздражение заставляет бурлить кровь. Побыстрее бы все это закончилось. Я очень устала. Хочется скинуть с себя груз проблем, состоящих их вечных переживаний о том, что может сделать Соколовский, что в очередной раз выкинет сестра, что чувствует ко мне Стас. Когда все закончится, уеду куда-нибудь, побуду одна, отвлекусь от всего. Тяжело вздыхаю, опираясь на раковину. Это всего лишь мечты. Сейчас, главное — не дать сестер наделать еще больше глупостей. Плохое предчувствие оседает в груди. Лишь бы Аня ничего не натворила за прошедшую ночь.

Плещу в лицо холодной водой, чтобы прогнать тяжелые мысли — бесполезно, они прочно засели в голове.

Когда выхожу из ванной, Стас так и продолжает спать. Вот соня! На цыпочках подхожу к кровати, сажусь на край, наклоняюсь к пока еще своему мужчине и кричу что есть мочи:

— Проснись и пой.

Стас резко дергается, моргает, недоуменно смотрит на меня сонными глазами. А я не могу сдержаться, хохочу до слез. Вижу, как Стас поджимает губы, сводит брови к переносице.

— А чего ты не встаешь? — произношу сквозь смех.

— Могла бы разбудить иначе, — бубнит Стас.

— Твое иначе затянулось бы надолго, — вытираю глаза от влаги. — А мне домой надо заехать.

— Зачем? — резко спрашивает он.

— Затем, чтобы переодеться, — успокаиваюсь. — И я все-таки хочу поговорить с Аней.

— Алиса… — начинает Стас.

— Не стоит, — твердо перебиваю. — Это мое дело. И мне принимать решение.

Кажется, в голубых глазах напротив мелькает грусть. Прищуриваюсь. Нет, показалось. Мозг играет со мной злую шутку, пытаясь увидеть в поведении любимого человека то, чего нет. Вздыхаю.

— Пойми, — говорю уже мягче. — Я должна выбить из сестры всю ее дурь. Кто знает, что сделает Соколовский с компроматом…

— Я понимаю, — Стас садится на кровати, притягивает меня к себе.

Кладу голову ему на грудь. Размеренный стук сердца отчетливо слышится сквозь грудную клетку. Глухие удары успокаивают. Прикрываю глаза. Мне тепло. Кажется, что кожу покалывает от… любви.

Мы так и сидим какое-то время. Не двигаемся, молчим. Постепенно тело затекает. Выпутываюсь из крепких объятий. Улыбаюсь. Стас проводит большим пальцем по моей скуле.

— Все будет хорошо, — тихо говорит он. — Я со всем разберусь. Тебе не нужно больше ни о чем беспокоиться.

Я верю Стасу. Не смотря ни на что, почему-то мне кажется, что он не оставит меня, не бросит. Стас всегда будет рядом. От этой мысли сердце ощутимо колет. Я сама себя обманываю.

Мы быстро собираемся. Пьем кофе. Стас отвозит меня домой. Настоятельно советует взять запасные вещи на работу. Киваю, мысленно составляя список необходимого. Стас не ждет меня, сразу уезжает по каким-то важным делам, которых в планах не было. Я бы точно знала. Наблюдаю, как его черный Лексус выруливает на трассу. В душе становится пусто. Сразу же замерзаю от одиночества. Да что со мной? Я никогда не была такой чувствительной. Мотаю головой.

Разворачиваюсь к дому. Быстрым шагом направляюсь к подъезду. Берусь за ручку двери, как острая боль в руке заставляет с шумом втянуть воздух. Резко разворачиваюсь и сталкиваюсь с тем, кого никак не ожидала увидеть.

— Думала, я не замечу, что ты со своим щенком следишь за мной? — грубо выплевывает Соколовский, раздраженно глядя мне в глаза.

— Какого черта вы здесь делаете? — шиплю больше от испуга, нежели от злости.

Дергаю руку, но Андрей держит крепко.

— Решил напомнить тебе, на кого ты работаешь, — он наклоняется ко мне ближе. — А то вдруг ты забыла.

— Я сделала для вас все, что в моих силах. Что вам еще нужно? — стискиваю зубы.

Ох, как мне хочется влепить этому мудаку хорошую затрещину. Раздражение растет в геометрической прогрессии.

— Как получилось, что вы со Стасом так сильно сблизились? — Соколовский неопределенно кивает в сторону. — Думаю, он тебя не с работы везет. Или ты теперь и у него подрабатываешь… в виде эскорта?

Округляю глаза. Давлюсь воздухом. Да как он смеет такое говорить? Возмущение рвется наружу. Еле сдерживаюсь. Я все еще не знаю, что было сегодня ночью между ним и сестрой. Эта мысль слегка остужает пыл.

— В любом случае, что бы нас со Стасом не связывало, это вас не касается, — впиваюсь злобным взглядом в лицо Соколовского.

Тот до побеления сжимает губы, сводит брови к переносице. При дыхании его ноздри раздуваются так, что, кажется, из них вот-вот вырвется пламя. Пугаюсь его вида. Отголоски паники зарождаются внутри. Живот сводит от волнения.

— Я уже говорил тебе, чтобы ты не забывалась, — рычит Андрей. — Ты мой актив. Вот и отрабатывай! Иначе…

Нервное напряжение достигает предела. Больше не могу сдерживаться. Самообладание лопается как мыльный пузырь. Злость вперемешку с раздражением придают сил.

— Да устала я уже от этих «иначе», — со всей дури вырываю руку. — Ваши запугивания уже достали!

Быстро отступаю, врезаюсь лопатками в железную подъездную дверь. Сквозь зубы втягиваю воздух.

— Ах ты, дрянь! — цедит Соколовский. — Ну что ж, девочка, ты доигралась. Сегодня же напишешь заявление на увольнение, и через две недели жду тебя на своем месте в моем офисе.

— Я не вернусь, — резко выкрикиваю.

— Вернешься! У тебя нет выбора, — Андрей наступает на меня, упирается ладонью в стену рядом с моей головой. — Иначе твои родители увидят много всего интересного с твоей сестрой в главной роли. А потом можешь искать видео с ней на Порнохабе или еще где-нибудь. Достаточно мотивации для тебя? — он наклоняется почти вплотную.

Меня тошнит от его горячего дыхания, касающегося кожи. Ком застревает в горле. Пытаюсь его сглотнуть — бестолково.

— Даже если я уйду от Стаса, на вас работать все равно больше не буду, — говорю уже тише. Смотрю в глаза Соколовскому.

— Будешь, — неожиданно он ударяет ладонью о железное полотно двери. Вздрагиваю. Зажмуриваюсь. — Ты талантливый дизайнер и полезный сотрудник. Кто знает, для чего еще пригодишься. Так что давай без глупостей.

Молчу. Съеживаюсь. Капля холодного пота скатывается по спине. Чувствую, как Андрей отталкивается от стены, отодвигается. Дышать становится легче. Воздух перестает быть спертым. Осторожно открываю глаза. Тело дрожит, словно от лютого холода. Соколовский уже отошел на пару шагов, но вдруг разворачивается и улыбается вальяжной улыбкой победителя.

— Жду фото заявления к шести часам. Если не пришлешь, будет весело, — он салютует ладонью, прощаясь, и уходит в сторону парковки сбоку дома.

Я же съезжаю по стене на корточки, утыкаюсь лбом в колени. Страх сдавливает грудь. Я не знаю, что делать, не понимаю, как быть. Единственная мысль звенит в голове — нужно рассказать Стасу.

«А ему зачем нужны твои проблемы?» — ехидничает внутренний голос.

«Чтобы просто поставить его в известность», — успокаиваю сама себя. Он же может помочь, он обещал. А Стас не из тех, кто не держит данных им слов.

Кое-как поднимаюсь. Ноги жжет. Видимо, отсидела. Трясущейся рукой достаю телефон из кармана тренча. Набираю номер Стаса.

— Алло, — почти сразу отвечает он.

— Я только что общалась с Соколовским, — смотрю в никуда.

— Он тебе звонил? — слышу беспокойство в голосе Стаса.

— Хуже, ждал меня около дома. И он знает, что мы вчера следили за ним, — до боли закусываю губу.

— Твою ж… — рычит Стас. — У тебя есть десять минут, чтобы переодеться, — на заднем плане слышится визг шин. Кто-то громко сигналит. — Я скоро буду. Поедем с тобой кое к кому.

Кабинет Антона для меня выглядит не таким уютным, как у Стаса — чужой и холодный. Антон, восседающий за большим столом, тоже радушием не блещет. Он задумчиво смотрит на друга, мерящего шагами комнату.

— Не мельтеши, — Антон трет переносицу.

Рукава черной рубашки на нем закатаны до локтей.

— Мне нужна помощь, — Стас останавливается напротив него, опирается ладонями в столешницу.

Я же сижу на кожаном диване, вжавшись в самый угол. Тереблю пальцами край черного свитера. Пояс джинсов давит на живот. Не обращаю на это внимания. Я успела переодеться, благо дома никого не было, когда я со скоростью света срывала с себя вещи и натягивала новые.

До шести часов вечера еще есть время, но нервная дрожь уже начинает бить тело. Обнимаю себя руками, не в силах унять ее. Беспокойство сдавливает шею.

— Это я уже понял, — Антон откидывается на спинку кресла. Смотрит на Стаса.

— Мне нужен Денис, — уверенно говорит тот.

Вижу, как Антон приподнимает бровь. Чуть склоняет голову набок. Выжидает. Стас же стоит ко мне спиной. Поэтому могу судить о его состояние только по напряженным плечам. Он пару мгновений не двигается, после чего вдруг тяжело вздыхает, встряхивает копной светлых волос.

— Нужно припугнуть одного человека, — Стас отталкивается от стола. Выпрямляется. — А для этого желательны правильные люди.

— У тебя есть свой начальник охраны, — спокойно отзывается Антон. — Почему к нему не обратишься?

— Хочется сделать все по-тихому, — уверенно поясняет Стас. — А если я обращусь к Эдуарду Семеновичу, об этом рано или поздно узнает отец. Связи-то у нас одни и те же.

— Кстати о твоем отце… — как-то сбивчиво начинает Антон.

— Не сейчас! — рявкает Стас.

Вздрагиваю. Он злится. По пульсирующей венке на шее вижу, что Стас держится из последних сил, чтобы не взорваться. Сама в таком же состоянии. Я рассказала ему обо всем, что произошло после того, как мы расстались. Он, на удивление, спокойно кивнул, тронул машину… и помчался через всю Москву к Антону, не обращая внимания на светофоры. Выдернул друга с важных телефонных переговоров и теперь требует от него непонятно чего.

— Ты же понимаешь, что это не совсем… — Антон бросает на меня быстрый взгляд, после чего возвращается к Стасу, — “честный” метод?

Тот молчит, смотрит в сторону. Ему нужно мгновение, чтобы медленно кивнуть.

— Что происходит? — на удивление мягко спрашивает Антон. — На тебя это не похоже. А как же справедливая борьба и желание решить все по закону? Что изменилось?

Стас резко поворачивается к другу. Они буравят друг друга взглядами. Я же обращаюсь в слух. Даже не двигаюсь. Боюсь пропустить что-то важное. Сердце громко стучит в груди, отдаваясь в ушах. Напрягаюсь. Жду. Но вдруг Антон усмехается и отворачивается.

— Вляпались мы с тобой, — он грустно улыбается.

— Да уж, — тихо хмыкает Стас.

— Я попрошу Дениса с тобой связаться, — Антон поднимается с места. — Вы уже сами решите, как поступать.

— Не поучаствуешь? — Стас заметно расслабляется.

— Нет, — Антон мотает головой. — Тут такое дело… меня вызвали на реванш.

— И ты согласился?! — изумленно повышает голос Стас.

Не понимаю, в чем дело. О чем они? Но по тому, как Антон опускает взгляд в пол, и как долго на него смотрит Стас, догадываюсь, что у Антона тоже все не в порядке. Интересно, а Мила в курсе, что ее благоверный попал в передрягу? Пока мужчины играют в гляделки, быстро достаю из лежащей рядом сумочки телефон и набираю Миле сообщение: “Не знаю, о чем речь, но твой согласился на какой-то реванш”. Жму кнопку “отправить”. Ответ приходит через мгновение. Читаю гневное “Он не мог…”, мотаю головой. Прячу телефон. Потом уточню, в чем дело. Сейчас важнее разобраться, что на уме у Стаса.

Отвратительное предчувствие разрастается в груди. Почти уверена, что он хочет сделать что-то, противоречащее его принципам. Стас ломает себя, но ради чего? Неужели его так задело, что Соколовский зарится на его игрушку? Тру переносицу. Кажется, я сама себя накручиваю. Но нервы ни к черту. Прикрываю глаза.

— Не буду тебя отговаривать, — до меня доносится твердый голос Стаса. — Только вспомни, что было после предыдущего боя! Мой отец…

— Я хочу отправить его в отставку, — выпаливает Антон.

В кабинете повисает тишина. Распахиваю веки. Вижу, как Стас сжимает и разжимает кулаки. Его челюсти сжаты.

— Какого черта? — цедит он.

— Сергей Анатольевич в последнее время допускает фатальные ошибки, — Антон выходит из-за стола. Смотрит на Стаса с сочувствием и виной, но по гордо поднятой голове понятно, что несмотря ни на что, он не поменяет своего решения. — Еще немного, и компания разорится. Я не могу допустить, чтобы детище моего отца пошло на дно.

— Но это детище и моего отца тоже, — Стас выделяет каждое слово.

Мне неудобно присутствовать при этом разговоре. Такое чувство, что я подслушиваю. Хочется провалиться сквозь землю. Ерзаю на диване, еще сильнее вдавливаясь в спинку.

— Он лишь перестанет возглавлять компанию, — Антон неопределенно взмахивает рукой.

— Он… — начинает Стас и тут же замолкает. Качает головой, трет переносицу. — Не важно, это ваши дела. Решайте их сами, — устало говорит. — Но, Антон, одна просьба: отец всегда относился к тебе как к сыну, поэтому не перегибай палку, — он смотрит на друг напряженным взглядом, тот кивает в ответ. — Ладно, — тяжело вздыхает. — Нам пора. Жду звонка от Дениса. И удачи тебе.

Стас протягивает руку Антону, тот с готовностью жмет ее.

— Нахрена ты согласился на этот бой? — неожиданно спрашивает Стас, прищуривает глаза.

— У меня те же причины, что и у тебя, — усмехается Антон, указывая подбородком в мою сторону.

Стас кивает. Такое ощущение, что они понимают друг друга с полуслова. Кажусь себе лишней в этой комнате. Не улавливаю смысла слов друзей. Это нервирует еще больше. Хочется схватить парней за грудки и вытрясти из них все ответы. Медленно вдыхаю, затем выдыхаю. Тревога переходит на новый уровень. Меня подташнивает от нарастающей паники. Не знаю, на что способен Соколовский, а скоро уже шесть. Я верю, что Стас со всем справится, вот только времени остается все меньше…

— Пойдем, — он подходит ко мне, подает руку.

— Всего доброго! — киваю Антону.

— Стас, — отзывается тот, — давай потом встретимся и как следует все обсудим?

— Да уж, нам это необходимо, — Стас закусывает щеку. — Будь аккуратнее. Не хочу отскребать тебя от больничной койки, — улыбается.

— И ты давай осторожнее, — Антон приподнимает уголки губ. — Передачки в тюрьму тоже носить не хочется.

Хоть их слова и звучат неутешительно, понимаю, что между друзьями есть незримая связь. Они действительно близки между собой. Я счастлива за Стаса, что у него есть такой потрясающий друг. Вот бы и мы с Аней доверяли настолько сильно друг другу.

Стас кладет руку мне на поясницу, выводит меня из кабинеты. Чувствую небольшое облегчение. В любом случае, у него есть план. Значит у меня появился шанс справиться со сложившейся ситуацией. Надежда согревает изнутри. Жмусь сильнее с твердому телу Стаса. Прикрываю глаза. Мне спокойно рядом с ним.

Резкая вибрация в сумке вырывает из короткого забытья. Распахиваю веки. Достаю телефон. На экране высвечивается фотография Ани. Паника ударяет в мозг. Не хочу отвечать, но все-таки нажимаю на зеленую трубочку.

— Алло, — неуверенно произношу в динамик.

— Алиса, — громкий всхлип раздается на другом конце, — Он прислал видео… мама… все видела… мы в больнице… приезжай быстрее… кажется, у нее сердечный приступ.

— Какого черта произошло?! — кричу на весь коридор, когда вижу сестру, привалившуюся к выбеленной стене около одной из палат.

Аня наклонилась вперед, отчего свисающие волосы закрывают ее лицо. Страх внутри меня вытесняет все чувства. Возможно, не переживай я настолько сильно, не стала бы орать на сестру. Но не могу… просто не могу простить Ане ее глупость. Она виновата во всем!

— Что ты наделала? — подлетаю в ней.

Хватаю сестру за плечо, резко прижимаю к стене, но тут же теряю весь запал под невидящим взглядом. Глаза Ани покраснели. Влажные дорожки от слез блестят в холодном свете флуоресцентных ламп. Кожа Ани может посоревноваться с белоснежными стенами.

Мимо проходящие люди оборачиваются на нас. Мне все равно. Тяжело дышу. Всматриваюсь в лицо сестры.

— Как ты могла? — шепчу.

— Я… верила… — Аня заливается новым потоком слез.

Злость с новой силой вспыхивает в груди. Открываю рот, чтобы высказать сестре все, что думаю по поводу ее веры. Тяжелая рука ложится на плечо, прерывая меня.

— Не надо, — Стас аккуратно сжимает ладонь. — Не здесь.

Замираю на мгновение, после чего сдуваюсь. Обреченно вздыхаю. Он прав, у меня еще будет время вправить мозги своей глупой сестре, а сейчас нужно выяснить, как дела у мамы. Это куда важнее.

— Какое видео он прислал? — отступаю назад, впериваю грозный взгляд в сестру. Она молчит, всхлипывает. — Аня! — рявкаю, отчего плечи ее трясутся еще больше.

— Где он сверху, а я… — сквозь икоту выдает она.

Прикрываю глаза. Я хорошо помню это видео. Мне бы очень хотелось забыть, но картинка встает под сомкнутыми веками: Аня во всей красе стонет, как заправская проститука, стараясь произвести впечатление на мужчину, который ей совершенно не интересуется. Сжимаю кулаки, что есть мочи. Ногти впиваются в ладони. Распахиваю глаза.

— Нафига ты вчера ездила с ним? — спрашиваю напряженно.

— Что? — взгляд сестры на мгновение становится осознанным. — Откуда…

— Еще раз: зачем ты с ним вчера встречалась? — чеканю каждое слово.

— Он позвонил, сказал, что хочет увидеться, — лопочет Аня, прижимая руки к груди. — Я так обрадовалась, поэтому согласилась.

Сестра замолкает. Смотрит в пол. Мотает головой.

— Аня, — снова хватаю ее за плечо, встряхиваю. — Что было дальше? — мне нужно знать все события вчерашнего вечера.

— Мы поехали в ресторан. Андрей был очень обходительным. Как раньше, — ее голос дрожит. — Мы много разговаривали. Он даже интересовался тобой. Сказал, что жалеет о потере такого замечательного сотрудника, как ты.

Закатываю глаза. Соколовский умеет быть обольстительным, когда этого хочет. Мне жаль сестру — она попалась на его удочку. Но где были ее мозги?

— Что ты ему сказала? — рычу.

— Что ты не вернешься к нему. Он допытывался, почему. Ну я и ответила, что влюбилась в своего начальник! — Аня повышает голос. Вскидывает на меня горестный взгляд.

Слышу сиплый выдох рядом. Не обращаю внимания. Дыхание перехватывает. Вот откуда Соколовский узнал, что у меня роман со Стасом! До боли прикусываю щеку. Металлический привкус растекается по рту.

— А потом он подвез меня до дома, но около самого подъезда предложил поехать к нему, — Аня обнимает себя за плечи, сгорбливается. — Я согласилась, — говорит тише. — Но ничего не было, — тут же вскрикивает. — Когда мы приехали, он словно кого-то ждал. А минут через тридцать сказал, что все-таки снова отвезет меня домой. Я ничего не поняла, но мне было хорошо в тот момент. Ты должна меня понять!

Мы с сестрой буравим друг друга взглядами. Теперь все становится на свои места. Я сама совершила ошибку. Понимание обухом бьет по голове. Когда я доверилась маме по поводу Стаса, это, видимо услышала Аня. Какая же я дура! Теперь мама…

— Что вы здесь устроили? — тихий рокот раздается сбоку.

Мы с сестрой синхронно поворачиваем головы. Папа яростно смотрит на нас. Настолько сердитым я его еще не видела. Его черные, тронутые сединой волосы, всклокочены, голубые глаза пусты, но при этом густые брови почти встретились на переносице, тонкие губы поджаты так сильно, что скулы стали острее.

— Вы забыли, где находитесь? — он делает шаг в нашу сторону. — Алиса, как тебе не стыдно? — он буквально прожигает меня тяжелым взглядом.

— Мне? — неверяще хватаю ртом воздух. — Послушай…

— Нет, это ты послушай, — папа нависает надо мной. — Сейчас всем тяжело, и твоей сестре особенно. Вместо того, чтобы устраивать разборки на всю больницу, лучше бы поддержала.

Возмущение захлестывает с головой. Желудок скручивает от неверия. Аня поставила нас в ужасное положение, а все шишки летят в меня. Нервное напряжение достигает своего апогея. Больше нет сил сдерживаться.

— Это из-за нее мы оказались в такой ситуации, — приближаюсь к отцу. — Из-за нее мама в палате, из-за нее меня шантажируют все, кому не лень, — мне бы остановиться, но не могу. Меня несет. Ярость, злоба, досада выплескиваются через истеричные слова. — Да элементарно, из-за долбанного спора и угрозы сесть в тюрьму я стала подстилкой!

Захлопываю рот. Зубы клацают друг о друга. Прикрываю лицо руками. Вся спесь слетает с меня. Сожаление тут же простреливает грудь. Боюсь обернуться на Стаса. Мне страшно увидеть разочарование на его лице.

— И как давно ты знаешь? — сухо раздается сзади его голос.

Нехотя отрываю руки от лица. Оборачиваюсь на Стаса. Он, прищурившись, смотрит на меня. Его плечи расправлены, челюсти стиснуты.

— С гонок, — тихо отзываюсь.

Не понимаю, почему чувствую себя виноватой. Но сейчас я уязвима как никогда. Любая эмоция вешает на меня груз ответственности. Кажется, что я не права во всем. Все делаю не так. Слезы катятся из глаз. Я нахожусь между людей, которые винят меня в своих проблемах и принятых ими решениях. Желание защититься рождает агрессию. Пытаюсь подавить ее. Часто поверхностно дышу. Еще немного, и я взорвусь. Мне нужно уйти, успокоиться. Только после этого я смогу нормально мыслить.

— Как мама? — через плечо бросаю отцу.

— Лучше, — он понуро отвечает. — Все обошлось… в этот раз.

— Хорошо. К ней можно? — спрашиваю с надеждой.

— Не стоит, она пока спит, — отец совсем сникает. — Алиса, давай поговорим?

— Не сейчас, — взмахиваю рукой. — Может быть, позже, — пожимаю плечами и сразу направляюсь к выходу, лишая папу возможности задать какие-либо вопросы.

Я просто не вынесу, если мне сейчас придется объясняться перед ним. Позже… я обязательно все объясню ему позже.

Не глядя, прохожу мимо Стаса. Чувствую, как от него исходит букет из переживаний, гнева, негодования и еще чего-то. Не торможу. Позже… мы обязательно поговорим позже. Быстро удаляюсь по коридору. Слезы застилают глаза. Спотыкаюсь, лечу носом вперед. Не успеваю испугаться — кто-то перехватывает меня за локоть, дергает вверх, тянет в сторону. Моргаю уже стоя в пустой палате.

— Нужно поговорить, — Стас с грохотом закрывает дверь, защелкивает щеколду изнутри. — Как ты узнала?

— Выпусти меня, — яростно шиплю.

— Ты никуда не пойдешь, пока мы все не обсудим, — Стас делает шаг в мою сторону.

— Стас, прошу, — молю его.

— Нет, Алиса, — он берет меня за плечи, смотрит в глаза. — Мы должны наконец все обсудить.

— Нам нечего обсуждать, — вскрикиваю. — Мне повезло, что в тот момент, когда ты поймал меня с поличным, я была нужна тебе как подстилка. Из-за этого ты не отправил меня в тюрьму. Тебе же повезло, что я подвернулась под руку. Все! Долбанный спор — это единственное, что нас связывает.

— Ты так считаешь? — Стас сужает глаза, отчего его брови сдвигаются к переносице. — То есть для тебя все, что было между нами — это просто возможность избежать тюрьмы?

— А для тебя? — дергаюсь в сторону, но не могу вырваться из хватки. — Хочешь сказать, что наши отношения для тебя значат что-то большее?

— Да! — выпаливает Стас. — Именно! Я же люблю тебя, глупая!

Замираем. Смотрим друг на друга. Не могу поверить… Просто не могу поверить, что слышу это. Тело начинает бить крупной дрожью. В груди разливается жар. Не дышу. Боюсь двинуться. Я ослышалась? Но нет, по серьезному лицу Стаса понимаю, не ослышалась… он действительно…

Отпускаю себя. Набрасываюсь на него с поцелуем. Яростно впиваюсь в мягкие губы. Обхватываю Стаса за плечи. Прижимаюсь всем телом. Мне нужно чувствовать его каждой клеточкой. Хочу срастись с ним в единое целое. Отчаяние, яркое и безнадежное, толкает меня на необдуманный поступок. Мы же в больнице. Плевать!

Сейчас не могу, да и не хочу себя контролировать. Мне необходимо забыться. И Стас, любимый и такой родной, поможет мне в этом. Срываю с него пиджак, отбрасываю в сторону. Провожу ладонями по крепкой груди. Чувствую, как гулко бьется сердце Стаса. Он же забирается руками под мой свитер, ведет ими вверх по спине. Ощущаю жар от его прикосновений. Плавлюсь. В живот упирается вставший член. Это прекрасно!

Отступаю, глядя Стасу в глаза, срываю с себя мешающий свитер. Вижу, как Стас смотрит на меня вожделенным взглядом. Облизываю губы. Мой мужчина, словно дикий зверь, стремительно приближается, накидывается на меня. Запускает руку в мои волосы, сжимает в кулак. Мне нравится. Впиваюсь ногтями в его бицепс. Второй ладонью сдавливаю плечо. Не понимаю, откуда рождается желание причинить и получить боль. Словно, надеюсь, что физические страдания заглушат внутренние.

Шагаю назад, тяну за собой Стаса. Упираюсь ногами в койку. Протискиваю руки между нашими плотно сжатыми телами. Кое-как высвобождаю пуговицу на брюках Стаса из петли, затем вжикаю молнией на ширинке, приспускаю штаны вниз. Залезаю ладонью в боксеры. Обхватываю пульсирующий член. Челюсть сводит от порыва взять его в рот. Но Стас не дает встать на колени. Напротив, отстраняется, неистово расстегивает мои джинсы. Дергает их вниз вместе с трусиками, наклоняется, помогает снять. Отбрасывает куда-то в сторону. Выпрямляется. Толкает меня на кровать. Пружиню на мягком матрасе.

Желание такое колоссальное, что нет сил терпеть. Упираюсь пятками в край кровати, раздвигаю ноги как можно шире. Провожу рукой между складок, собираю влагу, проникаю двумя пальцами в дырочку. Тихо стону от удовольствия, закидываю голову. Хорошо, но мало. Хочется большего… хочется Стаса.

— Смотри на меня, — вдруг рычит он.

Выполняю приказ, распахиваю веки. Стас внимательно следит за моими движениями. Жар обжигает низ живота. Заставляет желание разрастаться с небывалой скоростью. Начинаю активнее двигать в себе пальцами. Естественная смазка хлюпает от каждого толчка. Закусываю губу. Вижу, как Стас берет член в руку, медленно водит по нему. Слишком пошло… чересчур интимно.

— Черт! — рыкает он. — Я сейчас кончу от одного только вида.

— Давай в меня, — выстанываю.

Судя по ошалевшему взгляду Стаса, я сказала что-то не то. Не успеваю развить эту мысль у себя в голове — Стас делает шаг вперед. Откидывает мою руку. Жестко хватает за бедра. Тянет на себя. Входит быстро, мощно. Вскрикиваю от неожиданности. Откидываюсь назад. Стас сразу же берет бешеный темп. Яростно врывается в мое податливое тело. Не могу стонать, только рвано вдыхаю и выдыхаю воздух, чтобы продержаться чуть дольше. Голова кружится. В груди печет. Но мне так шикарно, что обхватываю талию Стаса ногами, чтобы чувствовать его еще ближе.

Сжимаю член в себе. Стас утробно рычит, сильнее сдавливает пальцы на бедрах. Выгибаюсь, чтобы он проник в меня еще глубже. Тянусь рукой вниз. Раздвагию указательный и средний пальцы, обхватываю ими члена на манер ножниц. Теперь он проходит ровно между ними. Сжимаю пальцы.

— Что ты творишь? — цедит Стас сквозь зубы.

Начинаю водить рукой взад-вперед. Как же круто чувствовать, как член Стаса входит и выходит в меня. Надавливаю большим пальцем на клитор. Тру в такт толчкам. Я уже на пике. Еще немного, и я…

Стас отбрасывает мою руку. Отчаянно стону. И тут же давлюсь воздухом. Любимый нажимает на чувствительный бугорок, грубо сдавливает его пальцами.

— Ты будешь кончать только от моих рук, — рычит он.

Наклоняется ко мне, впивается в мои губы своими. Прокручивает клитор. Это становится последней каплей. Горячее удовольствие растекается по венам. Тело лихорадит от пережитого восторга. Каждую клеточку сводит в восхитительном оргазме. Загнанно дышу. Грудь обжигает от вдохов.

Чувствую, как Стас продолжает вбиваться в меня, упираясь лбом в мое плечо. Провожу трясущейся рукой по его щеке, поднимаю голову за подбородок.

— Кончи в меня, — шепчу, глядя в голубые глаза.

Стас замирает, закусываю губу, вздрагивает… горячая лава разливается внутри. Мужское тело обмякает, заваливается сверху. Вместе со Стасом падаем на кровать. Он тяжелый, но у меня нет сил его сдвинуть. Так и лежим. Чувствую, как наши сердца стучат в унисон. Грудная клетка Стаса ходит ходуном. Мне так хорошо, что хочется продлить этот момент до бесконечности. Ощущать в себе горячий член прекрасно. Кажется, что мы все-таки смогли срастись в единое целое.

— Я люблю тебя! — тихо произношу, касаясь губами щеки Стаса.

Он приподнимается на локте. Смотрит мне в глаза. Улыбается.

— Я люблю тебя! — вторит за мной.

Посмеюсь. Безграничное счастье заставляет глаза увлажниться. Часто моргаю, чтобы не дать слезам пролиться. Обнимаю Стаса, он снова ложится на меня. Не двигаемся какое-то время, пока разгоряченные тела не начинают остывать, покрываясь противными мурашками.

— Еще одна закрытая дверь, — ехидно замечаю, когда мы спустя время приводим себя в порядок.

На удивление, Стас даже находит какие-то салфетки, чтобы я могла вытереть стекающую по бедрам сперму.

— Об этом ты тоже в курсе? — он приподнимает бровь.

Киваю. Улыбаюсь, чтобы показать, что я не злюсь.

— Я все объясню, когда мы будем дома, — он обнимает меня.

Утыкаюсь лбом ему в грудь. Наверное, вот так ощущается спокойствие. Я давно его не испытывала. Вдруг ощущаю, как Стас напрягается, слегка отстраняется, озабоченно смотрит мне в глаза и сдавленно произносит:

— Я вспомнил, где видел твою сестру.

“Вот и что мне теперь делать?” — этот вопрос крутится в голове последние десять минут.

Сердце часто бьется в груди. Руки трясутся. Дышу через раз.

Ноги перестают меня держать, поэтому кое-как разворачиваюсь и съезжаю спиной по стене. Сажусь на покрытый бежевой плиткой пол. Холод просачивается даже через черное вязаное платье с горлом и теплые колготки. Но я не обращаю на него никакого внимания. Судорожно вздыхаю. Прислоняюсь головой к коричневой тумбе, в которую встроена раковина, не отвожу взгляда от лежащего на ладони теста на беременность.

Не может быть…

Этого просто не может быть.

Мы же… Нет, мы с Антоном не предохранялись. Но он ни разу не кончал в меня. Или…?

Боже, мы столько раз занимались сексом, что я могла не заметить, как он…

Мелкая дрожь сотрясает тело.

Моя жизнь рушится прямо на глазах. Будущее ускользает сквозь пальцы. Внутри все заполняет страх.

Я же хотела восстановиться в университете. Только утром мне позвонила Нина Николаевна. Сказала, что нашла лазейку, как можно присоединиться к моей группе. Для этого завтра нужно приехать, написать заявление на восстановление задним числом. А еще встретиться с деканом, чтобы что-то обсудить. Почему-то Антона тоже попросили поприсуствовать. Я, конечно, удивилась, но не стала возражать, ведь мне и так пошли на уступки.

Но две полоски на белом табло теста меняют все! Все!

Непрошенные слезы собираются в уголках глаз. Всхлипываю. Подтягиваю к себе ноги, обнимаю их. Прячу лицо в коленях.

Вопрос, который я гнала от себя с тех пор, как увидела две злосчастные розовы полоски, снова вспыхивает в мыслях.

Как Антон отреагирует, когда узнает?

Мы же не планировали беременность. Даже не говорили о детях. Да, Антон много раз признавался мне в любви, но… Ребенок — это другое. Это ответственность, к которой мы не готовы. Я не готова! Мне же всего двадцать два!

Я думала, что окончу университет, найду работу, встану на ноги, а только потом уже можно было бы подумать о детях. Вдобавок во мне жила мечта о том, чтобы мой ребенок родился в счастливом браке.

Задерживаю дыхание в попытке остановить рвущиеся рыдания.

Я никогда не хотела выходить замуж по залету! Никогда…

Не смотря на старания, все равно всхлипываю.

Слезы льются из глаз, капают на платье, впитываются в мягкую, но в то же время плотную ткань.

Знаю, что Антон женится на мне, как только узнает о беременности. Ни на секунду в этом не сомневаюсь. Но я не хочу быть для него обузой. У нас и без того все идет наперекосяк. Наши отношения развиваются слишком… быстро. А теперь еще и ребенок.

Как все не вовремя.

Не стоит забывать, что у Антона сейчас проблем. У него на работе, явно, что-то творится. Да мне и самой еще с братом нужно разобраться.

Вот только… кажется, выбора у нас не особо много. Ребенка мы ведь заделали вместе. Теперь вдвоем должны нести ответственность. Аборт для меня, хотя думаю, и для Антона тоже, — не вариант. Поэтому придется действовать исходя из сложившихся обстоятельств. Теперь хотя бы понятно, потому я такая истеричная в последнее время. Гормоны…

Телефон, лежащий на тумбе, вибрирует.

Вздрагиваю.

Может это Антон? Почувствовал, что я тут нюни развесила.

Невольно улыбаюсь.

Вздыхаю. Поднимаю голову. Рукавами вытираю слезы.

Тянусь к столешнице. Наощупь нахожу телефон. Беру его.

Стоит взглянуть на экран, вижу имя Алисы и тут же напрягаюсь. Нехорошее предчувствие заставляет желудок сжаться.

Трясущимся пальцем нажимаю на пришедшее сообщение, читаю пляшущие перед глазами буквы:

“Не знаю, о чем речь, но твой согласился на какой-то реванш”.

Твою же мать!

Я убью Антона!

— Бери трубку. Бери, кому сказала! — рычу в телефон, расхаживая по кабинету Антона.

Я примчалась сюда, как только поняла, что он не отвечает на мои звонки. Нет, Антон, конечно, не оставил меня мучиться в неизвестности. Написал сообщение, что у него сегодня много дел, поэтому он будет поздно. Велел не ждать его возвращения, и просто ложится спать.

Ну да, конечно! После смс Алисы так я взяла и уснула.

Мне нужно остановить чертов бой!

Вот только сколько бы я ни набирала номер Антона, он сначала сбрасывал вызов, а потом вовсе раз за разом мне приходилось слушать длинные гудки.

Вот же гад!

Я ведь просила не решать проблемы моего непутевого братца! Но нет, Антону обязательно нужно поиграть в героя!

Что мне потом нашему ребенку сказать, если с его безбашенным отцом что-то случится?

Длинные гудки снова сменяют друг друга. С каждым разом раздражают все больше.

Черт!

Отключаю вызов и плюхаюсь на диван. Запрокидываю голову, прикрываю глаза.

Нехорошее предчувствие колючими мурашками проносится по телу.

Нужно было сразу ехать в бойцовский клуб. Но нет же, я поперлась в офис к Антону. Думала, перехватить его здесь. Поговорить. Разубедить драться с тем козлом с дредами. Вот только не успела.

Когда я примчалась в офис, секретарша Антона крикнула мне вслед, что ее босса нет на месте. Но мне нужно было самой убедиться в правдивости ее слов. И к чему это привело? Я потеряла еще больше драгоценного времени.

Что же теперь делать?

Озарение вмиг накрывает меня.

Подскакиваю с места, стискиваю телефон, мчусь в приемную.

Глаза миловидной блондинки в черной строгой блузке шокировано расширяются, когда я, словно смерч, подлетаю к ее столу, упираюсь в него руками, нависаю и выпаливаю:

— Ваш начальник охраны на месте?

Кажется, девушке нужно пару секунд на осознание, но она все-таки берет себя в руки.

— Да, должен быть у себя в кабинете, — хмурится. — Вам что-то от него нужно?

— Где его кабинет? — отбиваю чечетку пяткой, мне сейчас не до объяснений.

— Прямо по коридору, в самом конце…

Девушка не успевает закончить, как я срываюсь с места. В считанные секунды выбегаю из приемной. Вижу окно на противоположной стороне коридора. Оно становится моей целью. Сосредотачиваюсь на нем. Мчусь по длинному коридору с бежевыми стенами и деревянными дверьми. Все вокруг сливается в единое пятно.

Уши закладывает. Сердце громко стучит в груди. Кончики пальцев покалывает от напряжения, которое волнами прокатывается по телу.

В голове то и дело мелькает мысль, что могу опоздать. Приходится всеми возможными способами отгонять ее. Я должна верить, что успею отговорить Антона от безрассудного боя. Должна успеть.

Быстро достигаю нужной двери. На всякий случай, бросаю взгляд на черную табличку с серебристой надписью. Читаю “начальник охраны” и сразу же стучу.

Тут же раздается громкое басистое “войдите”. Больше не жду. Нажимаю на ручку, толкаю дверь. Первое, что вижу — лысину, в которой поблескивает свет от лампы на столе. Но я сразу опускаю взгляд и встречаюсь с самыми холодными глазами, которые мне довелось видеть в своей жизни.

На этот раз я хотя бы не испытываю страха, глядя на внушительного начальника охраны. Хотя он все так же напоминает мне гризли, только побритого и засунутого в серый деловой костюм.

Сейчас я куда больше боюсь за другого человека, чем за себя.

— Отвезите меня к Антону, пожалуйста, — тихо прошу и чувствую, как слезы незаметно подкрадываются к глазам.

Мужчина выгибает бровь, после чего откидывается на спинку кресла и складывает огромные ручищи на груди, отчего пиджак сильно натягивается на напряженных бицепсах.

— Хочешь остановить бой? — вкрадчиво спрашивает начальник охраны. За его вопросом, явно, что-то скрывается, но у меня нет времени на то, чтобы разбираться в подтексте, поэтому коротко киваю. Мужчина сужает глаза. — Уверена? Если Антон отменит бой, твоему братцу не поздоровится. Ты готова к этому?

“Я готова на все!”

Именно так, не задумавшись, я отвечаю начальнику охраны Антона.

Денис еще как-то время пристально смотрит на меня. Мне даже кажется, что он каким-то чудом пробирается в мои мысли, читает их, убеждается в моей непоколебимости, после чего встает и просто говорит: “Поехали”.

Я сначала не верю в свое везение. Но когда мужчина выходит из-за стола, приходится резко брать себя в руки. Мне совсем не хочется, чтобы меня снесла “гора”.

Вот только облегчения я так и не испытала. Наоборот, стала волноваться сильнее.

— Мы точно успеем? — спустя полчаса поездки в огромном джипе все-таки задаю вопрос, который я всеми силами пыталась сдержать.

— Да, — спокойно отвечает Денис, не отрывая взгляда от дороги. — Но бой Антон не отменит. Поэтому не рассчитывай на это, — уверенно поворачивает руль, перестраиваясь в другую полосу.

Меня же словно ушатом ледяной воды обливают. Воздух застревает в груди. Мне требуется пару медленных выдохов и глубоких вдохов, чтобы начать нормально соображать.

— П-почему? — зажимаю похолодевшие руки между бедер.

— Во-первых, на бой приглашены «гости». Подобная отмена скажется не очень хорошим образом на репутации Антона в определенных кругах, — Денис косится на меня. — А во-вторых, Антон уже принял решение спасти твоего брата. Он у первый баран.

— Но… — слова застревают в горле, потому что на краю сознания появляется мысль, что рядом сидящий мужчина прав. Но я никак не могу ее принять. — Даже если я попрошу его не драться? — прекрасно осознаю, насколько глупо звучат мои слова, но не могу не произнести их вслух.

— Наивная, — Денис едва заметно качает головой. — Бой состоится в любом случае, — чеканит он, словно пытается вдолбить простую истину мне в голову.

Во рту пересыхает. Господи, куда я втянула Антона? Зачем помчалась к нему на работу? Почему не могла быть более сдержанной?

Теперь же Антону приходится отдуваться за то, что я не смогла вовремя включить мозги.

— Тогда зачем вы везете меня к нему? — внутри все сжимается.

Не знаю почему, но я боюсь услышать ответ.

— Для дополнительного стимула, — мне кажется, или у мужчины действительно уголок губ ползет вверх? Но в следующий миг, он снова опускается, поэтому я решаю, что у меня галлюцинации. — Я уверен, что Леший что-то задумал. А если в зале будешь ты, Антон выложится по полной.

— Задумал? — голос звучит на грани слышимости.

Страх сковывает мышцы. Превращаюсь в статую — не могу пошевелиться.

— Естественно, Антон и Леший уже в третий раз сталкиваются. И Леший ни разу “не играл честно”. В прошлый раз, я лично подменил допинг, который он хотел вколоть себе, чтобы иметь преимущество над Антоном. Жаль, что в первую их встречу, я не знал, какой Леший, на самом деле… змей. Антону после устроенной этим гадом западни пришлось долго восстанавливаться, — Денис останавливает машину в темном переулке, освещенным единственным фонарем. Я так сосредоточилась на словах мужчины, что даже не заметила, как мы приехали. — Поэтому на тебя ложится важная задача, — Денис поворачивается ко мне, смотрит прямо в глаза. — Ты должна зарядить Антона мотивацией, чтобы разнести эту подлую тварь, — впервые вижу, как на лице начальника охраны появляются эмоции.

Ярость становится настолько отчетливой, что желудок ухает вниз.

Мужчина же еще мгновение прожигает меня пристальным взглядом, после чего отворачивается и открывает дверцу машины.

— А что Леший сделал Антону, что тому пришлось восстанавливаться? — мне наконец удается собрать мысли в кучу.

Денис застывает. Его плечи напрягаются. До меня доносится шумный вдох.

— Спроси у Антона, — цедит мужчина сквозь стиснутые зубы и выходит из машины.

Понимаю, явно, произошло что-то серьезное, раз Денис даже говорить об этом отказывается.

Делаю пометку в голове разузнать все у Антона, после чего отстегиваю ремень безопасности и тоже выхожу на улицу. Холод тут же пронзает тело, но не останавливает меня.

Денис дожидается, пока я не поравняюсь с ним, после чего идет к заднему входу в двухэтажное здание, где на верхних этажах находятся спортивные залы, а в подвале проходят подпольные бои.

Мы заходим внутрь в обшарпанный темных холл. Мне тут же становится теплее. Денис ведет меня по полуразрушенной лестнице вниз, как когда-то Антон. Колени почти не гнутся. Желудок то и дело сокращается в болезненных спазмах. Дрожу, но продолжаю двигаться. Преодолеваю ступеньку за ступенькой, пока мы не становимся на ровную поверхность. Денис дергает на себя очередную дверь.

Вот только стоит ей открыться, мы оба застываем, потому что откуда-то до нас доносится наполненный самодовольством мужской голос:

— Молодец. Считай свой долг аннулированным. Он согласился слить бой.

— Куда мы едем? — ерзаю на сиденье, глядя на Стаса.

Он крепко сжимает руль одной рукой, смотрит на дорогу, не отрываясь. Локтем второй руки упирается в боковое стекло. Не могу понять, то ли Стас думает, то ли за что-то переживает. Его состояние выдает щека, которую он упорно кусает.

— Стас, — мягко зову еще раз.

— А? Да, — он моргает, расслабляется. — Ты уверена, что хочешь ехать со мной?

Облизываю пересохшие губы. Мне все больше не нравится эта ситуация. После нашего признания мы поехали к Стасу домой, где он подробно рассказал об их с Антоном споре.

Сказать, что я была в шоке от деталей, ничего не сказать. Мои догадки подтвердились, наш секс — это удачное стечение обстоятельств для Стаса… и для меня. Все-таки, не случись все так, как случилось, не были бы мы сейчас с ним вместе. Сердце болезненно сжимается от этой мысли. Права поговорка: «Все, что не делается…»

— Ты объяснишь мне хоть что-нибудь? — наклоняюсь к Стасу, кладу ладонь ему на плечо.

Он не реагирует. Утром, как только нам позвонили люди от Антона, Стас сразу же подорвался с кровати. По тому, как он носился по квартире, собираясь, было понятно — что-то срочное. Но не это заставило меня напроситься вместе с ним. В разговоре упомянули имя Соколовского. Стоило только услышать про этого козла, злость поднялась из самых глубин моей души. Я очень хотела посмотреть мудаку, отправившему маму в больницу, в глаза.

Стас долго не соглашался взять меня с собой, но в конечном итоге сдался. И сейчас мы едем непонятно куда, непонятно зачем.

— Скоро все узнаешь, — он бросает на меня быстрый взгляд.

Поджимаю губы. Мне не нравится неопределенность. Кажется, что от меня что-то скрывают. Хотя, почему кажется? Так оно и есть.

Стас проводит костяшкой пальца по моей щеке. Мгновение всматривается в глаза. Снова возвращает внимание дороге.

Минут через двадцать мы наконец останавливаемся на стоянке перед трехэтажным зданием, фасад которого отделан серой плиткой. Пять ступенек под внушительным козырьком ведут к прозрачным дверям.

— Приехали, — Стас быстро выходит из салона, огибает машину и открывает мне дверь.

Ежусь от порыва холодного ветра, врывающегося с улицы. Мне резко не хочется выходить. Почему-то становится страшно и жутковато. Пару мгновений гипнотизирую протянутую Стасом ладонь. Нерешительно вкладываю в нее свою. Но как только Стас сжимает мои пальца, все отходит на второй план. Он рядом, а значит со мной ничего не случится. Стас точно не даст меня в обиду. Теперь я в этом уверена.

Мы, держась за руки, направляемся ко входу. Прежде, чем войти, успеваю выхватить глазами часть надписи на золотой табличке: “Следственный отдел”. Удивленно моргаю. Через двойные двери заходим в здание, где сразу же натыкаемся на рамку металлоискателя и двух мужчин в форме. Они требуют паспорта, которые, по указанию Стаса, мы предусмотрительно взяли.

Пока наши имена вносят в журнал, осматриваюсь. Длинный коридор освещен холодным светом, отчего все краски кажутся какими-то неприветливыми. Бледно-бежевые стены разбавляют белые двери с золотыми табличками. По полу, отделанном плиткой в цвет стен, тянется коричневая узкая ковровая дорожка. Кое-где расставлены лавочки с мягкими сидушками без спинок.

Честно говоря, я впервые в таком месте. И рада, что до этого мне не приходилось сюда попадать.

“А если бы Стас тебя сдал тогда, в самом начале ваших отношений, ты бы стала частой гостьей подобных заведений,” — ехидничает внутренний голос.

Хмурюсь, с силой сдвигая брови к переносице. Страх возвращается с удвоенной силой. Зачем мы здесь?

— Проходите, — отвлекает меня басистый голос одного из служащих — крупного мужчины с близко посаженными пронзительно-голубыми глазами. — Вас ждут на втором этаже. По коридору в самый конец и налево, — он дает четкие указания.

Стас кивает. Кладет руку мне на поясницу, подталкивая через рамку металлоискателя. Несмело шагаю вперед. Его ладонь жжет в месте касания.

— Не переживай, — шепчет Стас мне на ухо, пока мы поднимаемся по лестнице, вход на которую находим в середине коридора.

Второй этаж не отличается от первого: тот же свет, те же стены. Странно, людей вообще не видно. Не знаю, хорошо это или плохо. Мы доходим до нужной двери. Пропускаю Стаса к ней. Но он не заходит, оборачивается ко мне, берет меня за плечи и строго смотрит в глаза.

— Чтобы там сейчас не случилось, не вмешивайся, — твердо говорит он. Теряюсь от его жесткости. Червячок переживания только сильнее начинает копошиться в животе. Желудок сдавливает. — Алиса, ты меня поняла? — Стас сжимает ладони.

Тяжело выдыхаю. Вглядываюсь в лицо Стаса. На нем написана невозмутимая решительность. Секунда, и я наконец киваю.

— Хорошо, — Стас с шумом втягивает воздух. — Все, что будет происходить, правильно. Просто доверься мне.

Снова киваю. Я уже изрядно напряжена и обескуражена. Ничего не понимаю! Но снова верю Стасу. Чтобы ни было, он знает, что делает.

Стас кивает в ответ, отпускает меня. Отстраняется. Расправляет широкие плечи и уверенно стучит в дверь с табличкой “Старший следователь Евстигнеев Н.И.”. Строгое “Войдите” вторит ему. Ничего больше не дожидаясь, Стас стремительно распахивает дверь в кабинет, в котором сидят два очередных мужчины в форме… и Соколовский.

— Он скоро будет? — хожу туда-сюда по кабинету Антона.

Длинное бежевое платье с рукавами растягивается в районе ног из-за широких шагов. Нервозность заполняет каждую клеточку тела. Сердце так сильно стучит в груди, что становится страшно, вдруг оно вот-вот выпрыгнет. У меня даже ладони вспотели.

Не понимаю, почему я настолько сильно переживаю. Все-таки это дело Антона, а не мое. Но, блин, не могу успокоиться, и все тут. Гормоны, видимо.

— Прекращай мельтешить, — Антон, сидящий за своим столом, в черной рубашке и такого цвета брюках выглядит абсолютно умиротворенным. Будто не его сейчас ждет очередная “схватка”. — Мила-а-а, — он тянет мое имя, привлекая внимание. — Все пройдет нормально. Не переживай.

Бросаю на него быстрый взгляд.

У меня тут же перехватывает дыхание.

Черт! Почему он такой… красивый?

Темные волосы, как обычно, собраны в хвост. Острые черты лица делают Антона невероятно мужественным. Чернота одежды оттеняет фарфоровую белизну кожи. А губы, даже несмотря на то, что поджаты, кажутся идеально выточенными.

Рот тут же наполняется слюной, глаза затягивает поволока. Резко становится… жарко.

Переминаюсь с ноги на ногу. Облизываю губы.

Антон, не сводящий с меня пристального взгляда, мигом напрягается. Его черты лица еще больше заостряются, глаза сужаются.

— Мила, — едва не рычит он, явно, чувствуя желание, которое ни с того ни с сего охватило мое тело. — Блядь, — прикрывает глаза, похоже, пытается сдержаться. — Так и знал, что не нужно брать тебя с тобой, — стискивает кулаки до побеления костяшек.

После боя Антон не отпускал меня всю ночь. Хорошо, что ему на следующий день нужно было показаться на работе, подготовить последние документы перед встречей с отцом Стаса, иначе мы бы вряд ли вообще выбрались из кровати.

Вот только, просидев весь день дома, я поняла, что больше не хочу мерить квартиру шагами, особенно, зная, что у Антона проблемы на работе. Конечно, можно было пойти куда-нибудь развлечься. Но мозг отказывался соображать. Тревога не отпускала меня. Поэтому сегодня вместо того, чтобы спокойно отпустить Антона из дома, я напросилась с ним.

Сначала он попытался отговорить меня, но стоило мне состроить обиженную моську, Антон сдался. Я, конечно, обещала ему не мешать, сидеть тихо, как мышка, но, похоже, держать себя в руках у меня не получается.

Блин, да, что со мной такое? Куда делось мое обычное самообладание и внутреннее спокойствие, которым я славилась? Неужели, время, проведенное с Антоном, изменило меня до неузнаваемости? Или это просто вылезло истинное “я”?

Как бы там ни было, мне, и правда, нужно прийти в себя и успокоиться.

— Прости, я больше не буду тебя отвлекать, — быстро подхожу к дивану и плюхаюсь на него.

— Все нормально, — Антон медленно открывает веки. Откидывается на спинку кресла, затылком прислоняется к подголовнику. — Ты, конечно, очень меня отвлекаешь, милашка, — его уголки губ ползут вверх, — но это даже хорошо, — тяжело вдыхает.

— Ты тоже волнуешься, — не спрашиваю, констатирую.

Только сейчас понимаю, настолько Антон переживает. Его плечи напряжены, а дыхание слишком глубокое, словно он держится из последних сил. Еще никогда я не видела Антона настолько встревоженным. Даже когда его снимали с поста генерального директора, он не был таким напряженным.

— Этот человек вырастил меня… — тихо произносит он. Я дергаюсь, собираясь броситься к нему, чтобы утешить, но замираю, когда Антон снова начинает говорить: — Я же вроде рассказывал, что после гибели отца, Сергей Анатольевич взял меня к себе. Поэтому кажется, что я его предаю, — Антон ставит локоть на подлокотники, склоняет голову набок и трет переносицу.

— Разве у тебя есть выбор? — медленно поднимаюсь и все-таки иду к Антону. Я бы не смогла усидеть на месте, даже если бы хотела.

Антон… мой будущий муж не сводит с меня глаз, а стоит мне приблизиться, хватает за талию и притягивает к себе на колени. Устраиваюсь удобнее, обнимаю его за шею. Теперь понимаю, почему я была непреклонна утром. Просто не хотела оставлять Антона одного. Я же видела, как ему тяжело.

— Нет, иначе компании придет конец, — Антон зарывается носом в мои волосы, шумно, медленно втягивает в себя воздух. — Но это не меняет того факта, что Сергей Анатольевич забрал меня, а потом еще и терпел наши со Стасом выходки. Мы были еще теми занозами в заднице, — усмехается. — Постоянно спорили, придумывали новые “развлечения”, даже из дома пару раз сбегали.

Не могу сдержать улыбку, когда представляю двух подростков, вечно влипающих в неприятности.

— Вы совсем не изменились, — хмыкаю, крепче прижимаюсь к Антону. — Чего только стоит ваш спор с дверями, — произношу, а у самой желудок стягивается в тугой узел.

Антон ожидаемо напрягается. Не проходит и мгновения, как он отодвигает меня от себя, после чего заглядывает мне в глаза:

— Что ты сказала? — в его глазах мелькает страх.

Широкая улыбка растягивается на моих губах. Он такой милый и… наивный.

— Ты думал, я не знаю о вашем со Стасом споре? — кладу ладонь ему на щеку, поглаживаю ее большим пальцем. — Мы не знаем… — приподнимаю бровь.

— Мы? — Антон непонимающе смотрит на меня.

— Я и Алиса, — прикусываю губу, чтобы не захихикать.

Глаза Антона широко распахиваются. Он смотрит на меня, словно олень на свет фар. Но вместо того, чтобы облегчить его ношу, я добавляю:

— Разве ты не заметил, что в последнее время, — прихожусь кончиком языка по губам, — все двери оказывались открытыми.

Антон судорожно втягивает воздух, сужает глаза. Его пальцы сильнее впиваются в мои бедра.

— Как давно ты знаешь? — цедит.

Из-за его предупреждающего взгляда, у меня внутри все сжимается, а к щекам приливает кровь.

— С гонок, — отвожу взгляд.

Краем глаза замечаю, что Антон поджимает губы, глубоко вздыхает.

— И молчала? — в его голосе не слышно ни единой эмоции.

Мне становится не по себе. Не думала, что придется оправдываться. Тем более, весь этот балаган начала не я. Да, мы с Алисой хотели отомстить, но стоит признать — из нашей затеи ничего не вышло.

— Я ждала, когда ты сам все расскажешь, — убираю руки от него. — Сначала жутко обиделась, — кладу их на колени, переплетаю пальцы. Скольжу по ним взглядом — Тем более, контракт… — замолкаю, не могу выдавить из себя ни слова.

— Контракт? — Антон поднимает руку, пальцами дотрагиваться до моего подбородка, поворачивает голову к себе.

Прикусываю язык. Черт. Откуда взялась нерешительность? Я же вроде бы сама завела этот разговор.

— Ну да. Тот, который ты заставил меня подписать, — тяжело сглатываю.

Желудок в страхе сжимается.

Антон пару секунд ничего не говорит, после чего одной рукой обнимает меня за талию, а второй — чуть отстранившись от спинки офисного кресла, тянется к столу. Выдвигает верхний ящик, что-то оттуда достает. Принимает прежнее положение и кладет мне это «что-то» на колени.

Опускаю взгляд. Хмурюсь, когда вижу знакомую черную папку.

— Открой, — чеканит Антон.

Вздергиваю голову, смотрю на него. Антон всего секунду не проявляет никаких эмоций, после чего уголок его губ ползет вверх. Он указывает подбородком на мои колени.

Снова сосредотачиваюсь на папке, дрожащими пальцами тянусь к ней. Открываю ее. Шок пронзает тело. Не могу пошевелиться. Не могу дышать.

— Ч-что это? — снова смотрю Антону в глаза.

— Контракт, — твердо произносит он.

— Но это же… — невольно касаюсь бумаг, разорванных на мелкие кусочки. — Когда ты это сделал?

— После тех самых гонок, — пожимает плечами, — когда понял, что ты и без него согласилась стать моей.

Пару секунд не двигаюсь, а в следующую — бросаюсь на шею к любимому, злосчастные клочки бумаги слетают с колен, разлетаются по полу, но мне плевать, я целую Антона.

Вот только пробраться языком ему в рот не получается, потому что Антон отстраняется.

— Мила, послушай… — строго произносит он.

Мотаю головой.

— Это ты послушай, — посылаю Антону нежную улыбку. — Я знаю, что у нас все началось со спора. Но ты ведь любишь меня, да?

— Естественно! — взрывается Антон, вдавливая меня в себя.

— Тогда предлагаю все забыть. Какая разница, как все началось. Главное то, что мы чувствуем друг к другу сейчас, согласен? — выпаливаю на одном дыхании.

Антон смотрит на меня долго, пронзительно. Такое чувство, словно пытается проникнуть ко мне в голову. Но не проходит несколько секунд, как расслабляется.

— Откуда ты такая взялась? — в его глазах светится… любовь.

У меня в груди разливается тепло.

— Забыл? Ты чуть не сбил меня на своей машине, — коварно усмехаясь.

Антон хмыкает

— Это ты бросилась мне под колеса, — на его лице появляется хищное выражение, а меня бросает в жар. — Знаешь, я кое о чем жалею…

— О чем? — едва выдавливаю из себя два слова, между ног становится влажно от его проникновенного шепота.

Вот только ни ответ на свой волос, ни своего мужчину я не успеваю получить, потому что дверь в кабинет с грохотом распахивается.

Резко оборачиваюсь и моментально “остываю”.

На пороге стоит отец Стаса. И выглядит он злым, как черт.

— Что это такое? — Сергей Анатольевич, одетый в мятый серый костюм, врывается в кабинет, быстро размашистыми шагами пересекает пространство, бросает на стол какие-то бумаги, после чего упирается в него ладонями, нависая над столешницей.

Несколько раз моргаю. Шок постепенно проходит, и я понимаю, что до сих пор сижу на коленях Антона. Резко вскакиваю, отхожу на пару шагов от надвигающейся бури.

— Заявление на увольнение, — Антон выпрямляется в кресле. — Вам нужно только подписать, чтобы спокойно выйти на пенсию.

Сергей Анатольевич с силой поджимает губы, краснеет как рак.

— Как. Это. Понимать? — произносит каждое слово отдельно.

Антон расправляет плечи.

— Сергей Анатольевич, присядьте, — он указывает рукой на кресло для гостей. Мужчина, похоже, даже не собирается двигаться. — Как пожелаете, — Антон выдыхает. — В общем, мне в руки попала не очень хорошая информация, — крутится на кресле, выдвигает тот же ящик, где лежал наш контакт. Достает еще одну черную парку, пододвигает ее к Сергею Анатольевичу. — Откройте, — откидывается на спинку кресла, сжимает подлокотники.

Антон переживает, хоть и пытается сохранить бесстрастное выражение лица. Аккуратно подхожу к нему, стараясь не привлекать к себе внимание, кладу руку на крепкое плечо, несильно сжимаю. Любимый заметно расслабляется.

Сергей Анатольевич еще пару мгновений смотрит на Антона, пренебрежительным взглядом проскальзывает по мне, после чего хватает папку, раскрывает ее, достает документы.

Понятия не имею, что там. Но судя по тому, как резко белеет лицо мужчины, что-то серьезное. Сергей Анатольевич быстро пролистывает документы, вчитываясь только в некоторые страницы, после чего плюхается в кресло. Весь его пыл исчезает, словно по щелчку.

— Как это попало тебе в руки? — он поднимает забитый взгляд на Антона.

— Денис, — коротко отвечает мой мужчина.

Сергей Анатольевич хмыкает.

— Ясно, — трет переносицу. — Вот черт! Если бы я столько знал... Нужно было мне к нему обратиться.

— Нужно, — чеканит Антон, накрывает мою ладонь, лежащую у него на плече. — Как вы понимаете, если бы эта сделка была заключена, наша фирма долго не протянула… ее бы ждала участь, как и тех, — указывает подбородком на бумаги, все еще сжатые в руке Сергея Анатольевича.

— Я не думал, что… — начинает говорить мужчина, но резко прерывается. — Черт, мы бы реально все потеряли, — откидывается на спинку кресла, прикрывает глаза.

Разжимает пальцы, бумаги веером падают на пол.

— Да, эти ребята славятся рейдерскими захватами нового поколения, — Антон легко сдавливает мои пальцы. — Еще чуть-чуть и… — ему не нужно договаривать, и так все понятно.

— Как я мог так оплошать? — тихо спрашивает Сергей Анатольевич, словно у себя самого.

— Каждый мог бы оказаться на вашем месте, — тепло произносит Антон, явно, пытаясь утешить мужчину, который заменил ему отца.

Сергей Анатольевич распахивает веки.

— Но не ты, — криво улыбается, в его глазах мелькает… уважение. — Слава бы гордился тобой.

Антон ощутимо вздрагивает. Я же правильно поняла? Речь идет о его отце.

— Спасибо, — сипит Антон, прокашливается. — Я уже заключил сделку с китайцами, — снова огорошивает мужчину, который и так получил удар.

Несколько мгновений молчания кажутся вечностью. По коже то и дело бегают мурашки, во рту пересыхает. Я знаю, что эту сделку Антон готовил много дней, не хотелось бы, чтобы его старания обесценили.

— Николай, наверное, рад до безумия, — в итоге, спокойно произносит Сергей Анатольевич. Выдыхаю. — Он уже начал разработку своего супер-пупер лекарства? — выгибает бровь. Антон кивает. — Хорошо, — звучит немного отстраненно. Мужчина переводит взгляд на окно, смотрит долго, прежде чем снова обратить внимание на Антона. — Значит, хочешь, чтобы я ушел? — спрашивает удивительно равнодушно.

Задерживаю дыхание. Антон напрягается.

— Вы останетесь в совете директоров и, в любом случае, будете иметь влияние на компанию, — в голосе Антона слышится сталь. — Но…

— Но пора давать дорогу молодым, — заканчивает за него мужчина.

Не знаю, что повлияло на Сергея Анатольевича. Возможно то, что он чуть не совершил фатальную ошибку и едва не угробил компанию. А может, мужчина просто устал, по крайней мере, он выглядит изможденным. Сергей Анатольевич, отстранив Антона, остался же без поддержки. Может быть, мужчина понял, что возраст уже не тот, чтобы в одиночку руководить такой большой компанией.

На самом деле, нет разницы, что именно послужило причиной, главное, Сергей Анатольевич произносит:

— Давай все обсудим.

У меня с плеч будто груз спадает. Уверена, что у Антона тоже. Грандиозного скандала, которого мы оба ждали, не случилось — это главное.

Наклоняюсь, шепчу Антону на ухо, что я рядом, после чего иду к дивану. Теперь, не сомневаюсь, все будет хорошо.

Проходит не меньше трех часов, прежде чем мужчины заканчивают все обсуждения. За это время узнаю, что жена давно “пилит” Сергея Анатольевича, жалуясь на нехватку внимания. Когда же мужчина остался у руля в одиночку, все стало только хуже. Мать Стаса чуть на развод не падала. Видимо, Сергей Анатольевич уже сам начал подумывать об уходе, но гордость не позволяла решиться на последний шаг. Поэтому, когда Антон сделал свой ход, мужчина не сильно сопротивлялся. Последней каплей в принятии решения стал контракт, который отец Стаса так упорно пытался заключить и который чуть не утащил фирму на дно.

В итоге, мужчины приходят к выводу, что им нужно еще как минимум пару месяцев, чтобы Сергей Анатольевич передал все дела Антону.

— Кстати, ты не хочешь поднять вопрос об исключении из совета директоров своей матери? — вдруг спрашивает мужчина, поднимаясь на ноги.

— Вы меня поддержите? — Антон тоже встает, его брови ползут вверх.

— Да, — Сергей Анатольевич кивает. — Я ее не трогал, потому что думал, что вы помиритесь. Но, когда тебя отстранили, а она укатила на горнолыжный курорт с очередным ухажером, вместо того, чтобы поддержать сына, понял, что ничего хорошего из моей затеи не выйдет, — сожаление мелькает на лице мужчины.

— Ее не изменить, — в голосе Антона звучит грусть. Он выходит из-за стола, огибает его и останавливается напротив отца Стаса. — Спасибо за все, — произносит слишком неожиданно, даже из меня выбивает весь воздух.

Прекрасно понимаю, он говорит не только о сегодняшнем дне.

— Не за что, — Сергей Анатольевич улыбается, видимо, тоже все осознавая, протягивает руку.

Антон тут же ее пожимает.

Мужчины обмениваются долгими взглядами, прежде чем Сергей Анатольевич направляется к выходу, распахивает дверь. Но уже переступив порог, мужчина оглядывается через плечо и смотрит на… меня.

— Ты хорошо на него влияешь, — подмигивает, а уже после этого закрывает за собой дверь.

У меня в груди разливается тепло.

Сергей Анатольевич меня одобрил, и это, правда, приятно. Но… это он еще не знаком с Алисой.

Пока я смотрю на закрытую дверь, Антон подходит ко мне. Поднимаю голову, вглядываюсь в его лицо. Вижу любовь, которая светится в родных глазах, и широкую улыбку.

— Я же говорил, что ты, милашка, понравишься любому, — усмехается Антон и протягивает мне руку. — Поехали. Осталось еще одно дело. Я не хочу ни о чем жалеть.

— Куда мы едем? — спрашиваю в который раз.

— Увидишь, — талдычит Антон, одной рукой контролируя руль, а вторую — положив мне на бедро.

Раздражение зудящей волной прокатывается под кожей.

Фыркаю, демонстративно складываю руки на груди и отворачиваюсь к окну, за которым уже потемнело. Но ничего нового не замечаю, лишь лесной массив, то и дело мелькающие фонари и бескрайняя дорога.

Сначала мне было любопытно, куда мы с Антоном направляемся, только спустя час пути, неизвестность стала бесить.

Сейчас же раздражение достигло своего апогея.

Ненавижу неизвестность!

Терпеть не могу сюрпризы!

Шумно выдыхаю, прикрываю глаза.

Похоже, из-за беременности я стала слишком нервной. По идее, мне нужно успокоиться, расслабиться и довериться Антону. Вот только у меня ничего не выходит.

Единственное желание, которое я испытываю на данный момент — узнать, о чем же Антон жалеет. На этом все!. Сначала я не понимала, что меня смущает, но спустя полчаса я, наконец, стала догадываться — кажется, Антон жалеет о нашей встрече.

Ведь мы едем по похожей трассе, на которую меня отвез брат в ту роковую ночь, чтобы “поймать лоха и отжать его тачку”.

— Мила, прекращай дуться, — по заигрывающему голосу Антона слышно, что у него хорошее настроение.

А мне не до смеха! Внутри все сжимается от тревоги.

Все-таки гормоны делают меня слишком мнительной. Антон любит меня, я это точно знаю. Он ни раз признавался мне в своих чувствах и, конечно, доказывал их действиями. Жаль только, что сейчас этот факт не придает уверенности. Мне не удается выбросить из головы мысли, что меня вот-вот высадят на трассе и выбросят, как никому не нужную куклу.

— Милашка, — Антон сжимает мое бедро, — хватит уже, — поглаживает, кончиками пальцев забирается под платье, двигается все выше, выше и… выше.

Задерживаю дыхание, когда Антон касается кромки моих трусиков, спрятанных под капроновыми колготками, поглаживает.

Настоящая лава разливается по венам. Прислоняюсь затылком к подголовнику, прикрываю глаза. Раздвигаю ноги шире, предоставляю Антону больше места для маневра.

Дышу тяжело, порывисто. В ушах отдается стук сердца, но я все равно слышу шумный вдох Антона.

— Блядь! Что ты со мной делаешь? — он с силой нажимает на мои складки, сквозь ткань находит клитор, начинает кружить. Стон срывается с моих губ. Машина виляет. — Твою же мать, милашка! Нет! Мы почти приехали! — Анатон так резко убирает руку, что я не могу сдержать разочаронно выдоха.

Распахиваю веки, с обидой смотрю на Антона. Хочется плакать. Я сейчас, как секс-юла, — стоит до меня дотронуться — сразу завожусь.

Гормоны — штука страшная!

Но не успеваю выкатить Антону претензию в духе “если обрюхатил, то удовлетворяй потребности”, как визг тормозов закладывает уши. По инерции упираюсь руками в торпеду. Ремень безопасности врезается в грудь. Делаю глубокий вдох, медленно выдыхаю. Страх, который мигом наполнил тело, начинает постепенно таять. Тяжело сглатываю.

Всего мгновение сижу в таком положении, в шоке уставившись на свои колени, а в следующее — слышу хлопок двери. Вздергиваю голову. Вижу, как Антон огибает машину, распахивает мою дверь.

Не ждет, пока я выйду сама. Наполовину забирается в салон, отстегивает мой ремень безопасности, вытаскивает меня на холод улицы.

— Какого…? — начинаю тираду, стоит почувствовать асфальт под ногами, но Антон прикладывает указательный палец к моим губам.

— Узнаешь, это место? — спрашивает, делая шаг в сторону.

Хмурюсь. Оглядываюсь.

Мы находимся посреди пустынной дороги, обрамленной лесом.

— Эм… нет, — снова сосредотачиваюсь на Антоне.

— Нет? — он выгибает бровь, тянет меня на себя, ведет к капоту. — Тогда давай я тебе расскажу, где мы находимся, — заставляет опереться на него ягодицами. Сам же прижимается ко мне бедрами. Животом чувствую твердый член Антона, дрожь огненной волной проносится по телу. Желание мигом возвращается. — Именно здесь… — произносит любимый прямо мне в губы, — мы встретились, — коротко целует, после чего отступает и резко разворачивает меня.

— Как… — хочу задать какой-то вопрос, но он тут же вылетает из головы, когда Антон надавливает мне на спину.

Ложусь животом на капот. Холод металла вмиг просачивается под одежду. Разгоряченная кожа покрывается мурашками.

Судорожно втягиваю воздух, но он моментально покидает тело, когда Антон поднимает платье до талии, одним рывком стаскивает колготки вместе с трусиками и… шлепает.

Звон доносится до охваченного похотью разума. Кожу обжигает. И это… мне… нравится.

В следующую секунду чувствую вес Антона на себе. Его руки стискивают мои бедра. Горячее дыхание обжигает ухо.

— Знаешь, о чем я желаю? — рычит Антон, при этом трется членом между моих ягодиц. — Я жалею о том, что не трахнул тебя тут в первый же день!

Ловлю ртом воздух, когда Антон резко отстраняется. Слышу “вжик” молнии, замираю, жду. Вот только… больше ничего не происходит. Лишь прохладный ветерок обдувает ягодицы.

Меня обуревает желание повернуться, посмотреть на мужчину, который занял главное место в сердце, но рука, все еще лежащая на пояснице, не дает двинуться.

— Антон, — бормочу недовольно, начиная возиться на капоте машины.

Слышу шумный вдох и… снова все.

Понимаю, что здесь. Я лежу на капоте машины разгоряченная, открытая посреди трассы, а этот гад… медлит.

Возбуждение еще до не конца схлынуло, но я все равно ощущаю, как раздражение попадает в вены, вытесняя его.

— Антон! — упираюсь ладонями в холдный капот, собираюсь подняться.

Вот только стоит мне пошевелиться, как чувствую обжигающий шлепок по той же ягодице.

Судорожно втягиваю в себя воздух. Нежная кожа горит, даже холодный ветер не может ее остудить.

— Лежи спокойно, — рычит Антон. — Дай насладиться видом.

Как только до меня доходит смысл его слов, возмущение заполняет каждую клеточку тела. Я тут лежу изнывающая от желания под натиском гормонов, а Антон, видите ли, наслаждается видом. Ну не охренел ли?

— Если ты меня сейчас же не трахнешь…

Слова застревают в горле, когда очередной шлепок заставляет меня вздрогнуть. Бедная ягодица так сильно горит, что невольно ерзаю по капоту. Но… где-то на краю сознания ловлю себя на мысли — мне нравится. Черт! Я с Антоном точно стала извращенкой! Раньше у меня никогда не возникало желания быть отшлепанной. А сейчас… хочу еще.

— Я главный! И я решаю, когда тебя трахнуть! — Антон дотрагивается кончиками пальцев саднящей кожи.

Не проходит и мгновения, как он соскальзывает рукой между ног и едва ощутимо касается моих складок. Втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы. Не сомневаюсь, влага сочится из меня. Жар разливается по венам. Низ живота то и дело сжимается.

Становлюсь на носочки, выгибаюсь, оттопыриваю попку. Уже не словами, а делом показываю, чего на самом деле желаю.

— Твою мать, милашка, — Антон ныряет в меня пальцем. — Ты хоть знаешь, насколько прекрасна, — начинает двигать им, медленно, тягуче. — Везде прекрасна, — добавляет второй палец, — особенно здесь, — чуть ускоряется. Глаза сами по себе закрываются. Дыхание застревает в груди. Ногтями пытаюсь впиться в металл, но ничего не получается. Ногти то и дело соскальзывают. — Такая розовая, — Антон останавливается и тут же толкается вновь, — такая влажная, — очередной толчок, — такая вкусная.

Он вытаскивает пальцы из меня. Даже возмутиться не успеваю, как давление со спины исчезает, и я чувствую язык на своей дырочки.

Антон не щадит меня. Он с такой силой втягивает в рот клитор, что тело пронзает огненной стрелой.

Дергаюсь. Хватаю воздух. Царапаю капот. Антон сосет клитор жестко, яростно. Перекатывая его языком. Я ничего не чувствую, кроме ошеломляющего удовольствия, которое пронзает тело. Перед глазами темнеет. Не проходит и секунды, как появляются звезды. Звезды, мать их! Кожа зудит, кончики пальцев покалывают. В голове стоит гул от шума крови, бегущей по венами, и бешенного сердцебиения. Меня словно к электричеству подключили, настолько я заведена.

Но Антон на этом не останавливается. Он к своему идеальному рту добавляет пыльцы. Входит в меня сразу двумя… или тремя… неважно. Главное, что жестко, глубоко. Вдобавок сжимает клитор губами, языком щелкает по нему.

Вздрагиваю. Низ живота стягивает в тугой узел.

Антон повторяет толчок и щелчок.

Напрягаюсь. Хочу вздохнуть, но не могу.

Пальцы снова жестко врываются в меня, только вместо того, чтобы в очередной раз «щелкнуть», Антон снова всасывает в себя клитор, да с такой силой, что меня заливает огненной лавой. Оргазм невероятной мощи сотрясает тело. Кажется, я горю изнутри. Дрожу. Вся превращаюсь в сплошное удовольствие. Прикрываю глаза, наслаждаюсь.

Вот только прийти в себя мне не удается. Не проходит и мгновения, как чувствую сильные руки на своих ягодицах.

— Мы еще не закончили, — Антон на мгновение отстраняется, а в следующее — жестко входит в меня.

Меня сотрясает еще один оргазм. Лава чуть меньшей силы заливает вены. Тело ощущается невесомым. Кожа покрывается мурашками.

Кажется, единственное, что могу чувствовать — потрясающие толчки Антона, которые заставляют сгорать изнутри.

Мой мужчина двигается размашисто, жестко. Так, будто ему нужно забрать всю меня.

Только он, похоже, забыл, что я и так его. Хотя сейчас это неважно. Главное, лишь то, что член Антона сначала почти полностью покидает меня, но не проходит и мгновения, как он врывается в мое тело на всю длину.

— Ты моя! — рык Антона прорывается сквозь шум в ушах. — Повтори!

Открываю рот, но все, что из меня вырывается — протяжный стон из-за очередного толчка. Мысли превращаются в желе. Ничего не соображаю. Совсем.

— Не слышу, — сильный шлепок заставляет меня вздрогнуть, опаляет кожу. Я и так горю, но сейчас вообще пылаю. Становлюсь настолько влажной, что хлюпающие звуки разносятся по трассе. Антон хмыкает и… останавливается. Разочарованный стон срывается с губ. — Ты должна сказать мне, — рычащие нотки отчетливо слышны в напряженным голосе Антона. Он явно еле сдерживается. Не понимаю почему. Хочет поиздеваться надо мной? Тогда он ошибся с методом. У меня тоже есть… оружие. Сжимаю Антона внутри. Он шипит. Но не двигается. Повторяю движение. — Блядь, — выдает Антон и… выходит из меня. Слезы наполняют глаза. Нет. Только не это. Я заведена до предела. — Пока не скажешь, никакого продолжения, — не сомневаюсь, что угроза реальная.

— Что я должна сказать? — сиплю от эмоций. Антон уже подвел меня к обрыву. Я либо спрыгну с него и растворюсь в удовольствии, либо сойду с ума.

Антон снова ложится на меня. Чувствую между ягодиц его твердый член, напрягаюсь… жду.

— Ты должна сказать, что моя, милашка, — Антон проникновенно шепчет мне на ухо.

Его слова, наконец, укладываются в моей голове, и я вздыхаю. Господи, он еще и сомневается? Но если ему это нужно, то…

— Я твоя, — бормочу, Антон тут выпрямляется. — Твоя! — кричу, когда чувствую жжение от очередного шлепка. Хорошо хоть по другой ягодице.

— Для симметрии, — Антон словно читает мои мысли.

Секунду ничего не происходит, а в следующую — Антон хватает меня за плечи, тянет на себя. Поддаюсь, выпрямляюсь. Антон разворачивает меня, сажает на капот. Опираюсь за своей спиной на руки, чтобы не упасть, смотрю на своего мужчину. Он устраивается между моих ног, хватает за бедра, притягивая к самому краю, заглядывает мне в глаза.

— А я твой, — входит одним толчком, — навсегда, — целует меня, проникая языком в мой рот.

Прикрываю глаза, отвечаю Антону. Наслаждаюсь. Поцелуй удивительно мягкий, а толчки жесткие. Диссонанс быстро подводит меня к краю, от которого я недалеко отошла.

Внизу живота все стягивается в одну точку.

Антон прерывает поцелуй. Веки тяжелые, но я все равно распахиваю их. Заглядываю в любимые глаза напротив, а в следующую секунду опускаю взгляд. Наблюдаю за тем, как Антон идеально меня растягивает. Его толстый член входит в меня до основания, заставляя вздрагивать и стонать в голос. Руки почти не держат, трясутся. Тело напоминает оголенный нерв. Мысли снова становятся вязкими, тягучими. Все, о чем могу думать — еще чуть-чуть, и я сорвусь с обрыва. Снова.

— Смотри на меня, — звенящий от напряжения голос Антона проникает в разум. Мне требуется время, чтобы сообразить, что любимый от меня хочет, но я все-таки поднимаю голову и… теряюсь в бездне чувств, которые горят в глазах Антона. Там и любовь, и желание, и нежность. Есть даже доля страха, но она исчезает с очередным толчком и моим стоном.

— Я люблю тебя, — шепчет Антон, — вас… — добавляет спустя секунду, заставляя тепло растечься в груди.

— И я… — хриплю, — люблю, — напрягаюсь, когда Антон касается и без того чувствительно клитора.

Узел внизу живота натягивается до предела. Дыхание застревает в груди. Взгляд размывается.

Антон выходит почти до конца и… толкается внутрь с такой силой, что едва не пронзает меня насквозь. Но этого ему мало, он сжимает клитор двумя пальцами, скручивает его.

Кричу.

Внизу живота все взрывается. Огненная волна заливает тело. Меня трясет, трясет, трясет…

Удовольствие заполняет каждую клеточку тела, заставляя взлететь… Заставляя, потерять себя.

Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не чувствую… Хотя нет, я чувствую все. А главное, я испытываю неземное счастье из-за того, что я встретила Антона.

Спокойствие и защищенность из-за того, что он всегда будет со мной.

И любовь… Господи, как же я его люблю… люблю… люблю…

— Я тоже люблю тебя, — Антон еще раз толкается в меня и наконец изливается.

Всего мгновение стоит, не двигаясь, после чего притягивает меня к себе, крепко-крепко обнимает. Кладу голову ему на плечо, обнимаю в ответ. Расслабляюсь, чувствую, что выдохлась. Антон выжил из меня все соки, это было потрясающе. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем Антон отстраняется. Заглядывает мне в глаза, убирает явно взлохмаченные волосы от моего лица и целует в нос.

— Люблю тебя, — повторяет в который раз и нежно улыбается.

— Ты доволен? Больше ни о чем не жалеешь? — спрашиваю, чувствую, что если Антон не посадит меня в машину, то с места не сдвинусь. Сил попросту нет.

Улыбка Антона перерастает в ухмылку.

— Больше ни о чем не жалею, — кладет ладонь мне на щеку, проходится кончиком большого пальца по моим губам. — Все прошло как надо. Здесь все началось, здесь и должно… продолжится, — максимально приближается к моему лицу, обдает губы горячим дыханием, еще мгновение смотрит мне в глаза и целует.

Закидываю руки на шею Антона, отвечаю на поцелуй.

Он прав. У нас все продолжается… будет продолжаться до конца наших дней.

— Это было сложно? — смотрю на друга.

Антон стоит, прислонившись плечом к мраморной белой колонне, и спокойно потягивает шампанское из высокого фужера. Даже не кривится, не смотря на то, что терпеть не может этот напиток. Черный смокинг с белой рубашкой и, вот черт, бабочкой неплохо сидит на нем. Но уверен, что на мне он смотрится куда лучше, хотя пиджак я уже давно снял.

Оттягиваю ворот рубашки. Дебилизм! Не думал, что буду когда-либо так нервничать.

— Что именно? — Антон косится на меня. — Ты чего, паничку словил? — ехидно ухмыляется.

Я уже заношу кулак, чтобы ударить его.

— Не смей трогать моего мужа! — грозный женский голос отвлекает. — Ему еще нашего сына растить.

— И дочь, — Антон делает шаг в сторону подошедшей Милы.

Вот кто истинный гвоздь этого вечера, так невеста. Пышное свадебное платье на девушке разлетается в разные стороны струящимися волнами. Ткань переливается от падающего на ее света. Лиф на тонких бретелях украшен кружевными цветами. Рыжие волосы заделаны в аккуратную прическу с выпущенными у лица прядями. Настоящая принцесса.

— Я тебе говорил, что ты отлично выглядишь? — салютую Миле бокалом в руке.

— Стас, не подлизывайся, — она жмется к своему теперь уже мужу. Кладет руку на свой заметно выпирающий живот. — Я тебя люблю, но если ты тронешь Антона... — многозначительно замолкает.

— Не стоит угрожать моему парню, — чувствую как нежные руки обвивают мою талию.

Тепло разливается по телу, когда бока касается грудь самой прекрасной девушки в мире. Если Мила — звезда этого дня, то Алиса — целая вселенная. Оборачиваюсь к любви всей моей жизни. Выпутываюсь из ее объятий, обнимаю сам. На моей красавице длинное шелковое платье небесно-голубого цвета, на фоне которого черные волосы кажутся еще насыщеннее. А вот глаза Алисы наоборот сверкают, как грозовое небо. Мой хамелеон.

— Или придется иметь дело со мной, — Алиса поджимает губы и тут же ярко улыбается, озаряя все вокруг.

— Ну с таким тигром у нас нет шансов, — Антон показывает ладони.

Не выдерживаю, прыскаю от смеха.

— Свадьба чудесная, — Алиса кладет руки мне на грудь, прижимаясь всем телом.

— Сама знаешь, сколько сил сюда было вложено, — Мила мечтательно осматривается вокруг.

Да, все вышло, действительно, хорошо. Огромный зал украшен живыми цветами, тут и там мелькают вазы с белыми розами, ромашками, хризантемами и черти знает чем еще. Куча круглых столов застелены белоснежными скатертями. Вокруг них расставлены стулья с высокими коваными спинками. Сверкающие люстры, словно брызги шампанского, свисают с высоченного потолка. Даже тканевые салфетки сложены на тарелках в виде лебедей. Закатываю глаза. Хочется фыркнуть в голос. Но не могу себе этого позволить. Мила обидится, и я получу нагоняй от Антона.

— Ты чего такой напряженный? — Алиса поднимается на носочки, хотя на ней высокие каблуки, целует меня в щеку.

Смотрю в родные глаза. Как же я счастлив рядом с моей девочкой. Также, как Антон рядом с Милой. Несмотря на все, что было полгода назад, в конечном итоге, мы справились со всеми проблемами. И теперь Антон успешно руководит фармацевтической фирмой, заключивший уже два крупных контракта, которые вывели компанию на международный уровень. А я расширил свой бизнес, увеличив штат. Теперь в моем портфолио мелькают имена важных людей не только из Москвы, но и со всей России. Мне доверяют проекты правительственного масштаба. Что-то подсказывает, что мы с Антоном не добились бы таких успехов, не случись между нами того самого спора. Глупого и бестолкового, но такого судьбоносного.

— Соколовского наконец осудили, — улыбаюсь своей девочке. — Надолго, — отвечаю на немой вопрос в глазах Алисы. — Разумовский вернул мне проект моста. Теперь он снова мой. Было доказано, что Соколовский украл чертежи.

— А я? — Алиса напрягается в моих объятиях.

— Твое имя не фигурировало, — наклоняюсь к ней. Чмокаю в нос. — И даже если бы что-то было, я же всегда на подхвате.

Любимая расслабляется. Смотрит мне на грудь, после чего вскидывает взгляд, полный радости.

— То есть, все кончено? Справедливость восторжествовала? — ее голос полон надежды.

— Да, — киваю.

Алиса резко подается вперед, впивается жестким поцелуем в мои губы. Мысленно усмехаюсь. Какая же она иногда напористая. Дико заводит. Член дергается в штанах. Вот черт! Совсем не во время.

— Кхм… — громкое покашливание заставляет разорвать только начавшийся поцелуй.

Нехотя отстраняюсь от Алисы. Она соблазнительно облизывает губы.

— Сейчас буду бросать букет, — Мила кокетливо улыбается. — Пойдем, — протягивает руку Алисе.

Та косится на меня. В ее взгляде читается сомнение.

— Давай, иди. Это же всего лишь игра, — усмехаюсь, подталкивая свою девочку в сторону Милы.

Алиса неуверенно берется за ее руку, а Мила с детской непосредственностью тут же утаскивает ее в сторону танцпола, но напоследок оборачивается ко мне и задорно подмигивает.

Закусываю щеку. Тянусь к карману брюк, но тут же отдергиваю руку.

— Не волнуйся, — Антон подходит ко мне. По-свойски закидывает руку на мое плечо. — Это совсем не страшно. Зато после будешь уверен, что она никуда не сбежит.

Кошусь на него. Вижу, как друг следит за своей женой. Его взгляд наполнен любовью, нежностью и… чем-то еще.

— Не переживай, Мила точно от тебя никуда не денется, — пихаю его локтем в бок.

Антон моргает, скидывая с себя все сомнения.

— Ничто не мешает тебе поступить также, как я, — он ударяет меня в плечо.

Мгновение смотрим друг на друга, одновременно не выдерживаем. Прыскаем от смеха.

— Ты прикинь, а если бы не было спора? — снова смотрю танцпол.

Там уже собралось около десятка девушек. Мила грациозно встает перед ними. Что-то говорит, разворачивается спиной, выставляя перед собой руки с маленьким аккуратным букетом из белых пушистых цветов. В толпе нахожу Алису. Кажется, она даже не собирается участвовать во всеобщем развлечении. Моя девочка не верит во все эти приметы. Ну что ж…

Громкий хор голосов отсчитывает “Раз…”.

— Мне кажется, наши милашки все равно не сбежали бы от нас, — Антон прислоняется ко мне плечом. — Я с недавних пор верю в судьбу.

“Два…” — Мила пружинит на коленях, делая вид, что вот-вот собирается бросить букет.

— И я, — вторю другу.

— Ты готов? — Антон поворачивается ко мне.

Мгновение смотрю на него. Уверенно киваю. Он улыбается в ответ.

— Тогда твой выход, — друг хлопает меня по плечу.

“Три…” — Мила резко крутится на каблуках. Грациозно вышагивает к толпе.

Направляюсь туда же в такт ее движениям. Девушка останавливается перед Алисой. Та, наверняка, недоуменно смотрит на нее. Пока не вижу лица Алисы, но, кажется, знаю каждую эмоцию, что сейчас проносится у нее в голове. Прохожу сквозь толпу. Мила протягивает Алисе букет. Та непроизвольно берет его.

Опускаюсь на одно колено. Желудок сжимается словно перед прыжком. Волнение заставляет биться сердце быстрее. Чувствую себя школьником перед первым поцелуем. Лезу в карман. Достаю черную бархатную коробочку.

Мила указывает Алисе глазами за плечо. Моя девочка быстро разворачивается, опускает взгляд и… неверие отражается на ее лице. Она распахивает рот.

— Ты выйдешь за меня? — протягиваю Алисе кольцо, глядя в глаза.

Вижу, как в них собираются слезы. Улыбаюсь. Несмотря на ее силу, Алиса иногда бывает очень чувствительной.

— Не может быть, — шепчет она. Склоняю голову, подтверждая, что все-таки может. Алиса переводит взгляд на кольцо, снова смотрит на меня. — Ты серьезно?

— Серьезен как никогда! — улыбаюсь еще шире. — Я люблю тебя! И никуда не отпущу, так что… — встряхиваю коробочкой. — Ты согласна?

— Да, — шепчет моя девочка. — Конечно, я согласна, — слезинка стекает по ее щеке.

Радость, невероятная и безграничная, взрывается внутри, делая меня самым счастливым мужчиной на свете. Щеки горят от довольства. Тут же вскакиваю на ноги. Надеваю кольцо своей невесте и целую ее так крепко, как только могу. Сладость разливается на языке. Уши закладывает от оваций. А я не могу оторваться от нежных губ своей любимой. Шарю языком в гостеприимной рту.

— Пойдем, — нехотя отрываюсь от Алиса. Беру ее за руку.

Желание жаром разливается по венам. Тяну свою девочку в сторону одной из кладовок, которые приметил ранее. Плевать, что все поймут, чем мы собираемся заниматься. Нестерпимо хочу оказаться внутри Алисы.

Заталкиваю ее в небольшую темную комнатку. Закрываю за собой дверь. В два шага подлетаю к Алисе, прижимаю ее к стене, впиваясь очередным поцелуем в желанные губы. Член стоит колом, болезненно трется о молнию. Чувствую, как юркие пальчики высвобождают его, обхватывают ствол, проходятся по нему вверх-вниз. Облегченно выдыхаю. Задираю юбку Алисы. Отодвигаю ее трусики в сторону. Вхожу в нее двумя пальцами. Влага стекает по ним. Это дико заводит. Кажется, я взорвусь только от одних касаний.

— Черт, тебе придется развернуться, — кручу Алису, впечатывая ее в стену.

Хватаю за бедра, заставляя оттопырить попку. Коленом раздвигаю ее ноги. Тело дрожит от желания. Еле себя контролирую. Поднимаю подол платья Алисы до поясницы. Стаскиваю белые бесшовные стринги. Они скатываются до щиколоток. Приставляю головку к манящей дырочки. Резко двигаюсь вперед. Удовольствие мурашками растекается по коже. Стон Алисы музыкой звучит в ушах. Выхожу почти на всю длину. Снова жестко толкаюсь внутрь. Шумно выдыхаю.

Вдруг волна света бьет сзади, выдавая нас с Алисой с головой.

— Блядь! — грозный мужской голос звучит за спиной. — Вы бы хоть дверь закрыли, — чеканит Антон.

— Ух ты! — тут же раздается удивленное восклицание Милы. — Будто ты в последнее время их закрываешь. Пойдем.

Не могу даже развернуться, чтобы посмотреть, что происходит. Кажется, если я остановлюсь хотя бы на мгновение, моя жизнь будет кончена. У меня не хватает силы воли сдерживаться. Продолжаю вколачиваться в податливое тело Алисы. Она вторит мне тихими стонами.

— Тут есть еще одна кладовка, — из коридора доносится игривый голос Милы.

— Прекрасно, — речит Антон.

Через мгновение за стеной раздается чужой стон наслаждения.

Усмехаюсь. Надеюсь, хотя бы Антон с Милой закрыли за собой дверь.

Дорогие читатели, вот и закончилась история наших двух пар. Надеемся, она вам понравилась. Когда-то мы вас спрашивали о вашем мнении по поводу того, кто из авторов пишет историю Антона, а кто — Стаса. Наконец, настало время открыть завесу тайны.

Также приглашаю вас прочитать бесплатную книгу Ари Дале:ИЗМЕНА ГЕНЕРАЛАМоя жизнь похожа на идеальную картинку. Идеальный муж-генерал. Идеальный дом. Идеальный сад, в котором мне нравится возиться. Сказка. Но сказкам суждено рушиться. Это и происходит, когда я отвечаю на звонок в телефоне мужа. «Милый, тебя сегодня ждать? Я купила красное белье. Кружевное. Тебе должно понравиться.» Теперь у меня одно желание — уйти. Но что делать, если поймают?